Евгения Лифантьева

Ролевик

Орк-лекарь 2

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Очнулся я в полной темноте.

С минуту лежал, прислушиваясь к ощущениям.

Вроде ничего не болело.

Сухо. Тепло. Пахнет пылью — дорожной, прокаленной солнцем пылью и сухой травой.

Тихо, но тишина не мертвая, как в предутренние часы в квартире. Что-то едва различимо шуршит и попискивает.

Так — где же я нахожусь?

Вроде бы мы выезжали на игру. Полигон — возле деревни Киржач, это на границе Московской области. Красивые места — та самая Мещера, описанная Пришвиным. Сосновые леса и березняки, мелкие речушки с чуть коричневатой водой, широкие плесы…

Нет, не то…

Была игра.

У меня была роль орочьего недошамана… Мышкун из клана Приречных, бабушка у него была ведуньей, научила внучка кой-чему по мелочи…

Опять не то…

Приехали в пятницу утром, днем был парад, потом до темна носились по полигону, как заведенные… Потом Берк поссорился с женой и мы пошли с ним пить…А что дальше?

Так…

Надо попытаться думать с самого начала.

Ночевать мы собирались в палатках. Палатки — в нашем орочьем лагере. Я лег, а парни еще бродили по лесу…

Но почему так темно?

Летом же светает рано. И костром вроде не пахнет. И воздух слишком сухой для предутреннего часа в подмосковном лесу.

Я ощупал то, на чем лежал. Ерунда какая-то! Нет ни пенки, ни спальника. Похоже на голую землю. То есть получается, что я уснул где-то под кустом? Но почему темнота? Даже в самую глухую полночь в лесу абсолютной темноты не бывает. Небо всегда чуть светлее деревьев.

Даже пасмурное.

К тому же — какие тучи? Тепло и сухо как-то… не по-лесному. Если днем жарко, ночью обязательно выпадет роса и будет знобко.

«Вот это нажрался!» — заключил я.

Впрочем, обижаться не на кого — сам виноват.

Сверху посыпалась земля. Или пыль — не знаю. Сухое, мелкое и забивающееся в ноздри. Я чихнул, попытался подняться и со всего размаха врезался лбом во что-то твердое.

Внезапно стало светло. Нет, это не искры из глаз, это…

Я осмотрелся. Интерьер напоминал уютную могилу: крохотная пещерка с земляными стенами и полом, из потолка торчат корни толщиной в руку. Об один из них я, видимо, и треснулся.

А свет исходил от чего-то круглого, здорового, как прожектор, но странно плоского.

«Вот блин!» — пробормотал я и заворочался, пытаясь принять полусидячее положение. Повозился, устроился более или менее удобно и продолжил осматриваться.

И вдруг в мозгах словно кто-то щелкнул выключателем, и я вспомнил все: и превращение в орка, и путешествия по степи и горам, и войну с хаоситами, и наши с еще одним попаданцем, Богданом, приключения в каком-то странном недооформленном мире, сотканном из страхов и ожиданий тех, кто туда попадает. Все, даже последнее напутствие Арагорна по поводу того, что в орочьем государстве, которое я уже привык считать своим, назревает дворцовый переворот.

Итак, я теперь — не врач второго мужского отделения областного психоневрологического стационара Александр Рогов, не олдовый ролевик Сан Саныч, а самый натуральный орк по имени Мышкун. Немолодой, потрепанный жизнью орк, владеющий весьма полезными лекарскими уменьями.

Но где я?

Перед тем, как ввязаться в историю с освобождением Лофта, я нашел подходящую пещерку на берегу реки Бальсы и спрятался в ней, приказав не беспокоить меня, пока я сам не вернусь к родичам…

— Долгонько же ты шлялся, лекарь! — загудело над ухом низкое контральто.

Я на миг замер. Еще бы! Раньше местная богиня — Мать-Сыра-Земля — никогда не заговаривала со мной первой. Отвечала на мои призывы, но по собственной инициативе общаться не рвалась. Богиня же, а не одинокая старушка, тоскующая без собеседников.

Я хотел ответить максимально почтительно, а получилось, как всегда, двусмысленно:

— Так не по своей же воле, матушка! Вы, боги, пока своего не получите, не отвяжетесь.

— Да знаю, знаю, — смех у богини земли был низкий, грудной. — Игрок мне уже насплетничал про ваши подвиги.

После удара лбом о корень мысли еще путались, поэтому я совершенно не к месту подумал:

«Эх, с таким голосом бы на эстраду — Зыкина в уголке бы тихо курила. Как там она пела? „Я — Земля, я своих провожаю питомцев, сыновей, дочерей, долетайте до самого Солнца и домой возвращайтесь скорей!“»

Но, помолчав немного и сосредоточившись, спросил:

— Много времени прошло, как я тут залег?

— Время? — переспросила Мать-Сыра-Земля. — А! Ты о днях и сезонах дождя? Не знаю, много ли для тебя или мало… Тюльпаны уже пять раз цвели. В Кароде нынче отсеялись, всходы дружные. Правда, на яблоневые сады напала плодожорка, поела завязи. Но виноград обещает хороший урожай, не то, что в то лето, когда твои друзья в каменный город подались. Да и в апельсиновых садах тоже все ладно. Овцы в степи окотились, двоен много. В горах начали собирать мед…

Перечисление местной флоры и фауны продолжалось, и я почти перестал понимать, о чем идет речь.

«Интересная система измерения времени, — пронеслось в голове. — „Индо взопрели озимые…“ Как это перевести в нормальные годы, месяцы и дни? Матушка Земля — дама с оригинальными взглядами на реальность. Хотя, может, так и нужно жить, думая только о яблоках и овцах? Однако „тюльпаны пять раз отцвели“ означает, наверное, что пять раз был сезон дождей. Ни фига себе! Получатся, что мы с Богданом по тюрьме Лофта пять лет шарились!»

Когда Матушка Земля закончила рассуждать о видах на урожай, я попытался получить еще хоть немного значимой информации:

— Когда я сюда залег, то вокруг было много орков, волков и других животных. Где они сейчас?

— Ушли. Сначала Карод, в каменный город, потом, когда степь выгорела, — на юг, туда, где лес.

— Ясно. Спасибо, Матушка! Придется мне их догонять…

— Догоняй, — милостиво разрешила Земля. — Ты, лекарь, на одном месте не любишь сидеть, я давно поняла.

Зашуршало сильнее, и свет от моего щита — я вспомнил, что это был не прожектор, а волшебный щит, — смешался с солнечными лучами, ворвавшимися в мою могилу сквозь дырку в стене. Корни зашевелились, стряхивая землю, и вскоре проход настолько расширился, что я смог в него протиснуться.

Выбравшись из пещеры, я оказался в тоннеле. Стены — из грубо отесанных валунов, а в нескольких шагах светится выход наружу — неровный прямоугольник небесной сини.

— Ни фига себе! — я не удержался, чтобы не выругаться.

Я твердо помнил, что рядом с тем распадком, где я присмотрел себе уютное лежбище, никаких тоннелей не было.

Вокруг снова загрохотало — это смеялась Мать-Сыра-Земля:

— Глупый ты лекарь! Улегся в плохом месте. У ручья берега слабые, песок осыпается, если бы не я, твой труп давно бы степные падальщики клевали. А тут и стены крепкие, и места тебе знакомые. Бывал ты тут, лекарь, куда идти — поймешь.

— Спасибо, конечно, — пробормотал я. — Но как я здесь оказался?

Мать-Сыра-Земля не ответила, и я понял, что сморозил очередную глупость. Богиня она или так, погулять вышла? Что ей стоит перетащить меньше центнера мяса и костей на пару сотен километров?

Ничего не оставалось, как выбираться наружу.

Тоннель заканчивался низким проемом, за которым я увидел мощеную каменными истертыми за века плитами площадку. Встал на четвереньки, чтобы протиснуться в дырку, и сразу же сообразил, где нахожусь. Я уже однажды пробирался через это проем, только тогда снаружи раздавался грохот барабанов и крики боли.

Сейчас в ущелье стрекотали кузнечики, а где-то высоко в небе заливался жаворонок.

Распрямившись, я осмотрелся.

Чуть в стороне от лаза стояла мраморная скульптура: прекрасный юноша, держащий надо головой факел. Третий раз попадаю в этот заброшенный храм, но до этого времени, чтобы полюбоваться статуей, не было. Сейчас я подошел к мраморному изваянию, установленному на невысоком, мне по пояс, постаменте, и принялся рассматривать произведение древних скульпторов. Изображен был человек — не эльф и, тем более, не орк. Обычный человек с великолепным телом и лицом юного поэта. Тонкие черты, большие глаза с чуть прикрытыми веками, словно факелоносец смотрит куда-то вдаль, туда, где никто из нас ничего еще не может разглядеть.

Самое поразительное было то, что в скульптуре почти не ощущалось магии, лишь немного заклинаний, защищающих мягкий мрамор от действия времени и непогоды. И больше ничего.

Мощеная площадка вокруг скульптуры — пол разрушенного храма. Наверное, он был так же прекрасен, но сейчас остались лишь обломки стен — не выше человеческого роста, зияющие неровными проломами, да вокруг — остатки колоннады.

Выйдя из храма и приблизившись к краю каменной террасы, я взглянул на раскинувшееся внизу ущелье, где был когда-то лагерь адептов самозваного бога Шерика. Как и раньше, внизу бежала неширокая речушка, а вот от палаток остались лишь выцветшие пятна копоти…

— Спасибо, Матушка, — громко произнес я. — Благодарю тебя за то, что для меня сделала. Третий раз я начинаю свой путь отсюда и думаю, что когда-нибудь вернусь сюда снова…

— Так иди же, лекарь! — эхом разнеслось над ущельем.

Конечно, сказать «иди» — просто. Только вот топать мне придется не одну сотню километров, так что сначала надо бы сообразить, что у меня есть для путешествия. Да и умыться после пятилетнего сна не помешает…

Спустившись к реке, я нашел бочажок размером с тазик. К счастью, вода была не мутной, как во многих степных ручьях, а удивительно прозрачной. Наверняка где-то выше по течению есть родник.

Покончив с туалетом, я попытался хотя бы немного почистить одежду. Однако привести себя в порядок не удалось. Сапоги и полы халата выглядели так, будто меня долго таскали по болоту. Впрочем, если вспомнить приключения в мире Лофта, то не удивительно, что я с ног до головы покрыт смесью глины, жирной копоти и какой-то краски. Вот только откуда взялась краска? Вроде мы там воевали, а не ремонтом занимались…

— Магия, однако, — пробормотал я, огорченно разглядывая пятна на халате.

Пришли в полную негодность и доспехи. Когда я отправлялся на задание, это была новенькая пластинчатая бронь, искусно изукрашенная вытравленными на стали узорами. Теперь металл крошился под пальцами. Такое ощущение, что доспехи пролежали в земле как минимум пару сотен лет. Ученые, откопав ржавые железяки, сначала заливают их фиксирующей жидкостью, и лишь потом, стараясь не дышать, перекладывают в пронумерованные ящики. Но я-то — не музейная витрина…

— Магия… — снова пробормотал я.

Сапоги и шапка — просто грязные, но вполне крепкие, а тегиляй в тех местах, где его прикрывала броня, вообще как новенький. А железо и кожа доспехов стали трухой.

Подумав немного, я вспомнил слова мастера, продавшего мне бронь. Дескать, на нее наложены какие-то магические «скрепы». Тогда я пропустил это мимо ушей, а теперь сообразил: именно эти «скрепы» помогли мне выжить в том колдовском Армагеддоне, который бушевал возле гробницы Лофта. Именно они приняли на себя основной удар, защитив и меня, и Богдана. Но для того, чтобы сопротивляться буйству магических сил, нужна энергия. Видимо, заклинание выкачивало ее из того материала, на которое накладывалось, превращая сталь в прессованную ржавчину.

С сожалением счистив с себя остатки металлических пластин, я вздохнул. Конечно, эта железяка — не живое существо, но все же ощущение такое, словно я ей обязан. Что ж, хорошая судьба была у моей брони, честная. И пусть покоится теперь на берегу — место доброе и уютное, храм опять же — рядом…

А мне нужно думать о том, что делать дальше.

На свою внешность я, в конце концов, решил плюнуть. Орки вообще излишней чистоплотностью не отличаются.

Покончив с безуспешными попытками привести себя в приличный вид, вывалил на прибрежный песок содержимое моей «лекарской» сумки. Кажется, ничего не пропало. Большая часть вещей — еще с Земли, тот хлам, который ролевики превращают в игровые «артефакты». Добавились лишь мешочки с сушеными травами да пара фляг. Одна — пустая, вторая, подарок Арагорна, — полная «универсального целителя». Всегда полная — есть у этой боклажки такое колдовское свойство.

Однако зелья — зельями, а без воды в степи плохо. Я наполнил обычную флягу водой из ручья, собрал вещи и со вздохом поднялся. Конечно, на берегу ручья хорошо, но идти надо. Делать в логу больше нечего.

Немножко пожалев себя и повздыхав, я потопал к выходу из ущелья.

И тут случилось нечто, порядком меня напугавшее. Сделав несколько шагов вверх по склону, я взглянул на небо и ощутил его широту и безбрежность, какая бывает разве что летом в степи, и вдруг обнаружил, что не стою на камнях, а парю над ними. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за мной, то от души повеселился: висит в воздухе грязный, как свинья, орк, и матерится. К счастью, полет продолжался недолго, через пару минут я плюхнулся вниз и долго сидел, озираясь и пытаясь понять, что же это было.

В бескрайнем сияющем небе уже не было жаворонка, зато кружил одинокий орел, и плыла парочка белых, как вата, облачков. На севере над горизонтом поднималась легкая дымка — это парило на солнцепеке озеро Асан.

Больше — никого и ничего.

И — никакого разумного объяснения случившемуся.

Долина пуста. На расстоянии взгляда не наблюдалось ни одного разумного существа крупнее кузнечика.

Кто мог отправить меня в полет? Мать-Сыра-Земля? Ну и шуточки у нее! Хотя, вряд ли… Зачем добропорядочной богине устраивать такой цирк?

Плюнув на все чудеса, я все-таки выбрался на откос и потопал на запад, где, по моим прикидкам, пролегал торговый тракт. Может, до вечера сумею добраться до тех развалин, в которых скрывался, когда впервые попал в эти места.

Солнце лениво ползло по небу. Степь вокруг оставалась такой же пустой и безжизненной.

Чем дальше, тем настойчивее стал напоминать о себе голодный желудок. От жажды я, конечно, не помру, совсем недалеко — озеро Асан, можно держаться ближе к берегу. А вот перекусить не мешало бы. Если считать по местному времени, то последний раз я обедал лет пять тому назад. Если по моим внутренним часам — то у меня уже сутки во рту не было ни крошки. Тоже достаточный срок, чтобы забыть о любых диетах…

Дурацкая ситуация! Я прожил среди орков несколько месяцев, но заботиться о ежедневном пропитании мне, к моему удивлению, так и не пришлось. То старая лекарка Апа-Шер, мама моя приемная, кормила «сыночка», то названная сестрица и самая лучшая из орчих по имени Жужука подсовывала какое-нибудь лакомство, то верный волк Маня добывал дичину, а мне оставалось лишь пожарить ее. А сейчас я вооружен до зубов и без особого труда завалю даже быка. По крайней мере, пуля из стреляющего топора, который подарил мне Богдан, по калибру не слабее медвежьего жакана. Но где того быка взять?

В округе не наблюдалось ничего, достойного стать моим обедом. Не видно даже сусликов. Точнее — кросликов, как я нарек ушастых жирненьких зверьков, тушками которых снабжал меня Маня. Вкусные!

Стало грустно.

«Интересно, где сейчас мой волчара? Остался с эльфийкой или крутится возле Жужуки?» — подумал я, вспоминая, какие деликатесы получались из кросличьего мяса.

Печеные крослики, фаршированные диким луком и смородиной… Шашлык из крослика, вымоченного в пиве… Крослик, жареный на углях…

Я тяжело вздохнул.

И в озере Асан, и в Нере наверняка есть рыба. Но как ее поймать? Я никогда не увлекался рыбалкой, представления о добыче водоплавающей еды — чисто теоретические. Можно, конечно, соорудить из веток что-нибудь вроде закидушки-«телевизора», я видел, как знакомые такое делали. Там принцип чернильницы-непроливайки: рыба заплывает через узкую трубку внутрь, а обратно выход найти не может. Корзины я плести пробовал, когда наш реконструкторский клуб делал выставки совместно с Ассоциацией народных ремесел. В принципе, ничего сложного, только возни много. От закидушки особой прочности не требуется, в ней же не тяжести таскать, пара карасей — это не ведро картошки, но все равно придется потерять полдня.

В мечтах о жарком из речной рыбы и попытках вспомнить, как ее ловили всякие «выживальщики» прошла большая часть дня. В конце концов, я даже договорился с собой о том, что, добравшись до берега, первым делом наберу каких-нибудь ракушек, и лишь затем займусь подготовкой к промыслу. Мы, орки, — не брезгливые…

Солнце потихоньку спускалось к горизонту, окрашивая облака на западе во все оттенки золотого и красного, и я решил, что надо, пока не погасли отблески заката, найти место для ночлега.

Вскоре мне повезло: в очередном овраге по дну протекал ручеек. Пологий берег порос диким луком, который Апа-Шер называла «пятнашкой». На Земле такого растения нет. Больше всего оно похоже на сибирские лилии-саранки. Правда, у тех цветы желто-оранжевые, а у местного аналога — белые с синими крапинками. Впрочем, «пятнашка» все равно уже отцвела, на толстых стеблях покачивались зеленые завязи семян. Созрев, они становятся ядовиты, хотя в малых дозах их можно применять как рвотное.

Но гораздо ценнее — корневища, которые вполне съедобны. Я накопал с десяток луковиц, развел костерок, испек и съел «пятнашки», уговаривая желудок не бунтовать и дождаться, когда в моем распоряжении окажется нормальное мясо. Желудок вроде бы согласился. Конечно, водянистыми луковицами насытиться сложно, но все лучше, чем ничего.

Спать устроился чуть в стороне от ручья, на небольшой полянке посреди густых зарослей, активировав амулеты невидимости и «купола тишины». Теперь, если появится какой-нибудь ночной тать, то он меня просто не найдет. Даже по запаху. Даже с помощью магического зрения. Мой спутник во время приключений на Оси миров — дух мертвого мага Асаль-тэ-Баукир — поэкспериментировал с магическими плетениями амулета, и теперь активация что-то делает и с воздушными, и с энергетическими потоками, так что невозможно определить направление, откуда идет запах. Обнаружить меня получится, только спотыкнувшись в потемках. Но кому придет в голову лазить по ивняку? К тому же, если кто-то решится меня разбудить, мало ему не покажется…

Однако уснуть на голодный желудок никак не удавалось. Я лежал, смотрел на звезды и вспоминал свои приключения — с самого начала, с того момента, как эта сволочь Арагорн вытащил меня из палатки в «орочьем» лагере на ролевой игре…

Арагорн разбудил меня, получив за это ботинком в лоб. Не знал я тогда, что с богом дело имею. Хотя и сейчас не отказался запустить в него чем-нибудь тяжелым. Спасение мира, на которое он меня подписал, — не самое спокойное занятие.

Самым неприятным было то, что никак не удавалось понять законы, которые управляют событиями, порожденными противостоянием Порядка и Хаоса. Многое из происходящего казалось ненастоящим, словно кто-то невидимый передвигал фигуры по шахматной доске, причем не только местных жителей или, как я, попаданцев. Мой божественный патрон — одна из таких фигур. И даже не ферзь…

И еще — слишком много неизвестного в ситуации. Кто те «ангелы», которые утащили у нас из-под носа Лофта? Какое отношение они имеют к борьбе Арагорна против своей собственной копии — Артаса? Почему миры этого Веера потеряли устойчивость? Ведь единственный способ существования материи — это динамическое равновесие Хаоса и Порядка. Но здесь равновесием и не пахнет…

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Боюсь, и в Кароде я вряд ли что-то узнаю. Но туда мне нужно потому, осталась еще пара дел. Например, отдать Жужуке выпрошенное у одной девушки-кошки лекарство от бесплодия.

И, главное, все сильнее хочется домой, на Землю. Экстремальный туризм — вещь занятная только в том случае, когда знаешь, что в конце пути вернешься в благоустроенную квартиру.

Постепенно в голове созрела идея.

Перед тем, как отправить нас с Богданом в темницу Лофта, Арагорн научил меня заклинанию переноса в конкретную точку пространства-времени. Что-то у него не получалось с магическим «зовом», мои тупые орочьи мозги категорически отказывались воспринимать тонкие воздействие. Поэтому богу Порядка пришлось позаботиться о том, чтобы я смог самостоятельно добраться до «точки рандеву». Но, может быть, это заклинание сгодится для переноса куда-нибудь еще, а не только к началу прохода в мир-темницу? Нужно лишь четко сформулировать, куда хочешь попасть!

ГЛАВА 2

Почему бы не попробовать вернуться на Землю?

Идея, конечно, хорошая…

На Землю — хочу. Но куда и «в когда»? Как правильно сказать? В какое время? Оно, время, в разных мирах течет по-разному, где-то ускоряется, где-то стоит на месте, где-то получается что-то вроде петли…

Тут сразу — куча вопросов.

Что будет, если один «я» пересечется с другим «я»? Или судьба любого разумного, какие бы кренделя ни выводила, в каждом конкретном мире направлена лишь в одну сторону?

Жизнь в каждом мире — не обязательно прямая линия. Это может быть «пунктир», как у того же Арагорна, который появлялся на Земле на протяжении многих лет, и только во время крупных ролевых игр… Но он, видимо, пользуется каким-то другим заклинанием.

А мне надо найти такую точку пространства-времени, в которой меня уже нет… при этом она сама — есть. Однако будущего мы не знаем, и нет гарантии того, что через полчаса после моего ухода в иномирье на наш «орочий» лагерь на ролевой игре не упал метеорит…

Я постарался как можно подробнее представить последние минуты своего пребывания на Земле. Вот Арагорн, сволочь недобрая, будит меня, похмельного и несчастного, сообщением о том, что кому-то срочно нужна помощь врача. Причем не абы какого, а именно психиатра.

Что я увидел, выглянув из палатки? Вершины сосен на фоне звездного неба и освещенную луной фигуру Арагорна, которого я тогда считал всего лишь мастером игры…

Вот мы идем по направлению к ручью. Ара — впереди. Ломится по подлеску, как молодой лось. Я пытаюсь выяснить у его спины, что же все-таки произошло…

Ближе к ручью появляется туман — сначала не очень густой, такой, каким он должен быть перед рассветом в летнем лесу недалеко от воды… Ночные запахи, пересвисты сонных птиц…

Что-то скользнуло по краю сознания, когда мы шли…

Вот только что?

Я мучительно вспоминал каждую деталь. Человеческие мозги — странное устройство. Они хранят все, каждый миг прошедшей жизни, но осознаем мы лишь то, что считаем важным. Но что на самом деле важно? В этом мозги могут ошибаться. Ладно, о «туннеле» восприятия будем думать потом.

Что я видел, но не заметил?

Ну-ка, «прокрутим картинку» еще раз…

Вот мы идем: Ара — впереди, я почти бегу за ним, стараясь не навернуться в темноте о какой-нибудь корень. Поднимается туман…

Вот Ара резко останавливается, я почти налетаю на него… Смотрю, естественно, на мастера игры, но что-то мелькает на грани восприятия…

Точно!

Береза!

Недалеко от тропинки в темноте светится белая полоса — кривая береза.

Лет полста назад кто-то надломил молоденькое деревце. Оно выжило, но в полуметре от земли ствол резко изгибался и дальше тянулся вбок, градусов в сорок-сорок пять по отношению к горизонту. Днем мы с одним из молодых «орков», Мишкой-Секирой, ходили за водой. Секира, хвастаясь ловкостью, поднялся, балансируя котелками, по наклонному стволу метров на пять от земли, потом спустился, не пролив ни капли…

А ведь береза росла в десяти шагах от берега! Дальше — спуск к воде, к небольшому омутку, где мы брали воду. А мы с Арагорном после того, как он останавливался около березы, топали еще с добрый километр. Значит, дальше мы шли по Оси миров, и меня на Земле уже не было!

Попробовать, что ли, вернуться в этот момент?

Я зажмурил глаза и начал читать заклинание, в деталях представляя таинственно белеющую в темноте косую полосу ствола и собственную спину, уже не различимую в тумане — только ощущение, что мгновение назад кто-то проходил над ручьем, но уже исчез из виду.

Лишний риск ни к чему. Приобретенная в орочьем мире осторожность мешала, не задумываясь, рвануть на Землю. Или не только осторожность, а ощущение неправильности поступка? Все-таки пока не хочется бросать эту реальность на произвол судьбы. Смотаться «на побывку» — хорошо. Но придется вернуться. Значит, надо сделать «привязку» к тому месту, в котором я устроил стоянку, и времени — этой ночи.

Сломав веточку, я положил ее на развилку куста. Листья останутся свежими лишь до рассвета, а под палящим солнцем завянут и скрутятся в трубочки. Значит, увидеть их такими, как сейчас, можно будет только в эту ночь — и никогда больше.

Запомнив расположение теней на фоне звездного неба, я закрыл глаза и представил кривую березу…

И очутился рядом с ней!

От радости я чуть не заорал.

Получилось!

Но сразу навалился страх: а вдруг я оказался там, где нужно, но не в ту ночь, когда исчез с Земли, а в любую другую?

Вроде луна такая же яркая и круглая, как была тогда, — но это может оказаться любое другое полнолуние… Лес — тот же самый. Трава серебрится от росы. Тропинка к ручью — темная полоска, косо уходящая за кусты.

Звуки — обычные лесные, предрассветные. Шумят кроны деревьев, иногда свистнет птица, что-то хрустнет в темноте. Запахи… тоже лесные — гораздо острее, чем в степи. Пахнет сыростью, мокрой травой, хвоей, грибами и листвяной прелью. Откуда-то издалека ветерок приносит запах дыма и чего-то съедобного.

Чего-то удивительно знакомого, но почти забытого…

Я, как завороженный, пошел на этот аромат.

Сотня шагов по тропинке — и вот он, наш «орочий» лагерь.

Источником несравненного благоухания оказался котелок, висящий над погасшим костром. Так и есть: гречка с тушенкой. Девчата оставили еду для тех, кто отправился на ночную игру…

Удержаться я не смог: схватил котелок, нашел чью-то ложку и принялся есть.

Как назло, в этот момент в палатке девушек блеснул свет, полог откинулся, и на поляне показалась фигура в длинной белой рубахе. Не знаю почему, но мне стало стыдно, и я метнулся в кусты.

Девушка, подсвечивая себе фонариком, неуверенно пошла в моем направлении. Я сжался в комок, гадая: работает ли на Земле мой амулет невидимости? Раньше-то он был тут обычной побрякушкой, игровая магия к реальности не имеет никакого отношения. К счастью, девушка не заметила моего присутствия. Пройдя так близко, что при желании я мог дотянуться до ее подола, она скрылась за деревьями. Прошло какое-то время, и девушка уже более уверено проскользила к палаткам. Но, видно, лунная ночь зачаровала ее, она присела у погасшего костра на бревно и подняла глаза к небу.

Девушка глядела на звезды, я — на нее.

Наверное, нет романтичнее картины, чем лицо юной красавицы, освещенное полной луной…

Сам не понимая, что делаю, я приподнялся и сделал шаг к лагерю. Мое «чудесное видение» уловило какой-то звук. Девушка включила фонарик и направила в мою сторону…

Раздавшийся визг заставил меня ломануться в чащу, не разбирая дороги. Спотыкнувшись о корягу, я шлепнулся и замер, соображая, что же теперь делать.

А из лагеря доносились возбужденные голоса:

— Орк! Там был орк!

— Люська, а кто там мог быть? Мы же в орочьем лагере!

— Настоящий! Он настоящий!

— Ну, ты и даешь! Хватит выдумывать! То у тебя старший мастер — вылитый Вигго Мортенсен, то орки настоящие!

Я стал потихоньку отползать подальше от лагеря. Только очутившись в зарослях черемухи, понял, что мешало двигаться: я до сих пор нежно прижимал к груди котелок с кашей. «Воровать плохо, но все равно в лагерь вернуть не получится, — подумав, решил я. — Девчата еще час не успокоятся, на каждое шевеление в кустах визжать будут. Ничего, от пропажи котелка никто не умрет. У меня-прошлого в вещах есть армейский „боб“, я его не доставал. Тем более что ту тушенку, которая в каше, я на свои кровные покупал. А в степи хорошая посудина пригодится!»

И тут же в голове мелькнула еще одна мысль: а вдруг Арагорн в этот момент находится на Земле? Не станет же он исчезать с игры, на которой сам же — старший мастер? Не станет. Ему авторитет в ролевой тусовке терять нельзя. Не я первый «попаданец», завербованный на игре, и, думаю, не я — последний. Но если наутро, по земному времени, конечно, Ара не появится в мастерском лагере, то его на полигон больше не пустят. К тому же богу наверняка ничего не стоит за пятнадцать минут проводить меня на Ось миров, обстряпать штурм темницы Лофта и вернуться обратно. По его личному времени, естественно, прошло гораздо больше. Но на Земле Арагорн должен появиться в течение этой ночи.

И я нагло отправился в мастерский лагерь. В конце концов, тут, на полигоне, мне ничего не грозит. Любой игрок подумает, что кто-то хорошо подготовился, сделал не только костюм, но и вполне реалистичную маску. А не-игроков тут сейчас нет. А даже если и есть, то с одинаковой скоростью будут улепетывать что от меня, что от Берка с командой молодняка, которая шарится где-то рядом. Те тоже выглядят весьма экстравагантно. Другое дело, что на меня могут напасть «эльфы», будет жалко обламывать ребят и не укладываться замертво, попав под залп из игровых луков…

Но удача была на моей стороне. Я без приключений добрался до мастерского лагеря, совмещенного с «мертвятником» — местом, где отбывали положенное время те, кого настигла условная «смерть». Посидел в кустах, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь чьим-то богатырским храпом. Постепенно до меня стало доходить, что я не знаю, в какой палатке ночует Арагорн. Заглядывать во все подряд? Слишком рискованно — берцы метать умею не только я, это — нормальное приветствие для наглеца, посмевшего забраться в чужую палатку.

Однако удача не собиралась меня покидать. Кажется, Ара что-то говорил о моей, непонятной даже ему, способности оказываться в нужное время в нужном месте. Я уже почти решил отправиться обратно в орочий мир, как на поляну, вокруг которой теснились палатки, вышел тот, кого я за эту ночь поминал раз сто.

Арагорн шагал устало, словно у него появились какие-то проблемы, но, вместо того, чтобы отправиться спать, он сел на бревно у кострища и закурил. Я осторожно подошел и пристроился рядом. От неожиданности бог вздрогнул, но моментально взял себя в руки:

— Знал же я, что тебе ничего лишнего говорить нельзя! — с оттенком не то восхищения, не то досады произнес он. — И что ты теперь делать намерен?

Я пожал плечами:

— Поболтаю с тобой — и обратно, дворцовые перевороты купировать. Как-никак, играю на стороне Порядка, вот и восстановлю конституционный порядок. Или какой он там? О конституции орки вроде не слышали.

Бог хмыкнул:

— Даже так? А ты, оказывается, идейный. Жаль, что не все такие…

— На двуногую кошку намекаешь? Да, у девчонки — свои тараканы. Но мне кажется, она все же не создана для Хаоса, это у нее подростковое. Был бы ты с ней поласковее, может, и не стала бы она делать глупости…

Ночь в лесу, полном запахов лиственной прели и свежей золы, — время для откровенности. Поэтому я не удивился, что Арагорн не стал, как обычно, насмешничать, а ответил искренне:

— Игра — штука жестокая. И идет игра не только за обладание мирами Веера, но и за каждую фигуру. Нэка стала добычей Хаоса, но у нее еще есть свобода выбора, она не пытается разрушить себя. Скорее наоборот — хочет стать цельной.

— Понятно, — кивнул я. — А вот мне что теперь делать? Знаешь, сколько у меня вопросов накопилось? Что происходит с моим телом, когда я ухожу в Туман? И вообще — что есть мое тело? Точнее, где мое прежнее, человеческое, тело? И откуда взялось орочье? Интересно же!

Арагорн, поняв, что я не собираюсь продолжать разговор о его неудачах, улыбнулся:

— Человеческую внешность ты вернешь, когда станешь самим собой. Это — не квест, для этого не надо никого воровать или с кем-то сражаться. Твое человеческое тело никуда не девалось, оно при тебе. Но сейчас на него наложена матрица одного трупа. Премерзкий старик был, алкаш и болтун. Помер глупо, причем без свидетелей, вот я и использовал бесхозный биоматериал. Звали дедка действительно Мышкун. Так что ты Апа-Шер ни слова не соврал. Но готовься: в Кароде тебя могут принять за него. Хотя в чем-то ты и есть он…

Я снова кивнул:

— Весело. Но ничего, посмотрим…

Мы посидели еще немного, болтая обо всяких философских и магических парадоксах. Постепенно небо стало сереть, со стороны ручья потянуло ветерком.

— Ладно, я пойду, — сказал я.

Почему-то у меня было четкое ощущение, что нужно вернуться к кривой березе. Когда я отыскал приметное дерево, было уже почти светло. Поднялся легкий ветерок, разогнавший туман, по-утреннему защебетали проснувшиеся птицы.

Достав нож, я вырезал на коре букву «С» и осторожно отслоил несколько полосок бересты, оставив их висеть тоненькими ниточками. Первый дождь или сильный ветер — и они исчезнут. Значит, если когда-нибудь я решу, что мне уже можно возвращаться на Землю, я сумею очутиться здесь до того, как здесь взойдет солнце.

— Привет, Саныч, — вдруг услышал я со стороны ручья.

Оклик заставил вздрогнуть. Последний раз Санычем меня называли давным-давно… вчерашним вечером.

На противоположном берегу ручья стоял Маркиз.

Забавный парень, один из тех, кто приходит однажды и остается навсегда. Лет шесть назад он был пухлым розовощеким подростком, которого так и тянуло назвать «пупсиком», если бы ни его почти двухметровый рост. Ради смеха на одном из лангедоков ему дали роль маркизы де Помпадур, дамы, приятной во всех отношениях. Не знаю, где девчата нашли подходящий по размеру кринолин, но игра чуть не сорвалась из-за того, что участники загибались от хохота, глядя, как щеголеватый, но малорослый король увивается за пышной красоткой, возвышающейся над ним, как штурмовая башня — над пехотой.

За прошедшие с того памятного вечера шесть лет имя Маркиза потеряло женское окончание, а его владелец оброс окладистой бородой и стал капитаном команды. На этой игре его парни были имперскими наемниками, и их лагерь находился на другом берегу ручья.

— Привет, Маркиз! — ответил я. — Какой леший тебя в такую рань поднял?

— Да вот, хочу до дневной игры чайку сварганить, — деловито ответил имперец и зачерпнул из ручья котелком. — А ты что с утра при параде?

— Так это… магия, — чуть запнувшись, почти не соврал я.

Для большинства бойцов магические правила — темный лес, они их не читают. Если сказать файтеру, что для увеличения магических сил колдун должен залезть на сосну и кукарекать оттуда, — поверят и вопросов задавать не будут. Разве что подивятся извращенной фантазии мастеров. Поэтому Маркиз лишь хохотнул:

— Давай-давай, магичь, а я чайку попью.

И скрылся в кустах.

А до меня дошло, что вскоре тут, у омутка, будет не протолкнуться от тех, кто пришел за водой или ради утреннего туалета. Так что надо поспешить с уходом в иномирье. Бросив последний взгляд на покрывшийся капельками сока надрез на березовом стволе, я прошептал заклинание…

ГЛАВА 3

Вы когда-нибудь слышали волчий вой? Он абсолютно не похож на собачий.

Домашние псы жалуются на одиночество. Домашние псы плачут. Волки поют. Их голоса взлетают к небу и, отражаясь, растекаются по земле, заставляя что-то сжиматься в груди. Волки не жалуются на одиночество, они зовут тех, кто может понять их песню…

Я проснулся от волчьего воя, но, когда открыл глаза, вокруг была тишина. Попытался сообразить: пригрезились мне эти рулады или нет? Откуда тут, возле запретных для орков земель, ездовые звери? Неужели кто-то из смельчаков перекочевал на берега озера Асан?

Светало. Звезды уже укатились с серого неба, но настоящее утро еще не наступило. В степи рассветы пестры лишь перед ненастьем, а в сушь Тот, Кто Носит Золотой Щит выходит из-за горизонта без расцвеченной его лучами свиты. Приближение солнца — в том, как меняются оттенки травы, в том, как сквозь ночную прохладу пробиваются горячие струйки дневного ветерка…

На краю распадка, в том месте, где я спускался вниз, лежал ездовой волк — матерый серо-серебристый гигант с рваным ухом и старым шрамом вдоль тупой, похожей на чемодан, морды. Видать, не в одной битве бывал… Но зверь не походил на калеку. Широкая грудь и седой «воротник» вокруг шеи, лоснящаяся шкура и ослепительно белые клыки. Любой князь отдал бы за такого красавца половину своих стад.

В груди заныло. Когда я шагнул в портал, чтобы попасть в гущу битвы, мой зверь исчез. Куда унесли Маню его судьба и его предназначение? Я не знал…

А волк вздохнул, поднял морду к рассветному небу и снова запел.

«Я здесь! Я жду! Вспомни — как прекрасно мчаться по золотой равнине, чтобы только мы и ветер! Вспомни!»

— Маня? — прошептал я.

Зверь насторожился, оглядываясь. Только тут до меня дошло: он не видит и не слышит меня. И даже по запаху найти не может: перед тем, как лечь спать, я снова установил защитные купола.

— Маня! — уже громче позвал я, вскакивая на ноги и развеивая магию.

Умываться в это утро было уже не обязательно. Пара центнеров мышц, покрытых пушистым мехом, в одно мгновение оказались рядом, на мне и подо мной — причем одновременно. Зверь вылизал меня с ног до головы и, чуть успокоившись, уткнулся мордой в живот.

— Маня, это же ты, Маня? — глупо бормотал я. — Как же ты здесь оказался?

Я помнил волка молодым, почти щенком, а сейчас рядом со мной лежал мощный, уже начавший седеть зверь. Как он жил эти годы? Где скитался?

Когда гибнет всадник, его волк тоже долго не живет. Однажды «запечатленный», он не будет подчиняться никому. Орки говорят, что одинокий волк умирает от тоски. Хотя, может, в этом — не вся правда. Дикий зверь слишком опасен…

Мне стало мучительно стыдно. Арагорн с его войной с собственным двойником, тайны Мироздания, чокнутый Лофт — все это, конечно, очень важно. Но где-то в степи годы подряд тосковал волк, который не верил в то, что его всадник ушел на небо. Не верил и ждал, избегая охотников и засад. Бродил где-то, скрываясь от живых, чтобы встретить того, кто был дальше, чем уходят души мертвых…

Маня не погиб. Дождался. Откуда он знал, что я вернусь? И где окажусь, когда снова приду в степь? Впрочем, в этом мире, насквозь пронизанном магией, наверное, не стоит задавать такие вопросы. Нужно просто радоваться…

Гречневая каша волку понравилась.

Мы позавтракали и пошли на запад. Где-то там, на расстоянии не больше одного дня пути, должен быть старый торговый тракт, ведущий в Шарфун-на-Нере. Если повернуть на юг, то можно добраться до Карода. Матушка Земля ничего не сказала о возвращении орочей орды на север, значит, названных брата и сестру нужно искать там, во владениях Владыки Эльтурона.

Шли не торопясь. Без седла на волке долго не продержишься — слишком покатые у них спины. Да и куда спешить? Я постепенно возвращался в степь, растворяясь в ней и одновременно — становясь все более настоящим и плотным. Любовался огромным небом, слушал треск кузнечиков и пересвисты каких-то пичуг и раз за разом прокручивал в голове разговор с Арагорном.

Когда-то поселившийся в моем щите мертвый маг Асаль-тэ-Баукир был хорошим собеседником. Я привык, что в дороге всегда можно перекинуться словечком с тем, кто понимает тебя лучше, чем ты сам. Арагорн и тут подгадил — позвал с собой бывшего владыку шести планет, а мертвый маг не смог возразить.

Или не захотел?

Впрочем, у меня и сейчас есть с кем поговорить.

— Скажи, Маня, ты знаешь, какой я — настоящий? — спрашивал я волка. — Думаешь, я всегда был таким — зеленым и морщинистым? Когда-то я был человеком. Нет, не таким, какие живут у Длинного моря, совсем другим. Я жил в каменном доме, в комнате, похожей на ячейку в пчелиных сотах. Да-да! Есть город, где дома ставят друг на друга — десять, двадцать, а то и сто каменных домов, вроде тех, что строят на севере, у гор, с каменными стенами и крышами. И эти сто домов стоят друг на друге! Представляешь? Я там жил и был другой, такой, чтобы было не страшно сидеть над головами сотен тех, кто живет внизу.

Зверь шевелил рваным ухом и косился на меня с недоумением. Дескать, какие еще люди? Что за страсти ты рассказываешь? Есть только степь и скачущие по ней орки, остальное не заслуживает внимания. Разве что какая-нибудь красавица с блестящей шкурой и глазами, похожими на отражение звезды в роднике…

— Эх, Маня, Маня! — вздыхал я и гладил волка. — Счастливый ты парень! А мне вот приходится голову ломать! Арагорн ведь и соврет — не дорого возьмет!

Хотя мастер-бог вряд ли врал. Не та ситуация, да и незачем ему. Значит, имеет смысл понять, что означают его слова. «Стать самим собой»? Что это значит?

Конечно, Ара — еще тот юморист, но в серьезных вещах не прикалывается. Наверное, он просто не смог объяснить. Или хочет, чтобы я сам догадался.

Стать самим собой — это кем?

Кто я?

Когда-то у меня было две жизни.

В одной — перспективный врач-психиатр. Коллеги считали меня хорошим специалистом и приятным человеком, правда, порой обижались на необщительность. Я не любил традиционные «корпоративы», использовал любой предлог, чтобы не участвовать в коллективных пьянках. Мне было на них скучно.

Чтобы меня не считали «белой вороной», пустил слух о том, что страдаю от проблем с желудком, поэтому застолье мне противопоказано. Поверили, даже стали засыпать советами по поводу лечения язвы и гастрита.

Не было у меня и «производственных» романов. В коллективе, в котором на одного мужчину приходится с десяток дам, а ночные дежурства провоцируют на интим, трудно не влипнуть в любовную интрижку. Вокруг меня крутилось несколько гламурных «сестричек», но с ними было скучно так же, как на «корпоративах».

Сначала ходили слухи о том, что я не интересуюсь женщинами, потом стали говорить, что я тайно женат…

А виновата — вторая жизнь, в которой я был сначала ролевиком, потом — реконструктором. Там случались и романы, и гулянки, там я чувствовал себя настоящим человеком, хотя по ролевым традициям считался орком. Две-три крупных игры за лето, несколько «кабинетных» зимой, пару раз в неделю — тренировки, по выходным — очередная сессия в данжен.

Эскапизм? Скорее нет, чем да. Компьютерные игры я не любил, они казались слишком бездушными и предсказуемыми. Мне нужны были живые партнеры, живые люди — от которых в любой момент можно ждать чего угодно.

Только живое способно на непредсказуемость.

Теперь началась третья жизнь. Снова орк, но теперь уже — почти настоящий.

Перемещение в иномирье почему-то не особо удивило. Империя орков оказалась местом, вполне подходящим для жизни. Даже уютным. Здесь я мог не носить маску и никем не притворяться, врач и боец слились вместе…

Но стал ли я самим собой? Нет. Внутри я по-прежнему не орк. Я слишком много знаю и помню из человеческой жизни.

Так кто же я на самом деле? Доктор Александр Александрович? Боец-мечник с незатейливым именем СанСаныч? Или орк Мышкун, приемный сын лекарки Апа-Шэр из клана Белых Волков?

Я не знаю…

Но больше всего поразило то, что ночью Маркиз как-то умудрился меня узнать. Орочий тегиляй, конечно, похож на мой старый подкольчужник, но отличается и цветом, и длинной. И щита такого у меня на Земле не было. Лицо — вообще ничего общего. СанСаныч, о котором я почему-то думал уже в третьем лице, конечно, не был писаным красавцем, но не зеленомордым же обезьяном. Фигура тоже изменилась…

Хотя, может быть, дело в том, что Маркиз был без очков? Зрение у парня никудышное, он из-за него и в армию не попал, так что вряд ли способен издалека рассмотреть черты лица. Но как он все-таки смог определить, что я — это я? Может быть, он — полуслепой, но упорно не надевающий на играх очки — умеет видеть то, что составляет суть человека? То, что и есть «быть самим собой»?

Вполне возможно. Человеческий организм — хитрая штука, он умудряется компенсировать собственные недостатки самым невероятным образом. С таким зрением Маркиз вообще-то и фехтовать без очков не мог. Однако он — отменный мечник, на турнирах проигрывал мне только из-за тяжести и медлительности, но куда клинок летит — отслеживал прекрасно.

Так что же увидел Маркиз? Какую суть?

— Как ты думаешь, Маня, мы разберемся с этим?

Волк понимающе кивнул.

— Ну, тогда — вперед! Да, а что там парит? Давай посмотрим?

Степь по-прежнему была пустынна, но у самого горизонта на северо-западе воздух дрожал и клубился, словно над открытой водой. Неужели я слишком забрал на север и дошел до берега Асана?

Можно было залезть в сумку и посмотреть составленную когда-то Асаль-тэ-Баукиром карту. Помнится, озеро на ней походило на банан, чья выпуклая часть — северный берег, а на юг торчат два «рога». Но лишь пожал плечами: какая разница? Карта — это карта. А тут — что-то необычное, неожиданное. Когда встречаешь только то, что должно быть, становится скучно.

Тем более, что уже с час назад мне начало казаться, что степь немного изменилась. Занятый мыслями о загадке Арагорна, я не обратил на это внимание. Да и ничего конкретного…

Обычная, уже успевшая выгореть трава, обычное летнее небо, блеклое от жары. Даже редкие облака — и те поднялись повыше от земли, чтобы не истаять на той сковородке, в которую она превращалась к полудню. Но было ощущение, что то ли трава стала гуще, то ли зелени больше. Попадались вовсе не выгоревшие участки. Так бывает, когда недалеко вода или подземные ручьи подходят близко к поверхности. Старая Апа-Шер сказала бы, что здесь — «доброе место».

Странно, если учесть, что все побережье Асана пять лет назад было заражено Хаосом. Хотя… пожалуй, это похоже на то, как на зажившей ране появляется молоденькая, свежая кожица. На пожарище тоже трава зеленее, чем вокруг.

Я попытался слиться со степью и небом, чтобы ощутить, что тут происходило.

Облака, похожие на редкую марлю, настолько прозрачные, что вроде и нет их вовсе, скользили в зените. Засмотревшись на них, я невольно представил, как хорошо и прохладно сейчас там, в вышине, над вершинами дальних гор. Размечтался — и вдруг обнаружил, что парю метрах в десяти над травой.

Ошеломленный Маня поджал хвост и заскулил.

Сердце сжалось от страха. Падать с такой высоты — не самое большое удовольствие. К счастью, сработал приобретенный еще в студенческие годы рефлекс: нельзя ждать неудачи. Начнешь бояться, что завалишься на экзамене — попадется тот единственный билет, который не учил. А идешь с полной уверенностью, что все будет хорошо — темы окажутся прекрасно знакомыми. Поэтому, вместо того, чтобы представлять, как мое несчастное тело с размаху шлепается на высохшую до каменной твердости землю, я заставил себя думать о медленном планировании, подобном тому, как кружит в воздушных струях сухой лист. Даже халат распахнул, чтобы больше походить на что-то, способное летать.

И — получилось! Мягко опустившись на траву, я облегченно выдохнул и с недоумением осмотрелся.

Волк осторожно подошел и внимательно обнюхал мне лицо.

Сказать что-то вразумительное удалось не сразу.

— Мань, ты чего-нибудь понимаешь? — просипел я.

Зверь улегся и принялся яростно чесать за ухом.

— Ну и шуточки! Блин немазаный, кто это прикалывается?

А вокруг — пустота. И магией никакой не пахнет…

Впрочем, ощущать магию можно не только так, как это делают шаманы, — на запах.

Когда мы блуждали по лабиринтам в темнице Лофта, мертвый маг Асаль-тэ-Баукир был вынужден научить меня видеть «тонкие энергии» — потоки магических сил. Вернее, он почти насильно вложил в мою голову талант видеть эти самые силы, но что с ней, этой способностью, делать, не объяснил. Выдал пару загадочных фраз: «Видеть — пустяк, видят все, кто лучше, кто хуже, только не все об этом знают. А вот понимать, что видишь, нужно учиться всю жизнь».

Я воспринимал «тонкие энергии» как светящиеся и при этом абсолютно прозрачные ленты, оплетавшие все вокруг. Они различались яркостью, шириной и, как ни странно, плотностью, они все время двигались — но понять, какой в них смысл, я пока не смог. Поэтому, попытавшись пару раз посмотреть на мир «глазами мага», я просто перестал обращать внимание на мельтешение «тонких энергий».

Но тут до меня вдруг дошло, что большая часть потоков стягивается именно ко мне. Словно струи тумана, они текли откуда-то с юга и собирались вокруг меня в светящийся кокон. Видимо, он-то и мешал как следует рассмотреть то, что снаружи.

А где энергия — там и магия. Судя по обмолвкам Асаль-тэ-Баукира, основные принципы колдовства во всех мирах одинаковы, даже земные знания достаточно верны. Даже игровые подсчеты «манны» и «эргов» имеют смысл — только вот реального наполнения в них нет. Но тут-то колдовской силы — аж в ушах булькает!

— Эк меня проперло! — произнес я вслух.

Второй точкой сосредоточения сил было то озеро на горизонте, к которому мы теперь шли. Или, может быть, не озеро — что-то, что магическим зрением виделось как ослепительно сияющий белый купол.

И я решился.

Представил, что плавно поднимаюсь на метр над землей…

Получилось! Я завис, как паук на паутине, боясь вздохнуть — казалось, от самого легкого шевеления меня понесет по ветру. Вес исчез, земное притяжение больше не имело надо мной власти… Сияющая сфера на севере притягивала, как магнит. Мы были с ней в чем-то сродни. Цвет кокона вокруг меня отличался, но не сильно — в нем было лишь чуть больше зелени.

И вдруг на меня навалился страх.

Спина покрылась липким потом, руки задрожали. А в голове зазвучали голоса — просящие и гневные, печальные и уверенные. Я не разбирал слов, но понимал, что они все чего-то хотят. И это «что-то» очень важно, чрезвычайно важно!

Они говорили о жизни и смерти, о болезни и надежде.

Замелькали лица — искаженные страданием или отчаянием, плачущие, молящие…

Сотни, тысячи лиц…

Вот еще молодая орчиха пытается напоить из чашки больного ребенка. Малыш сгорает от лихорадки, у него уже нет сил даже глотать…

— Идиотка! — заорал я. — Бегом к знахарке, возьми отвар лунного корня! Сначала заразу вывести надо! Гнойник вскрыть надо! И где мелкий такую гадость подцепил — он же без ноги может остаться!

Женщина вздрогнула и испуганно оглянулась. Но, видимо, голос из пустоты ее не удивил.

— Лунный корень, — почти неслышно прошептали губы женщины. — Лунный корень…

Я открыл глаза и обнаружил, что сижу на холмике рыхлой земли, а Маня толкает меня носом.

Голоса в голове смолкли. Точнее, они спрятались и стали почти не слышны. Но стоило мне подумать о них, как просьбы звучали с новой силой.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Но с полетами, наверное, лучше повременить. Летать, конечно, приятно, но пешком как-то надежнее…

ГЛАВА 4

До сияющего купола пришлось топать еще часа три.

Над чем он висел, стало понятно, только когда мы подошли вплотную. Так часто бывает в степи: вроде бы глазу доступен бесконечный простор, но из-за почти незаметных складок земли можно и в полукилометре не видеть отару, которая, прячась от жары, забрела отдохнуть в распадок. А взобрался повыше — и вот она, как на ладони.

Мы поднялись на последний увал, и перед нами раскинулась круглая, словно кратер вулкана, ложбина, в центре которой зеленела небольшая дубрава. Сквозь листву что-то поблескивало, но озерцо ли это — непонятно.

Вокруг дубравы струились ковыльные волны — серебряные и зеленые, извивались золотые полосы лебедянника, синели лужицы ивца. Все, что есть прекрасного в летней степи, собралось тут, в круглой ложбине, укрытой белым куполом силы.

Сказать «доброе место» — ничего не сказать.

Клочок земли, к которому идешь всю жизнь.

Колдовской остров, которого нет на картах, но который вдруг поднимается из воды, когда уже почти не осталось надежды на спасение.

— Это — что это? — пробормотал я вслух. — Тут же был Хаос!

Маня втягивал ноздрями воздух и мелко дрожал. Я никогда раньше не видел его таким. Казалось, он впал в транс, не решаясь сделать ни шагу, и одновременно — всей своей звериной душой стремясь к тому, что скрывалось за деревьями.

— Пойдем, дурашка! — я положил руку ему на шею. — Никто нас не укусит, мы сами кого угодно укусим!

Так мы и подошли к опушке — Маня деревянно переставлял ноги, словно был в любой момент подпрыгнуть на месте и рвануть прочь, а я не ощущал никакой опасности.

Здесь было странно.

Но не опасно.

Не может быть опасно там, где кусты цветущего на опушке шиповника пронизаны солнцем, где под ногами пружинит толстый слой прелых листьев, сквозь который пробиваются кустики земляники, а над головой суетятся веселые птицы.

В дубраве жили сотни птиц — юрких степных воробьев и золотистых люшиков. Они чирикали и свистели, они перепархивали с ветки на ветку и роняли на нас то увядший листок, то зеленую ягоду боярышника, то крохотный желудь. Они настороженно наблюдали за нами и обсуждали на своем птичьем языке каждый наш шаг.

— Не бойтесь, мы просто посмотрим, что там, — обратился я к пернатым хозяевам.

Конечно, глупо разговаривать с мелкими пичугами, но этот мир полон духов, которые могут вселиться в тело любого воробья.

Под деревьями царила прохлада, пахло прелью, цветущим шиповником и чистой водой. Только редкие солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, пятная землю лужицами света.

И вот впереди блеснула вода — озеро здесь все же было: крохотное, словно лужица на дороге, но глубокое и чистое, как отраженное в нем небо.

В других обстоятельствах обожающий воду Маня не упустил бы случая залезть в него по уши, но сейчас он, и так шедший на полусогнутых лапах, распластался в траве и замер в паре шагов от берега. Я ничего не понимал. Ну — озерцо. Ну — питается оно от крошечного родничка, который сначала наполняет мраморную чашу, потом переливается через край и стекает в ложбинку. В этих краях можно найти немало осколков ушедших эпох. Защищенные древней магией, они сопротивляются разрушающему действию времени. Белый мрамор с розовыми прожилками лишь снизу, у днища чаши, покрыт мхом, а резные края такие, словно и не пролетали над ними века владычества Темного Властелина и его наследников… Эльфы умели делать красивые вещи. Но зачем на брюхе ползать?

Я сделал шаг к берегу и наклонился. Поверхность озерца — идеальное зеркало, лишь опавший лист не дает перепутать верх и низ, воду и небо. А сама вода прозрачна настолько, будто ее и нет вовсе, виден каждый камешек на дне, каждый стебелек травы.

Даже страшно коснуться этой чистоты руками, на которых и зола от костра, и жир съеденной утром каши. Машинально я принялся тереть ладони о полы халата и вдруг услышал женский смех.

Она сидела рядом с мраморной чашей.

Молоденькая эльфийка, почти ребенок. Голубые глаза, вздернутый носик и задорно торчащие кончики ушей. У нее были пушистые русые волосы, собранные в довольно-таки растрепанную косу, словно она только что проснулась и не успела причесаться, лишь наспех перевязала кудри первой попавшейся под руку веревочкой, и зеленое платье — то ли шелк, то ли листва, все струится и переливается. Ростом девчушка была — хорошо, если мне по плечо, да и то вряд ли.

— Ты кто? — глупо спросил я.

Глупо — потому, что моментально понял: сияющий купол над дубравой — ее работа. Ее Сила. Она просто пульсировала Силой. Хрупкая фигурка — обман или минутный каприз. Она может быть любой — какой захочет. Я, нечувствительное к магии существо, не ощутил никакого давления, а моего зверя просто распластало по земле от близости этой мощи.

Эльфочка снова расхохоталась — звонко, совершенно по-девчонички:

— Не трудись, племяш, выбирать слова! Я знаю, что ты хочешь сказать. Лучше послушай меня. Ты — из тех, у кого суть — не внутри, а в делах. Какое решение примешь — будет твое. И будешь — ты.

Слушая эльфочку, я едва не забыл, как дышать.

«Я — это мое дело? Что ж, может, оно и так! Без смысла нет и сути».

А остроухая девчонка между тем оперлась о края чаши и поманила меня к себе. Я подошел, взглянул на воду — но в ней не было ничего, кроме дрожащего отражения дубовой ветви и голубизны неба.

Девочка снова хихикнула:

— Глупый ты, племяш! Не ищи больше знаков, иди своим путем. Младшая, которая растворена в этой земле, тебе не все сказала. Обижена она на тебя — не любит, когда ее запреты ломают. Ты сам не знаешь еще, чем кончится то дело, которое ты затеял… затеял вопреки воли Младшей. Но это — не беда. Теперь ты и без ее благословения обойдешься.

— А? — только и сумел я выдавить из себя. — А ты? Ты — не отсюда?

— Отсюда, не отсюда… какая разница? Я — отовсюду. Не мешай. Для того чтобы миры выбрали новый путь, ты должен…

Малышка замолкла, словно подбирая слова. Сейчас в ней не было ни грамма божественности — озорная девчонка, которая недовольно морщит лоб, пытаясь объяснить взрослому непонятливому дядьке, что от него требуется.

— Ты должен следовать своему сердцу… вот! — в конце концов выпалила она. — Когда ты захочешь… очень захочешь, потому что сердце стучит и требует… умри, но сделай! Сделай так, чтобы дети Земли вернулись домой. Младшая тогда простит. Понятно?

— Не очень. Я хочу помочь Жужуке стать матерью — это правильно? Мне было ее жалко, когда она говорила о проклятии… И поэтому Мать-Сыра-Земля на меня обиделась?

— Правильно!

— И надо кому-то еще помочь, чтобы перестала дуться?

— Или так, или иначе… будь самим собой и слушай сердце. Не понял сейчас — поймешь потом.

— А про то, куда девался Лофт, ты знаешь? — ляпнул я наобум.

— Что? Лофт? — эльфка нахмурилась. — Не совсем. Не так, чтобы сказать тебе, и ты знал. Безумец — есть. Этого достаточно.

Эльфка расхохоталась и вдруг исчезла.

Но сияние осталось — не такое палящее, как рядом с ней, но по-прежнему мощное.

Я обернулся к Мане и спросил:

— Как ты думаешь, куда нас послали? Это что — новый квест или просто напутствие?

После того, как богиня — а ведь эта малышка наверняка была какой-то богиней — исчезла, Маня перестал дрожать и теперь с интересом принюхивался к воде. Неодобрительно посмотрев на меня, он несколько секунд продолжал изучение запахов, после чего принялся жадно лакать.

— Ну и дурак! — обиделся я. — Обопьешься!

На волка мои слова никак не подействовали. Он напился и с видом абсолютного блаженства улегся на берегу.

Идея провести остаток дня и ночь в тени дубравы мне понравилась. Действительно, до заката — считанные часы, отдохнем — и утром в путь. К тому же вода здесь действительно странная. После завтрака остатками украденной на Земле каши прошло немало времени. Когда мы приближались к Долине Родника, как назвал я для себя это место, порядком хотелось есть. Но стоило сделать пару глотков из озерца — и голод исчез. Или это остатки Силы маленькой богини подействовали?

В общем, я решил до утра никуда не двигаться. Лучше подумать, глядя, как темнеет листва в кронах деревьев, и слушая, как успокаиваются дневные птицы и просыпаются ночные.

Самое обидное — не с кем посоветоваться. Маня, конечно, умеет слушать, но от него совета не дождешься. Интересно, где сейчас старина Асаль-тэ-Баукир? Он остался в тумане возле Арагорна. Так захотел бог. Теперь, наверное, следует за ним, как верный пес…

И вдруг меня осенило. Разумное существо — это тоже целый мир. Не важно, где находится человек, его проблемы всегда с ним. Значит, можно попытаться переместиться не куда-то, а к кому-то. Конкретно — к душе мертвого мага Асаль-тэ-Баукира…

Зажмурив глаза, я представил его таким, каким видел последний раз: снежно-белая шерсть, ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком, обведенные полосками темно-коричневой кожи — словно макияж гламурной дивы. Такие же коричневые влажные губы, из-под которых торчат кончики клыков, недовольно наморщенный нос…

Заклинание сработало само — я даже не произносил формулу. Очутившийся перед моим лицом львиный нос был таким же недовольно сморщенным, как в моих мечтах.

— Привет, потеря! — отстранился я от льва.

Маг величаво посмотрел на меня сверху вниз, потом прищурил один глаз, фыркнул и сделал вид, что мы расстались буквально вчера:

— И чего шаришься тут? Проблем захотел?

— Каких проблем? — растерялся я. — И вообще — здороваться будешь?

— Ну, привет! — склонил голову лев. — А проблемы тут стадами ходят. Так что лучше сиди в своей степи и не суйся на Ось миров. У Арагорна куча головняков, можешь под раздачу попасть.

— Разберемся! — отмахнулся я. — Ара, конечно, еще тот перец, но делать вид, что не при делах, я не собираюсь. Лучше расскажи: куда ты исчез и что теперь делаешь? Вроде истощенным не выглядишь, даже подрос. Нашел новую кормушку?

— Нашел, нашел, — нахмурился маг. — Подъедаюсь теперь при твоем мастере. Скучно ему, понимаете ли, стало, захотелось, чтобы было с кем поболтать.

— А что так печально? — улыбнулся я. — По земным меркам ты теперь что-то вроде херувима или серафима… сидишь рядом с сияющим престолом…

Лев не выдержал, весело фыркнул и, встав, потянулся, как кошка:

— Пошли, что ли, к престолу!

— Это куда?

— К костру. Нет у Игрока сияющих чертогов. Он же — еще тот хиппарь. Может тут соорудить что угодно, хоть дворец с золотыми унитазами, как его антипод-хаосит, хоть кабак с блэк-джеком и шлюхами. А ему лень.

Я тоже расхохотался.

Общение со мной для мага не прошло бесследно. Послушаешь его и не поверишь, что был приличный средневековый властитель, великий ученый, сумевший ускользнуть не только от собственной смерти, но и от смерти родного мира, и вот — ведет разговоры об унитазах и шлюхах. Вы такое видели?

— Ты же не просто так меня искал? — спросил лев.

— Не просто так, — кивнул я. — Ладно, пошли, по дороге поговорим. Кстати, не в курсе, где сейчас Ара? Наверняка ведь обзавелся каким-то хитрым способом связи с патроном.

— Сейчас — именно там, у костра. Хотя нас вряд ли дождется.

— Откуда ты знаешь? Телепатия? Сумел и к богу в голову забраться?

— Ну…

Величаво шагавший лев на миг приостановился, взглянув куда-то вверх, туда, где в нормальных мирах обычно расположено небо:

— Для того чтобы узнать о чьих-то планах, не обязательно владеть телепатией, достаточно включить мозги. И владеть информацией. А информация не радует. На Оси миров начались весьма неприятные события. Сначала Игрок думал, что это — происки Артаса. Однако у любого бога есть границы возможностей. Если бы это было бы делом рук нашего честолюбивого малыша, то на него ополчились бы все Контролеры. В первую очередь — твой знакомец, Наблюдатель. Юный хаосит — даже не полноценный бог, а так, вторая копия третьего отражения… Мальчишку растерли бы в порошок. Но он благоденствует, продолжая воровать миры. Правда, сейчас уже начал понимать, что устроить хаос просто, а вот управлять мирами — это тебе не кот чихнул… Миры — не игрушки…

— И это говорит клеврет того, кого называют Игроком? — хохотнул я. — Но давай ближе к теме. Какое отношение проблемы взросления Артаса имеют к тому, что Арагорну стало недосуг меня видеть?

— Никакого, в том-то и дело… Артас оказался ни при чем!

Лев-маг остановился и пристально посмотрел на меня:

— Помнишь тех, кого вы с Богданом назвали «ангелами»?

— Их не забудешь!

Стоило Асаль-тэ-Баукиру заговорить о финале нашего приключения в темнице Лофта, как у меня по спине забегали мурашки. Ощущение огромной, непреодолимой мощи, сдавливающей и выворачивающей все внутренности, мощи, которая заставляет тебя чувствовать себя букашкой, попавшей в сопло взлетающей ракеты. С этим ощущением могло сравниться лишь то чувство, которое я испытал, разговаривая с маленькой эльфкой.

— Так вот, пока Игрок не разберется, что происходит на Оси миров, вас, попаданцев, он трогать не будет. Вернее, сделает все, чтобы вы не мешались под ногами. Не по вашим силенкам задача. У каждого из вас есть мир, в котором нужно навести порядок. А вот потом — посмотрим…

— То есть Ара постарается избегать встреч, особенно с теми, кто может задать лишние вопросы?

— Именно так, — кивнул лев. — Поэтому мы его вряд ли застанем, он успеет слинять при твоем приближении. А вот с кем-то из новичков вполне можем встретиться. Но ты же, кажется, хотел видеть не Игрока, а меня?

— Ага!

Остаток пути до костра я рассказывал магу о том, как научился «скакать» из и реальности в реальность и о богине в дубраве.

— Она сказала, что Лофт — есть, — добавил я. — Можешь так и передать Арагорну.

Асаль-тэ-Баукир икнул и уставился на меня, как на привидение, хотя привидением из нас двоих был все же он:

— Передам. А ты поосторожней со Старшими!

— Что? — не понял я.

— Ничего. Крутая тебе дамочка попалась. И ведь, кажется, она только ради тебя в вашу степь заглянула, для обычных дел у нее Матушка Земля есть.

— Ну да, — пожал я плечами. — А как ты думаешь, чего она ко мне прицепилась?

— Не знаю, Саныч. Только вот что тебе скажу: хочешь жить — делай так, как велено. Это тебе не Игрок, с которым поторговаться можно.

— Я бы еще знал, что мне велено…

Когда в тумане забрезжил далекий огонек, и я перестал донимать Асаль-тэ-Баукира расспросами о таинственной девчонке, решив, что можно и похвастаться:

— У меня получилось переместиться в ту точку пространства-времени, которую я помню. Сгонял на Землю… Главное — помнить какие-то приметы, жестко привязанные к определенному месту и времени. Думаю, смогу перепрыгнуть в пределах моего мира туда, где уже бывал, если там ничего не изменилось. Еще не пробовал, но, надеюсь, что получится. Тебя вот сумел разыскать — представил твою наглую рожу вплотную, так, чтобы окружающее пространство было не видно. Правда, был риск, что ты поменял облик… Мало ли что божественному посланнику в голову придет…

— Ах, вот оно что! — расхохотался лев. — А я-то думал, что это ты с места в карьер чуть ли ни целоваться начал!

— Но я ограничен теми местами, которые помню, — не стал отвлекаться я от рассказа. — Или теми существами, кого помню. Вот я и подумал: другие разумные тоже что-то помнят…

— О! Я тебя понял! — воскликнул Асаль-тэ-Баукир. — Хитрецы же вы, земляне! Никакого пиетета перед божественностью, разбираете чудо на атомы и начинаете пользоваться, как молотком. Думаю, ты хочешь получить возможность извлекать воспоминания из чужих голов? Научиться телепатии? Самый простой способ — самому стать головоломом. Правда, для этого тебе придется помереть…

— Как-то не хочется…

— Для тебя есть способ посложнее, но тоже реальный: прикормить кого-то из обитателей Оси миров. Что ж, постараюсь найти тебе толкового. Хотя…

Лев задумался, продолжая неспешно шагать к костру.

— Хотя у некоторых разумных бывают ментальные защиты. Многие сами предпочитают не помнить свое прошлое, не то, чтобы кого-то допустить в него. Настоящая правда для многих очень болезненна. Для того, чтобы пробраться в вытесненные воспоминания, нужен очень опытный маг. И это — только то, что разумные делают неосознанно. А кое-кто из живых магов способен создавать искусственную защиту мозга…

— Ну…

Я задумался. Впрочем, решение было на поверхности:

— Пока мне не нужно попадать туда, где кто-то был, но не хочет, чтобы туда попал кто-то другой. А вот прыгнуть вместе с кем-то через полконтинента, в знакомые моему спутнику места — почему бы и нет? Кто откажется от такой возможности — открыть свои воспоминания и с моей помощью за один миг переместиться туда, куда ему надо?

— Не знаю, — лев склонил голову набок, что означало у него пожимание плечами. — Не знаю, тут нужно учитывать многие вещи — с кем ты договариваешься, куда «прыгаете», зачем…

— А вот сейчас и посмотрим! — ответил я, приметив у близкого уже костра темный силуэт.

ГЛАВА 5

Фигура была большая.

Я — не мелкий, а рост этого существа зашкаливал за два метра. Этакий шкаф габаритов Николая Валуева. Незнакомец был упакован в доспехи, словно тушенка — в консервную банку: кираса, наручи, поножи, только шлем-ведро в руках вертит. Стандартный конный доспех.

Правда, сюркота, по цветам которого судили о принадлежности к тому или иному рыцарскому ордену, не наблюдалось. Зато рядом с сидящей на камешке фигурой лежала двуручная оглобля класса «эспадон» — оружие пехотинца.

Забавно: какие только идеи ни приходят в голову нынешним ролевикам!

А крупногабаритный то ли рыцарь, то ли не рыцарь тем временем заметил нас. На меня не обратил особого внимания, уставился на Асаль-тэ-Баукира. Маг выглядел сейчас не просто как белый лев, а как зверь нереально крупный. Таких здоровенных «кисок» нынче на земле не водится. Может, какой-нибудь саблезубый тигр и смог бы составить конкуренцию мертвому магу, но где те махайроды?

— Привет гостям! — улыбнулся я и уселся на камень неподалеку от новичка.

Асаль-тэ-Баукир, чтобы не нависать над нами, улегся на пузо и уставился в огонь. Хотя я был уверен — краем глаза он подсматривает за пришельцем, одновременно творя заклинания, чтобы пошариться в его мозгах.

— Привет! — квази-рыцарь вяло помахал рукой.

— Раз ты тут сидишь, значит — свой, — с места в карьер начал я.

Попаданец взглянул без особого любопытства. Видимо, у парня еще не прошел шок от перемещения в иномирье. Поэтому я продолжил разливаться соловьем:

— Во-первых, ты должен быть знаком с существом по имени Арагорн, или Игрок, или как там его… Во-вторых, совсем недавно ты жил на планете с названием Земля в стране России и звали тебя или Вася Пупкин или Паша Шлюпкин…

— Сам ты Путин, — обиделся обладатель двуручного меча. — Я — Кирилл.

Отлично — хоть какой-то проблеск интереса! Что ж, попытаемся углубить контакт:

— А я — Александр. Или — для друзей — Саныч. Да, зеленый и пупырчатый я временно, немного болею, а так я белый и пушистый.

Кирилл слабо улыбнулся. То, что он только что общался с непоседливым богом, было ясно с первого взгляда, даже если бы Асаль-тэ-Баукир не предупредил, что Ара совсем недавно был тут, но предпочел свалить, чтобы не пересекаться со мной. После встреч с Игроком выражение лица существа любой расы обычно можно описать одной фразой: «И что это было?»

— Сейчас Кир Огонь, паладин Локлиса, бога праведной мести и сомнительных шуток. Человек, — продолжил мой собеседник.

Так. Ясно. Консервная банка с оглоблей означает «класс паладин», как в «Дьябло». Что ж, резонно. Интересный образ. Но парень, кажется, вжился в него полностью и сейчас в большей степени ощущал себя именно паладином, чем земляном.

— Ну, а я тогда — орк. Там, куда меня занесло, зовут Мышкуном. Одни считают воином, другие — шаманом. В общем, военврач и немножко сказочник.

Паладин по-прежнему хмуро посмотрел на меня. Кажется, этому парню вообще ни до чего нет дела. У него — своя игра, в которую он ввязался на полном серьезе.

— Домой вернуться хочешь? — решил проверить я догадку.

Кира предсказуемо перекосило:

— Думаешь, сейчас подскачу на месте и закричу что-то вроде: «А кто не хочет?»? Мол, мне все эти драконы, кошки, эльфийки и прочие девицы вот уже где?!

И провел ребром ладони по горлу.

— Ожидал и подобного ответа, — кивнул я.

А про себя подумал, что выбрал верную тактику. Есть такой сорт людей, которых на разговор можно развести, только если они с тобой не согласны. Классический вариант сетевого спорщика, дескать, не могу стерпеть, если в интернете кто-то не прав.

— Попадись ты мне сразу, примерно так бы и было, разве что без кошки, — по-детски искренне сказал Кирилл, покосившись на льва. — Но теперь уже не рвусь, к тому же имею некоторые обязательства.

— Перед Арагорном?

— Нет, перед перечисленными, но не надоевшими мне драконой и эльфийкой.

— Как будто на Земле баб мало, — съехидничал я, но, взглянув на нахмуренное лицо Кира, тему предпочел не развивать. — Не комплексуй, и без тебя есть те, кому новый мир пришелся в кайф. На Земле были мелкими хомячками, а тут стали кочками на ровном месте. Кстати, вот ты… Ты и раньше таким здоровым был, или при переходе трансформировался? Думаю, на Земле при таких габаритах ты бы давно числился в баскетбольной сборной… ну, или в мастерах спорта по боксу — у супертяжей конкуренция не сильная…

— При переходе. Арагорн сказал, что внутри я больше, чем снаружи, вот, типа, мое внутреннее содержание и проявилось во всей красе. Оказывается, я внутри — натуральный паладин. Гад!

— Интересно, — рассмеялся я. — Бог сделал из тебя красавца-мужчину, рядом с которым Шварцнеггер курит в сторонке, а ты недоволен?

— Не поэтому гад, хотя не считаю это стандартом красоты, а из-за всяких дурацких заданий. Вечно в напарники каких-то девиц с головой, полной тараканов — то эльфийку, то дракону, то кошку… Или последнюю уже — не он? В любом случае — виноват. И с наградой обламывает, хотя за общение с некоторыми дамочками надо молоко за вредность выдавать!

Мне стало смешно. Уж что-что, а наградить Арагорн умеет, только надо разобраться, где — награда, а где — новый головняк. А еще у Ары есть странная способность наживать себе врагов. Вроде бы — бог, ему сделать так, чтобы каждый встречный-поперечный от любви к нему таял — пара пустяков. Видел я на Земле, как он девчат очаровывает… А вот попаданцев умудряется настроить против себя — словно специально злит. Видимо, ему нужно, чтобы люди работали не на него, а на саму идею Порядка.

— Ладно, раз ты тут оказался, то, наверное, неспроста. Арагорну зачем-то нужно, чтобы мы поговорили, иначе бы ты давно в своем мире был. Наверное, я должен рассказать тебе про Ось миров и здешние события, чтобы ты не думал, что проблемы — только на той планете, куда тебя занесло.

— А я и не думаю, — он опять равнодушно пожал плечами. — Я знаю. Пришлось побывать в мирочке, по сравнению с которым тот, в который попал сам, вообще проблем не имеет. И что интересно, там тоже люди живут и не считают свой дом худшим из миров.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я. — Мир победившего хаоса?

— Не то, чтобы победившего…

Кирилл на минуту задумался, потом продолжил:

— В нормальных мирах Порядок и Хаос воюют по каким-то правилам. Если верить тому же Арагорну, наша Земля как раз и есть мир победившего Хаоса, причём совсем недавно. А там сами обитатели, похоже, чего-то натворили. То ли коллайдер у них рванул, то ли еще какая-то хрень случилась. В общем, был маго-техногенный высокоразвитый мир, а получилась каша из разных миров. То магия, то демоны, то какие-то развоплощенные хищники. Аборигены большую часть знаний потеряли, по крайней мере, нормального огнестрельного оружия там не найти. Зато наловчились делать разные амулеты. Правда, те за пределами их сумасшедшего мира работают как попало. Хотя одноразовые магические гранаты — штука надежная. Я их там столько накупил, что надолго хватит. И еще там попаданцы чуть ли не толпами бродят.

— Забавно, — кивнул я. — А аборигены могут путешествовать в другие миры?

— Кажется, нет,

Кирилл подумал и добавил:

— Точно — нет. Там не жизнь, а выживание, если бы смогли — давно бы убрались в миры с нормальной физикой.

Парень подумал еще и начал рассказывать о встрече в «сумасшедшем» мире с каким-то пьяным профессором. Тот вроде бы упоминал о теории путешествий или чём-то вроде того.

Интересно, охотничья собака, почуяв след, чувствует то же самое, что ощутил я?

Маги из родного для Асаль-тэ-Баукира веера пользовались найденными путем долгих проб и ошибок «каналами». Как работал телепорт на планете орков, я толком не разобрался. Понял только, что «точка выхода» должна соответствовать заданным параметрам, причем характеристики эти — скорее мистические, вероятностные, чем физические. А здесь вроде бы получалось, что можно переместиться в некую точку, положение которой определено относительно «точки входа». Кирилл тоже увлекся, рассказывая, но потом вдруг одернул себя, добавив, что его собеседник на «сумасшедшей» планете, перед тем, как читать лекцию попаданцу, прилично выпил.

Что ж, безумие, помноженное на неадекват, может дать гениальную гипотезу…

— Но ты же выбрался оттуда? — спросил я, хотя был почти уверен в ответе.

Наверняка Арагорн, давая задание, позаботился о возвращении своего эмиссара.

— Вернулся, — снова равнодушно пожал плечами паладин. — А толку? От одной дамочки избавился — так сейчас целых две мой сон берегут.

Я насторожился. Все правильно: раз парень оказался в тумане, то его тело, скорее всего, преспокойно спит в том мире, который избрал его «стабилизатором».

— Что, на отдельный номер в гостинице пожадничал?

— Какая гостиница? Мы в дороге, ложились спать на полянке…

Асаль-тэ-Баукир незаметно кивнул мне. Понятно — разговор о том, что происходит сейчас с телом моего нового знакомца, привел к тому, что он ярко вспомнил последние моменты перед засыпанием. «Считать» из мыслей то, о чем человек думает в данный момент, не так уж и трудно, несмотря на всякие защиты. Тем более, что лесной пейзаж вокруг временной стоянки (маг «кинул» мне картинку) вряд ли воспринимается Кириллом как какая-то секретная информация, которую надо скрывать от собеседника. Попросить — сам опишет.

Я это и сделал. Для пущей уверенности, что сумею попасть туда, куда надо, попросил рассказать о природе той планеты, где путешествует сейчас паладин. Кирилл слегка удивился, но ответил:

— Ну — лес. Смешанный. Считается, что там всякая нечисть водится, что место очень странное, но мы ничего такого пока не видели.

— Ну, еще не поздно, — усмехнулся я.

А Кирилл в этот момент забеспокоился, словно прислушиваясь к чему-то, потом расплылся в улыбке и сказал:

— Приятно, когда тебя будит красивая девушка.

И исчез в тумане — вместе с мечом, шлемом и здоровенным кошельком, на который медитировал, когда мы появились.

— Ну что, думаешь, у меня получится? — спросил я мертвого мага.

— Попытайся, — ответил Асаль-тэ-Баукир и, превратившись в полосу тумана, спрятался на привычном для него месте — под умбоном щита.

А я зажмурил глаза и принялся вглядываться в украденные из мозгов паладина картинки.

Проблема в том, что Кирилл не пытался запомнить пейзаж. С его точки зрения там лес как лес, таких — тысячи. Диковатый, мрачный. Видимо, не зря, как сказал Кирилл, аборигены верят в обитающую там нечисть.

Приключения последних месяцев все-таки отучили меня от свойственной обитателям цивилизованных миров беспечности. Пришлось вернуться в туманную реальность. Почесав в затылке, я заглянул в свою лекарскую сумку.

Невидимость и «купол тишины» мне ни к чему. Если не сумею привлечь внимание Кирилла в «его» мире, толку не будет. Поэтому я выбрал артефакт «воздушного щита». Против меча или копья — штука бесполезная, но тут я надеялся на свое проворство. Вряд ли найдется существо, которое не замрет на секунду, если у него перед носом материализуется моя физиономия. Если драка — успею ударить первым. А вот кинуть в меня чем-то с более дальнего расстояния «воздушный щит» помешает. Если верить выданному еще мастером по магии сертификату, этот артефакт защищает от всех летающих предметов, вплоть до пуль. Они просто не попадают туда, куда посланы. То есть неожиданный кирпич на голову мне не грозит.

— Ого! Постепенно учишься видеть суть! — Асаль-тэ-Баукир заплясал над щитом недооформленным туманом. — Потренируйся на распознании магических предметов!

— Мне сейчас важнее распознать конкретные кустики, — отмахнулся я.

И снова принялся «пролистывать» в голове те «картинки», которые мертвый маг похитил из воспоминаний Кирилла.

Если везет — то везет во всем. Мой новый знакомец оказался художником. Или, может быть, фотографом. Я не спросил его о «земной» профессии, хотя это, наверное, не важно. Зарабатывать деньги парень мог любым способом — от таскания кирпичей на стройке до преподавания в институте. Это не главное. Важно то, что у Кирилла был дар видеть красоту и гармонию. Видеть и запоминать. Переплетение ветвей на фоне предзакатного неба было удивительно гармоничным. По всей вероятности, Кирилл мельком взглянул на деревья, пожалел, что нет у него с собой фотоаппарата или мольберта с красками — не знаю, что ему ближе, — и отвлекся на что-то другое. А картинка осталась — единственная и неповторимая, отличающая этот лес от любого другого.

Заклинание само слетело с языка — и я обнаружил себя стоящим в каких-то кустах. Над головой перекликались птицы, невдалеке слышался чей-то шепот, а вот запах… Запах недвусмысленно сообщал о том, зачем паладин посещал эти кусты.

«Может, зверь какой?» — услышал я мужской голос.

Звучный баритон, несомненно, принадлежал паладину. «Шепотом» эти попытки не орать на всю округу можно было назвать лишь с очень большой натяжкой, но Кир, наверное, думал, что его слышит лишь его собеседник. А вот едва различимые звуки шагов и шорох ткани — это вряд мой знакомец. Кажется, он говорил о какой-то красотке, которая его будит?

Чувствуя себя последней сволочью, испортившей человеку удовольствие, я выбрался на более или менее свободное от растительности место.

— Айрэ, не стреляй, — подал кому-то знак Кирилл. — Это просто орк. Видимо, погулять вышел.

Мне бы такие нервы, как у парня. Мало того, что узнал, так еще делает вид, что не удивился моему появлению.

— Это не орк! — раздалось из-за фургона. — Что я, зеленомордых не видела?! Они гораздо мельче и кожа другого оттенка.

Этот голосок красивый, звонкий. Его обладательницу мне не было видно, но кажется, что должна быть весьма хороша собой.

— Вот видишь, Мышкун, оказывается, ты не орк, — со скорбным выражением на лице обратился ко мне Кирилл. — Нехорошо обманывать доверчивых паладинов.

Захотелось спросить, кто же я — по его мнению. Но затевать препирательства на тему собственной расовой принадлежности было некогда. Поэтому я махнул рукой в сторону леса:

— Нужно поговорить.

— Опять? — скривился Кирилл. — Ну что ж, говори.

— Лучше в лесу, — ответил я.

И, понизив голос, громко прошептал:

— Кажется, я дамам не нравлюсь.

Дамы, естественно, это услышали, но вида не подали и сами в поле зрения не показались, а паладин пожал плечами и потопал в мою сторону.

— Ну, что такого важного ты хотел мне сообщить, что прыгнул аж в другой мир? — поинтересовался Кирилл, когда мы отошли на несколько десятков шагов.

А потом не удержался и добавил:

— Ненастоящий орк.

— Поговорить надо, — повторил я.

И, собравшись с мыслями, объяснил:

— Теперь уверен, что смогу вернуть тебя на Землю, причем туда, откуда выдернул Арагорн. Только не сейчас — для этого мне нужно немного подготовиться.

— А сразу сообщить не мог? — съехидничал паладин.

— Тогда и сам до конца не был уверен, — я чуть помолчал, прикидывая, стоит ли посвящать Кирилла во все тонкости моих проблем. — Но теперь, проникнув в этот мир, окончательно убедился.

Палладин посмотрел на меня, как на подследственного. Видимо, он никак не мог понять, зачем ему эта информация. Вот что делают с людьми стереотипы! В компьютерных играх любая информация важна для выполнения квеста. Кирилл вскользь упомянул, что перенесся в иномирье не с ролевки, а с какого-то театрализованного представления, и к ролевому движению никакого отношения не имеет. Значит, играл только в компьютерные «бродилки».

На лице Кира явственно отражались муки мыслительного процесса.

— И появился тут раньше меня, хотя, когда я покидал костёр, всё ещё оставался там со своим белым котом? — наконец сказал Кирилл.

Кажется, парень пытался уличить меня во лжи. Интересно, зачем? Ему настолько не нравится идея свободного перемещения между мирами? Хотя вопрос он задал, конечно, интересный. Время при переносах ведет себя достаточно странно.

— Бывает, — сказал я. — Разные миры, разное время.

Сходу этот парадокс мне удалось объяснить только одним способом:

— Похоже, привязка получилась к высоте солнца над горизонтом. Правда, с другой стороны, но это оказалось не важно.

— Какая привязка? — захлопал глазами паладин.

— Ладно, не важно, — отмахнулся я. — Если что — заглядывай к костру, там есть щит, под него я положу записку. Договорились?

— Хорошо, — вяло согласился Кирилл, — буду иметь в виду.

Разговор потерял смысл. Помахав собеседнику рукой, я зажмурился и пробормотал заклинание переноса.

— И что ты обо всем этом думаешь? — спросил я Асаль-тэ-Баукира, когда тот вытек туманом из щита и неторопливо уплотнился, приняв львиную форму.

— Думаю, что я не зря за тобой увязался, — ответил маг. — Около фургона и в лесу были две прелюбопытнейшие ауры. Магические существа, из изначальных рас… Во многих мирах уже забыли о существовании таких чудес, а тут несущие в себе кровь предтеч гуляют по земле, словно обычные смертные. Причем эти существа принадлежат к разным, хоть и одинаково древним, расам. Та, которую парень назвал Айрэ, — эльфийка из истинных детей леса, одновременно и живое существо, и дух. Да еще у нее есть при себе источник гармоничной силы. А второе чудо — настоящий дракон! Дракон, в крови которого — отблески Следа Создателя! Воплощение самой гармонии!

— Ого!

Я не сразу понял, почему маг пришел в такое возбуждение. Эльфы с драконами — в каждой второй фэнтезюшке. Хотя, припомнив рассказы Асаль-тэ-Баукира о вырождении изначальных рас, сообразил, в чем дело. В большинстве сказок и те, и другие — уже потерявшие изначальную связь со Следом Создателя.

«Везет же некоторым! — позавидовал я Кириллу. — Мало того, что Арагорн превратил его в писаного красавца, так еще забросил в мир, где водятся всякие чудесные существа».

— От боевого дракона я бы не отказался, — мечтательно вздохнул я. — Предстоят разборки со всякой летучей нечистью…

— Ну…

Асаль-тэ-Баукир всерьез задумался над моими словами и в конце концов выдал:

— А почему бы и нет? Если у тебя, конечно, получится с ними договориться…

— С кем? — не понял я.

— С драконами, — маг посмотрел на меня, как на идиота. — Ладно, думать — это моя работа. А ты иди и разбирайся со своими проблемами.

— Тогда пока, — помахал я и представил переплетение дубовых ветвей на фоне рассветного неба.

ГЛАВА 6

Стартовали утром и потопали потихоньку. К полудню выбрались на торговый тракт, свернули на юг.

— Доберемся до какого-нибудь стойбища — куплю тебе седло, — пообещал я Мане в самом начале дороги.

Волк покосился на меня неодобрительно. Забыл уже, небось, когда последний раз кого-то на загривке таскал, и в ездовые не рвался. И точно — как только на белой ленте дороги у горизонта появился караван, занервничал.

— Нет, малыш, никуда ты не пойдешь, — пресек я попытку Мани ускользнуть в ближайший ложок. — Кто бы там ни был, только без тебя я буду выглядеть нищим оборванцем, а с тобой — уважаемым мужчиной. Понятно?

Волк внял, но понуро опустил голову.

Караван оказался торговым: три десятка вьючных «медведей» да десяток орков на волках. Верховые звери — определенно с юга: темные, почти черные, поменьше Мани и не такие пушистые, значит, и орки — из южных кланов. Что ж, ничего странного: после того, как Нера освободилась от Хаоса, дорога вдоль нее снова стала связывать север с Эльтуроном.

Старший из караванщиков оценивающим взглядом скользнул по моей одежде, по фигуре Мани и слегка нахмурился.

Они, видимо, только что покинули земли Белогивых, так что старик с волком местной породы не вызвали у него ни удивления, ни желания поинтересоваться, что у меня в сумке. Караван будет возвращаться той же дорогой, а все, что происходит в степи, рано или поздно становится известно шаманам. Поэтому раскланялся орк со мной как положено со старшим по возрасту, но равным по положению.

— И тебе долгих лет и многих дел, о, первеший над всадниками! — ответил я. — Какой была ваша ночь? Не мешали ли духи?

Эта формула приветствия — обычная при встрече с тем, кто мог провести ночь под открытым небом, но караванщик неожиданно ответил утвердительно:

— Ночью к нашему огню пришел тот, кто должен быть на пятом небе. Говорил: коль встречу в дороге старика, прошедшего сквозь запретные земли, могу попросить у него снадобий для больных. Видать, Тот-Кто-Скачет-На-Белом-Льве прислал слугу…

Я не сразу нашел, что ответить. Ни про каких львов раньше в степи и слыхом не слыхивали, а тут мужик говорит о львином наезднике как персонаже, известном всем и каждому. Поэтому я лишь пожал плечами:

— Те, кто не ушел на пятое небо, не всегда говорят правду. Но разве у вас есть больные?

Орк кивнул:

— Вчера двое глупцов полезли в нору хмаля и поплатились.

Я не удержался от усмешки. Хмали — каменные жабы. У них вкусное мясо, но кожа покрыта тонкими мягкими иглами, наполненными ядом. Охотятся на хмалей ночью с факелами, убивают их палками, когда те вылезают на поверхность, чтобы половить всякую летучую мелочь. От света жабы слепнут и замирают на месте. Видно, думают, что их можно принять за камень. А вот совать руки в их норы — не самая лучшая идея. Тонкие волоски впиваются в кожу и обламываются, вызывая ужасное жжение. Плоть вокруг застрявших в ней иголок начинает гноиться. На плоскогорье возле Асана о мерзких тварях наслышан каждый мальчишка, а на юге местность более ровная, и там хмали — редкость.

— Хорошо, Пуртафа-погонщик, — кивнул я. — Приготовить мазь недолго, нужны лишь огонь и вода. Я сделаю снадобье, которое поможет твоим парням. За это ты дашь мне одно из запасных седел.

Услышав последнюю фразу, Маня тяжело вздохнул и склонил голову. Караванщик тоже немного поторговался, ведь хорошее седло — большая ценность. Правда, у парней, как я заметил, насесты были так себе — не боевые. Трусить рядом с мерно шагающими «медведебыками» можно, а скакать — того и гляди свалишься. Я намекнул на этот факт, потом предложил добавить пару порошков от живота… в конце концов сторговались.

Пока мы болтали, остальные орки спешились и развели костер. Видимо погонщик решил: хоть место тут не очень удобное, но на дневку останавливаться все равно надо. Через час с небольшим пострадавшие в погоне за степными деликатесами парни со счастливыми улыбками смотрели на свои замотанные до локтей руки (я приказал не снимать полотняные ленты до завтрашнего утра), а я седлал Маню.

— Ну-ну, не страдай так! — подбодрил я зверя, передвигавшегося со скоростью обожравшегося «медведебыка», когда мы немного отъехали от каравана. — Ты — боевой волк, а не какой-нибудь там дикарь-одиночка. Вот приедем в городок Гырбаш-князя, найдем Апа-Шер — что я ей скажу? Что мой волк обнаглел в корягу и не желает слушаться? Пусть тебя тогда старуха воспитывает!

Маня, выслушав мою тираду, дернул ухом и затрусил быстрее.

Я же задумался о том, что сейчас происходит в степи и в Кароде. Что представляет из себя степь до Бальсы, отделяющей владения кланов от земледельческих районов, я видел. А вот что дальше?

Когда-то моему духу-консультанту Асаль-тэ-Баукиру удалось извлечь из мозгов урожденного принца и бывшего хаосита Мухтиэля довольно толковые сведения из области местной географии и геополитики. В свободные минуты я рассматривал составленную призрачным магом карту и мечтал о путешествиях не только по орочьим степям, но по нескольким десяткам государств, существующих на континенте.

Если верить Мухтиэлю, а у меня нет причин ему не верить, то столица орочей империи Эльтурон стоит на северном берегу залива Массаль. Правда, местные чаще называют этот водоем озером или Длинным морем. Что правильно — не знаю. На мой взгляд, Массаль имеет явно магическое происхождение. Я, конечно, не геолог, но слабо представляю себе условия, при которых такое безобразие могло появиться естественным образом. По сути, это — не море, а оборонительный ров-переросток: протянувшаяся на несколько сотен километров рытвина, соединенная с океаном полосой плавней и зыбучих песков. В ширину она не превышает и трех десятков километров, причем северная, ближайшая к Кароду, часть — это лабиринт островков, отмелей, зарослей плавучей травы и прочей гадости, из-за которой ни один корабль с более или менее приличным водоизмещением не может приблизиться к берегу. Судоходный фарватер есть только в районе Эльтурона, но его прикрывает единственный на все море крупный остров под названием Сувой-Якорный. За этот клочок суши идет постоянная война между орками и эльфами тиу, живущими на южном берегу.

Эльфы тиу — древний народ, помогавший Темному властелину в его маго-генетических изысканиях. Их любимое занятие — перекраивать живых существ, создавая немыслимые гибриды. Законченные расисты, считающие всех, кроме себя, материалом для экспериментов и «двуногой скотиной». Ведь вкалывают в окультуренных садах-лесах королевства Тиу, естественно, рабы. Чокнутые генетики так и не вывели самособирающиеся плоды или самоспиливающиеся сосны. А таскать корзины или махать топорами эльфы считают ниже своего достоинства.

Несмотря на многовековой опыт владения «говорящими орудиями», тиу не очень-то заботятся о сохранности поголовья рабсилы, поэтому постоянно лезут к соседям в попытках захватить пленников. Периодически к орочьему берегу отправляются военные экспедиции. У Карода нет морского флота, поэтому противостоять эльфийскими парусниками нереально. Однако глубоко сидящие корабли не могут подплыть вплотную к рыбацким деревушкам на берегу. У границы отмелей эльфы пересаживаются в лодки. Плавучая мелочь у орков есть — даже не лодки, а плоскодонные многовесельные то ли галеры, то ли шлюпки, я так и не понял. В общем, юркие такие посудины, способные скользить между рифами и мелями. В результате четыре из пяти походов за рабами заканчиваются тем, что эльфам приходится удирать. Ну, или помирать — как кому повезет. Но иногда Тиу все же добираются до берега и разоряют какую-нибудь деревню.

Воюют эльфы не только с орками. К востоку от королевства Тиу находятся Боскортая, земля людей. Человеки с Кародом предпочитают не ссориться, а вот против эльфов держат армию.

Одна из причин «великого похода» степных орков на Карод была в том, что до главных стойбищ дошли слухи: на границе с человеческими землями твориться что-то неладное. Бывшие союзники начали пропускать через свою территорию отряды тиу, да и сами то и дело норовили залезть в орочьи земли, чтобы разжиться пленниками. Самим человекам невольники не нужны, в Боскортае рабство не практикуется, так что орков наверняка продавали в Тиу. Командовали человеками зачастую «извращающие суть», похожие на двуногих крокодилов существа, какие встретились нам в заброшенном храме.

Пока я разбирался с Хаосом на севере, Владыка Эльтурона отправил в степь гонцов с просьбой о помощи. Хаос отступил, «сектанты» из ущелья были разбиты наголову, но вожди орков решили не расходиться по домам, а отправиться на юг, чтобы разобраться с человеками.

— Эх, Маня, Маня! — бурчал я на волка. — Мог бы ты говорить — рассказал бы, что там на берегу Массаля творится. А так — толку от тебя, как от козла молока. Да-да, я знаю, что нет такого идиота, который козла или, скажем, барана доить будет, но вдруг?

За разговорами мы добрались до очередных придорожных развалин. В степи много таких руин — был когда-то или эльфийский городок, или крепостица, а теперь остались лишь куски стен, наполовину занесенные пылью, да несколько пышных деревьев, пробравшихся корнями к водяным жилам, поднятым к поверхности древней магией. Орки не любят в таких местах устраивать даже временные стойбища, слишком велик риск столкнуться с неупокоенным духом. Сколько сотен лет прошло, а возле когда-то разрушенных домов все бродят бесплотные мстители…

Меня же духи не пугали. Любой более или менее разумный представитель «иножизни» по сравнению с мертвым магом Асаль-тэ-Баукиром — детская игрушка. Да и поболтать с некоторыми из них бывает интересно. Все же древние существа, много видевшие и много знающие, не то, что многочисленная «природная» мелочь, слетавшаяся ко мне, как стая воробьев — к рассыпанному мешку зерна. Сначала я удивлялся, почему это, когда я вышел из дубравы юной богини, за мной увязалась целая стая «воздушников», но потом понял — их привлекает окружающий меня кокон Силы. Впрочем, они мне не мешали, так что я их вскоре перестал замечать.

А вот слова караванщика о «том, кто должен быть на пятом небе», меня заинтересовали. Не просто дух, а еще с даром провидца… такие в степи встречаются редко. Хорошо бы узнать, что он там плел о «скачущем на льве». Что еще за персонаж такой в степи появился?

Поэтому на ночевку мы устроились именно в этих развалинах, тем более что остатки стен защищали от ветра, а под деревьями было достаточно сушняка для костра.

Рядом с фундаментом я заметил характерное отверстие. Похоже, именно здесь обитала каменная жаба, которая помогла мне обзавестись седлом. Однако благодарности к ядовитой твари я не испытывал, поэтому ничто мне не помешало дождаться, пока она выберется на поверхность, и пристукнуть ее первой попавшейся под руку дубинкой. Тушку достаточно опалить на огне, и можно разделывать, не рискуя пораниться.

Маня, проглотив свою долю добычи, улегся с подветренной стороны и беспечно захрапел. Знает ведь, зверюга, что я буду сидеть у костра и караулить.

Но я на волка не обижался. На его морде расплылась блаженная улыбка. Пять лет Мане приходилось спать вполглаза, пять лет рядом не было никого, кто мог бы в случае опасности прикрыть от первого удара. Для зверя, то ли природой, то ли древними магами превращенного в идеального фамильяра, одиночество — тяжкое испытание.

А я отошел подальше от затухающего костра и принялся всматриваться в развалины. Не могут такие шикарные камни, помнящие и кровь, и радость, не приманить неупокоенных духов! Достаточно лишь тихонько позвать…

— Знал я, что еще разок увидимся! — вдруг раздалось у меня за спиной. — И Матушка Земля намекала не раз…

Я медленно обернулся.

Дух — а это, несомненно, был дух — стоял, опираясь на призрачный посох. Вокруг худой фигуры переливалась плотная сеть, сплетенная из потоков Силы. Похоже, это — не обычное привидение, а весьма и весьма мощный представитель «иножизни».

— И чего уставился, парень? Не узнаешь, что ли?

Голос был определенно знаком.

— Убуш-ага? — неуверенно произнес я. — Но ты же…

— Ага, — кивнул дух. — Был жив еще три дождя назад. Старик я. Первый раз я на небо ушел не по чьей-то воле, а потому, что ветхое тело сносилось. Пока в новом моем теле была твоя сила, снова жил. А потом снова умер. Сам виноват. Забыл, что не молодой, съел много жирных белеш. В Кароде вкусные белеш жарят. Брюхо на меня обиделось, и я умер…

Я расхохотался:

— Ну, здравствуй, Убуш-ага! Я скучал по тебе. Встретить в степи мудрого шамана — всегда к добру.

Мне показалось, что дух порозовел от удовольствия, хотя вряд ли такое возможно:

— Здравствуй и ты, Скачущий-На-Льве!

— Что? На каком льве?

— На том, что был магом и властителем, а стал посланником…

Остаток ночи прошел в разговорах.

Убуш-ага был прекрасно осведомлен обо всем, что происходило не только в степи, но и в Кароде. Правда, с юга он ушел уже давненько, года два как. Тогда Гырбаш-князь с воинами сражались на границе с человечьими землями, вылавливая охотников за рабами.

Вспомнили мы всех общих знакомых.

— Сестра твоя, Жужука, живет во дворце, — словно между прочим бросил Убуш-ага. — Она — лекарка знатная, к ней многие ходят из дворцовой челяди и из горожан. Умна баба, умна, ничего не скажешь!

Расспрашивать подробнее я побоялся. Жива, не бедует — и того довольно.

Я приду, я обязательно однажды приду к ней и подарю то, о чем она и мечтать боится. Но сначала надо разобраться с тем, о чем говорил Арагорн. Если в Эльтуроне назревает переворот, то придворная знахарка может оказаться в опасности.

А Убуш-ага тем временем переключился на свою историю:

— Когда я умер, я не попал на пятое небо. Не знаю, как случилось. Скольких воинов провожал — всегда куда надо попадал. А тут словно вихрь поднялся, и вынесло меня туда, где нет душе счастья. На дальнем юге, говорят, есть земли, убитые магами. Когда-то степь такой же была, но ожила. А там — только камень и солнце. Но в том месте, куда я пришел, еще хуже. Там нет ничего, кроме голода. Я испугался. Думал, совсем умру. Но пришел Белый Лев и накормил меня. И еще он сказал, что ты — и лекарь, и дух. Он все про тебя рассказал. И велел мне возвращаться в степь и ждать тебя. Он сказал, что тебе будут нужны воины.

— Может, нужны, — не очень уверенно отозвался я.

— И еще Белый Лев сказал, что в том голодном мире рождаются наши беды. Это так?

— Так, — кивнул я.

ГЛАВА 7

Убуш-ага — отличный попутчик.

Вроде древний дед, вроде помер уже аж дважды, и оба раза — от старости, но неугомонности на трех молодых хватит.

Сначала он потребовал, чтобы я сделал «дом духа». Подходящие кристаллы у меня были, так что призрачный старик путешествовал с комфортом.

Из всякой астральной мелочи, кружившей возле меня, он выбрал самых разумных и выстроил их не хуже, чем сержант — новобранцев. Мало того: время от времени просил меня завернуть то в какой-нибудь приметный лесок, то в распадок, на дне которого сочился ручеек, и притягивал даже не духов, а ту «иножизнь», которую можно назвать «элементалями». Сам Убуш-ага определял этих юрких малышей «служками» — подданными Матушки Земли, Небесного Всадника, Хозяина Ветров, Мокрого Деда и Огненной Змеи. Пантеон у орков, как я давно убедился, весьма разнообразен, но почитают они только тех богов, от которых зависит их жизнь. Другие расы поклоняются другим богам.

— Хочешь, расскажу, как Мокрый Дед на Огненной Змее женился? — пытался развлечь меня Убуш-ага. — В кланах про эту историю не слыхали, небось. Змея — девка горячая, злая…

Однако меня больше интересовали те духи, что гнездились в руинах. Они помнили такую древнюю историю, о которой не мог рассказать никто из орков. Может, в библиотеках в городе магов и сохранились какие-то свидетельства, но в степи многое забыли или превратили в сказки, в которых не поймешь, где правда, а где — придумка ради красного словца. Теперь же прошлое этой земли потихоньку оживало для меня.

То и дело в разговорах всплывал Темный Властелин, с которого орки начинают свою историю.

— А ведь я его недавно видел, — неожиданно сказал Убуш-ага. — Он это был, клянусь силой самого Создателя!

— Где? — удивился я.

— Там, где Белый Лев живет. Он сам мне сказал: «Вот — тот, кто у вас правил. От него боги отвернулись». А и правду сказал — Темного боги не любят, он их не слушал, все своим умом хотел. Да еще говорят, что он хотел приказывать богам и даже раз велел высечь море…

Я уставился на призрака, вольготно развалившегося возле костра.

Ночевали мы в этот раз в овраге возле крохотного озерца. Убуш-ага выбрал идеальное место для стоянки: и почва сухая, и до воды — рукой подать. Правда, над зарослями камышей кружили тучи комаров, но и тут старый шаман оказался на высоте: просто вызвал несколько десятков «ветродуев» и велел им отгонять кровопийц. Сытые духи решили, что это — весела игра, и подняли вокруг нас такой сквозняк, что ни один комар и близко подлететь не смог.

И вот посреди этой благости, посреди трещащей цикадами степи, под бархатным небом, переливающемся драгоценностями звезд, мне заявляют, что великий Темный Властелин, из-за которого родилась и эта степь, и племя степных наездников на волках, не ушел в небытие, а существует на туманных пустошах Оси миров!

— Ты ничего не перепутал, ага? — переспросил я.

— Как перепутал? — обиделся дух. — Я же помню Темного. Я же пацаном был, когда орки уходили в мертвые земли, которые потом стали степью. Помню: много-много народу, много-много воинов, всадники в ряд стоят. Один ряд, другой, много. И Темный едет на носилках. На носилках — золотой трон. Настоящее золото! Тяжелое. Темный старым уже был. Старый, толстый, как боевой кабан, но все равно трон — тяжелее. Восемь уруков его несут, восемь! Идут медленно, тяжело им. А любой урук был сильнее любого воина из клана, как ездовой волк сильнее дикого пса. А Темный сидит на золотом троне и кивает… А я пацаном был, у меня волка не было, я под брюхо к Парану залез, к отцовскому зверю, и все видел.

— Какой трон, какие уруки? — перебил я старика. — Сейчас-то ты где Темного видел? На троне?

— Ну, какой же ты глупый, Мышкун! — сморщился Убуш-ага. — В голодной земле без неба я его видел. Как увидел — сразу понял: Темный Властелин. Я же видящий с рождения, у меня дед шаманом был… Свет от него тот же идет — холодный и блестящий, как черная смола.

Я подумал немного и решил:

— Конечно, богиня говорила о том, что не нужно верить знакам. Но это она о тех знаках, которые Матушка Земля разбрасывает. А тут, думаю, — не простое совпадение. Слушай, Убуш-ага, ты хочешь снова в Туман сходить? Ты же помнишь Темного Властелина — твоя память поможет мне его найти…

Дух слегка помялся, но решительно ответил:

— Хотеть — не хочу, дурное место, голодное, но раз надо…

Я закрыл глаза и представил давно знакомый Костер в тумане — букет истинного пламени, камни вокруг, старый щит с придуманными земным профессором стихами…

И, как всегда, оказался мордой в гравий.

Поднялся — и прямо перед собой обнаружил весьма приметного мозголома.

После памятного пикника с Арагорном Асаль-тэ-Баукир созвал на остатки от нашего пиршества множество своих призрачных знакомцев. Трудно сказать, как эта мелочь выживала здесь, на Оси миров. Души магов и героев, каким-то чудом сохранивших после смерти свои личности, умудрялись находить крохи энергии, достаточные для того, чтобы не развоплотиться окончательно. На дармовое угощение оголодавшие мозголомы слетелись тучей, и, поев, обещали при случае помочь.

Больше всего запомнилась мне одна белка: шустрая, глазастая, но страшненькая — облезлый хвост, слишком большие зубы и клокастая шерсть.

Так вот, прямо перед моим носом в гордой позе сидел этот побитый молью зверек и делал вид, что мое появление его абсолютно не касается.

— Приветствую тебя, Величайший из Великих! — заголосил Убуш-ага, туманным облаком вытекший из «дома духов». — Дозволь преподнести тебе, о Величайший, наши дары!

«Какие еще дары?» — мельком подумал я.

Хотя — понятно какие. Убуш-ага жестом хорошо вышколенного официанта указал на мой, фонящий чистой энергией, щит. Белка… или, наверное, нужно его называть Белк — Темный Властелин все же мужиком был… гордо приблизился к щиту и улегся в позе кошки, отдыхающей на солнцепеке.

Мне ничего не оставалось делать, как подняться с карачек и кивнуть собственному щиту.

Белк внимательно посмотрел на меня, потом поднялся и отвесил вежливый поклон. Я немного оторопел.

Если Темный Властелин признает меня не просто равным, а достойным уважения, словно я — старший, а сам он соперничал с богами, то… кто же я?

А мозголом между тем вежливо произнес:

— Приветствую тебя, лекарь! Я знаю о твоих бедах. И ты скоро будешь знать, что тебе нужно делать. Жди — тем, кого ты считаешь земляками, известны многие тайны. А мне известно будущее. И мне известен путь.

— Спасибо на добром слове! — поблагодарил я. — А о каком пути речь?

— О том пути, который ждет тебя в ближайшее время, и в конце которого найдешь ответы на вопросы.

«Черт бы побрал этих мозголомов, — подумал я. — С ними говорить — действительно мозги сломаешь. Ни одного слова по-человечески, все какие-то загадки…»

Убуш-ага, видимо, решив, что его миссия закончена, снова превратился в туман и спрятался в «доме духов». Сгонять бывшего Властелина со щита мне было жаль, пусть наестся как следует, поэтому я отошел к костру и сел на камень.

К счастью, ждать долго не пришлось.

Не успел я устроиться на одном из валунов, в глубине белесой пелены раздался шелест шагов, и вскоре на освещенный огнем круг вышел Игорь Ракитин — тот парень, который здорово выручил меня, когда я по глупости сунулся на Ось миров с Зерном Хаоса в сумке. Собственную планету дезактивировал, а вот здесь, в Междумирье, едва не стал жертвой Хаоса. Если бы ни Богдан с Игорем, артасовы твари порвали бы меня на мелкие кусочки.

Игорь, в отличие от нас с Богданом, о ролевых играх представления не имел, Арагорн выдал его перенос в Иномирье за медицинский эксперимент. Зато к существованию в Средневековье старлей Ракитин был подготовлен гораздо лучше нас. Боец спецназа — он и в Африке боец спецназа. И в колдовском мирке — тоже.

На Земле Игорю не повезло: парализовало после ранения, так что, когда Ара, притворившись доктором, предложил «поиграть на компьютере», бывший офицер согласился с радостью и воспринял новый мир как единственно возможный для себя.

Помнится, Игорь называл себя рыцарем, хотя с виду больше напоминал ополченца из «боярских детей»: простая кольчуга с зерцалом поверх зеленой кожаной куртки и шлем с шишаком и бармицей. Оружие у парня тоже универсальное: длинный бастард норманнского типа. Такой клинок годится и пешему, и конному…

Игорь попал в мир, похожий на Землю. По крайней мере, ни эльфов, ни гномов там не водилось. Зато порядки были своеобразные. Земли наследовались по женской линии — не от отца к сыну, а от матери к дочери. Дамы считались официальными владелицами, а их мужья имели статус «защитника». Рыцаря. Вроде как принц-консорт при английской королеве. И таким мог стать любой, имеющий знатных предков, мужество, чтобы защищать удел, и обаяние, чтобы очаровать его хозяйку. По орочьим меркам — не очень-то приличное для мужчины положение. Конечно, все было не так просто, как кажется на первый взгляд, браки чаще всего заключались ради политических целей.

Новая жизнь нравилась бывшему спецназовцу. Его «дама сердца» оказалась наследницей крупного удела, а сверхспособности «стабилизатора» компенсировали ему отсутствие влиятельной родни. Во время нашей прошлой встречи дело шло к свадьбе.

Выбравшись из тумана, Игорь окинул взглядом площадку у Костра и помахал мне рукой:

— Вот что животворящий крест делает! — воскликнул он обрадовано. — Не зря говорят: бойтесь своих желаний. Хотя в моем случае все как раз с точностью до наоборот.

— Привет! — ответил я. — Видно, Ара решил позаботиться, чтобы я не скучал. Может, придумает какую-нибудь очередную глупость.

Но Игорь покачал головой:

— Арагорн, жук еще тот, но в данном случае, Саныч, я сам хотел тебя увидеть. Вот как странно получается, вокруг люди, а все чужие какие-то. Выпить по-человечески и то не с кем. А ты, извини за прямоту, зеленый, как крокодил Гена, но почему-то близок.

— Может, потому что ты и сам зеленый? В душе? — ответил я шуткой на шутку.

Прав Игорь: выпить по-человечески можно только с таким же «попаданцем», как и ты, да и то не со всяким. Выпить, побалагурить. Все равно, пока Темный Властелин не соизволит свалить в туман, мне придется тут сидеть.

Может, кошки на душе скрести перестанут.

Но унаследованная от старика Асаль-тэ-Баукира привычка подмечать все странности не давала расслабиться по-настоящему. Подумалось: эта встреча с Игорем неспроста. Вероятность того, что двое попаданцев окажутся у Костра в одно и то же время, ничтожно мала. Раньше все встречи организовывал Арагорн. Порой ему требовались не одиночки-стабилизаторы, а команды бойцов.

Но зачем богу эта наша с Игорем встреча? Что-то тут не так…

— Ага, прям как маскхалат «березка», — Игорь медленно поправил воротник камзола и тяжело вздохнул.

Это был намек.

Я достал из сумки флягу с универсальным целительным зельем, потряс ею у уха. Жидкость привычно булькнула. Помня о странных свойствах пространства у Костра, я бросил баклажку Игорю:

— Лови!

Рыцарь ловко перехватил фляжку в полете, отвинтил крышку, понюхал и довольно произнес:

— Все ж хороша у тебя горилка! Самое то, чтобы самодисциплину поправить!

Глотнул, отдышался и продолжил:

— Не, Саныч, просто ты свой. В том смысле, что, глядя в твою честную и простодушную физиономию, не ждешь подвоха. Второго смысла в словах. Если что не так, пожалуешь в морду, а плести интриги, строчить доносы не станешь. Вот тут ко мне заявился некий господин, так ни одного слова в простоте. Фасон, важность, таинственность, полу— и четвертьнамеки. И так туман в мозгах, а после разговора с ним — вообще, как с политинформации вышел. Да и другие не лучше!

— Это ты вообще, или кого-то конкретного имеешь в виду?

— Имею… — проворчал Игорь, глотнул еще раз и хотел бросить флягу мне, но в последний момент передумал.

Видно и в самом деле накипело:

— Недавно Диму-Шамана встретил. Тоже из наших. Вроде парень, как парень, а не греет. Сходу купи-продай-обменяй затеял. У меня, что визитка торгового агента на шишаке приклеена? Да я бы земляку и даром все отдал, если б попросил. А он — продай. Не, это не наш метод. И как с таким в разведку идти? Вот ты — другое дело.

Игорь приложился в третий раз, теперь гораздо основательнее первых двух.

— Это потому что я зеленый, и когда лежу на газоне, меня не видно?

Рыцарь завинтил флягу и перебросил ее мне.

— Ладно, крокодил, проехали…

— Это ж после Димы у тебя такая жажда?

— Не, это по совокупности.

Игорь явно расслаблялся. Снял меч. Уселся на землю, но оружие положил так, чтоб мгновенно дотянуться.

— Саныч, знаешь, за что Каин Авеля уделал? Так шо ты это, посуду не задерживай.

«Бесконечный сосуд» — штука весьма полезная. Сколько ни пей, фляга не пустеет. Нужно лишь оставить на дне хоть глоток, и после того, как закроешь, она снова полна под горлышко.

Мы долго просидели, болтая вроде бы ни о чем. Игорь рассказывал о молодой жене, которая ждет — не дождется, когда он прибьет безумного чернокнижника и тем самым заслужит прощение королевы, ведь свадьбу они сыграли вопреки прямому запрету.

Странная, в общем, история.

Женился Игорь не столько по любви, сколько для того, чтобы спасти честь виконтессы. Что-то связанное с законом Общей ночи. Но я, если честно, сильно и не вникал, везде свои омуты и заплеты. Потом мы переключились на нелегкие проблемы, «попаданческой» жизни, которые по-настоящему только сами и можем оценить.

И все же я видел, что рыцаря что-то волнует. Что-то, что относится не только к его зазнобе и делам в Зеленом Логе. И после того, как он немузыкально, но с чувством спел «Журавли», я решил сменить тему застолья.

— Что это мы все о бабах? На работе, что ли? — пошутил я. — Знаешь поговорку: на работе — о бабах, на пьянке — о работе?

Игорь, порядком разомлевший от «универсального исцелителя», хохотнул в ответ:

— Можно и о работе… Но, вряд ли ты знаешь больше моего. Хотя думается мне, что все не так просто, как на первый взгляд кажется. К примеру, если по субъективному времени, часа два тому приперся в мой мир один товарищ… Тоже из наших, из попаданцев. Я с ним пересекался однажды. Кстати, они тогда с Шаманом в одной команде были, а вот я — временно за Артаса играл. Рассказал про то, как Арагорн сделал Артаса для изучения Хаоса, а тот взял да и взбунтовался. И началась война на выживание. Кто победит: Хаос или Порядок. Вот, гляди, каким он меня колечком одарил. — Игорь продемонстрировал морду дракончика на пальце. — Типа, переносной детектор лжи. Мигнет красным, придерживай карманы. Я так и не понял, зачем оно мне? Кто реально захочет обмануть, все равно обманет. Надежнее не водить с такими персонами компанию…

Я задумался, потом осторожно начал:

— Сейчас в тебе нет Хаоса, иначе бы мой щит полыхал, как прожектор на аэродроме. Но все это странно. И чем дальше — тем страньше, как одна девочка говорила. Кроме Ар, здесь, на Оси миров, много всяких тварей. И у каждой — свои интересы. Мне встречались Хранители, Наблюдатели, еще какой-то персонал… Другие боги есть, кто помельче, чем Арагорн, кто покрупнее. К тому же эта Ось — не единственная, существующая во Вселенной. Есть еще какие-то Зрители, про них и Арагорн толком ничего не знает. Только какое отношение это имеет к нам? Конечно, чем меньше шевелений среди богов, тем спокойнее в каждом из миров.

Игорь ругнулся:

— Во-во. Игрались бы где-нибудь подальше от нас! Интересно, чего они именно в этом веере так резвятся?

— Боги — что с них взять? — вздохнул я. — Хотя одна мысль у меня есть. Точнее, надежда разобраться во всех этих раскладах. Как-то Наблюдатель при мне проговорился, когда с Арагорном спорил. А эти господа, как мне кажется, никогда ничего лишнего не говорят. В общем, есть здесь, на Оси миров, нечто… Наблюдатель его назвал «пирамидой». Некая штука, неподвластная ни одному из местных богов. Нет, это не бог, в смысле — не личность. Скорее — какой-то механизм вроде компьютера. Я так понял, что с помощью этой «пирамиды» можно получить ответы на многие вопросы.

— Вот как? Интересно… — Игорь задумался. — А ведь я тоже про эту штуку краем уха слышал. И тоже — от Наблюдателя. Мужик называл ее Оракулом. Неплохо б это справочное бюро найти. Вопрос только, где искать? Была бы какая-то карта, или схема маршрута. А то пойди туда, не знаю куда…

Бывший спецназовец отличался завидным умением задавать правильные вопросы. Именно те, ответ на которые объясняет, что делать. Темный Белк сказал о «дороге, которую он укажет». Игорь говорит о том, что неплохо бы было найти Оракула…

— Карту вряд ли нам организуют, — неуверенно ответил я. А вот проводника найти можно. Помнится, Асаль-тэ-Баукир знакомил меня с местным населением…

Повернувшись туда, где оставил щит, я вопросительно взглянул на Белка.

Тот, несомненно, слушавший наш разговор, величаво кивнул.

Удивительно, как у него получается сохранять такое достоинство?

Немногословно, но, кажется, надежда есть.

— Сможешь ли показать дорогу, о, Владыка?

«Белк» опять медленно наклонил голову

Потом вздохнул и ответил на незаданный вопрос:

— Вы не пройдете. Там нужен тот, кого любит бог.

— А нас они не любят? — спросил Игорь с интонацией «ты меня уважаешь?»

— Нет, — холодно ответил Белк. — Нужен смертный, которого любит бог. — Меня зовут Увах-Перевертыш. Когда-то я носил титул Великого Властелина. Я — мужчина.

У тварюшки определенно телепатические способности — отвечает на те вопросы, которые ни я, ни Игорь не то, что задать, сформулировать не успели.

Видимо, он даже не различает сказанное и случайно подуманное. Как с таким общаться? Интересно, как воспринимает ситуацию Игорь?

Я взглянул на скучающего рыцаря, но тот понял меня по-своему:

— Извини, Саныч, но в любовной тактике, как и стратегии, я не силен!

— Я тоже. Но я — о другом. Земные попы говорят, что бог любит всех своих детей…

— Точно! — согласился Игорь. — Правда, некоторые ему угодны больше. В том смысле, что предпочитает адептов, уже приклонивших колени. Думаешь, нам нужен поп?

— Ага! — от радости я вскочил на ноги. — Священник! Кстати, для этих мест — идеальная защита!

— Это как? — не понял рыцарь.

— А так! Тут, в Тумане — мозголомы да боги. Боги друг друга не особо жалуют, а мозголомы — это души тех людей, которых их боги не пристроили куда-нибудь в рай. Атеисты, агностики и богоборцы…

Я выдохнул и, так как Игорь, ошеломленный моим энтузиазмом, молчал, продолжил:

— Ось миров по совместительству — то ли ад, то ли чистилище для тех, кто при жизни на богов чихал. Так что тут вряд ли можно встретить сильно верующего. Если, конечно, специально не позаботиться об этом.

ГЛАВА 8

Пить — вредно. Это знает каждый. Каких только глупостей по пьяни ни случается! Взять хотя бы нас с Игорем. У каждого — своих забот полон рот, целые миры в персональном ведении… Ан нет! Загорелись два пьяных идиота идеей найти Оракула. Причем о странном сооружении и я, и старлей Ракитин знали и до этого, но желания отправиться к нему не испытывали. А тут меня вдруг увлекла идея добраться до «справочного бюро» и получить хоть какую-то информацию, не отфильтрованную Арагорном. С Игорем, видимо, творилось что-то похожее.

Кому это нужно? Мне? Пожалуй — да.

Спасение мира, конечно, работа ответственная, но все равно хочется знать: а на фига вся эта суета?

Но в то же время у меня вдруг возникало ощущение, что и моими действиями, и реакцией Игоря кто-то управляет. Нет, приказывать мне никто не приказывал, но ситуация складывалась как-то слишком удачно.

Асаль-тэ-Баукир велел духу шамана Убуш-ага найти меня и напроситься в попутчики. При этом клеврет Арагорна устроил встречу старого шамана и бывшего Темного Властелина, ставшего мозголомом.

Зачем? Кому от этого польза?

А тут еще оказывается, что и я, и Игорь слышали от Наблюдателя про какую-то странную штуку под названием «Оракул».

А тут еще Темный Властелин радостно соглашается вести нас к этой штуке. Мало того — рассказывает о хитрой защите, преодолеть которую никто из обитателей Тумана не может…

Все это чрезвычайно подозрительно, словно кто-то насильно толкает меня к этому Оракулу. Кто? Арагорн? Вряд ли. Ему достаточно прямым текстом сказать, куда мне нужно идти. Главное — объяснить, зачем. И ведь пойду — хотя бы из любопытства. Значит, эта авантюра нужна тому, кто по каким-то причинам не может вмешиваться в противостояние Арагорна и Артаса, не может открыто влиять на нас, «стабилизаторов».

А вот если мы сами захотим что-то учудить — так он, этот таинственный «некто», окажется совершенно не при чем…

Мало ли что мужики по пьяни натворили…

Игорь, видимо, думал примерно о том же. По крайней мере, ему понравилась идея обойти запрет, наложенный могучими богами.

— А что, знавал я парочку попов, — рыцарь лукаво ухмыльнулся и в очередной раз приложился к фляжке. — С одним, Василием Василевичем, как-то под богословскую тему и пару партий в шахматы, за ночь три литры самогона усидели… Нормальные мужики. Не шаманы разные… Только где попа взять?

— Есть на примете один паладин, — вдруг сообразил я. — Вроде у него с его богом — полный консенсус. Погоди секунду!

— Паладин? — Игорь засиял, как новенький орден. — Так это ж совсем другое дело. Наш брат, вояка! Только с прямой связью. Зови. Точно, не прогадаем. Такой парень, если что и вертушки вызвать сможет… Главное, чтоб не слишком гам… заносчивый попался. Не из штабных. В общем, зови! Разберемся.

Ага! «Зови». В прошлый раз парень этот, Кирилл, довольно странно, на мой взгляд, прореагировал на мое появление в его мире. Ни удивления, ни любопытства — словно каждый день в те кустики, которыми он воспользовался по назначению, валятся иномирые орки. Хотя, может, уже всякого навидался, чудом больше, чудом меньше — никакой разницы. Так что, наверное, придется долго уговаривать, чтобы согласился пойти с нами.

Поэтому я решил немного охладить энтузиазм Игоря:

— Не то чтобы заносчивый, но равнодушный какой-то. Да и своих проблем у него хватает. Так что не знаю, пойдет ли с нами. Но есть пара идей. Чтобы заинтересовать, попробую его сюда вытащить.

Мне самому стало интересно: получится ли фокус? Сам я мог телепортироваться к тому, кого хочу видеть. Почему «притянулся» к Костру Игорь — это надо подумать. Может быть, тут взаимное желание сработало. Рыцарь тоже не так прост, как хочет выглядеть. Кое-что и на тонких планах может. А вот как затащить в Туман добрый центнер костей и мяса, которые не хотят никуда перемещаться? И это — не считая доспехов, которые тоже — минимум пару пудов. Да еще сделать это так, чтобы мясо с броней остались в том же порядке, как и до переноса?

Интересная задача!

В трезвом состоянии я вряд ли бы стал рисковать чужой жизнью. А тут еще не успел ничего сообразить — мозги сами запустили программу расчета заклинания.

Пожалуй, тут сработает «истинная связь». А потом добавить немного энергии…

Я достал свой «склерозник» и уставился в записи. Асаль-тэ-Баукир кое-что надиктовал, как он тогда сказал, «на вырост». Теперь должно сработать.

Краем глаза я видел, что Игорь с интересом следит за моими манипуляциями. Думает, наверное, что сейчас шаманские танцы начнутся. Только не дождется. Какие пляски, если надо в уме высчитать по формуле необходимую энергию? Причем толком не известна ни масса объекта, ни расстояния до него.

С первого раза ничего не получилось. Ощущение было — словно в одного попытался вытянуть на тросе многотонный грузовик. От усилий даже в жар бросило.

— Ну, я и идиот! — выругался я невольно.

— Почему идиот? — не утерпел Игорь.

— Потому что масса — это куб от линейных размеров. Я школьную физику забыть умудрился. Ладно, если энергия окажется лишней, она перераспределиться…

Теперь вместо центнера я щедро вставил в формулу полторы сотни килограммов. Конечно, есть риск, что паладина перенесет сюда в комплекте с куском лошади или кровати, не знаю, на чем он сейчас там зад пристроил. Но это — его проблемы.

Для верности я произнес заклинание вслух:

Ты в нашем сердце, пусть бежит по венам кровь,

Ты в нашем сердце оставляешь только веру и любовь,

Твой образ будет нарисован в облаках,

Ты будешь вечно в нашем сердце и у неба на руках.

Рыцарь, кажется, даже икнул от удивления. А что делать? Я не виноват, что Асаль-тэ-Баукир, чтобы я лучше запоминал, превращал заклинания в известные мне стихи. Не знаю, когда мне запала в память эта попсовая песенка, но к сути «истинной связи» она подходила как нельзя лучше.

— Пошел, родимый! Сработало! — я с торжеством захлопнул свой «спел-бук».

Однако ничего не изменилось.

— Ну и? — спросил рыцарь, когда ему надоело ждать.

— Что и?

— Не получилось?

— С чего ты взял? Всё вышло даже легче, чем я ожидал!

Игорь покрутил головой и снова с сомнением уставился на меня.

— Может обойти костёр? — ехидно спросил он. — Вдруг он там прячется?

— А тебя самого Ара, что, прямо сюда вызывает? — резонно спросил я. — Или, как все, попадаешь в туман и когда больше, когда меньше, но добираешься пешком? Поэтому придётся подождать.

Вскоре из тумана раздалось недовольное ворчание:

— Если Арагорну на этот раз вздумалось пригласить меня на пикник, ладно, я даже флягу с гномьим самогоном двадцатилетней выдержки готов прихватить, но остальное по всем правилам уже с него.

Слова о «гномьем самогоне» вызвали у рыцаря неподдельную заинтересованность. А когда из-за мутной завесы появился сам говоривший, то Игорь удовлетворенно кивнул.

Видимо, паладин произвел на него благоприятное впечатление — и как потенциальная боевая единица, и как тот, кто умеет правильно снарядиться, даже не зная, что ждет впереди. Двухметровая фигура в полном рыцарском доспехе внушала уважение. Огромный двуручный меч на плече — тоже. Хотя я с недоверием отношусь к таким оглоблям, но в умелых руках они многого стоят. Но больше всего нас порадовала плетёная корзина под мышкой у нашего гостя. Правда, этот легкомысленный предмет, больше подходящий для какой-нибудь домохозяйки, придавал образу нашего потенциального компаньона некоторую комичность, но пахло от него так, что у меня моментально потекли слюни, а у Игоря на лице появилось хищное выражение.

Пока парень вертел головой, соображая, кто сидит у костра, я хвастливо указал на закованную в сталь фигуру:

— Вот видишь? А ты не верил. Нарисовался — фиг сотрешь!

— Всем привет, — наконец-то поздоровался паладин. — Арагорна ждём или просто на пикник собрались?

— Вообще-то ждём как раз тебя, — ответил я. — И собрались не совсем на пикник.

— А что-то вроде, — добавил Игорь.

— Я Кир Огонь, паладин Локлиса, бога праведной мести и неоднозначных шуток, — торжественно произнес владелец упоительно пахнущей корзинки. — Или Кирилл Огнев, если по-земному.

— Игорь, — коротко сказал Рыцарь.

И добавил:

— Просто Игорь. Звания и регалии Пятиземия здесь все равно без надобности, а паспортные данные Земли — и подавно. Воин по жизни. В новом мире, благодаря некоторым заслугам и удачной женитьбе произведен в рыцари… Что, если честно, прибавило головной боли куда больше, чем бонусов…

— Ну, меня ты знаешь, — закончил представление я.

— Так что там с пикником? — деловито спросил Кир. — Надеюсь не на обочине?

— Вообще-то мы в небольшой поход собрались и решили, что тебе может быть интересно, — ответил я.

— Так вот как сейчас это называется! Раньше просто спрашивали: третьим будешь?

— Мало ли чего было раньше, — улыбнулся Игорь. — А теперь это так называется… Короче, операция «Ы»! Почему «Ы»? А чтоб никто не догадался…

Эта болтовня могла тянуться бесконечно, поэтому я перебил Игоря:

— Слушай, Кир, как у тебя дела с твоим патроном? Никаких трений не было?

— С которым? — недоуменно ответил паладин. — С Арой или Локлисом?

— С Локлисом, — уточнил я. — Ты же его паладин?

— Великолепно! Восстанавливаю места поклонения, агитирую верующих, — парень определенно не ожидал этого вопроса. — А что?

— То есть твой бог тебя любит? Ну, по-своему, по-божественному? — продолжал настаивать я.

— Думаю, что да. По крайней мере, должен быть доволен, — хвастливо ответил паладин.

Я скептически фыркнул, но он лишь усмехнулся:

— Да и куда он денется, имея единственного на всю планету паладина? Так в чем дело-то? И при чем тут Локлис?

— В общем, надо забраться в одно интересное место, — начал объяснять я. — Ты нужен потому, что тебя любит твой бог. И еще — ты умеешь определять, врет ли твой собеседник или нет. Распознавать ложь тут и без тебя могут, но два детектора лжи — лучше, чем один. Ну, и оглобля твоя, которую ты мечом называешь, тоже может пригодиться. Придется идти через территорию, пораженную Хаосом, а там все может быть… Интересно?

— А откуда ты про мои способности знаешь? — удивился Кир. — У паладинов они весьма разными бывают. Стандарты не предусмотрены.

— Одна птичка на хвосте принесла, — хохотнул я.

Кир — не Игорь, которому врать просто незачем. Есть что-то в паладине, напрягающее меня. Какая-то недоговоренность. Поэтому не стану я ему сообщать, что во время последней встречи в его мозгах изрядно покопались. А ложь он не различит, шутка — не ложь. Мало ли кого птичкой назовут? Меня бабушка в детстве, например, «воробушком» дразнила.

Кир, видимо, что-то почувствовал, но в этот момент у меня из-за шкирки высунулась голова Убуш-ага. Дед зыркнул на паладина и спрятался обратно.

— Это, что ли? — поинтересовался Кир.

— Ну, не совсем, но той же породы! — кивнул я.

В принципе, не ложь. Асаль-тэ-Баукир — тоже дух.

— В общем, готов ты приключаться или нет? — закончил я, чтобы уйти от скользкой темы.

— У твоей птички проблемы, — заявил паладин вместо ответа.

— Какие? — ситуация мне не нравилась, хотя пусть Кир поболтает, может, сам себя уговорит.

— Не знаю. Может, со зрением, может, с нюхом, а возможно и блохи в перьях завелись, — многозначительно ответил паладин.

Ну что ж, важничай, а я подыграю, притворяться дураком — нехитрая наука:

— При чём тут блохи?

— Кусаются, — расплылся в самодовольной улыбке Кир. — От этого под перьями зудит, что в свою очередь, мешает отличить паладина от мага. Допустим мечом, который ты почему-то именуешь оглоблей, я могу хоть полдня почти как шпагой махать, так как это мой личный талант, а с остальным, в том числе и детектором лжи, всё не так просто. На это нужны божественные силы, причём не любые, а получаемые от одного конкретного бога. Вы, как я понял, не в мой теперешний мир собираетесь?

Ага! Значит, на Оси миров способности у Кира снижаются.

— Что, совсем ничего? — решил уточнить я.

— Ну почему же совсем?

Есть такие люди, которые не выносят признаваться в слабости. Вроде бы нет ничего зазорного в том, что клирик, потеряв связь со своим божеством, теряет часть возможностей. Против законов физики не попрешь. Но Киру эта ситуация явно не по нутру. Поэтому он стал пространно объяснять:

— Кое-что имеется. Бог ведь — не постоянно действующая линия электропередач, поэтому часть силы накапливается в теле паладина. Кроме того, есть амулетик, собирающий силу вообще любых богов и превращающий в нужную мне.

И все же паладинская правдивость не давала ему хвастать напропалую, и он добавил:

— Только первого не так много, а количественные возможности второго в деле пока не проверены.

— Должно хватить, — постарался я успокоить Кира. — Главное, чтобы твой бог был к тебе благосклонен.

— Вот мы и вернулись к главному вопросу, — паладин поднял палец, указывая куда-то вверх, в туманный полог. — На что должно хватить?

— Значит, тут такое дело, — повторил я. — Мы собираемся в поход к одному месту. Не желаешь присоединиться?

— И цель, разумеется, спасение Вселенной?

Так. Кир решил поерничать…

Что ж, вполне объяснимо, пафос божественных разборок земляне, как правило, не очень жалуют.

— Можно сказать и так, — я пожал плечами.

— Вообще-то у меня имеется своя, довольно простая задача, — пространно начал паладин. — Закрыть врата Хаоса в том мире, куда попал. Или даже не так. Помочь одной хорошей девушке, взвалившей эту миссию на свои хрупкие эльфийские уши, в смысле, плечи. Она, кстати, прекрасно понимает, что шансов выжить практически никаких, но всё равно идёт. Своей целью я вижу вовсе не приказ Арагорна сделать так, чтобы дошла, а собственное обещание сделать всё от меня зависящее, чтобы потом вернулась.

— Достойная задача, — вставил Игорь.

— А до веера миров и вселенной в целом, мне, в общем-то, никакого дела нет, — закончил Кир.

Он выдержал паузу и решил уточнить:

— Возможно, не совсем точно выразился. По моему глубокому убеждению, если в каждом мире найдётся такая девушка или кто-то ещё, на чью долу выпадет спасение родного дома, острова, континента, планету… то вселенную в целом спасать не понадобится.

— Так, значит, с нами идти не хочешь, — осторожно спросил я.

— Разве я так сказал?

— Но…

— Я просто выразил своё мнение о всевозможных призывах спасать веер миров, Вселенную или ещё что-то такое же глобальное. Мне ничего такого прошу не предлагать. Если в целом мире не найдётся никого, готового встать на его защиту, то стоит ли его вообще спасать?

Мдя, а парень во многом прав. Хотя бывают случаи, когда его теории не действуют. Я не выдержал и перестал притворяться дурачком-приключенцем:

— Одно дело — встать, другое — устоять. Знаю я одного бывшего защитника своего мира — несколько веков держал оборону против Хаоса, а превратился в бесплотную и бездомную душу. Его счастье — хоть личность сохранил. А сколько его земляков, которые тоже сиднем не сидели, развеялось по вселенной без памяти? Твоя эльфийка, конечно, молодец. Но сила солому ломит. И не думай, что здесь, как в компьютерной игрушке, сила монстров зависит от лэвела персонажа. Свои врата Хаоса вы, может быть, и закроете, но что потом будет — неизвестно. Это как лечить оспу прижиганием гнойников. Но появился шанс хотя бы приблизительно понять, в чем главная зараза. Хотя, если тебе это не интересно, — можешь не узнавать. Спросишь о чем-нибудь другом, хоть о том, какие цветы предпочтет твоя эльфийка в качестве свадебного букета.

— У кого спрошу? — не понял Кир.

— У автоответчика, — вмешался в разговор Игорь. — Есть тут машина для любопытных. И мы намерены до нее добраться. А такие походы, как и выпивка, хороши на троих.

— Вам приходилось когда-нибудь плавать на круизных лайнерах? — вдруг спросил паладин.

Смена темы меня несколько ошеломила: то о спасении миров говорили, а то — какие-то круизы:

— Причём тут лайнеры?

— Первый день интересно, — лицо у Кира стало притворно-печальным. — Второй тоже. Да что там второй, пару недель очень даже неплохо. А у меня ещё впереди больше тысячи километров такого плавания. Скучно. Поэтому совсем не против развлечься.

— Наш поход может оказаться слегка опаснее, чем простое развлечение, — заметил рыцарь.

Паладин только плечами пожал в ответ.

Кажется, я раньше о нем слишком плохо думал. Конечно, зануда и немного позер, и больше всего, наверное, боится, что покажется пафосно-смешным. Поэтому притворяется гораздо большей сволочью, чем есть на самом деле.

А он, решив, наверное, что дело решенное, поменял тему:

— Кстати, пикник устраивать будем? А то зря, что ли, корзинку сюда тащил и, самое главное, самогон — почти контрабандой?

— Гномий? — зачем-то уточни Игорь.

— Он самый.

— Ну, тогда наливай! — радостно заключил рыцарь. — Раз уж ты согласился идти с нами, надо это дело отметить.

ГЛАВА 9

Однако выпить мы так и не успели.

Вдруг в тумане раздались шаги. Вроде бы привычная ситуация — кого-то из попаданцев занесло к костру. Но у меня возникло странное ощущение неправильности происходящего, и я невольно положил ладонь на эфес ятагана. Игорь, похоже, тоже забеспокоился — напрягся, подтянул поближе меч.

Хотя вроде ничего необычного не происходило. У самой кромки тумана, словно не решаясь шагнуть в защищенный костром круг, стояли парень с девушкой. Попаданцы как попаданцы: кожаные доспехи, на поясах у обоих — мечи. Или, скорее, сабли — узкие и слегка изогнутые, в кожаных ножнах.

— Привет Сандра, привет Алекс, — вдруг радостно приветствовал парочку Кир. — Случайно адресом не ошиблись? Вам вроде в другое место нужно.

— Здравствуйте, — ответила девушка. — Не ошиблись. Нам именно сюда.

— Ты их знаешь? — удивился я.

— Встречались в тумане, — кивнул Кир. — Новенькие.

Потом подумал и для точности случай добавил:

— Во всяком случае, тогда были такими.

И тут я обратил внимание на мой щит — он вдруг зажегся, словно рядом — зерно Хаоса. Хотя — нет, тогда он пылал гораздо сильнее и, как бы лучше сказать… недовольнее. Хотя сложно заподозрить, что у воинской амуниции существуют эмоции. И все же Хаос в этих ребятах был. Теперь я сам каким-то седьмым чувством начал его ощущать.

— Но они… — пробормотал я.

— Знаю, за коммунистов, — отмахнулся Кир. — А мы за большевиков.

Игорь усмехнулся:

— Интересная интерпретация Хаоса и Порядка.

— Ничуть не хуже и не лучше любой другой из слышанных мною до сегодняшнего дня, — витиевато ответил паладин.

— Хаос в них есть, но его немного, он не проник в суть, — решил я. — Но это всё равно не объясняет, как им удалось подойти к этому месту.

— А у нас самих спросить, религия не позволяет? — поинтересовался Алекс.

Я уставился на него. Чем дальше — тем интереснее. Неужели не попытаются скрыть, что принадлежат Хаосу? И даже о том, как к костру пробрались, расскажут?

Но девушка совершенно спокойно сказала:

— У нас амулет есть. Ощущения не из приятных, но если понадобится, то и ближе подойдём.

Вот так. Заявляются в самое сердце владений Порядка и без зазрения совести говорят о существовании у них каких-то амулетов…

— Очень интересно. И у кого такой получить можно? — я сделал вид, что не поверил гостям.

— Вообще-то, в приличном обществе сначала знакомятся, — вдруг выдал парень.

Ага, решил нас вежливости поучить. Хотя он прав: я лично от неожиданности ситуации забыл обо всех приличиях.

— Если кто-то решил вспомнить о хороших манерах, то в приличном обществе сначала представляются вновь прибывшие, — резонно ответил Игорь. — Или наличием в компании девушки прикрываться будешь? Так мы не на светском рауте. Кто при оружии, тот воин, а значит — равный. Пока иного не докажет.

Вот что значит — офицер! Посреди ночи разбуди — расскажет, в каком порядке положено честь отдавать.

Парень согласно кивнул и начал:

— Алекс.

— Сандра, — продолжила девушка.

И хором добавили:

— Чёрно-белые архимаги.

Девица, как, видимо, не удовлетворилась таким кратким представлением и объяснила:

— Это титул такой. Почему чёрно-белые? Сами понятия не имеем. А архимаги чисто номинально. В мире, куда нас занесло, с магией не очень, поэтому с нашими весьма скромными способностями числимся архимагами.

— Брат и сестра, близнецы, — закончил парень. — На Земле тоже Алекс и Сандра.

— Ну, меня вы знаете, — решил напомнить о себе Кир. — Могу лишь сказать, что с момента нашей прошлой встречи никаких разноцветных, в смысле, цветастых титулов не приобрёл.

Меня рассмешили эти политесы, поэтому я решил разрядить обстановку:

— Ну а мы тёмные, в смысле, зелёные, академиев не заканчивали и никакого отношения к приличному обществу не имеем.

И добавил:

— А я — тоже Александр, если правильно понял ваши сокращения. Или — для друзей — Саныч. Да, зеленый и пупырчатый, но это не заразно, потому что орк. Там, куда меня занесло, зовут Мышкуном. Одни считают воином, другие — шаманом.

Настала очередь рыцаря.

— Игорь, — коротко отрекомендовался он. — Везде и повсюду… Можно — Игорь Владиславович. Ну, а если кому уж очень неймется, то обращайтесь ко мне попросту — Ваше Величество. Хотя, если честно, не вижу в этом никакого смысла. Вот если будете в Зелен-Логе, тогда милости прошу в Турин, тамошнюю столицу. Я вас с супругой познакомлю…

Но паладин, видимо, решил перехватить инициативу разговора с гостями.

«А ведь парень этот, несмотря на его монстральные габариты сейчас, на Земле было молод и не очень-то уверен в себе, — осенило меня. — В своем мире он вроде бы уже чего-то достиг, но тут, на Оси миров, ему постоянно встречаются те, кто выше и по статусу, и по возможностям. Обидно, наверное!»

— Ну, так, Алекс, Сандра, какими судьбами? — важно начал Кир. — Сомневаюсь, что вам очень приятно тут находиться даже с амулетом. Поэтому не говорите, что просто погулять вышли.

— Неприятно, — призналась сестра.

— Не скажем, — добавил брат.

У близнецов была забавная манера говорить: односложно, но их поочередные реплики складывались в цельные фразы. Девушка вроде более общительна, а парень выступает вперед, когда надо спорить или убеждать.

— И? — вопросительно взглянул на них Кир.

— Получили анонимную записку, — начал Алекс.

— Вообще-то это был пергамент с кучей красивых печатей, — добавила Сандра. — Но подпись: «Доброжелатель», говорит сама за себя.

— Ну, так вот, в этой записке говорилось, что некие орк Мышкун, рыцарь Игорь и паладин Кир отправляются в совместный поход и нам следует к ним присоединиться. Мол, ни мы, ни они не пожалеют.

Сандра хотела еще что-то сказать, но ее перебил Игорь:

— Вот если бы вы всё это сказали ещё до знакомства, тогда да, появился бы повод для серьёзного беспокойства. А так упустили весь эффект.

— Потратил часть запаса силы. Не врут, — важно произнес паладин.

Ага, значит, слот «знать правду» у него есть, но вне планеты, на которой обитает его бог, на работу встроенного в него «детектора лжи» нужно тратить дополнительные силы.

Игорь только пожал плечами. Мол, разве я кого-нибудь обвинял? Естественно — рыцарь время от времени незаметно поглядывал на свое колечко. То пока притворялось обычной, нисколько не магической, драгоценностью. Значит, хаоситы не врали.

— И в чём же мы не пожалеем? — решил уточнить я.

— Не знаем, там не было никаких подробностей, — ответила Сандра.

— А вы сами?

— Нам обещали, что научимся пользоваться некоторыми дополнительными магическими способностями. А то пока архимаги только по статусу.

— А нельзя ли на эту анонимку-пергамент взглянуть? — поинтересовался Игорь.

— Нет, — ответил брат.

— Рассыпался в воздухе сразу, как только мы его прочитали, — пояснила сестра.

Повисла пауза. Первым ее нарушить решился паладин.

— Предлагаю, здесь и сейчас решить только один вопрос, — сказал он. — Берём ли новых попутчиков или нет? Ну а всякие мелкие вопросы, если таковые возникнут, обсудим потом.

— Согласен, — я кивнул.

Близнецы и их таинственный информатор — еще одна загадка, ответ на которую может быть полезен.

— И я, — согласился со мной Игорь. — Но сначала один вопрос. В каком полку служили, не спрашиваю. Хоть внешность в этих мирах зачастую и обманчива, но подозреваю, что не успели.

Он вопросительно взглянул на близнецов. Те кивнули, подтверждая его предположение, но не стали распространяться о своем земном прошлом.

— Значит, не воины, а только маги, — подытожил рыцарь. — Осталось выяснить, какова ваша специализация?

— Оба маги огненной стихии, а я ещё и боевой, — ответил Алекс. — И то и другое средних возможностей.

— Я маг жизни, — добавила Сандра. — Тоже средний.

— Интересно получается, — глубокомысленно произнес Кир. — Из пяти предполагаемых членов команды, трое медики, двое из которых полевые. Очень надеюсь — это простое совпадение, а не насущная необходимость.

Интересно, паладин притворяется или действительно считает, что состав команды кем-то специально подбирался? Хотя, пожалуй, он может быть и прав. Поэтому, наверное, лучше сменить тему:

— И долго мы еще тут сидеть будем? Или идти, или тут закусывать…

— Ладно, разберемся по ходу, — не стал спорить паладин. — Меня сейчас больше другой вопрос интересует: пикник будет или трепались? А то я уже устал продукты держать.

— Будет, непременно будет, — Игорь указал Киру на соседний валун и посмотрел на близнецов. — Вас мы тоже приглашаем, разумеется. Но, учитывая специфику, можете приземлиться чуть в сторонке. И не волнуйтесь, не обделим, — тара у нас с крылышками. Не в том смысле, что не протекает, а в том, что фляга долететь может… Так что в радиусе прицельного броска и выбирайте себе местечко.

Ребята не стали чиниться — опустились на щебенку там, где стояли.

— Ну, за победу нас над ними! — словно на торжественном застолье, провозгласил рыцарь, сделал глоток, смачно выдохнул и завинтил крышку.

Я был уверен, что он передаст ее паладину, но Игорь, видимо, решил побыть галантным и направил емкость в сторону девушки. Сандра ловко перехватила флягу и, как истинная женщина, не удержалась — открыла, понюхала и сразу же глотнула. Я в испуге замер. «Универсальный целитель» сварен на истинном пламени, принадлежащем силам Порядка. Хаоситов от него может порвать, как лягушку в микроволновке! Но — обошлось. Сандра передала флягу брату. Я облегченно выдохнул. Хотя фиг бы его знал, какие отдаленные последствия будут…

— Ну, что, — Игорь, видимо, решил взять на себя роль тамады. — То, что Алекс и тем более Сандра нигде не служили и соответственно никакой военной подготовкой не обладают, мы уже выяснили. Саныч у нас лейтенант медицинской службы в запасе, после вуза. Я, как молодой коньяк, три звездочки ношу. Четвертую выслужить успел, да с вручением накладка получилась. Впрочем, это длинная и не слишком интересная история. А как с этим у тебя, Кир?

Паладин, почувствовав долгожданный интерес к своей персоне, ответил туманно:

— Интересует, что в военном билете написано, или — где служил на самом деле?

— Если это, как говорят в Одессе, две большие разницы, то оба двое. Но второе, естественно важнее, — подыграл ему Игорь.

— Ну что ж, — Кир начал издалека, словно собирался сидеть тут, у костра, еще не один час. — По билету то ли танкист, то ли артиллерист. Если честно, точно сам не помню. В общем, САУ с какой-то цифрой. Один раз даже в неё залезть пришлось. Зимой дело было, поэтому самое яркое впечатление — внутри очень холодно! А вообще — здоровенная дура, даже больше, чем я сейчас в полном доспехе.

— А на самом деле? — скептически подняв бровь, спросил Игорь.

— Вовсе не спецназ ГРУ и не десант, — продолжал интриговать паладин. — Намного страшнее. Нас даже генералы боялись.

— Страшней стройбата только обезьяна с фугасом, — хмыкнул в ответ рыцарь.

— Намного, — согласился Кир, словно не услышав комментарий. — Санэпидемстанция называется. В моём попечении были печки, автоклавы, разные пробирки и большой стеклянный шкаф со спиртом. Никогда не запираемый!

— И как же простой солдат, да ещё танкист, оказался в таком раю? — усмехнулся Игорь. — Да любой нормальный прапор удавился бы за возможность занимать такую должность, а каждый думающий командир установил бы там пост, и проверял его чаще, чем точку N1.

— Не поверишь! — горделиво вскинул голову Кир. — Всё благодаря тому самому шкафу. Их лаборатория находилось в одном здании с нашим полком. Сами солдат вообще не имели, только офицеры, вот от нас, помощников, постоянно и одалживали. А спирт, он очень странный предмет. Имеет какое-то мистическое свойство, до конца наукой не исследованное. В общем, никто там долго удержаться не мог. Как ни старался.

— А ты, значит, трезвенник, — не поверил Игорь, указывая глазами на флягу гномьего самогона, которая ходила по кругу вслед за моей баклажкой. — Или язвенник?

— Нет, конечно! — возмутился паладин. — Чуть ли не первым делом грамм сто себе отлил и оставшееся водой разбавил, чтобы незаметно было.

Пока парни предавались армейским воспоминаниям, близнецы настороженно молчали. Правильно — ребята молодые, земного опыта — с гулькин нос, вставить в разговор взрослых дяденек свою байку не могут. И Кир, и Игорь, как и положено двум альфа-самцам, оказавшимся в одной команде, осторожно определялись с шансами захватить лидерство, хотя с первого взгляда было понятно, что у рыцаря их побольше. Я перестал слушать рассуждения о способах разведения спирта так, чтобы никто ничего не заметил, и уставился на близнецов.

Загадочные ребята.

Посланы неизвестно кем и не известно зачем. Сами не знают, куда идут, но пошли… Странно.

Подвинувшись поближе к ним, как можно обворожительнее улыбнулся Сандре:

— Могу спорить на что угодно, но такую девушку, как вы, обязаны были назначить эльфийской принцессой.

— Как вы угадали? — удивилась «воительница».

— Опыт, — самодовольно ответил я. — А что за игра была? Межрегионалка или местная?

— Местная, — Алекс нахмурился, но, видимо, решил, что врать не стоит, и принялся рассказывать. — Мы недавно в клубе. «Драконовка» у нас — вторая игра. Но подготовились мы так, что старикам только завидовать оставалось! Поэтому, наверное, мастера нам нашу роль и не пропустили.

— Из зависти, — добавила Сандра. — Вроде мы слишком крутыми хотели быть.

— «Драконовка»? — переспросил я, словно не замечая слов об особой крутости придуманных ребятами персонажей. — По «Дрэгон Лэнцу»?

— Нет, сборная солянка, — махнул рукой Алекс. — Поэтому можно было выдумывать, что хочешь. Вот мы и выдумали. А мастера нас обломали.

Сандра ничего добавлять не стала, лишь печально вздохнула.

— Сидим мы, значит, под дубом и думаем, соглашаться на альтернативный вариант или ехать домой, — продолжил рассказ Алекс.

— Вот тут и подошёл один из мастеров, — перебила брата Сандра. — Артасом назвался. Заявил, что обо всём договорился и пробил наши роли. Правда, придётся выполнить один квест.

— Помочь Хаосу захватить тот мир, в который вас забросило, — состроил я страшную рожу.

Пусть повеселятся молодые, может, что-нибудь еще ценное выболтают. По крайней мере, половина информации у меня уже есть. Если игра имела отношение к драконам, а их придумку признали «слишком крутой», то заявились они наверняка драконами. Эта роль, действительно, не из тех, которые молодым доверяют.

Помнится, сам втолковывал я как-то одному подростку лет пятнадцати: «Васьк, ну представь: дракон — это электричка с крыльями. И несется со скоростью электрички. Да еще огнем пышет. Ты ее полезешь своим ковырялом тыкать? Нет? А тебя каждый станет. Что правила? Думаешь, их читают? Зато всем известно, что на пошлом турнире ты даже во второй круг не прошел. Хоть какое-то соответствие роли должно же быть? Вот пусть Маркиз и играет дракона — к нему и без правил меньше, чем втроем, не суются…»

— Не угадал, — захихикала Сандра.

— Намного страшней, — добавил Алекс. — Во всяком случае, для нас.

— И что же вам предложили настолько страшного?

— Самостоятельно научиться всему тому, что мы расписали в своих ролях.

— А мы не скромничали, — добавила Сандра.

Ну, это я уже понял.

— Хорошо ваш Артас пошутил, от души.

Но близнецам шутка не казалась весёлой.

— А как же Хаос? — я не рассчитывал, что ребята выложат все секреты, но что-нибудь да скажут.

Однако Алекс разочарованно пожал плечами:

— Нету никакого Хаоса. И Порядка тоже нету. Вообще ничего нету.

— То есть?

— Вы даже не представляете, насколько занюханный мирок нам попался! Как там в мультике? Планета Шелесяка. Полезных ископаемых нет. Воды нет. Растительности нет. Населена роботами. Ну, так вот, роботов там тоже нет. Эльфы в горных лесах есть, но и те какие-то мелкие и зелёные — вроде тебя.

— Как он, мелкие? — влез в разговор паладин, закончивший делиться с рыцарем способами разведения спирта.

— Нет, зелёные.

— Артас нам написал, что специально такой мир выбрал, где нас точно не убьют в первый же день, — пояснила Сандра. — Чтобы имели шансы научиться чему нужно.

— Только некому там нас учить, — продолжил Алекс. — Умеющий зажечь свечу уже считается пусть и начинающим, но перспективным магом. Огненный шарик размером с мячик для настольного тенниса — Великий маг. А если что побольше, то в архимаги может смело записываться. Поэтому, если есть во вселенной место, куда война Порядка с Хаосом заглянет в последнюю очередь, то это наша скучная планетка. А может, и вообще не заглянет.

— И что говорит сам Артас? — подключился к разговору Игорь.

— Ничего, — Алекс снова пожал плечами.

— Мы его с тех пор не видели, — добавила Сандра.

— А в тот раз в тумане, после нашей встречи? — спросил паладин. — Вы же его искали?

— Вышли к водопаду и проторчали там всю ночь. Никто не появился, — словно извиняясь, ответил Алекс.

— А что за квест? — не утерпев, спросил я в лоб.

К моему удивлению, Сандра принялась рассказывать, словно речь шла о каком-то скучном пустяке:

— Нам нужно освоиться в том мире, куда мы попали. Вроде как натурализоваться — ну, как разведчики. Потом — захватить замок черно-белого архимага и освободить какую-то принцессу. В общем, чушь сказочная. Только пока мы до того замка не дошли. А получить статус оказалось проще простого — там вообще сильных магов нет.

То есть, получается, что эти юнцы в потенциале могут стать сверхмощными бойцами Хаоса, но пока сами толком свои способности не осознают. Да и их отношение к Хаосу…

Кажется, именно здесь кроется одна из тех загадок, ответы на которые значат больше, чем власть над целыми мирами. Арагорн сказал, что война идет не только за территории, но и за души попаданцев. Если так, то Артас здорово рискует. Обманом вытащил с Земли перспективных бойцов, а вот что они дальше делать будут — никакой гарантии нет. На первый взгляд — обычные ребята, без особой мизантропии и ощущения собственной исключительности. Наверное, никогда всерьез не мечтали побывать в шкурах всемогущих Мэри— и Марти-Сью. Конечно, в мире средневековья им тоскливо, так что возможности пообщаться с землянами искренне рады. И наплевать им, что эти земляне не тому богу служат.

Я решил пока не ломать голову и прислушался к болтовне паладина с рыцарем. Кир ревниво выяснял, откуда у Игоря появились его титулы:

— Говорил, получил посвящение в рыцари уже в мире, куда попал? Как понимаю, его просто так не дают?

— Так и есть, — добродушно улыбнулся разомлевший от самогона Игорь. — Только за личное мужество и героизм. А так же… как приданое к свадьбе. Но, ты не подумай, у меня просто удачный микс получился. Звание должны были и так отстегнуть, за спасение виконтессы. Да и я тогда не знал, что ради невесты рискую. Впрочем, это другая тема… Паладинство, полагаю, тоже?

— В принципе, да. Туда вообще только самых лучших рыцарей принимают. Только у меня особый случай. Паладином Арагорн ещё на Земле назначил, а Локлис, обладая весьма специфическим чувством юмора, утвердил. Наверняка ему показался забавным неверующий паладин, не владеющий мечом.

— Совсем? — удивился Игорь.

— Что касается веры, да, совсем. Знание, что боги точно есть, её нисколько не прибавляет. С мечом — почти то же самое. Нет, я, конечно, тренируюсь, но успехи пока скромные.

— И как выкручиваешься из ситуации?

— С помощи древней народной мудрости: «Сила есть, ума не надо!». Когда говорил, что своим мечом полдня могу, как шпагой, размахивать, ничуть не преувеличивал. Тот, кто настоящую шпагу в руки возьмёт, устанет раньше. Реакцией и скоростью это тело тоже не обижено. Поэтому, когда есть, кому прикрывать спину, могу переть напролом, как танк. Или носорог, у которого плохо со зрением, но это точно не его проблема.

— Типа, против лома нет приема? А, не бери в голову, на всякого мастера найдется гранд-мастер, а на того, в свою очередь, хитрый ученик. Дурное дело не хитрое, научишься за пару-тройку лет, главное чтоб голова была не только для ношения шлема и приема пищи.

«Нет, Кир все-таки парень неплохой, — решил я. — Немножко тормоз, на настроение окружающих внимания не обращает, но сам внимание любит, как девица на выданье. Но ради того, чтобы выглядеть круче, врать о своих возможностях не станет. В общем, этакий простодушный эгоист — не самый худший вариант для команды. Почаще им восхищаться — будет пахать, как тот трактор».

ГЛАВА 10

Сейчас, почувствовав внимание, паладин рассказывал уже третий по счету бородатый анекдот. Но рассказывал так смешно, что Сандра заливисто расхохоталась, да и я не удержался от улыбки. Правда, полностью расслабиться мне не удалось даже с помощью гномьего самогона. Мысли упорно возвращались к близнецам.

Точнее, к их таинственному «доброжелателю».

Мы ведь только-только успели договориться с паладином, но кто-то, оказывается, уже знал, что это произойдет. Впрочем, с временными «петлями» на Оси миров мне уже приходилось сталкиваться. Гораздо тревожнее было другое.

Кто мог увидеть и услышать то, что происходит в сердце владений Порядка? Конечно, Арагорн — лентяй и пофигист. Ему безразличны интерьеры в его резиденции. Но он — далеко не дурак, и об информационной безопасности наверняка заботится. Костер может воспроизвести любые происходившие тут события, но вряд ли истинное пламя станет делиться сведениями еще с кем-то, кроме нашего патрона.

Значит, близнецов нам «подкинул» именно он? Но — зачем? Может, на «перевоспитание»? Сманили же хаоситы девушку-кошку? Так почему эти артасовы рекруты не могут сменить сторону, на которой будут играть?

Кажется, в этой игре существует универсальный закон: Хаос или Порядок должны соответствовать характеру самого попаданца. Близнецы вроде не выглядят отъявленными бунтарями или мизантропами. Магия — магией, но если в душе Хаоса не будет, то вряд землянин сможет делать то, что нужно Артасу. Однако тот — тоже не дурак. Засунул ребят в такое окружение, которое своей косностью и тупостью скоро вызовет у них желание разнести весь этот мир на мелкие кусочки. И квест по поводу захвата замка тоже не простой. Зачем Артасу какой-то занюханный замок на занюханной планете? А вот если он станет местом паломничества — тогда есть шанс сделать его «инкубатором» для Зерна Хаоса.

В общем, вполне вероятно, что мы по-прежнему — пешки в какой-то хитрой игре. И настоящая цель — не пирамида-Оракул, а предпочтения двух сопляков, наделенных какими-то экзотическими и чрезвычайно нужными и Артасу, и Арагорну способностями. Или депрессивный мир, в котором они оказались, почему-то очень важен для равновесия на Оси миров.

С другой стороны, можно подумать над вероятностью того, что Алекса и Сандру послал к нам не Ара. Но тогда — кто?

Причем сработано все очень грубо.

Никогда не поверю в то, что Арагорн не позаботился об информационной защите своих владений. Даже я могу создавать «купол тишины». Раньше для этого требовался артефакт, который, кстати, у меня был с самого первого дня в орочьих степях. Теперь я и сам могу творить это простое и изящное колдовство. Уверен, что на планетах веера миров найдутся сотни, если не тысячи и десятки тысяч магов, способных на это…

Особенность «купола тишины» в том, что его установка не требует большой магической силы. А вот чтобы «взломать» «купол», нужно особое искусство. Задача похожа на попытку растоптать босой пяткой мокрый обмылок, особенно если пол — тоже мокрый и скользкий. Побочный эффект заклинания — все магические потоки «обтекают» очерченную им границу…

Поэтому вырисовываются две гипотезы.

Первая — в уравнении появилось новое и очень жирное неизвестное. Новое лицо, которое настолько сильнее и искуснее Арагорна, что сумело взломать все его защиты. Если так, то нам ничего не светит.

Вторая… вторая дает надежду. Арагорн хранит свои тайны. Арагорн контролирует происходящее у костра. Но его тайны и происходящее у костра — не одно и то же. Ара рожден богом. Значит, мы все для него — низшая раса. О чем могут говорить попаданцы у костра? Если судить с точки зрения Ары, о пустяках. Зачем охранять эти пустяки от посторонних ушей? Но это гипотеза работает только в том случае, если идею похода к Оракулу подкинул нам не Ара, а опять же кто-то неизвестный.

То, что Арагорн узнает о нашей экспедиции, меня не волновало. Знания — сила. Мы идем за знаниями, значит, его команда усилится. Это он должен понимать. С хаоситами, конечно, косячок получается. Выходит, и Хаос за счет них усилится. Если они, конечно, не перевербуются…

Но кто подслушал наш с паладином разговор? Сверхсильный, искусный… и заинтересованный… Только вот в чем? В том, чтобы Алекс с Сандрой перешли на сторону порядка? Или в том, чтобы в результате нашей встречи с Оракулом не изменилось сложившееся соотношение сил? Чем-то мне эта ситуация напомнила конец нашего с Богданом похода в темницу Лофта. Дескать, «ни нашим, ни вашим, все обломайтесь».

Или же — третий вариант: и мы трое, и близнецы выполняем волю одного и того же «игрока»? Ни на меня, ни на Игоря, ни на Кира простая «выдача квеста» уже не подействовала бы, поэтому таинственному организатору похода пришлось устраивать все так, чтобы мы сами захотели топать неизвестно куда. А новичкам было достаточно анонимной записки…

Если рассуждать с этой точки зрения, то без Алекса и Сандры мы вряд ли доберемся до Оракула. И это — еще одна загадка. Что могут эти слабенькие маги из того, что не могу я или Игорь?

В уравнении оставалось столько неизвестных, что я решил собрать побольше информации, и лишь потом делать выводы. Тем более, что пикник и так слишком уж затянулся. Бесконечно сидеть у костра нельзя.

Игорь первым встал с валуна и с хрустом потянулся. Я воспринял его движение как команду собираться в дорогу и шагнул за границу тумана. На миг стало страшно — вдруг эти странные хаоситы тут для того, чтобы устроить какую-нибудь пакость, но их сдерживал костер? Но нет — ребята с облегченными вздохами сделали несколько шагов от неприятного для них места, но смотрели с таким видом, словно ждали распоряжений. Разочаровывать их не хотелось. Если навязались в компанию в роли «чемоданов без ручки», то нужно действовать строго по командам:

— Я — впереди, ищу дорогу. За мной — Кир, он большой и железный, — я кивнул в сторону рыцаря. — Если что, я увернусь, первый удар по нему будет. За ним — маги. Да, тезки, зря файерболами не пуляйте, тут есть существа, которым ваши огни — лакомство вроде апельсинов. Так что берегите энергию. Кстати, не повезло вам с Хаосом. Если бы смогли подойти к Костру да зачерпнуть истинного пламени — круче бы вас магов огня не было. А Игорь, который, подозреваю, затылком видит, — замыкающим…

У рыцаря в глазах заплясали веселые чертики. Хоть мы уже и выяснили, что у нас «земные» звания в военных билетах отличаются лишь одной звездочкой, зато есть разница между запасником, да еще медслужбы, и офицером, прошедшем несколько горячих точек. Врачу разрешается не знать, как пистолет с предохранителя снимается — от него несколько иные умения требуются. Поэтому я вопросительно взглянул на Игоря:

— Так?

Рыцарь добродушно улыбнулся:

— Саныч, ты что, киношек насмотрелся про спецназ?

— Нет, пятнадцать лет в ролевке, и все это время в орочьей ватаге пробегал, — я пожал плечами. — Игрушки, конечно, но тоже кое-чему учат. Были ребята с армейской подготовкой, даже в тех местах, где стреляют, — делились опытом.

— Тогда, понятно. Извини, доктор, но те парни, сменив АКС на дубину, как мне кажется, не воспринимали вашу потеху всерьез. Наверно, потому что Смерть в нее не играет… — голос у Игоря чуть дрогнул. Он помолчал секунду, но продолжил спокойно. — Плотный строй — не наш метод. Не обижайся, Саныч, твое предложение логике не противоречит, если нападения ждать исключительно по горизонтали. А если прилетит сверху или снизу? Накроет всех одним тазом… медным. И охнуть не успеем. Сделаем так: ты — идешь впереди, коль уж вызвался в проводники, я — шагах в шести сзади. Случись что, успею прикрыть или тоже… увернуться, — Игорь опять улыбнулся. — Еще в шагах десяти за мной — близнецы. Такая фора даст им время оценить противника и — либо адекватно ответить, поддерживая нас огнем, а потом и медицинскую помощь оказать, либо — в самом аховом случае, — вовремя ретироваться. Смысл всем погибать? А Киру самый ответственный участок достается — тыл обеспечивать и за нашими «твиксами» следить, чтоб не «слиняли» раньше срока, неверно оценив ситуацию. Вот тут его тяжелая броня и увесистый авторитет в сам раз будут. С флангами у такой «ниточки» вроде напряг, если наваляться сбоку, но зато сектор обзора больше, успеем в кучу сбиться, для этого много времени не надо. Тогда мы с тобой, как щитоносцы — впереди планеты всей, маги автономно цели выбирают, а паладин пусть молится и активно благословляет тех, кто попытается магам прицел сбить. Вопросы, возражения, предложения? Нет? Ну, тогда — вперед!

Куда — вперед? Просто — носом вперед. Точнее, не носом, а щитом. Облезший Темный Властелин еще до появления Кира сизым дымком втянулся под умбон и замаскировался там, делая вид, что его не существует. Так что ни паладин, ни близнецы о его существовании и не подозревали. Однако наш проводник, как большинство местных духов, мог общаться телепатически. Правда, Белк оказался плохим собеседником, он лишь сухо сообщал: «Чуть правее… ищите поле, похожее на застывшую лаву… На нем — безопасно. Теперь — прямо вдоль расщелины… нужно выйти на разрушенную дорогу… да, это — путь в один из мертвых миров… нет, проход есть… ищите стоячие камни…»

И все — в таком телеграфном стиле, надолго замолкая, пока мы топали в верном направлении и коррекции маршрута не требовалось. Слышать его, естественно, мог только я, поэтому приходилось повторять для ребят, да еще объяснять, почему и зачем. Это же не сработавшаяся орочья ватага, которая без вопросов бежит за командиром, а сборище индивидуалистов, большинство из которых сегодня друг друга впервые в жизни увидело.

Кира сразу же напрягла моя уверенность в избранном направлении. Бедолаге и лидером стать не удалось, и теперь роль ведущего от него ускользала.

— Эй! — крикнул он из тумана. — Мышкун, ты точно знаешь, что идешь, куда надо?

Я затормозил, повернулся:

— Кир, у меня в мозгах GPS-навигатор. Встроенный. Исторически так сложилось — понятно?

Паладин вроде успокоился. Болтать на ходу, да еще когда видишь только спину идущего впереди, а все остальное теряется в тумане — не самое приятное занятие. Впрочем, Игорь был с этим, кажется, не согласен. Как только вышли на щебенку, он замурлыкал:

— Мы в город изумрудный идем дорогой трудной,

Дорогой не прямой.

Заветных три желания исполнит добрый Гудвин.

И Элли возвратится с Тотошкою домой…

Я покосился на него. Нет, с песенкой, конечно, веселее, но кто их, эти местные порядки знает, может, лишние звуки тут ни к чему. Мало ли что? Как-то я случайно одной только силой мысли материализовал расу разумных динозавров: занесло в творимый мир, чутко реагирующий на самые слабые воздействия. Раса разумных Тотошек? Это что, голованы, как у Стругацких, получатся?

Рыцарь заметил мой взгляд и спросил:

— Мешает?

— Терпимо, — проворчал сзади Кир. — Не Шаляпин, ясное дело, но, может, оно и к лучшему? А вдруг это и на тварей Хаоса действует?

— В смысле — отпугивает? — поинтересовался кто-то из близнецов.

— Я этого не говорил, — хмыкнул паладин. — Но, идея лежала на поверхности.

Встревать в разговор мне не хотелось. Я следовал указаниям Белка, стараясь при этом выбирать более или менее ровную дорогу. То и дело на пути маячили то валуны, то целые скалы, похожие оплывшие свечи. Дальние пейзажи за туманом, конечно, было не разобрать, но этот участок Оси миров почему-то ассоциировался у меня с чем-то древним, обветшалым, с чем-то, в чем жизнь почти иссякла. Отдельные клочки травы и пятна лишайника на камнях лишь усиливали это ощущение.

Примерно через час — по внутренним моим ощущениям — щебенка сменилась застывшей лавой, о которой говорил дух. Нашлись и каменные «ворота». За ними туман внезапно стал плотнее, зато под ногами обнаружилась обветшавшая, но вполне проходимая бетонка. Обычная земная бетонка, по которой лет двадцать уже никто не ездил — видел я такие на Севере. Правда, ни травы, ни мха, как на заброшенных сибирских дорогах. Стерильная какая-то бетонка, лишь неощутимый ветер шевелит и сгоняет в крохотные барханы мелкий песок…

Дорога шла под уклон. Вскоре заметно похолодало. Казалось, туман превратился в мелкую взвесь из ледяных крошек. Что-то надвигалось из его глубины, что-то голодное, алчущее…

«Сейчас нас будут есть?» — мысленно поинтересовался у пригревшегося в щите Темного Властелина.

«Не есть, а пить. Высасывать энергию. Защищайтесь, как можете», — ответил Белк.

«Кто?»

«Души тех, кого не простили ни боги, ни смертные».

«Шугнуть их как-нибудь можно?»

«Духи бесплотны, но не любят честной стали».

Я притормозил.

— Что там? — настороженно спросил Игорь.

— Не там, а везде, — я не хотел никого пугать, но близнецы, услышав меня, инстинктивно шагнули друг к другу.

Теперь я видел всю команду — над дорогой туман почему-то был реже, чем по обочинам. Шагавший последним Кир тоже притормозил и с опаской осматривался по сторонам.

— Я не знаю, кто что может, но постарайтесь не делиться с теми, кто придет, своей энергией. Особенно это касается вас, тезки. Никаких огненных шаров. Лучше ставьте защиты, причем те, которые будут удерживать энергию внутри, а не противостоять атаке снаружи.

— Как это? — не понял Алекс.

Сандра нахмурилась, но вдруг просияла:

— Это как «затворить кровь»! Только на ману.

Игорь недоуменно перевел взгляд с меня на близнецов. Потом, прикинув что-то в уме, спросил:

— А без магии тут не обойтись?

— Эти твари должны бояться клинков, — начал я.

Закончить не удалось. Одновременно со всех сторон к нам из тумана потянулись языки грязно-серой слизи.

Они соскальзывали с доспехов паладина, словно те намазаны маслом. А вот тем, кто был упакован пожиже, пришлось плохо. Сандра взвизгнула, когда серая пульсирующая лента коснулась ее лица, но брат не растерялся, беспорядочно замахал своей сабелькой — духи на миг отхлынули. Этого мгновения Сандре хватило, чтобы произнести заклинание. Игорь крутил мечом непреодолимые для «энергетических вампиров» «восьмерки». Я попытался растянуть на рыцаря свой купол «сохранения сил» — получилось. Игорь моментально почувствовал, что может отвлечься, и скомандовал:

— Вперед! Бегом!

О выборе дороге можно было не заботиться — бетонка вела туда, куда надо. Мы мчались по ней, с размаху врезаясь в возникавшие перед нами иллюзии. Интересно, в чьих мозгах зародились эти монстры? Многоногие, многорукие, извивающиеся, щерящие зубастые пасти, тянущие к нам щупальца и жвала… Они ждали, что у кого-то не выдержат нервы, и он выплеснет на них свой страх и ненависть. А еще лучше — попытается ударить заклинанием, вложив в него или ужас, или отвращение… Душам не прощеных мертвецов было все равно, им не нужно, чтобы их любили, им нужно, чтобы живые на них хоть как-то реагировали, чтобы расщедрились хоть на какую-нибудь эмоцию.

К счастью, ребята оказались понятливыми. Непросто было на бегу объяснять, что нападающие существа только и ждут, чтобы на них накинулись, поэтому нужно сохранять полное спокойствие. Но мне это как-то удалось. Первым откликнулся Игорь:

— В общем, бойцы, все это — пустяки, дело житейское. Бежим кросс — и плевать нам на придорожные глюки!

— Вот как будто мы троллей в интернете не встречали, — в тон ему добавил Алекс. — Кормить тролля — самое последнее дело. Зато теперь я знаю, как они выглядят!

— Как-как? Как тебе противно, — выдохнул я.

И с размаху врезался чуть ни во что-то материальное, липкое и пружинящее, словно паутина. Дорогу перегораживала сеть из тросов толщиной с большой палец.

— Вот ведь гадость! — ругнулся Игорь.

К счастью, ловчая сеть не доставала до земли. Я опустился на карачки и осторожно пролез под нижними веревками. Игорь дождался, пока остальные минуют паутину, и по-пластунски скользнул к нам. Сзади заухало, заверещало, засвистело. На дорогу вытекла целая компания туманных тварей, но ни одна из них не посмела коснуться паутины.

«Вот и ладушки, — облегченно подумал я. — Слушай, Великий, а чего это они так паутины боятся?»

«Пауки — сторожевые псы Хранителей, — пояснил дух. — К ним лучше не соваться. Хорошо хоть меня не заметили».

Впереди в тумане забрезжило что-то темное. Пригорок — не пригорок, обрыв — не обрыв…

Я махнул в ту сторону рукой:

— Игорь, нам туда! На ту горушку. Пора из этого отстойника выбираться.

ГЛАВА 11

Дорога утыкалась в вертикальный обрыв. Серый, покрытый трещинами и выбоинами камень, вкрапления чего-то блестящего… Почему-то ни у кого не возникло мысли поискать более или менее пологий подъем. Впрочем, как подсказал Белк, это было бы плохой идеей:

«Везде высоко. Говорят, долина духов, через которую мы прошли, — это настоящий След Создателя. Вернее, его коня. Как будто подкову в землю вдавили. Теперь тут — ловушка для тех, кто не может сдержать свой голод».

Игорь посмотрел вверх, оценивая высоту обрыва, и спросил:

— Альпинизмом кто-нибудь занимался?

Все промолчали, только Алекс неуверенно протянул:

— Я бы попробовал залезть и скинуть сверху веревку…

— Веревка? Это меняет дело! — обрадовался рыцарь. — Давай сюда!

Игорь снова посмотрел на каменную стену, подпрыгнул, уцепился за какой-то выступ и уверенно полез вверх.

Я коснулся плеча Сандры:

— Держите гребень под прицелом! Мало ли что там…

Правда, обошлось без происшествий. Вскоре Игорь перевалился через край обрыва, какое-то мгновение были видны его ноги, а еще через несколько секунд вниз полетела веревочная петля:

— Можно подниматься. Сорветесь, удержу.

Алекс поднялся без особого труда. Сандра тоже оказалась ловкой девчонкой, лишь пару раз пискнула, когда у нее из-под ног выскальзывали камешки. Кира тащили с матами — весил наш паладин более чем прилично.

Мне встречались стенки и покруче, правда, для того, чтобы уверенно чувствовать себя на вертикали, нужно использовать все четыре конечности. Пришлось разуться.

Стянул оба сапога — и тут, как назло, из тумана вынырнул хозяин охранной сети: восьминогая тварь ростом с лошадь. Этакая Шелоб собственной персоной. Правда, жрать она меня, кажется, не собиралась, потянулась к щиту. Затаившийся в нем бессмертный дух от страха забыл человеческую речь и что-то неразборчиво зацокотал. Меня разобрала злость: Темный Властелин — мой земляк, нечего к нему лапы тянуть!

Не соображая, что делаю, я с размаху врезал пауку сапогом:

— Кыш! Пошла отсюда!

К моему удивлению, «Шелоб» попятилась и исчезла в тумане. Чтобы не терять время, я уцепил обувку зубами и полез наверх. Трещин и выступов хватало — не парадная лестница, но ничего сложного. Через минуту был уже наверху.

Пока обувался, ребята уставились на меня, словно нет больших чудес, чем нога, которая заканчивается не ступней, а ладонью с отстоящим, как у многих приматов, большим пальцем. У тех монстров, мимо которых мы прошли, пальцы из каких только мест ни торчали.

— Ага, четверорукие мы, — сказал я. — Люди произошли от обезьяны, а орки — тому подтверждение.

Кир хмыкнул, Игорь смущенно улыбнулся, близнецы отвели глаза.

Чтобы развеять неловкость, я спросил:

— Ну что, вперед? Или передохнем? Дальше должен быть каменный лабиринт, место тихое, главное — не заблудиться и не угодить в ловушки. Они не на нас, а на тварей Хаоса. А вот еще дальше — полная «жэ». Причем упорно растущая в габаритах.

— Она не на диете? — подала голос Сандра.

Я хихикнул. Постеснялся при девушке называть вещи своими именами, но она поняла все правильно. Так что мне пришлось поддержать шутку:

— Не знаю! Но питается тварями Хаоса. Причем активно.

— Хаос на Оси миров? — удивился паладин.

Белк, снова обретший дар речи, цокотал в моих мозгах, выкладывая все, что знал об том месте, куда нам предстояло попасть. Мне оставалось лишь повторять за ним, как за суфлером:

— По непроверенным данным, Артас устроил тут свой зверинец. Говорят, он еще тот эстет, собирает по покоренным мирам приметных особей. Зачем — никто не знает, но, думаю, от папаши-Арагорна унаследовал неуемную любознательность. Или коллекционирует самые удачные образцы фауны для разведения в новых владениях. В общем, как выберемся из лабиринта, расслабляться нельзя.

— А в камнях, говоришь, спокойно? — задумался рыцарь.

— Лабиринт, если я правильно понял, — это система ловушек. Наставили их те мужики-уборщики… Ну, помнишь, которые на стадионе были. Дескать, чтобы артасовы тараканы не разбегались. На самом деле там — не зона Хаоса, а зона изоляции Хаоса, в смысле — для всяких хаоситов. Поэтому ловушки реагируют на тех, кто пытается выбраться наружу. А вот туда, внутрь, забраться можно.

— А нужно ли? — засомневался паладин.

Да и остальные, кажется, приуныли.

— Нужно, Федя, нужно, — пошутил я. — На самом деле Оракул находится черт знает где, но попасть туда можно через что-то вроде телепорта, который там, на дальнем краю зоны.

— Отдыхать рано, — наконец, решил Игорь. — Раньше войдем — раньше выйдем.

К счастью, лабиринт оказался не так страшен, как предупреждал Увах. Вероятно, Артас устроил вокруг своего «зверинца» заграждения, чтобы обитатели Оси миров, эти вечно голодные души, не паразитировали на его питомцах. Но мы этих препятствий даже не заметили. Ну, натыканные в художественном беспорядке камни, ну, ямы, через которые нужно перебираться по узеньким «полкам» вдоль края, ну, путаница переходов и лазов…

Наконец, блуждания между гранитными валунами закончились. Впереди маячило нечто… В общем, не поймешь, что, но мой щит начал тихонько светиться, а у меня на душе заскребли кошки. Обычно я доверяю предчувствиям, и была бы моя воля, я бы дальше ни за что не пошел. Но тут беспокойство было слишком понятным, чтобы обращать на него внимание. Слишком уж сроднился я со Следом Создателя и идеями порядка, чтобы вся моя натура не сопротивлялась встрече с Хаосом.

После короткого совещания решили, что теперь впереди будут идти Алекс и Сандра. Игорь понадеялся на то, что на них, как меченых клеймом разрушения, местные твари бросаться не будут. Если обитатели «зоопарка» не сидят по индивидуальным клетками и как-то уживаются друг с другом, то, значит, с пришлыми хаоситами тоже постараются не ссориться. Конечно, могут принять наших близнецов за внеочередной завтрак, но это не так страшно, как-нибудь вместе отмашемся…

— Только смотреть в оба! — приказал рыцарь. — Раз идёте впереди — это ваша главная задача.

— Понятно, — кивнул Алекс, отвечая и за себя, и за сестру.

И всё-таки первыми опасность заметил я.

Больше всего тварь походила на боевого орочьего кабана. Правда, значительно крупнее — с хороший КамАЗ. К тому же у наших свиней нет ни шипастых гребней, ни рогов, ни павлиньего хвоста. Зверюга нагло перла нам навстречу, пребывая в полной уверенности, что такая мелочь, как мы, обязана уступать ей дорогу.

— Назад! — заорал я.

Кир, вместо того, чтобы свалить с траектории движения кабана, рванул вперед, чуть не сбив меня с ног. Да еще оглоблей своей на ходу махал, как пропеллером. Близнецы тоже не спешили. Вот раззявы! Вместо того чтобы сделать хотя бы шаг в сторону, встали столбами и принялись колдовать. Крутыми себя считают, что ли?

В тварь полетели огненные шары. А толку? Попадут — только разозлят.

К счастью, супер-кабан, кажется, вообще не почувствовал ожогов. Как трусил неспешно — конечно, неспешно для такой твари, — так и продолжал. Теперь удирать было поздно. Близнецы взглянули друг на друга — видимо, прощались. Но тут произошло нечто странное. Вместо того чтобы броситься в атаку на наглую мелочь, монстр сначала остановился, а потом и вовсе попятился. И так — задом-задом — отошел на несколько метров. У меня создалось полное ощущение, что он увидел тварь, значительно превосходящую его по силе, и предпочел вежливо удалиться. Я даже оглянулся: вдруг там, за спиной у Игоря, притаилась еще какая-нибудь зверюшка? Но нет — пусто.

— И что это было? — спросил я, когда «кабан» растаял в тумане.

— Огненные шары, — невинно похлопала глазками Сандра.

— Мы не об этом, — Игорь так пристально посмотрел на девушку, что та даже покраснела.

— Понимаем, — кивнул Алекс.

Ему, кажется, было не до шуток.

— Одна моя знакомая нэко рассказывала, что с представителями Хаоса, а особенно со всякими тварями, договориться невозможно, — паладин, как всегда, начал издалека. — Даже таким же отмеченным Хаосом. У них всё просто: слабый уступает дорогу сильному. И не иначе. Так почему эта смесь свиньи с КамАЗом вела себя так, будто повстречала более сильного?

— Мы не знаем, — ответила Сандра.

— Может, он нашего официального статуса архимагов испугался? — неуверенно предположил Алекс.

У меня были некоторые предположения на тему того, почему тварь Хаоса испугалась наших близнецов, но я предпочел промолчать. Не время болтать. Игорь был со мной солидарен, решив оставить выяснения обстоятельств на потом, а сейчас устроить близнецам небольшую выволочку.

— Детишки, вы что ослепли?! — рявкнул он. — Разведка, блин! Наблюдатели, его и вашу тоже!

— Всё это, несомненно, очень важно, но у меня есть куда более важный вопрос, — вдруг влез в разговор паладин.

— Какой вопрос? — только его вопросов сейчас не хватало!

— Что с гранатой делать?

— Какой гранатой? — непонимающе спросил Игорь.

— Одноразовой, — как о чем-то, само собой разумеющемся, ответил Кир и показал кулак.

Только теперь до меня дошло, что меч он держит левой рукой, а правой сжимает что-то не очень большое, так что даже не видно, что.

— А чего тут думать? Держи, пока рука не устанет, а там поглядим, — пожал плечами рыцарь. — Уверен, «кабанчик» — не последний из группы встречающих. Скоро еще кто-то сунется. Тогда и используешь по прямому назначению. Это даже хорошо, хоть что-то уже наготове будет. Сам видишь, каждая секунда дорога.

— Думаешь? А если пауза там у них? Типа, обеденный перерыв, и администрация просит туристов не беспокоить?

Мдя… Кир — забавное существо. Вроде серьезный с виду парень, но пообщаешься с ним — и начинаешь прикидывать, кто из нас двоих сошел с ума. Гранаты у него одноразовые — а где он видел многоразовые? Твари Хаоса в обеденный перерыв становятся кротки, как овечки… Или, может, это у него юмор такой?

Игорь, видимо, решил не углубляться в рассуждения и равнодушно махнул рукой:

— Разберемся. Как почувствуешь, что почти на пределе, скажешь. Поищем укрытие…

— Не переживай, не почувствую, — слегка хвастливо ответил Кир.

— Такой сильный? — хмыкнул Игорь. — Гранаты — они довольно коварные дамы, одних мускулов может не хватить.

— Не в том дело, — пустился в объяснения паладин. — Она — магическая, и никаких усилий вообще не требует. Пока кулак не разожму, не сработает. Но и в другую руку переложить нельзя.

— Тогда тем более, — успокоился Игорь.

Дальше мы шли в несколько ином порядке: близнецы, потом — Кир, потом — мы с Игорем. Сандра с Алексом стали внимательнее, и несколько раз предупреждали о приближении каких-то зверюг. Впрочем, как и в случае с «кабаном», монстры вели себя странно: нападать не пытались, наоборот, завидев нашу компанию, растворялись в тумане.

Это укрепляло мои предположения по поводу истинной сущности наших близнецов. Видимо, настроение близнецов на тот момент вполне соответствовало его пониманию того, какими должны быть адепты Хаоса. Он решил пополнить свою команду двумя супер-бойцами.

И вот тут интересная идея вырисовывается. С одной стороны, и Артас, и Арагорн — боги. И вроде бы должны уметь наделять «попаданцев» любыми способностями. Но все Земляне, кого я встречал, получали лишь то, что сами придумали еще на Земле. Видимо, в создании «стабилизатора» главную роль играет фантазия самого человека.

Фантазия и… самоощущение. Ведь роли нам никто не навязывает, играем мы то, что хотим…

Так что, если Алекс и Сандра — драконы, то твари Хаоса вполне могут видеть эту их сущность. Только вот что интересно: ребята — молодые, таких хлебом не корми, дай похвастать своей крутостью. Почему им не пришла в голову идея продемонстрировать нам свою способность обращаться в драконов? К тому же верхом на крылатых рептилиях мы давно бы эту зону Хаоса перелетели, даже не заметив весь обитающий в ней зоопарк…

Додумать эту мысль мне не удалось. Нет, ничего не случилось. Просто стало трудно дышать. Там, куда мы шли, воняло. Причем так, что воздух в орочьем мужском доме после недели тренировочных походов по сравнению с этой вонью показался бы наполненным легким благоуханием.

А еще в пространстве буквально физически ощущалась угроза.

Игорь скомандовал держаться плотнее.

— Влажно тут, однако, — вдруг проворчал Кир.

Нашел время обсуждать погоду!

— А чего ты собственно ожидал от тумана? — равнодушно ответил Игорь.

— Раньше он был туманом чисто номинально, одно название, — поделился наблюдениями паладин. — Скорее дым без запаха.

— Странно…

Рыцарь — умница. Кто-то заметил что-то необычное, он принялся обдумывать:

— Странно. Для меня он всегда являлся именно туманом, в самом буквальном смысле. Разве что не таким влажным, как сейчас.

— Мы тоже, когда тут были в первый раз, никакой влаги не заметили, — подхватил мысль Алекс.

— Да, было сухо, — согласилась Сандра. — И ещё… он тогда как бы держал дистанцию, а теперь обволакивает.

«Нашли о чем разговаривать, — удивился мой хвостатый GPS-навигатор из щита. — Артас тут что-то с пространством сделал, чтобы оно было похоже на проявленные планеты».

— Я же говорю: зверинец тут, — сказал я вслух. — С регулируемым микроклиматом в вольерах.

Дальше шли молча. Болтать в удушливой атмосфере не хотелось. Туман — вездесущий и вонючий, как гарь над помойкой, приторно-вязкой жижей заползал под одежду. У меня возникло неотвязное желание помыться, чтобы избавиться от невидимой грязи, налипшей на кожу.

Камни появились внезапно. Вернее, туман вдруг исчез, словно что-то не пускало его в неглубокую низину, в центре которой торчали дольмены. Двенадцать штук по кругу, а между ними — бесформенное и почти незримое нечто.

— И все-таки вы пришли…

Голос был низким, утробным. И одновременно — безжизненно-механическим, словно синтезированным. Он доносился отовсюду, отражался от стен тумана и дробился, рассыпаясь эхом. Не знаю, как в одной и той же фразе может сочетаться бесконечное равнодушие и дешевый пафос, но голос звучал именно так: слишком ненатурально и наигранно.

Я не выдержал напряжения и завопил первое, что пришло в голову:

— Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены!

Фраза из старой комедии неожиданно оказалось к месту. Там поп еще колбасу украл… А вот что дальше случилось? Я вдруг с ужасом ощутил, что не помню, чем заканчивается фильм…

Но ребята приняли мои слова за шутку. Игорь икнул, подавившись смехом, изо рта у Кира вырвался лошадиный храп, а Санда пискнула тоненько, как мышь: «И-и-и!»

— Не боитесь? — с удивлением констатировал голос. — Странно…

— А чего нас бояться? — ответил цитатой Кир.

Воздух между камням задрожал, словно над раскаленной сковородой, а в голосе хозяина этого места появился намек на эмоции.

— Ну, орк, положим, то ли сам магией обладает, то ли при себе мага содержит… Паладин на помощь патрона рассчитывает… Дети, тут особый случай, хотя на деле пока своими возможностями и пользоваться толком не умеют, что бы сами о себе ни думали… А ты, бряцающий рыцарскими шпорами, на что надеешься? На глупую безделушку, непонятного назначения, что висит у тебя на шее? Или впрямь зарубить меня собрался?.. Так ведь я неуязвим.

Почему-то своим собеседником незримая Сущность избрала именно Игоря. Может, распознала в нем командира? Или, наоборот, считает, что он — самый неподготовленный для путешествий по Оси миров? Я хотел ляпнуть какую-нибудь глупость, но Игорь меня опередил:

— Это временно, — нагло ответил рыцарь.

— Вот как?

— А то! — Игорь словно специально дразнил тварь. — Ты неуязвим, пока бесплотен. Но бесплотный ты и нам не опасен. Так что, кажи личико Гюльчетай… или морду… Если не боишься и сразиться желаешь.

— Игорь, а ты не слишком круто берешь? — вмешался Кир.

— Думаешь, если разговаривать вежливее, оно добрее станет? — не понижая голоса, ответил рыцарь.

Точно — хочет раздразнить Сущность, чтобы та проявилась. А то приходится иметь дело с непонятно чем.

— Ага, — поддакнул я. — Посыплет голову, или что там у него, пеплом, а потом — плача и стеная удалиться в пустынь. Грехи замаливать. Вот чо вы за народ, паладины? Все равно же — мордобитием закончится? Так нафига политесы разводить?

Правильно! Когда тебя обсуждают так, словно тебя при этом нет, это бесит. Воздух в круге между камнями потемнел и потерял прозрачность.

А Кира, кажется, понесло:

— А нам по статусу положено. Мы вообще высококультурные, высокоморальные, высокоинтеллиген… хотя тьфу, это лучше пропустить, и вообще извиняюсь за выражение. В общем хорошие, белые и пушистые, а потому морды бьём исключительно вежливо.

— Личико? — раздалось из облака пыли, в которое превратилось все пространство внутри круга. — Похоже, вы и впрямь решили железками побряцать. Но, я вынужден вас разочаровать. Разумным существам ум для того и дан, чтоб магией пользоваться. В отличие от животных, которые только и могут, что лапами размахивать…

— Думаю, что сумею разочаровать тебя куда больше… — рассмеялся Игорь. — С магией небольшой конфуз…

— Да? — теперь в голосе было и удивление, и обеспокоенность. — И какой?

— Та самая безделушка, о которой ты упомянула, совершенно безвредна, пока вокруг никто не использует Силу. Но как только активировать магию — амулет мгновенно превратит жидкость в теле чародея на твердую субстанцию. Если сомневаешься — можешь прощупать. Только аккуратно, не испорть нам праздник. Бесспорно, окаменевшую глыбу расколоть проще простого, но совершенно бесславно.

Ну, Игорь! Ну, перец! Многие пытались придумать глобальный антимейджик, но, кажется, ни у кого пока не получалось. Однако, думаю, об этом мало кто знает. Поэтому я, как мне показалось, почти натурально подыграл рыцарю:

— И этот туда же! Нафига предупредил? Я с удовольствием повоевал бы и с глыбой. А тебе, если очень для славы надо, потом лично подбил бы глаз. По дружбе и доброте душевной.

Кир молчал, близнецы тоже. То ли пытались сообразить, о чем речь, то ли решили не вмешиваться. Но физиономии у всех троих были весьма ошарашенные.

От камней в нашу сторону потянулись нити Силы, а потом в круге начало уплотняться Нечто. Другого имени этой бесформенной куче не придумать: нечто вонючее и дрожащее, словно протухшее желе. Теперь голос доносился только оттуда. Мало того — из низкого и гулкого он превратился в дребезжащий фальцет:

— Думаете — перехитрили меня? Думаете, вам это поможет, смертные? Даже не надейтесь… Вы все тут останетесь…

— Ваш выход, Маэстро! — Игорь подмигнул Киру и шагнул в сторону. — Подари дяде «киндер-сюрприз». Гляди, только на аут не перебрось.

— Ша, детишки, — самодовольно ухмыльнулся паладин. — Работает профессионал.

Над центром круга вспух огненный шар — не такой уж большой, по крайней мере, по сравнению с гордыми намерениями Кира. Размером примерно с футбольный мяч.

Однако алхимическая смесь сработала, часть Сущности просто сгорела, остальная стала полупрозрачной. Тварь заорала и выстрелила в нашу сторону потоками силы. Игорь отскочил, я автоматически выставил щит. Коснувшись его, энергетическое щупальце дернулось, как от ожога. Краем глаза я заметил, что близнецы тоже сообразили, что делать, закрылись от разрушительной силы магическим куполом, да еще и Кира прикрыли.

Отлично!

Я сделал шаг вперед. Теперь Сущность старалась не касаться моего щита. Боится? А если подойти поближе?

У меня над головой пролетело несколько огненных шаров. Близнецы, кажется, начали находить удовольствие в схватке. А вот Кир внезапно исчез, словно слился с туманным фоном. Теперь его можно было заметить по слабому намеку на движение. И перемещался он к камням, медленно, но верно подбираясь к центру.

Надо думать, Кир знает, что делает. Значит, нужно отвлечь тварь.

И я попер на нее щитом вперед. Ближе к камням энергетических «щупалец» было слишком много, а Сущность оказалась слишком неповоротливой. При соприкосновении со щитом созданные энергией Хаоса потоки вспыхивали и сразу же истончались, оседали серым пеплом.

Вдруг закричала Сандра. Я не стал оборачиваться, лишь усилил давление на спутанный клубок полупроявленных нитей, тянущихся из одной точки, расположенной в самом центре между камнями.

«Тварь внутри телепорта, — зашелестел в моей голове Белк. — Если отсечь ее…»

«Сам знаю, — так же мысленно ответил я. — Попытаюсь добраться…»

Сандра замолчала, сдавленно матюгнулся Игорь. Я не мог отвлечься — пока тварь занимается ребятами, у меня есть шанс…

И вдруг впереди полыхнуло. Кажется, Кир сумел забросить свою алхимическую гранату точно в телепорт. Отсеченные от источника силы «щупальца» на миг засверкали электросваркой и рассыпались в прах.

И, что самое приятное, вдруг исчезла вонь, из-за которой я уже почти не мог дышать!

Наконец-то появилась возможность оглянуться. Кир сидел одном из валунов, составлявших вместе с каменными «пальцами» правильный круг.

— Не поверите, но я устал, — гордо произнес он и, кажется, собрался улечься спать прямо здесь, возле закупоренного телепорта.

— Отчего же, — Игорь вытер пот со лба. — Вполне даже поверим.

— Легко, — подошел я поближе к этим любителям пикников на природе. — Ну, что, други? Какие будут предложения, или пожелания?

— Мы славно поработали и славно отдохнем…

Что-то сегодня все взялись говорить цитатами. Вот и Игорь продолжил вспоминать мультики:

— Саныч, дружище, у тебя, случайно, не осталось еще одного неправильного бутерброда?

— Я не понял, ты есть или пить хочешь?

— Во спросил. Тебе правду сказать, или сам сообразишь?

На самом деле я понял — всем требовалось что-то тонизирующее. Но можно же немного поиздеваться над народом? С такими темпами поглощения «универсального исцелителя», который Игорь называл «горилкой», только волшебные свойства моей фляги спасали нас от полного истощения запасов.

Игорь поймал брошенную в него баклажку, одним движением свинтил крышку и жадно припал губами к горлышку. Отдышавшись, с сожалением передал паладину:

— Держи, Кир! Всего один глоток — и ты снова готов к свершениям. Знатная горилка у орков. Любые энерджайзеры отдыхают. А если к ней еще и кусочек черного хлеба с салом и лучком, так вааще — раздайся море Хаоса, Порядок плывет!

ГЛАВА 12

Я сам до сих пор толком не разобрался в свойствах «универсального исцелителя», сваренного на Истинном пламени. Если его выпьет совершенно здоровый, полный сил орк (или человек, или эльф — не важно), то почувствует лишь легкое возбуждение, как от чашки крепкого чая. С больными или истощенными — по разному. Кому-то дает силы, кого-то успокаивает.

Черно-белые маги, хлебнув «универсала», расслабились и успокоились, но бодрости не потеряли. А на вымотанных битвой рыцаря с паладином зелье подействовало как крепчайший самогон. Некоторое время они несли всякую чепуху, даже попытались спеть, но быстро раскисли. Устроившись прямо на покрытой копотью щебенке, они дружно захрапели.

Ситуация совершенно идиотская, но ничего не поделаешь, придется ждать, когда ребята придут в себя. Не тащить же их в телепорт на загривке. Хотя…

— Ребята, а почему бы вам в драконов не обратиться? — окликнул я близнецов.

Алекс и Сандра сидели, тесно прижавшись друг к другу. После порции «целителя» девушка постепенно приходила в себя, но видно было, что ее до сих пор немного потряхивает. Поэтому она лишь испуганно взглянула на меня.

Алекс ответил за обоих:

— Мы не умеем…

— Почему? Ведь на игру вы заявлялись драконами? По идее, все ваши выдумки должны воплотиться.

Конечно, я блефовал.

Фантазия юных ролевиков не имеет границ. Близнецы могли выдумать любую «круть», но драконы на «Драконовоке» — самое вероятное.

И оказалось, что я не ошибся.

— Не знаю, — парень был искренне огорчен. — Мы хотели быть одним, но двуглавым. Эту легенду мастера не пропустили. Потом мы решили, что будем играть магами. Магами и стали.

— Вынужден вас огорчить: вы все-таки драконы.

— То-то мне иногда огнем плеваться хочется, — пошутила Сандра.

Я понял, что именно сейчас можно подкинуть ребятам идею, которая напакостит Артасу. Вполне вероятно, что бог Хаоса собирался обставить наделение близнецов способностью оборачиваться как некую особую милость. Если судить по рассказам, этот клон Арагорна — весьма противоречивое существо. С одной стороны, предпочитает иметь дело с мизантропами и циниками, а с другой — любит, когда кто-то ему благодарен. Вот и обломаем господина антипода:

— Боги вам этого не скажут, им не выгодно. А я скажу. Одно из главных правил этой игры состоит в том, что при переходе в иномирье попаданец получает те и только те способности, которые придумал для себя еще на Земле. Потом, конечно, каждый чему-то учится, набирается опыта. Но изначально тут реализуются ваши роли.

— Мы крылья не сделали, проленились, поэтому, наверное, и не получается обернуться, — задумалась Сандра. — Мы и на игре не хотели оборачиваться.

— Но все свойства драконов хотели иметь, — продолжил Алекс.

— Лень никого еще до добра не доводила, — наставительно произнес я. — Но драконы бывают и бескрылые. Китайские морские, например, похожи на змей. Или скандинавский Мировой змей Ёрмунганд. Тоже не мелкая тварюшка. А вы каким драконом хотели быть?

— Обыкновенным. Двуглавым Змеем Горынычем, — хором ответили близнецы.

— Тут тоже в былинах по-разному, — утешил я ребят. — В одних Змей Горыныч — летучий, в других — ползающий. А его непосредственный предок Полоз — так тот потому так и звался, что в основном ползал. Правда, с помощью магии вполне мог летать. Но это — колдовство, так что крылья не при чем.

— Думаешь? — с надеждой взглянула на меня Сандра.

— Значит, научимся! — уверенно добавил Алекс.

— Сами научитесь, без всяких богов. Может быть — случайно. Раз у вас это в загрузе было, то вы — драконы. Или — дракон. Тут — по вашему выбору.

Не знаю, что будет дальше, но если теперь вдруг появится Артас и одним взмахом волшебной палочки превратит близнецов в дракона, то ребята ему не поверят. Будут считать, что все произошло только потому, что они это придумали, а бог просто так — руками поводил. Не знаю, насколько это ослабит Хаос, но настроение Артасу наверняка испортит.

Не успел я договорить, заворочался паладин. Вскоре он открыл глаза и совершенно трезвым голосом спросил:

— Я что, тут уснул?

— А где бы ты еще мог уснуть, если проснулся здесь? — задал я логичный вопрос.

Кир сел и потер глаза:

— И долго я спал? По моим ощущениям — целую ночь. Вы что, все это время тут так и сидели?

— Нет, спал ты всего лишь минут двадцать, — ответила Сандра.

Паладин взглянул на неподвижное тело рыцаря и приободрился:

— Тогда хватаем нашего короля под мышки — и в телепорт! Мышкун, ты говорил, что дальше ничего опасного нет?

— По крайней мере, мне не известно. Дальше — долина Оракула. А вот насколько опасен он сам…

— И все же тут сидеть не очень уютно, — настаивал на своем паладин. — Вонять перестало, но как представишь, какие твари вокруг бродят…

Пришлось доказать Киру, что инициатива наказуема. Телепорт — ничем не примечательное отверстие в земле — притягивало своей обычностью. Белк уже сунул нос в дырку и доложил, что сидевшая в нем тварь сгорела полностью.

Но я сделал вид, что отправляюсь на разведку:

— Если я не вернусь, то минуты через три прыгайте в яму. А там соображайте, что к чему. Но надеюсь, проблем не будет…

Но что-то остановило меня. Какая-то неправильность ситуации. Я понял, что оставлять тут спящего Игоря нельзя. Причин не доверять Киру с близнецами вроде нет, но за Игоря почему-то страшно.

«Правильно думаешь, — раздалось в голове. — Тащи друга в телепорт — на той стороне все равно каждый будет сам по себе. Но там, на равнине, власть Оракула, а он не допустит, чтобы с его гостями что-то случилось».

Я послушался и перекинул спящего Игоря через плечо.

Дырка в земле широкая — проскользнем оба, не застрянем.

Шаг — и вот передо мной серебристая равнина, прочерченная линиями дорог. Они ведут к центру, к пирамиде. Высоченная, трехгранная, она напоминала те, что возводили ацтеки. Только индейские храмы дошли до нас в руинах, а эта — как с иголочки…

Игоря нигде нет. Я перестал чувствовать вес его тела через миг после того, как прыгнул в телепорт.

И никого нет на равнине.

Остается только идти к пирамиде.

И вдруг я понял, что не знаю, что хочу спросить у Оракула. Вся эта суета, все эти твари Хаоса и интриги против Артаса заставили забыть о самом главном.

А вдруг разрешено будет задать только один вопрос?

Что я больше всего хочу узнать?

Куда девался Лофт? В чем заключается игра Арагорна и Артаса? Как можно ее прекратить? Как добиться равновесия, чтобы миры не гибли, словно во время чумы? Кто такие подручные Артаса — Шут и Фалль? Кто такие «ангелы»? Зачем я нужен той крутой богине, что приходила в дубраву? Кто послал нас в этот поход?

Что самое главное?

Пока шел — так и не решил, что спросить. Вроде до пирамиды — много километров, а дорога показалась слишком короткой.

И вот я уже стою на вершине перед точной копией монстрального строения — только этот трехгранник высотой в мой рост и сделан из какого-то странного материала, похожего одновременно и на металл, и на пластик, и на воду, и на вату, и — вообще на что угодно.

Точнее — трех материалов. Три поверхности, три цвета, три фактуры.

Клубящаяся чернота, полированное белое и туманное серое… И три маски, подмигивающие, кривляющиеся… живые…

Я вдруг понимаю, что могу подойти к любой, но из упрямства выбираю белую. Если играть — то играть по правилам.

Белая маска — точно такая же, как рисуют на логотипах театров — смотрит на меня выжидающе и чуть насмешливо.

— Скажи, Оракул, кто я такой? — выпаливаю я.

И тут же пугаюсь… Сам знаю сотню ответов на этот вопрос, каждый из которых будет правдой, но ни один из них мне не нужен.

Но Оракул оказался честным и не стал отыгрывать программиста. Может, он и машина, но машина слишком сложная, чтобы притворяться дураком.

— Вопрос некорректен, — произнесла белая маска.

— Пусть еще спрашивает! — добавила серая.

Она переместилась из центра своей грани и теперь, любопытствуя, выглядывала из-за угла.

— Нашел о чем спрашивать, — проворчала черная, высунувшись с другой стороны.

— Подойди ближе! — скомандовала белая маска. — Прежде, чем я стану отвечать, внеси плату.

— Какую? — с деланным удивлением ответил я.

Понятно, что бесплатный сыр — только в мышеловке, но что запросит Оракул? Щит — не отдам, баклажку мою походную — тоже.

— Положи правую руку на алтарь! — так же бесстрастно приказала белая маска.

— Куда?

Впрочем, можно было и не спрашивать. Из белой плоскости выдвинулось нечто вроде большого подноса — доска с бортиками. Я положил на нее руку и замер в ожидании.

Вроде ничего необычного не происходило…

— Довольно, — произнесла белая маска. — Теперь задавай свои вопросы и, может быть, я отвечу на первый.

— Куда девался Лофт и кто те существа, которые его похитили?

— Лофт удален из этого веера миров. Вместо него здесь остались двое — Артас и Арагорн. Они — его часть, но не целое.

— Зачем?

— Чтобы упростить ситуацию.

— Кому это надо?

— Тем, кого ты называешь ангелами, а я — Зрителями.

— Почему Хаос поглощает миры? Ведь равновесие — это сочетание Порядка законов и энергии Хаоса, так?

— Слишком много энергии — плохо. Во всем должно быть равновесие.

— Но Артас и Арагорн — равносильны.

— Да. Но в игру вмешался третий.

— Кто? Наблюдатель?

— Нет. Тот, кого ты называешь Шутом. И он же — в женском воплощении — Ложь. Как Артас и Арагорн — упрощенный Лофт, так Ложь — упрощенная Сарасвати-Белая.

Мне стало не по себе. Все связано между собой. А этот веер миров получается… словно кастрированный оно получается! Из него убрали что-то очень важное, поэтому миры корежит, как горящую бумагу.

— Так что же все-таки делать? Жить-то хочется!

— Найти и обезвредить, — неожиданно смеется маска. — А еще — создать условия для контролируемого оттока энергии. Впрочем, тебе бы это сказал любой механик. Главное, всегда помнить одно: истинного Хаоса в проявленном нет и не может быть. То, что есть — уже не Хаос, уже в той или иной мере упорядоченное, управляемое универсальными законами.

— Значит, Артас никуда не денется, — смеюсь в ответ я. — Он же проявлен. Подергается, как молодой в команде, пытаясь читерить, и будет играть по правилам… или по дыркам в правилах.

— Да. Но степень изменений Веера — на вашей ответственности, боги!

— Я — орк! Или — человек…

— Ты — то, что ты есть. И каждый момент — то, чем хочешь быть. Хочешь быть орком — будь им. Не хочешь — не будь.

— Пока — буду.

— Вот и ладушки! — серая маска почти целиком высунулась из-за грани. — Теперь иди сюда. Ты — мой.

Я послушно переместился на пару шагов и встал перед серой гранью.

— Окуни ладони в пирамиду!

Я протянул руки, коснулся чего-то упругого и мокрого, как водяная струя.

— Запоминай, что можешь, поймешь потом, — приказала серая маска.

В один миг перед мысленным взором пронеслись сотни картин.

Вот Арагорн о чем-то болтает с Наблюдателем.

— Значит, это — плохой воробей, — произносит Арагорн.

«Какой воробей? При чем тут воробей?» — проносится в голове.

И сразу же перед глазами — какой-то дворец, роскошный зал, одна из стен которого — переливающийся всеми цветами радуги водопад, текущий вверх. В паре шагов от обрыва — обитая пунцовым бархатом кушетка, больше подходящая для театрального фойе, на ней в призывной позе лежит черноволосая красавица — кудри рассыпались по полу, полные груди трепетно вздымаются…

А вот тот негр со шрамом на лице, который пытался убить меня. Он идет по щебенке Оси миров, но за ним дорога рассыпается в прах, развеивается пылью, и вместо не очень реальной, но уже ставшей привычной каменистой земли расползается клубящийся чернотой провал…

А вот какая-то девушка — совершенно земная, в джинсах и футболке с надписью НП «Будущее» идет по набережной неширокой реки, за которой видны новостройки — множество домов, подъемные краны, огромные баннеры «продается, аренда».

А вот…

Картины сменялись, как в калейдоскопе, я ничего не успевал запомнить, надеясь лишь на то, что в нужный момент что-нибудь да всплывет в голове…

— Иди сюда! — снова приказала серая маска.

Я удивился: куда «сюда», я же стою вплотную к пирамиде, но все же сделал шаг вперед — и сразу же оказался перед Костром.

Вокруг — тишина и пустота.

— Ара! — крикнул я. — Ара!

Никакой реакции.

— Ну и фиг с тобой! — пробормотал я и представил морду Мани, добросовестно сторожащего мои вещи. Правда, всех пожитков — седло, котелок да припасенный на утро кусок мяса, но все равно бросать не хочется.

Волк, наклонив голову набок, с тревогой наблюдал, как я появляюсь из пустоты.

Видимо, ему что-то не понравилось, поэтому он подошел ко мне, обнюхал, чихнул и только тогда успокоился.

— Привыкай, зверь, я теперь часто куда-нибудь уходить буду, — пробормотал я, не рассчитывая, конечно, что зверь меня поймет.

То, что я исчез из этой реальности полностью, а не одним лишь сознанием, вызывало тревогу и у меня. Раньше-то по девятому небу шлялось только то, что можно назвать душой. А сейчас Маня вел себя так, словно я действительно куда-то пропадал ненадолго.

Немного потоптавшись на месте, зверь улегся, опустив голову на лапы.

«Я покараулил, — донеслась до меня произнесенная кем-то фраза. — Теперь ты карауль, а я посплю».

«Кто это?» — насторожился я.

«Я?» — хихикнули в моей голове.

Маня лукаво щурился, глядя на меня. На волчьей морде — выражение такого ехидства, что я не выдержал и рассмеялся:

— Ну, ты даешь, зверь!

«Это ты — тупой и неумеха. Все запечатленные могут говорить с братьями. Я — не запечатленный, поэтому ты раньше не слышал меня, а теперь наконец-то научился».

«Ни фига себе! Вот так живешь — и ничего не знаешь даже про тех, кто рядом! Получается, что Маня всегда был свободным? Что помогал мне… просто из хорошего отношения?»

«Ага, — согласился волк. — Ты мне сразу понравился. Настырный».

ГЛАВА 13

Утро началось с приятного сюрприза.

Духу шамана не терпелось поболтать, поэтому он мобилизовал мелких «служек» на обустройство моего быта. Понял, старый ведун, что по утрам, не накачавшись тонизирующими травами, я печален и неразговорчив.

Горящий костер и закипающая в котелке вода моментально улучшили настроение. Раньше в желании прогнуться передо мной никто замечен не был — ни духи, ни орки, ни люди.

— Ни фига себе! — прокомментировал я эту неожиданность.

— Что-то не так? — насторожился Убуш-ага.

— Все так, — успокоил я. — Просто удивительно. У меня что, у самого рук нет?

— Духи воды и ветра выражают тебе свое почтение. Огненные змеи — тоже… это… выражают, — объяснил мертвый шаман.

Комментарий сделал ситуацию еще более загадочной.

— Ладно, я рад… этому… почтению. Надеюсь, оно их не сильно напрягает?

Пока я завтракал и седлал Маню, Убуш-ага крутился рядом, словно забыв, что у него есть уютная квартирка в Доме духов. В конце концов, он не выдержал и спросил в лоб:

— Какие новости ты узнал на девятом небе? Ты переполнен новым знанием, но я не могу понять его.

Я задумался, что ответить. Как истолковать смысл картин, увиденных рядом с серой гранью? За что уцепиться в первую очередь?

— Главная новость — мы идем в Карод. Все будет на юге и на западе. Теперь скверна будет прорываться там. И, конечно, на девятое небо часто придется ходить, там неспокойно.

— Я так и думал, — важно произнес Убуш-ага. — Зло всегда шло с юга.

Хороший слушатель — половина рассказа. Постепенно я разговорился. Мы обсудили с мертвым шаманом каждое слово Оракула, погадали, что значит то «кино», что показывала мне серая маска. Убуш-ага — умный старик, кое о чем, например, о пятом небе, знает гораздо больше меня. Он растолковал некоторые из «картинок»:

— На пятое небо попадают души умерших и ждут там нового перерождения. Пятое небо есть у каждого мира, но можно попасть в чужое посмертие. Бывает, души блудят и перерождаются не в том мире, откуда пришли. Но эти странные твари, поедающие души, — раньше такого не было. Значит, какая-то беда случилась и на пятом небе…

За разговорами я не заметил, что к вечеру мы отмахали хороший кусок пути, пропустив поворот в городок Гырбаш-князя. Мелькнула мысль заехать к матушке Апа-Шер, но после общения с Оракулом меня не покидало ощущение, что нужно торопиться.

Правда, тревога не мешала с интересом оглядывать медленно сменяющиеся пейзажи. После битвы в ущелье войско шло этой же дорогой, но я был слишком слаб, чтобы запоминать окрестности. Теперь стало ясно, почему земли на юг от владений Гырбаш-князя называют «кошмой».

Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось увалов и распадков. Исчезли скальные останцы. Во все стороны до самого горизонта расстилалась ровная, словно биллиардный стол, желтовато-серая степь с редкими зелеными пятнами кустарников. Бурая лента дороги, прямая, словно ее начертили по линейке, пересекала равнину и терялась в солнечном мареве у горизонта. Солнце лениво ползло по блекло-голубому небу, такому же пустому, как земля.

К полудню Убуш-ага успокоился и нырнул в Дом духов. Маня неспешно трусил, думая о чем-то своем — до меня изредка долетали отголоски его мыслей, которые трудно выразить словами. Волк думал о ветре и запахах, о птицах в траве и кросликах в норах, о следах какой-то волчицы, пробегавшей по дороге пару ночей тому назад…

Я тоже пытался думать, но у меня ничего не получалось. Пробовал разобраться в рисунке текущих вокруг линий Сил, но с тем же нулевым результатом. Лишь становилось сильнее ощущение правильности и незыблемости мира. На меня в который уже раз накатило ощущение единства с этой скудной, выжженной безжалостными лучами светила, но такой прекрасной землей.

В таком состоянии не замечаешь времени. Солнце проплыло над лентой дороги и так же неспешно, как поднималось в зенит, сползало к горизонту. Наша тень, болтавшаяся где-то сзади, вытянулась и забежала вперед.

Я стал крутить головой, прикидывая, в каких кустах можно остановиться. В принципе, ночевать можно где угодно, но приятнее, если рядом будет какой-нибудь бочажок. Здесь, на «кошме», нет ни рек, ни ручьев. Изредка попадаются широкие промоины, по которым в дождливый сезон по ним мчится поток мутной воды. Но сейчас они пересохли, и лишь там, где есть ключи, сохранились мелкие лужи. Вода выходит из земли и сразу же впитывается в нее, но вокруг источника — зеленые, не выгоревшие заросли. Если выкопать под корнями ямку и выстлать ее тканью, что можно нацедить пару стаканов чистой воды. А если еще водяные «служки» помогут, то вообще все просто.

Однако обращаться к духам не пришлось.

Кочевье было заметно издали: у обочины, возле полосы кустов — несколько юрт и большая отара. Три всадника на черных волках сгоняли овец в кучу — готовились к ночевке.

«Давненько я не ел жареной баранины», — намекнул Маня.

Впрочем, понять волка можно было и без слов.

Ветер дул со стороны кочевья. Учуяв запах дыма, Маня сделал стойку, ловя ноздрями воздушные струи, и сразу же прибавил шаг.

Кочевье было невелико. Издалека мне показалось, что у дороги стоит три юрты, но стоило подъехать поближе, стало ясно: один из шатров никакого отношения к пастухам не имеет. Да и не юрта это вовсе — возле самых кустов возвышался круглый купол. В него никто не входил и не выходил. Орчанки то и дело ныряли в юрты то за мисками, то за полотенцами, а к этому странному сооружению старались лишний раз и не приближаться.

Я попытался посмотреть на строение «особым» зрением. Так и есть — вокруг него — кокон чистой энергии. Впрочем, с этой странной штукой, не похожей ни на что, встречавшееся в степи, можно разобраться потом. А сейчас главное — передохнуть и поесть.

Ни один орк не прогонит путника от своего костра. Таков закон Дороги.

Мы подъехали, когда пастухи уже закончили дневные дела. Над костром в большом котле варилось мясо, орчанки суетились, накрывая к ужину. На расстеленной возле одной из юрт циновке стояли плетеные тарелки с лепешками, мисочки с кисло-сладким ягодным соусом, кувшины с узваром.

— Радости тебе, Щитоносец! — приветствовал меня самый представительный из мужиков — широкоплечий крепыш с длинными желтыми клыками.

Я спрыгнул с Мани и ответил, как положено:

— И тебе радости, старший над родней!

Пастух кивнул на расстеленную циновку:

— Сегодня мы будем радоваться не только вкусной еде, но и мудрым речам. Отпусти зверя. Сегодня его стаей будут наши волки. А тебя, Щитоносец, ждет место рядом с полной чашкой.

Освобожденный от седла Маня встряхнулся и радостно поскакал за юрту, откуда доносилось довольное чавканье и изредка — предупреждающий рык.

Мальхон — густой бульон с травами. Варево разливают по мискам, а вынутую из котла баранью ногу кладут на большую доску. Каждый отрезает от куска столько, сколько нужно, потом мясо кидают в котел — довариваться. И так — раз за разом, пока не останется ничего, кроме голой кости. Просяные лепешки макают в соус из курдючного жира, меда и ягод и заедают ими мясо.

Когда мосол вытащили из котла в третий раз, желтозубый пастух сыто рыгнул и откинулся, опершись спиной о лежащее сзади седло.

Пришло время разговоров:

— Как дела в стойбищах Белогривых?

Я пожал плечами:

— Я не был дома. Иду с востока, прошел по берегу Асана и теперь спешу в Карод.

— Берега Асана? Там, где была битва с тварями Хаоса? Как там сейчас?

— Земля оживает, но появилось много странных трав. Я — лекарь, собирал то, что появилось после Хаоса. Странные травы хотят видеть и маги из Карода.

Пастух покачал головой:

— Не зря говорят, что Щитоносцев не понять. Ну что ж, старик, твоя дорога — это твоя дорога. Мы почитаем Того, Кто Скачет на Белом Льве. Наши шаманы приносят ему положенные жертвы. С тех пор, как возвели Жилище Птицы, — желтозубый махнул рукой в сторону глиняного купола, — болезни реже тревожат всадников.

«Ага, значит, это — капище. Интересно», — сообразил я.

— Пусть Илват расскажет, — подал голос один из молчавших до этого пастухов.

— Пусть, — кивнул желтозубый.

Илват — худенький парнишка, которому вряд ли минуло больше пятнадцати лет, засмущался:

— Ну что ты, дядька Прых! Разве ж я умею красиво говорить?

Но старший подбодрил пацана:

— Только ты видел дочь Белогривых и ее Птиц. Только ты у нас видящий, хотя шаман и не хочет брать тебя в учебу.

— Так это он из-за Малинки не хочет, — еще сильнее засмущался парень.

— Не о девке речь, Илват! Говори про великую лекарку и про то, как наш источник Птицы выбрали!

— Да я чо? Я ничо… — заныл орчонок, но все же принялся рассказывать.

Правда, начал издалека:

— Когда на севере били тварей Хаоса, на помощь Гырбаш-князю и Эртек-князю, и еще Лепер-князю, и Маргарату из Синеглазых, и братьям Бару и Тару пришли великие герои. Да, это правда. Все так говорят. Говорят, старые герои, как минет сорок сороков дождей, возвращаются, чтобы совершить новые подвиги. Давно-давно на севере жили человеки, и ими правил Валис-князь. Славный это был воин! О нем до сих пор поют песни, и не только человеки, но и гномы, и орки. Славный и великодушный. Всегда защищал тех, кто достоин защиты. А еще когда-то на берегу Неры жил великий шаман Ылек. Нет, он, конечно, не все время жил там. Он жил там, когда был маленьким. А потом его судьбой стала Дорога. Ылек покорил многих сильных духов и заставил служить себе. На пятое небо он поднимался на белом звере, похожем на дикую кошку, только с гривой. Ылек говорил, что зверя зовут Лев, и встретил он его на пустошах севера, далеко-далеко за горами, там, где зимой совсем нет света, зато много-много дней на земле лежит снег. Да, Ылек и в таких далеких краях бывал, это правда! Все так говорят. Ведь Ылек служил Дороге, и его пути простирались далеко от наших пастбищ — и на север, и на юг, и на восток, а на западе он доходил до большого моря…

— Красиво говоришь, Илват! — перебил пацана желтозубый Прых. — Точно, парень, быть тебе шаманом! Если старый дурак Будекай так боится за свою Малинку, найдем тебе бездетного учителя.

— А я чо? Я — ничо! — испугался орчонок.

— Ничо — так говори еще!

— Ну… это… ну, когда Гырбаш-князь с другими воинами пошел на битву с тварями, эти герои вдруг упали в самой середке войска Хаоса и стали убивать врагов сзади. Откуда упали? Конечно, с неба, с пятого неба, куда шаманы провожают все души. Души смотрят оттуда на землю, и когда их родичи в беде, могут спуститься к ним. И еще с теми, о ком сложены песни, была дева-воительница, о которой раньше никто не слышал и никто не рассказывал. На орчанку она не похожа, а у человеков и у эльфов нет дев, которые умеют сражаться саблями. Была эта дева сильная, словно дикий бык, и ловкая, как хорек. И красивая… как река красивая, как рассвет, как птица!

Старшие захихикали, но рассказчик уже вошел в раж и продолжал:

— Когда орки разбили тварей, они поднялись к их храму и увидели там трех героев. Великие воины с ног до головы были покрыты кровью, а вокруг них был целый вал из трупов их врагов. Они были все изранены, а сильнее всех был изранен воплощенный Ылек, Скачущий На Белом Льве. Правда, льва там не было, зато у шамана был точно такой щит, как поют в песнях — сверкающее колесо Небесного Щитоносца. По нему орки и узнали героя. Первым узнал его Гырбаш-князь. Он сказал, что это — его брат, только он не знал, что в брата воплотился дух древнего героя. И великая целительница Жужука, сестра Гырбаш-князя, признала старого шамана.

— Так что, этот Ылек и до битвы бродил по степи? — спросил самый молчаливый из орков.

— Выходит, так. Но ведь говорят же, что удел Того, Кто Скачет На Белом Льве, — Дорога. Дорога без конца…

Парнишка с завистью вздохнул и продолжил:

— Ылека положили на волокушу и повезли вместе с войском потому, что его больше некуда было деть, а с войском ехали самые лучшие лекарки из степных кланов. И вот когда воины дошли до наших земель, случилось еще одно дело, про которое нельзя не сказать. Дева-воительница, которая билась плечом к плечу с древними героями, шла рядом с волокушами, на которых лежал шаман. Однажды он застонал и попросил пить. А я как раз был рядом, потому что Ахы-князь послал меня к знахаркам, чтобы взять зелье…

— А ты, конечно, и рад был, потому что любишь везде совать свой нос, — добавил желтозубый.

Но орчонок, охваченный воспоминаниями, словно не услышал реплики старшего:

— Раненый щитоносец захотел пить. Тогда дева-воительница подошла к знахарке Жужуке и что-то сказала. Я не слышал, что. Жужука кивнула, а дева взяла свою саблю и ударила о землю, и из травы начал бить родник. Потом знахарка достала из-за пазухи маленькую птицу и подбросила ее в воздух. Только это была не просто птица, а дух птицы, вроде тех, что носят шаманов на пятое небо, только очень маленькая, совсем птенец. Тот взмыл в небо и исчез. А родник остался и когда войско ушло. Мы стали гонять сюда овец потому что вода тут чистая и сладкая…

— Ты про птицу скажи!

— А что про птицу? Я хотел, чтобы Будекай учил меня, и пришел к нему в юрту. Сначала он согласился, и я три раза по сорок дней жил у него в юрте. Однажды прилетела маленькая птица-дух. Я ее узнал. Птица сказала Будекаю, что тут, возле родника, нужно сложить капище — такую круглую юрту из камней и глины, вроде большой печи для лепешек. Шаман послушался, и мы построили эту печь. А птица летала рядом и говорила, как что делать… И еще она сказала, что Ылек снова умер, так и не оправившись от ран, но не ушел на пятое небо, а теперь всегда будет в степи. И если приносить ему жертвы, он всегда поможет в дороге. И что все лекари теперь почитают Скачущего На Белом Льве потому, что он дает им силы.

— Во как! — заключил Прых.

— Остальное ты, Щитоносец, конечно, знаешь. Сейчас многие бродят от капища к капищу и ищут птицу-духа, чтобы стать сильными лекарями. Только идти в капище лучше всего на рассвете. Говорят, птица Жужуки любит юное солнце.

— Конечно, на рассвете, — кивнул я.

Не знаю, каких усилий мне стоило, чтобы не расхохотаться во время рассказа орчонка. Оказывается, мои собственные приключения уже успели стать легендой. Лихо это у орков получается!

ГЛАВА 14

Утро выдалось ясным. Впрочем, каким еще оно могло быть в этих краях, где на землю месяцами не падает ни капли дождя?

Я проснулся раньше, чем пастухи — этот день они решили провести рядом с источником и не торопились сниматься со стоянки. Овцы лениво бродили по распадку под присмотром пары волков, а орки, даже женщины, которые всегда встают затемно, еще не показывались из юрт.

Воздух был сыроватый, знобкий. Трава намокла от росы. Но небо уже посветлело, и на его фоне таинственное святилище походило то ли на огромное, размером с двухэтажный дом, осиное гнездо, то ли на спускаемый космический аппарат. Темный купол — шар без опознавательных знаков, примерно на треть зарывшийся в землю.

Орки не строят капища.

Все храмы в степи — эльфийское наследство. Это на Земле завоеватели первым делом жгут церкви, чтобы лишить врага веры, а здесь высшие существа реальны и могут недвусмысленно выразить свою волю. Если старый бог принял под свое покровительство новоселов, то зачем ему отказываться от собственного дома?

Впрочем, с богами орки общаются редко, а духи предпочитают то, что создано природой. Так что в большинстве случаев капище — это пещера. Замкнутое пространство легче защитить от визитов мелких астральных сущностей, которые не прочь ухватить капельку чужой энергии. Опытный шаман отлично знает обитателей тонкого мира. Он без труда отличит голос Владыки Волн от стонов свежей утопленницы из соседнего болота. Но в капища порой приходят и не ведуны. Для обычного орка-пастуха что глас, что вой — мороз по коже. Чтобы простецы не дарили свою энергию жадным до халявы духам, шаманы покрывают стены святилища знаками, не дающими просочиться в него никому, кроме того, кому оно посвящено. Ну, и сам «хозяин» добавляет что-то от себя. Капище — это уютный и хорошо защищенный дом. Когда Матушке-Земле надоедает общество ее многочисленных бестелесных детей, она прячется в молитвенной пещере, обустроенной кем-нибудь из знахарок. За «постой» платит частицей своей божественной силы…

А для защиты самая удобная форма — это полый шар. Любой стык или угол — риск, что появится щель-лазейка. Круглые пещеры встречаются часто. Но в голой степи строителям пришлось постараться, чтобы придать «дому птицы-духа» нужную форму.

Стены капища из плетеной лозы обмазаны необожженной глиной. Но свито это «гнездо» весьма добротно. Стены гладкие, ровные, в глину вдавлены цветные камешки, образующие затейливый узор. В округе нет гор, значит, строители специально привезли с севера осколки яшмы и малахита, чароита и бирюзы, агата и кровавика…

Вход в капище — резко уходящая вниз лестница, ступени вырублены в почве, укреплены ивовой «плетенкой». Тяжелая занавесь из сыромятных шкур, заменяющая дверь, — ниже уровня земли, поэтому с расстояния в десяток шагов и не поймешь, как попасть внутрь…

Меня всегда поражала способность орков создавать такие надежные вещи, как это глиняное «гнездо» при полном отсутствии каких бы то ни было технологий. Наверняка верхняя часть шара укреплена так, что ее не размоет никаким ливнем. Да и внутрь ничего не натечет, у нижней ступени лестницы я заметил водоотвод, уходящий в землю…

С не меньшим вниманием отнеслись шаманы и к наложению защитных заклинаний. Пульсирующая внутри плетений энергия ощущалась уже на подходе к святилищу.

Я осторожно отодвинул занавесь и немного постоял у входа, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полутьме.

Интерьер оказался более чем традиционным, конечно, с поправкой на то, что молились тут недавно, так что на стенах еще не успели накопиться дары, которые в древних пещерах покрывают их во много (чего — много?). Здесь же — лишь несколько десятков пестрых, еще не выцветших тряпочек.

Пол — плоская чаша. На небольшом возвышении в центре — расписные плошки с «порошком для разговора». Смесь трав, дым от которых позволяет видеть духов даже тем, кто не наделен этой способностью от природы. Рядом — подставка, о назначении легко догадаться по потекам воска.

Достав припасенную свечу, я зажег ее и укрепил на возвышении. По стенам заплясали тени.

Присутствие кого-то нематериального ощущалось совершенно явственно. Не очень сильный дух, каким-то непонятным образом сумевший проникнуть через начертанные на стенах линии «фейс-контроля». Бросив в огонь щепоть порошка из одной из чаш, я уселся на пол и стал ждать. Конечно, можно бы было воспользоваться своими способностями «разговора с богом», но мне хотелось посмотреть, как встречают тут рядовых прихожан. И вообще — что тут творится?

Сначала ничего не происходило. Тени плясали, дым курился, заполняя пространство под потолком, тряпочки-подношения слегка шевелились, хотя никакого сквозняка не было. И не могло быть.

Когда тишина стала мне уже надоедать, в клубах дыма появился чуть более плотный силуэт: нечто почти круглое, размером побольше теннисного мяча, но поменьше футбольного. Миг — и у этого нечто появилась пара желтых глаз. Потом — кривой клюв, коричневатые когтистые лапы и короткий хвост.

Сова? Похоже — именно она. Точнее — совенок.

— Я приношу свои извинения за задержку, — заклекотала птица. — Но я не сразу понял, кто ты! Прости, друг учителя!

Я мысленно выругался: это надо же было забыть о «доме духов» и магической школе для информационных элементалей, организованной Асаль-тэ-Баукиром!

С того момента, как я единственный раз видел питомцев мертвого мага, совенок заметно подрос. Тогда он был не крупнее воробья, а сейчас — вполне себе птичка, способная, наверное, на равных сразиться с вороной.

— Не извиняйся, друг, — улыбнулся я. — Лучше расскажи, давно ли ты видел Жужуку? Женщину, которая хранит ваш «дом духов»?

Совенок стал еще более материальным, расправил крылья и плавно опустился на возвышение посреди капища:

— Сегодня видел ее. Во дворце она, в Эльтуроне. Живет при библиотеке. Ее брат ушел с войском, а ей приказал ждать во дворце и за всем следить. Ну, мы тоже немного помогаем. Учитель сказал: «Служите мудрой женщине так, если бы она вас повязала заклятьями, только честнее, потому что без заклятий».

Я ухмыльнулся. Информационные духи обладают особым чувством юмора. Порой, если подчинивший их шаман им не нравится, они начинают выполнять приказы с точностью программиста. «Хозяину» приходится следить за языком, иначе ведь сделают то, что сказано, как в том пошлом анекдоте про нового русского, получившего теннисный корт размером с развернутый газетный лист. Нет, не теннис мужику был нужен, это золотая рыбка глуховата оказалась.

Но, бывает, инфодухи служат добровольно, причем не только шаманам. Приживаются в домах у травников, у людей-магов, у эльфов. Для этих астральных существ лучшее лакомство — новые знания. Так что, если Жужука поселилась при библиотеке, то малыши будут липнуть к ней, как родные дети.

— А тут ты что делаешь? — поинтересовался я.

— Как что? — глаза у совенка превратились в лукавые щелочки. — Энергию собираю. И это… канализирую.

— Чего? Куда? — икнул я. — Какую энергию?

— Какую-какую! Благодатную! К тебе канализирую, — нахохлился совенок. — А куда еще?

— Чего?

Определенно это мелкое существо не умело врать. Точнее, не любило, запрет на ложь на этих инфодухов вряд ли кто накладывал.

— К тебе, — чуть более уверенно продолжил совенок. — Ну, и немножко Учителю…

Так… Чем дальше, тем интереснее. Видимо, Асаль-тэ-Баукир затеял какую-то свою игру, в которой ему нужно быть независимым от энергии Арагорна.

— Если Учителю, то ничего страшного, — успокоил я духа. — Но при чем тут я?

Совенок, кажется, удивился еще больше, чем я:

— Так ты же новый бог!

В голове что-то щелкнуло — и все странности последних дней перестали казаться необъяснимыми чудесами.

Забегающие поболтать богини, полеты наяву, духи-подхалимы…

— Бог? — переспросил я для верности.

— Конечно! Тот, Кто Скачет На Белом Льве. В твою честь построены уже десятки храмов. В них молятся об исцелении и доброй дороге. Впрочем, в дороге помочь можешь не только ты, а вот знахарскую силу раньше давала только Матушка Земля, да и то только мудрым женщинам. А ты благословляешь и воинов, и магов.

— Благословляю?

— А как же! — гордо ответил дух познания. — Те, кто выбрал лекарскую стезю, получают в твоих храмах и силы, и новые знания.

— Что? Откуда знания? Вроде я ничего никому не давал…

— Ну…

Совенок смущенно наклонил голову и почесал клюв лапой:

— Мы это… когда лекарь нравится, то мы… мы решили… ну… в общем, передаем то, что сами узнали! Ты молчал — вот мы сами и решили! А что, что-то не так?

— Все так! — успокоился я. — Правильно решили.

Привалившись к стене, я закрыл глаза.

Нужно было привести в порядок скачущие мысли. И вообще — хоть немного успокоиться. До того, как инфодух радостно сообщил мне о моей божественности, я ее никак не ощущал. Были, конечно, странности, но мало ли что с шаманами случается. У шаманов мозги по определению устроены не так, как у обычных орков, так что шаманы могут слышать голоса тех, кто находится за сотни верст, видеть духов, говорить с богами. Вроде бы и летать могут — если не сами, то верхом на астральных скакунах… А теперь оказывалось, что все, что я принимал за новый уровень шаманских умений, — это атрибуты божественности.

— И что с этим делать, — пробормотал я.

— Как — что? — тут же откликнулся совенок. — Что все боги делают. Поощрять адептов, карать осквернителей. И это… внимать! Ага! Мы не на все вопросы ответы знаем. Бывает, молится кто-нибудь об исцелении, а мы понятия не имеем, что ему делать.

— Думаешь, я на все вопросы могу ответить?

— Ну… ты же бог! Хотя…

Видимо, совенок не решился озвучить своем мнение о моих умственных способностях. Инфодухи, конечно, — еще те наглецы, но хамить собственному богу мало кто станет. А меня это «хотя» успокоило. Если даже мелкая астральная пакость допускает, что я могу быть не всеведущим и всемогущим, то и самому от себя этого требовать не нужно.

— Слушай, дух, — начал я, — да, кстати, а как тебя лучше называть?

— Я — Второй, — гордо ответил совенок.

— Слушай, Второй, а почему меня принимают за Того, Кто Скачет На Белом Льве? Из-за Асаль-тэ-Баукира?

— Да, из-за учителя. Его многие рядом с тобой видели. И еще ты похож на Ылека.

— На кого?

— На Того, Кто Скачет На Белом Льве. Его звали Ылеком, только сейчас об этом мало кто помнит. Я узнал об этом от Четвертого, а тот — у старого шамана, который видел Ылека, когда тот вернулся с севера, ведя с собой белогривого зверя с глазами дикого кота.

— А и впрямь похож! — раздалось у меня за спиной.

Пока я предавался переживаниям по поводу своей божественной сущности, Убуш-ага тихонько выбрался из «дома духа» и растекся дымом по стенам капища, а теперь потихоньку концентрировался над моим плечом.

— Знал бы я еще, каким был этот ваш Ылек!

Если быть абсолютно честным с самим собой, то я уже потихоньку начал уставать от того, что мне приходится все время быть кем-то, о ком я еще недавно и не подозревал. Арагорн говорил, что я — не только я, но и старый алкаш Мышкун, действительно родившийся в клане приречников, служивший в дворцовой охране в Эльтуроне и погибший по собственной глупости, свалившись по пьяни в какую-то яму. Теперь же оказывается, что я — это еще какой-то Ылек, живший несколько сотен лет назад и тоже померший при очень странных обстоятельствах. Впрочем, все шаманы уходят странно…

— Ылек был умным. Он всегда делал все не как все, — гордо произнес совенок.

— Как это? — не понял я.

— А вот слушай, — перебил инфодуха мертвый шаман. — Я Ылека знал еще мальчишкой. И много про него могу рассказать. Но орки знают лучше, потому что им важно главное.

— Ничего себе лучше! — невесело рассмеялся я, вспомнив, как вчера мальчишка-пастух расписывал мои подвиги.

— Ничего ты не понимаешь, бог! — обиделся Убуш-ага. — Орки сочиняют сказки, чтобы сказать не о проходящем, а о главном.

— Ну и какие?

— Расскажи, уважаемый! — пискнул совенок.

— Ну, ладно. Только слушайте и не перебивайте. Эту сказку я сам рассказывал ученикам, а сочинил ее… впрочем, ее никто не сочинил. Она — самая что ни на есть правда.

Мертвый шаман помолчал, чтобы придать своим словам значительности, и начал говорить, слегка растягивая слова, словно выпевая их, и слова от этого становились почему-то более значительными, чем они есть:

— Когда Ылек был молод, на склоне восточной горы жил мудрый шаман. Сегодня имени старика никто не помнит, ведь жил он во времена спокойные, когда война Темного Властелина уже кончилась, и прославиться ему было нечем. Но все знают, что он был мудр, и многие молодые орки хотели стать его учениками. Всех, кто приходил к нему, старец заставлял сделать одно и то же. Недалеко от его юрты лежала поваленная ветром сосна. Шаман приводил молодого орка к выворотню, показывал на яму под корнями и говорил: «Проведи здесь ночь, а утром поговорим». Места под сосной было очень мало, юноши сжимались в комочек, упираясь спиной в сухие корни, и не могли заснуть. Утром шаман, посмотрев на усталое лицо юноши, отправлял того восвояси. А Ылек не любил неудобства. Когда старый шаман велел ему залезть под выворотень, Ылек попытался уместиться в яме, но у него ничего не получилось. Тогда он вытащил нож и обрезал торчащие корни. Потом он расширил яму так, чтобы можно было вытянуться в полный рост. После этого он убрал из маленькой пещеры мусор и выстелил пол мягкой травой. Когда пришел старый шаман, Ылек еще спал. Мудрец разбудил юношу и сказал, что будет учить его седлать духов. Потом шаман спросил: «Ты понял, почему я прогонял других юношей? Они же очень старались выполнить мой приказ! Они проводили ночь в крохотной яме под выворотнем, а на это способен только очень терпеливый и мужественный орк. А у тебя нет ни терпения, ни готовности следовать моим приказам». «А чего же тут не понимать? — удивился Ылек. — Применяясь, мы остаемся прежними, а изменяя — меняемся сами. Это все знают: и река, и дерево». «Да, это так», — согласился старый шаман.

Пока Убуш-ага рассказывал, у меня зародилось подозрение, что тот безымянный шаман — он сам. Но уточнять я не стал. Сказка была хороша и подкидывала интересные идеи.

— Что ж, ты прав, старик, — сказал я. — Надо спешить в Карод, чтобы подстелить травки.

ГЛАВА 15

Трепались мы долго. Духи — большие любители поболтать. Других удовольствий у них нет, вот и наслаждаются, как сказал Убуш-ага, «роскошью мудрой беседы».

Когда я наконец выбрался из капища, солнце поднялось уже почти в зенит, а пастухи угнали отару подальше от дороги. В стойбище остались женщины и давешний мальчишка-сказочник. Как его? Кажется, Илват. Он сидел в тени одной из юрт, спрятав голову в колени. Обидел кто-то пацана, что ли?

— Привет, молодой шаман! — улыбнулся я, подойдя к пацану.

Илват глянул на меня с такой злостью, словно я в чем-то перед ним виноват:

— Привет и тебе, бродяга!

— Что-то ты не в духе сегодня, — попытался я расшевелить мальчишку. — Что случилось?

— Ничего не случилось, — резко оборвала меня подошедшая орчанка. — И не случится, если ты, бродяга, не будешь задавать глупых вопросов. Ишь что удумал — чужих парней сманивать! Илька ведь не один уйдет, а со своим Скушем! А Скуш — лучший кобель из молодых! И за что только моего поганца выбрал! Не для пастуха волк, для того, что в поход идет! Мы, дурни, уж как радовались, когда Скуш его признал… Княжий сын на волка смотрел, а тот Илвата выбрал. Дурачок в поход не пойдет, шибко худой, зато в кочевье щенки хорошие будут… А тут ты!

Я с недоумением посмотрел на орчанку. Кажется, юный сказочник собрался упасть мне на хвост и уйти со стойбища, а его родня, естественно не согласна. Тем более, что волк у мальчишки — действительно загляденье: почти щенок, а попытался рыкнуть на Маню, когда тот принялся увиваться за местными волчицами.

— Твой сын, женщина, — сильный шаман, — как можно высокомернее сказал я. — Волк выбрал лучшего из молодых орков.

— Какой из него шаман? — махнула рукой орчанка. — Одни сказки на уме! Да и у кого ему учиться? Белый Мурат помер, Тасар-ага из Шимата ушел с воинами, а Будекай дурака на дух не переносит. Нет учителя — ни будешь шаманом.

— Так и я о том, мама! — подал голос Илват. — Бродяга — шаман, я же вижу. Он меня научит!

— Не пущу!

Не хватало мне еще стать причиной скандала!

— Уйди, женщина! — оборвал я орчанку. — Дай поговорить с парнем наедине. Клянусь, что не буду звать его с собой!

— Ты обещал, бродяга! А то не посмотрим, что щитоносец и что волк у тебя из Белогривых. Гырбаш-князь далеко и, может, и не вернется.

Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, орчанка отошла к костру.

— Слушай меня внимательно, Илват, — обратился я к пацану. — Без учителя стать шаманом трудно. Но если рядом есть капища Того, Кто Скачет На Белом Льве, можно. Ходи туда каждый день и слушай бесплотную птицу. Спрашивай обо всем. Она многое знает.

Мальчишка скривился:

— Видел я ту птицу. Ничего она не говорит.

— Запомни имя: Асаль-тэ-Баукир. Иди в капище, принеси жертву и скажи: «Я хочу быть шаманом. Вас учил Асаль-тэ-Баукир, вы будете учить меня».

Илвар посмотрел на меня недоверчиво, но возражать не стал:

— Хорошо, Странник, я так и сделаю. Честно говоря, я мать огорчать не хотел, но надоело уже ждать судьбы, чтобы свела меня с учителем.

— Шаман и ждать должен уметь, — глубокомысленно произнес я. — Шаман многое должен — но не кому-то, а самому себе. Делай так, как считаешь справедливым. Иди!

Пацан наконец-то поднялся с земли и медленно побрел к капищу. Я свистнул Маню, оседлал его и выбрался на дорогу. Все равно завтрак я пропустил, а просить что-то у орчанок не хотелось. Даже не попрощался — слишком много чести. Мамаша Илвара по-своему, конечно, права, но меня всегда удивляли такие бабы: готовы костьми лечь, лишь бы дети жили по установленным ими правилам. Для психоаналитика случай — стандартный, но по башке ей стукнуть хочется. Ничего, если Илват подружится с духами познания, то этот род еще прославится великим шаманом.

Мы отъехали настолько, чтобы юрты превратились в еле различимые темные пятна на горизонте, когда дух Убуш-ага вдруг вытек из своего прибежища и сконцентрировался посреди дороги:

— Стой, Мышкун! Давай попрощаемся как положено!

Я удивился, но спрыгнул с Мани.

А мертвый шаман продолжил:

— Встретишь Белого Льва — скажи ему, что я не забыл его слов о том, что во всех мирах завтрашний день прорастает из сегодняшнего. Асаль-тэ-Баукир просил помочь тебе. Но помогать — не обязательно быть вместе. Когда-нибудь тебе пригодится то, что я собираюсь сделать.

— Ничего не понимаю, — удивился я. — Что ты затеял? И почему оно пригодится?

— Я возвращаюсь в стойбище и буду учить Ивата. Орки никогда так не делали, а вот у котов у каждого есть дух-покровитель из умершей родни. Коты — они к дому привязчивы, к семье… даже на пятое небо неохотно идут, у кого сила есть — с родней остаются. Охраняют.

— Думаешь, духи познания парня обучить не смогут?

— Обучат они, как же! — Убуш-ага фыркнул, как рассерженный кот, вроде тех, о которых он рассказывал. — Сами сопляки безмозглые, одним хорошо — помнят все. А вот соображать не обучены. Так что давай прощаться, бог!

Я пожал плечами:

— Надеюсь, свидимся. Мне кажется, наши пути еще не раз пересекутся. Дорога впереди долгая и совсем не прямая.

— Все в руках судьбы, — согласился дух и растаял в воздухе.

Я не врал духу, когда говорил, что впереди — длинная дорога. До границы с Кародом — не одна неделя пути. Я спешил, но расстояние от этого не сокращалось. Так что не одну ночь пришлось провести у костерка на обочине дороги, или в каких-нибудь древних развалинах, или — когда везло — в пастушьих стойбищах.

Во сне я порой бродил по туману Оси миров. Правда, попаданцев не встречал. Иногда перекидывался словечком-другим с Асаль-тэ-Баукиром, иногда натыкался на Наблюдателя, устраивавшего мне форменный допрос. Мужика почему-то интересовали совершенно необязательные вещи — от того, как меняется цвет неба по мере того, как я продвигаюсь к югу, до сплетен о новых богах, о которых с опаской поговаривали в степи.

Поэтому, наверное, я решился на очередной эксперимент. Бог я, в конце концов, или не бог? К тому же, как говорят, я еще — бог неожиданных путей…

Если попаданцы не попадаются в тумане, то, может, я сумею отыскать кого-нибудь из них во вверенном ему мире? К Киру-палладину ведь удалось перенестись? Сообразить бы только — за что зацепиться в той точке, где находится какой-нибудь мой бывший земляк.

Можно перенестись туда, где уже бывал. Можно — в том место, которое помнит кто-то другой. Можно в бесконечности Вселенных отыскать того единственного, кого когда-то знал. Искать Кира-палладина не хотелось. К Игорю — можно сгонять. Я разок даже перенесся в Зелен Лог, но застал Рыцаря в обществе десятка серьезных мужиков, что-то увлеченно обсуждавших.

Вывалившись из Тумана посреди парадного зала с увешанными оружием стенами, я порадовался, что у меня хватило ума перед переносом надеть амулет невидимости. Только один из мужиков уставился на меня, как на привидение, и зашептал что-то себе под нос. Видимо, какое-то заклинание. Не дожидаясь, пока меня шарахнет магией, я представил Костер в тумане — место, куда удавалось переноситься быстрее всего.

Посидев немного и отдышавшись, я задумался. Можно к Богдану сгонять, но вдруг он тоже занят? В его мире похожие на меня существа — обитатели Скверны и заклятые враги той страны, за которую воюет Богдан. Так что мое появление может бросить на него подозрение. А кого я еще знаю?

И тут мой взгляд упал на прислоненный к одному из камней щит, который я давно воспринимал как деталь интерьера. Помнится, первый раз, очутившись возле Костра, чуть было носом в него не ткнулся. Но с тех пор как-то ни разу не задумывался, откуда он тут взялся. Стоит — и стоит. Валунов тут достаточно, чтобы хватило «посадочных мест» для любой компании. Поэтому никому не мешает. При этом вряд ли этот щит — какой-то важный артефакт. По крайней мере, я ничего магического вокруг в нем не увидел. Обычный круглый щит. Судя по современным заклепкам — продукция какой-нибудь реконструкторской мастерской. В общем, типичный «новодел», а не музейный экспонат.

Но чем-то он, помнится, меня удивил. Подойдя поближе, я снова внимательно осмотрел щит. Вроде ничего странного, кроме накарябанных кем-то на тыльной стороне кривоватых букв. Помнится, я подумал тогда: во всем множестве Вселенных вряд ли найдется больше нескольких сотен существ, способных записать по памяти стихотворение из «Властелина колец». Причем — по-русски. Значит? А что — значит? Только то, что один из «попаданцев», соблазненных Арагорном, был тем самым толкиенистом.

Никто из встретившихся мне в Тумане землян не отличался особой любовью к Профессору. Старлей Игорь Ракитин, подозреваю, вообще только фильм по «Властелину колец» смотрел. Остальные, может, и читали, но особое впечатление на них классик фэнтези не произвел. Иначе бы не превращались во всяких японских кошек или карикатурных паладинов. Следовательно, я этого конкретного коллегу по несчастью еще не видел. Теперь он, скорее всего, разгребается с проблемами очередного из пораженных Хаосом миров. Какого? А вот это надо попытаться узнать. Точнее, проверить, можно ли это узнать.

Формулировка «тот, кто начертал эти знаки» органично легла в заклинание переноса. Может, получится найти толкиенутого попаданца? Конечно, может статься, что я обнаружу его в ситуации, в которой ему будет не до общения. Например — на поле боя. Ну, тогда хоть помогу, чем смогу…

Я вернулся в степь и привычно устроил «маячок» из нескольких листьев, сорванных с куста полыни — на этот раз ночевал я в зарослях, по(к)рывавших какое-то древнее оборонное сооружение. Будь я специалистам по фортификациям, том, может, и догадался бы, для чего предназначались эти оплывшие параллельные валы. Сейчас же они годились лишь на то, чтобы укрыться между ними от рассветного ветра.

Пробормотав заклинание, я ощутил перед носом чьи-то колени. Именно ощутил — по запаху пота и сыроватой шерстяной ткани, обтягивающей ноги.

— Элберет твою в Гелтаниэль тридцать три раза через кольцо всевластия!

Ругательство вырвалось невольно. И — по ассоциации с толкиеновскими стихами — одно из тех, которые мы придумывали в пору увлечения Профессором.

Ну почему никогда после переноса я не оказываюсь в нормальной позе? Я что, кошка, что ли, чтобы на четыре конечности приземляться?

Сверху раздался женский смешок:

— И вам не кашлять! Что, и вас тоже сюда?! В этот мир?

Та, что говорила, не могла меня видеть. Но мою «Элберет» слышала и восприняла вполне адекватно. Я развеял скрывавшее меня заклинание и поднялся на четвереньки.

Женщина расхохоталась уже в полный голос.

Да, зрелище распластанного меня, наверное, достаточно забавное. Поэтому я решил не обижаться и взглянул вверх. Что ж, могло оказаться и хуже: на меня смотрела хорошенькая блондинка.

Нет, конечно, мне нравится, когда девушки мне улыбаются, но не так активно. Роль клоуна — не лучшая для знакомства. Поэтому я быстро вскочил и постарался сразу выяснить, удался ли мой эксперимент:

— Не в мир, а к вам, мадмуазель. Или мадам? На щите вы писали?

Пока говорил, мельком осмотрелся.

Комнатка такая крошечная, что я, телепортировавшись в нее, занял все свободное место на полу. В остальном же все очень мило и даже уютно.

Два окошка друг напротив друга, в третьей, более короткой, стене — дверь. Под окнами — застеленные топчаны. У глухой стены — откидной столик и рядом с ним — здоровенный сундук в роли стула и поставец с посудой. Пол застелен вязаным полосатым ковриком. Потолок — гнутые жерди, покрытые снаружи темной тканью. Не комната, а музей средневекового быта. Все вязаное, домотканое, самодельное. Ничего удивительного, конечно, мало ли в какую эпоху мою землячку занесло.

Да и она сама — как иллюстрация из детской книжки про Гретхен и Гензеля: заплетенные в толстую косу пепельные волосы и серые глаза. Этакая заколдованная принцесса. Только почему-то переодета мальчиком: из-под грубошерстного свитера торчит подол полотняной рубахи, которая на Земле бы сошла за вполне пристойное по длине платье, на ногах — пушистые овечьи носки. Не хватает только деревянных башмаков — и можно отправляться на поиски пряничного домика.

Пока я осматривался, девушка отсмеялась и вспомнила, что умеет говорить:

— На каком щите?

— Который у Костра, — ответил я.

И продекламировал, чтобы стало понятнее:

«Три для эльфов-разгильдяев,

шибко благородных.

Семь для гномов-скупердяев

в погребах холодных.

Девять — жмурикам отдам

для житья за гробом.

И одно надену сам –

просто так, для стеба».

Меня опять подвела манера от волнения болтать, что попало. Мне бы нормальный, тот же муравьевский, перевод вспомнить, но в памяти всплыли эти дурацкие стишки.

Блондинка икнула от сдавленного смеха, шмыгнула носом, выдохнула и постаралась сменить тему:

— И вас вот это…

Она сделала рукой жест, который, вероятно, должен был изобразить, что означает «это». Интересно, она никогда орков не видела, что ли? Или в ее мире телепортов не существует?

— Давай на «ты»? — перебил я, чтобы разрядить обстановку.

Хозяйка кибитки снова икнула, кивнула и, наконец, выдавила из себя:

— Так тебя вот это…

И оскалила зубы, видимо, намекая на мои клыки.

— Ты про то, что я зеленый и клыкастый? — догадался я. — Так еще не самое странное, что может быть! Я — стандартный орк, один в один, как Толкиен описывал. А некоторые из наших и в японских кошек превратились, и черными, как негры, стали. Кстати, меня зовут СанСаныч. Точнее, на Земле так звали. А тебя?

— Алена, — ответила девушка.

И добавила, чуть помедлив:

— А зачем я тебе? Арагорн опять что-то затеял?

— Да вообще-то совершенно незачем, и Игрок не при чем, — я пожал плечами. — Хотелось проверить, можно ли определить точку в пространстве, в которой находится тот, кого я не знаю, но чьи записи видел. Эксперимент: создание фиксированного образа по почерку.

— И что?

— На щите про кольцо всевластия ты писала? — решил все-таки уточнить я.

Девушка нахмурилась, вспоминая, и наконец призналась:

— Я.

— Значит, я крут! — с гордостью ответил я. — У меня все получилось!

ГЛАВА 16

Алена хотела что-то добавить, но в этот момент распахнулась дверь, и в проеме появился чей-то зад, обтянутый шерстяной юбкой. Очень симпатичный, на мой взгляд…

— Упс! — только и сумел выдавить из себя я.

Женщина обернулась — и я от удивления чуть рот не открыл. Алена смотрела на меня, как на какую-то диковинку. Но, оказывается, рядом с ней обитает орчиха… и не просто орчиха — настоящая красавица! Пышная фигура, гладкая кожа на выступающих скулах, глубокие темные глаза, а волосы — густые, блестящие, черные, как душистая смола, как провалы пещер, как небо над морем…

В руках у незнакомки было что-то вроде сложенного в несколько слоев полотенца, на котором стояла закопченная кастрюля. Орчиха вздрогнула и уставилась на меня. Кастрюля накренилась и начала падать.

Я автоматически подхватил исходящую паром посуду… горячо — но терпеть можно.

— Да! Я крут и копытат! — вырвалось у меня.

Хозяйка фургончика заливисто расхохоталась. Орчиха по-прежнему молчала, словно онемела. Кастрюля жгла мне руки, но я почему-то тоже стоял столбом, уставившись на незнакомку.

— Простите, извините, — произнесла Алена.

Легко проскользнув мимо меня, она забрала у меня кастрюлю, поставила ее на столик и, вернувшись, встала между мной и женщиной.

— Это мистрис Сиобан, — представила она красавицу. — А это…

— Меня зовут Мышкун, — сказал я, сообразив, что земное имя в данном случае не годится.

— Да, кхгм, — непонятно над чем хихикнула Алена. — Да, это Мышкун. Мой, так сказать, земляк.

Мистрис Сиобан удивленно подняла брови:

— Но… ты ж говорила, что твоенная сфаура — людинская?

И при этом почему-то побурела, словно юная девочка, впервые попавшая на Праздник невест.

Я не сразу понял, что она сказала. Язык вроде похож на орочий, который вложил мне в голову Арагорн. Точнее, оставил знания помершего Мышкуна. Но о смысл сказанного мастрис Сиобан доходил с трудом. Какая «сфаура»? Сфера? Мир?

Я внимательно посмотрел на женщину. Интересно! Похоже, что мистрис Сиобан — не простая пастушка. Знает о множественности миров…

— Ну… в данный момент — не совсем так, — попытался объяснить я. — В данный момент — я сам по себе… То есть не земляк. Из другого мира… сфауры

Сиобан продолжала внимательно смотреть на меня, и под ее взглядом я перестал понимать, что можно говорить, а что — нельзя. Видимо, Алена достаточно откровенна со своей подругой, если та знает об иномирном происхождении «попаданки».

— По себе… — повторила Сиобан.

И вдруг она засуетилась:

— Ну, вы говорьте, говорьте! А я… Мне…

И неожиданно выскочила за дверь.

— Куда это она? — удивился я.

Алена пожала плечами:

— Что-то странное… Может, ты ее так поразил?

— Чем?

— Не знаю, — ответила девушка. — Потом разберемся. Лучше объясни, как ты сюда попал? Разве возможно без помощи Арагорна уйти из того мира, что тебя «стабилизатором» выбрал?

— Можно, но ненадолго. Не знаю, как объяснить. Я вроде могу на Землю вернуться, но дела не пускают. А ты?

— Я возвращалась. Думала — все, кончились приключения. А потом обратно и загремела. Вторая «ходка», — пошутила девушка. — Причем не так, как в первый раз, а в чем была. В первый раз, как тебе, тоже тело поменяли, чтобы смогла в другом мире выжить. Тогда поменяли, а теперь в летнем платье на шпильках — и в осень!

Я фыркнул — слишком уж по-уголовному прозвучала эта «ходка», да еще в сочетании с платьем на шпильках, — и постарался объяснить свою ситуацию:

— Оказалось, что я начатое бросить не могу. Да и вообще… в многомирье столько интересного, что, пока не разберусь, в чем причина всей этой котовасии с Хаосом, на Землю возвращаться смысла нет.

— Счастливчик, — протянула Алена. — Ты для своего мира приспособлен. А я мучаюсь…

— Ничего мучительного не вижу, — совершенно искренне ответил я. — Симпатичная — для человечки, конечно. Или тут блондинки не в моде?

Алена вдруг погрустнела и ответила совершенно серьезно:

— Вот в том то и проблема, что симпатичная и… и слабая. Физически слабая. С магическими силами вроде все в порядке, но они мне сейчас недоступны. В общем, куда не кинь — всюду клин.

Так… А я-то думал, что большинство попаданцев в своих мирах делают вполне успешные карьеры. Еще бы — если мир выбрал тебя стабилизатором, то погибнуть не даст, наверх выпихнет, рояли по кустам расставит да еще ковровую дорожку под ноги постелет. Что-то тут не так! Пришлось посмотреть на девушку повнимательнее, да еще и на уровне магических энергий изучить. Пригляделся — чуть потом не прошибло: огромный потенциал, но при этом реальный запас сил — не больше, чем у обычного человека. Да еще метина Хаоса имеется. Интересно, как я ее сразу не почувствовал? Хотя Хаоса в Алене гораздо меньше, чем у тех же близнецов было. И, что самое приятное, хаотических энергий нет. Не пользуется она этой связью.

Поняв, что попалась очередная загадка, я плюхнулся на топчан и хлопнул ладонью рядом с собой:

— Садись и рассказывай! Как так получилось, что у тебя магия вроде как есть — и нет ее? Почему магия недоступна?

Алена опустилась не рядом, а на постель напротив:

— Я клирик, и силу…

Начала она неуверенно, но, видимо, раз уж появилась возможность поболтать с земляком и коллегой по «попаданчеству», решила выложить все, что накипело, и стала объяснять подробно:

— Ну, здесь ее называют «сила» — дает богиня. А она меня ненавидит и прямо-таки жаждет убить. Я в первое попадание умудрилась ее возможности ограничить — впустить в этот мир магию… Самую настоящую магию, которая не зависит от воли богов. Раньше они ее контролировали, а теперь — колдуй, кто может… А я-то сама при этом осталась клириком. И едва начну применять силу — богиня меня отыщет и того, — и выразительно провела ладонью по горлу.

— А ты сама «сырую» силу собирать не можешь? Ну, как маги?

— Не-а. Богиня, чтобы оставшиеся ее адепты не разбежались, что-то сделала, так что я теперь сырую силу просто-напросто не чувствую. В первый раз чувствовала, и даже пользовалась, а теперь как отрезало. Только соберусь мажить — бац! — на богиню натыкаюсь. А она теперь подконтрольную силу пасет — будь здоров!

Я задумался.

— Короче попала, я, — вздохнула девушка.

— Да погоди ты! — не выдержал я. — Можешь смеяться, но теперь я сам — бог. Так что кое-что в этих делах понимаю. Врет ваша богиня… Думаю, законы физики во всех мирах одинаковые… и маго-физики — тоже. Давай эксперимент проведем. Только расслабься и получай удовольствие. И не бойся, что я зеленый.

Алена непонимающе уставилась на меня.

Проще всего передать энергию, прикасаясь к пациенту. Мне не раз приходилось «подкачивать» больных. Важничать и делать пассы руками было лень, и я просто чмокнул землячку в щеку. Хотел обнять, но поостерегся, можно и по лицу заработать.

— Что-нибудь чувствуешь?

Девушка открыла рот, чтобы возмутиться, но сразу же заулыбалась:

— Еще как!

Было бы странно, если бы она ничего не почувствовала — я перебросил ей изрядный шмат энергии. Теперь моя сила наполняла ее — не до краев, конечно, краев и границ там вообще не видно, малышка при удачных обстоятельствах может запастись таким объемом энергии, что на пару сверхновых хватит. Но для улучшения настроения ей хватило.

— Отлично! — гордо сказал я.

Сегодня определенно мой день. Все получается — и перенос, и тут красивой девушке помочь сумел. Приятно, когда такие хорошенькие смотрят на тебя, как… ну, как на волшебника. Почему не поважничать?

— Против маленькой лекции не возражаешь?

— Нет, — Алена мотнула головой и с интересом уставилась на меня.

Я постарался изобразить на лице профессорскую многозначительность и принялся вещать банальности:

— Маги пользуются «сырой», природной энергией. Некроманты — энергией страданий и смерти… но это не наш метод. А у клириков хитрее. Каждый разумный, даже не подозревающий о существовании магии и магов, бессознательно собирает природную энергию. Но почти не тратит. Хранит про запас — на случай болезни или форс-можора. Слышала, небось, байки про то, как древние старухи, удирая от разозленного быка, сигали через трехметровые заборы? И ничего себе не ломали. А все просто: с перепугу старухи, как ты говоришь, «мажили», вот и взлетали птичками. Спонтанная левитация в течение долей секунды — этого достаточно, чтобы через любую городьбу перемахнуть. Но я не о бабках-рекордистках, а о богах. Прихожане молятся в храмах — отдают накопленную силу богу. А бог наделяет ею клириков — чтобы служили во славу и привлекали новых прихожан. «Сырая», природная энергия клирикам недоступна, тут ты права. Тут — как с куревом или с наркотиками. Человеческий организм сам вырабатывает и никотин, и эндорфины — но лишь до того момента, как сделаешь первую затяжку. Как только организм расчухивает, что эти «ништяки» можно получать извне, устраивает забастовку. Так и вы, клирики, подсели на «очищенную» энергию. Но ваша богиня врет, что «очищенная» энергия есть только у нее. Она есть у каждого разумного. Думаю, ты сможешь собирать энергию от людей… ну и нелюдей.

Алена не выдержала и хихикнула. Видимо, лекторские замашки мало сочетались с моими клыками. Я тоже улыбнулся и добавил:

— Вот была бы ты знаменитой артисткой или какой-нибудь королевой, чтобы — толпы фанатов, буквально молятся…

— И что? — с недоумением спросила Алена.

— Убираем из схемы храм с богом, а тебя поставим в точку пересечения положительных эмоций толпы — вот и адаптированная разумными энергия в большом количестве. Конечно, ваша богиня могла сделать вас шибко избирательными… Но моя энергия тебе пошла как родная!

— А можно собирать потихоньку, подкапливать… — девушка почесала в затылке. — В принципе можно. Но долго-о-о… И по малу. Ладно, попробую, на безрыбье и рак рыба. Главное в драки не лезть, а то я ее на заклятья быстро повычерпаю. Бац — и нету

— Можно и по многу, — попытался объяснить я. — Ты — красивая. Если будешь петь или перед толпой танцевать — много возьмешь. Как ты думаешь, почему земные актрисы до старости молодыми козами прыгают? Вот потому что — «подкачка» от зрителей.

— У меня слуха нет, — вздохнула девушка.

— Ну… или как-нибудь еще. Вон, на Земле всякие Наполеоны были или Суворовы. За них солдаты жизнь готовы были отдать, а на парадах — энергию. На Жанну Дарк только что не молились…

— Хрен редьки не слаще…

Алена снова вздохнула.

Я состроил самую смешную рожу, на какую был способен. На Жужуку да и на Апа-Шер, помнится, действовало безотказно. Помогло и сейчас:

— В общем, ладно, я возьму на заметку и попробую, — девушка постаралась сменить тему. — А ты в Бельнорион надолго? Есть хочешь?

— Есть? — я посоветовался со своим желудком.

Тот был не против, к тому же из стоявшей на столике кастрюли пахло весьма соблазнительно. Поэтому я не стал отказываться:

— Хочу!

Девушка заглянула в посудину, сморщила нос и почему-то направилась к выходу:

— Я сейчас!

ГЛАВА 17

Не понятно… Чего еще надо, ели еда есть?

Я заглянул в кастрюлю — отличное рагу с рыбой. Густое и наваристое. Странная эта Алена какая-то! Сама предложила — и убежала. Хотя, может, в этом мире принято обедать в одиночестве?

Подумав еще немного, я решил, что, раз мне предложили поесть и оставили наедине с едой, то я на эту еду имею полное право.

Отыскал в шкафчике ложку, я с удовольствием сжевал пару мелких плотвичек и принялся за овощи. Больше всего они напоминали вареный лук с привкусом сельдерея. Вкусно!

В этот момент дверь снова распахнулась и в фургон впорхнула мистрис Сиобан. В руках у нее был поднос с целой горой съедобного. Тут была пара тушеных окорочков — побольше размером даже, чем у американских бройлеров. Не знаю, что за птица, но легким хвойным привкусом напомнила глухаря. Тут была миска разваристой овсяной каши, каравай хлеба, полголовки сыра, пяток зеленых яблок, пучок зелени и здоровая, литра на полтора, кружка с пивом. Причем пиво — не орочья бурда, а настоящее, не хуже фирменного чешского. В общем, у меня хватило остатков интеллигентности поблагодарить даму, но вот поддерживать светскую беседу первые минуты сил не было.

Мистрис Сиобан присела на краешек топчана, сложила руки на коленях и принялась комкать кружевной платочек. После того, как от дичи остались одни кости, я смог оторваться от еды и украдкой взглянул на женщину. Она определенно хотела поговорить, но, видимо, не решалась начать первой.

— Огромное спасибо тебе, хозяюшка! Все такое вкусное! Ты уж прости, я давно не ел, накинулся, как волк, — совершенно искренне сказал я. — Мастера у вас тут, посмотрю, в кулинарном деле!

Орчиха побурела от удовольствия:

— Ну ты шо, гость! Пошукала, посбирала — шо има, не обессудь. Мы, цирковцы, — не паны! Не голод, правда нонече. Когда бывает, и дичины нема, и хлиба каюхи. Шлях —. дело неверное. Но, как Ольна воротилась, дела ладно идут…

Только сейчас, после слов орчихи до меня дошло: крохотная комната, в которой пахнет сушеными травами, кожей и конским потом, — это большой фургон. Я поднялся и распахнул дверь. Так и есть — в повозку нужно подниматься по приставленной доске, рядом с которой лежат на земле пустые оглобли.

— Бродячий цирк?

Мистрис Сиобан вздохнула:

— Да. А куды еще мне податься было? Я ж — уорок йохон.

Я обернулся. Мистрис Сиобан подошла, встала у меня за плечом и с грустью посмотрела вдаль, туда, где по небу плыли густые облака. Похоже, собирался дождь, тучи поднялись уже почти к зениту.

— А что, в этом мире орков не любят?

— Орков? — женщина удивленно взглянула на меня.

Я вспомнил подружку паладина, которая никак не хотела признавать меня орком, и подумал, что в разных мирах могут быть разные названия для одних и тех же существ.

— А кто, по-твоему, ты? И я — кто? Мне кажется, что мы принадлежим одному племени…

— Я — уорок йохон, — с гордостью ответила мистрис Сиобан. — Ты — тоже уорок. А людыны кличут нас троллями.

— В том мире, где я живу, нас зовут орками — степным народом.

— Степным… — эхом повторила орчиха. — Ты степной?

— Да.

Мистрис Сиобан вздохнула и опустила глаза.

— Что такое? В этом мире нет степей?

Сначала орчиха все больше вздыхала, но потом разговорилась. Ее рассказ оказался очередным подтверждением того, что раньше связи между мирами были куда прочнее. Давным-давно, видимо, во время смуты, начавшейся после смерти Темного Властелина, одно из племен орков каким-то образом умудрилось перебраться в этот мир. Кстати, в легендах говорилось о «королевских урук-хаях», элитной гвардии Властелина, которые не только были великолепными бойцами, но почти поголовно владели магией. Урук-хаи могли бы подчинить себе всю степь, но предпочли уйти. Почему? Кто знает. Вестей от них не доходило.

И вот я наткнулся на живое воплощение древней легенды…

А Мистрис Сиобан продолжала рассказывать:

Ее народ пришел издалека. Раньше были открыты звездные дороги, и великие шаманы провели ее народ в этот мир. Но счастья они не нашли и тут. Уорок-йохон мало. Большинство живет у подножья Вороньих гор, пропитание добываем охотой и тем, что к ним, магам земли, иногда приходят соседи простить помощи. А непоседы, вроде Сиобан, отправляются в большой мир… Она мечтала добраться до степи. Надеялась, что та даст особые силы. Но здешняя степь, занятая кочевниками с их личами, — холодная и мертвая.

— Ты — маг земли?

Я был уверен в ответе — слишком характерная аура была у женщины.

Мистрис Сиобан кивнула.

Теперь мы сидели на топчанах друг напротив друга и молчали. Красивая и грустная женщина — так не должно быть… Такие красивые должны улыбаться.

Я раскрыл сумку и принялся шарить в ней. Сначала сам не знал, что ищу, потом понял: нужен мешочек с сушеной полынью. Летний полдень в степи пахнет полынной горечью. Полынным дымом пахнут дома орков. Полынью пахнут руки орчих, прядущих шерсть. Полынь — в зельях, позволяющих шаманам оторваться от земли и подняться до того неба, до которого хватит сил.

— Держи, — я протянул мешочек мистрис Сиобан. — Когда будет грустно — брось щепоть порошка в огонь. И еще…

Я взглянул ей в глаза. Она смотрела с удивлением и робкой надеждой.

— Скажи, много ли в этом мире живет тех, кого ты любишь?

Мистрис Сиобан покачала головой:

— Нет. Ольна… Кальриен… И, може, еще двое-трое. Остатние — чужаки.

— А среди твоего народа?

— Я ж давно с дому. Усих люблю — и никого на особину. А ты…

Женщина хотела еще что-то сказать, но осеклась.

— А я постараюсь вернуться к тебе. Вот, держи еще…

— Шо це?

— Пустяк из того мира, из которого мы с Ольной родом. Сказка, в которую поверили, иногда становится правдой. Отдай ей. Не знаю, пригодится ей или нет, но наверняка повеселит.

Амулеты, которыми я обзавелся еще на Земле, на игре, благодаря Арагорну получили реальную силу. Одной из таких безделушек был пластмассовый браслет, украшенный парочкой летучих мышей и надписью «YA BETMEN!» То ли китайцы писали, то ли русские недоучки. Я не ожидал, что у меня сохранилась бумажка-сертификат, прилагавшаяся к этому «амулету», но оказалось, что она прошла вместе со мной через все приключения. И теперь на слегка пожелтевшем от времени листочке еще можно было прочитать: «При прикосновении к существу, обладающему магической энергией, похищает ману, но не более 5 единиц, и передает ее владельцу амулета, но не более максимального количества маны, доступного для данного существа». В общем, девайс для энергетических вампиров. Как-то так получилось, что и в Иномирье я ни разу не столкнулся с проблемой дефицита энергии и не пользовался им. А вот Алене может пригодиться. К тому же на игре могли запасать больше 5 единиц энергии только архимаги. Так что, видимо, с помощью браслетика в магическом мире можно «надоить» немало. Особенно, если учесть потенциал самой Алены.

— Отдай Ольне, — повторил я. — И… ладно, она сама разберется.

Уходить не хотелось. Очень не хотелось. Но бесконечно сидеть в этом фургоне нельзя. Я вздохнул, зажмурился и, наконец-то решившись, чмокнул мистрис Сиобан в щеку. Женщина ойкнула, а я уже видел мысленным взором круглый щит у камня и обломанные, сочащиеся свежим соком кустики полыни…

Если бы мастрис Сиобан знала, как она права!

Степь — огромная, таинственная в предрассветных сумерках, полная осторожных шорохов и первых птичьих пересвистов, ошеломляюще пахнущая полынью и медом… Наверное, степь — единственный подарок, которого достойна красавица из рода уорок йохон, в предках у которой — лучшие воины Темного Властелина… Интересно, смогу я сделать ей этот презент?

— Ах, какая женщина! — пробормотал я.

Проснувшийся Маня прищурился с недоумением:

«По следу такой волчицы можно бежать много дней».

— Дурак ты, Маня! Хотя — не дурак, наверное. Как-то уорок йохон сумели уйти в мир Алены… и где-то здесь, в степи, есть их следы…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 18

Невысокая каменная башня закрывала подходы к мосту через Бальсу.

Вблизи она, как и сам мост, выглядела очень старой, чуть ли ни ровесницей того, лежащего в руинах, храма в ущелье, в котором хаоситы когда-то собирались провести свой обряд. Но стиль архитектуры абсолютно другой: тяжеловесный и мрачный, словно строили не люди и, тем более, не эльфы, а горные тролли. И сложена из гранитных блоков, которые тем троллям только и ворочать. Еще одна загадка этой древней земли…

Правда, сейчас никаких гигантов в округе не наблюдалось.

Да и серьезной охраны — тоже.

Ворота, через которые нужно пройти, чтобы попасть на мост, казалось, не закрывались добрую сотню лет. Распахнутые створки перекосились и вросли в землю. Не снимали их, похоже, только из-за красоты: старое дерево скрепляли бронзовые накладки, сделанные на удивление искусно, в металлических завитках угадывались переплетения стеблей и листьев, цветы и птицы…

Пока я любовался работой древних мастеров, из густой тени штурмового коридора вышел молодой орк с алебардой в руках:

— Чего застрял, дед? Али магам доложить, что Башня тебя не пускает?

Я насторожился.

Не знаю, какое колдовство спрятано в старых камнях, но, похоже, оно должно помочь отличить врага от друга. Значит, надо продемонстрировать, что на меня эта сила не действует. Спрыгнув с волка, я сделал несколько шагов вперед:

— Привет, караульщик! Уж и посмотреть нельзя! Сколько раз тут бываю — все поражаюсь, как ловко скрепы сделаны!

— А! Что, нет такого в степи? — с гордостью ответил парень. — Да ты, видать, в городе Золотых Куполов не был, раз дивишься!

— Бывал, да только мастерство от погляда не истирается.

Мы с Маней вошли в башню.

В тени сидела пара охранников постарше. При моем появлении они не удосужились даже подняться, лишь один, по виду — командир, лениво спросил:

— Откуда кочуешь, дед?

Я назвал городок у истоков Неры, на границе с землями гномов.

— Далековато… И как там сейчас?

— Как Нера от злых духов очистилась, так получше стало.

Охранник кивнул и потерял ко мне интерес. Видимо, мой вид вполне соответствовал его представлению о том, кто имеет право тут ходить.

Я потопал дальше, но посредине моста не утерпел и остановился, любуясь видом.

Река тут сужалась, берега вздымались десятиметровыми откосами, вода внизу бурлила на перекатах — идеальное место и для моста, и для обороны. По крайней мере, вплавь, да под градом стрел не переберешься. По-над кародским берегом тянулась крепостная стена. Она словно вырастала из обрыва — серые, поросшие мхом прямоугольники зубцов, узкие щели бойниц. Раньше такую красоту я видел лишь на фентезийных картинках…

Перепрыгнув через реку, мост нырнул во вторую башню — зеркальную копию первой. За ней обнаружилась небольшая, вымощенная брусчаткой площадь. Вокруг — одно- и двухэтажные каменные домики с плоскими крышами и высокие дувалы из грубо отесанных валунов.

Понятия «парадное крыльцо» тут, видимо, не существует. Дома смотрят на площадь крошечными окошками, спрятавшимися под далеко выступающими крышами, а входы — через калитки в дувалах. Солидные, подогнанные заподлицо дверцы из толстых досок, как и крепостные ворота, усилены металлическими накладками.

И — ни одного прохожего, у которого можно бы было спросить, куда можно приткнуться одинокому страннику.

Непонятно.

Вроде бы Мостовищи, как зовется этот городишко у границы, должен быть крупной торговой точкой. Здесь — единственная дорога на северо-запад, на эльфийское побережье. Нужна как минимум таможня. Однако то, что я вижу, больше похоже на крепостицу, причем достаточно заброшенную… или в Кароде вообще такие порядки — сосед соседу не доверяет? Если так, то мне здесь не нравится…

Покрутив головой, я заметил, что одна из калиток, пошире других, приоткрыта, а над ней висит медное блюдо. Говорящий символ.

Впрочем, и мой нос подтвердил догадку — со стороны двухэтажного дома с открытой калиткой, пахло… В общем, пахло так, что моментально становилось понятно: там есть еда!

Маня, кажется, был со мной солидарен — потянул в сторону открытой двери.

Обоняние нас не подвело: это оказалась таверна. Точнее, как говорят орки, шамница. От древнего слова «шамня» — еда. Кто-то из пастухов, бывавших в Кароде, рассказывал, что в городах есть еще «дыкницы», что-то вроде земных пивных, в которых можно только пропустить стаканчик-другой, а закуски подают так мало, что голодным туда лучше не ходить.

Но здесь кормили и, судя по запаху, кормили вкусно.

Маня — воспитанный волк. Я приказал ему ждать — послушно улегся во дворе в тени дувала. А меня кухонные ароматы заманили в дом.

Странно — и здесь, в шамние, почти пусто.

Широкий прилавок отделял низкий полутемный зал от поварни, где у дровяной плиты, стоя ко мне объемистыми попами, возилась пара орчих. В уголке за одним из столиков степенно обедала троица орков. Судя по прислоненным к стене алебардам — смена караульщиков с крепостных ворот. А вот хозяина заведения или бармена, или как еще тут может называться тот, кто готов пообщаться с клиентом, нигде не видно.

Решив подождать, я оперся спиной на прилавок и принялся рассматривать интерьер этой точки общепита. Интересно же! В степи кабаков нет. Путник, если ему не повезет заночевать с каком-нибудь стойбище, перебивается своими запасами.

Впрочем, ничего особенного нет. Большая полутемная комната, даже скорее — зал. Каменные небеленые стены. Потолок из темного дерева. Крошечные окошки почти не пропускают солнечные лучи. С потолка на длинных цепях свисают светильники — стеклянные шары размером с футбольный мяч. Правда, горит только один, тот, что над занятым столиком.

— Ты что-то хотел, ага? — услышал я за спиной мужской голос.

Пока я рассматривал зал, с той стороны прилавка появился мужик в дорогом, крытом цветной материей, но чем-то заляпанном халате.

У меня в сумке болталось несколько медных монет, доставшихся когда-то от убитых хаоситов. Забавно, но после того, самого первого в этом мире, боя мне ни разу не пришлось платить за еду — в любом стойбище лекаря накормят, напоят и спать уложат, да еще постараются под бок какую-нибудь вдовушку подсунуть. Было у меня еще немного золота из клада. Старуха-колдунья, которой я помогал извлекать из земли древние сокровища, предлагала поделиться добычей, но я, привыкший к «личному коммунизму», отмахнулся. Взял в качестве сувенира те монеты, которые заинтересовали затейливыми узорами. Но Карод — не степь, здесь — другие порядки. Здесь все продают и покупают за деньги. Еще бы знать местный курс валюты и примерный уровень цен… Но я все же надеялся, что на не особо роскошный ужин трофейной меди хватит. Поэтому не стал изображать из себя нового русского в Куршавеле, а, скромно потупившись, достал пару медяшек и положил их на прилавок:

— Мне бы чего перекусить…

Хозяин забегаловки мельком взглянул на деньги и разочарованно протянул:

— А говорят, что у вас на севере золото под корнями растет, как у нас — брюква.

— Ну, мало ли что говорят, — смущенно улыбнулся я. — Не всем удача выпадает урожай собрать…

Мужик кивнул и крикнул что-то в сторону кухни. Потом, морща лоб и зачем-то загибая один за другим пальцы, пробормотал нечто маловразумительное, оказавшееся заклинанием управления светильниками. Над одним из свободных столов замерцал огонек.

— Иди туда, — хозяин шамницы махнул в сторону освещенного стола. — И жди.

Я благодарно покивал и поспешил занять указанное место. Не знаю, почему, но мне казалось, что одинокие степняки именно так должны вести себя в тесном и страшном Кароде с его скрывающими линию горизонта каменными домами.

Подавальщицы не торопились, я, бурча животом, успел вдоволь налюбоваться и на стражников, горячо обсуждающих какого-то Гхырдака-волчатника, и на светильник над головой. Тот заинтересовал меня гораздо больше, чем орки. Электричества тут нет, но и свечи из воска земляных пчел, как в степи, не жгут. Лампы — магические, нечто вроде светящегося шарика, заключенного в прозрачную колбу. Все лучше, чем вполне вероятная при местном уровне развития технологий масляная коптилка.

Мои размышления о связи магии и технологий прервала довольно молодая орчиха, притащившая деревянный поднос с тарелкой какого-то варева, горкой лепешек, металлической чаркой и глиняным кувшином. К «комплексному обеду» прилагался пучок зелени и — чудо из чудес! — деревянная ложка. Необходимость есть при помощи ножа и куска хлеба — одна из немногих вещей, к которой я в этом мире так и не смог привыкнуть. Однако в Кароде, оказывается, цивилизация дошла до изобретения столовых приборов.

— Спасибо, красавица, — кивнул я подавальщице.

Орчиха равнодушно скользнула по мне взглядом, поставила поднос и, покачивая бедрами, величаво удалилась. Ее «проходочка», несомненно, предназначалась не мне, а стражникам, которые на миг замолкли, дружно уставившись на ту часть женской фигуры, что прикрыта плахой, и находится чуть пониже спины. Я же за дорогу слишком наголодался, чтобы интересоваться даже самыми притягательными задницами, поэтому моментально схватился за ложку.

Варево оказалось смесью мелко накрошенного мяса и овощей, из которых я по вкусу опознал лишь морковку. Лепешки были свежими и душистыми. В кувшине, к моей радости, оказалось не местное дерьмовое пиво, а сильно разведенный ягодный сок с медом.

По мере того, как в желудке становилось тепло и тесно, мой слух обострялся. Или, может быть, стражники, догнавшись третьим кувшином пива, стали говорить громче. И вдруг я уловил в их разговоре имя Гырбаш-князя. Вроде бы под его началом несколько сотен степных наемников отправились в обход озера Массаль, чтобы предотвратить риск нападения на столицу.

Значит, названный братец не здесь, в Кароде, но где-то на юго-восточных его рубежах. Я, соответственно, в северо-западной части земледельческой области империи. Значит, придется пехать через все царство.

Поняв, что мне теперь больше всего нужен собеседник, способный рассказать о том, что произошло в Кароде за последние пять лет, я стал выжидать момент, когда можно будет заговорить с кем-то из стражников. Поглядывал на орков, прикидывая, как лучше начать знакомство. Не присаживаться же к их столику — подумают еще, что хочу выпить нахаляву. Хорошо, если просто пошлют, а могут и в морду дать.

Однако мне опять повезло. В шамницу ввалилась целая компания — не только вооруженные орки, но и парочка гномов. Эти держались как хозяева, заказали на всех еду и выпивку. Хозяин заведения налил длиннобородым по стаканчику и поставил на прилавок тарелку с нарезанным сыром. Гномы синхронно выпили, крякнули, занюхали предложенной закуской и завели положенную в таких случаях вежливую беседу:

— Как дела в Мостовищах? Как семья, уважаемый Ибухой? Говорят, твой сын стал отцом?

— И вам привет, мастера! — отозвался кабатчик. — У нас все по-прежнему, на месте сидим, не кочуем. Это вы, бродяги, новости носите…

Разговаривая с клиентами, хозяин шамницы корчил рожи и то и дело замолкал, воздевая очи долу. Результатом его потуг стали два едва затеплившихся светильника. Остальные никак не поддавались заклинаниям, хотя клиенты уже расселись по лавкам, и орчихи в потемках разносили еду. Видимо, даже примитивная бытовая магия давалась зажиточному орку с большим трудом.

Последовавшая за этим немая сцена немало повеселила меня.

Подавальщицы — старуха и две молодайки, — шустро сновали между столами, таская хлеб и кувшины с пивом. Хозяин поймал за рукав ту фигуристую орчиху, которая обслуживала меня, и что-то шепнул ей на ухо. Девица подняла одну бровь, снисходительно посмотрела на мужика и небрежно щелкнула пальцами. Все светильники, даже те, которые я раньше не заметил, расположенные на стенах между окон, засияли так, что стали видны крошки на полу. Мужик досадливо зыркнул на то, как она невинно хлопает глазами, и отвесил шлепок по пышной заднице — дескать, иди работай дальше, когда будешь нужна — позовут. Орчиха пожала плечами и неспешно направилась на кухню.

Гномы, глядя на разыгравшуюся сценку, ухмылялись. Я ожидал, что они начнут разглагольствовать о событиях в том месте, откуда они приехали, но старший, тот, у которого в бороде блестели седые волосы, свернул разговор на более насущные темы:

— У нашего каравана нынче двойная охрана, три дюжины клинков, да пяток из них — на волках. Говорят, на западе, у Яшмового прохода, неспокойно. Найдешь, где приютить? Много нынче постояльцев?

— Найду, как не найти! Да для таких уважаемых гостей я и то найду, чего нет! Пусто сегодня, все комнаты свободны, — ответил хозяин.

Указав на уже изрядно хмельных алебардистов, почтенный Ибухой добавил:

— Это — охранники с моста, здешние, ночевать по домам пойдут. Разве что вон тот старик приблудный, да он за постой не платил, если что — к свиньям отправлю. Или пусть со своим волком в загоне спит.

И махнул рукой в мою сторону.

Гномы обернулись, заинтересовавшись. Старший с сомнением покачал головой:

— Не советую тебе, уважаемый Ибухой, отправлять старика в хлев. Больно уж он похож на Небесных Щитоносцев! Уж поверь мне, я повидал их в Эльтуроне.

Я сделал вид, что занят исключительно наливанием компота в стакан, но старался не упустить ни одного слова.

— До Мостовищ доходили слухи об этих воинах, — изменившимся голосом ответил хозяин шамницы. — Когда вожди входили в Карод, орки много говорили о чудесах на севере. Но говорили также, что сын колдуньи исчез навсегда…

— Да, великий шаман ушел так же таинственно, как пришел, — кивнул гном. — Говорят даже, что он не был орком, что это Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит взял на время орочье обличие, хотя раньше всегда появлялся в человеческом. Но остались те, кто готов следовать его путем. Молодые воины, которые отказываются от радостей молодости, чтобы сравняться в мудрости со стариками, но не оставляют упражнений в воинском искусстве. Они носят круглые щиты с медными накладками в знак того, что разделяют ношу небесного воина.

— Но это — старик…

Кабатчик испуганно цеплялся за противоречия в словах гнома, убеждая себя, что пренебрежительное невнимание к моей скромной персоне ему ничем не грозит.

Но бородатый караванщик пожал плечами:

— Опытный воин — хороший воин.

После этого разговора к моему столику подбежала все та же бойкая молодуха и с поклоном опустила рядом с опустевшей тарелкой исходящую паром миску. Я вопросительно взглянул на нее.

— Только что допрело! Раньше не готово было! — соврала девица.

Я кивнул и принюхался. Похоже, в этом блюде гораздо больше мяса, чем в том, что я уже съел, а корешки — лишь для аромата. Зачерпнув ложкой варево, я намерился поесть «про запас». Ничего себе! Не просто мясо, а вареный язык, который орки ценят гораздо выше любой другой части бараньей туши! Наверняка этот деликатес стоит много больше, чем я заплатил за ужин. Однако девушка не отходила. Помявшись слегка, она, запинаясь, спросила:

— Уважаемый ага будет ночевать в доме доброго Ибухоя? Если да, то я приготовлю комнату в доме в саду.

— Да, — кивнул я. — А сколько это стоит?

— Медный орел…

Последние слова наверняка были тоже ложью, но я не имел ничего против скидки. Достал из кошеля монетку, на одной из сторон которой красовалась какая-то птица. Думаю, не ошибся, именно эти деньги назывались тут «орлами». Девушка осторожно, двумя пальчиками, взяла плату и, глубоко поклонившись, упорхнула на кухню.

ГЛАВА 19

А к моему столику неожиданно подсели гномы. Спросили разрешения, рассыпались в извинениях по поводу того, что нарушили мои размышления… Бородачи умеют быть велеречивыми, особенно когда им нужно что-то продать или что-то узнать. Сейчас они, видимо, решили порасспросить о том, что происходит на севере. Я отделался общими фразами:

— Извращающие натуру разбиты в Храмовом ущелье, духи Хаоса укрощены и побеждены. Степь зеленеет после дождей. Теперь запах тревоги идет с запада, оттуда, где живут крылатые ящеры и их хозяева…

Мне показалось, что гномы даже слегка побледнели после этих слов.

— Но… Яшмовое ущелье…

Я представления не имел, где находится это самое ущелье, но, судя по реакции торговцев, недалеко от ареала обитания летучих тварей.

— Будем надеяться на Того-Кто-Носит-Золотой-Щит, — со значением произнес старший из гномов.

Я пожал плечами:

— Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит — не наседка, которая прикрывает цыплят от сокола… Да и уважаемые мастера — не слабые птенчики…

Пока мы рассыпались в любезностях, старуха-подавальщица натащила множество мисок, судков и чашек, на столе появились бутыли темного стекла и даже небольшой бочонок. Попробовать элитный вариант местной стряпни мне не предложили, а вот из бутылки налили. Причем младший из бородачей сделал это, предварительно с заговорщицкой ухмылкой продемонстрировав сургучную печать на горлышке. Оттиснутый на ней рисунок ничего мне не говорил, но я на всякий случай одобрительно кивнул. Наверное, зря. Если бы я был настоящим степным орком, не пробовавшим ничего, кроме забродившего овечьего молока и жидкого просяного пива, то меня бы унесло с первой чарки. Похоже, в бутыли плескался виноградный спирт, настоянный на каких-то травах. Но, к счастью, у меня был земной опыт.

Слово за слово, сначала — разговор ни о чем, из которого тоже можно почерпнуть полезные сведения, потом — конкретные предложения.

Торговцы — существа информированные. Успех в бизнесе на добрую половину зависит от владения новостями. Поэтому Мустир и Бортарин, как звали гномов, буквально на блюдечке выложили мне все, что я хотел знать: всю политическую обстановку в империи, часть слухов, долетающих из дворца, и новости с южных рубежей.

Итак, в последнее время стало происходить что-то странное. Извечные враги Карода — эльфы Тиу и люди, живущие на восток от Длинного моря — как-то сумели договориться. Точнее, король Боскортаи попал в малообъяснимую зависимость от Тиу. На юго-восточных границах Карода начались постоянные стычки с работорговцами, беспрепятственно проходившими через людские земли. Правда, напасть крупными силами эльфы все-таки не решились.

Орочья армия, постояв немного у Бальсы, сделала то, что должна была сделать: продемонстрировала силу степи. Тысячи всадников, способных за дюжину-другую дней обогнуть залив и оказаться на границе вечноцветущих лесов, — это совсем не то, с чем хотели бы столкнуться эльфы Тиу. Боскортайцы тоже не очень-то жаждали стать кормом для северных волков.

Начались очередные переговоры. Сын короля Боскортаи приехал в Эльтурон с богатыми дарами. После этого большая часть степных воинов ушла к своим стойбищам. В столицу направилось несколько сотен во главе с молодыми вождями. Еще раньше там оказались те отряды всадников, чье отбытие я застал. Вместе это тоже было более чем серьезно. Шаткое равновесие восстановилось, но тревога продолжала витать в воздухе.

— А что говорят о Владыке? — задал я вполне объяснимый вопрос.

Тот, кто много дней провел в степи, вряд ли в курсе дворцовых новостей.

Седобородый Мустир нахмурился сильнее, чем когда я говорил о тревоге с запада:

— Говорят, что Великий болеет. Наследник ушел с вождями кланов на восток, в столице остался эльф и ведет себя так, словно он — новый Владыка.

— Не может быть! — подыграл я. — А что мудрые советники Великого, что говорят шаманы и книгочтеи?

— Их почти никого не осталось в Златоглавом дворце, — вздохнул гном. — Кто-то умер, кто-то ушел в горы или на побережье. Зато во дворце каждый день пир, на площадях всех подряд поят вином… Тревожно. Не знаю, останутся ли к моему возвращению целыми склады… Говорят, чернь уже разгромила несколько богатых домов…

— И ты рискнул уйти с караваном?

Мустир пожал плечами:

— В складах почти нет товаров. Когда наземники начинают драку, разумнее вернутся в родные пещеры.

Теперь мне стала понятно, почему у каравана усиленная охрана, а вот по поводу необычного количества вьючных животных гном ничего не сказал. Значит, уверен, что местные стойла вместят всю его скотину. Это возможно, если товар малогабаритный, но дорогой.

— Но ты собираешься еще вернуться? — спросил я.

Мой собеседник пожал плечами и уклончиво ответил:

— Посмотрим…

Младший бородач, чтобы заполнить паузу в разговоре, налил нам еще по порции местного коньяка — или как там оно называется. На этот раз я не стал пить одним глотком, принюхался, пытаясь разобраться, какие травы туда намешали. Запахи были незнакомыми — пряными, сладкими… южными. Так могут пахнуть пронизанные солнцем мандариновые сады.

Бортарин лукаво подмигнул:

— Что, на севере такой роскоши не найти? Хотя я впервые вижу орка, который ценит хорошую выпивку. Не сочтите за оскорбление, но у ваших соплеменников вкусы непритязательные…

Мне почему-то не захотелось врать:

— Я — лекарь. Брожу по миру в поисках редких трав и колдовских диковинок. В корнях травы скрываются тайны тех народов, которые жили тут давным-давно… А в этом напитке есть травы, которых я не знаю.

Зря я это сказал. У гномов моментально зажглись глаза. Мои рассуждения по поводу ботаники их не заинтересовали, но от разговоров о кладах отвертеться не удалось. Пока караванщики ходили вокруг да около, я лихорадочно прикидывал, как могу повернуть ситуацию себе на пользу. Некоторое количество амулетов у меня было, они болтались в сумке с Земли и ни разу не пригодились. В конце концов, нетерпеливый Бортарин спросил в лоб:

— Наверняка тебе, мудрый, довелось увидеть много чудесных вещей.

Я кивнул:

— Да. Думаю, вы сможете оценить одну вещь, которую я нашел далеко на севере. Может, вам встречалось что-то подобное?

И достал из сумки один из игровых еще амулетов — «каменная кожа». В соответствии с правилами он позволял игнорировать первый удар противника. Как и все, что мне удалось захватить с Земли, в иномирье он приобрел те волшебные свойства, которые были записаны в игровом сертификате. Но для меня это — бесполезная штука. Если я ввязываюсь в драку, то одним ударом дело не обходится. Из-за угла на меня не нападают — кому придет в голову грабить старого бродягу? А вот торговцу вполне пригодится. Но больше меня интересовало, как гномы отнесутся к материалу, из которого сделана подвеска.

Среди ролевиков встречается самый разный народ, в том числе — и сотрудники всяких внутренних и наружных органов. Кровавый Монстр из команды Маркиза — лейтенант ОМОНа. Откуда он достал пару списанных бронежилетов, не знаю. Но — достал. Мы дружно распотрошили один, надеясь использовать вшитые в него пластинки для изготовления колонтаря. Но жестоко обломались. Просверлить дырки в титане — задача не для ремесленного оборудования. Пришлось второй бронежилет заантуражить чепраком, превратив в подобие куяка. По правилам это сооружение считалось «кожаным» доспехом, зато «по жизни» надежно уберегало от травм и весило гораздо меньше, чем подкольчужник с кольчугой.

Однако еще один парнишка из нашего клуба, Борька-Борислав, работал на каком-то хитром оборонном предприятии, которое умудрилось не загнуться, несмотря на весь тот бардак, который творился в стране. У нашего умельца под руками были новейшие лазерные станки, победитовые сверла и прочие полезные штуки. Борьке стало лень сверлить сотню дырок, зато ему показалось интересным попробовать, можно ли на титане что-то выгравировать. Первое, что пришло парню в голову — скопировать с копеечной монеты изображение Георгия Победоносца. Художественных талантов у Борьки нет, поэтому то, что он изобразил, напоминало покровителя Москвы еще меньше, чем памятник работы Церетелли. Единственное, на что годилась теперь исцарапанная пластинка, — какой-нибудь амулет, чем в конце концов и стала, хотя тридцатисантиметровый кусок металла — не самое изящное украшение.

— Что это? — гномы поочередно вертели в руках металлическую полосу, а Мустир даже попробовал ее на зуб.

— Щит, — ответил я. — Правда, его силы хватает лишь на один удар, но жизнь купца полна неожиданностей, и возможность избежать удара из-за угла многого стоит.

— Щит? Но… откуда?

— Оттуда, из-под корней травы, — туманно ответил я.

Выражение на лице Мустира стало таким торжественным, словно я предложил ему, по крайней мере, карту алмазных месторождений.

— Что ты хочешь за это? — чуть дрогнувшим голосом спросил гном.

И я понял, что, по его мнению, цена обезображенного борькиными художествами куска титана может быть побольше, чем стоимость всех товаров в гномском караване. Причем вряд ли такой пиетет перед ошметком бронежилета связан с заявленными колдовскими свойствами амулета. Мне стало любопытно, и я ответил:

— Настоящая мудрость состоит в том, чтобы не хотеть лишнего. Мне нужны деньги, чтобы не голодать по дороге в Эльтурон и прожить там пару дюжин дней. Сколько это — вы сами знаете, никто не умеет считать так ловко, как ваше племя. Но, кроме того, вы расскажете, где видели подобное. Мне кажется, металл, из которого сделан амулет, вам знаком. Да и рисунок что-то напоминает…

Гномы переглянулись. Мустир пробормотал что-то неразборчивое, Бортарин поскреб бороду, поглядывая на старшего, потом Мустир запустил пятерню в свою шевелюру… В общем, классическая картина глубоких раздумий и мук выбора между чем-то очень привлекательным, но опасным и незаконным, и упущенной выгодной. Но все же гномы — народ рисковый, иначе не славились бы по всему континенту как лучшие торговцы. Всласть начесавшись, Мустир кивнул, словно наконец-то пришел к решению, и осторожно начал:

— Металл этот — очень редкий. Его невозможно выплавить из руды, как железо, он не встречается в самородках, как золото. Мы называем его грозовым серебром, потому что для его получения нужны духи грозы. Редкий шаман может приручить такое создание. Но металл того стоит: по крепости он не уступает хорошей стали, но гораздо легче ее и не ржавеет. Из грозового серебра отливают важные части инструментов и делают доспехи для тех, кто сражается с ужасами глубин. Рисунок на пластине и повествует о такой битве — оседлавший механического паука воин укрощает огненного змея. Но меня больше всего удивляет, что грозовое серебро попало в степь. Ведь оно — одно из тайн нашего народа.

«Ага, значит, бородачи уже изобрели электролиз, — мелькнуло у меня в голове. — Хотя трактовка Георгия Победоносца на коне как гнома на механическом пауке — более чем забавно».

Но вслух я сказал:

— Мало ли что было века назад? Не все хранят тайну так, как следовало. Эта вещь наверняка побывала в руках искусного мага. Ведь то, что он предохраняет от одного удара, — правда. Причем через некоторое время после того, как заклинание сработало, где-то через полдня, щит снова обретает прочность. Даже если горный тролль стукнет тебя дубиной — ты почувствуешь лишь легкий толчок, словно маленький ребенок прихлопнул ладошкой надоедливого комара.

— Грозовое серебро очень чувствительно к магии, — кивнул Мустир. — Колдуны наземников много бы дали, если бы у них был такой материал. Но законы нашего народа запрещают выносить его на поверхность. И всегда запрещали. Поэтому я так поразился твоей находке.

— Значит, сородичи будут благодарны тебе за то, что ты вернул ее туда, где ей надлежит быть, — кивнул я.

— Поэтому я считаю названную тобой цену слишком маленькой, — вздохнув, сказал гном. — Я, конечно, рад удачной сделке, но мне стыдно платить так мало. Когда дело касается грозового серебра, то обман может обернуться многими несчастиями.

— Не беспокойся, — ответил я. — Думаю, мы еще встретимся. У меня есть кое-какие дела в окрестностях Яшмового ущелья. Ты же ведешь караван на побережье, к западным склонам Колдовских гор, в королевство Турина?

Мустир чуть помедлил и торжественно произнес:

— Хорошо. Теперь я — твой должник. Я помогу тебе, если представится такая возможность.

Конечно, подгорники — большие хитрецы, способные задурить голову кому угодно. Но такими словами они не разбрасываются. Значит, при случае я могу рассчитывать на помощь купца. Не знаю, понадобится ли она, но всегда полезно иметь что-то для подстраховки…

Отсыпав мне монет, гномы вдобавок надавали кучу советов по поводу того, в каких шамницах по пути в Эльтурон лучше всего останавливаться и где в столице можно снять комнату, так что о ближайшем будущем я мог не беспокоиться. Ощущения, что я продешевил в этой сделке, у меня тоже не осталось. Недаром говорят: «Бросай добро в воду — оно к тебе вернется». Где-то неподалеку от гномского королевства обитают те летучие твари, которых мне придется разыскивать.

ГЛАВА 20

На следующее утро тронуться в путь с рассветом не удалось. Пока завтракал, пока уговаривал Маню съесть ту бурду, которой тут кормят волков, гномы ушли, а солнце поднялось довольно высоко.

Мостовищи оказались совсем небольшим поселком, серым и пыльным. Несколько шамниц вроде той, в которой я ночевал, казармы охраны да несколько коротких улиц. Домишки — каменные, крытые чем-то вроде черепицы. Похоже, что большая часть из них построена теми же таинственными великанами, что возводили и башни у моста. Зелени на улицах нет вообще, лишь из-за глинобитных стен кое-где видны верхушки деревьев. Так что, миновав последние халупки и оказавшись на бегущей меж полей дороге, я почувствовал облегчение.

Ехал, смотрел на растущий хлеб да на разбросанные в беспорядке рощицы, и вскоре догнал небольшой караван: пяток вьючных кабанов, груженных тюками с чем-то тяжелым и габаритным, и десятка два орков, тащивших на плечах не менее увесистые свертки.

— Эй, дед! — окликнул меня чумазый парнишка, тянувший повод переднего кабана. — Куда кочуешь?

— Манят меня золотые купола, былые скалы и зеленые волны между островами, — ответил я. — Еду туда, где хозяйки чаще готовят рыбу, чем мясо, а дети учатся плавать раньше, чем ходить.

И парнишка, и его спутники взглянули с уважением. Даже кабаны остановились и, склонив головы, уставились на меня крохотными глазками с белесыми ресницами. Любят орки, когда кто-то умеет выражаться витиевато и загадочно, так чтобы можно было понять и так, и эдак.

— Ну, коли наши кабаны — рылами к твоим куполам, кочуй с нами, ага! — отозвался паренек.

Караван шел гораздо медленнее, чем можно скакать на волке, но я не торопился.

Никаким провидческим даром я, конечно, не обладал, но давно убедился: если на душе неспокойно, не нужно спешить, лучше сначала разобраться, что тревожит. А на это нужно время. Да и ехать в компании безопаснее. Отмахаться-то я смогу от любого, да только Карод — не степь. Тут какие-никакие власти есть. Не хочется становиться преступником в розыске. А без знания местных порядков и накосячить недолго.

Когда мы остановились на ночлег в попутной деревушке, мало отличавшейся от Мостовищ, обнаружилось, что у одного из караванщиков — здоровенный фурункул под мышкой. На этого орка я обратил внимание еще в дороге — все шли, а он лежал на кабане и делал вид, что помирает. Я сначала подумал, что он — хозяин, но владельцем товаров оказался говорливый парнишка, шагавший первым. Страдалец был наемным носильщиком, занедужившим в дороге, его везли до дома, чтобы сдать лекарке в родной деревне.

Однако от моих услуг не отказались.

Я не стал сразу говорить о плате, вскрыл нарыв и напоил бедолагу наговоренной ромашкой. Вернулся в шамницу поесть — ко мне подсел хозяин каравана:

— Я еще не платил мужикам, так что зря ты лечил Сыпэга, он тебе ничего не даст. Дотерпел бы два дня, не развалился, а дома бабка Мальфаста все так сделает. Ей общество платит.

— Ну и что? — пожал я плечами. — Ты дашь, потом у него из платы вычтешь.

Орк подумал и кивнул. Посчитав что-то в уме, высыпал на стол с десяток «орлов»:

— Хватит?

— Хватит, — кивнул я, не пересчитывая.

Орк удивленно взглянул на меня:

— Ты что, шаман? Зарок у тебя какой — деньги не считать? Ты — хороший лекарь. У Сыпэга сразу горячка прошла. Ты мог бы больше взять. В городах и на тракте даже коновалы больше берут.

— Считай — шаман. Деньги — они такие: когда за ними не гоняешься, они сами приходят. А станешь только ради них жить — раздавят своей тяжестью.

Видимо, эта мысль была слишком сложной для молодого купца. Он лишь покачал головой и резко сменил тему:

— Завтра рано выходим. Я — спать. Пусть злые духи не потревожат твой сон, лекарь.

— И тебе того же, торговец. Доброй ночи!

Дальнейшее путешествие до Эльтурона мало отличалось от первого дня. Караван сменял караван — на торговом тракте они встречались часто. Постоянно находилась работа, так что на подходе к столице денег у меня было больше, чем тогда, когда я выходил из Мостовищ. В одиночку тоже пришлось ехать, хотя купцы и отговаривали. Дескать, слишком много разбойников да бродяг развелось, не знаешь, на кого наткнешься. Некоторые вроде говорят, что заняты поисками мудрости, а сами так и норовят кошелек утащить…

Я пропускал эти разговоры мимо ушей. Какие разбойники в густонаселенной местности, где от одной деревеньки до другой — хорошо, если километров пять, где вдоль дороги — то ухоженные поля, то фруктовые сады? Правда, чем ближе к Эльтурону, тем чаще попадались необработанные, заброшенные, заросшие всякой дурниной наделы. Да и в деревнях то там, то тут я замечал следы пожаров. Почерневшие от гари стены домов, провалившиеся крыши. И главное, ни разу не увидел, чтобы пострадавшие дома пытались восстанавливать. Это вызывало тревожные мысли.

Впрочем, крестьяне на полях тоже попадались. Да и торговля в небольших городках не утихала — придорожные ярмарки демонстрировали все, чем богата эта земля, и то, что везли сюда издалека. Сушеные фрукты и вино, зерно и вяленое мясо, круги сыра и кожа, кость и шерсть, лен и шелк, керамика и стекло, медь и железо, дерево и лоза, и все, что можно сделать из них…

Зачастую шатры торговцев стояли просто на обочине дороги, вдалеке от жилья. Несколько волокуш с товаром, сложенный на скорую руку очаг и рядом с ним — полотняный навес. В таких «придорожных кафешках» продавали еду и всякие мелочи, здесь же, под пологом, можно было поспать, если нет сил идти до ближайшей деревни или нет денег на каморку в «шамнице». Разрешали оставаться за пару ведер воды, принесенных из родника, или какую-нибудь другую работу.

Несколько раз я ночевал в таких «торговых точках». Нет, не из скупости — тут было интересно. Деревенские торговцы любят поговорить. Когда темнело, а движение на дороге затихало, мужчины собирались у огня и болтали обо всем подряд. Мне не приходилось даже расспрашивать — сплетни и новости сыпались, как из прохудившегося мешка. Так что, подходя к столице, я был полностью в курсе того, что творится в Кароде.

Новости не радовали. Конечно, разговоры о том, что наступили «последние времена», что раньше и небо было синее, и трава зеленее, — это нормально для любой эпохи. Но были и конкретные факты. Например, появление в последнее время доброго десятка сект и религий, уход фанатиков в «пустынь»…

Я знал, чем объясняется происходящее. Многие века жизнь в Кароде текла по законам, установленным еще Темным властелином. Но теперь под воздействием зерен Хаоса начала меняться самая тонкая составляющая жизни — вера. Вместо традиционного почитания полудюжины «старых» богов, поделивших между собой землю, небо и океан, возникли культы «новых» богов, которые не имели никакого отношения к природе.

Как говорят китайцы, жить в эпоху перемен — не самое приятное занятие.

Правда, одним из этих новых богов оказался я сам, но это не уменьшало тревогу. Купцы рассказывали о культе какой-то Прекраснейшей, в жертву которой приносили молоденьких девушек, о воинах-змеях, о колдунах с запада, летающих на черных зверях, похожих одновременно на нетопыря и крокодила…

Потихоньку у меня сложился план. В одном из храмов, возведенных в честь меня, я вызвал духа познания и приказал ему узнать о местоположении всех святилищ новых богов, а если получится — проникнуть в мысли жреца Прекраснейшей и узнать все, что только можно, об этой богине. Вторая задача — узнать, где находится зерно Хаоса. Определить это можно по плотности происходящих изменений. Дальше — проще. С помощью своих прихожан я наверняка смогу собрать столько воинов, сколько понадобится. Да и Матушка Земля не откажет, что ей стоит внушить сотне-другой знахарок и шаманок провидческие сны.

Но сначала надо увидеть Жужуку и отдать ей слезу Фрейи.

ГЛАВА 21

В одну из ночей я по привычке отправился спать на плоскую крышу придорожной шамницы.

Дома здесь, в Кароде, напоминают те, что я видел в старых кварталах Бухары: беленые стены из самана или камня, хорошо сохраняющие прохладу, крохотные окна без стекол, прорезанные так хитро, чтобы в комнатах всегда гулял легкий сквознячок, и плоские крыши, на которых в сезон сушат фрукты.

Сейчас время сбора плодов еще не наступило, поэтому у постояльцев был выбор: ночевать в маленьких клетушках с дощатыми кроватями или под открытым небом. Я вдруг обнаружил, что степная вольница уже успела проникнуть в мою кровь, поэтому, не раздумывая, предпочел крышу. Хозяин выдал кошму и пару подушек, и я со всеми удобством устроился под низкими лохматыми звездами, усыпавшими небо так же густо, как зеленые абрикосы — ветви деревьев в саду за домом.

Ночь была теплой, полной сладких, пряных и тревожных ароматов. Пахло дымом, вишневыми листьями, лимонами, розами и еще чем-то незнакомым, но приятным. В кроне старой шелковицы, растущей рядом с домом, шебуршались пичуги. Время о времени кто-то из них недовольно попискивал, потом слышалось хлопанье крыльев, и все опять затихало. Я закрыл глаза, погружаясь в сладкую дрему, и через миг открыл их, разбуженный львиным рыком.

— А ну, тихо! — прошипел я. — Асаль-тэ-Баукир, дружище, я, конечно, рад тебя видеть, но ты что, хочешь, чтобы все местные шаманы сбежались?

— Очухался? — фыркнул лев, не обращая внимания на мои слова.

— Зачем тебя принесло?

— А ты как будто ничего не знаешь? — ехидно спросил мертвый маг.

— Нет, — удивился я.

— В общем, прыгай мне на спину, в тумане такое завертелось! А виноват ты!

— Час от часу не легче!

Мы пулей вылетели на второе небо и помчались над полями. Несколько вышедших в астрал шаманов испуганно шарахнулись при нашем приближении, один, самый наглый, попытался «сесть» на хвост. Но куда ему — верхом на его ощипанной вороне!

Через миг мы оказались у Костра в тумане. На этот раз здесь было многолюдно. Точнее, многодушно. Или многодухово. И даже многобожно. Многобогово…

В общем, не знаю, как назвать пяток полупрозрачных орков и такого же неконкретного человека, уютно рассевшихся вокруг огня. Чуть поодаль расположились боги. Возглавлял компанию уже знакомый мне Наблюдатель — мужик с внешностью деревенского пьянчужки, одетый в ватник на голое тело и разношенные кирзачи. На первый взгляд — существо вполне безобидное, но если судить, по тому, как общался с ним Арагорн, то статус у Наблюдателя повыше, чем у иного Сотрясателя Земли. Третьим в компании высокоранговой нежити был незнакомый мужик. На попаданца не похож: от него веяло такой силой, что стразу становилось понятно: игрок, а не пешка. Хотя выглядел дяденька весьма забавно: голая грудь, человеческие руки и ноги, фигура — на зависть любому стриптизеру, и собачья голова, покрытая черной с проседью шерстью. Одет, правда, незнакомец бедновато, только в полосатую юбку до колен и сандалии. На голове, скрывая уши, — серая тряпка, завязанная на манер «арафатки», которую носят арабы.

Боги сидели молча, в недоумении уставившись на компанию орков. А духи как будто и не замечали их присутствия. Болтали, словно солдаты на привале:

— …слышу: кричит от боли. Хочу встать — и не могу. Ноги не идут. Стрела в хребет попала, ничего не чувствую, но и пошевелится не могу… — донесся до меня обрывок разговора.

Рассказывал один из орков, средних лет мужик с иссеченным шрамами лицом. Он, съежившись, сидел у огня и шевелил палочкой камешки около края пламени.

— А! Явился! — заметил нас с мертвым магом Наблюдатель.

Выражение лица у него было такое, что я испугался, что меня снова будут бить.

Полупрозрачные духи, наоборот, увидев меня, вскочили, словно они — рядовые, перед которыми материализовался целый полковник.

— А что здесь происходит? — как можно официальнее поинтересовался я.

— Вообще-то это я тебя хотел об этом спросить, — скривился Наблюдатель. — Вот объясни, пожалуйста, зачем ты изменил характеристики энергопотоков во всех капищах, в которых поклоняются тебе, идиоту этакому? Зачем тебе понадобилось наделять энергией молитв живых лекарей?

— А что? — искренне удивился я. — Жалко, что ли? Мне эта энергия, по большому счету, нафиг не нужна. Я не очень-то хотел быть богом. Пусть ребята пользуются! Порой больному помогает выжить только чудо, вот они и получили шанс его творить…

— Ему не жалко! В первый раз такое вижу! — Наблюдатель посмотрел на меня как на сумасшедшего. — А знаешь, чем это кончилось? Эти пятеро погибли в бою с эльфами Тиу, пытаясь спасти раненых. Энергия молитв — штука тонкая, вот их, вместо пятого неба, где обитают души орков, занесло на Ось миров. Да еще они каким-то непостижимым образом оказались способны воспринимать энергию Истинного пламени и подпитываться от него. И что-то сделать с ними можешь только ты, и никто больше. Это — твои подданные, сам с ними и разбирайся!

От этих слов я чуть ни сел.

Если так дальше пойдет, то скоро у Костра будет не протолкнуться. Представляю удивление какой-нибудь попаданки из романтичных девочек, мнящих себя высокими эльфами, когда возле божественного светоча она обнаружит орочье стойбище. Думаю, даже у Арагорна не хватит обаяния, чтобы убедить девчонку в том, что он — на правильной стороне.

— И что теперь делать, — безнадежно пробормотал я. — Если бы я знал, где это самое грешное пятое небо!

— Ну, не такое уж грешное, туда попадают те, кто жил по совести и понятиям. В общем, вроде рая местечко, — встрял в разговор Асаль-тэ-Баукир.

— А ты знаешь, где оно? — обрадовался я.

— Где конкретно орочье — нет. Но как вообще на пятое небо попасть, знаю.

Наблюдатель, схватившись за голову, тихо застонал.

Духи, которые, видимо, не понимали и половины из нашего разговора, только лупали глазами. Нет, все-таки орки — крепкие ребята. Им только что пришлось пройти через не самую приятную смерть, очутиться вместо обещанного мифами пятого неба неизвестно где, но на мордах у мужиков уже — одно любопытство. Впрочем, может, это — отличительная черта лекарей, которые столько нагрешили перед богиней Смерти, уводя у нее из-под носа законные жертвы, что ничего хорошего уже не ждут. Вон, затесавшийся в орочью компанию человек, похоже — южанин с восточного побережья, тоже не бьется в истерике, а с интересом уставился в огонь, пытаясь понять, как же он все-таки горит.

— Ладно, мужики, — с безнадежностью в голосе скомандовал я. — Держитесь за нами, до пятого неба доберемся, а там — как карта ляжет.

И мы пошли.

Сложно описать все путешествие. Оказалось, что система миров гораздо сложнее, чем представлялась мне раньше. Каждый обитаемый мир имел с полдюжины обволакивающих его слоев тонких энергий. Потом еще было какое-то «седьмое небо», которое принадлежало одновременно всем и каждому в этом Веере миров. Восьмое больше походило на гирлянду не доведенных до ума проектов Вселенных. Девятое — Ось миров или Туман…

Пятое небо оказалось ячеистым и переливчатым, словно стеклянные соты. Там был рай. Точнее, много райев. Самых разных. С гуриями и без. В вечноцветущих и одновременно плодоносящих садах. Или — похожих на лазурное море. Или — на огромный луг с сочной травой. Или на дворец с пиршественными залами. Или…

Мы шарахались по блистающему под ярким солнцем лабиринту, распугивая мирных праведников, отдыхающих от земных страданий. Вслед неслись вопросы и проклятья.

По дороге удалось познакомиться с доброй дюжиной стражей мертвых миров. Один из церберов вознамерился сожрать моих подданных, приняв их за беглые души, но получил по одной из семи морд ятаганом и сразу успокоился.

В конце концов, с помощью неизвестно откуда взявшегося одноглазого толстяка, мы нашли то, что искали.

В орочьем раю была степь. И еще там было солнце и полынный ветер.

Честно говоря, я так и не понял, зачем оркам умирать, если жизнь после смерти у них ничем не отличается от жизни на земле. Землю, кстати, отсюда было видно — достаточно только присмотреться внимательно, чтобы различить сквозь корни травы очертания континента, вздыбившегося горами и изрезанного реками.

— А мне здесь нравится, — разорвал блаженную тишину, окружавшую нас, голос человека. — Думаю, до моих предков я добраться не сумею…

Мужик осмотрелся и ленивой походкой направился к одинокой березе, растущей на берегу небольшого ручейка. Только сейчас я понял, что с дерева, вместо положенных сережек, свисают парочками небольшие бананы. Человек сорвал несколько и сунул в рот.

— Осторожно! Вдруг ядовитые? — испуганно вскрикнул самый старый из орков.

— Где? В счастливой обители предков? — саркастически спросил человек, прожевав очередной фрукт.

— Так, — тихо, чтобы слышал только я, пробурчал Асаль-тэ-Баукир. — Они, кажется, прекрасно освоятся и без тебя.

— Похоже на то, — кивнул я.

И крикнул:

— Мужики, в общем, я пошел!

Духи, обретшие, по крайней мере, с виду, полную материальность, хором обернулись ко мне:

— Прости нас, Скачущий-На-Льве! Мы обезумели от счастья обретения посмертной обители — именно такой, о которой рассказывали наши мудрецы. Я никогда не был шаманом и не представляю, что можно сделать с бессмертной душой. Нам нечего дать тебе сейчас потому, что хоронили нас не по обряду, и единственными могильщиками были пожиратели падали. Но если мы когда-нибудь тебе понадобимся…

Я снова кивнул:

— Да ладно вам, мужики! Вы уже заплатили — там, на поле боя. Присматривайте тут, чтобы другие орочьи души не пролетали прямиком на девятое небо, а попадали, куда надо.

«Иначе мне придется переквалифицироваться в проводника в загробный мир, а карьера Харона — это вовсе не то, о чем я мечтал», — добавил я для себя.

И, подумав, я спросил у единственного в компании человека:

— Тебя как зовут, лекарь?

— Когда-то звали Багратом из Меркена, — откликнулся дух, судорожно проглотив недожеванный банан.

— Так вот, Баграт, это тебе сейчас кажется, что счастье рядом. Но, насколько я знаю нашу лекарскую натуру, через малое время ты начнешь вешаться от скуки. Рай для нас — не самое лучшее место. Поэтому назначаю тебя проводником. Встречай души целителей и ищи для них подходящие места. В смысле, ищи их родню… Ну, ты понял. Времени у тебя теперь много, как-нибудь постепенно разберешься, где чей рай. Может, и своих предков найдешь.

— А мы? — загомонил орки.

— Что вы? Ваши кланы кочуют по этой степи. Ваши деды ждут вас, — удивился я.

— Мы тоже будем помогать тем, кто ищет дорогу в рай, — упрямо ответил самый коренастый.

Кажется, именно он рассказывал у костра про попавшую в спину стрелу.

Я пожал плечами:

— Если хотите — пожалуйста. Я даю вам полную свободу. Можете исследовать пятое небо и возвращаться на землю, когда захотите. Только хозяев райских кущ не пугайте.

ГЛАВА 22

У ворот столицы я был, когда солнце еще только начало клониться к закату. Полюбоваться куполами, которые дали городу второе имя — Златоглавый. Они парили над прибрежной долиной, над красными черепичными и белыми каменными крышами, над зеленью садов и голубизной прудов, они колыхались, словно воздушные шары, и сияли в солнечном мареве, как огромные прожектора… Десятки куполов. Мне хватило одного взгляда и одного удара сердца, чтобы проникнуться восхищением и ощутить свое родство с этим городом.

Молодым козлом поскакал я вниз по дороге, к белой от пыли каменной стене, окружающей Эльтурон, словно гигантская змея — кладку золотых яиц.

Входная плата оказалась пустяковой, стражник с брезгливым выражением на рябой роже взял у меня медный «орел» и выдал кусок потертой кожи размером со спичечный коробок. От этого клочка пахло колдовством, но я не стал задумываться о системе охраны города. Хотя наличие таких «паспортов» о многом говорило — например, о том, что в столице не очень-то привечают бродяг. И еще — о достаточно развитой магии, причем доступной не только отдельным властителям, но и простонародью. Если такой опознавательный знак получает каждый гость столицы, то это означает, что среди городских стражников есть способные читать магические плетения.

Найти «Эльфийские ушки» тоже не составило особого труда. Я добрался до рыбного рынка, обогнул его по периметру, обратив внимание, что далеко не все прилавки заняты, и буквально уткнулся носом в вывеску, изображающую заостренное ухо. Деревянная модель запчасти от эльфа, длиной в добрый метр, висела рядом с дверью, а к тому месту, где обычно в ушах прокалывают дырки для сережек, был прицеплен бронзовый колокольчик.

На мой звон вышел средних лет человек. Именно человек, людь, а не орк. Но выглядел мужик совершенно так, как должен выглядеть вышибала в достаточно дорогой таверне: здоровяк с налысо бритой головой, пышными усами и сонно-презрительным выражением лица. А вот его одежда вдруг напомнила фольклорных гуцулов: рубаха и штаны из белого полотна, на удивление чистые, и вышитая бархатная жилетка. Мужик скептически окинул взглядом мою не особо роскошную личность и буркнул:

— Топал бы ты, ага, к своим, в овечьи ряды!

Пришлось показать мужику золотую монету и с самым невинным видом сказать:

— Мне нужно будет пожить дюжину дней в тишине.

Деньги моментально изменили отношение ко мне, и через полчаса я уже делал то, о чем мечтал последние недели: сидел в большом деревянном корыте, полном теплой, пахнущей розами, воды, и намыливал голову. Баню здесь по обычаю топили лишь раз в полудюжину дней, а для тех, кто приходил в город в другое время, грели воду в той же бане, но на небольшом комельке. Ни о каком паре и речь не шла. Впрочем, для счастья мне хватило и ведра кипятка. С холодной водой тут было гораздо проще — в Эльтуроне обнаружился настоящий водопровод.

Когда солнце наконец село, я лежал на почти настоящей кровати и чувствовал себя чистым, сытым до безразличия к еде, чуть-чуть пьяным и совершенно счастливым от предвкушения завтрашней встречи… На стуле висела новая одежда: еще один золотой ушел на то, чтобы послать прислугу к портному за добротным халатом, рубахой и всем остальным, что нужно, чтобы чувствовать себя чистым, как свежий снег.

Священная роща — удивительное место. Даже если бы я не слышал о ней от пары мелких шаманов, встреченных в дороге, меня обязательно потянуло бы туда.

Раскинулась она неподалеку от дворца Владыки. Но от центра города ее отделяет Старый город — самая древняя часть Эльтурона. Остальные кварталы орочьей столицы мало отличаются от того, что я видел на Земле в Бухаре или Самарканде. Низкие домики с плоскими крышами, окруженные глухими оградами-дувалами, за которыми угадываются сады и виноградники. Вымощенные камнем грязноватые улицы, вдоль которых журчат арыки. В центре — дворцы, блестящие на солнце изразцами стен и кокетничающие затейливой резьбой, узкие башенки над ними, круглые купола и зелень садов, не скрытых от взглядов прохожих. Здесь брусчатка почище, арыки — пошире. Порой перед домом какого-нибудь вельможи блестит на солнце целый пруд, окруженный фруктовыми деревьями, и по нему плавают ручные лебеди. Кажется, такие водоемы тут называют «даром» — проходящий мимо путник может присесть на ведущих к воде каменных ступенях, умыться, отдохнуть в тенистой прохладе…

Старый город не похож ни на что из того, что я видел раньше.

Когда-то это был просто известковый холм. Первые обитатели Эльтурона изрыли его штольнями и тоннелями, сделав похожим на швейцарсикий сыр, а саму возвышенность обнесли стеной. Во времена Темного властелина в этих норах не только добывали камень, но и жили, здесь рождались дети и умирали старики. Здесь, под землей и на поверхности, ковали оружие.

Но потихоньку орки стали более привередливы, и над закопченными лазами начали появляться хибарушки, кое-как сложенные из добытого тут же известняка. Население города росло, и орки освоили искусство строительства. Теперь из добытого в Старом городе камня строили и на берегу, и ближе к гряде холмов на севере. Появилась новая стена, запиравшая вход в приморскую долину, а на мысу, ограничивающем Эльтуронский залив, восстановили старую, еще эльфийскую, крепость. Город расползался по берегу, раскидывая улицы, словно осьминог — щупальца. На строительство новых кварталов известняк везли уже из дальних каменоломен.

А Старый город остался таким, каким был в эпоху войн с эльфами — скопище карабкающихся по склону, нависающих друг над другом, кое-как слепленных домиков и землянок. Порой выход из одной хижины вел на крышу другой. Вырубленные в камне лестницы заменяли тротуары, а рядом с ними курились дымки из разного размера дыр — то ли дверей, то ли окон чьих-то обиталищ. Издалека Старый город был похож на усеянный серо-желтыми поганками трухлявый пень. В Старом городе не было ни зелени, ни арыков, лишь голый камень в пятнах копоти.

К югу и к северу от изрытого пещерами холма росли сады, словно орки хотели отгородиться от собственной истории полосой деревьев. С юга цепляющиеся за склон колючие кусты постепенно переходили в дворцовый парк. Не знаю, как Владыки не боялись соседства такого неблагоустроенного и, значит, криминального квартала. Думаю, что под сенью листвы прятались надежно охранявшиеся стены.

А вот на севере Старый город обрывался резко, словно орки, поселившись на берегу, долго не смели войти в Священную рощу. Думаю, так оно и было. Поклоняться деревьям — не в привычках моих соплеменников. Роща осталась в наследство от эльфов и смогла принять души новых обитателей побережья только после того, как Матушка Земля смирилась с бывшими воинами Темного Властелина, признав их равными остальным своим детям.

За возможность основать на побережье город орки заплатили клятвой не рубить деревья в Священной роще. Ну, а когда пошли разговоры о том, что там, среди дубов и олив, можно повстречаться с душами умерших, то уже никаких клятв стало не нужно. Теперь орки почитали эти деревья как одну из величайших ценностей Эльтурона.

Я пришел в рощу гораздо раньше, чем солнце поднялось в зенит. Меня гнало нетерпение, хотя я прекрасно понимал, что все равно придется ждать. Но ждать все же лучше не на пыльных улицах, а среди древних стволов, в шелестящей и прохладной тени. С час я бродил между деревьев и слушал пересвисты птиц.

Кора деревьев была изрезана глубокими трещинами и покрыта потеками мха, а на земле не росло ни единой травинки — таким плотным был слой опавших листьев. Толщина же стволов просто поражала воображение. Не знаю, возможно ли такое на Земле, но здесь дубы были не в три — в десять и двадцать обхватов. Каждый из них вполне мог бы сойти по размеру за надвратную башню средней руки крепости. Внутри ствола, будь он полым, хватило бы места для пары дюжин стрелков.

Кроме дубов, мне по листьям и завязям удалось узнать серебристые оливы… хотя я не мог бы раньше представить себе маслину с узловатым стволом в три обхвата.

Обитавшие в роще духи не обращали на меня никакого внимания. Их тут было великое множество, но, как многие духи этой земли, они казались равнодушными и печальными. Они шелестели ветерком в кронах, шуршали в палой листве, а когда я подходил поближе к какому-нибудь стволу и касался ладонью коры, они выжидающе смотрели на меня сверху и почти неслышно перешептывались о чем-то своем, значимом для них и совершенно непонятным для меня. Мне показалось, что они тоже чего-то ждали.

Вдруг я почувствовал, что не один в роще, и поспешил к тому месту, где проторенная шаманами тропинка ныряет под зеленые своды.

Она вошла в прохладную полутьму и замерла на миг, привыкая к ней после обжигающего солнца на улицах. Я видел ее силуэт на фоне чуть более светлой листвы опушки, но почему-то продолжал ждать, не двигаясь с места. Потом она сделала несколько неуверенных шагов вперед и наконец-то увидела меня.

Я специально выбрал местом для встречи Священную рощу — чтобы не пугать Жужуку. Здесь, под кронами деревьев, орки, не обладающие шаманскими способностями, могут видеть тех мертвых, кто был им дорог.

Жужука сделала еще шаг и застыла, словно изваяние. Я медленно подошел и коснулся пальцами ее щеки:

— Не бойся! Я — не дух. Я — живой.

— Я… ты… я верила, что ты вернешься… но тебя не было нигде…

— Я вернулся.

Потом мы обнялись и долго стояли молча. Кажется, над нами кружили чуть ли ни все бестелесные обитатели рощи, но мне было все равно. У духов — своя жизнь, у нас — своя.

Но чертов дух познания, тот самый информационный совенок, которого я мельком заметил над плечом Жужуки, когда она входил а рощу, в конце концов не выдержал:

— И долго вы тут торчать собрались? Да, Львиный Наездник, ты собираешься дарить подарки? Кажется, после разлуки с девушкой положено ей что-то дарить, разве не так?

Я тихо зарычал, но понял, что дух прав. У меня есть подарок. Порывшись в сумке, я достал золотистый, похожий на каплю янтаря, камень.

— Что это? — Жужука коснулась его кончиком пальца и сразу же отдернула руку. — Оно чужое, но очень сильное!

— Это — слеза одной богини. Зовут ее Фрейа, она обитает за седьмым небом… Впрочем, это не важно. Одна хорошая девушка решилась бросить вызов Матушке-Земле и дала мне все, что нужно для обряда. Если ты захочешь — у нас будут дети.

Жужука посмотрела на меня в упор и вдруг разрыдалась:

— Нет. У нас не будет детей. Я нарушала закон, позволяя тебе любить себя. Я знала — ты приемыш, а не настоящий брат. Матушка не спрашивала меня о том, кем я хочу тебя считать: братом или мужем. Но теперь у меня есть муж, и клятву верности я ему давала сама, без всякого принуждения.

— Кто он?

— Хранитель дворцовой библиотеки. Так было надо. Из всех, кто оставался во дворце, когда воины ушли на юг, Гырбаш-князь мог по-настоящему доверять только мне. Но одинокая женщина не могла остаться без родственников в чужом городе. Брат нашел мне достойного мужа…

В этот момент мне показалось, что сквозь шепот духов рощи донесся далекий, на пределе слышимости, грудной смешок Матушки-Земли.

А Жужука всхлипнула и совершенно по-детски вытерла нос рукавом:

— Он добрый… и умный. Его считают мудрецом, да он и есть мудрец. Он читает древние книги и смотрит на звезды. Конечно, он стар, очень стар, но это даже лучше для меня, он не мешает мне по ночам плакать о прошлом.

— Как хоть зовут твоего этого… доброго и умного? — неприязненно спросил я.

— Норто-махан. Да, он — настоящий махан, учитель и маг…

Я посмотрел вверх. Кроны дубов тут были такими плотными, что не было видно ни одного клочка неба. И только в одном или двух местах сквозь листья пробивались золотистые солнечные лучи.

— Что ж, ты выиграла, Матушка, — громко сказал я. — Но и я не проиграл! Не надейся!

— О чем ты? — не поняла Жужука.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — В общем, не важно, кто твой муж, но после обряда ты сможешь иметь детей.

Жужука снова всхлипнула, шмыгнула носом и слабо улыбнулась:

— Как? Норто-махан слишком стар.

— Ну, это-то как раз — не проблема, — расхохотался я. — Или ты — не лекарка?

Я достал из сумки заранее припасенный кожаный мешочек на завязках — купил по дороге в одной из придорожных «кафешек». Больно уж вышивка понравилась — золотые птицы и синие цветы, немножко похоже на гжельскую роспись. Красивый мешочек. Теперь я положил в него «слезу Фрейи» и полученный от девушки-кошки рецепт:

— В общем, держи. Варится зелье просто, травы нужны такие, которые в любой лавке найдешь. Того языка, на котором написано, ты не знаешь, поэтому я сейчас тебе прочитаю, ты запомнишь. И духи, если надо, подскажут. А бумажка так, чтобы что-то не пропустить. Теперь все от тебя зависит, и тебе решать. Готовь зелье. Проводи обряд с тем мужчиной, от которого хочешь ребенка. Как на время сделать старика молодым волком — не мне тебя учить.

— А Матушка-Земля? Как я могу пойти против ее воли? — на глаза орчихи снова навернулись слезы. — Без ее милостей я — никто и ничто.

— Не бойся, — успокоил я. — Матушка-Земля — мои проблемы. Перед ней отвечать мне. И я отвечу. Ты тут не при делах. Твоей вины перед ней нет. Проклятье же не на тебе, а на старой Апа-Шэр.

Когда я читал рецепт зелья, Жужука кивала, как школьница-зубрилка, хлюпала носом, хлопала глазами, и было понятно, что мысли ее слишком далеко от всяких ромашек и пестроголовников. К счастью, тренированная память лекарки работала помимо воли хозяйки, и орчиха с первого раза без ошибки повторила порядок закладки трав в настой, заклинания, которые нужно читать во время вытяжки и возгонки, и что нужно делать в момент обряда.

— А теперь — иди, — сказал я, когда Жужука закончила повторять заклинания.

Орчиха снова всхлипнула и, кажется, собралась реветь по-настоящему.

— Иди! — повторил я.

Но все-таки не выдержал, обнял ее, зарылся лицом в пахнущие травами волосы:

— Не плачь о прошлом! Я теперь — Скачущий-На-Льве, небесный всадник. Меня нет, есть только капища. Тот, кого ты видишь, уже не я… не братишка Мышкун. Понимаешь? Я тоже не совсем понимаю, но это не важно. Ты всегда можешь прийти в капище и поплакать там. А в других местах думай о будущем. Не помнишь, что ли, свои сны, о которых ты мне рассказывала? У тебя будет дочь — великая знахарка. Пусть она учится грамоте у твоего мужа. Пусть учит все языки, какие есть в мире. Это ей пригодится. Только ты не плачь, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Жужука. — Я поняла. Так надо.

Ее удаляющаяся фигурка была сгорбленной и жалкой. Но там, где она проходила, вдруг вспыхивали столбы солнечного света, превращая палые листья в расплавленное золото. А потом она вовсе исчезла в сияющем мареве. А я пошел вглубь рощи. Там царил зеленый полумрак и было так тихо, что я слышал, как у меня в ушах звенит кровь.

— Ну и что теперь? — вдруг раздался голос Матушки-Земли. — Теперь ты, лекарь, понял силу богов?

— Теперь я пойду и напьюсь, — ответил я. — Пьян да умен — два угодья в нем.

— Чего? — не поняла богиня.

— Ничего. Просто присказка из одного очень странного мира, давно сожранного Хаосом… моего мира.

ГЛАВА 23

Но сначала надо было пообедать. Не знаю, как у кого, а у меня на аппетит не влияют даже любовные неудачи. Вчера мне было недосуг рассматривать «Эльфийские ушки», а сегодня я, заказав мясо с травами, сидел в общем зале и лениво наблюдал за происходящим вокруг.

Стало понятно, почему вечером меня сюда едва пустили. Орков в «Эльфийских ушках» почти не было. В основном гномы, люди, эльфы. Причем последних не очень-то напрягали развешенные по стенам гирлянды из сушеных ушей их соплеменников. Впрочем, как я понял, украшением обеденной залы служили трофеи, добытые в войнах с эльфами Тиу. Эльфы западного побережья не считали этих маньяков-генетиков своими родственниками и относились к ним не лучше, чем представители любых других рас. А вот в отношениях между гномами, людьми и орками я не заметил особой напряженности. Орков в трактир пускали, но, кажется, им просто не было нужды сюда заходить.

У каждого приезжего орка в Эльтуроне найдется родственник, который сочтет за честь принять гостя в своем доме. Наемное жилье нужно только пастухам, пригнавшим на продажу скот. Но эти селятся возле «овечьих рядов» — площади, где торгуют живым товаром.

Так что в обеденном зале я приметил всего одного орка. Хорошо одетый пожилой господин неспешно беседовал с парочкой гномов, время от времени прихлебывая из глиняной кружки, в которых обычно подают травяные отвары. До меня доносились обрывки разговора, похоже, купцы обсуждали условия поставки партии металла.

За другими столиками сидели тоже явно купцы, причем из высшей гильдии. Расы — разные, но манера поведения, замашки — общие. Уверенность в себе и неспешность, рассудительность и сдержанность, тихие разговоры, привычка выдержать паузу, прежде чем отвечать. Кстати, я почти не заметил на столах бутылок и кувшинов, значит, спиртное тут не в чести. Во время торговых переговоров нужна трезвая голова, пьют тут в основном травяные отвары. Так что, в общем и целом, «Эльфийские ушки» показались мне похожими на старомосковскую чайную — такую, какие описаны у Гиляровского.

Действительно, бродяге-оборванцу, каким я был вчера, тут совершенно не место. Впрочем, лекарь из «ордена щитоносцев», как я нарек собственную паству, — вполне респектабельное существо для того, чтобы сидеть в одном зале с представителями купеческой элиты. Целители в Кароде ценятся весьма высоко. Даже я, не напрягаясь по поводу гонораров, походя заработал столько денег, что не знал, что с ними делать. Так что сейчас на меня внимания никто не обращал. Ну, коли у орка есть деньги и желание поселиться в местном «Интуристе» — то это его право.

В соответствии с законами жанра и в отличие от орочьих шамниц, прислуживали в «Эльфийских ушках» не девушки, а парни, одетые в ослепительно-белые штаны и подпоясанные цветными кушаками рубахи. Натуральные половые из московской чайной, с такими же молодецкими ухватками, с перекинутыми через левую руку полотенцами, с напомаженными усиками и блестящими от какого-то масла волосами. Командовал официантами тот самый бритый красавчик с внешностью то ли отставного сержанта, то ли профессионального борца, на которого я вчера наткнулся при входе.

Ко мне мужик по-прежнему относился с некоторой опаской, так что обслуживать решил сам. Передал на кухню заказ на мясо и вернулся к моему столику:

— Что будете пить?

Я с тоской еще раз окинул взглядом обеденный зал и, окончательно убедившись, что собутыльников тут не найти, сказал:

— Немного горькой виноградной водки из Повора — малую чарку, для аппетита. И кружку холодной ромашковой воды с медом.

Бритый метрдотель облегченно кивнул. Интересно, что бы он сделал, если бы я потребовал много пива?

И тут меня что-то толкнуло изнутри, поэтому я жестом остановил его:

— Простите, не знаю, как вас зовут…

— Местон Дубовик, к вашим услугам.

— Так вот что, Местон Дубовик, есть у меня одна просьба… Я вижу, что ты — человек надежный и честный. И заведение это мне рекомендовали как очень респектабельное. Если что, поговори с хозяином, но, думаю, он возражать не будет, это не противоречит закону…

— Хозяин — муж моей сестры, так что я тоже могу решать, — уверенно ответил мужик.

— Очень хорошо. В общем, я сейчас уйду. Может быть, приду вечером, а, может, не приду. Деньги за комнату я отдал на дюжину дней вперед. Если я не вернусь по истечению этого срока, то все вещи, которые вы там найдете, нужно отнести в дворцовую библиотеку. Там живет старшая жрица Скачущего-На-Льве. Ее зовут Жужука, она — жена хранителя написанных знаний и звездочета… Отдайте вещи ей, она знает, как с ними поступить.

Дубовик с сомнением кивнул:

— Будет сделано. Но…

— Не беспокойся, все по закону. Имущество жреца наследует не клан, а капище. Так — у эльфов и у людей, и так у поклонников новых богов у орков.

Теперь моя душа была спокойна. По крайней мере, если что, мои записи не пропадут. Да и артефакты, которые я, как бесполезный груз, таскаю с собой, еще послужат кому-нибудь. Теперь мне оставалось лишь аккуратно упаковать купленную накануне дорожную сумку и положить поверх нее щит и ятаган. С собой я взял лишь кошелек с мелочью и кинжал, который у орков считается не оружием, а столовым прибором.

Пообедав, я отправился в «овечьи ряды» и ввалился в первую попавшуюся шамницу.

Вот там было все, чего просила душа: шум, гам, женский визг, вонь разлитого пива и подгоревшего масла. Ну и, конечно, множество выпивших, полупьяных и совсем пьяных орков, которые не прочь пообщаться. Я подошел к стойке, купил кувшин местного пойла и, приметив свободный табурет, плюхнулся на него. Сидевшая за столиком парочка оборванцев взглянула на меня вопросительно. Тут я заметил, что кружки у парней пусты, и молча налил соседям.

— Откуда ты, ага? — удивленно спросил тот, что поменьше ростом, с рябым лицом.

— С севера, — небрежно ответил я и налил себе.

Ответ, конечно, очень информативный: на юг от Эльтурона — море, за которым живут эльфы. Так что откуда угодно из орочьих земель будет «с севера». Но он вполне удовлетворил моих собутыльников. Действительно, зачем интересоваться всякими пустяками, если у кого-то есть деньги на выпивку и желание угостить?

После третьего кувшина мы были лучшими друзьями. Парни оказались перегонщикам рабочих кабанов.

Потом Рябому пришла в голову идея «оттянуться по-настоящему». При знакомстве он вроде бы сказал, как его зовут, но я сразу же забыл. Эти орки так и остались для меня Рябым и Шкафом. Приятель Рябого был похож на качка и все время молчал.

Когда мы прикончили пятый кувшин, Рябой сказал, что ему скучно, и неплохо бы было оттянуться по-настоящему.

— Это как? — заинтересовался я.

— Эх, деревня! — фыркнул Рябой. — Пошли!

И мы отправились в дыкницу.

Наверное, это можно было считать баром, если бы не закопченные стены и еще больший, чем в шамнице, гомон. Подавали не только пиво, но и виноградный спирт. Остро пахло кислым дымом. На возвышении у стены страшная, как атомная война, орчиха, перекрикивая шум, визгливо пела что-то о вечной любви. Только этого мне сейчас не хватало! Любовь-морковь, сопли всякие… Я не выдержал и запустил в тетку подвернувшимся под руку куском мяса.

К сожалению, не попал — кусок бифштекса шлепнулся на лысину какому-то мужику, похожему на бандита. Он обиделся и ломанулся ко мне с явственной целью объяснить, насколько я не прав. Пришлось сгрести мужика за грудки и швырнуть куда подальше. Правда, я покачнулся, и это «подальше» оказалось соседним столиком. Сидевшим там оркам это тоже не понравилось, но Шкаф, сообразив, наконец-то, что началась драка, схватил скамейку и отмахнулся от них, как от мух. Рябой встретил подоспевшего приятеля лысого классическим боксерским хуком, я заехал в челюсть какому-то красавчику в шелковом халате. Откуда парень взялся — я так и не понял, но после удара картинно рухнул и заполз под стол.

Правда, долго развлекаться не получилось — нас вытолкали из кабака вооруженные дубинками парни. Поднявшись на ноги, мы собрались поискать более уютное местечко, но откуда-то появился лысый с приятелями. Мне мужик не понравился с самого начала, поэтому я без долгих разговоров врезал ему в ухо. Хотел добавить в челюсть — он откуда-то сбоку прилетел такой удар, что у меня зазвенело в ушах. На миг я выпал из реальности, а когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на земле. Прямо в лицо мне летел чей-то сапог. Удалось увернуться, уцепить за ногу и дернуть. Ишь, чего удумали — бить лежачих! Это не по-честному.

Падая, парень с глухим стуком приложился башкой о мостовую и затих.

И вдруг раздался топот множества ног.

Я попытался подняться, после нескольких безуспешных попыток это удалось. А кругом — никого. Точнее, на земле постанывало несколько тел, но продолжать драку никто не пытался.

Очень хотелось пить, поэтому я, пошатываясь, отправился на поиски какой-нибудь шамницы. Ближайшая дверь показалась мне подходящей. Я пинком распахнул ее. Что-то затрещало, и я очутился в неосвещенном помещении. Из темноты на меня скалилась чья-то рожа. Пришлось врезать со всего размаха, но она только дернулась, не издав ни звука. Ладонь коснулась чего-то мокрого и липкого.

Когда глаза притерпелись к темноте, удалось рассмотреть висящие на крюках бараньи туши. После некоторого размышления я понял, что попал не в шамницу, на бойню. Огромный сарай с низким потолком, много мяса и ни грамма спиртного. Кто-то, ругаясь, бежал из глубины помещения. На тушах плясал свет пары фонарей. Я сообразил, что эти «кто-то» наверняка не жаждут напоить меня пивом. Пришлось ретироваться на улицу.

Потом я долго шел вдоль глухой стены. Кажется, город вымер, никто не попадался навстречу. В конце концов мне стало скучно, и я отыскал под забором местечко поуютнее. Но поспать не удалось — очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Одетая в лохмотья орчиха поднесла к моему рту флягу из сушеной тыквы:

— Пей, Мышкун, пей, зараза, я всегда знала, что найду тебя!

Я удивился, откуда эта баба знает, как меня зовут, но автоматически сделал пару глотков. По вкусу пойло напоминало одновременно технический спирт и ослиную мочу. Я никогда до этого не пил ослиную мочу, но пахнуть она должна именно так. Или это пахла орчиха?

После этого я уже ничего не помню. Очнулся от ощущения, что меня куда-то несут. С трудом разлепив глаза, я не увидел ничего, кроме темноты. Потом кто-то радостно пискнул, и перед лицом у меня появился… дух познанья. Совенок. Причем — в трех экземплярах.

Я зажмурился, думая, что у меня троится в глазах, но, когда открыл веки, совят по-прежнему было трое. После некоторого размышления я сообразил, что в свою «магическую школу» Асаль-тэ-Баукир набрал целую кучу духов познания. Штук шесть или семь. Или пять… Не помню…

— О! Друг Учителя пришел в себя! — прочирикала птица. — Скажи, а кто такой «хреноглазый шлюхозавр»?

— Что? — простонал я.

— Это такое животное? — допытывался совенок.

Точнее, этот вопрос задал второй — точная копия первого.

— А где такие живут? — любопытствовал третий.

— Это такой монстр, — обреченно ответил я.

И, собравшись с мыслями, добавил:

— А где мы?

— В Старом городе, — хором ответили духи.

— Тебя принесли и сказали, что только так ты можешь рассчитаться…

— Тебя заперли в клетке…

— А потом они пошли в другую пещеру…

— Те, кто тебя запер, дали денег тем, кто тебя принес…

— А мы позвали друзей…

— Каких друзей? — спросил я.

— Духов воздуха. Их много тут, в Эльтуроне, особенно в крепости на берегу. Шаманы подкармливают их, чтобы, когда приходят корабли работорговцев, ветер дул в другую сторону.

Тут до меня окончательно дошло, что я медленно, слегка покачиваясь, плыву над полом.

— А куда вы меня тащите? И зачем?

Один из совят чирикнул неразборчиво, и движение прекратилось. Теперь у меня под спиной был жесткий камень, а надо мной закружили несколько мелких воздушных элементалей.

— Если хочешь оставаться здесь, то оставайся, — обижено сказал дух познания. — Но я думаю, что ты не хочешь, чтобы тебя продали эльфам.

— Продали эльфам?

С похмелья информация доходила до меня с большим трудом. Больше всего хотелось спать. Чуть меньше, но тоже очень сильно, — пить. Поэтому я, поднапрягшись, сел.

Голова отозвалась ноющей болью. Если учесть, сколько раз за вечер я получал по ней, то ничего удивительного. Я прислушался к своим ощущениям, пощупал ребра. Вроде бы переломов нет. Можно даже глубокий вдох сделать. Сбитые костяшки пальцев и пара шишек на голове — вообще пустяки. Отсутствие шапки и халата — тоже ерунда. Исчезли и кинжал, и кошелек с остатками мелочи, да и пояс, на котором они висели, тоже испарился. Но все это не так уж и важно. Главное — сам цел. Кажется, загул обошелся мне достаточно дешево.

— Нет, я не хочу, чтобы меня продавали, — сказал я. — Но, кажется, теперь я могу идти сам. Так что спасибо, ребята! Я теперь ваш должник. Если смогу когда-нибудь помочь…

— Не давай таких обещаний, Скачущий-На-Льве! — возмущенно воскликнул один из совят. — Ты же не знаешь, что могут потребовать эти духи!

— А что? — заинтересовался я.

— Например, освободить их от той службы, которую они обязаны исполнять. Все они — пленники шаманов, которые живут в крепости.

— А я это могу? Вы точно в этом уверены?

— Конечно. Ты же бог! — пропищали духи ветра. — Ты освободишь нас, им мы принесем тебе клятву верности. Мы будем первыми в твоей свите!

От нового известия голова заболела еще сильнее, а в глазах помутилось. Вот чего не хватало для полного счастья — так это в срочном порядке укомплектовывать свиту…

Я тихонько застонал и откинулся навзничь. В себя пришел от возобновившегося мерного покачивания. Сел, потом перевернулся и встал на четвереньки:

— Ребят, я согласен быть хоть богом, хоть дьяволом, но только если кто-нибудь объяснит, куда вы меня несете.

— Как куда? — удивились совята. — Конечно, во дворец. Ты сейчас нужен там.

Час от часу не легче! Я представил себя в дворцовых покоях — такого, как есть, с битой мордой, в грязной рубахе распояской…

— Великий Владыка при смерти! Нужен лекарь, — зачастил один из совят. — Судьба династии под угрозой! Справиться с таинственным мором, поразившим обитателей дворца, можешь только ты. Много вельмож умерло, но никто не нашел какого-нибудь колдовства…

Потихоньку я начал различать инфодухов. Кажется, это был тот птенец, которого я видел еще в капище: чуть покрупнее остальных, самый непоседливый и болтливый. Я тяжело вздохнул и спросил:

— И вы думаете, что меня туда пустят?

— Конечно, пустят, — закивал совенок. — Мы уже договорились с охранниками!

— Ладно, уговорили, языкастые, — сдался я. — Так что я должен сделать, чтобы эти ветродуи получили свободу?

Совята ответили дружным клекотом, напоминавшим ехидное хихиканье:

— Просто скажи: «Я дарую вам свободу и принимаю под свою руку». А если какой-нибудь шаман появится с претензиями, ты ему объяснишь, что он не прав.

— Ладно! Фиг с вами! В общем, это самое, дарую и принимаю… Слушайте, а духов воды у вас в знакомцах нет? А то пить охота…

ГЛАВА 24

Если я когда-нибудь обзаведусь собственными апартаментами, то никогда не буду полагаться на охрану, состоящую из магических существ.

Пару сотен лет назад, когда был построен дворец, его отделили стеной от Старого города, а в камень ограды вселили духов ужаса — поистине жутких существ, обладающих к тому же вполне развитым интеллектом. Они способны отличить своего от чужого и оценить намерения, с которыми кто-то приближается к стене. Если дворцовой служанке и ее приятелю придет в голову пособирать цветочки в самом глухом уголке парка, то ничего особенного не произойдет. Рядом с оградой они всего лишь почувствуют легкий холодок страха, который заставит искать другое место для уединения. Но если вор попытается перелезть через стену, то охранники просто выпьют все его жизненные силы. Его труп будет походить на тело того, кто умер от голода.

Все это совята рассказали мне, пока я шел по тоннелю и потом спускался по заросшему колючими кустами склону. Ночь подходила к концу, небо на востоке постепенно серело, так что, когда мы подошли к ограде, вполне можно было рассмотреть крупные необработанные валуны, из которых она сложена. С первого взгляда стена не казалась серьезным препятствием. Высотой метра три, но с кучей выбоин и щелей, за которые удобно цепляться. Кое-где камни скрывались под листьями дикого винограда, в других местах — свешивались ветви деревьев. Перемахнуть — пара пустяков.

Однако когда появились охранники, то я понял, почему местные Владыки не опасаются за сохранность зеленых насаждений в своем парке. Больше всего «духи ужаса» напоминали дементоров из фильма про Гарри Поттера — бесформенное, переливающееся нечто, от которого веет мощью и холодом запредельных миров. Словно полощущиеся на ветру тряпки, он медленно плыли над стеной, потихоньку стягиваясь к тому месту, где стоял я.

— Приветствуем тебя, Скачущий-На-Льве! — голос был низким и гулким. — Приветствуем и просим принять нашу присягу!

— Чего? — простонал я. — И вы туда же?

Но тут же попытался исправить ошибку:

— Конечно, принимаю! Это… ребята… или как к вам лучше обращаться…

— Называй нас архау-хо!

— Хорошо. Я принимаю присягу архау-хо, живущих в дворцовой ограде, и обязуюсь требовать от них только тех дел, которые не противоречат законам чести. И вот мой первый приказ: несите службу так же, как несли раньше. И готовьтесь к тому, что злоумышленники захотят проникнуть во дворец через главный вход. Там может начаться бой. Тогда спросите у… вот у них, — я указал на совят, — чью сторону вам принять.

Последнее я произнес уже сидя на стене. Несмотря на то, что вокруг меня скользило по воздуху несколько дюжин весьма и весьма опасных созданий, со мной самим ничего страшного не происходило. Даже голова почти перестала болеть. Наверное, вечно голодные архау-хо все-таки не удержались и оттянули из меня немного лишней энергии.

Соскользнув со стены по очень удачно растущему дереву, я оказался словно в другом мире. С той стороны — сухие камни с торчащими из них колючками. С этой — сочная зелень, влажный воздух и журчание близкого ручья. Услышав звук текущей воды, я бросился в том направлении, откуда он исходил. Когда я поднес к губам ладони, полные холодной и удивительно чистой влаги, я почувствовал себя почти счастливым…

Всегда считал, что божественность — это приятно. Сиди себе на облаке да поплевывай сверху на копошащихся в земле смертных. Наивный! Вместо этого нужно, преодолевая похмелье, кого-то спасать… а как спасать, если голова не работает?

После того, как я напился и умылся, спать захотелось с новой силой, что не удивительно после такой бурной ночи. И вообще, при сотрясении мозга положен постельный режим. В наличии мозгов в моей черепной коробке я с недавних пор начал серьезно сомневаться, но спать все равно хотелось. Поэтому я забрался в гущу кустов у стены и уговорил духов посторожить. Для «ужастиков» — не такая уж и сложная задача. Вряд ли кому-то понадобиться именно тот конкретный жасмин, под которым я устроился. Их, жасминов, тут целые заросли, а у праздно гуляющего любителя цветочков при приближении к моей «лежке» возникнет резкое нежелание идти дальше. Дескать, ничего хорошего там, впереди, нет…

Климат в Эльтуроне такой теплый, что сон на голой земле простудой не грозит. Солнце взошло — скоро вообще жарко станет.

Устроившись поудобнее, я блаженно закрыл глаза. Магия в сочетании с божественными силами — вещь полезная. Несколько заклинаний должны были за пару часов привести мою физиономию в относительный порядок. Да и одежда станет чистой: По крайней мере, я надеялся, что созданное мной заклинание сработает как надо.

Очнулся я там, где засыпал, — под кустом жасмина в дворцовом саду.

Надо мной вперемешку с бабочками кружили мелкие «ветродуи» — отгоняли комаров. Жасмин шелестел листьями и осыпал меня лепестками. Интеллектуально озабоченные совята куда-то исчезли. Небо, как ему и положено, было бирюзово-синим, воздух напоен ароматами, а все окрестные соловьи, решив, видимо, устроить в мою честь творческое состязание, то наперебой, то по очереди выводили трели.

И, что самое приятное, у меня ничего не болело. После ночи пьянки, нескольких драк и спанья на голой земле нормальный человеческий — или даже орочий — организм должен как-то сообщить о своем недовольстве отклонениями от правил здорового образа жизни. Но мой — молчал. Если бы я обнаружил себя в таком состоянии пару лет назад, то подумал бы, что уже умер и пребываю в раю. Птички, бабочки, цветочки…

«Я — все-таки бог, — подумал я. — И в некоторых случаях это, наверное, хорошо».

И вдруг мне стало так тоскливо, что захотелось если не заплакать, то громко выругаться. Я не хочу быть богом! Я вообще не хочу валяться в этих райских кустах! Орочий мир — не мой. Он мне не нужен. Да и я ему, по большому счету, тоже. Хаотическая аномалия уничтожена. Мир получил хороший пинок, и дальше будет жить по нормальным законам. Оркам тесно в степях — они пойдут на юг. Сначала перебьют свихнувшихся эльфов-генетиков, потом доберутся до их западных сородичей. Небольшой Карод превратится в империю на половину континента. Потом она развалится, а гномы изобретут пушки, и начнется новый виток истории.

Все это было и будет — и на Земле, и в сотнях других миров.

У Жужуки есть муж. Вот пусть он о ней и заботится. Будут у нее дети или не будут, теперь зависит не от меня. Это — не моя война. Как там сказал тот черномазый эльфеныш возле могилы Лофта? «Одним орком больше, одним меньше»? Цинично, но верно.

А я могу вернуться на Землю. Достаточно закрыть глаза и представить ствол кривой березы в предрассветной дымке. Думаю, моих божественных сил хватит и на то, чтобы, переместившись в родной мир, натянуть на себя личину «старины СанСаныча». На Земле нет магов. Все будут видеть не орка, а человека. Это просто.

И все же что-то не давало мне отправиться туда, где я больше всего хотел находиться. Поразмыслив немного, я вдруг понял, что это «что-то» — духи земли и ветра, давшие мне присягу. Полуразумная астральная мелочь, которая вдруг оказалась сильнее приказов Арагорна. На любых богов можно наплевать и забыть. Убьют — не страшно. А эти малыши… Они мне поверили. Они сделали на меня ставку…

«Что ж, будем спасать мир дальше, — пробормотал я. — Только вот от кого? Вроде ничего аномального в нем не наблюдается. Где-то есть зерно Хаоса, но нет доказательств того, что кто-то собирается его активизировать».

От размышлений о судьбах мира меня отвлекли чьи-то шаги. Я не боялся, что меня обнаружат, духи ужаса не дадут никому даже приблизиться к «моему» жасмину. Но кому это пришла в голову мысль забраться в самую глухую часть дворцового сада?

Любопытство сгубило кошку, а меня заставило перестать страдать и прислушаться к тому, что происходит в нескольких шагах от подкустового лежбища.

По дорожке прогуливались двое.

У одного — тяжелые и одновременно шаркающие шаги, гравий на дорожке под его ногами хрустит так, что замолкают испуганные птицы. Так ходят очень полные люди. Или нелюди, хотя среди орков я не встречал таких толстяков, какие, бывает, попадаются на Земле.

Второй двигался почти неслышно, его присутствие выдавал лишь легкий шелест камешков да голос — сочный баритон:

— …и что, она одна ходит на рынок?

— Нет, конечно, — ответил толстяк.

У него неприятный надтреснутый фальцет:

— Она ходит в сопровождении полудюжины копейщиков из степных кланов.

— Она берет товар у одних и тех же торговцев?

— Не всегда. Отдает предпочтение лавкам, принадлежащим купцам с побережья, но таких — несколько десятков. Рыбу покупает на причале, какая лодка разгружается, там и берет.

— Конечно, старуха наверняка что-то подозревает. А кто несет корзину с покупками?

— Кто-нибудь из кухонных мальчишек. Они все верны няньке Владыки больше, чем самому Владыке. Она многих из своей родни пристроила во дворце, так что челядь на нее только что не молится.

Между листьями мелькнула смутная тень. Шаги замерли. Видимо, говорящие остановились. Это кто-то из стражей стены решил, что слишком опасно разрешить болтунам подойти ближе к тем кустам, которые я уже начал воспринимать как свою временную резиденцию.

— Очень хорошо, — задумчиво произнес красивый баритон.

И повторил:

— Очень хорошо. Кто их, орчат, считает? Подменить одного-двух будет несложно.

— Но старуха — ведунья, — фальцет толстяка дрогнул. — Она может увидеть обман. Все же не зря Ивишлу выбрали когда-то няней для юного Владыки. Она — очень сильная ведунья. И, если бы ни ее травы, то Владыка давно бы пас звезды на пятом небе.

— Ты ничего не понимаешь в колдовстве, зеленомордый! — резко оборвал его баритон. — Вы, короткоживущие, вообще не понимаете в колдовстве. Вы слишком любите своих ленивых богов, годных лишь на то, чтобы присматривать за кабанами, лезущими на свиней. Так что ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты поймаешь того кухонного мальчишку, который чаще других ходит с бабкой на рынок, и приведешь его ко мне в покои. А там посмотрим, кто видит, а кто — слеп, как крот. Сквозь магию крови не проникала еще ни одна ведунья. Правда, для этого придется выцедить из щенка все жидкости, какие есть в теле, но ты же сам говоришь, что во дворце развелось слишком много орчат из черных кланов. Одним больше, одним меньше…

Услышав эти слова, я невольно вздрогнул. Только что я думал почти то же самое. Почти в тех же самых выражениях.

А говорящий фальцетом толстяк что-то тихо пробормотал, а потом добавил испуганно:

— Прости меня, господин мой Золотой Лист, но что-то мне не по себе здесь. Может быть, ты разрешишь мне вернуться туда, где журчат фонтаны? Говорят, стражи стены не любят, когда смертные гуляют в этой части сада…

Ответом был только хохот. Отсмеявшись, «господин Золотой Лист», как назвал его собеседник, бросил презрительно:

— Именно поэтому я привел тебя сюда. Я не боюсь ваших духов, а зеленомордые не любят эти тропинки. Но мы уже поговорили, и ты все запомнил. Можешь бежать, куда тебе угодно. Только не спотыкнись, упадешь — поднимать некому. Тягловых кабанов в сад не пускают.

— Так я пошел? — неуверенно спросил фальцет.

— Иди, — смилостивился баритон.

Когда шаги толстяка смолкли в отдалении, вдруг раздалось шуршание листьев. Мгновение тишины — и звуки повторились.

«Кажется, красавчик развлекается, кидая камешки в кусты», — подумал я.

Почему я посчитал, что обладатель баритона и легких шагов — красавчик? Наверное, потому, что эльфы по определению прекрасны. А расу угадать несложно. Слова о «зеленомордых» и «короткоживущих» может позволить себе только эльф, причем — из Тиу.

Постояв еще немного, господин Золотой Лист ушел в сторону, противоположную той, куда удалились шаги толстяка.

Я рывком сел и потер лицо.

Мироздание опять сыграло со мной злую шутку. Пусть впереди у орков — годы битв и тысячи тысяч смертей, но я должен сделать так, чтобы не известный мне мальчишка остался жив. Иначе я буду чувствовать себя такой же сволочью, как этот дворцовый интриган с голосом оперного героя-любовника. Да, это — не моя война. Но быть сволочью я тоже не согласен.

Увидев, что я очнулся, духи воздуха пришли в возбуждение и закружили с такой скоростью, что поднялся ветер. Несколько малышей метнулись куда-то в направлении дворца, и через миг на ветке рядом с моим лицом возник один из «совят». Это был, кажется, «номер три» — самый неугомонный из всей компании.

— Какие будут распоряжения, Скачущий-на-Льве? — официально спросил дух познания.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, потом спросил:

— Мне нужно попасть в дворцовую библиотеку. Я не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, как я туда иду. У меня есть амулет невидимости, но здесь могут быть те, кто умеет проницать взглядом сквозь морок. Я не хочу, чтобы кто-то из них встретился мне по дороге.

— Не беспокойся, Скачущий-на-Льве, — отозвался «совенок». — Те, кто владеет колдовскими силами, редко гуляют в саду. Да и немного их осталось во дворце… Следуй за мной!

ГЛАВА 25

Мне очень не хотелось встречаться с мужем Жужуки. Да и с самой орчихой — тоже. Но придется потерпеть. Во дворце мне могут помочь только эти двое.

Духи познания, конечно, молодцы. Пока мы шли, «совенок» успел доложить мне, что «господин Золотой Лист» — посол Тиу и фаворит младшего сына Великого Владыки. А толстяк — это князь Фырхот из рода Фырхот-Синегривых, носитель седла Великого Владыки. Но особой пользы от этих сведений для меня не было. Понятно, что подслушанный мной обрывок разговора — свидетельство подготовки к новому покушению на правителя Карода. Иначе зачем бы эльфу интересоваться, где владычья нянька покупает продукты? Только что с этой информацией делать? Мне нужен был совет тех, кто хоть немного понимает в местных порядках.

Дворец Владыки — не одно здание, а добрый десяток, они соединены между собой галереями и ажурными мостиками. Кирпичные стены первого этажа почти полностью скрыты под листьями плюща и дикого винограда. Плети вьющихся роз свешивались с балконов, цеплялись за перила мостиков, кое-где добирались и до крыши. Красиво!

Когда-нибудь, наверное, дворцовый сад станет главной туристической достопримечательностью Эльтурона. Но для этого надо, чтобы на планете появилось само понятие туризма.

Библиотека — высокая башня с куполом необычной для Карода полукруглой формы. Я еще вчера приметил его, потом сообразил, что это — обсерватория. Видимо, поэтому ее построили в отдалении от остальных зданий, почти у стены, отделяющей сад от Старого города, где соседние здания не загораживали небо. А мне благодаря уединенному положению дома Жужуки не пришлось блукать по тропинками.

Вход обнаружился за шпалерами винограда. Не знаешь — не найдешь. Дверь не заперта. Видимо, кто-то из местной интеллигенции все же не прочь отдохнуть под сенью сада. Я проскользнул в полутьму коридора, который начинался за дверью, и прислушался.

Тихий шелест. Стук, который издает, упав на пол, какой-нибудь деревянный предмет. Кто-то уронил стул? Неспешные шаги…

Чувствуется, что дом обитаем, а его хозяева не таятся.

Я снял амулет невидимости и, не торопясь, зашагал по коридору. Наверняка, в таком большом здании живет еще кто-нибудь, кроме старого мудреца по имени Норто-махан и его жены. Какие-нибудь слуги. Не может же Жужука сама тут все убирать?

Так и есть — сквозь полуоткрытую дверь я увидел молодого орка, орудующего метелкой из птичьих перьев. Комната была, наверное, чем-то вроде обеденной залы: длинный низкий стол посредине, сейчас на него взгромождены перевернутые скамейки, в нишах по стенам — дорогая посуда.

Парнишка подметал пол. Странное занятие для настоящего орка. Но я уже успел обратить внимание на то, насколько «прибрежные» кланы отличаются от степных. Даже внешне: уроженцы юга гораздо меньше ростом и не такие сутулые, у многих нет клыков, а кожа у них темная, скорее коричневая, чем зеленая. Поэтому-то их и называют «черными», а степняки презрительно — «землеройками». Может быть, это — потомки не воинов, а рабочих, которые были нужны Темному Властелину, чтобы обеспечивать армию провизией?

Орчонок испуганно посмотрел на меня и уронил веник. Молчание затягивалось. В конце концов парнишка выдавил из себя:

— Приветствую тебя, уважаемый гость! Но как ты пришел, ага? Дверь на галерею заперта. Кто ты?

Я ухмыльнулся:

— Не бойся. Я — друг. Мне нужно видеть мудрого Норто-махана.

Парнишка уставился на меня… нет, не на меня, а на сидевшего у меня на плече «совенка».

«Ух-ты, — подумал я. — А малыш, похоже, видящий. Значит, не слуга, а ученик…»

— Хорошо, — кивнул орчонок. — Я провожу тебя, почтеннейший.

Вскоре мы оказались в комнате, которая, похоже, служила библиотекарю кабинетом. Ученик махана указал мне на широкую лавку, покрытую ковром и населенную выводком парчовых подушек, и скрылся.

Ждать пришлось долго. Сначала я сидел и слушал тишину — сквозь цветные стекла витражей не доносилось ни единого звука. Или окна выходят в какой-нибудь глухой дворцовый дворик, или комната защищена заклинанием безмолвия. Видимо, библиотекарь не любит, чтобы в его покои врывался посторонний шум. Заботится о покое? Не перевариваю конформистов!

Настроение у меня опять испортилось.

Сидеть и думать о том, что сейчас встречусь с мужем Жужуки, стало невыносимо. Если дать волю чувствам — сбегу, не дождавшись старика. Или, как только увижу, начну хамить. А делать это нельзя. Библиотекарь — единственный мой союзник во дворце, только на него можно рассчитывать полностью. Во многом — благодаря той же Жужуке, которая наверняка шепнет мужу нужные слова.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся осматривать комнату.

Кабинет махана походил на музей: книг почти не видно, зато вдоль стен — стеллажи до потолка, заполненные множеством разнообразных предметов, о назначении большинства из которых я мог лишь догадываться. Всевозможных форм сосуды из глины и металла, стекла и дерева. Шкатулки и ящички, металлические пластины с полустертыми надписями и узорами. Необработанные камни — от друз хрусталя до обычных булыжников. Или, по крайней мере, того, что казалось простыми кусками известняка и гранита. Малопонятные конструкции из связанных между собой деревянных палочек. Мотки цветной шерсти. А это-то тут зачем? Небольшие мраморные статуэтки, определенно — эльфийской работы, пожелтевшие и потрескавшиеся от времени…

Кое-какие из предметов на полках мало отличались от земных аналогов. Мой взгляд упал на песочные часы. Два стеклянных шара, соединенные узким «протоком», серовато-желтые крупинки внутри, простая деревянная подставка. Похожие до сих пор используют кое-где в земных больницах. По крайней мере, у нас в клинике такие были, красовались на полочке в процедурном кабинете, хотя на новой аппаратуре давно устанавливают таймеры.

Не удержавшись, я подошел к стеллажу, взял часы и перенес на маленький столик рядом с диваном. Интересно, сколько раз мне придется перевернуть колбу, прежде чем появится хозяин комнаты?

Я уставился на струйку песка — и вдруг мне в голову пришла идея. Если и уйти нельзя, и оставаться невыносимо, то можно… перестать быть здесь. Судя по слою пыли на стекле, этими часами тут никто не пользуется. После того, как я уйду, их вернут на стеллаж. То есть ситуация, когда они стоят на маленьком столике рядом с каким-то свитком и палочкой для письма, не повториться никогда. Значит, они могут стать «привязкой» к этому месту и этому мгновению времени.

Пока я прикидывал шансы вернуться именно в эту секунду своей жизни, примерно половина песка стекла в нижнюю емкость.

Я закрыл глаза и представил Костер в Тумане.

Миг — и я сижу на камне, причем на мне — не рубаха распояской, а грязный тегиляй, оставшийся в «Эльфийских ушках», откуда-то взялись щит, сумка и ятаган. Забавно: ось миров, видимо, считает, что я существую только в комплекте с этими вещами. Получается, что я не могу от них избавиться? Вот и думай теперь: кто же я есть на самом деле?

Белк вывалился из тумана, доковылял до моего щита и прилип к умбону, как намерзшийся в дороге — к горячей печке. Выглядел зверь намного хуже, чем до похода к Оракулу. Раньше был просто худой и облезлый, как после зимней бескормицы, а сейчас походил на половую тряпку с ушами.

Мне стало стыдно. Ну и сволочь же я! Перестал ощущать «пассажира» в тот момент, когда шагнул в телепорт. В долине Оракула было не до него… и, главное, потом ни разу о нем не вспомнил!

— Я сделал свое дело, а в долину… в долину мне хода нет, — недовольно проскрипел зверь.

Он по-прежнему беспардонно читал мои мысли.

Но я ответил вслух:

— Все равно — прости. Надо было как-то тебя отблагодарить.

— Сейчас отблагодаришь.

Зверь отлип от щита и приказал:

— Положи!

Я пристроил «кулачник» горизонтально. Белк уселся на умбон и выдохнул:

— Хорошо!

Постепенно он начал приобретать нормальный вид. В смысле — нормальный для сумасшедшей белки… Шерсть становилась гуще, глаза заблестели.

— Где это тебя так потрепало? — поинтересовался я, чтобы поддержать беседу.

— На краю миров, — Белк неопределенно махнул лапой. — Думаешь, только вы, смертные, ищете решение?

— Нет, — я покачал головой. — Знаю, что без тех же Хранителей этот веер миров долго бы не продержался.

— Каждый на своем месте…

Белк еще немного понаслаждался текущей из щита энергией и тяжело вздохнул:

— Век бы так сидел… Родиной пахнет.

Белк вдруг поднял голову и пристально посмотрел на меня:

— Что, зеленый? Думаешь: сейчас мелок, так, значит, всегда таким был? А известно ли тебе, что именно я вас, орков, создал? Дал вам разум и законы чести, научил быть сильными и мудрыми? Я! Без меня вы оставались бы бессмысленными мартышками…

Выглядел он комично… но я поверил сразу. Тут, в Тумане, о таких вещах не врут.

Мне стало жалко зверя… или мага… или древнего властителя… Вот тебе и «мультяшка»! И одновременно пришло твердое убеждение в том, что его сказка еще не кончилась. Века, проведенные на Оси миров, изменили его душу этого существа.

— И ты ни о чем не жалеешь? — спросил я, уже зная ответ.

— Жалею, — ответил Белк. — Но что-то изменить уже не в силах.

— Но…

Я замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, я все-таки имею право это сказать:

— Ты мог бы сейчас стать богом в нашем общем мире. Мне всегда казалось, что среди тех, кому поклоняются в степи и на побережье, нет Хранителя.

Белк в упор посмотрел на меня — и ничего не ответил. Промолчал.

И молчал еще долго.

Я ждал. А куда спешить? Сам дозреет…

— Ладно, — в конце концов нарушил тишину зверь. — Поговорим об этом после… когда-нибудь. Сейчас это не важно.

Я не знал, что ответить, но изобразил максимальное внимание. Понятно, что «мозголом» меня искал не для того, чтобы поностальгировать о былом величии. Что-то ему надо. Или не ему, а еще кому-то, а зверя используют как курьера.

Белк, как всегда, прочитал мои мысли:

— Да, не моя проблема. Нет, не Арагорна. Бери выше! В общем, перестань гадать и слушай. Значит, так: здесь, в Тумане, есть свои правила, которые никому не разрешено нарушать.

— Знаю, — отозвался я. — Например, ни Арагорн, ни Артас не имеют права уничтожать чужих «попаданцев». Так? Иначе бы тогда, на арене, Хранители бы за меня не заступились.

— И это — тоже. И еще одно правило: тот, кто избран Стабилизатором, должен сам сделать свой выбор. Его можно попытаться обмануть, но нельзя подчинять его сознание.

— А где грань? — хмыкнул я. — На Земле придумана куча методов, с помощью которых можно без всякой магии превратить человека в зомби. Те же религиозные ритуалы…

— Я говорю именно о магии, — перебил меня Белк. — Ваши фанатики… если я правильно понял, о ком ты… в общем, у них всегда есть выбор: верить или не верить. Да, ты вспомнил какую-то цитату о свободе воли… правильно! Тут, в тумане, — то же самое. Никто не имеет права лишить «попаданца» свободы воли. Собственно, этим вы, земляне, и ценны. Особенно уроженцы твоей страны.

— Понятно, — кивнул я. — Нарушение, как я думаю, тоже карается?

— Да. Но ты спросил о грани. Бывает, нет полной уверенности в том, что же произошло.

— А выпытать у подозреваемого? Тоже нельзя?

— Именно так. Но можно проверить. Провести эксперимент. Пошли…

И Белк прыгнул в Туман. Я сделал шаг за ним — вокруг меня закружился вихрь. Состояние полета длилось лишь мгновение, но я отчетливо понял, что за этот миг мы оказались очень далеко от Костра.

Здесь была обычная для Оси миров каменистая пустыня, тонущая в белесой дымке, и несколько валунов на небольшом возвышении.

— Спрячься и жди, — приказал Белк. — Мне нужно уйти, чтобы избежать петли времени.

Я не успел ничего ответить, как мой сопровождающий исчез. Не оставалось ничего другого, как распластаться за камнями.

Через некоторое время я понял, почему Белк притащил меня именно сюда. Туман истончался над круглой ровной площадкой, покрытой мелкой щебенкой. Этакий «глаз» в бесконечном белесом море. И почва здесь необычная, отличается от нагромождений камня, руин или нерожденных миров, обычных для Тумана. Слишком ровная площадка, слишком одинаковые по размеру куски гравия.

Присмотревшись, я понял — это место похоже на… дверь. Или — окно. В общем, некое отверстие, наглухо задраенное, но, если надо попасть на Ось миров, то ломиться лучше в него, а не сквозь стену.

Вскоре мои догадки подтвердились. Посреди площадки постепенно проявилось лежащее тело. Точнее, не совсем проявилось — контуры его были слегка размыты, а цвета блеклыми, словно оно само соткано из уплотнившегося тумана. Но в то же время вполне можно разглядеть пропорции и черты…

Сначала мне показалось, что на камнях, раскинувшись крестом, лежит мальчишка-подросток. Одежду не разобрать толком: широкие штаны, рубаха, бесформенная куртка… Широкоскулое лицо искорежено болью. Зеленоватая кожа. Глаза закрыты.

Присмотревшись, я понял, что передо мной — худощавая девушка. Молодая орчиха. Причем явно — раненая. В Тумане видеть потоки энергий и магические плетения гораздо проще, чем в проявленных мирах. С грудной клеткой у недопроявленного тела — более чем непорядок. Обычно с такими дырками в легких долго не живут…

Однако, к моему огромному удивлению, тело зашевелилось и приподняло голову. Девушка с удивлением посмотрела на отверстие в собственной оболочке и обессилено откинулась, снова закрыв глаза. Однако она не потеряла сознание. Пальцы рук слегка пошевелились, и вокруг раны возникла сетка магической вязи. Однако очертания тела стали менее конкретными, словно оно растворяется в тумане, одновременно оставаясь лежать на прежнем месте. Белесая муть вокруг площадки зашевелилась, заскользила тонкими лентами и, что самое удивительное, начала заполнять дырку в груди раненой.

Я медлил. Понятно, что Белк притащил меня сюда не просто так. Но что я должен сделать? Лежащая на камнях девушка, кажется, сама неплохо справляется со своей проблемой. Конечно, самолечение — не лучший вариант. Но ощущения, что раненая вот-вот должна развоплотиться, у меня не возникало. Кажется, она сама знает, что делает, а я призраков еще ни разу не врачевал. Что делать? Разве что поделиться с ней энергией…

Но предпринять что-то я не успел. О появлении нового действующего лица предупредил ударивший в ноздри болотный запах. Именно так воняли твари, выгонявшие меня навстречу тому негру с выбеленной известкой мордой и шрамом через всю щеку, который с первой встречи затаил на меня злость. Было это давно, но испытанное отвращение, которое вызывал этот гнилостный дух, запомнилось накрепко. Поэтому я замер, стараясь вжаться в камни и стать как можно незаметнее. Засунул под живот щит, который мог выдать меня недовольным свечением, и сделал вид, что меня тут нет. Старый прием, освоенный еще на Земле. Никакой магии, просто перестаешь быть — и тебя обычно не замечают.

Сначала мне показалось, что это — Арагорн, только зачем-то перекрасившийся в блондина. Те же черты лица, та же фигура. Правда, одет слишком элегантно. Кажется, такие пиджаки с атласными отворотами назывались смокингами. Не хватает только трости и цилиндра — и готовый денди пушкинских времен. Арагорн же к нарядам равнодушен, не любит он модников…

Болотная вонь после появления красавчика исчезла, потянуло каким-то мажорским одеколоном. Что-то такое пряно-волнующее…

Получается… получается, что это — антипод моего «мастера», его «сыночек», созданный по образу и подобию, глава местных сил Хаоса — Артас.

Придя к такому выводу, я вообще попытался сжаться в точку, не имеющую ни линейных размеров, ни цвета, ни запаха. Даже дышать перестал. Хотел активировать «купол тишины», но вовремя опомнился. Тут, на Оси миров, любое проявление магии гораздо заметнее, чем одинокий и ничего не значащий орк, притворяющийся ветошью.

А небожитель тем временем склонился над лежащим на камнях телом и принялся делать руками какие-то пассы. Что самое удивительное: я понимал, что он творит! То есть не все, конечно, но часть — вполне. Вот он осторожно добавил силы в истощенную энергетическую оболочку, вот — заровнял в ней дыру, потом принялся завязывать какие-то плетения возле правого бока. Тоненькие нити энергий струились и переливались, превращаясь в почти понятную конструкцию. Похоже на фильтр… да еще настроен на определенные типы веществ! Лихо!

— Хюльда, — негромко сказал Артас.

Девушка открыла глаза, уставившись на лекаря. Тот, видимо, как большинство обитателей Тумана, без труда читал чужие мысли, поэтому ответил на не услышанный мной вопрос:

— Сможешь. От любого спиртного будешь трезветь, от гномьего курева — получать бессонницу, дурное настроение и прилив рационального мышления. Цени, детка, возможности Хаоса. Еще не забыла заказ на мастера спорта по бегу? Я его выполнил — до сих пор никто из тех, с кем ты не хотела встречаться, тебя не догнал.

— Кто же тогда меня приколол, как поросенка? Или мне только почудилось? — проворчала девушка.

Голосок у нее слабый, с хрипотцой, но звучит нагло. Даже Артас немного опешил:

— Кхмы…

Однако бог Хаоса быстро пришел в себя и принялся трещать, как сорока:

— А разве ты не хотела? Не знаю, с какой стати, но это событие было тебе чем-то дорого, и я решил не вмешиваться. Так что винить можешь исключительно себя. Кстати, уже лучше? Вот то-то, Арагорн сказал бы: «Детка, ты сама впуталась — сама и выпутывайся, я и так сделал для тебя все, что смог!»

Тело зашевелилось, полупрозрачная девушка с трудом приподнялась, села, покачнулась, но все-таки нашла в себе силы встать на ноги:

— Вроде.

И, подумав, добавила:

— А плотное тело тоже восстановилось?

— Нет, конечно, — бог Хаоса состроил брезгливую гримасу. — Я не могу лезть на Ирайю так явно только ради того, чтобы тебя подлатать. Но теперь твоя рана уже не смертельна. Эфирное тело в порядке, даже претерпело некоторые улучшения, какие — сама определишь, рассказывать долго, а плоть… нарастет плоть, и шрама не останется.

— Неужели? — а девица явно не испытывала к антиподу Арагорна особого пиетета. — А как же плешь и шрам у Дерека? Ах, да, еще его пустая глазница.

— Этого неудачника? — отмахнулся Артас. — Ну, с сапфиром он не расстанется по доброй воле — слишком многое в его службе завязано на артефакте, а вот шрам и плешь — это следствие местных понятий о красоте. Еще не ясно? Ах, да… Внешность, слишком точно соответствующая каким-либо стандартам, в цивилизованной части континента — признак пошлости и плебейского вкуса. Богатое купечество заказывает у целителей коррекцию внешности как бы ни чаще, чем лечение подточенного излишествами здоровья, но красивые по земным меркам лица среди них встретишь реже, чем у селян. Зато характерных, отточенных, с запоминающимися чертами хватает. Знать оригинальничает, нанимая как жизнюков, так и магов иллюзий, и результат, зачастую, просто ужасен. А те, кто хочет и может показать хороший вкус, меняют внешность так, чтобы она в какой-то мере отражала нетривиальную суть их безусловно глубокой и сложной натуры. Дерек же просто ненавязчиво напоминает императорской семье их неоплатный долг и собственную незаменимость. Доиграется… Кстати, хочешь занять его кресло? Нет? Жаль… Да, это я к чему тебе говорю: когда будешь в столице — не смей лепить из себя «гламурное кисо», сие есть признак плебея. Да, придется поехать, ибо у тебя передо мной теперь кое-какие долги завелись, и как отработать, я объясню. Пока не торопись, лечись, отлеживайся, отдыхай…

Артас балаболил, как заведенный. Думается, девушку в данный момент меньше всего интересовали особенности моды на какой-то там Ирайе. Но орчиха стояла, уставившись на него, словно загипнотизированная. А бог, заговаривая своей пациентке зубы, делал пассы руками. Вокруг тела незнакомки обвилась тонкая, почти незаметная, сеть, задрожала, выгибаясь узорами, и вдруг исчезла. Или я перестал ее видеть? Наверное, это — тот уровень магии, до которого мне пока — как до Китая раком…

Полюбовавшись на ошеломленную болтовней девушку, бог Хаоса кокетливо сделал ручкой — и «зеленая» исчезла, провалившись в камень, словно тот внезапно превратился в лед и сразу же растаял.

— Никуда не денешься, — с насмешкой произнес Артас, глядя на то место, где только что стояла незнакомка.

И, не спеша, походкой праздношатающегося бездельника, направился к границе плотного тумана.

Подождав немного после того, как бог скрылся из вида и унес с собой все запахи, я решился пошевелиться. Но не тут-то было! Оказалось, я по макушку засыпан камнями. Интересно, как это мне удалось так зарыться? Или это — подарок местных Хранителей? Кому-то надо было, чтобы я увидел всю сцену с начала и до конца, и Артас не сумел меня ощутить — вот и замаскировали под местный ландшафт. Что ж, выбираться из могил в последнее время стало для меня уже привычным делом. Поблагодарив мысленно того, кто обо мне позаботился, я растолкал камни и выбрался из укрытия.

Теперь нужно было понять, что делать дальше. Как определить, связал ли бог Хаоса свободу воли этой девушки, или последняя его конструкция предназначена для каких-то иных целей? Алена рассказывала о «печати Хаоса», которая немного изменяет восприятие и подтачивает волю изнутри. Однако на саму Алену эта «печать» мало повлияла… по крайней мере, на ее взгляды на противостояние сил в Веере миров…

Значит… значит надо разобраться на месте. В мире… Хюльды, кажется? Похоже, что Артас, закончив «чинить» эфирное тело раненой, назвал ее по имени.

Так что мне одна дорога — на эту самую Ирайу. К сожалению, мое появление в чужих мирах не всегда воспринималось «попаданцами» с радостью. Большинство почему-то начинало ревновать свои вотчины к чужакам. Так что лучше подготовиться ко всяким неожиданностям. Поэтому я пробормотал заклинание «каменной кожи», закинул за спину щит…

…Приземлился, как всегда, на четвереньки. Отшиб коленку. У «каменной кожи» есть премерзкое свойство — она не защищает от слабых, не опасных для жизни воздействий. Не сдержавшись, ругнулся, и лишь потом быстро осмотрелся.

Комната в деревянном доме. Две кровати. Стол. На окне — занавески. На улице — день. На кроватях — тела. На одной — давешняя девушка, на другой храпит бородач с ногами в лубках. Девушка не спит, полусидит на подушках и лупает на меня глазами. На одеяле перед ней — грифельная доска. Видел подобное в музеях.

Вдохнула. Выдохнула. Нахмурилась. Что-то сказала… Интонация — как у школьной учительницы. Типа, в угол ставить собралась. Вот кабанья задница! Тут язык другой! Хотя в Тумане эта глазастая болтала по-русски. Да и Белк говорил, что попаданка с Земли. Значит, поймет.

— Привет, коллега! — как можно дружелюбнее сказал я.

Позитивчик — он всегда неплохо действует. Если попаданка, то сообразит, что я — такой же брат по несчастью. Да и вполне может оказаться коллегой: себя же «штопала» вполне профессионально.

— Сам ты калека, — среагировала девица.

Ага! Классно! Острит — значит не будет пытаться убить. Но раздражать пока не стоит, лучше рассмешить:

— Если только на голову, зато целый, а вот ты…

— А я почти в порядке, — гордо вздернула подбородок, дескать, дырка на половину груди — пустяки и дело житейское.

Я не удержался от улыбки:

— Если это — порядок, то я — китайский летчик.

— А что? И летчик — прилетел ведь? И китайский — глазки узенькие.

Отлично! Есть контакт! Шутки-прибаутки, значит, сдуру никакой гадостью кидать не будет. Ни магической, ни физической. Так что мне можно спокойно встать и осмотреться.

Девушка поняла мой взгляд по-своему и сказала:

— Да ты на койку присядь, не стесняйся. Свой же.

Ух, ты! Вот это степень доверия! Значит, можно будет нормально пообщаться. У большинства попаданцев после первых дней в иномирье начинается классическая паранойя, они от каждого встречного ждут подвоха. А эта… этой вроде бы уже досталось по полной программе, без божественного вмешательства вряд ли бы жива осталась. Но не боится совершенно незнакомого орка…

Я аккуратно присел на краешек койки.

— Тут у нас, правда, одно тело из подгорных валяется, — продолжила девушка извиняющимся тоном, словно назвавшая гостей хозяйка, которую те застали в процессе домывания полов перед торжеством. — Но оно еще долго спать будет.

А вот «тело из подгорных» — это интересно. Гном? Я подошел поближе ко второму пациенту. Похоже, у парня множественные переломы ног. И лечат его… лечат его исключительно магией. Прищурившись, я попытался разобраться в энергетических потоках, пульсирующих вокруг поврежденных участков тела. А ведь здорово кто-то придумал! Похоже на «аппарат Елизарова», только не из стальных спиц, а из жестких потоков силы! Надо будет попробовать сделать похожее.

Впрочем, я не за этим сюда лез. Видимо, цивилизация на этой Ирайе — техно-магическая, причем порядком ускакала вперед по отношению к моему Кароду.

— Под танк попал? — пошутил я.

Хотя шутки — шутками, а тут вполне что-то подобное может водиться.

— Под собственного голема, — ответила девушка. — Нас тут малость подбили. Это тело со своим подельником под гору какую-то дурь возит, так их разбойники решили раскулачить, а я под раздачу попала, заодно.

— Ясно…

На самом деле мне ничего ясно не было. Кроме одного: если состояние спящего гнома опасений не вызывало, то девушка ощущалась как… наверное, лучше всего для этого подходит словосочетание «не совсем живая». Не то оживший покойник, не то кандидат в покойники. Такие могут быть уверены, что живы — как любое другое существо из мяса и костей, — но они немного ошибаются. По себе знаю — противное состояние. О нем временами забываешь, шутишь, смеешься, но нет-нет, да накатывает ощущение того, что ты не имеешь права существовать в окружающем тебя мире. Помогает только зелье «универсального целителя», сваренное на Истинном огне.

Моментально забыв о задаче «исследовать девицу на предмет влияния Хаоса», я начал прикидывать, как быстрее привести ее в нормальное состояние. «Универсальный целитель» — это раз. Стимулятор иммунитета — два. Магия — магией, а дырку в легких ей заращивать придется. Плюс, если она магичка, то существует хитрая травка… ластарра — если на языке горных эльфов. В степи не растет, к сожалению, зато попалась на рынке в одном из городишек по дороге в Эльтурон. Ластарра помогает впитывать энергию из окружающего мира. Настойкой обычно поят орчат, родившихся слишком слабенькими. Шаманы ее не используют — духи могут обидеться на неожиданную конкуренцию. А вот на Востоке, в городах магов, бывает, глупцы «подсаживаются» на нее, как на наркотик. Много нельзя… да и вряд ли на Ирайе есть что-то подобное. Так что сейчас девушке не повредит.

На столе обнаружились подходящие кружки. Делать правильную настойку некогда, но «универсальный целитель» настолько же универсален и как растворитель. За пять минут вытянет из сухой травы все, что нужно. А пять минут у нас, думаю, будет. Нужно же все-таки поговорить по поводу Хаоса. Посмотрим, как незнакомка среагирует на новость о том, что ее пытаются сделать марионеткой:

— Ладно, местные дела, сама разберешься. Я вот чего… Тебя блондинчик перевербовать решил — на чувстве благодарность за лечение. Гон это. Он тебя еще пометил, как собственность.

К моему удивлению, к новости девушка отнеслась совершенно спокойно:

— Да. Знаю. Его запах постоянно чувствуется. А ты, вообще, кто и с кем?

Ух, ты! Оказывается, она кое-что может! И, естественно, пытается понять, кто тут объявился. Я бы на ее месте тоже не удержался от расспросов. Поэтому ответил туманно:

— Кто я — сложно. Если скажу, что доктор, поверишь?

— А что лечишь? Излишнюю самоуверенность?

Молодец, постаралась замаскировать опасения шуткой. Поэтому я ответил в том же тоне:

— И ее тоже… Но и дырки в теле могу.

— Это уже интереснее, — наморщила лоб, словно всматриваясь во что-то, мне не видное. — А блондинчика откуда знаешь?

Ну, молодец! Интересно, а кем она на Земле была? Похоже — не ниже следователя прокуратуры или еще какой-нибудь такой конторы. Хотя и домохозяйки такими прокурорами порой бывают…

— Пересекались… и с ним, и с его слугами.

После знакомства с кучей существ, за километр чуявших вранье, я предпочитаю не лгать. Конечно, официально нас с Артасом никто не знакомил. Но я о нем наслышан, да и обо мне, думаю, ему докладывали, потому что битва в «Колизее» должна была в божественных кругах вызвать небольшой скандальчик. Так что… пересекались наши дорожки. И попробуйте докажите, что это — неправда!

Но девушка сама почувствовала, что взяла немножко неверный тон, и начала оправдываться:

— Ты уж извиняй — не я к тебе, а ты ко мне пришел, поэтому мне сложно доверять тебе просто так, сразу.

Выходит, Хюльда магически ложь не распознает. Это хорошо! Я успокоился и занялся зельем. Выбрал кружку почище, смешав травы, залил «универсальным целителем».

Раненая с интересом наблюдала за моими манипуляциями.

— По-старинке, значит, — прокомментировала она. — Препаратами… я от них отвыкла уже. Тут больше энергуйство в ходу, даже хирургические вмешательства часто им заменяют.

Я взглянул ей в лицо. Она меня боится. Это, конечно, нормально, учитывая мою внешность и то, как я появился. Да и собственные физические возможности полутрупу уверенности не придают.

Поэтому я принялся рассказывать о себе:

— Ладно, не доверяй. Хотя все просто. Я — тоже попаданец. Арагорн — это имя тебе должно быть известно — нанял лечить один мир. Мир почти в порядке, заодно выясняю, где причина. Причина — даже не блондинчик, его, кстати, Артас зовут, а нарушение целостности данного конкретного веера миров. А ты… ну, случайностей не бывает, если доктору показывают почти труп, то это — намек.

Девушка поняла по-своему:

— Ясно. Попугать, значит, решил. А за мной — во всяком случае, оба этих гребаных неоргана так утверждают — смерть ходит. Такая конкретная, разве что не с косой… намекает, что зажилась. И вот не знаю: верить, не верить? Ну, где там твоя мешанина, или скипятить надо?

— Не, кипятить не надо…

Я долил в кружку из фляги, снова перемешал. Пока болтаем — вытяжка будет готова. Да и тема интересная. Ощущение «не совсем живого» я впервые осознал в темнице Лофта. И Арагорн говорил, что именно этот таинственный бог умудряется делать все неоднозначным. И что земляне, которых миры выбирают в качестве «стабилизаторов», в этом сродни именно Лофту. Психи мы по божественным меркам…

Поэтому я решил разочаровать девушку:

— Смерть — господин серьезный, но ходить по пятам… не, не в смерти дело. В безумии бесконтрольных случайностей. У тебя, видимо, со знаком минус. В итоге — да, помереть недолго.

— Ну, я пока от нее бегаю, — с долей хвастовства сказала раненая. — А что ты там о «веере» накопал?

Муть в кружке осела, жидкость слегка потемнела. Кажется, уже можно пить. Я протянул посудину больной:

— Пока для аппетиту.

— Давай, что ли, — совершенно спокойно ответила «попаданка» и потянулась к зелью.

Удивительно! Или не боится, что отравлю, полностью доверяет, или играет с тем самым «господином Смерть»… Или все вместе взятое. Я подал кружку, занялся составом для гнома. Тут — проще: «целитель» плюс немного «добрых травок», как говорят бабки. На Земле бы назвали иммуностимуляторами:

— Это — бородачу.

А девица тем временем принялась изучать напиток: накрыла кружку ладонью, прищурилась, вслушиваясь в свои ощущения. Похоже, все-таки эта «попаданка» получила способности магички весьма высокого уровня, так что надеется распознать яд или что-то еще, вредное для здоровья. Не обнаружив ничего подозрительного, сделала глоток и скривилась, словно плохого самогона хватанула:

— Ну и гадость. Чисто — абсент.

Я улыбнулся. Вот что значит — отсутствие соответствующей тренировки! Парни-попаданцы пили, крякали да нахваливали. Хотя без закуски с непривычки, пожалуй, проглотить сложно. Вкус у «универсального целителя» бронебойный.

— Гадость, да, — согласился я. — Но печать Хаоса — не страшно, хаоситы не мерли. Проверено.

— Знаешь, я как-то этой «печати» не шибко боюсь, — упрямо мотнула головой девушка. — Проблема в другом — мне из-за этой метки и от Ары бегать придется. А как это сделать — вопрос.

Вот тут я не на шутку удивился. Хотя… подозреваю, что уверенность в том, что за случайность будут спрашивать как за серьезную провинность — это влияние того самого измененного восприятия, о котором говорил Белк. Или — последствия прошлого, земного, опыта?

Я постарался успокоить девушку:

— Бегать? Зачем? Он не дурак. Игра идет и за пешки.

Мне вспомнился наш с Арой разговор у костра в мастерском лагере. И правило о свободе воли. И я продолжил уже более уверенно:

— Понадобишься — выдернет к себе. А пока ты тут, видимо, приманкой… надо думать…

— Ладно, пешки тоже, бывает, мат делают, а то еще бывает — рраз! — и вместо шахмат шашки стоят, а там — все равны, все прыгают одинаково. А еще бывают Васюки, где нужнее кулаки.

Ух, ты, как расхрабрилась! Лежит на кровати забинтованный до самого клюва воробей и грозит небожителям! Конечно, магичка она, может, и сильная, но одной колдовской крутости для того, чтобы встать наравне с богами, слишком мало.

Чтобы не обидеть насмешкой, помотал головой:

— Прыгать одинаково — и не мечтай. Пока — кишка тонка. Это я к лечению от лишней самоуверенности. Дело не в этом. Дело в том, что блондинчик этот — неправильный. И вообще все в этом веере неправильно. И виноват не блондинчик, а внешние обстоятельства. Так что… в общем, если даже ты станешь местным богом, никто особо не почешется.

Раненая уставилась на меня, даже рот приоткрыла. Видимо, ее мысль о такой перспективе не посещала. Да и видно, не особо обрадовала:

— А я не этого хочу. Давай, кстати, сверимся — что ты называешь «веером», и как рассматривать Туман: это мир неорганов или что-то еще?

Интересно! Поведение у девушки, несмотря на невыгодное положение и рану, уверенное. Нет, не наглое, а именно уверенное, как у человека, знающего себе цену. Тот, кто на Земле ничего не значил, получив нахаляву сверхспособности, становится высокомерным и одновременно трусливо-подозрительным. Любому незнакомцу пытается показать, что крут немерено. И одновременно боится, что этот встречный-поперечный вдруг окажется настолько силен, что на его фоне не покрасуешься. Как вспомню того же паладина Кира… Достал он меня, пока к Оракулу шли, до самых печенок. Такое ощущение было, что ему гораздо важнее наступления Хаоса и будущего Веера миров то, как он выглядит по сравнению с Игорем или со мной.

Потом я наехал на Арагорна: дескать, каким местом тот думал, когда выбирал такого Стабилизатора. Бог от досады даже шутить перестал, серьезно объяснил про то, что выбор не его, а мира…

А эта орчиха — сильная магичка, но при этом не пытается блистать на фоне окружающих. Такое может быть только в одном случае: если на Земле была не юной дурочкой, а человеком, имеющим неплохой опыт в нестандартных ситуациях. Арагорн ее при переносе наделил такими магическими возможностями, чтобы социальный статус в иномирье стал не ниже, чем был на Земле. На этой своей Ирайе не так уж давно, с другими попаданцами почти не общалась… Но после ранения оказалась не в канаве и не в солдатском госпитале. Лечится во вполне приличной обстановке, причем местный целитель — большой искусник. Значит, статус у орчихи тут уже достаточно высок.

И, похоже, она из той породы, что ради знаний готова притворяться пай-девочкой.

Я улыбнулся:

— А! Так ты ваще нулевая! Туман — это ось миров… Хумгат, как у Фрая. Место, где миры еще не реализованы. А оттуда во все стороны идет по нисходящей… восемь тонких миров — разной степени плотности — и потом проявленные миры. Ну, типа как тут. Все проявленные миры получаются вроде нанизаны на Туман… Я сильно гоню?

— Да нет, — девушка нахмурилась, пытаясь представить тот косноязычный бред, который выдал.

И тут же поразила меня, заставив почувствовать себя неучем:

— Я по плотности и степени ограничений смотрела — оно не выше астрала, как бы не ниже… Я там явно в сновидческом теле ходила, а оно — средней плотности между эфирным и астральным… ментал — вообще без-образен, как и верхний астрал… остается — низ. Я на Земле сновидчеством увлекалась, и за пределы астрала нос высовывала, правда — не часто.

Мдя… Оказывается, девица на Земле была эзотерически весьма подкованная. Хорошо, если не «практикующая ведьма в пятом поколении», как в рекламах пишут. Хотя нет, не похоже. У тех интонации обычно более обволакивающие. Любительница. Но с эзотерической интоксикацией… или, похоже, все-таки с реальным опытом.

— Угу… — не удержался я от того, чтобы подковырнуть ее. — Начитаются Кастанеды, потом лезут куда попало… недолго ко мне в психушку угодить… Туман — он практически без-образен. Проявленное — только вокруг тех, кто туда попал. Прослойка типа… Ну и обитатели проявляются, если энергии хватит. А с энергией там напряг. Попаданцы за счет своей там себя вообще материальными ощущают. Ты… ну да, опыт сновидения, так что тебе материализовываться не понадобилось.

Взглянула недоверчиво, но продолжила так, словно о каких-то банальностях разговор, вроде кулинарных рецептов:

— С моим опытом, я, даже если напрочь свихнусь, снаружи буду выглядеть благопристойно. А вот насчет отсутствия энергии — это очень напоминает именно кастанедский мир неорганов, которые живут только за счет того, что в соседних мирах уворовали. И именно это кажется мне шибко странным. А в ментале… там ты просто становишься потоком мысли… и там свободно, мысль на мысль откликается, это как… явление резонанса. Понимаешь, я на нашей, безмагичной Земле умудрилась несколько раз вылезти. Почему бы этому здесь не получиться?

Половину того, что говорила девушка, я не понимал. Но одна идея показалась верной:

— Вот я и говорю — неправильный веер. Какие-то свойства сохраняются, то есть найти того, кого знаешь, без проблем. Подумал — и вот он… К Костру опять же попасть — без проблем… Но эта проявленность… она какая-то ненатуральная. Раньше я думал, что это — ради попаданцев, чтобы они не рехнулись… в общем, лично-персональные глюки попаданцев, которые создают видимость чего-то проявленного. Но зачем? Потом один Оракул подсказал, что этот веер миров был изменен извне…

И тут она меня снова удивила:

— Обидно. Я ни разу не попадала к Костру. Ты — первый чело… гуманоид, которого встретила. И то — не там. В Тумане как будто — от всего отрезана, и дурная бесконечность… А Оракул этот не сказал, как именно его изменили?

— Сказал. Сделали… ну… как бы игровой площадкой… и ради зрелищности все эти навороты устроили. А костер… интересно… а у водопада была?

— Нет. Только туман. Один раз — назгулотаджики. Один раз — бомж в ватнике. Два раза — Ара. Два раза — парень с коротким широким носом и шрамом на щеке. Один раз — этот ваш Артас. А, да, еще один раз — какая-то драная зубастая скотина, еле от нее убежала.

То есть, похоже, в этой попаданке тоже есть какая-то неправильность. Обычно Костер — это первое, что видят те, кого в иномирье перенес Арагорн. Сначала попадают в тот мир, который выбрал их Стабилизатором, но стоит хоть раз забраться в Туман — Костер их притягивает. А орчиха перезнакомилась с кучей обитателей Оси миров, но так свой выбор, видимо, и не сделала. Зато Хранителей видела… и от ужаса не поседела. Еще и обзывается…

— Назгулотаджики? — расхохотался я. — Хорошо ты их… Хранители они… Бомж? С папироской?

— Кажется, со мной говорил без нее… — задумалась, вспоминая. — Или что-то в углу рта торчало, вроде, спичку жевал. Скажи, а что у него на ногах, а?

Я пожал плечами:

— Кирзачи.

— Сходится. Значит, источник информации, хотя бы, вовне. А то неорганы любят воздействовать на наши собственные воспоминания и сформировавшиеся образы, чтобы что-то нам, типа, передать, а на самом деле — не сказать ничего такого, чего ты и сам не знаешь.

Вот молодец! Я пока до идеи иллюзий дошел, чуть головы не лишился… Просто информации у нее пока немного.

— Недоверчивая ты… Это хорошо. Неорги, кстати, эти при желании — вполне себе орги… Что, на Земле не встречала? Не глюки же были на Земле…

Тут я наконец-то сообразил, что нужно выяснить. Пока все встречавшиеся мне земляки говорили, что превратились в своих персонажей на игре, на которой мастерил Арагорн. Исключение — Игорь, но он тоже играл, только на придуманном нашим «порядочным» богом компьютере. Близнецы обмолвились про мастера Артаса. Они — почему-то попытались врать про игру, но важно одно: персонаж на Земле определяет судьбу попаданца.

Поэтому я спросил:

— Да, слушай, у меня к тебе вопрос… я все пытаюсь понять, что мне не нравится. Расскажи, как в попаданцы попала?

— Сама пришла, — девушка явно удивилась такому повороту разговора. — А не нравится — от меня Конторой пахнет. Дерек так напрямую и спросил: КГБ? Но могу поклясться — нет! не КГБ, не ГРУ и не какая-то другая спецслужба, кроме Конторы здесь, на Ирайе, но от той я пока что успешно бегаю. Хочешь, даром своим поклянусь? Это серьезная клятва, таким тут верят, и не зря, что я не имею ни к каким шпионам никакого отношения, а эта вонь — издержки воспитания.

Я хмыкнул… Не знаю, кто такой Дерек, о котором и Артас болтал, и вот она теперь, но на сотрудника каких-то органов, внутренних или внешних, Хюльда похожа. Но сейчас это не важно. Да хоть бы и ФСБ — какая разница?

— Не в шпионстве дело. У меня ощущение, что ты здесь лишняя. Говоришь: сама пришла? Арагорн не упрашивал и на пинках не гнал?

— Я на Земле уже умерла, — девушка говорила абсолютно серьезно. — Мою тушку закопали. Ара, сцуко, на сорок дней выпивать ходил. У меня неплохой опыт и знания, и я так думаю, что меня сюда не зря перетащили, поскольку Ара сказал: что-то на Ирайе протухло, что — не знаю, ищи. Я ему наполовину верю, потому что сама чую — не то. Бегала, замазывала по мелочи, пока не нарвалась на ржавое копье. А теперь думаю — не замазывать надо было, а искать.

«Значит, все сходится, — обрадовался я. — Хюльда — не стабилизатор. Но и не разрушитель, как креатуры Артаса. А вот кто?»

— Тоже вариант, — согласился я.

И постарался объяснить ей то, что сам еще толком не понимал. Пусть думает:

— Понимаешь, есть некий закон соответствия. Арагорн в попаданцы не кого попало тащит, а тех, кого проблемные миры сами выбирают. Иногда это такие уроды… в смысле — попаданцы, а не миры. И попадать никуда не хотят на самом деле. Девушку одну знаю — она только и знает, что хныкать «мама, хочу домой»… но мир вокруг нее крутится. Или хаоситы — бывают нормальные люди, но вот так получается, что вокруг них — полный дистрой. А замазывать… не, если можешь — почему и нет. Жить проще, когда сзади несделанных дел не осталось. А вот что искать… и, главное, зачем?

Это «зачем», видимо, волновало и мою пациентку. Она вдруг нахмурилась и начала рассказывать медленно, словно через силу:

— Я на Земле, там… понимаешь, нас учили не выживать, а спидометры выжимать. Отец методично делал из меня винтик, «идеального гражданина идеального государства»…

Судорожно вздохнув, скривилась от боли, но продолжила — уже чуть более отстраненно:

— Но не получилось ни винтика из меня, ни идеального государства из СССР. По вполне объективным причинам. Все это нормально, идеалам место в голове, а не в реале, но, видать, неправильные идеалы были, раз так быстро сдались! Перестройка, развал. Производство, наука — гибнут. Я попробовала встать поперек этой машины разрушения — ей похрен, меня смело. Действовать надо было гораздо раньше. Что потом? Для себя жить не умею. Для родины? А ее теперь нет, есть сброд агрессивных шавок. Не религиозна, стяжательством не страдаю. Я потерялась. А нашлась — на Ирайе. В общем, тут — моя вторая родина, и вторая семья… и я хочу, чтобы они жили! Понимаешь, мать знает, что настоящая Хюльда мертва, и говорит мне: «Ты — тоже моя дочь!»

Вот как… Похоже, для нее это все — гораздо больше, чем игра. Мне в реальность иномирья долго не верилось, а она взялась за дело всерьез.

— Счастливая…

Я мельком взглянул девушке в лицо.

Похоже, она чуть ли ни до слез расчувствовалась. Значит, говорить обо всех этих вещах ей действительно тяжело… но нужно выговориться. Поэтому я не стал успокаивать, а подбросил ей тему для размышлений. Будет думать о других — меньше по поводу своих недоделанных на Земле дел будет вспоминать:

— Хотя, ладно, я не о том. Я о том, что не мир тебя выбрал, а ты его приняла — как второй шанс. Кстати, есть один мужик — не знаю, жив ли на Земле или мертв… полутрупом был на Земле. А в своем Зелен Логе получил все, что хотел. Но и его Ара убалтывал… А ты — сама на голову свалилась… вот и пристроил по возможности с пользой. А бомж тот, Наблюдатель, мужик не глупый. Если заинтересовался — то знает, что делает. Может, ты корни проблемы найти сможешь. Да, а урод со шрамом… должок за ним передо мной. Если решит опять появиться, скажи, что орк Мышкун кланяться велел…

— Если он появится… по морде, конечно, не двину — силенок не хватит, а напомню хорошо, в последний раз в тумане он только икал и ничего мне возразить не мог, — пообещала Хюльда и вдруг опять перескочила на свою эзотерическую терминологию:

— Я что думаю — ментал-то один на всех, и если нам всем в него вылезать…

Я кивнул. А что? Восьмое небо, как шаманы ментал называют, действительно — общее. Получается интересная система. И непротиворечивая. Можно поискать в этом направлении.

— То есть, первая задумка — наладить связь между всеми попаданцами, — продолжила Хюльда. — которые этого хотят… а может, и не только попаданцами, но и продвинутыми аборигенами наших миров, и сваять сеть. Ты программеров среди наших-закинутых встречал?

— Не, — я с сожалением пожал плечами. — Офицер спецназа один был, манагер еще… но парень толковый, девушка… слушай, я ее не спросил про профессию… кошка — вроде на учителя училась… еще — школота в перьях, фотограф, еще два совсем кутенка… в общем, не встречал…

— Тогда придется мне.

«Вот и хорошо, — обрадовался я. — Такие, как Хюльда, долго не горюют. Подкинуть им задачу поинтереснее — и забудут о всяких страданиях».

А она, словно извиняясь, продолжала:

— Я, вообще-то, занималась соплами, но проги приходилось писать. Начинала — поверишь — с фортрана и битья перфокарт. Ладно, главное — алгоритм, а машинный язык мне здесь не поможет, вместо него рунический строй. Офицер спецназа… интересно, хотя бывший сисадмин был бы полезнее. Но нету… Остальные — хорошо было бы встретиться, поговорить самой, да я еще попробую с дварфами потолковать — они тут самые инженерно образованные парни.

Я снова мотнул головой:

— Игорь — мужик серьезный, но он женился. Потерянный для общества человек. Это как раз тот, который трупом в госпитале на Земле был. Женился на иномирской принцессе, радуется жизни.

Но Хюльда уже зажглась своей идеей:

— Если всем свартчокан наметится, ну, то есть, писец, пойдет, как миленький. А остальные смогут быть хотя бы пользователями.

Я не стал спорить, хотя пока не понял, на какую авантюру она решила подбивать народ, ведь обеспечить попаданцам систему связи — это не «идти» куда-то:

— Пойдет… Богдан — тоже. Он хоть и манагер, но… в общем, на Земле ему драйва не хватало. И… знаешь, думаю, хаоситскую кысу можно на подвиги сподвигнуть.

Хюльда хотела еще что-то спросить, но вдруг встревожилась:

— Ладно, я тебя ощутила хорошо, так что, если вдруг интересную, чужую мыслю словишь — причувствуйся: не мной ли пахнет. А остальных — попробуй заинтересовать идеей, и подумай, как бы мне с ними пересечься.

Я хмыкнул — быстра малышка! С места в карьер команду собирать взялась. Надо чуть притормозить:

— Ого! Даже так? Это что-то новенькое и неизвесстное… Ладно… да, а тебя как зовут? В смысле — как звать? Хьюльда вроде? Или я не расслышал, что Артас говорил?

— Называй Хюльдой, мать, мне, правда… — тутошняя мать! — другое имя дала, но пока его придержу в загашнике… а ту, что земное имя носила — похоронили, и точка! Мой дом теперь — Ирайя. Да и сам назовись, как хочешь, чтоб я тебя звала.

— Да как хочешь. Можешь — Мышкун, а можешь Сан Санычем. Остальное… сложно. Посмотрим. Главное — понять, куда и зачем лезть. Хрю… Хюльда — так Хюльда. В общем, мне теперь проще, я координаты этого мира знаю. И… вот еще…

Если бы она не сказала, «мой дом — Ирайа», то, может быть, я бы и не решился. Пока мы болтали, я думал, что отрицательные случайности можно попробовать нейтрализовать. Об остальных попаданцах заботятся те миры, которые выбрали их Стабилизаторами. Берегут от падения кирпича на голову. Смягчают последствия попаданческой дурости. У Хюльды нет этой мистической связи с ее миром… но попытаться-то можно! «Хитрая» травка ластарра тянет энергию из земли. Постепенно все «тонкие» тела мага гармонизируются с ритмами земли…

Я поискал, во что налить раствор.

— В сидоре, — неожиданно сказала Хюльда.

— Что? — не понял я.

— Под моей кроватью мешок, в нем фляжка.

— Даже так? — удивился я, вроде не телепат она…

— Ага, с полувзгляда. Или думай потише, или говори погромче, а то две контузии подряд — глуховата стала, — съехидничала девушка.

Я забрался под койку, нашел флягу, сыпанул в нее ластарры и налил «универсального целителя»:

— Прибери это… в ближайшие три дня — пей по вечерам. Может, истинное пламя и на печать Хаоса повлияет, не знаю. Но выздоровеешь быстро. И… в общем, вот, держи на будущее.

Заговоренная ромашка — не такой уж большой дефицит, вернусь в Карод, на базаре куплю. Поэтому не жаль отдать весь запас:

— Просто антисептик. Почти готовый, только заварить кипятком.

— Хорошо, попробую, — деловито кивнула Хюльда.

И вдруг посмотрела так, что мне стало не по себе:

— Знаешь, Мышкун, вот почему мне такие хорошие лю… в общем, гуманоиды встречаются, а?

Я не знал, что ответить. Забормотал какую-то патетическую чушь:

— Эээ… видимо, нужна зачем-то… если не этому миру, то вееру вообще. Говорю же — тут случайностей не бывает. Я как о тебе узнал? Туманная нежить подсказала, что Артас на того, кого Арагорн позвал, собирается заклятия ставить… А нежить… она разная, но все строятся перед Наблюдателем. Может, это он и заварил на этот раз кашу, у него на тебя виды…

— Слушай, Мышкун, — вдруг нахмурилась Хюльда. — Сюда сейчас целитель придет, мне перед ним опасно «родней» светиться, еще прогонит. Ты же знаешь — зеленокожих мало где любят. Давай уж подосвиданькаемся.

Я прошептал заклинание «поиска». Так и есть — приближается кто-то живой, не очень крупный, самка… совсем близко… Что ж, значит, не стоит компрометировать мою новую знакомую. Видимо, чужие мужчины, если не считать спящих гномов, в одной комнате с девушкой, — это неприлично.

Хихикнув напоследок, помахал ручкой и представил Костер.

ГЛАВА 26

Возвращаться к Истинному пламени — проще всего. Оно — вечно…

А вот Арагорн со свитой тут бывает только по большим праздникам. В последнее время я вообще его с трудом выловить мог. А сейчас возле огня расселась целая компания. Ара — на камешке. Асаль-тэ-Баукир — в любимой своей позе сфинкса, уставившись на пламя. Черный Белк — у него где-то в районе задних лап, но развалился так же вальяжно. Собакоголовый бог на соседнем с богом Игры камешке. Прописался он тут, что ли? В прошлый раз молчал, пока мне Арагорн за слишком шустрых мертвецов вставлял, так что я так и не понял, кто он такой.

Меня, как всегда, выбросило носом в землю. Не успел подняться, Арагорн сдвинул брови:

— Ну, и?

Вот так! Ни «здравствуй», ни «как дела»… Видимо, его божественный статус противоречит элементарной вежливости.

— Что: и? — из вредности я решил прикинуться дураком.

Встал на ноги, осмотрелся, помахал рукой мертвым магам, кивнул молчаливому гибриду и только потом снова взглянул на бога Порядка:

— Мастер, ты напои, накорми, в баньке попарь, тогда и спрашивай!

Ара дернулся, но понял, что злиться должен только на себя, и улыбнулся по-голливудски широко:

— И — это значит, что мы все ждем твоего рассказа. С девицей познакомился? Как она тебе — понравилась? Хюльда — полукровка, сгодится тебе и как орку, и как человеку.

Мне такой фривольный тон не понравился:

— Она не в том состоянии, чтобы я на женские прелести внимание обращал. Так что давай без дальних заходов. Да, познакомился. Да, пообщался. Да, видел, что твой клон вытворял. Артас вплел ей в ауру какую-то вязь. Паутина — не паутина, сетка — не сетка. Что такое — не знаю. Как работает — не знаю. Как выглядит — помню. По поведению Хюльды не заметно, чтобы она была под контролем Хаоса. Все?

Арагорн похлопал в ладоши:

— Все. По полочкам разложил. Тебя регламент подгоняет, что ли? Мог бы поведать историю…

— Отстань от парня, — услышал я за спиной.

Обернулся — точно, Наблюдатель, только у него из здешней фауны такой прокуренный голос:

— Хюльда — это вполне реальный шанс покончить с теми глупостями, которые тут творятся… по твоей вине, кстати, Игрок! Так что перестань дурачиться и попроси своего друга вспомнить те плетения, которые делал Артас.

Арагорн скривился, словно у него заныли зубы, но сказал:

— Прошу.

Я прикрыл глаза и постарался как можно подробнее восстановить в памяти виденную картину. Вот Хюльда, точнее — ее сновидческое тело, — с трудом поднялась на ноги. Артас балаболит что-то про моду на романтичные шрамы… Вокруг фигуры, выглядевшей слегка размытой, струятся, переливаются, извиваясь и выстраиваясь в правильные узоры, серебристо-серые нити…

Не знаю, сколько я провел в состоянии транса. Когда очнулся, боги по-прежнему сидели вокруг костра и пялились на меня, словно я мог сообщить им какую-то великую истину.

Первым прервал молчание Арагорн:

— Теперь ты убедился? — спросил он Наблюдателя.

— Да, — кивнул мужик. — Артас нарушил правила. И, кажется, в данном случае он был лишь пешкой. Это — не его плетения. Ты по-прежнему хочешь рисковать, оставляя Хюльду в Ирайе?

— Не уверен…

— Возвращай ее туда, откуда взял.

Арагорн покачал головой:

— На Земле она мертва.

— Я про то и говорю, — Наблюдатель вопросительно взглянул на собакоголового молчуна. — Она же твоя, Ан. Твоя — с самого начала. Вы заигрались, ребята.

— Ты одобрил, — впервые подал голос тот, кого назвали Аном. — Я приму любое решение. Если считаете нужным — заберу ее и отведу в чертоги Великой Смерти. Хюльда достойна.

Пока боги болтали, мои мысли скакали, как сотня кошек, которых везли в китайский ресторан, но грузовик перевернулся, и они вырвались из клеток.

Собакоголовый… Ан… Анубис? Не может быть! Хотя — почему не может? Я — лекарь, а древнеегипетский бог с головой шакала не только заведовал кладбищами, но был хранителем лекарств и ядов… Можно сказать, коллега.

— Стоп, стоп, господа!

Я шагнул вперед — так, чтобы оказаться между тремя умниками, рассуждавшими о моей пациентке как о какой-то досадной проблеме.

— Погодите, так дело не пойдет! Хюльда — жива. И будет жива. Потому что… Потому что я так хочу!

— Что?

— А то! Я лечил Хюльду. Теперь я отвечаю за то, чтобы она жила. Вреда от нее не будет — я это знаю. Для Веера Миров будет только польза. Если кто-то против, то — через мой труп. Понятно?

Повисло молчание. Обычно в такие моменты слышны какие-нибудь посторонние звуки, на которые обычно не обращают внимания. В Тумане звуков нет вообще.

— Ну, ты даешь! — расхохотался вдруг Наблюдатель. — Ты вообще соображаешь, что говоришь? И кому?

— Вполне. Хюльда — шанс этого Веера Миров. Ты сам сказал. Я только сейчас понял, что показал Оракул. Дерево, скрепляющее камни. То, что и живое, и мертвое, и на нем держится мир. Понятно?

— Даже так? — задумчиво протянул Арагорн.

— Именно так, — ухмыльнулся я. — Великая Смерть подождет.

Человек с головой пса дернулся, словно от удара, и сверкнул на меня глазами:

— Но за это заплатишь ты. Хюльда не будет твоей, пока ты не умрешь.

Кажется, у меня началась истерика. Я заржал ему в морду:

— А мне не привыкать! Что, я ни разу не умирал? И девушек на мой век хватит!

Но Ан вдруг стал спокойным и серьезным:

— Нет. По-настоящему ты еще не умирал. Ты всего лишь изменился и стал слугой двух Великих сразу. Если бы не это, я бы убил тебя, когда ты начал говорить. И в этом вы с Хюльдой полностью подходите друг другу. Но твоей она не будет!

— Подумаешь! — фыркнул я.

— Идиот, — пробормотал Наблюдатель, и я вывалился из Тумана.

ГЛАВА 27

Все мои блуждания по Оси миров длились не дольше, чем нужно песчинке, чтобы упасть в нижнюю колбу часов. Теперь время снова сдвинулось с места, тонкая струйка текла на дно стеклянного шара, превращаясь в крохотный холмик.

Постепенно мысли успокаивались.

Собственно говоря, кто такая эта Хюльда? Одна из сотен пациенток. Не знаю, что на меня нашло. Нахамил богу смерти и лекарского искусства. Да не какому-то мелкому божку вроде меня. Похоже, этот Ан — мой настоящий патрон в этом Веере Миров. А я — что-то вроде его локальной аватары. Хотя аватары, наверное, не хамят своим богам… Впрочем, кажется, ничего страшного не произошло. Ан наложил запрет на отношения с Хюльдой. С другой стороны, они что, до этого поженить нас с ней хотели? Нашлись селекционеры! Так что так даже лучше.

От созерцания песка меня отвлекли шаркающие шаги. Я поднял голову: на пороге застыл низенький сухощавый старик. Он смотрел на меня, я разглядывал его.

Морщинистая кожа коричневатого оттенка — похоже, выходец из прибрежных кланов. Нос такой маленький, что, будь щеки чуть полнее, утонул бы в них. А вот глаза… Глаза пронзительно-черные, словно дед из колодца глядит, а колодец тот глубиной — до чертогов старых гномских королей, что таятся в самом сердце земли.

Но это видно, только когда он смотрит тебе в глаза. В остальном же — старик как старик. На улице мимо пройдет — не заметишь. Никакой придворной роскоши, никакой величавости. Волосы спрятаны под традиционный в Кароде полосатый платок, но повязан тот не как обычно у крестьян — на манер банданы, а намотан чалмой. Темно-синий халат подпоясан черным шелковым поясом с вышивкой. Низ правого рукава — в чернильных пятнах. На ногах — мягкие туфли без задников.

В конце концов старик коротко кивнул и произнес:

— Приветствую тебя в доме, право жить в котором даровано мне Великим Владыкой! Приветствую тебя, кем бы ты ни был: названным братом моей жены или богом, принявшим земной облик…

Я чуть не икнул от удивления. Вроде я еще не представлялся, а дед без труда сумел вычислить меня! Похоже, мой новый родственничек, Норто-махан, кое-что может. Что ж, тем лучше. Не придется ничего объяснять и бродить вокруг да около.

— Ты — муж сестры, значит — брат. И зови меня так, как зовут братья: Мышкун, — ответил я, приподнимаясь с лавки, чтобы поклониться, как положено при встрече с близким.

— Не беспокой себя, гость! К чему между равными по рождению излишние знаки почтения? — старик пододвинул поближе к столику табуретку и сел. — Я прикажу принести угощение, и ты расскажешь о том, что привело тебя в мой дом.

Не знаю, как и когда Норто-махан отдавал приказы, но служки с подносами появились сразу же после того, как он занял место возле низкого столика, на котором стояли песочные часы. В ресторанах официантов приходится ждать гораздо дольше. Новоявленный зять — телепат? Впрочем, мне сейчас незачем от него таиться, главное, не вспоминать о прошлом, чтобы не бросить тень на Жужуку. Думать о ней с нежностью можно — нет ничего странного в том, что брат и сестра привязаны друг к другу. Она-то, возводя капища в мою честь, наверное, не скрывала особого отношения. Но контролировать мысли, разговаривая с Норто-маханом, думаю, все же придется.

Это не сложно: после разговора с Оракулом прошлое казалось мелким и не значимым.

Служки быстро освободили столик от письменных принадлежностей и водрузили на него вазы с фруктами и сладостями, кувшины, чаши — все, что нужно, чтобы достойно принять гостя.

— Разве желание навестить родню — не важная причина? — спросил я, улыбаясь. — Когда семья роднится с мудрецом — польза всему клану.

Дед оказался равнодушен к лести, поэтому ответил вопросом на вопрос:

— Ты, которого степняки называют богом, пришел посоветоваться со мной?

Пришлось состроить серьезную физиономию и сразу же начать с главного:

— Узнал я, что Великий Владыка недужен. Пока лечение не приносит пользы…

Норто-махан нахмурил брови:

— Разве богу не достаточно пожелать, чтобы усилия лекаря увенчались успехом?

— Не всегда. Причина не внутри, а вне больного. Лекарь способен исцелить рану, но он не остановит кинжал, наносящий новую.

Сказав это, я уцепил с блюда спелый персик и принялся высасывать нежную мякоть. В степи с витаминами напряженка, так что я собирался отвести душу, налегая на ранние абрикосы и черешню. А тут — на удивление — на столе были те фрукты, чья пора еще не наступила: и персики, и сливы, и яблоки летних сортов — небольшие, светло-желтые и сочные настолько, что прикосновение к ним оставляло вмятину, а на просвет они казались прозрачными.

Старик молчал. Жаль, что со мной не увязался никто из мозголомов — было бы интересно узнать, что творилось в голове моего зятя. На сколько ходов вперед он просчитывает ситуацию?

Наконец, он пристально взглянул на меня:

— У Великого Владыки много воинов, и ни один кинжал не коснется его кожи. Но я знаю, о чем ты говоришь. Здоровью вредит не только острая сталь. Чем я могу помочь тебе, родственник?

Ну, дед! Ну, умница!

В этот момент у меня отлегло от души. И я вдруг простил Жужуку. Такой интеллект многого стоит.

Поэтому я расслабился и отбросил околичности:

— Сегодня я гулял по дворцовому саду…

Норто-махан и бровью не повел. Действительно — ерунда какая: гуляет бог по саду Владыки, охраняемому с максимальной тщательностью… Как проник сквозь ограду? Какая разница? Он — бог. Что делал в саду? Цветочки нюхал. Всем известно: дворцовый сад — самый прекрасный в Кароде, и где еще богу наслаждаться красотами природы, как ни здесь?

— И случайно услышал разговор двоих, — продолжил я. — Разговаривали эльф по имени Золотой Лист и князь Фырхот из рода Синегривых…

У старика дернулась щека. Похоже, Норто-махан испугался. Интересно, чего? Поговорим об этом потом. А пока я продолжил:

— Эльфу зачем-то понадобился один из кухонных служек, мальчик из черного клана. Я хочу увидеть, что будет делать с ним эльф. Ты покажешь мне, как попасть в покои посланника, чтобы тот не заметил гостей.

Старик с ужасом уставился на меня:

— Как я могу это сделать?

— Библиотека — то место, где хранятся всевозможные записи, в том числе — те, что оставляют строители…

В комнате снова повисла тишина. Норто-махан смотрел на меня испуганно и… просительно. Дескать: «Родич, дорогой, пожалей, не втягивай меня в эти игры!» Но я не поддался умоляющему взгляду. Хотя в чем-то дед прав — не стоит болтать о таких вещах во дворце, где самые сильные маги служат далеко не Владыке. Поэтому я достал из сумки амулет «купола тишины» и положил его на столик:

— Знаешь, что это?

Норто-Махан прищурился, рассматривая магические плетения, потом поднял одну бровь и понимающе кивнул.

Демонстративно щелкнув над амулетом пальцами, я активировал его:

— Теперь нас не услышит никто из смертных. Даже долгоживущих. Все-таки я — действительно немножко бог, в этом моя сестренка права.

Старик посмотрел на меня еще более испуганно, пожевал губами и вдруг заговорил — быстро, почти захлебываясь словами:

— Никто не спрашивал про эти записи с тех пор, как покойный Эвэш-махан взял меня в свой дом служить и учиться. Кому нужно это старье? Но три года назад господин Золотой Лист тоже вдруг захотел посмотреть планы дворца, оставленные строителями. Я сказал, что их нет. И никогда не было. Ведь здания возводили долго, лет сто, наверное, сначала одни работали, потом другие. И что строили разные зодчие, и эльфы, и пленные люди, и гномы… Новый дворец закончили строить лишь две сотни лет назад. Есть расписки за потраченные материалы и бумаги про еду для каменщиков. И запись про то, как пригнанные на строительство рабы восстали и сожгли бараки, и убежали к морю… Господин Золотой Лист сказал, что все орки — идиоты. Потом в библиотеку несколько раз пробирались воры, но я спрятал все, что касается строительства, так что невозможно найти, даже если сотня солдат будет обыскивать этот дом весь день. Потом однажды меня опоили и отвели в какое-то странное место. Похоже, оно где-то в Старом городе. Там незнакомый шаман долго ворожил надо мной, требуя рассказать, где я спрятал планы дворца. Но тогда Жужука уже жила в моем доме, и она дала мне снадобье, которое на время стирает память. Когда я понял, что меня похитили, я проглотил эту волшебную смолу. Шаман долго плясал вокруг меня, а потом сказал кому-то, кого я не видел, потому что лежал связанный: «Ничего не получается. Вы перестарались со своим зельем подчинения. Сейчас его разум похож на разум больного младенца. Он ничего не знает и ничего не скажет, даже если очень захочет. Я не уверен, что он вообще помнит слова». Тот, кого я не видел, приказал раздеть меня и выкинуть тело в канаву. Когда меня хватятся во дворце, то пойдут искать и, в конце концов, найдут тело. И не удивятся. Мало ли что случилось со стариком? Может, удар на улице хватил, а воры обобрали дочиста и бросили. Они думали, что я ничего не понимаю, но из-за волшебного зелья Жужуки я все слышал и запоминал, хотя не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а мой дух был похож на дух безумца.

Выговорившись, Норто-махан облегченно вздохнул.

— А больше господин Золотой Лист не спрашивал про карты? — уточнил я.

— Нет.

— А Жужуку?

— Конечно, нет. Господин Золотой Лист, как и многие, считает, что она — простая степнячка, которая хороша лишь тем, что ее брат — один из вождей Волчьих Всадников. К ней многие сватались, ведь у Всадников сейчас сила, и породниться с вами полезно. Но ее брат выбрал меня. И еще ее считают немного безумной за то, что заставляет молиться какому-то шаману из степи. Но многие простецы молятся…

Теперь настал мой черед облегченно вздыхать. Молодец Жужука! Пусть ее считают бабой-дурой и чокнутой — так безопаснее.

— А что с этими планами на самом деле? Они есть?

Старик кивнул:

— Гостевой дом, в котором живет господин Золотой Лист, построен еще до того, как возводился дворец. Пятьсот лет назад, после окончания войны с высокими эльфами. На побережье океана, наверное, можно найти тех, кто помнит строительство. Но не среди Тиу. Высокие эльфы были честны и предусмотрительны. Они оставили записи о том, как поддерживать охранные заклинания и заклинания «прохладного дома». Эти свитки написаны на всеобщем. Но есть еще несколько документов на староэльфийском, видимо, для тех, кто захочет что-то изменить в планировке. Долгоживущие были уверены, что мы, зеленокожие, никогда не научимся строить, и поэтому, если понадобится, призовем их мастеров.

— И? — поторопил я старика.

— Я могу понять записи на двадцати языках — практически всех, на которых говорят в обитаемом мире. Даже узелковое письмо южных дикарей. В тех записях, что сделаны на эльфийском, есть указания на тайные ходы…

— Так все-таки: можно попасть в покои этого господина Золотого Листа, или нет?

— Да, — опять кивнул Норто-махан. — Правда, я не уверен, что правильно разобрал эльфийские заклинания, запирающие эти проходы…

Пятьсот лет назад высокие эльфы умели делать бумагу. Правда, Норто-махан сказал, что это — особым образом обработанная кора дерева линт, но с виду листы ничем не отличались от вощеной бумаги, которую хозяйки подстилают на противень, когда готовят в духовке что-то особо парадное: чуть желтоватые, плотные, полупрозрачные, тихо шуршащие при прикосновении прямоугольники. И, что самое приятное, нанесенные на них коричневой краской знаки ничуть не потускнели от времени. Правда, для меня эти письмена мало отличались от китайской грамоты. Однако Норто-махан, принеся стопку листов, оставленных эльфами, начал нараспев читать: «Камень стены, камень и снова камень, вверх и вниз, а здесь — листва стучится в стекло, обрамленное медью, стеклянные стены, медь и каменный свод…» Я заглянул старику через плечо: одинаковой длины строчи, ни пробелов, ни точек, ни запятых, ни абзацев… То и дело повторялся значок, с которого текст начинался, и который, как я понял, обозначает «камень известняк». И — ничего похожего на схему или вообще какой-нибудь рисунок.

— И сколько таких листов? — пряча разочарование, спросил я.

— Двадцать. Хотя в последней строке написано, что листов двадцать и еще один, который будет.

— А почему ты заключил, что тут речь идет о тайных ходах?

Норто-махан лукаво взглянул на меня:

— Эльфы — прекрасные рисовальщики, но когда им нужно передать месторасположение тех или иных предметов в пространстве с максимальной точностью, они всегда пишут на староэльфийском, в котором каждый знак — целое слово, которое может быть и цифрой, и названием предмета. На четвертом и шестом листе часто встречается знак «запертый проход».

— Уроды, — ругнулся я.

Если бы я не был когда-то землянином двадцать первого века, то вряд ли бы сумел понять, что означают эти сплошные строчки символов. Они напомнили что-то смутно знакомое… Для того чтобы сообразить, где я видел похожее, мне потребовалось минут двадцать. В конце концов до меня дошло: если открыть в текстовом редакторе графический файл — получается такая же самая абракадабра из повторяющихся групп знаков…

— Мне сложно прочитать, не имея в руках того самого, двадцать первого, листа, — я решил проверить родича на сообразительность, а себя — на то, насколько моя догадка правильна. — Прикажи принести его.

Норто-махан лукаво улыбнулся, кивнул. Правда, позвать кого-нибудь из слуг, не вставая из-за стола, деду не удалось. На его лице проскользнуло недоумение, он досадливо взглянул на амулет «купола тишины» и, встав, направился к двери. Крикнул что-то в коридор — и через миг в кабинете появился мальчишка с пачкой чистых пергаментов в руках.

Через пару часов у меня в руках был вполне сносный план Гостевого дома. Сложнее всего было сообразить, что описание дано «в объеме». Каждая группа знаков описывала часть здания по вертикали — от крыши до подвала, словно кому-то пришло в голову нарезать дом, как торт, на узкие «столбики» с квадратным сечением и перечислить, как чередуются слои: крем — бисквит — орехи — джем.

Я чертил, заполняя каждую строчку в соответствии с описанием: «камень — камень — застекленный проем — снова камень…», завидуя той скорости, с которой работает даже самый простенький компьютер. Он-то считает любую картинку за секунды! А тут расширение — грубее некуда, один «пиксел» — сантиметров в двадцать, а то и больше: дверь не может быть уже восьмидесяти сантиметров… а знаки «порог» и «над порогом» повторялись на одном «уровне» в разных «столбцах» по четыре раза.

Заполнив чистый пергамент несколькими десятками рисунков, я облегченно вздохнул:

— Какое счастье, что эльфы не додумались до векторной графики!

— До чего? — навострил уши мой зять.

— До той системы описания объемных предметов, которую я не знаю.

— Но о ее существовании знаешь? — не успокаивался родственник.

— Потом, — отмахнулся я и уставился на рисунки.

Теперь было понятно, что в стенах Гостевого дома множество пустот. Видимо, строители, создавая систему вентиляции, надеялись не только на магию. В перекрытиях прятались трубы, достаточно широкие, чтобы пробраться по ним, встав на четвереньки. Кое-где внешние стены были лишь видимостью, тоненькими переборками в половину кирпича. В подвале было отмечено несколько «запертых дверей». Норто-махан сказал, что это — вовсе не двери в привычном понимании, а некие участки стен, в которых магическим образом можно открыть проход. Из подвала, точнее, из одного из закоулков, отделенных от остальных помещений добротной стеной с парой таких же «запертых» проходов, несколько лестниц вели на оба этажа и на чердак.

— Как ты думаешь, дорогой родственник, где господин Золотой Лист принимает гостей? — задумчиво спросил я.

— Я знаю точно: вот здесь, — Норто-махан вынул из кучи листов тот, что соответствовал уровню пола первого этажа и ткнул в один из больших квадратов. — Сюда приходят гости.

Кивнув, я взглянул на уровень чуть повыше. Есть! В одной из стен — ниша. От нее проход ведет вглубь дома, в аналогичную нишу в коридоре, соединяющем несколько комнат и заканчивающемся лестницей в подвал. Но еще одна из стен этого каменного «мешка» — некий «закрытый» проход. Метра три он идет рядом с первым, а потом упирается в стену… Я взял планы соседних уровней. Правильно, это — не тупик, проход резко загибается вверх, и там сливается с широкой вентиляционной трубой.

Интересно, господин Золотой Лист в курсе того, что стены эльфийской резиденции похожи на изъеденное древоточцами бревно? И, если в курсе, все ли ходы изучил? Судя по тем усилиям, которые он потратил на поиск планов, кое-что ему известно, но он не уверен, что знает все хитрости дома, в котором живет.

— Думаю, можно рискнуть, — произнес я вслух.

Норто-махан испуганно взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Что бы ни случилось, ни тебя, ни Жужуку я в это дело вмешивать не буду, — ответил я на невысказанные мысли родственника. — От вас же я хотел бы лишь обычного гостеприимства. И…

Я попытался поточнее сформулировать то, что мне было нужно:

— У тебя, дорогой родственник, есть ученики. Из каких они кланов?

Старик перечислил несколько ничего не говорящих мне названий.

— А из какого клана кормилица Владыки?

— Она с Побережья Желтых Скал.

— Кто-то из твоих парней — из того же клана? Так?

Старик кивнул:

— Айраш. Он — родственник мудрой Ивишлы. Она привезла его с побережья во дворец. Сначала он работал в саду, копал землю и собирал сухие листья. Однажды я заметил, что он разговаривает с духами воздуха, просит их не играть и не мешать ему работать. Мальчишка оказался Видящим. Если бы остался в клане — стал бы шаманом. Я взял его в свой дом и научил грамоте…

Норто-махан задумался и продолжил, не дожидаясь, когда я задам вопрос:

— Да, он встречается с родичами.

Я кивнул, сделав вид, что не заметил оплошность телепата:

— Прикажи ему узнать, кто из его юных земляков чаще всего ходит с Ивишлой на базар. И пусть этот твой Айраш предупредит поварят об опасности. Пусть мальчишки приглядывают друг за другом. Если кто-то пропадет из виду — пусть сразу бегут к нему. Кого-то из слуг хотят использовать против Владыки. Причем метод, каким от него добьются послушания, вряд ли понравится любому живому существу. Я не знаю, что такое магия крови, но постараюсь узнать…

Старик слушал, отщипывая от грозди синеватые, подернутые седым налетом виноградины. Но на последних словах его рука замерла в воздухе:

— Не нужно этот делать, родич! Это — очень нехорошее знание! Я читал…

— Даже так? — перебил его я. — Значит, мне нужна та книга, в которой ты читал о магии крови. Мне нужно знать, с чем я столкнусь.

Норто-махан обреченно кивнул и вдруг нахмурил брови.

Я проследил за его взглядом — он уставился на амулет «купола тишины» так, словно несколько часов назад не рассматривал его, разбираясь в магических плетениях.

— Да, — кивнул я. — Эта вещица — немного не такая, как делают маги.

Действительно, Асаль-тэ-Баукир ради интереса поэкспериментировал с доставшейся мне в наследство от земных «артефактов» безделушкой, превратив в универсальный экран. Мне тоже стало любопытно, как мертвый маг плетет заклинания, и я добавил своих. В результате получилось нечто мощное, но порой «показывающее характер» и начинавшее изменять магические потоки и внутри купола, и по его границам.

— Придется снова выйти за дверь и позвать парнишку, — добавил я. — Уверен, что все твои ученики притаились где-нибудь неподалеку — нет более любопытных существ, чем малолетние грамотеи.

Мой зять кисло улыбнулся и поднялся:

— Заодно прикажу принести какой-нибудь еды посытнее, чем фрукты.

ГЛАВА 28

Когда все распоряжения были отданы, а шурпа из баранины и смешные треугольные пирожки с грибами и мясом съедены, меня отвели в одну из «гостевых» комнат. После расшифровки плана эльфийской резиденции у меня началась паранойя, так что я чуть ли не обнюхал все стены и устроил допрос вовремя подвернувшемуся под руку духу познания. Тот созвал консилиум с участием парочки мелких домовых. По его итогам оказалось, что стены моей комнаты — честный известняк, облицованный снаружи керамикой, под потолком есть несколько вентиляционных отверстий, но сквозь подходящие к ним трубы может проникнуть разве что мышь. Об использовании грызунов в роли шпионов духи не слышали. Я почти успокоился и улегся на лавку, шириной не уступавшую хорошей тахте, и погрузился в переплетенный в темную кожу фолиант, который принес один из учеников Норто-махана.

— Здесь — то, что переведено на понятный тебе язык, о, мудрый из степи, — мальчишка с поклоном отдал тяжелый том и удрал, не ожидая дальнейших распоряжений.

Попавшая мне в руки книга была первой в этом мире, более или менее системно описывающая местную магию. То, что знала старая Апа-Шер, было лишь обрывками информации. Мертвый маг Асаль-тэ-Баукир умел так много, что я до сих пор слабо представлял, на что он способен при благоприятных обстоятельствах. Но его магия основывалась на абсолютно иных традициях. Так, например, в его мире разумных природных духов почти не встречалось. Мозги имелись только у самых мощных, вроде душ огня — фениксов. Да и то там можно было говорить скорее не о разуме, а о сложных эмоциях, как у собак или обезьян. Идея же пообщаться с более мелкими энергетическими структурами в родном мире Асаль-тэ-Баукира была не более продуктивной, чем на Земле — попытка поговорить с пультом управления микроволновки. Нет, конечно, каждый автолюбитель не раз материл систему зажигания или коробку-автомат. А толку? В ответ — тишина. Правда GPS-навигаторы болтливы и даже пытаются притвориться мыслящими существами, но пока у них это плохо получается.

В мире орков, наоборот, астральная мелочь сновала повсюду, и большинство из этих крохотных и мало на что способных созданий отличалось повышенной общительностью. Поэтому в орочьем мире духов используют и шаманы, и некоторые маги, и лекари. Но — не эльфы Тиу.

Не те традиции.

Мелкие природные духи — народ беспокойный, бестолковый, недисциплинированный, необязательный и ненадежный. У них свое представление о добре и зле, команд они не понимают вообще, если что-то и делают — то ради собственного удовольствия.

По-настоящему подчинить природного духа нельзя. Можно связать договором. Но и в этом случае рискованно ждать от бестелесной твари полного повиновения. Он может банально забыть о собственном обещании. О времени у микро-элементалей понятия тоже совершенно свои, отличные и от орочьих, и от человеческих. То, что они должны сделать по договору, конечно, сделают. Вопрос — когда. А бывает, духи, обидевшись на «связавшего» их шамана, начинают выполнять приказания с буквальной точностью, и результат получается как в том анекдоте про глуховатую золотую рыбку и настольный теннис.

Еще сложнее вопрос взаимной выгоды. В большинстве случаев духи соглашаются служить шаману в обмен на толику его жизненной энергии. Конечно, они прекрасно обходятся и без разрешения. «Ночные кошмары» вытягиваю энергию живых существ без всяких договоров. К тому же многим духам годятся в пищу и изначальные силы стихий. Но добровольно отданная жизненная энергия — это для них что-то вроде лакомства. Именно ее обычно требуют в плату за помощь. Так что возможности шамана ограничены его собственной физиологией. Бывали случаи, что слишком жадный до власти «повелитель духов» помирал от истощения.

В общем, нет более неподходящего кандидата на роль раба, чем бестелесная тварюшка. Но эльфы Тиу других отношений с иными расами не признают. Любое существо, кроме соплеменника, для Тиу — или враг, или раб. Поэтому в магии южных соседей астральной мелочи уделяется минимум места. Точнее, есть заклинания, направленные на изгнание духов, но ни одного — на взаимодействие с ними. Зато эльфы научились создавать искусственные астральные структуры и наполнять их квази-жизнью. Существуют эти «программы» недолго, но по мощности превышают любых «ветродуев», даже тех, которых «прикармливают» шкиперы рыбацких лодок, чтобы обеспечить себе постоянный попутный ветер. А уж с той мелочью, что вытаскивала меня из подземелий Старого города, эльфийских «астральных големов» лучше и не сравнивать.

Я оторвался от чтения и задумчиво уставился на забранное декоративной решеткой отверстие под потолком. За ним — узкая щель между двумя каменными блоками, по которой гуляет сквознячок. Тут, в Кароде, летом жара за тридцать держится сотню дней подряд. Даже орки научились строить так, чтобы крыша защищала не только от дождя, но и от зноя. Точнее, своровали у более развитых народов идею системы естественной вентиляции. Если верить эльфийским планам, такая же, точнее, гораздо более сложная и эффективная сеть воздушных каналов есть в Гостевом доме. А где сквозняк — там и «ветродуй». Пусть хиленький, способный разве что перо поднять, но он есть. Даже если господин Золотой Лист позаботился о защите своей резиденции от домовых и прочей бестелесной нечисти, то «ветродуев» вряд ли изгнал. Прогони духа — и вместо освежающих воздушных струй получишь затхлую вонь. Да и вряд ли высокомерный эльф страдает паранойей до такой степени, чтобы опасаться такой мелочи. По природе своей существа они безвредные… были. До тех пор, пока я о них не вспомнил…

С участием духов воздуха мой план оказывался более чем выполнимым…

Призванные на помощь «совята», получив задание, исчезли, и через миг вокруг меня теснились сотни «ветродуев», слетевшихся на призыв духов познания. Не знаю уж, что им обещали мои помощники, но вся астральная эскадрилья жаждала немедленных действий. Я активировал «купол тишины» и принялся раздавать поручения. Если хотя бы треть летучей мелочи сделает то, что обещала, то господин Золотой Лист очень удивится происходящему. Еще меня радовало, с какой готовностью «ветродуи» отправлялись выполнять мои просьбы. Все-таки статус бога кое-что, да значит. Тем более что обычно боги не общаются так запросто с рядовыми астрального мира. Интересно, какие слухи обо мне идут среди бестелесных сущностей?

Я спросил об этом у одного из «совят», когда все мои «солдатики» в конце концов разлетелись.

— Разные, — серьезно ответил дух познания. — Но все больше вранье.

— Ну и хорошо, — подумал я вслух. — А пока можно подремать до вечера…

ГЛАВА 29

Разбудил меня Айраш. Парнишка поскребся под дверью:

— Мудрый из степи, учитель спрашивает, будешь ли ты ужинать?

Я взглянул в окно. Солнце уже село, но бледно-зеленое небо еще не остыло. Темнеет в Кароде быстро. Не пройдет и получаса, как оно станет бархатно-лиловым, покрытым россыпями звезд. Поэтому я встал и приоткрыл дверь:

— Нет, парень. Передай учителю, что я вернусь к полуночи. Буду очень благодарен, если немного еды, оставшейся от ужина, принесут в эту комнату.

Я думал, что Айраш поспешит передать мою просьбу, но он продолжал переминаться с ноги на ногу в коридоре.

— Что еще?

— Прости меня, мудрый из степи, но я беспокоюсь…

Мне пришлось пригласить парнишку в комнату и активировать «купол тишины».

— Теперь нас никто не услышит — ни живые, ни духи. Говори.

— Учитель сказал, чтобы я предупредил молодых слуг из моего клана, чтобы они присматривали друг за другом. Он сказал, что им грозит опасность. А я слышал, что вы говорили о втором ненаследном князе Фырхоте Синегривом…

— Подслушивать нехорошо, но продолжай…

— Больше из вашего разговора я ничего не слышал. Но у толстого Фырхота есть младшая жена. Ее зовут Луноликая Лютара. После обеда она прислала служанку к мудрой Ивишле. Попросила дать ей лекарство. Это зелье помогает от женских болезней. Его нужно принимать свежесваренным. Если оно простоит дольше, чем от обеда до заката, то потеряет силу. Поэтому его не готовят впрок. Мудрая Ивишла сказала служанке, что приготовит лекарство, но нужно подождать. И чтобы та шла к хозяйке, а лекарство принесет один из дворцовых слуг. Когда лекарство было готово, Ивишла позвала Курама и отправила его в дом Фырхота…

— И что? — нетерпеливо перебил я.

— С тех пор никто не видел Курама, — парнишка вопросительно взглянул на меня.

— Ты сказал об этом Норто-махану?

— Да. Учитель велел сказать тебе.

Кажется, Фырхот переиграл меня. Поступил примитивно, но именно такого примитива никто не ожидал. Как выглядит ситуация со стороны? Слуга послан хозяйкой с поручением. Вместо того чтобы сразу же вернуться и доложить о выполнении, исчезает куда-то на весь вечер. Ночью… или утром его видят снова. Естественно, слуга ведет себя необычно — он боится наказания. О том, где был, молчит. Или соврет что-нибудь… Мало ли что может заставить мальчишку задержаться в городе? Но Курам — один из земляков старухи, она считает его чем-то вроде своего порученца. Мальчишка будет наказан, но потом все вернется к прежним порядкам, и он будет повсюду следовать за Ивишлой.

Я прикинул, сколько времени могло пройти. Вряд ли парень разбирается в женских зельях, но, если судить по опыту общения с Апа-Шер, на приготовление состава нужно часа два. Курам должен был отдать заказ — вряд ли жирный орк посвятил в свои планы младшую жену. Женщина тоже не должна ничего заподозрить. Значит, мальчишка попал в руки Фырхота часа три-четыре назад. После этого князь должен привести Курама к эльфу.

— Как далеко от Гостевого дома стоит дворец Синегривых? — спросил я мальчишку.

— Совсем рядом, в квартале Властителей. Надо лишь пересечь улицу и пройти по площади, — ответил он. — Это в сторону берега, где сады и песчаная дорога…

Я отмахнулся. Подробности мне были не нужны. Главное ясно. Здания не связывает потайной ход. По крайней мере, его не было на плане. Значит, Фырхот должен придумать что-то, что позволит ему незаметно доставить мальчишку к «заказчику». Так что, кажется, время у меня еще есть, но нужно поторапливаться.

Я не стал надевать халат и сапоги. Щит, сумку и ятаган тоже оставил в комнате. Прицепил к поясу кинжал и кивнул ученику Норто-махана:

— Будь добр, проследи, чтобы без меня в эту комнату никто не заходил. Принесут ужин — поставь его на стол, но больше ничего не трогай — это очень важно! Очень прошу! Не надо убирать, не надо даже постель поправлять. Ты понял? Теперь открой дверь… так, хорошо…

Пристроив на подоконнике виноградинку так, чтобы она упала, как только кто-то попытается открыть окно, я вышел в коридор. Придется немного поиграть со временем — если я вернусь, то вернусь тогда, когда виноградина окажется на фоне ночных созвездий, поднимающихся над горизонтом в полночь.

Дворцовый парк утопал в тени, но ночь еще не набрала силу. Поэтому пришлось воспользоваться амулетом невидимости. Впрочем, «ветродуям» это не мешало следовать за мной. Благодаря усилиям моих «совят», вокруг дворца роились стаи мелких духов. Листья деревьев трепетали, словно по ним прокатывалась невидимая волна. Время от времени то один, то другой дух шелестел о том, что творится в Гостевом доме.

Отыскав оранжерею, примыкавшую к тыльной стене эльфийской резиденции, я огляделся. Древние записи говорили о том, что где-то здесь должна быть «закрытая дверь». Еще в темнице Лофта Асаль-тэ-Баукир обещал мне, что я сумею овладеть искусством магического зрения. Но разбираться в энергетических потоках оказалось гораздо сложнее, чем видеть духов. Другие вибрации, поэтому нужны другие навыки. Получалось у меня не очень хорошо, особенно при дневном свете. А вот в темноте я хоть что-то, но видел. И, главное, все чаще удавалось сообразить, что означают те или иные светящиеся полосы. И вот теперь мне удалось различить на уровне фундамента тускло мерцающий прямоугольник, словно нарисованный тонкими линиями. Я приложил руку к камню… точнее, к иллюзии камня.

«Открывающее двери» заклинание было в эльфийских бумагах. Прошептав несколько слов, я ощутил, как твердая поверхность под пальцами превращается в пустоту. Дверь не просто «открылась», исчез кусок фундамента, на его месте теперь темнела дыра.

Древние строители знали свое дело. Не представляю, для чего был нужен этот потайной ход в оранжерею, ведь из Гостевого дома в дворцовый парк ведет вполне официальная галерея. Может быть, кто-то думал о возможности тайных встреч… Не важно. Но ход был.

Правда, не особо комфортный. Пришлось сначала пробираться по подвалу, потом карабкаться по вентиляционной трубе на уровень второго этажа. Оказавшись в доме, я активировал «купол тишины». Глубоко ошибаются те, кто считает, что орки при желании не умеют передвигаться тихо. Но не для эльфов. Те могут услышать, как мышь крадется под полом. А я, вопреки имени, все-таки — не мышь.

Соблюдая все возможные предосторожности, я добрался до ниши в стене приемной господина Золотого Листа. «Ветродуи» нашептали мне, что там сейчас сидят и сам хозяин, и «толстый гость», а больше никого живого нет.

Сквозь декоративную переборку, отделявшую нишу от комнаты, пробивался луч света. Я приник к «глазку». Так и есть — комната как на ладони.

Роскошная комната… Кажется, ни на стенах, ни на потолке не было ни одного клочка размером хотя бы в ладонь, не изукрашенного драгоценностями. Про мозаичный пол, занавеси на окнах и мебель можно вообще не упоминать. Куда там земным «новым русским» с их золотыми унитазами!

Мельком осмотрев интерьер, я сосредоточился на двух фигурах у накрытого стола. Раньше я только слышал их голоса, но сейчас без труда понял, кто из них — кто. Синегивый — толстый орк в парчовом халате. На голове — сложная конструкция, гибрид из чалмы и высокой бобровой шапки, вроде тех, что носили русские бояре. Морда — самая противная, какую можно придумать. Жаба жабой.

Эльф, наоборот, был прекрасен. А какие еще эльфы бывают?

Я видел его лицо в профиль… Жгучий брюнет, синевато-смуглая кожа, нос чуть с горбинкой, сочные лиловые губы. Длинные, как у зайца, уши. Роскошные волосы собранны в высокую прическу и перевиты нитями жемчуга. В общем, земные девушки, увидев такого красавчика, должны от восхищения падать в обморок. И одет господин Золотой Лист так, словно сошел с обложки женской фэнтези. Не знаю, как называется расшитый золотом жилет до пят и бело-голубая, похожая на кучевые облака, ткань, пошедшая на рукава. В русском языке, наверное, нет таких слов. В орочьем — тоже. Такое существует только в воображении девиц, тоскующих о принце на белом коне.

Я уловил лишь окончание разговора.

— …ты не веришь моему слову? — интонации хозяина дома были не то, чтобы раздраженные, скорее удивленные.

— Что вы! — закудахтал в ответ орк. — Я лишь хочу знать заранее: когда? Мне же нужно предпринять некоторые действия…

— Не раньше, чем через дюжину дней, но не позже, чем к началу сбора мандаринов. Такой ответ тебя удовлетворит?

— Конечно, конечно! Я не знаю, как выразить свою благодарность!

— А теперь иди! И позаботься, чтобы у тебя были свидетели, которые подтвердят твое присутствие на ужине у твоего родича…

Синегривый поспешно вскочил, поклонился и, пятясь, исчез из поля зрения.

Эльф продолжал сидеть у стола, время от времени прихлебывая что-то ярко-рубиновое из тонкого бокала. Даже не привстал, чтобы попрощаться, ограничился коротким кивком.

Прошло немного времени. Мне не было видно входную дверь, но духи познания контролировали и это помещение, и соседние. Дежурный «совенок» доложил о том, что в комнату вошел раб, и через миг я увидел его. Пожилой человек, одет достаточно чисто, но просто.

Раб что-то сказал эльфу, тот кивнул:

— Очень хорошо! Теперь я поднимусь в лабораторию и прошу меня не тревожить. К полуночи приготовь постель. Да, та молоденькая «светлая», которую купили третьего дня, уже научена манерам?

— Да, господин, — раб поклонился.

— Сегодня она будет мне прислуживать.

— Да, господин, — как попугай, повторил раб.

— Хорошо, иди!

Теперь мне нужно было выполнить две задачи: вытащить мальчишку и допросить эльфа. «Ветродуи» разведали, что маленький орк находится в одной из комнат второго этажа. К сожалению, в ней не было никаких потайных дверей, а обычная, ведущая в коридор, заперта. Правда, есть выход из системы вентиляции в одной из ниш неподалеку от нее. Именно туда я и направился.

Решетка на выходе из воздуховода оказалась иллюзией. Так что через пару минут я уже стоял за портьерой, оглядывая коридор через щелочку между тканью и стеной. Эльф прошел мимо меня, ничего не заметив. Конечно, любое поисковое заклинание могло обнаружить изменение в структуре стен, но кому придет в голову искать врагов в собственном доме? К тому же мысли господина Золотого Листа сейчас наверняка заняты предстоящим колдовством.

«Магия крови» — сложное и болезненное для объекта волшбы действие. В итоге получается абсолютно послушный зомби. При этом он выглядит как живое существо и сохраняет его знания, манеры и привычки. Однако все его действия теперь подчинены единственной цели — выполнить приказ хозяина. Чтобы превратить живого в послушный инструмент, маг тратит достаточно много усилий. Важнее всего точность и тщательность, с которой производятся все процедуры. В общем, решаются на «магию крови» очень немногие. Одна ошибка, один миг потери контроля во время превращения — и получается что угодно, от трупа до безумца, кидающегося на все, что движется. Так что эльф, проходя по коридору, не мог думать ни о чем, кроме предстоящей работы. А в таком состоянии по сторонам не оглядываются. Именно на это я и рассчитывал, выбираясь из потайного хода.

А эльф между тем, слегка повозившись с ключами и пробормотав несколько слов на незнакомом мне языке, принялся отпирать дверь в конце коридора. Если верить плану, за ней находится довольно большое помещение без окон. Его стены сложены не из дерева или камня, а из какого-то странного материала, о котором мой зять сказал, что это — что-то вроде застывшего клея. В общем, идеальное место для лаборатории.

Замок довольно долго не поддавался усилиям эльфа. Наконец господин Золотой Лист распахнул створку, сделал шаг внутрь комнаты и щелкнул пальцами. В открытый проем полился золотистый свет. От волнения у меня вспотел лоб. Получится или нет? Только бы он не захлопнул дверь!

Но «ветродуи» сработали четко. Эльф захрипел, схватился за горло и бессильно упал на бок. В несколько прыжков я добежал до неподвижного тела и для верности добавил ногой по затылку, потом быстро связал красавчику руки и ноги и влил в рот несколько капель зелья паралича.

— Можете вылезать, — шепнул я, нагнувшись к лицу моего пленника.

Из ноздрей эльфа с хихиканьем вывалилось несколько «ветродуев».

— Чисто сработали, ребята! — похвалил я их.

Эльф сделал несколько хриплых вздохов, но в себя не пришел.

«Вот и ладушки, — подумал я. — Поспи пока, а то еще мысленно колдовать начнешь — что мне делать?»

На мысль о боевом использовании астральной мелочи меня натолкнуло описание «антидуховых» заклинаний. Я исходил из того, что посланник короля эльфов — далеко не самый слабый маг в лесном королевстве. Я не мог противопоставить ему ничего — ни силу, ни магию. Да и устраивать магические поединки посреди города — не самое гуманное занятие. Но, как говорится, в любых правилах есть своя «дырка». «Защитные купола» и «разрывающие плети», которыми пользуются в Тиу, направлены на внешнее пространство. Бьют, не разбираясь, по площадям, поражая и живых, и астральных сущностей.

Однако без воздуха не может жить никто. Засунуть «защитный купол» в собственную глотку невозможно — это остановит дыхание. То же самое — со всякими «плетьми», «стенами» и прочей магией, они лишь добавят ожог слизистых…

Дюжина «ветродуев», осмыслив то, что я им предлагаю, пришла в восхищение. Видимо, эти маленькие непоседы сами не очень-то жалуют темных эльфов, но не могли придумать способа, как тем напакостить. А мысль была простая: духи воздуха способны остановить его движение по любой трубе небольшого диаметра. Трахея и бронхи — тоже трубки…

Наш план сработал — задохнувшийся эльф потерял сознание. Без кислорода мозги не работают ни у кого. А дальше — все просто.

Я мельком осмотрел лабораторию. Интерьер комнаты, на пороге которой теперь валялся господин Золотой Лист, был не менее роскошен, чем в его «приемной». Правда, заметны и отличия — столы из какого-то темного полированного материала, заставленные стеклянными емкостями разных размеров, свисающие с потолка цепи, на которых покачивались куски чего-то вроде частей коровьих туш или коротких бревен, шкафы с книгами. Впрочем, вдаваться в детали было некогда. Даже клинически любопытные «духи познания», просочившиеся вслед за мной в лабораторию, не совали носы по углам, а с чириканьем вились над каким-то темным свертком. Я оставил эльфа и осмотрелся. Что ж, паранойя хозяина оказалась мне на руку. Помещение отлично защищено, рабам приказано не беспокоить хозяина. Значит, немного времени есть.

Сверток оказался связанным и замотанным в кожи мальчишкой. Пацан был без сознания, но мне удалось, развязав, быстро привести его в чувство.

— Тебя зовут Курам? — спросил я, когда мальчишка открыл глаза.

— Да, — пискнул он.

— Не бойся, ты уже в безопасности. Расскажи, как ты попал сюда?

— Я… я не знаю… А где я?

— В Гостевом доме. Расскажи, что помнишь!

— Я отнес лекарство для госпожи Лютары в дом Синегривых. Я отдал склянку Миетте, личной служанке госпожи. Она сказала, чтобы я заглянул в кухню — там для меня приготовили сладкое. Я спустился на первый этаж и пошел в сторону кухни. Больше я ничего не помню.

«А ведь старуха не зря выбрала мальчишку порученцем, — подумал я. — Он получил по голове чем-то тяжелым — шишка на затылке такая, что ее трудно не заметить. Потом провалялся полдня завернутым в вонючие шкуры. Да еще, кажется, после того, как пацан от удара потерял сознание, ему сунули под нос что-то вроде эфира, поэтому он не сразу пришел в себя. Но, очухавшись, докладывает четко и ясно, прекрасно поняв, что от него требуется!»

— Сейчас ты встанешь и пойдешь к мудрой Ивишле, — сказал я. — Проводником тебе будет вот это огонек.

Я зажег «светлячка» — этой нехитрой магии меня научил один знакомый гном — и попросил «ветродуев» с его помощью показать мальчишке путь к выходу в оранжерею. Пацан с опаской смотрел на меня — для тех, кто не обладает талантом «видящего», я общался с пустым местом. Впрочем, любой орченок знает, что шаманы могут говорить с духами.

— Когда ты придешь к мудрой Ивишле, ты расскажешь ей о том, что произошло, — продолжил я. — Ты скажешь, что тебя спас Скачущий-на-Льве. Пусть помолится Матушке Земле и ее верному слуге…

— Слуге? Точно — слуге? — перебил меня мальчишка.

Я удивился:

— Да, слуге. А что?

— Я слышал, как женщины спорили: можно ли молиться Скачущему-на-Льве, и не будет ли это изменой Матушке Земле! Но ведь слуга — он всегда слушается господина и делает то, что велит господин, ведь так? Значит, можно молиться Скачущему-на-Льве!

«Только юных теологов мне сейчас не хватает», — ругнулся я про себя.

А вслух сказал:

— Можно, можно! Матушка Земля не обидится.

— А еще говорят… — начал Курам.

Но я оборвал его:

— Видишь огонек? Иди за ним. И быстро!

Проследив за мальчишкой, пока он ни скрылся за портьерой в коридоре, я подхватил тело эльфа и вытащил из комнаты. К счастью, дверь можно было захлопнуть. Теперь рабы будут долго ломать голову над тем, куда же подевался хозяин. Побеспокоить его решатся не раньше утра. И еще пройдет какое-то время, прежде чем найдется кто-то, у кого хватить решимости выломать дверь в лабораторию.

А мне пора сваливать…

Я перекинул тело эльфа через плечо и прошептал заклинание. Если Арагорн не врал, то совместный перенос возможен, хотя расход энергии на дополнительную массу возрастает пропорционально квадрату массы ноши. Да еще нужен физический контакт…

— Черт! — вырвалось у меня, когда я ощутил удар о камни.

Действительно, геометрически растет не только потребность в энергии, но и импульс… гасить который мне пришлось собственными коленями и локтями. Хорошо хоть не носом!

Сообразив, где верх, а где низ, я уселся на камни и огляделся.

Тело господина Золотого Листа откатилось по щебенке метра на два. А на меня с удивлением взирали Асаль-тэ-Баукир и сам Арагорн. Встреча с последним в мои планы не входила, но и помешать особо не могла.

— Это что за явление? — как всегда, насмешливо спросил бог-Игрок.

— Нарисовался — фиг сотрешь, — добавил мертвый маг, наворовавший из моих мозгов кучу земных приговорок.

— Привет! — я вяло помахал рукой.

— И утром три привета! — продолжил Асаль-тэ-Баукир. — Зачем ты это приволок?

— Да вот… хотел его допросить как следует, а времени нет. Так что помоги, будь другом! — я жалостливо посмотрел на мертвого мага. — Я в долгу не останусь!

— Так… Я не понял, — процедил Арагорн. — Ты сваливаешься, как снег на голову, и нагло прерываешь мои размышления о вечном. Ты не удосуживаешься даже достойно меня приветствовать и попросить извинения. Ты беспокоишь моего божественного спутника, требуя от него выполнения какой-то работы, и при этом не интересуешься у меня, можно ли обратиться к нему с просьбой! И кто ты после этого?

Я почесал в затылке и совершенно искренне ответил:

— Наверное, хам. И всю жизнь таким был — ты же меня не первый день знаешь!

Бог-Игрок расхохотался:

— Урод ты, Саныч!

— Ага, — согласился я. — А для тебя у меня есть еще одна инфа от Оракула.

— Наконец-то понял, что нужно доложить о проделанной работе?

Я поднялся на ноги и, дурачась, вытянулся по стойке «смирно»:

— Докладываю по форме: был произведен рейд к объекту, носящему название «Оракул». В экспелиции участвовали: король Зелен Лога, известный на Земле как капитан Ракитин, паладин бога Локалиса, на Земле — Кирилл Огнев, зануда первостатейная, и два странных существа, некто Алекс и Сандра, завербованные богом Артасом. Земную фамилию не сообщили. Близнецы на вид лет семнадцати-восемнадцати, парень и девушка. У меня подозрение, правда, неподтвержденное, что эти сопляки могут стать в том мире, в который попали, чем-то вроде драконов. Ну, или на что там у них фантазии хватит. О судьбе участников рейда после посещения Оракула информации не имею.

— Даже так, — задумался Арагорн. — А ты зачем туда поперся?

Я чуть помедлил — мне порой самому себе не удается объяснить, зачем я что-то делаю. А уж постороннему. Но отвечать надо. Поэтому я пожал плечами:

— «Ангелы» покоя не давали. Ну, те, которые Лофта украли. Они… в общем, мне казалось, что они чем-то важны для всего Веера миров и для каждого конкретного мира. Вот и захотел узнать, что же это за звери такие. Оракул уверен, что это — подручные тех богов, которые тебя в этом веере миров заперли. Но действуют они без санкции свыше, на свой страх и риск.

— Интересно это — зачем?

— Оракул болтал что-то странное. Дескать, скучно им…

Бог-Игрок уставился, словно у меня, как минимум, на лбу выросли рога. Посверлив пару минут взглядом, задумчиво произнес:

— Заканчивай с той падалью, которую приволок, потом сядете с Асаль-тэ-Баукиром и ты по деталям вспомнишь весь разговор с Оракулом. Я не хочу, чтобы получилось, как всегда: один идиот говорит загадками, второй половину не понимает, половину перевирает. Вспомнишь даже не до слова — до каждого вздоха!

Я молча кивнул. Кажется, время болтать и дурачиться закончилось.

— Найдешь меня, — бросил Арагорн мертвому магу и растворился в тумане.

Асаль-тэ-Баукир лениво поднялся и обнюхал тело:

— Чем ты его накачал?

— Вытяжка из крапчатого эрхала с отваром флоренцы.

— То-то у него в мозгах полных кавардак… Антидот есть?

Я полез в сумку. Как всегда при перемещении на Ось миров, мои вещи таинственным образом оказались при мне. В том числе — оставшаяся еще с игры аптечка в стальной коробке, в которой имелся шприц. Я берег его как зеницу ока, хотя иногда и использовал. Вот и сейчас я заранее, еще до выхода в сад, наполнил противоядием.

После укола эльф застонал и открыл глаза. Асаль-тэ-Баукир придавил лапой тело посланника Тиу и уставился ему в глаза. Господин Золотой Лист немного подергался, потом обмяк и затих. Через какое-то время мертвый маг презрительно фыркнул и повернулся ко мне:

— Буду качать тебе блоками, разбирайся сам, что к чему. Мне в эту выгребную яму лезть неохота…

Я замахал руками:

— Погоди! Давай сначала я тебе повторю разговор с Оракулом. А то, думаю, после прикосновения к сознанию этого господина я буду немного не в себе.

Лев с сомнением взглянул на моего пленника, но согласился:

— Как знаешь. Давай!

Я принялся детально вспоминать все, что было около Оракула.

После того, как Асаль-тэ-Баукир вытащил все, что хотел, из моих мозгов, его морда приобрела задумчивое выражение:

— Интересно: получается, что энергетический потенциал каждого отдельного Веера миров — величина не постоянная?

— При определенных условиях выходит что и так. В общем, утомляй этими божественными заморочками Арагорна. Он — бог опытный, пусть у него голова болит. А мне сейчас знания этого эльфа нужны.

— Погоди, — прервал меня мертвый маг. — Давай сначала решим, что ты с ним дальше делать будешь.

Я слегка опешил. Честно говоря, я не задумывался, что делать с господином Золотым Листом после того, как вытяну из него всю информацию. Можно просто дать пинка и оставить в Междумирье. Сдохнет с голоду — превратится в мозголома, которых тут — целые стаи.

— Я могу стереть ему память о том, что с ним произошло, — продолжил Асаль-тэ-Баукир. — Тогда и его исчезновение никого не всполошит, и тебе будет проще — ты же будешь знать его как облупленного…

— Было бы неплохо…

Я задумался, но потом разочарованно покачал головой:

— Нужно заменить ему воспоминания за последние сутки, начиная с утра. То есть он должен помнить, что разговаривал с Синегривым, но вот привел тот мальчишку или нет — уже не помнить… Точнее, нет! Лучше всего убедить нашего красавца в том, что он начал делать из пацана зомби, но тот помер из-за какой-то оплошности. Слуги унесли тело. Тогда следующим шагом эльфа будет найти еще одну жертву…

— И это даст тебе время, чтобы придумать что-то, что не даст ему возможности напакостить Великому Владыке. А что тебе не нравится?

— Просто я не знаю, как вернуть эльфа в его лабораторию. Я могу вернуться лишь к моему зятю — сделал для себя «привязку»… А в Гостевом доме сейчас может творится что угодно…

Лев насмешливо фыркнул:

— Все время забываю, что ты — не маг, а полное недоразумение. И бог ненастоящий… Вернуть эльфа туда, откуда взяли — самое простое, что может быть. Ну-ка, развяжи красавца!

Я послушно разрезал веревки. Господин Золотой Лист никак не реагировал. Сложно было сказать, ощущал ли он что-то вообще. Асаль-тэ-Б аукир сосредоточился на лежащем теле и стал нараспев читать заклинание. Не такое сложное, как можно подумать — просто возвращение предмета туда, где ему положено быть в соответствии с физическими законами, без учета магии. Тело зашевелилось, задрожало, стало полупрозрачным и в конце концов совсем исчезло.

— А теперь давай готовь мозги, — со злорадной ухмылкой произнес Асаль-тэ-Баукир.

Так дерьмово мне не было ни разу в жизни. Даже когда в восьмом классе меня изметелили наркоманы и забрали плейер. Я очухался в луже собственной крови, натекшей из носа, и хотелось волком выть — так было обидно и жалко плейера. Так плохо мне не было и тогда, когда я подцепил воспаление легких, а мама была в командировке, и я двое суток валялся дома, пока не догадался позвонить Берку. Даже когда уже тут, на Оси миров, меня убивали твари Хаоса, я чувствовал себя гораздо комфортнее…

Господин Золотой Лист ненавидел. Всех орков, всех людей, всех эльфов, в том числе и Тиу. Ненавидел и боялся. Но орков — особенно сильно. От одного взгляда на зеленые лица и клыкастые рты его тошнило. Он недоумевал, как Великий Темный Властелин позволил жить таким тварям, как орки. Он не понимал, почему все орки разом не перережут себе горла, поняв наконец-то, насколько они отвратительны. Поэтому он считал орков тупыми — хуже свиней. У свиней нет разума, а у орков вроде должен быть… Но при этом они, орки, не понимают, насколько они противны. Они смеют жить и даже радоваться жизни!

Впрочем, себя господин Зеленый Лист тоже ненавидел. Он считал себя недостаточно прекрасным. Он чувствовал себя не идеальным. У него было множество недостатков, и он больше всего боялся, чтобы кто-то узнал о них. А еще он хотел, чтобы им все восхищались. Но сородичи плевать хотели на него, а орки ненавидели. Он точно знал, что орки его ненавидят — даже те слизни, которые перед ним пресмыкались. Эти были отвратительнее остальных…

А еще он ненавидел жизнь за то, что вынужден жить в Эльтуроне, полном этих грязных тварей. За то, что он не способен создать идеальное, поэтому его не взяли в Главный Круг, и он вынужден выполнять приказы тех идиотов, которым повезло. Твари из Главного Круга — хуже орков, они смею приказывать, ничего не понимая ни в политике, ни в примитивных расах. Они не выходят из Сердца Леса, они окружили себя красотой, которой не достойны, и отдают идиотские приказы тем, кто все знает гораздо лучше, чем они, но не умеет себя подать так, чтобы все пали перед ним ниц… Но господин Золотой Лист никогда не позволит себе заискивать перед толпой, даже если это — толпа соплеменников…

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на щебенке. Кажется, меня только что вырвало…

С трудом поднявшись, я трясущимися руками достал флягу с универсальным целительным зельем и, не чувствуя вкуса, сделал несколько больших глотков.

— Что, пробрало? — участливо спросил Асаль-тэ-Баукир.

— До печенок! Знаешь, я подозревал, что психи — несчастные люди. Но чтобы настолько… У господина эльфа классическая социофобия с паранойей в придачу. Смещенное восприятие… Не, если вернусь в родную психушку, буду при первом же подозрении на такое прописывать антидепрессанты. Так жить — свихнуться недолго!

Лев захохотал. Выглядело это довольно забавно: короткие всхлипы, фырканье и подвыванье. Я тоже развеселился и смог спокойнее думать о той информации, которой владел господин Золотой Лист. Для стимуляции мыслительной деятельности пришлось как следует почесаться. Но в конце концов я все-таки уцепил несколько важных воспоминаний:

— Больше всего напрягают две вещи. Первая — несколько раз эльф мельком видел антропоморфных существ, покрытых бурой чешуей. Причем не где-то, а в лесу Тиу. И, что важно, эмоционально они не воспринимались им как отвратные, хотя на мой неизбалованный орочье-человечий взгляд, — мерзкие создания. Но господин Золотой Лист думал о них как о новой ступени совершенства. И второе — два смутно знакомых персонажа: красотка в черном и красном и негр с выбеленным, как у Майкла Джексона, лицом. Какого хрена эти полубоги делают на вверенной мне планете?

— Что? Сказка и Шут знакомы эльфу? — теперь Асаль-тэ-Баукиру было уже не до смеха. — Но это же…

— Что это? — заинтересовался я. — Или обитателям этого тумана запрещено появляться на тех планетах, где есть Стабилизаторы?

— По идее, они просто не могут этого сделать, если не активировано Зерно Хаоса. Или если мир не захвачен Хаосом… Тогда на нем начинают действовать несколько иные законы. Наблюдатели, конечно, стараются изолировать такие миры, чтобы зараза не расползалась, но не всегда получается. Про изоляцию твоего мира я не слышал, да и ты вроде не ощущаешь трудностей при переходе.

— Значит — Зерно. Сколько этой дряни в моем мире еще осталось? Знать бы…

— Один канал не очень опасен. К тому же, кажется, тебе удалось сделать реальность более пластичной…

— Как? — удивился я.

— Ну, это тебя спросить надо, — фыркнул Асаль-тэ-Баукир. — Ты же — как Иван-дурак, что-то творишь, а что — сам не знаешь. Гораздо интереснее, почему Шут самолично к твоим темным эльфам заявился. Таких миров, как твой, в Веере — двенадцать на дюжину. Если бы был осевой или в точке равновесия, то что-нибудь значил, а так — обычный окраинный мирок без особых претензий.

Я задумался. Особенности «моего» мира по-прежнему оставались для меня темным лесом. Слишком мало информации о структуре Веера. А вот вероятность появления Храма Хаоса в Тиу достаточно велика. Эти чокнутые генетики с южного побережья — идеальные проводники Хаоса. Фанаты изменчивости и трансформации. Непонятно вообще, зачем Хаос пытался прорваться в других местах. Хотя, может быть, я далеко не все знаю о Тиу, и законы там жестче, чем в гномской торговой гильдии. Скорее всего, именно так — ведь удержать толпу мизантропов от того, чтобы они не перегрызли друг другу глотки, может только очень сильная и стабильная власть.

— Точно! — воскликнул я. — А я-то все удивлялся, что это длинноухие в последнее время зашевелились! Столетьями сидели в лесу и не дергались. Рабов захватывали — и все. У людей даже обычай возник — сплавлять преступников к эльфам. И казне доход, и воровать-убивать меньше охотников, из леса не возвращаются. А тут южане что-то засуетились… Но все равно странно. Неужели подручные Артаса лично инспектируют все храмы Хаоса?

— Думаю, что нет, — Асаль-тэ-Баукир тоже задумался. — Ладно, вали в свой оркостан, трепаться можно до бесконечности. Как найти — знаешь.

ГЛАВА 30

Малолетние умники — самые непредсказуемы существа в мире. Я попросил Айраша позаботиться, чтобы в комнату, где я собирался ночевать, никто не заходил. Но это вовсе не означало, что надо изображать из себя цепного пса. По крайней мере, я так думал, отдавая распоряжения. Однако, вернувшись в дом зятя именно в тот момент, когда над горизонтом взошла звезда Муртыс, я обнаружил мальчишку спящим под дверью. Причем — изнутри комнаты. Конечно, пока он тут, никто физически не сможет ни открыть дверь, ни попасть внутрь. Но зачем такие предосторожности?

Я разбудил ученика библиотекаря и прогнал досыпать в более комфортных условиях. Ужин был на столе — пацан четко выполнил все распоряжения. Поболтав ложкой в тарелке с остывшей шурпой, я нехотя пожевал мяса. К моему удивлению, последние события лишили меня аппетита. Никогда бы не поверил, что орк откажется от вареной баранины. Но, оказывается, и такое случается! Жирное мясо не лезло в горло. Пришлось ограничиться сыром с зеленью, запив их легким вином.

Аппетит портили воспоминания господина Золотого Листа и размышления о том, как подобраться к Великому Владыке. Одновременно мне нужно было понять, что представляет из себя третий сын правителя Карода — полукровка по имени Лувинэль Смотрящий в Даль.

Со старшими принцами все более или менее понятно. Была у кародского императора Обороя любимая и единственная жена. Родила ему двух сыновей. Наследник — Ырхой-Бык. По слухам, хороший боец, настоящий богатырь, но робкий командир. Так что мой названный братец Гырбаш с его талантом полководца оказался как нельзя кстати. Второго сына, Раррыха-Рябого, по традиции растили для более мирных занятий. Таланта видящего у принца не открылось, но его все равно на несколько лет отправили в обучение к шаманам. Те заразили Раррыха тягой к путешествиям. Он объехал все океанское побережье — от гномских королевств до горных эльфийских княжеств, преуспев на дипломатическом поприще. Но три года назад принц Раррых погиб, причем при очень странных обстоятельствах.

А вот третий принц — приемыш. Тридцать лет назад орки сильно потрепали флот Тиу. Карод закрепился на Якорном острове и сумел высадить десант на южное побережье. Орки захватили и разграбили несколько «висячих городов» и освободили пару тысяч рабов. Владыка Оборой показал себя не только умелым воином, но и толковым политиком. Он понимал, что для сил покорения всего Лесного королевства нет, и поэтому постарался воспользоваться плодами победы сразу, до того, как эльфы организуют сопротивление. Орочье войско осадило эльфийскую столицу, но одновременно Оборой начал переговоры. Он предложил Владыке Тиу вполне разумный компромисс: орки уходят, уводя освобожденных рабов. За это эльфы должны пригнать на берег еще три тысячи невольников-кародцев и не препятствовать их переправке через море. А в дальнейшем обязуются не нападать на поселки северян.

Для гарантии мирных намерений Владыка Тиу должен отдать Владыке Оборою одного из своих детей. Любое нарушение договора — и заложник отправится на пятое небо.

Переговоры шли долго. Камнем преткновения оказалось то, что у Владыки Тиу не было сыновей. Но, по эльфийскому этикету, отдать в заложницы дочь — все равно, что сразу же прирезать ее. В окружении чужеземцев порядочная девушка должна немедленно покончить жизнь самоубийством. Казалось, это — тупик. Но шаманы нашли выход: Оборой может провести с эльфийкой обряд «названного отцовства» — вроде того, что сделала со мной старая Апа-Шер. Тогда она может считаться, что находится не среди чужаков, а рядом с родней.

На том и порешили. Орочий Владыка привез в Эльтурон «дочь», которая была старше не только его сыновей, но и его самого. А через несколько месяцев эльфийка, которую звали Лист Кувшинки, родила. Причем не эльфа или полуорка, а непонятно кого. Шаманы, покамлав над малышом, сообщили, что в том есть и человеческая кровь, и сильфская. Оборой с запозданием понял, что хитрецы Тиу обвели его вокруг пальца. Эльфы спихнули «порченый товар». Кто был отцом мальчика, так и осталось в тайне. Вероятно, Оборой и кто-то из ближайшего его окружения, та же старая кормилица, что-то знали, но за пределы дворца это «что-то» не ушло.

Вскоре возобновились набеги работорговцев на рыбацкие поселки. Владыка Карода хотел казнить эльфийку, но сообразил, что это ничего не изменит. Связь с не-эльфом по законам Тиу — преступление, которое карается смертью. Владыка Лесного королевства наказал распутницу точно так же, как люди продают эльфам своих преступников. Девушка была приговорена еще до того, как кародцы осадили столицу Тиу. Отдавая Лист Кувшинки в заложницы, эльфы и не собирались выполнять условия договора.

Из чувства противоречия или по каким-то еще причинам Владыка Оборой не только не отправил названную дочь на пятое небо, но постарался обеспечить ей максимальный комфорт. Именно тогда в Эльтуроне появились многие модные сегодня нововведения вроде висячих клумб или горячих бассейнов. Лист Кувшинки несколько лет прожила в Кароде, потом Оборой выдал ее замуж за одного из эльфийских княжичей с побережья. А полукровка, названный Смотрящим в Даль, остался при дворе.

По орочьим законам мальчик считался внуком Обороя. Шансов занять престол у него практически не было: если оба сына Владыки умирали бездетными, то престол наследовали родственники по мужской линии. У Обороя были младшие братья, а у тех — сыновья. Да и вряд ли бы командиры крупных отрядов и высшие сановники стерпели, чтобы на престол взошел тот, в ком нет ни капли орочьей крови.

Так что заинтересованности в гибели Великого Владыки и названных братьев у полукровки, похоже, нет. Максимум, на что он мог рассчитывать, — это роль первого советника при Владыке — хоть Оборое, хоть его наследнике. А с учетом того, что эльфы, даже полукровки, живут гораздо дольше орков, то у парня был реальный шанс быть «серым кардиналом» в течении нескольких поколений. По большому счету, ему вообще никого не нужно убивать, достаточно подождать немного, пока приемный отец и братья не умрут от старости, а воспитанный полуэльфом наследник будет послушен ему, словно родному отцу.

Единственный, кто теоретически мог бы составить на какое-то время конкуренцию полуэльфу — покойный Раррых. Но если у парня имеются в наличии хотя бы среднего качества мозги, то он не может не понимать, что эта смерть ему только вредит. После гибели Раррыха к приемышу сразу же начали относиться с подозрением. Если бы второй принц умер в Эльтуроне, то полукровка мог оказать под следствием. Но бродяга ушел на пятое небо, когда возвращался из горных эльфийских княжеств, на ничейной территории, от которой до Карода — многие и многие дни пути. Нападение каких-то странных «черных людей» вряд можно было подготовить, не покидая столицы. Поэтому Смотрящего в Даль никто тревожить не стал. Хотя разговоры ходили всякие.

К тому же, если верить тем же торговцам, от которых я получил большую часть информации о дворцовых делах, то второй принц был простым парнем с большим шилом в заднице. Отважный, обаятельный настолько, что умудрялся очаровывать даже гномских королей, чья подозрительность вошла в поговорку, честный (насколько это возможно для дипломата) и неглупый. Но — не больше. Раррыха нельзя было назвать прожженным интриганом или большим хитрецом. По крайней мере, те торговцы, которые знали его лично, а таких было на удивление много, принц в путешествиях не чурался простого народа, вспоминали, прежде всего, о том, как тот был верен слову.

А еще гномы говорили о том, что втроем принцы составляли неплохую команду. Ырхой занимался армией, Раррых — внешней политикой, Лувинэль Смотрящий в Даль — податями, строительством кораблей и торговлей в городах. И никто никому не мешал. Но в последние годы, особенно после смерти второго принца, что-то разладилось. Война с Тиу требовала все больше средств, в самом Кароде то и дело вспыхивали бунты, экономика приходила в упадок. Был ли в этом виноват полукровка?

Преодолевая отвращение, я снова погрузился в воспоминания господина Золотого Листа. Работа с чужими знаниями — непростое занятие. Тут, как в Интернете: главное — знать, что спрашивать. Иначе можно завязнуть, переживая вместе с хозяином украденных мыслей каждый его день с начала до конца. К моему удивлению, мне не удалось отыскать ни одного намека на то, что Смотрящий в Даль как-то особо относился к родине своей матери. Кародцы считали, что посланник юга — любимец младшего принца, но орки слишком большое значение придают голосу крови. Золотого Листа и Смотрящего в Даль связывали лишь интересы торговли. А Господин Золотой Лист ненавидел полукровку за то, что тот по законам юга не должен жить, не имеет праваосквернять землю своим присутствием. Смотрящий в Даль — живое свидетельство падения одной из принцесс самого великого из правящих домов континента. Ведь отцом парня был, как это ни отвратительно, раб. Пленник из человеческих земель. Промелькнул образ: распятое на стволе дерева тело извивается от боли, на нем уже почти без кожи, вместо нее — тучи каких-то насекомых, методично выгрызающих кусочки плоти. Лица не разобрать — сплошная кровавая маска, волосы грязны настолько, что невозможно определить их цвет. И мысль эльфа: «Грязь и гнусь, к ЭТОМУ противно даже прикасаться, не то, чтобы любить ТАКОЕ».

Я вынырнул из чужих воспоминаний и судорожно влил в себя чарку вина.

Нет, пора заканчивать с экспериментами! Так и самому можно свихнуться!

Content

Евгения Лифантьева
Ролевик
Орк-лекарь 2

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30