Лапшевня бабули Хо — II: Лестница из черепов

Глава 27

Удивленный — побежден!

( Продолжение. Первый том — https://author.today/reader/324382)

Мы кружили по арене — я против них троих. Смущение видел я в рядах моих противников. Ведь им уже доводилось всем вместе огребать от дерзкого одиночки, давно — в нашем общем детстве.

Мозг тем временем переключился в боевой режим. Вспомнилось то, что в своей прошлой жизни я помнить не должен был, но помогла память доставшегося мне тела, двигательные рефлексы.

Одна из стратегий боя одного против нескольких, преподанных мне, — точнее не мне, конечно, а малышу Чану его старшим братом Чжао, — это постоянное смещение с линии объединенного натиска противника, загибание общей линии, при постоянном физическом контакте с одним врагом на фланге. Именно так я, точнее еще юный Чан лично, накостылял этой троице в средней школе, да так, что те подтянули старших братьев, и против них эта стратегия уже не проканала.

Формат этих самых ранговых боев позволяет… Очень много чего позволяет, понял я. Собственно, два прямых запрета рефери озвучил, хотя запрет на стрелковку, учитывая плотность ци в данной местности — это для идиотов, но, видимо, такие всё ещё не перевелись.

А цель же этих боев, похоже, действительно не публику собрать и бабла поднять. Не медаль получить на шею, не место в рейтинговой таблице занять, хотя это все есть. Цель рангового боя — вынудить хотя бы одного из участников подняться над собой, прожечь путь на следующий энергетический уровень. Зажечь новый шаодань. И поэтому тут позволено практически все.

Короче, я не удивился, увидев в лапах здоровяка Шана по разводному ключу, цепь с крюком у долговязого Ю. И две дубовые дубинки тонфа, те, что с дополнительными ручками под прямым углом — у коротышки Пенга в руках. Я даже удивился, неужто этот петрушка набитый умеет ими пользоваться?

Впрочем, пофиг, умеет или нет, один хрен — пора и начинать, пожалуй, а то они сами что-то молчат и тормозят.

— А чего вас только трое? — закинул я психологическую плюху. — Где же ваш лепший корешок, Потрошитель? Вы же обещали!

— Ты так доприкалываешься, Чан, — процедил Пенг, как всегда в своей дерзкой кожаной ковбойской шляпе, помахивая то правой, то левой дубинкой. — Хрен Великолепный.

— Ну, да, Великолепный, — я не стал спорить с очевидным. — Всё — не клоун погремушечный.

— Вломи им, Чан! — проорали с трибун.

Там Дзянь дирижировала моей группой поддержки, и там же сидел в ярком халате тот мстительный мужик, что подогнал мне пару перчаток с циановыми шаоданями. Он тоже что-то орал невнятное, воздев кулаки к небу.

— Я смотрю, парни, народной любовью вас не обделили, — хохотнул я.

— Да похрен, что говорят — пока боятся, — процедил Ю покачивая свободным концом звякающей цепи.

— Да ты страшный человек, Резкий Глаз, — подмигнул я. — Ну, что тянете? Давайте, начинайте, кидайтесь! Ну?

Они продолжали тянуть, и я внезапно даже для себя сделал в их сторону обычный «детский» подскок, как подростки пугают, даже толком к ним и не приблизившись. И эти трое отскочили от меня разом! На трибунах взревели от хохота! Да что же это такое. Детский сад какой-то. Они это серьезно?

— Ну, вы чо, парни? — я уже не мог остановиться. — Вы ж позавчера еще были такие дерзкие, а что с вами случилось с утра? Мамка наругала?

Я приплясывал вдоль их строя, выбирая кого пробить первым, да не просто, а так чтобы «Брык с Копыт» провести, чтоб его! И они это чуяли и мялись, постоянно откатываясь.

— Хорош, порхать, Чан! Пробей с ноги! — проорали с трибун.

И то верно, надо закруглять эти предварительные ласки, пора поставить первую точку в этом троеточии…

Но первый мой удар не достиг цели. И второй тоже. Пожалуй в этот момент я и почуял неладное. Но мне это уже ничем не помогло.

Я смещался влево, стараясь достать Шана на фланге, они вправо, и в какой-то момент я оказался в углу, а все отходы оказались перекрыты. Их же трое, а я один!

Вот тут все и ускорилось. Они резко пошли на сближение, в воздухе замелькали разводные ключи и дубинки, Ю пока только нес тяжелую цепь, растянув ее меж кулаков, зорко высматривая ситуацию своим Зорким Глазом. Тонфа Пенга звонко щелкнула меня по предплечью. Больно! И я едва уклонился от прогудевшего мимо головы разводного ключа. Что-ж я с собой ничего длинного-то не взял, балбес? Расслабился…

Они напирали, грамотно разделив сектора, ни разу не столкнувшись в асинхронной ритмике сплошных выпадов. Едва успевал отбиваться.

Что? Какого? Черта? Происходит⁈

Меня продолжали теснить в угол, грамотно и четко.

Удивил — победил. Я был удивлен.

Делай что-то. Быстро! Делай!

И я пробил Пенга.

Уклонился от разводного ключа, цепи, принял удар тонфа на предплечье — сука, больно! И пробил Пенгу в пузо с ноги, высвободив из шаоданя полусандаликпа ревущую циановую энергию, отправив Пенга в высокий полет над трибунами, задом к небу.

Так-то, суки!

Выбитые из его рук дубинки со звенящим стуком попадали на площадку. Ю с отвисшей челюстью проводил вытаращенными глазами улетающего Пенга беспомощным взглядом. Пенг приземлился где-то там, в гуще толпы, ковбойская его шляпа взлетела в воздух после удара о скамейки и была поймана покрытой шрамами натруженной рукой. Мстительный мужик поймал свой приз, и, скалясь во весь рот, помахал мне пойманной шляпой.

Есть один из трех!

Выбывший соратник замешательства у оставшихся двух не вызвал. Просвистевшая рядом с головой цепь вернула меня к бою.

Дела мои тут продолжали стремительно ухудшаться.

Ю проделал трюк, какого я еще в жизни не видел. С душераздирающим криком он расщепил пурпурный шаодань Острого Глаза у себя в голове на две синих шаоданя мечников, манипуляторов предметами, которые стекли в кулаки, один в правый, другой в левый. И цепь, распрямившись как палка от могуче ускорившейся инерции вращения, просто взревела раскрученным винтом самолета!

Я знал, что слияние двух одинаковых шаоданей дает один более высокоэнергетического цвета, но даже не слышал, что один высокоуровневый шаодань можно расщепить на исходные!

И вот поэтому я теперь был в глубокой жопе.

Ну, еще и потому, что здоровяк Шан, взревев медведем, напрягая огроменные грудные мышцы, выдавил из единственного своего шаоданя над даньтянем огромный исходящий молниями шипастый силовой шар, окруживший его тело целиком и явно намеренный прокатиться этим шаром по мне, как танк гусеницами.

Эта парочка собиралась растоптать меня в лепешку.

Да чтоб вас всех!

И я уже не успевал, ничего не успевал, чтобы себя спасти. Ю всадил конец своей ураганной цепной палки мне в живот.

Удар отозвавшийся вспышкой алого цвета в груди подбросил меня в небо, высоко-высоко, чувства в голове спутались, и когда гравитация поймала меня в свои ласковые объятия и потащила вниз, вместе со мной с потемневшего неба посыпались звезды.

Поверхность арены отозвалась слабым гулом, принимая удар моего тела, который я даже не почувствовал, только с удивлением следил за струей крови, вылетевшей у меня изо рта.

А потом сверху по мне проехал громовой шар со здоровяком Шаном внутри. И вот это я уже почувствовал. Это было очень тяжело и очень больно. Я забился, пытаясь свернутся эмбрионом, спастись от этого нечеловеческого давления, шип шара продавил циановый шаодань у меня на запястье, мой собственный шаодань, бесславно и бесполезно погасил его.

Боль была невыносимая. И от этого вторая половина двухкамерного шаоданя, что пряталась за циановой, синий шаодань моего второго энергетического тела, отозвался ярчайшей вспышкой, разлился синей линзой между мной и громовым шаром, спрятав меня от разящих молнией шипов.

Это был щит, надежный и непробиваемый, а я даже не знал, что так можно.

Сквозь слой двух искрящих от столкновения эффектов я разглядел перекошенное от ярости лицо Шана, он орал, разинув рот, а я не слышал ничего.

Шан присел и вздернув руки вверх, прыгнул вместе с шаром, а затем обрушился вниз, мой щит сотрясся от удара, меня вбило в пол, но молнии бесполезно скользили по синему зеркалу моего щита.

И я понял, что я еще живой.

Шан подпрыгнул еще раз, но в этот раз меня хватило, чтобы выкатится из под шара, вместе с моим щитом и шар Шана приземлился на площадку выдрав из поверхности лохмотья покрытия.

Хрена се, что он выдрал из меня. Но рефлексировать некогда, нужно бить в ответ.

Я вскочил и вколотил щит у меня на кулаке в шар Шана. Тот снесло с места на метр, а потом я ударил еще раз, и его снесло еще раз. В третий раз шар Шана погас одновременно с моим щитом с громким щелчком, и Шан, громко лязгнув зубами, приземлился на арену.

Ю нигде не было видно.

Я пошевелил пальцами, в которых погас щит, и произнес, чувствуя вкус крови на языке:

— Ну, что, Шан, похоже, остались только мы с тобой?

Кровь капала с моего лица на арену вместе с потом.

Шан метнул взор в сторону, где оказывается валялся в черном пятне копоти бездыханный Ю. Выглядел он откровенно фигово, словно из облака пламени выскочил, рефери склонившись над ним, махал рукой санитарам с носилками и те уже мчались распахнув калитку в высоком ограждении.

Эк его приложило. Это мое непредсказуемое и необъяснимое Красное дыхание, однозначно. Вырвалось, когда он цепаком своим меня перетянул… Еще один ловкий чувак нарвался на выдох дракона, но Тао, похоже, покрепче был. Или я с тех пор прокачался.

Но каковы красавцы! Разделали меня как свинину. Вот тебе и лохи. Все по стратагеме «кажись слабым, если силен». Старик Сунь Цзы знал, что в мемы постить.

Я вытер кровь с лица, тыльной стороной руки, кожа до локтя окрасилась алым. Нехило они меня отоварили:

— Неплохо, неплохо, — процедил я. — Этот вы грамотно проделали, признаю. Систему обманули? Красавцы… Но пляски и танцы кончились, теперь у нас настали суровые будни.

Это я языком трепал, чтобы время занять, сам я напрягался изо всех сил, чтобы закачать в даньтянь всю доступную в округе ци и как можно скорее. Судя по тому, как плохо мне это давалось, Шан делал ровно тоже самое, и ци не хватало на всех. Вот же фигня, я с таким еще не сталкивался.

Этот бой вообще как-то слишком переполнен тем, с чем я еще не сталкивался. Даже не знаю, кто из присутствующих больший олух, и хватит ли мне этих двух дарённых шаоданей в перчатках, чтобы отбиться. Не то что победить, жизнь спасти…

Сука, заскрипел я зубами, я же простой физухой Шана не забью, не его могучее тело в жировом доспехе.

И если он не бежит сейчас сломя голову, что-то у него там еще припасено по мою душу, вот кто готовился с полной ответственностью и вот кто домашку сделал на отлично.

И от жгучего стыда и понимания какой же я все-таки слабак, я взвыл искалеченной собакой и прыгнул вперед не дожидаясь уже ничего и не надеясь уже ни на что.

И вот тут-то и открылся самый гнусный сюрприз этого дня. Ци в моем теле тупо не хватало, чтобы инициировать технику, вызвать какой-то эффект во внешних шаоданях перчаток! Я бил, напрягался, Шан, кряхтел получая болезненные удары по ребрам, а больше не происходило ровным счетом ничего. Ну, только порой прилетало по загривку и мне.

А я вновь начал слышать толпу на трибунах. Народ там просто взбесился.

Интересно, можно повысить уровень, тупо избивая друг друга кулаками без капли ци в меридианах?

Я пробивал чаще. Шан болезненнее.

Техники, техники мне не хватает! Школы боя. Тупо физуха не тащит, не хватает меня на такие паузы, без ци, а ведь она такая не последняя в жизни, такое повториться может затянись любой другой бой как этот, истощи я бездумно ци как в этот раз. И что тогда? Бить зодиакальное чудовище тупо голой пяткой по морде? Вот оно обхохочется…

А ведь сейчас я не менее тупо бью ногой по морде Шана, и хотя он не ржет от пропущенного удара в челюсть, но и не падает, чтобы избавить меня наконец от тяжкого труда выцарапывания победы из пасти поражения.

Еще неизвестно, что я оттуда выцарапаю.

Права была бабуля, ой права…

Я бил быстрее, Шан поддавался не больше чем набитый песком мешок, и это уже начинало сводить меня с ума.

И это как раз меня и отрезвило. Если дух не спокоен, плоть не одолеет. Я прервал серию безуспешных ударов и в отошел на предельную для Шана дистанцию, пара шагов. Одним рывком ему такое расстояние не преодолеть. А я могу, в любой момент, сблизиться, когда буду готов.

Спокойно, Чан, спокойно. У нас есть время, сделать один долгий вдох.

Я встал в базовую стойку «копейщика» — нога впереди, потенциальный выпад вперед, вторая как опорная, потенциальный толчок для сближения, долгий медленный выдох, нисходящее спокойствие, кулаки сжаты, руки на исходную.

И вдох. Длинный. Тщательный. На весь воздух мира.

И слабый но заметный поток ци, втягиваемый вместе с глубоким вдохом в даньтянь.

Да, отлично. И еще раз, медленно, тщательно, не оставляя врагу ничего.

Я вижу как Шан, часто дыша корчится, пытаясь удержать утекающую от него ци, пытается ухватить крохи от уходящей в мою сторону волны энергии, но тщетно.

Кто спокойнее, тот глубже. А ци струится туда где глубже…

Вдо-о-о-ох.

На трибунах орут. Рефери жмется к канатам, к нам не суется, разумный человек, хоть и клоун…

Вдо-о-о-ох.

Шан, завыл, свел свои лапищи в кольцо перед пузом, напрягая все мышцы как обезумевший бодибилдер, облако молний окружило его, формируя еще один шар Громового Ежа, в воздухе потянуло искрящейся свежестью, сейчас он меня раскатает…

Вдо-о-о-ох.

И наполненный даньтянь вспыхивает накопленной ци, в то мгновение когда Шан срывается с места, чтобы раздавить меня в мясную лепешку.

Я встречаю его ударом выброшенного в правый кулак шаоданя, образцовый Брык С Копыт, от которого внезапно вспыхнул внешний шаодань правой перчатки, идеально скопировав эффект основного удара.

Тандемный Брык с Копыт!

Шана унесло куда-то за горизонт. Ну, из поля видимости точно. Взлетели выбитые из трибун скамейки с болельщиками, за проломом в ограждении арены.

Общий вопль. Санитары помчались туда.

Блин, похоже, я Шана убил…

Я выдохнул и огляделся. Куски вырванные с корнем канатов ограждения раскидало по полю.

Рефери осторожно приблизился ко мне от края арены.

— Эй, — как-то робко позвал он меня. — Ну ты как? Все уже? Все да? Ты унялся? Остыл? Точно? Ладно…

Рефери затравленно огляделся. Огляделся и я. Как-то и вправду много от нас получилось разрушений.

— Похоже, я остался один, — проговорил я

— Ага, — безрадостно отозвался рефери. — Совсем один. Ну ты и чудовище, Чан. Чтоб я еще хоть раз с тобой сюда вышел…

Я видел на трибунах Дзянь слала мне воздушные поцелуи, а Сян тревожно поглядывая на меня, быстро приматывала к лубку сломанную руку одного из пострадавших зрителей.

Я усмехнулся им, закашлявшись кровью:

— Ну, что? Значит, я победил?

Рефери настороженно покосился на меня, скривился:

— Похоже, что так…

Позади нас опять, что-то с грохотом обвалилось. Рефери оглянулся, и прямо с лица своего покрытого клоунским гримом спал.

Оскалился и добавил:

— А вообще, вроде как и нет.

И метнулся в сторону, подальше от меня.

Я оглянулся.

Небо померкло надо мной. Тучи закрыли солнце. Я оказался один, в тени чудовища.

Это был исходящий молниями ярости Пенг.

И в нем не осталось ничего смешного.

Глаза его сияли шаровыми молниями. Во лбу горел пурпурый ментальный шаодань, различимый даже невооруженным техникой «магического взгляда» оком. В каждом кулаке у него горело по двойной циановой звезде, в ладони и сразу в запястье, обещая удвоенной мощи прилеты в голову, или скоростную четверку ураганной мощи ударов в торс.

Я же не мог его так уделать, чтобы он пробудил с нуля сразу шесть чакр? Это просто невозможно. Я быстрее его убил бы.

Ох, мать твою. Лучше бы я его сразу убил бы. Потому, что теперь я остался с одним внешним зарядом против пяти неизвестных мне техник.

Вот же стремная фигня!

— Чан! — донесся до меня истошный крик сквозь треск надвигающихся молний. — Беги!

Это была драгоценная Сян.

Глава 28

И что теперь ты будешь делать?

Итак, я и Пенг, один на один.

Точнее, злобный спутник моего одинокого детства и пять его раскочегаренных добела шаоданей — и я с одним жалким внешним зарядом, которым я едва ли смогу воспользоваться. Ведь я вложил всю оставшуюся у меня ци в эти последние удары. Наступил на те же грабли в течении десяти минут. Молодец. Возможно, это рекорд.

— Чан, беги! — повторила Сян.

Вот вы бы, что сделали на моем месте?

Вот и я сделал так же. Я попытался сбежать. Но через пару шагов понял, что не смогу. Ноги не несут. И вообще, я в целом в мясо. Ни бежать — ни бить. Все, приплыл, красавчик Чан.

Я видел, как бегут зрители, не пытаясь мне помочь.

Видел, как упав на колени, рыдает и в голос молится всем богам наш хозяин, устроитель боев. Кажется, его заведение приходило в первозданный заброшенный вид.

Видел, как над ареной сгустились тучи, и стало темно, словно вот-вот должен был пролится дождь.

Я видел, как на трибуне поднялся на ноги мстительный мужик, бросил ковбойскую шляпу Пенга и уныло побрел прочь. Он меня уже списал со счетов.

Это меня отчего-то и взбесило.

Ну да, вот так порой бывает! То ты бьешь. То тебя бьют. Порой — в хлам месят. И что? Ну вот что? Уйти? Руки опустить? По углам прятаться? Да хрен там! Я потомок великого Юйчи Гуна, уж не знаю, чем он велик, но верю на слово! Я обещал, что бежать больше не стану и так это и будет! Я уже дважды погибал в бою и возродился, и мне не страшен шутовской наэлектризованный ци ковбой.

Я сжал кулаки, глубоко вдохнул. Слабая струйка ци потекла из легких в даньтянь. Возможно этого хватит, чтобы инициировать мой последний шаодань.

Один заряд против пяти. Надо суметь правильно распорядиться тем, что есть, провести выгодный размен…

Ноги подгибаются. Я, цепляясь за провисающие канаты ограждения, старался удержаться на ногах, а ко мне несся Пенг, сметая все на своем пути.

За его спиной я вдруг увидел Дзянь, прыгающую выше на трибуне, размахивающую над головой руками. Когда она поняла, что привлекла мое внимание, Дзянь прекратила прыжки и приставила указательные пальцы обеих рук себе себе ко лбу:

— Погаси этот шаодань! — истошно проорала она, и я ее услышал.

Ух ты. Это у нас что? План? У меня есть план?

Не знаю, что она поняла насчет Пенга, я даже предположить ничего не мог, но возможно, в этом есть смысл. Погасить ментальный шаодань в его башке. Легко сказать, а как? Хотя, в любом случае бить противнику по башке полезно для моего здоровья. Значит, это план.

Тогда, погнали.

Я оттолкнулся от канатов, едва не свалился, задел коленом арену. Под руку попал один из брошенных разводных ключей Шана, так, ага, а где второй? Вот он. Тяжеленькие. Ну, лови их, сука!

Я даже не подумал, что они могут оба застрять в полете, пойманные вязкостью ци, но они успешно полетели навстречу Пенгу, не спеша вращаясь в полете, а потом с лязгом отскочили от головы Пенга, один за другим, он даже уклоняться не стал.

Да, это было тупо, они даже разогнаться толком не смогли в этом светящемся желе из ци сгустившемся над ареной.

Сука, что-ж делать то? Цепь! Тут где-то валяется цепь, оставшаяся от Ю.

Я нащупал цепь на полу, в тот момент, когда Пенг огненным ураганом ворвался на арену. Очень вовремя.

Я растянул цепь между кулаков и просто не успел ничего умнее придумать, пригнувшись шагнул в сторону от налетающего Пенга, захлестнул цепь ему на одну из ног. Могучим рывком цепь выдернуло у меня из ладоней, без перчаток сорвало бы кожу до мяса, и цепь мгновенно намоталась на обе ноги Пенга сама.

Пенга крутануло на месте на сведенных цепью ногах и он грохнулся со всей дури на арену, аж гул пошел!

Вот он, мой момент! Давай! Давай!

И вложив все оставшиеся силы в прыжок, я сиганул сверху на голову Пенга подняв сияющую в перчатке звезду!

Секунда моего падения все тянулась и тянулась. Я видел в огромных как плошки, черных глазах Пенга свое отражение медленно и неотвратимо надвигающееся с неба как карающая длань бога.

И со всей мочи, со всего размаху, вложив все что осталось в этот удар, я всадил свой могучий кулак прямо поверхность арены, потому что Пенг убрал голову из под моего удара.

Могучий взрыв, кольцевая волна деформации разлетевшаяся от места удара разнесли арену в клочья.

Я всадил мой единственный удар мимо цели. Истратил зазря.

Мы с Пенгом провалились куда-то вниз под арену.

Ну, вот и все. Конец мне.

И вот оттуда меня извлек уже сам Пенг лично, выдернул меня оттуда за шкирку, как котенка.

И теперь я был целиком в его власти. Я даже не доставал ногами до земли!

Сука, какой же Пенг огромный, я и не замечал раньше…

Он швырнул сдернутую с ног цепь в сторону и с треском поддающейся плоти сжал огромный кулак. Отнес его назад. И подбросил меня в воздух!

Что⁈

И всадил огромный кулак мне прямо в грудь!

В последовавшем взрыве я потерял, где верх где низ, ничего не понятно, кажется, я летел как когда-то Лангхо, кувыркаясь в воздухе.

Летел и прилетел.

Я с хрустом переломил какую-то стену и застрял в ней. По сравнению с моментом удара было в общем-то даже и не больно.

Это оказался медийный экран в метрах пятнадцати над ареной. Тот самый все еще с проецируемой надписью " Чан «Великолепный». Я торчал как раз из середины одной из секций — она погасла, а остальные четыре пока горели.

Довольно символично. И неустойчиво. А потом меня еще и током долбануло. Мгновенный спазм парализовал. Зубы лязгнули так, что чуть не высыпались все. Ни вдохнуть ни выдохнуть. Глаза лезут на лоб, Дергало меня так, что я вывалился и полетел вниз. Прямо навстречу кулаку Пенга. Летел я мягко, а кулак прилетел жестко.

На этот раз я влетел в ограждение арены, выломал целую секцию, повис без сил на покосившейся проволочной сетке.

Ну все. Ну вот. Все…

Пенг подскочил ко мне, оставшиеся две циановые звезды перетекли в кулаки. Пурпурный шаодань продолжал сиять сквозь рот и ноздри, лишая его человеческого облика. И никак я до него уже добраться не мог…

Минуту Пенг молотил меня без техник, только физухой, по ребрам пробил раз пятьдесят, кажется, сломал треть или половину.

Делал он это, похоже, просто из чистой любви к искусству. Дышать я не мог, орать я не мог, только плевался кровью.

Но, я не хотел… Я не хотел, чтобы меня били безнаказанно, как грушу. Я хотел тоже причинить ему боль. Я тоже хотел его убить.

И я начал отбиваться. Сбивать удары, пинать ногой, вторая так запуталась в сетке, что я ею пошевелить не мог. Только у меня не было сил, не было ци, чтобы нанести ему реальный урон.

Я пнул Пенга в живот, в его вечное слабое место, его даже откинуло, на шаг, и на секунду он прервал свой ураган ударов.

Сян оказалось этого достаточно.

Она уже давно подкралась сзади к сломанной секции ограждения, на которой я лежал, и тут же прижала руки к моей голове.

И все замерло. Или очень замедлилось. Я видел как пульсирует шаодань в голове Пенга, заметил тонкую пульсирующую нить, уходящую из его макушки прямо в небо. Я увидел облака, потоки и завихрения ци вокруг себя, я начал жадно впитывать ее всеми порами, я еще я увидел как сияющие капли покатились по моим меридианам с рук Сян к моему даньтяню, где скапливались в сияющее солнце.

Как я видел это? Ну так как говорят умирающие видят себя со стороны. А вдалеке уходил из земли в небеса белый сияющий тоннель, Основной Поток, и меня тянуло бросить все и уйти туда. Это пугало и воодушевляло. Я словно воспарил над своим телом и я состояли из цианового света, а тот что остался внизу окрасился синим. Мы почти разделились. Я почти освободился.

Потоки исцеляющий белой энергии омывали мое тело, скрепляя сломанные ребра и соединяя разорванные связки и мышцы. И когда они вернули на место смещенные кости черепа, я мгновенно вернулся в себя, очнулся, словно и не проходило только что этих долгих эонов вне времени, когда я едва не покинул это тело навсегда.

Я вдохнул, словно взорвался, втягивал в себя смешанный с ци воздух, так, словно вынырнул из бесконечных безвоздушных глубин. Тело мое затрясло, выгнуло, даньтянь сжигало пламенем. Я сжал кулаки и выплеснул энергию во все доступные щаодани, прямо в кулаки, сразу в оба и в кулаках у меня засияли сразу два циановых щаоданя. Две звезды. А под ними еще по синей.

Два сдвоенных шаоданя.

Два сдвоенных шаоданя?

Два сдвоенных шаоданя! Вот это поворот!

Добро пожаловать на новый энергетический уровень, приятель.

На обломках экрана отобразилось:

Чан Гун, 19 лет

2 уровень, (Практик — адепт), потенциал открытия 3 уровня в течении 36 месяцев. 1 цикл рейтинговых испытаний, 1 — текущий (00:45:07…). Альянс: Охрана Центрального Рынка (кандидат). Умения: Брык с Копыт.

Шаодани:

1 синий/циановый (100 %),

1 синий/циановый (100 %),

Пенг, снова разогнавшись до нормальной скорости, отвел сияющий кулак назад, чтобы всадить его мне в грудь, вколотить груднину в грудную клетку, разорвать ребра, чтобы наконец я захлебнулся своей кровью, но у меня были другие планы.

Я размахнулся руками в стороны и проорал ему прямо в рожу:

— Хлопок двумя ладонями, клоун поганый!

И грохнул всей сосредоточенной у меня в ладонях ци в одном оглушительном хлопке, в котором башка его оказалась меж моих ладоней.

Бомбануло будь здоров!

Словно солнце полыхнуло у меня между ладоней. Меня прожгло испепеляющим пламенем, а что случилось с Пенгом я и представить не могу. Я бы не удивился если бы его череп разлетелся бы горстью истлевших искр, но этого не случилось. Пенг просто погас, посерел и рухнул, словно его выключили.

В воздухе разлетелись клубы рассеявшейся из его погасших шаоданей смеси боевой и ментальной ци, голова моя закружилась и я потерялся на ней.

Я не потерял сознание, я просто словно отключился. И оказался где-то еще. Где-то рядом.

И там кто-то был.

И я понял кто это!

Кто-то, кто стоял за Пенгом. Кто-то, кто проецировал на него свою силу, кто посредством ментального шаоданя дал потешному ублюдку мощь шестого уровня. Наездник, использовавший Пенга как медиума, как проводника своей силы. Кукловод. Кто-то, кто не хотел, чтобы все знали о его существовании. Этот кто-то, едва различимый в пурпурной тьме, он явился из тени и склонившись надо мной, произнес:

— Пенг, в чем дело? Что происходит?

Я заместил Пенга в канале связи, построенном на его ментальной технике высшего уровня, а он сам этого еще не понял. Я беззвучно рассмеялся и выплюнул:

— Нет больше твоего Пенга!

Тень склонилась надо мной:

— А ты, что еще такое?

— Это ты мне расскажи, — выплюнул я окровавленным ртом.

— Не дерзи мне, — отозвалась тающая в пурпурной дымке тень. — А-а. Я понял. Ты тот самый Великолепный Чан.

— Собственной персоной.

Тень, помедлив, произнесла:

— Тебя здесь быть не должно.

— Придется тебе смириться с этим.

Тень надвинулась занимая все видимое пространство:

— Значит, твое имя Чан. А как полностью?

— Я Чан Гун, потомок Великого Юйчи Гуна! — выплюнул я ему всю правду, а чего скрывать? Мне похоже конец. Остается только дерзить. — Я думаю, даже ты мог слышать это имя.

— Стой там, — вдруг бросила мне пурпурная тень. — Никуда не уходи.

И истаяла в рассеявшемся помрачении. А может, мне это показалось прибредилось, в глубоком обмороке.

Стой там… Очень сомневаюсь, что смогу, после всего…

Я пришел в себя. Уж лучше бы я этого не делал. Боль была адская.

— Чан, — услышал я.

— Сян, это ты? — я крутил головой пытаясь хоть что-то разглядеть залитыми кровью глазами.

Вместо ответа я услышал неспешные шаги. А еще я разглядел опустевшие трибуны и братков в циановых пиджаках занимавших ключевые точки арены.

Я разглядел ноги в лаковых туфлях, человека остановившегося прямо перед собой. И смог поднять глаза выше.

А передо мной стоял и курил он, босс боссов Циановых Кулаков, судя по пришибленному Тао, державшемуся позади. Видеть тихого Тао было непривычно.

— И вот, я снова нашел тебя, Чан, — произнес босс боссов, выдыхая сигаретный дым.

Был он худой, лысый, в синем длинном пальто, сигарета его тлела циановым огоньком. Пахнуло острым цитрусовым ароматом. Все по дресс-коду.

— Думаю, теперь мы сможем спокойно поговорить, — произнес босс боссов, указывая пальцами с сигаретой назад, где я увидел Сян и Лангхо, что удерживал ей руки за спиной.

— Сян, — прохрипел я. — Держись.

Отчаяние на лице Сян, привело меня в самое мрачное настроение. Блин, и снова, ни капли ци в даньтяне. Да как же так, вашу мать! Опять!

Босс боссов тем временем взглянул на распростертое тело сдувшегося до своих нормальных размеров Пенга, и задумчиво покачал головой:

— Надо же, не думал, что ты такое сможешь.

— Это ты рулил Пенгом? — прохрипел я.

— Ого, да ты весь в деда, зришь в корень, — усмехнувшись ответил босс боссов. — Нет. Но мы с тобой тоже знакомы. Я бывал у вас дома. Мое имя Джи Панг. Я знал твою семью, Чан. Я знал твоего деда. Я заплатил за твое лечение, когда ты валялся в коме. За все шесть гребаных лет.

Ну, охренеть теперь. Джи Панг, блин. А ведь я помню что-то такое. Как он подъезжал на мотоцикле к нашему дому, закуривал, такой тогда еще мелкий обсос, уличный деятель, в растянутых трениках, молча ждал пока из дома выйдет мой старший брат, сядет на такой же мотоцикл и они укатят на всю ночь по своим бандитским делам. Дед, помнится, нелестно о нем отзывался.

Высоко поднялся, обмылок…

— Камеры выключите, — бросил Джи Панг не оборачиваясь. Тао за спиной босса махнул рукой шестеркам и те помчались в операторскую выключать трансляцию

Я заметил, что лицо и руки Тао покрывают пунктиры порезов и внезапно понял, кто вчера пытался забраться в наш гараж.

— Что, Тао, — проговорил я язвительно. — Кнут выкрасть хотел?

И по кислому выражению лица Тао я убедился, что это именно он хотел вернуть свой кнут и едва не погиб от того, во что кнут теперь превратился.

Это был светлый момент в темной полосе накрывшей мою жизнь.

— Тао, иди, — недовольно покосился на него босс боссов. — Пригласи наших гостей.

Тао молча убрался.

— Так чем же ты тут занимаешься, Чан? — Джи Панг выдохнул дым сигареты едва ли не мне в лицо, козлина. — Дерешься с кем ни попадя? Шум поднимаешь? На кой черт ты легализоваться вздумал? Ты зачем в Систему полез? Дедушка такого бы не одобрил.

Я скрипнул зубами, сплюнул:

— Помнится мне, дедушка называл тебя не иначе как «скользкий говнюк». Похоже, он не слишком ценил твое мнение.

— Взгляд даоса зрит в самую суть, — спокойно отозвался Джи Панг, пожимая плечами. — Таким я и был. Впрочем, я таким и остался. От тебя много шуму, Чан, и никакой пользы. Поэтому ты выходишь из игры. Я убираю тебя с доски.

— Чего? — удивился я.

— Без тебя тут было лучше, — пояснил Джо. — Может, когда ты исчезнешь, тогда снова вернутся старые добрые времена.

Я тут даже немного удивился.

— Ты думаешь, сможешь вот так просто убрать меня, Джи Панг? И никто не побеспокоится, что ты тут вытворяешь?

— Нет. Я не настолько идиот. — усмехнулся Джи Панг. — Зачем мне эти проблемы? Но, вот они, смогут.

Он указал на фигуры — натурально в скафандрах, с штурмовыми винтовками в руках, проявившиеся из прохода под трибунами вслед за Тао. Блин, а винтовки-то им зачем?

Эти, в угольно черных скафандрах, нас мгновенно окружили. И тогда я заметил надпись «Антициклон» на их плечевых шевронах.

— Все, он готов, — бросил Джи Панг. — Можете его паковать.

— Безопасен? — артикулировал электронный синтезатор на одном из скафандров.

— Истратил всю ци без остатка, — довольно отозвался Джи Панг. — Как я и обещал, без сучка, без задоринки. Он весь ваш.

Я пробовал было рыпаться, но удар прикладом по башке меня отчего-то мгновенно утомил.

Я скатился с колен на землю без сил. Вообще. Не мог пошевелиться. Ни сил, ни желания. Это так жутко напоминало кому…

— Ну, что, Чан? Что ты теперь будешь делать? — поинтересовался Джи Панг откуда-то из заоблачных высот.

И вот верно, что?

Хороший, блин, вопрос!

Глава 29

Цинготный саркофаг

И что же мне теперь делать?

Очень своевременный вопрос!

Я без сил забился в руках поднявших меня врагов.

— Еще дергается, Лидер-Три, — прошипел синтезатором один из этих, в черных скафандрах

— Он у нас горячий, — услышал я голос Джи Панга, босса боссов Циановых Кулаков, образцового козла и подлой твари. — Вы уж его остудите.

— Используйте саркофаг, — услышал я искаженный синтезатором скафандра голос командира, Лидера-Три, очевидно.

— Так точно.

— О, да, — услышал я довольный голос Джи Панга. — Вот это и я понимаю, вот это всерьез! Саркофаг, слышишь, Чан? Тебе готовят цинготный саркофаг! Все по-взрослому, ты же у нас опасный парень. Вот и попробуй выбраться из него, Гудини хренов.

Я попробовал цепляться руками за их ноги, мне долбанули по башке еще раз.

Почти теряя сознание, я различил залитое слезами лицо Сян, недовольное лицо Лангхо, державшего её руки, заломленными ей за спину.

Я не мог ей помочь…

Мне показалось в темноте разгромленных трибун, я увидел светлое лицо Дзянь, она сделала мне успокаивающий жест и исчезла в полутьме наступающего вечера. Какого черта? Ты-то куда?

Меня вынесли с арены и, судя по замелькавшеиу перед лицом асфальту, несли наружу. Я слышал топот множества подошв, гулкие голоса в тяжелой полутьме заслоняющей мне взор.

Шипение раций. С грохотом открытая задняя дверь черного броневика.

Кажется, они вытащили оттуда что-то действительно похожее на стальной саркофаг.

Меня качало, и я никак не мог сконцентрироваться.

Соберись, Чан. То, что они говорят про эту штуку, звучит слишком скверно, чтобы смирятся с тем, что тебя в нее засунут. Борись, дерись, кусайся!

А мне было так плохо, что я не мог кусаться.

С лязгом створки саркофага распахнулись, и меня опрокинули в него спиной вниз. Стянули руки в запястьях и ноги в лодыжках капроновыми ремнями.

Стащили с рук перчатки с внешними шаоданями.

Прежде чем они закрыли саркофаг со мной внутри, я смог заорать! И это все.

Створки захлопнулись. Я заставил себя заткнулся. Не ори! Береги дыхание. Тебя никто не слышит.

В створках оказались окошечки из толстого стекла, и в них было видно что-то едва-едва. Там снаружи мелькали огни.

Соберись! Мне нужно немного ци. Соберись сам, и собери всю ци, что тебе доступна.

И вот тут и выяснилось самое мерзкое в моей ситуации. Я не мог притянуть ни капли ци, ничего, совсем, никак.

Я сначала офигел от неожиданности, я уже как-то совсем привык, что ци вокруг всегда в избытке, хочешь ложкой ешь, хочешь на хлеб намазывай, но сейчас не было ничего!

Саркофаг, понял я. Сука. Это все саркофаг! Он не дает мне восполнить запасы, вернутся в уже привычное мне состояние всемогущего героя, да как это возможно? И как же это ужасно, ничего не мочь, не быть способным, сука, сука, сука! Я забился внутри тесного пространства и завыл как волк с перерубленной в капкане лапой. Сука, нет, нет, нет…

Меня привело в чувство то, что саркофаг со мной внутри начали перемещать. Закатили по наклонному пандусу куда-то, очевидно в тот броневик. А потом, мы явно тронулись с места и поехали куда-то. Куда?

Куда-куда. Прочь отсюда, подальше от Основного Потока, за первые ограждения кордона, в камеру поглубже и потемнее, из которой я уже никогда не выйду…

Я вздохнул весь воздух, который мне был доступен, и медленно, как дед учил Чана, начал выпускать его через рот, сквозь сведенные ужасом губы. Вот так… Еще вдох, еще выдох. Соберись. Что будет с тобой не главное, главное, что будет с Сян, если ты отсюда не вырвешься.

И вырваться надо в самое ближайшее время, прямо сейчас. Начинай, Гудини хренов, давай, время пошло!

Я бился внутри саркофага, пытаясь растянуть эти ленты, выдернуть вывернуть вырвать с корнем эти связанные руки и клянусь если бы я мог я бы отгрыз себе руку зубам, но мне удалось вывихнуть правую кисть.

Было очень больно и очень страшно. И капроновая лента затянулась от моего усилия прямо на вывихнутом суставе, и то что я себя травмировал — мне ничем не помогло! Сука, ни одна из прошлых жизней меня к такому не готовила.

И у меня совсем не было времени. Мы куда-то подъезжали.

А потом броневик подбросило, словно от пинка великана! И кажется, мы совершили в воздухе полный оборот! А потом грохнулись боком об асфальт.

Я не сразу пришел в себя.

Снаружи орали, громыхали, открывали двери, ругались, потом упавший на бок броневик содрогнулся, словно на него прыгнул кто-то невероятно тяжелый и там заорали все разом!

Хруст, крики, хриплые задыхающиеся вопли, свист лезвий и все почти сразу стихло.

Сквозь окошки в створках саркофага я не видел почти ничего. Но я разглядел, как кто-то приблизился снаружи и заглянул в окошко, взглянул прямо на меня. Я отпрянул, но куда мне здесь было деваться?

Тот, снаружи, загремел задвижкам и распахнул створки саркофага впустив внутрь поток насыщенного ци воздуха. Какое облегчение!

А этот, снаружи, был здоровее меня, шире в плечах, в плаще с капюшоном, но в тени капюшона, я различил лазоревую ткань шелка, иссеченную абстрактными узорами сплошной безглазой маски актера кантонской оперы.

Он схватил меня за вывихнутую руку, в другой у него был этот странный инструмент из двух пересеченных полумесяцев на рукоятке, я вспомнил, что это называлось почему-то кастетом, хотя привычные мне кастеты из колец со свинцом не напоминало совсем.

Взмахами этого лезвия он перерезал капроновые ленты удерживающие меня в саркофаге, и я просто вывалился на него. Он вытащил меня из броневика наружу под темное небо. Уже зажглись уличные ночные огни.

Там он прижал меня к крыше опрокинутого броневика, приставил лезвие к горлу и задал мне самый безумный вопрос из всех какой сейчас только можно было придумать:

— Как звали твою собаку?

— Какую еще собаку? — офигел я.

Я действительно, ничего не понял, у меня в жизни не было собаки.

— Твою собаку! — прошипел он. — Как ее звали?

— У меня не было собаки, — только и мог ответить я.

— Девичья фамилия твоей матери?

Чего? А это ему зачем?

— Я не знаю, — пробормотал я, истинную правду. Я действительно не знаю. Я даже не задумывался об этом, так уж вышло, что я не встречал лично никаких родственников со стороны матери, и не знал их фамилии. Мне тогда пофиг было, я же школьник был еще.

— Имя твоего деда? — прорычал он сверкнув лезвием кастета.

По инерции подумалось, что и имя деда я и не знал никогда. «Дед» и все.

— Я не знаю! — проорал я. — Кто ты такой, твою мать?

Я вцепился ему в лицо, в маску, левой рукой, он отскочил с треском, оставив у меня в руке кусок вырванной ткани.

На лице его, под капюшоном, осталась маска с тем же узором, но уже другого цвета, пурпурного. Ну, да, точно, многослойная маска кантонской оперы, сменяющие друг друга слои ткани выражающие эмоции от любви до гнева и никогда сквозь них не добраться до настоящего лица, что скрыто под ними…

— Кто-ты такой? — повторил я. — Что тебе надо?

Он покачал безликой головой под капюшоном:

— Мне больше ничего от тебя нужно, — отозвался он.

— Это ты, Потрошитель? — выкрикнул я.

Он молча стоял, угрожающая злая тень.

— Чжан? — внезапно, по наитию произнес я. — Это ты, Чжан?

Я почувствовал, что он смотрит на меня.

— Чжан мертв, — отозвался он вдруг. — Уже давно. Смирись.

— Что? — не веря отозвался я.

В ответ он молча вынул из-за спины второй кастет и я заткнулся.

Молча разглядывая меня сквозь шелк маски, он крутанул серпы-кастеты на пальцах и развернулся к бегущим к нам людям от ближайшего поста на кордоне. Я видел их уже некоторое время, но не замечал. А он заметил их даже за спиной

— Лидер-Три? — выкрикнул один из приближающихся к нам.

— Нет, — отозвался Потрошитель. Это точно был он, Потрошитель, потому, что он буквально выпотрошил в следующие две минуты их всех.

Они пытались применить против него огнеметы, но им это не помогло. Кувыркаясь в воздухе, он ушел от струи жаркого пламени, заставившего даже меня отступить.

Ударом снизу он подбросил огнеметчика в воздух, а вторым ударом кастета наискосок разорвал его надвое, несмотря на бронежилет, скафандр и бак с огнесмесью, бедолага просто взорвался в воздухе, разлетевшись на два куска, меня забрызгало горячим, я отошёл и укрылся за саркофагом.

Еще одного он убил ударом ноги с разворота, воздух взвыл, когда он крутанулся на скорости, значительно превышающей дозволенную вязкостью ци, ступня его оставила в наполненной ци среде огненный след, и голова в шлеме в которую он попал, просто разлетелась черными брызгами. Обезглавленный труп упал на асфальт. И еще уцелевшие бросив второй огнемет обратились в бегство.

А он заорал, разведя руки с кастетами, запрокинув лицо под многослойной маской, завыл нечеловеческим голосом, словно хищник какой-то, а тело его усыпали огни засветившихся сквозь одежду шаоданей.

Я их тут же привычно пересчитал.

Семь шаоданей. И как минимум пара из них была красными.

Чего?

Я вспомнил слова Сян. Находится рядом с мастером седьмого уровня, все равно, что жить рядом с атомной бомбой. Опасно и разрушительно для окружающих.

Он крутанул лезвийные-кастеты, как какие-то железные веера и бросился вслед за бежавшими от него людьми.

Я в полном афиге, практически в ужасе, смотрел ему вслед.

Я очень, очень надеюсь, что это чудовище — не Чжао. Пожалуйста, пусть это не будет мой брат. Прошу. Вот надо мне вот этого…

Пламя от разорванного баллона огнемета дотекло до броневика и тут же занялись, чадно дымя, покрышки на его колесах. Затем как то очень быстро перекинулось на салон. Черт! Там же где-то мои перчатки! Ну, все, их уже не спасти. Скоро пожарные пожалуют, спасатели всякие, и, глядя на дымящиеся куски тел вокруг броневика, я понял, что не хочу чтобы меня здесь видели и постарался свалить оттуда поскорее, пока еще не нагрянул кто пострашнее. Тут в отдалении, в темноте, на кордоне задолбили пулеметы. Мы совсем близко от границы, где скорость и сила пуль уже достаточная, чтобы прикончить с близкого расстояния. Давай, парень, давай сваливаем отсюда, пока не прилитело.

Я бежал оттуда и думал, что увернулся в самую последнюю секунду. И что кое-кто за это ответит.

Но сначала Сян. Нет, сначала рука. Нет! Сначала телефон!

Руку раздуло, но той боли, как в первые минуты я пока не чувствовал. То ли шок, то ли устойчивость к боли начинающего культиватора.

И я, действительно, всего лишь угнетающе начинающий. Настоящие чудовища — вон, броневики пополам разрывают, как картонные коробки…

По правде, не хотелось бы чем-то таким стать.

Я побежал по шоссе в сторону Эпицентра. Не знаю, сколько я шёл — двадцать, тридцать минут, или целый час. Затем ворвался в первый же кабак, в котором была открыта дверь.

— Парень! — ошарашенно воскликнул бармен. — Ты откуда такой?

— Телефон есть? — выпалил я в ответ баюкая вывихнутую руку.

— Да зачем тебе телефон? — воскликнул бармен — Тебе лечь надо! А я тебе налью, для обезболивания!

— Некогда мне лежать! Телефон дайте.

— Давай-ка лучше, парень руку сюда, я знаю, что надо делать, — ответил бармен закатывая рукава белой рубахи.

— Серьезно? — удивился я, укладывая вывихнутую кисть на гладкую поверхность стойки. — А ты уверен, что ай, блин!

Бармен одним рывком уже вправил мне сустав на место.

— Фига себе, — прокоммнетировал я.

— А то! — отозвался довольный бармен. — У меня три сына, каждый уже что-то выбивал, когда в циников играют. На, держи, выпей это.

Мужик протянул мне бутыль, до половины полную молочной светящейся взвесью.

— Это что? — настороженно спросил я.

— Пей, парень. Это новинка, лучший эликсир, какой можно найти на Центральном рынке! Великой целительницы Белой госпожи Сян Гинчен! Пей, не сомневайся!

Тут я и вспомнил и воду, которую носил для Сян на рынок, и ее рассказ о микстуре из ци. Ну, значит легче будет точно.

И немедленно выпил.

Это было совсем не то, что прикосновение собственных рук Сян, истечение ее благословенной исцеляющей силы, но это было лучше чем ничего, белая ци стекла по меридиану до опухшей кисти и отек начал спадать на глазах.

Сян, ты снова меня спасаешь…

— Вообще, конечно, тебе бы к самой госпоже Гинчен обратиться, она бы тебя подлатала, лубок поставила. Стоит недёшево, конечно. Но ты бы прошел до нее, тут по пути, на Центральном рынке. Может она еще там?

Нет. Ее там нет. И я сейчас отправляюсь за ней…

— Вызовите мне такси, — произнес я осторожно шевеля пальцами оживающей кисти. — Или дайте позвонить, я сам вызову.

— Да я тебе и вызову и позвонишь. А тебе надо куда?

А вот действительно, куда? Туда где Сян, но где она сейчас? Не в госпитале же, а это единственная локация известная мне на территории Циановых Кулаков. Хотя…

Я вспомнил, что у меня еще есть Дзянь, и она была на свободе.

Блин, а как я ее номер то найду?

— Так, зайдите на городскую страницу Системы, вы же знаете Систему? — мужик кивнул и я отпив еще чудодейственного напитка, продолжил, — на вкладке «контакты», есть номер маркетингового отдела, позвоните туда.

Бармен без вопросов позвонил. И когда на том конце телефон взяли, передал трубку мне.

— Дзянь⁈

— Не ори. Да это я. Наконец-то. Где тебя носило? Чего долго так?

Ну, офигеть теперь!

— Не важно! Катался с друзьями по городу! Ты где?

— Я же говорю, не ори, в засаде я, над штаб-квартирой «Кулаков». Я вижу Сян, она на втором этаже, с Лангхо и Джи Пангом. С ней все в порядке. Пока еще.

— Это где?

— Это на набережной на первой линии. Где круглая площадь. Ресторан «Уби Ван!»

— Чо? — мне показалось, что я ослышался.

— Ну, «Уби Ван», ты че? Это же знаменитая шанхайская сеть, в нем еще «Храм Дум» снимали.

Не, все-таки показалось. Такого кина я точно не видел.

— Не смотрел. Я на такси туда доеду?

— Конечно доедешь, только давай быстрее, не тяни.

— Еду!

Я отдал трубку бармену.

— Я вызвал тебе такси, — сообщил через минуту бармен. — Самое лучшее в городе.

— Спасибо! Весьма обязан!

— Заходите еще, — заулыбался бармен.

А я заметил себя в зеркальной стене барной стойки. Ох и ободранный у меня вид. Как из мясорубки, краше в гроб кладут, хе-хе в гребанный скаркофаг…

А тут и таксист ворвался.

— Кручу верчу, довезти хочу! — довольный возвестил он. — О! Это снова вы, почтенный!

— Снова я, — устало согласился я.

Это был наш первый таксист в городе, водитель банты. Совпадение, удачное надеюсь.

— Прошу, проходите почтенный, поклонился погонщик банты — Все готово, мы вас ждем.

Я уже выходил, и услышал, как бармен быстро и тихо спросил у моего таксиста:

— А ты знаешь его?

— Конечно! Это же сам Чан Великолепный! Драконоборец! Ты трансляции не смотришь, что ли? Он же не далее как сегодня Громовую Троицу Северного Предела на Пустыре в арену вколотил, в одно лицо!

— Да ты что! А я то и смотрю, что парень то не простой, а ты гляди, цельная звезда Эпицентра у меня в баре! Вот я пацанам своим то все расскажу, вот они у меня офигеют!

А потом я ехал на горбобыке и боролся со сном, в который вгоняла меня его мягкая походка.

Соберись, Чан, звезда, чтоб тебя. Не спи. Медитируй. Даньтянь скорее пуст, чем полон, цеди ци по капле хренов практик, она вся без остатка скоро тебе потребуется.

— Почтенный Чан, — вдруг обратился ко мне мой извозчик. — Позволите просьбочку?

— Чего? — не понял я.

Чем ближе к ночи, тем соображал я хуже. Утро, кажется, неделю назад уже было.

— Да попросить вас хочу, от всех наших, вступиться за нашу гильдию таксистов. Говорят, вас в страже очень уважают, и вот… Мы вас все возить будем бесплатно до исхода времен!

— Ничего не понял, — отозвался я, пытаясь сообразить насколько это долго, «до исхода времен».

— Так известная же история. Сбежал же этот наш, двенадцатый, в сельскую местность, а нас туда не пускают ловить его. Мол, там зона дипломатической работы, идите прочь со своим зверьем. Помогите, почтенный, Чан! Век обязаны будем!

Ну, век это уже как-то конкретнее.

— Слушай, давай, довези меня туда, куда я еду, и если я там живой останусь, обсудим.

— Воистину обратись благословение небес на крышу вашего дома!

— Давай, давай, дай знать как приедем.

— Так мы уже!

И вправду, мы выехали на круглую площадь перед роскошным двухэтажным рестораном, украшенным рядами бумажных фонарей со знаками «Уби Ван» и широченной лестницей ведущей к ярко освещенному входу.

Я попросил извозчика остановиться, встал в паланкине, огляделся. А где Дзянь?

— Псс, — донеслось до меня сверху. Я задрал голову и прямо мне в руки с ветки бука свалилась Дзянь.

— Бух! — сообщила она заключая меня в объятия. — Свалилась!

— А, вот ты где, — облегченно ответил я, в очередной раз уворачиваясь от поцелуев. — Где Сян?

— Вечно тебе важнее Сян! Вон там зал с балконом, на втором этаже, — показала Дзянь лакированным пальцем. — Она там.

— Так Понял. Значит, они её взяли. А как туда попасть?

— Туда ведет лестница с первого этажа, прямо от дверей.

— От этих дверей? — показал я на центральный вход.

— Ага, от них.

Я сел, усадил Дзянь рядом и задумался.

— Ну, похоже план-то простой. — сообщил я, подумав. — Входим, мочим, поднимаемся по лестнице, гасим оставшихся. Нормально?

— Отличный план, — отозвалась Дзянь. — Даже не знаю, что может пойти не так.

— То-то, — довольно отозвался я. — Значит, пошли.

— Что, прям вот так, через центральный вход?

— Ты же сама сказала, что план отличный? — удивился я, слезая с присевшего банты и принимая из паланкина Дзянь.

Дзянь спрыгнула на плитку площади, с тревогой посмотрела на меня:

— Чан, дорогой, а ты уверен, что тебе в сегодних переделках башку напрочь не отбили?

Я немного подумал и ответил:

— Если я в чем и уверен, насчет сегодня, дорогая, то это одно. Именно, что отбили. Считай, напрочь.

— Ну, ладно, — легко пожала плечиком Дзянь и подхватила меня под руку. — Тогда пошли.

И мы пошли гасить Циановых Кулаков.

Глава 30

Жареных пилюль не хочешь? Не хочешь?

Ну, мы и пошли.

— Стоять, — скомандовала Дзянь, когда до ступеней центрального входа в ресторан осталась пара метров, а плотные мужички в голубых пиджаках уже с явным интересом следили за нами. Знакомых лиц среди них я не заметил, вот потому, наверное, и следили с интересом, а не разбегались немедленно с воплями ужаса.

— Чего? — недовольно отозвался я.

— А у тебя шаодани то заряжены? — с явным сомнением спросила Дзянь и хлопнула меня по животу. — Что-то мне подсказывает, что твой даньтянь пуст.

— Дзянь, дорогая, — я мучительно подбирал слова. — Нам сейчас вот вообще не до этого. Нам Сян вызволять надо.

— Так, — озабоченно произнесла Дзянь, — А ну взгляни на меня. Сколько пальцев?

— Ну, три.

— Два.

— Ты один только что согнула, я заметил.

— Ну и согнула. Да. Но башка у тебя все равно отбита, и крыша едет. Так, парни, — обратилась она к заинтересованной охране на входе, — Не расходитесь. Мы скоро.

— Ага, — отозвался старший из них в иззолоченой галунами фуражке швейцара. — Давайте. Мы подождем.

Дзянь отвела меня обратно на середину площади.

— Послушай, — очень озабоченно произнесла она. — Есть способ быстро накачать тебя ци, но за это тебе придется заплатить каждой клеткой своей печени. Это тебе в три года жизни обойдется самое меньшее, ты меня понимаешь?

— Да плевать, — без тени сомнения отозвался я. — Давай свой способ.

— Ладно, — скорбно отозвалась Дзянь. — Пошли, тут пара шагов.

Это действительно было всего в паре шагов, на той же площади. Небольшой витринный магазинчик с вывеской «Самые Наилучшие Забористые Киноварные Пилюли Мастера Хон-Цзы»

— Не думала, что хоть раз свяжусь еще с этим дерьмом, — пробормотала Дзянь, открывая стеклянную дверь.

Там за открытой стойкой, блистая чулками на стройных ножках, восседала на барном стуле перед столом, уставленным всякой фармакологией почти полная копия Дзянь. Только у Дзянь была короткая стрижка, а у этой два хвостика, как ушки. А так — строгая черная одежда, макияж, все было выдержано в одном стандарте. И эта вторая была почти такая же бойкая на язык, но куда более злая:

— Посмотрите, кто это у нас! Да это же блистательная Дзянь, самолично! — развернулась к нам продавщица зелий, едва мы вошли. — Решила вернуться к корням? Не ждали мы тебя здесь, не ждали. С чем явилась?

Фига нас тут встречают! То есть Дзянь тут работала? Впрочем, вкус у владельца к типажу продавщиц отточенный.

Дзянь поморщилась и коротко бросила:

— Мне нужны две Жареные Пилюли.

— А у тебя губа не дура! — восхитилась ее копия в деловом костюме. — А платить ты чем собираешься? Натурой у нас не принимают.

— Вы мне должны, — процедила Дзянь.

— Да ты что, — ухмыльнулась продавщица загадочных жаренных пилюль. — А по-моему — все наоборот!

— Не заставляй меня освежить тебе память, — мрачно отозвалась Дзянь.

— Не надо мне грозить, сучка, или ты думаешь, что достаточно высоко поднялась? — в конец обозлилась продавщица. — Ну, так мы все тебя ждем тут, внизу, в любой момент.

Похоже, Дзянь ушла отсюда особенно громко грохнув на прощание этой стеклянной дверью.

— Девушки, — напрягаясь, я вторгся в их познавательную перепалку. — Ваш спор, это невероятно очаровательное зрелище, но я сильно спешу.

— Это твой новый, Дзянь? — продавщица окинула меня оценивающим взглядом, трусы эти боксерские, алые, драную эту футболку с дурацким девизом «Эпицентру не грози, лучше молча ци соси» и осталась довольна. — Ну, по крайней мере, он может сложить пару слов подряд, не заикаясь.

— Нам нужны эти пилюли, — процедила Дзянь.

— Разговаривай об этом с Хон-Цзы. Я не могу это решить. Вот. Он на второй линии.

Я сам слышал как скрипнули зубы Дзянь, но она взяла протянутую сестрой-продавщицей трубку:

— Хон-Цзы?

— Дзянь, ты ли это? — услышал я насмешливый немолодой уже голос. — Я и не ожидал тебя больше услышать! Неужели хочешь бросить своего высокотехнологичного айтишника и вернуться к нам, в нашу банальную и архаичную фарму? Так возвращайся! Мы тебя простим. Я даже верну тебе звание лучшей продавщицы года!

— За вами остался должок, — процедила Дзянь сквозь зубы.

— Две жареные пилюли — немного чересчур в обмен на одну маленькую подпись.

— Я могу кое-что накинуть сверху.

— Дзянь, — произнес я негромко, но настойчиво. — У нас нет времени.

Дзянь раздраженно отмахнулась.

— И что ты хочешь предложить мне, такому старому и немощному, сладострастная ты моя, — сладким голосом поинтересовался Хон-Цзы.

Вот же козел.

— Я разнесу кабак Уби Вана, — спокойно ответила Дзянь.

Козел на той стороне созвона заткнулся. Потом негромко уточнил:

— Это который на Круглой Площади?

— Да, прямо напротив твоей точки.

— Ой, как заманчиво, — протянул Хон-Цзы. — А ты знаешь, чем порадовать старика, как разогреть кровь, это в мои-то годы, упругая ты наша. Очень заманчиво! Да будет так. Выдайте им две пилюли. Пусть это случится.

И трубку повесил. Продавщица молча слезла со стула, ушла в подсобку за стеллажом, громыхнув чем-то похожим на тяжелую дверцу сейфа, потом, вернулась и поставила на стойку перед нами поднос с двумя пилюлями, одной землисто-красной и второй ярко-голубой.

— А чего они разного цвета? — с подозрением склонился я над пилюлями.

— Тебе какая разница, давай, ешь, — раздраженно отозвалась Дзянь.

— Только снаружи! — поспешила вставить продавщица. — Он же мне тут все заблюет!

Я сгреб пилюли, и мы вышли из стеклянных дверей на площадь.

Синяя пилюля в левой руке, красная в правой. С какой начать?

Продавщица за стеклом позади нас развернула стул, так, чтобы лучше видеть начинающееся представление. Ряды Циановых Пиджаков на лестнице ресторана удвоились, и они явно поджидали нас.

Синяя или красная? Вечный вопрос. Да пофиг.

И закинул в рот обе. Раскусил.

По башке изнутри тут же ударили кувалдой. В колокольном звоне внутри черепа меня повело по площади.

— Эй-эй-эй! — заорала Дзянь. — Не туда! Тебе вон туда надо!

И направила меня в нужную сторону.

А меня дергало и трепыхало как Петрушку. В глазах полыхнуло, причем в разных глазах цвет был разный, синий в левом, красный в правом.

А потом мне как надавило на даньтянь! Я впервые физически ощущал что-то такое! Меня просто распирало от напора энергии изнутри!

О да, детка! О да!

Кажется, я это проорал во всю дурь, во всю мощь легких.

Ну все, я иду!

Энергия потоком устремилась в мои шаодани, в два старых, и два новых, и в каждом кулаке у меня засветилось по двойной цианово-синей звезде!

Это было новое, непередаваемое ощущение мощи и готовности ко всему.

Народу на лестнице, кажется, поплохело.

Что, твари, не ждали? А вот!

С рычанием, от которого затряслись стекла в оконных рамах, я прыгнул на лестницу, в самую середину встречающей толпы. И начался махач!

О да! Это было куда как круче бабулиного рамена! Куда! Как! Круче!

С каждым ударом с лестницы улетал один из Циановых. Что там с ними дальше будет, это уже пусть у Дзянь голова болит.

А мне и так было хорошо! Так хорошо мне никогда не бывало!

И да, я то теперь был куда умнее прежнего! Я теперь не вкладывал всю имеющуюся энергию в один удар. Я. Теперь. Бил. Каждого. Вкладывая. Энергии. По. Чуть. Чуть! Чтобы. Каждому. Хватило!

В воздух взлетела раззолоченная фуражка старшего швейцара. Да! Вот так!

Лестницу я очистил, оставив груды оглушённых бездыханных тел в голубых пиджаках по обе стороны лестницы. Открыв высокие двери полированного дерева, мы с Дзянь вошли внутрь.

Вот еще одна лестница вверх. И на нее сбегаются бойцы со всего ресторана. А сколько у них всего в руках интересного! Не терпится все это попробовать отобрать!

Я вроде уже опустошил даньянь полностью, а новый прилив энергии заставил меня с рычанием направить потоки в полу погасшие шаодани. Звезды в кулаках вспыхнули с новой силой!

— У нас остается мало времени, — услышал я за спиной голос Дзянь. — Скоро начнется откат. Надо поспешить.

— Ну, значит поспешим, детка! — и я захохотал безумным смехом, от которого толпа на лестнице отступила на шаг на ступеньку вверх.

Пришлось их догонять, прыгая вверх через восемь ступеней.

Подняв синий щит, я влетел в них как шар в кегли, половина разлетелась по этажу, уронив все что у них было в руках, часть попадала, кувыркнувшись через перила, на этаж ниже. Оставшихся на ногах, я фигачил железной рукой в циановом пламени. Дзянь следуя за мной, добивала тех, кто еще шевелился метким ударом острого каблучка в голову.

— Чан, — крикнула Дзянь. — Это все сплошь нулевки! Здесь нет настоящих практиков!

А! Мне! Пле! Вать! Я веселился от распирающего ощущения своей головокружительной мощи.

Мой даньтянь снова опустел, и тут же наполнился до отказа в третий раз! И я просто не мог остановиться, меня несло потоком чистейшей агрессии.

Щит спасал меня от ударов, а мои удары снесли с ног любого.

Я спалил два шаоданя с ци третьего пополнения и взошел на второй этаж, буквально по головам, уложенных проспаться и подумать.

— Да! — выкрикнул я, ступив на площадку второго этажа. — Да! Ну что⁈ Кто еще против нас⁈

Всеобщее молчание было мне первым ответом. А потом…

— Ну, похоже, что я, — услышал я знакомое угрюмое рокотание.

Я пригляделся кто это стоит там такой огромный в тени колонны и узнал его;

— Кого я вижу! Это же наш лепший приятель Лангхо! — меня несло потоком неудержимого трепа. — А у меня для тебя припасен подарочек, приятель Лангхо. Познакомься, теперь его зовут «Брык с Копыт» и что-то подсказывает мне, что он тебя просто с ног снесет! Ах, да! Вы же уже сталкивались пару раз!

Лангхо оскалился, не спеша вышел из тени, расстегивая очевидно новый голубой пиджак, снял его и аккуратно повесил на перила лестницы, оставшись в белоснежной рубашке, в глаженых до боли в глазах синих брюках и лакированных туфлях на ногах.

Лангхо повел могучими плечами и поманил меня пальцами:

— Ну, иди сюда, поглядим поближе, что там у тебя для меня есть.

Я не заставил себя ждать. Я бросил всю энергию в шаодань правого кулака, я сиганул в воздух замахнувшись со всей дури, я падая тяжелой неудержимой скалой с небес пробил великолепный, образцовый «Брык С Копыт» в его тупую башку.

Полыхнуло синим до рези в глазах. Как от сварочной дуги. Голову Лангхо мотнуло от удара. Лангхо встряхнулся, повел челюстями и выпрямился, прищурившись. И синее свечение щита погасившего всю дикую мощь моего коронного удара, тоже погасло.

— Если тебя подловят один раз, ничего, это случается со всеми, рано или поздно. — Лангхо покачал огромной лысой головой. — Если тебя подловят второй раз, зазубри навсегда этот урок. А если тебя подловят в третий раз, — оскалился Лангхо. — Значит, ты тупой. Так вот, приятель, — я не тупой.

Совершенно очевидно, это было так. Если кто тут и был тупой — очевидно, это был не он.

— А теперь, — Лангхо повел огромной головой, — я разберу тебя на запчасти.

И только то, что в моем последнем заряженном синем шаодане оставалась еще энергия для удержания щита, спасло мне жизнь в следующие несколько минут, когда Лангхо буквально вколачивал меня в мраморный пол.

Удар, блок, ещё удар, пробежка по столикам, удар столиком со всей дури. Я отбивался, экономил силы и тянул время. Я терпеливо ждал очередного энергетического прихода и дождался.

— Время! — прокричала Дзянь! — Откат!

Да, я дождался.

Отката.

Мне никогда в жизни не становилось так плохо и так быстро, даже когда я умирал. Мир просто почернел и лишь иногда озарялся вспышками, с которыми Лангхо приносил могучие хуки в мою пустую, как тыква, башку.

Я упал в эту ночь и никак не мог вернуться.

Белый стал черным, черный совсем беспросветным. Ничто в мире не могло побудить меня шевельнуть хоть пальцем, чтобы спасти свою жизнь.

Даже осколки жуткой алой тьмы, спрятанные где-то глубоко в душе только приоткрыли свой миллион глаз, и тут же их закрыли — и я их понимаю, мои глаза на такое непотребство не смотрели бы!

Дико хохоча, Лангхо обеими руками поднял меня за шею в воздух, и отклонившись назад, нанес мне удар своим широченным лбом прямо между глаз. Если я что и видел — то теперь погасло все.

Я, наконец, попал в ту мясорубку, которая должна была смолотить меня в первый же мой вечер здесь.

Не знаю, почему я выжил. Не знаю, чем это все кончилось бы, если бы Дзянь не опрокинула на Лангхо здоровенную трёхметровую мраморную статую.

Очнулся я от того, что Дзянь поливала меня водой из прозрачного графина.

Опорожнив графин, она отдала его замершему рядом официанту в черном фраке, и скомандовала:

— Следующий!

— Не надо, — прохрипел я едва приподняв руку, вода была жутко холодная, с кусочками льда.

— О! — обрадовалась Дзянь. — Очнулся массовый убийца! Не пугайся, шучу. Все живы. Даже Лангхо живой, хотя ему по лысине прилетело полтонны мраморной богини плодородия. На щит он истощил один шаодань, а остальные три не отказал себе в удовольствии, слил, чтобы помять тебе череп. Но башка у тебя на диво крепкая стала, а свою Лангхо прикрыть было уже нечем, и я его малость зашибла. Ну, что? Пойдем Сян искать?

Я сел на ступенях мраморной лестницы которую словно кувалдами разбивали, и мне снова поплохело:

— Ох. Кажись, меня сейчас стошнит…

Официант поспешно отскочил в сторону. А Дзянь задумчиво заметила:

— Да это был бы замечательный завершающий штрих, но народному герою не к лицу такие брутальные жесты, так что давай, держи все свое презрение к этому месту в себе.

И я держал, хотя было тяжко.

Когда мне стало чуть терпимее, когда кровь перестала течь, я поднялся, опираясь на плечо Дзянь, и мы побрели по длинному, отделанному дубовыми панелями коридору к кабинету Джи Панга, оставив Лангхо лежать под обломками статуи. Дзянь наказала официанту, если через час сам не очнется, облить Лангхо ледяной водой.

После я думал — почему я выжил, не потерял разум от сотрясений мозга и продолжил путь. Возможно, в меридианах ещё остались капли ци после жареных пилюль, а возможно, что воду в графинах здесь бодяжили с белой жижей кого-то из ци-ортопедов вроде Сян. Не столь талантливого, и гомеопатических пропорциях — но этого мне хватило.

Одна из створок двустворчатой двери в конце коридора оказалась приоткрыта, и мы вошли без стука. В кабинете присутствовали очевидные следы поспешного бегства.

Распахнутый сейф, какие-то бумаги на полу, на широченном рабочем столе возлежал красавец пистолет-пулемет «Томми-Ган», классическая чикагская метла с дисковым магазином, среди груды рассыпавшихся патронов, у нас, конечно, совершенно бесполезный, даже непонятно зачем, его кто-то к бою снаряжал.

Справа и слева стол охраняли две ростовые копии терракотовых гвардейцев Циня Шихуанди.

Или не копии…

Статуи были разные, правый с копьем, ухмылялся, левый с мечом мрачно следил за нами керамических взглядом. Блин, как-то боязно к ним спиной поворачиваться то.

Нда. Экий романтик-то наш Джи Панг…

В гостеприимно распахнутый сейф я нос совать не стал и вообще ничего совать не стал, и Дзянь не пустил, вспомнив недоброго слова Адскую Звезду у меня дома, такую скромную и вроде не страшную, а она вон чего бывает…

— О, смотри, какой уютный диванчик! — Дзянь хлопнулась, ехидно прищурилась и погладила рукой бархатную накидку. — Не присядешь рядом?

Как-то двусмысленно прозвучало, хотя скорее всего она просто увидела, насколько я измученный. Я проигнорировал, оглядел комнату мутным взглядом:

— Он же не мог пройти мимо нас?

— Я бы заметила, — отозвалась Дзянь и поднялась. — Сюда один коридор ведет, и мы его прошли.

— Значит, что? — мучительно соображал я. — Куда он делся? Куда Сян дел?

— Секретный выход, — произнесла Дзянь ощупывая золотые барочные лепнины на мебели и стенах.

Потом вздохнула и пошла ощупывать статуи гвардейцев. Я не сразу врубился, чего она делает, извращенка. Потом понял, что она ищет секретный рычаг, открывающий из комнаты тайный проход. Судя по количеству таких деталей на статуях, эти ее предварительные ласки могли затянутся и до утра.

— Ну-ка, пусти, — произнес я, едва сдерживая рвущуюся наружу кислоту.

Ворвался в примыкающий к кабинету туалет, и надолго там заперся. Когда я немного пришел в себя и выглянул из туалета, Дзянь уже прикидывала, как лезть к огромной люстре под потолком, подергать там за многообещающие выступы.

— Дзянь, — ох и измученный же у меня голос. — Иди сюда. Я нашел.

Это была вторая дверь в туалете. Просто так же не делают еще одни двери в туалет? Вот эту бросили поспешно убегая немного приоткрытой.

— Хм, — задумчиво произнесла Дзянь. — Просто так вторую дверь в туалете делать не станут.

— А я о чем, — отозвался я и толкнув зеркальную створку, решительно вошел в темный проем.

— Чан, строй! — успела выкрикнуть Дзянь, прежде чем дверь за мной захлопнулась, а пол подо мной провалился, и я полетел куда-то вниз в полной темноте.

Глава 31

Простые домашние средства при тяжелом отравлении

Я летел в полной темноте секунд десять. Приземлился сравнительно мягко, лишь слегка отбил филейные части. Если бы не торможение ци, разбился бы нафиг о каменный пол. Судя по хрусту костей, в какие-то давние допоточные времена такое тут уже случалось.

Ничо се, поворот событий…

— Сян! — проорал я в темноту. — Сян!

Мне показалось, или вдалеке действительно кто-то отозвался? Я побрел вперед, опираясь на близкую стену ладонью, потом хлопнул себя по лбу. Я же могу запитать до свечения один из моих шаоданей, если постараться, я сделаю это довольно быстро, ци чувствовалась в слабом сквозняке коридора, значит где-то и выход есть.

Но с наполнением даньтяня у меня неожиданно не задалось. Что за фигня? Есть же ци — я ее чувствую, а собрать, втянуть, вдохнуть не могу. Словно все втягивающие, дыхательные каналы забиты серым цементом. Как при насморке.

Да блин! Это еще что за фигня? Какой-то эффект отката после пилюль этих стремных? И Дзянь не спросить, где ее сейчас искать? Блин.

Я побрел дальше в темноте. Ну, хоть глаза немного привыкли, и я даже начал что-то различать. Или светлее стало.

Точно, светлее стало. Это я выбрался в коридор, в котором на стенах горели старинные бронзовые светильники синего пламени. Вспомнил, газовые фонари, во. Это ж сколько лет этим катакомбам, если тут освещение еще газовое? Лет двести?

Я дошел до Т-образной развилки, посмотрел налево, посмотрел направо. По решетчатой двери из грубого прутка в конце каждого короткого коридора. Блин, опять муки выбора. Направо или налево? Красавица или чудовище? Пан или пропан?

— Что-то меня это уже достало, — пробормотал я.

И заорал во всю мочь:

— Ся-ян!

Прислушался. Это отозвался кто-то, или эхо вернулось? Пойду на звук, налево, значит.

С лязгом и усилием открыл решетчатую дверь, прошел дальше.

— Сян!

Вот точно же я что-то услышал! Кто-то там отозвался. Я поспешил вперед по коридору, наступил на утонувший в полу камень и… за моей спиной, опустилась стена, наглухо перекрыв коридор. Всё, приплыли. Теперь идти можно только вперед.

— А вот это что-то мне совсем уже не нравится, — пробормотал я, делая осторожные шаги.

И видать, опять не угадал, наступил на что-то. Потому что сверху на меня обрушился поток воды, холодный и соленый.

Сука! Опять тону! Да что же это такое!

Помещение стремительно наполнялось водой. Да ты реально гребанный романтик, Джи Панг! Не лень тебе было возиться с этими ловушками? А теперь я здесь захлебнусь, как мышь в трехлитровой банке?

— Сян! — заорал я.

— Чан! — совершенно четко услышал я где-то рядом.

Булыжники в стене выбросило едва мне не в лицо. Меня смыло потоком воды вбок, устремившимся в пролом, прямо в объятия Сян, стоявшей там с охваченными синим пламенем кулаками после удара в стену, пробившего кладку. Нас обоих снесло с ног и понесло по лежащему ниже коридору водой. Поток быстро схлынул в стоках, оставив нас мокрых и счастливых в объятиях друг друга. По крайней мере я-то был счастлив точно. Я все-таки угадал с дверью, и там оказалась моя девушка!

— Чан! — орала Сян. — Чан! Я тебя нашла!

— Это же я тебя нашел, — удивился я. — Нашел и спас!

Ну, и тут я не выдержал — мы слились в долгом страстном долгожданном поцелуе…

Хотя кого я обманываю! Поцелуй был, возможно, и долгожданным, и импульсивным, и даже страстным, но достаточно коротким. Потом Сян вдруг начала вырываться и чуть ли не оправдываться:

— Ох, Чан. Что-то на меня нашло! Я рада, блин, я думала, что ты умер, но… Да отпусти меня уже! Захлебнемся же в луже.

Цепляясь за кладку стены, мы поднялись на ноги:

— Я тоже боялся, что не найду тебя, — произнес я, откидывая мокрую прядь с ее лица.

— У меня все было под контролем, — сдув воду с кончика носа, довольно отозвалась Сян.

— Блин, — расстроился я. — Серьезно? А я этот клоповник штурмом брал…

— Ну, убивать меня они не собирались, — Сян отжимала ладонями мокрые пряди волос. — Пока, по-крайней мере. Они хотели засунуть меня назад в госпиталь, под свою крышу. Джи Панг придумал, что ты не вернешься и весь вечер втирал мне эту чушь. Как ты выбрался? И чего так долго то? Я и не думала, что они смогут удерживать тебя дольше пятнадцати минут, неукротимый ты наш.

— Ну… — смутился я, не понимая пока, что стоит рассказывать, а что подождет более удобного случая… — Там возникла пара технических сложностей. Но, я их преодолел. А где Джи Панг?

— Они с Тао сбежали, — ответила Сян. — Ушли подземельями. Они тянутся под всей этой частью города, вплоть до исторического центра.

— А я так надеялся их застать.

— Ладно, прекрасный принц, — Сян махнула рукой. — Давай выбираться. Это туда.

Коротко обняла меня одной рукой, подтолкнула, но целоваться на этот раз точно не была намерена. Щелкнув пальцами, она зажгла в правой ладони сияющий шаодань, осветив пространство прямо перед собой.

— Давай, — подбодрила она меня. — Зажги тоже фонарик, нам нужно больше света.

— Э-э… — я не нашелся даже, сразу, что ответить. — Давай я попозже, что-то я поистратился весь.

— Набирай, не ленись! — засмеялась Сян, а потом напряглась. — Так, подожди. И давно это с тобой?

— Ну, как провалился сюда.

— Провалился? А ты интересно проводил время! Ладно, потом проверим. Пошли отсюда.

И мы пошли. Пробирались по узкому коридору, прошли несколько поворотов, поднялись по каменной лестнице. И вылезли из подземелий, подняв напольную решетку прямо под ногами поваров на кухне ресторана на первом этаже.

— Спокойно! — громко, предупредила всех Сян. — Мы здесь уже проходили!

Работники тарелок и кастрюль осторожно опустили впечатляющие кухонные ножи и пропустили нас к выходу. Мы аккуратно опустили решетку обратно, тихо и вежливо покинули помещение.

— Даже и не думал, что тут такие замысловатые подземелья, — пробормотал я.

— Да тут понастроили в свое время, контрабандисты, триады, непонятно кто, — отозвалась Сян, следуя к выходу окольными путями, удивленно взирая на убираемый персоналом мусор и битое стекло. — Это ты устроил тут такой погром?

— Обещал — вот и сделал, — довольно отозвался я.

— Кому это ты пообещать такое успел? — удивилась Сян.

— Дзянь обещал. И этому еще, — вспомнил я. — Мастеру пилюль.

— Что⁈ — произнесла Сян, останавливаясь на месте.

Я даже не понял сначала, что она так тихо сказала и только потом я понял, что тихо получилось от душившей её ярости.

— Ну…

— Кто-кто? Каких еще пилюль?

— Ну каких… Жареных! — вспомнил я.

Сян рывком повернулась ко мне:

— Ты ел какое-то дерьмо неизвестного происхождения и свойств⁈

Ну, похоже, всё. Ждать повторного поцелуя сегодня не придётся. Я даже не понял, чего она так взбесилась.

— Всего две. Чтобы энергию пополнить, — попытался я все объяснить. Ну а чо, благое дело же?

— Идиоты… Я эту сучку крашеную порешу, — негромко и решительно обронила Сян, бросаясь к выходу.

У центрального входа было людно. Внизу лестницы выглядевшей так, словно по мрамору кувалдой фигачили, мигали огни, носились люди в форме парамедиков, грузили парней в голубых пиджаках на носилки.

— Охренеть, — медленно выговорила Сян, озирая эпичную панораму массового побоища. — Это ты один учинил?

— Ну, почему один, — смутился я. — Мне Дзянь помогала.

Я четко услышал, как Сян скрипнула сведенными от ярости зубами и пошла вниз по раздолбанным ступенькам, спотыкаясь на осколках мрамора.

Похоже, Дзянь вот-вот придет конец, скорый и неотвратимый…

Надо Сян как-то остановить, успокоить ее, чего это она, разозлилась то так?

Уже внизу лестницы нас внезапно позвали:

— Сян Гинчен! Это ты?

Сян остановилась, а потом резко поклонилась.

— Господин старший инспектор скорой помощи!

Благообразный старичок поманил Сян к себе:

— Подойди милочка, на пару слов.

Я, конечно, пошел за нею.

Старичок с явным укором, во взоре задержался взглядом на мне, покачал головой:

— Ребятушки, вы бы как-то поспокойнее бы в следующий раз. Скромнее, бы как-то. Поговорить, обсудить же можно, что-ж вы сразу в кулаки то, шаодани жжете. Пятнадцать карет скорой помощи на второй круг заходят, три района оголили, нельзя же так. У нас и так дефицит кадров.

Хе, это он еще про бойню на пропускном пункте не знает. Надеюсь он с нами ее не свяжет…

— Мы все учтем, почтенный инспектор! Это больше не повторится! — Сян истово кланялась.

Обернулась на меня, кланяйся мол невежа. Пришлось тоже согнуться.

— Под твою ответственность, Сян Гинчен. Я на тебя рассчитываю, — погрозил нам пальцем дедушка.

— Будет сделано, господин инспектор!

Старичок благосклонно покивал и удалился руководить эвакуацией раненых.

— А кто это? — удивленно спросил я. — Что за благообразный дедушка?

— Это председатель городской квалификационной медицинской комиссии, — зло отозвалась Сян. — От него зависит, останусь я квалифицированным медиком, или так и буду на рынке знахарствовать. Если дедушка говорит прыгать, я прыгаю и язык восторженно высовываю! Понял?

— Да понял, — в некотором офигении отозвался я. — Понял. И незачем так орать…

— Я еще даже не начинала, — прошипела Сян, — Я еще даже не пробовала. Но вот сейчас, я точно заору.

И набрав полные легкие воздуха Сян завопила так, что голуби с карнизов взлетели:

— Дзянь! Дзянь! Выходи, сука крашенная!

— Чего орешь? — был спокойный ответ.

Мы обернулись. Дзянь стояла всё в том же платье, только слегка потрёпанном, в вольной позе, нога за ногу, опираясь локтем на парапет лестницы, сливаясь с темным фасадом, и похоже стояла здесь уже давно.

Сян тигрицей прыгнула к ней, протянула согнутые когтями пальцы к лицу не дрогнувшей и мускулом Дзянь.

— Ты! — заорала Сян. — Зачем ты это сделала? Ты что натворила? Ты хоть понимаешь? Пилюли? Жаренные? Серьезно⁈ Ты соображаешь хоть немного⁈

— Мы тебе жизнь спасли, — спокойно отозвалась Дзянь.

— У! Меня! Все! Под контролем! — натурально пролаяла Сян, я даже не знал, что она так может.

— До-до-до, — Дзянь глумливо скривила губы. — Ты расскажи это тому, кто не видел твоих горьких слез на втором этаже этого кабака. Что они тебе сказали? Что он никогда уже не вернется? Дура доверчивая. Небось задумалась, как теперь жить дальше будешь? А я вот не задумывалась. Я действовала. И поступила как было нужно! Нам всем троим!

— О да, — ядовито обронла Сян. — Я и вижу, что не задумывалась. А, что мне теперь с этим делать, дура ты набитая? Как его вылечить?

— Эй, девочки, — подал я обеспокоенный голос. — Вы это о чем?

Они обе разом посмотрели на меня симметрично удивленно подняв брови.

— Ты его не предупредила, что ли? — проговорила Сян.

— Предупредила, — неуверенно отозвалась Дзянь. — Кажется…

— Кажется? — Сян отошла от Дзянь, закрыла лицо руками и начала истерично ржать.

И делала она это точно не от переполняющей радости. Я только секунду спустя понял, что это она так рыдает в голос. И стоял, не понимая, что делать. Так, наверное, половина мужиков делает, когда девушка рядом начинает внезапно реветь.

— Ну-ну, — сказал я, осторожно попытался погладить по плечу, но едва не словил леща в ответ.

— Ну, все, это конец, — вытерла Сян. зареванное лицо рукавами. — Конец.

— Да почему? — выкрикнул я.

Сян немного успокоилась только спустя минуту. Подошла ко мне, осторожно приложила ладонь к моей груди:

— Чан, милый мой мальчик, ты не понимаешь. Ты не знал. Но побочный эффект использования пилюль — забивание каналов. Шлак из ци блокирует твои меридианы. Я не буду тебе врать. Это надолго. Может, навсегда. Я все сделаю, чтобы вылечить тебя. Но прогноз… неблагоприятный.

Ох. Ре. Неть…

— Дзянь, ты знаешь, что входит в состав пилюль? Если бы я знала, что входит в состав, я бы нашла средство от каждого компонента шлака, — кажется Сян преодолела первый шок.

— Точный рецепт — секрет мастера, — угрюмо отозвалась Дзянь.

— Мы сможем его достать? — скривила Сян черную бровь.

— Скорее, он нас убьет, — поморщилась Дзянь.

— Понятно… — задумчиво произнесла Сян. — Значит — позже будем его убивать. Ладно, пойдемте домой, скоро рассвет уже. После диагностики еще подумаем, что можно сделать. С бабулей посоветуемся.

О да, бабуля Хо точно может знать что-то неожиданное.

Но реакция бабули меня не порадовала.

Едва мы вошли в лапшевню, бабуля вышла нам навстречу из-за прилавка, внезапно нахмурясь, прищурилась, присмотрелась и начала ругаться:

— Да что же это такое! Ты чего это с собой сделал, дурень? Ты что за дрянь сожрал? Выплюнь каку! А, поздно уже, переварилось. По венам, а потом по меридианам разлилась. Ох, беда! А вы, дуры длинноволосые, куда смотрели? Доверила им кровиночку! Зла на вас нет! Вот же дуры великовозрастные!

Сян и Дзянь потеряно смотрели в пол.

— Бабуля, — осторожно произнес я. — Неужто совсем ничего нельзя поделать?

Сам-то я пытался прощупать хоть что-то на тему ци непрерывно всю дорогу от Круглой Площади до Центрального Рынка. Никаких подвижек. Но я с железной решимостью приказывал себе не унывать. Ведь тогда действительно все рухнет. И, в конце-концов, я жив, руки ноги целы. Многим и этого достаточно.

И в общем-то этими самоуговорами держал себя на краю срыва. Хотя, уже знал, что мне этого достаточно не будет. Поздно. Я уже вкусил силы и мощи и не представлял как я от этого откажусь.

Бабуля задумчиво покачала седой головой:

— Ну, я даже не знаю, что тут теперь поделать. Я позвоню, конечно, паре знающих человек, уточню. Но не знаю, что тут поможет. Только диета и оздоровительная гимнастика. И живительная порка!

— Это я могу! — с довольным видом вызвалась Дзянь, но поймала недобрый взгляд бабули — та её рвение не оценила и снова повернулась ко мне.

— Девки дуры, так сам хоть задуматься должен был!

— Да вот как-то, — промямлил я.

— Давай, садись за стол, я тебе лапшички сотворю, поглядим, как пойдет.

Мы сели за стол, и что-то я тут и пригорюнился. Слова бабули меня сильно расстроили, чего уж там. Раз бабуля Хо так говорит, значит, дело точно дрянь.

Правда, очень скоро бабуля грохнула передо мной на стол ведерную чашку, исходящую паром, жидкость еще кипела.

— Давай, — скомандовала бабуля. — Залпом.

— Да вы что, бабуля, — с сомнением отозвался я взвешивая великанскую кружку в руке. — Да она же вдвое больше объема моего желудка.

— Поболтай мне тут, — сварливо отозвалась бабуля. — Как жрать невесть что, так сразу в рот тянешь, а как лекарства пить — так немощь охватила? Пей, давай!

Сян с такой надеждой смотрела на меня, что пришлось пить, давиться.

Адская жижа кипела, стекая по горлу и бурлила в желудке, меня охватил жар, меня пробил пот, меня затрясло, слёзы брызнули из глаз, а из ушей едва не засвистел пар.

— Ох, бабуля, знаете вы толк в вареве. До кишок пробрало.

— Давай, а теперь лапшичкой заешь. Давай, давай, не смотри так грустно. Лучшего средства нет.

Мне, что теперь на одной золотой лапше жить? Да блин! Я и так ее уже видеть не могу! Я же сдохну от тоски!

Но пришлось жрать.

— Что входит в состав пилюль? Давай, колись, не мямли! — насела бабуля на Дзянь и та подавленная бабулиным авторитетом не стала отмазываться секретами мастерства:

— Сушёные молоки фей-ю, сурьма, ртуть, пищевая известь, мышьяк…

— А чо сразу тараканий яд в свои пилюли класть не пробовали? — несколько офигев, спросила бабуля. — О! Серьезно? Пробовали? Больные ублюдки…

— Путь к совершенству требует самоотречения и жертв, — неуверенно отозвалась Дзянь.

— Хорошенько оплаченное жертвами самоотречение — процедила бабуля. — Шарлатаны проклятые! Поубивала бы.

— Слушайте, я же ушла оттуда, — почти плача отозвалась Дзянь. — Я с ними больше не работаю.

— Некоторые вещи нельзя исправить, просто перейдя на другую сторону, — мрачно процедила бабуля. — Ладно, с алхимиком и его сетью мы разберемся потом, когда будем посвободнее. Сейчас нужно вернуть Чану форму, слишком у многих виды на нашего драконоборца, особенно после того что случилось вчера. Вас Янсен искал, надзиратель Ди, и этот тип — хозяин арены на Пустыре.

Да блин! Я аж застонал. Мы же там все в хлам разнесли!

— Предъявлять будут? — мрачно спросил я.

— Разберемся, — бросила бабуля. — Это мелочи. Так, доел эту чашку? Теперь давай, вот эту. Давай-давай, не корчись, все влезет, я тебе гарантирую!, Каждая минута дорога. Сейчас минута выигрывает год! Мы эту пакость размягчим и выведем. Как выведем? А вот и узнаешь скоро.

Я жрал в ужасе, ожидая следующей партии. И она пожаловала. И потом еще одна. Бабуля мрачно следила за тем как я еле еле втягиваю в себя золотистое тесто, явно готовая в любой момент подмогнуть и заколотить мне в глотку эту лапшу безжалостной ногой в цветастом тапке. Потом позвонила кому-то по старому кнопочному телефону и тихо разговаривала на каком-то малоизвестном мне горном наречии. А потом вернулась снова.

— А теперь, самое главное, — произнесла бабуля, накапывая в ложку пульсирующего зеленью средства. — Так, Дзянь, метнись к туалету, проверь, не занято ли? А то мало ли, мы последствия этого ракетного выхлопа потом втроем не соберем. Свободно там? Вот и стой, дверь держи. Так Чан, открой ротик.

— Может, не надо, бабуля? — я с мерзким предчувствием взирал на эту ложку и единственное что мне еще хотелось смыться отсюда куда подальше.

— Как жрать что ни попадя — так ты герой, а как разбираться с последствиями, так бабуля помоги, — Бабуля Хо со свирепой радостью поднесла ложку мне к лицу. — Открывай рот, Великолепный Чан! Бабуля плохого не сделает! Давай! А-а-ам! Вот и молодец. Вот и ладушки. Ну как, внучек? Не чувствуешь еще? Ничо, сейчас почувствуешь. О! Вижу пошел розжиг! Прихватило, да? Крутит? Пять секунд до старта! Дзянь! Дверь открыта? Давай, Чан! Не стой! Погнал!

И я погнал! О, да! Я еще как погнал! Сорвал с ручника и помчался к дальний угол зала, к заветной дверце!

Глава 32

А жизнь-то, кажись, налаживается!

Пропуская подробности — утро этого дня я встречал вывернутым и выкрученным. Насухо.

Кажется, я потерял половину своего веса. Из зеркала в ванной на меня взирала грустная панда с моим лицом, с роскошными пятнами вокруг ввалившихся глаз. За это утро я познал все тайны и нюансы естественного реактивного движения.

Когда мне казалось, что я уже не могу, природа говорила свое веское слово, и только от меня зависело, удастся ли мне избежать высокой чести, первым из людей выйти на околоземную орбиту на собственной реактивной тяге.

Вот без чего я точно мог бы в жизни обойтись — так это без воспоминаний об этом дне. Я хотел бы забыть этот день. Но, боюсь, не смогу забыть никогда…

А потом ко мне постучалась Сян, и все стало не так ужасно.

— Чан! Ты там как?

Я открыл дверь и впустил в комнату.

— Живой вроде…

— Да уж, я вижу, — проговорила Сян, с тревогой вглядываясь мне в лицо. — Ложись давай, я тебя осмотрю.

— А ты чего не на работе? — спросил я, укладываясь на койку.

— Переживут без меня пару часов, — мрачно отозвалась Сян.

Щелкнув пальцами, она зажгла белое пламя у себя во взоре и занялась сканированием проблем моей энергетической системы.

Она водила руками на моей кожей, я даже улавливал, что она делает — пытается пролить энергией меридиан между двумя шаоданями. Когда проводила ладонями, кожу кололо, но и только, Сян ругалась сквозь зубы, и мне было понятно, что особых подвижек нет.

— Бабуля — просто чудо, — внезапно произнесла Сян, не отрываясь от своих трудов. — Она сделала для тебя очень-очень много. Она дала нам шанс. Шлаки отходят. Не все, пока самые легкорастворимые фракции, но без этого не было бы никакого прогресса.

— А есть прогресс? — осторожно спросил я.

— Сам попробуй. — Сян убрала, руки от моей кожи.

Я попробовал. Я попытался втянуть в себя воздух, воздух Эпицентра, воздух насыщенный ци. Концентрация ци, наверное выше только внутри Основного Потока. У меня должно было получиться. Но не получалось.

— Нет, — обреченно отозвался я. — Ничего.

— Эх, был бы с нами дядюшка Цао…

Мы несколько секунд сидели молча, потом Сян вдруг схватила меня за плечи, заставила посмотреть на себя:

— Чан, не отчаивайся. Мы пройдем этот путь с нуля. У нас все получится. Есть терапия и есть техники работы с дефицитом ци. Просто тебе это было не нужно, ты и так захлебывался от энергии, словно через тебя шел твой собственный Основной Поток. Но все остальные не такие. Мне пришлось пройти путь от нуля до четвертого уровня за пять лет, и понятия не имею, сколько еще до следующего. А ты… ты гений. Или это наследственное. Для тебя чудеса культивации словно песочница, детский сад. Ты как ребенок с ними забавлялся…

— И вовсе не как ребёнок, Сян, — вздохнул я, но продолжать не стал.

— … А теперь пришла пора повзрослеть, — продолжила она. — Ты дошел до своих пределов. И путь дальше лежит через каменистые поля отчаяной пахоты и пустыню разочарований. Но ты взрослый человек. Ты мужественный и отважный. Ты пройдешь этот путь. Мы пройдем его вместе.

— Как врач и пациент? — грустно усмехнулся я.

— Как… — Сян на мгновение запнулась. — Как друзья.

Да вот же блин! Даже сейчас, в такой момент — она не готова ничего признать. Даже сейчас, когда я самой глубокой заднице со времен моего появления здесь.

Но я и вправду взрослый человек, хотя и не похож. С другой стороны — как «друзья» — это куда больше, чем как «врач и пациент». Хотя, конечно, намного хуже, чем «как парень и девушка».

— Конечно, — отозвался я, раскрывая объятия. — Как друзья.

И она обняла меня.

— Мы все преодолеем, — прошептал я ей в шею, вдыхая ее запах.

Да, черт бы все побрал. Захотелось скользнуть губами вдоль шеи и щеки, перехватить объятия как-нибудь поинтереснее, а потом… Но я буду терпелив. И однажды я сломаю этот лед, что стоит между нам. Мы пройдем этот путь вместе.

— Обнимашки! — прокричала Дзянь от дверей. — И без меня⁈

И тут же набросилась на нас, обняв обоих разом и повалив на кровать. Оказывается, какое-то время она уже была в комнате, подкралась и пробралась как ниндзя какой-то. Напугала нас до усрачки.

— Отпусти, дурында! Это всё из-за тебя! — нахмурилась Сян.

Но, вроде бы, уже не так злобно, даже почти шутливо. Отходчивая она, всё же.

— Там Янсен пришел, — бросила Дзянь с усмешкой глядя на то, как мы отпрянули друг от друга. — Гонорар делить будем.

— Гонорар? — не врубился с ходу я.

— На днях мы замутили некислое такое шоу, на весь город, — усмехнулась Дзянь. — Нам всем положены кое-какие отчисления за рекламные показы. Пошли бабло делить. Обожаю это дело.

Янсен ждал нас внизу за стойкой, бабуля уже поставила перед ним чашку золотого фирменного, и он осторожно принюхивался к содержимому.

— Не пей, детёнышем горного козла станешь, — предупредила его Дзянь.

И Янсен отодвинул кружку.

— Ты как тут? — спросил Янсен у Дзянь.

Чего это он? А, блин! Точно! Дзянь же живет теперь через дверь от меня. А я всё ещё периодически думаю, чего она в форменном фартуке в фирменных цветах лапшевни? Аренду отрабатывает.

— Ну, как-как, — кисло отозвалась Дзянь. — Чищу, мою, убираю, пол мету. Деньги с клиентов собираю. Бывает, еще пинаю под зад. В целом неплохо, но случалось, что мои способности использовали и более плодотворно!

Последние слова она произнесла нарочито громко. Сквозь пар на кухне донеслось злорадное хихиканье бабули Хо. Хозяйка наша, по всему видать, была настроена и впредь забивать свои бытовые гвозди микроскопами наших блистательных талантов.

— Говорят, нам какие-то деньги положены, — пробурчала Сян, усаживаясь рядом с Янсеном.

— А? Да… — отозвался Янсен. — Вот, я тут все приготовил.

— Это что? — произнесла Сян хмуро разглядывая низенькие стопки желтеньких монет на поверхности столешницы.

— Это эпикойны, — не понял Янсен. — Ограниченная партия, но вполне законное платежное средство, их мэрия эмитирует.

— Да знаю я, — недовольно отозвалась Сян. — Чо так мало? Тут на мороженное не хватит.

— Э-э, — промямлил Янсен. — Курс вырос, вышла нормальная оплата за пару часов выступления… Ну, как бы накладные расходы, а от арены на Пустыре буквально ничего не осталось, а мы обязаны перед устроителем… этим… господином Чо — участвовать в амортизации партнерского оборудования, да и они нам друзья в конце концов, и вообще плохо для репутации Системы, ну и вот…

— Понятненько, — саркастично отозвалась Сян. — А на сдачу со всего этого нам мороженное? Кстати! А эти обдолбыши из Северного Предела в возмещении ремонта поучаствовать не хотят? По всем раскладам половину арены разнесли они!

— Я еще не ознакомился с их позицией, — промямлил Янсен. — Я честно говоря и не знаю, где их искать, их вроде на скорой увезли.

— Ничего, — зловеще отозвалась Сян, доставая телефон, — Я их найду.

И было абсолютно понятно, что да, найдет. Из под земли достанет.

— Ты что-то плохо выглядишь, — Янсен настороженно наблюдал, как я уныло передвигаю монетки по гладкой столешнице.

— Да ты что… — уныло отозвался я. — Потрясающая наблюдательность.

— Это плохо для бизнеса, — повторил Янсен. — Ты же наш чемпион. Лицо проекта… Что случилось?

Мы переглянулись с Дзянь. Янсен это заметил и внезапно окрепшим голосом надавил:

— Говорите, что произошло. Я должен знать.

Вона как, командирские нотки даже прорезались, и что откуда взялось…

Но, он прав. Ему нужно знать.

— Скажи уже ему, — уныло пробормотал я.

— У Чана проблемы с энергетикой, — старательно глядя в сторону проговорила Дзянь.

Янсен выпрямился, обвел нас всех внимательным взглядом, вытащил из кармана куртки смартфон, быстро пролистал и, видать, открыл мой профиль в Системе со своего админского доступа имени самого Господа бога. Или вообще в кишки сервера залез, в эти самые — в логи.

— Я не вижу здесь каких-то экстраординарных обновлений, — произнес он поднимая глаза от экрана. — Маловато событий по чакрам, но…

— Не всё, видать, твоя Система видит, — пробурчал я.

— Да, — согласился Янсен. — Работы еще много. Опишите, э… суть изменений.

— Проходимость меридианов упала, — поморщилась Дзянь.

— На сколько? — уточнил Янсен. — На десять процентов? На двадцать? Пятьдесят? Ребята, не пугайте меня, на девяносто?

— Скорее, на девяносто девять, — отозвался я. — И в то, что у меня еще есть этот последний процент, я тоже не уверен, может, мне кажется.

— Да, это может быть погрешность, — согласился со мной наш оптимист Янсен. — Что мы можем сделать?

Ого. Мы. Ну, я готов быть ему благодарным даже за это. Мне сейчас любая поддержка нужна.

— Что может понадобиться? — спросил Янсен. — Какие-то лекарства?

— Не-не-не! — поднял я ладонь. — Хватит с меня лекарств. Диета и физиотерапия, вот что доктор прописал.

Все разом посмотрели через витрину на Сян, страстно ругавшую кого-то по телефону перед входом в лапшевню.

— Хорошо, — согласился Янсен. — Сян лучший специалист в нашей ситуации. А каков прогноз?

— Долго и нудно, в самом лучшем случае — отозвался я. — И никаких гарантий.

— Хорошо, я изменю расписание событий с твоим участием, — произнес деловая колбаса, Янсен делая пометки в своем электронном органайзере. — Но держите меня в курсе. И пару подкастов мы все равно запишем, только без боев реал тайм, это когда ты восстановишься.

— Спасибо, что веришь в меня, — удивленно отозвался я.

А вот тут удивился уже сам Янсен:

— Реабилитация нормальный период в жизни бойца, следовало этого ожидать. Признаться, я несколько в шоке, что ты уже на ногах после того, что произошло на пустыре. И позже. Десятки людей госпитализированы, а они находились на периферии столкновения.

— О, так ты уже в курсе вчерашнего ресторанного пати? — удивился с усмешкой я.

— Система все пишет, — пожал плечами Янсен. — Я вижу, десяток активаций особого умения у тебя, и энергетические скачки у трех десятков низкоуровневых профилей в той же локации и делаю вывод, что один избил три десятка человек.

— Ну, я был не один, — скромно пожал я плечами, но увидев страшные глаза Дзянь, не стал уточнять с кем. — Так Циановые Кулаки тоже есть в системе?

— Конечно, — подтвердил Янсен. — Им же тоже хочется знать, чего они стоят на самом деле.

— Получается, ты и положение браслета определяешь?

— Триангулирую, ага — согласился Янсен. — В пределах города.

— Так ты, это я щаз чисто теоретически, и где сейчас Джи Панг определить можешь?

— Я не только могу — спокойно ответил Янсен. — Я уже знаю. У Джи Панга есть свой браслет. Уже давно. Он, правда, уверен, что браслет анонимен, и изолирован, но немного заблуждается. Джи Панг сейчас вместе с Тао Кнутом в отеле в Новом Восточном, за первым ограждением, там где плотность ци минимальна, и уже не тормозит пули. Кажется, вчера ты произвел на него некоторое впечатление, и он решил уравнять силы.

Да уж, я так старался, аж перестарался.

И тогда понятно, зачем был нужен забытый «Томми-Ган» в кабинете Джи Панга. Если бы моя погоня по подземельям затянулась, рано или поздно мы оказались бы там, где пули чикагской метлы успешно имплантировали бы в мою тушку десяток свинцовых пилюль. И кто знает как мой истощенный организм такое бы принял. Пожалуй, к лучшему, что я нашел Сян раньше, чем догнал Джи Панга. Или она меня нашла.

— Блин, Янсен,- с чувством, высказал я, давно наболевшее. — А тебе не кажется иногда, что Система твоя какая-то больно стремная штука получается?

— Конечно кажется, — удивил меня еще раз Янсен. — Но она в хороших руках, и я знаю как защитить ее от действительно стремных рук.

— Ну, я верю в тебя, братан, — покачал я головой.

А, что мне еще остается?

— Кстати, если тебе интересно, — вспомнил Янсен — Среди пострадавших пара человек подняли свой уровень с нуля до единицы, а один с единицы до двойки! Крайне плодотворное мероприятие состоялось!

— Фигасе, — проговорил я. — Во я даю!

— Я даже думаю, внести в твой профиль достижение «Поджигатель шаоданей»! — торжественно доложил Янсен. — Интересно, какой цвет оказал такой эффект на окружающих?

Тут Дзянь гаденько так захихикала.

— Чего? — спросили мы с Янсеном разом.

— Да ничего, — веселилась эта вздорная девица. — Вот тут Чану точно конец придет.

— Чего это? — возмутился я.

Достижение мне понравилось, звучит-то как круто!

— На тебя же все психопаты со всей округи бросаться начнут, — объяснила Дзянь. — Все, кто годами не может прожечь новый уровень или вообще ничего не мог никогда. Каждая собака, мнящая себя волкодавом начнет охоту на тебя. Это может и неплохо было бы для общего развития, но не сейчас.

— Ты права, — с очень серьезным лицом согласился Янсен. — Я придержу эту информацию пока ты не вернешь форму.

Блин, ребята, захотелось заорать мне. Я её, может, вообще никогда не верну! Но в их взглядах не было и тени сомнения. Они в меня абсолютно верили. И я допустил, что может они и правы. Я допустил, что эта поганая немощь, возможно временное явление в моей жизни. Что все можно вернуть. И путь этот мною будет пройден снова.

А значит — мне надо поверить в себя.

— Ребята, — растроганно произнес я. — Я вас люблю.

— Конечно, — с очень серьёзным видом сказал Янсен. — Мы же одна команда.

— Обнимашки! — снова бросилась к нам Дзянь, но на этот раз её не поддержали.

— Я их нашла! — громогласно сообщила Сян врываясь в лапшевню. — Они в центральном госпитале. В палате прямо напротив Лангхо лежат!

— Ого, — усмехнулась Дзянь. — Это они удачно улеглись. Нужно им мороженного купить на сдачу. А Лангхо цветочков, он оценит.

И звякнула своей стопкой монет.

— Он этого не оценит, — усмехнулась Сян. — Он, конечно бычара, но цветы есть не станет.

— А я его очень попрошу, — усмехнулась Дзянь.

— Да у вас, я смотрю, особые отношения сложились, — усмехнулкась Сян.

— Ну я же вызвала ему скорую, — отозвалась Дзянь.

— Серьезно?

Информация была очень неожиданной.

— Кто лучше позаботится о наших врагах, кроме нас самих? — меланхолично отозвалась Дзянь.

— По-моему, ты понимаешь эту фразу как-то превратно, — нахмурилась Сян. — Люди обычно не заботятся о своих врагах. Не в таком смысле.

Дзянь только искоса на неё взглянула и ничего не добавила.

Но фразочка действительно странная. Не замечал за Дзянь раньше подобного максимализма. Может, это часть её тайного кодекса ниндзя? А ещё, возможно, она теперь от меня отстанет и на Лангхо переключится? Я тогда от чистого сердца пожелаю бедняге здоровья!

Мы еще какое-то время общались и веселились на счет Лангхо и Громовой Троицы, пока бабуле все это не надоело:

— Так, смена молодая! — громко рявкнула она. — Хорош трепаться, эта посуда сама себя не перемоет. Стрекоза, мне тут кое-кто по большой дружбе намекнул, что у тебя в кабинет очередь стоит в три квартала, опосля вчерашнего. Лети давай. Чан, тебя на заднем крыльце уже полчаса ждут, а вы все лясы тут точите — не переточите. Лучше ножи наточил бы. А ты, Дзянь…

— Будет сделано, бабуля, — отозвался я, вставая из-за стола.

И чувствовал я себя куда веселее, чем когда утром глаза открыл.

Если честно, глаза тогда открывать вовсе не хотелось. А сейчас — ничего. Повеселел даже.

На заднем крыльце меня поджидал надзиратель Ди, самолично.

Опа…

— Мне тут стрекоза одна на хвосте принесла, что у тебя опять со здоровьем проблемы, — прогудел он вместо приветствия. — Опять охромел, что ли?

— Нет, почтеннейший, — потупился я. — С ногами у меня как раз все весьма хорошо. Даже и не думал о них со вчерашнего дня.

— Ну да, денек выдался горячий, наслышан, — усмехнулся Ди. — Не до таких мелочей. Так в чем дело, если это не мелочь?

И я решился:

— Я потерял все свои силы, мастер.

Ди удивленно скривил бровь, покачал головой. Сел на край крыльца и упершись огромной ладонью в могучее колено, смерил меня взглядом от макушки до пяток. Показал на меня пальцем:

— И что это значит, «потерял все свои силы»? По-моему ты отлично сам стоишь на своих ногах. Разве что совсем слегка прихрамываешь.

— Я больше не могу накапливать ци, — выговорил я. — Проблемы с даньтяном и меридианами.

— Чего это вдруг? — удивился Ди, а потом прищурился, сверкнул взглядом: — А-а, так ты пилюль, что ли наелся? Или в грязном ритуале участвовал?

— Что еще за ритуал? — пробормотал я.

— Пилюли, значит… — Ди с пониманием покивал. — Ну, эту глупость каждый культиватор рано или поздно совершает. А мастер пилюль получает еще одного калеку на вечное содержание.

— Бабуля Хо говорит, у меня есть шансы, — почему-то начал оправдываться я. — И Сян так считает.

— Да я и вижу, что ты не особо в отчаянии, — усмехнулся Ди. — Это ты молодец, хвалю. Сила духа — главное для бойца. Пяток шаоданей — это тоже убедительно, не стану спорить, даже весьма убедительно, но сила духа первична.

— Я… не смогу у вас учиться, — с трудом выдавил я.

Наступила пауза. Ди искоса взглянул на меня. Усмехнулся.

— Полагаешь, все те люди, что ты видел в моей школе, гении от рождения? Все прирожденные убийцы? Кое-кто из них пришел снаружи, из-за кордона, совсем никакой. И остальные были, будем честны, не лучше. Это их дух выковал их плоть такой, какой ты видишь их сегодня. Их неукротимая ярость прожигает им путь выше себя. Ежедневный труд. Тяжелый труд. Намерение, неукротимое как вулкан и упорство, необратимое как сила притяжения. Только таких людей, я знаю, можно поставить в строй сражения с зодиакальным чудовищем. Только такой боец сможет внести свой малый, но, может, решающий вклад. Я так часто видел как падали великие, и как победу вытаскивали малые силами, низкие ростом, но великие духом. Сегодня ты лишен всего, Чан. И сегодня ты обрел кое-что более ценное. Теперь тебя ведет не дурная сила, а безукоризненный дух…

Ди встал с крыльца хлопнул меня по плечу, едва-едва не вколотив в почву по пояс.

— Приходи завтра в мою школу, — сказал Ди — Займемся твоими болячками.

А жизнь-то, кажись, налаживается!

Глава 33

Коллективные обниманцы и долг в три ящика «Морозного Деда»

День, несмотря на плохое самочувствие, пролетел незаметно — в мелких работах, помощи по дому, непродолжительное время урвал на просмотр всякой ерунды на ноутбуке. Сян вечером рассказала о том, что ей говорили Циановые Кулаки. Наплели, будто я умер, подсластили пилюлю тем, что станет в госпитале чуть ли не заведующей отделения ци-ортопедии, что будут хорошо платить и крышевать.

— И ты поверила? И согласилась? — спросила Дзянь.

— Конечно не согласилась! — нахмурилась Сян. — Дали подумать сутки…

— Я так и не поняла, как вы друг друга нашли? — прищурилась чертовка. — А? Значит, там был какой-то поток, и вы?…

— Я уже рассказала про это! — резко ответила Сян, а уши-то покраснели…

И у меня, наверное, тоже уши покраснели.

— Всё ясно! Когда вы друг друга нашли — вы целовались! — как-то злорадно прокомментировала Дзянь. — Жадно друг друга обслюнявили, так?

— Вовсе нет! — вспыхнула Сян.

— И быть такого не могло! — зачем-то поддакнул я.

— Вот и я говорю! Какие глупости ты говоришь, подруга!

— Друзья, пойдёмте спать!

Вечером я снова искал следы Потрошителя в сети. Забрёл очень-очень далеко и глубоко в ветках форума, нашёл несколько сообщений на форумах, в комментариях к фотографиям с чудовищной расчленёнкой, снятой с почтительного расстояния.

«Вокзальщика-квадрата порешили»

«Потрошок?»

«Он, походу»

«Кто-то вообще знает, кто он? Где живёт?»

«Чувак, не ищи его, и лучше сотри сообщения…»

И такое примерно в трёх местах. Закончить сёрфинг по сети решил на приятной ноте — нашёл в музыкальных файлопомойках ещё одну музыку из молодости Чана, группу «Осень и Весна», играющую какой-то затейливый металл.

А ещё нашёл, внезапно, Цоя. Да-да, того самого. Прослушал, пару раз пытаясь тихонько подпеть, чтобы не спалиться, но Сян в итоге снова забарабанила в стенку:

— А ну перестань! Что за жуть ты там слушаешь!

Проснулся я на следующий день, несмотря на новое состояние, в приподнятом настроении — потому что знал, что наконец-то отправлюсь на арену надзирателя Ди! Разумеется, всё портило полное отсутствие ци в организме. Наверное, примерно так чувствует себя человек, вдруг потерявший обоняние — вроде бы и ходит, и ориентируется нормально, но ощущение, что «что-то не то». Чего-то не хватает для полноты ощущений — вот так вот я за прошедшие недели успел привыкнуть к своим новым способностям.

Итак, одеться, лёгкая утренняя гимнастика на крыше в позе «антенны», здравствуйте, уважаемая бабуля Хо, лапшичка, а затем, едва я собрался вернуться в комнату — на узкой лестнице наверх встретились Сян и Дзянь, о чём-то проникновенно беседуя на женские темы.

Неужели так быстро помирились? Ну, Сян отходчивая, так что — не удивительно.

— Нет, Янсен со мной в такие дни никогда не был груб, скорее наоборот, недостаточно му… О, Чан, привет, — Сян прервала монолог. — Куда собрался?

— На тренировку. К надзирателю Ди…

— Погоди! — перебила меня Дзянь и обернулась к своей соседке, выкидывая на пальцах детскую считалочку. — Мы должны определить, кто его обнимает первой! Цу — е — фа! Я выиграла!

Ну и тут же запрыгнула мне на шею, а ещё за ухо зачем-то укусила. Вот чертовка!

Вообще, поймал я себя на мысли — в такие моменты она заводила даже порой больше, чем Сян. К Сян чувства были скорее романтичные с нотками благодарности, а вот к ней… Всё в голове стоял тот образ в первый мой день после пробуждения — в вызывающем полупрозрачном коктейльном платье, да различные переодевания, да шалости во время банных процедур. Ещё все эти разговоры про невинность… Хотя в последнем я всё больше сомневался, учитывая услышанное от её бывших коллег по фармакологии. Ещё и черты лица и повадки у неё были какие-то более европейские, отзывалось типаж из прошлой жизни.

Но — нет. Сян куда роднее. Ведь это она спасла мне жизнь — причём уже несколько раз. И обняла меня гораздо нежнее, заботливее как-то.

Ладно уж, потом разберусь.

— Тренировка — это хорошо. Полезно для ци. Только морду себе не разбей, а то уже надоело тебя по частям собирать.

— Угу. Потом — работать. А вечером…

— Вечером — пьянка! — провозгласила Дзянь. — Мы давно же собирались, так, подруга?

— Договорились, — кивнул я, чувствуя, что это не предвещает ничего хорошего.

— А ты и не приглашён! Это девичник! — вздёрнула нос Дзянь.

А Сян добавила:

— На самом деле — с твоей болячкой алкоголь будет очень вреден для меридианов. Шлаки будут плохо выходить. Я сама-то пью пиво не чаще раза в месяц… А тут ещё свадьба недавно была.

Она вдруг засмущалась. Да, воспоминания были те ещё.

— В общем, занимайтесь своим девичником, я встречу после мероприятия и провожу домой, — предложил я.

— Идёт!

Ну, что ж, Сян села завтракать перед работой, Дзянь напялила фартук и принялась резво шинковать овощи, а я пошёл к надзирателю Ди. Без трости шагать было одновременно и свободнее, и как-то… неуютно, непривычно. По-новому. Походка у малыша Чан Гуна определённо была какой-то другой, менее размашистой, при этом мышцы всё ещё не до конца разработались, но прихрамывал я уже значительно слабее, чем неделей ранее.

Звонить и писать надзирателю Ди я не решился, хотя телефон наверняка мог попросить у бабули Хо или раскопать где-нибудь в официальных контакта. Сказано «завтра» — вот с самого утра и пришёл, только рассвело.

Но дальше всё пошло не совсем по плану. Сначала дверь в тренировочный дворик оказалась заперта. Хмурый громила у соседнего магазина молча вопросительно кивнул, дёрнув подбородком, мол, «чего надо».

— На тренировку, — ответил я.

— Жди, — буркнул он. — У господина надзирателя утренний обход.

Ну, я и принялся ждать. Ждал десять, двадцать, тридцать минут. Прогулялся по соседним лавкам, обнаружил в лавке текстиля пожилую даму, ту самую из частного сектора, которая отсыпала нам с Сян пирожков после спасения Сяоху от электричества. Она меня тоже узнала:

— Ну, и как ты, Великолепный Чан? Болит головушка после той драки-то? Крепко тебе накостыляли!

— Нормально, спасибо. Только… — я вовремя остановился, чтобы не разболтать о своём новом недуге.

Ещё не хватало, чтобы через рынок по городу распространялись слухи о моей ци-неспособности.

— Что? Опять со своей Стрекозой разругался? Ей палец в рот не клади! Видала я, как тобой крутит, заставила на днях канистру воды тащить. Бедный мальчик, ещё недавно на коляске катала, а тут использует, как грузчика!

— Нет-нет, всё у нас в порядке! Это она так, можно сказать, любя.

— А, это у вас шалости… — расплылась в ехидной улыбке старушка. — Эх, молодёжь… какие только игры не придумают!

— Мне нужно идти! — засмущавшись от чего-то, я мигом сиганул обратно к воротам додзё.

И вовремя — гремя ключами, там открывал дверь Прасет Чапганг. Зыркнул на меня строго, шагнул, я попытался зайти за ним и сказал:

— Надзиратель Ди приглашал меня.

Но тот захлопнул калитку во двор перед моим носом.

— Ничего не знаю.

Правда, через пару минут, то ли позвонив надзирателю Ди, то ли просто пожалев меня — молча открыл и с кислым выражением лица пустил, бросив:

— На площадку без него — ни ногой. Переодеваться в комнате вон там. Воды из кулера больше одного стакана не пить. Фей-ю не давить и вообще не трогать.

В раздевалке, в небольшой канареечной клетке, действительно порхала та самая фей-ю. Странная тварюга. Глаза и рот — как у лягушки. Красивый хвост вуалью, как у золотой рыбки. Крылья светящиеся, перепончатые, как у миниатюрного дракона и крохотные — явно с такими в воздухе не удержишься. Но она парила в воздухе! Словно этих крыльев было достаточно, чтобы удержаться на вязкости ци. Вместо лап — короткие не то ласты, не то плавники. Развернулась на меня, взглянула каким-то тоскливым взглядом и тихонько пробулькала:

— Пу-пу-пу…

Что-то среднее между вздохом усталого офисного клерка и приглушённым кваканьем. В общем интересная тварюга, но трогать её, конечно, не стал. Просидел ещё полчаса, потыкался в телефоне. Дзянь скинула какое-то тупое вертикальное видео с танцующими подростками — и чего все помешались на этих вертикалках, вот в моё-то время такой ерунды не было!

Надзиратель Ди явился как всегда незаметно, тихо, а с ним — двое парней. Одного я помнил, он был охранником у подъезда Сян, второго тоже где-то видел. Они быстро приготовились к спаррингу с бамбуковыми палками.

— Значит, нулевой? Совсем?

— Почти.

Надзиратель Ди довольно кивнул.

— Итак, начнём некоторый комплекс процедур. Шлаки выгоняются, как известно, тренировками, силовыми нагрузками. Ударными, я бы даже сказал, нагрузками.

— В каком смысле — «ударными»? — немного напрягся я.

— Увидишь. Сперва — бег на месте десять минут, потом по кругу — трусцой. Подход из приседаний. Подтягивания на брусьях…

В общем, надо сказать, я оказался слегка разочарован первым занятием. Я много раз до этого прокручивал в голове, как это всё будет и ожидал каких-то волшебных приёмов, тайных умений и всего прочего — но ничего этого пока что не было. Я почувствовал, что попал в обычную тренажёрку под открытым небом, разве что с небольшим колоритом.

А парни с бамбуковыми палками, меж тем, порхали по арене — и при этом ни одного удара друг от друга не словили. Видимо, оттачивали технику уклонения.

Впрочем, надзиратель Ди меня в конце, всё же, удивил. После окончания очередного этапа тренировки он снова вырос во дворе школы, поманил меня пальчиком и показал на вершину одной из статуй архатов-воинов в середине двора. Это была парная статуя, изображающая двух сцепившихся воинов то ли в масках, то ли с головами зодиакальных животных.

— Залезай и вставай на дальнюю. В позу Танующего Журавля, — надзиратель Ди указал на другую статую. — И развернись к Основному Потоку.

— А я практикую подобное на крыше! — похвастался я… — Подглядел вон ту статую.

А сам приглядывался, как бы безопаснее забраться. Руки и ноги образовывали лестницу, а головы были с плоским затылком, таким, чтобы кое-как устоять обеими ногами.

— Похвально. Так ты лезешь, или не?

Я слегка замешкался, потому что по-прежнему слегка опасался высоты, но ослушаться надзирателя Ди было бы величайшей глупостью — забрался как миленький, перепрыгнул, да и позу нужную принял. Основание Основного Потока за парком с этой статуи было видно лучше всего — ни одно из соседних зданий не закрывало обзора. Как только залез и развернулся в нужную сторону — Надзиратель Ди тут же обернулся куда-то к зарослям и позвал пальчиком кого-то другого. Это оказался Сяоху, его то ли племянник, то ли просто прикормыш из юниоров.

В белом ифу, традиционной одежде для занятий, он выглядел непривычно взрослым, строго так кивнул, полон осознания собственной ответственности. А в руке у него тонкая бамбуковая жердь. Нафига?

— Подсоби. Ему надо выбить шлаки, как тогда. А мне пора идти.

Тут-то я и почуял неладное.

— Уважаемый надзиратель Ди. Вы точно уверены, что?…

Надзиратель не оборачиваясь погрозил мне пальцем, а сам отвлёкся на телефон и неспешно ушёл куда-то в здание. Мы остались одни. Мальчик залез значительно проворнее меня и встал на соседнюю голову в метре с небольшим от меня.

— Привет, малыш Сяоху, — сказал я. — Спасибо за трость. Пользуюсь с удовольствием.

— Добрый день, уважаемый господин Великолепный Чан, — коротко кивнул Сяоху. — Вы готовы?

— Н-нет, — признался я. — Но начинай. Ай!

Он размахнулся и врезал мне по голени жердью. Удар бы не то, чтобы сильным, но внезапным. Я инстинктивно замахал руками, закрылся, но кое-как удержал равновесие.

Парень явно делал это не впервой и знал своё дело. Похоже, это был его путь культивации — с позволения серьёзного родственника легально отоваривать бамбуком практиков постарше.

— Не меняйте положения рук, господин Чан, — посоветовал Сяоху. — И не закрывайтесь. Иначе мы потратим время на то, чтобы подняться.

— Зараза! Ну, продолжай, чего стоишь.

Он выдерживал паузу. Потом была ещё пара ударов, по разным частям ног, бёдер и боков — достаточно слабые, сошло бы за массаж. А вот затем удар был сильнее. Значительно сильнее — но я не упал. А ещё я заметил, как в руке Сяоху на миг вспыхнул циановый шаодань. Получается, парень хренанул меня тростью и при этом удержал меня, чтобы я не свалился!

— Ай! Хватит, блин!

— Нужно сделать минимум десять подходов.

— У меня уже сплошные синяки!

Это было не столько больно, сколько обидно! Мне с наслаждением и с сосредоточенно-ответственным выражением лица надирал задницу какой-то мальчуган. Мне, адепту-практику второго уровня! Но, тем не менее, я экзекуцию выдержал. Остаться без ци было куда противнее. Надзиратель Ди, деловая колбаса, появился, когда я, постанывая от синяков, уже переодевался.

— И что, он не упал?

— Не упал, дядюшка Ди, — сказал Сяоху.

— Ступай, — скомандовал он мальчику и повернулся ко мне. — Следующий раз — через три дня. За это время — найди место для пробежек. Бегай каждый день. Можно в парке, лучше всего — стадион, но там надо договариваться с олимпийцами, тут я тебе не помощник. И ещё — медитация около потока.

— Кварцевание, понятно, — попытался пошутить я, но меня опять не поняли.

— Что? Кварц… хм, мне ничего не известно о его способности помогать меридианам.

— Нет, простите, надзиратель Ди. Спасибо за… показательную порку. Я поковыляю домой.

— Я рад, что ты ходишь без трости, — видимо, попытался он меня приободрить напоследок.

Да, моя трость. Я мог ходить без неё, но при этом как-то уже и привык. Знать бы, где она… Потерялась во время того безумия в ресторане.

Тело ныло нещадно — и непонятно, то ли от ударов, то ли от ударных физнагрузок. Дело было нечего — прошагал квартал по внутренней улочке, проталкиваясь между покупателями, торговцами, самокатчиками и парнями с тележками. Всё тот же хмурый молодой парень у вывески со стрекозой хмуро кивнул, кто-то на ступеньках крикнул:

— Эй! Он без очереди!

— Ты чего, — сказал кто-то другой. — Это же тот самый Великолепный Чан, парень Стрекозы… ему положено без очереди.

Парень⁈ Вот как! Да уж, слухи и сплетни развиваются куда активнее наших с Сян отношений. Интересно, что Сян сама думает об этом?

— Сян! — забарабанил я в дверь.

— Занято!

— Сян, это я, Чан!

— Чего тебе надо, у меня рабочая смена⁈

— Мне больно! Меня побили!

— Твою ж налево, что с тобой? Кто тебя избил?

— Малыш Сяоху!

— Щас, погоди.

Спустя полминуты щёлкнула дверь замка. За ширмой одевался Прасет Чапганг, я заметил краем глаза — ну и шрамы у него на плечах и руках.

Сян сказала в полголоса:

— Говори потише, а то сплетни пойдут о том, что ты совсем нулевой, и тебя избивают подростки. Давай, падай на кушетку.

— Госпожа Гинчен, я приду завтра, — сказал Прасет и ушёл с каким-то непривычно-виноватым видом.

Что-то я даже заревновал на миг. Но не, не похоже, что у них что-то есть. Хотя этот хмырь явно мог на неё запасть. Молодая, активная, красивая.

Нет, ну нафиг. Ревность — не путь культиватора.

— «Госпожа», значит, — всё-таки пробормотал я.

— И нечего ревновать, у него переднесрединный меридиан забит, с печенью и поджелудкой проблемы, говорит, три года питался только острыми куриными крылышками и пивом… Мать моя, а чего это у тебя так… синячищи!

— Всё во имя великой цели — выбивание шлаков…

Белое пламя шаоданя Сян слегка облегчило мои страдания.

— Спасибо… сколько с меня? — спросил я, поднимаясь с кушетки через пятнадцать минут.

— Чего⁈

— Ну, я же отнял у тебя рабочее время…

— А. Два мороженых. Три.

— «Морозный дед»⁈ — вдруг вспомнил я. — У меня были любимые, а у тебя?…

— Да! Шикарные мороженки! Только я их давно в продаже не видела.

— Идёт. Замётано.

Надо записать в список самых важных задач — найти залежи этих мороженок и принести Сян пару ящиков.

— Слушай… — вдруг обернулась она ко мне. — А давай-ка мы сгоняем в госпиталь через… минут сорок, ок? Ещё двоих приму, и сходим. Сейчас Дзянь ещё позовём.

— Что, прямо сейчас? Вот так вот сразу? Ты не боишься, ведь глава циановых говорил что-то о том, чтобы тебя там надолго оставить?

Сян вздохнула.

— Боюсь, конечно. А чего бы нет? Чем раньше, тем лучше. Они же там беззащитные. Наверное.

— И то правда, — кивнул я. — А как мы туда проникнем?

— Есть одна идея… Хоть и немного рискованная.

Я вздохнул. Ну да, ну да. Всё предвещало наше уже ставшее классическим «что может пойти не так»?

Глава 34

Китайский зажим стетоскопом

В общем, идея состояла в следующем. Была у Сян одна давняя приятельница по имени… в общем, для русского уха это имя звучало максимально неблагозвучно, хоть и переводилось как «мудрая и ароматная». Она трудилась работницей неотложки, и был у этой приятельницы, скажем так, небольшой должок перед Сян.

— Она один раз изрядно накосячила, из-за чего её должны были уволить. Я выгородила её перед дядюшкой, а он прикрыл перед господином инспектором.

Карет в городе было немного, потому что все уже давно пользовались услугами местных ци-лекарей вроде Сян или разных знахарей-алхимиков. Но, тем не менее, особо тяжёлые, как тогда, в случае с рестораном, обслуживались скорой помощью, а на реанимацию и для сложных операций отвозились в госпиталь.

В общем, мне вызвали скорую.

Сян залезла туда вместе со мной прямо в рабочем халате. По дороге в карету заскочила Дзянь, а дальше… дальше Дзянь переоделась в халат той самой девушки с неблагозвучным для русского уха именем Мудрая-и-Ароматная. Красивой, надо сказать, достаточно миниатюрной и достаточно ароматной. Причём, если медсестричка тактично отвернулась к нам спиной, будучи одетой под халатом в спортивный топик, то Дзянь, абсолютно не смущаясь меня, стащила футболку через голову и неуклюже от стеснённого пространства, в различных позах принялась надевать халат. Который был ей, к тому же, на несколько размеров меньше.

И лишь спустя секунду мне на глаза легла ладошка Сян.

— Отвернись! — строго буркнула она. — Девушки переодеваются, разве не видишь?

Я так и не понял, был ли в курсе водитель, или всё же девушка его предупредила, перед тем, как залезть под лавку, на которой я лежал. Успешно там поместилась, ещё и загородилась ящиком с медицинскими инструментами.

На удивление — это сработало. На въезде на злополучную парковку дверь открылась, в салон сунулась морда в солнцезащитных очках, спросила хмуро:

— А чего вас двое?

— Так… усиленный наряд, — нашлась Дзянь.

— А у него что?

— Ци-аппендицит, — сказала Сян. — Ещё и побили.

— Помираю — не могу, — прокомментировал я.

Выглядел я всё ещё действительно весьма побитым.

— Хм… ладно, — сказал он и что-то буркнул по рации.

Шлагбаум открыли, въехали на подземную стоянку, только проехали мимо того самого выхода, где мы выбили двери — поехали к приёмному покою.

Но не доехали.

— Выпрыгиваем, — скомандовала Сян и добавила: — Спасибо, Мудрая-и-Ароматная!

Карета ехала медленно, что позволило нам выпрыгнуть прямо на ходу. Сян шагнула к входу, открыла вход карточкой — тут я удивился, ну, ничего себе, оказывается, пропуск сохранился и действует! Или это Янсен помог? Он запросто мог бы что-нибудь ломануть. Потом Сян махнула нам рукой, мол, проходите. Мельком осмотрел новые двери, свежезапененный косяк, следы разрушения, отстал на пару шагов, а потом меня едва не сшибли открывшейся дверью из кабинета. Я упёрся в физиономию крепкого такого не то медбрата, не то санитара, выросшего из боковой двери.

Тот дёрнул бровями, увидев меня.

— Привет… О, я помню тебя. Ты лежачий был в палате… на спецтерепии, да? А недавно в стриме видел, как тебя, кажется… Великолепный… Так, а вы, девки, чего…

Тут он напрягся, заметив моих сопровождающих. В следующую секунду мы отработали чётко — я сделал подсечку, Сян подскочила, зажала ладонью рот и коснулась белым пламенем ци — он тут же прекратил сопротивляться, размяк, ослаб… Тут подоспела и Дзянь, сунув ему под горло откуда-то взявшийся скальпель — в машине из ящика вытащила, что ли?

— Халат! Быстро! Снимай!

Две дамы быстро разоблачили крепыша и вручили мне его предмет гардероба. Затем Дзянь сунулась в дверь подсобки и выскочила со стетоскопом, повесила мне на шею. Трофейный, получается.

Дальше — была прогулка по коридору.

— Расслабленней, веди себя расслабленней…

У лифтов мы встретили пожилую даму, врача, Сян кивнула:

— Зрась-ть… Так вот, я ему говорю, что проникающие травмы меридиана лёгких не лечатся простыми ингаляциями, а он — мне на третьем курсе говорили, на третьем…

Нажали на кнопку этажа и поднялись этажом выше.

— Откуда ты знаешь, на каком эти гаврики этаже? — спросил я в лифте.

— Они точно в этом крыле, — спросила Сян. — С травмами мягких тканей и переломами лежали либо тут, на втором этаже, либо в крыле напротив, но сигналы все идут отсюда. Видимо, у них…

Двери лифта открылись. Тихо играла какая-то лютейшая, тупая электронная попса из аудиоколонки, а в холле…

Ну, надо ли говорить, что холл оказался полон Циановых Кулаков. Трое, пятеро, семеро, не меньше десятка, в общем. Парочка прямо напротив входа резалась в го за журнальным столиком, один точил внушительных размеров тесак. Большинство же тут же уставились в нас, напряглись.

Я вздрогнул на миг, но вида не подал, лишь залихватски помахал трофейным стетоскопом и продолжил импровизированный диалог с Дзянь, не подавая внимания.

— … Ну так что, клизму пациенту Ли в двадцать пятой будешь ставить?

— Хлопни меня по заднице. Сильно, — пробубнила Дзянь.

Ну — как я могу отказывать даме. Хлопнул, звонко и смачно, Дзянь заливисто и неестественно захохотала.

— Ха-ха, брат Гоудян, какой ты забавный!

Циановые пиджаки смерили нас взглядом, полным одновременно и презрения, и интереса — и расслабились. Я услышал откуда-то из угла:

— Погоди, а это не… Смотри вон на того.

Удалось удержаться — не дёрнуться, не повернуться, мы прошагали дальше. Похоже, нас пока ничего не выдавало. Сян на нашу театральную постановку не обратила никакого внимания, сосредоточенно шагала чуть впереди, я видел, как её взгляд бегает по содержимому палат, там, где двери открыты. Везде лежали, разумеется, Циановые Кулаки — последствия нашего с Дзянь погрома в ресторане. Я понял — Сян ищет троицу. На миг обернулась, в её глазах я заметил испуг.

И что-то там так никого и не было. Мы дошли почти до конца коридора, после чего остановились у одной из закрытых дверей. Рядом стояла табуретка — пустая, охранник, сидящий на ней, курил у дальнего окна, потом подорвался, рванул к нам.

— Э-э, куда!

— Клизму делать! — я снова повертел в руке стетоскоп, и охранник опешил, видимо, не знал, как выглядят клизмы.

Его замешательства нам хватило, чтобы открыть дверь и залететь в комнату.

Мы лишь немного ошиблись. Там лежали не Шан, Пенг и Ю, а совсем другой наш старый знакомый. Бычаро Лангхо собственной персоной! В эластичных бинтах на ногах, перебинтованной головой, с гипсом на руке, с капельницей и с кислородной трубкой в ноздре. Он дремал, продрал глаза не сразу, сначала один, потом другой. Увидел нас, его глаза округлились, он замычал, дёрнулся, привстал, загудев трубками. В плече под белой больничной футболкой загорелся циановый шаодань — тускло, как будто сломанная лампочка. Потянулся загипсованной рукой к катетеру в вене — за это время рядом с ним, сбоку у изголовья, уже села Дзянь, уткнув скальпель ему в толстую шею.

В руке здоровяка загорелся второй шаодань.

— Тише, тише, — сказал я. — Мы пришли поговорить. Будем считать, ты победил меня тогда, в ресторане, идёт? Бой окончен, время для дипломатии.

— Хм, — скривившись выдохнул он. — Ну, давай. Давай, поговорим, малой.

Дзянь медленно убрала скальпель. Лангхо покосился на нее, усмехнулся, и шаодань в его плече погас.

— Ты же понимаешь, умник, что вы теперь отсюда не выйдете, а? — пробурчал он — Не выйдет. Что я своим парням скажу — то с вами и будет.

— А зачем тебе это? — спросил я. — Мне показалось, тебе на меня наплевать, ты просто выполнял приказы своего босса.

— Кого? — не понял Лангхо.

— Джи Панга.

Лангхо скривился.

— Босса… Тоже мне босс. Этот говнюк слинял за кордон, сидит там в отеле, удаленное управление осуществляет, под лунный чай. Кому он теперь сдался…

— То есть… Нет босса? Так у Кулаков теперь разброд и шатания? Анархия?

— Это ненадолго, — он отвернулся в сторону. — Это верно, что мне на тебя, по правде говоря, насрать. Если ты не будешь совать нос туда, куда не следует.

Интересно, он знает о том, что тогда случилось с машиной, которая везла меня в саркофаге? Тогда в ресторане, скорее всего — ещё не знал, а теперь наверняка знает о том, кто меня спас, и делает хорошую мину при плохой игре. Что ж, решил я, это оставим на сладкое.

В этот момент в комнату ввалилось трое парней — тех самых, что сидели в холле. В руках у двух были мачете, а у третьего в ладони горел циановый шаодань.

Сян вскочила, встав в защитную стойку. Дзянь поднялась, но тут же спряталась за спинкой кровати Лангхо. Интересно, о чём она думала? Выпрыгнуть через окно? Да сейчас! Палата была для непростых больных, тут ещё до Катаклизма были запаянные рамы с пуленепробиваемыми стёклами.

Но всё решилось проще.

— Мы беседуем, — бросил вошедшим Лангхо и кивнул.

Двое тут же поняли и вышли, один, с шаоданем, остался в комнате. Сян села обратно на край кровати, успокоилась.

— И что… много ваших сейчас здесь, в больнице? В смысле, в палатах?

— На вас хватит, — усмехнулся Лангхо. — В основном — нулёвки, но полдюжины первого уровня ты уложил. Ну и что, какой у тебя сейчас уровень? Тоже четвёртый, выходит?

Он прищурился, выжидая ответа.

— Допустим, — кивнул я, хотя это было не совсем правдой.

Точнее, учитывая моё нынешнее состояние — совсем неправдой.

— Что-то мне подсказывает, что где-то ты парень, смухлевал. И сейчас мне врешь. Ну да ладно. Вот эта девка мне скорую вызвала. И спасла от смерти… от рук сам знаешь кого. Если бы я тебя насмерть отмудохал, мне бы… Мда. О чём ты поговорить хочешь?

— Расскажи всё, как есть. Кто такой Джи Панг. Кто такой Лидер Три. Что такое Антициклон…

На этой фразе Лангхо рявкнул последнему оставшемуся в дверях:

— Выйди! — а потом закашлялся.

— И главное — где они держат дядюшку Цао? — добавила Сян.

— Много слишком хотите знать, детки, — прокашлялся Лангхо. — А такие долго не живут. Ладно, про Антициклон сразу скажу — даже не пытайтесь ничего искать.

— Это почему?

— Это потому, что они снаружи. Очень, очень серьёзные ребята. Может, спецслужба. Или триады. Или секта. Или какая корпорация. Про Лидера слышал — но только позывной этот. Какие у них были договорняки с Джи Пангом — не знаю. И куда они увезли местного директора — понятия не имею. Вообще, с тех пор, как мы захватили госпиталь — его судьба всегда висела на волоске. Не знаю, как он тут так долго продержался, Джи Панг его зачем-то держал тут.

Я кивнул, что ж, это походило на правду.

Вообще, Лангхо производил впечатление мужика прямолинейного, слегка тормозного, но не тупого. Но я почувствовал, что он не врёт.

— А какие у вас были договорняки с Троицей Северного Предела? И где она сейчас?

— И нафига они вам? — нахмурился Лангхо.

— Должок один есть.

— А, должок… Этажом ниже поищите свои должки. Эти щенки… — он снова закашлялся. — Они все говнюки, конечно. Циановая молодёжь. Молодые отморозки на байках, мы такими же были шесть лет назад. Просто оказались слишком близко к Эпицентру.

— А после? Как они стали такими?

Мне показалось, что предложение поковыряться в прошлом — отличный способ наладить контакт и подойти к вопросам о настоящем.

— После… Ну, они выросли и стали нас… стеснять. Мы их послали пасти северные кварталы, они и нам не мешают, и кассу свою имеют. Ю — двоюродный брат Тао-кнута, если ты не знал, и мне на него плевать. А Шан мой младший. Брат в смысле. Вот за него я жопу любому порву, и тебе тоже. На остальных двоих мне пофиг, что угодно делайте.

Я аж вздрогнул. Шан — младший брат Лангхо⁈

Мучительно попытался оживить в памяти сцену моего избиения толпой старшаков за день до Катаклизма. Толком не удалось — за такое время, даже с учётом, что была шестилетняя кома, воспоминания сотню раз трансформировались, смешались со снами и затёрлись.

Был ли среди них тогда Лангхо? Наверняка — был. Кто-то огромный там точно стоял, совсем рядом, возможно, он даже и не напинывал меня собственноручно, потому что был старше даже остальных старших братьев, а просто следил, насколько хорошо те сделают работу.

Но гораздо важнее была информация про братца Тао-кнута, он прямо особо выделил — «мне на него плевать». Судя по всему, раскол у них был уже серьёзный…

Похоже, я слишком надолго завис и задумался, и допрос здоровяка продолжила Сян.

— Почему Джи Панг умчался из города? Он что, боится?

— Конечно боится! — Лангхо хрипло посмеялся и повернулся ко мне. — Только не думаю, что тебя, малой. Ты что, девкам своим не сказал?

А я и не сказал всю правду. Только что «мне помогли сбежать».

— Потрошитель, — сказал я, и Сян вздрогнула. — Мне помог Потрошитель.

Дзянь аж с лица спала. А Лангхо продолжил.

— Знаешь, как его звали? Чжао его звали. Он был самый матерый среди молодых. Ещё до того, как рвануло. Чинил байки, мы с ним доезжали до самого Фучжоу… Друзьями были, считай. И он из нас оказался ближе всех, как раз заезжал в парк на байке. Когда рвануло. Три чакры открылись в первые же дни. Потом четыре, пятая… Изменился почти сразу. Мы его не узнали даже. Ну и скоро нас нашёл Джи Панг.

— Кем он был? Откуда вообще?

Лангхо неуклюже нашарил рукой на тумбочке пачку сигарет с зажигалкой, вынул кислородную трубку из ноздри, Дзянь помогла ему закурить. Очень странно было курить в палате сразу после того, как только что нюхал чистый кислород, но мне уже было не привыкать к странностям этого города. Затянулся и продолжил.

— А он ещё до всего прочего держал половину порта, набережную, подземные туннели и прочее. Чжао мог уделать босса одной левой, но не стал, поверил. Босс умный, умеет складно говорить. Чжао стал делать самую грязную работу. Чистильщик. Решал вопросы радикально. То ли уже тогда это всё ему нравилось, то ли красная чакра уже расти начала и давила на мозги, хрен знает. То ли просто отвественный малый.

— Красная чакра!… — испуганно повторила Дзянь и аж сжалась вся.

— Ну… и что дальше? Как он стал Потрошителем? — спросил я.

— Ну, умом-то он понимал, что столько смертей — это уж не нормально. Видимо, что-то пытался сделать. Примерно через год после катаклизма… да, как раз замочили вторую тварь — объявилась у него девушка. Малышка Сю её звали. Она работала в магазине париков и накладных ресниц тут рядом, за углом. Красивая краля… повадился к ней ездить. Она его, типа, удержать пыталась. В человечьем обличьи. Любили друг друга — да, безумно. Джи Панг это дело через год просёк и Малышку Сю то ли прирезал, то ли увёз на материк. А он за ней поехать не смог. Вот так твой брат… — тут он сделал многозначительную паузу, пытаясь поймать мою реакцию, — и стал Потрошителем.

Что⁈ Неужели он раскусил меня… Прямо сейчас? Мои спутницы резко повернулись ко мне, едва не подскочив на месте.

— Брат⁈

— Твой брат⁈ Потрошитель — твой брат⁈

— Фигура речи… потом обсудим, — не сильно изящно попытался я перевести тему. — Так почему ему понадобилось помогать Троице?

— И зачем ему помогать Чану⁈ — допытывалась Сян.

— Понятно почему, — оскалился Лангхо. — Сам давай скажи, малой — почему? Объясни фигуру речи?

— Ну… я похож на него, да? — осторожно предположил я.

Хотя сам уже понял. И понял, почему я лежал в этом госпитале под присмотром Циановых.

Всё дело в том, что Джи Панг использовал меня как козырь против Чжао. Как заложника. Он всё это время держал меня под прицелом только для того, чтобы Чжао не сорвался с цепи и не прирезал их всех. Наверняка Джи Панг при случае размахивал перед носом брата моей бездыханной тушкой, как табуреткой перед носом взбесившегося тигра на цирковой ареной…

И наверняка этот говнюк делал всё, чтобы я из комы не выходил как можно дольше. И как только Сян вывела меня из комы и помогла подняться на ноги…

— Джи Панг уехал не из-за меня. Он понял, что Чжао его теперь точно достанет, — проговорил я.

Лангхо снова сделал паузу, затянулся, закашлялся, потом снова затянулся.

— А вот Троице — понятия не имею, зачем помогать. Предыдущий Чжао с такими бы ни за что не связался. Эти говнюки ни на что не способны, кроме как бесить окружающих. Всё, вы меня утомили… Пошли вон!

— Ну уж нет, мы уйдём, когда посчитаем нужным! — вздёрнула нос Дзянь и уселась на кровать прямо рядом с подушкой.

Лангхо неожиданно громко расхохотался — даже не знаю, то ли такая наглость показалась смешной, то ли Дзянь просто своей физиономией вызывала смех. Вот серьёзно — иногда прям как ребёнок, который корчит из себя взрослую, аж умора. Ну, я его поддержал — показалось, что лучше расстаться именно на такой ноте.

— Ладно, бычара Лангхо. Спасибо за… информацию, — а сам Дзянь за рукав дёрнул. — И рад, что у нас теперь перемирие, потом ещё перетрём на этот счёт.

Впрочем, через секунду я понял, что про перемирие — ой как погрячился. Мы вышли из палаты — там нас уже ждали. И совсем не те товарищи с мачете, покорно вышедшие по приказанию Лангхо.

Трое совсем других парней, рослые, подготовленные, а один ещё с хоккейной защитой на морде. А другого я узнал — он был в числе отхреначенных мной в компании с Тао-кнутом. И, исходя из того, что сказал бычара — всё сходилось. Это уже другая фракция Циановых, менее лояльная к нам. А значит, разговор будет коротким.

Да, разговор и вышел коротким:

— Это он.

И понеслось!

Глава 35

Живительная процедура на троих

— Йю-ху, свежее мясо! — кровожадно рявкнула Дзянь, а сама спряталась за мою спину.

Вот хитрюга!

Мы были в тупике, но коридор неплохо располагал к драке в подобном составе. Позади был тупиковый коридор — вроде бы за одной дверью была вторая лестница, хотя в этом я уверен не был.

Бывает, что в момент таких внезапных разборок в голове начинает играть что-то совершенно-несвоевременное, у меня, например, заиграла музыка из «Деревни Дураков». Да, той самой, из отечественных 90х, с Мужиком, Бабой и Морячком. Видимо, потому что уж больно придурковатый вид был у нападавших на нас.

Задор отлично дополнил мою полнейшую пустоту в части ци. Я хоть и чувствовал себя инвалидом, сражающимся за свою жизнь без чего-то с ограниченными способностями, но как-то поймал нужный темп размахивания кулаками. Мы сработали как команда — инстинктивно встали спина к спине, оставив небольшой просвет от стены.

— Мы гости, мать вашу! — успел я проорать, пропуская пару первых ударов. — Мы пришли поговорить.

— Нам плевать! Хватайте их! — проорал главарь.

Эх, старые добрые кулаки! Как же смачно хрустели их скуластые морды под моими костяшками. Нож был только у одного — Сян вырубила его первым, пустив слабость в мышцы при помощи своей белой ци. Дзянь пинком отправила его в дальний конец коридора. Троице вскоре пара человек отправились на подмогу, потом ещё парочка. Постепенно мы подгребали всё ближе и ближе к концу коридора. Из подручных инструментов у меня был только тот самый стетоскоп, который пару раз удалось применить в качестве удавки. Дзянь, по-прежнему вооружённая скальпелем, делала ловкие выпады, отправляя нападавших с глубокими порезами конечностей.

Наверное, в первые минуты мы отправили в нокаут не меньше шестерых. Затем всё на мгновение стихло — первые нападавшие отползли зализывать раны, а новые после увиденного не были настолько полны решимости. По большому счёту, исход битвы уже был решён.

— Дайте нам пройти, мать вашу! — рявкнул я, воспользовавшись паузой.

После этих слов на нас полезли ещё двое. Я взял правого — разбег, толчок от подоконника, разворот — припечатал к стене. Главарь до поры до времени держался в стороне, а затем я краем глаза увидел, как в его руке зреет циановый огонёк. Он неуклюже разбежался, размахивая сжатым кулаком и целясь в меня…

— Это что такое⁈ — раздался зычный контральто за спиной.

Все мгновенно стихли. Некоторые даже как-то сгорбились, как нашкодившие котята.

Я обернулся и едва не присвистнул.

В дверях стояла здоровенная тётка лет пятидесяти, в халате и в ядовито-синем парике. Она была на голову выше меня, и если б не весьма выразительные формы, то я бы подумал, что это родной брат Надзирателя Ди. Цвет парика идеально гармонировал со здоровенной кризмой-лейкой, сжатой в нехилых размеров для азиатки кулаке и… с загоревшимся синим огоньком с свободной ладони. Она взмахнула рукой, и шланг клизмы, заканчивающийся металлическим краником, описал многозначительный разворот в нашу с циановыми сторону…

Дзянь взвизгнула и снова спряталась за моей спиной — теперь уже оставшись со стороны наших недавних врагов. Видимо, выразительный жест обозначил для неё куда более серьёзную угрозу, чем предыдущие противники.

— Вы чего вздумали? Кровь на моём этаже пустить⁈ — рявкнула тётка.

— Они сами! — пискнула Дзянь.

— Здравствуйте, госпожа Шушун, — коротко поклонилась Сян.

— А, Сян… привет… Это ты их так? — краник грелки тут же поник, а огонь синего шаоданя погас. — Какими судьбами? Ты же уволилась?

— Мы пришли… проведать некоторых больных.

— А ну брысь! — скомандовала госпожа Шушун циановым, те покорно разошлись по стенкам, освободив коридор для прохода. — К кому? К Бычаре, небось? К нему тут все на поклон ходят. Он тут, в палате.

— У него мы уже были. Нас интересуют трое… Ю, Шан и Пенг.

— А, рокеры эти. Троица. Сейчас проведу… И как вы сюда пробрались? Через неотложку, наверное?

Сян виновато кивнула.

— Халатики только вернёте потом, как выйдете? И вот это…

Стетоскоп тут же был изъят. Жаль, а то я уже начал к нему привыкать. Пока шли, я спросил:

— Я прошу прощения, кто вы по должности и чину? Сян вас не представила.

— Я в этом зоопарке смотритель. Старшая медсестра-хозяйка, — оскалилась тётка. — Уж двенадцать лет как, ещё до всего этого самого.

— Как вы выжили? После оккупации циановыми? — Дзянь набралась наглости и спросила, а потом взглянула на клизму и сама же и ответила. — А-а… понятно.

— Так сказать, лечебными процедурами и добрым словом можно сделать куда больше, чем просто добрым словом. А ну-ка посторонись!

Итак, мы оказались на нужном этаже. При помощи госпожи Шушун подвинули щуплого охранника и оказались в палате, где лежали Ю, Шан, Пенг и какой-то абсолютно-безумный дедок, бормотавший о динозаврах.

Пенг был хуже всех — лежал под ИВЛ, весь в гипсах, бинтах и аппаратах Елизарова.

Ю тоже был изрядно потрёпан, прикинулся чучелком Ильича и лежал не шелохнувшись.

А Шан сразу вскочил с места. В глазах прочитался испуг — он понимал, что теперь никакого Потрошителя на помощь не придёт. Но, надо отдать должное крепышу, он тут же встал в боевую стойку, прикрыв своих сотоварищей — хотя голова и руки были в бинтах.

— Чего припёрлись? А ну валите!

Госпожа Шушун взмахнула шлангом клизмы, и он тут же покорнейше опустил кулаки. Я стоял сбоку и наконец-то понял, в чём дело. Под густым париком во лбу у старшей сестры-хозяйки вспыхивал огонь пурпурного шаоданя.

— Ладно, ладно, — вдруг забормотал Шан и присел на кровать.

— У тебя должок, приятель, — сообщил я. — И у твоих сотоварищей.

— Это был честный бой!.. — начал он, но тут же осекся. — Ну, почти… честный.

— Нифига не честный! — воскликнула Дзянь. — Если бы мы знали, что бой будет настолько неравным и настолько опасным, мы бы не стали проводить бой в такой ненадёжной арене! А так — вы всё разгромили и залегли на дно. Мы требуем сои…соинвестирования в восстановлении инфраструктуры!

Шан нахмурился.

— Хрен-то там мы восстановим! Этот парень опасен. У него красная чакра! Мы должны были это сделать! Ради справедливости и всегородского баланса.

— Это правда? — спросила госпожа Шушун, напрягшись. — Про чакру?

— Полнейший бред, — бросила Сян.

— Неправда, — вскинулся Шан.

— Что за глупость! — синхронно ответили мы трое.

— Кто вам такое сказал? — спросила Сян троицу. — Кто навёл на Чана, Потрошитель?

— Тао, — пискнул со своей кровати Ю. — Это он!

Честно говоря, я даже облегчённо вздохнул. Ясно, что если бы Чжао знал про меня — ни за что не помог, но он не знал, что за Великолепным Чаном, избившим лучших бойцов Циановых, скрывается его брат. Но его запросто могли ввести в заблуждение. Тогда тогда возникал другой вопрос…

— Объясни, Свиная Котлетка Шан, — продолжил я допрос. — Каким боком вы заставили Потрошителя…

— Погоди, как ты сказал? — Шан неожиданно вскочил с места. — Как… «Свиная Котлетка»⁈

Я снова напрягся, готовясь драться, а заодно напряг память. Откуда всплыло такое прозвище? Явно откуда-то из глубины подростковой памяти моего реципиента… Но додумать я не успел: в следующий миг произошло то, чего я менее всего ожидал.

Шан набросился на меня и… стиснул в крепких но теплых объятиях. Фига се поворот!

— Так это же ты! Ты малыш Чан! Который жил, где сейчас «Лапшевня»! Ты, мать, твою, живой! Это ты такое прозвище придумал! А мы думали, что он помер! — заорал он моим девчонкам, а потом соратникам на койках. — Я же говорил! Ю, слышишь⁈ А это он!

— Чего?… — Ю откинул одеяло, под которым до сих пор прятался, и вперил в меня свои затёкшие глазёнки. — Тот самый Чан Гун?

— Тот самый! Наш однокашник! Которого мы прямо перед Катастрофой отмутузили! Помнишь, всей толпой! Я ещё там, у Лапшевни сказал — кого-то напоминает, а вы не верили!

— Да отпусти же меня, Свиная Котлетка Шан! — я с трудом высвободился из объятий толстяка.

— Нет, ты всё равно брось меня так обзывать. Обидное прозвище! Но ты живой!…

Меньше всего я ожидал, что встреча с моими заклятыми врагами детства обернётся трогательной встречей с детства старыми друзьями. Госпожа Шушун при виде трогательной сцены пробормотала что-то вроде «ну, я пошла» и тихонько скрылась. Допрос же теперь перевернулся с ног на голову, и Ю включился в диалог, и оба засыпали меня вопросами. Кажется, даже контуженный Пенг пытался что-то пробубнить через маску, но я не расслышал.

— Где ты был всё это время⁈

— Где пропадал⁈

— Блин, нам реально стрёмно было — думали, мы тебя избили, а ты на следующий день в Потоке помер!

— Я же говорила, что хорошо, что ты встретил друзей детства, — усмехнулась Сян. — Но вопроса про долг это не снимает.

— Ребята, долгая история, — вздохнул я. — В каком-то смысле я действительно… помер на шесть с лишним лет. Но про долг — разговор не праздный. Также мне всё ещё интересно, как вы вышли на… Потрошителя.

— Так это ж что получается… — Шан снова округлил глаза от удивления. — Потрошитель — это ж Чжао! Твой брат⁈

Я поймал испуганный взгляд моих спутниц и понял, что отпираться сложно.

— Похоже, пора вам открыться, — кивнул я. — Потрошителем раньше действительно был мой брат…

— Ох, — вздохнула Сян. — Ну и повезло тебе. И нам всем.

Я вздохнул

— Это же будет нашей маленькой тайной. Ведь так?

— А я догадывалась! — с довольной моськой сообщила Дзянь и повисла у меня на плече. — Да брось, Сян, прикинь, как это круто — быть девушкой брата Потрошителя!

— Нет. Совсем не круто, — как-то неожиданно-холодно сказала Сян. — Ладно, это потом обсудим. Ну так что, Шан?

— Ты про то, как мы с Потрошителем общаемся? Это всё Пенг. Пенг нулёвка, вот и отчяался совсем, решил проблему радикально… Что?

Пенг что-то недовольно замычал через маску, но никто, конечно, не стал к нему прислушиваться.

— Уж не знаю, как Пенг на Потрошителя вышел сначала… но потом они созваниваются, он звонит раз неделю или две. Со случайных номеров.

Это было и ожидаемо, и немного печально.

— Прекрасно. То есть мне до него никак не достучаться. Но никак не пойму, зачем ему было вам всем помогать?

— А он и не помогал, — поджал губы Шан. — Ну, то есть, конечно, польза тоже была. Но это мы ему помогали. Выполняли разную работёнку, когда сам он занят был кому-то по-серьёзке где-то. Или когда надо было отсидеться в тени.

— Мы были его куклами! — добавил Ю. — Он нами вертел, как хотел!

— Ясно, — усмехнулась Сян. — А вы повышали свой авторитет и решали за него проблемы… А с циановыми что?

— С нас у ними был уговор — чтобы мы в их разборки не лезем! Как будет сейчас… Тут говорят, что у них какие-то мутные разборки внутри клана.

— Это всё хорошо, Шан. И я раз, что мы, типа, помирились, и друг на друга больше зла не держим — вздохнул я. — Только что мы с долгом будем делать? Серьёзно, мы ж с вами расхреначили всю арену. А это явно не последнее ваше рейтинговое испытание, за это никого по головке не погладят.

— Денег нету, — нахмурился Шан и почесал затылок. — Ну мы… было кое-чего со ставок, но мы весь гонорар прокутили. Слушай, ты прав, что надо бы вложиться. Мы тут еще обмозгуем чего и как. Времени у нас туту полно.

Я почувствовал их слабину и решил совсем обнаглеть:

— Я бы предложил отработать какой-нибудь услугой — нам или напрямую господину владельцу здания. Например, попросил в аренду твой электробайк. Для некоторых занятий. «Мне нужна твоя одежда и мотоцикл», в общем.

— Слушай, Чан, ты мне, конечно, друг детства, и я рад тебя видеть… — Шан уже явно напрягся.

— Пусть мой берёт! — вдруг сказал Ю. — Или Пенга — он ему в ближайшее время всё равно без надобности. Только на пару дней, пока мы отсюда не вылезем…

— По рукам! — я протянул руку, Шан неохотно пожал её. — Ну, что ж, рад был повидаться. Очень рад, что мы теперь не держим друг на друга зла. И, да — если объявится Чжао — дай мне знать. А лучше прямо скажи ему, что я его искал.

Шен кивнул. Дальше был квест на тему «как выбраться из здания». Мы дошли до коридора, где были пойманы госпожой Шушун, которая тащила стопку одежды — моей и Дзянь.

— А ну живо переодеваться. А то казённое имущество уворовать решили, ишь какие. Дамы — вон туда, в подсобку, а мальчик может и здесь.

— Нет, он пойдёт с нами! Нам без него тоскливо и одиноко, — снова закапризничала Дзянь, но Сян утащила её за рукав и захлопнула дверь.

После, когда мы уже шли от госпиталя, Сян вздохнула:

— Я бы сейчас выпила чего… а ещё полдня работать. Да и нельзя мне пить много.

— Ничего, вечером нажрёмся! — толкнула её в бок Дзянь. — Ну, я нажрусь, а ты — как хочешь.

Сян проводили до места работы, а потом с Дзянь пообедали вместе у бабули Хо. Она опять показывала с телефона какие-то дурацкие видео с падениями собачек. Под конец, снова надевая фартук, пробормотала.

— Круто! Мой парень — брат Потрошителя…

— Твой… кто? — я чуть не поперхнулся.

— А что, разве не так? Ты — мой парень. И Сян тоже.

Вот чертовка. Что у неё опять на уме? Дальше я работал часа три-четыре, стараясь держаться от неё подальше. Перебирал низковольтные лючки с кабелями и пожарной сигнализацией на верхних этажах — понятия не имею, зачем противопожарка в эпицентре, учитывая массовое распространение циановых и синих шаоданей, с помощью которых легко сбивается пламя.

— Это всё мэрия, — пояснила бабуля Хо в перерыве. — Скоро проверки будет проводить. Старается, чтобы всё по-людски было.

— Вообще, кому она подчиняется? Мэрия эта. Напрямую ООН-овцам? Или БРИК-ам? Или кому?

— Ох, внучок, всё сложно. Где-то написано, что мы — автономия, где-то — что особая подмандатная территория, где-то — что полу-признанное государство. И каждый одеяло на свою сторону тянет. Ты работай давай, а то скоро не сыщешь тебя.

— Это почему, уважаемая бабуля Хо?

— Да вижу, что зовет тебя дорога длинная. Родню свою искать пойдешь, небось? Всë вижу…

Сказала и ушуршала обратно на кухню.

После рабочего дня — я поперся на стадион к олимпийцам.

— Я от надзирателя Ди, — сообщил я играющим мышцами бугаям в спортивках на входе. — Бегать.

— Ничего не знаем. Будь ты хоть папа Римский — плати, — сказал один их охранников.

— Все платят, — подтвердил второй. — Даже наши все за пользование платят, Великолепный Чан. Думаешь, не узнали?

Двое проходящих мимо парней тем временем отслюнявили кассиру деньгу. Делать было нечего — рэкетом тут и не пахло, обычный бизнес хозяйствующих субъектов.

— А абонемент есть?

— Если просто бегать, без тренажеров — то десять новых или один эпикоин за пятнадцать пробежек, — сказал первый.

Я порылся по карманам — как раз оказалась одна подаренная Янсеном за моë публичное избиение монетка.

— Скидку этому сделай. Восемнадцать отсчитай, — сказал второй кассиру.

Тот кивнул и отслюнявил длинную полоску с талончиками. Да уж, продуманные ребята.

Итак, я бегал по круговой дорожке под тусклым светом редких прожекторов. Все мужики, в основном, качались на тренажерах и турниках по центру плошадки, тренировали личные навыки ци и поглядывали на меня с легким презрением. А по дорожке бегали девушки-практики. Спортивные, юркие, разные — в основном, красивые. Некоторые ускорялись и замедлялись, используя какое-то хитрое умение на базе синей ци.

А одна спустя пару десятков кругов поровнялась со мной, поглядела, улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

— Арена на Пустыре? Видела стрим. Молодчина! Так этих ублюдков.

— Спасибо, — кивнул я, возможно, несколько сухо.

— Меня Венлинг зовут, я из студгородка. Увидимся! — с явным смущением и волнением сказала она и рванула вперед.

Вот же блин! Видимо, подразумевалось, что я должен обязательно догнать и познакомится, взять контакты. Другой бы обрадовался такой известности, но я смалодушничал — мне бы со своими двумя подругами разобраться, а не плодить знакомства без меры.

А шанс разобраться как раз должен был представиться следующим вечером. И, похоже, я предчувствовал серьезный разговор — бегал и бегал, оттягивал попойку, как мог.

— Ты где? — наконец-то я ответил на звонок после пары пропущенных. — Мы в «Потускневший Тромбон» заходим.

— Сейчас, через полчаса буду.

В общем, явно переборщил — ноги после болели изрядно. Я еле доплёлся до дома, потом вызвал рикшу-такси и завалился в джазовый кабак «Потускневший тромбон». И нашёл там Дзянь и Сян, распивавшими пиво и закусывавших стейками. С кровью. Мои девушки были лишь слегка поддатые — в том состоянии, когда уже говорят то, что думают, но ещё не до конца утратили женское обояние.

Милота.

Напрягало только, что сидят они разве что не в обнимку — значит, точно замышляют чего. И умница и отличница Сян при этом была куда более развесёлая, чем Дзянь.

— О, пришел, — прокомментировала Сян. — Братец самого мерзкого ублюдка во всëм городе!

— Да брось, — рассмеялась Дзянь. — Только подумай. Ты — девушка брата самого опасного человека в округе! Ты можешь этим гордиться и использовать как козырь в безвыходных положениях!

— А ты? — нахмурилась Сян.

— Что — я? Я — тоже его девушка, — в полной уверенности в своей правоте заявила Дзянь.

— Нет, — Сян громко стукнула бутылкой по столу. — Так не пойдет. Всë, Чан, хватит этой проклятой неопределенности! Выбирай. Одну! Или я — или она! Вот! Давай! Время пошло!

Да блин! А так, вроде, хорошо вечер начинался!

Глава 36

Процедура Омато-Кокуру

Это была самая чудовищная, ужасающая западня, в которую я только мог попасть. По сравнению с этим всё другое — обман троицы, коварство продавцов пилюль и прочие радости жизни в спятившем городе — казались детскими шалостями.

Нет, моё сердце абсолютно точно принадлежало Сян. В этом я был точно уверен. Но вот тело… тело после взгляда на Дзянь, сидевшую в том самом полупрозрачном коктейльном платье, что и в день нашей первой встречи — заставило промямлить что-то вроде:

— Эм… ээ… Ну нормально же общались, зачем так?

— Ага! Я ему нравлюсь! — Дзянь вскочила и запрыгала на месте, как ребёнок.

И, конечно, величайшим предательством моего организма было во время этих самых прыжков провожать глазами… В общем, прекрасно понятно, какую часть тела.

Потом, конечно, я поспешно перевел взгляд на Сян. Та выглядела насупившейся, но я вдруг заметил лукавый огонек в глазах и понял, что они меня разыгрывают.

А затем они победно хлопнули в ладоши, дали друг другу пять.

— Ладно, значит, я плачу за пиво, — сказала Дзянь и почему-то жадно облизнулась. — Мы поспорили на тему: нравлюсь ли я тебе, или нет.

— И… ты проспорила? — спросил я, ещë не до конца догоняя, что произошло.

— Ага! Просто мы рассуждали, каково это — быть девушкой очень известного и опасного человека. И Сян рассказала, что ты еë поцеловал, там, в подземелье. Про неë, в общем, сомнений никаких…

На этих словах Сян густо покраснела и отпила пиво.

— Никаких, — подтвердил я.

— Весь вопрос… состоял в том, нравлюсь ли я тебе! — Дзянь шевельнула плечиком.

— Я предположила, что нравишься, — сказала Сян. — А Дзянь сказала, что не нравлюсь, типа, потому что уродина. Видишь, ты не уродина! Иди… целуй красавчика.

Дзянь подскочила, обвила тонкими руками, чмокнула в щеку — горячо, долго, целясь в уголок губ и едва не укусив.

— А теперь ты!

— Нет! — Сян испуганно вжалась в кресло.

— Не, давай. Символический жест. Мы договаривались!

Сян неохотно поднялась, коротко и смущенно поцеловала в щеку. Дзянь встала в серьëзную позу и продекламировала.

— Сим мы заключаем священный пакт, договор, что ни одна из нас не допустит присутствия в жизни Великолепного Чана других женщин, разнообразных шкур, а если таковые возникнут — то мы обязуемся вместе повыдергать косы этой шкуре!

— Повыдергать! — кивнула Сян.

Параллельно с процессом я продиктовал подскочившему официанту кровяной бифштекс со стаканом светлого слабоалкогольного пива.

— Так значит ты и вправду брат Потрошителя? — спросила Сян чуть громче, чем это нужно.

Пара человек тут же обернулась. Дзянь толкнула её в бок:

— Тише, ты следи за языком, даже у стен есть уши.

— А, ага… похоже, я уже перебрала.

Сян не с первой попытки вызвала белое пламя на ладони, потом помассировала себе виски и отправила часть энергии в район живота.

А затем жадно выпила заготовленный стакан воды и проговорила совсем уже другим голосом:

— Так. Вроде бы протрезвела. Ох ну и глупости же мы тут обсуждали!

— Да ладно, брось! — Дзянь толкнула её плечом. — Зато теперь ты знаешь всë про нас с Янсеном!

— Лучше бы не знала… — Сян поёжилась. — Странно как-то это всё.

— Ничего странного! Кстати, так что насчёт процедуры Омата-Кокути? Может, попробуем?

— Нет! — буркнула Сян. — Это не обсуждается!

— Что за странные японские фамилии?

Сян отвернулась и снова покраснела-покраснела. Явно что-то очень неприличное. Дзянь ответила за неё.

— Да была тут… пару лет назад одна дама-практик с японскими корнями. В портовом районе.

— Оу. Прямо в портовом-портовом?

Дзянь кивнула, хищно улыбнувшись.

— Ага! Кстати, Сян, то, что ты протрезвела, не отменяет того, что наше секретное дополнительное приложение к пакту тоже действительно!

— Что за приложение? — напрягся я.

Сян поджала губы и отвела взгляд. Вот я попал, блин! Дзянь легкомысленно махнула рукой:

— Ладно, проехали. Главное, что теперь никакая шмара не пройдёт. Мы тебя от них защитим. Только мы с Сян!

— Слушай, подруга, тебя тоже тоже белым пламенем пощекотать, а то мы уже слишком много наговорили? — спросила Сян.

— А вот я про то же и говорю! — послышался вдруг голос за спиной. — Болтаете и болтаете без умолку.

Я резко развернулся, напрягся. Терпеть не могу, когда вот так вот подходят сбоку. Но опасности никакой не было, это был уже знакомый нам таксист, который «кручу-верчу, подвести хочу».

— Добрый вечер, дамы, — галантно поздоровался он и попросился. — Можно я присяду? Поговорить пару минут, по делу.

— О, господин Фыонг, как я рада вас видеть! — Дзянь тут же запрыгнула седому господину на шею — но как-то совсем по-девичьи, без подтекста. — Вы нас выслеживали? Искали?

— Я искал во-от этого господина. Великолепный Чан, от нашего профсоюза таксистов — примите мои глубокие поздравления по поводу вашей победы в том поединке и получением нового уровня.

— Благодарю, — кивнул я. — Я так полагаю, вы по поводу сбежавшего горбобыка?

— Да, именно… Я бы хотел предложить вам произвести поиски. У нас есть определённый бюджет на это дело, и коллегиальным решением мы хотели бы назначить исполнителем этой задачи именно вас.

— Сколько? — тут же втиснулась Дзянь.

— Двадцать эпик-коинов, — кивнул Фыонг.

Я прикинул и присвистнул. Звучит как две моих месячных зарплаты разнорабочего — не меньше.

— Ого… Задача выглядит очень интересной. Но я не имею достаточных навыков работы с крупными животными, тем более — с иномировыми.

— Я бы с радостью вам всё рассказал, но не хочу прерывать ваш… интимный вечер, — с этими словами он взглянул на моих подруг. — Позвольте мне пригласить вас завтра к нам в гости, на станцию такси? Мы расположены к северо-западу от Музейщиков. Конец Процветания.

— Процветания? А, проспекта. Что ж, уважаемый Фыонг, давайте, я не против.

Мы договорились, что меня заберут завтра, в пять вечера, после Фыонг раскланялся и испарился. Я наконец-то отужинал, затем дамы, всё это время беседовавшие про косметику и каких-то неизвестных мне селебрити, засобирались, и мы без особых приключений добрались домой.

Сян остаток вечера была чуть более молчаливой, какой-то грустной, и я решил вечерком постучаться, чтобы немного разобраться в ситуации. И, блин, это тот самый случай, когда «лучший способ испортить отношения — начать их выяснять».

— И всё-таки, что за договор у вас про меня? А то я что-то напрягся.

Сян тут же уселась в закрытую позу.

— Понимаешь, Чан… ты мне действительно очень дорог и важен, — сказала она. — Но я не знаю теперь, могу ли я тебе доверять.

— Это ты про Дзянь? Сян, ты понимаешь, что у меня, типа, очень молодой и активный организм. А она постоянно так вызывающе одевается. Мне бывает очень сложно сдержаться и не поглазеть. Но это какое-то инстинктивное и неразумное желание, как человек и как характер…

Я понял, что стараясь выглядеть более логичным и разумным — ещё больше загнал себя в тупик.

— Нет. Я про Потрошителя. Про двойные шаодани… Про разные странные организации. Ты мне сказал тогда, что ни с кем не связан в этом городе, а оказался братом самого… самого опасного…

— Да блин, я понятия не имел, кем он стал, и где он! Я всё ещё очень хочу найти своих родных, я уверен, что они живы, и что они у меня есть. И ещё… — тут я крепко задумался, но всё-таки озвучил. — Да, у меня есть ещё одна тайна, про которую ты пока не знаешь. И я не могу пока что всю её рассказать и объяснить, потому что боюсь ещё больше оттолкнуть и потерять тебя. Но я скажу. Мне не девятнадцать лет. И не двенадцать. Мне не то тридцать два, не то тридцать восемь.

— Как так? — нахмурилась Сян.

— А вот так. Смотря как считать те шесть лет. Можно, конечно, ещë двенадцать лет детства приплюсовать. Мне пока сложно объяснить, но… О! Идея.

Я сходил за своим ноутом и запустил в эмуляторе самый старый «Мортал Комбат», настроив игру на одной клавиатуре.

— Вот ты играла в это? Одна из первых моих игр. Ещё было «Марио». Ещё «Геройчики», третьи! Так, запускаем… Вот это Сабзиро, это Скорпион. Так, пусть будет Шаокан, а ты — за Китану

Сян присела рядом, посмотрела и попыталась сразиться, продолжая общение.

— Нет, плохо помню эти игры… я мало в них играла. О, смотри, что-то получилось. Хотя многие советовали, типа, помогает придумать свой личную способность. Может, это тебя Чжао научил. О, блин, ты меня задел. Или, погоди… ты говоришь о том, что во время твоей комы в тебя кто-то подселился? Поэтому двойные шаодани и прочее?

— Похоже на то.

— Ага, я давно подозревала… ты сильно взрослым иногда кажешься. Так получается, ты… Ого, у меня получилось!

В общем, я думал, что эту тайну раскрою совсем в другой обстановке, с другой реакцией, а среагировала Сян совсем буднично, даже как-то рассеянно. Я безбожно поддавался, в конце раунда осмелел, подсел поближе, попытался за руку взять… На миг она остановилась, почувствовала момент.

— Не, — прошептала она и отдернула руку. — Не сейчас. Иди спать.

Уже в дверях я спросил:

— Так в чем заключается та процедура? Омато-что-то там?

— Омато-Кокуру? Ох… — Сян снова потупила взгляд и заговорила быстро и смущенно. — Ну… если у человека с зашлакованными меридианами в момент… определенный… с практиком такого же уровня, или выше, противоположного пола, и если у них всë произошло одновременно… и второй практик прямо в этот момент пошлет ци по меридианам партнера… эффект, говорят, как будто пробка из бутылки. Но это получилось всего у пары человек! А у пары других — всë вышло совсем плохо, с травмами и…

Выглядело как будто она одновременно и хочет, и боится, ищет оправданий.

— Сян, Сян, успокойся, — я не то похлопал, не то погладил по плечу. — Звучит очень интригующе. Но, уверен, нам такие ухищрения не понадобятся. Такие решения с бухты-барахты не принимкются. Всё должно быть естественно — и процесс культивации и… остальное. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Чан. Спасибо тебе, что понимаешь.

Ну, и на следующий день та самая культивация и продолжилась. Утром вместо медитации решил минут сорок побегать по стадиону. Работа у бабули Хо занимала в сумме часов пять-шесть, ещë полчасика перед обедом я успел сбегать к Сян, чтобы та сделала мне массаж. В ходе процесса вспомнили вчерашний диалог в баре.

— Ну и в итоге знаешь, что у Дзянь с Янсеном было? — решила посплетничать Сян. — Массаж, прикинь!

— Что, прямо-таки массаж? Как у нас с тобой сейчас?

— Видимо. Ну, она так и сказала: «мы несколько раз совместно занимались массажем». И ещë что-то про эксперименты.

— Кхм… Сян, а ты не думала, что речь идет о весьма специфической разновидности?

— Да брось!! Они ж оба — почти что нулевые практики. Ну, Янсен темнит, но точно белой чакры для такого нет. Видимо, опять тестировал свои браслеты.

— Я не про ци-ортопедию… совсем не про неë.

— А про что же? А… ой, — вдруг догадалась Сян и снова покраснела. — Ну, это Дзянь может… наверное.

Спокойно работать после в одном помещении с девушкой, про чью сексуальную жизнь узнал весьма пикантные подробности — было весьма проблематично. К тому же, она весь день лукаво и хищно улыбалась. За перекусом (хотя можно ли назвать таковым поедание мною двойной порции лапши) Дзянь спросила:

— Ну, ты же узнал уже, спросил, что такое «процедура Омато-Кокуру»?

— Ага. У Сян спросил.

Дзянь аж подпрыгнула.

— Ну и как? Вы договорились, договорились, да⁈

— Милая Дзянь, это сугубо наши проблемы. Спасибо за участие, мы как-нибудь сами разберемся.

— Да ничего вы не разберетесь!! — вдруг вспылила Дзянь. — Телитесь как дети малые, ладно хоть ты — в коме полежал, к девушкам не знаешь, как подойти. Но чего Сян-то думает! Мне, между прочим!..

Она осеклась и вдруг замолчала. Я решил, что это идеальное время, чтобы завершить диалог.

— Всë, я устал окончательно от этой темы. Пошли работать, что ли.

— Мусор на свалку вынеси! — буркнула Дзянь.

Бабуля Хо наблюдала с характерной ехидной умиляющейся улыбкой.

— Да, бедный малыш Чан Гун, ему бы с одной егозой справиться, а тут целых две! Весь в деда.

— Вы что-то знаете про моего деда? — насторожился я.

— Да поговорила тут с одной стародавней знакомой. Ага, говорит, была у него не то любовница, не то любовь юности в России.

— Ой, а можно мне с этой вашей знакомой увидеться?

— Да она сама ничего не знает. Так, видала деда твоего пару раз, да и работала с женщиной, которая померла уже. А та подругой твоей бабушки была. Вот от неë поди всë это и узнала.

— Ясно. Глухой телефончик, — вздохнул. — И где сейчас дед, конечно, не знает.

— Ага. На-ко вот лучше на десерт — салат попробуй. Я тут один рецептик достала.

— Бабуля Хо, так это ж… «Полянка»! — с трудом вспомнил я слово. — И по вкусу похоже!

— Это тебе вместо зарплаты, — строго сказала бабуля и тут же расплылась в улыбке. — Да ладно, шучу, завтра будет расчет.

И вот, наконец, за мной заехали и повезли в парк горбобык-такси. Путь был неблизкий, вокруг всего парка, а таксист попался тот самый, ворчливый.

— Получится у тебя разве? Тут сноровка нужна. Ботаники сказали, что не хотят, и что некогда им. Просили у Прасета из рыночников — сказал, что не может. И ещë у парочки «квадратов» спрашивал, все не захотели. А ты взялся! А я вот не уверен, что…

— Успокойтесь, всë у меня получится, — немного резко прервал я водилу. Тот обиделся, но, всë же, довез.

Здание парка такси расположилось неподалеку от шумного перекрестка, в старом заводском корпусе. Меня провели через пару высоких ворот и проводили мимо загонов с горбобыками — я насчитал девять животных, включая одну кормящую мать с двумя маленькими, с собаку величиной, детенышами. Остальные либо спали, либо не спеша жевали какую-то дрянь — гнилые доски, сухие ветки, опилки или кусок древесно-стружечной плиты. Да уж, гастрономические вкусы инопланетных тварей весьма специфичны. Только мы зашли и завели моего возницу в стойло — одного из соседнего тут же принялись готовить к выходу на рейс.

— Я думал, что их всего одиннадцать, — прокомментировал я.

— Это секрет фирмы, — сказал вышедший крупный, импозантный господин практически европейской внешности, одетый в потертый вельветовый пиджак, серьëзный и одновременно немного нелепый. — Одиннадцать — это те, что в рейсе, из числа здоровых. Поэтому-то вы нам и нужны, чтобы можно было бы выводить в рейс одновременно двенадцать животных. Господин Гун, я, полагаю?

— Добрый вечер.

— Меня зовут господин Джеронимо, но можете звать меня Джеем. Идемте в офис, устроим переговоры.

«Офис», конечно — громко сказано. Битком забитая конторка с тремя ноутбуками, стопками бумаг и разной ерунды. За столом директора жадно ел лапшу из коробочки молодой парень в костюме-кигуруми крокодила. Увидев директора — тут же испуганно вжался в стол и принялся в панике собираться.

— Кыш, Потрошитель Крокодилов, у нас совещание, — скомандовал Джей, пояснив. — Взяли тут на должность охранника и по совместительству креативного директора по связям с общественностью. Смышленый малый, только плаксивый слегка. Фыонг, ты где!

— Бегу-бегу! — в дверях появился запыхавшийся знакомый таксист.

— Итак, к сути проблемы, — хлопнул директор ладонью по столу. — Двадцать эпикоинов вас устроит? И бесплатные поездки в такси на ближайшие лет пять-десять.

— Меня беспокоит куда больше не зарплата, а то, что я нихрена не знаю об этих… — начал я, но Фыонг тут же перебил, прихватив за плечо.

— Э! Да ерунда. Сейчас всë объясним!

Директор нахмурился.

— Мне рекомендовали вас как большого эксперта по поимке разного рода тварей.

— Да-да, так и есть! — сказал Фыонг.

Вот тебе и «коллегиальное решение». Опять подстава. Ну да ладно, отступать было некуда.

— Расскажите хотя бы, как мне его ловить.

— Больших навыков не надо, — покачал головой Фыонг. — Им требуется спокойствие, уверенность и ласка. Вам просто-напросто убедить животное идти с вами. А шаодани ветви ян — синие, белые, зелёные — позволяют усилить этот эффект. Позвольте спросить… вопрос очень нескромный, конечно.

— Синие есть, ага, — кивнул я. — Я так понимаю, что в случае успешной поимки мне понадобится уздечка, или вроде того.

Фыонг взглянул на директора, и тот кивнул.

— Удила, да… разумеется, ци-удила, непростые. Мы располагаем парочкой именно для приручения непокорных. Лежат в сейфе, вон там.

— Хорошо. Тогда другой вопрос… Где его в последний раз видели? Кто знает?

— А я вас сейчас провожу, — сказал Фыонг. — Пора вам познакомиться с Ботаниками. Они тут, неподалёку. Только много не говорите. Это господа очень, очень опасные!

И после мы отправились знакомиться с самым мрачным и таинственным их трёх кланов, державших Центральный Парк.

Глава 37

Как я полил бонсай в приемной директора

Потрошитель Дерзких Крокодилов, увязавшийся за нами с Фыонгом, был парнем более чем простым, я бы даже сказал, подглуповатым. Половину дороги восхищался тем, что я надрал задницу Громовой Троице, половину — хвастался о том, что скоро доведёт своим креативным мышлением станцию такси до неимоверной прибыли и всемирной известности. В общем, настоящему Потрошителю и в подмётки не годился, отчего я мысленно прозвал его Недо-Потрошителем.

А вот господа ботаники действительно оказались людьми более чем серьёзными. Я это понял ещё до встречи с ним — по дороге до парка сопровождающие меня Фыонг и Потрошитель Крокодилов наперебой рассказывали и давали наставления:

— С тропы не сходи.

— Главное, подальше от вольеры с Большими Цветочками, одного нашего знатно зацепило.

— Фей-ю не давить, иначе ботаники будут возмущаться.

— Змеи там вполне наши, земные, тоже не наступи.

— Паутину, если увидишь — не цепляй. Это не пауки. Это другое.

В общем, я приготовился к встрече с каким-то гибридом лесного колумбийского наркокартеля и сообществом толкиеновских эльфов. Ну, и, надо сказать, мои впечатления практически полностью подтвердились.

Мы миновали последние городские кварталы, спустились через пустырь к парку, и чуть дальше опушки парк оказался огорожен трёхметровым сетчатым забором с колючей проволокой. Уже на подходе я заметил парочку фей-ю, выскочившую через забор и упархнувшую куда-то в сторону заброшенных кварталов.

Шли около двухсот метров, прежде чем нашли неприметную калитку с домофоном — никаких стражников, как у «археологов», тут не было. Позвонили, прождали с минуту, затем недовольный голос буркнул:

— Кто такие?

— Эм… мы из такисистов, пришли по поводу консультации, по поводу сбежавшего банту. Джей сказал, что говорил с господином…

— Ждите, — буркнули в ответ.

— Ждём, — прошептал Фыонг.

Через пару минут калитка пискнула и отворилась. Доводчик был жёстким, дверь еле открылась и тут же быстро закрылась, едва не прищемив мне пальцы. Тропинка была узкая.

— Теперь идём след в след. И не особо ворочайте головой, господин Чан.

— Неужели не было нормальной дороги? — удивился я.

— Есть. Либо через просеку со стороны Основного Потока, либо со стороны Черепашьего Пустыря, где новый Пруд.

Я вспомнил экспозиции музея.

— Это где та тварь утопилась? Ага, помню. То есть этот путь — просто самый короткий.

— И самый зрелищный, чувак, — прокомментировал Недо-Потрошитель.

А поглядеть было на что. Большую часть тропа была очень узкой и не огороженной, но через метров четыреста с обоих сторон выросли дополнительные ограждения. Я увидел, как на полянках растут огромные, метров в пять цветы, напоминавшие не то тюльпаны, не то цветущие кактусы.

— О, сейчас кого-то съедят, — буднично прокомментировал Фыонг, а я едва успел обернуться, чтобы заметить происшедшее.

Один из цветков шевельнул бутоном, хлопнул им, как пастью какой-то глубоководной рыбы, послышался сдавленный крик чайки, а в воздухе закрутились белые перья.

— Плотоядные⁈ Серьёзно?

— Он самый, — довольно кивнул Фыонг. — Большой Цветочек. Видимо, Основной Поток вынес семена.

— А ещё что у них есть?

— Что у них в оранжереях у пруда растёт — только демонам известно. Идёмте, поспешим.

В другой вольере колосились грибы. Именно что колосились — со всех сторон рос бамбук, а между ними, примерно такие же тонкие светлые ножки, только заканчивающиеся шляпками, которые слабо светились.

— Не смотри на них! — предупредил Фыонг. — Под шляпки не смотри. Вон, даже табличка есть. Это суккубский гриб. Потом неделю будут эротические сны про каких-то разноцветных феечек и полнейшее истечение ци.

— Да? А у меня про рептилоидов было, — признался Недо-Потрошитель. — Зелёные такие девушки… красивые, клыкастые.

Следующим событием было то, что фей-ю на полной скорости врезалась мне в щёку.

— Ай! Вот же зараза!

Летучая рыбёха отскочила, срикошетила на раскидистые листья древовидного папоротника, затем оклемалась, посмотрела на меня презрительно, укоризненно, снова взмахнула крыльями и улепётнула куда-то, слегка раскачиваясь. Ощущение было, как будто хлестанули со всего маху пучком крапивы — кожу зажгло, зачесалось, и вместе с тем я почувствовал лёгкое дуновение ци. Как будто небольшой укол, растекшийся по коже.

— Бодрит, правда? — усмехнулся Фыонг. — Идемте дальше.

А дальше мы пересекли ту самую просеку с пустой грунтовой дорогой, мельком взглянув на Основной Поток за спиной, и повстречали первого «ботаника»: задумчивый волосатый парень в светлой спецовке с рюкзаком и непонятным прибором с щипцами шёл к нам навстречу. Хмуро кивнул, а когда уже разминулись, окликнул нас:

— Не заметили случаем, в шестом вольере образец совершил гастрономический акт?

— Всенепременно совершил. Чаечку закушал, — кивнул Фыонг.

— Значит, датчик не врёт, — пробормотал он и зашагал дальше.

Дальше тропа пошла покрупнее, нам встретились две дамы в комбинезонах, общавшиеся на каком-то малоизвестном мне языке. Испанский, что ли? Я уже увидел двухэтажное здание, скрытое под раскидистыми деревьями, как вдруг дорогу в пятидесяти метров от нас пересекла какая-то призрачная тень.

— Стой! Опасно, — остановил нас Фыонг.

— Кто это?

— Баргест. Призрачный пëс. Лучше не встречаться — как минимум покусает.

— А как побороть, если чего?

— Только циановой. Щитом отбивать.

Пока ждали — стемнело, и стало совсем стремно и неуютно, ещë и дождь закапал. Ну, тем не менее, последние сотни метров прошли без особых приключений.

У дверей нас ждала молодая женщина. С короткой прической, мрачноватая, с кругами под глазами, но вполне симпатичная.

— Кто? — коротко спросил она.

— В смысле, кто ловить будет? Вот он, — тыкнул в меня пальцем Фыонг. — А…

Договорить ему не дали — меня подхватили за локоть, и несколько грубо повели в одиночку по этажам, открывая двери магнитной картой. Терпеть не могу, когда так делают, хоть женщина и была весьма привлекательной. Но я повиновался — следовал за ней, лишь успевая иногда поглядывать по коридорам. А коридоры были мрачные, на некоторых виднелся значок биологической угрозы, из каких-то пробивался тусклый фиолетовый свет.

— Интересно, чего вы тут растите… — ухмыльнулся я.

— Это к делу не относится.

Затем мы оказались в чем-то, напоминающим приемную. Крохотная, два на три комнатка, медлительный небольшой вентилятор на потолке, неуютный низенький стульчик и крохотный журнальный столик, на котором лежал залистанный до дыр журнал 1992 года «Достижения сельского хозяйства провинции Гуандун». В здоровом горшке рос бонсай, занимавший, наверное, добрую десятую часть площади комнаты. На стене висела композиция какого-то художника-сюрреалиста, я никогда не был силён в живописи, но, скорее всего — тот самый знаменитый извращенец, Сальвадор Дали. На двери кабинета висела табличка «Директор Ботанического Сада Киао Сяньфань».

А дверь в коридор захлопнулась, и провожающая безымянная дама меня оставила в одиночестве.

В общем, надо сказать, что журнал этот я прочитал почти от корки до корки. Но перед этим — примерно через минут пятнадцать, почувствовал неладное, я всё-таки встал и постучал в дверь, крикнул:

— Эй, есть кто?

Потом постучал в противоположную дверь коридора, подёргал за ручку — заперто.

— Это прикол какой-то да?

Ответа не было, отчего клаустрофобия всё-таки взыграла. А потом вдруг я понял, что это проверка на вшивость. Вспомнилось откуда-то из глубины памяти — на собеседованиях в крупные корпорации сплошь да рядом применяют подобные штуки, оставляя кандидата под камерами, чтобы потом узнать, как он ведёт себя в стрессовой ситуации. А эти ребята, похоже, заигрались в корпорацию. Ладно, так и быть. Ци отсутствовало, но, в крайнем случае, выбить дверь я смогу и без помощи своего «Брыка с копыт», подумалось мне. Это обычная офисная деревяшка, а не стальная заваренная фиговина. И не цинготный саркофаг, бр-р, аж страшно, когда вспоминаю… Да и телефон, похоже, ловил — вызвать на подмогу я в случае чего бы смог.

А во втором же крайнем случае… во втором крайнем случае — есть цветок бонсай. Но, как и в случае двери, портить казённое имущество я пока не решил. Решил… терпеть.

Культивация, мать её.

Фыонг позвонил через полчаса с незнакомого номера.

— Всё в порядке? Я спросил ваш телефон через Джея… Мы уже столько здесь стоим у ворот.

— Уходите. Это надолго. Доберусь обратно сам.

— Как скажете!

И снова я остался в одиночестве. Журнал был наискучнейший. Удобрения, методы полива, скучные статьи о селекции… Конечно, самой залистанной страницей была страница с фотографией, где улыбчивая розовощёкая колхозница в закатанных брюках и лёгкой клетчатой рубашечке собирала персики. Хоть что-то радовало глаз.

Я тщетно попытался вздремнуть, закинув ноги на журнальный столик, но яркий свет потолочной лампы мне этого не позволил. В общем, спустя часа два с небольшим я понял, что либо проваливаю испытания, либо… окажусь в ситуации ещё более худшей.

— А, к чёрту, — выругался я и с твёрдым намерением подошёл к горшку бонсая, расстёгивая брюки.

Ну и, разумеется, именно в этот момент распахнулась дверь. Там стояла крупная дама лет пятидесяти, со старомодной причёской, в немодном чёрном платье.

— Два часа пятнадцать минут. Неплохо. Дверь направо, затем мойте руки и садитесь на стол.

Вспомнилось, как кто-то в детстве назвал туалет «кабинкой радости», что ж…

С чистой совестью и невероятной лёгкостью на душе я сел за длинный директорский стол госпожи Сяньфань. А в этом кабинете всё было красиво и как-то светло. Все стены — во вьющихся растениях, картины дорогих художников, дорогие сабли на подпорках…

— Итак, результат стресс-эксперимента «Время ожидания» удовлетворительный. Проявили должное спокойствие, уверенность и смекалку. Я вижу, вы практик, это не было указано в резюме. Только с проблемами, зашлакованные меридианы, ясно, проблемы с пилюлями. Судимости нет? Нет. Агротехникум, как мне сказали, закончен на отлично. Годитесь на должность младшего агротехника-уборщика…

— Стоп-стоп, — бесцеремонно прервал директоршу «ботаников» я. — Какая должность? Какой агротехникум? Я пришёл по рекомендации господина Джеронимо, начальника такистов. По поводу банты, то есть — горбобыка.

— Горбобыка? — нахмурилась Сяньфань. — Новых поступлений не было и не предвидится. Ближайший ожидаемый выброс — не раньше, чем через три месяца.

— Да нет же. По поводу потерявшегося горбобыка.

— Потерявшегося горбобыка⁈ — директорша вскочила, грозно оперевшись об стол. — Вы пришли спросить меня про потерявшегося горбобыка⁈

— Да! Я, блин, был уверен, что меня привели именно сюда. А это чего — собеседование?

Директорша зарычала, под чёрным бархатом казённого платья загорелся циановый шаодань ненависти.

— У меня сегодня в восемь часов — собеседование! С Гун Чаем. Вы же Гун Чай?

— Нет, я Чан Гун.

— Твою ж! — тётка, громко вдавливая кнопки, набрала кого-то на проводном телефоне и принялась орать. — Дай сюда Ми! Какого хрена⁈ Что? Да, он тут. А этот где?… Тащите, блин, сюда! Вы мне эксперимент сорвали! И собеседование! Я два часа, два часа! Лишу премии! Два наряда на ощипывание огурцов! Три! Да, в седьмой оранжерее!

Потом грохнула трубкой о стол и выразила недовольство теперь уже мне.

— Надо было сразу сказать! Безобразие! Идёмте. Это не в моей ведении.

Она махнула рукой, подзывая к стенном шкафу.

— Так мы и сказали — вашей ассистентке на входе. А ощипывание огурцов — это опасно? Может, не надо её туда? Зачем вы ведёте меня… в шкаф?

Ну, надо ли говорить, что в шкафу, как в любом приличном стрёмном директорском кабинете, оказалась потайная дверь с кодовым замком. Некоторое время она обдумывала, стоит ли набирать, словно боялась чего-то, затем — вздохнула и набрала код.

За тяжеленной дверью, которая запросто выдержала бы ракетный удар средней мощности, была небольшая бетонная камера с тихо гудящей вентиляцией. На миг я тоже напрягся — а не для меня ли эта камера? Не работают ли эти ребята на Антициклон? Но вскоре зрение привыкло к освещённости, и я разглядел настоящего узника этой камеры.

В кабинете из предметов только лежала циновка. На ней восседал грузный лысый мужчина неопределённого возраста — от тридцати до пятидесяти. Абсолютно голый, в позе лотоса, со связанными цепью руками. Он сидел с закрытыми глазами, а в воздухе висело что-то тяжёлое, тревожное, как будто какая-то коричневая нота, и внезапно я понял, что это он гудит на каком-то инфразвуке.

— О Великий, — похоже с неподдельным трепетом произнесла директорша. — Тут… спрашивают разрешения ловить потерявшегося горбобыка номер двенадцать. Вы говорили, что…

— Тихо, презернные, — прозвучал зычный баритон, и я даже не понял, открыл ли голый мужик рот, когда это сказал, или нет. — Нужно взглянуть.

И он, мать твою, взглянул. Открыл глаза и взглянул — в самое сердце. А в его глазах была тьма.

— Пойдёт, — промычал он спустя пару минут. — Хороший размер. Покажи ему путь.

Мы пулей вылетели из кабинета — в глазах директрисы, только что строгой и властной, был благоговейный ужас, она шумно дышала, как человек, убежавший от погони.

— Ну, что, какой адрес?

— Северный Пригородный район, Деревня Малочисленных Народов номер Два. Данная информация является тайной строжайшего уровня секретности! Вы обязаны не разглашать эту информацию. Как и всё увиденное.

Я решил состроить дурачка.

— Не один? Не три? Два? Прямо там и стоит горбобык?

— Нет, — сказала директорша. — Там есть… люди, которые расскажут, где его искать.

— А, то есть, там ваши представители? Филиал, типа того?

— Вроде того! — вдруг став необычайно-довольной, подтвердила директорша.

— Ага… А тот голый мужик, стало быть, заместитель директора по филиалам. Уважаемая госпожа, как вас, Сяньфань, мне кажется. Вы мне голову морочите, да? Что-то нечистое. Это ж… какая-то тварь сидела, зомби какой-то недоделанный… или… демон?

— Вон! — вдруг рявкнула директорша. — У меня собеседование! Совещание! Выметайтесь! И помалкивайте!

Захотелось сказать что-то в стиле Дзянь — «я сам решу, когда мне выходить», но решил не нагнетать обстановку. И так ситуация была максимально-стрёмная, а с этими ботаниками нам ещё долго соседствовать. Насколько ценной была информация — мне было непонятно, всё выглядело, как будто мне сказали то, до чего я и сам мог додуматься, изучив карту местности к северу от города. Затем я ещё минут десять ждал провожающую даму, ту самую взгрустнувшую ботаничку Ми, которую предстояло ошипывать огурцы — возможно, плотоядные. Затем меня вели по тропинкам, потом по просеке, а потом… потом я впервые оказался на площади Основного Потока.

Я прошёл по самому краю, в метрах трёхстах от чудовищного гудящего ствола, стараясь огибать протуберанцы белого тумана. Медитирующих осталось там совсем немного, и я заметил одного из них.

Это был тот самый старик, «смиренный проситель», избитый Троицей Громового Предела. А рядом с ним — сопровождавшая его женщина. Оба сидели в позе лотоса, обернувшись лицом к потоку, только израненный старик — с закрытыми глазами, а женщина — с открытыми. Завидев меня, она привстала, обошла старика и коротко и учтиво поклонилась.

— Великолепный Чан, спасибо за то, что постарались избавить этот мир от Троицы Громового Предела.

— Не стоит благодарностей, они… а, впрочем, не важно. Спасибо. Вы медитируете?

— Да. Мой учитель… медитирует здесь уже три года.

— Отлично! Стоп… три… три года⁈ Он потерял свой уровень три года назад?

— Да. Три года, два месяца и четыре дня назад это случилось, — кивнула женщина.

— И всё это время…

Женщина смиренно кивнула, а я только сейчас разглядел в её глазах усталость и давно угасшую надежду.

— Мы перепробовали десятки техник. Десятки методик. Организм истощён. Остались лишь самые базовые методики…

В общем, крепко я призадумался после того диалога? Если «квадрат», потерявший свой уровень, настолько долго восстанавливается, то что и говорить и про меня, «двоечку»? Нет, сказал я себе — отчаиваться ещё рано. Оставалось надеяться, что прогулка на природе и новый интересный опыт в текущем задании поможет мне хотя бы немного прочистить меридианы.

Вскоре я вступил на просеку, ведущую к территории рыночников. Телефон скоро начал долго булькать оповещениями, и я заметил, что было много пропущенных — видимо, в каких-то местах то ли глушилки ботаников, то ли сам Основной Поток блокировали сигнал. Сначала отзвонился Сян и Дзянь, затем заметил один пропущенный от Янсена. Он звонил редко, но решил позвонить и ему.

— Ты где пропадал? Дзянь звонила и беспокоилась.

— Вот уж заботушка. Да ладно, не ври — телефон мой стриангулировал опять, что ли?

Янсен некоторое время молчал, сопел в трубку, затем сказал.

— Есть такое. Просто у меня тут стоят скрипты особенные и триггеры сыпятся, когда в определённые зоны зайдёшь, или из сети пропадёшь. Мне надо знать, я все-таки твой импрессарио. Так где пропадал?

— Ладно уж, раз целый импресарио. Вот… Зачем-то подпрягся за один квест… в общем, поиски банту.

— Поиски банту⁈ Потерявшегося горбобыка⁈ — рявкнул в телефон Янсен. — Какого… какого хрена ты в это сунулся?

И как-то очень неприятно эта интонация походила на то, как среагировала директриса, когда я это сказал.

Тогда я впервые задумался — стоило ли мне в это все влезать? Но что-то подсказывало, что пути назад уже нет.

Глава 38

Все дороги ведут во Вторую Национальную Деревню

Тем не менее, я поборол сомнения и решил про себя пока не отказываться от задания. Поэтому Янсену пришлось выдать полуправду.

— А что такого-то? Сходил вот к ботаникам. Спросил консультации.

— Ботаники… значит, триангуляция не врёт. К ним лучше не ходить. Странно, что тебя никто не предупредил. И что сказали?

— Сказали искать в северных деревнях. Так один какой-то очень стрёмный мужик. Типа, представитель малочисленных народов.

Янсен опять снова шумно подышал в трубку.

— Хм… это звучит очень знакомо. Я должен посоветоваться. Пока, пожалуйста, воздержись от… эм… э… необдуманных действий. И больше не ходи к ботаникам.

— Необдуманных действий… — тут я немного вспылил. — Янсен, ты помнишь того мстительного мужика, который подарил мне перчатки? Помнишь? Я только что узнал, что он три года пытается уровень восстановить. Три года! Понимаешь?

— Понимаю, но…

— Не перебивай! Там уже всё перепробовано. Десять способов. Я тоже — и бегал, и тренировки, и…

Но тут я уже сам успокоился — потому что прозвучало, действительно, как-то слишком наивно. Три года — и мои попытки, которым ещё меньше недели.

— Путь в тысячу, это самое, ли начинается с первого шага… Ты что, от меня панацею требуешь? Я не этот… не ци-ортопед. Ци-ортопед у нас кто? Сян. Вот, с неё и требуй. А пока…

— Да ну нафиг!

Я редко подвергаюсь эмоциям, но тут не выдержал, бросил трубку. Ещё какой-то очкарик вспылил! И ведь главное, чертяга, прав. Именно в этом и есть суть культивации, и именно то же самое говорили и Надзиратель Ди, и бабуля Хо… В общем, домой шёл я несколько обозлённый. С ходу угрюмо похватал лапши, потом завалился на этаж с твёрдым желанием получить ци-панацею от моего ци-ортопеда. И даже намекнуть на решение по поводу той самой затейливой процедуры с непроизносимым японским названием.

Это потом я понял, что — хорошо, что не обнаружил её на месте и не наговорил глупостей.

Постучался к Сян — там было закрыто. Постучался к Дзянь — тоже. Затем прислушался к звукам — из дальней комнаты доносились музыка и голоса. Мужской и женский.

И смех.

Ну, теперь к неприятным мыслям ещë и ревность какая-то добавилась, всполыхнула так на миг.

— Да что за фигня тут происходит!! — воскликнул я, распахнул дверь.

А затем сначала опешил от увиденного, а затем чуть не заржал.

В большой комнате была конкретная туса. По правде сказать, я помнил, что другие комнаты в блоке у бабули Хо арендуют несколько парней, только дома я их почти не видел — обедали и приходили с работы в другое время. Среди живущих там был неприветливый монгол Боролдайсуялби, а также ещё парочка парней постарше, в основном, каких-то деревенских, не местных. И вот теперь я увидел одного из этих парней нависающим в странной позе над крохотной Мудрой-и-Ароматной девушкой, облачённой в вульгарнейшие тигровые лосины, где-то сбоку виднелась голая нога Дзянь… Тихо играла какая-то европейская рэпчина.

— Твистер, — вспомнил и озвучил я название игры, подошёл и поздоровался с сидящими за столом.

Рядом со сплетенными телами и указателем сидела на корточках Сян, а за столиком о чём-то бурно спорили Боролдайсуялби и тот самый санитар из госпиталя, у которого я отобрал стетоскоп. Мужики были так заняты дискуссией на тему какого-то незнакомого вида спорта, что даже не прокомментировали моё появление.

— О, Чан! Присоединяйся! — прокряхтела откуда-то из глубины сплетения туш Дзянь.

— Нет уж, я тут постою… Сян, нам бы перекинуться парой слов!

— Ещё минут двадцать. Я тут важной штукой занимаюсь. Кручу вот эту стрелку… Итак, Дзянь, дорогая, левая рука на синее…

— Да я уже не могу!… — пробубнила Дзянь.

Я был настроен серьёзно.

— Ладно, тогда — как освободишься.

— Чан, давай к нам! — сказала Мудрая-и-Ароматная.

— Это отличная тренировка гибкости меридианов, — неожиданно поддакнула Сян. — Может, и шлаки отойдут, а?

Ну, раз шлаки отойдут… В общем, после проигрыша предыдущей компании я сдался и присоединился к игре. Местный паренёк, оказавшийся другом Мудрой-и-Ароматной, уступил место мне и Сян, и последующие минуты меня мариновали в разных позах руки, ноги, разные округлости и другие части тела трёх легко одетых девушек, а ведущий наблюдал за процессом с немалым удовольствием.

— Ну, чувак, теперь левая нога на синее…

— Вот блин… и куда мне ставить? Пожалуй, вот сюда!

— Осторожно! Тут моя нога!

— И моя!

— Ничего… Теперь, Дзянь, твоя рука — на красное…

Разумеется, это оказался приятный процесс — на миг почуял, что как будто бы даже чуть-чуть ци по организму разлилось. Стоит ли говорить, что Дзянь старательно выбирала наиболее пикантное положение, да ещё и одета была в платье, которое постоянно задиралось. А один раз зачем-то незаметно лизнула мне ногу чуть выше колена, отчего я чуть не разрушил всю конструкцию. В итоге, чтобы не «чрезмерно усилить циркуляцию ци в организме» (в переносном смысле, разумеется), я выбирал варианты, чтобы притиснуться поближе к Сян, которая была одета чуть более пристойно, да и просто… В общем, тянуло меня к ней что-то. В итоге я честно выдержал добрые минут пятнадцать стояния в немыслимых стойках, разнообразные удушения подмышками и острые коленки в промежности.

Даньтянь по-прежнему был пуст. Но настроение изрядно поднялось, и я потерял всякое желание поднимать стрёмные темы с Сян.

Потом была ещё одна партия, потом играли в «Элиас», пили чай, беседовали о фильмах и кино, а закончился вечер прощанием с дружескими обнимашками. Только утром за завтраком решил поговорить по делу.

— Бабуля Хо, мне бы отпроситься на пару вечером. По пол-ставки поработать.

— Сегодня час отработаешь — мусор прибери, товар прими — и отпускаю на день, — сказала бабуля Хо. — Что, какая-то авантюра? Я слыхала что-то про потерянную банту.

— Ага, есть такое. Опять птички напели?

Бабуля лукаво улыбнулась и скрылась на кухне.

— Потерянная банту? Это где? — нахмурилась Сян. — Это опасно? Нам надо вместе?

— Нет, это… — тут я осёкся, вспомнив наставление директрисы не раскрывать места. — Не важно где. Где-то в пригородах, в общем. На природе.

Сян насторожилась.

— Надеюсь, не у барьера? Туда лучше не лезть, там плотность ци ниже, ребята с копьями и арбалетами бегают.

— Не, вроде поближе.

— Это чайные плантации? — вспомнила Дзянь. — Там могут водиться разные твари. Чёрные медведи, например. Даже тигры.

— Ага. Поэтому нужно будет вооружиться…

— Главное — чтоб тигриц не было! — строго напутствовала Дзянь, видимо, вспомнив эпизод из вчерашней игры в твистер.

Дамы приняли информацию о моём новом приключении необычайно-спокойно. Это немного уравновесило мои сомнения от вчерашних слов Янсена — женской интуиции

Итак, первым делом я собрал оружие. Достал из гаража апгрейженную Адскую Звезду, ещё, не мудрствуя лукаво, взял из инструмента внушительных размеров садовый нож, который решил использовать вместо мачете в джунглях. Ещё откопал в шкафах старую, девяностых годов топографическую карту города и окрестностей, изучил маршрут. Нашёл и те самые деревни — Первую, Вторую и Третью национальные. Следом пришли воспоминания — отец занимался горным туризмом и ходил как раз куда-то в те края. И меня, то есть, Чана — тоже пару раз туда брал, только вот маршрутов я всё равно не помнил.

Затем позвонил Шану и попросил у Троицы электробайк. Скатался к ним в гаражный комплекс, где перевязанный Ю с кислой рожей выдал свой запасной. С управлением освоился за минут двадцать — руки помнили хорошо. На нём же я мотнул в школу надзирателя Ди.

— Мне нужен урок борьбы против дикого зверя, учитель, — сказал я.

— Рано, — хмуро глянул надзиратель из-под полы своей шляпы. — Сегодня малыш Сяоху снова будет бить тебя палкой. Но только в движении. И сначала — разминка.

Бегал я недолго, минут двадцать, а затем снова залез на столбы в компании парнишки в белом одеянии. Мне предлагалось уворачиваться от каждого второго удара, чтобы совмещать тренировку реакции с выбиванием шлаков. На этот раз я всё же упал, сильно отбив плечо, но вернулся обратно на столбы. Тренировка вышла знатной — меня отфигачили по полной, особенно не жалея мягкое место и спину. Надзиратель Ди на этот раз принимал чуть большее участие, дирижируя процессом:

— Теперь на соседний столб. Левой ногой. Блок коленом.

— Надзиратель Ди, — спросил я в конце, в раздевалке. — Вам известна технология поимки банту?

— Горбобыка? — нахмурился надзиратель. — Ты чего, нанялся у таксистов, что ли?

— Ага.

— Ну и зря. Зря ты в это сунулся! — неожиданно строго сказал Надзиратель, но затем присел рядом. — Поимка горбобыка сопряжена со множеством опасностей. Во-первых, они хорошо лягаются и неплохо кусаются. Во-вторых, у них острый нюх. Они за несколько ли чуют приближение хищника. Опытные ловцы используют запах цитрусовых, чтобы дезориентировать молодое животное.

— Откуда вы знаете? Раньше что, уже ловили…

— Не перебивай. Так вот. Дальше используется уздечка и ци-удила мастеров горно-драконового промысла, причём не какие-нибудь грязные подделки, а которые производятся в горах… не важно. Там присутствует циановый камень. Как надевать — тебе покажут ребята из такси. Главное, чтобы животное увидело этот камень.

— Ага, — кивнул я. — Как раз к ним и направляюсь.

— Удачи. И остерегайся… остерегайся национальных деревень, — с какой-то непонятной интонацией сказал надзиратель.

Я тут чот аж напрягся. Ну…вариантов других не было. Отправился к таксистам. Путь вокруг парка был неблизкий, по дороге купил здоровенную сумку, захватил и заехал к Сян, чтобы по-быстрому полечила отбитое плечо. Она как всегда была задёрганная, и общалась коротко и сухо.

— Что вчера спросить хотел-то?

— Да ничего уже, всё хорошо. Спасибо, Сян, плечо не болит! Ты очень клёвая.

— Не за что, одевайся. Хорошо вчера поиграли, кстати… мне понравилось. Как, кстати, тебе вчерашнее платье у Дзянь? Я думала, после такого уж точно шлаки из меридианов отойдут.

— Хм, вот если бы такое же платье вчера было на тебе… Ладно, тебе пора.

На этой прекрасной ноте я отправился к таксистам. Джей тут же сунул мне под нос бланк с уже поставленной печатью.

— Пиши расписку. Я, нижеподписавший, принимаю во временное пользование объект «ци-узда», инвентарный номер У-137, в качестве залога… что, кстати, оставляешь в качестве залога?

— Какие-то странные договорённости, директор Джей. Я ж на работу нанялся у вас?

— Что оставляешь? — хмуро повторил он.

— Телефон! — совершенно неожиданно для себя ответил я.

А потом задумался. Ощущать себя без средств связи было некомфортно. Но интуитивно я поступил абсолютно верно. Оружие я оставить не мог, денег у меня не было,

— Хм? — директор удивился. — Ладно. Он точно тебе не понадобится?

— Он всё равно в холмах плохо ловит, — поддакнул Потрошитель Крокодилов. — Ты ж в холмы едешь, ага? За чайные плантации?

— Откуда такие предположения? — насторожился я.

— Да предыдущий тоже… — начал Недо-Потрошитель, но тут же получил затрещину от директора.

— Так, — насторожился я. — Предыдущий. Я, типа, догадывался, что были и предыдущие. Что с ними стало?

— Ну… хм… — директор Джеронимо поджал губы. — Скажем так, они расторгли наш контракт срочного найма.

— Расторгли? — я начал закипать. — Разумеется, по единственно-уважительной причине, да? Летальный, мать вашу, исход⁈

— Тише будь, красавчик Чан, — осадил меня директор Джеронимо. — Давай скажу на чистоту. Один вернулся, молча забрал вещи, и больше не возвращался. Второй вообще не явился в контору. Но я и наши коллеги потом его трижды в пригородах видели. Живой, стало быть. А вот третий… третьего мы не видели, это да.

— Допустим, я вам поверил. И что, каждый раз вы водили кандидатов к Ботаникам?

— Таков договор, по которому они поставляют нам горбобыков. По факту, мы ими всеми не владеем — находимся в состоянии бессрочной безвозмездной аренды. Мафия, одним словом… Все важнейшие действия, касающиеся животных, согласовывать с ними.

— Се…рьо…жа, — сказал Недо-Потрошитель. — Последний был. Русский. Зверь-машина! Он полторы недели наза…

И снова получил подзатыльник. Ну, отлично. Полторы недели назад какой-то русский парень ушёл во Вторую Национальную — и не вернулся. Отлично просто!

— Слушай, ну хорошо, — поморщился Джеронимо. — Пятьдесят эпикоинов. Благодарность от мэрии. Безлимитные поездки всей семье на горбобыках до старости… до старости твоих внуков.

— Сто эпикоинов! — поднял я ставку.

— Сто пятьдесят! — добавил Недо-Потрошитель, получив третий подзатыльник.

Сторговались на девяносто пяти, составили договор. Но телефон после такого оставлять точно не хотелось. Но я поступил умнО — наплевал на запрет, озвученный директрисой ботаников и написал Сян, Дзянь и Янсену отложенные сообщения на завтрашнее утро, в которых указал точные координаты деревни.

После положил телефон в сейф (разумеется, проверив, насколько он заряжен и насколько устойчиво ловит сигнал), и забрал оттуда уздечку. Ай, до чего ж красивая была уздечка! Бархатная, с помпонами и золотыми драконами на пуговицах. А в середине удила зиял инкрустированный пурпурный камушек. Взглянул на него — и чот как-то даже застыл, пока не получил лёгкой пощёчины от Фыонга. Следом был короткий инструктаж по взнуздыванию горбобыка, а после я оседлал уже свою электрическую возницу и отправился на разведку.

Ну, это я так думал, что на разведку. По факту — вышло всё совсем не так.

По центральным магистралям я доехал до большой полунедостроенной развязки на северной окраине города. Потом спустился по мосту по ту сторону пруда, оставив Центральный парк за спиной. Дорога пошла в холмы, мимо тянулись промзоны и склады, некоторые — полуразрушенные после одного из нападений через Поток. Видимо, тот великан, четвёртое юбилейное чудовище, изрядно здесь покуролесил.

Техники на трассах становилось всё меньше и меньше, деревья по краям дороги подступали всё теснее, а играющие детишки на обочинах становились всё грязнее и неопрятней. Я проехал мимо чайных плантаций, затем сверился с картой и свернул на совсем-таки узкую просёлочную дорогу. На одном из изгибов серпантина остановился, взглянул на город. Вид, конечно, с горки был эпичный — столб Основного Потока в небеса, вокруг — блин города, а дальше — полоска моря до горизонта.

Но наслаждаться видом было некогда. Ради интереса попробовал метнуть Адскю Звезду как сюрикен. Я запускал ее безо всякой подпитки собственного ци, и по идее она должна была затормозиться из-за вязкости ци. Так и случилось — но уже чуть дальше, чем обычно должно было бы.

Что ж, в крайнем случае — может хоть как-то пригодиться.

Следующим пунктом была Первая Национальная Деревня. Деревня стояла на склоне небольшой крутой горы, красивые старинные деревянные домики на сваях — лепота! Только вот людей было как-то слишком мало. Я уже проголодался, магазин был закрыт, и я откопал один-единственный придорожный лоток, где бабушка продавала рисовые пирожки.

Служитель правопорядка нарисовался тихо и совсем-совсем незаметно, как раз когда я жадно поглощал пирожок с какой-то местной местной дичью.

И это — серьёзно, за все те недели, что я уже вышел из комы — был мой первый контакт с полицией.

— Городской? Чего тут ошиваешься? Это национальная деревня. Место… дипломатической работы.

— У меня договор.

— С кем договор? — нахмурился полицейский. — Ты же из этих… Из Троицы, да?

— Не-а. Я у них байк одолжил. А сам я по поручению таксистов… Вот.

Я выудил из кармана и показал наш договор и расписку. Я ожидал дальнейшие вопросы и разбирательства, но полицейский неожиданно сухо и коротко отдал честь и сказал:

— Не смею задерживать. Вон та дорога.

А глаза разом стали какие-то грустные-грустные. И, главное, все здесь прекрасно знали, где искать банту! От этого было ещё более стрёмно.

Я въехал во Вторую Национальную деревню спустя минут сорок. И судя по тому, что дорогу никто не думал прибирать, а на въезде мне преграждал здоровый упавший эвкалипт, через который я с немалым трудом перетащил электроскутер — я был в деревне первым посетителем за долгие недели, если не месяцы.

А ещё на въезде висела табличка, написанная старым стилем каллиграфии:

«Если дорога жизнь и разум, о скиталец — возвращайся назад».

Я смутно припомнил, что это была цитата из школьного курса классической литературы. То ли из «Тихих заводей», а может, из «Сна в алом тереме».

А еще ниже вполне современным маркером приписано:

«Осторожно, похитители тел».

А вот это точно было из неклассической литературы.

Ну, офигеть теперь! И, что это все означает?

Глава 39

Младший муж Серебристой Поросли

Деревня стояла в небольшой долине между гор, посреди странного эвкалиптового леса — без подлеска, явно посаженного в прошлом столетии на месте какого-то пожара. Деревня сначала мне показалась вымершей, хотя ровные кучки мусора собранные метлой вдоль дороги говорили о том, что здесь точно кто-то живёт. Я припарковал байк, прошёлся между деревянных домиков с изогнутыми крышами… А затем увидел во влажной почве цепочку следов — это точно были копыта горбобыка, причём, неподкованного, большие, «розочкой» от растопыренных пальцев. Незаметно и тихо достал уздечку из сумки. Во вторую руку взял короткий нож-мачете.

Я был уверен, что сейчас за домом увижу горбобыка. Тихо, стараясь не наступать на сучки и мусор, завернул за угол большого дома, а там…

А там меня ждало всё народонаселение деревни.

Люди разного возраста, пола, в разной одежде — от праздничных национальных хонфоков и лохмотьев до дорогих пиджаков, — чёрт, даже разного цвета кожи — я заметил несколько европейцев и одного негра… молчали и пристально смотрели на меня.

А в их глазах была тьма. Точно та же тьма, что и у мрачного голого мужика, сидевшего в клетке у ботаников.

Тут же начался мелкий, противный дождь. Давно у меня уже не было такого инстинктивного, глубокого желания дать дёру. Я даже слово потом вспомнил — гиперкинетический рефлекс. Где-то в глубине души звучало: «беги, сражайся, или поговори с ними, или хотя бы громко заори…» Но я оцепенел и тупо не мог пошевелиться, как будто мне вкололи какой-то токсин-парализатор. Как при сонном параличе.

— Хорошие сапоги, — вдруг сказала одна молодая женщина. — Не ношенные. Не зря пришли.

— Хорошие сапоги, — повторили нестройным хором остальные. — Не ношенные. Не зря пришли.

— … Не зря пришли.

Толпа расступилась, разделившись на две половины. По центру остался старик — лысенький, кривенький, в старенькой кепке в дешёвых сельских шмотках, с клюкой. Он не спеша, шаркающей походкой пересёк пустое пространство, деловито поставил клюку к стене дома, а затем приковылял ко мне.

Подошёл вплотную — ростиком он оказался на полголовы ниже меня. Засочил рукава, протянул руки и…

Холодные пальцы легли на мои виски.

Дальше я смотрел мультики. Очень прикольные, интересные мультики — причём все в обратной перемотке.

Сначала мне показали утро глазами этого самого детка. Как он столпился с кучей своих соплеменников, как поймал рукой на лету птицу и съел, как встал с кровати — незастеленной, голые доски, как вечером предыдущего дня… ого, да дедок тот ещё жеребец! С какой-то молодухой.

Потом всё быстрее и быстрее. Пьёт какую-то жёсткую дрянь из бутылки. Пьёт воду из речки, по-собачьи, потом ест что-то, возможно, даже сырое, убивает бродячую собаку и бегает по лесу с самодельным копьём, сделанным из заборного прута, потом…

Банту. Я видел банту, мельком, она спокойно паслась на этой же самой площади.

Это я потом вспомнил и понял, конечно. А пока — просто мультики смотрел.

Потом — день, ночь, день, ночь, сплошное мельтешение, мозг уже не успевал обрабатывать. Заметил только, как какая-то здоровенная тварь идёт со стороны города, а по ней бьют молнии и повсюду горит огонь… А я машу руками, мол, привет, иди сюда!

А потом, наконец, самое интересное. Взгляд моего транслятора перенёсся в город, где он сначала шарахался где-то в пригороде, а затем… затем он встал из-под колёс сбившего его электророллера. Точнее — ровнёхонько так лёг под колёса, в обратной же перемотке всё шло. И тут же сразу всё резко поменялось — гамма стала совсем другой, как из тепловизора, «камера» трансляции взлетела в воздух, умчалась в парк, в протуберанец сизого огня, который валил из гейзера Основного потока.

И затем я рухнул в Основной Поток, как в воронку канализационной трубы. Полная темнота, полная боли, сжимающего со всех стороны чувства, вспышек и непонятных ощущений, затем — космос, изогнутый диск планеты — атмосфера была густейшей, разноцветной, очертания континентов не было видно. Основной Поток здесь был совсем не единственным — одним из многих, которые словно странные смерчи поднимались с поверхности. Они соединялись, пересекались, сливались в рукава…

Деление, ещё деление — наконец, всё белое и светлое осталось сбоку. Водоворот дыма, по которому я нёсся, стал из серо-сизого иссиня-чёрным, жгучим, холодным…

Чистейшее Инь. Я ведь знал, я помнил, что ци, которым наполнено наш чудесный город — это энергия смешанная, компот из двух компонентов. Откуда бил источник белой энергии Ян — я не заметил.

«Империя», — промелькнула в голове мысль и тут же испарилась. Я же летел вниз, и постепенно очертания континентов вырисовывались, как на старинной гравюре. Куда-то в негостеприимное место я летел, в общем. С одной стороны — десяток мерно чадящих в небо вулканов, с другой — ледники изо льда какого-то неправильного цвета, ниже — не то ядовито-жёлтая пустыня, не то — степь…

И вот туда-то я и приземлился. Я хлопнулся на землю, ударив по ней короткими шипастыми крыльями, которые затем превратились в когтистые волосатые руки, на которых играло красное пламя, а вокруг меня шла орда моих соплеменников — красно-чёрных пылающих демонов с мордами хищных зверей, то и дело обращающихся в облака струяющегося дыма. Они ехали на грубых самодельных повозках, как какие-то цыгане на кибитках, длинной дорогой от одного конца континента до другого. Много было всякого — толпой набрасывались и загрызали какую-то крупную тварь, сражались с гладкокожими ратниками, праздновали, сливались в страстном танце любви, огня и смерти, поливали красным пламенем из рук друг друга и гигантских существ, я видел разрушенные замки, дворцы, миллионные армии, я видел свой момент рождения, я…

Стоп, сказал я себе. А почему это — «я»?

Как это так вышло, что я всего за несколько минут просмотра мультика вдруг стал отождествлять себя вот с этим вот всем инопланетным безобразием?

Нет уж, довольно новых личностей. Я — Чан Гун. Я… не смогу выговорить имя, но, в общем, его же двоюродный тридцатилетний брат из России. Я — красавчик, Великолепный, меня ждут две замечательные девушки, поэтому…

Словно что-то шевельнулось между меридианов. В старых заросших шрамах, что-то не менее красное, страшное и жестокое, чем я видел только что в мультиках.

— О-хо! — удивлённо прошамкал старик, отпуская на миг пальцы. — Новые сапоги жмут! Ну-ка, посмотрим, кто был портным!

— Пошёл нахер, старый пердун! — прошипел я сквозь зубы, потому что челюсти всё ещё плохо двигались.

— О-хо! — повторил старик, снова прикасаясь к моим вискам.

Тут уже мультики были совсем другие, более знакомые, эдакими вспышками, флешбеками. Мой день — поездка, тренировка, потом предыдущие дни. Лапшичка. Твистер, декольте Дзянь прямо перед моим носом. Переговоры. Тренировки. Лапшичка. Пробежки. Госпиталь. Лапшичка. Долгий поцелуй с Сян в затопленном тоннеле… Цинготный саркофаг. Бой на арене. Лапшичка. Драка в переулке. Троица на электробайках под лестницей… Лапшичка. Бой с морским змеем. Лапшичка. Гараж, где в впервые встал с коляски. Бой с воздушным змеем. Лапшичка. Малыш Сяоху лежит у забора. Грудь Сян в зеркале в нашей совместной спальне пентхауса Янсена. Бой с Тао-кнутом у Лапшевни бабули Хо. Лапшичка. Госпиталь. Руки Сян над моим лицом…

И шило под ребро на холодной остановке. И взмывающая в небо глыба бетона с головой Великой Подземной Змеи.

— О-хо! — старик буквально отпрыгнул от меня. — Да сапоги не просто жмут! Они жмут, потому что они и не сапоги вовсе.

— Не сапоги, не сапоги, — зашептались другие странные жители этой деревни, стоящие во дворике деревни.

— Он равный нам! — сказал кто-то в толпе, и все снова заповторяли: — Равный, равный.

А я неожиданно понял, что могу двигаться. «Бей или беги!» — скомандовала симпатическая нервная система, но я с немалым трудом погасил это желание.

Уж как-то интересно стало, что дальше будет.

— Я не сапоги! — нахмурился и грозно повторил я.

Толпа рассмеялась. Хохотала синхронно, чуть ли не хором, заливисто и не вполне успешно.

— Хорошая шутка! — странно сказал старик и отступил в толпу — странно, шагая спиной вперёд.

Обстановка разрядилась. Я понял, что это неплохое время поговорить, и начал говорить всё, что думаю.

— Я понятия не имею, что вы за твари такие. Из другого мира, значит. Хорошо. Мне плевать. Хоть черти лысые… Я сюда за банту пришёл. Мне ваш главный, который в бункере у Ботаников сидит, сказал, что…

Тут я осёкся. Он там тоже про сапоги что-то ляпнул. Я теперь понял этот эвфемизм, типа, мы для них всего лишь обувка, временное вместилище, обёртка для конфеты. И отправил меня тот голый мужик вовсе не банту ловить. А чтоб я таким же вот сапогом стал! Я-то думал, что я охотником буду, а я был жертвой — отправился прямиком в ловушку!

И все предыдущие — тоже отправились. И Се-рьо-жа тот — тоже. Не, вот Серёгу реально жалко было. Наверняка хороший мужик был. Соотечественник по прошлой жизни. И меня снова понесло — видимо, отпустившие мышцы и бурлящий компот из гормонов продолжали действовать на меня как наркотик правды. Я снова нёс всё, что думаю.

— Ах вы твари такие, — начал я. — Дряни вы инопланетные. Это ж что ж вы такое делаете — у людей тела воруете, да? Вы тут не охренели часом? Чего вы сюда все заявились, что вам нужно? Может, провалите обратно в это своё подземное царство, а? Что за дрянь тут происходит?

— Злые. Мёртвые. Холодные. Отчаявшиеся люди. Плохие. Странные. Умирающие, — заговорил звонкий голосок.

— Кто? — не понял я.

— Это наши сапоги.

Разношёрстная толпа снова расступилась, и из толпы вышла феечка. Ну реально — девочка-игрушка, стройненькая, маленького роста, едва ли старше меня, хотя, возможно, просто миниатюрная. В пожухлой балетной пачке, с растрёпанными не вполне чистыми волосами, эдакая зомби-невестушка, только вполне себе живая и даже вполне красивая. А за ней вышла вторая — чуть постарше и повыше её, смуглая, какая-то слегка потасканная, в соломенной шляпе, какие я видел у морских цыган, рваной майке и одних трусах, без брюк, босая. Некрасивая, и лицом — совсем непохожая, хотя на голые ноги я и попялился пару секунд — чтоб избавиться от стресса. Она поравнялась и положила «балерине» руку на плечо.

— Чан Гун подходит для испытания, — сказала мне вторая. — Доченьке Огненной Гортани нужен муж. Второй, младший муж.

— Прекрасно… отличные семейные отношения, — прокомментировал я. — Второй муж… Доченьке… Тебе самой хоть есть восемнадцать, красотка?

— Огненной Гортани — сто семьдесят шесть оборотов местного светила, — вздёрнув нос, сказала вторая — стало быть, Огненная Гортань.

— Сорок пять оборотов местного светила, — сказала «балерина».

— То есть кому-то из вас младший муж, и я должен для тебя его найти? Привести?

«Балерина» неожиданно исполнила книксен — видать, мышечная память сработала — и как-то странненько представилась:

— Серебристая Поросль, Принцесса. Дочь вана. Это Серебряной Поросли нужен младший муж. Чан Гун может пройти испытания и стать вторым, младшим мужем.

Оп-а. Ван — стало быть, какое-то дворянское имя. Получается, я буду зятем какому-то знатному вельможе в полиандрическом браке с инопланетными тварями? Очень круто, настолько круто, что захотелось записать об этом вертикальное видео, как иногда делает Дзянь, и забыть, как страшный сон.

— Ты будешь моим, — пропела принцесса, проведя тонкой ручкой по моей груди. — Работящим и любимым.

— Сапогом? — с некотрой дрожью в голосе усмехнулся я.

Но определённые токи я в этот момент испытал. В этот момент никакой даже черноты в глазах как будто и не было. Эдакая феечка-эльфийка. Какой чудный, всё же, голосок. Очень красивый, серьёзно, если быть аудиалом и воспринимать красоту девушек исключительно по голосу — нетрудно и влюбиться. И имя-то какое прекрасное, Серебристая, ещё и Поросль.

Тут же пришла мысль — Дзянь и Сян явно не одобрили нашей с ней общение. Косы повыдергали бы.

— Чан Гун не станет сапогом, — сказал здоровенный негр, стоявший где-то далеко позади. — Второй, младший муж принцессы носит человеческий разум. Напряжённая Тетива тоже не стал сапогом. Если Чан Гун пройдёт испытания — он станет младшим мужем Серебристой Поросли и останется Чан Гуном. И будет семье верным другом.

Сперва я поймал себя на мысли, что всё выглядит очень круто и интересно. Значит, личность и разум я сохраню, а учитывая то, что я видел в «мультиках», показанных стариком… Нравы у них очень вольные. А следом — я снова подумал, что пора валить отсюда. Либо я продолжаю попадать во всё новые ловушки этих странных персонажей — либо деликатно, по-английский валю. Нельзя заходить так далеко, понял я. Нельзя служить тёмным инопланетным силам. Да и изменять моим девушкам в целом (и Сян в частности) — я не был намерен. Видимо, именно сейчас пришло время сказать твёрдое «нет».

Пусть следствием и явится «проваленный квест» с поимкой банту. Но я решил, что хоть попытаюсь напоследок:

— Я не за этим пришёл, уважаемая мать принцессы, уважаемая принцесса и важаемый Напряжённая Тетива, кем бы он не был. А за банту. За горбобыком. Как я понимаю, он где-то здесь ошивается, так? Не подскажете, где?

— Серебристой Поросли нужен младший муж, — твёрдо повторила Огненная Гортань. — Чан Гун понравился семье, он допущен к испытанию.

— Чан Гуну надо поймать ритуальное животное, — теперь говорил тот самый старик, который показывал мультики. — Этим Чан Гун докажет, что он работящий и можешь приносить пользу клану.

О! Неплохо! Значит, шанс выполнить задание про банту — есть. Значит, банту тут всё-таки неспроста. Значит, возможно, тот голый чувак в бункере реально посылал на испытание? Но, пока что я не был в этом уверен до конца.

— Вот же говно… То есть вы себе батрака ищете звосты банту крутить? Или чего? Мелочь по подворотням сшиьбать, таскать людишек из города, э?

— Семья никогда не обидит члена семьи, — добавил негр.

— Утром деньги — вечером шаодани. Вечером деньги — утром шаодани, — совсем неожиданно весело сказал старик.

Видать, выудил что-то такое из моей головы. Хм… а вот про то, что эти твари в обмен за деньги запросто могут прокачать мой энергетический уровень — я как-то не подумал. Мало у кого выпадает шанс стать союзником неведомых мощных инопланетных тварей. Да и если предположить, что Инь и Ян — нечто большее, чем «зло» и «добро», а эти твари реально падальщики, забирающие худшие тела в городе — то мероприятие уже не становится сделкой с совестью. Может, всё-таки попытаюсь?

— Допустим. Что входит в обязанности младшего мужа?

— Семья похожа на племя Чан Гуна, — снова говорил старик. — Научи племянницу Озорного Плуга земным способам любви.

Я благоразумно решил не уточнять, что под этим подразумевается.

— Ну и что за испытание?

— Выследить и привести то, что Чан Гун называет «банту», — сказала Огненная Гортань. — Чан Гуну надо дать ответ завтра, и выполнить поиски за два оборота светила.

С этими словами собеседование с кандидатом на должность младшего мужа принцессы инопланетных тварей явно можно было считать закрытым. Все разбрелись кто куда — по домам, к разного рода ремесленным занятиям, и беседовали все тихо и монотонно на каком-то своём языке, не то местном национальном, не то инопланетном. В целом — выглядело всё странно, как помесь наркопритона с лагерем ролевиков, но при этом вроде вполне безобидно.

Осталось слишком много вопросов. Что за ван такой? Тот ли это голый мужик, который сидит в бункере у Ботаников? Старший муж — кто он? Не придёт ли он меня убивать? И главное — что будет, если я провалю испытание или откажусь?

Я всё же отыскал Огненную Гортань в компании нескольких соплеменников у здания бывшей администрации посёлка. У очага, где жарилось аппетитное мясо — на которое, впрочем, я не рискнул покушаться на эту жратву, и задал этот последний вопрос.

— А если Чан Гун провалит испытание? Или сольётся? Что будет?

— Чан Гуну решать, что с ним будет потом. Это его путь. Ему нести по жизни этот позор. Но Чан Гун останется Чан Гуном, — сказала она и неопределённо пожала плечами, обернулась куда-то и наклонилась.

В этот самый момент к ней быстрым шагом подошёл тот самый негр в пиджаке, бесцеремонно закинул ей на спину подол майки, одним движением сдёрнул вниз бельё, и… Я поспешно удалился от начавшегося непотребства. Не, конечно, я тоже был молод и не против разного рода экспериментов на природе, гормоны и прочее — но тут всё прямо как у шимпанзе каких-то, ей богу. Старшие, младшие, запасные мужья… Интересно, а принцесса такая же развратная? Или нет? Нет. Я предпочту не выяснять.

Солнце тем временем уже клонилось к закату. Времени на поиски банту точно не было — следы были уже окончательно растоптаны, и пытаться распутать цепочку было бы очень странным. Что ж, у меня есть трое суток.

А пока — нужно навести справки, что за хрень происходит. И определиться — пока было слишком мало информации, чтобы принять решение. Я собрал вещи и отправился назад.

Остановился перекусить в Первой Национальной деревне, а заодно и разузнать, что за твари поселили в паре километров севернее — но от меня все шарахались, как от прокажённого. И теперь я прекрасно понимал, почему. Ох и тяжкий был путь до города! Видимо, «мультики» потратили все мои оставшиеся силы, да и в принципе управление электроскутером было не из привычных — плечи и спина затекли наглухо.

В здание таксопарка я завалился за минут пять до закрытия конторы.

— Ого! — удивился директор Джеронимо, который уже собирался. — Угадал Фыонг. Ты живой и вернулся… чёрт, теперь я должен десять новых коинов…

— Открой сейф! Мне надо позвонить. Срочно! — бесцеремонно потребовал я.

— Возвращай уздечку — получишь телефон.

После недолгих препираний я мы обменялись — уздечка снова отправилась в сейф. Первым делом я отменил отложенные сообщения Сян и Дзянь. Набрал Сян сообщение:

«Буду дома через час, готовь кушетку».

Только потом понял, что двусмысленно получилось — я-то про массаж имел в виду! Получил сообщение:

«Мы же решили, что Омато-Кокуру подождёт… массаж сделаю, ок»

А потом набрал Янсену — как-то очевидно показалось, что он может прояснить ситуацию.

— В общем, Янсен, такое дело… Возникли осложнения в ходе работы над поиском банту. Ты что-нибудь знаешь про вана из… Второй Национальной Деревни? И про собеседование на должность младшего…

— Так, — с ходу перебил меня он. — Никому про это не рассказывал?

— Нет.

— Хорошо. Позвони через мессенджер, который я поставил — он звонит через мой шифрованный СИП-сервер и безопасен. Или нет. Я сам тебе позвоню. Проверю. Уточню. Пять минут. Уточню. Погоди.

— Через полчаса тогда… Я сейчас в лапшевню дую, мне срочно надо съесть три порции лапши.

Он позвонил ровно между второй и третьей порцией.

— Итак. С кем ты общался, давай ещё раз проговорим, пройдёмся по пунктам? На всякий случай.

— Странные. Разноцветные. Разного возраста. Огненная Гортань и Серебристая Поросль. Ещё… как там… Тетива, Озорной Плуг. Достаточно симпатичные. И развратные. Говорили и о себе, и обо мне в третьем лице. Тела воруют они, в общем…

— Чёрт. Чёрт. А они рассказывали тебе… что-нибудь?

— О, не! Не рассказывали. Молча показывали мультики. Про мою прошлую жизнь и про жизнь того старичка, чьё тело я должен был поменять. И про Основной Поток, и про другую планету, где куча таких потоков, пустыня, вулканы, битвы разные, и…

— Это яогаи, — почти прошептал он. — Это, мать твою, грёбаные яогаи. Та самая деревня! Я слышал об этой грёбаной срани, мне никто не говорил координаты, но надеялся, что они где-то… Сука!

Никогда ещё не слышал, чтобы Янсен так ругался. Яогай. Как же я мог забыть слово из старых сказок! Слово теперь окончательно вспомнилось, и многое встало на свои места. Огненный демон-оборотень из китайской мифологии, ворующий тела людей. Значит, и такое тут было. И не просто было — целая деревня была. И, видать, какие-то агенты в городских кланах. Целое посольство.

«Зона дипломатической работы», — вспомнились слова полицейского и кого-то ещё.

— И что теперь делать?

— Значит, так, Чан… эм… эээ… мои опасения подтвердились, я всё уточнил, мне очень неловко тебя просить об этом… но это просьба мэрии. В общем, тебе надо стать, эээ… младшим мужем дочери вана яогаев.

Глава 40

Первое испытание

Я, признаться, прифигел.

— То есть вот так вот просто? Безо всяких альтернатив?

— Ага. Мой… мой связной в мэрии сказал, что лучше бы лично встретиться и получить инструкции, но я сказал, что не стоит, так разберёмся.

— Разберёмся? — усмехнулся я, еле сдерживая гнев. — Да уж, разберёмся. Конечно разберёмся! Это же не тебе, Янсену Мудрому, предстоит таскаться хрен пойми по какому лесу за непонятным существом. Не тебе общаться с зомбяками и не тебе жениться на огненной инопланетной твари, которая вселилась в грязную девицу в балетной пачке!

— Хм… Хм…

— Чего?

— Прямо в балетной пачке?

Голос как-то резко поменялся. От взволнованного

— Ну да! А чего? Что такого? — не понял я.

— Да нет, нет… это самое, ты сфоткай, если получится…

Я так и не понял, это он чтобы остудить тон беседы такое сказал, или реально какие-то странности. Ну, так или иначе, разрядить диалог удалось.

— У тебя чего, фетиш на девиц в балетных пачках? А не получится! Я телефон сдаю в залог за магическую уздечку. В сейф кладу у таксистов.

— Это я обсужу как-нибудь… — начал Янсен. — Телефон тебе пригодится.

— Да и, чёрт возьми, не поеду я никуда! Они мне мозг через трубочку высосут.

— Не высосут. Они ребята принципиальные. И упёртые. Типа, твари, но твари слова и чести. Ну, эээ, насколько я знаю. Раз выбрали тебя — значит, предстоит тебе. А про залог не беспокойся, я с таксистами вопрос улажу. И… от Сян с Дзянь прикрою. Они не узнают.

Я вздохнул. И все-то мне хотят помочь! Все-то меня собираются спасти. И даже от праведного женского гнева уберечь. Хотя врать женщинам я не хотел и не любил.

Но я пока что видел единственный аргумент «за» — что-то подсказывало, что это поможет мне прочистить меридианы от шлаков. Пока же я не мог понять — как именно, но всё же.

— Терпеть не могу быть избранным, Янсен. Ну и что мне делать? Ловить банту?

— Ага.

— А кроме того, что поймать это грёбанное священное животное? Допустим, я его поймаю?

— Понятия не имею. Но обычно говорится о трёх этапах испытания. В общем, что мне удалось узнать ещё. Эм… У них там полиандрия, потому что самцов обычно всегда вдвое больше самок. В мэрии не то догадывались, что рано или поздно те затребуют «местного мужа». Не то прям подсказали этим чертям так сделать. И, вроде бы, какие-то попытки организовать такой контакт уже были… Я думаю, ты можешь попробовать поставить условия. Типа, ты будешь мужем только по определённым дням в неделю, приходящим супругом, так сказать.

— Я понятия не имею, как с ними обращаться? Что делать-то?

— Ну, не знаю, просто научи её умываться, раз говоришь, что она грязная.

— Прекрасно. А зубы чистить её не научить? Знаешь, чем больше мы тут трём, тем больше мне хочется провалить задание нахрен. Вроде же ничего не будет. Мне тамошняя королева сказала. И раз ты говоришь, что они такие принципиальные, и за слова отвечают…

— А что именно она сказала? — переспросил Янсен.

— Что я «останусь Чан Гуном» и что-то про «свой путь». То есть мозг не съедят.

— Ага. Но они точно сказали, что ты после этого не станешь их врагом?

— В смысле? Нет, ничего такого не было.

— Во-от, — вздохнул Янсен. — Скорее всего тебе стопудово надо поймать эту тварь, иначе ваши пути разойдутся, и они будут считать тебя слабаком, врагом, предателем, не таким, как они — и всё такое прочее.

— Да вот же дерьмо… — хлопнул я себя по лицу. — Ну и как мне теперь её искать? Там же площадь этих всех долин — как половина города, я по карте видел.

— Я кое-что придумал… Эм… э… есть одна идея. Завтра скажу. Сейчас отдыхай… Набирайся сил. Каждый жених должен перед, ну, сам понимаешь…

— Отставить шуточки! До завтра.

После я успешно увернулся от расспросов Дзянь, которая подслушала половину беседы и завалился к Сян, которая смотрела на свежекупленном телеке какую-то гидравлическую слёзодавилку-мелодраму.

— Ой, погоди… тут такая сцена… Минуток десять осталось. Можешь пока чай допить.

Я присел рядом, десяток минут попытался вникнуть в сюжет. Какая-то очень скучная бытовая мелодрама в стиле «она засомневалась и отвергла его, а он долго добивался, потом с ним случилась трагедия, она всё поняла — и они снова стали вместе».

На финальном поцелуе я залпом выпил холодный чай и на всякий случай подсел к Сян поближе и потянулся к руке. На какой-то момент мне даже показалось, что она прикоснулась ко мне, но потом сомнения победили.

— Нет, погоди… не надо… — прошептала она, а потом выключила телек и резво переключилась в боевой рабочий режим. — Давай, падай, промнём тебе меридианы.

— Слушай, Сян, — начал я издалека. — А как ты относишься к мифологии? Особенно… к тёмной её части?

— Ну… знаешь, когда оказалось, что половина из того, про что она рассказывала — правда, только относится к другому миру — с интересом. Но погрузиться особо не успевала никогда. А что? Опять вляпался во что-то? Ты же там где-то за городом шарахался, банту ловил? Встретил чего?

— Да нет, нет. Ничего. Я больше про… какие-нибудь особо-мрачные городские легенды.

— Чан, всё-таки до сих пор не понимаю. А чего ты в ней нашёл-то?

К такой резкой смене темы я не был готов. В этот момент по коже ноги ударил особо чувствительный разряд.

— В ком? — я аж дёрнулся. — Блин… в Дзянь⁈

— Ну… да. Я ж догадываюсь, чем вы там в обеденном перерыве занимаетесь… на кухне прямо.

О-хре-неть! Я прямо-таки не знал, как реагировать. Ещё ни разу я сталкивался с такой ревностью, да ещё и безосновательной, да ещё и сдобренной здоровой щепоткой фантазии.

— Чего⁈ — я аж подскочил. — Да какой… блин…

— Ну когда я тебе рассказала про Янсена и Дзянь, про их массаж — ты сразу понял, о чём речь. А потом поняла, что она давно всё тебе рассказала! Все свои тайные приёмчики!

В голосе прозвенело что-то совсем такое капризное и наивное, я аж не выдержал, поднялся и сграбастал Сян в охапку, к груди прижал, она поборолась слегка, потом успокоилась и тихонько всхлипнула.

— Сян! Хорошая моя! Да ничего у меня с ней не было! Мы вообще во время работы на кухне не общаемся! Нам, блин, некогда! Я вообще вас не пойму, то вы договоритесь о чём-то, то у вас там какие-то интриги… Я никому… Я не изменял, в общем.

— Правда? — пробубнила она.

— Ага. Давай, доделай мне массаж.

— Иди, я закончила.

Не, поцелуя напоследок в тот раз не вышло, куда-то в ухо ткнулся разве что. И всё равно толком не понял, то ли это была хитрая проверка на вшивость, то ли реально ревность взыграла.

В общем, вы поняли, с каким настроем и в каком сумбурном состоянии в душе я на следующее утро отправился на романтическую встречу с балериной. Говном каким-то себя чувствовал, в общем.

Слегка подняли настроение соседи, попавшиеся за завтраком, тот самый монгол Боролдайсуялби и приятель медсестрички.

— Слушай, Чан, ты же крутой боец? В боях там каких-то участвуешь. Давай организуем клан уже по-нормальному? Будем у тебя разнорабочими.

— Ты же первого?

— Единица, ага. Синяя. Я же плотник. Чего, слабоват, думаешь? Пользуюсь, только когда гвозди забиваю — всегда с одного удара. Недавно записал личное умение как «точный молоток». И дерусь хорошо только чем-то тяжёлым.

— Я пока сам слабоват, чтобы быть главой клана. Но вы, конечно, будете в нём первыми кандидатами, парни. Ну, после Сян и Дзянь.

— Спасибо! Да мы с тобой горы свернём!

— Всё, можно запускать рекламу — сперва надо пустить слух!

Говорили в шутку, но я задумался — а почему бы и нет? Не всё же ходить под крышей у Янсена. С другой стороны — крышевал он, при всех своих недостатках, вполне сносно. Пока я ехал, уже упакованный всем необходимым, на внутренний мессенджер от Янсена упала куча картинок, и пара голосовух.

Внезапно, это оказались карты с траекториями. Движения. Мягко скажем, очень узнаваемым и нужными. Голос Янсена сообщил:

— В общем… э… это не то, чтобы сильно публичная информация. В общем, один мой знакомый… однокурсник, он разрабатывал для такси приложение, там была какая-то мысль вообще избавить таксистов от телефонов, чтобы, мол, аутентично, горбобыки ходят сами по себе, без техники, восточная сказка… В общем, оказывается, всем горбобыкам после передачи одно время вводили GPS-метки. Вроде бы этот двенадцатый как раз когда ему поставили — и сбежал. Штуки такие размером с палец, сроком службы на два года. И только потом поняли, что у нас GPS работает так себе, проект свернули, мой знакомый остался без денег… в общем, не суть. Но в пригороде уже ловит! Я… я заплатил ему приличную сумму, в общем. вот выгрузки этих меток. Это всё на прошлой неделе. Обрати внимание на последнюю карту.

Информация выглядела действительно очень полезной и меня воодушевила, записал голосовуху в ответ.

— Ай, молодец, Янсен. Спасибо! Скоро скину тебе фотографию принцессы.

В бревне, переваленном через дорогу, кто-то заботливо прорезал отрезок шириной в метр — как раз чтобы я смог проехать.

Моё прибытие на этот раз ждали лишь трое — тот темнокожий товарищ, принцесса и её мамаша.

— Чан Гун принял решение и вернулся, — не то спросила, не то утвердительно сообщила Огненная Гортань.

— Ага-ага. Улыбочку! Я сфотографирую…

Я успел сделать телефоном пару размытых снимков, прежде чем «мамаша» с «дочуркой» совсем по-кошачьи зашипели.

— Огненной Гортани не нравятся, когда у неё пытаются украсть душу!

— Серебристая Поросль не хочет, чтобы…

— Тише, тише. Это не кража душ. Это фотоаппарат. У нас принято фотографировать близких людей и… красивых женщин.

— Серебристая Поросль хочет быть красивой женщиной! По-человечески красивой.

Глаза еë хищно блеснули, а рука потянулась расстегивать балетную блузку.

— Стоп-стоп. Это всë не обязательно. Ну, точнее… я бы, конечно, не против взглянуть на красоту тела Серебристой Поросли, но это всë потом.

— Когда Чан Гун станет младшим мужем, — догадалась принцесса и довольно оскалилась.

— Ага, ага. Хотя вот пачку бы постирать, да. Сколько вы, уважаемая принцесса, её уже носите?

— Стирка! Вода, — немного то ли испуганно, то ли недовольно сказала супруга вана, Огненная Гортань.

— Они вообще это дело не любят, — сказал вчерашний негр, усмехнувшись. — Особенно дамы. Знал бы ты, Чан Гун, сколько я их приучал к элементарным навыкам гигиены.

Я взглянул на него, и вдруг понял, что мне в нём казалось странным. Он хоть и говорил вчера странным тоном, и назвался Напряжённой Тетивой, но мимика и невербалка были у него абсолютно-человеческие.

— Погоди… Так ты…

— Ага. Младший муж госпожи Огненная Гортани. Сапогом не стал.

Сказал — и по-свойски так хлопнул супругу вана по мягкому месту.

— О как… А чего ты вчера прикидывался?…

— Так мероприятие торжественное было!.

Я усмехнулся — и вправду, торжественное. А уж его продолжение…

— Понятно. И ты что — типа, сам? Добровольно?

— А там долгая история. Пошли, я тебя провожу.

Ну, в общем, он рассказал — зовут Кристофер Мзунгу, из Занзибара, учился в местном вузе, в момент Катастрофы оказался в районе музея, очень близко к парку. Плюс как и у многие из побережья западной Африки — словил какой-то мизерный процент азиатской крови и к четвёртому году путём долгих тренировок открыл, наконец, свой первый шаодань.

— Причём сразу — пурпурный. Я был третьим африканцем в городе, кто шаодань открыл! Я сразу из стриптиз-бара уволился, пошёл на тренировки. Вокзальные меня тренировали. Плюс пару раз в год водили в одну секретную лапшевню…

Про лапшевню я развивать беседу не стал, больше слушал. В итоге — парень устроился в подразделение мэрии по строительству стены и за год дослужился там до младшего инспектора. А потом в него в ходе прогулки по предгорьям вселился огненный демон.

— Натянутая Тетива его звали. Чего, думаешь, я так называюсь? Стариком был совсем! Думал, дескать, подселится ко мне в башню и доживёт спокойно. Ох и бурные ночки были! Совсем крыша ехала. Я мозгами ворочал-ворочал, он пару ночей посидел и говорит мне такой — не, тесный слишком сапог, давай-ка я лучше помру, а ты дальше живи.

— То есть ты… победил огненного демона?

— Ага! В своей башне! Когда ван про это узнал, то передал, что разрешает мне в своё отсутствие быть запасным младшим мужем своей жены.

— Какой мудрый правитель, — хмыкнул я. — Где он, кстати?

— Понятия не имею. Не разу не видел. Может, внизу, в мире этом. А может, и где-то в городе даже. Меня эти пару раз просили оставить какие-то посылки в районе парка.

Значит — точно в том бункере у «ботаников». Странно, это он добровольно себя в бункер дал посадить? Или это какая-то договорённость, размен какой-то? Решил сходу в эту тему не лезть.

— И что, ты остался?

— Ну и, чего… выполняю долг! Мне нравится. У меня, считай, так бы никогда жены не было, я тот ещё уродец, все местные меня боятся…

Я, конечно, в тонкостях мужской красоты не разбирался, и откуда такое мнение о себе решил не разбираться. Мы вместе обошли деревню. Кристофер показал дома и хозяйство, сказал, что пытался починить насосную станцию, но она плохо работает. Пришлось пообещать, что разберусь, если всё-таки стану младшим мужем принцессы.

Хотя хотелось мне этого всё меньше и меньше. В целом я уже перестал бояться этих странных товарищей, но работы было — непочатый край. А Кристофер, похоже, мужик был ленивый и хорошо занимался только тем, что исполнял обязанности «запасного мужа». Оттого, видимо, и всплыла просьба про «работящего» младшего мужа принцессы.

Сделав круг — вернулись к моему мотороллеру, где нас снова ожидала Серебристая Поросль. В руках она держала какую-то чудовищную штуку — ожерелье из мумифицированных потрохов и голов куриц. Завидев меня, протянула их на вытянутых руках.

— Ты не боись, — шепнул меня Кристофер и толкнул вперёд. — Я тебя прикрою.

— Итак… Прежде чем приступить к испытаниям — обсудим условия… брачный договор, так сказать. Я буду появляться здесь не чаще одного…

— Никаких условий! — огрызнулась Серебристая Поросль. — Условие первого испытания одно — поймать священного зверя!

— Какое второе хоть будет? И третье?

— Об этом Чан Гун узнает позже, — торжественно объявил Кристофер и подмигнул. — А пока — в путь!

Он нажал кнопку на припрятанном старом магнитофоне, и оттуда полилась зловещая мелодия какого-то зубодробительного старого металла с этническими нотками. На португальском, похоже. Мне на шею торжественно отправился венок из куриных голов, небольшая процессия проводила меня сначала к моему скутеру и сумке, позволив взять уздечку и прочее снаряжение, а затем — к воротцам, открывающимся в долину с эвкалиптами.

— Дальше сам, — сказал Кристофер.

— Какое второе-то испытание будет? Ты ж стопудово знаешь? — спросил я напоследок.

— Тебе понравится! — оскалился он белоснежной улыбкой.

И ведь он оказался прав. Мне действительно понравилось…

Оказавшись в лесу в поисках добычи, я вдруг обнаружил какое-то странное, почти магическое чувство. Видимо, заговорила генетическая память или ещё какая-нибудь штука. Я, конечно, плохо помнил генеалогию Чан Гуна, но мог предположить, что помимо ханьцев южнокитайские лесные народности, разные ю, чжени и прочие — изрядно в ней наследили. В итоге у меня реально включился инстинкт охотника. Я сразу вспомнил и про то, что надо следить за направление ветра, глаза сконцентрировались на мутных пятнах и любых аномалиях листвы, выдававших следы зверя.

Банту же я нашёл спустя два часа поиска, изучения следов навигатора и анализа следов. Сперва показались следы, затем — застрявшая в сучках и коре деревьев шерсть. Похож, зверь чесался обо столб. Банту была «девочкой», как любят говорить все заводчики племенных животных, причём — молодая, в самом соку. Наверное, и убежала именно потому что почуяла весну, гон начался, и всё такое. Она мирно паслась на лужайке, в пойме небольшого ручейка.

Что ж, выставив уздечку вперёд, я как опытный охотник разобрался с ветром, обошёл кругом и принялся тихонько подкрадываться к зверю с подветренной.

Ну, надо ли говорить, что всё пошло не по плану? Как только до зверя оставалось метров пятьдесят, банту подняла голову, навострила уши, на секунду вперила в меня свой взгляд и на всём скаку отправилась наутёк.

А я, как идиот, помчался за ней.

Глава 41

Ци-трусовое безумие

Разумеется, идея догнать копытное животное размером чуть больше верблюда и чуть меньше носорога могла прийти только в мой воспалённый молодой разум, измученный видом полуобнажённых демонесс.

Ну, я мчался за ней, сломя голову, между кривеньких молодых эвкалиптов, хрустя лодыжками, царапая ноги в кровь.

Когда-то мне даже показалось, что я наверстал упущенное расстояние, но затем скотина резво перепрыгнула через овраг, в котором тёк ручей, а я по привычке спустился вниз, потом забрался — потерял на это секунд десять. Потом только хлопнул себя по лбу, вспонив про вязкость ци.

— Во дурак! Надо было прыгать!

А эвкалипты по ту сторону ручья уже кончились — начался настоящий тропический буш, будь здоров. Тут-то и пригодилось мачете, которое я взял с собой — тоннель в зарослях банту, конечно, себе продавила, но местами всё равно приходилось помогать и подрубать ветки. Потом, когда я понял, что так просто уже не догнать — я сменил тактику. Остановился, отдышался, позволил зверю уйти. Пошёл по просеке, длинной дуге, снова прикинув, откуда дует ветер.

А затем я сам чуть не стал добычей. Бенгальский тигр вальяжно, не торопясь пересёк просеку всего в метрах двадцати от меня, держа хвост высоко задранным. Спасибо Николаю Николаевичу Дроздову и его коллегам-натуралистам из детства Чана — по хвосту я понял, что бояться не стоит, потому что сытый. Зверь становился, вперил в меня зрачки, затем высокомерно фыркнул и пошёл своей дорогой. Спустя минут десять я увидел его добычу — задранного карликового оленя-кабаргу и напрягся.

Банту, конечно, выглядит как что-то сильно крупное для тигра, но мало ли? Особь молодая, что, если кто крупный тигр решит полакомиться ею? Значит, моя задача на сегодня — если не догнать, но как минимум прогнать банту подальше из джунглей и поближе к деревне.

Пока остановился и разглядывал труп оленя — пришла новая напасть, к ноге прицепилась здоровенная земляная пиявка, отвратительное создание, шрамы после укуса которой не заживают пару недель.

— Вот же дерьмо! — я оторвал червяка и налепил на ногу природный лейкопластырь из «подорожника», вернее, какого-то местного аналога.

Не хватало ещё чтоб какой-нибудь менее сытый тигр по цепочке от моей крови меня выследил.

Я шёл по следу ещё через часа три и забрался на вершину небольшой горы, она паслась внизу, в свежих вырубках. В паре километров в долине виднелась строительная техника, тонкая нитка забора, а на горизонте — та самая здоровенная бетонная стена. А Поток по другую сторону выглядел совсем тоненькой ниткой, едва виднеющейся у горизонта. Вот же блин! Я даже не заметил, что прошёл так далеко. Значит, пора возвращаться.

И тут-то я и увидел банту! На этот раз нас разделяло всего тридцать шагов, и она паслась внизу, под крутым склоном. Я прикинул — если прыгнуть вон на то дерево, а потом спрыгнуть с него — метров семь высоты, ци должно помочь… Или не помочь? Тут же совсем близко к границе, мало ли…

Вот и пока я обо всём этом думал, расхаживая по вершине горки, телефон в кармане радостно пиликнул, сообщив о пойманном сигнале сети, а пока я его доставал, чтобы, блин, поставить на беззвучный режим, мне поступил звонок от Янсена.

Банту это всё конечно же услышала и бросилась наутёк.

— Твою ж мать, — поприветствовал я своего агента, глядя на круп удаляющейся скотины.

— Чан, это самое, я увидел по триангуляции… а чего ты так далеко?… Там уже самая граница леса! Ты лучше строителям на глаза не попадайся, они там…

— Чего-чего… Я её почти достиг!

— Кого? Принцессу?

— Да всё бы тебе о принцессе думать. Банту!

— А… А принцесса?

— А фотку принцессы я тебе сейчас скину. Хотя нет. Потом. Вечером. Не заслужил.

В общем, потом я снова догнал банту, которая к тому времени снизила темп, и погнал вперёд. Догнать так и не успел, но зато мы вдвоём успешно вернулись в эвкалиптовую рощу затемно.

Ноги к тому времени уже основательно «кончились». Я доковылял до деревни, планируя не то бросить затею, не то просто отчитаться, но меня опередили. На уже знакомой мини-площади меня ждала виновница мероприятия, державшая в руке здоровенную, зажаристую и дико-аппетитную ногу какого-то зверя.

— Мы знаем, что животное ушло от Чана Гуна, — она кивнула и расплылась в улыбке. — Это не беда! Чан Гун храбр и силён. У него есть ещё одни сутки, чтобы пройти испытание. Серебристая Поросль уверена, что у Чана Гуна всё получится!

С этими словами она привстала на цыпочки, грубовато обняла меня рукой, продолжая сжимать капающую горячим жиром ногу, и страстно, умело и с языком меня поцеловала.

Мда. Если посчитать, на моей памяти это был второй полноценный поцелуй в этом теле после того случая с Сян. И, что самое стрёмное, понравилось.

— Кхм, да… А где у тебя первый муж? — совсем некстати спросил я. — И как он вообще относится к этому всему?

— Первый, главный муж Серебристой Поросли — на задании, — коротко сообщила она. — Главный муж пока не знает о том, что у Серебристой Поросли будет Второй муж.

Вот я попал! Интересно, он хотя бы приемлет всю эту традицию с многомужеством? Или же нет? При полном отсутствии ци — конфликтовать с таким серьёзным товарищем я бы не хотел. Пока я думал, она снова протянула мне окорок:

— Чан Гуну требуется подкрепиться перед долгой дорогой в своё городское логово.

— Так ты ещё и хозяйственная, — хмыкнул я.

Дар решил не отвергать — захомячил быстро, параллельно услышав забавный диалог: явилась «тёща», принявшаяся отчитывать Серебристую Поросль. Выглядело это как встреча двух кошек на заборе, вздыбивших шерсть на загривке.

— Кххх! Серебристая Поросль! Этикет этого мира запрещает соитие губами с мужем, не прошедшим испытания и не закрепившим союз!

— Мать моя Огненная Гортань! Ей ли говорить о чести, когда сама она выбрала в младшие мужья нелепого смуглого уродца, не проведя испытания!

— Этот уродец принял Серебристую Поросль как дочь! Он чтит устои и не позволяет вытворять с сапогом…

Улучив момент, я сделал ещё пару снимков — ну, Янсен же просил, кто я такой, чтобы отказывать. С одной стороны, яогаи после такой перепалки ещё сильнее показались мне какими-то человечными. И поцелуй ещё этот… Но от такой тёщи мне захотелось сбежать ещё до женитьбы.

Что я и сделал, оседлав своего электроскакуна. Тело к тому моменту после беготни по джунглям ныло уже изрядно, плюс ссадины, порезы. У самого выезда из деревни дорогу электробайку преградил тот самый старик, который пытался вселиться в моё тело. Озорной Плуг, кажется.

— Чего надо? — немного грубо спросил я старика.

— Чан Гун сам лучше знает, что ему надо, хи-хи-хи! — странно засмеялся старикашка.

Его глаза снова загорели красным. А затем он наклонился и хищно вцепился в мою правую ногу своими костлявыми пальцами.

— Ай! Что тебе нужно! Уйди, демон! — я принялся дрыгаться, стараясь не потерять равновесие.

Но вдруг понял, что старик не хотел мне ничего плохого. Неожиданно, все ссадины рассосались, мышцы перестали болеть и налились силой а что самое приятное — перестала сочиться кровь и полностью исчезла дырка от пиявки.

— Во блин! Откуда это у тебя белый шаодань, дяденька? А меридианы мне не поправишь, случаем? — тут же нашёлся я.

— Чан Гун пройдёт все испытания и решит все проблемы. А я завтра отправлюсь на родину, — расплывчато сказал он.

Ну, что ж, и на том спасибо, подумалось мне. Приехал я поздно, похватал лапши — ограничившись одной порцией, потом поднялся в комнату, а там…

На моей кровати сидела Дзянь, кушала какую-то вкусняшку и с довольным видом рылась у меня в ноутбуке. В полураспахнутом домашнем халатике, слушая какую-то мрачную репчину.

— Это… что это, блин, такое? Ты опять замок вскрыла?

— А… привет! — сказала она и с нужной задержкой привела в порядок одежду, а затем по-свойски захлопнула ноутбук. — А у меня что-то… у меня что-то мой ноут сломался, ага!

— Вот что-то нифига не верится. Мне сходить проверить?

Она прошла очень близко рядом, потёрлась боком и коснулась пальцем кончика моего носа.

— Ага. Сходи, почини мой ноутбук! А нам с Сян не верится, что ты на подработки ходишь. Какой-то уж сильно ты бодрый и целенький. И без единой царапины!

— Вот как? И какая у вас с Сян, спешу спросить, гипотеза?

— Ясно какая! — чуть не взвизгнула Дзянь, удалившись в коридоре. — Ты нашёл любовницу! Профурсетку какую-то! Шлюху драную!

И дверью в комнату хлопнула. Ну вообще отлично. И что я сейчас должен делать — идти оправдываться, искусно врать, отмазываться? Ведь так, блин, по всему и выходило! В общем, счёт самым разумным ничего не делать.

Прочёл сообщение от Сян:

«Ци-ортопед тебе сегодня нужен? А то я что-то совсем упахалась на работе»

«Не, Сян, спасибо тебе большое, не нужен», — ответил я.

Потом отправил фотки Янсену — с телефона, конечно, не заливая на ноутбук. И вскоре получил странную голосовуху.

— Хм… Я… я даже не знаю… Какая-то она. Эх. Красивая. Видимо, это всё детские воспоминания, знаешь. Мне очень… в общем, как бы это сказать, нравилась девочка из соседнего класса. И она ходила в балетную школу. Воздушная такая, хрупкая, беленькая, ага. Ну, и я попросил, в общем, чтобы меня тоже туда записали. А на втором занятии сломал ногу, прикинь. С тех пор, в общем…

А потом ещё одну голосовуху:

— В общем, ты с ней понежнее там. А то вдруг потом эта Огненная Поросль куда-нибудь сгинет? Вроде известны случаи, когда яогай уходил, и разум возвращался. Сохранить бы, ладно?

— Всё ясно, наш очкарик оказывается не чужд романтики и втюхался, — констатировал я в ответ. — Никого я не трону, не бойся. И вообще постараюсь всё свести к платоническим отношениям. А может — и провалю всё завтра. Слушай, можешь проверить мой ноутбук? У меня тут Дзянь шарилась. Тут клиент удалённого подключения, или как он там, есть?

Спустя пять минут созвонились, Янсен пошарился на ноуте и выдал короткий разбор по инциденту информационной безопасности:

— В общем, никакого криминала. Слушала музыку, проверяла историю браузера, в мессенджер заходила. Да, ещё флешку вставляла, скопировала музыку и что-то ещё… А… вот ещё какую-то папку с фотографиями на рабочий стол тебе скопировала. Так что вирусов или следящих штук никаких нет — она не умеет просто. Ну-ка, что это там…

Он щёлкнул на ярлык папки, потом на вложенную папку «Не смотреть!», затем за ярлык первой фотки… и тут же закрыл.

— Ой.

— Ой, — согласился я.

— В общем, хм, доброй ночи, — сказал Янсен и повесил трубку.

А я остался один на один с десятью фотографиями Дзянь — в разной позиции, частично или полностью голой, в кружевном бельишке, в том самом коктейльном платье, наполовину снятом, в ванной, в кровати, на работе на кухне… И когда только успела, чертовка? Пролистал я их пару-тройку раз, посмотрел, прямо скажем — пооблизывался…

И, скрепя сердце, удалил к чертям собачьим. В конце концов, юношеская память на подобные зрительные образы бывает покрепче ноликов и единичек. А зная Дзянь — запросто можно было ожидать какой-то подлянки с целью насолить Сян. В стиле «А посмотри-ка, какие фотографии он хранит у себя на рабочем столе?»

Выспался я не очень, но отсыпаться было некогда — впереди у меня был последний день моего первого испытания. Встал рано, и ещё на рассвете успел сходить на полуторачасовую тренировку с надзирателем Ди.

— Сегодня будем отрабатывать падение с небольших высот с торможением ци, — сообщил он. — У тебя с этим блок.

И действительно, блок был. Пару раз у меня получалось неплохо — как тогда, во время первой встречи с Троицей Северного Предела. Но иногда — я даже с учётом торможения умудрялся свалиться так, что получал ушибы, тянул лодыжку и тому подобное. Тут принцип был примерно как у кошки, падающей с балкона — с малых высот выходило хуже, но если развернуться, расправить ноги и приготовиться, но вязкость ци помогает, и касание земли выходит гладким.

В общем, после пробежки меня кидали с брусьев. Собственноручно господин надзиратель Ди — просто хватал, поднимал и кидал вниз, каждый раз комментируя, как и что делать.

Побитый, но воодушевлённый — я отправился в свою последнюю попытку по отлову инопланетного копытного.

А по дороге я вспомнил наставления, и меня посетила одна идея. Я завернул на мандариновую ферму, где прикупил пять кило сочнейших мандаринов за какие-то жалкие копейки.

Затем остановился в Первой Национальной Деревне, припарковался на скамеечке у уже знакомой лавки, где принялся делать с мандаринами разного рода непотребства. Парочку съел. Кожуру от них засунул в кеды, развесил на электроскутере. Футболка, в которой отправился в путь, у меня была уже изрядно потёртая, решил не жалеть — натёр половинками мандаринов. Сами половинки, надрезанные и раздавленные, повесил на бечёвку, оставшуюся от куриного ожерелья. И, в завершении мандаринового безумия, нанёс себе боевую раскраску в виде двух полосок мандаринового сока на щеках.

Вокруг тем временем столпилась местная детвора.

— Дядя, а зачем ты это делаешь? — спросил один карапуз, увлечённо ковыряясь в носу.

— Это особый ритуал, малец. Если будешь долго тренироваться — рано или поздно, наверное, тоже через это пройдёшь.

— Дядя, а дай мандарин?

— Бери, но только один!

Приготовления, хоть они и выглядели безумными, сильно подняли боевой дух. Я решил не заезжать в деревню, припарковавшись прямо у той страшной таблички, сразу собрал пожитки и попёр в лес.

Сначала я проверил вчерашнее место, где уже видел вчера скотину — банту там не было, хотя следы лёжки были — куски шерсти, пожёванные ветки и прочее. На всякий случай оставил пару разломленных мандаринок. Потом вычислил направление ветра, сверился с картами маршрутов Янсена и пошёл полукругом к следующей точке, в которой сходилось много маршрутов.

Тщетно.

В общем, оголодавший и злой, я шастал до самого вечера, находя следы то там, то тут, но так и не находил зверя.

Когда начало темнеть, ноги были стоптаны окончательно, хотелось жрать неимоверно — я почувствовал, что проигрываю сражение. Уже подумывал идти сдаваться яогаям, но решил завернуть и попёрся через самое первое место нашей встречи со зверем.

Начинало темнеть. Банту сидела именно там, на той самой лёжке, явно закусившая двумя мандаринками. Достал из сумки два фрукта из трёх последних, раздавил, обновил боевую раскраску, натёр плечи шкурками, остаток съел. Зверь навострился, принюхался… Я пошёл кругом, по спирали, постепенно подходя всё ближе и ближе.

Банту вскочило, бешено раздувая ноздри, когда мне оставалось десять метров. Наши взгляды пересеклись. Я выставил вперёд упряжь, подставив ярко-пурпурным осколком вперёд, в сторону зверя.

И, похоже, сработало! Камень перехватил взгляд зверя, захватил его, и я стал осторожно, медленно приближаться. Пять метров… три… два… Когда оставался один, я осторожно наклонил узду и быстрым движением вставил трензель между зубов и затянул ремень. Голова зверя напоминала лошадиную, только возвышалась сильно выше, да шея была толще — но манёвр мне удался.

Только вот к последствиям я полностью не был готов. Банту дёрнулась, взбрыкнула и потащила меня. Я крепко уцепился начала я бежал, потом мои ноги волочились по земле, больно цепляясь за коряги и корни деревьев, я чуть не уронил сумку.

— Стой! Стой, сучка копытная! — орал я, пытаясь удержать её, а потом сам постарался успокоился и сменил тон. — Тише, тише… Всё хорошо, хочешь, мандаринку дам.

Зверь сбавила темп, я успел перехватить сумку, вытащить мандаринку, протянуть руку и подсунуть в зубы.

Наконец-то банту остановилась, понюхала, слопала, чавкая, фрукт. Потом потянулась к подзасохшим ошмёткам мандаринок и у меня на ожерелье — скормил и их.

— Ну и чего? Подружились мы, ага? — я почесал зверюгу за ухо и осторожно потянул поводья. — Ну, чего, погнали. Кусаться не буду! И ты не кусайся. Как тебя назвать-то… Давай назову тебя Мандаринка!

Всё оказалось даже чуть проще, чем я думал. С необъезжанной лошадью возиться пришлось бы куда больше. Мандаринка поупиралась — но всё же пошёл. Мы дошли до деревни — а там яогаи своими магическими способами уже обо всём узнали, и меня ждал шумный приём.

По всей деревне горели цепочки костров, мне тут же протянули два сочных окорока, а затем какой-то новый незнакомый мужик, коренастый, по пояс голый, протянул здоровенный и ржавый меч, сверкнув алыми глазами.

— Чан Гун предпочтёт принести жертву сейчас — или потом? — прошипел яогай.

Вот же блин! Неужели это часть испытания? И как теперь квест от такистов завершить? Об этом я не подумал. Да и без того — резать Мандаринку, хоть она и изрядно потрепала мне нервов, совсем не хотелось.

— Эм… чего? Мандаринку надо в жертву принести⁈ А это обязательно?

Глава 42

Звонок с того света

Яогай нахмурился, явно не понимая моих сомнений.

— Это добыча Чан Гуна!

— Но я и без этого прошёл испытание! Я поймал священное животное, ведь так?

Члены семейства синхронно завикали. Серебристая Поросль вышла из толпы и обвила мою шею тонкими руками.

— Чан Гун прошёл первое испытание. Добыча должна быть съедена и принесена в жертву богам, в которых верит Чан Гун.

Снова полезла целоваться, но была выдернута обратно «тёщей». Я попытался выкрутиться из ситуации.

— Не, дорогуша, ничего подобного, — покачал головой. — Я просвящённый даос, и вообще когда-то был атеистом. Моя религия говорит мне оставить животное в живых, потому что в его убийстве никакого смысла

— Ясно, — кивнул первый яогай с пониманием. — Чан Гун решил оставить животное про запас! На холодные и голодные годы.

— Именно так. Запасной паёк, — вздохнул я. — А пока её следует беречь и хорошенько накормить. Завтра я её заберу.

Что ж, раз такое объяснение достаточно — то пусть будет так. Спорить никто не стал — уздечку у меня перехватили и отвели в стойло.

— Чан Гун прошёл первое испытание! — провозгласила Огненная Гортань. — Чан Гуну следует пополнить силы перед вторым.

— Что, сразу второе⁈

Кристофер подмигнул.

— Ага! Уже всё готово, — и сказал вполголоса. — Я говорил — тебе понравится.

А затем яогаи набросились на меня. Я не успел среагировать, так бы по морде дал хоть кому-то. Меня схватили четверо, принялись тянуть, тащить в разные стороны. Сначала я подумал, что меня собираются четвертовать, но секунду спустя успокоился — понял, что меня всего лишь раздевают.

С меня стянули всю одежду. Я оглянулся — раздели и Серебристую Поросль, её подхватили три женщины, включая «тёщу». А затем нас понесли куда-то вдоль цепочки из костров.

Блин. Блин. Меня несут, чтобы принести в жертву? Чтобы сварить? Или, чтобы мы с балериной…

Пожалуй, последний вариант напугал даже больше предыдущих. Я уже надумал всякое, и понял, что совсем не хотел бы, чтобы всё произошло именно сейчас и именно так… Ну, то есть, мой юношеский организм тут же весьма

обрадовался, но вот разум подсказывал — не надо. Остановись. Сделай что-нибудь!

Я стал брыкаться.

— Эй, мужики? Может, перенесём на завтра?

Нас отнесли к маленькому деревянному домику, стоящему на берегу ручейка. Из трубы дома шёл густой дым. Распахнули дверь, и…

— Второе испытание Чана Гуна — вместе со своей будущей женой второй младший муж должен пройти испытание огнём и водой!

Вдруг я понял, в чём состояло второе испытание. Банька. Простая банька, весьма даже похожая на русскую. Более того — там даже веники оказались, да ещё такие приятно-пахучие, из эвкалипта.

Меня сразу сгрузили на горячущую лавку, а Серебристая Поросль вошла следом. Дверь за нами закрылась.

Пару секунд я разглядывал её под тусклым огнём очага. Какая ж она худая! Хотя… там, где надо… всё оказалось вполне себе, видимо, прочный костюм балерины скрадывал все волнующие неровности. Не удивлюсь даже, если реципиент по возрасту была ближе к тридцати годам, просто маленький ростик в совокупности с профессией и одеждой девушку сильно молодили. Только вот волосы грязные, спутавшиеся — интересно, она мыла их хотя бы раз после подселения в это тело?

— Ну и что теперь?

— Мой второй муж, — сверкнула она глазами и смахнула с чёлки выступивший пот. — Теперь мы должны вспотеть и избить друг друга кустами!

— А! Это я с радостью!

В её глазах впервые прочиталась неуверенность.

— Серебристая Поросль боится воды, — предупредила она.

— Ну, придётся потерпеть. Это в тебе привычки прошлого мира говорят. А твоему текущему организму вода полезна.

Ни за что бы не подумал, что на тропическом побережье пригодится навык парения в баньке. Интересно, это Кристофер придумал, или у них у самих какая-то похожая традиция есть? Мой новый организм оказался не вполне к такому готов, но я предположил, что это может быть полезно моим застоявшимся меридианам.

— О, хорошо-о! Ой, горячо!! Ой, мокро! — вопила краснющая дочь князя огненных демонов, а я знай дело — хлестал её по бокам и по мягкому месту «кустами», то есть вениками. — А теперь пришло время хлестать Чан Гуна!

Периодически я всё-таки выбегал подышать. В момент одной из пересменок она спрыгнула с лавки и снова повисла на шее, прижалась, прошептала:

— Чан Гуна и Серебристую Поросль никто не видит! Пока никто не видит, они могут делать друг с другом всё, что захотят!

Вот оно — настоящее испытание. Очень тяжёлое, я должен сказать. Её руки принялись лезть и хватать за что не попадя, а затем снова полезла целоваться, но я справился, осторожно утихомирил и отстранил огненную барышню.

— Не-не, только после свадьбы! Ну или… вообще… Таковы мои принципы. Дай-ка я тебе лучше голову намылю!

— Хорошо, будущий второй младший муж!

Напарившись и намывшись, я сиганул, как был, в ближайший ручей. Серебристая Поросль последовала за мной, плескалась и радовалась, как ребёнок, а я вот слегка взгрустнул.

Снова — ни капли ци в даньтяне. Не помогла банька. Ну, может, чуть-чуть что-то и шевельнулось, но до полноценного наполнения хотя бы половины одной из чакр — ещё было очень далеко.

Потом вместе поднялись, вытерлись, и Кристофер Натянутая Тетива протянул нам откуда-то позаимствованные банные халаты — чистейшие, белоснежные.

Я проверил, всё ли в порядке с Мандаринкой — да, её накормили и оставили на привязи. Оставалась проблема — как в темноте возвращаться в город? Да ещё и с банту на перевязи.

— Иди дрыхнуть, — сказал Кристофер. — Вон в тот дом, там никто не живёт, самый мажорный.

Коттеджик, действительно оказался — что надо, и отрубился я быстро, написав Сян и Дзянь коротко «не ждите, я поймал банту, заночевал в деревне».

Что было на следующий день? По утру отобедал ещё одним окороком, распрощался с яогаями и триумфально вернулся в город, ведя под уздцы банту — в белоснежном халате, пропахший костром и мандаринами.

— Возвращайся через неделю, будущий второй младший муж, — попрощалась со мной Огненная Поросль, куда более целомудренно поцеловав на этот раз куда-то в шею.

Шёл я через город до таксопарка долго, а новость о банту распространилась быстрее — на входе меня уже ждала стайка журналистов и доморощенных блогеров, от которых я ловко увернулся, сказав на камеры лишь пару слов.

— Это было сложно?

— Да, это было нелегко.

— У вас был какой-то план?…

— Был. И я его придерживался.

День пролетел быстро — вернул магическую уздечку, подписал закрывающие акты по договору, мне выплатили обещанную премию таксисты.

Когда спустил полтора эпикоина на новые шмотки по пути и наконец-то вернулся домой — стойко выдержал допросы Сян и Дзянь. По поводу того, где я пропадал, куда делась моя одежда и мотоцикл (по поводу последнего я договорился с Кристофером, что он вернёт его в гараж Троицы на окраине) и как вообще к ним отношусь.

— Дорогие мои, вы самые мои близкие люди, — сказал я ничуть не лукавя.

Принцесса огненных демонов — это всего лишь работа. А настоящая моя семья — тут, и это я точно знал.

Успел даже поработать пару часов и сделал вечернюю разминку на стадионе, а вечером к нам заявился Янсен собственной персоной и поставил на стол приличных размеров стопку эпикоинов.

— Премия от мэрии.

— Ну, спасибо. Но погоди! — я отодвинул стопку и сказал вполголоса. — Я же ещё не стал младшим мужем. Да и не хотелось бы.

— Ты уж постарайся… А это — за банту. Событие значимое. Ну, и аванс, типа. Как всё продвигается? Как там… принцесса?

— Нормально, — усмехнулся я. — Два испытания пройдены.

— А какое второе было?

Я подумал и решил не уточнять, чтобы не усугублять фантазии моего очкастого приятеля. Да и процесс, прямо скажем, был весьма интимный.

— Испытания огнём. Раскалённая печка, все дела. Избиение прутьями.

— А-а… О… Это ты поэтому в халате пришёл? А когда третье?

— Без понятия. Ну, они сказали, что надо наведаться через неделю.

— Ты уж постарайся.

Завалился я спать в отличном настроении, и совершенно не был готов к тому, что его испортят прямо среди ночи. Телефон зазвонил после полуночи. Толком не проснувшись, я поймал вибрирующий корпус, поднес к уху и сказал, не разлепил глаз:

— Алло?

И только потом понял, что звонить по идее мне некому — открыл глаза.

— Чан Гун, — произнес в трубке хриплый от усталости голос.

Не спросил. Он был совершенно уверен, что это я.

— Кто это? — произнес я, пристально глядя в темноту.

— Мы встречались. Это Лидер-Три.

Я сел в постели с трубкой, прижатой к уху:

— Я думал, ты не выжил, — произнес я.

— Никто не выжил, — согласился голос в трубке. — Кроме меня. Вы, твари, положили всех. Двенадцать полиэтиленовых мешков и никакой уверенности, что куски мяса внутри от одного тела. Но я выжил, это так. Видимо, в этом сосредоточен какой-то высший смысл, — как думаешь?

Конечно, я пытался соображать быстро, но ещё спал минуту назад… Мозги ворочались с трудом.

— Тебя послушать, так это мы… мы ворвались в твой дом и семью перебили, — ответил я. — И родственника похитили.

— Они были моей семьей, — просто ответил он. — И теперь ты знаешь, почему вы все умрете. Невиновных нет и непричастных нет. Вам всем конец. Я хочу, чтобы ты знал. Справедливость существует. И справедливость — это я.

— Ты гребанный психопат, — констатировал я.

— Видимо, да, — он внезапно легко согласился с очевидным. — Но, для тебя, твоей поганой семейки и всей вашей помойки на берегу моря — это ничего не изменит. Я позвоню тебе, когда начнется обратный отсчет. Ты будешь в курсе.

Он положил трубку, оставив меня без сна до самого утра.

Представители спецслужб мне еще не угрожали, и мне нужно было как-то осознать этот освежающий опыт.

Так что свет утра нового дня я встречал уже на ногах. Поездка в сельскую местность меня отвлекла, но пора бы и делом заняться.

Номер, с которого звонил Лидер-Три, конечно, не определился. Но, возможно, я все-таки смогу кое-что выяснить, если подергать за нужные ниточки.

— Привет, Чан, — сонно отозвался Янсен на мой звонок. — Ни свет ни заря же. Я только спать лег…

— Чем ты ночью занимался? Мама тебя разве вовремя в постель не загоняет?

— Она признает во мне взрослого и самостоятельного человека. И у нас много комнат, мы почти не… — тут он зевнул, — не пересекаемся. Ты… чего хотел?

— Мне сегодня ночью звонили с неопределившегося номера.

— И ты хочешь знать, кто звонил?

— И откуда. Это может быть важно.

— Ладно, узнаешь все к вечеру… без проблем. Кстати… Забыл спросить. Ну… Как бы это… А у тебя есть ещё фотографии принцессы огненных демонов? С последней поездки?

— Нет, Янсен, прости. Как-то не довелось сфотографировать. Спасибо, Янсен. Спокойной, м-м… сиесты.

— Ага, — и трубку без дальнейших разговоров положил.

К Сян я даже стучаться не стал — знаю, что солнце еще недостаточно высоко, чтобы вырвать ее из объятий Морфея, чтоб его. Я уже упоминал, что живу в удушающем обществе красноглазых сонь и душнил-трудоголиков?

Спустился сразу вниз, где на плитах кипела вода, а в чашах размокал рис и чечевица, и бабуля с Дзянь шерудили шумовками в кастрюлях посреди облака белого пара.

— А вот и он! — торжественно возвестила Дзянь, взмахнув шумовкой как церемониальным жезлом. — Великолепный Чан! А тебя уже с утра ждут ранние просители. Я их отправила в кабинет!

Кабинетом мы называем дальнюю часть зала, там два диванчика у стола, и все, кто желает уединения, садятся там. Например, бабуля проводит там длинные одинокие вечера с калькулятором и пачкой чеков.

Я поглядел туда. Эту парочку мужиков в черных костюмах я не знал.

— Это кто? — озадаченно произнес я.

— Это делегаты от бизнесов Круглой Площади, — сказала Дзняь.

А бабуля просверлила меня острым взглядом.

— Это же там, где вы, голубки, славно повыпендривались на прошлой неделе?

Ага. Как же. Круглая площадь. Жареные пилюли. Помню, помню.

— А от меня им чего надо? — осторожно спросил я.

— Вот и узнай, — махнула бабуля могучей дланью, привычной больше к рукояти огромной сковородки, чем к чему-то более тонкому. — И нам расскажешь. Осторожнее только будь.

Налила мне три чашки Фирменного Золотого и без разговоров отправила с подносом к столу посетителей.

Те похоже малость офигели, увидев меня приближающегося к ним с подносом. Оба вскочили и согнулись едва не вдвое в безукоризненно синхронном поклоне:

— Господин Гун!

— Да вы садитесь, — произнес я, опустился на стул, забрал одну кружку себе и пододвинул поднос на их половину стола.

Оба осторожно разогнулись и сели напротив меня. Очень похожи друг на друга.

— Какая похвальная склонность к труду, редкость среди нынешней молодежи, — произнес один из них. — Так это правда, что вы состоите в альянсе Молодых Гениев бабули Хо?

Я чуть чаем не подавился. Чего? Это еще что за неведомое политическое образование? Никогда про такой альянс не слышал. Может, мой приятель монгол уже чего-то учудил? Он что-то там говорил про рекламу.

— Гм, — отозвался я подавив кашель. — Допустим.

— Очень рады познакомиться с вами, господин Гун, — синхронно произнесли они.

— А нас друг другу ведь не представили, — задумчиво произнес я, разглядывая эту парочку из ларца, одинаковых с лица.

— Мое имя Би Ван, — встал и поклонился левый.

— Мое имя У Ван, — встал и поклонился правый.

— Братья? — уточнил я.

— Близнецы, — подтвердили братья. — Однояйцевые.

Я с диким усилием удержал в себе потертую остроту насчет их однояйцевости.

— Значит, — потер я переносицу, — ресторан «Уби Ван», ваш ресторан?

— Вы правы, господин Гун.

— Ну, — развел я руками. — Извините.

Братья довольно ненатурально улыбаясь, переглянулись:

— Ну, что вы, господин Гун. Дело-то житейское.

— Серьезно? — удивился я. — И никаких претензий? Уверены? Ладно. Так с чем пожаловали?

У или Би, я мгновенно забыл кто из них кто, выставил на стол длинный узкий футляр, обшитый замшей и пододвинул ко мне.

— Это ваше, и мы взяли на себя смелость вам это вернуть, господин Гун.

Я не спеша, а на самом деле осторожно открыл футляр. Внутри, действительно, на красном бархате лежал предмет, принадлежавший мне.

Это была моя трость. И ключевое здесь, что когда-то была. Они живого места на ней не оставили.

Дерево стало красным в серебряных узорах с медальонами, а ручка из серебрянной стала золотой. В глазах дракона на рукоятке появились мерцающие зеленые камни. И мастер, отливший ручку, явно пытался добиться почти портретного сходства с Белут-Нага-Лаут…

— Её нашли в одном из помещений ресторана после последнего вашего посещения, — поклонился один из братьев. — И у нас не было сомнений, что ее необходимо вернуть…

— Будь я должностным лицом, это была бы взятка, — задумчиво произнес я, взяв трость из футляра и крутанув ее в пальцах. Увесисто! — А где прежняя серебряная рукоятка?

— А вот видите эти узоры на древке с историей поражения морского дракона? Это серебро из той ручки.

Ага. Вижу. По серебряному морю плывет серебряная лодка, с огромным серебряным мечом на борту.

Им и про то, кто дракона убил, известно.

Эта парочка начала меня изрядно напрягать. Меня же теперь за такую трость на улице сразу грохнут, без разговоров. Продать её от греха подальше — трость мне вроде уже и не нужна, сам хожу.

Ох, темнит эта костюмная парочка, ох темнит…

— Спасибо, что вернули, — задумчиво произнес я, поставив трость на пол и опершись на невероятную золотую ручку. — Теперь, может, уже перейдем к истинной цели вашего посещения? К чему этот дар?

Братья переглянулись. Я хоть и вооружён памятью юного Чан Гуна — всё же слишком прямолинейный. Всегда забываю, что этикет деловых переговоров в этой части света предпологает долгий и неспешный переход к сути вопроса. Но ломать эту привычку я не был намерен.

— Хватит уже в гляделки играть, — раздраженно бросил я. — Отвечайте. У меня уже смена началась, мне светские беседы вести некогда.

— Мы все понимаем, — закивали братья. — Мы осознаем вашу занятость, господин Гун…

— Короче!

— Мы согласны на пять процентов! — дуплетом выпалили братья.

Глава 43

Технология устранения аварий на месторождениях

— Пять процентов чего? — офигел я.

— От ежемесячной прибыли нашей сети ресторанов в городе!

— Чего? — совсем офигел я.

— Шесть! Семь! Шесть с половиной брал с нас Джи Панг!

— Ничо се, — пробормотал я, откидываясь в кресле.

Так мне предлагают взять этих деятелей под «крышу»⁈

Почему-то я оказался морально не готов к такому повороту событий. Ну, хотя бы потому, что я не бандит и никогда им не был. Как-то я всегда был далек от этого старого доброго промысла.

— И какова ежемесячная прибыль вашей сети? — задумчиво произнес я.

У Ван не произнес цифру вслух, он быстро выдернул салфетку из настольного держателя и золотым паркерным пером написал цифру и придвинул ко мне.

Такая славная цифра не могла оставить кого-то равнодушным.

— Это в сезон, — быстро добавил У. — В эпикоинах.

— Мне нужно поразмышлять над этим, — с чудовищным усилием воли произнес я. — На досуге.

Братья с нескрываемым уважением следили за эпической борьбой жабы и благоразумия у меня на лице.

— Мы все понимаем. Только…

— Что? — раздражение мое было видимо слишком явно.

— «Самые Наилучшие Забористые Киноварные Пилюли Мастера Хон-Цзы», — произнес Би.

— И что с ними?

— Он уверяет, что уже пользуется вашим высоким покровительством и обещал стереть нас в порошок.

— Что аптекарь умеет, то и обещает, — усмехнулся я. — Порошки трет.

Хотя Хон-Цзы тот еще наглец, конечно. Пользуется ситуацией безвременья. Джи-Панг сбежал на заранее подготовленные позиции, остальных я выбил, другие банды ждут, как дело повернется, а этот хват не теряет времени. Но пользоваться своим именем я ему не дам…

— Наша вражда достаточно давняя, чтобы всерьез принимать его угрозы, — проговорил У.

— Я вас понял, — отозвался я. — Этот вопрос я скоро улажу.

Братья сообразили, что на этом высокая аудиенция завершена, полезли за портмоне, чтобы оплатить заказ, но я остановил их, подняв руку:

— Это за счет заведения.

Я действительно могу так сделать дважды в смену, с бабулей все согласовано.

— Благодарим за угощение, господин Гун! — поклонились братья встали из-за стола и быстренько смылись.

— Чего им было нужно? — спросила бабуля, когда я с футляром под мышкой принес поднос с чашками и сгрузил их в мойку. — Дзянь мне только потом сказала. Если б знала… эта парочка кровопийц редко просто так показывается на солнце.

— Да? — удивленно нахмурился я. — А мне они показались парочкой приятных, хоть и недалеких джентльменов. Смотрите какую тросточку подогнали!

— О! Ты тоже на это купился? — с восторгом воскликнула Дзянь. — Я тоже обманулась на их счет при первой встрече.

— А ты откуда их знаешь? — удивился было я, а потом вспомнил, что она же продавщицей работала напротив ресторана. — А-а, я понял…

— Во-во, — кивнула Дзянь. — Я там насмотрелась. Они даже Циановыми Кулаками не стеснялись помыкать. Сама видела, как Джи Панг им руки целует.

Вот тут стройная картина мира, сложившаяся было у меня в голове, и обвалилась.

— Серьезно? — пробормотал я.

— Ещё как серьезно, — усмехнулась бабуля. — Если ты хотел видеть боссов темной стороны Эпицентра, то вот — ты их и увидел.

В голове у меня никак не стыковалось одно с другим.

— Они предложили мне процент с оборота, — пробормотал я.

— Ага, — кивнула бабуля. — Они всем его предлагают. А потом ты целуешь им руки и двери открываешь. Думаешь, как Джи Панг стал тем, кем стал? Шестерил на Уби Вана, давно, еще до Катастрофы. Это старые кадры теневого города. Акулы. Им палец в рот не клади, пяток не останется.

— Фига се, — только и мог сказать я. — Какие опасные дядечки.

— Ты и десятой части не знаешь, — усмехнулась бабуля. — Приходили взглянуть на тебя поближе.

— Черт, а я пообещал им разобраться с аптекарем Хон-Цзы, — пробормотал я.

— С ним мы и так разберемся, — отозвалась бабуля. — Но спешить не станем. Придется им его потерпеть…

— А как быть с Циановыми Кулаками?

— А что с ними? — бабуля бросила на меня острый как игла взгляд. — Метишь в новые боссы?

— Да бросьте, бабуля, — махнул я рукой. — Какой из меня босс…

— Ну, какой ни есть. Многие с меньшего начинали.

— Не мое это — мелочь по переулкам сшибать.

— Что не твое — это я и так знаю, — пробурчала бабуля, разминая тесто. — Но вот что тебе в голову взбрести может, никто предсказать не может.

Эх, бабуля, подумалось мне. Это ты ещё всего переплёта по поводу яогаев не знаешь! Но я промолчал. Бабуля же продолжила ворчать:

— Сложно с тобой. Глаз да глаз нужен, а то сложишь буйну голову ни за что… А с Циановыми, что делать? Тут подумать надо. Что это за музыка?

— Где? — закрутил я головой.

— Это у тебя, — усмехнулась Дзянь.

— Твой телефон.

— Вот блин. Точно.

Я вытащил телефон из кармана. Звонок идет, номер не определяется. Опять?

— Я слушаю, — морально готовый к любым сюрпризам сказал я в телефон.

— Чан Гун? — произнес в трубке приятный такой женский голос, я аж выпрямился.

— Допустим, — осторожно ответил я и отошёл в сторону, чтобы дамы не слышали диалога.

— Да ладно, я точно знаю, что это ты, — засмеялась женщина на том конце канала связи. — Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.

— Не знаю такого места, — задумчиво отозвался я.

Будь это мужик, я бы запаниковал, а так то что? Мне было интересно, но и осторожности я не терял.

— Ничего страшного, — весело ответила мне девушка. — Я такое место знаю.

— А может, не сегодня? — решил поупираться я и посмотреть, что будет.

— И в наших интересах, и в интересах каждого жителя города, чтобы ты явился на эту встречу как можно скорее, — спокойно заявила девушка в телефоне.

— Во как, — я немного задумался. — А может, у вас среди стимулов найдется что-то поубедительнее?

— Информация о твоих родственниках тебя заинтересует? — спросила коварная девица.

— Где и когда? — просто ответил я.

Сначала я спрятал футляр с тростью в гараже, рядом с коробкой с зеленым шаоданем, и уже через полчаса я был на месте. Бабуле с Дзянь соврал, что поеду в городской архив, про родственников копать. Давно собирался, у Янсена спрашивал, что и как. Считай, чистую правду сказал. Встреча была в сквере перед мэрией. Место открытое, людное. Бесследно, если что — не пропаду.

Незнакомка сама меня нашла, как и обещала.

— Привет, Чан, — сказала она, приблизившись ко мне со спины так, что я ее и не заметил.

— Привет, — протянул я разглядывая красавицу, а посмотреть там и впрямь было на что.

Ого-го на что! Яркая, слегка стервозного вида брюнетка-метиска, что-то и с европейскими, и с арабскими или индийскими кровями. Если все мои предыдущие тесные знакомства были дамами, прямо скажем, весьма худого телосложения, то здесь…

— Доволен? — уточнила она, упирая ладонь в крутое бедро, обтянутое чёрными джинсами.

— Извини, — неискренне отозвался я.

— Меня зовут Фэн, я представляю одну из спецслужб, присматривающих за городом и окрестностями, — сообщила эта жгучая, как огонь, красотка.

— Так, — обозначил я свое понимание момента. — А которую из спецслужб?

— Ну, с «Антициклоном» ты уже столкнулся. А нас можешь называть просто — «Циклон».

Ничего себе! А у нас тут со спецслужбами весьма разнообразно, оказывается! Хотя — можно было ожидать.

— Ну и чем вы лучше «Антициклона»? Лично для меня?

— Хотя бы тем, что мы против них. И лично ты, и то, чем ты занимаешься в свободное от работы в лапшевне время — нам глубоко симпатично.

Я попытался «прочитать» выражение на её лице, но она была профессионалом. Врёт она, или же говорит правду — мне было непонятно.

— Это все очень интересно, — медленно произнес я. — Предположим, мы действительно на одной стороне. Но как я проверю, что вы те, за кого себя выдаете?

— Никак, секретность полная, — ровно ответила Фэн. — Но чтобы доказать тебе, что через нас идут донесения на самый верх, можем устроить тебе какую-нибудь заказную демонстрацию.

— А это еще что? — я прищурился, пытаясь понять, как меня сейчас разведут.

— Ну, самое простое, что могло бы быть — это пролет стратегических бомбардировщиков над городом, но здесь — это технически невозможно. Однако что-то другое, что ты сможешь проверить по независимым источникам, устроим без проблем. Сам что-то предложишь или мне подсказать? — скривила Фэн изящную бровь.

— Щ-щас. Сейчас я придумаю, — поднял я палец.

— Ты полегче, а то аж глаза загорелись, как я посмотрю! — возмутилась Фэн.

— Никто не пострадает, обещаю, — засмеялся я, записывая идею в телефоне и показывая Фэн.

— Это можно, — произнесла она, дёрнув бровью и прочитав надпись на экране. — А почему именно там?

— Это достаточно далеко отсюда, — пожал я плечами.

Достаточно далеко, чтобы убедиться в истинной длине ваших рук, очаровательная агент Фэн. Этого я вслух не сказал.

— Как скажешь, — пожала Фэн хрупким плечиком. — Я передам.

Вот. Это хорошо. А заодно я проверил, что она на пиньине читать точно умеет. А то — мало ли…

— Так, что вам нужно от меня? — спросил я.

— Не будешь ждать подтверждения? — Фэн иронично заломила бровь.

— Буду. Но поговорить то мы уже можем?

— Да, можем, — Фэн серьезно кивнула. — Нам требуется некоторое твое содействие в городе. В обмен на интересующую тебя информацию.

— Так, — я снова кивнул. — А поточнее?

— Помнишь, как тебе звонил Лидер-Три? Это недавно было.

— Я… помню, — медленно проговорил я.

Они пасут мой телефон. Сука. Ладно бы только Янсен, но теперь ещё и эти.

— Так вот, его угроза вполне реально подкреплена. Он способен уничтожить большую часть города, — доложила Фэн.

— Чо? Это как?

— Подземный ядерный взрыв.

— Серьезно? — отозвался я после некоторого молчания. Нет, правда! Серьезно?

— Серьезно, — отозвалась Фэн. — Под городом есть… обширное искусственное пространство. Плотность ци там минимальна. И если Лидер-Три сумеет доставить туда бомбу ранцевого типа, которую похитил вчера на одном из объектов флота, последствия будут катастрофичны. Воды залива заполнят образовавшийся кратер, и что произойдет с Основным Потоком, если его зальет океаном, мы не можем предсказать. Примерно также тушили загоревшиеся газовые факелы ещё в шестидесятые — может и сработать.

Я ведь где-то и помнил — те аварийные газовые факелы. В роликах из старой чёрно-белой хроники времён Советского Союза в интернете. Как не могли потушить обычными средствами, как рядом шахту поперёк просверлили и ядерный фугас спустили. Правда, где-то в азиатской пустыне…

А не в моём, чёрт возьми, городе!

— Ну охренеть теперь, — еле выговорил я.

— В точку, — согласилась Фэн. — Лидер-Три и его устройство уже здесь, внутри периметра, а наш оперативный потенциал внутри ци-зоны ограничен. И мы решили обратиться к тебе. Что скажешь?

Глава 44

Термоядерные новости

— Лидер-Три и его устройство уже в городе, а наш потенциал внутри ци-зоны ограничен,- произнесла Фэн. — И мы решили обратиться к тебе. Что скажешь?

Что я скажу? «Да уж, нифига вы меня огорошили»? Или: «Обходитесь без меня, и фигня, что весь город погибнет?»

— Я согласен, — хрипло выговорил я. — Что я могу для вас сделать? И это, может эвакуацию объявить?

— Пока бомба в среде насыщенной ци — она безопасна, — спокойно ответила Фэн. — Ну… теоретически. Сам понимаешь, натурных испытаний в такой среде еще никто не проводил. Но Лидер Три и сам это понимает. Пока он не доберется до места скудного ци, он её инициировать не будет. И не напрягайся так. У нас все под контролем. В опасной зоне у нас свои люди. Но нужно перехватить его на пути туда.

— Ну да. Ты уж извини, просто, Лидер-Три, или как его там, лично убеждал меня в обратном. Это я про то, что «у вас всё под контролем».

Фэн кивнула.

— Он, конечно, сорвался с катушек, и точно верит в то, что говорит. Он опасен. Очень опасен. Но он не всемогущ. Особенно здесь. Мы контролируем ситуацию.

— В Антициклоне, похоже, тоже так думали… — усмехнулся я.

— Это их промах, точно — и они за него ответят. Может, их даже распустят, — Фэн пожала трогательными тонкими плечиками. — Головы-то уже полетели. Но мы, «Циклон» контролируем кризис изнутри.

— И в чем между вами разница? — нахмурился я. — На самом деле?

— Они представители старой школы, — не стала запираться Фэн. — Тяжпром, артиллерия, порох и боеприпасы, диверсанты, пловцы, немного флот, морская пехота, спецназ. Предпочитают сравнять с землей то, чего не контролируют. А мы, новая организация, созданная специально для работы в Эпицентре и там, куда он ведет. Созданная по санкции с самого верха. За нас наука, ай-ти, пром, трансконтинентальные экономические блоки и банки, шпионаж, киберразведка, космические войска. Мы предпочитаем опираться на новое и адаптироваться.

— Верю тебе на слово, — криво усмехнулся я

— Похоже, я была не слишком убедительна, — смущенно потупилась Фэн.

— Я очень стараюсь тебе поверить, — галантно возразил я.

— Мне нужно приложить больше усилий, — улыбнулась Фэн. — Надеюсь, наша демонстрация тебя убедит.

И протянула мне свой телефон.

На экране с одной из наружных камер показывался двор китайского консульства в моем родном городе.

В том, моём другом родном городе, который я покинул навсегда.

Там, на севере, на границе вечной мерзлоты и бескрайней тайги. Это был именно он, тот двор, я мимо на остановку ходил, и время года, время дня и склонение солнца совпадало. На крыльцо консульства вышла приятственная такая девушка в черном брючном костюме, секретарша, наверное, при этом в серебрянном, отделанном жемчугом кокошнике — где достали этот шедевр народных промыслов, ума не приложу, в моем задании таких подробностей не было. Подошла бы и детская вырезка из картона, но вот, может, этот сувенир оказался под рукой.

Девушка в кокошнике на крыльце подняла черный телефон перед собой и сделала серию кокетливых селфи. Помахала камере ручкой и ушла обратно.

И тут же Фэн прислала мне на телефон эти самые сэлфи. Оперативненько.

— Так получается более убедительно? — мило улыбаясь, поинтересовалась Фэн.

— Да, — произнес я задумчиво разглядывая фото очаровательной служащей консульства в дорогом кокошнике. В основном, меня интересовала табличка на дверях консульства со временем приема, попавшая в кадр. Орфографических ошибок в русском тексте и классического дешёвого кириллического шрифта я там не заметил, да и времени маловато на подделки в духе хвоста, виляющего собакой. Вроде все верно. Поверим? Ну, поверим. Покуда…

— Ладно, — подвел я итоговую черту. — Похоже, вы те, за кого себя выдаете.

— Очень рада, что мне удалось тебя убедить, — улыбнулась Фэн.

— Хорошо, — согласился я. — Какой у нас план?

— Наша первая цель — капитан Чонг, — сообщила Фэн.

Услышав фамилию я неиллюзорно подвис, сначала потому, что не мог вспомнить о ком речь, а потом от того, что как вспомнил!

Капитан Чонг, начальник городских сил правопорядка! Чего-чего?

— Чего-чего⁈ — офигел я.

— Вы знакомы? — уточнила Фэн. — Это проблема?

— Нет, не знакомы, — отозвался я. — Но это же начальник нашей полиции!

— Мы считаем, что он подкуплен Лидером-Три, — произнесла Фэн. — Наша задача его перекупить.

— Так, стоп, — поднял я руку. — Вы подбиваете меня дать взятку должностному лицу?

— А это противоречит твоим моральным принципам? — удивленно заломила соболиную бровь эта резкая девица, Фэн.

Может и не противоречит, мало ли как оно в жизни бывает или сложится. Вот только, понял я, Фэн абсолютно не врубается в наши городские расклады. У надзирателя Ди с капитаном Чонгом были какие-то планы совместного патрулирования. И вообще, я про этого дядьку если что и слышал, то только хорошее.

Он, собственно, на это место и выдвинулся во времена Катастрофы, когда два начальника рангом выше погибли, а третий сбежал из города, когда подогретые парнишки с зажженными шаоданями пообещали заглянуть к его семье на чаек. Чонг занял это место — и так и остался, местечко то не просто теплое, а прямо-таки даже докрасна раскаленное, как нагретая солнцем жестяная крыша. Чтобы усидеть на таком месте, нужны не просто бронированные яйца, а яйца с принудительным водным охлаждением! И, что самое главное. Чонг сам-то не практикующий! Но он опирается на мастеров, оказавшихся среди полиции. Он их сам выявил, сам продавил в правительственной бюрократии финансирование и утвердил их спорный статус в полиции, сам взрастил несколько четвертых-пятых уровней и, по слухам, они за капитана любому жопу разорвут.

Человек без уровня в нашем городе, способный контролировать практиков одним голым авторитетом — заочно вызывает у меня неподдельное уважение. И тут — я к нему заваливаюсь, с улицы, весь такой молодой и непосредственный, «А позвольте вас, заслуженный ветеран, подкупить»? Я, конечно, Великолепный, но мой статус в городском социуме сильно пожиже, чем у капитана Чонга, и очаровательная Фэн, очевидно, в эти нюансы нашей внутригородской кухни не вникала.

Или как раз вникала — очень даже хорошо. И в этом раскладе главный приз — это тушка такого молодого, непосредственного и недалекого Чана Гуна.

Стоит мне знатно накосорезить, обгадить тщательно выстроенную политику того же надзирателя Ди — и я потеряю всякую поддержку в городе. И тогда единственные, кто за меня вступится — это вот они, «Циклон». А из них опора уже видно какая.

Стоит мне измазаться в этом дельце, и тут уже они возьмут меня плотно за нежные тестикулы. А оно мне надо? Достаточно только раз позволить обойтись с собой, как послушной и безмозглой куклой — и от желающих восторженно натянуть тебя, как перчаточную игрушку, отбоя не будет.

Чан Гун может и молод еще, чтобы с ходу резать такие расклады, на то, видимо и расчет, что я не все понимаю. Но тут «Циклон» прокинулся. Мне годков было чуть побольше, чем вышедшему из комы бывшему подростку. И жизнь я понимал лучше, чем они ожидали.

— Есть какие-то проблемы? — нетерпеливо повторила красотка Фэн, внимательно следя за моим лицом.

Упс, палюсь.

— Да уж прими на веру, что проблемы есть, — угрюмо отозвался я. — Я этого делать не стану.

И в этот момент с удивлением понял, что да, не стану — и что хрен они мне, что сделают. Здесь, в оазисе чудес, я могу быть настолько плохим, или хорошим, насколько сам этого пожелаю. Точнее, я понял, что хочу быть хорошим парнем каким быть мне всегда и нравилось. Мне хочется нравиться горожанам, встречать неподдельное уважение от матерых практиков, и воплощать надежды старших мастеров. И город я по-настоящему хочу спасти. Я не хочу крушить и ломать устоявшийся уклад только потому, что прокачанной девочке снаружи так показалось эффективнее и правильнее. Я могу сделать так, как считаю нужным сам.

Или — попробуйте меня заставить. Удачи, чё.

— Я не стану этого делать, — повторил я. — Я не буду подкупать капитана Чонга, и почему вы вообще решили, что это нужно? Я просто поговорю с ним.

— Это противоречит нашему плану, — быстро отозвалась Фэн.

— Да он никуда не годится, этот ваш план, — упрямо нажал я. — Я знаю, что нужно делать.

— Не нужно самодеятельности, — это уже прозвучало резко и грубо.

Ого! У милой кошечки есть когти! Впрочем, я же и не думал, что она совсем без силовой поддержки со мной общается? Видимо, сейчас мне покажут мой индивидуальный, персонализированный и эффектный кнут.

— Чан, я ведь могу и уменьшить список персон, о которых мы договорились передать тебе информацию. А некоторым из них, возможно, скоро требуется твоя поддержка.

— По-моему, очаровательная Фэн, ты выставляешь себя сейчас первостатейной… сучкой, что ли? — процедил я.

— Ровно это ты и должен был обо мне понять, Чан, и без этой демонстрации! — оскалила белые зубки красотка Фэн. — Похоже, наблюдение, что у успешных ци-практиков начинаются проблемы с интеллектом — верное.

— Я может, и тупой, но я не сволочь, — упрямо процедил я. — Я сделаю все, чтобы спасти город и помочь моим родным. Но вы вообще с чего решили, что капитан Чонг — союзник Лидера-Три?

— Они давно и близко знакомы, — скривила Фэн чувственные губки.

О, кажется мы возвращаемся к конкретике.

— Мы с Лидером-Три тоже довольно близко знакомы, — возразил я.

— У вас яркий и понятный антагонизм, — терпеливо объяснила Фэн. — А капитан Чонг с Лидером-Три работали над планом санации города.

Санация. Звучит как-то не очень хорошо.

— Что еще за план? — нахмурился я. — Рассказывай, раз уж начала.

Фэн раздраженно вздохнула и рассказала:

— Наверху считали нужным иметь план на самый крайний случай. Ну, то есть, полное разрушение города в результате вторжения юбилейной твари. В ци-зоне — массы бездомных и обездоленных, полная анархия, массовый исход. И специальные силы в координации с местным самоуправлением выводят уцелевших, ликвидируя очаги неповиновения. А потом, вводится финальное средство для ликвидации чудовища.

— Что за финальное средство? — переспросил я.

— «Меч Преисподней», — пожала плечами Фэн. — Не надо так смотреть, не я придумывала название. Это специальный боеприпас.

— Типа того, что Лидер-Три из закромов родины увел? — поинтересовался я.

— Это прототип, — поморщилась Фэн. — К серийным изделиям у него не было доступа.

Запомним это «к серийным изделиям». Значит, их таких уже минимум два где-то в глубоком и секретном арсенале…

— И что, этот прототип вполне функционален? — задумчиво спросил я. — Откуда у них доступ к оружейному плутонию, или чему там ещё?

Фэн как-то очень косо на меня посмотрела и я понял, что ляпнул нечто, не совпадающее с образом великолепного, но недалекого Чана Гуна. Не стоило бы тревожить паранойю у столь очаровательной девушки…

— У него нашлись ресурсы проапгрейдить прототип до полнофункционального устройства, — добавила Фэн. — Но он не может ходить с ним по улицам, он и не ходит, у нас всё под наблюдением. Значит, он где-то залег, недалеко от целевой локации, и ждет удобного момента для прорыва. Но мы его остановим раньше. Нам нужно только след заметить, поймать его за хвост, уловить запах. Не отвлекайся на это, Чан. Твоя задача сейчас — подготовить капитана Чонга к разработке.

— Где я его встречу? — нахмурился я. — В офисе, в полиции?

— Но-но-но! Горячий кулачный боец. Не так быстро, — почти серьезно возмутилась Фэн. — В ресторане. На круглой Площади есть хорошее место, целиком под нашим контролем,

— Это случайно не «Уби Ван»? — со смутным подозрением уточнил я.

— Совершенно случайно, да! — кивнула Фэн. — Владельцы — наши люди.

Да, что же это такое! Стройная картина мира с треском, грохотом и клубами пыли повалилась набок и развалилась. Это который раз за день? Второй?

Может, я и вправду тупой, и черепушка у меня в организме теперь такое, необязательное дополнение, как пятый кулак? Или, может, я в последнее время чересчур много в голову бабулиной лапши засовываю, и места для мозгов в ней уже не осталось? Блин. Тревожно как-то. Я привык считать, что мозги — мое главное оружие.

— Для вас там уже зарезервирован столик, — добавила Фэн. — Сегодня вечером. Там у Чонга встреча с дальним родственником ресторатора, многообещающим представителем подрастающего поколения одаренных, который изъявил желание служить в силах правопорядка.

— Это я, что ли? — угрюмо уточнил я.

— Это ты, — подтвердила Фэн. — И будь добр, не развали нам эту легенду хотя бы минут десять. Я пополнила твой школьный счет, переведи в валюту получше и ни в чем себе не отказывай в этот вечер, в самом минимуме — оплати счет капитана. Приводи своих девушек, если хочешь.

— Обеих? — осторожно спросил я.

— Весь город в курсе твоих двойных обязательств, не делай тайны из общеизвестного, — усмехнулась Фэн.

Да вашу же мать! Вы уже у меня и под койкой полазили? Она знает номер моего школьного счета! Кому он нужен-то вообще⁉ Что еще ей обо мне известно?

— Что еще вам обо мне известно? — недовольно пробурчал я. — Вы следите за мной, что ли?

— Ой! — Фэн очаровательно засмеялась. — Эти тайны я унесу с собой в сверкающую даль. Ну конечно мы отслеживаем все значимые персоны в городе, а в последнюю пару месяцев — ты был очень заметен.

— Понятно, — пробурчал я. — Как мы свяжемся?

— Я позвоню, — улыбнулась Фэн. — Сегодня вечером, в семь. Приходите вовремя, Чонг, не любит опозданий.

— Ничего, переживет, — сказал я себе глядя ей вслед, на то как она уходит.

Несмотря на диалог — зрелище, способное критически поднять давление даже у астеничного меланхолика.

Задумавшись, я побрел по скверу прочь от мэрии, в сторону Центрального Рынка.

— О чем болтали? — спросила Дзянь, внезапно появляясь из-за дерева.

— Вот блин! — я аж дернулся от неожиданности. — Я ж так заикаться начну!

— Вот значит куда ты ходишь! Ты допрыгаешься, Чан, — прищурившись, сообщила Дзянь. — Мне-то все равно, но ты допрыгаешься. И Сян тебя уже не простит!

— У нас был сугубо деловой разговор, — закатил я в раздражении глаза.

— Ага-ага. А глазки свои ясные она тебе по служебной обязанности строила, — понимающе покивала Дзянь. — И ты на её грудь тоже по служебной обязанности смотрел!

— Гм, — смутился я. — Ну, может и так, они у нее такие, обязанности…

Теперь уже Дзянь глаза в раздражении закатила:

— Послушай меня, Чан. Это важно. У нас с Сян пакт. Договор на крови! Никаких больше девок. А это, — Дзянь ткнула пальцем в сторону мэрии. — Девка! С бюстом третьего размера! Я бы точно закомплексовала, если бы могла!

— Ой да ладно, вы так меня к каждой продавщице ревновать начнете? — уже почти разозлился я. — И это же ваш пакт, какого я должен напрягаться и его выполнять?

— Чан, сокровище мое, — Дзянь приблизилась и провела ладошкой по груди. — Понимаешь, это мне все равно, что у тебя может быть кто-то кроме меня. Но мы договорились, что Сян у тебя будет… первая. И, если ты с какой-то продавщицей будешь так же по сорок минут трепаться, лучше бы ей самой заказать себе место на кладбище. Или Сян её уроет и на обочине закопает. А я ей помогу сделать все как надо, без палева. Мы друг друга поняли?

Ну, охренеть теперь! Фига се, вы порешали! Вот это новости!

Значит, у нас с Сян… будет… А что значит — «первая»? Значит… будет и вторая⁈

— По-моему, это какое-то безумие, — выдавил я из себя. — Я не верю.

— Не обманывайся, Чан. Это мир, в котором ты живешь.

Да блин…

— Ладно, — сказала Дзянь. — Я тебя прикрою. Бабуля дала мне список покупок на рынке, поработаешь моим носильщиком. Сделаем вид, что ты всё это время усердно впахивал на общее благо.

Как будто я как раз не впахивал, и как раз не на общее благо… Ну, что-ж пришлось поработать вьючным животным. Сразу скажу, Дзянь не знала в этом меры.

Звонок Янсена застал меня в положении вола, подыхающего под гнетом невыносимого груза.

— Алло! — прорал я, едва не роняя телефон — на руке висел десяток тяжеленных пакетов.

— Почему ты орешь? — немного удивился Янсен.

— Тяжко мне, — простонал я. — Ты чего хотел?

— Я выяснил, то, что тебе нужно, — неприветливо проговорил Янсен. Обиделся, что ли?

— Извини, меня реально тут нагрузили, как верблюда, вот-вот коленки из суставов выскочат. Ты уверен, что твою линию мессанджера никто больше не слушает?

Янсен помолчал, а потом в телефоне вдруг исчезли все помехи, и чистым и ясным голосом, словно вот тут рядом стоял, Янсен произнес:

— Теперь уверен. Проверил на сниффинг.

— Круто, — пробормотал я. — И чего там?

— Звонок поступил из офиса капитана Чонга, — бесстрастно сообщил Янсен.

Чего? Твою мать… Ну охренеть, теперь!

— Да, — пробормотал я. — Спасибо, Янсен.

— Не стоит, — отозвался Янсен и трубку повесил. И больше ничего не спросил. Гордый.

Нда. Вот такая вот фигня. Лидер-Три действительно где-то рядом с капитаном Чонгом. Похоже, я не только глупый, но еще и доверчивый, что капец. Верю в людей, хотя оно того и не стоит. Нда.

— Дзянь, — позвал я, из-под груды свертков и пакетов.

— Чего? — отозвалась Дзянь, откуда-то снаружи.

— В ресторан пойдешь?

— Ого! — восхитилась Дзянь. — Ты наконец-то приглашаешь меня на свидание⁈

— Ага, щаз. Это деловая встреча, — пробурчал я. — Сян тоже позови.

Вечер перестает быть томным. Блин…

Глава 45

Скромный диетический перекус

Вечером мы втроем, под ручку, стояли на Круглой Площади, вдыхая прохладный воздух с моря.

Я снова в костюме, в котором ходил на свадьбу Тяма, Сян в строгом, скорее, даже офисном платье, а Дзянь, естественно, в своём развратном коктейльном — а как же иначе? — от взгляда на которое становилось не жарко, а натурально холодно, так много там было голой кожи.

— А нам точно туда надо идти? — мрачно поинтересовалась Сян. — Что-то у меня воспоминания какие-то… Нехорошие.

— Это политика, — вздохнул я. Мне тоже в эту ресторацию не особо хотелось. — Надо идти.

— Да ладно, что вы как эти самые, — возмутилась Дзянь. — Пошли, пожрем деликатесов!

И потащила нас к центральному входу. Как много воспоминаний у меня с ним связано.

Швейцар, открывший нам высокую тяжелую дверь, оказался мне незнакомый, что логично: прежний-то наверняка еще из госпиталя не вышел. Никаких следов повреждений, нанесенных Лангхо моим несчастным черепом на лестнице я не заметил. Оперативненько…

Внутри нас встречал У Ван лично. Или Би Ван, я эту ресторанную братию так не различал. Поклонился едва не до полу:

— Рад видеть вас, Великолепный Чан, в нашем скромном заведении. Дамы, прошу за мной. Ваш гость уже ждет.

Вот блин. Уже ждет… Ну, значит, понеслась.

Нас провели в зал, которого я еще не видел: потолок терялся в туманной полутьме, а оттуда свисала невероятных размеров люстра с миллионом маленьких лампочек. Под нею круглые столы, хрустящие скатерти, хрусталь, серебро, все дела.

Капитан Чонг, в гражданском костюме ждал нас над расстеленной салфеткой. Он оказался таким, каким я его и представлял, не старым еще, крепким усатым дядькой и острым прищуром якобы добряка. Добрые глаза. Добрые-добрые…

Два халдея в форме ресторана отодвигают стулья от стола для дам, спасая меня от попадания в ужасную дилемму: которой из подруг отодвинуть стул первой.

— Капитан, — я протягиваю Чонгу руку.

— Приятно вас видеть, — отзывается капитан, вставая.

Рукопожатие плотное, крепкое, но без перебора. Мы садимся друг напротив друга.

Я, Сян, и Дзянь, разглядываем капитана с трех направлений, а он встречает наш интерес доброй всепонимающей отеческой улыбкой магистра Йоды.

— Так, кто из вас, молодые люди, — улыбнулся Чонг. — Изъявил желание послужить родному городу?

Мы трое переглянулись.

— Да мы, в общем-то, все не прочь при случае, — улыбнулся я. — Но по идее — это я.

Сян, удивленно подняв брови, повернулась ко мне, а Дзянь, забавляясь, отзеркалила ее позу и выражение лица. Блин, надо было ввести их в курс дела…

Чонг усмехнулся, откинулся на стуле, глядя на этот цирк, а халдеи положили перед нами меню в кожаных переплетах.

— Я, пожалуй, напьюсь, — произнесла Сян, сосредоточенно перелистывая страницы.

— О, — улыбнулся капитан Чонг. — Тут есть дивное вишневое вино. На последней странице.

— Да вы ценитель! — весело воскликнула Дзянь.

— Когда могу себе это позволить, — улыбнулся Чонг.

Блин. Это он на что намекает? Или ни на что?

— Но-но-но! — Сян отобрала у меня меню, как только я попытался его открыть. — Никаких излишеств! У тебя диета, Чан, помнишь?

Да блин! Помню! Но обидно как-то. Нагрянуть в этот гастрономический рай с карт-бланшем и не пожрать толком!

— Принесите риса на пару, — инструктировала Сян угодливо пригнувшегося халдея. — И маринованную вишенку сверху, чтобы не так скучно было.

— Господин будет что-то пить? — поинтересовался халдей.

— А как же, — кивнула Сян. — Обязательно будет. Воду. Минеральную. Только прежде чем подать, подержите воду открытой, чтобы углекислый газ отошел.

Да блин! Ясно, что она это специально. Но у меня что — теперь вообще никаких радостей в жизни не будет? Капитан Чонг иронично наблюдал за мной.

— Мне жена тоже воли не дает, — усмехнулся он. — Очень хочет, чтобы я похудел.

— Ой, да ладно! — возмутилась Дзянь. — Вам худеть только форму портить! Мужчина в самом соку, ха-ха!

Нагнулась к Чонгу и по руке его интимно так похлопала. Мы все остальные трое, изрядно прифигев, следили за ее дерзким нарушением личных границ.

Капитан Чонг тут же судорожно испил водицы из бокала и ослабил узел галстука. Ага, давление поднялось? С виду вроде бы приличный человек, а все туда же, на чужих девок заглядывается.

«Не дам! Моё!»

— Так, на чем мы остановились? — прокашлявшись, спросил Чонг.

— На том, — весело выпалила Дзянь. — Зачем такому великолепному, блестящему, одаренному, талантливому, спортивному и востребованному молодому человеку как Чан, губить свою молодость в бюрократической яме вроде вашего участка?

Да блин!

— А ты сегодня в ударе, подруга, — удивленно заломив бровь прокомментировала Сян, не отрываясь от меню. — Жжешь. О! Точно! Фламбированные креветки в яичном кляре! Идите к мамочке.

— Так зачем? — мило улыбнулась Дзянь пристроив подбородок на сложенные ладони и с нечеловеческой скоростью трепеща ресницами.

— Ну, — Чонг задумчиво откинулся в кресле. — Если прям так подумать, то конечно это ему ни к чему. Тяжелый, ненормированный труд, недосып, грязь и пот, людские страдания и неблагодарность, расшатанные нервы, отчеты, бюрократия. Пенсия пораньше, но это не от хорошей жизни. А учитывая сложный статус нашего территориального образования… Услуг диетолога и личного тренера в соцпакете обычного полицейского сами понимаете, не предусмотрено.

Сян одобрительно фыркнула. Ага, я тоже уловил намек. Зажрался ваш золотой мальчик — и ничего кроме страданий и слез его на стезе полицейского не ждет. Стремно я как-то тут выгляжу.

— Кажется, мы не с того места начали, — проговорил я. — Мне повезло обладать некоторыми многообещающими задатками, и я хотел бы положить их на службу обществу.

— Ага, — без всякого воодушевления отозвался Чонг. — Положить, точно… Но чтобы стать полицейским, вам нужно окончить полицейскую академию.

— Почему нет? — с энтузиазмом вскинулся я.

— Почему нет? — задумчиво отозвался Чонг. — Ну, может, потому, что обучение длится два года.

— О, — смущенно отозвался я.

— И ближайшая академия находится далеко за пределами линии ограждения, — провел добивающий аргумент капитан. — А это весьма меняет жизнь… соискателя вроде вас. Немногие готовы к подобным изменениям.

Блин. Нда. Даже с моими зашлакованным меридианами — я не мог представить, как теперь два года смогу потерять вдалеке от Потока. И Чонг, похоже, понимал, это лучше меня. Наверное, это у него не первый разговор с энтузиастами вроде меня.

— Это не первый мой разговор на эту тему, — добавил Чонг. — Я понимаю, какие сложности возникают перед молодым и многообещающим человеком из Эпицентра, когда он примеряет к себе перспективу государственной службы. У нас это действительно не простой выбор, особенно если ему уже что-то удалось достигнуть на пути боевых искусств.

Тут я крепко задумался.

— А разве у этого перспективного молодого человека нет каких-то других вариантов? — спросила Сян, отложив меню.

— У нас действуют форматы взаимодействия с добровольцами, — произнес Чонг. — Ну, Юбилейная Дружина, вы знаете. Но, там главный господин Ди, полагаю, вы знакомы. Отчаянно не желающий привести свое положение в нормальное формальное состояние добровольческой общественной организации, а мы не можем взаимодействовать с пустым местом с точки зрения государственных структур. Он даже школу свою зарегистрировать не желает.

Ого! А я и не думал, что у надзирателя Ди всё так запущено!

Или — не запущено? Или — он просто выше этого?

Тем временем официанты, едва не жонглируя многочисленными подносами, доставили нам еду и завалили стол тарелками с невыносимо аппетитным содержимым. Но передо мной поставили одинокую тарелочку со скудной горкой белого риса и маринованной вишенкой в хрустальной розетке рядышком. Клянусь, халдей подававший мне этот сиротский гарнитур с каменной мордой лица, ржал в душе как конь!

И, похоже, у меня на лице все было написано.

— Кушай, Чан, — заботливая Сян подала мне лакированные ресторанные палочки. — Это очень полезно.

Сомелье разлил винишко по чашкам, и тут мне тоже ничего не обломилось. Сян проследила, чтобы мне налили чашку исходящего паром зеленого чая и только.

— Ну, за знакомство! — произнес капитан, и все выпили. Все, кроме меня, конечно.

Да блин! Когда все возбужденно щелкая палочками и чавкая набросились на свои деликатесы, я понял, что начинаю по настоящему звереть.

— О! — воскликнула вдруг Дзянь удерживая в палочках жирный, сочный кусок свинины в кисло-сладком соусе, услада гурмана. — Это же сам Тям с Пераварти там?

— Где? — удивилась Сян, обернувшись.

Я тоже удивился, потому, что ни Тяма, ни Пераварти там точно небыло. Еще больше я офигел, когда Дзянь сунула мне палочками в рот кусок свинины. Капитан Чон с собственными палочками в руке, задрав брови до линии волос следил за нашим представлением.

— Обозналась! — объявила Дзянь, когда я начал жевать. А Сян повернулась к нам. Ну, а чо, не выплевывать же. Вкусно, блин! Вкусно!

Сян, прищурившись, перевела взгляд с жующего меня на Дзянь.

— Чего? — с подозрением спросила она.

— Да ничего, — я подхватил тарелки долю риса и закинул в рот. — Жую вот.

Сян перевела на Дзянь тяжелый взгляд.

— А давай-ка, подруга, выйдем — произнесла Сян. — В дамскую комнату.

— Зачем? — удивилась Дзянь.

— А я тебе макияж на лице поправлю, — недобро усмехнулась Сян. — Вон э-э под глазом тушь потекла.

— Ой! — Дзянь, схватила сумочку и выскочила. — Конечно! Пошли!

Сян пришпилив меня к месту злым взглядом, сняла со спинки стула свою сумочку и молча последовала за Дзянь, агрессивно стуча каблуками по мраморному полу.

— Только что я понял, кого вы мне напоминаете, — произнес Чонг, — откинувшись на стуле, он проводил взглядом обеих девиц.

— И кого же? — спросил я.

— Файтер, — указал на меня Чонг. — А там — лекарь и лазутчик.

— Да? — удивился я.

— Остается только один вопрос, — довольно прищурился Чонг. — Где ваш маг?

— Очевидно, на базе, зелья с бафами варит, — задумчиво отозвался я. — Я не думал об этом в таком ключе. И представить не мог, что вы так о нас подумаете.

— У меня младший очень увлекается настольными играми, — усмехнулся Чонг. — Даже свою собственную не так давно придумал. И я скоро сам игровые партии водить смогу. А кто водит вашу игровую партию?

Это он на что намекает? Что за нами должны быть некие силы за кулисами? Кукловоды дергающие за ниточки?

— Да мы вроде как сами по себе, — задумчиво отозвался я.

— Сложно в это поверить, учитывая место и тех, кто нас здесь собрал, — отозвался Чонг, не мигая глядя на меня.

— Мы не работаем на братьев-близнецов, — произнес я.

— А на кого тогда? — поднял брови Чонг. — На тех, на кого работают братья?

Это он так прозрачно намекает, что знает про Циклон, и кем он приходится владельцам ресторана? Или что? И что теперь тут делать мне? Запираться? Отрицать? Или рискнуть?

— Мы здесь в качестве наемных специалистов, — проговорил я, отслеживая реакцию Чонга. У того на лице и мускул не дрогнул. Крепкий мужик. Уважаю, без дураков. И раскусил нас с пол щелчка. Опасный дядька. Впрочем, это и не секрет, что он капец какой опасный.

— И за кем вы пришли? — напористо спросил он.

Блин. Он думает, что я здесь по его душу, что ли?

Я пожалел, что рядом со мной нет Сян, читающий в душах людей, я-то простой мордобец, и похоже я действительно слишком тупой для таких терок…

Сказать или нет. Сказать? А, черт с ним, скажу, или мы вот-вот друг друга по мордам молотить начнем…

— Лидер-Три, — произнес я. И успел разглядеть, что Чонг не сразу вспомнил, кто это такой. Это мелькнуло у него на лице и исчезло. Но я видел. Чонг не держал в уме этот позывной. Он вообще о нем не думал.

— Его же отстранили, — медленно произнес Чонг. — После нападения на Пустырь.

— Да? Не знал, — произнес я. — Но он снова в городе.

— И чем ещё он вам не угодил? — вопросительно приподнял брови Чонг.

— Да мне плевать на него, — искренне отозвался я. — Но он, похоже, решил провернуть ваш план санации в одиночку.

Чонг прямо пронзил меня острым взором:

— План санации? Вот как… — проговорил он. — В одиночку? Это каким же образом? Так, стоп! — Чонг придвинулся ближе и уставился на меня пронзительным взором. — «Меч Преисподней»⁈

Видимо теперь что-то мелькнуло на лице у меня.

— Твою мать, — прошептал Чонг.

Да блин! Не удержал я покерфейс. Похоже я реально тупой. Не быть мне крутым переговорщиком.

— Да не напрягайтесь так, Чан, — в мрачной задумчивости бросил мне капитан Чонг. — А то мои парни вас поймут неправильно.

Ого. Ничего себе. Впрочем, не думал же ты, что такой человек придет на встречу с тобой без прикрытия? Маленький наивный Чан… Хорошо хоть снайперские винтовки здесь не работают.

— А чего вы хотите от меня? — спросил капитан после недолгого молчания.

— Сегодня ночью Лидер-Три сделал звонок с территории вашего офиса, — произнес я, глядя ему в глаза.

— Что, прям из моего кабинета позвонил? — криво усмехнулся Чонг.

— Нет… — смутился я.

На самом деле, я не знал.

— У меня там небоскрёб, две тысячи метров помещений, и мэрия через стенку, — несколько раздраженно, бросил Чонг — Знаете, какой там поток посетителей даже ночью? Но я отдам приказ проверить записи с камер наблюдения. Пусть ваши наниматели придут ко мне, и мы с ними пообщаемся.

«Да щаз, придут они к тебе».

— Эта информация нужна мне, — произнес я. — И нужна срочно.

— Зачем это тебе? — нахмурился Чонг. — Подумай, прежде чем начнешь говорить. Я человек старый и я словам не верю. Кого послушать, так ты редкостное чудовище и восходящая звезда подпольных боев. А еще говорят, ты потерянный ребенок тех самых Гунов, и потомок бога. Но, как я уже упомянул, это только слова. Но, я знаю твои дела, Чан. Ты драконоборец. Ты лидер высокотехнологичной группы, посадившей на свою Систему весь город. У меня в отделе парни балуются вашей членометрией. Вы разгромили Циановых на их территории, и даже на Центральном Рынке потеснились, чтобы дать место вашему альянсу молодых гениев. Вы противостоите «Антициклону», что вообще никому и никогда не удавалось. Я знаю кто ты. Но не знаю, чего ты хочешь. Так что тебе нужно, от меня Чан?

Вот же занудный старикан… Конечно, самолюбие его слова и изрядные преувеличения мне пощекотали. Но вот что ему такому сказать, чтобы он мне тут же под ноги не плюнул прежде чем уйти прочь?

И я сказал правду:

— Я люблю этот город. Я плоть от плоти его. И я хочу его спасти. И мне нужна ваша помощь.

Капитан Чонг какое-то время думал. Потом сказал:

— Хорошо. Я тебе поверил. Как только у меня что-то будет — ты это получишь. И держи меня в курсе событий. Это мой оперативный номер, — Чонг протянул мне визитку, которую я с коротким поклоном принял. — Он есть у пяти человек в городе. Ты шестой.

— Я не буду тревожить вас попусту, — искренне пообещал я.

Чонг встал со своего места, раздраженно бросил салфетку на блюдо с вареным ласточкиным гнездом. Похоже, не только у меня вечер пошел под откос.

Вслед за Чонгом встали и вышли посетители с двух ближайших к нам столов в полном составе. Это было бы смешно, но их было много и смотрели они на меня не слишком приветливо. Я прямо, не отводя глаз, встретил каждый взгляд.

Фу, блин. Аж взмок под пиджаком весь, хотя в зале прохладно

Есть что-то уже и не хотелось. Хотя на столе стояло целое блюдо жареной свинины без присмотра моего личного диетолога.

Когда девчонки вернулись, я уныло ковырялся палочками в тарелке с пареным рисом.

— Ух ты, — удивилась Сян, усаживаясь на свой стул. — А где Чонг?

— Он уже ушел. Дела, — мрачно отозвался я. — А вы чего так долго?

Сян угрюмо промолчала, зубами вытаскивая фломбированую креветку из ее панциря, а Дзянь, упорно глядя в сторону, казалось пытается удержать всхлип.

Так, а это у нее что под глазом такое? Скверно затонированный фингал что ли?

— Вы там подрались, что ли? — произнес я.

— С чего ты это взял? — недовольно бросила Сян, выплевывая креветочный хвост. — Просто обсудили новый подход к вечернему макияжу.

Вот же блин! Да они там реально подрались!

Мне так ничего и не удалось из обеих вытянуть. Молчали, как рыбы на сковородке. Но к чеку за ужин прилагался и счет за разгромленную дамскую комнату.

Глава 46

Ядовитый укус и выдох кобры

Да, блин! Подрались как кошки! Как школьницы — в туалете. Офигеть, вот это номер. И что мне с ними делать?

Девчонки сидели, надувшись, не глядя друг на друга, а я смотрел в счет с кругленькой суммой за разгром в туалете, поданный мне лично У Би Ваном в обоих лицах, и не понимал, что и сказать.

Надо их как-то мирить, а как? Жизнь меня к такому не готовила.

— Ну, вы блин, даете, — произнес я наконец. — Я понимаю, немного повздорили, но зеркала то зачем бить? Там красивые такие зеркала, помню.

— Ибо нефиг, — процедила Сян. — Я каждый день вкалываю, чищу меридианы одного бездумного балбеса, а эта коза сливает едва проклюнувшийся прогресс! Я ещё в прошлый раз хотела ей фасад начистить, а то ишь, руки не на привязи! Похоже, мало её в детстве в угол ставили!

И что-то мне подсказывало, что дело вовсе не в соблюдении мной диеты. Видимо, Сян надоели интриги Дзянь, которые она плела вокруг моей персоны, вот и сорвалась. Ох уж эти лабиринты девичьих душ…

— Меня вообще никогда в угол не ставили, — приговорила Дзянь, смахивая длинным ногтем мизинца набежавшую слезу.

— Ну, блин, — пробормотал я. — Сходили, покушали…

— Финансовые затруднения? — поинтересовался один из братьев Убиванов.

Не вовремя он полез, ой не вовремя. После этих слов я окончательно разозлился.

— Да щаз, — зло отозвался я, — Оплатим все сполна. Гулять — так гулять.

Очень мне хотелось пробить в эту хитрующую морду тройного, если я верно посчитал, агента, но сразу после ухода капитана Чонга получалось как-то не дипломатично. И так — девки погуляли на все деньги…

Хотя, какого чёрта, а? Не одно ли мы дело делаем? Может, они с меня деньги тянут для конспирации? Будет сейчас вам конспирация — без регистрации и смс.

Я согнул счёт пополам и медленно разорвал его надвое. Аккуратно сложил, и разорвал еще раз. И еще раз, положил стопку обрывков на серебряный подносик, протянутый мне Убиваном.

— Пускай контора платит, — процедил я, чувствуя, что ни на что другое не соглашусь. — А на сдачу — мы зайдем к вашим соседям напротив, которые вас так беспокоят.

— Это приемлемо, — не дрогнув мускулом, отозвался брат Убиван.

Щелкнул пальцами — и на столе тут же возник десерт-мороженое в двух серебряных чашах.

— Презент от шефа, — поклонился Убиван.

— Доедайте, — сказал я девчонкам. — И валим отсюда.

Ну, доели, сказали, что вкусно, и мы двинули оттуда дальше.

Когда мы вышли из ресторана на Круглую Площадь, Сян вздохнув произнесла:

— Похоже, нас сюда уже никогда не пустят…

— Пусть только попробуют, — мрачно процедил я. — Дзянь, как зовут того деятеля химических наук, что мне пилюли подогнал?

— Хон-Цзы? — удивилась Дзянь.

— О! — щелкнул я пальцами — Точно. Он следующий в моем сегодняшнем списке.

— Ты чего? Пока морду ему не набьешь, спать не ляжешь? — утомленно удивилась Сян.

— Точно, — покивал я в ответ.

— Тогда, наверное, стоит поспешить, — вздохнула Сян. — А то он двери уже закрывает.

— О, да, — безрадостно протянула Дзянь. — Старая сволочь сваливает.

Пришлось поддать, а то так бы знатный аптекарь от меня не свалил. Даже заорать пришлось еще издалека:

— Слышь, Пилюлькин! Да, ты! А ну стоять!

Хон-Цзы подслеповато щурясь сквозь толстые очки — видать, четко разглядел кто это к нему идет, и не на шутку забеспокоился, задергался, заметался, заорал;

— Вы кто такие? Идите мимо! Я вас не знаю!

Но бежать ему было некуда, пути отхода мы ему перекрыли.

— Дзянь, это ты, что ли? — Хон-Цзы прижимаясь к уже запертой стеклянной двери прищурился вглядываясь в вечернюю полутьму. — Это действительно ты, кукла бессердечная. Подельников привела?

— Но-но! — возмутился я. — Не смей оскорблять мою девушку!

Сбоку яростной змеей зашипела Сян.

— Обеих моих девушек! — тут же исправился я.

— Обеих я не оскорблял, — мрачно отозвался Хон-Цзы, грозно набычившись.

— Какие ваши годы, почтенный, — не менее угрюмо процедил я. — Ещё успеете.

Хон-Цзы смерил меня взглядом сквозь очки с головы до ног словно мерку снял для моего будущего гроба. Он был в халате старинного кроя, ниже меня на голову, в смешной черной парчовой шапке — совсем не по погоде, в очках этих с линзам толщиной в палец, с мандаринскими усами, но при этом не выглядел смешным или уязвимым, выглядел он как мелкая шавка готовая до самозабвения искусать твои ноги, только повод дай.

— Я так понимаю, вы не за мятными леденцами сюда явились? — произнес Хон-Цзы.

— Мы, явились задать тебе вопрос, Хон-Цзы, — грубо произнес я. — Какого черта?

— Вы о чем, юноша? — поднял брови Хон-Цзы.

— Ты понял, — угрюмо пророкотал я.

— Нет, — покачал Хон-Цзы головой. — Я ничего не понял.

— Не заставляй меня трясти тебя, как дерево, — процедил я. — До меня дошел слушок, как ты пользуешься моим именем, пока меня нет рядом!

Кажется, Хон-Цзы даже немного смутился.

— Ну, может я и сказал паре человек, что вы заходили в мою лавку, так что с того, ведь и вправду заходили…

— Паре человек? — офигел от такой наглости я. — Ну, как-то так вышло, что я их обоих знаю!

— Вот оно что. Я должен был догадаться, — пробормотал Хон-Цзы сверкая линзами очков в сторону ресторана через площадь. — Это все зависть, и навет. И ложь. Зависть, навет и ложь.

— Так навет или ложь? — с усмешкой уточнила Дзянь.

— Не нужно меня провоцировать, сладкая моя, — процедил Хон-Цзы.

— Сладкая твоя? — нахмурившись переспросил я.

— Э-э, — смутился наш знатный аптекарь и фармацевт. — Ну, я фигурально выражаясь…

— Не нужно выражать такие фигуры в моем присутствии, — помахал я пальцем перед его носом — И за спиной тоже. Иначе, я вернусь и тебе придется заказывать себе новые стекла.

Хон-Цзы коснулся очков и уточнил:

— Это вы про витрину?

— Это я и про то и другое, — процедил я. — Не нужно пользоваться моим именем. Я не твоя крыша.

— А кто тогда моя крыша? — похоже, не на шутку удивился Хон-Цзы.

— Да я без понятия, — раздраженно махнул я рукой. — Сами решайте.

— Так вы не унаследуете трон Циановых? — уточнил аптекарь.

— Циановые могут катиться к черту, — процедил я. — Если Лангхо хочет, пусть занимается этим сам.

— Я вас понял, — задумчиво покивал Хон-Цзы.

Похоже, его это не сильно обрадовало.

— Я на это рассчитываю, — раздраженно подытожил я. — Сян, вызови нам такси, не зря же я ноги сбивал в эти дни.

— Минутку, — Сян подняла обвиняющий палец.- Я всё ждала, но не дождалась. Нам нужно кое-что ещё, прежде чем мы уйдем отсюда.

— О чем ты? — нахмурился я.

— Рецепт, — настойчиво произнесла Сян.

— Какой еще рецепт? — осторожно произнес Хон-Цзы.

— Не юли, аптекарь, — процедила Сян. — Ты знаешь о чем я. Я знаю пару ингредиентов, но их явно недостаточно.

— Вам то это зачем? А! — Хон-Цзы осенило. — Надеетесь прочистить энергетические пути, расшифровав состав шлаковых бляшек? Серьезно? Идиотская затея. Никому ни разу на моей памяти это не удалось. Давайте я лучше дам вам пожизненную скидку в двадцать процентов! Широчайший спектр поддерживающих энергетику средств!

— Не забалтывай тему, — процедила Дзянь. — Нам нужен этот рецепт.

— Не переходите эту границу, сладкая моя, — пригрозил Хон-Цзы пальцем. — Не надо прижимать меня к стенке.

— Мы ещё даже и не начинали, — скривился я.

Хон-Цзы снова снял с меня мерку взглядом сквозь очки.

— Кажется, ты чересчур дерзок, для человека, у которого настолько маленький даньтянь, — изрек Хон-Цзы, наконец.

На что он намекает, чёрт его дери? Еще и Дзянь, зараза, прыснула. А Сян мрачно изрекла:

— Даньтянь Чана нормального размера для его сложения и возраста.

Да вы офигели все! Может вы ещё какие-то органы моего молодого тела пообсуждайте вслух!

— Все вы так говорите, — небрежно отмахнулся от аргумента Хон-Цзы. — А как до дела дойдет, так все сдуваетесь. Мне ли не знать, разве, вы Великолепный Чан, не потому разве сюда явились? Всяк, кто вкусил прелести моих потрясающих пилюль, придет за ними вновь.

— Охренел? — поинтересовался я. — Ты так из-за одного рецепта закусился?

— Посмотрите, кто у нас оскорбился! — усмехнулся Хон-Цзы. — Всего лишь обозначаю ваше положение в этой беседе. И ваше место в жизни.

Ну, тут меня и подорвало, конечно, в лучшем уличном стиле.

— Да я тебя голыми руками порву! — зарычал я. — В землю по почки вобью!

— А получится? — с сомнением прищурился Хон-Цзы.

— А хочешь — проверим? — оскалился я со злобным энтузиазмом. — Я и без всякой ци тебе свет выключу. Сколько вас таких было…

Я дрался на улице, голыми руками уже тогда, когда никакой ци не пахло в этом мире. И ничего, знаете ли, никто потом не жаловался.

— А давай, — внезапно согласился Хон-Цзы, вот чего я от него никак не ожидал. Широко размахнувшись руками, хлопнув широкими рукавами, он принял странную позу на полусогнутых ногах, с ладонями согнутыми в кистях, и закачался на месте, сверкая линзами, словно изображая из себя безумную змею:

— Школа токсичного мастера! — выкрикнул Хон-Цзы. — Стойка очковой кобры!

— Слышь, Пилюлькин, — в некотором шоке произнес я, в этот момент во мне даже проснулось какое-то сочувствие к этому психу — Ты это серьезно? Я же тебя урою.

— Хватит скалить зубы, Великолепный, — выкрикнул Хон-Цзы, сам скалясь как осатаневший кролик. — Подходи ближе, и испытай настоящее унижение!

Сян было двинулась ко мне на помощь, но Дзянь остановила её.

— Это только между ними, подруга.

А в следующую секунду Хон-Цзы дико воющим ураганом налетел на меня, обрушив на меня, бедного, дождь наискось рубящих и прямых жалящих ударов. А потом встал на носок ноги и с развороту вкатил подъем стопы мне в ухо, Сделав на отдаче от удара полный оборот на одной ноге, всадил мне уже пятку в другое ухо!

Бам-бам! Звон в ушах, земля качается и кажется все ближе. Давно мне так не прилетало!

А Хон-Цзы продолжал меня запинывать.

— Ай! Ой! Ай! Да блин! Да стой ты! Ах ты сволочь!

Я пробил с ноги.

Аптекарь оказался быстрым, но легким. Кувыркнулся в воздухе и приземлившись как кошка на все четыре, пружинисто отскочил от земли завывая как кот.

— С ума сошел?- крикнул я ему. — Просто отдай нам этот рецепт и мы уйдем!

— Попробуй, отбери! — проорал Хон-Цзы, с визгом загнанной крысы бросаясь на меня.

Я протянул руку и сдернул с его носа очки, уйдя с линии атаки.

Похоже, приём оказался эффективным. Он тут же безнадежно ослеп.

— Эй! — заорал он бесполезно размахивая руками вокруг себя. — Верни очки, слабак.

Я может бы и усовестился обижать убогого, но после такого… Да сам ты слабак, гомункулус упоротый!

— Попробуй отбери, — угрюмо процедил я, помахивая очками в воздухе. Так-то. От нашего стола ответочка вашему столу.

Надо отдать ему должное, он тут же попытался пробить на звук, я еле увернулся. Хрена се, резвый фармацевт. И никакой ци, прошу заметить, всё на чистой технике. Я даже где-то преисполнился трепетного почтения — пожалуй, я бы сам так не смог, ни бить в темноту, ни удерживать это его упоротое расположение духа. Уважаю. Псих, но уважаю.

— Слышь, Хон-Цзы, уймись — попытался я обратиться к голосу разума молчащему в его голове. — Уймись, я верну тебе линзы, только успокойся уже, берсерк хренов. Мухоморов обожрался?

— Где? — пролаял Хон-Цзы. — Где ты? Покажись!

Я сунул очки ему в руку и отскочил.

Хон-Цзы вернул очки на нос, и пробормотав:

— Слабое место, нужно учесть, — и тут же бросился на меня.

— Да ты забодал! — выкрикнул я пробивая ему прямой встречный в грудину. — Я из тебя этот рецепт вытряхну!

Я был готов схватить его за лодыжки, перевернуть и трясти, пока из него вся его глупость не посыпется.

— Ядовитый Укус! Раздвоенное Жало! И Выдох Кобры! — проорал Хон-Цзы, прежде чем я успел приблизиться, выдернул из широкого рукава газовый баллончик и пальнул мне в лицо струей жгучего газа!

Несмотря на вязкость ци — выдох у кобры оказался что надо и до меня достал. Хорошо, что я ладонь на пути перцовой струи поставить успел, не попало прямо в глаза. Рыдал я после этого горючими слезами ещё минут пятнадцать, пока девчонки организовывали для меня первую помощь — платочки, водичка, капли глазные даже, кто-то из них носил линзы. Хон-Цзы, гад ползучий, тем временем ловко растворился в ночи. Дзянь было вознамерилась разгромить витрину в его лавке, закинув туда садовый каменный фонарь, но Сян её удержала:

— Это не наш метод. Я на него городскую медицинскую комиссию нашлю.

Тут и наше такси пожаловало.

Потом я ехал, мерно покачиваясь на спине у зарезервированного за мной банты, лежа головой на коленях Сян, а она гладила меня по волосам, не замечая, что делает.

И потому я старался не шевелиться и вообще не привлекать внимания, так и сяк поворачивая в уме мысль, что может быть оно того и стоило…

— А он ловкая сволочь, этот твой алхимик, — задумчиво произнесла Сян.

— Понятия не имела, что он так может, — раздраженно ответила Дзянь, читая инструкцию на баллончике, что бросил Хон-Цзы убегая, а она подобрала. — Тварь двуличная…

— И как он? — помолчав спросила Сян.

— Как он что? — нахмурилась Дзянь.

— Ну ты поняла, — усмехнулась Сян, несколько скабрезно, что ли.

— Ничего я не поняла, у нас были сугубо деловые отношения, — недовольно отозвалась Дзянь.

— А по нему не скажешь, — тонко улыбнулась Сян.

— Да обжирается молотыми усами тигра каждый день, а потом до каждого гнезда по пути домогается, старый извращенец, — раздраженно бросила Дзянь. — И он не в моем вкусе. Ничего у нас не было!

— Ага-ага, — с легкой усмешкой отозвалась Сян, но Дзянь на эту провокацию уже не повелась.

Хм. Удивительно, но похоже у них снова было всё в порядке.

Около закусочной мы отпустили такси и под белы руки меня, полуслепого, завели внутрь.

— Вижу, кто-то вчера фатально не выспался, — глядя в мои алые от газового ожога глаза, произнесла бабуля. — Иди уже, Чан, проспись. А вы, вертихвостки, к стойке, у нас вечерний наплыв! Давайте-давайте! Эта лапша сама себя жрать не станет. Без смазки в виде чесночного соуса, по крайней мере…

И что вы думаете? Эта парочка безропотно пошла к стойке, надевать фартуки, горбатиться сверхурочно, как будто не они били друг-другу морды меньше часу назад!

А я, спотыкаясь на ступеньках, побрел наверх, где наощупь добрался до своей комнаты, и рухнул в холодную постель, как был, в костюме.

Но Фэн позвонила мне раньше, чем я вырубился.

— Ну, блин… — пробормотал я наощупь вытаскивая трубку из кармана пиджака.

Успел прочитать на экране расплывчатое «Номер не определён», но догадался и так кто это меня потревожил.

— Алло.

— Ты провалил всё дело, — сообщил мне сладкий голос из микрофона.

— И тебе доброго вечера, — отозвался я, массируя измученные мышцы вокруг глаз.

— Я серьёзно! — разозлилась агент Фэн. — Ты всё запорол!

— Ой, да ладно, — легкомысленно отмахнулся я. — А я думаю, что хорошо продвинулся. Капитан обещал мне дать оперативную информацию в самое ближайшее время.

— Полноту или неполноту которой никто не сможет достоверно оценить, — сварливо прокомментировала Фэн.

— Время покажет, — сил спорить у меня уже не было.

— Что бы ты не получил от него, Чан, ничего не предпринимай, — давила Фэн. — Я повторяю, ничего не предпринимай, без консультаций со мной!

— Будет сделано, гражданин начальник, — пробурчал я

— Чего⁉ — возмутилась Фэн.

— Сделаю как скажешь, — я был уже согласен на всё.

— То-то, — удовлетворенно бросила агент Фэн. — Сиди тихо, Чан. Кто знает, может Лидер-Три рядом, может уже подбирается к тебе, только и ищет способ подсунуть ядерную бомбу тебе под зад. Остынь, не мельтеши. Это тебе не фаянс по ресторанам крушить. Отдыхай.

И трубку повесила. Ни здрастье вам, ни до свидания.

Вот же стерва! Ну, какой теперь отдых? Теперь только и буду вокруг себя бомбы искать, как будто у меня и без них проблем мало было! Так и пролежал всю ночь в кошмарном полузабытьи без снов. Устал смертельно.

Конечно же, я надеялся, что следующий день будет как минимум полегче — но он таким не оказался…

Глава 47

«Я тебе все объясню!»

В общем, беда не приходит одна.

Стоило мне озаботиться проблемой поиска бомбы и отношений в нашем треугольнике, как нарисовалась ещё. Вернее, всплыла. Старая проблема. Ростиком эдак метр пятьдесят.

Утром, невыспавшийся, я пошёл бегать по стадиону. А когда возвращался — едва завернув за угол дома услышал голос трёх разгневанных женщин. На пустой стоянке напряжённо курил испуганный водила велорикши, бормотавший что-то вроде:

— Понятия не имею, как тут оказался… понятия не имею…

А в доме всё было уже на грани потасовки.

— Ы-ыть! Ух! Пошла, проклятая! Кыш, отродье! — возмущалась бабуля Хо.

— К-ххх! — в ответ слышалось кошачье шипение.

Отблеск начищенной здоровенной двухметровой сковороды я увидел ещё от дверей. Как и белую балетную пачку.

Твою же дивизию… Этой ещё не хватало. Мало нам тёрок в отношениях двух прекрасных дам, так ещё и это. Что делать? Заходить, или смыться куда подальше?

— Бабуля Хо! Стойте! Отойдите! Положите сковороду! — исходила на визг Дзянь. — И преклоните колени! Ибо о величайшая Серебристая Поросль! Белая фурия Жёлтых Каменных Пустошей, великая дочь вана племени яогаев в изгнании, соблаговолила нанести нам визит! Падаю ниц перед тобой, о страстная из страстных, о горячая из горячих, о кровожадная из кровожадных, пощадии…

— Серебристая Поросль прощает Дзянь, нерадивое дитя! — прозвенел звонкий, но властный голосок. — Что же касается старой, коварной Хо…

— У-уть! А ну пошла! Кыш!

Дзянь буквально забилась в угол. На неё и внимания уже не обращали. Бабуля же была полна решимости, и, что самое удивительное — принцесса огненных демонов была даже как-то испугана и ошарашена.

Примерно в этот момент я поборол природный страх и переступил порог.

— Серебристая Поросль не покинет этой обители, ибо она ищет своего кандидата в младшие вторые мужья! Он обещал появиться ещё пару ночей назад, а теперь…

— А вот и… я, собственно, — решил я сообщить о своём приходе. — Кандидат в младшие мужья, все дела.

Прозвучало это, по-правде сказать, виновато. Ну, а что лучше? Отпираться и прятаться? Надеяться, что сама уйдёт? Раз уж тайное стало явным — лучше сразу расставить все точки над «i».

На пару секунд в воздухе повисла громовая тишина.

— Чан⁈ — наконец, воскликнула бабуля и от удивления даже опустила сковородку. — Ты втюхался с этим отродьем тьмы⁈ Ах ты негодник похотливый! Я была лучшего о тебе мнения! Ай-яй-яй, что же такое, знал бы твой дедуля! У нас столько девочек красивых в городе, Сян, или вот, хотя бы, Дзянь… А ты чего, дурында, скукожилась там? А? Ух ты какая, да вы с этой тварью знакомы, оказывается!

Хм… серьёзно, знакомы, что ли? Впрочем, сама принцесса тут же опровергла это предположение:

— Кхх! Серебристая Поросль впервые видит это нерадивое дитя! Но наслышана о её несносном и непокорном характере!

— О великая! Ты всё знаешь! Пощади! — захныкала и залепетала Дзянь. — Чан… я не знала, кто твоя тайная любовница, я думала, что это та прошмандовка с грудью третьего размера в кожаных штанах, а это… забудь всё то, что я тебе говорила, забудь… те фотографией, это была ошибкой, по сравнению с великой дочерью вана огненных демонов я жалкое отребье, не имею желания переходить дорогу вашему счастью, нарожайте много детишек, будьте счастливы вовеки веков!

— Что за фотографии? — нахмурилась бабуля Хо и снова замахнулась сковородой, но уже на Дзянь. — А ну выкладывайте, негодники!

— Бабуля Хо, прячьтесь, пока не поздно! — взвизгнула Дзянь, но не успела.

Взмах бабулиной сковороды был воспринят принцессой как знак агрессии, она зашипела, втянула голову в плечи, хищно выставила руки…

В ладонях загорелся красный даньтянь — или же это слово было не вполне применимо к телу, находящемуся во власти огненного демона.

— Ложись! — заорал я, но было поздно.

Принцесса огненных демонов проявила свою сущность. Из пальцев вырвались струи беспощадного, чудовищного, сметающего всё на своём пути пламени, спасения от которого не было нигде и никому!…

Ну, вероятно, именно это хотела совершить Серебристая Поросль. И, если рассматривать формально, задумка ей удалась. Только вот струя пламени вышла толщиной с карандаш, а язык едва коснулся сковородки бабули Хо. Так, от силы на полметра полыхнуло, и только пару секунд погрело бочок здоровенной бабулиной сковороды.

Принцесса огненных демонов, фыркнула, зарычала… Потом попробовала ещё раз — пальцы только на миг загорелись злым цветом, а огонёк вышел чуть больше, чем у карманной зажигалки.

— А, вот так даже? — удивилась Дзянь, тут же приняв более уверенный облик и приподнявшись из своего укрытия.

А потом произошло то, чего я меньше всего ожидал.

Серебристая Поросль, великая дочь вана племени яогаев в изгнании, белая фурия Жёлтых Каменных Пустошей села на корточки рядом со столом и громко, по-девичьи зарыдала, размазывая слёзки по наивному личику девушки-балерины.

— Ы-ы… Пламя не слушается! Плохое! Плохое пламя!… Плохой сапог! Дурацкий сапог, никчёмный, худой, тощий, как рыба воб-ла! Ы-ы-ы…

— О… — бабуля убрала сковороду и снова из грозной воительницы превратилась в милую старушку. — Ну вот… рёва-корова… Чего ж тебя так-то а? Я-то думала… Что вы, твари, мне тут полгорода разрушите. А вы, стало быть, изгнанники, да? Прогнали твоего батюшку из родных краёв?

— Прогнали…

— И где теперь твой батюшка?

— Не знает Серебристая Поросль… — хныкала девица. — Ушёл в город… Плохой сапог! Надо менять!…

Тут она снова как-то строго и хищно посмотрела на бабулю Хо. Глаза на миг стали красными. Нет, вряд ли ей удалось совладать с адептом пятого — или какой там у бабули, всё забываю — уровня. Но что-то подсказало, что от мысли сменить тело эту горячую малышку стоит отвернуть. Пущай лучше душа огненной демонессы будет заточено в милом «тощем сапоге» в балетной пачке и со слабым даньтянем, а не в теле здоровенной двухметровой бабищи. И посимпатичнее, и побезопаснее для окружающих.

Бабуля почуяла неладное и снова схватилась за сковороду — надо было быстро утихомирить ситуацию.

— Серебристая Поросль! — воскликнул я, усевшись на колени рядом с плаксой. — У тебя самое замечательное и наиболее подходящее тебе тело. Ты очень красивая, правда!

— Серебристая Поросль… красивая?..

Она подняла взгляд, полный искренней надежды. Я заметил удивлённый взгляд Дзянь, которая уже в конец осмелела, но секундой после она поняла мою мысль и согласно закивала.

— Конечно! Серебристая Поросль — вообще ровная такая тёлочка, оставайтесь, о великая, как есть, в этом теле, вам очень идёт!

И бабуля тоже кивнула и оглядела со всех сторон.

— Ну ты и плакса… Но тельце выбрала отменное, это да.

И бесцеремонно, с видом бывалой матроны-сутенёрши пощупала принцессу огненных демонов за филейное место. На яогаиху всё наше поведение, внезапно, подействовало успокоительно, но она всё равно высказала сомнения.

— У сапога Серебристой Поросли небольшие молочные железы, это считается плохим признаком у людей! — сказала она и характерным движением ладони «проверила размер».

— Ну, да, действительно, небольшие, но многим вполне нравится. Мне вот нравится, в принципе, — сказал я.

Дзянь скрестила руки на груди.

— (Твои тоже!) — беззвучно проговорил я губами.

Дзянь помотала головой, мол — «не говори глупостей». И чего она так? Затем спросила:

— Ну и где Серебристая Поросль подобрала-то этот сапог? Хотя знаю где. У нас одна балетная школа на город. В западных новостройках.

— Сапогу сказали, что сапог толстый, — скривила носик Серебристая Поросль и поднялась.

— И сапог объелся таблеток для похудания? — усмехнулась Дзянь. — Или с крыши сбросился, или ещё сожрал какой-нибудь дряни от Хон-Цзы?

— Нет, сапог перестал есть и без устали тренировался три дня в специальной тренировочной пещере с зеркалами, потребляя только воду, — с лёгким презрением закончила Серебристая Поросль. — А потом упал без сил — тут-то Серебристая Поросль сапог и натянула.

— Усердие, достойно похвалы, — хмыкнул я. — Не осуждаю. Точнее, осуждаю… но не сильно.

— Именно поэтому Серебристая Поросль сейчас постоянно испытывает зверский голод, — злорадно сверкнула глазами наша гостья.

— Ты же… не съешь нас, уважаемая подруга? — насторожилась Дзянь.

— Соплеменники рассказывали, что сапоги не очень вкусны, — фыркнула демонесса и смерила Дзянь оценивающим взглядом. — Тем более — столь же тощие, что и сапог Серебристой Поросли. Да и статус негодницы Дзянь не располагает к тому, чтобы просто так съесть её. Серебристая Поросль намерена есть обычную людскую еду.

А бабуля Хо уже подсуетилась — уже принесла небольшую миску лапши.

— Ладно уж, так и быть, раз ты у нас, непутёвая такая, гостья — поешь перед дорогой, да и в путь. А потом — проваливай.

— Серебристая Поросль благодарит тебя, старая Хо, — сказала демонесса и вполне цивилизованно принялась орудовать палочками в тарелке.

Моторная память осталась, что ли?

Ела сперва с аппетитом, чавкая, булькая бульоном, но потом случилось непредвиденное. Демонесса закашлялась, согнулась в три погибели и прохрипела:

— Золотое ци…

Пару секунд её мотало в припадке за столом из стороны в сторону. Я увидел, как глаза вспыхивают красным и тут же гаснут, как перегорающая лампочка.

Ну а потом демонессу вытошнило прямо на пол — я еле увернулся. Потом опрокинула со стола тарелку, свалилась на стол и тут же захрапела.

— Ох, ох! Тарелку плохо промыли! — запричитала бабуля Хо, не спеша отправляясь за ведром и шваброй. — Это кто у нас тарелки мыл утром? А, Дзянь?

— А чо я, я ничего! — нахмурилась Дзянь и перешла на шёпот. — Уважаемая бабуля Хо, скажите лучше прямо — вы чего, в лапшу золотой ци отсыпали? Вы же знаете, что яогаи от этого…

— Уж догадывалась! — тоже шёпотом ответила бабуля Хо. — Но я, знаешь ли, в Юбилейную Дружину не за красивые глаза попала! Эту погань надо из города гнать, гнать! Пущай летит обратно в Основной Поток и не возвращается. А ты, лучше, чертовка такая, скажи, откуда у неё полный титул знаешь, а? Якшалась, что ли, с яогаями?

Дзянь отвела взгляд.

— Это… это всё Хон-Цзы! Да, он всякое про них рассказывал.

— Хон-Цзы опять. Титул у профурсетки этой знаешь… — продолжала бабуля Хо, орудуя шваброй. — «Статус» у тебя, говорит. Про родителей своих толком никогда не рассказываешь, про прошлое тоже… Ты ж откуда-то с Филиппин, да? Аль с Индонезии? Или из Малайзии? Или из Вьетнама? И проблемы с законом там у тебя были? А как язык выучила? Почему на ханьку так похожа? Легализовалась как? Через Янсена, да? У меня мно-ого вопросов к тебе, милочка…

Что-то и мне стало не по себе. Я, конечно, давно у Дзянь странности подмечаю, но о таких серьёзных нестыковках не задумывался. Уж не шпионка ли она какая? Не «Циклона», не «Антициклона», а какого-нибудь «Торнадо» или «Смерча»? Мало ли новых спецслужб появилось за годы, пока я валялся в коме.

— Ну… вроде того, ага. Я беженка! — сказала Дзянь и тут же перевела тему и перешла в нападение. — Лучше всё же скажите, бабуля Хо, а почему вы гостью решили затравить, не посоветовавшись с мэрией, с Чонгом, с городской дипломатической службой и прочими ответственными лицами? А? Нет, конечно, я думала, что они гораздо сильнее. Но вдруг её отец как раз и может снести половину города? И вы понимаете, к чему такой скандал может привести? Это дипломатический конфликт между… между мирами! У них легальное согласованное поселение!

— С кем это согласованное? — проворчала бабуля. — Со мной никто не согласовывал. С Надзирателем Ди — тоже.

— А вот вы с Надзирателем Ди и поговорите, — вильнула хвостом Дзянь. — Он наверняка в курсе! Или с Чонгом. А пока — соблюдайте дипломатический этикет, у вас в гостях очень важная персона. К тому же — невеста Чана! Пусть она у нас…

— Ишь ты! Раскомандовалась! Умная больно! А ну-ка — поть сюда, — бабуля Хо вручила швабру и ведро. — Приберись за этой своей дипломатической персоной тогда, будь добра. А ты, Чан, давай-ка хватай свою… невестушку и тащи в комнату, где лысый Ли жил, он съехал вчера. Там хотя б матрас есть.

— Что, прям… тащить?

— Ага! В неё весу — кило сорок от силы. Берёшь, значится, на руки, и тараканишь невестушку свою на второй этаж. Надо же, кто ж знал, что на неё золотой ци подействует, как снотворное — я думала, что помрёт от этого, али тело отпустит. А она, может, теперь ещё сутки продрыхнет.

Отвлеклась на кухонные дела, а потом пару секунд спустя добавила:

— Ладно, раз дипломатические дела, то по-хорошему бы платье постирать это… уж больно грязное. Так что — давай что ли, раздень, а я через полчаса схожу, халатик подгоню с рынка.

— Хм… Хм… в смысле… раздень…

Нет, конечно, мы уже и в бане вместе парились, но они-то, во-первых, об этом не знают, а во-вторых — раздевать спящую слегка заблёванную балерину… какое-то уж совсем странное таинство.

— Руками!

И Дзянь ещё хихикнула — наверняка же хочет посмотреть, вуайеристка, блин. Делать нечего. К тому же, мне хотелось бы сделать это быстрее, чтобы не быть застуканным Сян.

Я уже представлял себе, как скажу ей: «Я тебе сейчас всё объясню!» Чёрт… это-то я скажу — а вот чего дальше говорить? Как объяснять?

Что ж, я прибрал на столе, как мог, надел фартук. Осторожно отодвинул стул, изловчился и одним движением поднял на руках Серебристую Поросль — действительно, оказалась лёгенькой, килограмм сорок с копейками. Сразу заворочалась, во сне, причмокнула, пробормотала что-то вроде:

— Младший муж…

Рукой шею обвила — и дальше засопела. Не страшная совсем такая, и даже вполне себе по-человечески пахнет. Но я оставался настороже — как-никак, в мозгах у неё была инопланетная тварь. Прошагал через зал — по лестнице нести всё равно оказалось неудобно. Что ж, решил перекинуть через плечо, примерно таким же образом, каким бравые древние викинги уносили чужих жён в плен. К тому же — спит, дрыгаться не будет.

У лестницы приставил на пол, придерживая рукой, развернулся спиной, подставил плечо… Взвалил на спину, сделал пару шагов по лестнице…

Ну и, конечно же, пересёкся взглядом с Сян, которая неспешно спускалась к своей обеденной смене.

— Я тебе всё объясню! — выпалил я.

— Ну уж… постарайся, — холодно сказала Сян.

Не знаешь, что говорить — говори правду.

— Эм… посетительнице стало плохо, бабуля Хо сказала нести наверх, в комнату лысого Ли, который вчера съехал. И ещё — раздеть, чтобы постирать костюм. А это я делать не очень хочу, честно говоря.

А что? Я же сказал правду! Посетительница? Посетительница. Стала плохо. Бабуля сказала. Правда же?

— Хм… — Сян подошла и принюхалась. — Она чего, прям в этом и пришла? Перепила, что ли? Фу, такое чувство, что она эту балетную пачку месяц носила… Ещё и земля и ветки вон застряли… Гнались за ней, что ли?

— Это… очень странная посетительница, — сказал я и демонстративно покряхтел, показывая, что мне тяжело, и надо идти — а мне уже и вправду было тяжеловато.

— Давай хоть донести помогу, — сказала Сян.

Я чувствовал себя сапёром, но отказывать было бы ещё более палевно.

— Ну… давай.

Значит, пошли наверх, и она придерживала за ноги, а я тащил, двери открывал. Когда зашли и положил на грязный матрас, комнатушка была тесная-тесная, а Сян уже что-то начала подозревать и прикинула.

— Слушай, тут какая-то штука нездоровая. Такое чувство, что тёмный ритуал с ней был, или пилюлей обожралась вроде твоих, или типа того. Ну и плохо будет, если она проснётся, когда её мужик раздевает, мало ли, вдруг пожалуется за харрасмент, или как там это называется. Давай лучше я?

— Эм… э… Ты же на работу спешила? Давай лучше Дзянь позовём, а?

Наверняка в этот момент предательская капля пота прокатилась у меня по лбу и щеке.

— Ха! Я нашей подруге такое дело не доверю. Давай-ка лучше я — меня с трупами в медколледже учили обращаться, а тут почти труп, судя по меридианам. К тому же, тут троим не развернуться.

И Сян решительным жестом отправила меня за дверь комнатушки.

Я стоял некоторое время с видом ожидающего казнь у плахи, а затем изнутри послышались женские крики на два голоса и возня.

Глава 48

Вкус сладкий сливочный

— Сян! Сян, открой! — заорал я и тут же дёрнул дверь, но она оказалась заперта.

Кто запер? Сян? Или… Блин, если выбирать между Сян и этой дикой, хоть и симпатичной тварью — то я бы даже не стал раздумывать. Впрягся бы за Сян.

Я же, типа, Сян, ну, это… чувства испытываю?

Перепалка внутри не стихала. Пробежался по коридору, поискал, чем бы поблизости взломать дверь — нашел огнетушитель и вернулся. Приподнял, занёс поудобнее над дверной ручкой и проорал:

— Ся-ан! Отойди! Я щщас дверь взломаю!

— Тише! Да иди отсюда! Всё нормально! — послышался голос Сян.

И вправду — внутри вдруг всё стало тихо и мирно. Поэтому я подождал ещё пару минут, а затем пошёл обратно в зал. Дзянь выскочила из-за угла с довольной физиономией.

— Ну что, как ты Сян всё объяснил? Думаю, она была очень рада узнать, кто у тебя невеста!

— Хватит сарказмировать! — огрызнулся я. — Она ещё… ничего не знает.

— Да⁈ Я не сарказмирую! Уверен, что она будет очень рада, когда поймёт, кого ты себе нашёл! Да, конечно, принцесса оказалась слабачка. Мы с Сян абсолютно не чета такой особе, нет-нет, теперь все планы пересмотрены, договорённости надо забыть, это всё детский лепет, пусть Серебристая Поросль теперь с тобой ложе делит…

Я с некоторым холодком по спине понял, что она абсолютно точно не сарказмирует. И, похоже, даже совсем не ревнует. Неужели она настолько боится яогаев?

— Ох, малышка Дзянь, я совершенно не хотел бы жениться на этой… барышне. Меня выбрали, а потом Янсен заставил. Дипломатия. Скажи-ка лучше — а реально, откуда ты знаешь её титулы, как точно племя называется, и всё такое?

— Ясно… это он молодец… — сказала Дзянь, проигнорировав мои вопросы. — Кстати, а почему ты не раздеваешь княжну? Она что, с Сян? Надо помочь!

Тут же скинула фартук и направилась наверх.

И, кажется, мне стал понятен её коварный план — слить Сян всю информацию о нашей, скажем так, помолвке. Да ещё и в таком свете, в которой ей будет выгодно.

Вот же чертовка.

— Стой! — я на первой ступеньке поймал её за руку. — Не ходи. Они там чуть не подрались — я думал, что помощь нужна, но Сян сказала, чтобы шёл.

— То есть — всë в порядке?

— Ага. И не говори пока Сян ничего, ладно?

— Почему? — с искренним недоумением спросила Дзянь.

— Я сам скажу. Это я должен сказать. Я всё понимаю, что ты хочешь сделать, но позволь мне с этим всем разобраться.

Я ожидал долгой перепалки, интриг, какого-нибудь торга — но ничего этого не последовало.

— Хорошо… Наверное, это будет правильно, — неожиданно легко согласилась Дзянь. — Да и, скорее всего, она сама о себе всё Сян расскажет.

Этого я боялся больше всего. Последующие пятнадцать минут я сидел за столом, протирая салфеткой столовые приборы, и отчаянно думал о том, что и как скажу Сян. Чувствовал себя с кусачками, зависшим над самодельным взрывным устройством.

И вот, наконец, Сян спустилась со второго этажа. Выражение лица у неё было стремное. Очень стремное.

Я решил сработать на упреждение, поднялся, первый спросил:

— Ну и как? Вы там чего, подрались?

— Ага. Больная какая-то, — покачала головой Сян и показала руку с характерным отпечатком зубов. — Я только начала когда еë раздевать — она проснулась и на меня напала! Укусила, прикинь! И зашипела ещë. Я заметила, что все меридианы перекорëжены, какие-то прям отсутствуют, явно чëрный ритуал. Ещë и пурпурный шаодань, бормотала что-то про новые сапоги и про второго мужа. Особенно когда твой голос услышала из-за двери.

Показала — я не преминул воспользоваться и провести по руке, а потом белым огоньком мелькнула — и следы зубов принцессы испарились.

— А-а… и что она сейчас?

— Ну я сказала что-то вроде, что «потом за тобой твой второй муж придет», и что пачку постирать надо — успокоилась и тут же уснула. Пришлось и дальше самой раздевать.

— И как?

— Нормально. Пачку в стиралку закинула, всё окей. Да, у неё в лифчике ещё кошелёк торчал — странный такой, я под стол положила — будет спрашивать — подскажешь.

Фу-х. Я выдохнул. Хотя, конечно, вся вот эта вот тяжесть на душе, когда обманываешь близкого человека — осталась. Сказать сейчас, что ли?

— Эх, Сян…

— Ты чего такой грустный? Опять что-то натворил?

— Ага.

— Вот же зараза! Это Дзянь опять что-то учудила? Жирное не ешь, — сказала она и убежала.

Тут, конечно, сразу Дзянь высунулась из кухни и настороженно спросила:

— Ты же сказал, что сам расскажешь?

— Ага. Расскажу. Но… не сейчас.

— Почему? Ты же понимаешь, что всё тайное становится явным.

— Ага. Шила в мешке не утаишь, — кивнул я.

— Никогда такой поговорки не слышала… В смысле, «девушку за замком не упрячешь?»

Я кивнул.

— Странный ты какой-то, — она наклонила голову, а затем попыталась меня пощекотать — я успешно увернулся.

— Ты тоже, Дзянь.

— Ладно, шутки в сторону, сейчас в здании всё равно существо куда страннее нас обоих… будь осторожен, Чан…

Мы толком не договорили — завалилась толпа мужиков с рынка, и мы забегали с подносами.

Я так забегался, что не сразу заметил щуплого худого юношу в белоснежной рубашке, который сначала зачем-то бегал по залу, а затем докапывался до окружающих, тыча в нос какой-то бумажкой.

— А, вот вы-то мне и нужны, — сказал он, увидев меня.

— Чего надо? — спросил я и добавил, чтобы казаться чуть более учтивым, — товарищ.

— Я ищу свою невесту, её зовут Дандан Ван. Она пропала около двух недель назад. К вам не заходила?

И сунул в нос мне уже изрядно потёртую фотографию, где он стоял в обнимку с девушкой.

Физиономия парня была счастливая. И слегка высокомерная, как и сейчас, живьём. А вот лицо девушки я узнал не сразу. Хмурая, испуганная какая-то.

И совсем, блин, не похожа на Серебристую Поросль, белую фурия Жёлтых Каменных Пустошей, великую дочь вана племени яогаев в изгнании и так далее…

Ван, значит, по фамилии — забавное совпадение. Вот же блин. И что мне сказать?

— Девушка выглядит несчастной, — сказал я первое, что пришло в голову.

— К чёрту. Вы видели её?

— Такое… лицо мне незнакомо, — обтекаемо ответил я. — Спросите у морских цыган в старом порту.

— Почему в старом порту? — нахмурился он.

— Оттуда все прибегают в город и… убегают из него, когда им что-то не нравится.

Не в моей традиции пользоваться стратагемой «запутывание противника», но сейчас я был банально занят — был час пик, и нужно было разнести пару подносов работягам с рынка. А работяги с рынка меня уважали, кланялись, «спасибо, Чан», говорили — куда важнее какого-то белорубашечника.

Уловка удалась — собеседник фыркнул, не посчитав даже нужным спорить со мной, обошёл ещё пару столов и свалил.

Чуть позже я понял, что ситуация очень некрасивая. И деликатная. Пофиг, что там случилось в жизни у несчастной балерины — но надо было что-то решать. Яогаи были вроде как местной государственной тайной, поэтому так просто сказать ему «знаешь, чувак, твою невесту поглотила инопланетная тварь, так что ничего тебе не светит» — я не мог. Другую легенду надо было бы придумать…

Я успел об этом уже забыть и заработаться — уже на кухне, закуски резал, как вдруг Дзянь увидела что-то в зале и убежала. Я доделал дела через минут десять и вышел в зал.

А там Дзянь спускалась с лестницы под ручку с Серебристой Порослью, о чём-то оживлённо беседуя. Та была свежевымытая, в чистом цветастом халатике, в пушистых тапках-зайках, а на лице — косметическая маска. Оставшиеся после обеда мужики прыснули со смеха, кто-то даже достал телефон и принялся фотографировать.

Я ожидал, что сейчас будут разбирательства и мордобой по поводу попытки бабули Хо отравить принцессу яогаев, но та, похоже, или забыла, или не предала этому такого значения.

— Серебристая Порослью теперь не боится воды и гигиенических процедур! — громогласно известила моя невестушка, затем прошагала к кассе и звонко хлопнула ладонью о стол. — Серебристая Поросль требует еды.

— Тише, тише, — сказала Дзянь. — И говорите, о великая, о себе в первом лице: «я требую еды».

— Я требую еды. Лапши. Я знаю, что за еду в человеческих харчевнях полагается платить звонкой монетой, а не отбирать еду у трактирщиков силой. Поэтому я заплачу в знак особого расположения.

Она подняла ладонь. Под ладонью лежала золотая монетка — незнакомая, небольшая и плоская, но при первом же взгляде стало ясно, что грамм-два чистого золота там тоже было.

— Ого. Ничего ты зажиточная, голубушка, — сказала бабуля Хо. — Ну, давай тогда, оставайся, налью сейчас лапшички.

— Бабуля Хо! — возмущённо воскликнула Дзянь. — Тут лапшички за такие деньги…

— Цыц! Мала ты еще, советы мне по тонкому исскуству ценообразования давать! Потом разберёмся, — сказала она вполголоса, а затем снова обернулась к моей «невестушке». — Скажи-ка, красавица, а много у тебя таких вот штук.

— Не меньше числа пальцев рук и ног, — легко сообщила Серебристая Поросль.

— Это хорошо, хорошо, — задумчиво произнесла Бабуля Хо. — Значит, так. Это ты много заплатила. Хватит… на два дня кормёжки.

Дзянь нахмурилась. Бабуля, конечно, не стала совсем уж обирать Серебристую Поросль, но явно преувеличила стоимость своих блюд. Точного курса золота я не знал, но прикинул: такой суммы хватило бы на пару недель трёхразового питания, не меньше. И это в не самой дешёвой бабулиной лапшевне!

— Сере… Я рада, — кивнула Серебристая Поросль и вздёрнула носик. — Надеюсь, что старуха Хо не станет больше травить своих посетителей золотой ци!

Бабуля Хо монетку спрятала и расплылась в довольной улыбке — и даже беззлобно как-то, скорее, с лёгкой издёвкой.

— Ох ты какая! Значит, поняла всё?

— Всё поняла! Это было коварно, но объяснимо — ведь Серебристая поросль явилась без приглашения и не заплатила. Считаю, что слово старухи Хо что-то значит, и эта сделка имеет значение! — в завершении принцесса надменно кивнула и уселась за ближайший столик.

Спустя какое-то время сняла маску, скомкала и бросила на пол.

— Думаю, что довольно гигиенических процедур.

Я заметил, как двое оставшихся «олимпийцев», и так подслушавшие разговор, тут же зашептались, когда увидели лицо принцессы. Один достал телефон и украдкой сфотографировал. Вот же мерзавец! Сдать нас тому белорубашечнику хочет, что ли?

Я посчитал, что пытаться предотвратить это будет себе накладнее. Ещё и нарвусь на проблемы и непонятки, а мне как-то очень понравилось у «олимпийцев» на стадионе бегать, да и парочка знакомых уже из их шайки было. Уж лучше я потом с белорубашечником сам перетру…

Да уж. И Сян надо перетереть… и с этим. Вот же Янсен, зараза! Это всё из-за него! Если бы я его тогда не послушался и послал куда подальше — не было бы никаких проблем с яогаями. Ну, ничего не поделать.

Занялся на время делами, а бабуля, принеся нашей гостье здоровенную порцию, позвала меня в сторонку.

— Иди-ка прогуляйся. Тебе я больше доверяю, внучек, чем негоднице Дзянь, потому держи. Сходи-ка к оценщику Ли, он в конце ювелирного ряда, там маленькая такая зелёная вывеска…

И сунула мне монетку в руку.

— Помню, ага. Это который всегда берёт три стакана мангового сока?

— Он самый. Он обманывать не станет. Пущай проверит золото на пробу и цену назовёт. Если нормально — обменяй на эпикоины, или на новые хотя бы.

— Ага, — я тут же снял фартук и зашагал к входу.

— Половину мне — половину в кассу! — крикнула, когда я уже был на пороге.

— Да ну, не много ли?

— Нормально! Заслужил… жених.

В общем, прогулялся до того самого оценщика Ли. Старик вертел-вертел монетку, глаза вспыхивали синим цветом, куснул на зубок, взвесил, потом резюмировал:

— Девятьсот девяносто девять. Высшая проба. Ты же от бабули Хо, тот самый Чан Гун?

— Тот самый.

— Эх жаль… не получится тебя нагреть, да? Шесть с четвертью эпикоина. Ну или по сегодняшнему курсу… семьсот двадцать сити-коинов.

В общем, я угадал — три недели трёхразового питания у бабули. Или полторы недели моего оклада. И таких у принцессы яогаев было двадцать штук. Мда… Круто, конечно, но каким-то альфонсом себя почувствовал.

Что ж, я согласился на обмен. Взял в разной валюте, тут же по дороге закинул на свой счёт «для завтраков»… А потом прошёл мимо массажного кабинета Сян, и снова крепко задумался.

Признаться? Но как?

Во всех серьёзных произведениях восточной литературы в таких случаях полагалось идти к учителю — это я и сделал, завернув в школу Надзирателя Ди.

Сперва он меня заставил побегать полчаса, а затем крепко поколотил бамбуковыми палками, правда, и я был в ударе — пару раз сумел его достать.

После, в раздевалке, осторожно начал разговор.

— Скажите, учитель… у одного моего друга есть проблемы с прекрасным полом.

— Оу… Бывает. Но категорически не советую идти к Хон-Цзы и тому подобным прохиндеям. Пилюли и вся эта ваша… то есть наша народная медицина мало тому помогает.

— Да нет же! У… моего друга с этим дела обстоят вроде бы более-менее нормально. Проблема другого плана. Есть, скажем, две девушки. Точнее — даже три.

Надзиратель Ди присел рядом со мной и внимательно посмотрел.

— Если твой друг рассказывал тебе — то давай, подумаем, чего уж. Хотя я и сам догадываюсь.

— К одной мой друг испытывает…

Тут я замялся.

— Любовь, хочешь сказать?

— Вроде того. Не знаю. Светлое чувство, в общем. Он мне сам на этот счёт не распространяется. К другой — интерес сугубо-природный, такой, знаете, по характеру совсем не нравится, но хочется иногда то ли отшлёпать, то ли в койку бросить.

— Ну… не скажу, что понимаю твоего друга, но допустим. А третья?

— А третья… На третьей приказано жениться.

Бровь надзирателя Ди вопросительно поднялась.

— В общем, очень сложные дипломатические ситуации. Династические, я бы даже сказал. И, возможно, выходящие за пределы нашей… обыденности. И если не жениться — всё будет сильно плохо. Не только другу.

— Ты… то есть твой друг — уверен? — учитель нахмурился. — Прямо-таки династические. И выходящие за пределы обыденности?

— Ага. Причём там всё вообще сложно. Есть какой-то старший муж, который…

Оп. Это я зря ляпнул.

— Яогаи, что ли⁈ — тут же вскочил и прогремел Надзиратель Ди. — Что ж ты сразу не сказал!

— Ну вот так вот, блин. Там распоряжение мэрии. Говорят, что оно тут всё легально.

Надзиратель Ди заложил руки за спину и принялся ходить из стороны в сторону.

— Это очень, очень плохо. Не завидую, блин, твоему другу. Ситуация по шкале хреновости — десять из десяти.

— Ага.

— У меня, в общем, плохие новости для твоего друга. Если… скажем так, если ситуация не изменится в ближайшие полгода. Если не появятся новые игроки на шахматной доске. И если городская администрация так считает нужным — а я хоть с ними и не согласен в девяти из десяти случаев, но тут прислушаюсь. То у твоего друга один единственный вариант.

— Какой? — спросил я.

А холодок уже пробежал по спине. И предчувствия не обманули.

Надзиратель Ди почесал затылок.

— Ну, вернее так — два варианта. Погибнуть в ходе испытания. Либо победить — и смириться. Потому как дипломатическая работа важнее. Покой в городе важнее. Мы и так все живём в эпоху перемен, так если ещё и это нарушить… Она хоть как?

— Что — как?

— Старая?

— Нет. Лет двадцати на вид.

— Страшная?

— Нет… балериной была.

— Ну и всё. А то всякие слухи ходят. Ещё раз, пацан — дипломатическая работа важнее, понял? Похоть приходит и уходит. Стерпится — слюбится.

Что ж. Прямо скажу — совсем не то заключение я собирался получить от учителя. Ой не то.

В общем, поплёлся я обратно к лапшевне Хо — с кучей бабла, но без толики надежды. И у самого выхода из рынка обнаружил микроавтобусик с бородатым стариком на борту, а вокруг него — здоровенная очередь. Генетическая память подсказала — когда такие очереди, то значит, что там дают что-то очень редкое и дорогое.

— Что дают?… — спросил я, но потом и сам увидел.

Минут десять я стоял в очереди. Потом растолкал оставшихся, потряс полным кошельком перед носом продавца. Поругался с теми, кому явно не хватало после моей покупки, заплатил, забрал драгоценный груз.

Потом ещё минут двадцать, уже окончательно прогуляв вторую половину рабочей смены, тащил груз по улице и по лестнице к кабинету Сян.

А затем постучал в дверь.

— Открывайте, не занято. А, Чан. Ой…

Я, едва не опрокинув всё на своём пути, хлопнул под ноги Сян три здоровенных ящика.

«Морозный дед»!

Север сказка мороженое!

Вкус сладкий сливочный!

Натурал молоко Россия

2 небо срок годности'

Вглядываясь в родные когда-то буквы на этикетках под ногам, я на миг подумал, что наверняка это подделка, просто в детстве Чан этого языка не знал и не замечал. Ну, либо какой-то корявый местный брендинг, или…

— Это же… Оно же… Это же стоит…

— Я обещал. Вот и…

— Да ты мой хороший, — воскликнула Сян, притянула меня, зажмурилась и поцеловала в губы.

На этот раз это длилось дольше. Заметно дольше, чем тогда, в подземелье. Я осторожно обнял её, опрокинув верхнюю коробку «Морозного Деда», наслаждался моментом, считая мгновения. Потом мы стояли ещё немного с закрытыми глазами, ну а потом за каким-то хреном пробормотал именно то, что изначально планировал.

Я же именно за этим пришёл, да? Чтобы именно это сказать? Чтобы вот так вот всё испортить?

— Да, да, Сян, я тоже тебя… но… блин… Есть проблема. Такое дело. В общем, я, похоже, женюсь. И невеста уже в общежитии у бабули Хо.

Глава 49

Трехкратный, блин, слюнообмен

«И в следующий момент я умер», — пожалуй, такой вариант развития событий нельзя было исключать.

Но по счастью я отделался малым. Мощная пощёчина звоном отозвалась в ушах.

— Да ты!…

Она толкнула меня в коридор. Видимо, только тогда до меня дошло, что момент безнадёжно испорчен, утрачен, сломан и так далее. Что в другое время надо было! В другое! Но я сумел до того, как она закрыла дверь между нами навсегда, выпалить:

— Это фиктивный брак! Это правительственное задание! Это яогаи! Когда искал банту! Меня выбрали! Она из другого мира! Она тупая и странная! И опасная! Меня заставляют пройти испытания!

Эмоции на лице Сян менялись одна за другой. Видно было, что она не знает, верить мне, или нет. Я же продолжал вещать:

— Правда, Сян! Я не знал, когда и как тебе это сказать! У меня есть один вариант — либо согласиться и как-то это зарешать во благо всего города, либо… помереть, провалить третье испытание. Которое я возможно и так провалю и помру, я без понятия, что они там придумали!

Присела, помассировала лицо руками. Потом не то сказала, не то спросила:

— Помрёшь, значит!

— Ну ты же не одобрила бы это? Ну, ты столько сил на меня потратила… на пациента. И на друга… И я бы не хотел бы оставлять тебя… ну, типа, одну.

— Ты мог блин попозже сказать, нет? Я ж тебя сама чуть не убила!

— Понимаю, — кивнул я. — Я мастер запарывать такие моменты. Я, честно говоря, мороженое взял только чтобы ты меня не прикончила, когда я тебе про это сказал. Ну, и долг, все дела.

— Я думал — порадовать просто захотел!

Я кивнул.

— Ну, и это тоже.

Уселся рядом на кушетку.

— И чего теперь делать? Ну, типа, ты женишься…

— Я буду гостевым мужем. Я это сразу ей сказал.

Она вдруг резко повернулась ко мне.

— Постой… Яогаи⁈ Они что, блин, реально существуют? Я думала, это всё сказки ботаников и всяких чайных плантаторов.

— Ага! И ты теперь знаешь, похоже, государственную тайну. И нас всех за это убьют.

— И чего… Они реально вселяются в людей?

— Вселяются…

Я коротко рассказал о первом своём походе в деревню за банту, упомянул про принцессу, потом коротко рассказал о поисках. Все деликатные моменты я опустил, поэтому рассказ Сян показался неполным.

— Так, а кто тебе сказал-то в итоге, что это прям дело «государственной важности»? С чего ты решил, что это так-то? И нельзя просто забить.

— Ну… э-м… В общем, сказали. И у меня есть все основания верить.

Ну не хотел я сдавать Янсена! Это был бы самый удобный способ всё объяснить, но как-то не по-пацански. Как-никак, я сам в это всё ввязался, сам согласился — а мог и забить.

— Ясно.

Сян поднялась, я взглянул на лицо и понял — ох, не к добру. Очень знакомое выражение лица — при таком выражении лучше всего обходить стороной. Потому что, похоже, она всё поняла.

И точно, поняла, следом сжала кулаки, похватала вещи и спряталась за ширму — переодеваться.

— Ясно. Вот же засранец. Ну, щас… щас я разберусь…

Я по интонации уже понял, что это не про меня. С одной стороны — это меня немного успокоило, а с другой — Янсена тут же захотелось прикрыть. Совсем не улыбалось мне, что всё в отношениях команды становится так… сложно.

— Сян, постой! О том, что ты всё знаешь — нельзя говорить. Давай лучше мороженки в холодильник всё сложим, а? У тебя тут большой, два ящика точно влезут, а в домашний нет. Потом к бабуле на кухню перетащим…

— Вот же говнюк очкастый, — продолжила бормотать Сян, а халатик описал дугу и приземлился на крае ширмы.

Очень-очень захотелось подглядеть, но я сдержался — под горячую руку лучше не попадаться.

— Сян, Янсен не при чём. Решение принял я. И всё равно уже ничего нельзя было изменить.

— Ты тоже хорош, конечно, жених, блин. Мужская солидарность у вас, значит! Мог мы сразу рассказать!

— Ну и сказал бы про Янсена, и чего бы ты сделала? Отменила бы всё? Я же говорю — я всё решу. К тому же — это государственная тайна.

— Предупредишь Янсена — убью!

Угроза прозвучала очень серьёзно. В общем, уговаривать было бессмысленно. Уж не связывать же её по рукам и ногам? Ведь она, вроде как, меня защищает, так? И нашу… наши отношения. Быстро оделась, собралась, едва не пнула ящики с мороженым, буркнула:

— Положи в холодильник. И не ешь! Тебе нельзя!

Мда уж. Отлично. Даже мороженое, которое я купил — нельзя!

— Я их сейчас все слопаю! — пригрозил я ей уже вслед.

Съел одну мороженку, убрал всё и пошёл. Зашёл в лапшевню, получил нагоняй от бабули Хо за долгий прогул, отдал остаток полученных денег и отпросился — решил пойти к Основному Потоку, помедитировать.

И трость свою взял выгулять — как-то соскучился по ней.

Ну и, честно говоря, слинять подальше от госпожи Серебристой Поросли. Сама виновница моих неприятностей, по словам Дзянь, «пошла прогуляться по рынку». Ох, не нравилось мне это! Ну, пусть гуляет.

А Янсен мне сам написал.

— Как дела? Ты как-то странно перемещаешься.

— Дела отлично. А у вас как дела, Янсен Ван? Ничего не болит?

— Ничего, а что спрашиваешь?

Я оставил ответ без вопроса. Мы ни о каких условных фразах не договаривались, но пусть сам подумает.

Итак, я выбрал лужайку перед Основным Потоком получше, развернул припасённый коврик, уселся в позу лотоса.

С прошлого раза всё немного изменилось. Дыхание ци отчётливо ошущалось, но теперь это было чем-то вроде лёгких коликов в животе, никакого приятного и осознанного ощущения, которое бывало раньше в даньтяне.

Спустя минут двадцать сидения в закрытыми глазами я услышал лёгкое оживление в стане медитирующих. Я открыл глаза, народ тыкал в что-то, медленно летящее по невысокой параболе от потока в сторону зарослей на стороне «ботаников», в метрах двухста от меня. Это было крупное животное — четвероногое, остромордое, по очертаниям напоминающее волка, но чуть крупнее.

И оно светилось красным. Это была огненная собака, блин!

— Баргест, — подтвердил кто-то.

Народ в стороне, куда улетело животное, поднимался и неспешно направлялся к зарослям. Команда собиралась разобраться с хищником, эдакое стихийное подобие юбилейной дружины — хотя, конечно, тварь была совсем не того калибра, чтобы серьёзно переживать, там хватило бы и тройки средненьких бойцов. Многие, судя по всему, шли просто поглазеть.

Но не все. Около трети пошли. Две трети остались сидеть на месте. Кому-то явно просто было не до того, они были сосредоточены процессом. Но, в основном, остались. старики, калечные, странные и пропитые — и я.

Вот, значит, сколько людей, потерявших силу, забивших меридианы и так далее. Я тоже не пошёл, хоть и было интересно.

Просто что я там буду делать? Смотреть цирковое представление?

Тут позвонила Сян. Я ожидал взбучки, но голос был спокойный, даже нежный какой-то.

— Чан, хороший мой, а ты говорил Янсену, да? Что я приду?

— Нет, прекрасная Сян, он меня только спросил сегодня «как дела», а я ответил, что хорошо, и осведомился о его здоровье.

— Вот же ты какой, Чан! Ну, хорошо…

— А ты там где? — тут я уже насторожился.

— У Янсена. Дома… Всё, мне неудобно разговаривать.

И трубку положила. И чего это было? Чего она такая ласковая и добрая? Уж неужели они там с Янсеном… вспомнили былое… на почве всего этого безобразия… Бр-р, нет, ревность — это слабость. Это совсем не в стиле Сян, я был уверен. Значит, что-то другое.

На всякий случай я собрался и почапал домой.

И вовремя — тут разыгрывался следующий акт марлезонского балета.

Лапшевня бабули Хо была оккупирована крепкими ребятами в белых воротничках. И среди них был тот самый чувак, который совал каждому в нос фотографию Серебристой Поросли.

Я с порога пересчитал по головам: два, четыре, шесть… Восемь. В основном — молодые, но пара пятидесятилетних крепких дядек там было замечено. Разговаривали резко, отрывисто. Бабуля Хо же отвечала с издёвкой, сковороду ещё доставать не думала.

Значит — так себе опасность. Ну, для бойца пятого уровня так себе. А восемь разгневанных мужиков даже нулевого уровня — это более чем достаточно для того, чтобы Сян потом долго заливала мои раны белым ци.

(«Хм, а это мысль… может, дать себя хорошенько поколотить? Нет, не стоит, так недолго и законченным мазохистом стать.»)

— Вот он! — рявкнул тот худой белорубашечник. — Это он мне соврал! Он мне сказал мне, что Дандан надо искать на рынке! Это он её похитил!

Толпа направилась ко мне. Один из плечистых мужиков подхватил стул и взвесил в руке.

— А ну марш на улицу! — скомандовала бабуля Хо. — Если вздумаете мебель ломать — я вам потом обломки в жопы запихаю!

Прозвучало убедительно, мужичок виновато поставил стул на место. Но и без стульев было стрёмно — у одного сверкнул нож, у другого — кастет, у третьего… чего это, шокер? Хм, а серьёзные ребята.

Только вот я сразу понял — нулевые. Какие-то странные, причём. Понял это потому, что у одного в руке мелькнул… пистолет. Обычный такой пистолет. И он явно держал его так, как будто собрался в меня пальнуть.

Совсем идиоты, что ли…

Я медленно отступил на парковку — отступать в начале боя, конечно, стрёмно, но кто я такой, чтобы нарушать рекомендации работодателя?

— Так. Давай сначала поговорим?

— А что мне с тобой говорить? — вздёрнул подбородок бывший парень принцессы огненных демонов. — Ты подпольный боец. Я навёл справки. Какой-то крутой, ага. Отребье с подпольных рингов.

— А ты, соответственно?… — я сделал жест рукой, приглашая представиться.

— Кто я, ха? — усмехнулся парень. — Гао Фу-Шуай меня зовут.

— Гао? Фу? Шуай⁈ Серьёзно? — усмехнулся я.

Для понимания — это переводится как «Высокий Богатый-красивый».

— Именно так. Мой отец Хао Фу-Шуай — заместитель генерального директора Корпорации Капитального Строительства!

— Это, типа, те чуваки, которые Стену строят? — догадался я.

Белорубашечники довольно закивали. И где таких берут? В том самом Восточном Новом Районе, который за забором прямо? Не из Антициклона ли они? Судя по их лицам — нет. Обычные офисные клерки, мальчики-мажоры, ну, пусть слегка подкаченные.

— Ясно. Что ж, вы ищите Дандан… Ван, кажется? Так её звали?

— Звали⁈ — парень резво подскочил ко мне. — Говори, подонок, что ты с ней сделал⁈

— Я — ничего. Вон видишь ту штуковину? — я указал на макушку Основного Потока над крышами домов. — Ты в курсе, что она можешь делать с людьми?

— Мне плевать на все эти магические штучки. У нас с Дандан был уговор — никакой магической дряни в наших отношениях! Голый материализм!

Я изобразил серьёзное, задумчивое лицо.

— Хм, действительно. Именно поэтому вы принесли на стрелку пистолет, ага? Ваш голый материализм ведь обязательно сделает так, что он выстрелит?

— Выстрелит-не выстрелит, — проворчал мужик со стволом. — Но рукояткой отоварить может хорошо.

— Говори, дрянь, где моя невеста? — повторил «главарь».

Толпа медленно окружала меня со всех сторон. Эх, стоянка! Помню, как уделали на ней Тао-кнута. Я сделал ещё одну попытку объясниться, наверное — последнюю.

Я погладил золотую рукоятку на трости.

— Во-первых, Гао Фу-Шуай, попрошу называть меня Чаном Великолепным. Во-вторых — Дандан больше нет. Тело осталось, но оно ей больше не принадлежит.

— Ты мне втираешь какую-то дичь!

На миг я поймал в его глазах испуг. Даже жалко немного стало его, хоть он и явно был тем ещё чудаком на буквы «м». Такой испуг я уже видел — такой бывает у очень уверенных людей, у которых вмиг рушится картина мира.

— … Это уже не та маленькая испуганная балерина, которая хочет покончить с собой и потому истязает себя. Сознание, которое вселилось туда — злое, оно жаждет мести. Если она увидит тебя — то, подозреваю, просто убьёт.

Гао Фу-Шуай отступил на шаг, сделал испуганное лицо, но затем его исказила гримаса гнева.

— Ах ты… урод! Это всё ты сделал!

И толпа пошла на меня. Я успел увернуться от шокера и парировать пару выпадов с ножом, прежде чем послышался голос из зала.

— Стойте! Сперва сразитесь с нами!

Это вышли Боролдайсуялби и другой наш сосед, его приятель Ли. Они были одеты в смешную броню, которую явно позаимствовали у кого-то с фестиваля комиксов, только усилили металлическими бляхами. Выглядело одновременно и устрашающе, и немного потешно.

У одного в руке был здоровенный не то деревянный, не то текстолитовый дрын, уделанный лезвиями от опасных бритв, а у второго — крупный канцелярский ножик. Мда, подготовились отменно, ролевики-фанаты. Эдакий фан-клуб Великолепного Чана.

Ну, мужик со стволом, недолго думая, пальнул в их сторону. Пуля, разумеется, упала в придорожную пыль.

Боролдайсуялби и Ли мигом оказались рядом с белорубашечниками. Дрались они топорно, но неплохо. Канцелярский нож подрезал воротничок у белой рубашки крепкого мужичка. Дрын с лезвиями распорол вхлам рубашку и сдёрнул ремень у брюк другого — строгие костюмные брюки слетели вниз, деморализованный противник резво отошёл в сторону, чтобы поправить непотребство.

А я чего? А я время зря не терял. У меня же была трость. Я подкинул её в воздух, перехватил за основание и размашистым ударом врезал по руке нападавшего с кастетом.

Затем зацепил за шею следующего и отправил мордой ровно в чугунную крышку канализационного люка. Потом подоспел третий.

Ножик всё-таки меня достал, скользнул вдоль рёбер откуда-то сбоку, больно, но пока терпимо. Рукоять трости в ответ как-то чуть ли не сама раскрылась, стилет мелькнул в воздухе, попав куда-то в ключицу нападавшему.

Сосед Ли тем временем вспомнил навыки игры в твистер, навалился на одного из парней, скрючился в странной позе, заломив тому руки и пытался не то откусить ухо, не то задушить.

— Чао, давай! — заорал кто-то из раненых.

Молодой паренёк, выглядевший наиболее испуганным и до того державшийся в стороне, наконец-то решил вступить в бой. Он закатал рукава — в ладони и в запястье правой руки зажглись два циановых шаоданя.

Значит, одного они всё-таки привели. Драться он, похоже, совсем не умел. Или почти не умел. Но неумелый, кривой удар мигом отправил Боролдайсуялби по длинной кривой на четыре метра назад, в сторону входа в лапшевню.

— Довольно! — послышался звонкий голосок.

Я увлечённо наматывал морду одного из попавшихся под руку белорубашечников на кулак и даже как-то огрочился появлению «кавалерии из-за холмов». Вернее, из-за кустов.

Серебристая Поросль явилась не одна. Вместе с ней, держась под руку, показались Огненная Гортань и Напряжённая Тетива собственной персоной.

Очень странненькая компания. Огненная Гортань всё ещё была в леопардовом костюме вокзальной проститутки-бомжихи, правда, слегка постиранном, а на шее виднелась шкурка какого-то неведомого зверя. Её темнокожий младший муж, напротив, был одет в костюм-тройку, с иголочки — разве что старые шлёпанцы и дырявые носки на ногах намекали на то, что дело нечисто. На бывшей балерине был всё тот же домашний халатик, позаимствованный у Бабули Хо — она демонстративно перевязала пояс, позволив всем присутствующим на миг убедиться, что под халатом ничегошеньки не надето.

— Это ж Кристофер! Кристофер Мзунгу! — сказал кто-то из мужиков постарше. — Он из этой… комиссии мэрской по строительству стены.

— Меня зовут Напряжённая Тетива, — младший муж оскалился белоснежной улыбкой.

Сражение прекратилось.

— Дандан! Это ты! Ты живая! Что с тобой⁈

Гао Фу-Шуай бросился к ней, но она демонстративно обошла его стороной и сделала странный жест ручкой, которым обычно гиды указывают на античные развалины:

— Здесь соплеменники могут лицезреть традиционное поле брани местного народца. Именно так люди сражаются друг с другом, пускают кровь и поедают своих соперников!

Она сделала несколько шагов в мою сторону.

— А здесь мои родственники могут лицезреть моего кандидата в младшие мужья, также называемого женихом, Великолепный Чан, вы его уже видели несколько недель назад.

— Видели недавно несколько недель на-а-за-ад, — повторила зачарованным голосом Огненная Гортань.

— Сейчас мы совершим соитие губами.

Парни, кажется, уже понимали, что происходит что-то странное. Но Серебристая Поросль, то ли понимая, что происходит, то ли просто в порыве своих огненных чувств подошла ко мне, расправила халат, а затем в позе эдакой хищной лягушки запрыгнула на меня, обвив ногами за пояс, руками за шею и смачно, сочно так поцеловала. Всё правильно, в общем, сделала, разве что глаза держала широко открытым, а полагается зажмуривать. По её представлению, видимо, именно так презентуют своего жениха пришедшей в гости родне.

— Да ты… ты… ты больная совсем! Ты совсем сдурела, что ли⁈ — чуть ли не визжал Гао Фу-Шуай.

— Да они все больные! Валим отсюда! — сказал кто-то, побежав к припаркованному в дальнем конце переулка фургону.

Серебристая Поросль же спрыгнула с меня и закончила экскурсию словами:

— А здесь мои родственники могут лицезреть Гао Фу-Шуай, человека, из-за которого мой сапог стал моим сапогом. Именно его ненавистный батюшка сказал Дандан о том, что она толста, и именно потому она стала себя истязать. Спасибо тебе, Гао Фу-Шуай…

И в этот миг её глаза загорелись красным. Потом она открыла рот и исторгла пламя — в этот раз куда лучше, чем тогда, в сражении с бабулей Хо. Струя огня пролетела метр с лишним и подожгла белоснежную рубаху Гао Фу-Шуай, такого высокого, такого богатого и такого красивого.

Он побежал, заорал, забултыхался, скидывая горящие обрывки одежду на бегу. Серебристая Поросль же подхватила меня за руку, аналогично тому, как держали её мать, и скомандовала:

— А теперь мы пойдём пить чай.

Бабуля Хо и Дзянь наблюдали за всем действом с порога — тут же засуетились, заварили два чайника да хун пао высшей категории, принесли лапши.

Чай был ароматный, лапша нажористая настолько, что у меня даже царапина оставленная ножом сама затянулась. Ничего себе бабуля рассторалась! И, главное, разную наготовила — мне «золотую», а яогаям простую. Дзянь между делом всё же дополнительно подкралась и замазала меня репарирующим биогелем — молча, а сам хитрая, опять что-то задумала, что ли?

В целом чаепитие вышло достаточно забавным и вполне себе милым. И даже возвращение Сян и её знакомство с «невестой» и её родственниками получилось каким-то простым и спокойным.

— Значит, это ты — Серебристая Поросль? Невеста вот этого вот.

— Я! — балерина вздёрнула носик.

— Сян, — протянула руку, поджала губы, крепко пожала хрупкую ладонь.

А в глазах была, скорее, усмешка, чем ревность и разочарование. Затем Натянутая Тетива, сидящий рядом, галантно поцеловал у Сян ладонь. Ух, хмырь! Нет уж, я этого интуриста в свой цветник не пущу.

— Присаживайся, чай вкусный, — предложил я — ну, чтобы максимально усугубить и так уже странную ситуацию.

— Нет, я недавно пила…

Сян пошла наверх. Странная какая-то. Я, конечно, на всякий случай бросил всё и пошёл за ней.

— Ну и как сходила? Что Янсен сказал?

— А не было Янсена! Как чувствовал! Он сначала слинял диски менять в серверах у вокзала, потом на какую-то встречу с инвесторами, а потом к отцу поехал. Ну, меня мамаша его чайком напоила. Про прошлое вспомнили, про батю его, мда. В целом, она неплохой человек. Я как-то даже подуспокоилась.

— Ты и про яогаев спросила? — догадался я.

Сян вздохнула.

— Спросила. Ну, так, обтекаемо, про тебя конкретно не говорила. Ответила, что дело важно. Что дипломатия. Что они, скорее всего, через год свалят отсюда, а мужчина человеческий им бывает нужен для дипломатического ритуала. В общем, похоже, что брак — фиктивный.

— Для ритуала, значит? Осталось донести это невесте, — хмуро сказал я. — Потому что для неё-то всё — по-настоящему.

— Какая-то она совсем мелкая. Не, мне её, конечно, всё ещё прибить хочется, но там одна кожа да кости. Как ребёнка обидеть. Пущай живёт. Только ты с ней не это…

— Не буду! — пообещал я.

Ох, надеюсь, сдержу обещание. А то как-то совсем всё запутанно.

Хорошо хоть Сян не сильно обиделась. У порога её комнаты мы остановилась. Я подошёл ближе, дотронулся до локтя. Мне хотелось закрепить наши чудом не развалившиеся отношения вторым поцелуем.

— Нет, — она дотронулась пальцем до моего рта. — Потом… У нас ещё с Дзянь тут уговор. Так что… потом.

Коротко улыбнулась, даже лукаво как-то, у Дзянь научилась, что ли? И скрылась за дверью.

Оттуда тут же зазвучала какая-то громкая слезливая попса, заставка мелодрамного сериала. Вот же блин.

Ну, а Дзянь, конечно, была тут как тут. И тоже в халатике домашнем…

— Ты что, и с Сян сегодня целовался⁈ — громким театральным шёпотом спросила она.

— Ну…

— Это же нарушает твои обязательства перед принцессой огненных демонов!

— Обязательства ещё не наступили. Ну и… брак всё равно будет фиктивным, — неуклюже отмазался я.

— Фиктивным? Хм… Ну тогда — это нарушает наш с Сян договор!

В её глазах сверкнул огонёк азарта. Учитывая её благоговейный трепет перед яогаями — готов представить, как у неё зашкаливал адреналин из-за нарушения всевозможных запретов.

— И что дальше?

— А со мной никто сегодня не целовался! — заканючила она. — Я хочу также запрыгнуть! Как же… как же это делается!

Ну и… припечатала к стенке, зажмурилась, опять попала куда-то не туда, да и я попытался увернуться сперва — но потом поддался.

А потом хихикнула и убежала в комнату.

Вот так вот, три поцелуя за сутки. Трёхкратный, блин, слюнообмен. Чёрт, ну как же это некрасиво и неправильно. Я ж не такой! Мне нужна одна только Сян, а не вот это вот всё безобразие… Пусть и красивое…

К гостям в лапшевню я не возвращался, лёг пораньше. И, конечно же, я не выспался. Ладно хоть ещё и четвёртая барышня, та, с третьим размером, агент Фэн из Циклона, не звонила по ночам. Ещё и этот головняк был…

Я наделся, что хотя бы следующий день будет простым и спокойным. Как бы не так.

Ведь на следующий день состоялось моё третье испытание.

Глава 50

Триумфальное возвращение Охотничьего Пса

Что испытывает юноша, просыпающийся на одном этаже общежития с тремя прекрасными дамами по соседству, с каждой из которых днём ранее целовался? Нет, конечно, определённое чувство, что «жизнь удалась», конечно, присутствовало.

Но куда больше хотелось сбежать оттуда поскорее. Вообще, арабские шейхи были не дураки — в изначальном значении «гарем» означал место, где живёт одна жена с частью семейства, а не прямо все сразу. А у меня аж три барышни в шаговой доступности…

И клубок отношений сложился такой — что только бежать. По крайней мере для того, чтобы нормально всё осмыслить. Конечно, кое-какие мысли и решения уже крутились в голове, но… Надо было бы ещё.

Что я благополучно и сделал. Встал пораньше, чтоб не попасться на глаза всем остальным. Сделал пять кружков по стадиону — так, чтобы размяться, а затем отпросился у бабулю в деревню рыбаков. Дескать, закуплю морепродуктов. Сам же я коварным образом планировал просидеть там до обеда, отнести купленное, а затем найти ещё повод и свалить ещё куда-нибудь по делам.

Но дело решилось ещё проще. Мудрая бабуля сразу поняла все мои замыслы и их причины.

— Ну, ступай-ступай, — прищурилась и отсчитала коинов. — Да, а свежий улов-то рыбаки только к закату привезут, ведь так? Значит, вот на закате и возвращайся.

Уже через час я сидел в пляжном баре у Пераварти, супруги Тяна, со стаканом свежего мандаринового фреша в руке.

Алкогольное побоялся — вдруг действительно это вредное, Сян ещё заругает. Разговор, по правде сказать, не клеялся. Дед Пераварти, художник, видя, как нервно я кручу стакан, спросил:

— Великолепный Чан, скажи честно — от кого ты спрятался? Опять эти… «Циановые Кулаки»?

— Да нет… Мы их вроде как разгромили.

— Да⁈ Тогда кто? Та «троица», с которой ты бился на ринге? Я твой фанат… следил по сети… уделали они тебя, конечно, знатно. Но и ты их — тоже!

— Нет. Мы с ними теперь вроде как помирились.

Пераварти усмехнулась.

— Дедушка, ты хорошо помнишь нашу с Тямом свадьбу?

— Помню! Ох, как ты, Великолепный Чан, танцевал с теми двумя красотками… Так, стоп! — до него наконец-то дошло. — От девушек, стало быть, к нам сбежал, да?

— Угу.

— Это ты правильно сделал, что ушёл. Я тебе такой совет дам, юноша… когда такое дело случалось раньше в деревнях нашего народа — воин брал лодку и уходил далеко по реке или на соседние острова в поход. В сражение. И когда возвращался — проблема сама по себе решалась! Да, вот так! С тобой оставалась только та, которой ты был нужен.

— Нет, бегство от проблемы — не выход, — твёрдо сказал я. — И я, в общем-то, выбор уже совершил. Осталось выдержать сражение с оставшимися двумя.

— Господа, по поводу сражений, — прервал наши тяжёлые раздумья Тям. — а что насчёт партейки в маджонг?

Я не отказался — притащили стол, неспешно разложили кости. Нашли четвёртого — им оказался уже знакомый мне ветеран береговой охраны. В детстве Чан, конечно же, играл с дедом и братом в маджонг, я же в прошлой жизни играл только в какие-то жуткие приложения на мобилках, которые с настоящей игрой не имеют ничего общего, кроме картинок на костях.

Поэтому правила пришлось вытягивать из памяти клещами и поначалу я не особо вдуплял, что происходит.

— По каким правилам играем? Гонконгские или сычуаньские?

— Сычуаньские, конечно.

— С цветами или без?

— С цветами.

— Чего сидишь, Великолепный Чан? Раскладывай стенку.

Ну и так далее. Но постепенно-постепенно — и всё вспомнилось. А когда собрал первый сет — так и вообще дело пошло сильно быстрее и интереснее.

Разумеется, первую игру я не выиграл, а со второй игры поступило предложение играть на деньги.

— Ставки — не больше одной десяток сити-коина. Иначе — уголовно-наказуемое деяние, — заявил ветеран береговой охраны.

Мне почему-то сразу захотелось называть его «шерифом».

— Это где это такое написано? — прищурился дед Переварти.

— Он сам их написал, — хмыкнул Тям. — Ну, одна десятая — так одна десятая.

Я успел продуть всего пол-коина и обсудить разницу сначала в гонконгских и сычуаньских правилах, затем в гонконгской и сычуаньской кухнях, прежде чем нашу неспешную игру прервали.

В бар вбежал юноша — запыхавшийся, испуганный, с вытаращенными глазами.

Он что-то проорал на незнакомом языке, они перекинулись парой фраз, и парень всё с тем же выражением лица вышел. Шериф проворчал:

— Не видишь — я играю. Пускай разберутся сами.

— Что случилось? — осведомился Тям.

— Говорит, приплыл какой-то огромный странный мужик на лодке. Белый. Европеец, то есть.

— Хм… Как он проплыл через береговую охрану?

— Говорит, на вёслах. Это он чего, море переплыл на вёслах? Мда… видать — кораблекрушение где-то у скал опять.

Пару минут мы продолжали играть, зачем забежал ещё один парень. С синяком под глазом.

— Огромный белый мужик бьёт морду рыбакам!

— Да что такое! — возмутился шериф. — Не видите, я играю? Вас много, а он — один. Разберитесь уже сами. И приведите его прямо сюда.

— Может, лучше всё-таки сходить? — предположил Тям. — Мы тоже можем, если что. Чан, вон, одной левой его уложит.

Молодец, Тям. Про меридианы если и догадывался — решил прямо моё увечье не обсуждать.

— Играем дальше! Я почти выиграл! Твой ход! — буркнул шериф.

Пара человек из бара всё-таки вышла. Игра снова продолжалась недолго. В бар завалилось на этот раз уже двое — пареньки из береговой охраны, оба с синяками и порванными рубашками.

— Господин начальник береговой охраны! Сделайте хоть что-нибудь, огромный белый мужик уложил всю береговую охрану!

— Вот же блин…

На этот раз шериф неохотно поднялся, собрал вещи и направился к входу.

Бар почти опустел. Мы сидели молча, наблюдая за тем, что будет дальше.

— Может, сходим? — предложил я Тяму. — Или ты это… каких-то европейцев опасаешься?

— Моё место здесь. Здесь Переварти. Я должен буду её защитить.

А сам неспешно ушёл в комнату и вернулся с саблей. А у деда Переварти кинжал в руках нарисовался — вот дедок даёт! Ну, а дальше, как следовало ожидать, в дверь бара заглянул шериф — побитый, оборванный… и без кепки.

— Спасайтесь, глупцы! Огромный белый мужик идёт сюда!

Да, блин!

Дело становилось серьёзным. Переварти спряталась за стойкой. Тям занял позицию перед барной стойкой. Я встал слева от двери, взяв трость за основание, как дубинку — хорошо хоть догадался взять.

Как только мы заняли позиции — дверь бара отвалилась.

В бар ввалился огромный бородатый рыжий мужик. Провонявший морем и тиной, в странной шапке, в мокром расстёгнутом длинном пуховике, на котором были кровоподтёки, а в руке у него было весло. Завидев барную стойку, он провозгласил:

— Аг-ааа! Бухлишко!

Поставил весло у входа и зашагал к стойке.

И лишь спустя мгновение я понял, на каком языке он это сказал. А ещё спустя мгновение под зарослями бороды узнал лицо Огромного Белого Белого Мужика.

— Серёжа! Это ты! — сказал я. — Так ты — живой!

— Бухлишко! Налейте мне!

Обнимать на радостях эту бородатую рыжую громадину на голову выше меня я не стал, всё равно как-то боязно было. Тям тем временем замахнулся на гостя секирой, но я вовремя крикнул:

— Стой! Он просто хочет выпить!

— Откуда ты знаешь⁈

— Он сам сказал!

— На каком языке⁈

— На русском. Я… учил в младших классах. Это мой знакомый Серёжа. Он безобидный, он однажды на площади мне жизнь спас.

— Какой же это Се-рьо-ша, если это демон! — испуганно пробормотал дед Переварти, сжимая в руках кинжал.

В этот момент Огромный Белый Мужик повернулся ко мне.

— Ты знал моего сапога, так? Мы знакомы?

А глаза у него горели красным. Приплыли.

И тут всё сложилось. Я вспомнил, как директор станции такси Джеронимо говорил, что Серёжа отправился ловить банту за пару недель до меня. И как сгинул в деревне яогаев. Что ж, Серёжа-яогай. Первый русский Сапог.

— Да, знал, — кивнул я, тоже перейдя на русский. — Немного, совсем мельком. Расскажи, как он стал тобой.

— Я расскажу с радостью, если мне нальют! — Серёжа хлопнул кулаком по барной столешнице. — Все друзья Серёжи — мои друзья. Эй, трактирщик! У меня есть деньги, я заплачу, я уже давно знаю, что у людей принято платить за выпивку, а не грабить таверны.

То ли знание русского языка так располагает к адаптации, то ли что-то ещё — но этот яогай с первых минут показался мне куда более живым и «человеческим», чем все остальные. А может, это мятежный дух моего соплеменника не смогла побороть демоническая сущность? Или они вступили в хитрый симбиоз.

— У нас нет водки, — сказала Переварти.

— Водки, говорит, нет, — перевёл я.

— Зачем водки! Пускай нальют мне пива.

Пиво зажурчало в здоровенную литровую кружку. Яогай-Серёжа полез куда-то в карманы и бросил на стол скомканную красную бумажку.

С Ярославом Мудрым и тремя нулями.

— У нас такое не принимается… — сказала Переварти, но я вовремя её остановил от дальнейших разбирательств.

— Это много. Очень много, — а затем снова перешёл на русский. — Скажи, чертяка, как погиб Серёжа?

— А ты чего не пьёшь? А ну налейте ему тоже! — скомандовал он.

— Я на диете, — выкрутился я и продемонстрировал стаканчик мандаринового фреша.

— Малхольный ты какой-то, человек. Даже странно, что разговариваешь на языке моего сапога. Хотя… разные люди бывают, что уж там.

— Это отдельный разговор.

Яогай отхлебнул пива, покряхтел и начал свою историю.

— Есть в кварталах к северо-востоку от Эпицентра несколько ночлежек. В которых завёлось насекомое, называемое ци-клопом. Возможно, таковых даже несколько. По приданию, распространившемуся одним старым путешественником из страны Сапога, укушенного становится невозможно обмануть, он перестаёт грустить, и жизнь его проистекает в правде, благоденствии и бесконечном счастье. Но это не совсем так. Укус на каждого действуют по-разному. Кто-то становится одержим мыслью вершить правосудие и справедливость…

— Серёжу укусили. И он стал таким же?

— Стал. Дважды ввязывался в ночные драки на улицах. Затем он узнал, что потерянную банту удерживает наше племя в своей деревне и нанялся на поиски. Мы встретили его, но прежде чем отправиться искать, он узнал о неких «Циановых кулаках», вершащих беззаконие в южной части города и направился в их самое логово, к берлогу к коварному дракону.

До меня ещё, значит, накуролесил.

— В «Уби-Ван»? Не уверен, что это правильное применение слова берлога, но… Получается, он погиб, как герой?

— Как герой, сражаясь против десяти человек с ци. Это был мой не первый сапог на этой земле. И после увиденного семья выбрала мне самый геройский сапог из тех, что не имеет даньтяня. Его женщина была рядом, когда я пришёл в сознание и залечил свои раны. Она рассказала мне о том, кем был Серёжа, и попросила закончить одно дело. Я понял, что так будет правильнее, ведь все годы в этом мире я посвятил тому, чтобы быть похожим на человека. Вернулся в новом обличии в деревню к семье, чтобы разобраться кое с чем, а затем мы приняли решение — быть мне первым огненным демоном, отправившимся в путешествие в далёкие края. На родину Сапога.

Вот это номер.

— Хм… Вы… можете путешествовать за пределы города⁈

— Можем. Но только наш разум. Мы теряем все свои способности, когда ци теряет плотность.

— И как там… за пределами? Как ты вообще вышел за кордоны?

— Я воспользовался туристическим удостоверением. И отправился в путь вместе с Лёлькой, женщиной сапога. Много страшных вещей увидел я. Я мчался по земле на гигантской пыщущей жаром мёртвой машине. Я летел в небе на огромной пустотелой металлической птице. Я ехал в переполненной маршрутке…

С этими словами бывший Серёжа выпил до дна стакан и попросил ещё.

— Я завершил дела неделю назад, набив морду нескольким обидчикам Лёльки, переписав всё имущество на Лёльку. По правде сказать, задумался я о том, чтобы остаться с ней навсегда. Она не хотела меня отпускать. Телу моего сапога куда ближе холод, чем тропический жар. Да и сам я, Охотничий Пёс, из иного племени, чем приютившая меня семья. Я родился далеко к северу от Жёлтых Пустошей, во льдах вечного хлада и мёртвой пурги.

Охотничий Пёс. Он же Foxhound, он же МиГ-31. Что ж, весьма символично.

— Это твоё имя, значит? — я протянул руку и пожал, представился. — Чан Гун.

— Чан Гун? — хмыкнул яогай, но на рукопожатие ответил. — А по-настоящему как? Я же вижу, что ты тоже здесь неместный. Тоже подселённая душа. И тоже откуда-то с севера.

Мигом расколол. Мда-а. Интересно, что ещё он умеет? Очень, очень необычный яогай. И я действительно почувствовал в нём какое-то родство: не только из-за происхождения одной половины моей личности, просто как-то даже по характеру.

Но лёгкий ужас при взгляде на него я всё равно испытывал.

— Я зарёкся вспоминать прошлое, — признался я. — Так что было дальше, чертяка? Почему ты вернулся?

— Моя семья осталась здесь. Моя любимая жена-яогай осталась здесь. И мне пришёл е-мэйл. Я долго мчал назад — с пересадками на трёх самолётах.

После всей этой истории новости о том, что яогаи так просто пользуются благами цивилизации, меня даже не сильно удивило. Куда больше удивил и тот факт, что кто-то сумел отправить е-мэйл во внешний город.

— Е-мэйл? Вот так вот прямо? И о чём он был?

— Натянутая Тетива через адрес инспекции по строительству написал мне о том, что кандидат найден, и пришло время Третьего Испытания. В котором могу принять участие только я.

Холодок пробежал по спине.

— А как твою жену зовут? Не Серебристая ли Поросль?

— Она самая! Мне осталось найти в этом городе Кандидата В Младшие Мужья. Кстати, он твой тёзка. Его зовут Чан, Великолепный Чан.

Последнее предложение он сказал на китайском. Что, он и китайский понимает?

— Великолепный Чан перед тобой, — я тоже перешёл на китайский и отвесил короткий поклон.

— Ха! Ты — Великолепный Чан⁈ Ха-ха! — Серёжа-яогай рассмеялся в голос.

— Что смешного? — возмутился я.

— Извини, но мои соплеменники явно ошиблись. Тебе не пройти Третье Испытание. Ты неплох и умён, но тебя даже ци сейчас нет. Тебе никогда не стать вторым мужем моей жены.

— По правде сказать, я и сам-то не особо хочу. Но, как мне сказали, того требует дипломатический протокол.

— Требует, — кивнул яогай.

А глаза его снова вспыхнули красным.

— Так в чём же будет заключаться Испытание?

В ответ Серёжа-Яогай хлопнул стаканом по барной стойке.

— Пей! Сейчас уже не отвертишься. Следующие сутки ты будешь пить ровно столько же, сколько я!

Глава 51

«Пиратский Берег», «Утро добрым не бывает» и «Обрез»

Сперва я усмехнулся. А потом понял, что он имеет в виду.

Перепить огромного рыжего бородатого русского мужика, в которого вселился огненный демон? Это и есть моё Третье Испытание⁈

Чёрт возьми, я не знал — смеяться или плакать.

Смеяться — что это оказалось лучше каких-нибудь демонических пыток с протыканием конечностей раскалёнными прутами, купания в кипящей ртути или чего такого, что я успел уже себе нафантазировать.

Плакать — потому что я был в теме, понимал нашу разницу в весовых категориях, и вообще… генетика была совсем не на моей стороне! Все эти ацетальдегидрогеназы, или как там ферменты по расщеплению алкоголя… У русских с этим всё намного проще!

С другой стороны — в отличие от местных я хотя бы понимал, как закусывать.

На всякий случай переспросил:

— Что, это и есть испытание?

— Ага! Пиво! — прогремел Серёжа-яогай и снова стукнул кулаком по барной стойке.

Ну, пиво, скажем, я ещё выпью, а если вовремя закусывать — может, и нормально перенесу.

— Пиво? Хм… Ну ладно. Переварти, мне, пожалуйста, лагера какого-нибудь, светлого…

— Нет! Тёмного! Стаут, самый дорогой!

Он же, зараза, ещё и разбирается! Научился, поди, во время поездки на историческую родину своего сапога?

Переварти, уже к тому времени несколько успокоившаяся — видала и более буйных — вернулась за барную стойку и вопросительно мне кивнула.

— Давай стаут, — мрачно кивнул я.

А в голове тут же возник светлоликий образ Сян — в строгом таком костюме, сказавшей нравоучительно: «чрезмерное употребления алкоголя вредит вашему ци!»

Ну, кружечку я выпил. Чёрт, да мне даже понравилось! После всех тех дистиллированных водичек, морсиков, фрешей, чаёв для похудания и тому подобного.

— Вторую! — скомандовал Серёжа.

— Давай хоть закуски вам принесу, господин чёрт? — предложила Переварти.

— Не-е! Нахрен! Закусон — для лохов! — ответил он по-русски. — И курева дайте!

С этими словами достал из кармана пуховика промокшую, мятую упаковку «Беломорканала», бросив на пол. Судя по всему, с повышением дозы алкоголя происходило кратковременное вавилонское смешение языков. Я вынужден был перевести:

— Охотничий Пёс сообщает вам, что лишь невежда станет заедать божественный напиток. И просит принести курительные принадлежности.

Тям, смекнувший, что плохой мир лучше хорошей войны, тут же протянул сигарету и зажигалку.

— А тебе-то принести? — спросила полушёпотом Переварти, пока тот закуривал.

— Ага! — также полушёпотом ответил я.

Через минуту она поставила на краешек стола шашлычки из креветок, я быстро сунул в рот и, разумеется, спалился

— Что-о⁈ Мухлюешь⁈ — прогремел Охотничий Пёс, с прищуром уставившись мне в морду и дыхнув пивным перегаром и куревом.

— Я толком не завтракал! — не дрогнув, соврал я.

Глаза вспыхнули красным.

— Врёшь! — гаркнул он, но после затянулся и вдруг кивнул. — Ладно! Сделаю поблажку, учитывая нашу разницу в строении организма! Дам тебе фору, как говорят людишки. Но только один раз! Сожри ещё одну порцию трупов этих мелких никчёмных беспозвоночных!

— Не, я хочу честно. Давай и ты. Чтобы уравнять шансы?

Яогай удовлетворённо кивнул.

— Не, я сегодня завтракал! — сказал он и достал из кармана обглоданные, скомканные хвост, хребет, потроха и голову какой-то крупной рыбины. Сдавил дополнительно и кинул в ведро. — Помню, солнце встало над горизонтом, а я плыл уже вторые сутки — думаю, пора бы и подкрепиться! Взял я и позвал рыбу, приплыла, сырая, поймал голыми руками и сожрал!

Пиво вскоре было допито. Разумеется, с двух кружек я не упал и не свалился, хотя мотало меня уже из стороны в сторону весьма изрядно.

Если бы это был конец испытания — я его, конечно же, вытерпел. Но вот только что-то мне подсказывало, что это не конец. Что впереди ещё несколько этапов.

Хоть бы один этап. Ну, максимум — два. Бог любит троицу, так? Вот, уже и поговорки старые стали вспоминаться…

— Ну что, спасибо этому дому — пойдём к другому, — кивнул яогай Серёжа, выудил из кармана куртки тысячную бумажку и кинул на стол. — Чаевые, как полагается! Теперь нам пора!

Он не то хлопнул меня по спине, то ли попытался схватить за шиворот и потащить за собой — ну я быстро одёрнул руку, вышел вместе с ним под палящее солнце, сказал:

— Окей, идём. И куда теперь?

— Проткнём этот город! Ты знаешь, мой сапог однажды проткнул Москву, да! Теперь я хочу это повторить это здесь. С тобой!

— Что это значит? — нахмурился я, но что-то уже вспоминалось.

Сам я, если брать моё сибирское прошлое, обильными барными излияниями никогда не занимался — и денег на такое не было, и времени, и желания. Но знакомые рассказывали.

— Это значит, что мы пройдём от восхода до заката, вслед за солнцем. От края до кра-ая! — пропел он. — Будем заходить во все бары, которые только есть! И пить! Пока не упадём!

— Вот чёрт!

— Мне не нравится, что ты называешь меня чертом, чувак! Но если тебе от этого легче пройти испытание…

— Легче-легче! Еще как легче. Пераварти, счастливо оставаться, Тяму привет. Запомните меня молодым…

В общем, мы пошли. По дороге встретили большую дохлую крысу, яогай долго рассказывал про вкусовые особенности и способы приготовления крыс в полевых условиях. Интересная личность, в общем.

Шли вдоль берега, обошли старое кладбище, развалины какого-то рыбзавода, нашли мостик и вышли в университетский городок. Бар нашёлся не сразу, и я этому был рад — от долгой прогулки алкоголь уже основательно выветрился, и я был бодрячком. Только вот есть снова хотелось. Неужели яогай так и не захочет есть? Хрен знает, как там меняется обмен веществ.

Кстати, тут мне подумалось, что если я пойму, что не справляюсь, что мне можно заманить его в лапшевню бабули Хо и накормить золотым раменом, после чего спокойно отгрузить уснувшего куда-нибудь обратно на лодку или через забор перекинуть…

Не. Всё ж это практически соотечественник, Серёга. Да и третье испытание лучше уж пройти — оно никуда не денется.

Студенческий бар назывался «Утро добрым не бывает», располагался он на углу общежития для преподавателей — как раз рядом жила когда-то Сян, и там мы с приключениями забирали вещи. Несмотря на то, что время клонилось к полудню, мы здесь оказались первыми посетителями. Я и не сразу понял — суббота же. Многие ещё отсыпаются.

— Что есть из выпивки, трактирщик? — спросил яогай.

— О, как хорошо, что вы зашли! Могу предложить вам лёгкие утренние коктейли-аперетивы! — ответил бармен — кудрявый восторженный паренёк, а потом взглянул на нас и добавил. — ой…

— К чёртям лёгкие! Тяжёлые!

— Ч-что, сразу «Кровавая Мэри»?

— Эй, Серёж, — сказал я по-русски. — Может плавненько градус будем повышать, а?

— Хм… а ты шаришь, Чан, да-а, — прогремел Серёжа-яогай. — Давай плавненько. Скажи бармену, чтобы налил винишка. Сухого белого.

Я перевёл, бармен тут же засуетился:

— У нас небольшой выбор вин, но я могу… я могу предложить вам дорогое европейское вино, «Массандра»…

— Во! Давай! — яогай услышал знакомое слово. — Лей полный фужер.

Налили, чёкнулись, яогай сказал:

— Ну, ваше здоровье, кандидат в младшие мужья.

И за секунду выпил, а пока я допивал своё — с размаху разбил фужер о пол.

«Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему ци», — напомнила Сян. На этот раз её образ представился не в строгом костюме, а в рабочем халатике. Мда.

«Иногда можно!» — тут же отозвался в голове другой голос — то была игривая Дзянь, похоже, усевшаяся на левое плечо.

Тьфу. Привидится же всякое. Юный бармен тем временем паниковал.

— Ой… вы зачем же… меня же будут ругать…

— Не беда-а!! Вот, за бой посуды, с чаевыми!

Яогай вытащил из рубахи сразу две пятитысячные бумажки. Блин, сколько у них там? И какой сейчас курс? За шесть лет произошло всякое, но не думаю, что целковый сильно упал к основным валютам — а значит и к коинам тоже.

— Это… это у нас не принимается… — залепетал бармен.

Алкоголь сильно ударил в голову, но я успел посоветовать:

— В консульство сходи… или в гостиницы — там найдут обменять.

Бармен кивнул. Меня уже волокли дальше. Выйдя из бара, яогай поймал за шкирку проезжающего на самокате паренька. Причём ювелирно так — самокат уехал дальше и врезался в столб, а парень встал на ноги и, похоже, с тех пор стал заикаться.

— Эй, человеческий щенок, скажи-ка мне, вон там, — Серёжа указал на запад. — Где ближайший бар?

— Т-там набережная. Там много баров!

— Идём! Покажешь!

— У меня лекции… уроки… физика твёрдых сплавов…

— Нет! У тебя пара органическая химия, анатомия ЖКТ и гидродинамика! — провозгласил Охотничий Пёс.

— Чего⁈ — спросил я.

Ничего у него познания!

— Чего⁈ — спросил студент.

— Ты идёшь с нами! Я плачу

Следующим был бар «Обрез», причём вывеска была на местном, русском и иврите. Играла средиземноморская музыка, всё произошло так быстро, что образ Сян едва промелькнул в голове.

«Чрезмерное употребление алкоголя вредит твоему ци, дорогой», — сказала она.

Халатик был расстёгнут на две верхние пуговицы.

К чёрту ци. Я катился в бездну. Спереди зрение было ещё в норме, а вот по границе зрения…

Меж тем сопровождавшего нас студентика вынесло с одной порции «Моей сестрички Юдифь». Хрен знает, что там было — то ли джин, то ли ром, мята, что-то цитрусовое. И перепелиное яйцо плавало — хоть какие-то белки.

— На, трактирщик! — тяжёлая лапа снова припечатала купюры к барной доске. — Доставь сего юнца в целости и сохранности на факультет физики твёрдых сплавов и сдай тутору с рук на руки невредимым!

А сам снял пуховик, который уже слегка подсох, достал из карманов солидную пачку денег, какие-то документы, спутниковый телефон (что⁈), а после осторожно укрыл спящего «юнца».

— О, какая прекрасная валюта! — сказал бармен Георгий, посмотрев две купюры на просвет. — Разрешите-таки осведомиться, а откуда такие щедрые чаевые?

— Он ко…кочегаром работал, — ответил я за него. — Ведущий оператор смены автоматизированной котельной… на вахтах.

К тому времени я уже знал новые подробности про Серёжу, и тот довольно кивнул.

— Пр-рально. Работал Серёжа кочегаром!

— О… я сразу догадался, что вы бурят! — кивнул мне «трактирщик» Георгий.

— Я местный! Я… в прошлом баре… ик… язык выучил.

На самом деле — с каждым баром я говорил со всё меньшим акцентом, хоть и более пьяным голосом. Не то, чтобы я радовался столь странному возвращению к своим корням, но… какие-то струнки души всё это задевало.

Хотя и минздрав, и светлый образ Сян в голове ежеминутно мне предупреждал.

— Так, что дальше⁈ — рявкнул Серёжа. — Куда? Веди! Давай! Выбери сам!

— К У-Би Ванам, конечно! — скомандовал я, совершенно не думая о последствиях такого визита.

Мы зашагали по набережной, Серёжа уверенно, а вот я — уже не очень. В какой-то момент меня сильно повело в сторону, и яогай поймал меня за плечи, встряхнул.

— Произвёл коррекцию курса!

— Так кем ты был… Охотничий… Пёс? Там? Кто ты по профессии?

— О-о, кем я только не был! Я был воином!

— Вы там все воины, понятно. А в мирное время? Как там у вас у всех… устроено.

— А тебе чего, малышка Серебристая Поросль ничего не рассказала? Прямо ничего-ничего? Вот же… В юности я был астрономом! Читал и предсказывал потоки ци в небесном океане. Это древнее ремесло, которое передали мне оба моих отца.

Это проливало свет на многое, в частности, на образованность яогая. Но уточнять про особенности семейного уклада не хотелось. Яогай продолжал:

— Затем я был… этим… Я ловил таких огромных… пылающих… Водятся около вулканов. Чёрт, нет слова в языке!

— Зачем?

— Чтобы делать… Ты не поймёшь! Нихрена вы, людишки, не понимаете! Я ловил огромных, в общем, существ, или не существ, в общем, живых организмов, давил их, мял, выдавливая из них ци и остатки мерзотной вредной сущности. А затем в огромный котёл добавлял… всё это, добавлял также одно растение, в общем. Собирал много зёрен растения, собранных рабами. И потом мы все вместе устраивали огромное торжество…

— Ты был пивоваром!

Серёжа остановился, как вкопанный. Остолбенел буквально, а затем с ошарашенным видом кивнул.

— Точно! И вправду! Ха-ха! Ты открыл мне правду про мою прошлую жизнь!

— Отлично. А потом?

— Потом мой клан был уничтожен. Я принял должный облик и спустился с гор в Жёлтые Пустоши, чтобы жениться на Серебристой Поросли.

— Да? А как вы оказались здесь? И… зачем.

И тут яогай-балагур мигом изменился в лице. Остановился, заметно протрезвел. наклонился, вперив в меня лицо, а глаза снова налились красным.

— Никогда не спрашивай об этом меня, человек. И никого из моей семьи. Это вопросы, знать ответы на которые тебе либо слишком рано, либо слишком поздно. Тем более — я не дам ответа на них внуку Юйчи Гуна.

Ну, я тоже протрезвел.

— Ты… знал моего деда?

— И об этом ты нас не спрашивай! Никого из нас.

Отрезок пути до площади мы шли молча. Ввалились в ресторан, где к нам тут же подскочил уже знакомый официант.

— О, господин Гун… Господина У и господина Би сейчас нет в здании, если у вас какие-то вопросы…

— Человека тут знают? — хмыкнул яогай.

— Это… мой ресторан! — сделал я широкий жест рукой, но затем, всё же, поправил сам себя. — С его хозяевами есть некоторые отношения.

— О чём… на каком языке вы говорите, господин Гун⁈ Русский? — испугался официант. — Я не говорить рюски!

«Переключение» речевых центров на китайский произошло с небольшой задержкой.

— Всё в порядке. Посади-ка нас в вип-зале. И принеси… барную карту. У меня тут небольшое состязание со старым… другом.

— Но… в вип-зале не положено людям не из ограниченного круга гостей. Да ещё и иностранцам.

— Посади нас быстро в вип-зал, мелкий пронырливый говнюк, — приказал низким басом яогай, сверкнув глазами.

— К… конечно, конечно.

Ну, мы уселись в зале. Помимо нас там сидела троица парней.

— Почему иностранец в этом зале? — услышал я недовольный ропот.

Второй обернулся — и я его узнал.

— Гляди-ка, — сказал он, обернувшись. — Так это же Великолепный Чан. Тот самый, который наехал на меня в больнице пару недель назад.

— Он тогда из-за девок своих только нас победил, — услышал я голос второго, его я не помнил, но наверняка он был один из тех же, из больницы. — Что, может, отомстим?

— Да пошел он… — сказал второй. — Уж больно тот белëсый крупный.

А третий согласился.

— Давай.

Ха!! Они втроем? Против нас двоих? Серьëзно? Да Серëжа их размотает с одного удара. Был ещë более простой вариант — дипломатия, воззвать к авторитету через товарищей Ванов. Но официант пока ушëл, а алкоголь решил всë за меня, можно сказать, одобрительно похлопал по плечу, мол, давай, жги. Я поднялся и подошел к их столику:

— Что, решили ко мне лезть? Нас двое, парни. А вас трое. Но наше двое как…

— Нет! — вдруг рявкнул Серëжа. — Ты один, Чан. Я не буду бить этих людей.

Парни довольно ухмыльнулись и втроем встали из-за стола.

Мда уж. Такой подлянки от своего собутыльника я не ожидал — и от своих промилле в крови. А ведь Сян предупреждала!

Глава 52

От «Кантонской Красавицы» до «Холодной Войны»

Негодованию моему не было предела.

— Серëжа, твою налево! Это как называется? Это предательство!

— Тебе не понять! — рявкнул в ответ яогай. — Есть правила. Я в день испытания не собираюсь убивать людей. Это будет плохим знаком.

— Так зачем убивать? Так, слегка поколотим?

Серëжа покачал головой.

— Это так не работает. Я себя не контролирую, когда пьян. Эти несчастные умрут, как только я ввяжусь в схватку.

На миг задиры опешили, но очень скоро один из них скомандовал:

— Да что вы его боитесь! Он же лыка не вяжет! И этот здоровяк тоже!

Драка началась очень быстро. Удары посыпались с двух сторон, и, конечно, первые из них я пропустил.

Прямо в морду и в плечо.

Стало больно, очень больно. От этой боли я достаточно неплохо протрезвел. Что ж, наш стол перевернулся в воздухе, припечатав по мордам сразу двоих. Третий оттащил упавших в сторону, сам резво перепрыгнул через стол, схватил барную табуретку, намереваясь использовать ее как дубинку.

— А это по правилам? — спросил я. — Я думал, что мы чисто на кулачках разбираемся, по-мужски.

— Правила здесь… устанавливаю я! — проорал третий.ё

— Хм! — недовольно хмыкнул мой яогай, сверкнув алыми глазами.

И тут же спорная табуретка рассыпалась в труху. Пока противник осознавал произошедшее — получил от меня в челюсть и временно вышел из боя.

Упавшие тем временем оклемались, ощупали ушибы, стерли кровь из-под разбитых носов.

— На кулаках, говоришь? Ладно, сейчас будет тебе на кулаках, — сказал один из них.

Он засучил рукава рубахи, нахмурился, пошел в мою сторону — а на меня что-то накатило. Вспомнились бои без правил, которые крутили по зомбоящику, когда был мелким. Реального толку от тамошних приемов — никаких, но я решил выпендриться. В последний момент, когда он был совсем рядом, я запрыгнул на стул, оттуда — на шаткий столик, чудом удержавшись на ногах. А затем подпрыонул и рухнул на опешевшего парня, выставив вперед локоть.

Вязкость ци, конечно, я не учел — полет моего локтя с двухметровой высоты вышел не таким уж стремительным.

Да и самому было больно — ужас как. Но хруст костей врага я услышал.

— А-а! Он сломал мне плечо! Сломал плечо!!! — заверещал мужичок.

Остался один его товарищ. И вот он-то как раз задумал решить проблему быстро и стремительно.

На закатанном рукаве зажглось три чакры. Две циановых, а затем ещë одна — в плече, синяя. А затем он пошел на меня, занеся заряженный кулак.

Что-то ударило сзади и потащило меня к нему навстречу — то был ещë один стол, упершийся мне в мягкое место. Вот же засранец!

— Мухлюешь!!! — заорал яогай. — Этот сапог мухлюет!

И глаза зажглись красными светом.

В общем, мужик ударил. Ударил так, что искры из глаз посыпались, и неизвестно, как голова оказалась на плечах. Сознание померкло сразу, тело обмякло и упало картофельным мешком на пол.

У него. Не у меня — он сам саданул себя в висок, мигом отрубившись. Уж не знаю, что Серëжа провернул, то ли сиреневой чакрой неумеху загипнозил, то ли вообще — вселился как мог.

Сам же яогай вскочил, негодуя.

— Какие мерзкие, лживые человечишки!!! Никакой чести, никакого благородства, а коварство — незатейливое и ненужное! Пусть это им послужит уроком… ну как теперь быть? Правила теперь нарушены! Я вмешался в поединки испытуемого! Третье испытание провалено! Блин! Официант! Эй! Человек! Есть здесь кто?

В зал опасливо заглянул официант.

— Эй, гарсон! Три… нет, пять кровяных стейков с картофелем мне и моему спутнику! — приказал ему Сережа. — И водки — поллитра.

Я перевел заказ, официант кивнул и убежал. Очень хотелось жрать, поэтому спорить с яогаем я не стал.

Поначалу. А потом задумался. Нет, так дело не пойдет. Нужно быстрее закончить начатую экзекуцию алкогольной отравой, несмотря на все запреты моей милой вымышленной Сян.

— Слушай, Серëг. Давай отменим заказ. Мне, честно скажу, нихрена не нравится то, что мы пьянствуем. Я вообще — за трезвость. Но раз уж испытание, и раз уж Серебристой Поросли меня выбрали — надо закончить.

— Это твое решение? — спросил яогай. — Ты хочешь продолжить?

— Не привык, знаешь, сходить с дистанции по несущественным причинам.

— Хорошоо! Молоток! Хвалю! — заорал Серëжа, по-дружески припечатав меня по плечу здоровенной лапищей. — Испытание продолжается! Никаких провалов! Не в мою смену! Но, нам придется ужесточить условия. И что делать, если мой ненасытный сапог теперь дико хочет жрать?

— Так пожри!

— Так не по правилам! Ты — мой соперник в этом испытании! Мы должны пить поровну, а в самом начале решено было не использовать закусон, используя только утренние калории!

Я прикинул и предположил.

— Это баф, если ты меня понимаешь. Нужен в ответ нëрф. Раз уж мы так серьëзно поедим — так давай внесëм что-нибудь усложняющее. Например — буду после выпивки делать гимнастические упражнения.

Яогай думал-думал, и вдруг гениальная идея озарила его физиономию. Я аж сразу пожалел, что придумал.

— Мы теперь будем биться на кулаках в каждом баре! Вместе! И обойдëи вдвое больше баров, чем планировали! До самого рассвета будем ходить по барам! И стейков тогда съедим всего два, а не пять — того будет достаточно, чтобы не сдохнуть.

Вот же блин. Вот же гадство!

Тут же принесли водочку. Учитывая, что это будет не последний алкоголь, и мешать впереди предстоит ещë много чего — я всë-таки предложил выпить чего послабее.

— Ты прав! Раз мы не закончили — водку пить рано. Эй, принеси нам бутылку самого дорогого вина с соседнего континента! Говорят, там лучшие вина!!

— У тебя денег хотя бы хватит? — усмехнулся я.

Но официант решил проблему за меня.

— За… за счет заведения! Только, прошу вас, постарайтесь больше без мордобития…

— Постараемся! Стейки пожирнее!

Что ж, принесли стейки быстро, а съели мы их, кажется, ещë быстрее. Но разум подсказал, что для пути в пару десятков километров, с десятью барами ведром вливаемого в меня алкоголя — выйдет маловато.

По счастью, представился случай, чтобы мне соломки подстелить.

Французское винишко мы выпили. Сян, наверное, в этом случае облачилась бы в легкое полупрозрачное платьице и сказала мне что-нибудь на смеси нижегородского и французского, вроде:

— О ля-ля! Бухать ле алкохоль не есть пас биен!

И плечиком игриво так шевельнула бы…

А после Серëжа громогласно объявил:

— Где здесь комната для справления нужды! Правила запрещают моему сапогу делать это непринужденно!

Ну, я ему показал. А сам, оставшись наедине, быстро набрал Дзянь.

Сян побоялся. С бабулей Хо диалог мог бы затянуться, а я уже чувствовал, как алкогольные флюиды снова пролезли в мозг.

— Где ты пропада…

— Значит, так. Явился муж Поросли. Охотничий Пëс. Знаешь такого?

— О-о! Ого!! Это же!! Ого!!! — послышалось в ответ.

— Потом расскажешь. Он в теле огромного русского туриста. Я знаю эту породу, он мощнее меня.

— Ого! Ага, и вам нужен переводчик, чтобы…

— Не нужно! Не угадала. Тоже потом объясню. В общем, у нас третье испытание. Алкотрип. Кто кого перепьет. И всë это почти натощак.

Дзянь чуть ли не завизжала. От восторга, или от страха. Я не понял.

— Ой блин! Ой блин!!

— Мне нужно. Весь ассортимент бабулиных закусок. Без ци! Простых. С ци он спалит. Нужна геолокация моей мобилы от Янсена, и нужна ты, чтобы…

— Ты тоже мне нужен, Чан!!!

— Потом! Чтобы передать эти закуски, и… он идëт.

Я бросил трубку. Очень надеясь, что Дзянь всë поняла, что не будет строить козни, и что я ей действительно нужен живым и здоровым.

Мухлëж, да. То самое, против чего выступает Серëжа-яогай. Ну а что мне остаëтся делать, если без этого не выиграть? Если и генетика, и весовая категория, и ци-состояние — не на моей стороне? Я ж попросту помереть от такого количества алкашки в крови могу.

— Ты пользовался мобильными устройствами!! Это строжайше запрещено! — тыкнул в меня пальцем Яогай.

— Мои женщины беспокоятся за меня, — попытался я отмазаться. — Что делать.

— Ничего, уже скоро ты докажешь им всем, чего ты стоишь! Или они увидят победителя, или осознают, кого они потеряли!

— Разбежавшись, прыгну со скалы! — усмехнулся я.

— Вот я был, и вот меня не стаа-ало! — ещë более внезапно подпел яогай.

Из ресторана мы вышли, горланя песни моей — и серëжиной — молодости на русском.

Что было дальше? Мы поперлись через узкие улочки развалин в южной части города. Я знал, что там лучше не ходить — и да, там мы наткнулись на троицу юнцов лет шестнадцати, обратившихся к нам сразу с наездом:

— Вы чего тут ходите! Здесь зона Циановых Фаланг! Мы наследники Циановых Кулаков!

— Шли-ка бы вы нахрен, щенки, — предложил я, а потом добавил по-русски, звонко и сочно.

— Чë ты сказал⁇ Ты меня ароматным назвал?

— Не, — нахмурился второй. — Что-то про то, что ты умеешь делать.

— Или про конференцию… — почесал третий затылок.

Серëжа прояснил ситуацию. Он просто повторил фразу — вокалом, похожим на гроулинг, добавив трëхэтажности и подкрепив всë красными глазами.

Перевод мигом стал понятен, троица растворилась в воздухе, освободив пустой переулок.

Настолько пустой, что впереди была перетянута полосатая лента, и висела какая-то табличка, о которой я, вспомнил только потом. Потом, когда мы прошагали полкилометра, и Серëжа-яогай, тяжело вздохнув, плюхнулся пятой точкой на старую чугунно-деревянную скамейку.

Которая тут же обнажила зубы, превратилась в здоровенную пасть и попыталась сожрать Серëжу.

— Не-ет! Серëга-а! — заорал я в отчаянии.

Но было поздно, несчастное чудовище было обречено на верную смерть.

Вы когда-нибудь видели здоровенного двустворчатого моллюска?

А видели статую Самсона, разрывающего пасть льву? Вот теперь попытайтесь соединить в голове две эти картинки.

От плотоядной скамейки остались только рожки да ножки. Только спинка, сиденье и здоровенный, сверкающий зелëным инопланетный клык.

— Ага! Трофей! — поднял Серëга с пола. — Идëм, нас ждут великие дела!

И они нас, черт возьми, действительно ждали.

Следующим был бар неподалëку от госпиталя, назывался незатейливо — «Брудершафт», сидели, в основном, туристы и молодые парочки.

— Ага! Кто хочет сразиться со мной на кулаках⁈ На кулаках! — Серëга ревом берсеркера возвал к нордическим традициям на смеси двух языков.

Бар мигом опустел. Но местный бармен, надо сказать, не сдрейфил — продолжил степенно протирать хрустальный фужерчик:

— Что желаете? Есть отличный коктейль «Парижский Вечер»? Или «Московская осень»?

— Нет! Коктейль «Зима в Сыктывкаре!» — рявкнул Серëжа, забрызгав бармена слюной.

Наверняка ядовитой!

И откуда он только такие топонимы помнит? Не-е. В сознании Охотничьего Пса чего-то от Серëжи осталось точно немало.

— Это как? — опешил бармен.

Я решил проявить фантазию и подсказал:

— Это как «московская осень», но вместо цитруса — лëд.

— Ага! — согласился яогай. — И коньяка вдвое больше!

Это я не планировал, но пришлось согласиться. Через минуту в сознании промелькнула Сян — в новом образе, конечно. Высунулась из форточки на сыктывкарский мороз, одетая только в одну ночную сорочку, тут же зацепившись за шпингалет и ненароком чуть не обнажившись.

«Чанчик, не пей, козлëночком станешь! Лучше иди домой, я тебе приготовила сюрприз…»

Снова деньги на стол — на этот раз с барменом чуть не подрались, объясняя, что это за валюта, но он всë же нашел в сети курс и вдруг сразу как-то успокоился.

Следующий бар.

Не помню, как дошел. Итальянский бар где-то в районе сапожников, «Маленькая Сицилия», кажется. Коктейль «Улыбка мафиози», чей-то наезд, чей-то удар в ребро, чья-то щека, повстречавшаяся с моим кулаком…

…Сян стоит на пороге, всë в той же ночнушке, манит пальчиком.

«Ай-яй-яй! Осуждаю! Как не хорошо пить… лучше ложись в кроватку, там уютно и тепло…»

Нет! Я дал себе легкую пощëчину. Не спи. Не засыпай. Рано! Мало выпито!

И где же эта чертовка Дзянь со спасительным закусоном… В этот раз не добежала.

Следующее питейное заведение в глубине района археологов. Рюмочная «Синантроп» встретила нас лишь парочкой невменяемых, диких тел.

— Кто сразиться со мной на кулака-ах⁈ — заорал было Серëжа, но тут же разочарованно вздохнул.

Пожилой бармен тут же подсказал решение.

— Буду благодарен, господа, если выбьете всю дурь из вон того парня. Он мне задолжал. А сейчас торчит тут и не хочет уходить. Тогда выпивка за счет заведения — ну, в пределах нормы.

Пьяное туловище отправилось за порог. А выпивкой оказался абсент… Серебряная дырявчатая ложечка, подожжëнное нечто, вонь, дым, вот это вот всë…

Я не помню, как доковылял до туалета. Обед уже просился наружу, но я выдержал, не пустил, ещë было душно, я открыл низкое крохотное окошко…

И в окошко просунулась рука со знакомым браслетом, держащая коробку с закусками.

— Запииить! Дзяянь, спасибо!! — заорал я, принимая и мигом выхлëбывая бутылку.

— Тише ты!! Отвергнутый наследник великого горского рода Ледяных Пиков будет очень недоволен!

В бутылке явно была какая-то медицинская гадость против похмелья. Ну, чего поделать, пусть будет так… не вполне честно, но…

После мы шли куда-то через парк, горланя песни на смеси двух языков. Начинало темнеть. Вдалеке от тропинки в свете Основного Потока я увидел на холме ту самую Лестницу Черепов.

Я где-то лишь посередине этой лестницы, подумалось пьяному мне. Посередине и сегодняшнего испытания — посередине и всего моего пути к вершинам этого города.

Ничего. Главное — удержаться и на свалиться. От воздуха, воды и закусок я слегка протрезвел, но явно не настолько, чтобы быть точно уверенным, что всë получится.

Бар «Кантонская красавица». Там не было ничего, кроме лëгкого пива. Стратегия «плавно повышать градус» к тому времени отправилась в утиль.

Лëгкая потасовка, ушибы на лице, сбитые костяшки пальцев.

Светлый лик Сян — снова в халатике, расстëгнутом уже до пояса.

«Всë пьëшь да пьëшь, негодник. Лучше бы мной занялся…»

Следующий бар — где-то в районе вокзала. Траттория «Гусь свинье не в кадык» — как-то так запомнилось и прочиталось. Большое заведение, людное.

Чьë-то лезвие сверкнуло перед моим лицом. Чей-то выбитый Серëжей зуб пролетел мимо меня.

Два, а может три алкогольных «мохито», в которые были элегантно воткнуты длинные белые перья.

Серëжа собрал их все и сьел. Пока разбирался с барменом про деньги, мой осоловевший взгляд встретился с Дзянь…

«Ай-яй-яй… скоро меня узнавать перестанешь… »

Или с Сян? Это же была Сян, это же она в таком красивом фартучке с глубоким вырезом хлестала меня по лицу, сунула в рот бутылку воды, какие-то колеса и кусок пиццы? А потом растворилась в толпе…

Мы шли дальше, шатаясь, собирая неприятности и размазывая чьи-то сопли и кровь по кулакам.

Бар «Робинзон в Пятницу», район порта. Ром, неизвестное количество, какая-то пышная местная красотка уже обнимает Серëжу в соседней кабинке… Мда, странные у яогаев представления о браке. Впрочем, я сам не лучше уже. У меня живот крутит, но я держусь, представляя, как обнимаю Сян и медленно, медленно начинаю стягивать с неë халатик.

«Глупышка Чан, чем пил — лучше бы давно меня раздел… »

Еë голос в голове переплетается с голосом Дзянь, черты лица медленно меняются.

— Чанчик, хороший наш, терпи, не спать, не спать, ну-ка, очнись, так, может, это тебя взбодрит, ага…

Чьи-то цепкие пальцы схватили за запястье и упëрли в что-то мягкое под одеждой, а когда я понял, что держу в полураскрытой ладони…

Да, это взбодрило. Пьяный разум тут же схватил за талию, привлëк ближе…

— Стой… не сейчас… потом…

— А ты кто такая! Ты у нас не работаешь!!! — голос хозяйки заведения.

Разумеется, я понятия не имел, как мы оказались в баре «Барон Суббота» — на высоте двадцатого этажа, в небоскрëбе, с которого открывался вид на залив и половину города.

Там нас с нетерпением ждал сначала херр «Бейлиз», потом херр «Ягермейстер», а потом сударыня «Бехеровка».

Сян танцевала топлесс передо мной, я тянулся к ней, пытался погладить и поймать, а она уворачивалась…

«Чан, что ты делаешь, зачем ты себя так мучаешь, я боюсь потерять тебя… »

Потом мы рухнули с высот хай-класса в районы бедноты. Это были складские ангары в глубине спальников, полные уставших, злых мужиков.

На единственной крупной улице, ведущей в центр — единственный в округе торгово-развлекательный центр. И единственный открытый бар «Холодная Война».

Мы с Серëжей местным сразу не понравились. А они не понравились нам. Чëрт его знает, что это был за клан, и в каких он отношениях с рыночниками.

Я оценил число пьяных людей в баре, обернувшихся в мою сторону, и остатками разума понял — это предпоследняя ступенька моей сегодняшней Лестницы Черепов. А предпоследняя часто бывает куда тяжелее последней.

В общем, мы с моим соперником по состязанию, Серëжей, Охотничьим Псом, первым мужем моей невесты, собрались дать вместе финальную битву за эти сутки.

Интерлюдия

Путеводитель по питейным заведениям Эпицентра и окрестностей

(Это приложение! Чтобы читать историю дальше — можете смело переходить по ссылке: https://author.today/reader/344579)

Маршрут третьего испытания нашего героя совпадает с маршрутом популярных питейных заведений города и окрестностей. Предлагаю в качестве небольшой разминки познакомиться с ним:

(1) Летний бар «Пиратский берег»

Меню:

Крабовые палочки Джека Воробья - Только не говорите крабам, что они на самом деле не крабы!

Сомнительные сомы с Сомали — Гарантированно пойманы не пиратами, честно-честно.

Утка по-пекински «Черная борода» — Осторожно, эту утку подают с черным чесноком и она напугана до смерти

Тигровые креветки «Штормовой Ветер» — Самые быстрые креветки на востоке, пойманы во время тайфуна.

Каракатицы"Капитан Крюк" — Запутавшиеся в своих же чернилах, цепляют с первого же укуса.

Куриные ножки «Бунт на корабле» — Столь вкусные, что могут вызвать мятеж на вашем столе.

Цзяоцзы с осьминогом «Восьминогий адмирал» — Каждое цзяоцзы скрыто в чернильной завесе сражения.

Дешёвое пиво в ассортименте.

(2) Студенческое кафе «Утро добрым не бывает»

Меню:

Тосты «Через тернии к звонку» — Поджаренные на скорую руку, как и все решения, принятые на последней паре.

Омлет «После вчерашнего» — Все ингредиенты, которые мы смогли найти после вечеринки.

Компот «Утренний рассвет» — С сюрпризом! (То есть мы сами редко помним, что в него добавили).

Суп «Ужасный экзамен» — Горячий и полный неожиданных вопросов по поводу ингридиентов.

Кофе «Кодеред» — С двойным эспрессо для тех, кто вчера заснул на флешке.

Сэндвич «Прогульщик» — Забыт в холодильнике неделю назад, но все еще может быть вкусным. Наверное.

Блинчики «Затянувшийся лекционный марафон» — Тонкие, как ваше терпение на третий час лекции по философии.

Десерт «Зубодробитель» — Положите в сторону учебники, пора сломать пару зубов засохшими печеньями

Дешёвое вино в ассортименте

(3) Летнее кафе средиземноморской кухни «Обрез»

Меню:

Бабушкины кнедлики «Не поспоришь» — настолько вкусные, что даже самый непослушный внучок замолчит, пока ест.

Хумус «Тёщин язык» — острый и бесконечный, словно разговоры на семейном обеде.

Окрошка «Как у мамы… только лучше!» — так говорят все, кто пытается угодить хозяйке.

Цимес «Сладкий, как первая любовь» — но без последующих слёз и разочарований.

Шакшука «Утренний спор» — загадайте желание, пока ждёте, когда перестанут спорить об идеальной степени готовности яиц.

Борщ «Солёный анекдот» — гарантируем, что будет хорош как ваш последний борщ, только анекдоты лучше.

Коктейль «Моя сестричка Юдифь» — сладкий, с ярким характером, а в серединке — острый привкус (с добавлением сиропа и шприц лимонного сока).

Рюмочка «К внучатому племяннику» — водка, крепкая, как связи семейные, подается с малосольным огурчиком на закуску.

«Лимончелло Бабулины заботы» — освежающий ликёр из одесских лимонов, домашний, как советы от бабушки.

Пиво в ассортименте

(4) Ресторан «У-Би Ван»

(в соответствие с соглашением о неразглашении коммерческой тайны мы не можем привести всё меню, к тому же оно столь многочисленно, что не поместится в формат главы. Достоверно известно, что в меню есть говяжьи стейки. ).

(5) Туристическое кафе для семейных пар «Брудершафт»

Меню

Суп «Бодрая юность» — прозрачный, как воспоминания о первой любви, с капелькой сметаны для мягкости

Картофель фри «Золотые годы» — обжаренные до золотистого цвета, как лучшие моменты молодости.

Котлетки «Верные спутники» — подаются парой, потому что вдвоем вкуснее.

Овощной гратен «Вторая молодость» — медленно запечённый, чтобы успеть обсудить все новости за ужином.

Стейк «Юбилейный» — сочный и нежный, как долголетний брак, с красным вином на гарнир.

Пирог «Сладкий вечер» — Малиновый, с тонким слоем сливок, словно мягкий поцелуй на ночь.

Коктейль «Брудершафт в Берлине» — смесь немецкого шнапса и мюнхенского пива, подается в двойной кружке — один напиток, на двоих.

Коктейль «Парижский Вечер»- э легантный слоистый коктейль с шампанским, черничным ликером и ноткой лаванды, украшенный ягодой ежевики на вершине.

Коктейль «Московская Осень» — Теплый напиток с армянским коньяком, яблочным сидром и корицей, подается с тонкими ломтиками свежего яблока и лимона.

Коктейль «Зима в Сыктывкаре» - то же самое, только со льдом вместо цитруса — лёд, и коньяка в два раза больше (прим. изначально в меню отсуствтвал, появился после нашего приключения)

(6) Итальянская пиццерия «Маленькая Сицилия»

Меню:

«Спагетти Аль Капоне» — Спагетти с острым томатным соусом и мясными шариками, настолько крутыми, что сами вас найдут.

«Ризотто с Заказом от мафиози» — Ризотто с белыми грибами и черным трюфелем, подается только по специальному звонку.

«Пицца Под Подозрением»- Классическая пицца маргарита с таинственной начинкой, которую вы узнаете лишь после первого укуса.

«Лазанья с Расстрельными Отходами» — Слои мяса, сочного соуса и листьев лазаньи, упакованные так деликатно, что не один сыщик не разберется.

«Улыбка Мафиози»- коктейль из итальянского амаретто, сока лайма и темного рома, подается с кусочком лайма в форме усмешки — устоять нереально.

«Свидетельский Защитник»- Прохладный аперитив из ламбруско, смешанный с апельсиновым ликером, чтобы вы никогда не запомнили, как он вас обманул.

«Кровавый Неаполь» — Вариация на тему Bloody Mary с добавлением острой итальянской колбаски и оливкового сока.

«Поцелуй Лаки Лучано» — Мягкий и опасный коктейль из вишневого бренди и шампанского, губы коктейльной вишни как поцелуй судьбы.

(7) Рюмочная археологов «Синантроп»

Меню:

«Ископаемый Палец Панды» — рулетики из бамбука с начинкой из личинок пальмового жука, подаются с соусом из черных бинов

«Мамонтовая Запеканка» — Плотная каша из дикого риса с орешками гинкго, украшенная маслом кедрового ореха

«Птеродактиль в Пароварке» — Запечёная летучая мышь, подаются с «летучим» соусом из тамаринда.

«Терракотовый Воин на Отдыхе» — Вареные гёдзы из обезьяны, наполняемые смесью острого перца и баклажанов

«Ископаемая Утка Ляози»- утка по-пикински, маринованная в специях и ягодном вине, подается как редкая археологическая находка на листьях лотоса

Вино, пиво и крепкие алкогольные напитки в ассортименте

(8) Стриптиз-бар «Кантонская красавица»

Меню:

«Соблазнительные Роллы с Угрем» — завораживающие роллы, обвитые нежным угрем, с провокационно-высунутым язычком имбиря.

«Горячие Ножки Курицы в чулках» — Поджаренные на гриле филе куриных ножек, обернутое в надрезанный лист водорослей нори, подаются с пикантным манго чатни.

«Горячие Ребрышки» — Медленно тушеные свиные ребрышки в сладко-остром соусе, каждый кусочек облизывается до блеска.

«Коктейль Стриптиз» — Прозрачный лимонный ликер, сочетание с запретным абсентом и взбитыми сливками сверху — снимаются слой за слоем.

«Губы Гейши»- Экзотический коктейль из сока личи, водки и кокосового молока, подается в красноватом стакане.

«Искушение в Кантоне» Описание: Сладкий коктейль из ликера сакуры, прозрачного саке и гранатового сиропа, украшенный цветочными лепестками.

Пиво и вино в ассортименте

(10)

(9) Немецкая траттория «Гусь свинье не в кадык»

Меню:

«Баварский Бородач» — Обильный порционный стейк с чесночной корочкой, подаваемый на деревянной доске с мини-бочонком темного пива.

«Сосиска в Плаще и Феске» — Длинная берлинская белая сосиска, плотно обернутая в бекон и поданная с горчичным дипом в стиле пинжака.

«Шницель шпиона» — Тонко нарезанный венский шницель под прикрытием сочных слоев лукового конфитюра и кисло-сладкой капусты.

«Кнедлик Комиссара» — Паровые кнедлики, набитые колбасным мясом, секретная рецептура с елементами криминального разговора.

Коктейль «Железный Канцлер» — Мощный коктейль с блендованным виски, вермутом и кусочком железной стружки на дне стакана как символ непоколебимости.

Коктейль «Берлинская Стена»- Двойной слой из крепких спиртных напитков, разделенных кирпичиком из льда, который медленно тает.

Коктейль «Рейнское Золото» — Прохладный коктейль из рейнского вина, синего кюрасао и золотой фольги, усыпанной поверх напитка.

Ягермейстер и другие крепкие напитки, баварское пиво в ассортименте

(10) Портовый кабак «Робинзон Пятница»

Меню:

Коктейль «Пиратская Слеза» — Смесь рома и морской воды, подаваемая с кусочком старой карты сокровищ.

Коктейль «Мачта без Паруса» — Старый хороший джин, разбавленный маслом орешков, гарантия морской болезни.

Коктейль «Крысиный Хвост» — Скотч с добавлением капель сырой воды из подпалубья, острый и грязный на вкус.

Коктейль «Брюхо Кита»- с льдом, который медленно тает, как в кишечнике морского гиганта.

Коктейль «Гарпун В Небытие»- Горький вермут с острым перцем, стреляет точно в цель.

Коктейль «Остров Проклятых» — Темно-красный винный коктейль с темной фруктовой настойкой, каждый глоток — это приключение.

Коктейль «Застрявший в Море»- Текила с соленой галочкой и фрагментом старой морской пушки.

Коктейль «Морской Змей» — Зеленая чартреза, поданная с шипучим тоником, напоминающий морской прибой.

(11) Бар эффективных офисных работников портовой логистики «Барон суббота»

Меню:

Коктейль «Деловая Предприимчивость»- Элегантный микс из сухого мартини и игристого шампанского, сервируется с ложечкой икры на краю стакана как символ богатства и успеха.

Коктейль «Крах Проекта» — Освежающий коктейль из горького ликера, сока апельсина и тоника, украшенный осколками льда. Идеален для перезагрузки после сложного дня.

«Премия CEO» — Виски, старше которого только вы в вашем офисе, смешанный с домашним сиропом из коричневого сахара и парой капель ароматной груши.

«Уроки Лидерства» — кофейный Бейлиз, подается с мотивирующей цитатой на краю стакана — точно взбодрит и вдохновит на новые свершения.

«Фирменный Слив» — ягермейстер с логотипом компании, напоминающий о сладком вкусе успеха

Другие крепкие напитки в ассортименте

(12) Рок-бар «Холодная война»

Меню:

«Атомный Удар» — м ассивный стейк из говядины, жаренный до красного центра, с острым перечным соусом — истинное оружие массового удовольствия.

«Стальной Кулак» — стейк с треском мраморности, жаренный на стальной плите, для истинных любителей жесткого звучания.

«Сибирский Doom-Metal» — Запеченный в ледяном пепле, этот стейк приправлен огненными специями — готов разогреть даже самые мрачные сердца.

«Черный Металлист» — Обугленный стейк с вулканическим чаром, подается на чёрной тарелке, украшенной сверкающим металлическим орнаментом.

«Разломанная Басуха» — Разделенный на две части толстый стейк, подобно разнесенной на куски бас-гитаре после бурного концерта.

Крепкие напитки в ассортименте.

Внимание! Дальше — СПОЙЛЕР:

(13) (Неизвестное название)

Меню:

Из закусок — ничего нет, что поймал, то и жри.

Самогон.

Продолжение — в новом томе серии, «Имперский Экзамен»: https://author.today/reader/344579

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Лапшевня бабули Хо – II: Лестница из черепов

Content

Лапшевня бабули Хо — II: Лестница из черепов

Глава 27 Удивленный — побежден!

Глава 28 И что теперь ты будешь делать?

Глава 29 Цинготный саркофаг

Глава 30 Жареных пилюль не хочешь? Не хочешь?

Глава 31 Простые домашние средства при тяжелом отравлении

Глава 32 А жизнь-то, кажись, налаживается!

Глава 33 Коллективные обниманцы и долг в три ящика «Морозного Деда»

Глава 34 Китайский зажим стетоскопом

Глава 35 Живительная процедура на троих

Глава 36 Процедура Омато-Кокуру

Глава 37 Как я полил бонсай в приемной директора

Глава 38 Все дороги ведут во Вторую Национальную Деревню

Глава 39 Младший муж Серебристой Поросли

Глава 40 Первое испытание

Глава 41 Ци-трусовое безумие

Глава 42 Звонок с того света

Глава 43 Технология устранения аварий на месторождениях

Глава 44 Термоядерные новости

Глава 45 Скромный диетический перекус

Глава 46 Ядовитый укус и выдох кобры

Глава 47 «Я тебе все объясню!»

Глава 48 Вкус сладкий сливочный

Глава 49 Трехкратный, блин, слюнообмен

Глава 50 Триумфальное возвращение Охотничьего Пса

Глава 51 «Пиратский Берег», «Утро добрым не бывает» и «Обрез»

Глава 52 От «Кантонской Красавицы» до «Холодной Войны»

Интерлюдия Путеводитель по питейным заведениям Эпицентра и окрестностей

Nota bene