Фолсом Тина

Спасительница Зейна

Тина Фолсом

Спасительница Зейна

(Вампирская Служба Личной Охраны — 5)

Переведено для группы WonderlandBooK

Переводчик: leno4ka3486

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!

Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях.　Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Глава 1

Зейн услышал крик, но отгородился от него, чтобы продолжить кормиться из мясистой шеи латиноамериканского парня, загнанного в угол в переулке Мишен[1]. Такие проулки часто встречались в Мексиканских и Южно-американских районах Сан-Франциско. Место оказалось неспокойным: с одной стороны модные рестораны и ночные клубы привлекают богатых жителей северной части города, с другой — бедные иммигранты, трудящиеся на бесперспективной работе за копейки. Тем не менее, как только Зейн попал сюда, то сразу почувствовал себя как дома.

Вонзив клыки глубоко в шею, чтобы получить больше крови, Зейн прислушивался к сердцебиению жертвы, полностью осознавая свою власть над жизнью человека. Если он возьмет слишком много за раз, парнишка истечет кровью, его сердце остановится, и с последним вдохом он станет лишь безжизненной оболочкой. Зейну нравилось так кормиться, а не пить из бутылки безжизненную донорскую кровь, как предпочитали его коллеги из Службы Личной Охраны. Во время кормления из человека он чувствовал, как жизнь бьется под его ладонями, пока теплая, насыщенная вкусом кровь течет по горлу. Ничто не сравнится с этим чувством. Это больше, чем просто прием пищи; это взывало к необходимости чувствовать превосходство, быть сильным, контролировать жизнь в руках. Каждую ночь такая жизнь боролась за существование. Несмотря на то, что каждую ночь разные люди были во власти Зейна, ничего не менялось, и битва внутри него оставалась прежней: остановиться, пока человек еще жив, или уничтожить и удовлетворить его желание мести. Неважно от кого он кормился: парня-латиноса, черной женщины или азиата, они становились все на одно лицо, как только разум Зейна захватывали воспоминания из прошлого.

Их лица сливались в одно: белый человек с темно-русыми волосами, карими глазами и высокими скулами — лицо одного из его мучителей, единственного, кого на протяжении шестидесяти пяти лет Зейн не смог разыскать. Только он не убит… пока. Зейн заметил изменения в давлении крови, несущейся по венам парня, и вытащил из него клыки. Удовлетворившись до поры до времени, он быстро лизнул укус, чтобы запечатать ранки и предотвратить потерю крови, и втянул клыки глубоко в дёсны. Его собственное сердце бешено заколотилось в груди, когда Зейн почувствовал, что жертва слабеет, но его слух уловил слабое сердцебиение, заверяя, что он не зашел слишком далеко. Он выиграл бой, но за последние несколько месяцев чувство беспокойства в нем росло, подталкивая брать все больше и больше, при этом рискуя жизнями жертв. Он приехал в Сан-Франциско девять месяцев назад по заданию Службы Личной Охраны — компании, которая наняла его несколько десятилетий тому назад вампиром-телохранителем. Задание со временем обернулось постоянным пребыванием. Сначала он думал, что переезд из Нью-Йорка в тихий городок западного побережья, который часто заволакивало туманом, принесет ему покой, но оказалось совсем наоборот. Поиски его мучителя пришлось отложить, а затем они зашли в тупик. С каждым проходящим днем след остывал, и эта неудача пробуждала ярость и укрепляла ненависть.

Он желал кому-нибудь причинить боль. Как можно скорее. Услышав какой-то звук, Зейн повернул голову. Он опустил латиноса на землю, прислонив спиной к стене здания. Затем закрыл глаза на секунду, концентрируясь на далеком голосе. Сквозь шум бурной ночной жизни до него донесся тихий плач, пронизанный страхом и отчаянием. Источник звука был далеко, но его острый вампирский слух уловил в нем просьбу о помощи.

— Дьявол! — Ему не следовало игнорировать крик, услышанный ранее. Стоило догадаться, что там случилось неладное. Об этом ему сказали инстинкты вампира и подготовка в качестве телохранителя. Даже не взглянув на свою жертву, Зейн рванул из переулка к источнику звука. Он надеялся, что еще не слишком поздно. Несколько пьянчуг брели по тротуару, их бессвязное бормотание временно приглушило отчаянные рыдания, на которые он шел. След затерялся?

Потрясенный Зейн остановился на углу и сосредоточился на звуках. На мгновение все стихло, но потом звуки вернулись, и Зейн еще сильнее ощутил, что нужен. В этот раз крик донесся вместе с шипящим тихим голосом мужчины.

— Заткнись, сука, или я выпотрошу тебя.

Инстинкты взяли вверх, Зейн завернул за угол и бросился в подворотню, где два ветхих дома соприкасались стенами. Благодаря способности видеть в темноте, Зейн оценил ситуацию: мужчина прижимал молодую женщину лицом к мусорному баку, держа нож у горла. Спустив штаны до колен, он двигал голым задом вперед-назад, насилуя ее.

— Дерьмо!

Зейн прыгнул на мужика, когда тот, встревоженный ругательством, повернул голову. Клыки Зейна удлинились в прыжке, а пальцы трансформировались в острые когти, способные разорвать в клочья слона. Налетев, Зейн сбил насильника с жертвы и когтями вонзился в плечи, разрывая его свитер с капюшоном. Сначала мужчина закричал от удивления, затем от боли, когда Зейн сильнее ранил его. Он наслаждался звуком, пока волок его, погружая когти еще глубже в плечо, разрывая плоть, мышцы и нервные ткани. Кровь брызнула из открытой раны, наполняя воздух металлическим запахом. Зейн сверкнул клыками, убедившись, что урод увидел их.

— Не-е-е-ет!

Отчаянный протест жертвы никак не мог остановить Зейна от нападения. Нарочито медленно, он порвал парню мышцы левого плеча, а затем нанес второй руке точно такую же травму. Он повредил сухожилия и нервы, и руки насильника безвольно повисли, что сделало его беззащитным. Оставило на милость Зейна.

Если бы у Зейна было сердце, он закончил все прямо здесь и сейчас, но зашел слишком далеко. От одного взгляда на испуганную жертву, которая в ужасе смотрела на него, прошлое захлестнуло Зейна. Вдруг черты белокурой девушки превратились в лицо, которое он так хорошо знал и вот уже несколько десятилетий не видел, но еще помнил. Ее темно-каштановые волосы завивались на концах и ласкали бледные плечи, обрамляя молодое личико. Ее шоколадно-карие глаза смотрели на него без ненависти, а лишь молча молили о спасении.

— Захария… — Когда ее голос стих, он потянулся к ней, но она в изумлении отпрянула.

— Рейчел, — прошептал он. — Не бойся.

Зейн осознал, что рядом сопротивляется человек, и отвел взгляд. Он хотел убить мужчину, который обидел ее, обидел его малышку Рейчел. Зейн отбросил насильника на несколько ярдов к стене, с удовольствием слушая, как при падении у него ломаются ребра.

Когда он преодолел расстояние до жертвы, то действовал осознанно. Напрягаясь всем телом и смотря мужчине в глаза, Зейн упивался его ужасом. Но видел перед собой лицо не насильника. Оно изменилось. Он смотрел уже на смуглого блондина с карими глазами. Наконец-то в глазах мужчины мелькнули страх и понимание, что время истекло. Его поймали, и сегодня вечером ему придется ответить за совершенные преступления. Без раздумий Зейн вонзил когти ему в грудь и разорвал кожу с невероятной точностью человека, который и раньше такое делал. Не обращая внимания на душераздирающие крики, он погрузил руки в грудную клетку и вырвал ребра. Кровь брызнула на него из огромной открытой раны. Зейн вдохнул запах, запах смерти и жизни были одинаковы сильны. Несмотря на то, что он только что кормился, в нем проснулся сильный голод, но другой, который сможет утолить лишь месть. Слаще чувства голода, жажда мести взывала удовлетворить ее одним лишь верным путем.

Зейн сунул руку в открытую грудную клетку и добрался до сердца. Частота сердцебиения стала увеличиваться, сражаясь с неизбежностью, когда Зейн сжал в кулаке пульсирующий жизненно важный орган.

— Ты никому больше не навредишь.

Когда он вырвал сердце из тела, глаза мужчины померкли. Зейн уставился на все еще бьющийся орган у него в руке и увидел, как теплая кровь капала из разорванных вен и артерий и стекала по его запястью и руке. Бежала струей под рукав его черной рубашки, пропитывая ее насквозь, от чего она прилипла к коже.

Сердцебиение Зейна почти вернулось к норме. Все сделано.

— Рейчел, он мертв. Ты в безопасности.

Зейн повернулся, но Рейчел там не оказалось. Вместо нее, прижавшись к мусорному баку, скулила и дрожала, словно осиновый листок, молодая девушка с пшеничным цветом волос. От слез у нее потекла черная тушь, оставляя на щеках темные полосы. Ее губы дрожали. Зейн моргнул. Рейчел не в безопасности. Рейчел погибла, и он не мог ее вернуть. Но эта девушка жива, а напавший на нее мертв. Зейн сделал шаг в ее сторону, чтобы сказать радостную весть, но она отшатнулась, пытаясь отодвинуться от него.

— Не-е-е-ет! — задыхаясь, повторила она, лихорадочно оглядываясь и ища путь к отступлению, словно думала, что Зейн убьет ее следующей.

— Я не причиню тебе вреда. — Он протянул к ней окровавленные руки, от чего девушка панически закричала. Зейн знал, что она видела перед собой. Его джинсы и рубашку залила кровь. Теплая, липкая жидкость попала даже в сапоги. Но это не самое худшее. Девушка, которую он спас, видела его вампирскую сторону — смертоносные когти, острые клыки, которые едва прикрывали губы, и горящие красные глаза, делающие его похожим на дьявола. Его лысая голова, с которой он ходил, будучи человеком, только усиливала витающую в воздухе опасность. Даже без вытянутых клыков, люди боялись его… как и должны. Он распотрошил мужчину, словно мясник свинью, и при этом не чувствовал никаких угрызений совести. Он сделал то, что нужно, даже если большинство людей никогда не поймут этого. Зло необходимо мгновенно искоренять, прежде чем оно распространится и превратится в гнойною опухоль, косящую народ. Как однажды уже случилось, когда мир стоял и смотрел. Они ничего не делали до тех пор, пока не стало слишком поздно, пока не было сделано самое худшее.

— Я заставлю тебя забыть, — пообещал Зейн испуганной девушке и позволил свои способностям завладеть ее разумом, стирая все случившееся за ночь, включая изнасилование. Когда завтра утром она проснется, то не вспомнит ни первого мужчину, который напал на нее, не второго, который спас ее от монстра.

Или Зейн и был монстром? Он единственный, кого стоит бояться, зло, которое желало мести за то, что сделали с ним и его семьей?

Пока он шел в ночи, теплая кровь его жертвы присыхала к лицу и одежде, и снова перед глазами, дразня, возник образ его палача. Он должен закрыть эту страницу жизни, иначе не видать ему покоя, а счастье останется неизвестным словом.

Глава 2

— О чем, мать твою, ты думал? — Самсон, основатель Службы Личной Охраны, швырнул газету на огромный стол в его кабинете и встал. Рост Самсона составлял примерно сто восемьдесят сантиметров, и он был мощнее Зейна, хоть и худощавого, но смертоносностью не отличающегося от своих собратьев вампиров. Он редко видел Самсон злым, но сегодня шеф был просто в ярости.

Зейн взглянул на заголовок. «Жестокий убийца вырезал сердце у невинного тусовщика». Какая несусветная чушь! Он ничего не вырезал — журналисты должны опираться на факты. И его жертва был далеко не невинным.

— Он заслужил.

— Разве я разрешал тебе говорить? — огрызнулся Самсон и обнажил клыки, задев губы. — Ты вообще не думал, да? Что это, Зейн, жажда крови? Не смог остановиться вовремя? Не получилось ограничиться только кормлением от него?

Сердце Зейна забилось быстрее, когда Самсон бросал ошибочные обвинения в него одно за другим.

— Я не кормился от него.

Самсон моргнул от удивления.

— Ты хладнокровно его убил?

Зейн мог поклясться, что все еще слышал крики боли и страха парня. От воспоминаний его десны начали зудеть, верный признак того, что клыки готовы появиться.

— И наслаждался каждой секундой.

— Боже мой, у тебя нет сердца. — Самсон инстинктивно отшатнулся, явно опешив от его признания.

— Я бы так не сказал. В какой-то момент у меня было целых два.

Самсон ударил кулаком по столу, видимо, не оценив чувство юмора Зейна. Плевать, в конце концов, он придворный шут Самсона.

— Ты хоть понимаешь, какому риску подвергся? Из-за этого нас могут разоблачить!

Зейн резко оперся на стол руками.

— А что бы ты сделал, а? Чертов ублюдок насиловал невинную девушку! Угрожая ножом!

С удовлетворением он заметил, как глаза Самсона расширились.

— Да, верно. Ты всегда думаешь обо мне самое худшее, да? — Впрочем, как и все другие. — Она была безвинной, а он приставил нож к ее горлу и изнасиловал. А что если бы это была твоя жена или сестра? А что если бы такое случилось с твоей дочерью? Ты бы стоял здесь и распинался о разоблачении? Или разнес бы мудака в пух и прах? — Зейн с вызовом вздернул подбородок, осознавая, что эту битву он выиграл. Связанный кровными узами Самсон рьяно оберегал свою человеческую жену Далилу и двухмесячную дочь Изабель. Ради их защиты он с радостью отдаст жизнь и без раздумий убьет любого, кто вздумает им угрожать. Когда Самсон на мгновение закрыл глаза и провел рукой по своим иссиня-черным волосам, Зейн перестал излучать такую сильную агрессию.

— Мог бы совершить чистое убийство. Не было необходимости расчленять его.

— Не было. — Но Зейн нуждался в этом. Ему необходимо было увидеть, как насильник страдает. — Сломав шею, он бы не почувствовал боли. Я должен был преподать урок.

— Какой урок?

— Что зло будет искоренено: насильники ответят за свои преступления.

— Ты не можешь преподать урок кому-то, кто даже не знает, что это ему адресовано!

Зейн громко вздохнул.

— А то, что у него штаны болтались на щиколотках, для тебя не достаточный аргумент? Что вы хотите, парни, метку на шее, говорящую «насильник»?

— В статье не упоминалась о спущенных штанах.

— Тогда может тебе лучше сопоставить факты с твоим представителем из полиции, прежде чем обвинять меня в том, что я холоднокровный убийца?

Благодаря своей дружбе с мэром-полукровкой — получеловек, полувампир — у Самсона была прямая линия с департаментом полиции, что, конечно, в определенных случаях играло на руку. Возможно, Самсон должен был использовать связи, прежде чем посылать в город за ним.

Зейн выпрямился и повернулся к двери.

— О, мы еще не закончили, — спокойно сказал Самсон. Выгнув брови, Зейн повернулся к нему. — Факт остается фактом, ты убил человека и оставил его тело, чтобы кто-то мог его найти. Это противоречит всем правилам Службы Личной Охраны.

Когда Самсон замолчал, у Зейна скрутило живот. Босс собирается его уволить? Служба Личной Охраны была его жизнью, семьей, единственной связью с собственной человечностью. Без работы Зейна поглотит тьма, и захлестнут самые порочные желания. Он будет жить ради мести и ни для чего другого, и Зейн знал, что такой путь уничтожит. Зейн достаточно умен, чтобы понимать, если вдруг в его мире не станет Службы Личной Охраны, то он потеряет последние крупицы своей души и превратится в такое же зло, какими были люди, которые несли ответственность за его обращение в вампира.

— Нет, — выдохнул он, чувствуя, как сжимается горло при мысли, что может потерять все, имеющее хоть какой-то смысл. Перед глазами Зейна замелькали лица коллег и друзей: изуродованное шрамом лицо Габриэля, второго человека в Службе Личной Охраны и первого, кто нанял его; Томаса — гей-байкера и гения в программировании; Амора, его друга размером с полузащитника, чье огромное тело меркло с мягкостью его сердца, особенно, когда дело касалось кровно связанной пары Амора, Нины, Зейн никогда не встречал кого-то похожего на Амора; и даже Иветт, изнеженная женщина, которая была занозой в заднице до тех пор, пока два месяца назад не встретила свою пару, ведьмака, обращенного в вампира Хевена. Его мысли помчались дальше, прямо до Нью-Йорка и его друга Куина, благодаря которому он все еще жив. Если бы Куин не вытащил его со дна, в котором он жил в свое время, и не познакомил с Габриэлем, возможно, сейчас Зейн был бы горсткой пыли. Он не мог потерять все это. Они — его друзья, единственные люди, на кого он мог положиться.

— Сядь, — приказал Самсон.

— Я лучше постою. — Если Самсон собирался уволить его, то он поведет себя как мужчина.

— Как хочешь. Я обсужу эту ситуацию с Габриэлем позже, но уверен, что наши мысли сойдутся.

А то! Когда эти двое не смогли договориться на счет наказания, особенно если это касалось собратьев-вампиров? Блюстители правил, оба! Черт, он был вампиром, а не каким-то глупым человечишкой. У него собственные правила.

— А пока что, — продолжил он, — я отстраняю тебя от дел и аннулирую твой статус класса А.

Зейн стиснул челюсть. В Службе Личной Охраны аннулирование высоких привилегий означало отстранение от опасных и важных заданий. Это подразумевало ведение рутинных обязанностей. Лучше бы Самсон отрубил ему руки.

— Ты не можешь…

Он не гребаный охранник с пивным животом и плохой стрижкой, который сидит в холле заброшенного здания и охраняет пустые офисы.

Самсон поднял руку вверх.

— Прежде чем что-то сказать, о чем потом пожалеешь, я хотел бы, чтобы ты сначала меня выслушал.

Зейн фыркнул. Слова «сожаление» не было в его лексиконе. Так же как и «угрызения совести».

— Я не могу рисковать персоналом из-за одного человека, который сорвался с цепи. Пока мы не выясним, как снизить риск, который ты представляешь, тебе будут поручать задания с низким риском и минимальным стрессом. Я приму окончательное решение через два дня.

Зейн натянуто кивнул.

— Хорошо, — выдавил он сквозь плотно сжатые губы, чтобы не обнажить клыки, которые вытянулись, когда его начал захлестывать гнев.

Низкий риск! Минимальный стресс! На что, мать его, Самсон намекает? Что у него нервный срыв? Это для чертовых неженок, не для таких, как Зейн! Он засунет нервный срыв в задницу тому, кто еще хоть раз ляпнет что-то по этому поводу.

Он вышел из кабинета Самсона, подавив желание хлопнуть дверью. Зейн быстро шагал по темному, обшитому деревянными панелями коридору, который вел в прихожую. Он не мог дождаться, когда покинет викторианский дом, который вдруг стал давить на него. Зейну хотелось что-нибудь разбить.

— Минимальный стресс! — тихо выругался он.

— Добрый вечер, Зейн! — тихий голос Далилы раздался слева от него.

Он повернул голову и увидел, как она спускалась вниз по широкой лестнице из красного дерева, держа маленькую дочь на руках.

— Далила. — Набольшую вежливость он сейчас не способен. В конце концов, ее пара только что его оскорбил. Она улыбнулась ему, когда доносящейся из кухни звуковой сигнал заставил ее нахмуриться.

— О, нет, печенье, чуть не забыла. — Прежде чем Зейн понял, что она хочет сделать, Далила протянула к нему руки и положила малышку ему на грудь. — Вот, поддержи ее секундочку. Я должна вынуть печенье, или оно сгорит.

Инстинктивно, Зейн поднял руки, чтобы прижать ребенка Далилы, которая уже побежала в сторону кухни.

— Но, я… — запротестовал он, но уже было поздно. Черт!

Он посмотрел вниз на сверток в руках, не зная, что делать дальше, когда ребенок открыл глаза. Они были зелеными, как у ее матери, и такими же красивыми. Маленькая девочка смотрела прямо на него. Она была полукровкой, наполовину человеком, наполовину вампиром. У малышки были признаки обоих видов. Изабель может выходить в дневное время, не боясь при этом сгореть, но у нее появятся сила и скорость вампира, как только вырастет. Еще ребенком она будет сильнее человеческого ребенка, и расти будет быстрее. Так же сможет питаться не только обычной человеческой пищей, но и кровью. И как только Изабель достигнет зрелости, прекратит стареть, так же как полнокровный вампир.

В обоих мирах, она была маленьким чудом. Мужчины-вампиры могут иметь детей, только кровно связавшись с человеческими женщинами. Вампиры-женщины были бесплодны. Однако этой девочке повезло: человеческие гены позволят ей забеременеть. Однажды она сделает Самсона дедушкой, и ее дети тоже будут гибридами, вне зависимости от того, кто станет их отцом.

Зейн заворожено смотрел на чудо в руках, костяшками пальцев поглаживая щеку малышки. Он не чувствовал в себе такую нежность и кротость со времен детства, когда заботился о младшей сестре. На десять лет ее старше, Зейн частенько присматривал за ней, кормил и убаюкивал, чтобы та уснула.

— Ты такая милая, малышка, — прошептал он и заметил, как она открыла рот, чтобы улыбнуться Зейну. На верхних деснах виднелись маленькие клыки.

Рука малышки потянулась к нему, и Зейн, сдавшись, позволил ей обхватить его указательный палец. У нее была сильная хватка, и девочка с легкостью подтянула палец Зейна ко рту. Прежде чем Зейн отреагировал на происходящее, Изабель быстро сунула его палец себе в рот и обхватила его губами. Острые клыки пронзили его плоть.

— Ауч! — Он одернул руку, из пальца шла кровь. Зейн посмотрел на ребенка снова и увидел, как она причмокивала губами, словно хотела большего. Маленькая чертовка его укусила.

Он покачал головой и поднял глаза, встречаясь взглядом с Далилой. Она с открытым ртом смотрела на его кровоточащий палец, а затем перевела взгляд на рот дочери.

— Она укусила тебя. — Не вопрос, а просто констатация факта. — Раньше она ни разу никого не кусала. Ты ведь знаешь, что это значит?

Ах, черт, он слишком хорошо это знал.

Глава 3

Портия Льюис закрыла ноутбук, сунула его к учебникам в сумку, перекинутую через плечо, и стала ждать, когда лучшая подруга, Лорен, тоже соберется.

— Пойдёшь сегодня вечером к Майклу на вечеринку?

Портия покачала головой, пока они с Лорен пробивались через толпу студентов, выходящих из лекционного зала.

— Мне еще нужно подготовиться к завтрашнему тесту по криминальной психологии.

Лорен пренебрежительно махнула рукой.

— Раз плюнуть. Кроме того, — она подошла ближе и прошептала, — ты всегда можешь использовать свои силы.

Портия отскочила назад и осуждающе на неё посмотрела.

— Ты ведь знаешь, мы не можем так делать!

Это вбивали ей в голову с тех пор, как она себя помнила. Оба и отец, чистокровный вампир, и мать, человек, внушали, что она должна скрывать то, кем являлась: наполовину вампиром, наполовину человеком. Единственной причиной, по которой она могла обсуждать это с Лорен, та такая же.

Когда Портия с отцом переехали в Сан-Франциско, после того как полгода назад ее мама погибла в автокатастрофе, она завязала дружбу с дочерью мэра и спустя некоторое время поняла, что Лорен тоже полукровка. Они записались на одни и те же курсы Университета Сан-Франциско частной католической школы.

Поскольку аура полукровок отличалась от человеческой, они узнали друг друга мгновенно, и обе были рады тому, что теперь есть лучший друг, с которым так много общего. Когда она рассказала отцу о своей новой подруге, он выглядел недовольным, заставляя Портию гадать, не завидовал ли он отчасти тому, что она так быстро смогла найти друга, в то время как он все еще оплакивал жену.

Она ужасно скучала по матери, но так же знала, что должна жить дальше. К счастью, Портия всегда с легкостью заводила друзей. Этот механизм выживания она рано открыла в себе, потому что ее семья редко где-то останавливалась более чем на год. Отец всегда с легкостью переезжал в другой город, как только она начинала чувствовать себя как дома. В определенной степени она понимала это. Как вампир, он должен соблюдать осторожность и не привлекать внимание. Люди вокруг сочли бы его странным, ведь он никогда не выходил из дома в дневное время, не приглашал и не принимал приглашения на ужин и не старел. Она мирилась с этим, но в тоже время хотела место, где можно обжиться и остаться.

— Там будет Эрик, — вернув ее в настоящее, искушала Лорен. — Ты в курсе, что нравишься ему?

Портия почувствовала, как ее щеки вспыхнули румянцем, и жалела, что ее вампирская сторона не помешала этому, только чистокровные вампиры не краснеют.

Как и прежде она скрыла свою неуверенность из-за парней за небрежным замечанием.

— Знаешь, он не так уж и горяч. У меня были более впечатляющие парни.

Огромная ложь! У нее никогда не было парня, но об этом даже Лорен не знала. Несмотря на то, что они были подругами, Портия все еще не могла признаться ей, что перспектива обнажаться перед парнем не только жутко нервировала ее, но и приводила в ужас.

— Не горячий? Да ты прикалываешься надо мной. Эрик почти первый сердцеед в кампусе.

— Тс-с-с, не так громко, — предостерегла Портия. Не нужно, чтобы каждый слышал, что мы его обсуждаем. — Она нервно посмотрела через плечо, надеясь, что поблизости не находились друзья Эрика.

Лорен схватила Портию за руку на полушаге. Портия обернулась на подругу, обеспокоенная тем, почему Лорен смотрела нее таким пронзительным взглядом.

— Что?

Лорен сверлила ее взглядом.

— Боже мой, почему я не заметила это раньше?

— Эй, пошевеливайтесь или проваливайте с моей дороги, — раздался раздраженный голос сзади. Портия отошла в сторону, чтобы не мешать человеку, но Лорен притянула её к ближайшей двери.

— Что ты делаешь? — запротестовала Портия.

— Нам нужно поговорить, — настаивала Лорен, когда смерила взглядом коридор, словно собиралась раскрыть большой секрет. Она открыла дверь в маленький кабинет и, обнаружив, что он пуст, практически втолкнула Портию туда и захлопнула за ней дверь.

— Лорен, у меня через пять минут еще лекция. — Портия нетерпеливо взглянула на часы и притянула сумку к груди. — Я тебе уже сказала, что не смогу пойти на вечеринку из-за теста по криминальной психологии. Честно говоря, я была на множестве вечеринок, и все они одинаковые. Действительно, спустя какое-время они становятся скучными. Так что не будь занудой.

Лорен нервно вздохнула.

— Да забудь ты о вечеринке. Это куда важнее.

Важнее вечеринки, хотя Лорен только и жила развлечениями? Безусловно, стоит опоздать на следующую лекцию и выслушать ее.

— Что изменило твое настроение?

— Расскажи мне о твоем последнем парне. — Повседневный тон Лорен в сочетании с пристальным взглядом делали ее похожей на тигрицу, которая готовиться вот-вот напасть на добычу.

Портия нахмурила лоб, пока размышляла, с чего вдруг ее подруга интересуется этим.

— Да нечего особо рассказывать. Почему ты хочешь о нём узнать?

— Просто ответь на вопрос.

— Он был милым. Мы встречались несколько месяцев, расстались, и я переехала. Конец истории.

— О, да? Ну как секс?

Инстинктивно тело Портии напряглось, и она еще крепче прижала сумку к груди.

— Хороший.

— Хороший, да? Ни жаркий, ни волнующий, ни потный, ни потрясный?

Беспокойство поползло по позвоночнику Портии от настойчивых вопросов Лорен.

— Что ты хочешь, Лорен?

— Ты никогда не занималась сексом.

Портия инстинктивно отшатнулась и врезалась в стоящий позади нее стол. Она быстро взяла себя в руки, нацепив на лицо маску безразличия, которую использовала, когда не была готова открыть чувства.

— Это… это смешно. Конечно, у меня был секс.

Признать, что не было и что она все еще девственница, было бы очень унизительно.

— Я могу сказать, когда ты врешь. Ты делаешь вот так глазами… — Лорен нарисовала рукой круг в воздухе. — В любом случае, я очень хорошо тебя знаю, чтобы понять это.

Портия вздохнула. Рано или поздно ее бы поймали на обмане. Просто она думала, что хорошо играла роль, притворяясь опытной и знающей, и, когда дело доходило до разговоров о парнях и сексе, вела себя так, словно знает об этом все. Она так далеко зашла, что прочитала о нем все и даже не стеснялась участвовать в разговорах девочек об их любимой марке презервативов. Какой огромной ложью все это было. И она сделала все, чтобы другие не сочли ее странной, поэтому она вписывалась, хотя знала, что это не так.

Лорен терпеливо ждала и перекинула прядь ее красивых каштановых волос через плечо, тем самым привлекая внимание Портии к ее изящной шеи и миленькой голове, венчающей эту самую шею. Она подняла глаза, чтобы встретится взглядом с Лорен, и собрала все свое мужество.

— Я еще девственница.

— Не хорошо, — пробормотала Лорен, качая головой.

— Я просто жду правильного парня.

— Боюсь, у тебя нет такой роскоши, — голос Лорен стал еще более настойчивым.

Чувствуя неловкость ситуации и разочарование из-за того, что Лорен, казалось, не поняла ее, Портия развернулась в сторону двери.

— Мне пора на занятия.

Благодаря скорости вампира, став размытым пятном для человеческого глаза, Лорен блокировала выход.

— Ты сегодня пропустишь занятия. В жизни есть вещи важнее школы.

— Не надо так драматизировать, просто потому что парни и секс важны для тебя, не значит, что у других также. Ты и я, мы совершенно разные.

Портия сжала сумку покрепче, как будто та могла защитить ее от того, с чем не хотелось сталкиваться.

— Согласна, парни не важны. Только секс.

Портия закатила глаза.

— Для тебя может быть. — Она представила себя с любым из парней, кого она целовала, и это не особо впечатляло. Однако стандарты Лорен, казалось, были намного ниже.

— Тебе исполнится двадцать один через пять недель?

Смущенная темой, она автоматически ответила.

— Через шесть. А что?

Лорен поджала губы и стала что-то напевать себе под нос, словно мысленно искала решение огромной проблемы, что-то типа искоренения голода во всем мире.

— Тогда у нас есть шесть недель, чтобы лишить тебя девственности. Согласна, не так много времени, но озабоченных парней хватает, и их мы сможем использовать, если не найдем кого-то лучше. Я знаю, по крайней мере, с десяток…

— Погоди! Какого черта ты несешь? Я не собираюсь просто так взять и потерять девственность с каким-то идиотом. Я собираюсь заняться сексом, когда почувствую, что это правильно. И, кроме того, не собираюсь встречаться с парнями до окончания колледжа, я обещала отцу.

Родители всегда учили ее, что важно найти нужного человека. И зная, как они были счастливы вместе, она согласилась с этим. Любовь между ними была ощутимой.

Портия хотела для себя такого же. Она не собиралась терять невинность с парнем, к которому ничего не чувствовала. До сих пор она еще не встретила такого парня, который заставил бы ее сделать хоть маленький шажок в этом направлении.

— Ты не слышала? У нас нет времени, чтобы ждать. — Голос Лорен звучал так, словно сейчас наступит конец света. — Ты должна потерять девственность до того, как тебе исполнится двадцать один год, в противном случае, останешься девственницей навсегда.

— Это нелепо! Даже в двадцать один я все еще буду слишком молода, чтобы интересоваться парнями. Кроме того, как только мне исполниться двадцать один, я перестану стареть.

— Именно! — Лорен драматично замахала руками. — В этом и смысл. В двадцать один год твое тело застынет в окончательной физической форме. Оно больше не изменится. Твоя физическая форма больше не измениться никогда. Это означает, если у тебя есть девственная плева, то она останется у тебя навсегда. — Сердце Портии остановилось на миг. Ее плева останется целой? Но… этого не может быть. — Каждый раз, когда ты будешь заниматься сексом после обращения, будешь испытывать боль, потому что каждый раз парень будет рвать твою плеву. И каждый день она будет зарастать, потому что твое тело решит, что ты получила травму, и восстановится. Секс для тебя всегда будет болезненным. Теперь понимаешь?

Портия нервно сглотнула. Ее колени подогнулись, и для поддержки она облокотилась на стол позади.

— Ты ведь не серьезно… это не может быть правдой.

Почему она впервые об этом слышит? Ее мать никогда не говорила об этом, а отец только предупреждал о парнях. Она подняла глаза на подругу, в её голове было столько вопросов.

Лорен тряхнула великолепными локонами.

— Я говорю правду. Иди, спроси моего отца. Он убедился, что я потеряла девственность. Черт, он сам отбирал парней и помог мне выбрать одного.

Портия вспомнила, как несколько раз завязывала дружбу с мальчиками.

— Однажды, папа застукал меня целующейся на заднем сиденье машины с мальчиком, спустя неделю мы переехали в другой город, но…

Ее голос дрогнул, она вспоминала те времена, когда сближалась с парнями, но дальше нескольких поцелуев и безобидных прикосновений дело не заходило. Прежде чем она могла зайти с ними дальше, даже если этого сама захотела бы, то сразу оказывалась в новом городе и в новой школе.

Лорен ахнула.

— Твой отец держит тебя подальше от парней? Но он должен знать, что делает с тобой. Не может не знать.

Портия покачала головой, не желая признавать рациональность слов Лорен.

— Нет! Мой отец любит меня. Он никогда бы не навредил мне. — Она верила в это. Он был для нее каменной стеной. Всегда рядом. А после смерти мамы стал еще ближе. Она была только его.

— Ты сказала, что обещала не ходить на свидания до окончания колледжа. Твое решение или его требование?

— Требование? — Она пристально посмотрела на подругу, но тут же вспомнила, как отец объяснил, что лучше бы ей с этим повременить. И она согласилась с ним, тайно радуясь, что ей не надо пока решать эту проблему. — Он не требовал. Мы обсудили это.

Лорен спросила.

— Ты всегда делаешь то, что говорит отец? Никогда не бунтуешь?

— У меня нет причин бунтовать. Да, мой отец строг, но потому что хочет для меня лучшего. И у меня есть только он. Без мамы… у меня больше никого нет. Нет другой семьи. Тебе не понять. Ты никогда не была одинока.

Лорен положила руку на руку Портии.

— Мне очень жаль. Я не хотела тебя расстраивать. Но нужно смотреть фактом в лицо: ты должна потерять девственность. Должна избавиться от девственной плевы.

— А что, если мой отец не знает об этом? Он никогда не общался с другими вампирами. Мы не часть ковена или клана. Может, он не знает, потому что мы не входим в общество вампиров. Мы слишком часто переезжали.

Лорен покачала головой, в глазах ее читалась жалость.

— Он должен знать. Ты не вырастишь дочь-полукровку, не зная этого.

— Я не верю. — И она хотела доказать Лорен, что та ошибается. — Сегодня же поговорю с ним.

Глава 4

Солнце уже село за Тихий океан, когда Портия вернулась домой и обнаружила отца, сидящим на диване, полностью сосредоточенным на документе, который мгновенно закрыл, когда ее увидел.

— Добрый вечер, милая, как занятия? — Её отец одарил Портию приветливой улыбкой.

Портия бросила сумку на лестнице и прошла в гостиную.

— Отлично. — Она колебалась, не зная, как начать этот трудный разговор. Переминаясь с ноги на ногу, она избегала смотреть на отца и вместо этого уставилась на стену позади него.

— Все хорошо? Ты такая тихая.

— Э-э… я кое о чём хотела поговорить с тобой. — Портия отвела от стены взгляд и посмотрела на отца.

Он выпрямился, и его тело стало внезапно напряженным.

— Кто-то доставляет тебе неприятности?

Она быстро покачала головой.

— Нет. Всё хорошо. Просто… сегодня я кое-что узнала, о чём ты не в курсе, и… — Портия опять замолчала, подбирая нужные слова. Это было сложнее, чем она думала.

— Что такое? Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё.

Конечно, она знала, но это было так неловко. В этот момент Портия хотела бы, чтобы мама была жива, и ей не пришлось бы обсуждать эту деликатную проблему с отцом, раз можно довериться маме.

— Просто я сегодня узнала, что, если моё тело окончательно перейдет в форму вампира, а я всё ещё… то у меня останется девственная плева, если не потеряю девственность до этого.

Она сглотнула. Теперь она и ее отец могли обсудить данный вопрос, как два взрослых человека.

— Кто тебе сказал? — прогремел голос отца, когда он вскочил с дивана. — Лорен!

Опешив от его суровой и, казалось, злой реакции, Портия быстро кивнула.

— Хочешь сказать, что она мне солгала?

— Не её забота рассказывать тебе хоть что-нибудь. Ты знаешь только то, что я скажу и точка. Это я тебя ращу!

Растит её? Она уже выросла.

— Отец, я не ребенок. Я имею право знать.

— Молчать! Лорен не должна забивать тебе голову такими вещами. Не интересуйся ими!

Запутавшись, Портия снова открыла рот.

— Но она права? Это произойдет со мной?

Отец уставился на нее красными от ярости глазами.

— Ты — моя дочь. И я говорю, с кем и когда ты потеряешь девственность.

В тот момент на его лице она увидела правду. Он знал о последствиях. Всегда знал, но решил держать ее в неведении.

— Почему? Как ты можешь поступать так со мной?

Как он мог её предать? Разве он её не любил? Слёзы покатились из глаз Портии.

— Рано или поздно ты поймешь и… — Его прервал звонящий телефон. Он посмотрел на экран, а затем снова на Портию.

— У меня встреча. Иди в комнату и занимайся. Я скоро вернусь. — Затем он повернулся и ушел, как человек, привыкший раздавать приказы.

Портия просто стояла. Она никогда в жизни еще не ощущала себя такой одинокой. Ее отец считал, что имеет право держать дочь в неведении, а что еще хуже, думал, что может выбрать мужчину для нее и решить, когда ей потерять девственность… случится ли это в течение шести следующих недель или нет.

Слезы потекли по ее щекам, прежде чем Портия успела сдержать их. Разочарование, которое, словно кулак, сжало ее сердце, принося невероятную боль.

Отец не любил ее. Если бы любил, то никогда бы не уготовил такую участь. Она равнялась на него всю свою жизнь. Но больше нет. Она больше не будет послушной дочерью. Это её жизнь, и только Портии решать, как её прожить.

* * *

Вечеринка проходила в доме братства недалеко от кампуса. Из нескольких динамиков гремела музыка, свет был тусклым, а от места разило алкоголем и дымом. Портия сморщила нос — дым точно исходил от запрещенного продукта.

Ей потребовалась добрых десять минут, чтобы найти Лорен. Подруга выглядела потрясающе в джинсах с низко посаженной талией и обтягивающем топе, который больше был похож на широкий ремень.

— Я думала, ты не придешь, — Лорен удивлено посмотрела на Портию.

— Я и не собиралась, но мне нужно поговорить с тобой, а ты не брала трубку.

Лорен кивнула в сторону толпы.

— Слишком шумно, не слышала звонок. Что случилось?

— Ты оказалась права. — Признание дорогого ей стоило. Мгновенно Лорен схватила ее за руку и потащила из комнаты дальше по коридору. Спустя мгновение они обе заперлись в одной из ванных комнат.

— Что случилось? — спросила Лорен.

Портия фыркнула.

— Я спросила его. И он знал, что делает со мной. Знал, что я останусь… — Её голос надломился.

Лорен притянула ее в объятия и погладила по волосам.

— Мне так жаль, дорогая.

Портия смахнула слезы. Она не будет плакать. Нужно оставаться сильной. Медленно, она отступила назад, высвобождаясь из объятий Лорен.

— Я размышляла над тем, как это сделать. — Ей в голову пришла прекрасная идея, как позаботится о своей проблеме, и сейчас ей просто необходима помощь Лорен.

— Хорошо. Эрик уже здесь. Он расстроился, когда узнал, что ты не придешь. Я дам ему знать…

— Нет! Я здесь по другой причине. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной и помогла купить фаллоимитатор. — Она вздрогнула от мысли пойти в интим-магазин.

У Лорен глаза полезли на лоб.

— Фаллоимитатор? Что ты… о нет, ты же не хочешь лишить себя девственности таким образом?

— Да, это самое простое решение. Я действительно не хочу ни с кем спать, просто…

— Не сработает, Портия.

Ошеломленная, она уставилась на подругу.

— Почему нет? Он такой же большой, как… ну, ты сама знаешь. Думаю, это блестящая идея.

— Уверена, если это сработает, то толку от него не будет. Ты порвешь девственную плеву, но завтра она снова появится. Только мужская сперма по-настоящему заставит ее исчезнуть.

Портия подавила желание прикрыть себе рот.

— Но тогда… тогда. — Шестеренки в её мозгу завертелись. — Тогда почему бы мне не одолжить сперму. Ты должна помочь.

Портия обхватила плечи Лорен и встряхнула ее.

— Разве ты не можешь кого-нибудь из своих «друзей» попросить пожертвовать сперму? Уверена, ты сможешь придумать какое-то объяснение всему этому.

Лорен склонила голову на бок и грустно улыбнулась.

— Знаешь, идея действительно потрясающая, но она тоже не сработает. Сперма должна быть ультра свежей и из «живого» члена. Так что метод спринцовки, придуманный тобой, можно снять с повестки дня.

Это открытие поразило ее настолько же сильно, как и разочарование, испытанное ранее вечером. Портия поникла.

— Почему? Почему?

— Мне бы хотелось сказать тебе что-то другое, но именно так это происходит.

Портия подняла голову.

— И что теперь?

— Думаю, стоит найти Эрика.

При одной мысли Портия почувствовала, как ее ладони вспотели.

— Сейчас? Почему бы нам не подождать немного и не посмотреть, вдруг мы найдем какой-нибудь другой способ. Ведь должно быть что-то еще.

Лорен покачала головой.

— Другого способа нет. Поверь мне, ты не первая полукровка. Ты переживешь. Слышала, что Эрик весьма хорош в постели.

Портия застонала.

* * *

Спустя полчаса Портия узнала на собственном опыте, что Эрик сносно целуется. Только, независимо от того, что он вытворял языком, она все никак не заводилась. Портия оставалась странно отрешенной в данной ситуации. На самом деле ни один из парней, которых она целовала прежде, не пробудил в ней желания почувствовать что-то большее. Несомненно, ей было приятно, точно так же, как греться на солнце и есть мороженное. Неужели она фригидная? Поэтому не стремилась заняться сексом и не беспокоилась, что до сих пор отец не разрешал ходить на свидания?

Не получится, не с Эриком. Он хороший парень и всё такое, но в её первый раз Портия хотела прийти в полный восторг, а не чувствовать, что словно выполняет тяжелую работу. Она хотела ощущать слабость в коленях, трепет в сердце; она хотела мужчину, который поцелуем украдет её дыхание, прикосновением опалит кожу. И Эрик не такой мужчина.

Портия собралась вырваться из его объятий, когда внезапное покалывание на её коже заставило сердце пропустить удар. Другой вампир находился в спальне, её и Эрика застукали. Портия слишком хорошо знала, как распознать ауру вампира.

Через долю секунды Эрика оторвали от неё и швырнули в противоположную стену. Отец сверлил Портию взглядом, а пальцем тыкал ей в лицо.

— Вы, юная леди, отправляетесь домой. Немедленно. — Его голос походил на низкое рычание, которое она знала очень хорошо.

Он был зол. Также как и она. Портия выпятила грудь и подняла голову, добавляя пару сантиметров к своему росту — сто семьдесят пять сантиметров. На двадцатисантиметровых каблуках Портия находилась почти на уровне глаз с ним.

— Ты не можешь указывать мне, что делать!

— Я твой отец, и ты будешь меня слушаться! — Он сжал, словно в тиски, её запястье, и, несмотря на силу вампира, Портия не могла сравниться со своим отцом. Он старше и сильнее.

— Нет! Ты не имеешь права мне приказывать! — Он потерял это право сразу же, как только предал её.

— Ты несовершеннолетняя!

Портия замерла. В обществе вампиров, родители оставались законными опекунами своих детей, пока тело ребенка не достигнет окончательной формы, а происходит это на двадцать первый день рождения. Только тогда полукровка считается совершеннолетним. Как она могла забыть, ведь её отец сам рассказал ей об этом правиле много лет назад, когда она ещё была ребенком? Он имел полное право отдавать приказы. Но она не собиралась им следовать.

— Я не останусь девственницей.

— Я не позволю тебе отдаться какому-то грязному ублюдку, который тебя не заслуживает! Ты займешься сексом с кем-то равным! С тем, кого я тебе выберу.

Портия потрясла головой в тихом недоумении. Нет! Она больше не будет ему подчиняться. Она готова взбунтоваться. Лучше поздно, чем никогда. Он потащил её к двери. Портия взглянула на Эрика, который всё ещё лежал на полу. Пошевелившись, он застонал от боли. Она мысленно потянулась к нему, направляя силы для того, чтобы стереть воспоминания за последние полчаса. Ей не нужны свидетели такого унижения.

Глава 5

Расхаживая по комнате, Самсон кивком показал друзьям, Габриэлю и Амору, занять места в кабинете.

— Его нужно наказать, — начал Габриэль.

Амор тряхнул темноволосой головой.

— Не согласен. Накажем его, и он точно сорвется.

— Преступление такого рода не должно остаться безнаказанным. — Габриэль бросил умоляющий взгляд в сторону Самсона, молча прося поддержки.

— Я не говорю, что мы ничего не должны делать с Зейном, но если его тут же наказать, он может переступить черту. Ему нужна реабилитация, — пояснил Амор.

Их прервал короткий стук в дверь.

— Заходи, — ответил Самсон, поняв, кто стучит.

Дверь открылась и, громко стуча байкерскими ботинками по деревянному полу, в кабинет вошёл Томас. Он смущенно улыбнулся, когда снял кожаные перчатки и засунул их в карман куртки. Затем провёл пальцами по своим светло-песочным волосам, придавая им объем после шлема.

— Простите за опоздание, возникли проблемы с мотоциклом.

Самсон кивнул на диван, и Томас, одетый в кожаную куртку, рухнул на него, от чего сиденье скрипнуло. Его наряд из кожи прибавлял пятнадцать фунтов к его весу.

— Я думал, твой Дукати в отличном состоянии, — удивился Амор.

— Я не брал Дукати. Я примчался на R6.

— На этой развалюхе, — сказал Габриэль, качая головой.

— Он принадлежит эпохе Второй Мировой Войны, — поправил Томас. — Я чиню его уже последние два месяца.

Самсон ухмыльнулся. Страсть Томаса к мотоциклам была легендарной, и он проводил каждую свободную минуту, возясь с одним из своих многочисленных приобретений.

— Как бы мне не хотелось обсудить твой талант механика, но у нас есть более насущные темы для разговора.

Томас кивнул.

— Что мы будем делать с Зейном?

— Амор предложил реабилитацию, а не наказание.

— Что ты под этим подразумевал? — обратился Самсон к Амору.

Амор сел на край стула.

— Мы должны внести в его жизнь мягкость.

— Извини? — Габриэль с замешательством посмотрел на друга, шрам на его лице, который шел от уха до подбородка, изогнулся в то же время.

Томас усмехнулся.

— Проявишь к нему мягкость, и он разнесет ее в щепки.

— Он плюнет тебе в лицо, — согласился Самсон.

В голубых глазах Амора появился блеск.

— Он не плюнет в лицо твоей дочери.

Самсон даже не старался подавить громкий стон. После того как Зейн ушёл, Далила сразу же рассказала Самсону, что Изабель его укусила. Первый укус полукровки — значимое событие. Это означало, что его дочь выбрала себе наставника, крестного отца.　Только Самсон надеялся, что она выберет кого-то вроде Габриэля или Амора, или лучше Томаса, который был наставником Эдди, молодого вампира под его покровительством, но точно уж не Зейна. Однако уже ничего не вернешь назад. Изабель попробовала на вкус кровь Зейна, и теперь инстинктивно будет тянуться к нему, чтобы попросить совета.　Хотя Самсон и Далила были основными воспитателями Изабель, но Зейн сыграет важную роль в ее жизни.

— А это значит, что важно сейчас с ним разобраться, прежде чем вся ситуация выйдет из-под контроля. Я не могу позволить, чтобы около моей дочери был человек, слетевший с катушек.

— Никто этого не хочет, — Габриэль стащил ленту, стягивающую волосы в «конский» хвост и заёрзал на сиденье.

— Тогда ваши предложения, — сказал Самсон и нетерпеливо кивнул Амору.

— Для начала, больше никаких опасных заданий. Ты был прав, что отстранил Зейна от его нынешнего задания. Ему не стоит все время находиться в боевом режиме. Нам придётся научить его отвечать на агрессию не насилием.

— Интересно, — фыркнул Габриэль. — Удачи тебе с этим.

Томас покачал головой.

— Давайте посмотрим правде в глаза: лишите жизнь Зейна насилия, и его раковина рухнет. Насилие — единственная вещь, которая поддерживает в нем жизнь.

Самсон поднял руку.

— Возможно, Амор что-то знает. Что у тебя еще есть?

— Ему нужно походить к Дрейку.

— Ты хочешь, чтобы он согласился пойти к мозгоправу? — Габриэль покачал головой.

— Хорошо это не кончится. Просто убедись, что меня нет поблизости, в то время когда ты ему об этом скажешь, потому что я предпочитаю, чтобы моя голова и дальше оставалась на плечах.

— А я и не говорил, что будет легко заставить Зейна пойти к Дрейку, — сказал Амор, пожав плечами. — Мы просто должны убедиться, знает ли он, что поставлено на карту, если не пойдет.

Самсон перестал вышагивать.

— Ты прав. Метод «кнута и пряника». Покажи ему, что он может иметь, а затем пригрозим это забрать. Должно сработать.

— И что мы собираемся отнять? — спросил Габриэль.

— Его работу.

— Деньги его мало интересуют, — возразил Габриэль.

Его заместитель, безусловно, прав. Любой вампир, проживший здесь несколько десятилетий, накопил достаточно денег, вложившись в активы с низким риском, такие как недвижимость или облигации. А зная Зейна, он, скорее всего, выбрал более рискованный путь и сколотил состояние.

— Он не из-за денег работает на нас, — объяснил Самсон. — Мы его семья. Он нуждается в нас. Так же, как и мы в нем.

Каждый сотрудник Службы Личной Охраны важен и составляет внутреннее ядро, состоящее из Амора, Габриэля, Томаса, Зейна, Иветт, Куина и его самого, которое жизненно необходимо для выживания компании. Они были движущей силой.

— Верно, — сказал Габриэль, медленно кивнув. — Тогда у меня есть предложение. Нужно вызвать из Нью-Йорка Куина. Он очень близок с Зейном, и привёл его к нам. Если кто и может повлиять на Зейна, то только Куин. Он знает, что движет Зейном.

— А кто будет работать в главном управлении в Нью-Йорке, пока его не будет? — спросил Самсон.

— Нью-Йорк — хорошо отлаженный механизм, он работает сам, — уверенно заявил Габриэль.

— Я так думаю, это значит, что посади обезьяну во главе компании, и все равно она будет работать? — усмехнулся Томас.

— Почти, — кивнул Габриэль. — К сожалению, у меня кончились обезьяны. Потому придется использовать кого-то выше в пищевой цепочке.

— Кого ты имеешь в виду? — спросил Самсон.

— Куин как-то упоминал о вампире, который подает надежды. Его зовут Джейк, и он работал с Куином последние шесть месяцев. Он может быть готов к тому, чтобы взять на себя немного больше ответственности.

— Куин поручится за него? — спросил Самсон, обдумывая слова Габриэля.

— Он ответственный и амбициозный.

— Отлично, пусть так и будет, — согласился Самсон. — Позвони и проинформируй Куина. Теперь нам нужно занять Зейна. У нас есть бумажная работа, которую мы могли бы ему поручить?

Габриэль отрицательно покачал головой.

— Ничего нет. Я мог бы сдвинуть людей, хотя… — Почесав голову, он продолжил. — У нас только что появилась работа няньки.

— Няньки? — повторил Амор.

— Я должен услышать про это, — пробубнил себе под нос Томас.

— Пара вампиров переехала сюда около полугода назад. Отец с дочерью полукровкой. Она дружит с дочерью Джи. Посещает Университет Сан-Франциско. Ее отец уезжает в командировку на две-три недели, и мы нужны ему, чтобы нянчится с ней двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

— Она ходит в университет и нуждается в няньке? А где ее мать? — спросил Самсон.

— Погибла в автокатастрофе полгода назад.

— Но девочке, сколько лет восемнадцать, девятнадцать? — задал вопрос Амор, замешательство читалось на его лице, когда он смахнул с плеч назад темные волосы.

— Двадцать, почти двадцать один, — сообщил Габриэль.

— Но, по словам ее отца, она бунтарка: вечеринки, парни, выпивка и беспорядочные связи. Она стала себя так вести после смерти матери. Он боится, что она на грани нервного срыва. Очень беспокоится и боится оставлять ее одну. Она может навредить себе.

— Так от нас он что хочет? — спросил Самсон

— Присматривать за ней и держать подальше от любого вредного влияния. Никаких вечеринок, парней и всего прочего. Проще простого. На дневное время я поставил Оливера. Для него это будет легкой работой и заодно возможность попробовать себя.

Самсон кивнул.

— Я так полагаю, что не могу держать его вечно в качестве моего личного помощника. У него огромный потенциал. — Оливер был человеком, который работал в качестве его дневного помощника вот уже на протяжении трех лет, практически четырех.

— Он справится. Его задание начинается с рассветом.

— А вы не упускаете из виду кое-что важное? — перебил Амор.

Самсон вопросительно посмотрел на него.

— Оливер хорошо подготовлен. Ты видел его в действии. Он очень хороший телохранитель. Он защищал Далилу много раз, и ты знаешь, что я серьезно подхожу к вопросу о защите моей жены.

— Да, но твоя жена человек. А эта подопечная полукровка. Она сильнее Оливера.

— Я полностью осознаю это, — сказал Самсон, кивая. — Но мы не можем днем прикрепить к ней вампира. Ты это хорошо знаешь, как и я. И, к сожалению, в нашем штате нет полукровок, они все ещё очень редкие. Поэтому должен быть человек.

— А что если она окажется умнее его и использует контроль над разумом, чтобы смыться? — оспаривал Амор, не унимаясь.

Самсон провел рукой по волосам, но был спасен от ответа, когда Томас откашлялся.

— Самсон, с твоего позволения я расскажу им?

Самсон посмотрел на Томаса. Вампиры сами не подвержены контролю разума, на самом деле, если два вампира решат использовать друг на друге контроль разума, то это приведет к ментальному бою, который в итоге закончиться чьей-то смертью. Однако Томас недавно кое-что придумал.

— Валяй, Томас.

— Пока эксперимент на ранней стадии, но последние недели мы с Оливером над ним работаем.

— Что за эксперимент? — резко спросил Габриэль, явно разозлённый тем, что его не ввели в курс дела.

— Я пытаюсь научить его сопротивляться контролю разума.

Габриэль ахнул, а Амора, кажется, нисколько не удивило это заявление.

— Но как? — Габриэль хотел знать.

— Как вы знаете, контроль разума — моя специализация. Поэтому я пытаюсь изучить базовые физические основы, чтобы выяснить есть ли способ, при котором человек смог бы распознать в самом начале, что он подвергается контролю разума и затем разорвать концентрацию вампира.

— Ты ведь это не серьезно!? — Габриэль вскочил на ноги. — Если это сработает, тогда…

— Я знаю, о чем ты думаешь, Габриэль, — спокойно произнёс Томас, — но это не станет достоянием общественности. Только самые доверенные люди, только внутреннее ядро, будут в курсе. У меня возникла эта идея тогда, когда Амор сказал, что Нина была не подвержена контролю разума даже до того, как они образовали связь.

Амор кивнул.

— И это такая заноза в заднице.

— Как будто бывает иначе, — усмехнулся Томас.

— Ты в курсе? — спросил Габриэль.

Амор пожал плечами.

— Что знает Нина, то знаю я.

— Кроме шуток, я долго разговаривал с Ниной о том, что она чувствовала, когда Амор пытался использовать силы на ней. И я делаю успехи с Оливером. Он умный и очень волевой. И это помогает.

— Так что он может противостоять контролю разума? — нетерпеливо спросил Габриэль.

— Не полностью и не всегда, но бывали моменты, когда я мог почувствовать, как он мысленно противостоит моей силе. Оливер делает успехи.

— В любом случае, — перебил Самсон, — у нас нет выбора, как только поставить на дневную смену человека. Я бы предпочел Оливера, чем кого-то другого из людей-телохранителей. Я доверяю ему. И он нас не подведет.

Габриэль кивнул.

— А Зейн? Думаешь, он возьмется за это дело?

Самсон задумался над словами Габриэля. Задание звучало довольно безопасным и спокойным.

— Как трудно охранять двадцатилетнюю девчонку? — Самсон увидел сомнение в глазах Амора. — Что?

— Он психанет, когда услышит это, — сказал он, усмехнувшись. — Не могу дождаться, чтобы увидеть это.

Томас пихнул его локтем.

— Ты такой провокатор, Амор. — Затем посмотрел прямо на Самсона. — Давай просто надеяться, что это не возымеет обратный эффект и не аукнется нам потом.

— Мы будем держать его на коротком поводке, — сказал Самсон.

Из коридора послышались голоса смешанные с тявканьем собаки. Спустя мгновения без стука дверь распахнулась, и Далила ворвалась, держа на руках золотистого щенка лабрадора.

— Извините, что прерываю, но я просто должна была тебе показать его, Самсон. — Далила вся светилась от радости.

Вслед за ней появились Иветт с её парой.

— Привет, ребята.

Иветт выглядела сногсшибательно как никогда, и то, что она сменила колючую короткую стрижку на длинные локоны, делало её мягче и женственней.

Хевен, охотник за головами, которого она спасла от злой ведьмы, заставил появиться женственную сторону Иветт. После она обратила его в вампира, спасая тем самым его жизнь, и кровно связалась с Хевеном.　 Но пока он не вступил в ряды Личной Службы Охраны. Самсон надеялся, что когда-нибудь этот день наступит. Бывший охотник за головами будет очень ценным сотрудником.

— Привет Иветт, Хевен, — поприветствовали Самсон и его друзья. — Что происходит?

— Посмотри, что Иветт подарила Изабель! Щенка. У нее теперь будет свой щенок. — От радости на лице Далилы, сердце Самсона расцвело. Боже, как он любил эту женщину. Он никогда еще в жизни не был так счастлив.

— Изабель его полюбит. — Он провел рукой по мягкой голове щенка, а тот в ответ восторженно лизнул руку Самсона.

Затем он кивнул в сторону Иветт и Хевена.

— Спасибо, ребята, это так мило.

Иветт улыбнулась.

— У нас есть еще четыре щенка, так что… — она обвела всех взглядом, — если кто-нибудь захочет…

Лицо Амора вдруг просияло.

— На самом деле… — Он подмигнул Самсону, который сразу же подхватил мысли своего друга, — …думаю, у нас есть еще один человек, который возьмет щенка. Ты со мной согласен, Самсон?

Самсон ухмыльнулся.

— Я как раз подумал о том же самом.

* * *

Зейн опустил две пятидесятикилограммовые гантели на землю, прежде чем рухнуть вниз рядом с ними.　Закинув одну руку за спину, он оттолкнулся от пола и начал считать. Он выполнял отжимания после изнуряющего поднятия гантель, и пот стекал с его голого торса.　Шорты были пропитаны потом насквозь, но Зейн продолжал отжиматься. Сорок девять, пятьдесят. Он сменил руку и начал заново.

Его тело работало на автопилоте, мускулы рвались и тут же восстанавливались, пока он продолжал изматывающую тренировку.

Сегодня, он не смог остановиться. Его обычной двухчасовой экстремальной тренировки оказалось не достаточно, потому что гнев, который все еще бегал по венам, словно кислота, требовал причинить кому-нибудь боль. И сегодня этим кем-нибудь был Зейн.

К тому времени как он сосчитал до пятидесяти, лужа пота образовалась на коврике под ним. Зейн встал на ноги и потянулся за скакалкой, висящей на стене.

Когда он переехал в Сан-Франциско, первое, что сделал — оборудовал свой личный тренажерный зал, который появился раньше, чем Зейн купил кровать.　Сон был неважен. Для сна ему требовалось три-четыре часа, а значит, что практически весь световой день он был заперт.　И даже пока он спал эти три-четыре часа, Зейн оставался настороже, прислушиваясь к опасности, осознавая, что, как он охотился на врага, враг может охотиться на него.　Потому что он был единственным выжившим, который может убить человека, избежавшего правосудия: доктора Франца Мюллера. Он запомнил его лицо и имя, так же, как и его коллег: Андреас Шмидт — мёртв; Фолькер Брандт — мёртв; Матиас Аренберг — мёртв; Эрих Уолперс — мёртв.

Зейн крепче сжал ручки скакалки, пока вспоминал последние минуты их жизней.

Брандт визжал, как свинья, когда увидел, как Зейн нависает над ним с убийственным взглядом. Зейн удостоверился, что его жертва помнил, кем он был и зачем пришел, прежде чем убить. Не то, чтобы Брандту нужно было напоминать: Зейн ничуть не изменился с последней их встречи, и тому потребовалось несколько секунд, чтобы признать в Зейне своего бывшего пленника.　 Зейн вспомнил, как наслаждался запахом страха, исходящим от Брандта. Даже сейчас он мог ощущать его запах и получать удовольствие.

Но эти четверо, которых он казнил, играли второстепенную роль в его пытках, в отличие от Мюллера. Их лидер, который все еще был в бегах. Может быть, было бы разумно, если бы Самсон просто его уволил. По крайней мере, Зейну больше не пришлось бы ни перед кем отчитываться и удалось посвятить каждую минуту дня и ночи выслеживанию Мюллера. Но, так же как мысль быстро возникла в его голове, так же быстро он ее отбросил. Служба Личной Охраны — его опора. Зейн не настолько был самоубийцей, чтобы потерять ту поддержку, которую они оказывали. Так же, как не собирался признаваться ни одному из них, что нуждался в них также сильно, как в крови.

Отсчитав сто прыжков, Зейн повесил скакалку обратно на место. Он собирался лечь на скамейку и поработать над прессом, когда звук нарушил тишину в его подвале.

Прислушиваясь, он оставался неподвижным и практически перестал дышать. Через несколько секунд звук повторился: звук шагов исходил от парадной лестницы, ведущей к входной двери.　 Зейн посмотрел на часы, висящие на стене. Почти четыре утра, и на улице все еще темно.　Схватив полотенце с вешалки на стене, он промокнул торс и направился к лестнице.

Босыми ногами он бесшумно шел по холодному полу, направляясь на главный этаж двухэтажного дома.

Перепрыгнув через последнюю ступеньку, зная, что она скрипит, Зейн тихо приземлился на ступни.　Он вглядывался в темный коридор. Зейн, не желая привлекать внимание к тому, что бодрствовал ночами, выработал привычку — не включать свет, если не было нужды. Теперь он радовался этому, так как темнота его защищала.

Шаги стихли. Ушел ли нежеланный гость или все еще стоял там и планировал напасть на Зейна, как только он выйдет посмотреть кто там?

Зейн подошёл к двери и глубоко вдохнул, пытаясь ощутить запах человека, который поднялся по лестнице, но дверь оказалось слишком толстой и хорошо изолированной, чтобы разобрать хоть что-то, кроме запаха собственного пота. Черт, ему нужно принять душ. Снаружи не доносилось ни звука. Может, он в последнее время слишком часто ходил по лезвию и начал слышать странные вещи? Это не удивило его. Черт, половину времени он находился в мире, где граница между реальностью и фантазией практически размыта. Может, он окончательно потерял хватку.

Проклиная себя за свои же мысли, он потянулся к ручке и повернул её. Был лишь один способ выяснить, что происходит: дать отпор любому ублюдку, который вторгся на его территорию.

Зейн распахнул дверь и сбежал по пяти ступеньками вниз к тротуару. Оказавшись внизу, он развернулся лицом к дому. За секунду он предпринял все необходимые действия и мгновенно оценил ситуацию. Ни один злоумышленник не напал на него. Район абсолютно пуст. Лишь слабый запах вампира витал в воздухе. Он сделал глубокий вдох и наполнил им лёгкие: Иветт. Какого черта она забыла здесь и почему не позвонила в дверь, как любой обычный гость?

Раздраженный, что его тренировку прервали, Зейн поднялся по лестнице, и в этот момент другой запах ударил его в нос. Зейн тут же повернул голову налево, где находилась маленькая ниша с вениками, предназначенными подметать лестницу и подъездную дорожку. Сегодня у веника была компания. Слева стояла маленькая клетка, от которой и исходил новый запах. Зейн сгорбился и заглянул внутрь клетки, когда зверь внутри заскулил. Собака, а вернее щенок, тявкнул на него, прижав нос к металлической сетке.

— Заткнись! Ты разбудишь, на хер, всех соседей. — Но собака продолжала лаять, явно не понимая, с кем имеет дело. — А, черт! — Схватив за ручку сверху, Зейн занёс клетку в дом и закрыл за собой дверь. Когда он щелкнул выключателем и включил свет в коридоре, заметил записку сбоку клетки. Он вытащил ее и прочитал.

«Меня зовут Зейн, и я твой».

Он тут же узнал почерк. Чертова сучка! Она подкинула ему одного из своих щенков. Ей стоило стерилизовать собаку, чтобы не возиться с этим отродьем. И какого хрена она назвала одно из самых бесполезных существ в его честь! Зейн был готов оторвать Иветт голову. Он вернёт этот нежелательный подарок, как только примет душ. Это дерьмо ей просто так не сойдёт с рук. Неудивительно, что она не позвонила в дверь, ведь прекрасно знала, что он спустит ее с лестницы с клеткой в руках.

— Точно, — пробормотал он. Тявкнув, щенок поднял на Зейна карие глаза. — Чего ты хочешь? — рявкнул он в ответ. Щенок лапой толкнул сетку клетки. — Нет, я не выпущу тебя из клетки. Ты загадишь весь дом. — Зейн сурово посмотрел на собаку, давая понять, что он серьезно. Щенок не будет таким образом манипулировать им. Зейн поставил клетку на столик, стоящий в коридоре, и направился в ванную. Собака мгновенно заскулила самым жалостливым способом. — Твою мать! — чертыхнулся Зейн и вернулся обратно к клетке. Открыв замок, Зейн распахнул дверцу клетки. Потянувшись и достав щенка, Зейн намеревался посадить его на пол, чтобы тот смог побродить по дому. Но как только под пальцами ощутил мягкую шерсть лабрадора, инстинктивно прижал его к груди и погладил по спине. Собака повернула голову и облизала грудь Зейна. Гнев моментально рассеялся. Зейн не мог винить щенка за действия Иветт.

— Даже не рассчитывай, что я оставлю тебя. Это всего лишь на один день. — Зейн посмотрел на часы, висящие на стене. — У меня не хватит времени, чтобы отвезти тебя к Иветт и вернуться до восхода солнца. Он мог бы поспешить, но был не в том настроении.　Пес тихо гавкнул, как будто понимал. — И я не буду звать тебя Зейном. — Он будет звать его Зи, но только сегодня. Завтра вечером он вернёт щенка Иветт и покончит с этим.

Когда он зашел в кухню, чтобы налить собаке миску воды, зазвонил телефон. Он схватил трубку, лежащую рядом с холодильником, и поспешно ответил:

— Да?

— Думаю, ты уже нашел свой подарок, — беспечно ответил Самсон.

— Я не могу его оставить. Так и скажи Иветт. Она заберет его завтра вечером, или я вышвырну пса на улицу.

Собака посмотрела на него щенячьими глазами, и Зейн провёл пальцем вдоль уха щенка. У малыша Зи, вероятно, дерьмо вместо мозгов, и он ни слова не понял, тогда почему у Зейна такое чувство, что он ранил чувства собаки?

— Он входит в пакет, так что обращайся с ним бережно, и это приказ. — Зейн фыркнул. — Файл с деталями твоего задания в клетке. Завтра после захода ты сменишь Оливера. Удачи.

Щелчок на линии подтвердил, что Самсон повесил трубку, не давая никакого шанса Зейну прокомментировать. Он бросил трубку.

— Козёл!　- Собака тявкнула.　- Не ты! — Зейн погладил собаку по голове и морде. Мгновенно, щенок перекатился на бок на его руках, подставляя животик. Зейн понял намёк и потёр костяшками пальцев вдоль шерсти. Спустя несколько минут, он нехотя опустил собаку на пол и достал файл из клетки. Как только прочитал инструкцию, ярость забурлила с новой силой. — Вы, чертовы уроды, — проклинал он. — Хотите, чтобы я изображал няньку? — Они не могли в качестве наказания просто заставить его сидеть на рабочем месте? Нет, они превратили его в няню Макфи и отправили к неуравновешенной, избалованной и, вероятно всего, склонной к суициду девчонке, которая искала внимания. — О, я покажу, вам, засранцы! — Собака наклонила голову и снова состроила щенячьи глаза. Зейн присел и обхватил морду щенка. — Ты должно быть проголодался? Так что, если не питаешь огромной любви к домашним законсервированным сливам миссис Эрнандес, полагаю, сегодня вечером мы пройдемся по магазинам в поисках собачей еды.

Его соседка, миссис Эрнандес, несколько раз загоняла его на задний двор и всучила несколько банок со сливами из сада. Вместо того чтобы тут же выкинуть все в мусор, Зейн припрятал их в одном из пустых кухонных шкафов, не зная, что еще с ними делать. Он не привык к людям, которые давали ему вещи.

Глава 6

Сложив руки на груди, Портия откинулась на чёрное кожаное пассажирское сидение лимузина, за рулем которого сидел Оливер. Телохранитель полный придурок! Это больше похоже на тюрьму. Её отец действительно думал, что она настолько глупа, чтобы поверить, будто он нанял телохранителя для ее защиты на время командировки?

Его заявление, что на свободе бродит какой-то сумасшедший маньяк, который всего несколько ночей назад убил молодого парня в Мишен, было полным абсурдом. Как полукровка Портия обладала такой же силой, как и любой другой вампир, и поэтому легко могла защитить себя от любого нападавшего. Несмотря на то, что она никогда не обучалась рукопашному бою, инстинкты подскажут, что нужно сделать, если она окажется в подобной ситуации.　Черт, да она могла убить парня, которого приставили к ней в качестве телохранителя. Портия ещё раз искоса посмотрела на Оливера. Его взъерошенные темные волосы, казалось, торчали во все стороны, и любая расческа, которой Оливер пытался их причесать, вероятнее всего, проиграла битву с непослушной шевелюрой. Взгляд телохранителя был острым и сфокусированным, а тело мускулистым. Ясно, что он в отличной форме и способен отбиться от любого нападающего. Даже его юное лицо не могло отвлечь от этого факта. Во всяком случае, его моложавая внешность (ему не дашь больше двадцати пяти лет) могла обмануть любого потенциального врага, думая, что Оливер будет легкой целью. Сначала она тоже обманулась, но потом Портия поговорила с Лорен. По словам отца Лорен, телохранители Службы Личной Охраны были лучшими в стране, и, по всей видимости, самыми смертоносными. Она видела в удостоверении Оливера, которое он так любезно предъявил, когда забирал, чтобы отвезти на занятия, стоял статус класса «А». Портии это ничего не говорило, пока Лорен не объяснила, что это высший статус безопасности Службы Личной Охраны, и только лучшие телохранители и те, кто знал о существовании вампиров, получали этот статус.

Портия вздохнула. Она все же могла взять за грудки парнишку и вытащить его из причудливых туфель. Но Оливер — человек. Оказалось, что на Службу Личной Охраны работали не только люди, но и достаточно большое количество вампиров, среди которых не оказалось полукровок, которых можно было бы к ней приставить. И ей это на руку. Как только соберется с духом, она сбежит от человеческого телохранителя на поиски того, кто лишит ее девственности. С телохранителем или без, отец не выиграет эту битву.

— Хочешь заехать куда-нибудь поужинать? — спросил Оливер, когда выехал на дорогу, оставив кампус позади.

Портия задумалась, стоит ли заставить его съехать с дороги, чтобы попасть в какое-то отвратительное место с нездоровой пищей, но затем решила этого не делать. Она злилась не на телохранителя, а на отца, и старалась не спускать собак на невинных. Оливер всего лишь выполнял свою работу. Кроме того, вел себя очень сдержано, пока шли занятия. Несмотря на то, что он сопровождал ее, Оливер смешивался с толпой и никому не говорил, что здесь, чтобы её защищать.

Нет, поправила она себя, следить за ней. По крайней мере, она избежала всеобщего позора, если бы кто-то узнал, что к ней приставили няньку.　К счастью, все предположили, что он новый студент. За это Портия была очень благодарна Оливеру.

— Я не голодна. Кроме того, позже могу перекусить тобой.

Боже она не хотела говорить этого, но уже было слишком поздно, чтобы забрать свои слова обратно. Может быть, ей стоит просто держать язык за зубами, очевидно, что из этого ничего вежливого не выходит. Он бросил на неё ты-что-с-дуба-рухнула взгляд, а затем снова сосредоточился на дороге.

— Попробуй и пожалеешь.

Портия нахмурилась.

— Ты блефуешь.

Не то, чтобы она собиралась претворить в жизнь угрозу. Правда заключалась в том, что она никогда никого не кусала. Когда нуждалась в крови, дополняющей человеческий рацион, пила кровь из бутылок, которые отец заказывал у медицинской компании, принадлежавшей вампирам.　Ей не особо нравилась жидкость, но, к счастью, гибридное тело Портии для превосходной формы требовало крови лишь два раза в неделю.

Год назад во время экзаменов Портия поняла, что если увеличить количество потребления крови, то у нее появлялось больше энергии, и она могла бодрствовать практически всю ночь, если это было необходимо. Ей пригодилось это раз или два.

— Только потому, что я выгляжу безоружным, не значит, что я такой.

— Все равно. — Портия уставилась на улицу, не желая дальше продолжать разговор. Шел еще январь, и солнце садилось быстро. Через полчаса совсем стемнеет. Но, даже закрыв глаза, она всегда знала, когда наступал закат. Это было в ее костях. Для настоящих вампиров этот инстинкт был механизмом выживания, но для неё, как для полукровки, он был бесполезен.　Ей повезло, она могла находиться на солнце. Однако предпочитала темноту. Даже, когда Портия была маленькой, любила вставать среди ночи и смотреть на звезды на небе.

— Почему ты на них работаешь?

Она не хотела спрашивать, но мама научила её вести вежливые беседы, чтобы не отличаться от других. И Портии было не по себе, что она так злобно разговаривала с Оливером до этого.

Оливер пожал плечами.

— Хорошая и высокооплачиваемая работа.

— Ты их не боишься? А что если кто-то из них тебя укусит?

Оливер усмехнулся.

— Думаешь, меня до этого никто не кусал?

Портия резко повернулась и посмотрела на Оливера.

— Ты только что сказал, что я пожалею, если укушу тебя!

— И это все еще так!

— Но ты позволяешь другим кусать себя? Что тогда не так со мной?

Она какой-то изгой? Конечно, она мало знала о том, как функционировало общество вампиров, но разве это делало ее нежеланной?

— С тобой все в порядке. Но я позволяю вампиру укусить себя только в случае чрезвычайной ситуации.

Её сердце забилось быстрее.

— Что за чрезвычайные ситуации?

— Когда один из ребят получает серьёзное ранение, и ему требуется кровь, я позволяю взять мою.

— Ранения? Какого лешего они получают ранения? Они же просто охранники, сидят себе, наверное, в каком-то офисном здании целую ночь.

Как это может быть опасным?

— Тебе же будет лучше, если они этого не услышат. Все они — воины. Их работа опасна, и иногда, выполняя ее, они получают ранения. Я был с ними на некоторых заданиях. На нас много раз нападали. И были жертвы.

Портия покачала головой. Оливер, возможно, приукрашивал себя и выставлял работу в Службе Личной Охраны очень важной.

— Ты пытаешься сказать, что вампиров приставляют к людям в качестве телохранителей, и они готовы лечь за них под пули?

С серьезным выражением лица Оливер кивнул.

— Мы охраняем клиентов ценой своих жизней. И особенно это касается вампиров. Они будут сражаться за подопечных до смерти.

Она фыркнула.

— Легко говорить, особенно, когда они почти что неуязвимы.

— Верь, во что хочешь, но предупреждаю, не стоит нас недооценивать.

— Не надо грубить! Полагаю, защищать клиента и быть с ним вежливым одновременно это слишком большое требование.

Не то чтобы она могла винить Оливера. Возможно, он просто отвечал на ее хамство.　Не сводя глаз с дороги, Оливер подался к Портии.

— Твой отец — наш клиент. Ты, моя дорогая, Портия, как мы это называем — объект. Мы заботимся об объекте, но принимаем приказы лишь от клиента.

При упоминании об отце она злобно выдохнула. Словно сейчас общалась с ним!

Она отвернулась и снова уставилась в окно, словно говоря Оливеру, что разговор на этом окончен. Ну, может быть еще одно слово.

— Ты лишь человек, и я могу воспользоваться тобой, когда захочу.

Оливер не ответил на ее комментарий, поэтому оставшийся путь до дома, арендованного отцом в Ной Вэлли, она молчала. Это был двухэтажный дом с гаражом внизу и задним двором. Наверху располагались три спальни и две ванные комнаты, а внизу — большая гостиная и обеденная зона, с прилегающей к ней кухней, небольшой прачечной и туалетом. Портия полюбила дом сразу же, как только вошла в него, но старалась не привязываться к месту.　Как она знала, через несколько месяцев отец снова переедет. Он всегда переезжал. А ей этого чертовски не хотелось.

Скоро ей исполнится двадцать один, и отец больше не будет иметь над ней власть. И в следующий раз, когда захочет переехать, она сможет отказаться и остаться там, где пожелает.

Портия выскочила из машины, как только та остановилась. И на нее снизошло озарение, пока она шла к двери и вставляла ключ. Теперь от нее требовалось только заставить Оливера подумать, что она отправляется спать, и затем от него ускользнуть.　Благодаря Лорен она устроила свидание с Майклом, парнем, который устроил вечеринку прошлой ночью. Портия не хотела давать второй шанс Эрику, тот и так настрадался, хотя она все сделала, чтобы стереть случившееся из его памяти. Но она уверенна, что боль от травм, нанесенных отцом, когда тот швырнул его в стену, никуда не делась и, вероятно, Эрик ломал голову над тем, как получил эти травмы.

Портия бросила сумку в коридоре. «Сегодня никакой учебы». Затем направилась на кухню к холодильнику. Оливер последовал за ней и наклонился над кухонным островком.

— Я думал, ты сказала, что не голодна.

Не повернувшись, она продолжала смотреть в почти пустой холодильник и, усмехнувшись, ответила, стараясь, чтобы Оливер не счел ее комментарий злым:

— А также сказала, что всегда могу перекусить тобой.

Странное покалывание в затылке сигнализировало о приближающейся опасности, но прежде чем успела повернуться, получила ответ на колкое замечание, адресованное только Оливеру.

— Не думаю, что это будет разумно. — Глубокий голос незнакомца окутал ее тело, и она повернулась к незваному гостю. Не успев окинуть его взглядом, Портия сразу поняла, что перед ней вампир и почувствовала волны силы, исходящие от него.

Вздохнув, она подняла глаза на незнакомца, который спокойно стоял около Оливера. Портия ещё никогда не видела такого вампира, как он. Голова у него была лысая.　На ней не было и волоска, за исключением тонких бровей и пышных ресниц, подчёркивающих глаза.　Карие глаза, но необычного оттенка. Казалось, что золотой обод обрамлял зрачки, которые были усеяны золотистыми крапинками.　Его губы выглядели твердыми и неподатливыми, без всякого намека на улыбку. Нос был длинным и прямым. Рост вампира около ста восьмидесяти сантиметров. Незнакомец выглядел худым, очень худым. На нем были черные джинсы и черная рубашка с длинным рукавом, и в этой простой одежде вампир выглядел на миллион долларов.　Две верхние пуговицы на рубашке расстегнулись, обнажая грудь. Очевидно, на которой тоже не было ни волоска. Портия скользнула взглядом вниз по его узким бедрам и сильным ногам. В ее животе что-то сжалось, а в коленях внезапно появилась слабость.

Глядя на мужчину, она никогда не чувствовала себя такой… женственной. И вдруг Портия пожалела, что утром не потрудилась нанести макияж. Почему она даже блеск на губы не нанесла, перед тем как покинуть кампус?

— Закончила? — спросил вампир, заставив испытать смущение из-за того, что ее поймали за разглядыванием. И в отличие от полноценного вампира, который не краснеет, Портия точно знала, что ее щеки горели, и сейчас она была краснее бутылки крови.

— Кто ты? — отрезала она. — И какого черта делаешь в моем доме?

Вампир покосился на Оливера.

— Я так понимаю, это и есть та соплячка, которую нужно охранять?

Сердце Портии сжалось. Подумать только! Первый мужчина, который пробудил в ней какие-то эмоции, станет ее врагом. Прямо сейчас она была готова задушить отца.

— Вот же отстой, — пробубнила Портия.

* * *

Зейн заставил себя сохранять спокойствие, хотя внутри все бушевало.

Годы практики по изображению безразличия, помогли сохранить бесстрастное выражение. Самсон издевался над ним. Какого хрена он поручил ему охранять эту… чертовку? Как он еще мог описать ее?　Её зелено-карие миндалевидные глаза скользили по его телу, пока она облизывала красные губы, делая их пухлее.　Он заметил, что её сердцебиение ускоряется, а от судорожного дыхания тяжело вздымалась и опадала грудь, привлекая к ней внимание Зейна. Она носила бюстгальтер под обтягивающим свитером, хотя этого Зейн вообще не должен был замечать.　Но заметил, также как и тонкую талию, длинные, стройные ноги в джинсах. Для девушки она казалось высокой, но менее женственной от этого не становилась.

Зейн ожидал увидеть подростка, а не взрослую женщину. Хотя на это ему плевать, а вот реакция на нее вызывала беспокойство. Он хотел шагнуть ближе и позволить ее аромату окутать его. Хотел уткнуться лицом в ее длинные темные волосы, в то же время, исследуя ее тело руками и стаскивая одежду.　От мысли, что может последовать дальше, Зейн тут же почувствовал, как в штанах кровью налился член. Зубья молнии до боли впивались в возбуждённую плоть, угрожая неизбежным оргазмом.　Зейн слышал о спонтанных оргазмах, но никогда не подумал бы, что сам окажется так близко к нему. Черт, он обладал большим самоконтролем, чтобы позволить красивому личику и манящему запаху так сильно его возбудить!

— Зейн! — Оливер пытался привлечь его внимание.

Он отвёл взгляд от Портии.

— А?

— Я вернусь за полчаса до восхода. Хватит времени, чтобы вернуться домой, или мне пригнать фургон?

Для начала, это слишком много времени, чтобы провести его с разгуливающим грехом по имени Портия. Зейн прочистил горло.

— Времени будет предостаточно.

Зейн едва ли заметил, как Оливер ушел, а когда снова обратил взгляд на объект, то заметил, что Портия все ещё стояла и сжимала дверцу холодильника, словно от нее зависала жизнь, а костяшки пальцев побелили, как будто она держалась за поручни на американских горках.

— Я думала, Оливер мой телохранитель.

Зейна передёрнуло, словно он пытался стряхнуть чары ее мелодичного голоса, которые проникли до самой глубины души.

— Даже телохранитель должен спать, а твой отец за сон не платит.

Она серьезно думала, что они помогут ей пойти против желаний ее отца?

— Со мной ничего не может случиться пока я дома. Так что ты можешь избавить себя от лишних проблем и свалить.

Она хлопнула дверцей холодильника, намекая, как сильно презирала Зейна.

— Хорошая попытка, крошка, но я остаюсь.

Черт, как он только что ее назвал? Крошка? С ума сошел? Он не из тех, кто швырялся ласковыми прозвищами, словно бусами на Марди-Гра в Новом Орлеане.

Упершись руками на кухонный островок, Портия подняла красные глаза.

— Моё имя Портия. Не стесняйся использовать его, а если назовешь еще как-то, то я тебя уволю. — А затем она развернулась и, быстро стуча, как и ее сердце, каблуками, подошла к двери. — А теперь я поднимусь наверх, чтобы побыть в одиночестве.

— Как пожелаешь, — проворчал Зейн, не сводя глаз с ее покачивающейся задницы, которая так и манила.

Отлично, ему потребовалось меньше тридцати секунд, чтобы заставить ее возненавидеть его. Даже для него это рекорд. К несчастью, Зейн ощутил укол сожаления, хотя обычно ему плевать, кто его ненавидел. На этот раз его подсознание выполнило за него всю работу, оттолкнув Портию и её нелепую нежность так, чтобы она больше никогда не посмотрела на него, как это делала первые десять секунд.　В ее глазах было желание, а это последнее что ему было нужно, чтобы выжить на задании.

Достаточно паршиво находиться с Портией в одном доме и защищать ее от самой себя. А кто защитит ее от него? Единственное, что стоит между Зейном и желанием побежать к ней и бросить на ближайшую горизонтальную поверхность, а потом по самые яйца войти в нее — верность к Службе Личной Охраны и скрытая угроза, озвученная Самсоном. Если он провалит задание, то его выгонят. И он снова останется без семьи.

Устроившись в гостиной на мягком диване, Зейн пытался найти причины, почему не должен сейчас подняться в комнату Портии и заполучить её. Он нашел несколько причин: девушка нестабильна.　По словам отца, она неконтролируемая и почти на грани нервного срыва. Скорбь по матери сделала ее эмоционально неуравновешенной.　Не удивительно, что сначала она смотрела на него так, словно хотела съесть, а затем оскорбила. Возможно, его симпатию спровоцировало что-то. Всё, что он знал, так это то, что мама называла ее — крошкой.　Он никоим образом не должен связываться с неустойчивой женщиной, которая может всадить ему кол, если вдруг будет не в настроении.　Ему не нужно подобное дерьмо. Он здесь, чтобы выполнять работу: присмотреть за ней и убедиться, что она сама себе не навредит. Её отец не скоро вернётся, и Зейн застрял тут. Чем раньше задание закончится, тем лучше. И как только он докажет Самсону и Габриэлю, что ему можно доверять и что он больше не сорвётся, ему восстановят класс «А» и дадут настоящее задание.

Зейн взял со столика журнал и начал его пролистывать, хоть все его чувства были обострены.　 Он услышал, как Портия роется в шкафу наверху. В ванной рядом с ней капнул кран. Мимо дома проехала какая-то машина, а сосед выгуливал собаку. Зейн тут же вспомнил про щенка.　Он оставил Зи дома с полными мисками водой и кормом на полу кухни. Он пока не мог отвезти собаку Иветт.　Самсон ясно дал понять, что щенок часть задания, нравится ему это или нет.　А пока придется возиться с собакой, но как только все закончится, пёс окажется там, где ему и место — с Иветт и Хевеном. Зейн в любом случае его не оставит.

Глава 7

Портия нанесла последние штрихи в макияже и взглянула на часы. Она точно не успеет на свидание вовремя.

Прокрасться мимо Зейна только впустую время терять, так как вампир сидел на диване и мог видеть всё, что происходило на первом этаже.　Из дома можно было выбраться только через окно на втором этаже. Альпинисткой Портию трудно назвать, но вот прыгала она хорошо. Высота от окна до земли составляла менее пятнадцати футов. Для полукровки плёвое дело. Портия подняла до упора створку окна и выглянула наружу. У стены росла трава, а значит, Портия сможет практически бесшумно приземлиться.

Зейн прыжок не увидит, потому что её комната находилась над гаражом и прачечной, и там не было окна, через которое вампир мог бы её увидеть. Портия подняла одну ногу, чтобы вылезти из окна, но посмотрела на свои туфли. Прыгать на высоких каблуках, безусловно, не рекомендуется. Она быстро сняла лодочки и бросила их на траву. С глухим ударом они упали вниз. Сердце Портии остановилось. Услышал ли Зейн?

Она не двигалась и не дышала, прислушиваясь к любым звукам в доме, но в нём царила тишина. Успокоившись, она начала вылезать наружу, проклиная окно, потому что в отличие от обычного это открывалось лишь наполовину, заставляя ее лицом уткнуться в стену. Всё еще держась руками за подоконник, она оттолкнулась от стены и спрыгнула. Мягко приземлившись коленями на холодную и влажную траву, Портия улыбнулась про себя. В соревнованиях по гимнастике за такое приземление она бы получила все десятки. Отряхнув руки об юбку, Портия повернулась, чтобы поднять туфли. Шок не единственное, что отбросило ее спиной к стене дома.

— Куда-то собралась? — спросил Зейн, схватив ее за плечи, и прижал к сайдингу. Портия не смогла ответить, так как сердце остановилось, а из лёгких ушёл весь воздух. Или она потеряла дар речи от того, что тело Зейна находилось в нескольких дюймах от неё? Портия ощущала его жар, как будто крошечное пламя спрыгнуло с его тела на её, зажигая каждую клеточку, как угли в камине. Если она это не остановит, то сгорит дотла. Уже сейчас она чувствовала тепло в руках, даже в босых ступнях, словно на ней были пушистые тапочки в виде кроликов.

Но тепло не казалось таким приятным, которое дарило, например, шерстяное одеяло или кашемировый свитер. Это тепло окутывало, поглощало и разрушало. Инстинкт вопил держаться подальше от этого жара, или она сгорит полностью, но всё женственное в ней восстало против мысли оттолкнуть его. О, Зейн был зол, она точно знала. Это доказывали несколько слов, которыми они перекинулись на кухне. Также она понимала, что он видит в ней лишь ненавистное задание и только в последнюю очередь женщину.

Для него она была маленькой девочкой, и когда он назвал её «крошка», дал ясно это понять. Но, несмотря на неопровержимые доказательства, его взгляд сейчас говорил об обратном. Он обжигал, и как же Портии хотелось, чтобы в глазах вампира полыхало желание, а не ярость.

Зейн впился ногтями в ее кожу, и, едва почувствовав боль, Портия заметила, какими острыми они были, и тут же задумалась, насколько он близок к своей вампирской сущности. Мышцы на его шее выпирали, и Портия увидела пульсирующую вену. Портия могла по-настоящему почувствовать запах его крови и впервые задумалась о том, каково это — укусить кого-то, глубоко утопить клыки в плоть и попробовать на вкус.

Разозлившись на себя за подобные мысли, Портия крепко стиснула зубы, посылая чёткий сигнал клыкам, что им не разрешается появляться ни при каких обстоятельствах.

— Только посмотри на себя, вырядилась.

Зейн посмотрел на ее лицо, а затем опустил глаза на кофту с вырезом. Её декольте открывало хороший обзор, а с позиции Зейна можно рассмотреть все, вплоть до пупка.

— Нравится вид? — прошипела она, подавляя дрожь, которая пробежала по ней от мысли, как Зейн любуется ее грудью.

Один уголок его рта пополз наверх, но Зейн не собирался улыбаться. Портия сомневалась, что Зейн вообще знает, что такое улыбка.

— Да на что у тебя тут смотреть.

Если он собирался умышленно причинить ей боль, то ему удалось.

— Придурок!

— В отличие от тебя, мне плевать, как меня называют. — Он преднамеренно замолчал. — Крошка.

Прежде чем успела все обдумать, Портия сжала кулаки и вскинула их, целясь Зейну в лицо. Вампир оказался быстрее. Зейн накрыл ладонями её кулаки до того, как она успела нанести хоть малейший ущерб по его высокомерной физиономии.

— Жестокость тоже? — Он покачал головой и хмыкнул. — Об этом они не упомянули в твоем деле?

Деле? У них есть досье на нее?

— О чём это ты говоришь?

— Я говорю, что знаю, что ты собой представляешь, поэтому не вздумай что-то сделать у меня за спиной или…

Звонок телефона прервал его речь. Он отпустил ее руку и полез в карман.

— Еще раз попробуешь удрать от меня, и я скручу тебя за десять секунд.

Она ни доли секунды не усомнилась в его словах.

— Да? — резко ответил он, что приветствием никак не назовешь.

— Привет, Зейн, как дела?

Портия четко услышала мужской голос в телефоне.

— Куин, рад тебя слышать. — Несмотря на его слова, выражение лица Зейна даже не смягчилось. Что подтверждало одно: он не умеет улыбаться.

— Слушай, мне нужен отпуск. Не возражаешь, если я приеду?

— Без проблем. Когда прилетаешь?

— Думаю, завтра вечером.

— Кто заберет тебя из аэропорта?

— Попрошу Оливера.

— Я передам ему ключ от дома. До встречи.

— Эй, чувак, у тебя все хорошо?

— Лучше не бывает.

Зейн сбросил звонок и засунул телефон обратно в штаны. Если он так себя ведет, когда ему хорошо, то Портии стало интересно, как же он выглядит, когда находится в бешенстве. Она не собиралась оставаться и узнавать это.

— Итак, — медленно протянул он, пристально глядя на нее. — И куда же ты собралась?

— Не твое собачье дело.

Портия высвободилась из его захвата и попыталась отойти.

* * *

Зейн не был готов отпустить её и схватил за руки, не давая пройти мимо. Он не возражал, если ему придется прикоснуться к Портии в разных местах. Он слишком сильно наслаждался каждым прикосновением, несмотря на то, что она вела себя жестко.

Если бы он не услышал скрип старой рамы, когда Портия открывала окно, то она смогла сбежать. К счастью, он приготовился к тому, что она попытается его надуть, и тихо сидел внизу, прислушиваясь к ее передвижениям наверху. Когда услышал, как открылись и закрылись двери шкафа, Зейн сразу понял, что она переодевалась. А это означало лишь одно. И оказался прав. Тонкий топ, который на ней был одет, так и кричал «трахни меня», как если бы эта надпись была написана у нее на лбу.　Короткая юбка выглядела еще хуже. Она практически не скрывала удивительную фигуру и пышные изгибы Портии. Учитывая возраст и рост Портии, она должна быть плоской, как доска, но вместо этого обладала мягкими, округлыми бедрами, а её грудь…

Зейн отвел взгляд и сглотнул. Эта дорога до хорошего не доведет. Только дурак мог повестись на ее весьма заманчивый вид, но Зейн дураком не был. Она — работа, как и любая другая, и будь он проклят, если сделает что-нибудь, что может поставить под угрозу его и так шаткое положение в Службе Личной Охраны. Если Самсон и Габриэль считали, что смогут помешать его работе, сбросив на него это соблазнительное создание для проверки, тогда он сделает все возможное, чтобы выполнить это задание, даже если придется пройти мимо одной сексуальной задницы.

— Прекрасно. Плевать, какие у тебя были планы, потому что, знаешь ли, они только что изменились. — Он выпустил ее руки, его ладони горели от прикосновения, а желание прижаться к ней было слишком безумным, чтобы признаться в этом. — Возвращайся в дом.

Когда она повернулась к входной двери, Зейн схватил ее за кофту и потянул назад. Портия крутанулась на месте, отчего ее волосы разлетелись по сторонам, и она с яростью уставилась на вампира. Это зрелище сокрушило Зейна, практически разбивая вдребезги решение о безразличном отношении к ней.

— Я собиралась пойти в дом, — выпалила она.

Зейн покачал головой, а затем подошел к окну над ним. Портия посмотрела туда же куда и он. Когда она открыла от удивления рот, Зейн понял, что девчонка уловила ход его мыслей.

— Да ты, должно быть, шутишь! — запротестовала она.

— А ты видишь, что я смеюсь? — Он сомневался, что помнит, как нужно смеяться или улыбаться. Это было так чертовски давно, поэтому он просто заставлял мышцы на лице выполнять это конкретное действие.

— И как я должна туда попасть? — Указала она на окно.

— Ну, ты же оттуда как-то спустилась. Уверен, сможешь найти способ вернуться обратно.

Он скрестил руки на груди и прислонился к стене, ожидая с интересом посмотреть, что же она придумает. В частности, он хотел увидеть, как ей удастся вскарабкаться на стену и влезть в окно и при этом не сверкать ногами и тем, что скрывала ее короткая юбка. Если он не мог прикоснуться, то его никто не мог ударить по руке за то, что смотрел. А Зейн собирался смотреть на многое.　Не то, чтобы это могло насытить зверя внутри, который требовал намного большего.

Портия сделала шаг назад и посмотрела на окно. Нахмурив лоб и прищурившись, она оценивала ситуацию. Он почти видел, как маленькие шестеренки в ее голове крутятся. Портия стрельнула в него взглядом и вздернула подбородок в явном проявлении неповиновения. Прекрасно, ему это подходило. Он здесь не для того, чтобы с ней подружиться.

Его застало врасплох, когда Портия внезапно помчалась через двор. Зейну потребовалось полсекунды, чтобы прийти в себя и рвануть за ней следом. Она собиралась перепрыгнуть через забор, когда Зейн схватил ее и дернул на себя. Не церемонясь, он перекинул ее через правое плечо, так что Портия теперь висела вниз головой, а Зейн удерживал ее ноги руками.

— Отпусти меня! — закричала она и заколотила по его спине. Но ему было плевать. Она прикасалась к нему, и в этот момент он мог думать только об этом.

Чем быстрее он затащит её в дом, тем больше шансов будет держаться от нее подальше, потому что даже то, как она грубо лупила его по спине, сейчас заводило Зейна. Добавьте к этому то, как он нес ее: упругая попка на уровне глаз (Боже, какое приглашение) подбрасывало дров в топку его возбуждения. Он обхватил руками ее обнаженные ноги, но не смог удержаться и большим пальцем в беззвучной нежности поглаживал ее кожу.

Разочарование завыло в нём, и оно не имело никакого отношения к предотвращению неудачной попытки побега и тем острым ощущениям, которые он испытал при погоне. Как будто охотился за добычей.

Он сознательно отвернулся от аппетитной попки Портии и ускорил шаг к дому, но даже это не помешало ее женскому аромату наполнить его ноздри и зацепится за крошечные волоски в носу. Десять секунд быстрого бега оказались чистой пыткой. А он любил пытки.

Зейн пнул входную дверь и бросил Портию на диван. Если она думала, что просто так уйдет от него, то сильно ошибалась. Прежде чем она смогла сделать шаг, он придавил ее своим телом, блокируя еще одну попытку побега. В ее глазах не было страха, а лишь одно сплошное раздражение. Он проигнорировал это и опустил голову так, что их разделял всего лишь дюйм. Один дюйм от поцелуя, если он захочет.

— Возможно, я забыл упомянуть кое-что очень важное, — начал он. — Позволь разъяснить тебе это сейчас: не нужно меня недооценивать. Как я скажу, так и будет.

Его овеяло её дыхание, когда она разомкнула губы, и он втянул ее запах. Все это лишь больше возбудило. Если бы она могла это почувствовать, то рассердилась бы на него еще сильнее.

— Я уволю тебя, — выплюнула она, ее грудь вздымалась и касалась его груди.

Зейн едва подавил стон от прикосновения.

— Я бы сказал «присоединяйся в клуб», но боюсь, что он уже переполнен, и мест не осталось.

— Ненавижу тебя!

Он сократил расстояние между ними, затем повернулся к ее уху, и теперь их щеки соприкасались. Он глубоко и медленно втянул воздух, но так и не смог насытиться запахом. И не только этим он наслаждался. Теперь она полностью прижималась грудью к нему, а ее соски терлись об его торс.

— Ты продолжаешь выбирать не те клубы, в которые вступить. Увы, у этого тоже длинный список ожидающих посетителей. Видишь ли, мне действительно всё равно, кто меня ненавидит.

— Да неужели? — с вызовом спросила она.

Зейн поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Её длинные, изогнутые ресницы затрепетали, а потом Портия открыла глаза, её взгляд приковал его с еще большей силой, чем прежде. Неужели Портия видела, что он не хотел её ненависти, что больше всего, насколько это вообще возможно, желал от неё далеко не этого чувства, но в тоже время его эмоции сдерживала тонкая грань, которая не давала ему потерять контроль?

— Ненависть — единственная надежная эмоция.

Любовь не смогла бы помочь пережить все трудности в мире.

— Ненависть — самое бесполезное и разрушительное из всех чувств.

Зейн вздёрнул бровь.

— Это потому что ты никогда не испытывала по-настоящему истинную ненависть. Ты понятия не имеешь, на что она способна.

Это сила им управляла и помогала выживать. Без неё он не выжил бы в первые недели после обращения. Только ненависть сохранила ему жизнь. Она стала надёжным спутником, на которого Зейн мог всегда положиться и которая никогда его не покинет.

— Есть чувство намного сильнее ненависти.

— Если ты пытаешься призвать меня к религии, то могла бы сразу…

— Я говорю о любви, — перебила его Портия.

Он инстинктивно отстранился и заметил удовлетворительный блеск в ее глазах.

Губы Зейна дернулись.

— Так вот чего ты боишься. Любви.

Её слова за долю секунды заставили его отскочить. Зейн поднялся так же быстро, как если бы она колом пробила ему грудь. Одним плавным движением он повернулся к ней спиной.

— Я думаю, тебе стоит подняться к себе в комнату. Пора в кроватку.

«И так ты будешь в безопасности», — хотел он добавить.

Он услышал шорох диванных подушек, когда Портия зашевелилась и встала.

— Ну, полагаю, я ударила по самому больному.

Портия прошла мимо, и он мог уверенно заявить, что она коснулась его специально. Легкое прикосновение опалило, словно железо, клеймившее плоть теленка.

— Думаешь, что хорошо разбираешься в психологии людей?

— Я учусь на психолога, поэтому, да, я так думаю.

Гордость требовала, чтобы этот раунд остался за ним.

— Ты ничего не знаешь обо мне и никогда не узнаешь.

Она не обернулась, когда ступила на первую ступеньку лестницы, и тихо пробубнила их себе под нос, словно разговаривала сама с собой, но Зейн все равно услышал:

— Следи за спиной, крутой парень.

«Следи за своей или скоро на ней окажешься», — хотел он сказать Портии в ответ, но промолчал.

Глава 8

Дверь щелкнула за Зейном, когда он зашел в коридор с первыми лучами солнца. Он охотился на ничего подозревающего пешехода по пути домой, чувствуя себя возбужденным после спора с Портией, так что ему потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы покормиться. И даже после двух пинт крови, он не чувствовал удовлетворения, получить которое так настойчиво требовало тело. Зейн точно знал, как получить его, но осознание никак не приблизило к тому, чтобы вкусить Портию, но не просто поцелуй или перепихон, а гораздо больше, ему нужна ее кровь, ее возбуждение и сердце.

Её слова и взгляд, когда она говорила, заставляли внутренности скручиваться подобно торнадо, который прошелся через средне-западную часть города, оставляя за собой лишь разрушение и пустоту.

В одно мгновенье Зейн потерял власть. Она захватила бразды правления и ударила его, вытянув наружу самый страшный страх — полюбить снова.

Он любил родителей и сестру. Он любил слова, с помощью которых создавал прекрасные творения. Он любил пение птиц на заднем дворе. Любил жизнь.

А потом они забрали у него всё: родителей, сестру и его страсть. И, наконец, жизнь. Они забрали смысл его существования и оставили лишь сердце, полное ненависти и желания отомстить.

Любовь послужит лишь болезненным напоминанием о потере. Тот уцелевший кусочек души, несомненно, разобьется об ещё одну утрату, которая точно произойдет, если он позволит сердцу смягчиться.

Давным-давно он дал обещание, что справедливость восторжествует. Только если он останется непоколебим, сможет достичь своей цели и выполнить обещание. В его жизни нет места для любви.

Сняв кожаное пальто, Зейн бросил его на стул в коридоре. Ступив вперед, Зейн угодил во что-то мягкое. А последующий запах, который он только что уловил, потому что слишком погрузился в раздумья, когда вошел в дом, сказал о полном бардаке.

— ЗИ! — завопил Зейн. — Ты где, мать твою? — Зейн понимал, что не стоило оставлять собаку дома одну. Нужно было запереть его во дворе. Щелкнув выключателем, Зейн поднял ногу и осмотрел ботинок. Здорово! Подошва была вся в собачьем дерьме. — Я убью тебя, Зи!

У щенка явно хорошо развито чувство самосохранения, потому что тот и носа не показывал. Хотя это не спасет его от наказания. Прячась, он лишь задержит неизбежное.

Кипя от злости, Зейн прошел на кухню и схватил полотенце со столешницы. Когда убрал беспорядок, устроенный псом, Зейн снова проклял Иветт. Она могла бы, по крайней мере, научить щенка справлять нужду на улице, прежде чем отдать его к ничего не подозревающему владельцу. Владельцу? Это ничего не изменит. Сегодня вечером собака уйдет в историю.

Зейн бросил грязное полотенце на пол, чтобы позже его выкинуть. Он поставил ботинки в раковину на кухне и уже босиком пошел в гостиную. Пусто. Ну, почти: там стоял большой кожаный диван напротив огромного размера телевизора. Кроме этих двух предметов, в гостиной было пусто: ни ковра, ни журнального столика, ни картин на белых стенах. Кроме необходимых вещей, Зейн не стал покупать ничего лишнего, хотя дом приобрел больше пяти месяцев назад.

— Зи-и-и-и-и-и, папочка дома, — ворковал Зейн, но чертово животное так и не издало ни звука. Зейн глубоко вдохнул и, не обращая внимания на вонь собачьего дерьма, сосредоточился на запахе шерсти. Он поднял голову.　- Попался.

Зейн тихо поднялся по лестнице на второй этаж и направился в спальню. На верхнем этаже изначально было три спальни, и он выбрал самую большую, окна которой выходили на маленький сад.

Вторую спальню он отвел под большую ванную и гардеробную, оставив другую ванную на этом этаже в качестве гостевой. Учитывая, что гостей у него никогда не наблюдалось, это была ненужная роскошь.

Зейн на секунду остановился, вспомнив, что Куин завтра должен прилететь. Он еще не был уверен, стоит ли радоваться и с нетерпением ждать его приезда или же стоит начать волноваться. Прямо сейчас у него было слишком много дел, чтобы принять решение по поводу данного вопроса.

Когда он вошел в спальню, услышал глубокое дыхание собаки. Зейн закрыл дверь за собой, убедившись, что щенок не сможет от него удрать. Не видя собаку в комнате, было не трудно догадаться, где она пряталась. Ведь здесь стоял лишь один предмет мебели, где можно было спрятаться.

Зейн включил свет, позволяя лампе мощностью сорок ватт, скрытой под отвратительным абажуром, который он унаследовал от предыдущего владельца, осветить комнату.　Это напомнило ему, что он срочно должен привести все остальное в порядок, как это было сделано с ванной. Но всё по порядку.

Зейн опустился на пол и заглянул под кровать. Как и ожидалось, Зи прятался там, прямо посередине, на тот момент самое безопасное место. Щенок смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Он знал, что натворил, или просто так реагировал на злость Зейна? Зейн вздохнул. Черт, он ни черта не знал о собаках. Он должен быть последним на земле человеком, кто завел бы собаку.

— Давай, малыш Зи, будь хорошим пёсиком и выползай оттуда.　- Зейн чувствовал себя полным кретином, пока уговаривал глупое животное писклявым голосом, каким разговаривают с маленькими детьми, ну и собаками тоже. Если бы кто-нибудь его таким увидел, замолчал бы навеки.

Зи положил одну лапу перед другой, наклонил голову вперед и прополз несколько сантиметров.　Зейн протянул руку под кровать и тут же щенок отполз обратно. Зейн сжал от раздражения челюсть. Глупое животное!

— Ну же, Зи, ты, наверное, голоден, — искушал он щенка, сладко воркуя. Щенок еще немного подполз. Зейн опустил руку и перевернул ладонью вверх.　- Иди к папочке.

Черт, он превратился в идиота. Через мгновенье Зи лизнул его ладонь и поразительно близко приблизился. Зейн тут же схватил собаку за загривок и вытащил из укрытия, поскольку Зи пытался упираться задними лапами, поцарапал пол когтями.

— Попался!

Зейн поднялся со щенком на руках. Когда Зи сжался и щенячьими глазами посмотрел на хозяина, Зейн моментально успокоился. Он не мог наказать животное. Но кое с кем следовало поговорить. Удерживая все еще Зи на руках, Зейн достал из кармана телефон и большим пальцем нажал на кнопку быстрого набора. Когда пропали гудки, он прижал телефон к уху.

— Эта чертова собака не умеет проситься на улицу!

Хевен ответил спокойным голосом.

— А, Зейн, знал, что рано или поздно ты позвонишь.

— Я хочу поговорить с твоей женой!

Голос Хевена стал приглушенным.

— Детка, Зейн немного взбешен. Хочешь сама с ним поговорить, или мне с этим разобраться?

— Я НЕ ВЗБЕШЕН!

Зейн покраснел. Зи испугано заскулил. Зейн тут же погладил его шею, успокаивая щенка.

— Доброе утро, Зейн.

Услышав Иветт, он повторил.

— Собака не умеет проситься на улицу!

— Конечно, умеет.

— Тогда почему он загадил весь дом?

— А что, ты думаешь, он должен был сделать? — запротестовала Иветт. — Оставляй дверь открытой, и, когда ему понадобится справить нужду, он будет уходить на улицу.

Зейн открыл рот, а затем мгновенно закрыл. Черт, он об этом не подумал.

— О.

— Итак, либо ты оставляешь его на заднем дворе, когда уходишь, либо монтируешь собачью дверь.

— Я его не оставлю! — Зейн бросил взгляд на собаку, которая терлась мордочкой об его футболку.

— Он идеально тебе подходит. Кроме того, ты не можешь вернуть подарок. Это невежливо.

— И это ты называешь подарком? И с каких пор меня должна волновать вежливость?

— Ты привяжешься к нему.

— Ни фига, со временем он мне здесь все пометит. — Но он не смог полностью опровергнуть заявление Иветт. Маленькое создание обладало бесспорным очарованием. И это бесило. Он не падет перед животным, которого при желании с легкостью мог раздавить одной рукой.

— Нет, если ты сделаешь для него дверцу. Слушай, я позвоню тому, кто устанавливал мне. Он отлично справился и главное быстро. Я отправлю его прямо к тебе. Увидимся!

— Черт, нет…

Но Иветт уже отключилась, не дав и шанса на протест.

— Полагаю, я застрял тут с тобой, — сказал он собаке и почесал шею щенку. Зи повернул голову и облизал Зейну руку, словно хотел его отблагодарить. Ясно, что щенок либо не понимал, что Зейн точно не был веселым хозяином, либо он очень легко прощал. Вскоре он захочет вернуться к Иветт в ее уютный и полный любви дом. Тем временем, прежде чем собака вырвалась из рук, Зейн отмахнулся от странного чувства, что его жизнь накрывала волна перемен. Еще рано судить относительного того, кто, в конечном счете, извлечет выгоду из этих перемен.

Когда через двадцать минут позвонили в дверной звонок, он должен был отдать должное Иветт. По крайней мере, она сдержала слово и не просто так нахваливала работника: он быстро появился.

Зейн нажал на одну из многих кнопок, которые установил по всему дому, чтобы открывать входную дверь в течение дня и при этом быть в безопасности от солнечных лучей, находясь в затемненных комнатах.

Пока он наливал воду из-под крана в миску щенка, Зейн услышал, как открылась входная дверь. Его грязные сапоги всё ещё воняли. Запах дерьма и возбужденный лай собаки у ног отвлекли Зейна от посетителя, до тех пор, пока не стало слишком поздно.

— Захария Айзенберг.

Зейн обернулся. Ему потребовалась миллисекунда, чтобы понять следующее: незваный гость, оказавшийся полукровкой среднего роста и телосложения, пришел не для установки собачьей двери, и он знал прошлое Зейна. Назвав его полным именем, злоумышленник также подтвердил, что здесь, чтобы его убить

Миска выпала из рук, а вода пролилась на кафельный пол, когда Зейн бросился на своего потенциального убийцу. На пальцах появились когти, клыки прорезали десны, готовые к убийству.

Его затормозил и откинул в сторону удар железного кулака в плечо. Зейн тут же встал в стойку, игнорируя боль, и нанес удар когтями в грудь незнакомца, рассекая слой одежды и кожу.

Зи лаял и рычал рядом.

На лице полукровки едва отразилась боль. Вместо этого он ударил ногой по ногам Зейна, отчего тот навалился на раковину. Зейн оттолкнулся от столешницы и рванул на нападавшего, который выглядел значительно легче Зейна. Они влетели в стеклянный комод, разбивая стекло.

Сжав челюсть от напряжения, Зейн царапал когтями, но в ответ получал не меньше ударов от мужчины, чем нанес сам. Когти атакующего были острыми и безжалостными, и только теперь Зейн заметил, что руки злоумышленника обтягивали гловелетты[2], которые защищали его ладони и позволяли беспрепятственно появляться когтям.

— Чёрт! — выругался Зейн.

Зловещая улыбка появилась на лице полукровки и тут же исчезла, пока он продолжал атаковать когтями Зейна. Несмотря на небольшие размеры тела, полукровка соответствовал Зейну по силе и свирепости, нанося удар за ударом, не показывая никаких признаков усталости.　 Зейн замахнулся, когда удар в коленную чашечку временно остановил его, пока он пытался преодолеть боль. В следующее мгновение Зейн почувствовал жгучую боль на шее, а затем уловил запах подгоревшей плоти и волос на теле.

Серебро! Боль заставила Зейна отступить и упасть на пол.

Нападавший навалился на Зейна сверху и прижал серебряную цепь к шее Зейна. Зейн боролся за глоток воздуха, инстинктивно хватаясь руками за цепь, чтобы скинуть ее с себя.

— Наконец-то, ты попался, — отрезал нападавший.

Зейн услышал акцент в его голосе, скорее всего южноамериканский, даже пока боролся против серебра. Поскольку только этот металл мог убить или ранить вампира, Зейн боялся серебра так же сильно, как и любой вампир, и, хотя боль была невыносимой и мучительной, Зейн знал одно, что он просто так не мог сдаться. Он еще не готов умирать.

Пальцы жгло серебро, когда Зейн касался цепи, но он не сдавался и продолжал, игнорируя ехидную ухмылку на лице незнакомца.

— Убийца! Сегодня ты заплатишь за всё!

Нет, если только он сам не поможет. Зейн ударил ногами мудака, но из-за быстро утекающей энергии из тела, поскольку эффект от серебра усилился, удары имели не больше эффекта, чем тявканье щенка. Зейн бросил взгляд на Зи, но тот не мог ничем помочь. Возможно, если бы у него была взрослая собака, которая была бы обучена защищать хозяина, но Зи скорее залижет парня до смерти, чем его укусит.

— Подождем, пока Мюллер не узнает, что я нашел тебя. Теперь я получу свою награду, — заявил убийца и, выпрямившись, полез рукой в карман куртки, пока другой прижимал серебряную цепь к шее Зейна.

Зейн не удивился, что нападавший был тут по приказу Мюллера. Рано или поздно этого следовало ожидать. Но он не мог позволить ублюдку победить.

Не выдержав больше боли, Зейн убрал руки с обжигающего металла и потянулся за голову, нащупывая то, что сможет использовать в качестве оружия. Обнаружив холодную, влажную ткань, Зейн схватил ее. Как только в руке нападавшего появился кол, Зейн бросил ему в лицо ткань, это оказалось полотенце, которым он убирал собачье дерьмо. Как только покрытое дерьмом полотенце ударило по лицу нападавшего, его хватка на мгновенье ослабла. Этого было достаточно, чтобы Зейн скинул с себя цепь. Убийца откинул полотенце, как раз когда Зейн нанес удар когтями по лицу, разрывая кожу на левой щеке злоумышленника. Полукровка завыл, и Зейн отбросил его в сторону плиты.

Зейн вскочил с пола и начал пинать ногами по груди незваного гостя. Когда несколько ребер треснуло, его противник встал на ноги с убийственным взглядом и собачьим дерьмом на щеке и слепо бросился в сторону Зейна.

Зарычав, Зейн ушел от атаки. Теперь он стал хозяином положения: его враг был зол, что делало из него эмоционально неуравновешенного бойца, который перестал думать.

— Пришло время умирать, — прошептал Зейн за спиной незнакомца и запрыгнул на него, сжимая голову в тисках своей хватки.　Нападавший, все еще держа кол в правой руке, пытался пронзить им Зейна, но тот лишь усилил хватку, затем надавил коленями в спину и повалил незнакомца на пол.

— Чертов ублюдок! — завопил парень, его руки дрожали.

Зейн быстро оглядел кухню, чтобы найти упавшую серебряную цепь. Все еще не ослабляя захват, Зейн прижал голову парня к полу. Стянув полотенце со столешницы, Зейн обернул им поврежденную ладонь, покрывая как можно больше кожи. Затем заставил своего пленника встать на колени и поднял цепь обмотанной полотенцем рукой. Когда снова впечатал убийцу лицом в пол, Зейн отпустил руку, обмотал цепь вокруг шеи парня и завязал ее узлом на затылке.

— Смотри, как правильно это делается.

Полукровка вопил в агонии, когда его плоть начала гореть под цепью. Но попытки убрать ее были тщетны. Теперь, когда у Зейна обе руки были обмотаны полотенцем в качестве барьера от серебра, он мог сильнее затянуть цепь. Кол выпал из руки убийцы.

— Видишь, ты совершил ошибку. Ты толкнул речь злодея, до того как подчинил меня. Большая ошибка, — заявил Зейн, дернул парня вверх и потащил к плите. Прежде чем мудак успел среагировать, Зейн прикрепил цепь плите, зацепив ее вокруг одной из железных конфорок.

Когда Зейн отошел и поднял кол, который выронил нападавший, мельком взглянул на Зи, который с интересом наблюдал за происходящим, наконец-то, перестав лаять. Зейн посмотрел вниз на полукровку, внимательно его рассматривая. Хотя и был уверен, что не знал его, но в парне было что-то знакомое — и это не собачье дерьмо на его лице. Нос с горбинкой и эти голубые глаза напоминали ему кого-то.

— Кто ты? — потребовал он. Парень плюнул в ответ, и его неповиновение тут же было наказано более сильным обхватом цепи вокруг шеи, от которой плоть шипела. Зейн полез в карманы незнакомца в поисках удостоверения личности, но ни в кармане куртки, ни в кармане штанов не оказалось бумажника или водительских прав.　- Говори, и я сниму цепь.　 — Нет, конечно. Его собственная шея все еще горела, а чтобы исцелить поврежденную плоть и кожу понадобится целый день проспать. Зейн крепче сжал в руке кол и подошел к нападавшему. — Живо говори, пока у меня терпение не лопнуло, — приказал он, отгораживаясь от боли. Он нуждался в крови, но, бросив взгляд на закрытые жалюзи над раковиной, понял, что солнце давно уже взошло, и на улицу он не сможет выйти.

Запах крови пленника ударила в нос. Он глубоко вдохнул и уловил отчетливый оттенок человеческой крови в полукровке. Ему на ум пришла идея. Так как кровь убийцы — это смесь человеческой и вампирской, она напитает и восстановит Зейна так же, как чистая человеческая кровь. Он опустил глаза на запястье парня.

— Молчишь? Думаю, тогда ты сгодишься лишь на ужин.

Зейн схватил полукровку за запястье и потянул его ко рту. Клыки вонзились в плоть и быстро начали тянуть из вены кровь, пока незнакомец боролся, пинался и бил другой рукой, пытаясь освободиться. Но Зейн крепко его держал. С каждой унцией крови, которая наполняла его тело, он чувствовал, как сила возвращалась к нему. Как только он исцелился, с отвращением отпустил руку парня. Глаза парня были закрыты, а лицо исказилось от боли. Но Зейну не было его жалко. Этот человек пришел его убить.

— Кто ты?

Он открыл глаза насыщенного голубого оттенка и встретился с темным взглядом Зейна.

— Я — сын Фолкера Брандта.

Чёрт! Он убил Брандта год назад в Бразилии и думал, что закрыл эту главу жизни.

— Тогда ты умрешь, как и твой отец. Ты — яд, ты — зло, как и он. Они не могли породить ничего хорошего. Их семя порождает лишь зло.

Сын Брандта попытался поднять голову, но цепь на корню оборвала его усилия, наказывая физически за неповиновение.

— Я не один. Убьешь меня, придут другие. Они найдут тебя так же, как я нашел тебя.

Зейн отмахнулся от лживой бравады парня.

— Пару минут назад ты говорил, что Мюллер будет рад услышать, что ты меня нашел. Думаю, это значит, что он понятия не имеет, где я.

— Он знает, — выплюнул тот.

— Если бы он знал, сам бы меня прикончил.

Полукровка прищурился, чтобы избежать взгляда Зейна, но Зейн расценил это как подтверждение своей догадки. Когда Брандт открыл глаза, в них плескался вызов.

— Он найдет тебя.

— Нет, если я найду его первым. В какой дыре он прячется?

— Не знаю.

Зейн ударил его по лицу, так что голова парня откинулась в сторону, и кожа снова зашипела от соприкосновения с серебром.

— Где он?

— Никто его не видел.

— Лжешь. Где Франц Мюллер?

— Если бы знал, думаешь, пришел бы один?

Зейн переваривал эти слова. Или мудак действительно не знал, или слишком предан, чтобы рассказать. В любом случае это не имеет значения. Он сам найдет Мюллера. В один прекрасный день.

— Тогда ты мне не нужен. — Одним мощным ударом правой руки он всадил кол в сердце Брандта. — Вообще не нужен, — прошептал он, когда полукровка растворился в пыли.

Серебряная цепь и несколько предметов со звоном упали на пол: маленький ключ, несколько монет и булавка. Зейн нагнулся, чтобы подобрать вещи и уставился на выбитый на булавке символ. Зейн никогда не видел ничего подобного, но готов был поставить свою последнюю чистую футболку на то, что булавка каким-то образом приведет его к Мюллеру.

Мертвый полукровка оказался сыном Фолкера Брандта, а старший Брандт был правой рукой Мюллера. Они должны были как-то связываться. И он собирался разнести каждый камушек, чтобы выяснить, где прячется Мюллер.

Глава 9

Портия посмотрелась в зеркало. Заметно ли, что сегодня она накрасилась ярче, чем обычно? Черт, да кого она разыгрывает? Обычно она обходилась лишь подводкой для глаз, а сегодня не только подвела глаза, но накрасила ресницы, нанесла на губы блеск, а ещё использовала румяна и тени для век. Еще один критический взгляд в зеркало подтвердил это. Она потеряла любой здравый смысл и нарисовала это лицо лишь для одного человека, который все равно проигнорирует её: Зейна.

Портия бросила полотенце в раковину, недовольная собой. Она не видела никаких причин тяги к этому придурку, чьей единственной миссией было — удерживать ее подальше от сокурсников и других мужчин, которые представляли угрозу для ее девственности. А кто ее удержит от Зейна? Таково наказание отца? Тусить с самым сексуальным созданием, которое она только встречала, хотя знала, что Зейн видит в ней только очаг раздражения.

Ну, она покажет, что он может засунуть свое безразличие глубоко в задницу, и докажет всем, что есть тот, кто с радостью лишит ее девственности.

Портия услышала, как открылась входная дверь, и Оливер обменялся парой слов с Зейном. При звуке его голоса у Портии затряслись колени, а в животе запорхали бабочки.

Она вцепилась в раковину. Не очень хорошо. Если она не может контролировать реакцию тела, то не сможет посмотреть Зейну в глаза. Острый слух вампира уловит учащенное сердцебиение, а также Зейн ощутит, как от нее исходят феромоны.　Она хорошо изучила биологию, чтобы понять это, а её собственные обостренные чувства говорили, что именно это и происходит.

Ничего не выйдет. Портия схватила телефон и набрала сообщение Лорен: «Нужна Шанель и много, увидимся через пятнадцать минут».

Глубоко вдохнув, она открыла дверь ванной и спустилась вниз. Как и ожидала, Зейн сидел на диване, что позволяло ему видеть лестницу и входную дверь.

Портия мгновенно заметила, как Зейн повёл носом в тот самый момент, когда она спустилась. Вспыхнувшая искра в его глазах могла показаться лишь оптической иллюзией, если бы он не сжал руки в кулаки, словно готовился с чем-то или кем-то бороться. Портия не сомневалась, что он ощущает ее возбуждение. И тут ее осенило. А может быть, это к лучшему, так она сможет быстро и легко воплотить в жизнь свой план.

— Добрый вечер, Зейн, — вежливо сказала Портия и подошла ближе к дивану. О, да, пусть хорошенько вдохнет ее аромат.

Зейн подозрительно сузил глаза, когда ответил на ее приветствие.

— Портия. — Затем он долго рассматривал ее, и его взгляд остановился на лице девушки. — Планы на вечер?

Насмешливый тон в его голосе, практически привели ее в бешенство, но Портия взяла себя в руки.

— На мне джинсы и футболка, вряд ли можно это назвать нарядом для выхода в свет.

Он на это не купился.

— А что с макияжем?

— А ты что, внезапно стал моим отцом? Я могу краситься тогда, когда захочу.

Зейн вскочил и через секунду стоял всего лишь в полуметре от нее.

— Ты же не накрасилась так для меня, верно?

Гнев закипал внутри, но Портия сдержалась, чтобы не позволить этому высокомерному придурку увидеть ее в таком состоянии. Никакой пользы от этого не будет, не сегодня.

— Я тебя умоляю! Ты всего лишь мой телохранитель и не более. — С подкатившим к горлу сердцем Портии было трудно ровно и безразлично говорить. — Я все время крашусь.

Зейн приблизился, теперь его грешное тело находилось лишь в дюйме от ее.

— Разве? — Он посмотрел на ее губы, и Портия инстинктивно их облизала.

Гул, раздавшийся из груди Зейна, мог быть только подавленным стоном. Возможно, он не был так равнодушен к ней, как притворялся. Портия на секунду закрыла глаза, позволив другим чувствам вести ее. Первым она заметила его мужской запах. Сейчас он сильнее, чем когда она вошла в гостиную. Когда она глубоко вдохнула, то не смогла подавить реакцию тела на аромат. Дрожь пробежала по позвоночнику.

Жар внезапно прокатился по телу, заставив открыть глаза и посмотреть на источник. Зейн стоял к Портии вплотную. Он пересек оставшиеся дюймы пространства между ними, или это сделала она? Она хотела отойти и разорвать контакт, когда Зейн прижал ладонь к ее спине и дернул на себя. В одно мгновение все её предыдущие мысли сменились лишь на одну: она возбуждала Зейна. Жесткий контур его налитого кровью члена, прижимающегося к ее мягкой плоти, не оставлял никаких сомнений.

Его сердце стучало в унисон с ее, а глаза теперь горели красным. Лишь в двух случаях у вампира глаза так пылают: в бою и при возбуждении.

С каждым вдохом грудь Портии терлась об его грудь, отчего соски стали горошинами. Плотно сжатая челюсть Зейна говорила о том, что он заметил реакцию тела Портии на него. Реакцию, которая, по правде говоря, ей была чужда. Даже когда она целовалась с парнем, то не чувствовала себя такой возбужденной и бесхребетной, как с Зейном сейчас. А Зейн даже еще не попытался ее поцеловать. Вместо этого он медленно вырисовывал большим пальцем круги на ее спине, прежде чем слегка опуститься ниже и повторил то же самое уже на заднице.

Портии следовало оттолкнуть его и не позволять подобных вольностей, зная, что он терпеть ее не может, но тело просто таяло и подчинялось Зейну. Ощущение было настолько новым и волнующим, что она не могла заставить себя все прекратить. Не то чтобы Зейн действительно что-то делал. Он только стоял там с каменным, непреклонным, твердым телом, лишь его рука и пальцы двигались, нежно ее лаская. Все остальное оставалось неподвижным, кроме, может быть, его члена, который, кажется, увеличивался в размерах.

Портия поёрзала и прижалась сердцевиной к его стержню, и с ее губ слетел тихий стон.

— Чёрт! — прорычал он.

Запаниковав, она подняла веки и уставилась в горячий взгляд Зейна. Он наклонился вперед. Пульс Портии зашкаливал. Зейн собирался ее поцеловать. Когда его губы коснулись ее, Портия выдохнула и закрыла глаза, готовясь к поцелую.

Динь-Дон! Динь-Дон!

* * *

— Проклятье! — чертыхнулся Зейн и оттолкнул от себя Портию, встав к ней спиной, чтобы она не могла увидеть, какой эффект произвела на него. Словно от этого станет лучше. Он прижимал набухший член к ней так сильно и долго, что Портия точно знала, как именно на него влияла.

— Дверь, — сказала она ровным голосом, словно заказывала пиццу, и ее не прервали в самый неподходящий момент. Может быть, он должен сказать «спасибо» тому, кто звонил, за то, что спас его от самой большой ошибки в карьере или даже в жизни: от поцелуя с женщиной, которую должен защищать. Зейн точно знал, что на поцелуе дело бы не закончилось. Через несколько минут он бы уложил ее на спину и глубоко трахал, пока губами исследовал каждый дюйм ее кожи. — Я открою дверь, — голос Портии проник сквозь туман в его разуме.

Он повернулся.

— Я открою.

В конце концов, он был ее телохранителем и должен убедиться, что ей не грозит опасность. Да, хорошо он придумал. Он подошел к двери и посмотрел в глазок.

— Я жду подругу, Лорен, — сказала Портия позади него.

Зейн открыл дверь и уставился на девушку в солнцезащитных очках, хотя на дворе была ночь. Она была примерно одного возраста с Портией, и, из того что он прочитал в ее досье, она была дочкой мэра и полукровкой. Зейн принюхался. Её почти неуловимый аромат перебивал сильный запах духов. Только аура　определяла в ней полукровку.

— Привет, Лорен проходи.

Девушка прошла мимо, расстегнула серую парку и опустила толстовку, продемонстрировав такие же длинные волосы, как у Портии. Её каблуки простучали по деревянному полу, когда она подошла и обняла подругу, словно они не видели друг друга несколько недель.

— Пойдем, поработаем, — сказала Лорен.

— Мы будем наверху. Пожалуйста, не мешай. Мы будем готовиться к тесту, — попросила Портия, едва бросив на Зейна взгляд. Маленькая сучка соблазняла его только что, а теперь строила из себя снежную королеву.

Зейн закипел от гнева, когда захлопнул дверь и пошел обратно к дивану.

— Что это было только что? — прошептала Лорен.

Несмотря на то, что они практически поднялись наверх, Зейн мог слышать, как Портия сказала:

— Не обращай на него внимания. Он просто телохранитель.

Клыки Зейна удлинились. Просто телохранитель? О, он покажет ей, что он думает о таком заявлении, вот только Лорен уйдет. Если Портия думала, что после всего произошедшего, она сможет избежать нагоняя, то сильно заблуждалась. Как она посмела прижиматься к нему, когда от ее тела пахло возбуждением, словно во время течки, а спустя минуту отбросить Зейна в сторону, как кусок дерьма?

Он зарычал низко и злобно. О, да, он скажет ей пару теплых слов.

В течение следующих двух часов Зейн чередовал просмотр телевизора с выключенным звуком, ходьбу туда-сюда по гостиной и разглядывание дыр в стенах, стараясь не слушать разговор Портии и Лорен. Хотя там почти нечего было подслушивать: они редко говорили, а когда дело доходило до разговора, то практически шептались. Он услышал только те слова, что касались теста по психологии, который был запланирован на следующее утро.

В общем, ожидание трепало нервы, а время растянулось сильнее, чем он думал.

Зейн потер шею, заметив, что кожа исцелилась, там, где были травмы. Ему стоит попросить у Самсона отгулы на несколько ночей, чтобы изучить сына Брандта и выяснить, где он был до того, как завалиться к нему домой. Если повезет, то это выведет прямо на Мюллера. Он определенно впустую тратил тут время.

Услышав, как дверь наверху открылась, Зейн сел прямо.

— Большое спасибо за помощь! — пролепетала Портия.

— Всегда, пожалуйста. А для чего еще нужны друзья? — весьма предсказуемо ответила Лорен.

«Бла, бла, вали отсюда!» — чертыхался Зейн про себя.

— Может, пройдемся еще по вопросам перед занятиями? — спросила Портия.

— Конечно. Как насчет того, чтобы встретиться за полчаса до занятий? В кафетерии?

— Прекрасно.

На лестнице послышались шаги. Зейн быстро плюхнулся на диванные подушки и схватил журнал со столика, делая вид, что читает. Запах отвратительных духов Лорен распространился по гостиной, как только она спустилась. Когда она подошла к двери, краем глаза Зейн заметил, что поверх толстовки уже была надета серая парка.

Он быстро кивнул, отмечая ее присутствие, но не посмотрел на Лорен. Еще не хватало, чтобы Лорен сказала Портии, будто он переживает.

Когда дверь за ней закрылась, Зейн бросил непрочитанный журнал обратно на журнальный столик и начал нервно подергивать ногой, пытаясь остановить себя от того, чтобы не побежать в комнату Портии. По крайней мере, он мог продолжать притворство полного контроля и делать вид, что здравый смысл и сдержанность перевешивало желание заняться с ней сексом, особенно после недавнего обольщения.

Он продержался минут десять, а затем пулей вскочил с дивана.

— Черт возьми!

Аромат духов Лорен окутал весь дом, а когда Зейн достиг второго этажа, запах усилился и стал совершенно невыносимым около двери спальни Портии.

Как Портия могла спать, когда так ужасно воняло, было вне его понимания. Вот он, например, уже задыхался.

Помедлив мгновение, Зейн остановился перед закрытой дверью. Должен ли он постучать? Мысль об этом тут же его разозлила. Конечно, он не станет этого делать. Это не визит вежливости, и уж тем более он не станет просить разрешения войти. Он пришел наказать девчонку за ее поведение. Не будет никакого стука, сообщающего о его визите. Возможно, она уже почувствовала его присутствие, хотя он, как и всегда, двигался бесшумно, а с этими проклятыми духами, воняющими на весь дом, она бы с трудом уловила его запах, так же как и он ее.

И тут его сердце на мгновение остановилось. Он не мог учуять ее запах. Дернув за ручку, Зейн распахнул дверь и ворвался в комнату, уже зная, что там найдет.

— Вот сучка!

Она его перехитрила.

Развалившись на кровати Портии, Лорен лениво щелкала каналами на телевизоре. Увидев Зейна, пульт из ее руки упал, и она села.

— Вот, дерьмо! — Лорен хватило такта, чтобы выглядеть немного виноватой, когда ее уличили во лжи, которую они вдвоем придумали.

— Твои чертовы духи! — зарычал он. Девушки намеренно провернули это дело с духами, чтобы Зейн не смог заметить, как Портия ускользнет. Толстая серая парка с натянутым капюшоном и широкими темными очками завершала маскировку.

— Я должен был догадаться, что это уловка!

— Должен был, — ответила она, пожав плечами.

Не потрудившись спрятать клыки, Зейн зарычал.

— Где она?

— Не знаю.

Зейн тут же распознал ложь, как только услышал. Он был не в настроении играть в кошки-мышки с юной полукровкой. Без всякого предупреждения он бросился вперед, схватил Лорен за руки и прижал к изголовью кровати. Лорен ошеломленно на него уставилась. Она явно не ожидала, что он применит силу.

— Теперь я повторю вопрос: где Портия?

— Мой отец надерет тебе задницу за это, — дерзко сказала она, вздернув подбородок.

— Твой отец накажет тебя за то, что ты сделала, а меня похлопает по плечу.

Лорен закусила губу.

— Он не станет.

— Говори, или я притащу твою задницу к нему, и мы проверим?

Противостояние заняло около тридцати секунд, и Зейн ни разу не моргнул. Он был в этом профессионал, а Лорен лишь любителем и, очевидно, не настолько уверена в чувствах собственного отца, как притворялась.

— Хорошо. Она пошла на вечеринку.

— Куда?

— В одно из братств.

Как только Зейн получил адрес, вбил его в навигатор на мобильном телефоне и выбежал за дверь.

Глава 10

Дом братства практически сотрясался. Музыка орала из негабаритных динамиков и разливалась на весь трехэтажный в викторианском стиле особняк. Дом переполняли студенты, которые держали в руках бутылки пива или одноразовые стаканчики с крепкими напитками. В гостиной танцевали люди, а на периферии другие пытались поговорить сквозь шумы музыки.

— Ой, да ладно, Майкл, не сердись на меня. — Портия стрельнула глазками на своего однокурсника. — Я же сказала, что у отца произошла чрезвычайная ситуация прошлой ночью, и поэтому мне пришлось уйти, чтобы добраться до него. Я бы позвонила раньше, если бы смогла.

Майкл потащил ее в коридор, где было немного тише.

— Хорошо, но просто, чтобы ты знала, я не из тех, кем можно помыкать. Ты секси, Портия, но я не позволю водить себя за нос.

Портия накрыла его руку своей.

— Я знаю, Майкл. Почему бы нам не найти более тихое место? — Она повернула голову в сторону лестницы, которая вела на верхние этажи.

Когда Майкл взял ее за руку, чтобы отвести на верхний этаж, Портия ждала, что в ней вспыхнет волнение, но ничего не произошло. Она покосилась на него — хорошо сложен, на дюйм выше, и довольно красивый для двадцатидвухлетнего парня. У нее мог быть кто-то и похуже, чем Майкл. И хотя он крепко сжимал ее за руку, его прикосновение не казалось неприятным, но и искры или огня, облизывающего кожу, как во время прикосновений Зейна не было. Может быть, как только они начнут целоваться, у нее поднимется настроение. Она должна настроиться на нужный лад. Конечно, нелегко настроиться на занятие сексом.

Черт, одно прикосновение Зейна, и она уже была готова взорваться, как вулкан Сент-Хеленс. Если такой злой парень, как Зейн мог так влиять на нее, то для такого хорошего, как Майкл, это не составит большого труда. Им нужно только немного уединения и правильный настрой: темная комната, несколько свечей, огонь в камине, подушки на полу.

Черт! Она не должна мечтать о чем-то романтичном. Дело не в романтике. Ей нужно потерять девственность. Её не интересовали романтические отношения с Майклом. Интересно, он в курсе? Когда они достигли лестничной площадки, она потянула его за руку. Майкл повернулся к ней.

— Это только на одну ночь, — запинаясь, сказала она, не совсем понимая, как лучше объяснить ему, чтобы он не заинтересовался в отношениях.

— Не волнуйся, Лорен объяснила.

У Портии от шока челюсть упала.

— Что именно она сказала? — Портия надеялась, что Лорен не сболтнула лишнего. И без того было достаточно неловко.

Он ухмыльнулся, отчего на щеках появились милые ямочки.

— Не смотри так испуганно. Она сказала, что ты немного стесняешься, когда дело доходит до парней, и что ты просто хочешь сделать это один раз, чтобы преодолеть застенчивость. А так вовсе и не скажешь, но эй, я не против.

Портию передернуло, но она немного успокоилась. Лорен права, ей просто необходимо пройти через это один раз, а затем жить и ждать подходящего парня. И даже хорошо, что Майкл понимал. Таким образом, после этого не будет неловкости, и они могли остаться друзьями.

Портия посмотрела на несколько людей, которые толпились в коридоре наверху, и задумалась, знают ли они, что они с Майклом планировали, но они казались слишком занятыми своей жизнью, чтобы даже обратить на них внимание. И она была за это благодарна.

— Тогда хорошо.

Она улыбнулась и сделала шаг к одной из спален. Кто-то сильно обхватил ее за плечи и развернул.

— Какого… — слова застряли у нее в горле.

Зейн возвышался над ней, на его лице застыла маска чистейшего гнева.

— Думала, что не найду тебя?

Не совсем, но она не думала, что он найдет ее до того, как она позаботится, ну, о деле.

— Эй! Ты кто такой? — потребовал Майкл. — Отстань от нее. Она со мной.

Зейн посмотрел на Майкла, и Портии стало его жалко. Он оказался не в лучшей ситуации, чем Эрик в руках ее отца. И она действительно не хотела, чтобы это было на ее совести.

— Она не с тобой. Так что отвали. — Зейн схватил ее за руку и потащил к одной из дверей.

— Отпусти ее! — настаивал Майкл.

Портия бросила на него умоляющий взгляд. Он пострадает, если попытается сразиться с Зейном. И хотя она хотела сама накинуться на Зейна, знала, что сначала стоит успокоить Майкла.

— Все в порядке. Он работает на моего отца.

Майкл наклонил голову.

— Уверена? Я могу вызвать полицию.

Портия затрясла головой.

— Нет, пожалуйста, не надо. Мой отец лишь сильнее разозлится.

Наконец-то, Майкл кивнул. Он бросил на Зейна раздраженный взгляд и затем ушел прочь. Зейн распахнул ближайшую дверь. Целующаяся парочка с визгом вскочила с кровати.

— Ты ослеп? Эта комната занята! — проорал парень.

— Вы, оба, вон, — приказал Зейн и дал понять, что не приемлет отказа. — Я не собираюсь повторять дважды. — Его суровое выражение лица только подчеркивало тот факт, что он не блефовал.

Двое студентов выскочили из комнаты. Зейн захлопнул за ними дверь и повернул замок. Щелчок. Она осталась с ним наедине. И он не был счастлив. О нет, он в бешенстве и, судя по всему, сорвется в любую секунду.

* * *

Зейн больше не мог сдерживать гнев, и его клыки удлинились. Портия чуть не скрылась в одной из спален с тем парнем. Боже, он даже не хотел завершать эту мысль, потому что образ, как парень ласкает ее, заставлял его кровь закипать от ярости. И оказавшись там, он не смог держать себя в руках.

— Какого черта ты делаешь? — обвинил он Портию, не сумев остыть.

В знак неповиновения Портия гордо подняла голову и зыркнула на него гневным взглядом.

— Не твое дело!

Черт, это слышалось в ее тоне.

Зейн зарычал. Её слова только что довели его ярость до предела. Он схватил ее и прижал к двери, а затем навалился на нее всем телом.

— Ты — мое дело, нравится тебе это или нет.

Она с шипением выдохнула, и Зейн плотно прижал бедра к ней, его твердый член желал оказаться внутри ее мягкости.

— Ты придурок! Я могу делать все, что захочу!

— Только не в мою смену! Меня предупреждали о тебе: вечеринки, мальчики, выпивка, наркотики. — Никто не предупредил его о том, как она манила его к себе. Как сильно он ее хотел.

В изумлении она открыла рот, а глаза от шока расширились.

— Кто тебе такое сказал?

— А как ты думаешь? Твой отец. Он нанял нас, чтобы защитить тебя от самой себя. Именно это я и делаю.

Ну, не совсем, потому что, защищая ее от самой себя, не требовалось тереться об нее эрекцией. Его возбужденное тело делает это само по себе.

— Он солгал вам! Он нанял вас не для этого!

В голосе слышалась ярость, а глаза блестели от гнева.

— Он предупреждал, что ты так скажешь.

Словно он собирался верить каждому слову, которое произнесет эта девушка. Она лишь хотела манипулировать им, и делала это с того самого момента, как он ее увидел.

— Ложь! Ты действительно хочешь знать, почему он тебя нанял? Хочешь? — Портия не стала ждать его ответа, хотя у Зейна его не было. Хотел ли он услышать ее ложь? — Он хочет держать меня подальше от парней, чтобы у меня не было шанса потерять девственность.

Зейн ответил на автомате.

— Чушь. Если ты девственница, то я ягненок. — Портия вырывалась из его хватки, но это лишь сильнее его завело. — И знаешь, откуда я это знаю? — спросил он и опустил голову, чтобы его губы оказались в дюйме от ее. — Ты не пахнешь девственницей. Даже сейчас твое тело готово к сексу. — И этот запах сводил его с ума. — Соблазнительница!

Он поспешно втянул клыки, готовясь сделать следующий шаг.

— Ты…

Но ее следующие слова были заглушены, так как Зейн накрыл ее губы своими и взял поцелуй, в котором ранее ему было отказано. Зейн не был готов к тому эффекту, который она на него оказала. Сначала она извивалась и вырывалась, даже пару раз ударила его кулаками.

Прижавшись губами, он языком провел по ее крепко сжатым губам, и Портия медленно открыла рот, впуская его. Когда он ощутил ее вкус на языке, сердце сжалось и остановилось на секунду, чтобы перезапуститься и застучать с бешеной скоростью.

Она поддалась его поцелую, наклонила голову в сторону, давая Зейну лучший доступ. Пока он исследовал ее теплый и манящий рот, почувствовал, как Портия обхватила его за шею и притянула ближе. Он одобрительно зарычал и раздвинул коленом ее ноги, чтобы потереться о ее лоно. Даже через джинсовую ткань Зейн ощущал тепло и влажность, доказательство того, что она была также возбуждена, как и он.

Зейн лизал, сосал и гладил, глубоко проникая в ее восхитительный ротик, пока она, наконец, не провела языком по его. От такого контакта, который прежде не испытывал, он затрепетал, не удержался и выпустил клыки. После чего углубил поцелуй и намеренно начал облизывать ее зубы, соблазняя Портию, чтобы та дала волю вампирской стороне.

Пульс участился, сердце в груди заколотилось. Зейн нежно провел по ее бокам руками, пока не достиг груди. Он скользнул рукой по ней, дразня соски, которые торчали сквозь одежду. На Портии не было бюстгальтера, и единственным барьером между ее кожей и его рукой оказалась ткань футболки. Зейн сначала погладил сосок, а потом ущипнул. Портия ахнула ему в рот, и в тот же миг он почувствовал острые кончики ее клыков.

— Да! — застонал он и, облизывая, провел языком по одному из клыков.

Портия разорвала поцелуй.

— О, Боже!

Она изумленно уставилась на Зейна. Никто никогда не лизал ее клыки?

— Дай мне их облизать, — зарычал он и снова к ней наклонился.

Клыки являлись главной эрогенной зоной, а когда лижешь чужие клыки, то испытываешь невероятные эротические ощущения, за исключением тех ощущений, которые испытываешь при полноценном сексе. Разве Портия не знала этого? Он отстранился от нее.

— Никто не облизывал тебе клыки?

Она покачала головой и опустила глаза, словно смущаясь.

— Я никогда не целовалась с вампирами.

Он понял. С человеком она не сможет полностью отпустить себя и позволить клыкам появиться. Но с ним… Зейн снова припал к ее губам и на этот раз намеренно очень медленно провел языком по ее клыкам, лаская и гладя. Она застонала, и это был самый чистый звук, который он когда-либо слышал. Такой красивый и невинный. И Зейн хотел услышать его снова, поэтому продолжил свою чувственную муку.

Между тем Портия ласкала его шею, одной рукой она потянулась к его голове, чтобы провести рукой по лысине. Зейн задрожал от ее прикосновений. Женщины, с которыми он спал, редко ласкали его, а если и делали, то держали подальше руки от его лысой головы и концентрировались на областях ниже. Но по какой-то причине прикосновение Портии ощущалось интимно. Когда она скользнула ладонью к его плечу, он вернул ее руку обратно к голове. Она поддалась и нежно провела рукой по его голове еще раз. Он застонал от удовольствия, прерывая поцелуй.

— Займись со мной любовью, — прошептала она. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности.

Её слова тут же его остудили. Он посмотрел на нее с подозрением.

— Целуешься ты не как девственница, так что кончай это спектакль.

— Это не спектакль! — закричала она, ярость затмила ее зеленые глаза. — Я девственница!

Её учащенное сердцебиение стучало у него в ушах, и он мог отчетливо ощутить запах крови, бегущей по ее венам, чтобы окрасить ее щеки в восхитительный румянец — почти девственный румянец.

Зейн заметил, что она отвела взгляд, словно стеснялась. Он позволил инстинктам телохранителя взять вверх и вести его, Зейн искал в языке ее тела ложь, но ничего подобно так и не нашел.

Медленно он начал качать головой. Она не могла говорить правду. Все в ней кричало о страсти, похоти, желании. Может ли девственница вызывать такие чувства?

— … и я должна потерять девственность, прежде чем мне исполнится двадцать один или… — она закрыла глаза, когда запнулась и зарыдала. Когда она открыла глаза и подняла голову, то смотрела на Зейна с таким… смирением.

И в этот самый момент он почувствовал. Почувствовал ее невинность, чистоту и нерешительный ответ на его поцелуй. Неужели она, правда, девственница? Мог ли он так облажаться, просто потому что видел перед собой только женщину, которая его искушала? Поэтому он не мог увидеть в ней девственницу? Что если она говорила правду? Не так много времени, прежде чем её тело застынет в одном состоянии навечно. И если она говорила правду, и сейчас она девственница…

— Ты навсегда останешься девственницей, — закончил он за нее предложение.

Она медленно кивнула, и кивок был слишком серьезным, чтобы отклонить его утверждение. Проклятье! Портия говорила правду. Он видел это в выражении ее лица, в том, как она крепко сжимала губы, стараясь не заплакать.

Черт! Черт! Черт! Он не лишал девушек девственности и уж точно не начнет сейчас.

— Прошу. Мы сделаем это всего лишь раз, обещаю, — умоляла она.

Она шутит? Если он хоть раз окажется внутри нее, то захочет сделать это снова, снова и снова. Разве она этого не понимала? Зейн покачал головой.

— Нет.

Портия задрожала от его резкого отказа, и быстро обхватила себя за талию.

— Ты должен мне, поскольку только что разрушил мои шансы с Майклом.

Зейн с яростью выдохнул.

— Ты собиралась переспать с этим юнцом?

— Ты мог бы сделать это намного лучше, чем он!

Член Зейна полностью согласился с ее заявлением, но Зейн не собирался слушать этот развратный отросток.

— Тогда почему ты этого не сделаешь? Ты точно не боялся целовать меня! — обвинила она и опустила глаза к его паху.

Здорово! Конечно, она знала, что он был возбужден, и теперь использовала это против него.

— Поверь, ты не хочешь, чтобы я стал твоим первым. Ни одна женщина в здравом уме не захочет этого.

Он не проявлял нежностей и доброты. Он совсем не тот парень, который мог лишить девушку девственности.

— Мой двадцать первый день рождения через пять недель. У меня совсем нет времени, — умоляла она со слезами на глазах.

Зейн отвел взгляд, не позволяя проявить участие. Это не входило в его работу. Напротив, его работа заключалась в том, чтобы держать ее подальше от вечеринок, выпивки и мужчин.

— Я не могу тебе помочь.

— Ненавижу тебя.

Он кивнул. Хорошо. Пока она ненавидит его, по крайней мере, не станет снова просить уложить в постель. Не то, чтобы это все равно имело большое значение. Теперь, когда он попробовал её и почувствовал реакцию своего тела, он будет чертовски далеко держать свои руки от Портии.

— Я забираю тебя домой.

— Нет! — В ее голосе снова послышался вызов.

Зейн зыркнул на нее.

— Ты здесь не останешься.

Портия в ответ бросила на него взгляд.

— Я не собираюсь оставаться девственницей в свой двадцать первый день рождения, и если ты этого не сделаешь, тогда я найду кого-нибудь другого.

— Только через мой труп! — зарычал он.

— У тебя нет права голоса.

— Я твой телохранитель, а, следовательно, есть.

— Говоришь прямо, как мой отец, но у него тоже нет права голоса. Ты хоть представляешь, на что он меня приговаривает? На жизнь полную боли! Я не хочу этого!

Зейн вздохнул. Может между Портией и ее отцом возникло недоразумение.

— Возможно, он не знает о последствиях.

— Он сам признался в этом! И ты не лучше него, иначе бы помог мне!

— Помог тебе? — Он наклонил голову. — Не думаю, что ты понимаешь, крошка. Во мне нет нежности, и уж точно не вхожу в число тех, кто связывается с девственницами. Когда дело доходит до секса… — Он провел рукой по лысой голове.　- Я грубый. Я жестко трахаюсь. Думаю только о себе, мне будет плевать, нравится тебе или нет.

Зейн отвел взгляд, чтобы Портия не увидела в них ложь. Да, он грубый, но с ней он мог быть нежным, он бы захотел увидеть, как она наслаждается актом.　Для нее он мог бы это сделать. Но Зейн не хотел, чтобы она это знала, потому что этого никогда не случится. Если он возьмёт Портию, то поглотит и уничтожит её, а потом, когда она захочет уйти, он не сможет отпустить её, заставит остаться с ним, лишь единожды её вкусив. Не стоит искушать судьбу и заходить дальше.

— Не имеет значения, понравится мне или нет.

Он покачал головой.

— Не говори так. Ты понятия не имеешь о том, что собираешься пропустить.

— Тогда покажи мне, — бросила она вызов.

Зейн сжал кулаки.

— Сказал же, не могу. — Он не только навредит ей, но и предаст доверие своего босса и коллег. А если потеряет Службу Личной Охраны, лишится семьи. Останется один, потому что, не смотря ни на что, Портия его бросит. Она молода, у нее вся жизнь впереди, и есть выбор. А он лишь средство достижения цели. Как только она решит свою проблему, бросит его и найдет себе кого-то более подходящего.

Заметив одинокую слезинку, катившуюся по ее щеке, внутри Зейна растеклась тупая боль. И прежде чем она достигла области сердца, он схватил Портию за руку и вывел из комнаты и из дома братства. На обратном пути она не проронила ни слова. Только ее глаза говорили с ним. И Зейну совсем не понравилось то, что он услышал.

Он ее разочаровал.

Но если он поддастся желаниям, то разочарование будет куда сильнее. Для них обоих. И боль длилась бы дольше. Возможно, вечность.

Глава 11

Зейн захлопнул входную дверь и мгновенно услышал тявканье собаки. Зи выбежал из гостиной и начал тереться об его ноги. Зейн наклонился и взял в руки гиперактивного щенка. Зи тут же лизнул его в шею.

— Привет, я не так долго отсутствовал, — прошептал Зейн щенку и погладил его по мягкой шерсти.

— Ты не говорил, что у тебя есть собака.

Зейн посмотрел на дверь, ведущую в гостиную, где прислонившись к косяку, стоял Куин. Хоть Куин был старше Зейна примерно на целое столетие, по внешнему виду не скажешь: его черты замерли на возрасте, когда парню было двадцать с хвостиком. Его светлые волосы и карие глаза добавляли мальчишества, и, если бы Куин захотел и подобающе оделся, то смог бы сойти за первокурсника колледжа.

Зейн поставил щенка на пол и выпрямился.

— Он тут временно. Всего лишь арендатор.

Куин ухмыльнулась.

— Забавно, потому что мне показалось, я видел собачью дверь, выходящую на задний двор. И я посчитал это постоянным.

Зейн пожал плечами.

— Щенок должен выходить на улицу, пока я на работе. — Затем он подошел к своему другу и пожал ему руку. — Рад тебя видеть.

— Взаимно. Милая берлога. — Куин кивнул головой. — Неблагополучный район.

— Амор уверил меня, что это хорошие инвестиции. Кроме того, бурная ночная жизнь.

На лице Куина появилась широкая улыбка.

— И под ночной жизнью, я думаю, ты имеешь в виду сочные шеи в твоем распоряжении?

— Будь ты, старый мой друг, честен с собой, признал бы, что бутилированная кровь не вставляет. — Да, его друзья и коллеги из Службы Личной Охраны возможно и пили кровь, которую приобретала подставная компания, выдающая себя за медицинское учреждение, и затем разливала по бутылкам и отправляла вампирам по всей стране. Но Зейн к ней не притрагивался. — Нет ничего лучше, чем теплая кровь из вены. Но ты настаиваешь на своем и лжешь себе. — Зейн вошел в гостиную и плюхнулся на диван.

— Ты чего такой злой? — Куин последовал за ним и сел рядом.

Пытаясь отвлечься от того, что его действительно беспокоило, Зейн решил поговорить на более осязаемую тему. Ту, которая была гораздо более четкой и опасной.

— Кто-то пытался убить меня вчера.

— Дерьмо! — Куин повернулся боком. — Кто это был?

Зи прибежал в комнату и, наклонив голову, внимательно смотрел на вампиров.

Зейн скривился.

— Наемный убийца.

Зейн поманил Зи к себе, и щенок, подбежав, запрыгнул и улегся у него на коленях.

— Я убил его отца в прошлом году, он захотел отомстить и убить меня.

Куин кивнул.

— Неужели ему удалось от тебя сбежать?

Зейн усмехнулся.

— Неужели я похож на того, кто позволит наемнику уйти живым?

— Эй, я не хотел тебя оскорбить.

Зейн хмыкнул. Он почти пожалел, что рассказал Куину о своем прошлом — или, по крайней мере, о его части — в момент слабости, произошедший более пяти десятилетий назад. Это была единственная причина, по которой Куин не осуждал его за совершенные убийства. Потому что те должны были свершиться. И Зейн мог поговорить, по крайней мере, с одним человеком о содеянном. Иногда это было облегчением.

Зейн вытащил булавку и ключ из кармана джинсов и бросил их Куину, который с легкостью поймал вещицы.

— Я нашел это на нем.

Куин внимательно разглядывал вещи.

— Ключ похож на тот, которым запирают ячейки.

Зейн кивнул.

— Я тоже так подумал. Как насчет булавки? Ты когда-нибудь видел этот символ раньше?

Куин покачал головой и покрутил предмет в руке.

— Хм. Странно, вот эти две части, — прокомментировал он. — Эта волна в середине может быть рекой, но она также может указывать на то, что что-то сломано пополам.

Он поднес булавку ближе к глазам.

— Этот символ сверху напоминает «u» под углом. А символ снизу — его зеркальное отражение. — Он поднял глаза. — Может ли это означать какое-то математическое уравнение?

Зейн потянулся за булавкой, взяв ее из рук Куина и еще раз внимательно ее изучил. Он смотрел на булавку часами после того, как убил сына Брандта, но не мог ничего разобрать.

— Я никогда не видел такого математического символа.

— Может быть, разрыв между ними означает, что две части принадлежат друг другу, — предположил Куин.

Зейн мысленно представил, как линия между ними исчезла. По мере того, как две фигуры приближались друг к другу, они образовывали символ, который он отлично знал.

— Сломанная свастика.

— Ты выглядишь удивленным. А учитывая, кого убил в прошлом году, не должен удивляться.

Зейн покачал головой.

— Я никогда не находил ничего подобного на Брандте или других. Так почему на его сыне? И зачем разбивать свастику пополам? Почему бы не заявить о своем существовании?

— Может быть, ломаные линии обозначают что-то другое.

Страх скользнул по спине Зейна и обвился вокруг шеи.

— Это слишком очевидно. Мне это не нравится. Почти как если бы старая гвардия все еще существовала, но теперь их дети взяли и поставили свой собственный штамп на вещи.

— Чтобы сделать что? Нацисты никогда больше не восстанут. Ни одно правительство на этой планете не позволит этого.

— А если они не похожи на нацистов? Если никто не поймет, что они это одно и то же, потому что одеты по-другому?

Куин глубоко вздохнул.

— Думаю, ты слишком много читаешь об этом. Парень хотел отомстить за смерть своего отца, вот и все. Любой бы сделал то же самое. Это не значит, что за всем этим стоит грандиозный заговор.

— Что ты хочешь сказать? Выкладывай!

— Не думал, что мог стать параноиком, полагая, что они все еще охотятся на тебя?

Зейн вскочил, собака заскулила, соскользнув с его колен.

— Параноиком? Считаешь, я параноик? Брандт сказал, что ему не терпится доложить Мюллеру о моем местонахождении. Он все еще где-то там.

Зейн указал рукой на окно, инстинктивно бросая взгляд в его направлении. Этот ублюдок еще где-то прятался и жил жизнью, которую не заслуживал.

— Может, пришло время, оставить все это, — предположил Куин.

Зейн оскалился, позволив клыкам выступить, подчеркивая свое неодобрение.

— Я оставлю все тогда, когда Мюллер будет мёртв и ни минутой раньше.

Он поднял руку, сжимая ее так, как если бы обхватывал шею Мюллера, прямо, перед тем как обмотать его серебряными цепями и вывесить, дожидаясь восходящего солнца. Кол был слишком хорош для Мюллера. Слишком гуманен.

— Это съедает тебя.

— Ты что, мой психиатр? Думал, мы друзья, но если я попрошу, и для тебя это окажется слишком, то ты в курсе, где дверь. И не забудь ее закрыть за собой.

Ему не нужен друг, который не сможет прикрыть спину, или тот, который пытается отобрать смысл его существования.

Куин вздохнул.

— Что ты хочешь от меня?

Зейн одобрительно кивнул. Он не хотел признаваться, но, если вдруг Куин решил бы уйти, то ему было бы трудно это перенести.

— Отправь рисунок символа своему контакту, может, что и нароет. Кто-то должен был видеть это раньше. Должно же это что-то значить.

— Что ты еще знаешь о наемном убийце?

Зейн пожал плечами.

— У него был южноамериканский акцент. Ожидаемо от сына Брандта, но его английский хорош. А значит, он уже некоторое время находился в стране. На нем ничего не было, кроме ключа, булавки и нескольких монет. Даже если бы он жил в этой стране, ему пришлось бы где-то хранить документы и деньги. Я подозреваю, что где-то есть ячейка. Он также упомянул, что Мюллер его вознаградит.

— Итак, он послал его.

— Возможно. Но Мюллер, похоже, не знает, где я. Скорее парень был внештатным сотрудником на миссии.

— Я проверю. Мы должны что-то найти об этом символе, да и ключ скорее самый обычный. Я начну с аэропорта и посмотрю там ячейки хранения. Было бы логично, если бы он прилетел в город. — Куин замолчал, а потом улыбнулся. — А теперь, когда с неприятным делом более-менее определились, давай, рассказывай, что на самом деле происходит.

Зейн упал на диван. Мгновенно собака бросила на него щенячий взгляд. Он хлопнул рукой по бедру, и щенок прыгнул ему на колени.

— Ничего нового, все по-старому.

И этот ответ прозвучит в той степени равнодушно, в которой Куин должен услышать. Зейн ни за что не стал бы трепаться о своем задании и, особенно, о Портии, женщине, которая перевернула весь мозг, словно бросила его в блендер и щелкнула выключателем.

* * *

Портия отвела взгляд и притворилась, что рассматривает еду на тарелке. Кафетерий был практически пуст. Оливер ошивался у двери, наблюдая за ее уединенностью. Они с Лорен пропустили урок, чтобы успеть поговорить. Теперь она сожалела, что вообще рассказала подруге о том, что ее беспокоило.

— Этот мерзкий чувак? Ты ведь шутишь, да? Прошу, скажи, что шутишь, — положив руку на предплечье Портии, умоляла Лорен.

Портия покачала головой.

— Когда он поцеловал меня…

Её мир перевернулся с ног на голову от одного лишь поцелуя. Она вдруг поняла, что упускала за все эти годы.

— Ты не можешь переспать с ним, ты заслуживаешь гораздо большего, — возразила Лорен.

— Забавно, он точно также сказал.

Но она не купилась на это. Какой мужчина, который испытывает влечение к ней — а он явно испытывал — будет отказываться от секса без обязательств?

Лорен выгнула брови.

— Вы вдвоем! Ты не можешь этого сделать, только не с ним. Ты хоть можешь представить, как этот лысый нависает над тобой, пока… фу, какая гадость!

— Я нахожу привлекательным то, что он лысый, и, на самом деле, думаю, что это одна из его эрогенных зон. — Она не упустила того момента, когда Зейн содрогнулся, пока она ласкала его голову. И то, как он желал, чтобы она повторила это снова.

— Фу! — Лорен замахала руками перед лицом. — Стереть, стереть, стереть! Ты не можешь с ним переспать.

— Не веди себя со мной, как Мать Тереза. Кроме того, он мне отказал. То есть, ты можешь в это поверить? Словно я какой-нибудь гадкий утенок.

Было больно услышать его отказ, учитывая, что она полностью открылась ему там.

— Он что?

— Ага, ты все верно расслышала.

— Какой мудак! Он не имел права. Он должен быть благодарен, что ты вообще рассмотрела его кандидатуру. Кем он себя возомнил?

«Самым сексуальнейшим парнем, которого она видела в своей жизни», — хотела закричать Портия, но воздержалась, не желая подливать масла в огонь Лорен.

— Именно, — вместо этого произнесла она.

— Ему не сойдет это с рук! Как он смеет обращаться с тобой, как с цветком? Придурок! — Лорен стукнула кулаком по столу, отчего подносы на нем задребезжали. Сидящий рядом студент косо посмотрел на них, а затем снова уткнулся в книгу. — Ты можешь заиметь любого мужчину, которого только пожелаешь, Портия. — Лорен взглядом скользнула по телу подруги. — Ты красивая, у тебя шикарное тело и классная грудь. Любой парень будет счастлив тебя трахнуть.

Портия поежилась от грубых слов.

— Извини, — застенчиво сказала Лорен. — Я просто перебираю варианты.

— Точно.

Но Портия не хотела других парней, хотела только Зейна. Он первый мужчина, который заставил ее что-то почувствовать. Её тело гудело от его прикосновений, а поцелуй были такими обжигающими, что она думала, будто вот-вот воспламенится.

Она не боялась, что с ним ее первый раз будет равнодушным и холодным. Если бы Зейн прикоснулся к ней и сделал бы женщиной, она знала, что ей понравится, несмотря на его предупреждения. Она не верила, что он будет груб с ней. Его поцелуй не показался грубым. Напротив, он словно уговаривал ее. Да, требовал, но он ждал, пока Портия разрешит ему пойти дальше. А когда он облизал ее клыки, она практически взорвалась. Она понятия не имела о том, как это возбуждает, когда другой вампир ласкает ее клыки вот так. Одновременно нежно и страстно.

— Что мне теперь делать? — Портия подняла голову и уставилась на подругу.

Лорен смиренно ей улыбнулась.

— Уверена, что не смогу отговорить тебя от этого?

Портия кивнула.

— Я хочу только его.

— Что именно он сказал, когда отверг тебя? И будьте конкретна, не упускай ничего. Каждое слово важно.

Доверившись опыту подруги с мужчинами, Портия придвинула стул ближе и понизила голос. Никому не нужно было слышать то, что она скажет.

Глава 12

Когда Портия услышала, как открывается входная дверь, но при этом не распознала звука подъезжающей к дому машины, сразу поняла, что Зейн на месте. Ей стало интересно, почему он не ездит на машине, а ходит пешком. А еще это означало, что он живет где-то поблизости. Она мысленно сделала пометку, попросить Лорен разузнать его адрес. Портия уверена, что Лорен, как дочери мэра, не составит большого труда это узнать. Был шанс, что однажды он пригодится. Она не собиралась ничего оставлять на волю случая.

Портия взглянула в зеркало. Её джинсы низко сидели на бедрах, демонстрируя плоский живот, а футболка была, по крайней мере, на размер меньше и короче, полностью открывая живот на всеобщее обозрение и плотно обтягивая грудь.

Портия призналась себе в правоте Лорен: у нее шикарная грудь, округлая и упругая, очень даже хорошей формы, в отличие от большинства сокурсниц. Как полукровка, она развивалась быстрее в подростковом возрасте, и ее тело было более зрелым, чем у двадцатилетней девушки.

К тому же было ужасно застрять в нескладном подростковом теле до конца жизни. Но с таким телом, как у нее сейчас, она могла работать.

Так или иначе, Зейн сдастся. Даже если ей придется наброситься на него. У нее осталось пять недель, и в течение этого времени она должна подавить его сопротивление.

Ни один мужчина не останется равнодушным и перестанет говорить «нет» тому, кто соблазнительно крутится перед его носом каждую ночь, и Зейн не станет исключением. Рано или поздно он сломается. Это делает ее отчаявшейся?

Портия глубоко вдохнула, расставила ноги на ширине плеч, уперла руки в бедра и, встав перед зеркалом, попробовала изобразить соблазнительный взгляд. Ее передернуло. Возможно, ей нужно больше практиковаться. И всё же, этот обольстительный взгляд ей не давалась. А может, чтобы возбудить Зейна, надо слащаво улыбнуться и пошевелить бровями. Может, еще немного помады, решила она и сняла колпачок с последнего приобретения. Когда Портия красила губы в кроваво-красный цвет, знала, что больше не может сидеть в комнате. Ночь не будет длиться вечно, и, в конце концов, Зейн исчезнет, а его опять заменит Оливер.

Потными руками, она повернула дверную ручку и вышла из комнаты. Ее сердце гулко билось, и Зейн внизу в гостиной, точно ее уже услышал.

Медленно она спустилась по лестнице, ее босые ноги почти не издавали звуков. Лишь скрип нескольких ступенек эхом раздавался в старом доме. Когда она спустилась вниз, то точно могла сказать по жесткой позе, сидящего в кресле, Зейна, что он ее слышал.

— Привет.

Он бросил на нее взгляд и под нос пробубнил приветствие, а затем снова уткнулся в журнал, который читал. Или притворялся, что читал. Он не двигал глазами по странице, а, казалось, уставился в одну точку.

Зейн был одет, как и всегда — в облегающие черные джинсы, кофту с длинным рукавом и сапоги, которые выглядели так, словно ими он мог выбить дерьмо из кого-то. Его кожаное пальто висело на стуле у входной двери. И будь всё проклято, если в этом простом наряде он не выглядел супер-секси.

Почему Лорен убеждена, что его бритая голова не привлекательна, Портия до сих пор не понимала. На самом деле, она не знала никого, кто смотрел бы на лишение волос так, как Зейн с его «не нравится — не смотри» отношением, словно чхать хотел на то, что о нём думают. Может быть это она больше всего любила в нем.

Любила? Слишком сильное слово. На самом деле, она не «любила» его — больше похоже, что у нее были чувства к нему — а это совершенно другая чашка чая. «Любить» не имеет к этому никакого отношения.

— Закончила рассматривать? — хмыкнул Зейн.

Чёрт! Она ненавидела, когда он ей так говорил. Она могла только надеяться, что не пускает слюни.

— Да особо не рассмотришь, слишком много на тебе одежды.

Резко подняв голову, Зейн прищурено взглянул на Портию.

— Такие разговоры до добра не доведут.

Портия сделал пару шагов вперед, чтобы оказаться к нему поближе.

— Боишься меня?　- Удивившись собственной смелости, пульс Портии забился сильнее и хаотичнее, чем раньше.

Зейн усмехнулся.

— Разве тебе не надо делать домашнюю работу, крошка?

Растущее в ней раздражение придавало еще больше смелости.

— Если думаешь, что, называя меня «крошкой», сможешь обмануть себя в том, что я не взрослая женщина, дело твое.

Костяшки пальцев Зейна, сжимающие журнал, побелели. Она явно на него действовала на него. К сожалению, вместо того, чтобы завести, она его бесила. Видимо, соблазнительница из нее плохая. Да и почему она должна быть профи в этом деле? Она никогда не чувствовала желания соблазнять кого-то, поэтому никогда об этом особо и не волновалась.

— Мне все равно взрослая ты женщина или нет. Сколько раз еще нужно тебе повторить? Я НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАН в тебе!

Потрясенная его бурной реакцией Портия развернулась и пошла на кухню.

— Лжец, — пробормотала она, прежде чем открыть дверь и уставиться в холодильник.

Ну, это было блестяще! Лорен предупредила ее, что такой мужчина, как Зейн, просто так не поведется. После такого провала ей просто необходимо написать Лорен, чтобы та ответила, как действовать дальше. У Лорен было гораздо больше опыта с мужчинами. Она придумает что-нибудь, чтобы спасти ситуацию.

Схватив кока-колу (сейчас ей просто необходим кофеин и сахар), Портия захлопнула дверцу холодильника. Через долю секунды она оказалась прижатой к прохладной поверхности из нержавеющей стали. Лицо Зейна было в дюйме от ее. Кока-кола выпала из рук и с грохотом ударилась о плитку на полу.

Скрепя зубами, Зейн предупредил:

— Никогда не называй меня лжецом!

От тяжёлого дыхания её грудь вздымалась и опадала, и на каждом вздохе её соски тёрлись об его скульптурный торс, возбуждая еще сильнее. Когда она толкнулась бедрами вперед, то осмелела от одного осознания: у Зейна эрекция.

— Я бы назвала тебя любовником, но ты не оставляешь мне выбора.

Зейн закрыл глаза, его ноздри раздулись.

— Я никогда не буду твоим любовником, — возразил он, весь гнев рассеялся в монотонном тоне его голоса. — Иди и поиграй с кем-нибудь еще, прежде чем начнешь что-то, с чем не сможешь справиться.

Он думал, что она не справится с ним? Он ошибался! Она бы ему это доказала. Внезапно Зейн отпустил ее, но прежде чем смог уйти, Портия обхватила руками его лицо и накрыла губы Зейна своими.

— Не надо, — прошептал он, но не отступил.

Портия провела языком по его сомкнутым губам, призывая сдаться. Когда Зейн пошевелился, острые ощущения пронеслись по ее телу. Он разомкнул губы, и в следующий момент она почувствовала себя зажатой между дверью холодильника и его твердым телом. Убрав руки с его лица, Портия обняла его за шею, убеждаясь, что он не передумает.

— Ты пожалеешь об этом, — прошептал он напротив ее губ.

— Нет.

— Знаю, что я могу пожалеть.

Но, несмотря на его противоречивый комментарий, он провел языком по ее губам, прежде чем ворваться вихрем и по-собственнически завладеть ее ртом. Он держал ее так крепко, что даже с силой полукровки она не смогла бы убежать, если бы захотела.

Поцелуй был похож на наказание, губы смяли её, движения языка резкие и быстрые, и всё же невероятно возбуждающие. Зейн же исступленно ласкал руками её тело, пытаясь коснуться каждого миллиметра плоти, прежде чем они одумаются.

Ощутив в его поцелуе необузданный голод, явное отчаяние обладать и поглощать, сердце Портии осознало собственную потребность: отдаться этому мужчине, этому вампиру, отдаться своим желаниям, которые она раньше никогда не испытывала. Все было новым и неизвестным. Как она жила до сих пор, не зная, что может сделать прикосновение и поцелуй, как он может поглотить человека, словно лесной пожар охватывает лес, не оставляя за собой ничего, кроме обугленной поверхности?

Именно так она себя чувствовала, ее кожа горела, словно расплавленная лава касалась ее вместо чувственных длинных пальцев самого соблазнительного мужчины — мужчины и вампира — которого она когда-либо встречала в своей жизни. И эти пальцы дарили ей невероятные и захватывающие ощущения: прикосновение рук Зейна одновременно было ядом и бальзамом, сначала возбуждая каждую клеточку в ее теле, а затем успокаивая.

Руки Зейна двигались в унисон с ее дыханием, а дрожь внутри тела достигла уровня землетрясения. Зейн прижимался к Портии, и она разгоралась, все сильнее и жарче. Как наркоманка, она притянула его ближе, одобряюще застонав и сдавшись на одном дыхании. Тем не менее, Зейн, похоже, не понимал, продолжая обрушивать на нее сексуальное мастерство, в то время когда он мог уже сорвать с нее одежду и глубоко войти в нее без всяких преамбул.

Портия разорвала поцелуй.

— Возьми меня.

Зейн не слушал. Его ответом стало рычание, которое может издавать лишь животное. Глаза вампира светились темно-оранжевым, а дыхание стало рваным. Не ответив, он снова накрыл страстным поцелуем ее рот, продолжая там, где остановился, словно Портия и не прерывала его.

Пытаясь облегчить боль между бедер, Портия приподняла одну ногу и закинула ее на бедро Зейну, тем самым заставляя его плотнее прижаться к ней. Она почувствовала жесткий контур его набухшего от возбуждения члена на своем мягкой сердцевине и потерлась об него, пытаясь найти облегчение.

Он застонал, и звук резонансом растёкся по её груди. Зейн обхватил рукой ее за попку и прижал к себе, увеличивая трение между их телами.

Она встала на кончики пальцев ног, чтобы почувствовать, как его член прижимается к ее клитору, который пульсировал в унисон с сердцебиением. Портия положила руки Зейну на задницу, впиваясь ноготками в джинсы, которые хотела с него сорвать. Оттолкнув ее, внезапно Зейн поднял Портию, заставляя обхватить ногами его бедра.

Холодильник за ней гремел, контейнеры внутри падали с полок. Но Портии было плевать. Каждый раз, когда он толкался, его член попадал в тот маленький пучок нервов, который был опухшим и изнывал от возбуждения. Она могла думать только о том, чтобы Зейн не останавливался, и это никогда не заканчивалось.

— Мне нужно… — хныкала она у его губ, не в состоянии больше контролировать реакции своего тела. Через мгновение Портия почувствовала, как его клыки задели ее губу, слегка покусывая. Не ощутив на языке, но учуяв запах крови, Портия поняла, что Зейн слизывал ее кровь с губ и проглатывал.

— Вот чёрт! — закрыв глаза, выругался он.

Она не знала, что он имел в виду, но ей было все равно.

— Еще!

Плотнее прижимаясь бедрами к нему, так чтобы член упирался в клитор, Портия притянула голову Зейна к себе.

Динь-Дон! Динь-Дон!

Нет, только не сейчас! Она бы проигнорировала это. Портия прижалась губами к Зейну, надеясь, что он не услышал звонок в своем, накаченном вожделением состоянии, но он отступил. В следующее мгновение она снова стояла на ногах, которые бесконтрольно дрожали, а все ее тело трясло от желания.

— Нет! — запротестовала она. Портия потянулась к нему рукой, но Зейн повернулся спиной.

— Вот чёрт! — услышала Портия, как Зейн чертыхался себе под нос, пока выходил из кухни, не сказав при этом ничего другого и даже не взглянув на нее.

* * *

Он потерял контроль.

Портия назвала его лжецом и оказалась права. Но он не хотел видеть истину. Поэтому наказал её за то, что она показала ему правду, при этом покоряя себя еще больше. Потому что осознание того, что заняться с ней сексом, и при этом быть уверенным, что подобного больше не повторится, просто убивало. Словно в сердце кол загнали.

Еще бы пара секунд ощущения ее ног вокруг него, запах возбуждения и вкус горячих губ, и Зейн бы разорвал когтями в клочья ее одежду и трахнул Портию у холодильника, не заботясь о том, что она девственница, которая нуждалась в ласке, а не в грубости.

Зейн вытер пот со лба рукавом кофты. Дерьмо! Какого черта он только что собирался сделать? Он не мог больше работать над этим заданием. Каждая секунда в компании Портии станет пыткой. А что, если она снова его спровоцирует? Он просто возьмет то, что так страстно желал? И как только она поймет, каким он варваром является, то передумает? К тому времени будет уже слишком поздно. Он все равно ее возьмет… возьмет то, что считает своим.

Он не должен был кусать ее губу и пробовать кровь. Этой одной капли оказалось достаточно, чтобы заставить его вампирскую сторону тосковать о том, что он не осмелился утвердить права на любимую женщину. Это неправильно. Как Зейн мог ожидать любви и быть любимым, когда жил ради мести и ненависти?

Он еще не покончил с местью. Правосудие требовало еще одного убийства, еще одного имени, которое нужно добавить в список тех, кто несет ответственность за столько страданий, столько смертей и за то, что его лишили жизни, которой он никогда не жил. Зейн не мог сейчас сдаться, он был слишком близко.

Если он возьмет Портию и откроется ей, то она сможет заглянуть глубоко ему в душу и возненавидит его, потому что он боится, что стал таким же плохим, как те люди, которых преследовал. И если она это увидит, значит, это правда. Он не мог этого допустить. Никто не должен видеть, что скрывается внутри него, потому что он не сможет это принять.

Динь-Дон! Динь-Дон! Динь-Дон!

Кто-то продолжал настойчиво звонить в дверь, напоминая Зейну, почему тот выбежал из кухни. Зейн выпрямился и прочистил горло. Черт, он до сих пор чувствовал ее вкус на языке, а член сильно упирался в молнию, ожидая освобождения. Зря.

Посмотрев в глазок, Зейн увидел на пороге Томаса и Эдди. Какого хрена они тут забыли? Зейн не в том настроении, чтобы разбираться сейчас со своими коллегами, особенно с вечно веселым Эдди, который приходился шурином Амору.

У него также не хватит смелости огрызнуться на Томаса, проницательного наставника, который за всю свою жизнь не сделал ничего плохого, ну разве что один раз, когда начал спать с Майло, который позже предал Томаса.

— Слушай, Зейн, — внезапно сказал Томас из-за двери, — мы знаем, что ты стоишь прямо там, так что открой эту чертову дверь.

Бывали времена, когда Зейн ненавидел обостренные чувства, которыми обладал каждый вампир. Сегодня был один из таких случаев.

Он открыл дверь и отошел в сторону, надеясь, что запах старого дома отвлечет его коллег от запаха Портии, который был по всему его телу и одежде.

Но когда Томас вошел, одетый, впрочем, как всегда, в прикид байкера, состоящий из одной только кожи, повел носом и прищурился — знак того, что он что-то заметил. Определенно. Когда Эдди зашел вслед за Томасом и закрыл дверь, Зейн дерзко посмотрел на Томаса, удерживаясь, чтобы не отвесить неприятный комментарий. Возраст и опыт Томаса одержали победу на невысказанном комментарии Зейна, который висел на кончике языка. Теперь главное, чтобы Портия не мешалась и сидела на кухне, потому что Томас определенно учуял аромат женщины на Зейне, и ему не нужно знать, что эта та самая женщина, которую он охранял.

— Что случилось? — сквозь зубы проскрежетал Зейн.

— Привет, Зейн, — поприветствовал его Эдди и огляделся.

Томас просто кивнул.

— Я здесь, чтобы тебя заменить.

Заменить его? Дерьмо! Как они узнали, что он нарушил кодекс этики Вампирской Службы Личной Охраны?

Томас кивнул в сторону Эдди.

— Эдди отвезет тебя на прием к доктору Дрейку.

На прием? Зейн бросил взгляд на Эдди, потом на Томаса. Сердце у него бешено заколотилось.

— Я бы знал, если бы у меня была встреча с этим шарлатаном!

Именно так он думал о мозгоправе, который стал фаворитом у сотрудников В.С.Л.О.

— Самсон подумал, что ты бурно отреагируешь, поэтому решил не…

— Он решил? Самсон не может принимать решения, которые касаются моей жизни!

— Если хочешь работать и дальше в Службе Личной Охраны, то будешь следовать его решениям.

Десны Зейна чесали, чтобы обнажить клыки.

— Так вот как будет? А вы двое играете посыльных, потому что у Самсона кишка тонка напрямую мне об этом сказать?

Он вздернул подбородок, давай Томасу поводу напасть и врезать в ответ по красивой физиономии коллеги. Со скоростью, присущей вампирам, Томас двинулся к Зейну, и они теперь стояли нос к носу.

— Осторожнее, друг мой, подбирай слова, когда говоришь о Самсоне. Он мой друг и уже очень давно, гораздо дольше, чем кто-то из нас знает тебя. Если я решу пересказать ему наш милый разговор, то ты больше не будешь одним из нас. Достаточно доходчиво объяснил, чтобы ты смог вбить это в свою тупую башку?

— Что тут происходит? Кто эти люди, Зейн? — голос Портии раздался из-за спины Зейна.

Черт, его удача только что от него отвернулась.

Видя, как она с осторожностью идет к ним, Зейн повернулся к ней.

— Коллеги, — выдавил он.

— О, ну тогда… — Она одарила Томаса и Эдди теплой улыбкой. Она когда-нибудь так улыбалась ему? Он не смог вспомнить. Осознание ударило его, словно кто-то вогнал кол в грудь: он совсем не нравился Портии, иначе, почему бы ей не улыбнуться ему так, как она улыбнулась Томасу и Эдди сейчас? Когда Эдди подошел к ней и пожал руку, Зейн сжал кулаки. Он прикасался к ней! Кончики его клыков начали прорезаться из дёсен, пока Зейн боролся с желанием разнять их руки.

— Я, Эдди. А ты, наверное, Портия.

Боковым зрением Зейн заметил, как Томас ошеломленно качает головой.

— Да, привет, Эдди.

Зейн повернул голову к Томасу, который все еще не двигался и стоял всего в нескольких дюймах от него.

— Ах, ты мелкий говнюк, — прошипел Томас так тихо, что только Зейн мог услышать. — Вздумал, мать твою, поиграть?

Зейн моргнул и понизил тон голоса до того же уровня. Томас учуял запах Портии на Зейне.

— Почему бы тебе не трахнуть Эдди, а меня оставить в покое!

Шок отразился на лице Томаса. Зейн знал, что удар был ниже пояса, но кто-то должен был, наконец, сказать это.

Может быть, если бы Томас не был расстроен своей собственной ситуацией, он бы не совал нос в дела, которые его не касались.

— Гребаный засранец. Ты сейчас же пойдешь к доктору Дрейку, и никаких протестов, или я доложу об этом Самсону, и твой спектакль закончится.

Строгость в голосе и суровое выражение лица Томаса были неоспоримы. У Зейна не осталось выбора, кроме как поддаться шантажу. Не сказав ни слова Томасу, он развернулся к Эдди.

— Эдди, мы уезжаем. Немедленно.

— Куда ты собираешься? — обвиняюще спросила Портия, и улыбка исчезла с ее лица.

Прежде чем Зейн смог найти правильные слова, Томас заговорил:

— У Зейна встреча. Следующие пару часов я его заменю. — Он подошел к Портии и протянул руку. — Я Томас. Приятно познакомится.

Зейн подошел к двери, и Эдди последовал за ним.

— Можешь взять мой байк, — сказал Томас, но Зейн не удосужился ему ответить.

— Придурок, — пробормотал он себе под нос.

Глава 13

Прохладный ночной воздух приветствовал его, когда Зейн ступил на подъездную дорожку. Он остановился, чтобы его догнал Эдди. Все еще злясь на шантаж Томаса, он оглянулся и заметил мотоцикл Эдди, припаркованный возле ворот. Он развернулся к парню.

— А где Дукати Томаса?

— Он сегодня не на Дукати. Приехал на BMW, — ответил Эдди и прошагал мимо.

Зейн нахмурился.

— Я и не знал, что у него есть BMW.

— Это потому что, он только что закончил над ним работать. Мотоцикл относится к антиквариату.

Зейн приблизился к байку Эдди и обошел его. Позади кавасаки Эдди стоял мотоцикл поменьше. Зейн остановился, а его сердце прекратило биться в тот же миг.

— Это R6, модель 1937 года, — с придыханием повторил Зейн, прежде чем потерял дар речи.

— Ага, угадал. Томас очень им гордится. Отвалил кучу бабок. Но он проделал отличную работу, ты так не думаешь?

Слова Эдди растворились на заднем фоне, пока Зейн рассматривал до боли знакомые черты мотоцикла. Он был весь черный и хромированный, как тот R6, который принадлежал Зейну, вернее Захарии с волосами и многообещающим будущим. Даже сейчас, он мог чувствовать, как едет по улицам Мюнхена, и ветер играет в его волосах.

Телом он ощущал каждый камешек, на который наезжал, пока маневрировал между автомобилями. Позади, на маленьком багажнике, который предназначался вовсе не для пассажиров, сидела с вытянутыми ногами, крепко вцепившись в Зейна, его сестра Рейчел.

— Не так быстро, Захария! — закричала она и тут же рассмеялась. Ей было так же весело, как и ему.

— Боишься? — сквозь смех, дразнил он. Ничего лучше нет, чем быть на мотоцикле и чувствовать, как воздух проносится мимо ушей.

— Нет, но папа рассердится, если мы упадем и поранимся.

— Не беспокойся об отце.

Его отец не преподнес бы такой подарок на день рождения — трехлетний мотоцикл BMW R6, который выглядел как новый — если бы не хотел, чтобы он ездил и наслаждался им. Рейчел все еще вела себя по-детски. Только в четырнадцать лет она полностью подчинилась воли отцу и матери, пока он время от времени бунтовал. В какой-то момент он, было, решил переехать из дома, но его мать подумала, что это нелепая идея. Кроме того, как начинающему поэту, ему все еще нужны были деньги родителей для жизни.

— Мы должны вернуться домой. Мама ждет на ужин, — настаивала Рейчел.

— Еще разок вокруг квартала, — уговаривал он, крутя ручкой, чтобы увеличить скорость.

«Еще разок» превратился в три, и когда они подъехали к таунхаусу своих родителей на улице уже стемнело. Рейчел спрыгнула, и Захария покатил мотоцикл в сторону гаража, когда заметил вооруженного человека в форме у входной двери своего дома. Его мгновенно захлестнула паника. Что-то случилось с родителями, пока они с Рейчел веселились? Он поспешно припарковал мотоцикл и помчался к двери, у которой уже стояла Рейчел.

— Мама? Папа? — голос Рейчел эхом отскочил от стен узкой улочки.

— С нашими родителями что-то случилось? Что происходит? — Слова слетели с губ Захарии, как вода, падающая с водопада.

Офицер с эмблемой отряда СС на форме с суровым взглядом заговорил:

— Захария и Рейчел Айзенберг?

Захария кивнул.

— Это мы.

Он взял сестру за руку и сжал её. И тут же в его голове возникла мысль: Захария слышал, как люди из отряда СС появляются у домов приличных семей и забирают их.

Офицер кивнул головой в сторону коридора и отошел в сторону, чтобы пропустить вперед Захарию с Рейчел. Продолжая держать сестру за руку, Захария побежал вглубь дома, где слышал голоса. В каждой комнате, мимо которой он пробегал, ярко горел свет. Когда он добрался до гостиной, то от тревожного предчувствия сердце бешено колотилось. Его мать сидела на диване, обхватив голову руками, а рядом, сжавшись от напряжения, стоял отец. Он нервно поглядывал на мужчин, присутствующих в комнате: еще три офицера из СС, в чёрной униформе и до блеска вычищенных сапогах, которые сверкали в искусственном свете.

— Это ваши дети? — спросил высокий офицер со светлыми волосами.

Отец Захарии кинул и с сожалением в глазах посмотрел на Захарию и Рейчел.

— Отец? — Он пытался проглотить ком в горле, но безрезультатно. Присутствие этих офицеров в доме может означать только одно. Слухи оказались правдой, Захария понял это, как только посмотрел на лица своих родителей. Его мать заливалась слезами. Захария, подойдя к ней, присел и взял ее за руки.

— Они увозят нас отсюда. Всех, — рыдала она. И сквозь всхлипы матери Захария услышал шокированный вздох Рейчел. — Они нас арестовывают.

Зейн повернулся к незнакомцам. Хотя он и знал ответ, но все же задал вопрос.

— Почему?

Когда мерзкая улыбка расползлась на лице блондина, Захария почувствовал, как будто ледяная рука сжала его горло и выжала из него жизнь. У Захарии было плохое предчувствие.

— Почему? — Офицер переглянулся с коллегами. — Потому что вы евреи, вот почему. Вы, грязные евреи.

«Грязные евреи».

Слова все еще звучали в голове, пока офицеры отдела СС вели Захарию и его семью на улицу, где их уже ждал фургон. Он оглянулся назад, чтобы в последний раз насладиться видом мотоцикла, на котором вернулся всего лишь несколько минут назад. Мотоцикл принадлежал ему всего лишь день… единственный день в 1940 году. Ему было тогда двадцать четыре, и его жизнь, как он теперь уже знал, изменилась навсегда. Так резко, что и представить нельзя.

Зейн оторвал взгляд от байка и посмотрел на Эдди.

— Я не могу вести этот мотоцикл.

— Конечно, можешь. Он ничем не отличается от…

— Я сказал, что не могу вести этот мотоцикл, — сквозь стиснутые зубы повторил Зейн и посмотрел на Эдди.

Его коллега не стал задавать глупых вопросов.

— Ладно, поедешь со мной.

* * *

Зейн чувствовал оцепенение, когда зашел в офис к Дрейку. Он хмуро посмотрел на куклу Барби, сидящую в приемной, и проигнорировал ее протест о том, что она сначала должна сообщить Дрейку о его приходе. Вместо того чтобы подождать, Зейн просто ворвался в кабинет врача и захлопнул за собой дверь. Дрейк сидел за столом. Он бросил на Зейна быстрый взгляд, и казалось, что драматический приход вампира его никак не впечатлил.

— Я здесь, — зло проговорил Зейн, пока психиатр пялился в документы. Зейн ненавидел, когда его игнорировали.

— Я не слепой, — спокойно ответил Дрейк.

— И если ты сейчас же не начнешь чертов сеанс, я запущу в тебя пепельницей, — пробубнил себе под нос Зейн.

— И не глухой к тому же, — добавил Дрейк, закрыв и отодвинув дело, которое только что читал. — Не думал, что ты захочешь быстрее начать.

Зейн расправил плечи.

— Если твои навыки врача такие же отточенные, как и способность интерпретировать намерения человека, предлагаю тебе сменить профессию.

Как будто Зейн хотел быть здесь, проходить через этот глупый психоанализ и позволять этому шарлатану копаться в голове! Словно на его лбу была татуировка «сумасшедший». Зейн поклялся про себя, что врач и слова от него не услышит.

— Я бы предложил тебе сесть, но у меня сложилось четкое впечатление, что ты предпочтешь стоять.

— И снова ты не прав, — ответил Зейн и плюхнулся на ужасную кушетку в виде гроба, подпирая одной ногой деревянную панель, которая, по-видимому, служила подлокотником. Конечно, он бы предпочел стоять, но Зейн не даст этому мудаку подобраться к нему ни на дюйм. Через пять минут он закончит доказывать, что Дрейк полностью некомпетентен. И в довершении всего, он заставит Дрейка согласиться с этим. — Миленькая мебель, — солгал он. Своими неправильными ответами Зейн так далеко отбрасывал доктора со своего пути, что тот вот-вот отправится в Китай.

Приподнятая бровь показала, что Дрейк купился на его тактику обмана.

— Твой босс предупредил меня, что у тебя странные вкусы.

И, несмотря на то, что Зейн внешне источал леденяще хладнокровие, внутри него сейчас бушевала буря.

— Сомневаюсь, что он послал меня сюда, чтобы мы с тобой обсуждали мои вкусы. Что тебе нужно, Дрейк?

Зейн скрестил лодыжки, принимая более расслабленную позу.

— Это полностью зависит от тебя.

— Больше не произноси такого. Мы оба знаем, что это неправда. Самсон дал тебе четкие указания относительного того, о чем ему бы хотелось, чтобы я поговорил. — Оставаясь спокойным, насколько это возможно, Зейн продолжил:　- Так что давай просто перейдем к этому: я убил того мудака. Понравилось ли мне это? Очень. Сожалею я о содеянном? Нисколечко. Раскаиваюсь? Нет. Изменил бы я свое решение? Нет. — Зейн опустил ноги на пол.　- И теперь, когда мы это обсудили, доложи Самсону, что я был здесь, а остаток времени просто отдохни. — Зейн поднялся.

Доктор медленно и наигранно стал ему аплодировать.

Зейн выстрелил в него ледяным взглядом.

— Потрясающе, бесподобно! Я люблю хорошие выступления, как впрочем, и любой другой вампир. Никогда не думал стать актером?

— Да пошел ты!

— Нет. — Дрейк встал и обошел стол. — Я вижу здесь много талантов.

Зейн сузил глаза на очевидное саркастическое замечание доктора.

— Мы закончили.

— Не торопись. Как ты, вероятно, знаешь, я должен сообщить Самсону, если ты пропустишь один из сеансов или уйдешь раньше положенного времени. — Он специально посмотрел на наручные часы. — Ты здесь всего пять минут. Рекорд. — Затем он посмотрел на Зейна. — Это не экспресс-свидания.

Зейн сжал кулаки и глубоко вздохнул. Отлично, доктор требовал, чтобы он остался здесь на целый час? Легко.

— Как пожелаешь, — выдавил он из себя.

Он лег на гроб-кушетку, подсунул под голову одну из подушек и закрыл глаза.

— Разбуди меня через пятьдесят пять минут.

В комнате стояла тишина, и Зейн начал считать. Прошла одна минута. И еще одна. Затем психиатр рассмеялся. Зейн открыл глаза и пригвоздил человека злым взглядом.

— И твои коллеги продолжают утверждать, что у тебя нет чувства юмора, — заявил Дрейк.

— Ты чертовски раздражаешь.

Почти так же может раздражать Портия. Черт, он не собирался думать о ней и о том, что случилось меньше часа назад. Неудивительно, что между ними все могло произойти, если бы их не прервали.

Черт возьми, он не собирался трахать девственницу. Проклятье, она не должна быть девственницей. Все было неправильно.

— Что ты знаешь о гибридах? — Вопрос слетел с губ Зейна до того, как пришла сама мысль спросить об этом.

— Полагаю, ты спрашиваешь не о тачках.

Зейн практически выстрелил в него взглядом.

— Не у тебя одного есть чувство юмора, — усмехнулся Дрейк.

Зейн закатил глаза. Черт возьми, почему Дрейк единственный психиатром в городе? Ну, единственный вампир-психиатр.

— Гибриды или полукровки — дети вампира мужчины и его кровно-связанной человеческой женщины, или, в других случаях, детей гибридов.

Зейн раздраженно сел.

— Даже я об этом знаю.

— Тогда, возможно, ты хотел бы перефразировать свой вопрос и быть немного конкретнее в том, что именно хочешь узнать.

Доктор сел в кресло напротив кушетки. Зейн поерзал. Черт, может, ему стоит забыть обо всем этом. Это не его дело. Было бы разумнее держаться от этого подальше. Но его проклятый рот жил своей жизнью.

— Есть ли причина, по которой родитель не хотел бы, чтобы полукровка женщина потеряла девственность до того, как ее тело окончательно трансформируется?

— Что?

— Ты же говорил, что не глухой.

— О, я четко и ясно тебя слышал. Просто твой вопрос выбил землю у меня из-под ног.

— И?

Дрейк сцепил пальцы в замок.

— Я предполагаю, что ты ссылаешься на тот факт, что ее девственная плева останется, когда она окончательно станет вампиром?

Зейн кивнул, и Дрейк продолжил:

— Честно говоря, это ерунда какая-то. Только мазохист может так с кем-то поступить. Сколько лет полукровке?

Зейн застыл.

— Это был гипотетический вопрос, док.

Дрейк нахмурился.

— Так сколько лет твоему гипотетическому гибриду?

— Через несколько недель стукнет двадцать один.

— Предлагаю тебе отвести в сторону ее мать и проинформировать о последствиях.

— Её мама умерла.

— Тогда отца.

— Он практически посадил ее под замок, лишь бы она не встречалась с мужчинами.

— Ты думаешь, что это преднамеренно?

— А что это еще может быть?

Инструкции, полученные от отца Портии для сотрудников Службы Личной Охраны, были предельно ясны: держать Портию подальше от мужчин.

Дрейк задумался над вопросом Зейна.

— Почему ты так интересуешься этой полукровкой?

Зейн вскочил на ноги.

— Я не интересуюсь.

Черт, даже он не верил в эту чушь.

— Хмм. А так вроде и не скажешь.

Зейн проигнорировал комментарий Дрейка, когда еще одна мысль пришла ему в голову.

— Нельзя ли удалить девственную плеву другими способами, кроме секса?

— Нет.

Зейн моргнул. Он действительно сидел в кабинете психиатра и обсуждал с ним половые органы? Он, должно быть, совсем рехнулся и даже не заметил это.

— Ну… я слышал, что даже у людей девственную плеву можно легко повредить во время интенсивной физической нагрузки. Так может быть она уже давно и не девственница? — Зейн видел, как она выпрыгивала из окна и бежала, словно ее преследовала стая волков. Разве это не считается интенсивной физической нагрузкой? Дрейк выгнул бровь. — Я смотрю канал Дискавери. Подай на меня в суд! — усмехнулся Зейн.

Дрейк прочистил горло.

— И вернувшись к твоему вопросу, к сожалению, ответ «нет». Девственная плева гибрида не подвержена таким повреждениям. Да, ее можно порвать, но она восстановится во время сна. Даже трахая ее пальцем, извините за грубые слова, ты не порвешь навсегда ее плеву. Только полное сношение гарантирует, что девственная плева порвана и уже не восстановится. — Дрейк подался вперед.　- Для полного разрыва девственной плевы требуется член из плоти и крови и свежая сперма. Другого способа нет. Думаю, каким-то образом наш создатель хотел убедиться, что мы продолжим размножаться. Но что я в этом понимаю?

Зейн сглотнул.

— Так что остается лишь секс.

Потный, страстный, душераздирающий секс с Портией.

Глава 14

Покинув офис Дрейка, Зейн поехал обратно в дом Портии на мотоцикле Эдди, все еще размышляя над словами доктора и совсем не желая говорить. К счастью, когда он добрался, Томас сообщил ему, что Портия ушла спать. По крайней мере, ему не пришлось смотреть ей в глаза сейчас, когда его разрывало столько противоречий насчет того, что делать дальше. Он обрадовался, когда Оливер появился незадолго до рассвета, чтобы его сменить.

— Можешь завтра прийти за полтора часа до рассвета? — спросил Зейн.

— Зачем?

— Я кое о чем должен поговорить с Самсоном.

— Конечно. Без проблем.

— Спасибо, приятель.

Он хлопнул Оливера по плечу и вышел в ночь. По дороге домой Зейн покормился от бродяги, который спал в переулке, и практически давился кровью мужчины. Попробовав ту крошечную капельку крови Портии, все остальное теперь на вкус как аккумуляторная кислота. Черт, он действительно облажался, да? Хотя никогда не задумывался о том, откуда берется его еда, пока она лилась из пульсирующей вены, его вкус стал более утонченным. Он был своего рода парень-Макдональдс, а теперь внезапно пристрастился к блюдам с тремя звездами Мишлен. Идеально! Когда он вернулся домой, Куин помог отвлечься от тревожной мысли.

— Ты не поверишь.

Зейн выгнул бровь и сел на диван. Зи запрыгнул ему на колени и свернулся.

— Он уже ел?

Куин кивнул.

— Я покормил его после прогулки.

Зейн смотрел на щенка.

— Спасибо. Итак, во что там я не поверю?

— Булавка, которую ты нашел у наемника… я нашел этот символ.

Зейн тут же заволновался. Наконец-то появиться то, на чем он сможет сконцентрироваться.

— Что он означает?

— Вот: это группа вампиров и полукровок, которые объединились, чтобы создать высшую расу.

Новость зазвенела в ушах Зейна.

— Новая раса?

— Не новая, а высшая раса. Они выбирают вампиров и полукровок для программы размножения, чтобы породить более сильных гибридов.

Зейн вздрогнул. Это звучало слишком похоже на то, что он уже знал.

— Как нацисты, которые пытались создать свою арийскую супер расу: отбирая высоких, белокурых мужчин и женщин с интеллектом выше среднего, физически сильных, красивых и заставляли их производить детей.

Куин кивнул.

— Только на этот раз, это не белокурые и голубоглазые люди, которых они хотят, это в основном гибриды. Они также отбирают вампиров, но только необычных: более сильных, чем остальные, более смертоносных, более умных и опытных. Они хотят увидеть эти черты в следующем поколении гибридов.

— Как ты выяснил это?

Куин пожал плечами.

— Недовольный вампир, который не подошел к их программе, вышел на меня через один мой контакт.

— Недовольный? Не самый надежный источник информации. Такие люди очень многое преувеличивают.

— Он казался искренним.

Зейн нахмурился, несмотря на то, что Куин обладал сверхъестественной способностью понимать людей.

— Мне кажется это странным. Если бы я попал в нечто подобное, не стал бы болтать об этом каждому потенциальному новобранцу направо и налево. Только после того, как кто-то будет принят в программу, я бы дал новобранцу больше информации и даже тогда сказал бы ровно столько, сколько им следует знать.

Куин размышлял над словами Зейна.

— Мой информатор кажется парнем, который сам копается в этом дерьме, если ты понимаешь, о чем я.

Вампир сует нос в дела, которые его не касаются? Ну, по крайней мере, Зейн мог узнать, что тот выяснил. Но он не хотел верить в это.

— Он знает, кто управляет программой?

— Нет. Только те, кого приняли, могут встретиться с верхушкой.

По крайней мере, звучало разумно.

— Что еще он знает?

— Местонахождение их штабов секретно. Только немногие наверху знают. Все держится в секрете: количество новобранцев, количество детей-гибридов.

— Он вообще что-нибудь еще знает? Какая цель у этой группы? Должна же быть причина, по которой они это делают.

— Думаю, по символу, который они выбрали, можно догадаться, это действительно свастика, сломанная линией, которая проходит между двумя частями. Единственное, что смог выяснить вампир, что символ время от времени меняют. Каждые несколько лет выпускается новая булавка, линия становится меньше, и две части становятся ближе друг к другу.

Зейн чертыхнулся. Символ мог означать только одно.

— Они пытаются возродить третий Рейх.

— Может быть не совсем так, но они черпают идеи оттуда, чтобы создать сильных, более несокрушимых гибридов. И поскольку они не полнокровные вампиры, могут передвигаться в дневное время. Они могут слиться с человеческим миром и размножаться среди него бесконтрольно и беспрепятственно. Представь только, насколько сильными они станут. А остальные из нас, полнокровные вампиры, уязвимы, будучи в состоянии дать отпор им только ночью. Если у этой превосходной породы есть какие-либо планы на мировое господство… — Куин не смог закончить свое предложение.

— Высшая раса со знаниями и лучшими качествами от человека и вампира, но лишенная их недостатков, — тяжело дыша, сказал Зейн.

И Зейн не сомневался, что за всем этим стоял его старый враг.

— Их лидер Франц Мюллер.

— Ты не можешь знать наверняка.

Зейн горько рассмеялся.

— Эта программа — зло. — Он искоса посмотрел на своего друга и продолжил. — Если кто-то способен устроить что-то подобное, то это Мюллер. У него достаточно опыта, есть медицинское образование, чтобы понять, какие характерные черты хорошо подойдут программе размножения, и у него есть связи. Он и его коллеги начали это сразу после войны. Как только они поняли, что могут размножаться с людьми и создавать детей-полукровок, у них появились все необходимые инструменты.

— Ты делаешь из него прямо супер злодея. Хотя он на него и не похож. Не слишком ли далеко ты заходишь из-за личной мести? Он всего лишь вампир, который сумел ускользнуть от тебя.

Зейн покачал головой.

— Не стоит недооценивать Мюллера. Если недооценишь, умрешь. Он зло в плоти. И его амбиции только подпитывают зло в нем. Если он что-то задумал, то сделает это. Именно его исследования и хитрость встали во главе программы в Бухенвальде. Это он придумал, как создавать вампиров, после того как один из охранников наткнулся на вампира, питающегося заключенными. Он увидел эту возможность. И воспользовался ею.

Куин положил руку на предплечье Зейну.

— Но создавать расу? Тебе не кажется, что даже для Мюллера это слишком?

— У него комплекс Бога. И он психопат.

Куин вздохнул.

— Что ты собираешься делать?

— Я могу сделать только одно: найти его и убить. Зная ход его мыслей, он никому не доверяет. И будет единственным, кто владеет полной информацией о том, как устроена программа и принцип ее работы. Если он потерпит крах, то программа растворится.

— Это если он стоит во главе.

— Он должен быть во главе. Мюллер всегда ненавидел власть и даже в Бухенвальде возмущался своим начальством. Скорее ад замерзнет, чем он будет следовать чьим-то приказам, Мюллер никому не станет подчиняться. Он всегда был лидером.

— И как мы его найдем?

— Давай продолжим с сыном Брандта. Он приведет нас к нему. Что-нибудь узнал о ключе?

Куин покачал головой.

— Как оказалось, в аэропорту нет ячеек хранения. Полагаю, это дерьмо нацбезопасности. Я проверю Грейхаунд и железнодорожные станции сегодня вечером.

— Хорошо. Он же не мог сюда без всего попасть. И должен был где-то спрятать свои вещи.

Оставалось надеяться, что Брандт приведет их прямо к организации. Хотя тот утверждал, будто не знает, где Мюллер, это ничего не значит. Если только высшее руководство в организации знало местонахождение штаб-квартиры, а, следовательно, где можно найти Мюллера, это могло бы означать только то, что Брандт не был частью высшего руководства. Все просто.

Зейн ударил кулаком по ладони. Ему как никогда хотелось найти Мюллера. Если он действительно был главой этой неонацистской программы размножения — а Зейн в этом не сомневался — тогда его как можно скорее нужно прихлопнуть. Вампиры и гибриды уже превосходили людей по силе и скорости. Разрешить Мюллеру создать новую расу, которая была бы еще сильнее и имела стремление доминировать над как можно большим количеством людей, поставило бы под угрозу все человечество.

Зейн не мог этого допустить. Зло должно быть искоренено.

* * *

— Ты не можешь просто так появиться в его доме, — прошептала Лорен, когда закрыла кран в университетском туалете. — Он тебя не впустит.

Портия пальцами расчесала волосы.

— Я не собираюсь просто появиться там и ждать, когда мне откроют дверь. Я собираюсь вломиться внутрь.

Лорен покачала головой.

— Ты ведь знаешь, что все начнут говорить, что это я плохо на тебя влияю?

— Ничего с тобой не случится. К тому времени, когда все обо всем узнают, дело будет сделано.

— Ты уверена?

Портия кивнула.

— Тебя там не было, но я говорю, Зейн набросился на меня. Если бы не пришли его коллеги, мы бы занялись сексом. К сожалению, к его возращению я уже спала, хотя пыталась не уснуть и дождаться его.

Лорен нанесла блеск на губы.

— А почему это не может подождать до вечера?

Она не могла ждать. На протяжении всех занятий она не могла сосредоточиться и сто раз мысленно переживала поцелуй и прикосновения Зейна. Она просто сгорала. Если бы ей пришлось ждать еще хоть час, то все пожарные в городе не смогут потушить ее огонь.

— Я не могу ждать.

Желание оказаться рядом с ним, чувствовать его, ощутить, как он прижимается телом и проникает в нее, росло слишком быстро и слишком сильно.

— Как ты планируешь избавиться от Оливера? — Лорен кивнула в сторону двери, по ту сторону, которой их ждал Оливер.

— Не беспокойся. Он всего лишь человек. Я уйду так быстро, что он ничего не поймет.

— Осторожно. Никто не должен увидеть, как ты передвигаешься со скоростью вампира, иначе мы попадем в очень глубокое дерьмо.

— Ты слишком переживаешь, — сказала Портия, улыбнувшись.

С тех пор, как она встретила Зейна, стала более уверенной в себе. И была готова рисковать ради желаемого, потому что это того стоило. Руки Зейна стоили того. И как только она займётся с Зейном сексом, он, возможно, захочет большего. Потому что она определенно хотела больше, чем просто секс. Она хотела познакомиться с ним поближе, увидеть то, что он прятал под маской безразличия и насилия. Чтобы рассмотреть то, что он скрывал от мира, узнать, что так яростно защищал. Да, она призналась сама себе, хотя вот Лорен или еще кому-то не признается ни за что: возможно, ей стоит бежать со всех ног от Зейна, но она знала, что не могла. Сила, которая влекла ее к нему, была непреодолимой, как течение, против которого она больше не могла плыть. Лучше отказаться от борьбы и позволить себе дрейфовать прямо в руки к Зейну.

— Готова? — Лорен посмотрела на отражение Портии в зеркале.

— Ага. Адрес достала?

Лорен достала клочок бумаги из сумки и передала ей.

— Он живет где-то в Мишен.

Портия посмотрела на адрес, переданный Лорен.

— Я обязательно его найду.

Когда она открыла дверь туалета и вышла в коридор, по спине у Портии пробежала дрожь предвкушения.

— Я уже собирался проверить все ли с тобой в порядке, — заметил Оливер.

— Тебе не обязательно обращаться со мной, как с ребенком. Я прекрасно себя чувствую в туалете.

Портия оглядела коридор. Было слишком много студентов вокруг, чтобы просто убежать с молниеносной скоростью, присущей вампирам. Она должна сделать что-то более коварное.

Глава 15

Зейн бросил гири и выдохнул. Его покрывал пот после интенсивной тренировки. Он пытался уснуть после разговора с Куином, но его мозг не отключался, а это значило, что про сон можно забыть. А вот Куин уже крепко спал.

Когда Зейн поднялся наверх, то не стал вести себя тихо. Это его дом, и если кому-то это не нравилось, то они могли смело проваливать. Кроме того, друг привык, что Зейн не спит полдня. Какое-то время они жили в одной квартире в Нью-Йорке, и Куин научился игнорировать Зейна, бродящего по квартире большую часть дня.

Черт, он был в плохом настроении. Его грызло подозрение, что Мюллер возглавлял группу, которая разводила новую расу. Он винил себя. Если бы он смог найти ублюдка и убить, этого бы даже не случилось. У него было более шестидесяти лет, чтобы выследить Мюллера, который каждый раз уходил.

Зейн пошел в душ и разделся. Пока теплая вода стекала по голой коже, он закрыл глаза и прислонился лбом к плитке.

Пришло время признать, что причина, по которой он был очень зол — Портия. Он желал ее вопреки всему. Но Зейн нарушил бы слишком много правил, если бы взял то, что она предложила, Самсон бросил бы в него целый устав. И даже если он не нарушал кодекс этики Службы Личной Охраны, прикасаясь к ней, его самого терзали сомнения.

Зейн посмотрел вниз и понял, что его член был жестким и встал по стойки смирно при одной только мысли о Портии. Но Зейн не позволит этому далеко зайти. Ногтем он болезненно провел по головке члена, а затем сжал яйца.

После того как намылился и смыл пену с тела, Зейн выключил воду и ступил на мягкий коврик перед душем.　Собачий лай заставил его на мгновение прислушаться. Животное бродило по дому и саду весь день, лая на все подряд, от проезжающего грузовика до пчелы, сидящей на цветке.

Он покачал головой и продолжил дальше вытираться. Хоть кому-то в этом доме было весело. Он накинул халат и завязал пояс и в этот самый момент услышал, как скрипнула одна из половиц на лестнице. Куин проснулся?

Босиком Зейн вышел из ванной и проскользнул в свою спальню, взяв по пути из комода кол. Если другой наемник попытается схватить его, то в этот раз он будет готов. Он щелкнул выключателем, погрузив комнату в темноту. Пусть убийца думает, что он лег спать.

Из коридора больше не доносилось никаких звуков. Может, ему послышалось? Может, старый дом просто сам по себе скрипел? Прижавшись к стене возле двери, Зейн прислушивался и ждал незваного гостя. Он затаил дыхание, не желая выдавать свое положение, когда дверная ручка медленно повернулась. Петли заскрипели, и дверь открылась. Как только тень двинулась, Зейн ринулся в атаку, обернув одну руку вокруг шеи злоумышленника и прижав к своей груди, а другой рукой сжав кол. Наконец, сделав глубокий вдох, Зейн вдохнул аромат, который слишком хорошо знал. Он не почувствовал его раньше, потому что задержал дыхание.

Зейн потянулся к выключателю и щелкнул им, заливая комнату светом.

— Проклятье! Портия, — выдохнул он, убрав руку с ее шеи.

Повернувшись, она быстро пробежалась взглядом по его едва одетому телу. Инстинктивно Зейн проверил полы халата, убедившись, что они не разошлись.

— Привет.

Он зажал рукой ей рот, боясь, что Портия своим приветствием разбудит Куина и опустил голову к ее уху.

— Какого черта ты тут делаешь? — Она что-то пробормотала ему в ладонь, но Зейн не убрал руку. — Я не один в доме. Так что, если не хочешь, чтобы меня уволили с поста твоего телохранителя, говори тише, — прошипел он сквозь зубы.

Она кивнула, и он опустил руку. Портия подняла голову и посмотрела на Зейна. Черт, она так хорошо пахла, что он не знал, как долго сможет воздержаться от желания прикоснуться к ней.

— Хотела тебя увидеть. — Её голос был тихим и соблазнительным. У нее всегда такой был голос, или Зейн просто становился все более отчаянным, пока отказывал себе в том, чтобы взять Портию и сделать ее своей?

— Ты вломилась в мой дом. — Она пожала плечами. Положив руку ему на грудь, Портия начала теребить его халат. Прежде чем она успела скользнуть по его обнаженной коже, Зейн схватил ее руку и крепко сжал. — Прекрати.

«Нет, продолжай», — хотел он простонать.

Портия протянула другую руку настолько быстро, что Зейн не успел отреагировать, и, раздвинув полы халата, пальцами коснулась его гладкой груди. Ее прикосновение обжигало, словно адское пламя, такое заманчивое, такое мучительное и такое запретное. Может быть, только на секунду он мог позволить себе впитать ее сущность, позволить ее увлекательному запаху проникнуть в его тело.

— Я хочу тебя, — прошептала она и прижалась губами к его коже.

Она скользила губами по его разгоряченному телу, двигаясь вверх к шее. Зейн наклонил голову в бок, не в силах устоять перед тем удовольствием, которое она предлагала. Возбуждение пронеслось через него, когда она всосала его кожу. Он обхватил Портию за попку и прижал к своему налитому кровью члену.

— Укуси меня, — потребовал он хриплым голосом. Портия подняла голову вверх и посмотрела на него ошеломленными глазами. — Да, — сказал он, теперь громче, — вот как это было бы. Мы вели бы себя, как дикие, без всяких табу. Вот что значит быть со мной. — Он отпустил ее и отступил. — Признайся: ты не готова к этому. Все, что тебе нужно, это немного посредственной любви. Я не могу тебе это дать.

— Это не совсем так. Я хочу… большего.

Он покачал головой.

— Иди домой, крошка. — Но вдруг его осенило. — Где Оливер?

— Я от него сбежала.

— Как?

— Контроль разума.

— Ах ты коварная, маленькая…

Но он не мог винить ее. Как и она, он бы сделал все, ради того чтобы получить то, что больше всего желаешь.

— Я его не обидела.

— Он должен забрать тебя и отвезти домой. — Зейн повернулся, чтобы дотянуться до сотового, который лежал на комоде, но Портия схватила Зейна за запястье.

— Нет!

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Ты тиран!

Зейн пожал плечами. Разве это новость?

— Зейн? — позвал Куин и постучал в дверь.

Черт! Он бросил суровый взгляд на Портию.

— У тебя все в порядке?

Зейн подошел к Портии и повел ее к кровати. Быстро сообразив, что к чему, Портия залезла в постель и, отвернувшись от двери, укрылась с головой.

— Всё в порядке, — спокойно ответил Зейн, открыв дверь так, чтобы Куин увидел длинные темные волосы Портии, но не ее лицо. Если бы он не открыл дверь, Куин заподозрил бы что-то неладное.

Куин заглянула в комнату.

— Эй, я просто волновался из-за убийцы. — Затем он ухмыльнулся. — Кто-нибудь особенный?

Зейн покачал головой.

— Просто на одну ночь.

— Когда закончишь с ней, можешь отправить ее в мою комнату, — предложил Куин с похотливой ухмылкой.

«Ага, мечтай!»

— Когда я закончу с ней, она еле на ногах стоять будет.

Куин хмыкнул.

— Счастливый ублюдок.

Зейн хлопнул Куина по плечу и закрыл дверь, а когда повернулся к кровати, увидел, как Портия спустила покрывало и сняла обувь.

— На этом и остановись, — предупредил Зейн, не желая, чтобы Портия сняла с себя еще больше одежды. Соблазн и так был достаточно велик, когда она полностью одета. Если она окажется обнаженной, то скорее в аду снег выпадет, чем Зейн сможет держать свои руки подальше от нее.

— А что ты сделаешь? Позовешь на помощь? — подразнила она.

Зейн вскочил на кровать и, схватив Портию за руки, удерживал ее на месте.

— Слушай внимательно, крошка. У тебя есть выбор: или ты ведешь себя хорошо, и я позволю тебе остаться до вечера, или я звоню Оливеру сейчас же и разрешаю ему забрать тебя.

Черт, что он только что сказал? Позволит остаться ей? Ради чего? Чтобы мучить себя в течение следующих часов рядом с ней и не иметь возможность прикоснуться? Он совсем с ума сошел?

Портия поджала губы.

— Можешь уточнить, что ты имеешь под «вести себя хорошо»?

— Предупреждаю, Портия, не играй со мной.

— Или что ты сделаешь?

«Поцелую тебя. Трахну. Укушу». Именно это он хотел сказать, но промолчал. Все, что он мог, это смотреть на нее и тонуть в ее зеленых глазах, задаваясь вопросом, что могло бы быть, если бы они встретились при других обстоятельствах и в другое время. Если бы он был другим человеком, не охваченным ненавистью и жаждой мести, возможно, он мог бы сделать ее даже счастливой. Но он тот, кто он есть.

— Ты должна уйти.

Он отпустил ее запястья и перекатился на другую сторону.

— Но ты только что сказал, если я буду хорошо себя вести, ты позволишь мне остаться.

Он покачал головой.

— Для нас обоих будет лучше, если ты уйдёшь.

Она повернулась к нему, согнула локоть и положила голову на руку.

— Потому что ты думаешь, что я не хочу того, чего хочешь ты?

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу.

— Тогда почему бы тебе не рассказать?

— Я не желаю об этом говорить.

Она подняла руку и провела по щеке Зейна. Он закрыл глаза, борясь между тем, чтобы оттолкнуть ее или притянуть ближе. Он не сделал ни того, ни другого, ее прикосновения убивали его, как пуля оленя. В руках Портии он чувствовал себя невероятно уязвимым.

— Я хочу прикоснуться к тебе.

— Ты уже прикоснулась ко мне.

Если бы она сделала что-то более интимное, то последняя нить его контроля оборвалась бы.

— Я хочу прикоснуться к остальной части твоего тела.

Зейн застонал.

— Прошу, не надо.

«Прошу, прикоснись».

— Возможно, тебе понравится.

— Именно этого я и боюсь, — пробормотал он себе под нос.

Черт, за всю его жизнь он никогда не чувствовал себя таким слабым, даже когда был человеком, но он должен остановить Портию и заставить уйти, потому что тело Зейна полностью игнорировало сигналы, подаваемые мозгом, и лежало в ожидании ласки Портии. Когда она скользнула рукой под ткань и провела по груди Зейна, его пульс бешено забился, а дыхание стало прерывистым. Её пальцы были мягче, чем он ожидал, и где бы она ими не коснулась, кожа начинала гореть, словно покрытая горячей смолой. Боль и наслаждение смешивались с каждым медленным поглаживанием и каждой чувственной лаской.

— Разве ты не говорила, что девственница? — с придыханием спросил он, не понимая, как прикосновение такой неопытной женщины, как Портии, могут иметь такие разрушительные последствия для него.

— Я следую инстинктам.

И ее инстинкты в этот момент подсказывали ей ослабить пояс и раздвинуть полы халата в стороны. Зейн никогда не стеснялся своего тела, и ему всегда было комфортно нагим перед женщинами, а также среди своих друзей и коллег, но на этот раз все было иначе. Он чувствовал себя обнаженным перед ней, обнаженным и уязвимым в своем желании к ней. Теперь он никак не мог спрятаться от нее, скрыть то, как сильно хотел и нуждался в ней.

Он увидел, как Портия приоткрыла рот, когда ее взгляд опустился на его член. Его полностью эрегированный член. Он не мог вспомнить, чтобы вообще когда-то был тверд так, как сейчас.

— Ты… такой… — Портия облизала губы, — …большой.

Но, несмотря на опасения, которые он услышал в ее голосе, Портия скользнула рукой вниз по животу с кажущейся решимостью и четким представлением о том, куда стремится. Если он не остановит ее в самое кратчайшее время, она коснется его жесткой длины, и через несколько секунд, не в состоянии больше сдерживаться, он кончит ей прямо в ладонь.

— Портия, прошу… — Рукой Портия дотянулась до темных кудряшек, которые окружали его член, — остановись. Не… — воздух хлынул из его легких, когда ее пальцы достигли основания его налитого кровью члена и коснулись чувствительной плоти.

В следующее мгновение он дернулся назад и схватил ее за руку.

— Нет.

— Зейн, я хочу…

Звонок мобильного телефона спас Зейна. Радуясь, что у него появилось оправдание, он спрыгнул с кровати и, плотно укутавшись в халат, ответил на звонок.

— Да?

— Зейн, прости, что разбудил тебя, но мне нужна твоя помощь.

Оливер был взволнован, и Зейн догадывался о причине его беспокойства.

— Что случилось?

— Черт, чувак, я упустил Портию. Она обвела меня вокруг пальца и сбежала. Я не знаю, что делать. Самсон и Габриэль теперь меня уволят. Ты должен мне помочь.

— Успокойся, Оливер. Я уже этим занимаюсь. — Уже! — Портия пришла повидаться со мной. Она у меня.

Но в безопасности ли она?

— О, слава Богу! Я уже выезжаю, чтобы ее забрать. Я так благодарен.

Затем тон Оливера сменился, словно тот переключился.

— Эй, а почему она у тебя?

Вот, черт, а парень умнее, чем он думал.

— Слушай, я не скажу Самсону о твоем косяке, если ты промолчишь о моем.

— Что она делает у тебя дома?

— Как ты думаешь, что она делает?

«Соблазняет меня», — вот что делает.

— Ты мне скажи.

— Тебе нужно ее забрать. Немедленно. — Он проигнорировал протест Портии. — Но будь осторожен. Куин все еще у меня, и я не хочу, чтобы он тебя услышал. Ясно?

— Да, буду через десять минут.

А затем послышался гудок. Зейн повернулся к Портии, к очень злой Портии. Уперев руки в бедра, она стояла около кровати, буравя Зейна взглядом.

— Я же сказала тебе, что не уйду.

— Уйдешь, крошка. И по своей воле.

— Ха! — фыркнула она. — Ты не заставишь меня. А Оливер не сможет удержать. Я снова убегу от него.

— Нет, ты не станешь.

— Посмотрим! — угрожала она.

С наигранным спокойствием, Зейн взял ее руку и поднес к своему лицу. Прижав ладонь Портии к своей щеке, Зейн оставил поцелуй на ней и увидел, как Портия тает на его глазах.

— Ты не сделаешь больше такого. А если сделаешь, то я попрошу своего босса снять меня с задания, и ты больше никогда меня не увидишь.

Его угроза была блефом, но он хорошо блефовал, на лице была каменная маска безразличия, маску, которую он не снимал десятилетиями.　С годами стало легче, но сегодня, это было самое трудное, что приходилось делать.

— Ты бы так не поступил!

Портия пыталась заглянуть в его глаза, но Зейн умело отводил взгляд и отступал.

Когда она, наконец, закрыла глаза, он увидел на ее лице разочарование.

— Ты выиграл, но только на сегодня. Это еще не конец.

Он не остановил ее, когда она спускалась по лестнице, но последовал за ней и присматривал, пока Портия ждала Оливера. Когда его машина подъехала к подъездной дорожке, она открыла дверь и вышла, не оглядываясь на Зейна, хотя знала, что он стоял там. Зная, что не сможет уснуть сейчас, даже если сильно попытается, Зейн зашел в гостиную, где мирно спал Зи.

— Эй, барбос! Ты лаешь на всех и вся, но о ней предупредить не мог?

Щенок моргнул и снова уснул.

Глава 16

Куин постучал в дверь кабинета Самсона и сделал еще один глубокий вдох. Он чувствовал себя крысой. То, что ему приказали присматривать за Зейном, было неправильно. В конце концов, он старый друг Зейна и должен его поддерживать. Но также он был предан В. С. Л. О. и беспокоился о том, что его друг может сорваться. Он всегда видел это в Зейне, то отчаяние, которое иногда его захватывало, когда он чувствовал, что терпит неудачу в своей миссии, чтобы наказать таких монстров, как Мюллер и Брандт. Тем не менее, он никогда не рассказывал о прошлом Зейна в компании. Никто не знал через что прошел Зейн. Даже Куин мало что знал. Остальное ему пришлось воедино сложить самому, хотелось бы ему этого никогда не делать. Есть такое понятие как «слишком много информации», и эта конкретная информация могла вывернуть наизнанку чей-то желудок.

— Заходи, — послышался голос Самсона из кабинета.

Куин повернул дверную ручку и зашел. Самсон был не один. Как и ожидалось, там был Габриэль, который тоже желал услышать доклад Куина о состоянии Зейна. После рукопожатия Куин сел в удобное кресло и посмотрел прямо на Самсона.

— Рад, что ты присоединился к нам. Как перелет?

— Как и всегда, я купался в роскоши.

Самсон ухмыльнулся.

— Да, мы только что модернизировали самолет. С Далилой и ребенком я хотел убедиться, что есть местечко, где она сможет прилечь.

— Местечко? — хмыкнул Куин. — Да та спальня больше, чем мой дом в Нью-Йорке.

Габриэль закатил глаза.

— Если ты так пытаешься выбить прибавку к зарплате, попробуй еще разок.

Куин сгримасничал.

— Повезло мне, что я люблю трущобы.

Самсон рассмеялся.

— Это то, что они сейчас называют на Парк Авеню?

Куин пожал плечами.

— Это всего лишь квартира.

— Пять тысяч квадратных футов, расположенных на целом этаже многоквартирного дома, если я правильно помню, — добавил Габриэль.

— Которые нуждаются в модернизации.

— Кроме шуток, Зейн догадывается о причине твоего визита? — спросил Самсон.

— Не думаю. Он как всегда в своей грубой манере. — Прежде чем войти в кабинет Куин решил, что ничего не будет упоминать об убийце, с которым повстречался Зейн. Пришлось бы объяснять, почему и как, и он не мог предать доверие Зейна, раскрывая подробности его прошлого. — Хорошо. Давайте оставим все как есть.

Соглашаясь, Габриэль кивнул и запрокинул ногу на ногу.

— Ты заметил, что он более агрессивен, чем обычно?

— На самом деле, нет. Вообще-то, он кажется спокойнее, чем обычно. Может быть, собака положительно на него влияет. Милое маленькое чудовище. — Щенок оказался неугомонным негодником и идеальной компанией для Зейна. — Щенок даже слушает Зейна. Всякий раз, когда он садится, щенок прыгает ему на колени. И Зейн, кажется, не возражает.

Самсон улыбнулся Габриэлю.

— Похоже, моя идея была не такой уж и плохой.

— Посмотрим, — сказал Габриэль. — Собака у него сколько? Три или четыре дня? Я хотел бы увидеть продолжительное воздействие щенка на Зейна.

— Он спит? — спросил Самсон, оглянувшись на Куина.

— Собака? Целый день.

— Не собака, Зейн.

Куин не смог подавить ухмылку.

— Ну, за последний день он точно мало спал.

Самсон нахмурился, но Куин быстро отмахнулся.

— Не то, что ты подумал. Он не погружен в раздумья. Просто у него была женщина.

— Я думал, он никогда не водит женщин к себе домой, — задумчиво ответил Самсон.

Куин пожала плечами.

— Я тоже чертовски удивился, но она была в его постели. И он даже не захотел поделиться ею. Должно быть, сорвал куш. Я не разозлился или что-то в этом роде. Я сам в состоянии найти себе женщину. Но, черт, это совсем не похоже на его обычное поведение.

Что означало быстрый перепихон в подсобке клуба или бара, или даже в переулке.

— Не знаешь, он не причинил ей боль? — спросил Габриэль.

Зная, что Зейн любит смешивать боль и удовольствие, Куин совсем не удивился вопросу Габриэля. Однако ответа на его вопрос у Куина не было.

— Я проснулся всего полчаса назад или около того. И криков не слышал, если ты об этом. А этим вечером я обнаружил Зейна, спящим на диване с собакой. Должно быть, он днем так себя извел. Мне пришлось будить его, чтобы он не проспал на свое задание.

Самсон размышлял над словами Куина, а затем заговорил.

— Ну, по крайней мере, он кажется спокойным и контролирует себя. Ранее я переговорил с Дрейком. Конечно, его этика не позволяет ему раскрыть то, о чем говорил Зейн на сеансе, но Дрейк знает, когда предупредить, если Зейн покажет признаки неустойчивого поведения. И, кажется, подобного не было.

— Думаешь, он водит нас за нос, притворяясь спокойным и собранным, когда на самом деле это не так? — спросил Габриэль, посмотрев на Самсона.

— Если это так, то он отлично справляется, — вмешался Куин, не желая, чтобы они подозревали, насколько сильно был взволнован Зейн. Встреча с убийцей и открытие того, что Мюллер, скорее всего, стоит за программой разведения расы, потрясло Зейна; Куин видел это. Время, проведенное с женщиной, возможно, слегка утихомирило Зейна, но Куин хорошо знал, что это не успокоит Зейна навсегда. Успокоить его может лишь одно: нахождение штаб-квартиры программы и ликвидация лидера и высших чинов. И, возможно, после того, как последний монстр из прошлого Зейна будет уничтожен, он сможет наконец-то обрести покой.

— Не своди с него глаз. Если заметишь хоть какие-нибудь изменения, тут же докладывай. Еще одно убийство нам ни к чему.

Куин кивнул и поднялся.

— Мне нужно кое о чем позаботиться. Я буду заглядывать к вам периодически.

— Спасибо, Куин, ты очень помогаешь. — Самсон в знак благодарности протянул руку, и Куин пожал ее. А когда вышел из Викторианского дома Самсона на Ноб Хилл и спустился с холма, почувствовал, как груз с плеч упал. Он ничего плохого о Зейне не сказал, не выдал ничего такого, что могло бы граничить с предательством. Конечно, Зейн увидел бы все это в другом свете. Он все равно назвал бы его стукачом и надрал задницу. Но по правде, даже Зейн бы признал, что Куин только помогает ему.

Пока Самсон и Габриэль спокойны и убеждены, что Зейн больше никому не угрожает, он помогает своему другу, а не предает. Проверив станцию Грейхаунд на пути к Самсону, Куин направился к железнодорожной станции, надеясь, что ему повезет найти камеру хранения, которую мог быть открыть ключом, который дал ему Зейн. Толпа после час пика уже давно рассосалась, и только те люди, которые работали допоздна, ждали поездов, чтобы уехать домой. Куин обошел платформы. Два поезда стояли на станции, около пару десятков людей слонялись вдоль ворот, ожидая прихода своих поездов, а сотрудник станции бродил около касс. Все выглядело нормальным. Тем не менее, Куин уже давно работал в службе охраны, и его было трудно обмануть простой видимостью. Куина никогда не ослепляло самодовольство или чувство, что это будет легким делом. В любой момент кто-нибудь может напасть и нанести удар. Если сын Брандта принял меры предосторожности, и, не имея никаких средств идентификации, чтобы его нигде не смогли отследить, тогда информацию защищают другие, и Куинн знал, что, добывая ее, стоит быть аккуратным.

Вместо того чтобы направился к камерам хранения, которые Куин увидел на первой платформе, он просматривал табло прибытия-отправления. На оставшуюся часть ночи было запланировано еще пять поездов. Куин оглядел пассажиров, ждущих на платформе. Его подозрительность утихла, когда он заметил, что люди стояли лишь на тех платформах, к которым должны были прийти поезда. Отлично. По крайней мере, казалось, что на платформах стояли лишь путешественники.

Куин повернулся и направился к платформе номер один. Он запомнил номер на ключе и теперь сканировал строки и столбцы камер, ища нужную. Их было не так-то много, и Куину повезло, его номер был среди них. Куин оглянулся через плечо и заметил, что в его сторону шагает сотрудник станции. Вернувшись к ячейкам хранения, Куин полез в карман и вытащил ключ. Он вставил его в замок и был поощрен на мгновение, когда тот повернулся, но последовал лишь щелчок. Он потянул, но дверца не открылась.

Услышав шаги за спиной, Куин, готовый атаковать, резко развернулся.

— Если не открывается, — подхватил сотрудник станции, — тогда вам стоит закинуть деньги.

Он указал на красную метку, на которой было написано «истек».

— О, спасибо.

Куин вытащил несколько монет из кармана джинсов и бросил их. После третей монеты, метка стала зеленой. Куин повернул ручку и услышал еще один щелчок. Волоски на шее встали дыбом. Куин резко и глубоко вдохнул. Черт! Знакомый запах достиг его острого обоняния.

— Всё еще не открывается? — Сотрудник станции подошел и потянулся к ручке. — Иногда следует хорошенько дернуть. — И он это сделал.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — закричал Куин, чтобы остановить человека, но было уже слишком поздно. Раздался взрыв, и, действуя чисто инстинктивно, Куин схватил человека и отпрыгнул на несколько футов назад. Когда он накрыл сотрудника станции своим телом, обжигающее тепло прошло над ним, и в них полетели обломки. К счастью, его тяжелое кожаное пальто немного защитило от огня, а также металлических предметов, которые летели в разные стороны. — Черт! — снова проклинал Куин. Он почувствовал запах взрывчатки в тот момент, когда сотрудник станции схватился за ручку и дернул ее на себя. Остальные люди на платформе кричали в панике, краем глаза Куин увидел, как некоторые из них бежали. Куин повернул голову, чтобы осмотреть толпу, но его взгляд зацепился за человека, который неподвижно стоял на дальней платформе.　 Их взгляды встретились на мгновение, и даже с расстояния в триста ярдов Куин узнал ауру вампира. Он мог поклясться, что парня там раньше не было.

Черт!

Куин встал с человека, мужчина находился в шоке, но, по крайней мере, не пострадал. Куина окружили люди, но добрые самаритяне лишь мешали. Когда Куин оглянулся назад, вампира уже не было. Теперь единственное, что он мог сделать, так это минимизировать ущерб. Куин прикинул: два десятка людей видели взрыв. Ему нужна помощь. И быстро.

Глава 17

— Зейн, ты нужен мне на вокзале на пересечении Четвертой и Кинг, сейчас же, — раздался в трубке неистовый голос Куина. На заднем плане Зейн услышал шум. — Произошел взрыв.

— Черт! Я буду через десять минут.

— Лучше через пять. Нужно устранить последствия.

Зейн закрыл телефон и посмотрел на лестницу, которая вела в комнату Портии.

— Портия! Немедленно спускайся! — закричал он.

К его удивлению она спустилась через несколько секунд с ошеломленным видом.

— Что случилось?

Чертовски много чего, но у него нет времени объяснять.

— Я должен разобраться кое с чем прямо сейчас. Тебе придется поехать со мной.

Он схватил ее за руку и потащил к двери.

— Эй, да иду я, иду. Не стоит быть таким грубым.

Он тут же отпустил ее руку. В спешке он не до конца понимал, насколько грубо ее схватил.

— У нас нет на это времени.

Он рванул на улицу, а Портия следом. К счастью, сегодня он на своем хаммере, так как собирался в конце смены встретиться с Самсоном. Поскольку Самсон жил на другом конце города, Зейн решил не тратить время на прогулку. Теперь он был рад, что припарковал машину прямо на подъездной дорожке. Он прыгнул в машину, секунду спустя Портия залезла на пассажирское сидение. Зейн завел двигатель и мгновенно помчался вниз по улице. Хаммер был просторным, словно танк, если так можно сказать. Совсем недавно Зейн покрыл окна специально разработанной ультрафиолетовой защитой, которую изобрел Томас. Они, по сути, превратили машину в затемненный фургон, которым вампир мог управлять днем. Никакие смертоносные лучи солнца не могли проникнуть через окна. А снаружи автомобиль выглядел как обычный затонированный внедорожник. Но даже специально покрытые окна не уберегали ото всех рисков, с которыми вампир мог столкнуться, будучи за рулем. Угодить в дорожно-транспортное происшествие самое опасное для вампира, особенно если бы оно произошло в течение дня, да и любая остановка на дороге, представляла риск. По крайней мере, контроль над разумом поможет, если его остановит полиция и попросит выйти или опустить стекло, но если окно разобьётся во время аварии, Зейн поджариться до хрустящей корочки. Именно поэтому хаммер был также оснащен небьющимся и пуленепробиваемым стеклом. Они приняли все меры предосторожности.

— Куда мы едем?

Зейн завернул за угол и поехал по узкой улице, пытаясь не задеть боковых зеркал припаркованных автомобилей с обеих сторон.

— На вокзал.

Он сосредоточился на движении, его острые чувства предупреждали о других автомобилях, давая шанс избежать каких-либо столкновений, несмотря на то, что скорость превышала пятьдесят миль в час. Избегая оживленной Шестнадцатой улицы, Зейн свернул в переулок и вжал педаль газа в пол. Прошло три минуты с момента звонка Куина, и Зейн уже приближался к месту назначения. В зависимости от того, сколько свидетелей видели взрыв, и сколько людей было ранено, ему и Куину нужно убедиться, что место происшествия огорожено, и никто не вспомнит Куина.

— Что произошло? — голос Портии ворвался в его мысли.

— Взрыв.

От шока она открыла рот.

— О, Боже мой. Кто-нибудь ранен?

— Не знаю.

Если есть раненые, то он и Куинн могли бы исцелить их с помощью вампирской крови, но, если кто-то умер, то они опоздали.

Железнодорожная станция оказалась справа, и с визгом шин Зейн припарковал хаммер, заглушая двигатель.

— Ты сидишь здесь.

— Но, я могу по…

Он зыркнул на нее.

— Ты остаешься здесь. Из машины ни ногой!

Зейн выскочил и захлопнул дверь. Было бы лучше, если бы он смог приехать один, но не мог рисковать, оставляя Портию одну дома. Она могла бы воспользоваться случаем, сбежать из дома и пойти на какую-нибудь гребаную вечеринку. Наверняка эти студенты каждый вечер устраивают тусовки. По крайней мере, если Портия будет всего в нескольких ярдах, он сможет поймать ее, если она сбежит.

Он ворвался на станцию и огляделся, мгновенно заметив Куина. Группа людей стояла вокруг и возбужденно разговаривала. Некоторые из них звонили по мобильным телефонам, скорее всего, оповещая власти или сообщая новость своим друзьям.

Зейн бросился к Куину.

— Помоги мне стереть их воспоминания обо мне, — попросил Куин. — Я не смогу помешать им, позвонить в полицию, их слишком много. Мы можем только убедить их в том, что меня они никогда не видели.

Зейн кивнул.

— Ты в порядке?

— Да.

— Кто-нибудь ранен?

— Нет. Помоги мне. — Куин указал на нескольких человек, сидящих на скамейках. — Об этих я уже позаботился.

Зейн сконцентрировался и позволил своим силам течь к толпе людей, которые стояли возле камер хранения и таращились на поврежденное строение. Теплая энергия текла через Зейна, когда он посылал свои мысли к людям, проникая в их умы, она создавала нужные моменты в памяти, стирая любые воспоминания о том, как произошел взрыв и кого они видели. Минуты проходили в напряженной тишине, пока он и Куин работали бок о бок.

— Думаю, мы закончили, — прошептал Куин.

Зейн на него посмотрел.

— А теперь расскажи мне, что случилось.

— Кто-нибудь ранен? — Голос Портии раздался из-за спины Зейна.

Зейн обернулся и посмотрел на нее.

— Я сказал тебе оставаться в машине.

Она уперлась руками в бедра.

— Я хотела посмотреть, смогу ли чем помочь.

Портия вытянула шею, чтобы посмотреть мимо Зейна, но он просто схватил ее за локоть и вывел наружу.　 Ощущая, что Куин следует за ними, Зейн нервничал, надеясь, что друг не сможет связать аромат Портии с запахом его посетителя накануне.

— Эй, Зейн, не хочешь нас представить? — спросил Куин и улыбнулся Портии, когда оказался рядом с Зейном.

— Портия, это Куин, — нехотя проговорил Зейн. Когда Куин пожал ей руку и вдохнул, то Зейн заметил, как его ноздри затрепетали.

Косой взгляд Куина подтвердил опасения Зейна, его друг узнал в запахе Портии, запах женщины, которая была у него накануне. Ну, может быть, можно еще спасти ситуацию. Куину не обязательно знать, кто она.

— Приятно познакомиться, Куин. Ты тоже телохранитель?

Он кивнул.

— Один из лучших. А ты?

Портия открыла рот, чтобы ответить.

— Куин, можешь рассказать о взрыве? — Зейн попытался сменить тему разговора.

— О, я задание Зейна, — одновременно с ним проговорила Портия. Черт, чтобы не рисковать, ему не стоило брать ее с собой.

— Задание? — Куин с блеском в глазах медленно повернул голову к Зейну. И практически шепотом произнес: — Она твой объект?

В голосе Куина явно слышалось предупреждение. После того, что он увидел прошлой ночью, он мог предположить самое худшее.

— Это не то, что ты думаешь.

— Где-то я уже это слышал.

— Мы можем поговорить сейчас о взрыве? — скрепя зубами спросил Зейн.

Куин сузил глаза.

— Ладно. Но это разговор еще не окончен.

Вдали завыла полицейская сирена.

— Давайте свалим отсюда до приезда полиции, — предложил Куин.

Зейн не мог не согласиться с предложением и указал на хаммер.

— Запрыгивай.

Как только они все залезли в машину, Зейн завел двигатель и направился в Эмбаркадеро. Припарковав автомобиль в тихом месте, Зейн повернулся к другу, который сидел на заднем сидении.

— А теперь выкладывай все. Что произошло?

— Шкафчик оказался заминированным. Я учуял запах, но этот тупой служащий дернул ручку, прежде чем я смог остановить его, и все просто взлетело на воздух. Нам повезло, что никто не пострадал. Думаю, твой наемник продумал все до мелочей.

— Наемник? — повторила Портия. — Кто-то пытается тебя убить?

Зейн взглянул на нее. Ему не следовало брать ее с собой. Портии ни к чему все это знать. Но в то же время он хотел, чтобы она была в курсе его жизни и опасностей, с которыми ей придется столкнуться, если решит с ним остаться. Сбежит ли она сразу, или же он вызовет у нее сочувствие? Какого черта он пытается сделать?

Он пожал плечами.

— Всегда есть кто-то, кто желает мне смерти. Ничего нового.

— Но это же ужасно. — Она сжала его руку. Черт, она сочувствовала. Ему стоило догадаться, что даже такие новости ее не испугают.

— Это еще не все, — без всякого смущения добавил Куинн. — Кто-то наблюдал за всем этим. Я увидел его сразу же после взрыва.

— Человек или вампир? — спросил Зейн.

— Вампир, возможно полукровка. Точно не скажу, слишком большое было расстояние. Но он увидел меня и понял, что я пытался добраться до содержимого камеры хранения.

Зейн стиснул зубы.

— Думаешь, они послали его после того, как Брандт не вернулся?

— Вполне возможно. Вероятно, они знали, что он задумал, и получили указание отыскать его, если он не вернется.

Зейн боялся, что Куин окажется прав.

— Значит, теперь они знают, что мы их ищем. Они предупреждены.

— Кто они? — перебила Портия.

Она и так уже знала слишком много. Он не собирался ей больше ничего говорить.

— Тебе это ни к чему знать. — Затем Зейн снова повернулся к Куину. — В камере хранения что-нибудь уцелело?

— Я взял мобильник. Все остальное расплавлено и уничтожено.

Зейн скривил губы.

— Если он оставил свой мобильный в камере хранения, то, скорее всего, установил взрывчатку сам.

— Это также мог быть вампир, которого я видел после взрыва.

— Мы оба знаем, как это работает: ты отправляешься на миссию, но не хочешь, чтобы тебя отследили, если что-то пойдет не по плану. Поэтому прячешь любые предметы, по которым можно тебя идентифицировать или отыскать место жительства, и ты защищаешь эти вещи.

— Установив небольшую бомбу, — вставил Куин.

— Точно. Если всё пройдет удачно, ты обезвредишь бомбу и вернешь свои вещи. Если же нет, убедишься, что твоих врагов разорвало на куски, если они отыщут камеру хранения.

Зейн изобразил руками взрыв.

— Склонен согласиться с тобой. К сожалению, сейчас невозможно узнать, сможет ли Брандт обезвредить бомбу, которую сам же и подложил. Поэтому нам не стоит исключать факт, что вампир, которого я видел, мог подбросить телефон и бомбу, чтобы у нас оказалась ложная зацепка.

— В любом случае, мы должны отработать эту ниточку.

Соглашаясь, Куин кивнул.

— Я отдам мобильный Томасу. Может быть, ему удастся вытащить какую-нибудь информацию с чипа, если сможет разобраться в этом беспорядке.

— Стоит попробовать. У тебя получиться уговорить его посмотреть телефон, не говоря для чего?

Зейну крайне не хотелось, чтобы Служба Личной Охраны выяснила, в каком дерьме он увяз сейчас. Кроме того, это личное. И ничего общего не имело с В.С Л. О.

— Он задолжал мне услугу, поэтому не станет задавать вопросов.

— Тогда сделай это.

Зейн завел двигатель.

* * *

Даже после того, как Зейн высадил Куина, голова у Портии шла кругом. Она поняла, насколько до сих пор её жизнь была защищена, потому что, хотя и предполагала, что ее отец, как и любой вампир, имел врагов, и приходилось прятаться от людей, она никогда не оказывалась близка к опасности, которую Куин только что избежал. И с которой Зейн может столкнуться лицом к лицу.

— Кто-то пытается тебя убить?

Зейн искоса посмотрел на нее, прежде чем перевести взгляд на дорогу и сбросить скорость.

— Этот не первый.

— Но почему? Что ты ему сделал?

— С чего вдруг я что-то сделал?

До Портии дошел смысл его слов.

— Ох. Тогда, что они им от тебя нужно?

— Ты не хочешь знать.

— Хочу.

— Позволь мне перефразировать: это не твое дело.

Несмотря на замечание, голос у Зейна был спокойный.

— Что случилось с наемником, про которого упоминал Куин?

— Я не должен был брать тебя с собой.

— Это не ответ. Так, что с ним случилось? Ему удалось сбежать? — Она не успокоится, пока не узнает, что происходит.

— А как ты думаешь? — с вызовом спросил он.

Под свитером по ее рукам пробежали мурашки. Инстинкт ответил на вопрос.

— Ты его убил.

— Это тебя шокирует?

Она сглотнула и обдумала его слова. Она была шокирована? Испытывала отвращение? Страх?

— Нет.

Полностью ошарашенный таким ответом, Зейн на нее посмотрел.

— Я убил его, не задумываясь. И сделал бы это снова.

— Если ты пытаешься напугать меня, то не получится.

Черт возьми, почему? Почему она не боялась, что, раз Зейн может так легко убить кого-то, то с такой же легкостью мог бы причинить ей боль? Разве она не достаточно злила его, чтобы усомниться в его гневе? Разве этого для нее мало, чтобы быть с ним осторожной?

Когда он фыркнул про себя и сконцентрировался на пробках, Портия скользнула ладонью по его бедру. От ее прикосновения его мышцы сразу напряглись.

— Черт, Портия, прекрати.

Она не могла. Ее тело горело от осознания того, что он в опасности, заставляя действовать еще более решительно.

— Ты причинишь мне боль, если не послушаю тебя? — Портия заметила, как сильно он стиснул зубы, словно пытаясь отогнать невидимую боль. — Ты можешь остановиться где-нибудь и запереть двери. Нас никто не увидит. Окна тонированы. Никто никогда не узнает, что мы сделали.

Зейн ударил по тормозам и остановился у обочины. Глаза Зейна стал красными. Обхватив руку Портии, он убрал ее со своего бедра.

— Ты играешь с огнем, Портия. Когда ты вобьешь себе это в голову? Я — жестокий убийца, и мной нельзя управлять. Ты не хочешь меня.

— Хочу, — прошептала она, игнорируя бешено колотящееся сердце и участившийся пульс. Ей как никогда хотелось закричать, но последний оставшийся клочок гордости не позволял ей этого сделать.

— Не стоит, крошка. Я плохой человек.

Его взгляд полный грусти разрывал ей сердце. И всякий раз, когда Зейн называл ее «крошкой», что-то внутри таяло, даже если это было не ласковое, а унизительное прозвище, которым он ставил ее на место.

Инстинктивно, она подняла ладонь и потянулась к его лицу, желая прикоснуться к его щеке и показать, что он тоже заслуживает любви. Но Зейн оказался слишком быстрым, он отпрянул и завел хаммер. Она сошла с ума, но теперь, когда Портия узнала, что Зейн в опасности, у нее возникло непреодолимое желание его защитить. Конечно же, это глупо. Ведь он был телохранителем и защищал её, а не наоборот. Кроме того, он не нуждался в ее помощи. Его грубое поведение было явным признаком того, что Зейн хотел держаться от нее подальше.

— Мы можем прокатиться?

— Для чего? — возразил он.

— Я пока не хочу возвращаться домой. Чувствую себя там взаперти.

— Понимаю.

Удивленная его ответом, она посмотрела на него. Может быть, они не были такими уж разными. По сути, оба одиночки. И хотя ее не преследовал убийца, но над головой нависло время, которое утекало сквозь пальцы. Пять недель до ее дня рождения и дня, когда ее тело примет свою окончательную форму и уже никогда больше не изменится. У нее был выбор: подстричься или оставить волосы, какие они сейчас, стоит ли потерять в весе фунт или два, все это вдруг показалось таким тривиальным.

— Каково это, когда тебя обращают?

Портия родилась уже наполовину вампиром, но для вампира, такого как Зейн, который когда-то был человеком, это должен быть другой опыт.

Костяшки рук Зейна побелели, когда он крепче сжал руль.

— Чистейший ад.

Сердце Портии инстинктивно сжалось.

— Мне жаль.

— Почему?

— Слышал когда-нибудь о сострадании?

Мог ли он принять, что она сожалеет о боли, через которую ему пришлось пройти? Которую она хотела облегчить?

Зейн проигнорировал ее замечание.

— Я выжил. Но они заплатили за это.

— Заплатили?

Портия затаила дыхание, не зная, хочет она знать или нет.

Зейн бросил на нее косой взгляд.

— Люди, которые обратили меня.

— Их было несколько?

Она не совсем понимала.

— Целая группа. Сейчас они мертвы, все, кроме одного. — Затем Зейн встретился взглядом с Портией и продолжил: — Я убивал их одного за другим, медленно и мучительно.

У Портии перехватило дыхание, а сердце неровно забилось. Она хотела что-то сказать, но ни единого слова не слетело с губ. Он убил людей, которые обратили его. Людей?

— Я ничего не понимаю. Тебя обратило несколько вампиров?

Он покачал головой и снова обратил взор на дорогу. Они ехали по полю для гольфа, но Портия не смотрела в окно и не наслаждалась видом.

— Их было пятеро. И все они были людьми.

— Но…

Зейн ее перебил.

— Я не хочу об этом говорить. Так что либо ты перестанешь спрашивать об этом, либо я везу тебя домой.

Портия закрыла рот и кивнула. Спустя какое-то время Зейн остановил машину и выключил двигатель.

— Отсюда открывается великолепный вид на мост Золотые Ворота.

Он открыл дверь и вылез наружу. Последовав за ним, Портия перешла дорогу, за которой располагалось еще одно поле для гольфа, и за ним она увидела залив Сан-Франциско и мост Золотые Ворота, который растянулся над заливом. Подсвеченный фонарями, он светился красным и оранжевым цветами.

— Красиво, — согласилась она, останавливаясь рядом с Зейном.

— Красота имеет свою цену. Одиннадцать человек погибли во время строительства.

Портия вздохнула.

— Ты всегда видишь негатив во всем?

— Я стараюсь не забывать о том, что там, где процветает красота, в тени прячется нищета.

— Ты всегда был пессимистом?

— Только молодежь оптимистична, потому что лучшего они ничего не знают, — ответил он.

— А ты?

Он кивнул.

— Я даже представить не мог, что в жизни так многое повидаю.

— Но не всегда было так плохо, как ты говоришь. У тебя в жизни были и хорошие моменты: дружба, любовь.

Если бы он только позволил ей стать немного ближе к нему, возможно, Портия могла бы стать той, с кем он разделил бы эти эмоции. От прохладного ночного воздуха Портия задрожала, или, может быть, это от напряжения между ними, от которого внезапно воздух задрожал.

— Становится слишком поздно. Я должен отвезти тебя домой. У тебя завтра занятия.

Момент был упущен. Зейн не подпустил ее сегодня еще ближе, хотя она многое поняла о нем. С тем же успехом Портия могла бы собраться и поберечь силы на завтрашний вечер.

Глава 18

На улице было еще темно, когда Оливер пришел сменить Зейна. Он выглядел уставшим, и Зейн был вынужден успокоить его разум.

— Она не доставит тебе сегодня никаких проблем.

Сомневаясь, Оливер выгнул бровь.

— Да? — Сняв пиджак, Оливер прошел в гостиную. — Клянусь, эту девушку охранять сложнее, чем закоренелого преступника.

Зейн почти хотел улыбнуться… почти, но, конечно, не улыбнулся. Он никогда не улыбался.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. — Как никогда! — Я говорил с ней о трюке, который она вчера учудила. Поверь, она больше так не сделает.

— И откуда ты это знаешь? Как только ты уйдешь, она снова возьмет под контроль мой разум и сбежит.

— Не сбежит. Она знает, какие за этим будут последствия.

— Чем ты ей угрожал? Пытками?

— Что-то в этом роде.

К сожалению, если она будет продолжать доставлять проблемы, то Зейну придется уйти с этого задания, а это станет большей пыткой для него самого, чем для Портии.

— Говорю тебе, это отстой, что она частично вампир, а я нет. Я в невыгодном положении.

Не в первый раз Оливер ценил преимущества вампиров над людьми. Зейну всегда было интересно, попросит парнишка когда-нибудь Самсона разрешение его обратить. Но понимал ли Оливер до конца, о чем просит?

— Быть вампиром не так уж и круто.

— В каком смысле? — спросил Оливер.

— Для начала больше никаких дней на пляже, — беззаботно ответил Зейн. На мгновение он задумался, действительно ли скучал по солнцу. Он так долго жил в темноте, что едва мог вспомнить, как это — наслаждаться солнечными лучами. Кроме того, темнота подходила под его настроение. Особенно сейчас.

— Ну, погоду в Сан-Франциско нельзя назвать пляжной. Все лето туман, и когда на три дня становится жарко и солнечно, то это всегда случается в среду, когда все обязаны работать.

В заявлении Оливера была доля правды.

— Да, погода здесь слегка темпераментная. Конечно, ты всегда можешь сказать, что заболел.

Оливер нахмурился. Нет, парень не стал бы пренебрегать своими обязанностями. Его недостаток.

— Так что, если это единственное, от чего я отказываюсь, став вампиром, то это легкий выбор.

Зейн покачал головой.

— Обращение болезненно.

— Я не слабак.

— Никто и не говорил.

— Для того чтобы обрести бессмертие и все эти удивительные силы, то я не против пройти через боль.

— Со всеми этими силами приходит уязвимость. Кроме того, долгая жизнь может быть очень одинокой. — Как у Зейна. Одинокой и съедаемой жаждой мести.

— Я бы не беспокоился об этом. — Оливер одарил Зейна очаровательной улыбкой. — Представь себе, я могу иметь всех девушек, которых только захочу.

— Точно.

Как будто это как-то связано с тем, чтобы быть вампиром.

Зейн посмотрел на часы.

— Мне уже пора.

— До вечера.

Зейн залез в хаммер и отправился к дому Самсона на Ноб Хилл. Так как это до восхода солнца еще далеко, улицы были практически пустынны. Зейну это нравилось.

Он остановился перед гаражом Самсона и припарковал машину. В викторианском особняке горел свет. Он знал, что Далила скорректировала свои привычки, стараясь бодрствовать ночью и спать днем, чтобы они с Самсоном могли жить почти нормальной жизнью. Ну, настолько нормальной, насколько может быть жизнь с вампиром.

Самсон сам открыл дверь и впустил внутрь.

— Ты хотел меня видеть?

Зейн кивнул.

— Пошли в кабинет.

Зейн последовал за Самсоном и в голове мысленно прогонял разговор. К сожалению, он не был дипломатичен и не мог легко говорить о том, о чем Зейн хотел. Когда он закрыл за собой дверь, Самсон, прислонившись задницей к массивному столу из красного дерева, смотрел на Зейна.

— Так в чем дело?

Зейн переступил с ноги на ногу, пытаясь занять непринужденную позицию, но потерпел неудачу.

— Речь пойдет о моем задании.

Самсон поднял руку.

— Дальше не продолжай. Мы уже проходили это. И решили, что тебе на некоторое время требуется работа с минимальным стрессом и риском, пока все не закончится, и пока мы не будем уверены, что…

— Не об этом речь. Мы не должны были брать это задание.

Самсон ошеломленно на него посмотрел.

— Что? Слушай, Зейн, только потому, что ты не в восторге от этого задания, не…

Зейн снова перебил босса.

— Мы не должны были брать его, потому что поступаем с этой девушкой неправильно.

Самсон сузил глаза.

— Ты подвергаешь сомнению мое решение и решение Габриэля?

Зейн шире расставил ноги.

— Да.

— Объяснись.

— Ты хоть представляешь, что попросил ее отец нас сделать?

Самсон стиснул челюсть.

— Если тебе нужны разъяснения помимо тех, что в твоем вводном файле, я более чем счастлив, объяснить тебе это снова: она неустойчивая девушка, которая скорбит о своей матери и закатывает истерики. А мы следим, чтобы она не навредила себе.

— Чушь собачья! — выпалил Зейн. — В это ее отец пытается заставить нас поверить. Это все ложь.

Самсон оттолкнулся от стола и выпрямился.

— Надеюсь, у тебя есть доказательства.

— Отец Портии пытается держать ее подальше от мужчин, чтобы у нее не было шансов потерять девственность до ее двадцать первого дня рождения.

— Не может этого быть.

Зейн практически видел, что происходит в голове Самсона. Как отец гибридной дочери, он сам знал, что это значит. И, нахмурив брови, Зейн понял, что Самсон никогда не будет навязывать такую судьбу своей дочери. Он удостоверится, что она потеряет девственность задолго до того, как ее тело пройдет окончательную трансформацию, даже если ему придется самому выстраивать в ряд потенциальных любовников.

— Никто бы так не поступил со своей дочерью. — Голос Самсона был тверд, когда он провел рукой по своим густым, черным волосам.

— А он поступает.

— И откуда ты это знаешь? — Нетерпение промелькнуло в карих глазах Самсона.

— Она сказала. — Обстоятельства, при которых он это узнал, не касались Самсона. Черт возьми, это никого не касалось, кроме его и Портии.

— Вот так просто?

— Она пыталась сбежать, а, когда я ее поймал, все мне рассказала.

Ну, это была практически полностью правда. То, что они целовались в первый раз той ночью, не имело никакого значения. Правда по-прежнему была правдой.

— Интересно, — размышлял Самсон. — А тебе не приходило в голову, что она пытается манипулировать тобой этой душераздирающей историей?

Конечно, Портия манипулировала им, но не так, как подозревал Самсон. Она пыталась заставить его переспать с ней. И, черт возьми, он этого хотел.

— Она не манипулирует мной.

— А я думаю, с тобой играют.

Зейн чертыхнулся.

— Никто не играет со мной! Разве ты не видишь, что он пытается с ней сделать? Ей будет двадцать один через пять недель, и она останется девственницей. Ты действительно хочешь, чтобы это было на твоей совести?

— Я знал, что у тебя много качеств Зейн, но никогда бы не подумал, что доверчивость одно из них. Ты должен знать больше о молодых девушках. Она подросток и сделает все, чтобы обойти правила отца. Будет лгать, придумывать истории, чтобы вызвать твое сочувствие. Черт, вот почему мы выбрали тебя для этой работы: потому что ты не проявляешь сочувствие, когда кто-то рассказывает слезливую историю.

— Это не слезливая история. Ее отец обрекает ее на девственную жизнь. Ты хоть представляешь, что это для нее значит?

— Избавь меня от лекции на эту тему. Я в курсе, что это значит. И знаю, что ни один здравомыслящий отец не хотел бы такого для своей дочери. Он любит ее. Все, что он пытается сделать, это защитить ее от самой себя.

— ЛОЖЬ!

Самсон начал выходить из себя.

— Отлично. Хочешь знать, откуда я знаю, что она тебе врет?

Он обогнул стол и открыл ящик. Мгновение спустя папка упала на стол.

— Открой, третья страница.

Колеблясь, Зейн сделал шаг и потянулся за папкой. Он медленно открыл ее на третьей странице. Он просмотрел заметки. На полпути его глаза остановились.

«Одна из ее любимых лживых историй — утверждать, что она девственница, и ее отец пытается помешать ей, потерять девственность», читал Зейн.

— Нет… — Зейн покачал головой. Неужели она ему солгала? Выдумала все это, чтобы завоевать его симпатию и заставить его переспать с ней? Она была какой-то нимфоманкой, которая не могла устоять перед каждым мужчиной?

Нет, он не мог в это поверить. Для начала, ее поцелуй был таким невинным. Ее реакция на него была искренней.

— Теперь ты мне веришь? — спросил Самсон.

Только потому, что это было написано черным по белому, не означало, что это должно быть правдой. Но он больше не противоречил Самсону. Самсон ошибался, они все ошибались насчет Портии. Он знал ее гораздо лучше, видел ее слезы, когда она рассказала ему о своей судьбе. Зейн заглянул глубоко в нее и увидел, что не было ни притворства, ни лжи в ее словах.

— Она не стала бы мне лгать.

Затем он повернулся и вышел из кабинета Самсона, не обращая внимания на голос босса.

* * *

Самсон бросил взгляд на часы на тумбочке. На дворе полдень.

— Я знаю, что тебя это беспокоит, — тихо сказала Далила и села.

Один из недостатков кровной связи: твоя пара знает, когда что-то не так, и когда он не мог спать, Далила тоже не могла.

— Прости, милая, — сказал он и повернулся к ней, обнимая ее. — Но что-то тут не так.

— Думаешь, у Зейна есть основания так говорить?

— Нет. Ты не хуже меня знаешь, что ни один отец не поступил бы так со своей дочерью. Ты знаешь, что я бы не стал.

Она улыбнулась ему, и Самсон почувствовал любовь.

— Я подозреваю, что ты проверишь любого парня, который приблизится к Изабель?

Самсон усмехнулся.

— Уж не сомневайся. Но как только ей исполниться восемнадцать, ее ждут очень интересные предложения. И ему лучше быть с ней нежным, а иначе оторву ему голову.

Далила поцеловала его в щеку.

— Что, действительно, беспокоит тебя в том, что сказал Зейн, если ты не веришь, что он прав?

— Дело не в том, что он сказал, а в том, как он это сказал. Как будто знал что-то, чего никто не знает. Далила, он поверил ей. Зейн не из доверчивых, или кого легко обмануть. Там что-то случилось. Он не был таким холодным и равнодушным, как обычно. Он был увлечен этой проблемой.

— Ты не думаешь, что здесь что-то происходит? — Она мгновенно покачала головой. — Зейн верен В. С. Л. О. и никогда не сделает того, что противоречит твоим правилам.

— Я в этом больше не уверен. Когда он был здесь последний раз, я почувствовал, что он готов взбунтоваться. Он сомневался в моих суждениях, не имея возможности подкрепить их фактами. На него не похоже. Он действует на эмоциях.

— Разве это не хорошо? Разве не ты беспокоился, что Зейн всегда слишком холодный, слишком безэмоциональный? Может, Дрейк достучался до него.

— После одного сеанса? Я очень в этом сомневаюсь. Нет, должно было случиться что-то еще.

— С той девушкой?

Самсон надеялся, что ошибается, но каким-то образом его интуиция подсказала ему проверить это. Он никогда не простит себя, если что-то случится, потому что он не проявил должной осмотрительности.

— Что ты собираешься делать?

Он сел и потянулся к телефону.

— Свяжусь с Оливером. Посмотрим, рассказала ли она ему ту же историю.

Далила уже знала, о чем он думает, с помощью их телепатической связи она уловила следующие мысли.

«Если и Оливеру рассказала, значит, она играет со всеми, но если же нет, значит, это как-то связанно только с Зейном».

Раздался лишь один гудок, когда Оливер ответил на звонок.

— Самсон?

На заднем фоне слышалась болтовня. Самсон понял, что они еще в университете.

— Можешь говорить?

— Конечно. Портия только что попрощалась с друзьями. Через десять минут мы возвращаемся домой.

— Слушай, это может показаться странным вопросом, но Портия не скормила тебе слезливую историю о том, что ее отец пытается с ней сделать, чтобы ты за ней не так внимательно наблюдал?

Самсон сознательно ничего не сказал об утверждении, что ей нужно потерять девственность. Он не хотел задавать наводящий вопрос.

Оливер немного заколебался, прежде чем ответить.

— Нет, с ней все в порядке. В основном тусуется с Лорен. Она ходит на все свои занятия, как образцовая студентка, и ведет себя довольно мило.

— Значит, она не пыталась убежать от тебя или вызывать у тебя сочувствие?

— Нет. Ничего такого.

Странно. Самсон обменялся взглядом с Далилой, которая пожала плечами.

— Спасибо, Оливер, хорошая работа.

Он отключился и набрал другой номер. Он не был удовлетворен ответами Оливера. Образцовая студентка? Не похоже на девушку, которую описал ее отец Габриэлю.

— Эй, Самсон, — ответил Томас на звонок, его голос был немного уставшим. — Пожалуйста, скажи мне, что есть веская причина, по которой ты прерываешь мой сон.

— Извини, Томас, но я беспокоюсь о Зейне.

— Что теперь он натворил?

— Ничего, это больше из-за того, что он сказал… или не сказал. Мне нужно твое мнение.

— Конечно.

— Ты подменил его, когда Зейну нужно было к Дрейку. Какое впечатление у тебя сложилось о Портии?

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Она казалась милой, даже вежливой.

— Она пыталась вызвать сочувствие, рассказывая тебе небылицы о том, почему ее отец поручил охранять ее?

— Нет. А что она должна была мне рассказать?

— Зейн приходил ко мне сегодня вечером. Он утверждал, что Портия сказала ему, что ее отец пытается держать ее под замком, чтобы сохранить ее девственность до двадцать первого дня рождения, который, между прочим, через пять недель.

В телефоне повисла тишина. А затем:

— Вот, черт.

От того, что Томас чертыхнулся, Самсон напрягся.

— Значит, она тебе тоже рассказала?

— Нет. Но, Самсон, это не хорошо.

Томас прочистил горло. Мгновенно насторожившись, Самсон прижал телефон ближе к уху.

— Что тебе известно? Выкладывай.

— Послушай, Самсон, я не из тех, кто стучит на друзей, но, когда я пришел к Портии той ночью… я почувствовал ее запах на Зейне. Как будто они целовались.

— Твою мать!

— Точно не уверен, — тут же добавил Томас.

— Черт бы тебя побрал, Томас, ты должен был сразу же доложить!

— Проклятье, Самсон, я не смог. Я предупредил Зейна. Он знал, что его предупредили. Но то, что она хочет потерять девственность, меняет многое.

— Все это ложь, Томас. Не может быть, что она все еще девственница. Ни один отец не допустит, чтобы такое случилось с его гибридной дочерью. Она травит эту историю, чтобы манипулировать им, чтобы получить то, что хочет. А Зейн оказался достаточно глупым и купился на это.

— Ты должен снять его с задания.

— Не стоило его ставить на такое задание. Это оказалась огромной ошибкой. Ему больше нельзя к ней прикасаться.

— Надеюсь, еще не слишком поздно, — задумчиво произнес Томас.

Самсон покачал головой. Он не почувствовал ничего подозрительного на Зейне и был уверен, что тот не трогал Портию прошлой ночью. Но не мог больше рисковать тем, что Зейн будет рядом с девушкой. Это нарушит доверие клиентов к В. С. Л. О: ради спасения дочери клиента. Если вампир из Службы Личной Охраны пойдёт против строгих правил клиента-отца и окажется в постели с дочерью этого клиента, то это подорвет доверие и разрушит честное имя компании.

— Мне нужно, чтобы ты заменил Оливера на закате. — По крайней мере, с Томасом он знал, что проблем не будет: он не был восприимчив к женским чарам, какими бы заманчивыми они ни были. Это было одно из преимуществ иметь вампира-гея в штате.

— Понял.

— Спасибо.

Самсон нажал отбой.

— И что теперь? — спросила Далила.

— Зейна ждет взбучка.

Просто охренительный разнос.

Глава 19

Зейн встал с кровати и на мгновение задумался, что же его разбудило, когда снова услышал вибрацию мобильного телефона. Он выхватил его из тумбочки и посмотрел на номер. Черт, ничего хорошего не сулило, когда средь бела дня звонил сам босс.

— Самсон, какого?..

— Я снимаю тебя с задания. С этого момента! — Голос Самсона звучал решительно и зло.

Не успев во время заткнуться, Зейн выругался.

— Да чтоб тебя.

— Да, ты облажался по-крупному. Я хочу видеть тебя в моем офисе через полчаса после заката!

— Что, черт возьми, я сделал?

— О, ты прекрасно знаешь, что сделал. Тронешь девушку еще раз, и оторву тебе голову. Понял меня?

Черт, твою мать, дерьмо!

Куин!

Этот ублюдок рассказал, что Портия была в доме Зейна, в его постели. Той ночью Зейн намеренно сказал, что у него женщина на одну ночь. А Куин, этот чертов предатель, тут же побежал к Самсону и настучал на него.

— В моем кабинете через полчаса после заката! — повторил Самсон и бросил трубку.

Зейн впечатал кулак в матрас, его настроение, как никогда, было ниже некуда. Он вскочил с кровати, готовясь избить своего друга до полусмерти. Друга? Нет, у него больше не было друга! Как Куин только мог поступить так за спиной Зейна? Даже не предупредив! Беспросветную ненависть сменило разочарование, когда Зейн обдумал действия Куина и осознал две вещи: Портия навсегда останется девственницей, и Зейн больше никогда ее не увидит. Оба варианта были одинаково мучительны. Он ощутил боль, хотя думал, что больше никогда не познает ее, потому что испытал все ее спектры раньше. Но она все также сильна: обжигающая боль, словно кто-то вгонял раскаленное железо в его бьющееся сердце.

Да, оно билось чаще, чем раньше, но не потому, что его сердцу нужно качать кровь по венам, а потому что он чувствовал сострадание к другому человеку: Портии.

Несмотря на те записи в ее деле, в глубине души Зейн знал, что она говорила правду. Возможно, она пыталась манипулировать им другими способами, но он не мог отрицать то, что видел в ее глазах. И будь проклят, если бросит ее сейчас и оставит на попечение людей, которые ей не верили. Он остановился перед спальней Куина и отступил. Ничего хорошего не выйдет, если он немедленно удовлетворит свою жажду мести. Куин получит по заслугам достаточно скоро. Сейчас Зейну нужно позаботиться о более важных делах.

Ведомый гневом, он тихо вошел в свою спальню и оделся. Беглый взгляд на часы подтвердил, что до заката оставалось не менее двух часов. Это не имело никакого значения. Он должен был действовать сейчас и получить фору, прежде чем кто-то поймет его замысел. Зейн спустился по лестнице, старательно избегая тех половиц, что скрипели. В коридоре он повернулся к двери, которая вела в гараж. Тихий скулеж заставил Зейна резко обернуться. Зи смотрел на него большими глазами, взволнованно виляя хвостом.

— Иди спать, — пошептал Зейн. Но, видимо, ничего не поняв, щенок вскочил на задние лапы и оперся передними на ногу Зейна. Зейн присел.　- Нет, ты не можешь пойти со мной.

Глядя на Зейна огромными глазами, Зи словно умолял его передумать.

Вот, черт!

— Ладно, — процедил Зейн мрачно и тихо. — Но не скули, если вдруг замерзнешь.

Схватив пса под мышку, Зейн прошел через дверь, ведущую в гараж. Не включив даже свет, он открыл дверь хаммера и быстро сел на водительское сиденье. Усадив Зи на заднее сиденье, он закрыл дверь.

Зейн внутренне съежился, когда завел двигатель, надеясь, что шум не разбудит Куина.　Спальня Куина располагалась в задней части дома, вдали от гаража, а так как его гость не привык к обычным шумам этого района, Зейн мог только надеяться, что Куин подумает, что звук ревущего двигателя автомобиля или открытия двери гаража исходит от соседей. Зейн нажал на автоматическое открытие ворот и, как только они поднялись достаточно высоко, выехал на хаммере. Ворота закрылись за ним, когда он развернулся и поехал вниз по улице.

Движение в конце дня в Мишене было просто убийственным. Всегда было рискованно выезжать днем, даже в специально оборудованном автомобиле или в одном из затемненных фургонов, которыми располагала Служба Личной Охраны для перевозки вампиров в светлое время суток.　 Одного несчастного случая хватило бы, чтобы подвергнуть вампира смертельному риску. Это была одна из причин, почему он купил хаммер. Мало что могло нанести ущерб такой машине, которая выглядела как личный танк. В этой машине, даже днем, он был в полной безопасности. Тем не менее, это все же риск, но сегодня он не мог его избежать.

Зейн набрал номер Портии, пока ехал через плотное движение. Портия ответила на звонок спустя два гудка и прежде чем успела хоть что-то сказать, Зейн резко сказал.

— Скажи «Привет, Лорен».

— Привет, Лорен. — На секунду голос Портии задрожал, но она сразу же взяла себя в руки. — Что случилось?

Зейн тут же расслабился, когда понял, что Портия быстро все поняла.

— Слушай внимательно. Ты все еще хочешь потерять девственность?

— Да, конечно.

— Уверена, что хочешь, чтобы я это сделал?

— Да.

— Не отвечай односложно, если Оливер подслушивает, то он может что-нибудь заподозрить.

— О, это было бы замечательно, Лорен. Как думаешь, когда мы сможем это сделать?

— Это больше походит на правду.

— Что заставило тебе передумать? — спросила она.

— Босс отстраняет меня от задания.

— О, нет!

— А зная Самсона, он приставит к тебе того, от кого ты никогда не сможешь убежать.

— Несправедливо. — Она замолчала. — Лорен, это отстой.

— Сейчас иди в свою комнату. Упакуй какие-нибудь вещи, в основном теплые, крепкие ботинки, толстую куртку. Вещи, которые тебе понадобятся на несколько ночей.

— Несколько?

— Если только ты хочешь этого.

— Мне бы этого очень хотелось, Лорен.

— Отлично. Даю тебе десять минут. Когда услышишь, как звонит телефон Оливера, вылезай из окна, как тем вечером. Я буду держать его на телефоне и отвлеку. Пробеги по заднему двору и перелезай через забор соседа. Я буду в черном хаммере на противоположной улице. Ты знаешь, как туда добраться?

— Конечно. Отличная идея.

— Когда доберешься до машины, быстро залезай, я не в настроении терпеть твое упрямство.

— Спасибо. Я ценю это.

Зейн отключился и объехал грузовик, который встал во втором ряду. Зейн проскочил светофор, прежде чем, наконец, покинуть Мишен, и въехать в Ной Вэлли. Когда Зейн пересек оживленную Двадцать четвертую улицу и достиг жилого района, то поток машин стал меньше.

В одном квартале от дома Портии он свернул с улицы и объехал квартал, чтобы свернуть на параллельную улицу. Он посчитал дома и остановился прямо перед домом, который был за домом Портии, припарковался и заглушил двигатель. Оливер мог услышать шум через телефон, а Зейн не хотел рисковать, когда будет ему звонить.

Отправив сообщение контакту, Зейн посмотрел на часы. Он подождал еще две минуты, надеясь, что дал Портии достаточно времени, чтобы бросить несколько вещей в сумку. Затем снова взял телефон и набрал Оливера.

Через пару гудков парень ответил.

— Привет, Зейн. Ты сегодня рано встал.

Зейн старался говорить спокойно.

— Чертова собака так и будит меня средь бела дня. Клянусь, я собираюсь вернуть его Иветт.

— Да, вот поэтому у меня нет домашних животных. Слишком большая ответственность.

— Ага. Слушай, Оливер, на счет той темы, о которой мы говорили ранее, ну о том, что быть вампиром, по-твоему, круто.

— Да?

В голосе Оливера послышались нотки заинтересованности. Отлично, он нашел подходящую тему, чтобы занять Оливера на пару минут. Он не услышит, как Портия откроет окно и выпрыгнет во двор.

* * *

От возбуждения у Портии кружилась голова. Это действительно произошло. Зейн решил ей помочь. Сегодня она потеряет девственность, благодаря Зейну. Что бы ни заставило его внезапно принять такое решение, она не хотела расспрашивать, почему он передумал. То, что босс снимал его с задания, вероятно, имело к этому какое-то отношение. Но не было времени спросить его об этом, особенно с Оливером, который мог подслушать. По крайней мере, она обманула Оливера, который думал, что Портия разговаривает с Лорен, хотя она попрощалась с Лорен совсем недавно.

Она порылась в шкафу и вытащила несколько вещей, не зная, что именно может пригодиться. Черт, если бы он хоть как-то намекнул, что именно брать, она бы яснее понимала, что паковать, а может даже заглянула в Викторию Сикрет и прикупила соблазнительное белье.

Услышав, как внизу внезапно начал звонить телефон Оливера, Портия, сдержав проклятье, бросила одежду в рюкзак и застегнула его. Она схватила с нижней полки сапоги и бросилась к окну. Как можно тише Портия распахнула окно и выбросила рюкзак, за которым последовали сапоги.　Она перелезла через окно и спрыгнула вниз, беззвучно приземляясь на землю. У нее хорошо получилось. Портия осторожно посмотрела направо, затем налево и прислушалась к любому исходившему из дома звуку, но было тихо. Взяв в одну руку рюкзак, а в другую сапоги, она побежала к забору и, несмотря на высоту, легко перепрыгнула через него. Сила и скорость вампира время от времени оказывались очень кстати.

Соседский двор оказался пустым, и Портия надеялась, что никто не увидит ее и не донесет Оливеру о побеге. Она побежала вдоль низких кустов и тропинки вымощенной плиткой. Ее носки впитали грязь, но Портия не торопилась надевать сапоги до тех пор, пока не окажется на безопасном расстоянии. Пробежав мимо мусорных баков, она потянулась к калитке и распахнула ее. Улица манила.

— Эй! — раздался позади нее мужской голос, но Портии было все равно, что подумает сосед. Портия не обернулась, а, продолжив бежать, искала черный хаммер. Машина была припаркована перед домом справа от нее. Фары пару раз мигнули.

Зейн!

На долю секунды Портия задумалась, а не совершает ли она ошибку, доверяя человеку, которого едва знала, и, позволяя ему, практически похитить ее. Но мысль развеялась так же быстро, как и пришла. Её сердце билось быстрее, не от бега, а от мысли, что будет с Зейном, мужчиной, который невероятно сильно ее возбуждал. Она еще может развернуться и уйти, но тогда окажется в самом начале. Нет, с Зейном она будет в безопасности.

Дойдя до хаммера, она вспомнила слова Зейна, как можно быстрее сесть в машину. Портия резко открыла дверь, бросила рюкзак и сапоги на пол и прыгнула, захлопнув также резко дверь. Двигатель завыл, и Портия, резко подавшись вперед, уперлась руками в приборную панель.

— Держись крепче.

Зейн говорил раздраженно, он был на грани вернуться домой, потому что они поступали против воли отца Портии, а так же правил Службы Личной Охраны. Она знала, что у Зейна будут большие проблемы. Но теперь обратного пути не было.

— Куда мы едем? — спросила она, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Туда, где нас никто не найдет. Убедись, что твой телефон выключен.

Портия вытащила телефон из кармана.

— Почему?

— У Службы Личной Охраны есть твой номер. Они могут отследить твое местоположение с помощью сигналов от вышек сотовой связи. — От мысли, что они бегут, Портию бросало в дрожь. — Боишься?

Портия быстро покачала головой.

— Нет.

Она не боялась, а была в ужасе. Ее пугало то, что должно произойти. А что если ей не понравится? Что если это была ошибка? Но она не могла сейчас струсить. Это нужно сделать. Зейн, скорее всего, рисковал своей работой ради нее; она не могла сейчас уйти.

— Мы еще можем вернуться, если передумала.

Они смотрели друг на друга, и в его глазах Портия увидела блеск понимания. А еще она видела маячившее разочарование, разочарование, которое обрушится на него, если она сейчас отступит.

Лай с заднего сиденья спас ее от ответа. Она повернулась и увидела щенка породы лабрадор, который уставился на нее.

— У тебя есть собака?

Она уже была готова потянуться к щенку, чтобы посадить его к себе на колени.

— Ты его избалуешь. Он не обучен и, похоже, никогда не сможет обучиться.

Портия погладила щенка по мягкой шерсти.

— Как его зовут?

— Зи.

— Зи? И все?

— Ему больше и не нужно. Он вредитель.

Несмотря на слова, тон Зейна был теплым, что говорило о его привязанности к щенку. Зейн не просто оставил его. Он взял щенка с собой. Разве это не значит, что он способен на заботу, что он ответственный и, определенно, не такой равнодушный, каким пытался выглядеть? У человека, у которого была собака, особенно такая милая, как Зи, определенно, были сердце и чувства. Вера в Зейна укрепилась в ней еще больше. Она могла ему доверять. Он будет заботиться о ней, так же, как о собаке.

— Давай поедем туда, куда ты хочешь.

На его лице появилось то, что можно было назвать улыбкой, ну, по крайней мере, ее началом: уголки губ изогнулись вверх на крошечную долю дюйма.

— Далеко нам ехать?

— На месте будем часа через четыре.

— Не могу дождаться.

Она перестала гладить щенка и скользнула рукой по бедру Зейна, внезапно почувствовав себя невероятно смелой.　Как и в прошлый раз, его мышцы напряглись. За ее смелым поступком не последовало никакого выговора.

— Может быть, я смогу уложиться в три с половиной часа, — признался он и накрыл рукой ее, но не убрал ее, а сжал.

— Было бы здорово.

Портия еще никогда не слышала, чтобы ее собственный голос звучал так хрипло.　На мгновение их взгляды встретились, и осознание заставило ее тело пылать от неутолимой похоти, похоти, которую она увидела в глазах Зейна.

Да, это верное решение. Единственное. Зейн будет принадлежать ей. Уже совсем скоро.

Глава 20

Куин захлопнул дверь в пустой гараж и прижал телефон к уху.

— Черт, он забрал хаммер. И собака тоже пропала.

На другом конце Оливер тихо чертыхнулся.

— Черт побери! Я надеялся, что она к нему побежит. Ты спальню проверил?

— Его нет, Оливер. И судя по всему Портия с ним.

И почему Куин этого не предвидел? Именно поэтому Самсон просил приехать и присмотреть за Зейном… и предотвратить.

— Дерьмо, что мне теперь делать? Самсон с меня шкуру спустит.

В голосе Оливера явно слышался страх. Куин сочувствовал ему. Это было первое крупное задание Оливера, и он конкретно облажался. Нет, вообще-то его подставил Зейн.

— Забери меня из дома Зейна. Вместе поедем к Самсону.

— Спасибо, Куин.

Десять минут спустя мрачный Оливер подобрал Куина на одном из лимузинов. Еще через двадцать минут они уже были на Ноб Хилл и парковались перед домом Самсона. Оливер заглушил двигатель и тяжело вздохнул.

— Хрень какая-то. Я должен был сказать раньше.

— О чем именно?

— Портия использовала на мне контроль разума и сбежала от меня. Когда я позвонил Зейну, чтобы тот помог мне, он сказал что она с ним. Что за фигня? Зачем она обманула одного телохранителя и потом сбежала к другому?

Куин положил руку Оливеру на плечо.

— Думаю, ты не заметил, как эти двое смотрят друг на друга.

Оливер ошеломленно на него посмотрел.

— Ты видел их вместе?

— Прошлой ночью. Длинная история. Но я говорю тебе, когда двое так друг на друга смотрят, то лучше отойти в сторону и не мешать.

— Зейн запал на Портию? Да ладно!

— Мало того, я думаю, что и Портия к нему неравнодушна. И я даже не уверен, что дело именно в этом. Я хорошо знаю Зейна. Он не будет обращать внимания на какую-то там женщину. Вот тебе совет: держи рот на замке о том, что случилось на днях. Никто не должен об этом знать. Это только принесет больше неприятностей с Самсоном.

Оливер провел руками по своим невероятно взлохмаченным волосам.

— Уверен? Что если кто-то знает об этом?

— Я единственный, кто знает об этом, и буду держать рот на замке. Так что воспользуйся моим советом. Что касается случившегося сегодня, они оба тебя обманули. Ты не виноват. Он и меня обманул, а я его хорошо знаю и должен был заметить что, что-то не так.

Кроме того, Куин должен был услышать, как открываются и закрываются ворота гаража, но с постоянным шумом по соседству и суетой, которая продолжалась в течение дня, Куин попытался блокировать любой звук, чтобы уснуть, и к тому же воспользовался берушами.

— Тогда, ладно, — наконец согласился Оливер.

— Просто позволь мне с ним поговорить. И пока не спросят, не говори ничего лишнего.

Оливер вместе с Куином быстро поднялись по ступенькам к дому Самсона. Куин позвонил в дверной звонок и был удивлен, когда дверь почти мгновенно распахнулась.

Самсон прижимал телефон к уху. Когда он заметил Оливера, то уставился на него.

— Погоди-ка, Томас, это Оливер. — Затем он почти впился взглядом в молодого телохранителя. — Где ваша подопечная?

Оливер вздрогнул.

— Она обвела меня вокруг пальца и убежала.

Куин толкнул коллегу в коридор и, следом зайдя за Оливером, закрыл за ними дверь.

— Черт! — выругался Самсон. — Томас, я включаю громкую связь.

Он нажал кнопку и протянул телефон на ладони.

— Когда Томас пришел в дом в конце твоей смены, тот был пуст. Что случилось? — потребовал Самсон от Оливера.

— Почему Томас сменял Оливера? Была же смена Зейна, — перебил Куин.

Самсон свирепо посмотрел на Куина.

— Зейн облажался. Я отстранил его и назначил вместо него Томаса.

— Черт, неудивительно, что он ушел, — ответил Куин.

— Что?

Самсон посмотрел сначала на Куина, а затем на Оливера.

— Зейн ушел. Забрал хаммер и собаку, — повторил Куин.

Оливер кивнул.

— И, скорее всего, еще и Портию захватил.

— Он забрал Портию? — закричал Самсон.

— Зейн позвонил мне за час до захода солнца. Он висел на телефоне, пока Портия убегала из дома.

— Откуда ты это знаешь?

— Ее окно было открыто, и я заметил следы на заднем дворе. Должно быть, он ее ждал.

— Черт подери! — чертыхнулся Самсон.

— Посмотрю, смогу ли засечь телефон Зейна через GPS или хаммер, — раздался голос Томаса из телефона.

— Сейчас же проверь, — приказал Самсон.

— Перезвоню через несколько минут.

Самсон уставился на Куина.

— Ты не понял, что он вышел из дома в течение дня? Я думал, ты за ним присматриваешь.

Куин переминался с ноги на ногу.

— Сам знаешь, как Зейн умеет тихо перемещаться. Я ничего не слышал. Даже эта чертова собака не лаяла. Когда ты его отстранил?

— Около четырех дня.

— Наверное, это вывело его из себя.

— Вывело из себя? Ты не понимаешь, Куин. Он связался со своей подопечной! Это не только против правил Службы Личной Охраны, это, прежде всего против приказа отца — между прочим, нашего клиента — Портии. Она несовершеннолетняя!

— Ей двадцать, — вмешался Оливер.

Самсон бросил резкий взгляд на когда-то доверенного помощника.

— В нашем мире она еще несовершеннолетняя. Бог знает, что он ей сказал, чтобы она пошла с ним.

Куин поднял руку.

— Самсон, для танго нужны двое. От того, что я слышал об этой девушке, она довольно упряма. Не думаю, что Зейн манипулировал ею. Думаю, она прекрасно осознает, что делает.

— Зейн опасен. Он хладнокровно убил мужчину несколько дней назад, что уже забыл об этом?

«Двоих», — подумал Куин про себя и тотчас обрадовался, что Самсон понятия не имел об убийце. В любом случае Куин сохранит эту тайну.

— У него была на то причина. Парень был насильником.

— Зейн должен был позволить властям разбираться с ним. Твою мать, Куин. — Самсон указал на дверь. — Зейн где-то там с девушкой. Ты хоть представляешь, что он с ней сделает?

«Затрахает до потери сознания», — если он правильно прочитал язык тела Зейна, когда видел их вместе. Но Куин молчал. Иногда лучше не отвечать на вопрос, особенно, когда вопрос явно риторический. Зазвонил сотовый, и Самсон тут же нажала на громкую связь.

— Да?

— GPS на хаммере выключен, и я также не смог отследить сигнал его сотового. Мы слепы.

— Проклятье! Звони Габриэлю, пусть он свяжется со всеми знакомыми вампирами в Северной Калифорнии. Дай им фото Зейна, а также номерной знак хаммера. Никто не должен приближаться к нему. Просто пусть укажут его месторасположение.

— Будет сделано.

И Томас положил трубку.

— Оливер, ты идешь в дом Лорен. Я сообщу мэру, чтобы он ждал тебя. Допроси ее и проверь сотовый, узнай, связывалась ли она с Портией за последние несколько часов: звонки, смс, голосовые сообщения. Проверь и электронную почту.

Оливер покорно кивнул.

— Я знаю, что она говорила с Лорен всего за несколько минут до… — Внезапно он почесал голову. — Черт, это, наверное, Зейн ей звонил. Я еще подумал, что разговор какой-то странный, но…

Куин сжал локоть Оливера, напоминая тем самым, чтобы он молчал, как они и договаривались. Он лишь попадет в неприятности, только если уже не попал в них. Самсон и так уже на грани нервного срыва, и на то были веские причины. Если они не найдут Портию в ближайшее время, им придется решить, что сказать ее отцу. Это был разговор, которого никто не ждал.

— Немедленно поговори с Лорен. Мы должны знать все, что она знает.

— Да, Самсон. — Оливер развернулся и ушел.

— Куин, этого не должно было случиться.

Куин кивнул и глубоко вздохнул.

— Он не обидит ее.

Самсон покачал головой.

— Ты не знаешь всей истории. Прошлой ночью он приходил ко мне, чтобы поговорить. Утверждал, что отец Портии намеренно заставляет ее оставаться девственницей, несмотря на то, что через пять недель ей исполнится двадцать один год. Видимо, она ему это все рассказала.

— Это правда?

— Не думаю. Ее отец предупредил нас заранее, что это одна из любимых историй, которые она использует, чтобы завоевать симпатию. Она его обманывает.

— Ты ему это сказал?

— Конечно. Показал ему досье на Портию. Но не думаю, что досье его убедило.

— Как он мог? — пробубнил Куин себе под нос.

— Что? — подозрительно спросил Самсон.

— Говорю, что зная Зейна, он бы не поверил тому, что написано в досье. Я знаю его: Зейн бы сделал все, чтобы докопаться до истины.

Куин вспомнил прошлую ночь, когда видел их с Портией вместе. То, как они вели себя, говорило, что у них не было близости, несмотря на то, что Портия была в его постели.

— Именно поэтому я не мог допустить, чтобы Зейн дальше продолжал работать над этим заданием. Так или иначе, это неправильно: если она не девственница, Зейн придет в ярость от обмана, и кто знает, что он потом сделает с ней.

Куин выгнул бровь.

— А если девственница?

Самсон моргнул.

— Если ее отец действительно хочет, чтобы Портия оставалась девственницей после своей окончательной трансформации, то он убьет Зейна, за то, что тот лишил его дочь девственности.

— Если найдет, — добавил Куин.

— Сначала мы должны его найти и остановить, прежде чем он сделает то, что уже будет не исправить.

Куин долго смотрел на своего босса, думая, задавать ли ему следующий вопрос или держать рот на замке. На этот раз его чувство справедливости победило.

— А что насчет девушки?

— А что насчет нее?

— Если она действительно девственница, мы не можем позволить ее отцу помешать ей, потерять девственность, прежде чем ей исполнится двадцать один год.

Его собственная совесть не позволяла ему вот так просто сидеть и ничего не делать, в то время как кто-то явно пытался навредить девушке.

— Знаю, и это беспокоит меня весь день. Я просто надеюсь, ради нашего же блага, что она солгала Зейну. Потому что бой с ее отцом, это не тот бой, которого я с нетерпением жду.

Глава 21

Громко стуча цепями, установленными на колеса до приезда в горную хижину, по бетону, Зейн заехал в гараж под домиком, и остановился. Как только двигатель заглох, Портия зашевелилась и открыла глаза. Она уснула всего полчаса назад, а Зи свернулся клубочком на ее коленях. Картина была чуждой Зейну, но так согревала сердце.

— Мы уже приехали? — Портия окинула взглядом гараж, а потом посмотрела на Зейна.

— Я занесу сумки. Почему бы тебе не взять Зи и не пойти в дом?

Портия открыла дверь, и, выскочив, Зи начал обнюхивать все вокруг.

— Не могу поверить, что у тебя есть хижина в Тахо!

Зейн обогнул «Хаммер», держа в руке рюкзак Портии, и открыл багажник. Для чрезвычайных ситуаций у него в машине всегда была особая сумка, в которой лежало все самое необходимое на несколько дней.

— Домик небольшой, но мне больше и не надо. Я всегда приезжаю сюда, когда хочу побыть один.

Он замолчал. Это его убежище. Он никогда не приводил сюда женщин. Даже друзья и коллеги из Службы Личной Охраны не знали про это место. Он даже не просил помощи Амора с недвижимостью, когда захотел приобрести этот дом, желая, чтобы он стал для него своего рода укромным местом, о котором никто не будет знать.

Зейн схватил сумку и закрыл багажник. Портия все еще стояла у пассажирской двери. И затем их взгляды встретились.

— Мне не нужно много места, — прошептала она и облизнула нижнюю губу. — Нам нужна лишь кровать. А пока у тебя есть…

Её щеки залились румянцем. Зейн, бросив сумку, в два широких шага сократил между ними расстояние и остановился в нескольких дюймах от Портии.

— Иди внутрь, Портия, и сделай мне одолжение: пока мы не окажемся в доме, не упоминай слово «кровать», иначе свой первый раз запомнишь в гараже у машины. — В его голосе отчетливо слышалась угроза, но похоть Зейн скрыть не смог. И поэтому его голос стал хриплым. Всю дорогу он боролся против желания остановить машину, затащить Портию на заднее сиденье и взять ее. Потому что, как только он решил заняться любовью с Портией, больше ни минуты не мог ждать.

Плавным и медленным движением Портия взмахнула ресницами.

— Не заставляй меня ждать.　- А затем, развернувшись и пропуская собаку вперед, зашла внутрь.

Ждать? Это слово только что было выкинуто из словарного запаса и заменено на единственное возможное: «сейчас».

Сердце Зейна бешено билось о рёбра, а член, который на протяжении всей дороги был в полутвердом состоянии, теперь гордо стоял по стойке смирно.

Подняв сумки, Зейн последовал за Портией. Войдя в дом, он бросил сумки на пол и выпрямился. Как всегда, зайдя в хижину, его накрыла волна спокойствия. Несмотря на то, что площадь дома менее трёхсот метро, сводчатый потолок и деревянные балки создавали чувство пространства. Интерьер был в деревенском стиле. Совсем не в таком, как он себе представлял, но все же Зейн вырос в такой обстановке.

— Камин растоплен, — с тревогой в голосе сказала Портия. — Здесь кто-то живет?

Зейн покачал головой.

— Я написал смотрителю, прежде чем привезти нас сюда. Проверь холодильник. Он должен быть забит человеческой едой.

А ему видимо придется отправиться за кровью, если только…

Он быстро оттолкнул эту мысль, пока та не успела сформироваться в голове. Одно дело за раз: сначала секс, а потом, позже, наверное, он сможет…

— В холодильнике полно еды. За кого ты меня принимаешь? За огромную и голодную гориллу?

Рассмеявшись, она повернулась к нему, отчего ее волосы упали на лицо.

— Не знал, что именно ты любишь, поэтому попросил купить всего понемногу.

С кровью намного легче. Всего восемь вариаций: четыре положительных и четыре отрицательных. И все по вкусу Зейну.

— Как мило с твоей стороны.

Мило? Никто никогда не говорил, даже подумать не мог, что Зейн милый. Медленно, но целенаправленно Зейн подошел к Портии, отмечая, что она стояла совершенно неподвижно, и только глазами следила за его приближением. Он остановился в футе от нее и смахнул прядь волос со щеки.

— Не совершай ошибку, увидев во мне того, кем я не являюсь. Во мне нет ничего хорошего и милого. Если именно это ты ищешь, то мне следует отвезти тебя обратно домой.

Как только слова слетели с губ, Зейн понял, что, если она сейчас захочет уйти, он не сможет отпустить. Она находилась в его тайном убежище, и единственный способ покинуть его стать настоящей женщиной, а девственность останется лишь воспоминанием. Одной рукой Портия обхватила его за шею и, качая головой, словно делая ему замечание, сказала:

— Даже не думай об этом.

Зейну нравилось в ней это качество: Портия никогда не отступала.

— Ты могла захотеть и выбрать кого угодно. Почему я, крошка?

Разве она не знала, какой желанной может стать для любого мужика, у которого есть глаза и который увидит в ней страстную женщину, готовую вырваться из оков стеснения?

Она наклонилось ближе, и ее губы были лишь в миллиметре от его.

— Потому что, когда ты меня поцеловал, я кое-что почувствовала. — Портия взяла его за руку и положила ее на грудь, где билось сердце. — Здесь.　- Она прижала его руку против сердца, а затем толкнула вниз, Зейн не успел даже насладиться мягкостью плоти. Но был награжден, когда его ладонь накрыла ее лоно. Открыв глаза, Портия посмотрела прямо в глаза Зейну. — И здесь.

Он ощутил тепло, когда прижался ладонью к ее сердцевине, но более близкому контакту мешал толстый слой ткани. Тем не менее, его член был в восторге.

Зейн застонал, не в силах сдержать сексуальное желание, которое его пронзило.

— Так, будем честны друг с другом, — хрипло сказал он, утопая в ее зеленых глазах. — Думаю, ты должна знать, что я тоже кое-что почувствовал, когда ты меня поцеловала. — Зейн взял ее за руку и направил ее на свой член, позволяя скользить по всей длине и чувствовать твердость, которая упиралась в молнию. — Здесь.

Портия сжала его член, отчего Зейн заскрипел зубами, пытаясь удержать неизбежно приближающийся оргазм.

— Гав! Гав!

Лай щенка заставил Зейна отвлечься от Портии и ее искусных рук.

— Зи, ты ужасно не вовремя.

Портия убрала руку с его ширинки и повернулась к щенку.

— Думаю, ему нужно на улицу.

Зейн нахмурился, но он знал, какой беспорядок может устроить его пес, и игнорировать это никак нельзя.

— Я погуляю с ним. Почему бы тебе не устроиться удобнее? Я вернусь через десять минут.

Или даже через пять: щенок еще никогда не видел снега. А горы были покрыты им, и температура ночью падала ниже нуля. Поэтому Зейн уверен, что Зи не захочет морозить свою задницу дольше трех минут и поспешит вернуться домой к камину.

* * *

Портия проводила взглядом Зейна, который ушел с псом в снежную пустыню.

Черт, несмотря на худощавость Зейна, джинсы у него облегали нужные места. Его мышцы перекатывались при каждом движении, и Портия хотела бы ощутить это, когда они останутся голыми, прижимаясь кожа к коже.

Когда Зейн закрыл за собой дверь, Портия наконец выдохнула. Ей не стоит терять время, пока его нет. Она не успеет переодеться в чистую одежду и принять душ. Нужно выбрать что-то одно. Учитывая их планы на сегодняшний вечер, Портии хотелось поухаживать за собой, не просто быть готовой для него, но и повысить самооценку.

Она никогда не прикасалась так к мужчине, как сейчас к Зейну, и надеялась, что инстинкты направят ее и не выставят глупой в постели.

В спальне Портия быстро стянула джинсы, свитер, сняла носки, трусики, лифчик и бросила все на стул.

Но осознав, как скучно выглядело ее белье, Портия схватила его и бросила под кровать. Нет необходимости, чтобы Зейн увидел ее удручающее нижнее белье. Он должен возбудиться, а не потерять интерес.

Несмотря на гостеприимное тепло дома, от одного взгляда на кровать поистине королевских размеров, застеленную явно мужским темным покрывалом в полоску, Портию бросило в дрожь. Через некоторое время, они будут лежать на ней в объятиях друг друга, обнаженные, накрытые лишь страстью и желанием.

Не теряя время, Портия поспешила в ванную комнату и шагнула в огромный душ.

Стены в ванной были сделаны из гладких камней, и точно такие же камешки ласкали ее стопы. Как только Портия повернула кран, теплая струя воды потекла по телу. Намылившись, Портия глубоко вдохнула и осознала, что мыло без запаха. Это удивило ее, потому что запах, исходивший от Зейна, настолько мужественный, что она списала это на ароматические масла в мыле, которым он пользовался. Но оказалось, запах, к которому она так тянулась, принадлежал именно ему. Она должна была догадаться. Вампир, как Зейн, чья необузданная сила и энергия постоянно рвалась на поверхность, должен обладать таким мощным запахом.

Портия не стала мыть волосы. Она бы потратила много времени, чтобы высушить их, а, учитывая лысую голову Зейна, скорее всего, фена у него не было.

Быстро смыв мыло, Портия ступила на мягкий коврик, лежащий перед душем, и потянулась за полотенцем, которое висело на стене.

— Когда я сказал тебе устроиться удобнее, не имел в виду, что хочу пропустить что-то важное.

Портия повернула голову в сторону двери, где стоял Зейн, заполнив собой дверной проем. Ахнув, Портия инстинктивно потянула вверх полотенце, прикрывая наготу.

Взгляд Зейна стал темным и сфокусировался на полотенце.

— Оно тебе не понадобится.

Нерешительно она опустила руки, позволяя полотенцу скользнуть вниз, обнажая твердые и торчащие соски, на которые сейчас Зейн уставился голодным взглядом. Ноздри Зейна затрепетали, и в два широких шага он оказался около Портии и схватил ее за руку. Портия отдала полотенце, и через секунду оно упало к ее ногам. Ее грудь коснулась его рубашки, когда Зейн притянул Портию к себе.

— Если бы не эта чертова собака, то я мог бы насладиться тем, как ты принимаешь душ.

Взглянув на Зейна, она утонула в золотистых крапинках его глаз.

— Или же ты мог помочь мне.

Со стоном Зейн накрыл ее рот в страстном поцелуе. Отдаваясь на милость Зейну, Портия разомкнула губы, приветствуя его резкое вторжение. Чистая и неподдельная похоть побежала по венам, вместо обычной крови. Пульс забился, словно в диком танце, когда ласки Зейна стали напористее, будто он умолял подчиниться ему.

Инстинкты подсказали ей ответить. Портия встретила его мужской вкус диким рычанием, послав Зейну безошибочный сигнал, что, если он хочет ее капитуляции, то она требует от него того же. Не давая ей передохнуть от настойчивых движений языка и губ, Зейн скользнул руками по ее спине и затем обхватил мягкую попку. В следующее мгновение Зейн притянул Портию к себе, его член был все также тверд, и лишь холодные джинсы служили барьером между ними. Барьер, который Портия мечтала убрать.

Потянув его рубашку вверх, она вытащила ее из джинсов и нащупала пуговицы. Но руки так дрожали от желания, которое в ней пробудилось, что она не могла их расстегнуть. Зейн застонал, звук достиг ее сердца и направился прямо к средоточию страсти, где разбился о волны, созданные ее телом.

Когда Зейн разорвал поцелуй, Портии хотелось закричать, возразить. Но не успела, он поцеловал её шею, которую она так услужливо ему предложила.

Волна раскаленного жара прокатилась по тому месту, когда Зейн настойчиво всосал влажную кожу, испаряя последние капельки воды, оставшиеся после душа.

— Зейн, — пробормотала она, точно не зная о чем просит, но что бы то ни было, Портия хотела этого. Хотела его.

— Полегче, крошка, — его хриплый голос раздался у ее шеи, когда Зейн прикусил, а затем всосал мочку уха. От безболезненного укуса Портии перехватило дыхание, заставив грудь подняться и снова коснуться рубашки, напомнив еще раз о том, что на Зейне по-прежнему много одежды. А Портия желала к нему прикоснуться. Недолго думая, она схватила лацканы рубашки. Один сильный разрыв, и все пуговицы разлетелись в стороны. Наконец, обнаженная кожа, к которой она могла прикоснуться: теплая, гладкая. Безволосая, прямо как его череп. Ее пальцы скользнули по его груди, где перекатывались мышцы, и быстро билось сердце.

— О Боже, Портия, — застонал он и запрокинул голову, его руки на мгновение замерли. Когда она посмотрела на Зейна, то увидела, как его клыки удлинились, а глаза покраснели. Трепет желания пронзил ее, заставляя осознать, что она может превратить этого мужчину в существо, которое будет жить только этим моментом страсти и желания.

— Хочу тебя, — прошептала она, чувствуя, как ее собственные клыки зудят в деснах.

Глаза Зейна заволокло похотью, ноздри затрепетали, когда он опустил к ней голову. Но вместо того, чтобы припасть к ее губам или шее, Зейн опустился ниже и обхватил грудь. Портия не была уверена, правильно ли расслышала слово, которое он произнес в тот момент. Тем не менее, эхом оно отозвалось в ее голове: «Моя».

Глава 22

«Моя».

Зейн никогда бы не озвучил это вслух, но мысль, такая запретная и недостижимая, закрутилась в голове.　Но только потому, что он не мог воплотить эту идею в жизнь, это не остановило его желание мысленно повторять слово снова и снова.

«Моя, моя, моя».

Как заезженная пластинка, она крутилась по кругу.

Не имея возможности сказать разуму, заткнуться и отказаться от Портии навсегда, Зейн делал единственное, что мог: он распалял страсть, которая так долго была заперта в её теле.

Зейн накрыл губами тугой сосок и провел языком по нему, наслаждаясь стоном Портии. Несмотря на свою девственность, она оказалась очень отзывчивой. В то же время ее реакция на Зейна была чистой и невинной, как у неопытной молодой девушки. Зейн понял, что это привлекало его больше, чем притворные стоны и мычанья проституток и шлюх, с которыми он частенько зависал.　Каждый стон и вздох Портии, который слетал с губ, казался подарком. И, будучи эгоистом, Зейну хотелось больше, поэтому он начал сосать сильнее и жестче сжимать ладонью другую округлость.

Не в силах насытиться, Зейн опустился на кафельный пол и потянул Портию за собой, уложив ее на мягкий коврик. Зейн ласкал ее тело, исследуя каждый неизведанный дюйм.　Когда же начал целовать ее живот, Портия подняла голову.

— Зейн? Что ты делаешь?

Это не было предостережением, а простым вопросом, окрашенным нотками удивления и неверия. Зейн поднял веки и встретился с ее взглядом, зеленые глаза Портии заволокло похотью. Она должна знать, что последует дальше. Даже будучи девственницей, она не могла быть настолько незнающей.

— Я должен узнать, каково твое желание на вкус.

Дыхание у Портии перехватило, и Зейн почувствовал, как ее запах возбуждения усилился.

— Ты не должен этого делать, — прошептала она, но глаза говорили об обратном. Портия хотела ощутить его губы, его язык внутри.

— Должен.

Никакое полчище охотников на вампиров с кольями не сможет остановить его сейчас. Опустив голову, Зейн положил руки на ее бедра и раздвинул их, открывая для собственного удовольствия. Треугольник темных кучерявых волос встретил его приближение, а дразнящий запах молодости и чистоты манил Зейна двигаться еще ниже.

Зейн опустил лицо между раздвинутых бедер Портии и вдохнул, позволяя запаху поглотить его. Все остальное отошло на второй план. Холодный кафельный пол внезапно был забыт. И даже тихое тявканье Зи в соседней комнате утихло.　Зейн полностью сосредоточился на запахе Портии и ощущении ее шелковистой плоти под руками. Её тихие, почти неслышные стоны стали музыкальным сопровождением соблазнительной картины желанной и зрелой женщины.

Зейн провел пальцами по ее бедрам, позволив себе приблизиться к ее влажным складкам. Как только Зейн коснулся ее плоти, Портия вздрогнула.

— Я буду нежен, — услышал он себя, пытаясь успокоить Портию. «Нежен?» Мог ли он быть таким? Мог ли быть нежным и осторожным с такой прелестной женщиной, как она? Или же он покажет ей зверя, живущего внутри?

Он хотел отступить, чтобы попытаться вернуть контроль над собой и не причинить Портии боли, как вдруг она провела ногтями по его голове, слегка царапая кожу. Он замер. Дрожь прошла через все тело и устремилась к члену, заставив каплю предсемени появиться на кончике.

Зейн лизнул плоть Портии, упиваясь соками ее желания. Все тело оцепенело от первого вкуса ее невинности.

«Черт возьми!»

Он никогда ничего вкуснее не пробовал, хотя за всю жизнь побывал у многих девушек между ног. Ничто не могло сравниться со вкусом Портии — насыщенный, богатый и зрелый, а плоть настолько мягкая и гладкая, что дразнила его губы и язык, заставляя их покалывать.

Пульс у Зейна учащенно бился, сердце колотилось в груди, как будто хотело выпрыгнуть.

Портия была лучше, чем самая первоклассная кровь, которую он пил. Каждой частичкой тела он хотел обладать ею.

«МОЯ», — оглушая себя, мысленно закричал он.

А в сердце тем временем велась нешуточная борьба. С одной стороны Зейн хотел обладать Портией, а с другой — хотел защитить от себя самого. И между этими двумя силами, голову подняла еще одна: желание защитить себя самого от любви к Портии, от того, чтобы преподнести ей собственное сердце только ради того, чтобы оно разбилось в тот же миг, когда Портия убежит.

Зейн отогнал такие мысли, заставив себя жить лишь этим мгновением и взять то, что Портия была готова отдать: ее тело и больше ничего. Ему придется довольствоваться этим, хотя сейчас он желал намного большего. Он сделает все возможное, чтобы искусить ее и заставить дать ему больше.

Он уже переступил через этический кодекс Службы Личной Охраны, и одно за другим нарушил правила, которые когда-то установил для себя самого: никогда не увлекаться, не заботиться и не надеяться обрести любовь.

Теперь все правила полетели в тартарары.

Все из-за Портии и его реакции на нее. И ее реакции на него. Ее тело изогнулось под его губами, бедра прижались ко рту, а руками она продолжала ласкать его чувствительный череп. Впервые за всю вампирскую жизнь, Зейн был благодарен за то, что ходил лысым. От этого кожа стала более чувствительной к прикосновениям, и теперь голова стала одной из самых эрогенных зон, конечно, кроме той, которая пыталась вырваться из штанов.

Зейн ласкал лоно Портии губами, покусывал зубами, сосал и лизал языком. Когда он провел по клитору, Портия тихо простонала.

— Такой чувствительный, — пробормотал он напротив набухшего бутона и не дал перевести Портии дыхание. Он хотел попробовать на вкус ее страсть, похоть и желание.　Ему нужно почувствовать, как она кончит ему в рот. Знать, что он смог дать ей то, что она запомнит — чувство, которое Портия никогда не забудет, и которое всегда будет ассоциироваться только с ним.　Хотя секс для него всегда был демонстрацией силы и никогда не пробуждал такие чувства как привязанность или любовь, но, когда Портия в очередном экстазе изогнулась под ним, Зейн почувствовал, как сердце дало слабину, и возведенная стена вокруг него треснула.

Не желая дальше вникать в последствия этого, Зейн удвоил усилия и, обхватив клитор губами, потянул его. Застонав, Портия вздрогнула. Волна за волной обрушивались на губы Зейна, пока Портию сокрушал оргазм.

Зейн не кончил лишь благодаря тесным джинсам и молнии, в которую сейчас болезненно упирался налитый кровью член. Будь Зейн голым, то пролил бы семя на кафельный пол.

Зейн застонал и продолжал лизать клитор Портии, воспламеняя вновь. Затем поднял голову и посмотрел ей в лицо. Глаза Портии были закрыты, губы слегка приоткрыты, и из-под них проглядывались кончики клыков, грудь Портии тяжело вздымалась. За всю свою долгую жизнь Зейн не видел более прекрасного зрелища.

— В следующий раз ты кончишь, когда я буду внутри тебя.

Портия открыла глаза и прижалась к нему.

— Сейчас.

То, с каким придыханием она произнесла это слово, что-то сотворило с лицевыми мышцами Зейна. Они дернулись, губы изогнулись и раздвинулись. Зейн поднес руку к лицу, чтобы ощутить изменения, и, к своему удивлению, понял, что улыбается.

Он не улыбался больше шести десятилетий.

* * *

От томного наслаждения Портия чувствовала себя словно без костей. Она мастурбировала несколько раз до этого, и хотя после ей было хорошо, это не могло сравниться с тем, что сделали с ней руки и рот Зейна. Она чувствовала себя невесомой.

Открыв глаза, Портия посмотрела на улыбающееся лицо Зейна. Теперь он выглядел совсем по-другому, моложе и счастливее.

Зейн встал между ее бедер. Бедра, которые она так охотно раздвинула для него, думая только о собственном удовольствии. Все еще одетый, Зейн грациозно обнял и прижал ее к своей обнаженной груди, а затем отнес Портию в спальню. Она прижала голову к изгибу его шеи и скользнула губами по коже, целуя его. Портия почувствовала, как Зейн наклонил голову, предоставляя ей больше доступа.

Вздохнув с одобрением, она коснулась клыками его шеи, чувствуя, как пульсирующая вена под ней кричала, чтобы она разорвала его кожу и смогла пить из нее.

Зейн зарычал.

— Осторожнее, Портия, если ты меня укусишь, то, возможно, вляпаешься по уши в такое дерьмо, в каком ты точно не захотела бы оказаться.

Она встретила его взгляд и заметила странный блеск в его глазах. Он отвергал ее, сожалел о том, что только что сделал? Портия отвела глаза.

— Прости.

Когда он опустил ее на кровать, она скрыла то, как больно ужалил его отказ. Портия проклинала свою неопытность. Если бы она была с вампиром раньше, возможно, она бы знала больше об этикете укусов. Как бы то ни было, она только хотела пойти за зовом инстинкта, который говорил, что она хочет крови Зейна также сильно, как и его член.

Зейн приподнял ее подбородок и пристально посмотрел в глаза.

— Не пойми неправильно. Для меня будет великой честью, если ты возьмешь мою кровь.

Ее сердце подскочило.

— Но тогда почему…

— Взятие крови у другого вампира создает связь… — Она знала все о кровных связях, ее мать объяснила.

— Но если мы укусим друг друга не одновременно, то связь не сформируется.

— Я не об этом говорю. После укуса создается связь более тесная, чем, если бы мы были просто сексуальными партнерами.

Она нахмурилась. Сексуальные партнеры, как цинично это звучит.

— Поняла.

Он просто хотел исполнить её просьбу: помочь потерять девственность. Ни больше, ни меньше.

— Нет. — Зейн стянул рубашку и бросил ее на пол. Затем вытянул правую руку, обнажив внутреннюю часть предплечья. Пальцем другой руки он указал на татуировку, которая портила кожу. Портия перевела на его руку взгляд, и ее сердце остановилось. Там, на его коже, были набиты шесть цифр. Меньше секунды ушло у Портии, чтобы понять их значение — она читала где-то про это или проходила на каком-то курсе, а, может, из каких-нибудь многочисленных документальных фильмов — в любом случае, она поняла, что Зейн выжил в нацистском концентрационном лагере. — Вот кто я такой, Портия. Я делал ужасные вещи, чтобы выжить. Тебе не нужна моя кровь, поверь. Я животное. — Ошеломленная его ненавистью к себе, Портия затаила дыхание. — Я грязный еврей, Портия. Ты именно этого хочешь?

Он ненавидел свое еврейское происхождение? Она покачала головой, не в состоянии понять, как Зейн мог испытывать к себе такие чувства. Когда он отстранился и закрыл глаза, Портия осознала, что Зейн неправильно понял ее реакцию и принял это за ответ.

— Нет! — вскрикнула она и потянулась к его руке, притягивая к себе. — Кто бы это ни сказал, он ошибается.

Как долго они повторяли ему эти слова, что он сам в них поверил? Что они сделали с ним, заставив думать, что он грязный из-за своего наследия? Но Зейн уже снова закрылся, его улыбка исчезла с лица, и вместо нее появилась маска безразличия.

— Я хочу тебя.

Он покачал головой.

— Мне не нужна твоя жалость или политкорректность.

— Это не так.

Черт возьми, почему он такой упрямый?

Не обращая внимания на наготу, Портия подвинулась к краю кровати и повернула голову к его предплечью.　Затем взяла его руку и поднесла к губам, а потом поцеловала первую цифру.

— Портия остановись…

Он замолчал, когда Портия поцеловала вторую, третью. К четвертой Зейн тихо стонал и, когда она поцеловала пятую, а затем и последнюю, шестую, поднял вторую руку и пропустил волосы Портии сквозь свои пальцы.

— Для меня ты прекрасен, благороден и силен. Ты первый человек, которого я хочу укусить. Но если ты не хочешь, чтобы я…

Портия не договорила, позволяя Зейну принять решение.

— Ты никого и никогда не кусала?

— Я выросла на крови из бутылок.

Новость, казалось, его удивила. Портия заметила, как эмоции в глазах менялись, словно Зейн сражался с невидимым врагом. Прошло несколько напряженных мгновений, прежде чем Зейн внезапно обнял ее и уткнулся лицом в волосы.

— Когда мы займемся любовью, когда я буду рвать твою девственную плеву, я хочу чтобы ты вонзила в меня клыки и брала столько крови, сколько захочешь.

— А что если я не смогу остановиться?

Учитывая то, как пахла его кровь, Портия не была уверена, что сможет вовремя остановиться.

— Это будет сладкая смерть.

Она отстранилась и посмотрела на него, но увидела, как Зейн улыбается.

— Как ты можешь шутить так?

— А кто сказал, что я шучу?

— Знаешь, у тебя очень отвратительное чувство юмора?

Потому что это должно быть шуткой.

— Во мне много еще всего отвратительного. И ради твоего блага, я надеюсь, ты никогда не увидишь эти стороны.

Прежде чем она успела ответить, Зейн накрыл ее рот своим, заглушая любой протест.

Глава 23

Зейн углубил поцелуй и в то же самое время начал стягивать джинсы. Благодаря помощи Портии, через несколько мгновений Зейн был абсолютно нагим. Наконец, он прижал Портию к матрасу и накрыл своим телом. Несмотря на то, что история твердила миру о зверствах, совершенных нацистами, и что евреи не единственные, кого они уничтожали, Зейн никогда не мог переступить через слова, которые они использовали, чтобы сломить его: грязный еврей. Глубоко укоренившаяся вера в то, что он заслуживает быть паразитом, в которого его превратили в Бухенвальде, осталась, как и убеждение, что он никогда не сможет очистить себя от той жестокости, которую совершил в последующие годы.

Зейн мог бы легко скрыть татуировку от Портии на некоторое время, но что-то заставило его показать, желая увидеть реакцию. Он не ожидал от нее такой доброты. Однако когда Портия поцеловала цифры, которые когда-то идентифицировали его, как заключенного, Зейн почувствовал, что цепи вокруг его сердца ослабли. Если такой невинный человек, как Портия, мог видеть дальше метки, которая ежедневно напоминала Зейну о прошлом, тогда, возможно, все-таки была надежда. Надежда, что однажды он освободится от боли и жажды мести. Освободится для любви.

Он выбросил эту мысль из головы и снова обратил внимание на соблазнительное тело Портии. Зейн был счастливый ублюдок, раз Портия вбила себе в голову мысль, что он станет ее первым мужчиной. Он не хотел торопиться, понимая, что больше нечто подобное никогда не повторится. И тот факт, что она могла взять его кровь, пока он был внутри нее, делал всю перспективу намного слаще.

На губах у нее был вкус покорности, а руки, которые теперь свободно скользили по его обнаженному торсу, говорили на их родном языке — языке страсти и желания, жадности и любопытства.

Разорвав поцелуй, Зейн посмотрел Портии в глаза. Щеки ее пылали, дыхание участилось.

— Мы не будем торопиться, — заверил он.

К его удивлению, Портия покачала головой.

— Не хочу медленно. Не хочу, чтобы ты сдерживался.

— Но ты…

Она прижала палец к его губам, чтобы Зейн замолчал.

— Я гибрид. Ты не сломаешь меня. Прошу.

Зейн погладил ее по щеке костяшками пальцев.

— Чего тогда ты хочешь от меня, крошка?

— Относись ко мне, как к женщине, которой увлечен. Притворись, что не можешь контролировать желание. Не важно, что это не по-настоящему. Просто дай мне почувствовать это.

Зейн посмотрел ей в глаза.

— Притворяться? — Он прислонился лбом к ее лбу. — Я не могу притворяться. — Зейн услышал вздох полный разочарования, от чего чуть не улыбнулся. — Мне не нужно притворятся. — Он нежно поцеловал веки Портии. — Видишь ли, Портия… — Он взял ее за запястья и завел ей за голову. Сердцебиение Портии мгновенно участилось, но она не оказала Зейну никакого сопротивления. — … Я хочу лишь, чтобы ты задыхалась, пока я вонзаюсь в тебя, и кричала о большем, умоляя меня трахнуть тебя сильнее. Ты сможешь притвориться для меня?

От появившегося блеска в глазах Портии Зейна накрыло волной жара.

— Что если мне не нужно притворяться.

Зейн позволил низкому рычанию одобрения вырваться из груди.

— Даже если я сделаю тебе больно?

— Ты не сможешь.

Зейн на секунду закрыл глаза. Было так много способов причинить ей боль, несмотря на то, что она была почти неуязвимым гибридом.

— Значит, ты хочешь по-настоящему. Хочешь секса без ограничений, не сдерживаясь?

— Да.

Не говоря больше ни слова, он просунул свое бедро между ее ног, раздвигая их. Запах ее возбуждения усилился, наполнив спальню. Зейн коснулся членом ее бедра, наслаждаясь теплом тела Портии. Отпустив ее запястья, Зейн прижался плотнее и сосредоточился на сердцевине Портии. Он слегка подался назад, так чтобы его член скользнул в пространство между бедер, и задел влажное лоно. Короткий контакт практически уничтожил Зейна.

Медленно, Зейн исследовал ее вход, головкой члена раздвинул половые губы и ощутил преграду, охраняющую девственность.

— Боже, какая ты тугая, — прошептал он на ухо Портии.

— Сделай это, — настаивала Портия и ласкала губами его шею.

Зейн наклонил голову, ожидая, что же произойдет дальше. Портия приподняла бедра. Не раздумывая, Зейн толкнулся, разрывая девственную плеву, которая представляла собой последний барьер на пути к ее сокровищу. В тот же миг Портия вонзила клыки ему в шею, проколов кожу. Когда она потянула кровь из его вены, невероятно сильное удовольствие пронзило Зейна, равняясь с удовольствием, которое он чувствовал, будучи глубоко внутри ее восхитительно тугого лона.

«Черт!»

Когда ее мышцы туго обхватили его, Зейн сжал челюсть, пытаясь отсрочить надвигающейся оргазм. Наслаждаясь удовольствием, которое она дарила, Зейн перестал сдерживать рвущиеся из груди стоны.

Портия прижалась голодными губами к его шее, но даже если бы не держала Зейна, он все равно бы не отстранился. Ее клыки на его шее казались одним из самых эротичных ощущений, которое он мог только испытать за свою долгую жизнь. И это ощущение могло превзойти лишь одно. Зейн вышел из ее ножен только для того, чтобы снова войти, загоняя член еще сильнее и глубже, чем раньше.

Гладкие стенки были влажными, и каждый толчок напоминал скольжение шёлка по телу. Его торжествующий рык присоединился к ее тихим стонам, когда осознание их действий, наконец, улеглось. Портия преподнесла ему не один дар, а два: она приняла его кровь и подарила ему свою девственность. В свою очередь, он внял её просьбе: высвободил свою страсть и заставил ее почувствовать себя желанной. Потому что именно такой она и была.

Звуки ударов плоти о плоть заполнили комнату. Тихие стоны и вздохи Портии смешались с гораздо более громкими стонами Зейна, разыграв концерт похоти и страсти в маленьком доме, который до сих пор знал лишь тихое существование. Но все изменилось. Звуки занятий любовью отскакивали от стропил и падали на них, как волны, разбивающиеся о берег. Тела Зейна и Портии двигались в идеальном ритме, как будто они делали это тысячу раз. И в то же время, все было в новинку.

Зейн знал, что Портия никогда не была с мужчиной, и чувствовал, как воспоминания о других женщинах исчезли, как будто кто-то начисто стер их с лица земли. Он чувствовал себя девственником, как и податливая женщина, находившаяся в его руках.

Никогда еще он не ощущал ничего столь чувственного и прекрасного, как соединение их тел. Он не помнил, чтобы так прикасался к другим женщинам. Только Портия и ее наслаждение имели значение. Если бы он мог доставить ей удовольствие, это только удвоило бы его собственное удовлетворение.

Он входил и выходил из нее, толкаясь жестко и быстро, как она и просила ранее. Теперь он понял, что не мог медлить. Слишком много накопившейся похоти заставило его загнать по самые яйца член вглубь, потребовать ее лоно для себя, заставить Портию желать только его и никого другого.

Необходимость заклеймить ее промелькнула в голове, но он знал, что она уже заклеймила его. Не только укусом, но отпечатками пальцев на коже, которые превратились в когти и впились в его плоть.

Зейн вдруг почувствовал, как она вынула клыки из его шеи и облизала ранки, запечатав их слюной.

— Не останавливайся, — сказал он и поднял голову.

Портия посмотрела на Зейна, ее губы были измазаны в крови, а глаза сияли. Теперь она была еще красивее.

— Мне нравится твой вкус.

От ее признания Зейну захотелось завыть на луну, как дикий зверь. Теперь в Портии была его кровь, и ей это нравилось. Он не мог просить о большем. Большего, он даже не ожидал. И теперь, когда его кровь текла по ее венам, он знал, что она стала сильнее. Его кровь окажет на нее мощное воздействие, и ему это только на руку.

Зейн поднялся и перевернул Портию на живот.

— О! — всё, что смогла произнести Портия.

— Ты сказала не сдерживаться, — напомнил он ей и, схватив за бедра, потянул вверх. Выпятив задницу в виде сердца, Портия раздвинула бедра. — Умница, — похвалил он.

Она застонала, когда он провел рукой между ее ягодицами и вдоль расщелины, прежде чем проник пальцем внутрь.

— Собираюсь взять тебя сзади. Знаешь почему?

— Почему? — практически простонала она.

Он расположился у ее сердцевины, вытаскивая палец и направляя вместо него твердый стержень к блестящим складкам. Кожа Портии была красной и припухшей, но Зейн не давал ей передышки. Портия сможет принять его еще раз.

— Когда ты стоишь на четвереньках, я полностью контролирую тебя. Я могу трахать тебя так сильно, как захочу. Ты будешь в моей власти.

— Да… о, Боже, да…

Зейн вонзился в нее так сильно, что Портия подалась вперед и практически уткнулась в изголовье кровати. Зейн крепче сжал ее бедра и потянул назад, пронзая ее так, что вся длина погрузилось в Портию.

— Еще, — подстегнула она его.

Ей не нужно просить дважды. Повторив толчок еще раз, Зейн нашел нужный ритм, который неизбежно гнал его на край пропасти. Но он не мог позволить себе кончить первым. Отпустив ее правое бедро, он скользнул рукой по ее животу и вниз, к клитору. Скользнув к лону пальцем и смочив его соками желания Портии, Зейн потер набухший бутон, отчего Портия резко простонала:

— О, Боже!

Зейн снова потер клитор большим пальцем, взад и вперед, затем по кругу, постоянно увеличивая давление. Он наблюдал за реакцией Портии и оттачивал свои ласки по ее предпочтениям, все время глубоко и сильно вонзаясь в нее сзади. Когда внезапно ее внутренние мышцы сжали его, оргазм ударил его из ниоткуда. Его член бился в конвульсиях внутри нее, извергая семя, пока она продолжала выжимать из него все до последней капли.

Он лишь слегка ослабил давление на ее клитор, позволив Портии прокатиться по волнам, которые обрушились на ее тело. Когда они медленно успокоились, Зейн снова погладил отзывчивый пучок нервов, перенося Портию через край, пока она, наконец, не рухнула.

Отказываясь покидать ее тело, Зейн откатился в сторону, потянув Портию за собой. Все еще не выйдя из нее, он прижал ее симпатичную задницу к своему паху.

Портия прижалась спиной к его груди и удовлетворенно вздохнула. Зейн натянул одеяло и обнял Портию.

— Зейн, — томно прошептала она.

— Да, крошка?

Он заправил за ухо ее локон. Когда она не ответила, он вытянул шею, чтобы посмотреть на Портию. Закрытые глаза и ровное дыхание подтверждали, что она спит.

Уже не девственница, спит в его объятиях, доверив ему свою безопасность.

Глава 24

Куин заплатил таксисту и выпрыгнул из машины, ожидая, пока такси не исчезнет за холмом, после чего прошел два квартала и повернул на следующую улицу, сливаясь с тенью больших деревьев, которые окружали квартал. От паранойи было трудно избавиться, и годы вампирской жизни научили его никогда не терять бдительность, даже причин полагать, что за ним следят, не было.

Последнее, что он хотел сделать, это подвергнуть опасности одного из своих собратьев-вампиров, особенно, когда он был здесь, чтобы попросить об одолжении. Исчезновение Зейна с девушкой, не означало, что другие его проблемы исчезли вместе с ним. Выяснить, откуда взялся убийца, по-прежнему было первостепенной задачей, и как только у Куина появится зацепка, он сможет использовать ее, чтобы заставить Зейна вернуться.

Он достаточно хорошо знал своего друга и понимал, что, как только у него появится важная информация о местонахождении Мюллера, ничто не сможет удержать Зейна от достижения его конечной цели — мести. Даже такая задница, как у Портии, ну, он надеялся на это.

Вздохнув, он остановился перед современным домом, который стоял высоко на Твин Пикс. Две стены занимали панорамные окна, с задней стороны они выходили на горы. Хотя дом был впечатляющим, он ни в коем случае не выглядел неуместным в этом районе. Поскольку в жилище вампира нужны все удобства, необходимые для комфортной жизни, оно должно вписываться и не привлекать нежелательного внимания.

Куин подошел к входной двери и позвонил. Прошло всего мгновение, прежде чем ее открыли, но на пороге стоял не Томас, а поприветствовала его Нина, сексуальная подружка и пара Амора. Ее светлые локоны были взъерошены, и она выглядела слегка запыхавшейся. Ее пот пахнул сладко и соблазнительно. Он мог только представить, какой насыщенный и богатый вкус у ее крови, но он никогда не узнает наверняка. Это знал лишь Амор. И он убьет любого, кто прикоснется к Нине.

— О, привет, Куин.

— Я выиграл! — восторженный крик Эдди раздался позади нее.

— Привет, Нина. Томас дома?

Она шире открыла дверь и жестом пригласила его войти.

— Они с Амором внизу, в гараже.

Куин вошел в просторную гостиную с компьютерами, расположенными в углу, и большим телевизором с плоским экраном, установленным на одной стене. Эдди, брат Нины, стоял перед ним, держа в руках белый пластиковый предмет.

— Что вы делаете? — спросил Куин, указывая на экран, на котором было какое-то зеленое поле.

— Теннис на приставке, — ответил Эдди и ухмыльнулся. — И я надрал задницу сестрице!

Куин ухмыльнулась. Ну, кто бы ни хотел надрать эту милую задницу, или, скорее, шлепнуть по ней? Еще одна вещь, которую он никогда не сделает, если конечно не захочет вдруг оказаться насаженным на кол.

— Это только второй сет; а мы договорились три из пяти, — напомнила Нина брату и выхватила у него геймпад от приставки. Начав новый сет, она встала в позицию и взмахнула правой рукой, как будто держала теннисную ракетку. Из телевизора доносились звуки. Грудь Нины подпрыгнула, когда она рукой очертила полный круг, и Куину пришлось оторвать глаза от прекрасного зрелища. Он определенно питал слабость к горячим женщинам, особенно к тем, которые принадлежали другим мужчинам. По крайней мере, он был уверен, что никто из женщин не поймает его в свои сети и не заставит остепениться. Женитьба самое последнее, о чем Куин мог только думать… кто-нибудь когда-нибудь слышал о женатом Плейбое? А Куин был именно плейбоем. По сравнению с ним Хефнер был неопытным школьником.

Куин ухмыльнулся и направился вниз по лестнице, ведущей в гараж. Когда он спустился, услышал голоса Томаса и Амора. Постучав в дверь внизу лестницы, он вошел.

— Привет, парни.

Томас и Амор оглянулись и поприветствовали его.

— Ты вовремя, — сказал Амор и сжал руку Куина.

— Привет, Куин.

Томас махнул рукой в знак приветствия и вытер ее о перепачканные маслом штаны.

Куин бегло посмотрел на мотоцикл, стоящий рядом с ним, заметив, что половина двигателя отсутствовала.

— Работаете над байком?

— Так, мелкий ремонт.

Куин изогнул бровь.

— Ты это так называешь. — Если разобрать двигатель и собрать его обратно — это мелочь, то этому техническому гению не составит ведь большого труда вытащить компьютерный чип из искореженного сотового телефона, который все еще лежал у Куина в кармане?

— Итак, насчет Зейна, — начал Амор и пристально посмотрел на Куина.

— Да, непростая ситуация, — вынужден был сказать Куин.

Томас сделал шаг вперед.

— Странно, как ты не заметил, что творится внутри него, особенно учитывая тот факт, что ты знаешь его гораздо дольше, чем мы?

Куин пожал плечами, не желая раскрывать свои секреты.

— Ты же знаешь, насколько он закрыт. Эй, что сделано, то сделано. Засекли его «Хаммер»?

Амор покачал головой.

— Пока нет. Словно исчез.

Томас прервал его.

— Я включил автоматизированную программу, работающую в фоновом режиме, которая пытается попасть в личные счета Зейна. Говорю тебе, этот парень параноик. Все подряд шифрует. Но рано или поздно я туда попаду.

— Что ты хочешь там найти? — спросил Куин.

— Должно быть, он знал, куда отвезти Портию. Он бы не пошел просто в отель, слишком опасно днем. Полагаю, у него где-то есть убежище.

— Хотя Зейн никогда не упоминал об этом при нас, — добавил Амор и бросил на Куина проницательный взгляд. — Может, он тебе что-то говорил. Связывался с тобой?

— Послушай, Амор, и ты тоже, Томас, только потому, что я его самый старый и близкий друг, не значит, что он делится со мной всем подряд. Я один из первых заметил, что Зейн на грани, но мне не нравится, когда вы намекаете, что я должен был знать или знаю, но не говорю. Я так же верен В. С. Л. О., как и вы.

Нападение было лучше, чем защита; он надеялся, что это снимет с него все подозрения.

Амор поднял руки в знак капитуляции.

— Эй, без обид. Мы просто немного на взводе.

Томас кивнул в знак согласия.

— Я виню себя. Я должен был сказать об этом раньше, но решил, что предупреждения будет достаточно.

— Раньше сказать о чем? — Куина передернуло, но он хотел знать, о чем именно говорит его коллега

— Я заметил, что между ним и его подопечной что-то происходит. Но когда рассказал Самсону, было уже слишком поздно.

Черт! Значит, это Томас сдал Зейна. Куин стиснул зубы.

Томас поднял руку.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но это не так. У Самсона уже были подозрения. Я только подтвердил их. И сделал бы снова. Сожалею, что мы не сказали Зейну это в лицо, тогда, возможно, поняли бы о его намерениях.

Куин сдерживал гнев. Было бы бесполезно вступать в перепалку с Томасом, тем более что он все еще не подошел к тому, о чем хотел попросить.

— Сомневаюсь, что даже это имело бы значение. Зейн лучше всех скрывает эмоции, — добавил Амор и дружески похлопал Томаса по плечу.

— Эй, Томас, учитывая твое отношение к Зейну, может быть, ты хочешь помочь мне уговорить его вернуться, — провоцировал Куин коллегу.

Брови Томаса поползли от удивления вверх.

— Уговорить Зейна? Как?

Куин вытащил из кармана искореженный сотовый телефон, привлекая взгляды Томаса и Амора.

— Ему нужна кое-какая информация, и я почти уверен, что, если смогу достать ее, он сразу же вернется.

Несмотря на то, что он обещал Зейну не говорить Томасу, что это как-то связано с ним, Куин все же рискнул. Томас мог бы справиться с этой проблемой куда быстрее, если знал бы, что это поможет вернуть Зейна.

— Информацию из этого куска дерьма? — с сомнением спросил Амор.

— Какого рода информацию? — добавил Томас.

— Номера телефонов, контактная информация, все, что сможешь извлечь.

Куин бросил телефон Томасу, который поймал его одной рукой. Повертев в руке, Томас посмотрел на него со всех сторон. Затем поднял глаза.

— Взорвался?

Куин пожал плечами.

— Ты можешь извлечь информацию?

— Возможно.

— Я думал, ты гений, — пробубнил Куин.

— И я думал, что ты предан Службе Личной Охраны.

— Это никак не связано с В. С. Л. О., - запротестовал Куин. — И это все, что я могу тебе сказать.

— Пока что, — спокойно сказал Томас, — я согласен на это, но если что-то окажется подозрительным, я потребую подробности этой истории.

— Вполне справедливо.

Глава 25

Портия провела пальцами по руке Зейна, чувствуя близость и связь, которая раньше казалась невозможной. Быть в объятиях Зейна превзошло все ее самые смелые мечты.

Боль от потери девственности была мимолетной и мгновенно сменилась чистейшим удовольствием, которое нарастало и нарастало, пока ей не показалось, что больше она не сможет этого выносить. Мурлыча, как довольная кошка, она прижалась к худому телу Зейна.

— Читаешь мои мысли, — хрипло прошептал он и потянул губами мочку ее уха.

Портия еще шире улыбнулась, словно хотела, чтобы улыбка никогда больше не покидала лица.

— Мне понравилось.

— Просто «понравилось»? — зарычал он и плотнее прижал ее к своему до сих пор возбужденному телу. — Ты практически потеряла сознание.

Щеки Портии залились румянцем.

— Я задремала. Прости.

Он приподнял ее подбородок кончиками пальцев и повернул к себе лицом.

— Не извиняйся. Мне нравится тебя обнимать.

— Просто «нравится»? — подразнила она в ответ.

Портия заметила блеск в его глазах.

— А ты как думаешь?

Портия повернулась в его объятиях и провела рукой по месту на шее, куда укусила Зейна. Кожа мгновенно зажила, но Портия все еще могла представить себе крошечную рану.

Глаза Зейна потемнели, и из его груди вырвался стон.

— Я все еще могу чувствовать твои клыки.

Он притянул ее к себе. Она облизнула губы, вспомнив насыщенный вкус, и внезапно почувствовала себя голодной.

— Мы можем еще раз повторить?

— Только укусы?

— Нет. И то, и другое.

— Заниматься любовью и питаться друг от друга?

Портия почувствовала, как внизу живота разлилось тепло.

— Я хочу и то, и другое.

— В любое время, крошка. Просто скажи, когда будешь готова.

Воодушевленная нежным голосом и теплом, исходившими от Зейна, Портия снова провела пальцами по его предплечью, задержавшись на татуировке. Она посмотрела на нее и почувствовала, как Зейн сдвинулся.

— Можешь не говорить, если не хочешь…

— Портия…

Его мышцы напряглись.

— Ты, должно быть, пережил ужасное время. — До этого она поняла, что все испытанное в лагерях смерти сформировало его представления о самом себе. И теперь, когда она познала страсть, которая была внутри Зейна, Портия хотела большего. Хотела понять, узнать, что еще у него внутри. Конечно, если он поделится.

— Лучше забыть об этом.

— Но ты не забыл.

Казалось, татуировка горела под ее пальцами.

Зейн закрыл глаза.

— Нет. И никогда не забуду.

Когда Портия коснулась рукой его щеки, Зейн на долю секунды дернулся, а затем накрыл ее руку своей.

— Почему ты хочешь знать? — Зейн открыл глаза и посмотрел на неё.

— Потому что хочу тебя понять. — Она собрала все мужество, чтобы произнести следующие слова. — Потому что я влюбляюсь в тебя.

В его глазах промелькнуло отчаяние.

— О Боже, Портия. Пожалуйста, не надо… ты молода. Это твой первый опыт. Ты не понимаешь, что именно чувствуешь.

Портия покачала головой. Ее чувства к нему были сильными, искренними и, самое главное, очень ясными: не просто желание удерживало ее в объятиях Зейна, а что-то более глубокое и мощное, такого она еще никогда не испытывала.

— Я знаю, что чувствую.

— Ты не знаешь меня.

— Так помоги узнать.

Стиснув зубы, он уставился на нее, его грудь вздымалась, словно ему было тяжело дышать.

— Прошу, — прошептала она. — Расскажи мне о себе.

Сдавшись, Зейн закрыл глаза.

— Пообещай мне кое-что.

— Что угодно.

— Не суди за то, что я сделал. — Прильнув к нему, Портия поцеловала его в губы в знак согласия. Когда он ответил ей поцелуем, Портии показалось, что Зейн был в отчаянии и не желал отпускать ее, поэтому она придвинулась ближе. — Я был человеком, когда вошел в Бухенвальд. А сбежал уже вампиром. Между этими двумя событиями пять лет страданий, боли и смерти. Первые два года в лагере я тяжело трудился, работал на оружейном заводе, защищая то, во что уже не верил. Мы жили в ужасных условиях, я думал, что попал в ад. Но потом меня и мою сестру выбрали для программы.

— Какой программы? — эхом отозвалась Портия.

— Они называли ее — медицинским исследованием, но за этим стояло нечто иное. Зло. Бараки ничем не отличались от других, в которых жило большинство заключенных, но внутри деревянного строения воссоздали ад.　Внутри, вдоль одной стены здания, были отстроены комнаты, а точнее клетки. С другой стороны, лаборатории со зловещими стеклянными капсулами, внутри которых таинственное содержимое, блестели от стерильности и служили противовесом убогости лагеря.

— Наверное, это было ужасно, — перебила Портия.

Зейн кивнул.

— Невообразимо. Ты уверена, что хочешь знать?

— Да. Продолжай. Что случилось в тех бараках?

— Там пленных хорошо кормили. Люди ходили чистыми, и врачи следили за их здоровьем. На первый взгляд барак выглядел как современная больница со всем нужным медицинским оборудованием, имеющимся в начале 1940-х годов. Любой случайный посетитель ничего страшного не увидел бы, только две дюжины заключенных, одетых в больничные белые одежды, а не в полосатую тюремную униформу, которую носили их сокамерники в других бараках. Но эти мужчины и женщины не считали себя счастливчиками; каждый из них желал, чтобы их никогда не забирали из кишащих паразитами бараков, где содержались остальные евреи, цыгане, гомосексуалисты и политические заключенные. Если бы они знали, какая судьба их ждет, то с радостью вернулись бы к тяжелому труду, который ежедневно выполняли другие, более удачливые. — Зейн почувствовал, как Портия в ожидании затаила дыхание. — Но у них не было выбора. Они выбрали мою сестру Рейчел и меня в 1942 году, через два года после того, как мы вошли в лагерь. В тот день, когда нас привезли в исследовательские бараки, я в последний раз видел родителей. Не знаю, что с ними случилось после этого. — Успокаивая, Портия погладила Зейна по руке. — К тому времени мои волосы были не длиннее половины дюйма, но они сбрили и то, что осталось, чтобы крепить электроды, которые использовались для экспериментов. Главным врачом был доктор Франц Мюллер. Под его руководством работали еще четыре врача. Чтобы он не приказал, те исполняли. Никто не подвергал сомнению его методы. Даже комендант лагеря, полковник Герман Пистер, не вмешивался. У Мюллера была свобода действий. Его официальным приказом было проведение экспериментов, которые помогли бы немецким военным в лечении раненых солдат. И главным образом, этим занимались все врачи, не только в Бухенвальде, но и в других лагерях, таких как Освенцим и Маутхаузен. Мюллер оказался жестоким, как Менгеле, и безумным, как сам фюрер. Но хуже всего его одержимость двумя вещами: бессмертием и высшей расой.

— Боже мой, я всегда думала, что многие из этих историй — просто слухи.

Зейн покачал головой.

— Заключенные были его подопытными кроликами, на которых он мог экспериментировать. Жестокость была частью программы. Вначале он испытывал порог боли, которую мог вынести человек, нанося травмы, порезы, ожоги и побои, чтобы определить, на что способно человеческое тело. Затем эксперименты стали более жестокими — пересадка костей, мышц и нервов от одного заключенного другому… без использования анестезии; эксперименты с переохлаждением, чтобы выяснить, когда наступит гипотермия, и при какой температуре тела она станет необратимой. — Зейн почувствовал, как Портия вздрогнула, будто физически почувствовала холод, о котором он говорил. — А эксперименты с травмами головы были одними из самых жестоких: заключенных привязывали к стулу и наносили неоднократные удары молотком по голове. Кровь стыла в жилах от тех криков, а итог эксперимента оставался неизбежным: необратимое повреждение мозга и последующая смерть. Мюллер прошелся по сотням заключенным. Они для него были одноразовыми. Когда он переходил все возможные границы и убивал подопытного, просил охранников привести ему еще из других бараков. Запасы были безграничны. С каждым днем на поездах приезжало все больше пленных, становившихся скотом. Бухенвальд не был лагерем смерти, но заключенные за пределами исследовательских бараков умирали так же быстро, как и те, над кем ставились эксперименты, и те, кто работал на оружейных заводах, от полного истощения и недоедания. В конце концов, Мюллер получил достаточно данных, чтобы продолжить испытания. Он знал пределы того, как далеко может зайти человеческое тело, прежде чем оно сломается и погибнет. Но хотел большего. Он вводил заключенным разные препараты, проверяя, что именно поможет подопытным терпеть больше боли, продержаться дольше или сделает их сильнее. Все для того, чтобы продвигать идеологию Рейха: создать высшую расу людей, которые превосходили других, чтобы она могла править миром. От уколов умерло столько же, сколько от побоев и других травм.

Портия вздохнула.

— Как эти бедные люди так долго продержались?

Зейн взглянул на нее.

— Я столько раз желал умереть. Но мне не настолько повезло. — Как и его сестре. — Они делали то же самое с женщинами. Даже сейчас я не могу выбросить крики из головы. Крики Рейчел. Ей тогда было шестнадцать, и ее жизнь закончилась, не успев начаться. Знание того, через что она прошла, ранило меня больше, чем то, что они сделали со мной. И я был бессилен остановить это, бессилен помочь моей сестренке. — Он выдохнул, пытаясь придать своему голосу силу, которую всегда терял, когда думал о сестре. — Эксперименты, конечно, ни к чему не привели. Вся программа провалилась, но Мюллер не сдавался. С каждым месяцем его отчаяние в достижении цели проявлялось все в большей жестокости… Мюллер выглядел безумцем с глазами полными одержимостью, взлохмаченными волосами, потому что он не переставал проводить по ним руками, пока обдумывал следующий шаг и изобретал новые способы продвижения своего, так называемого, исследования. И вот однажды зимой 1944 года решение попало ему в руки. Подобно тому, как Гитлер был одержим оккультизмом, Мюллер тоже верил в сверхъестественное, как и люди, которые работали на него. Однажды ночью в лагере произошло странное происшествие, и стража начала расследование. Они нашли человека, питающегося пленными. Он пил кровь. Позже я узнал от местного заключенного, который был со мной в казарме, что в этом регионе ходили слухи о вампирах, но они лишь были городской легендой, чтобы пугать непослушных детей. Им удалось поймать и заточить вампира. Когда его привезли в медицинский барак, обвязанного цепями толщиной с мое запястье, Мюллер был в полном восторге.

— Как? Вампир же сильнее тех людей.

Зейн кивнул в знак согласия.

— Вампир убил нескольких охранников, прежде чем остальные смогли его одолеть. Оказалось, что он сам слишком ослаб от голода, чтобы бороться с ними.

— Что случилось потом?

Он сжал руку Портии.

— Случилось ужасное, крошка. То, что никто не должен испытывать.

Глава 26

— Вампир, — удивившись, повторил Мюллер.

Прикованный к медицинскому креслу, Захария стал свидетелем того, что перевернет все исследования Мюллера. Заполучив в свое распоряжение источник бессмертия, Мюллер приблизился к существу. Вампир выглядел, как человек, за исключением больших клыков, торчащих изо рта, и рук, которые походили больше на когтистые конечности животного. С изможденным телом и впалыми щеками он выглядел худым, почти таким же, как и заключенные в других бараков. Закованный охранниками в цепи человек-зверь зарычал, пытаясь высвободиться. Его рык эхом отразился от стен и разбудил испытуемых в соседних камерах.

Захария закрыл глаза. Только так он мог сохранить рассудок, думая о других не как о людях, а как об испытуемых. Только когда дело касалось его сестры, когда он видел ее в камере, проходя мимо, или когда слышал ее плач и хныканье, вспоминал, что все они люди. В такие моменты он хотел найти способ покончить с жизнью. Но способа не было.

— Я убью вас всех! — по-чешски рычал вампир. Его голос был хриплым и слабым.

Захария выучил несколько чешских слов от других заключенных, достаточно, чтобы понять, о чем говорит вампир.

— Он говорит! — удивился Мюллер, а затем посмотрел на охранников. — У нас есть кто-нибудь, кто говорит на чешском?

Оба покачали головами.

— Быстро, — коротко приказал Мюллер, — найдите кого-нибудь и приведите сюда.

Когда захваченный вампир вцепился в охранников и щелкнул зубами в тщетной попытке напасть на них, Захария посмотрел на бедное существо. Сердце наполнилось жалостью. Возможно, он был животным, опасным демоном, но подчиненный злобным нацистским охранникам, вампир стал таким же испытуемым, как и другие среди них. Захария тихо зарыдал. Никто из охранников, казалось, его не слышал. И все же взгляд вампира столкнулся с его взглядом. На мгновение он увидел человека внутри существа. Захария произнес одно из немногих слов, которые знал по-чешски.

— Мне жаль. — Тогда он еще не знал, но эта короткая связь между их душами спасет ему жизнь.

Мюллер потер руки.

— Привяжите его к каталке. Разбудите Брандта и Аренберга и приведите их сюда. У нас есть над чем поработать.

К тому времени, как прибыли двое подчиненных, никто, казалось, не вспомнил, что Захария все еще был прикован к креслу в другом углу комнаты. Все смотрели на вампира.

Инструкции Мюллера были просты.

— Я хочу изучить его кровь.

Брандт брал кровь из прикованного вампира, в то время как Аренберг ассистировал. Мюллер наблюдал с безопасного расстояния.

«Трус», — подумал Захария. Слабым заключенным-людям Мюллер легко наносил травмы и причинял боль, но с сильным вампиром, который уже убил нескольких охранников во время захвата, доктор хотел играть на безопасном расстоянии. Никто не знал, насколько силен вампир и выдержат ли цепи. Уже сейчас, когда Захария зачарованно рассматривал странного человека, казалось, что цепи, скрепя, растягиваются, пока тело вампира борется с металлическими тисками.

Без зрительного контакта с вампиром, который теперь лежал лицом вверх на каталке, Захария не мог общаться с ним, не выдавая, что он понимал чешский. Инстинкт подсказывал ему, что это нужно сохранить в секрете. Когда звук лязгающего металла внезапно заполнил комнату, и вампир смог высвободить одну руку, коллеги Мюллера начали кричать.

— Он разорвал цепи!

Вместо того чтобы помочь своим коллегам, Мюллер отступил в безопасное место с широко раскрытыми от восхищения глазами.

— Такой сильный, — прошептал он себе под нос.

Именно тогда Захария смог прочитать мысли Мюллера. Он сделает что угодно, чтобы использовать силу вампира, обуздать ее и использовать для себя.

— Черт! — закричал Брандт, прежде чем вампир схватил его за горло. Пока они боролись, и Аренберг пытался угомонить вампира, вонзив шприц с неизвестным содержимым ему в шею, серебряные цепочки, которые Аренберг любил носить на шее, коснулись обнаженной кожи вампира. Шипящий звук сопровождался зловонием горелых волос и кожи смешался с криком вампира, и тут же вампир отпустил Брандта. Закашлявшись, Брандт отпрыгнул назад.

— Серебро! — заорал Мюллер. — Оно его обжигает. — Мюллер бросился к Аренбергу и сорвал две цепочки с его шеи, а затем быстро обернул их вокруг вампира. Пленник взвыл от боли, его кожа горела, словно на нее вылили кислоту. Вампир слабел на глазах. — Нужно больше серебра! — приказал Мюллер.

С той ночи они приковали вампира серебром. Тем самым ослабив и лишив возможности сбежать. Следующие недели были мучительными не только для вампира, но и для других заключенных. Потребовалось много неудачных попыток, прежде чем Мюллер и его коллеги поняли, как они могут обратить других заключенных в вампиров. Просто впрыснуть им кровь захваченного вампира было недостаточно. Хотя это исцеляло раны заключенных, но, в свою очередь, такой способ не делал их сильнее и не превращал в вампиров. Только когда они поняли, что человек, которого они хотели обратить, должен быть на грани смерти и глотать кровь вампира в этот момент, удача повернулась к ним лицом.

После того, как они обратили первого испытуемого, используя кровь чешского вампира, они позаботились о том, чтобы держать его слабым и лишили человеческой крови, чтобы тот оставался покорным.

Захария находился в камере рядом с чешским вампиром, и в то время, когда Мюллер и его коллеги не были в больничных бараках, а недалеко присутствовали только несколько охранников, они часто перешептывались. Во время этих бесед Захария узнал от вампира все, что мог.

— Наш вид способен контролировать разум, — сказал он однажды ночью.

— Контролировать разум? — Захария не был уверен, что правильно перевел.

— Да, я могу посылать свои мысли другим, чтобы они выполняли мои приказы.

— Но тогда почему ты не скажешь им отпустить тебя?

Усталая улыбка скользнула по губам вампира.

— Я был слишком голоден и слаб, когда они схватили меня, и даже сейчас они не дают мне нормально питаться, чтобы на такое хватило сил. Мне нужно больше человеческой крови.

Захария немедленно отреагировал, отойдя от разделявших их прутьев.

«Нет», — прошептал он про себя. Это уловка. Если он позволит вампиру питаться от себя, станет слишком слабым и умрет сам. И кто тогда спасет Рейчел?

— Дай мне крови, и я помогу тебе сбежать.

Захария покачал головой, слишком напуганный, чтобы поверить этому человеку.

— Ты убьешь нас всех.

Оглядываясь назад, было ошибкой отказывать вампиру. Он мог спасти их всех, если бы Захария не сомневался в его словах.

В марте 1945 года, за месяц до того, как лагерь был освобожден приближающейся армией Паттона, Мюллер превратил Захарию и Рейчел в вампиров, чтобы изучить влияние на мужчин и женщин этого вида. Рейчел пережила самые ужасные эксперименты: ей ампутировали пальцы рук и ног только для того, чтобы наблюдать, как они отрастают снова во время сна. В то время как боль, в конце концов, утихала, Захария осознал, что его сестра не в своем уме; увечья и периодические лишения крови давали о себе знать и сводили ее с ума. В ее глазах была пустота, от которой Захария впал в отчаяние.

Его собственное превращение в вампира было болезненным, но хуже всего было то, что он испытывал постоянную жажду крови сразу после обращения. Он думал, что голод первых двух лет в лагере мучительным, но не было слов, чтобы описать ужасные желания, которые охватили его тело, или стыд, который пришел позже. Теперь он был животным, а не утонченным сыном юриста, который писал стихи и любил музыку. Он перестал быть тем человеком, чье имя когда-то было Захария Авраам Ноа Айзенберг, осталось только оболочка, которая больше не заслуживала этого имени. Все, что осталось от его человечности, было частью того, кем он когда-то был: З.Е.Й.Н[3].

Но если он думал, что пережил худшее, то ошибался.

Однажды ночью он подслушал, как охранники говорили, что лагерь частично эвакуируется, а госпиталь и все его обитатели должны быть уничтожены, чтобы приближающиеся освободители не нашли никаких доказательств исследований Мюллера. Отчаявшись спасти и себя, и сестру, он обратился за помощью к чешскому вампиру.

— Теперь ты пришел ко мне, — слабо сказал другой вампир. — Слишком поздно. Мы слишком слабы. Нам обоим нужна кровь.

— Скажи, что делать.

Его инстинкт выживания все еще был силен, и Рейчел страдала.

Он смотрел в пустые глаза своего сокамерника.

— Они осушили меня и разлили по бутылкам мою кровь. Думаю, они воспользуются ею позже, чтобы создать больше вампиров. Ты хочешь сбежать? Серебро не даст. А контроль над разумом — это навык, который требует много энергии.

З.Е.Й.Н. покачал головой. Он не мог сдаться. Рейчел зависела от него.

— Научи меня. Расскажи все, что знаешь.

— Помнишь день, когда меня схватили?

Он кивнул.

— Ты сказал мне, что сожалеешь. Твои слова придали мне силы, и, если бы один из них не носил серебряные цепочки, я бы сбежал той ночью. Я в долгу перед тобой за это.　- Он ненадолго закрыл глаза, прежде чем продолжить, его голос становился слабее с каждой минутой. — Послушай, друг мой, у меня осталось немного времени, но ты, возможно, справишься. Кровь вампира очень сильна. Они могут лишить тебя человеческой крови, чтобы сделать слабым и покорным, но если ты выпьешь моей крови, то есть шанс, что сможешь собрать достаточно сил и использовать контроль разума на каком-нибудь слабом охраннике, чтобы тот освободил тебя. Как только он ослабит серебряные цепи, придется его осушить. Сделай это быстро. Кровь исцелит твое тело и придаст сил.

З.Е.Й.Н. сглотнул. Мысль о том, чтобы утолить голод, затмила чувство вины.

— А контроль над разумом. Как это работает?

— Ты должен сосредоточиться на том, чего хочешь больше всего. Ты почувствуешь, как в животе растекается тепло. Затем оно поглотит все твое тело. Когда ощутишь жар, мысленно сосредоточься на человеке, на которого хочешь повлиять. Скажи ему, что ты хочешь, чтобы он сделал, и тот сделает. Никогда не теряй концентрацию. Забудь про боль, которую приносит серебро. Думай лишь о своей цели.

Дыхание другого вампира замедлилось.

— Мне жаль.

Когда вампир открыл глаза, слабый блеск сверкнул в них.

— Пришло время умереть. Прощай, друг мой, и пообещай мне, что убьешь их всех, убьешь людей, которые сделали это с нами.

З.Е.Й.Н. кивнул и опустил голову к шее мужчины. Когда его клыки погрузились в плоть, он потянул из вены и начал сосать, пока полностью не осушил вампира, и его сердце не перестало биться.

Захария чувствовал, как его собственное тело наполняется живительной жидкостью, его мышцы подтянулись, а разум стал яснее. Теперь он был убийцей, и ничто этого не изменит.

Чешский вампир оказался прав. С его кровью он чувствовал себя сильнее, и его десятая попытка контроля над разумом, наконец, дала ожидаемый результат: он смог контролировать одного из охранников и мысленно заставил мужчину освободить его от серебряных цепей, в то время как второй охранник задремал.

Он осушил охранника, который освободил его, и бросил безжизненное тело на землю. Захария почувствовал прилив сил и энергии в своем новом теле, но прежде чем успел добраться до второго охранника, тот проснулся и забил тревогу. Отовсюду прибежали охранники.

В попытке создать хаос З.Е.Й.Ну удалось открыть несколько камер, чтобы заключенные могли сбежать. Он использовал шумиху, чтобы найти свою сестру. Раздались выстрелы, и между освобожденными заключенными и охранниками завязался бой. Отчаяние и надежда на спасение освободителями придали человеческим подопытным больше силы, чем ожидали охранники, и больше, чем они имели бы до появления слухов. Но у З.Е.Й.На не было времени радоваться. Он нашел Рейчел, привязанную к каталке, в одной из процедурных комнат. Ее голова была сильно разбита. Тело сломано: они вскрыли чрево, когда она была еще жива. Он мог только предполагать, что они проверяли, работают ли у нее репродуктивные органы.

Его сердце сжалось.

— Рейчел.

Тогда она открыла глаза. Сначала они не фокусировались, и она тупо смотрела в никуда, но потом в них промелькнуло узнавание.

— Захария.

— Теперь я здесь. Они больше не смогут причинить тебе боль.

Она покачала головой, глаза ее наполнились слезами.

— Отпусти меня.

— Да, мы уходим. Я помогу тебе исцелиться. Человеческая кровь, — пробормотал он. Он заберет одного из оставшихся людей и даст ей утолить жажду, чтобы исцелиться.

— Нет. Отпусти меня. Я не могу так жить. Отпусти меня, — умоляла она, и он, наконец, понял.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — взревел Захария.

Она протянула к нему руки, в ее глазах читалась мольба. Затем ее взгляд метнулся к столу с инструментами. Он посмотрел в ту сторону и увидел деревянный кол. Всякий раз, когда они заканчивали с одним из вампиров, которых создали, или когда они боялись, что существо станет слишком сильным, то использовали его, чтобы доказать обратное. Его ноги двинулись, прежде чем он понял, что мозг принял решение. Когда его ладонь обхватила гладкий деревянный предмет, он почувствовал, словно кто-то вырывает его все еще бьющееся сердце. Но когда оглянулся на Рейчел и увидел, что она слабо улыбается ему, понял, что это единственное решение.

— Я люблю тебя, Захария.

Затем он сделал то, что должен был. Это был последний раз, когда слезы текли по его лицу.

Тяжелые рыдания вернули его в настоящее. Слезы были не Зейна, а Портии.

— Крошка, почему ты плачешь?

— Так много страданий.

Цепи вокруг его сердца ослабли.

— Не плачь из-за меня. Я убийца.

Она покачала головой, ее длинные волосы ласкали его грудь.

— Они ответственны за это. Это не твоя вина. Они монстры.

— Большинство из них уже мертво.

Он приподнял ее голову и указательным пальцем вытер слезы.

— Куин говорил об убийце прошлой ночью. Он один из них? — спросила она.

— Это был сын-полукровка Брандта.

— Но Брандт был человеком, — удивилась Портия.

— Они использовали кровь вампиров, которую собрали, и сбежали с ней в ту же ночь, когда и я. Они знали, как превратить человека в вампира, поэтому выполнили трансформацию друг на друге. Этого всегда хотел Мюллер: бессмертия и высшую расу. Он это заполучил.

— Откуда ты знаешь, что они сделали?

— У меня были подозрения, когда они сбежали, и вся кровь вампира исчезла. И это подтвердилось позже, когда я нашел одного из них. Тогда он уже стал вампиром. И я убил его. Первый Уолперс, затем Аренберг, затем Шмидт, и Брандт.

— А Мюллер?

— Он все еще на свободе. Он послал сына Брандта за мной, уверен. Он хочет моей смерти. Знает, что я охочусь на него. И понимает, что я не остановлюсь.

Портия погладила Зейна по щеке.

— Надеюсь, он умрет ужасной смертью.

Зейн приложил палец к ее губам, чтобы она больше ничего не сказала.

— Ш-ш-ш. Не хочу, чтобы ты заразилась моей ненавистью. Это мое личное дело.

— Ты через многое прошел. Я хочу поддержать тебя.

Он вздохнул.

— О, крошка, тебе не стоит в это ввязываться.

— Слишком поздно, — прошептала она и поцеловала Зейна.

Ее соблазнительный запах смыл воспоминания о его прошлом и напомнил, почему они пришли в его хижину.

— Боже, как с тобой хорошо, — пробормотал он, притягивая ее ближе.

— Мы можем заняться любовью?

— Так часто, как ты захочешь. — И даже этого будет недостаточно. Но, по крайней мере, на несколько часов или, может быть, даже дней он мог забыть о своем прошлом и неопределенным будущем и жить только данным моментом.

Глава 27

Солнце всходило и заходило, а их время в постели прерывалось только короткими вылазками, чтобы накормить и погулять с собакой. Портия перекатилась на бок и заметила, что одна в постели. Запах Зейна все еще витал в комнате. Должно быть, она заснула где-то на закате. Ее взгляд упал на часы на тумбочке. Было чуть больше девяти.

Разминая приятно ноющие мышцы, она выскользнула из постели и выхватила одну из футболок Зейна из шкафа. Одетая только в футболку, доходившую почти до середины бедра, она пошла в гостиную.

Зейн сидел за небольшим столом спиной к ней, одетый в футболку и трусы. На цыпочках она подкралась, но ее молчаливое наступление объявил счастливый лай собаки.

— Зи! — пожурила она щенка. — Ты все испортил.

Зейн повернулся к ней, показав экран компьютера, который до этого закрывал телом.

— Что ты пыталась сделать? Повалить меня на пол и овладеть мною?

Портия наклонилась, чтобы погладить щенка, пока тот радостно бегал у ее ног.

— Мне придется сражаться с тобой за это?

Шагнув вперед, Портия мгновенно оказалась в объятиях Зейна.

— Я буду бороться с тобой еще ни один день.

Уткнувшись лицом ей в живот, Зейн громко вдохнул аромат Портии.

Взгляд Портии упал на монитор, где была открыта электронная почта.

— Что ты делаешь?

— Проверял сообщения. — Он кивнул в сторону компьютера. — Не могу включить сотовый, иначе коллеги выследят меня, а стационарного телефона поблизости нет. Но у меня есть программа, которая регистрирует мои сообщения и расшифровывает их.

— Программа отправляет тебе сообщения? — спросила она. — Полезная штука. Но разве коллеги не смогут отследить, откуда ты получаешь доступ к почте?

— Шансы очень низкие. Все зашифровано и маршрутизируется через несколько серверов. — Притянув Портию к себе на колени, Зейн начал покрывать ее шею поцелуями. — Но мне нужно было знать, что происходит в Сан-Франциско.

— Есть о чем беспокоиться?

Зейн покачал головой.

— Мои коллеги в ярости. В остальном ничего нового.

Портия взглянула на сообщение на мониторе и прочла его.

— У Куина наводка на убийцу? И ты говоришь, что нет никаких новостей?

Зейн даже не повернул голову и продолжал покусывать ее кожу.

— Куин лжет. У него ничего нет. Это ловушка.

— Как ты можешь быть так уверен в этом.

Она перечитала сообщение, в котором Куин говорил о чипе сотового телефона и нескольких телефонных номерах, которые были в нем записаны.

— Он пытается обманом заставить меня вернуться и использует то, чего я больше всего хочу.

— А если он говорит правду?

Зейн поднял голову и посмотрел на нее.

— Это Куин сдал меня боссу. Это он рассказал о нас. Вот почему они сняли меня с задания. Поверь мне, он пытается обвести меня вокруг пальца.

— Вот как, а казался таким милым парнем.

— Милым? Все так думают, потому что у него ангельское личико. Не позволяй этому одурачить себя. Он опасный человек. И он больше мне не друг, — резко ответил Зейн.

Портия поцеловала его в губы.

— Мне очень жаль.

— Это не твоя вина.

Она покачала головой.

— Моя. Если бы я не приставала к тебе, ты бы не потерял друга.

— Приставала ко мне? — Он мягко улыбнулся. — Полагаю, это неплохое описание произошедшего.

Зейн накрыл ее губы поцелуем.

— Тогда возвращайся в постель, — прошептала она, физически ощущая его голод. Ее тело мгновенно отреагировало на него, соски затвердели и стали, словно камушки, а вместо крови по венам побежала горячая лава.

— Не могу, — сказал Зейн и отстранился. — Его отказ потряс ее. Она уже надоела ему? Разочарование стояло у ворот и готовилось постучаться. — Мне нужно пойти покормиться. — Он поднял ее с колен и встал. — Дай я оденусь. Обещаю, вернусь в течение часа.

Ошарашенная, она встала и смотрела, как он шел к спальне. Потом Портия приоткрыла губы и выпалила.

— Почему ты не хочешь моей крови?

Зейн резко остановился. Портия сверлила взглядом его спину и заметила, как напряглись его плечи.

— Портия, — начал он прежде, чем голос дрогнет.

— Почему?

Он медленно повернулся. Глаза светились красным, а острые клыки торчали изо рта. Когда Портия скользнула взглядом ниже, то заметила выпуклость. В ответ у нее потекли слюнки, и она поняла, что мысль о том, чтобы выпить ее кровь, возбуждала Зейна. Она сделала два решительных шага в его сторону, но тот не сдвинулся с места.

— Ты ведь хочешь моей крови, — хрипло проговорила она. Она провела рукой по шее, где бился пульс, тем самым привлекая внимание Зейна. — Тогда почему бы тебе не взять ее? Почему бы не вонзить в меня свои клыки и не выпить ее?

Она облизала нижнюю губу, представив все озвученное, отчего ее колени дрогнули, а пульс участился.

Наконец, Зейн пошевелился и на слабых ногах подошел к Портии, остановившись всего в нескольких дюймах от нее.

— Да, — выдохнула она. — Я хочу, чтобы ты меня укусил. — Портия положила руку на его трусы, прижимая ладонь к уже налитому кровью члену. Он дернулся, когда она стянула пояс и освободила его. — И я хочу, чтобы твой член оказался во мне. — Она обхватила его рукой, чувствуя тепло под пальцами.　- Глубоко. — Затем провела пальцем по всей длине его ствола.　- И жестко.

Зейн начал прерывисто дышать.

— Черт, Портия. — Его рука прижалась к ее руке, не давая ей повторить свое движение. — Если я возьму твою кровь, то не смогу остановиться.

— Когда, — поправила она его. — Когда ты возьмешь мою кровь, мы оба убедимся, что ты не причинишь мне вреда.

* * *

Зейн закрыл глаза, ощущения, пронизывающие его тело, были слишком сильны, чтобы их спокойно выносить.

— Портия, ты уверена, что хочешь этого?

Она действительно предложила ему свою кровь или у него галлюцинации, потому что он так сильно нуждался в крови? После всего, что Портия узнала о нем, она все еще верила, что он достоин, принять этот дар, и готова позволить ему эту предельную близость во время кормления? Последние двадцать четыре часа его истощили. Он едва помнил, когда в последний раз ел, но знал, что это было слишком давно.

Занимаясь с ней любовью всю ночь и день, он исчерпал все силы и теперь был истощен. Если Зейн не получит кровь в течение следующих шести часов, его голод станет невыносимым и появится вероятность потери контроля. Черт возьми, он, вероятно, даже нападет на собаку, чтобы накормиться, хотя кровь животного обеспечит его небольшим количеством пищи.

Зная, как близко к поверхности его жажда крови, как можно было отказаться от предложения Портии? А что если он не сможет остановиться? Его темная сторона подняла голову. Она будет вкуснее, чем все, что он пробовал. А трахать ее во время кормления станет вишенкой на торте.

— Ты хочешь этого, — повторила она.

— А ты?

— Я хочу того же, что и ты. Когда я пила из тебя, это было лучшее, что мне довелось в жизни пробовать. — Зейн опустил глаза на ее горло, где бился пульс. — Лучшее, что мне доводилось чувствовать, — продолжила она почти шепотом. — Я хочу, чтобы ты чувствовал то же самое.

Это было бы не то же самое. А гораздо большее. Ее кровь намного сильнее, чем кровь любого вампира. Она пропитана сладостью человеческой крови. Это не только напитает и укрепит его, но и укрепит связь, которая уже существовала между ними. Зейн почувствовал это сразу, как только Портия взяла у него кровь, а потом снова, когда они занимались любовью. Между ними было что-то, чего нельзя отрицать, даже если бы он захотел. Он хотел, чтобы она стала его и к черту последствия, а Портия согласится, он видел это в ее глазах. Но это неправильно. Она молода, и Зейн стал ее первым опытом. Он не имел права привязывать ее к себе, когда это было лишь временным увлечением с ее стороны.

— Портия, не искушай меня.

Она поднесла руку к его губам и провела указательным пальцем по его клыку. Пламя желания пронзило его.

— Значит, ты уже искушен.

Несмотря на то, что он удерживал ее руку у себя на члене, Портии все же удалось провести пальцем по его стволу еще раз.

— Черт! — прошипел Зейн.

— Укуси меня. Возьми мою кровь.

А, к черту все! Даже у него не хватило сил сопротивляться. Одним плавным движением он поднял ее и отнес на диван, позволяя себе упасть на него и усадить Портию к себе на колени. Когда Портия раздвинула ноги, футболка на ней задралась, показывая отсутствие трусиков. Зейн одобрительно фыркнул. Запах ее возбуждения мгновенно окутал его, только усиливая голод.

— Я не буду нежным, — предупредил он, прежде чем вошел в Портию по самые яйца. Жидкий шелк ласкал его, а тепло и влажность опьяняли. Портия откинула голову назад, обнажая шею. Кожа цвета слоновой кости манила его, бьющийся пульс, отсчитывал время до его наступления.

«Тук-тук-тук», — звал он Зейна, но тот опустил глаза ниже. За последние десятилетия он так много раз вонзался зубами в шеи, что Зейну захотелось сделать этот момент особенным. Схватив футболку за воротник, Зейн резким движением порвал ее надвое.

Удивившись, Портия ахнула.

— Какого?..

— Слишком поздно, Портия.

Слишком поздно теперь протестовать. Она не смогла бы его остановить, черт, он сам уже не сможет остановиться. Одной рукой он обхватил ее грудь, наслаждаясь весом в ладони. Под бледной кожей Зейн заметили кровеносные сосуды, которые были достаточно близко, чтобы он мог почувствовать их сладость. Его горло сжалось, и член дернулся внутри нее.

— Оседлай меня, — хрипло приказал он. Она приподнялась на колени, заставив Зейна выйти, и снова опустилась. — Жестче!

Его тело напряглось, приветствуя ее движения. Он надеялся насладиться этим моментом, но его контроль разлетелся вдребезги. Он инстинктивно втянул сосок в рот. Лизнув его, Зейн вонзился клыками в грудь Портии и стал вытягивать кровь. Портия лишь на мгновение дернулась под его хваткой, прежде чем до его ушей донесся прерывистый стон. Ее богатая кровь текла по языку, опускаясь по горлу, различные ароматы разрывались на его вкусовых рецепторах. Пряный и сладкий одновременно, это было все, о чем он когда-либо мечтал и даже больше.

Застонав, Зейн синхронно двигался с Портией, пока она продолжала ездить на нем. Ее напряженные мышцы сжимали его при каждом проникновении и отпускали при каждом отступлении.

Когда Портия обхватила затылок Зейна рукой, чтобы прижать к груди, сердце Зейна подпрыгнуло от радости. Он чувствовал себя принятым и желанным женщиной, которая может иметь кого угодно. Тем не менее, она выбрала его, чтобы познать удовольствие и страсть. Захочет ли она от него большего? Мог ли он надеяться, что, несмотря на молодость и неопытность, ее сердце будет чувствовать то же, что и его? Он отогнал прочь эту мысль, не желая портить опыт неизбежным разочарованием. Все, о чем он мог просить — это данный момент, момент полного обладания, принятия, капитуляции. Портия была в его объятиях, стонала от удовольствия, скакала на нем быстро и сильно, призывая взять больше ее крови. Только настоящее имело значение. Не было ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас.

С ее кровью, наполняющей его, достигающей каждой клеточки тела, он чувствовал себя самым богатым мужчиной на земле, мужчиной, у которого было все, и в то же время ничего. Но ему нечего было ей дать, только свое тело, только любовь, которая тлела внутри него, запертая и скрытая. Теперь он мог признаться в этом самому себе, в том, что никогда не скажет ей. Это был единственный секрет, который Зейн должен от нее скрыть. Если бы Портия знала о его чувствах, то ощутила бы себя обязанной предложить ему больше. Она была слишком мила, чтобы оставить его. Она путала любовь с простым желанием и жаждой чего-то, что она только что познала: секс.

Обременять ее собственными чувствами было неправильно.

Но это не остановило его от того, чтобы притянуть ее ближе к себе, вонзить глубже клыки и пить больше сладкой крови. И это не остановило его от того, чтобы сильнее вонзиться в нее, заполняя узкое лоно своим длинным членом, который вот-вот изольется. И это не остановило его от желания оставить что-то после себя, чтобы его семя пустило корни в ней. Создало другую жизнь. Хотя он знал, что это невозможно: только связанные кровью пары могут зачать, и он никогда не будет навязывать ей эту связь. Если бы он сделал это сейчас, в пылу страсти, она бы никогда не простила, что он связан с ней навечно.

— Еще, — прошептала она и опустила голову к его уху. Но он знал, что больше не выдержит. Ее движения уже замедлились, а голос звучал вяло. Он опустил руку между их телами и потер клитор большим пальцем, поглаживая сначала нежно, а затем сильнее. Зейн втянул клыки, облизывая ранки, оставленные им. Его слюна мгновенно запечатала их и исцелила кожу. — О, Боже!

Он почувствовал, как ее тело накрыло оргазмом, и отпустил собственный контроль. Оргазм промчался через его клетки, как атомная бомба, уничтожая все на своем пути.

Портия упала на него. Зейн сбросил порванную футболку и прижал ее к груди.

— Крошка, — прошептал он ей в волосы. Он хотел сказать гораздо больше, но не мог.

Ее дыхание щекотало кожу его шеи.

— Обещай, что всегда будешь кормиться от меня.

Мышцы Зейна напряглись. Он не мог дать такого обещания, хотя желал того, что она предлагала.

— Не могу.

Она отстранилась от него, и ее лицо сказало ему все, что он должен был знать. Портию было так легко читать, и в этот момент он хотел, чтобы все было по-другому. Но Зейн видел то, что там было написано: обиду за отказ. И словно кол, боль пронзила его сердце. Портия дернулась, чтобы встать с его коленей, но он схватил ее за руки и остановил, одновременно двигая бедрами, чтобы снова войти в нее.

— Ты не понимаешь, Портия.

Она бросила на него сердитый взгляд.

— О, я понимаю. Я тебе уже надоела.

Зейн оскалил зубы.

— Ты ошибаешься! — Она боролась с его хваткой. Разозлившись на ее неповиновение, он перевернул Портию на спину и прижал собой. Теперь бежать было некуда, хотя она и пыталась его оттолкнуть. — Это не значит, что я не хочу тебя. — Зачем он вообще ей это сказал? Он не должен ей ничего объяснять. Однако его длинный язык продолжал. — Между нами ничего не получится. У тебя вся жизнь впереди. Почему ты хочешь приковать себя к кому-то вроде меня?

Она покачала головой, ее тело внезапно расслабилось, и Портия прижалась к Зейну.

— Но я хочу тебя.

— Это ты сейчас так говоришь, потому что у нас отличный секс. И все. Ты путаешь любовь с похотью.

Ее глаза сфокусировались на нем, и что-то в них зажглось, проблеск понимания. Может, он, наконец, до нее достучался.

— А ты можешь спутать похоть с любовью? Знаешь разницу?

Ее вызов был ясен, и, черт возьми, он должен быть мудрее и не отвечать на него, но что бы это ни было — последствия оргазма или пульсация ее крови в венах — Зейн не мог удержаться от ответа.

— Конечно, я знаю разницу! — процедил он сквозь зубы.

— Тогда скажи мне, умник! Скажи, что это похоть, и я оставлю тебя в покое. На самом деле, я сейчас же соберу вещи и уеду домой. И ты меня никогда больше не увидишь.

Никогда больше ее не видеть? Сердце его болезненно сжалось от этой мерзкой мысли.

Он посмотрел в лицо Портии, чтобы понять, не блефует ли она, но ничто не выдавало ее мысли. Портия давала ему выход, способ раз и навсегда покончить с этим, не теряя лица?

— Скажи, что не любишь меня.

При последних двух словах ее голос задрожал.

Он закрыл глаза, пытаясь бороться с чувствами, которые вызвало ее требование. Он должен солгать ей, солгать и покончить с этим. Но последняя дрожь в ее голосе проникла слишком глубоко, требуя, чтобы он был честен с ней. Не открывая глаз, он признался в том, что должен был держать при себе.

— Я люблю тебя.

Когда он решил отступить, Портия обхватила его одной ногой, удерживая на месте. Открыв глаза, Зейн буравил ее взглядом.

На лице Портии появилась теплая улыбка.

— Думаю, мне следует объяснить тебе правила еще раз, — тихо сказала она.

— Что за правила?

— Пока ты любишь меня, ты не можешь уйти.

Он поднял бровь, удивленный ее спокойным тоном.

— Это правило действует в обоих направлениях?

Портия медленно и лениво провела пальцем по его губам.

— Почему бы тебе не спросить то, что ты действительно хочешь знать?

Он вдруг почувствовал беззаботность, ее игривое отношение помогло ему расслабиться. Может быть, он мог бы попробовать.

— Скажи, что не любишь меня, и я отпущу тебя.

— Когда я рядом с тобой, я чувствую тебя здесь. — Она прижала руку к сердцу. — А когда ты уходишь, там пустота. И это больно. И боль проходит, только когда ты снова рядом. Скажи мне, Зейн, скажи мне, что это такое.

Ее глаза были круглыми, как блюдца, и прекрасными, такой он ее никогда не видел. В этих глазах было понимание того, что она знала ответ на свой вопрос, но хотела, чтобы он признал это. Она хотела, чтобы он принял это.

— У тебя такое чувство, что твое сердце разорвется на куски при мысли, что мы больше никогда не увидимся? — Потому что именно это он чувствовал. И боль была невыносимой. Портия кивнула. — Крошка, — пробормотал он и прикоснулся губами к ее губам. — Ты уверена?

Вместо очередного кивка она прижалась губами к его губам для медленного поцелуя. Когда она приоткрыла рот, чтобы заговорить, у нее перехватило дыхание.

— Неужели еще не понял? — пробормотала она напротив его губ.

Зейн отстранился на несколько дюймов, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты любишь меня.

Как он раньше не замечал, но в ее глазах светилась любовь, которую он не хотел видеть сначала.

— Я люблю тебя, Зейн.

Будет ли он когда-нибудь достоин этого? Он старался не думать об этом, не волноваться, что однажды она передумает и уйдет от него. Он не переживет этого, потому что потеряв ее, Зейн лишится последнего кусочка сердца и превратится в монстра, скрывающегося во тьме.

Глава 28

Габриэль ожидал этого звонка, но не так быстро. А, когда он услышал голос Льюиса, спрашивающего о дочери Портии, не было никаких сомнений, что дерьмо всплыло наружу. Как уже обсуждалось с Самсоном, он быстро подключил его к разговору. В такой ситуации необходимо вести себя осторожно.

— Это Роберт Льюис, отец Портии.

— Черт! — выругался Самсон. — Ты ему уже что-нибудь рассказал?

— Нет. Но мы не можем тянуть время.

— Знаю. Соединяй.

Габриэль нажал кнопку и услышал дыхание другого человека на другом конце.

— Мистер Льюис, вы на линии с Самсоном Вудфордом, владельцем Службы Личной Охраны.

— Где моя дочь? Она не отвечает на звонки, и никто не берет трубку дома, — нетерпеливо заговорил Льюис.

Самсон откашлялся.

— Позвольте заверить вас, мистер Льюис, что с вашей дочерью все в порядке.

В порядке? Габриэлю захотелось почесать голову, когда Самсон начал разговор. Как Портия может быть в порядке с Зейном? Его товарищ вампир и второй заместитель был законченным психом! Он похитил своего подопечного. Разве это ни о чем не говорит?

— Что вы хотите сказать? С ней что-то случилось?

Нетерпение в голосе Льюиса мгновенно сменилось паникой. Габриэль сразу понял, что Льюис заботливый отец. После того, как Самсон рассказал ему о странном заявлении Зейна, будто отец Портии хотел оставить ее девственницей по какой-то извращенной причине, Габриэль не ожидал, что он проявит такую озабоченность, которая теперь была очевидна в его голосе. Это только укрепило его веру в то, что Зейн ошибается.

— Она все еще под нашей защитой.

— Что это значит? — закричал Льюис в трубку, побуждая Габриэля отодвинуть телефон подальше от уха.

— Мистер Вудфорд имеет в виду, что с ней ничего не случилось, — вмешался Габриэль.

— Позовите ее к телефону. НЕМЕДЛЕННО!

— Эм, мистер Льюис, мне нужно кое-что обсудить с вами, прежде чем вы сможете поговорить с дочерью.

С другого конца трубки послышалось рычание. Все шло не очень хорошо, и почему это должно было случиться? Мужчина имел право поговорить со своей дочерью, и он это знал. Никакие проволочки не помогут им выбраться из этой трясины.

— Ваша дочь сделала определенные заявления, и я боюсь, что мы вынуждены расследовать…

— Какую ложь она вам наговорила?

— На данный момент мы не уверены, являются ли они ложью. Ваша дочь убедила, по крайней мере, одного из наших сотрудников вдумчиво отнестись к ее утверждениям, и, учитывая серьезность ее заявления и потенциальные последствия для будущего вашей дочери, мы решили разобраться с этим.

Разобраться с этим? Самсон искажал правду чуть больше обычного. Габриэль с горьким смехом подумал, что это Зейн изучал или скорее погряз в этих фактах.

— Вы не имеете права отказывать мне, услышать дочь! Она несовершеннолетняя и по закону…

— Существует не один закон, который управляет вампирами и полукровками, — 　резко прервал Самсон. — И хотя я очень хорошо понимаю, что право отца является первостепенным, но оно не отменяет законов нашего общества.

— Мне плевать на твои законы. Моя дочь принадлежит мне! Все, что я просил тебя сделать, это защитить ее. А чем вы занимаетесь? Слушаете ее глупую болтовню.

Габриэль стиснул челюсти. Вот тебе и забота о дочери. Это была не забота о ее благополучии, которая проявилась в начале разговора, а что-то совсем другое. Он отогнал эту мысль, не желая доводить ее до конца.

— Мистер Льюис, — продолжал Самсон, не смущаясь. — Мы можем обсудить это…

— О, мы это еще обсудим! — закричал Льюис. — Как только солнце сядет, я вылечу следующим самолетом в Сан-Франциско, и моей дочери лучше ждать меня, а иначе полетят головы!

С его угрозой звонок оборвался.

Самсон выдохнул на другой линии.

— Ты все еще здесь, Габриэль?

— Да. Все прошло не очень хорошо.

— Я не ожидал, что все пройдет хорошо. Но, по крайней мере, у нас есть еще несколько часов, прежде чем мы столкнемся с ним. Есть новости о местонахождении Зейна?

Габриэль покачал головой.

— Наши контакты оказались пустыми. Лорен тоже ничего не слышала о Портии, несмотря на то, что эти двое не разлей вода. Но Томас пытается взломать счета Зейна, чтобы узнать, может ли он что-то найти.

— Хорошо. А Куин? Он должен что-то знать.

Габриэль потер шею.

— Я тоже так думал, но ничего не могу от него добиться.

— Зейн где-нибудь пользовался своей кредиткой?

— Он слишком осторожен. Даже если ему нужен был бензин для машины, я уверен, что он заплатил наличными. Посмотрим правде в глаза, если он не хочет, чтобы его нашли, мы его не найдем.

— Тогда мы должны придумать, как его выманить.

— И как мы собираемся это сделать?

Наступила пауза спокойного размышления, прежде чем Самсон ответил:

— Приведи ко мне Куина. Он ходил к Томасу прошлой ночью. Хочу знать зачем.

— Почему бы не спросить Томаса?

— У меня такое предчувствие, что Куин знает то, чего не знает никто другой.

— Надеюсь, ты прав.

— Я тоже на это надеюсь.

Щелчок сказал Габриэлю, что Самсон отключился. Он вздохнул. Позади раздался звук, предупреждающий о присутствии жены. Он повернулся и улыбнулся Майе, когда она его обняла.

— Ты выглядишь обеспокоенным, малыш.

Габриэль уткнулся лицом в ее длинные темные волосы и вдохнул пьянящий аромат.

— Потому что волнуюсь.

— Думаешь, Зейн ей навредит?

— Если она солгала ему, то да.

Для Портии будет лучше, если она ничего не скрывала от Зейна.

— Но ты волнуешься не из-за этого. Есть что-то в ее отце, не так ли?

Габриэль мало что мог скрыть от Майи, и не только из-за их кровной связи. Даже без нее она знала, когда что-то не так.

— От него меня бросило в дрожь. Есть в его голосе что-то такое, что мне не понравилось.

Майя наклонила голову, вопросительно посмотрев на него.

— Больше, чем просто отец, заботящийся о своей дочери?

— О, он, конечно, обеспокоен, но его слова прозвучали неправильно. Он считает ее своей собственностью.

— Уверен?

Он кивнул.

— Значит, он думает, что может делать с ней все, что хочет.

И Габриэль не был уверен, что намерения Льюиса отвечают интересам его дочери, какими бы они ни были.

— Думаешь, что Зейн все-таки прав, и ее отец хочет, чтобы она оставалась девственницей?

— И если Зейн прав, единственный вопрос: зачем?

Майя погладила рукой пульсирующий шрам на его лице.

— А что, если это уже не имеет значения?

Он вопросительно поднял бровь.

— Моя милая жена, я не уверен, что понимаю тебя.

— Какова бы ни была причина, это больше не будет иметь значения. Проведя более двадцати четырех часов наедине с Зейном, ты действительно думаешь, что она все еще девственница?

«Давно уже нет», — подумал Габриэль.

«Именно», — ответила Майя, посылая свои мысли прямо в его разум.

* * *

— Послушай, Самсон, — настаивал Куин, расхаживая по кабинету босса, — если бы я знал, где он, я бы тебе сказал.

— Отец Портии будет здесь меньше чем через двенадцать часов. Что ты хочешь, чтобы я ему сказал?

— Правду?

— В чем правда, Куин?

— Правда? — Куин выдохнул, собирая мысли в кучу. — Я провоцировал Зейна вернуться. Я помахал ему перед носом тем, чего он больше всего желает.

— Объясни.

— Я оставил ему голосовое сообщение и отправил электронное письмо с информацией, которую он искал годами.

— Ты что-то придумал? Он мог учуять подвох.

— Возможно, он и понял, что это ловушка. Но я ничего не придумал. Я нашел то, что он искал.

— Это как-то связано с твоим визитом к Томасу или это дружеский визит?

Удивленный, Куин замер.

— Не имеет значения. Дальше я могила. Ничего не могу тебе сказать, не нарушая доверия Зейна.

Самсон понимающе кивнул.

— И все равно он не вышел из укрытия? Как думаешь, почему?

Куин рухнул на диван, выглядя очень уставшим. Он потер переносицу.

— Мне действительно нужно произносить это по буквам?

— Не заставляй меня гадать. Ты знаешь, как я это ненавижу.

— Он не выходит из укрытия, потому что предпочел остаться с Портией. Разве этого недостаточно?

— Ты же не думаешь, что Зейн… нет, он не способен…

Самсон медленно покачал головой.

— А почему бы и нет? Он мужчина, как и любой из нас. То, что он никогда не проявлял никаких чувств, не значит, что у него их нет. Может, она что-то в нем пробудила. Может, она именно то, что ему нужно.

У Самсона отвисла челюсть.

— Невинная? Ты это не серьезно.

— Бьюсь об заклад, она уже не так невинна.

— Как ты думаешь, что он собирается с ней делать?

«Оттрахать и сделать своей парой», — хотел сказать Куин, но промолчал. Самсон мог это сам понять.

— Сколько времени осталось до ее двадцать первого дня рождения?

Самсон опустил голову на папку перед собой и пробежался взглядом по тексту.

— Четыре с половиной недели.

— Ты спросили меня, что, по моему мнению, он сделает. Вот моя лучшая догадка: он будет прятать ее, пока она не достигнет совершеннолетия.

— Чтобы держать подальше от отца?

Куин кивнул, хотя и знал, что это не полный ответ. Если бы Зейн действительно влюбился в Портию, он бы хотел от нее большего. Ему придется подождать до ее двадцать первого дня рождения, прежде чем она станет достаточно взрослой, чтобы дать согласие на кровную связь.

Ее отец никогда не согласится на это, он дал ясно понять. Если он не хотел, чтобы его дочь потеряла девственность, то явно не захочет, чтобы она стала парой самого подлого вампира.

Глава 29

Зейн повернулся спиной к компьютеру и улыбнулся Портии. За шестьдесят лет он улыбался не так часто, как за последние двадцать четыре часа.

— Пиццу скоро привезут. Просто объясни мне кое-что: холодильник битком набит человеческой едой, но ты хочешь еду на вынос?

— Ты же предпочитаешь определенный вид крови, так это то же самое. У тебя никогда не было страстного желания к чему-то? — подразнила она.

Зейн встал и направился к ней, но Портия побежала к двери и распахнула ее. Зи мгновенно вскочил на лапы перед камином и, махая хвостом, рванул с места.

— О, крошка, я испытываю страстное желание.

А сейчас у Зейна было особое желание. С тех пор, как он попробовал ее кровь и признался ей в любви, что-то изменилось. Беззаботная атмосфера внезапно наполнила хижину и его сердце. Они оба смеялись и шутили. Но всякий раз, когда их взгляды встречались, между ними вспыхивал огонь, который горел ярче, чем прежде.

Портия хихикнула и сняла куртку с крючка рядом с дверью.

— Тогда ты понимаешь. — Она бросила взгляд через плечо и лукаво подмигнула. — И если хочешь, чтобы я удовлетворила твое желание позже, я лучше возьму свою пиццу, чтобы набраться сил.

Зейн подавленно простонал.

— Я заказал тебе очень большую пиццу.

Портия присела и погладила щенка.

— Давай, пойдем погулять и заодно поиграем в снежки.

— Могу я присоединиться к веселью? — спросил Зейн и потянулся за своей курткой, не дожидаясь ответа.

Ее густые темные ресницы грациозно взметнулись вверх.

— Только если будешь хорошо себя вести.

— Зависит от того, что ты понимаешь под «хорошо себя вести».

Она усмехнулась.

— Думаю, я намучаюсь еще с тобой. У твоей собаки гораздо лучшие манеры, чем у тебя. — Она повернулась к щенку и потрепала его за шею. — А ты так не думаешь, Зи?

Двумя шагами он подошел к двери и прижал Портию к себе.

— Я могу вести себя хорошо, но мне нужен стимул.

— Какой стимул? — ее голос был хриплым, и, несмотря на толстую одежду, он чувствовал запах ее цветущего возбуждения.

— Маленькое лакомство, — Зейн прижался к ней бедрами, давая ей почувствовать, что он имел в виду. Он уже привык к своему постоянному стояку и отказался от попыток скрыть его или попытаться избавиться. Не было никакого смысла. Портия привыкнет к этому, и, судя по всему, она не возражала против его постоянного голода к ней. Она еще ни разу ему не отказала. На самом деле, казалось, что она расцвела и раскрылась, как прекрасный цветок летом. Все в ней было женственнее, мягче и чувственнее, чем раньше. Даже ее движения стали грациознее. Теперь она была настоящей женщиной.

— Вижу, у тебя есть для меня подарок. — Она потерлась об него, уверенно и соблазнительно.

Нетерпеливый лай собаки заставил его отвести взгляд от добычи.

— Боюсь, что ты его уже испортил. Нам лучше выгулять его, а иначе он прервет нас в самый неподходящий момент…

— …а мы этого не хотим, — закончила она его предложение.

Несколько минут спустя они играли в снегу, гоняясь за собакой, и друг за другом. Из хижины было достаточно света, чтобы осветить плоскую землю перед ней, и ночное видение вампира Зейна позволило ему осмотреть местность, убедившись, что они одни.

Несмотря на свое беззаботное отношение, он никогда не забывал тренировок. Он все еще был ее телохранителем. Но все изменилось. Теперь он защищал ее, потому что любил и не мог потерять. Если с ней что-нибудь случится, это уничтожит его. Но было еще одно препятствие, чтобы сделать Портию своей.

Она еще не была совершеннолетней, и из всего услышанного об ее отце, он знал, что тот не согласится на союз между ними. Ему ничего не оставалось, как подождать несколько недель, пока ей исполнится двадцать один год. Тогда она сможет сама принимать решения.

Конечно, он мог бы сделать ее своей парой сейчас, но ее отец мог бы обратиться в Совет вампиров и аннулировать их союз. И их решение будет ясным: Зейн будет не прав, и Портию заберут у него. Как кровный союз, это будет означать для него верную смерть.

В то время Портия как гибрид сможет продолжать есть человеческую пищу, его тело будет принимать только ее кровь в качестве пищи после кровной связи. Лишенный единственной крови, которую переварит его организм, он начнет голодать. Если бы Портия была полнокровным вампиром, все было бы по-другому. Они бы питались друг от друга, но не за счет исключения другой крови. Но кровь гибрида инициировала те же изменения в связанном кровью мужчине-вампире, что и человеческая кровь.

И Самсон, и Амор испытали это изменение, когда кровно связались с людьми. Теперь они были полностью уязвимы и зависели от женщин, которых любили. На их милости. В то же время они отдали часть своего бессмертия своим женщинам: пока их человеческие жены пили кровь своих мужей-вампиров, они не старели. Но оставались людьми. И хотя он еще не был связан с Портией, Зейн чувствовал себя в ее власти. И как ни странно, эта мысль его не пугала.

Снежный ком ударил его прямо в грудь. Он посмотрел в ту сторону, откуда прилетел снежок.

— Пенни за твои мысли, — смеясь, предложила Портия.

— Не продается.

Она скоро сможет читать его мысли. Как только они будут связаны, у них будет связь сильнее и интимнее, чем любая человеческая пара могла бы мечтать. Он едва мог дождаться того момента, когда их тела и разум соединятся, чтобы никогда не разлучиться.

Наклонившись, Зейн собрал немного снега в руки и сформировал шар. Он прицелился и ударил ее по сладкой попке, когда она отбежала от него. Он гнался за ней, зная, что она этого хочет. Зи побежал между ним и его добычей, и поэтому Зейн споткнулся. Но падая, он смог схватить Портию и повалил ее в снег. Она упала рядом с ним, и он, не теряя времени, прижал ее к снегу. Портия не чувствовала холода за спиной, как и он. Мало того, что она была одета в теплую куртку, ее гибридное тело переносило экстремальные температуры, как и тело вампира.

Вытянувшись над ней, прижав голову к ее голове, Зейн потребовал.

— Теперь о моем призе.

— О каком еще призе? — улыбнулась Портия ему кокетливой улыбкой, которую он не видел раньше. О да, с каждой минутой Портия становилась все увереннее, и ему это нравилось. Она будет сильной парой, той, кто будет держать его под контролем. И он знал, что ему это нужно, если он хочет держать тьму на расстоянии.

— Ты мой приз, неужели не понятно?

Она неудержимо захихикала.

— И что в этом смешного?

— Зи. Он тянет меня за ногу. А я боюсь щекотки.

Зейн повернул голову и увидел собаку, радостно тянущую штаны Портии, поочередно облизывая кожу под ними и кусая ткань.

— Зи! Отвали! Найди себе сам подружку. А это моя!

Когда он повернул голову, то столкнулся с взглядом Портии.

— Если я твоя, значит ли это, что ты мой?

Ее голос был похож на мягкую струйку, которая медленно, но неуклонно скользила по его коже, чтобы омыть основание позвоночника.

— Я твой, крошка, нравится тебе это или нет.

— Нравится, — прошептала она и поцеловала Зейна.

Они были холодными, но через несколько секунд согрелись, и теперь знакомый голод вернулся в полную силу. Его клыки мгновенно удлинились, а член затвердел еще сильнее, желая завладеть ею здесь и сейчас.

Звук автомобильных шин на снегу заставил его прервать поцелуй.

— У нас компания, — пробормотал он, быстро бросив взгляд за спину, прежде чем встать, без усилий подняв ее.

Парнишка, выходящий из избитой Хонды, был одет в отвратительную красную куртку с эмблемой пиццерии в деревне, выбитой на дешевой ткани. Он замедлил шаг, когда заметил, что со двора приближаются Зейн и Портия, а собака несется к нему.

— Доставка пиццы, — объявил он очевидное.

— Я принесу наличные, — сказал Зейн Портии и бросился вперед.

— У меня есть, — крикнула она вслед, заставляя остановиться.

Дойдя до ожидающего на ступеньках разносчика пиццы, Портия залезла в карман куртки и вытащила бумажник. Зейн смотрел, как она расплачивается за пиццу.

Когда парень протянул ей плоскую коробку, она положила сверху бумажник.

— Спасибо!

— Пока, ребята, наслаждайтесь, — крикнул парень и, дрожа от холода, бросился обратно к своей машине.

Зейн потянулся к коробке с пиццей, желая отнести ее внутрь для Портии, когда Зи взволнованно начал бегать вокруг ног Портии, лая и явно ощущая запах еды. Портия сделала шаг вперед, но споткнулась, едва не наступив на собаку.

Портия пошатнулась, коробка с пиццей наклонилась, и лежащий сверху бумажник упал на заснеженное крыльцо.

— Зи! — рявкнул Зейн.

— Он думает, что я ему дам поесть! — добавила Портия и наклонилась к бумажнику.

— Я подниму, крошка.

Зейн присел на корточки и вытащил бумажник из снега, в то время как Портия вернулась внутрь с бегущим по пятам щенком. Бумажник распахнулся посередине, открыв одно отделение, в котором лежала пара кредитных карт, а с другой стороны — фотография. Зейн стряхнул снег, полностью открыв фотографию.

Его сердце остановилось. Внезапно все расплылось. Тошнота захлестнула его, когда колени подогнулись. Он уперся рукой в дверную раму, чтобы не упасть. Едкий запах смерти и страданий наполнил его ноздри и сжал ледяную руку вокруг сердца.

— Нет, — выдохнул он, пытаясь сфокусировать взгляд. Но как бы он ни старался избавиться от изображения на фото, оно было все еще там и издевалось над ним.

Взрослая версия Портии улыбалась ему, семейное сходство очевидно. Она унаследовала свою внешность от матери. Ничего от отца — ни глаза, ни нос, ни подбородок. Вот почему он никогда бы не догадался, не увидев фото. Но это должен быть ее отец. Другой причины, по которой Портия носила в бумажнике фотографию Франца Мюллера, не было.

— Зейн, ты впускаешь холод, — раздался из хижины ее ангельский голос.

Горло сжалось, не давая ему ответить. Он занимался любовью с отпрыском Франца Мюллера, человека, которого ненавидел больше всего на свете. Он думал, что влюблен в его дочь. Всего несколько минут назад он мечтал о кровной связи с ней, о вечном союзе.

Его руки дрожали от ярости из-за несправедливости. Что он сделал, чтобы заслужить такое? Влюбиться в женщину, которую он никогда не пустит в свою жизнь? Потому что она олицетворяла зло. От такого человека, как Франц Мюллер, не может быть ничего хорошего. Все, к чему он прикасался, было злом. Его семя могло создать только зло.

— Ты идешь? — Портия стояла у двери, ее взгляд внезапно упал на бумажник в его руках. — О, спасибо… — Она замолчала. — Это мои родители.

Медленно, как убийца, он поднял голову и посмотрел на нее. Даже сейчас, когда он смотрел на нее вблизи, он не видел никакого сходства между ней и ее отцом.

— Что случилось? — Ее голос был наполнен тревогой.

— Это твой биологический отец? — он надавил, указывая на фотографию и держась за последнюю соломинку, надеясь, что она все-таки не его дочь.

— Да, а что?

Волна боли обрушилась на него, превратившись в ярость. И, как он учил себя в годы ожидания мести, Зейн успокоил тело и позволил всем эмоциям вытекать из него. Все, что осталось теперь — вечный холод. Он почувствовал холод физически, и это было все, что могло защитить его сердце сейчас, стена льда.

Перед ним стоял шанс причинить Мюллеру самую жестокую боль, забрать у него дочь, заставить ее страдать. Его когти появились, а клыки удлинились, когда он попытался удержать зверя в узде. По лицу Портии пробежал страх, и она инстинктивно сделала шаг назад.

— Что случилось? Там кто-нибудь есть?

Он медленно и осознанно покачал головой.

— Нет. Мы одни.

Он остался наедине с дочерью Мюллера. Его пристальный взгляд остановился на быстро бьющемся пульсе на ее шее. Это не займет много времени, чтобы вырвать ей горло. Она будет бороться, но он сильнее. Мюллер сделал его сильнее. Во всем виноват Мюллер.

— Твой отец Франц Мюллер.

Вздох, вырвавшийся из губ Портии, губ, которые он целовал всего несколько мгновений назад, был едва слышен. Портия качала головой из стороны в сторону, молча отвергая его заявление.

— Нет, — прошептала она, — нет.

Она снова взглянула на фотографию в бумажнике.

— Это он.

Зейн не узнал свой собственный голос. Он был чужд ему.

— Ты, должно быть, ошибся, — взмолилась она, и глаза ее наполнились слезами, а рот расширился от неверия. — Это не может быть он. Нет, это не может быть Мюллер. Моего отца зовут Роберт Льюис.

Но ее слова ничего не изменили. Он никогда не забывал лица. И лицо Мюллера отпечаталось в его сознании. Оно преследовало его более шести десятилетий. Теперь лицо Портии будет преследовать его в равной степени.

— Имя ничего не значит. Все они сменили имена: Брандт и остальные.

Так же, как Зейн поменял собственное имя.

— Ты дочь Мюллера. Зло от рождения.

Убийца внутри него требовал удовлетворения. Зло, которое представлял Мюллер, должно быть уничтожено, искоренено, убито. Зейн сжал когти в кулаки, пытаясь сдержать ярость, которая угрожала его настигнуть.

— Зейн, прошу. Ты пугаешь меня.

Он сверкнул клыками, и на этот раз это не имело ничего общего с желанием и страстью.

— И тебе стоит бояться. Такой человек как Мюллер не может дать миру ничего хорошего. Его семя производит только зло, — плюнул он.

Паника поселилась в ее глазах, которые теперь были полны слез.

— Но мы любим друг друга. Ты любишь меня.

Зейн позволил горькому смеху вырваться из горла.

— Люблю? Думаешь, я смогу полюбить дочь человека, который украл мою жизнь? Который убил мою сестру? Ты забрала у меня все?

Его голос гремел в ночи.

— Но…

— Убирайся отсюда! Убирайся из моей хижины! — Он не знал, как долго сможет сдерживать убийцу, но очень скоро бросится за ней и заберет жизнь, которую должен ему ее отец. — Убирайся из моей жизни! — Как испуганная лань, Портия уставилась на него, губы ее дрожали, слезы текли по лицу. — Лучше БЕГИ! — Его сжатые кулаки поднялись по собственной воле, готовые нанести удар. — Беги, а иначе я убью тебя, как убью и твоего отца.

Зейн на мгновение зажмурился, сдерживая желание причинить ей боль, а в свою очередь Мюллеру. Когда он открыл глаза, Портия обогнула его и выбежала в ночь.

Он заставил себя не прислушиваться к рыданиям, вырвавшимся из ее горла, не вдыхать ее запаха, который доносился до него. Не бежать за ней и не удерживать. Не отрекаться от своих слов и того, что он говорил, что никогда не причинит ей вреда. Потому что он не был уверен, что не сможет. Внутри него скрывался убийца, ожидавший свою жертву, злясь на то, что его лишили мести.

Последним кусочком человечности он сражался со своим внутренним демоном за превосходство и позволил ей убежать, но если она когда-нибудь снова пересечет ему дорогу, будет мертва. Так же, как и он сейчас. Он повернулся лицом к темному зимнему небу.

— Что я сделал тебе, чтобы заслужить такое? Ты жестокий бог! — он выругался. Бог, который показал ему, что такое любовь, а в следующее мгновение забрал.

Зейн почувствовал, как тьма сгущается. На этот раз он не сопротивлялся. Для этого не было причин. Он потерял все, что когда-либо значило для него. Теперь он потерял Портию и единственный шанс на любовь. Тьма может забрать его. Может быть, это его судьба, и он просто не хотел ее видеть.

Он был убийцей, который жил только ради мести, и хотел отомстить. Теперь, когда он знает, где его найти, он убьет Мюллера.

Глава 30

Легкие словно горели, но Протия не перешла на шаг, она продолжала бежать. Ей нужно было скрыться от Зейна, от правды и боли. Горячие слезы текли по щекам, но она не обращала на них внимания. Она не могла остановить их так же, как не могла остановить водопад, льющийся с горы.

Зейн ошибался. Она не могла быть дочерью Мюллера. Дочерью чудовища. Чудовища, которое сотворило ужасные вещи с Зейном и другими пленниками.

Она не могла поверить, что близкий ей человек мог быть способен на такую жестокость. И меньше всего она ждала этого от человека, подарившего ей жизнь, от собственного отца.

Она покачала головой, отчего волосы прилипли к влажным щекам.

Вздрогнув, она вспомнила выражение лица Зейна, его взгляд, она никогда не забудет. В его глазах она увидела желание убить. Она видела это раньше. Каждая частичка любви, в которой он признавался ей, так быстро испарились. Все что осталось — это ненависть, ярость и злость. И отвращение.

От воспоминаний к горлу подкатила желчь. Он смотрел на нее с отвращением. И по выражению лица Зейна можно было так легко прочитать все его мысли. Он сожалел, что прикасался к ней, занимался любовью и признался в любви.

Живот Портии свело от боли, когда другая волна рыданий нахлынула на нее. Зейн любил ее. Как теперь мог так сильно ненавидеть?

Портия упала на колени, приземлившись на свежевыпавший снег. Зейн значил для нее все. Он так много обещал ей своими прикосновениями, поцелуями, словами любви и нежностью. Она видела это в его глазах. Это было правдой. Он смеялся с ней, чего ранее Портия за ним не замечала. Он стал совершенно другим человеком. Она сделала это, помогла открыть его сердце. Теперь он закрылся от нее. Стал холодным. Он назвал ее злым семенем. Но она никогда бы не подумала, что он будет угрожать убить ее из-за того кем она была. Только не Зейн, не ее Зейн.

Разве он не помнил, что внутри него ее кровь, а в ней его? Разве он не помнил, как они занимались любовью? Насколько интимной и сильной стала их любовь? Как он мог все это отодвинуть в сторону?

Портия закрыла руками лицо и зарыдала. Никто не услышит ее здесь. Никто не спросит, почему она так плачет, как будто кто-то умер.

Он прогнал ее, даже слушать не стал, не задумываясь о последствиях. У него даже не было времени подумать о них. Зейн принял решение, как только увидел фотографию ее отца. У нее не было ни малейшего шанса.

Портия почувствовала, как холод проникает сквозь кожу и кости, только усиливая чувство утраты. Зейн не любил ее. А любил ли вообще? Если действительно любил бы, разве смог так поступить? Смог ли обрушить на нее столько ненависти и гнева? И как она будет жить дальше? Ее сердце болело за единственного мужчину, который пробудил в ней чувства. Зейн был ее сердцем, ее любовью и жизнью. Портия мечтала о жизни с ним.　Вечная жизнь, собственная семья, наполненная смехом и любовью, страстью и желанием. Именно такими стали для нее последние два дня.

Грудь болела, место, где он её укусил горело, словно его опалило пламя кузнеца. Желание почувствовать его снова захватило ее и усилило боль в груди. Любовь Зейна была похожа на кокон. Без нее она чувствовала себя уязвимой и потерянной. Ничто больше не имело значения. Может, если она останется здесь, в снегу, и позволит стихиям забрать к себе, сможет забыть боль в сердце. Если бы она была человеком, просто заснула в снегах и больше никогда не проснулась бы, но тело полукровки не позволит этому случиться. Оно заставляло идти дальше, шаг за шагом и продолжать двигаться. Инстинкт выживания оказался сильнее воли.

Замерзшая и дезориентированная, Портия шла по снегу, не заботясь о том, куда несли ее ноги. Может, если она закроет сердце, то боль пройдет.

Не прошла.

Как другие женщины справлялись с этим? Как они справлялись с тем, что их отвергал мужчина, которого они любили? Как поступала Лорен? При мысли о подруге, Портия снова закрыла глаза и разрыдалась. Сейчас ей так необходим друг рядом. Ей нужно было услышать от кого-то, что все наладится, что она переживет это и вскоре забудет Зейна, забудет, что любила его. Портии нужна была помощь.

Портия не знала, как долго бродила по лесу, когда, наконец, выбралась на дорогу.

Машин практически не было. Она держалась в тени деревьев, пока не поняла, что делать. Портия встала на обочину и подняла большой палец. Первый же пикап остановился. Она без колебаний схватилась за ручку и открыла дверь. Водителем оказался мужчина лет сорока. Он обнадеживающе посмотрел на нее, и Портия уселась на пассажирское сиденье.

— Куда, милая?

— Просто поехали.

Она мгновенно почувствовала его намерения, но это не имело значения. Он к ней не прикоснется.

«Ты внезапно захотел поехать в Сан-Франциско. Меня ты больше не видишь. Меня здесь нет. Просто езжай».

Она вкладывала эти мысли в его разум, пока он не отвернулся от нее, словно Портии и вовсе не было, а затем завел машину. Пока она все больше отдалялась от хижины Зейна и Тахо, ее сердце продолжало тихо обливаться слезами. Ничто в жизни не ранило Портию так сильно, как потеря Зейна. Без Зейна ей не на что было рассчитывать.

Она повернулась к окну и в его отражении увидела себя в темноте. Портия этого не заслужила. Каким-то образом ей придется доказать, что она не дочь монстра. И тогда Зейн снова ее полюбит.

Глава 31

Упаковав оставшееся оружие в «Хаммер», Зейн закрыл багажник. Он загрузил все, что собрал в хижине, зная, что больше не вернется сюда. Портия знала об этом месте и как сюда добраться, а значит, рано или поздно, и Мюллер узнает. Он не сомневался, что кровные узы сильнее остальных, и как только Портия отойдет от шока случившегося, встанет на сторону отца.

Оглядываясь назад, было глупо не убить ее, но от самой мысли пролить кровь Портии Зейна передернуло. Часть в нем громко протестовала, хотя он понимал, что должен устранить Портию и Мюллера, искоренив зло навсегда. Зейн старался не слушать внутренний голос, но тот настойчиво звенел в голове.

— Зи! Где ты? — кричал он на собаку, ища выход своему гневу. Он услышал из хижины тихий скулеж. Крыльцо дрогнуло под его ботинками, и Зейн вошел внутрь. Щенок лежал, свернувшись калачиком, перед камином и уткнулся мордой в кусок ткани. Зейн подошел ближе и понял, что Зи нашел один из бюстгальтеров Портии. Зейна как молнией поразило. Он даже не дал ей возможности собрать вещи или забрать их. Даже бумажник, сотовый и вся одежда Портии лежали на месте. Будучи бессердечным ублюдком, Зейн выгнал ее в холодную ночь без вещей. Собака уютно устроилась в одной из чашечек бюстгальтера, вдыхая ее запах. — Прекрати, Зи! — рявкнул Зейн. — Она не вернется. Никогда не вернется!

Только не после того, как он с ней обошелся, как угрожал ей. Угрожал убить. Боже, что за чудовище могло сказать такое женщине, которую любит? Какой мудак откажется от любви всей своей жизни из-за ее корней, из-за того, кто ее отец? У него нет сердца? Никакого сострадания? Никакой порядочности?

Щенок посмотрел на него большими круглыми грустными глазами и снова уткнулся мордой в пахнущий Портией лифчик. Собака не испытывала никаких угрызений совести. Он следовал своему сердцу, не понимая больше ничего. Если бы только Зейн мог сделать то же самое, но его разум встал на пути. В его жизни была лишь одна цель — отомстить за свою семью, а точнее, за сестру, невинную Рейчел, которой не дали шанса стать женщиной. Сестру, которую он убил, потому что она молила об этом. Он не мог вот так запросто поменять смысл жизни, бросить все и предать Рейчел, только из-за того, что влюбился в дочь врага. Рейчел никогда его не простит. И он был перед ней в долгу. Он обещал добиться справедливости для нее и всех остальных, кто погиб от рук Мюллера и не успокоится, пока не выполнит обещание. Его желания не имели значения. Последние шесть десятилетий он жил без любви. Так что же теперь изменилось? Почему он не может забыть о своих чувствах к Портии? Неужели его сердце не понимает, что любовь, которую он испытывал к ней, не сможет выжить?

— Глупый пес! — закричал он и выдернул лифчик из лап, намереваясь бросить его в огонь, где еще тлели угли. Но силы оставили его, как только запах Портии донесся до носа и ударил в голову.

Не в силах удержаться на ногах, он упал на колени и обхватил голову руками, чувствуя себя таким же опустошенным, как в ту ночь, когда забрал жизнь Рейчел. Сколько еще потерь он сможет пережить, прежде чем станет слишком тяжело, и он наконец-то выйдет на солнце и покончит со всем этим?

Нервный срыв стоил ему драгоценного часа, и, как оказалось, его не следовало терять. Но что сделано, то сделано. Когда Зейн услышал, как внедорожник подъехал к дому, а фары осветили одну стену хижины, Зейн понял, что для него все кончено. Они его нашли. Как только машина остановилась, Самсон выпрыгнул из нее, за ним последовали Эдди, Амор и Хевен. Присутствие Хевена могло означать только то, что Самсон собрал свою команду в спешке, забрав всех свободных, потому что Хевен, пара Иветт, даже не работал на Службу Личной Охраны. Однако это не делало его менее опасным врагом. Четверо вампиров бросились вверх по лестнице. Зейн стоял, спокойно ожидая их, зная, что борьба будет бесполезной. У него мало шансов в борьбе против них всех.

— Как вы меня нашли? — спокойно спросил он, встретившись взглядом с Самсоном.

Ответил Эдди, Самсон был слишком зол, чтобы цивилизованно разговаривать.

— Томас отследил счет за коммунальные услуги, который ты оплачивал через интернет. Именно за эту хижину. Ты мог бы пригласить нас покататься на лыжах, но нет, ты держал эту хижину для себя.

Зейн пожал плечами, желая сохранить внешнее спокойствие, даже если внутри него разразилась настоящая буря. Его только что вырвали и скормили волкам. Все, что осталось — пустая оболочка.

— Где она? Что ты с ней сделал? — закричал Самсон в нескольких дюймах от его лица.

— Ушла.

Самсон отшатнулся с выражением крайнего шока на лице.

— Ты сделал ей больно? Ты, чертов мудак, сделал ей больно?

Сердце забилось чаще от волнения.

— Никогда! — Даже если он заставил ее поверить в это, он скорее бы кол вогнал себе в грудь, чем тронул хоть волос на голове Портии. Да, вот так он облажался.

— Тогда где ты ее удерживаешь?

Следом за Самсоном в хижину ворвались Амор и Хевен, выкрикивая имя Портии.

— Я же сказал, она ушла.

— Что это значит? — зарычал Самсон низко и зловеще. Его клыки выдвинулись, а глаза загорелись красным.

— Дом пуст, — донесся голос Амора.

Самсон схватил Зейна за локоть и втолкнул внутрь. Зи сердито рявкнул со своего любимого места у камина.

Хевен вышел из спальни, неся рюкзак Портии. Он вытащил из него трусики.

— Не похоже на твой размер, Зейн, — прорычал он.

— Она ушла пару часов назад.

Самсон прищурился, оглядывая открытую кухню. Его взгляд упал на то место, где Зейн оставил бумажник Портии.

— Без вещей? Ты думаешь, мы настолько тупы?

Самсон жестом попросил Хевена принести ему рюкзак. Он вдохнул запах, который исходил от него, затем сделал шаг ближе к Зейну, вдыхая еще раз.

— Ты поимел ее, верно? Чертов придурок, не смог держать подальше от нее свои руки?

Зачем спрашивать о том, о чем Самсон уже знал?

— Она умоляла меня.

— А ее кровь? Я чувствую запах ее крови на тебе! Ты должен был взять все, да?

Он пожал плечами, движение причиняло боль, потому что он так старался притвориться, что ему все равно.

— Она сама предложила. Дареному коню в зубы не смотрят. — Боже, он ненавидел себя за то, как говорил о ней, будто это ничего не значило, хотя для него это значило все.

От удара Самсона кулаком, у Зейна запрокинулась голова, и от затылка по позвоночнику растеклась волна боли. Черт, его босс, как всегда, невероятно быстр, и он нанес жестокий удар.

— На простынях кровь, — внезапно отозвался Эдди. Все повернулись к нему, стоявшему в дверях спальни.

Самсон пронесся мимо Зейна и направился к Эдди. Зейн последовал за ним, но не потому, что хотел этого, а потому что ненавидел, когда другие вторгались в его пространство. Он не хотел, чтобы они прикасались к чему-то еще и особенно к тому месту, где он и Портия лежали вместе в полном и абсолютном блаженстве.

Самсон остановился перед кроватью, на которой лежали смятые простыни, после последнего раза, когда Зейн и Портия занимались любовью. Остальные вампиры столпились в спальне. Эдди указал на маленькое пятнышко в центре кровати.

— Вот. Кровь.

Когда Самсон медленно повернулся, то впервые с прибытия в хижину, на его лице отразились иные эмоции помимо ярости. В его глазах промелькнуло понимание, сопровождаемое вздохом облегчения. Неужели Самсон действительно ожидал увидеть кровавую бойню в спальне?

— Она была девственницей, как и говорила, — признался Зейн. И никто ему не поверил. — Я сделал то, что должен был сделать.

Самсон закрыл глаза.

— Это не меняет ровным счетом ничего. Ты ее похитил.

— Она просила меня сделать это! — зарычал Зейн.

— Ни ей решать. Она несовершеннолетняя! И Портия была твоей заботой! — заорал Самсон.

— О, я позаботился о ней.

— Ты был ее телохранителем. Нигде в наших правилах не сказано, что ты имеешь право прикасаться к ней! Чертов кусок дерьма!

Но он прикоснулся.

— Срать я хотел на твои правила! Я ухожу!

— Ты не можешь уйти! Это еще не конец! Ни в коем случае! — Самсон провел рукой по темным волосам и кивнул Хевену и Эдди. — Надень на него наручники и отведи в самолет. Мы с Амором возьмем «Хаммер». — Затем он снова посмотрел на Зейна.　- Если ты причинил ей вред, я прикажу тебя казнить.

Хевен натянул перчатки и вытащил что-то из кармана пиджака. Зейн мгновенно узнал серебряные наручники.

— Придурки!

Но он не сопротивлялся, когда они надели серебряные наручники на его запястья, и не выказал никаких внешних признаков боли, которую причиняло ему серебро. Кожа шипела, и запах горящей плоти распространился по переполненной комнате, но он просто сжал челюсти, не позволяя ни одному звуку боли сорваться с его губ.

— Последний раз спрашиваю: где она? — спросил Самсон.

Зейн поднял голову.

— Она убежала, когда я сказала, что больше не хочу ее видеть. — В каком-то смысле это была правда. Он умолчал о том, что угрожал ей. Самсона это не касалось. Правда заключалась в том, что он не причинил ей вреда. — Она думает, что любит меня, — сказал он больше себе, чем остальным. Она переживет это. Она молода и сейчас ненавидела его. Так проще. Что же касается того, как он переживет боль, то ответа на этот вопрос он не знал.

— Амор, — приказал Самсон, — мы с тобой обследуем окрестности, посмотрим, сможем ли уловить ее запах или какой-нибудь след на снегу. Мы должны ее найти.

Амор кивнул, затем бросил на Зейна раздраженный взгляд.

— Тебе придется многое объяснить. И если думаешь, что легко отделаешься, заблуждаешься. Самсон проявил снисходительность, когда предложил тебя казнить. У меня есть другие идеи, чтобы заставить тебя заплатить, засранец.

— Я ничего ей не сделал, — прошипел Зейн.

— Ты понятия не имеешь о женщинах! Может, ты и не причинил ей физической боли, но не представляешь, на что способны женщины, когда чувствуют себя обиженными. Когда-нибудь думал об этом?

Амор повернулся, чтобы последовать за Самсоном на улицу. Нет, Портия не причинит себе вреда. Она сильная и выживет. Он не хотел в это верить. Пытаясь выкинуть последние слова Амора из головы, Зейн посмотрел на своих тюремщиков.

— Отлично, я застрял с вами двумя: гражданским и новичком.

Хевен наклонилась ближе.

— Я не восприимчив к твоим мелким язвительным замечаниям, так что не сотрясай воздух.

Зейн зарычал и вошел в гостиную в сопровождении Эдди и Хевена. Зи вразвалку подошел к нему с растерянным видом, волоча лифчик Портии между зубами.

— Мы не можем оставить его здесь. — Зейн указал на собаку.

Хевен вопросительно поднял бровь, и Эдди скривил губы.

— Ты думал, мы бросим щенка? — спросил Эдди и покачал головой. — Мы не бессердечные.

— В отличие от некоторых здесь, — добавил Хевен.

— Если бы у меня было сердце, я бы сейчас был ранен, — огрызнулся Зейн. — К счастью, у меня его нет. Так что давайте покончим с этим.

Но, несмотря на его резкие слова, облегчение захлестнуло Зейна, когда Эдди поднял собаку и вынес наружу. Зейн держал рот на замке, пока ехал в маленький аэропорт, где его ждал один из частных самолетов ВСЛО. Ни Эдди, ни Хевен, казалось, тоже не были в настроении разговаривать. Только Зи составил ему компанию в унылом получасовом полете, свернувшись калачиком у него на коленях. Но погладить единственное существо, которому он ни был безразличен, невозможно. Запястья Зейна болели от натирающего серебра, которое разъедало кожу и обнажало плоть. И он это заслужил.

Глава 32

Портия мысленно приказала водителю пикапа высадить ее на углу квартала. Быстро стерев воспоминание о себе, она отправила его обратно в Тахо. И не чувствовала вины за то, что использовала его. В конце концов, когда этот парень подобрал ее на обочине, казалось, решительно намеревался пристать к ней. К счастью, благодаря способностям вампира, Портия быстро стерла эту мысль из его головы.

Уставшая и измученная, она шла к дому. Возвращение в пустой дом никак не поднимет ей настроение, но без мобильника, денег и чистой одежды ей некуда было идти, как только к Лорен. Тем не менее, у Лорен могли быть неприятности. В конце концов, она знала о Зейне, хотя ничего не знала об их с Портией спонтанном путешествии.

После горячего душа она позвонит Лорен и попросит прийти, чтобы поплакать у нее на плече. Портия конечно сомневалась, но, вдруг, у подруги есть какой-нибудь совет, который поможет ей почувствовать себя лучше. Если нет, по крайней мере, она не будет одна.

Одиночество, охватившее ее во время четырехчасовой поездки в город, дало почувствовать, какой будет ее жизнь без Зейна, и это напугало. Печаль охватила сердце и не отпускала. Ноги стали тяжелыми, когда она подошла к входной двери. К счастью, ее привычка держать ключ от дома в кармане куртки, а не в сумочке, гарантировала, что ей не придется разбивать окно, чтобы попасть внутрь. Она повернула ключ и вошла в темное помещение. Все было так, как она оставила.

Портия не стала включать свет и направилась к лестнице. Ее рука потянулась к перилам, пальцы коснулись гладкого дерева, когда она поставила ногу на первую ступеньку. Кто-то дернул ее назад. От такой неожиданности у нее перехватило дыхание, а хватка, похожая на тиски, гарантировала, что она не сможет вырваться. Еще до того, как повернуться к напавшему, она поняла, что попала в беду.

Её отец еще никогда не был так зол, как сейчас.

— Где ты была?

Ярость в его голосе хлестнула ее, словно кнут. Красный блеск глаз только подчеркивал серьезность ситуации, в которой она оказалась. Она не хотела ссориться с ним, только не сейчас, когда была полностью раздавлена.

— Я устала.

Портия отвернулась, пытаясь избежать пристального взгляда, но знала, что не сможет спрятаться от него. Запах Зейна все еще витал над ней, и его кровь текла по ее венам, только усиливая аромат. Когда ноздри отца раздулись, она инстинктивно вздрогнула. Но она не была готова к его следующим действиям.

— ШЛЮХА! — Тыльной стороной ладони отец ударил ее по щеке с такой силой, что она потеряла равновесие и врезалась в стену, оставив вмятину в штукатурке. Шок от его слов и жестокого обращения ранил сильнее, чем сам удар. Она больше не узнавала отца. Это не тот человек, который вырастил ее: это был человек, описанный Зейном, монстр Бухенвальда, Франц Мюллер. — Ты все разрушила! — обвинил он ее, его голос наполнил дом, заставив задрожать стеклянную люстру в гостиной. — Ты шлюха! Позволила осквернить себя тому, кто этого не достоин!

Портия, дрожа, поднялась на ноги. Она видела в его глазах грубую жестокость и безумие, которые скрывались внутри. Да, это Франц Мюллер… и он ее отец. От одной мысли об этом ее затошнило.

— Отец, пожалуйста…

Еще один удар его руки отбросил ее к перилам и выбил из нее дух.

— У меня на тебя большие планы, а ты что делаешь? Ты ведешь себя как обычная шлюха! Ты — начало новой расы! Ты будешь ее принцессой, ее лидером. Ты и твоя пара будете править этим миром. — Он с отвращением посмотрел на дочь. — Если он все еще согласиться обладать тобой теперь, когда ты позволила другому мужчине прикоснуться к себе!

Во второй раз Портия даже не потрудилась встать. Понимание заставило ее соскользнуть на пол. И все же она не могла поверить своим ушам.

— Пара?

— Я долго и упорно искал самого отважного гибрида для нашего дела, самого сильного, самого свирепого. Ваши дети будут сильнее всех в этом мире.

— Нет… — прошептала она, задыхаясь. Этого не может быть. Но сомнений не было. Ее отец хотел создать новую, высшую расу, которая будет править миром. — Нет, ты не можешь…

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Я владею тобой! Ты будешь делать то, что тебе говорят!

Инстинкт самосохранения заставил ее подняться на ноги. Она не принадлежала ему.

— Я никому не принадлежу! — Она сама решит, кого выбрать в пару, и это будет не тот мужчина, которого предлагает ее отец.

Словно тиски, рука отца сжала ее предплечье, его когти впились в плоть. Портия невольный вздохнула. Он ни перед чем не остановится. Холодный страх охватил ее и пополз по спине.

— Теперь послушай меня, юная леди. Отныне ты будешь делать в точности то, что я скажу. Через три дня ты будешь связана кровью со своей парой, и сделаешь это добровольно.

— Или что? — она сплюнула. Она скорее умрет, чем выполнит приказ отца. Ей больше нечего терять. Зейн бросил, и теперь ее отец оказался монстром. У нее никого не было.

— Или я выслежу твоего любовника и убью его, очень, очень медленно. Обещаю, что он будет страдать так, как никто не страдал в этом гребаном мире.

От шока ее сердце остановилось, но тут же с бешеной скоростью забилось снова.

— Нет!

— О, а ты рискни и увидишь!

Если она когда-то и сомневалась в том, кто ее отец, то теперь все сомнения рассеялись.

— Я не хотела верить ему, — пробормотала она.

Отец дернул ее за руку.

— Верить во что? — спросил он, прищурившись.

Портия медленно и спокойно подняла голову.

— Что ты Франц Мюллер.

Она увидела окончательное подтверждение правды по тому, как он отскочил назад, как расширились его глаза, и отвисла челюсть. Это длилось всего секунду, прежде чем он снова взял себя в руки. Отец зарычал и сверкнул клыками.

— Кто тебе это сказал? — Он встряхнул Портию, но та молчала. — КТО? — заорал он в нескольких дюймах от ее лица.

Портия стиснула зубы, не желая сдаваться. Затем его лицо изменилось, как будто что-то пришло ему в голову. Он стиснул зубы.

— Есть только один человек, который знает, кто я. Тот, кто использует эту информацию против меня, — он зарычал. — Айзенберг.

Она узнала фамилию Зейна, но постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Но отец слишком хорошо ее знал. Поскольку она приходилась ему дочерью, он всегда читал эмоции по ее лицу.

Он с отвращением оглядел ее тело.

— Ты позволила Айзенбергу трахнуть себя? Этому грязному, ничтожному еврею?

Теперь не было нужды отрицать это.

Портия вызывающе вздернула подбородок.

— И я наслаждалась каждой минутой. — Когда отвращение на лице ее отца усилилось, она продолжила: — Я выпила его кровь и отдала ему свою. И я…

Но она не успела закончить фразу. Отец обрушился на нее с кулаками. Она подняла руки, чтобы защититься, но все оказалось тщетно. Удары по голове сменялись ударами в живот, когти впивались в грудь и рвали одежду, впиваясь в кожу. Воздух наполнился запахом ее крови. Силы, и без того истощенные событиями прошлой ночи, покинули ее.

Следующий удар пришелся в висок. Темнота накрыла, и Портия перестала бороться с ней, приветствуя мрак как кокон. В темноте она будет в безопасности.

Глава 33

Зейн расхаживал по камере. Приземлившись в Сан-Франциско, они доставили его в офис ВСЛО в центре города и заперли, ожидая возвращения Самсона и Амора из Тахо. По крайней мере, они сняли с него серебряные наручники, но ни Эдди, ни Хевен не потрудились предложить кровь, чтобы залечить раны. Не то, чтобы он взял ее, но все равно. Зейн не хотел никакой дурацкой крови в бутылках.

Он пнул ногой бетонную стену. Затем прижался к ней лбом, ощущая кожей холодную гладкую поверхность.

Черт, он облажался. А вдруг что-то случилось с Портией после того, как она убежала? Вдруг кто-то напал на нее или ранил, и она не может ничего сделать?

Логика подсказывала ему, что беспокоиться не о чем: она гибрид и почти неуязвима, и одним мизинцем сможет завалить любого человека. Но сейчас разумом управляла далеко не логика. Эмоции. Которые зашкаливали.

Он повернулся и пнул единственный стул, который коллеги оставили для удобства, затем поднял его и швырнул в стену. Металл погнулся. Коллеги не поставили деревянный стул, решив, что Зейн сделает кол и облегчит им задачу.

— Тебе так лучше? — Из-за двери послышался монотонный голос Габриэля.

Зейн резко повернулся и посмотрел на нежданного гостя.

— Нет, но и хуже мне от этого не становится.

Массивная фигура Габриэля заполнила дверной проем.

— Хочешь поговорить, пока остальные не вернулись? Они как раз пересекают Бэй-Бридж.

Сердце Зейна забилось чаще.

— Они нашли ее? — Он затаил дыхание, надеясь на положительный ответ.

— Нет.

Опустошенный, он опустил голову. Черт, они могут убить его прямо сейчас.

— Ты переживаешь о ней?

— Не твое собачье дело!

Чего хотел Габриэль? Излияния чувств? Не бывать этому!

— Ну, тогда, полагаю, ты не хочешь знать, где она.

Габриэль повернулся, чтобы уйти. Зейн шагнул вперед.

— Ты сказал, что ее не нашли.

Не оглядываясь, Габриэль продолжал издеваться над ним.

— Верно, Амор и Самсон не нашли ее. Но это не значит, что я не знаю, где она.

Зейн ринулся к Габриэлю, сжал его плечо и развернул к себе.

— Тогда где же она?

Легкая улыбка заиграла на губах Габриэля, и Зейну захотелось ее стереть.

— Так значит переживаешь.

Зейн ослабил хватку и отступил вглубь камеры.

— А тебе не все равно?

— Нет, потому что я разрываюсь между желанием разорвать тебя на части и помочь тебе. И прямо сейчас, с твоей дерьмовой позицией, я склоняюсь к первому варианту. Ты можешь вбить это в свою толстолобую башку?

В подтверждение своих слов Габриэль сжал кулак и постучал костяшками пальцев по лысой голове Зейна. Зейн, оскорбившись, зарычал на него.

— Не притворяйся, что хочешь мне помочь. Ты ничем не лучше остальных!

— И что это значит?

— Только то, что я сказал!

— Черт побери! Говори, если хочешь, чтобы я сказал, где она!

Зейн фыркнул.

— Никто ей не поверил! Ни Самсон, никто из вас. Она говорила правду, черт побери! Ее отец, этот больной ублюдок, пытался сохранить ее девственницей после того, как ей исполнится двадцать один год. Черт, она просила меня ей помочь. Я помог. Если это делает меня преступником в твоих глазах, да будет так.

— Эдди и Хевен уже подтвердили, что она была девственницей.

Зейн вытер пот со лба.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Хочу знать, что случилось в Тахо.

— Мы трахались. Она ушла. Конец истории.

Остальное никого не касалось — ни то, что он любил ее, ни то, что она была дочерью Мюллера. Он сам разберется с Францем Мюллером, как только выберется из этой дыры.

— Осел! — Габриэль выругался. — Если не заговоришь, я не смогу тебе помочь. — Зейн скрестил руки на груди. — Хорошо. Как хочешь. Но предупреждаю, Самсон не проявит снисхождения. — Габриэль ринулся к двери. — А я еще два часа назад защищал тебя, придурок, перед Льюисом. Пустая трата времени и энергии! Нужно было бросить тебя к его ногам и позволить порвать на куски!

Он захлопнул дверь прежде, чем Зейн успел ответить.

— Он вернулся? Ее отец вернулся? — Зейн начал бить кулаками в дверь, но Габриэль не вернулся. Мюллер в Сан-Франциско? И Габриэль его видел? А Зейна заперли, и лишили возможности добраться до него. Да будь оно все проклято. Он никогда не был так близок к нему, ни разу за последние шестьдесят лет. От чудовища Мюллера его отделяла лишь эта дверь.

И тут его охватила паника. Габриэль знал, где Портия, хотя и не говорил об этом. Это могло означать только одно: она вернулась. Она дома, с отцом. Что Мюллер с ней сделает? Без сомнения, он почувствует, что она была с мужчиной.

Запах Зейна на ней, его кровь внутри, все слишком свежо. Через несколько дней всё бы исчезло, но Мюллер вернулся слишком рано. Он сразу все поймет и, хотя не узнает, кто прикасался к его дочери, разозлится. Зная его отвратительный характер, можно ожидать чего угодно.

Почему он не подумал об этом раньше? Он был настолько ослеплен фактом, что Портия дочь его злейшего врага, что проглядел очевидное: Мюллер не хотел, чтобы она потеряла девственность, и теперь, когда предположит — и не зря — чем она занималась, придёт в ярость. Без должного выхода, без того, чтобы Мюллер мог наброситься на человека, лишившего его дочь девственности, у него был только один человек, на которого он мог направить свой гнев: Портия.

— Выпустите меня отсюда! — закричал он на закрытую дверь и забарабанил по ней кулаками. — Габриэль! Вернись! Вытащи меня! Сейчас же! — Он кричал во всю глотку. Шли секунды, минуты. Он был на грани хрипоты, когда с другой стороны, наконец, послышался звук. Когда дверь открылась, он ворвался в нее, но Самсон и Амор втолкнули его обратно в камеру.

— Отпустите меня! Я должен добраться до нее!

— Запри нас, Габриэль, — крикнул Самсон через плечо, когда и он, и Амор, приложив все усилия, удерживали Зейна от двери.

Когда мгновение спустя дверь захлопнулась, и щелкнул замок, он отстранился.

— Вы должны меня отпустить. Она в опасности. Я должен помочь ей, — выдохнул Зейн.

— Это не так, Зейн, — спокойно ответил Самсон. — Ты действительно думаешь, что мы позволим тебе уйти после всего, что ты натворил?

— Ты должен отпустить! Я нужен Портии.

Зейн начал впадать в отчаяние. Он должен убедить Самсона его выпустить.

Амор наклонил голову.

— М-да, словно в голову раненый. У тебя какое-то неправильное представление о том, что это значит.

— Самсон, нельзя терять времени. Она в опасности. Ее отец…

Самсон ткнул пальцем в грудь Зейна.

— Ее отец имеет полное право злиться на нас. Считай, тебе повезло, что по нашей милости не ты за все отдуваешься. Он нанял нас по одной-единственной причине, и мы не справились со своей же работой. Нет! Что мы сделали? Мы подставили клиента! Мы сделали именно то, чего он хотел избежать.

— Это неправильно! — заорал Зейн.

— Держу пари, это было неправильно. Что ты был не прав!

— У меня не было выбора! Ты не слушал меня. Я сказал тебе, что поставлено на карту. И ты проигнорировал меня!

Самсон выдохнул.

— Я не проигнорировал. Я обдумывал твои слова. И собирался провести расследование.

— Слишком поздно! — Широко расставив ноги, Зейн упер руки в бедра.

— Благодаря тебе!

— Вы должны меня отпустить. Ее отец навредит ей.

Самсон покачал головой.

— Он посадит ее под домашний арест, накричит на нее и все. Она выживет.

Зейн схватил Самсона за руку.

— Ты не понимаешь. Я не могу позволить ей встать на пути у его гнева, когда именно я его заслуживаю.

— Первые правильные слова из твоих уст, — добавил Амор.

Зейн бросил на него свирепый взгляд.

— Никто из вас не понимает. Он причинит ей боль. Я его знаю. Я знаю, на что он способен.

— О чем ты говоришь? — Спросил Самсон. — Откуда ты знаешь Льюиса? Его не было все время, пока ты был телохранителем Портии.

Зейн закрыл глаза.

— Я знаю его со времен войны.

— Войны? — эхом повтори Амор.

Зейн открыл глаза и посмотрел на двух мужчин, которые знали его десятилетиями, но ничего не знали о его прошлом. Пришло время изменить это.

— Вторая мировая война. Я был заключенным в Бухенвальде. В концлагере. — Он заметил удивление в глазах Самсона и Амора, но они молча стояли и ждали, что Зейн скажет дальше. — Отец Портии был врачом там. Его имя не Льюис, а Франц Мюллер. Если вы думаете, что Йозеф Менгеле имел репутацию мучителя заключенных своими ужасными экспериментами, то вы не знакомы с Францем Мюллером. Рядом с ним Менгеле просто мальчик из церковного хора. Я не могу рассказать вам обо всем, что он сделал, как пытал и убивал многих из нас. — В глазах его друзей появилось сочувствие. — Он был одержим идеей создания высшей расы. Когда однажды ночью поймали вампира, он получил то, чего хотел. Я стал одним из его подопытных кроликов, как и моя сестра.

— Ты уверен, что это он? — прервал Самсон, спокойным и тихим голосом.

Зейн кивнул.

— Я никогда не забуду его лица. Я охотился за ним годами.　Самсон, ты должен мне поверить: он такой же сумасшедший и опасный, каким был тогда. Он основал организацию, чтобы создать новую расу высших вампиров.

— Что еще за расу?

— Расу гибридов, которые сильнее всех остальных, сильнее всех вампиров. Он все еще одержим. С моей стороны было ошибкой прогнать Портию. Теперь я это понимаю.

— Ты прогнал ее? — спросил Амор.

Он печально посмотрел на друга.

— Когда увидел фотографию ее отца и понял, что она его кровь и плоть, я сказал ей бежать, или убил бы ее. Я угрожал Портии.

— Боже мой, почему? — тихо спросил Самсон.

— Разве ты не понимаешь? Я люблю дочь человека, который разрушил мою семью, который пытал и убил мою сестру. Мне пришлось ее прогнать. Я не мог доверять себе, в гневе я, возможно, смог бы убить Портию.

Зейн опустил голову. Не нужно было отпускать ее. Теперь он знал, что даже в ярости не причинил бы ей вреда.

— Боже мой, Зейн, что теперь?

Когда он встретился взглядом с Самсоном и понял, что босс верит ему и готов помочь, облегчение пронеслось по нему, как легкий ветерок.

— Мы должны увезти ее от отца.

— А потом? — мрачно спросил Амор.

— Вы должны будете ее защитить.

— Мы? — мягко спросил Самсон.

— Она больше не захочет меня видеть. Теперь она меня ненавидит.

И пока Портия в безопасности, он сможет с этим жить.

Глава 34

Когда Зейн вышел из своего «Хаммера» в полу квартале от дома Портии, в воздухе повеяло холодом. По словам Габриэля, Оливеру поручили следить за домом, пока Самсон и Амор искали Портию в Тахо. После того как Оливер сообщил о возвращении Портии Габриэлю, задание закончилось, и Оливер покинул пункт наблюдения. Учитывая, что Служба Личной Охраны задание выполнила, как только Портия вернулась к отцу, действия Габриэля были вполне логичны, однако, учитывая новую информацию, было бы разумнее присматривать за домом.

За Зейном из машины вышли Амор и Самсон и тихо закрыли двери. Было начало четвертого утра, и на улице стояла мертвая тишина. Любой звук, который они издадут, разнесется эхом по всему кварталу, а Зейну меньше всего хотелось, чтобы Мюллер узнал об их прибытии до начала атаки.

Дом был погружен во тьму, ни одна лампа не освещала его изнутри. Зейн не знал, чего ожидать. Сказала ли Портия отцу, кто ее любовник? Она знала его настоящее имя: Захария Айзенберг. Неужели она рассказала об этом отцу? А почему бы и нет? Она злилась на него за отказ и угрозу убить. Что может быть логичнее, чем рассказать отцу, где тот сможет найти своего злейшего врага? Это будет самый простой способ для Портии отомстить Зейну.

Но было неясно, как Мюллер накажет свою дочь за то, что пошла против его воли. Зейн опасался худшего. Мюллер фанатик. Сможет ли он смириться с тем, что родная дочь спала с евреем, даже если это приблизит его к уничтожению этого еврея? Не набросится ли он сначала на дочь за то, что она его предала? Нельзя знать наверняка, пока он не увидит Портию.

Возможно, Мюллер затаился в темном доме, готовый вонзить кол в сердце Зейна не только для того, чтобы прекратить длившуюся более шестидесяти лет погоню, но и для того чтобы наказать его за осквернение невинной дочери.

Зейн вздохнул. Как иронично, что он оказался в доме Мюллера и не понял этого. Но внутри не висело ни одной семейной фотографии, ничего не выдавало личность Мюллера.

— Ты в порядке? — прошептал Амор рядом с ним.

— Нет.

Скорее всего, он никогда не оправится. Что бы Зейн сейчас ни сделал, это навредит кому-нибудь. Он должен вытащить Портию из дома, скорее всего, против ее воли, потому что сейчас она не захочет его помощи, и в то же время ему нужно воспользоваться шансом и убить ее отца. За это она возненавидит его еще больше.

Они подошли к дому с северной стороны, где не было окон. Только входная дверь. Они шли беззвучно по холодному бетону, все трое мастера оставаться незамеченными. Общаясь только жестами, она остановились возле двери.

Зейн вставил ключ в замок и повернулся. Кивнув коллегам, он распахнул дверь и ворвался внутрь. Самсон и Амор сделали то же самое. Не прошло и секунды, как они оказались внутри маленького домика, каждый у своей стены, чтобы атаковать или защищаться.

Зейн вдохнул и позволил своим чувствам выйти наружу. Его встретила пустота.

— Они ушли, — выдохнул Самсон.

Но Зейн едва расслышал голос босса, потому что от знакомого запаха в голове раздался тревожный звон, и Зейн тут же присел на корточки и провел пальцами по перилам.

Кровь. Засохшая кровь.

— Портия… — Он огляделся и увидел еще больше пятен засохшей крови. — Боже, нет!

Рука Самсона сжала его плечо.

— Мы ее найдем.

Зейн открыл глаза.

— Он ранил ее… она истекла кровью. Самсон… это все моя вина. Он причинил ей боль из-за меня.

— Она, должно быть, сказала ему о тебе, — заявил Амор.

Зейн закрыл глаза, сдержав слезы. Он хотел выть, поскольку Портии причинили боль.

— Мы должны найти Портию, прежде чем он ее убьет.

— Он не станет.

Зейн обернулся на звук голоса Куина, прозвучавшего от двери, и его мгновенно охватила ярость. Его бывший друг был причиной того, что ситуация дошла до такого состояния. Если бы он не продал его Самсону, Зейну никогда не пришлось бы увозить Портию.

Когда Куин вошел внутрь, рядом с ним появился еще один человек. Мгновенно насторожившись при появлении неизвестного вампира рядом с Куином, Зейн вскочил и потянулся за колом. С Куином придется разобраться позже.

Куин быстро поднял руку.

— Это Кейн. Он опознал булавку, которую ты нашел на убийце.

— Убийце? — прервал его Самсон, вопросительно выгнув бровь.

— Длинная история. Расскажу позже, — быстро ответил Зейн.

Самсон кивнул.

— О, буду ждать с нетерпением.

Зейн кивнул в знак согласия и повернулся к Куину и Кейну. Вампир был чуть выше шести футов, хорошо сложен, с короткими темными волосами и щетиной, хотя если бы он остался человеком, то у него бы непременно выросла борода.

Кейн кивнул в знак приветствия.

— Куин прилетел за мной, чтобы я мог помочь.

Куин указал на Самсона.

— Я одолжил один из реактивных самолетов.

— Мы поговорим об этом позже, — ответил Самсон. — И как Кейн собирается помочь, только без обид.

Незнакомец кивнул.

— Не обижаюсь. Возможно, я смогу опознать некоторых участников программы размножения.

— Мы уже знаем, кто главарь.

Куин толкнул вампира локтем.

— Расскажи Зейну то, что рассказал мне.

Кейн откашлялся.

— Через два-три дня будет большое событие.

— Какого рода событие? — нетерпеливо спросил Зейн.

— Кровная связь. По-видимому, лидер нашел подходящего гибрида, который станет парой для принцессы.

— Принцесса? Какого хрена? — Это же не Англия с королевскими семьями и всем прочим.

— Говорят, это его дочь. Она должна основать династию превосходящих гибридов. Он нашел гибрид, с которым она образует пару.

Сердце Зейна остановилось. Портия должна кровно связаться с каким-то гибридом, которого выбрал для нее отец?

— Нет!

— Вот почему он ее не убьет ее, — добавил Куин. — Она нужна ему. Она — его билет в высшую расу.

Зейн попытался избавиться от этой мысли, но не смог.

— Он не может этого сделать. Она моя! Портия моя!

Озвучив свои мысли перед друзьями и коллегами, Зейна осознал их реальность. Он больше не мог обманывать себя. Без Портии он был никем, просто пустой оболочкой без сердца. Только с ней у него был шанс на жизнь. Возможно, она нужна отцу, чтобы создать эту гребаную расу, но Зейну она необходима для выживания.

— Тогда у нас не так много времени, — сказал Амор. — Мы должны найти ее до церемонии…

Амор не закончил предложение, да ему и не пришлось. Зейн слишком хорошо понимал, что за этим кроется. Если Портия свяжется кровными узами с другим мужчиной, он потеряет ее навсегда. Она станет свободной, только если ее пара умрет. И даже тогда сможет ли Портия открыть ему сердце снова? Сможет ли она простить за его поступок? Потому что, в конце концов, по его вине она оказалась в такой ситуации. Он прогнал ее, не подумав о последствиях. Он отдал ее отцу, обрекая на ад. Если бы он хоть на мгновение задумался, то понял бы, что личность ее отца не имеет значения. Она была чиста и добра, несмотря на семя, из которого родилась.

— Ты знаешь, где состоится эта церемония? — спросил Самсон у Кейна.

— Где-то на западном побережье, это точно, но мне так и не удалось выяснить конкретнее. Местоположение держится в секрете. Только несколько человек знают.

Зейн взглянул на Куина, что-то вспомнив.

— Ты оставил мне сообщение, что нашел номера в телефоне Брандта. Это была приманка, чтобы заставить меня вернуться?

— Томас вытащил несколько контактов. У нас есть код города и префикс.

— Где?

— Сиэтл. Префикс идентифицирует район под названием Куин-Энн. Но…

— Но… что?

— Мы не можем быть уверены, что Мюллер отправился именно туда.

— Это все, что у нас есть. — Всего лишь соломинка, но Зейн цеплялся за нее изо всех сил.

Самсон кивнул.

— Это лучшее, что мы можем сделать. — Он повернулся к Амору. — Мобилизовать отряд. Нам нужны все, кого мы можем заполучить.

— Могу помочь, — вставил Кейн.

Зейн внимательно посмотрел на вампира. До сих пор он помогал им, но можно ли ему доверять?

— Ты хотел стать частью программы размножения. Понимаю, что ты недоволен отказом, но почему помогаешь нам сейчас? Что мешает тебе вернуться к ним и предупредить, что мы напали на их след?

Высокий и хорошо сложенный вампир провел рукой по темным волосам. Зейн задумался, почему Мюллер его отверг. Он казался сильным и умным и, насколько мог судить Зейн, выглядел вполне прилично.

— Послушайте, я понимаю, вам это может показаться странным, но когда я услышал о программе размножения, решил, что это даст мне цель в жизни. Видите ли, я плыву по течению. Ни семьи, ни друзей, ни клана.

— Почему так? — подозрительно огрызнулся Зейн. Одиночка всегда сулит неприятности.

— Да потому, что не знаю, кто я. Однажды ночью проснулся и все. Понятия не имею, когда меня обратили, кто и как. Не помню я и своей человеческой жизни. Ничего. Искал ответы и, когда я услышал о программе, подумал, что будет здорово стать частью чего-нибудь.

Зейн кивнул. Он понимал необходимость найти семью, иметь друзей, не быть одиноким.

— Ты верил в программу размножения, когда подавал заявку?

Кейн пожал плечами.

— Они обещали, что самые соблазнительные женщины будут в распоряжении любого вампира или гибрида, который попадет в программу. От такого кто-то вроде меня не может отказаться. Не понимаю, почему они отказали мне. Эй, я сильный и умный. И мне сказали, что я неплохо выгляжу. Не понимаю, что именно им не понравилось.

— Думаю, что именно отсутствие приверженности сделало тебя непригодным, — задумчиво произнес Зейн. — Мюллеру нужны только те, кто верит в его дело. Он фанатик. Ему нравится окружать себя другими фанатиками. Ты хотел попасть туда по неправильным причинам.

— Возможно. Ладно, неважно. Учитывая, что они все равно пойдут ко дну, хорошо, что я в этом не участвую. — Затем он сделал движение в сторону двери. — Ну, удачи вам, ребята. Вижу, что я вам не нужен, поэтому пойду.

Прежде чем Кейн успел выйти, Зейн преградил ему путь.

— Не так быстро. Уверен, ты понимаешь, что мы не можем позволить тебе уйти, рискуя тем, что ты предупредишь Мюллера.

Зейн взглянул на Самсона, который кивнул в знак согласия.

— Вот поэтому, — вмешался Самсон, — мы бы предпочли, чтобы ты был в нашей команде. Сражайся на нашей стороне, и, если проявишь себя, возможно, мы найдем для тебя место среди нас.

Зейн заметил, что глаза Кейн расширились от удивления. Затем на его губах появилась улыбка.

— Вы не пожалеете.

— Теперь расскажи нам все, что знаешь, каждую деталь, — приказал Самсон. А затем повернулся к Амору. — Организуй самолет и сборы команды. Мы вылетаем до рассвета.

Глава 35

Портия попыталась пошевелить рукой, чтобы унять боль в плече, но поняла, что не может двигаться. Она распахнула веки и в панике уставилась в полутьму. Когда глаза привыкли, она смогла разглядеть окружающую обстановку. Она лежала на большой кровати в не слишком большой спальне с двумя окнами, задернутыми плотными шторами. В старом камине горел газовый. У стены около изножья стоял комод, и в комнате было три двери. Одна, как Портия предположила, вела в чулан; другая — в коридор, а третья, приоткрытая, в другую комнату.

Портия вытянула шею, чтобы лучше разглядеть комнату, которая оказалась кабинетом. Но ее движения были ограничены. Она дернула руками и обнаружила, что они привязаны к тяжелой перекладине. Еще раз повернув голову, она посмотрела на свои оковы. Черт! Отец надел на нее серебряные наручники. Однако защитил запястья от воздействия серебра, обернув вокруг них бинты, чтобы серебро не обжигало кожу. А то, что она приняла за перекладину, на самом деле оказалось стальной балкой, которая, похоже, использовалась для подготовки старого дома к землетрясениям.

Портия выругалась. Она не могла освободиться от оков. Хотя серебро сейчас не причиняло ей боли, но сломать наручники невозможно, даже с превосходящей гибридной силой. Расстроенная, она откинула голову на подушку и прислушалась. Приглушенные голоса, доносящиеся снизу, указывали на присутствие других людей в доме. Она точно была в доме, старом, возможно, в эдвардианском или викторианском стиле, о чем свидетельствовала корона, которую она увидела между стеной и потолком. Но Портия понятия не имела, где находится. Она потеряла сознание после того, как отец избил ее до полусмерти, и была рада беспамятству, по крайней мере, в той тьме она ничего не чувствовала.

Теперь, когда проснулась, воспоминания об избиении отца и отказе Зейна вернулись, хотя ее физические раны зажили. Ее желудок заурчал, напоминая, что она не съела пиццу, которую заказал Зейн. При мысли о нем у Портии вырвался всхлип, и она быстро проглотила, рвущееся наружу, рыдание, не желая снова расплакаться. Ей нужно быть сильной. Она должна помочь себе, никто другой не придет на помощь.

Отец оказался злым доктором Францем Мюллером, человеком настолько подлым и бессердечным, что она не могла поверить, что он когда-то любил ее или ее мать. И он хотел принудить Портию к кровной связи с вампиром, которого сам выбрал, чего она никогда не сможет принять. Если не может заполучить Зейна, значит, никто не нужен.

Звук из другой комнаты заставил ее резко повернуть голову. Открылась дверь, и по кабинету эхом раздались шаги двух мужчин, насколько она могла судить.

— Ты должен был доложить немедленно, — прошипел отец низким и зловещим голосом.

— При всем моем уважении, я только присматривал за Брандтом. Когда он не вернулся, как предполагалось, я пошел по его следу, — ответил второй мужской голос.

— Уважении? Я научу тебя уважению! Ты должен был предупредить меня об Айзенберге!

Айзенберг — так звали Зейна.

— Я не видел Айзенберга! Человек, который возился со шкафчиком Брандта, не был похож на того, кого вы описали. Он не был лысым. Я не знал, кто он такой.

— Ты должен был позвонить мне в ту же минуту, когда взорвался шкафчик Брандта. Мы могли бы уничтожить любой след, ведущий к нам.

Портия слишком хорошо помнила ту ночь.

— Поверь мне, шкафчик разнесло на куски. Брандт подстроил все так, как его учили, чтобы в случае обнаружения все улики были уничтожены. Он не скомпрометировал нас.

— Он был идиотом!

— Он просто хотел показать себя, — возразил незнакомец. — Когда он узнал, что ты ищешь пару для своей дочери, захотел…

— Довольно! Брандт хотел отомстить за отца, вот и все. Жаль, что он не поговорил со мной раньше. Айзенберга нельзя недооценивать. Он стал слишком сильным и умным. Несмотря на все наши усилия, он нашел моих самых надежных сторонников. И убил всех.

— Жаль, но теперь, когда мы знаем, кто он и где находится, пошлем за ним отряд, — предложил мужчина.

— Я буду отдавать приказы отсюда. Никто ничего не предпримет до окончания церемонии, — рявкнул отец.

Церемония?

Портия почувствовала, как к горлу подкатила желчь.

— Как только все закончится, мы его поймаем. И тогда эта глава будет закрыта навсегда. Я больше не могу позволить грязному еврею вмешиваться в мои планы.

Внезапно тяжелые шаги приблизились к двери. Портия быстро закрыла глаза и притворилась спящей.

— Оставь меня! — Она услышала, как мужчина выскочил из комнаты и закрыл за собой дверь. — Ты слышала, Портия? Я убью твоего любовника и заставлю его пожалеть о том, что он касался тебя своими грязными лапами.

Дверь распахнулась настежь, и Портия открыла глаза, глядя на отца, стоявшего в дверном проеме.

— Ты чудовище, как он и говорил.

В два шага он пересек расстояние от кабинета до кровати.

— Не путай меня с ним. Я — творец. Я создаю новый мир, новую расу, династию, которая будет править вечно.

Портия покачала головой.

— Нет.

— О да, и ты мне в этом поможешь.

Он присел на край кровати.

— Не стану. — Он сильно ударил ее тыльной стороной ладони, но Портия даже не дрогнула. — Ты не можешь принудить меня к кровной связи с кем бы то ни было.

— Могу.

Он показал свои клыки, а глаза вспыхнули красным от ярости.

— Что ты собираешься делать? Держать меня, пока он трахает меня и вонзает свои клыки? — закричала она. — Ты не можешь заставить меня взять его кровь. Я никогда этого не сделаю.

— Когда придет время, ты вонзишь свои клыки во все, что я пожелаю.

— Нет!

— У тебя не останется выбора. Через два дня ты так изголодаешься, неважно по крови или по человеческой пище, что набросишься на любую еду, которая окажется в пределах досягаемости.

Он зловеще рассмеялся.

От шока у нее кровь в венах стыла.

— Ты не можешь со мной так поступить.

— Посмотрим, — сказал он и поднялся на ноги.

— Я твоя дочь. Я думала, ты меня любишь.

Одна-единственная слеза чуть не скатилась по ее щеке, но она смахнула ее, не желая показывать свою слабость. Всю свою жизнь она смотрела на него снизу вверх. Как он мог так ее предать?

— Вот почему я даю тебе такую возможность. Если бы не любил тебя, выбрал бы кого-нибудь другого, чтобы возглавлять высшую расу. Разве ты не понимаешь? Ты станешь королевой.

Портия сжала губы, пытаясь унять дрожь. Безрезультатно. Она не хотела быть ни королевой, ни принцессой, ни лидером. Она хотела быть женщиной Зейна, его парой. Навсегда.

— Нет… нет, — прошептала она и закрыла глаза, пытаясь отгородиться от мира.

— Отдыхай. Через две ночи твоя пара будет здесь, и ты посмотришь на все по-другому.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Услышав, как его шаги удаляются по коридору, Портия дала волю слезам. Она очнулась в кошмаре, который только начинался.

Глава 36

Хорошо отлаженный механизм ВСЛО опять заработал. В течение двух часов все организовали. Все вампиры, работающие в ВСЛО, были мобилизованы и теперь сидели в специально оборудованном самолете. Даже Хевен, бывший охотник за головами, был готов вступить в бой. Майя, супруга Габриэля, осталась охранять Далилу и ребенка, к ее большому огорчению. Она предпочла бы поехать с мужем, но Самсон выучил горький урок никогда не оставлять жену без защиты.

Теперь Зейн его понимал. Он знал, каково это потерять единственного человека, который значил для тебя все. Он пообещал себе никогда не оставлять Портию без присмотра, независимо от того, примет она его обратно или нет. Если она этого не сделает, он просто наймет телохранителя, который будет присматривать за ней издалека, чтобы она не пострадала.

В ожидании, когда самолет подготовят к вылету, Зейн и Самсон долго говорили. Он рассказал своему боссу о людях, которых преследовал, об убийце, с которым расправился совсем недавно, и о том, как всю жизнь стремился отомстить бухенвальдским монстрам. Самсон все понял, и Зейн с облегчением узнал, что босс полностью его поддерживает.

Зейн пристегнулся, когда Оливер сел рядом.

— Ты мой должник, брат, — тихо сказал он.

Зейн повернул голову к нему.

— Послушай, Оливер, как бы там ни было, мне очень жаль. — Он с трудом сглотнул. — Но если бы пришлось, я бы поступил также.

Оливер уставился на него.

— Ты мог бы посветить меня в свои планы. Черт побери! Я бы прикрыл тебя, если бы знал!

— Ты что? — Он не ослышался? Оливер прикрывал бы ему спину?

Его коллега наклонился ближе.

— Ты же знаешь, я беру с тебя пример. Почему ты мне не доверяешь? Вдвоем мы могли бы удостовериться, что другие не в курсе происходящего. Но нет, ты обманул меня глупым звонком.

Оливер разочарованно ткнул указательным пальцем в грудь Зейна.

— Я не знал…

Оливер отвернулся и посмотрел вперед.

— Ты говорил серьезно?

— О чем?

— Ты сказал по телефону о вампирах. Что если я захочу, ты мне поможешь.

Зейн провел рукой по лысой голове и вздохнул.

— Боже, какой же я осел.

— Не могу не согласиться.

— Тогда почему ты хочешь быть на меня похожим? У меня жалкая жизнь.

И будет только хуже.

Оливер посмотрел на Зейна.

— Жалкая? Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Тебе преподнесли невероятный подарок. Ты знаешь, сколько людей отдали бы все, чтобы получить несколько лишних лет жизни? Шанс на бессмертие? Жизнь без болезней?

Зейн покачал головой.

— Это ничто, если тебе приходится влачить одинокое существование.

— Да о чем ты? У тебя есть Портия. Куин рассказал мне о том, как она на тебя смотрит.

Зейн внезапно почувствовал, как в нем поднимается прежняя волна гнева.

— Ах да, Куин. Мне все еще нужно свести с ним счеты. Он первый сдал меня Самсону.

Оливер искренне удивился.

— Куин не предавал тебя. Напротив, он держал рот на замке о тебе и Портии, даже после того, как Самсон обо всем узнал.

— Но тогда кто…

— Я даже не сказал о том, что она была у тебя дома тогда, — сказал Оливер.

Зейн поднял руки в защитном жесте.

— Эй, я тебя не обвиняю. Я просто хочу знать.

— Я не крыса…

— Кто? — перебил Зейн.

Оливер колебался.

— Самсон спросил у Томаса, и, очевидно, тот что-то заметил.

Зейн чертыхнулся. Может быть разговор о том, что Томаса влечет к Эдди, и не был хорошим ходом, тем более все знали, что Томас никогда на такое не пойдет. Он был наставником Эдди, а тот натуралом. Неудивительно, что Томас решил отплатить ему за пощечину.

— Думаю, я заслужил. — Оливер с недоумением на него посмотрел. — Не спрашивай.

Он должен извиниться перед Томасом. Черт, он не извинялся ни перед кем десятилетиями, а за последний час готов уже дважды извиниться. Его жизнь определенно меняется.

— Готовы к взлету, — раздался голос пилота.

Зейн молчал, пока они не оказались в воздухе. Но возможность поговорить с Томасом наедине не представилась, потому что пришло время выработать план действий. Благодаря связям Самсона по прибытии в Сиэтл их ждала конспиративная квартира. Найти место, где скрывался Мюллер, оказалось непростой задачей. Даже несмотря на то, что частичный номер сузил поиск до определенного района, но все еще оставалась большая область для поиска.

В то время как Томас колдовал над компьютером, чтобы определить местонахождение штаба Мюллера, Амор использовал свой опыт и копался в записях о праве собственности, чтобы найти доказательства того, что Мюллер купил недвижимость, а не просто арендовал.

Зейн проверил все имена, которые Мюллер или кто-либо из его знакомых использовал в прошлом. В течение дня люди, которые пошли с ним на миссию — Оливер, Нина и два телохранителя — прочесывали местность, но Нина внесла самое важное замечание:

— Нам нужна фотография Мюллера.

— В бумажнике Портии была фотография, — вспомнил Зейн. — Черт, я об этом не подумал.

С тех пор, как Портия убежала от него, Зейн не мог ясно мыслить. Вот это телохранитель!

Габриэль сжал плечо Зейна, от чего того передернуло.

— Не волнуйся, я знаю, как выглядит Мюллер. Я перенесу свои воспоминания в сознание Самсона, и он нарисует нам картину.

Габриэль оглянулся через плечо на босса.

— Да?

Самсон кивнул.

— Без проблем.

— Иногда я завидую твоим способностям, — признался Зейн. Дар Габриэля получать доступ к чьим-то воспоминаниям и передавать их кому-то другому был, вероятно, самым крутым даром, который он когда-либо видел в действии. И фотографическая память Самсона и экспертные знания в живописи и графике Самсона тоже довольно неплохи.

— Тебе не следует, — сказал Амор позади него. — Некоторые способности могут быть проклятием.

Зейн кивнул. Дар Амора чувствовать чужие эмоции был настоящей головной болью, пока не появилась Нина и не исцелила его.

Когда ночь снова сменилась дневным светом, люди предприняли вылазку и продолжили поиски, проверяя цели, которые выбрал для них Томас. Тем временем Зейн расхаживал по комнате. Ноги понесли его в комнату, где Томас установил компьютеры и взламывал все мыслимые и немыслимые системы. После короткого стука Зейн открыл дверь и вошел.

— Привет, — поздоровался Томас.

— Привет.

Зейн переступил с ноги на ногу, когда закрыл дверь позади себя.

— Как дела? — спросил Томас, не отрывая глаз от монитора.

— Можем поговорить?

Его коллега повернулся в кресле.

— О чем?

— О том, что я сказал.

— А что ты сказал? — В голосе Томаса прозвучала нехарактерная напряженность.

— О тебе и Эдди.

Томас напрягся и скрестил руки на груди.

— Не о чем говорить.

— Есть. Я хочу извиниться. — У Томаса челюсть отвисла. — Ты верно расслышал. Это не мое дело, и прозвучало неуместно.

Томас медленно кивнул.

— Думаю, никто из нас не выбирает того, к кому нас тянет.

— Верно. И вот почему мне не следовало этого говорить. Тебе, должно быть, и так тяжело.

Томас горько рассмеялся.

— Я проклинаю тот день, когда встретил его… и все же, если бы мог вернуться в прошлое, все равно бы предложил стать его наставником. Облажался, да?

Зейн покачал головой.

— Ты хороший человек, Томас. Я хочу, чтобы ты получил желаемое, потому что на себе знаю, как больно, когда лишаешься этого.

Зейн неловко шагнул вперед, не зная, то ли обнять Томаса, то ли просто развернуться и уйти.

Его друг устало улыбнулся.

— Ты ведь в курсе, что я сдал тебя Самсону?

— Уже неважно. Ты сделал то, что должен был. Если бы я оказался на твоем месте, то поступил так же. Без обид.

— Без обид.

Томас повернулся к экрану, а Зейн пошел к двери. Когда он повернул дверную ручку, Томас откашлялся.

— Надеюсь, ты вернешь ее, Зейн. Думаю, она тебе подходит.

Глава 37

Голод Портии начал усиливаться. Желудок сжимался, пока она корчилась на кровати, к которой все еще была прикована, а горло сильно пересохло. Отец воплотил в жизнь свою угрозу — морил ее голодом, чтобы заставить подчиниться. Она давно перестала плакать. Разочарование из-за пренебрежения отца к ее чувствам много часов назад сменилось отчаянием.

С каждым часом она слабела, то засыпая, то просыпаясь, чувствуя себя почти бредящей от жажды и голода по чему угодно, будь то кровь или человеческая пища. В таком состоянии она готова впиться зубами в любой источник пищи, что будет достаточно близок ко рту. Портия стиснула зубы, отчаянно пытаясь отогнать желание вонзить клыки во что-нибудь. Комната поплыла перед глазами, мебель в ней, казалось, двигалась сама по себе, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Газовый огонь в старом камине вспыхнул, словно в насмешку. Она поняла, что разум играет с ней злые шутки и что у нее начались галлюцинации от голода.

Если бы она была человеком, то голод не наступил бы так быстро, но ее гибридное тело требовало больше топлива, чем человеческое. В конце концов, ее отец победит. Отчаянно желая выжить, она укусит любого мужчину, которого поставит перед ней отец. Это решит ее судьбу. Она станет частью группы фанатиков, плененных их безумной идеологией и бредовым стремлением править этим миром.

Портия изо всех сил натянула ремни, ее плечи практически онемели от долгих часов, проведенных в позе с заведенными руками над головой. Серебро звякнуло о тяжелую стальную балку, к которой было прикреплено, и теперь, когда она ослабла, то чувствовала воздействие серебра даже через бинты на запястьях, которые должны были защитить кожу. Жар начал проникать сквозь ткань, и она почувствовала жжение. Она сменила позу, стараясь свести к минимуму контакт с серебром.

Громкий стук снизу заставил ее вздрогнуть. Потом раздался крик. Много криков. Ее галлюцинации становятся все хуже? Портия подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд, но все расплывалось. Дверь в коридор казалась кривой, комод напротив кровати двигался сам по себе.

Головокружение захлестнуло, заставив откинуть голову на подушку. В голове словно стучали барабаны, отбивающие время до полуночной церемонии, которая должна была решить ее судьбу.

Рядом разбилось стекло. Дом словно задрожал. А потом она почувствовала его присутствие, ласкающее и успокаивающее. Она удовлетворенно вздохнула, позволяя себе погрузиться в сон.

Там, в мире фантазий, рядом был Зейн — мужчина, который любил ее, который смотрел так, будто она значила для него целый мир.

— Портия! — Его голос такой четкий и такой близкий. Он спасет ее от этого безумия и сотрет воспоминания о последних двух днях и ночах. Во сне они снова были в его хижине в Тахо, занимались любовью перед камином. — Ох, крошка, что он с тобой сделал?

Вопрос Зейна не вписывался в ее сон. Нет, она не хотела, чтобы ей напоминали о ее положении; она хотела снова пережить счастливые времена.

Портия помотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть вторжение в сон.

— Нет!

Он обхватил ее лицо руками. Портия резко открыла глаза. Перед глазами все расплывалось. Там кто-то был. Лицо, которое она узнала, хотя понимала, что оно не может быть настоящим.

— Нет, — прошептала она.

— Крошка, посмотри на меня.

Портия увидела, как шевелятся его губы, как его дыхание касается ее кожи, и вдохнула его слова и запах. Моргнув, она пробралась сквозь окружавший ее туман.

От потрясения Портия попыталась вскочить, но ремни дернули ее назад.

— Зейн!

Ей все еще снился сон?

— Я пришел за тобой.

Когда до нее дошел смысл слов, ее разум отрезвел. Он был настоящим, это точно. Но радоваться нечему. Он пришел за ней. Что он сказал при последней встрече? Что убьет ее, как и ее отца. В панике она отползла назад и впервые по-настоящему увидела его. Зейн был одет во все черное. На нем была кофта с длинными рукавами и черные джинсы. А поверх накинута расстегнутая кожаная куртка. Она заметила много оружия во внутренних карманах. Оружие для убийства вампира… или полукровки.

Портия открыла рот, желая закричать, но не о помощи, а от отчаяния, но Зейн зажал ей рот рукой.

— Прости, крошка.

Слезы навернулись ей на глаза. Почему он все еще называет ее так? Как он мог быть таким жестоким, когда она уже знала, что он пришел убить ее?

* * *

Портия выглядела испуганной. Боялась его. Она хотела закричать, но Зейн не мог этого допустить.

Его коллеги атаковали снаружи, с первого этажа, с другой стороны огромного викторианского особняка, чтобы привлечь внимание Мюллера и его соратников к той стороне дома, чтобы Зейн смог проскользнуть через окно на втором этаже и найти Портию. Он не мог допустить, чтобы она своим криком предупредила отца.

Зейн взглянул на серебряные наручники на ее запястьях и выругался. Он принес оружие, чтобы убивать вампиров, но не ожидал, что ублюдок будет держать Портию в плену с серебром, единственным металлом, который он не мог сломать. Разочарование захлестнуло его, и свободная рука сжалась в кулак.

От вида дикого ужаса в глазах Портии, Зейн замер.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — поспешил заверить он ее. Страх на ее лице сменился сомнением. — Прошу, верь мне. — Когда по ее щеке скатилась слеза, он смахнул ее большим пальцем. — Пожалуйста, не плачь, крошка.

Зейн медленно убрал руку от ее рта, готовый зажать снова, если она решит закричать. Но Портия молчала и сверлила его взглядом. Потом он увидел, как она нервно сглотнула.

— Скажи, что не любишь меня, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.

— Не могу.

Его сердце бешено заколотилось, когда он заметил блеск в ее глазах. Надежда расцвела. Она еще не сдалась. Она не переставала любить его, несмотря на жестокие слова, которые он ей наговорил.

— Зейн.

Зейн нежно погладил ее по щеке, прислушиваясь к звукам борьбы, доносившимся снизу.

— Прости за то, что я сказал. Я не знал, что делал.

Она подняла голову, чтобы быть ближе, и он принял приглашение и наклонился к ее губам. В отчаянном поцелуе он припал к ее рту и прижал Портию к себе. Серебряные наручники звякнули о стальную балку, когда она попыталась пошевелить руками. Звук вернул Зейна в реальность. Нужно ее освободить. Он отстранился, отпуская ее.

Она попыталась дотянуться до Зейна, внезапно из-за ее губ появились клыки.

— Что случилось?

— Я голодна… — Портия отвела взгляд.

— Он морил тебя голодом?

Ему хотелось завыть от отчаяния. Если бы он знал, то принес бы человеческую кровь в бутылках.

Портия кивнула.

— Он хочет, чтобы я сегодня связала себя узами крови. Я отказалась… вступать в кровную связь с мужчиной, которого он выбрал. — Ее голос дрогнул, показывая, как она слаба.

Нельзя было терять времени.

— Мы должны вытащить тебя отсюда. Немедленно.

Зейн прижал палец к маленькому беспроводному устройству в ухе, чтобы подключиться к командному центру.

— Томас, я ее нашел. Она прикована серебром. Нам нужны кусачки и человеческая кровь. Быстро.

— Местоположение, — запросил Томас.

— Второй этаж, юго-западная угловая спальня.

— Понял.

Шум внизу усилился. Он надеялся, что его коллеги смогут держать Мюллера и его головорезов на расстоянии, пока он не освободит Портию и не доставит ее в безопасное место. Только тогда он вернется, чтобы прикончить Мюллера.

Взгляд Портии метнулся к двери.

— Кто с тобой?

— Половина Службы Личной Охраны. Они сражаются с Мюллером и его людьми.

Он не стал называть Мюллера ее отцом, надеясь сбежать от реальности. Потому что реальность та еще сука. Дело в том, что он ненавидел отца женщины, которую любил, и был здесь, чтобы покончить с ним раз и навсегда.

Их взгляды встретились.

— Ты ведь убьешь его?

Зейн несколько секунд выдерживал ее пристальный взгляд, прежде чем прервать зрительный контакт.

— Я убью любого, кто причинит тебе боль.

Не услышав ответа, он снова посмотрел на нее и заметил, что она снова опять закрыла глаза. Его охватила паника.

— Крошка!

— Я так устала, — пробормотала она, — и так голодна.

Он должен что-то сделать, пока она окончательно не потеряла сознание. Чтобы вытащить ее отсюда, Зейн нуждался в ее участии, и, судя по внешнему виду, не было уверенности, что она сможет ходить. Хотя он и знал, что вампирская кровь лишь временная мера, но придаст ей сил ненадолго, пока он не сможет достать для нее человеческую кровь.

Это сработало, когда он питался чешским вампиром в лагере. А значит и сейчас сработает.

— Ты должна покормиться. — Он приподнял ее голову. Портия приоткрыла глаза, и Зейн поднес запястье к ее губам. — Ну же, крошка, это утолит жажду. — Даже если это немного его ослабит, это необходимо сделать. Он не мог видеть, как она страдает.

Когда ее рот открылся шире, и клыки коснулись кожи, Зейн невольно вздрогнул. Боже, как он по ней скучал. Это казалось невозможным, но за то короткое время, что он знал Портию, она стала частью не только его жизни, но и частью его. Острые кончики ее клыков прокусили кожу, а затем вонзились в плоть. Жар наполнил его тело, когда она начала питаться.

— О Боже, — пробормотал он, пытаясь сдержать желание нависнуть над ней и взять. Сейчас не время и не место.

Скрип дверных петель за спиной заставил его обернуться.

— Ты!

Мюллер бросил на него яростный взгляд, когда ворвался в комнату.

В долю секунды Зейн увидел своего противника. Внешне он не изменился: темно-русые волосы и высокие скулы. Но все же был другим. Его рот скривился от рычания, и вылезли клыки. Возможно, его глаза все еще были карими, но теперь они светились красным. Он был в полном боевом режиме.

С клыками Портии в своем запястье Зейн потерял ценную секунду, пытаясь вырвать руку. Портия открыла глаза и, несмотря на слабость, почувствовала присутствие отца. Она тут же отпустила запястье Зейна, вернув полную свободу движений. Но Мюллер уже навалился на Зейна, вцепившись когтем ему в плечо. Куртка, которая на нем была надета, защитила.

— Не трогай ее, ты, грязный еврей!

Зейн вскочил и налетел на Мюллера, оба ударились о комод.

— Ты ее бил, мразь! — Зейн нанес хук справа по лицу врага.

Голова Мюллера дернулась в сторону.

— Ты запятнал ее! — Он подчеркнул свою мысль, ударив Зейна коленом. Но Зейн предвидел движение и блокировал его, повернувшись боком, чтобы избежать удара в пах. Решил, что этот ублюдок собирается врезать ему по яйцам.

— Она моя! — сквозь зубы процедил Зейн.

Удар в солнечное сплетение заставил его замолчать, воздух вырвался из легких быстрее, чем из лопнувшего воздушного шара. Быстро придя в себя, Зейн контратаковал, снова целясь Мюллеру в голову. Брызнула кровь, когда Зейн рассек кожу под глазом Мюллера. Яростно сверкнув глазами, Мюллер всем весом навалился на Зейна и сбил его с ног. Зейн отшатнулся, услышав отчаянный крик Портии, когда врезался в дверь соседней комнаты. От удара дверь широко распахнулась, и он упал на задницу в соседней комнате.

Опершись на стол, Зейн поднялся как раз в тот момент, когда Мюллер снова бросился в атаку. Зейн нанес боковой удар ногой по коленям Мюллеру. Лицо Мюллера исказилось от боли.

— Чертов говнюк! Я должен был убить тебя тогда.

— Слишком поздно.

Бросившись вперед, Зейн наносил удар за ударом, но и сам пропустил несколько от противника. Оба чувствовали себя хорошо. Эта борьба длилась слишком долго. Поэтому он не мог просто взять и вытащить оружие из кармана куртки.

Зейн нуждался в этом, нуждался в том, чтобы избить человека, который отнял у него так много, украл жизнь стольких людей и пытал самого невинного из них.

Тяжело дыша, он обвел взглядом комнату, которая оказалась кабинетом. Стол с компьютерным оборудованием, книжный шкаф, стул и комод — вот и все, что в нем было.

Многое Мюллер мог бы использовать против Зейна. А Мюллеру придется, потому что они одинаково сильны. Масса их тела была одинаковой, и ни один не имел преимущества в силе или ловкости. В любое другое время Зейн с удовольствием сразился бы с равным себе противником, бросая ему вызов. Но не сегодня. Сегодня ему нужны были только две вещи: заставить Мюллера заплатить и вытащить Портию из этой дыры.

С первого этажа доносились различные звуки — тела и мебель врезались в стены и полы, крики, выстрелы. ВСЛО удалось взять штурмом дом, и они сражался с врагом внутри. Ворчание и сердитые крики смешивались с приказами и замешательством обитателей дома. Его коллеги справятся с ними, а он должен разобраться с Мюллером.

Помня, как повел себя сын Брандта, когда эмоции взяли над ним верх, он решил спровоцировать Мюллера на ту же ошибку. После удара в плечо Зейн развернулся вокруг своей оси, не теряя равновесия.

— Твоя дочь хочет меня! Она не может насытиться мной, грязным евреем! — он провоцировал Мюллера. Тот, оскалив клыки, зарычал. Зейн рассмеялся ему в лицо. — Да, я взял ее. И оставлю себе.

Казалось, его слова возымели нужное действие.

— Никогда! — обещал Мюллеру. — Она лучше тебя!

Мюллер так быстро взмахнул когтями, что Зейн едва успел заметить. Пытаться избежать замаха — бесполезно. Мюллер рассек ему шею с одной стороны, и из раны мгновенно потекла кровь. Рана была недостаточно глубока, чтобы причинить значительный вред, но чем дольше продолжится потеря крови, тем слабее он станет. Понимая, что должен действовать быстро, Зейн обрушил на Мюллера шквал ударов, а тот успешно блокировал некоторые из них, но другие пропускал. Зейн тяжело дышал, наполняя тело столь необходимым кислородом.

Мозг приказывал покончить с этим, вытащить серебряный клинок и разрезать врага, как это делал Мюллер со своими жертвами, но сердце протестовало. Он еще не был удовлетворен. Ему нужно сильнее помучить ублюдка, причинить ему боль, впиться когтями в плоть, порвать голыми руками.

Только сейчас Зейн почувствовал, что его жажда мести медленно, но верно, уходит. Только когда он почувствовал, как его когти впиваются в кожу Мюллера, а кровь из ран стекает по рукам, зверь в нем почувствовал себя счастливым. Он, наконец-то, ему отплатил. Зейн впитывал это, вдыхая запах крови Мюллера и запах его пота. Чем больше он бил его, тем больше адреналина чувствовал.

Несмотря на раны, нанесенные Мюллером, адреналин растекался по телу. И Зейн хотел, чтобы это длилось до тех пор, пока он действительно не будет готов отправить своего врага в ад, где ему самое место.

Зейн загнал противника в угол, прижав к стене, книжный шкаф слева не давал ему выскользнуть из ловушки. Мюллер схватил, стоявшую справа, настенную лампу с оборчатым абажуром и выдернул ее из розетки, вырвав из стены электрический шнур. Он поднял руку, чтобы ударить Зейна, но тот уклонился, и лампа с треском влетела в открытую дверь, приземлившись в соседней спальне. Краем глаза он заметил, как она ударилась о решетку перед камином. Испуганный крик Портии заставил Зейна отвести взгляд от противника. Это была ошибка. Мюллер потянулся к тяжелой, железной, книжной полке и с силой ударил Зейна по голове. Отскочив в сторону, он избежал прямого удара по голове, и удар пришелся в ключицу. Он услышал хруст ломающихся костей и почувствовал, как боль пронзила тело.

Черт! Пора прекратить дурачиться и покончить с этим.

Зейн сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил первое, что попалось под руку. Деревянный кол в его ладони ощущался гладким. Придется обойтись этим. Он предпочел бы воспользоваться серебряным ножом, чтобы обеспечить Мюллеру более мучительную смерть, но не было времени менять оружие тогда, когда Мюллер атаковал свирепее, чем раньше.

Не только Зейн хотел покончить с этим. Мюллер, очевидно, тоже решил поднять битву на новый уровень. Бросившись к столу, он в следующее мгновение схватил стул и с такой силой ударил им о стену, что тот раскололся.

Зейн последовал за Мюллером, но не смог помешать ухватиться за сломанную ножку стула, как за кол. Налетев на Мюллера, Зейн сдавил ему горло.　Держа кол в руке, Мюллер подался вперед, но Зейн блокировал удар локтем и продолжал сжимать горло врага рукой.

— Это за всех, кого ты пытал, — прошипел Зейн и поднял руку, держа кол. Он замахнулся.

— Помогите! Зейн! Огонь!

Глава 38

Крик Портии пронзил тело Зейна до самых костей. В тот же миг он почувствовал запах дыма, который не распознал, пока разбирался с Мюллером. Зейн моргнул и, не закончив начатое, опустил руку и освободил Мюллера. Его взгляд метнулся к двери спальни, где была прикована Портия. Пламя охватило пространство перед камином. Кресло перед ним уже было объято огнем, который теперь поднимался к потолку, а дым застилал пол.

Думая только об одном, Зейн ворвался в комнату, и пламя лизнуло его, когда он пробегал мимо камина. Портия извивалась на кровати, а в ее глазах стояла паника. Ее лицо покрылось потом, пока, передвигая ногами, она пыталась оказаться поближе к изголовью и подальше от огня.

— Портия! — закричал Зейн. — Господи!

Он подошел к ней и дернул серебряные наручники, не обращая внимания на жгучую боль. Но стальная балка за кроватью, к которой были прикреплены наручники, не поддавалась.

Нажав кнопку на наушнике, он попытался связаться с коллегой.

— Томас, где кусачки?

В наушнике раздались только помехи. Черт!

— Помоги мне, — взмолилась Портия.

Они оба знали, что она умрет, если огонь охватит ее. Дым не убьет ее так, как убивает человека, но сам огонь выжжет ее плоть до костей, пока она еще жива.

Отогнав от себя неприятные мысли, он попытался ее успокоить.

— Я освобожу тебя. Обещаю.

— О, боже мой, Портия! — донесся голос Мюллера от двери.

Зейн оглянулся на него и увидел, что тот стоит в нерешительности. Вытащив из-за пазухи серебряный клинок, Зейн взял Портию за запястье.

— Молчи.

Она сжала губы и смотрела на него полными слезами и страха глазами. Он воткнул нож в замок манжеты и повернул. Затем попробовал снова и снова, сначала слегка надавив на кончик ножа, потом все глубже и глубже. Но ничего не выходило. Не раздавалось щелчка, который бы указывал на открытие наручников. Боль пронзила раненое плечо, рука задрожала, и нож выскользнул из замка. Зейн попробовал еще раз. От жара у него на лбу выступили капельки пота. Он должен пытаться. Не отрывая глаз от наручников, он воткнул лезвие ножа между выступами и повернул его. Лезвие согнулось.

— Я люблю тебя, Зейн, — прошептала Портия, и по ее щеке скатилась слеза. Он понял, что она прощается.

Ее взгляд скользнул мимо него, где, как она знал, огонь добрался до кровати. Но Зейн не мог повернуться, чтобы посмотреть, насколько близко пламя. И не мог позволить ей поверить, что даст ей умереть.

— Нет, Портия, я не оставлю тебя здесь.

Он снова повернулся к двери, где все еще стоял в ужасе Мюллер, но пламя уже почти отрезало ему путь.

— Ключи! — взмолился Зейн. — У тебя должны быть ключи!

Бросив осторожный взгляд на пламя, Мюллер ответил:

— Твоя жизнь в обмен на ее. — Зейн удивленно уставился на него. На счету каждая секунда, а ее отец торгуется, когда в любой момент комнату полностью может охватить пламя? — Так что ты ответишь? — насмешливо сказал Мюллер, вытащив ключи из кармана брюк и помахав ими в воздухе.

Зейн встал.

— Сначала освободи ее, а потом убей меня.

— Нет! — Порция закричала сильнее, чем позволяло ее ослабленное состояние. — Ни за что! Лучше умру я! — Она встретилась взглядом с Зейном.　 — Если ты умрешь, он использует меня, как и планировал.

Она умоляла его взглядом. На мгновение время замерло, и шестеренки в голове Зейна работали. Да, она была права, но он не мог позволить ей умереть. И не мог позволить отцу использовать ее для своих гнусных планов. Был еще один способ освободить ее, но самый отчаянный. И самый варварский. Он содрогнулся от того, что должен был сделать.

— Ты доверяешь мне?

Портия кивнула.

— Если я отрежу тебе руку серебряным ножом, ты освободишься от наручников.

Второй наручник останется на другом запястье, но Зейн сможет снять серебряную цепь, соединяющую их, и освободить ее.

С ее губ сорвался вздох, и она зажмурилась.

— Твое тело исцелится, а рука отрастет.

Ее горло сжалось, когда она приоткрыла губы.

— Это единственный выход?

Он кивнул. Ему хотелось, чтобы был другой способ.

— Режь.

— Нет! — крикнул Мюллер из-за двери, внезапно направившись к огню, словно хотел прорваться сквозь него. — Ты не можешь этого сделать!

Зейн не обратил на него внимания, вместо этого вытащил из кармана еще один кол.

— Зажми зубами. — Он сунул кусок дерева ей в зубы. Его храбрая Портия сжала кол зубами и кивнула. — Я сделаю это быстро, — пообещал он, его сердце сжалось от боли. Зейн не мог дожидаться Томаса и кусачек. Через минуту будет уже слишком поздно.

Он приставил лезвие ножа к ее запястью.

— Не-е-е-ет! — Крик Мюллера вырвал Зейна из раздумий. Он инстинктивно дернул головой и увидел, как Мюллер бросился сквозь пламя, охватившее уже две трети комнаты. Несмотря на скорость, его одежда загорелась. — Ключ! Возьми! — он закричал и поднял руку. Пламя отразилось в металле.

Чисто инстинктивно Зейн поймал крошечный ключ. Когда он бросился вставлять его в замок, в глазах Портии он увидел то, что происходило за спиной. Нижняя часть кровати загорелась, и теперь огонь быстро двигался в сторону Портии. Мюллер, охваченный пламенем, лихорадочно сбивал огонь одеялом. Когда замок щелкнул, Зейн сорвал с нее наручники и снял цепь со стальной балки. Он поднял ее на руки и оглянулся через плечо.

Мюллер превратился в огненный шар, который все еще шевелился, но больше не издавал ни звука. Его руки все еще двигались во всех направлениях, словно пытаясь потушить огонь, но Зейн знал, что для него уже слишком поздно. Он отодвинул занавеску и выбил окно ногой, разбив стекло. Свежий воздух, который ворвался в комнату, подпитал пламя, создавая обратную тягу, которая мгновенно ударила его. Не теряя ни секунды и крепче сжав Портию, Зейн выпрыгнул из окна и приземлился на кусты, которые смягчили падение. Однако раненое плечо не выдержало удара, и он отпустил Портию. К счастью, она так крепко обхватила его руками, что не могла оторваться, несмотря на его падение.

— С тобой все в порядке? — спросил он, задыхаясь.

Зейн почувствовал, как она кивнула.

В ночи прогремел взрыв. Инстинкт заставил его вскочить на ноги, снова схватить Портию и отпрыгнуть на несколько ярдов от дома, прежде чем повернуться. Пламя вырвалось из нескольких окон на втором этаже, и крыша тоже загорелась. Зейн мог только предположить, что в результате пожара в спальне взорвался газопровод или что-то еще, сильно воспламеняющееся.

Старый викторианский особняк, построенный целиком из дерева, горел, как растопка.

Портия уткнулась лицом ему в шею, и он вдруг почувствовал, как по его щекам потекли слезы.

— Прости, крошка. — Затем он сглотнул, потому что следующие слова были самыми трудными в его долгой жизни. — Твой отец все-таки любил тебя.　- Хотя и по-своему.

Дав волю слезам, Портия зарыдала на груди Зейна.

— Я люблю тебя, крошка. И буду любить всегда.

* * *

К тому времени, как Портия прекратила рыдать, почувствовала приближение других вампиров. И напряглась.

— Мы должны бежать, — сказала она Зейну, глядя на него.

Он слабо улыбнулся ей, и только теперь, когда отстранилась от него, заметила кровь, стекавшую с одной стороны его шеи. А на плече порезы. В панике она схватила его за руку, но он стоял твердо.

— Друзья.

С облегчением она повернулась к приближающимся вампирам и мгновенно узнала одного из них: Куин. Другие выбегали из горящего дома позади них. Она сфокусировала взгляд. Эдди вытаскивал раненого Томаса из дома, пытаясь удержать его на ногах, но когда колени Томаса внезапно подогнулись, и голова упала вперед, Эдди быстро поднял его и понес. Один мощный вампир с черными, как вороново крыло, волосами выкрикивал в ночь приказы, которые остальные выполняли без вопросов. Он мог быть только предводителем ВСЛО, Самсоном.

— Тащите раненых в фургоны! Амор! Габриэль! Устраните последствия. — Она наблюдала, как два вампира приблизились к Самсону, оба с длинными темными волосами. — Держите людей подальше. Сотрите их воспоминания. Мы не можем рисковать.

— Все из-за меня, — прошептала она.

Портия почувствовала, как рука Зейна коснулась ее подбородка, и он заставил посмотреть на него.

— Это не твоя вина. — Он указал на горящий дом. — В любом случае их нужно было уничтожить. Мы не могли допустить того, что они планировали.

Прежде чем она успела ответить, к ним подбежал Самсон.

— Ты ранен, — констатировал он, пробегая глазами по Зейну.

— Я в порядке. Но Портии нужна кровь. Отец морил ее голодом.

— Я в порядке, — запротестовала она. — Зейну нужна кровь.

Она почувствовала, что Зейн снова хочет возразить, но Самсон его оборвал.

— Вам обоим нужна кровь. Портии будет достаточно крови в бутылках, но Зейну нужна свежая кровь. — Он оглянулся через плечо, оглядел сад и помахал рукой. — Оливер! Сюда.

Портия внезапно вспомнила разговор с Оливером всего несколько дней назад, как он сказал ей, что позволяет вампирам питаться им в чрезвычайных ситуациях. Оливер подбежал к ним и улыбнулся Портии. Зейн немедленно притянул ее к себе. Она физически ощущала его собственнические чувства, и они посылали волну тепла через ее тело.

— Ты нужен Зейну, — объяснил Самсон, затем полез в сумку, висевшую на плече Оливера, и вытащил бутылку с красной жидкостью, которую протянул Портии. — Вот, выпей.

В тот момент, когда она поднесла бутылку к губам и позволила крови течь по горлу, поняла, насколько голодна на самом деле. Зейн был прав. Его кровь дала ей небольшой толчок, но на недолгий срок. Отняв пустую бутылку от губ и, посмотрев в сторону Зейна, она увидела, что он впился клыками в руку Оливера.

Но Зейн не стал закрывать глаза и наблюдал за ней, говоря ей страстным взглядом, что на самом деле хотел бы вонзить в нее свои клыки. Не желая растворяться в луже желания, она повернулась к Самсону.

— Кто-нибудь погиб? — тихо спросила она, обеспокоенная тем, что несет ответственность за чью-то смерть.

— Из наших нет. Несколько ранены. Но на той стороне были жертвы, и мы взяли несколько пленных. — Он откашлялся. — Мы не видели твоего отца…

Портия на мгновение зажмурилась, сдерживая слезы.

— Он сгорел заживо.

— Мне жаль.

У нее перехватило горло. А ей было жаль? Но правда в том, что она не знала. Она оцепенела. В конце концов, он спас ее. Может быть, когда-нибудь она найдет в себе силы простить отца. Но сейчас боль слишком свежа.

Приближающаяся сирена вывела ее из транса.

— Пожарные. Нам нужно уходить. — Самсон повысил голос: — По фургонам, живо!

Вампиры бросились к фургонам, припаркованным у обочины. Бросив последний взгляд на горящий дом, в котором лежал прах ее отца, Портия повернулась и выбежала на тротуар, в сопровождении Самсона и Зейна.

Глава 39

Они провели весь день в конспиративной квартире в Сиэтле, исцеляясь от ран, охраняя заключенных и принимая меры для передачи их совету, высшему суду вампиров, который наказывал за нарушения в их обществе. Дом, который Мюллер использовал в качестве штаб-квартиры, сгорел дотла, несмотря на быстрое прибытие пожарных. Любые сведения о существовании вампиров были успешно скрыты, и, согласно местным источникам Самсона, пожарные подозревали поджог, но не имели никаких зацепок. В обломках не было найдено тел, что подтверждало гибель только вампиров, их тела растворялись в пепле, не оставляя следов ДНК.

У Зейна не было времени побыть с Портией наедине, в доме было слишком много народа, и Самсон заботился о том, чтобы и он, и Портия оправились от тяжелого испытания, по крайней мере, физически.

Раны Томаса заживали под присмотром Эдди и Оливера.

Когда Самсон, наконец, разрешил всем вернуться в Сан-Франциско, Зейн почувствовал облегчение. Ему нужно побыть наедине с Портией, чтобы поговорить об их будущем, и не хотел, чтобы у них была аудитория для этого разговора. Он сжал руку Портии, когда они спускались по трапу.

— Зейн, — окликнул его Самсон.

Он повернулся, вовсе не стремясь к долгому прощанию, потому что желал только вернуть Портию домой, затащить в постель и заключить в свои объятия.

— Да?

— Забыл упомянуть, что церемония Изабель состоится в следующую субботу. И как ее крестный отец, ты должен прийти после заката. — Он кивнул. Во время этого события он официально будет признан ее крестным отцом, наставником на всю жизнь, и он выберет для нее второе имя.

— Это будет честью для меня.

— О, и еще: твоя собака на ночь останется у Иветт. Думаю, вы хотите побыть одни сегодня.

Зейн был ошеломлен дальновидностью босса и чуть не задохнулся. Черт, он превращается в такого эмоционального урода!

Он взглянул на Портию и увидел, что ей тоже не терпится остаться с ним наедине. Они ещё о многом не поговорили.

— Да, нам нужно кое-что обсудить.

Ускорив шаг, он направился домой, не выпуская руки Портии. Когда входная дверь за ним закрылась, он заглянул ей в глаза. Впервые в жизни он не знал, с чего начать. Они едва успели поговорить, после гибели ее отца при пожаре, и, за исключением нескольких слов, которые он сказал после прыжка из окна, Зейн не упоминал о смерти Мюллера. Но они должны были обсудить это.

— Знаю, — прошептала она.

Неужели Портия действительно так хорошо его понимает?

— Знаешь что?

— Что тебе тяжело. Я — его дочь. Ничто этого не изменит. Когда смотришь на меня, ты, должно быть, видишь его, думаешь о том, что он сделал с тобой и твоей семьей. Я понятия не имею, что мне сделать, чтобы исправить это.

Он заставил ее замолчать, прижав палец к ее губам.

— Тебе нечего мне доказывать. Я знаю, кто ты. — Он прижал руку к груди. — Чувствую это здесь. Ты совсем на него не похожа. Когда я смотрю на тебя, вижу только тебя. Но я причинил тебе боль. Те мои угрозы… — Зейн закрыл глаза, желая повернуть время вспять. — Как ты можешь доверять мне после того, как я с тобой обошелся?

— Ты был готов отдать свою жизнь в обмен на мою. — Она быстро сделал вдох. — Я бы, конечно, никогда этого не приняла, но знать, что ты готов на это… показало, что у тебя на сердце.

— Не задумываясь, я предложу это снова.

— Надеюсь, такого больше не произойдет.

Зейн опустил глаза, и некоторое время изучал свои ботинки.

— Тебе нужно знать еще кое-что. — Когда он посмотрел ан неё, увидел любопытство в чертах. — Без живого родителя, учитывая твой возраст, ты автоматически считаешься взрослой и совершеннолетней. А значит, можешь принимать собственные решения.

Портия не смогла сдержать улыбки.

— Какого рода решения?

— Любого.

Зейн перенес вес тела на другую ногу, внезапно занервничав. Портия сделала шаг к нему, потом еще один, принося с собой жар тела.

— Ты ничего не хочешь спросить?

Ее ресницы слегка дрогнули, и он вдруг услышал дрожь в ее голосе.

— Я не имею права спрашивать.

Портия выгнула брови.

— Не поняла.

— Ты молода, а я у тебя первый. Было бы неправильно предложить тебе… союз.

Вздрогнув, Портия отпрянула.

— Ты не любишь меня?

Он сглотнул комок в горле.

— Я этого не говорил. Но не могу просить тебя принять решение, которое повлияет на всю твою жизнь. Тебе нужно время, чтобы осознать свои желания. Я могу подождать. — Он долго и напряженно думал об этом на обратном пути. Если он сейчас попросит ее связать себя с ним кровными узами, то воспользуется ее уязвимостью. Портия все еще горевала по отцу, хотя и не хотела в этом признаваться. Она осталась совсем одна. Он не хотел, чтобы она выбрала его просто потому, что ей не к кому обратиться.

— Подождать?

— Да, крошка. Я подожду, пока ты будешь готова, пока не поймешь, что хочешь меня. Потому что, как только ты скажешь «да», я никогда тебя не отпущу.

Ее взгляд смягчился.

— А тем временем?..

— Ты можешь жить у меня… — Зейн искал одобрение в ее глазах.

— В грехе? — изящно хлопая ресницами, подразнила Портия.

— Во множестве грехов, это я тебе обещаю.

Смотря голодным взглядом, Портия провела пальцем по нижней губе, посылая через тело Зейна электрический ток.

— Можно мне попробовать? Не хотелось бы покупать кота в мешке, если ты понимаешь, о чем я.

Зейн прикусил ее палец.

— Я думал, ты никогда не попросишь.

Не давая Портии времени подумать, он подхватил ее на руки и понес в спальню, где поставил на ноги. Через несколько секунд их одежда валялась на полу, сорванная в спешке и нетерпении. Прошло слишком много времени. Только когда он почувствовал ее обнаженную кожу под своими руками и ее теплые губы, прижатые к его губам, напряжение последних дней покинуло тело и исчезло вдали.

В том, как он уложил ее на простыни, не было изящества, его тело просто требовало своего. Он обещал не связывать себя с ней этой ночью, дать ей время привыкнуть к новой жизни, но теперь, с податливой Портией в руках, знал, что должен приложить все усилия, чтобы сдержать обещание.

Зейн проложил дорожку поцелуев вдоль ее шеи и обхватил ладонями грудь, массируя твердую плоть и постукивая большими пальцами по соскам. Одна его нога была зажата между ее ног, а его возбужденный член прижимался к ее бедру, нетерпеливо ожидая, когда окажется дома.

Зейн подавил желание войти в нее без всякой прелюдии, но его нога заставила ее шире раздвинуть ноги, не заботясь о том, что он ведет себя как дикарь.

Тело Портии выгнулось, когда она прижалась к нему. Ее голос был хриплым, когда она заговорила.

— Не будь жестоким, не заставляй меня ждать. Ты же знаешь, чего я хочу.

Он поднял голову и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо.

— Тогда скажи это.

Она скользнула рукой по его шее и притянула ближе.

— Я хочу, чтобы твой член был внутри меня. А клыки в моей шее.

Ее грубое требование освободило едва сдерживаемого зверя. Клыки вытянулись во всю длину, их кончики выглядывали из его губ. А член Зейна был тверже камня. Повинуясь ее желанию, Зейн накрыл ее своим телом. Запах ее возбуждения наполнил комнату и опьянил, не давая возможности сдержаться. С торжествующим рычанием он вошел в нее одним резким движением. Ее мускулы сжали его, словно в кулаке, лишая рассудка. Он понятия не имел, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тому, как она принимает его в свое прекрасное тело.

Легкий пот выступил на его теле, и с каждым толчком, с каждым ударом плоти о плоть, он потел все больше. Он старался не кусать ее, не желая потерять голову и слишком быстро утонуть в ее сущности. Но это только вопрос времени. Он не мог игнорировать тихие стоны Портии, ее прерывистое дыхание и запах, который только усиливался, когда пот выступил на ее коже.

Изящный изгиб ее шеи звал его, а вена пульсировала в неистовом ритме, маня.

Портия двигала бедрами под ним, побуждая Зейна входить сильнее. Ее глаза под полузакрытыми веками сияли страстью и любовью, безмолвно повторяя ее просьбу.

— Зейн! — взмолилась она. Звук ее голоса вывел его из равновесия. Со стоном он прижался губами к тому месту, где ее шея соприкасалась с плечом. Дрожа, он коснулся ее кожи кончиками своих клыков, и от этого прикосновения по телу пробежал жар. Портия застонала в ответ. Затем Зейн вонзился ей кожу и утопил клыки в плоти. Ее сладкая кровь коснулась языка, и от такого насыщенного вкуса у Зейна мгновенно сорвало крышу. Его тело гудело от приятного электричества, пронзившего тело. Он втянул в себя еще больше ее крови, и это ощущение только усилилось.

— Я люблю тебя, Зейн, — услышал он ее шепот.

Он хотел ответить и рассказать ей о своих чувствах, но не мог отпустить ее шею. Он нуждался в этом, нуждался в ней. Зейн неистово двигался внутри нее, поднимая их обоих все выше и выше, и звуки их любовных ласк эхом раздавались в доме.

— Я приняла решение, Зейн. — Ее слова пробились сквозь блаженство, в котором он находился. Его мозг работал недостаточно быстро, чтобы понять смысл ее слов, когда он вдруг почувствовал губы и зубы Портии на своем плече. — Не хочу ждать.

Внезапно Зейн понял. Его сердце остановилось только для того, чтобы забиться в тот момент, когда он почувствовал, как ее клыки вонзились в его плоть. Она пила его кровь, пока он брал ее в свое тело. Они были соединены любовью, Портия принимала Зейна как своего кровного партнера.

Навсегда вместе. Едины навсегда.

Когда их кровь смешалась, а тела взорвались плотским блаженством, сердце Зейна широко распахнулось. Вокруг него никогда больше не будет ни стены, ни цепей. Он был свободен. Свободен любить.

Его разум потянулся к ней.

«Крошка, я люблю тебя».

И тогда он впервые почувствовал ее присутствие внутри себя, тепло и любовь охватили его сердце и разум. Когда голос Портии прозвучал в его голове, пока ее клыки все еще были в его плоти, он понял, что никогда не слышал более сладкого звука.

«Ты мой, Зейн, навсегда мой».

Эпилог

Неделю спустя

Зейн мерил шагами гостиную, малыш Зи путался под ногами. Где же она?　Он проснулся один, когда еще было светло, и только солнце остановило Зейна не погнаться за ней.

— Мог бы и разбудить, — упрекнул он щенка. — Не догадался залаять, когда она выходила из дома? — Включив свое щенячье обаяние, Зи посмотрел на Зейна. — Да, ты очень помогаешь.

Даже спустя неделю после того, как они с Портией связались кровными узами, Зейн дико нервничал, когда ее не было рядом. Кошмары о том, как она связанная лежит на кровати в горящем доме, только начали рассеиваться. И единственное что могло их прогнать, так это Портия в его объятиях.

«Где ты, крошка?»

Теплый трепет пробежал по его сознанию.

«Почти дома», — ответила она.

Услышав ее голос в голове, Зейн немного успокоился. Слава Богу, что после кровной связи у них появилась телепатическая. Так они могли общаться, когда были порознь. Когда через несколько минут донёсся звук поворачиваемого в замке ключа, сердце Зейна бешено заколотилось, и как только дверь закрылась, он бросился в коридор и обнял Портию. Жадно припав к ее губам, Зейн не дал даже сказать «привет». Только, когда собака начала лаять, Зейн разорвал поцелуй.

— Теперь он лает. Что за сторожевая собака с нами живет.

— Судя по поцелую, — протянула Портия, — ты, должно быть, очень по мне соскучился.

От кокетливой улыбки Портии сердце Зейна подпрыгнуло.

— А ты как думаешь?

Портия посмотрела Зейну в глаза.

— Скажи, что не любишь меня.

Зейн улыбнулся.

— Я не могу этого сделать, крошка.

Она слегка коснулась его губ своими.

— Почему нет?

— Потому что это будет ложью, — прошептал он и снова смял ее губы в поцелуе и отпустил через несколько минут, чтобы перевести дыхание. — А теперь скажи, что такого важного случилось, что ты покинула нашу постель.

Портия отстранилась от него и полезла во внутренний карман кожаной куртки, вытаскивая небольшой пластиковый пакет.

— Ты не представляешь, как было трудно отыскать это в Мишен.

С любопытством Зейн смотрел, как она доставала из пакета шелковую вещицу. Увидев круглый кусок ткани, Зейн поднял глаза на Портию и разинул рот.

— Ты купила ермолку?

Она кивнула и улыбнулась.

— Я хочу, чтобы ты надел ее сегодня на церемонию Изабель.

Его губы задрожали, пока Зейн пытался подавить эмоции, которые угрожали лишить его мужественности.

— Я не… это было так давно… — Портия положила руку ему на предплечье, где теперь была открыта кожа. Благодаря ей он больше не скрывал татуировку и начал носить рубашки с короткими рукавами вместо тех, что так хорошо служили ему последние десятилетия.

— Ты должен гордиться тем, кто ты есть. — Она тепло улыбнулась ему. — Я горжусь.

Затем она протянула руку и надела ермолку ему на голову. Чуждый кусок ткани скользнул на свое место, туда, где ему всегда было место. Внезапно Зейн почувствовал себя целым, последний кусочек, который сделал его завершенным, наконец, оказался на месте. Зейн медленно провел рукой по головному убору, но от переполняющих его эмоций, Зейн не смог произнести ни слова. Теперь он был свободен — волен любить и верить. Его вера в добро восстановлена, потому что даже из зла могло появиться что-то хорошее. Или кто-то хороший.

— Давай собираться. Мы не хотим заставлять Самсона и остальных ждать.

Портия погладила его по щеке.

— Они не могут начать без меня, — пробормотал Зейн и притянул ее к себе. — А мне сначала нужно сделать кое-что важное.

— И что же? — спросила она, но похотливый блеск в ее глазах сказал ему, что она уже знает.

— Я должен поблагодарить мою жену, за то, что спасла меня.

— Но ты спас меня, — возмутилась она.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, крошка, без тебя, я бы пропал.

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

Примечания

1

Целая улица (точнее, переулок), полностью расписанная яркими фресками на тему тяжкой жизни латиноамериканского населения в Америке, стремления сохранить свою самобытность и связь с родиной

2

Гловелетты — это перчатки без пальцев

3

Z.A.N.E. - первые буквы его полного имени (Zacharias Abraham Noah Eisenberg).

Content

Фолсом Тина Спасительница Зейна

Тина Фолсом Спасительница Зейна (Вампирская Служба Личной Охраны — 5)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Примечания