Брэдли Шелли

Возьми меня в полночь (ЛП)

Шайла Блэк

Возьми меня в полночь

Серия: Братство судного дня (книга 3)

Автор: Шайла Блэк

Название на русском: Возьми меня в полночь

Серия: Братство судного дня

Перевод: zhenechka_poyma

Сверка: Amelie_Holman

Бета-коррект: olgo4ka, Ирина Иванова, Султана

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Eva_Ber, Skalapendra

Глава 1

Сабэль Рион услышала шепот смерти, почувствовала ее дыхание на затылке.

«Брэм, — прозвучало еле слышно. — Пойдем со мной».

Она схватила брата за руку, отчаянно стараясь удержать его в этом смертном мире.

С тех пор, как Сабэль полностью превратилась в ведьму в двадцать четыре года, она могла прикоснуться к другим и заставить их чувствовать все, что пожелает. В последние шестьдесят лет женщина совершенствовала свое мастерство. Очень немногие были невосприимчивы к ее дару. Но она понятия не имела, может ли Брэм почувствовать положительные целительные вибрации, которые Сабэль посылала ему. Если да, то они не улучшали его состояние.

Проклятый черный дым, окружающий брата, медленно высасывал из него жизнь, и она боялась его магии. Будь проклят Матиас за нападение на Брэма! Борясь со слезами гнева, Сабэль сжала кулаки, ногтями врезаясь в ладони.

Буквально вчера они сражались со злым волшебником, который сбежал после сотен лет изгнания. Вчера вечером Конрад-целитель и тетя Милли осмотрели Брэма. Никто не знал, что представлял собой смертельный дым, какой ущерб он причинил… и как его искоренить.

Они только знали, что это сокращает жизнь человека, которого она любила больше всего.

— Можно войти?

Сабэль посмотрела через плечо, когда Лукан, лучший друг брата, вошел в комнату. После того, как Матиас похитил его пару, Анку, и разорвал их связь, тот был растерян и страдал от острой скорби по паре. Сабэль заботилась о нем, предоставляя ему через секс жизненно важную энергию. Брэм дал ему поддержку, защиту и крышу над головой. Неудивительно, что Лукан хотел помочь.

— Конечно.

— Есть изменения? — он погладил ее по плечу.

Жест удивил Сабэль. Лукан никогда не прикасался к ней, пока был повязан с бывшей парой. Но теперь, когда Анка была в объятиях другого и он знал, что это Сабэль давала ему сексуальную энергию, необходимую для сохранения жизни, изменило ли это их дружбу в его глазах?

Покусывая губу, она рискнула взглянуть на Лукана. Он был красивым мужчиной. Кофейного цвета волосы касались широких плеч. Его потрясающие голубые глаза манили, соблазняя из-под бахромы черных ресниц. Его рот… Он умел целоваться; Сабэль узнала об этом… в конце концов, со временем он стал менее диким из-за траура по паре и однажды прижался к ней губами. Его мастерство ошеломило. Когда-нибудь им обоим понадобятся пары. Если бы Сабэль стала парой Лукана, это решило бы многие проблемы…

Она покачала головой, чтобы прояснить мысли. Его жест ничего не значил, это лишь утешение. У Лукана все еще были сильные чувства к Анке. Сабэль не могла думать о будущем, когда ее любимый брат вскоре мог перейти к своей следующей жизни.

— Без изменений, — пробормотала Сабэль.

Сжав плечи, Лукан поднял девушку на ноги и поставил лицом к себе.

— Иди есть. Ты доведешь себя до истощения.

Она отстранилась.

— Я не могу оставить Брэма. Что, если он проснется и будет нуждаться во мне?

— Дай себе передохнуть пять минут. Оливия и Сидни кухарили без магии. У них ушло несколько часов, чтобы приготовить достаточно еды. Они сделали это ради тебя.

Из-за слез, которые угрожали пролиться целый день, запершило в горле. Хотя Сабэль знала этих женщин всего несколько недель, она уже считала их замечательными подругами. Да, обстоятельства объединили их вместе. Для победы над Матиасом, находящимся на свободе, требуется армия. Брэм собрал Братство Судного Дня, группу воинов, в основном колдунов, готовых сражаться. Оливия и Сидни были парами двух боевых товарищей Брэма и не только поддерживали своих мужчин, но и группу. Они рисковали собой, чтобы избавиться от магического тирана, хотя это была не их война. Попытки женщин помочь тронули Сабэль.

— Пять минут, — неохотно согласилась она.

Лукан кивнул и придвинулся к ней вплотную.

— Я беспокоюсь за тебя. Ты не можешь нести ответственность Брэма на своих плечах.

Она бросила на него отчаянный взгляд.

— Я должна попробовать. Он так много работал, чтобы построить это…

— Никто не позволит ему погибнуть. Посмотри. Все собрались внизу, ждут тебя.

Все? Неужели…

— Шок?

Лукан сжал челюсти.

— Никто не хочет видеть здесь предателя.

Особенно предателя, который теперь трахался с бывшей парой Лукана.

Сабэль тронуло то, что Братья Судного Дня пришли, чтобы воздать должное, но она боялась, что только один человек мог помочь ее брату.

— Кто-нибудь искал таинственную пару Брэма? Энергия Эммы…

— Может его исцелить. Я знаю. Но трудно найти женщину, когда знаешь только ее имя. Сидни вызвалась позвонить Аквариус, так как она предположительно знакома с Эммой.

Сабэль покачала головой.

— Аквариус говорила, что не знает ничего о местонахождении Эммы. Ее квартира пуста, мобильный отключен. Магазин, в котором она когда-то работала, закрыт. Брэм уже пробовал все эти пути. Ясно, что женщина не хотела, чтобы ее нашли.

— В свете сложившейся ситуации Сидни согласилась еще раз поговорить с Аквариус.

Она просила, чтобы её подруга помогла им. Если нет… Надвигающаяся опасность резанула отчаянием сердце. Сабэль отогнала новую порцию слез. Она не плакала. Пустая трата времени, которая ничего не решала. Она может поплакать позже. В одиночестве. Слишком много на кону.

Лукан погладил большим пальцем ее по щеке.

— Ты одна из самых смелых женщин, которых я знаю, Бэль. Брэм — мой лучший друг. Позволь помочь. Положись на меня.

Предложение было заманчиво. Лукан был сильным волшебником и воином. Но он потерял пару всего месяц назад и только что узнал, что Анка искала убежище у врага. Вся его жизнь разрушена. Ему нужно встать на ноги, прежде чем беспокоиться о ее проблемах.

Сабэль изобразила на лице улыбку.

— Я в порядке, спасибо.

— Позволь мне помочь. У меня не было времени сказать… — он вздохнул. — Спасибо. Я знаю, на какую жертву ты пошла, чтобы спасти меня, когда взяла в постель такого дикаря, чтобы обеспечить достаточной энергией для жизни и исцеления.

Лукан провел рукой по её светлым волосам.

— Я помню, что был с тобой. Твой страх. Решимость. Мягкость.

Он помнит? Проклятье. Это все усложнит. Но она сама не забыла, каким был Лукан или его тепло, твердость, одержимость. Неожиданное желание. В свое время Сабэль узнала его как любовника… и она не была уверена, что ощущает по этому поводу. Сейчас не время разбираться.

— Лукан, я…

Он коснулся губами ее губ, прерывая слова. Мягкий, но твердый. Щемяще-нежный. Он прикоснулся к ней и просто почувствовал ее. Вдохнул. Затем поднял голову.

— Всем, что бы тебе ни понадобилось, я стану для тебя.

Почему? Дружба? Благодарность? Страсть?

Хотя она часто пыталась блокировать чужие мысли, в этот миг Сабэль посмотрела на Лукана. Дружба, конечно, и благодарность, огромное количество, малейший намек на страсть — и сумбур, и путаница. Из-за нее.

Выскользнув из его мыслей, она послала ему вымученную улыбку.

— Показывай дорогу.

Лукан взял Сабэль за руку и повел в столовую. Как он и сказал, все собрались. Стоял Маррок, высокий и ужасный, как никогда. Оливия, его пара, сидела рядом с ним, он положил свою большую руку на её темноволосую макушку. Зависть раздирала Сабэль. Она страстно желала любви и ласки, которые они разделяли. Выбирая между защитой брата и обязательством выгодно выйти замуж, она задавалась вопросом, найдет ли когда-нибудь любовь.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Сидни.

Рыжеволосая человеческая девушка стояла рядом со своей парой — волшебником Кейденом. Лукан и Кейден обменялись братскими взглядами, но у нее не было энергии, чтобы расшифровать его.

— В порядке, — заверила ее Сабэль. — Пахнет хорошо. Спасибо, что приготовили.

— Поешь, чтобы вернуться к Брэму.

Сидни сунула тарелку ей в руки и жестом пригласила к расставленным на столике продуктам. Жареная курица, белая рыба, даже говядина, вместе с множеством овощей и хлеба. Жест тронул ее, снова и снова наполняя глаза слезами.

— Большое вам спасибо.

Сабэль вдохнула и моргнула, сдерживая рыдания.

— Ешь.

Лукан подтолкнул ее к еде и принял тарелку от Сидни. С видом защитника мужчина встал позади Сабэль.

Она положила себе несколько ложек еды, не глядя на то, что брала. Все это было просто питательными веществами, чтобы помочь ей ухаживать за Брэмом. Ничто другое не имело значения.

Все остальные тоже наполнили тарелки. Сабэль села на свое обычное место. Лукан — слева от нее. Маррок и Оливия уселись в дальнем конце стола. Кейден и Сидни опустились рядом с Луканом. Новый член Братства Судного Дня, Тайнан О'Ши, понуро сел напротив Маррока и начал ковыряться в еде. Его мстительные мысли прорвались сквозь ее психические баррикады. Горе мужчины из-за убийства Матиасом его пары влияло на аппетит. Сабэль понимала почему.

Стул Брэма во главе стола пустовал.

Осознание того, что он, возможно, больше никогда не сядет туда, обрушилось на нее, как удар в живот. Она опустила вилку и посмотрела на тарелку, очертания которой теперь расплывались сквозь слезы.

— Сабэль.

Саймон Нортам, герцог Харстгров, медленно подошел к столу.

До образования Братства Судного Дня Брэм и Герцог не знали друг друга, но, несмотря на свой высокий титул, он был солидным членом группы с первого дня.

Она воспользовалась моментом, чтобы проглотить слезы, а потом подняла глаза. Из-за ее принадлежности к семье Рионов, все ждали, что она подаст пример, отбросит страх и двинется дальше. Брэм, скорее всего, потребовал бы этого. Ради брата она оставалась сильной.

— Я в порядке.

Герцог кивнул, его темные волосы выглядели непривычно лохматыми, когда он поставил тарелку на стол и опустился в кресло Брэма. Сабэль проглотила желание подпрыгнуть и напасть на него. Он не мог занять место брата!

— Ты хочешь сидеть здесь сама или могу я? — тихо спросил он.

Ветер злости оставил ее паруса. Она глубоко вздохнула, здравый смысл вернулся. Группе нужен лидер, и Герцог, занимающий кресло Брэма, сигнализировал, что готов принять эту работу.

— Ты. Я не воин и буду занята делами Брэма в Совете.

Он бросил на нее сочувственный взгляд, молчаливое обещание поддержки, затем посмотрел на присутствующих за столом. Это к лучшему. Матиас ослаблен, но не побежден. Братство Судного Дня должно держаться вместе и оставаться сильным.

Герцог открыл рот, чтобы заговорить, когда последний из воинов сел прямо напротив нее.

Айс.

Сабэль почувствовала, как её буравит взгляд зеленых глаз. О Боже.

Несмотря на то, что он был грозным и, как говорили, безумным, с тех пор, как стал членом Братства Судного Дня, Айс улучшил поведение, во всяком случае, рядом с ней. Трудолюбивый. Уравновешанный… в основном. Но постоянное пристальное внимание и откровенная потребность на его лице завязывали ее живот в узел. Он был загадкой, которую она вынуждена решить.

Его жестокое выражение заставило ее задуматься, о чем он помышляет. Как ни странно, он был одним из немногих людей, чьи мысли Сабэль не могла читать. Она попыталась. Ничего. Интерес, что же было в его голове, сводил ее с ума. Один раз Айс обнял ее, чтобы исцелить раненую подругу Сидни, Аквариус, и это было ошеломляюще. Воспламеняюще.

Запретно.

Она не только родилась в привилегированном классе магического мира, она была среди элиты, самой близкой ветвью к королевской семье. Рионы были потомками Мерлина, величайшего волшебника всех времен. В то время как Айс… ну, Рикарды были не только Лишенными, но их не любили и не доверяли, а Айсу больше всего. Как будто это недостаточно усложнило их влечение друг к другу, еще и Брэм безгранично ненавидел его.

Между ней и Айсом ничего невозможно.

— Что-то не так? — спросил Лукан, обернув теплые пальцы вокруг ее холодных.

Вилка Айса стукнулась о тарелку, его рот крепко сжат. Ей не нужно было читать его мысли, чтобы почувствовать неприязнь. Эмоция отражалась на его лице, когда он смотрел на руку Сабэль в ладони Лукана. У женщины перехватило дыхание, и ее первым порывом было вырваться. Она попыталась. Ничего хорошего не может выйти от усиления притяжения между ней и человеком, с которым она никогда не могла быть. Лучше пусть он поверит, что ее внимание предназначено другому.

Она схватила Лукана за руку, почувствовав силу и твердость.

— Я в порядке.

Сабэль с самого начала поняла, что все за столом смотрят на нее, и покраснела.

— Правда. Кушайте.

Неприятное молчание царило долгую минуту. В основном всегда Брэм вел разговор. Тишина теперь только напомнила ей, что брат не проживет достаточно, чтобы заговорить снова.

Внезапно Герцог прочистил горло и обратился к группе.

— Никто не может заменить Брэма, но кто-то должен руководить нами, пока он восстанавливается. Кто-нибудь еще хочет эту роль?

Маррок покачал головой.

— Я не знаю волшебников и не знаю, как им помочь. Я не владею дипломатичностью Брэма. Те, кто препятствует нашему делу, почувствовали бы только взмах моего клинка, если бы была моя воля.

— Поэтому ты воин, а не политик.

Оливия, его американская подруга, улыбнулась.

Их любовь, как всегда, погрузила их в свой собственный мир.

— Я хочу, если вы этого пожелаете, — вызвался Кейден. — Хотя, думаю, у тебя больше опыта, чтобы провести нас через трудности.

Сабэль согласилась, несмотря на то, что Кейден проявил солидарность.

— Я сформировал группу вместе с Брэмом, — предложил Лукан, затем сглотнул. — Но у меня только что закончился траур. Я психически… не устойчив.

Лукан говорил правду. Его эмоции были ближе к поверхности, чем она когда-либо видела. Он показывал многое своими жестами и мимикой, слишком много, чтобы справиться с руководством сейчас.

— Я был с группой меньше недели, — заметил Тайнан, его серые глаза предвещали, что вот-вот прольется дождевая туча.

Сабэль размышляла о подходящей метафоре. Сам Тайнан был тикающей бомбой замедленного действия.

Все высказались… кроме Айса.

Судорожно вдохнув, Сабэль подобралась, чтобы посмотреть в его сторону. Он все еще пристально смотрел на нее, горячо, намеренно. Что-то в ее животе снова затянулось. Неужели она дрожала?

— Никто не будет слушать сумасшедшего? — Айс бросил вызов с приподнятой бровью.

Герцог прочистил горло.

— Тогда решено. Мы должны возобновить боевые действия и тренировки. Маррок?

— Да. Завтра на рассвете. Все.

Кейден закатал глаза.

— Ооо, черт, снова. Зашибись. Знаешь ли, я не просто так оставил морпехов.

— Сам виноват. С ними приятнее, — дразнил Герцог, потом снова стал серьезным.

— Мы должны обеспечить безопасность дома. Я понятия не имею, как держится магическая защита Брэма, когда он сам находится в ослабленном состоянии.

— Плохо, — призналась Сабэль.

Она чувствовала, как та ускользает ежечасно… точно так же, как и Брэм.

— После ужина мы разработаем новую сеть магической безопасности. Этот дом чрезвычайно важен для нашего успеха. Нам нужно место для встречи, для перегруппировки, для планирования. Без этого, боюсь, мы слишком дезорганизованы для победы над Матиасом. Кто не согласен?

Каждый за столом покачал головой.

Отлично. Другой вопрос решен. Теперь, если бы она знала, что делать с ухудшением здоровья своего брата…

— …есть новости? — спросил Герцог.

Ей потребовалось мгновение, чтобы настроиться на него, и Сабэль догадалась, что он спросил о Брэме. Герцог хотел услышать новую информацию, кто как не она в курсе самочувствия брата?

— Брэм отдыхает, но слабеет. Ни Конрад, ни Милли не знают, что его беспокоит и как это лечить. Я понятия не имею, как это остановить, если мы не найдем Эмму.

— Я позвоню Аквариус, — заверила Сидни. — Как только что-то услышу от нее, я дам вам знать. Мы найдем Эмму.

Даже если и так, смогут ли они убедить ее прийти позаботиться о мужчине, с которым она провела ночь страсти и бросила до наступления утра?

Группу снова настигла тишина, прерываемая только звоном вилок и тяжелыми вздохами. Сабэль перекрыла столько мыслей, сколько смогла, и съела еще несколько кусочков ужина, прежде чем признать поражение. Даже от запаха еды стало мутить.

Она встала, чтобы уйти, Лукан остановил ее, положив руку на локоть. Айс рычанием отреагировал на прикосновение Лукана. Айс хотел ее, и в животе снова появилось ответное желание. Он, должно быть, подозревал, что она чувствует. Если Сабэль когда-нибудь окажется с ним наедине… это будет опаснее всего на свете.

— Ты еще не закончила, — проворчал Лукан, хмурясь от вида ее полной тарелки.

— Закончила.

Она сложила салфетку на столе.

— Я должна вернуться к Брэму. Спасибо, дамы, — сказала она Сидни и Оливии.

Прежде чем Сабэль смогла вырваться из захвата Лукана и уйти, по дому раздался колокольный перезвон. Волшебная визитная карточка. Запрос на вход в помещение.

От Анки МакТавиш, бывшей пары Лукана.

Лукан напрягся, на его лице отобразилась мучительная смесь гнева и тоски. Сабэль почувствовала, как его боль захватывает ее грудь, резкая и паническая, словно кто-то задыхается. Несомненно, что бы Лукан ни чувствовал к ней, оно меркло в сравнении с той всепоглощающей любовью, которую он все еще питал к Анке.

Маррок вышел из комнаты и пошел по коридору. Сабэль слышала, как он открыл входную дверь.

— Она одна.

Удостоверившись, что Шок или Матиас и его Анарки не последовали за Анкой, Сабэль отпустила последнюю часть безопасности дома, чтобы гостья могла войти в комнату.

Первая вещь, которую Сабэль заметила, это то, что женщина выглядела здоровее, чем раньше… но не совсем хорошо. Разве Анка не собрала достаточно энергии в постели Шока?

Взгляд Лукана все еще был приклеен к бывшей паре. Отчаяние окутало его мысли, и Сабель переживала за него. Она понимала, что значит хотеть кого-то и не иметь возможности получить.

Бывшая пара взглянула на Лукана, затем на его руку, удерживающую Сабэль. Боль вспыхнула на ее лице, прежде чем ее янтарный взгляд проскользнул по столу и остановился на Герцоге.

— Я хотела бы увидеть Брэма.

Герцог заколебался, бросив быстрый взгляд на Лукана, который слегка покачал головой.

— Его здесь нет, — солгал Герцог.

Итак, они предположили, из-за того, что Анка спала с волшебником, который, скорее всего, был врагом, то ей нельзя доверять? Мысли ведьмы, показали, что жребий выпал Шоку, и она побежала к человеку, который больше всего способен её защитить. И наименее вероятно, чтобы он что-то требовал после того, что ей пришлось испытать в руках Матиаса.

Анка откинула пышные светлые локоны со своих тонких плеч, ее сломанная магическая подпись все еще соответствовала подписи Лукана, указывая на их разорванную связь.

— Кажется, его нигде нет, — сказала Анка, явно разочаровавшись. — Я призываю его с наступления сумерек.

— Дела Совета. Что тебе нужно? — огрызнулся Герцог.

Анка сжала губы, послала Лукану еще один неопределенный взгляд, а потом снова обратилась к Герцогу.

— Шок рассказал мне кое-что тревожное. Я… Я не могу держать это в себе. Слишком много людей, за которых я… волнуюсь.

Герцог показал ей на стул в дальнем конце стола. Анка села, Сабель и Лукан тоже. Он не отпустил руки Сабель, и та знала, что Лукану нужна поддержка. Он мог обратиться к ней, потому что это было удобно, и она ничего не ожидала взамен, но его сердце принадлежало Анке.

— По словам Шока, Анарки планируют напасть на вас сегодня вечером, где-то до полуночи.

Сейчас было только чуть больше восьми.

Сабель открыла свой разум немного больше для Анки. Женщина не врала, и она действительно пыталась сообщить это Брэму. Они игнорировали входящие сообщения и звонки, не зная, что с ними делать. Негодники!

Герцог застыл.

— Ты уверена? Сегодня ночью?

Она кивнула.

— Я предупредила вас, как только смогла.

— Почему мы должны тебе верить? — безучастно спросил Айс.

Ее янтарные глаза загорелись.

— Я рискую жизнью, чтобы быть здесь.

Учитывая страшное признание Анки, Сабэль нисколько не сомневалась в ней, и она восхищалась женщиной за ее мужество. Но одного Сабэль не понимала.

— Зачем ты трахаешься с врагом, если он работает на монстра, который изнасиловал тебя? — прорычал Лукан. — Особенно, если нанесешь ему удар в спину?

— Очевидно, что ты тоже не был один, — стрельнула в ответ она огненным взглядом. Боль разрывала Сабэль от каждой мысли Анки. Женщина сложила руки на столе и собралась.

— Ты не понимаешь, что со мной сделал Матиас.

— Я знаю, что он сделал.

Сожаление сквозило в тоне Лукана.

— Ты не представляешь, как мне жаль, что меня там не было, чтобы защитить тебя.

— То, что сделал Матиас, изменило меня. Я… Я не могу вспомнить наши клятвы, не могу просто возобновить жизнь как счастливая жена. Я не могу притворяться, что я в норме…

— Прошлое не имеет значения. Ничего из того, что он сделал, не меняет тебя в моих глазах, — поклялся Лукан. — Что ты делаешь с Шоком…

— Ты ожидаешь, что я буду той же женщиной, какой была до того, как меня забрали. Нет. Я не могу отменить этот факт, даже для тебя.

— Думаешь, я не справлюсь? Или ты больше не доверишь мне защищать тебя?

Анка закусила губу.

— Я не могу обсуждать это сейчас.

Лукан так внезапно встал, что его стул опрокинулся, с грохотом упав на пол. Мужчина ушел, хлопнув дверью.

Анка вскочила, чтобы догнать его… но одумалась. То, как она наблюдала за отступлением Лукана, ее мысли, пронизанные грустью и нерешительностью, заставили сердце Сабэль сжаться.

Герцог прочистил горло.

— Мне жаль. Продолжай.

Анка, казалось, была готова заплакать.

— Мне жаль, что вызвала проблемы.

— Нисколько. Что еще ты можешь рассказать об этой атаке? Сколько их? Где, около усадьбы? Чего они добиваются?

— Большой группой. Шок не сказал, сколько. Я не знаю, как они планируют напасть. Может быть, Шок знает…

Она всхлипнула.

Очевидно, что видеть бывшего любовника, когда он стал другим, было непросто.

Как и Лукан, Сабэль задалась вопросом, почему Анка осталась с Шоком. Теперь она поняла: Анка нашла его более удобным для жизни в это трудное время, учитывая положение Шока в обществе и его взгляды на жизнь.

— Им нужен Дневник Апокалипсиса, — пробормотала Анка.

Сабэль зажмурилась. Будь проклята Морганна Ле Фей за создание оружия, за обладание которым волшебники охотно сражались и умирали с момента его повторного обнаружения менее двух месяцев назад. Пятнадцать сотен лет нахождения в тайне так сильно раздули легенду книги, что люди будут делать все, чтобы получить ту в свои руки.

— Матиас не может её использовать, — отметила Сабель.

— И он это знает. Он мужчина.

Анка кивнула.

— Они планируют забрать одну из женщин из этого дома.

— Он не получит ее.

Сабэль обернулась на громкое заявление. Айс. Его защищающий взгляд был таким же ощутимым, как ласка. Она сглотнула.

— Конечно, нет, — заверил Герцог. — Сабэль слишком важна для нашего дела.

Айс пронесся вокруг стола, пока не остановился рядом с ней, всего в нескольких дюймах, ее окутало тепло его тела.

— Пока я дышу, он ее не заберет.

Герцог обратился к ней с молчаливым вопросом, но Сабэль проигнорировала его. Защитная реакция Айса была похожа на защиту пары. Естественно, Герцогу было интересно узнать, что происходит между ней и Айсом. Их союз был бы ничем иным, как потрясением.

По слухам, Айс давно сошел с ума. Многие шептались, что он обладал жестоким нравом. Сабэль не знала, почему именно; она не видела, чтобы Айс вел себя неправильно или странно, но Брэм приложил много усилий, чтобы держать расстояние между ней и воином, которого он представлял, как неизбежное зло. Слуги избегали его, не рискуя смотреть в его безумные глаза, видя там, как им казалось, только насмешку над их страхом. Но когда он смотрел на нее, его взгляд выражал совсем другое.

Сабэль с тревогой посмотрела на Герцога, молясь, чтобы он и другие приписали собственническое поведение Айса его предполагаемому безумию. Каким бы ни был его мотив, она не могла принять ничего, что мог предложить Айс… независимо от того, насколько все внутри нее хотело этого.

— Я буду в порядке, — прошептала она Айсу, осмелившись взглянуть на него через плечо.

Тем не менее, он задержался рядом с ней так близко, что она поклялась, что могла услышать его сердцебиение, почувствовать запах его тела: мускусную смесь шалфея, кедра и сырой земли. Этот аромат каждый раз заставлял дрожать ее колени.

— Спасибо, Анка, — сказала Сабель. — Мы позаботимся о защите дома и книги.

— Есть кое-что еще, — сказала Анка и снова обратилась к Герцогу. — Шок сказал, что Матиас решил прийти к власти самым быстрым способом — занять место в Совете.

Это заставило сердце Сабэль остановиться.

— В Совете нет свободных мест, их не было десятилетия.

Мысли Анки одолели ее, и коварная правда заставила Сабэль задохнуться. Она повернулась, чтобы посмотреть на Герцога, который вдруг стал серьезным.

— Он собирается убить члена Совета?

Голос Сабэль задрожал.

— Планирует начать с одного. Но, в конце концов…

Матиас замышлял убить их всех. Как еще он сможет получить полный контроль над Советом? Это означало, что если бы он еще не был нацелен на ее брата, то Брэм был бы сейчас в его списке.

Ее колени задрожали. Живот взбунтовался. Ошеломляющие открытия шли одно за другим… и девушка осела на пол.

Прежде чем Сабэль упала, она почувствовала под собой сильные руки, которые помогли ей подняться, а затем сжали в железной хватке. Сабэль посмотрела на своего спасителя, но уже знала, что увидит ёжик черных волос и яркие зеленые глаза, проникающие в самую душу.

Осторожно он посадил ее в кресло.

— Ты переусердствовала. Хватит.

Очевидно, ее усилий было недостаточно, если Брэму не становится лучше, и Матиас планирует уничтожить Братство Судного Дня, украсть дневник и убить членов Совета. Никто из них не сделал достаточно.

— Ты уверена? — спросила она Анку слабым голосом.

Кусая губу, бывшая пара Лукана кивнула.

— Я спешила сказать тебе. Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне. Моя связь с Шоком никоим образом не переходит к Матиасу. После того, что он сделал со мной, я надеюсь, он сгорит в аду, и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Слить информацию.

От ее нынешнего любовника своему предыдущему и его друзьям.

— Мы ценим все, что ты можешь нам рассказать, — заверила Сабэль.

Скептичное выражение покинуло лицо Герцога.

— Будь осторожна.

С грустной улыбкой и долгим взглядом на лестницу, где пропал Лукан, Анка вышла из дома, а затем телепортировалась.

Сабэль закрыла дверь, собралась с силами и направилась к столу.

— Нам нужен план. Немедленно.

Гергоц кивнул.

— Вы все, собирайте вещи. Кейден, вы с Сидни найдите Лукана. Успокойте его и скажите, что Анка ушла. Айс, вы с Тайнаном можете перепрятать наше оружие в другом месте? Мы не можем позволить ему попасть в руки Матиаса.

Его властный авторитарный голос быстро очистил комнату, хотя Айс задержался, чтобы бросить последний взгляд на Сабэль.

Как только все ушли, Герцог направил ее в соседнюю библиотеку и закрыл дверь.

— Как быстро мы можем защитить дом магией?

— Через несколько часов, хотя я не думаю, что сможем. Магия Брэма сложна. Я могу впустить таких друзей, как Анка. Я могу возвратить защиту, которую поставила вокруг дома. Но пока он не очнется, я не знаю, как разгадать его магию, даже если она ослабевает.

— Разве мы не можем создать что-то над ней?

— Только под руководством и с разрешения Брэма. Думаю, через несколько дней мы сможем справиться.

— У нас нет нескольких дней.

Герцог мысленно выругался, он был разочарован.

— Вот именно, — она зашагала.

— Поэтому мы покидаем дом.

Сабэль поджала дрожащие губы. Это был ее дом, и здесь жил миллион воспоминаний. Брэм любил этот дом. Уединение, красоту. И она не знала, как его спасти. Жизнь выходила из-под контроля.

— Я знаю, что это большая ответственность для тебя, — пробормотал Герцог, словно разговаривая с ребенком.

— Не успокаивай меня. Со мной все будет в порядке.

Решимость и ярость сделали ее осанку жесткой, когда она сказала:

— Книга должна быть защищена.

— Ты, Оливия или Сидни должны ее перенести. Книгой должна обладать женщина, чтобы перевезти ее; магия гарантирует, что та исчезнет мгновенно и вернется к своей последней владелице или по месту нахождения, в которое та ее положила.

— Я возьму ее, — добровольно вызвалась она.

— Сабэль…

— Оливия еще не вступила в полную силу, и Маррок — смертный и человек. Если бы приспешники Матиаса убили его, Оливия осталась бы практически без защиты.

Герцог тяжело вздохнул.

— Согласен. Он легендарный воин, но не владеет магией. Матиас пришел бы в восторг от перспективы разорвать его на куски. И Сидни не ведьма.

— Вот именно.

Это женщина не только не владела мастерством Маррока на поле битвы, но и была человеком. Сидни стала корреспондентом новостей магического мира, сделав себя очень заманчивой мишенью. В сочетании с тем фактом, что ее пара, Кейден, недавно принял свои магические силы, но все еще сражался за контроль над ними. Отдать им книгу для защиты не было умно.

На лице Герцога словно были написаны те же самые мысли.

— Я не могу оставить тебя одну.

— Герцог…

— Если ты планируешь взять книгу, тебе нужен хотя бы один воин, чтобы защитить тебя. Я возьму твоего брата и удостоверюсь, что он в безопасности.

— Нет!

Мысль быть вдали от Брэма, не зная, жив он или умер, или нуждается в ней, наполнила ее паникой.

— Он идет со мной.

— Будь разумной.

— Будь милосердным. Он практически мой последний живой родственник.

Ее эгоистичная мать не в счет.

Герцог провел рукой по лбу.

— Ты все усложняешь.

— Иди с Кейденом и Сидни. Убедитесь, что вещание продолжается. Магический мир нуждается в регулярных новостях, которые Сидни предоставляет через зеркала. Пошли Тайнана с Марроком и Оливией. Им потребуется дополнительная защита.

— Это оставляет тебя с Луканом и Айсом.

Сабэль глубоко вздохнула. Черт побери, она загнала себя в угол. Быть наедине с любым из двух мужчин опасно. Она больше доверяла Айсу, который мог бы защитить ее, но сама сопротивлялась ему.

— Я возьму Лукана.

— Он признался, что не стабилен. Учитывая все, что происходит с Анкой, он может быстро вернуться в опасное состояние. Ты предоставляешь ему энергию. Если он станет, то может отказаться от секса с тобой, спариваясь с кем-то еще, и создать проблему. Мы не можем рисковать. Возьмите и Айса.

Как бы она ни хотела быть самодостаточной, воображая, что сможет сама защищать книгу и позаботиться о брате, имея дело с волшебником, который может ускользнуть в неконтролируемый им самим траур по паре, отбить преследование Анарки показалось глупым.

— Брэм не хотел, чтобы Айс был рядом со мной.

— Он еще меньше хотел, чтобы ты умерла. Сабэль, часики тикают. Нам нужно уходить.

Черт побери!

— Я позволю им обоим меня сопровождать. Но предстоит сказать им, чтобы они ладили. Я отказываюсь играть роль арбитра.

— Считай, что сделано.

— Я возьму книгу и кое-какие вещи и приду. Скажи Лукану и Айсу, чтобы привезли Брэма и встретили меня у подножия лестницы через тридцать минут.

Злая и напуганная одновременно, она пробралась в кабинет Брэма к тайнику с Дневником Апокалипсиса. Чертовски эмоционально поврежденные мужчины. Как, черт возьми, она сможет справиться со странным напряжением между ними? Управлять потенциальным ускользанием в муки Лукана и желанием Айса, поддерживая при этом надежды Брэма? Позже. Она не могла волноваться об этом сейчас.

Сабель потребовалось несколько минут, чтобы схватить книгу и осмотреть кабинет брата, вспоминая времена, когда она видела его здесь. Он когда-нибудь вернется?

Проглотив комок страха, девушка повернулась к дверям, чувствуя, что надо спешить.

Внезапно земля задрожала под ногами. До ушей донесся звук огромного взрыва. Стены затряслись. Воздух заполнил удушающий дым. Сабэль упала на колени, сжимая книгу, а затем поползла в затуманенный коридор.

Герцог успел подскочить к одному из передних окон и смотрел в него с нарастающим ужасом.

— Выметаемся! Нас атакуют!

Глава 2

Когда загремел потолок и Айс услышал женский крик, его кровь застыла. Сабэль!

Они с Тайнаном еще не закончили прятать оружие, когда услышали первый залп грохота. Их атаковали. При выборе между тем, чтобы сохранить оружие или спасти Сабэль… выбора на самом деле не было.

Забрав часть амуниции, Айс зашел в воду почти по пояс и утопил всё остальное. Сделав это, он развернулся и поднялся по лестнице на первый этаж огромного дома. Стоя среди задымленного хаоса и дождя из крошащейся с потолка штукатурки, Айс осматривал коридор.

— Сабэль! — звал он снова и снова, когда забегал в кабинет Брэма, в библиотеку, в столовую; разбитые стекла хрустели под ботинками. Пусто.

У входной двери на него наткнулся Герцог с кровавой раной на лбу.

— Анарки прорвутся внутрь меньше, чем за пять минут. Найди Сабэль. Вытащи ее и книгу. И захвати Лукана.

Выругавшись под нос, Айс кивнул. Раздражение от того, что надо взять Лукана, было минимальным по сравнению со страхом. Сабэль, хотя он никогда не владел ею, была… всем. Он никогда не понимал желания волшебников искать пару. После одного взгляда на нее он прекрасно стал их понимать.

Хотя она может остаться и с Луканом, но Айс ни за что не проиграет девушку Матиасу.

— Я кричал во все горло, чтобы найти ее. Знаешь, где она?

— Извини… — сказал Герцог и побежал к задней части дома.

Айс приложил ладони ко рту.

— Сабэль!

— Сюда.

Айс едва расслышал ее ответ за последовавшим грохотом от взрыва, но звука ее голоса было достаточно. Мужчина поднялся по лестнице и бросился в одну спальню, другую. В середине того, что было золотым, шелковым и роскошным, он нашел ее.

Айс боролся с желанием заключить девушку в объятия. Ей это не понравится.

Сабэль надела джинсы и кремовато-белый свитер, который плотно сидел на груди. Она засунула несколько предметов в черный рюкзак.

— Я готова.

— Дневник Апокалипсиса?

Девушка указала на рюкзак и пошла на выход из комнаты.

Чем ближе он к ней, тем безопаснее. Айс схватил ее за руку, чтобы вести вниз. Вместо этого Сабэль вырвалась из хватки и побежала по коридору.

Айс следом.

— Какого черта… мы должны уходить!

— Не без моего брата, — ответила она через плечо.

Предложение оставить властного ублюдка гнить висело на кончике языка Айса, но Сабэль собиралась потратить драгоценное время не на споры, а на попытки вывезти Брэма. Чем дольше она оставалась здесь, тем больше опасность.

— Черт побери, — пробормотал Айс, следуя за ней по пятам.

Комната Брэма с тяжелыми шторами, темным деревом и роскошным шелком поражала богатством. Айс не пожалел времени, чтобы покачать головой от раздражения. Прямо сейчас Сабэль пыталась использовать магию, чтобы приподнять брата и эвакуировать его. Намного проще перекинуть этого идиота через плечо.

С проклятием он обошел Сабэль и подхватил Брэма, поднимая «мертвый груз» как пожарный.

— Будь осторожен! Он очень болен.

Как будто он этого не знал. Свободной рукой Айс схватил Сабэль и побежал.

— Пошли!

Прозвучал еще один удар, сотрясая весь дом. Они находились на полпути вниз по лестнице, когда входная дверь начала скрипеть и периодически подниматься, находясь под магическим эквивалентом тарана. Анарки всем скопом бросали энергию на дом, пытаясь разрушить магическую защиту. И Айс знал, что скоро они добьются успеха.

Снаружи раздавалось море голосов. Вся гребаная армия Матиаса была здесь, и членам Братства Судного Дня повезет, если им удастся выбраться живыми. Айса не волновало, получится ли у него, но Сабэль… она была важна. Магический мир нуждался в ней и сохранении Дневника Апокалипсиса.

На нижней площадке лестницы он толкнул девушку к задней двери.

— Выгляни в окна. Анарки окружили дом?

Сабэль уставилась на него, великолепные голубые глаза светились страхом. Но она смело кивнула и побежала, уклоняясь от снарядов, когда еще один грохочущий удар сотряс дом. Она была достойной женщиной, и если бы у него было больше времени, он бы сказал ей об этом.

Но пока Айс сгрудил Брэма, находящегося в бессознательном состоянии, на пол, а сам занял оборонительную позицию у входной двери, чтобы отразить нападение. Маррок, Оливия и Тайнан мчались вниз по лестнице. С первого взгляда Маррок увидел Сабэль в задней части дома и послал Оливию в ее сторону. Потом бессмертный воин и Тайнан присоединились к Айсу, чтобы столкнуться с угрозой, которая рвалась через дверь.

Спотыкаясь, из кабинета Брэма вышел Герцог.

— Я предупредил Совет, что мы подверглись нападению.

Старые скряги не сделают ни черта, но вера Герцога в благородство правящего класса была понятна, учитывая его титул и наследие.

— Где Лукан и Кейден? — рявкнул Герцог.

Айс пожал плечами. Не его проблема. Его внимание было сосредоточено на том, чтобы обезопасить дверь, и чтобы Сабэль выбралась отсюда с книгой.

— Я не вижу Анарки, — крикнула Сабэль.

Вряд ли это означало, что их там нет. Они могли быть скрыты, но если Айс и остальные братья Судного Дня потратят еще больше времени на то, чтобы забрать женщин и уйти, Анарки будут повсюду. Побег окажется невозможен.

Справа от него Кейден и Сидни спустились по лестнице, Лукан тащился позади, хватаясь за кровоточащее плечо.

— Что случилось? — спросил Герцог.

— Осколок стекла. Кто-нибудь исцелит его, когда будем в безопасности, — предположил Кейден.

По настоянию своего спутника жизни Сидни бросилась к другим женщинами. У черного выхода Сабэль вытащила палочку, готовая сражаться, а Айс развернулся так, чтобы видеть обе двери. Сабэль не будет бороться за их выживание.

Герцог поднял светлые шелковые шторы, закрывающие окна по обе стороны от входа. Снаружи только прибывала волна черных мантий. Они начали окружать дом, снуя, как муравьи, с одного места на другое. Через несколько секунд появились еще и еще. Пока их стало не сотни, а тысячи.

Лукан и Кейден обменялись взглядами, готовые сражаться. Парадная дверь застонала и частично раскололась. Она могла сломаться в любую минуту, и Айс не хотел, чтобы Сабэль была в эпицентре ада, собирающегося вырваться на свободу.

— Возьми Рионов и книгу. Лукан поможет мне защитить дверь. Как только будешь готов, я отправлю его за вами, — настаивал Герцог.

Айс не хотел, чтобы МакТавиш был рядом, но ссора являлась пустой тратой времени, которого у них не было. Рикард прикусил язык.

— Отлично.

— Сначала мы разделимся, запутаем следы и уничтожим их силы.

Лицо Герцога было серьезным от беспокойства.

— Книга — это самое важное. Сохрани ее от Матиаса, несмотря ни на что.

— Я свяжусь с тобой, когда будет безопасно. Куда ты пойдешь?

Герцог вздрогнул, когда дверь едва не треснула и в комнату ворвался серый дым. Такой же дым, который медленно убивал Брэма.

Воины кричали, ругались, но начали отступать, пока коварный дым полз по полу и стенам. Вероятно, здесь сам Матиас.

— Уходите! — крикнул Герцог.

Айс не стал дожидаться повторения. С Брэмом на плече он бросился к задней двери, придерживая рукой Сабэль за поясницу.

— Возьми рюкзак. Освободи дверь. Оставайся в тени. У нас максимум две минуты.

Она неуверенно кивнула, но не впала в панику.

— Лукан?

А кому есть до него дело? Потеряв пару, ублюдок решил использовать Сабэль, потому что она была красивой, доброй и сговорчивой?

— Пойдет за нами.

Кивнув, она схватила вещи.

— Тут мы в безопасности. Брэм установил усиленную защиту, на случай если нам придется бежать.

Приятно слышать. Тем не менее, когда Айс открыл дверь, он огляделся, чтобы убедиться, что Анарки не взяли поместье в кольцо. Он не мог их видеть, но слышал, как они нападают на ослабленную магическую защиту Брэма, прокладывая себе путь к Братьям Судного Дня у задней двери.

Айс подтолкнул Сабэль на террасу, в тень от навеса, затем скользнул следом и закрыл девушку собой. Его моментально окутал декабрьский холод, вгрызаясь в кожу. Начал падать снег. Он надеялся, что ублюдки Анарки встретят достойное сопротивление. Он был бы счастлив ускорить этот процесс, если бы они угрожали его Сабэль.

«Черт возьми, она не твоя». Айс шикнул на нежелательный голос в голове, затем обнял девушку, чтобы направить в угол террасы, кладя Брэма к ее ногам. Ему нужны обе руки, чтобы сражаться. Он мог защитить женщину, когда сзади их прикрывала бетонная стена. Держась спиной к ней, он прижал Сабэль к стене и просканировал местность. Из дома выбежали Маррок, Оливия и Тайнан. Они сделали несколько шагов вперед, прежде чем волшебник схватил их и телепортировал. За ними последовали Сидни и Кейден.

Где, черт возьми, Лукан? У придурка десять секунд, прежде чем Айс бросит его на произвол судьбы.

На пороге появился Герцог, потянув за собой пострадавшего Лукана, который теперь был покрыт кровью с ног до головы.

Позади него Сабэль ахнула и попыталась вырваться на свободу. Айс повернулся и безжалостно придавил её к стене своим телом, зажимая глубоко в угол.

— Разве ты не слышишь Анарки? Они почти добрались до нас. Ты не помчишься ухаживать за МакТавишем.

— Но ему может понадобиться…

— Он сильный маг, и о нем могут позаботиться другие. Он справится.

— Но я заботилась о нем после Анки…

Что-то в его лице, должно быть, отразило ярость и силу воли, которые он привык подавлять. Он знал, что Сабэль стала добровольной жертвой МакТавиша, пока тот исцелялся, и это зажгло в его животе огонь ревности и ненависти. Лукан все еще любил Анку, но использовал тело Сабэль, ее сладость и мягкость, для своих целей. Самым дерьмовым было то, что девушка его поощряла. Потому что любила? Айс знал, что Сабэль никогда не будет принадлежать ему, но будь он проклят, если будет стоять и смотреть, как Лукан использует ее.

— Ты бы предпочла, чтобы умер МакТавиш или Дневник Апокалипсиса попал в руки Матиаса?

Она судорожно вдохнула, и ощущение ее груди напротив почти уничтожило его самоконтроль. Но сейчас не время и не место. Не только сейчас, всегда.

— Ты прав. Я… я не подумала.

Ее дыхание заполонило холодный воздух, и Айсу так захотелось её поцеловать. Но он не посмел.

— Айс! — раздался голос Герцог в темном холоде.

Черт возьми! Он приковал Великого и Могучего Герцога взглядом и поднял бровь.

— Анарки прорвались через дверь. Серый дым повсюду. Забирай Сабэль и уходи. Лукан сильно ранен и станет только обузой для вас. Я заберу его с собой.

Самое лучшее, что он слышал за весь день.

— Пошли, принцесса.

Айс схватил девушку за талию. Сабэль сжала его за запястья и, задыхаясь, попыталась вырваться.

— Куда?

Айс знал много отдаленных уголков между этим местом и домом его детства. Он мог найти миллион вариантов прятаться до тех пор, пока это необходимо, чтобы Сабэль оставалась в безопасности.

— Туда, где нас не найдут.

Согнув руку, он крепче обнял ее за талию; Айс старался не думать о том, как идеально она подходит ему, какой мягкой ощущается ее грудь, как было бы легко поднять ее за попку и заставить ногами обвить его талию, пока он скользит в ней…

«Этому не суждено случиться», — обругал он сам себя.

Сосредоточившись на долине Уай-Вэлли в горах Уэльса, он представил себя, Сабэль и Брэма там. Колени подогнулись, и мужчину поглотило острое ощущение невесомости. Но он чувствовал Сабэль, что она цепляется за него, когда он поднимал безвольное тело Брэма.

Спустя несколько мгновений под ними появилась земля, и они опустились среди деревьев у реки. Вдали светились огни соседней деревни.

Айс помог Сабэль встать на ноги и повел ее в противоположном направлении.

— Ты в порядке?

Она кивнула, в серебристом лунном свете ее светлые локоны сверкали вокруг лица, спускаясь на грудь.

— Где мы?

Не самая хорошая идея думать о ее груди ни сейчас, ни когда-либо еще.

— В Херефордшире. Я его хорошо знаю. Пошли.

Айс перекинул Брэма через плечо, взял женщину за руку и потянул в рощицу. Если ему не изменяла память, на склоне соседнего холма был заброшенный дом. Его легче защитить, и там можно переночевать. После того, как Айс восстановит связь с Герцогом и другими, они могли решить вопрос о встрече.

Они сделали всего несколько шагов под прикрытием деревьев, когда он услышал свист.

— Где они? — раздался глубокий голос.

— Найдите их. Заклинание Реи, наложенное на книгу, говорит, что она переместилась сюда. Рассредоточиться!

Матиас. Черт побери. Ублюдок сам бросился в погоню. Хреново.

Очевидно, Рея, ведьма Матиаса, наложила на дневник заклинание. Анарки знали точное местоположение Дневника Апокалипсиса, когда его телепортируют. Вопрос в том, может ли заклинание отслеживать их так же легко, если они пойдут пешком?

Сабель тяжело дышала, Айс крепче схватил ее за руку и побежал быстрее, надеясь, что она сможет не отставать. Если нет, он понесет ее и сделает все, что ей и Дневнику Апокалипсиса необходимо, чтобы сохранить в безопасности. Несмотря на то, что его ноги были длиннее, Сабэль не отставала ни на шаг. Его восхищение ею поднялось еще на одну ступень.

Стараясь не шуметь, они зигзагами перемещались между деревьев, постепенно поворачивая в сторону заброшенного дома. Они не могут остаться там сейчас. Скорее всего, это будет первое место, которое осмотрят Анарки. Ему и Сабэль придется продолжать идти.

Поблагодарив Бога за темноту, которая скрывала их следы, и за то, что сегодня в Херефордшире не было снега, они с Сабэль направились к холму по западной стороне долины. Айс почувствовал, что их преследует несколько волшебников, услышав проклятия, когда один споткнулся о ветку.

— Ты уверен, что они побежали в этом направлении? — спросил один из них.

— Не совсем. Если она телепортируется, мы ее найдем, — заверил Матиас.

— Кем бы ни была эта сука, она не может нас обогнать. Когда мы ее найдем, я с радостью раздену ее и удостоверюсь, что она знает, кто ее хозяин.

«Только через мой труп», — мысленно зарычал Айс.

Но разговор сказал ему главное: пока они с Сабэль передвигались пешком, Анарки не могли отследить книгу. Он на мгновение подумал, а не спрятать ли книгу в дереве и телепортироваться, но риск был слишком велик. Если Анарки найдут ее… Нет, им нужно поднажать.

Сабэль споткнулась в темноте, врезавшись в него. Айс обнял ее за талию. Должно быть, девушка устала, но он не осмелился замедлиться.

— Ты можешь идти дальше? — прошептал он.

— Могу, — пропыхтела она.

Айс не был уверен, что Сабэль справится, но он молился, чтобы она нашла силы.

Без слов он снял с ее спины рюкзак и закинул на свое плечо. А бездвижное тело Брэма перекинул на другое, но, как и книгу, он не осмелился оставить его, чтобы враг нашел и использовал колдуна против них.

Пот стекал по коже Айса, сердце колотилось в яростном ритме. Легкие собирались лопнуть, мышцы горели. Но он не мог остановиться.

Наконец они подошли к крайнему холму. Айс был более чем готов уйти отсюда, найти машину в соседнем городе и отправиться в безопасное место.

В это время из-за туч выглянула луна, осветив долину. Деревьев вверх по склону было мало. Теперь, когда Сабэль больше не несла рюкзак, он понял, что ее свитер светился в темноте. Проклятье!

Им придется импровизировать и быстро. Если бы она была кем-то еще, он бы просто испачкал ее одежду и блестящие светлые волосы грязью. Но Сабэль Рион? Она вообще знала, что такое грязь? Несмотря на это, у них не было времени. Айс услышал еще больше шума от Анарки позади, они оказались ближе, чем раньше.

Хотя он мог уговорить Сабэль бежать на север, параллельно реке, но боялся наткнуться на Анарки. То же самое, если повернуть на юг. На востоке и на западе их окружали скалы.

Они в ловушке.

«Думай», — потребовал он от себя. «Думай!» Если они не могли убежать и не могли телепортироваться, как, черт возьми, он должен сохранить книгу и обезопасить Сабэль?

— Айс, — выдохнула она ему в ухо. — Я знаю, мы не должны отдыхать, но… возможно, сможем укрыться на дереве? Может быть, сверху будет виднее, куда бежать?

Он повернулся к ней, его челюсть упала от удивления, а сердце взорвалось от благодарности.

— Идеально.

Рикард бешено озирался вокруг, пока не нашел крепкое старое дерево с несколькими низко росшими ветвями. Он помог Сабэль подняться, затем протянул ей рюкзак. Айс услышал, что Анарки подбираются ближе. Слишком близко. Возможно, он мог телепортироваться на дерево и балансировать на ветке до того, как его найдут приспешники Матиаса? Может быть… но он не хотел рисковать, пока был так близко к книге. Им нужно отвлечь внимание, чтобы отправить Анарки в другую сторону.

— Айс! — зашипела Сабэль.

Преследователи приближались. Он должен принять решение.

С тихим ворчанием он стащил Брэма с плеча и поднял его на следующее дерево. Прикрытие было скудным, но времени должно хватить, чтобы небольшая разница в цвете между темнотой и черной одеждой Брэма обманула Матиаса и его головорезов.

Тем не менее, ему нужно их отвлечь…

— Осторожно, — прошептала Сабэль. — Ему очень плохо.

Но он еще не мёртв. Будет, если его найдет Матиас.

Бросив взгляд вверх, Айс замер. Почти белый свитер Сабэль вспыхнул в лунном свете, как чертов маяк, и, как только Анарки подкрадутся ближе, дерево, лишенное к зиме листвы, не обеспечит маскировки.

— Дай мне свитер, — прошептал он, стоя у подножия дерева.

Сабэль отпрянула.

— Что?

Совсем рядом теперь слышались бормотание, проклятия и шаги по сухим листьям. Анарки были в паре сотен метров отсюда. У него с Сабэль осталось всего несколько секунд до того, как их раскроют.

— Твой свитер. Сейчас же!

Сабэль посмотрела вниз. Понимание озарило ее спустя мгновение. Больше не раздумывая, она скрестила руки и сняла свитер, а затем бросила ему.

Айс старался не думать о том, что на ней надето или нет сейчас, когда она сняла тонкий кашемир. Он увидел много обнаженной кожи. Пошло все к черту. Она не только искушала, но и не продержится тёплой достаточно долго, чтобы это искушение утолить. Опять же, время не на их стороне.

— Я вернусь. Если Анарки обнаружат тебя, перенеси себя и книгу туда, где точно получишь помощь.

— И оставить тебя и Брэма? Нет.

Она скрестила руки на груди.

Как для принцессы, она была ужасно упрямой.

— Обещай мне.

Она покачала головой.

— Сейчас, — потребовал он низким голосом, которому вторил ветер.

— Чертов холод! — воскликнул волшебник в пятидесяти метрах слева.

— Ненавижу зиму.

Айс скользнул вокруг дерева и послал Сабэль еще один требовательный взгляд, прошептал:

— Пожалуйста.

Она закатила глаза, но кивнула.

С ее свитером, обернутым вокруг запястья, Айс старался не думать, что его грязные руки, вероятно, испачкали его. Или что он чувствовал легкий запах женского мускуса с ароматом персика, поднимающегося к ноздрям.

— Я вернусь за тобой, — сказал мужчина.

Не желая оставлять девушку, Айс выбрал наудачу, телепортируясь на другой берег реки, внутрь рощицы невысоких деревьев. Попав в грязь, он почувствовал запах недавнего дождя. Сердце колотилось в неистовом ритме, который соответствовал ритму его мысли. «Должен вернуться к Сабэль. Должен вернуться в Сабэль».

Он вряд ли нашел бы Анарки на этой стороне реки. Они все еще рядом с Сабэль, а она была такой храброй, когда он уходил. Его попытки отвлечь их должно быть достаточно, чтобы выманить неприятелей туда, где сейчас стоял он.

Поднявшись, Айс схватил ближайшую ветвь одной рукой и подтянулся, затем перекинул ногу. Скользнув по ветке к стыку нескольких ветвей, он расположил белый свитер Сабэль на свету, затем прыгнул на землю и двинулся к следующему дереву.

К счастью, никаких криков с другого берега, никаких признаков обнаружения пока не было.

Сражаясь с потоком леденящего страха за Сабэль, он забрался на гигантское дерево, отчаянно оглядываясь в поисках молодых ветвей. Подметив одну повыше, он забрался на нее.

— Сюда! — услышал он издалека. — Кажется, я что-то вижу!

Время действовать.

Айс переместился на ветке и с ревом высоко прыгнул, затем приземлился на хрупкое дерево, прямо посередине. Громкий треск сотряс воздух, вторя эху его крика.

— Я их слышу! — закричал Матиас. — На дальнем берегу. Схватить их!

Бегая между деревьями по другой стороне реки и тряся ветвями, издавая как можно больше шума, он слушал, как орда приспешников Матиаса пробирается к нему. Он тяжело ступал по земле, хрустя листьями под ботинками.

Наконец Рикард услышал, как Анарки побежали в его сторону. К тому времени, как они разберутся, что это уловка, они с Сабэль скроются. Будем надеяться.

В мгновение ока он телепортировался обратно через реку, к основанию дерева, к которому прижалась Сабэль. Девушка ловко убрала длинные золотые кудри за спину, чтобы только корона ее волос светилась при лунном свете. И для теплоты, и для маскировки она свернулась калачиком, прижимая колени, одетые в темные джинсы, к груди. Сабэль дрожала.

Он схватился за одну из крепких низкорастущих ветвей и подтянулся к следующей над ней, приблизился к Сабэль.

— Мы уходим? — прошептала она. — Они попались на твою уловку.

Он поднял палец, чтобы остановить вопросы, на случай, если некоторые из Анарки остались, чтобы следить за этой стороной реки. Они с Сабэль не могли позволить себе выдать свое местоположение или дать злодеям возможность преследовать их, чтобы получить Дневник Апокалипсиса. Поскольку только женщина могла написать свое желание в книге и получить его исполнение, даже под угрозой конца света, если у нее есть надлежащие силы и страсть, они не могли позволить Матиасу снова оказаться рядом с книгой.

Балансируя на ветвях, которые окружали Сабэль, он потянулся и поднял ее на руки. Она резко вздохнула и напряглась, но быстро расслабилась. Айс опустил ее себе на колени, притянув к груди, в тепло своего тела. Она прижалась к нему, стуча зубами.

Айс старался не замечать ее удивительный запах, насколько она нежная, как изгиб ее груди коснулся его больших пальцев, когда она выдохнула. Он пожелал, чтобы его эрекция не поднималась, но возле нее это бесполезно. Сабэль провоцировала у него стояк. Каждый раз. Так было с тех пор, как он впервые на нее посмотрел. Возможно, теперь она привыкнет к этому. Айс не был уверен, как долго они будут одни вместе, сколько часов или дней понадобится, прежде чем они воссоединятся с Герцогом и остальными членами Братства Судного Дня. Тот факт, что они не могли телепортироваться без обнаружения, создал серьезную проблему в плане, который он придумал.

Придется разбираться. У него не было выбора.

Однако он волновался об энергии. Что делать, когда его магии понадобится подпитка, которую он получал от секса? Его обычный способ подзарядки находился в сотнях километров. А Сабэль сидела у него на коленях.

Невозможно. Придется вывести ее из себя, заставив направить на него всю свою энергию ярости вместо сексуальной. Это не эффективно. Он, скорее, отрубит себе руку, чем причинит ей боль. Но лучше разозлить ее, чем оскорбить прикосновением.

— Не двигайся, — пробормотал он прямо ей в ухо.

Боже, даже ее волосы пахли невероятно.

— Думаю, они купились на мой обман, но я хочу убедиться, что на этом берегу нет Анарки, прежде чем бежать в деревню к северу отсюда.

Она кивнула.

— Спасибо, что так решительно действовал. Они слишком близко подобрались.

Айс содрогнулся, представляя себе, что такие подонки, как Анарки, могли сделать, когда бы поняли, что схватили самую ценную женщину магического мира. Он обнял ее и глубоко вдохнул. Никто, по крайней мере, Матиас, никогда не коснется даже ее волос.

Но для того, чтобы сохранить клятву, он должен был вытащить себя, Сабэль и Брэма из этой долины живыми.

Глава 3

Прошли три благословенные минуты, которые прерывались случайным звуками, издаваемыми Анарки на той стороне реки, все еще обыскивающими деревья, чтобы найти его и Сабэль. Опустился туман. Температура упала. Айс боялся дождя. Он мог выдержать это, но Сабэль… Черт возьми. Ему нужно срочно доставить ее в убежище.

Тихо спустившись с дерева, игнорируя ранний декабрьский холод, он снял коричневый свитер. Тот был слишком большой для нее и пахнул им самим. «Надеюсь, она не будет против». Ему больше нечего ей предложить… но разве это не звучит, как метафора тому, что между ними происходит?

— Возьми.

Айс протянул ей свитер.

— Надень.

Она покачала головой.

— Ты же замерзнешь.

Айс уставился на нее. Кого это заботит? Ей ли не знать, что он безразличен всем.

— Нет времени спорить. Надень его.

С неохотой Сабэль взяла теплый свитер, и он с извращенной гордостью смотрел, как она надевала его. Чрезмерно велик для её миниатюрного тела, но тот факт, что ткань коснулась кожи колдуньи, сделало его тверже, чем железное копье.

Тупой ублюдок. Она хочет согреться, а не ставит на себе штамп его собственности.

Подняв горсть грязи, он размазал ее по всему торсу, маскируясь на случай, если их заметят с другой стороны реки. Айс вздрогнул от холодной грязи, но распределил ее как можно более равномерно. Сабэль не моргая смотрела на него, она была ошеломлена.

Морщась, он потянулся к Брэму, бережно опуская того с дерева. Как бы он ни ненавидел ублюдка, Айс знал, что эта тряска не идет ему на пользу. Но ничего не поделаешь. Черт побери, не повезло, что никто из них не понял, что, когда Матиас ненадолго завладел Дневником Апокалипсиса, до того, как Сидни выкрала его обратно, он заставил ведьму сделать в книге запись.

Подхватив Брэма, волшебник протянул руку, чтобы помочь Сабэль встать на ноги. Он схватил ее за талию, и она медленно скользнула по его телу. Черт побери, она соблазнительно пахла. Его растущий аппетит к персикам вспыхнул сильнее — блондинка была сочным фруктом, настолько красивым, что у него ломило зубы… вместе со всем, что было южнее пояса.

«Выкинь из головы принцессу. Найди безопасное место!»

Зная, что им нельзя терять время, Айс взял Сабэль за руку, чертовски ненавидя то, что должен был ее запачкать.

— Спрячь волосы под свитер, принцесса. Мы собираемся бежать.

Она быстро сделала, что попросили, потом Айс пригнулся и побежал. Сабэль имитировала его движения, держась близко к земле, пока они шли на север, отдаляясь от реки. От Матиаса.

Они шли нога в ногу минуту, две, три, пять… медленно уходя из долины. Позади себя он слышал, как Сабэль тяжело задышала. У них впереди было еще добрых три километра, и Айс молился, чтобы женщина потерпела. Он мог использовать магию, чтобы перенести и ее, и Брэма, но так как Анарки проследили книгу через телепортацию, он боялся использовать даже маленькую часть магии около Дневника Апокалипсиса, по крайней мере, пока не узнает, что написала ведьма Матиаса.

— Ты хорошо справляешься. Продолжай. Я с тобой.

Он сжал её руку. Она сжалась в ответ.

— Я не подведу тебя.

Айс бросил на нее взгляд. Она спасалась бегством и заботилась о нем? Женщина поразила его. Как возможно, что она и Брэм были одной крови, тем более имели одного отца? В его глазах Сабэль действительно была принцессой. Но Брэм не был принцем.

Они держали темп, медленнее, чем ему хотелось, но она все еще бежала позади него. С каждым последующим шагом уверенность в нем росла. Айс ухмыльнулся, когда они добрались до окраины города. Они сбежали, без потерь и с книгой!

Айс опешил, когда сквозь кусты на обочине увидел трех одетых в мантии волшебников, которые шли через дорогу, ведущую из долины в город.

Ублюдки! Он схватил Сабэль за талию, чтобы удержать рядом, в безопасности.

Она тяжело дышала.

— Как они нас нашли?

— Не думаю, что они нашли, — заверил он. — Они, кажется, не ищут, поэтому подозреваю, что они охраняют дорогу в качестве меры предосторожности.

И Айс не знал, как им сбежать. Анарки спереди, сзади, по бокам, и нет возможности телепортироваться…

Сабэль глубоко вздохнула.

— Почему бы тебе не телепортироваться, взять машину, а потом…

— Угнать что ли?

— Если только у тебя нет своей с собой, то да.

После того, как его большую часть жизни считали бродягой и вором, угон не входил в его планы. Фактически он никогда не воровал. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

— У меня нет машины.

— Укради одну, езжай к церкви по дороге и забери меня. Я в состоянии незаметно пробраться со стороны утеса.

Если откинуть кражу, это был хороший план, за исключением…

— Я не умею водить. Мы останемся вместе и…

— И будем пойманы, пытаясь найти выход из этого города. Нет. Мы поменяемся ролями, — выдохнула она ему в щеку.

Айс стиснул зубы, чтобы не повернуться к ней и не поцеловать… и, вероятно, не ляпнуть слова, которые были бы самой большой ошибкой в его жизни. Она уже заинтриговала и вынудила его выйти за рамки логики. Сабэль Рион пара Рикарда? Звучало как одна из тех чертовых телевизионных комедий.

— У тебя рюкзак с книгой. Отдай его мне.

После того, как он сделал это, Сабэль положила его на землю у ног Айса. Отлично. Теперь, когда она уйдет, Дневник останется там, где она его оставила. Он мог сбежать, если понадобится, надеясь на то, что тот останется скрытым.

— Стой здесь и молчи.

Она встала, Айс схватил ее за запястье и потянул назад.

— Куда ты, черт возьми, идешь?

— Достать машину и отогнать ее к церкви. Видишь свет внизу по дороге, что пробивается сквозь туман?

Она указала на мерцающую далекую точку справа от него.

— Вижу, но…

— Я оставлю машину там, телепортируюсь обратно к тебе, потом вместе с книгой отправимся в церковь.

Айс уставился на нее, сознавая, что прилагает усилия, чтобы не уронить челюсть от ее предложения. Она собиралась угнать машину?

— Ты можешь это сделать?

— Водить машину? Безусловно. У Брэма четырнадцать машин. Я прихожу в восторг, когда тайно беру один из его кабриолетов, просто чтобы почувствовать свежий воздух на лице и ветер в волосах.

Он мог это представить. Не просто мог, а уже видел, как ее волосы трепещут за спиной, когда вырываются на свободу. Более того, он хотел увидеть, как ее волосы рассыпаются по подушке, когда он глубоко погрузится в ее тело.

Да кого, черт возьми, он обманывает? Сегодня он так близок к Сабэль. Когда впервые встретил ее, Брэм не позволил ей пожать ему руку. Половину времени она выглядела так, будто не могла решить, был ли он просто странным или действительно страшным. И теперь она хотела украсть машину, чтобы помочь ему освободиться? Да, ради брата и книги. Он понял. Но она могла оставить его после и уехать. Вместо этого она говорила так, словно они были командой… слаженной командой.

Черт, даже это делало его твердым. Очень твердым.

Повернувшись к ней так, что их лица оказались в опасной близости, он кивнул.

— Тогда иди.

Айс хотел поцеловать ее в щеку, но не посмел. Сабэль не приняла бы этого жеста, а он только мучил себя тем, чего у него никогда не будет.

— Жди здесь.

Он кивнул, ненавидя тот факт, что она идет одна, но это был единственный путь.

— Тридцать минут. Если ты не вернешься, я иду за тобой.

— Если я не вернусь, телепортируйся к Герцогу. Попроси его перенести Оливию или Сидни забрать дневник. Не трать время на то, чтобы следовать за мной.

Когда он открыл рот, она покачала головой.

— Не спорь.

Черта с два. Он выругался, страх вгрызся в его внутренности.

— Будь осторожна.

Почти полночь. Сабэль оказалась в незнакомой валлийской деревне с братом, чье здоровье ухудшилось, судя по его прерывистому кашлю и стонам. Наедине с Айсдернусом Рикардом, единственным человеком, который пугал ее, даже когда заставлял ее тело гореть и жаждать. Единственным мужчиной, которого у нее никогда не будет.

Когда старинные часы пробили половину первого, Сабэль сглотнула, сжимая руки, и прошла по деревянному полу гостиницы, она слушала, как бежит вода в душе, представляя себе горячую воду, стекающую по каждой мышце и жилке большого мужественного тела Айса.

«Стоп. Сосредоточься на Брэме!» Решив уделить все внимание брату, она пересекла арендованный ими коттедж, чтобы проверить его.

Вечер был как в тумане. Мучительное бегство от Матиаса и Анарки. Взбираться по деревьям и прятаться в кустах очень нервировало… но явно не так, как могло, ведь рядом было защитное присутствие Айса. К счастью, ее план сработал. Его облегчение, когда женщина снова появилась в течение отведенного получаса, было до абсурда смешным. Неужели он действительно заботился о ней больше, чем о себе? С этим вопросом, крутящимся в её голове, они ускользнули от Анарки.

Покрытый грязью и произнёсший лишь несколько слов за всё время, Айс направил ее на юго-запад, чуть выше валлийской границы в Монмут. Недалеко от города они нашли этот очаровательный отель, в оплату которого входит завтрак. Сабэль пришлось использовать свои женские чары, чтобы убедить администратора, что они забронировали номер на ночь и заплатили заранее.

Войдя внутрь, они заперли все двери и окна, и она набросила на место магическую защиту. Айс сделал то же самое. Насколько они могли понять, Анарки не последовали за ними, но лучше было не рисковать.

Затем, несмотря на то, что сам был покрыт грязью, Айс предложил сначала спутнице сходить в душ.

Хотя маги прикрепляли на него ярлык, который располагался где-то между отметками сумасшедший и опасный, он ставил время от времени ее безопасность и комфорт выше собственных.

Странно, учитывая, что он ненавидел Брэма.

И потом, каждый раз, когда она приближалась к Айсу, его тело рассказывало Сабэль, что он хотел ее.

Она быстро приняла душ и устроила Брэма в одну из двух спален. Дым вокруг брата выглядел гуще, темнее, чем раньше. Надоедливый, удушающий. Тяжелый звук его дыхания пугал ее. Магическая подпись Брэма исчезла… это означало, что и его жизнь скоро последует за ней, если они не смогут найти способ разрушить ужасное заклинание Матиаса.

Разочарование съедало ее, как болезнь, и Сабэль захлопнула дверь. Она ненавидела чувство беспомощности, ее угнетало, что приходится смотреть, как умирает брат.

Взяв руку Брэма, она присела на край кровати и склонилась в молитве, ее лоб коснулся его безжизненной руки. Это не ее брат. Брэм был энергичным и властным, удивительным и единственной родственной душой, которая у нее была. Господь знал, что ее эгоистичная мать никогда не заботилась о ней, несмотря на количество крови Мерлина, что течет в ее венах. Потерять Брэма… её потеря не поддается описанию. Сабэль предполагала, что он будет рядом, когда она выберет пару, родит детей и постареет. Они смеялись, ссорились и помогали друг другу. Их связь всегда была сильна и стала сильнее после возвращения Матиаса. Искоренение магии, порожденной злым волшебником, было самым страстным желанием Брэма. Сабэль не знала, как сможет закончить эту работу без него.

Горячие слезы снова навернулись на глаза. Опустошение и страх ломали самоконтроль. Пара минут. Всё, что у нее было, а затем она наденет обратно маску смелости. Айс не захочет иметь дело с ее слезами. У них нет времени на глупости.

Вдруг дверь в спальню Брэма открылась и ударилась в стену. На пороге стоял Айс.

Сабэль вскочила на ноги с испуганным вздохом, зная, что горячие слезы жгут щеки, но ее взгляд приклеился к его телу. Не имея на себе ничего, кроме полотенца, он дикими глазами оглядел комнату на предмет опасности. Ручейки воды стекали по его жилистой шее, по широким плечам, которые поглотили дверную раму, по груди, без сомнения, способную выдержать автобус, и вдоль неровности пресса с шестью кубиками… перед тем, как полотенце сползло опасно низко на его худощавые бедра. О, Боже.

Не найдя в комнате Анарки, Айс перевел на нее свирепые зеленые глаза. Они вспыхнули. Ее тело опалило, словно она поцеловала оголенный провод.

— Что случилось? — рявкнул он.

— Я… я, — она потеряла дар речи.

— Я слышал, как хлопнула дверь. Кто-нибудь пришел? Ты в опасности?

Дрожа, Сабэль отвела взгляд от массивной груди, поднимающейся и опадающей с каждым вздохом.

— Нет.

Она сглотнула.

— Извини. Только я. Я… была расстроена. Брэму все хуже.

Слезы снова угрожали пролиться, и она не хотела показывать Айсу свою слабость. Его тело, может, и хотело ее, но выглядело это так же, как он называл ее принцессой, почти насмешкой… Нет. Она не раскроет ему свои слабые места и не даст повода для смеха.

Несмотря на запрет, крупная слеза скатилась по ее щеке и опустилась на черный шелковый гостиничный халат, который она надела. Сабэль провела рукой по мокрой щеке.

Айс пересек комнату. Он потянулся взять Сабэль за руку, затем помедлил, его бицепс с татуировкой едва заметно напрягся от сдержанного усилия. Он взглянул на Брэма. Рот искривила мрачная усмешка.

— У тебя есть идеи, как его исцелить?

Еще один болезненный груз упал ей на сердце.

— Нет. Ты смог связаться с Герцогом и другими, пока я принимала душ?

— Не решился. Если Анарки последовали за ними, любые магические призывы, прежде чем мы действительно окажемся в безопасности, могут быть опасны для всех нас. И у меня не было чертова мобильного, когда напали Анарки.

— У меня тоже. Телефон в этом коттедже только на стойке регистрации, я проверила. Мы найдем возможность позвонить завтра.

Айс кивнул, затем отступил назад.

— Я заказал еды. Ее скоро принесут.

Прекрасный поступок, но состояние Брэма убило аппетит. Что, если брат больше не откроет глаза? Чувство страха увеличилось многократно, и, к ее ужасу, побежали слезы. Она не могла сдержать поток. У нее перехватило дыхание, зрение размылось. Жгучие слезы катились из уголков глаз. Сабэль стирала их, но не могла сделать это достаточно быстро.

О Боже. Она снова плакала перед Айсдернусом Рикардом, для кого симпатия была сродни сифилису. Его поведение часто совпадало с его именем, и маги считали его безжалостным и сумасшедшим. Такой человек, как он, несомненно, не терпел плаксивых женщин, особенно тогда, когда времена призывали быть сильными.

Сабэль прикрыла ладонью рот и прошла мимо Айса к двери спальни. Его горячая рука сжалась вокруг плеча женщины и потянула назад, опасно близко к большому теплому телу, все еще покрытому бисеринками воды.

Свободной рукой он отвел ее руку ото рта, глядя на нее с выражением, означающим нечто среднее между интересом и недоумением.

— Не волнуйся. Мы еще увидим его здоровым.

Нежные ноты в его голосе потрясли ее, вызвав новый поток слез.

— Как? Э…этот дым — загадка. Никто не сможет понять…

— Шшш.

Он мягко приложил палец к ее губам.

Прикосновение Айса к чувствительному рту потрясло ее, словно все тело было связано с губами.

— Не думай, что он уже в могиле.

Она кивнула. Положительные мысли помогут брату больше, чем страх.

— Ты прав.

В дрожащем дыхании она почувствовала натиск слез. Сабэль сердито их вытерла.

— Мне очень жаль, что я стала слезливой глупышкой.

Он глубоко вздохнул, его грудь расширилась. Девушка вздрогнула, ожидая, когда именно Айс начнет ругаться. Вместо этого он притянул ее к себе, обняв за талию. Он зарылся пальцами в волосы. Миллионы хаотичных пожаров вспыхнули на коже головы и тела. Ощущение проникло глубоко, переломив ее мысли, самообладание, сердцебиение. Его жар просачивался в нее, укрепляя власть, обжигая все внутри. У него эрекция. Снова. Сабэль вздохнула.

— Не извиняйся за слезы. Связь между братьями и сестрами может быть сильной.

У него были братья и сестры? По всей видимости. Его заявление доказало, как мало она о нем знает, и на этот раз было неприятно не читать чей-то разум.

— Слезы не помогут. Я знаю, — продолжила она. — Я должна подумать, что еще могу сделать, чтобы помочь Брэму, как могу защитить его, если уйду отсюда, что…

— Мы, — пробормотал Айс в ее ухо, насколько позволял его грубый голос. — У меня крепкие плечи. Позволь мне взять на себя часть ответственности. Теперь мы должны полагаться друг на друга.

Он был настолько тверд в своем убеждении, что не казался врагом брата. Айс не казался безумным, лишь сильным и готовым. Она задавалась вопросом, кто такой Айс.

Сабэль отстранилась и уставилась на него, как на головоломку.

— Ты очень добр ко мне.

Выражение его лица стало закрытым.

— А почему я не должен?

— Ты и мой брат…

«…ненавидите друг друга? Пытаетесь убить друг друга на каждом шагу?»

— Наша вражда с Брэмом не имеет к тебе никакого отношения.

Его глаза светились зеленым в тусклом освещении, просачивающемся из соседней комнаты, и в лунном свете, пробивающемся сквозь мутное стекло. Он выглядел сильным во всех отношениях: решительные мысли, доминирующий взгляд, страстное желание.

Было легко записать Айса в сумасшедшие, особенно учитывая его таинственную и непроходящую ненависть к Брэму. Но он отдал ей тот самый свитер, затем успокоил ее печаль о человеке, которого ненавидел. Почему?

Сабэль сомневалась, что он ответит, если она спросит. Кроме того, она должна сосредоточиться сейчас на Брэме.

— Я не знаю, что еще для него сделать.

Ее взгляд метнулся обратно к брату. Страх впился в нее холодными когтями, и она попыталась подавить дрожь.

— Прямо сейчас? Ничего.

Эта реальность принесла новый каскад слез. Боже, теперь казалось, что в ее глаза насыпали песка. Усталость ударила по ней, слезы не помогли. Почему она не могла остановиться?

— Черт побери, — пробормотал Айс.

Сабэль съежилась. Конечно, он раздражен. Слезами ничего не достичь. Ему нужно не плясать вокруг нее, а обеспечить их безопасность и вернуть Дневник Апокалипсиса. Эту хрень пора прекращать.

Прежде чем она успела извиниться, Айс наклонился и прижал её к своей горячей груди. Она задыхалась от удивления, желудок дрожал. Она на самом деле трепетала, как если бы проглотила бабочек, чего никогда не испытывала за свои почти восемьдесят пять лет.

Затем он вышел из спальни Брэма и вернулся в главную комнату. Айс посадил ее на диван, возле живого огня, который разжег, как только поставил на дом защиту. Он сел рядом и потянулся к ее руке. Контакт заряжал электрической потребностью. Но с ним она чувствовала себя в безопасности. Она ощущала даже заботу, хотя не сомневалась, что Брэм запретил бы это или любое утешение от Айса.

Она смотрела на его руку, лежавшую поверх своей, его волосатая с огрубевшими костяшками поглотила ее пальцы.

— Айс, мне очень жаль.

— Прекрати извиняться. Ты беспокоишься о брате. Я понимаю.

Как он мог?

— У тебя есть брат?

— Нет.

Что-то в его лице предупредило, чтобы она не задавала вопросов. Женщина молчала. После его доброты она не должна соваться.

— Просто… Брэм меня практически воспитал. Я обязана ему всем.

Айс сжал челюсти, но кивнул.

— Конечно.

Правильно. Время сменить тему. Он не любитель поболтать, это ясно. Сегодня она жаждала излить страхи и чувства. Изнеможение и страх переполняли ее. Вся выдержка… рассеялась по ветру. «Оливия и Сидни, будем надеяться, спрятались со своими парами. Брэм без сознания. Лукан уехал со своим братом».

Она совершенно одна с мужчиной, которого едва знала и которого считали сумасшедшим.

Сабэль прикусила губу. Взгляд сказал ей, что Айс по-прежнему смотрел на нее, не мигая. О чем он думал?

Он придвинулся поближе, и полотенце раскрылось, выставив мощные бедра и темные тени между напоказ. Сабэль пыталась не смотреть. Но густота темных волос на бедрах становилось все плотнее и плотнее на его ноге, и она безумно заинтересовалась тем, что у него под полотенцем, если все остальное было таким большим.

Жар подкрался к ее лицу. Черт. Вероятно, оно пропустило через себя все десять оттенков красного.

— Ты… ах, тебе надо закончить принимать душ?

Она смотрела куда угодно, кроме как на него.

Огонь потрескивал. Воздух затих. Тишина оглушала. У нее во рту пересохло.

— Нет.

Он схватил ее за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Ты в порядке?

Сабэль вырвалась из его рук. Времена были серьезными. Отчаянными. У нее нет времени пялиться, не важно, насколько четко ее глаза представили, как он выглядит под одеждой.

— Все хорошо.

— Не ври.

О-о, он грубый. Опять же, все самое важное она о нем знала. Волосы, манеры, взгляд, слова — без излишеств. Ей нужно подстроиться, вспомнить, что он не был дипломатом, у него нет ничего общего с членами Совета, с которыми она имела дело в последнее время. Очевидно, Айс привык закатывать рукава и выполнять все, чего намеревался достичь.

— Не дави, — ответила она. — Сейчас это не важно.

— Черт, это не так. Если что-то понадобится…

— Я разберусь.

Его зеленые глаза вспыхнули, и выражение лица стало безжизненным, холодным. Он отнял у нее руку, и его бицепс снова напрягся, теперь в гневе.

— Естественно.

За одним словом было много смысла.

— Что это значит?

Он поднял темную бровь. Свет от огня осветил его лицо, и она впервые заметила резкий диагональный шрам посередине его лба. На самом деле, у него был след отвратительной глубокой раны на верхней части его плеча и отметки вокруг каждого запястья. На волшебниках всё заживает быстрее и эффективнее, чем на людях. Довольно редко сохранялись рубцы в течение более чем нескольких месяцев. Но эти раны выглядели очень старыми.

— Мои шрамы беспокоят тебя, принцесса?

Он думал, что она не захочет быть в его присутствии, потому что он не идеален?

— Интересно, как ты пострадал. Я могу только представить себе боль…

— Не надо.

Он покачал головой и прислонился к спинке дивана, увеличив расстояние между ними.

Другими словами, он отказался это обсуждать. Его дело, конечно. Но Сабэль не могла отрицать, что его отказ расстроил ее. Она точно не пострадала. Но почувствовала бездонный колодец печали, и она понятия не имела, откуда он взялся. И она ненавидела быть в неведении… хотя сделала то же самое с ним.

— Тебе нужно что-нибудь еще?

Его скрипучий голос растревожил ее.

— А тебе?

Сабэль не удержалась и дотянулась до дивана, положив пальцы на его руку. После всего, что он сделал для нее и брата сегодня, меньшее, что она могла, это облегчить его боль. Но когда Сабэль открыла свои чувства, чтобы послать ему радостные и мирные мысли, он вырвал руку и встал.

— Мне не нужны твои уловки, чтобы осчастливить меня, принцесса. Я в порядке.

— Я… мне жаль. Я просто подумала… что подняла что-то болезненное и…

— Я переживу. Я вырос без радуги и солнца. Они мне не нужны.

Он сделал глубокий вдох, еще один, глядя на нее.

Сабэль почувствовала раскаяние.

— Мне жаль.

Он вздохнул, и гнев, казалось, покинул его.

— Мне тоже.

С этими непонятными извинениями он повернулся и снова направился в ванну, закрыв за собой дверь. Он не хотел слышать о Брэме, и теперь, когда они не боролись за выживание, каждая беседа с Айсом для неё была напряженной и запутанной. Несколько слов. Менее пяти минут, и она озадачена. Заинтригована.

Откуда взялись шрамы? Какой была его жизнь до Братства Судного Дня? Почему они с Брэмом презирают друг друга?

Ветер снаружи завывал, напоминая ей, что враг ждал их по другую сторону двери. Ни один из ее вопросов не имел значения сейчас. Пока они не в безопасности.

Айс вернулся, одетый в другой гостиничный халат. Черный, гладкий, тот ласково покрывал его мышцы, облепляя каждую физическую особенность, которая очаровала ее.

Он закончил завязывать пояс на талии, затем посмотрел вверх. Зеленые глаза сверкали, и от их вида перехватило дыхание. Сердце Сабэль колотилось.

— Еду должны принести в ближайшее время.

— А потом что?

Сабэль покачала головой. Гораздо лучше сосредоточиться на этом вопросе, чем снова смотреть на тело Айса.

— Что будем делать дальше? — выдохнула она.

Как только слова выскользнули, образ того, как его большое тело сплетается с ее, когда он захватит ее рот и подстроится под неё, чтобы глубоко войти, сокрушил ее мысли. Она заставила себя игнорировать жажду, которую создал этот образ.

Он застыл.

— Кроме сна?

Айс ничего не предлагал. Но в ужасе, что ее мысли проявились на лице, она покачала головой.

— Я… я имела в виду завтра.

Со вздохом Айс снова сел рядом.

— Мы не можем здесь оставаться. Ты, наверное, устала и хочешь отдохнуть несколько дней…

— Мы не можем рисковать.

Изучающий взгляд, который он послал ей, показывал удивление.

— Именно.

Проклятие. Возможно, тот факт, что она не могла прочитать мысли Айса, был хорошей вещью. Он, вероятно, думал, что она тупая блондинка из высшего общества, у которой нет ничего важнее, чем беспокоиться об одежде и состоянии волос.

— Мы должны предупредить членов Совета, что их жизнь под угрозой.

Айс ухмыльнулся.

— Будем надеяться, что они поверят.

Действительно.

— Мы должны помочь Брэму.

— Его показывали целителям, верно?

— Ничего хорошего не вышло, так что я подумала… что у меня есть помощь.

Она кивнула на Дневник Апокалипсиса, который лежал на кожаной тахте перед диваном.

Взгляд Айса упал на красную книгу. Он нахмурился.

— Знаем ли мы, как он действует? Оливия никогда не писала в книге. Сидни писала только свои сексуальные фантазии. Ты говоришь о том, чтобы обратить вспять темную магию, почти остановить смерть. Каковы последствия искажения чего-то настолько магического?

— Каковы последствия ничегонеделания? — возразила она.

— Если Матиас может отследить дневник, когда мы телепортируем его, то сможет отследить, когда будем использовать.

Хорошее замечание.

— Возможно. Возможно, стоит пойти на риск.

Хотя шанс написать в дневнике и пугал ее, Сабэль не видела других вариантов.

— Боюсь, что он умрет, если я этого не сделаю.

— Понятно. Но если использование книги делает ее отслеживаемой, Матиас найдет и убьет нас всех.

Айс мог быть прав.

— Мне нужно подумать. Возможно, есть способ использовать его так, чтобы он не отследил?

— Если есть, то я помогу тебе его найти.

Удивление пронеслось сквозь Сабэль. Он хотел помочь ей, чтобы впоследствии помочь Брэму?

— Спасибо.

Айс кивнул, и Сабэль оказалось сложно не смотреть. Все в нем кричало о мужественности. Он был твердым, словно камень, как телом, так и силой духа. Потребовалось бы много усилий, чтобы заставить его рухнуть. На самом деле это ее не удивило. Но она должна была признать, что чувствовала себя с ним необычайно безопасно. И была уверена, что ее внезапное, непослушное влечение не имеет ничего общего с этими характеристиками. С самого начала она думала, что он невероятно сексуален. Это ничуть не изменилось.

Раздался стук в дверь. Только человек мог подойти к двери, охраняемой волшебством, которое они разместили вокруг коттеджа — должно быть, принесли ужин.

— Я отвечу.

Айс поднялся и жестом руки приказал ей сидеть на месте.

— Оставайся здесь… на всякий случай.

Он открыл дверь маленькой женщине, молодой, с очень светлой кожей и почти черными волосами. Она взглянула на Айса в черном халате и покраснела как свекла.

— Я… я просто поставлю еду сюда.

Ее голос дрожал, когда она поставила поднос на соседний стол, потом бросила еще один взгляд на Айса.

— Если вам что-нибудь понадобится, позвоните в центральный дом.

— Спасибо.

Айс пошел к двери, явно готовый избавиться от нее.

Женщина задержалась и улыбнулась Сабэль.

— Медовый месяц?

Не имея лучшего ответа, та кивнула, затем посмотрела на Айса и его реакцию. Знал ли он, что значит это человеческое слово?

— Здесь романтично. Мы обычно готовим небольшой свадебный торт для молодоженов. Мы знали, что вы приедете. Уверена, для вас тоже сделали. Посмотрю на кухне.

Лицо Айса озарило понимание, и Сабэль пожелала провалиться сквозь землю.

— В этом нет необходимости, — заверил Айс. — Мы просто хотим уединения сегодня и уедем рано утром. Вы понимаете.

Миниатюрная женщина снова покраснела.

— Действительно. Я просто… пойду. Поздравляю!

Отступая к двери, бросив последний взгляд на Айса и махнув рукой, администратор ушла. Сабэль посмотрела на Айса, но он сделал вид, что ничего не случилось.

— Она думает, что мы только что переспали?

Сабэль была уверена, что цвет ее лица отражает много оттенков красного. Опять же, она хотела бы прочитать мысли Айса. Он смеялся? Был раздражен? Возбужден?

— Неужели? Не то чтобы мы…

Айс нахмурился, и она перестала лепетать.

— Что мы… что? — спросил он, подняв брови. — Занимались сексом?

Даже его слова взорвались в ней невыносимым жаром. Если он когда-нибудь коснется ее, она сгорит. Сабэль сжала губы, чтобы отвлечься от своей жажды. Сейчас не время. Айс не был её мужчиной… как бы ее тело ни желало обратного.

— Когда-либо спаривались? — добавил он.

Крайне важно, чтобы она отвлеклась от этого разговора. Они никогда не могут образовать пару, на это указывают все причины, по которым это бессмысленно. Он знал их так же хорошо, как и она.

— Я не исправляла ее, потому что думала, что, представившись молодоженами, будет легче прикрываться, если Матиас отследил нас здесь.

Время вообще отказаться от этой деликатной темы.

— Мы поедим или подождем, пока всё остынет?

Он кивнул и пересек комнату. Сабэль последовала за ним и открыла тарелки. Рубленая говядина в густом бургундском соусе, картофель, стебли спаржи, французский хлеб, лимонный пирог — и бутылка терпкого красного вина в придачу. Выбор Айса удивил ее. Он оказался таким… утонченным.

— Я заказал то, что тебе может понравиться. Если тебе все равно…

— Это мило.

Она попыталась улыбнуться

Ответ, должно быть, удовлетворил его, так как мужчина открыл вино, налил ей бокал, затем взял еще одну тарелку и открыл новое блюдо. Ему предназначались огромный пирог, дымящийся, только из печи, и огромный стакан воды. Когда он схватил салфетку с вилкой, сел и погрузился в еду, она нахмурилась.

— Ты не хочешь говядину и вино?

— Это лучше.

Он поднял тесто с курицей и морковью.

Она знала, что должна отпустить это. Может быть, ему не нравилась говядина или он больше любил пирог… но она не думала, что это так.

— Я бы тоже съела пирог. Ты не должен был заказывать для меня ничего особенного.

— Конечно, принцесса.

Вот оно, снова. Прозвище, легкая насмешка. Она потеряла тот аппетит, который появился, и с грохотом отбросила вилку.

— Не думаю, что заслуживаю это прозвище. Я не стояла, как девица в беде, стеная над сломанными ногтями и тому подобное. Сейчас декабрь, и я отдала тебе свой джемпер. Я пробиралась по грязи. Я угнала машину. Но ты продолжаешь надо мной издеваться. То, что я женщина, вряд ли означает, что я ни на что не способна.

Он поднял взгляд и долго смотрел на нее.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что ты женщина.

А что тогда. Это все связано с тем, что она сестра Брэма.

Спрыгнув со стула, Сабэль прошагала по комнате и нависла над ним, уперев руки в бедра.

— Это война. Я понимаю. Я готова бросить все, идти наперекор судьбе, принести жертву и сражаться по мере необходимости. Только потому, что я выросла в привилегированной семье, не означает, что жду, что меня будут баловать. Так что не смей высмеивать меня или относиться ко мне так, будто я беспомощная.

— Думаешь, я тебя оскорбляю?

Разве она не объяснила это подробно? Да, он много сделал для комфорта и защиты ее сегодня. Но его издевательское прозвище раздражало. Очевидно, что это не вежливо.

— Как еще я могу интерпретировать то, как именно ты называешь меня «принцессой»?

Айс осушил огромный стакан воды в четыре глотка. Сабэль посмотрела на его горло и сглотнула. Боже мой. Он огромен, и ее внутренности трясло от жажды, с которой она едва могла сражаться.

Хлопнув стаканом по столу, он уставился на нее.

— Отлично. Продолжай.

Отлично?

— Какого дьявола это значит? Я тебе не враг. Мы должны работать вместе. Ты сказал, что поможешь…

— И я помогу. Но если ты злишься, мы не будем говорить больше, чем нужно.

Что? Возможно, Рикард правда безумен.

— И ты думаешь, это хорошо?

— Ну да. У меня есть только два варианта: злить тебя или поддаться желанию целовать тебя до бесчувствия. Что выбираешь?

Глава 4

У Айса не дернулся ни один мускул. Он сидел, затаив дыхание, в ожидании ответа Сабэль.

Она моргнула, широко раскрыв глаза, потрясенная. Притихшая.

Черт побери. Очевидно, ему нужно было открыть рот и заткнуть его ступней, а лучше всей ногой. Он не может забрать то, что сказано.

Тем не менее, даже если бы мог, он бы этого не сделал.

С того момента, как увидел ее в шикарном поместье Брэма два месяца назад, за сервировкой воинам горячего ужина, и этот ореол золотых волос, развивающихся у захватывающе покачивающихся бедер, он был очарован. Голова говорила ему, что у него нет шансов провести время с принцессой. Части южнее продолжали надеяться.

Вдруг между ними возникла такая возможность. Как она отреагировала бы, если бы он ее поцеловал? Как бы он это сделал?

Айс медленно встал. Ее голубые глаза следили за ним. Уязвимые. Соблазнительные. Заинтригованные… Она покраснела, ее розовые губы приоткрылись, дыхание участилось. Он сжал руки в кулаки, сдерживая решимость, чтобы не поглотить ее в один прикус. Айс опасался, что это изначально проигранная битва.

Когда он подошел ближе, сердце замерло. В воздухе между ними он учуял персики… и возбуждение Сабэль.

Его руки сильнее сжались в кулаки по бокам. Знак. Ему просто нужен знак. Простой намек на готовность, и, как грузовой поезд без тормозов, он не будет ответственен за то, как быстро подомнет ее под себя. Она едва успеет бы вздохнуть, прежде чем он окажется внутри.

— Что ты выбираешь, Сабэль? — пробормотал он.

Она моргнула, затем опустила взгляд, прерывисто дыша. Черт возьми! Его желудок ухнул вниз. Ну, скорее всего, у него был ответ.

Ему чертовски это не понравилось… но он не удивился. Тем не менее, во имя сохранения дистанции между ними ему нужно услышать, как Сабэль говорит, что не хочет его.

Хотя он не имел никакого права прикасаться к принцессе без разрешения, он не мог остановить себя от того, чтобы поднять пальцем подбородок и заставить взглянуть на себя.

— Ответь мне.

Испуганно вздохнув, она подняла руку к его груди. Она тряслась. Она собиралась прикоснуться к нему? Или держать на расстоянии? В любом случае, когда кончики пальцев опустились на его кожу, это опалило его. Мысли Айса мчались почти так же быстро, как кровь по телу, и поселились в его члене. Черт, у него не осталось мозгов? Взглянув на ее поднятое лицо, сияющие голубые глаза, красные щеки и рот, сладкую кожу, невообразимую красоту, внутри и снаружи, он так не думал.

— Мне не нравится злиться, — прошептала она.

Она не отвергла его. Это может быть самой большой ошибкой в его жизни, но близость Сабэль заставила его прикоснуться к ней. Где-то. Везде. Он погладил ее по плечу, затем очертил изгиб талии. Она еще раз вздрогнула. Теперь все ее тело дрожало. Запах ее возбуждения сгустился. Он сглотнул, его колени стали опасно слабыми.

Она не кричала на него, чтобы остановился, не нарушила контакт.

Его сердце заработало на гиперскорости, и он едва мог слышать свое дыхание за ревом крови. Он чувствовал себя на краю обрыва, глядя вниз на свободное падение, которое может его убить… и все равно не мог не совершить смертоносный прыжок.

Его рука на талии обхватила крепче.

— Тебе нравится целоваться?

— Нравится, — ее голос задрожал.

Правда, ей не должно было нравиться, по крайней мере, не с ним. И он не должен так сильно ее хотеть. Но, может быть, однажды, на фоне хаоса и возможной смерти, долг и классовая принадлежность не помешают ей позволить ему одну маленькую пробу…

— Я спросил о другом, ты же понимаешь?

Ее ресницы снова дрогнули. Грудь поднялась, когда Сабэль глубоко вздохнула. Ее голова качнулась вперед и назад. Затем она повторила этот процесс еще раз, на этот раз быстрее. Она кивала?

— Да.

Едва слышный шепот. Ее голубые глаза излучали сомнение… и желание. Сабэль Рион, самая привилегированная, красивая ведьма столетия, не отвергала идею его поцелуя.

Желание прострелило его насквозь, как заряженная турбо надувом молния, как факел, выжигающий вены. Он обхватил ее лицо руками и притянул к себе. Наклонил голову. Обрушился на ее губы. Айс хотел быть нежным, но… черт. Губы такие мягкие. Сладкие. Он не сдержался. Не смог. Позже. В нем ревел голод. Более глубокий. «Вкуси ее. Сейчас».

Когда он погрузился в ее рот, Сабэль раскрылась. Он ворвался внутрь, пожирая так много, как мог получить одним движением языка. Ее вкус сокрушил мужчину за секунду. Горячий. Сладкий.

Инстинкты зашевелились, вспыхнули, взревели. ЕГО!

Он отпустил тормоза, отбросил последние беспокойство и осторожность. Повинуясь каждой частице своего яростного голода, так углубил поцелуй, что не знал, как сможет оторваться от ее губ. И ему было все равно. Айс должен заставить ее понять, насколько серьезно он не только желал ее, но и владел ею. Всегда.

Скользя руками по талии, он потянул Сабэль еще ближе, пока она не была прижата к нему. Новая обжигающе холодная волна ударила его, он потонул в ощущениях, в ее вкусе. Кожа покрылась мурашками. Сабэль застонала, потом обняла пальцами его за шею, провела по волосам, придвигаясь ближе. Ее поцелуй вызвал горячие изумление и желание. Склонив голову, чтобы встретить его натиск, ее губы прильнули к его, электризуя. Ее удивительное признание свело его с ума.

Пока она внезапно не оторвала рот, задыхаясь.

— Айс…

На ее лице отпечаталось изумление. Что теперь? Почему они это делали? Как им остановиться?

Знакомые слова крутились в голове, требуя, чтобы он их произнес. Айс пытался прикусить язык. Прошло слишком мало времени, и она, вероятно, посмеется. Однажды произнесенные слова связали бы его с ней на всю оставшуюся жизнь, даже если она откажется от него, что, скорее всего, и случится. И как только она это сделает, он никогда не сможет прикоснуться к другой… не то, чтобы он хотел этого, с того момента, как положил на нее глаз. Если только… что, если она признает его, как пару?

Независимо от того, что она решила, клятва была вечной.

Несмотря на это, он не мог остановиться.

— Стань частью меня, как я стану частью тебя. И с этих пор…

— О, Боже, — ахнула она. — Айс, я…

— Я обещаю себе и тебе…

Сабэль, возможно, не захочет, чтобы он закончил Клятву, и скажет, что это может обречь его, но ее вкус все еще ощущался на его языке, как амброзия. Инстинкты возрастали, ревели. Ни за что она не остановит его от попыток предъявить права и сделать ее своей.

— Айс, — умоляла она. — Мой брат…

— В этом не участвует.

Он почувствовал, как ее прожигают его глаза.

— Это между нами.

— Но… Я…я не знаю… Он не одобрит.

Брэм не одобрит. Не обсуждалось. И прямо сейчас ему было плевать на это. Но Айс заметил, что Сабэль не сказала, что не хочет его.

— Чего хочешь ты? Потому что я знаю, что хочу тебя, принцесса. Любым способом, которым ты позволишь.

Боже, ее губы были прямо около его, и он так сильно нуждался в том, чтобы еще раз попробовать ее, каждая клетка в его теле жаждала этого. Чертовски осторожно Айс снова накрыл ее рот. Она была, как погружение в сахар, сладкое, головокружительное, заманчивое… захватывающее. Он покусывал ее губы, а потом забрался еще глубже, привлекая ее язык. Затем еще глубже, вкушая столько ее, сколько мог получить единственной пробой.

Снова желание претендовать на свою пару царапало его инстинкты, ясное, громкое, сильное. Он отнял рот, задыхаясь над ее губами.

— Каждый день, что мы разделим, я буду честен, добр и искренен. Если это то, что ты ищешь, прими мою Клятву. С…

— Остановись!

Она схватила его за рукава халата.

— Айс, подумай. Если ты скажешь остальное, все кончится. И даже если я откажусь, пока живу, ты будешь привязан ко мне.

— Я больше никого не хочу.

Он пристально смотрел ей в глаза, чувство правильности и неизбежности поселилось у него внутри.

— С этого момента для меня есть только ты.

В тот же миг, когда слова слетели с его губ, чувства пронзил огонь. «Возьми ее! Предъяви права!» Голос в его голове бушевал. «Сейчас, сейчас!» Айс сдерживался, еле-еле, морщась, когда схватил Сабэль за талию, и пытался дождаться ее ответа. Ответит ли она на его призыв? Или захочет отречься? Скорее всего, последнее. Несмотря на это, надежда разгорелась.

Сабэль потянулась, погладила его лицо. В ее глазах мерцали слезы. Как будто она собиралась на похороны. Несомненно, на его. Черт возьми!

— Почему? — пробормотала она.

— Почему воззвал к тебе? Инстинкт, — прорычал он правду. — Ты знаешь, что волшебники чувствуют свою пару по вкусу.

И прямо сейчас он хотел другого вкуса, более глубокого, более интимного. Всего, что она могла ему дать. Потребность поглотить ее разрывала его когтями. Айс пытался игнорировать ее. Той части мозга, все еще всем заправляющей, нужно было услышать ответ, прежде чем это продолжится.

Она отвела глаза.

— Я не знаю, что сказать.

— Ты не знаешь связующих слов? Не чувствуешь их?

Это возможно?

— Я знаю их, но мудро ли говорить их… Большинство колдунов не благословлены инстинктом, ты же знаешь. Мы должны выбрать. Ты и я… мы провели наедине едва ли час, пока боролись за Брэма или спасались бегством.

Что-то в его груди смягчилось, как расплавленное масло. Сабэль не говорила «нет», она была слишком взволнована. Брэм был ее приоритетом, и это справедливо. День был мучительным. Настойчивость не поможет, и, как бы он ни жаждал ответа сейчас, может быть, ожидание убедит ее соединиться с ним.

— Сабэль. Моя принцесса…

Чистое благоговение закипело в его груди и резонировало в тоне. Он надеялся, что девушка понимает его искренность. С сегодняшнего дня никто никогда не будет для него важнее.

Она всхлипнула от его слов, уставившись на него в мучительном замешательстве, которое разорвало ему сердце.

— Тсс.

Айс поцеловал ее в лоб.

— Я произнес Клятву. Ты же знаешь, что я никогда не смогу причинить тебе боль, всегда поставлю тебя выше себя. Если тебе нужно время, чтобы узнать меня…

— Да, но…

Голубые глаза стали печальными.

— Даже если бы ты был моей парой и любовником, мой брат никогда бы не дал своего благословения.

— Тебе оно нужно?

Он спрятал золотой локон за ухо и погладил по щеке.

— Ты взрослая ведьма, способная принимать собственные решения. Брэм, возможно, будет не в восторге. Я тоже не в восторге от того, что этот ублюдок — брат моей пары, но…

— Остановись! Какая бы вражда ни была между тобой и Брэмом, это не имеет значения. Он заставил меня пообещать, что я не возьму пару без его благословения. Я не нарушу эту клятву.

Он в недоумении уставился на нее.

— Ты прошла превращение. Ты взрослая. Конечно, ты не позволишь брату принимать решения за тебя. Чего ты хочешь?

— Не оттолкнуть брата. Мне будет только восемьдесят пять в следующем месяце…

«Так молода?» Айс вздрогнул. Ему было почти двести пятьдесят. Еще одно препятствие…

— Это делает тебя молодой, но не глупой. Ты хочешь сказать, что, даже если ты в меня влюбишься, то никогда не ответишь на Клятву и не возьмешь меня как пару?

— Это не так просто.

Он заставил себя убрать руки с ее талии и отступил назад.

— Просто " да " или «нет», принцесса.

— Ты не понимаешь. Моя семья, все, кого я знаю… связывание запрещено до тех пор, пока кандидат не будет одобрен семьей.

— Запрещено? — взревел он. — Как только Клятвы произнесены, их не вернуть. Связывание скрепляется печатью. Знаешь же?

— Да, — призналась она. — Но, у Избранных… все по-другому.

— И я не могу понять, потому что не так хорош, как ты?

Она втянула воздух.

— Это не то, что я сказала.

— Более красивыми словами, но это так.

Он поднял руку, страх скользнул внутрь густым осадком. Айс знал, когда произносил Клятву, что мало что может выйти из этого, кроме гибели. Чертов инстинкт.

— Неважно. Произнеси отказ и покончи с этим. Я все равно его ожидал.

Нахмурившись, она пробормотала:

— Почему?

— Я лишенный. Все думают, что я сумасшедший. Вряд ли я тот, кто заслуживает принцессу.

Топая ногами и тряся головой, она принялась ругаться:

— Я не принцесса. И не видела никаких доказательств того, что ты действительно сумасшедший.

Он приподнял бровь.

— Но ты сама сказала, что едва меня знаешь. Да ладно, Сабэль. Откажись, будь добра. Давай покончим с этим.

Кусая губу, она колебалась.

— Я должна.

— Я жду.

И эти слова обжигали, как ад, каждый слог вырывал его внутренности и заполнял их кислотой. Айс сковал себя, закрыв глаза, опустив голову, напряг плечи. Почему он не мог держать свой гребаный рот на замке? Если уж на то пошло, почему он вообще попробовал ее? Он был почти уверен, что это произойдет. Так вот, теперь ему придется провести вечность, зная, чего ему не хватает. Ими были и этот восхитительный аромат, и мягкая чувственность ее поцелуя, и небольшие прерывания дыхания прямо перед тем, как она стонала. Сладкий, пряный, такой невероятно женственный.

Все уйдет. Навсегда.

Внезапно она тихо коснулась его руки.

— Ты останешься частью меня, хотя…

Как только первые слова были произнесены, они закончились рыданием. Айс открыл глаза, она обняла себя за талию, словно снова залилась слезами.

Смятение и нетерпение взорвались внутри него. Боже, если она собирается поставить брата выше его преданности ей, то меньшее, что могла бы сделать, это положить конец его страданиям.

— Сейчас, принцесса. Ты знаешь слова. «Я не стану частью тебя. С этого момента я не обещаю себя тебе…»

— Остановись!

Она покачала головой, золотые кудри касались талии. Боже, она выглядела такой красивой… и такой растерянной. Боль исказила ее лицо, словно необходимость произнести отказ мучила ее.

— Не надо больше.

Айс стиснул зубы, пытаясь понять. Либо она собиралась связать себя с ним, либо отказаться от него. Пока Сабэль этого не сделала, неопределенность только причиняла ненужную боль. И, как следствие, убивала его.

— Почему ты не скажешь? — прошептал он. — Скажи и перестань причинять себе боль. Я буду держать дистанцию.

Она долго молчала. В ее глазах появились свежие слезы. Даже в страдании она выглядела так чертовски превосходно, что он едва мог дышать.

— Я не могу.

Прежде чем он мог спросить почему, Сабэль атаковала его, бросившись в объятия. Она прижалась к нему и искала его рот своим. Без паузы он открылся ей. Это было «да»?

Надежда врезалась в его сердце, прорубила оборону и благие намерения, как топор. Боже, ведьма стала для него всем за несколько часов.

Он обнял ее, приподняв с пола и прижав к себе. Она застонала и наклонила голову, чтобы полностью принять его. Ее вкус ослепил Айса. Он знал, что так и будет… но ее аромат был настолько уникальным, что вкушение его через язык было похоже на открытие ее снова и снова. Его инстинкты укрепились. Она была его парой. Ошибки нет. Без сомнений. Айс молился, чтобы этот поцелуй был ее способом принимать его, как свою вторую половину, будь проклят Брэм.

Заведя руку за нее достаточно далеко, чтобы смести посуду со стола, Айс проигнорировал, когда та с грохотом упала на пол, разбиваясь на куски. Вместо этого он положил Сабэль на поверхность и последовал за ней, их рты все еще были соединены. Мужчина быстро развязал ее шелковый халатик и раздвинул края.

Боже, под одеждой она была голой. И великолепной. Пышная грудь, интригующий контур талии, соблазнительный изгиб упругих бедер, которые слегка раздвинуты, намекая на каждую соблазнительную тайну между ними.

Черт побери, ее красота ослепила его, когда Сабэль смотрела на него, возбужденная и неуверенная. Трепет. Настолько близок к совершенству, что он не заслужил его. Айс пообещал делать все возможное каждый день, чтобы сделать ее счастливой. Заставить ее улыбаться. Удовлетворять.

И он хотел показать ей это сейчас.

— Айс…

— Почувствуй меня, принцесса, — пробормотал он, целуя ее в шею. — Знай, как сильно я желаю твоего удовольствия и счастья.

Он провел рукой по ее груди, большим пальцем касаясь тугого соска, и она ахнула. Сабэль беспокойно шевельнулась. Айс опустил на сосок рот, сосал его и дразнил языком. Задыхаясь, Сабэль схватилась за края стола и выгнулась.

Айс тонул в аромате ее кожи. Страсть билась в нем, натягивая каждую мышцу. Он прикусил зубами твердый кончик груди Сабэль, и она вскрикнула. Он улыбнулся. Если бы она позволила ему, он бы держал ее на столе и устроил ей ночной пир. И он будет любить ее вечно.

Изображения вспыхнули в его голове быстрее скорости света. В каждом Сабэль сдалась ему полностью — как его пара. Он мог отчетливо представить их вместе так ясно и идеально, что это сорвало с привязи его сдержанность.

Принимать это медленно не вариант.

Айс скользнул вниз по ее телу. Он должен. Разместить свой рот на ней. Вкусить ее сущность и желание.

Расположив лицо напротив ее лобка, он задержал ладони на внутренней стороне ее бедер и толкнул, чтобы раздвинуть их шире. И уставился. Хорошенькая. Розовая. Мокрая.

Моя.

Он вдохнул, и ее аромат заставил его обезуметь от потребности. Сочный и влажный с ноткой специй. Она выглядела готовой принять его, и он хотел ее каждым возможным образом.

Сабэль напряглась.

— Айс…

Дурное предчувствие поползло по позвоночнику. Он пришел в себя. Черт побери, она не ответила на Клятву. Сабэль не принадлежала ему. И ее тон предупредил, что, скорее всего, и не будет.

Его грудь пронзила боль, и он закрыл глаза.

— Принцесса, не надо. Мне нужно…

— Вот почему я не могу сделать это с тобой, — сказала она, выскользнув из-под него, и снова запахнула халатик. — Прости. С моей стороны было несправедливо полагаться на тебя, целовать, когда я не могу ответить на твою Клятву.

Он оттолкнулся от стола, не обращая внимания на то, что его твердый член так явно оттопырил халат.

— Не можешь?

Блять!

— Или не хочешь?

— Я… я запуталась.

Она скрестила руки на животе, будто удерживая себя.

— Брэм никогда не одобрит… и все же, я бы солгала, если бы сказала, что ты меня не очаровал.

Очарованная или нет, маловероятно, что Сабэль привяжется к нему. Вьюга в июле была более возможной. Однако это не мешало ему сожалеть о том, что ее чувств к нему было недостаточно, чтобы сделать невозможное. Он почти умолял, черт возьми.

— Нам суждено быть, — поклялся он.

— Я не уверена, что мы можем быть!

Слеза проделала серебристый путь по ее лицу и наполнила огнем внутренности Айса.

Давление на нее было бессмысленным и болезненным — для них обоих. Ему нужно остановиться.

— Тогда сделай, что должна. Откажись от меня.

Она медленно покачала головой.

— Пожалуйста, не заставляй меня. Я не готова тебя отпустить. Я знаю, это звучит ужасно эгоистично, но… пока нет. Я бы хотела узнать тебя лучше, посмотреть, как мы уживаемся.

Она вздохнула.

— Я хочу поговорить с братом.

Что положит конец любой его молитве о том, чтобы сделать ее своей половинкой.

— Ты знаешь, что Брэм никогда не одобрит.

Он прошипел проклятие, и она подпрыгнула от безобразных слов.

— Сабэль, инстинкт волшебника не врет. Я никогда не исповедовал бессмертную преданность. До тебя. Я даже не понимал, почему волшебники трудились искать пару. До тебя. Я могу принять тот факт, что ты еще недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы доверять моему инстинкту. Я не могу смириться с тем, что ты игнорируешь свое собственное сердце и склоняешься к воле Брэма.

Сабэль схватила его за руку, и прикосновение пронзило его член и пробилось к сердцу.

— Он отречется от меня, если я это сделаю. Наступили трудные времена со из-за Матиаса. Он ясно дал понять, что ожидает, что я стану парой сыну члена Совета, чтобы обеспечить нам политическое преимущество.

Не с обнищавшим лишенным, которого все считают сумасшедшим.

— С которым? У него в кармане Стерлинг МакТавиш. И поскольку Тайнан О'Ши присоединился к Братьям Судного Дня, я не сомневаюсь, что его дедушка Клифден тоже будет сотрудничать. Нет смысла, чтобы ты жила с кем-то из этих мужчин. У Томаса МакКиннетта не было детей, кроме дочери, которую убил Матиас. Так кто же?

Она пожала плечами и отвернулась.

— Себастьян Блэкборн или Рай Спенсер, я полагаю. Мы… никогда не обсуждали имена.

— Значит, ты позволишь брату подложить себя под другого привилегированного придурка, даже если у него нет инстинкта пары, так, чтобы Брэм смог обеспечить свою власть в Совете? Независимо от того, счастлива ли ты? Ты готова пожертвовать своей жизнью ради его амбиций?

Свежие слезы пролились из голубых глаз сквозь темную бахрому ресниц.

— Ты заставляешь его казаться расчетливым.

Ярость ошпарила его вены. Хотя это и не понравится Сабэль, он не мог удержаться от рыка.

— А разве это не так?

— Ты не понимаешь.

— Пожертвовать твоим счастьем — это то, чего я никогда не сделаю.

Конец разговора, по крайней мере, пока. Если он продолжит оскорблять брата, которого она почитала, Айс знал, что она откажется от него. Здесь и сейчас. Поскольку вопросов между ними было больше, чем ответов, у него осталась только слабая надежда, что она рассмотрит его Клятву.

— Айс…

— Мы уедем завтра рано утром. Я предлагаю тебе уйти в свою комнату, принцесса.

— Или?

Она скрестила руки под грудью, золотые волосы цеплялись за плечи.

— Ты проведешь всю ночь голой и подо мной. Выбирай.

Это была пустая угроза, и она знала это. Айс никогда ее не заставит.

Розовый ротик Сабэль раздвинулся, образовав «О». Ее щеки покраснели. Он не должен был принюхиваться, чтобы почуять ее возбуждение. Он колебался, забыв о благих намерениях. У нее три секунды, чтобы выйти из комнаты или…

Айс боялся, что первобытная сторона его отчаяния взять свою пару уничтожит здравый смысл. Стоя совершенно неподвижно, он начал мысленный отсчет.

Один…

Она приложила руку к груди и пристально посмотрела на него горячим, будоражащим взглядом.

Два…

Айс сжал руки в кулаки и шагнул вперед, он готов был сорвать халат с ее тела и унести в постель.

Три…

— Спокойной ночи, — пробормотала она, разворачиваясь, схватила Дневник Апокалипсиса, отступила в спальню и закрыла за собой дверь.

Сабэль прислонилась к двери, изо всех сил пытаясь перевести дыхание. О, боже мой. Айсдернус Рикард обратился к ней с Клятвой. Даже мысль об этом заставила задержать дыхание. Что-то отчаянное внутри жаждало привязаться к нему.

Прижимая книгу к груди, она покачала головой. Глупо. Совершенно невозможно. Брэм никогда не согласится…

«Ты прошла превращение. Ты взрослая. Конечно, ты не позволишь своему брату принимать решения за тебя. Чего хочешь ты?»

Слова Айса раздавались в ее голове. Он не ошибался, но не понимал. Она не чувствовала его брачный инстинкт. Похоть, да. Тысячу раз «да». Но ничего более определенного. Чтобы привязаться к Айсу, она должна была доверять ему. А не представлять на мгновение, что он воззвал к ней, а потом подталкивал ее сказать " да», как способ отомстить Брэму.

К сожалению, как только она оправилась от шока, это была ее первая мысль. Но когда Айс прикоснулся к ней, сказал «моя принцесса», как будто никогда не считал никого таким дорогим, она задумалась. Что, если он был искренним?

Это возможно. Айсдернус поразил ее многим: горячностью, импульсивностью, мужественностью. Но был ли он лжецом?

Сабэль вздохнула. На этот вопрос не так легко ответить. На первый взгляд, он казался не способным на обман. Он был непоколебимо честен, даже в ущерб себе. Конечно, она не знала его хорошо. Как далеко он зайдет, чтобы разозлить Брэма и одержать верх в их давней вражде?

Она понятия не имела. Она даже не была уверена в том, знает ли, почему Брэм и Айс ненавидели друг друга.

Еще одна загадка для следующего дня. Прямо сейчас истощение просочилось в ее кости так глубоко, что Сабэль задалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь восстановиться. Часы на маленькой тумбочке показали, что время приближалось к трем утра.

Восемь часов назад она ужинала в своем доме. Когда девушка рухнула на уютный матрас, ее накрыла реальность. Она никогда больше не увидит дома. Бог знает, где были другие Братья Судного дня, если они остались в живых. Она так же задавалась вопросом, могли ли они своевременно связаться с членами Совета, чтобы предупредить их об угрозе, исходящей от Матиаса? Кто им поверит? И она понятия не имела, сколько вреда все это, включая бег и тряску, нанесло ее брату…

Сабэль села на кровать в круге света и открыла Дневник Апокалипсиса. Он выглядел безобидно. Маленький. Красная обложка. Странный символ на корочке, который, она теперь знала, изображал Морганну Ле Фей, создательницу книги. Вряд ли он был похож на то, что могло привести к концу света.

Внешность обманчива.

С трепетом она смотрела на пустые пожелтевшие страницы. Так соблазнительно, взять ручку и написать идеальные слова, чтобы вылечить Брэма. Но если она не могла телепортироваться с книгой, вдруг Матиас мог найти ее, если она попытаться использовать книгу. Лучше не рисковать, пока они не будут в более безопасном месте, более защищенном. Это единственное, о чем она и Айс смогли договориться.

«Значит, ты позволишь своему брату подложить себя под другого привилегированного придурка, даже если у него нет инстинкта пары, так, чтобы Брэм смог обеспечить свою власть в Совете? Независимо от того, счастлива ли ты?»

Слова Айса бились в ее сознании. Вникая в них, становилось понятно: Брэм выглядел холодным. Сабэль покачала головой и устроилась на пуховых подушках, прикроватная лампа была включена. Айс не мог понять, что они потеряют, если она не поступит по уму и не выберет кого-то из приближенных к Совету.

Она закрыла глаза, но ее мысли было не остановить. Сам Брэм нашел пару не очень-то мудро. Он воззвал к человеку, женщине, которая исчезла всего через несколько часов после захвата сердца самого востребованного холостяка во всем магическом мире. Он не взывал к дочери члена Совета.

Сабэль открыла глаза, покусывая нижнюю губу. Однажды она встретила Рая Спенсера. Хороший парень, но он никогда не вызывал яростного желания в ней, как это сделал Айс. И Себастьян Блэкборн, надменный дьявол, не будет послушной пешкой или покладистой парой женщине. Он возьмет и возьмет снова, а затем потребует больше.

Теперь это не имело значения. Только Брэм — сначала его здоровье, потом его политическое положение… если он проживет достаточно долго, чтобы об этом заботиться. Ей было стыдно, что она позволила отвлечься на клятву Айса и последовавшего за ним спора вместо того, чтобы еще раз оценить состояние брата. Пора это исправить.

Кроме того, неподалеку на диване свернулся Айс. Не спит. У него было одеяло, чтобы укрыться в декабрьскую ночь?

Выскользнув из тепла кровати, Сабэль порыскала по комнате, ища запасное одеяло. Ничего, ни в крепком гардеробе цвета грецкого ореха, ни в сундуке у изножия кровати. Она не могла оставить человека без одеяла на диване, который был слишком коротким для его тела. Она предлагала ему кровать. Он отказался.

Сняв с постели одеяло, она перекинула его через руку, затем открыла дверь между ними. Сабэль прокралась в главную комнату. Фонарь облизывал светом тело Айса, растянувшегося на причудливом диване. Его шея лежала на подлокотнике, и выглядело это не очень удобно. Его икры и стопы висели на другом конце короткого сиденья. Сабэль снова пожалела о своем согласии на единственную кровать в комнате.

— Что это?

Он смотрел на нее зелеными глазами. Даже в тени она ощущала жар его взгляда. Желание сжигало его тело. Невозможно пропустить значительную выпуклость между его ногами. Каждый нерв в ее теле отвечал гудением, свистом, требованием. Она подавила их.

— Я подумала, что тебе может быть холодно.

Она раскинула одеяло на нем, делая все возможное, чтобы укрыть его ноги, хотя большая часть его туловища осталась непокрытой.

Он уставился на одеяло и снова посмотрел на нее.

— Оно с твоей кровати. Забери его.

— У меня есть еще одно одеяло, — солгала она. — Мне будет тепло.

— Возьми. У меня есть огонь для тепла.

Она покачала головой.

— Я проверю брата, а потом лягу спать.

— Ты подумала, что написать в Дневнике Апокалипсиса?

— Да. Я знаю, что это рискованно, но…

Она нерешительно прикусила губу.

— Надеюсь, скоро.

Он скрестил руки на широченной груди.

— Это разумно?

— Я не могу ничего не делать и смотреть, как умирает мой брат, когда у меня есть сила книги. Остается надеяться, что это не убьет нас обоих в процессе, — Сабэль пожала плечами.

— Если мы обнаружим, что Матиас не может отслеживать Дневник, когда его используют, то я буду сожалеть, что не попробовала его силу. Кроме того, я знаю правила Дневника. Все, что я пишу, не должно быть мощнее моей магии и это должно быть самое глубокое желание моего сердца.

— Ты сильная. То, как ты поддерживаешь брата, доказывает, что он является приоритетом для твоего сердца. У тебя не будет проблем.

То есть Айс не был ее приоритетом. Это не должно её волновать. Это просто факт.

— Семья важна для меня, — защищалась она.

Он поднял черную бровь.

— Конечно.

— Ты не можешь заставить меня чувствовать себя виноватой за любовь к брату.

— Конечно, нет.

Он вызывающе взглянул на нее.

— Я просто озадачен тем, что, кажется, у тебя нет места в сердце для другого.

— Есть, — горячо запротестовала она.

— Тогда твой отказ ответить на Клятву только для меня. Сколько Клятв ты получала, Сабэль? Сколько отвергла?

Он намекал, что ей нравилось играть с магами?

— Нисколько. Я бы никогда специально…

Она покачала головой.

— Сначала ты выставил меня в роли глупой белокурой стервы. Теперь бессердечной суки. Я не могу представить, почему ты воззвал ко мне, если так плохо обо мне думаешь.

— Инстинкты в сторону, я тоже не уверен. Ошибся, неважно.

Его слова были целенаправленными колючками. Скорее всего, он пытался причинить ей боль. Но, даже зная это, ему ничто не помешало произнести их.

— Я пыталась тебя остановить.

— Отрекаясь от меня.

Снова?

— Обо всем поговорим утром. Я проверю брата, потом буду спать. Нам вставать через несколько часов.

— Разве тебе не будет легче без груза моей Клятвы? Откажись.

Он подталкивал ее снова, по какой причине — она не могла понять. Его слова говорили, что она должна отвергнуть его, но лицо… этот пылающий лазерный взгляд, такой зеленый и полный желания… Ее отказ был последним, чего он хотел.

— Спокойной ночи.

Прежде чем он смог ответить на это, она вошла во вторую спальню, где, как смерть неподвижно лежал Брэм. За последний час облако черного дыма загустело. Магическая подпись вспыхнула, исчезла. Сабэль прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Она слишком устала. Не было эмоциональной энергии или роскоши плакать. Обычное дело. «Поспи. Начни снова завтра. Не задерживайся, не думай, не чувствуй».

Если она решится рискнуть и написать в Дневнике завтра, ей явно нужно пожелать физического здоровья. Если бы она могла использовать свою магию, возможно, смогла бы в конце концов победить и волшебный черный дым.

Если да, каковы побочные эффекты?

Она будет волноваться об этом позже.

Укрыв его покрывалом, Сабэль поцеловала Брэма в щеку, а затем убрала волосы со лба. Ему нужен душ. Ей нужен телефон, чтобы возобновить поиски его пары. Энергия помогла бы ему, у нее не было возможности дать ему достаточно, чтобы он выздоровел. Кроме того, Брэм теперь был повязан, и для него наиболее эффективно брать энергию от своей пары. Без этой Эммы, которую она никогда не встречала, он может умереть.

Чертовщина.

Снова борясь со слезами и злясь, потому что их ненавидела, она на цыпочках вернулась к себе, нарочно не глядя на Айса. Если бы она это сделала, он бы только зацепил ее. Они бы заговорили. Боролись. Сейчас у нее не было сил на ссоры.

Толкнув дверь в комнату, Сабэль обратила внимание, что маленькая прикроватная лампа освещала угол комнаты золотым светом, включая кровать. Поверх лежало одеяло, аккуратно разложенное и заправленное. Что-то в ее сердце скрутилось. Даже когда она отказалась отвечать на зов Айса, он ставил ее потребности выше.

Топнув по полу, она дернула дверь, готовая бросить ему вызов. Прежде чем она смогла сказать слово, он перебил ее.

— Ни слова, принцесса. И больше не ври мне. Закрой дверь и ложись спать.

— Не командуй.

— Я сдерживаюсь. Или ты предпочитаешь, чтобы я этого не делал…

Он искушал ее, и она это знала. Черт возьми. Но это сработало. Сабэль захлопнула дверь, а потом, злясь еще больше, пошла в кровать, пытаясь держаться за этот гнев.

Все, что она действительно хотела, это открыть дверь и раскрыть его блеф, пригласить в постель, разделить одеяло. Она знала, куда это приведет… и тогда ни одному из них не понадобится проклятое одеяло.

Глава 5

Когда над холмами Монмута поднялось солнце, Сабэль, сидевшая за рулем украденного автомобиля, посмотрела на Айса. Он пребывал в ворчливом расположении духа с тех пор, как она вышла из спальни и нашла его одетым и глядящим в погасший камин. Его настроение не улучшалось из-за их спора.

— Нельзя просто приехать к тебе домой и спрятаться. Это безумие, — отметила она.

— Мы можем проехать еще сотню километров на запад подальше от Герцога и остальных.

— Никто не найдет тебя под моей крышей. Никто, — поклялся Айс с каменным лицом. От этого по ней прошла дрожь. — Если Анарки не смогут тебя найти, они не смогут причинить тебе боль. Они также не смогут найти книгу и твоего брата. Это безопаснее.

С позиции заботливой пары, да. Связанные волшебники часто были иррациональными. Она не ответила на клятву, но, воззвав к ней, Айс посвятил себя ей и теперь действовал соответственно. Сабэль сочла это раздражающим и трогательным одновременно.

— Это изоляция. — Она покачала головой. — Мы должны найти остальных и предупредить членов Совета. Томас МакКинет живет недалеко отсюда. Он ближе к другим воинам. Мы можем предупредить МакКинета и через него всех.

Выражение лица Айса стало еще более отстраненным.

— Я меньше беспокоюсь о Совете, чем ты, принцесса.

Его угрюмые слова смягчили ее, черт возьми. После почти бессонной ночи, когда она обдумывала его клятву и все способы, которыми та разрушила бы ее жизнь, если бы Сабэль её приняла, у нее все болело, до самых костей. Она не в настроении справляться с этими противоречивыми эмоциями.

— Я забочусь о себе уже восемьдесят четыре года. Мне не нужно, чтобы ты делал это за меня.

Айс замер и сильнее прищурился, взглянув на восходящее солнце сквозь лобовое стекло.

— Значит, ты решила, что я тебе не пара?

Она неправильно выразилась, и он неправильно её понял.

— Я имела в виду только то, что не беспомощна.

Айс всматривался в пустой валлийский пейзаж, идеально совпадающий с его настроением. Черт возьми, он продолжал воспринимать ее слова, как признак ожидаемого отказа. И она должна ему отказать. Сейчас. Брэм был бы потрясен тем, что она колебалась. Сабэль не была уверена, почему она не могла сказать «нет».

Кроме того, она знала, как только скажет эти слова, больше никогда не увидит Айса. Эта перспектива ее беспокоила.

И она не могла вынести мысли, что причиняет ему боль.

— Айс.

Она положила левую руку ему на предплечье, ведя правой. Мускулы были твердыми и мужественными. Через ладонь от него исходило тепло.

Он повернулся и пронзил ее огненно-зеленым взглядом.

— Я не рекомендую трогать меня сейчас.

Или… он запрыгнет на нее и займется страстной любовью? Ожог, вызванный прикосновением, распространился по ее телу при мысли об этом. Сабэль неохотно отняла ладонь и снова взялась за руль. Без него она мгновенно почувствовала холод.

— Извини.

— Ты слишком меня возбудила. Мой инстинкт кричит, чтобы я взял тебя всеми возможными способами.

Она нахмурилась.

— Я ничего не сделала, чтобы тебя возбудить.

Он сжал челюсти, его взгляд стал более агрессивным.

— Ты дышала.

О Боже. Ей нужно закончить эту поездку как можно скорее, или то, что… между ними случится, станет катастрофой.

— Расслабься, — тихо сказал он. — Я просто честен и не готовлюсь к долбанному нападению.

Сабэль глубоко вздохнула и поняла, что так сильно сжимает руль, что побелели пальцы. Она заставила себя расслабиться.

— Извини. Меня напрягает вся эта ситуация. Будет лучше, если мы поедем к МакКинетам. Это ближе. У них много возможностей связаться с Герцогом и другими. Там больше шансов затеряться, пока мы не воссоединимся с другими и не выработаем стратегию.

— Да, и больше шансов для Анарки. Езжай в Суонси. Оставайся там с книгой. Я телепортируюсь к МакКинету и предупрежу его, затем найду Герцога.

— Ты знаешь Томаса МаКинета?

— Нет, но мне хочется верить, что если один из Братьев Судного дня скажет ему, что его планирует убить Матиас, он будет достаточно умен и поверит. Поскольку ублюдок убил его дочь, думаю, он один из немногих в Совете, кто понимает, что Матиас вернулся.

— Он старый, а не глупый. Он поверит, гибель Орофы сделала его параноиком, — сказала она, ссылаясь на происшествие с молодой ведьмой, которую Матиас убил во время своей первой ночи возвращения из изгнания. — Он не пустит никого, кого не знает. После смерти дочери я провела много времени с этим человеком, придумывая способы убедить остальных членов Совета, что Матиас действительно вернулся. Но если ты никогда не встречался с ним, ты не ступишь на его землю.

— Я не поставлю безопасность этого члена Совета выше твоей.

Сабэль остановилась и досчитала до десяти. Айс прав, но она должна заставить его понять причину.

— Без Совета возникнет хаос — идеальные условия, чтобы Матиас захватил магический мир. Тогда нигде не будет безопасного места.

Айс заскрежетал зубами так сильно, словно крошил во рту стекло.

— Это необходимо, ты же знаешь. — Ее шепот вбил последний гвоздь в его аргумент, они оба это знали.

— Отлично. Оставайся рядом со мной. Всегда. Это глупо и рискованно, и я не хочу подвергать тебя дополнительному риску.

Даже посреди всей этой опасности его слова заставили кружиться голову. Сабэль прикусила губу, чтобы сдержать улыбку.

— Конечно. Совсем рядом с тобой.

Наконец Айс повернулся к ней, его взгляд горел зеленым.

— Там, где тебе и место.

Менее чем через час Сабэль настояла, чтобы они остановились в Херефорде и поменяли машину. Нынешняя была украдена, девушка беспокоилась, что их будет искать полиция. Обычно это не было проблемой, но без возможности телепортироваться это стало потенциально серьезной помехой.

Айс сжал кулаки, по его шее поползла дрожь. Вся эта поездка заставляла его быть настороженным, начиная от странного нежелания Сабэль отказаться от него и прекратить драму, до инстинктивного чувства, что они направляются прямо навстречу опасности.

В городе они наткнулись на рынок крупного рогатого скота, где толпились кучками фермеры, ожидая продажи своих животных. Сабэль вышла из машины и закинула рюкзак на плечи. Она взглянула на заднее сиденье и на брата, который выглядел как дремавший путешественник. Со вздохом она кивнула Айсу на выход.

— Пройди до конца квартала и подожди там, — пробормотала она и отвернулась.

Айс схватил ее за руку и развернул. Она споткнулась и упала на него. Толчок желания пронзил его, и он обнял ее за талию, чтобы удержать.

— Отпусти меня, — извивалась она.

Не в этой жизни.

— Куда ты идешь?

— Чтобы достать еще одну машину. Я не пропаду из поля зрения, Айс. Но нам нельзя тратить время на успокоение твоих территориальных заскоков. Анарки могут быть на хвосте, мы этого не знаем. Позволь мне сделать это, и мы вернемся на дорогу.

Черт побери, почему эта женщина так логична? Он гордился ею, да. Был поражен ее хладнокровием в сложившихся обстоятельствах. Обычно это была его роль. Но Сабэль так перевернула его с ног на голову, что Айс не мог думать ни о чем, кроме как о его потребности сохранить ее в безопасности или о желании уложить ее на кровать и показать, как именно он ее хотел.

— Мне это не нравится.

— Я и не ожидала, что тебе понравится. Может, ты найдешь что-нибудь, что мы сможем взять с собой в дорогу, и позвонишь Герцогу?

Ее тон ранил. Она говорила с ним, будто собиралась сделать то, что ему не понравится, а он был слишком туп, чтобы ее понять. Но он подыграл. На данный момент. И наблюдал за каждым ее шагом.

Айс бросился в кафе в конце квартала. Было поздновато для завтрака и рано для обеда, отель был в основном пуст, хотя мужчина слышал голоса на кухне. Рядом с кассовым аппаратом какой-то рассеянный сотрудник оставил мобильный телефон. Айс быстро схватил его и набрал номер Герцога, благодарный себе, что помнил его. Мужчина смотрел в окно на Сабэль. Один гудок, два, три… голосовая почта. Черт! Он оставил сообщение, дескать, у него и Сабэль нет телефона, и он перезвонит, когда это будет возможно. Никаких намеков на их местоположение… на случай, если телефон Герцога или он сам были во власти Матиаса. Когда он поднял глаза, Сабэль нигде не было видно.

Ругаясь, Айс наколдовал немного человеческих денег и оставил их, взяв пару булочек и кексов. Он дошел до французских дверей около задней части здания, вышел на улицу и обогнул угол.

Вот она. Его маленькая ведьма была занята. Айс остановился, наблюдая, как она стояла рядом с человеческим мужчиной, приманивая его к себе. Молодой, рослый, он улыбался, выглядя ошеломленным ее красотой. В свою очередь, она послала мужчине приветливую улыбку, откинув золотые волосы, отчего Айс почувствовал жар в груди и члене. Она потянулась, чтобы прикоснуться к мужской руке. Мужчина схватил ее в ответ.

Айс рыкнул. Сабэль, может, и не принадлежала ему, но он мог Богом поклясться, что не будет наблюдать, как она трогает другого.

Чертыхаясь, он пересек автостоянку.

— Сабэль.

Она хлестнула по нему взглядом.

Он направился к ним, остановившись всего в нескольких сантиметрах от Сабэль. Нет, она все еще сжимала руку человека. К его чести, мужчина пытался вытащить руку из озорного захвата, но девушка держала крепко.

— Это Джеймс, — сказала она, прежде чем он смог предупредить мужчину, чтобы он отошел от его женщины. — Он очень любезно предложил нам одолжить его машину на несколько дней.

Когда она подняла ключи, Айс глубоко вздохнул. Сабэль сделала это для побега. Честно говоря, неверность не была проблемой, поскольку она не связалась с ним. Несмотря на это, он едва мог вынести вид другого мужчины, прикасающегося к ней. Но, разрешив незнакомцу, которого она больше никогда не увидит, держать ее за руку под влиянием магии сирены, Сабэль обеспечила им новую машину, с которой не возникнет проблем с властями. Одно это касание позволит им убежать и продолжить поиски.

Он должен чувствовать себя благодарным, а не желать убийства.

— Приятно познакомиться.

Голос Джеймса дрожал, когда он протянул свободную руку в направлении Айса.

Айс сделал все возможное, чтобы приглушить свою мрачность, и взял руку человека. Потный. Пожал руку. Наслаждаясь страхом Джеймса, Айс хищно улыбнулся.

— Айс — мой гиперзаботливый… кузен.

— Кузен?

Вот так его терпимость и сломалась. Кузен был в шаге от брата, и он надеялся, что Сабэль не рассматривает его в этом свете. Трудно представить, что она позволила бы ему раздеть ее догола на столе и накрыть губами эти плотные ягодки красных сосков. У него не будет проблем с тем, чтобы она увидела в нем мужчину, когда они снова окажутся одни.

Джеймс нервно смотрел то на Айса, то на Сабэль, как будто чувствовал, что что-то не так, но хватка ведьмы на его руке приглушила логику. Инстинкт самосохранения отключился.

— Увидимся, когда вернем машину.

Сабэль наклонилась к человеческому мужчине, вытянув губы.

Айс учуял вожделение, льющееся от Джеймса, и, скрежеща зубами, схватил Сабель за руку, чтобы отдернуть ее. Прикосновение было ошибкой. В тот же момент она послала ему успокаивающую волну, которая задушила ревнивую ярость. В это мгновение она мягко поцеловала Джеймса в щеку.

Джеймс кивнул и улыбнулся.

— Возьми на столько, на сколько тебе нужно, дорогая.

— Спасибо за доброту. Разве он не прекрасен?

Сабэль повернулась к Айсу. Когда он не смог ответить сразу, она толкнула его локтем.

— Правда?

Только для того, чтобы не раздражать Джеймса, который может уйти с автомобилем, Айс кивнул.

— Конечно.

Сабэль снова ударила его по ребрам.

Несколько мгновений спустя Джеймс оставил их, выглядя счастливым и как будто находясь в эйфории. Сабэль проводила его взглядом, вцепившись в ключи.

— Поехали. Ты дозвонился до Герцога?

— Не отвечает.

Лицо Сабэль омрачила тревога.

— Как думаешь, что это значит?

— Может быть что угодно.

Он пожал плечами, стараясь не думать о худшем.

— Как и мы, он, возможно, не имел при себе телефон, когда напал Матиас.

— У него он был на поясе.

Она прикусила губу.

— Как думаешь, их схватили? Они погибли?

Сама вероятность подобного её до чертиков пугала. Айс не собирался упоминать, что это приходило ему в голову, по крайней мере, с дюжину раз.

— Они умеют телепортироваться, что является огромным преимуществом. Мы все еще живы, так что, скорее всего, и они тоже.

— Надеюсь, ты прав. Я не уверена, что мы можем сражаться с Матиасом в одиночку.

«Ты не можешь», — хотел он сказать. В конце концов, Айс пытался сам уничтожить почти сотню Анарки. Да, это было двести лет назад, и он был гораздо более безрассудным и глупым. Ему повезло выбраться живым, хотя это не было его желанием. И он извлек ценный урок: армия Матиаса похожа на осьминога. Зло, которое может достать во всех направлениях, может схватить волшебника и пожрать его целиком, если у него не было средств и союзников.

«Вот почему нельзя раздувать проблему из способа получения машины», — напомнил он себе. Сбежать. Достать Матиаса. Сократить как можно большее количество щупалец монстра должно быть приоритетом. Претендовать на женщину? Глупо и несвоевременно. Она никогда не скажет «да», и он не должен ожидать этого от нее в разгар кризиса.

Время двигаться дальше…

— Давай заберем Брэма и отправимся в путь, — приказал он.

Сабэль кивнула.

— Ты достал еду?

— Конечно. — Но когда Айс посмотрел вниз на свой кулак, то понял, что, наблюдая за тем, как Сабэль трогает Джеймса, он настолько разозлился, что превратил булочки и кексы в нечто немного большее, чем крошки для птиц.

С проклятьем он выбросил их.

— Мы найдем что-нибудь в соседнем городе.

Около полудня Сабэль и Айс прибыли на окраину Ладлоу. Томас МакКинет жил в отреставрированном поместье девятнадцатого века примерно в пяти километрах от замка Стоксей. Золотое солнце пробивалось сквозь дымку, сияя в идеальном голубом небе. Все здесь было прекрасно в декабре, и у нее не было причин дрожать. Но она дрожала. Воздух был беспокойным. Даже не видя дома, она знала, что что-то не так.

— Здесь тихо.

Айс нахмурился. Чем дальше по извилистой грунтовой дороге она ехала, тем больше он хмурился.

Слишком тихо.

Айс, может, и не сказал этого, но он, вероятно, об этом подумал.

— Действительно.

— У МакКинета не было детей, кроме Орофы?

— Нет. Его пара умерла более десяти лет назад. Он жил один, никого, кроме слуг, у него не было.

— Возможно, поэтому так тихо.

Сабэль это не убедило. Она нажала на акселератор и повела машину дальше по грязной дороге. Когда в поле зрения появился дом, она вдарила по тормозам.

Солнце просачивалось сквозь облака, посылая пестрые лучи света, играя на потрепанной крыше. Застарелая краска и плющ ползли по каменному фасаду. У МакКинета были закрыты жалюзи на каждом окне.

Дом, казалось, замер, словно боялся даже перевести дыхание. Совершенно неподвижно. Даже деревья не осмеливались покачиваться на ветру.

— Чертовски жутко, — пробормотал Айс.

— И не говори. Чувствуешь магию, защищающую дом?

Айс остановился, его хмурый взгляд обвел мрачную панораму.

— Ничего. Едва ли похоже на параноидального парня.

— В точку. Брэм задавался вопросом, совсем ли сошел с ума от горя этот дряхлый старик? Но он никогда не был безрассудным. Мы были здесь несколько недель назад. У него была магическая защита по всему дому и двору. Датчики… теперь ничего.

Это беспокоило.

Вцепившись в руль, Сабэль остановила машину перед домом. Колонны выстроились на широкой веранде. Элегантные гипсовые конструкции намекали на богатство. Ухоженный сад выглядел спящим… забытым. Она вздрогнула.

Припарковав авто, Сабэль заглянула под затененный навес и наконец увидела входную дверь. Та была широко открытой.

— Я думаю, мы опоздали, — пробормотал Айс с проклятием.

Сабэль боялась, что он прав.

— Мы должны соблюдать осторожность. Может… он уехал? В конце концов, Матиас знал, что тот живет здесь. Возможно, кто-то предупредил его заранее, и он сбежал, прежде чем его убили.

Айс медленно кивнул и повернулся к ней. Она попыталась остановить дрожь, но сама не верила ни одному своему слову. Очевидно, он тоже. Ее пронизывал страх.

— С тобой все в порядке? — спросил он, взяв ее за руку.

Теплый. Защищающий. Подавляющий.

Сабэль оперлась на него, благодарная за силу.

— Прекрасно. Давай осмотримся.

Он покачал головой.

— Оставайся здесь. Подожди в машине. Держи двигатель включенным. Охраняй Брэма. Я загляну внутрь. Если будет безопасно, приду за тобой.

Без вариантов. Сабэль отошла от машины и ждала беду, которая, как она опасалась, была за этой зияющей чернотой дверью

— Я пойду с тобой.

Когда Айс открыл рот, чтобы поспорить, она его оборвала.

— Я чувствую себя безопаснее с тобой, чем если останусь сидеть в машине.

Несмотря на ловкий ход и манипуляцию, это все же не было ложью. У Айса была аура непобедимости. По крайней мере, она знала, что он будет бороться со всем своим мастерством и силой, чтобы книга не оказалась у Матиаса. На данный момент Сабэль не могла надеяться на большее.

Резко кивнув, Айс вышел из салона, разместил защиту вокруг Брэма и машины, а затем отправился в дом. Тот был заполнен тишиной, пропитан странным чувством подавляющего насилия и горя. Что они найдут внутри?

Находясь рядом, Айс схватил руку Сабэль.

— Я держу тебя.

Она послала ему рассеянную улыбку.

— Спасибо. Ты чувствуешь кого-нибудь еще здесь?

Он покачал головой.

— Никого. Это похоже на поле битвы после окончания боя. Заполнено призраками. Держись рядом.

Он не получил от нее никаких возражений по этому поводу. Вместе они вошли на крыльцо, прошли мимо величественных гипсовых колонн, через открытую дверь, в фойе.

Хаос был повсюду. Мебель опрокинута, стены разрушены, стекло разбито и каменный пол усеян мусором. Зло задержалось в воздухе, стекало кровью со стен. Не было никаких сомнений, что здесь побывал Матиас.

— О, Боже, — пробормотала Сабэль, ее сердце колотилось, когда она натянула сильнее ремни рюкзака, чтобы почувствовать книгу ближе к телу.

— Тсс. Надеюсь, МакКинет сбежал. Это возможно.

Может быть. Она надеялась. Или… она не хотела думать об этом «или».

— Проблема в том, что, если Матиас хочет устранить члена Совета, чтобы занять его место, ему придется либо ликвидировать всю семью советника, либо убить единственного в роду. У Томаса МакКинета, кроме убитых ранее в этом году дочери и брата, не осталось наследников.

Другими словами, он — основная цель.

— Черт, — пробормотал Айс.

Сабэль никогда так не выражалась. Но в этот момент она не могла не согласиться.

Она наклонилась и достала разбитую фотографию Томаса и его покойной дочери Орофы. Рама погнута, стекло разбито на куски. Изображение было явно сделано в более счастливые времена. Она прижала его к груди и заткнула неподходящие слезы. Сейчас мало времени.

Айс отвел ее в сторону и обнял.

— Для тебя все это трудно.

Он не спрашивал, он знал. Она была благодарна за его интуицию.

— Я знаю его большую часть своей жизни. Томас и мой отец были хорошими друзьями. Я помню его визит вскоре после моей трансформации. Он приносил мне печенье и конфеты и велел восстанавливать силы.

Ее голос надломился.

— «В волшебный мир только что пришла одна из самых сильных ведьм». Глупости, но это были редкие добрые слова, когда я чувствовала себя слабой и разбитой.

Слёзы хлынули снова, и она попыталась сосредоточиться на том, где искать дальше: наверху или в подвале? Выбор наполнил ее иррациональным страхом.

— Он был одним из союзников Брэма?

— После возвращения Матиаса? Одним из немногих, да.

Она сглотнула, когда подумала о последствиях. Сабэль знала, что Брэм был в списке мишеней злого волшебника. Но вид величественного поместья МакКинета в руинах почему-то делал всё более реальным.

— Только МакКинет поверил, что Матиас вернулся, — пробормотала она. — Он вряд ли мог отрицать это, так как ублюдок забрал у него дочь и использовал ее так бессердечно, что она истекла кровью…

— Я знаю, — отрезал Айс и крепко сжал ее. — Но мы не можем стоять здесь, как мишени. Мы должны проверить остальную часть дома.

Она знала это, но перспектива ее пугала.

— Может, нам не стоит оставлять Брэма одного в машине.

— Он защищен, и это преднамеренный риск. Мы можем лучше обыскать дом без него. Если придется отбиваться от Анарки, нам не придется защищать его или ощущать себя со связанными руками, так сказать.

Это правда. Ей просто это не нравилось.

— Если хочешь подождать в машине, я проверю дом один.

И оставить Айса перед лицом страха и опасности в одиночку? Нет. Она не была трусихой или ведьмой, за которую другие делали трудную работу, как ее мать, например. Она не собирается становиться ею сейчас.

Сабэль покачала головой.

— Давай сначала поднимемся выше.

Сжимая руку, Айс повел ее наверх. Она была невероятно благодарна за поддержку. Он был похож на камень. Несмотря на страх Сабэль знала, что без него она будет в десять раз больше бояться. И он взвалил на плечи ее страх без комментариев и вопросов. Когда-нибудь Айс сделает какую-нибудь ведьму замечательной парой, и она прокляла тот факт, что это не может быть она.

В верхней части лестницы хаоса было больше. Мебель разлетелась на куски, как спички-палочки. Обуглились стены и пол. И запах… что-то болезненно сладкое атаковало ее обоняние.

Они вошли в коридор. Каждая дверь была закрыта, и Айс положил руку на ручку первой. Живот Сабэль сжался, пока она стояла за широкой спиной. Он открыл дверь.

— О Боже! — взревел Рикард и захлопнул дверь.

Ему казалось, ей станет плохо. Он оттолкнул ведьму от двери и попытался заставить спуститься по лестнице. Но она была быстрее. Оградить ее, чтобы она не знала, с насколько безжалостным врагом они сражались, не было вариантом.

Сабэль нырнула под татуированную руку Айса и снова открыла дверь. Сначала ее настиг запах. Ужас, кровь и смерть. В середине комнаты сгрудилась гора трупов. Мужчины были приколоты ножами к стенам за кровоточащие запястья, лодыжки и шеи. Все женщины были голые, со связанными руками, заклейменные символом Матиаса, расположенным на багряных голых лобках. Кровь сочилась между их бедрами. Еще более трагично было видеть в кругу детей, болтающихся с кривыми от веревок шеями, привязанных к стропилам.

Сабель захлопнула рот рукой. Там был служащий, который всегда помогал ей с багажом, и его жена, их двое детей. Горничная, повар, дворецкий и его сын. Люди, все простые люди. Теперь они мертвы по причине, о которой ничего не знали.

Айс схватил ее за плечи и толкнул в холл, закрыв за ними дверь.

— Когда я отталкиваю тебя, ведьма, это не просто так.

Сквозь слезы, затуманившие глаза, она посмотрела на него. Страх поселился внутри, как жесткий узел в животе, такой холодный и недвижимый, что она вздрогнула.

— Я должна была знать. Я не могу скрыться от реальности. Ни один из нас не может.

Его плечи напряглись, и в суровых чертах мелькнуло разочарование.

— Никто не сомневается в твоей храбрости.

— Тогда перестань вести себя так, будто ты это делаешь. Это страшно и ужасающе, и это худшее, что я когда-либо видела, но мы должны двигаться вперед. МакКинет…

Она не смогла закончить предложение, и Айс не настаивал.

— Мы найдем его.

Ее зубы стучали, и она обняла себя. Ругаясь, Айс снова схватил ее за руку, сжимая, придвигая ближе. Его жар согрел ее почти мгновенно, и снова Сабэль была невероятно благодарна за его присутствие. За него самого. Брэм немедленно приказал бы ей уйти от этой ужасной сцены. Маррок, Герцог, Лукан — все они как опекающие братья. Шок и Тайнан… первый приглядывал только за собой, а второго она не знала достаточно хорошо, чтобы доверять. Но Айс, он позволил ей участвовать, помогать, даже если и неохотно. Опять же, ей показалось, что в разгар безумия он был единственным здравомыслящим человеком, на которого она могла положиться.

Подведя ее к соседней двери, Айс напрягся. Никаких звуков, никакого движения жизни. Просто отвратительный запах смерти и огня.

За второй дверью они не нашли ничего, кроме разрушения. Мебель, картины, керамика, драпировка — все разбито, сломано, измельчено. Но, к счастью, больше тел не было.

За третьей дверью и четвертой — то же самое. Они достигли конца холла.

Остался только подвал.

— Неужели он сбежал? — спросил Айс.

— У МакКинета были человеческие связи через его покойную пару. Он не был таким волшебником, который оставит человеческих друзей жены страдать в одиночестве перед смертью. Я хочу думать, что ради магического мира, возможно, он сбежал. Но…

Айс обнял ее холодное тело, сжимая пальцами волосы, успокаивая. Опять же, она чувствовала себя странно спокойной просто от его присутствия.

— Тогда давай проверим подвал.

Она не хотела, Бог Свидетель. Вероятно, это была камера ужасов. Но она должна быть сильной. Магическому миру нужны герои. Это всегда была роль Брэма. Без него ими должны были стать она и Айс.

Молча они спустились по лестнице обратно в фойе, потом на кухню. Эта комната тоже была в руинах. На полу валялись кастрюли. Мука рассыпана по каждой столешнице и плите. Фартук наброшен на лампу… а остальные вещи повара разбросаны по столешницам. Анарки навязали веревки на каждом углу стола. Кровь потемнела на одной стороне веревок, и Сабэль почти слышала, как все еще эхом повторяются крики.

В луже крови под столом лежал игрушечный грузовик.

Она отвернулась, борясь со слезами. Айс притянул ее ближе, поцеловал в щеку.

— Вернись к машине, проверь Брэма.

Айс, благослови его Бог, пытался избавить ее от грядущего ужаса. Покачав головой, она собрала силы, отказываясь поддаваться страху. Она не оставит магический мир без надежды. Она не перестанет драться.

— Пойдем в подвал.

Когда Айс открыл рот, чтобы поспорить, Сабэль умоляюще произнесла:

— Пожалуйста. Мне нужно это сделать.

Сжав челюсти и, без сомнения, сдерживая проклятия, он кивнул и открыл дверь, которая вела в темную пещеру без окон.

И тут же к запахам пыли добавился смрад обугленной плоти, крови и ада. Дрожь снова пронзила ее, и Сабэль глубоко вздохнула.

— Оставайся здесь, — рявкнул Айс.

— Если ты пойдешь, я последую за тобой. Ты видишь свет?

Айс мрачно покачал головой и начал спускаться по темным ступеням в совершенно черную комнату. Расположив руки на его жестких плечах, Сабэль последовала за ним, ее ноги были так слабы и дрожали, что она боялась рухнуть с лестницы. Но она настаивала на движении.

Внизу она ощупала соседнюю стену, ища выключатель. Айс сделал то же самое. Через мгновение комнату залил искусственный свет, яркий и резкий. И Сабэль закричала.

В нескольких дюймах от них был распят на решетке Томас МакКинет, его волшебная палочка сломана, а тело обуглилось почти до пепла. Анарки потушили огонь на полпути к туловищу. Его рот был разинут в ужасающем крике. Глаза широко раскрыты, когда он стал свидетелем последних ужасных моментов своей жизни.

Смерть МакКинета доказала самым уродливым, самым ощутимым образом, что Анка не врала. Независимо от ее связи с Шоком, а его с Матиасом, бывшая пара Лукана говорила правду. Матиас действительно планировал занять место в Совете.

Боже, спаси и сохрани.

Глава 6

Через четверть часа Айс и Сабэль сидели в старом каретном домике поместья, который разместился на зимней сухой траве позади основного дома и был преобразован в гостевое помещение. К счастью, оно было не повреждено. Айс всунул стакан воды в холодные руки Сабэль и сел за стол, его большое тело заняло большую часть узкой причудливой комнаты.

Окутанный темными чарами на диване лежал Брэм, Сабэль недавно произнесла над ним несколько поддерживающих заклинаний. Здесь было спокойно и тихо, за исключением негромкого дождя. Проявление спокойствия было временным и лживым. Сабэль дрожала от вспышек воспоминаний о безумных убийствах и кровопролитиях, врезавшихся в разум.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала она. — Мы должны предупредить других советников и бежать.

Айс облокотился на стол, его плечи казались просто огромными.

— Нет. Мы должны остаться.

Он сошел с ума?

— Могут прийти Анарки, и они… способны на ужасные вещи, — сглотнула она, — Кроме того, они заберут Дневник. Зачем нам оставаться в опасности?

— Именно потому, что уже были здесь, они и думают, что их погром закончен. Им не нужно возвращаться.

После паузы она поняла, что Айс прав. Насколько Сабэль хотелось отдалиться от дома и его ужасов, где человек, которого она любила, и его слуги были убиты мучительно и жестоко, она знала, что так будет лучше. Зачем Анарки возвращаться сюда, когда они были здесь и успешно выполнили свою задачу?

— Отлично. Но мы останемся здесь, в домике. Я не буду спать в поместье.

Айс помолчал, нахмурился и потянулся через стол за ее рукой. Он тепло обнял озябшие пальцы, а она была до абсурда благодарна за поддержку. Сабэль не понимала, насколько сильно нуждалась в нем.

— Я бы не стал просить об этом, — заверил он. — Мы останемся здесь. Я посторожу.

— Тебе тоже нужно поспать.

Он замялся.

— Есть только одна кровать.

Сабэль перевела пристальный взгляд на уютную постель из вишневого дерева, отделанную тонкими занавесками и заправленную удобными стегаными одеялами. Кровать была спроектирована и оборудована для романтики. Она представила рядом с собой тело Айса, жесткое и покрытое волосками там, где она сама была мягкой и гладкой, излучающее тепло, как жаркая печь. Ее пульс подскочил. Да уж, очень плохие мысли.

Скрывая дрожь, она повернулась к воину. Она предложила бы Айсу диван, но на нем лежал Брэм, его состояние не изменилось.

— Мы справимся.

Айс закрыл глаза. Посмотрел вниз. Сглотнул. Когда его взгляд снова перешел на нее, то в нем вспыхнул огонь. Замерев, она наблюдала.

— Принцесса, если мы разделим эту кровать, никто из нас не уснет. Всю ночь.

Она втянула воздух, когда горячая жажда сжала ее живот. Хуже того, это чувство начинало опускаться вниз и оседать прямо между бедрами. Сабэль могла только представить себе энергию ядерного реактора, которую вместе с Айсом они будут генерировать, это волнующее удовольствие. Его предложение было заманчивым. Айс был соблазнительным. Абсолютная загадка: жесткий и одновременно нежный, попеременно добрый, властный, настойчивый, приводящий в бешенство. Он ее увлек.

Боже, какая она дура. Если она ответит на клятву и станет его парой, Избранные придут в неистовство, брат заболеет ещё больше, а знаменитый дедушка Мерлин, наверное, перевернется в могиле…

Айс хотел ее. Не покувыркаться, а навсегда. Его действия это подтверждали, но голос в голове Сабэль всегда напоминал ей, как сильно они с Брэмом ненавидели друг друга. Что такое он мог сделать, чтобы причинить брату серьезную боль? Как далеко мог зайти?

У нее не было ответов.

— Я не думаю, что это разумно, — сказала она наконец.

Он отпустил руку, откинулся на спинку стула, глаза были нечитаемы.

— Конечно, нет.

Что он хотел этим сказать? Сабэль нахмурилась и хотела спросить, но это было бессмысленно. Эти несколько дней наедине с ним были какой-то страницей вне времени, тем, что никогда не происходило раньше и никогда больше не произойдет. В конце концов, возможно, когда она меньше будет волноваться за Брэма и они не будут спасаться бегством и спасать магический мир, она найдет силы отказаться от Айса. Какой смысл в построении отношений до тех пор?

Никакого.

— Мы должны сосредоточиться на том, чтобы добраться до других советников и предупредить их.

— Как? — рявкнул он. — Как мы это сделаем, не предупредив Анарки или их сторонников, что мы здесь? Мы не можем телепортироваться, не оставив Дневник. Я не видел телефона…

— Когда советник вступает в должность, ему дается специальное зеркало для общения. Оно соединяется только с другими такими же зеркалами. Их прячут, об них мало кто знает.

— Я задавался вопросом, почему Матиас уничтожил поместье, но если есть устройство связи… не думаешь, что он искал его, когда разгромил дом?

— Вероятно. Мы можем поискать зеркало МакКинета.

Айс вздохнул.

— Насколько сильно нам оно нужно? Подумай, принцесса. Может, мы ничего не скажем о судьбе МакКинета или пока не будем предупреждать остальных? Действительно ли в интересах Матиаса убивать других членов Совета?

— Они стоят на его пути. Почему ему не хотеть их смерти, чтобы он мог захватить власть?

— Скорее всего, это и есть его конечная цель. Но если Совет внезапно прекратит свое существование, Матиас может устроить восстание, а Братья Судного Дня ему помешают. Он злой, а не глупый. Более хитрый подход: начать с меньшего, добраться до управления, а затем принять меры и заполнить Совет единомышленниками-марионетками, пока он не станет править магическим миром железной рукой.

— Невозможно. Ты же знаешь, что, если член Совета переходит к следующей жизни и не имеет наследника, который мог бы претендовать на место, сам Совет выбирает замену. Я не могу представить, чтобы нынешние советники голосовали за Матиаса.

— Если у Матиаса там нет своих.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, у Матиаса должен быть план. Я не думаю, что он мог запланировать убийство, чтобы занять вакантное место, без единомышленника в Совете, готового его защищать и повлиять на остальных в голосовании.

Сабэль нахмурилась.

— Кто бы мог это сделать?

— Ты знаешь лучше, чем я. Давай поговорим о советниках.

— Ну, явно не Брэм. Есть Стерлинг МакТавиш — дядя Лукана и Кейдена — но я знаю этого человека всю свою жизнь. Он бы никогда не помог Матиасу. Он потерял друзей во время первого нападения Матиаса. К тому же он пожилой и знает, что больше не в силах сражаться.

— Так это он продолжает отрицать, что ублюдок вернулся? — спросил Айс, его тон был острый, как бритва.

— Именно. Клифден О'Ши, дед Тайнана, такой же. У Хелмсли Камдена всё иначе, у нет нет пары. Учитывая, что в прошлом он вел ожесточенную политическую кампанию против Матиаса, мне трудно поверить, что Камден будет помогать Матиасу.

— Другие?

Сабэль прикусила губу. Остальное было не таким очевидным.

— Я почти не знаю Келмскотта Спенсера и Карлайла Блэкборна. Скорее всего, Брэм желал союза с кем-то из них, через мой союз с одним из их сыновей, чтобы укрепить положение и держать их под контролем. И Рой Спенсер, и Себастьян Блэкборн когда-нибудь сменят отцов. Я уверена, Брэм хотел быть уверенным хотя бы в одном из их голосов.

— Семья Блэкборна когда-то поддерживала Матиаса, — отметил Айс.

— Как и Спенсеры. Хотя они давно поменяли свои позиции.

— Да, но, возможно, для виду?

Этого Сабэль не могла сказать точно.

Какая политическая путаница. Да, она помогала Брэму в вопросах Совета, но вряд ли была экспертом. Брат знал, как действовать хитро. Он вычислял, какие битвы можно выиграть, а которые были безнадежными. Сабэль казалось, что она нырнула со скалы с завязанными глазами и не имела ничего, кроме интуиции и новых крыльев, которые будут ее вести.

— Возможно, ты прав, — уступила Сабэль.

— Если Блэкборн и Спенсер на его стороне, возможно, они попытаются убедить кого-то, вроде Камдена, что в его интересах одобрить кандидатуру Матиаса. И если он откажется…

Его голова окажется на плахе следующей.

— Тем не менее, — продолжила она: — У Матиаса будет всего три голоса. Остальные трое против него.

— Как улаживают ничью?

— По словам Брэма, окончательное решение принимает старший член Совета.

— И кто самый старший?

— Блэкборн.

— Вот и лазейка, — кивнул Айс.

Сабэль окутал холод. Предположение Айса выглядело чертовски возможным. И Айс это понял. Очень разумно для безумца.

— Давай рассмотрим другой сценарий. Если Блэкборн и Спенсер не в сговоре, может быть, Матиас намерен терроризировать советников, угрожая их семьям. Мы должны их предупредить.

Айс сделал паузу.

— Это не так просто, принцесса. Если мы предупредим советников, которые на самом деле являются сторонниками Матиаса, Анарки узнают, что мы в поместье МакКинета. Они снова начнут на нас охотиться. Мы медленнее их, путешествуем как люди. Легкая добыча.

Сабэль не хотела рисковать семьями советников, которые пострадают или будут мертвы из-за их молчания, но Айс прав. Помимо Брэма им надо защитить Дневник Апокалипсиса. Если он попадет в руки Матиаса, это будет означать уничтожение магического мира.

— Мы должны предупредить хотя бы Камдена, что Матиас определил его, как цель. Если Матиас собирается убить еще больше советников, Камден является наиболее вероятной мишенью, потому что у него нет наследника, а еще он не делал секрета из того, что презирает ублюдка.

Айс кивнул.

— Согласен. Предупреждай Кэмдена, если возможно, заручись его поддержкой. Пока болен Брэм, он — наш лучший помощник в том, что касается политики Совета и тех, кому можно доверять.

— Действительно.

Сабэль встала со своего места

Нахмурившись, Айс схватил ее за запястье и остановил.

— Это может подождать до утра, когда ты отдохнешь и почувствуешь себя более готовой к тому, чтобы снова войти в главный дом.

Идея была заманчивой — отложить все до завтра. Но Матиас и Анарки быстры и безжалостны. Она не хотела, чтобы кровь Хелмсли Кэмдена была на ее руках.

— Нет, не может.

Когда они снова вошли в поместье, уже стемнело и похолодало. Айс смотрел на поле боя новыми глазами. Хаос и разруха? Скорее, попытки Анарки найти зеркало советника. Вполне логично, что Матиас хотел захватить важное, тайное средство связи между оставшимися шестью лидерами магического мира.

Айс слышал за спиной нерешительные шаги Сабэль, чувствовал ее страх. Ему потребовалось много сил, чтобы не обернуться, успокоить ее и отправить обратно. Он не хотел выпускать ее из виду… на всякий случай. И, вероятно, ей повезет больше в поисках и использовании волшебного зеркала, поскольку Сабэль знала, какой предмет искала. Айс знал только, что тот будет маленьким.

В комнатах на первом этаже не было ничего, кроме суровых напоминаний о насилии, которые заставляли кипеть его кровь. Ему не хотелось думать о том, что вынесли эти человеческие женщины в руках Матиаса. Это только заставило его представить страдания сестры, которую настигла та же судьба, прежде чем ее жизнь жестоко оборвалась. И это наполнило его гневом, настолько ошеломляющим, что он едва мог контролировать свое яростное стремление к мести. Этим он и заработал себе репутацию безумца, которую не хотел показывать Сабэль.

Рикард сделал глубокий вдох.

— Наверх или в подвал?

Сабэль прервал его размышления.

Он не хотел, чтобы ведьма приближалась к телам. Они явно тревожили ее, и, несмотря на всю силу, уверенность и мужество, Сабэль обладала сострадающим сердцем. Великолепная, умная, щедрая… неудивительно, что он хотел её, как пару, лишь единожды попробовав. Он был влюблен в нее с тех пор, как увидел.

Айс повернулся к ней лицом.

— Мы разделимся и поищем. Я проверю наверху первую дверь слева и подвал. Обыщи другие комнаты наверху.

Сабэль прикусила губу.

— Это нечестно по отношению к тебе.

— Нормально. Ты будешь обыскивать в два раза больше комнат.

— Но ты будешь вынужден снова увидеть тела.

Он пожал плечами, Сабэль выглядела бледной и растерянной. Айс не смог удержаться, он обнял ее за плечи и прижал к себе. Черт, она была холодной и дрожала. Он обернул вокруг нее другую руку, проклиная рюкзак, когда тот помешал его попыткам приласкать ее спину.

— Я видел такое раньше, принцесса. Все в порядке.

Медленно она кивнула и отодвинулась.

— Спасибо тебе. Я нашла на кухне свечи. Не думаю, что разумно включать свет, на случай, если Матиас или Анарки решат вернуться и проверить дом.

«Умная женщина», — подумал он, улыбнувшись.

— Отлично.

Он взял у нее свечу. Одним движением палочки зажег обе. Ее рука дрожала так сильно, что мерцало пламя, капал воск.

— Осторожно.

Он поднял руку, затем подтолкнул ведьму к лестнице.

— Иди.

Сабэль бесшумно зашагала по ступенькам. Несмотря на вчерашнюю одежду и волосы, заплетенные в простую косу, которая спускалась вдоль позвоночника, Айс все еще думал, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел.

Болван. Он ей не подходит.

Оказавшись на лестничной площадке, он скрылся в первой комнате, в гостиной или типа того, с телами всех человеческих слуг. На мужчин Айс еще мог смотреть. На обезображенных женщин и детей… нет. Каждый взгляд причинял боль, как зазубренный нож, разрезавший внутренности.

Повернувшись спиной к трупам, он искал везде. Пол, потолок, мебель или, вернее, что от нее осталось. Ничего. Черт возьми. Матиасу уже удалось убить одного из семи самых могущественных волшебников во всем магическом мире. Он не хотел, чтобы придурок получил какое-либо устройство, которое могло приблизить его к другим.

Через двадцать минут Айс сдался и закрыл дверь. Позже, сегодня вечером, после того, как Сабэль уснет, он уберет тела, с почестями их похоронит. Это было самое меньшее, что он мог сделать после того, как они пострадали за то, о чем никогда не знали. И это даст ему себя занять, кроме того, как наблюдать за Сабэль, когда она спала, и желать ее соблазнить. Обладать ею.

— Я спускаюсь в подвал, — сказал он, заглядывая в одну из спален наверху, которую Сабэль в настоящее время обыскивала, одну руку держа на пышном бедре, другой сжимая свечу.

Была ли это спальня МакКинета? Здесь было, конечно, великолепно, все в шоколадно-коричневых, золотых и бордовых цветах. Тяжелые драпировки, богатые покрывала. Камин напротив кровати и длинный плоский экран над очагом. Айс никогда не поддерживал идею человеческого телевидения. Их новости были не интересны для него, их шоу слишком тривиальны на его вкус, но многим в магическом мире нравилось идти в ногу со своими менее одарёнными братьями. Он пожал плечами.

— Когда я закончу, встретимся в офисе МакКинета.

— Согласен. Крикни мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Она послала ему благодарный взгляд.

— Ты избавил меня от худшего, я признательна тебе. Я буду в порядке.

Прежде чем Айс услышал слишком много в ее благодарности и убедил себя, что это желание и преданность, которые он так сильно хотел от нее, мужчина отвернулся и направился в подвал.

Он пошел вниз по извилистой лестнице. Едкий запах обуглившейся плоти полностью заполонил сырой воздух подземной комнаты. За последние несколько часов, пока тело разлагалось, вонь усилилась. Айс подавил рвотный рефлекс и отложил свечу. В подвале не бывает окон, поэтому он мог включить свет и быть уверенным, что никто не увидит.

Сама комната была громадной с цементным влажным полом. Пыльные бутылки с вином выстроились по одной стене, все аккуратно выложены в стойках. Некоторые из них, а таких были сотни, несомненно, очень старые и редкие. Айс никогда не понимал таких коллекций, у его семьи не было денег на роскошь, и его отец их презирал. Однако Сабэль, скорее всего, подумает, что такая коллекция вина не только желательна, но и необходима.

Хмурясь, он отвернулся. Зеркала не было.

Следующая стена справа от него была узкой и полностью пустой. Стена правее, позади МакКинета, была уставлена полками с семейными сокровищами. Журналами, фамильными реликвиями, хрустальными шарами. Он ухмыльнулся. Никто не использовал их лет пятисот. Несколько черепов, котел — все средневековые атрибуты. Но ничего похожего на семейный герб или волшебное зеркало.

В дальнем конце комнаты была еще одна стена. Напротив нее нагромождена мебель. Огромный и пыльный диван перекрывал всю стену. Айс предполагал, что когда-то тот был белым. Массивный обеденный стол стоял перед ним, его подставка была вырезана из корявых массивных стволов дерева. Остатки нескольких стульев были разбросаны кусками по всей комнате. За столом такого размера, вероятно, сидели более двадцати персон, и Айс подозревал, что остальные стулья пошли на материал для растопки, чтобы сжечь МакКинета на костре.

Чертов Матиас!

Но Айс действительно удивился…диван выглядел настолько пыльным, как будто не был потревожен, как все остальное в доме. Возможно ли, что Анарки уже нашли зеркало, прежде чем сжечь хозяина поместья заживо? Не поэтому ли они прекратили поиски? Или им просто было лень передвигать такой массивный предмет мебели? Или они достаточно высокомерны, чтобы предположить, что один человек не мог перехитрить их всех?

Решив перерыть всё, Айс перетащил стол, поднимая его и кряхтя, пока не переместил его на несколько футов от стены. Да, он мог использовать палочку, но испытывал нехватку магической энергии и должен был ее сохранить. Теперь Айс привязан только к Сабэль, и если она не разделит с ним постель, вскоре ему придется найти другой способ получить подпитку. Что-то, что не связано с другой женщиной. Мало того, что было невозможно трахнуть другую, так как он воззвал к Сабэль, он и не хотел этого. Никогда. Кроме того, если Маррок и научил его чему-то, с тех пор, как начал тренировать Братьев Судного дня, так это тому, что надо бросать вызов своему телу, заставляя мускулы выполнять более сложные подвиги каждый день.

Диван был огромным и заставил его попотеть, когда он его поднял. Полетела пыль, и Айс закашлялся, но это отвлекло его ум от созерцания мертвого советника.

Со стоном он приподнял один угол массивного дивана от стены, перебрался на другой конец и поднял его. Айс нахмурился. За диваном, низко на стене, он увидел слабые очертания чего-то. Маленькая дверь? Погреб?

Передвинув диван подальше, он опустился на колени и провел пальцем по краю идеального квадрата из камня. Очертания едва различимы. Втиснув кончики пальцев по краям, он потянул. Тот едва поддался, но Айс тянул снова и снова, пока не схватил тяжелый каменный блок всей рукой. Затем, с последним сильным рывком колдуна, кусок грохнулся на пол. Айс взял свечу и заглянул внутрь.

Определенно, подвал. Он сел на край и опустил свечу вглубь пространства. Большое помещение. На самом деле, убежище, достаточно большое для всей семьи. Айс снова посмотрел на МакКинета и его обугленное тело. Пытался ли советник укрыться там, когда его поймали Анарки?

Айс опустился дальше. Виднелась первая ступень извилистой лестницы, которая вела все глубже под землю. Он сполз и добрался до лестницы, наклонившись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Когда мужчина спустился, все еще сжимая свечу, он почувствовал запах воды и почвы. Конечно, внизу он нашел туннель. Айс готов был поспорить, что туннель ведет в соседнюю деревню.

Умно. Очень умно. В следующий раз, когда Брэм построит большое поместье и половина Братьев Судного дня будет жить с ним, он подскажет о необходимости создавать несколько путей эвакуации. Жаль, что МакКинет не смог добраться до него вовремя.

Отвернувшись от темного мокрого туннеля, он, перепрыгивая через две извилистые ступеньки, вернулся обратно на свет. Когда Айс выполз из подвального пространства, он вытер руки о джинсы и вздохнул. Осталось только одно место для магического зеркала — тело советника. Рикард мрачно подумал, можно ли что-то спрятать в сожженной головешке? Отложил свечу и направился к трупу.

Сабэль обыскала еще одну роскошную спальню, которая была выполнена в тонах приглушенной зелени и золота, отделанная шелковыми лентами и большими кисточками, все они были сорваны и брошены на пол. Она была величественной, несмотря на беспорядок, даже больше, чем предыдущие спальни.

Ведьма открыла огромный шкаф с электронными гаджетами, на которые Брэм пустил бы слюнки, если бы был в сознании. Большой камин, почерневший от частого использования, и бамбуковый паркет с разноцветными ковриками для настроения. Под крючком на задней стороне двери валялся халат.

МакКинет использовал эту комнату. Остался его запах. Даже его мысли. Он всегда был ученым, и, несмотря на разрушение, стены пронизывала его сущность. Избранные фолианты по магической теории и человеческой науке, которые, как она подозревала, когда-то покоились на тумбочке, были скинуты на пол, переплеты разорваны. Этот вид наполнил ее гневом, который она едва могла понять и сдержать.

Но теперь нельзя поддаваться эмоциям. У них не было времени. Они должны предупредить Кэмдена, потом она должна убедить Айса уйти отсюда. Если они ничего не нашли, у нее было ужасное чувство, что Анарки вернутся, чтобы снова искать зеркало.

Покачав головой, Сабэль подошла к камину и поискала под ним, внутри, по стенам дымохода. Ничего. Вытирая сажу, она пересекла комнату и подошла к шкафу, проверила под телевизором, игровой приставкой, док-станцией для iPod и другими разнообразными устройствами. Ничего — ни внутри шкафа, ни снаружи.

Это была последняя комната, и у нее не было выбора. Если Матиас нашел зеркало МакКинета… Брэм намекнул как-то, однажды или дважды, что враг, найдя такое устройство, действительно будет опасным. Она еще раз поблагодарила Бога за то, что сочла нужным спрятать его зеркало в маленькой картинной галерее Оливии, после того, как брата поглотило черное облако. Она боялась, что оборона дома будет слабой, и оказалась права.

С усталым вздохом Сабэль наклонилась и поправила ночной столик, подняла книги и вернула их на место. Открыла ящики. В них практически ничего не было. Очки для чтения. Ежедневники нескольких прошедших лет. Несколько ручек.

Сабэль засунула их обратно. Когда она это сделала, то рукой задела что-то странное.

С волнением Сабэль выдернула ящик из ночного столика и положила его на ковер. Она приложила ладонь и скользнула по панели над полостью. Нашла! Там что-то было. Ее пальцы проследили выступ. Это было что-то восьмиугольное, как зеркало Брэма. Это должно быть оно.

Просунув пальцы в края, она потянула один, два раза… наконец вещь поддалась.

Она быстро извлекла зеркало и улыбнулась. Семейный герб МакКинета, по-видимому, высеченный из камня. Это выглядело как пресс-папье или что-то, что можно прикрепить к каминной полке для украшения. Она узнала его, потому что зеркало Брэма выглядело почти идентично, за исключением семейного герба.

Сабэль трижды провела рукой по часовой стрелке, один раз — против. Внезапно оно распахнулось, очень похожее на женскую пудреницу. Сабэль вскочила на ноги и открыла рот, чтобы позвать Айса, но передумала. Это дело Совета. Она действовала от имени брата. Кэмден не был близко с ней знаком, но достаточно хорошо знал, что она никогда не будет лгать о смерти МакКинета. Айс… Учитывая его репутацию сумасшедшего, возможно, ей лучше поговорить с Кэмденом наедине.

Зеркало было затуманено, не редкость, так и было, когда его не использовали. По краям появилось шесть других символов и один наверху, который, по ее мнению, позволял одновременно вызвать всех членов Совета. Она избегала этой кнопки и изо всех сил пыталась вспомнить точный герб Кэмдена. Но память подводила. Что она помнила о Совете? Протокол. Да, Совет любил регламент, и это спасло ее сейчас.

Старшим членом Совета был Блэкборн. Соответственно, его семейный герб был выгравирован первым на стекле. Спенсер будет чуть ниже под ним. О'Ши и МакТавиша она узнала под ними. Это привело к Кэмдену. Символ МакКинета побледнел. Сабэль надеялась и молилась, чтобы это отображалось на всех зеркалах. Это, несомненно, придало бы достоверности ее сообщению.

Герб семьи Рионов был последним, а символ стал темно-серым. Брэм был болен, очень болен. Она отбросила в сторону беспокойство о нем с тех пор, как были в гостинице в Монмуте, но оно никогда не исчезало полностью, преследуя ее ум. Зеркало показало, что волнения не беспочвенны.

Отбросив эту мысль, она сосредоточилась на том, что нужно сделать.

Прикоснувшись пальцем к символу Кэмдена, она ждала. Через мгновение он появился, готовясь закричать. Когда мужчина увидел ее лицо, он закрыл рот и вместо этого озадаченно нахмурился.

— Леди Сабэль. У тебя зеркало МакКинета. Его символ почернел. Он действительно мертв? Ты в порядке, девочка?

Слава Богу, ей не пришлось многое объяснять.

— Да, у меня его зеркало. Да, он мертв. Моему брату плохо.

Она сглотнула.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать. Никто из членов Совета не хочет, но Матиас и Анарки напали и убили Томаса. Сожгли его заживо. — Ее голос дрогнул. — Все его человеческие слуги мертвы…

Выражение его лица стало нечитаемым, кустистые седые брови нахмурились.

— Ты несешь чепуху, девочка. Матиас находится в изгнании.

— Был в изгнании. Он убил Орофу и Джорджа МакКинета и… и теперь он прикончил Томаса. Весь дом в руинах. Символом Анарки были заклеймены все женские тела.

Кэмден, колеблясь, покачал головой.

— Нет. Как мог Матиас освободиться?

— Я не знаю, и сейчас мне все равно. Я связалась с вами, потому что думаю, что Матиас может за вами прийти.

— Что? Возмутительно! Это невозможно.

Она была разочарована.

— Это не только возможно, это вероятно. Посмотрите!

Отодвинув от себя зеркало, она подняла свечу. Сабэль медленно обвела разрушенную спальню, а затем выбралась за дверь, вниз по коридору, к телам в первой комнате. Она сглотнула, ненавидя, что проявляет неуважение, используя их, как доказательство своей точки зрения, но у нее не было вариантов.

Как только она направила зеркало на одно из голых тел человеческой женщины с высохшей кровью и зловещим клеймом на обнаженном, интимном месте, она услышала вздох Кэмдена.

— Боже правый, — выдохнул он.

Она перевернула зеркало и снова посмотрела на волшебника.

— Он напал на мой дом. Я уверена, что разрушил. Матиас поразил Брэма ужасным заклинанием, которое я не могу обратить вспять. Пожалуйста…

— Я… я… Матиас не может вернуться. Я всего лишь старик. Как мне сражаться с таким монстром?

— Просто держитесь в безопасности. Это все, что я прошу. Мы считаем, что Матиас убил МакКинета, чтобы войти в Совет. Вы единственный советник без наследника.

Кэмден выругался, но кивнул.

Сабэль тщательно взвесила следующие слова. До сих пор было важно хранить в тайне деятельность Брэма…но убийство МакКинета и планы Матиаса все изменили. Она только надеялась, что честность успокоит Кэмдена и подчеркнет неотложность ситуации.

— Перед своей болезнью Брэм начал собирать воинов, чтобы уничтожить Матиаса, Братство Судного дня. Пусть они делают свою работу. Помогите нам, как следует спрятавшись.

Он с дрожью выдохнул.

— Конечно. Могу я ещё чем-нибудь помочь?

— Да. Послушайте, если в Совете есть другие, кто не поддержит Матиаса, не могли бы вы их предупредить?

Кэмден замолчал.

— Нет. Старейшины не поверят мне без доказательств. Я повторю участь Брэма, если выскажу это вслух.

Сабэль боялась, что он это скажет.

— Тогда так. Держите информацию при себе. Мы разберемся с остальными советниками. Я должна во что бы то ни стало исцелить Брэма и защитить зеркало МакКинета.

Был еще вопрос о том, чтобы сохранить Дневник Апокалипсиса, но не стоило ошеломлять Кэмдена еще больше новостями, если Брэм никогда не говорил ему о повторном открытии дневника.

— Да. Да, конечно. Связывайся со мной, девочка. Береги себя. Ты совершаешь очень храбрый поступок. Мне просто жаль…

Что он называл её брата лгуном весь прошлый месяц? С того времени много воды утекло.

— Спасибо. Я уверена, что Брэм это оценит, как только снова встанет.

— Да. Ну… Позаботься о себе.

Сабэль кивнула.

— Связывайтесь и вы со мной, чтобы сообщить, что вы в порядке.

— Конечно.

Они закончили контакт, и Сабэль выбралась из комнаты, загроможденной трупами и горем, а затем побежала по лестнице.

— Айс?

Тишина. Она отправилась в подвал и снова позвала его по имени.

На этот раз он зарычал так, что по коже поползли мурашки, это был леденящий кровь крик боли при пытках, и это заставило сердце Сабэль остановиться.

— Айс! — закричала она, распахнув дверь подвала.

Глава 7

С колотящимся сердцем Сабэль бросилась вниз по лестнице, отчаянно желая добраться до Айса. Она отложила свечу в сторону. Огни погреба явили кошмар: Айс сражался с кем-то невидимым, вздрагивая и прикладывая усилия к освобождению. На его лице выступил пот, несмотря на прохладный воздух в подвале. Он схватился за бедра и закричал.

— Айс!

Она бросилась к нему и остановилась рядом.

— Что случилось?

Он было открыл рот, но снова напрягся и стиснул зубы, обхватил себя за туловище. Через мгновение с его пальцев потек растопленный лед. Он начал рвать свитер, пытаясь добраться до кожи. Сабэль отодвигала его одежду, пока не появился его мускулистый торс. Ее руки соскользнули, теплые и липкие от его крови.

Задыхаясь, он приложил ладони с ледяным покрытием к животу. Мышцы задрожали и напряглись, когда первый взрыв холода ударил по голой коже. Он взревел от боли.

Сабэль пыталась заглушить панику, но та не отступала.

— Айс?

— Ловушка.

Он делал мелкие, неровные вдохи.

— Волшебная мина.

О, боже. Тогда ее энергия, вероятно, все еще закреплена на Айсе. Сабэль должна забрать его как можно дальше, чтобы помочь. Сейчас же. Магические мины могут убить за несколько минут, и она прокляла тот факт, что не предвидела, что Матиас может заложить ловушку. Но она не могла действовать опрометчиво.

— Что является источником мины?

Стиснув зубы, он боролся с болью. На мощной шее проступили сухожилия. Пот бисером выделялся на лбу, на висках.

— Тело.

Сам МакКинет? Сабэль скинула рюкзак и схватила палочку. Наступила пауза.

— Я должна тебя переместить. Будет больно.

Он с трудом кивнул.

— Сделай это.

Прикусив губу, она тряхнула запястьем. Айс поднялся на несколько дюймов от пола и выругался. Сабэль использовала палочку, чтобы направить его по лестнице, подальше от трупа. Чем дальше от мины они уйдут, тем лучше для него.

Как только она решилась, подняла Айса из подвала в дом. Переместила в одну из спален, которая поближе, но вся мебель была расколота на куски. Поэтому она вывела его через разрушенное фойе и обломки кухни, а затем направила к домику за поместьем.

Декабрьская ночь охватила их холодом. В воздухе пахло снегом. Айс содрогнулся от ледяного ветра, но медленно расслабился.

Волшебная мина почти сварила его внутренности. Ему нужно восстановиться на открытом воздухе, хотя ведьме это было не в радость. Борясь с желанием потереть замерзшие руки друг об друга, она терпела ради Айса сколько могла. Секунды тикали, шли минуты. Сабэль смотрела, как дыхание Айса окутывает его лицо облаком пара. Наконец он отдернул ледяные пальцы от живота. Сжал кулаки по бокам.

— Внутрь, — прорычал он.

Ее зубы уже давно стучали от холода. Кивнув с отсутствующим видом, она применила магию, чтобы направить его левитирующее тело к домику.

— Иди, — потребовал он с хриплым голосом.

— Нет. Ты не останешься один, пока я не узнаю, насколько серьезна рана.

— Принцесса…

— Это рычание может запугать других. Не меня. Покричишь позже. Я перемещу тебя в безопасное место.

Он что-то пробормотал и вздрогнул, схватившись за бедра, словно предчувствовал новую боль. Идиот хотел идти… Упрямая гордость. У него её было много.

Сабэль приветствовала гнев и целеустремленность. Прямо сейчас только эти чувства стояли между ней и паникой. Известно, что магические мины убивали. Часто.

«Он все еще в опасности», — шептал голос в ее голове.

Её угрожал поглотить ужас. Не то, чтобы она боялась остаться одной и охранять Дневник Апокалипсиса. Сабэль была хитрой и знала достаточно, чтобы смешаться с людьми, если нужно, по крайней мере, пока не сможет добраться до Герцога или других Братьев Судного Дня. Но обходиться без Айса, никогда его больше не увидеть… вот где крылся страх.

Сабэль почти перестала дышать, в груди сжалось. Обходиться без Айса? Когда-нибудь она должна. Но не сейчас… Пробравшись в каретный домик, она сманеврировала Айса в сторону занавешенной кровати, закрыв за собой дверь. Восковое лицо Брэма, окутанное зловещим черным облаком, вызвало у нее новый приступ страха. И ненависти. Будь проклят Матиас за то, что разъединил ее семью, близких… Ну, конечно, она не знала Айса достаточно, чтобы любить. Но она не могла отрицать определенную привязанность…

Позже. Она может позже определить место Айса в своем сердце. Сначала она должна убедиться, что он действительно будет жить.

Наконец она добралась до кровати и мягко опустила его, откинув покрывало. Сабэль спрятала палочку в рюкзак, а затем стянула с Айса сапоги, свитер и джинсы. И ахнула.

Он ничего не носил под ними.

Его тело было огромным. Она понимала это умом, но, увидев полностью обнаженным… Сабэль задохнулась. Жесткие плечи и мускулистые руки были дорожной картой мужественности с темными волосками и резко проступающими венами. Более темные волосы покрывали его твердые грудные мышцы. Центр живота был разделен пополам углублением пресса, и там росло еще больше волос. Они были темнее. Возник необычайный соблазн прикоснуться, проследовать прямо к…

«Остановись. Сейчас же». Айс мог умереть, а она смотрела, как будто никогда не видела мужчину. Но она никогда не видела такого мужчину. Настолько мужественного, настолько подавляющего и огромного во всех отношениях.

Сабэль моргнула и отвернулась. Надо прекратить.

Дрожащими пальцами она схватила простыню и кучу одеял и накрыла все, что ниже его грудной клетки. Кровь сочилась из раны на левом плече. Еще больше крови на правой стороне груди. Боевые отметины магической мины. И они были открыты. Каким бы ни было заклинание, оно глубоко. Даже сейчас оно может уничтожить его изнутри.

— Можешь рассказать, что с тобой происходит? Так я узнаю, как тебя исцелить.

Он откинул одеяла, все, обнажая каждый дюйм своего тела. Сабэль старалась не смотреть. Действительно старалась. Но как не глядеть на мужчину, который интриговал и манил ее, заставил потеть и желать невозможного? Она не смогла справиться с этим.

— Горячо. Внутри. Снаружи.

— Волшебная мина все еще сжигает тебя, да? Вот почему ты пытался использовать свою способность замораживания? — спросила она, перебросив косу через плечо.

— Да.

Он охнул и схватил ее за руку.

— Чувствовал, что жарятся внутренности. Сражался. Направлял холод внутрь. Использовал большую часть энергии. Возможность быть рядом с тобой поддерживает меня.

Она провела свободной рукой по темным коротко стриженым волосам на его голове, сверху пробираясь к затылку, и обнаружила кровь. Задыхаясь, Сабэль схватила его за плечи и подняла, чтобы посмотреть на мускулистую спину. Еще больше крови.

Побежав в ванную, она достала запасные полотенца, вывернула кран на полную мощность и бросила ткань в раковину. Выключила воду и принесла все это к столу около кровати.

Осторожно она положила холодную влажную ткань на кожу.

— Больно?

Он стиснул зубы.

— Нет.

Лгун. Но зачем тратить время на споры? Она быстро обтерла его торс с мылом, пока не убедилась, что раны стали чистыми и больше не кровоточили. Она использовала палочку, чтобы наложить на них небольшое противоинфекционное заклинание, и сделала все возможное, чтобы закрыть их. Ее магическое врачебное мастерство никогда не было сильной стороной, и теперь она проклинала тот факт, что ее таланты лежат в другой области. Как бы она хотела позвать тетю Милли. Та, по крайней мере, могла определить степень внутренних повреждений Айса. Сабэль же не имела понятия, как проверять такие вещи. Ей придется положиться на Айса и его откровенность.

С последним мановением палочки она отправила полотенца обратно в ванную и сделала простыни снова свежими.

— Лучше? — спросила она.

Айс осторожно кивнул. Он выглядел бледным, измученным и истощенным.

— Как внутри?

— Прошло.

Он сжал ее руку.

— Я вовремя остановил ожог.

Целая фраза. И теперь он дышал легче. Раны заживали.

— Ты уверен?

Он снова кивнул. Не больше, чем вздрагивание колючего подбородка, но достаточно.

— Всё остановилось, когда ты вытащила меня из подвала. Если бы ты не пришла…

— Конечно, пришла бы.

Он предположил, что она оставит его там умирать?

— Ты могла попасть в опасность, Сабэль.

Он сглотнул и, затаив дыхание, снова сжал ее руку.

— Когда выздоровею, я тебя отшлепаю за это.

Несмотря на серьезность ситуации, ее лицо разрумянилось.

— Ты этого не сделаешь.

Он закатил глаза.

— Не порть мне веселье.

Шутка? Он чуть не умер десять минут назад, а теперь шутит. Айс не хотел, чтобы она знала, насколько сильно он пострадал.

— Смешной.

— Безумный, — исправил он. — Больше никогда не рискуй. По этому поводу я с Брэмом согласен. Ты слишком глубоко погружаешься в проблемы магического мира.

— Я скажу тебе то же, что сказала Брэму: «Я не буду сидеть, как какая-то беспомощная принцесса, в то время как остальная часть магического мира борется. Это и мое дело тоже».

— Ты умрешь, если не будешь осторожна.

— Умереть может любой, — спорила она. — Этого и добивается Матиас. Теперь прекрати спорить и скажи, как ты себя чувствуешь. Внутреннее повреждение остановилось?

— Да. Я сражался с ним в подвале, а потом ты забрала меня. Расстояние и твое прикосновение помогли, мне лучше.

— Что-нибудь еще?

Он колебался.

— Голова. Когда ударила мина, меня отбросило. Головой о стену. Я слышал треск.

Благоразумно избегая смотреть на нижнюю половину голого тела, она сжала его большую мозолистую руку. Закрыв глаза, она собрала свою силу, направила на Айса волны исцеления, покоя и сна.

Он зарычал. Внезапно между ними встала стена, перекрывающая ее благие намерения. Сабэль ахнула. «Откуда это? Айс? У него была энергия? Или мина все еще излучает темную магию?»

Затем баррикада рухнула, и она снова почувствовала Рикарда. Но на этот раз он послал ей взрыв чего-то другого, желания, которое было густым, горячим, кричащим о вожделении, сексе и жажде.

Сабэль отступила. Усталая улыбка искривила его лицо, и, несмотря на изнеможение, оно надменно сияло.

— Почувствовала? Я же сказал, что не нуждаюсь в счастливом солнечном свете и радуге.

— Я послала тебе исцеление, — возразила она. — Тебе это нужно.

— Чушь. Я позволил тебе почувствовать, что мне действительно нужно.

Тот подавляющий таран желаний и тоски? Сабэль приложила руку к груди и заставила себя дышать, зная, что он хотел выбить почву у нее из-под ног. Она моргнула, посмотрела на Айса, сосредоточившись на зеленых глазах, сиявших от неоспоримого желания. Истощение все еще было запечатлено на его лице, и она знала, что посыл ей эмоций стоил драгоценной энергии, которой у него почти не было. Зачем утруждаться?

— Никто никогда не забрасывал меня такими эмоциями.

— Ты обычно говоришь другим, что чувствовать, и они выполняют?

Она нахмурилась.

— Я стараюсь быть полезной и решать проблемы других. Я не навязываю им нежелательные чувства.

— Я не хочу спать, принцесса.

Сабэль ощутила, что ее лицо снова вспыхнуло.

— Я поняла.

— Рад, что мы все выяснили.

— Айс, у тебя вряд ли есть энергия на такие вещи. Полагаю, мое прикосновение дало тебе кое-что. Но сон должен был помочь. Я не хотела тебя оскорблять. Ты должен уступить, твоя энергия на опасно низком уровне. Твоя магическая подпись почти прозрачна.

Он сжал губы и ничего не сказал.

— Это… поэтому ты послал мне сексуальные вибрации?

Она прикусила губу и снова почувствовала, как горят ее щеки. Что было в Айсе, что заставило ее чувствовать себя такой женственной?

— Тебе нужна… энергия?

Он смотрел тяжело и опаляюще, сжимая челюсти.

— Сабэль…

— Нужна.

Она сглотнула, изучая его все более неявную магическую подпись. Когда-то бывшую зеленой с огненно-красным. В черном обрамлении. Она всегда волновалась, что это подтверждение его безумия. Но теперь она видела четко и это ее напугало. Без повторной зарядки он не смог бы идти, бежать, помогать ей ускользать от Матиаса. Да, ее прикосновение, потому что он воззвал к ней, подарило немного энергии. Но без полной дозы он умрет.

Она оторвалась от кровати и поднялась на ноги. Дрожащими руками сняла рубашку. Мгновенно она почувствовала его взгляд на изгибах ее плеч, шее, кружевных чашках лифчика. Его горящие ледяные глаза заставляли ее дрожать. Она встретилась с пристальным взглядом, не в силах отвести глаз.

Сабэль потянулась к пуговице на джинсах. Вместо этого он потянулся и сжал ее запястья.

— Не надо.

— Но тебе нужна энергия.

— Да, но…

— Ты дал Клятву и не сможешь прикоснуться к другим. А…мне больше нечем с тобой поделиться. Ты хочешь меня и…

— Ты это знаешь. Но будь я проклят, если позволю тебе сделать меня вторым Луканом: пациентом, долгом, бременем. То, что произойдет между нами, никогда не будет актом, который ты переживешь только для того, чтобы исцелить меня.

Он сжал ее запястья.

— Я бы предпочел умереть.

— Твоя гордость неуместна. Моё желание тоже. Твоя жизнь…

— Будет мало значить, если мне придется проглотить горькую пилюлю осознания того, что я буду никем для тебя. Я не ожидаю, что ты свяжешься со мной, но мне не нужна твоя жалость.

Его страстная речь потребовала больше энергии, которую он мог себе позволить. Упрямец! Разочарование возрастало внутри нее и яростно ревело. Айс может умереть, и он хотел обсудить смысл акта, призванного спасти ему жизнь? Он пытался заставить ее признать, что она трепетала от его прикосновения, прежде чем пустит в свою постель. Обмен энергией был бы чистым, простым, если бы он просто принял ее помощь. Разве Айс не понимал, что разговоры и признания только усложнят дело?

Она вырвалась из его рук, отступила и сняла штаны и трусики. Лифчик быстро последовал за ними. Глаза Айса задержались на ней. Ноздри раздулись. Все его тело напряглось, и, хотя она поклялась, что не будет смотреть вниз, ее взгляд скользнул по резко поднимающейся и опадающей груди, мускулистому животу… и устремился на жесткий ствол члена между его мускулистыми бедрами. Внезапная порция влаги согрела её, там, где она жаждала. Сабэль сглотнула от буйства ощущений, отличающихся от всего того, что она когда-либо испытывала.

Если бы она призналась в этом, он бы безжалостно использовал это желание против нее.

Сабэль хотела верить, что Айс желает просто обладать ведьмой, которую воспринимал, как свою пару. Но мучительное сомнение заставило ее задуматься, а вдруг его подпитывает месть?

— Тебе нужна моя помощь.

Ее голос дрожал, когда она села на кровать рядом с ним.

— Тебе это нужно.

Айс поднял темную бровь.

— Ты понятия не имеешь, что мне нужно.

Прежде чем она смогла поспорить, он схватил ее за талию и бросил под себя, ее спина коснулась простыней, пропитанных его теплом и землистым запахом. Он навалился на нее, его плечи закрывали большую часть света в комнате. Она чувствовала себя окруженной, окутанной. Подавленной.

— Ты кончала с ним?

Его большие горячие руки сжали ее бедра и скользнули вверх по телу, пока ладони наконец не обхватили груди. И его прикосновение обожгло ее. Сабэль прикусила губу, чтобы удержать стон, но потрясение от их контакта отражалось, разнося волну за волной желания. Сабэль обмякла. Ее соски затвердели. Она стала более влажной.

Он остановился. Принюхался. Улыбнулся.

— Ты хочешь меня.

— Мое тело готово.

Она не посмела признаться в большем. Его улыбка исчезла, и он проворчал:

— Черт возьми, ответь мне.

«Черт возьми, я забыла вопрос».

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Лукан, — прорычал он. — Ты хочешь его? Он доставлял тебя удовольствие? Вознес на вершину?

Очень прямые вопросы. Это не должно ее удивлять. Но она не могла ответить. Ни один ответ его не удовлетворит. В любом случае он превратит это в соревнование. И правда только вызовет… проблемы.

— Это не относится к делу. Я нужна тебе, и я предлагаю себя. Ничего больше не имеет значения.

Он начал гладить большими пальцами её соски. Медленно. Пока она не ахнула.

— Я планирую убедиться, что это намного больше.

Взмахом рук Айс закрыл драпировку вокруг кровати, пряча их от остального мира. Затем он навис над Сабэль. Его твердость и жар перегружали ее чувства. Его тело прижалось к ней, и ее кожа стала живым, дышащим, жаждущим существом. Она желала больше прикосновений и обладания. Покалывала… Боже, везде.

Ее воля не могла преодолеть потребность обхватить его руками и притянуть ближе. Его губы скользнули по шее. Язык Айса игрался с мочкой ушка, пока все ее внимание не сосредоточилось исключительно на его губах. Затем он решил добить ее, прижав зубы к чувствительной коже.

Дрожь скользнула по ее спине. Никакой возможности скрывать от него эту реакцию не было. Невозможно приглушить то, что он заставил ее чувствовать.

— Вот и все, принцесса. Покажи мне женщину, которую ты прячешь.

Он знал? Как он понял, что она прятала от всех столько своих желаний?

— Айс, остановись.

Ее хриплый голос дрожал, и Сабэль поняла, что ее тон сказал ему, что последнее, чего ей хочется, чтобы он остановился.

Он тоже это слышал.

— Я причинил тебе боль? — пробормотал он ей в губы.

Его взгляд впился прямо в нее, заставляя внутренности пульсировать.

— Н-нет.

— Я дал тебе основания считать, что причиню тебе боль?

— Нет.

— Я тебя испугал? — бросил он вызов.

Да, но не так, как он подразумевал. Сабэль знала, глубоко внутри, что он никогда ей не навредит. Он старался изо всех сил обеспечить ее безопасность и комфорт. Даже если он воззвал к ней, чтобы больше позлить Брэма, чем потребовать ее, волшебные слова сами предоставили ей бессмертную защиту и преданность. Сабэль не сомневалась, что Айс, скорее, отрубит себе руку, чем навредит ей. Она боялась только того, сколько он потребует взамен. Сможет ли он вырвать часть себя, которую она никогда не вернет? И если она признается в этом страхе, то сдаст себя и свои желания. Он возьмёт её, во всех отношениях.

— Конечно, нет.

Он улыбнулся, как будто знал, что она солгала.

— Хорошо.

Сабэль не могла найти причину или слов, чтобы его остановить, поэтому Айс обхватил ее бедра и раздвинул их. Его колени опустились между ними, и огромная эрекция прижалась к ее лобку, потирая прямо то местечко, которое гарантированно вскружит ей голову.

Ее ногти впились ему в плечи, и он, шипя, откинул голову.

— Да.

Сумасшедший. Айс был безумным, согласно его репутации. Что еще это может быть, кроме безумия?

— Я хочу большего, — пробормотал он.

Затем он ослепил ее не поцелуем, а полным овладением ртом. Сила его губ вжала голову Сабэль в подушку, когда он глубоко вонзился. Потом еще глубже. Он вошел так, как будто планировал остаться. Навсегда. И Боже помоги ей, она открылась ему в ответ. Сабэль флиртовала, ее язык касался его, отступал, дразнил, чтобы тот преследовал её. И он это сделал. Неоднократно. Пока она не задохнулась, потеряв ум и желание сопротивляться.

Когда он наконец оторвался, она сделала огромный глоток воздуха.

— Я хочу тебя.

Он покачал головой, его взгляд был прикован к ней, пока она не почувствовала себя пригвожденной.

— Нуждаюсь в тебе. Принцесса…

Айс провел пальцами по ее волосам и обхватил затылок, а потом снова поглотил ее рот, наполнив острым вкусом, который, как бы Сабэль ни пыталась, не могла забыть. Он снова и снова обволакивал этим ароматом ее язык, пока она не почувствовала зависимость от него. Кровь пульсировала, мчалась. Сердце билось в ушах. Женская плоть становилась более влажной и изнывающей.

Когда он разорвал поцелуй, Сабэль захныкала и попыталась последовать за ним.

— Ты кончала с Луканом?

Вопрос вырвал ее из блаженства, и она отпрянула.

— Это не имеет значения. Забудь его.

— Не могу, — признался он, сжимая ее лицо в руках, его зеленый взгляд проникал в душу.

— Пока не буду уверен, что и ты забыла.

Сабэль втянула воздух, пытаясь озвучить аргументы. Но ничто не могло подготовить ведьму к скольжению Айса по ее телу, к горячему посасыванию его рта на груди.

Вспышка выстрелила в бусинку соска, когда Айс щелкнул по нему языком, прикусил зубами, поласкал губами. Молния пронзила ее тело, когда он повторил процесс с другой грудью. Она выгнулась ему навстречу, преподнося себя и умоляя. Рыча, Айс обнял ее за талию и приблизил к своему жадному рту. Он поглотил мягкую кожу твердыми губами, потираясь щетиной по нежным изгибам, она задрожала.

— Скажи, — прошептал он ей в животик. — Он доставлял тебе удовольствие?

Сабэль нахмурилась, ее тело так сильно болело, что она не хотела думать о прошлом, о реальности, о чем-то большем, нежели о том, как Айс глубоко внутри нее и требует от нее удовольствия.

— Остановись. Сосредоточься. Прямо сейчас.

Она тяжело дышала.

— На том, что мы вместе. Что ты заставляешь меня чувствовать.

Айс скользнул ниже по ее телу, просунул ладони под ее бедра и раздвинул их широко.

— Этого недостаточно, принцесса. Я хочу всё. Всю тебя. Я не успокоюсь, пока не сотру из твоего разума память о нем и любом другом мужчине.

Если бы кто-нибудь еще сказал это, она бы рассмеялась. За последние шестьдесят лет у нее была своя доля влюбленных, и относилась серьезно она не ко многим. Да, она больше отказывалась, чем принимала. Гораздо больше. Но она никогда не была обделена мужским вниманием и никогда не стеснялась своей потребности.

Айс изменил всё.

Ему еще предстояло заняться с ней любовью, а она уже едва помнила прикосновения других. Сабэль дрожала как никогда. Стеснялась, да… но она была чертовски готова соединиться с ним. Ей нельзя этого говорить. Айс овладеет Сабэль во всех смыслах. Как только у него будет кусочек ее души, он потребует больше в следующий раз, когда прикоснется к ней. И еще больше после. Хуже того, она боялась, что ей не хватает воли его остановить. Затем она с удовольствием свяжется с ним и потеряет брата.

Горячее дыхание нагревало ее влажную кожу, и Сабэль поняла, что Айс завис над ней. Она вздрогнула, тяжело дыша. Все внутри нее напрягалось для него, и не только ради удовольствия, которое, она знала, он ей даст. Удовольствие было мимолетным. Нет, девушка была уверена, что все, что они собирались разделить, навсегда изменит ее жизнь. Это пугало… но она не могла его остановить.

Где-то в комнате пробили часы. Двенадцать ударов проникли в ее туманный мозг. Полночь. Глубокая ночь и начало нового дня.

Айс опустил губы прямо на клитор. Он провел языком по мокрому входу, жадно лаская один раз, два… пока она не начала терять рассудок.

Удовольствие скрутило ее, вырвавшись из-под контроля. Оно собралось, строилось, росло, растягивалось, переполнив ее разум, а затем подвело ее к краю бездны, с которой она никогда не встречалась раньше. Ее тело билось в агонии, его колотило от жажды, и ощущение, что Айс пробует самым интимным образом, предъявляя на нее права, уничтожая ее сдержанность, никуда не девалось.

— Айс!

Сабэль цеплялась за него, но волосы были слишком коротки, чтобы ухватиться. Вслепую она нащупала его плечи. Что-то внутри напряглось, когда ее пальцы глубоко впились в твердую плоть, когда он вкусил еще сладости ее лона и застонал.

Сабэль горела. Везде. Воздействие, которое он оказал на нее, было похоже на приливную волну, накатывающую, топящую здравый смысл, заполняющую всё вокруг, он требовал ее полностью.

— Сладкая принцесса, — пробормотал он у ее плоти, а затем, снова лизнув, застонал.

Впиваясь глубже в его плечи, Сабэль сжалась. Почти. Так чертовки близко. И тогда его рот задержался над ней, не касаясь. А она нуждалась в этом. Так сильно нуждалась в нем. Прямо сейчас.

— Пожалуйста, Айс. Пожалуйста…

Она знала, что умоляет, но не могла остановиться. Он всосал клитор, щелкнув по нему языком. Ее дыхание остановилось. Сабэль не думала, что это возможно, но она еще больше приблизилась к взрыву, настолько огромному, что боялась, что тот разнесет ее душу. Но она не боролась с этим. Прямо сейчас она не могла. Сабэль приветствовала сокрушительное удовольствие, которым он ее дразнил.

— Пожалуйста.

— Ты кончала с Луканом?

Боже, опять этот вопрос. Если бы она ответила на него раньше, потребовал бы он полного подчинения своей воле, к ее удовольствию? Она не знала, и это не имело значения. Истина? Скрывать это уже невозможно. Этот момент был слишком обжигающим, чтобы прятаться за ложью. Айс первый показал ей свои эмоции, полагая, что будет отвергнут. Теперь что-то меньшее, чем правда от нее, хотя и легкая, и незамысловатая, будет трусостью. Если у нее не может быть Айса навсегда, она утешится тем, что не уклонилась, когда ему нужен был ответ, который она могла дать. Так же, как ей было нужно, чтобы он знал, что в этот момент она не хотела лгать.

Сабэль надеялась, что он не возненавидит ее за правду.

— О-однажды.

Выражение его лица застыло, и безжалостная страсть в глазах сменилась решимостью, которая заставила ее задрожать.

— Только один раз? Ты увидишь, я могу лучше.

Глава 8

Однажды. И что ему с этим сделать? Если бы Сабэль никогда не получала удовольствия с МакТавишем, Айс бы знал, что у нее нет сильных чувств к другому волшебнику. Он мог использовать эту ночь, чтобы показать ей, что он всегда будет ставить ее удовольствие выше своего.

Если бы МакТавиш чаще приносил ей удовольствие, Айс мог предположить, что у нее были глубокие чувства к Лукану, и ничего не смог бы поделать. Сегодня он бы взял последние воспоминания о ней, а завтра попытался бы забыть.

Но однажды? Между ними что-то было. Что? Айс сомневался, что Сабэль прошла бы мимо человека, который настолько нуждается в помощи. Поскольку парень был не в своем уме, он не мог сосредоточиться на ее удовольствии. На самом деле Лукан буквально использовал ее тело, и Сабэль сносила это без жалоб. Но всё же она кончила. Один раз. По дружбе? Или чего-то большего?

Айс не ждал, что Сабэль будет неопытной. Пройдя трансформацию шестьдесят лет назад, она успела перебрать несколько любовников. Айсу этот факт не нравился, но он её понимал. Секс необходим для магии. От энергии зависела жизнь. Но Сабэль, взяв Лукана в свою постель, возможно, испытывала чувства к волшебнику, и это огорчало Айса. Нет. Это заставило его хотеть рвать привилегированного ублюдка голыми руками, пока кровь МакТавиша не потекла бы по улицам.

Но были и другие препятствия тому, чтобы Сабэль приняла его зов: родословная, семья, престиж… он и принцесса, вероятно, никогда не преодолеют эти проблемы. Тем не менее, он хотел больше, чем просто ее тело. Айс жаждал заполучить то, чего никто никогда не имел: ее сердце.

К сожалению, ответ Сабэль не сказал ему, стал ли Лукан обладателем её сердца. Если бы МакТавиш сделал это, Айс мог заменить его Сабэль, показать ей, насколько она ценна для него. Но она ответила, что кончила с другим… Рикарду оставалось надеяться, что у него еще есть шанс.

— Айс? — выдохнула Сабэль, ее золотые волосы рассыпались по плечам и до талии. Ангел, готовый согрешить. Он не верил, что это возможно, но его член стал тверже.

Он встретил ее пристальный взгляд. Её глаза вспыхнули неоновым синим, привлекая его ближе. Она раскинулась перед ним на кровати, голая, извивающаяся, словно ожившая фантазия. Запах ее возбуждения сводил его с ума.

— Пожалуйста, не ост… О, Боже мой!

Он прервал ее, опустив рот на клитор и пососав его. Сабэль вскрикнула, рванулась, ее спина выгнулась, а ноги напряглись. Она схватила одеяло и застонала. Такая красивая…

Есть тысяча вещей, которые он хотел с ней сделать. Миллион способов, которыми хотел овладеть ее телом и прикоснуться к сердцу. Но он колебался. Она была принцессой магического мира, и, кроме Лукана с его животной яростью, она, вероятно, брала галантных любовников. Айс таким не был. Он давал и жестко брал, требовал от женщины всего без извинений. Но вряд ли он мог сделать то же самое с Сабэль. Как то, что он готов распять её своим желанием, убедит ведьму в его любви? Он привык к женщинам, которые знали, чего хотели, и трахались без обязательств. Сабэль, без сомнения, привыкла к тому, что ей поклонялись.

Айс почувствовал, как ее тугой бутон набухает и начинает пульсировать на его языке…и он отступил. Он должен знать, сможет ли она ответить ему, когда он будет глубоко внутри нее и они будут лежать, глядя друг на друга, глаза в глаза. Это скажет ему, есть ли у него шанс завоевать ее любовь. На данный момент этого достаточно.

— Айс! Нет. Пожалуйста.

Ее тело дрожало.

— Не останавливайся…

Он поднялся на четвереньки и поцеловал ее в живот.

— Ш-ш-ш. Не остановлюсь. Никогда. Пока ты не скажешь мне.

Затем он опустился на нее, расположившись между бедрами, покрепче обхватил их, сделав свое намерение ясным. Покрывая поцелуями ее грудь и шею, он спустился поиграть с кнопочкой клитора снова, пока она с дрожью не начала хватать воздух.

«Медленнее, спокойнее, — сказал он себе. — Нежнее».

Он осторожно взял член в руку и выровнял их тела, сделал паузу.

— Я прошу только об одном: никогда ничего от меня не скрывай.

Она извивалась, сводя его с ума от ощущения влажной плоти, ласкающей его чувствительную головку.

— Не буду. Пожалуйста…

— Дай мне все.

— Да, — задыхалась она, когда он толкнулся вперед. — ДА!

Черт возьми. Она чуть не уничтожила Айса, не говоря уже об ощущении ее тугой и гладкой плоти вокруг него. Сабэль Рион, здесь, под ним, кричит для него. Ожившая фантазия, ощущающаяся настолько хорошо, что даже больно. Его кровь закипела в одно мгновение. Разросшаяся потребность заставила его вспотеть, заставила закружиться голову. Он жаждал ее. Сейчас. Всегда. Должен был почувствовать, как она кричит и пульсирует, как принимает его.

Айс отступил и снова подался вперед. Полностью.

— Я возьму тебя всю.

Тело и душу.

Он поклялся, что теперь, когда она впустила его в свою постель, он никогда ее не покинет. Никогда. Обнимая ведьму и погружаясь еще глубже, он лишь подтвердил то, что знал - она принадлежит ему.

Он отступил назад, пытаясь успокоиться, но ее тело прильнуло к нему, сжавшись вокруг. Она обняла его за шею руками и осыпала яростными поцелуями плечи. Сабэль была близка к оргазму, Айс сдерживался. Теперь он точно узнал, что она заинтересована в нем, потому что не сомневался, что ее тело связано с сердцем. А его сердце было бесповоротно привязано к ней.

Айс запустил пальцы в ее волосы, коснувшись большими пальцами щек Сабэль. Ее лицо и грудь были розовыми при свечах, а глаза закрыты от надвигающегося блаженства. Это было недопустимо.

— Посмотри на меня, — он должен был убедиться, что Сабэль знает, кто был глубоко внутри нее, что она не может представить Лукана или кого-либо еще на его месте. Лучше, чтобы она привыкла к тому, что он будет здесь. Часто.

Ее глаза с расширенными зрачками медленно распахнулись, и она посмотрела ему в лицо.

Его сердце подпрыгнуло. Либидо поднялось еще на одну ступень, и он ударил одним мощным проникновением, проталкиваясь в ее лоно. Заминка в ее дыхании пронзила его триумфом так же сильно, как захват ее гладких стеночек вокруг него. Айс не сдавался. Если бы ему пришлось потеть и напрягаться всю ночь, он бы заслужил ее удовольствие и место в сердце.

— Не отводи глаз, — предупредил он.

Сабэль покачала головой, ее взгляд не дрогнул. Ее признание и изысканное сжатие убивали оставшиеся кусочки его самообладания. Он должен был схватить свою потребность и держать ее строго под контролем, нельзя полностью раскрывать свою похоть. Ведьма испугается.

Это предупреждение не принесло пользы. Опустив руки к ее бедрам, он склонился к Сабэль и повел её в сильном, быстром ритме. Это немедленно изменило ее лицо. Рот распахнулся, глаза расширились. Она напряглась и ахнула снова, сжимая его крепче.

— Ты кончишь со мной.

Это был не вопрос, потому что он не давал ей выбора.

— Д-да.

В её голосе читалось желание. Это заставило его толкаться глубже, сжимать ее бедра и удерживать их так, чтобы она чувствовала трение. Когда он это сделал, то утонул в море потемневших голубых глаз и густых ресниц. Он не смел моргать, опасаясь пропустить момент единения между ними.

Внезапно ее ноги сжались вокруг него. Сабэль начала всхлипывать. Громче и громче. Айс держал устойчивый темп, пот бисером выступил по всему телу. Через несколько секунд она сжала его с криком, от которого загромыхали стекла, ведьма вздрогнула и отпустила его.

Удовлетворение омыло его вены, пока она пульсировала вокруг него, испытывая удовольствие. Айс держал темп, задевая чувствительное местечко, которое обнаружил в её лоне, продлевая экстаз.

Она едва успела перевести дыхание, прежде чем Айс снова начал вбиваться в то же самое место, все еще удерживая ее взгляд. Он знал, что должен успокоиться, отступить, пока она не восстановится. Но когда Сабэль испытала оргазм, он мог поклясться, что проникает в ее душу, и она стала прекраснее для него. Даже больше, чем раньше. Ее доброта всегда удивляла, потому что Сабэль со всеми обращалась уважительно. Ее интеллект его поражал. Она была умной девушкой, способной влиять на Совет так же легко, как могла справиться с дневником Апокалипсиса. Ее чувственность… Он всегда подозревал, что под ее внешностью скрывается эротизм, но, греясь в нем сейчас, он почти утонул. Сабэль была… всем, и он не хотел ничего больше, чем услышать, как она стонет от удовольствия.

Ближе. Каким-то образом он должен быть ближе, глубже, взять её еще больше. Сейчас. Он поднял ее ноги на свои бедра, и те обернулись вокруг его талии. Этого все равно недостаточно. Он прикладывал больше силы с каждым толчком, погружался все глубже. Кровать ходила ходуном. И все же этого было недостаточно. Он прижался лицом к ней, теряя себя еще больше в голубом небе ее взгляда. Все еще недостаточно. Как же быть?

— Я могу делать это с тобой всю ночь, — пробормотал он.

— Я хочу этого.

Ее глаза снова вспыхнули, и она не сказала, но застонала, ниже, чем в прошлый раз, когда приблизилась к оргазму. Дольше. Радость огнем пронеслась по венам, когда Сабэль снова сжала его. Еще немного…

— Айс! — закричала Сабэль, ее ногти впились в его плечи.

Боль подтолкнула его, и он ворвался в нее, как сумасшедший. Его удовольствие почти не поддавалась контролю, но он держался, наблюдая, как безумная потребность на ее лице превращается в самое красивое блаженство. И доверие. Она доверила ему заботиться о ней. Нет ничего прекраснее.

Когда ее второй оргазм отступил, удовлетворение и потребность в продолжении поразили его сразу, хотя, по сути, противоречили друг другу. Да, ему удалось подарить ей наслаждение несколько раз, и он мог только молиться, что теперь он занял более глубокое место в ее сердце, чем Лукан. Но два оргазма это мало. Очень мало.

«Не дави на нее больше, — сказал он себе. — Медленнее. Нежнее. Отступи. Она не готова к большему».

Айс сказал голосу в своей голове идти на хрен. Перевернувшись, Рикард лег на спину и поднял девушку со своей эрекции, которая жаждала мягкости ее тела. Затем, приложив ощутимое усилие, он обнял Сабэль и подтянул вверх, размещая ее влажную киску перед своим ртом.

Не колеблясь, он начал пировать, его внутренности сжались. Вкус ее лона взревел в нем, его инстинкты вспыхнули снова. «Моя пара. Моя!»

— Айс, — задыхалась она. — Подожди. Я не могу. Дай мне перевести дыхание.

Айс закрыл глаза, пытаясь восстановить контроль. Он вздрогнул и почувствовал, что туман потребности заволок его мозг, он понял, что цепляться за самоконтроль — пустая трата времени…

— Мне нужно больше, — зарычал он и напал на нее снова, всасывая маленький опухший бутон в рот и дразня его языком.

Она снова кончила на его губах, с криком, который перешел в скрипящий хриплый стон. И все же он хотел больше. Гораздо больше.

Передвинув ее тело одной рукой, другой он поднял член и приблизился к ее тугой киске. Она с радостью приняла его.

— Да. Айс. О, Боже… Да!

Его любимое слово от нее.

Сабэль переняла его настрой и села на твердый ствол, грудь к груди. Ее пристальный взгляд снова встретился с его. Почти сразу же она снова хрипло вскрикнула, ее пальцы впились в его руки. Тело Сабэль держало его так крепко, что Айс задался вопросом, не уничтожит ли она всю кровь в его эрекции, но сильные сокращения дали достаточно времени для остальной части крови в его теле, чтобы опуститься к члену и сделать его еще тверже.

Потребность и найти собственное удовольствие была сильной, но он стиснул зубы и оттолкнул ее. До тех пор, пока у Сабэль было желание, Айс хотел, чтобы оно было направлено на него. Что бы ни случилось завтра, он хотел, чтобы эту ночь она никогда не забыла. Бог Свидетель, он сам её никогда не забудет.

Проглотив проклятие, он снял девушку с себя, смяв ее сопротивление жестким поцелуем. Он проглотил ее крик и заставил вернуться на кровать. Без малейшего побуждения с его стороны она раздвинула бедра, это приглашение было слишком откровенным. Он хотел владеть ей, покорить её. Если бы она ответила с равной страстью и доверием, когда будет под ним и полностью открытой, то, возможно, ему будет этого достаточно.

Даже ругая себя на чем свет стоит, он перекатил Сабэль на живот и опустился на нее, снова раздвинув ноги. Потом схватил ее за бедра.

— Айс? Что…

— Почувствуй меня, — потребовал он и крепко прижался, наслаждаясь этой позицией, где она все чувствовала, но ничего не контролировала.

Он опустил рот на ее шею, и Сабэль закричала. Удовлетворение горело глубоко внутри него, когда она выгнулась, давая ему лучший угол, чтобы утонуть глубоко в ней. Рикард безжалостно этим воспользовался.

Один жесткий удар за другим. Айс подсунул руку под нее, и пальцы нашли ее набухший бутон, покрытый сливками возбуждения.

— Айс. Айс!

Она едва могла дышать.

— Я не могу…

— Можешь. Мне нужно это.

В следующий момент она снова зажала его, взрыв удовольствия настиг ее в считанные секунды. И все-таки что-то вынудило его удостовериться:

— Ты чувствуешь меня? — зарычал он.

— Да!

Она схватила его руку, соединяя их пальцы. Сабэль хотела быть ближе к нему, и этот факт удвоил его безумие. Сжав пальцы, Айс затушил желание кончить вместе с ней. Он читал знаки ее тела. Еще раз. Тогда, конечно, ему будет достаточно.

Его пальцы скользнули по ее влажной плоти, и он быстро вонзился в нее, волнуясь и чувствуя, как она напрягается под ним, слушая ее вздохи и стоны.

— Кто глубоко внутри тебя? — потребовал он ответ.

— Айс!

Она вздрогнула и закричала под ним, он поклялся, что был еще глубже, чем раньше.

Черт возьми, этого недостаточно. Но его контроль истончился, кровь кричала об освобождении. Возрастающая боль в паху разрушала все, кроме необходимости пометить ее самым примитивным способом — своим семенем.

Снова отступая, на этот раз под звуки ее слабого протеста, Айс снова перекатил ее на спину и скользнул между ее расслабленными бедрами. Толкаться внутрь ее опухшей киски требовало терпения, которого у него не было, и это чуть не отправило его за край. Она еще не кончила, с ним. Еще один подъем на вершину наслаждения…

Снова Айс связал их взоры и руки. Связь была поразительной, она прокатывалась по позвоночнику. Его твердые удары стали настойчивее, и Сабэль, его принцесса, приподнималась ему навстречу. Ее взгляд был направлен на него, и он читал растущее удовольствие, растущую потребность, затем изумление. Он сжал челюсти. Да, взрыв был большой. Огромный. Монументальный.

Пот покрыл спину и лоб, когда он толкался в ее все еще сжимающееся тело, и приятие скользило по ее лицу, как прохладный ветерок в жаркий летний день. Идеально. Потом она повторила его имя и замерла в экстазе. Цепляясь за него руками, губами, взглядом. Айс упал в нее, когда жажда прорвалась через последний оплот его сопротивления, и он взлетел в удовольствие настолько интенсивное, настолько возвышенное, что это потрясло его до глубины души. Она потрясла его.

Он поклялся, что сегодняшняя ночь изменит Сабэль и ее чувства к нему. Вместо этого пребывание в ней изменило навсегда его самого. Он верил, что любил ее раньше. Теперь он знал, что это была непоколебимая преданность. Как он и сказал, когда произнес Клятву, для него не осталось других.

— Принцесса?

Сонные, полуоткрытые глаза Сабэль и легкая ухмылка предназначались ему.

— Ммм?

Она казалась мечтательной, и Айс не смог сдержать улыбку, когда в него ворвалась радость.

— Ты должен делать это чаще, — прошептала она.

— Заниматься с тобой любовью? Запросто.

Прикусив губу, она закрыла глаза, внезапно застеснявшись. Он никогда не видел более красивую женщину. Великолепная в наслаждении, она была ошеломляющей в удовлетворении. То, что увидел на ее лице, испугало его.

— Я имела в виду, улыбаться, — уточнила она.

Ему не приходилось улыбаться уже две сотни лет, прошедших со смерти Гейлин. Но теперь… он улыбнулся шире. Для нее. Да, счастье было мимолетным, и Сабэль, вероятно, никогда не будет его парой. Но никто не мог отнять у него этот момент, и он планировал наслаждаться им всю оставшуюся жизнь.

***

Раннее утро следующего дня. Сабэль вытянулась с закрытыми глазами, чувствуя себя спокойной. И доброй. На самом деле полной сил. Впервые за несколько дней она почувствовала себя отдохнувшей. Несмотря на вой ветра снаружи и темноту перед восходом солнца, в ней поселилось чувство тепла и защиты от декабрьского холода.

Перевернувшись, она столкнулась с твердым телом, излучающим жар, подобно печи. Ее глаза открылись.

Айс.

О, Боже. Все, что они сделали прошлой ночью, возвратилось к ней в потрясающе ясных воспоминаниях. Она никогда не забудет, как глядела ему в глаза, когда он проникал глубоко внутрь нее, подгоняя ее к удовольствию. Память о нежности, запечатленной в жестких чертах его лица, расплавила ее. Как и удовольствие, которое он доставлял ей снова и снова.

Он был неумолим, непреклонен, требователен, соревнуясь с волшебником, которого даже не было в комнате. После прошлой ночи Айс более чем доказал, что все, что она чувствовала к Лукану в то время, когда заботилась о нем во время траура по его паре, было меньше, чем бледная имитация яркой, раскаленной потребности, пробужденной Айсом, когда он стремился выполнить каждое ее желание. Рикард обращался с ней, как с женщиной, а не фарфоровой куклой. И она никогда не испытывала такого исступленного наслаждения.

Она медленно перевела глаза на суровые линии его скул, разлет черных бровей над закрытыми глазами, сильную челюсть. Ее сердце замерло. Пропустило удар. Что-то изменилось между ними прошлой ночью. Айс всегда ее интересовал. Необычный. Нет… Каким-то образом за последние несколько дней он забрался в ее сердце.

Секс для нее всегда был легким, веселым… и бессмысленным. Девушка редко получала больше, чем мимолетное удовольствие. Но она сохраняла энергию, которая была всем, в чем она нуждалась в прошлом. После Айса Сабэль не думала, что когда-нибудь снова сможет согласиться на меньшее, чем неистовое, ошеломляющее желание. Он дал ей так много, показал ей столько возможностей, смотрел на нее с таким обожанием.

«Ты можешь владеть им, — прошептал ей голос. — Ответь на Клятву. Стань его парой».

И что бы сказал Брэм? Совет? Остальные Избранные? Может ли она выдержать отверженность? Как же брак по расчёту?

Она вздохнула. Брат спал с кем хотел. Но удивляться отсутствию справедливости бесполезно. Как на внучку Мерлина, знаменитую с того времени, как вошла в мир магии, на нее были возложены определенные ожидания, начиная с того момента, как она произнесла первое заклинание. Нет, жизнь несправедлива. И никогда Сабэль не будет обижаться на брата за то, что он следовал за велениями своего сердца, она не позволит себе быть мелочной.

Откатившись, Сабэль села, снова взглянула через плечо на Айса. Он занял три четверти кровати, и она вспомнила, как его рука обнимала ее во сне, нога была перекинута через нее, и он тяжело дышал ей в шею. Она чувствовала себя желанной и защищенной.

Набраться смелости и отказаться от него сегодня будет больно. Но Сабэль должна это сделать. Продолжать дарить Айсу надежду, когда она не могла освободиться от своего места в жизни, было не справедливо по отношению к нему.

От слез закололо в глазах, она отпихнула одеяло в сторону и сползла с кровати, закрыв лицо руками, сдерживая рыдания. Она хотела Айса. Хотела его сейчас. Снова. Боже, помоги ей, она боялась, что захочет его навсегда. Безрассудная часть ее хотела заползти обратно в постель и соединиться с ним, чтобы этого никто и никогда не мог отменить.

Долг. Желание. Семья. Ее сердце. Все было важно, и она не знала, что делать.

Сабэль дотянулась до одежды и подняла ее, совершенно запутавшись, ее мысли дрейфовали…Пока пронзительный крик в ее голове не предупредил ее.

Она бросилась к кровати, чтобы поднять Айса, но он уже вскочил и натягивал джинсы.

— Анарки здесь, — пробормотал он, мрачнея.

Сглотнув, она кивнула.

— Они еще не прошли нашу магию.

Он остановился.

— Осталось недолго. Я чувствую их.

Как только он произнес слова, ее атаковала психическая активность. Мысли. Недоумение. Гнев. Триумф.

— Тот, кто там, знает, что мы внутри и загнаны в угол. Нужно бежать, сейчас же.

Айс колебался.

— Ты должна бежать. Я помогу. Спрячь Брэма. Возьмите Дневник…

Сабэль схватила его за руку.

— Ты идешь со мной.

Он погладил ее щеку.

— Нет, принцесса. Они верят, что кто-то загнан в угол. Если они прорвутся через нашу магию и найдут пустые помещения, только поймут, что мы сбежали, и продолжат преследование. Если они найдут меня здесь, то поверят, что победили, и оставят тебя, дав возможность сбежать с Брэмом и книгой.

Ее лицо исказил ужас, прокатившись по венам.

— Айс, нет… Ты не можешь. Если они тебя найдут, то будут пытать…

Он мягко поцеловал ее в губы, так закончив ее фразу.

— У нас нет времени спорить. Позволь мне тебя спрятать. Я знаю место. Нашел его в подвале. Если смогу, я телепортируюсь и встречу тебя в деревне через час.

— Обещаешь?

Что-то решительное отразилось на его лице, и это напугало ее до смерти.

— Если меня не будет через час, возьми машину и уезжай без меня. Без возражений, принцесса. Магический мир рассчитывает на тебя.

Его уверенность в том, что он телепортируется… ложь. Айс собирался позволить Анарки схватить его, чтобы увеличить ее шансы на побег. И если они поймают его…

В ее горле застрял всхлип. Айс жертвовал жизнью ради нее.

— Пожалуйста, не делай этого…. — Слезы навернулись на глаза. — Пожалуйста.

— Принцесса, мы должны идти. Если ты хочешь сбежать, нельзя терять время.

Он протиснулся мимо нее, она наблюдала за его широкой спиной, он согнулся и поднял Брэма, все еще окутанного черным облаком, на плечо.

— Хватай рюкзак. Пойдем.

Этого не могло произойти. Она не могла позволить этому сильному, страстному волшебнику поддаться злу и ужасным пыткам, чтобы спасти ее.

Со всей силы она схватила его за локоть и развернула так, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Как я стану частью тебя, ты станешь частью меня. Я буду честна, добра и….

Айс накрыл ее рот рукой, его тело было напряжено, глаза полны боли. Его убивало то, что он пытался остановить ее. Так почему же он это делает?

— Ты не искренна. Говоришь священные слова, чтобы держать меня рядом… Нет. Это бесчестно с моей стороны. И я не позволю тебе страдать, если со мной что-то случится.

Как она могла предполагать, что он воззвал к ней из мести? Она чувствовала себя дурой. Она не могла отказаться от него сейчас, оставив Анарки.

— Но…

— Мы сделали все возможное, принцесса. Мы попытались сбежать и потерпели неудачу. Я люблю тебя. Знай это. Если ты хочешь сделать мои предсмертные мысли счастливыми, уходи ради меня. Спасайся.

Он снова отвернулся, вышел из каретного домика, пробираясь сквозь рассветный туман к усадьбе. Он любил ее? Свежие слезы ужалили глаза, когда она перекинула рюкзак за плечо и поспешила за ним, внутри все сжалось. Сабэль оцепенела от страха. Но как обходиться без него? Боже, даже мысль об этом раздавила ее. Как получилось, что он стал так много значить для нее за несколько коротких дней?

Когда она последовала за ним, ее мысли неслись вскачь. Должен же быть какой-то способ убедить его убежать с ней. Или хотя бы попробовать. Возможно, Анарки не знали, что он здесь.

Но в следующий момент, когда Сабэль побежала за ним по обледенелой траве и та хрустела под ногами в призрачном тумане, она почувствовала Анарки. Мысли и голос Зейна, призывающего Айса. Каким-то образом Зейн нашел Рикарда.

Она проверила защиту, которую они разместили вокруг дома.

Новая порция ужаса прокатилась по ней, когда она подбежала к Айсу.

— Ты накрыл мою магию своей? Они не могут ощутить ничего, кроме твоего заклинания. Зачем? Ты подвергаешь себя опасности.

Айс косо посмотрел на неё.

— Я сделал то, что было необходимо, чтобы защитить тебя, и чтобы Матиас никогда не причинил боль другой женщине.

И затем он снова зашагал к дому. Она последовала за ним, ее мысли разбегались… но у нее не было ни одного варианта. Сабэль снова догнала его. На этот раз она обняла его за шею и притянула лицо к своему. Слезы текли по ее щекам.

— Пожалуйста… Не уходи. Я думаю, я тоже тебя люблю.

— Эта мысль станет причиной моей последней улыбки. Спасибо.

Лаская ее щеку, он вытер ее слезы большим пальцем.

— Теперь спускаемся в подвал. Они приближаются.

Они здесь. Сабэль могла почувствовать их — коллективное зло, быстро разрушающее магию, которой они окружили усадьбу в спешке и изнеможении.

— Айс, ты не можешь пожертвовать собой вот так.

Он спустился в подвал и включил свет, вздрогнув, когда темная магия волшебной мины снова обрушилась на него.

— Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, и я давно обещал убить Матиаса. Если повезет, Анарки захватят меня и отведут к нему. Они боятся меня, а Матиас захочет, чтобы меня привели к нему живым. Это все, что мне нужно, чтобы выполнить свою миссию и позволить тебе убежать.

— Почему?

Он отодвинул огромный пыльный диван от каменной стены, открыв квадратное отверстие. Стоя на коленях, он стащил Брэма с плеча и осторожно опустил в провал.

— Залезай.

— Айс…

Грохот, удары, топот по полу разнеслись над ними. Анарки зашли поместье и быстро рассредоточивались.

— Давай, Сабэль. Время на исходе.

— Пойдем со мной! — закричала она.

Тряхнув головой и сжав челюсти, он толкнул ее в проем и призвал стихию воды. Жидкость мгновенно затопила подвал по колено.

— Что ты делаешь?

Он покачал головой и поднял каменный блок, чтобы запереть ее и Брэма.

— Используй магию, чтобы поднять Брэма и добраться по туннелю в деревню. Возьми машину. Береги себя. Не приходи за мной, Сабэль. Обещай.

Айс отшатнулся. Разрушительная энергия мины быстро его ослабит. Если он надеялся убежать от Анарки, ему понадобятся все силы. Ей пришлось отпустить упрямого волшебника.

Но это было чертовски больно.

— Почему ты готов отдать свою жизнь за шанс убить Матиаса?

Она прижалась к его запястью, сдерживая слезы.

— Спроси Брэма. Он объяснит.

Затем Айс крепко поцеловал ее в губы. Прежде чем Сабэль смогла вытащить его за собой, он толкнул камень назад к стене, закрыв ей обзор на любимое лицо и свет. Она услышала скрип дивана по полу и рывок чего-то другого, перетягивающего камень. Позже она поняла, что это прилив воды и взрыв холодного воздуха. Айс не просто заблокировал выход, он его заморозил.

Наконец шаги стихли. Хлопок двери наполнил момент бесповоротностью.

Айс покинул подвал и отправился навстречу своей смерти.

Глава 9

Она ненавидела этот план. Дневник Апокалипсиса и ее брат должны быть под защитой, это, само собой разумеется. Но Сабэль знала, что может драться. Она отказывалась позволить Анарки забрать у нее Айса.

Взяв палочку из рюкзака, она переместила Брэма и дневник под узкую лестницу туннеля. Это обеспечило небольшое прикрытие на данный момент. Она понимала, что это большой риск. Но магический мир не мог позволить себе обойтись без воина больше, чем без советника. И она не была уверена, что ее сердце сможет вынести жизнь без Айса.

Она боялась, что действительно влюбилась в него.

Копаясь в рюкзаке, девушка вытащила зеркало МакКинета. Почерневший символ погибшего советника на стекле напомнил ей о серьезности ситуации. Не время для стеснения и колебаний.

Она быстро нажала на символ, чтобы связаться со Стерлингом МакТавишем. Еще один просчитанный риск. Этот член Совета никогда не верил утверждениям Брэма о том, что Матиас вернулся из изгнания и снова собрал Анарки, но она молилась, чтобы один из его племянников встряхнул старейшину, и теперь он был бы готов послать Лукана и Кейдена ей навстречу. Это ее единственная надежда.

Топот шагов над головой напомнил ей, что времени мало. Драка, бег. Крик, как боевой клич. Айс!

Когда в ушах Сабэль зазвенело, а сердце заколотилось быстрее, в отражении появилось стареющее лицо Стерлинга. Седые волосы и борода. Такие же пронзительные голубые глаза унаследовали его племянники. Серебристые брови нахмурились, когда он увидел ее в зеркале МакКинета.

— Сабэль Рион?

— У меня не так много времени, — прошептала она. — Анарки напали на Томаса МакКинета. Его сожгли в подвале. Все его слуги убиты, женщины изнасилованы.

Стерлинг вздохнул.

— Только не ты. Сначала твой брат… Где он?

— Со мной в доме Томаса. Мы прячемся, Брэм несколько дней без сознания из-за какого-то заклинания Матиаса. Стерлинг, вы должны меня выслушать. Анарки вернулись. Сейчас Айсдернус Рикард борется с ними в одиночку…

— Не в первый раз. Когда Матиас был жив, псих напал на их жилище и убил почти сотню.

Она слышала слухи об Айсе, но ничего конкретного. Они были правдой? Только безумец мог напасть на Матиаса в одиночку.

«Они боятся меня, и Матиас захочет, чтобы меня привели к нему живым». - преследовали ее слова Айса.

Да, они приведут его живым… чтобы убивать медленно, с максимальной болью.

Она слышала хлопок двери наверху, потасовку. Вопли, крики ужаса. Сабэль дернулась.

Боевой рев Айса поднялся над гамом. Он не собирался сдаваться без боя. Но что значит один человек против всех? Если история Стерлинга была правдой, раньше у него был элемент неожиданности. Теперь у него не было никого, кроме нее.

Она должна выбраться отсюда.

— Стерлинг, если не хотите верить, что Матиас вернулся, верьте, что кто-то убил Томаса МакКинета. Посмотрите на свое зеркало.

Старый волшебник недолго всматривался в зеркало, потом нахмурился.

— Его символ. Он черный.

— Я видела его тело собственными глазами. Все тела. Можете добавить Брэма, Айса и меня в список мертвых, если не отправишь сюда помощь.

— П-помощь? Я не в форме. Магический мир не нуждался в защите со времен…

— Матиаса?

Старик вздохнул.

— Ты уверена, что это не «много шума из ничего»?

Сабэль стиснула зубы.

— Найдите Лукана и Кейдена. Попросите их приехать сюда. Прямо сейчас. Вы — наша единственная надежда. Пожалуйста…

— Вы, молодые, так легко возбудимы и так уверены, что видели призрака.

Еще один вздох.

— Хорошо. Я найду своих племянников.

— Спасибо.

Закрыв крышку на зеркале, она засунула его в рюкзак и поставила тот рядом с Брэмом. Подняв палочку перед собой, она прошла вверх по лестнице и прислушалась. Топот, шарканье, возгласы, некоторые из-за боли, все выше. Шансы были против нее, и её могут схватить. Но у нее был элемент неожиданности, и она не собиралась оставлять Айса на верную погибель.

Прижав ладони к каменному блоку в стене, она изо всех сил толкнула. Тот не сдвинулся с места. Черт побери! Сабэль пробормотала проклятие и направила палочку, предвидя, что камень освободится ото льда и упадет на пол. Камень завибрировал, вздрогнул, но этого оказалось недостаточно.

Единственная причина, по которой ее заклинание не сработало, заключалась в том, что Айс запечатал его, наложив магию на замерзшую воду, чтобы невозможно было открыть туннель. Он убедился, что девушка не сможет оставить относительную безопасность укрытия и помочь ему.

Ее душили слезы. Этот большой, бестолковый, благородный, глупый, невероятный мужчина так хочет защитить ее ценой собственной жизни. Разве он не понимал, что она могла сражаться рядом? Понимал. И, несмотря на ненависть к брату, он достаточно заботился о ней, чтобы обеспечить безопасность, даже ценой своей собственной.

Она должна спасти его. Ей надо сбежать из туннеля и спасти его.

Раздались крики. Что-то или кто-то врезался в стену. Неоднократно. Стало больше топота. Хлопнула дверь.

— НЕТ!

Кровь Сабэль застыла. Айс! Она узнает его голос где угодно: тот отпечатался у нее на сердце. Шепча молитву о том, чтобы брат и Дневник были в безопасности и остались незамеченными, пока не вернется она или не придут Лукан и Кейден, Сабэль телепортировалась в заднюю часть дома и подкралась к дверям кухни.

— Чертовы придурки.

Снова Айс. Слава Богу, живой.

Сабэль заглянула через стекло в двери. То, что она увидела, заставило сердце подскочить к горлу. Кровь бежала яркими багровыми ручьями по его лицу. Одна полоска стекала прямо между глаз, впитываясь в свитер. Айс поднял палочку и вышел из укрытия.

— Тогда убейте меня. Я не скажу, где находится Дневник.

Полдюжины волшебников, стоявших спиной к Сабэль, засмеялись. Один отшатнулся, его чванство привело ее в бешенство.

— Я уверен, что Матиас передумает.

Айс воинственно поднял подбородок.

— Он может попробовать.

Волшебники, стоявшие ближе к двери, направились к Айсу. Сердце Сабэль снова подпрыгнуло к горлу. Его превосходили численностью, а он провоцировал врагов. Рикард спятил?

Со взмахом палочки трое преследующих волшебников остановились. Полностью, а затем просто упали. Сабэль никогда не участвовала в боях, но она искренне надеялась, что они мертвы. И она не позволила оставшимся троим добраться до него, когда открыла дверь, решив, что эффект неожиданности на ее стороне.

Глаза Айса вспыхнули, когда он заметил ее. Самодовольство превратилось в ужас.

— Нет!

Из боковой двери между кухней и столовой выскочил Зейн и с триумфом вознес палочку.

— Думал, сможешь убить еще сотню наших? У тебя только восемьдесят.

— Потому что остальные двадцать сбежали, как трусы.

Зейн взревел.

— Твой бой закончен!

Сабэль наложила заклинание на троицу, направляющуюся к Айсу, надеясь, что он уберет Зейна, и они будут свободны. Вместо этого он направил палочку на нее со страхом и извинением в глазах. С любовью.

Она почувствовала, как ее тело вытащили из открытой двери, будто кто-то схватил за талию и потянул назад, бросив легко, словно она ничего не весила. Через несколько минут она приземлилась на задницу на ледяной лужайке.

Горячий гнев опьянил ее, когда она поднялась на ноги и телепортировалась на кухню. Ее окружила тишина как комнаты, так и дома. Она опоздала. Вместо того чтобы использовать магию, убить последних Анарки и освободиться, он потратил время, чтобы убрать ее с дороги. И те несколько мгновений позволили Зейну захватить его.

В панике она обыскала дом, каждую щель, надеясь на удачу, вопреки всему. Помимо слуг и тела МакКинета, она нашла мертвых Анарки. Айс повсюду сеял хаос. Она не смогла сосчитать трупы. Она бродила из комнаты в комнату, пытаясь игнорировать бойню, молясь, чтобы они просто перенесли свои разборки в другое место.

Спустя пять минут воющей тишины и зловещей неподвижности она поняла, что Анарки забрали Айса. Почти на верную смерть. Боже, желание упасть на колени и выплакать горе чуть не одолело ее. Она глубоко вздохнула. Будь сильной. Она нужна магическому миру. Брэм, Дневник Апокалипсиса, Айс… ни один из них не смог бы излечиться, скрыться или спастись без нее.

Она сглотнула слезы и направилась в подвал. Сабэль должна забрать рюкзак, брата и Дневник Апокалипсиса, сесть в машину, найти Герцога и других. Она надеялась, что Лукан и Кейден смогут прийти вовремя, чтобы помочь… но их не было.

Черт, Стерлинг, скорее всего, не связался с ними. Он понятия не имел о срочности ее просьбы. Сабэль покачала головой, сдерживая порыв схватиться за перила, кричать и плакать. Это не принесет пользы. Ей нужно спасать Айса.

Когда она принесла брата и рюкзак наверх, то услышала, как распахнулась входная дверь. За ней открылась задняя дверь, и внезапно её окружили Лукан, Кейден, Герцог и Тайнан.

— Где…

Герцог оглядел комнату. Его глаза расширились, рот захлопнулся.

— Айс сделал это?

Покрытые капюшонами и одетые в мантии тела Анарки валялись по всему фойе. По крайней мере, пятьдесят из них; некоторые были пришпилены к стене коллекцией мечей, украшавших комнату. По мертвым искаженным лицам маслянистой рекой стекала черная кровь. Анарки сгрудились еще в одну кучу высотой по плечо, так получилось, когда Айс сорвал поручень с лестницы из кованого железа, а затем оттолкнул их оторванным прутом. Черная кровь полумертвых смешивалась с красной кровью волшебника, создавая темную лужу, которая медленно продолжала расползаться по полу. Остальная часть полумертвых встретила несвоевременный конец от секиры.

Как же он убил так много и быстро в одиночку? Это было страшно и ужасно, но Сабэль была поражена мастерством, которым он должен был обладать, чтобы сделать это. Маррок бы гордился.

— Зейн сказал, что Айс убил восемьдесят из них.

— Будь я проклят, — пробормотал Кейден. — Он бы стал первоклассным морпехом.

Лукан стрельнул взглядом в младшего брата и повернулся к Сабэль.

— И теперь он у них?

— Да. Мы должны его вернуть.

Ее голос дрожал, ей потребовались все силы, чтобы сдержать эмоции и слезы.

Сейчас не время остальным Братьям Судного Дня задавать вопросы об ее привязанности к Айсу. Часы тикали, и каждая секунда — это вопрос жизни и смерти. Ей нужно убедить Лукана и Кейдена, что они не смогут обойтись без этого свирепого воина. Их дело нуждалось в его силе. Да и она, скорее всего, тоже.

— Вернем.

Лукан нежно обнял ее за плечи, и Сабэль понадобились все силы, чтобы не оттолкнуть его и не прервать нежеланное прикосновение.

— Они не убьют его, по крайней мере, не сразу. Им нужна информация, которой у него нет.

Это означало, что они будут пытать храброго волшебника. Ее сердце плакало из-за Айса.

— Я вижу, что состояние Брэма остается неизменным, — прокомментировал Герцог. — Дневник Апокалипсиса?

— В моём рюкзаке. Что мы будем делать с Айсом? Нельзя оставить его на милость Матиаса!

Герцог и Лукан обменялись взглядами. Они уже задавались вопросом, какие эмоции лежат между ней и Айсом, и явно их не одобряли. Ей все равно. Им следует беспокоиться о том, чтобы спасти одного из них. Но они, вероятно, не видели Айса как своего, а лишь как лишенного и, следовательно, он был пушечным мясом. Сабэль хотелось кричать.

— Нам нужен план.

Герцог подошел к ней, самозваный голос разума.

— Пойдем с нами к моему дяде и…

— Я не могу.

Она объяснила, что одна из волшебниц Матиаса наложила заклинание на книгу, которая позволила отследить ту, когда ее владелица телепортируется.

— Я должна путешествовать как человек. Автомобилем, поездом, самолетом…

Удивление преобразило лица всех четырех воинов.

— Это делает наше путешествие намного сложнее, — размышлял Герцог.

Тайнан фыркнул.

— Ага, «немного».

— Чудо, что Айс смог тебя уберечь. — Лукан сжал ее плечо.

Сабэль вырвалась, не в силах выдержать его прикосновения.

— Нам нужен план! У меня есть машина. Я собираюсь ехать…

— Я с тобой, — немедленно сказал Лукан. — Тебе нужна защита. У моего дяди есть настоящая крепость недалеко от Бирмингема. Мы можем поехать туда и придумать план.

Лишь одного взгляда хватило девушке, чтобы понять: у мага тоже мало энергии. Сабэль отбросила эту мысль.

— Лукан, ты телепортируешься к дяде и предупредишь его, чтобы остальные защитили его дом. Я ненавижу навязываться, но…

— Нет. Сейчас все сложно. Вместе безопаснее.

Лукан повернулся к брату.

— Кейден?

Самый младший волшебник послал Сабэль любопытный взгляд, но кивнул.

— Я пойду с тобой.

Тайнан взмахнул рукой, магией поднимая Брэма с земли.

— Машина снаружи?

— Да.

Сабэль помчалась к двери, но остановилась. Еще одна вещь, на случай, если Стерлинг МакТавиш все еще не хотел верить, что Матиас и Анарки вернулись. Она извлекла зеркало МакКинета из рюкзака, открыла его и снова выбрала герб Стерлинга.

— Опять ты? — проворчал он. — Я послал племянников. Они только что вернулись и сказали, что нашли тебя. Я согласился открыть свой дом, хотя это вздор, я уверен и…

Сабэль повернула зеркало, чтобы показать резню, которую оставил на своем пути Айс — все окровавленные в мантиях Анарки, пронзенные и изрубленные. Последние звуки, которые она услышала от Стерлинга, были вздохом, чем-то подозрительно напоминавшим рвоту.

— Если вы все еще думаете, что это ерунда, то кто-то должен упечь вас в сумасшедший дом.

Она закрыла зеркало и повернулась к Герцогу.

— Пошли.

***

Жесткие, размеренные шаги по холодному бетону предупредили Айса, что он больше не один. Под ногами лежала его изломанная палочка, руки за спиной, закрепленные чем-то, что помешало ему двигаться, он потерял всякую способность использовать магию, которая позволила бы ему убежать или, по крайней мере, встретить новую угрозу.

Не то чтобы Матиас позволил бы ему покинуть это подземелье живым. Боль из-за того, что его подняли от земли и повесили за связанные запястья, вывернув плечи из суставов, была нестерпимой. Но это не самое худшее, что они могут сделать. Так как Зейн не смог найти местоположение дневника, Айс решил, что это лишь вопрос времени, будто разминка перед кем-то более жестоким.

«Прямо по расписанию», — подумал он, когда шаги приблизились.

— Мистер Рикард.

Матиас собственной персоной. Айс понял, что злой волшебник не отличается терпением, раз появился здесь так быстро. Эта мысль заставила его улыбнуться.

— Мистер д'Арк, — ответил Айс.

— Я так понимаю, ты убил восемь десятков моих лучших воинов. Впечатляет. Но это слишком выводит меня из себя… после того, как твой друг Кейден МакТавиш забрал у меня возможность быстро превращать людей в Анарки, ты понимаешь, почему я так неохотно теряю новобранцев.

— Тысяча извинений. Понимаешь ли, они пытались меня схватить, поэтому я защищался. Я был уверен, если позволю им меня схватить, это приведет к моей смерти. Я ошибся?

— Не совсем, — сказал Матиас. — Если только… ты не пересмотришь свою лояльность. Это позор для Лишенных, что глава одной из их самых известных семей открыто придерживается стороны Избранных. И почему? Ты все еще надеешься выслужиться перед Брэмом, чтобы он дал тебе хоть чуточку власти?

— Нет. В основном, надеюсь убить жестоких ублюдков вроде тебя.

— Все еще сердишься из-за Гайлин? — презрительно отозвался Матиас.

Айс настолько сильно сжал зубы, что мог поклясться, что они могут превратиться в пыль. Но он отказался дать Матиасу понять, что его слова были ударом в сердце. Он промолчал.

— Я чувствую, что это так. Как ты искренне сказал: «Тысяча извинений». Какова моя реальная цель этого визита, я уверен, что ты знаешь, и это не древняя история, а Дневник Апокалипсиса. Где он? У какой женщины?

Айс уставился прямо перед собой в бетонную стену и ничего не сказал.

— Ты хочешь, чтобы я угадал? Поиграем. Как забавно. Посмотрим… у Оливии есть опыт работы с книгой и, конечно, семейная связь, ведь она является потомком Морганны. Ее магия, как только она придет, будет очень сильной. Новое увлечение молодого МакТавиша — еще одна возможность. Несмотря на то, что она человек, она дерзкая и сильная. Она достаточно умна, чтобы скрыть это. А потом есть очень нежная сестра Брэма Риона, Сабэль. Она — одна из самых красивых женщин. Мне бы очень понравилось, если бы она была привязана к моей кровати.

Кусая внутреннюю часть губы так сильно так, что пустил кровь, Айс заставил себя молчать. Все, что он скажет в защиту Сабэль сейчас, заставит Матиаса поверить, что Сабэль владела его сердцем, и только нарисует мишень на ее спине.

— Тебе нечего сказать? — подталкивал Матиас.

Айс закрыл глаза, решив, дескать, что бы ни сказал или ни сделал злой волшебник, он не будет говорить. Он не хотел подвергать свою принцессу опасности.

— Хм, — пробормотал Матиас. — Я понимаю Зейна, перекрытие кислорода заставит тебя быстро отключиться, но мало развяжет язык. Он советует мне провести час, дробя твои кости, чтобы ты заговорил.

Морщась при воспоминании, Айс по-прежнему молчал. Его чертовы кости все еще пульсировали. Айс знал, что он никогда не сможет вернуть Матиасу долг, но надеялся, что кто-то из Братьев Судного Дня сделает это.

— Ты остался очень преданным перед лицом огромной боли. Жаль, что ты не успеешь передумать.

Матиас сделал паузу, словно надеялся, что Айс станет умолять о пощаде, и вздохнул.

— К несчастью для тебя, я могу читать чужие мысли, и это не очень приятно. Мои методы особенно эффективны, когда объект ослаблен болью. Я советую рассказать мне, где находится книга и какая женщина ей владеет, чтобы избавить себя от трудностей.

— Да пошел ты.

— Вижу, ты полон решимости. Похоже, это наследственное. Потребовалось много усилий для контроля над Гайлин, чтобы я и другие могли получить удовольствие до ее смерти.

Айс пытался перекрыть ментальный образ, но он пришел к нему, как реактивный самолет. Гайлин… такая молодая, такая невинная, миниатюрная, открытая издевательствам Матиаса и его приспешников. Раскаяние и чувство вины, терзавшие Айса последние двести лет, накинулись на него заново. Почему он не предвидел, что произойдет?

Тем не менее, он ничего не сказал, отказавшись дать Матиасу новый способ пытать его.

Матиас подкрался ближе. Айс знал это из-за порыва воздуха за спиной и зловония. Рикард, уверенный, что злодей приготовил больше пыток, напрягся.

Матиас прошептал ему на ухо:

— Ты расскажешь, как достать Дневник Апокалипсиса. У меня больше способов одолеть тебя болью, чем у тебя хватит стойкости. И я терпелив. Если ты настаиваешь на том, чтобы процесс был трудным, знай, что мне очень понравится тебя ломать.

Айс не сомневался, что Матиас может найти безграничное количество способов причинить ему боль. Но, несмотря ни на что, Айс никогда не оставит Сабэль на пути этого безумца. Его собственная жизнь кончена. Сабэль… она нужна магическому миру, а Айсу нужно просто знать, что она живет хорошо и счастливо.

— Пошел ты.

— Давай посмотрим, насколько ты храбрый, скажем, через полчаса. Я нашел самого интересного человека с самым восхитительно извращенным умом. Я проверил это на МакКинете, прежде чем сжечь его. Такой приятный крик. Я надеюсь, ты окажешься таким же интересным.

По мановению пальцев на скрипучих петлях распахнулась дверь из тяжелого металла. Послышались шаги. Тяжелые. Тот, кто вошел, был массивным. И он тащил что-то легкое, но твердое по земле. Он очень скоро узнает, что это, но Айс не сомневался, что это знание окажется мучительным. Люди полагались на пытки, поскольку у них не было магических средств для принуждения к сотрудничеству.

— Этот? — спросил грубый мужской голос.

— Он самый. Не знай пощады, — продолжал злой волшебник. — Он особенно опасен.

Вновь пришедший ничего не сказал, просто рассмеялся, это было похоже на звук от гравия, грохочущего в металлическом ящике.

В следующий момент Айс услышал свист, потом щелчок кнута. Затем через его спину обожгла линия огня. Агония. В считанные секунды кровь просочилась из раны и стала стекать по спине. Он едва успел принять последствия первого удара, последовал второй, и третий. Пот проступил по всему телу, несмотря на холод комнаты. Он прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать крик. Но, Боже, он мог чувствовать, как хлыст разрывает кожу, рвет мышцы, стремясь пробраться к костям.

По одному вздоху за раз. Айс сфокусировался на движении воздуха внутрь и наружу. Он вернулся мыслями к Сабэль, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем-либо, кроме следующего удара кнута, который обернулся вокруг талии, щелкнув чуть ниже пупка и вытягивая свежую кровь. Или удара, который вскрыл чувствительную плоть на затылке.

Красота. Доброта. Храбрость. Интеллект. Великодушие. Сабэль. Он держал ее недолго, но знание того, что он перенес эту пытку и Матиас не узнает у кого дневник, доставит ему удовлетворение. В своих мыслях Айс незаметно подошел к ней, обнял, спрятал лицо в ее шее…

Затем он почувствовал руки Матиаса на плечах, ублюдок стал копаться у него в голове, исследуя мысли. В мгновение ока Айс полностью стер их.

— О чем ты думаешь, воин? — потребовал Матиас. — Кто занимает твои мысли?

«Пошел ты».

Айс послал эту мысль Матиасу, болезненная усмешка растянула его сухие губы.

С ментальным ревом Матиас пробрался в голову Айса, точно так же, как удар кнутом, приземлился на его плечо и вокруг бицепса, разрывая плоть. Каждый дюйм спины истекал кровью, которая впитывалась в пояс брюк. Не сосредоточенная на Сабэль, свежая боль ворвалась внутрь, и вспышка от удара кнута бросилась к его сознанию. Он скучал по спасению, которое приносили мысли о ней, но отказался рисковать.

Его колени подогнулись, но он заставил себя стоять. Кнут снова ужалил, на этот раз бедро, разрывая штанину и кожу. Тем не менее, Айс отказался кричать или сдаться.

Матиас сжал его плечо и толкнулся глубже в мысли, Айс снова сосредоточился. Он толкнул волшебника, преграждая ему путь во всевозможные воспоминания, прикрывая события последних нескольких дней. Эта радость принадлежала ему. Только ему.

Невзирая на это, Матиас атаковал его разум, как демон, оценивая его защиту с помощью когтей, зубов и решительности. Расходуя энергию на ментальную защиту, Айс позволил себе рухнуть, вскрикнуть. Гордость ничего не значила, если он спасет Сабэль. Вместо этого он запер свои мысли, дрожа от усилий, чтобы удержать Матиаса, используя мощь энергии, которую породила ночь страсти.

Треск кнута снова приземлился на спину, рассекая кожу и сухожилия до костей. Он закричал, повернулся, чтобы избежать боли. Айс поднял голову. Кровь. Из кожи сочилось много крови, она бежала по его лицу — расплата за усилия, направленные на то, чтобы противостоять вторжению Матиаса. Но, по крайней мере, при отсутствии касания Матиас не мог вернуться в его голову.

Айс рванулся в сторону. Его поразило головокружение. Покинула энергия. Тем не менее, он вложил все, что у него было, в защиту своих мыслей, когда рухнул на землю и нашел благословенный покой. Здесь было хорошее место, чтобы умереть. Сейчас самое время это сделать.

Затем хлыст снова щелкнул по его коже, по бицепсам и ребрам, опустившись прямо между плечами. Кровь согрела бетон вокруг него. Он сожалел, что не отомстил за Гайлин. Он мог только надеяться, что она простит его, если увидит в следующей жизни.

Но ему не могло быть грустно, ведь он знал, что даже с последним вздохом он защитил ангела, которым дорожил теперь.

Это была его последняя мысль, прежде чем он погрузился в черную пропасть.

***

Сабэль, Герцог и Тайнан прибыли в поместье Стерлинга МакТавиша на машине через час, после того как покинули Ладлоу. С того момента, как они вошли в дверь, начался кавардак.

— Это возможно?

Лукан потребовал ответа от дяди Стерлинга. Кейден сидел рядом, а Сидни расположилась у него на коленях, растерянная и смущенная.

Стерлинг МакТавиш в свои без малого девятьсот лет был худым человеком с седыми волосами и усами, ухоженный и хорошо одетый. Сабэль привыкла видеть его высокомерным ученым человеком, облаченным властью. Теперь он выглядел просто напуганным.

— Это невозможно, — нахмурился Стерлинг. — И что нам делать? Томас мертв, Брэм без сознания, Хелмсли Кэмден скрывается… я не доверяю Блэкборну. И никогда не был хорошо знаком с О'Ши и Спенсером.

— Ты должен их вызвать, — настаивал Лукан. — Мы знаем, насколько серьезна угроза.

— Какая угроза? — спросил Герцог от двери, сорвав вопрос с кончика языка Сабэль.

Стерлинг осмотрел комнату и с дрожью поднялся во весь рост.

— Матиас направил письмо, объявив, что он будет баллотироваться на место МакКинета в Совете. Блэкборн его поддержал.

Её затопило плохое предчувствие.

— У Томаса не было наследников, — продолжал Стерлинг, — и доказательство права Матиаса состоит в том, что он, хоть и отдаленно, является родственником по линии Чиллингема, который заседал в Совете шесть веков назад.

— Если он не готов признать, что это он сам и Анарки убили Томаса МакКинета, как он мог узнать о смерти советника? — возмутилась Сабэль. — Я сообщила Кэмдену, чтобы он смог защитить себя, но я сомневаюсь, что он предупредил кого-либо еще. Так как же Матиас объяснит это Совету и остальным?

Сидни поморщилась.

— Как только ты связалась с дядей Стерлингом, я почти за час распространила новости по всему магическому миру. Мы посчитали разумным быстро сообщить общественности об убийстве одного из их лидеров.

Конечно. Матиас не глуп. По крайней мере, казалось, Стерлинг наконец-то поверил.

— И, — продолжила бывший репортер, — я связалась со своим старым боссом Холли из «Потустороннего мира». Она недовольна, но готова придержать сюжет. Только магический мир знает правду.

Сабэль успокоила Сидни:

— Ты поступила правильно.

— Матиас заявил, что он выдвигается в Совет через четверть часа.

Стерлинг вздохнул, выглядя побежденным.

— Затем Блэкборн послал сообщение в поддержку Матиаса.

— По словам Матиаса, его намерение состоит в том, чтобы восстановить «баланс» в Совете, — сказал Кейден.

— Это важно, я согласна с тобой, — Сабэль вздохнула, разочарование поднималось, как поток лавы, внутри нее. — Но для того, чтобы сражаться с Матиасом, мы должны вернуть Айса. Теперь нам нужен план.

— Согласен, — серьезно кивнул Герцог.

Тайнан прошипел проклятие.

— Ты должен назначить кого-то против него. Лукан — хороший выбор.

— Ты же знаешь, что Совет не одобряет участие в Совете двух членов одной семьи. Предполагается, что это необходимая мера для того, чтобы предотвратить

захват семьей магического мира и разрушение линии преемственности.

— В экстремальных ситуациях такое случается — возразил Тайнан.

— Большим препятствием является то, что у Лукана нет наследника и пары, на которых он может положиться. Совету это не понравится, особенно сейчас.

Лукан закрыл глаза. Сабэль избегала его мыслей, потому что она не была уверена, что он спрятал их, но боль и унижение, вероятно, заняли первое место в списке.

— Можно выдвинуть Герцога, — предложила Сидни.

— Вряд ли, — протянул Герцог. — Во мне слишком много от человека для большей части магического мира. Возможно, я богат и имею хорошие связи по человеческим стандартам, но моя магия исходит от моей бабушки, чья семья не была ни хорошо известна, ни имела связей. Не знаю, смогу ли я пройти проверку Совета.

Сабэль разочарованно вздохнула. У них были более насущные вопросы.

— Во-первых, мы должны спасти Айса!

— Ты права, — сказал Герцог.

— Мы должны…

— Айсдернус всего лишь Рикард. Он не важен. В отличие от Совета. Мы должны думать о стабильности магии, а не о Лишенном, который выжил из ума. Где твой здравый смысл, девочка, — упрекнул Стерлинг Сабэль.

Сабэль не была наивной. Она знала, что большая часть магического мира так и относится к Айсу. Но она отказывалась сидеть на месте.

— Где ваше сострадание? Айс спас мне жизнь, рискуя своей.

— Тогда он наконец-то сделал что-то хорошее, — отмахнулся Стерлинг и сменил тему. — Если никто в семье бабушки Герцога никогда не сидел в Совете, он не пройдет проверку. У Матиаса все еще есть сторонники, и такие люди, как Блэкборн, владеют влиянием. Он попытается убедить некоторых членов проголосовать за Матиаса.

— И вкупе с угрозами Матиаса уничтожить целые семьи, если он не победит, я не удивлюсь, если некоторые из Совета одобрят Д`Арка, — отметил Тайнан.

Он хорошо знал политику Совета, потому что его дед сидел плечом к плечу с Брэмом.

— Нам нужен сильный претендент.

Стерлинг оперся подбородком о кулак и задумался.

— Позже, Стерлинг. Нам, черт возьми, нужно спасти Айса. Его схватил Матиас. Он будет мучить и убьет его, а этот человек пожертвовал собой, чтобы защитить меня. Я не оставлю его умирать. Заявка Матиаса в Совет может подождать несколько часов.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, Герцог кивнул.

— Правильно. Сначала Айс. Голосование не может быть проведено до тех пор, пока мы не найдем остальных и не посмотрим, есть ли кандидат. Если бы Брэм был здоров, он мог бы выдвинуть…

— Сосредоточься на Айсе! — потребовала она.

— Конечно.

Герцог потер утомленные глаза и снова взглянул на Лукана.

Сабэль знала, что они подозревали, что у нее есть более глубокие чувства к Айсу, чем должны быть к простому воину Братства Судного Дня, но ей было все равно.

— Кому-то лучше перенести Маррока, — предложил Кейден.

— Где он? — Тайнан нахмурился, сидя в уютной, освещенной огнем комнате.

— Вводит новых добровольцев в наши ряды, выясняет, достаточно ли они отважны для дела, и все такое, — сообщила Оливия. — Я приведу его.

— Новые добровольцы?

Сидни пожала плечами.

— Тайнан привел Рейдена и Ронана.

Близнецы Вулвзи? Они такие же неуправляемые, какими были всегда, но они были наименьшей из забот. Сабэль поморщилась.

— Я вижу этот взгляд, — сказал Лукан. — Они едва ли те же мальчишки, которые дергали тебя за волосы, когда ты ходила пешком под стол.

Оливия открыла дверь, и вошли Маррок вместе с двумя зеленоглазыми волшебниками. Все в сборе.

— Братья Судного Дня, — воззвал Герцог. — Соберитесь в круг. Нам нужен план.

Глава 10

Прошло еще пятнадцать минут, но до сих пор у воинов не было стратегии. Стерлинг настаивал на том, что Айс, являясь лишенным, был расходным материалом, и постоянно переводил тему с обсуждения планов по спасению воина на то, как помешать Матиасу занять место в Совете. Кейден, наконец, отправил своего дядю на поиски лазейки в Законе Совета, за что Сабэль хотелось расцеловать его.

Среди Братьев Судного Дня были разные мнения. Воины спорили о том, как спасти Айса. Никто не знал, где его держат. Единственным возможным источником информации был Шок, но ему не доверяли.

Услышав тиканье часов, Сабэль бросилась наверх, объясняя это тем, что ей нужно проверить брата и перепрятать дневник Апокалипсиса в более надёжное место. Она бросила выразительный взгляд на Оливию и Сидни, а затем исчезла в первой попавшейся спальне огромного поместья Стерлинга.

Через несколько минут девушки поднялись вслед за ней.

— Я собираюсь вернуть его, — сказала Сабэль, когда они вошли в комнату.

Оливия и Сидни обменялись взглядами. Да, они обе подозревали, что между ней и Айсом зародилось нечто большее, чем просто дружба, пока те находились в бегах, но мудро не сказали ни слова.

Сабэль расстегнула рюкзак и открыла книгу, а затем взглянула на девушек.

— Как мне его использовать?

— Дневник Апокалипсиса? — спросила Оливия. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— У тебя есть вариант получше? Мы будем сумасшедшими, если предположим, что воины, которые сейчас внизу, смогут проникнуть в логово Матиаса, где бы тот ни находился, и не получат ранения или не окажутся убитыми Анарки. Зачем им рисковать, если Дневник Апокалипсиса может помочь? Я не знаю наверняка, как использовать его, да и не было времени на это, когда Айса схватили. Но теперь они не оставили мне выбора. Помогите.

Они колебались, затем Сидни кивнула. Оливия сделала то же самое.

— Я всегда начинала со слов «Дорогой Магический Дневник», так как полагала, что это именно он. Конечно, я считала, что книга исполняет сексуальные фантазии. Так или иначе…

Она покраснела, ее бледная кожа стала розовой.

— Все, что ты должна сделать, это записать свое желание.

Оливия поискала в комнате ручку, а потом передала ее Сабэль.

— Теперь мы знаем: для того, чтобы твоя мечта сбылась, нужно этого очень сильно хотеть. Чем больше желание, тем страстнее необходимо мечтать о его исполнении. Спасение Айса должно быть самым глубоким желанием твоего сердца.

Без проблем. Страх пожирал Сабэль изнутри, ей было по-настоящему больно от того, что Айса нет рядом. Каждое мгновение, пока она не знала, жив ли он, являлось для нее чистой пыткой. Сабэль хотела, чтобы он был с ней, чтобы она могла обнять его, чтобы у них был шанс распутать будущее вместе.

— Отлично.

Сабэль прикоснулась ручкой к странице, собираясь с мыслями.

— Это требует времени, — предупредила Сидни. — Действие Дневника, я имею в виду. Он не работает по щелчку пальцев.

Сабэль быстро написала несколько предложений, в которых просила о безопасном возвращении Айса. Затем захлопнула книгу. Если за проявлением магии Дневника следили, то им пришлось бы иметь с этим дело.

— Я не оставлю Айса на прихоть книги. Я собираюсь к Шоку.

Оливия ахнула.

— Ты что, с ума сошла? — Сидни набросилась на Сабэль. — Он, скорее всего, встал на сторону Матиаса и может использовать твоё появление, чтобы похитить тебя и осчастливить хозяина.

Возможно. Они мало знали об этом маге, за исключением того, что, он, по его утверждению, работает на Братьев Судного Дня, появляется, когда хочет, а затем так же быстро снова исчезает. Крайне скрытный, Шок всегда был загадкой. И в этот момент она видела несколько вариантов развития событий.

— Дневник Апокалипсиса возник из-за магии Морганны Ле Фэй. Никто из нас ничего не знает о том, как действует книга. Я не могу полагаться только на нее, так что буду искать Шока. Знаю, этот человек небезопасен и непредсказуем, но он не навредил тебе, хотя мог, — ответила она Сидни. — Кроме того, возможно, Шок будет в отъезде, а Анка узнает что-то полезное.

С другой стороны, он мог быть там и похитить ее. Но Сабэль не желала дожидаться, пока люди внизу придут к решению, которое заставило бы их рисковать жизнью. Она предпочла бы пойти одна, и, если бы ее ранили или убили… Что ж, она была не так важна для дела, как Айс.

— Мы пойдем с тобой, — убеждала Сидни.

— Нет! Матиас хочет подавить наше сопротивление, а у Оливии очень важная миссия — она внучка Морганны Ле Фей. Кроме того, мне нужно, чтобы одна из вас взяла Дневник под свое крыло.

Сабэль вручила книгу Оливии.

— Я не должна напоминать тебе, чтобы ты охраняла его ценой собственной жизни. И, Сидни, еще мне нужно, чтобы ты всех отвлекла, и волшебники, которые сейчас находятся внизу, не знали о моем отсутствии.

— Конечно. Но если ты не вернешься через два часа, мы пойдем за тобой, — предупредила Сидни.

Через два часа она либо добьется успеха, либо умрет.

***

Сабэль телепортировалась к дому Шока. На захудалой лондонской улице, недалеко от Кэнэри Уорф, это здание было одним из многих невзрачных кирпичных строений, которые веками выдерживали ветер, воду и войну. Ремонт, состоящий из нанесения нового слоя краски и мойки окон, абсолютно не скрывал убогий вид жилища.

На мгновение закрыв глаза, Сабэль отправила личный зов Шоку с просьбой принять ее. На самом деле она надеялась, что мага не окажется дома, тогда она смогла бы поговорить с Анкой наедине.

Удача была не на ее стороне. Мгновение спустя Шок с хмурым видом распахнул дверь. На нем были солнцезащитные очки и кожаные брюки. Больше ничего. Мощь, исходящая от его полуголого тела, обрушилась на нее через портал. Высокий рост, широкие плечи, накачанные бицепсы, мускулистые живот и бедра. Маг производил довольно-таки устрашающее впечатление, но делал он это специально.

— Чему обязан своим неудовольствием видеть тебя? Ты была отправлена ко мне собственным братом с каким-то глупым сообщением? Он думает, что я не причиню вреда посланнице, если она красивая?

Сабэль надеялась, что при необходимости сможет играть в словесные игры, выбирать выражения и не показывать цель сразу же. Скорее всего, Шок был единственным, кто знал, где находится Айс. Если она всё рассчитает правильно, так, чтобы он решил помочь ей, то, возможно, скоро Айс будет спасён.

Никаких «если», тем более что Шок держал ее на пороге, дрожащую от декабрьского холода. В Лондоне выпал снег, и влажный ветер пронизывал одежду насквозь.

— Нет. Когда несколько дней назад мы освободили Сидни от Матиаса, он ударил брата заклинанием, которое никто из нас никогда не видел и не знает, как ему противостоять. Оно медленно убивает его. Я просто смогла поддерживать Брэма и надеюсь, что его пропавшая пара появится. Но это не…

— Какое заклинание? — спросил он.

— Я не знаю. Нечто окутало его чёрным облаком и чуть не задушило. Но, как бы то ни было, я здесь, чтобы обсудить участь Айса.

Шок замер. Что-то отразилось на его лице, и Сабэль поняла: он знает о пленении Айса.

— В смысле?

— Мы с тобой знаем, что он не переживет ночь, если ты не поможешь мне добраться до него. Могу я войти?

Опять то же, Шок поколебался, затем взглянул поверх ее головы, налево и направо, словно искал шпионов.

— Три минуты, — наконец-то буркнул он и отошел в сторону.

Сабэль вошла в удивительно уютное местечко. Декор жилища Шока или его отсутствие не интересовали ее, но она заметила, что каждая стена была белой, каждая ручка мебели черная. Поцарапанные полы с потертыми коврами были из твердых пород дерева.

— Ты хочешь обсудить Айса или поглазеть на гостиную?

С виноватой гримасой она покачала головой.

— Извини. Ты видел его?

Он пожал плечами, указывая, что на самом деле ему все равно, разглядывала ли она комнату или извинялась.

— Я подозревал, что Брэм или Герцог придут хлопотать о Рикарде, и никак не ожидал увидеть тебя.

— Брэм не может, а Герцог озадачен назначением Матиаса в Совет после убийства МакКинета.

— Ты удивлена, что Матиас не нуждается в членах Совета и стремится заменить их? Слушай, девочка, Матиасу не нравится любой представитель Совета, а твой брат особенно. И если он попытался убить Брэма тем черным облаком, но твой брат все еще жив, это свидетельствует о силе воли Брэма. Что-то удерживает его в живых. Что?

Сабэль пожала плечами. Месть, его пара, чистое упрямство?

— Остальные Братья Судного Дня знают, что ты здесь?

Она колебалась. Сказанная правда может сделать ее уязвимой, но Сабэль подозревала, что Шок быстро распознает ложь… и не примет ее.

— Нет.

— Должен был прийти Герцог. Возможно, Маррок. Ты не можешь заниматься делами, в которых ничего не смыслишь.

Черт возьми, можно подумать, это было пределом её мечтаний!

— Я прекрасно осознаю опасность. Никто из них не мог прийти. Они не доверяют тебе.

— А ты?

— Не совсем. Меня успокаивает лишь то, что я не верю, будто у тебя есть личные мотивы не любить меня или желать, чтоб Матиас испробовал на мне свой фирменный способ насилия.

Шок прошел мимо нее. Когда он отдалился, Сабэль увидела татуировку в виде стилизованного под кельтский узел удара молнии, прошившего его спину от одного плеча до другого. Ничего кроме черных чернил, бронзовой кожи и невероятной боли, которую Шок, должно быть, испытал.

Затем волшебник повернулся.

— Я видел Айса. Прибрал кровь после его первого… разговора с Матиасом. Я взял с собой еды. Его подпись изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Сабель закрыла глаза, зная, куда клонит Шок, но подыграла ему.

— Да, он воззвал ко мне.

— Ты не привязалась к нему.

Это был не вопрос, Шок мог видеть это в ее магической подписи.

— Сначала я хочу поговорить с братом.

Шок поднял черную бровь.

— Ты уверена, что кто-то из них доживет до этого разговора?

— Нет.

Ее руки дрожали, когда она сжала их перед собой.

— Ты заинтересована в связывании с Рикардом?

Это может ошеломить Шока, но…

— Да.

Внезапно он засмеялся.

— А братик не будет против?

Она теряла терпение от его странных игр. Шок всегда был непредсказуем, но сегодня Сабэль находилась в затруднительном положении. Иначе бы она ничего не сказала.

— Ты поможешь мне или нет?

— Что ты от меня ждешь? И почему ты думаешь, что я сделаю это, когда никто из Братьев Судного Дня не доверяет мне?

— Ты ответил на вызов моего брата, когда он впервые сформировал группу. Ты боролся с ними и помогал делу… по-своему. Мне хочется думать, что ты притворяешься, будто помогаешь обеим сторонам, чтобы в конечном итоге нанести Матиасу смертельный удар.

Шок пожал плечами, его прямые блестящие черные волосы рассыпались по плечам.

— А сейчас? Кто-нибудь называл тебя идеалисткой?

— Возможно, но это лучше, чем быть изворотливым придурком.

Шок снова засмеялся.

— Считай, что это часть моего обаяния.

Лично она была уверена, что у этого человека его нет, но, поскольку у него была способность читать мысли, как и у нее, она похоронила эту мысль очень глубоко.

— Если ты не хочешь помогать открыто, скажи, где находится поместье Матиаса. Я пойду туда и найду способ освободить Айса.

Едва заметная улыбка исчезла под зловеще угрюмым взглядом за считанные секунды.

— Не будь дурой. Ты знаешь, какая судьба тебя постигнет. И если ты не уверена, что это ужасно, я разбужу Анку, чтобы она могла рассказать о радостях Террифорза.

Сабэль содрогнулась от напоминания о ментальном насилии, которое совершил Матиас. После похищения и надругательства Анка очень изменилась. Сильная, уверенная в себе женщина, которая обожала свою пару, превратилась в нервную, пугливую ведьму, бросившую Лукана ради волшебника, стоящего сейчас перед Сабэль. Той оставалось только надеяться, что совместное проживание с магом низшего уровня было временным и приносило пользу Анке, которая всё ещё переживала случившееся с ней.

— Низшего уровня? Так-так, — ухмыльнулся Шок.

Черт возьми, она должна была помнить, что надо скрывать мысли.

— Это помогло бы, — добавил он. — Но правда в том, что я не уверен, что могу помочь. Я отказываюсь отправлять тебя к Матиасу. В одиночку тебя прихлопнут, как надоедливую муху, быстро и беспощадно. В случае же, если ты добудешь информацию о местонахождении Матиаса для остальных воинов… ну, я не думаю, что он будет признателен, если я выдам расположение его нового логова.

— Помоги. Пожалуйста.

Она не стеснялась просить и, если бы это помогло Айсу, стояла бы на коленях перед Шоком всю ночь напролет.

— Семья Рион умоляет меня! Никто мне не поверит!

— Что ты от меня хочешь? — спросила она, желая посмотреть ему в глаза и прочитать мысли. Но, как всегда, эти проклятые солнцезащитные очки гарантировали, что она ничего не увидит.

— Скажи мне, что ты хочешь, и я найду способ дать тебе это, если ты поможешь Айсу.

— У тебя нет того, что я хочу. Не сейчас…

Он склонил голову.

— Однако, такой момент наступит. А может, и нет. Твои три минуты истекли. Уходи.

О Боже. Шок собирался выставить ее, а она даже не приблизилась к тому, чтобы договориться о помощи.

— Ты мне поможешь?

Шок пожал плечами.

— Я не вижу причин, чтобы ты приближалась к усадьбе Матиаса. Или чтобы ты возвращалась сюда. Так что нет.

Шок ментальным ударом выкинул её из комнаты, заставляя вернуться на морозный декабрьский воздух. На первый взгляд казалось, что маг не пошевелит и пальцем, чтобы помочь ей… но с этим человеком нельзя быть уверенным ни в чём. Поможет он Айсу, или ей придётся всё делать самой?

Удручённая, Сабэль вернулась в поместье Стерлинга.

Она действительно верила, что Шок вносит свой вклад в помощь Братьям Судного Дня, несмотря на их нежелание признать, что он из хороших парней, и его нежелание приходить, когда вызывали. Несколько недель назад, он даже объяснил Брэму частые прогулы тем, что ему необходимо продолжать появляться у Матиаса. Но оказалось, что стоило воинам продемонстрировать Шоку свои сомнения в его преданности, как он перестал скрывать пофигистическое отношение к обязанностям двойного агента.

Пытаясь не думать, что Айс, возможно, скоро умрёт, она толкнула дверь в комнату, где поселила Брэма вскоре после их прибытия. Оливия сидела рядом с ним на краю кровати. Сидни — в соседнем кресле с подлокотниками, прижав к уху трубку телефона.

— Слава богу, ты вернулась. Что случилось? — спросила Оливия. Ее темные волосы струились по плечам, а глаза фиалкового цвета излучали беспокойство.

Ничего из того, что хотелось бы обсудить. Сабэль просто покачала головой и пробормотала:

— Я в тупике. Как мой брат?

Она убедилась, что его состояние не изменилось, и правда пронзила ее сердце. Брэм Рион умирал. Во всяком случае, его кожа выглядела сегодня более серой, чем вчера, и Сабэль задавалась вопросом, существует ли вообще что-нибудь, способное его вылечить. Она выполнила несколько быстрых пассов, чтобы сохранить телесные функции организма брата, но больше сделать ничего не могла.

Взглянув на Сидни у телефона, Сабэль повернулась к Оливии.

— Она уже смогла найти таинственную Эмму?

Как только прозвучал вопрос, Сидни с грохотом положила трубку.

— Я говорила с Аквариус. Эмма, по-видимому, ее старая школьная подруга. Помните, что Аквариус получила Дневник Апокалипсиса от нее прямо перед тем, как отдать его мне? После универа Эмма переехала в Манчестер. Они потеряли связь. Однажды ночью Эмма занервничала. Она сунула в руки Аквариус то, что назвала волшебным дневником, и сказала, что та должна спрятать его. Аквариус показалось, что это как-то связано с серией статей, которые я писала для «Потустороннего мира». Но Эмма больше ничего не объяснила.

— Прекрасный урок истории, — пробормотала Сабель. — Как мне теперь найти эту женщину? Брэм может прийти в себя, если мы найдем Эмму.

— Аквариус ищет ее с тех пор, как я впервые позвонила, но Эмма как будто исчезла. Раньше она работала на человека, который занимался редкими древностями. Но ее попытки связаться с ним не увенчались успехом. Она заглянула в окна магазина и увидела только беспорядок и хаос. Интересно, нашел ли Матиас его при поиске книги?

Вполне возможно. Даже вероятно, так как Матиас внимательно следил за магической книгой. Могла ли Эмма быть в магазине? Наверное, только если бы она была мертва, подпись Брэма отражала бы эту потерю, но намеки на личность Эммы до сих пор сияли в землисто-зеленых и коричневых тонах внутри четких линий магической подписи Брэма.

Женщина была жива, и Сабэль должна найти ее.

— Я предполагаю, что Аквариус пыталась позвонить Эмме напрямую?

— О, сто раз. Номер отключен.

Конечно.

Реальность тараном ударила Сабэль в грудь, и ведьма на несколько мгновений согнулась пополам. Неминуемое приближение Брэма к безвременной кончине, неотвратимая опасность для Айса, угроза магическому миру — все дело рук Матиаса.

Она ненавидела этого волшебника за то, что он сделал с ее семьей, ее друзьями, ее окружением. Если каким-то чудом ей удастся спасти всех, кто имел для нее значение, она будет охотиться на него со всей решимостью и сделает всё возможное, чтобы уничтожить ублюдка.

— Все в порядке.

Оливия обняла ее за плечи, и Сабэль только тогда поняла, что плачет. Она нетерпеливо смахнула слезы.

— Сейчас на это нет времени. Я должна продолжать искать, надеяться, пытаться…

— Тебе нужно поспать. Уже почти полночь.

Не было возможности уснуть, зная, что Айс переживает ад, если только он еще жив.

— Я в порядке. Мне нужен кофе и возможность поговорить с Герцогом. Они все еще внизу?

Оливия выглядела так, будто хотела поспорить, но кивнула.

— Я останусь с твоим братом. Он стал для меня хорошим другом с того времени, когда я впервые приехала в Лондон. Я скучаю по его едким замечаниям.

Хотя Сабэль часто проклинала их, она тоже по ним скучала.

— Найди меня, если что-то изменится.

— Я буду продолжать попытки связаться с Эммой. Кто-то же знает о местонахождении этой женщины.

Да. Она просто надеялась, что этот кто-то — не Матиас.

Как только Сабэль спустилась по лестнице, она нашла группу рассерженных воинов, ожидающих ее. Черт, похоже, Сидни не удалось их заговорить, чтобы избавить ее от неприятностей.

Герцог и Маррок выглядели как обеспокоенные отцы. Кейден и Тайнан смотрели на нее, будто она сошла с ума. Возможно, так оно и было. Рейден и Ронан Вулвзи, которых она не видела семьдесят пять лет, ухмылялись, очевидно, нисколько не удивившись, что у нее проблемы. И Лукан… она поморщилась. Настоящая ярость, а не гнев родителя, брата или друга. Он проявлял более личный интерес к этому вечернему событию.

— Мы подслушали разговор Оливии и Сидни. Ты навещала Шока? — взорвался Лукан. — Не поставив никого из нас в известность и не позволив сопровождать тебя? Не предоставив нам возможности внушить тебе хоть каплю здравого смысла?

— Немного здравого смысла точно не повредило бы, — поднял тёмную бровь Герцог.

— Вот именно поэтому. Я не ребенок, не дура, и то, что я женщина, не делает меня беспомощной. У меня было предчувствие, что Шок не причинит мне боли, и я оказалась права. К сожалению, он тоже не помог, поэтому…

— Шок, может, и нет, а я помогу.

Сабэль повернулась на голос ведьмы. Там, рядом с темной фигурой, стояла Анка. Сабэль пристально посмотрела на Лукана, который остался на противоположной стороне комнаты, сложив руки на груди, пристально глядя на стену за ее головой.

Держась подальше от своей бывшей пары, Анка подошла к Сабэль.

— Шок рассказал мне о твоем визите, о состоянии Брэма. Я настояла, чтобы он нашел того, кто поможет твоему брату.

Может ли кто-нибудь действительно ему помочь?

— Если Шок и знал что-нибудь о заклинании, которое обрушилось на Брэма, он не сказал этого.

Анка приподняла изящное плечо, ее белокурые кудри скользнули по спине.

— Это Шок. Он не говорит даже половины того, что знает. Но иногда я могу заставить его говорить.

Сабэль могла поспорить, что точно знает, как прекрасная ведьма выманила это у Шока. Взгляд через комнату на Лукана показал, что колдун, некогда бывший парой Анки, пришел к такому же выводу и был достаточно зол, чтобы сплюнуть.

— Он рассказал мне о целительнице. Темной. Она единственная, кто может помочь Брэму.

Анка показала на фигуру, стоящую рядом с ней.

Темная целительница? Сабэль замялась. Она очень хотела, чтобы ее брат был здоров. Но тот, кто занимался темным искусством… мог быть действительно опасен.

С другой стороны, что ждет Брэма кроме смерти, если она ничего не предпримет?

— Приведи ее к нему.

— Сабэль! — рыкнул Лукан.

Она посмотрела в сторону Лукана.

— Он мой брат, и, что бы ни происходило между нами, не дает тебе права возражать мне, когда дело доходит до моей плоти и крови.

Лукан бросился через комнату и схватил сестру Брэма за руку. Она оступилась со ступеньки, упав прямо на его грудь.

— Я должен тебя отшлепать.

— Попробуй — и лишишься руки.

Отказавшись слушать это и дальше, она вырвалась и поспешила наверх. Анка жестом позвала невысокую женщину в черном капюшоне, и, спустя несколько мгновений, та последовала за ней. Сабэль бросила взгляд через плечо, чтобы увидеть, как Лукан и Анка обмениваются взглядами, выражающими страдание.

В верхней части лестницы она указала женщинам на просторную спальню синего цвета, где был Брэм. Анка остановилась в дверном проеме. Ведьма в черном капюшоне ринулась к кровати. Сабэль хотела бы узнать, кто скрывается под капюшоном, но недостаточное освещение и маскировка гарантировали, что она никогда не увидит лица ведьмы. В магической подписи той было что-то очень знакомое, но Сабэль была слишком измотана, чтобы определить это.

Стремительное передвижение женщины по комнате дало Сабэль ощущение молодости ведьмы и срочности ее миссии. Но затем та медленно присела на кровать Брэма, что заставило подумать, будто она является очень старой. Прошло много времени, прежде чем ведьма взяла руку мага в свои.

Сабэль соврала бы, если бы сказала, что ей не любопытно. Она знала лично многих темных целителей магического мира или просто знала об их существовании, но понятия не имела, кто из этих любителей темного искусства пришел и в настоящее время прикасается к Брэму.

— Как вас зовут? — спросила она. — Я хотела бы знать, что за добрая душа помогает моему брату.

Ведьма застыла, и у Сабэль сложилось отчетливое впечатление, что та боролась с желанием повернуться к ней лицом. Вместо этого она пробормотала:

— Мое имя не важно.

Полученный ответ ничего не дал.

— Вы когда-нибудь видели такое заклинание?

Она покачала головой.

— Но я знаю, что нужно сделать. Оставьте нас.

Оставить беззащитного брата наедине с целительницей, посланной Шоком, чья преданность в лучшем случае была сомнительной?

— Невозможно.

— Шок сказал, что эта ведьма точно знает, как исцелить Брэма, и мы должны позволить ей делать свою работу без протестов и вмешательства.

Уверена, что так он и сказал.

— А откуда мы знаем, что у Шок лучшие намерения в отношении Брэма?

— Я поклялась ему, если с Брэмом случится что-то плохое, я сдеру с него шкуру.

Сабэль хотела отвести Анку в сторону и спросить, хорошо ли ей живется под крышей дома Шока, в его постели. Различие между тем, чтобы быть парой Лукана или любовницей Шока, должно быть чрезвычайно сильным. Лукан всегда дорожил Анкой, ставил ее на первое место, обеспечивал, поддерживал. Шок… Ну, Сабэль не видела, чтобы он был теплым и пушистым.

Анка прочитала вопрос в ее глазах и отвернулась. Сабэль вздохнула. К лучшему. Сегодняшний вечер посвящен Брэму. Даст Бог, это сработает.

— Если я ничего не сделаю, Брэм умрет, так что у меня нет другого выбора, кроме как оставить его здесь с вами.

Она прослезилась, хоть и ненавидела показывать свою слабость другим.

— Пожалуйста, помогите ему. Он…

Ее отец, брат, лучший друг — все в одном.

— Он важен.

Маленькая фигура в капюшоне кивнула.

— Возвращайся на рассвете. К тому времени я сделаю все, что смогу.

Затем Анка вышла из комнаты. Хоть переживания и раздирали ее изнутри, Сабэль последовала ее примеру.

Прошёл час или два, Сабэль чувствовала, что приближается рассвет. Она не могла уснуть, только напряжённо прислушивалась, стараясь не пропустить ни одного звука из соседней спальни, где таинственная ведьма заперлась с Брэмом. Вдруг там закричала женщина, повторяя имя Брэма, и раздались стоны брата. Больше ничего не происходило в течение последнего часа. Сабэль не спала, ощущая тяжесть на душе. Она сделала запись в Дневнике почти двадцать четыре часа назад, и ничего не случилось. Конечно, спасение Айса было заветной мечтой ее сердца. Конечно, Сидни сказала, что выполнение желания займет время… но она чувствовала, что у Айса этого времени не было.

Сабэль прикусила губу, чтобы сдержать крик. Да, целая ночь без сна после дня, проведенного в опасности, не помогала ей сохранять хладнокровие или держать эмоции под контролем, но мысль о потере Айса была способна уничтожить ее. Как она могла обойтись без него, когда поняла, насколько он ей дорог?

Взбив мягкую подушку, она повернулась на бок и натолкнулась на что-то огромное и твердое. Нет, на кого-то. На человека очень холодного и спокойного. Задыхаясь, Сабэль села и обернулась, прижимая руку к груди. Она вгляделась в темноту, хотя едва ли могла увидеть больше, чем очертания фигуры. В ее постели был мужчина. Большой неподвижный мужчина, который рвано дышал. А ещё она почувствовала запах крови.

Сердце Сабэль барабанило по в груди, пока она вглядывалась в тени. Быстро щелкнула пальцами. Мягкий золотистый свет залил комнату, и она вскрикнула, когда ее взгляд наткнулся на человека рядом. Айс!

Глава 11

— Ты здесь! Ты в безопасности! — Сабэль кинулась к Айсу, и он застонал.

Уловив в его голосе страдание, она отступила и направила на волшебника изучающий взгляд. Радость, пронзившая её сердце, быстро сменилась ужасом. Его глаза заплыли, а челюсть и скулы были синевато-черного цвета. Плоть, изодранная в клочья, отекла и сочилась кровью. Кровь покрывала и голову, стекая ручейками на лицо. Сабэль не сомневалась, если бы мужчина задержался у Матиаса еще на несколько часов, то умер бы.

Она отступила и взяла его за руку.

— Ты меня слышишь?

Он изо всех сил пытался сделать вдох. В груди хрипело от усилия.

— Принцесса.

Слезы обжигали глаза.

— Теперь ты в безопасности. Я позабочусь о тебе.

Спустившись с кровати, она побежала в ванную, схватила мочалку и полотенца. Сабэль намочила губку, а потом отнесла ее к кровати. Расслабленные плечи и рот Айса подсказали ей, что он заснул. Вероятно, так было лучше для того, что она должна была сделать. Сабэль судорожно сглотнула, опасаясь причинить Айсу боль. Сначала она вытерла кровь с головы, лица и шеи. Осторожно провела мокрой тканью по его истерзанному телу.

Мужчина чуть-чуть двинулся, и она обнаружила открытую рану на его затылке. Сабэль ополоснула тряпку в раковине, а затем вернулась, чтобы позаботиться о его спине.

Осторожно она промокнула тканью разорванную плоть. Боже, какой сильной была боль, которую он пережил, защищая ее! Как жесток был Матиас! И все же она знала, что Айс никогда не выдал бы темному волшебнику ту, у которой находится дневник, или где ее найти.

Как она могла подумать, что этот человек менее достоин, чем остальные волшебники? Как кто-то мог утверждать, что он сошел с ума? Ее брат не проявил к нему ничего, кроме пренебрежения и презрения, и все же Айс открыл сердце и подставил свое тело под удар, чтобы защитить Сабэль.

Он достоин ее. После того, как умыла Айса, она сняла с него штаны. Под оборванной одеждой Сабэль увидела свежие следы от кнута, кровь запеклась на израненных бедрах. Сабэль позаботилась о том, чтобы смыть ее. Девушка сходила с ума от желания свернуться возле мага клубочком, исцелить, унять его боль.

Вместо этого она вытащила из рюкзака палочку. Сабэль не была лучшей целительницей магического мира, но она исцелила у Брэма больше, чем одну царапину. Путь Айса к выздоровлению мог занять немного больше времени и энергии, но она поклялась самым дорогим, что с ним все будет хорошо, и он будет здоров.

Взмахнув палочкой, она сосредоточилась на том, чтобы остановить кровь, заживить кожу, закрыть раны. Она обеспечит ему жизненную силу и энергию, как только он проснется.

Отбросив испачканные полотенца, Сабэль легла рядом с мужчиной, прижавшись так близко, как только осмелилась. Она схватила его за руку и закрыла глаза, благодаря бога, что теперь Айс был здесь, рядом и будет жить. Было ли это чудом, магией Дневника Апокалипсиса? Она не знала, и сейчас ей было все равно.

Айс был с ней.

— Где я? — пробормотал тот сонно.

— В поместье Стерлинга МакТавиша. Мы временно остановились здесь.

— Остальные?

Даже когда был близок к смерти, он беспокоился о воинах и их парах. Айс продолжал учить ее скромности снова и снова.

— Хорошо. Все невредимы.

— Ты сбежала от МакКинета.

Он улыбнулся.

— Хорошая девочка.

Она бы никогда не сделала этого без него.

— Никогда больше не жертвуй собой ради меня.

Он прикрыл опухшие веки, которые уже исцелялись, благодаря ее прикосновениям и магии.

— Я бы сделал это тысячу раз, чтобы ты была в безопасности.

Айс уже доказал свою ценность, но продолжал покорять ее сердце защитой и заботой. Привязаться к нему и стать его парой было бы самой большой честью.

Но не потеряет ли она после такого порыва единственную семью, которую когда- либо знала…Этот вопрос она собиралась обдумать потом.

Сабэль нежно поцеловала его в лоб.

— Я скучала по тебе.

Айс нежно посмотрел на нее своими нереальными зелёными глазами.

— Как ты?

— Сейчас лучше, когда ты здесь.

Она улыбнулась, а затем снова вернулась в реальность.

— Как ты убежал?

— Я не помню. Только что я лежал на полу и, услышав шаги Матиаса, собрался перейти в мир иной… и вот открываю глаза и вижу рядом ботинки Шока.

Сабэль ахнула. Волшебник действительно помог?

— И?

Айс нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями.

— Он пришел с едой и освободил меня. А я плюнул в него.

Сабэль была уверена, что, даже если Шок пришёл помочь Айсу, после подобного поступка он был бы счастлив отправить того на тот свет.

— Мы перекидывались оскорблениями. Как ни странно, он не ударил меня, просто кричал. Я сделал все возможное, чтобы продлить спор. Его ярость давала мне энергию, и я использовал ее, чтобы отбить ментальное вторжение Матиаса.

— Он собирался узнать, где Дневник, и у кого из женщин тот хранится? — спросила Сабэль,

уже зная ответ.

Айс кивнул.

Шок будто ослеп или поглупел от ярости. Он оставил меня без присмотра, а дверь открытой. Я помню, что блуждал по коридору, искал лестницу, считая себя слишком слабым, чтобы телепортироваться, так как голова кружилась и кровоточила. Но вот я здесь.

Сабель было всё равно: Шок ли помог бегству Айса из плена, или Дневник вырвал его из лап зла и доставил в надежное место. Теперь Айс с ней.

— Ничто не способно обрадовать меня сильнее, — Она взяла его за руку, и он сжал ее пальчики.

— Сабэль, я знаю, что не имею права спрашивать об этом, но мне нужно…

— Нужно что? — она осмотрела его с ног до головы.

Черные глаза и травмированная челюсть Айса были слегка подпорчены оставшимися желтоватыми синяками. Раны на спине уже затянулись и покрылись болячками, поврежденная плоть больше не сочилась кровью и гноем. Бедро было почти исцелено.

Айс перевернулся на бок и продемонстрировал свою потребность.

Сабэль посмотрела ему в лицо и растаяла.

Айс нуждался в прикосновениях к её телу, уверенности в ее безопасности, чтобы снова почувствовать себя живым. Ему было необходимо разделить себя с ней, связать себя с ней настолько, насколько она позволит. В этот темный предрассветный час ему важно было знать, что она принадлежит ему. Сабэль тоже нуждалась в этом.

Лаская его щеку, она сопротивлялась охватившим ее эмоциям, когда прижалась губами к его рту. Он ждал, хотя его тело вибрировало от усилий сдержаться. Но для нее он делал это, оставаясь почти неподвижным. Она захватила его рот медленным поцелуем обожания, заставившим ее задыхаться. Потом Сабель подняла голову.

— Я так беспокоилась за тебя, — прошептала она.

Нежно подтолкнув девушку, Айс перевернул ее на спину, накрыв своим телом. Его широкие плечи заслонили от Сабэль всю комнату.

Теперь он был горячим, как адское пламя, которое растекалось у нее внутри, принося золотой свет в каждый уголок ее сердца, где поселился мрак, когда Айс покинул ее. Он накрыл ее губы своими нежно, но настойчиво, медленно, но требовательно. Одним поцелуем проник в ее душу, постиг ее жажду и принял её. Она больше не могла сдерживать желание дотронуться до него, пробежаться кончиками пальцев по его лицу, шее, плечам, ей незачем было сопротивляться следующему вздоху.

— Вот так, принцесса. Прикоснись ко мне, — потребовал он.

Ее не нужно было просить дважды. Трепещущими пальчиками она ласково прошлась по его спине, с радостью почувствовав, что раны почти зажили; ладонью скользнула по рукам, подушечкой большого пальца погладила его губы. Он ответил ей поцелуем, который в начале опутывал ее словно невесомая, тягучая паутина, а закончился неистово и резко, как удар молота. Мягкое, нежное касание превратилось в глубокое, жесткое, сжигающее требование, которое длилось до тех пор, когда она уже не могла дышать, не могла думать, да и не хотела этого.

Айс, как и в большинстве поступков, доминировал в поцелуе. Ритм, движение и ярость. Удовольствие поглотило Сабэль, оставив ее плыть по течению. Мысли? Пропали. Внешний мир? Не существует. Есть лишь сейчас. Этот мужчина, этот момент, это обещание преданности. Она открылась ему и отдала все.

Жадными толчками рта он брал снова и снова, как будто не мог насытиться. И это влекло ее, она тоже не могла напитаться им.

Когда они впервые занялись любовью у МакКинета, прикосновения Айса были сочетанием владения, настойчивости и обладания. Он толкнул ее далеко и сильно, далеко за пределы воспоминаний о любом бывшем любовнике. Она упивалась его способностью угодить ей, не произнеся ни слова, и Сабэль стремилась угодить ему взамен. А сейчас благоговение, радость, восхищение окрашивали его объятия, как будто этот потрясающий мужчина, только что обманувший смерть, хотел поделиться с ней своей душой.

Медленно Айс оторвал свои губы от ее рта, его взгляд застыл на ее лице.

— Ты прекрасна, принцесса. Не потому, что в тебе часть сирены. Потому что ты так заботлива.

— Ты тоже прекрасен.

— Если это потому, что тоже заботлив, то я, должно быть, чертовски великолепен.

Он улыбнулся, потом улыбка угасла, придав ему торжественный вид.

— Я не заботился ни о чем и ни о ком почти двести лет.

Печаль, отразившаяся на его лице, была похожа на бездонную темную пропасть, и это взволновало Сабэль.

— Почему?

Он покачал головой:

— Не имеет значения. Сейчас я нуждаюсь в том, чтобы любить тебя.

Не говоря ни слова, он положил Сабэль на белые простыни, снимая с нее ночную рубашку и покрывая поцелуями все тело. Он ласкал ее грудь, гладил и целовал бедра, скользил языком по пупочной впадине.

Просто прикосновения, и ее тело запылало. Такой эффект он производил на нее с того самого момента, как они впервые встретились. Тогда Брэм не позволил им пожать друг другу руки, и Айс воззвал к ней так, как не мог ни один волшебник. Но в первый раз она нервничала. Сейчас Сабэль не хотела лежать на спине и пассивно ждать, пока он коснется ее. В их первый раз, когда они были вместе, Айс не дал ей возможности исследовать его мускулистое, жилистое тело. Не было времени, чтобы изучить его руками, попробовать на вкус, поискать способы угодить ему. Она жаждала… но желал ли он более интимного прикосновения?

— Как твоя спина? — прошептала Сабэль.

Он оторвал рот от ее плоского животика.

— Лучше. С каждым мгновением ты исцеляешь меня больше и больше.

Отлично. Она положила руки ему на плечи и нежно толкнула. Айс вопросительно взглянул на нее, но подчинился требованию и перекатился на спину. Она приподнялась над ним и прошептала:

— Позволь мне.

Айс на мгновение замер, а потом широко раскинул руки, оставаясь неподвижным. Лукавая улыбка озарила его лицо.

— Все, что захочешь, принцесса.

Только это она и хотела услышать. Захватив в плен, его горящий, охваченный желанием взгляд, она начала целовать его плечи, мускулистую грудь. Подушечкой большого пальца приласкала сосок. Айс зашипел. Маленький сосок стал жестким. Осторожно Сабэль царапнула ногтем другой. Тот тоже затвердел.

Айс реагировал на малейшее касание Сабель. Реальность была настолько пьянящей, что она снова почувствовала жгучую страсть. Нежно провела рукой по животу Айса и ощутила, как напряглись, сжались и завибрировали накачанные кубики пресса. Сабель вздохнула. Удивительно. Каждая его частичка великолепна, его тело так настроено на нее! Она и представить себе не могла, что ее самое незначительное прикосновение может оказать такое воздействие. Ее взгляд спустился вниз к жесткому стволу плоти, поднимающемуся между сильными бедрами. Айс последовал за ее взглядом.

— Сабэль…

В его голосе слышалось предостережение, словно он хотел сказать, чтобы девушка не играла с ним, если не хочет продолжения, иначе он не отвечает за последствия. Это было предупреждение, к которому она не могла прислушаться, не тогда, когда нуждалась в том, чтобы прикоснуться к его члену, взять его в руку, почувствовать силу, разжечь желание. Она положила ладонь на его ногу чуть выше колена, лаская, провела вверх. Его тело трясло. Он закрыл глаза и застонал.

— Да. Боже, да.

Сабель подкралась ближе к его эрекции и тяжелой мошонке, помедлила, словно раздумывая, будет ли его член гладким, горячим и сильным… пробежалась кончиками пальцев по бедру, покружила у пупка и медленно, по линии волос, проследовала вниз, смело двигаясь навстречу ответам на свои вопросы.

— Пожалуйста, принцесса…

Большой, плохой Рикард умоляет ее? Сабель улыбнулась и удовлетворила его желание.

Они оба не удержались от вскрика, когда она взяла в руку его член. Айс выгнулся дугой, а в глазах его разгорался пожар неудовлетворенной страсти. Невероятно! Руки Сабэль покалывало словно сотнями острых иголок. Её пальцы, нежно касающиеся его эрекции, служили наглядной демонстрацией власти женщины над мужчиной. Сабель обхватила член и второй рукой.

С губ Айса сорвались грубые проклятья

— Я мечтал об этом. Боже, я так часто об этом мечтал! С той самой минуты, когда тебя встретил, я мог думать только о том, чтобы ты была со мной, голая, трогала меня, позволяя ласкать тебя.

Сабэль провела большим пальцем вокруг влажной головки его члена. Айс втянул в себя воздух. Мужчина был абсолютно беспомощным, его шумное дыхание и страстные стоны наполняли Сабель силой и спокойствием. Она была рядом с ним. Принадлежала ему. Ни одного другого мага она не чувствовала так хорошо. И всё же она хотела большего.

Перебросив волосы через плечо, Сабель наклонилась к Айсу. Он напрягся, чувствуя, как языком она коснулась головки, взяла член глубоко в рот. Волшебник, сжимая простыни, растворился в своих чувствах и застонал. На вкус он был суровым, горячим и так изысканно мужественно соленым. Она смаковала его, медленно изучая тело и наслаждение. В прошлом секс был чем угодно, от простого обмена энергией до веселого, кокетливого способа скоротать время. Но быть с Айсом… — ценность, момент поклонения, быстро растущая зависимость.

— Да, — пробормотал он, потом поднял руку к ее голове, пропустил волосы между пальцев, поднимая бёдра навстречу ей, погружая глубже в ее рот свою твёрдую плоть.

Удивительно, но член становился все тверже и длиннее, движения Айса — более настойчивыми и нетерпеливыми. Сабэль радовалась тому, что могла доставить такому могучему воину и волшебнику столько блаженства.

Прошло несколько мгновений. Его лихорадка усилилась. Айс схватил Сабэль за волосы обеими руками, заполняя любимую глубокими, более сильными толчками.

Внезапно он замер и стиснул зубы:

— Всё.

Мягко Айс отстранил Сабэль, а затем притянул ее к себе повыше, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Спасибо за невероятное удовольствие, принцесса, а теперь я хочу поделиться с тобой ощущениями, почувствовать себя окруженным тобой. Мне это нужно.

Прежде чем она успела ответить, он подмял ее под себя, разместился в колыбели ее бедер и погрузился глубоко. Конечно, она была влажной. Ее возбуждало простое присутствие Айса в одной с ней комнате, и тело ее безумно жаждало получить каждый твёрдый дюйм его плоти. Он вошёл быстро и глубоко, Сабэль ахнула, когда его член достиг всех ее нервных окончаний и погрузился в нее до упора.

— Ты сводишь меня с ума.

Айс схватил ее за бедра, и его дыхание сбилось, когда он двинулся глубже.

— Подари мне свое удовольствие.

Сабэль чувствовала, что, сливаясь с ним, она словно тонет в экстазе. Айс освободил огненный шторм яростной потребности, толкаясь медленными, глубокими ударами, которые быстро заставили ее задыхаться и сжиматься вокруг него. Губами Айс дотронулся до ее губ, а затем впился страстным поцелуем.

Двойное нападение воспламенило ведьму в мгновение ока. Айс окружил ее, и Сабэль почувствовала не только его поцелуй и страсть, но и саму душу, которую он вливал в нее неустанными, размеренными ударами, которые быстро толкнули ее через край, в царство, где правило чувство, а ее любовник был королем.

За криком Сабэль последовало и ее сердце.

Тем не менее, Айс не был удовлетворен. Выброс ее силы и вливание в него бодрило и подпитывало волшебника. Он увеличил темп, двигаясь в ней с нарастающей требовательностью.

Честно говоря, после такого мощного освобождения, как то, которое она только что испытала, она должна быть где-то между насыщением и оцепенением, но девушка не собиралась игнорировать потребности Айса.

Он ласкал ее грудь, большим пальцем дразня чувствительный пик, и продолжал проникать в ее рот и тело с решимостью, которая ошеломляла. Это было потрясающе, жар и давление между ног снова возросли, на этот раз сильнее и требовательнее, чем раньше. Туже, туже и туже сжимая пружину страсти. Сабэль опасалась, что у Айса всё ещё не зажили раны, которые являлись делом рук Матиаса, но она не смогла удержаться от того, чтобы не впиться пальцами в его плечи, обхватить ногами его талию и встречать удар за ударом, пока не разлетится на миллион кусочков от удовольствия.

Мгновение спустя, Айс догнал ее, когда, совсем измотанный, вскрикнул, резко, по-мужски, опустошая каждую частичку себя, сбивая дыхание и ритм сердца, спустил семя глубоко в Сабель.

В этот момент она задавалась вопросом, будет ли ее жизнь такой же всегда, если она станет его парой. Если да, то она очень хотела бы этого. Связывающие слова чуть не сорвались с ее языка, пока каждый из них восстанавливал дыхание. Она так сильно хотела сказать их. Но Брэм…

Айс поднялся на локтях и посмотрел ей в лицо, его глаза были такими зелеными и нежными, ее сердце таяло снова и снова.

— Принцесса, что тебя беспокоит?

Сабэль заставила себя улыбнуться. Как просто было бы сказать ему, что она намеревалась стать его парой. Но она не обманывала себя. Чтобы получить благословение брата придется хорошенько продумать логическое обоснование, да и времени это займет совсем не пару минут. Она хотела, чтобы Брэм одобрил их отношения. Отказаться от семьи ради человека, о котором она почти ничего не знала и с которым никогда не разговаривала до недавнего времени, мужчины, окруженного тайнами… вряд ли это хорошая идея.

Сабэль хотела бы обладать брачным инстинктом магов. Те могли попробовать женщину на вкус и сразу распознать свою пару. У ведьм же нет ничего кроме их сердца. И всё-таки что-то тревожило ее, словно говоря, что без Айса ее жизнь не будет полной.

— Я не знаю, что делать, — призналась она, — с этим. С нами.

Айс глубоко вздохнул.

— Сабэль, ты знаешь, чего я хочу. Мои желания не изменились. Но если ты не собираешься связаться со мной, пожалуйста, скажи это.

— Я не могу заставить себя отказаться от тебя. Я пыталась, ради брата.

Ее голос дрожал от слез, сожаление пронзало грудь и обжигало душу. Она хотела бы игнорировать эту боль.

— Но мое сердце…хочет больше, чем просто политический брак без любви.

Он обхватил ладонями ее лицо.

— Ты заслуживаешь большего, принцесса. Стань моей парой. Все остальное мы преодолеем вместе.

Сабэль колебалась. Айс заставил фразу звучать так просто, хотя она знала, что все совсем не так.

— Я не могу так поступить с братом. Я обязана ему своим благополучием и счастьем, уважением и преданностью. Он забрал меня из лап эгоистичной матери. Когда мне было всего шесть лет, она уже пыталась продать мое будущее за самую высокую цену, пообещав самым сильным волшебникам, что после моего перехода я захочу спариться с ними или их сыновьями.

Айс побледнел, побелел. Его лицо стало непроницаемым.

— Ты была ребенком! Брэм спас тебя?

— Да. До того, как он пришел за мной, я никогда его не встречала и не слышала о нем. Я знала, что моя мать замышляет, и это меня пугало. Волшебники, которым было пятьсот или более лет, многие из которых получили власть нечестными средствами, открыто соперничали за возможность спариться с внучкой Мерлина. Они ничего не знали обо мне, обо мне настоящей. Им нужна была только моя родословная.

Айс сглотнул, отвел взгляд.

— Ты у него в долгу, да. Но разве ты должна расплачиваться за это всю свою жизнь?

— Возможно, что сегодня мой брат будет уже здоров.

Сабэль посмотрела в окно и увидела край серого неба, пробивающиеся сквозь кружевные занавески. Живот скрутило от невыносимого напряжения. Скоро она узнает, излечила ли темная целительница Брэма.

— Я надеюсь поговорить с ним.

Со вздохом Айс откатился.

— Из этого не выйдет ничего хорошего.

Сабэль нахмурилась, снова вспомнив, что ничего не знает о вражде между братом и Айсом.

— Почему? Почему вы так ненавидите друг друга?

Поднявшись с кровати, Айс побрел в ванную. Она услышала плеск воды, что-то подозрительно похожее на удар кулаком по стене, когда Айс появился снова, вокруг его талии было обернуто белое полотенце.

Внезапно Сабэль почувствовала себя обнаженной. Она схватила простыню и прикрылась.

— Он никогда не позволит тебе спариться с лишенным, особенно со мной. Глупо было надеяться, но…

— Откуда ты знаешь? Если я скажу ему, что ты делаешь меня счастливой, он, конечно, послушает. Я никогда не видела, чтобы мой брат относился к кому-то с предубеждением из-за их происхождения.

— Значит, ты не видела настоящего Брэма.

Ее брат, предвзято относится к лишенным?

Бросив это неприятное обвинение, Айс вернулся в ванную и на этот раз закрыл дверь. Сабэль нахмурилась, вскочила с кровати и бросилась через комнату, решив разобраться в этом вопросе. Но когда она дотронулась до ручки, то обнаружила, что дверь в ванную заперта. Да, она могла войти, использовав магию, но Айс молчал. Она не собиралась вторгаться в его личное пространство ради собственного удовольствия. Кроме того, наступал рассвет, и ей нужно было позаботиться о брате. Оставалось только надеяться, что ночь и таинственная темная целительница Шока навсегда вернули Брэма к жизни.

К тому времени, как Сабэль оделась и привела в порядок волосы, Айс принял душ и вышел из ванной. Он прошел по комнате и с проклятием подхватил с пола свои порванные камуфляжные штаны.

Как известно, волшебники были не сильны в бытовой магии: кулинарные, чинящие и чистящие заклинания часто были вне их возможностей. Похоже, что Айс не стал исключением, учитывая, с каким сожалением он смотрел на одежду. Не смотря на напряжение между ними, Сабэль не могла выдержать разочарование, отразившееся на его лице.

Она, быстро достав палочку, махнула рукой в сторону брюк. Через мгновение они выглядели совершенно новыми, дыры починились, пятна крови исчезли. Айс поднял на Сабэль сияющий благодарностью взгляд.

— Спасибо. У тебя это неплохо получается.

Она пожала плечами и стала обувать кроссовки.

— Куча практики. Мне нужно проверить, не проснулся ли Брэм. Айс… что бы ни случилось, сбежал ли ты после визита Шока в камеру или из-за магии Дневника Апокалипсиса, я рада, что ты здесь и в безопасности.

Прежде чем сказать что-то ещё, Сабэль отвернулась. Айс с нежностью вопросительно тронул девушку за плечо. Это почти добило ее. После сегодняшнего утра она надеялась на продолжение, но задавалась вопросом, всегда ли между ними будут судьба, культура и семья.

— Ты написала в «Дневнике Апокалипсиса», что желаешь моего безопасного возвращения?

Она кивнула, зная, каким будет следующий вопрос, который он задаст, и то, что она может сказать ему только правду.

— Это было самое сокровенное желание моего сердца. Я всей душой хотела, чтобы ты был здесь. И я все еще хочу.

Айс закрыл глаза и покачал головой:

— Всё чертовски бесполезно.

— Почему? Почему ты так уверен, что брат откажет?

Айс вздохнул.

— Нет смысла ворошить прошлое, если оно не изменит будущего. Я бы предпочел ничего не говорить. Я не хочу, чтобы ты плохо думала о брате, который так много для тебя сделал. Тот факт, что он мне не помог, тебя не касается.

С этими словами Айс прошел мимо нее, без рубашки, его спина почти зажила. Он оглянулся назад и протянул руку. Сабэль сунула ладонь в его руку, и он сжал ее.

— Иди к брату. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Отпустив ее руку, он вышел из комнаты. Сабэль последовала за ним, чувствуя страх и неуверенность. Здоровье брата, ее отношения с Айсом, угроза магии — столько всего обрушилось на нее, что просто выбивало из колеи. Тем не менее, она должна вынести это. Вытерпеть. Рион не могла сделать меньше. У нее был стержень, время использовать его.

Она поспешила вниз по коридору, туда, где находилась комната Брэма. Сабэль распахнула дверь.

Брэм лежал внутри неподвижно, закрыв глаза. Черное облако исчезло.

Герцог расположился в кресле, стоящем в углу комнаты. Лукан сидел на краю кровати возле Брэма. Оба подняли глаза, когда они вошли. Лукан всмотрелся в Сабэль, затем в Айса. Его голубые глаза сузились, и девушка поняла, что Лукану стало все ясно с первого взгляда. Магическая подпись Айса вкупе с тем фактом, что оба они буквально лучились энергией, почти кричала правду.

— Ты, ублюдок, осмелился прикоснуться к ней?

Лукан вскочил на ноги.

Айс встретил его посреди комнаты.

— По крайней мере, я не был сумасшедшим, оплакивая другую ведьму, пока делал это. Я бы никогда не навредил и не использовал ее.

Сабэль пыталась вклиниваться между ними, уверенная, что если этого не сделает, то они начнут обмениваться ударами или заклинаниями.

— Так ты собираешься отомстить Брэму, раздавить его, забрав единственную сестру? — воскликнул обвиняющим тоном Лукан. — Око за око?

Она ахнула. У Айса была сестра, и Брэм каким-то образом забрал ее?

— Я думаю, это очень хороший вопрос.

— Брэм!

Облегчению Сабэль не было предела, когда она увидела мага, сидящего в постели. Его свирепый взгляд был направлен на Айса. Она подбежала к тому, кто являлся ее родным братом, кто обеспечивал ее безопасность и комфорт, и обняла его.

— Ответь Лукану, — потребовал Брэм у Айса. — Я хочу услышать.

Айс посмотрел на Сабэль взглядом, полным страдания, затем с рычанием повернулся к Лукану.

— Я воззвал к Сабэль, потому что интуиция подсказала, что она моя, а не потому, что искал способ мести. Я дорожу ею, в то время как ты просто видишь в ней источник энергии. Возьми свой праведный гнев и засунь его себе в задницу.

— Я бы предпочел засунуть что-то в твое горло, например, кулак.

Вены вздулись на шее Лукана, и он был готов атаковать в любой момент.

— Ты можешь попробовать.

Айс поднял черную бровь, не отступая ни на шаг.

— Прекратите! Вы все! Сейчас не время беспокоиться о моей личной жизни. У нас есть более насущные проблемы.

Брат не отступал.

— Я сказал тебе никогда не протягивать к ней руки. Знать, что ты бл…

— Брэм, остановись! Я взрослая ведьма, и магический мир нуждается в твоем руководстве гораздо больше, чем я.

— Это еще предстоит выяснить.

Брат выгнул бровь:

— Где я, черт возьми?

— В поместье Стерлинга МакТавиша. Матиас и Анарки напали на наш дом. Защита пала, когда ты был без сознания. У нас не было возможности вернуть ее, — она сглотнула. — Я уверена, что дом уничтожен.

Он закрыл глаза, зарычал, затем открыл их, обнажая ледяной взгляд. Она отступила. Он был Брэмом… и все же что-то в его глазах выглядело чужим, как будто он был не совсем собой.

Сабэль вздрогнула от мысли: «Целительница! Что она с ним сделала?»

Долгое время Брэм смотрел на Айса, который не делал ничего кроме того, что просто стоял, его поза была обманчиво небрежна. Наконец, Брэм оставил Айса в покое и переключил внимание на Сабэль.

— Ты послала ведьму исцелить меня?

На ее кивок он нахмурился.

— Значит, здесь была женщина. Я не знаю, что она сделала, чтобы излечить меня. Это было похоже на сон. Должно было быть похоже.

Брэм светился огнем жизненной силы и энергии, которых она не видела с того утра, когда он впервые спарился…

Сабэль ахнула: «Эмма?»

— Была ли тебе знакома эта женщина?

— Я мало что помню. Она назвала свое имя?

— Нет. Ты видел ее, говорил с ней?

— Не совсем.

Раздражение заставило ее вздохнуть.

— Что случилось?

— Женщина в капюшоне велела прорываться сквозь тьму, переполнявшую меня, и держала за руку, пока я… — он схватился за голову, словно прогоняя боль, — Я боролся, но меня душил гнев. И эта царапающая потребность… править магическим миром, управлять им. Чувства… ошеломили меня. Почти раздавили. Я не мог дышать. — Он вздохнул. — Я не понимаю.

Сабэль ахнула и крепко обняла брата. Она тоже не знала, что это может значить, но не думала, что гнев или амбиции Брэма нормальны. То ли заклинание Матиаса наполнило его злобой или просто обнажило его худшие наклонности, то ли все это было частью темного лечения… никто из них не знал, и теперь только время могло это показать. Сабэль посмотрела на Брэма… она была уверена, что точно так же поступили и другие.

— Она оказалась… голой под одеждой. Мы занимались любовью.

Брэм устало провел рукой по лицу.

— Все было так, будто это был сон. Должен был быть им.

Потому что, если это не так, темная ведьма — его пропавшая пара.

— Эмма была в твоем сне? — спросила Сабэль.

— Невероятно, — прорычал Брэм. — Она ушла и не вернется.

Или она пришла и ушла снова, не желая возвращаться. Но кто мог знать наверняка?

Может быть, темная ведьма поселила в голове Брэма мечту о пропавшей паре. Сабэль опустила взгляд. Отчаяние заполнило ее. Может ли тьма внутри Брэма без любви пары медленно его разрушать?

— Сон или нет, у нас есть другие проблемы, — сказал Герцог, поднимаясь на ноги. — Большие проблемы. Кстати, добро пожаловать назад, с возвращением от умерших предков.

Брэм сел рядом с Сабэль, снова посмотрел на Айса, а затем спросил:

— Какие проблемы?

Герцог быстро рассказал ему об убийстве МакКинета и выдвижении Блэкборном Матиаса на место в Совете.

— Кто-нибудь еще из Совета предложил кандидатуру? — рявкнул Брэм.

Герцог покачал головой.

Несмотря на сообщение Сидни, большинство не верило в возвращение Матиаса до тех пор, пока вчера он сам не связался со всеми и не объявил о своем намерении. Назначение, сделанное Блэкборном, подтвердило это.

— И все же остальные идиоты ничего не сделали? — голос Брэма взорвался злым недоверием. — Сборище бесхребетных трусов!

Лукан прочистил горло.

— Ты под крышей дома моего дяди, и он сильно потрясен. Я уверен, что Тайнан не оценит твоего описания его деда.

— Правда может быть болезненной, — сказал Брэм.

Сабэль отступила на несколько шагов. Брэм вернулся к ней… но это был не совсем он. Брат всегда был дипломатом, теперь же он казался злым, менее терпеливым, более враждебным. Сабэль молилась о том, чтобы это было просто настроение, побочный эффект «тёмного» лечения; чтобы Брэм не подпитался какими-то остатками магической ярости Матиаса.

— Оскорбления вряд ли решат проблему, — произнесла она, — лучше придумать план.

— Ты знаешь причину моего гнева, сестренка.

Взгляд Брэма снова метнулся к Айсу. Обещание убить волшебника, написанное на его лице, наполнило ее страхом.

Прежде чем она смогла возразить, Брэм продолжил:

— Но твоя позиция верна, и я думаю, что знаю, как решить сразу две проблемы. Лукан, у твоего дяди есть наследники, независимые от твоего отца и его рода?

— Конечно.

Волшебник кивнул. В лучах рассвета, проникающих сквозь окна, его темные волосы выглядели лоснящимися и неопрятными.

— У него три сына, у старшего из которых теперь есть собственный сын.

— Отлично. — Брэм улыбнулся. — Если я выдвину твою кандидатуру, никто не сможет утверждать, что я нарушил линию преемственности традиционного места МакТавиша.

— Это было предложение Тайнана, — признался Лукан.

— Но не будет ли Совет протестовать против двух членов из одной семьи?

— В тяжелые времена? Когда все они продемонстрировали подавляющее отсутствие лидерских качеств? Надеюсь, нет. Ты показал себя человеком разумным. Я знаю, что они тебя уважают.

— Возможно, но моя заявка не так сильна, как кого-то вроде Альфреда Хексэма, который был мальчишкой, когда его отец перешел в свою следующую жизнь. Альфред-старший не имел других наследников, чтобы сохранить место семьи, и Совет проголосовал за то, чтобы отдать место МакКинету именно потому, что он был стар и не имел наследников. Дядя сказал, все думали, что к тому времени, когда МакКинет умрет, Хексэм будет готов.

— Альфред Хексэм — идиот, которому нельзя позволить принимать решения о собственной жизни, а тем более о чьих-либо других. Его присутствия в Совете нельзя допустить.

— Он не такой волшебник, каким был его отец, — согласился Лукан. — Но…

— Никаких «но». Твою позицию воспримут хорошо, мы просто сделаем твою заявку более сильной, тем более что в настоящее время у тебя нет наследников. Чтобы удержать Матиаса от Совета подальше, мне потребуются солидные союзники, которые будут голосовать солидарно со мной. Если я могу рассчитывать на тебя, твоего дядю и Клифдена О'Ши, у нас будет достаточно голосов, чтобы убрать Матиаса.

— Правильно, — сказала Сабэль, — но как ты сделаешь заявку Лукана более сильной, чем у Хексэма?

— Совершив выгодное спаривание с очень привилегированной ведьмой с безупречной родословной.

Брэм улыбнулся, скользнул по Айсу еще одним неприятным взглядом, прежде чем повернуться к ней.

— Если короче, дорогая сестра, то связав его с тобой.

Глава 12

— Ты что, с ума сошел? — закричала Сабэль.

Изогнув светлые брови, Брэм окинул Сабэль зловещим взглядом.

— У Лукана хорошая семья. Ты знаешь, что он будет верным и внимательным. Он будет заботиться о тебе. Эта связь принесет вам обоим уважение в магическом мире. Благодаря вашему союзу, его заявка на место МакКинета будет весомее, поэтому у Матиаса останется меньше возможностей вести войну с Советом и уничтожать невинные жизни, чтобы утолить жажду власти. Почему ты возражаешь?

Каждое слово, сказанное Брэмом, было правдой, и все же… душа Сабэль противилась этому.

— Потому что мое сердце занято другим.

Долгое время все молчали, и она почувствовала напряжение, что вибрирует и отскакивает от стен. Когда Брэм воззрился на Айса убийственным взглядом, Сабэль поняла, что должна объясниться и быстро, но не в присутствии посторонних.

Игнорируя Айса и Лукана, которые пристально глядели ей в спину, она посмотрела в окно на туманный серый рассвет.

— Не могли бы оставить нас на минутку? Я хочу поговорить с братом.

Герцог почти выбежал из комнаты, явно желая избежать конфликта. Лукан отступил. Он попытался поймать ее взгляд, потянулся к ней. Сабэль продолжала стоять, решительно отстранившись от его прикосновений. Вместо того, чтобы обнять девушку, Лукан опустил руку и с проклятьями удалился. Теперь в комнате остались только она, Брэм и Айс.

— Брэм, — Айс обратился к ее брату отчетливо и напористо, с расчетом, что его услышат.

— Хочешь, чтобы я признал, вас с моей сестрой парой? — бросил в ответ колдун.

Сердце Сабэль грозило вырваться из груди. Неужели Айс действительно предъявит свое требование Брэму? В лучшем случае такой ход был плохо продуман, а в худшем — грозил закончиться катастрофой.

— Подожди, Айс. Я…

— Я намерен поговорить с твоим братом, прежде чем он продолжит этот фарс.

— Фарс?

Брэм скрестил руки на груди.

— Странно. Я смотрю на это как на защиту сестры и магического мира одновременно.

Айс сжал кулаки, отказываясь отступать.

— Я бы заботился о Сабэль всегда, ставя ее потребности и желания выше моих собственных.

Брэм усмехнулся.

— Красивые слова говорить легко. И я ожидал бы не меньше от любого волшебника, с которым она станет парой.

— Лукан не любит ее. А я люблю.

Сердце Сабэль растаяло от такого откровенного признания. Айс ничего не скрывал, не утаивал от ее брата. Но Брэм был не в настроении оценить это.

— Ты можешь узнать, что на сердце у Лукана?

Айс наклонился и с вызовом бросил:

— В следующий раз, когда Лукан будет находиться в одной комнате с Анкой, понаблюдай за ним, погляди, как он смотрит на нее. Тоскует по ней. Горит для нее. Обрати внимание на любовь, написанную на его лице. Если ты не ослеп от своего стремления к власти в Совете, то увидишь это. Если он любит Сабэль, то просто как друг. Лукан, как любой нормальный мужчина, благодарен ей за заботу, которую она проявила в то время, когда он скорбел по потерянной паре, но связь между ними будет неправильной.

— Нет, это связать ее с тобой будет неправильно. Союз с Луканом выгоден для всех заинтересованных сторон, особенно для невинных людей, которые могут быть убиты, если Матиас получит необходимые голоса, чтобы занять место МакКинета. Если Лукан еще не любит ее, то полюбит.

— Брэм, — вмешалась Сабэль. — Я взрослая ведьма, способная сделать собственный выбор. Ты спас меня от ужасных планов моей матери. Но…

— Поэтому я знаю, что лучше для тебя.

— Чем твоя схема лучше ее?

Челюсть брата отвисла от оскорбления.

— Лукан — твой друг. Он был рядом с тобой большую часть жизни. Я знаю, что ты знакома с его прикосновениями. И все же ты смеешь говорить мне, что думаешь, будто я продаю твою свободу незнакомцу?

Сабэль глубоко вздохнула и велела себе действовать осторожно. Этот Брэм, который был поражен заклинанием Матиаса, был совсем не тем Брэмом, которого она знала и любила. Его стремление контролировать Совет всегда существовало, но он сдерживал его. Теперь… она никогда не видела его таким безжалостным и прямолинейным.

— Конечно, есть еще одна ведьма, с которой Лукан мог стать парой и завоевать доверие.

— Кто? Это должен быть кто-то, тесно связанный с членом Совета. Матиас убил дочь МакКинета, Орофу. У О'Ши нет потомков женщин. У Кэмдена нет наследников. Блэкборн, видимо, уже выбрал другую сторону. Единственная дочь Спенсера едва пережила переход, и, кроме того, они непредсказуемы. Остаешься только ты.

Все это было правдой. Разочарование и гнев вскипели в Сабэль.

— Ты жертвуешь моим счастьем ради своего.

Брэм пристально посмотрел на сестру, моргнул, затем встал. Когда он пересек комнату, на его лице отразилась боль.

— Жертвую? Ты уже давно сделала все возможное, чтобы помочь делу, даже когда я приказал тебе прекратить. Ты же понимаешь, никто не познает счастья, если Матиас пролезет в Совет. Будет много жертв, особенно среди членов Совета и их семей. Ты знаешь, что он попытается заменить меня и большинство других своими пешками. Для этого он должен убить всех членов Совета и их родственников, каждого мужчину, женщину и подростка мужского пола.

Страх растекался по телу Сабэль, поглощая бесполезный гнев. Она нервно сглотнула.

Несмотря на причины, по которым Брэм заставлял ее свершить союз с Луканом, его логику нельзя было отрицать. Если Матиас займет место МакКинета в Совете, он быстро поработит или убьет всех, кого считает врагами. Женщины… она вздрогнула, вспомнив испытание Анки и его последствия, тела женщин — служанок МакКинета. Если Матиас достигнет желаемого, появятся тысячи таких же несчастных душ.

— Кроме того, — продолжал Брэм, — ты можешь думать, что Рикард сделает тебя счастливой, но у него нет средств, чтобы содержать тебя так, как ты привыкла.

— Материальные вещи не важны, — ответила она. — Важен только человек.

— Человек… да. Считаешь, что у него нет скрытого мотива попытаться привязать тебя к себе?

Сабэль задумалась, что ответить на этот вопрос. Нет. Ну, возможно…А действительно, были ли эти потенциальные причины весомее, чем его чувства к ней?

Айс шагнул вперед.

— Брэм…

— Заткнись, — огрызнулся тот. — Она знает правду?

Холодок предчувствия пробежал по спине Сабэль.

Айс колебался, смирение отразилось на его лице.

— Какой смысл рассказывать ей об этом?

— Рассказывать мне что? Перестаньте говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

Оба волшебника долго молчали. Они просто смотрели друг на друга с одинаковым негодованием и решительностью. Наконец Айс вздохнул.

— Матиас убил мою сестру, Гайлин, когда ей было только семнадцать. Несколько дней он держал ее под действием Террифорза, а когда ему надоело забавляться с ней, отдал Анарки. Они доставили ее обритое и заклейменное тело обратно к моему дому.

Сабэль ахнула, ужас застыл на ее лице. Почему она об этом не знала? Как это возможно, что никто не сказал ей? Было видно, что мужчина до сих пор переживает это горе, всем сердцем она потянулась к нему.

— В то время я стал новым Советником, — сказал Брэм. — Мы с Айсом были друзьями до смерти Гайлин.

Друзьями? Охотно проводили время в компании друг друга?

— Невозможно! Где вы познакомились?

— Я изучал Совет, — тихо сказал Айс. — Я все еще учился в школе. Брэм был моим назначенным наставником.

— И вы были друзьями?

Как же тогда они стали такими злейшими врагами?

— Да.

Айс смотрел на нее, взгляд его зеленых глаз был очень серьезным.

— После того как Гайлин убили, я пришел к Брэму за помощью, надеясь, что он поможет мне найти справедливость.

— Нет, — поправил Брэм. — Ты собирался отомстить за сестру, хотел, чтобы я, использовав свое влияние на Совет, выдвинул тебя на место МакКинета, который его и занял в конечном итоге.

Идея была фантастической и абсурдной. Лишенный в Совете? Этого не было почти полвека. Сегодня Брэм может повлиять на то, чтобы это произошло. Но тогда стал ли бы он новым членом Совета? Нет.

Сабэль могла догадаться, что случилось дальше.

Она повернулась к Айсу.

— Брэм отказал тебе.

— Да.

— Ты почувствовал себя преданным?

Он кивнул, стиснув зубы так, что девушка напряглась, подумав, не сломается ли у него челюсть.

— Да.

— Попытавшись использовать мое влияние для личной выгоды и получив отказ, он озлобился.

Брэм послал Айсу убийственный взгляд.

— Он сказал, что надеется когда-нибудь показать мне, что испытывает человек, потерявший сестру.

Итак, Айс воззвал к Сабэль и попытался убедить привязаться к нему, чтобы разделить их с братом, прежде чем тот смог бы поговорить с ней.

О, боже! Сабэль почувствовала, как подкосились ноги и скрутило живот. Когда она опустилась на край кровати, чтобы успокоить дрожащие колени, ее разум едва не взорвался. Пожалуйста, пусть это будет неправдой.

— Это правда?

Ее голос дрожал, и она знала, что сейчас у нее выражение лица, умоляющее Айса опровергнуть заявление.

— Да.

Айс признал свою вендетту без колебаний, не моргнув глазом. Сердце девушки было разбито.

— Но это было двести лет назад, принцесса. Сейчас я люблю тебя.

Он говорил это и раньше. Но действительно ли он… правда ли это?

— Я не могу слушать эту чушь, — застонал Брэм. — Ты ожидаешь, что она поверит? Теперь, когда знает, как сильно и почему ты меня ненавидишь?

Сабэль все еще хотела верить Айсу. Его взгляд, сосредоточенный на ней, был твердым. Мужчина преданно, почти умоляюще, глядел на нее. Девушка прикусила губу и повернулась спиной к собеседникам. Мысли путались у нее в голове.

— Сестренка, не верь ему ни секунды. Красивые слова вряд ли компенсируют уродливые поступки.

Правда. Айс надеялся: Брэм когда-нибудь поймет, что значит потерять свою сестру. Но, может быть…он не владел всеми фактами.

— Айс спас меня от Анарки, — объяснила она. — На следующий день после того, как мы нашли тело МакКинета, они напали на нас. Он спрятал меня и тебя тоже, пока ты был без сознания, и в одиночку вступил в бой с армией. Он пошел на верную смерть, отказавшись от моей помощи. Если бы ему хотелось, чтобы ты потерял сестру, он мог просто отдать меня слугам Матиаса.

— Действительно?

Брэм едва ли был впечатлен.

— Что же случилось потом?

— Он убил большую часть Анарки. Я оставила убежище, чтобы помочь. Айса схватили, когда он пытался защитить меня. Он чуть не умер за меня.

Ее брат бросил на Айса презрительный взгляд.

— Жаль, что нет.

— Брэм! — вскрикнула она, потрясенная.

Сабэль никогда не видела его таким жестоким. Остался ли он тем братом, с которым она выросла, кто был ее спасителем, рыцарем в блестящих доспехах? Вдруг словно шоры пали с глаз, и то, что она увидела… он был как чужой.

— Не аплодируй ему за то, что он сдался Анарки. Думаешь, он сделал это, чтобы спасти тебя? — Брэм поднял бровь.

— Он спас меня, — спорила она.

— Да, и он также выставлял себя героем, пока не получил именно то, что хотел: Анарки отвезли его к своему хозяину, чтобы у него была возможность убить самого Матиаса. Не обманывай себя, Сабэль. Он сделал это не для тебя. Этот человек, который так сладко заявляет о своей любви, сделает все возможное для того, чтобы разорвать Матиаса на части самым болезненным образом, даже пожертвовать тобой, мной и кем-либо еще. Он скажет что угодно, чтобы отомстить мне.

Брэм посмотрел через плечо на другого волшебника.

— Айс не из тех, кто потворствует смерти невинных женщин, но у него есть не один способ отнять у меня сестру.

Айс молча сверлил глазами Брэма. Взгляд Сабэль метался между ними, пока она пыталась разгадать слова брата.

— О чем ты говоришь?

— Копни глубже в его сердце, Сабэль.

— Если она это сделает, то не найдет ничего, кроме преданности и любви, — настаивал Айс.

— Верно.

Брэм покачал головой, а потом поймал взгляд Сабэль.

— Реши, хочешь ли ты сделать ставку на его слова, сестренка. Потому что, если ты откажешься связываться с Луканом и выберешь Айса, ты больше не будешь моей сестрой. Ты не оставишь мне выбора, кроме как отказаться от тебя. Потому что я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты навечно оказываешься во власти безумца, охваченного жаждой мести, решившего любой ценой охотиться на тирана. В конце концов ты будешь нищей и одинокой. Подумай об этом, прежде чем решать.

Слова брата поразили ее. Сабэль бросилась бежать от него и Айса. Она пронеслась по коридору и лестнице, направляясь к открытой двери в декабрьский сад. На ней не было ботинок и пальто, чтобы защититься от холода, но она едва чувствовала его.

Собственный брат собирался отказаться от нее, если она свяжет свою жизнь с Айсом.

В настоящее время отречение было почти неслыханным делом… за исключением самых привилегированных магов. Сабэль давно знала, что ее брат мечтал о выгоде, которую принесет семье ее будущий муж. Она была в курсе, что в эти трудные времена брат может использовать преимущество хорошей партии, но по-настоящему надеялась, что он достаточно ее любит, чтобы позволить найти пару, с которой она была бы счастлива. Обнаружить, что стала для него такой же пешкой, как и для матери, было горькой пилюлей.

Тем не менее, она не могла полностью доверять Айсу, зная о его обещании отомстить Брэму. Опять же, она хотела обладать брачным инстинктом волшебников. Если бы только она наверняка знала, что Айс… как говорит ее сердце, но у Сабэль не было опыта в таких вопросах. Что, если вся его забота была лишь уловкой? Что, если его жертва Анарки была просто удобным способом обмануть ее, приближая к человеку, которого он хотел убить любой ценой? Что, если все способы, которыми Айс заставил ее тело петь для него, не больше, чем сравнение с другими ее привилегированными любовниками? Или пощечина Брэму?

Все возможно. Правда в том, что она знала Айса всего несколько дней.

Сабэль провела руками по лицу. Холодный дождь намочил волосы, она начала дрожать, глядя на простор зимнего сада. Снег выпал прошлой ночью, и его остатки накрыли землю вокруг полузамерзшего пруда. Каменный фонарь стоял на дальнем берегу. Окружающие его кусты стонали от веса осадков. Пейзаж казался пустынным, разрушенным стихией, как и ее сердце.

Да, у Брэма была причина дискредитировать Айса — одна из миллиона, на самом деле. Сабэль не знала кому верить. Был только один способ, которым Айс мог доказать правду— искренне любить ее. Но как она могла определить это наверняка?

— Ты замерзнешь.

Лукан. Его обеспокоенный голос дошел до Сабэль в тот момент, когда тепло его тела окутало ее. Он не коснулся девушки, просто накинул куртку на дрожащие плечи.

— Я… Я в порядке.

— Ты замерзнешь до смерти, Сабэль. Войди внутрь. Я приготовлю тебе какао. Мы обсудим происходящее.

На этот раз она не хотела разговаривать. Она хотела плакать, потому что любит мужчину, с которым не может стать парой, который, возможно, даже не любит ее. Девушку охватила самая страшная, ужасная боль, разрывая ее внутренности в клочья, вырывая все еще бьющееся сердце из груди и оставляя его кровоточить у ног.

Но она вряд ли могла сказать это Лукану, своему жениху, не причинив ему такой же боли.

— Я скоро приду, — возразила она.

— Сабэль…

Он обнял ее за плечи и вздохнул.

— Милая, мы должны это обсудить. Времени нет. Если мы собираемся остановить Матиаса и не допустить, чтобы остальная часть Совета не справилась с защитой, у нас есть всего несколько часов. Завтра крайний срок.

Несколько часов. Я должна решить свою судьбу за несколько часов. Все казалось таким простым в объятиях Айса некоторое время назад. Теперь…

Она зажмурилась и кивнула.

— Я знаю.

— Я бы дал тебе больше времени, но Матиас… и мы не знаем, что могут сделать другие члены Совета.

Всплеск гнева заставил ее повернуться к нему, но она подавила его. Едва ли Лукан виноват в том, что был прав. Она отчаянно нуждалась в большем количестве времени, чтобы разобраться в путанице обвинений и собственных эмоций. Но если они подождут, будет слишком поздно вмешиваться. Тогда Матиас попадет в Совет, и катастрофа станет неизбежной.

— Ты действительно хочешь быть со мной, Лукан?

Она всмотрелась в голубые глаза, ей нужно было увидеть его лицо.

Лукан был таким высоким знакомым и замечательным, ветер трепал его непослушные темные волосы. Он глубоко засунул руки в карманы джинсов, ссутулился, чтобы отогнать холод, ведь на нем была только футболка. Стильный и приятный, тогда как Айс был жестким и неотразимым. Они представляли два разных мира. Ночь и день. Ни хорошо, ни плохо… просто разные.

— Мы можем помочь магическому миру, Сабэль. Мы можем предотвратить самую большую угрозу миру и безопасности за последние двести лет.

— Что ты чувствуешь в глубине души?

Она умоляюще смотрела на него, в глазах читалось желание понять правду.

В этот важный момент он вынул из кармана руку и отвел мокрый локон, который упал на ее лицо, придержал пряди в пальцах, собирая их вместе. Когда она глубоко вздохнула, его взгляд наполнился пониманием, которое Сабэль никогда не чувствовала с его стороны раньше.

— Вчера вечером в доме Брэма я сказал тебе, что вспомнил немногое из того времени, когда был с тобой. Я поступил не совсем честно, потому что помню гораздо больше.

Его глаза сияли, ошеломляя Сабэль.

Она дрогнула.

— Я тоже помню. Я знаю, сколько раз ты звал Анку. Ты меня не любишь.

— Сколько раз я звал Анку в последний раз?

Сабель вспомнила, и ответ поразил ее.

— Ни разу, — сказал он. — Думаю, в глубине души я знал, что это была ты.

Это единственный раз, когда она достигла с ним оргазма.

Он взял ее дрожащие руки в свои.

— Мы всегда были друзьями и хорошо ладили. Я не буду лгать и говорить, что не хочу тебя. С тех пор, как я вышел из траура по паре, ты… в моих мыслях.

Ой… Она прикрыла рот замерзшими пальцами, чтобы заглушить вздох. Лучший друг брата возжелал ее?

— Но ты до сих пор любишь Анку.

Горечь исказила черты лица Лукана. Челюсти плотно сжались.

— Она не вернется. Анка двинулась дальше, и я должен сделать то же самое. Я хочу соединиться с той, кого считаю самым дорогим человеком. Это не трудно, когда рядом такая умная яркая женщина, с которой у нас много общих интересов.

Он был серьезен. Хотя этот грандиозный план придумал Брэм, Лукан был готов подыграть. И так было не потому, что он желал места в Совете, Сабэль знала это. А вот Айс, если бы она соединилась с ним… разве он не побеждал бы при любых раскладах? Она бы разрушила свои отношения с братом, Айс заставил бы его потерять таким образом сестру и потенциально улучшил бы собственные связи для завоевания должности в Совете.

Союз между ней и Луканом смотрелся бы совершенно логично и разумно. Она бы связалась с тем, кого давно считала другом, и Айс не извлек бы выгоду из того, что был не до конца честным с нею. Если он…

Это было неправильно. Ее мозг взбунтовался, внутри все дрожало от беспомощной ярости. Она по-прежнему жаждала всем сердцем дикого безумного волшебника, который его и украл. Сабэль хотела отбросить политику, но сколько людей погибнет, потому что она желает следовать велению сердца!

— Ты колеблешься, — заметил Лукан.

Разве не очевидно почему?

— У тебя отсутствует инстинкт пары со мной.

Он покачал головой.

— Это не делает слова менее дейсвтенными, Сабэль. Конечно, ты давно знала, что Брэм выберет для тебя пару, учитывая политические интересы. Но Айс… Если ты не веришь тому, что сказал я, то у него есть много причин сделать тебя своей парой, ни одна из которых не имеет отношения к любви или инстинкту.

Сабэль прикусила губу. Скверно, но вполне возможно, что Айс скрывал от нее правду.

— У нас есть наша долгая дружба, на которую можно опираться, мы могли бы стать сильнее, Сабэль.

Он обхватил ее лицо ладонями.

— Но я сейчас не о нас, а о жизнях, которые мы спасем.

Это была единственная правда, с которой она не могла поспорить. Чтобы конкурировать с Матиасом, Брэму нужно быстро назначить кого-то в Совет. Из всех его союзников у Лукана, благодаря дяде, была одна из лучших позиций для того, чтобы претендовать на место в Совете.

Даже если Айс искренне любил ее, и бог свидетель, как она любила его тоже, ничто не могло изменить тот факт, что она была нужна магическому миру для связи с волшебником, который займет место МакКинета. Это была фантастика — думать, что ей удастся избежать замужества ради политической выгоды.

Реальность затопила ее яростью.

— Сабэль.

Лукан обхватил ее лицо руками, и тепло, которое девушка ощутила на щеках, заставило ее поднять взгляд к его голубым глазам.

— Я буду добр к тебе. Всегда.

Мужчина наклонился ближе, заслоняя половину пространства между ними, его веки были прикрыты. Он хотел поцеловать ее. Ждал от нее знака.

Сабэль сглотнула. Могла ли она стать парой с Луканом? Могла ли вступить с ним в интимные отношения, когда не была сосредоточена на исцелении и предоставлении энергии?

Сжимая его предплечья, она сглотнула и подняла немного подбородок, наклоняя его лицо к себе. Сможет ли она быть с ним? Сможет ли честно отдаться Лукану в качестве пары? Сабэль должна была знать.

Она прижалась к нему сильнее. Выдохнула. Мужчина коснулся ее губами мягко, не торопясь… интригующе. Она никогда не знала эту сторону Лукана, обеспечивая его энергией. Тогда он брал ее с жадностью, требовательно. Теперь его поцелуй ласкал и уговаривал. Настойчивость была еле уловима, и Сабэль бы солгала, если бы сказала, что его прикосновения оставили ее равнодушной. На самом деле он пробудил нежное желание, когда погрузился глубже в ее рот. На его языке она словно попробовала аромат кофе и тоски.

Но он не опалял ее, не заставлял жаждать, цепляться и умолять его.

«Это не имеет значения», — сказала она себе. Ей не было ужасно или мучительно. Они с Луканом собирались спасти жизни. Она не даст Брэму оснований отказаться от нее, и в случае, если Айс лжет, она помешает ему разбить ей сердце.

Сабэль отстранилась от поцелуя, закрыла глаза и отвернулась.

— Произнеси клятву, и я стану твоей парой.

И разобью себе сердце. Как бы ни был приятен поцелуй, она знала, что никогда не полюбит Лукана.

— Завтра? — спросил тот.

Так чертовски скоро… И все же она знала, что времени не остается. Матиас осуществит свой гнусный план, если Брэм не доберется до других членов Совета.

— Нет! — закричал мужской голос, полный яростного возмущения и боли.

Сабэль открыла глаза и увидела, как Айс несется к ней. Его полные гнева глаза словно кричали о жажде обладания.

— Не подходи, — предупредил Лукан, потянувшись к ней.

Айс схватил ее за запястье и притянул к себе.

— Отвали.

Его прикосновение взорвало тысячу противоречивых эмоций внутри нее: потребность, долг, любовь, гнев, желание, решимость. Они пронеслись словно вспышка, быстро и ослепительно.

Внезапно холодный дождь в саду исчез, вместо него появилась комната в пещере. Неприбранная кровать с грязными черными простынями, редкая мебель, отсутствие окон. Прагматичная. Мрачная. Холодная.

О, боже! Айс только что телепортировал ее в свою спальню. Ярость колотила мужчину, когда он смотрел на Сабэль, вспоминая поцелуй Лукана на ее губах. Каждый вдох и выдох были резкими, его грудная клетка то неистово вздымалась, то опадала.

«Произнеси клятву, и я стану твоей парой!»

Айс мысленно представлял себе, как Сабэль говорит это Лукану, и каждый слог острой иглой вонзался в сердце, отдаваясь эхом в душе.

— Ты собиралась отречься от меня, прежде чем принять требования Лукана? Разве я не имею права, по крайней мере теперь, когда твой брат выставил меня злодеем, получить отказ лично? Конечно, ты хочешь поставить меня на свое место.

Сабэль колебалась, глядя на него с мольбой в голубых глазах, которые чуть не взорвали его грудь. Она молча умоляла о понимании.

То, что Айс увидел Сабэль с Луканом, зная, что она примет волшебника, который не любит ее, довело его до точки кипения.

— Айс, тот факт, что я должна отречься от тебя, не имеет ничего общего с твоим положением и моей ролью в попытке остановить Матиаса. Брэм не сможет повлиять на Совет, если я не стану парой Лукана. Члены Совета боятся собственных теней… поэтому мы не осмеливаемся оставить судьбу магического мира на волю случая. Кроме того, ты был не совсем честен со мной. Ты поклялся показать Брэму, каково это — потерять сестру, и…

— Бессмысленные слова, сказанные в гневе задолго до твоего рождения.

— Тем не менее, вы с тех пор не разговаривали, не так ли? Когда появилась возможность присоединиться к Братьям Судного дня, ты, должно быть, увидел шанс объединить две главные цели: победить Матиаса и заставить Брэма заплатить за то, что не помог тебе с Гайлин. Твое заявление оказалось внезапным, и у меня не было времени подумать. Ты воззвал ко мне, как только мы остались одни.

Она действительно верила, что он может подделать такую страсть и неизменную любовь?

— Инстинкт, принцесса. Я знал с первого поцелуя, что ты создана для меня. Если бы я попробовал тебя сейчас, та же пульсация уверенности прокатилась бы по моему позвоночнику и въелась в кости. Тот факт, что ты храбрая, сильная, заботливая и яркая, просто говорит мне, что я любил бы тебя, независимо от инстинкта.

Неуверенность, окрашенная недоверием, отразилась на ее лице, и Айс снова почувствовал ярость, похожую на мощные волны, разбивающиеся о камни на берегу за пределами его жилища.

— И все же ты мне не веришь.

Он выругался.

Сабэль долго молчала, как будто вела какую-то внутреннюю битву. Наконец, она взорвалась.

— Ты ничего не сказал мне о своей сестре или о желании отомстить за ее смерть! Ни слова о том, что был другом Брэма и искал место в Совете. Глупо, я верила, что вы с Брэмом не любили друг друга из-за твоего недовольства своим положением и его презрения к твоему поведению. У тебя был миллион шансов рассказать мне обо всем этом. Ты молчал. Единственная причина, о которой я могу подумать, ты делал это, чтобы скрыть свое вероломство.

Черт побери, то, что она о нем думала, разрывало ему душу. Айс пытался защитить ее от уродливой правды и скелетов в шкафу своей семьи. Они позорили его. Он не хотел огорчать Сабэль неприятной историей между ним и Брэмом, как и другими грязными деталями.

Сейчас, чтобы иметь шанс предотвратить ее союз с Луканом, ублюдком МакТавишем, Айс должен открыться полностью.

Боже. Насколько сильно это все испортит?

Мужчина рвано вздохнул, затем сжал запястье Сабэль и притянул ее ближе. Она широко распахнула глаза, удивленно уставившись на него, а затем в панике посмотрела на неубранную постель.

— Нет, я не пытаюсь забраться тебе между ног.

«По крайней мере, пока.»

Боже, Айс надеялся, что Сабэль будет его навеки, и он потратит много времени, поглощая ее удовольствие и слушая ее крики в оргазме. Но сначала он должен пережить следующие полчаса.

— Хочу показать кое-что. Я расскажу тебе чертовы подробности той ужасной реальности, которую старался сохранить при себе.

Она уперлась каблуками в пол, но это было ничто по сравнению с его силой и гневом. Айс вывел ее из комнаты, направляясь вниз по пещеристому коридору, вырезанному в серой, без окон, скале. Совесть мучила его, но он безжалостно ее отогнал. Желала правды? Она получит ее всю, до самой последней ужасной крупинки.

Айс не хотел приводить Сабэль сюда до того, как они обменяются клятвами. Она привыкла к роскоши. Но дело сделано. Возможно, это и к лучшему. Сабэль знала о его статусе лишенного, да, но действительно ли она понимала, что это значит?

— Айс, остановись, — возмутилась девушка. — Куда ты меня ведешь?

Он ничего не ответил. Почти…

— Черт, Айс. Я…

— Если ты хочешь правду, даже ту, которую не знает Брэм, тогда заткнись. Желаешь, чтобы я вскрыл шрамы, и ты могла увидеть мою душу? Тебе нужно определить, лжец ли я, и должна ли ты отказаться от меня? Тогда иди и выслушай меня.

Им овладела безнадежная ярость, которая не охватывала его в течение двух столетий. Скорее всего своим рассказом о прошлом, вместо того чтобы убедить Сабэль в искренности, он добьется противоположного, и она откажется от него сразу же. Тот факт, что он был бессилен остановить возлюбленную, которая должна оставить его ради другого, ранил его так же глубоко, как убийство Гайлин.

В конце холодного коридора он распахнул маленькую дверь и толкнул Сабэль внутрь. Айс точно знал, что она увидит: почти пустой гардероб, стопку из двух разных одеял и грязную изношенную подушку, выцветшую красную ленточку, привязанную к выступу стены пещеры.

Горло сжалось от спазма, мужчина сглотнул, готовясь забить гвозди в собственный гроб.

— Мой отец верил, что все женщины, если они не используются для удовольствия или рождения сыновей, бесполезны. Когда мать родила меня, в клане Рикардов был большой праздник. Три года спустя на свет появилась Гайлин.

Сабэль побледнела.

— Три года?

Да, она была потрясена этим, ведь обычно разница между братьями и сестрами в семьях магов измерялась десятилетиями или столетиями. Время для зачатия у ведьм случалось не часто, если только…

— Это должно рассказать тебе кое-что о частоте, с которой мой отец спал с матерью.

— Постоянно?

Айс видел, что Сабэль реагирует точно так, как он предполагал. Такое поведение одновременно радовало и расстраивало его. Он точно знал, как она отнесется к остальной части истории.

— Ну да. Когда Гайлин родилась, отец расстроился, ведь девочки бесполезны. В его глазах она была лишь очередной нахлебницей, ведь она никогда не добавит богатства и не защитит жилище. Никогда не продвинет семью в политике и не выйдет замуж достаточно удачно, чтобы отметить нас каким-либо особым образом. В тот день, когда она родилась, он попытался убить ее.

Сабэль ахнула, и Айс увидел, как по ее лицу растекается ужас. Но он не закончил.

— Мать убедила его в обратном, у него были большие надежды быстро получить еще одного сына от нее, это заставило его сделать ее счастливой. Он позволил ей сохранить девочку, понимая, что каждый свободный момент будет занят зачатием второго сына. Но девочке не был обеспечен комфорт. Еда для нее была, только если оставались объедки.

Черт, теперь Сабэль смотрела на него со смесью жалости и ужаса, и этого было достаточно для Айса, чтобы не пробить кулаком ближайшую стену или не разрушить проклятый бетон, в которой он давно заключил свои слезы.

— Это… комната Гайлин?

Айс кивнул.

— Я отдавал ей свои одеяла. Их у нее не было. Часто делился пищей. Я пытался защитить ее от отцовских криков и наказаний. Хоть я и говорил ему, будто сделал все это, чтобы стать более сильным волшебником, он знал, что я лгал. Он смеялся надо мной и говорил, что ни у одного достойного воина нет такого мягкого сердца. Как-то он заявил, что это погубит меня, и решил излечить от подобного.

— Боже, она же была ребенком. Ты просто защищал ее. Как он мог быть таким жестоким к своей плоти и крови?

Айс пожал плечами.

— Мой отец был плохим человеком. Они с мамой много лет пытались завести еще одного сына, но, родив двоих детей одного за другим, мама не смогла забеременеть снова так быстро, как ему хотелось. Наконец, она зачала, когда мне было двадцать, а Гайлин семнадцать. Вскоре после этого мать и младший брат умерли. Единственная причина, по которой отец позволял Гайлин остаться в доме, ушла в мир мертвых.

— Что он сделал?

На лице Сабэль было написано, что она не уверена, хочет ли знать ответ, и Айс не мог винить ее за это.

— Отец поддерживал мою дружбу с Брэмом и другими, связанными с Советом. Однажды он приказал мне уйти из дома.

Айс отчетливо запомнил ощущение дурного предчувствия и бесповоротности происходящего. Он испробовал все возможные ухищрения, чтобы не покидать Гайлин.

— Отец обещал мне, что позволит сестре остаться до тех пор, пока я развиваю дружеские отношения, которые могли бы вернуть нам славу, бывшую у Рикардов до того, как социальный порядок лишил нас титулов, богатства и земель. Ради нее я дружил со многими, связанными с Советом, но мне искренне понравился твой брат. Я видел, что его стремление однажды управлять Советом было продиктовано очень четким видением того, как нужно руководить магическим миром, поэтому завидовал, но поддерживал его. Я в него верил!

— Когда в тот день я вернулся домой, Гайлин нигде не было.

— Твой отец позволил Матиасу убить ее?

— Он продал Гайлин Матиасу и сказал ублюдку, что ему все равно, что с ней станет.

— И ей было семнадцать?

Лицо Сабэль стало белее белого, извращенное удовлетворение заполнило Айса.

— Да. Матиас сказал мне, что ее крики, когда он брал ее девственность, были восхитительными, но она стала, к сожалению, плаксивой, и это заставило его отдать ее Анарки, которые быстро использовали ее. У Матиаса был один из приспешников, который в конце концов выбросил ее тело на пляж. Там я ее и нашел.

До сих пор Айс помнил всепоглощающее горе от того, что нашел мертвым единственного человека, которого так сильно любил и которого так жестоко убили. Ярость, опустошение, чувство потери…

— И поэтому ты напал на прибежище Матиаса и попытался убить как можно больше Анарки в отместку?

— Да.

— Это заставило всех поверить, что ты сошел с ума. Затем ты попытался использовать связь с Брэмом, чтобы занять место в Совете и получить возможность как-то наказать Матиаса?

— Да.

— И когда мой брат отказался, ты почувствовал, что он предал вашу дружбу, потому что знал, как важна для тебя Гайлин?

Айс сжал кулаки.

— Да.

— Ох, Айс.

Она выглядела так, будто он только что разбил ее сердце. Ему не нужна была ее жалость. Он хотел, чтобы она поняла его в тот момент, когда следующие его слова могут стать для нее ударом. И, возможно, слишком надеялся на ее осознание того, что он никогда не будет лгать ей или использовать.

— Что ты сказал своему отцу? — прошептала она.

— Ничего. Я просто его убил.

Глава 13

Внезапно Сабэль отчетливо поняла, почему все верили, что Айс сумасшедший: он потребовал от Брэма место в Совете за счет их дружбы, напал на Матиаса в его собственном логове и убил сотню Анарки в одиночку, прикончил собственного отца — и все это в возрасте двадцати лет. Сопоставив все с тем фактом, что он с тех пор изолировал себя, пришел из семьи, которую многие считали семьей низшего уровня, и жил в пещере, она осознала, что Айс создал идеальную картину изгоя.

Его скорбь по Гайлин была подлинной. Сабэль могла не знать многого об Айсе, но не сомневалась в страдании на его лице. Абсолютная неподвижность и сильно сжатые челюсти сказали, что он ждет ее осуждения. Сабэль не хотела причинять боль Айсу больше, чем он уже испытал.

Но нельзя было отмахнуться от двух фактов: Айс поклялся отомстить брату, и магический мир выиграл бы, если бы она стала парой другого.

— Скажи что-нибудь.

Его сдавленное требование заставило ее сердце сжаться.

— Мне жаль, Айс. То, как ты потерял Гайлин, это так ужасно. Ни один брат с такой любовью, как у тебя, не должен терпеть такие пытки.

— Ты слышала меня? Я убил своего отца.

— Я аплодирую тебе за это. Надеюсь, это было долго и мучительно. Это наименьшее, что он заслужил.

Он выдохнул явно облегченно.

— Я мог убить его тысячу раз, и этого никогда не было бы достаточно для наказания за смерть Гайлин.

— Ты отомстил отцу, почти преуспел в отношении Матиаса. А что насчет моего брата? Это незаконченное дело?

— Сабэль…

Айс покачал головой.

— Когда я обнаружил тело Гайлин, я был за гранью ярости и утешения. Я хотел навредить всем, кто приложил руку к ее смерти. Убив отца, я потребовал, чтобы твой брат помог мне. Но я быстро понял, что он не поставил бы мою боль выше своих амбиций и не помог бы отомстить за сестру. Я угрожал ему. Он верил, что я сошел с ума. Мы перестали общаться.

Айс покачал головой.

— Пока он не вызвал меня с обещанием, что Братство призвано покончить с Матиасом, я не разговаривал с ним, поэтому уверен, что он до сих пор помнит только мои угрозы. Но время помогло мне увидеть, что я попросил слишком много от Брэма.

Айс схватил ее за руки, его лицо светилось честностью.

— Я клянусь тебе, что никогда не воспользуюсь тобой, чтобы навредить твоему брату. Никогда.

Сабэль глубоко вздохнула. Возможно, Айс говорил правду. Серьезное выражение его лица вызывало в ней желание довериться ему. У нее перехватило дыхание и затрепетало сердце. Но брат предупреждал ее сто раз, обучая методами Совета, которые не поколеблют ее эмоции. Айс затрагивал все, что у нее было, и было чертовски трудно не реагировать.

Но теперь она должна взглянуть фактам в лицо: Брэм вел себя как мудак после того, как вышел из-под заклинания черного облака, но он говорил правду о прошлом. Айс когда-то надеялся, что Брэм познает боль от потери сестры. Только его решимость отомстить ослабла.

Ее впечатлило не то, как она увидела, как Айс спорит с братом, а то, что она стала свидетелем резни Анарки в доме МакКинета. Айс убивал приспешников Матиаса и наслаждался этим. Он убил своего собственного отца. Брэм был незаконченным делом. Возможно, он ждет своего часа?

Несмотря на его милую речь, эта возможность бросала тень на все его действия: его собственнические нрав, его жертву для безопасности, когда Анарки напали на дом МакКинета, сама Клятва. Сабэль верила, что Айс никогда не убьет ни в чем не повинных людей или не смирится с таким поведением, поэтому было логично, что его соблазнение и Клятва могли быть его средством разделить ее и Брэма.

Логично… хотя интуиция говорила ей, что Айс так не делает.

Но как она могла по-настоящему узнать? Ее голова и сердце были в состоянии войны.

— Спасибо за это, — наконец сказала она, осторожно потянув руки.

Айс сглотнул, затем снова схватил ее за руки.

— Пожалуйста, верь мне. Не связывайся с Луканом. Когда я сказал, что для меня нет другой, кроме тебя, я имел в виду, что со всем моим…

— Это не имеет значения.

Она не хотела срываться, казаться черствой, но внутри разрывалась.

— Какими бы ни были твои мотивы для Клятвы, есть факт, что Брэм выдвинет Лукана на место МакКинета, само по себе его назначение ничего не предопределяет. Однако взяв меня как пару, он обеспечит себе продвижение.

— Черт побери, принцесса, ты не любишь его, — зарычал он.

Она не любила, и, как бы Айс ни был виноват, она упорно и быстро влюблялась в Лишенного волшебника, который защищал ее, прикасался с нежной, дикой страстью, ставил ее безопасность выше своей. Если он был искренним во всем этом, то она сожалела, что глубоко ранила его. Но только время раскроет правду о мотивах Айса.

И времени у них как раз не было.

— Я его не люблю, — подтвердила она. — Но я люблю магический мир. Я не хочу видеть, как его раздавит Матиас.

Айс выругался, и Сабэль вздрогнула.

— Ты бы сказала по-другому, если бы поверила мне? Слова брата звучат у тебя в ушах, и ты все еще думаешь, что я использовал тебя для какой-то замысловатой мести. Но ты ошибаешься. Я люблю…

— Это не имеет значения!

Что-то внутри нее сломалось.

Если он убедит ее в своей любви, тогда то, что она должна была сделать, убьет ее. Уже было сложно, зная, что ее будущее будет с волшебником, которого она считала другом, а не любовником.

— Ничего не надо! Ни того, что ты чувствуешь или что чувствую я, что мы хотим, истинная ли наша любовь. Магический мир нуждается во мне. Могу ли я отвернуться от них? Смотреть, как Матиас сотворяет тысячу таких, как Гайлин? Ты больше всех должен хотеть, чтобы Матиас был остановлен любой ценой.

— Не тогда, когда это означает твою жертву, принцесса. Ты заслуживаешь счастья.

Она нахмурилась.

— Каждый заслуживает счастья. Я не более особенная и достойная, чем любая другая ведьма или волшебник.

— Я думаю, что ты особенная.

Айс смотрел серьезными, горящими зелеными глазами.

— Ты постоянно ставишь потребности других выше собственных. Ты храбрая и ловкая, красивая и добрая…

— Остановись.

Она не могла слышать от него похвалу и оставаться сильной.

— Ты был сильным, верным братом, который не заслуживал, чтобы его сестру уничтожили такой молодой, но это реальность. Не каждый достигает счастья. Всю свою жизнь я знала, что, скорее всего, выберу мужа в политических целях. Я позабочусь о том, чтобы моя жертва помогла нашему народу.

И Сабэль будет лелеять воспоминания о тех нескольких днях, которые она разделила с Айсом, когда следовала зову сердца за красивой мечтой, и позволила себе полюбить.

— Ты тоже должен принять этот факт как утешение, — пробормотала она.

— Пока ты не произнесла клятву, ты моя. Я не позволю тебе легко уйти. Я люблю тебя. Я верю, что ты любишь меня. Ты знаешь, что наши чувства реальны.

Нет, она не знала, но как же сильно ей хотелось верить. Разочарование превратилось в сплетение гнева и слез. Она затолкнула его глубоко внутрь.

— Айс, мой путь определен. Завтра я стану парой Лукана.

— Не соглашайся на волшебника, который любит другую, тогда как я убью за тебя, умру за тебя. Ты не можешь позволить ему продолжать пользоваться собой в своих целях. Останься со мной. Свяжись со мной.

Он схватил ее за руки и поднес к жару своего твердого тела.

— Позволь мне потратить жизнь, доказывая, что моя любовь реальна.

Айс однажды сказал, что их любовь напрасна, и на данный момент Сабэль была полностью согласна.

— У нас нет целой жизни.

— Что тебе нужно, чтобы поверить мне? — спросил он.

— Это не имеет значения.

— Ты ошибаешься. Я не могу вынести, когда ты думаешь плохо обо мне, ведь больше всего я хочу твои любовь и уважение.

Хотя она резко кивнула, ее выражение лица было собрано, его слова разбили ее на миллион холодных, темных частей. Боже, как сильно ей хотелось просто поверить, что Айс ее любит, отбросить долг и осторожность и стать его парой.

— Когда я стану частью тебя, ты станешь частью меня. Я буду честен, добр и…

Сабэль не посмела. Если бы она последовала за своим сердцем, Брэм почувствовал бы боль потери сестры. Она потеряет единственную семью, которую когда-либо знала. Если она привяжется к Айсу то, скорее всего, потеряет свою пару из-за вендетты против Матиаса. Если она предпочтет сердце долгу, магический мир может потерять свободу, увидеть убийство невинных.

Айс сам дал ей инструменты для прекращения этой дискуссии. Теперь у нее было достаточно сил, чтобы использовать их.

— Если мое мнение так важно, то позволь мне сделать то, что должно быть сделано. Позволь мне пойти к Лукану. Если ты это сделаешь, я узнаю твои истинные чувства.

Сабэль пыталась удержаться, но перспектива потерять шанс с волшебником, которого любила, обрушилась на нее. Слезы обожгли глаза.

— И я клянусь, что независимо от того, как бы долго я ни была привязана к Лукану, я буду любить тебя.

Слова Сабэль и слезы наносили удары по сердцу Айса, пока то не разорвалось, не закровоточило и, черт, почти не остановилось. Отпустить ее? Больше никогда не владеть ею и не трогать снова? Наблюдать за его принцессой с волшебником, который не любил и не ценил ее? Это будет самым сложным, что Айс когда-либо делал.

Он сжал губы. Ее чувство справедливости и целеустремленность были частью того, что он больше всего любил в ней, но это самопожертвование для большего блага? Айс ненавидел это, даже когда восхищался ею.

— Принцесса…

— Не усложняй. Пожалуйста.

По ее щекам побежали слезы. Он смирился, что она тратит на него слезы. Прежде чем он смог вытереть их, она сердито провела рукой по лицу.

Черт побери, Брэма за то, что поставил Сабэль в такое положение и заставил ее сомневаться в нем.

— Ты сделаешь это для меня? — прошептала она.

Честно говоря, он не был уверен, что сможет. То, что она думает о нем самое худшее, разорвало его внутренности, но мысль о том, что он никогда больше не будет обнимать ее, и знать, что это будет делать МакТавиш, была столь же болезненной.

Он потерял ее. Если бы Айс не продолжал драться, как одержимый, что только помогало ему выглядеть более агрессивным или, таким образом, сосредоточиться на себе, она потеряет всякое уважение. Мудак!

Его прервал зловещий звук гонга.

Черт. Брэм. Это все, что ему нужно.

— Брат? Как он нашел нас так быстро?

Так Брэм не забыл, где он живет. Айс не мог отрицать, что волшебник был умным, но демоническая одержимость тоже могла присутствовать. Лично Айс надеялся на одержимость. Это дало бы ему другой повод, кроме гнева, чтобы отделить тело Брэма от его головы и положить конец мучениям Сабэль.

Опять же, если бы он навредил ее брату, Сабэль возненавидела бы его навсегда.

С хриплым проклятием и ужасом он открыл барьеры. Через мгновение Брэм ворвался, ярость вокруг него была как силовое поле. Его подпись была сплетенной с остатками заклинания Матиаса. С его бывшим другом что-то было не так…

Рион бросился на Рикарда с яростью.

— Если ты снова украдешь мою сестру, клянусь Богом….

— Брэм, мне не десять, и вряд ли нужно, чтобы ты вел мои личные дела за меня.

Сабэль вздохнула.

— Нам нужно было уединение, чтобы обсудить наше будущее.

— Ты определенно нуждаешься во мне, если считаешь, что у тебя есть какое-то будущее с этим манипулирующим куском мусора.

— Колоссальная манипуляция. Лучше пусть меня обвинят в пресечении черты, чем я воткну кому-то нож в спину. Глупо было с моей стороны думать, что тебя волнует, что мою невинную сестру пытали и убили безумцы, — зарычал Айс.

— Я переживал. Я с тобой горевал. Я помогал хоронить ее, а потом держал тебя, когда ты рыдал. Я начал инквизицию с ее смерти. Но у меня не было возможности предоставить тебе место в Совете.

— Я попросил тебя о назначении, — зарычал Айс.

— Нужно было время. Я бы дал обоснование, квалификацию…

Брэм рыкнул от разочарования.

— Все знали, что ты слишком молод. Двадцать лет и не переживший переход, кто бы принял тебя всерьез? Нас обоих бы высмеяли, и я бы потерял всякое доверие…

— Твоя драгоценная репутация стоила больше, чем моя дружба. Ты ясно дал это понять.

— Чем хорош советник, которого никто не будет слушать? Я пробыл им чуть меньше десятилетия. Я был самым младшим членом. Даже с моей квалификацией мне было трудно заставить других относиться ко мне как к равному. Ты настаивал на номинации, когда был не только молод, но и Лишен… ты просил невозможного.

— Они рассматривали изменение в социальном порядке и уравновешивали Совет Лишенными. Мы говорили раньше о том, что я буду хорошим кандидатом, так как мой дедушка сидел в Совете до того, как изменили законы.

Брэм рассмеялся.

— Ты действительно верил, что это произойдет? Совет, адепты перемен? Честно, Айс…

— Теперь я знаю, но в то время…

— Что только доказывает, насколько наивным и плохо подготовленным ты был, чтобы сидеть в Совете.

Айс заскрежетал зубами.

— Почему ты не сказал этого? Почему ты просто сказал «нет» и повернулся ко мне спиной? Ты был моим последним гребаным другом. Только… — он задохнулся.

Боже, они не обсуждали это два столетия, и первое, что он сделал — открыл рот и вылил содержимое души, показывая Брэму, какую боль принесла его потеря. В темные дни после ухода Брэма Айс часто чувствовал себя одиноким, задавался вопросом, для чего, черт возьми, ему теперь жить. А теперь об этом должна думать Сабэль?

— Ты предъявил мне ультиматум, Айс. Назначить тебя или перестань быть моим другом. Что мне оставалось делать? Я не мог дать тебе то, что ты искал. Ты бы попытался направить все дела Совета на вендетту против Матиаса. С ним нужно было разобраться, да. Но у магического мира были другие проблемы, о которых ты не заботился. Выдвигать тебя было бы невозможно и безответственно.

Возможно, Брэм прав. Скорее всего, даже. Но Брэм никогда не просил, чтобы остальные члены Совета приняли это предложение. Он просто сказал нет.

— Что сделано, то сделано. Это не имеет значения. Покинь мое жилище. Я верну твою сестру, как только мы закончим разговор. Присоединение к Братству Судного Дня было ошибкой. Думаю, мое участие подошло к концу.

— Айс, черт возьми, нет.

Брэм был готов ударить его.

— Братья Судного дня нуждаются в тебе, — добавила Сабэль.

Он фыркнул, негодование жгло вены.

— Да, тебе же нужен твой раб, так же, как и в твои ранние дни в Совете. Бьюсь об заклад, ты никогда никому не говорил, что я провел большую часть твоих исследований или написал много твоих речей.

Брэм помолчал, отвернулся. Айс увидел удивление на лице Сабэль.

— Я достаточно хорош, чтобы надрывать для тебя спину, но недостаточно хорош, чтобы быть рядом с тобой в политике или семье. Миленько.

Брэм выругался, затем посмотрел ему в глаза.

— Нет, это не мило. Но это реальность. Совет смеялся бы над твоей номинацией двести лет назад, а сейчас магический мир выиграет от того, что Сабэль соединится с Луканом. Мы не можем позволить Матиасу попасть в Совет. Но ты мне нужен. Нам нужны хорошие воины, Айс. Я признаю, что ты самый бесстрашный. Лучший.

— Пожалуйста…

Сабэль обняла его за руку и сжала.

— Не отказывайся от дела.

Клянусь Богом, они слишком много требовали от него. Оставаться там, где не хотели его присутствия, но он был нужен? Оставаться во благо чертового дела, где его заставляют наблюдать за ведьмой, которую он любил, с другим?

— Чего бы хотела Гайлин? — пробормотал Брэм.

Это был дрянной вопрос, но ответ был легким: чтобы он поступал правильно. Гайлин, благослови ее, всегда имела несгибаемый моральный компас. Она всегда поступала правильно, независимо от боли. Ее чувство правильности, справедливости всегда поражало его, тем более что их отец не показал ей такого примера.

Мысли все еще мчались в голове Айса, когда прозвучало еще несколько гонгов. МакТавиши, Лукан и Кейден. Вулвзи. Какого черта, его оккупировали? Понятно, что все они следовали за Брэмом. Трудно было привести Сабэль сюда и показать ей болезненную простоту своего дома. Но чтобы каждый Избранный воин тоже был здесь? Дать им повод всегда издеваться над ним?

— Проваливайте, все!

Он повернулся и выбежал из комнаты, вниз по коридору, в заднюю часть пещеры, ища тайный выход, который привел к бескрайним просторам озера и леса.

Его остановил голос Кейдена.

— Айс, впусти нас! Тайнан ранен, а Сидни замерзает.

Черт. Он не хотел видеть, как порядочный волшебник умирает без необходимости, и даже если Айс ненавидел Лукана МакТавиша за кражу Сабэль, это не значит, что он хотел, чтобы пара его брата страдала. Но…

— Какого черта вы все здесь? — прорычал он, маршируя к передней части жилища.

— Конечно, вы не использовали все комнаты в поместье Стерлинга.

Последнее, что хотел Айс, чтобы каждый вторгался в его личное пространство и тайно издевался над тем, как он жил.

— Дом моего дяди больше не безопасен, — крикнул Лукан через дверь.

Нахмурившись, Айс опустил свою защиту достаточно, чтобы они могли приблизиться, затем распахнул дверь. Первой он пропустил красивую рыжую, которая куталась в куртку, которую он признал как куртку Кейдена. Потом следовал ее пара, неся обмякшего, истекающего кровью Тайнана. Лукан и близнецы Вулвзи тихо вошли с холода, Ронан обнимал красивую блондинку. Их магические подписи говорили об их соединении.

Стерлинг МакТавиш вышел из толпы перед своими племянниками и попал как раз во входную дверь Айса.

— Клифден о'Ши умер. Нападение и убийство. Знаки указывают на Анарки.

О, боже мой. Айс почти перестал дышать. Матиас двигался чертовски быстро.

— Тайнан отправился навестить его и получил ранение. Ему удалось вырваться, — добавил Герцог.

— Понятно, что Матиас намеревался прикончить наследника Клифдена. Черт, чуть не получилось.

Айс выругался. Тайнан ему нравился. Для Избранного он был не таким уж плохим.

— Мы можем зайти?

Голубые глаза Кейдена впились в него, когда он держал пострадавшего Тайнана, который выглядел грязным, окровавленным и совершенно бессознательным.

— Если Тайнан умрет, у Матиаса будет еще одно открытое место в Совете, за которое можно соперничать.

Черт побери.

— Я должен идти, — объявил Лукан. — Я просто пришел, чтобы проверить… ситуацию.

Другими словами, убедиться, что Айс не изнасиловал или не навредил Сабэль. Как будто он мог.

Айс зарычал.

— Все живы и целы. Никаких сумасшедших и массовых убийств. Пока.

Лукан прочистил горло, а затем посмотрел на Сабэль. Она слегка кивнула, и МакТавиш заметно расслабился.

Айс выругался в душе. В течение двухсот лет он знал, что все считают его сумасшедшим. До сих пор это не беспокоило его. До Сабэль.

— Тогда я пойду.

Лукан отступил.

— Я пообещал помочь Герцогу, Марроку и Оливии перевезти дневник Апокалипсиса сюда. Оливия и Герцог могут вести машину, а я могу обеспечить защиту.

Затем Лукан исчез.

— Сюда?

Айс гаркнул, но не на кого-то определенного.

— Почему, черт возьми, вы все пришли сюда?

Айс взглянул на Рейдена Вулвзи, не связанного близнеца — он мог отличить их только потому, что волосы Рейдена были светлые, в то время как у Ронана темные. Кроме этого, у них были зеленые глаза и злые улыбки.

— Дом Брэма разрушен. Когда Стерлинга спросили час назад, он отказался поддержать заявку Матиаса в Совет, поэтому мы уверены, что он следующий в списке Анарки. Коттедж Маррока был разрушен Анарки несколько месяцев назад. Жилище Лукана — когда была похищена Анка, — сказал Кейден.

— Дом Герцога переполнен людьми. А у Ронана и Рейдена… тоже.

Логово разврата магического мира. Волшебники Вулвзи были известны своими сексуальными аппетитами. То, что Ронан выбрал пару было сюрпризом. Как правило, мужчины Вулвзи просто укладывали в постель одну женщину за другой, пока не получали потомство. Учитывая трудность зачатия младенцев между несоединенной парой, количество усилий, которое они прикладывают, говорит о целеустремленной погоне за удовольствиями. Айс недоумевал, почему Ронан нарушил традицию.

— Так…

Кейден вздрогнул, перекинув Тайнана на руках.

— Остался только ты.

Подошел Брэм, Сабэль была позади него. Айс ощущал их, учуял сладкий аромат любимой.

— Твой дом — настоящая крепость, Айс, — похвалил Брэм. — Легко защищаться. Почти невозможно ворваться.

— И я должна немедленно передать новость об убийстве О'Ши. Я буду в безопасности, и меня никто не прервет.

Айс проглотил проклятие. Они слишком много просили, черт возьми. Они попросили его отказаться от Сабэль, сразиться и, возможно, отдать свою жизнь, когда никто здесь не любил и не хотел его. Они попросили разрешения вторгнуться в его личное пространство, дом и приютить их, однако если бы они увидели его в одной из должностей магического мира, они, вероятно, проигнорировали бы его в лучшем случае или плюнули бы в него в худшем. Конечно, никто не примет и тем более не будет аплодировать союзу между ним и Сабэль.

Но что станет с Братьями Судного дня, если он не согласится? Очевидно, им было некуда идти, и если они все умрут, то и у магического мира не будет шанса на поражение Матиаса. Хуже того, Сабэль никогда не простит его за то, что он отвернулся, особенно если бы он мог предотвратить бойню, приняв их.

Черт. Это было не так, как если бы у него не было комнаты. Его отец, сумасшедший мудак, расширил пещеру, надеясь заполнить ее десятком сыновей. Чего ему не хватало в роскоши, он более чем восполнял в пространстве.

Вдобавок, наличие всех здесь означало, что и Сабэль остается. Каждый день, когда она была под его крышей, он мог еще не раз попытаться убедить ее следовать своему сердцу и привязаться к нему.

— Ладно, — огрызнулся он, а затем отступил, чтобы впустить их всех. — Моя спальня находится в самом конце. Никто не приближается к ней…

Он послал Сабэль взгляд.

— … если его не пригласили. Я люблю тишину и уединение. Зеркало находится в передней комнате. Это не пятизвездочный отель. Не во всех номерах есть мебель, но у меня много подушек и одеял. У меня нет слуг. Вам придется готовить самим. Я готовлю ужасно. Никаких жалоб.

— Спасибо, — просто сказал Кейден.

Затем он кивнул Сидни и, неся Тайнана, повел свою пару и дядю в коридор слева. Там много комнат, подальше от Айса. Отлично.

— Должен ли я послать за целителем? — окрикнул их Айс.

Кровь, сочившаяся по всей левой части тела О'Ши, заставила Тайнана выглядеть слишком близким к его следующей жизни.

Сабэль поднялась.

— Мы пока не можем. Позволь мне сначала взглянуть на него. Может быть… это не так серьезно, как кажется.

Независимо от того, что Тайнан потерял сознание и выглядел так, словно он на пороге смерти, Айс не мог упрекнуть Сабэль в осторожности. Не говоря о том, что Матиас может использовать любые способы, чтобы выследить их всех.

— Дай мне знать, если передумаешь.

Сабэль кивнула.

— Спасибо тебе.

— Ты не так плох, в конце концов.

Рейден пожал ему руку и улыбнулся, когда они вошли. Ронан повторил его жест. Вместе со своей парой они пошли за кланом МакТавишей в дальнюю сторону пещеры.

Айс сделал мысленную пометку, чтобы поселить Тайнана, Маррока и Оливию, и Брэма на его стороне разросшегося каменного жилища. За исключением Брэма, он нашел остальных терпимыми. Сабэль он поселил в комнате рядом со своей и продолжал надеяться на чудо.

Сабэль вздохнула. Должно быть уже поздно, хотя она не могла быть уверена в жилище без окон. Тяжесть измученных конечностей и печаль усталых глаз подсказали, что обмен клятвами завтра утром случится всего лишь через несколько часов.

Смирение давило. Сегодня утром она проснулась в объятиях Айса. После того как она исцелилась и полюбила его, она была готова бороться со своим братом за право стать его парой. Завтра она будет лежать в объятиях другого.

Но она знала, что всегда будет думать об Айсе.

Когда она осмотрела удивительно хорошо обставленную комнату, следующей задачей была та, которую она и ожидала, и боялась.

Айс.

Сабэль прижала дрожащую руку к животу и сдержала слезы. Она пролила их слишком много, и они ничем не помогли. Настало время встать на ноги, выполнить свой долг, дабы гордиться своим вкладом в безопасность магического мира. Оплакивание собственного разбитого сердца не способствовало достижению цели.

Только боль не остановить.

Сделав глубокий вдох, она уставилась на две двери из комнаты. Одна вела в коридор. Другая… у Сабэль было подозрение, что Айс разместил ее в комнате, которая связана с его. Она хотела, нуждалась в этих нескольких минутах наедине с мужчиной, которого любила.

И сообщила бы ему новости.

На свинцовых ногах она подошла к двери и подняла руку, чтобы постучать, опустила ее, снова подняла. Закрыла глаза. Затем Сабэль заставила себя постучать. Нет смысла продлевать то, что она не могла изменить.

Через несколько секунд Айс распахнул дверь. Выражение его лица было вопросительным, а не суровым, но скрытным. В его красивых зеленых глазах светилась надежда. Видит Бог, она слишком о много уже его просила, и это несправедливо по отношению к Рикарду.

Но ничего в этой ситуации не было справедливым.

— Ты хочешь войти? — пробормотал он.

Сабэль кивнула и сделала большой шаг в его владения. Тихо она закрыла за собой дверь, затем подошла ближе.

— Я рад, что ты постучалась. Мне нужно кое-что сказать, и… если ты хочешь, чтобы я отошел в сторону, если тебе нужно это, чтобы поверить, что я люблю тебя…

Он сжал губы, сделал паузу.

— Я жду твоего отказа.

Его слова чуть не вырвали ее сердце из груди. Несколькими короткими словами он удалил большинство ее сомнений. Да, она предполагала, что это может быть еще одна уловка… но Айс не был таким. Он говорил прямо и по существу, без уверток. Одна из вещей, которую она любила в нем.

— Спасибо, — охнула она.

— Мне жаль, что это… закончилось. Твое сотрудничество для дела… Я не отказываюсь от тебя из-за этого МакТавиша. Это для тебя. Я не хочу, чтобы ты расходилась со своим братом. Я страдаю каждый день без Гайлин, и я не хочу, чтобы ты страдала от его потери. Твое чувство долга перед магическим миром в конечном итоге заставит тебя пожалеть о том, что ты стала моей парой, если после этого твоё сердце выживет. Я не хочу, чтобы ты несла это бремя. Я не буду счастлив, но буду спокоен, зная, что твоя семья и совесть будут в согласии, а магический мир спасен.

Достаточно ли этого для него? Грусть на его лице была ответом.

Сердце Сабэль снова рассыпалось.

— Мне действительно жаль.

— Ты многогранна, принцесса.

Он взял ее руку, сжал пальцы в своих, теплых, сильных.

— Среди этого мира слишком добра, чтобы причинить мне боль нарочно.

Тем не менее, она все равно причиняла ему боль. Воздух между ними, знание того, что это был последний раз, когда она осталась с ним наедине, когда-либо позволяла прикоснуться к нему — все было похоже на похороны ее сердца.

— Поцелуешь меня?

Айс напрягся, каждая мышца замерла.

— У меня нет сил перестать целовать тебя.

Еще один шанс оказаться в объятиях Айса был божественным. Завтра она отдаст свое будущее другому. Несколько драгоценных часов, оставшихся сегодня, принадлежали им.

— У меня нет сил сопротивляться.

Ее голос дрожал.

Он больше ничего не сказал, просто посмотрел ей в глаза, как на солнце, навсегда. На лице его растянулась горькая улыбка.

Затем он отступил.

— Если ты пойдешь к нему завтра утром, проведя ночь со мной, он почувствует. Узнает.

Верно, и она должна была это предусмотреть. Решение Лукана спариться с ней также требовало жертв с его стороны, он должен отказаться от всякой надежды когда-либо помириться с Анкой. Тем не менее, она не могла заставить себя заботиться о том, что Лукан будет знать, что она лежала в объятиях Айса. Они оба нуждались в этой последней ночи, чтобы оценить то, что могло быть до того, как они столкнутся с холодным рассветом.

— Он узнает о моих чувствах к тебе, что бы я ни делала сегодня вечером. Связь пары и его священные слова помешают нам когда-либо пережить это снова. Пожалуйста… не говори «нет».

Глава 14

Сказать «нет»? Невозможно. Айс ни в чем не мог отказать Сабэль, когда дело касалось ее удовольствия.

Он захватил в плен ее взгляд, всматриваясь в синие океаны потребности и печали, прямо в яркий свет ее души. Никогда он не знал кого-то похожего на нее, такого хорошего и верного. Такого. Настоящего. Никогда он не забудет мгновений, проведенных с ней.

Сегодня вечером Айс должен будет создать воспоминания, чтобы продержаться всю оставшуюся жизнь. Ее отрешенное выражение лица подсказало, что девушка собирается поступить так же.

Сделав дрожащий вздох, мужчина медленно провел ладонью по руке любимой, сплетая свои и ее пальцы, крепко сжимая их.

Сабэль выгнула спину.

— Спасибо. Я знаю, что прошу слишком много.

— У меня нет ничего, чем я не поделился бы с тобой.

Черты её лица смягчились, она обняла ладошками его лицо, явно борясь со слезами. Сабэль чуть не проиграла битву. Ее отважное усилие тронуло его, хотя ей не нужно было бороться вообще. Он любил ее несмотря ни на что.

Медленно Айс подвел девушку к постели. Он был рад, что они проведут последние мгновения здесь, где потом он сможет лежать по ночам и вспоминать каждый нежный вздох и заветное прикосновение.

Когда они приблизились к кровати, Айс прихватил край надетого на девушку светлого свитера, потянул его вверх, скользнул им по груди, поднимая одежду над головой. Через мгновение с взъерошенными золотыми волосами и дрожащими губами показалась Сабэль. И снова он удивился, что она любит его. Айс проклинал судьбу, которой суждено было разлучить их.

Сабэль приласкала его грудь, спускаясь руками к животу, пока не достигла подола рубашки и не вытащила наружу.

Потребность прикоснуться к любимой одновременно везде сотрясла Айса. Он прижал Сабэль к себе, грудью дотрагиваясь до ее груди, их тела разделяло только тонкое кружево лифчика. Теплое прикосновение кожи заставило его зашипеть, и он вздрогнул.

— Принцесса… — начал Айс, но у него не было слов. Что тут сказать?

— Я знаю, — фыркнула она. — Но сегодня я не буду плакать. Я просто хочу быть с тобой.

Этого было достаточно.

Мужчина кивнул, оттеснив осознание несбыточности мечты и ярость, бьющиеся в сердце, и отдался Сабэль. Айс поклялся, что все хорошее, дарующее надежду и любовь, которое хранил в своем сердце после смерти Гайлин, подарит Сабэль сегодня ночью.

Ее пухлые розовые губы манили, и мужчина слил их рты вместе, дыхание, вдох и выдох. С каждым поцелуем он все сильнее ощущал ее правоту на своем языке. Уверенность прокатилась по его позвоночнику, потрясая мага до глубины души. Независимо от того, какие слова Сабэль произнесет Лукану через несколько часов, она была его.

И он навсегда останется ее.

Пропуская сквозь пальцы мягкие локоны, он обхватил голову Сабэль, приблизил ее, наклоняясь для следующего поцелуя, позволяя ее роскошному вкусу снова проникнуть в его чувства. Девушка застонала, а затем осыпала лицо мужчины медленными благоговейными поцелуями в ответ. Айс почувствовал, как любовь выплескивается из нее, она снова смирила его.

Пальцы мужчины дрожали, когда он расстегнул ее лифчик, спустил джинсы по бедрам, стянул трусики, обнажив ее. Он никогда не видел более красивую женщину. Но теперь он увидел не только златовласую сирену, унаследовавшую способность заманивать в ловушку любого мужчину, но и ангела внутри нее, который каждым своим движением и дыханием призывал его.

Сабэль помогла Айсу выбраться из камуфляжных штанов, когда тот снял ботинки. Наконец, они стояли рядом, голые, сердце к сердцу. Он стремился быстро овладеть девушкой, но заставил себя насладиться ею. Редко его одолевала нерешительность, но сегодня…как он, не заставляя страдать от вины и сожалеть о несбыточном, мог убедить любимую, что он всегда будет здесь ради нее несмотря на то, что отправляет ее выполнять долг?

Сабэль вела его, опустившись на шелковые черные простыни, подняв руки. Самый легкий и самый тяжелый поступок в мире заключался в том, чтобы скользнуть в эти ожидающие его объятия и снова завладеть приоткрытыми губами.

Девушка открылась, как цветок солнечному свету, обвивая вокруг него руки, и раздвигая под ним ноги. Айс растянулся на ней, распространяя тепло, лаская мягкие полушария ее грудей, изящные бедра, которые обхватил руками и развел в стороны. Она охотно раскрылась.

Желание обладать каждой частичкой Сабэль накрыло его. Айс осыпал любимую наилегчайшими, словно крылья бабочек, поцелуями: ее подбородок, шею, грудь. Твердые соски ждали удовольствия, которому он не мог сопротивляться. Удары языка, напряжение его рта, и она застонала для любимого, выгибаясь, будто в поисках утешения, и сама одаривая его утешением.

Он двигался вниз по ее телу, долго лаская языком плоский животик. Сливочное благоухание ее кожи, солнечный запах, сливающийся со сладким намеком на желание… Смешанный аромат ударил ему в голову, и он погрузился глубже, упиваясь ей, впитывая концентрированную сущность ее желания. Благоговейно целуя, он терпеливо вел ее выше и выше, наслаждаясь ощущением ее напряженных бедер в своих руках и ее мольбами наполнить ее, любить ее. В течение нескольких горьких мгновений он сопротивлялся ее зову сирены, довольствуясь лишь ее удовольствием, наслаждаясь тем, что она достигла пика раз, а затем снова. И всё же, он не хотел оставлять ее, не мог отказать хриплой мольбе о том, чтобы стать с ней единым целым.

Медленно мужчина выцеловывал путь вверх по телу любимой, сжав руками ее бедра. Когда он скользнул в нее, тесные ножны Сабэль обхватили его в ласке горячего шелка, пульсируя от удовольствия. Айс содрогнулся, когда девушка окружила его повсюду, он словно чувствовал ее внутри себя, успокаивая свое разбитое сердце, упиваясь последними часами вместе. Мужчина нахмурился, задаваясь вопросом, использует ли Сабэль свои способности сирены, чтобы заставить его чувствовать то, что она хочет, а затем понял, что нет. Это была просто она.

— Айс…

Она коснулась его лица, посмотрела ему прямо в глаза.

Толчок достиг его сердца, когда он снова скользнул в ее тело.

Они оставались так, соединенные взглядами, телами и сердцами, пока она не вскрикнула под ним, щеки девушки не порозовели, превратив ее лицо в самое прекрасное зрелище. Затем Айс присоединился к ней в переливающемся мире страсти, сотрясающем, омывающем его тело, когда он излил свою преданность и семя в нее, озарив сердце, в котором, он знал, она останется навсегда.

Сабэль судорожно вздохнула, ее ресницы затрепетали, когда на нее опустилось возвышенное умиротворение. И он тоже это почувствовал. Идеальный момент.

На этот краткий миг они могли просто разделить сердце, душу и быть единым целым.

Она отстранилась, чтобы уснуть в его объятиях, и он наблюдал за ней, неподвижно, пока текли отведённые им часы. Повзрослев в этих пещерах, он развил острое чувство времени, несмотря на отсутствие окон. Айс крепче прижимал любимую к себе, когда стало светать, и солнце поднималось, чтобы начать день, который навсегда изменит между ними все.

Айс, повернулся набок, положил голову Сабэль себе на грудь и крепче обнял любимую. Жест был бесполезным. Черная бездна, бушуя, ворвалась в его сегодняшний день и во все его будущие дни. Айс крепко зажмурился, стремясь спрятаться от реальности. Что, черт возьми, ему остается делать с остальной частью жизни, кроме участия в битве и тайной надежды, что когда-нибудь любимая вернется к нему?

Сабэль проснулась в объятиях Айса. Она все поняла еще до того, как открыла глаза. Сильные руки, сосновый и мускусный запах, то, что он вцепился в нее, как будто никогда не отпустит. Ощущение радости и безопасности, которого не было ни с кем другим.

Неохотно она открыла глаза, столкнулась с миром и обнаружила, что Айс изучает ее. Печаль заполнила его глаза, впалые щеки, уголки рта.

Она сглотнула.

— Пришло время, не так ли?

Он кивнул и погладил ее по щеке.

— Сабэль, я…

Прижавшись губами к его губам, она остановила слова.

— Если ты будешь говорить, я буду плакать. И мы ничего не сможем сказать…

Айс стиснул зубы, потом кивнул.

— Когда ты собираешься к МакТавишу?

— Как только проснусь.

Как бы ей хотелось провести еще несколько столетий с Айсом. Но у них не было даже нескольких часов. Магический мир зависит от того, займет ли Лукан вакантное место МакКинета в Совете, прежде чем Матиас заполучит его.

— Если хочешь принять душ, он за той дверью.

Айс указал через комнату.

На самом деле Сабэль хотела не этого. Она предпочла бы, чтобы запах Айса держался на ней как можно дольше, упиваться им так долго, как только могла. Но это было бы неуважительно по отношению к Лукану, и ничего не даст, но вызовет больше споров между братом и человеком, которого она любила.

— Спасибо.

Скованно двигаясь, она встала на гладкий черный кафель. Неохотно подняла мыло, чтобы смыть следы Айса с тела. Но она не смогла. Сабэль лбом прижалась к холодному кафелю, по ее спине била теплая струя воды, девушка схватила мыло, вспенила воду и зарыдала. В тот момент она возненавидела брата, возненавидела родословную, и эти вынужденные долг и ответственность, возложенные на неё. Она возненавидела то, что в ней нуждались.

И все же это ничего не меняло, и данный факт с каждой слезой разбивал ее сердце на сотни ещё более мелких осколков.

Внезапно Сабэль почувствовала прохладный воздух, а затем теплое присутствие у себя за спиной, блокирующее брызги воды. Девушка больше почувствовала, чем увидела Айса, когда он обнял ее и мягко вынул мыло из ее рук. Он тщательно омывал ее, медленно касаясь каждого дюйма, затем взял шампунь, намылил и ополоснул волосы. Закончив, повернул девушку лицом к себе.

— Только скажи, и я буду сражаться за тебя. Твой брат, Лукан…

Мир считал, что Рикард был сумасшедшим, но она увидела фасад. Он спрятался за ним, отключив заботу и тепло. Потому что никто не поверит? Потому что он боялся, что его снова ранят? В любом случае, она любила человека, которого разглядела. Ее сердце воспевало его каждым ударом.

— Мы прошли через это, — сказала она наконец. — Я должна была знать, что существует слишком много препятствий, прежде чем влюбляться в тебя. Я буду ценить каждое мгновение…

Айс остановил ее слова поцелуем.

— Я тоже.

Сжав челюсть, откинув голову назад, он закрыл глаза. Сабэль растаяла, когда увидела, что Айс боролся со слезами.

— Идем.

Он вытащил ее из душа и вытер полотенцем, затем мягко поцеловал в лоб.

— Несмотря ни на что, я здесь ради тебя.

Она кивнула и оделась, пока он делал то же самое, затем причесала волосы. Усталость нахлынула на нее вместе с волной отчаяния. Сегодня она будет замужем, и этого события ей следует ждать с великой радостью. Теперь же ей ничего не оставалось, кроме желания вцепиться в Айса и снова заплакать.

Он подошел к ней сзади, и она наблюдала в зеркале, как мужчина сжимает ее плечи.

— Повернись и держи меня за руки. Отрекись от меня, и давай покончим с этим.

Сабэль прикусила губу, когда повернулась к нему, схватила за руки, и почувствовала, как накатывает новая волна гнева. Эти слова она пришла сказать Айсу прошлой ночью и запуталась в его объятиях, потерявшись в его поцелуе. И теперь она снова обижалась на брата за то, что он подверг их обоих жестокости.

— Брэм настаивает на том, чтобы присутствовать, когда я это сделаю. Он хочет, чтобы Лукан тоже был свидетелем.

Так что не может быть никаких сомнений и споров. Ничего из того, что могло бы быть.

Магическая подпись Айса отразит тот факт, что Сабэль отреклась от него.

Айс выругался.

— Он полон решимости сделать это действо как можно сложнее, не так ли?

Сабэль хотела бы это отрицать. Но Брэм, вышедший из черного облака Матиаса, не думал ни об ее страдании, ни о страданиях Айса. Наверное, он будет упиваться унижением бывшего друга. Она спорила до тех пор, пока не смогла найти больше слов, и все же Брэм не сдвинулся с места.

— Кажется, так.

У нее перехватило дыхание, она понятия не имела, как собирается выдавить из себя требующиеся слова.

— Он… также хочет, чтобы ты стал свидетелем Клятвы Лукана.

— Чертов ублюдок, — пробормотал он, крепче сжимая ее пальцы. — Нет. Я не могу гарантировать, что не убью его, если мне придется смотреть, как ты связываешься с ним.

— Я понимаю.

Если бы они поменялись ролями, Сабэль вовсе не была уверена, что смогла бы наблюдать, как он отдает свою жизнь другой.

Айс вздохнул.

— Но чтобы сохранить мир между тобой и твоим братом, я постараюсь.

Ее сердце снова наполнилось любовью к этому самоотверженному волшебнику.

— Я никогда больше не узнаю такого хорошего человека, как ты, Айсдернус.

— У тебя всегда есть мое сердце.

Нахмурившись, Айс закрыл глаза, прижался лбом к ее лбу. У них было одно дыхание, еще одно тайное мгновение, затем он отступил.

— Идем.

Мужчина вывел Сабэль из спальни, и она последовала за ним по извилистому коридору, полному закрытых дверей. На пересечении двух дорожек он остановился у входа в открытую комнату, это был своего рода кабинет с захламленным письменным столом, изношенным коричневым диваном, истертыми коврами. Нетронутый слой пыли и настроение безысходности затягивали.

Внутри расхаживал Брэм, короткими шагами пересекая комнату.

Лукан примостился на краешке дивана, задумчиво наблюдая за происходящим. Оба устремили пристальные взгляды в переднюю часть комнаты, когда появились Сабэль и Айс.

Уже давно рассвело. Ты опаздываешь, — сказал Брэм.

Айс сжал кулаки.

— Твоя сестра многое делает для спасения шкуры каждого, и она не нуждается в твоей агрессии.

Глаза Брэма сузились.

— Закрой дверь.

Яростным ударом Айс захлопнул дверь.

— Я дал тебе крышу над головой, надежду в душе и сердце в груди. Никогда больше не проси меня ни о чем.

Боже, это убивало Айса не меньше, чем уничтожало ее. Сабэль в миллионный раз пожелала найти способ остановить это расставание, свое спаривание с Луканом. Но ничего не изменилось.

Брэм обнюхал ее.

— Ты провела ночь в его постели.

Он швырнул это, словно обвинение, и Сабэль почувствовала, что заводится.

— Я провела ее там, где хотела, и это не твое дело, как и с кем. Я не знаю, что с тобой случилось, но с тех пор, как очнулся от заклинания Матиаса, ты ведешь себя как агрессивный придурок. Будь счастлив, что я вообще здесь, и перестань делать все возможное, чтобы превратить мое присутствие в неприятное и унизительное.

Брат передернул плечами и приподнял золотисто-коричневую бровь.

— Кажется, в эти дни мне не хватает терпения, чтобы обуздать свой язык или характер. Ради тебя я больше не буду говорить. Произнеси отречение от Рикарда. Сейчас.

Уже? Слова Брэма врезались в нее, как торнадо, вырывая счастье и надежду. Она сделает добро для магического мира, и этого должно быть достаточно.

Руки тряслись, когда она повернулась к Айсу. Она не могла не смотреть на него, не могла уклониться от этого взгляда зеленых глаз, который горел любовью, сожалением и запредельной болью.

— Ты останешься частью меня, хоть и я…

«…не останусь частью тебя».

Слова крутились в ее голове, но Сабэль не могла открыть рот, чтобы произнести их, солгать. Ее губы приоткрылись.

«…не останусь частью тебя».

Единственное, что вырвалось — это всхлип. Она обняла себя, прижимая руки к животу, пытаясь удержать боль, такую сильную, какую причинила бы кислота, если просочилась бы в каждый уголок ее израненного сердца.

Невозможно.

Айс подошел поближе, стряхнул волосы с ее лица.

— Дыши, принцесса. Ты можешь.

— Я не могу!

Гнев и безысходность затопили ее.

— Я не знаю, как разбить собственное сердце. Я не могу вынести мысли, что я разобью твое. Что ты никогда больше не будешь смотреть на меня так, как смотришь сейчас, будто я весь твой мир. Я не могу подумать, что не имею права просто взять тебя за руку.

— Сабэль! — рявкнул Брэм. — Откажись от него. Каждое мгновение, которое ты теряешь, — это момент, когда Матиас может глубже проникнуть в Совет и найти новые способы убийства или порабощения невинных.

— Ты думаешь, я не знаю? — вскричала она. — Когда я вообще не выполняла свой долг? Я не подведу тебя и сейчас. Но я никогда не забуду твою угрозу отказаться от меня. Я никогда не прощу радости на твоем лице, когда ты оторвешь меня от человека, которого я люблю.

— Достаточно!

Брэм вклинился между ней и Айсом, оттолкнув другого волшебника от нее.

— Ты забыла, что твоя будущая пара сидит здесь? Последнее, что он хочет услышать, это то, что ты исповедуешься в любви к другому, Сабэль.

Лукан втянул воздух и встал с дивана.

— Прекрати, Брэм. Просто остановись. Я задавался вопросом, насколько глубока привязанность твоей сестры к Рикарду, но теперь…

Он покачал головой.

— Одна из худших вещей, которые я когда-либо переживал, — это изливать мою преданность Анке, пытаясь убедить ее быть со мной, когда ее сердце теперь, похоже… с другим, — он рассмеялся. — Насколько большим дураком я должен быть, чтобы сделать ту же ошибку с Сабэль?

Она ахнула. Что он сказал?

Брэм повернулся к нему.

— Бред какой-то! Думаешь, я должен просто отдать ему сестру? Отдать одно из твоих лучших политических преимуществ?

— Нет, друг. Я говорю, что я не воззову к ней, пока в ее сердце есть другой. Независимо от того, насколько я люблю и уважаю Сабэль, даже желаю ее красоты, мы с ней оба знаем, что я никогда не полюблю ее, как Айс. И несмотря на Клятву, я никогда не заменю его в ее сердце.

Проклиная все, Брэм метался по комнате.

— Это война! Мы все чем-то жертвуем…

— Не говори мне о жертвах! — зарычал Лукан. — Я потерял пару моего сердца, сражаясь за дело, и живу каждый день с тем, что ее безжалостно пытали, чтобы ослабить меня, нас. От чего отказался ты? Похоже, что ты просто используешь войну, чтобы приумножить свою власть.

Сабэль моргнула, ее рот распахнулся. Лукан был жестоко честен с Брэмом, своим лучшим другом. И он сказал, что не возьмет ее. Хотя это было неожиданностью, его заявление имело смысл. Анка даже сейчас спала в постели Шока. Лукан не понаслышке знал, что такое боль.

— Черт побери! Матиас может усилить свою власть, договорившись с Блэкборном и Спенсером или с кем-либо еще, и повлиять на голосование. Нам нужно назвать кандидата сегодня.

— Я соглашусь на выдвижение своей кандидатуры, чтобы занять место МакКинета. Я только говорю, что, возможно, мы попытаемся повлиять на Совет без Сабэль в качестве моей пары.

Брэм сделал паузу, нетерпеливо постукивая пальцем.

— Твоя кандидатура, скорее всего, будет отвергнута.

Лукан пожал плечами.

— Тогда мы найдем другую кандидатуру. Но я не буду взывать к твоей сестре.

Надежда заполнила всё существо Сабэль. Она послала Лукану полный слез взгляд.

— Спасибо тебе.

Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.

— Ты не могла сказать слова, чтобы отказаться от Айса. Ты определенно не сможешь привязаться ко мне. Ты должна поблагодарить меня. Подозреваю, что спас тебя от заикания.

Облегчение и радость нахлынули на нее со всей взрывной силой эмоциональной бомбы. Горячие слезы полились из глаз.

— Я не сомневаюсь.

Она бросилась к Лукану, обняла его, как друга и старшего брата, коим он был для нее. Тот рассеяно погладил ее по спине, а затем отпустил, наблюдая за Айсом настороженным взглядом.

— Подумай о том, что ты делаешь, — потребовал Брэм, разинув рот. — Если они отклонят твое назначение, мы потеряем драгоценное время, которого у нас нет. Я не могу…

— Спроси их неофициально, — предложила Сабэль. — Кроме того, у тебя есть право голоса. Тайнан займет место о'Ши теперь, когда его дедушка, как и отец, перешел в следующую жизнь. Конечно, ты можешь заставить Стерлинга проголосовать вместе с тобой. В худшем случае у вас будет ничья. Но ты в состоянии узнать сейчас, как, скажем, Спенсер или Хелмсли отреагируют на предложение в качестве кандидата Лукана…

— Это еще не решение. Кандидаты выдвигаются, представляются, затем происходит голосование. Ничья приведет к последствиям… нет.

— Ничья по-прежнему лучше, чем поражение, — указала она.

Брэм снова постучал пальцем по губам. Нервная энергия вибрировала в нем, и Сабэль смутно подумалось, где он мог ее приобрести, учитывая тот факт, что его пара все еще считалась пропавшей без вести.

— Зеркало МакКинета все еще у тебя?

— Герцог, Маррок и Оливия хранят его с Дневником Апокалипсиса.

— Они приехали немного за полночь.

С коротким кивком Брэм выскочил из комнаты.

Сабэль осталась наедине с Луканом и Айсом, один находился перед ней, глядя со смирением, другой — позади, его тело пульсировало от замешательства и надежды. Ей хотелось знать правильные слова, которые нужно сказать. Лукан, возможно, отказался воззвать к ней, но это вряд ли означало, что Брэм поприветствует Айса в семье. Если она привяжется к нему сейчас, то все равно потеряет брата. Сабэль не обманывала себя. Что бы ни охватило Брэма после пробуждения от мерзкого заклинания Матиаса, это заставит его отказаться от нее, как он и угрожал. Ей было почти все равно. Почти. Но он был ее братом, и разорвать связь с последним членом семьи, если бы ей не пришлось… Нет. Может быть, время, терпение немного успокоят ситуацию между Айсом и Брэмом, позволив брату принять ее возлюбленного. Когда-нибудь.

— Я должен поблагодарить тебя, — тихо сказал Айс Лукану. — Хотя Шок тебя не пощадил, ты пощадил меня, когда было бы так просто использовать свой гнев и показать мне, как по-настоящему тяжело потерять свою пару.

А у Лукана все было во много раз хуже, чем то, что испытал бы Айс, учитывая, что он провел с Анкой более века.

Лукан закрыл глаза на мгновение, боль исказила черты его лица.

— Никто не должен чувствовать такую черную тоску. Разумеется, я не хотел переживать подобное дважды. Сабэль было бы легко полюбить… и трудно забыть.

Айс не ответил. Он просто протянул руку Лукану.

— Я перед тобой в долгу.

Лукан пожал ту, и у Сабэль екнуло сердце. Может быть… первым шагом в принятии Брэмом Айса в ее жизни было поощрение дружбы между ним и лучшим другом ее брата.

По крайней мере, это был еще один способ создания фундамента.

В это время Брэм снова ворвался в кабинет, сжимая зеркала, свое и МакКинета.

— У Герцога было предвидение, сподвигнувшее его забрать зеркало из галереи Оливии.

Опустив их на изношенный коричневый диван, он приподнял крышку одного из зеркал и дотронулся пальцем до герба. Мгновение спустя интеллигентный голос приветствовал его. Келмскотт Спенсер. Он источал корректность, всегда выбирая путь наименьшего сопротивления. Сабэль могла терпеть его, но в малых дозах. И она никогда не совершила бы ошибку, доверившись ему. По ее мнению, вся их династия была ненадежной.

— Ты цел, парень? Дошли слухи, что тебе нездоровится.

— Действительно. Анарки чуть не убили меня. И теперь Блэкборн выдвинул их хозяина в Совет. О чем, черт возьми, он думает?

Спенсер прочистил горло, тонко намекая, что раздражение Брэма было одновременно тяжелым и нежеланным.

— Я думаю, как и он, что, возможно, пришло время поддержать другую точку зрения.

— Какую? Убийство и хаос? Истребление невинных? Изнасилование и порабощение? Убийство Томаса МакКинета и Клифдена О'Ши?

— У нас есть только косвенные доказательства, что он причастен к этим зверствам. Матиас заверил нас, что это дело рук разбойничьих группировок Анарки, и он работает над тем, чтобы взять их под свой контроль и направить усилия на вопросы более насущные для магического мира.

— Ты веришь ему?

Слова Брэма, источающие недоверие, заставили Сабэль вздрогнуть. Где брат, который мог использовать изящество и уговор, чтобы выиграть? Этот подход «слона в посудной лавке» не даст ему ничего, кроме игнорирования и предубеждения.

Сабэль промчалась по комнате и вырвала зеркало из рук Брэма, бросив на него предупреждающий взгляд.

— Я понятия не имею, что с тобой не так, но, если ты хочешь заручиться поддержкой, можешь попробовать доброе слово, дорогой брат.

Он бросился к ней, пытаясь вырвать зеркало, но, к ее удивлению, Айс и Лукан схватили его за плечи и оттолкнули обратно на диван.

— Пусть Сабэль попытается, — пробормотал Лукан. — Она не может быть хуже тебя.

Брэм выругался, поборолся, потом, наконец, вздохнул и плюхнулся на диван, скрестив руки на груди.

— Ну и ладно.

Он был сильно раздражен, но Сабэль не могла тратить время на то, чтобы думать об этом.

— Здравствуйте, Келмскотт.

Она улыбнулась пожилому человеку с тонкими чертами лица, обрамленного седыми волосами и пушистыми бакенбардами.

— Сабэль, дорогая. Прекрасна, как всегда. Что случилось с твоим братом?

— Не в духе. Я пригрозила бросить его стае диких собак, если он не исправится.

Спенсер засмеялся.

— Как всегда смышленая девушка.

— Спасибо. Я думаю, что он пытался несколько бестактно спросить, получили ли вы какие-либо заверения от Матиаса, что он не стоит за насилием, или не слышали ли вы от него о каких-либо планах по развитию и восстановлению магического мира. Понимаете, Брэм был немного не в себе.

— Конечно, конечно.

Тот покачал головой.

— Не совсем. Но Матиас осведомил нас о нарастающих волнениях среди Лишенных. Они в отчаянии из-за социального порядка. Матиас предупредил о возможной гражданской войне, если они… не будут удовлетворены.

Другими словами, Матиас выдал завуалированную угрозу, что перенесет основную тяжесть гнева Лишенных на Совет, если они не выдвинут и не изберут его. Они выбрали трусливый выход и подумали, что задобрят Матиаса, а он избавит от трудностей позже. Дураки.

Сабэль нацепила улыбку.

— Это серьезное предупреждение. Но может ли Матиас честно заявить, что он в силах подавить любые волнения Лишенных, если социальный порядок будет изменен или отменен? Мне просто интересно…

— Он их защитник, моя дорогая, — напомнил Келмскотт.

Находящийся рядом с ней Айс фыркнул и покачал головой.

— Ну, он утверждает, что это так. Но Матиас не один из них, так как же он может знать, за кем действительно последуют Лишенные, или чего они хотят?

— Я не думаю, что сейчас мы можем позволить себе игнорировать потенциальную опасность, которую Матиас может представлять, если мы ему откажем. Если же он обманывает нас всех и стоит за недавними нападениями, возможность держать его рядом и под контролем положила бы конец всей этой ерунде.

Смелое, если не глупое заявление, от которого Сабэль сжала зубы. Спенсер и Блэкборн, два сапога — пара, — оба решили, если дать Матиасу дюйм, то это удовлетворит его. Ни тот, ни другой не успеют и заметить, как он займет милю.

— Может, другой кандидат повлияет на вас? Мне кажется, в трудные времена лучше всего укрепить нашу власть и разобраться с беспорядками Лишенных рациональным, хорошо спланированным образом. Уступят ли они страху перед насилием, которым Матиас в действительности предлагает все прекратить?

Спенсер нахмурился.

— Кого ты рекомендуешь, девочка?

— Лукан МакТавиш хорошо бы подошел на это место…

— Нет, — немедленно возразил Спенсер. — Мы с Блэкборном обсуждали это, знали, что Брэм выдвинет его. Стерлинг и его племянник… Семейные связи слишком близки.

— У Стерлинга есть свои наследники. Лукан никогда не займет место через него.

— Возможно, нет. Но два МакТавиша в одном Совете создают потенциальное препятствие для справедливого голосования по будущим вопросам.

Перевод: потеря власти, вероятно, приведет к тому, что МакТавиши создадут избирательный блок с Брэмом, чего они избегали любой ценой. Недальновидные идиоты.

— Я вижу, что ты разочарована, Сабэль, — сказал Спенсер. — Но я серьезно настроен и говорю также за Блэкборна. Совет нуждается в изменениях, а Лукан МакТавиш принесет только больше того же (старого).

Они хотели что-то изменить? Улыбка скривила уголки ее рта, и она посмотрела через комнату на трех волшебников, наблюдающих за ее разговором: Брэма — с его настороженным взглядом, Лукана — в большей степени со смирением, и Айса — с растущим пониманием ситуации.

— Изменения. Отличная идея. Если мы боимся того, что Лишенные восстанут, а это, как я понимаю, вполне возможно, способ добиться прогресса не в том, чтобы выбрать Избранного, который утверждает, что представляет их интересы. Возможно, было бы лучше фактически ввести в Совет одного из них.

Спенсер отпрянул, его густые серые брови взлетели, образуя букву V над выступающим носом.

— Лишенный в Совете?

— Конечно. Ничто не скажет о переменах и прогрессе Лишенным больше, чем это, и Матиас должен будет победить кандидата, если он действительно выступает за их эмансипацию.

— Э… Возможно. Мы могли бы обсудить это. Я поговорю с Блэкборном. Мы можем найти кого-то…

Она снова оглянулась на трех мужчин, находящихся позади нее в комнате. Брэм поднялся с дивана. Лукан и Айс снова удержали его, а он заворчал и зарычал. После того, как они его усадили, Айс посмотрел на Сабэль и покачал головой.

Но она увидела надежду на его лице.

— У меня на самом деле есть кое-кто, — пробормотала она. — Тот, чей дед заседал в Совете до того, как социальный порядок лишил его звания. Тот, чья династия древняя, и чьи желания сохранить магический мир и покой чисты. Тот, кто не очень близок с моим братом.

— Слушаю…

Он выглядел искренне заинтригованным, и надежда снова зародилась внутри Сабэль.

— Было бы интересно.

— Как вы относитесь к Айсдернусу Рикарду?

Глава 15

В тот момент, когда Сабэль прервала связь со Спенсером, Брэм освободился и, вскочив на ноги, рванул через комнату к ней.

— Ты выжила из своего гребанного ума?

Когда Айс снова схватил Брэма за руку, удерживая его подальше от сестры, он задумался о том же. Откуда у Сабэль появилась безумная идея, чтобы Брэм выдвинул его в Совет? Будь он проклят, если снова попросит Брэма о помощи, и Айс не сомневался, что другой волшебник отрубит свою правую руку, прежде чем поднять палец, чтобы помочь ему.

Сабэль с горящим взглядом голубых глаз повернулась к брату и положила в карман зеркало Брэма.

— Подумай о чем-то, кроме ярости, управляющей твоим мозгом. Блэкборн и Спенсер боятся Матиаса больше, чем могут признать, и они это знают. Они надеются, что, оказавшись союзником, он не обратит жестокость против них.

— Идиоты.

— Очевидно. Но в этой ситуации лучшее, что я могла сделать, это использовать их же аргументы против них. Они боятся восстания Лишенных, потому что у группы нет представителя в Совете?

— Это фигня, Сабэль. Они боятся только потерять собственную власть. Они сражались со мной с того дня, как я занял это место. Они знают, что грядут перемены и именно я принесу их.

— Конечно. Но посмотри на прелесть этого плана: если ты выдвинешь Айса, он должен успокоить тех самых людей, которых, как они утверждают, хотят успокоить, а Блэкборн и Спенсер все еще проголосуют за Матиаса, ты загонишь их в угол. Они должны проявиться, чтобы поддержать зло. Со временем это уменьшит их влияние. И мы оба знаем, что Матиас убьет их, как только они перестанут быть полезными. Так или иначе, через свою трусость они подписали себе смертный приговор.

Брэм перестал бороться, и Айс выпустил его. Не то, чтобы он не мог удержать волшебника, когда Сабэль шокировала его снова и снова. Он всегда знал, что она умна, но ее мастерство в политике поражало. Она хорошо понимала советников, что их мотивировало, чего они хотели и боялись. Она нашла способ использовать их ложь против них. Гордость вспыхнула у него в груди… даже зная, что ему придется отказаться от ее предложения.

— Сабэль.

Он пересек комнату и взял ее руки в свои.

— Брэм был прав, отказавшись выдвинуть меня после смерти Гайлин. Я… не подхожу для Совета. Они все думают, что я злюсь. Я плохо сдерживаю темперамент. Мое положение гарантирует, что они никогда не послушают…

— Это чушь, — перебила она. — Ты сильный и стойкий. Умный. Как только они узнают тебя, поймут, что ты не злишься. Может быть, сейчас им необходим вспыльчивый человек в Совете, чтобы встряхнуть их.

Она верила в это? Несмотря на то, что он был рожден Лишенным, Айс никогда не чувствовал себя менее равным, до тех пор, пока Брэм не отверг его много лет назад. Он вспомнил тот момент стыда, когда желчь обожгла его изнутри. Жало унижения. Он так и не простил бывшего друга за это.

Может ли он вступить в политический союз с кем-то, кого долго считал врагом? У него есть выбор?

— Старейшины Совета стали слишком смело всем заправлять, — отметила Сабэль. — Они будут слушать тебя, если вы с Брэмом научитесь работать вместе, голосовать вместе. Вместе со Стерлингом и Тайнаном вы вчетвером будете контролировать Совет. Вы будете задавать тон и стандарты. Политику.

Айс впитывал ее слова, они звучали в его голове. Лишенный, который родился без будущего, внезапно становился одним из семи самых могущественных волшебников магического мира? Он никогда не жаждал власти, только хотел, чтобы Матиас прекратил распространять зло. Даже если бы они с Брэмом могли терпеть друг друга, какой вклад он мог внести в Совет? Брэм обвинил его в зацикленности. Что изменилось? Что он действительно знал о правлении магическим миром?

Сабэль повернулась к брату.

— С моим предложением выдвинуть Айса как кандидата, я дала тебе все, что ты хотел на пути к власти над Советом: контроль большинства. Все, что тебе нужно сделать, — это помириться с Айсом.

Брэм долго молчал, просто смотрел на сестру со смесью изумления, гнева и раздражения. Айс понимал чувства волшебника.

— Социальный порядок не позволяет Айсу занять место в Совете.

— Это дерьмо должно быть исправлено. Ты знаешь это.

Брэм пожал плечами. Айс удивился, что творилось, черт побери, в голове у этого волшебника.

— Есть еще мнение Хелмсли Кэмдена, на него можно положиться.

Брэм изменил тактику.

— Он может согласиться на то, чтобы Лукан был в Совете, и это даст нам необходимый четвертый голос.

Сабэль закатила глаза.

— Сомнительно, дорогой брат. Клифден О'Ши отказался идти на компромисс, и Матиас убил его за это. Как думаешь, почему Кэмден все еще жив?

Потому что он продался. Сабэль абсолютно права. Опять же он убедился, что она умная девушка. Айс всегда уважал ее, но сегодня его уважение к ней росло не по дням, а по часам.

— Подумай, Брэм, — продолжила она. — Блэкборн проголосует за Матиаса. Он выдвинул ублюдка, и не голосовать за него было бы дурным тоном. Но у нас есть шанс завоевать Спенсера, возможно, убедив его, что между тобой и Айсом нет связи.

На самом деле, нетрудно притвориться.

Брэм провел рукой по лицу.

— Может быть. Думаю, ты должна позволить мне поговорить с Кэмденом, на всякий случай. Мы можем предложить ему защиту в обмен на голос за Лукана.

Лукан прочистил горло.

— Выдвини Айса. Это лучший ход. Сабэль права.

Резкий поворот, взгляд Брэма кричал, что неожиданное заявление Лукана было тем, что он ожидал бы от Иуды.

— Ты сдаешься, просто так?

— Нет, перехожу к лучшему плану. Оставь свой гнев и проклятую гордость. Ты и Айс не всегда понимаете друг друга. Вы оба предали друг друга. Это было два столетия назад. Если мы хотим предотвратить кровопролитие, мы должны использовать наши головы.

Лукану легко было сказать, он не был предан. Учитывая его хмурый взор, Брэму явно нравилось утверждение Лукана не больше, чем Айсу. Но, черт возьми, парень был прав. Пока Айс не верил, что станет Советником, но ради магического мира и памяти Гайлин он хотел попробовать.

— Спасибо, Лукан.

Сабэль кивнула мужчине, затем повернулась к брату.

— Чтобы подтвердить свои подозрения, я свяжусь с Кэмденом и посмотрю, где его преданность. Я уверена, что это инстинкт самосохранения, но…

— Я свяжусь с ним, — возразил Брэм.

Сабэль подняла золотую бровь.

— Чтобы ты смог вести такой же деликатный разговор, который попробовал со Спенсером? Я думаю, дорогой брат, что пока ты снова не научишься управлять своими эмоциями, ты должен ограничить разговоры с другими.

Проведя руками по волосам, Брэм отвернулся, его плечи были напряжены. Но он кивнул.

— Хорошо, — сказала она. — Я голодна. Кто-нибудь хочет позавтракать?

Лукан быстро ответил:

— Если ты предлагаешь, то да.

Все внутри Айса требовало, чтобы он последовал за Сабэль, держал Лукана подальше от нее, был единственным волшебником, чтобы разделить ее утро, ее трапезу… Он оттолкнул это. Логика. Лукан не собирался взывать к ней. И пока остальные в Совете верили, что он не был союзником Брэма, Сабэль не могла принадлежать ему.

Трясущийся от пронзающей боли, он послал страстный взгляд на свою возлюбленную. Что-то в ее лице, мольбе в ее глазах, сказали ему, что она хочет, чтобы он протянул оливковую ветвь Брэму и позволил начаться сближению.

Его желудок сжался, слишком большой ком, чтобы проглотить. Быть первым, кто извинился перед «другом», который захлопнул дверь в последнем Маяке надежды, чтобы отомстить за свою сестру? Кто поставил его на место несколькими хорошо расставленными словами много веков назад, а затем снова, когда он воззвал к его сестре? Волшебник, который стоит между ним и счастьем даже сейчас?

Сабэль просила слишком многого.

Они с Луканом исчезли, закрыв за собой дверь. Финальный щелчок зазвучал в пространстве пещеры между ним и Брэмом. Айс смотрел на своего врага. Что, черт возьми, он мог сказать? Практически все было бы истолковано как способ пробраться в Совет или в жизнь Сабэль. Обе попытки будут отвергнуты.

Черт возьми, он не пытался использовать свои дипломатические навыки почти двести лет. Однажды он имел надежду пробиться в политику, размышлял, произносил речи. Он позволил гневу и безнадежности похоронить себя. Теперь, как и тогда, между ним и спасением стоял один человек.

Дьявол.

— Это чертовски неловко, — пробормотал Айс.

Пристальный взгляд Брэма метнулся в его направлении.

— Ага. Мне это не нравится.

— Мне тоже. Твоя сестра очень умна.

Он засмеялся.

— Точнее и не скажешь.

Снова наступила тишина, и мысли Айса пришли в неистовство. Когда-то разговор между ними был легким, дружелюбным, полным шуток и шалостей. В течение многих лет его горе из-за потери Гайлин заморозило все его чувства. Но как только он присоединился к Братьям Судного дня, тот дух братства, которого он не получил, снова ударил его другим видом печали. Айс, конечно, верил в их дело, но понимал, что, пока Брэм возглавлял группу, он всегда будет аутсайдером.

Сабэль, благослови ее, дала ему шанс, чтобы, возможно, изменить это. Айс не мог перестать думать, что это значит для них. Он должен сосредоточиться на том, чтобы найти способ не испортить все.

— Я… никогда не благодарил тебя за спасение сестры, — внезапно сказал Брэм.

Это были последние слова, которые Айс ожидал услышать, и они сбили его с толку.

— Это было делом чести и удовольствия. Что бы ты ни думал о моих чувствах к твоей сестре, они подлинные. Она — мое сердце, и я отдам жизнь за нее.

Брэм пожал плечами.

— Сейчас проблема в открытой должности МакКинета.

Это напомнило Айсу, что Брэм не будет поддерживать Сабэль в связывающем призыве. Политика и потребности могут размыть гнев и вражду, но не любовь.

Боже, у него, наконец, будет все, что он когда-либо искал двести лет назад, но смотреть, как любовь ускользает из его рук?

Кулаки сжались по бокам, Айс сдерживал желание схватить Брэма, встряхнуть в нем какое-то чувство. Опыт сказал ему, чем сильнее он выступал против Брэма, тем больше волшебник упирался, и с этим заклинанием, изменяющим его характер и настроение, Брэм был более непредсказуемым, чем обычно.

Когда-нибудь, Сабэль. Когда-нибудь… Я найду путь к тебе.

Он ждал двести лет, чтобы дать Гайлин упокоиться. Если нужно, он подождет еще двести, чтобы снова держать в руках Сабэль.

— Это так, — согласился он. — Я хочу пояснить, что не вкладывал эту идею в голову Сабэль.

— Нет.

Брэм покачал головой.

— Это все Сабэль. Я знаю свою сестру.

Он потер затылок.

— Наверное, я должен поблагодарить ее. Это блестящий план.

По тону Брэма было понятно, что признание было чертовски трудно сделать, и Айс подавил улыбку.

— Я обнаружил, что у нее полно таких планов.

— Всегда так было. С тех пор, как я встретил ее, она была полна озорства. Полагаю, ее магия сирены.

Лично Айс думал, что это ее внутренний свет и доброта.

— Я уверен, что это не повредило.

Методичными шагами Брэм пересек комнату и сел на диван.

— Если я соглашусь выдвинуть тебя, у нас должно быть взаимопонимание.

Ну, конечно. Условия и правила Брэма. Айс проглотил вновь зародившийся гнев. Он не должен был ожидать, что последние несколько мгновений сотрут два столетия недоверия.

— Выкладывай.

— Мне нужна поддержка в голосованиях. Не по всем вопросам. Я не ищу марионетку, но по вопросам Матиаса и безопасности магического мира…

— Да.

Это соглашение было легким, поскольку они разделяли одни и те же взгляды.

— При условии, что голоса не используются для постоянного подавления Лишенных. Перемены должны произойти.

Брэм замешкался, кивнул.

— Изменив законы, мы не только сделаем то, что правильно, но и уберем Матиаса, потому что он останется без власти. У Лишенных будет новый лидер в твоем лице, тот, кто не питается насилием и смертью.

Коронование его, как нового лидера, казалось надуманным, но, если Брэму нужно поверить в это, хорошо. Или, может, Брэм увидел то, что он не смог? В любом случае…

— Тогда мы договорились.

— Да.

Синий взгляд волшебника остановился на нем.

Айс сглотнул: «Теперь трудная часть разговора. Пожалуйста, не проси меня бросить Сабэль».

— Моя сестра… вопрос твоего Зова должен быть решен.

— Это между мной и твоей сестрой.

— Я все еще ее опекун, — огрызнулся Брэм.

— Она взрослая женщина, очень яркая, как мы оба знаем. Позволь ей слушать свой разум и сердце.

Брэм покачал головой.

— Если она будет с тобой, я все равно откажусь от нее. Сабэль может стать парой другого ради политического преимущества, более сильного избирательного блока в Совете. Я буду продолжать переговоры с Кэлмскотом Спенсером. Его сын, Рей, стал бы хорошим кандидатом…

— Ты сукин сын! Ты ведешь переговоры о счастье сестры ради политического преимущества, твое отречение раздавит ее. Когда ты спас ее от матери в детстве, потому что та всего лишь пыталась продать Сабэль, ты сделал это не по доброте душевной или заботе о том, что станет с ребенком, не так ли? Ты купил ее у матери, чтобы использовать тот факт, что кровь Мерлина течет в ваших венах, для политической выгоды. Ты ждал подходящего случая. Ее счастье ничего для тебя не значит.

— Я делаю это, потому что убежден, что ты последний человек в мире, который может сделать ее счастливой.

Айс знал, что должен заткнуться, перестать спорить. Но не мог этого допустить. Он хотел Сабэль гораздо больше, чем место в Совете. Гайлин, благослови ее, поняла бы.

— Почему? Потому что я родился в низшем классе? Потому что у меня нет твоих связей?

— Конечно. Что ты можешь ей дать, кроме страданий?

Айс сжал челюсть так сильно, что подумал, что та сломается.

— Я всегда ставил ее потребности выше своих, то, что ты, очевидно, никогда не делал.

— Это мое предложение. Либо бери, либо вали.

— Отмени угрозу отказаться от Сабэль из-за меня. Тогда я приму назначение.

Глаза Брэма сузились.

— Ты не в том положении, чтобы вести переговоры.

О, но он вел. Айс видел это сейчас.

— Тогда найди другого Лишенного, который проголосует в ближайшие часы, и выдвини его. Я буду с Сабэль, пытаясь убедить ее, что я сделаю ее потрясающе счастливой, независимо от твоего мнения.

Брэм бросил в него диваном.

— Ты ублюдок!

Айс взмахнул рукой и построил ледяную стену между ними.

— Отмени угрозу.

Расчетливый блеск появился в голубых глазах.

— Если тебя изберут, я сделаю это. Это мое последнее предложение.

Закрыв глаза, Айс прислушался к себе, он чувствовал, как будто вел переговоры с дьяволом. Брэм назначил бы Айса, и, если бы он был избран, возможно, они с Сабэль могли бы найти путь к счастливому будущему. Хотя ничего не гарантировано, но это было больше, чем он смел надеяться.

— По рукам. Я честно предупреждаю, если меня изберут, я буду неустанно преследовать твою сестру, пока она не свяжется со мной.

— Даже если я не откажусь от нее, она верна своему единственному брату, единственной семье. Не удивляйся, если она откажется.

***

Несколько часов спустя все собрались в обеденном зале Айса. Он сидел во главе стола, Сабэль справа. Волшебник не мог прикоснуться к ней, но чувствовал её рядом, и этого было достаточно. На данный момент.

Брэм сидел слева от него, зеркало, по которому он разговаривал с Советом, лежало на большом столе из красного дерева, и сейчас было закрытым. Стерлинг и Тайнан сели рядом с Брэмом. Они, кажется, не слишком подружились, но недавние события и ужасы убийств двух советников создали связь между ними, которую нельзя было игнорировать. Скорбь Тайнана по дедушке, как и по Орофе, убитой Матиасом несколько месяцев назад, отразилась в чертах его лица, добавилась к ранней глубокой печали из-за любви.

Рейден Вулвзи сидел напротив советников с озорной улыбкой, появившейся после того, как спросил Айса о местных ведьмах, которые могут составить ему компанию. Айс задавался вопросом, каким воином тот мог стать, если никогда не воспринимал ничего всерьез.

У Брэма были такие же мысли.

— Маррок, почему бы тебе не взять Рейдена и Ронана на тренировку? Они ужасно отстают.

Ронан печально улыбнулся своей новой паре Кари, а затем поцеловал эту красивую блондинку. Рейден просто вздохнул. Маррок выглядел более чем счастливым, найдя новые объекты для мучений.

— Я помогу, — вызвался Кейден, сжимая находу руку Сидни.

Младший МакТавиш, казалось, был в восторге от новых членов группы. И близнецы Вулвзи стали большими и легкими мишенями.

Лукан и Герцог переглянулись и последовали за группой. Айс почти завидовал им. Он предпочел бы, чтобы его отделали в одном из тренировочных упражнений Маррока или же он мог попрактиковать магические боевые навыки с Герцогом. Все лучше, чем подавлять беспокойство и задаваться вопросом, будет ли его номинация отклонена сегодня и не значит ли это, что все потеряно.

Потихоньку Сидни и Оливия собрали остатки ужина и направились на кухню. Айс сидел вместе с Сабэль и тремя советниками. Они не могли позволить себе больше откладывать номинацию. С каждой отсчитанной минутой у Блэкборна и, возможно, Спенсера было больше времени, чтобы разработать контрстратегию, которая играла бы на руку Матиасу.

— Готовы? — спросил Брэм, оглядев стол.

Айс подавил позыв к рвоте. Обычно он игнорировал то, что о нем думали привилегированные болваны, но сейчас… слишком многое поставлено на карту. Так что для Гайлин, для Сабэль и будущего он сглотнул и удержал себя.

Стерлинг и Тайнан кивнули, взгляд Брэма упал на него. Айс чувствовал Сабэль рядом с собой, ее присутствие обнадеживало его. Ему даже не пришлось смотреть на нее, чтобы знать, что она подхватит его, если он упадет.

— Готов.

Айс услышал рычание в голосе и вздохнул.

«Успокойся».

Как, черт возьми, он мог пройти процесс номинации, если уже говорил так, будто мог снять с кого-нибудь голову?

Кивнув, Брэм открыл зеркало, коснулся нескольких гербов, затем помахал рукой. Магическое стекло расширилось, став размером с настенное зеркало. Айс отклонился назад, хотя полагал, что не должен был. В конце концов, оно было волшебным. Но немногие видели внутреннюю работу Совета. Даже в то время, когда Айсдернус учился у Брэма, который был у него в качестве наставника, он никогда не посещал заседаний Совета.

Через мгновение лицо каждого члена Совета появилось на отражающей поверхности зеркала рядом с их гербами. Блэкборн со своими блестящими черными волосами и щеками, бледной кожей и жадными глазами. Айс невзлюбил его сразу и не питал иллюзий, что тот когда-либо проголосует за него или вместе с ним.

Появилось знакомое серое лицо Спенсера. Старейшина выглядел усталым, почти побежденным. Но он смотрелся намного лучше, чем Хелмсли Кэмден, который выглядел совершенно окаменевшим. Мгновение спустя Айс увидел, почему, так как золотистое, почти кошачье лицо Матиаса появилось рядом с ничтожным старейшиной. Кэмден, никогда не обладавший мужеством, сидел рядом с самым печально известным волшебником тысячелетия. Айс сразу понял, как тот проголосует.

Проклятие!

Блэкборн созвал совещание и начал с обращения к Тайнану.

— Потеря твоего деда — удар для всех нас, — сказал старейшина. — Его служение магическому миру было почетным, и его будет не хватать. Пусть он покоится с миром.

— Спасибо.

Тайнан о'Ши сказал слова вежливо, но Айс увидел явное желание плюнуть в неискреннего ублюдка.

Еще несколько коротких слов, и Тайнан, склонив голову, принял свою роль в Совете.

Некоторые волшебники всю жизнь молились, чтобы их заметили в Совете, тем более, рассматривали в качестве претендента на должность. Чтобы быть на месте Тайнана, или, черт, на своем собственном, Айс знал, что должен вызвать некоторую реакцию. Тайнан просто скрепил пальцы и положил руки на стол, выглядя невозмутимо.

— И теперь к делу заполнения пустого места МакКинета, — продолжил Блэкборн. — Я выдвигаю Матиаса Д'Арка. Он происходит от некогда выдающейся семьи. Никто не может оспорить, что он волшебник великих талантов со способностью внушать верность другим. То, что он вернулся и полон решимости творить добро и нести изменения в дела магического мира, принесет нам пользу, особенно потому, что он может быть единственным, способным подавить любое надвигающееся восстание Лишенных. Кто-нибудь возражает?

Брэм стиснул зубы, но больше ничего не вызывало у него отвращения. Стерлинг и Тайнан также молчали. Осуждение Матиаса сейчас не принесет пользы. Он соответствовал формальным требованиям. Его личность будет проверена только в случае равенства голосов в результате официального голосования. Его личность… только время докажет, что Блэкборн ужасно ошибается — после того, как станет слишком поздно.

— Великолепно, — продолжил Блэкборн в тишине. — Пусть имя Матиаса Д'Арка будет зарегистрировано в свитках. Если больше нет номинантов, то…

— Я номинирую Айсдернуса Рикарда.

Голос Брэма звучал громко, ясно. Он послал дрожь по коже Айса. Он чувствовал все эмоции, от неожиданности до возмущения, исходящие от других. Или, может быть, это была его нервозность.

Блэкборн отшатнулся.

— Рикарда, безумного?

— Если называть безумцем того, кто сражался с Анарки, которые убили его сестру, тогда да.

— Он не Избранный, — возразил Кэмден. — Он не отвечает требованиям.

— Тогда я предлагаю изменить порядок. Как мы можем эффективно управлять всеми, когда среди нас представлен только один класс? Если мистер Д'Арк прав и Лишенные планируют восстание, не можем ли мы подавить их гнев, назначив одного из них?

— Это довольно внезапно, — рассуждал Спенсер.

— Так же, как и замена советника, который был жестоко убит в своем собственном доме.

Брэм послал ему вымученную улыбку.

— Да… конечно.

Плечи Спенсера поникли.

— Честно говоря, я не вижу причин отказываться. Было бы плохо давить в эти трудные времена, а так и будет выглядеть, если до Лишенных дойдет известие, что мы отказались рассматривать изменение в социальном порядке, чтобы, возможно, включить одного из их. Представьте себе, какое волнение поднимется.

— Уверяю вас, — вдруг заговорил Матиас. — Я могу их успокоить.

— Путем использования Анарки, сэр?

Вопрос Брэма был идеально язвительным. И этим он взял ситуацию в свои руки. Аккуратно Брэм загнал Блэкборна и Спенсера в угол.

— Очевидно, нет, — добавил Тайнан. — Или мой дед был бы с нами.

Покончив с этим, Брэм призвал всех к голосованию. Учитывая, что у них не было логического аргумента, поскольку они внезапно поддерживали перемены, хотя избегали их на протяжении веков, все старейшины Совета согласились, некоторые явно более неохотно, чем другие, изменить социальный порядок, чтобы позволить Лишенным иметь представительство в Совете.

— Какие-либо иные возражения к номинации Рикарда? — бросил вызов Брэм.

Мертвая тишина.

Айс нервно сглотнул. Взрыв изумления охватил его. Выдвижение кандидатуры на место в Совете, которое должно было быть его двести лет назад, теперь находится в его руках. Должно быть, это сладкая победа, потому что тот самый человек, ответственный за его поражение много лет назад, был теперь его неохотным сторонником, но Айс не мог сейчас думать о мелочной иронии. Месть не была сладкой и не служила мотивом. Память о Гайлин и любовь Сабэль… больше ничего не имело значения. Он оставил прошлое позади. Его будущее на верном пути.

На шаг ближе…

— Должны ли мы запланировать официальное голосование, скажем, через три дня в моем поместье? — спросил Блэкборн. — Это даст каждому из нас время внимательно обдумать наши голоса.

И дать Матиасу время и место, чтобы он мог разработать план убийства каждого члена Совета и мгновенно начать править всем магическим миром? Дать каждому представление о его волшебной подписи, которая будет отображать тот факт, что он воззвал к Сабэль?

Айс уставился через стол на Брэма, готовый встать и запротестовать. Остальные три волшебника за столом удержали его.

— Думаю, сейчас не те времена, ждать, — утверждал Брэм.

— Все присутствуют, и я не вижу причин для задержки.

Сердце сбилось с ритма, Айс слушал, как другие проворчали своё согласие. Внезапно пришло время голосовать.

— Я голосую за Матиаса Д'Арка, — сказал Блэкборн старший, что и неудивительно.

— Как и я, — вмешался Спенсер.

Черт побери. Айс надеялся, немного, но все же, что Спенсер склонен проголосовать за них. Но явно нет.

— Я голосую за Рикарда, — сказал Стерлинг МакТавиш.

— Стал прихвостнем Риона, ха? — усмехнулся Спенсер.

— Это лучше, чем быть сучкой Блэкборна.

Несмотря на напряжение в комнате, Айс рассмеялся. Он никогда не знал клан МакТавишей хорошо, всегда избегая его из — за связи с Рионами. Но теперь ему нравились эти волшебники.

— Я голосую за Матиаса.

Голос Кэмдена дрожал, когда он отдавал свой голос, и неудивительно, самый злой человек маг рядом с ним.

Айс снова пожалел, чтобы сам не мог пробраться через зеркало и напасть на Матиаса, заставляя его изгибаться от боли и корчиться в агонии, как он того заслуживает. Вместо этого он сжал кулаки и взглянул на Сабэль для поддержки. Она улыбнулась и кивнула.

— Все решит еще один голос за Матиаса д'Арка, — напомнил Блэкборн.

Как будто кто-то должен был это услышать.

— У него не будет моего голоса, — поклялся Брэм. — Рикард будет представлять Лишенных. Он знает их, будет слушать и сможет нести наше послание к ним, сглаживая отношения.

Блэкборн фыркнул.

— Твой выбор. Сейчас не время для комментариев. О'Ши? Имей в виду, что, проголосовав за Рикарда, ты отправляешь нас в чудовищную ничью, которой следует избегать любой ценой. Совету никогда не приходилось требовать оспаривания равенства.

Тайнан откашлялся.

— Ну, мне жаль говорить, что мое первое официальное голосование в качестве члена Совета приведет к чему-то ужасному, но мой голос за Рикарда.

— Чертов тупица, — Блэкборн выругался, потом вздохнул, возвращая контроль. — Ну что ж. Завтра, через час после рассвета, оба кандидата предстанут у ворот моего поместья для вызова. Да поможет вам Бог.

Блэкборн тут же разорвал связь. Остальные последовали его примеру. Айс сделал паузу, беспокойство пронеслось сквозь него.

— Вызов?

— Так и есть.

Он выдохнул, посмотрел на Сабэль с сожалением, покачал головой.

— Я никогда не думал, что Блэкборн действительно настоит на этом. Я думал, он придумает что-нибудь другое. Это его право, как старейшины Совета.

— Но он решил не делать этого, что дальше? — возмутилась Сабэль.

Брэм сглотнул.

— Завтра утром ты появишься в поместье Блэкборна, как указано. Будешь сражаться с Матиасом за право занять место в Совете.

— Как сражаться? — Сабэль прищурилась. — Что ты имеешь в виду?

Брэм глубоко втянул воздух, потом посмотрел на Айса с извинением.

— В битве, которая заканчивается, когда один из вас сдается или умирает.

Глава 16

— Ты не пойдешь, Сабэль.

Брэм повторил, как будто это был конец разговора, а затем отпил кофе.

Предрассветная седина собралась снаружи, и Сабэль почувствовала внутренний счет времени, проходящего до того часа, когда вызов за спорное место в Совете заберет у нее Айса, возможно, навсегда. Её живот сжался в тысячу узлов, и она жаждала хотя бы трех минут наедине с Айсом. Прикоснуться к нему, успокоить себя. Она так сильно хотела привязаться к нему. Всю ночь она думала сделать именно это. Но почти так же, как если бы знал, что у нее на уме, ее брат забрал Айса после голосования в Совете, обсудить вызов, разработать стратегию, проанализировать потенциальные слабости Матиаса. Теперь время ускользало сквозь пальцы, и паника, что Сабэль, возможно, никогда не увидит Айса живым, снова заморозила ее.

— Нет, — согласился Айс с Брэмом, подходя сзади с кофе в руке.

Она повернулась к Айсу, достаточно близко, чтобы почувствовать его мускусно-сосновый запах… но так далеко.

— Требуется все, чтобы я не начала умолять тебя отменить этот вызов и отозвать твою номинацию. Если бы я знала, когда предложила твое имя, к чему приведет эта борьба…

Айс заупрямился.

— Я не могу уйти. Матиасу нельзя разрешить управлять магическим миром. Я не подведу Гайлин, выбрав путь труса.

Даже ценой своей жизни? Но да, она понимала, что он больше ценит память сестры. Что после двух столетий горя ему нужна была эта развязка, эта месть.

— Я знаю, поэтому ничего не сказала. Но я умоляю тебя, не оставляй меня здесь грызть ногти и ждать. Позволь мне пойти с тобой и помочь.

— Только члены Совета и кандидаты участвуют в испытаниях.

Брэм пожал плечами, как будто это решило вопрос.

— Вместе со своими парами или источником энергии, — отметила она.

Из-за шокированных выражений их лиц она улыбнулась.

— Да, я немного поболтала со Стерлингом прошлой ночью. Очень плодотворно.

Брэм выругался.

— Ты слишком умная.

Айс сидел в кресле рядом с ней за длинным столом и качал головой.

— Я не оставлю тебя рядом с Матиасом. Я знаю, на какие зверства он способен. Энергии у меня будет достаточно.

— Бороться с одним из самых могущественных темных волшебников? Посмотри на заклинание, которым он свалил Брэма. Оно почти убило его.

— Потому что я был не готов, — возразил ее брат. — Он застал меня врасплох. У меня не было времени на защиту. Айс защитит себя.

Сабэль ударила кулаком по столу.

— Прекрати оберегать меня и используй мозги! Если Айсу придется сражаться в длительной битве, никто не сможет помочь ему, кроме меня.

— Я выкачаю и использую гнев других.

Неэффективный источник энергии, и они все это знали. Сила, которую он почерпнет из чужого гнева, быстро иссякнет, как только он и Матиас сойдутся в смертельной схватке. Но указание на очевидное не сработало. Оба мужчины были слишком осторожны, думая о ней, а не об общем благе. Ей пришлось изменить тактику.

Столкнувшись с Брэмом, она наклонилась через стол.

— Что произойдет, если Айс дрогнет и проиграет этот вызов, потому что у него недостаточно энергии?

— Он не проиграет.

Брэм сжал челюсти.

— Но если бы он это сделал, что бы случилось?

Сабэль уже знала ответ, но хотела услышать, как Брэм признает это.

— Матиас выиграет место в Совете.

— Выиграет, — кивнула она. — А потом?..

Брэм уставился в кофейную чашку, приподнял плечо.

— Никто не знает наверняка.

— Но мы можем догадаться, не так ли? В лучшем случае, он развалит политику, используя Блэкборна, Спенсера и Кэмдена, которые либо коррумпированы, либо боятся своих чертовых теней. Ничто из этого не пойдет на пользу магическому миру. В худшем случае, он начнет уничтожать свою оппозицию, вероятно, начиная с тебя.

— У него ничего не получится.

Огонь горел в голубых глазах Брэма.

— Ты не знаешь этого.

— Ну, я…

— Ты не знаешь! — настаивала она. — А что будет, если Матиас проиграет эту битву за место в Совете? Что он тогда будет делать?

Ее брат остановился, нахмурился, посмотрел через стол на Айса.

— Никто не знает.

— Но одно мы знаем точно: ему придется отказаться от надежды контролировать Совет, по крайней мере, пока. Если Айс победит, у тебя будет большинство в четыре голоса. Если он проиграет, у тебя будет хаос и, вероятно, кровопролитие. Учитывая ставки, кажется глупым просто надеяться, что у Айса достаточно энергии для этой борьбы. Мы с тобой знаем, что я единственная, кто может служить ему.

Брэм нахмурился, стиснул зубы.

— Я одержу победу, — поклялся Айс.

Она потянулась и схватила его за руку.

— Ты хочешь этого, но подумай, что Матиас не может ничего сделать, чтобы причинить мне вред, не тогда, когда вокруг так много членов Совета.

— Не будь в этом так уверена, — пророкотал голос из дверного проема.

Сабэль подняла глаза и увидела Шока, стоящего со скрещенными руками на груди, одетого в свою обычную кожаную экипировку, солнцезащитные очки и ауру плохого парня.

— Кто, черт побери, тебя сюда пустил? — подорвался Айс со своего места.

Сабэль удержала его с помощью легкого прикосновения к руке.

— Я. Я позвала его…

— Ты пытаешься помочь Матиасу?

Голос Брэма гремел в стенах пещеры.

— Скажешь ему, где мы прячемся теперь, когда он разрушил мой дом?

— Прекрати! — закричала она. — Я ищу помощь там, где могу.

— У меня не так много возможностей помочь, — сказал Шок. — Вы можете рассчитывать на то, что у Матиаса есть план и он способен нарушить правила, если необходимо.

— В точку. Вот почему я думаю, что мы должны быть умными и подготовленными.

— Кто сказал, что он не передаст каждое слово, которое ты скажешь Матиасу?

Брэм встал.

— Откуда ты знаешь, что Шок не предатель?

Шок пожал плечами.

— Ты и не узнаешь. Но я слышу в твоих мыслях, что ты и Айс обсуждали вызов и тактику боя всю ночь. Ты думаешь, что готов. Не удивляйся, если он сделает что-то… непредсказуемое.

— Вот почему я думаю, что мы должны быть готовы сделать то же самое, — добавила Сабэль.

— Я не доверяю тебе, — проворчал Брэм Шоку.

— Мне все равно.

Шок отвернулся от него, посмотрел на Айса.

— Если ты хочешь выйти из этого живым, не готовься сражаться. Приготовься драться грязно.

Шок повернулся и направился к двери, когда Брэм бросил в спину таинственного воина:

— На чьей ты чертовой стороне? Зачем вообще сюда приходить, если только не для того, чтобы шпионить за нами для Матиаса?

— У тебя действительно есть время беспокоиться о моих мотивах?

Шок отступил назад и направился к двери без слов.

Воцарилась тишина, затем Айс и Брэм вдвоем уставились на Сабэль с почти одинаковыми вопросительными выражениями на лицах. «О чем, черт побери, ты думаешь?» — говорили они. О будущем. О том, чтобы Айс увидел следующий восход солнца.

— Зачем звать Шока? — прорычал Брэм. — Из всех людей, которым мы можем доверять…

— Ты не можешь утверждать наверняка. Я думаю, это он мог помочь Айсу сбежать из подземелий Матиаса.

Брэм помолчал, затем повернулся к Айсу, который пожал плечами.

— Возможно. Я не помню многого, кроме того, что он оставил мои цепи не закреплёнными, а дверь открытой. Будь то недосмотр или план… я не знаю.

— Прямо сейчас лояльность Шока — не моя забота, — повторила Сабэль. — Айс — вот что важно. Я должна быть там, если понадоблюсь. Брэм, мы не можем позволить ему потерять энергию и, следовательно, победу.

Брат вздохнул, поработал челюстью.

— Мне это не нравится.

— Нет, — протестовал Айс. — На земле нет силы, которая заставит меня поставить тебя на пути этого ублюдка.

Его природа защитника часто была нежной. Теперь она нашла это просто раздражающим.

— На земле нет силы, которая заставит меня держаться подальше. Приготовьтесь сражаться грязно, как сказал Шок.

— Я буду бороться и следить за вероломством Матиаса, но я не могу нарушить правила. Советники, которые находятся на стороне Матиаса, будут искать любой способ дискредитировать меня. Я не стану обманывать.

Сабэль сглотнула. Да, у Айса благородство было чертой характера шириной в океан. Он не хотел бы выигрывать любым путем, только честно. К сожалению, Матиас не был настолько разборчивым.

Она хотела, чтобы решение вопроса было таким же простым, как обнять Айса и использовать свою любовь и способности сирены, чтобы отговорить его от борьбы, но Айс был относительно устойчив к ее дару эмоционального внушения.

Она собиралась пойти с Айсом. Она уже разрабатывала схему. И она будет готова сражаться грязно.

Туман превратился в зловещие сугробы, свернувшись вокруг огромных кованых ворот поместья Блэкборна. Старейшина Совета и его семья думали, что все остальные ниже них, и закрылись от мира. Айс ненадолго задумался, а пересекали ли когда-нибудь лишенные эти ворота в качестве большем, чем слуги.

Его внутренности завязались узлом, когда он, Брэм, Тайнан, Стерлинг и Сабэль отправили свои магические звонки с просьбой о допуске. Через несколько мгновений ворота медленно распахнулись. Сам Блэкборн прошел по бурой траве сквозь призрачные белые туманы.

— Вы уже прибыли.

Он посмотрел на группу острым глазом.

— Я удивляюсь, Рион, почему ты привел сестру, но вижу по подписи Рикарда, что он воззвал к ней. Ты утверждал, что он не твой союзник.

Брэм застыл.

— Я не могу остановить его от болтовни бессмысленных слов. Ты заметил, что моя сестра не связана с ним. И не будет.

— Но…

— Карлайл, — Сабэль шагнула вперед и обхватила его рукой.

Айс хотел что-то разорвать пополам при этом виде, но проглотил позыв к насилию и заставил себя смотреть, слушать.

— Ты можешь представить, что мой брат хочет видеть меня в паре с Рикардом?

Гордость Айса была ужалена. Да, он понимал, что в интересах каждого, чтобы Блэкборн верил, что нет никаких шансов, что он и Сабэль объединятся. Но неосторожная уловка все еще заставляла его стремиться доказать всем остальным, что Сабэль была и всегда будет его.

— Э… нет.

— Брэм все еще мой опекун, так что… твой сын Себастьян не женат, верно?

— Конечно.

Блэкборн расслабился, улыбнулся ей.

Сабэль улыбнулась в ответ и Айс стиснул зубы. Он хотел поцеловать ее перед всеми, обнять и потребовать, чтобы она привязалась к нему, вместо того, чтобы намекать, что она будет приветствовать внимание Себастьяна Блэкборна.

— Остальные на лужайке за домом, — сказал старейшина. — Пойдемте со мной.

Спенсер, Кэмден и Матиас появились вместе? Айс предполагал, что боевые линии были нарисованы. Он нарочно не тратил много времени, думая о том, какую магию использует, чтобы победить Матиаса. Он молился вчера вечером, спрашивал себя, что больше всего успокоит память Гайлин, надеялся, что найдет достойный способ завоевать это место и однажды, возможно, получит Сабэль.

Внутри него звенел страх. Не боязнь Матиаса. Страх неудачи, боязнь снова подвести Гайлин, оставить эту битву незаконченной. Никогда больше не обнять Сабэль. Судьба показывала слишком страшные варианты.

Слишком рано Блэкборн привел их к задней части массивного каменного поместья. Чертовски хаотичное здание выглядело многовековым и имело так много дымоходов, что Айс потерял счет. Окна повсюду. Запах старой власти и коррупции цеплялся за каждый кирпич.

В задней части большого поместья Кэмден и Спенсер сидели, потягивая чай и поедая булочки, как будто им плевать на мир. И на данный момент это было так. Кто поверит, что Матиас может проиграть битву обычному волшебнику?

Оттолкнув мысли в сторону, Айс повернул за угол, который предоставил остальную часть заднего газона в поле зрения. Он готовился к толчку гнева, стремлению убивать. Но ничто не могло остановить интуитивную потребность, которая пульсировала в теле, когда взгляд остановился на волшебнике, лениво прислонившемся к деревянному столбу, с обманчиво юной внешностью, золотыми волосами, развевающимися на ветру, и взглядом, отсутствующим и скучающим.

Матиас д'Арк.

Айс сжал кулаки так сильно, что его руки задрожали. Уголки губ Матиаса приподнялись. Самодовольно. Сукин сын радостно воспринял невиновность и жизнь Гайлин, а затем поступил так, как будто гнев Айса его развлекал. Как сильно он ждал возможности убить ублюдка. Он мог потерпеть неудачу и провалиться с треском, но Матиас почувствует боль, прежде чем он будет побежден.

— Мой уважаемый противник. Мы снова встречаемся.

Матиас отошел от столба, с весельем рассматривая противника, пока он подходил, протянув руку.

— Твой последний визит закончился очень резко. Посмотрим, сможем ли мы настроиться на долгий… разговор, да?

Ни за что, блять, он не поговорит с Матиасом больше, чем нужно, и не пожмет ему руку.

Вмешался Брэм, игнорируя Матиаса и ведя Айса к дальней стороне газона, где расположилась большая бетонная плита, окруженная чем-то, похожим на пластиковый пузырь.

— Силовое поле, — сказал Брэм.

— Старейшины, Тайнан и я возвели его минуту назад. Какое бы заклинание ты ни бросил, оно не должно проникать в эти стены и невольно ударить кого-то другого.

Медленно Айс кивнул. Правильно. Ударить кого-то ослепляющим заклинанием или развязать материальную форму их внутреннего демона было плохо. Лучше держать бойню под контролем.

— А вы, должно быть, мисс Рион, — сказал Матиас сзади. — Жаль, что мы никогда не встречались. Действительно, очень милая девушка. После сегодняшнего испытания мы с вашим братом должны больше работать вместе. Мне было бы приятно узнать вас получше.

Айс повернулся к Матиасу. К черту ожидание вызова; он хотел сражаться сейчас. Брэм хлопнул его рукой по плечу, Тайнан схватил Рикарда за второе.

— Осторожно. Он издевается над тобой.

Брэм прав, Айс знал. Но он должен был привязать Сабэль к стулу, сделать все, что нужно, чтобы держать ее подальше от кольца. Мысль о том, что Матиас положит хотя бы палец на Сабэль, заставила его желудок скрутиться от ярости.

— Кажется, я заставил вашу потенциальную пару ревновать, — сказал Матиас с насмешкой. — О, прелестно.

— Нам нечего друг другу сказать, мистер д'Арк, — сказала ему Сабэль.

Снова почувствовав движение Матиаса, Айс дернулся, чем потянул Брэма и Тайнана, пока не увидел Сабэль. Она держала подбородок поднятым, а на лице — выражение хорошо практикуемого высокомерия. Даже в джинсах, кроссовках и пушистом свитере она умудрилась выглядеть принцессой.

Матиас послал ей притворный вздох.

— Рикард рассказал вам ужасную ложь обо мне?

— Я в это не верю, нет. С тех пор, как я увидела последствия вашего нападения на дом Томаса МакКинета, я склонна думать, что то, что я слышала, довольно точно.

С оскорбленным выражением Матиас приблизился к Сабэль.

— Дорогая леди, вы меня ранили. Я уверяю, это была группировка изгоев внутри Анарки.

— Вам не потребовалось много времени после объявления смерти Томаса, чтобы подать на номинацию на его место в Совете.

— Конечно. Я чувствую себя очень плохо из-за судьбы старика. Как лучше контролировать эти несанкционированные элементы моего бывшего общества, чем не создать новые руководящие принципы и правила?

— В первую очередь, приказав им прекратить убивать.

Сабэль мило улыбнулась.

— К тому же, я видела то, что вы сотворили со спиной Айса кнутом.

Что-то в глазах Матиаса изменилось, и сердце Айса упало в пятки.

— Будьте осторожны в том, в чем меня обвиняете, мисс Рион. Я знаю больше, чем один очень интригующий способ остановить такой милый рот, как ваш, от разговоров.

Это было все, что он мог выдержать. Айс освободился от Брэма и Тайнана и бросился к Матиасу. Рука Сабэль схватила его бицепс, когда он промчался мимо, но она не могла сдержать его своей хваткой. Ее голос, однако, остановил Айса там, где он стоял.

— Пожалуйста. Это нецелесообразно, но поможет ему спровоцировать тебя. Кроме того, ты будешь плохо выглядеть в Совете и, вероятно, нарушишь какое-то правило. Не теряйся, прежде чем ты начнешь.

Это также служило тем, чтобы сказать Матиасу, где противник слаб, и Айс знал: Сабэль. У Матиаса было преимущество превосходящего возраста, опыта и зла. В пользу Айса лишь то, что он крупнее и решительнее. Если бы он был умнее обоих, это могло бы закончить битву.

Айс сделал один глубокий вдох, потом другой, проглотив гнев, подавляя его. Сила пробиралась через его тело, вниз по рукам и ногам, в пальцы рук и ног.

— Я в порядке, — сказал он Сабэль.

Она наблюдала за ним, заглядывая в лицо. Кивнув, девушка опустила руку, отошла, почувствовав его убийственное спокойствие.

— Мы готовы, джентльмены? — поинтересовался Блэкборн.

Как будто это был чертов матч по крокету. Айс сопротивлялся желанию выругаться и кивнул.

— Конечно, — протянул Матиас.

— Абсолютно.

Блэкборн направил их на кольцо вызова и его силовое поле. Со взмахом руки появилась арка. Старейшина проводил их через нее внутрь. Самодовольно Матиас прошел мимо, поворачиваясь, чтобы рассмотреть четкую структуру со всех сторон. Когда он поймал взгляд Сабэль, то помахал. Она отвернулась, и Матиас рассмеялся.

— Милая штучка, — сказал Матиас Айсу, все еще глядя на Сабэль. — После того, как ты умрешь, интересно, что она будет чувствовать подо мной. Надеюсь, она красиво стонет.

Айс подавил свежую ярость. Матиас все еще понукал им. Он мог видеть магическую подпись Айса, знал, что тот воззвал к Сабэль. Даже монстр, которым он был, понимал, как защищает волшебник женщину, с которой хотел бы спариться, независимо от того, ответила ли она или нет. Айс заставил себя не поддаться на провокацию Матиаса.

Кэмден махнул рукой, и вокруг четкой конструкции поля боя появились мягкие стулья. Три на восточной стороне, которые заняли он, Блэкборн и Спенсер, и четыре на западе, которые заняли Брэм, Тайнан, Стерлинг и Сабэль.

— Прежде чем мы начнем, есть несколько правил, — сказал Блэкборн. — Во-первых, если кто-то пожелает снять или отозвать свое имя от рассмотрения, вызов немедленно прекратится. Любые другие заклинания, применяемые номинантом, будут считаться актом агрессии и соответствующим образом рассматриваться. Кроме того, если вы считаете, что убили своего противника, вы должны подать мне сигнал и приостановить бой. Я установлю достоверность вашего заявления. Пока я делаю это, любые заклинания будут рассматриваться как акт агрессии. Если вы будете сражаться в течение четырех часов, вам будет предоставлен период отдыха, когда вы можете восстановить силы любыми средствами, имеющимися в вашем распоряжении. Вижу, мистер Рикард привел мисс Рион. Мистер д'Арк?

— Борьба не продлится так долго, Карлайл, — протянул Матиас. — Если это случится, Рея ждет меня наверху.

Блэкборн кивнул.

— Период отдыха — пятнадцать минут.

— Учту, — Матиас кивнул с предельной вежливостью.

Блэкборн возобновил свои объявления.

— Если борьба продлится еще четыре часа, мы сделаем обязательный перерыв для еды и сна. Нет никаких ограничений на вид или количество заклинаний, которые вы можете использовать, за исключением того, что освобождение любой материальной формы, которую вы создаете, должно оставаться в зоне вызова. Оно не может двигаться снаружи или над этими стенами. Никто не может покинуть эти земли, пока борьба не закончится по какой-либо причине. Я заблокировал их, телепортация невозможна. Мы предположим, что любой боец, который пытается это совершить, намерен обмануть и по умолчанию потеряет право бороться. И наконец, мы объявим победителя, как только кто-то снимет свое имя с номинации или умрет. Вопросы?

Никто не двигался и не говорил. Айс слышал только взволнованный стук своего сердца, когда он изучал Сабэль, которая представляла собой все, для чего он должен жить. Затем он переместил взгляд на Матиаса, который выступал за все зло, которое он мог раздавить.

— Готовы? — спросил старший советник.

Айс легко кивнул. Пришло время.

Блэкборн подал сигнал, и бойцы по обе стороны кольца вызова заняли позиции. Оба разделись до пояса, не обращая внимания на декабрьский холод. Айс повел плечами, каждая мышца бугрилась от сдержанного действия, когда он сжал свою новую палочку. Было ясно, что он хотел боя.

Сабэль хотелось, чтобы ее вырвало.

Изогнувшись как хлыст, Матиас ждал, выглядя так, будто не заботился о мире.

Боже, если бы она знала, когда предложила Айса для этой должности в Совете, что это поставит его в серьезную опасность, она бы никогда не упомянула его имя.

— Перестань винить себя, — прошептал Брэм рядом.

— Тогда кого еще я должна винить?

— Он мог отказаться. Айс хотел этого… и, возможно, я подтолкнул его к этому. Он так сильно хотел отомстить Матиасу после убийства Гайлин. Я остановил его. Он был слишком молод, чтобы сражаться с Матиасом. Из-за моей попытки защитить его он только сделался более отчаянным.

Истина слов Брэма обмыла ее ледяным холодом. Страх скрутил ее живот.

— Я не могу просто сидеть и смотреть, как он умирает.

— Тогда не надо. Отправляй ему свои мысли и добрые пожелания. И не стоит его недооценивать. Когда мы были друзьями много лет назад, я видел в нем огромный потенциал, но знал, что он никогда не достигнет большего, пока не обуздает свой нрав. С тех пор он прошел долгий путь. Будем надеяться, что этого достаточно.

Айс и Матиас начали медленно кружить, каждый оценивал друг друга. Легкая улыбка играла на губах Матиаса, как будто он поддразнивал Айса, чтобы просто поиграть с ним. Айс проигнорировал молчаливую насмешку.

Страх скользнул через Сабэль. Ее сердце звенело от беспокойства, и она боялась, что ничего хорошего из этого не выйдет. Айс был всем, что она хотела видеть в друге и паре. Сидеть рядом с Брэмом и другими, наблюдая за борьбой Айса за свою жизнь, было тяжело, это съедало ее самообладание.

Внезапно Матиас поднял палочку. Она сжала руку брата, ужас сковал ее горло, когда Матиас объединил воду на дне кольца, быстро превращая ее во что-то вроде аквариума. По кругу он закрутил воду у ног, затем послал приливную волну воды в Айса.

Одной рукой Айс заморозил волну, прежде чем та упала на его голову и поглотила целиком.

Матиас рассмеялся.

— Значит, ты можешь сражаться. Может, сегодня не будет смертельно скучно. Как насчет этого?

Одним движением руки Матиас взорвал стену огня на замерзшей волне. Со вспышкой она врезалась в ледяной барьер и начала его плавить. В результате вода поднялась до лодыжек, затем до талии, потом до шеи… и продолжала подниматься.

Топчась по воде, Айс махнул палочкой по кругу. Вода начала рассеиваться, туман плавал в верхней части потолка зоны боя. Тот образовал небольшие скопления, которые затем превратились в большие облака серого цвета.

Затем начал падать снег, легкая безвредная пыль с тусклым блеском.

Матиас снова улыбнулся:

— Интересно. Теперь, когда мы обсудили погоду, ты попытаешься убить меня или нет?

Айс ничего не сказал, просто смотрел, его сосредоточенность была непоколебимой.

Матис вздохнул, а затем швырнул огненный шар в Айса. Айс тяжело вздохнул и, размахивая палочкой, швырнул снег прямо в шар с завыванием ветра. Огненный шар лопнул, заискрился… зашипел.

— Еще детские игры? — подстрекал Матиас.

Переступая с ноги на ногу, Айс продолжал смотреть, кружа вокруг Матиаса.

— Да пошел ты.

— Мы уже говорили об этом раньше. Я надеялся, что ты научишься быть более красноречивым с тех пор, как я познакомил тебя с моим другом и его интересными игрушками. Но увы…

Сабэль вздрогнула от молчания Айса, думая о хлысте, которым Матиас так свирепо рассекал Айса. Но Айс ничего не сказал, и минуты проносились. Матиас протянул руку, большой палец и пальцы кисти скрутились в сторону Айса, который схватился за горло мгновение спустя.

Другой рукой Айс послал заклинание, которое было наполнено искрой и электричеством. Матиас пытался увернуться от него, но был слишком занят, перекрывая горло Айсу, чтобы противостоять. Матиас дернулся вправо. Заклинание попало в руку, чуть выше локтя. Он взревел, его плечо дергалось от усилия пошевелить мышцами. Оно не двигалось.

— Чертов ублюдок. Ты думаешь временно меня парализовать? Это честная борьба?

— А задушить меня? — возразил Айс.

Матиас отпрянул назад, а затем снова обрушился на Айса, подняв свободную руку, пальцы обнажились, как когти. Крутящийся огненный шар полетел к Айсу. Быстро волшебник возвел между ними слой замерзшей воды, но прежде, чем заклинание достигло его, шарик растворился. Сабэль почувствовала, что заклинание не разбито.

Мгновение спустя Айс с ревом схватился за глаза.

— Что за…

— Горят, да?

Матиас усмехнулся, пытаясь освободить руку от временного паралича Айса.

— И еще мешает колдовать, когда я не могу двигаться.

Сабэль ахнула и вскочила на ноги, чтобы бежать в сторону Айса. Брэм и Тайнан отдернули ее.

— Мы только беспристрастные наблюдатели.

Слова брата пронзили ее нутро.

— Ты просто позволишь ему умереть?

Брэм стиснул челюсти.

— У нас нет выбора. Были риски, и Айс знал это, когда вошел в кольцо.

— Он так хочет отомстить…

Она прикусила губу, пытаясь удержать дрожащий подбородок.

— Не отомстить, а тебя, — признался Брэм, а потом вздохнул. — Он заставил меня пообещать… что если ему удастся занять место в Совете, то я не откажусь от тебя, если ты пожелаешь стать его парой.

Ужас отразился на лице Сабэль. В тот момент она и любила, и ненавидела брата. Он заставил Айса доказать свою ценность, заработать видное место в магическом мире, прежде чем позволить ей воззвать к нему. Это была задача опекуна, верно, но так ли он заботился о ее сердце? О сердце бывшего друга?

Да, Айс хотел отомстить. Но он был готов бороться с худшим злом тысячелетия, отчасти за шанс быть с ней. Как глупо, что она уже не связалась с ним? Она поставила благословение Брэма выше сердца Айса, и теперь… Она должна поговорить с Айсом.

— Чертов мерзавец, — зарычал Айс на Матиаса.

Прямо сейчас Сабэль могла бы сказать то же самое о брате.

— Я недооценил его любовь к тебе. И не был уверен, что ты чувствуешь то же самое, — сказал Брэм. — Мой долг — быть уверенным, что он лучшая пара для тебя…

— Самооправдание! — зашипела она. — И ты это знаешь. С тех пор, как ты освободился от черного облака Матиаса, ты вычислял и планировал. Бесчувственный. Тебя заботило только то, чтобы мой выбор пары соединил тебя с кем-то выгодным. После того, как ты спас меня от моей эгоистичной матери… ты стал таким же, как она.

— Сабэль…

— Меня не волнует, откажешься ты от меня или нет, но Айс будет моей парой. Ты можешь катиться в ад.

Она вскочила со стула, облегчение и тревога хлынули из нее. Дело сделано, она свободна от видов брата на ее будущее. Выиграет Айс или проиграет, она воззовет к человеку, которого любила.

Если он переживет эту битву.

Айс зарычал. Внутри кольца что-то ударилось со стуком. Вспышка света отскочила от одной стены силового поля, потом от другой.

— Скучал по мне?

Матиас засмеялся, наконец встряхнув рукой, освободившись от заклинания паралича.

Зажмурив глаза, Айс упал на одно колено. Сабэль заламывала руки, желая, чтобы он не соглашался на этот вызов. Так или иначе, они бы вытеснили Матиаса из Совета, разоблачили его, зная тем, кем он был, но этот вызов не стоил жизни Айса. Их будущего вместе. Не для нее.

— Это еще не конец, придурок.

Айс схватил горсть снега, оставшегося на полу, и вытер им лицо, протирая глаза. Он задыхался, моргал, его глаза были широко открыты.

— Совсем.

Айс щелкнул палочкой в Матиаса. У его ног появилась вихревая воронка. Он бросил ту с сердитым ревом в сторону злого волшебника. Затем зачерпнул снег, сдавил тот в кулаке и бросил его в торнадо. Снег вошел, а затем появился на другой стороне, как маленькие снаряды льда, и направился прямо к Матиасу.

— Умно, — похвалил тот.

Матиас подпрыгнул и левитировал, пока все гранулы не отрикошетили от силового поля, окружающего кольцо, и не упали на пол безвредными.

— Но недостаточно ловко. Ты должен попробовать что-нибудь сложнее.

В это время Матиас широко раскрыл руки зачерпывающим движением у бедер. Они были наполнены чем-то… маленькими телами, которые ерзали и извивались. Злой волшебник бросил их в направлении Айса. Они, казалось, размножались в воздухе, несколько десятков становились сотнями в мгновение ока.

— Мои друзья голодны. Покорми их.

Сабэль перевела взгляд от темного сияния Матиаса к маленьким бледным ползучим существам. Они ударились об Айса, как о стену, и он закричал, извиваясь и корчась, пытаясь отбросить их.

Каждое существо, которое он отбросил, оставляло маленькую кровоточащую рану. Другое быстро попыталось занять место.

— Плотоядные личинки?

Тайнан, сидящий рядом с ней, с отвращением отпрянул.

Это они и были. О, Боже… Темная магия, конечно. Она читала, что только они могли съесть человека живьем в течение нескольких минут.

Айс!

Как будто Айс услышал ее мольбу, он сосредоточил свою энергию, закрыв глаза. Она приблизилась к силовому полю, пока не дошла почти до нескольких метров и четкая стена не отделила их. Вокруг Айса растаяло больше снега, вода медленно заполняла кольцо. Айс нагнулся, убрав последнюю из тварей с плеч и шеи, и они отплыли от него, не в силах вернуться обратно за едой.

Когда он вышел, то заморозил воду движением запястья. Он мгновенно обездвижил их.

Но усилия стоили ему многого. Хотя теперь он выглядел бледным и иссушенным, его зеленые глаза выделялись тусклыми маяками на белом лице. Без сомнения, Айс нуждался в ней в перерыве, если продержится так долго. Тогда она пойдет к нему, уверит, что этот вызов не нужен, по крайней мере, в том, что касается ее любви.

Матиас кивнул и скрестил руки на груди.

— Мне надоело играть. Твоему другу Риону это, кажется, понравилось.

Злая улыбка появилась на лице Матиаса, когда он взмахнул палочкой в направлении Айса. Мгновение спустя появился страшный кошмар Сабэль.

Черное облако!

Глава 17

Сабэль закрыла рукой рот, чтобы сдержать крик. Брэм появился рядом с ней и обнял Сабэль за плечи, утешая ее, пока она смотрела, как смертоносное черное облако пробивается к Айсу.

За ее спиной Брэм напрягся, его дыхание стало жестким. Она хотела обратиться к брату, умолять о помощи, но не могла отвести взгляд.

— Что мы можем сделать?

— Ничего. Я не знаю, что это за чертовщина, но она найдет его. Какими бы ни были его худшие инстинкты, они поднимутся и сокрушат его. Задушат.

В случае Брэма, это его амбиции. Она прикусила губу.

— Это больно?

— Как будто твоя душа разделяется пополам.

Отстраняясь от Брэма, она искала силы, чтобы избавиться от безнадежности, не позволить той победить ее.

Боже. Айс был бы другим человеком, если бы вернулся к ней. Если бы он выжил.

— Сколько еще до перерыва?

Может быть, она могла быстро связаться с ним, как-то исцелить его, прежде чем это нанесло слишком большой ущерб.

— Меньше пяти минут.

Пожалуйста, Айс, продержись еще немного.

Черное облако приблизилось. Айс наблюдал за ним, напряженные плечи поднимались вверх и вниз с резкими вдохами. Он был чертовски уставшим. Левитирование, чтобы избежать облака, потребовало больше усилий, чем он потратил до этого. Однако Айс снова опустился на землю, облако последовала за ним. Затем он наколдовал бутылку. Возможно, он сможет сдержать черное облако… каким-то образом. Тем не менее, ему, вероятно, придется прикоснуться к нему, быть затронутым тем бедствием, которое оно обещало.

Его рука дрожала, когда он держал бутылку, ее широкое отверстие было направлено на облако. Черный туман потек в бутылку, и Айс захлопнул пробку, надеясь, что захватил все это.

Вместо этого тот просочился снизу, быстро переформировался в дюйме от его лица, а затем направился прямо к нему.

Думай, думай, думай!

Айс бросил бутылку и отскочил. Он сильно зажмурился, сжал кулаки, сосредоточившись, когда каждый нерв в его голове пульсировал от потребности в энергии. Он не мог выйти, не мог сдаться. Он нужен Совету. Гайлин нужно упокоиться с миром. Ему нужно, чтобы Сабэль принадлежала ему.

Наконец, он вызвал зеркало. Оно быстро появилась в руке, и волшебник перевернул его к облаку, молясь, чтобы стекло отклонило облако обратно к Матиасу. Вместо этого облако обогнуло маленькое зеркало, вновь переформировалось, а затем направилось прямо к его груди.

Что теперь? Айс думал, отступая назад, пока не наткнулся на силовое поле. Больше некуда идти. Он не смел смотреть на Сабэль, на страх, который, как он чувствовал, сотрясает ее.

Внезапно Матиас засмеялся, словно это была скрипучая пародия на радость. Звук сочился угрозой и презрением.

— Ты не можешь убежать от заклинания. Оно настигнет тебя.

Черное облако начало окружать Айса. Он стиснул зубы, готовясь оставаться сильным против любых мучений, которые оно принесет. Он не проявит слабости и страха. Если это конец, если он никогда не покинет кольцо живым, Айс хотел умереть так, чтобы Матиас точно знал, что Рикард чувствует.

— Пошел ты.

— Так ты уже говорил раньше. Сейчас…

Матиас улыбнулся, когда облако задушило Айса, поглотило его, забрав его зрение, способность дышать и надеяться. Он ахнул, схватился за горло, нуждаясь в воздухе. Не было ничего. Сабэль закричала, хотя это было вдалеке. На мгновение Айс был рад, что она не связалась с ним. Не нужно будет оплакивать его, когда он уйдет.

Злое пламя, которое наслал Матиас, приближалось, и волшебник насмехался:

— Давайте встретимся с настоящим Айсдернусом Рикардом.

Что, черт возьми, это значит?

Облако прильнуло к нему, паря над лицом. Айс продолжал задыхаться от головокружения. Паника от нехватки воздуха. Разумеется, в любой момент он вырубится, умрет прямо у ног Матиаса, когда облако парализовало его так, что он не мог пошевелить и пальцем.

Но мгновение спустя оно прошло через него. Он в отчаянии вздохнул и упал на колени, когда черная масса продрейфовала по стене, безвредно цепляясь за потолок.

Матиас повернулся.

— Невозможно!

Он протянул руку к облаку и снова швырнул его в Айса. Еще раз оно окутало волшебника, отрезав воздух, свет, надежду. Затем покинуло его, бесцельно плавая в замкнутом силовом поле. Почему оно не вцепилось в него, как в Брэма? Почему, черт побери, не убило его?

— Что это значит? — услышал он, как Сабэль задает вопрос.

Айс рискнул взглянуть на нее. Она выглядела бледной, обеспокоенной, когда повернулась к брату, неистово требуя ответа.

— Я не знаю, — пробормотал Брэм. — Оно вцепилось в меня и не отпускало. Почти мгновенно я почувствовал… гнев, высокомерие. Самые мерзкие мысли в голове. Потом я ничего не помню, пока темная целительница не пришла ко мне.

— Матиас неправильно произнес заклинание?

Брэм усмехнулся.

— Я думаю, что он хорошо помнит и безжалостно использует его.

— Что за чертовщина, — Матиас сжал кулаки, его голубые глаза взорвались яростью. Ярость сделала впалыми щеки. Пот струился по груди и прессу.

— Это невозможно!

Айс отошел от стены, совершенно невредимый, непораженный грозным облаком. И изумленный. Он шатался, ослабел и был истощен, но встал на ноги. Он жаждал свернуться калачиком около Сабэль и проспать год. Но он пережил то, чего никогда не ожидал. Внутри он светился триумфом.

— Видимо, нет, — усмехнулся Айс.

— Никто, — выплюнул Матиас. — Никто не неподкупен. У каждого есть, по крайней мере, один недостаток, который делает его восприимчивым к темной стороне. Взять его!

Разъяренный волшебник снова швырнул черное облако в Айса. Как и прежде, последовали моменты одышки, тяжести в груди, гнева и разочарования. Затем… удивительная свобода.

Айс вскинул голову и ухмыльнулся. Наконец, он понял.

— Я почувствовал, что чистое зло проходит через меня, ища партнера собственного вида. Оно не нашло ничего полезного, поэтому ушло.

— Оно должно было зацепиться за тебя. Внутри. Где-то. Конечно, у тебя есть какой-то недостаток, который заставит принять тьму. Жадность, похоть, алчность, зависть. Что-нибудь.

Черное облако зависло в углу… затем отправилось обратно к Матиасу, как будто притягивалось туда. Как будто масса искала зло, хотела приюта в ком-то, кто ненавидел или завидовал, или чувствовал слишком много гордости или похоти.

В Айсе темная материя не нашла ничего такого, что привлекло бы ее… Она помчалась прочь от заботы и любви, которые текли в его жилах. От света внутри него.

И теперь Айс понял, как именно бороться с Матиасом.

Вращением запястья он наколдовал меч. Маррок хорошо научил его использовать человеческий клинок. За несколько коротких месяцев он усовершенствовал искусство шинковки врага любым способом, которым хотел защититься или, как в данном случае, убить.

Месть за Гайлин была в его руках, и для нее Матиас должен умереть сейчас, от его руки.

При виде тяжелого меча Матиас рассмеялся.

— Человеческое оружие для борьбы с волшебником. Ты сумасшедший. С этим ты даже близко ко мне не подойдешь.

Это будет непросто, но уверенность подпитывала Айса, преобладая над истощением. Он добьется успеха. Для Гайлин. Для Сабэль. Для прошлого и будущего.

Используя край лезвия, он порезал свое бедро. Сабэль ахнула, и он сделал все возможное, чтобы отвлечься от ее беспокойства. Брэм стоял позади нее, предлагая утешение.

Теперь он должен сосредоточить всю энергию на нанесении удара Матиасу и прекращении двухсот лет мучений.

Кровь хлынула из жгучей раны, и Айс обернул плоскую часть лезвия с одной стороны, а затем с другой, покрывая меч сущностью, которая била из его сердца. На мгновение он схватил клинок, склонил над ним голову и обернул чарами, которые распространяли надежду и радость. Любовь.

Когда Айс выпрямился, глаза Матиаса расширились, и он осторожно отступил. Его ноздри раздулись, а лицо покраснело.

— Ты не тронешь меня этим мечом.

Айс не стал его разубеждать. Он просто сделал шаг ближе, палочка была уже готова выстрелить новым зарядом того заклинания.

Резкое зловоние страха пронеслось по кольцу вызова, и Айс улыбнулся, жест был таким же теплым, как его имя. Матиас покачал головой, шагнул назад через растрескавшуюся поверхность замерзшей воды и остатки снега.

— Нет!

Злой волшебник закричал, грубый звук гремел в силовом поле. Затем он протянул руку прямиком к слою льда, расположенному между ними. Скрутив запястье, Матиас швырнул осколки прямо в Айса.

Когда он растопил замороженные снаряды, Айс наблюдал, как ярость овладевает Матиасом. Он рассмеялся. Адреналин заполнил все существо Айса, когда он поднимал меч. Без сомнения, Матиас попытается помешать ему, используя какой-нибудь хитрый метод, но он не добьется успеха.

Айс бросился на другого волшебника, держа окровавленный меч наготове. Его заклятый враг отступил на шаг, затем еще на один. Казалось, Матиас боялся человеческого оружия. Потому что он не знал, как им пользоваться? Вероятно. Он никогда не видел, чтобы Матиас сражался с людьми. Возможно, он просто боялся неизвестного… и того, что с ним сделает Айс. Кровь должна напугать его. Магия крови, хотя и не практиковалась широко на протяжении веков, была, как известно, непредсказуемой и сильной.

Матиас продолжал отступать, пока не наткнулся на силовое поле. Еще несколько шагов, может быть, два или три, и победа будет принадлежать Айсу.

— Остановитесь! — сказал Блэкборн. — Перерыв.

Черт побери. Все внутри Айса зудело, заставляя сделать выпад вперед и добить Матиаса. Похоронить его среди своих призраков. Если бы он это сделал, то нарушил бы правила вызова и лишился бы всех прав на место в Совете… и любого шанса провести будущее с Сабэль.

С большим усилием Айс опустил меч.

Злорадная насмешка Матиаса почти заставила его пересмотреть свою позицию. Дерзкий ублюдок использует следующие пятнадцать минут в своих интересах, чтобы придумать новую контратаку. Хотя конечности Айса ощущались тяжелыми, он предпочел бы продолжать борьбу. Думающий Матиас опасен.

— Ты слышал уважаемого джентльмена, — сказал Матиас, отступая. — Положи меч на землю. Если только ты не хочешь проиграть.

И потерять шанс отомстить за Гайлин, смотреть, как Сабэль утекает сквозь пальцы, потому что Матиас втянул его во что-то глупое? Нет.

С проклятием он повернулся, чтобы найти Брэма, стоящего рядом, и вручил меч лидеру Братства Судного Дня.

— Я не доверю ему и приблизиться к этому мечу.

Брэм поморщился от вида пропитанного кровью оружия, но взял его.

— Я тоже.

Но когда Айс поднял глаза, Матиас сбежал, все сбежали в дом.

Кивнув, он направился к дому, в комнату, подготовленную для него, чтобы отдохнуть. Теперь, когда напряженный момент прошел, адреналин вытек из его организма. Тяжелые конечности стали обузой, когда он переставлял ноги, чтобы добраться до назначенной комнаты. У Матиаса была ведьма, спрятанная наверху, готовая предоставить свежую дозу магической энергии. Пока Айс…

Он избегал обеспокоенного взгляда Сабэль. Совет может не принять его, если он и Сабэль будут выглядеть слишком приветливо. Несмотря на недавние обсуждения с братом Сабэль, Айс знал, что вряд ли он и Брэм когда-нибудь снова будут близки. Однако он понял, почему старейшины могут быть осторожны.

Но Айс также остро осознавал необходимость помешать Матиасу снова взглянуть на Сабэль, замышляя использовать ее в качестве оружия против него. Он только молился, чтобы игнорирование ее, по крайней мере, смущало Матиаса достаточно долго, чтобы Айс убил его и выиграл вызов.

Он должен удержать Матиаса подальше от Совета любой ценой. Он должен отомстить за Гайлин сегодня.

Внутри дома искусственное тепло растопило декабрьский холод, который поселился в его костях. Вместо того чтобы помочь, оно душило его, как одеяло на лице.

Айс поднялся наверх, закрыл за собой дверь. Он плюхнулся на кровать, желая, черт возьми, держать Сабэль в объятиях. Да, энергия была бы хороша, как взрыв, и, черт возьми, это могло обеспечить его победу, но ему не понравилась мысль о Матиасе и своей возлюбленной в пределах ста километров друг от друга, а тем более на одном этаже. Он также не мог пожертвовать видимостью безразличия Сабэль ради собственного комфорта.

Ему просто нужно копнуть глубже, найти энергию, чтобы продолжать бой, без сладкого прикосновения Сабэль.

Не успел он закончить мысль, как кто-то слегка постучал в дверь. Дело не только в том, что никто здесь не постучит так деликатно. Айс почувствовал Сабэль по другую сторону двери, обеспокоенную.

— Ты не должна была приходить, — сказал он через дверь, потому что знал, что если откроет, то тронет ее, возьмет.

— Ты собираешься оставить меня в холле?

— Я не буду рисковать, привлекая внимание Матиаса к тебе.

Она вздохнула.

— Дорогой, он знает, что ты во мне. Мои чувства в его глазах не имеют значения. Кроме того, ты действительно веришь, что он рискнет напасть на меня в доме старейшины?

Обычно, нет. Никто не осмелится на такой подвиг. С Матиасом Айс боялся, что все возможно.

— Впусти меня, — пробормотала она через дверь.

Звук разрывал его внутренности.

— Сабэль…

— Часы тикают. Позволь мне помочь.

Его принцесса. Всегда желает помочь другим, всегда бескорыстна. Хотя он ненавидел тот факт, что она возлежала с Луканом, он понимал, что она не была ведьмой, которая бы сидела без дела и смотрела на чужую боль, не протянув руку помощи.

— Я в порядке.

Она колебалась.

— Позволь мне прикоснуться к тебе.

Ее голос надорвался, захрипел. Он услышал слезы в этих коротких словах. Они вырвали его сердце.

— Я чуть не сошла с ума от беспокойства, наблюдая, как ты сражаешься с Матиасом, — продолжала она. — Черное облако напугало меня почти до смерти. Матиас так уверен в себе, и я знаю, что воспоминания о Гайлин должны преследовать тебя. Пожалуйста, впусти меня. Позволь мне дотронуться до тебя.

Черт, женщина знала его слишком хорошо.

Со вздохом он встал и подошел к двери, схватился за ручку.

— Сабэль, если я впущу тебя, ты не останешься нетронутой.

— Я не планировала.

С хмурым взглядом Айс распахнул дверь. Сабэль стояла там, в простой одежде, ее лицо было наполнено множеством эмоций: заботой, любовью, страхом, радостью. Все, что он чувствовал к ней с того момента, как взглянул на нее, пронеслось через него снова и снова. Она стерла всю его оборону, буйство и рычание, которые он использовал, чтобы держать остальной мир в страхе. Только она видела мужчину внутри, который все еще страдал от смерти сестры. Того, кто любил Сабэль больше, чем собственную жизнь.

— Будь осторожна! Матиас может тебя увидеть…

— Он занят траханием этой безмозглой ведьмы Реи.

И вскоре он вернется в кольцо вызова с большой энергией. Айс почти мог слышать невысказанные слова Сабэль. Да, ему нужна энергия, но он не будет рисковать безопасностью Сабэль.

— Услышь меня, — потребовал он.

Она засмеялась, перекинула длинные золотые локоны через нежное плечо и, пронесясь мимо него в спальню, закрыла за собой дверь.

— Это принесет тебе мало пользы, ты же знаешь. Ты обещал прикоснуться ко мне. Я жду.

Айс закрыл глаза, и все, что мог видеть в воспоминаниях, это моменты, когда он обладал Сабэль. Первые сладкие мгновения ее трепетного приветствия в гостевом доме МакКинета, посреди опасности. Их общая радость от его освобождения из ада подземелья Матиаса. Острые моменты в его постели накануне того, что должно было быть ее зовом к Лукану. Каждый раз он хотел ее больше, чем раньше. И теперь, с истощением, притупляющим его боевые инстинкты, со страхом, размывающим его стратегию, с его собственным беспокойством о будущем, затуманивающим разум, он нуждался в ней больше, чем когда-либо.

За исключением того, что он был уверен, что Матиас сосредоточится на ней, если Айс покажет глубину своей преданности. На данный момент Матиас убежден, что призыв Айса к Сабэль мотивирован амбициями, а не любовью. Он предпочел бы, чтобы так и оставалось.

Айс надрывно вздохнул.

— Пожалуйста, не искушай меня.

— Но я люблю тебя.

Она подошла ближе, прижала ладонь к его щеке. Даже этот легкий контакт был волнующим, наполняя его потребностью и тоской.

— И я люблю тебя.

— Наши чувства ничего не значат, пока Матиас не будет побежден и этот вызов не будет выигран.

— И ты не выиграешь этот вызов без энергии, которая должна исходить от меня.

Черт, она права.

— Кроме того, я не согласна. Наши чувства значат все.

Сабэль покачала головой, золотые пряди ловили дневные лучи и сияли, как будто сами были чистым солнечным светом. Затем она схватила его за руки.

— Когда я становлюсь частью тебя, ты становишься частью меня.

Да!

Нет!

Айс закрыл глаза, когда ее слова омыли его. Он любил их, любил ее, пропитывался желанием ее принять. Ее голос, произносящий эти сладкие слова, дал его душе надежду на будущее. Но он не мог позволить ей закончить в этот момент.

— Я буду честной, доброй и искренней. Мне нужен твой Зов. Ты тот, кого я ищу…

— Стоп, — задохнулся он.

Сабэль продолжала соединение, как будто не слышала его, хотя он знал, что слышит.

— С этого момента…

— Больше ни слова.

Слезы и решимость переливались в ее голубых глазах.

— Для меня нет другого…

— Остановись! — зарычал он, заставляя себя вырывать слова из глубины души. — Пожалуйста, принцесса. Не надо больше.

Он хотел Сабэль, как пару, так сильно. Быть вынужденным снова ее отстранить было невыносимо мучительно.

Первая ее слеза упала.

— Ты не хочешь, чтобы я закончила соединение?

Айс схватил Сабэль за плечи, желая, чтобы она поняла, что его самоконтроль держится на ниточке.

— Я всегда буду хотеть тебя. Всегда. Но есть твой брат…

— Я уже сказала Брэму, что мне все равно, если он откажется от меня. Я хочу быть твоей парой.

Айс закрыл глаза. Что он сделал, чтобы заслужить эту удивительную преданную женщину?

— Для меня большая честь, что ты так думаешь. Но я поклялся ему, что не возьму тебя в пару, если не выиграю этот вызов.

Сабэль сжала челюсти, закрыла глаза.

— Он не заслуживает твоего упорства после того, как вел себя.

Молча Айс согласился, но дело было не в этом.

— В политическом плане мы не можем опустить руки и дать другим членам Совета какую-либо реальную или воображаемую причину, чтобы свести на нет этот вызов. Они разрешили это только потому, что считают меня врагом Брэма. Пока я не в Совете, мы не можем нарушить это хрупкое равновесие.

— Я не думаю, что они могут сделать что-нибудь, чтобы остановить вызов сейчас.

— Но знаешь ли ты это на самом деле?

Он выгнул бровь.

— Я также беспокоюсь за твою безопасность. Я не буду рисовать большую мишень на твоей спине для удовольствия Матиаса, и подвергать большей опасности. Он уже знает, что я воззвал к тебе, но если ты свяжешься со мной и станешь моей парой, он будет охотиться на тебя с преувеличенным удовольствием.

— Вместе мы сильнее.

Его хватка усилилась на ее плечах.

— Меня достаточно, чтобы бороться за нас обоих.

Упрямый приподнятый подбородок был предупреждением Айсу.

— С этого момента для меня нет никого, кроме…

Айс мог придумать только один способ остановить ее: поцелуй. Боль при остановке соединения снова потрясла его сердце, даже когда желание ее губ под его гремело в его теле. Он обхватил ее голову и крепко сжал, прижимая к себе, до смерти желая слиться с ней, разделить какофонию чувств, сталкивающихся внутри.

Сабэль боролась, чтобы оторвать губы от него, чтобы закончить связывание. Его прекрасная принцесса, она готова бороться за дело и жертвовать ради него. Он не мог этого допустить. Вместо этого он нырнул глубже в ее рот, не оставив нетронутой ни одной части. Как всегда, она была на вкус как небеса и заставила его думать о грехе.

Постепенно она расслабилась, потерявшись в поцелуе. Даже нахождение с ней вот так увеличивало его энергию. Та просачивалась в него, устремляясь к рукам и ногам, заставляла его сердце дико стучать. Этого достаточно. В конце концов, он знал, как победить Матиаса, с Божьей помощью, навсегда. Ему нужна еще одна возможность и небольшое отвлечение, и эта сила от Сабэль. Все остальное на месте. Не нужно сдирать с нее одежду и кидать на спину. Он не рискнул бы причинить ей боль или относиться к ней с таким неуважением.

Сабэль приняла решение за него, когда расстегнула его брюки и толкнула их вниз по бедрам.

Айс оторвал рот.

— В этом нет необходимости…

— Мне нужно! — задохнулась она, и слезы замерцали на кончиках ресниц. — Я не вынесу, наблюдая, как ты сталкиваешься с Матиасом в смертельном испытании, зная, что тебе не хватает энергии, когда я могу помочь. Это все, что я могу сделать, чтобы оставаться на своем месте и беспомощно ждать, когда вызов закончится. Это то, что я должна сделать не потому, что это мой долг, а моя потребность. Пожалуйста…

Как он мог отказаться от этого, особенно когда сам так отчаянно хотел ее?

— У нас есть всего несколько минут.

— Этого достаточно.

Восхитительно. Айс обнимает руками ее сладкое лицо, тонет в ее голубых глазах. С того момента, как он впервые увидел ее, его жизнь вышла из-под контроля. В течение двух столетий он был один, без семьи, без друзей. Одиночкой. Сабэль изменила все это в одно мгновение. И даже если бы перспектива их завтрашнего дня закончилась сегодня, он бы все равно ничего не изменил.

— Спасибо, принцесса.

Не в силах устоять перед ее алыми губами, находящимися чуть ниже его, он нырнул обратно в ее рот, погружаясь глубоко, утонув еще глубже в ней, молясь, чтобы поцелуй никогда не закончился. Она окутала его, обняла его за плечи, губы раскрылись для его вторжения. Сабэль схватила его, как будто это их последние несколько мгновений вместе… потому что, так и есть. Сабэль постигла эту реальность, и как бы Айс ни хотел оградить ее от той, он любил ее еще больше, потому что она понимала.

С нетерпением разрывая, он снял ее рубашку с плеч. Ее бюстгальтер был в хаосе несколько мгновений спустя, ее джинсы превратились просто в клочья. Ее сексуальные маленькие кружевные трусики пали рядом от порыва его желания. Она ахнула, когда он обхватил ее грудь, лаская твердые соски пальцами. Такая мягкая, такая идеальная. Ни одна другая женщина не сравнится с ней. Сабэль была редкой красоты как снаружи, так и внутри.

Через мгновение она обхватила его возбужденный член. Он задыхался от их поцелуя, все его тело сотрясало удовольствие, не только потому, что она касалась его, но и потому, что именно Сабэль держала его как можно ближе. Потому что она хотела его достаточно, чтобы возбудить еще больше. Ненужный, но подарок, от которого он бы не отказался.

— Айсдернус… — умоляла она, когда он вонзил два пальца в ее мягкие складки и обнаружил, что она мокрая и жаждущая.

— Ты же знаешь, я ненавижу это имя, — задохнулся он, когда Сабэль погладила его еще раз.

— Ты слишком теплый в моих объятиях и в моем сердце, чтобы называть Айсом (прим. пер.: ice — лёд).

Чертовски замечательная женщина снова разбила ему сердце.

Он поцеловал ее еще раз, опустив на кровать. Она охотно упала в море подушек и мягких простыней, ее бедра мягко раздвинулись в ожидании.

Тяжело дыша, он схватил ее за бедра.

— Я бы предпочел не торопиться с тобой.

— У нас нет времени. Возьми меня сейчас, — ахнула она, когда Айс приласкал пальцами твердый бутон ее клитора.

К сожалению, она права. И часть его нуждалась в ней сейчас, нуждалась в воспоминаниях… на случай, если этот вызов закончится плохо. По крайней мере, одно из его последних воспоминаний было бы о сладком прикосновении Сабэль.

С этой мыслью он погрузился глубоко в нее. Сабэль выгнулась к нему, раздвинув ноги пошире, затем обернув их вокруг его бедер.

— Пожалуйста… — умоляла она, ее тело сжалось.

Айс был счастлив подчиниться.

Он задал глубокий, устойчивый ритм, нисколько не колеблясь, не сбиваясь, не останавливаясь, пока она не вцепилась пальцами в его плечи, не закричала его имя и не сжала член. Айс цеплялся за ниточку самоконтроля, когда несся в буре ее оргазма.

Как только ее тело опустилось на кровать, он поднял голову с шеи и уставился в ее покрасневшее лицо. Отведя прядь с ее лба, Айс был вновь поражен ее красотой. Сабэль была восхитительна каждый раз, когда он видел ее, но сейчас, с глазами, сияющими яркой и беззащитной любовью, она была самой красивой.

Что-то хлынуло в него и угрожало проглотить. Чувство. Больше, чем потребность, больше, чем желание. Любовь, ослепляющая своей интенсивностью. Черт возьми, это грозило задушить его. Это опустошило его разум и легкие, даже когда оно наполнило его сердце и душу. Он накрыл ее губы снова, проникая глубже. И с еще одним глубоким ударом внутри Сабэль Айс взорвался, выкрикивая ее имя.

Она крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Его кожа была влажной, и это был не его пот.

Айс поднял голову. Слезы текли по ее розовым щекам, и он смахнул их большими пальцами.

— Если занятия любовью заставляют тебя плакать, принцесса, я сделал что-то не так.

Со смехом она крепко держала его, взгляд ее голубых глаз цеплялся за него.

— Ты пошутил?

— У нас не так много общего, чтобы смеяться вместе?

Он вздохнул.

— Пожалуйста, не плачь.

— Мысль о том, что ты вернешься в кольцо вызова с этим монстром, невыносима. Я знаю, что мы не можем позволить Матиасу выиграть это место, но ценой твоей жизни я…

— Пять минут!

Голос Блэкборна раздался с лестницы.

— Вызов возобновится через пять минут. Вернитесь на кольцо вызова!

При призыве Сабэль схватила его за руку изо всех сил. Айс действительно понял. Если бы их роли поменялись местами, он бы испугался. Но они должны продолжать, даже если он лишится жизни. Иначе он не остановится.

— Мы договорились. Это то, что мы должны сделать.

Айс освободился от плена ее шелковистого тела и поднялся с кровати, прежде чем она использовала такие призывные и возбуждающие поцелуи, чтобы заманить его обратно.

Айс схватил одежду и расправил ее. Сабэль наблюдала широко раскрытыми глазами, сидя на кровати, простыня едва покрывала самые восхитительные части. Он очень старался не отвлекаться, не хвататься за любимую женщину и не отказываться отпускать.

Стиснув зубы и молясь о силе, он поцеловал ее в лоб, а затем развернулся.

— Айс.

Ее голос дрожал.

Он хотел заверить ее, что все закончится хорошо, но не мог лгать.

— Мне нужно поговорить с твоим братом. Никогда не забывай, что я люблю тебя.

Прежде чем она смогла вернуть его в постель, он сбежал с лестницы. Энергия вырвалась из каждой поры его тела, и он поблагодарил Сабэль за ее дар прикосновения. Теперь он просто должен был использовать это для того, чтобы помешать Матиасу занять место в Совете и продолжить террор.

Сегодня день мести Айса.

То, что Сабэль действительно хотела сделать, это подтянуть колени к подбородку и плакать навзрыд. Однако, поддавшись этому желанию, она ничего не добьется. И проблемы начнутся снова. Она должна одеться и сидеть за пределами кольца вызова, поддерживая Айса… и молиться.

Хотя Айс был опытным воином и теперь хорошо обучен тактике боя с людьми, благодаря Марроку, Айс был честным. Он будет соблюдать правила вызова. Матиас обойдет столько, сколько сможет, и все равно избежит разоблачения. Она чувствовала себя беспомощной и расстроенной, это были ее нелюбимые эмоции, потому что она не могла ничего сделать, кроме как сказать ему быть осторожным и дать свою поддержку.

Вздохнув, она поднялась, волшебным образом починила разрывы, сделанные Айсом в ее одежде, и снова оделась. Она не тратила время на успокаивающий душ или уборку комнаты. Ни времени, ни энергии — все это было отдано Айсу.

Поспешив выйти из комнаты и спуститься по лестнице, она схватилась за перила и начала спуск, затем почувствовала присутствие позади нее. Сердце подпрыгнуло к горлу, и Сабэль обернулась.

Матиас.

Он стоял на вершине лестницы, явно наслаждаясь своим положением на несколько ступеней выше. Его улыбка выглядела приятно, но Сабэль не доверяла ему ни на минуту. Он держал рубашку в одной руке, показывая гладкие мышцы груди и живота. Даже его волосы были непривычно растрепаны.

Ведьма стояла позади него, цепляясь за его руку, одетая с головы до ног в красное. Красные кружева, которые показывали больше, чем скрывали, ее большую грудь с твердыми сосками, отсутствие лобковых волос.

Убрав ее руку со своей, Матиас быстро поцеловал ее шею, погружая пальцы в ее спутанные волосы. После того, как он отпустил ее, ведьма ушла с явным нежеланием.

— Мисс Рион, вы составили компанию мистеру Рикарду?

Сабэль ощетинилась. То, что прошло между ней и Айсом, не было ничьим делом, особенно Матиаса. Она отвернулась и продолжила свой путь вниз по лестнице.

— Я задал вам вопрос, — огрызнулся он.

Она отказалась дать ему ответ.

— Вы дали мистеру Рикарду энергию, я полагаю. Так, мисс Рион. Так или иначе, я не верю, что ваш брат одобрит вашу связь.

Сабэль сжала кулаки и прикусила губу. И спустилась на следующую ступеньку.

Матиас промчался вниз, пока не встал плечом к плечу с ней.

— Я обидел вас?

Когда она все еще не ответила, он умолял:

— Тысяча извинений, зверушка.

— Я не ваша зверушка, — зарычала она, спускаясь еще на шаг.

— Остановитесь. Посмотрите на меня. Позвольте извиниться.

Сабэль не посмела. Господь знал, чего он действительно добивался.

— Вы опоздаете на вызов.

— У меня есть несколько минут. Позвольте извиниться.

Холодный страх заполнил внутренности Сабэль. Волшебник что-то замышлял, скорее всего, что-то страшное. Все это время она боялась, что он найдет способ навредить Айсу. Теперь увидела, что Айс был достаточно силен, чтобы бороться с этим ублюдком, и Матиас был слишком умен, чтобы рискнуть и сделать что-то хитрое, чтобы Айс мог стоить ему вызова. Вместо этого, имея понятие о том, что он воззвал к ней, Матис знал, что может охотиться на кого-то, кого Айс будет защищать до смерти.

На нее.

Матиас мудро ждал, чтобы пробраться к кольцу вызова, вероятно, ожидая ее. Если бы ей не понадобилось несколько минут, чтобы починить одежду, прежде чем надеть ее… если бы ей не понадобилось несколько минут, чтобы восстановить эмоции после того, как Айс не позволил завершить связь… если бы она даже поверила, что Матиас рискнет причинить ей вред в доме Блэкборна…

— Нет? — съязвил он, бросаясь вниз по лестнице. — Тогда идемте, проведете немного времени с моей… близкой подругой, Реей.

Рея, без сомнения, выполнит только его приказ. Теперь, когда Матиас поймал ее в ловушку, ей придется защищаться и не позволять ему использовать свою безопасность против Айса.

Сабэль сглотнула, проклиная тот факт, что никто не мог телепортироваться в доме или вокруг него на время вызова. Теперь ей нужно придумать план, быстро.

Тяжело сглотнув, она набралась смелости. Каждый шаг к Матиасу стимулировал сжатие тисков вокруг ее живота, еще один стук сердца. Сабэль сжала дрожащую руку за спиной, а затем открыла ее, стоя перед злым волшебником. У нее был один шанс, и она должна молиться, чтобы ее способности не подвели сейчас.

Сабэль осторожно потянулась к Матиасу. Ее рука была в дюйме от него, и она подошла ближе…

Внезапно она почувствовала толчок, ударивший в грудь. Заклинание тянуло боль вверх и вниз по спине, отдаваясь в ноги, руки. Затем ее конечности застыли. За ними последовало все тело, кроме легких и сердца. Матиас держал ее полностью неподвижной. И он засмеялся.

— Я знаю, что ты наполовину сирена, дорогая. Ты, правда, думала, что я позволю твоему прикосновению повлиять на меня? Очень жаль, но нет. Я должен убить Айса, а ты поможешь мне. А теперь будь милой и проведи немного времени с Реей, — протянул Матиас. — Я настаиваю.

Глава 18

Айс просканировал разрушенные зимой сады Блэкборна. Ветвистые деревья, лишенные листьев, едва отметил. Брэм держал меч, и пустое кольцо вызова полыхало перед его разумом.

— Где Матиас?

Он подошел к лидеру Братства Судного Дня.

Брэм осмотрел его сверху вниз, а затем зарычал:

— Ты бы не смог собрать эту ослепительную энергию самостоятельно. Где, черт возьми, моя сестра?

Сопротивляясь желанию опустить голову или извиниться, Айс встретил синий убийственный взгляд Брэма.

— Я люблю Сабэль и заявил о своих намерениях очень ясно.

Брэм стиснул зубы.

— Было необходимо выставлять ее напоказ так публично?

— Она настояла на том, чтобы прийти ко мне, и отмахнулась от моего отказа. Ты знаешь, твоя сестра может быть очень решительной.

Глядя на Айса в течение долгого, некомфортного момента, Брэм, наконец, выругался:

— Не прикасайся к Сабэль снова.

— Она взрослая ведьма, — утверждал Айс. — Она уже не пятилетка, нуждающаяся в твоем руководстве. Она любит тебя. Но я знаю Сабэль, и ты тоже должен знать. Она сделает свой собственный выбор, и все, что ты или я скажем, не имеет большого влияния.

Глядя на зимнюю бурую траву, Брэм так сильно сжал челюсть, что Айс задумался, не сломается ли та.

— До тех пор, пока ты не выиграешь место в Совете, этот разговор окончен. Тогда, если она действительно выберет тебя…

С проклятием Брэм всунул меч к нему.

— Забери. Какого черта ты собираешься с этим делать?

— Я думаю, что нашел способ удержать Матиаса от места в Совете. Это может даже убить его.

Это изменило позу Брэма.

— Действительно?

— Черное облако, проходящее через меня, подало мне идею…

— Да. Как ты с ним справился?

Айс пожал плечами, тщательно подбирая слова.

— Почему-то оно меня не выбрало.

— Потому что ты не восприимчив к тьме? Это то, на что намекал Матиас.

Потому что Айс не жил ради амбиций и жадности, не желал чьей-либо пары, не убивал ради спорта… в его душе не было ничего, что могло искушать его на зло. С другой стороны, Брэм всегда был безжалостно амбициозен, но, будучи окутанным черным облаком, он не скрыл этого. Теперь амбиции управляли почти каждой его мыслью и делом.

Вместо того чтобы признать это и начать спор, Айс посмотрел на сады Блэкборна.

— Матиас не вернулся с перерыва?

— Нет, — подтвердил Брэм. — И у него меньше двух минут, или он проиграет схватку.

Кровь Айса застыла. Матиас все еще был в доме… как и Сабэль. Две минуты — это недолго, но столкнувшись с адептом смерти, это была вечность. Была только одна причина, по которой Матиас не появился в кольце вызова: он похитил Сабэль.

Снова бросив меч Брэму, Айс помчался с бешеной скоростью к дому. Внезапно Брэм оказался рядом с ним, меч остался прислоненным к невидимым стенам кольца вызова.

— Возвращайся на вызов, или проиграешь, — приказал Брэм.

— Если это означает, что Матиас вредит Сабэль, мне все равно!

— Она моя сестра. Я найду ее!

— И пара моего сердца. Если бы Эмма была здесь, ты бы позволил Матиасу приблизиться к ней?

— Ублюдок.

Айс не был уверен, кого Брэм имел в виду — его или Матиаса, и ему было все равно. Он первым добрался до задней двери и распахнул ее. Как только он приготовился войти, вышел Матиас.

— Куда-то собрался? — спросил тот. — Вызов скоро возобновится? Или ты признаешь поражение?

Прищурившись на безжалостного волшебника, Айс пристально посмотрел на него.

— Почему ты опаздываешь?

— Одна минута! — оповестил Блэкборн.

— Не опаздываю, — Матиас улыбнулся. — Просто держал Рею занятой как можно дольше.

Образ Матиаса, высвобождающего злобную страсть на ведьме, заставил Айса почувствовать тошноту. Он с нетерпением желал спросить у Матиаса, видел ли тот Сабэль и не причинил ли вред, но не хотел давать злодею никаких идей в том случае, если Сабэль просто отдыхала и не торопилась одеваться. На нее не похоже, чтобы она отказалась наблюдать предстоящий этап схватки, но, возможно, не позволив ей завершить клятву, он сделал ей больно намного больше, чем думал.

— Поговорим, Рикард, прежде чем начнем снова? — спросил Матиас с идеальной вежливостью, из-за которой Айсу хотелось раскрошить зубы.

— Нам не о чем говорить.

Матиас схватил его за руку.

— На самом деле есть.

Брэм посмотрел на Матиаса.

— Какого черта ты хочешь?

— Поговорить с Рикардом наедине, как волшебник с волшебником.

«Что-то здесь не так», — подумал Айс. Очень неправильно. И это было связано с Сабэль. Уверенность вонзила когти в живот Айса. Он проглотил страх, отмахнулся от Матиаса, затем повернулся к Брэму. Они долго смотрели друг на друга. Независимо от их вражды, Сабэль была жизненно важна для обоих. В этом молчаливом обмене Брэм согласился поискать ее, пока Айс общался с Матиасом.

Когда Брэм бросился в величественное поместье, Айс наблюдал, боясь ядовитых когтей, запущенных в его кишки.

Он повернулся к Матиасу.

— Мы сейчас одни. Говори и продолжим.

— Возвращайтесь к кольцу вызова, пожалуйста.

Айс понимал желание убивать снова и снова, но сдерживал его ради Сабэль, когда заползал в кольцо. Он схватил меч, успокоенный его весом в руках.

Матиас бросил взгляд на человеческое оружие и понизил голос до бормотания, наполненное злым ликованием.

— Я предполагаю, что у тебя есть чувства к этой прекрасной маленькой сирене, к которой ты воззвал, и если хочешь снова увидеть ее живой, ты проиграешь схватку, как только Блэкборн возобновит ее.

Айс замер, желание убивать заморозило его тело. Он угрожающе поднял меч.

— Какого хрена ты с ней сделал?

— Ничего, — он улыбнулся. — Пока. Если ты хочешь, чтобы так и оставалось, ты окажешься от битвы. Если нет…

Он пожал плечами:

— Скажем так, Гайлин наслаждалась моей компании гораздо больше, чем будет мисс Рион.

Образ тела Гайлин, искривленного и сломанного, окружил волшебника, и Айс оттолкнул его. Он не мог думать о прошлом, если хотел иметь будущее.

Сжимая меч, Айс пальцами сдавил рукоять. Вены выступали на руках. Его нрав вспыхнул, пока он не стал слышать ничего вокруг, кроме пульса в ушах. Он едва сдерживал желание убить Матиаса. Он сделал это только потому, что должен был знать, что этот ублюдок сделал с Сабэль.

— Она все еще здесь, в доме Блэкборна, так как никто не может телепортироваться. И если тебе удалось это, тебя дисквалифицируют.

— Перестань гадать, как дурак, и соглашайся. У тебя меньше тридцати секунд, чтобы решить ее судьбу. Если ты не ответишь мне раньше, чем Блэкборн возобновит вызов, она умрет, прежде чем ты сможешь покинуть кольцо, чтобы спасти ее, и прежде, чем Брэм сможет спасти ее.

Это означало, что Рея держала Сабэль в плену в доме и, вероятно, получила инструкции убить ее по сигналу Матиаса.

Боже мой, мог ли Брэм найти Сабэль? Как он мог спасти ее?

Айс хотел послать Брэму мысленное послание, но ни один из них не был одарен этой магией. Вместо этого он тайком потянулся за телефоном на талии и позвонил Брэму. Шипящее предупреждение Матиаса остановило его.

— Не будь глупым. Ты проиграл? Решай сейчас.

Все, что мог Айс — это молиться, чтобы Брэм вскоре обнаружил Сабэль. До тех пор… он был в ловушке. Черт побери.

Но ничто не имело значения больше, чем безопасность Сабэль.

Он закрыл глаза. Согласие означало, что он не только лишится места в Совете, но и откажется от Сабэль и мести за любимую сестру, чтобы она смогла, наконец, упокоиться с миром после двух долгих столетий. Но Гайлин бы не хотела, чтобы Айс рисковал из-за ее памяти. Она была бы рада увидеть его влюбленным.

Мало пользы это принесло ему. Он по глупости оставил Сабэль наверху, полагая, что Матиас воспользуется возможностью посплетничать с Блэкборном и продвинуть свои политические стремления, а не похитить сестру члена Совета перед их носами.

Каким наивным он был.

Он будет платить за свою глупость всю оставшуюся жизнь. Но Айс не заслужит Сабэль, если не сможет выиграть битву, и он бы проиграл десять раз, если бы это означало спасение ее жизни.

Пожалуйста, Боже, пусть она будет в безопасности. Даже если Сабэль ненавидела его за то, что он не защитил ее. Даже если Брэм не позволит ему снова с ней поговорить. Просто знать, что она жива и здорова, было достаточно для него.

Айс не колебался.

— Я проиграю.

— Очень хорошо, — мягко похвалил Матиас. — Действительно, очень хорошо. После того, как ты уступишь мне вызов, я уйду с Реей и мисс Рион. Мне нужен еще один предмет от тебя, прежде чем я верну твою возлюбленную — Дневник Апокалипсиса. В полночь встретимся в Гайд-парке, ты будешь с дневником. Я обменяю книгу на Сабэль.

Эти слова ударили Айса, как полет в кирпичную стену. Это то, что Матиас искал все это время, не власти, которую должен будет разделить с шестью другими, но безграничную силу, чтобы уничтожить или поработить магический мир по своему желанию.

Черт побери.

Матиас нашел способ использовать Дневник Апокалипсиса?

Злой волшебник узнал, заключив в тюрьму пару Кейдена, Сидни, и украв книгу, что только женщина могла писать в дневнике Апокалипсиса. Рея, шлюха Матиаса, однажды держала книгу и наложила на нее заклинание отслеживания, которое почти убило Айса и Сабэль после того, как Матиас вторгся в дом Брэма. Но, если Рея знала, как им пользоваться, почему не использовала? Волшебник был разным, но не глупым. Он должен знать, что ему нужна очень сильная ведьма, чтобы манипулировать книгой и выполнять трюки, которые требовал Матиас.

Какая ведьма сильнее внучки Мерлина?

— Вы оба здесь, — заметил Блэкборн, его взгляд метался между ними, когда он вошел в кольцо вызова. — Отлично.

Внезапно Айс понял две вещи: во-первых, Матиас заставит Сабэль использовать дневник, чтобы воплотить свои извращенные амбиции, дабы править и порабощать магический мир силой, а когда она откажется, он убьет ее. Жестоко. Во-вторых, он никогда не предоставит Матиасу такой шанс. Айс молился, чтобы Сабэль использовала свой ум, чтобы вырваться на свободу, или чтобы Брэм спас ее, прежде чем Матиас подаст сигнал Рее уничтожить любимую.

— Мы здесь, — подтвердил Матиас. — Пора?

— Вызов официально возобновился! — подтвердил Блэкборн.

— Во-первых, у Рикарда есть что сказать.

Сжимая крепко меч одной рукой, ожидая пока ярость уляжется до определенного уровня, Айс обратился к Блэкборну:

— Действительно, есть.

Старый волшебник наморщил длинный тонкий нос.

— И что это, Рикард?

— Извините меня, сэр.

Айс повернулся к Матиасу.

— Да пошел ты.

С боевым криком Айс поднял палочку. Глаза Матиаса расширились в неверии. Он выругался и поднял свою собственную палочку. Единственный шанс. Один отвлекающий маневр. Одна возможность остановить Матиаса и его коварный план с Сабэль, возможно, даже убить испорченного ублюдка. Он должен заставить это сработать.

Прежде чем Матиас смог наложить заклинание на кончик своей палочки, Айс поднял руку, которая держала меч, покрытый его неподкупной кровью.

В мгновение ока, благодаря изнурительным тренировкам Маррока, Айс пронзил живот Матиаса. Он погрузил глубоко, повернул лезвие и вырвал его.

— Это за Гайлин, ты, чертов псих. Ты жестоко лишил ее невинности и украл ее жизнь. Так что я разрежу тебя на мелкие кусочки, плюну в открытые раны и позволю тебе гнить, пока личинки не поглотят тебя.

Затем Айс снова пырнул мечом Матиаса и движением запястья разрезал ему живот.

— А это за то, что угрожаешь Сабэль. Лучше не трогай ее пальцем, иначе смерть тебе не покажется спасением.

Матиас упал на колени и обеими руками схватился за живот. Доброта, покрывающая меч, разрушала тело Матиаса. Без сомнения, ублюдок пытался исцелиться, но усилия быстро истощали его энергию. Без нее исцеление быстрее человека было бы невозможно. Кровь сочилась из его ран так же быстро, как она покинула его лицо. Он упал с открытым ртом. Дрожа, он поднял оружие и посмотрел на Айса обвиняющим взглядом.

— Ты сказал… — задохнулся он, — уступишь.

— Я солгал, как и ты. Ты похитил Сабэль и никогда не собирался отпускать ее. Ты намеревался использовать ее, чтобы управлять дневником Апокалипсиса, а затем убить.

— В конце концов, это не так глупо, — прошипел Матиас.

— Но уже слишком поздно.

— Что ты такое говоришь? — вмешался Блэкборн. — Мистер д'Арк похитил мисс Рион?

— Заложница где-то в вашем доме в этот момент.

И Айс никогда не был так благодарен, что волшебник заблокировал собственность от телепортации, иначе Сабэль уже исчезла бы навсегда.

Айс уронил меч и побежал к двери силового поля. Он должен найти Сабэль, теперь в случае, если Рея увидит Матиаса через окно, то навредит Сабэль в отместку.

Блэкборн закричал:

— Подожди! Если ты покинешь поле вызова до того, как я объявлю победителя или кто-то проиграет, мистер д'Арк победит по умолчанию.

Черт! Правила. Ему все равно. Сабэль важнее.

— Нет! — Тайнан крикнул прямо за кольцом. — Останься. Мы с Брэмом найдем ее.

— Она может быть в опасности…

— Но все, над чем мы работали, будет потеряно, если ты выйдешь за пределы этого кольца. Я положу конец опасности для Сабэль. Прикончи его.

Тайнан кивнул на Матиаса.

Как бы ему ни нравилось спешить на помощь Сабэль, позволив Матиасу занять место в Совете, он даст ему больше сил причинить ей боль. Его терпение было на пределе, но он кивнул Тайнану, а затем сосредоточился на возможности убедиться, что Матиас никогда больше никого не напугает и не причинит вреда. Время нести смерть.

Тайнан обратился к Блэкборну.

— Уберите телепортационный блок. Я должен добраться до ведьмы Матиаса как можно скорее. Мне нужен элемент неожиданности.

Если он еще не потерял его.

Вздохнув, Блэкборн вытащил палочку из пальто, а затем совершил ей драматическую волну.

— Блок удален снаружи дома, за исключением кольца вызова.

«Отлично», — подумал Айс.

Подняв меч, Айс присел перед Матиасом и прижал клинок к задней стороне шеи.

— Как чувствуется чистосердечная кровь, просочившаяся в твои раны? Как тебе нравится очарование добра?

Матиас закричал в чистой агонии. Айс сопротивлялся желанию вздрогнуть. Вместо этого он отметил, что Матиас стал бледнее. Он кашлял кровью. Айс подозревал, что его собственная кровь, смешанная с чарами, послужит своего рода ядом для тела Матиаса, который может убить его.

Но для лучшего эффекта, он пытался отрезать голову Матиасу. В девяносто девяти процентах случаев волшебник погибал навсегда.

Рука Айса с мечом, прижатым к шее злого волшебника, задрожала.

— Я собираюсь убедиться, что ты больше никому не причинишь вреда.

— Как ты любишь говорить: «Да пошел ты».

Матиас подполз к двери кольца вызова.

— Остановите его!

Блэкборн пожал плечами.

— Пока никто не уступил и не выиграл этот вызов, я не могу вмешиваться.

Еще больше дурацких правил. Неужели советникам нечем заниматься весь день, кроме как выдумывать их?

Отбросив все мысли, Айс прыгнул на Матиаса. Другой волшебник схватился за живот, когда почти вылез из невидимой двери. Айс вцепился в его лодыжку, прежде чем Матиас смог вырваться из кольца вызова.

— Нет, чертов ублюдок. Это борьба до конца. До самой смерти. Давайте покончим с этим. Почему ты никак не сдохнешь?

— Ты первый, — огрызнулся Матиас, пытаясь вырвать ногу из захвата Айса.

Тот не собирался отпускать.

Блэкборн поцокал языком и закудахтал, наблюдая с большой озабоченностью. Айс проигнорировал его и сосредоточился на Матиасе, используя каждую мышцу в теле, чтобы затянуть другого волшебника обратно в кольцо вызова, дюйм за дюймом.

Взревев, Матиас посмотрел на Айса через плечо, затем вскочил, прижал Айса к полу. Безумный волшебник сжал его плечи в сокрушительной хватке и прижался лбом ко лбу Айса.

Черт. Когда Матиас задышал ему в лицо, внутренности Айса скрутило. Мгновенно его энергия начала истощаться, выплескиваясь отовсюду, где прикасался Матиас. Айс схватил меч и, приложив огромные усилия, снова обрушил его на спину Матиаса. Другой волшебник взбрыкнул и зарычал, но не отпустил.

Прежде чем Айс смог поднять меч и ударить его снова, Матиас прорвался в его голову, создал ментальную связь и наполнил ту изображениями Гайлин. Раньше Айс разделял связь с другими и знал, что это было истинное воспоминание, которое только Матиас может вложить в его голову. Гайлин голая, окровавленная и молящая о помощи. Умолющая Айса спасти ее.

Вид был достаточно ужасный, но слова… сокрушительны. Айс закричал, когда увидел, как Матиас двигался между бедер Гайлин, как она плакала, привязанная к грязной постели, побритая, заклейменная. Анарки стояли позади него, все надеялись на очередь, прежде чем девушка умрет. Слишком молодая, чтобы использовать собственную магию, и слишком неопытная в такого рода насилии, она рыдала.

Айс слышал, как она звала его снова и снова. Звуки разорвали его душу. Ее осколки пылали чувством вины, ярости и стыда. Когда его любимая сестра нуждалась в нем, он не мог спасти ее. Даже сейчас он не мог собрать силы, чтобы снова ударить Матиаса.

Видения продолжались, и другой волшебник опустился на колени перед Гайлин. Ее рыдания усилились. Она знала, что Матиас планировал расправиться с ней, и умоляла о пощаде. Матиас только рассмеялся и наблюдал за резней.

— Ты готов умереть, умоляя так же, как твоя сестра? — насмехался Матиас, подняв палочку.

Видение отступило. Болезненное, ужасное, извращенное прошлое, да. Но это было написано. Сделано. И он ничего не мог сделать, чтобы изменить это. Будущее… на которое он может повлиять. Он никогда не вернет Гайлин обратно. Но будущее могло быть наполнено яркими днями, если сосредоточиться на нем, на Сабэль, на избавлении и устранении Матиаса.

Айс глубоко вздохнул, копнул глубоко внутри себя, затем отдернул тело от другого волшебника, решив разорвать физическую связь, истощающую его, и остановить преследующие образы, отравляющие голову. Мускулы вопили, он поднял и ударил Матиаса в плечо мечом, измазанным в доброй крови и чарах, снова, и волшебник завыл.

— Убить тебя — это клятва, которую я давным-давно дал, — зарычал Айс. — Сегодня я исполню ее.

Снова вырвав меч из плоти Матиаса, Айс взревел: боль пробивалась сквозь каждую мышцу, колени еще дрожали, он все еще пытался вытолкнуть из головы тревожные, ужасные видения Гайлин. Слаб. Он так чертовски слаб. Зрение поплыло, двоилось в глазах, и его начало мутить. Он взмахнул мечом над Матиасом, который шатался, опираясь на руки и колени под ним, обильно истекая кровью на полу кольца вызова. Тело волшебника вздымалось, раскачивалось, и его рвало, пока яд добра пробивался сквозь его испорченную кровь.

Было два Матиаса из-за размытости зрения Айса, запах крови и блевотины почти лишил его собственного обеда. Но он сдерживал злого волшебника. Один хороший удар мечом по шее Матиаса — и Айс мог оставить прошлое в покое, спасти Сабэль и магический мир.

Поклявшись прикончить Матиаса за Гайлин и Сабэль, для всего магического мира, Айс бесконтрольно дрожал; татуировка на бицепсе пульсировала, когда он поднял меч. С последним боевым криком он опустил его.

Глава 19

Сабэль сжала перед собой связанные волшебством руки и уставилась в окно на пустое поле, граничащее с землями Блэкборна. Тошнота и холодный страх соперничали за контроль над ее желудком. К настоящему времени Айс знал, что ведьма Матиаса, Рея, держала ее в плену. Это был только вопрос времени, когда злой волшебник использует этот факт против него, заставляя Айса сделать что-то немыслимое, например, сдаться… или позволить себе быть убитым. Сабэль видела все это в мыслях Реи.

Ничего не произойдет! Она отказалась это допустить.

Нервы сжимали ее внутренности в жестоких тисках, и она заламывала пальцы, мысли мчались. Она должна что-то сделать, и быстро. Но что? Сабэль бросила взгляд на Рею. Одетая как готическая модель Виктории Сикрет, ведьма породила в ней как ярость, так и жалость. Она помогала Матиасу в действиях, которые в конечном итоге порабощали и убивали множество ведьм и волшебников… и она, похоже, не понимала этого факта.

— Еще немного, — похвасталась Рея. — И самый сильный, опытный волшебник во всем магическом мире будет моим.

Ведьма была бестолковой. Матиас никогда не был бы исключительно ее. Хотя грудь Реи была в опасности, чтобы выпасть из ее очень короткого топа, а ее прозрачные трусики показывали пышное женское тело, Матиас говорил с ведьмой, как будто она не имела никакого значения. Он просто использовал ее. И когда он закончит, то отбросит, возможно, в своей обычной манере.

Но проблемы Реи не волновали Сабэль. Прямо сейчас ей нужно освободиться. Побег другой ведьмы возможен, но как только Матиас вернется, ее гибель, вероятно, будет предопределена, наверняка после того, как будет убит Айс.

Думай! Глупо верить, что Матиас не будет достаточно нагл, чтобы похитить ее под крышей Блэкборна. Ее ошибка, но она не могла позволить себе плакать. Она должна разработать план спасения.

Со связанными руками и спрятанной палочкой колдовать было невозможно. Она уже пробовала уговорить Рею, но та была отвратительно верна садисту, с которым трахалась. Это действительно не оставило Сабэль выбора, кроме обмана.

И у неё не было проблем с этим.

— Конечно. Меня больше беспокоит тот факт, что Матиас так крепко связал мне руки, что я могу их лишиться, если ты не ослабишь его магию.

— Ты пытаешься меня обмануть, — обвинила Рея, подозрительно прищурившись.

Хм. Значит, она не была глупой.

— Если ты не веришь мне, подойди и сама проверь узы.

Ведьма должна прикоснуться к ней, так как узы были невидимыми. Или она просто ослабит их. В любом случае Сабэль выиграет.

— Матиас сказал, что я не должна прикасаться к тебе, так что я не буду. Кроме того, почему меня должно волновать, что ты потеряешь руки?

— Потому что я нужна Матиасу, чтобы писать в дневнике Апокалипсиса, так? Как я могу сделать это без рук?

Сабэль сделала полную смысла паузу.

— Интересно, останется ли Матиас твоим волшебником, если он пошел на все, чтобы похитить внучку Мерлина, а ты позволила ей стать бесполезной.

Глаза Реи широко распахнулись. Мысли, переходящие в ее сознание, подсказали Сабэль, что она попала в цель. Вероятно, к тому времени, когда она досчитает до пяти, другая ведьма ослабит ее путы. Один, два, три…

— Никаких шуточек, — предупредила Рея, сделав рывок, когда схватила ее запястья.

Попалась. Как только руки женщины коснулись ее, Сабэль послала волны сострадания, пронизанные отвращением за то, что держала пленника. Глаза Реи стали стеклянными, и что-то мягкое прошло по ее лицу. Сопротивляясь желанию дотронуться до пальцев ног, Сабэль ждала, когда ее магия сирены сделает свой трюк… и надеялась, что она сможет вовремя убежать, чтобы спасти Айса от чего-то глупо благородного, что будет стоить им всего.

Клинок Айса распорол пустоту.

Он моргнул. Снова моргнул, отчаянно пытаясь прояснить зрение. Айс вытер пот и слезы с глаз, когда, шатаясь, молился о силе.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Матиас выползает по бурой траве за пределы кольца вызова. Волшебник бросил на него взгляд чистой ненависти… затем исчез.

— Куда он исчез, черт возьми? — спросил Спенсер с обеспокоенным хмурым взглядом на лице. — Телепортировался.

Ярость затмила глаза Айса. Боль поражения сжала грудь, угрожая задушить его. Он пытался. Он разочаровал себя, Сабэль, Гайлин. Магический мир. Он потер ладонями глаза, пытаясь снова очистить взор, но знал, что как только отведет руки, Матиаса все равно не окажется.

Айс сдержал проклятия и крик. Вместо этого он вскочил на ноги. Он должен продолжать двигаться. Даже если Сабэль никогда больше не заговорит с ним, даже если она посчитает его недостойным, он должен спасти ее.

Когда он двинулся покинуть кольцо вызова, Блэкборн остановил его за руку.

— Ты жив.

Едва. И Блэкборн заморгал, будто пораженный последними событиями.

— Конечно. Я должен…

Он снова потер ладонями глаза, стараясь восстановить зрение, и вздохнул.

— Найти Сабэль. Этот ублюдок, которого вы поддерживали, сбежал и угрожал убить ее.

Остальные члены Совета нахмурились.

— Ее брат и О'Ши в доме, мне кажется, они сами разберутся. Прежде чем ты присоединишься к ним, у нас с тобой осталось одно дело. Поскольку мистер д'Арк телепортировался во время соревнования, я объявляю тебя победителем. Соответственно, ты теперь следующий член магического Совета со всеми привилегиями и правами…

У Айса не было времени на пышные церемонии.

— Подожди. Куда ты? — Блэкборн окрикнул его в спину.

Переставляя ноги одна за другой, Айс поплелся к дому.

— Мне сейчас плевать на все, кроме одного — найти Сабэль.

Находясь на полпути через двор, он едва мог дышать.

— Айс?

Боже, голос ангела, как у Сабэль. Зрение Айса размылось еще больше. Должно быть, потому, что, несмотря на то, что его голова весила тысячу фунтов, ему удалось осмотреть двор и увидеть ее, рванувшую через заднюю дверь, с Тайнаном и Брэмом на буксире, сжимающим испуганную Рею.

Айс подбежал к Сабэль, и она встретила его на полпути, он использовал последние силы, чтобы поднять руки и схватить ее за плечи.

Она здесь. Действительно здесь. Невредимая.

— Ты в безопасности.

И хотя Матиас сбежал нечестным путем, в этот момент Айс почувствовал просто облегчение. Гнев на себя придет достаточно скоро.

— Ты победил!

Голос Сабэль дрожал, когда она обняла его.

Айс пошатнулся от силы ее объятий.

— Твоя безопасность… это все, что имеет значение.

Сабэль посмотрела на него, голубые глаза сияли любовью.

— Я одолела Рею способностями сирены, после того как Матиас покинул нас. Это заняло несколько минут, но я уговорила ее отпустить меня. Брэм и Тайнан нашли нас несколько минут назад.

Умно, как всегда. Айс цеплялся за то, что она была невредима, пока впитывал великолепие ее румяного лица. Нет зрелища прекраснее. И она заслуживала большего, чем он мог ей дать.

Опустившись на одно колено, он склонил голову.

— Я не справился. Извини.

Его зрение размылось сильнее, на этот раз от слез. Он был дураком, что предположил, что был достаточно хорош для нее, и сегодня доказал, что не достоин быть ее парой.

— Не справился?

Она прикоснулась к его плечу и подняла подбородок, чтобы встретить взгляд.

— Айс, ты выиграл! Ты победил Матиаса. Ты член Совета. Ты храбро сражался…

— Он сбежал живым. Я поклялся… убить его. Не преуспел.

Айс покачивался в попытке встать, опираясь о землю одной рукой, чтобы оставаться в вертикальном положении. Он не мог, не хотел вырубиться. Даже если он не заслуживает Сабэль, он уйдет отсюда на двух ногах, как мужчина.

— Никто не ожидал, что ты убьешь его, лишь просто выиграешь. И ты сделал это.

Она опустилась перед ним на колени, и вскоре он утонул в голубом небе и заботе.

Айс закрыл глаза. Он не заслуживал ее.

— Недостаточно.

Айс вздохнул и сосредоточился так сильно, что его голова начала пульсировать. Но он должен сказать это в полном предложении, отказываясь смущать себя больше.

— Я недостоин тебя. Я буду любить тебя всегда. Будь счастлива. Этого достаточно для меня.

Головокружение и тошнота накрыли его, когда он поднялся на ноги и проковылял мимо нее.

— Айсдернус Рикард! — закричала Сабэль ему вслед. — Что за чушь?

Правда. Однажды она это увидит.

Она бросилась за ним и схватила за руку. Ясно, что когда-нибудь, но не сегодня.

— Айс.

Он не может смотреть на нее. Не будет. Если он сделает это, то зароется лицом в ее шею, обнимет и останется так навсегда. Он должен поступить правильно.

— Перестань, Сабэль.

— Перестать что? — возмутилась она.

Айс потерял всякую надежду на будущее из-за этой неудачи и не заслуживал даже смотреть на нее. Но он услышал слезы в ее голосе. Боль ранила его сердце, и он закрыл глаза. Напряжение, необходимо еще несколько минут. Затем он сможет найти уединение, ухватиться за свою неудачу, оплакать потерю любимой и попытаться выяснить, как жить без нее.

— Думать обо мне. Найди того, кто заслуживает тебя.

Опять он прошел мимо нее, отходя от кольца вызова, старейшин Совета и женщины, которую любил больше, чем свою собственную жизнь

— Я уже нашла мужчину, который заслуживает меня, Айсдернус. С сердцем воина и бескорыстной любовью, которую я никогда не знала. Пожалуйста. Когда я становлюсь частью тебя, ты становишься частью меня.

— Нет, — застонал он.

Каждое ее слово было бальзамом для его души, но он заставлял себя идти.

И все же она продолжала говорить слова, которые он так хотел услышать.

— Я буду честной, доброй и верной. Я прислушалась к твоему Зову. Это тебя я ищу. С этого момента для меня нет другого, кроме…

— Сабэль, нет.

— Кому говорят! — Блэкборн закричал ему в след. — Остановись!

Айс не ответил. Он просто переставлял одну ногу за другой, сад расплывался, а перед глазами теперь уже не двоилось, а троилось. Он подошел к углу дома и бросил последний взгляд через плечо. Блэкборн нахмурился. Брэм и Тайнан стояли молча, как бы нечаянно или не желая вмешиваться. Сабэль смотрела на него так, словно он разбил ей сердце. Тот факт, что он видел три ее лица, только усиливал его боль. Выражение, наполненное болью и смятением, сильно ранило его. Она будет двигаться дальше, как и должна. Должна. Но ее заплаканное лицо будет преследовать его всегда.

— Мы не закончили, — крикнул Блэкборн.

Айс сделал глубокий вдох. Еще несколько шагов, потом он сможет сесть, отдохнуть, пока не найдет силы телепортироваться домой. Но когда он поставил ногу в пожухшую траву, его колено подвернулось.

— Рикард! Куда ты?

По-видимому, Айс подумал, что сила тяжести и бессознательное состояние одолели его, и упал.

На следующее утро Сабэль ходила по пещерам Айса с зеркалом в руке. Ей еще предстояло увидеть упрямого воина. После того, как он рухнул у Блэкборна, Брэм и Тайнан унесли его в дом старшего советника. Тайнан остался с Айсом, а брат сопроводил ее сюда. Независимо от того, сколько бы она н протестовала и не ругалась, Брэм настоял, чтобы она ушла.

В конце концов, она не была парой Айса, и Тайнан лучше подготовлен, чтобы следить за Айсом в случае, если Анарки нападут от имени Матиаса. Хотя Сабэль была уверена, что коварный волшебник сильно ранен и никому не навредит, по крайней мере, на данный момент.

— Ты нашла зеркало, Сабэль? — выкрикнул Кейден из коридора, сделанного из темного камня.

Вздохнув, она последовала на звук голоса. В одной из больших комнат она нашла Кейдена, обнимающего свою пару, пока та едва уловимыми касаниями красила губы помадой. Они выглядели такими счастливыми, такими уверенными в своей любви друг к другу. Сабэль знала, что их путь к счастью был нелегким. Но ее сердце билось от боли и зависти. Она хотела этого с Айсом, у нее не было никаких сомнений в том, что она любит его и что он любит ее. Это чушь, что нужно заслужить ее. Возможно, это было правдой в голове Брэма, но Сабэль все равно. Она жила не для того, чтобы угодить брату. Она хотела жить, чтобы угодить мужчине, которого любила.

Плохо, что он избегал ее. Благородный волшебник, будь он проклят.

— Вот, — она подняла зеркало, чтобы Кейден увидел, а затем повернулась к его паре. — Готова?

— Конечно. Что-нибудь слышно от остальных?

Как бы ей от этого ни было больно, да.

— Брэм звонил несколько минут назад. Все сделано. Официально.

Айс стал членом Совета. У Брэма не было причин вставать между ней и Айсом, да и Сабэль не позволила бы. Но мужчина все равно не стал бы с ней разговаривать.

— Тогда пойдем.

Сабэль кивнула. Какими бы ни были у нее проблемы, магическому миру нужно знать обо всех изменениях и опасностях, происходящих вокруг них. Как бы она ни была разочарована и несчастна, она была рада возможности служить своему народу.

— Обязательно включи и эту новость.

Сабэль передала Сидни клочок бумаги, на котором она набросала заметки Брэма.

Сидни прочитала их, ее глаза расширялись с каждым словом.

— Правда?

— Конечно.

Сабэль слегка улыбнулся. Участие Айса уже изменило ситуацию, и она не могла гордиться больше.

Несколько мгновений спустя Сабэль поставила зеркало перед Сидни, а затем произнесла заклинание, что позволило ей транслировать желаемое по всему магическому миру. Они подождали несколько минут, позволив зеркалу в каждом доме волшебников привлечь своих владельцев к магической поверхности.

— Добрый вечер, магический мир. Я Сидни Блэр-МакТавиш с последними новостями. Сегодня Айсдернус Рикард, первый Лишенный, вступивший в Совет за последние пять сотен лет, был приведен к присяге, заменив покойного Томаса МакКинета. Рикард победил Матиаса Д'Арка в одобренном Советом вызове. Он занимает свое место рядом с другим новым членом Совета, Тайнаном О'Ши, который заменяет своего покойного деда Клифдена.

— Также в новостях: новый Совет собрался сегодня в доме Карлайла Блэкборна. После жарких дебатов его члены издали свой первый коллективный указ, осуждающий возвращение Матиаса Д'Арка и продолжающееся насилие в отношении Избранныз, в частности, женщин. Указ, предложенный новым членом Совета Рикардом, прошел с небольшим отрывом.

— Рикард выступил с первым публичным заявлением после голосования:

«Это делает Матиаса врагом номер один. Его действия, включая изнасилование и убийство многих женщин, в том числе моей сестры, а также убийство моего предшественника МакКинета, доказывают, что он самый страшный и отвратительный волшебник в магическом мире. Мы поймаем его и свершим правосудие.»

— Я представлю вам больше деталей по мере их появления. До тех пор берегите свои дома и семьи. Д'Арка следует считать очень опасным. Это все новости на данный момент. Это Сидни Блэр-МакТавиш. Хорошего вечера, магический мир.

Кивнув, Сабэль опустила зеркало.

— Хорошая работа.

— Лучшая, Искорка.

Кейден поцеловал ее в щеку, похоже, что он хотел бы сделать намного больше со своей парой.

— Всегда к вашим услугам.

Покраснев, Сидни убрала прядь рыжих волос за ухо.

— Я надеюсь, что твой Айс и другие поймают его в ближайшее время.

Ее Айс? Как бы Сабэль хотела, чтобы это было правдой. Но нет смысла изливать душу Сидни или кому-либо еще. Никто не мог вдолбить здравый смысл в такого упрямого воина, как Айс. Как только волшебник вернулся…

Она вздохнула, возле главной двери пещеры раздался негромкий шум. Появился Брэм, затем Тайнан. Айс последовал за ними, смотря в пол, когда телепортировался, и шел по мраморному залу.

Когда он проходил мимо, то бросил на нее взгляд. Только один. Наполненный сожалением и любовью, раскаянием и жаждой. И усталостью. Тем не менее, он не желал иметь с ней дела. Сабэль хотелось рвать на себе волосы.

— Айс, подожди.

Мольба выскочила, прежде чем она смогла ее остановить.

— Сабэль, нам не о чем говорить.

— Может, тебе и не о чем. У меня, однако, много…

— Не сейчас, Сабэль, — вмешался брат. — У Братьев Судного Дня есть серьезные вопросы для обсуждения. Новые выборы в Совете будут иметь более значительные последствия.

Она прикусила губу, чтобы сдержать разочарование, и ей это едва удалось. Магический мир и будущее, Братья Судного дня и Совет были очень важны. Но, черт возьми, так и ее сердце. Однако Брэм хорошо учил ее на протяжении многих лет. Сначала долг.

Когда она последовала за братом в пещеру Айса с массивным обеденным столом, другие тоже появились. Маррок нежно поцеловал Оливию, затем сел на стул. Кейден прошептал что-то на ушко Сидни, поцеловал ее в лоб. Она улыбнулась, затем пожала Оливии руку. Вместе они отступили к задней части пещеры. Сабэль стояла на своем месте, отказываясь уходить, тогда как Лукан, Тайнан, Брэм, Айс и Герцог устроились на стульях вокруг стола.

Брэм бросил на нее испытующий взгляд. Сабэль встретила его с высоко поднятой головой, скрестив руки на груди.

— Я не уйду, пока не услышу о создании Совета и голосовании по указу.

— Там немного больше, чем Сидни объявила в трансляции. Тайнан и Айс признаны официально, а Матиас теперь в розыске.

Сабэль была уверена, что это часть правды в лучшем случае.

— Кто-нибудь из членов Совета пытался опротестовать посвящение?

— Блэкборн и Спенсер недовольны, но подали в отставку, — ответил Тайнан.

Из-за присутствия Айса. Все так думали, но никто этого не говорил. Зачем беспокоиться, когда правда очевидна? Старейшины Совета были высокомерными ублюдками.

— А Камдэн? — спросила Сабэль.

— Подозрительно тих, — добавил Брэм. — Он тоже может уйти в отставку. Трудно сказать. В любом случае Айс лучший советник, чем все они вместе взятые.

Глаза Сабэль расширились. Ее собственный брат сказал это? Был ли Айс более удобным при голосовании, чтобы протолкнуть планы Брэма? Судя по выражению лица Айса, тот был в равной степени ошеломлен и задавал себе тот же вопрос.

Скрежеща зубами, Брэм огрызнулся.

— Не надо, черт возьми, смотреть на меня, как будто я вырастил третью голову. Айс сильный и храбрый. Я признаю это. Он принесет Совету перспективы, которых ему так не хватало. Вместе с Тайнаном мы совершим значительные дела для магического мира, к которым я давно стремился. Он…

Брэм помолчал, поморщился. Над какими бы словами он ни размышлял, выглядело так, как будто ему было неприятно их признавать.

— У него есть честь. Вчерашний вызов доказал это.

Потрясающе! Это была новая версия Брэма, и он произнес ее не только перед Айсом, но и перед всеми остальными. Она гордилась не только Айсом, но и братом. Они разговорились ранее, и Брэм признался, что после темного облака ему было трудно быть тактичным, когда его планы были под угрозой, амбиции препятствовали. Сегодня он сдерживался и явно боролся со своими примитивными амбициями, теперь едва спрятанными чуть ли не на поверхности. Этим он впечатлил ее и обеспечил мгновенное принятие Айса. Брэму нелегко признать, что он неправ, и, несомненно, это было сложнее после заклинания Матиаса. Но Сабэль точно поняла послание, которое передал брат, и знала, чего это стоило ему. Он одобрил и принял ее выбор пары. Хотя Сабэль не требовалось этого и она привязалась к Айсу независимо от этого, благословение Брэма несло облегчение. Возможно, они никогда больше не будут лучшими друзьями, но они смогут терпеть друг друга. Это было больше, чем то, на что она надеялась.

Теперь, если бы она могла просто заставить Айса понять, что он не только заслужил ее, но и то, что она его любила… Как только этот разговор закончится, она бы это сделала.

— И ты предложил указ? — Сабэль повернулась к Айсу.

Черт возьми, она любила его так сильно, что, глядя на него, ее сердце болело. Особенно когда он просто отвернулся. Затем кивнул.

— Как прошло голосование? Остальные согласились с указом?

Брэм поморщился. Тайнан отвернулся. Айс сжал подлокотники кресла. Ах, это было то, чего они хотели избежать, — обсуждение.

Сабэль постучала носком туфли по каменному полу.

— Вы знаете, я не сдамся, пока кто-нибудь не ответит.

С выдохом Брэм выругался.

— Голоса разделились четыре на три, как сообщила Сидни. Айс, Тайнан, Стерлинг МакТавиш и я поддержали указ. Остальные — против. Ничего удивительного. В первоначальной версии указа содержалось распоряжение, которое позволяло любому из магов убить Матиаса на месте.

Тайнан повернулся к Кейдену и Лукану.

— Вот где твой дядя разделился во мнении с нами. Он не хочет потворствовать тому, что, по его мнению, является убийством среди масс. Он предпочитает, чтобы мы позаботились о Матиасе.

— Мы? — спросила Сабэль.

— Братство Судного Дня, — уточнил Брэм. — Только у нас есть указ убить его. Остальные члены Совета поклялись не ставить никаких других барьеров между нами и смертью Матиаса.

— Это не так уж плохо, не так ли? Разве это не было частью нашей трансляции?

— Что сделает Матиас, если узнает, что может убивать по своему усмотрению в магическом мире, а ведьмам и волшебникам разрешено использовать магию только в защиту себя или своих семей после того, как будет ясно, что Матиас пришел убить их? К тому времени будет слишком поздно. Будет еще больше бойни. Еще больше убийств.

— Дураки безмозглые, — пробормотала она.

— Именно, — согласился Айс, затем снова посмотрел вниз.

Снова Сабэль задалась вопросом, как Айс может видеть себя неподходящим и недостойным. Он сражался с самым злым волшебником тысячелетия и выжил. Он получил место в Совете несмотря на то, что веками был этого лишен. Он сражался и почти умер, но продолжал возвращаться более сильным, чем раньше, полным чести и доблести, которые она так любила в нем. Но он оставался смиренным, стыдливым. Как она могла избрать его и создать с ним будущее, если Айс не мог перестать сосредотачиваться на своих воображаемых неудачах прошлого? Разве он не понимал, что не мог спасти Гайлин? Что никто не ожидал, что он действительно убьет Матиаса в кольце вызова?

— Указ позади, и ничто не может изменить распоряжение, которое нам дали, по крайней мере, на данный момент. Может быть, после достаточного количества невинных смертей другие члены Совета уступят, но до тех пор у нас есть приказ: убить Матиаса.

Брэм посмотрел на всех воинов — Братьев Судного Дня.

— Это миссия, которую мы все разделим.

Брэм вздохнул и кивнул.

— Еще одно дело, о котором мы должны поговорить, это наше временное проживание. Я планирую восстановить свои владения, расширив и улучшив её. Укрепить. Обезопасить. На это потребуется время. С одобрения Айса я бы хотел остаться здесь, пока все не будет завершено.

Это заставило Айса бросить взгляд прямо на Сабэль. Снова тоска и преданность на его лице почти подкосили ее, заставили почувствовать головокружение от желания. Глупый, упрямый человек.

— Я-я… — Айс вздохнул, потом отвернулся. — Я предпочитаю уединение.

Сабэль знала и не верила, что он не хочет ее. Чего Айс не хотел, так это ослабеть и уступить своей потребности в ней. Она улыбнулась. Она не могла позволить ему отделиться от нее. Ни в коем случае Сабэль не позволит ему снова помешать ей говорить о Клятве. В тот момент, когда дело будет сделано, она собиралась сделать все, что должна, чтобы заставить его образумиться.

— Как и я, — сказал Брэм. — Но посмотри на остальных. У кого среди нас есть место, настолько хорошо скрытое, достаточно удаленное, чтобы быть тайным, с подземельями и надлежащими средствами защиты?

Айс, по-видимому, перебрал мысленно контрольный список. Он повернулся к Герцогу.

— Что насчет твоего дома? Он большой и старый, поэтому, вероятно, оснащен подземельями. Ты поставил защиту вокруг него, и мы могли бы добавить другую…

— И в нем есть, по крайней мере, двадцать человек под ногами все время. Хочешь скрывать от них свою магию круглосуточно? Или объяснить им магию?

— Ты мог бы дать человеческим слугам немного свободного времени.

— Месяцы? Годы? Кроме того, слуги — не единственная отговорка. Не забывай, мой сводный брат и его невеста — люди.

Кейден нахмурился.

— Они не знают, кто ты такой?

Герцог сделал паузу, прочистил горло.

— Нет. И я боюсь, что должен скоро покинуть вас, посетить их свадьбу через две недели, в канун Нового года. В усадьбе. В течение месяца у нас будет дом, полный чертовых гостей.

— Что ж, Айс, похоже, нам придется использовать твое… гостеприимство немного дольше.

Брэм улыбнулся, зная, что он выиграл.

— Черт побери! — выругался Айс.

Внутри Сабэль радовалась. Мало того, что ей здесь понравилось, в пещерах была западающая в память природная красота, которую она никогда не могла себе представить, это держало ее очень близко к Айсу. Пока она была рядом с ним, она могла прокладывать себе путь под его защитой обратно в его объятия.

— Я думаю, это хороший план, — вмешалась Сабэль. — Ведьма Матиаса, Рея, находится в подземелье, и поскольку она не пара Матиаса, он не сможет ее отследить. Мы начали допрашивать ее. Она уже призналась, что наложила заклинание слежения на Дневник Апокалипсиса. Я… убедила ее снять его. Она — ценный заложник, и перемещение Реи чревато возможностями для ее побега или предоставления Матиасу потенциальных средств для ее освобождения. Я думаю, будет лучше, если мы все останемся здесь.

— Хорошо. Все улажено.

Брэм хлопнул по столу.

— Кейден, поблагодари свою пару за ее быструю и превосходную трансляцию. Я так рад, что отправил тебя на работу в эту глупую человеческую газетенку, на которую она работала, чтобы заманить ее.

Кейден нахмурился.

— Ты послал меня туда, чтобы заткнуть ее.

Брэм махнул рукой.

— Без разницы. Это сработало.

Волшебники за столом смеялись, когда поднимались. Как и ожидалось, Кейден отправился на поиски Сидни, Маррок — Оливии, а Ронан искал Кари, Рейден ворчал рядом с ним о Клятве, превратившей близнеца в болвана. Герцог попрощался и телепортировался, чтобы подготовиться к семейной свадьбе, которой, все знали, он боится… что заставило Сабэль задаться вопросом почему. Она не могла прочитать Герцога, он хорошо маскировал свои мысли. Но достаточно много их вращалось вокруг некой розовощекой блондинки, чтобы Сабэль вскинула брови. Наконец Брэм и Лукан вышли бок о бок из комнаты.

Брат остановился, чтобы похлопать ее по плечу. В этом единственном взгляде она прочитала его принятие. Брэм, дающий свое благословение на Зов, против которого он долго выступал; это стоило ему усилий, но он больше не пытался остановить ее. Айс показал себя достойным воином, преданным ей и делу. Теперь, когда Айс был членом Совета, у Брэма не было других логических возражений. Это было не идеально, но это начало. Она улыбнулась.

С этим Брэм повернулся к другу, бормоча, что ему позвонила Анка, у которой была информация о следующем шаге Матиаса. Она также хотела поговорить со своей бывшей парой. Помощником. Интригующе, да… но не так важно для Сабэль. Тайнан выглядел злым и вдумчивым, как всегда, мыслями находясь далеко от взрыва, насилия и горя. Сабэль знала, что когда-нибудь это вырвется из-под контроля, и она не совсем уверена когда.

Это остановило Айса, глядящего на нее со смесью страха и смирения, что заставило ее задаться вопросом, не поставит ли он слишком много препятствий между ними, чтобы иметь какое-то будущее.

Как только остальные покинули комнату, Сабэль обошла вокруг стола. Айс наблюдал за ее приближением, разрываясь между необходимостью схватить ее и притянуть к себе, и честью, которая взывала, что следует оставить ее для лучшего будущего.

Когда она приблизилась, Айс заставил себя сделать шаг назад.

— Ты не можешь избегать меня вечно.

Ее слова пристыдили его. Черт возьми, он все испортил.

— Конечно. Это трусливо, и мне очень жаль. Я хочу, чтобы ты знала, что я не буду винить тебя за то, что ты отказалась от меня.

— Глупый, упрямый мужчина.

Она подошла ближе.

— Я пытаюсь связать себя с тобой.

Сожаление пронзило его. Освободить ее было самым благородным и самым трудным делом.

— Сабэль, нет. Я…

— Просто не знаешь, когда заткнуться, не так ли? Я не хочу связывать себя с тобой из жалости или злобы к брату или из-за любой другой ерунды, о которой ты можешь подумать. Я хочу быть с тобой, потому что люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня.

Айс шагнул одной ногой на каменный пол. Любить ее? Она была всем его миром. Ради ее будущего он бы отказался от нее.

— Я не заслуживаю тебя.

— Потому что не смог убить Матиаса?

Когда он кивнул, она закатила глаза.

— Это чушь собачья. Я же говорила, никто не ожидал, что ты убьешь ублюдка.

Кроме него. Айс сжал кулаки по бокам. Он не только надеялся убить Матиаса, но и потребовал этого от себя. В тот момент, когда он понял, как именно победить Матиаса в кольце вызова, он поставил себе задачу убить врага, разрушившего его жизнь и его надежду на будущее два столетия назад. Поражение стало горькой пилюлей.

Что-то невидимое заползло ему в грудь, перекрыло горло. Он не посмел поднять взгляд на Сабэль. Айс сжал челюсть, но брови все равно сошлись, лицо исказилось. Слезы угрожали лишить его мужества.

— Я ожидал этого, — прорычал он, ударив себя в грудь. — Он заслуживал смерти за то, что сделал с Гайлин, и я поклялся убить его сам. Когда у меня был шанс, я был слишком медленным, слишком слабым…

— Если ты спросишь меня, то чертовски сложно быть армией из одного человека. Он — зло, которое ты не можешь понять, слава Богу. Но твой отказ принять будущее со мной не из-за того, что Матиас все еще жив.

— Из-за этого. Я подвел тебя и весь магический мир. Боже, ведьма, разве ты этого не понимаешь?

Сабэль направилась к Айсу. Он попытался не реагировать на ее прикосновение, но когда она положила ладонь ему на плечо, тепло обрушилось на него. Он резко дернулся, вздрогнул… но не смог заставить себя отстраниться.

— Я понимаю, что ты думаешь, что подвел Гайлин. Что ты потратил двести лет на то, чтобы убить злодея, ответственного за это, думая, что это почтит ее память. Но Гайлин никогда бы не подумала, что ты потерпел неудачу. Ты стал великим воином, членом Совета. Ты прекрасный человек, без которого я не хочу жить. Она бы гордилась тобой.

Его лицо исказилось, горло перехватило. В отчаянии он сжал губы, решив сдержать рыдания, отражающиеся эхом в голове.

Но это было бесполезно. Рыдания пришли, а с ними больше ярости.

— Я не смог спасти ее, я не смог убить Матиаса. Как я смогу спасти тебя, если тебе когда-нибудь понадоблюсь? Сабэль, я бы никогда не попросил тебя отдать себя в мои руки, под мою защиту…

— Остановись! Не смей решать за меня. У меня было много этого дерьма от Брэма, и мне не нужно еще больше от тебя.

Ее гнев, ее слова заставили его замолчать. Он не собирался обращаться с ней, как брат, навязывать ей свое мнение… но сделал именно это.

— Ни с кем другим мне не будет лучше. Я не просила спасать меня, хотя, я думаю, ты можешь. Я просила любить меня. И если бы Гайлин была здесь сегодня, она бы хотела того же. Она никогда не захотела бы, чтобы ты отказался от жизни, чтобы следовать по пути ненависти и мести. Она только просила остаться в твоем сердце.

Добрая, мудрая, настойчивая ведьма права. Совершенно. Но это что-нибудь изменило?

Его плечи дрожали, когда тихие рыдания сотрясали его тело.

— Гайлин умоляла меня спасти ее. Когда Матиас и Анарки медленно убивали ее, она умоляла меня спасти ее, а я не спас.

— Ты понятия не имел, что с ней происходит, и даже если бы знал, если бы попытался спасти ее в одиночку, Матиас убил бы и тебя тоже.

Сабэль обняла его и крепко держала.

Это было эгоистично, но он замер на мгновение, чтобы погреться в тепле ее прикосновения и любви. Как он мог жить без этого до конца своих веков? Он никого больше не хотел, не нуждался ни в ком. Но реальность вторглась, и ему пришлось столкнуться с этим.

— По крайней мере, я бы умер с честью. Как бы то ни было, я задаюсь вопросом, не остался ли я жив, чтобы чувствовать вес моей неудачи на протяжении веков? Почему судьба забрала ее и оставила меня?

— Ты выжил, чтобы сражаться за еще один день. Ты выжил, потому что Гайлин хотела этого. Ты выжил, потому что не подвел ее, и то, что Матиас сбежал, не значит, что ты снова подвел ее; это означает, что ты остался жив, выиграл битву и место в Совете и будешь жить, чтобы сражаться рядом с нами. Если ты готов отпустить прошлое и принять будущее.

Отпустить прошлое. Айс закрыл глаза. Он держался когтями и каждым дюймом сожаления за прошлое, не задумываясь о будущем, о счастье. До Сабэль. С того момента, как он ее увидел, его кровь вскипела. Она была его единственной причиной смотреть вперед.

Он упал обратно в кресло. Сабэль встала перед ним на колени и схватила за руки.

Айс сжал ее нежные пальцы, словно спасательный круг, чувствуя ее тепло и жизненную силу. Она была настоящей. Сейчас. Он так долго цеплялся за призраков…

— Не ты подвел, Айс. Твой отец сделал это.

Его голова раскалывалась.

Она сжала его руки.

— Он не дорожил дочерью, которую должен был защищать и любить. Он никогда не знал ее или радости, которую она могла принести, потому что отказался видеть ее. Вместо этого он использовал ее, чтобы избавиться от всех забот, чтобы сделать тебя самым сильным воином. Он никогда не понимал, что именно твое сердце дает больше силы, чем ты можешь представить. Твоя любовь к Гайлин подтолкнула тебя сегодня к битве с волшебником, который, по правде, должен был убить тебя. Твоя преданность ей наделила тебя силой и мастерством. И ты выиграл, потому что тебе было не все равно.

— Гайлин с тобой, здесь, — она дотронулась до его груди.

Айс сжал руками стул, и, черт, тот чуть не рассыпался под её пальцами. Его любовь к ней возросла, пока он не подумал, что может взорваться. Его защитная броня была сорвана, и он стоял, истекающий кровью, израненный… полностью открытый перед Сабэль.

Она не убегала. Не стыдилась.

— Я тоже там, — прошептала она. — Как и ты в моем сердце. Я нуждаюсь в тебе. Мне нужна эта заботливая суть, доблесть, преданность. Ты дал мне это, и я не хочу жить без этого. Ты нашел силы в любви к Гайлин. Мы можем построить более сильную связь вместе, которая поддержит нас обоих. Ту, которая позволит тебе выполнить новые установки Братства Судного Дня и все же даст покой, не отказываясь от будущего или своей души.

Полное принятие. Это было в ее сияющих голубых глазах. Сабэль было все равно, лишенный ли он или якобы сумасшедший, имел ли вспыльчивый характер, был ли преследуем призраками прошлого или почти ничего не знал о том, как любить. Каким-то образом она видела глубоко внутри него… и все еще любила его всем своим сердцем.

Айс не мог представить, что любит ее больше, чем в тот момент.

— Если бы ты мог изменить прошлое, ты бы воззвал ко мне снова?

Ее губы дрожали от слез, когда она задавала вопрос.

Она боялась. Его отважная, удивительная ведьма была напугана не тем, что Матиас сбежал, а отказом. Понимание разрушило последнее сопротивление Айса. Он мог уйти, если только он пострадает, но нарочно причинять боль Сабэль? Неприемлемо.

— Без колебаний.

— Ты уверен в этом? — всхлипнула она.

Айс знал, что может заверять ее снова или просто доказать, что было в его сердце. Выбор прост. Он никогда не хотел, чтобы у Сабэль были сомнения в том, что он ее любит. И Айс знал, что Гайлин не просто одобрила бы его счастье, но и приветствовала бы его. В другой день, скоро, он возобновит свои поиски, чтобы убить Матиаса, не из-за ненависти, а из любви. Чтобы ни один брат никогда не потерял сестру таким жестоким способом или не испытал такого невыразимого горя.

Айс заключил в ладони лицо Сабэль и улыбнулся, глядя в ее наполненные слезами глаза.

— Стань частью меня, как я стану частью тебя. И с этих пор, я обещаю себе и тебе, каждый день, что мы разделим, я буду честен, добр и искренен. Если это то, что ты ищешь, прими мою Клятву. С этого момента для меня есть только ты.

Он закончил клятву мягким поцелуем, с любовью навсегда.

Сабэль отстранилась.

— Надеюсь, на этот раз ты меня не прервешь.

— Лучше я отрежу себе язык.

Она улыбнулась, глядя в его глаза, и Айс поклялся, что может смотреть в них вечно.

— Когда я становлюсь частью тебя, ты становишься частью меня. Я буду честной, доброй и верной. Я прислушалась к твоему Зову. Тебя я ищу.

Она коснулась его губ, изливая всю свою преданность в поцелуе.

— С этого момента для меня нет никого, кроме тебя.

Конец

Content

Брэдли Шелли Возьми меня в полночь (ЛП)