Вильденштейн Оливия

Кровь и ложь

Автор: Оливия Вильденштейн

БОУЛДЕРОВСКИЕ ВОЛКИ: КРОВЬ И ЛОЖЬ

Серия: Боулдеровские волки. Книга 1

Переводчик: Siberian_forest

Редактор: Siberian_forest

Вычитка: Siberian_forest, Lianak

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ПРОЛОГ

Резкий запах нашатырного спирта и чистящего средства для стекол щипал нос, но я стойко терпела его и продолжала натирать стеклянный стол, пока в нем не начала отражаться высотка на противоположной стороне улицы. Шесть лет назад я едва могла находиться в комнате, если там распылили даже немного чистящего средства, но расстояние сделало своё дело, и моё некогда острое обоняние заметно притупилось.

Я размяла шею, повернув голову в разные стороны, и отошла от стола. Надо было собрать реквизит в тележку и укатить её из конференц-зала.

— Эвелин, я закончила!

Заметив шевелюру чёрных крашеных волос, я выпустила тележку из рук и упёрлась локтями в деревянную ламинированную поверхность перегородки её рабочего места.

— Помощь нужна?

— Нет, querida^1. Я тоже закончила.

От вида яркого шелкового шарфа, которым Эвелин подвязала сегодня свои волосы, мне сдавило горло.

У моей мамы было совсем немного ценных вещей — обручальное кольцо, украшенное бриллиантами, которое я носила на шее на кожаном ремешке, и дизайнерский шарф, с которым Эвелин никогда не расставалась с тех пор, как мама подарила его ей. Я нисколько не завидовала тому, что он достался Эвелин. Если кто и заслуживал такого прекрасного подарка, то это была женщина, которая заботилась о нас, начиная с самого нашего приезда в Лос-Анджелес шесть лет тому назад.

Наш район был, мягко говоря, непростым, а это означало, что я не должна была никому открывать дверь. Поэтому когда Эвелин постучалась к нам через два дня после нашего приезда, я посмотрела на неё в глазок и попросила уйти. Она так и сделала, но потом вернулась.

В следующий раз, когда она пришла, она просунула под дверь листок бумаги, на котором написала своё имя и номер квартиры. Когда моя мама пришла домой с собеседования и увидела листок, который я оставила на обеденном столе, она пулей побежала вверх по лестнице, пронеслась мимо плохо нарисованного фиолетового граффити на стене подъезда, изображающего женскую грудь, и начала барабанить в дверь Эвелин, требуя у той объяснений, что ей было нужно от одиннадцатилетней девочки.

Как выяснилось, Эвелин просто хотела помочь. Тогда моя мама понеслась вниз по лестнице с раскрасневшимися щеками и сумасшедшими глазами, выкрикивая, что нам не нужны ничьи подачки и что у нас… всё в порядке.

Но у нас было не всё в порядке.

К счастью, Эвелин оказалась настойчивой и вскоре вернулась. Она попыталась задобрить маму горой посуды и одеждой, которая собирала пыль в её шкафу. Тогда я наивно полагала, что Эвелин была барахольщицей и обладала ужасными математическими способностями.

Эвелин выдернула пылесос из розетки, прихрамывая, дошла до него и нажала пальцем ноги на кнопку, чтобы скрутить провод, который свернулся внутри пылесоса, точно гремучая змея в прерии. Прежде чем она успела нагнуться, я схватилась за ручку и погрузила пылесос на её тележку. После чего мы покатили наши тележки в бытовку. Все это время Эвелин крепко сжимала зубы. И хотя она не жаловалось, правое плечо беспокоило её уже некоторое время. Вкупе с её хромотой, вызванной шальной пулей, которая попала ей в бедро пару десятилетий назад, Эвелин стала заметно сдавать.

— Я приготовила твои любимые такос, но ты не обязана есть со мной, querida. Если у тебя свидание…

— Не. Никакого свидания.

У меня не было свиданий с тех пор, как умерла мама.

Сначала я держалась подальше от мальчиков из-за съедающей меня депрессии, а потом мою жизнь захватили счета и квартирная плата, и я стала брать столько часов уборки, сколько могла найти. Бывало, что одна только дорога изматывала меня больше, чем сама работа и запахи химикатов. Меня совсем не радовало, что мне приходилось трястись в автобусах, проезжавших мимо серых кварталов, и уклоняться от пассажиров, пахнущих обедом, который они употребили несколько часов назад или пóтом, который скопился на них за день.

Но хотя бы сегодня рядом со мной сидела Эвелин. Фаланги пальцев на её руках, которые она сложила на коленях, были огромными. Она уже некоторое время ехала с закрытыми глазами, склонив голову. За пару секунд до нашей остановки, я осторожно потрепала её по руке и проговорила:

— Мы дома.

Она резко проснулась. Я взяла её под руку, и мы вышли из автобуса. В это время дня тёмно-синие улицы были не особенно людными, за исключением нескольких завсегдатаев — ветерана войны, окруженного плотной аурой алкогольных паров, который выгуливал свою собачонку, постоянно скалившуюся на меня; парочки работниц секс-индустрии, одетых в некое подобие рыбацкой сетки и с тонной макияжа на лице, от которых несло пóтом и чем-то застарелым; и парней в капюшонах, которых полицейские искали так же активно, как и их дерганые клиенты.

За исключением собаки, все они были довольно милыми.

Один из драг-дилеров свистнул и крикнул мне:

— Когда ты уже угостишь меня чем-нибудь сладеньким, Несс?

Месяц назад я по глупости не сняла значок с именем со своей ярко-жёлтой униформы уборщицы.

Слегка улыбнувшись, я отмахнулась от него, и его подельники начали ухмыляться. Каждый вечер я проходила мимо них, и они либо свистели, либо издавали чмокающие звуки, и каждый вечер я давала им понять, что думаю насчёт их поползновений в мою сторону.

Как-то раз одного из них не было на углу, и я начала переживать, что его могли сцапать полицейские, но Сьюзи, проститутка, уверила меня в том, что это его предки вышли из тюрьмы и приехали за своим сыном, решив забрать его и начать новую жизнь.

Временами я тоже хотела, чтобы кто-то забрал меня, и я смогла бы начать новую жизнь.

Зайдя в грязную цементную коробку, которую мы называли домом, я отбросила все мысли о побеге и сказала Эвелин:

— Буду через минуту.

Лифт не работал… опять, поэтому она начала медленно подниматься к себе на второй этаж, и запах ментоловой мази, которую она втирала в свои больные суставы, перебил запах свежей мочи. Меня беспокоило не только её плечо. Похоже, её покалеченная нога тоже доставляла ей боль.

Услышав звон ключей сквозь крики соседей напротив и громкого звука мультиков, орущих из квартиры миссис Флетчер, я подошла к своей квартире, достала ключи, но вдруг застыла посреди коридора.

Я принюхалась — сигаретный дым, аромат цветочных лепестков и хвои. От этой смеси запахов мой пульс ускорился.

Моя входная дверь была закрыта, но из-под неё сочился жёлтый свет и падал на серый бетонный пол. Я повернула ручку и резко открыла дверь.

За моим обеденным столом, купленном на блошином рынке, сидело два человека.

Один из них так быстро вскочил на ноги, что стул отъехал назад. Мужчина успел схватиться за деревянную спинку, прежде чем стул упал на линолеум.

— Несс.

— Как вы вошли? — спросила я на удивление спокойным голосом, хотя была отнюдь не спокойна.

Каждый нерв в моём теле напрягся.

Мой дядя указал головой на окно, которое находилось за диваном, обтянутым грубой тканью. На потёртых диванных подушках лежали осколки стекла.

Я попятилась и врезалась спиной в стену.

Точнее не в стену.

Чьи-то руки обхватили меня и зафиксировали на месте.

— Привет, подружка.

Я изогнула шею и раскрыла рот, встретившись с парой знакомых карих глаз, после чего снова перевела взгляд на дядю Джеба и тетю Люси.

— Мы приехали, чтобы забрать тебя домой, — сказала Люси, встав, наконец, со стула.

Когда я желала для себя другой жизни, я не это имела в виду.

Я скинула с себя руки кузена Эвереста и попыталась обойти его, но его тело преградило мне выход.

— Чёрта с два я туда вернусь!

— Почему ты не позвонила нам, когда Мэгги умерла?

Тётя вытерла уголки глаз бумажным платочком. Ей было плевать на маму, когда та была жива, а теперь она была вдруг убита горем. Это ж надо!

— Почему я должна была сообщать вам?

— Потому что мы твоя семья, — сказал Джеб.

— Вы перестали быть ей, когда заставили нас уехать из Боулдера.

Дядя почесал за ухом.

— Несс, были причины, из-за которых мы заставили твою маму уехать.

— О, я помню: «Несс слабенькая. Она не может бегать наравне с парнями. Это опасно». Или я плохо запомнила твои слова, дядя?

Джеб покраснел.

— И вот вы ни с того, ни с сего хотите, чтобы я вернулась? Почему я должна ехать с вами?

Мой голос так громко прозвучал на весь коридор, что мой сосед даже перестал бить свою жену и высунул голову из-за двери. Вероятно, чтобы проверить, нет ли снаружи копов. Он даже не спросил, всё ли у меня в порядке. Его не волновало моё самочувствие; он был подонком.

Впрочем, как и мои дядя с тётей.

— Тебе придётся поехать с нами. Ты несовершеннолетняя, — сказала Люси.

— Мне в сентябре будет восемнадцать.

Люси смяла платочек в своей морщинистой руке.

— А до этого времени мы официально твои опекуны, поэтому условия здесь ставим мы.

Я не могла поверить своим ушам.

— Как вы вообще узнали про маму?

— Новости быстро разносятся, — сказал Эверест.

У меня не было никаких связей в Боулдере, что заставило меня задуматься о том, не выложено ли свидетельство о смерти мамы в Интернете на всеобщее обозрение.

— Нам позвонил директор твоей школы, — сказал Джеб. — Ты не появилась на церемонии вручения дипломов и не забрала свои документы. Он пытался связаться с твоей мамой, но её телефон был выключен. Поскольку я был указан как близкий родственник, он позвонил мне.

У меня помутнело в глазах от злости и потрясения. Меня разозлило, что мама указала моего дядю в школьной анкете, и я была потрясена тем, как я сама могла допустить ошибку, которая вывела этих людей на меня.

— Как давно ты так, — Люси сморщила нос, — живешь?

Я, конечно, жила не во дворце. И я это знала, но, то с каким пренебрежением она произнесла это, ещё больше взбесило меня. Её взгляд скользнул по выцветшему дивану, по белой деревянной столешнице с выбоинами, по жёлтому пятну от воды, которое расплылось на потолке и заставило его потрескаться.

— Убери свою руку, молодой человек.

Я развернулась на знакомый голос. Эвелин сунула перцовый баллончик в лицо Эвереста.

— Эй, полегче, дамочка.

Мой кузен опустил руку, которой он упёрся в стену, преграждая мне путь.

Продолжив держать баллончик перед лицом Эвереста, она сказала:

— Зайди мне за спину, Несс.

И когда я этого не сделала, она вытянула руку и попыталась оттащить меня за свою спину. Но я боялась реакции своего дяди, поэтому опустила её руку и прошептала:

— Всё хорошо.

Хотя это было не так.

Гладкая молочно-белая кожа на лице моей тети сморщилась.

— Кто она?

Эвелин свирепо уставилась на неё.

— А ты кто?

— Моя знакомая, — пробормотала я.

— Мы её семья, — сказал Джеб.

Эвелин приподняла подведённую карандашом бровь.

— Именно из-за них маме и мне пришлось покинуть Боулдер.

— А вы, мадам? — спросил мой дядя.

— Эвелин.

Люси скрестила свои толстые веснушчатые руки, и её металлические браслеты звякнули друг об друга.

— И откуда ты ее знаешь Несс?

— Всё это время она выполняла обязанности, которые вы, как это ни прискорбно, облажались исполнять, — сказала я сквозь сжатые зубы. — Если кто-то и должен быть моим опекуном, так это она, а не вы.

Эвелин оглянулась на меня, а потом перевела взгляд на моего дядю.

— Я с радостью стану её опекуном. Доверьте её мне.

Моё сердце громко застучало, когда я задумалась о такой возможности.

— Я не собираюсь доверять Несс человеку, которого совсем не знаю, — Джеб покачал головой.

— Почему нет? — спросила я. — Её знаю я.

Джеб ударил по кухонной столешнице.

— Это так не работает, леди. Ты начнёшь собирать свои вещи сейчас, или… или…

По тому, как напряглась кожа вокруг глаз моего дяди, я поняла, что его терпение было на исходе, но он должен был понять, что я больше не была послушным щенком, которого он мог пинать, как и раньше.

Я задрала подбородок.

— Или что?

— Или Эверест сам отнесёт тебя в машину, — сказал Джеб и тихонько зарычал.

— Он не посмеет.

Эверест одарил меня беспардонной улыбкой.

Вот дерьмо. Он однозначно собирался сделать это

— Эвелин заботилась обо мне, когда вас здесь не было! Я её не оставлю.

Она обхватила моё запястье своими шероховатыми пальцами.

— Ш-ш-ш, querida.

— Значит, мы забираем её с собой, — сказал Эверест.

Я посмотрела на своего кузена и моргнула.

— Никто никого никуда не забирает…

Джеб кивнул в сторону Эвереста. Мой кузен выбил перцовый баллончик из рук Эвелин, затем схватил меня за запястья, когда я бросилась на него с кулаками, и завёл мои руки мне за спину.

— Убери свои руки!

Я попыталась вырваться, но это было так же бесполезно, как если бы повешенный пытался развязать петлю у себя на шее.

— Прости, подружка. Не могу.

— Мы тебе не враги, Несс, — сказал мой дядя, наступив на перцовый баллончик, к которому потянулась Эвелин.

— Но ведёте вы себя именно так! — выпалила я.

Я попыталась ударить своего кузена затылком, но он, должно быть, предугадал это, потому что сделал шаг назад, всё ещё продолжая удерживать мои запястья.

— Я не хочу причинить тебе боль, Несс.

— Я поеду с ней, — заявление Эвелин заставило всех замереть.

— Что? Нет, — Люси резко запрокинула голову и её двойной подбородок задрожал.

Она поправилась с тех пор, как я видела её в последний раз; не то, чтобы у неё был сорок шестой размер, но раньше она была более подтянутой.

— Вы явно не можете просто так взять и поехать, мадам, — сказал Джеб.

— Я явно могу и поеду. А теперь отпустите её, пока я не позвонила в полицию и не попросила их проверить вас на предмет того, насколько вы годитесь на роль её опекунов.

— Мы не боимся копов, — сказал Эверест игривым тоном.

Я была в такой ярости, что мне захотелось плюнуть в него. В него и его заносчивость.

Мой дядя выставил руку ладонью вперёд.

— Отпусти её, Эверест.

Эверест отпустил меня. Я потёрла запястья и поглядела на него, вложив в свой взгляд всё, что я думала о нём и его маленьком трюке, который он провернул со мной. Тем не менее, я не плюнула в него.

— Вы умеете готовить, мадам? — спросил Джеб.

Сначала я решила, что он проголодался по дороге сюда — дядя с кузеном вечно были голодны — но потом Джеб добавил:

— Нам в отель нужен новый повар.

Люси всполошилась:

— Джеб, мы не можем просто…

— Она невероятно готовит, — выпалила я.

— Но… — снова запротестовала Люси.

— Папа прав. Нам нужен новый повар, а Несс не хочет ехать без Эвелин. Мы все выиграем в этой ситуации.

Люси произнесла, задыхаясь:

— Мы не можем просто взять кого-то с улицы.

— Мы сейчас не на улице, мама, — сказал Эверест.

Я была поражена тому, что мой кузен поддержал меня. Это напомнило мне о том времени, когда он вступался за меня, но моя благодарность тут же улетучилась как воздух из лопнувшего шарика, когда я вспомнила, как он только что обошёлся со мной.

— Мы не можем обещать вам, что всё получится, — сказал Джеб.

— Значит, она останется со мной, пока мне не исполнится восемнадцать, даже если ничего не получится.

Эвелин была всей моей жизнью. Ей было пятьдесят восемь, она жила одна и становилась всё менее мобильной. Поэтому чёрта с два я позволила бы Джебу избавиться от неё.

— И вы предоставите ей комнату в отеле.

— Ты очень требовательная девушка, — сказал мой дядя.

— Вы вырываете меня из привычной жизни.

Снова.

— Я имею полное право быть требовательной.

Джеб взглянул на свою жену, но она была слишком сердитой, чтобы смотреть на него.

— Мы предоставим ей комнату, но это отразится на её зарплате. Если всё получится.

Люси не выдержала и махнула своей жирной рукой, отравив воздух запахом никотина, от которого пожелтели полумесяцы на её ногтях.

— Всё это, конечно, здорово, но разве мы не должны для начала проверить кулинарные способности этой женщины?

— У этой женщины есть имя. Эвелин. И она приготовила рыбные такос, — сказала я.

— Я бы поел, — тут же оживился Эверест.

Ну, конечно, он бы поел. Всё то время, пока мы росли, аппетит моего кузена был чудовищным.

— Я помогу принести такос, — предложила я.

— Нет. Я схожу, — сказал Эверест.

— Можно подумать, я доверю тебе это, — сказала я.

— Эверест сходит с вами.

Джеб, вероятно боялся, что я сбегу.

Я на секунду даже задумалась об этом, но другая мысль тут же заняла место в моей голове: Эвелин не сможет бежать. К тому же, куда мы пойдём? У меня не было таких друзей, которым я могла позвонить и попросить помощи. Я пыталась завести друзей в средних классах, но дети всегда считали меня странной и держались подальше. Я помню, что меня занимал вопрос, могли ли они каким-нибудь образом чувствовать то, кем я была, или понять это по запаху, так же как я могла чувствовать запах их кремов от акне или блеска для губ. Я никогда не решалась рассказать обо всём маме. Я боялась, что она ворвётся в школу и начнёт бить детей за то, что те объявили мне бойкот, а это никак не повысило бы мой социальный статус.

Эвелин, Эверест и я отправились наверх, после чего вернулись с такос. Пока Эвелин разогревала еду в моей микроволновке, я собрала вещи. Мне понадобилось пятнадцать минут и две голубые сумки из «ИКЕИ», чтобы сложить все свои пожитки.

— И это всё?

Джеб взял одну из сумок и попытался забрать у меня вторую, но я крепко вцепилась в неё.

— Всё.

По пути к чёрному фургону с логотипом Боулдеровской гостиницы, мы обсудили мою последнюю плату за квартиру и стоимость нового окна. Затем он спросил, есть ли у меня машина, и я покачала головой. У меня даже прав не было.

— Парень или друзья, с которыми ты хотела бы попрощаться?

Я на секунду задумалась о своих поклонниках драг-диллерах и милых проститутках.

— Нет.

— Серьёзно? Никого?

Его озабоченность удивила меня. Я считала, что его более чем устроило бы, если бы у меня не было здесь никакой жизни.

— У меня есть Эвелин, — сказала я наконец, чтобы он не испытывал ко мне жалости.

Люси и Эверест уже начали пробовать такос, когда мы вернулись. Эвелин протянула тарелку моему дяде и понаблюдала за тем, как острый деликатес исчез у него во рту.

— Если вся твоя еда такая же классная, тебе можно не беспокоиться о работе, — сказал он в итоге.

Эвелин улыбнулась мне и, глядя на её выражение лица, я почувствовала как часть напряжения, которое застыло в моих венах с той самой минуты, как я открыла свою входную дверь и взглянула в глаза своему прошлому, развеялось.

А я очень боялась возвращаться в это прошлое.

ГЛАВА 1

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Гостиница была забита.

Мускулистые мужчины всех возрастов приехали ещё до обеда, кто сам по себе, а кто в сопровождении жён, подружек и сыновей.

Я узнала многих из них, а вот они не узнавали меня. В серой униформе горничной я сливалась с остальными сотрудниками. Каждый раз, когда кто-то смотрел в мою сторону, я исчезала на кухне, где Эвелин готовила еду, или заходила в одну из свободных комнат, которые я помогала убирать перед мероприятием.

Энергия трещала в покрытых коврами коридорах, в гостиной с высокими потолками и стеклянными панелями высотой в два этажа, а также в смежных помещениях, украшенных клетчатой тканью. Каждое из деревянных кресел на крыльце было занято. Стоял гул голосов. Звенел смех. Создавалось ощущение, что Боулдеровская стая не собиралась вместе уже несколько лет. Но я точно знала, что они собирались раз в неделю. По крайней мере, мужчины. Женщин и детей не приглашали на эти регулярные встречи.

— Если продолжишь в том же духе, металл начнет слезать.

Я застыла, и метёлка из перьев, которой я смахивала пыль с канделябра рядом с лифтом, упала на бордовую ковровую дорожку.

Этот голос…

Он стал ниже, но я всё-таки узнала его.

Я медленно повернулась и встретилась лицом к лицу с Лиамом Колейном. Он был одним из тех мужчин, кто отказал в просьбе принять меня в стаю в тот день, когда застрелили моего отца. Я не была коротышкой — мой рост был метр семьдесят, как у мамы — но мне все равно пришлось запрокинуть голову назад.

Я скрыла свою неприязнь за улыбкой.

— Иногда грязь не видно невооруженным взглядом, но это не значит, что её здесь нет.

Между его черными бровями, оттеняющими карие глаза с красноватым оттенком, появилась складочка.

Я подняла метелку и пошла по коридору, продолжая водить длинными серыми перьями по другим канделябрам.

Он не сдвинулся с места.

— Мы встречались?

Я посмотрела на него через плечо, сохранив на лице фальшивую улыбку.

— Не в этой жизни.

Теперь он нахмурился. Я подмигнула ему и завернула за угол.

Как только я пропала из виду, я перестала улыбаться и поспешила в комнату, которую сдавали мне дядя с тётей. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней. Моё сердце так сильно стучало, что готово было остановиться. Лиам не узнал меня. Я была в безопасности.

По крайней мере, я верила своему заблуждению первые несколько минут.

Кто-то два раза постучал в дверь, и я резко отскочила от неё.

— Открывай.

Я понюхала воздух. Хвоя. Не Лиам. Я повернула ручку и впустила внутрь своего кузена.

Только из-за того, что его девушка чуть не умерла, я простила ему то, что в Лос-Анджелесе он повёл себя со мной как задница. Хотя его родителей я не простила. Они слишком часто выдёргивали меня из моей жизни, чтобы прощать их.

— Я только что услышал, как Лиам рассказывает своим дружкам, как он наткнулся на горяченькую горничную со светлыми волосами.

Эверест плюхнулся в кресло, стоящее в углу моей комнаты и накрытое фланелевой накидкой.

— Это была ты?

Я скрестила руки на груди.

— И ты ещё спрашиваешь? Я оскорблена.

— Я спросил только потому, что думал, что ты планировала прятаться в своей комнате, пока стая не уедет.

— Разве девушка не может передумать?

— Ты, конечно, можешь передумать, но на твоём месте, я бы держался от греха подальше.

— Принято к сведению.

— Я серьёзно, Несс. Особенно от Лиама Колейна. Он слеплен из того же теста, что и его отец.

У меня похолодело в груди.

— Он тоже насиловал женщин?

— Это только слухи… — Эверест запустил длинные пальцы в свои рыжие волосы.

Я начала ругать себя за то, что напомнила ему о судьбе его девушки — она была изнасилована отцом Лиама, Хитом… просто ужас.

Я подогнула под себя ногу и села на край одеяла, которое взбила сразу же после пробуждения.

— Брось вызов Лиаму.

— Что?

— Чтобы стать Альфой. Брось ему вызов.

Эверест сделал неровный вдох.

— Я не хочу быть во главе стаи.

— Лучше, если Лиам будет руководить тобой?

— Нет.

Я потеплела к Эвересту после того, как его девушка попыталась совершить самоубийство в ту неделю, когда я приехала в Боулдер. Его боль, хотя она и была другого толка, очень сильно напоминала мне мою собственную. Может быть, поэтому я смогла простить ему Лос-Анджелес. От его наглости не осталось и следа, её сменило глубокое уныние, которое превратило его в затворника.

— Не могу перестать думать о том, что Хит сделал с Беккой, — прошептал он, и его глаза заблестели.

Мало что могло заставить меня расчувствоваться, но плачущий мужчина… да, на меня это действовало.

Я подалась вперёд, сократив небольшое пространство между нами, и сжала его руки.

— Хит мёртв, Эверест. Он получил по заслугам.

И хотя Хит умер неделю назад, Эверест всё никак не мог привыкнуть к этому. Вероятно, это было связано с тем, что Лиам решил организовать для своего отца частную похоронную церемонию, на которую позвали только нескольких членов стаи. Как бы горько мне ни было наблюдать за тем, как тело моей матери опускали в землю, это дало мне ощущение завершения.

— Может, он и умер, но Бекка тоже умерла, — пробормотал он.

— Она не совсем умерла-умерла.

Он приподнял одну бровь.

— Шанс, что она очнется, практически равен нулю, чёрт побери.

— «Практически» всё же лучше, чем ничего.

Он фыркнул.

— Я удивлён, что ты такая оптимистка.

Он был прав. Я сама была наполовину пуста.

Он вздохнул и встал.

— Мне надо идти. Собрание скоро начнется.

— Подумай о том, что я сказала. О том, чтобы бросить своё имя в шляпу.

— Не будет никакой шляпы. Никто не бросит Лиаму вызов.

— Ты этого не знаешь.

Он посмотрел на меня так, словно я вообще ничего не понимала.

А я-то думала, что в стае у кого-то были яйца. Неужели никто не мог бросить вызов Колейну?

ГЛАВА 2

Как только Эверест ушёл, я переоделась из серой униформы горничной в джинсы-скинни и белый топ. Обручальное кольцо моей матери билось о грудь, пока я шла к гостиной. Из-за закрытых дверей раздавались разговоры и смех, наполняя коридор звуками. Успокоив свои нервы, я нажала на медную фигурную ручку и распахнула дверь.

Просторное помещение было заполнено квадратными пятнами солнечного света. Люди собрались в большие группы и либо развалились на диванах, либо стояли у стойки со сладостями и напитками, располагавшейся рядом с огромным камином. И хотя в почерневшем очаге не было огня, в комнате пахло тёплым дымом, словно запах зимних костров проник сквозь стены, покрытые светло-желтой штукатуркой, и заполнил помещение, украшенное коврами в национальном стиле.

Оглядев толпу, я увидела, что Люси заметила меня. У неё был такой взгляд, от которого завяли бы даже её драгоценные саженцы роз. Но она была не единственная, кто уставился на меня. Я привлекла взгляды многих. В том числе Лиама и двух парней, стоявших по бокам от него, которые одарили меня презрительным взглядом.

Я опять была новенькой. Хорошо, что это уже не пугало меня.

Люси начала пробираться ко мне сквозь толпу по залитому солнечным светом помещению, затем схватила меня за руку и оттащила в сторону.

— Что ты здесь делаешь?

Я высвободилась из её хватки.

— Я решила, что ты права. Мне надо выходить и общаться с людьми.

Люси опустила подбородок, и тот коснулся её мясистой шеи.

— Несс…

— Да?

Но ей пришлось проглотить своё предупреждение. Моя тетя не посмела бы устроить сцену и, учитывая то, как резко она замолчала, было понятно, что она предпочла молчание неприятной ссоре.

Один из парней отошёл от небольшой группы Лиама и направился ко мне. Его чёрные брови вздёрнулись над его пронзительными зелёными глазами. Он остановился в нескольких сантиметрах от меня и наклонил голову. Я скрестила руки на груди, ожидая, что он попросит меня выйти вон.

— Ямочки? Это ты?

Если бы я была из тех девушек, кто легко краснеет, я бы зарделась, услышав это прозвище. Не потому, что это было неправдой… Ямочки на моих щеках, и в самом деле, были глубокими — похожими на кратеры — но это прозвище было произнесено очень громко.

— Теперь меня зовут Несс. А ты кто?

Он улыбнулся.

— Чёрт. Несс. А ты выросла.

— Так бывает, когда проходит шесть лет.

Я вскинула бровь и изучила его лицо: слегка загорелая кожа, усыпанная веснушками, выдающийся вперёд прямой нос, тёмная щетина, коротко стриженые чёрные волосы и светло-карие глаза.

— Август? — неуверенно спросила я. — Август Ватт?

Его улыбка стала шире.

И тогда я тоже улыбнулась, потому что Август был моим самым любимым человеком в Колорадо после родителей. Когда я просила стаю принять меня в свои ряды, он и его отец поддержали меня, присоединив свои голоса к голосу Эвереста. Но их мнение утонуло в хоре голосов, которые были категорически против.

Девушка в стае, состоящей из одних мужчин? Что за возмутительная идея?

Я не была виновата в том, что родилась девочкой. И не могла попроситься в соседнюю стаю, потому что оборотни не могли менять стаю. Единственное что разрешалось оборотням, это либо быть частью собственной стаи, либо уехать — далеко — чтобы их тело не могло перевоплощаться. Те, кто оставались — волки-одиночки — считались непредсказуемыми и преследовались.

Август покачал головой.

— Не думал, что ты вообще вернёшься.

— Я и не планировала, но дерьмо случается.

На его лице отразилась эмоция, которая всегда сводила меня с ума. Жалость. Вероятно, мне не следовало упоминать про дерьмо в своей жизни.

— Ты в порядке?

— Бывало и лучше, но бывало и хуже.

Он нахмурился ещё больше.

Я провела рукой по своим длинным волосам, потому что прямо сейчас почувствовала себя неловко, чёрт побери.

Очень медленно его напряженное лицо начало смягчаться.

— Ты планируешь остаться?

— Ещё не решила.

Моя кожа покрылась мурашками, когда над моей головой пронесся порыв холодного воздуха из вентиляции. Я прижала руки к груди.

— Не хочешь поговорить снаружи?

Мне было холодно, но мне жутко хотелось спрятаться от сердитого взгляда своей тёти.

— Конечно.

Сквозь раздвижные стеклянные двери мы вышли на крыльцо, которое было таким же просторным, как и гостиная.

— Кстати, тебе необязательно со мной разговаривать, — сказала я.

Он обнял меня рукой за плечи и прижал к себе. Всё моё тело напряглось.

— Заткнись. Моя любимая девочка только что вернулась. Дай мне насладиться.

Я тихонько фыркнула.

— Любимая девочка?

Он поправился:

— Женщина.

Я вгляделась в его лицо. Его веснушки, казалось, стали темнее.

— Я думала, у тебя теперь полно любимых девочек. Я хочу сказать, ты только посмотри на себя. Ты теперь настоящий мужчина.

— Настоящий мужчина? — он усмехнулся. — Если бы все сейчас не пялились на нас, я бы зажал тебя у себя под мышкой и взлохматил бы твои чудесные волосы.

— Только посмей.

— Ладно, — он посмотрел на меня, всё ещё улыбаясь. — А если серьёзно, я рад тебя видеть.

— А я тебя.

Когда мы дошли до ограждения, сделанного из переплетённых шлифованных веток, я высвободилась из-под его тяжелой руки.

— Как дела?

— Довольно неплохо. Я пошёл служить через год после твоего отъезда. Чтобы заплатить за колледж.

— Военно-морской флот или сухопутные войска?

— Морпехи.

Я провела пальцами по сучкам на золотистых ветках ограждения, которое мой папа и отец Августа поставили тут, когда Джеб купил гостиницу. Папа был талантливым плотником. Он научил своему ремеслу отца Августа, а тот в свою очередь купил компанию отца после его смерти.

Я оперлась локтями о толстую балюстраду и, сощурившись, посмотрела на густые заросли сосен, которые росли на острых хребтах Флашеронских скал. Вид из гостиницы определенно превосходил вид из окна того жилища, которое я называла домом. Не то, чтобы я собиралась признаться кому-нибудь в этом.

— Слышала, ты сейчас работаешь со своим папой, — сказала я.

— Ага.

Август провёл рукой по дереву, осторожно пройдясь пальцами по сучкам, после чего развернулся и облокотился на ограждение.

— И как идут дела?

— Бизнес процветает. Нужна работа?

— Работа?

— Помню, тебе нравилось строгать дерево.

— Это было, — в моей голове возник образ отца, — давно. К тому же, у меня есть работа. Я работаю здесь.

Я хотела, чтобы мой дядя платил Эвелин в полном объёме, поэтому предложила помочь с уборкой. Моя чопорная тётушка сначала воспротивилась, но она довольно быстро поняла, насколько я эффективна, и передумала. Когда Эвелин пронюхала про нашу сделку, на меня вылился целый поток испанской брани. Каждый раз, когда она становилась эмоциональной, её родной язык вырывался из неё точно гейзер.

Вначале я, и правда, помогала убираться, но через неделю мое обоняние стало таким острым, что мне пришлось держаться подальше от чистящих средств. Я переключилась на бельё и глажку, а иногда помогала пылесосить или работала с Эвелин на кухне.

Август свёл свои густые черные брови, едва ли не в сплошную линию.

— До меня только что дошло.

— Что?

— Ты же уже виделась с Лиамом?

— А что?

Его взгляд упал куда-то у меня за спиной, и на его виске запульсировала вена.

— Я так понимаю, мы уже встречались в этой жизни, Несс Кларк.

Помяни чёрта. Я медленно развернулась.

Лиам прожигал меня взглядом. И я клянусь… в этот момент из его глаз даже начали вылетать маленькие молнии.

— Где твоя метёлка?

Я наклонила голову.

— Хочешь одолжить?

Молнии тут же превратились в электрические разряды.

Раздались хлопки в ладоши, которые прервали наше напряженное молчание, после чего Люси воскликнула:

— Всех членов стаи просят пройти в конференц-зал.

Август неохотно выпрямился.

— Увидимся за ужином?

Я кивнула. Он явно увидел бы меня ещё раньше.

Челюсти Лиама начали двигаться, словно он собирался сказать что-то. Но в итоге он ушел, так и не проронив ни слова.

Я понаблюдала за тем, как мужчины удалились, позволив им заняться важными делами. Нравилось им это или нет, но я происходила из этой же стаи, и их решения влияли на мою жизнь. Мне не предоставили выбора, вернув меня в Боулдер, но я хотела выбирать то, что происходило сейчас, когда я вернулась и перестала прятаться.

ГЛАВА 3

Я пробиралась сквозь группки женщин, которые пили свои напитки из медных кубков. От опьяняющей смеси запахов духов и алкоголя у меня защипало нос.

— Несс? — кто-то похлопал меня по плечу.

Я развернулась.

— Это я. Аманда.

Я оглядела брюнетку с асимметрично постриженными волнистыми волосами, золотистыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами и лицом в форме сердца.

— Аманда Фредерик, — продолжила она.

Наконец, я её вспомнила. Мисс Популярность в начальной и средней школе. Она не была злюкой. Просто её интересовало всё то, что не интересовало меня.

Её губы изогнулись в удовлетворённой улыбке, как только она поняла, что я узнала её.

— Ты приехала на лето или на более долгий период?

— Пока не уверена.

Две девушки протиснулись сквозь толпу и встали рядом с ней, а потом назвали мне свои имена. Тарин и Сиенна. Сиенна напомнила мне кусок ткани из светлого шелка: у неё были тонкие светлые волосы, глаза цвета латте и безупречная фигура. Тарин же, напротив, была угловатой и состояла из сплошных контрастов. У неё было узкое лицо, похожее на лезвие топора, чёрные как смоль волосы и глаза бледно-голубого цвета.

— С кем вы приехали? — спросила я.

В нашей стае не рождались дочери — и так продолжалось около века до тех пор, пока не родилась я — так что эти девушки явно приехали сюда с кем-то.

Тарин приподняла свой острый подбородок.

— Лукас Мейсон.

Я помнила Лукаса: растрёпанные чёрные волосы, сильное акне и угрюмый нрав. Когда-то он был лучшим другом Лиама. А может быть до сих пор им был.

— Я с Мэтью Роджерсом, — сказала Аманда.

Это имя вызвало в моей голове образ блондина-гиганта.

— Сиенна… — Аманда кивнула головой в сторону изящной блондинки. — Она с Августом.

И это прозвучало как предупреждение.

— Вы с Августом, кажется, близки, — произнесла Сиенна мягким голосом.

До этого дня я никогда не встречала человека, чей голос так подходил внешности.

— Август мне как брат, которого у меня никогда не было, — объяснила я.

— У тебя есть Эверест, — выпалила Тарин.

И что это должно было значить? Мне, что, нельзя было проводить время с Августом?

— Извините, но мне пора.

Я пошла к выходу из гостиной, но меня остановила Люси. Я чуть не выпалила раздраженное «Чего?», когда она спросила:

— Куда ты идёшь?

— К себе в комнату.

Она пристально изучила моё лицо.

— Эвелин нужна помощь на кухне.

Я не стала спорить и направилась в сторону кухни. Но когда Люси отошла к буфету, я изменила направление и пошла в подвал. Когда я влетела в конференц-зал, в мою сторону резко повернулись сорок лиц, и я испытала на себе всю гамму эмоций: раздражение, гнев, шок, любопытство.

Но в основном раздражение.

— Несс? — произнёс мой дядя сдавленным голосом. — Всё в порядке?

В помещении доминировал солёный и резкий мужской запах.

— Всё отлично, — я поискала глазами пустой стул, но ничего не нашла. — Простите, я опоздала. Девушка Мэтта очень любит поболтать.

Огромный парень со светлыми волосами и шеей, такой же широкой как его лицо, скрестил мясистые руки на своей огромной груди, размером со шкаф. Я бы не удивилась, если бы он смог разломить ствол дерева такими ручищами.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Джеб.

— Это же собрание членов стаи, ведь так?

— Так.

— Надо быть членом стаи, чтобы присутствовать на нём, — произнёс кто-то.

— Тогда хорошо, что я член стаи.

Один из старейшин с кустистыми седыми волосами и ещё более кустистыми седыми бровями соединил руки перед собой и произнёс деловым тоном:

— Несс Кларк, ты не член стаи.

— Но это было при Хите Колейне. Теперь, когда его больше нет, вы, конечно же, пересмотрели свои мизогинистические взгляды.

Эверест издал тихий горловой звук. И он был не единственным. Мэтт стал на один тон темнее, словно его покрасили морилкой. Август и его отец уставились на меня. Но если Нельсон нервно стучал пальцами по ламинированному дереву, то Август едва сдерживал улыбку.

— Надо заявиться до достижения половозрелости, если хочешь стать членом стаи, — сказал один из старейшин.

Нервное напряжение и гнев развязали мне язык.

— А почему вы решили, что я достигла половозрелости?

Половина присутствующих окинула меня оценивающим взглядом. Что уж говорить, я привлекла их внимание.

— Ну, хорошо. Я достигла половозрелости. Но это тупое правило. К тому же, меня физически не было в Боулдере, поэтому меня надо просто принять.

— Правила есть правила.

Это заявление, сделанное старейшиной с лысой головой, прозвучало точно хлыст. И это было больно.

Ублюдки.

В зале повисла тишина. Было слышно только шуршание джинсовой ткани, которая тёрлась о кожаные сидения.

Джеб посмотрел на меня, и в его глазах отразилась боль. Он собирался попросить меня уйти. Я чувствовала это всеми фибрами своей души.

— Несс…

— Альфы могут приводить новых членов стаи в любом возрасте, если в тех течёт кровь стаи, и они могут перевоплощаться по желанию, — выпалил Эверест.

Теперь все взгляды устремились на него. Щёки, шея и уши Эвереста стали пунцовыми.

Я произнесла «Спасибо» одними губами.

— Тебя не было долгое время. Ты можешь перевоплощаться по желанию? — спросил Лиам.

— Да, — солгала я.

Я не перевоплощалась уже шесть лет, но теперь, когда я вернулась в Боулдер и находилась рядом со стаей, я предполагала, что это был вопрос нескольких дней. Вскоре мои ногти превратятся в когти, руки в лапы, а мелкие волоски на моих конечностях станут толще, превратившись в шерсть.

— Когда ты последний раз была волком? — продолжил он.

— Три дня назад.

Краем глаза я заметила, как Эверест плотно сжал губы. Я надеялась, что никто больше не заметил его выражения лица.

— Проблема в том, что у нас пока ещё нет Альфы, — сказал седой старейшина. — Когда он будет выбран, ты сможешь заявиться. А пока, — если он скажет «Пошла вон» или щёлкнет пальцами, я его ударю, — тебе не разрешается присутствовать на обсуждениях стаи.

— А кто претендует на эту роль?

Вздохи негодования вырвались из жилистых шей.

— Лиам Колейн, — старейшина указал на Лиама, словно я не знала, кто он был такой.

— И?

— Всё.

Я оглядела каждое лицо за столом. Разве не все волки хотели быть лидерами? В особенности, когда возможность стать Альфой предоставлялась так редко? Это мог быть единственный шанс для нашего поколения. После сорока лет оборотень больше не подходил на эту роль, так как его тело не могло перевоплощаться по желанию.

Я посмотрела на Эвереста. Я хотела заставить его доказать, что он был не хуже. Хиту бы это очень не понравилось.

Старейшина с сияющей лысиной откашлялся.

— Я прошу тебя уйти по-хорошему.

Придурок.

— А каковы требования? — спросила я. — Кроме возраста, какие ещё требования?

— Требования для чего, Несс? — спросил Нельсон, тёмная кожа на его лице сморщилась.

— Для того чтобы стать Альфой?

— Тебе должно быть меньше сорока и в твоих венах должна течь кровь стаи, — сказал Эверест.

— Значит, я подхожу?

Лицо моего дяди напряглось.

— Несс…

— Я просто спросила, дядя.

— Это очень своеобразный вопрос, — сказал старейшина-кустистые-брови.

Август побледнел, либо его лицо просто казалось бледнее на фоне гораздо более тёмной кожи его отца.

— Ты подходишь, — заявил Эверест.

Осознание того, что я подходила по всем пунктам, накрыло меня словно мягкий дождь. Но так же подобно дождю, оно заметно отрезвило меня. Чем я думала?

Опустить своё имя в метафорическую шляпу только для того, чтобы позлить Лиама Колейна, было опасной игрой. И я не была уверена, хотела ли я в неё сыграть. Но не потому что я боялась проиграть — мне было нечего терять — а потому, что я не знала, что будет, если я выиграю. Ведь тогда мне придётся остаться в Боулдере и руководить стаей, которую я презирала бы до конца своих дней или до того дня, пока меня не сместили бы.

Я не хотела такой жизни.

По крайне мере, раньше.

ГЛАВА 4

Не успела я нанести тонкий слой туши на свои ресницы, как кто-то забарабанил в дверь. Это никогда ни несло ничего хорошего. Значит, я в беде. Но после того трюка, что я провернула, удивляться не стоило. Хотя, это была не совсем правда. Я-то предполагала, что оглушительный стук раздастся куда раньше. Но опять же, я помогала Эвелин на кухне, и мои недоброжелатели, вероятно, не знали, где меня найти.

Сжав губы и нацепив на лицо улыбку, желая скрыть то, как сильно билось моё сердце, я распахнула дверь. Улыбка сразу же сошла с моего лица. Я ожидала увидеть Джеба или Эвереста.

Я облокотилась о дверь и напустила на себя скучающий вид.

— И чем я обязана удовольствию лицезреть тебя, Лиам?

Он протиснулся мимо меня и вошёл в комнату.

Я отошла от двери, но не стала закрывать её.

— Давай сразу к делу…

Он резко развернулся.

— Какого чёрта?

Я приподняла одну бровь.

— Ты серьёзно собираешься бросить мне вызов?

— А. Ты об этом.

Я направилась в ванную и подвела нижние веки карандашом.

Люди раздражались, когда их игнорировали. А я как раз собиралась пораздражать Лиама и потоптаться на его раздутом донельзя эго.

Его фигура заполнила дверной проём, и он зыркнул на меня в отражении зеркала.

— Я ещё думаю об этом, — ответила я милым голоском.

— Если это ради того, чтобы попасть в стаю, я рассмотрю твою кандидатуру, как только стану Альфой.

— Какая щедрость.

Я забросила карандаш в свою косметичку, развернулась, скрестила руки на груди и прислонилась к холодной фарфоровой раковине.

Он опустил брови.

— Даже не смей идти против меня.

— Или что? Ты сделаешь мне больно?

Я подошла к нему и ткнула ему пальцем в грудь.

— Я потеряла обоих родителей, а потом меня заставили вернуться в эту дыру, где люди смотрят на меня свысока, потому что я родилась не с тем набором хромосом. Как ты думаешь, ты можешь сделать мне ещё больней?

Он опустил взгляд на мой палец, после чего сделал шаг назад так, что тот упал с его крепкой, как камень, груди.

— Я не сделаю тебе больно, но ты проиграешь.

— Ты не очень-то высокого обо мне мнения, ведь так?

Его глаза потемнели.

— А что если ты проиграешь?

— Не проиграю.

Я ещё не решила, что буду делать, но эта ситуация… решила всё за меня.

— Я смотрю, заносчивость это семейное у Колейнов.

Он нахмурился и пошёл прочь из моей комнаты.

— А знаешь что? Давай. Брось мне вызов.

Он сжал руки в кулаки и хрустнул костяшками.

— Я с удовольствие научу тебя смирению.

Я почувствовала, как мои щёки покраснели. Когда он ушёл, я с грохотом захлопнула дверь и уставилась на её деревянную поверхность, пока моё дыхание не перестало быть неровным.

* * *

Я долго думала, идти ли мне на ужин. Если бы я пошла туда, это показало бы Лиаму, что меня не задели ни его визит в мою комнату, ни его угрозы. Но тогда мне пришлось бы поддерживать разговоры с людьми, тогда как моё настроение было слишком отвратительным для этого.

Я стянула с себя джинсы и чёрный свободный топ, надела леггинсы, кроссовки и спортивный бюстгальтер. Собрав волосы в хвост, я пошла по пустому коридору, потом спустилась по безлюдной лестнице и вошла в спортивный зал, напоминавший пещеру.

Я закрыла дверь, а после наполнила зал светом и музыкой. Я вытащила манекен из его укромного тёмного угла, где он прятался, точно сталкер, и всунула руки в боксёрские перчатки. Джеб и Люси заполнили это место самыми разнообразными тренажерами, которые я не встречала в дешёвых залах, где занималась часами, пока мама не заболела.

Я сощурилась, посмотрев на манекен, и представила на месте его пустого лица лицо Лиама. Я начала пинать и колотить его. Он подпрыгивал на своих пружинах, пока я била его руками и ногами, но у него не пошла кровь и даже не появились синяки.

Лиам думал, что у меня нет шансов. Он ошибался.

Сильно ошибался.

Только то, что я была девушкой, не означало, что я была слабой.

Придурок.

Я колотила кулаками по манекену с головокружительной скоростью. Пот струился по моей спине, намочив мой спортивный бюстгальтер и стекая по лицу. Я вытирала лоб рукой, после чего заводила руку назад и вновь отправляла свой кулак в полёт. Кто-то схватил меня за плечо и развернул. Я тут же отреагировала ударом в живот. Воздух вырвался у Августа изо рта, когда мой кулак встретился с его телом. Он выпустил меня и потёр ушибленное место.

— Прости меня, пожалуйста, — воскликнула я, пытаясь перекричать музыку.

Сорвав с рук перчатки, я пересекла зал, подбежала к фонтанчику с водой и намочила полотенце ледяной водой. После этого принесла ему полотенце, но он покачал головой, отказавшись от моего предложения.

Гримаса на его лице сменилась кривой улыбкой.

— Где ты научилась так бить?

— Самоучка.

Я промокнула полотенцем лицо и шею, остудив свою раскрасневшуюся кожу.

— Ужин уже закончился?

— Нет. Мы только на первом блюде.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что место, которое я тебе занял, пустует.

Я опустила взгляд на чёрное прорезиненное покрытие пола.

— Я не голодна.

— Ты не голодна или ты в ярости?

— Может быть, и то и другое.

— Что тебе сказал Лиам?

Я снова взглянула на него.

— Откуда ты знаешь, что он заходил ко мне?

— Я слышал, как он спрашивал у твоей тёти номер твоей комнаты.

Так вот как Лиам узнал, где меня найти… Тот факт, что Люси выдала ему эту информацию, рассердил меня ещё больше. Неужели она думала, что его визит доставит мне удовольствие, а может быть она хотела, чтобы он припугнул меня? Вероятно, второе.

— Да. Он заходил.

— Слушай, я спустился сюда не для того, чтобы обсуждать его.

— Надеюсь, ты спустился сюда не для того, чтобы утащить меня на ужин, потому что я не пойду.

— Как бы я не восхищался твоим мужеством, думаю, тебе не стоит идти против Лиама. Ты не хочешь быть Альфой, Несс. Даже я не хотел бы руководить стаей.

Я попыталась выровнять дыхание, но мне сдавило горло.

— Почему нет?

— Что «почему нет»?

— Почему ты не хочешь руководить стаей?

— Потому что требуется много усилий, чтобы иметь дело с непомерными эго и сложными темпераментами. И хотя Хит был… ну, не самым достойным субъектом… он многое сделал для стаи.

— Может быть, он и сделал многое для стаи, но он и отобрал многое у тех, кто не был её частью.

Август сжал губы.

— Девушка Эвереста попыталась покончить с собой от стыда, — продолжила я.

— Он умер, — сказал Август низким голосом. — Он заплатил за содеянное.

— Может, он и умер, но Лиам Колейн нет.

Август коснулся моего обнажённого плеча.

— Лиам не Хит.

Когда я не сбросила его руку, он обхватил моё плечо пальцами и осторожно сжал.

— Пусть он получит то, что желает.

Новый цветочный и влажный аромат смешался с запахом опилок и «Олд Спайса», которыми пах Август. Я заметила бледное лицо и блестящие глаза в дверном проеме.

— Твоя девушка тут, — пробормотала я.

Он не отпустил меня.

— Если ты хочешь место в стае, я сделаю всё, чтобы ты его получила, но не делай этого.

Тяжёлый бит песни Дрейка сошёл на нет, и прежде чем началась новая песня, Сиенна произнесла имя Августа. Он не обратил на неё внимания.

— Ты проиграешь, — сказал он.

Его слова, точно когти, задели мою самооценку. Я выпрямила спину и расправила плечи.

— Лиам тебя попросил?

— Нет.

Я попятилась назад.

Его зелёные глаза заволокла тень.

— Несс…

— Я большая девочка, Август. Я сама приму решение.

Я подошла к плетёной корзине и закинула туда полотенце.

— Но спасибо за заботу.

— Ты собираешься это сделать, так?

— Люблю доказывать людям, что они не правы.

— Это не игра.

— Я в курсе.

Я широко распахнула дверь.

Сиенна отскочила с моего пути и прижалась спиной к зеркальной стене. Ну, хоть кого-то я пугала. Хоть это был и не тот человек, что был мне нужен.

— Прости, что задержала твоего парня, — пробормотала я.

Не то, чтобы это была моя вина. Я не просила Августа приходить и говорить мне о том, как я была глупа.

Мне было бы всё равно, если бы это был кто-то другой. Но Август… Мнение Августа было важно для меня.

И я это ненавидела.

Мне не нравилось, что это заставило меня пересматривать моё решение.

На полпути к себе в комнату, я встретила Эвереста.

— Если ты пришёл, чтобы отговорить меня, не трать силы.

Он пошёл за мной, стараясь поспевать за моими быстрыми шагами.

— Ты шутишь? Я полностью поддерживаю тебя в том, чтобы пойти против Лиама.

Его слова удивили меня.

— Правда?

— Да, чёрт побери. Но если ты уверена в этом, тебе надо сказать старейшинам до полуночи.

— Почему? Они потом превратятся в тыквы?

Эверест ухмыльнулся, что стерло с его лица надоевшую мне тревогу, которая поселилась там с тех пор, как Бекка спрыгнула с крыши.

— На крови клянутся только в полночь.

Я вспомнила, что отец рассказывал мне о том, как клянутся на крови, но это было в контексте признания Альфы. Членам стаи нужно было надрезать кожу, затем прикоснуться кровоточащими ранами к ране Альфы. Когда происходил контакт, вершилась магия и превращала обычного волка в настоящего зверя. Но я не знала, как это работало в контексте сражения за титул.

— Помойся, и встретимся на террасе, — сказал Эверест.

Перед входом в столовую я заметила Лиама, который болтал с Мэттом, блондином-гигантом, и ещё одним парнем, который был таким же высоким, как Мэтт, но более поджарым, с взлохмаченными чёрными волосами и уродливым шрамом, растянувшимся над одной из его бровей.

Когда они поймали меня на том, что я таращусь на них, я снова обратила своё внимание на Эвереста.

— Буду через минуту, — сказала я и убежала, чтобы помыться.

Я докажу этому придурку, что я не хуже.

Хотела ли я победить? Конечно. Кто любит проигрывать? Хотела ли я руководить стаей придурков? Нет. Но если я стану победителем, вероятно, я смогу номинировать кого-то ещё на эту роль. Интересно, что сказал бы отец о моём решении? Усомнился бы он в моей вменяемости, или гордился бы мной?

Мама учила меня добиваться желаемого. А я хотела не дать очередному Колейну получить власть. И я решила сосредоточиться на этой мысли и приготовиться сражаться за свои убеждения.

ГЛАВА 5

Когда я вышла на огромную террасу, там уже подавали десерты и напитки. Мерцающие свечи в огромных стеклянных подсвечниках отбрасывали жутковатые блики и тени на лица, которые были повёрнуты в мою сторону. Разговоры стихли. И только джазовая инструментальная музыка струилась из колонок, спрятанных на потолке.

Джеб двинулся ко мне, сжимая в руке стакан с виски.

— Прости, что пропустила ужин, — сказала я.

— Есть хочешь?

— Я поем позже.

Он опустил стакан, и лёд в нём зазвенел.

— Несс…

— Прошу тебя, дядя. Не указывай мне, что делать.

— Месяц назад ты даже не хотела возвращаться. Не хотела иметь ничего общего со стаей, а теперь ты претендуешь на роль Альфы.

Он дёрнул рукой, и виски выплеснулся из стакана.

— Дай угадаю… Мне не стоит соревноваться, потому что я девушка, а девушки, по твоему мнению, убогие и никчёмные.

Его шею начало заливать краской.

— Может, я и была слабой, когда ты выгнал меня из Боулдера, но всё изменилось.

— Перестань твердить, что я выгнал тебя, — зашипел он.

— Вообще-то, это правда.

Тогда он добавил сквозь сжатые зубы:

— Это было сделано ради твоей же защиты.

Я понизила голос:

— Из-за того, что Хит сотворил с мамой?

Вокруг зрачков Джеба появилось белое кольцо.

Рядом находились люди, но они были слишком заняты сплетнями, чтобы слушать нас. Хотя, вполне вероятно, они всё слышали.

Можно. Подумать. Меня. Это. Заботило.

Ещё немного виски выплеснулось ему на запястье.

— Ты-ты…

— Знаю ли я об этом? Да. Мама мне рассказала. Как и знаю, что ты ни черта не сделал, чтобы отомстить. А просто заставил нас уехать. Чтобы мама больше не искушала вашего глубокоуважаемого Альфу, ведь так?

Сначала я думала, что у мамы помутился рассудок из-за рака, но потом Эверест всё подтвердил в одном из наших ночных разговоров после того, как Бекка совершила попытку самоубийства. Мамино же признание состоялось в тот самый момент, когда она была готова сделать свой последний вдох. Она сбросила с себя груз этого ужасного секрета, её душа покинула тело и оставила меня разбираться с последствиями жуткой правды.

Я была зла на неё. Но потом Эвелин напомнила мне, что злость была одной из стадий горя, поэтому я разрешила себе злиться. На маму и на Хита. И хотя я простила маму за то, что она не рассказала мне, я не простила Хита.

— Значит, твоё участие в поединке, это твоя персональная вендетта? — спросил Джеб.

— Не только.

Его кадык дёрнулся.

— Лиам не такой, как его отец.

Боже, сколько ещё людей собиралось сообщить мне об этом? Я отрывисто кивнула и пошла искать Эвереста. Пока я шла по террасе, у меня было ощущение, что я прохожу мимо расстрельного батальона. И хотя эти косые и злобные взгляды задевали меня, я вздернула подбородок и сделала вид, что эти ничего не значащие взгляды никак на меня не влияют.

— Я уже и забыла, насколько гостеприимны жители Колорадо, — пробормотала я, дойдя до своего кузена, стоящего у диспенсера для напитков из нержавеющей стали.

Он налил кофе в кружку и протянул мне.

— Папа пытался отговорить тебя?

— Я не дала ему времени.

Я пригубила напиток, и на вкус он оказался пережаренным.

— Он знает, что я знаю. Про маму.

Кто-то постучал металлом по стеклу, прервав наш тихий разговор.

Старейшина с кустистыми бровями встал со своего кресла.

— Обычно дела стаи обсуждаются только членами, но поскольку выбор Альфы влияет не только на членов стаи, а на все окружение, включая наших жен, мы решили обсудить этот вопрос со всеми вами. Насколько вы знаете, Лиам Колейн вызвался сменить своего отца и стать Альфой, но ему бросили вызов.

Взгляд старейшины упал на меня, но затем переместился на крепкого блондина, стоящего рядом с Лиамом.

— Мэтью Роджерс, — затем старейшина кивнул головой в сторону долговязого парня с уродливым шрамом и копной чёрных волос, — и Лукас Мейсон решили также бросить вызов парню Хита.

Я расправила плечи и хлопнула Эвереста по руке.

— Ты знал?

Мой кузен покачал головой.

Взгляд старейшины снова вернулся ко мне.

— Я так понимаю, они не единственные претенденты.

На террасе воцарилась тишина.

И если Мэтт с Лукасом с хитрецой уставились на меня, лицо Лиама ничего не выражало, оно было спокойным. Слишком спокойным. И слишком ничего не выражающим. Вообще-то его лицо заботило меня больше остальных. И тогда до меня дошло, что он, должно быть, подстроил всё это. Попросил их заявиться на соревнование, чтобы я передумала участвовать.

Умнó.

Если бы я не заметила, как они переговариваются, я бы, скорее всего, склонилась к тому, чтобы бросить эту затею. Но я была готова поспорить на что угодно: откажись я, Лукас с Мэттом, в итоге, внезапно отказались бы от участия и Лиам остался бы единственным претендентом.

Взгляд старейшины был прикован ко мне.

— Все, кто заинтересован стать Альфой, выскажитесь сейчас или навсегда замолчите.

Август стоял на другом конце террасы рядом со своим отцом. Они оба скрестили руки на груди, но только лицо Августа было нахмуренным. Его отец беспрестанно облизывал губы, он нервничал и был озабочен. Я ненадолго закрыла глаза. Когда я снова открыла их, моя решительность победила все сомнения.

Я посмотрела прямо на Лиама и чётко произнесла:

— Запишите и меня тоже.

Женщины вокруг ахнули, после чего последовали эмоциональные восклицания. Но никто не выглядел более удивлённо, чем моя тётя. Её лицо, которое она и так прятала от солнца, сделалось ещё бледнее, как те простыни, которые я гладила всё утро.

Джеб залпом осушил стакан с виски.

В глазах многих читалось презрение. Август тоже одарил меня суровым взглядом. В нём было разочарование. Но если жизнь чему-то и научила меня, так это тому, что было невозможно угодить всем.

Я опустила глаза на чёрную жижу, которая пошла рябью в моей кружке, потому что мои руки дрожали. Я сжала кружку ещё крепче.

— А ты смелая девчонка, — пробормотал Эверест.

— Кто-нибудь ещё? — спросил старейшина.

Я подняла подбородок и оглядела окружавшие меня лица. Многие из них всё ещё смотрели в мою сторону. Многие шептались. Аманда и две её лучшие подружки ухмылялись. Стали бы они ухмыляться, если бы были оборотнями или поддержали бы решение своей сестры?

— Я соберу старейшин, чтобы обсудить правила поединка. После завтрака мы встретимся с четырьмя претендентами в конференц-зале. Но прежде чем вы уйдёте, нам надо собрать по капле вашей крови, как гарантию вашего участия.

Старейшина-кустистые-брови согнул свой палец. Я передала свою кружку Эвересту и присоединилась к трём кандидатам, которые уже подошли к седовласому старейшине.

— Запястья.

Его ноготь удлинился и превратился в коготь.

Лиам, Мэтт и Лукас протянули свои руки.

— Несс?

Я выставила руку.

— Своей кровью вы привязываете себя ко мне, поэтому я буду знать о вашем местоположении и смогу следить за вашими жизненными показателями во время поединка. Как только Альфа будет избран, ваша связь со мной разорвётся.

Он полоснул по своему запястью, а потом разрезал наши. Я сжала зубы. Резкая боль пронзила меня. Старейшина-кустистые-брови прижал свою рану к нашим.

— Очень гигиенично, — пробормотала я.

— Волки не болеют, Несс, — уверил меня старейшина.

Волк внутри меня знал это; но человек всё ещё воспринимал кровь, как потенциальный источник заразы.

Почти сразу же края ран парней срослись.

Лукас посмотрел на мою всё ещё зияющую рану и фыркнул:

— Не очень-то быстро заживает, ага? Может быть, твоё бо-бо стоит забинтовать?

Зыркнув на него, я вернулась к столу с десертами и взяла бумажную салфетку. Рваная рана пульсировала. «Затянись», — скомандовала я своему запястью; но этого не произошло, что совершенно не работало на мой имидж. Я прижала салфетку к запястью, и увидела, что та стала алой.

— Мы встретимся завтра утром и обсудим поединок.

Старейшина-кустистые-брови покинул террасу в сопровождении четырех других старейшин.

Аманда оставила своих подружек и подошла ко мне, её сапоги на высоком каблуке застучали по деревянному полу.

— Ох, дорогуша. Пойти против наших мальчиков было тупой идеей.

— Ваших мальчиков? — спросила я.

— Да, наших мальчиков. Мы выросли вместе с ними; мы всегда были рядом; мы утешали их, когда им была нужна забота и ласка.

Я ещё крепче сжала пальцами своё запястье.

— Мы часть этой стаи, так же как и ты. Хотя, вообще-то, это неправда. Ты не часть стаи.

— Хватит, Аманда, — сказал Лиам.

Её низкий комментарий настолько поглотил меня, что я даже не заметила, как он подошёл.

Она развернулась, и её кудряшки взмыли вверх, заполнив воздух ароматом абрикоса, который смешался с запахом кофе, остывающим в позабытой мной чашке, с запахом крови, высыхающей на моём запястье, и с запахом хвойного одеколона Эвереста. Мой желудок сжался от этого наплыва чувственных ощущений.

— Я просто озвучила то, что думают все, — прощебетала Аманда.

Лиам крепко сжал губы и сказал:

— Оставь её в покое.

Обычно так меня защищал Эверест.

Неужели Лиам защищал меня? Я наверняка не так его расслышала. Или у него был для этого какой-то скрытый мотив? Сначала он повёл себя как ублюдок, а теперь проявлял ко мне доброту? Это можно было объяснить только тем, что он хотел меня смутить.

— Я могу постоять за себя, Лиам.

— Уверен, что можешь, но мы не разговариваем друг с другом в уничижительном тоне. Может быть, в других стаях это приемлемо, но не в нашей.

Его слова прозвучали очень благородно. Теперь я поняла, почему никто не бросал ему вызов. Он разговаривал так, словно уже был Альфой. Но если он научился этому у Хита, я могла только предполагать, чему ещё его научили.

Аманда сжала губы, покрытые блеском, как вдруг на её плечо приземлилась огромная рука. Она приподняла голову и улыбнулась Мэтту, который был почти на полторы головы выше неё.

Он протянул вперёд свою огромную лапищу.

— Не знаю, помнишь ли ты меня…

— Помню.

Я довольно долго смотрела на его руку, прежде чем решилась пожать её.

Он не стал сильно сжимать мои пальцы, как я предполагала.

Прикосновение к руке Мэтта буквально растопило невидимый лёд, сковавший меня. Начали подтягиваться остальные и представляться по-новой. За шесть лет их подростковые лица изменились, хотя я узнала большинство из них… я помнила почти всех.

Губы Лукаса приподнялись в улыбке.

— Нам надо сплотиться.

Моя слюна попала не в то горло, и я закашлялась.

— Что прости?

— Нам надо выполнить упражнение на сплочение.

Он притянул к себе Тарин, положив руку практически ей на грудь. Как банально.

Он сопроводил свои слова хитрой улыбкой, и в моей голове тут же возникли неприличные образы, где фигурировали кожаные наручники и железные цепи. Какого чёрта я вообще об этом думала?

— Пейнтбол, — сказал молодой парень с медными волосами, которые доходили ему до плеч.

— Именно об этом я и подумал, малютка Джей. Нам совершенно точно надо поиграть завтра в пейнтбол, — Лукас всё ещё улыбался мне хитрой улыбкой. — Ты когда-нибудь играла в него, куколка?

— Не называй меня куколкой.

Белый шрам Лукаса искривился, когда я отчитала его.

— И нет, я никогда не играла в пейнтбол.

Аманда погладила пальцы Мэтта, а Тарин прошептала что-то на ухо Лукасу. Я поискала глазами Сиенну и увидела, что она тихонько разговаривала с Августом. В отличие от предыдущих двух пар, они не касались друг друга. А их напряжённые позы говорили о том, что они, скорее всего, ссорились.

На террасе были и другие девушки, которые общались в различных компаниях. Но они либо не замечали нас, либо им было неинтересно участвовать в разговоре, который вращался вокруг меня. Интересно, была ли среди них девушка Лиама? Я предполагала, что у него была подруга, учитывая то количество девушек, которые приехали на встречу стаи.

Я снова посмотрела на Лукаса.

— Играть будут все?

Губы Лукаса снова расплылись в улыбке.

— Только стая и ты. Тебя, наверное, пугает такое количество тестостерона, Кларк?

Вдруг я почувствовала жар. Может быть, это было из-за стены громадных тел, окруживших меня? Или из-за потери крови? Я приподняла покрасневшую салфетку и обратила внимание на то, что порез стал меньше, а кожа уже не была такой сморщенной. Рана затягивалась. Это был хороший знак.

Я снова закрыла рану салфеткой, и прижала ладонь к основанию своей шеи. Но холодная и липкая рука не смогла остудить меня.

— Меня мало что пугает, Лукас. Но спасибо за заботу.

Мои слова, кажется, заставили Лиама улыбнуться, либо у него от удивления дрогнули губы. Хотя мне, должно быть, всё это почудилось.

Боже, тут было жарко. Мне надо было подышать свежим воздухом. И побыть одной. Я начала пятиться, пока не врезалась в чью-то грудь. Мне в нос ударил запах солоноватого пота и цветочный аромат.

Я попыталась дышать ртом.

— Всем хорошего вечера.

Мой желудок сжался ещё сильнее, а голова… У меня было такое чувство, будто мой мозг начали пинать из стороны в сторону битой.

— Извините.

Но когда никто не сдвинулся с места, я начала расталкивать толпу тел локтями.

Мой кроссовок зацепился за чью-то большую ногу, я споткнулась и врезалась в Лиама. Его напиток выплеснулся из стакана и залил его чёрную футболку.

— И-извини.

Он обхватил мою руку, помогая мне устоять на месте.

Может быть, кто-то подсыпал что-то в мой кофе? Я рассердилась, выдернула руку из ладони Лиама, а потом поплелась по террасе, словно пьяная. Я дошла до гостиной и меня даже не стошнило. До своей комнаты я уже добралась на ногах, которые, казалось, были отделены от моего тела.

Да что со мной было не так?

ГЛАВА 6

Холодный пот стекал по моей спине, которая покрылась гусиной кожей. Я попыталась вставить ключ в замок, но металл лишь безуспешно скользил по деревянной поверхности. Я попыталась ещё раз. И снова неудача.

— Несс! Подожди, — Эверест нёсся по коридору.

Точнее Эверестов было двое.

Трое.

Я не хотела, чтобы меня стошнило в коридоре. Он схватил мой ключ, открыл дверь и помог мне войти. Как только я добралась до ванной и рухнула на колени перед унитазом, меня стало безбожно тошнить.

— Ты съела что-то не то? — спросил Эверест.

Я не ела ничего с обеда. Я покачала головой, но рвотный позыв только усилился.

После чего меня опять стошнило.

У меня помутнело в глазах, но потом моё зрение снова восстановилось. К сожалению, моё обоняние не ослабело. Едкий запах рвоты был таким сильным, что мои ноздри начали раздуваться.

Эверест сел на край ванной.

— Ты тогда сказала правду? О том, что ты перевоплощалась три дня назад?

— Ты собираешься доставать меня этим прямо сейчас?

Я поднялась с пола, спустила воду в туалете и открыла кран.

— Нет. Я не достаю тебя. Я спрашиваю, потому что у меня есть одно предположение. Так ты перевоплощалась или нет?

Я плеснула холодной водой на лицо, после чего прищурилась и посмотрела на своё отражение. Мои глаза выглядели как-то не так. Я моргнула. Зрачки светились, точно неоновая табличка над киоском с мороженным, куда водил меня Август, когда нашим отцам надо было поработать.

Я развернулась к Эвересту.

— Это происходит… прямо сейчас!

Он вздохнул.

— Я так понимаю, ты не перевоплощалась три дня назад…

Я подняла ладони перед своим лицом и медленно развернула их. Мои ногти стали длиннее и загнулись.

Я в ужасе уставилась на Эвереста. Я не могла превратиться в волка прямо здесь. Не в своей ванной. Я могла разнести её. В обличии зверя мои мышцы должны были стать больше, а движения резкими и порывистыми. Когда я впервые перевоплотилась в одиннадцать лет, я разнесла спальню и разодрала когтями диван в гостиной. Мне понадобилось несколько недель, чтобы научиться управлять телом волка.

Неужели мне опять понадобится несколько недель?

Я почувствовала, словно кто-то вырвал из меня позвоночник, и ослепляющая боль прокатилась по моей спине. Я выгнулась вперёд и сжала зубы. Острые клыки врезались в мою нижнюю губу, распоров нежную кожу. Кровь потекла по подбородку. Когда мои лопатки вышли из суставов, я попыталась сдержать крик и упала вперёд, жёстко приземлившись на руки и колени.

Рана на моей руке раскрылась и из неё потекла кровь. Алый поток хлынул на цементный пол, жидкость начала просачиваться сквозь плитку.

— Всё будет в порядке, Несс. Я здесь. Всё будет в порядке…

Голос Эвереста звучал отдаленно, словно он находился в другой комнате. Он присел на корточки рядом со мной и положил прохладную ладонь на мою шею.

Кровь из губы начала капать на серый пол и смешалась с кровью из раны на запястье. Я выгнула спину и моргнула. Неужели шесть лет назад было так же больно, или боль усилилась из-за того, что я провела много лет без перевоплощений?

Слёзы потекли по моим щекам и смешались с кровью.

— Я не могу. Мне больно…

Мой голос прозвучал скорее как рык, а не как слова.

В голове у меня помутилось от боли, и в итоге мои локти больше не могли удерживать меня. Я взвизгнула и упала вперёд, впечатавшись щекой в холодный каменный пол. Удар был такой силы, что все хрящи на моём лице как будто сломались, но вероятно это волк внутри меня ломал моё лицо. Костная структура менялась, суставы смещались, мускулатура становилась крепче. Я закрыла глаза и пожелала, чтобы это всё закончилось.

Я умоляла, чтобы это закончилось.

И всё закончилось.

* * *

Непрекращающийся гул стоял внутри моей головы. Ох. Я прижала подушку к своему лицу, крепко зажмурилась и сжала губы. Мой рот обжигала сильная боль. Я убрала подушку от головы и села так быстро, что комната поплыла у меня перед глазами. Я потрогала пульсирующую нижнюю губу. Мои пальцы окрасились алым и стали мокрыми от крови.

Это был не сон.

Ночь начала окутывать меня. Я вздрогнула, хотя и была одета. Видимо, Эверест уложил меня в постель, но не снял мою одежду. Пояс джинсов врéзался мне в кожу, а бюстгальтер впился в рёбра.

Я выползла из своей тёплой кровати и поплелась в ванную. Я включила свет, но почувствовала их раньше, чем увидела. Скомканные красные бумажные платочки в мусорном ведре. Я подошла к раковине и уставилась на своё жуткое отражение. Нижняя губа была рассечена и опухла, на правой щеке проступал синяк, а на запястье, хотя оно и не было больше разорвано, красовалась фиолетовая гематома.

Я включила душ и разделась. Моя кожа была покрыта красными полосами. Следы одежды, отпечатавшейся на моём теле, должны были скоро исчезнуть, в отличие от разорванной плоти. Если бы мне повезло, у меня бы ушло ещё несколько часов на то, чтобы залечить раны. Но самое ужасное было то, что если я и могла замаскировать синяк на щеке, то я ничего не могла поделать со своей губой. Теперь все увидят её. Если они узнают, что я укусила саму себя, станет ясно, что я не могу контролировать своё волчье тело, и тогда меня дисквалифицируют с поединка за роль Альфы.

Я вернулась в комнату, схватила телефон, который находился в спящем режиме, выключила будильник и отправила сообщение Эвересту.

«Я упала в обморок, потому что мне стало плохо. Когда я упала, я разбила губу. Приходи утром на кухню, когда проснёшься».

Отправив это сообщение, я добавила:

«Спасибо, что остался со мной. И за то, что уложил меня в постель».

А потом я приготовилась к предстоящему длинному дню. Я чувствовала себя так, словно моё тело протащили по металлическим рёбрам стиральной доски, которая была прибита к стене в прачечной. Эта доска была одним из воспоминаний о моих ранних годах, проведенных в Колорадо.

ГЛАВА 7

Как только я вошла на кухню, Эвелин ахнула:

— Dios mio!2

Она закрыла рот ладонью и опустила венчик. Яично-молочная смесь потекла на поцарапанную, но сияющую поверхность острова из нержавеющей стали.

— Кто это с тобой сделал?

И хотя мы были одни на кухне и, вероятно, единственные во всей гостинице, кто не спал, она говорила тихим голосом.

Не сводя глаз с венчика, с которого стекала жидкость, я сказала:

— Я упала.

Она подозрительно сощурилась, её зрачки потемнели.

— И на чей кулак ты упала?

— Не на чей. Клянусь. Мне стало плохо, ну, ты знаешь, как это у меня бывает… и упала в обморок.

И это была правда. Я всегда падала в обморок, когда меня тошнило.

Она обошла остров, схватила пальцами мой подбородок, повернула моё лицо вправо, потом влево, и осмотрела мою щёку. Забыв про свою открытую рану, я закусила губу, но затем сразу же отпустила её и высвободила своё лицо из её рук.

Она свела вместе подведённые карандашом брови, после чего её взгляд прошёлся вниз по моему телу, и она заметила синяки на локтях и запястье.

— Говори правду, querida^3.

Правду… Могла ли я сказать ей правду? Она могла побежать с криками обратно в Лос-Анджелес или, что ещё хуже, перестать любить меня из-за того, кем я была. Почему это не пришло мне в голову, когда я заставила её бросить всё ради меня? Неужели я думала, что смогу вечно скрывать от неё свою двойственную природу?

— Ты поэтому уехала тогда из Боулдера? — спросила она. — Тебя кто-то обижал?

— Никто меня не обижал.

Рассказала ли ей мама про Хита?

— Но именно из-за этой проблемы мы уехали из Боулдера.

Её глаза яростно сверкнули, когда она осмотрела мою кожу, которая напоминала камуфляжную расцветку моего топа, надетого под униформу. Вероятно, мне следовало надеть что-то с длинными рукавами.

Я вздохнула.

— Ты можешь пообещать мне, что не станешь ненавидеть меня, как только я расскажу тебе всю правду?

Она прижала руку к груди, к самому сердцу.

— Ненавидеть тебя? Боюсь, мне уже слишком поздно ненавидеть тебя.

Я опустилась на стремянку, которую Эвелин использовала как стул, когда её колени болели, и закрыла лицо руками.

— Ты решишь, что я сошла с ума.

— Я никогда не подумаю про тебя такое.

— Нет, подумаешь. И ты уедешь.

Я сказала Лиаму, что уже ничто не может причинить мне боль, но это была неправда. Если бы Эвелин отвернулась от меня, оставила меня, это причинило бы мне невероятную боль.

— Я тебя никогда не оставлю.

— Клянешься?

Я приподняла голову и опять посмотрела в её нежные глаза.

— Богом клянусь. Теперь рассказывай.

— Я… — я сглотнула. — Я… оборотень, — мой голос прозвучал тише, чем вентилятор вытяжки над плитой.

Эвелин раскрыла рот. Потом закрыла. А потом снова открыла. В эту минуту она была похожа на форель, которую папа ловил в горных реках.

— Un lobo?4

Я выучила благодаря ей достаточно слов на испанском, чтобы понять слово «lobo»: волк. Даже для меня, девушки, которая выросла с осознанием того, что такие фантастические существа были на самом деле, всё это прозвучало крайне дико.

Дрожащими пальцами я заправила прядь волос за ухо.

— Да.

Она не отпрянула, не убежала с криком, но на её лице отразилось недоумение.

— Как больно ты ударилась головой?

— Я покажу тебе.

Я сконцентрировалась изо всех сил, подняла вверх свои трясущиеся руки и пожелала, чтобы мои ногти превратились в когти. Ничего не произошло. Я снова попыталась. И опять ничего. Я засунула руки под свои ляжки.

— Раньше я могла перевоплощаться по желанию, но я долго отсутствовала…

— О, дорогая…

— Эвелин, прошу тебя. Я говорю правду.

Она бросила на меня взгляд, в котором было столько боли и сочувствия, что мне пришлось взять телефон из кармана своей туники и набрать Эвереста.

После пары гудков, в трубке раздался его сонный голос:

— Алло?

— Приходи на кухню прямо сейчас, — сказала я.

— Несс, ещё шести нет.

— Пожалуйста.

Он проворчал:

— Хорошо.

Между мной и Эвелин наступила тишина. Я видела, что тысячи слов готовы были сорваться с её языка, но она не произнесла ни единого. Она просто уставилась на меня, а на её лице отразилось такое же беспокойство, как в тот день, когда мы наконец-то впустили её в свою квартиру на первом этаже.

Через пять долгих минут пришёл Эверест.

— Что?

— Покажи Эвелин, — попросила я.

— Что показать?

— Кто мы такие.

Его глаза округлились.

— Несс…

— Я больше не могу держать это в секрете.

Он повернулся к Эвелин. Кожа на его лице вокруг глаз и рта напряглась.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Хорошо, — он поднял руки вверх.

Через несколько секунд его ногти удлинились и загнулись, а пальцы укоротились и почти исчезли в ладонях.

Эвелин побледнела, став такого же цвета, как и её тесто для блинчиков. Она перекрестилась, а потом… потом она упала в обморок.

Эверест успел поймать её до того, как она ударилась головой о плитку. Я слезла со стремянки и помогла ему расположить её на ней. Кинувшись к раковине, я схватила несколько бумажных полотенец и намочила их.

— Зачем тебе надо было ей рассказывать? — пробормотал Эверест, его голос прозвучал всё ещё немного сонно.

— Потому что она всё равно бы узнала. Наше существование не очень-то скрывают в этой части света.

— Только потому, что люди подозревают о нашем существовании, не значит, что все они в это верят.

Я присела рядом с ней на корточки и промокнула её лоб мокрым полотенцем.

— Мне надо было, чтобы она поверила.

Её веки дрогнули, после чего ресницы, покрытые тушью, приподнялись. Она очнулась и заморгала. А затем её чёрные глаза остановились на мне. В них промелькнуло что-то сродни страху или удивлению, я не могла этого понять.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Эвелин, — я промокнула её шею мокрым полотенцем.

— Завтрак, — пробормотала она. — Мне надо приготовить завтрак.

Она отодвинула мою руку, упёрлась об остров и, покачиваясь, встала на ноги. Эверест не выпустил её, но она сбросила с себя его руки, словно это были пауки.

Она взяла нож с зазубринами и повернулась ко мне. Я попятилась и упала, ударившись попой о холодную плитку на полу. Она что собиралась убить меня?

— Ты умеешь нарезать хлеб, Несс? Толстыми ломтиками?

Постаравшись успокоить свой учащённый пульс, я поднялась на ноги и взяла у неё нож. Лезвие с зазубринами издало лёгкий звук в воздухе и сверкнуло в ярком свете.

Эвелин вернулась к тесту и взяла свой венчик, словно не было никакого признания, а руки Эвереста не превращались в лапы.

— Если я вам больше не нужен, я пойду, посплю ещё пару часов, — сказал Эверест, повернувшись ко мне. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я остался.

— Нет. Иди. Спасибо, — и прежде, чем он ушёл, я сказала ему: — Прочитай сообщения.

— Я читал их.

Я слабо улыбнулась, а когда он исчез за вращающейся дверью, я подошла к разделочной доске, где возвышались три буханки халы^5.

— Эвелин, ты…

Я хотела сказать «злишься», но она остановила меня, подняв руку.

Слёзы обожгли мои опухшие веки. Она не хотела со мной разговаривать. Она была в ужасе, и я не могла её винить.

Мы молча работали бок о бок. Она закидывала толстые куски бекона в чугунную сковороду, а я окунала кусочки хлеба, которые нарезала, в молочно-яичную смесь, для того, чтобы потом отправить их на другую сковороду, которую Эвелин смазала маслом. Мы ни разу не посмотрели друг на друга. Я боялась того, что могла увидеть в её глазах, и она, вероятно, тоже.

Пока она готовила, я надела на руки резиновые перчатки и начала намыливать гору мисок и кухонных принадлежностей. Затем я расставила контейнеры из нержавеющей стали и помогла Эвелин разложить позолоченные треугольнички французских тостов, пышные блинчики, хрустящие хашбрауны^6, жареные сосиски, блестящий бекон и яичницу.

Когда я вынесла контейнеры в пустую столовую, с гор начал спускаться рассвет, который коснулся величественных сосен и раскрасил их иголки в голубой цвет, а скалы — в лавандовый. Рассвет всегда был моим любимым временем суток. Возможно, потому что в это время было очень тихо, или потому что он напоминал мне чистый лист бумаги, на котором можно было нарисовать всё что угодно.

Но не сегодня. Сегодня эта пустота казалась бледной, и её омрачало молчание Эвелин.

Расставив все блюда по отсекам, я зажгла небольшие свечи, которые должны были подогревать их, пока стая не спустится в столовую. Я заварила кофе и чай в буфете, после чего на автомате заполнила термосы тёмной дымящейся жидкостью.

Раздался стук вращающейся двери.

— Не знаешь, где я могу найти… — Лиам встретился со мной взглядом.

Я приподняла термос.

— Кофе?

Он медленно кивнул и протянул керамическую кружку, которую сжимал своими длинными пальцами.

Я наполнила её.

— Как ты обычно его пьёшь?

— Что случилось с твоим лицом?

Я облизала рану на губе.

— Упала. Хочешь молока? Сахара?

Он свёл вместе свои тёмные брови.

— Только молока.

Я налила немного молока в его кружку.

— Ещё?

Он посмотрел на мой рот.

— Хочешь ещё молока?

Он покачал головой, а потом запустил руку в свои каштановые волосы, взъерошив их. Я не очень хорошо помнила его мать — она умерла, когда мне было пять, а ему девять — но я помнила, что она была красивой и доброй женщиной. Вместо того чтобы разглядеть черты Хита в Лиаме, я попыталась найти её черты, но его точёная квадратная челюсть, карие глаза и тёмные брови достались ему от Хита.

— Готова к сегодняшней встрече? — спросил Лиам, когда я вернула молоко на огромную деревянную подставку.

— К встрече со старейшинами или пейнтболу?

Я расставила керамические кувшины и термосы, после чего наполнила стеклянные кувшины льдом и водой и тоже поставила их на подставку.

— И к тому и к другому.

Я самодовольно улыбнулась ему и почувствовала резкую боль в лице. Никаких больше улыбок сегодня.

— Я была готова к этому с самого рождения.

Я взяла поднос за роговые ручки и подняла его.

— Тебе помочь?

И хотя мои суставы немного болели, я сказала:

— Мне не нужна ничья помощь.

Я обошла его, чтобы наши руки не соприкоснулись, и толкнула плечом вращающуюся дверь.

Единственное, что мне было нужно, это чтобы Эвелин любила меня, несмотря на то, что я была зверем.

ГЛАВА 8

Перед встречей с пятью старейшинами я решила сменить свою униформу. Я натянула узкие джинсы и свои любимые потёртые тимберленды, которые показались мне подходящей обувью для пейнтбола.

Когда я зашла в конференц-зал, Лукас, Мэтт и Лиам уже были там и сидели, развалившись, на пружинящих офисных стульях.

— Закрой дверь, Несс, — сказал старейшина-кустистые-брови.

И хотя мне было неприятно оставаться одной в помещении с восемью мужчинами, я закрыла дверь и проследовала к пустому стулу рядом с Мэттом. Я почувствовала, как его взгляд начал блуждать по моему лицу. Лукас тоже посмотрел на меня.

Лысый старейшина подался вперёд и хлопнул в ладоши.

— Тебя кто-то… ударил?

— Нет, — я не стала вдаваться в подробности. — Так зачем мы собрались?

Раздался скрип стульев, когда тела заёрзали на них.

Старейшина-кустистые-брови сделал глоток воды из стакана, стоявшего перед ним.

— Хорошо. Перейдём к делу. Вас ожидает три испытания. Первое будет на выносливость. Вам предстоит пробежать двадцать миль в обличии волка по пересечённой местности, полной препятствий и ловушек. Последний, кто прибежит на место назначения, проиграет. А тот, кто перевоплотится в человека, будет автоматически дисквалифицирован.

Мой пульс громко застучал в венах. Чтобы соревноваться, я должна буду перевоплотиться. Полностью. И это должна быть не та жалкая попытка перевоплощения, которая случилась со мной прошлой ночью.

Молясь о том, чтобы собравшиеся оборотни не почувствовали мою нервозность, я спросила:

— Когда оно состоится?

— Чем раньше, тем лучше. Всех ли устроят следующие выходные?

Значит, у меня оставалась неделя, чтобы научиться управлять своим волчьим обличием. Не самый идеальный вариант, но лучше, чем пара часов. Я начала теребить в руках мамино кольцо, покрутив его сначала на одном пальце, а потом надев на другой.

Все кивнули.

— Затем мы проверим вашу сообразительность. Детали этого испытания узнают только трое победителей первого испытания, — сказал старейшина-кустистые-брови.

Я могла продемонстрировать им сообразительность. Я оставила в покое мамино кольцо и спрятала его за своим топом, где тёплый металл лёг мне на грудь в области сердца.

— И затем всё завершится демонстрацией вашей силы. Это будет бой между двумя последними претендентами.

— Бой? — прохрипела я.

— А ты думала это будет что-то типа конкурса красоты, Несс? — спросил Эрик.

Я крепко сжала свои израненные губы, чтобы не дать резкому ответу вылететь у меня изо рта. Бой был нечестным испытанием, и я предполагала, что старейшины это прекрасно понимали. И хотя я была довольно сильной, вряд ли девушка весом в пятьдесят четыре килограмма смогла бы причинить много вреда такому монстру как Мэтт, который весил около девяноста килограмм. Само собой я смогла бы немного навредить ему, но победить… это вряд ли. Но может быть на ринге мог оказаться кто-то другой, а не Мэтт?

А, может быть, я и сама там не оказалась бы.

Старейшина-кустистые-брови наклонился вперёд на своём стуле.

— У кого-нибудь есть вопросы?

Трое других претендентов покачали головами. Я не стала ни качать головой, ни кивать. Я сидела абсолютно неподвижно.

— А теперь поговорим о правилах. Эрик? — старейшина-кустистые-брови кивнул головой в сторону лысого старейшины.

— Не члены стаи… — начал было Эрик.

— Значит, эти правила применимы только ко мне? — я ощетинилась.

— Только первое. Если ты проиграешь, Несс, — произнёс Эрик таким голосом, словно он ел гравий на завтрак, — ты не можешь попросить будущего Альфу сделать тебя членом стаи.

Я сощурилась.

— Это значит, что мне придётся уехать из Боулдера?

— Да.

И хотя я и так планировала уехать, мне хотелось, чтобы это был мой выбор. А не их.

— Но если кто-то из других претендентов проиграет, они останутся в стае?

— Верно.

Как же это честно!

— Также вы должны вести себя прилично. Мы не хотим никаких конфликтов вне испытаний, — сказал Эрик.

Старейшина-кустистые-брови продолжил:

— Внутренний разлад только ослабит стаю. У нас и так нет Альфы уже довольно продолжительное время. Это нанесло нам ущерб и укрепило позиции соседних стай. Не стоит давать им ещё больше преимуществ.

Прошлой ночью они все вели себя со мной прилично. А сегодня утром Лиам был почти добр ко мне. Как долго это могло продолжаться? Стая выгнала меня, когда мне была нужна помощь после того, как папу застрелили. И поскольку память у меня была хорошая, у меня также были большие проблемы с доверием, запрятанные глубоко внутри меня.

— Договорились, Несс? — спросил Эрик.

Мне не нравилось, что меня так выделяли. Снова. Я крепко прижала плечи к кожаному сидению.

— Я могу быть милой.

— Разве? — спросил Лукас.

Я бросила на него язвительный взгляд.

— Да, если я этого хочу.

— Ну, тогда нам остается надеяться, что ты этого захочешь, — сказал старейшина-кустистые-брови. — Если нам станет известно о неподобающем поведении, за этим последуют серьёзные последствия, самым мягким из которых будет дисквалификация.

Неожиданно у меня в голове всплыло его имя. Фрэнк. Фрэнк МакНамара. Он был Альфой, когда мой папа был моего возраста. Папа всегда отзывался о нём с уважением. Интересно, разрешил бы мне Фрэнк примкнуть к стае, если бы он был Альфой вместо Хита? Но я перестала размышлять об этом, потому что не было никакого смысла думать о том, чего не могло уже произойти.

— Полагаю, ребятки, у вас запланировано нечто весёлое, поэтому нам пора завершить наше собрание.

Да уж, весёлое. Вовсе нет.

— В следующую субботу в полдень приходите в штаб. Не опаздывайте.

Старейшины поднялись со своих мест.

Проходя мимо моего стула, Фрэнк положил свою ладонь мне на плечо.

— Джеб рассказал мне сегодня утром о твоей матери.

Отлично. Люси раздавала номер моей комнаты незнакомцам, а Джеб рассказывал всем о моей потере. Они так сильно уважали моё личное пространство. К сожалению, мои тётя и дядя не обманули мои ожидания… мои самые низкие ожидания.

— Мэгги была хорошей женщиной, — добавил Фрэнк.

Я почувствовала себя так, словно моё горло сдавили кулаком.

Фрэнк сжал моё плечо, после чего пошёл прочь.

— От чего она умерла? — спросил Мэтт, когда я поднялась.

Я заправила прядку волос за ухо. Я не хотела ни с кем обсуждать мою маму, как и не хотела, чтобы они получили эту информацию из других источников.

— Рак яичников.

— Ты поэтому такая резкая? — спросил Лукас.

Мэтт и Лиам оба бросили на него взгляд.

Лукас поднял руки в воздух.

— Мне просто было интересно, почему она готова оторвать нам головы. Из-за того, что не выносит нас, или просто у неё такое странное поведение. Разве мне нельзя спросить?

— Чёрт. А я думала, что все считают меня обворожительной, — я улыбнулась. — Наверное, мне стоит поработать над своими социальными навыками.

В заднем кармане моих джинсов завибрировал телефон. Я достала его, но когда увидела на экране номер звонившего, сбросила звонок и засунула телефон обратно в карман.

— Так что, пейнтбол? — спросила я, и моё сердце начало бешено колотиться в груди.

И почему я не могла точно так же успокоить его одним нажатием кнопки?

* * *

Небольшой автобус стоял у входа в гостиницу и уже был заполнен воодушевлёнными членами стаи. Задержав дыхание, я забралась внутрь. Эверест шёл сразу за мной. Я проскользнула на место в первом ряду, чтобы не идти через весь автобус. Эверест плюхнулся рядом со мной.

Я заметила Августа, сидящего через проход. Казалось, он пытался расшифровать надпись, написанную большими печатными буквами, на кепке водителя.

Эверест нагнулся ко мне и понизил голос до шёпота:

— Он расстался с Сиенной вчера вечером.

Это объясняло угрюмое выражение лица Августа.

— Как долго они встречались? — пробормотала я в ответ.

— Пару месяцев. Даже не знаю, из-за чего они решили расстаться, а ты?

— Я? — я нахмурилась. — Почему я должна знать?

Эверест со знанием дела посмотрел на меня.

— Я её даже не знала…

Он прищурил глаза так, что они едва не сошлись у него на переносице.

— Что?

— Ямочки? — прошептал он.

— Ты думаешь, это из-за меня?

Эверест пожал плечами.

— Хотя может быть, у них начались проблемы до того, как он назвал тебя своей любимой девочкой.

Я толкнула его локтем под рёбра, потому что он сказал это слишком громко. Так громко, что Август посмотрел в мою сторону. Я сильно сомневалась в том, что он порвал со своей девушкой из-за меня. В этой истории Эверест придавал мне больше значения, чем это было на самом деле.

Дверь автобуса закрылась, после того, как Лиам, Лукас и Мэтт зашли внутрь. Мэтт сел рядом с Августом, а Лиам и Лукас сели за мной, из-за чего я слегка опустилась на своём сидении. Я услышала, как Мэтт спросил Августа о том, как он себя чувствует.

— Нормально, — проворчал Август.

— Как прошло собрание? — спросил Эверест.

Когда автобус выехал с гостиничной парковки и покатился на запад, я рассказала ему о первом испытании и о том единственном правиле, которое касалось исключительно меня. А потом я поведала ему о последнем испытании. Его глаза округлились, а рот приоткрылся.

— Ты не сможешь выиграть в настоящей драке, — прошептал он.

— Спасибо за твою веру в меня.

Хотя он, вероятно, был прав.

Боковым зрением я заметила сальные чёрные волосы Лукаса, когда тот наклонился вперёд. Я была почти уверена, что он скажет что-то про испытания, но он не стал этого делать.

— Я вспомнил, когда в последний раз видел тебя в обличии волка. Ты была похожа на маленький худенький шарик, покрытый белой шерстью.

Автобус наехал на выбоину, и мои груди подскочили. Я скрестила руки, чтобы зафиксировать их на месте.

— Ты уверен, что не путаешь меня с котёнком?

Он ухмыльнулся.

— Я могу отличить кошку от волка. У обоих есть когти, но только один из них умеет по-настоящему кусаться.

Мой телефон зазвонил у меня на коленях. По тому, как напряглось тело Эвереста, я поняла, что он узнал этот номер.

— Кого ты избегаешь? Бывшего? — спросил Лукас.

— Именно.

— И много их у тебя было в… Где ты там жила?

Мэтт ответил за меня:

— В Лос-Анджелесе.

— И много их у тебя было в Лос-Анджелесе? — спросил Лукас.

— Может, и много.

— Знаешь, Несс. Старейшины не упомянули об одном правиле. Вероятно, потому что на протяжении ста лет в стае не было девушек. Но члены стаи не встречаются друг с другом. Мы не гадим там, где едим. Если ты понимаешь, о чём я.

Я приподняла одну бровь.

— Что там у тебя за больные фантазии, если ты думаешь, что я могу захотеть встречаться с кем-то из вас?

Он кивнул своим острым подбородком в сторону Эвереста.

— Вы со своим кузеном, кажется, очень близки.

Я была шокирована тем, что ему пришла в голову мысль о том, что я могу замутить со своим кузеном.

Эверест развернулся и врезал кулаком прямо по самодовольной улыбке Лукаса, и тот подскочил на ноги.

Лиам схватил своего друга за футболку и усадил его обратно на место.

— Довольно! — его глаза опасно сверкнули.

Вероятно, он не хотел, чтобы его маленького друга вышвырнули из соревнования из-за того, что тот вёл себя неподобающим образом.

— Ты бьёшь, как девчонка, Эверест, — пробормотал Лукас себе под нос.

— Не будь таким ублюдком, Лукас, — голос Августа прозвучал точно раскат грома.

В автобусе стало тихо, так тихо, что я могла слышать тяжёлое дыхание Эвереста. Я сжала пальцами его запястье, но он выдернул свою руку, и был угрюмым весь оставшийся путь до пейнтбольной площадки.

Лукас больше не пытался заговорить с нами, хотя и продолжил говорить. С Лиамом. Он рассказал ему о том, какой умопомрачительный оргазм он доставил Тарин сегодня утром. Услышав такое, я сморщила нос. А потом он спросил его, в силе ли их вечерние планы, потому что Тамара очень жаждет увидеться с Лиамом.

Я была не из тех, кто подслушивает, но они и не пытались скрыть свой разговор. Я была готова поспорить, что Лукас был воодушевлён тем, что я могла его слышать. Наверное, он думал, что это делало их более привлекательными. Все эти девушки вешались на них, потому что они были мускулистыми, сильными и могли превращаться в свирепых животных.

Вообще-то мало кто из людей знал о нашем существовании. Большинство всё ещё считали, что мы были вымышленными персонажами, и стаи старались поддерживать это убеждение, потому что не все были в восторге от людей, которые могли перевоплотиться в животное. А некоторые презирали нас за то, кем мы были.

Как тот охотник, который убил моего отца серебряной пулей.

Люди часто ненавидят то, что не понимают.

Точно так же никто не понимал, почему в стае родилась девочка, и это породило ненависть.

ГЛАВА 9

Площадка для пейнтбола напоминала постапокалиптическую свалку старых автомобилей. Старый ржавый автобус с разбитыми окнами стоял посреди неё в грязи и был завален проржавевшими частями машин и длинными кусками металла, за которыми можно было спрятаться человеку — но они также были очень острыми, поэтому о них можно было пораниться. Туннель из пластика соединял северную и южную часть площадки. Ряд кирпичных стен, выстроенных в форме лабиринта, тянулся вдоль заграждения с западной стороны. Рядом с северным заграждением стоял деревянный коттедж. Помещения в нём были пыльными, мебель раскурочена и перевёрнута, шкафы были поломаны и покосились, их дверцы болтались, словно сломанные крылья птиц.

На восточной стороне находилась узкая башенка с винтовой лестницей, и платформа соединённая доской с деревянной лодкой, которая словно попала сюда с какой-то детской площадки. Круглые окна были покрыты копотью, а в узких коридорах было темно.

Пару минут назад нам раздали униформу с длинными рукавами, рации, шлемы с забралами, тяжёлые винтовки, заряженные патронами с краской, и рассказали о нашей миссии. Кроме того, чтобы победить вражескую команду, нам надо было найти пять подсказок, спрятанных на площадке.

Угрюмое настроение Эвереста приподнялось. Даже Август, казалось, расслабился. Мальчикам нравилось играть в войнушку.

Эверест оказался в моей команде, но не Август. Он попал в команду с Лукасом. Лиам и Мэтт, как и я, попали в зелёную команду. Составы команд были определены ещё до нашего приезда. Не то, чтобы я хотела попасть в красную команду. Я была безумно рада тому, что Лукас оказался во вражеской команде.

Я прижалась спиной к кирпичной стене. По рации, которая была настроена на определённую волну, доступную только моей команде, я услышала трескучий голос Лиама, который спрашивал о местоположении Мэтта. Мэтт сказал, что он в башне. Я взглянула наверх и отыскала его, а затем заметила ствол его винтовки, направленный прямо на меня. Что-то твёрдое врезалось мне в живот.

Этот ублюдок выстрелил мне в живот!

Я была в его команде, чёрт побери. Он расплылся в улыбке, а затем его голос протрещал в рации:

— Упс. Я пристрелил одного из наших. Прости, Кларк.

Я глянула на него, и его волчья улыбка сделалась ещё шире.

Я покинула площадку, подняв вверх руки и свою винтовку, чтобы показать, что у меня был тайм-аут. Два патрона полетели в мою сторону. Один со стороны красных. А другой со стороны зелёных. Разве эти придурки не знали правил? Я никогда не играла раньше, но я внимательно прослушала правила перед игрой.

Я села в лагере зелёных, ожидая, когда мой куратор разрешит мне вернуться на площадку — не то, чтобы я хотела возвращаться. Слушая трескучие голоса, раздававшиеся из рации, я услышала, как один из членов моей команды сообщил, что они нашли вторую подсказку и собирались доставить её в лагерь. Затем я услышала, как ещё один объявил, что у него начался тайм-аут. Через пару секунд после того, как он вошёл, меня выпустили, и я понеслась к деревянной лодке, где нашла Эвереста.

— Гребанный Мэтт подстрелил меня.

— Я слышал.

Он открыл люк, как вдруг у нас над головами раздались шаги. С низкого потолка посыпалась пыль.

— Ржавая труба наверняка где-то в лодке. Обыщи корму.

Я прошла в середину лодки и налетела на крепкое тело, прятавшееся в темноте. Я увидела шлем зелёного цвета и поняла, что это был член моей команды, хотя я не могла разглядеть лица.

Вдруг у меня на спине взорвался патрон. Я вздрогнула и, сжав зубы, развернулась. Сквозь запотевшее стекло своего забрала я увидела удовлетворённую ухмылку Лукаса.

— Ты вне игры, Кларк.

Лукас не стал стрелять в члена моей команды. Он направил винтовку на меня и сказал:

— Тебе лучше поторопиться, пока я опять не выстрелил в тебя.

— Играй честно, Лукас, — произнёс парень за моей спиной. Лиам.

Он обошёл меня и удалился, высохшие доски заскрипели под его ногами. Я не ждала, что он останется, но думала, что его подстрелят. Но этого не случилось.

Я прошла мимо Лукаса и толкнула его плечом. Он усмехнулся.

— Придурок, — пробормотала я.

Я вернулась в лагерь, не став даже поднимать винтовку. В меня попали ещё шесть раз, один раз в челюсть. Пуля рассекла кожу.

Оказавшись в лагере и обработав рану, я решила, что если они не собирались играть честно, то я тоже буду вести грязную игру.

Как только я вернулась на площадку, я пошла искать Лукаса, несмотря на прямой приказ капитана нашей команды собраться в северной части для разработки стратегии. А нашим капитаном, вот так сюрприз, был Лиам. Я заметила чёрные волосы Лукаса, которые торчали из-под шлема, и выстрелила ему между лопаток. Он развернулся, подняв руки. Я опять выстрелила в него. И опять. Мне доставило огромное удовольствие наблюдать за тем, как цветная краска расплывается на его униформе.

Когда один из членов его команды попал мне в талию, я даже не обратила на это внимания. Я пошла обратно в лагерь и перезарядила свою винтовку.

— Не различаешь север и юг, Кларк? — спросил Лиам, который ввалился в лагерь после меня.

На его груди сияло огромное пятно краски.

— А мы уже играем, как одна команда? Потому что, если мне не изменяет память, Мэтт и ещё два участника из зелёных обстреляли меня. Хотя ты, наверное, не заметил этого, так как был очень занят тем, что выкрикивал свои приказы.

— Мэтт думал, что ты…

— О, вот только не надо! У меня на лбу горит чёртов зелёный огонёк, — я вытерла запотевшее забрало своего шлема. — Кто тебя подстрелил?

— Август.

Я улыбнулась.

После мы не разговаривали. Лиам был слишком занят тем, что изучал видео с камер, снимающих площадку. Наш куратор сообщил по рации, что я могу выйти на поле.

— Мы всё ещё не нашли компас и жёлтые клещи, — сказал Лиам, продолжая смотреть в монитор. — Думаю, компас в туннеле. Не хочешь сходить вместе со мной и поискать его?

— А ты не планируешь стрелять мне в спину?

— Я не стреляю людям в спину.

Ну, конечно, не стреляешь.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я не знаю, что ты обо мне слышала, но судя по тому, как ты ко мне относишься, это что-то плохое.

Я не ответила ему.

— Я прикрою тебя, — сказал он. — Пойдём со мной в туннель.

— Ладно. Мне всё равно. Но знай, если ты пристрелишь меня, твоя жизнь превратится в ад.

Ему хватило наглости улыбнуться.

— В ещё больший ад, чем сейчас?

Я выскочила из нашего бункера и направилась в сторону пластикового туннеля. Пока Лиам сообщал по рации о нашем местоположении и спрашивал, не следит ли кто за выходом, я заглянула внутрь. Чей-то трескучий голос в рации сообщил, что «всё чисто».

— Поищи в центре туннеля, — сказал Лиам.

— Отправляешь девушку вперёд? Это очень по-джентельменски.

Глаза Лиама сверкнули за запотевшими стеклами его очков. Он протиснулся мимо меня, упал на живот и начал ползти по туннелю.

— Тогда прикрой меня.

И я прикрыла его. Мне показалось, что я увидела красный огонёк. Конечно же, кто-то из вражеской команды переместился в ветхий коттедж. Я подняла винтовку и выстрелила через окно. Моя пуля попала в цель. Парень повернулся ко мне. Я не поняла, кто это был, но разве это имело значение? Он ушёл в бункер свой команды, подняв в вверх руки и свою винтовку. На другой стороне туннеля я заметила ещё один красный огонёк. Я перебралась через кучу земли на крыше пластикового туннеля и выстрелила, прежде чем парень успел нырнуть в туннель и заметить Лиама.

Я попала ему в шлем.

Он поднял руки и винтовку, но вдруг мне в спину прилетела пуля.

— Я снова тебя подстрелил, Кларк.

Я взяла свою рацию.

— Я опять вне игры. Лукас у южного входа в туннель, Лиам.

Когда я проговорила это, Лукас поднял винтовку и снова направил на меня, но прежде чем этот ублюдок успел выстрелить, ему в бедро прилетела пуля.

Я развернулась, ожидая, что кто-то из членов моей команды подстрелил его, но оказалось, что это был кто-то из его команды.

— Хватит её доставать, Мейсон, — прорычал Август.

Лукас зыркнул на него, после чего поплёлся прочь.

— Спасибо, но тебе необязательно было это делать, — сказала я.

— Именно так и будут проходить испытания, Несс. Они пырнут тебя в спину при первой возможности. Откажись. Ты слышишь? От-ка-жись.

— Если я откажусь, мне придётся начать паковать чемоданы в тот же день.

— Я поговорю со старейшинами.

— Лучше не надо.

Он фыркнул.

— Я не буду стоять и смотреть, как тебе причиняют боль.

Я положила руку на его плечо.

— Это игра, Август. Они не планируют убивать меня.

— Может, они и не убьют тебя, но они…

Его тело дёрнулось, пуля попала ему в спину.

Лиам выполз с другой стороны туннеля и открыл огонь.

— Что мы с ней сделаем, Август? — его голос прозвучал так же резко, как и его выстрел.

— Ты с легкостью причинишь ей боль, — огрызнулся Август.

— Ты разве не в курсе? Ничто не может причинить ей боль.

Лиам бросил в меня моими же словами с таким насмешливым тоном, что я на секунду задумалась о том, чтобы выстрелить в него и сжала свою винтовку.

Но я решила поступить правильно, поэтому развернулась и пошла прочь.

Если испытания должны были выглядеть именно так, то теперь я, по крайней мере, знала, чего ожидать.

ГЛАВА 10

Моё тело напоминало промокашку. Пятна краски и синяки украшали практически все его части. Самый жуткий синяк красовался на внутренней стороне бедра.

Моя команда победила. Не то, чтобы я испытывала от этого радость. После игры я скрылась у себя в комнате и приняла горячую ванную. Потом я надела леггинсы и супер-мягкую футболку со спущенным плечом. Я не стала надевать лифчик, потому что он впивался бы в мои рёбра, покрытые синяками. Моя верхняя часть, щека и челюсть, выглядели уже гораздо лучше. Но я начала чувствовать свою волчью кровь, которая давала о себе знать.

Я только молилась о том, чтобы моё тело не решило перевоплотиться сегодня вечером. Я не была уверена, что смогу снова вынести эту боль.

В конце дня Люси прислала мне сообщение с требованием пойти в прачечную. Теперь, когда выходной подошёл к концу, мне надо было заменить бельё на кроватях.

Я загрузила огромные стиральные машины простынями, наволочками и одеялами, стараясь не разглядывать пятна определённой природы. Я дважды вымыла руки, прежде чем приступила к глажке той тонны одежды, которая уже постиралась и высохла. Я начала пропускать простыню за простынёй через гладильный аппарат, наблюдая за тем, как тот расправлял морщинки на ткани, словно они были моими собственными.

Я хрустнула шеей, избавившись от напряжения, вызванного необходимостью таскать на себе тяжёлое снаряжение и постоянно оборачиваться. Потянувшись за огромным пододеяльником, я почувствовала движение воздуха и ощутила запах опилок и «Олд Спайса». Я развернулась и увидела Августа. Он стоял в дверном проёме, подняв руку вверх, чтобы постучать.

Он застыл. Так и не постучав, он засунул руку в карман своих штанов.

— Твоя тётя сказала мне, что я, вероятно, найду тебя здесь.

Ну, конечно, она ему сказала.

— Ты пришёл, чтобы опять сказать мне о том, какая я глупая?

На его лице отразилось удивление.

— Я никогда не говорил, что ты глупая.

Я взяла пододеяльник, сложила его вдвое, после чего засунула в гладильный аппарат. Я услышала, как он приблизился… поняла это по запаху.

— Несс, — его голос прозвучал где-то в районе моей шеи, — Я не считаю тебя глупой.

Я не повернулась.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я здесь, чтобы сказать тебе, что я решил вернуться на службу.

Я отпустила пододеяльник и развернулась.

— Ты собираешься вернуться туда?

— Всего на пару месяцев.

— Зачем?

Он скользнул взглядом по моему лицу.

— Я скучаю по службе.

— Ты поэтому расстался с Сиенной?

— Новости быстро распространяются.

— Так поэтому?

— Это одна из причин. А ещё потому, что она милая девушка и заслуживает хорошего парня.

— А ты разве не хороший парень?

— Я не хорош, — он посмотрел на крутящийся вал гладильного аппарата, после чего облизнул нижнюю губу, — для неё.

Я никогда не обращала внимания на губы Августа. Оказывается, они были очень привлекательными.

— Ты дашь мне свой номер телефона?

— Ты хочешь мой номер? — я выдохнула.

— Да. Ну, чтобы, — он улыбнулся, — я мог тебе позвонить.

— Ты же не из-за меня уезжаешь? — мои слова прозвучали самодовольно, но я поняла это, только когда произнесла их. Откинув назад волосы, я сказала: — Ну, я имею в виду, из-за того, что ты не хочешь видеть, как мне надерут задницу.

Моё лицо и шею начало заливать краской.

Заткнись, Несс.

Заткнись.

Между бровями Августа образовалась складочка.

— Нет, — ответил он после долгой паузы, — мне просто надо уехать из Боулдера на какое-то время. Я пробыл здесь уже три года. Мне не нравится задерживаться надолго в одном месте. У меня ещё вся жизнь впереди, и я не хочу пускать где-то корни. И пока мне не пришлось этого сделать, я хочу покутить.

— И отправляешься на войну… Кстати, куда ты едешь?

— Это секретная информация.

— То есть, ты собираешься кутить, отправляясь на войну? Почему ты не можешь покутить в Скалистых горах или горах Аппалачи?

Его лицо расплылось в улыбке.

— Переживаешь за меня?

— Ну, да, — я почувствовала, как кончики моих ушей вспыхнули. — Ты уезжаешь Бог знает куда, чтобы воевать Бог знает с кем. Конечно, я переживаю.

Его глаза удивлённо блеснули.

— Хватит уходить от темы и дай мне свой номер.

У него в руках был телефон. И поскольку он был разблокирован, я взяла его, создала новый контакт и вбила свой номер.

— Слишком там не кути, ладно?

Его кадык дёрнулся.

— И ты тоже.

Его отъезд выбил меня из колеи. Август Ватт был на десять лет старше меня и когда-то был мне как брат. Он учил меня играть в нарды во время бесконечных обедов наших родителей. Благодаря ему я залезла на своё первое дерево, а когда погода была дерьмовой, он забирал меня из школы на своём пикапе.

Прежде чем мой здравый смысл успел остановить меня, я обхватила его шею руками и прижалась щекой к его груди в том месте, где мерно и спокойно билось его сердце.

— Спасибо за то, что ты был так добр ко мне. После моего возвращения, да и все те годы до того, как я уехала.

Какое-то время он стоял неподвижно, но потом он обхватил меня руками и крепко прижал к себе.

— Не надо благодарить людей за то, что они добрые. В особенности меня.

Мы стояли, обнявшись, пока одна из сушилок не запикала так настойчиво, что мне пришлось разорвать объятия и выключить её из сети.

— Будь на связи, хорошо? — его голос прозвучал немного хрипло.

Я улыбнулась ему жалкой улыбкой — это было единственным, на что я оказалась способна.

— Для этого мне нужен твой номер.

Он нажал на экран своего телефона, и мой телефон начал звонить.

— Возьми трубку, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Хорошо.

Я взяла свой телефон, который лежал на кучке чистых простыней, и провела пальцем по экрану. Когда я увидела, что он поднёс телефон к уху, я тоже поднесла к уху свой телефон.

— Привет, — сказал он, а потом подмигнул мне и исчез в том направлении, откуда пришёл. — Чем занимаешься?

Глупо. Это было так глупо. Но это заставило меня улыбнуться.

— Стираю бельё.

— Так всегда говорят, когда имеют в виду нечто другое.

— Разве? — я засмеялась. — И что же?

— Все знают, что это значит.

Я коснулась рукой своего живота и неожиданно почувствовала себя возбуждённо.

— Не хочешь просветить меня?

* * *

В ту ночь, когда я начала засыпать, в мою дверь тихо постучали. Поскольку стая уже уехала, я подумала, что это Эверест, но когда я подошла к двери я почувствовала запах ментола и жира от бекона.

Эвелин.

Неужели она пришла сказать, что уезжает? Моё сердце начало колотиться, и я открыла дверь. Она обнимала себя руками и стояла в полутёмном коридоре. На её лице не было привычного для неё толстого слоя макияжа. Её раскрасневшиеся глаза говорили о том, что она плакала.

Это была моя вина.

Я была эгоисткой.

Она ещё крепче сжала руками чёрный бархатный халат, который подарила ей моя мама на рождество несколько лет назад. Она не хотела расставаться с ним и постоянно зашивала на нём прорехи. Могла ли она ценить наши отношения так же, как и этот халат?

Когда её взгляд прошёлся по синякам, украшавшим мою кожу, она сжала губы.

Я хотела объяснить ей, но когда открыла рот, вместо слов у меня вырвалось тихое всхлипывание. Эвелин опустила руки, после чего обхватила меня ими. Она прижала меня к своей груди и начала гладить меня по волосам, в то время как я орошала слезами пушистую ткань её халата.

— Ты не оставишь меня?

— Нет, querida. Я никогда тебя не оставлю. Я не смогла бы ненавидеть тебя, даже если бы ты перевоплощалась в дракона.

Из меня вырвался хриплый смешок, смешавшийся с рыданиями.

— Они не существуют.

— Gracias a Dios^7.

Если бы она не держала меня, я была бы уверена, что в этот момент она перекрестилась.

В коридоре моргнул свет, и лампы загудели.

— Я готова услышать… ещё больше. Ты расскажешь мне?

Я кивнула и завела её внутрь. Когда дверь закрылась, а она уселась на кровать рядом со мной и провела своими мягкими от крема пальцами по моим волосам, я рассказала ей о том, как я пыталась стать частью стаи после того, как охотник застрелил моего отца в обличии волка. Рассказала ей про Хита и что он сотворил с мамой, когда та умоляла его начать тренировать меня.

Но я не стала рассказывать Эвелин, что собиралась принять участие в соревновании за роль Альфы. Я не хотела, чтобы она волновалась, и не хотела, чтобы она начала говорить мне о том, какой я была глупой.

ГЛАВА 11

В среду утром у меня зазвонил телефон. Я ответила на звонок, даже не посмотрев на номер. Последние три дня мне звонил только Август. Мы разговаривали каждый день, а когда не разговаривали, обменивались текстовыми сообщениями.

Я никогда ни с кем так легко не общалась. Он меня смешил. А ещё заставлял испытывать разные чувства… чувства, которые были против правил стаи. Чувства, из-за которых я хотела, чтобы он вернулся в Боулдер раньше, чем планировал.

— Кэнди, ты жива! — в трубке раздался весёлый голос.

Я села так быстро, что мне пришлось схватиться за прикроватный столик, чтобы не упасть с кровати.

— Привет, Сандра.

— У меня есть для тебя работа, девочка моя.

— Р-работа?

— Один клиент увидел твой профиль…

— Я думала, ты его удалила!

— Так и есть, но он сделал скриншот твоей фотографии и умолял, чтобы я связалась с тобой.

Псих.

— Мне это неинтересно.

— Дорогая, мы не доплатили тебе в последний раз из-за безвременной кончины клиента. Я пытаюсь компенсировать тебе эти затраты.

— Всё в порядке, Сандра.

Не то, чтобы я собиралась взять деньги у клиента, которого она упомянула.

— А что насчёт всех тех счетов, что тебе надо оплачивать?

Я отпустила прикроватный столик. Мне и правда были нужны деньги, чтобы закрыть долги по счёту, который был оформлен на нас с мамой, но я не хотела зарабатывать их таким способом.

— Как ты думаешь, почему Эверест настаивал на том, чтобы я свела тебя с Хитом Колейном? — продолжила она.

Сандра думала, что мой кузен, с которым она познакомилась через Бекку, которая была одной из её девочек, был моим сутенёром и помогал мне заработать быстрые деньги. Я не занималась эскортом ради денег Хита, но если бы я рассказала о своих истинных намерениях, я бы получила судебное постановление вместо работы.

— Какая жалость, что он умер. Он был одним из моих лучших клиентов. Какая жалость. В любом случае, клиент, насчет которого я звоню тебе, предлагает три тысячи.

Я откашлялась.

— Три тысячи?

— Значит тебе это уже интересно?

Эскорт был такой же работой, как и все остальные, ведь так? К тому же… три тысячи. Я не могла от этого отказаться. На мне всё ещё висели долги, к тому же я хотела компенсировать Эвелин те деньги, которые она одолжила мне на похороны мамы. И хотя она уверяла, что не возьмёт с меня ни цента, похороны обошлись дорого, потому что я хотела, чтобы они были достойными, как того и заслуживала моя мама.

— Расскажи мне подробнее о мероприятии.

— Обед в «Пеллигрини».

— Никакого секса, так?

— Абсолютно никакого секса! У меня не бордель.

Я могла сходить на ужин. Ужин — это безопасно.

— Разве кто-то платит три тысячи за ужин?

— Я не могу рассказать тебе подробностей, пока ты не согласишься. Ну что, каким будет твоё решение?

Если Эвелин узнает… Я даже не смогла закончить эту мысль, не содрогнувшись. Я не была проституткой — и на этой работе надо было просто быть милой с мужчинами, которые не хотели тратить время на знакомства — однако, многие люди не видели разницы между двумя этими профессиями.

Так думала и я, пока Эверест не объяснил мне. Он встретил Бекку в этом агентстве. Он был слишком скромным, чтобы пригласить девушку на свидание, поэтому заплатил другим людям, чтобы они сделали это за него.

— Хорошо. Только, Сандра… После этого клиента на меня не рассчитывай, хорошо?

— Хорошо, Кэнди.

Затем она поделилась со мной информацией о встрече, которую я записала на маленьком листочке бумаги, лежавшем рядом с кроватью, и ещё она попросила меня надеть что-нибудь нарядное.

У меня было два милых платья: одно было чёрным и блестящим, и я надевала его на «свидание» с Хитом Колейном; другое было шелковым обтягивающим платьем вишневого цвета с тонкими бретельками и когда-то принадлежало маме.

И хотя у меня по спине пробегал холодок каждый раз, когда я надевала её вещи, я выбрала красное платье.

Я не хотела, чтобы что-то напоминало мне сегодня о Хите.

* * *

Я собралась довольно рано. Нанесла тональный крем на синяки, которые были уже не так заметны. Большая их часть уже исчезла. Затем накрасила тушью ресницы, и нанесла на зажившие губы помаду, такого же красного оттенка, что и платье.

Я решила не болтаться в гостинице и не давать еще больше поводов для расспросов со стороны Люси, спросившей меня: «Куда это ты собралась, одевшись как… как…»

Она не закончила своё предложение, но я уже ясно и чётко слышала его концовку. Я сказала ей, что у меня свидание в слепую, и чтобы она не ждала меня. Не то, чтобы она собиралась ждать моего возвращения. В ответ она заявила мне, чтобы я случайно не залетела. Ну, а я поблагодарила её за непрошеный совет.

Я ждала у входа в гостиницу, закрыв глаза и подняв лицо к угасающему солнцу. Погода была невероятно тёплой для начала июля, что очень нравилось мне, девушке из Лос-Анджелеса. Зима в Боулдере — если я, конечно, собиралась задержаться здесь так надолго — могла показаться мне особенно суровой, ведь я уже привыкла к мягкому климату.

— Кто-то сегодня принарядился.

Я распахнула веки и увидела, как из тёмного «Мерседеса» с огромными колёсами, со стороны пассажирской двери выпрыгнул Лукас. Там также был и Лиам, одетый в чёрную футболку с короткими рукавами и V-образным вырезом. Его волосы были стильно взъерошены, словно он уложил их назад пальцами с помощью воска, но пропустил пару локонов.

Как бы я хотела, чтобы он был покрыт бородавками; так мне было бы проще недолюбливать его.

— Куда собралась, Кларк? — сказал Лукас протяжно и остановился прямо передо мной.

Я была рада, что на мне были каблуки, которые добавили мне пару дюймов.

— Собираюсь поужинать с другом.

— У тебя есть друзья? — спросил он.

Придурок.

Лиам толкнул своего приятеля.

— Хорошо выглядишь, Несс.

Я нахмурилась, не зная, что делать с его комплиментом. Я посильнее запахнула чёрную кожаную куртку, которую надела поверх платья.

— Спасибо?

Господи, и почему это прозвучало как вопрос?

— А вы что здесь делаете, парни?

— Мы просто приехали пропустить парочку бутылочек пива в нашей любимой гостинице, — сказал Лукас. — А ты думала, что мы приехали провести время с тобой?

Я не стала обращать внимание на его подкол.

— А почему ты вообще решил, что я хочу провести с вами время, Лукас?

Он проигнорировал мой комментарий.

— Готова к первому испытанию?

— Само собой.

Я не была готова. Я так ни разу и не перевоплотилась в волка — я даже не пыталась. Я была так занята тем, что зализывала раны после пейнтбола, что не думала ни о чём больше. Я собиралась подумать об этом завтра, и если до субботы мне не удастся перевоплотиться, я прикинусь больной. Они не могли заставить меня соревноваться в больном состоянии.

Или могли?

Лукас потёр руки.

— Так что… ты уже ждешь, не дождёшься, когда вернёшься в Лос-Анджелес?

— Почему все так уверены, что я проиграю? И даже не смей говорить, что это из-за того, что я девушка.

Его тупая улыбка стала ещё шире.

— Оставь её, — Лиам подтолкнул Лукаса в сторону вращающихся дверей, как вдруг к входу в гостиницу подъехал чёрный лимузин.

За мной приехали. Я поплелась в его сторону. Водитель невероятно огромных размеров вышел из машины и открыл мне дверь.

Я поблагодарила его и села в машину.

— Мистер Майклз будет ждать в ресторане.

Его голос был таким же впечатляющим, как и он сам.

Я была уверена, что Лиам и Лукас буквально застыли на входе, услышав его голос. Казалось, что их впечатлил лимузин, который, как я поняла, не был обыденностью для Боулдера.

Сандра отправила мне информацию о мистере Майклзе. Он был руководителем сети отелей и владел курортами в Денвере, Бивер-Крике и Лас-Вегасе. Он был невероятно богатым шестидесятилетним мужчиной, который вырос в Боулдере, бросил школу в семнадцать лет и переехал в Вегас, где попал в сферу менеджмента, потом накопил огромное количество денег на банковском счёте благодаря азартным играм, и в итоге получил приличное наследство от умершей бабушки.

Я была даже немного заинтригована этой встречей, не из-за его богатства или статуса, а потому что думала, что тот, кто сумел так далеко продвинуться, стоил того, чтобы с ним встретиться… и того, чтобы поучиться у него.

Ресторан находился в тридцати минутах езды и располагался в переделанном амбаре, где теперь стояли сиденья из воловьей кожи и чёрные лакированные столы. Современные люстры из стекла заливали затемнённое помещение тусклым светом, и от этого всё казалось красивее, чем обычно.

Хостес, одетая в летний комбинезон, подвела меня к столу в дальней части помещения, где сидел мужчина. Он потягивал напиток бледно-жёлтого цвета, в котором лежал кубик льда размером со снежок.

Эйдан Майклз встал, когда я подошла, и осмотрел меня сквозь стёкла очков в тонкой оправе.

— В жизни ты ещё более красивая, чем на фото, Кэнди.

— Спасибо, мистер Майклз.

— Извини, что не заехал за тобой сам, у меня был важный разговор по телефону с юристом.

— Всё хорошо.

Он обошёл стол и выдвинул для меня стул.

— Не желаешь вина? Или бокал шампанского?

— Пожалуй, шампанского.

Он попросил хостес принести бокал их лучшего шампанского, после чего пододвинул к столу мой стул и вернулся на своё место.

— Внешне ты вовсе не похожа на Кэнди. Какое твоё настоящее имя?

— Тех денег, что вы заплатили, недостаточно, чтобы я сообщила вам своё настоящее имя.

Его взгляд стал напряжённым, но затем он сверкнул зубами и расхохотался.

— Могу я у вас кое-что спросить?

Он отклонился назад на своём стуле и поднёс бокал к губам.

— Давай.

— Зачем такому успешному мужчине как вы обращаться в агентство, чтобы найти себе компанию на ужин?

— Ага. Вопрос на миллион долларов. Когда-то я был женат, и она разбила мне сердце. И с тех пор я решил, что этого больше не повторится. Я до сих пор верен своему решению и воспринимаю свидания так же, как свой бизнес, — он подался вперёд и поставил напиток на стол. — Как удачную социальную сделку.

От его честности мои плечи немного расслабились.

— Моя очередь. Зачем такой привлекательной девушке заниматься этой деятельностью?

Я развернула салфетку и постелила её себе на колени.

— Мне нужны деньги.

Он понимающе кивнул.

— Сколько тебе нужно?

Я ощетинилась.

— Это личное.

— Прошу прощения. Это было дерзко с моей стороны. Я просто пытался прикинуть, сколько ещё свиданий я смогу получить с тобой, — он провёл рукой по седым волосам, затем поправил очки и наклонился вперёд. — Расскажи мне о себе, Кэнди.

Кэнди и Несс были разными людьми. Я не хотела, чтобы Кэнди была похожа на Несс.

— Я жила в Нью-Йорке до прошлого месяца.

— Это потрясающий город! Тебе там нравилось?

— Да. У меня была прекрасная квартира на Пирс.

Он немного нахмурился.

— Пирс? Ты имеешь в виду Челси Пирс?

Не сводя с него глаз, я сказала:

— Да.

— И что заставило тебя приехать сюда?

Я чуть не сказала «колледж», но тогда мне должен был быть двадцать один год.

— Семья.

— А… семья.

— У вас есть семья?

— У меня больше нет жены, мой отец умер, а у моей мамы Альцгеймер. Поэтому, нет. Семьи нет. Но у меня есть собака.

Он протянул мне свой телефон, на котором показал слайдшоу из фотографий с его питомцем.

Мне нравились животные — в конце концов, я сама была животным — но то, как Эйдан любил свою собаку, было чем-то особенным.

— Тебе нравится охота? — спросил он.

Я втянула ртом воздух.

— Охота?

Я взяла из корзинки булочку и начала жевать её корочку. Охота всегда напоминала мне об отце. Я сглотнула кусок пережёванного теста.

— Не особенно.

— Ты же не представитель Гринписа?

— Нет. Я просто… не люблю оружие.

«Веди себя нормально, Несс», — отчитала я саму себя.

— На кого вы охотитесь?

— На медведей, пантер, оленей… волков. Ты заметила, как много их развелось в наших лесах?

Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

— Никогда не замечала, — сказала я, но тут к нашему столику подошла официантка, чтобы принять заказ.

Мой аппетит испарился, поэтому я заказала салат, что вынудило Эйдана спросить меня, не на диете ли я, потому что, если это было так, то это было глупо. Я ответила, что я не на диете, и тогда он рассказал мне про все диеты, которые ему пришлось попробовать, пока он был женат, потому что его жена удивительно готовила.

— Только в этом она и была хороша, чёрт побери, — его тонкие губы слегка приподнялись в улыбке. — Хотя я беру свои слова назад. Еще она хорошо умела хранить секреты.

Я напряглась. У этого человека был огромный багаж за плечами. И ему, вероятно, был нужен психотерапевт, а не девушка для свидания. Но я решила, что за три тысячи долларов я смогу обеспечить ему и ужин, и сеанс психотерапии.

ГЛАВА 12

После основного блюда я извинилась и пошла в туалет, хотя на самом деле мне очень хотелось сбежать. Перед тем как положить еду в рот, Эйдан каждый раз вытирал свою вилку о салфетку. А ещё каждые несколько секунд теребил мочку уха.

Проходя по ресторану, заполненному людьми, я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд. Я с тоской посмотрела на дверь выхода, но ведь прошла уже большая часть ужина. Оставался только десерт — я не собиралась ничего заказывать и надеялась, что он тоже не решит затягивать ужин — после чего мне должны были заплатить.

Я спросила у официанта, где могу найти туалет, и он указал в сторону бара. Проходя мимо бара, пульс застучал у меня в висках. На барных стульях, обтянутых воловьей кожей, сидели Лиам, Лукас, Мэтт и Коул, старший брат Мэтта, который был таким же огромным блондином с короткой стрижкой.

Я скрестила руки.

— Разве в гостинице закончилось пиво?

Лукас развернулся на своём стуле.

— Как твоё свидание? Выглядит невероятно мило.

Он покрутил горлышко пивной бутылки в своих длинных пальцах.

— И вы все здесь по чистой случайности? — спросила я.

Коул приподнял одну из своих прилизанных бровей.

— Эйдан Майклз чрезвычайно подлый тип, Несс.

— И что? Вы пришли сюда, чтобы предупредить меня?

Мэтт облокотился о барную стойку.

— Ага. Мы заботимся о своих.

— О своих? Я даже не член стаи.

— Ты можешь им стать, если откажешься от соревнований до субботы, — сказал Лиам.

— Так я тебе и поверила.

— Ой.

Лукас прижал руку к сердцу.

— Слушайте, спасибо за предупреждение, но я в порядке.

Лиам и Коул спрыгнули со своих барных стульев и подошли ко мне.

— С тобой всё будет в порядке, — от загорелой кожи Коула исходил запах ментоловых сигарет. — Если поедешь с нами.

— Я не могу.

Лиам нахмурился.

— Он удерживает тебя силой?

— Никто меня не удерживает, но я не могу уехать.

Я попыталась обойти его, чтобы пойти в туалет, но Лиам удержал меня, сжав мой бицепс.

— Почему ты не можешь уехать?

— Прости. Я сказала, что не могу? Я имела в виду, не хочу.

— Ты не можешь проводить время с типом вроде Эйдана Майклза.

Я сбросила руку Лиама.

— Никто не может указывать мне, что я могу или не могу делать.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Чуваку шестьдесят лет и он ходит на свидания только со шлюхами и девочками по вызову, — сказал Коул.

— Может быть, поэтому она здесь, — медленно протянул Лукас.

Глаза Лиама округлились.

— Я не шлюха, — выпалила я.

Губы Лукаса приподнялись в нахальной улыбке.

— Значит, девочка по вызову.

— Он платит тебе за то, чтобы ты была здесь? — поинтересовался Лиам хриплым голосом, словно тени, которые залегли на его лице, проникли и в горло.

— Просто оставьте меня в покое. Все вы. И хватит, чёрт побери, притворяться, что вы желаете мне добра. Потому что это не так.

Я направилась в сторону туалета, но Лиам вновь схватил меня за руку.

— Тебе нужны деньги?

— Это не твоё дело.

— Ты боулдеровский волк, поэтому это наше дело, — сказал Мэтт.

— Я не боулдеровский волк, — огрызнулась я.

— У вас проблемы, мисс? — наконец, спросил бармен.

— Я в порядке, — прошипела я сквозь зубы. А Лиаму и троице я сказала: — Вам… вам всем… вам лучше исчезнуть, когда я буду возвращаться.

— Или что? Ты закатишь истерику? — ухмыльнулся Лукас.

— Может и закачу.

Наконец-то я добралась до туалета. Когда я закончила, они никуда не ушли, но хотя бы сидели на своих местах. Я вернулась к столику, где официант уже принёс огромное шоколадное мороженое и толстый кусок яблочного пирога с коричным кремом.

— Я не знал, чего бы ты захотела, поэтому заказал и то, и другое.

Я уставилась на десерты.

— Мы можем заказать что-то другое, если ты…

— Нет. Нет. Всё в порядке. Спасибо.

Я воткнула ложку в мороженое и попробовала его, чтобы усмирить свой желудок.

— Те парни — твои друзья?

Я сделала несколько резких вдохов.

— Я заметил, как ты болтала с ними.

Он вновь потрогал мочку своего уха.

— Они мне не друзья. Просто знакомые.

— А вот у меня в собственности много земли и различных компаний. Но деньги и власть привлекают только недоброжелателей.

И хотя он улыбнулся, его улыбка показалась мне вымученной… я даже почувствовала лёгкую жалость к человеку, у которого не было ни друзей, ни семьи, а была только собака, пара ружей и много недвижимости. Вдруг его улыбка исчезла, а цвет глаз стал тёмно-синим. Он наклонил голову и произнёс.

— А это не Лиам ли Колейн во плоти?

Я измерила взглядом неподвижное тело Лиама, стоявшее рядом с нами, а затем встретилась с его горящим взглядом.

— Мои глубокие соболезнования, — продолжил Эйдан.

— Я отвезу Несс домой.

Я сжалась, когда он произнёс моё настоящее имя.

— Это я отвезу её домой.

Эйдан протянул руку под столом и сжал шёлковый край моего красного платья.

Я дёрнула коленом так сильно, что его рука упала. Фу.

— А ты не подумал, что, возможно, она не захочет ехать домой? — продолжил он.

Я надеялась, что Эйдан сказал это только для того, чтобы позлить Лиама, потому что я ни при каких обстоятельствах не собиралась никуда с ним ехать, кроме дома.

— Несс, сейчас, — голос Лиама прозвучал безапелляционно.

— Лиам, это грубо. Я возьму такси.

Ужин уже почти завершился. Но я не могла уехать сейчас. Однако из-за того, что он всё ещё стоял рядом, уставившись на меня, я сказала:

— Последнее время Лиам очень эмоционален из-за… смерти отца.

— Понимаю. Особенно учитывая то, как он умер. Полиция уже поймала убийцу?

— Убийцу? — выпалила я. — Я думала, что Хит совершил самоубийство.

Лицо Лиама окаменело.

Я посмотрела на него, а потом опустила глаза на лужицу крема вокруг недоеденного яблочного пирога. Хит не совершал самоубийства? Кто-то убил его? Внутри меня всё похолодело.

— О, нет, — глаза Эйдана сверкнули. — Похоже, кто-то убил его.

Лиам пробормотал что-то себе под нос, а затем поднял меня со стула за руку.

— Лиам!

Я попыталась вырваться, но он крепко держал меня.

Эйдан не стал устраивать сцену и вмешиваться, но он сердито посмотрел на нас. Я упёрлась ногами, но Лиам начал тащить меня. И хотя Эйдан был странным человеком, я, по крайней мере, собиралась быть с ним вежливой. А также мне надо было забрать свою сумку и куртку.

Я схватила их и сказала:

— Спасибо за ужин, мистер Майклз.

Эйдан посмотрел на то место, где пальцы Лиама соприкасались с моей кожей.

— Вижу, что ты обращаешься с женщинами так же, как и твой отец.

Это сравнение Эйдана заставило Лиама отпустить мою руку. Лиам уставился на то место, где он держал меня — кожа на моей руке покраснела. После чего он пробормотал:

— Пошли. Пожалуйста.

У меня сложилось впечатление, что последнее слово он произнёс через силу.

Не мешкая, я направилась к выходу.

Как только мы оказались снаружи, он сказал:

— Не могу поверить, что ты пошла на свидание с этой… с этой крысой.

Я перестала тереть руку и достала из сумки телефон.

— Что ты делаешь?

— Вызываю такси.

Он указал жестом на свою машину с гигантскими колёсами.

— У меня есть машина.

— Обычно я не сажусь в машины с незнакомцами.

— И при этом ты села в тот лимузин.

— Это другое.

— Садись в машину, Несс.

Я начала пролистывать контакты в своем телефоне, тогда Лиам выдернул его у меня из рук.

— Эй!

— Просто садись уже.

— Нет.

— Слушай, если ты не сядешь, я тебя сам туда затащу.

— Ты не посмеешь.

На его мрачном лице появилась нахальная улыбка.

— Хочешь проверить?

Я фыркнула, после чего поплелась к его машине и забралась внутрь.

— Ты в курсе, что ты невыносим?

Он бросил телефон мне на колени ещё до того, как я успела закрыть дверь. Пока я пристегивалась, он забрался на водительское сидение.

— А куда делись остальные?

— Я не слежу за своими парнями.

— Значит только за мной?

Он не ответил, но бросил на меня взгляд, после чего снова сосредоточился на дороге.

— Как же мне повезло, — пробурчала я.

Из стереосистемы лилась музыка, которая своим бодрым ритмом ещё больше подчёркивала установившуюся тишину.

Мой телефон зажёгся в темноте, и я увидела на экране номер агентства. Я вздохнула, прекрасно понимая причину этого звонка. Я отвернулась к окну и ответила тихим голосом:

— Алло.

— Кэнди, всё в порядке? Я только что получила текстовое сообщение от Эйдана, в котором он пожаловался на то, что ты сбежала от него.

— Проблемы в семье, — пробурчала я.

— О. Ну, ладно. В любом случае, он попросил скидку, и поскольку он очень хороший клиент, мне пришлось её дать. Надеюсь, ты понимаешь.

— Насколько меньше?

— В два раза.

Я крепко сжала телефон.

— Но он всё равно хорошо провёл с тобой время. И если тебе это интересно…

— Нет.

— Если передумаешь.

— Не передумаю.

— Ну, хорошо. Я переведу тебе деньги на счёт. Пока, Кэнди.

У меня из груди вырвался глубокий вздох. Я просидела с ним весь ужин, и даже десерт, но чувак затаил обиду и решил поторговаться. И ладно бы у него не было денег, чтобы заплатить мне. Меня подмывало попросить Лиама развернуться, чтобы я могла высказать Эйдану всё, что я о нём думаю.

— Как долго ты этим занимаешься?

— Чем?

Глаза Лиама сверкнули в темноте.

— Встречаешься с мужчинами за деньги.

— Это было один раз, — соврала я.

— У тебя долги?

— А разве не у всех они есть?

— Сколько ты должна?

Я опустила локоть на подлокотник и подпёрла голову рукой.

— Много.

— Много это не число. Пятьдесят тысяч? Сто?

Я в ужасе посмотрела на него.

— Нет!

Если бы я должна была сотню тысяч, я бы… я бы… Боже, я бы даже не знала, что делать.

— Шесть тысяч.

— За колледж?

— Нет.

— Долги по кредитке?

Я фыркнула.

— Долги за аренду квартиры. Похороны мамы. Не все имеют неограниченное количество денег, как ты.

Он так резко затормозил, что мой ремень врезался мне в грудь.

— Несс, ты можешь немножко пощадить меня? Я только что потерял отца. Мне и так хватает дерьма в жизни. Но я не срываюсь на людей и не унижаюсь за пару баксов.

Меня накрыло волной стыда.

Он включил аварийный сигнал и сделал неровный вдох. Крепко сжав пальцами руль, он произнёс:

— Прости. Это прозвучало слишком грубо.

Он коснулся рукава моей кожаной куртки, но я одёрнула руку.

— Не трогай меня, — я уставилась на красные вспышки света, пульсирующие в темноте. — Отвези меня, пожалуйста, домой.

— Хочешь, я одолжу тебе денег?

Я резко повернула к нему голову.

— И задолжать тебе? Нет, спасибо.

— То есть, ты предпочитаешь заниматься?..

Он жестом указал куда-то назад, но я поняла, что он имел в виду эскорт.

— Нет. Я собираюсь найти нормальную работу.

— Разве у тебя её уже нет?

Я нахмурилась.

— Ты же работаешь в гостинице?

— Они мне не платят.

— Почему нет?

— Потому что. Я делаю это не для себя.

— А для кого?

— Для другого человека.

Он облизнул нижнюю губу, которая была ýже, чем верхняя, и она заблестела в темноте.

— Твои дядя и тётя знают про твои долги?

— Они знают о некоторых из них.

— И они не помогают?

— Я никогда не приму их помощь.

Джеб предложил занять мне денег, чтобы закрыть долги по квартплате, но я отказалась. Но я позволила ему заплатить за окно, которое он разбил.

— Кстати, они не знают о том, чем я занималась сегодня, так что даже не смей им рассказывать.

— Я ничего им не расскажу про твоё свидание.

Он произнёс слово «свидание» так, словно у того был неприятный вкус. После долгой паузы он спросил:

— Ты бы переспала с ним, если бы он заплатил ещё?

Я сморщила нос.

— Я бы никогда не стала ни с кем спать из-за денег.

И хотя я едва различала его лицо в тусклом свете приборной панели, я поняла, что он оценивает мой ответ.

— А что? — спросила я. — Ты бы стал?

— Спать с кем-то из-за денег? — он тихонько фыркнул. — К счастью, у меня нет в этом необходимости.

— Я имела в виду, ты когда-нибудь платил за секс?

— Нет.

— Твой отец…

— Я знаю, что делал мой отец. Но только потому, что он это делал, не означает, что я поступаю также, — сказав это, он издал звук похожий одновременно на рычание и на вздох. — Я не такой как он.

— Все так говорят. Что ты не похож на него.

— Но ты этому не веришь?

— Я хочу сама составить о тебе мнение.

Наконец он выехал на дорогу.

— Похоже, ты его уже составила.

Кровь побежала по моим венам, словно электрический ток, и застучала где-то в районе шеи. Я почти извинилась перед ним, но он был Колейном. Может он и не был таким уж плохим, но он всё ещё был плоть от плоти, и кровь от крови человека, который посмеялся над одиннадцатилетней девочкой из-за того, что ей был нужен наставник, и изнасиловал бедную вдову, которая умоляла его о помощи.

ГЛАВА 13

После неловкой поездки домой в тишине, я оставила Лиама, даже не попрощавшись, так как гнев и горе слишком сдавили мне горло и грудь.

Я направилась прямо в свою комнату и села на небольшой террасе, где помещалось одно единственное кресло. Я упала в него и стала наблюдать за тем, как яркий свет звёзд окутывал зубчатые кроны сосен.

Может быть, я была несправедлива к Лиаму? Всё-таки его отец был убит. Не то, чтобы я была виновата в смерти Хита. Я всего лишь отправилась к нему в виде эскортницы, чтобы он впустил меня к себе в дом. Если бы я пришла к нему как Несс Кларк, он бы развернул меня прямо у двери. Что касается Кэнди, то сначала она вела себя мило, и это продолжалось мучительно долго, а затем сообщила ему о том, что она знала, как он поступил с матерью Несс Кларк, с Беккой Ховард и некоторыми другими женщинами. И предупредила его, что она собирается подать на него в суд. Хит только посмеялся над ней.

Надо мной.

И тогда я ударила его по щеке. Сильно. Его тёмные глаза моментально стали ледяными. Но он хотя бы не перевоплотился. Спасибо перемолотым таблеткам, которые я подсыпала в его «Манхэттэн»8. Я накачала его препаратами, так как боялась, что он убьёт меня, как только раскроет мою личность.

В облике человека он пугал, но в обличии зверя он был настоящим монстром.

Когда я сообщила ему, кто я такая, он зарычал:

— Пошла… вон.

И я пошла вон.

Должно быть, кто-то был у него после меня.

Убит.

Это слово из четырёх букв заставляло холодеть мои внутренности. Я ещё крепче обхватила себя руками, встала и уже было собиралась зайти внутрь, как в темноте ночи эхом разнёсся вой.

Тёмная тень приблизилась к лесной окраине — это был огромный чёрный волк со сверкающими глазами. Волк посмотрел на меня через поросшую травой поляну и снова завыл. И от его рыка по моим рукам и всему моему телу побежали мурашки. Ещё один низкий вой заставил мои мышцы сократиться, а ногти превратиться в когти.

— Чёрт. Чёрт. Чёрт, — прошептала я и начала пятиться в свою комнату.

Я сорвала с себя куртку, сбросила платье, так как моё тело начало подёргиваться, а потом я в спешке сорвала с себя цепочку. Мою кожу охватил жар, и тут же шерсть — белая, шелковистая шерсть — покрыла мои горящие руки и распространилась по ногам. Мои бёдра укоротились и сделались сильнее. Мои зубы заострились. Я потрогала их кончиком языка, который стал толще и длиннее.

Я попыталась стянуть с себя нижнее бельё, но мои руки уже превратились в лапы.

В лапы с острыми когтями.

Резкая боль прокатилась по моей спине. Я выгнулась, запрокинула голову назад, а мои губы начали растягиваться всё шире и шире, также как мой нос и мои уши. Я зарычала, и этот звук завибрировал в моей узкой и твёрдой морде. Мои кости начали перемещаться под кожей, лопатки стали загибаться внутрь.

Я жестко упала на колени. Чёрные подушечки, которые появились на месте моих ладоней, приняли на себя вес моего тела. У меня из спины вырос хвост, порвав нижнее бельё, и хлестнул по столу и кровати. Коленные суставы затрещали и начали загибаться внутрь, пока не превратились в волчьи лапы.

По моей спине и конечностям пронёсся адреналин, который наэлектризовал каждый сантиметр моей кожи и усилил мои чувства. Я услышала разговоры, которые доносились из зала. Уловила крик совы, карканье ворона, шелест сосновых иголок. Я почувствовала запах чистящих средств и свежий аромат леса, который покачивался по другую сторону моего балкона на первом этаже. Я услышала звуки мелкой живности — жуков, кроликов и сов.

Я подбежала к раскрытой балконной двери, прижалась к полу, а затем перепрыгнула через перила. Я парила в жарком ночном воздухе, моё тело гудело от того, что волк, который спал под человеческой кожей, наконец-то вырвался наружу.

Я приземлилась на мягкую траву, а затем побежала по лужайке, ведущей к лесу, подбрасывая комья земли и травы. Громкие вздохи и крики, сопровождаемые увлечённой болтовней, раздавались у меня за спиной на огромной террасе. Я повернула голову и, конечно же, увидела несколько человек, которые крепко прижались к деревянным перилам и показывали пальцами на удаляющуюся фигуру.

Гостиничная брошюра предлагала наблюдение за волками в качестве одного из развлечений. И посетители были редко разочарованы.

Я подняла нос вверх и, держа его по ветру, попыталась поймать след другого волка, но меня отвлекла трескотня белки, которая кругами поднималась по стволу высокого кедра. Пушистый шарик остановился и посмотрел на меня. Её гибкое тело приятно пульсировало под покровом рыжеватой шерсти. Я однажды охотилась на белку, впивалась зубами в её тёплое тело и перемалывала её кости своими челюстями. Я была разумным зверем, но всё-таки зверем.

Я ещё немного понаблюдала за белкой, пока новый запах не начал щекотать мне нос — он был страстным и свежим, точно горячий мускус и раздавленный лист мяты. Я побежала на запах, мои лапы вздымали вверх сосновые иголки, врезались когтями в мох, опускались на поваленные ветви, с плеском погружались в широкие ручьи, гладь которых покрывал лунный свет. Я нырнула в один из них, после чего выкатилась на берег и отряхнулась.

Свобода.

Дикая и безграничная… вот что это было.

Я побежала. Прочь от гостиницы. Прочь от той девочки, которую я оставила позади. Девочки, на которую давило чувство вины и долги. Я бежала, и моё сердце уже было готово выпрыгнуть из груди, но я всё равно бежала. И только после того, как я миновала горный хребет, я замедлилась. Пленительный запах мяты и мускуса витал в воздухе. Я вытянула шею и встретилась взглядом с впечатляющим чёрным волком, который стучал лапами по каменному выступу прямо надо мной в трех метрах от того места, где я стояла.

Под покровом пожухлых листьев зашевелилась мышь. Я не стала гнаться за ней, потому что в мышах было больше хрящей, чем мяса. Волк тихо завыл, и этот звук медленно спустился ко мне. В нём не было слов… либо мой волчий мозг ещё не до конца проснулся, чтобы понимать наш язык.

Был ли это Лиам?

Если это был он, то либо он выследил меня, либо его нахождение здесь было совпадением.

Я подумала о Хите и вспомнила, что волки могли читать мысли, поэтому я побежала обратно, пока лес не превратился в одну длинную тёмную полосу. И только несколько часов спустя я осознала, что мои воспоминания были неправильными — волки не могли читать мысли. Однако они могли передавать мысли, но это мог делать только Альфа. Но надо мной не было никакого Альфы.

Мои секреты были в безопасности.

ГЛАВА 14

В пятницу вечером бабочки наводнили мой живот. Менее чем через сутки должно было начаться первое испытание… и закончиться. И хотя мне удалось перевоплотиться, могла ли я противостоять волкам, после такого длинного перерыва? Я оглядела комнату и задалась вопросом, не стоит ли мне достать из шкафа голубые сумки из «ИКЕИ»? Мама устыдилась бы меня, увидев мои упаднические настроения. Она твёрдо верила в то, что любые трудности можно было победить с помощью разума.

Хотя ей это никак не помогло.

Я сжала её обручальное кольцо в кулаке и вышла из комнаты. Я собиралась встретиться с Эверестом, но перед этим решила заглянуть на кухню. После той ночи, когда Эвелин прилегла рядом со мной на кровати, и я призналась ей во всём, мы ни разу не говорили о стае. Мы говорили на безопасные темы, вроде еды или колледжа — она хотела, чтобы я поступила, но я не сдавала выпускные экзамены. И сегодня она опять начала говорить со мной про колледж.

— У меня есть некоторые накопления… — начала она.

— Нет, — я покачала головой, и мои волосы коснулись моих голых плеч. — Я больше не собираюсь брать у тебя деньги, если ты не разрешаешь вернуть их тебе.

— Несс…

— Ты была у врача? — я указала на её колени.

Люси дала мне контакт своего терапевта, который я передала Эвелин.

— Мой артрит уже не так сильно меня беспокоит.

Она разлила гаспаччо по деревянным мискам, а сверху положила золотистые крутоны, крохотные квадратики свежих овощей и полила струйкой оливкового масла.

— Правда?

— Правда.

Закончив с супом и позвонив в звонок, чтобы привлечь внимание одного из служащих, она занялась моим любимым блюдом: куриными кесадильями.

— Ты стала слишком худой.

Я похудела, но нарастила мышечную массу, которую потеряла в Лос-Анджелесе, работая на двух, а иногда и на трёх работах. Я быстро проглотила все жёлтые треугольнички с плавленым сыром, которые она поставила передо мной.

Эвелин проверила список заказов, оставленный служащим, открыла холодильник и достала кусочки жирного лосося, которые она положила на уже дымящуюся сковородку.

— Кто сегодня выступает? — спросила она.

— «Lemons».

— И как они?

— Они…

Дверь распахнулась, прервав меня на полуслове.

Вошёл Эверест, и он был не один.

— Фрэнк хотел познакомиться с нашим новым поваром, — сказал Эверест.

Эвелин уронила металлическую лопатку, которую она использовала, чтобы переворачивать лосось. Лопатка громко ударилась о плиточный пол, забрызгав её белый фартук маслом. С тех пор, как мы приехали сюда, Эвелин редко выходила из кухни, не говоря уже о гостинице. Она никогда не была особенно общительной, а переехав в этот незнакомый город, стала совсем нелюдимой. И вот мой чёрствый кузен привёл кого-то в её безопасное убежище — и не просто кого-то, а самого Фрэнка МакНамару.

Фрэнк нагнулся, чтобы подобрать лопатку.

— Эвелин, верно?

Она ошарашено уставилась на него, когда он протянул ей лопатку, и сжала руки в кулаки. Он положил лопатку на остров.

— Я настоял, чтобы Эверест познакомил меня с нашим новым поваром. Кларкам повезло, что вы у них работаете.

Поскольку ноги Эвелин приросли к полу, я взяла несколько бумажных полотенец и вытерла ими плитку.

Наконец, она сдвинулась и дотронулась до моего плеча.

— Всё в порядке, Несс.

Я выпрямилась и подняла на неё глаза. На её высоких скулах появилось два розовых пятна. Макияж немного скрыл их, но они всё равно были довольно яркими.

— Мы лучше пойдём, — сказал Эверест, — а то пропустим начало.

Я подождала, пока Фрэнк уйдёт.

Фрэнк глянул в мою сторону, а потом снова на Эвелин. Наконец он пошёл к маятниковой двери.

— Надеюсь, вы останетесь здесь, Эвелин.

Эвелин не произнесла ни слова, но кивнула.

Фрэнк одарил её сдержанной улыбкой и вышел, дверь закачалась у него за спиной.

— Ты в порядке? — проговорила я.

Губы Эвелин медленно разжались, но после этого их уголки вдруг приподнялись наверх.

— Я в порядке.

Она провела костяшками пальцев по моей щеке.

— Несс? — сказал Эверест.

Его голос заставил её улыбку исчезнуть. И хотя ее лицо больше не выражало отвращения, когда она смотрела на меня, в том, как она смотрела на моего кузена, чувствовалось некоторое напряжение. Словно каждый раз, когда она смотрела на него, она видела зверя, который сидел внутри. Стала бы она смотреть на меня так же, если бы увидела моё второе обличие?

Примечание для самой себя: никогда не перевоплощаться перед Эвелин.

— Там что, соберётся весь Боулдер? — поинтересовалась я у Эвереста, когда мы вышли из гостиницы и запрыгнули в его джип с откидным верхом.

Он сложил чёрную тканевую крышу, и лёгкий ветерок начал запутывать мои волосы. Я скрутила их и сжала руками концы, чтобы не приехать на музыкальный фестиваль в образе одного из музыкантов группы. Высокие причёски и маллеты^9 уже много лет не были модными, но это не мешало группе «Lemons» щеголять ими.

— Ты уверена, что хочешь туда идти?

— Ага. Мне нравятся «Lemons».

Он покосился на меня, прищурив один глаз.

— Ты точно знаешь, кто это?

— В Лос-Анджелесе я жила далеко не в пещере.

— Может и не в пещере, но…

Я напела одну из их песен, чтобы доказать ему, что знала эту группу, и чтобы прервать его обидный комментарий. Мы с мамой много работали, чтобы добиться всего того, что мы имели.

В итоге я решила спросить:

— Как Бекка?

— Без изменений.

Впереди нас образовалась длинная очередь из машин. Полосы света от прожекторов освещали тёмный лес. Мы медленно ползли по дороге до площадки, переоборудованной в парковку, но в итоге нам всё же удалось попасть туда. Словно муравьи, машины катились по траве и грязи.

Я выбралась из джипа и одёрнула край своего короткого белого платья из лёгкой ткани. Оглядевшись, я убедилась в том, что наряды большинства девушек демонстрировали больше обнажённых участков тела, чем моё платье.

— Так-так, неужели это участник номер четыре, — голос Лукаса заставил меня выпрямить спину. — А я поспорил с Лиамом, что ты будешь отсыпаться перед испытанием.

Послышалось хихиканье. Подошли подружки.

Я почувствовала, что мои зрачки начали меняться. Я закрыла глаза на мгновение, а потом снова открыла их.

— Ты думал, я собиралась отвлекать вас троих своим внешним видом, чтобы победить?

Тарин, которая схватила Лукаса за талию, словно он помогал ей удерживать равновесие, сощурила глаза и посмотрела на меня. Конечно же, Лиам тоже был здесь. Рядом с ним стояла очаровательная рыжая девушка. Была ли это та самая девушка, о которой они разговаривали тогда в автобусе? Как там её звали?

Внешние уголки её зелёных глаз были приподняты, что делало её взгляд коварным и как будто кошачьим. Боже, она мне уже не нравилась по причине того, что была великолепна и, конечно же, знала об этом.

— Это она? — прошептала она Лиаму, и её вздёрнутый нос сморщился.

Лиам ничего не сказал. Он даже не посмотрел на неё. Он смотрел на меня. Нет. Не на меня. Сквозь меня. Словно меня здесь не было.

— Привет, Тамми, — сказал Эверест, подходя ко мне.

Тамми вцепилась в руку Лиама.

— Привет, Эверест.

У меня защемило в груди, когда я увидела их переплетённые пальцы.

— Эйдан не смог приехать? — спросил Лукас.

Эверест приподнял одну бровь. Ну да. Я же забыла упомянуть о своём свидании с Эйданом Майклзом. Вместо ответа, я развернулась и начала пробираться сквозь толпу людей, приехавших на фестиваль. Мне надо было отделаться от стаи, иначе сегодня я вряд ли смогла бы повеселиться.

Эверест догнал меня и потянул за локоть.

— Что он имел в виду, чёрт побери?

— У меня было свидание с Эйданом Майклзом.

— Что у тебя было?

Его глаза сделались такими же широкими, как фонарики, которыми охранники светили в сумки посетителей фестиваля.

Я расстегнула свою сумку через плечо. Как только охранник пропустил меня внутрь, я протянула билет женщине, и она просканировала его.

— Откуда ты его вообще знаешь? — спросил Эверест.

— Как ты думаешь, откуда я его знаю?

— Сандра?

— Бинго.

— Я думал…

— Он предложил три тысячи. Не могла отказать.

— Три тысячи?

— Ага.

— Он заплатил половину от этой суммы только потому, что Лиам, который, совершенно случайно, оказался в ресторане, заставил меня уехать. Он сказал, что Эйдан форменный извращенец. Это правда?

Эверест сморщил лицо от удивления, либо из-за того, что подумал о чем-то, а может по какой-то другой причине.

— Что? — спросила я, помахав рукой в воздухе, чтобы разогнать густой дым, который клубами шёл из вагончика с едой.

Медленно, словно взвешивая каждое слово, он проговорил:

— Эйдан Майклз ненавидел Хита.

Из колонок, стоящих рядом, раздался звук басс-гитары, заставив моё сердце замереть. Если Эйдан ненавидел Хита, и я ненавидела Хита, может быть, Эйдан все же не был таким уж плохим человеком?

— Но он извращенец?

— Я бы держался от него подальше, — Эверест провёл руками по своим джинсам. — Хочешь пива?

— Конечно.

Он пошёл впереди меня в сторону вагончика с напитками. Бармен наполнил два больших пластиковых стакана пенной жидкостью, и в то же самое время в сиреневом небе раздались крики и свист. Я сделала большой глоток, а потом облизала губы. Именно это было мне сейчас нужно.

Мы начали пробираться сквозь прибывающую толпу. Раздались начальные ноты одной из самых популярных песен группы, и люди обезумели. Тела начали двигаться, люди закричали, руки взмыли в воздух. Я отпила ещё пива, чтобы оно не расплескалось на меня, когда мы приблизились к сцене. Барабанщик стучал по ударным, а солист с оранжевыми волосами и маллетом подпрыгивал в воздухе и пел во всё горло.

Я начала двигать бёдрами и подняла вверх руку. Алкоголь побежал по моим венам и начал циркулировать по телу, приглушив мысли и переживания, которые крутились у меня в голове. Я сделала ещё один большой глоток из своего стакана. И к третьей песне, всё его содержимое оказалось внутри меня, усилив приятный бит песен и сделав голос вокалиста группы ещё более хриплым.

Я даже чувствовала себя немного счастливой. Даже Эверест улыбался. Он не танцевал, но покачивал головой в такт музыке. Я толкнула его локтем в бок.

— Спасибо, что поехал со мной! Это так классно! — закричала я, чтобы он смог расслышать меня поверх криков подпевающих девушек.

Он улыбнулся, а потом забрал у меня пустой стакан.

— Я возьму ещё. Никуда не уходи, а то я тебя никогда не найду.

— Я никуда не уйду.

Я начала качать головой из стороны в сторону, музыка резонировала внутри меня. Ночной воздух был тёплым и наполнен тысячами резких запахов — хот-доги, кетчуп, трава, пиво, пот, жасмин, абрикос…

Я огляделась в поисках источника этого запаха, опасаясь увидеть Аманду. И само собой, она стояла в паре метров от меня в объятиях мясистых рук Мэтта. Рядом с ними стояли и все остальные. Несколько человек посмотрели в мою сторону, и их глаза сверкнули в темноте. Тамара прижималась к крепкому телу Лиама. Он не касался её, но и не отстранялся. Может быть, он не любил публичного проявления чувств?

Я пообещала Эвересту, что никуда не уйду, поэтому я осталась на месте и постаралась представить, что их здесь не было. Снова переключив своё внимание на сцену, я заметила какого-то парня, на котором были белая майка и низко посаженные джинсы. Вместо того чтобы смотреть на сцену, он смотрел в упор на меня, как и два его друга. Я нахмурилась, увидев, что они подняли подбородки и принюхались к воздуху. Они о чем-то зашептались и как ни в чем ни бывало пошли в мою сторону.

Моя спина выпрямилась, а нервы напряглись. Ещё до того, как они успели подойди ко мне, я уже знала, что они были волками.

— Несс Кларк? — поинтересовался парень в майке.

Я распрямила плечи.

— А вы?

— Мы слышали, что сучка вернулась в стаю, но, чёрт побери, мы не знали, что она такая горячая.

Впервые после возвращения в Боулдер кто-то не понравился мне ещё больше, чем Лиам и Лукас.

— Своих женщин вы можете называть сучками, но я предпочитаю, чтобы меня называли женщиной-волком.

Парень в майке усмехнулся и сделал ещё один шаг в моём направлении.

— Подойдешь ещё ближе, — прошипела я, — и я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не смог размножаться.

— А эта сучка с характером.

Злость потекла по моим венам, словно топливо. Мои конечности гудели.

— Просто оставьте меня в покое.

Он поднял руки в воздух.

— Всего один вопрос и мы пойдём.

— Я не отвечаю ни на какие вопросы.

Он так близко склонил ко мне голову, что я могла чувствовать его зловонное дыхание.

— Как сильно у тебя болит зад из-за того, что ты единственная сучка в стае?

Мои глаза сузились, превратившись в щёлочки. Я ударила кулаком по его кадыку и врезала коленом ему между ног. Сильно. Как вдруг чьи-то руки схватили меня сзади, и стена тел заполнила пространство между мной и этим ублюдком. Я попыталась сбросить с себя руки, но они только сжали меня ещё крепче.

— Что он тебе сказал? — спросил Лиам низким голосом.

Как будто я собиралась повторять ему это. Он, вероятно, удивился бы тому, что меня разозлила такая пошлая издёвка. Или, что ещё хуже, мог использовать эти слова против меня.

— Ничего, — проворчала я.

— Джастин Саммикс придурок, Несс. Поэтому я повторю: что он тебе сказал?

Джастин Саммикс. Я постаралась запомнить это имя.

— Это неважно.

Наконец Лиам отпустил меня, а я развернулась и оглядела море лиц в поисках Эвереста. Я не нашла его, и снова уставилась на Лиама, который кивнул кому-то. Развернувшись, я увидела Мэтта, который прорвался сквозь заграждение тел.

— Что это было? — спросила я.

— Ничего.

— Так уж и ничего!

Его зрачки пульсировали в свете софитов.

— Ты ничего не рассказываешь; я ничего не рассказываю.

— Пфф, — фыркнула я и запустила руки себе в волосы.

Вокруг меня начал нарастать визг, в то время как члены стаи уже пробирались сквозь толпу в погоне за Джастином и двумя его приятелями. Три охранника сорвались со своих мест возле сцены и побежали за парнями.

— Их арестуют! — прорычала я.

Лиам внимательно следил за своими друзьями, его губы и челюсти были сжаты.

— Лиам, скажи, чтобы они прекратили.

— Я не Альфа. Я не отдаю им приказы.

Но, тем не менее, именно это он и делал.

Солист «Lemons» запнулся в тексте одной из песен, заметив столкновение тел на краю площадки, но затем снова обратил своё внимание на беснующуюся толпу, исправился и запел дальше.

— Ты видел Эвереста? — спросила я.

— С тех пор, как он оставил тебя здесь, нет.

— Лиам, — заныла Тамара. — Куда ты пропал…

Аманда прошла мимо рыжей девушки.

— Что только что произошло?

Я не знала, спрашивала ли она у меня или у Лиама.

Его взгляд прошёлся по моему лицу.

— Один из сосновых оскорбили Несс.

— Что они сказали? — спросила Аманда.

По моей коже побежали мурашки, и я потёрла руки. Аманда склонила голову набок, словно пыталась проникнуть мне в мозг. Она была девушкой; она, вероятно, понимала, что могли сказать парни, чтобы разозлить девушку.

Я начала обходить Лиама, но тот схватил меня за запястье. Тамара уставилась на пальцы своего парня.

— Куда ты собралась? — спросил он.

— Найду Эвереста и попрошу его увезти меня домой.

Мэтт и остальные вернулись к нам, все они были на голову выше присутствующих здесь людей. Их лица кровожадно сияли, и на них были удовлетворённые улыбки. На секунду я подумала, что они могли убить Джастина и двух других оборотней, но я отогнала эту мысль. Они были оборотнями, а не монстрами.

— Они больше не побеспокоят тебя, Несс, — сказал Мэтт, заключив Аманду в свои объятия.

Он крепко стиснул её и поцеловал так страстно, что мне пришлось отвернуться, но не раньше, чем я успела заметить кровь на костяшках его пальцев.

На белой рубашке Лукаса тоже были пятна крови. Чёрт.

Я закусила губу и начала жевать её.

— Вам необязательно было… делать то, что вы с ними сделали.

— Я уже говорил тебе: мы защищаем своих, — голос Лиама прозвучал мягко, хотя его пальцы всё ещё крепко держали меня.

— Мне не нужна ваша защита.

Он наклонился к моему уху и произнёс хриплым голосом:

— Но ты всё равно её получишь, хочешь ты этого или нет. Именно так живёт Боулдеровская стая.

Моё сердце начало неровно биться.

— Мне надо найти Эвереста.

Я не хотела, чтобы Лиам был добр ко мне. Добрых людей было сложнее ненавидеть.

Я сбросила его руку.

— Я хочу уехать домой.

— Я как раз собирался уходить. Я подвезу тебя.

— Нет. Пожалуйста. У тебя свидание.

— Мне надо быть на высоте завтра.

Тамара, о которой я почти уже забыла, фыркнула:

— Ладно, дай мне попрощаться с девочками.

Я бы предпочла прочистить засорившийся туалет, чем оказаться в одной машине с Лиамом и его девушкой. Где, чёрт побери, носило Эвереста?

— Оставайся, Тамми. Повеселись, — сказал Лиам.

Она захлопала ресницами.

— Но я хочу повеселиться с тобой.

Вот это я точно не хотела представлять. Я написала сообщение Эвересту, молясь о том, чтобы он заметил его и спас меня.

— Не сегодня, — Лиам снял с себя её руки. — Увидимся завтра. Лукас отвезёт тебя домой.

— Я не хочу, чтобы меня отвозил Лукас, — заныла она.

Я проверила телефон. Ну, серьёзно, Эверест… Сколько надо времени, чтобы купить пива? Я написала ему: «Ты в порядке? Я уже начала волноваться».

— Я готов, если ты готова, — сказал Лиам.

Я оторвала взгляд от своего телефона и, посмотрев на него, заправила прядь волос за ухо. Тамара что-то сердито шептала Тарин. И хотя я не могла слышать её слов, судя по тому, как обе девушки посмотрели в мою сторону, это было связано со мной.

Я вздохнула.

— Мне, правда, надо найти Эвереста.

— Мы поищем его по дороге.

В поисках Эвереста я оглядывала каждый вагончик с едой, пожёвывая щёку. Как только я заметила его на лавочке для пикника рядом с девушкой, я получила от него ответ: «Я в порядке. Встретил друга. У тебя всё хорошо?».

Лиам должно быть проследил за направлением моего взгляда, и сказал:

— Хочешь, я скажу ему, что сам подвезу тебя до дома?

Он направился к Эвересту, но я тронула его за руку, останавливая его.

— Нет. Не надо его прерывать. У него был трудный месяц.

Я отправила ему ответ: «Я в порядке».

Я собиралась оправить ему ещё одно сообщение по приезду в гостиницу.

Я шла рядом с Лиамом, опустошённая после этого странного вечера. Я была рада, что уехала рано. Если бы мне не удалось поспать и расслабиться, я была бы в ужасной форме перед забегом.

— Ты чёрный?

Он приподнял одну бровь.

— Думаю, ты перепутала меня с Августом.

— Смешно. Я имела в виду твоё волчье обличие.

На его губах появилась кривоватая улыбка.

— Да.

И хотя в воздухе вокруг Лиама витал свежий и тёплый запах мяты и мускуса, мне нужно было удостовериться.

— Ты был в лесу в среду?

Он кивнул.

Мы проходили мимо группок шумных подростков, которые были чуть моложе меня, и это напомнило мне о школе и разных компаниях, частью которых я не была. Мне стало интересно, был ли Лиам популярен в школе? Я была готова поспорить, что был. Я также была готова поспорить, что все парни из стаи были популярны.

— Ты учишься в колледже? — спросила я, отвернувшись от стайки подростков, которые показывали пальцем на Лиама, а их лица покраснели при виде него.

— Окончил месяц назад.

— А теперь?

— Теперь?

— Где ты собираешься работать? — спросила я.

— Планирую продолжить дело отца.

— Недвижимость?

Он кивнул.

— А что насчёт тебя?

Я втянула ртом сладкий липкий воздух.

— Не знаю. Просто хочу пережить это лето, а потом посмотрю, что будет в сентябре.

— Ты уже не так уверена в своей победе?

Я больше ни в чём не была уверена, но я не стала говорить об этом Лиаму. Вместо этого я молча уставилась прямо перед собой на длинные вереницы припаркованных машин, которые купались в свете звёзд.

— Как твои синяки?

Я моргнула.

— Синяки?

— После пейнтбола.

Он посмотрел на мои ноги, что странным образом заставило меня смутиться.

Его вопрос заставил меня нахмуриться.

— Я снова стала быстро восстанавливаться.

— Снова? А когда ты здесь не жила, это было не так?

— Меня там не так часто били.

Когда он пикнул брелком, чтобы открыть машину, что-то сверкнуло в его глазах. Было ли это раскаяние или отражение габаритных огней его машины? Я почувствовала, что он не торопится идти со мной к пассажирскому сидению. В итоге он, похоже, вспомнил, что это не было свиданием, и ему не надо было производить на меня впечатление, потому что сел за руль, а я открыла свою дверь и забралась внутрь.

Когда мы выехали с парковки, я спросила:

— Как долго вы встречаетесь с Тамарой?

— Мы не встречаемся.

— А ты уверен, что она в курсе.

— Она в курсе.

Я не стала спрашивать, чем они занимались, если не встречались. Я была девственницей, а не идиоткой. Может, они и не встречались, но они наверняка спали вместе. К счастью, мой телефон издал сигнал о входящем сообщении, прервав мои странные мысли. Увидев имя Августа на экране, я улыбнулась.

Он прислал мне селфи с одним из своих армейских товарищей. Они держали в руках импровизированные микрофоны — бананы. Под фотографией была подпись: «Ты пропустила чертовски классный концерт. Как прошёл твой?»

— Что насчёт тебя и Августа?

Я оторвала глаза от своего телефона.

— Меня и Августа?

— Вы вместе?

— Я и Август? — мой голос прозвучал, точно сломанная пластинка. — Нет. Мы просто друзья.

Лицо Лиама было неподвижным, словно камень.

— Ты уверена, что он в курсе?

— Конечно, он в курсе.

Из его горла вырвался звук похожий на фырканье, только это было не оно.

— Что?

— Просто он был так невероятно рад видеть тебя, вот и всё.

— Август часто присматривал за мной, Лиам. Он на десять лет меня старше. Поверь мне, он воспринимает меня исключительно как младшую сестру.

Я схватилась за ниточку, которая выбилась из подола моего платья.

— А ты надеялся, что все в Боулдере будут недолюбливать меня так же, как и ты?

Его мрачный взгляд резко переместился с дороги и пригвоздил меня.

— Не надо говорить за меня.

После этого он больше не разговаривал со мной, а только вёл машину, сильно превышая скорость.

Сосны, обрамляющие дорогу, слились в бесконечное пятно можжевелового цвета. Кажется, кто-то хотел поскорее отделаться от своего пассажира. Не то, чтобы я хотела оставаться в одной машине с Лиамом Колейном дольше, чем это было необходимо. И почему я опять находилась в его машине? А, ну да… потому что Эверест хорошо проводил время.

Мой кузен был мне должен.

Когда Лиам резко затормозил перед гостиницей, я нажала на ручку двери и перед тем, как выйти, сказала:

— Спасибо, что довёз.

Лиам не ответил. Он даже не посмотрел на меня, когда я вышла из машины и, как только, я захлопнула дверь, он уехал. Шины заскрипели по асфальту, а габаритные огни вспыхнули кроваво-красным светом в темноте ночи.

ГЛАВА 15

Я не спала. Ни минуты. Я крутилась и вертелась, и снова крутилась. А еще снова и снова прокручивала в голове прошлый вечер. Каждое его чёртово мгновение, начиная с разговора с глупым Джастином Саммиксом и заканчивая поездкой домой с Лиамом Колейном, который приводил меня в бешенство. В моих мыслях пару раз возникала и Тамара. И хотя я пыталась представить её с акне и кривыми зубами, она всё время превращалась в прекрасную сирену.

Ох!

Наконец, когда забрезжил рассвет, я встала с кровати. И хотя я не хотела перенапрягаться перед коварным марафоном, который приготовили для нас старейшины, я пошла в зал, чтобы сделать растяжку, а потом направилась на кухню и попросила Эвелин приготовить мне завтрак, богатый протеинами. Я сказала ей, что собираюсь побегать сегодня днём. Но я не стала уточнять в каком обличии и почему я собиралась бегать. И, слава Богу, Эвелин не стала спрашивать.

Она сварила три яйца, поджарила толстые кусочки цельнозернового хлеба и две сосиски. Я унесла завтрак к себе в комнату и съела его на своём маленьком балконе, наблюдая за тем, как встаёт солнце, окрашивая мир вокруг в разные цвета.

Я почувствовала свежий запах сигарет и тут же ко мне в комнату вошла Люси. Было уже около девяти. Она зашла не для того, чтобы пожелать мне удачи, а для того, чтобы попросить меня убрать комнаты для гостей.

— Но мне скоро надо быть в штабе.

Моя тётя уложила свои рыжие волосы так, что они падали на её молочно-белые плечи, точно детские кудряшки.

— Тогда тебе лучше поторопиться.

Она провела пальцами по моему столу, словно проверяя, не было ли на нём пыли. Но ничего не нашла.

— Что ты сделала с поппури?

— Что?

— Со стеклянной банкой с благовониями. Я ставлю их во все комнаты. Что ты с ней сделала?

— О. Она на балконе. Запах слишком… сильный для меня.

И это была правда, но причина, по которой я поставила её на балконе, заключалась в том, что этот сухой цветочный запах напоминал мне о Люси. Мне и так хватало того, что мы делили с ней одну крышу над головой, мне не хотелось мучить ещё и своё обоняние.

— Лепестки сгниют, — пробормотала она, дойдя до балконной двери и распахнув её.

Застучав каблуками по фанерному полу, она поспешила забрать свою драгоценную смесь, от которой слезились глаза.

Как Джеб выносил этот запах? А Эверест? Разве их это не беспокоило?

Она вернулась в комнату и направилась к двери, прижимая банку к груди.

— Люси, могу я поработать завтра вместо сегодня? Пожалуйста? Я отработаю две смены.

— Не факт, что ты будешь в состоянии работать завтра. К тому же в субботу всегда больше работы, чем в воскресенье. Ты уже должна это знать.

Она опустила на меня глаза орехового цвета, которые словно спрашивали, осмелюсь ли я попросить ее снова.

Она была ко мне несправедлива, но видимо именно из-за этого она и заставляла меня сейчас работать. Я надела свою серую униформу и позвонила Эвересту, чтобы спросить, собирался ли он всё ещё подбросить меня на собрание, но он не ответил.

Я отправила ему сообщение.

Никакого ответа.

Позанимавшись своими повседневными утренними делами около часа, я снова написала ему.

Штаб находился в лучшем случае в двадцати четырех километрах от гостиницы, и туда нужно было ехать вверх по горной дороге на скорости, не превышающей тридцать километров в час, иначе это было слишком опасно. Мне понадобилось бы около часа, чтобы добраться туда. Было уже 10:30, что означало, что мне надо было выдвигаться через тридцать минут, чтобы приехать вовремя.

В 10:45 я закончила убирать комнаты и понеслась к себе, чтобы переодеться в шорты и футболку. Я снова позвонила Эвересту, моё терпение подходило к концу. И когда через пять минут он снова не ответил, я побежала в его номер и забарабанила в дверь.

Нет ответа.

Твою ж мать. Я побежала на стойку регистрации, готовая умолять Джеба отвезти меня, но Люси сообщила мне, что он уехал с Эверестом по делам.

— По делам? — мой голос прозвучал слишком резко.

— Не шуми.

— Эверест пообещал отвезти меня…

— Должно быть, он забыл. Почему бы тебе не взять один из фургонов?

У меня перехватило дыхание в горле.

— У меня нет прав.

— Не может быть! — она произнесла это слишком воодушевлённо, из чего я сделала вывод, что она знала об этом.

Часы на стене у неё за спиной тикали так громко, что я чувствовала их бой у себя в груди.

— Ты можешь отвезти меня?

— Может быть, я не выгляжу очень занятой, но у меня вообще-то дела. Я не могу просто взять и всё бросить, чтобы отвезти тебя на какое-то глупое соревнование.

Мои веки начало покалывать.

— Это не глупое соревнование.

— Разве нет? — она облокотилась о стойку регистрации. — В своих надеждах ты преследуешь неблагоразумную цель. Женщины не руководят стаями, состоящими из мужчин; это слишком унизительно.

Моё бешено стучащее сердце вдруг резко замерло. Я моргнула, уставившись на свою тётю, потеряв дар речи.

— А ты ожидала, что я похлопаю тебя по спине? — она покачала головой. — Тебе следовало успокоиться на том, чтобы стать одной из них. Или выйти за одного из них замуж.

Я попятилась, потому что мои руки крепко сжались в кулаки, а ногти начали удлиняться. Прежде чем я начала бы рычать на свою тётю или впилась бы в её пухлое горло своими острыми когтями, я протиснулась сквозь вращающиеся двери.

Я начала делать глубокие вдохи, заполняя лёгкие воздухом, чтобы усмирить свой гнев и уже подумывала добежать до штаба, но было бы неблагоразумно пробежать двадцать четыре километра перед марафоном. К тому же я никак не успела бы преодолеть такое расстояние за час, даже в обличии волка. Я достала телефон так резко, что едва не уронила его, и начала искать сохраненный номер такси. На том конце меня попросили подождать, после чего женщина сообщила мне, что такси подъедет к гостинице через десять минут. Было уже 11:05. Я в жизни не успела бы туда.

Никак.

Я написала Эвересту с десяток обидных сообщений, но удалила их все. Однажды мама сказала мне, что общаться с человеком в гневе было ужасной идеей. Учитывая то, что я написала — я могла навсегда испортить отношения с Эверестом. Так что она была права.

Наконец к гостинице завернуло жёлтое такси. Я начала притоптывать ногой. И прежде чем водитель успел остановиться, я запрыгнула на заднее сидение и сказала ему, куда ехать. Мы были уже на полпути, когда я осознала, что не взяла свою сумку, а значит и кошелёк. Я решила не говорить об этом, пока мы не приедем на место.

Жёлтое такси поднималось по горной дороге на безопасной скорости в двадцать километров в час, а я прожигала взглядом красные цифры, тикающие на спидометре.

— Вы не могли бы ехать быстрее? Я немного опаздываю.

Прибор показал значение в тридцать километров в час. Как же мне хотелось пересесть вперёд и надавить ногой на педаль газа. Я сказала Лиаму, что не была уверена в том, чего хочу, но в этот момент я точно знала — я хочу получить водительские права.

Я задумалась над этим, в то время как набегавшие минуты и плата слишком сильно играли мне на нервах. В 11:58 боулдеровский штаб вырос перед нами точно оазис в пустыне. Низкое серое здание, окружённое ржавым забором и выцветшей травой, не поменялось ни на йоту.

— Ходят слухи, что это место кишит волками, — таксист уставился на огромную деревянную табличку, на которой были вырезаны слова: Частная собственность.

— Я слышала об этом, как и слышала, что они не агрессивные.

Он фыркнул, очевидно, не разделяя моего мнения, после чего развернулся на сидении.

— Сорок восемь долларов.

— Кстати об этом… я забыла свой кошелёк. Могу я заплатить вам завтра?

— Что? Нет.

— Но у меня нет налички.

— Может быть, твои друзья смогут мне заплатить.

— Мои друзья?

Он кивнул головой в сторону Мэтта, который показался в зоне видимости и уставился на такси. Лиам и Лукас встали по обе стороны от него. Я испытала облегчение, увидев, что они всё ещё были в человеческом обличии.

— Я бы не хотела их просить, и я обещаю…

— Мне надо кормить семью, платить за страховку, не говоря уже о налогах и плате за школу. Если бы я принимал плату обещаниями, моя семья голодала бы, и нас выселили бы из дома.

О, Господи.

— Вы принимаете PayPal?

— Нет, я не принимаю PayPal? Но даже если бы у меня был счёт, я бы не стал принимать электронные переводы.

— Ладно.

Мои щёки вспыхнули, когда я открыла дверь и направилась в сторону непрошеных наблюдателей.

— Ты опоздала, — сказал Лукас, растягивая слова и пожевывая зубочистку.

— Почему этот таксист не уезжает? Ты пригласила его в качестве зрителя? — спросил Мэтт.

Не поднимая глаз с высокой травы, от которой несло мочой, я пробормотала:

— Я забыла кошелёк. Может кто-нибудь одолжить мне пятьдесят долларов?

— Уже потратила все свои деньги, заработанные непосильным трудом? — медленно проговорил Лукас.

Я прищурилась и глянула на него.

— Я забыла кошелёк. Если у кого-то есть PayPal, я могу сразу же вернуть деньги.

— Вот, — Лиам протянул мне зелёную банкноту.

— Избавься уже от этого парня.

Я взяла деньги и пробормотала:

— Спасибо.

Я побежала обратно к таксисту и просунула банкноту ему в окно, после чего подождала, пока он не уедет. Как только его колёса завращались, обдав мои щиколотки грязью и галькой, я вернулась к остальным.

— Выглядишь ужасно, — сказал Лукас.

Боже, как же мне хотелось треснуть по его маленькой черепушке. Он почувствовал, что задел меня, и его улыбка стала до безобразия широкой.

— Какой у тебя счёт на PayPal? — спросила я Лиама.

— У меня его нет.

Почему ни у кого из них не было аккаунта на PayPal?

— Я потом верну тебе.

— Хорошо.

Он пожал плечами, не взглянув на меня. Он был полностью сосредоточен на Фрэнке, который поднимался по дорожке холма, ведущей в густой лес.

— Не пора ли начинать?

Фрэнк кивнул и достал телефон из чехла, висевшего у него на ремне.

— Перевоплощайтесь в волчье обличие.

Мэтт сорвал футболку и снял штаны. Вскоре Лукас и Лиам тоже оказались в одних боксерах.

Лукас уставился на меня.

— Собираешься разглядывать нас или присоединишься?

Я побледнела. Если я не хотела порвать свою одежду, мне надо было тоже её снять. Моя гордость умирала медленной и мучительной смертью.

— Почему бы тебе не перевоплотиться за зданием? — предложил Лиам, когда я пальцами обхватила край топа. — Внутри никого нет.

— Альфы перевоплощаются вместе со своей стаей, — сказал Мэтт

Лиам зарычал на него.

— Несс не Альфа.

Я уже было подумала повернуться к ним спиной и перевоплотиться, но от этой мысли мои внутренности завязались в узлы.

Я поспешила за здание, когда Лиам прокричал:

— Осторожнее с решёткой. Она сделана из чистого серебра.

Серебряная решётка? Я завернула за угол и пошла, ступая очень осторожно. Я почувствовала металлический запах серебра прежде, чем увидела то, о чём говорил Лиам. Там, рядом с пустым зданием, была решётка размером вдвое больше канализационного люка. Я заглянула внутрь сквозь крепкую металлическую сетку и увидела глубокую яму, похожую на колодец.

— Несс? Ты готова? — раздавшийся голос Фрэнка заставил меня отпрыгнуть от ямы.

Я отошла не небольшое расстояние от серебряной решётки, сбросила с себя кроссовки и одежду и изо всех сил сконцентрировалась.

Ничего не произошло.

Я напряглась ещё сильнее.

По-прежнему ничего.

После всего того, через что мне пришлось пройти. И теперь это! Моё тело предало меня.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Но, видимо, было бесполезно взывать к моему волку. Время тикало, а моё тело оставалось всё той же бледной плотью с напрягшимися конечностями.

ГЛАВА 16

Я была не из тех, кто сдаётся, но прошло уже десять минут, а я всё ещё пребывала в человеческом обличии. И я не понимала, почему все остальные ещё не зашли за угол здания и не обнаружили этого. Я потянулась к своему нижнему белью, как вдруг гудящий воздух пронзил чей-то вой.

А потом завыл другой волк.

И ещё один.

У меня закололо поясницу, и вдруг мои кости начали трансформироваться у меня под кожей. По щекам потекли слёзы облегчения, когда мои уши переместились на макушку, а рот удлинился, превратившись в пасть, заполненную клыками, которые могли бы прокусить кору дерева или кость. Лёгкий пушок на моём теле стал более густым и превратился в летнюю шерсть. Я упала на передние лапы, а мои задние ноги укоротились и поменяли положение. На месте человека появился волк.

Я обежала дом на своих четырёх лапах.

Огромный серый волк с хитрыми голубыми глазами — как я поняла, это был Лукас — завыл, и на этот раз я его поняла. «Ты там какала или что?»

Я зарычала на него.

Мэтт был больше похож на медведя, чем на волка, он был светло-коричневого цвета с яркими зелёными глазами. Рядом с ним я смотрелась как тощий щенок. Лиам оказался гораздо больше вблизи, чем он показался мне тогда в лесу. Его сверкающие глаза янтарного цвета оглядели моё посредственное тело, после чего переместились на Фрэнка. Старейшина присел у нас за спиной, сжимая в руке полоску алой ткани.

— Направляйтесь на юг, — он указал на густой лес, покрывающий один из склонов горы. — Мы раскидали кусочки вот такой ткани по лесу. Идите по следу, пока не найдёте Эрика. На нём будет надето то, что осталось от этой рубашки. Это и есть ваша финишная черта.

Он передал кусок ткани по кругу, чтобы мы могли почувствовать её запах — сладковатый дым от сигар и кедр.

— Самый короткий путь — это спуститься с холма. Но он так же и самый опасный. Если вы попадёте в ловушку, мы освободим вас в конце забега. Помните: вы не можете перевоплощаться обратно в человека. Если это случится, я это почувствую.

Он постучал по запястью, после чего выпрямился и сжал ткань в кулаке.

Теперь я была рада клятве на крови, и тому, что кто-то мог знать о моём местоположении и жизненных показателях. Я тряхнула холкой и присела. Высокая трава начала щекотать мою вздымающуюся грудь.

— На старт. Внимание, — голос Фрэнка прогремел, точно стартовый пистолет. — Марш!

И мы побежали.

Задние лапы Лукаса закидали мне глаза грязью. Я дико заморгала, замедлилась, а потом сменила курс. Фрэнк говорил, что самый короткий путь был самым опасным. Правда или уловка?

Лукас добежал до линии леса, спускающегося вниз по склону горы, и исчез. Похоже, его не беспокоили ловушки, либо он собирался сменить курс позже. Вскоре Мэтт и Лиам тоже исчезли среди деревьев. И хотя я всё ещё слышала мягкий стук их лап и чувствовала, как учащенно бились их сердца вдалеке, я уже не могла их видеть. И это было к лучшему. Мне надо было обращать внимание на лесной покров.

Я бежала довольно медленно и осторожно пробиралась сквозь подлесок. Испуганные еноты разбегались передо мной, а птицы срывались с деревьев, махая своими тёмными крыльями на фоне ослепительно яркого неба.

На какое-то мгновение я забыла, что это был забег, и легкомысленно летела по тропинкам, покрытым щепками. Гул машины в отдалении напомнил мне о том, что мне надо было слиться с лесом. Я пересекла заросли колючих папоротников и выбежала из них, окружённая облаком шальных чёрных мошек. Я начала махать ушами и трясти хвостом, чтобы отогнать их.

Густой подлесок щекотал мою грудь, а листья запутывались в белой шелковистой шерсти, пока я бежала в сторону сверкающей полоски воды. Моим мышцам отчаянно нужна была скорость, поэтому я побежала ещё быстрее. Когда мои лапы коснулись прохладного ручья, я остановилась и начала лакать воду, пока не насытилась. А потом я ринулась в прохладу воды, чтобы остудить свои горячие лапы. Я поскакала вдоль берега, перепрыгивая через гнилые деревья и гладкие камни.

Мне показалось, что слева от меня промелькнуло что-то чёрное и лохматое, но когда я посмотрела в ту сторону, я увидела только гигантский валун. Если бы я не пила воду, я бы решила, что от жажды у меня помутилось сознание, но оно было ясным. Наверное, я просто хотела верить, что я не одна и успокаивала себя тем, что не отстаю. А отставала ли я?

Я подняла морду вверх, понюхала воздух и уловила мускусный запах другого волка. Я поискала его глазами, но не увидела. Я ускорилась и начала вилять между деревьями, скользя по сухой грязи. Я снова понюхала воздух. На этот раз моё обоняние позволило уловить смесь табака и кедра. И, конечно же, на одной из нижних веток развевался клочок красной ткани. Хотя бы я двигалась в нужном направлении.

Я нырнула под ветку и споткнулась, мои лапы запутались в чём-то. Я попятилась. В солнечном свете блеснула прозрачная леска. Была ли это одна из их ловушек или её оставили рыбаки после своего похода к речке? Я дёрнулась, чтобы выпутаться из пластмассовой нитки, но она затянулась узлом на моей щиколотке.

Я зарычала, так как нить начала ещё больше запутываться, тогда я просунула свои клыки между ней и своей кожей и потянула. Леска начала резать мне кожу, пока я, наконец, не порвала её своими острыми зубами.

Я издала вздох облегчения и начала пятиться, желая сменить направление, как вдруг почувствовала ещё одну нить. Она была натянута и врéзалась мне в колени. Я прыгнула вперёд, но вдруг услышала щелчок.

Земля у меня под ногами задрожала, словно стадо мустангов побежало вниз по холму. Я повернула шею.

Я не увидела диких лошадей.

Это был звук падающих камней.

Огромных камней.

Они катились, ударяя друг в друга. На меня градом посыпались острые обломки и начали стегать меня по спине. Я бросилась вперёд как раз в тот момент, когда огромный камень задел мою заднюю лапу. Я споткнулась, но быстро оправилась и понеслась вперёд. Отчаяние сменилось чистым адреналином. Камни с грохотом падали всё ближе от меня, а я всё бежала вперёд. Мир проносился мимо в виде зелёных, коричневых и серых пятен. Колючки и твёрдая кора вонзались в подушечки моих лап, но я продолжала бежать.

Я попыталась изменить свой курс, но небольшой валун проделал дугу в воздухе и ударил меня в спину так, что у меня перехватило дыхание. Я начала падать, падать… и падать, кубарем катясь вниз. Мир расплылся у меня перед глазами, небо стало землёй, а земля небом. Я подумала о старейшинах и о том, какой жестокой была их игра. Наблюдали ли они сейчас за мной? Может быть, они даже наслаждались моим ужасным падением.

У меня перед глазами проплыло лицо мамы, её глаза были голубыми словно васильки, волосы развевались вокруг лица, словно колосья пшеницы на ветру. Я предалась этому прекрасному воспоминанию и нашла утешение в её жизнерадостной улыбке и низком тембре её голоса, которым она произнесла моё имя, которое вдруг трансформировалось и превратилось во что-то совершенно иное.

В рык.

Нечеловеческий рык заставил меня зажмуриться. Чёрная фигура пронеслась между небом и землёй. Очередной валун? Я моргнула, но обломки скалы полетели мне в лицо, испортив моё и без того слабое зрение. Ещё один рык, принадлежащий скорее волку, чем камню, сразу же привёл меня в чувства.

Я попыталась вонзить когти в землю, только, оказалось, что это не мягкая земля, а твёрдый камень. И не просто камень. А плоский каменный гребень с узкой вершиной. О Боже…

Я не могла сказать, насколько крутым был спуск. Собрав остатки своей энергии, я перенесла весь свой вес на лапы и начала перебирать ими по горячему камню. Мои мускулы гудели, а скорость начала падать. Мои когти истёрлись, а подушечки лап были изрезаны. Но я всё ещё слишком быстро приближалась к краю скалы.

Сжав зубы, я изо всех сил напрягла мышцы и вонзила то, что осталось от моих когтей, в камень.

Я остановилась в паре сантиметров от края. Я опустила голову вниз и подождала, пока камни не перестали наносить удары моему и без того побитому телу.

Дрожа и слушая, как сердце стучит у меня в груди, прижатой к каменной поверхности, я подождала, пока стук падающих камней не сменился тишиной. После того, как она заполнила пространство вокруг, я подняла голову и покосилась на пыльный кровавый след и белые царапины от когтей.

Мне удалось избежать падения, но могла ли я пережить оставшуюся часть этого жестокого испытания?

ГЛАВА 17

Я долго зализывала раны. Не то чтобы у меня ещё оставался шанс победить. Если только мои соперники не попали в более коварную ловушку, чем моя. В чём я очень сомневалась. Все они твёрдо стояли на ногах и были более приспособлены к этой местности, благодаря своему опыту, которого у меня было мало.

После долгого перерыва, во время которого я занималась самобичеванием, я наконец-то подняла своё побитое тело на израненные лапы. Я застонала, почувствовав, что вешу на тонну больше, чем в начале этого чёртового испытания. Я сделала шаг и заскулила. Ещё шаг. И я снова заскулила.

Похоже, забег обещал быть весёлым.

И медленным.

«Надеюсь, вам там весело, засранцы», — прорычала я в тишине неподвижного воздуха.

Бежать я уже не могла. Всё время спотыкаясь и прихрамывая, я поплелась по травянистому склону скалы в сторону хвойного леса. По крайней мере, на такой жалкой скорости я вряд ли могла бы попасть в очередную ловушку.

Солнце пекло шкуру, а я всё еще неуклюже брела к деревьям. Казалось, прошёл целый день прежде, чем я добралась до пёстрого леса. Тени остудили мучительный жар, а влажный мох облегчил мою боль, приносимую каждым шагом. Но мох и тени, к сожалению, не смогли помочь моей больной спине. Мог ли камень, который приземлился мне на спину, сместить позвонки?

Смогла бы я передвигаться со смещёнными позвонками?

Врачом я не была, но пришла к выводу, что моя спина не пострадала.

Мое дыхание уже не было таким частым. Вдохи растянулись, как и тени, удлиняющиеся по мере того, как солнце в небе опускалось всё ниже. Я понюхала воздух, желая убедиться, что я всё ещё шла в правильном направлении. Я уловила сладкий запах табака и свежий запах кедра, но к нему примешался запах крови.

Свежей крови.

Я остановилась и понюхала свои лапы. Это была не моя кровь.

Я снова принюхалась, а затем пошла по узкой тропинке между деревьями, миновала дикие кусты шиповника, терпкий запах которых почти перебивал запах крови. Пока я протискивалась сквозь кусты, колючки вонзались в мою плоть и практически застревали в моей белой шерсти.

Вдруг я увидела Мэтта, который повернул ко мне голову, опустил свои зелёные глаза на моё лицо и издал низкий рык. Я попятилась, но затем мой взгляд упал на металлический капкан, зажавший его переднюю лапу.

Зубчатая ловушка врезалась в его плоть, обнажив белую кость и розовые сухожилия. Он щёлкнул зубами. В ответ я заскрежетала зубами и рявкнула на него. «Я сюда не злорадствовать пришла. Посмотри же на меня».

Он оглядел меня. И когда понял, что я не представляю угрозы, опустил морду к металлической ловушке и попытался открыть её своими клыками, но всё, что ему удалось, это измазать морду в крови.

Какое-то время я стояла, не двигаясь.

Я всё ещё могла победить.

Осознание этого прокатилось внутри меня, взмахнув лёгкими крыльями, словно бабочка.

Но я не могла оставить его здесь.

Даже если бы он освободился, он не смог бы победить меня с покалеченной лапой. Я повернулась на юг и осмотрела зелёную ложбину, покрытую лиственными деревьями. Где-то в этом лесу должен был закончиться забег. Я могла добежать туда за десять минут — в крайнем случае, за пятнадцать-двадцать. А найдя Эрика, я могла бы сообщить о местоположении Мэтта.

Низкий жалобный вой пронзил воздух.

Я закрыла глаза.

Мэтт плакал.

Этот мужчина-медведь плакал.

А вместе с ним плакала и моя победа.

Я развернулась и увидела, что этот дурачок жует свою лапу. Неужели он планировал откусить её, чтобы избавиться от ловушки? Она же не смогла бы отрасти назад. Мы были волками, а не ящерицами.

Я вернулась к нему. «Стой».

Жалкое рычание вырвалось из его алой пасти. «Уходи».

Я покачала головой и опустила её к капкану. Я не получила бы удовольствия от победы, если бы оставила его здесь. Запах крови Мэтта и его мучений завладел всеми моими чувствами. Меня чуть не стошнило.

Мэтт щёлкнул своими окровавленными зубами. Зарычав, я толкнула его головой в грудь, чтобы остановить. «Хватит тявкать, Халк. Я пытаюсь помочь».

Он замер. Я поставила лапы по бокам капкана и с силой надавила всем своим весом на рычажки. Помимо того, что резкая боль пронзила мои кости, капкан слегка приоткрылся, но мне не удалось освободить лапу Мэтта. Я попыталась снова. От второй попытки меня всю передёрнуло. Мэтт, должно быть, сдвинул лапу, потому что, когда железные челюсти снова захлопнулись, он издал низкий жалостливый вопль, и свежая кровь потекла вниз по его шерсти.

«Не двигайся», — прорычала я.

Он огрызнулся на меня. Я бросила на него сердитый взгляд, который он интерпретировал в правильном ключе, потому что захлопнул свою пасть. Я снова приподнялась на лапах, и снова ловушка открылась, но недостаточно широко, чтобы он смог извлечь из неё свою лапу. Какого чёрта у него были такие гигантские лапы?

Ох.

Я попыталась снова.

Ничего.

И снова.

Мои попытки были жалкими и неуклюжими. Если бы у меня были руки вместо лап.

Я задержала дыхание, увидев, что глаза Мэтта приобрели стеклянный оттенок, как те шарики, которые я катала по деревянному полу в детстве.

Уууух.

Мэтт рухнул так неожиданно, что я подпрыгнула.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

«Мэтт!»

Его уши упали и не шевелились.

Я завыла, в надежде, что кто-то придёт, но никто не пришел мне на помощь ранее, поэтому, вероятно, они не стали бы приходить и ради него. Но я всё-таки подождала. Неужели Фрэнк не был обеспокоен? И когда никто мне не ответил, я сделала неровный вдох, закрыла глаза и пожелала, чтобы моё тело перевоплотилось.

Я знала, что меня потом дисквалифицируют, но, по крайней мере, я смогла бы жить дальше со спокойной совестью там, где мне бы пришлось потом жить.

ГЛАВА 18

Я была только наполовину права насчёт того, как должно было выглядеть моё тело. Почти всё оно было покрыто синяками, ладони и пятки были разорваны в клочья. Впервые за всё время, что Мэтт был без сознания, я была этому рада. Всё-таки я стояла перед ним в чём мать родила.

И хотя я чувствовала и выглядела так, словно меня сбил автомобиль, я всё же не растеряла своей стыдливости. Я опустилась на колени рядом с его массивной неподвижной фигурой и быстро нажала своими окровавленными пальцами на рычажки. Одним быстрым движением я упёрлась в них ладонями, и железные челюсти раскрылись, точно лепестки ночного цветка.

Пот побежал по моей шее и больной спине, когда я осторожно приподняла искорёженную лапу Мэтта и опустила её на траву рядом с его головой. Я отбросила ловушку в сторону, и она захлопнулась.

— Что за дурацкая мышеловка, — проворчала я.

Мэтт пошевелился, а я подпрыгнула и спряталась за кустами шиповника. Они были недостаточно густыми, чтобы скрыть меня, но мне не приходилось выбирать. Колючки впились в мою кожу, точно зубы пираний. Я начала выдергивать их, сопровождая процесс отборной бранью. По сравнению с той болью, что отдавалась у меня в костях, моё превращение в живую игольницу было еще цветочками, и тем не менее. Хруст ветки заставил меня поднять глаза. И я встретилась взглядом с другими глазами, которые уже не были стеклянными.

Я тупо смотрела на Мэтта и моргала. Он подволакивал лапу, но был уже на ногах! Как?

Вспомнив о своей наготе, я развернулась и пожелала, чтобы шерсть скрыла мои формы. Я так сильно зажмурила глаза, что каждый, кто проходил бы сейчас мимо меня, решил бы, что у меня запор. К счастью, кроме Мэтта вокруг никого не было.

Когда я почувствовала, что его мокрая морда коснулась моей сгорбленной спины, я чуть не выпрыгнула из своего тела.

— Уходи!

Мэтт издал звук, который не смогли расшифровать мои человеческие уши. А затем он издал тихий стон, от которого моя кожа пошла буграми.

То есть не буграми.

Она изменилась.

Его вой заставил меня снова перевоплотиться.

Покрывшись шерстью, я повернулась и кивнула на его лапу.

«Ты можешь идти?»

«С трудом».

«Может, останешься здесь, пока я не приведу помощь?»

«И дать тебе победить?»

Мои плечи застыли. Похоже, капкан не повлиял на соревновательный дух этого Халка.

«Ты всё равно победишь. Я нарушила правила, забыл?»

«Чтобы помочь мне».

«И всё же я перевоплотилась».

Я была готова поклясться, что он закатил глаза.

«Пошли уже, Волчонок».

Я фыркнула, чем заработала для себя его косой удивлённый взгляд. Прихрамывая, мы пошли вниз по холму. Мэтт больше не скулил, зато скулила я, и мне даже не было стыдно. Я чувствовала себя так, словно меня прогнали через уплотнитель отходов.

«Твоя спина — один сплошной синяк».

«Значит в ближайшее время, чтобы выйти на люди, мне придётся надевать на себя всю свою одежду».

Волки не смеялись, но Мэтт издал звук, похожий на усмешку. И тогда он спросил меня, где я заработала этот синяк, а я рассказала ему о том, как скатилась вниз по скале.

Мы двигались медленно, но всё-таки двигались. Вскоре мы добрались до деревьев. Я уловила запах сигар и кедра. Он был сильным.

«Почти пришли», — сказал Мэтт, прихрамывая рядом со мной.

Красная полоса сверкнула в зелени. Кусок красной ткани развевался на запястье Эрика.

«Не могу поверить, что мы дошли», — прошептала я.

Между деревьями двигались чьи-то фигуры, точно привидения. Я узнала Лиама, Лукаса, Коула и множество других людей.

Мэтт споткнулся и упал на землю с глухим стуком.

Я остановилась.

«Ну же, Халк, вставай».

Он заскулил.

Я ткнула мордой в его мохнатое плечо.

«Вставай».

Медленно, словно гора, которая поднимается из тектонических плит, он встал. И ещё медленнее захромал рядом со мной.

«Никому не говори, что ты видел меня голой, или я засуну капкан тебе в кровать».

Он только тихонько фыркнул.

Когда я посмотрела на кусок красной ткани, меня ослепил блеск металла. Там стояли машины. Много машин.

Что было очень кстати, потому что я больше не могла идти.

И, вероятно, не смогла бы ходить до конца своих дней.

Я снова задумалась о получении прав. По крайней мере, теперь, когда этот глупый марафон закончился, у меня появилось много времени, чтобы получить их.

Мэтт замедлил шаг. Я подождала его.

«Просто иди уже, Волчонок».

Я покачала головой.

«Хватит рычать и двигай своей мохнатой задницей. Я вне игры. Я перевоплотилась».

«Но они этого не знают».

«Я поклялась на крови, так же, как и вы. Фрэнк знает».

Мэтт бросил на меня долгий взгляд, после чего направился к Эрику. Мы дошли до него одновременно. Я заканчивала этот забег для самой себя. Я нарушила правила, но хотя бы я не выбыла.

Я вздрогнула, испытав чувство гордости, после чего упала к ногам мужчины, стоявшего передо мной. Солнечный свет и голоса заплясали вокруг меня словно цветки одуванчика. Я предприняла жалкую попытку встать на ноги, но я… просто… не могла.

На секунду в моей голове возникла мысль о том, что если я перевоплощусь в бессознательном состоянии, все увидят мой голый зад. Я почти засмеялась.

Почти, потому что я всё ещё была волком, а волки не смеялись.

Но вдруг мои мышцы начали смещаться и принимать прежнюю форму. Я больше не могла сопротивляться перевоплощению и позволила ему изменить моё тело.

Какое это должно было быть жалкое зрелище. К счастью, тьма окутала меня раньше, чем я услышала чей-либо смех.

ГЛАВА 19

Когда я очнулась, я увидела Эвелин, которая сердито смотрела на меня. Если раньше я думала, что её глаза были чёрными, то теперь они были какого-то совершенно нового оттенка чёрного — они напоминали мне канализационную шахту в ночи.

— Слава Богу!

Она бросила книгу, которую читала, на стол рядом со своим креслом и подошла ко мне. На её ногах были тапочки.

— Несс Кларк, я так на тебя зла! Если бы ты была моей дочерью, я бы заперла тебя в этой комнате до самого твоего тридцатилетия! Забраться на скалу в одиночку! Sola^10!

Даже сквозь слои тонального крема было видно, что её щёки стали такого же ярко-розового цвета, что и небо у неё за спиной.

— Когда этот парень принёс тебя в гостиницу…

— Какой ещё парень?

Она заморгала, явно поразившись тому, что я прервала её всплеск своим глупым вопросом о том, кто принёс сюда моё голое тело.

— Лиам Колейн.

— Лиам?

Я почувствовала, как моя шея запылала. Как и мой подбородок. Вот дерьмо. Я застонала от стыда.

— Sí, и ты была без сознания и вся в крови. Mi corazón^11 даже биться перестало. Моё сердце остановилось!

Её испанский всегда прорывался наружу, когда она была возбуждена.

— Я подумала… я подумала, что твоя спина была rota^12!

Её срывающийся голос дрожал. Как и её руки. И она сама.

И хотя я почти умерла от осознания того, что Лиам принёс меня домой, я протянула руку и сжала её холодные пальцы своими. Ей было достаточно этого прикосновения, и она накрыла мою руку своей другой рукой.

Слёзы градом полились по её щекам, смывая небольшие комочки туши с её ресниц. И затем её тело сотряслось от рыданий. Я села, а она вдруг подскочила, но споткнулась и упала на кровать рядом со мной, что заставило меня сжать зубы. Я не знала, как долго я была без сознания, но, похоже, не очень долго. Было такое чувство, будто кто-то побил моё тело молотком для отбивания мяса, а потом потёр на тёрке для сыра.

— Прости меня, Эвелин. Прости, что тебе пришлось это всё пережить.

Я отпустила её руку, чтобы обнять её. Мои руки были такими тяжёлыми, словно к ним привязали двадцатикилограммовые гантели. Но я поборола боль и притянула её к себе.

Она крепко прижала меня к груди, а я взвизгнула, так как всё моё тело было в синяках. Но она не ослабила своей хватки, так как, вероятно, не услышала меня из-за своих рыданий.

— Больше никогда. Больше никогда. Обещаешь? Я была с тобой все эти два дня. Я ухаживала за тобой…

Я отпрянула.

— Прошло два дня?

— Sí, два дня!

— Я была в отключке два дня?

— Да!

Ого.

— Твои синяки, они прошли… довольно быстро… но…

Я резко встала. Ноги показались мне деревянными, но хотя бы они смогли удержать меня, когда я поплелась к своему шкафу. Я распахнула дверь, чтобы осмотреть себя в его зеркале. Я приподняла край своего топа и повернулась. Задняя часть моих бёдер и спина были желтовато-зелёного цвета. Могло быть и хуже. Они могли быть чёрными. Хуже всего выглядели мои волосы. Они слиплись, перепутались и были покрыты Бог знает чем. Мои ногти тоже были в ужасном состоянии — они все поломались и напоминали сосновые шишки.

Эвелин появилась в зеркале у меня за спиной. По сравнению с моим загорелым лицом её лицо было бледным, как у привидения. Ну, хотя бы скалолазание и сорокавосьмичасовой сон позволили мне выглядеть более здорóво. Мама всегда говорила, что в любой ситуации надо искать плюсы. Она любила повторять, что именно это помогало ей в жизни. Мама, всё это для тебя.

Я отвернулась от зеркала и закрыла дверь.

— Я помыла твоё тело с мылом, но не рискнула трогать волосы. У тебя была огромная рана вот здесь.

Он слегка нажала мне на затылок, и это место оказалось очень чувствительным. Я даже ожидала, что когда она одёрнет пальцы, на них будет кровь. Но этого не произошло.

— И хотя мне всё ещё сложно принять то, кем ты являешься, — она слегка пожала плечами, — я подумала, что если ты… Я думала, что ты не выживешь.

Она вытерла свои красные глаза.

Я взяла обе её руки в свои.

— Я никуда не денусь.

Я больше не планировала участвовать в смертельно опасных прогулках в ближайшем или отдалённом будущем. Хотя меня ожидала другая прогулка. Теперь мне предстояло уехать из города. Джебу придётся отпустить меня в мир — хоть я и была несовершеннолетней. Но я не стала заводить эту тему с Эвелин. Ей и так уже хватило стресса на весь день.

Вместо этого я сказала:

— Я тебя люблю.

Она снова начала плакать, и хотя я чувствовала себя абсолютно разбитой, я обняла её.

* * *

После того, как она ушла — что потребовало немалых уговоров с моей стороны, так как Эвелин нужно было отдохнуть — я легла в невероятно горячую ванную. Дав своему телу размокнуть, я начала размышлять. Это занятие заставило меня нервничать, так как большинство моих мыслей вращались вокруг вопроса о том, сколько человек видели меня голой после забега.

Я погрузилась под воду, желая, чтобы мыло очистило мою голову от этого надоедливого беспокойства. В конце концов, я почти умерла там. Умерла! А теперь я лежала здесь и переживала о своей наготе. Что-то было не так с моими приоритетами

Помыв голову, что оказалось сложнее, чем бег вниз по скале вместе с булыжниками, катящимися за спиной, я вышла из ванной и вытерлась полотенцем. Я нанесла лосьон на каждый сантиметр своего тела, словно, увлажнив ноющие мышцы, я могла смягчить боль. Этого не произошло, но хотя бы я теперь хорошо пахла — точно жареный кокос.

Я была уже готова надеть пижаму, как раздался стук в дверь. Оставшись в халате, я засеменила к двери. Я думала, что это был Эверест. Эвелин, должно быть, рассказала ему, что я пришла в сознание.

Заметка самой себе: перестать предполагать.

Это оказался не мой кузен.

ГЛАВА 20

— Аманда? — вскрикнула я.

— Ты жива.

Она заправила длинную прядку волос за ухо и одарила меня радостной улыбкой.

Почему она мне улыбалась? Она что решила разыграть меня? Я проверила, не стоит ли кто в коридоре с поднятым телефоном, но увидела только парочку, которая вышла из своего номера, держась за руки.

— Зачем ты здесь? — наконец, спросила я.

— Во-первых, проверить, не стало ли тебе лучше. Вчера я заходила к тебе, и твоя бабушка сказала, что ты ещё восстанавливаешься. А, во-вторых, поблагодарить тебя.

— Поблагодарить меня?

— За то, что помогла Мэтту.

Я нахмурилась.

Она приподняла одну бровь.

— У тебя сотрясение или что?

— Нет.

— Тогда ты должна помнить, что спасла руку моему зайке.

— О, — я пожевала свою нижнюю губу. — Она… функционирует?

— Ага. Наложили швы. Нервы и сухожилия пока восстанавливаются.

Стоило мне представить, как накладывают швы, и всё внутри меня перевернулось.

— Как бы то ни было, мы тут решили поиграть в пул и выпить пива.

Я отпустила свою губу.

— И ты меня приглашаешь?

— Нет. Я пришла рассказать тебе о своих планах на вечер, чтобы ты обзавидовалась, — она закатила свои карие глаза. — Ну, конечно, я тебя приглашаю. Даже не так. Я пришла за тобой.

— Я не очень хочу куда-то идти.

— Ты жива. Ты чистая. И ты идёшь со мной, поэтому одевайся.

Я нахмурила лоб. Мои волосы всё ещё были мокрые, и у меня не было времени привести ногти в порядок. Хотя последний пункт казался не таким важным.

— Мы подождём тебя в машине.

— Аманда…

Она цыкнула.

— Ты предпочитаешь, чтобы мы все пришли сюда?

Она оглядела комнату у меня за спиной.

— Твоя комната может оказаться чуточку мала для такого количества народа.

Я побелела.

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу.

И хотя один из уголков её губ был приподнят в улыбке, её взгляд был предельно серьёзным.

Я вздохнула.

— Ладно.

— У тебя десять минут.

— Что произойдёт через десять минут?

— Я пошлю Мэтта, чтобы он выволок тебя из твоей комнаты.

Эта девушка не только обожала командовать, но и была очень непостоянной. Неделю назад она хотела, чтобы я держалась подальше от её мальчиков, а теперь она заставляла меня провести с ними время. Но поскольку я боялась, что она закатит вечеринку в моей комнате, я в итоге согласилась:

— Ладно. Я сейчас оденусь.

Закрыв дверь, я постаралась натянуть на себя джинсы, но это простое действие было похоже на натирание ног наждачкой, поэтому я остановилась на леггинсах и футболке. Я точно не смогла бы надеть бюстгальтер, поэтому надеялась, что соски будут не слишком заметны. Ладно, их всё же было немного видно, но только если присмотреться.

Я надеялась, что никто не будет этого делать. Они и так уже, наверняка, видели достаточно в субботу.

О, Господи…

И Лиам принёс меня домой.

О, чёрт побери!

Постаравшись подавить в себе чувство стыда, я нанесла на ресницы тушь, а на губы красный блеск, после чего провела расчёской по мокрым волосам и быстро привела в порядок ногти на руках и ногах. Я схватила сумку и телефон, который Эвелин, должно быть, зарядила для меня, а также ключ от комнаты. Пока я шла по коридору, я решила проверить сообщения. Их было пять — от Августа.

«Несс?»

«Перезвони мне!»

«Я слышал, что произошло».

«Несс? Пришли мне хоть что-нибудь, чёрт побери».

«НЕСС ПОЗВОНИ МНЕ».

Я улыбнулась, глядя в экран. Он жарился на какой-то базе в пустыне, или сражался с врагами, но всё равно думал обо мне. Август был таким милым.

«Мне кажется, меня переехал товарный поезд, но я жива. Спасибо, что переживаешь обо мне».

Я задумалась над тем, не отправить ли ему «сердечко». Август был моим другом. Слали ли девушки сердечки своим друзьям? Я никогда не слала сердечки Эвересту, а он был членом моей семьи.

— Ты всех нас напугала.

Я оторвала глаза от телефона и встретилась взглядом со своим дядей, который стоял за стойкой регистрации. Он потёр шею. Он хотел, чтобы я извинилась?

— Люси чуть с ума не сошла от переживаний…

— Люси переживала? — мой голос прозвучал слегка истерично. — Она пыталась остановить меня, Джеб. Она сказала мне, что девушкам не пристало играть в игры для мальчиков. Интересно, с чего она это взяла?

Джеб покраснел. До кончиков ушей.

— Мы пытались защитить тебя, Несс. Мы не хотели, чтобы ты пострадала. Так оно и вышло. Ты не должна была добраться туда.

— Так вот почему Эверест исчез с лица Земли?

Он кивнул.

— Может я и под вашей опекой, но это моя жизнь.

— И ты предлагаешь нам отойти в сторону и смотреть, как ты убиваешь себя? Ты думаешь, этого хотела бы твоя мама?

— Я не собираюсь умирать.

— Вы дети… И вы думаете, что неуязвимы, но это не так. Посмотри на ту милую девушку, с которой встречался Эверест.

— Она пыталась совершить самоубийство. А я участвую в соревновании. К тому же…

— Никто не хочет, чтобы ты принимала участие в этом соревновании! Никто. И я говорю не о себе и Люси. Я говорю обо всей… — он почти прошипел последние слова, — стае.

Это был обидный комментарий.

— В любом случае, я уже вне игры, — пробормотала я. — И к твоему сведению, только что стая пригласила меня провести с ними вечер.

Он распрямил плечи, так что его торс стал напоминать букву «Т».

— Я думал, ты не желаешь иметь с ними дела. Полагал, что ты не собираешься находить с ними общий язык.

Снаружи просигналила машина, а потом Аманда помахала мне, высунувшись в окно пассажирского сидения седана марки «Додж».

— Я тоже так думала, но я пытаюсь по-максимуму насладиться временем, которое мне здесь осталось. Но не переживай. Скоро ты избавишься от меня.

Всё, чего я больше всего желала, наконец, сбылось. Только вот я больше не хотела уезжать.

Мэтт снова просигналил.

— Увидимся позже, — сказала я.

Джеб сжал губы. Либо он передумал давать мне непрошеные советы, либо решил, что это было бесполезно.

Я прошла сквозь вращающуюся дверь. Вечернее небо было тёмно-синим, и мои горячие щёки обдало ветерком. Я открыла заднюю дверь «Доджа» и увидела, что кто-то уже сидел на заднем сидении.

Сиенна. Она перебирала пальцами край своего кукольного топа, закатывая и раскатывая его.

— Привет, — сказала я.

Уставившись на свою руку, она пробормотала:

— Привет.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовала себя виноватой. Словно, решив участвовать в соревновании на роль Альфы, я вынудила Августа уехать — что было вовсе не так. Он уехал, потому что ему надо было вырваться отсюда. И это не имело никакого ко мне отношения.

Мэтт развернулся и одарил меня волчьей улыбкой.

— А вот и Волчонок!

Я улыбнулась, услышав это прозвище.

— Разве тебе можно водить машину?

— Я правша, — он пошевелил пальцами на своей здоровой руке. — Спасибо небесам за Аманду.

Аманда шлёпнула его по его огромной руке и захихикала.

Я не уловила связи между его пальцами и его девушкой, пока Сиенна не сказала.

— Ребята, слишком много информации.

О.

— Фу.

Я сморщила нос.

Сиенна слегка улыбнулась.

Мэтт разразился раскатистым смехом, который вырвался из его огромной груди, после чего покрутил ручку на своей стереосистеме, и машина сотряслась от какой-то песни в стиле рэп. Затем он нажал на газ, и машина тронулась с места. Огни фар тут же разрезали темноту пространства, точно лазерные лучи.

— Тебе, наверное, лучше пристегнуть ремень, — крикнула Сиенна, пристёгиваясь. — Не то, чтобы ты могла умереть в автокатастрофе.

Музыка играла так громко, а её голос прозвучал так тихо, что я была не уверена, что верно расслышала её.

А могла ли я?

Оборотни были сильнее обычных людей, но они не были бессмертны. Если Хит смог утонуть в бассейне, могла ли я умереть в автокатастрофе? Мог ли Август погибнуть от взорвавшейся гранаты? Я решила оставить этот вопрос на потом.

Я собиралась спросить Эвереста.

Но сначала я планировала наорать на него за то, что он кинул меня. А потом уже спросить об этом.

ГЛАВА 21

В баре «У Трэйси» было немного народа. Там собралась стая, два бармена и пара любителей пива с медвежьими лицами.

Я вошла внутрь и тут же пожалела, что приехала. Что бы ни было причиной моего желания провести время со стаей, как только я переступила порог, оно испарилось, точно река Колорадо в жаркие и сухие месяцы.

Я распрямила спину и вздёрнула подбородок. Я уже пришла. Поэтому мне надо было получить от этой ситуации всё. К тому же я должна была скоро уехать, так что им не пришлось бы терпеть меня слишком долго.

Пока я следовала за Амандой и Мэттом, меня окинули взглядами несколько человек. И хотя я была зла на Эвереста, я отчаянно пыталась найти его, но вместо этого встретилась взглядом с голубыми прищуренными глазами Тарин. Она толкнула локтем Лукаса, который в этот момент облокотился о свой кий, после чего Лукас повернулся в мою сторону. На другом конце стола Лиам целился кончиком своего кия в шар. Он был так сосредоточен на своём ударе, что глубокая складка залегла у него между бровей. Рядом с ним стоял Коул, а рядом с Коулом — Тамара.

И если Тамара посмотрела на меня как на прокажённую, которая явилась сюда заразить её, то Коул улыбнулся мне.

— Вы всё-таки вытащили Несс из её берлоги, — Коул ударил кулаком в здоровый кулак своего брата.

— Не могу сказать, что это моя заслуга. Это всё Аманда, — Мэтт обхватил рукой свою девушку. — Все знают, что никто не может отказать моей девочке, — он выгнул шею и посмотрел на меня. — Я пытался, когда она начала преследовать меня. Но она была неумолима.

— Бедный ребёнок, — она надула губы. — Несчастная жертва.

Он засмеялся, поцеловал её в висок и ещё крепче прижал к себе.

— Но очень довольная жертва, — промурлыкал он ей на ухо.

— Эти двое такие милые, что даже раздражают, — произнесла Сиенна мягким голосом, в котором не было зависти. Только искренняя симпатия.

— Когда ты переехала в Боулдер? — спросила я её.

— В старших классах.

— А откуда?

— Тусон.

— Тебе здесь нравится?

Она пожала плечом, покрытым веснушками.

— Первая партия за мой счёт, — Мэтт пошёл к барной стойке, которая пестрела липкими круглыми пятнами.

Помешанный на чистоте человек внутри меня съежился. Разве сложно протереть барную стойку?

— Какую отраву будешь пить, Волчонок?

Ох уж это прозвище. Я покачала головой.

— «Сэм Адамс».

— Сейчас принесут.

Меня подмывало последовать за ним к барной стойке. Мне казалось странным просто стоять рядом с бильярдным столом, особенно после того, как Сиенна и Аманда подлетели к Тарин и Тамаре. Я посмотрела на Лиама, который наконец-то ударил по шару — точнее промазал. Кончик его кия прошёлся по краю шара, и тот завертелся, но не задел другие шары.

— Нервничаешь, когда на тебя смотрят, Колейн? — глаза Лукаса удовлетворённо сверкнули, а Лиам нахмурился.

Он выпрямился и изучающе посмотрел на шар, словно тот был живым и оскорбил его.

Коул усмехнулся, и начал прицеливаться. Он ударил в восьмой шар и забил его в лузу.

Когда он наклонился, чтобы совершить очередной удар, я спросила:

— Разве это по правилам?

Я не была знатоком пула, но я была практически уверена в том, что чёрный шар забивался последним.

— Мы играем в «головореза», — сказал Лиам, натирая мелом кончик своего кия.

— И как в него играют?

Не сводя глаз со стола, он объяснил правила: каждый игрок имеет группу своих шаров и должен забить шары противника. Подошёл Мэтт и протянул мне запотевшую бутылку пива.

— Спасибо.

Я сделала глоток и почувствовала, как пиво потекло в мой пустой желудок. Мне надо было поесть. И, явно, до того, как пить пиво.

— Мне надо что-то поесть, — сказала я, не обращаясь ни к кому конкретно, и предложила купить остальным еды.

Я молилась, чтобы никто ничего не попросил, иначе моему банковскому счёту был бы нанесён серьёзный урон.

После того, как все ответили, что ничего пока не хотят, я подошла к бару и села на стул. Потом я взяла заламинированное меню, которое оказалось таким же липким, как и барная стойка, и заказала начос с сыром и беконом, после чего развернулась на стуле и стала наблюдать за игрой. Я снова задалась вопросом, что заставило меня прийти сюда сегодня. Я вздохнула, а потом опять развернулась к бару и достала телефон из сумки.

Август ответил мне.

«Рад, что ты в порядке. Слышал, у Мэтта ты теперь тоже самая любимая девочка».

Я улыбнулась.

«Нет. Только твоя. У него есть Аманда».

И только отправив сообщение, я осознала, что это очень походило на флирт. Я запустила руку в волосы, которые уже полностью высохли.

Август прислал мне смайлик.

Это был не первый раз, когда я хотела, чтобы он был рядом, а не где-то за океаном. От этой мысли меня тут же наполнило чувством вины, которое заставило меня взглянуть на Сиенну. Она смеялась, слушая историю, которую рассказывал ей Коул. Я внимательно понаблюдала за ней, проанализировав язык её тела. Её глаза слегка блестели, когда она смотрела на гиганта-блондина с короткой стрижкой. Может быть, её глаза всегда блестели? А, может быть, она уже оправилась после расставания с Августом?

Я снова опустила глаза на экран и написала:

«Ты бы мной гордился. Я в баре «У Трэйси» со стаей. Пытаюсь социализироваться».

Несколько секунд спустя:

«Надеюсь, они ведут себя хорошо».

«Никто пока не обзывал меня».

«Если кто-то это сделает, расскажешь мне, хорошо?»

«Со мной всё будет в порядке. Сосредоточься на том, чтобы выжить. Кстати, я тут подумала… а нас так же легко убить, как людей?»

«Не понял твоего вопроса».

Я сделала глоток пива, потом поставила бутылку на место и написала:

«Мы можем умереть как-то ещё, кроме как утонуть или отравиться серебром?»

На экране появились точки. А затем:

«Серебро, огонь или удушение. А что? Планируешь убить Лукаса?»

Я расплылась в улыбке.

«Ха-ха. Как бы я ни хотела, чтобы ты забрал его с собой на войну, но нет. Пока я не планирую никого убивать. Просто интересно».

«Странно, что ты этим интересуешься».

Вернулся бармен с моей едой и счётом. Достав из сумки кошелёк, я вспомнила, что должна Лиаму пятьдесят долларов. Я заплатила за еду, после чего достала нужную купюру и положила её в передний карман сумки.

Когда я взглянула на свой телефон, Август написал:

«Хочешь, позвоню?»

Я нахмурилась.

Затем в нашем диалоге появилась ещё одна строчка:

«Тебе нужен курс повышения квалификации по теме «Волки»».

Мне, и правда, это было нужно. Я уже была готова ответить «да», как вдруг Мэтт сел рядом со мной у барной стойки. Он заказал ещё пива и стащил сыроватый кусочек начос из моей тарелки.

— С кем там у тебя секс по телефону?

Кусочек тортильи, который я жевала, попал не в то горло. Я закашлялась, схватила свое пиво и сделала большой глоток.

— Нет никакого секса по телефону, — прохрипела я.

Его лицо растянулось в довольной улыбке.

— Ну, конечно нет.

— Я серьёзно.

Он стащил у меня ещё один начос.

— С кем ты тогда переписывалась?

— Эверест.

— Врушка.

Моя спина напряглась.

— Ты не могла переписываться с Эверестом, потому что он вон там, сосётся с какой-то чикой.

Я развернулась на стуле. Эверест был здесь? Ну, конечно. Он сидел на коричневом кожаном диване в самом тёмном углу и целовался с той самой девушкой с музыкального фестиваля.

— И? С кем ты на самом деле разговаривала, Волчонок?

— Ни с кем, Халк.

Его улыбка стала ещё шире.

— Если это не тот извращенец, с которым ты тогда ходила на свидание, тогда я спокоен.

Я фыркнула.

— Это не он, но спасибо за заботу.

Хотя я скорее проглотила бы золотую рыбку, чем призналась Мэтту, что его обеспокоенность тронула меня.

— Ты позаботилась обо мне, и теперь я забочусь о тебе… Всё честно. Если, конечно, кто-то ещё не решит это сделать.

Он опять взглянул на Эвереста, и я сделала то же самое.

Подобно голоду, который заставлял мой желудок сжиматься, непостоянство Эвереста заставило сжаться моё сердце. Прошёл едва ли месяц с того дня, когда Бекка попыталась совершить самоубийство, а он уже целовался с новой девушкой. Конечно же, я считала, что для него было бы вполне нормально флиртовать с кем-то, но целоваться… это было слишком… слишком быстро.

— Август только что ответил, — сказал Мэтт.

Я резко повернулась к Мэтту и убрала телефон с барной стойки. Я не стала читать сообщение, а просто засунула телефон обратно в сумку. Моё сердце подпрыгнуло и практически оказалось в горле.

— Мы просто друзья.

Он заплатил за своё пиво и сказал:

— Я не осуждаю. Мне нравится этот парень.

Я хотела добавить, чтобы он не говорил Сиенне, но это прозвучало бы так, словно я была в чём-то виновата. Я собрала кусочком начос остатки хрустящего бекона и сыра с пластмассовым вкусом и засунула себе в рот.

— Лукас разгромил меня.

Неожиданно появился Лиам и встал рядом со мной. Он схватил бутылку пива из заначки Мэтта и выпил почти половину.

— Твоя очередь, Мэтти.

И, словно только заметив меня, он спросил:

— Если конечно ты, Несс, не хочешь поиграть.

Моё сердце слегка подпрыгнуло, когда я взглянула на Лиама и представила, как он нёс моё обессиленное обнажённое, эм, тело, в своих руках. Они, наверное, решили бросить жребий, и ему досталась самая короткая соломинка.

— Я едва могу шевелить руками.

Он уселся на стул рядом со мной и осмотрел мои руки.

— Тебе серьёзно досталось там. Все эти камни.

Он там был?

Прежде чем присоединиться к игре, Мэтт бросил:

— Если Лиам достанет тебя, кричи «Мэтт». Или Халк. Я откликнусь на любое имя.

Я улыбнулась.

— Неужели Несс Кларк по-настоящему улыбнулась?

Он подмигнул мне, а я покачала головой. Он забрал с собой три бутылки пива и вернулся к остальным.

— Мне сказали, что тебя стоит поблагодарить за то, что ты привёз меня в гостиницу, — я покрутила кусочком начос в воздухе, намотав на него нитку сыра, пока та не порвалась.

Лиам ничего не сказал.

Не сводя глаз с начос, я сказала:

— Скажи мне, что я не была голой.

Некоторые люди предпочитали заметать проблемы под ковёр; я же предпочитала избавляться от них с помощью пылесоса.

— Не была.

Я выдохнула.

— Тебя накрыли, как только ты перевоплотилась.

Из меня снова вырвался вздох.

— Интересно, как другие стаи… ну, те, где есть девушки… интересно, как они… справляются с этим?

— Ты имеешь в виду, раздеваются ли они друг перед другом?

Мою шею начало заливать краской.

— Думаю, нагота не сильно их заботит.

Наконец я осмелилась отвести взгляд от кусочка начос. Лиам поднёс бутылку пива к губам и сделал глоток. Его кадык резко дёрнулся на шее, покрытой щетиной.

— Ну, по крайней мере, я могу больше не беспокоиться об этом.

Он положил своё длинное мускулистое предплечье на барную стойку.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, теперь, когда меня вот-вот выгонят из стаи.

Из Боулдера…

— Тебя не выгоняют.

— Было сказано, что если я проиграю, то не смогу стать членом стаи.

— Но ты не проиграла.

— Проиграла. Я перевоплотилась во время испытания.

— Несс, ты всё ещё в игре. Мэтт вылетел.

Я опрокинула своё пиво, и оно пролилось на джинсы Лиама.

— Чёрт.

Я схватила пачку салфеток и начала промакивать ими его бедро.

Он обхватил рукой моё запястье и остановил меня. Я застыла. Костяшки моих пальцев странным образом запульсировали.

Я одёрнула руку.

— Извини, — пробормотала я, и уставилась на ряды бутылок с алкоголем, подсвеченных сзади. Интересно, сколько алкоголя мне надо было выпить, чтобы забыть о том, что я только что трогала интимные части тела Лиама Колейна? Я вытерла дрожащие пальцы о салфетку.

— Я нарушила правила… — мой голос предательски задрожал.

Я взмолилась, чтобы Лиам подумал, что моё горло сдавили эмоции, связанные с несостоявшейся дисквалификацией, а не…

— Чтобы спасти его руку, — сказал Лиам хриплым голосом.

Я притворилась, что меня очень заинтересовала игра в бейсбол, которая шла по телевизору, висевшему на кронштейне над полкой с бутылками.

— Но он же не стал бы откусывать её?

— Вполне мог. В волчьем обличии мы можем вести себя как животные.

Я покосилась на него.

Вдруг бледные руки обхватили его грудь.

— Малыш, ты меня бросил.

Тамара попыталась поцеловать его, но он повернул голову, и её губы приземлились на его волевой подбородок.

Я уставилась на свою корзинку наполовину съеденных чипсов из тортильи. И когда прошло еще нескольких минут ее попыток поднять его со стула, я встала.

— Пока не забыла.

Я вытащила банкноту в пятьдесят долларов и протянула ему.

Тамара уставилась на неё и сморщила нос.

— Ты платишь ему за то, что он составил тебе компанию?

Я нахмурилась.

— Что?

Она мило мне улыбнулась, и эта улыбка была чересчур слащавой.

— Разве это не твой стиль жизни? Деньги за общение.

Она могла бы плеснуть мне в лицо из стакана со льдом, и это охладило бы меня меньше, чем её комментарий.

Лиам снял с себя её руки.

— Что прости? — сказала я, прикинувшись дурочкой, на случай, если я не так поняла её намёк.

— Парни сказали, что ты была шл…

— Тамара! — лицо Лиама слегка покраснело.

Она выпятила нижнюю губу.

— Что?

С чего это я взяла, что у меня здесь были друзья? Я попятилась, а потом развернулась. Мои веки начали гореть от переполнивших меня эмоций. Когда я вышла на улицу, в ушах у меня звенело. Я чувствовала себя пьяной, и меня как будто тошнило, хотя это было не так. Что это было — стыд? Или злость? Не то, чтобы я могла объяснить, что я вообще делала на сайте эскорт услуг.

Я зашагала вперёд, не заботясь о том, где я могу оказаться. Мне просто надо было убраться отсюда.

— Несс! — кто-то позвал меня.

И хотя мои ноги болели, я ускорила шаг, но кто-то встал передо мной, преградив мне путь.

ГЛАВА 22

Я попыталась обойти Лиама.

Он сдвинулся, снова преградив мне путь.

— Несс, прости.

— За что? За то, что ты рассказал своей девушке, что я была шлюхой? Ведь это правда. Значит, тебе не за что извиняться.

Я пошла прочь, но Лиам последовал за мной.

— Никто никогда не говорил, что ты была шлюхой.

Наверное, они использовали слово «эскортница» — да уж, велика разница. Я начала переходить улицу, желая избавиться от него, как вдруг какая-то машина начала сигналить мне.

Лиам дёрнул меня за руку, возвращая меня на тротуар. От резкого рывка моё плечо пронзила острая боль.

Я сжала зубы, сбросила с себя его руку и схватилась за больной сустав.

— Чёрт, — Лиам потёр ладонью свою шею. — Я сделал тебе больно?

— Ты слишком много о себе думаешь.

— Может, ты перестанешь вести себя так, будто ты сделана из стали, чёрт побери. В субботу камень чуть не сместил твои позвонки. Ты вполне можешь испытывать боль.

Значит, он меня видел… Он был там.

— Спасибо, что разрешил.

Он пробормотал что-то нечленораздельное.

— Я тебя не понимаю. Честно.

Он откинул прядь волос со лба.

— Что ты не понимаешь, Лиам? Ты думаешь, мне нравится, что все узнали, что я ходила с кем-то на свидание за деньги?

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь в своих конечностях. Мне было холодно, и я была в ярости. Не самое хорошее сочетание.

— Ты сказала, что не спала со своими клиентами, поэтому здесь нечего стыдиться. Если конечно ты… не спала с ними.

Всё опустилось у меня внутри.

— С ними?

Он посмотрел прямо мне в глаза. Знал ли он о своём отце? Он не мог этого знать, так ведь?

Не сводя с него глаз, я сказала:

— Я сходила на свидание всего лишь раз, с Эйданом.

По сути, это была правда. Я не ходила на свидание с отцом Лиама. Да я вообще всё время сидела дома.

— И я больше этим не занимаюсь, поэтому хватит рассказывать людям…

— Прости.

— Уже неважно.

Я снова попыталась обойти его, но он резко выставил руку вперёд, останавливая меня.

— Возвращайся внутрь. Можно я куплю тебе пиво и компенсирую то, что был таким придурком.

— А с чего ты взял, что я хочу возвращаться?

— Тогда давай я куплю тебе чего-нибудь в другом месте.

Я ещё крепче сжала руки.

— Боже, Лиам. Мне не надо, чтобы ты угощал меня из жалости.

— Я не буду угощать тебя из жалости. Я угощу тебя, чтобы извиниться.

Я покачала головой.

— Нет, уж, спасибо. Я просто хочу прогуляться.

Он опустил руку, и я прошла мимо него. Но затем он зашагал рядом со мной.

— Бар в другой стороне.

— Может быть, я тоже хочу прогуляться.

— Есть множество других тротуаров.

— Мне нравится этот.

— Лиам… — раздражённо сказала я.

— Что? Тебе не обязательно со мной разговаривать.

— И, по-твоему, это не будет выглядеть странно?

Мне показалось, что он улыбнулся, но это мог быть просто нервный тик.

— Зачем? — спросила я.

— Что зачем?

— Зачем ты идёшь со мной? И если ты скажешь, что ты пытаешься защитить меня от домогательств какого-нибудь прохожего…

— Моё самое первое воспоминание о тебе связано с днём твоего рождения.

— Моего рождения?

Он посмотрел на меня.

— Твой папа пришёл к нам домой и объявил, что у него родился ребёнок, и что это девочка. Я помню, в каком ужасе был мой отец.

Его странное признание взволновало меня.

— Тебе было четыре.

— И что?

— Разве ты мог что-то запомнить в таком раннем возрасте?

Взгляд Лиама опустился на мои ключицы, словно он не решался посмотреть мне в глаза.

— Мой отец посоветовал твоему папе сделать тест на отцовство.

Я раскрыла рот.

— Моя мама никогда бы…

— Всё гораздо хуже, Несс, — Лиам с беспокойством провёл ладонью по волосам.

Разве могло быть что-то ещё хуже предположения о том, что мама предала папу?

— Он также сказал твоему папе, что тебя следует отнести в лес, — голос Лиама вдруг стал таким тихим, что мне пришлось напрячься, чтобы услышать конец предложения, — оставить тебя там и попробовать снова.

— Оставить меня в лесу? Чтобы что?

Я на какое-то время нахмурилась, а потом распахнула глаза так широко, что мои ресницы коснулись бровей.

— О… Он посоветовал моему папе убить меня? — почти прокричала я. — Потому что я была девочкой?

Наконец, Лиам поднял на меня взгляд.

— Твой отец был в ярости. Как и моя мать.

— А ты? — выпалила я.

— Как ты думаешь, почему это моё самое первое воспоминание о тебе, Несс?

Его голос вдруг приобрел густые и тёмные ноты, подобно меху, который покрывал его тело в волчьем обличии.

Хит пытался заставить моего отца усомниться в маме, а потом посоветовал убить меня из-за моего пола! Если бы отец Лиама не был мёртв, я бы нашла серебряный нож и вонзила бы в его чёрное, чёрное сердце.

— А какое твоё самое первое воспоминание обо мне? — спросил Лиам, отвлекая меня от моих кровожадных мыслей.

Я напрягла память. Когда воспоминание возникло у меня в голове, я моргнула. Не может быть, чтобы это было самым ранним воспоминанием. Я попробовала припомнить что-нибудь ещё, но не смогла.

— Похороны твоей мамы.

Он вздрогнул.

Тогда мне было пять. Но я даже помнила, что на мне было надето — чёрное колючее шерстяное платье, плотные белые колготки и чёрные туфли. В воздухе пахло свежевскопанной землёй и слезами, которые покрывали щёки каждого в тот день.

Кроме Хита.

Он не плакал, но Лиам плакал в тот день за двоих.

Лиам был долговязым мальчиком и у него были слишком крупные черты лица. Но потом он повзрослел. И больше не напоминал шестнадцатилетнего мальчика с худым лицом, которого я видела в последний раз в тот зимний день, когда умоляла стаю принять меня.

— Я помню, что задавалась вопросом, осталась ли у тебя в сердце дыра, — сказала я, когда мы пересекли улицу и направились в сторону небольшого парка. — Но теперь я знаю.

В моей голове возник образ моей исхудавшей мамы.

— Прости.

Он посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что напомнила тебе о ней.

— А ты думаешь, я забыл? Не проходит и дня, чтобы я не думал о ней, Несс, — его голос прозвучал так же мрачно, как и те тени, что залегли на его лице.

Нас объединяла общая боль, его и меня.

— Ты никогда не забываешь людей, которых любишь. Думаю, ты это теперь знаешь, — тихо сказал он.

Мне показалось, как будто капкан сжал моё сердце.

Я подумала о маме и о папе — который совершенно точно был моим отцом. И как раз в этот момент мы проходили мимо детской площадки из моего детства. Она изменилась, и на ней появились новые блестящие качели, но детский турник, где я могла висеть часами, всё ещё был здесь. Папа иногда повисал на нём вместе со мной, а мама, смотря на нас, трясла головой, смеялась и говорила ему, что он выглядит нелепо — точно горилла в клетке хомячка.

Я даже не заметила, как остановилась и начала плакать, пока чей-то большой палец не прошёлся по моей щеке.

Я сделала резкий вдох, как вдруг Лиам сделал это снова.

О, нет, нет, нет.

Его взгляд был полным намерения, и это заставило меня отпрянуть. Его пальцы скользнули по моим щекам, после чего его руки медленно опустились и сжались в кулаки.

Моё сердце подскочило в груди, точно шальная пуля. Я молилась о том, чтобы он не почувствовал мой пульс, не увидел, как трепыхалась тонкая хлопковая ткань моей футболки.

Он перевёл взгляд на сирень, усыпанную цветами.

— Прости, что вывалил на тебя всё это. Я просто подумал, что ты хотела бы знать.

— Я хотела бы знать, и мне совсем не жаль, что твой отец мёртв.

Лиам ничего не ответил, и молчание длилось так долго, что я уже подумывала извиниться, но не могла. Я не могла извиниться за то, что озвучила свои мысли. Его отец был воплощением зла.

— Хочешь поехать домой? — наконец, спросил он.

Он имел в виду гостиницу или Лос-Анджелес?

Вероятно, гостиницу…

— Да, я вызову такси.

Он перевёл на меня свой взгляд. Его глаза были такими тёмными, словно зрачки расширились и заняли почти всё пространство глаз от века до века.

— Я подброшу тебя. Мне по пути.

Разве?

— Хорошо.

Мы в тишине дошли до его машины, которая была припаркована через дорогу от бара. Я разглядела стаю через стеклянный фасад. Они размахивали киями, смеялись и выпивали. Я молилась, чтобы они не заметили меня. Я не хотела, чтобы поползли слухи.

Лиам открыл мне дверь, а я не стала сопротивляться и залезла внутрь. Атмосфера в машине была такой напряжённой, что стало душно. Я приоткрыла окно, но свежий воздух не смог разрядить атмосферу.

Я прижалась щекой к подголовнику кресла и стала наблюдать за темнотой за окном машины. Эта же темнота наполняла теперь и мою голову: я не могла нравиться Лиаму; он жалел меня. Он думал, что я была жалкой, грустной и слишком гордой. К тому же он не привлекал меня. Конечно же, он был симпатичным, но многие парни были такими. Только по тому, что моё тело реагировало на него, не означало, что мне надо было поощрять эти чувства.

— Старейшины хотят встретиться в среду, — его голос выдернул меня из моих мыслей.

Я повернулась и посмотрела на него. На его лице играли блики света от приборной панели.

— Чтобы обсудить следующее испытание.

— Я не должна принимать участие в следующем испытании.

Мы подъехали к гостинице. Он стиснул челюсти.

— Но ты среди участников.

— И это неправильно.

— Послушай, если ты больше не хочешь принимать участие в соревновании, приходи на встречу и поговори с ними.

Я вздрогнула из-за того, как резко прозвучал его голос.

— Хорошо. В какое время мне надо там быть?

— Собрание пройдёт в доме моего отца в 6 вечера.

По моей спине пробежала дрожь.

— Почему в доме твоего отца?

Он приподнял одну бровь.

— А у тебя какие-то проблемы с этим?

Я отстегнула ремень и нажала на ручку двери.

— Нет.

— Ты разве не собираешься спросить у меня адрес?

— Я помню, где это.

— Ну, конечно, ты помнишь.

Мой пульс начал хаотично стучать.

Я не стала спрашивать его, что он имел в виду, потому что боялась его ответа. Могло ли агентство сообщить ему, что я была той самой девушкой, которую они отправили на встречу с Хитом в тот роковой день, или Лиам сам догадался? А, может, у его отца были камеры видеонаблюдения? Я не заметила ни одной, но это не означало, что у этой мрази их не было.

Но разве это имело значение? Я же не могла убить его тремя маленькими таблетками, которые блокировали способности перевоплощаться? Они были безобидными. Я знала это не понаслышке, так как мне самой приходилось глотать по одной такой таблетке каждый день в течение трёх месяцев, после того, как мы уехали из Боулдера. И хотя расстояние в итоге заблокировало мою способность к перевоплощению, мама всё-таки пользовалась этими таблетками, чтобы вытравить магию из моей крови. Таблетки принадлежали моему отцу. Он принимал их, чтобы случайно не перевоплотиться и дать срастись костям после того, как он сломал обе ноги.

Я выпрыгнула из машины и проговорила:

— Увидимся послезавтра.

После этого я захлопнула дверь так сильно, что каждый мой сустав завибрировал.

ГЛАВА 23

На рассвете следующего дня Люси зашла ко мне и поинтересовалась моим самочувствием. Мне стало интересно, правда ли она переживала? Я пожала плечами и сказала ей, что мне лучше.

— Слышала, тебя оставили среди участников, — сказала она, сложив свои мясистые руки на груди.

— Я тоже слышала.

Я подождала, пока она не посоветует мне отказаться от соревнования. Но она не стала этого делать. А я не стала сообщать ей о своём намерении сняться.

Её светло-карие глаза прошлись по моим голым ногам, которые выглядывали из моих пижамных шорт.

— Работать можешь?

— Да.

Я потянулась. К моим рукам больше не были привязаны гантели, хотя они ещё немного болели.

Она наказала мне убрать комнаты для гостей, поэтому я напялила серую униформу и выполнила её поручение. Я пропылесосила ковры, натянула простыни на кровати так, что они чуть ли не лопались, и протёрла от пыли стеклянные баночки, заполненные самодельными благовониями. Физическая активность отвлекала меня от мыслей о том, что рассказал мне вчера Лиам.

Но это длилось недолго.

Днём, после того, как я поела с Эвелин на кухне, я уже мерила шагами свою комнату, точно тигр в клетке. В какой-то момент я взяла с прикроватного столика фотографию, на которой были запечатлены родители вместе со мной. Я изучила лицо своего отца и сравнила его со своим. Кроме ямочек на щеках и, вероятно, формы рта, я унаследовала почти все черты своей мамы.

Я зарычала, когда поняла, что делаю. Как посмели Колейны зародить сомнения в моей голове!

Я была дочерью своего отца.

Я была оборотнем, как и он!

Я резко поставила рамку на место так, что стекло задрожало. Но, к счастью, не разбилось.

Стук в дверь отвлёк меня от фотографии. Я подошла к двери и распахнула её. Скрестив руки на груди, я нахмурилась, увидев Эвереста, после чего высказала ему то, что о нём думаю. Я высказала ему абсолютно всё, что я о нём думаю.

Он уронил какой-то пакет мне на кровать.

— Что это? — проворчала я.

— Платье. Надеюсь, я угадал с размером.

— Какого чёрта? Ты купил мне платье? — я вскинула руки. — Ты думаешь, что я прощу тебя, потому что ты принёс мне подарок?

— Я купил его не для того, чтобы задобрить тебя. Я купил его, потому что оно тебе сегодня понадобится.

— Зачем мне может понадобиться платье сегодня вечером? — я поняла, что я кричу, когда Эверест прижал свой твёрдый палец к моим губам.

— Говори тише.

— Не смей мне указывать. Ты не имеешь права говорить мне, что делать! Ты кинул меня.

Мой голос дрогнул, и из меня вырвались рыдания.

Эверест вздохнул и прижал меня к себе.

— Прости. Это всё родители, — он покачал головой. — И потом… потом я кое-что узнал, и мне пришлось разбираться с одной проблемой, из-за чего я не успел к тебе. А теперь успокойся и дай мне объяснить.

Я оттолкнула его.

— Лиам нанял частного детектива, — объяснил он.

У меня запершило в горле.

— Этот человек пытается вынюхать, что случилось с Хитом. Как думаешь, на кого он вышел? На эскорт агентство, — его шёпот был похож на крик. — Сандра не выдала ему твоё имя. Но она связалась со мной, так как не смогла дозвониться до тебя. В любом случае, она пообещала не выдавать тебя за вознаграждение.

— Ты заплатил ей?

— Да. Я заплатил ей.

— Сколько?

— Не забивай себе этим голову. Я покрыл все расходы.

Он провёл ладонью по своим растрёпанным рыжим волосам.

— Думаю, Лиам уже знает. Вчера вечером он намекнул…

— Он не знает. Он пытается выяснить, но он не знает.

Я упала в кресло, откинула голову назад и вздохнула.

— Я так понимаю, моё пребывание там в ночь смерти Хита выглядит не очень хорошо. Но я не убивала его, Эверест. Мне просто надо во всём признаться.

Когда Эверест ничего не сказал, я подняла голову. Он так сильно сжал губы, а его щёки были такими бледными, что моё сердце замерло на пару секунд.

— Что?

Он сел в ногах моей кровати.

— Ты меня пугаешь… Что?

— Несс, я слышал, как Лукас и Мэтт говорили о наркологической экспертизе Хита. Следователь нашёл следы лекарства в его организме.

Моя спина напряглась.

— И?

— Он утонул из-за тех таблеток… Они повлияли на его нервную систему.

— Ты хочешь сказать… ты…

Дрожь побежала по моим рукам и ногам, сотрясла мою грудь и прокатилась по всей коже. Я подняла дрожащую руку и закрыла ею рот.

— Нет, — прошептала я.

Эверест опустил голову, потом изогнул шею и бросил на меня самый мрачный и скорбный взгляд в истории.

— Да.

Комната поплыла у меня перед глазами.

— Ты хочешь сказать… Ты хочешь сказать мне…

— Что ты убила его? Да.

Моё дыхание остановилось, а страх спустился вниз по горлу и сжал лёгкие.

Я убила Хита.

Как бы часто я не говорила о его убийстве, я бы никогда не пошла на это.

Я не была кровожадным палачом.

Эверест наклонился вперёд и схватил мою руку.

— У меня есть план.

Я попыталась сглотнуть, но, у меня в горле как будто встал ком и перекрыл мои дыхательные пути подобно тому, как волосы забивают канализацию в душе.

— Мне надо… мне надо сбежать.

— Нет.

Я убила отца Лиама. Вожака стаи. За такое стая должна была разорвать меня на куски.

— У меня есть план. План, который спасёт тебя. Обещаю. Он надёжный.

Не было ничего на сто процентов надёжного.

У меня перед глазами предстал образ серебряной решётки. Боулдеровцы наверняка бросят меня в ту яму. Я высвободила руку из хватки Эвереста и потёрла виски. Если члены стаи и не убьют меня, власти в любом случае закроют меня за непреднамеренное убийство. И неважно, что я не планировала этого делать.

Чёрт.

— Несс. У меня есть один серьёзный человек, который может тебе помочь, — сказал он.

Даже президент Соединенных Штатов вряд ли смог бы вытащить меня из этой переделки.

— Джулиан Мэтц, — сказал Эверест, словно это имя должно было о чем-то мне говорить.

Но оно ничего мне не говорило.

— И кто этот чёртов Джулиан Мэтц?

Эверест вздрогнул от того, как резко прозвучали мои слова.

— Альфа Сосновой стаи.

Моя кожа покрылась мурашками. Его план состоял в том, чтобы привлечь Альфу вражеской стаи? Мои внутренности заледенели, отчего тело похолодело ещё больше.

— Ты… рассказал ему?

— Мне пришлось.

Ему пришлось. Я была на грани гнева и ярости, и мне очень сильно захотелось выдавить глаза своему кузену.

— Ты рассказал ему! Как ты посмел!

Эверест моргнул.

— Несс, я сделал это ради тебя.

Чёрт. Моя жизнь была кончена. Может быть, мне следовало попытаться спрыгнуть с крыши, как Бекка? Или перевоплотиться в волка, убежать в дикие горы и затеряться в глуши?

— Послушай, сегодня вечером ты встретишься с Джулианом, и он объяснит тебе, как он собирается отмазать тебя, — он указал на пакет. — Надень это платье, и встретимся у входа в пять. Я отвезу тебя к нему, — он посмотрел на часы. — У тебя два часа, чтобы собраться.

Он встал и направился к двери.

— Зачем мне надевать платье?

— Мы едем на вечеринку в честь помолвки его племянника.

Пырните меня кто-нибудь в сердце. Мне не только предстояло встретиться с Альфой вражеской стаи, но и посетить помолвочную вечеринку, где, конечно же, должна была собраться вся Сосновая стая.

Я скорее предпочла бы умереть.

Ну, почти.

ГЛАВА 24

Платье, которое достал для меня Эверест, сидело на мне как перчатка… как настоящая перчатка. Тянущаяся чёрная кожа подчёркивала каждый изгиб моего тела и не оставляла абсолютно ничего для воображения. Это платье так же не оставляло места для ножа, который я подумывала привязать к бедру.

Правда, потом передумала.

Приносить оружие на помолвочную вечеринку оборотней было, определённо, дурным тоном. Да и что бы я могла сделать этим ножом? Если лезвие не было серебряным, оно мало чем могло помочь. Признание Эвереста заставило меня врезать кулаком в зеркало. По нему поползли трещины. Я уставилась на них, словно это было предзнаменование. Что означали разбитые зеркала? Ах да… семь лет несчастий.

Я была обречена.

Я взяла шпильку, которую держала губами, и воткнула в шишку на голове, вот только вместо того, чтобы выглядеть аккуратно, она напоминала клубок шерсти, который спустила с лестницы кошка.

Закончив с причёской, я взяла сумку, телефон, ключ и вставила ноги в чёрные туфли на высоком каблуке. Выходя из гостиницы, я встретила Джеба. Я молилась о том, чтобы он не имел представления о том, что я сделала.

Он скрестил руки, когда я проходила мимо стойки регистрации.

— Куда идёшь?

— У меня ужин с Эверестом.

Он нахмурился.

— Куда он тебя повезёт?

— Он сказал, что это сюрприз. Он хочет извиниться за то, что забыл отвезти меня на первое испытание.

В зрачках Джеба отразилось чувство вины.

— Хорошего вечера, Джеб.

Он посмотрел поверх моего плеча на парковку, желая убедиться, что я говорила правду и что я действительно собиралась поужинать с его сыном.

Я не очень грациозно забралась в машину Эвереста, так как платье сковывало мои движения.

— Не знала, что из чёрной кожи делают смирительные рубашки.

Эверест улыбнулся, и это была одна из тех его невероятных белозубых улыбок. На секунду я даже забыла, что это был один из самых дерьмовых дней моего существования. А у меня было немало дерьмовых дней.

Я пристегнула ремень.

— Так кто была та девушка, с которой ты обменивался слюной в баре «У Трэйси»?

— Просто девушка.

— Та же самая, что была на музыкальном фестивале?

— Верно.

— И ты просто случайно её встретил?

Кончики его ушей покраснели.

— Она не из эскорта.

Я и не имела в виду, что он познакомился с ней через Сандру.

— Как её зовут?

Он мельком бросил на меня взгляд.

— Почему ты хочешь знать?

Его ответ огорошил меня.

— Потому что я твоя кузина, и мне интересна твоя жизнь. Но если ты не хочешь рассказывать…

— Её зовут Меган. Она первокурсница в Университете Колорадо.

Посмотрев в окно на залитую солнцем, обрамлённую соснами дорогу, я потёрла большим пальцем ремешок своей сумки.

— А как же Бекка?

— А что с ней?

— Что будет, если она очнется?

— Прошёл уже месяц, Несс.

— То есть ты сдался?

— Я не сдался, но я не собираюсь сидеть у её постели и ждать всю свою жизнь.

Я не была экспертом в отношениях, но отказаться от человека, которого ты любил, всего через месяц, казалось мне слишком поспешным.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым, — сказала я, наконец.

— Я и не чувствую себя виноватым.

Его ответ был сухим, почти раздражённым.

Долгое время мы в тишине смотрели на полосу дороги, по которой ехали.

Когда мы заехали на территорию Сосновой стаи, которая была помечена кислой мочой и огорожена старым металлическим забором высотой почти в три метра, который охраняли два волка в человеческом обличии, я спросила:

— Как так вышло, что ты попросил помощи у Сосновой стаи?

Эверест опустил своё стекло и назвал охранникам наши имена. Человек махнул рукой, пропуская нас, и мы поехали по аллее, затемнённой кедрами, которая была украшена белыми надувными шариками.

— Потому что они ненавидели Хита.

Я задумалась над его словами.

— А что им с этого?

— Джулиан расскажет тебе.

— Почему ты не расскажешь?

— Потому что он сможет объяснить это лучше.

— Они хотят что-то взамен…

Эверест ударил руками о руль.

— Боже, Несс. Имей немного терпения, ладно?

Я рассердилась на то, что он был так раздражён. Он вёз меня в логово волков — в прямом смысле. Он, по крайней мере, мог бы намекнуть на то, что меня там ждало.

— Ты пойдёшь со мной?

— Нет… Моё присутствие там нежелательно.

— А моё присутствие не вызовет подозрений?

— Ты не боулдеровский волк. Ты имеешь полное право находиться здесь. И если кто-то будет возмущаться, скажи ему, что Джулиан заплатил за то, чтобы провести с тобой время. Он подтвердит.

Мне хотелось заорать, что я не была эскортницей, но я усмирила своё раздражение.

Он остановился на круглой площадке перед штабом Сосновой стаи. Здание было сделано из стекла и дерева и напоминало роскошный дом отдыха. Оно сильно превосходило простое серое каменное здание, где собиралась Боулдеровская стая. Но опять же, Боулдеровская стая часто использовала гостиницу и, вероятно, поэтому не тратила много денег на расширение штаба.

Привратник в белых перчатках открыл мне дверь.

— Ты потом заберёшь меня? — спросила я.

— Джулиан попросит кого-нибудь отвезти тебя домой.

— Разве ты не можешь забрать меня?

Я напоминала сейчас плаксивого ребёнка, но мне не нравилось быть на незнакомой территории.

Он вздохнул.

— Ладно. Позвони мне, когда будешь готова возвращаться.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась ему. — Спасибо тебе за всё, Эверест.

Мне опять сдавило горло.

Не посмотрев на меня, он ответил.

— А для чего тогда семья?

Прижав к себе сумку, я развернулась и начала подниматься по широким каменным ступеням, усыпанным лепестками пионов. Я была похожа на заключённого, который шёл на казнь.

ГЛАВА 25

Я поискала информацию о Джулиане в интернете, чтобы узнать, как он выглядел и чем он любил заниматься. Он особо не скрывал свою жизнь, поэтому я накопала множество фотографий с ним в окружении членов «семьи». Я даже увидела на паре снимков моего любимого члена Сосновой стаи, Джастина Саммикса. Мне захотелось даже распечатать один из них, чтобы я могла потыкать булавками в его лицо и промежность. Женоненавистничество пробуждало во мне всё самое плохое.

Как назло, первым, кого я заметила, оказался Джастин. Возможно, я заметила его в первую очередь, потому что он был единственным, кого я знала. Другие лица были мне смутно знакомы, но горе и расстояние размыли воспоминания о них. Джастин толкнул локтем парня, с которым он стоял, и без стеснения указал на меня.

Девушка ненамного старше меня с копной курчавых светлых волос и накрашенными губами ярко-розового цвета, положила мне руку на предплечье.

Её ноздри раздулись.

— Прости, дорогуша, но мне кажется, ты ошиблась встречей. Ты насквозь пропахла боулдеровскими волками.

Она надавила на мою руку, чтобы развернуть меня.

— Мы не питаемся их объедками, — мило проговорила она.

Я налепила на себя дерзкую улыбку и смахнула её руку со своей голой руки.

— Как же хорошо, что я не отношусь к боулдеровским объедкам. Я ищу…

Но имя застряло у меня в горле, когда я заметила его в центре зала окружённого людьми. Он был словно камень, который бросили в пруд, и от которого по воде шли круги.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, Джулиан посмотрел на меня своими ясно-голубыми глазами. Он слегка нахмурился, но тут же на его губах медленно растянулась улыбка.

Я пошла вниз по ступеням, мои каблуки застучали по камню. Когда я подошла к мужчине, с которым должна была встретиться, ноздри многих присутствующих начали раздуваться, а брови сходиться вместе.

— Мистер Мэтц, — сказала я.

— Да вы великолепны, мисс Кларк.

Он взял мою руку и поднёс к своим губам, словно собирался поцеловать её. Но его губы так и не коснулись её, хотя это жест возымел влияние. Оборотни, которые до этого окружали меня, начали отступать. Он развернул меня так, что моя спина оказалась прижата к его бордовому пиджаку. С моих губ сорвался вздох, тогда он ослабил руку, которой обхватил меня за талию.

— Слушайте все. Несс Кларк наш особый гость сегодня. Я надеюсь, что вы будете вести себя самым наилучшим образом.

Я встретилась взглядом не с одной парой широко раскрытых и ошеломлённых глаз. Казалось, что все ждали объяснений, почему я была их особым гостем, но вместо того, чтобы добавить что-то ещё, Джулиан выпустил меня, а потом предложил мне свою руку. Я решила, что не принять её будет неправильно, поэтому взяла его под руку.

— Позволь мне познакомить тебя с виновниками торжества.

Он провёл меня через открытые двери, которые вели на просторную постриженную лужайку с живой изгородью, края которой были такими ровными, что я решила, что садовник использовал линейку, чтобы постригать ее.

Джулиан поднял руку, на которой сверкнуло кольцо с бриллиантом размером с его ноготь.

— Робби, Марго! — крикнул он парочке, которую фотографировала группа профессиональных фотографов.

Их оборудование выглядело таким же дорогим, как и будущая невеста в её белом кружевном платье и с тонной бриллиантов, которые обрамляли её лебединую шею.

Сначала ко мне повернулся племянник Джулиана. Он немного приподнял нос и понюхал воздух. Его брови сдвинулись вместе, так же как и у его соплеменников. Определённо, Джулиан не рассказал о моём визите никому, кроме охранников на входе.

— Это Несс Кларк, — уголки пухлых губ Джулиана приподнялись, что резко контрастировало с нахмуренным лицом его племянника.

— Дочка Каллума Кларка? — спросил Робби.

Джулиан кивнул.

— Она самая.

Он отпустил меня и нагнулся к своей будущей племяннице — или кем там она ему приходилась.

— Марго, дорогая, ты выглядишь сегодня восхитительно.

— Как и ты, дядя.

— У тебя всегда найдётся доброе слово для твоего седеющего дядюшки.

— Ты не седеешь, — она рассмеялась так звонко, словно её губы были сделаны из хрусталя.

Я понюхала воздух, так как хотела узнать, из чего она на самом деле была сделана — кожи или шерсти. Она пахла Робби, словно искупалась в его запахе.

Когда фотографы спросили, не могут ли они сфотографировать её с Джулианом, он покорился.

Робби скрестил руки, наблюдая за тем, как его дядя перекинул его будущую жену через свою руку. Она засмеялась, и её глаза сверкнули в камеру, точно бриллианты на ней. Я взглянула на Робби. Переживал ли он из-за того, как Джулиан касался Марго? Всё-таки Джулиан был Альфой, а Альфы любили обладать вещами, которые им не принадлежали… по крайней мере, так было в нашей стае.

— Ты так выросла с тех пор, когда я последний раз видел тебя, — Робби взглянул на меня. — Сколько уже прошло времени?

— Шесть лет.

— Шесть лет… — он задумался, после чего снова посмотрел на свою будущую жену, которая захихикала, потому что Джулиан поднял её. — Мне всегда было интересно…

— Что? — спросила я его.

— Почему твоя стая не наказала того охотника, который убил твоего отца?

— Что прости?

— Последнего охотника, который покалечил одного из наших, сразу же разорвали на части. Я думал, что у боулдеровских волков такие же правила.

Я стояла, повернувшись к Джулиану и Марго, но после этих слов тут же развернулась к нему.

— Так и есть. Тот охотник был убит сразу же после того, как я покинула Боулдер.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Этот человек очень даже жив, Несс.

Моё сердце, которое до этого момента вело себя хорошо, начало подпрыгивать в груди.

— Ты же была в ту ночь со своим отцом?

— Была, но было темно, и это был один из моих первых забегов, поэтому моё обоняние было ещё не развитым…

— Значит ты не помнишь того охотника?

— Я его никогда не видела. По крайней мере, я не помню этого.

Я помнила выстрел, и как горячая кровь брызнула на меня, помнила её металлический запах. Но это были единственные воспоминания, что остались мне после той ужасной ночи.

— Но стая почувствовала его. И они… — я запнулась, — они убили его.

На лице Робби отразилось сострадание, и по моей коже побежали мурашки.

— Для мёртвого человека он выглядит слишком живым.

Бум. Бум. Бум. Громыхало моё сердце. Словно то ружье, которое украло у меня моего отца. Робби лгал мне, пытался меня спровоцировать.

— Откуда ты вообще знаешь, кто это? — спросила я.

— Ты думаешь, мы не проводим свои собственные расследования? Смерть оборотня имеет отношение ко всем нам.

Его слова начали действовать мне на нервы.

— Почему я должна поверить тебе, что этот человек всё ещё жив? Насколько я понимаю, ты пытаешься спровоцировать меня, чтобы я пошла и убила невинного человека. Человека, чья смерть, вероятно, будет удобна Сосновой стае.

— Какая ты страстная натура.

— Отвечай на мой вопрос. Почему я должна тебе верить?

— По правде говоря, не должна. Но на твоём месте, Несс, я бы пошёл и попросил, чтобы твоя стая рассказала тебе правду.

— У меня нет стаи.

Он наклонил голову.

— Значит слухи о том, что ты соревнуешься за роль Альфы, неправда?

— Я больше не соревнуюсь. Мне больше неинтересно находиться в Боулдере.

Он сложил руки на широкой груди.

— Значит ты одинокий волк?

— Нет. Я уезжаю из Боулдера.

— Если ты не будешь перевоплощаться, твоя жизнь станет короче. Для твоего тела неестественно не меняться. Это как если бы у женщины не было менструации.

Его сравнение заставило меня сморщить нос.

Марго неожиданно встала рядом с нами, а Джулиан остался ещё немного попозировать. Она взяла своего жениха под руку, но потом отпустила его и начала поправлять белую ленту, которой был подвязан её короткий светлый хвостик.

— Нам надо вернуться к гостям, Робби.

Он поцеловал её и затем сказал мне:

— Наслаждайся вечером.

Рука об руку они вернулись в толпу, которая вышла через французские двери на мощеную террасу, где все эти лица и наряды слились в яркое, мерцающее облако.

Чья-то рука обхватила мой локоть.

— Они хотят сфотографировать нас. Не попозируешь со мной?

Я повернулась к Джулиану.

— Нет.

Он изучил выражение моего лица, а затем махнул рукой ассистентке фотографа, которая шла за ним. Женщина ретировалась.

— Мистер Мэтц, кто убил моего отца?

Джулиан слега тряхнул головой.

— Робби-Робби-Робби. Всегда суёт свой нос не в своё дело.

— Назовите мне его имя. Пожалуйста.

Я отчаянно нуждалась в правде.

Джулиан опустил подбородок.

— Если я не ошибаюсь, ты ужинала с ним несколько дней назад.

— Я ужинала с убийцей моего отца? — мой голос прозвучал очень громко, слишком громко. Он эхом отозвался у меня в ушах.

Губы Джулиана вытянулись, а лицо сделалось мрачным.

— Эйдан Майклз.

Все звуки, цвета, вкусы и запахи померкли, когда до меня дошло, о ком шла речь.

Я сидела за столом с убийцей своего отца. Я разговаривала с ним. Я взяла его деньги.

Я поднесла руку к шее, и у меня во рту образовалась горечь, которая начала душить меня. Я сжала зубы, а над моей верхней губой выступили капельки пота. Он обхватил меня рукой за талию, чтобы удержать на месте. Мир вокруг меня покачнулся, но затем мне удалось взять себя в руки.

— Мне жаль сообщать тебе эти ужасные новости, мисс Кларк.

Я оказалась такой глупой, и именно от этого у меня во рту появился горький привкус. Я думала, что моя стая недолюбливает меня, но если они не отомстили за моего отца, значит, их ненависть оказалась сильнее, чем я предполагала. Чувство омерзения запульсировало у меня под кожей, и мои ногти начали закручиваться, превращаясь в когти.

— Дыши глубже. Твои глаза поменялись, — проинструктировал меня Джулиан.

Я начала вдыхать и выдыхать, и это простое действие заставило мои когти исчезнуть. Но не помогло мне подавить гнев.

— Хит вёл слишком много дел с Эйданом Майклзом, чтобы позволить себе убить его, — Джулиан наклонился ко мне, его дыхание с запахом виски обдало мне ухо. — Ты сделала большое одолжение этому миру, убив его.

Моё сердце превратилось в кусок льда.

— Эверест сказал, что вы можете мне помочь.

Впервые после того, как мой кузен сообщил мне, что я была убийцей, мне было всё равно.

Его глаза сделались удивлёнными, почти удовлетворёнными. Что бы ни думали про нас люди, оборотни старели точно так же, и, тем не менее, Джулиан выглядел древним, словно ему было больше сорока семи лет.

— Я хорошо знаком с частным детективом, которого нанял Лиам. Одно моё слово, и он уведёт расследование в другую сторону.

— И сколько мне будет стоить это «слово»?

— А ты не любишь ходить вокруг да около.

Я распрямила плечи, и кожаное платье натянулось на мне, точно вторая кожа.

— Сколько это будет мне стоить?

— Ты продолжишь играть в эту маленькую игру, которую организовали ваши старейшины.

Я резко отклонила голову назад.

— Я не хочу быть частью своей стаи.

— Ты не только станешь её частью. Ты будешь ей руководить.

— Я не хочу руководить кучкой придурков.

— Для чего тогда ты вступила в эту игру?

— Потому что я не хотела, чтобы очередной Колейн имел такую власть.

— А теперь ты передумала?

— Нет.

Его губы расплылись в коварной улыбке.

— Значит, ты продолжишь участвовать в этих глупых испытаниях, а я не только сделаю всё, чтобы обелить твоё имя, но и помогу тебе победить.

— Как и зачем?

— Не волнуйся пока о том, как я это сделаю. А касаемо того «зачем»… — Джулиан взял меня за локоть и повёл вверх по лужайке. — Я хочу мира между нашими стаями, и я думаю, что ты поможешь мне заключить этот мир. В тебе есть что-то невероятно особенное, и не только потому, что ты первая девушка за сто лет, которая родилась в стае. Хотя твой пол, пожалуй, добавляет мне уверенности в этом, — он остановил меня на первой ступеньке широкой каменной лестницы, ведущей на террасу. — Так мы договорились, мисс Кларк?

Его лесть и поддержка тешили моё эго, превращая его в опасное оружие.

— Боулдеровцы ненавидят вас. Они считают вас источником всех их бед.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — его глаза сверкнули точно серебряные пули. — Но разве злой человек будет желать мира?

Я попыталась разглядеть волка, скрывающегося под загорелой плотью, пухлыми губами и светло-голубыми глазами, принадлежавшими Джулиану Мэтцу. Я чувствовала, что его волк был впечатляющим созданием.

— Я могу подсластить тебе жизнь и сказать, что у моих оборотней свои счёты с Эйданом. Как тебе это нравится?

— Мне нравится самой разбираться со своими проблемами, но спасибо за предложение.

— Значит, ты продолжишь соревнование?

Был ли у меня выбор? У меня не было иного выхода, кроме как уехать из Боулдера автостопом.

— Да.

Джулиан сверкнул зубами. Он поднёс мою руку к своим губам и оставил на ней поцелуй, закрепив нашу сделку.

— Твой отец очень гордился бы тобой.

Неожиданно послышался звон стекла, ударившегося о камень, и над нами раздались визги. Я обернулась и увидела мужчину, изменившегося почти до неузнаваемости, который сердито смотрел на меня и Джулиана. Кровь шла у Лиама из носа и стекала с виска.

— Отойди от него, Несс! — голос Лиама пробрал меня до самого нутра, точно вспышка молнии, но вместо того, чтобы задрожать, я воспламенилась.

Я наклонила голову и с практически нездоровым равнодушием наблюдала за тем, как он сопротивлялся трём оборотням, которые удерживали его. Были ли это те же самые оборотни, что превратили его лицо в кровавую опухшую маску? Лиам обнажил зубы, а затем ударил одного из них затылком. Оборотень, державший его, резко вдохнул и отпрянул. Кровь потекла у него из ноздрей, смешавшись с кровью Лиама на известняковом полу.

— Отпустите его, — голос Джулиана разрезал тишину, повисшую в воздухе.

Лиама отпустили так резко, что он полетел вперёд, но быстро сгруппировался и удержал равновесие.

— И чем мы обязаны твоему визиту, Лиам? — спросил Джулиан.

Глаза Лиама прошлись по моему лицу.

— Я пришёл забрать своего волка.

Его волка? Я была ничьим волком.

Джулиан озвучил мои мысли.

— Твоего волка? — он повысил голос и одновременно приподнял одну бровь.

Челюсть Лиама покраснела.

— Несс — боулдеровский волк.

— Насколько я знаю, ваша стая не приняла её.

— Несс, пойдём. Я увезу тебя домой.

Его переполняло отчаяние, которое начало стучаться в мою прочную броню.

Теперь ему было не всё равно? Я обхватила себя руками. Я мысленно прошептала: «Уходи. Ты ставишь себя в глупое положение».

Джулиан схватил меня за руку, словно претендуя на меня.

— Сегодня вечером у меня свидание с Несс.

Взгляд Лиама резко упал на Альфу Сосновой стаи, а потом переместился на меня.

Он ждал.

И ждал.

Ждал, что я буду это отрицать. Или, что я сброшу с себя руку Джулиана.

Я не сделала ничего из этого.

В какой-то момент он осознал, что потратил время, пытаясь спасти меня. Всё его лицо напряглось, и он попятился. Затем он покачал головой, а его губы скривились от отвращения.

Я не выдала ни одной эмоции, а он продолжал пятиться, пока не исчез.

Сегодня я обрела союзника, но также обрела и врага.

ГЛАВА 26

Я провела на вечеринке ещё час. Я решила не уезжать следом за ним, но не планировала задерживаться тут надолго. Я не собиралась менять стаю.

Не то, чтобы это было возможно. Я вынула телефон из сумки, чтобы попросить Эвереста подбросить меня, но Джулиан предвосхитил мою просьбу и щёлкнул пальцами.

— Сара!

Волчица с дикими кудряшками, которая сказала мне, что боулдеровским шлюхам не разрешалось заходить на территорию Сосновой стаи, получила задание отвезти меня домой. По тому раздражению, которое отразилось в её карих глазах, я поняла, что она была так же рада этому поручению, как и я.

На полпути домой она спросила меня:

— Ты сделала ему минет?

Я оторвала глаза от тёмной дороги и посмотрела на неё. У неё были милые черты лица, особенно на фоне копны её взъерошенных кудрей, но я поняла, что эта деликатность была поверхностной. Её характер соответствовал её дикой причёске.

Само собой она имела в виду Джулиана, но я всё равно решила подколоть её.

— А можно поконкретнее?

Она сморщила свой вздернутый нос.

— Боже, серьёзно? Фу.

Она перевела взгляд на дорогу, освещённую звёздами.

— Я имела в виду Джулиана.

— Нет.

— Но ты что-то с ним сделала, иначе он никогда бы не стал помогать тебе.

— Ты знаешь, где живёт Лиам Колейн?

Она приподняла одну из своих и без того вздёрнутых бровей.

— Это вопрос с подвохом?

— Нет. Я уехала из Боулдера, когда мне было одиннадцать. Тогда Лиам всё ещё жил со своим отцом.

На её щеке появилась ямочка. Должно быть, она купилась.

— Я знаю, где он живёт.

— Не могла бы ты подбросить меня туда?

— Зачем?

— Я не должна тебе ничего объяснять, Сара.

— Если ты изменяешь моему Альфе, то должна.

— Чтобы изменить твоему Альфе, я должна встречаться с ним. А это не так. Мне просто надо переговорить с Лиамом.

— Но я не буду ждать твою задницу. Я тебе не шофёр, — проворчала она.

— А ты думаешь, я хочу, чтобы ты ждала меня?

— Ты спишь с Лиамом?

— А что, похоже, что я с ним сплю?

— Детка, ты выглядишь так, словно ты много с кем спишь.

— А это ещё что значит?

— Кто станет надевать костюм госпожи на помолвочную вечеринку?

Мои глаза округлились. Я, конечно, понимала, что моё кожаное платье не вписывается во все эти рюши и шёлк, но я не осознавала, какое произвожу впечатление. Но опять же, меня мало интересовал фасон этого платья, когда я его надевала.

— Не я его покупала.

— Тебе его подарил один из твоих любовников?

Я потянула за край платья, который немного задрался.

— Его купил для меня один из моих родственников.

— Фу. Если бы моя родственница купила мне подобное дерьмо, я бы заставила её саму надеть его.

Я фыркнула, когда у меня в голове возник образ Эвереста в моём платье.

— Это он, а не она.

— Тем более стоило заставить его надеть это платье.

Она улыбнулась, и это немного разрядило напряжённую атмосферу, которая повисла в её маленьком красном мини-купере.

— Ты же волк, верно?

Я не знала, зачем я это спрашивала. Она пахла волком. Вероятно, мне надо было получить подтверждение. Подтверждение, что я была не единственной волчицей в мире.

— Ты чертовски права.

— Сколько вас в стае? Ну, самок?

— Двадцать восемь на семьдесят самцов.

Сосновая стая была в два раза больше моей.

Моей стаи.

Меня удивила эта мысль. Я тряхнула головой, но она, словно муха, застряла в паутине моих мыслей. Боулдеровская кровь текла в моих венах, но и только. Боулдеровцы были мне никем. Даже если бы я стала их Альфой, я бы никогда не вписалась.

Я упёрлась локтем в подлокотник и подпёрла рукой голову, размышляя над тем, на что я согласилась: стать Альфой стаи, которую я презирала — позволить ей вонзить в меня свои когти. Моя сделка с Джулианом была нечестной по отношению к боулдеровцам, но ведь справедливость не была главной ценностью моей стаи.

Я потёрла висок. Что я теперь должна была делать? Как бы я хотела посоветоваться с кем-то. Я подумала о том, чтобы поговорить с Эверестом, но именно он заставил меня встретиться с Джулианом, поэтому его совет был бы предвзятым. Потом я подумала об Эвелин. Возможно, я смогла бы вкратце обрисовать для неё картину того, что происходило, чтобы она могла дать мне совет.

— Мы на месте. С тебя сто баксов.

Она развернулась ко мне, и её глаза сверкнули в полутьме.

Я оторвала голову от руки.

— Ты ведь шутишь?

— Даже не знаю. У тебя есть лишние деньги? Мне бы не помешали новые наушники.

— Ты собираешься потратить сто долларов на наушники?

— Мне нравится хороший звук.

Она опустила руку.

— Но это же сто баксов…

— Ты когда-нибудь слышала про ди-джея Росомаху?

— Нет.

— А была когда-нибудь в «Берлоге»?

— Что такое «Берлога»?

Она закатила глаза.

— Всего лишь самый крутой клуб во всем Боулдере. Я работаю там ди-джеем по четвергам и субботам. Ди-джей Росомаха, — она указала на себя. — Не могу поверить, что ты никогда там не была.

— Если это территория Сосновой стаи…

— Это нейтральная территория. Боулдеровцы ходят туда со своими маленькими шлюшками для укусов.

— Шлюшками для укусов?

— Девушки, которые хотят, чтобы их укусили, — когда я нахмурилась, она продолжила. — Некоторые люди всё ещё верят, что если оборотень укусит тебя достаточное количество раз, ты превратишься в точно такого же оборотня.

Я моргнула. Я не помнила, чтобы видела следы укусов на девушках боулдеровцев.

— Боже, ты, и правда, новичок в этом деле. Робби не шутил.

— Робби не шутил насчёт чего?

— Что тебе нужно образование.

— Он так сказал?

Она улыбнулась. Её зубы были такими белыми и так сверкали в свете приборной панели её машины, что напоминали жемчужины.

— Я его младшая сестра. Робби всё мне рассказывает.

— Ты его сестра?

Она картинно хлопнула себя ладонью по груди.

— Ты меня обижаешь.

— Тем, что я не знала, что ты его сестра? В отличие от тебя, я не изучала твоё семейное древо.

— А чему ты училась в школе для оборотней?

— Я не ходила… в школу для оборотней.

Неужели такая вообще существовала?

Она ухмыльнулась.

— И ты купилась? — её ухмылка превратилась в улыбку. — Ну, купилась же?

— Ты странная.

— И это говорит единственная девушка в стае.

— Это делает меня уникальной. А не странной.

Она снова ухмыльнулась.

В конце короткой грунтовой дороги ведущей к коттеджу, обитому деревянными фасадными панелями, горел свет. В высоких окнах, растянувшихся от пола до потолка, и располагавшихся в одной части здания, я заметила движение. Дом Лиама не был таким же огромным, как дом его отца, но он всё равно выглядел дорого.

Щелчок разблокировавшейся двери заставил меня подпрыгнуть.

Сара покосилась на тёмную фигуру, перемещающуюся за окном.

— Ты, правда, не собираешься с ним спать?

— Я, правда, не собираюсь с ним спать, — сказала я, нажав на ручку своей двери. — Спасибо, что подвезла.

— Угу. Ладно, — она махнула рукой. Кольца, украшенные драгоценными камнями, сверкнули на двух её пальцах. — Чао.

Я вышла и направилась к дому.

— Если станет скучно, — голос Сары заставил меня развернуться, — Или у тебя будут вопросы о том, как быть волчицей, можешь найти меня в «Берлоге». По четвергам и субботам.

Я слегка кивнула ей. Это было… мило. Как жаль, что доброта казалась мне подозрительной. Но именно поэтому я решила отклониться от своего маршрута. Мне нужно было подтверждение того, что Эйдан Майклз застрелил моего отца, и объяснение, почему за этим не последовало возмездия. Я опять повернулась к прямоугольному сооружению из стекла и дерева. Каблуки моих туфель подняли с земли пыль, освещаемую луной, когда я начала приближаться к дому Лиама.

ГЛАВА 27

Я уже собиралась постучать, как вдруг дверь открылась. Лиам, вероятно, почувствовал меня, так же как и я уловила его характерный мускусный запах уже на полпути к его дому.

Он стоял в проёме, на его бёдрах было намотано полотенце, а с тёмных волос стекала вода. Он только что вышел из душа. И хотя он находился в тени, я заметила, что на его носу и значительной части подбородка имелись синяки. Хотя крови уже не было видно.

Я отвела взгляд от его лица и сфокусировалась на мебели, которая была педантично расставлена под углом в девяносто градусов на ковре из воловьей кожи. Лиам сдвинулся, загородив своим телом дверной проём. Ему, конечно же, не хотелось, чтобы мой любопытный взгляд заглядывал в его дом.

Он скрестил руки. Жилы, похожие на тугие канаты, сдвинулись под его гладкой золотистой кожей.

— Чего тебе надо?

Я снова переместила взгляд на его лицо.

— Это правда, что Эйдан Майклз убил моего отца?

Выражение его лица перестало быть враждебным. Он явно не ожидал этого вопроса.

— Так что? Это был он?

Нахмурившись, он сказал:

— Я думал, ты знаешь.

— Я бы не стала спрашивать, если бы знала.

Лиам вгляделся в темноту у меня за спиной, что заставило меня развернуться. Может быть, Сара всё ещё была там? Но прежде чем я успела повернуться и посмотреть на него, он втащил меня внутрь, отпустил и закрыл дверь.

— Что ты делала на помолвочной вечеринке Робби, Несс?

Я опустила глаза на его блестящий мускулистый торс, после чего решила перевести взгляд на более безопасный предмет, что-нибудь неживое — лампу, вставленную в кусок чёрного мрамора, склонившуюся над подлокотником дивана.

— Я повторю свой вопрос. Что ты делала на собрании Сосновой стаи, Несс?

Я снова посмотрела на его суровое лицо.

— Откуда ты вообще узнал, что я была там?

— Фрэнк почувствовал тебя на их территории. А потом я увидел твоё фото в ленте инстаграма. У них больная зависимость от социальных сетей, — его голос был резким и строгим, как и его дом.

По какой-то причине его последняя фраза вынудила меня фыркнуть.

— У тебя есть инстаграм?

— Какого. Чёрта. Ты. Там. Делала?

— Меня отправило агентство.

Ложь так легко соскользнула с моих губ, словно она была одета в точно такое же скользкое платье.

— Да чёрта с два. Джулиан никогда бы не согласился на боулдеровского волка в качестве эскорта. И я думал, что ты покончила с этим.

— Я не боулдеровский волк. К тому же, это были лёгкие деньги. И у меня появилась возможность встретиться с ними. Они милые люди. Гораздо более цивилизованные, чем твоя стая.

— Я уже говорил тебе, что могу оплатить твои долги.

— А я говорила тебе, что я не нуждаюсь в твоей благотворительности.

Его руки переместились к полотенцу на бёдрах.

— То есть, если бы я трахнул тебя, это уже не была бы благотворительность?

Я побелела.

— Я-я просто… Это просто с-свидания, — у меня пересохло в горле. — Я не занимаюсь сексом.

Он начал отгибать полотенце, его длинные пальцы двигались очень медленно.

— Мне трудно в это поверить.

Серая хлопковая ткань медленно сползла на пол и легла к его ногам.

Я попятилась.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, Лиам.

— Но ты готова раздвинуть ноги для Джулиана?

— Я ни перед кем не раздвигаю ноги, — выпалила я в ответ на его слова.

— Ты только посмотри на себя. Посмотри, что на тебе надето.

Он указал на моё платье, и во мне тут же вспыхнула ярость.

Я прижала ладони к кожаной ткани на бёдрах, желая, чтобы она превратилась во что-то другое, и чтобы я больше не была похожа на шлюху.

— Ты в курсе, что ты ублюдок?

— По крайней мере, — его голос почти вибрировал, — я честный ублюдок.

Кровь закипела у меня в жилах.

Он сделал шаг в мою сторону, а я — шаг назад, ударившись копчиком о гладкое дерево.

— Сначала… — он приоткрыл губы, но потом опять плотно сжал их.

Моё сердце замерло.

— Сначала Эйдан. Теперь Джулиан, — он увлажнил свои губы. — Тебе нравятся мужчины постарше?

— Это была работа.

Я свела лопатки, прижавшись к стене.

Лиам прижал одну руку к деревянной панели рядом с моим лицом. Его дыхание обдало мой лоб, когда он прошептал:

— Докажи.

Я уставилась на него. Как он хотел, чтобы я это доказала? Я же не снимала свои вечера на камеру.

Его радужки засияли нечеловеческим блеском, который распространился на белки глаз. А затем его ногти на руке рядом с моим лицом превратились в длинные когти и щёлкнули по дереву. Он закрыл глаза. А когда открыл их, они уже не сверкали жёлтым светом, а его ногти снова сделались короткими.

Неожиданно я очень сильно ощутила близость его обнажённого тела рядом со своим. Он старался не касаться меня, но я всё равно чувствовала его… везде. Его запах. Слышала, как бешено стучала кровь в венах на его шее.

— Чёрт побери, Несс, — зарычал он. — Докажи это!

Тон его голоса выдернул меня из оцепенения.

— Я не должна ничего тебе доказывать, Лиам Колейн.

— Ты поставила меня в неловкое положение сегодня.

— Я не просила тебя приезжать за мной.

— Что за игру ты ведёшь?

Мой желудок сжался от страха.

— Отойди от меня.

Я прижала ладони к его торсу, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть дерево. Чертовски горячее дерево. Его тело не было в огне, но ощущение было именно такое, в особенности по сравнению с моими липкими ладонями.

Он развернул меня и припёр к стене, так что моя щека впечаталась в её гладкую поверхность. После этого он завёл мне руки за спину и сцепил их своей рукой.

— Отпусти меня! — закричала я.

— Сначала ты скажешь мне правду. Ты трахалась с Джулианом Мэтцом?

— Иди к чёрту.

По моей щеке побежала слеза. А потом ещё одна. И ещё.

— Ты не оставляешь мне выбора.

Его колени щёлкнули, и он присел на корточки.

Меня охватил ужас, и я попыталась вырваться. Неужели он собирался меня изнасиловать? О, Боже, Эверест был прав. Лиам был таким же, как и его отец.

Наступила тишина. А затем я услышала глубокий вдох. Он понюхал меня!

Жгучая ярость охватила меня. Я развернулась и выдернула свои запястья из его руки. Он встал, и я ударила его по щеке. И не один раз, а два. И я бы ударила его ещё раз, если бы он не поймал мои руки.

— Ты свинья! Настоящая свинья! — прокричала я. — Как. Ты. Посмел!

Черты его лица стали менее напряжёнными. Я выдернула свои руки из его хватки и ударила его в живот. Я бы ударила его ниже, но не хотела вторгаться в его интимное пространство так же, как это сделал он.

Между его опущенными бровями залегла складка.

— Ты не спала с ним.

Меня всю трясло.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя!

Я начала шарить рукой по двери в поисках ручки.

— Если ты когда-нибудь ещё… хоть раз… подойдёшь ко мне близко, Лиам, я так покалечу тебя, что даже твой волчий ген не поможет тебе восстановиться.

Лиам стоял поражённый. Я сомневалась, что моя угроза испугала его. Я сомневалась, что он воспринимал меня серьёзно. Если бы это было так, он бы не стал так унижать меня.

— Несс… — его голос прозвучал хрипло.

— Не надо со мной говорить.

Я распахнула дверь и выбежала в ночь, спотыкаясь на своих каблуках, что заставило меня скинуть их.

Гнев и унижение пульсировали во мне — в моей спине, в сердце, внутри головы.

— Несс! — прокричал он.

Я не остановилась, не повернулась. Я не знала, где я находилась, но я всё равно побежала. Любое место было лучше, чем это. И пока я бежала, мои мышцы начали пульсировать, кости загудели, а кожу начало пощипывать. Сначала появились когти, потом шерсть. Моё тело так быстро трансформировалось, что платье разорвалось, и я резко упала на асфальт.

Впереди сверкнули фары, и я застыла.

Машина приближалась, её свет засверкал на волосках моей шерсти, точно мёд, лучи фар прожгли сетчатку моих глаз. Я моргнула, как вдруг огромная чёрная форма врезалась в меня.

Я ненадолго подлетела вверх, но потом с силой приземлилась на круп и завыла. Мир завертелся, словно автомобильные шины, а потом всё поглотила чёрная тьма и яркий свет звёзд.

ГЛАВА 28

Волна страха прокатилась по моей спине, и в то же время я ощутила пульсирующую боль. А мои лёгкие… Я едва ли могла распрямиться под весом тела, которое врезалось в меня. Я изогнулась, как вдруг чёрный волк слез с меня и отполз на несколько метров.

Едва дыша, я подождала в тени канавы, ожидая, что сейчас откроются двери машины и шаги застучат по дороге. Но машина даже не замедлилась и пронеслась мимо того места, где я лежала затаившись, и где гравий засыпал мою замаранную белую шерсть. Я медленно пошевелилась, попыталась встать на лапы, которые опять дрожали, и заморгала, чтобы привыкнуть к темноте. Когда моё зрение прояснилось и стало острым, я увидела блеск глаз Лиама.

Он издал низкий вой. Я попятилась, но мой покалеченный круп упёрся в склон ямы.

Лиам не стал подходить ко мне. Но он и не отступил.

Неожиданно я осознала, что обязана ему жизнью, но тот факт, что он спас мне жизнь, не отменял того, что он сделал. Я обнажила зубы и зарычала.

Он не сдвинулся с места.

Я рявкнула: «Отойди от меня». Он не двигался. Тогда я обежала его и кинулась в лес. Моё обоняние не слушалось меня, я чувствовала огромное количество ароматов. Запах влажного мха переплетался с мускусным запахом Лиама, и с прохладным сладким запахом древесного дыма, который смешался со свежим запахом насекомых.

Я перемахнула через камни и пересекла ручей. В какой-то момент я уловила лёгкий запах белого жасмина и чего-то ещё. Чего-то химического — чистящее средство. Я приближалась к дому.

«Ты идёшь не в том направлении».

Я застыла. Я хотела спросить, в каком направлении мне надо было идти, но я была готова отгрызть себе лапу, чем признаться, что заблудилась.

«Флашеронские скалы слева от тебя», — низкий голос Лиама висел надо мной точно жужжащие светлячки, которые порхали рядом с моими ушами.

Я опиралась на своё обоняние, но забыла оглядываться по сторонам. Я подняла голову и заметила Флашеронские скалы. И тогда я побежала по земле и поваленным деревьям, мышцы натянулись под моей кожей точно резиновые тяги. Когда передо мной предстала гостиница, я замедлила шаг. На просторной террасе двигались люди, звенели бокалы, а в широком медном очаге, установленном между креслами, потрескивал огонь.

Я побежала вдоль кромки леса, надеясь, что вековые деревья скроют мою призрачную форму от гостей, которые ужинали на террасе. До меня долетел запах жареного мяса и острого соуса-барбекю. Мой желудок дико заурчал.

Я обошла гостиницу, решив выйти на парковку, но застыла, прежде чем зайти за угол.

Я не могла войти туда в обличии волка.

Мне надо было перевоплотиться, но я была голой. А моя сумка? Где была моя сумка? Должно быть, я уронила её где-то в доме Лиама. Я крепко зажмурилась и от расстройства ударила в стену хвостом.

У Джеба должен был быть второй ключ.

Выгнув шею, я поискала глазами Лиама. Я потеряла его запах в тот самый момент, когда впереди показалась гостиница.

Он ушёл.

Наконец-то.

Глубоко вдохнув, я закрыла глаза и позволила человеческой форме сменить обличие зверя. Через несколько секунд я уже опять была девушкой. Голозадой девушкой, покрытой грязью, в волосах которой запутались ветки. К счастью мои волосы были достаточно длинными, чтобы прикрыть мне грудь, так что неприкрытой оставалась только нижняя часть моего тела. Я встала с корточек и, прикрываясь, стала пробираться в сторону вращающейся двери.

Мимо проходила женщина с ребёнком, поэтому мне пришлось прильнуть спиной к стене, в надежде, что они меня не заметили. Когда я услышала, что их голоса стихли, я заглянула внутрь. Всё было чисто. Я прижала грязные руки к стеклу и толкнула дверь, после чего кинулась к стойке регистрации и нырнула за неё. Небольшие ноги с отполированными до блеска ногтями появились у меня перед лицом.

Я выгнула шею и встретилась взглядом с Люси. У меня изо рта вырвался вздох облегчения.

Когда радужки её глаз сильно побелели, я поняла, что моё чувство не было взаимным.

— Несс, — прошипела она, но вздрогнула, услышав приближающиеся голоса, и резко затолкнула меня в служебное помещение, в котором воняло высушенными лепестками благовоний, которые стояли на полках. — Ты с ума сошла?

— Я потеряла сумку. И одежду, — сказала я, хотя это было и так очевидно.

— Ты считаешь, у нас тут приют для собак?

Ой.

— Я не специально, Люси.

— Ну, конечно нет.

— Не могла бы ты принести мне халат? Или полотенце? И дополнительный ключ?

— Дополнительный ключ? — её щёки стали пунцовыми и теперь напоминали яблоки в карамели. — Ты потеряла свой ключ?

— Он был в моей сумке.

— Которую ты потеряла.

— Которую я оставила в одном месте. Но я найду её.

Я медленно встала, прикрыв себя руками.

Снаружи раздался голос дяди. Люси подпрыгнула к двери, чтобы закрыть вход в офис. Её коллекция металлических браслетов дико забренчала на запястье, покрытом веснушками.

— Джеб, не мог бы ты принести халат из бельевого шкафа?

— Халат? Зачем тебе халат?

Она сдвинулась, заслоняя меня.

— Это для Несс.

Пауза. А затем.

— О.

Когда он ушёл, она подошла к стене с большим количеством крошечных крючков и взяла ключ — как я поняла, запасной. Крючки не были пронумерованы, что представлялось мне не самой удачной системой хранения. Но я почувствовала, что сейчас был не самый подходящий момент, чтобы давать советы. И в то же время мне очень захотелось иметь какое-то место, куда бы я могла спокойно зайти голой, если бы захотела.

Я вспомнила о квартире в Лос-Анджелесе, а потом о своём доме из детства. Интересно, смогла бы я вспомнить, как попасть туда. Жил ли теперь там кто-нибудь?

Белый халат прилетел мне в лицо. Я быстро надела его и затянула пояс так сильно, что он врезался в мою талию.

— Ты можешь войти, — сказала Люси, по всей видимости, Джебу.

Дядя вошёл в помещение. Увидев мои растрёпанные волосы и лицо, забрызганные грязью, он сказал:

— Мне казалось, ты собиралась на ужин с Эверестом.

Точно.

— Так и есть, но потом у него было свидание. Он спросил, смогу ли я сама добраться до дома, — я убрала волосы с лица. — Я потерялась. А потом я перевоплотилась… и… ну… в итоге я нашла дорогу назад.

Люси недоверчиво покачала головой.

— Это крайне безответственно.

Интересно, она говорила обо мне или об Эвересте? Я не стала спрашивать.

Она фыркнула.

— О, и она потеряла ключ.

— Ключи можно сделать, — сказал Джеб.

— Это был мастер-ключ^13? — неожиданно спросила Люси.

— Нет. Я не выхожу из гостиницы с мастер-ключом.

После уборки комнат, я всегда убирала его в сейф.

Дядя глубоко вдохнул. Но вряд ли это имело отношение к типу ключа, который я потеряла. Казалось, он устал.

— Я позвоню Эвересту. Я им недоволен. Совсем недоволен. Мы не так его воспитывали.

Он поднёс телефон к уху и, наблюдая за мной, заговорил в трубку. Эверест, должно быть, подтвердил мои слова, потому что, когда Джеб повесил трубку, он покачал головой.

— Он приносит свои извинения.

Джеб и Люси обменялись тяжёлыми взглядами.

— Я могу идти? — пропищала я.

Он махнул рукой в сторону двери, а я проскользнула мимо них и засеменила по ковровой дорожке красного цвета в надежде, что светильники не слишком хорошо освещали моё лицо. Как только я оказалась в своей комнате, я прижалась спиной к двери и рухнула на пол.

Долгое время я не двигалась, не включала свет, и даже не пошла в душ. Я просто сидела на полу, прижав колени к груди, и дышала. Просто дышала.

Адреналин покинул моё тело так же резко, как и появился — тихо и без остатка.

ГЛАВА 29

На следующее утро Люси заставила меня начать работу спозаранку.

Она зашла ко мне в комнату, попросив меня пропылесосить зоны общего пользования и переставить мебель на террасе. Никто из нас не упомянул о событиях прошлой ночи. Было проще притвориться, что я не врывалась в гостиницу, точно дикое животное.

Я достала из ящика прикроватного столика наушники, но вспомнила, что у меня больше не было телефона, а это значило, что я не смогу послушать музыку, занимаясь делами. Я вздохнула. Но это была меньшая из моих бед. Я также осталась без кошелька. А ключ от комнаты вместе с её номером и логотипом Боулдеровской гостиницы остался где-то в лесу, что, по сути, было приглашением навестить меня.

После работы мне надо было опять идти в дом Лиама. Смогла бы я найти туда дорогу? Я надеялась, что запах моего волка остался в лесу, и я смогу пойти по его следу.

Мотор загудел, и я начала работать руками взад-вперёд, водя пылесосом по толстым коврам и деревянным полам. Мои плечи болели, но я исправно продолжала. Когда-нибудь моё тело должно было привыкнуть к хождению на четырёх лапах, а мои мышцы должны будут укрепиться. К тому же, эта боль меркла по сравнению с той болью, которую испытывало моё тело после первого испытания.

Эта напомнило мне о том, что я должна была встретиться вместе со всеми в старом доме Хита.

А значит, мне пришлось бы сидеть в одном помещении с Лиамом.

От этой мысли я начала пылесосить ещё быстрее и интенсивнее. Я присела на корточки, чтобы пропылесосить под диванами, после чего сняла с одного из диванов декоративные подушки с индейскими орнаментами и пропылесосила сидения, а потом взбила подушки и выложила их на диван по принципу «домино». Я развернулась, чтобы заняться следующим диваном, но неожиданно столкнулась с кем-то.

Моим первым порывом было извиниться, но это желание сразу же улетучилось, как только я увидела, кто это был.

Нос и челюсть Лиама практически полностью зажили. А вот под его тёмными глазами залегли синяки. Похоже, он мало спал, и я надеялась, что это было из-за меня… из-за того, что он сделал. Я сжала бёдра, вспомнив, как он обнюхал меня, и у меня появилось желание снова дать ему пощёчину.

— Несс?

Я притворилась, что не услышала его. Моё сердце быстро забилось — слишком быстро — я начала двигаться по помещению, водя рычащим пылесосом по всему полу, даже там, где я уже прошлась. Как бы я хотела засосать его в шланг пылесоса.

Я услышала, как он тяжело вздохнул, и мои внутренности вспыхнули от негодования. Боковым зрением я заметила, что он шагнул в мою сторону. Я отошла. Наконец, он понял намёк и вышел из гостиной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы выровнять дыхание.

Я выключила пылесос и покатила его назад. Проходя через двухуровневое помещение, я заметила на одном из диванов вещи, которых там раньше не было.

Мою сумку и туфли.

Убедившись, что в дверях никого не было, я подошла к дивану и проверила содержимое сумки. Я даже открыла кошелек. У меня было немного налички, но вся она была на месте. Я достала телефон, ожидая, что он умрёт за ночь, но батарея была полностью заряжена. Вероятно, Лиам зарядил его, чтобы изучить его содержимое. Конечно же, мой телефон был защищён паролем, но в качестве пароля я использовала дату своего рождения — не нужно было быть великим учёным, чтобы взломать его.

На телефоне было два текстовых сообщения.

Одно от Эвереста: Тебя надо забрать?

Одно от Августа: Слышал, что ты все ещё участвуешь в соревновании. Что происходит? Позвони мне.

Я не стала отвечать ни на одно из них. Я засунула телефон обратно в сумку, вернула пылесос в кладовку и убралась на террасе. Когда я закончила, я заглянула на кухню, чтобы поесть. Во время обеда я спросила Эвелин, не может ли она прогуляться со мной: к моему старому дому.

И хотя она не сразу ответила, в итоге она согласилась. Был ещё день, когда мы вышли из гостиницы и направились по длинной извилистой дороге, которая заканчивалась тупиком.

— Как-то зимой я поскользнулась на льду и упала с холма. Мама чуть сознание не потеряла, когда меня увидела. Все мои щёки были изодраны.

— Это было так же ужасно, как тогда, когда ты вернулась ко мне в субботу?

Я виновато улыбнулась ей.

— Наверное, нет.

Она взяла меня под руку, её больная нога замедляла нас. Меня беспокоило то, как шуршали камни под её кроссовками — она даже не могла поднять больную ногу.

— Тебе очень тяжело идти?

— Нет. Это даже полезно для ноги.

Концы маминого шарфа, которым Эвелин подвязала хвост на голове, развевались на лёгком ветру.

— Я мало занимаюсь, и она становится деревянной.

Я пнула камешек, который беззвучно упал в пучок выгоревшей травы. Когда-то эта дорога была гладкой, но теперь она была покрыта выбоинами. Я надеялась, что тот, кто владел сейчас моим домом, содержал его в более аккуратном состоянии, чем дорогу, которая вела к нему.

Когда вдалеке показалась черепичная крыша, моё сердце ускорилось, как и мой шаг. Но потом я вспомнила про ногу Эвелин и замедлилась.

Дым не клубился из трубы. Но ведь сейчас было лето.

Когда мы подошли к дому, я рассказала Эвелин историю о том, как запрещала родителям зажигать огонь на Рождество, поскольку боялась за бедного Санту. Я верила в его существование, пока мы не уехали в Лос-Анджелес. Раз уж оборотни существовали, почему Санта не мог существовать?

Багряно-серые каменные стены были покрыты пятнами мха, так что дом теперь напоминал ведьмино жилище… если конечно в жилищах ведьм были разбитые окна.

Я нахмурилась, посмотрев на осколки стекла.

— Вся эта земля принадлежала твоей семье?

Эвелин провела пальцем по крупным сиреневым цветам глицинии, которая оплела балки нашего крыльца и наполняла воздух своим терпким ароматом. Эта лиана зацвела только через несколько лет после того, как мама посадила её. Однажды летом сиреневые и розовые цветы осыпали её.

Пчёлы лениво порхали вокруг цветков. Я заглянула в одно из разбитых пыльных окон. В доме не было ни следа жизнедеятельности. Он был заброшен.

— Это была моя спальня, — сказала я Эвелин.

Предыдущие владельцы сняли мятные обои со стен и покрасили их в цвет подсолнуха, но пол был такого же бледно-медового цвета с царапинами, от которых им не удалось избавиться. Я вспомнила, что их оставила именно я, когда перевоплотилась в первый раз.

Единственное, что сохранилось в комнате — это встроенный шкаф, дверцы которого были открыты и напоминали разверстый беззубый рот.

— А здесь? — спросила Эвелин.

Я подошла к ней.

— Это была комната родителей.

В комнате остались только голый пружинный блок и железное основание кровати. Как и моя комната, она была пустой и грязной. Моё сердце сжалось от воспоминаний, возникших в моей голове: розовые простыни, пространство между их тёплыми телами, мягкие губы у меня на лбу, пальцы, лениво теребящие мне волосы.

Они осыпали меня — их единственного ребёнка — бесконечной любовью и нежностью.

И Эйдан забрал у меня это. Желание понять, зачем он застрелил моего отца, а потом настоял на ужине со мной, заставило меня затрястись в гневе.

Меня обхватила рука.

— О, дорогая.

Я прислонилась к Эвелин, и она ещё крепче обняла меня и повела вокруг пустого дома к стене, представляющей собой раздвижные стеклянные двери.

— Кухня была любимым местом мамы.

Эвелин обратила свой взгляд на полоску солнечного света, который лился сквозь заляпанные серые окна на потолке, которые сделали папа и Нельсон одним летом. Август помогал нашим отцам, а я поднесла им очень кислый лимонад за то, что они не разрешили мне помочь. Я почувствовала тогда огромное удовлетворение, когда они сморщились от его горького привкуса.

Мои родители не хотели, чтобы я забиралась слишком высоко, боясь, что я сломаю шею. Я тогда ещё не перевоплощалась, и хотя все пристально наблюдали за тем, не унаследовала ли я боулдеровский ген, меня всё ещё воспринимали хрупким человеком.

Хотя, однажды вечером, когда мама уехала в город пообедать с подружками, папа разрешил мне залезть на крышу вместе с ним. Прижавшись спинами к нагретой солнцем крыше, мы лежали и смотрели на скопление звёзд. Он рассказал мне о том, как однажды увидел падающую звезду и загадал желание, чтобы мама вышла за него замуж и родила ему здорового ребёнка.

— Ты не рад, что я девочка? — спросила я его.

Он пристально посмотрел на меня своими глазами, которые напоминали поверхность озера Кут на рассвете — они были глубокого серого цвета и отдавали серебром — после чего погладил меня по щеке.

— Нет, дорогая. Я ужасно счастлив, что ты родилась девочкой.

Я коснулась своей щеки, словно на ней сохранилось его прикосновение.

Эвелин встала передо мной. Резкий запах ментола закружился вокруг неё… вокруг меня.

— Довольно. Пошли.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке.

Она провела большими пальцами по моим щекам.

Наконец я подчинилась ей, издав глубокий дрожащий вдох. Она была права. Я была переполнена эмоциями, и мне надо было уйти отсюда. На обратном пути у меня в сумке завибрировал телефон. Я проверила, кто звонил — Август. Но не взяла трубку.

— Проблемы с мальчиками? — спросила Эвелин.

— Нет. Просто пока ни с кем не хочу говорить. Кроме тебя.

Она обвила рукой мою талию и крепко обняла.

— Тебе здесь нравится? — спросила я.

Она закусила свою красную губу и ответила.

— Sí. Джеб добрый человек.

— А Люси нет?

— Твоя тетя немного… властная. Но это не значит, что она злая. Просто мне больше нравится твой дядя.

Когда мы дошли до пересечения с главной дорогой, она сказала:

— Мальчик, который принёс тебя домой в субботу… он симпатичный.

От её слов моё сердце подпрыгнуло. Нет. Я ни при каких обстоятельствах не собиралась касаться темы Лиама… даже вскользь.

— Он был очень обеспокоен, когда привёз тебя…

Мои щёки зарделись, когда я вспомнила о том, как он меня унизил. Но я не посмела бы рассказать Эвелин о том, что он сделал. Она бы испытала отвращение, и, вероятно, не только по отношению к нему. Возможно, и ко мне тоже. Потому что она спросила бы меня, что заставило его так поступить.

А я совсем не желала открывать эту банку с червями.

Не сейчас.

Никогда.

ГЛАВА 30

Я приехала на собрание за пять минут до начала, и всё равно оказалась самой последней. Я пронеслась мимо Лиама, сидящего у гладкой деревянной барной стойки, отделявшей кухню от гостиной.

Лукас был как всегда весел и приставуч, и поглядывал на меня из-под бейсбольной кепки, которую он сдвинул набок.

— Хорошо провела время на помолвочной вечеринке Робби?

Вместо того чтобы застыть на месте или проигнорировать его, я улыбнулась ему фальшивой улыбкой.

— Было великолепно.

Пять старейшин сжали челюсти, после чего обменялись взглядами и опустили глаза на кофейный столик, в качестве которого использовался разрубленный ствол столетнего дерева. Как я поняла, их всех собрали здесь, чтобы обсудить мой визит в Сосновую стаю.

Взгляд Лукаса сфокусировался на старейшинах. Его явно раздражал тот факт, что они не стали осуждать меня.

— По моему мнению, участие Несс в этом соревновании представляет этическую проблему.

Эрик слегка сдвинулся на коричневом замшевом диване.

— Может быть, у неё была весомая причина присутствовать там?

Яркий белый свет, отбрасываемый прозрачной стеклянной люстрой в виде шара, свисающей с потолка гостиной, отражался от его лысой головы.

— Так и есть. Я хотела узнать побольше о наших соседях, — сказала я. — Разве этого не требуется от Альфы? Знать всё и обо всех вокруг? К тому же, разве это не замечательно, если боулдеровцы и Сосновая стая смогут взаимодействовать без насилия?

— Они расчётливые ублюдки, — зашипел Лукас.

— А ты нет? — бросила я ему.

Лукас нахмурился.

— Ты планировал мою дисквалификацию с тех самых пор, как я подписалась на всё это, Лукас. Это как раз и называется «расчётливый ублюдок».

— А ты сегодня на взводе, — сказал он, положив оба локтя на барную стойку у себя за спиной. — Почему мы вообще разрешили ей продолжать? Она нарушила правила.

— Она перевоплотилась, чтобы помочь Мэтту, — сказал Фрэнк.

Его кустистые седые брови отбрасывали тень на его глаза.

Лукас фыркнул.

— С ним всё было бы в порядке.

— Тем не менее, — сказал Эрик. — Чувство эмпатии достойно одобрения.

Ноздри Лукаса начали раздуваться. Его ненависть ко мне была столь же очевидной, как и пятна пота в форме полумесяцев на его серой майке-борцовке.

— Несс, почему бы тебе не сесть, чтобы мы могли обсудить второе испытание? — Фрэнк кивнул головой в сторону барного стула, стоящего между Лиамом и Лукасом.

Чёрта с два я туда сяду.

— Я лучше постою.

Я прислонилась к встроенному книжному шкафу, который был забит сотнями книг. Ужасный Хит, похоже, был заядлым чтецом. Жаль, что это не сделало его добрее.

Фрэнк встал с дивана и взял в руки деревянную коробочку с кофейного столика, после чего подошёл к Лиаму и Лукасу.

— Альфа должен быть изобретательным, — он помахал коробочкой в воздухе. — Вам, наверное, интересно, почему мы решили собрать вас здесь? Мы выбрали это место не просто так. После принесения клятвы, Хит взял на себя обязательство охранять один очень ценный артефакт, принадлежащий стае, который хранился внутри шести стенок этой маленькой коробочки, — он медленно перевернул коробку. — Я использовал прошедшее время, потому что этот предмет был украден.

— Может быть, Хит избавился от того, что было внутри? — предположила я.

Фрэнк приподнял одну из своих кустистых бровей.

— Зачем тогда ему понадобилось взламывать замок?

— Потому что он потерял ключ?

Эрик крякнул.

— Мы знаем об этой краже уже некоторое время, но до сегодняшнего момента не делали ничего для возвращения артефакта. Для начала нам надо было определить его местонахождение, и мы это сделали. Он у Джулиана Мэтца.

Мурашки размером с комариный укус покрыли мои руки.

— Значит, кто-то из сосновых украл его?

— Мы не знаем, кто его взял; мы просто знаем, что он у них, — Фрэнк повернулся к Лукасу. — Так что связи Несс с Сосновой стаей могут помочь ей во втором испытании.

Лукас фыркнул.

— Что конкретно мы ищем? — спросил Лиам.

И хотя Фрэнк взглянул на Лиама, я не стала этого делать. Если бы я могла, я бы предпочла никогда в жизни не видеть его лица… никогда.

— Кусочек окаменевшего дерева.

— Серьёзно? Мы охотимся за куском дерева? — Лукас скрестил свои мясистые руки.

Барный стул под Лиамом скрипнул.

— Что в нём такого особенного?

— Его свойства касаются только Альфы и нас, — Фрэнк указал на себя и четырёх волков-старейшин.

Это значительно подогрело моё любопытство.

— А если мы его найдём, мы сможем узнать, для чего он?

— Если ты станешь Альфой, Несс, — он оглядел краем глаза седеющих волков, — ты получишь доступ к этой информации.

Увидев то, как он посмотрел на остальных, я была готова поклясться, что он скорее бы поверил в эльфов, шастающих по Боулдеру, с горшками, полными золота, чем в то, что я — Несс Кларк, девушка — стану Альфой.

А ведь он даже не знал, что я заручилась поддержкой Джулиана.

Поддержка Джулиана…

Ого.

Джулиан сказал, что поможет мне стать Альфой. И как те камни, которые свалились на меня в первом испытании, ко мне пришло осознание того, что Фрэнк был прав. Должно быть, Джулиан украл артефакт. Должно быть, он знал, что они будут искать его.

Новый сценарий развернулся у меня в голове: Хит узнал, что Джулиан украл у него артефакт, впал в ярость, начал угрожать Джулиану, а тот приехал к нему или отправил головореза — типа Джастина — и заставил Хита замолчать навсегда.

От осознания того, что я, вероятно, не убивала Хита, моя кровь загустела, и её течение по всем моим органам замедлилось.

— Вы думаете… — я облизала губы кончиком языка, — что Джулиан как-то связан со смертью Хита?

— Нет.

На этот раз ответил Лиам. В тоне его голоса не было сомнения.

Я уставилась на его чёрный кожаный ботинок, который он закинул на колено.

— Откуда такая уверенность?

Он молчал около секунды, а потом сказал:

— Потому что он знает, какие его ждут последствия в случае, если он убьёт или посодействует убийству другого Альфы.

— И какие?

Шнурки на его обоих ботинках были развязаны. Я решила, что это было сделано специально. Если бы это был один ботинок, это было бы совпадением, но не два.

— Он и вся его стая могут быть уничтожены.

— Уничтожены? Ты имеешь в виду, убиты?

— Да.

Ну, вот и плакала моя надежда. Вена на моей шее запульсировала из-за разочарования. Я засунула руки в карманы своих белых джинсовых шорт, чтобы никто не заметил, как сильно начали трястись мои пальцы.

— А что если они уничтожили кусок этого дерева? — спросил Лукас.

Я очень не хотела это признавать, но его вопрос был резонным.

Фрэнк потёр свою однодневную седую щетину на подбородке.

— Будем надеяться, что этого не произошло.

— Сколько у нас времени на то, чтобы найти его? — спросил Лиам.

— Ну, — Фрэнк обернулся и посмотрел на Эрика, — свадьба Робби на следующей неделе, и они пригласили нашу стаю.

— Чёрт, не может быть. Вы это серьёзно? — Лукас перевернул бейсбольную кепку назад. — Это ловушка.

— Мы рассматривали этот вариант, Лукас, и хотя мы не считаем, что это ловушка, мы решили, что только я, Эрик и вы трое будете присутствовать. Это позволит вам обнаружить артефакт, не вламываясь к ним.

Фрэнк открыл коробку и поднёс её мне.

Я нахмурилась и заглянула в пустое пространство коробки. Он хотел, чтобы я подтвердила, что там ничего не было?

— Понюхай её, Несс.

О. Я опустила нос в коробку и понюхала. И тут же у меня на глазах выступили слёзы от мерзкого запаха. Именно так должны были пахнуть гниющие кости — сухим мелом и резким запахом разложения.

Дальше Фрэнк переместился к Лукасу, который сделал глубокий вдох.

— Что за мерзость?

Он протянул коробку Лиаму. Я не стала смотреть на него, но предположила, что он тоже сморщил нос.

Джеймс, старейшина с широкой талией, встал с дивана и просунул большие пальцы рук под подтяжки, которые поддерживали его штаны цвета хаки. Старейшины перевоплощались в волков только в полнолуние, а всё остальное время были людьми с обычным и более медленным метаболизмом.

— Свадьба будет проходить в поместье Джулиана, — сказал он. — Мы думаем, что наш артефакт находится на его территории, поэтому мы и решили отправить вас на эту свадьбу. Вам, парни, понадобятся фраки, а тебе, Несс, платье. У вас они есть?

— О, да, — Лукас фыркнул. — У меня полный шкаф фраков.

— Возьми в прокат, Лукас, — сказал Эрик. — Лиам?

— У меня есть один, но я не знаю, насколько он мне по размеру. Я примерю его сегодня.

— Несс?

— В моем шкафу нет вечерних платьев. Могу я где-нибудь взять платье на прокат?

— Я не знаю, — сказал Эрик.

— Почему бы тебе не попросить одного из своих клиентов купить тебе платье? — вставил Лукас.

Я достала руку из кармана и показала ему средний палец, от чего он расплылся в улыбке.

— Я спрошу у жены, нет ли у неё платья, — предложил Эрик. — У неё примерно твой размер.

Я побелела, услышав его предложение. Если его жена была такой же старой, как и он, то вряд ли у неё было платье, которое я захотела бы надеть. Но мне не приходилось выбирать.

— Может быть, Тарин смогла бы одолжить что-то Несс? Они почти одного роста, — предложение Лиама заставило меня одеревенеть, как книжный шкаф за моей спиной.

Я скорее надену винтажное платье, чем что-либо принадлежащее ужасной Тарин.

Лукас не ответил. Но я была готова поспорить, что он уставился на Лиама.

Я сжала губы и пробормотала:

— Я найду что-нибудь.

В мою голову закралась одна мысль. Возможно, я могла бы попросить Джулиана сделать этот пункт частью нашей сделки.

— Ну, хорошо, — Эрик хлопнул в ладоши, тем самым объявив заседание закрытым.

— У меня есть один последний вопрос, — начал Лиам.

Я начала внимательно изучать свои кроссовки с пятнами травы.

Он продолжил.

— Мы должны будем найти одну вещь, но ведь нас трое.

— Хороший вопрос, сынок, — сказал Фрэнк. — Тот, кто найдёт артефакт, выберет для себя противника для последнего испытания.

Я подняла голову, и встретилась взглядом с глазами Лиама. В его тёмных глазах сверкнула коварная надежда… дисквалифицировать меня. Я была готова поспорить, что Лукас и Лиам даже собирались работать вместе, чтобы добиться этого. Как жаль, что Лиам не знал, что Джулиан отдаст артефакт мне.

Наконец-то я смогу избавиться от Лиама.

Моё сердце застучало, и адреналин начал застилать глаза. Я почувствовала, что они меняются. Я моргнула, чтобы остановить трансформацию.

Когда я распахнула веки, все уже встали со своих мест.

Я оторвала себя от книжного шкафа и озвучила вопрос, который терзал меня в течение последних двадцати четырёх часов:

— Почему за смерть моего отца не отомстили?

Все застыли. Глубокое чувство стыда отразилось на увядающих лицах старейшин, а их морщины стали ещё глубже. Хотя возможно мне просто хотелось верить в то, что это был стыд. Может быть, им просто было неловко. Так как я пыталась заставить их обратить внимание на проблему, которую никто не хотел озвучивать.

— Мы не отомстили и за смерть Хита, — сказал один из старейшин, и у меня по спине пробежал холодок, точно какой-нибудь паук.

Затем у меня перед глазами поплыли пятна, и кровь застучала в висках. Неужели они убьют меня, даже если будут знать, что это была случайность?

— Я говорю сейчас не о Хите, — я постаралась сказать это ровным голосом, хотя мои лёгкие, казалось, перестали функционировать. — Я говорю о моём отце. Почему Эйдан Майклз всё ещё жив?

Целую минуту стояла тишина, которая длилась мучительно долго. Эрик провёл ладонью по своей лысой голове, а Фрэнк вздохнул.

— Почему… — я была готова повторить свой вопрос, когда Джеймс прервал меня.

— Потому что у него есть детальные сведения о нас, включая фотографии того, как мы перевоплощаемся.

— И? Существование оборотней не секрет, — сказала я.

— Только потому, что кучка людей знает о нас, не означает, что мы хотели бы, чтобы об оборотнях узнал весь мир. Ты представляешь, какое количество безумцев привлечёт сюда эта новость?

Я начала жевать свою нижнюю губу.

— Но если Эйдан умрёт, исчезнет и его архив. Это в любом случае выгодно.

— Если он умрёт, эта информация начнёт распространяться.

— Как?

— Он сделал копии, Несс. Он отдал их своим людям, — объяснил Фрэнк. — Их слишком много, и мы не сможем отследить их. Прости, но мы не можем так рисковать.

Я сжала губы.

— Его вообще хоть как-то наказали, или он вышел сухим из воды?

Фрэнк почесал шею.

— Хит устроил ему нагоняй. Сказал, что если он ещё раз убьет кого-нибудь, он перестанет иметь с ним дело.

У меня началось жжение в глазах.

— Вы шутите? То есть всё, что сделал Хит, это напугал его тем, что разорвёт с ним все контракты? — мой голос прозвучал резко и отразился от деревянных балок на потолке. — Он ненавидел моего отца? В этом всё дело? Он ненавидел его из-за того, что у папы родилась девочка вместо мальчика?

— Несс… — начал Фрэнк, но я подняла руку.

— Я думала, что Альфы должны ставить свою стаю превыше всего остального. Видимо, я ошибалась.

Моя грудь вздымалась от частых вдохов и от ещё более частых ударов моего сердца. Я выскочила из гостиной и этого дома, как дикое животное. Всё расплывалось у меня перед глазами.

Мне надо было успокоиться, и мне надо было сделать это быстро, иначе моё тело могло перевоплотиться и порвать мои любимые шорты и футболку, и мне пришлось бы снова возвращаться в гостиницу в чём мать родила.

Я достала телефон из своего заднего кармана и вбила в поисковике имя Эйдана. Секунду спустя мой экран выдал множество страниц с информацией о нём. Но только одна вещь заинтересовала меня. Как только я нашла эту информацию, я постаралась запомнить её, а затем скачала приложение «диктофон».

Я собиралась добиться справедливости самостоятельно.

ГЛАВА 31

Когда настала ночь, я одолжила горный велосипед, который был в наличии в парке велосипедов гостиницы, и поехала по неровной дороге в сторону поместья Эйдана Майклза, находившегося примерно в пяти километрах отсюда. Его могло не оказаться дома, но я была терпеливой, и я отчаянно нуждалась в ответах на свои вопросы. К тому же, мне было нечем заняться в среду вечером.

Я могла подождать.

К счастью для меня, в его доме из дорогого стекла и камня горел свет, который падал в виде длинных прямоугольников на приусадебные кусты и каменные плиты персикового цвета, которыми была выложена дорожка к центральному входу. Я ещё сильнее начала нажимать на педали и огляделась в поисках камер видеонаблюдения. Я была почти уверена, что заметила несколько красных точек, но это можно было списать на моё богатое воображение.

Я прислонила велосипед к постриженным кустам у входа, затем достала из сумки телефон и включила запись. Аккуратно положив его обратно в сумку, я подошла к двери и нажала на кнопку звонка. Звук, похожий на гонг, отразился от стекол высоких окон… и завибрировал у меня в груди.

Я ждала, облизывая губы, которые, как мне показалось, потрескались. Внутри дома раздались шаги и стук когтей по каменному полу, затем щёлкнул замок и дверь отворилась.

— Несс!

Эйдан схватил своего пса за ошейник и оттащил назад. Пёс зарычал, но не на своего хозяина, а на меня.

Я забыла, что у него была собака. Я снова провела языком по губам в надежде, что он не натравит её на меня. Тогда мне пришлось бы её пнуть, а мне это совсем не нравилось.

— Ты насчёт скидки? — спросил он.

Я снова бросила взгляд на Эйдана.

— Вы про деньги? — я не хотела, чтобы это было на записи. — Нет. Я насчёт моего отца.

— Твоего отца?

Сквозь очки в тонкой оправе Эйдан всмотрелся в окружавшую меня в темноту, словно искал глазами моего отца.

— Насчёт человека, которого вы застрелили шесть лет назад, — тон моего голоса прозвучал агрессивно.

Мне надо было успокоиться, иначе он мог захлопнуть дверь у меня перед носом.

Или ещё хуже — спустить на меня собаку.

Пёс снова зарычал, из его пасти начала капать слюна. Волк внутри меня ощетинился.

— Ты, должно быть, ошиблась. Я никогда не убивал человека, — голубые глаза Эйдана недоуменно уставились на меня.

— Он не был в обличии человека, когда вы его застрелили. Но вы и так это знаете. Вы всё о нас знаете. Разве не поэтому вы пригласили меня на ужин? Как много интересного материала для шантажа вам удалось насобирать?

Он сжал губы.

— Осторожнее, Несс. Один звонок в полицию, и я покажу им твоё досье эскортницы. Не думаю, что им понравится, что несовершеннолетняя…

— А вы думаете, им понравится, что пожилой человек платил этой несовершеннолетней?

Его рот приподнялся в улыбке.

— Я не такой уж и старый. К тому же, я тебе не платил.

Деньги на мой счёт были переведены от агентства, но копы могли бы вычислить, что именно он перевёл им эти деньги, если только он не заплатил наличными.

— Слушайте, я пришла сюда не для того, чтобы шантажировать вас и заставить извиниться за то, что вы сделали со мной и моим отцом. Меня даже не волнует, что вы, вероятно, пригласили меня на ужин, чтобы выведать информацию о моей стае. Я пришла, чтобы расставить все точки над «i». Чтобы понять, почему вы его застрелили.

Его взгляд снова устремился в темноту, и я вдруг осознала, что мне надо было обратить внимание на ту руку, которая не удерживала собаку — проверить, не держал ли он в ней ружье, или нож, или любое другое оружие, которое мог держать у себя одинокий псих, ненавидящий оборотней. Но его правая рука была пуста, и он всего лишь теребил ей мочку уха.

— Я застрелил волка, который находился на моей территории. Я не стрелял в твоего отца.

Он осторожно подбирал слова, словно знал, что я его записываю. Но он не мог этого знать. Мой телефон был запрятан глубоко у меня в сумке.

— Тогда почему вы не застрелили другого волка, с которым он был? — спросила я.

Он изучил моё лицо.

— Детёныш не представлял угрозы.

— Взрослый волк тоже не угрожал вам.

— Он был на моей территории, — повторил он, словно это была весомая причина для убийства.

— Как и детёныш.

Он вперился в меня глазами.

— Сейчас я уже думаю, что надо было застрелить и детёныша.

— Но вы не застрелили… меня.

Его кадык дёрнулся, оттянув дряблую кожу на его шее, покрытую щетиной.

— Хочешь знать правду, Несс Кларк?

Я сложила руки на груди, и мой топик натянулся у меня на спине.

— Именно за этим я и пришла.

В ложбинке моей груди выступили капли пота, но быстро впитались в ткань моего ярко-розового бюстгальтера.

— У каждой стаи есть Альфа. Альфы обычно крупнее других волков.

Я нахмурилась, но затем мой мозг впитал его слова, точно одежда, которая впитывала сейчас мой пот.

— Мой папа не был Альфой.

— Было темно. Я увидел маленького волка вместе с большим волком. Откуда мне было знать, что это был волчонок?

— Значит, вы собирались убить Хита? Смерть моего отца была… ошибкой?

Эйдан кивнул.

Чёрт. Произнеси уже эти слова! Я попыталась перефразировать свой вопрос, чтобы получить от него необходимый мне ответ, как вдруг его рука дёрнулась к мочке уха. В ту же секунду он отпустил своего пса и схватил ружье, которое направил прямо мне в грудь. Я закрыла глаза, ожидая, что пёс бросится на меня, но он побежал к высоким соснам, опоясывающим территорию.

Я начала пятиться, и он зашипел:

— Двинешься, и я выстрелю.

Его пёс зарычал, а потом замолчал. Послышался хруст костей. И затем наступила тишина.

Я попыталась обернуться, но у меня от страха встала пелена перед глазами.

— Они только что убили мою собаку, — прошептал Эйдан таким тоном, словно был близок к безумию.

Кто только что убил…

Он толкнул меня дулом ружья в грудь, желая привлечь моё внимание:

— Они не оставляют мне выбора, кроме как убить.

Убить? Он имел в виду меня? По моему телу прокатился адреналин, и моё зрение снова стало ясным. Я схватилась за дуло ружья и дёрнула его вверх. Раздался выстрел. Я резко прижала приклад ружья к его плечу. Его хватка ослабла, но он не выпустил оружия.

Сзади меня раздалось рычание, и глаза Эйдана сделались безумными и кровожадными. Он вскинул ружьё, а я снова попыталась прижать приклад к его плечу, но мои ладони вспотели, и ружьё соскользнуло. Эйдан вырвал его из моих пальцев и направил на волков у меня за спиной.

На волков, которые просто пришли на помощь. Они не заслуживали того, чтобы в них стреляли.

— Уходите! — закричала я и встала перед дулом, которое всё ещё было тёплым.

Моё сердце начало трепыхаться у меня в груди, точно крутящийся волчок. Я снова крикнула, чтобы они уходили, но ни один из волков не сдвинулся с места. Я чувствовала их запах в метре от себя, так же как и резкий запах пороха.

Фаланга пальца Эйдана начала сгибаться.

Моё тело тут же отреагировало. Ногти удлинились и превратились в когти. Я снова толкнула ружьё. Раздался выстрел, но пуля улетела куда-то в сторону. И пока он перезаряжал ружье, я ударила лапой по его бакенбардам, разорвав ему кожу и вырвав волосы. Кровь потекла вниз по его шее.

— Ах ты, маленькая сука, — зарычал он.

Я отпрыгнула от него, а он уставился на свои окровавленные пальцы и тут же забыл про оружие у себя в руках. Почему я отступила? Мне не надо было этого делать… мне надо было отнять у него ружьё.

Я снова бросилась на него, но он ударил ружьём в мою щёку. Моя шея хрустнула, но я не упала. Горячий металлический приклад обжёг кожу, а от удара у меня зазвенело в ушах.

— Сумасшедшая шлюха! — он снова упёр ружьё в своё плечо.

— Тебе лучше не стрелять в меня, пока я в человеческом обличии, — сказала я. — Вряд ли ты сможешь обставить это как несчастный случай на охоте.

Он направил дуло ружья в моё бедро. Звон у меня в ушах стал ещё сильнее. Если он и говорил что-то, если волки за моей спиной и выли, я не слышала этих звуков.

Эйдан улыбнулся, и костяшки его пальцев побелели. Он начал нажимать на курок.

Запах пороха разорвал воздух, и в тот же миг моё тело отлетело в сторону. Я с такой силой ударилась о плиты, что у меня из глаз посыпались искры. Я начала медленно моргать, но когда моё зрение опять восстановилось, я смогла разглядеть только темноту.

Густую мягкую темноту.

Я протянула руку, и мои пальцы коснулись шерсти.

И хотя от любого движения мой череп раскалывался от боли, я двинулась, чтобы разглядеть что-то помимо шерсти.

Прямо на мне лежал чёрный волк.

Он столкнул меня с траектории пули, но теперь сдавливал мои лёгкие. Я снова двинулась, но на этот раз попыталась вылезти из-под зверя.

Рядом со мной раздалось рычание и крики. Сжав зубы, я повернулась в сторону какофонии звуков. Серый волк сидел на Эйдане, обнажив зубы, и рычал в пепельно-серое мясистое лицо этого психопата. Губы Эйдана двигались. Этот ублюдок всё ещё был жив. Как бы я хотела, чтобы он был мёртв.

Он плюнул на волка. Тот же ударил его в лицо огромной лапой, крепко прижав щёку Эйдана к липким и мокрым камням. Его веки закрылись, и ресницы затрепетали на фоне желтовато-серой кожи.

Я упёрлась дрожащей рукой о землю и села.

Серый волк заставил свою шерсть и когти исчезнуть. Лукас. Он резко повернул ко мне голову. Кожа вокруг его рта была красного цвета, а его чёрные волосы смотрелись так же дико, как и его голубые глаза.

— Лиам! — закричал он, после чего спрыгнул с Эйдана и ринулся в мою сторону.

Лиам?

Лиам спас меня?

— Лиам!

Он лежал неподвижно, так же как и Эйдан, и его пёс.

Меня окатило новой волной ужаса, которая сдавила мне горло.

Лукас перевернул огромное тело Лиама в обличии волка и прижал руку к его боку. Когда он одёрнул её, вся его ладонь была тёмно-красного цвета.

— Звони Мэтту!

Меня начал бить озноб.

— Несс! Позвони ему, чёрт побери! — заорал Лукас.

Дрожащими руками я достала из сумки телефон. Я смогла ухватить его, но он выскользнул из моих мокрых пальцев и упал на камни.

Лукас, прижимавший рану на боку Лиама, зарычал на меня.

— Ты ждёшь, когда он умрёт?

— Н-нет.

Я снова схватила свой телефон. Но ввела не тот пароль. Два раза. В третий раз мне удалось разблокировать его, и я начала пролистывать свои контакты, как вдруг вспомнила, что у меня не было номера телефона Мэтта.

— У м-меня его нет.

Лукас прорычал мне его номер.

Я начала нажимать кончиками пальцев на экран, но мне понадобилось несколько попыток, чтобы ввести его номер верно.

Прежде чем я смогла заговорить, раздался голос Мэтта:

— Кто это?

Я попыталась собраться, но мой голос срывался из-за сбивчивого дыхания.

— М-М-Мэтт…

— Несс?

Я глупо закивала.

Но он не мог этого слышать.

Лукас зарычал и выдернул телефон из моих неумелых рук. Пока он говорил, я дотронулась до шеи Лиама. Я нащупала пальцами лёгкую пульсацию.

Я разгладила шерсть на его щеке.

— Он…он жив.

— Едва ли, — пробормотал Лукас. — Этот ублюдок, скорее всего, использовал серебряную пулю.

Он развернулся и посмотрел на Эйдана, который не двигался.

Его грудь всё ещё вздымалась, но он был в отключке.

— Если Лиам умрёт, я разорву тело Эйдана Майклза своими собственными когтями, потом выгрызу клыками его сонную артерию и буду наблюдать за тем, как он истекает кровью.

Сейчас это не имело значения, но меня задело то, что в стае были двойные стандарты.

— Чёрт. Я не могу остановить эту долбаную кровь.

— Вот.

Я сняла с себя топик, скомкала его и протянула Лукасу.

Он прижал его к ране.

— Выходное отверстие есть?

Лукас моргнул, а потом, сжав мой топик в руках, приподнял ногу своего друга и начал на ощупь искать вторую дырку.

— Я ничего не вижу, чёрт возьми!

Я придвинулась и начала ощупывать мягкую плоть в поисках углублений. Я ничего не нашла. Пуля была всё ещё в плоти Лиама.

И если она была из серебра…

Я вздрогнула, затем снова обратила внимание на голову Лиама и осторожно прижала ладонь к его носу. Он был мокрым и холодным, но его слабое дыхание пульсировало, обдавая мою липкую ладонь.

Именно моя нога должна была сейчас истекать кровью.

Это должна была быть я.

Зачем ты это сделал?

Я погладила его шерсть, как вдруг раздался рёв двигателя и визг шин.

Серебристый седан сверкнул в темноте.

Мэтт был здесь.

ГЛАВА 32

Мэтт, должно быть, резко нажал на педаль тормоза, потому что раздался визг шин, и его «Додж» остановился. Он открыл дверь, и я увидела, что его лицо было таким же бледным, как облака, окутавшие луну. Он открыл багажник, достал оттуда тяжелое одеяло и побежал к нам. Не сказав ни слова, он расстелил тяжёлую ткань на каменных плитах, залитых кровью, затем оттолкнул меня в сторону, завёл руку под шею Лиама и подхватил его передние лапы.

— Несс, держи его!

Лукас кивнул головой на мой топик, который был прижат к всё ещё кровоточащей ране.

Я вскочила на ноги и схватила мокрую ткань.

Лукас схватился за крестец Лиама, и по сигналу Мэтта они переложили своего друга на одеяло. Затем они крепко схватились за края одеяла так, что костяшки их пальцев побелели, и подняли Лиама. Я встала вместе с ними, продолжая прижимать ткань к боку Лиама.

Я отпустила её только тогда, когда Мэтт крикнул мне открыть пассажирскую дверь. Он засунул часть тела Лиама внутрь, затем обежал машину и забрался на заднее сидение. Прерывисто дыша, он потянул за одеяло, пока Лиам не оказался полностью на заднем сидении. После этого он захлопнул дверь.

Я забралась внутрь и села вместе с Лиамом. Я положила его голову на свои холодные ноги, кожа которых покрылась гусиной кожей. Затем я снова надавила на его рану. Двери машины с грохотом захлопнулись, раздался визг шин, а белый прожигающий свет фар осветил дорогу впереди нас.

Пока мы неслись сквозь темноту, я слышала обрывки разговора Лукаса и Мэтта: «он пытался пристрелить её»… «в отключке, но не мёртв»… «думаю, серебряная пуля»… «Грег едет».

— Эта дорога не ведёт в больницу, — сказала я, когда Мэтт свернул налево, а не направо.

Он развернулся почти всем телом и уставился на меня.

— А мы и не едем в больницу. И даже не к ветеринару, — в тоне его голоса не было ни грамма юмора. Только злость.

Он был зол на меня. Интересно, было ли это связано с тем, что случилось сегодня, или были иные причины его враждебного поведения — например, тот факт, что я была на помолвочной вечеринке под руку с Альфой вражеской стаи.

Я опустила глаза на Лиама и осторожно провела пальцами по длинным шелковистым чёрным прядям на его шее. Его шерсть начала укорачиваться и исчезать в порах кожи. Затем его морда тоже укоротилась, а уши сместились ниже и оказались по бокам от его лица.

— Ребята, он перевоплощается, — чёрные очертания головы, лежащей на моих ногах, превратились в человеческое лицо землистого цвета с побледневшими приоткрытыми губами.

— Чёрт, — сказал Лукас.

Я поняла, что это был плохой знак. Но почему, я не з…

Моя рука остановилась на лбу Лиама.

Мой папа перевоплотился в человека, когда серебро проникло ему в сердце, высосав всю его волчью магию и жизненные силы.

Всё поплыло у меня перед глазами, а мои пальцы, сжимающие скомканный и пропитанный кровью топик, так сильно напряглись, что по гладкой поверхности бедра Лиама потекли струйки крови.

Лиам умирал.

ГЛАВА 33

Пока мы ехали к дому Лиама, пошел дождь. Лёгкие капли начали ударять в лобовое стекло, а тело Лиама теперь было укутано в голубое покрывало.

Мой голый живот был усеян мурашками, и не из-за погоды, а из-за опасного состояния Лиама. Я вспомнила о том, как другая серебряная пуля пронзила плоть другого волка. Я скрестила руки перед собой, желая прикрыть себя и унять дрожь в теле.

Сразу же после того, как мы приехали, мужчина средних лет, одетый в резиновые тапки и голубой медицинский халат постучал в дверь.

— Где Лиам?

Как я поняла, это и был Грег, доктор, о котором Мэтт упомянул в машине. Он не был членом стаи, он даже не пах волком. Судя по тому, как он был одет, он был самым настоящим доктором. Он быстро вошёл внутрь, сжимая в одной руке чёрную нейлоновую сумку. Я провела его в тёмную комнату Лиама, стараясь не смотреть на мертвецки бледное тело, лежащее под коричневым флисовым одеялом.

И хотя я не сводила глаз с картины с изображением огромного пера павлина под стеклом, висевшей над камином, я внимательно прислушивалась к тихому разговору, вращавшемуся вокруг Лиама.

— Тебе надо будет помочь мне, Мэтт, — сказал Грег. — Подержи его.

Я стиснула зубы, услышав звон металла — вероятно, хирургические инструменты.

— Готов? — спросил Грег.

Должно быть, Мэтт кивнул, потому что следующее, что я услышала, это хриплый крик, который сотряс комнату. Лиам определённо не был мёртв. Крик стих так же неожиданно, и комната погрузилась в тишину.

Полнейшую тишину.

— Я её вижу, — сказал Грег. — Подержи его ещё раз.

Я крепко зажмурилась.

На этот раз крик был приглушённым, словно способность Лиама издавать звуки потонула в липкой паутине его прерывистого дыхания.

Снова раздался звон металла о металл. Шаги. Полилась вода. Неужели всё закончилось? Может, это Грег мыл руки? Достал ли он пулю?

Я покосилась на Лиама, который лежал без сознания. Его лицо было бледным и блестело от пота, точно таявшая свечка. Такие же блестящие капли пота выступили на широком нахмуренном лбу Мэтта. Он что-то тихо и размеренно говорил, используя нежные слова и их общие воспоминания, чтобы вернуть своего друга к жизни.

Лукас стоял на страже с другой стороны. На нём были джинсы с низкой посадкой, которые он, очевидно, одолжил у Лиама. Когда его мрачный взгляд встретился с моим, я опустила глаза на свой голый окровавленный живот.

Я была здесь лишней… Я не имела права здесь находиться.

Поэтому я вышла.

В гостиной было светло. Слишком светло. Я потёрла глаза, желая стереть ужас этой ночи. В ожидании новостей, я уселась на край дивана. Я попыталась помолиться так, как это делала Эвелин, когда я ходила с ней на мессу, но потом вспомнила, как много я молилась за маму и какой оглушительной была тишина в ответ.

Звуки мужских голосов в гостиной заставили меня поднять голову. Их разговор был всё ещё приглушённым, но я заметила, что он оживился. Должно быть, Грег достал пулю… Либо она не была сделана из серебра.

Это было бы хорошо.

Через некоторое мгновение из комнаты вышел Мэтт. Он сгорбился, но от хмурости не осталось и следа.

— Он… справился…? — нервы не дали моему голосу прозвучать достаточно громко.

— Грег достал пулю. Она цела.

Я провела липкими ладонями по ногам и сделала глубокий вдох.

Мэтт бросил в меня кусок ткани — клетчатая рубашка. Поскольку его рубашка была всё ещё на нём, я заключила, что эта принадлежала Лиаму. Я надела её, и запах Лиама окутал меня.

— Спасибо.

Я не решилась встретиться глазами с взглядом Мэтта. Он был тяжёлым и осуждающим, и это было больно.

— Она была серебряной?

— Да.

Я содрогнулась, а затем потёрла голову, где справа образовалась шишка размером с яйцо, и еще она зудела.

Мэтт сел рядом со мной, от чего подушки дивана смялись.

— Ты в порядке?

— В порядке. Просто немного трясёт.

Мэтт сжал губы.

— Мы сказали, чтобы ты держалась подальше от Эйдана Майклза, но ты не послушала, — он покачал головой. — Я тебя не понимаю, Несс. Я думал, что понимаю. Я думал, что всё о тебе понял. Я решил, что ты просто скромная милая девушка, которая пытается вписаться в стаю, но теперь я не считаю тебя скромной. И не думаю, что ты пытаешься вписаться в стаю.

Я сглотнула, и переплела пальцы рук, лежащих на моих коленях. Как и Мэтт, я уже не была уверена в том, кто я была такая и что я делала.

— Зачем ты встречалась с сосновыми, Несс? И, пожалуйста, не говори мне, что из-за денег, потому что мы все могли бы скинуться и дать тебе столько, сколько нужно. Мы бы сделали это, если бы ты попросила.

Он слегка дотронулся до моего колена, и я вздрогнула.

— Ты не становишься слабой, если просишь о помощи. Это не порок.

Мои глаза начали гореть. От стыда. Но и от благодарности.

Как бы я хотела сбросить с себя груз этой вины, но если бы я рассказала Мэтту о причинах моего визита в Сосновую стаю, я бы подписала себе смертный приговор.

— Это была работа, — солгала я, и когда я повторила эти слова, я услышала, как мама кричит Эвелин: «Нам не нужны ничьи подачки». По крайней мере, это была правда. Как и моя мать, я была гордой. Она пронесла эту гордость через всю свою жизнь, точно броню, и из-за этого её многие уважали.

Мэтт издал неровный вздох.

— Что ты делала в доме Эйдана Майклза?

На этот раз я сказала ему правду. Что я надеялась понять, почему он убил моего отца. Что я хотела записать его признание.

Мэтт фыркнул.

— Что?

— Эйдан Майклз самый крупный спонсор департамента полиции Боулдера. Все офицеры полиции, шныряющие по городу, у него под колпаком. И если бы я мог дать тебе совет, к которому, я надеюсь, ты прислушаешься на этот раз, ни в коем… случае… не иди… в полицию. Некоторые люди из департамента знают о нашем существовании, и разделяют мнение Эйдана насчёт нас… они нас презирают. Если бы они не боялись до чёртиков того, что мы можем сделать с их семьями, они давно бы уже организовали атаку на нас и попытались бы уничтожить.

Лукас вышел из спальни, и мы оба выжидательно посмотрели на него.

— Доброму доктору нужен алкоголь.

Он схватил бутылку текилы из бара на колесиках, стоящего в углу гостиной. Должно быть, я нахмурилась, потому что он добавил:

— Чтобы обеззаразить рану. Мы ещё не празднуем.

Он бросил взгляд на Мэтта, а затем опять исчез в тёмной спальне.

— Как они узнали, что я поехала туда?

Мой голос прозвучал так же тихо, как тот прохладный воздух, что шуршал в вентиляции на потолке.

— Эйдан — враг номер один нашей стаи. Мы взломали его систему безопасности и всё время следим за ним. Мой брат, Коул — компьютерный гений. Он постоянно мониторит этого чувака. Когда он заметил тебя там, он позвонил мне. Лиам и Лукас были со мной. Лиам… он обезумел, — он почесал у себя за ухом. — Он сказал, что ты была очень расстроена решением Хита не мстить за твоего отца. В любом случае, он был уверен, что Эйдан убьёт тебя… или сделает чего похуже.

На меня накатило чувство вины. Но затем я прокрутила в своей голове разговор с Эйданом.

— Эйдан застрелил моего отца, потому что думал, что это Хит. Мог ли Эйдан… мог ли он убить отца Лиама? — мой голос прозвучал так жалобно, и в нём было столько надежды.

Мэтт долго и напряжённо смотрел на меня, а потом медленно произнёс:

— Как я уже говорил, Коул следит за ним. Эйдан был в доме в течение всего вечера.

— Может, он отправил кого-то сделать это вместо него?

— Может.

Одно это слово ободрило меня больше, чем поддержка Джулиана.

Лукас снова зашёл в гостиную. Он не улыбался, но его лицо было более расслабленным.

— Рана затягивается. Он поправляется.

Мэтт испустил вздох.

— Слава Богу.

— Слава Грегу, а не Богу, — голос Лукаса отразился от стеклянных стен гостиной. — Мне надо уведомить стаю.

Испытав облегчение, он сделался оживлённым и чуть ли не плясал. Я даже думала, что он обнимет Мэтта и похлопает его по спине, но Лукас ничего из этого не сделал. Он просто попросил своего друга подвезти его.

А потом, словно вспомнив, что я всё ещё была здесь, Мэтт предложил подбросить меня в гостиницу. Как только я встала, из спальни вышел Грег, вытер руки о серое полотенце, которое напомнило мне о том самом полотенце, которым были обёрнуты бёдра Лиама в ту ночь, когда он…

— Он просит тебя зайти, Несс, — сказал Грег.

ГЛАВА 34

Я так резко вздохнула, что даже закашлялась.

— Он хочет меня видеть?

Грег кивнул, а Лукас и Мэтт обменялись молчаливыми, тяжёлыми взглядами.

— Ты же останешься, Грег? — спросил Лукас.

— Конечно.

Лукас пригвоздил меня взглядом своих голубых глаз.

— Пока один из нас не вернётся.

Интересно, Лукас боялся, что я закончу то, что не удалось сделать пуле, или боялся, что Лиаму может понадобиться врач? Я надеялась, что последнее. К сожалению, Лукас и Мэтт имели полное право мне не доверять.

— Я побуду здесь, — Грег сел на диван, а затем взял большую книгу с кофейного столика из кованого железа. «История Волков».

Интересно, упоминались ли в ней оборотни?

— Мы вернёмся через полчаса максимум, — сказал Мэтт.

— Всё хорошо, — сказал Грег. — Я сегодня не на дежурстве.

Значит, он и правда был настоящим доктором.

Он положил ноги на столик и притворился, что его очень заинтересовало содержимое книги, лежащей у него на коленях.

— С тобой всё будет в порядке, Кларк? — спросил Лукас.

Я сомневалась, что его волновало моё состояние. Скорее всего, его волновало, всё ли будет в порядке с Лиамом, когда я буду в его комнате. И всё же я ответила «да», после чего пошла в спальню. Несмотря на то, что дверь была приоткрыта, я постучала.

— Могу я войти?

Я услышала хриплый ответ:

— Да.

Не оглядываясь на остальных, я вошла в спальню, оставив дверь открытой, чтобы показать им, что у меня не было злых намерений. И хотя Лиам был всё ещё бледен, его щёки немного порозовели, а глаза стали более живыми. Они ярко сверкали в темноте беспокойным светом, заворожив меня. По тому, как сильно были сжаты его челюсти, я поняла, что он был зол.

По-настоящему зол.

Хлопнула входная дверь, и я подпрыгнула.

— Закрой дверь, — его голос прозвучал низко и хрипло, словно пуля оцарапала ему горло.

Моё сердце громыхало, точно ружьё Эйдана.

— Пожалуйста, — его кадык дёрнулся на жилистой шее.

Я закусила губу и бросила взгляд на ручку двери. Наконец, я обхватила пальцами холодный металл и толкнула её. Замок двери резко щёлкнул, и этот звук эхом разнёсся в тишине комнаты.

Я решила никогда больше не смотреть на него после того, что он со мной сделал, но вот я стояла здесь, в его спальне, за закрытой дверью. Эта ночь заставила меня перейти границы моего благоразумия. Я скрестила руки и подняла на него взгляд.

— Я знаю, что ты не можешь смотреть на меня после того, что я с тобой сделал, — он понаблюдал за моей реакцией на свои слова.

Мои ноздри начали раздуваться. От медного запаха крови, перемешанного с запахом его кожи, у меня закружилась голова. А, может быть, это было связано с тем, как пристально он смотрел на меня.

— Жаль, что я не могу отменить свои действия, Несс. Я бы хотел вернуться в прошлое и отпустить тебя, а не вести себя как… как… — и хотя его голос дрогнул, он не отвёл от меня своего взгляда, — дикарь. Мне очень стыдно за то, что я сделал с тобой.

Его голос был мягким, как те капли дождя, которые стучали в окно.

— Ты поэтому загородил меня сегодня от пули? Чтобы я смогла простить и забыть?

— Нет, — он на секунду опустил веки. А когда они поднялись, его глаза сделались ещё ярче, чем прежде. — Я понимаю, что ты никогда меня не простишь.

Невидимый кулак сжал мою грудь.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — сказал он хрипло.

Прижав руки к животу, я проговорила:

— Я рада, что с тобой всё в порядке.

— Правда?

— Да.

Он приподнял одну бровь, словно не верил мне. Но это была правда, и он, наверное, прочитал это на моём лице, потому что его бровь медленно опустилась.

— Зачем ты это сделал? — спросила я.

— Потому что я был уязвлён, — он посмотрел на картину с пером павлина над камином, — и ревновал.

Я опустила руки.

— Ревновал? К Эйдану?

Он резко посмотрел на меня.

— Что? — его подбородок покраснел.

Я сглотнула.

— Я спросила, зачем ты загородил меня от пули.

— О.

Он, явно, ответил не на этот вопрос. Он снова отвёл взгляд, и у него между бровями залегла глубокая складка.

— Я просто среагировал. Вот и всё.

Его губы едва двигались, но его слова сотрясли воздух, который неожиданно перестал двигаться.

Я едва расслышала его слова, так как его предыдущий ответ эхом раздавался у меня в голове. Ревновал.

— О чём, по-твоему, я спрашивала тебя?

Мышцы на его шее сдвинулись, и он сел чуть выше, а его плечи ещё сильнее прижались к подушкам.

— Почему я обезумел, когда ты пришла ко мне домой, — он закрыл глаза, а затем откинул голову на деревянное изголовье кровати. — От этого разговора мне больнее, чем от выстрела.

У меня в груди перехватило дыхание.

— Я тебе нравлюсь?

Его глаза оставались закрытыми. Он лежал так неподвижно, что я посмотрела на его грудь, чтобы проверить, дышит ли он.

У Лиама были ко мне чувства?

— Ты пытаешься еще больше меня помучить? — его голос дрогнул, разрушив магию его признания.

— Нет. Но почему?

Он распахнул глаза и посмотрел на меня.

— Почему ты мне нравишься?

— Я больше никому не нравлюсь.

— Во-первых, это неправда. Во-вторых, я не знаю. Ты просто мне нравишься. Но, похоже, это чувство не взаимно, — его голос прозвучал хрипло. — Так что, если ты сможешь забыть всё, что я сейчас сказал, будет здорово.

Он отвернулся, и его лицо теперь было повернуто к двери ванной комнаты.

— Я сегодня очень испугалась. Испугалась, что ты умрёшь.

Кровь начала закипать у меня в венах и нагревать кожу.

Я начала ковырять пальцем ноги пушистый ковер, покрывавший почти всё пространство деревянного пола, и разглядывать длинные нити его ворса, пытаясь понять, какого они были цвета, фиолетовые или бордовые. В темноте это было сложно определить.

— Я не ненавижу тебя, Лиам.

Фиолетовые. Они были фиолетовыми. Тёмного, почти сверкающего, оттенка фиолетового.

Босые ноги примяли ворс на ковре, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. Моё сердце начало трепыхаться, точно пугливая форель в пруду.

Жар, исходивший от его обнажённого тела, заполнил небольшое пространство между нами. То, что он потеплел, означало, что ему стало лучше, если, конечно, у него не было жара. Может быть, в его рану попала инфекция? Я не смела пошевелиться. Не смела поднять на него глаза. Но Лиам приподнял моё лицо за подбородок согнутым пальцем.

— Я чуть не умер сегодня, Несс. И это напомнило мне о том, что я не бессмертен. Никто из нас не бессмертен. Может быть, мы и сильнее людей, но мы не будем жить вечно.

Мне сдавило горло.

— Знаешь, о чём я подумал, когда в меня попала пуля? — его зрачки пульсировали, прожигая меня насквозь.

— О чём? — выдохнула я.

— Что я не хочу умирать, зная, что ты считаешь меня ублюдком.

Я отстранила голову назад подальше от его пальца.

— Лиам…

— Дай мне закончить.

Его голос был мягким, но дрожал, как будто его уверенность в себе ослабла после того, как моя голова перестала касаться его пальца.

Я собиралась сказать, что я не считала его ублюдком. По крайней мере, теперь. Когда он закрыл меня собой от пули.

— И вторая мысль, которая возникла у меня в голове, — он завёл непослушную прядку волос мне за ухо, — это то, что я не хотел умирать, пока не поцелую тебя.

Я моргнула.

— Ты хочешь меня поцеловать?

Может быть, я не так расслышала его, и он сказал «пока не убью тебя», тогда… это было совсем неловко.

— Да, Несс Кларк. Я бы хотел тебя поцеловать.

И тут меня осенило, что Лиам не подозревал меня в убийстве своего отца. Я закрыла глаза.

— Не надо, Лиам. Не надо меня любить. Я плохая. Для тебя… я плохая.

Мои ресницы намокли. Нет, нет, нет… Я не могла заплакать. Не перед Лиамом. О, Боже. Я совсем расклеилась.

— Почему мне не следует любить тебя?

— Потому что… не следует.

Слёзы потекли у меня из глаз.

Предательские слёзы.

Я почувствовала, как его большие пальцы прошлись по моим щекам, а затем задержались по бокам от моего лица и слегка завели мою голову назад.

— Тебе придётся дать мне более весомую причину.

И тогда я взглянула на него. Моё сердце так бешено билось, что было готово вырваться из груди. Более весомой причиной была правда.

— Тамара, — выпалила я имя рыжей девушки, не зная, что ещё сказать.

— Тамара?

— Ты ей нравишься, Лиам. Я не могу так с ней поступить.

Моё объяснение прозвучало жалко. И я бы не удивилась, если бы он закатил глаза.

— Дай-ка мне кое-что прояснить. Мне плевать на Тамару.

— Но…

— Сходи со мной на свидание.

— Лиам…

— Одно свидание. Обещаю, что буду в одежде.

Один уголок губ Лиама приподнялся.

Ну, конечно, ему обязательно надо было обратить моё внимание на то, что он был раздет.

— Лукас сказал, что члены стаи не могут встречаться.

— Лукас дурак, и это липовое правило. Я знаю наверняка, что двое волков из нашей стаи вместе.

На какое-то мгновение я задумалась над тем, кто это мог быть, но затем сосредоточилась на более актуальной проблеме.

— Мы соперники. Соперники не могут встречаться.

Мускул на его челюсти дёрнулся.

— Кто это сказал?

— Это было бы неэтично.

— Серьёзно?

Его лицо нависло надо мной.

Я облизала губы, которые пересохли, как и моё горло.

— Да. Серьёзно.

— Тогда откажись.

От его слов что-то щёлкнуло у меня внутри.

— Так в этом всё дело?

— Что?

На его лбу образовались складки.

— Ты хочешь, чтобы я отказалась?

Его глаза потемнели, и он слегка качнул головой.

— Почему бы тебе самому не отказаться?

Он сжал челюсти.

— Я всю жизнь к этому шёл, Несс. А ты хочешь этого только для того, чтобы позлить меня.

— Это неправда, — выпалила я. Но это была правда.

Самая. Настоящая. Правда.

Он сложил руки на груди, запятнанной кровью.

— То есть ты выступила против меня не потому, что была категорически против того, чтобы очередной Колейн получил власть?

Вместо того, чтобы ответить, я использовала этот напряжённый момент нашего разговора, чтобы доказать свою предыдущую мысль.

— Видишь? Мы не можем встречаться, Лиам.

Он фыркнул, но не стал спорить со мной. Вдруг дверь в спальню распахнулась.

Увидев нас, Мэтт приподнял брови.

— У вас всё в порядке?

Лиам посмотрел на меня. Казалось, он уже не был тем человеком, чьим предсмертным желанием было поцеловать меня.

— Да, — пробормотала я, обратив свой взгляд на огромного болвана, стоящего в дверном проёме, вместо того, чтобы смотреть на раздражающего меня мужчину передо мной.

Мэтт перевёл своё внимание на Лиама, который стоял так неподвижно, словно был сделан из стекла.

— Можешь отвезти меня домой? — попросила я Мэтта.

— Конечно.

Я направилась в сторону двери, но голос Лиама заставил меня остановиться.

— Почему ты хочешь руководить этой стаей, Несс?

Мои щёки вспыхнули, так как он загнал меня в угол.

— Я не собираюсь объяснять тебе свои причины.

— Я только надеюсь, что эти причины благородны, потому что члены этой стаи — хорошие люди. Люди, которые заслуживают кого-то честного, того, у кого в сердце будут интересы стаи.

Я уставилась на грязные ботинки Мэтта.

Я попыталась сглотнуть, снова и снова, но слюна застряла в горле. Наконец, мне удалось выдавить из себя:

— И они получат того, кого заслуживают.

Впервые за всё время я сказала ему правду.

Потому что я не собиралась быть этим человеком.

Я была готова сделать всё, чтобы проиграть в следующем испытании. Я пока не знала, как, но я была уверена, что так оно и будет. Ведь если я проиграю, Джулиан не сможет использовать это против меня? Или сможет?

Вероятно, он мог. Вероятно, тогда он не стал бы разговаривать с частным детективом. А если он уже поговорил с ним, он мог всё отменить. Но это уже не имело бы никакого значения, потому что Лиам к тому моменту узнал бы всё лично от меня.

После следующего испытания я собиралась признаться.

Признаться и избавить себя от этого опустошающего чувства вины. И если это означало, что мне придётся молить о пощаде, то я готова была встать на колени и умолять. Я лишь надеялась, что Лиам проявит ко мне милосердие, в отличие от его отца, который не смог сделать этого для моей мамы.

ГЛАВА 35

Каждую минуту следующих трёх дней я провела с Эвелин. Если это были мои последние часы на земле, то я хотела провести их только с ней. Несколько раз она спрашивала меня, что случилось. «Ничего» — таков был мой ответ. «Ничего» и радостная улыбка.

Но она слишком хорошо меня знала. Как и знала, что бессмысленно давить на меня. Когда я отгораживалась, ничто не могло сломать возведенную мною стену из кирпича и бетона.

Через неделю моя судьба будет предрешена.

Я думала о свадьбе с тяжёлым сердцем. И ещё я помнила, что мне всё ещё было нужно раздобыть платье. Я попыталась позвонить Эвересту и попросить его о помощи, но Люси сказала мне, что он получил ужасные известия о Бекке и уехал куда-то, чтобы развеяться.

Я не хотела винить его за то, что он был опечален, но мне стало грустно из-за того, что он не взял меня с собой. Однако я недолго прозябала в одиночестве. Я игнорировала звонки и сообщения Августа уже несколько дней, поэтому этим утром решила ответить на его звонок. Словно умирающий человек, я начала приводить свою жизнь в порядок, поэтому мне было нужно поблагодарить Августа за то, что он заботился обо мне, хотя я и не понимала, зачем ему это было надо. Я больше не была маленькой наивной девочкой, которую он трепал по голове и учил превращать бруски дерева в фигурки животных.

Когда я протирала винные бокалы в кладовке, моё сердце сильно сжалось от острой боли в груди. Я опять расклеилась. Боже, я не хотела этого делать. Поэтому я решила обратить своё внимание на щебетание двух служащих, которые работали в гостинице по ночам и на выходных. Они обсуждали поход в «Берлогу».

Одна из них, с короткой стрижкой и тонной серебряных колечек в правом ухе, которую звали Эмми, должно быть, заметила, что я слушаю их, и поэтому спросила:

— Не хочешь пойти с нами, Несс?

Я чуть не выронила стакан, который протирала. Эмми и другая работница — Скайла — были где-то на десять лет меня старше и никогда раньше не заговаривали со мной. Я решила, что это было из-за большой разницы в возрасте, и из-за того, что я была родственницей их начальницы.

— Мне всего семнадцать.

— Ты не выглядишь на семнадцать, — сказала Эмми. — К тому же ты слишком симпатичная для того, чтобы тебя развернули у входа. А ещё сегодня работает ди-джей Росомаха. Она офигенная.

Ди-джей Росомаха… Мне понадобилась секунда, чтобы понять, о ком шла речь. Ди-джей Росомаха, Сара, ака племянница Джулиана. Она могла помочь мне встретиться с ним.

— Хорошо. Я с вами.

* * *

Я никогда не была в клубе, поэтому не знала, как туда одеваться. И хотя от чёрного платья, которое я надевала на встречу с Хитом, у меня все чесалось, это была моя единственная симпатичная вещь. Не считая красного платья, которое слегка порвалось по шву — вероятно, когда я срывала его с себя во время перевоплощения.

Чёрные блестки, которыми была расшита ткань платья, ловили вспышки света, заставляя их отражаться на приборной панели небольшой машины Эмми, двигатель которой ревел на фоне бита клубной музыки.

— Ты в порядке? — спросила Скайла. Она забрала свои обесцвеченные волосы в шишку на макушке, которая напоминала крем на капкейке. — У тебя как будто плохое настроение.

Я закусила щёку.

— Я в порядке.

Эмми сделала музыку тише.

— Это из-за твоей мамы?

— Моей мамы?

Всего лишь два дня назад, утром, я спросонья взяла телефон, чтобы позвонить ей и спросить совета. И только, когда я нашла её контакт у себя в телефоне, я вспомнила, что её больше нет. После этого я долго лежала в кровати, наблюдая за тем, как серовато-белёсый рассвет начал приобретать бледно-жёлтый оттенок.

Эмми глянула на Скайлу.

— Мы слышали, что ты потеряла её пару месяцев назад перед тем, как приехать сюда.

Скайла развернулась на своём сидении, её глаза, похожие на глаза персонажей манги, окинули взглядом моё лицо.

— Я потеряла маму в прошлом году, и хотя я бы не сказала, что испытываю точно такую же боль, — по её говору я поняла, что она была не отсюда родом, — если ты когда-нибудь захочешь поговорить, ты можешь поговорить со мной, дорогая. Можем стенать и страдать вместе. Я обожаю жаловаться на жизнь.

— Это один из её многочисленных талантов.

Эмми расплылась в улыбке, а Скайла фыркнула.

Решив увести разговор о женщине, по которой я безумно сильно скучала, в другую сторону, я спросила:

— Как давно вы друг друга знаете?

— Мы познакомились два года назад, — Скайла положила руку на руку Эмми и провела пальцами по ее костяшкам. — Мы одновременно начали работать в гостинице.

Эмми слегка вздохнула.

— Это была любовь с первого взгляда.

Мои веки дрогнули.

— О… вы двое… вместе?

— Уже полтора года! Как бежит время, — вымолвила Эмми. — А что насчёт тебя, Несс? Ты с кем-нибудь встречаешься?

Я поглядела в окно на луну, которая становилась больше и полнее с каждым днём.

— Нет.

— Не на кого пока не положила глаз?

— Не особенно.

— Может быть, ты кого-нибудь встретишь сегодня, — сказала Скайла. — В «Берлоге» столько красавчиков.

— Может быть.

Наконец мы припарковались напротив каменного здания, освещённого огромной неоновой табличкой, мигающей голубым цветом. Мускулистый вышибала стоял у закрытой металлической двери. Он только что развернул трёх долговязых парней, а потом пропустил внутрь группу болтливых девчонок, на которых было слишком много макияжа и слишком мало одежды. Я никогда не чувствовала себя настолько нарядно одетой, как в те минуты, когда шла следом за Эмми и Скайлой. Это было крайне неловко. И мне совсем не помогало то, что люди, ожидающие у входа в длинной очереди, пялились на меня.

Я уже было пошла в конец очереди, как вдруг Скайла взяла меня под руку и потащила к двери. У нас за спиной раздалось ворчание, но, судя по всему, это не заботило ни Эмми, ни Скайлу.

— Эй, Бобби! — прощебетала Скайла.

Вышибала развернулся к нам.

— Скайскай, — он кивнул головой в мою сторону и приподнял одну бровь. — А кто ваша маленькая подружка?

Маленькая подружка. Скайла хоть и была на пару дюймов выше меня, но я была далеко не маленькой. Если, конечно, он не имел в виду возраст. Хотя, наверное, именно это он и имел в виду. Мои ладони вспотели. «Только не проси показать документы. Только не проси показать документы».

— Несс моя младшая сестра. Она приехала в гости из Лос-Анджелеса, — ложь так естественно сорвалась с губ Скайлы, что Бобби не раздумывая открыл нам дверь.

Из клуба вырвались звуки музыки и забарабанили в темноте улицы.

— Ведите себя хорошо, — сказал он.

— А разве мы обычно не ведём себя хорошо?

— Разве что Эм, — он ухмыльнулся, взглянув на Скайлу. — А ты не особенно.

Он подмигнул нам, когда мы проходили мимо него, после чего закрыл дверь.

Вращающиеся неоновые огни освещали помещение, похожее на пещеру. Когда-то, должно быть, это была старая электростанция. Металлические трубы и вентиляционные шахты, проходившие по потолку и напоминающие лабиринт для крыс, отражали полосы света, которые скользили туда-сюда. В центре танцпола находился квадратный бар, за которым работали несколько барменов. Гости распределились вокруг бара и двигали телами в такт оглушающей музыке. На втором этаже за столами сидели люди и наливали себе алкоголь и напитки из бутылок. Некоторые из них облокотились о металлическое заграждение и смотрели вниз на толпу.

— Где находится будка ди-джея? — крикнула я в ухо Эмми, задев ртом одно из её серебряных колец.

Мои губы тут же покрылись волдырями, и я резко отпрянула. Я облизала небольшие ранки и сжала губы, но увидела, что Эмми уставилась на них.

Ее ноздри раздулись, а потом она указала на лестницу, которая вела на второй этаж. Там, в открытой будке, в розовых наушниках и с копной диких кудрявых волос стояла Сара, также известная как ди-джей Росомаха.

Эмми похлопала меня по плечу.

— Мне это кажется, или у тебя рот дымится?

Я облизала губы.

— Наверное, кажется.

Она нахмурилась.

— Мне надо поприветствовать кое-кого, — сказала я.

— Хорошо. Мы будем здесь.

Я кивнула и пошла через зал, маневрируя между телами.

У лестницы стоял ещё один крепкий вышибала. Он выставил руку вперёд, как только я приблизилась.

— Ди-джей моя подруга, — сказала я.

Он одарил меня сердитым и многозначительным взглядом. Он не купился.

— Спросите её, — произнесла я умоляющим тоном.

— Я не могу прерывать сет.

— Пожалуйста. Её зовут Сара. Её дядя — Джулиан Мэтц. А брат…

Вышибала фыркнул.

— Ладно. Но я не сведу с тебя глаз.

Я быстро проскользнула мимо него, пока он не передумал. Когда я дошла до Сары, она крутила какие-то ручки на своем диджейском пульте.

— Привет! — крикнула я.

Но она не услышать мой голос сквозь свои наушники, поэтому я начала жестикулировать. Это привлекло её внимание. Она подняла глаза от своего ноутбука. Сначала она нахмурилась, но потом узнала меня, и широкая улыбка приподняла уголки её губ. Она подняла палец и нажала на кнопку на своём ноутбуке — вероятно, поставила в очередь следующую песню — после чего сняла наушники.

— Добро пожаловать в моё логово. Ты только пришла?

Я перегнулась через её высокую будку.

— Мне нужен номер Джулиана.

— Зачем?

— Мне надо его кое о чём попросить.

— Поспроси меня.

Возможно, я могла попросить её.

— Меня пригласили на свадьбу твоего брата, и мне нужно платье.

Она нахмурилась, сдвинув вместе тонкие брови над большими карими глазами.

— Не знаю, что ты там о нём слышала, но мой дядя не носит платья.

Её ответ заставил меня напрячься.

— Я просто надеялась, что он может помочь мне достать его.

— Зачем ему помогать тебе с платьем?

— Потому что он предложил мне свою помощь, — прежде чем она успела сделать какое-либо заключение насчёт того, почему он помогал мне, я добавила: — Он жалеет меня из-за того, что я единственная девушка в стае.

Это была не самая удачная ложь, но она, казалось, успокоила Сару, потому что её лоб разгладился и хмурость ушла. Она снова подняла палец вверх, надела наушники и поставила в очередь следующую песню. Биты двух песен плавно наложились друг на друга, после чего предыдущая песня стихла и полностью сменилась новой.

Она снова сняла наушники, и оглядела меня.

— Какой у тебя размер… сорок второй?

Я кивнула.

— Можешь одолжить одно из моих платьев. Приходи ко мне завтра.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — она закатила глаза. — А теперь иди, потанцуй. Мне надо сосредоточиться на сете.

Я уже почти было развернулась, но вспомнила, что я не имела никакого представления о том, где она живёт.

— Я не знаю, где ты живёшь.

— Дай мне свой телефон.

Я ввела пароль и протянула ей телефон.

Он вбила в него свои контактные данные, после чего вернула мне.

— Но не приходи раньше двенадцати! По утрам я мертва для мира.

— Окей. Спасибо.

Она только отмахнулась, после чего надела обратно наушники и затрясла головой.

Я спустилась вниз по лестнице и прошла мимо вышибалы, который потерял ко мне интерес, стоило ему выяснить, что я не была сумасшедшей фанаткой. Я нашла глазами Скайлу и Эмми у бара и пошла к ним сквозь скопление тел.

Новая песня, которую поставила Сара, заставила людей начать прыгать с поднятыми в воздух кулаками. Мне дважды наступили на ногу. Первый парень даже не попросил прощения — он, вероятно, даже не понял, что произошло. А второй поймал мою руку, наклонился вперёд и извинился. От парня несло пивом и ещё, вероятно, он плохо чистил зубы.

— Всё в порядке, — сказала я, освободившись из его хватки.

Его взгляд прошёлся по моему лицу, а затем невзначай опустился на V-образную горловину моего платья. Можно подумать, я не заметила.

— Могу я купить тебе что-нибудь выпить?

Я уже была готова отказаться, но меня опередили.

Лиам навис над парнем.

— Нет. Не можешь.

Парень повернулся к нему, после чего ретировался, точно испуганный кролик.

— Может мне хотелось выпить на халяву, — сказала я.

Глаза Лиама опасно сверкнули.

— Тогда я куплю тебе выпить.

Не такой ответ я ожидала.

— Забудь. Я не хочу пить.

— Ты пришла с Эверестом.

Я покачала головой.

— Он уехал из города.

Лиам стиснул челюсти.

— Ну, конечно.

И что это должно было значить?

— Ты приехала одна?

— Нет! Я приехала с двумя коллегами из гостиницы.

Кто-то налетел на меня, и я тут же потеряла равновесие. Лиам выставил руку и поймал меня за локоть, не дав мне упасть. Когда он убедился, что я могу стоять самостоятельно, он отпустил меня.

Я потёрла кожу в том месте, где он касался меня.

— Мне надо найти их.

— Это парни или девушки?

Я нахмурилась, услышав его странный вопрос.

— Твои коллеги, это мужчины или женщины?

— Женщины, а что?

— Просто спросил.

Ага-ага. Это было странно.

— Мне надо найти их.

Моё сердце стучало в такт быстрому ритму басов, которые доносились из окружавших меня колонок. Я дошла до Скайлы и Эмми. Они уже встретили там другую пару — Франсин и Ларк. Франсин была миниатюрной и женственной. Ларк же была полной ее противоположностью. Несмотря на свою короткую стрижку и мешковатую футболку с логотипом «AC/DC», Ларк не была похожа на мужчину. Хотя, может быть, это был мужчина.

В отличие от членов стаи, они обе были довольно милыми и вовлекли меня в свой разговор. В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на второй этаж прямо в туманные глаза Лиама. Он положил локти на металлические перила. Рядом с ним стоял Мэтт, у них за спиной сидели все остальные, включая целый гарем девушек.

Тонкая бледная рука обвила торс Лиама и схватилась за его чёрную футболку с V-образным вырезом, и я отвела взгляд. Три дня назад он утверждал, что хотел поцеловать меня, и что ему было плевать на Тамару, и вот она была тут и опутывала его, точно верёвка вокруг подарочной коробки.

Его непостоянство задело меня сильнее, чем следовало.

ГЛАВА 36

Казалось, я провела в очереди в туалет уже несколько часов, но она едва ли стала короче. Чем занимались там все эти женщины?

Я начала притопывать ногой, желая отвлечь себя от спазмов в мочевом пузыре. И когда это не помогло, я достала телефон. У меня не было аккаунтов в социальных сетях: ни Фейсбука, ни Инстаграмма, ни Твиттера, ни Снэпчата — поэтому я начала проверять новости. Особенно меня интересовали те события, что происходили за океаном. И хотя Август говорил, что мало что может убить оборотня, я беспокоилась о его безопасности. Что если какой-нибудь кровожадный мятежник решит поджечь его лагерь?

Я вздрогнула, представив это.

На пятой новостной заметке я оказалась всего на два человека ближе к цели. Я начала подумывать воспользоваться мужским туалетом, дверь в который открывалась и закрывалась, напоминая вращающуюся дверь. Парни быстро заходили и выходили оттуда, видимо, даже не утруждая себя мытьём рук. В этот момент я хотела бы, чтобы женщины тоже пожертвовали своей личной гигиеной и ускорили процесс. Как только я подумала об этом, дверь в мужской туалет опять распахнулась, и оттуда вышел Лиам Колейн собственной персоной.

Я тут же перевела взгляд на короткий хвостик девушки, стоящей передо мной, неожиданно заинтересовавшись её фиолетовой резинкой для волос.

Когда девушка повернула голову и слегка приоткрыла рот, я тут же закрыла глаза. Я почувствовала запах Лиама рядом с собой, и тепло его огромного тела.

— Что там делают все эти девушки? — спросил он.

Я испустила вздох, а затем открыла глаза. Почему он всё время оказывался рядом? Может, у него был какой-то встроенный радар, который каждый раз указывал на моё местоположение?

Едва двигая губами, я пробормотала:

— Без понятия.

— Пошли.

Я подняла на него глаза.

— Куда?

Он кивнул в сторону мужского туалета.

— Я не могу туда зайти.

— У нас там тоже есть унитазы.

А ещё у них были писсуары и ватага парней, делающих свои дела.

— Там есть кабинки?

Один из уголков губ Лиама приподнялся.

— Да.

Он наклонился вперёд, и его губы оказались рядом с моим ухом. Я вздрогнула, когда его горячее дыхание обдало мочку моего уха.

— Если ты станешь Альфой, тебе придётся избавиться от своего ханжества.

Я подняла на него взгляд. «Но я не собираюсь становиться Альфой, Лиам. И я перестану быть частью стаи уже со следующей недели. А, может, даже перестану быть частью этого мира». Но я не произнесла этого вслух. Вместо этого я приняла его предложение и направилась за ним в мужской туалет, иначе я на полном серьёзе могла описаться, если бы в ближайшее время не нашла унитаз. Парни пытались зайти внутрь, но Лиам попросил их подождать. Он открыл дверь. Три парня стояли у писсуаров. Отлично. Очень удобно!

— Уходите, — сказал он.

Мой подбородок начало покалывать от смущения, когда я поняла, что он решил вышвырнуть людей вон. Три парня повернулись — к счастью, только головами — и уставились на Лиама. Заметив его серьёзное выражение лица, они быстро застегнули ширинки, прошли мимо раковин и ретировались.

— Тебе необязательно было выгонять всех, — сказала я, направившись в кабинку.

Он прислонился к двери, заблокировав её, и одарил меня самодовольной улыбкой.

— Ты бы предпочла делать это при зрителях?

Конечно, нет. Я заперла кабинку, присела над сиденьем унитаза, которое было забрызгано мочой, и опустошила свой мочевой пузырь. Я старалась не думать о Лиаме, который стоял снаружи.

Как только я нажала на кнопку смыва, раздался стук в дверь. Лиам, должно быть, открыл её, потому что я услышала рёв музыки, которая эхом отразилась от чёрной плитки.

— Туалет не работает, — проревел он.

Я вышла из кабинки. Он стоял, прислонившись к металлической двери и подпирая её ботинком.

Я помыла руки розовым мылом, которое пахло антисептиком и искусственным ароматизатором вишни.

— Я видел, как ты разговаривала с Сарой Мэтц.

Ну, конечно же, у него была причина помочь мне, предварительно зачистив туалет от свидетелей. Ему была нужна информация. Чтобы не томить его и не спрашивать о том, было ли законно с моей стороны разговаривать с волком из Сосновой стаи, я сказала:

— Я так понимаю, ты хочешь знать, что мы обсуждали?

Он не ответил, а только изучающе посмотрел на меня, когда я подошла к нему, вытерев руки о платье. Мои блёстки плохо впитывали воду.

— Я попросила её одолжить мне платье на свадьбу её брата, — сказала я.

Его брови нависли над глазами, которые казались янтарными в красном флуоресцентном свете туалета.

— Зачем ты попросила её одолжить тебе платье?

— А кого ещё я должна была попросить? Моя тётя на двадцать размеров больше меня, а у Эвелин нет никакой нарядной одежды. Я искала в интернете, но в отличие от фраков, в Боулдере нет магазина, который сдаёт платья в прокат.

Дверь у него за спиной затряслась. Он открыл её и рявкнул:

— Не работает, — после чего снова подпёр её.

— Я закончила, Лиам. Впусти их…

— А я не закончил.

Я сжала руки в кулаки.

— Это всё, о чём мы говорили.

— Должно быть, у Тарин есть платье.

— Я не хочу платье Тарин.

— Я свожу тебя завтра в магазин.

Я резко отпрянула.

— Ни в коем случае.

Он вперился в меня взглядом, и мой пульс ускорился. Я попыталась начать делать глубокие вдохи, мне надо было успокоиться. После сорокового вдоха, который не приблизил меня к тому, чтобы успокоиться, я пробормотала:

— Если ты останешься здесь со мной ещё на какое-то время, поползут слухи.

— Мне плевать на слухи.

— Вряд ли Тамаре будет плевать.

— Хватит уже использовать Тамару в качестве предлога, чтобы оттолкнуть меня.

— Я не использую её в качестве предлога. Она только что щупала тебя! Я видела.

Его зрачки расширились, заставив радужки его глаз потемнеть.

— Ты наблюдала за мной?

Мой подбородок вспыхнул и начал пульсировать.

— Я осматривалась и случайно увидела её и тебя.

— Ты первая девушка, которая отказала мне.

Так вот чем было вызвано его странное поведение? Больше не чувствуя никакой угрозы, я разжала руки.

— Я бы посоветовала тебе начать привыкать к этому, но не думаю, что тебе это вообще нужно.

Он не улыбнулся, он вообще никак не отреагировал на мой завуалированный комплимент.

— Я серьёзно, не мог бы ты выпустить меня? Здесь воняет.

И когда он этого не сделал, я протянула руку, миновав его тело, и попыталась дотянуться до ручки двери.

Он схватил мою руку, резко развернул меня и прижал к двери, после чего упёрся руками по обеим сторонам от моей головы.

Зря я расслабилась. Лиам был непредсказуем.

— Несс… — он произнёс моё имя таким хриплым и низким голосом, что мой желудок подпрыгнул, — я не такой, как мой отец.

Я ожидала от него многого, но не этого.

— Тогда не удерживай меня силой.

Его прерывистое дыхание обдало мой лоб. Медленно, словно это доставляло ему боль, он отошёл от двери… и от меня.

И он меня отпустил.

ГЛАВА 37

На следующий день я вошла в здание современного вида, находившееся неподалёку от «Берлоги». Я проверила в телефоне номер этажа Сары и нажала на кнопку с большой цифрой шесть.

Лифт начал подниматься вверх, и мои нервы натянулись вместе с ним. Что если это была не щедрость, а хитрый план? Что если она позвала других оборотней из стаи Сосновых, и они устроили мне засаду?

Я потёрла виски, как вдруг двери лифта раскрылись на шестом этаже. Почему я так сильно волновалась?

Я не спала прошлой ночью. Я легла спать слишком поздно, а Люси разбудила меня слишком рано. Она словно желала, чтобы я заплатила ей за то, что сходила вечером в клуб. Либо она хотела, чтобы я рассчиталась за пропавший велосипед — тот самый, который я оставила у дома Эйдана в ту ночь, когда он стрелял в Лиама. Я сказала ей, что кто-то украл его, пока я ходила в Отдел транспортных средств за документами. Таким образом, мне не пришлось объяснять ей, что случилось с ним на самом деле.

Я подумывала забрать его, но боялась, что Эйдан пустит мне пулю в лоб… если он вообще окажется дома. Учитывая его травмы, он должен был лежать сейчас на больничной койке, замотанный бинтами с ног до головы, точно мумия.

Дойдя до входной двери Сары, я нажала на кнопку звонка. Прошла долгая минута, прежде чем я услышала ворчание, за которым раздались шаги. Сара открыла дверь, у неё на лбу была розовая шелковая маска для сна с надписью «Уходи». Размазанные пятна макияжа обрамляли её прищуренные глаза.

— Чёрт. Уже полдень?

Я улыбнулась.

— Четыре часа.

— Чёрт, — повторила она.

Одежда, в которой она была вчера, лежала на спинке бархатного дивана лавандового цвета. На гладком полу из белого мрамора были разбросаны различные предметы одежды. Она кивнула, приглашая меня войти.

— Для девушки, которой были нужны сто баксов на наушники, ты живёшь в довольно изысканном месте.

Я изучила хрустальную люстру, которая висела над кофейным столиком с кожаной столешницей. Каждый хрусталик был выполнен в форме капли и находился на разной высоте.

— Твои родители дома?

— Нет. С чего вдруг?

— Разве ты живёшь не с ними?

— Боже, нет. Как только мне исполнилось восемнадцать, я была уже за дверью.

— То есть это всё твое?

— Да, мадам.

— У тебя есть соседка?

Она сморщила нос.

— Я не живу с соседками.

— Я бы тоже хотела жить одна.

— Ты живёшь в гостинице?

— Ага, — сказала я и вздохнула.

— Отстой.

— Не говори.

Поверх чёрных шорт для сна и чёрного топа, на ней был надет бирюзовый шёлковый халат с рисунком цапли.

— Хочешь стакан воды? Или кофе? Или…

Её попытки быть гостеприимной заставили меня улыбнуться.

— Только платье.

— Сначала мне нужен кофе.

Она поплелась в сторону кухни-студии. Бытовая техника из нержавеющей стали ярко сверкала, как и серая керамическая плитка, окружавшая её. С этой квартирой было что-то определённо не в порядке, словно она сошла с обложки глянцевого журнала. Сара начала насыпать в отсек кофе-машины молотый кофе, а я поставила сумку на один из многочисленных стульев, стоявших под мраморной столешницей острова. Она нажала на кнопку и жестом указала мне в сторону дверного проёма, который был в два раза больше обычного.

Как и вся остальная квартира, её спальня была невероятно огромной и завалена одеждой.

— Ты не можешь позволить себе горничную? — спросила я, и только потом осознала, как осуждающе это прозвучало.

Но опять же, она была неряхой, и, мне показалось, что она прекрасно это понимала.

— Мне не нравится, когда другие люди трогают мои вещи.

— Но ты готова одолжить мне платье?

Она приподняла одну бровь, словно только что осознала, как необычно это было. Но опять же, эта девушка была одним сплошным противоречием. Она водила мини-купер, но при этом жила в мраморном дворце; она подрабатывала ди-джеем в клубе, но определённо не нуждалась в деньгах.

— Постирай и высуши его, прежде чем возвращать.

Она улыбнулась мне, что сделало её глаза ещё шире. Размашистым движением она отодвинула зеркальную дверь шкафа.

— Я надену жёлтое. Выбери любое другое.

Я уставилась на ряд вешалок, с которых свисали шелковые, атласные и кружевные платья, а также платья с блёстками.

— Ты коллекционируешь вечерние платья или так часто ходишь на вечеринки?

— Часто хожу на вечеринки. Но ещё я люблю одежду. Очень.

Я взглядом прошлась по всему шкафу, по высоким кипам свитеров и футболок, которые едва ли не падали; по коллекции джинсов всевозможных расцветок, по рядам обуви, начиная от различных кроссовок и шпилек, покрытых блёстками, до ботинок в различных стилях.

— У тебя слюна потекла.

Я закрыла рот. У меня действительно потекли слюнки — в метафорическом смысле. Не то, чтобы у меня по подбородку текла слюна в прямом смысле этого слова.

— Это ещё одна причина не заводить соседку… Она украдёт всю мою одежду.

— Только если у неё будет твой размер.

— Она, вероятно, постарается стать моего размера, чтобы влезть в мою одежду.

Сара плюхнулась на кровать и потянулась.

Я пощупала материал чёрного платья.

— Не стоит надевать чёрное на свадьбу.

— Хорошо.

— Или белое. Попробуй красное. Обычно красное идёт блондинкам.

Она натянула на глаза маску для сна.

Я достала красное платье и с восхищением оглядела его.

Кофе-машина забурлила, после чего раздалось пиканье. Сара выпрямилась на кровати.

— Хватит уже на него пялиться. Просто примерь.

Она скинула маску на скомканное постельное белье, после чего встала и пошла на кухню.

Пока она наливала кофе, я сняла футболку, а потом надела через голову невесомое платье, спина которого была открытой. Как только ткань села на меня, я расстегнула свои короткие шорты и сбросила их. После этого я встала перед зеркалом. Платье было великолепным. Слишком великолепным. Что если я порву его или испачкаю, или…

— Я же говорила, что смотреться будет классно.

Сара прислонилась к гигантскому дверному косяку, сжимая кружку с кофе в руках. На ней золотыми буквами было написано — Принцесса. Очень в тему.

— Оно очень симпатичное, может быть даже… слишком симпатичное.

Мой голос прозвучал несколько истерично.

— А ты бы предпочла пойти в чем-нибудь уродливом? В таком случае у меня для тебя ничего нет.

— Нет. Просто… — я разгладила руками ткань платья, — оно ведь дорогое?

— Возможно. Мне его мама купила, — она оттолкнулась от косяка. — Слушай, я не собираюсь уговаривать надевать тебя то, в чём тебе будет некомфортно, но, знаешь, скорее всего, я никогда его больше не надену. Я стараюсь не надевать одну и ту же вещь дважды. Поэтому если ты боишься испортить его, не стоит. В том месте, где оно было куплено, полно платьев.

— Это очень щедро с твоей стороны.

Она пожала плечами, и её шёлковый халат сполз с плеча. Она поправила гладкую ткань и вернулась на кровать, где села, скрестив ноги.

— У меня к тебе один вопрос.

Я перестала любоваться платьем.

— Почему ты единственная девушка в стае?

— Я всегда считала, что я ошибка природы, — я закусила щёку. — А ты знаешь, почему я единственная девушка в своей стае?

До меня вдруг дошло, что я употребила притяжательное местоимение, поэтому я тут же поправилась.

— То есть в Боулдеровской стае?

— Нет. Без понятия, — она сделала глоток дымящегося кофе. — Это должно быть необычно… Необычно круто.

— Это, и правда, необычно, но совсем не круто. Я бы хотела, чтобы там были и другие девушки.

— Зато все парни твои. Зачем тебе вообще с кем-то делиться?

— Не все они красавчики. К тому же, никто из них меня не любит.

Больше не любит….

— Детка, сними свои шоры. Помнишь, как ты смотрела на это платье? Весь вчерашний вечер Лиам смотрел на тебя точно также. Я, чёрт побери, чуть не запорола весь свой сет, наблюдая за вами двоими.

— Он наблюдает за мной, потому что не доверяет. Как и все волки Боулдеровской стаи. После того, как он увидел, что я разговаривала с тобой, он хотел выпытать у меня, о чём мы с тобой говорили.

Она закатила глаза.

— Боулдеровцы думают, что у них кругом враги.

— И они ошибаются?

— Ну, да. Не всем они интересны. Эти парни неандертальцы. Сексуальные, но всё же неандертальцы. Чего может хотеть от них моя высокоразвитая стая? — она допила остатки кофе, а потом поставила кружку рядом с наполовину пустой бутылкой воды. — У них нет ничего такого, чего нет у нас.

— Они все мужчины.

Она нахмурилась.

— И что?

— Они сильнее меня.

— Только потому, что у тебя нет таких же огромных мышц, не означает, что ты слабая, Несс. Это прозвучит чертовски старомодно, но самая главная сила вот здесь, — она постучала указательным пальцем по виску.

Я сжала губы, но не потому, что считала, что она глубоко заблуждалась, а потому что считала её идеалисткой. Легко быть идеалистом, когда у тебя есть всё — начиная с богатства и безопасности, и заканчивая статусом и семьёй. У меня не было ничего из этого.

Она наклонила голову.

— А я-то думала, ты самоуверенная, наглая девушка. Но, похоже, это не так.

— Я умею производить впечатление, — я попыталась улыбнуться, хотя мне этого совсем не хотелось. — Ты тоже оказалась совсем не такой, как я предполагала. Вообще-то, ты милая.

— Ха. Думаю, ты первая, кто это сказал, — она собрала свои длинные кудрявые волосы в импровизированный пучок, который держался сам по себе. — Не могла бы ты сказать это моей маме в воскресение? Я бы с радостью купила билеты в первый ряд, чтобы увидеть её реакцию…

На этот раз моя улыбка стала искренней.

Желудок Сары громко и продолжительно заурчал.

— Мне нужна еда. Не хочешь пообедать?

Я посмотрела на красные цифры, горящие на её прикроватных часах.

— Сейчас пол пятого.

— Отличное время для обеда.

Она подошла к другой двери и открыла её. За ней находилась белая мраморная ванная.

— Так что? Ты со мной?

— Конечно.

Пока она принимала душ, я осторожно сняла платье и аккуратно сложила его. Затем я надела свои джинсовые шорты и голубую футболку, и сразу почувствовала себя оборванкой. Я ещё пару раз спросила её, не возражает ли она, если я возьму платье. И каждый раз она качала головой и говорила «нет».

Мы поели «У Трэйси», где я ожидала встретить кого-нибудь из Боулдеровской стаи, но вместо этого мы встретили там пару членов Сосновой стаи. К счастью, никто из них не был Джастином Саммиксом.

Когда я упомянула его имя, Сара сморщила нос, наклонилась вперёд, и, держа на весу бургер, с которого капал мясной сок прямо в её капустный салат со сметаной, сказала:

— Он хуже всех.

После этого я полюбила её ещё больше. А поскольку она мне уже порядком нравилась, это о многом говорило. Как бы мне хотелось, чтобы она была боулдеровским волком. Но затем я задумалась над тем, почему я хотела, чтобы она была частью стаи, членом которой я даже не была. А имело ли это вообще какое-либо значение? В конце концов, она была таким же волком, как и я. И тот факт, что мы не отвечали перед одним и тем же Альфой — хотя я вообще ни перед кем не отвечала — не означал, что мы не могли быть друзьями.

ГЛАВА 38

Несмотря на то, что мы запланировали встретиться посреди недели, Сара отменила нашу встречу из-за свадебных хлопот. Судя по её скучающему тону голоса, она не очень-то хотела заниматься тем, что запланировала её семья.

Я сидела дома почти всю неделю, периодически перевоплощаясь в волка и выбираясь на пробежку. Я не поднималась сильно высоко в горы, но любила потоптать землю с заката до глубоких сумерек, выпуская пар.

Всю неделю я пыталась дозвониться до Эвереста, чтобы узнать о новостях, но он не отвечал на телефон. Я уже начала подумывать, что он не хочет со мной разговаривать. Может быть, он считал позорным водиться со мной, учитывая то, что я сделала с его Альфой? Какими бы ни были его причины, я добавила его молчание в длинный список вещей, которые тревожили меня.

Несколько раз я разговаривала с Августом и всё время переводила разговор на него. Мы разговаривали о военных тактиках и горячих пустынях, о гранатах и религиозных учениях. А также и о несерьёзных вещах.

В конце нашего последнего разговора я спросила его, когда он приедет домой, а он спросил меня, скучаю ли я по нему. Наступила мучительная и неловкая тишина, которой он положил конец, сказав, что ему надо подготовиться к операции, и что его группа уже ждёт его в машине.

Честно говоря, я скучала по нему, но я списывала это на то, что я была одиноким изгоем. Может быть, для него было даже лучше уехать. Если бы он остался, ему, вероятно, пришлось бы общаться со мной из жалости, и я бы это ненавидела.

Когда подошла суббота, мой желудок начало скручивать от нервов. Я слишком нервничала, чтобы есть или делать что-то ещё помимо заданий, которые давала мне Люси. Я спросила Эвелин, не хочет ли она прогуляться, но она сказала, что у неё разболелась голова.

Перед тем как поехать на свадьбу, я надела красное платье и заглянула в её комнату, где она смотрела повтор сериала «Закон и порядок». Она сидела в кресле с цветочным принтом, которое было таким же старым, как и сама гостиница. Увидев меня, она моргнула. Затем её глаза увлажнились, и она несколько раз повторила «Que linda»14. Кончики моих ушей стали такими же ярко-красными, как и платье.

— Как ты себя чувствуешь?

— А ты как? — она сощурила свои чёрные глаза.

— В порядке.

Она нахмурилась, давая мне понять, что вовсе мне не поверила.

— Я опоздаю, если не поспешу, — я нагнулась и поцеловала её в лоб.

Он поймала мою руку и сжала.

— Расскажешь мне завтра про свадьбу?

— Да.

Я задержалась в дверях её комнаты, глядя на профиль её спокойного лица, освещённого экраном.

Что будет, если Лиам не простит меня? Оставят ли её Джеб и Люси, или прогонят прочь?

Когда она заметила, что я смотрю на неё, я попыталась скрыть волнение, которое отражалось у меня на лице, и нацепила улыбку. Я закрыла дверь раньше, чем она успела спросить меня, в чём было дело, и быстро зашагала прочь на случай, если она решит последовать за мной.

Джеб, который находился в офисе и заполнял бланки, вышел со мной на улицу, где я должна была дождаться Фрэнка. И хотя солнце уже клонилось к закату, на улице стояла дикая жара, которая, к слову, совсем не помогала унять озноб, пробегавший по моему телу.

— Тебе не обязательно стоять здесь со мной, Джеб.

Дядя прищурился, глядя на заходящее солнце.

— Сегодняшняя свадьба — часть состязания на роль Альфы?

— Да.

Он сжал свои тонкие губы.

— Почему ты всё ещё соревнуешься? Ты пытаешься что-то кому-то доказать?

Я уставилась на опускавшийся огненный шар, позолотивший кроны высоких сосен, и закусила щёку.

— Уже нет.

— Ты, и правда, этого хочешь?

Я не ответила ему. Вместо этого я спросила:

— Эверест злится на меня?

Его лоб, покрытый морщинами, нахмурился.

— Почему он должен на тебя злиться?

Эверест, должно быть, не рассказал о том, что случилось с Хитом, раз дядя задал этот вопрос.

Когда я не смогла ему ответить, Джеб сказал:

— Люси сказала, что он получил плохие известия. Похоже, родители Бекки решили отключить её от аппаратов жизнеобеспечения, — он вздохнул. — Это очень грустно… Она была такой молодой, и казалась такой милой девушкой.

— Казалась? Ты не знал её?

— Не очень хорошо. Эверест редко приводил её. Мой сын очень скрытный.

Я почувствовала, что его пристальный взгляд на секунду задержался на мне.

— Кстати, о наших знакомых. Несс, как хорошо ты знаешь Эвелин?

Его лицо стало ещё более хмурым, отчего по моей обнаженной спине прокатилась дрожь.

— Очень хорошо. А что?

Он вставил большие пальцы в петли на поясе и начал топтаться на месте, переступая с ноги на ногу.

— А что? — повторила я.

Он перестал мяться.

— Одна из гостей захотела увидеть нашего нового повара, и когда я их представил, она назвала Эвелин другим именем — Глорией. Эвелин сказала, что не знает, кто такая Глория, но у неё задёргался глаз. Я, конечно, не поведенческий эксперт, но я думаю…

— Эвелин не врёт. Она никогда не была в Боулдере.

Меня взбесило, что дядя пытался уничтожить мою веру в единственного человека, которому я доверяла.

Он кивнул.

— Я просто рассказал тебе. На случай если…

— Тебе не следует рассказывать о том, что может причинить мне боль.

Он слегка приоткрыл рот. Я видела, что он хотел рассказать что-то ещё, но, заметив моё выражение лица, должно быть, передумал. К счастью, впереди на дороге показалась машина. Фрэнк был здесь. Но когда я увидела огромные колёса, облегчение, которое я почувствовала ранее, улетучилось.

За мной приехал не Фрэнк.

Машина замедлилась и остановилась рядом со мной. На переднем сидении машины сидел Лукас, вырядившийся во фрак, который натянулся на его плечах. Его рука свисала из открытого окна.

— Эй, мистер Кларк.

— Привет, парни, — дядя наклонил голову, после чего открыл заднюю дверь машины и подал мне руку, чтобы помочь забраться внутрь. — Вы сегодня настоящие франты.

— Ну, вы же знаете эту Сосновую стаю с её помпезными вечеринками.

Джеб слегка улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным.

— Берегите мою племянницу, парни. Не нравятся мне эти молодчики.

— О, Несс в нас совсем не нуждается, — сказал Лукас, растягивая слова. — Особенно теперь, когда она стала лучшей подружкой племянницы Джулиана.

Джеб моргнул.

— Ты дружишь с Сарой Мэтц?

— А разве это запрещено?

У меня теперь было не особенно хорошее настроение. Но это не имело отношения к комментарию Лукаса, а относилось исключительно к Джебу.

— У Несс вообще бывает хорошее настроение? — спросил Лукас у моего дяди.

Я что-то проворчала и пристегнула ремень.

Дядя ничего не ответил Лукасу, так как был занят тем, что очень пристально изучал моё лицо.

Эвелин не стала бы мне лгать.

Её не звали Глорией.

— Ты чувствуешь, что с треском провалишься сегодня? В этом дело? — проговорил Лукас.

Лиам посмотрел в зеркало заднего вида, и наши глаза на секунду встретились. Я отвела взгляд первой.

— У тебя так хорошо получается считывать людей, Лукас, — сегодня я не хотела ругаться с ним.

Он ухмыльнулся, а потом потёр руки.

— Не пора ли выдвигаться? Я просто умираю, как хочу попробовать канапе, или любое другое вычурное дерьмо, которым собираются кормить нас сосновые.

На протяжении всего пути, пока мы ехали к поместью Джулиана, Лиам не произнёс ни слова. Но скучно не было, потому что Лукас был настоящим балаболом. Похоже, этому парню нравилось звучание его собственного голоса.

Когда мы проехали мимо ворот, охраняемых двумя дородными волками в человеческом обличии, я начала пожёвывать губу, пока не вспомнила, что она была накрашена ярко-красной помадой, которая сочеталась с моим платьем. Я проверила, как выгляжу, с помощью камеры телефона, поправила помаду, после чего пригладила свои блестящие локоны, которые я сделала с помощью старой маминой плойки, посмотрев несколько уроков на YouTube, хотя мне удалось воспроизвести в точности только один из десяти.

Дом Джулиана замаячил на вершине холма, точно бледное облако. По пути Лукас сообщил мне, что при его постройке Альфа Сосновой стаи вдохновлялся французским замком.

— Этот чувак думает, что он долбанный король, — сказал Лукас.

Взглянув на гладкий каменный фасад и витражные окна, стёкла которых были разделены на ромбы, и которые, казалось, тянулись на целый акр вверх, я не могла не согласиться с Лукасом — Джулиан определённо считал себя королевской особой.

Камердинер в чёрных штанах и красном пиджаке с высоким воротником открыл мне дверь и протянул руку в перчатке. Прежде чем я успела её взять, Лиам обошёл машину, встал перед камердинером и протянул мне свою руку.

Я не решалась коснуться его руки, и он это почувствовал, потому что его взгляд сделался напряжённым. Но он не опустил руку. Он продолжал упрямо держать её передо мной. Одной рукой я подобрала складки своего красного наряда и, подчинившись воле Лиама, обхватила его пальцы. Мне не следовало его злить, если я собиралась умолять его сохранить мне жизнь.

Как только мои ноги коснулись земли, я высвободила руку из его хватки. Его плечи напряглись так, что тонкая ткань его фрака натянулась. Лукас прошёл сквозь гигантские двери вперед нас и начал вращать головой из стороны в сторону. Либо он выискивал потенциальные угрозы, либо восхищался жилищем Джулиана, сделанным из чёрного мрамора. Тёмная мебель была отделана золотом, а каждый стол был украшен хрустальной вазой с огромным букетом алых роз.

— Джулиан когда-нибудь был женат? — спросила я.

— А что? Ты имеешь на него виды? — проговорил Лукас.

Я закатила глаза, и заметила, что Лиам пристально посмотрел на меня. И хотя я не собиралась отвечать на дурацкий вопрос Лукаса, тяжёлый взгляд Лиама заставил меня ответить:

— Конечно, нет. Он мне в отцы годится.

— Не думаю, что возраст имеет для тебя значение, — сказал Лукас.

Я перевела всё внимание на лохматого парня, который выводил меня из себя.

— Ты можешь отстать от меня сегодня, Лукас? Я совсем не в настроении.

К нам подошёл официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Я взяла один из них и не очень грациозно опустошила его. Но мне было всё равно. Меня ждал сложный вечер, и мне была нужна вся моя смелость. Я поставила бокал обратно на поднос официанта, после чего покинула чёрный интерьер дома и вышла на террасу, заполненную людьми.

Разговоры в толпе стихли, и все головы повернулись в нашу сторону. И хотя много кто смотрел на меня, большинство взглядов были обращены на Лиама. С его точёным профилем, волосами, красиво уложенными гелем, и в чёрном фраке, он выглядел так, словно сошёл с обложки журнала «GQ». Может быть, они и не поэтому смотрели на него, но я была готова поклясться, что именно поэтому некоторые из них задержали на нём свои взгляды.

Непрерывный звук журчания воды в огромном круглом фонтане, отражавшийся от мозаичного пола, заполнил давящую тишину. Я сделала медленный вдох, чтобы успокоить свои нервы, но вместо этого только наполнила свои лёгкие липким и сладким запахом роз, которыми были усыпаны деревянные шпалеры, обрамляющие часть террасы. Оранжевые полосы солнечного света пробивались сквозь их бархатистые лепестки и острые шипы и падали неровными пятнами на собравшихся. Свечи мерцали на высоких и узких столиках, покрытых белыми скатертями, а сверкающие стеклянные шары свисали со шпалер, точно скопления маленьких лун.

Лукас встал рядом со мной; Лиам встал ещё ближе. Оба прищурили глаза и оглядели безмолвную толпу, которая уставилась на нас. Вдруг появился Джулиан во фраке изумрудного цвета и начал протискиваться сквозь своих людей в нашу сторону. В одной руке у него был бокал, а за другую руку он держал женщину. Сначала я подумала, что их могли связывать какие-то отношения, но они были так чертовски похожи, что я узнала в ней мать Сары.

— Добро пожаловать, — его голос прозвучал громко и задорно. — Я и моя сестра Нора так рады, что вам удалось приехать.

Он отпустил руку своей сестры, после чего взял мою руку и поднёс к своим губам.

— Несс, у меня нет слов, чтобы описать то, как ты сегодня выглядишь.

— Я бы мог вам подсказать парочку, — пробормотал Лукас. — Например, «красная», «полураздетая».

— Да вы поэт, мистер Мейсон, — сказал Джулиан, бросив ледяной взгляд на Лукаса. — Женщины, должно быть, очень вас любят.

— Вообще-то так и есть.

Лиам сдвинулся и встал передо мной, отчего Джулиан отпустил мою руку.

На лице Джулиана расплылась улыбка.

— А мы оказывается собственники? — сказал он себе под нос.

Лиам не ответил.

К счастью, Лукас встрял в разговор:

— Фрэнк и Эрик ещё не приехали?

— Вы первые, — глаза Джулиана сверкнули, когда он увидел вновь прибывших гостей, которые вышли на сверкающую террасу. — Веселитесь и наслаждайтесь общением.

Он взял свою сестру за руку, и вместе они пошли поприветствовать своих новых гостей.

Снова заиграла спокойная музыка. И хотя члены Сосновой стаи всё ещё были настороже, периодически поглядывая в нашу сторону, разговоры возобновились.

— Он думает, что мы будем болтать с его людьми? — сказал Лукас Лиаму.

— Чёрт возьми, подруга, я была права.

У меня перед глазами возникло нечто жёлтое. К нам подошла Сара, на её голове болтались светлые кудряшки, а её платье лютикового цвета облегало её формы, точно бандаж.

Она поцеловала меня в щёку, что заставило Лукаса и Лиама раскрыть рты. Они слышали, что мы были подругами, но, похоже, не верили в это.

— Твои неандертальцы тоже сегодня принарядились, — сказала она.

Лукас, который взял бокал с шампанским с подноса проходившего мимо официанта, подавился напитком.

— Неандертальцы?

Я улыбнулась.

— Да. Неандертальцы. В особенности ты, Мейсон, — сказала Сара. — Судя по тому, что я слышала, ты особенно недоразвитый представитель мужского вида.

Голубые глаза Лукаса засверкали.

— Кажется, вы с Несс нашли общий язык. Обе настоящие мегеры.

— Лукас… — произнёс Лиам.

Лукас повернулся к своему другу.

— Что? Я разве бросался обидными словами?

— А разве мегера это комплимент? — спросила Сара.

Лукас ухмыльнулся.

— По сравнению с тем, что я на самом деле думаю, да.

Её глаза весело сверкнули.

— Ты сегодня будешь ди-джеем? — спросил Лиам, и мне стало интересно, насколько сложно ему давалось изображать дружелюбие.

— После ужина я в деле.

— Чёрт. Я забыл беруши, — Лукас осушил свой бокал с шампанским.

— О, а я видела, как ты танцуешь под мои композиции в четверг вечером.

— Ты должно быть меня с кем-то перепутала. Я не танцую.

— Танцуешь, хоть и не очень хорошо.

Лукас сжал пальцы в кулак и хрустнул костяшками.

— Зачем ты на меня вообще смотрела, блондинка?

— Это часть моей работы. Я наблюдаю за толпой. Я должна быть уверена, что люди слышат то, что они хотят слышать.

— Значит, ты не смогла считать меня.

Она скрестила руки на груди.

— Серьёзно? И что ты хотел услышать?

Он провёл рукой по своим чёрным волосам.

— Всё что угодно, кроме того дерьма, что ты исполняешь.

— Ты придурок, Мейсон, — сказала она. — Настоящий придурок.

Они долго смотрели друг на друга, и я уже было потащила её в сторону, но она не желала двигаться с места.

— Сара, дорогая! Пойдём, поприветствуем наших гостей, — прозвенел голос Норы на весь двор.

Всё ещё не сводя глаз с Лукаса, моя подруга развернулась и пошла в сторону своей матери и дяди.

— Ты вообще не можешь вести себя прилично, Лукас? — спросила я.

Он проследил взглядом за Сарой, после чего посмотрел на меня.

— А её губы и сиськи настоящие?

— О, Господи, заткнись, — сказала я.

— Что? Мне нельзя спросить? Они выглядят ненастоящими.

— Лукас… — начал Лиам.

— Только не говори, что не задал себе точно такой же вопрос, — Лукас повернулся и снова посмотрел на Сару.

— Я не задавался этим вопросом, — ответил Лиам тихим голосом.

Лукас снова перевёл внимание на своего друга.

— Ну, конечно.

Он взглянул на меня, а затем на официанта, который нёс поднос с клубными мини-сэндвичами. Он схватил три и засунул себе в рот.

— Ну, детишки, увидимся позже.

Я не стала спрашивать, куда он направился, потому что и так знала. Он собирался начать охоту на кусок разлагающегося дерева.

После того, как Лукас ушёл, я спросила Лиама:

— А тебе разве не пора идти?

— Это будет выглядеть странно, если я тоже уйду, тебе не кажется? — Лиам посмотрел на кого-то у меня за спиной.

Я повернулась и заметила тех, на кого он смотрел — на Джастина и двух его дружков с музыкального фестиваля.

— Ты вообще имеешь представление о том, почему предмет, который мы ищем, имеет такое значение? — тихо спросила я.

Лиам перевёл на меня свой взгляд, но потом скользнул им ниже на мои ключицы, которые были покрыты мерцающей пудрой.

— Нет.

Моё сердце застучало.

— И никаких предположений?

Он покачал головой, после чего поднял на меня глаза. Он смотрел на меня с таким пристальным вниманием, что мои лёгкие сжались в груди. Никто никогда не смотрел на меня так пристально. Но опять же, никто никогда не пытался так отчаянно проникнуть в мою голову, как Лиам Колейн. Я опустила веки, в надежде, что эти тонкие кусочки кожи хотя бы на какое-то время смогут скрыть от него то, что я задумала.

ГЛАВА 39

Лукас вернулся к нам за несколько минут до начала церемонии c пустыми руками и был крайне раздражён. Он пронёсся мимо Фрэнка и Эрика с его женой, и уселся на стул, который занял для него Лиам.

Лукас тихонько обменялся парой слов со своим другом, вероятно, сообщив ему о том, где он уже успел поискать. И у меня больше не осталось сомнений в том, что в этом состязании они выступали в качестве одной команды.

Лиам уже собирался пройти мимо меня, но остановился и нагнулся. Его тёплое дыхание обдало моё ухо.

— Не то, чтобы я хотел показаться вежливым, но почему ты не идёшь?

Мускусный запах его кожи проник в мои ноздри, и в голове у меня моментально помутилось. Боже, как же хорошо он пах. И почему я не могла испытывать к нему отвращение? Я попыталась отодвинуться от него, но мои колени упёрлись в сидение моего стула.

— Хочу посмотреть, в чём будет одета невеста, — мой голос прозвучал так хрипло, словно я была заядлым курильщиком.

Лиам выпрямился, тень от его бровей упала на глаза янтарного цвета.

— Разве ты не хочешь победить меня?

— Только потому, что я позволяю тебе уйти, не означает, что я не смогу победить.

Жилы на его шее напряглись, пока он изучающе оглядывал моё лицо. Мог ли он разглядеть ложь за моими словами?

Он попытался снова опустить голову к моему уху, как вдруг заиграли первые ноты свадебного марша. Все, кто сидел, встали, зашуршав своими нарядами.

— Тебе лучше пойти, — прошептала я.

Лиам прошёл мимо меня в сторону дальнего прохода между рядами и быстро покинул церемонию.

* * *

Он вернулся после окончания церемонии с недовольным видом. Я поняла, что он не смог определить местонахождение артефакта.

— Какая чудесная церемония, не так ли? — Джулиан стоял в проходе, усыпанном лепестками, рядом с нашими стульями.

— Это было прелестно, — сказала жена Эрика, заведя короткую седую прядку за ухо.

В отличие от Эрика, Фрэнк пришёл на церемонию один. Может быть, он не был женат? Я вдруг осознала, что мало что знала о старейшинах. Всё, что я знала, это то, что у обоих мужчин были сыновья, но только сын Эрика был жив. У них также были четырнадцатилетние внуки, которые являлись членами стаи.

— Не ожидается ли какой-нибудь свадьбы в Боулдеровской стае? — спросил Джулиан.

Фрэнк поглядел на Лукаса, а затем на Лиама.

— Ни один из наших парней пока не сделал предложение, но мы будем держать тебя в курсе, Джулиан.

Наши парни. Соль на мою рану.

Джулиан холодно улыбнулся, после чего обратил своё внимание на меня.

— Несс, не доставишь ли ты мне удовольствие пообщаться со мной до ужина?

Меня задело, что Фрэнк не упомянул меня. Я прошла мимо его парней и взяла Джулиана под руку, которую он предложил мне. Я знала, как это выглядит, но мне было всё равно. Мы отошли от празднующей толпы и направились в сторону блестящей живой изгороди, образующей лабиринт.

— Ох уж эти боулдеровцы и их парни, — Джулиан тихонько фыркнул. — Какая досада, что волки не могут присягнуть на верность другой стае. Я бы принял тебя с распростёртыми объятиями.

— Вы очень добры, мистер Мэтц.

— Пожалуйста, зови меня Джулиан. Когда меня называют мистер Мэтц, я чувствую себя старым профессором колледжа, который обожает твидовые пиджаки, — он поморщил нос. — Как проходит испытание?

— Своим ходом.

Я опустила глаза на красное платье, которое развевалось вокруг моих щиколоток.

— Тогда почему ты откладываешь своё участие?

Я споткнулась и могла бы упасть лицом вниз, если бы он не поддержал меня. Мне это мало помогло, так как мои тонкие каблуки продолжали утопать в мягкой земле.

— Я не откладываю…

— Несс, не надо врать. Я не идиот. Пока Лукас и Лиам бродят по моему дому, ты стоишь неподвижно на лужайке, точно печальный цветок мака.

Он завёл меня за угол какого-то куста с острыми листьями, а потом ещё за один куст. Я была дезориентирована. И причиной тому был не только густой лабиринт, но и признание Джулиана. Он знал причину нашего появления здесь. Но как? Я раскрыла рот, но ничего не сказала, а просто уставилась на него.

— Ты думаешь, я пригласил вас на свадьбу своего племянника по доброте душевной?

Я попыталась закрыть рот, но он не закрывался. Словно суставы в моей челюсти перестали работать из-за шока.

— У меня есть кое-что, что очень ценно для твоей стаи, и МакНамара знает об этом. Это был вопрос времени, прежде чем он отправил бы своих парней вернуть эту вещь.

Наконец я смогла заставить свой рот заработать.

— Но как… Как вы узнали, что это будет частью соревнования?

— Я сделал всё, чтобы это стало его частью, пригласив вас в своё поместье.

Раздался громкий птичий крик. Я подняла глаза к небу, чтобы узнать, что за птица издавала такой оглушительный звук, но не увидела ничего у себя над головой.

— Если бы у твоей стаи было что-то, принадлежащее мне, на месте Фрэнка, я бы воспользовался возможностью войти в центральную дверь, вместо того, чтобы вламываться силой.

— Значит, ваша стая, и правда, украла эту вещь? — прошептала я в темноту.

— Нет.

— Но тогда… как…

— Кое-кто передал мне её за одну услугу. Я знал, что эта вещь была очень важной, потому что Хит нанёс мне визит за пару дней до своей смерти с требованием вернуть её. В тот момент я не понимал, что за бред он несёт. Но, конечно же, его просьба пробудила во мне сильнейшее любопытство. И когда вещь, за которой он охотился, попала мне в руки спустя некоторое время… думаю, ты можешь представить, в каком я был восторге.

Джулиан остановился, что заставило остановиться и меня. Он нахмурился и отпустил мою руку. Я решила, что кто-то идёт, но не услышала ничьих шагов, и не почувствовала никакого постороннего запаха. Но опять же, было сложно различить какой-то другой запах, кроме кислого амбре, витающего в воздухе. Джулиан протянул руку и сорвал листик, торчащий из зелёной стены у меня за спиной.

Так вот для чего мы остановились.

Моя кожа резко похолодела, когда я осознала что, если я перейду ту черту, которую он провёл для меня, вероятно, он переломит мою шею, точно так же, как переломил черенок этого неидеального листка.

Джулиан снова обратил своё внимание на меня. Я отступила на шаг назад и обнаженной лопаткой коснулась шероховатой изгороди. Зачем я последовала за ним в лабиринт, который он знал, как свои пять пальцев?

Небо сделалось фиолетово-голубого цвета, как и глаза Джулиана. Он упивался моим страхом, точно смаковал великолепное вино столетней выдержки.

Он протянул мне свою руку.

— Идём?

Я сглотнула и заставила свои конечности начать двигаться, хотя от одной мысли о том, чтобы коснуться Джулиана, по моим рукам пробегала дрожь.

Когда мы снова начали двигаться, он сказал:

— Незадолго до того, как мы познакомились, я связался с МакНамарой и сообщил ему о том, что у нас было то, что так отчаянно искал Хит. Я пообещал ему вернуть эту вещь, если он объяснит мне её назначение.

Я попыталась снова сглотнуть.

— Должно быть, он не сказал вам, раз она всё ещё у вас.

Он цыкнул.

— Вы совсем в меня не верите, мисс Кларк.

Мои глаза округлились, и я уставилась на очертания его седых волос, уложенных гелем.

— Он рассказал вам?

— Да.

— Но вы её не вернули.

Снова раздался громкий крик. Я подняла глаза к небу.

— Я собирался отдать её, пока не узнал, для чего они её использовали. И тогда-то я собрался уничтожить её, но решил подождать, пока в вашей стае не изберут нового Альфу. Мне было бы сложнее торговаться с вами, если бы у меня на руках остался только пепел.

— И для чего они её используют?

Джулиан снова остановился, но на этот раз для того, чтобы посмотреть на меня.

— Ты, серьёзно, не знаешь?

Я покачала головой.

— Они трут это дерево в напиток, который должен выпить новый член стаи в день, когда становится её частью.

Я нахмурилась.

— Ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему в Боулдеровской стае рождаются только мужчины? Ты, в самом деле, думаешь, что всё дело в эволюции, как утверждают ваши старейшины?

На какое-то мгновение мир замер, а затем накренился. Джулиан схватил меня руками под локти, не дав мне упасть.

— Надеюсь, это возродит твоё желание соревноваться дальше.

Порыв ветра прокатился по лабиринту, подняв блестящие листья, которые замахали мне, точно крошечные ручки. Гнев начал разрастаться у меня в груди, прогнав прочь холодное оцепенение, которое я чувствовала на протяжении всей этой недели.

— Когда ты станешь Альфой, ты сможешь уничтожить эти порядки и изменить будущее своей стаи.

Мои щёки, должно быть, снова приобрели нормальный оттенок, потому что рот Джулиана растянулся в широкой улыбке, которая едва ли не доходила до его слишком гладкого и слишком блестящего лба.

Он наклонился ближе.

— Сказать тебе, где я храню её?

— Почему вы мне помогаете?

— Я уже говорил тебе. Я хочу иметь друга в твоей стае, и думаю, ты сможешь быть хорошим другом.

— У вас уже есть Эверест.

— Я бы не стал называть твоего кузена своим другом. Он всего лишь эффективный посредник. Но если ты не хочешь быть моим другом, тогда…

— Где уже эта чёртова палка?

Он медленно улыбнулся, и уголки его пухлых губ приподнялись, обнажив зубы, покрытые идеально белой эмалью.

— Вот это моя девочка.

— Я ничья девочка.

Он провёл сухим пальцем по моей щеке. От его руки исходило такое сильное амбре ацетона и какого-то одеколона, что оно моментально перебило висевший в воздухе неприятный запах.

Я отпрянула от его руки.

— С этого места поворачивай всё время направо. В центре лабиринта ты найдёшь клетку, где я держу своих чудесных питомцев. То, что ты ищешь, находится внутри.

Клетка? Так вот откуда доносился этот громкий крик и противный запах?

Джулиан протянул мне маленький ключик.

— Тебе это понадобится.

Я сжала золотой ключик в руке и пошла вперёд, как вдруг Джулиан окликнул меня.

— Когда ты родилась, твой отец пришёл ко мне.

Я не повернулась, но остановилась в ожидании. Моя спина напряглась.

— Он хотел, чтобы я просветил его насчёт того, почему ему была дарована дочь.

— Должно быть, он не пил тот напиток при вступлении в стаю, — сказала я сухо.

— Возможно. В любом случае, в то время у меня не было ответа на его вопрос. Я сказал ему, что он должен спросить своего Альфу. На что он ответил мне, что уже спрашивал. Хочешь знать, что сказал ему Хит?

— Он посоветовал ему убить меня и попробовать снова… Ах да… и ещё сделать тест на отцовство, — тон моего голоса источал желчь.

Повисшая тишина дала мне понять, что Джулиан не ожидал моего ответа.

Но затем он снова заговорил:

— Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватой, Несс. Я чувствую этот тяжёлый груз на твоих плечах. Отпусти его. Хит Колейн не был хорошим человеком. К тому же, подумай о своём отце. Подумай, какой это могло быть победой для него, если бы он увидел свою сильную и прекрасную дочь, добившуюся таких высот в стае, которая выгнала её только из-за её половой принадлежности.

Моё сердце отвердело, точно сталь. Как и моя решимость. Я не питала иллюзий насчёт того, что Джулиан был моим другом. Он был скользким мужчиной и манипулятором, но он дал мне две вещи — смелость и знание — и теперь я могла исправить все эти неправильные устои, укоренившиеся в моей стае. И за это я была ему благодарна.

Я снова зашагала вперёд и свернула направо.

Меня ждало ещё много таких поворотов направо.

ГЛАВА 40

Даже если бы Джулиан не рассказал мне, как добраться до клетки, я бы нашла её по запаху. Яркие и крикливые попугаи, сидящие внутри неё, очень воняли. Когда я подошла к их клетке, от резкого запаха у меня защипало в глазах. Я подняла руку и зажала себе нос.

Не удивительно, что он спрятал здесь окаменевшее дерево. Ужасный птичий запах прекрасно маскировал запах артефакта. Я не была толком уверена, как выглядела эта старая штуковина, которую мне надо было найти, но я пожалела, что не спросила, какого она была цвета и в какой части клетки она находилась. Когда Джулиан упомянул клетку, я представила что-то небольшое, а не это сооружение, куда я могла войти, даже не нагибаясь.

Птицы обратили на меня свои чёрные глаза-бусинки, и как только я начала приближаться к ним, замерли и стихли. Я разжала нос и понюхала воздух в поисках того, что мне надо было найти. Мои глаза начали слезиться, но я продолжала принюхиваться, медленно передвигаясь вокруг клетки. Я уловила лёгкий запах холодного разложения и остановилась. Обе птицы повернули шеи, наблюдая за мной и погрузив свои острые клювы глубоко в свои пушистые красные грудки.

Я присела, чтобы проверить, не исходит ли запах от деревянного пола с выбоинами. Мне обожгло нос. Мерзкий запах под полом был, определённо, ещё хуже. В бледном свете луны я внимательно осмотрела выбоины в полу, пока не нашла неровное место. Что-то сверкало из-под тусклого покрытия пола, точно отполированная кость.

Зажав нос одной рукой, я обошла клетку, подошла к её двери и вставила ключ в замок. Раздался щелчок, дверь открылась, я толкнула её и проскользнула внутрь. Мне пришлось быстро закрыть дверь, чтобы драгоценные питомцы Джулиана не выпорхнули из клетки. Не сводя глаз с птиц, я прошла туда, где покрытие на полу казалось неровным, и достала предмет, который я там заметила.

Толстый. Пожелтевший. Блестящий. Вонючий.

Вот как проходил отбор по половому признаку.

Как вообще кто-то мог проглотить напиток вместе с ЭТИМ не укладывалось в моей голове. Меня бы стошнило от одного только запаха.

Вероятно, это и случилось с моим отцом. Возможно, его организм просто отверг эту мерзость.

Я обхватила пальцами отвратительный предмет и вышла из птичьей клетки. Попугаи не пошевелили ни единым пером. Я провернула ключ и закрыла дверь. После чего сжала ключ в руке, в которой не держала боулдеровскую реликвию.

Когда я развернулась, я налетела на тело.

Высокое и широкое тело с горящими жёлтыми глазами.

ГЛАВА 41

Передо мной стоял Лиам. Его лицо так напряглось, что казалось, его подбородком можно было резать стекло.

Его присутствие и близость заставили мой пульс сойти с ума.

— Ты нашла его, — до меня донёсся низкий тембр его голоса.

Он был зол. Ужасно зол.

Я ещё сильнее сжала ключ в руке.

— Нашла.

Мне, вероятно, надо было бросить ключ в траву и молиться о том, чтобы он не увидел его блеска, но я этого не сделала. Я не смела пошевелиться.

— Ты опоздал.

— Тебе же никто не помогал?

— А это имеет значение? Согласно правилам игры, нам надо было найти артефакт. Старейшины не уточнили, как мы должны были это сделать.

На его губах появилась кривая улыбка.

— А ты молодец, Несс. Я бы даже сказал, ушлая.

Я попыталась обойти его, но он загородил мне путь.

— Пропусти меня, Лиам.

— Ты смухлевала.

Я дерзко уставилась на него.

— Я использовала свои связи, чтобы найти его. Каким это образом я смухлевала?

— Свои связи… или свой рот?

Я разжала пальцы, которые держали кусок дерева. Он упал в траву, и в то же мгновение мой кулак полетел Лиаму в челюсть.

Как я могла вообще подумать, что можно было позволить ему победить?

— Я никогда не касалась мужчины таким образом!

— Тогда почему он тебе помогает? — спросил Лиам, потирая челюсть.

— Может быть, потому что он думает, что я лучше справлюсь с ролью Альфы, чем ты?

Я села на корточки, чтобы подобрать артефакт. Щепки зацепились за моё платье, но я просто смахнула их. Мои руки так неистово дрожали, что мне удалось сосредоточиться только на том, чтобы сжать в руке ключ и кусок дерева.

Я встала, качая головой, и прошла мимо Лиама, намеренно ударив его плечом в грудь.

— Ты идёшь не в том направлении.

— Я иду подальше от тебя, так что всё правильно.

От злости и адреналина поле моего зрения сузилось. Рано или поздно я все равно смогла бы найти выход из лабиринта. Мне некуда было спешить. Я шла быстро, и мои каблуки утопали в земле. Я пыталась всё время идти налево. Но вместо того, чтобы оказаться на огромной поляне, я вернулась обратно к птичьей клетке.

Я зарычала от расстройства.

Но хотя бы Лиам ушёл.

Я попробовала снова, и на этот раз я была сосредоточена. Я вспомнила, что вышла откуда-то сбоку, прежде чем увидела клетку, поэтому я прошла в том направлении и завернула налево, и опять налево, и опять. Затем я заметила тонкую веточку, которую сорвал Джулиан, лежащую на земле у меня под ногами. Воодушевившись тем, что я шла в правильном направлении, я попыталась вспомнить, как я оказалась в этом месте. Мне понадобилось три попытки, чтобы выяснить это.

Когда я выбежала из лабиринта, я глубоко вздохнула от облегчения, но затем задержала дыхание, потому что заметила тех, кто встречал меня на выходе.

Лиам, Лукас и Фрэнк. Все они скрестили руки на груди.

— И? Где аплодисменты?

Похоже, злость делала меня язвительной.

— Тебе помогли, — сказал Лукас.

Я посмотрела на Лиама, который решительно встретил мой взгляд. Он даже не вздрогнул.

— Может быть. Но насколько я помню, запрета на это не было.

Лукас тряхнул головой, чтобы убрать волосы со лба.

— Это жульничество.

— Не я придумала это испытание. А старейшины.

— Ну же, Фрэнк… — сказал Лукас и начал махать руками. — Ты не можешь дать ей победить.

Я задержала свой взгляд на Фрэнке, желая узнать, осмелится ли он дисквалифицировать меня.

Его грудь медленно поднялась, и он вздохнул. Затем он ещё медленнее разжал губы и сказал:

— Дай мне на него взглянуть.

— Разве вы не чувствуете запах?

Я была уверена, что я уже никогда не смогу смыть со своей кожи это зловоние, даже если опущу руку в отбеливатель.

— Мне надо убедиться, что оно целое.

Я приподняла подбородок чуть выше и подошла ближе. Я вытянула руку вперёд и разжала пальцы. Когда Фрэнк попытался взять артефакт, я сжала пальцы вокруг мерзкой деревяшки и спрятала её у себя за спиной.

Фрэнк вскинул свою кустистую бровь.

— Если ты не отдашь его, тебя дисквалифицируют.

— Я знаю, что оно делает, — сказала я, сотрясаясь от гнева.

Он прижал подбородок к шее.

— Я так и думал.

— Как вы могли? Как вы могли поддерживать такую дикость? — произнесла я с отвращением.

Лиам и Лукас переключили своё внимание на Фрэнка.

— Не могли бы мы обсудить это наедине, Несс?

— Зачем? Боитесь реакции своих мальчиков, мистер МакНамара?

У него задёргался глаз.

— Нет. Вообще, можешь им рассказать. Это не должно более держаться в секрете.

Он блефовал. Он совершенно точно блефовал. Альфы и старейшины держали это в секрете на протяжении ста лет.

— В любом случае, уже поздно, — сказал он. — По крайней мере, для их поколения.

— Что оно делает? — спросил Лиам.

Фрэнк поднял на меня взгляд.

— Стоит ли мне рассказать им, или ты желаешь удостоиться этой чести?

Ни одна из моих губ даже не дёрнулась, и тогда Фрэнк сказал:

— Небольшое количество дерева смешивается с напитком при посвящении. Оно уничтожает женскую сперму.

Глаза Лиама и Лукаса округлились. А рты раскрылись. Они и, правда, ничего об этом не знали.

— Гениально, — сказала Лукас.

Я проигнорировала его комментарий. Ну, конечно же, он считал это гениальным. Я посмотрела на Лиама, ожидая его реакции. Он слегка осунулся, но не произнёс ни слова.

— Не ожидала от них такой реакции? — сказал Фрэнк.

Подумать только, мой отец был вынужден слушаться его, когда был мальчиком.

— Ты тоже находишь это гениальным? — спросила я Лиама, ненавидя себя за то, как отчаянно мне хотелось, чтобы он сказал «нет».

Он моргнул, но ничего не сказал.

— Не думаю, что стая смогла бы справиться с большим количеством девочек, — сказал Лукас, от чего губы Фрэнка вздёрнулись.

Я хотела стереть эту улыбку с его лица, и уже была готова кинуть в него этой жёлтой деревяшкой, но сдержалась.

— По крайней мере, — сказал Фрэнк, который снова сделался серьёзным, — мы не избавляемся от женских эмбрионов, как это делают в других стаях. Потому что именно так и делают. Женщины прерывают беременность, если узнают, что их потомство будет женского пола.

— Но не сосновые.

— Даже сосновые. Как ты думаешь, почему у них так мало женщин? Они просто скрывают это лучше, чем другие стаи.

— Это ложь.

— Нет, Несс. Это не ложь.

Я хотела зарычать, и я это сделала.

Фрэнк протянул руку.

— Последний шанс остаться в соревновании.

Покачав головой, я сунула гнилую палку ему в ладонь. Он мог забирать свой инструмент половой селекции. Если бы я стала Альфой, я бы его уничтожила. А если нет, мне не пришлось бы об этом беспокоиться, потому что я перестала бы быть частью Боулдеровской стаи.

— Каллум не пил этот напиток, Фрэнк? — спросил Лиам. — И поэтому у него родилась Несс?

Я задержала дыхание.

— Он выпил его, — сказал Фрэнк. — Но ему стало от него плохо. Мы думаем, что именно поэтому напиток не сработал.

Я выпустила воздух из лёгких. И я ненавидела себя за то, что ответ Фрэнка принёс мне облегчение.

— О, чёрт… — проворчал Лукас. — Я поставил на то, что Несс не боулдеровец.

— Ты поставил на то, что моя мама изменила моему папе?

— Лукас, — осадил его Фрэнк. — Это не только непозволительно, но…

— Да бросьте, мистер МакНамара. Разве не поэтому Хит не принял Несс в стаю? Он не хотел разбивать ей сердце. Ведь она бы узнала о своём происхождении из-за проблем с коммуникацией.

— О чём ты таком говоришь? — почти зарычала я.

— Если ты не боулдеровец, — сказал Лукас, — Ты не услышишь Альфу.

Наступила тишина, нарушаемая только тёплым ветерком. Я завела длинную прядку выбившихся волос за ухо, слишком поздно вспомнив о том, что именно в этой руке я держала артефакт. От сохранившегося на ней запаха мои глаза начали слезиться.

— Вы тоже сомневаетесь в моём происхождении, мистер МакНамара? — спросила я.

Фрэнк подцепил пальцем свой чёрный галстук-бабочку и потянул за него, словно он был слишком тугим.

— Твоя мама была хорошей женщиной.

Он не ответил на мой вопрос.

— Думаю, что мы будем знать это наверняка, если ты победишь, — продолжил Лукас. — Если никто из нас не сможет тебя услышать…

— Хватит! Хватит.

Лицо Фрэнка сделалось таким красным, что его брови стали казаться теперь ещё белее.

— Кого ты выбираешь для последнего испытания, Несс?

Я ненавидела себя за то, что неуверенность снова закралась мне под кожу. Я издала раздражённый вздох, затем посмотрела на Лукаса и Лиама — я оказалась между молотом и наковальней.

Наконец, я сделала выбор.

— Лиам, — сказала я. — Я выбираю Лиама.

И затем я ушла. Я нашла дорогу домой точно так же, как я нашла выход из лабиринта.

Одна.

ГЛАВА 42

Я пыталась утопить свои хаотичные мысли в книге, но тщетно. Прочитав три страницы, содержание которых не оставило в моей голове ни следа, я отбросила книгу в сторону и выключила свет на прикроватной тумбочке. Я закрыла глаза и начала молиться о том, чтобы сон поглотил меня.

Но этого не произошло. Мои нервы были слишком напряжены, чтобы уснуть.

— Ох, мама, — пробормотала я. — Чей же я ребёнок?

По моему носу скатилась слеза и упала на подушку.

Я перевернулась на спину и уставилась на идеально белый потолок, сжав пальцами одеяло. На меня накатило нелепое чувство ностальгии по пятнам от воды, которые украшали мой потолок в Лос-Анджелесе.

Стук в окно заставил мой пульс ускориться. Я резко села, и всё вокруг завертелось. Может быть, я это себе придумала? Снова стук, на этот раз более настойчивый. Я медленно встала с кровати, взяла со стола ключ и сжала его в руке.

Кто стал бы стучать мне в окно? Может быть, Эверест…

Я раздвинула шторы.

На моём балконе стоял Лиам. Его было едва видно в темноте ночи из-за тёмной одежды. Я смогла разглядеть только его лицо, которое было таким же бледным, как и луна у него за спиной.

От нервов у меня застучало в ушах, и я задёрнула шторы.

— Несс, впусти меня.

Он снова забарабанил в стекло, и стук его кулака начал раздаваться у меня в груди.

— Я всех тут разбужу, если ты меня не впустишь…

Я снова раздвинула шторы, открыла дверь и отошла в сторону, крепко сжав в руке ключ.

Он так резко закрыл дверь, что зажал ею кусок бежевой занавески.

Он нахмурился, заметив кусок металла у меня в руке.

— Я не причиню тебе вреда.

Но я не выпустила своё импровизированное оружие.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я здесь для того, чтобы получить ответы, — он сделал резкий вдох. — Почему ты согласилась стать марионеткой Джулиана?

— Я не его марионетка.

— Да перестань! — Лиам хлопнул ладонью по столу, и я подпрыгнула. — Ты исчезла с ним в этом чёртовом лабиринте, а затем вышла оттуда с победоносной ухмылкой.

— Тебе так сложно поверить в то, что ему нравится общаться со мной?

Лиам издал жестокий смешок.

— Так и есть, — но его голос прозвучал враждебно. — Джулиан ублюдок и манипулятор, и не говори мне, что ты этого не поняла. Потому что ты можешь быть какой угодно, но только не тупой. А теперь скажи мне, пожалуйста, что происходит, потому что ещё вот столько, — он свёл вместе большой и указательный палец так, что они стали почти касаться друг друга, — и я за себя не отвечаю.

Я сжала губы, но не для того, чтобы не дать признанию сорваться с них, а чтобы не дать Лиаму заметить, как они дрожали. Именно для этого я также распрямила плечи.

— Ты решила, что Лукас не убьёт меня? В этом всё дело? — спросил он.

Сердце заколотилось у меня в груди.

— Что?

— Только не говори, что ты не знала, что последнее испытание… это бой насмерть.

Я никогда не слышала об этом.

— Б-бой насмерть?

На лицо Лиама легла тень.

— Победитель забирает всё. Включая жизнь проигравшего.

Ключ выскользнул из моих пальцев и упал на деревянный пол.

Его брови изогнулись от удивления.

— Что? Ты разве не знала?

— Они собираются… — я сглотнула, но мне не удалось избавиться от комка в горле, который становился всё больше, точно мешок для пыли в пылесосе, — Заставить нас…

Ранее я собиралась принять наказание Лиама с высоко поднятой головой — каким бы оно ни было. Но только потому, что я искренне не верила, что он убьёт меня.

Я не была готова умереть.

Я не хотела умирать.

— Это что, какая-то дурацкая шутка?

— Нет. Не шутка. Я бы не стал шутить об этом.

Лиам провёл рукой по волосам, убрав со лба упавшую на него прядку.

В моей голове шёпотом пронеслась мысль. Он планировал выбрать Лукаса для этого состязания. Чтобы спасти меня?

— И ты был готов убить Лукаса?

— Мне бы не пришлось убивать Лукаса, потому что старейшины разрешили бы одному из нас сняться с соревнований. Они не хотели бы лишиться члена стаи.

Его слова потекли сквозь меня, точно песок в песочных часах и, как и те песчинки, они начали отмерять время, которое мне осталось провести здесь.

И я поняла, что это был идеальный способ избавиться от меня.

— Но поскольку я не член стаи, они не разрешат мне сняться?

Меня слегка качнуло, но я смогла удержать равновесие, схватившись за стул. Костяшки моих пальцев побелели.

— Ты потому здесь? Чтобы закончить это глупое состязание?

Его глаза сделались грозными и приобрели чёрный оттенок.

— Ты, и правда, думаешь, что я смог бы убить тебя?

Наступившая тишина зазвенела у меня в ушах.

— Больше всего на свете ты хочешь стать Альфой, Лиам, так что, да. Я думаю, ты сможешь меня убить.

Он сел у изножья моей кровати и мрачно вздохнул.

— Это правда. Я хотел этого больше всего на свете. Ради своего отца, ради старейшин. Не было никаких сомнений в том, что я стану следующим лидером. Именно так меня воспитывали.

Я заправила прядку волос за ухо. Мои пальцы дрожали.

— И ты будешь отличным вожаком, Лиам, — тихо призналась я. — Я раньше так не думала. Я думала, что ты такой же, как Хит, и иногда ты напоминаешь мне о нём, но ты также напоминаешь мне твою маму. Она была доброй женщиной и всегда заботилась о других больше, чем о себе. По крайней мере, так говорила мне моя мама. Сама я не очень хорошо её помню.

Он фыркнул.

— Тебе необязательно быть милой со мной. Я не собираюсь убивать тебя.

Я отпустила стул и села рядом с ним на кровати.

— Я, правда, так думаю.

Я сложила руки на коленях и переплела пальцы. Меня удивило то, как быстро отрасли мои ногти и какими сильными они стали. Почти такими же, как мои когти.

— Я стала участником этого состязания, чтобы позлить тебя, но я осталась в нём, потому что я гордая и не хотела, чтобы меня опускали ниже плинтуса только потому, что я девушка. Я хотела доказать тебе, стае, и себе самой, что я чего-то стою, но я даже не собиралась выигрывать последнее испытание. Поэтому я выбрала тебя, а не Лукаса. Потому что… потому что я хотела, чтобы ты победил.

— Несс…

— Дай мне закончить, — я сжала пальцы. — Я не хочу ничего из этого, Лиам. Мне не нужна стая, которая меня не хочет. И уж тем более не ценой твоей жизни.

Я уже убила один раз.

Больше никогда.

Больше никогда.

— Я уеду из Боулдера, и больше никогда сюда не вернусь. Они же не смогут убить меня, если я уеду. Правильно я понимаю?

Я повернула голову и посмотрела на Лиама, который уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Нет.

— То есть это не сработает?

Он сдвинулся, и его колено ударилось в моё, и в этом месте на моей прохладной коже вспыхнуло горячее пятно.

— Ты не должна уезжать из дома из-за меня.

— Из дома? — я фыркнула. — У меня нет здесь дома, Лиам.

Я подняла глаза к идеально белому потолку.

— Я живу в отеле. С тётей, которая по какой-то причине презирает меня, и с дядей, который тоже не самого высокого обо мне мнения. Мой единственный друг — мой кузен, но он меня бросил. А мой новый друг — девушка, с которой мне советуют не дружить, потому что она враг. Единственный человек, который добр ко мне, сражается на Ближнем Востоке. Может быть, у меня и есть крыша над головой и женщина, которая заботится обо мне, как о родной внучке, но у меня нет дома.

Лиам протянул руку, его пальцы коснулись моего подбородка, и он повернул к себе моё лицо.

— Ты не можешь уехать, — сказал он хриплым шёпотом.

— Почему нет?

Его тёплое дыхание обдало моё лицо.

— Потому что тогда мне придётся заниматься твоими поисками, вместо того, чтобы сосредоточиться на делах стаи. И какой тогда из меня Альфа?

Я прикрыла глаза.

— Думаешь, они заставят тебя выследить меня?

— Никто не будет меня заставлять.

В комнате стало так тихо, что я слышала, как он сглотнул.

— Ты… чувствуешь что-нибудь ко мне… кроме презрения?

Он попытался улыбнуться, но вместо этого его губы нервно сжались.

— А разве это что-то поменяет?

Его лицо озарила какая-то эмоция. Она была такой неожиданной и яркой, точно молния.

— Это изменит всё.

Он так медленно произнёс последнее слово, что мои голые ноги и полоска на животе, которая выглядывала из-под моих пижамных шорт и топа, покрылись мурашками.

— Так что?

Мурашки проникли мне под кожу до самых рёбер.

— А ты как думаешь?

— Я не хочу думать. Я хочу знать. Так чувствуешь?

И хотя он очень нежно держал мой подбородок, его пальцы не были нежными. Они впились мне в кожу, словно он хотел оставить на ней свой след.

— Да, — прошептала я.

В одну секунду он обхватил руками мои бёдра, приподнял меня и усадил себе на колени. Я согнула ноги и обвила ими его бёдра. Он запустил одну руку мне в волосы, а другую положил на поясницу. А его губы… его губы прижались к моим. Они были сильными и мягкими, они наказывали, но при этом были добрыми.

Внутри меня раздалась серия взрывов.

Я целовала Лиама Колейна.

Лиам Колейн целовал меня.

Когда его язык прошёлся по моим губам, всё моё тело содрогнулось. Мои руки, которые слегка касались его бицепсов, схватили его за плечи. Я крепко сжала его футболку, боясь, что если я разожму руки, то упаду с него.

Я раскрыла губы и впустила его язык. Лиам зарычал, и ещё сильнее стиснул меня. Крепко сжимая руки, он приподнял меня и встал. Я обхватила его ногами и прижалась к его губам. Он подошёл к краю кровати, встал коленями на матрас и опустил меня. Я медленно распутала свои ноги и вытянула их вдоль его тела. Балансируя на руках, он прижал свои губы к моим губам, его язык переплёлся с моим.

Я целовала Лиама Колейна, и это было похоже на бег по полю, освещённому звёздами, в обличии волка — это была наивысшая форма силы и ощущений, какая только существовала в этом огромном тёмном мире.

Я провела пальцами по его позвоночнику, после чего запустила руку под ткань его чёрной футболки и коснулась его тёплой загорелой кожи, на которую я едва ли решалась смотреть. Его мышцы напряглись под моими изучающими руками, как и его жилы, и плоть.

Он прервал поцелуй.

— Не честно, — хрипло прошептал он.

Я приподняла одну бровь.

Он перевернул меня так, что я оказалась сверху, а его большие руки смогли проникнуть мне под топ.

— Как же я хотел дотронуться до тебя, Несс. До каждого сантиметра твоего тела. Так что теперь моя очередь.

Его руки прошлись по моей спине, бокам и изгибам талии, после чего продолжили своё путешествие наверх. Его большие пальцы коснулись моего живота, грудной клетки, нижней части груди и задержались на моих сосках. От его прикосновений мои согнутые руки начали так сильно трястись, что я чуть не упала на него. Он оставил дорожку поцелуев от моего подбородка и до впадинки между ключицами.

Я застонала. Так громко, что засмущалась. И не один раз.

Он снова накрыл своими губами мои губы, заглушив все последующие звуки, после чего его пальцы снова начали опускаться.

— Ты идеальна, чёрт побери, — пробормотал он рядом с моими губами.

Его слова стали для меня последней каплей. И не в романтическом смысле.

Я начала плакать. Сотни слёз потекли из моих глаз.

Если бы он знал, что я сделала с его отцом, вряд ли он бы считал меня такой уж идеальной.

Он не захотел бы меня целовать.

Он не захотел бы касаться меня.

— Эй.

Он перевернул меня на бок, после чего провёл костяшками пальцев по моим мокрым щекам.

— Эй. Что случилось?

У меня из груди и изо рта вырвались неистовые рыдания. Я прижалась тыльной стороной руки к своим губам и укусила себя за кожу, чтобы замолчать.

Он завёл прядку волос мне за ухо.

— Скажи мне, что происходит.

Слова вертелись на кончике моего языка, но я молчала. Я не могла рассказать ему.

Я попыталась отвернуться от него, но он заставил меня посмотреть на него.

— Ты тоже думаешь, что моя мама изменила отцу? — сказала я хрипло.

Дело было не в этом, но это волновало меня почти так же сильно.

Его напряжённое лицо расслабилось, и он выдохнул.

— У тебя его ямочки. И его улыбка.

Разве ямочки и улыбка были признаками генетического родства?

Он погладил мою шею.

— Это всё, что тебя беспокоит?

Я сглотнула и соврала.

— Да.

— Хорошо.

Он улыбнулся, и медленно прошёлся ногтями по моей коже, что было мучительно приятно.

Я вздрогнула, но не потому, что мне было так хорошо от его прикосновения, а потому что я знала, что когда его пальцы коснуться моей шеи в следующий раз, то они сделают это, не для того, чтобы погладить, а для того, чтобы переломить ее.

ГЛАВА 43

Лиам ушёл от меня немного за полночь.

Я притворилась, что уснула, чтобы он перестал осыпать меня поцелуями. Чувство вины за то, что я позволила ему целовать меня, в десятки раз превышало чувство вины за то, что я накачала Хита таблетками.

В сером свете утра мрачные мысли сделали моё настроение таким же тусклым, каким было сейчас небо. Я встала и вышла на балкон. Тёплый ветер причёсывал кроны высоких хвойных деревьев, заставляя их дрожать, заставляя меня дрожать. Моя кожа зудела, так как мне хотелось перевоплотиться. И я это сделала. Я сняла с себя топ и пижамные шорты и перевоплотилась в своё другое обличие, а затем перепрыгнула через заграждение балкона и побежала прочь от гостиницы, не заботясь о том, что кто-то из гостей мог уже проснуться. Они в любом случае с нетерпением ждали возможности увидеть волка.

Небо лавандового цвета уже не мерцало звёздами, вокруг стояла тишина, прерываемая только жужжанием крыльев ничего не подозревающих существ. У ручья я встретила стадо чернохвостых оленей. И хотя я не собиралась причинять им вред, их торчащие уши вздёрнулись, когда они почувствовали моё приближение. Как только в их огромных блестящих глазах отразилось осознание моего близкого присутствия, олени унеслись прочь, словно облако серо-коричневого цвета.

Я наблюдала за тем, как они убегают от меня, как и всё остальное в моей жизни.

У меня осталась только Эвелин.

Эвелин…

Мне нужно было вернуться к ней. Мне нужно было поговорить с ней. Но что я могла ей сказать? Я даже не решила, что делать. Уехать или остаться?

Я уставилась на горизонт.

Я могла убежать.

Я могла убежать прямо сейчас. В обличии волка я могла преодолеть большие расстояния.

Но Лиам тоже умел бегать. Он, без сомнения, смог бы с лёгкостью выследить меня по запаху. Даже если у меня было несколько часов форы, его лапы были гораздо сильнее моих, и он смог бы догнать меня. И что потом?

Рядом с моим ухом повисла муха, громко жужжа. Я дёрнула ушами.

Если бы я смогла сбежать, мне бы пришлось заново учиться жить, как человек. Моё тело застыло бы в этом обличии. Я это уже проходила. Я смогла бы пойти на это снова, но хотела ли я этого? Необходимость меняться стала непреодолимой, это была часть меня, так же как и голубой цвет моих глаз или светлый оттенок волос.

Я понаблюдала за тем, как горизонт окрасился жёлтым и зелёным. Потом развернулась и побежала назад, наслаждаясь каждой полоской земли, покрытой росой, каждым камушком, который хрустел у меня под ногами, каждой гибкой травинкой, которая врезалась в меня. Я глубоко вдыхала сладкий рассветный воздух, наслаждаясь каждым своим вдохом, как последним.

Я подумала о Лиаме. О его губах и руках. И мои мышцы набухли от адреналина. Я была благодарна за прошлую ночь. Благодарна за то, что почувствовала себя желанной. Я даже немного сожалела, что притворилась спящей, и что не сняла с Лиама его одежду и не позволила ему снять с меня мою, чтобы, наконец, познать то, что, как многие думали, я делала за плату.

Но это было бы эгоистично и нечестно.

Я была благодарна моменту, который мы разделили, хотя меня и преследовала та ненависть, которую он в итоге должен был почувствовать ко мне, как только узнал бы, кем на самом деле была девушка, которую он назвал идеальной.

Впереди растянулась стена из сосен, которая отделяла меня от гостиницы. Я замедлилась.

Если это были мои последние мгновения в обличии волка, я собиралась насладиться каждой секундой.

* * *

Я вернулась в гостиницу незамеченной, запрыгнув на небольшой балкон, который Лиам мерил шагами всего лишь несколько часов назад. Я вошла в свою комнату, и мои когти застучали по твёрдому полу. Оказавшись внутри, я перевоплотилась в человека.

Моя шерсть исчезла так же быстро, как появилась, оставив после себя лишь слегка покрасневшую кожу. Мои губы были солёными от пота. Я облизала их, и встала на ноги, оттолкнувшись от пола. Я пошла в душ, но остановилась, заметив сложенный листок бумаги у входной двери. Мои мышцы напряглись. Я подошла, схватила письмо и на одном дыхании развернула его.

«Если хочешь снова увидеть Эвелин, пройди последнее испытание. Расскажешь кому-нибудь об этой записке, и она умрёт».

Мои пальцы стали холодными и твёрдыми, точно кубики льда. Я смяла листок. Я ещё раз перечитала послание; и ещё раз. Буквы размывались и сливались, а потом снова становились чёткими.

Кто мог так поступить со мной?

Кто-то, кто знал, как много значила для меня Эвелин. Это никогда не было секретом, но всё же… много ли людей знали об этом? Она редко покидала гостиницу, поэтому это, должно быть, был кто-то близкий ко мне.

Кто мог шантажировать меня с целью убить Лиама?

Или они хотели, чтобы Лиам убил меня?

Это мог быть Джулиан. Он подозревал, что я что-то значила для Лиама — и намекал на это несколько раз вчера вечером — и так как Лиам не стал бы убивать меня, то мне бы пришлось убить Лиама и стать Альфой, с которым так отчаянно хотел заключить союз Джулиан.

Но Джулиан не знал про Эвелин. Или знал? Я рассказывала о ней Саре, когда мы обедали. Могла ли Сара шпионить за мной по просьбе своего дяди? Может быть, её дружба была лишь притворством?

Внутри меня всё похолодело, так же как и мои пальцы.

Но Джулиан видел вчера мою решительность. Он не мог знать, что я испугаюсь последнего испытания. Если, конечно, он не знал, в чём оно заключалось…

Что-то напряглось у меня внутри. Кто бы ни прислал мне эту записку, он знал о том, что включало в себя последнее испытание. Он знал, что прольётся кровь. Моя или Лиама. Чьей смерти они добивались?

Лукас ненавидел меня и никогда не скрывал того, что хотел, чтобы Лиам стал Альфой. Ему несложно было узнать о моих отношениях с Эвелин. Я могла бы пойти к нему и рассказать о своём плане, но что если это не он отправил мне записку…

Я поднесла бумажку к носу — мятые цветы. Но запах мог исходить из-под грязи у меня под ногтями. Я снова понюхала листок. Я почувствовала другой запах. Что-то слегка кислое, но также немного сладкое. Я нюхала листок так много раз, что у меня начала кружиться голова, а запахи начали смешиваться. Я скомкала бумажку и бросила её об дверь.

Меня пробрал дикий озноб, который сменился жаром. Моё тело воспламенилось от гнева. Кто-то сегодня точно умрёт… но не я, не Эвелин и не Лиам.

Это будет тот, кто написал эту чёртову записку.

ГЛАВА 44

Я накинула на себя первую попавшуюся одежду, которую нашла у себя в шкафу, и вылетела из комнаты.

Дверь Эвелин была не заперта, её кровать расправлена. Кто бы ни украл её, он забрал её во время сна, потому что она всегда заправляла постель. Я коснулась мятой подушки — холодная. Я присела на корточки рядом с кроватью. Бельё слегка пахло ментолом, но также чем-то ещё — холодным дымом.

Эвелин не курила.

Значит, курил её похититель.

В заднем кармане моих шорт завибрировал телефон. Я выпрямилась и уставилась на незнакомый номер на экране. Мог ли это быть похититель?

Я медленно провела пальцем по экрану и ответила на звонок.

— Алло.

— Несс? Это Фрэнк.

Моя надежда рухнула.

— МакНамара, — добавил он.

Можно подумать, я могла забыть…

— Что случилось, мистер МакНамара?

— Мы хотели бы встретиться с тобой на старой фабрике твоего отца. Той самой, которой владеют теперь Ватты.

Кровь прилила к коже, и каждый сантиметр моего тела начал зудеть. Именно этого мне сейчас и не хватало. Путешествия в прошлое.

— Зачем?

— Нам надо обсудить… текущее положение дел вместе со стаей.

Я посмотрела в сторону раздвижных окон, которые выходили на парковку сотрудников. Когда мы приехали сюда, я пыталась поменяться комнатой с Эвелин, чтобы у неё был более красивый вид, но она настояла на том, чтобы остаться на первом этаже, сказав, что так было лучше для неё. Я не очень понимала, зачем ей это было нужно, учитывая, что она редко выходила из гостиницы.

Край занавески приподнялся. Я кинулась вперёд и так резко одёрнула её, что несколько крошечных крючков сорвались с металлической гардины.

Моё сердце подпрыгнуло, когда я вышла на парковку.

— Несс? Ты ещё здесь? — голос Фрэнка прозвучал очень тихо.

— Да. Я здесь.

Я закрыла рукой глаза от солнца, которое пробивалось сквозь ели, растущие вдоль парковки, и осмотрелась.

— Лиам пришёл переговорить с нами.

Мои внутренности завязались в узел. Мог ли Лиам попросить их отменить испытание? Сказал ли он им, что я готова сняться? Что случится с Эвелин, если они отменят соревнование?

— Нам надо, чтобы ты приехала и встретилась с нами. Стая ждёт тебя. Твой дядя сказал, что может тебя отвезти.

— Сейчас?

— Сейчас.

Услышав его категоричный ответ, я крепко сжала телефон.

— Я приеду, как только смогу.

Тёплый воздух пах выхлопными газами, протухшим мусором и испаряющейся росой. Асфальт был испещрён тёмными пятнами. Моё сердце вздрогнуло. Заставив свои деревянные ноги согнуться, я села на землю и принюхалась.

Масло.

Не кровь.

Телефон завибрировал, оповестив о сообщении с незнакомого номера. Наверное, Фрэнк забыл мне что-то сказать.

В сообщении говорилось: «Тик-так»

Не Фрэнк.

Вдруг рядом со мной просигналила машина. Звук был таким громким, что я села на пятки. Чёрный минивэн с логотипом Боулдеровской гостиницы сдал задним ходом на парковку сотрудников. И снова гудок. Пронзительный звук зазвенел у меня в голове.

— Я пытался позвонить в твою комнату, — сказал Джеб, высунувшись из окна водительского сидения и уставившись на меня — Что ты здесь делаешь?

— Зашла проведать Эвелин.

Отвечая, я смотрела прямо ему в лицо. Он глянул в сторону открытого окна, но не спросил, как у неё дела. Знал ли он, что её там не было?

— Фрэнку удалось связаться с тобой? Стая ожидает нас на складе Ваттов.

— Мы как раз говорили по телефону.

— Ты готова ехать?

Нет. Я не была готова, но был ли у меня выбор? Я распахнула пассажирскую дверь и забралась внутрь.

Тик-так. Эти слова эхом раздавались в моей голове, в то время как мои размышления заглушили всё вокруг. Моя тётя была заядлым курильщиком.

— Где Люси?

— Она с Эверестом.

— Где? — мой голос прозвучал так резко, что дядя нахмурился.

— Я не знаю, Несс.

Могла ли Люси забрать Эвелин? Заставить меня принять участие в смертельном поединке было бы удобным способом избавиться от меня. Я упёрлась локтем в ручку двери и подпёрла рукой пульсирующий лоб.

— Как бы я хотел, чтобы ты тогда меня послушалась, — голос моего дяди сорвался, а из его груди вырвались рыдания. — Как бы я хотел, чтобы ты не принимала участия в этом соревновании.

Я оторвала голову от своих пальцев.

Дядя плакал.

Из-за меня.

Он плакал из-за меня.

Моя безудержная ярость тут же сменилась удивлением.

— Я подвёл твою маму, — прохрипел он, вытирая глаза.

Я не думала, что кто-то кроме Эвелин стал бы оплакивать меня после смерти, но, похоже, я ошибалась. Похоже, дядя будет скорбеть.

— Я ещё не умерла, — мои слова прозвучали плоско и безэмоционально.

Я не могла выносить его горе и раскаяние. Не сейчас. Может быть, вообще никогда. Каждому своё.

— Мы можем просто поехать? Я хочу покончить с этим…

От этих слов он снова расклеился. Мне надоело слушать, как плачет взрослый мужчина, но я сидела и смотрела, как слёзы текли вокруг его рта. Я ничего не чувствовала, онемев до глубины души.

И когда он так и не тронулся с места, я повторила:

— Мы можем просто поехать?

Он глубоко вздохнул, оглядел моё каменное выражение лица и наконец-то… наконец-то поехал.

Мир за окном превратился в одну длинную цветную полосу. Я уже много лет не ездила по этой дороге. Она изменилась. На ней всё ещё стоял киоск с мороженым «Mama&Papa» с мерцающим неоновым рожком, и заправка — в этот час здесь было пустынно. На прогалинах с выгоревшей травой появились новые здания. На всех на них было написано «Ватт».

Август и его отец расширили свой бизнес. Я была рада, что он процветал, хотя моё сердце сжималось от вида их фамилии на всех этих табличках вместо имени моего отца.

Серый склад с плоской крышей — здесь изначально располагался цех — материализовался впереди на некотором расстоянии от нас. Он выглядел точно так же, как и в тот жаркий день, когда мы с мамой приехали к Нельсону, чтобы передать ему ключи и все дела.

Джеб припарковался перед зоной выдачи товара, двери которой были открыты. Я выбралась из фургона и закрыла дверь.

Из тёмного цеха вышел человек и пересёк парковку.

Лиам. Приглушённый свет играл на его прекрасном лице и танцевал на губах

Моё сердце совсем стихло. Он протянул ко мне руку, но я отступила на шаг назад. Если он коснётся меня, я сломаюсь. Закрыв глаза от солнца, я осмотрела парковку, потом снова посмотрела на него, на изгиб его бровей.

Он тоже оглядел парковку.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет, — быстро ответила я.

Джеб обошёл машину.

— Доброе утро, Лиам.

Лиам взглянул на заплаканное лицо моего дяди и его глаза округлились, словно он понял причину моего дурного настроения.

— Бой отменили, — сказал он. — Но только если мы оба снимемся.

Дядя Джеб сощурил покрасневшие глаза.

— Тогда кто станет Альфой?

— Лукас, — сказал Лиам.

И, будто бы услышав своё имя, из склада вышел Лукас. Бледные солнечные лучи растворялись в черноте его волос.

По моей спине пробежал холодок. Если Лукас становился Альфой, значит, не он шантажировал меня.

А что если он не хотел получить этот титул?

Нет. Он хотел его. И хотя он не стал бы забирать его у своего друга намеренно, вряд ли он стал бы отказываться от него.

Может, это и правда была Люси, но почему тогда мой дядя не знал о махинациях своей жены?

Неужели за всем этим стоял Джулиан?

— Ты должна сказать старейшинам, что снимаешься.

Лиам положил руку мне на поясницу и повёл меня в цех. Его прикосновение было лёгким, и всё равно я чувствовала, что его пальцы словно пытались оставить отпечаток на моей коже.

Все глаза уставились на меня. На Лиама. На то место, где его рука соединялась с моим телом.

В цехе стало невероятно тихо. А может быть я не могла ничего слышать из-за того, как оглушительно стучал мой пульс? Телефон завибрировал у меня в кармане. Я подпрыгнула и обвела взглядом всех мужчин и мальчиков. Я проверила, не держал ли кто из них телефон. Но ни у одного из них его не было.

Одеревеневшими пальцами я извлекла телефон из своего кармана. Смятая записка прилипла к силиконовому чехлу, она выскользнула из кармана и упала на сверкающие опилки, словно пушинка. Я в ужасе проследила за тем, как мой дядя присел, чтобы поднять её. Время замедлилось, когда он поднялся, сжимая листок у себя в ладони.

Мир накренился, но рука Лиама обхватила меня за талию.

— У тебя выпало это, — Джеб протянул мне листок, почти не взглянув на него.

Костяшки моих пальцев, казалось, срослись с фалангами, но каким-то образом мне удалось удержать листок в руке и засунуть его обратно в карман.

Между бровями Лиама образовалась складка. Она стала ещё глубже, когда я отошла от него, чтобы прочитать последнее сообщение.

Я попыталась убедить себя, что оно могло быть от кого угодно.

Может быть, его прислал Август?

Номер был мне незнаком. «Я тебя вижу».

И всё. Больше ничего.

У меня сдавило горло.

Кто-то коснулся моего плеча, и я подпрыгнула.

— Всё в порядке? — спросил Джеб.

Я выключила телефон. Если они наблюдали за мной, значит, они были здесь. И им больше не надо было общаться со мной с помощью загадочных сообщений. Я хотела крикнуть этому больному человеку, который решил поиграть со мной таким образом, чтобы он повёл себя по-мужски, но я этого не сделала. Я едва могла дышать.

— Лиам рассказал тебе о том, что мы предлагаем? — седые волосы Фрэнка развевались вокруг его коричневатого лица, словно нимб.

Я резко кивнула.

Эрик нахмурился, и свет отразился от его лысой головы.

— Он приносит огромную жертву во имя спасения твоей жизни.

— Ты снимаешься, Несс? — спросил Фрэнк.

Цементный пол накренился, хотя никто не двигался. Полосы света на потолке напоминали брюхо осы. Губы присутствующих двигались, но, ни единого звука не донеслось до моих пульсирующих барабанных перепонок. Я хотела закричать «да, я снимаюсь», но слова в моём телефоне были выжжены на роговице моих глаз.

Я. Тебя. Вижу.

Джулиана здесь не было.

Если только он не наблюдал за мной через камеру видеонаблюдения.

Я сглотнула и закашлялась, подавившись слюной.

Лиам встал передо мной и, опустив голову, всмотрелся в моё лицо.

— Несс?

— Нет, — это слово вырвалось из моего рта, точно пуля. — Я не снимаюсь.

Взгляд Лиама резанул по мне, точно нож.

— Что ты делаешь?

— Но я хочу драться в волчьем обличии, потому что у меня нет шансов в обличии человека.

Я молилась, чтобы похититель Эвелин не разгадал истинную причину моего желания сражаться в обличии волка.

— Ты мухлюешь, Несс, — прошипел Лукас.

Он стоял рядом с Мэттом. Когда-то Мэтт смотрел на меня по-доброму. Но его зелёные глаза больше не были добрыми.

— Если ты победишь, я не буду отвечать перед тобой.

Мэтт опустил взгляд, после чего развернулся и зашагал прочь. Его огромное тело скрылось в тени цеха.

Фрэнк огляделся вокруг. После того, как все старейшины кивнули, он сказал:

— Мы согласны на твои условия.

— Я на них не согласен, — выпалил Лиам.

— Ты бы предпочёл сразиться в человеческом обличии? — спросила я.

Он вспылил.

— Я не буду с тобой драться.

— Пожалуйста.

— Пожалуйста? — он провёл руками по своему лицу. — Да что с тобой не так?

— Всё так. Но что-то, определённо, не так с тобой, раз ты не хочешь побороться за желаемое.

— Я борюсь за желаемое.

Его слова разбили мне сердце. Я на мгновение закрыла веки. Будь сильной. Будь сильной. Когда я открыла глаза, моя решимость вернулась.

— Должны ли мы сейчас перевоплотиться, мистер МакНамара?

— Вы можете продолжать. Но запомните, что после этого отказаться будет нельзя.

Я кивнула, затем сбросила ботинки и сорвала с себя топ.

Лиам встал передо мной, закрыв меня своим телом. Он источал гнев. Его мышцы пульсировали.

— Несс, это безумие.

Я расстегнула шорты и позволила им упасть на пол. Я не стала снимать нижнее бельё. Я всё равно не получила бы его назад.

Мёртвым оно было не нужно. Им вообще ничего не было нужно.

Прежде чем мои зубы превратились в клыки, я прошептала:

— Не заставляй меня ждать слишком долго.

И затем я упала на четвереньки.

«Ну, давай же», — умоляла я его, но всё что он мог сейчас слышать, это мой стон.

В волчьем обличии мы понимали человеческую речь.

Но в человеческом обличии, мы не понимали речь волков.

Я начала загребать лапами опилки, с нетерпением ожидая того момента, когда он сможет услышать моё признание.

И моё последнее прости.

ГЛАВА 45

Лиам что-то прокричал Фрэнку, но я даже не попыталась понять его. Я была слишком занята, наблюдая за тем, не перевоплотится ли кто-то ещё.

Никто не сбросил свою одежду. Никто не перевоплотился. Большинство присутствующих были заняты тем, что таращились на меня и на Лиама.

Опилки полетели в воздух подо мной, когда чёрная футболка упала на пол. Я задрала шею, и в этот момент Лиам скинул свои джинсы, выругавшись себе под нос.

В ту же секунду он превратился в чёрного зверя с горящими глазами.

«Не реагируй на то, что я тебе сейчас скажу», — проговорила я.

Его ноздри раздувались.

«Меня шантажируют. Кто-то забрал Эвелин. Они сказали, что убьют её, если я не приму участие в последнем испытании».

Он застыл на месте, после чего я обнажила клыки и кинулась на него, прикусив его шею.

«Дерись со мной, или они поймут, что я всё тебе рассказала».

Я вонзила кончики клыков ему в шею.

«Чёрт бы тебя побрал, Лиам, сражай…»

Он издал рык, от которого кровь застыла в жилах, и резко сбросил меня с себя. Я взвизгнула, приземлившись на задние лапы, подняв вокруг себя бледное облако пыли, похожее на дым.

Он начал наступать на меня.

«Они отправили мне сообщение — «Я тебя вижу». Значит, они здесь. Или каким-то образом наблюдают за мной».

Когда он начал мотать головой и едва не выдал меня, я стрелой кинулась ему на спину. Его огромное тело развернулось, и я обрушилась вниз, больно упав на позвоночник. Он встал надо мной и прижал меня к земле.

«И что теперь? — зарычал он. — Потому что я точно знаю, что не убью тебя, чёрт возьми».

«Нет, убьёшь».

Он издал низкий горловой звук, от которого моя шерсть встала дыбом.

«Чёрта с два!»

«Ты сделаешь это, как только… как только я расскажу тебе то, что натворила».

Он замер, точно статуя.

«Что ты сделала?»

Я закрыла глаза, не желая видеть его реакцию…

«Я убила твоего отца». Долгое время ничего не происходило, поэтому я слегка приоткрыла веки и посмотрела на него сквозь ресницы. «Именно из-за меня он мёртв».

Его зрачки сузились до размеров точки.

«О чём ты говоришь?»

Толпа плотно окружила нас, но никто не перевоплотился.

«Я начала работать в эскорт-агентстве только для того, чтобы организовать встречу с Хитом. Я знала, что он не пустит меня к себе в дом и не станет меня слушать. Но я хотела посмотреть ему в лицо, когда выскажу ему всё, что о нём думаю. Я подсыпала ему три таблетки, — я сглотнула, но моё горло словно набили ватой, — чтобы он не смог перевоплотиться. А потом я сообщила ему, что знаю о том, что он сделал с Беккой Ховард… и моей мамой».

Шок отразился на лице Лиама, но вскоре сменился чем-то иным. Чем-то, что полностью изменило выражение его лица.

«Что он сделал с твоей матерью?»

Он не спросил про Бекку, значит, он уже знал про неё.

«Когда она умоляла его разрешить мне стать частью стаи и попросила его обучить меня, он… он… изнасиловал её, — моё дыхание сделалось прерывистым. — Я ненавидела твоего отца, Лиам, но я не хотела его убивать. Это был несчастный случай. Если бы я могла отмотать всё назад… если бы я могла просто…»

«Несс, мой отец умер не из-за таблеток».

«Я знаю, как он умер, Лиам. Я знаю, что он утонул, — мои глаза так сильно горели, что от прохладного воздуха они начали болеть. — Он утонул под их действием».

«Ты думаешь, что он упал в бассейн и каким-то образом задохнулся до смерти? — его хриплый голос походил скорее на вой. — О, Несс…»

Он ткнулся мокрым носом в мою щёку.

«Но Эверест сказал…»

«Что он сказал?» — сказал он суровым голосом, очень подходившим его черной сверкающей шерсти.

Я ему не ответила. Я не смогла. Моё горло свело, словно кто-то сжал его в кулак.

«Мой отец действительно умер у себя в бассейне, но его задушили серебряным проводом».

Воздух закружился между нами. Он был холодным и горячим, громким и беззвучным.

«Задушили?» — прошептала я.

«Твои таблетки, вероятно, замедлили его реакции, но они его не убили, — огромная чёрная морда Лиама опустилась ещё ниже. Медленным ровным голосом он добавил: — Я не понимал, почему отец не перевоплотился. Значит, Эверест знал о таблетках?»

«Это он предложил использовать их. Я хотела дать твоему отцу одну таблетку, но Эверест посоветовал три. Он сказал, что Альфы отличаются от обычных волков».

Неожиданно всё встало на свои места. То, как быстро Эверест обвинил меня. Как быстро он свёл меня с вражеской стаей, чтобы я выглядела предателем. Как резко он покинул Боулдер. И зачем он шантажировал меня, чтобы я продолжила участие в соревновании.

Если бы я умерла, никто бы не узнал о моём секрете.

А если бы умер Лиам, то мой кузен не подвергся бы преследованию.

Только он не рассчитывал на то, что я найду способ рассказать всё сыну Хита.

Мысли поплыли у меня в голове, а моё сердце вырвалось из тёмных глубин, куда оно некогда погрузилось.

«Мне надо идти. Мне надо идти».

Я попыталась вылезти из-под Лиама, но он прижал моё плечо своей огромной лапой.

«Лиам, мне надо идти! Отпусти меня! Эверест забрал Эвелин. Мне надо её спасти».

Я повернула голову, чтобы найти своего дядю. Он наблюдал за мной так же пристально и с таким же любопытством, что и остальные. Был ли он замешан во всей этой схеме? Был ли он тем самым человеком, который наблюдал за мной?

Я начала извиваться, но Лиам не отпускал меня. Я зарычала на него. «Мне надо найти её».

«Я пойду с тобой».

«Ты пойдёшь со мной, и они поймут, что я заговорила».

«И что я должен делать? Позволить тебе встретиться с Эверестом один на один?»

«Да».

«Нет», — его жёлтые глаза сверкнули огнём.

«Он убьёт Эвелин, если ты пойдёшь со мной».

«Он может убить и её, и тебя, если я отпущу тебя одну».

«Мы теряем время, — я начала извиваться, словно змея. — Хочешь мне помочь? — зарычала я. — Тогда перевоплотись и скажи им, что я сбежала, потому что уже не могу сняться. Это поможет мне выиграть время, чтобы найти её, и заставит Эвереста изменить план».

«Несс…»

Я так резко перевернулась на бок, что он не успел среагировать. Он попытался снова поймать меня в ловушку, но в итоге лишь задел лапой мою морду, его когти полоснули по щеке. Рана оказалась не глубокой, но начала саднить.

Лиам прижал уши.

«Чёрт».

Я увидела своё отражение в его глазах; увидела, как на белой шерсти начало проступать что-то красное. Воспользовавшись его удивлением, я перевернулась на живот. Кровь из моей щеки начала капать на цементный пол. Выпрыгнув из-под него, я кинулась навстречу солнечному свету, прочь от парня, который заставлял моё сердце дико стучать, прочь со склада, который хранил драгоценные мгновения моего прошлого, прочь от стаи, частью которой я хотела стать, хотя и утверждала обратное.

ГЛАВА 46

Лиам не последовал за мной, и я посчитала, что он перевоплотился в человеческое обличие и выполнил мою просьбу. Я молилась о том, чтобы моё объяснение дошло до Эвереста, и чтобы он не стал наказывать Эвелин за моё дезертирство.

Я летела в сторону гостиницы точно молния и так отчаянно била лапами о землю, что моё сердце готово было разорваться. Спешка и адреналин притупили тот ужас, который я испытала после того, как узнала… что сделал мой кузен.

Добежав до территории гостиницы, я замедлилась, чтобы убедиться, что вокруг не было слишком много людей, но затем поняла, что теряю драгоценные минуты. К черту зрителей. Я не была таким впечатляющим созданием, как Лиам и остальные парни. Они явно не могли сойти за обычных волков; а я вполне могла. Я продралась сквозь колючие хвойные деревья и выбежала на парковку. Раздвижное окно Эвелин было всё ещё широко раскрыто.

Добежав до него, я опустила нос и понюхала горячий асфальт. И снова — запах пепла от раздавленной сигареты, смешанный с запахом мятной мази Эвелин. Эверест не курил… Или курил? Знала ли я вообще своего кузена?

Запах мази от артрита чувствовался на всём протяжении парковки и отдавал выхлопными газами. Он увёз Эвелин на машине. Но как я могла выследить машину?

Я побежала, но не быстро, стараясь держаться поближе к краю дороги. Я обнаружила бычок с остатками сухой слюны, после чего снова уловила запах мази Эвелин. Я молилась, чтобы это не было игрой моего больного воображения, которое придумывало себе запахи, которых тут не было.

Солнце пекло мне спину, но, к счастью, моя белая шерсть отражала часть тепла. Я шла и шла, не раз теряя след, но каждый раз находя его снова. Он висел в воздухе, точно порванная в разных местах цепь. Я нашла этому только одно объяснение: похитители Эвелин, должно быть, оставили открытым окно в машине.

Дальше дорога разветвлялась на две. Я понюхала воздух и застыла, оглядев местность.

Нет…

НЕТ!

Я шла по старому запаху. От отчаяния у меня помутилось в глазах. Я уставилась на крутой холм и дорогу с выбоинами, которая вела к дому из моего детства. Моё сердце колотилось. Я начала пятиться, но наступила в грязь, в которой увязла моя задняя лапа. Я выдернула её, и вдруг заметила след от протекторов шин под следом своей лапы.

Свежий след от протекторов.

Здесь проезжала машина.

Может быть, я всё-таки шла не по старому следу?

Я быстро побежала вверх по холму, мой пульс дико ускорился. За домом оказался спрятан чёрный минивэн с логотипом Боулдеровской гостиницы. В душé я всё ещё надеялась, что ошибалась. Что моя собственная семья не могла так поступить со мной. Но этот фургон не оставил мне надежды.

У волков не было мурашек, и всё же мне казалось, что по моей шерсти их ползали тысячи.

Я покачнулась, но постаралась успокоить свои нервы, и начала подходить к зданию сантиметр за сантиметром, навострив уши. Сквозь грязное окно, ведущее в мою старую гостиную, я увидела то, от чего воздух вокруг меня превратился в вакуум.

Эвелин была привязана к стулу, её растрёпанные чёрные волосы рассыпались по сгорбившимся плечам. Я прищурила глаза, заметив, что её ноги были примотаны к ножкам стула скотчем, а руки связаны стяжками у неё за спиной. Я пыталась разглядеть её грудь, чтобы понять — дышала ли она, но Эвелин сидела под углом ко мне.

Желание вонзить клыки в чью-нибудь плоть и пролить кровь было таким сильным, что мои мышцы начали подёргиваться.

Один из пальцев Эвелин пошевелился.

Она была жива!

В доме раздался голос, он был хриплым, хотя и женским:

— Она не прошла испытание.

У меня помутилось в глазах, но потом всё снова сделалось чётким.

Люси!

Я обошла дом и подошла к разбитому окну своей спальни. Я знала: как только стекло упадёт на деревянный пол, Люси поймёт, что я здесь.

Мои внутренности сжались, стоило запаху сигарет и ментола ворваться в мой пульсирующий нос.

Сейчас!

Стекло врезалось в мою плоть, и осколки дождём посыпались на пол.

Что-то слегка стукнуло в гостиной. И затем всё стихло. Я ринулась к раскрытой двери и широко распахнула её, мои когти застучали по дереву. Тётя раскрыла рот, а я прыгнула на неё и повалила на пол. Её череп хрустнул, точно яичная скорлупа, хотя, вероятно, это была одна из костей в её теле, потому что её глаза были всё ещё широко раскрыты, всё ещё смотрели на меня. Я обнажила зубы и зарычала.

Резкий запах мочи вперемешку со страхом заполнил комнату.

— Несс! — закричала она, но её голос прозвучал, как помехи в моих гудящих ушах.

Я рявкнула, а она отчаянно замигала.

Вдруг что-то врезалось в меня сбоку, столкнув меня с пухлого тела тёти, пропитанного мочой.

ГЛАВА 47

Я ожидала увидеть своего кузена, но вовсе не Эверест столкнул меня с Люси; это был Лиам. Его огромное мохнатое тело нависло над ней, поймав в ловушку.

«Что ты делаешь?» — зашипела я.

Люси пробормотала:

— Это не то, что ты думаешь.

Он зарычал на неё так грубо, что она заткнулась и побелела, точно те полотенца, которые я стирала для неё каждый день.

Лиам повернул ко мне морду.

«Нам надо найти Эвереста. Джеб не знает, где он, но я готов поспорить, что она знает».

Я уставилась на него, широко раскрыв глаза. Мой дядя в этом не участвовал? Разве мог он не знать об этом? Как…

«Остальные уже едут».

Я повернулась в сторону панорамных окон и, конечно же, увидела машины, которые появились на дороге. Неожиданно комната заполнилась людьми.

Фрэнк бросился к Эвелин, которая сотрясалась от рыданий. Как только он освободил её, она обхватила его руками за шею. Он прошептал что-то ей на ухо, что я не смогла расслышать. А потом поцеловал в щёку.

И она ему позволила.

А затем Лиам встал передо мной и закрыл меня от всех остальных. Он лизнул меня в щёку, и там, где он коснулся меня своим тёплым мокрым языком, мою щёку начало щипать. Затем он попытался лизнуть моё плечо, и я поняла, что он пытался смыть с меня кровь.

Я оттолкнула его в сторону. Я собиралась заняться своими ранами потом. Сначала мне надо было убедиться, что с Эвелин всё было в порядке.

Коул и Лукас подняли Люси на ноги. Я почувствовала, как они посмотрели в мою сторону, но я не стала оглядываться на них и полностью сосредоточилась на Эвелин. Она отпустила Фрэнка и, хромая, подошла ко мне. Она медленно села на колени, и от боли её морщинки сделались ещё глубже. Затем она протянула руки, и я упала в её объятия.

Я содрогнулась, когда она запустила пальцы в мою шерсть.

— Querida^15, — прохрипела она. — Они сказали мне, что я нужна тебе, и что ты здесь, — она обхватила руками моё лицо и прижалась лбом к моему лбу. — Lo siento^16. Мне так жаль, что я пошла с ней.

Эвелин провела своими дрожащими руками по моей морде.

По моему телу прокатилась дрожь, пробравшая меня до самых костей, слёзы полились из моих глаз и начали запутываться в моей окровавленной шерсти. Страх, облегчение, злость и напряжение накатывали на меня волнами.

Эвелин была в безопасности.

Она была в безопасности.

Я попыталась сказать ей, что я её люблю, но вспомнила, что я всё ещё была волком. Она не смогла бы меня понять. Но вдруг я осознала, что она впервые видела меня в обличии зверя, и застыла.

Вновь запустив свои трясущиеся пальцы мне в шерсть, она начала ласкать мою шею, снова и снова.

Она не убежала с криками.

Я расслабилась в её объятиях, как вдруг чья-то рука коснулась моих задних лап. Я высвободила голову из рук Эвелин и зарычала на того, кто осмелился приласкать меня. Фрэнк одёрнул руку, словно боялся, что я укушу его.

Я лизнула руку Эвелин. Она уставилась на то место, которого коснулся мой язык, а затем на меня. И я почувствовала, что сделала что-то не так. Но затем её бледное лицо сделалось изумлённым, и губы растянулись в улыбке. Она обхватила руками мою шею и крепко прижала к себе.

Её запах наполнил меня, проникнув в такие места, которых не могли коснуться её руки. И как роняет лепестки увядшая роза, моё измождённое тело сбросило с себя волчью форму.

И затем произошло сразу несколько вещей. Эвелин ахнула. Воздух вдруг стал холоднее. Чья-то рубашка прошелестела на моей обнажённой спине. Громкий голос заглушил остальные голоса и потребовал, чтобы все вышли. Фрэнк. Огромные руки подняли Эвелин и помогли ей сесть в кресло, после чего эти же огромные дряблые руки обхватили мои напряжённые дрожащие плечи.

— Кто-нибудь достаньте ей одежду! — яростный голос Фрэнка отразился от стен, покрытых потрескавшейся штукатуркой. — Мне так жаль. Мы не знали.

Я сделала полукивок головой, который был больше похож на дрожание.

Фрэнк встал и кто-то сел на корточки рядом с моим обнажённым телом, свернувшимся в калачик. Лиам.

— Вот, — сказал он.

Я уставилась на пыльные половицы, с пятнами от воды, которые мой отец промасливал каждые два года. Тот, кто купил потом наш дом, совсем о нём не заботился.

Лиам натянул просторную футболку на мою голову, затем поднял мои руки и по очереди просунул их в рукава. Он натянул край футболки на мои бёдра, а затем взял меня пальцем за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Она в безопасности, Несс. Ты спасла её.

Он пригладил назад мои волосы, после чего прижал моё дрожащее тело к своему крепкому телу.

Комната накренилась, а потом всё поплыло у меня перед глазами и, наконец, полностью исчезло.

ГЛАВА 48

Я проснулась так резко, что у меня закружилась голова, а перед глазами поплыли пятна.

— Эвелин!

— Я здесь, querida.

Она снова уложила меня и склонилась надо мной. Кончиками пальцев она прошлась по моему лицу, коснувшись каждого сантиметра.

Я моргнула.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Люси… не причинила тебе вреда? — прошептала я.

— Нет.

Я закрыла глаза и вспомнила округлившиеся глаза моей тёти, вспомнила Эвелин, привязанную к стулу. Я заставила себя открыть веки. Во рту у меня стоял кислый запах, а тело воняло мокрой псиной. Я потянулась руками и ногами и села. На этот раз медленнее. Моя щека пульсировала. Я потрогала ее пальцами и почувствовала, что кожа на ней была неровной.

Эвелин обхватила руками мою руку. И хотя мне не нужна была её поддержка, я позволила ей отвести меня в ванную… Я позволила ей позаботиться обо мне. Она закрыла крышку унитаза и усадила меня на него. Пока она нагревала воду, я сняла футболку и шорты. Я не помнила, как надевала их.

Когда из душа повалил пар, я вошла в ванную, подняла голову и позволила воде окатить меня. Эвелин налила на руки мыла и помыла меня. После этого она растёрла между ладонями шампунь и вымыла мне волосы. Затем она нанесла кондиционер и распутала все колтуны своими нежными пальцами.

Она тщательно сполоснула меня, а потом выключила воду. Затем она взяла полотенце, а я обхватила пальцами край ванной и вылезла из неё. Она промокнула моё тело и волосы, и я снова почувствовала себя маленьким ребёнком. Она опять заставила меня сесть на закрытую крышку унитаза и пошла за чистой одеждой: леггинсами и топом. Я надела их. Она ещё немного просушила мне волосы, а затем расчесала их.

Когда я встала, мир вокруг меня слегка закружился, а желудок заурчал так, словно я не ела несколько дней, а не несколько часов.

— Тебе надо что-нибудь поесть.

Она отвела меня к креслу, которое было слегка примято и нагрето её телом.

— Сиди здесь и не двигайся.

— Хорошо.

Я запрокинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием.

Через некоторое время она вернулась с толстыми кусочками багета, на которых лежали тонкие ломтики ветчины из индейки. Я ела очень медленно. Еда падала в желудок, точно комья снега. Эвелин сняла с моей кровати постельное бельё и постелила новое. Долгое время в комнате раздавался только шелест ткани и скрип половиц от неровных шагов Эвелин. Я прокрутила в памяти весь прошедший день. Вспомнила о Люси, Эвересте и Джебе. И внезапно вспомнила о том, на что намекал мне дядя.

Эвелин взбивала мои подушки, когда я, наконец, спросила:

— Эвелин?

— Да?

Я отломила корочку от багета и раскрошила её между своими пальцами.

— Могу я у тебя кое-что спросить?

Она неуклюже выпрямилась точно пластмассовая игрушка.

— Всё что угодно.

— Твое настоящее имя… Эвелин?

И хотя её зрачки почти не отличались по цвету от радужки её глаз, я увидела как они запульсировали, или точнее почувствовала это. Она смотрела на меня в течение долгих секунд, которые растянулись в минуты. Затем она отвела взгляд и направила его в какую-то точку за моим плечом. Её длинные ресницы опустились, коснувшись бледных щёк.

Я не поверила Джебу тогда; и я не хотела верить ему сейчас. Но то, как она уходила от ответа…

— Кто такая Глория?

Тишина сделалась напряжённой. Она медленно подняла свои ресницы. Слёзы сверкнули в её в глазах так ярко, словно звёзды в ночном небе у неё за спиной. Тарелка соскользнула с моих колен. Она не разбилась, но крошки рассыпались по полу, а оставшиеся кусочки ветчины упали вниз, точно мятые салфетки.

Она села в изножье кровати и сложила руки на коленях. Её чёрные волосы упали по бокам от её опущенного лица.

— Так ты Глория? — пробормотала я, и в то же самое время она сказала:

— Прости меня.

В груди у меня заболело. Я не хотела, чтобы мой дядя оказался прав.

Я моргнула, так как всё вдруг расплылось у меня перед глазами.

— Мы ведь встретились не случайно?

Она покачала головой.

Я сжала подлокотники кресла.

Её губы, скрытые за завесой из чёрных прядей, обрамляющих её лицо, задрожали.

— Это не меняет того, что я к тебе чувствую, Несс.

Я уставилась на идеальную дугу света на стене, которую отбрасывала лампа, стоявшая на прикроватной тумбочке.

— Просто расскажи мне всё.

Эвелин — нет, не Эвелин — Глория выпрямилась.

— Меня звали Глория. Я сменила имя на Эвелин, чтобы мой муж не нашёл меня.

Я нахмурилась. Муж?

— Я родилась в Мексике, но переехала в США, будучи ещё ребёнком. Чтобы заплатить за колледж я устроилась горничной. Так я познакомилась… с ним. Я вышла за него замуж ради оформления документов, а он женился на мне, потому что его бабушка отказывалась давать ему доступ к денежному счёту, пока он был холост.

Мой взгляд переместился со стены обратно на неё.

— Романтик во мне верил, что, может быть, мы влюбимся друг в друга. Он был привлекательным и образованным, но у него было много секретов. Тёмных секретов. Большую часть времени он проводил за закрытыми дверями своего кабинета, а когда уходил из дома — запирал кабинетную дверь. Я стала сильно бояться его и, наконец, решилась спросить его обо всём, — её рот вытянулся в линию, а выражение лица помрачнело. — Он сказал мне, что если я ещё раз начну задавать ему вопросы… если зайду в его кабинет, он сделает так, чтобы меня депортировали. Поэтому я перестала проявлять любопытство и продолжила держать с ним дистанцию. Насколько вообще могут держать дистанцию два человека, живущие в одном доме. Однажды он забыл закрыть дверь кабинета. Я боялась, что это была ловушка, и не собиралась заходить туда, но я отчаянно хотела знать, с кем жила. Что если он был серийным убийцей? Или террористом? Это была ловушка. Он застал меня там прежде, чем я успела что-то найти, а потом начал шантажировать меня. Он сказал, что если я хочу остаться в Америке, мне нужно кое-что для него сделать, — она повернулась и посмотрела в окно. — Он заставил меня соблазнить одного человека. И этим человеком был Фрэнк МакНамара.

Шок пригвоздил меня к креслу.

— Фрэнк?

Их встреча перед музыкальным фестивалем пронеслась у меня в голове. А потом я вспомнила о недавнем поцелуе в щёку…

— Так ты отсюда? — сказала я хрипло.

Не сводя глаз с окна, она кивнула.

— Я была так напугана, Несс, что сделала всё, как сказал мне муж. Фрэнк был женатым мужчиной. Его соблазнение шло в разрез со всеми моими убеждениями, — она прижала костяшки пальцев к своему носу, а её дыхание стало прерывистым. — Фрэнк повёлся на мою игру. Только потом это перестало быть игрой, — она закрыла глаза и слеза скатилась по её бледной щеке. — Мы влюбились друг в друга, и я рассказала Фрэнку правду. Это было ужасно.

Она закусила губу, которая начала дрожать.

— Когда я рассказала Фрэнку о местонахождении всех подслушивающих устройств, которые я установила, он заставил меня уехать. Я вернулась в дом, который ненавидела, к человеку, которого я презирала. Мне оставалось всего несколько месяцев до получения документов, но я не могла остаться, поэтому я собрала вещи. В тот самый момент мой муж вернулся домой. Он уже знал, что я убрала все подслушивающие устройства. Я сказала ему, что с меня хватит. В ответ он заявил, что позвонит в полицию, а я сказала ему, что мне было уже всё равно. Я совершила ошибку и повернулась к нему спиной.

Она вытянула перед собой свою больную ногу.

— Он выстрелил в меня. Он целился в сердце, но его атаковал волк, и он промазал. А потом я увидела Фрэнка рядом с собой. Я мало что помню после этого, но я запомнила кое-что… что не могла уложить в голове до позавчерашнего дня. Я помню, что видела, как волк превратился в мужчину. Долгие годы — десятилетия — я думала, что это была галлюцинация, вызванная потерей крови.

Её голос надломился, и у неё из груди вырвались рыдания. Какое-то время она плакала.

— Я обманула Фрэнка, я шпионила за ним, а он всё равно спас меня.

Каждая клеточка моего тела жаждала подойти к ней, но я была так шокирована, что мои мышцы превратились в гель.

— Он отвёз меня к человеку, который подлечил мне ногу, насколько это было возможно. А затем он перевёз меня из Колорадо в Аризону. Его двоюродная бабушка жила в Тусоне. Он попросил её принять меня, и она согласилась. Она была очень доброй женщиной.

Эвелин-Глория медленно потёрла руки друг о друга, точно так же как она делала, когда они были в мукé.

— Перед тем как я уехала, он сделал мне новые документы. Я стала Эвелин Монро. Я жила с его двоюродной бабушкой долгие годы, Фрэнк приехал лишь однажды. На её похороны, — она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Фрэнк разрешил мне жить там, в его доме. На протяжении долгих лет я убирала магазины и офисы, но не смогла накопить достаточное количество денег, чтобы заплатить ему за то, что он для меня сделал. Он вернулся в мою жизнь шесть лет назад. Я думала, что он принёс вести о моём муже. Что тот, наконец, умер, — она взглянула на меня. — Но дело было в другом. Он приехал с просьбой об услуге. И я согласилась. Я была готова сделать всё для этого мужчины.

Мои рёбра дрожали от того, как бешено стучало моё сердце.

Я знала, к чему она вела.

— Он попросил меня переехать в Лос-Анджелес и присмотреть за тобой и твоей матерью. Он знал, что если отправит кого-то другого, твоя мама увезёт тебя. Он не хотел потерять тебя из виду. Он не сказал мне, почему ты была так важна. Не то, чтобы ему нужно было объяснять это мне. Особенно после того, как он сказал…

Тишина, такая же плотная, как моё одеяло, повисла между нами.

— Что он сказал тебе? — прошептала я.

Она подняла на меня свои чёрные глубокие глаза. И что-то дрогнуло в них, словно в пруду, освещённом луной.

— Что тебе пришлось покинуть Боулдер из-за моего мужа.

Мои мысли завертелись, когда я попыталась собрать всё воедино. Но, ни одна из моих догадок не имела смысла, и тогда я спросила:

— Ты была женой Хита?

Может быть, у него была вторая жена?

— Нет, querida. Я была замужем за другим монстром.

Разве был ещё более страшный монстр, чем Хит Колейн?

От стыда она сжала губы:

— Я была замужем за человеком, который застрелил твоего отца.

Я сглотнула, но у меня плохо это получилось, словно я пыталась проглотить осколки стекла. У меня из лёгких вырвался шипящий звук, словно стекло попало в них.

— El diablo^17.

Я не могла сделать полноценный вдох.

— Т-ты была замужем з-за Эйданом Майклзом?

— Держись от него подальше, слышишь?

Я быстро кивнула. Ужин, который я только что съела, норовил выйти наружу.

— Ты поэтому не выходишь из гостиницы?

Она сжала губы.

— Sí.

— Тебе не надо было возвращаться сюда Эвел… то есть, Глория.

— Не называй меня Глорией.

Она встала, подошла ко мне и села на этот раз напротив меня. Она протянула мне свои руки ладонями вверх. И когда я не дотронулась до них, она сказала:

— Может быть, я нашла тебя не при самых хороших обстоятельствах, но, пожалуйста, не сомневайся в том, как сильно я тебя люблю. Ты мне как внучка, Несс.

Моё горло сжалось.

— Прошу тебя, querida, не презирай меня за мою ложь. Я не могу тебя потерять. Te quiero tanto^18…

Моё сердце начало колотиться, и в тот же момент я опустила руки на ладони Эвелин. Она обхватила их своими пальцами, словно боялась, что я передумаю, но я не собиралась этого делать. Я никогда бы не передумала. Мне было неважно, как она пришла в мою жизнь. Главное, что она делала для меня с тех пор, как она в ней появилась. А она любила меня. Так же глубоко и отчаянно, как и мои родители.

У меня было ещё так много вопросов, но один из них был важнее других.

— Ты и правда не знала, кем я была?

Она медленно улыбнулась:

— Нет. Я не знала, что мужчины и женщины могут перевоплощаться в волков.

— Фрэнк не рассказывал тебе?

— Нет. И после той ночи, когда он меня спас, я не решалась спросить его. Думаю, я отчасти не хотела знать правду, — уголки её губ были ещё какое-то время приподняты, но затем медленно опустились, превратившись в тонкую линию. — Он приходил несколько часов назад проведать тебя, — она провела большими пальцами по моим рукам. — Он попросил меня убедить тебя стать частью… стаи.

Я так резко вдохнула, что воздух обжог мне ноздри. Была ли у меня теперь такая возможность?

— Я сказала ему, что не сделаю этого. Что это должно быть твоим решением. Но…

Она постучала большими пальцами по тыльной стороне моих одеревеневших рук.

— Но?..

— Но я считаю, что ты должна подумать над этим. Я переживаю о тебе, querida. Я переживаю, что без защиты стаи кто-то может причинить тебе вред.

— Мой папа был под защитой стаи, и он мёртв.

Её большие пальцы замерли, а ее и без того бледная кожа побелела от ужаса.

— Стая не может защитить меня от всего, Эвелин. Посмотри, что сделала моя собственная семья. С тобой.

Со мной. Знала ли она, что Эверест заставил меня взять на себя вину за его преступление?

— Думаю, ты права.

Долгое время она молчала, её глаза сосредоточились на полумесяцах, которые она чертила пальцами на моей коже.

— Фрэнк сказал, что мой бывший муж не убивал Хита, но я думаю, что он сказал это, чтобы успокоить меня. Хотя, может быть, это только моё воображение, — она испустила тяжёлый вздох. — Какое облегчение, что ты всё знаешь. Какое облегчение.

Меня подмывало сказать ей правду насчёт Хита — хотя бы для того, чтобы уверить её в том, что его убил не тот монстр, за которым она была замужем.

Я была уже готова начать излагать ей эту запутанную историю, когда она сказала:

— Лиам снаружи. Он ждёт уже весь день, чтобы поговорить с тобой.

Я резко посмотрела в сторону балкона.

Уголки её губ приподнялись, и затем она засмеялась.

— Ты думаешь, что я позволю мужчине болтаться за дверями твоей комнаты? — она покачала головой. — Он ждёт тебя целый день на крыльце гостиницы. Не только Фрэнк приехал сюда, но и Лиам… и Лиам.

ГЛАВА 49

После ухода Эвелин я не сразу побежала из комнаты. Я провела несколько долгих минут, переваривая то, что она мне рассказала, и, пытаясь принять то, что наше знакомство произошло не из-за спонтанного проявления доброты; и что когда-то она была замужем за человеком, который убил моего отца; и что Фрэнк переживал обо мне в достаточной степени, чтобы отправить кого-то приглядывать за мной. До этого я была убеждена, что все члены Боулдеровской стаи ненавидели меня.

Биение моего сердца ускорилось, когда я взялась за ручку двери и повернула её. Мой путь по коридору, покрытому ковровой дорожкой, показался мне бесконечным. А из-за головокружения пол шатался под ногами, как на каком-нибудь аттракционе. Несколько раз мне приходилось прислоняться к стене, обшитой деревянными панелями, чтобы не потерять равновесие.

Большая гостиная была освещена тусклым светом, и в ней находились несколько гостей, потягивающих вино. Меня удивило, что гостиницу не закрыли после того, что произошло. Неужели Джеб был всё ещё здесь?

Я оглядела террасу в поисках Лиама. Он стоял, облокотившись о перила. Я долго глядела на него и на то, как белая луна очертила его длинное тело. Летняя тёплая ночь была украшена идеально круглой луной.

Старейшины сейчас, должно быть, бегали вместе с другими членами стаи. Мне было странно думать о том, что когда-нибудь наступит время, когда я больше не смогу перевоплощаться по желанию.

Лиам либо пока не почувствовал моего присутствия, либо не решался показывать этого, боясь спугнуть меня. Я медленно подошла к нему, и ещё более медленно положила локти на перила.

Он продолжил смотреть на огромное пространство, усыпанное звёздами, точно драгоценными камнями, растянувшееся перед нами.

— Прости меня, Несс.

— За что?

— За то, что не поймал Эвереста, и дал ему уйти. За то, что мой отец сделал с твоей матерью. За то, что мы отказали тебе в твоей просьбе стать членом стаи. За то, что причинил тебе боль.

Он коснулся отметин на моей щеке, оставленных его когтями. Затем его взгляд опустился ещё ниже, и я знала, что он извинялся уже за другую ночь.

— Я лишила твоего отца дееспособности, Лиам. А потом попыталась отнять то, чего ты так желал, только для того, чтобы позлить тебя. Если кто-то и должен извиниться, то это я, — я посмотрела в сторону качающихся сосен, которые в эту яркую ночь были почти такими же зелёными, как и днём. — За то, что я решила подружиться с Джулианом, потому что Эверест сказал мне, что Альфа Сосновой стаи сможет защитить меня от твоего гнева, когда ты узнаешь о том, что я сделала.

Мои глаза так горели, что от холодного воздуха их начало щипать.

Он сдвинулся, и его тело теперь было полностью обращено ко мне.

— Так вот в чём дело? А я думал, что у тебя с ним интрижка.

— Боже, нет, — я содрогнулась.

Он решил, что мне холодно, и положил руки на мои голые плечи. От этого я задрожала ещё сильнее.

Он нахмурился.

— Тебе холодно?

— Нет.

На его лице появилась улыбка. Он провёл одной рукой по моему плечу в сторону шеи. Его большой палец остановился в ложбинке между моими ключицами. А четыре других его пальца слегка коснулись моих позвонков. Мой пульс бешено застучал под его большим пальцем.

— Знаешь, в ту ночь, когда всё произошло — почти сразу после того, как ты ушла — мой отец позвонил мне. Он был возбуждён и пьян. И зол. По-настоящему зол. Он приказал мне поджечь гостиницу. Сказал, что твоя семья погубит нашу стаю. Я сказал ему, что он пьян и сошёл с ума, и что никто не будет ничего поджигать. И тогда он назвал меня трусом. Он сказал, что я такой же трус, как и моя мать. А затем он сказал…

Его пальцы сжались вокруг моей шеи, почти сделав мне больно.

Я схватила его за руку и отодвинула её от себя.

Его веки закрылись.

— Что он сказал? — проговорила я.

Он крепко сжал губы. Так крепко, что я решила, что он их уже никогда не разомкнёт. Но он вымолвил:

— Он сказал, что надеялся сделать из меня мужчину, избавившись от неё.

Моя рука застыла на его руке.

— Избавившись…

— Папа бил маму. Часто. В ту ночь, когда она умерла… — его голос задрожал.

Я сжала руку Лиама, чтобы успокоить его.

— Они поругались из-за меня.

Его голос дрогнул, и из него вырвалось сдавленное рыдание. Он снова сжал губы, но после этого они раскрылись, а его глаза потемнели и наполнились слезами.

— Я всегда подозревал, что он забил маму до смерти, но я никогда не знал наверняка. Пока он не признался в этом. И тогда я обезумел. Я сказал, что убью его. И повесил трубку.

Моё сердце разбилось на части, в то время как ноги Лиама подкосились. Он повис на мне, и у него из груди вырвались рыдания. Я не знала, плакал ли он о своём отце или о своей матери. Я подвела его к креслу, чтобы груз его печали не свалил нас с ног. Он потянул меня вниз за собой и обнял, как испуганный ребёнок обнимает свою мать, после чего схватился за ткань моего топа и зарыдал, уткнувшись лицом в мои ключицы.

Наконец его рыдания стихли, но он не поднял своего лица.

— В тот момент со мной были Лукас и Август, поэтому, когда тело моего отца нашли в бассейне несколько часов спустя, они были убеждены, что я убил его. Они даже зашли так далеко, что рассказали обо всём Фрэнку. Я дико на них разозлился и провёл своё собственное расследование. Я нанял частного детектива и заставил его проверить тебя. Я обнаружил твой запах на диване своего отца. Я не считал, что это ты убила его… по крайней мере, в одиночку.

Я провела рукой по его волосам в надежде, что моё прикосновение немного успокоит его.

— И только когда Эверест уехал из города, всё вдруг встало на свои места. Тогда я уже знал про Бекку, и всё сошлось. А потом Фрэнк рассказал мне о том, что Эверест украл боулдеровский артефакт.

— Его украл Эверест?

Он кивнул.

— Зачем?

— Не знаю. Может, для того, чтобы иметь рычаг воздействия?

Он вздохнул, и от его тёплого дыхания моя кожа начала пульсировать.

— Завтра я начну искать его, а сегодня… Сегодня ночью я не хочу думать о своём отце. Не хочу думать об Эвересте. И о том, как ты чуть не довела меня до инфаркта, когда попросила убить тебя…

Он отпустил мой топ и взглянул на меня, после чего положил руки на мою поясницу. Его дыхание замедлилось и выровнялось. Жар от его тела заставил меня всю покрыться мурашками.

Я вдруг осознала, что меня обнимал не ребёнок, и мои пальцы дрогнули. Его губы коснулись острой косточки моего плеча и остались там — это был не совсем поцелуй. Я никогда не думала, что моё плечо может быть таким чувствительным, но все мои ощущения сосредоточились на этой точке.

Он положил руку мне на затылок и притянул к себе моё лицо на невероятно близкое расстояние.

— Фрэнк хочет, чтобы я стала членом стаи, — выпалила я.

— Не он один.

Кончиком указательного пальца он провёл линию от центра моего лица и вниз по шее. Он остановился только тогда, когда его палец достиг того места, где лихорадочно билось моё сердце. Он растопырил пальцы и прижал ладонь к моей груди.

— Ты и правда думаешь, что Фрэнк позволил бы нам биться насмерть? — спросила я хриплым голосом.

— Скорее всего, нет, но я не собирался рисковать твоей жизнью, чтобы проверить это.

В его глазах, сверкнувших в фиолетовой тьме, отразилось полотно звёзд, раскинувшееся у нас над головами.

Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Аромат его кожи перемешался с ароматом леса, луны и тёплой земли. Он стиснул меня сильнее, его губы раздвинули мои, а язык переплёлся с моим языком.

Лиам целовал меня так, как он делал всё в этой жизни. С глубоким, диким, собственническим голодом.

Вдалеке от нас завыл волк, и я была готова поклясться, что моё тело ответило ему, так как я вся ощетинилась. Так же как и Лиам. Нежная и горячая кожа под моими пальцами превратилась в мягкую шерсть.

Он прервал поцелуй и выругался.

— Полнолуние, — объяснил он.

Я нахмурилась.

— Оно заставляет наши тела желать перевоплощения больше, чем когда-либо.

Я была почти уверена, что сейчас я желала его больше, чем что-либо.

— К чёрту это всё. Сегодня я лучше останусь в человеческом обличии.

И снова тёмную ткань ночи разрезал волчий крик, он был манящим, глубоким, он приглашал. Мои пальцы превратились в изогнутые когти. Глаза Лиама засверкали нечеловеческим блеском, и над его нижней губой появились небольшие клыки.

— У тебя есть планы на завтра? — спросила я.

Он нахмурился, и его зубы стали короче.

— Нет.

— Не хочешь провести весь день со мной? В человеческом обличии? Мы могли бы узнать друг друга поближе… и не только в метафорическом смысле.

Мой подбородок вспыхнул.

Он убрал прядку волос с моего лица.

— Никогда бы не подумал, что Несс Кларк умеет краснеть.

Он поцеловал меня в основание шеи.

Я содрогнулась.

— Побегать. Мне надо побегать.

— Хмм… тебе точно это нужно?

Я толкнула его в плечо, и он подмигнул мне. Крепко схватив меня за талию, он встал и поставил меня на землю.

Очередной вой пронзил ночь.

Лиам переплёл свои пальцы с моими, и мы вместе понеслись вниз по лестнице, которая примыкала к широкой веранде и пересекала поле, залитое лунным светом.

Кто-то крикнул, чтобы мы опасались волков. Я оглянулась, чтобы посмотреть на гостиницу, и мои волосы хлестнули меня по лицу. Гости стояли вдоль перил, их взгляды были устремлены на лес впереди. Их рты двигались, но мы уже не могли их слышать. Я подумала, что они обсуждают безрассудных парня и девушку, которые бежали навстречу своей неминуемой гибели.

И тогда я поняла, почему стая не отомстила за моего отца. Что могли сделать с нами эти люди, если бы узнали о той магии, что текла в нашей крови? Что бы они тогда держали в своих руках: ружья, заряженные серебряными пулями, или записывающие устройства?

Ни один из этих сценариев мне не нравился.

Но меньше всего мне нравилось то, что Эйдана Майклза оставили в живых.

ГЛАВА 50

Оказавшись под покровом леса, Лиам разделся. Я оглядела его идеальную фигуру. Он не впервые стоял передо мной обнажённым, но я впервые позволила себе опустить взгляд ниже острых выступающих мест на его талии.

— Твоя очередь.

Я быстро подняла глаза на его лицо. Он улыбался, его сверкающие глаза были скорее жёлтыми, чем карими, и они прожигали меня насквозь.

— В-верно.

Мне надо было раздеться догола, чтобы перевоплотиться, иначе в моём гардеробе больше не осталось бы одежды. Убедившись, что ничьи другие глаза не смотрят в моём направлении, я неуклюже сняла свой топ, и мои волосы запутались в нём.

Я стояла не очень далеко от Лиама, но он всё равно подошёл ближе, протянул руку к моим голым плечам и помог освободить мои светлые пряди, запутавшиеся в хлопковой ткани. Его грудь коснулась моих голых грудей. Было понятно, что он сделал это специально, потому что в тот момент, когда он бросил на землю мой топ, он снова сдвинулся…

И снова.

— Тебе помочь снять леггинсы? — его голос был мягким и слегка шероховатым, как и его прикосновение.

— Нет, — выдохнула я, подцепив пальцами резинку на поясе. — Отвернись.

Его зрачки начали пульсировать.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Я видел тебя голой, Несс.

Я была уже готова спросить когда, но потом вспомнила. Первое испытание. Именно он отнёс меня в гостиницу. Но если он видел меня, это значило, что и все остальные члены стаи могли что-то видеть. Чёрт.

— Я была без сознания, так что, это не считается.

Он улыбнулся мне кривоватой улыбкой, а затем развернулся, но, как бы невзначай, оставил на моём животе горячий след, который заблестел в лунном свете, проникающем сквозь сосновые ветки.

Прошло несколько секунд, а я все не могла отвести взгляда от отметки, которую он на мне оставил. Он сказал:

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

Я поспешила снять леггинсы и отбросить их в сторону. Но как бы я ни была заведена, я не хотела, чтобы мой первый раз случился посреди леса у дерева. Я закрыла глаза и щёлкнула тем маленьким переключателем, который перевоплощал меня из человека в животное. Я моргнула и вот я уже стояла на своих четырёх лапах перед грозным чёрным зверем. Он ткнулся мне носом в шею, и по моей спине пробежала приятная дрожь. И хотя это прикосновение было недолгим, оно показалось мне таким же интимным как поцелуй.

Лиам поднял лицо вверх и протяжно завыл. Через какое-то мгновение в ответ раздался низкий вой. Стая была на Флашеронских скалах.

Мы побежали в их сторону. Лиам чуть сбавил шаг, подстраиваясь под меня. Иногда я останавливалась и смотрела то на тёмный лесной пол, то на него. Я не уставала поражаться тому, как же мне нравилось бежать рядом с ним, быть рядом с ним. Я провела все предыдущие годы, ненавидя обоих Колейнов, так как верила, что они в одинаковой степени заслуживают моего презрения.

Но отец и сын были совершенно разными.

Во время бега Лиам смотрел на меня, его глаза горели так ярко, что напоминали мне осколки звёзд.

«Между тобой и Августом было что-нибудь?»

Его вопрос заставил меня споткнуться и рухнуть на камень, об который я поранила колено. Лиам остановился так резко, что его когти врезались в землю, подняв в воздух тёмную пыль. Его слова так поразили меня, что мне понадобилась секунда, чтобы встать на ноги.

Он опустил свою длинную шею к тёплой струйке, которая стекала по моей задней ноге, и слизал кровь языком. И снова всё моё тело сотряслось.

«Нет. Ничего не было», — сказала я, наконец. «Но ты это уже спрашивал. Почему ты мне не веришь? Разве Август что-то рассказывал?»

Он покачал головой.

«Я почувствовал твой запах на нём в ту ночь, когда он уехал».

Странно. Но потом я вспомнила свою последнюю встречу с Августом в прачечной. Тогда я обняла его.

Шерсть на лбу Лиама взъерошилась, и он нахмурился.

«Он пах так, как будто у вас была случка».

Я моргнула.

«Ты имеешь в виду, секс?»

Он посмотрел куда-то вдаль, словно ему было неловко задавать этот вопрос.

«Лиам, у меня никогда не было секса с Августом, и вообще ни с кем».

Он резко повернул ко мне голову. Смущения, как ни бывало. Его сменило настоящее изумление.

О, Боже. Он и правда думал, что я занималась проституцией.

«Никогда?»

Он сделал ещё один шаг в мою сторону, и его нос коснулся моего.

«Я стала эскортницей только для того, чтобы встретиться с твоим отцом».

«И Эйданом».

Фу. Мои плечи напряглись при звуке его имени.

«Ужин с ним был случайностью. Точнее, не совсем случайностью. Я сказала владелице эскортного агентства, что мне это больше не интересно, но похоже Эйдан настоял на встрече со мной. Я отказалась, но он предложил три тысячи долларов. Я жалею о каждой секунде того ужина».

«Ты так разозлилась, когда я утащил тебя оттуда».

«А ты думаешь, я бы призналась, что испытала облегчение? Тогда я была всё ещё уверена, что ты дьявольский отпрыск».

Его взгляд стал встревоженным.

«Так и было… так и есть».

«Прости. Я не то имела в виду. Я…»

«Это правда, Несс. Мой отец был ужасным человеком».

Сказав это, он замолчал на довольно долгое время. Он только делал глубокие вдохи, один за другим.

Я лизнула его в морду, что выдернуло его из мрачных мыслей.

«Ты совсем на него не похож».

«Ну, разве это не мило?»

Лиам развернулся и встал передо мной, чтобы загородить меня от волка с мерзким голосом. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, кто это был. Стая волков встала по бокам от существа, которое произнесло эти слова.

«Джулиан», — сказал Лиам сурово.

«Я думал, один из вас уже будет мёртв к этому времени. Лично я надеялся, что это будешь ты, Колейн. Без обид».

«Много чести», — огрызнулся Лиам.

Джулиан обошёл Лиама и посмотрел на меня. Не то, чтобы я пряталась за спиной Лиама. Я просто была занята тем, что пыталась понять намерения сосновых, и не могла пошевелиться.

«Несс, дорогая. Думаю, нам надо поговорить».

Я поискала Сару среди волков, и мне показалось, что я её заметила, но это могла быть любая другая волчица из стаи Джулиана.

«Я проиграла. Мне жаль», — сказала я, как вдруг меня привлекли сверкающие зубы тёмно-коричневого зверя. Я была готова отдать лапу на отсечение, что это был Джастин Саммикс.

«Жаль? Ну, тогда мне тоже жаль. Стоит ли мне рассказать Лиаму, что ты сделала, или расскажешь ему сама?»

«Валяйте».

Коричневый волк зарычал на меня — вероятно, из-за того, что я не очень уважительно разговаривала с его Альфой. Я зарычала в ответ.

Джулиан так долго молчал, что я вновь взглянула на него. Он выглядел гораздо более впечатляюще в волчьем обличии, но всё равно не мог внушить мне страх.

«Похоже, я не убивала Хита», — сказала я.

После продолжительного молчания он сказал:

«Значит, это был Эверест?»

«Это не твоё дело, Джулиан», — зарычал Лиам.

«Убийца Альфы — дело каждого».

«Моего отца убили не потому, что он был Альфой. А потому что он был жестоким человеком».

Джулиану понадобилось несколько долгих минут, чтобы осмыслить его слова. Он стоял, неподвижно и молча на протяжении очень долгого времени, и я уже начала было думать, что он никогда не оправится от шока.

«Вероятно, я составил о тебе неверное мнение, Лиам».

Так и есть.

Я тоже.

«Кто тогда станет следующим Альфой Боулдеровской стаи?» — спросил Джулиан.

«Лукас Мейсон», — сказала я.

Мой ответ заставил нескольких волков резко вдохнуть и запыхтеть. Из этого я заключила, что сосновые не очень-то любили Лукаса. Я разделяла их антипатию, но он был другом Лиама. Может быть, он был не таким уж плохим, как я думала; а может, и нет, и Лиам просто не видел этого из-за того, что они давно знали друг друга.

Над гулом остальных голосов раздался женский голос.

«Несс?»

«Сара?» — спросила я.

«Извини. Я гналась за кроликом». Она приблизилась к нам, её вьющаяся золотистая шерсть сверкала от пота в лунном свете. «Что я пропустила?» Её улыбающаяся морда была в крови. Она облизнулась.

«Лукас Мейсон станет следующим Альфой Боулдеровской стаи», — сказал Джулиан.

«Чёрт возьми», — сказала она низким громыхающим голосом.

Она встала рядом со мной, понюхала воздух, а затем мою шерсть. Затем она нахмурилась, а её глаза округлились.

«Сколько сегодня сюрпризов в Боулдеровской стае!»

Пухлые губы вожака Сосновой стаи расплылись в улыбке. «Дам вам один совет. В волчьем обличии это так же приятно».

Температура моего тела так быстро выросла, что воздух вокруг меня почти задрожал. Сара издала звук, похожий на смешок. Я одарила её свирепым взглядом. Она всё ещё тихонько посмеивалась, когда Джулиан позвал её.

«Джулиан, зачем Эверест отдал вам боулдеровскую реликвию?» — спросила я.

Он остановился и, повернув шею, посмотрел на меня. «Он сказал, что это тебе поможет».

Поможет мне? Скорее ему. Моему кузену было наплевать на меня. Он был готов пожертвовать мной.

«Желаю приятно провести ночь», — сказал Джулиан и исчез.

Стук лап сосновых, бегущих за своим Альфой, разнёсся по лесу. Лиам так долго смотрел им в след в полной тишине, что я начала покусывать его за шею. Он опомнился, а затем повернул голову ко мне.

«Как ты собираешься наказать Эвереста?»

Порыв ветра защекотал мою шерсть.

«Это решит Лукас».

Мои внутренности сжались от нервов.

«Он убьёт его…»

Лиам понаблюдал за тем, как птица слетела с дерева над нами, нарушив шуршащую тишину.

«Разве он не заслуживает того, чтобы умереть?»

Я ненавидела своего кузена. В этом не было сомнений. Но желала ли я ему смерти?

Он ткнул меня носом в область рядом с моим ухом.

«Не беспокойся пока об этом».

Все мысли о моём кузене испарились, когда Лиам провёл своим мокрым носом вдоль моей шеи и спины, глубоко вдохнув мой запах в свои лёгкие.

По моему телу прокатилась сладкая дрожь, в то время как его пульсирующее горячее дыхание обдавало мою упругую плоть.

«Ты специально пометил меня?»

Он обошёл вокруг меня, после чего наклонил ко мне своё лицо.

«Ты злишься из-за того, что я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь Боулдеровской стае?»

Мои родители так отчаянно боролись за то, чтобы я стала её частью. Я сама отчаянно пыталась стать её частью.

«И мне?» — добавил он хриплым голосом.

«Нет».

Я прижалась щекой к его подбородку и почувствовала, как быстро билось его сердце под чёрной шерстью.

Его пульс совпадал с моим.

Хотя нет.

Мой пульс не просто быстро бился.

Он танцевал.

ЭПИЛОГ

На следующий день

Несмотря на то, что я пока не решила, присягать ли мне на верность Лукасу Мейсону, я решила посетить церемонию, которая проводилась в штабе Боулдеровской стаи.

Я шла туда из-за Лиама. Конечно же, он уверял меня, что не особо переживал из-за того, что не смог стать лидером стаи, но я думала, что он сказал это только для того, чтобы смягчить моё чувство вины.

— Ты подумала?

Он протянул руку через салон машины и взял мою руку в свою. Его ладонь была шершавой после полуночной пробежки, а ногти поломанными, но всё же это была самая нежная рука, которую я когда-либо держала.

— Несс?

Я перевела взгляд с наших переплетённых рук на него.

— Что?

— Присягни на верность.

Я закусила нижнюю губу. Я бы солгала, сказав, что вчерашняя пробежка с мужчинами, которые были почти во всём (кроме анатомических особенностей) похожи на меня, не была волшебной. Потому что так оно и было. Хотя часть это волшебства была связана с Лиамом.

Если бы он стал Альфой…

— У этого предложения есть срок годности? — спросила я.

— Конечно, нет, но я хочу, чтобы ты была со мной, Несс.

Он притормозил и остановился на светофоре. Это был последний светофор перед извилистой дорогой, ведущей к штабу.

— Разве вчерашняя ночь не была невероятной?

— Была.

— Тогда почему ты сомневаешься?

Не сводя глаз с лобового стекла, я тихо сказала:

— Она была невероятной благодаря тебе.

Он потянул меня за руку, придвинув меня ближе.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела на него. На его чёрные волосы, зачесанные назад, на тёмные глаза, чувственную верхнюю губу и более тонкую нижнюю.

— Я рассказал тебе о своём самом первом воспоминании о тебе, но не рассказал о том воспоминании, которое отпечаталось в моих мыслях сильнее всего. Оно играло на повторе в моей голове последние шесть лет. Ты, маленькая, худенькая, хрупкая, приходишь в штаб и просишь начать тренировать тебя, принять тебя.

От этого воспоминания моё сердце сжалось.

— Вы все сказали «нет». Все, кроме Августа, Нельсона и Эвереста.

Я попыталась забрать свою руку у Лиама, но он сжал её ещё крепче.

— Тогда я позволил тебе уйти — мы позволили — и это была ошибка. Я бы хотел во всём винить своего отца, но это было бы нечестно. По правде говоря, мы все оказались трусами. Все мы. У нас было братство. И мы думали, что если примем девушку в наш круг, это изменит нас, изменит всё. Так оно и вышло, Несс. Но боулдеровцы готовы к этим переменам. Сегодня новый Альфа вступает в свои права. Начинается новая эра. Стань её частью. Ты такая же сильная, находчивая и крепкая, как и все мы. И на тебя чертовски приятно смотреть.

— Прекрати.

— Что прекратить? Говорить тебе правду?

— Ты уже покорил меня, Лиам.

Его губы приподнялись в улыбке.

— А ты покорила стаю.

Я закатила глаза.

— Я серьёзно. Мэтт всё ещё рассказывает всем, как ты спасла его лапу. А Фрэнк рассказал нам о твоей жизни в Лос-Анджелесе. Как ты заботилась о своей маме до самого конца, и об Эвелин. А один раз я слышал, как старейшины обсуждают то, какой умной и сильной ты стала, прямо как твой отец. И что у тебя такой же пылкий нрав, как и у твоей матери.

— Я серьёзно, прекрати.

Я утёрла слезу, которая появилась в уголке моего глаза, но улыбнулась, когда он упомянул про характер моей мамы. Она всегда сверкала ярче и была более темпераментной, чем большинство женщин.

— Несс, ты заслужила их уважение. Ты заслужила уважение каждого.

— Кроме Лукаса.

Не то, чтобы уважение Лукаса заботило меня. Сам Лукас меня мало заботил.

— Детка, прошлой ночью ты позволила мне остаться с ними. Я настаивал на том, чтобы вернуться с тобой, но ты настояла на том, чтобы я остался с ними. Самый большой страх Лукаса состоит в том, что какая-нибудь девушка может встать между нами.

— Это не может быть его самым большим страхом…

— Отчасти это так. Лукас рано потерял родителей.

Лукас попал в автомобильную аварию через несколько лет после моего рождения. Осколок стекла рассек ему бровь, оставив уродливый шрам. Он выжил, потому что забыл пристегнуться. Его отцу и матери не повезло. Когда машина упала в озеро Кут, они не смогли выбраться.

— А потом умер его дедушка, — продолжал Лиам. — У него остались только мы. И он не ненавидит тебя.

Я моргнула мокрыми ресницами и посмотрела на Лиама. Его лицо было окружено сиянием. Я снова моргнула, и сияние исчезло. Осталось только его лицо.

Цельное.

Настоящее.

Я протянула руку и коснулась его подбородка.

— Я подумаю над этим.

Он остановил машину у обочины дороги.

— Ты больше не переживаешь о том, что не являешься членом Боулдеровской стаи?

Я закусила губу.

Слегка покачав головой, он наклонился вперёд, сократил расстояние между нашими ртами, после чего заставил мои губы раскрыться. Его поцелуй притупил волнение, беспокоящее меня.

Когда мы прервали поцелуй, небо уже было розово-фиолетового цвета, солнечный свет позолотил зелёные сосны.

Оставшуюся часть пути мы ехали в тишине. Я не знала, о чём он думал, потому что была слишком сосредоточена на своих мыслях. Как бы мне хотелось рассказать маме про Лиама, про испытания, про приглашение Фрэнка присоединиться к стае. Я закрыла глаза, и увидела её улыбающееся лицо и сияющие глаза. Образы сверкали у меня перед глазами, точно свечи на именинном торте. Я вспомнила о своём отце. О том, как он учил меня названиям созвездий и придумывал истории о сильных принцессах-воинах, живущих на небе среди скопления звёзд. Все его принцессы были блондинками, с ямочками на щеках и у них всегда были большие голубые глаза, как у меня. Хотя мне не всегда удавалось побеждать. «Проигрыш учит тебя большему, чем победа», — говаривал папа в те вечера, когда моё внеземное альтер-эго возвращалось домой к родителям после очередного проигрыша.

У меня больше не было родителей, к которым я могла прибежать домой, когда проигрывала.

Но у меня была Эвелин.

И теперь ещё Лиам.

Он погладил меня по голове.

— Мы на месте.

Мы проехали через открытые ворота ржавого забора и припарковались рядом с длинной вереницей машин. Я пригладила волосы и собрала их в пучок, а затем спрятала кольцо мамы под кофтой небесно-голубого цвета так, чтобы он находилось рядом с моим сердцем.

Лиам обошёл машину спереди и взял меня за руку. Мы медленно зашагали в сторону каменного здания, которое сияло в жёлтом свете. Внутрь набилось много людей. Общее воодушевление струилось из стеклянных окон, которые были распахнуты для того, чтобы тёплый июльский вечерний воздух проникал внутрь.

Когда мы вошли в просторное помещение, все взгляды были прикованы к нашим переплетённым пальцам. Лиам отпустил мою руку, обвил своей рукой мою талию и притянул меня поближе к себе.

Мэтт встал перед нами. В руках он держал плетёную корзину с лезвиями.

— Не так больно, как когтями.

Лиам взял одно лезвие, а я не стала брать… хотя Мэтт долго ждал, что я передумаю.

— Альфа надрежет себе кожу в области сердца, а потом мы все надрежем свои запястья и коснёмся ими его груди, — объяснял Фрэнк более молодым участникам.

Я почувствовала, как он посмотрел в мою сторону, а затем куда-то поверх меня, и выражение его лица изменилось.

Новый запах наложился на те запахи, что исходили от людей вокруг нас. Это был тот запах, который я не чувствовала уже несколько недель — опилки и «Олд Спайс». Я тут же перестала замечать все остальные запахи. Моё сердце встрепенулось, я оглянулась в надежде, что Август вернулся.

Он стоял в тёмном углу, его тело было едва различимо. Когда наши взгляды встретились, моё лицо расплылось в улыбке. Он же не улыбнулся; он застыл.

Я повернула голову.

— Ты не сказал мне, что Август вернулся домой.

Лиам слегка сжал челюсти. Разве он не был рад видеть своего друга? Своего брата?

— Дай мне секунду.

Я убрала одеревеневшие пальцы Лиама со своей талии и направилась в сторону Августа, который, казалось, ушёл ещё дальше к стене.

— Ты вернулся!

Август прошёлся ладонью по своей бритой голове, мускулы на его руках цвета тёмной меди натянулись.

— Да, но только ради церемонии. Я уезжаю через пару часов.

Его зелёные глаза были похожи на два водоворота.

— Значит, ты и Лиам?

Я оглянулась. Лиам пристально смотрел на нас, расправив плечи. Выражение его лица было суровым. Может, он всё ещё злился на Августа из-за того, что тот предположил, что Лиам был замешан в смерти своего отца? Или он ревновал?

Я сделала небольшой шаг назад, но почувствовала, как что-то потянуло меня вперёд, из-за чего я потеряла равновесие. Я проверила руки Августа, решив, что он удерживал меня, но его руки находились глубоко в карманах его армейских штанов.

Фрэнк хлопнул в ладоши, и я подпрыгнула.

— Теперь, когда все здесь, давайте начнём.

Вокруг Лукаса образовался круг.

Август первым отошёл в сторону. Я почувствовала, как он отдалился от меня, и как между нами как будто бы туго натянулась верёвка. Что за чертовщина? Я медленно повернулась к Лиаму и прижала ладонь к животу.

Он наблюдал за Августом, который расположился напротив нас, решительно скрестив руки и вперившись взглядом в Лукаса.

— Ты в порядке? — спросил Лиам.

Я кивнула, а потом улыбнулась, когда заметила, что мой кивок не убедил его.

Лукас надрезал одно из своих запястий. Алая кровь, точно лента, потекла по его руке.

— Грудь, сынок, — сказал Фрэнк. — Тебе надо сделать надрез вот здесь.

Он постучал двумя пальцами по груди в области сердца.

Но Лукас проигнорировал его инструкции. Он подошёл к Лиаму.

— Снимай футболку, Колейн.

Глубокая складка появилась между бровями Лиама.

— Что ты делаешь?

— Я не собираюсь отнимать это у тебя.

— Лукас, не надо…

— Заткнись уже и раздевайся, — а потом Лукас тихо добавил: — Не думал, что я скажу тебе такое?

Когда Лиам не снял футболку, Лукас сказал:

— Надеюсь, она была тебе не слишком дорога.

Он оттянул футболку Лиама, разрезал её бритвой и отбросил в сторону провисшую ткань, а затем сделал тонкий надрез в области сердца Лиама.

Я раскрыла рот.

Лукас прижал своё запястье к ране Лиама и встал на колени перед своим другом.

— Я присягаю тебе на верность, Лиам Колейн. Я буду верен своей клятве, пока земля носит меня в волчьем обличии. Пусть будет долгой твоя жизнь и твоё правление.

Какое-то время никто не двигался, но затем все как по указке пришли в движение. И хотя мужчины пытались оттолкнуть меня, чтобы подойти поближе к Лиаму и обменяться кровью со своим новым лидером, он крепко держал меня за руку, не отпуская от себя.

Когда наступила очередь Августа, всё вокруг стихло. Он сделал надрез на своём запястье, после чего прижал его к вздымающейся груди Лиама. Красные ручейки потекли по его накачанному животу и впитались в пояс его светло-голубых джинсов, окрасив его в тёмно-красный цвет. Август не сказал ни слова. Думаю, слова были излишни, так как теперь они были связаны магией.

Он кивнул в сторону Лиама, после чего ушёл, даже не посмотрев на меня. И снова что-то сжалось, а потом растянулось в области моего пупка и было готово порваться, когда габаритные огни его машины исчезли за ржавым забором.

— Будь нам хорошим лидером, сынок, — сказал Фрэнк, слегка сжав плечо Лиама.

Церемония заняла почти час, все члены стаи присягнули Лиаму на верность. Когда подошла очередь Джеба, и он приблизился к нам, я заметила, что его глаза и щёки впали, чего я никогда не видела раньше. Он посмотрел на меня с болью в глазах, а затем, дрожа, надрезал своё запястье и прикоснулся им к ране Лиама.

— Спасибо, Джеб, — сказал Лиам.

Губы Джеба дрогнули, после чего он опустил плечи и отошёл вглубь помещения. Фрэнк подошёл к нему. Я видела, как они разговаривали, видела, что дядя заплакал, поднеся покрасневший платок к запястью.

Снова взглянув на Лиама, я забрала бритву у него из рук. Он посмотрел на меня, на мои пальцы, которые направили бритву вдоль запястья. Когда кровь выступила на нём, его тёмно-карие глаза удивлённо засверкали.

Я прижала свою рану к его рассечённой коже. Его грудь начала вздыматься ещё сильнее, когда я произнесла слова своей клятвы:

— В волчьем и человеческом обличии я принадлежу тебе, Лиам Колейн.

Он не улыбнулся. Он поймал моё запястье своей рукой и ещё крепче прижал его к своему сердцу. Что-то запульсировало внутри меня, но это было не моё сердце. Я почувствовала, словно наконец-то образовалась нужная мне связь, и я оказалась навсегда привязана к своему Альфе.

Он поднёс моё запястье к своим губам и поцеловал. Когда он опустил его, его приподнятые губы были алыми от моей крови. И я услышала слова у себя в голове: «А я тебе».

Я моргнула, желая сдержать слёзы.

— Я услышала тебя, — хрипло прошептала я. — Я услышала тебя.

Его улыбка становилась всё шире и шире, как и шум вокруг нас. Воздух начал сотрясаться от нервного возбуждения, вызванного важностью этого момента, который все мы сейчас разделили.

Тихие рыдания моего дяди выдернули меня из этих чар. Я высвободила свою руку, которая была всё ещё в руке Лиама, и подошла к Джебу.

— Ты знал о том, что задумали Люси и Эверест? — спросила я его.

— Нет, — только и сказал он сдавленным голосом. — Клянусь, я не знал, Несс.

Внезапно он обнял меня, и я ему позволила. Я даже похлопала его по сгорбленной спине.

— Мне так жаль. Так жаль, — повторял он снова и снова.

И я ему поверила.

— Мне так стыдно за то, что они с тобой сделали.

Фрэнк положил руку на плечо Джеба и сжал его.

— Ты испачкал кровью её милую кофточку.

Старейшина улыбнулся, и его морщинки сделались глубже.

Джеб отшатнулся от меня.

— Не волнуйся. Эвелин научила меня тому, как эффективно отстирать кровь с одежды, — сказала я.

— «Кислый» маринад, смешанный с водой, — сказал Фрэнк.

Его ответ заставил меня раскрыть рот, но потом я вспомнила о том, в чём недавно призналась мне Эвелин.

— Спасибо, что привели её в мою жизнь, — сказала я ему.

Джеб так сильно нахмурился, что его лоб покрылся складками.

— Эвелин?

— Мистер МакНамара послал её, чтобы она присмотрела за мной и мамой.

— Что? — Джеб раскрыл рот и поглядел на Фрэнка.

— Несс, пожалуйста, зови меня Фрэнк. Что касается Эвелин, у нас с ней была довольно бурная история, — объяснил Фрэнк, от чего Джеб ещё шире раскрыл рот. По крайней мере, он больше не плакал. — Я задолжал Каллуму, и поэтому должен был присмотреть за его малышкой. Он был хорошим человеком.

При упоминании имени брата, сдавленный звук сорвался с губ Джеба, и он прижал кулаки к своим покрасневшим глазам.

— Я рад, что ты присоединилась к стае, Несс, — Фрэнк коснулся моей щеки, а потом наклонился и поцеловал меня в лоб. — Добро пожаловать в семью.

У меня в животе закружились бабочки, и я с благодарностью улыбнулась ему.

— Могу я вас кое о чём спросить, Фрэнк? Вы бы позволили нам убить друг друга?

Он слегка улыбнулся и сказал:

— А этого ты никогда не узнаешь.

Но я знала. Выражение его лица сказало мне всё, что мне нужно было знать. Фрэнк не дал бы нам пролить кровь. Такое мог сделать только Хит.

После того, как Фрэнк ушёл, я осталась рядом со своим дядей.

— Где Люси?

Джеб прижал ладони к своим покрасневшим глазам.

— Эрик… Эрик… запер её в своём подвале, — слова давались ему с трудом, — пока она не заговорит. Пока не расскажет, где прячется Эверест.

Она бы скорее умерла, чем сдала своего единственного сына.

— А что будет, если она не заговорит?

— Они пустят стаю по его следу.

Я имела в виду, с ней, но я не стала уточнять свой вопрос. Джебу и так было тяжело.

— Тогда будем надеяться, что он ушёл далеко, очень далеко, — прошептала я тихо, но чтобы Джеб мог расслышать меня.

Его опухшие глаза округлились, словно он не мог поверить, что я не была в числе первых, кто хотел перегрызть горло его сыну.

Мне же просто нужны были ответы, а трупы не говорили.

Я одарила Джеба сдержанной улыбкой, и уже было развернулась, но услышала, как он назвал моё имя.

— У меня есть кое-что, что принадлежит тебе, — он запустил руку в карман своих джинсов, достал какой-то ключ и сунул мне в ладонь. — Мне понадобилось пару лет, чтобы накопить денег, но я всё же выкупил ваш дом.

Именно так Люси попала внутрь…

Я отогнала от себя мрачные воспоминания, а он продолжил:

— Он записан на тебя.

— Я не могу…

— Можешь.

— Но мне понадобится много лет, чтобы вернуть тебе деньги.

— Это подарок.

— Джеб…

Он сжал мою ладонь вместе с ключом своими пальцами.

— Я не смог помешать Эйдану убить моего брата. Я не смог помешать Хиту причинить боль твоей матери. И вот теперь я не смог помешать своей жене и сыну воспользоваться тобой и не предотвратил эти ужасные последствия. Позволь мне компенсировать тебе это.

— Но всё это не твоя вина.

— Пожалуйста, Несс. Пожалуйста, прими его. Он в жутком состоянии, но Нельсон сказал, что может тебе помочь. Или, может быть, Август…

— Спасибо.

Его бледные черты лица расплылись у меня перед глазами.

— Что будет с гостиницей?

Он шмыгнул носом.

— Она продолжит работу. Я найму нового менеджера, — он опустил глаза на свои коричневые мокасины. — Возможно, по окончанию лета. А может быть я закрою её на какое-то время. Я пока не знаю.

Я решила, что работа отвлечёт его от размышлений о судьбе его семьи.

— Я помогу тебе.

— Тебе не обязательно…

— Я хочу помочь.

«Могу я теперь заполучить тебя назад?»

Голос у меня в голове встряхнул меня. Лиам не отходил от того места, где я его оставила, но хотя он и был окружён своей стаей, всё его внимание было обращено на меня.

— Ещё раз спасибо за… — я кивнула в сторону своего кулака, — за это. Я не могу выразить, как много это для меня значит.

Джеб выдавил улыбку на своём мрачном лице.

Я прошла между огромных тел и, наконец, дошла до Лиама.

— Эй, сестра от другого отца.

Мэтт крепко обнял меня, так что мои кости захрустели, и оторвал от пола.

— Ты больше не злишься на меня? — спросила я, когда он опустил меня на землю.

— Если ты будешь хорошо обращаться с моим другом, у нас с тобой не будет проблем, Волчонок.

Его предупреждение было завуалированным, но вполне чётким.

Лукас на секунду встретился со мной взглядом. Мы не сказали друг другу ни слова. Несмотря на то, что Лиам сказал мне в машине, я чувствовала, что я была далеко не самым любимым его человеком. Может быть, мы могли в итоге привыкнуть друг к другу. А может и нет. Нам не обязательно было быть лучшими друзьями, но ради Лиама, нам надо было относиться друг к другу по-приятельски.

Лиам схватил пальцами мой подбородок и нежно приподнял моё лицо.

Вена пульсировал на его виске.

«Пошли сегодня ко мне?»

И словно та метёлка для пыли, которая была у меня в руках, когда мы встретились с ним после стольких лет разлуки, голос Лиама заставил всё вокруг исчезнуть: этих неистовых и шумных мужчин, окружавших нас, невыносимую боль моего дяди, странную холодность Августа. Даже мускусный запах мужских тел, казалось, притупился под взглядом тёмных глаз Лиама.

— Хорошо.

Он улыбнулся, а потом поцеловал меня. Свист и ликующие крики раздались вокруг нас. Когда он оторвал от меня свои губы, у меня перехватило дыхание. И я могла бы поклясться, что в этот момент наша с ним связь стала ещё крепче.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[

←1

]

Querida — (исп.) дорогая. (прим. переводчика)

[

←2

]

Dios mio (испан.) — О, Господи! (прим. переводчика)

[

←3

]

Querida (испан.) — Дорогая (прим. переводчика)

[

←4

]

Un lobo (испан.) — волк. (прим. переводчика)

[

←5

]

Хала — традиционный еврейский хлеб. (прим. переводчика)

[

←6

]

Хашбраун — блюдо американской кухни, представляющее собой мелко порезанный или тёртый картофель, который обжаривается на сковороде, чаще всего в виде небольших оладий или котлет, иногда с добавлением лука, наподобие драников. (прим. переводчика)

[

←7

]

Gracias a Dios — (исп.) Слава Богу. (прим. переводчика)

[

←8

]

Коктейль Манхэттен — в составе данного коктейля сладкий красный вермут и ржаной виски или бурбон, которые смешивают со льдом.

[

←9

]

Маллет — прическа «рыбий хвост», когда волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади остаются длинными.

[

←10

]

Sola (исп.) — в одиночку.

[

←11

]

Mi corazón(исп.) — мое сердце.

[

←12

]

Rota (исп.) — сломанный.

[

←13

]

Мастер-ключ — ключ, который подходит ко всем замкам

[

←14

]

«Que linda» (исп.) — Как красиво.

[

←15

]

*Querida (исп.) — дорогая.

[

←16

]

**Lo siento (исп.) — мне жаль.

[

←17

]

El diablo (исп.) — дьявол.

[

←18

]

Te quiero tanto… (исп.) — Я так тебя люблю.

Content

Вильденштейн Оливия Кровь и ложь