Возвышение Сокола

Ратник 1

Глава 1

Погреб

Ярослав Соколов сидел на дне глубокой ямы с лопатой в руках. Парень округлившимися глазами глядел на открывшийся фрагмент древней каменной кладки.

Судя по внешнему виду, этой кладке вполне может быть пара сотен лет, а то и вся тысяча.

«Вот и помог бабушке по хозяйству».

— Да уж… — пробормотал он вслух. — Похоже, бабушка погреба не дождётся.

В его голове роились разные мысли. Он пытался предположить, к чему эта находка может привести. Ведь это может быть просто фрагмент какой-нибудь крепостной стены, за которой ничего нет. Мало ли, что могло происходить на этой земле в старину.

Старики не раз рассказывали всякие байки о том, как местные племена — не то славянские, не то ещё те, что жили до них, устраивали здесь свои города и деревни. А может и вовсе капища.

По крайней мере, каменная кладка говорила о том, что строение это непростое, и за стеной может быть всё что угодно. Какая-нибудь усыпальница, вернее, семейный склеп, а может быть погреб какой-нибудь крепости или ещё что-то в этом роде.

В любом случае, эта находка может представлять историческую ценность.

Мысли Ярослава продолжали крутиться в голове, выходя на новый виток.

С одной стороны, об этом следовало бы доложить местным властям. Вдруг эта стена имеет какую-то историческую или культурную ценность?

Однако, были моменты на которые нельзя было закрывать глаза. Ведь бабушкин участок вполне могут занять орды археологов, и тогда она не то что погреба, она дома лишится. Но даже это можно пока опустить, а ведь за стеной могут находиться сокровища. И скорее всего, эти сокровища Ярослав никогда не увидит, в случае, если доложит о них. Кажется, хозяину полагается вознаграждение, но кто же в такое поверит?

Было ещё кое-что. Ярослав учился в строительном институте на третьем курсе инженерного факультета. От одного из своих одногруппников, любителя археологии (а по факту походить с металлоискателем и лопаткой по окрестным лесам), Ярослав не раз слышал байки о том, как государство, когда им удавалось обнаруживать какие-то нелицеприятные или непонятные вещи, старалось всё замолчать. И нередко археологи в последствии попросту пропадали, потому что задавали слишком много вопросов или увидели слишком многое, что нельзя было разглашать.

В среде археологов даже ходит такое суждение, что археолог — это самая расстрельная должность в России. Похлеще, чем бухгалтер, юрист или генеральный директор. Хотя, казалось бы, какое имеет значение археология для современного мира?

Ситуация страшная в своей неопределённости и, безусловно, потенциально опасная, с какой стороны ни погляди.

Но Ярослав был совсем молодым парнем, и здравый смысл в его голове был заглушен вопящим голосом авантюризма. Ну неужели он сейчас пойдёт и доложит обо всём кому-то? Тогда он наверняка никогда не узнает, что же хранится за этой стеной. Он же потом себя никогда не простит. Эта упущенная возможность потом ему годами будет во снах являться и мучить по ночам. Такую тайну нельзя оставлять просто так, не разгаданной.

Немного подумав, он решил поступить следующим образом.

— Сначала я всё раскопаю и исследую, — бормотал он под нос. — Ага, так и сделаю, а уж потом доложу о находке.

Решив так, он принялся выбираться из ямы, чтобы отправиться за подходящим инструментом. Конечно, вряд ли у бабушки найдётся кирка, — рудными разработками она никогда не увлекалась, кувалды тоже не нашлось, но уж колун для этой цели вполне может подойти.

Стоило парню выбраться из ямы, как он тут же услышал окрик:

— Эй, Ярик, здорово, я тебя тут высматриваю.

Ярик от звука чужого голоса аж подпрыгнул, не сразу распознав в говорившем своего старого товарища.

Первые мысли, что пронеслись в голове парня, звучали следующим образом: «Неужто кто-то уже прознал о его находке и за мной уже пришли?»

Он едва не расхохотался от этих мыслей и спокойно повернулся в сторону голоса. Подбоченившись, он взглянул на Мишку Кузьмина, своего старого товарища. В детстве они проводили много времени вместе, когда Ярик приезжал к бабушке в деревню. Сам-то Ярослав был городским жителем, а вот Мишка местный, деревенский. Чего они только не творили в свою бытность здесь. Правда, потом Ярик стал реже приезжать в деревню, началась учёба. Да и после смерти отца стал гораздо серьёзнее относиться к своей жизни и своему будущему, ведь он теперь единственный мужчина в семье, а значит, нужно было брать на себя ответственность за своих женщин. А главное, не подставляться по мелким поводам.

— Чего тебе, Михан? — спросил Соколов.

— Да слушай, там ребята из соседней деревни повадились ходить к нам, да девок наших кадрить. Хотим с пацанами собраться, да надавать им по зубам. Вот собираю ребят. Первым делом про тебя вот подумал. Всё-таки ты лучше всех нас дерёшься. Без тебя, конечно, тоже справимся, но ты будешь хорошей подмогой.

Ярик действительно хорошо дрался и имел второй юношеский разряд по боксу. Правда, давно забросил профессиональные занятия, сфокусировавшись на учёбе, но все же регулярно посещал спорт площадку. А после того, как нескольких его друзей осудили после пьяной драки, понял, что лучше не подставляться.

Ярик качнул головой и взглянул на друга:

— Нет, Миш, это вы сами давайте, без меня. Сам понимаешь, мне сейчас вон бабушке помогать надо.

— Эх, Ярик, изменился ты, конечно, в последнее время, не компанейский какой-то. Смотри как бы совсем чужаком для наших не стал.

Ярик спокойно посмотрел в упор на Мишу:

— Ты за языком-то следи, — с вызовом хмыкнул он.

Разговаривал он спокойно и уверенно, а самого внутри так и подмывало. И совсем не из-за провокации беспокойного товарища. У него там такая находка, а руки так и жгло поскорее вскрыть кладку и посмотреть, что там скрывается. А тут Мишка нарисовался своими разборками деревенскими, и только время у него отнимает.

Не так давно, пару лет назад он для себя твёрдо решил, что будет законопослушным гражданином и сделает серьёзную карьеру. А хулиганом он не будет. Ему пришлось рано повзрослеть. Во-первых из-за смерти отца, а во-вторых, он видел своих друзей, что шли против общественных норм, и которые в малые годы закончили не очень хорошо. И видел их матерей, которые уже не первый год носят передачки в колонии. А кто-то и вовсе на кладбище… И он твёрдо решил, что такой судьбы не хочет своей маме и бабушке. И это была не трусость, о себе он и правда не думал. Просто вовремя принял верные решения.

— Всё, Миш, бывай. Мне работать надо, не до тебя сейчас.

— Понятно всё с тобой, — махнул рукой Миша. — Смотри, так обратишься за чем-нибудь, а у меня тоже времени на тебя не будет, — бросил напоследок раздосадованный друг.

— Ага, бывай, — махнул ему в ответ Ярик и побежал в небольшой сарайчик, где хранились старые инструменты деда.

Он уже не мог думать ни о чём, кроме своей авантюры. Очень быстро нашёл колун, проверил металлическую головку, чтобы она крепко сидела на черенке, постучал подвернувшимся под руку молотком по клинышку, чтобы зафиксировать топорище и направился обратно к той каменной стене, которую нашёл, и к той яме, которую копал уже третий день.

Собственно, кладку эту он обнаружил совершенно случайно. Он, быть может, до неё и не добрался бы, но лопата соскочила, стесав и обвалив довольно большой пласт земли и обнажив соединённые раствором камни. Тут-то до него и дошло, что не зря он горбатился столько времени.

* * *

Проработав часа три, Ярослав понял, что за постройка бы там ни была, возводили её на славу. По крайней мере, поддаваться она так просто не собиралась. Если поначалу он старался не шуметь, чтобы не привлекать лишнее внимание к грохоту ударов колуна о камень, то спустя пару часов совсем махнул рукой на осторожность и уже работал во всю силу. Благо молодое тело девятнадцатилетнего парня не знало усталости. Да и спортивное прошлое пошло на пользу его выносливости и силе ударов.

Наконец, он смог выдолбить небольшую дыру.

Стена, как оказалось, была толщиной в 30 сантиметров. Он не особо увлекался археологией и не интересовался архитектурой древних строений, хоть сам и учился на инженера-строителя, но качество кладки оценил. Если так строить дома, они не одну сотню лет простоят. На славу строили.

Как-то раз он ездил с другими ребятами по учёбе в Москву и видел здания, которым по 400, а то и 500 лет. И удивлялся, насколько хорошо они построены. Так вот здесь постройка была, может быть, и постарше, но сложена не хуже. При том, что кладка была крепкая.

Ещё 4 часа у него ушло для того, чтобы расширить лаз, дать ему возможность просунуть внутрь хотя бы голову и оглядеть то, что находится внутри. Ведь, судя по тому, как завалился внутрь выбитый колуном камень, за стеной явно была полость. А судя по звуку эха, внутри было какое-то помещение. Из-за осознания этого у Ярослава от волнения затряслись поджилки. Ему уже было не важно, найдёт ли там какое-то сокровище или что-то особо древнее и таинственное. Уже сам факт такого приключения заставлял его глаза гореть в ожидании.

И вот наконец долгие часы трудной работы дали свои плоды. Ярослав расширил лаз настолько, что мог и сам в него просунуться. Однако просто так, очертя голову, вперёд лезть не спешил. Надо было сначала понять, насколько глубокое помещение за стеной.

— Слава! — вдруг раздался над самым ухом бабушкин голос.

Ярослав, который хотел было заглянуть внутрь, подскочил на месте и ударился затылком о каменную стену. Парня звала бабушка, которая, видимо, уже устала ждать заработавшегося внука.

— Ты что там, золото копаешь, что ли? Когда ужинать пойдёшь?

— Бабушка, да я это, сейчас закончу и пойду.

— Вот сначала поужинаешь, а потом и закончишь, — безапелляционно заявила бабушка. — Ты сейчас все силы растратишь, а завтра работать не сможешь. Мне такой работник не нужен будет. Обратно к мамке отправлю.

Угроза на Ярослава подействовала. Сцепив зубы, он принялся выбираться из ямы.

— Сейчас, сейчас выйду, — крикнул он. — Только не подходи, а то здесь земля осыпаться может, — добавил парень, опасаясь, что бабушка сейчас подойдёт и разглядит его археологическую находку. — К тому же я всё равно собирался вылезать, — пробормотал он себе под нос. — Фонарь там нужно найти, верёвку, может ещё что-нибудь.

Заглотив в пять минут поставленный бабушкой перед ним борщ, он поспешил было снова на улицу.

— Куда? — остановила его бабушка, оглядывая пустую тарелку. — Это ты мне утверждал, что есть не хочешь? А ну-ка стоять на месте, сейчас тебе добавки налью.

— Ну бабушка-а-а, — протянул Ярослав, — да я уже наелся.

— Наелся он… Конечно, конечно, рассказывай мне тут. Весь день работаешь. Ты мне так похудеешь совсем. Будешь не как соколик, а как воробей ощипанный. Сидеть, я сказала.

Да, уж с бабушкой не поспоришь. Ярослав терпеливо уселся, дождался второй порции и так же быстро её умял, при этом предупредив:

— Третью порцию не буду, — заявил он.

— Третью я тебе и не дам, а то ещё лопнешь. Или будешь как жирный перепел. Будешь сиднем сидеть, а работать не сможешь. А теперь брысь на улицу. Стемнеет через два часа. Времени, чтобы закончить тебе предостаточно. Можешь пока работать, — Ярослав подорвался было, но бабушка его приостановила. — И это, там Мишка заходил, я слышала.

— Куда заходил? — искоса глянул он на неё.

— Ты с ним поменьше якшайся. Выпивка и драки вот и все его интересы. У этого парня всё будущее на лице написано. А у тебя судьба другая. Ты будешь инженером, будешь дома строить. Понял меня? Как твой дед после войны.

Ярослав покивал.

— Да, бабушка. Я всё прекрасно понимаю. Куда вы без меня? Я в глупости лезть не стану, — заявил он.

Однажды, крепко задумавшись, он раз и навсегда разорвал старые связи с ребятами, что были, (как выразился один участковый), привержены девиантному поведению, и сфокусировался на новой жизни — на учёбе, на спорте, ну и с девчонками иногда на свидания ходил. Поэтому на бабушку он не обижался и воспринимал её слова вполне нормально. Сам уже давно всё для себя решил. Но и опасения её понимал, всё же были в жизни Ярослава беспокойные годы, которые добавили немало седых волос на голове бабушке и маме.

Криво усмехнувшись, он отправился сначала в свою комнату, где находился его фонарь и перочинный нож. Он решил, что тот точно не будет лишним. Посмотрел на вечную спичку, лежащую на столе, но махнул рукой, не костры ведь жечь.

Взятую в кладовке верёвку Ярослав обмотал вокруг пояса. Фонарь зажал в зубах. Перочинный нож закрепил на поясе.

Перед этим он надел строительный хлопчатобумажный комбинезон, что прихватил с собой с практики для проведения особенно грязных работ, чтобы не пачкаться.

Ярослав был в полной экипировке и готов к приключениям.

Глава 2

Если бы молодость знала, а старость могла

Просунув голову в дыру, Соколов осветил фонариком пространство, находящееся за стеной, пытаясь определить, что же там внутри.

Стоило потянуть носом, как на него пахнуло застарелым спёртым воздухом. Он закашлялся и тут же услышал гулкое эхо, разнёсшееся по небольшому помещению.

Оно было примерно пять на пять метров. В дальнем углу находилась лестница, состоявшая из трёх ступенек, которая оканчивалась такой же каменной кладкой. Похоже, когда-то давно это помещение замуровали. По крайней мере, других входов Ярослав не видел.

Судя по всему, другой конец лестницы должен был выходить где-то за пределами соседского участка. И его не обнаружили лишь только потому, что там начинался небольшой лесок и землю там никто не вскапывал. Иначе эту землянку давно бы уже обнаружили.

Хотя, с другой стороны, Ярослав выкопал довольно глубокую яму под 3 метра глубиной и планировал углубляться дальше. Чтобы обнаружить эту постройку, нужно было снять минимум 2,5 метра почвы.

По правде, дело было в том, что Ярославу отчего-то захотелось сделать глубокий погреб по типу бункера. Построить целое подземное сооружение, в котором можно было бы иногда прятаться. Он сам не знал, откуда у него появилась такая потребность. Как-то у друга в загородном доме видел подобный потайной этаж и видимо Ярослав захотел себе такой же.

Своего дома у Ярослава не было, а вот на бабушкином участке вполне можно было устроить нечто подобное. И, к слову, если бы не это его желание, он вряд ли докопался бы до этой каменной стены.

До пола было чуть меньше двух метров, в принципе, верёвка ему была не нужна, спустившись, он вполне мог бы вылезти обратно.

Потолок был невысокий. Поэтому он осторожно развернулся и спустился в помещение ногами вперёд.

Нащупав пол, Ярослав аккуратно приземлился и, взяв фонарь в руки, принялся оглядываться по сторонам.

Помещение было практически пустое.

— Да уж, клада здесь я явно не найду, — пробормотал он под нос.

В левом углу, который он не мог видеть до того, как спустился в помещение, стоял небольшой грубо сколоченный деревянный стол. На нём находилась какая-то чаша.

А вот рядом со столом, к стене был прикручен…

Ярослав даже от неожиданности сделал шаг назад. Там находился человек. Вернее, не человек, а скелет. Он висел на стене, прикованный железными кандалами.

Похоже, его здесь приковали и замуровали. Может, это был какой-то преступник или какой-то изменник. Ярослав не знал. Но выглядела картина жутковато.

Собрав волю в кулак, он шагнул вперёд, пытаясь высветить фигуру фонарём.

«Интересно, а скелеты не должны разваливаться от старости?» — задумался он, оглядывая человеческие останки. Ведь скелеты в собранном виде есть только в кабинетах биологии, сцепленные проволочками. А здесь проволочек явно не наблюдалось. Но скелет висит себе, как будто он не скелет вовсе, а человек.

Ярослав приблизился к столу, не отрывая луча фонаря от скелета.

— Хм-м… А кандалы-то ржавые, — пробормотал он.

Причём оковы были настолько изъедены ржой, что странно, как не рассыпались.

Ярослав подметил, что кандалы рассыпаются от старости, а костям хоть бы что,

— Белеют вон, в свете фонаря. — продолжал бормотать он.

Череп скелета был грустно опущен на костлявую грудь и смотрел куда-то в пол.

Ярослав поглядел на деревянный грубый стол и стоящую на нем кадку, посудина была чем-то накрыта.

— А может быть, сокровища какие-то и остались, — подметил парень, подойдя ближе к единственной в комнате мебели.

Он потянулся рукой к кадке, намереваясь приподнять крышку. И стоило ему прикоснуться к чаше, как деревянная кадка осыпалась трухой и пеплом, будто состояла из сухого песка. Видимо, совсем истлела. Пепел вдруг взвился, заполняя пространство вокруг себя. Казалось, он в миг заполнил всю комнату.

Ярослав сделал короткий вдох и закашлялся. Пыль тут же забилась в его нос и горло.

В следующий миг ему показалось, что пыль начала светиться. Ярослав вдруг понял, что вся комната заполнена ярко светящейся пыль. Причём светилась она зловещим зеленоватым светом.

Ярослав с ужасом понял, что эта светящаяся зелёная пыль тянется к нему, к его лицу, а он её вдыхает. Он хотел было задержать дыхание, но ничего не получилось. Он по-прежнему втягивал в себя воздух, а светящаяся пыль проникала в его грудь.

Соколов запаниковал. Он хотел было закрыть руками нос и рот, но его будто парализовало. Ярослав даже и двинуться не смог. Единственное, что он продолжал делать — втягивать в себя горящую зелёным пыль, хоть и пытался всеми силами перестать это делать.

Краем глаза парень вдруг заметил, как скелет дёрнулся.

«Да нет, не может такого быть», — подумал он. — «Мне мерещится».

Именно в этот момент скелет дёрнулся ещё раз. Костяк вдруг поднял свою голую черепушку, а Ярослав увидел в глазницах черепа зелёный огонь. Точно такой же, каким светилась пыль, что впитывалась в него. Скелет вдруг распахнул нижнюю челюсть, а помещение заполнил гулкий трескучий смех.

Глаза Ярослава заслезились, а голова вдруг стала мутной, будто он выпил много алкоголя. Мысли начали путаться.

Ярослав почувствовал резкую боль в висках, но практически никак не отреагировал на это, настолько сильно его обуяла апатия.

В следующий миг перед глазами Ярослава стали проноситься моменты из прошлого. Его раннее детство. Он помнил ту пору обрывочно, но вот сейчас, когда наяву увидел картины прошлого, он будто заново проживал своё детство. Видел своего отца ещё молодым и маму весёлую и улыбчивую.

Потом картины стали сменяться. Детский сад. Первый класс. Первый компьютер. Первый телефон. Интернет. Компьютерные игры. Первая любовь. Прогулки с друзьями. Всякие школьные проделки. Зажжённая здоровенная петарда, которую под бодрый смех товарищей он забросил в сумку учительницы по физике, пока та не видела. Сначала планировалось подшутить так над учительницей химии, но решили пожалеть старушку.

Он очень отчётливо вспомнил учебники истории, причём с такой подробностью, с которой он просто не мог их помнить. Он ведь их пролистывал абы как, чтобы родители не ругались за то, что Ярослав не делает уроки. А сейчас вон до каждой складочки вспомнил, что из себя представляли те учебники.

Потом одиннадцатый класс и момент, когда он, придя из школы домой, увидел заплаканную мать. И страшную правду, которая перечеркнула его жизнь, поставив всё вверх дном, заставив разом повзрослеть. Его первый поцелуй, выпускной и Машку, что он уже успел забыть после окончания школы. Новую девушку и новую любовь.

И всё это с такой поразительной точностью приносилось в его голове, что он не мог поверить, в происходящее. Он будто заново прожил свою прежнюю жизнь от и до.

Наконец, состояние «ватности» его отпустило, и парень обессиленно упал на пол, пытаясь осознать, что же это сейчас было.

Зелёной пыли вокруг больше не было. Ярослав вполне спокойно и нормально дышал. Скелет по-прежнему висел, опустив голову на грудь.

— Привидится же такое, — пробормотал Соколов. — Видимо, воздух здесь совсем спёртый. Вот и надышался, теперь галлюцинации меня одолевают.

— Нет, Ярослав, сын Владимира, потомок сокола, — услышал вдруг он гулкий голос. — Не галлюцинации.

Ярослав подпрыгнул и принялся озираться по сторонам, пытаясь понять, откуда доносился этот голос.

— Да уж, долго я спал. Думал, не смогли меня обвести вокруг пальца демонопоклонники, а нет же, добились своего, окаянные. Больше тысячи лет пробыл я здесь.

— Кто это говорит? — воскликнул Ярослав. — А ну-ка, покажись! Хорош тебе, Мишка, это ты, что ли шутить вздумал?

— Да не гоношись ты, парень, присядь лучше. Хотя садиться здесь некуда, стол тебя вряд ли выдержит. Так вот лучше на пол и садись. А мне подумать надо. Только сбегать не вздумай.

Ярослав вдруг понял, что света в помещении становится меньше. Он обернулся к стене, туда, где был лаз, через который попал в это помещение, и с ужасом увидел, как камни взмывают в воздух прямо с пола и закупоривают отверстие. Он было дёрнулся, но голос его снова осадил:

— Сиди, я сказал. Мне подумать надо. А когда я думаю, бываю рассеянным. Вдруг ты решишь сбежать, а я не замечу. Но не переживай, долго думать я не стану.

— О чём думать? — спросил Ярик. — Что вам вообще от меня нужно?

— Что мне нужно? Да уже, пожалуй, ничего, — ответил голос.

Ярослав взглянул на скелет. Он был уверен, что именно тот с ним разговаривает, как бы странно это не воспринималось.

— Когда-то хотел многого, — пронёсся раскатистый голос по подземелью. — И даже, будучи здесь, в своём узилище, какое-то время тоже чего-то ждал. Ну, это пока по моим венам ещё текла кровь, а мысли были полны гнева и жажды мести. Потом подуспокоился, стал философски к своему заключению относиться. А потом и вовсе перестал что-либо желать. Знаешь ли, мёртвые скелеты ничего не жаждут и не чувствуют. Ни тепла, ни любви, только стылость да холод наш удел. Поэтому мне давно уже нечего хотеть. Однако вот увидел я, к чему Русь пришла, какой она стала. Вот теперь обуяли меня разные чувства: и тоска, и грусть, и радость тоже есть, но по большей части досада, что многое мои потомки упустили. Что тварей волшебных по лесам не бродит, что перестали стариков чтить, и что поддались хитрым словам заморских демонов. А что вот с этим делать теперь, я не знаю. С одной стороны, время прошло, всё упущено и новый мир построен. Исправить что-то я точно не смогу. Как говорят ваши старики: если бы молодость знала, а старость могла. Если бы я знал, когда был молодым, что будет дальше, не допустил бы я такого. А сейчас, когда я знаю прежнюю жизнь и вижу новую, я уже просто ничего не могу изменить. На что способен мёртвый скелет? Да ни на что. А вот ты, — он вдруг посмотрел на меня, — ты молод, и кое-что ведаешь. Да и я многое могу тебе поведать. Глядишь, как-то иначе мир повернётся. Старые знания, они, может быть, и устарели, да вот только они по-прежнему лежат в основе всего кирпичиками. И если эту основу забыть, всё, что на этой основе стоит, просто рухнет. Без фундамента стены долго не простоят. Тебе ли этого не знать? Хоть ты и недоучка. Значит так тому и быть…

Ярослав слушал эту речь, как загипнотизированный. Эти слова разливались по комнате, резонировали, заставляя всё его тело откликаться на каждый звук таинственного голоса. Он слушал, а в этот момент внутри него что-то разгоралось. Видимо, та энергия, которую он умудрился вдохнуть всю без остатка, всё глубже проникала в клетки его тела.

«Интересно, это не смертельно?» — вдруг подумал он. — «Мне бы не хотелось умирать в таком раннем возрасте. Вдруг я заразился какой-то древней болезнью и сейчас просто валяюсь, и мне это всё мерещится. А всё происходящее, это последнее мгновение жизни, что проносится передо мной».

Соколов где-то читал о том, что перед смертью перед глазами людей проносится вся их жизнь. Вроде пока что всё сходится.

«Вот сейчас я последний дух испущу, и эти галлюцинации тоже прекратятся».

Тем временем ощущение, что внутри него пылает огонь никуда не проходило, будто в груди разгорался настоящий пожар. Его сердце колотилось всё чаще, разгоняя по венам кровь. Он вдруг почувствовал, что стал чуточку сильнее. Да нет, не чуточку. В его жилах таится огромная мощь. Его мышцы способны крушить скалы.

Он вдруг увидел то что всегда мог, но не знал как. Разум Ярослава способен смотреть сквозь века и создавать удивительную волшбу. Он ведает о великих тайнах. Он знает сильных магов, ящеров, богов, змеев, лесных тварей и лесных хозяев, и самого морского царя. Да не только их… Или он всё это знал когда-то? И ведь когда-то с ним считались. Или не с ним, с кем-то другим, чью память он сейчас видит?

Парень вдруг понял, что всё это ощущение безграничной власти, охватившее его, было лишь отголоском, эхом от чужого воспоминания. Лёгким видением, что посещают людей перед самым рассветом.

Он — Ярослав Владимирович Соколов, обычный 19-летний парень, который учится на инженера-строителя, и сейчас по стечению обстоятельств он вскрыл древний могильник, или тюрьму. Он так и не понял, что это. И с этого момента, в нём появилось кое-что ещё. Да, великой силы он не обрёл. Зато он обрёл знание, как этой великой силы достигнуть, а ещё уверенность, что сможет её достичь.

— Охренеть, — протянул он. — Это что же я теперь?..

Он посмотрел на скелет древнего мага — Якоша Святославича, так его звали. Этот древний маг когда-то владел и правил окрестными землями, оберегал волшебных тварей леса и воды. Он жил на земле целых 700 лет до того, как его замуровали в этой темнице, а потом ещё 1000 лет он существовал, ожидая, когда сможет освободиться.

И скелет глядел на него в ответ пустыми глазницами, в которых всё ещё теплился зелёный огонёк.

Эх, этот огонёк лишь едва теплится. Но какой мощью раньше светились эти глаза!

Скелет повернул голову на пустой стол, где когда-то стояла кадка, которая рассыпалась пеплом.

— В этой кадке и находилась моя сила, — произнёс вдруг он. — Последователи тёмного бога специально оставили её здесь передо мной, чтобы поистязать меня и поиздеваться. Моя сила была так близко, но я не мог до неё дотянуться, будучи скованный по рукам и ногам. И в то же время они заперли её здесь вместе со мной для того, чтобы она больше никогда не вернулась в мир людей, и истинная магия не была доступна людям. Их бог не смог меня сожрать, зато смог оставить меня здесь навеки вечные, как ему тогда казалось.

Череп пустыми глазницами снова посмотрел на парня.

— Ну что ж, Ярослав сын Владимира, потомок сокола, похоже, ты теперь будешь моим наследником. Носи эту честь с гордостью и постарайся не попадаться на уловки чёрных служителей, как это сделал когда-то я. Сим, заклинаю, — голос Якоша вдруг заполнил всю комнату.

Стены принялись вибрировать, а прямо в центре комнаты начало разгораться маленькое зелёное солнце, заполняя всё светом.

— Я, Якош Святославич, отдаю свою жизнь, свою смерть и свою судьбу Ярославу Владимировичу Соколову, чтобы продолжил нести моё призвание в мир и дело моё не пропало окончательно. Прошу древних богов, если вы ещё способны слышать смертных, засвидетельствовать мои слова…

На этом моменте всё вдруг резко закончилось. Комната погрузилась во мрак. Вокруг была полная темнота, нельзя было ничего разглядеть и услышать.

Ярослав попытался подняться, но понял, что не может. Под ногами он не чувствовал пола. А когда попытался выпрямиться, понял, что и тела своего не ощущает. Либо его снова парализовало, либо он оказался вне своего тела, как бы странно это ни звучало.

Наверное, это всё какой-то дурной сон. По другому происходящее и не объяснишь.

Он вдруг услышал голос где-то вдалеке. Кто-то спорил, причём на повышенных тонах. Но было это так приглушённо, что Соколов едва различал слова.

— А вдруг это наш шанс? — воскликнула какая-то незнакомая женщина. — Вдруг он сможет что-то поменять?

— Уже никто не сможет ничего поменять, — вторил второй раскатистый бас, принадлежащий мужчине. — Тысяча богатырей и волшебных духов не смогли ничего сделать. А тут один мальчишка, пускай и спустя тысячелетие. Нет у нас шансов. Да и мир этот его уже не примет. Неужели ты не чувствуешь? Он его отторгает, прогоняет из себя. Потому что в этом новом мёртвом мире нет места живому волшебству. Нет места живой силе. Есть место только скорби да смерти.

— И что же нам делать? — спросил снова женский голос.

— Да ничего не делать, не вмешиваться. Думаю, если хоть что-то и осталось в этом мире справедливого, то он не даст сгинуть остаткам настоящей силы. А если нет, то и нам не помочь, только сами сгинем.

Голоса Ярослав слышал всё хуже и хуже, будто бы он отдалялся. Он вдруг почувствовал, что его куда-то несёт, будто он летит прямо по воздуху. Только не вниз, не к земле, а куда-то далеко, подобно птице. И скорость он развил такую, что у Соколова заложило уши.

Наконец он успокоился. Это и правда был сон…

И стоило ему поймать себя на этой мысли, как он увидел под собой землю, поросшую густой травой.

Миг, и он уже летит вниз, с двухметровой высоты. Он не успел испугаться, как приземлился и покатился кубарем. К его несчастью, внизу оказался небольшой овражек, в который он и свалился.

Ярослав вскочил на ноги и принялся оглядываться по сторонам.

— Куда это меня занесло? — пробормотал он.

Глава 3

Рысь

Нет, это точно была не галлюцинация, но это Ярослав уже и сам понял. Теперь надо понять, что вообще произошло и где он очутился.

Он принялся озираться по сторонам.

Слева был лес, справа тоже лес. Прямо какая-то поляна, заросшая травой. А позади… лес.

Прислушался. Вдруг где-то есть дорога и он сможет услышать шум машин. Нет, машин нет, только ветер шумит в листьях, да сверчки поскрипывают.

Потянулся рукой к карману, где лежал мобильник. Продолжая оглядываться, поднял руку с телефоном на уровень лица и заглянул в экран.

Заряд ещё есть, примерно половина батареи осталась, а вот связи нет, ни одного деления, будто в подземном бункере. Да вот только он не в бункере, а в лесу. Хотя вроде бы в лесу тоже связи особо нет, если очень глубоко и нет рядом антенны.

— Вот блин, — протянул он. — А я ведь не особо-то в лесу выживать умею.

Спичек у Соколова с собой не было, зажигалки тоже. Почему-то об этом он подумал в первую очередь. Курить он пробовал в школе, но привычка не прижилась, и таскать с собой источники огня он не привык, хоть это и было важно. Одним словом, выживать в лесу Ярослав не особо-то и умел. Кое-что помнил из уроков основ безопасности жизнедеятельности, но на практике применять не приходилось. Надо теперь разобраться, куда шагать, при этом постараться не сгинуть в этих лесах.

Похлопал себя по карманам, одновременно с этим оглядев себя с ног до головы. Одет он был в рабочий комбинезон, сшитый из плотной прочной ткани. Такой не скоро порвётся. На ногах стоптанные кеды «Адидас». Хотя, это, вероятнее всего, была подделка, хоть и довольно крепкая — сколько он в них проходил, а обувь всё никак не порвётся.

На поясе висит перочинный швейцарский нож. Там штопор, ножик, вилка, небольшая ножовка, ножнички и консервный нож, который сейчас в принципе не пригодится. В другом кармане телефон, вокруг пояса обвязана верёвка и фонарь в руке. Да уж, не густо.

Ярослав усиленно пытался понять, что же ему делать дальше. Припомнил один совет, данный каким-то умным человеком в интернете, что если ты не знаешь, как решить проблему, то вспомни того, кто такую проблему уже решал.

Ну да, как будто каждый день кто-то оказывается в подземелье, из которого потом телепортируется в глухой лес. И как же найти этот волшебный совет, который прольёт свет на вопрос: а что, собственно, делать в подобной ситуации?

Нет, он когда-то читал фантастические книжки, где подобные ситуации описывались. Но это ведь, как правило, фантазия авторов, которые на деле совершенно не представляют как выживать в таких ситуациях. Далеко не факт, что действия книжных героев и реакция окружающего мира на эти самые действия будут такими же, как и в реальности. Да и произведения те были про волшебные миры, а Ярослав оказался во вполне обычном лесу. Стоит ли надеяться, что сейчас мимо проедет принцесса в карете, или попадётся какой-нибудь король совершенно случайно оказавшийся в беде. Ну да, а может быть сейчас появится орда воинов, которых главный герой обязательно должен победить голыми руками.

Ярослав горестно улыбнулся своим мыслям. Нужно выбросить глупости из головы. Сейчас нужно сосредоточиться на собственном спасении, а об остальном он подумает как-нибудь потом, когда доберётся домой.

Сидеть на месте — это самое последнее, что сейчас нужно делать.

Ярослав набрал полную грудь воздуха, пытаясь собрать мысли воедино, чтобы понять, а как ему, собственно, сейчас действовать. В первую очередь нужно хотя бы успокоить мысли и выбрать направление.

Что там говорилось на уроках естествознания? Мох растёт на северной стороне, а солнце садится на западе. Он посмотрел наверх — небо пасмурное и солнца не видно, вокруг деревья. Да и как понять, сейчас — утро, вечер или день? Пойти искать мох? Ну, за неимением большего, Ярослав поднялся на ноги, и именно в этот момент услышал короткое «мяу».

Он насторожился, оглядываясь по сторонам. Дикое животное в лесу — это, конечно, страшно, но кошка есть кошка. И, быть может, в обычной ситуации он бы прошёл мимо, да и учитывая его ситуацию, мимо пройти попросту необходимо. Но это мяуканье было очень уж жалобным. А к котам Ярослав был, мягко говоря, неравнодушен.

Хоть мама и запрещала Соколову заводить животных, но кошек и котов он постоянно подкармливал, хотя сам не понимал, откуда у него такая тяга. Часто одноклассники над ним подшучивали, мол на улицах дворовых кошек кормят старушки-пенсионерки и Ярик.

Ярослав попытался определить по звуку, откуда доносилось жалобное мяуканье, и двинулся в ту сторону. Пройдя 15 метров, он увидел диковиную картину, и сначала не поверил своим глазам.

Перед ним в метрах в пяти прямо на передних лапах стояла рысь. Её задние лапы были задраны кверху. Соколов сначала помотал головой от сюрреализма картины, однако потом присмотрелся. Оказывается, задняя лапа рыси была привязана к ветке дерева. Потом до него начало доходить. Видимо, эта рысь попала в какую-то хитрую ловушку. Установлена она была таким образом, что при срабатывании, вокруг ног жертвы оборачивалась петля. Затем ветка согнутая к земле, взмывала вверх, увлекая верёвку с собой и подвешивая свою жертву над землёй. Где-то он такие уже видел в каком-то фильме про индейцев.

Кошка в очередной раз жалобно мяукнула. Ярослав понял, что животное надо спасать. Однако стоило рыси заметить парня, как она тут же насторожилась и замолкла. Её уши с кисточками прижались к голове. Стоило сделать ему ещё один шаг, как кошка напряглась всем телом, а зубы её оскалились.

Следующий шаг — и рысь зашипела так, что у Ярослава поджилки затряслись. Он застыл на месте.

— Вот те на. Я тут помогать хотел, а она шипит, — проворчал он.

Уши рыси навострились, будто она пыталась вслушаться в слова парня и понять, о чём тот говорит.

— И как мне тебе помогать? — с досадой в голосе спросил он.

Ярослав оценил картину, посмотрел на ветку. В принципе, можно попробовать залезть на дерево и обрезать верёвку или что это там такое.

Но тут другой вопрос — рысь всё-таки хищная кошка, к тому же довольно крупная. Если она нападёт на Соколова, мало тому не покажется. Одним перочинным ножичком не отобьёшься.

Рысь же в упор смотрела на Ярослава и двигала ушами.

Мордочка у неё была смешная.

Чёрная полоса над глазами выглядела как длинная и широкая бровь, которая то взмывала вверх, то опадала вниз, делая кошку похожей на какого-нибудь мультяшного грузина. Над нижней челюстью тоже было чёрное пятнышко, что делало мордочку рыси удивительно выразительной. Он даже засмотрелся.

В то время рысь снова мяукнула. На этот раз не жалобно, а требовательно. Он даже вообразил себе, что рысь прекрасно поняла его речь, а теперь настойчиво подгоняет его, мол, чего ждёшь-то? Спасай давай, раз уж решил.

— Так-с, — задумчиво протянул он, оглядывая дерево.

В принципе можно было взобраться по стволу и залезть на ветку дерева, на ту самую, на которой сейчас висела рысь, и попробовать срезать верёвку ножом.

— Да, наверное, так я и поступлю, — пробормотал он и принялся залезать на дерево.

Кошка подозрительно провожала парня взглядом. Наконец он забрался на нужную ветку и оглядел всю конструкцию — толстый шнур, сплетённый из полосок коры и какого-то вьющегося колючего растения. При том, что, вероятнее всего, при срабатывании ловушка причиняла пойманной жертве немало страданий, прокалывая шкуру.

Недолго думая, Ярослав уселся поудобнее и, выдвинув из перочинного ножа небольшую пилку, принялся перепиливать эту верёвку. Та оказалась на удивление крепкой. Когда наконец он смог её разрезать, та вдруг хлопнула и оборвалась.

Рысь мягко приземлилась на землю задними лапами и огляделась по сторонам. Затем задрала голову вверх и задумчиво посмотрела на парня.

«Интересно, — подумал Ярослав, — она сейчас подумывает о том, как бы подкрепиться или в её голове какие-то другие мысли?»

Он решил не спешить покидать своё место и подождать, что же будет дальше. Рысь обнюхала свою лапу и попробовала лизнуть. Затем как-то удручённо выдохнула и уселась на задницу. Подождав ещё пару секунд и будто решившись на что-то, она наклонилась мордой к своей лапе и силой рванула верёвку. Раздалось жалобное мяуканье, после чего верёвка наконец сползла с лапы животного.

Рысь поднялась на лапы и снова осмотрела себя. Уж не знаю, насколько долго она так висела, но, похоже, тело её не успело онеметь. Она неуверенно сделала пару шагов, затем ещё раз посмотрела на парня, вполне осмысленно кивнула, к его удивлению, и скрылась за ближайшими зарослями.

— Вот так дела, — протянул он. — Пожалуй, ещё здесь пару минут посижу.

Ярослав решил подождать, пока эта красотка уберётся куда подальше, а уж потом будет слезать. А то мало ли, вдруг она вздумает-таки попробовать парня на вкус, так, чисто в качестве благодарности.

Пока ждал, немного поразмышлял. Всё-таки ловушка — это хороший знак. Значит, где-то здесь есть люди. Да, может быть, немного странные, раз используют такие средства охоты. К тому же верёвка-то не заводская, а какая-то самодельная, хоть и на удивление крепкая. Может, здесь какие-то староверы живут. Это, конечно, дело усложняет. У них, наверное, нет здесь ни интернета, ни связи. Но в любом случае будут люди, будет хоть какая-то помощь. А значит, и шанс на спасение. По крайней мере для современного городского человека оказаться в лесу — это равно, что оказаться в опасности, а добраться до людей к цивилизации — значит от этой опасности спастись. Собственно, ничего удивительного в мыслях Ярослава и не было.

Осталось понять, как действовать. Подождать, пока незадачливый охотник, поймавший в свои сети хищную кошку, объявится сам, либо попробовать поискать поселение поблизости. Можно, например, обойти это место по кругу. Только есть ещё один момент — надо глядеть в оба. А то так можно и попасть в какую-нибудь волчью яму или на подобные силки. И потом висеть так, ожидая, когда его спасут.

Ярослав больше часа просидел на той самой ветке, вглядываясь в заросли. Солнце было ещё высоко, и вечереть не спешило.

Он здраво рассудил, что охотник должен обходить свои ловушки не реже, чем один раз в сутки. Вопрос только в том, когда он их установил — утром или вечером? Ведь если добыча попалась в силки и провисела больше суток, то мясо может испортиться, и тогда всякий смысл от охоты пропадает. А не испортится, так лесные хищники быстро отыщут безхозную добычу.

Однако долго он сидеть тоже не смог. Во-первых, всё его тело затекло. Висеть на дереве в одной позе не очень-то удобно. К тому же его одолевали тревожные мысли. Он, как ни старался, не мог выбросить из головы произошедшее с ним до этого. Он старательно пытался гнать от себя рассуждения о том, что же это всё такое было. Что это был за скелет и что за светящийся пепел, который впитался в него, и насколько это опасно. Да и опять же, как он из тёмного помещения, оказался посреди леса один-одинёшенек вдали от цивилизации, где даже связь не ловит. Ведь он гулял по лесам вокруг бабушкиной деревни, и связь была всегда. А здесь же какая-то глухомань.

О том, как это вообще возможно — телепортация или какая-то магия, или ещё что-то — он старался вообще не думать, чтобы не ломать себе голову. А то так и с ума сойти недолго. Быть может потом он найдёт этому логическое объяснение из серии, что он набрёл на какой-нибудь подпольный склад каких-нибудь наркоторговцев или торговцев оружием, попал под газовую ловушку с нервно-паралитическим газом, и его просто выселили где-то подальше… Ну, теория так себе, конечно, однако хоть что-то более или менее правдоподобное, нежели всякая там магия.

Как Ярослав не вглядывался в заросли, так и не смог найти даже намёка на какую-то тропу. Возможно, опытный охотник или егерь, что живёт в лесах и охотится на зверей, сразу бы нашёл тропинку или по каким-то косвенным признакам распознал места, где ходил человек. Какие-нибудь заломленные травинки или обтёртая кора дерева, но Ярослав такими навыками не обладал. И хотя представлял, что нужно искать, но толку от этого никакого не было.

В зарослях ничего не напоминало о том, что по этим зарослям не то что человек ходил, а даже о том, что только что там скрылась довольно массивная рысь.

Перед тем как решить покинуть свой насест, он поймал себя ещё на одной немаловажной мысли. Среди дачников и охотников довольно силён инстинкт собственничества. Чужой урожай брать нельзя, как и чужую добычу. И охотник, который по идее скоро должен появиться, обнаружив Ярослава рядом со своей испорченной ловушкой, вполне мог расценить его присутствие здесь как покушение на чужую добычу, да ещё и порчу имущества. Может хозяин и не распознает что здесь был пойман какой-то зверь, однако факт порчи ловушки был, а портить отношения с потенциальным спасителем Ярослав не хотел.

Как назло, в памяти всплыла история, рассказанная ещё дедом, о том, как в старину наказывали охотников до чужой добычи. Им продевали в рукава длинную жердь, а к этой жерди привязывали руки. Человек, которого в лесу так наказали, обречён. Освободиться сам он не сможет. Он станет лёгкой добычей для любого хищника — хоть для рыси, хоть для волка, но может быть и более жестокая смерть — комары заедят. Всё же привязанными руками не помашешь. Да и с двухметровой палкой среди деревьев не побегаешь. Ходить можно, но только боком. Да и долго ли?

— Не думаю, конечно, что меня ждёт подобная судьба, — рассуждал вполголоса Ярослав. — Мы всё же в цивилизованном мире живём. Но этакого хитрого охотника лучше не злить.

Решил-таки отойти от ловушки, да и от греха, подальше. Однако стал подыскивать место, где смог бы спрятаться, но при этом держать место размещения ловушки под присмотром, чтобы не пропустить хозяина, когда тот придёт.

«Не, если потребуется», — рассуждал Ярослав, бормоча под нос, — «то и деньгами компенсирую. В кармане пара тысяч есть. Вот тыщёнку ему подкину, думаю, самодельная верёвка всяко меньше стоит, а там любая копеечка будет приятна. Или вон свою верёвку отдам», — похлопал он себя по поясу. — «Хотя, наверное, рысь стоит куда дороже. И мех ценный, и мясо. Но, во-первых, он же не знает, что к нему рысь попалась. Так ведь? А даже если попалась, может, просто сорвалась. Да и не является ли охота на такого зверя браконьерством? Тем более такой жестокий способ — ловля посредством капканов и силков вроде была в России запрещена. Опять же, если какой-нибудь ребёнок заиграется и попадёт в такую ловушку… Нет, у этого охотника у самого рыльце в пушку. Но в любом случае, думаю, договоримся».

Ярослав довольно быстро нашёл подходящее место. Что удивило — несмотря на то, что охотник здесь, по-видимому, регулярно ходит, он не нашёл ни единого следа цивилизации, ни одной завалящей пластиковой бутылки. Видимо, лес их правда глухой, а охотник природу бережёт.

Сидел Ярослав несколько часов. Начинало уже вечереть. И ровно в тот момент, когда Ярослав стал терять терпение, ему в затылок прилетело что-то твёрдое. У Ярослава от резкой боли аж слёзы вперемешку с искрами брызнули из глаз. Следом раздался чей-то весёлый хохот.

Вот кажись и нашёл хозяина.

Глава 4

Хозяин леса

Соколов подпрыгнул и стал озираться по сторонам. Затем опустил взгляд себе под ноги — рядом лежала шишка. Он её поднял и оглядел. Это явно она пролетела ему в затылок. Вот только рядом нету елей, да и не сверху она летела. Кто-то целенаправленно запустил её прямо парню в голову.

«Может, это охотник пришёл? И, решив проверить, кто это его ожидает, запустил в меня шишкой». — рассуждал он.

И из кустов раздался сдавленный смешок.

Отчего-то Ярослава это разозлило. Мало того, что он оказался в столь зыбкой ситуации, так ещё какой-то пакостник в него шишками бросается. Так еще и ржёт как конь.

— Эй, шутник! — окликнул Ярослав. — Что ты творишь? У тебя совесть есть вообще?

Смешок стал ещё задорнее. А следом за смехом полетела ещё одна шишка. А потом вторая и третья. От пары шишек Ярослав ловко увернулся. Но дальше так продолжаться не могло.

— Прекращай там, я сказал! — рыкнул он и ломанулся в кусты, чтобы наказать метателя.

Невидимый противник с громким мерзопакостным смехом бросился сквозь кусты куда-то дальше в чащу.

— Догоню, собака, мало не покажется, — процедил сквозь зубы Ярослав. — Ты чё бежишь-то? Зассал? Хоть покажись. На морду твою посмотреть. Или трусишь?

Откуда-то сбоку снова раздался задорный смех, да такой весёлый, что Ярослав аж зубами скрипнул.

— Если я тебе покажусь, — раздалось из-за кустов, — ты поседеешь и заикаться начнёшь, глупенький.

Голос был скрипучим. Это вряд ли какой-то пацан. Скорее, древний старик. Вот только делать этому старику нечего, как шишками бросаться.

Следом раздался приступ гомерического хохота.

— Ну посмотрим! — рявкнул Ярослав, ориентируясь на звук и продираясь через заросли.

Он намеревался во что бы то ни стало догнать этого хохотуна и намять ему бока. Пусть ему хоть сто лет, по крайней мере, своих пинков под зад он заслужил. Нечего над нормальным парнем подшучивать.

— Мы ещё посмотрим. — цедил он сквозь зубы. — кто здесь заикаться будет.

В ответ из очередных кустов полетела новая шишка, едва не расквасив парню нос.

— Ну ты и крыса помойная! — рявкнул он. — Я ж тебя догоню и всего этими шишками нашпигую.

— Ты, парень, за метлой-то следи! — тут же раздался ответ резко посерьёзневшего шутника. — Ты там попусту не болтай и крысами не обзывайся, а то можно и не шишкой получить.

В подтверждение слов из очередных зарослей вылетело здоровенное бревно, от которого Ярослав едва увернулся.

— Ты чё, озверел что ли? — зарычал он. — Я тебя сейчас этой палкой хребет переломаю!

— Больно язык у тебя поганый! — раздалось задорное шипение из кустов. — Но ничего, у меня язык тоже острый. Как придумаю тебе какое-нибудь обидное прозвище, потом век не отмоешься.

— Язык острый? — взвился Ярослав. — Сейчас у тебя еще и зубы как шифер станут. Вот сейчас догоню тебя и займёмся челюстно-лицевой пластикой. Но сначала я тебе ноги поломаю.

Ярослав всеми силами пытался вывести противника из себя, чтобы тот разозлился и допустил ошибку, однако просчитался. Из кустов раздался настолько задорный смех, что Ярослав аж опешил.

— Ну, парень, повеселил ты меня. Видел бы свою красную рожу. Поиграл бы с тобой ещё, да дела у меня. Эх, молодёжь!

— Слышь, дедуля, сюда бы ты шёл, — не успокаивался Ярослав.

— Да, успеется ещё. — отмахнулся собеседник. — Чувствую, раз без подарков пришёл, так и благодарности от тебя не дождёшься. Так что не серчай.

— Каких подарков, ты чё, совсем обезумел? И за что мне тут не серчать?

Ярослав ожидал, что на него сейчас бросится противник и готовился, чтобы достойно ответить. Однако атаку он пропустил. Он почувствовал мощный пинок под зад, от которого завалился и покатился кубарем прямо в очередной овраг. Хорошо, хоть шею себе не поломал. Он отплёвывался от земли и хвои, что набились ему в рот.

— Когда этот козёл безрогий успел со спины ко мне подобраться? — шипел он, оглядываясь по сторонам, будто разъярённый тигр, готовясь в любой момент встретить обидчика.

Однако довольно быстро успокоился. Он снова был в пустом лесу. И тот был совсем тихим. Смеха больше не раздавалось. Даже птицы притихли. Злость куда-то мгновенно испарилась. Ярославу даже стало не по себе. Напротив, он вдруг понял, какой он осёл. Он же повстречал хоть кого-то живого, да ещё и говорящего по-русски. Вместо того, чтобы попросить о помощи, пошёл с ним драться. Да, тот сам нарывался, но надо ведь себя в руки хоть иногда брать в таких-то ситуациях.

Ярослав вновь выпрямился и принялся выбираться из оврага, при этом вопя во всё горло:

— Эй, подожди, вернись! Я погорячился. Давай поговорим. Ты ведь тоже с шишками своими первый начал. Но мне помощь нужна. Я заблудился, похоже, не знаю, как отсюда выбраться. Эй, брат, ну вернись.

— О чём мне с тобой говорить, с бестолочью? — раздалось откуда-то из-за уха Ярослава.

Он резко дёрнулся, но за спиной никого не было.

— Что за чёрт? — прошипел он.

— Сам ты чёрт, — хохотнул голос с другой стороны. — Ты давай вперёд шагай, забулдыга. — подсказал голос. — Там и выберешься из моего лесочка.

Ярослав напрягся.

— То есть, как выберусь? — спросил он, уже не пытаясь разглядеть своего обидчика.

— А то и значит. Шагай вон вперёд, да выберешься к людишкам.

— Так, — протянул Ярослав. — Спасибо, тебе добрый человек, но куда вперёд-то?

— Эх, молодёжь, молодёжь, — захихикал собеседник. — Безмозглая пошла молодёжь.

Послышалось какое-то бормотание. Ярослав кое-как расслышал «Человек я ему…»

— Туда иди.

И тут Ярослав увидел очертание длинной жилистой руки. Он глазам не поверил. Она скорее походила на сучковатую прямую ветку, которая указывала вдоль оврага, чем на руку. Его пробрал озноб. Это что же за чудовище ему повстречалось?

Хоть Ярослав и не хотел знать, что же за монстр может обладать такой рукой, но и любопытства побороть не смог. Он скосил глаза и увидел нечто, что вряд ли вообще можно назвать человеком. Существо поймало взгляд Ярослава своими горящими в темноте глазами и снова расхохоталось.

— Молодец парень, не из робкого десятка. Не стал вопить от ужаса. Но всё равно неблагодарный. Так что топай давай.

Ярослав помотал головой и протёр глаза, пытаясь убедиться, что ему это не мерещится. А когда снова посмотрел на существо, то вместо монстра увидел поваленные в груду деревья, из которых торчала длинная ветка. Он снова помотал головой. Неужто ему это всё померещилось? Затем оглядел внимательнее завал древесины.

— Да здесь же не было ничего только что, — пробормотал он.

Наконец-то он выбрался из оврага. Набравшись храбрости, он подошёл к завалу из брёвен. Ему захотелось убедиться, что ему это всё померещилось. Соколов обошёл валежник по кругу, затем потрогал длинную ветку, что указывала куда-то в сторону. И даже погладил её ладонью.

— Нет, и в правду валежник. А кто тогда со мной говорил? И глаза эти светящиеся. Нет, что-то здесь неладное.

Он даже головой помотал.

«Нет, галлюцинации, галлюцинациями. Но кто-то ведь смеялся в этом лесу. Да и шишками в меня кидался. Причём, не одной. Не могло же мне и это тоже привидеться» — думал он.

В этот момент где-то над правым ухом Ярослав услышал негромкий голос.

— Нет, совсем безнадёжный. Ошибся я в тебе. Видимо, ты не из храбрости прочь не побежал, а из непроходимой глупости. До тебя, видимо, не дошло, кто с тобой дело имеет. Хотя…

Раздался какой-то шорох. Ярослав снова заозирался. Если уж это галлюцинация, то очень уж навязчивая.

— Чую, ты не местный. Пахнет от тебя далёкими землями. Чужими землями. Ладно. На первый раз сердиться на тебя не стану.

Ярослав и вовсе потерял всяческое понимание происходящего и уже даже не пытался найти собеседника, а вслушивался в звук его голоса.

— Вот наука тебе, парень, — раздался снова скрипучий голос и кряхтение, будто кто-то устало уселся на пенёк.

Ярослав искоса оглядел поляну, но нигде пеньков не было поблизости, хотя голос раздавался очень близко, будто собеседник находился прямо перед ним.

— Когда в лес идёшь, в любой лес, не надо угрожать хранителю этого леса. Ага, усёк?

— Ага, — кивнул Ярослав.

— А ещё принято хозяевам леса дары приносить, чтобы умилостивить. А то мы можем много бед принести.

Ярослав снова кивнул.

— А те, кто к нам с добром — куском хлеба или пирожком, то такому любой хозяин рад. Не то, что лесной дух.

Ярослав стоял едва дыша. Бред какой-то… Он вдруг понял, что владелец голоса стоит прямо за его спиной. По крайней мере, голос доносился ровно оттуда, но оборачиваться не спешил. Во-первых, он не был уверен, что снова сможет разглядеть владельца голоса. А во-вторых, что-то ему расхотелось знакомиться с тем, кто называет себя хранителем леса, или как его там, духом.

Но Ярослав, тем не менее, решил поддержать свой приступ бреда, и на всякий случай поинтересоваться.

— А если у меня нет ничего с собой? Как быть тогда? — спросил он, закусывая губы.

— Ну так ты хотя бы поздоровайся. Скажи «Здравствуй, хозяин». Да спроси, можно ли погостить. Доброе слово любой собаке приятно. Чего ж говорить про хозяина?

Ярослав немного подумал, затем громко произнёс:

— Ну здравствуй, хозяин. Спасибо за гостеприимство и за науку.

— Должен будешь! — хохотнул скрипучий голос. — А теперь шуруй давай.

Голос был ворчливый, но Ярослав явно расслышал улыбку.

— Может, ты и не безнадёжен.

Ярослав осторожно шагал в указанном направлении, глядя себе под ноги, чтобы не напороться на какую-нибудь ловушку, и то и дело оглядывался. Ему всё время казалось, что за ним кто-то наблюдает и тихонечко мерзко похихикивает, хотя на самом деле такого и в помине не было. Однако осадок от данной ситуации остался.

— Что это такое было? Неужели я так сильно ударился головой, — бормотал он. — И померещится же такое.

Однако очень скоро он вышел к опушке леса, после которой открылось заросшее травой, бурьяном и кустарником поле. А чуть дальше за полем снова начинался лесок, но там он увидел нечто похожее на дорогу. Хоть она и была недостаточно широка для полноценной дороги, но и тропинкой её не назовёшь. По крайней мере, там можно было спокойно шагать. Похоже, действительно, этот маньяк, называющий себя лесным хозяином, не обманул. На всякий случай Ярослав повернулся к лесу и поклонился.

— Спасибо тебе ещё раз, лесной хозяин, — сказал он громко, а потом пробормотал: — Не обманул ужас лесной.

— Сам ты ужас лесной, — раздалось откуда-то издалека, будто ветром повеяло. — Вот же паскудник.

Поёжившись, Соколов направился к дороге. Кое-как продравшись сквозь заросли, добрался до утоптанной земли и принялся рассуждать:

— И куда мне направляться — направо, налево? Ну или как посмотреть — вперёд, назад?

В обе стороны была лишь кривая тропинка, петляющая между деревьями.

Думал недолго. В итоге, попросту махнул рукой. Если есть дорога, она куда-то обязательно приведёт. Не в один город, так в другой. Поэтому, не мудрствуя лукаво, Ярослав свернул направо, потому что бабушка завещала налево не ходить. И зашагал дальше.

Птички щебетали, лёгкий ветерок колыхал траву и листья. Мимо летали насекомые. Что было неприятно, после дневной жары проснулись комары, которые любопытно летали вокруг парня, желая отведать на вкус его крови. Поэтому он прибавил шаг, то и дело отмахиваясь от зудящих насекомых. Он совсем потерял терпение, поэтому не сразу заметил впереди ручеёк, через который перекинулся кривой явно самодельный мост. А на этом мосту… он аж остановился от неожиданности. Расселись три мужика с… дубинами. Ой, да хоть с автоматами, главное, что живые люди, а то он уже отчаялся найти хоть кого-то живого.

Глава 5

Помощь

Ярослав замедлил шаг и присмотрелся. Три мужика, довольно крупные, нечёсаные, небритые. Похоже, действительно здесь какое-то поселение староверов. Одеты очень странно: грубые штаны и рубахи, подпоясанные какими-то верёвками. Обуты, правда, не в лапти, но настолько странные и убогие сапоги, будто они их сами шили из крысиных шкур. Может, бомжи какие-то или беглые зэки. Хотя даже бомжи вряд ли стали бы одеваться в нечто подобное. Ярослав ни разу не сапожник, но понять, что китайская подделка на его ногах куда полезнее, чем те обмотки, что на ногах мужиков, он понимал. Не ровня они его китайским кедам.

Мужики тем временем тоже его заприметили и, оценив его с головы до ног, принялись о чём-то переговариваться, то и дело подталкивая друг друга локтями. Причём, несмотря на глупые рожи, старательно желали принять вид злых и серьёзных громил. Он такое не раз видел, когда в деревне сталкивался с другими ребятами. Мальчишки были разные, но в основном хорошие, вот только зачем-то хотели казаться плохими. И выглядело это только нелепо, а не устрашающе. Вон, дубины в руках тискают.

«Может, действительно какие-то ролевики и сейчас недовольны от того, что я в их игру влез?» — рассуждал Ярослав. — «А может, наоборот, я в каком-то парке развлечений, и это шоу для ребят вроде меня.»

А может, они какую-то реконструкцию готовят.

Ярослав о таком не раз слышал от другого своего однокурсника. Взяли сюжет из древности, вот и воспроизводят какое-то событие. Может, поход каких-нибудь казаков или что-то ещё более древнее.

Правда Соколов никак не мог понять, к какой эпохе могут относиться эти костюмы.

Ярослав подошёл к переправе, желая попросить о помощи, но не успел он и рот раскрыть, как один из мужиков, поднявшись в полный рост, выпятив грудь и расставив в стороны плечи, будто забыл из своей нелепой кофты вытащить вешалку и из-за этого не мог свести руки вместе, окликнул парня:

— Э, молодчик, за проход заплатить надо бы, — окликнул он Ярослава.

Ну да, точно реконструкторы или аниматоры, людей развлекают.

— Ну, здорово, мужики. Круто здесь у вас, но мне сейчас не до игр. Я малость заблудился. Мне бы подсказать, как до города ближайшего дойти.

— Сначала заплати, а потом и пройдёшь к городу.

Ярослав нахмурился. Мужик был вроде бы обычный, размалёванный, явно актёр, но очень уж он отыгрывал реалистично. Сам нервничал, но стоял на своём и явно желал получить деньги от прохожего.

Ярославу это очень не понравилось. По крайней мере, сердце принялось гонять по телу адреналин, а брови сами собой сошлись на переносице.

— Мужик, ты не понял, — холодным тоном произнёс он. — Мне ваши игры не нужны. Я действительно потерялся и мне нужно попасть до города, связаться с полицией или ещё с кем-то. И домой вернуться.

— Нет, парень, это ты что-то не так понял. Здесь переход платный. И если хочешь дойти до города, плати.

— Я пока что даже не знаю, нужно ли мне переходить. Мне про город нужно узнать, — парировал Ярослав.

— Вот ты сначала заплати, а потом уже задавай свои вопросы, — стоял на своём мужик.

— Ну, а если я без оплаты пройду? — набычился Ярослав, решив не поддаваться на тупые игры великовозрастных мужиков.

— Тогда я тебе рёбра пересчитаю, да зубы прорежу, — подбоченился мужик, поигрывая своей дубиной.

Два других мужика за его спиной переглянулись, затем посмотрели на Ярослава, и хмуро насупив брови на глуповатых лицах, кивнули, подтверждая слова товарища.

— Деньги вам нужны? — хмыкнул Ярослав.

Он засунул руку в карман, достал три тысячные купюры, сложенные пополам.

— Ну, так вот, деньги, попробуй взять их.

Не то чтобы Ярослав не любил сотрудников сферы обслуживания, но чаевые не всегда спешил платить. Во-первых, он студент, у которого пока что не так много денег, а во-вторых, ведь тем же официантам и так платят зарплату, а они ещё и чаевые требуют. И он очень твёрдо считал, что для того, чтобы получить чаевые, нужно сделать что-то действительно полезное, а не просто с каменным лицом принести чай или кофе, или что там обычно заказывают люди.

А здесь же мужики явно переигрывали, и платить им за какой-то проход или за то, чтобы получить информацию о ближайшем безопасном месте, он считал уже сверх меры и всерьёз намеревался хотя бы одному из них хорошенько съездить по морде, чтобы они перестали уже заниматься глупостями и помогли ему.

Мужик, в свою очередь, хмуро смерил банкноты в руках парня и сморщился:

— Ты чё это мне тут своей берестой размалёванной трясёшь? Ты монеты давай.

— Какие в жопу монеты? Мужик, ты не понял, что ли? — Ярослав совсем потерял терпение.

То деньги требуют, то отказываются. Монеты какие-то просят. Он аж челюсти сжал от досады. Вот и поговорили. Судя по их грозным лицам, говорить они не спешат и вряд ли что-то ему ответят. Но на вид они вроде бы не особо ловкие. И если постараться, то можно и троих вырубить. И даже дубинки им не помогут. А там уже и по-другому поговорим. Надо только вести себя нестандартно. Не ругаться, не лезть в драку до поры. Но и в обиду себя не давать. Надо постараться сбить их с толку.

Ярослав, расслабив лицо и сделав максимально выразительный взгляд, молча и неспешно подошёл к мосту.

Мужики нахмурились, переглянулись и поудобнее перехватили свои дубины.

— Ты платить-то будешь? — вдруг взвился тот, что стоял впереди всех.

— А за что? — невозмутимо спросил Ярослав, в упор глядя на спросившего.

— Так за проход по мосту. Я тебе что тут, птица-говорун, повторять одно и то же.

— А мне не надо проходить по мосту, — заявил вдруг Ярослав. — Я и без моста справлюсь.

Он успел оглядеть ручей и подметил пару крупных, плоских камней, благодаря которым можно было и без моста перебраться на другую сторону.

Так он и поступил. И повернувшись на 90 градусов, прошагал к спуску к воде. Затем ловко запрыгнул сначала на один камень, потом на второй, и уже спустя секунду оказался на противоположном берегу. И с прежней невозмутимостью посмотрел в упор на мужиков.

— Я вот и без моста справился, считаю платить мне ничего вам не нужно.

Сказав это, Соколов демонстративно встал, скрестив руки на груди.

— Умный, что ли? — отозвался один из мужичков с помятым лицом. — Я тебе сейчас бока намну. Будешь потом мамку звать, до пощады просить.

Как Ярослав и ожидал, мужики умом явно не блистали. И пока двое стояли и хмуро пялились на парня, один из них двинулся навстречу парню, не убедившись, что остальные отправились за ним.

А Ярослав чего-то подобного и ожидал.

Видя, что мужик серьёзно намеревается начать драться, Ярослав сделал пару шагов назад.

А мужик, по-своему поняв его жест, оскалился и прибавил шагу. Затем изо всех сил размахнулся своей дубиной, как говорил его тренер по боксу — деревенским махом. И пока готовился к удару, Ярослав резко скакнул вперёд, выбросив вперёд сначала левую руку, попав прямёхонько в нос, а затем прямым ударом вбил кулак в бороду нападавшему.

Мужик от неожиданности завалился на задницу и захлопал глазами. Его взгляд поплыл. Да и сам мужик был неуклюжий. Удивительно, как не запутался в своих ногах, пока пытался догнать Ярослава.

Собственно, Соколов-то от противника большего и не ждал. Увидев, что мужик пытается подняться, он силой толкнул поверженного пяткой в грудь, заставив завалиться на землю.

Затем в упор посмотрел на двоих мужчин, что, переглянувшись, смотрели сейчас на Ярослава сверху вниз.

— Ну что, желающие ещё будут с меня оплату взять? — спросил он.

— Убью, гада! — вдруг завопил второй мужик, зачем-то бросив дубину, и бросился на парня, бестолково размахивая здоровенными кулачищами.

Вот если бы он дубину не бросил, у него, может быть, и были бы шансы. А так…

Ярослав поднырнул под очередной удар и, врезав левым кулаком сначала в печень, правой впечатал в солнечное сплетение. Затем добил боковым в челюсть.

Но мужику было маловато, поэтому Ярослав, подпрыгнув и обхватив руками затылок противника, закончил серию мощным ударом коленом в челюсть.

Мужик без сознания повалился на землю. Из его носа обильно хлестала кровь.

Ярослав осмотрел поле битвы. Затем в упор посмотрел на третьего. Тот стоял растерянно раскрыв рот и бестолково моргал, наблюдая за тем, как пали его верные товарищи. И, кажись, он всерьёз подумал сбежать.

И стоило ему только попятиться, как Ярослав рявкнул:

— А ну стоять! Вот теперь мы поговорим, кто кому и что должен. Иди-ка сюда…

Ярослав краем глаза ещё раз оглядел дело рук своих. Скорее для того, чтобы убедиться, что здоровяки больше не спешат лезть в драку.

Пока два бородача постанывали, пытаясь прийти в себя (судя по всему, не скоро они оклемаются), Ярослав попытался установить контакт с третьим, оставшимся на месте, но тот, воспользовавшись заминкой попытался таки удрать.

— Да уж, доблесть явно не его конёк, — пробормотал Ярослав.

Тем временем, неудавшийся грабитель развернулся на 180 градусов, но запутался в ногах и рухнул на землю. Ярослав же неспешно продолжил свой путь, почёсывая затылок.

Он пытался свыкнуться с мыслью, что эти оборванцы вряд ли аниматоры. Либо дикие старообрядцы, либо…

— Слышь, земляк, а ты вообще кто? — спросил Соколов, присев на корточки недалеко от мужичка, что пытался взять себя в руки. Парень старался говорить как можно спокойнее.

— Кто? Я? — непонимающе спросил мужик, замерев на месте изображая опоссума. В его голове происходили какие-то мыслительные процессы и Ярослав решил не мешать, даже несмотря на тупые вопросы. Тем временем, мужчина продолжил изображать недееспособность. — Так кого ты спрашиваешь?

— Тебя спрашиваю, — устало пояснил Ярослав. — Друзья твои в отключке, а других собеседников я поблизости не вижу.

— А земляк — это кто? — задал новый вопрос неудачливый разбойник.

Ярослав мысленно вздохнул.

Он размышлял взвешивая за и против. У него был очень непростой день, но и спугнуть этого молодчика нельзя. Всё же Ярославу нужна помощь…

Вот тип! — думал он. — Мало того, что вырядился, как Иванушка из сказки, так еще и слов человеческих не понимает. Или он делает вид, что не понимает? Под дурака косит или так в образ вошел? Леща бы этому Ивану прописать, чтобы не симулировал амнезию. Нет, с рыбой в русской сказке Емеля был. И у него не лещ, а щука в друзьях была. Хотя, может, он и не придуривается? Если разобраться, то какой он земляк?

Усилием воли взяв себя в руки, Ярослав пояснил:

— Земляк, потому что мы с тобой на одной земле живем, верно?

— Ага, — кивнул мужик. — А на земле-то мы на одной, только я тебя все равно не знаю. Чужак ты.

— Тогда можно и познакомиться, — кивнул парень. Решив, что раз незнакомец его старше лет на двадцать, то нужно проявить хоть какую-то вежливость, (даже несмотря на то что между ними произошло), и обращаясь к нему на вы, спросил: — Вот вас, например, как зовут?

— Нас? — переспросил мужик. Пожав плечами, сказал: — Меня, например, Вторак зовут. А вон те, которых ты убил, их Неждан и Зозуля.

— Значит, вас Втораком зовут, — констатировал Ярослав.

— Почему нас? Меня Втораком звать, а их по другому.

— Так я понял, как их зовут. Я говорю, что лично вас зовут Втораком, а ваших товарищей — одного Неждан, а второго Зозуля, — смиренно сказал Ярослав, понимая, что человек в странной одежде и еще более странной обуви так прочно вошел в историческую реконструкцию, что по-нормальному разговаривать не может. И, кажется, раньше было не принято обращаться на вы. Да, точно. В фильмах же обращались к царю — не прогневайся, государь, не вели казнить! Неудобно, конечно, к старшим обращаться на ты, но с другой стороны, когда он на стройке шабашил, то все были на ты не зависимо от возраста. На вы лишь к начальству обращались.

Ярослав смирился с тем, что ему не удалось блеснуть хорошими манерами.

— Да понял я, понял, — сказал наконец парень. — Тебя Вторак звать, а товарищей твоих — одного Неждан, а второго Зозулей. Скажи лучше, а как мне до города добраться? Или до какого-нибудь села?

— До города, парень, у нас далеко. Если по дороге, так дня три-четыре, а по лесу — так и все семь. — Почесав затылок Вторак-реконструктор задумался, потом изрек: — Не, по лесу не семь, а все восемь. Но это если просто по лесу, но там болота кругом. Болото обойти — еще клади дня три, а прямиком ближе, но там болотники в трясину утянут. Или вурлак в свою нору не утащит. Вурлаки как раз на охоту вышли, им свежатинка нужна.

Ярослав смотрел в упор на бородатого и держался чтобы не взорваться. Болотники. Вурлаки какие-то. Может, стоит дать в ухо, так сразу перейдет на нормальный разговор?.. Но было кое-что, заставляющее призадуматься. Тот дух лесной, да и Якош Святославович чего только стоит…

Соколов мысленно примерился, а Вторак, словно почувствовав закипавшую злость чужака, слегка отодвинулся:

— Ты это, не балуй. С двумя справился, со мной справишься, а как все наши из деревни придут — забьют тебя. Не поглядят, что ты двух самых сильных мужиков из нашей деревни убил.

— Не драматизируй, кого это я убил? — возмутился Ярослав. Кивнув на поверженных соперников, уже начавших шевелиться и пытаться встать, сказал: — Вон, живые они.

— Так я и не говорил, что ты их насмерть убил.

Вот как. Значит, убить можно насмерть, а еще и не насмерть? Мысленно сосчитав до десяти, спросил:

— А что, дорог здесь вообще нет?

— Так вот по лесу-то дорога и будет. Охотники по ней ходят, продавцы соли еще. Иной раз и вурлаки, или обменыши идут.

— А нормальная дорога есть? Может, автобусом можно доехать? Или машину нанять? Три дня пути — это пара часов езды.

— Авто — бус? Это что, птица такая? А машина?

Ярослав был готов зарычать. Да что же так не везет-то! То ли этого слабоумного растили в дикой природе как Маугли, либо его вообще ничему жизнь не учит, и верит что Ярослав ему не надаёт.

Но было что-то, заставившее парня призадуматься. То какие-то странные существа в лесу нападают, то мужики-реконструкторы, способные довести до белого каления любого нормального человека. Нет, кое с кем из реконструкторов Ярослав был знаком. У него на курсе учится один такой «повихнутый» на наполеоновской эпохе. Фамилия у него Марьин, зовут Сашкой, но он от всех требует, чтобы его называли Маран, а каждый сентябрь ездит на Бородино, участвует в представлении. Еще куда-то ездил, но куда Ярослав не помнил. Марьин рассказывал, что у них существует целый полк, который изображает наполеоновских солдат. У него дома вся комната забита французскими мундирами и оружием. Полиция Марьина уже раза два задерживала, но выяснив, что оружие бутафорское отпускало.

Но кроме того, что Сашка требует, чтобы его именовали Мараном, он вполне вменяемый человек. И лекции дает почитать, и на семинарах подсказывает. А этот… Будто действительно такой всю жизнь. Ну нельзя так убедительно играть.

— Тебя-то как звать? — поинтересовался вдруг Вторак.

— Ярославом зовут, — задумчиво отозвался парень.

— Ярослав? — мужик оглядел парня с ног до головы. — Да иди ты! Врешь ведь.

— Почему это вру? — нахмурился парень. — Как в детстве родители назвали, так и зовут. Документов с собой нет, доказать не могу, да и не буду.

— Тукаментов нет? А что это — тугаменты?

— Слышь, Вторак, — с угрозой в голосе произнес парень, предприняв ещё одну попытку вразумить мужика. — Ты играй, но все-таки не заигрывайся. Прекращай дурку гнать.

Но вместо того, чтобы испугаться, этот самый Вторак вполне серьёзно заинтересовался:

— А играть — это на чем? Я ни на дуде не играю, ни на гуслях. А ты что — игрун?

Нет, но это уже слишком. Рука Ярослава сама собой сжалась в кулак. Но тут отчего-то вспомнился лес, странный силок (или петля?), сплетенный из загадочного материала. А еще — этот невидимка, который его и шишками закидал, и пинка дал под зад. Но зато вывел из леса, и посоветовал быть поласковее. Плюс было ещё что-то. Будто далёкое воспоминание принадлежащее кому-то другому…

— А почему ты считаешь, что меня нельзя Ярославом звать? — выдохнув, решил спросить Ярослав.

— Да потому что это княжеское имя, — убежденно сказал Вторак. — Ярослав — Ярый в славе. А какой же ты князь, если ты в простых портах, в лаптях да еще и пеший? Ни мехов на тебе, ни сапог красных… Не, одежда на тебе ладная, но простая.

— Почему это я в лаптях? — удивился Ярослав. Вытянув ногу, продемонстрировал свою кеду: — Не фирменные, конечно, но лицензионные.

— Вот я и говорю, что лапти на тебе, а не сапоги. А князья ходят не в лаптях, и не в постолах, как мы.

Значит, вот эта бесформенная обувь, которая на ногах у мужиков именуется постолы? Даже и не слыхал о таких.

— Не хочешь верить — не верь, — пожал Ярослав плечами.

— Сейчас скажешь, что у тебя и отца звать как-нибудь так — Всеслав или Яромир.

— Нет, отца у меня проще звать. Владимиром.

Вторак, позабыв о страхах, покатился со смеху.

— Ну, парень, ты и шутник. Тебя Ярославом звать, отца Владимиром. Князья из погорелого леса.

Ярослав уже просто махнул рукой. Вытащив телефон, убедившись, что аккумулятор еще тянет, но вот сети по-прежнему нет. Спросил с последней надеждой:

— А связь у вас есть? Мой не ловит совсем. Или нужно куда-то повыше выйти, поближе к вышке?

— Связь? А чего тебя связать надобно? У нас только сети вяжут.

Разговор явно не клеился. Кажется, впервые в жизни Ярослав едва не завыл от желания начистить кому-то морду.

Глава 6

Смирение

— Может, хоть закурить есть? — спросил Ярослав, надеясь хоть как-то вывести на чистую воду мужичка со странным именем Вторак. Может он сейчас зажигалку достанет или спички.

— Закурить? Что-то я не пойму что ты решил с курями делать, — продолжал изображать несознательность Вторак. — Но не важно, курей у нас в деревне не водятся.

Ярослав почти смирился.

— Ладно, достал ты меня своими шарадами. — решил сменить тактику Ярослав. — Перейдём к более насущным вопросам. Расскажи лучше, что это вы здесь на мосту устроили? Разбоем помышляете? Знаешь какой срок за такое светит.

— Что устроили? Какой разбой? — насупился мужик густо покраснев.

— Ой, не надо мне тут оправдываться, не делай вид, что ничего не понимаешь. Вы ведь путь перегородили, честных людей грабить пытаетесь, — Ярослав надеялся, что хоть сейчас под прессом обвинений у заигравшегося Вторака прорежется совесть и он перестанет отыгрывать старовера.

Мужик сдаваться не спешил. Еще больше покраснел, но насупился и скрестил руки на груди. Он уставился в землю перед собой, как обычно делают нашкодившие дети, которым нечем обосновать свои шалости.

— А что нам еще остаётся? — буркнул Вторак. — Есть нечего. Дети голодные по полатям лежат да бабы воют. Вот и пошли на большую дорогу.

— А почему так вышло? Работать не думали пойти? — спросил Ярослав.

— Что значит не думали? — хмуро посмотрел в ответ мужик. — Думать нам некогда, мы только и думаем делаем что работаем.

— Тогда почему есть нечего? Как допустили такое?

Ярослава с детства учили одной простой мудрости. Как бы ни было тяжело, работай и всё будет. Он сам начал с шестнадцати лет подрабатывал и совмещал с учёбой, и всегда недобро поглядывал на тех, кто жаловался на безденежье, но не искал решения, как трудную ситуацию исправить.

— Да воевода наш, Клёст, совсем меру потерял, — скорчив горестное лицо стал пояснять Вторак. — Мы его батюшке исправно десятину платили, а как сын его занял, так поднял до четвертины. А в этом году и вовсе половину забрал. Мол к большой войне готовятся.

— К войне? — задумчиво спросил Соколов.

— Да они к той войне уже десять лет готовятся. А здесь совсем произвол, будто извести нас решили. Голодом заморить. Не по-людски это.

Ярослав принялся рассуждать про себя. Видимо какой-то местный бандит, не даёт жить крестьянам и забирает их припасы. Как в компьютерной игре прям. Правда Ярослав плохо помнил кто такой воевода, и не должны ли ему местные платить какие-то налоги.

— Ты мне вот что скажи, Вторак, получается, какой-то нехороший человек, забрал у вас запасы еды и обрёк вас на голодную смерть. — начал Ярослав. — А вы в ответ на это, решили последовать его примеру, грабить других людей, лишать из хлеба и тоже обрекать на голодную смерть? Так?

Вторак который внимательно слушал Соколова, вдруг еще сильнее покраснел и застыл. Глаза его округлились. Он открыл рот, будто желая что-то возразить, но тут же захлопнул. Видимо, раньше он не смотрел на ситуацию с такого ракурса.

— Да как же это мы, сами что ли душегубами заделались? — пробормотал он.

— Кстати, а мост этот ваш, что вы за проход по нему деньги взимается? — задал Ярослав следующий вопрос, продолжая давить на мужика.

— Мост наш, — растерянно ответил Вторак.

— Вы строили? — удивлённо спросил Ярослав.

— Не мы, — качнул головой мужик. — Но его наши предки строили.

Ярослав пытался поймать собеседника хоть на какой-то неточности, но тот говорил складно, и даже реакции выдавал вполне естественные. Будто и правда за детей своих переживал.

Поняв что так можно долго до правды добираться, Соколов решил сменить тактику.

— А ты подумал, что вами будет если вас поймают? — предпринял новую попытку парень. — А ведь поймают же, вы вон даже с дубинами обращаться не умеете.

— Да знаем что будет, — повесил голову Вторак. — Повесят нас, да только лучше уж пускай повесят, чем на баб и детей голодных глядеть и ничего не делать.

Такого ответа Ярослав не ожидал.

Он подумал тут уголовкой неудачника напугать, а он про повешение говорит. Не знаю что у них тут за порядки, но отчаянный мужик выходит.

— Как это вас повесят, — спросил Ярослав, решив добраться до сути.

— Да так и повесят за шею, вон на том дереве, — кивнул на развесистую осину Вторак.

Да уж, не получилось надавить.

— А разве не в тюрьму посадят? — с надеждой спросил Соколов.

— А что такое турьма?

Ярослав сокрушённо вздохнул.

— Ладно, — продолжая размышлять на ходу прервал старовера Ярослав. — Ты говоришь, до ближайшего города семь дней ходу, а вы сами где живёте?

Ярослав здраво рассудил, что спать ему где-то нужно, и в лесу ночевать он не собирается. И хоть дружба с этими мужичками сразу не задалась, но вполне можно попробовать подружиться по новой, они ведь уже осознали свою ошибку и поняли, что с Соколовым лучше не ссориться.

— Да здесь и живём, — ответил Вторак.

— Как это здесь?

— Ну вон там шалаш, — кивнул Вторак в сторону ближайших зарослей. — Там спим, и еду готовим.

— Ты же про детей и баб говорил, они тоже там с вами в шалашах? — удивился Соколов.

— Нет, бабы в деревне, — подозрительно посмотрел на Ярослава Вторак.

— А деревня тогда где?

— Полдня пути отсюда, только я тебе не скажу где, не нужны нам там чужаки.

— Слушай, мне ваша деревня не нужна, да и бабы ваши тоже, — поняв ход мыслей Вторака пояснил Соколов, — мне нужно понять, где я очутился и как обратно домой попасть. Но уже вечереет, а спать под открытым небом не хочется, у меня с собой ни палатки ни еды да вообще ничего нет. Я так скажу. Мы с вами не с того начали, недопонимание у нас получилось. Вы на меня наехали.

— Что сделали? — тут же отреагировал Вторак. — Когда мы на тебя наехали? Чем? У нас и телеги то нет.

— Ну монеты стали требовать, — терпеливо пояснил Ярослав. — Я тоже разбираться в вашей нужде не стал, на рожон полез. Мы вроде уже поняли, что все здесь люди серьёзные, так давайте и поговорим по-серьёзному. Мне помощь нужна, если вам в чём могу пригодиться, тоже добром отвечу.

— А драться так выучишь? — спросил вдруг Вторак.

— А зачем вам? — аж опешил Ярослав такой смене темы диалога, — Чтобы дальше грабить людей?

— Мы тогда к нашему воеводе Клёсту станем в дружину проситься, — пояснил Вторак. — авось перестанет нашу деревню обирать.

— Имя чудное у вашего воеводы, — хмыкнул Ярслав.

— Прозвище у него такое, еще от отца его досталось. И вовсе не чудное, ты такое вслух лучше не произноси, а то кто услышит, и злобу на нас воевода затаит. Тогда беды не оберёмся.

— Ладно, победил ты меня, — капитулировал Ярослав. — Рассказывай что у вас здесь происходит. Глядишь и правда драться научу, а может и другим чем помогу.

Ярослав слышал о таких мероприятиях, и если это действительно одно из них, то, чтобы достичь хоть какого-то вразумительного диалога, придётся играть по правилам. Это сродни компьютерной игре с заданиями, только в реальности. А если здесь нечто иное. Что ж, тоже не будет лишним наладить отношения с местными жителями.

Как раз в этот момент застонал один из горе разбойников под мостом.

— Как это победил? — удивился Вторак.

— Потом расскажу. Но сначала, пойдём твоим товарищам поможем.

Помощь поверженным оказали, водичкой холодной на головы полили. Пожалуй у одного сотрясение небольшое есть, у того, которому коленом досталось. Второй вроде получше себя чувствовал.

Мужики поглядывали на Ярослава недобро, но от помощи не отказывались. Да и Вторак сразу обозначил, что Чужак хоть и драчун, но попусту в драку не лезет, и кулаками зазря махать не будет.

— Зовут его Яр, — обозначил Вторак.

Соколов хотел было поправить, но Вторак искоса поглядел на парня и качнул головой и тот решил не поправлять. Мало ли какие у них порядки. В Князья Ярослав не метил, поэтому решил пока не настаивать.

— Можно ещё звать меня Ярик, — предложил он.

— Ярик так Ярик, — проворчал один из мужиков, — а драться-то зачем было?

— Так вы сами полезли, что мне надо было делать, под ваши дубины подставляться?

— А Ярик еще обещал драться нас научить, — добавил Вторак — драться научимся и к воеводе пойдём, авось на службу возьмёт.

Мужики хоть и косились на Ярослава, но показали где располагалась их лёжка. Там действительно были самодельные шалаши из лапника и нехитрый скарб.

— Надо бы гостя покормить и самим невредно поесть, — взял на себя инициативу Вторак.

На том конфликт и сошёл на нет. Всем нашлось чем заниматься, и никто даже не ворчал, что к ним добавился новый рот, а еды не так много.

Ярослав сидел в стороне, не вмешиваясь в работу кашевара. Подумать ему было о чём.

Костёр разожгли при помощи кремня и кресала. Ярослав надеялся увидеть зажигалку, но нет. Неждан, тот который получил коленом, взял на себя обязанности повара. Он принялся варить в котелке нечто, похожее на мучную похлебку с луком.

От мощного запаха лука Соколова слегка мутило, но желудок уже начал подавать признаки жизни — все-таки, бабушка его кормила давненько, а молодому и здоровому организму требовалась подпитка. Верно, придется есть то, что дадут, а не капризничать.

Будь это дома, парень уже давно бы сделал заказ в какую-нибудь пиццерию, или сам сбегал до ближайшей точки перекуса, а здесь вот экзотика. Ну ничего, зато интересно.

Ярослав начал потихонечку осознавать, что он и на самом деле попал не к чокнутым реконструкторам, а куда-то в иное, совсем не такое место, лишённое цивилизации, к которой он привык. Можно было даже опустить тот факт, что он как-то оказался в лесу, переместившись в него из недокопанного погреба и старого подвала. Но и без этого всё выглядело странно.

Люди живущие здесь, похоже, напрочь отрицали цивилизацию. Странность места подтверждалось деталями. Допустим, те же реконструкторы, которые шьют себе мундиры и мастерят оружие из чужой эпохи, не могут окончательно избавиться от всех мелочей, что сопутствуют им в нашем мире. Вряд ли те же «наполеоновцы» поджигают костер с помощью огнива. Скорее возьмут либо спички, либо зажигалку. Котелок, что висит на костре — он не стальной, не алюминиевый, а медный. Ярослав даже поковырял его ногтем, пока тот был холодный. И убедившись что это действительно медь еще больше нахмурился. Откуда мужики могли взять медный котелок? И вот ещё, какой дурак станет делать нож с костяной рукояткой, если имеется имитация пластика?

Но больше всего Ярослава смущал мостик через ручей. Он специально туда вернулся, чтобы изучить конструкцию, и хоть как-то развеять это безумие, но потерпел окончательное фиаско.

Все-таки, он немало поработал в строительстве, и кое-что по части дерева соображал. Нет, на стройке использовался кирпич, цементный раствор, но там были трапы или сходни, там имелись строительные леса. Скажите на милость, как соорудить трап из досок, не используя ни единого гвоздя или шурупа?

А здесь мостик какой-то странный. Предположим, в дно ручья вбили деревянные сваи, то есть, опоры. Это ладно. Нормально.

Значит, вбили опоры, поставили поперечные перекладины, а потом положили поперечины — прогоны. Так отчего на этом мосте прогоны сделаны не из бруса, не из бревен, а из жердей, связанных между собой веревками? А настил из досок? Он же не приколочен, а тоже привязан веревками. Но зачем это делать? Зачем мучиться с какими-то связками, если можно приколотить доски гвоздями, скрепить их друг с другом металлическими скобами?

А доски, из которых сделан помост? На первый взгляд, если не присматриваться, покажется, что они ровные, но это не так. Толщина отличается — у одной на полсантиметра, у другой на весь сантиметр. Нет, сделаны хорошо, ничего не скажешь, но не похоже, что эти доски сработаны на пилораме. Вручную, что ли пилили? Ну кто это будет делать в здравом уме?

Нет, все чудесатее и чудесатее.

В общем, в голову лез один навязчивый, абсолютно нереалистичный, но очень подходящий ответ на все вопросы. Похоже Ярослав оказался в другом мире, или вернулся в прошлое. И хоть Соколов гнал от себя любые мысли на эту тему, но внутренне уже смирился и решил пока что действовать исходя из этой версии.

Не искать же тот скелет, чтобы задать ему пару наболевших вопросов. Да и где его вообще искать?..

Раз уж судьба ему послала только этих троих оборванцев, (лесного хозяина он решил пока не считать), значит нужно довольствоваться тем что есть.

Глава 7

Мосто-охранники

— Рассказывайте, как докатились до жизни такой, — вернувшись от моста обратился Ярослав к горе-разбойникам. — Кто такой этот ваш клест, и почему оставил вас без средств к существованию?

Вроде, ничего такого умного или непонятного и не сказал. А мужики опять на него уставились, словно он с ними на китайском заговорил. Они почему такие бестолковые? Или опять играют?

Вторак тут же заметил:

— Видите, а я говорил, чудной какой-то парень, и слова чудные говорит.

Ярослав тяжело вздохнул.

— Рассказывайте уже про своего клёста и почему он еду у вас забрал.

Так себе и представил — прилетела птичка, и все склевала. И где таких клестов видели? В Чернобыльской зоне? Так нет там никаких мутантов, проверяли. Мутанты, как говорят ученые, долго не живут, умирают. Так что, ни огромных собак, и не птиц-великанов в природе не существует.

Клёст птичка редкая, но клеста Ярослав запомнил из-за особенного строения клюва. Он закрывался крест-накрест. Ну или внахлёст. Может оттуда и получил своё название.

Но клест оказался и не птицей вовсе.

— Клёст — воевода наш, давно поставленный ныне покойным князем над нашими землями, — принялся рассказывать Зозуля. — И даже после смерти князя у нас всё неплохо было. Пять лет назад, старый Клёст умер, а ему на смену пришёл сын, Клёст младший. И вознамерился наш молодой воевода справедливость восстановить, да занять место князя, вот и готовится теперь к большой схватке.

— И с кем схватка? — заинтересовался Ярослав,

— Так с другими воеводами, — ответил Вторак, будто говорил нечто очевидное.

— А к чему им воевать?

— Старые воеводы хоть и враждовали, но было у них общее прошлое и уважение друг к другу. Жили себе, каждый своей землей управлял, на чужое не зарились. А когда поколение стало сменяться, у молодых воевод, общей истории не было, вот они и начали грызться за княжеское место.

— Воеводы, князья, — пробормотал Ярослав.

И тут все грызутся. Тут что, феодальная раздробленность? В школе Соколов учил, по истории, но в чем там суть уже и не помнил. Но самое главное уяснил — между владельцами территорий шла непрерывная борьба за власть, а еще и власть с самым сильным. У нас с великим князем, а на западе с королями. Вот, когда короли да великие князья сильными стали, они всех своих мятежных феодалов к ногтю прижали.

И тут похожее. Если, конечно, это не какой-то прием сценариста, а реальный мир. Поразмыслив, он решил что прежде чем лезть в политику, нужно разобраться с насущным. К тому же вряд ли он что-то толковое услышит от землепашцев. Об этом лучше говорить с теми самыми воеводами, или другой администрацией. Поэтому он решил сменить тему.

— Интересная картина получается, — произнёс Соколов. — Воевода, командующий вами, забрал у вас еду, обрёк на голод, считай толкнул на разбой, а если вас поймают, тот же воевода вас и повесит, так выходит?

Мужики переглянулись, затем дружно кивнули.

— Несправедливо получается.

Мужики призадумались.

— Действительно не справедливо, — кивнул Вторак.

— А почему вы с воеводой не поговорите? — спросил Ярослав. — Может он сам не знает, к чему привели его указания. Такое часто бывает.

Мужики вновь переглянулись.

— Очень уж воевода Клёст скорый на расправу, — покачал головой Зозуля. — Он, в соседней деревне старосту который с его указом спорить вздумал, выпороть приказал. То староста, а мы и вовсе люди простые. Если уж старосту выпороли, что же с нами-то сделают

— И в страхе быть выпоротыми, вы решили подвести себя под повешение, — заключил Ярослав.

Соколов в тайне не оставлял надежды вывести мужиков на чистую воду. Авось, хоть случайно, но проговорятся.

— А нам что так смерть, что так, подыхать, — вздохнул Неждан, — я ещё и бобыль, без земли да жены, мне вообще терять нечего. Меня если даже изгоем сделают, никто не заплачет.

— Так может я с вашим воеводой потолкую? — предложил Ярослав, преследуя свою мысль. Если удастся дойти до администрации, глядишь получится телефон отыскать. Ну или хоть как-то разобраться в происходящем. Администрация как-никак. Должен там быть хоть кто-то вменяемый. Ладно, сотовых нет, но уж стационарные-то телефоны должны быть.

Мужики дружно заржали.

— Он тебя на порог не пустит, да еще и выпорет, для порядку. Нет парень, нету тебе туда хода — покачал головой Зозуля.

Ярослав призадумался. Это что, такая дурная шутка? Выпороть — причинить человеку не только физические травмы, но и моральный ущерб. Да по судам бы затаскали таких организаторов! Есть, разумеется те, кому боль доставляет радость, но это извращенцы. Нормальному человека порка точно не в радость. И, пусть тут все свихнулись на увлечении средними веками, но ведь не настолько же, чтобы подставлять спину или задницу под плеть. Или под кнут? Да какая разница, если больно.

А если это все правда? И это на самом деле не массовик-затейник, а какой-нибудь самый настоящий средневековый правитель? Вот тут уж, конечно надо поостеречься. Читал что-то, по телику видел, что в средние века бароны и князья творили со своими людьми все, что хотели. И на конюшне пороли, и жен у мужей отбирали. Случайный же путник, за которого некому было заступиться, тот вообще мог стать развлечением для хозяйских псов. М-да, дела. Если уж и соваться туда, то подготовленным, и желательно, с каким-нибудь конкретным делом, или достижением, чтобы внимание к себе привлечь.

Как вариант можно поискать ещё кого-то. Как понял Ярослав, этот Клёст младший, совсем молодой парень, может, даже его ровесник. Молодые да борзые руководители всегда спешат найти себе врагов, которых необходимо побеждать. В то время как кто постарше, вполне может оценить навыки и познания человека вроде Ярослава, не расценивая это в качестве конкуренции…

Но это как пойдёт. Ярослав не спешил надеяться на чудо и готовился к тому что ситуация явно будет непростой. Но ясно наверняка, простой она точно не будет.

Конечно, по-прежнему оставалась вероятность, что это такие игрушки богатеньких местных. Понастроили себе деревень, чтобы пожить в аутентичной среде, а может и людей сюда привозят поиграть да приобщиться к корням. Кто их разберёт. Но все эти повихнутые на прошлом отчего-то считают, что уж они-то в средние века в господах бы ходили, а не в слугах, и не в крепостных крестьянах. Но столько господ точно не наберется, сколько есть желающих.

Ярослав как-то слышал, что есть такие развлечение у богатых, когда люди платят чтобы в тюрьме посидеть. Конечно, не в настоящей, а бутафорской, с актёрами для антуража. Но стоит это развлечение не дёшево. И есть такие, кто готов пройтись в кандалах по дорогам каторжников. А кандалы тяжеленные, и кормят на стоянках убого. Что-то он еще похожее видел? А, там богатеньких Буратинок вообще в могилах хоронят, чтобы те жизни радовались. Если уж за такое готовы платить, то буквально попасть в прошлое, это куда больших денег стоит. И пускай вокруг актёры. Даже если они и самодеятельные, вроде этих «разбойников». Кто знает? Тот же Вторак, вполне может быть вице-президентом какого-нибудь банка и он вот так развлекается на выходных. Изображает разбойника на дороге. Ну а что, не далеко ушёл бы от своей истиной работы. Тем более, что неизвестно, кто больше народа ограбил — разбойники или банкиры? Но вопрос, как говорится, не требует ответа. Если уж они действительно слишком глубоко вошли в роль… Что ж поиграем.

— Значит соваться к воеводе вашему опасно. Может выпороть, не за что, ни про что. Кстати, вы товарищи разбойники много награбить успели? Успели накопить прегрешений на виселицу? — спросил вдруг Ярослав.

Мужики тут же затравленно переглянулись и потемнели лицами.

— Да ну, какие мы разбойники, — произнёс наконец Зозуля махнув рукой, развеяв мрачноватую обстановку. — Мы всего второй день как здесь встали. Мы ведь хотели брать дань только за проход по мосту, что наши предки построили. Мы бы ещё и мост чинили. Да мы и так на этом мосту уже доски меняли. Там снизу сплошная гниль была, а коли гниль пойдет, то доверху дойдет. А за эти два дня встретили только двоих. Трусливого купчишку, да тебя… — Зозуля невесело усмехнувшись глянул на Ярослава.

— Это значит я вовремя вам встретился, стало быть от греха уберёг, — беззлобно усмехнулся Соколов в ответ. — Или не уберёг? Что стало с первым путником?

— Да что с ним станется, — угрюмо хмыкнул Неждан и махнул рукой.

— Он как нас увидал, — принялся рассказывать Зозуля, — Так глаза выпучил, что твои монеты, бросил суму с солью и бежать. Нам то только за проход оплата надобна была. Товары его нам ни к чему. Ну, солью мы тоже готовы взять. Кружку там, две. Но и убрали суму с дороги, чтобы добру не пропадать, раз уж хозяин, как заяц трусливый оказался.

Зозуля указал куда-то в бок, и в зарослях под навесом Ярослав действительно разглядел грубо сшитый мешок с толстыми плетёными ручками.

— Значит, вы всё же не разбойники, и людей не убивали? — продолжил допрос Ярослав.

— Какое там, — хмуро отмахнулся Неждан, затем кивнул на Вторака, который с интересом слушал беседу. — Вторак, вон, от вида куриной крови в обморок падает, какой из него душегуб.

— Что ты говоришь такое? — взвился было Вторак, но поймав хмурый взгляд Неждана, который отличался угрюмым видом и невозмутимым холодным взглядом, тут же сел на место.

— Хотя чего уж таить, так и есть. Не переношу вида крови, — беззлобно покивал Вторак. — От меня жена из-за этого ушла. Мол — что ты за мужик, если даже курице не можешь башку отрубить? Все сама да сама. А что касаемо соли, так мы даже в похлёбку её не взяли, чужая, брать нельзя.

Ярослав отметил слово душегуб. Раньше он такого не слышал, но учитывая контекст разговора, понял, что так называют убийц. Видимо тот кто губит души. Интересно. И соль чужую не взяли. Разбойники бы так себя не повели.

Мужики уже успели отойти от их «знакомства» и вели себя вполне спокойно, хоть к Ярославу спиной и не поворачивались. Но и напряжения от них он не чувствовал.

— А ты сам-то, Ярик, как сюда попал? — спросил Зозуля, потирая ушибленную ранее скулу и поморщившись. — Говоришь ты как-то чудно, да и одежда у тебя не нашенская. И дерешься ты больно. Откуда ты? Путник?

Ярослав призадумался. Правду говорить? Если это действительно какое-то средневековье, то откровенную историю его могут и на костре вместо чучела сжечь, потыкав перед этим вилами, для порядка. Выдумать что-то? Так легко самому и попасться на вранье, да и смысл какой? Ему ведь самому бы разобраться в происходящем.

Поэтому Ярослав решил рассказать правду, хоть и не всю.

— Да странная ситуация вышла, — начал он. — Я помогал бабушке своей кхм… — он задумался пытаясь подобрать слово. Очень уж чудно говорили здесь люди, и многих слов не понимали. Ярослав не знал, поймут ли они слово погреб, поэтому попытался изъясняться максимально просто. — Помогал, в общем, бабушке землянку копать.

— Землянку? — оживился Зозуля, — а что за землянка, глубокая? А для чего? А почему избу не сложил?..

— Да подожди ты, — оборвал товарища Вторак, — дай рассказать человеку, интересно же.

Что ж, слово бабушка они поняли. Уже хорошо. Теперь бы про погреб пояснить. Может, и про погреба не знают?

— Изба у нее уже есть. А землянка — это так, чтобы было где провизию летом хранить. Мясо там, репу, — продолжил Ярослав. — Ну а дальше и правда интересно. В общем, копал я копал, куда-то не туда выкопал, а потом на меня вдруг темнота обрушилась, будто по голове кто-то ударил, а дальше я оказался посреди леса. И ни бабушки, ни землянки нет.

Парень оглядел мужиков, но те переглянулись, синхронно покачали головами, затем снова уставились на Ярослава, продолжая внимательно слушать.

— Слышь, Ярик, а ты нам все рассказал? — вступил в разговор молчун Неждан. — А в той темноте совсем ничего не было? Или что-то было?

Ярослав призадумался на краткий миг. Говорить или нет? Решил, что хуже не будет.

— Ну да, был там старик. Только он мертвый. Правда, он хоть и мертвый, но что-то мне говорил.

Соколов не стал уточнять, что старик был не просто мертвым, а сидел в погребе (или, где он сидел, в какой клети?) в виде скелета. Но какая разница? Скелет, это просто остатки мертвеца.

Кажется, местные такому не очень-то и удивились. Эка невидаль, мертвый старик. Кого таким удивишь?

— Значит, колдун это был, — решительно сказал Зозуля. — Колдуны, они даже мертвые, своей силы не теряют. А ты, парень, скорее всего, в могилу такого колдуна и попал, а он не захотел, чтобы в его могиле посторонние находились. Вот, он тебя и зашвырнул, куда ни попадя.

Отчего-то Ярослав в такое поверил. Колдуны, они и впрямь, все могут. Ведь не случайно же он оказался в чужих краях? Ну, не сам же из погреба выкопался и в лес прилетел. А теперь вот тут, слушает всякую ересь. Или не ересь?

Ярослав решил рассказать чуть больше. Может местные прольют свет на некоторые загадки?

— Видел в лесу ловушку охотничью, кажется такую называют силки, это не ваша была?

— Мы тебе не охотники, — отмахнулся Вторак. — А ловушку какой-нибудь охотник поставил. Они сюда иной раз забредают. Но коли он тебя не видел, то ничего страшного.

— Потом встретил еще одного мужичка, но тот мне не показывался на глаза, а только шишками кидался. Но зато показал, как к дороге пройти. Назвался хозяином леса. Ну а потом я вас встретил.

Ярослав благоразумно умолчал про пинок под зад, который отвесил ему невидимый лешак. И слух слово леший говорить не стал.

— Ух ты, повезло тебе парень, — усмехнулся Вторак. — Хранитель леса мог бы тебя и в бурелом завести, ты бы оттуда ещё два дня выбирался. Любят хранители пошутить над простаками, а особенно над путниками, которые ничего не ведают.

— Ну, вообще-то наш хранитель он безобидный, — вступил в разговор Зозуля. — Иные хранители сами могут путника в болоте утопить, а наш добрый. Просто он не любит, если с ним не поздороваются, и не попросят разрешения сквозь лес пройти. Но если попросил — он тебя от всех напастей защитит, и в кости не проиграет.

— Что он не сделает? — вытаращился Ярослав. Он уже был готов допустить, что в этих лесах существуют какие-то хранители. Сказочные, блин. Но чтобы они еще и в кости играли? В кости, это вроде, когда бросают два кубика с точками на гранях, а у кого больше выпадет точек, тот и выиграл? Странные какие-то сказочные персонажи.

— Так скучно хранителям в лесу, — охотно пояснил Зозуля. — Сидят они себе целыми днями, даже поговорить не с кем. Коли человек придет — всё радость. А люди-то просто так в лес не ходят, всё по делу. Дровишек запасти, грибы да ягоды собрать. Охотники зверя да птицу бьют. Людям-то не до разговоров. Конечно, если хранитель остановит, то поговорят, но о чем говорить-то? Хранителям наши дела неинтересны, а нам их без надобности. Вот, они от скуки всякие развлечения и выискивают. И аукают дурным голосом, а еще в кости играют. Однажды, — хихикнул разбойник, — наш хранитель своему соседу из дальнего Закордонья всех тутошних зайцев проиграл. Вот зрелище-то было! Мы всей деревней смотреть кинулись! А зайцы, бедненькие, идут, словно река течет. И не хотят они из своих лесов уходить, а и деваться некуда — их хозяин проиграл.

Ярослав представил, как несчастные зайцы, понурив уши, бредут, словно заключенные и ему стало не по себе. И сразу ж стало жалко бедненьких зайчиков.

— М-да, порядочки тут, — пробормотал он. — Хранители леса, вместо того, чтобы лесную братию охранять, свое поголовье в кости проигрывает.

— Да ничего, он их по весне всех обратно отыграл, — беззаботно хихикнул Зозуля. — И не только своих, но и чужих. Видно было — кто свой заяц, из наших лесов, а кто чужой. Наши-то радостные бегут, а чужие понуро. Наши-то ещё и чужих зайчих взяли, так что у нас теперь от зайцев деваться некуда.

Ярослав лишь задумчиво потёр затылок. Нет, зайцев все равно жалко. Хоть своих, а хоть и чужих.

Глава 8

История Бранского княжества

Соколов старательно изучал своих новых знакомых, искал несоответствия и не находил. Мысленно отмечал сильные стороны своих новых знакомых. Правда, пока отыскал таковое только у одного — у кашевара, которого звать Неждан. Имя-то странное, но читал как-то парень рассказы об именах. Нежданами в старые времена называли детей, родившихся нежданно-негаданно. А вот тех, кого ждали, именовали Жданами. А Вторак, скорее всего, второй сын в семье? А что же тогда означает Зозуля?

Вот, значит, угрюмый и молчаливый Неждан — этот мастерски варит похлебку. Из ничего, практически — из крупной сероватой муки с отрубями и лука получилось вкусное варево. Соли бы еще — совсем классно. Но соли, как пояснили мужики, у них уже давно нет, да и мука скоро закончится, а оставленное купцом даже в мыслях не делили — чужая!

Но что хорошо, так это то, что лука еще много. А с луком, как заверял Неждан, с ним даже корни репейника можно варить, и желуди. М-да… Этак еще и вареные желуди есть придется. Никогда не пробовал варить желуди с луком. Похоже действительно голод у них.

А ведь коли есть будет нечего, то и желуди сойдут за милую душу. Вон, хрюшки желуди уплетают сырыми и, ничего. Мы, конечно, не хрюшки, но то, что свиньи едят — так это можно и человеку есть. А уж вареными и мы сможем.

Чем силен Вторак, Ярослав пока не понял, разве что простодушием и наивной простотой, зато уяснил, что Зозуля любит поговорить, да и не просто поболтать о том и о сем, а порассказать всякие древние истории. Зозуля, решив, что странный гость, умеющий так здорово драться, прибывший откуда-то издалека, ничего о здешних людях не знает, поэтому поспешил поведать ему о своем племени, и о народе. Ну а Ярослав был совершенно не против. Только задавал время от времени уточняющие вопросы.

Итак, народ, к которому прибился Ярослав Соколов, именовал себя браничами, в честь своего первого вождя Бранислава.

Изначально вождя именовали Браном…

— А мне прадед говорил, что звали его не Браном, а Враном, — перебил вдруг Зозулю кашевар Неждан.

Ярослав слегка удивился. Первого князя звали Враном? А вран — это не от слова ли врать? Получается, что первый князь в здешних местах был вруном? Ну и дела. Но нет, слово вран означало совсем другое.

— А хоть бы и Враном, — хмыкнул Зозуля. — Ворон, он хоть и падаль клюет, но птица мудрая. Но думаю, что про Врана враги первого князя напраслину плели. А его звали Бран. А Бран — это от слова «брань», человек боя. А Браниславом он стал, когда его князем выбрали. Получилось — славный боями!

Ярослав мысленно покачал головой. Вот так вот. Вран, оказывается, это ворон, а брань — это бой, а не ругательство. Но проговаривать это вслух не стал, а продолжал слушать. Интересно же, куда его занесло. А там и подумать можно будет как дальше действовать.

Больше Зозулю никто не перебивал. Теперь уже не только пришелец, но и Неждан с Втораком слушали своего товарища.

Вождь этот, пока еще просто Бран, пришел в эти края откуда-то издалека. И пришел не один, а с младшими братьями. И братьев у Брана имелось сорок человек. И вот, стало быть, пришли они, принялись лес корчевать, деревья вывернутые жечь, пашню пахать, зерно сеять и урожай собирать. А потом и деревню построили. Хлеб принялись печь, пиво варили. И все бы хорошо, но не было у них женщин. А как молодым и здоровым парням обходиться без женщин? Да и какой прок пашни пахать, хлеб сеять, если это некому оставить?

А вокруг, в дремучих лесах, жили совсем еще дикие племена, которые пахать не умели, а только и занимались тем, что рыбу да зверя били. (Причём, сказав про рыбу, Зозуля отчего-то скривился). У них даже сетей не было — рыбу острогами били, а то и из луков стреляли. А еще у них не было железа. Бран и его братья имели железные топоры, железные ножи, а лесные люди делали свое оружие либо из камня, либо из кости. А ведь вроде бы, чего проще? Вон, на болоте железная руда есть, нужно только ее собрать, да в домнице выплавить.

Женщины у лесных людей были, а девки, что помоложе, да незамужние, уже и сами заглядывались на чужаков. Парни все как на подбор — рослые да статные! Но Бран понимал, что так можно заполучить одну или две девушки, много — пять. Будут жены у пятерых, а как остальным? Тогда Бран решил поговорить с лесными людьми, чтобы те дали в жены ему и его братьям своих дочерей. Мол — девушки против не будут. А за это он отдаст лесным людям железные наконечники для стрел и копий.

Но родители были против. Никто пришлым приблудам не хотел отдавать замуж своих дочерей. Тоже понятно. Свои девки должны своим парням доставаться, рожать рыбаков да охотников. А проращивать зерно, да лущить колосья? Так пусть этим мыши да дикие кабаны питаются. А зачем нужно железо, если и с каменными топорами хорошо, а костяные наконечники зверя и рыбу не разят? Жили деды да прадеды без железа, так и они проживут. Если бы Бран предложил золото или серебро, то можно бы отнести это в дар богине Йомале, которой лесные люди поклоняются. А железо принести, так оно скоро истлеет. Да и если так подумать, злато с серебром тоже не нужно, потому что богине не нужно ничего лишнего.

И тогда Бран пошел на хитрость. Он позвал соседей в гости — дескать, приходите да посмотрите, как мы живем. Угостим вас хлебом, а еще напоим пивом.

Обрадовались лесные охотники и рыболовы. Хотелось им и яства незнакомые попробовать, и пива попить. Сами-то они ничего этого не знали. Да и любопытно было посмотреть — как живут чужеземцы, которые не желают жить в лесу?

Собрались всеми семьями — отцы с матерями пошли, их сыны да дочери. Бран и его люди лицом в грязь не ударили — угостили охотников хлебом, напоили пивом. Хлеб, правда, лесным людям не понравился — разве это еда для мужчин? А вот пиво понравилось всем. И мужчинам, и женщинам. И когда гости напились, то приказал Бран своим людям хватать самых красивых девушек, запирать их в домах да в сараях, а всех пьяных мужчин — и отцов, и братьев, и женихов, вынести из деревни вон, да отнести их всех в лес.

Девушек, которых украл Бран и его младшие братья, было ровно сорок одна, как раз по числу мужчин. Самую красивую, разумеется, взял в жены вождь. И велел своим младшим братьям быть с девушками поласковее, не добиваться их силой! И говорить, что они самые красивые, мол, оттого-то их и украли, что красавицы! И подарки нужно дарить. А подарки Бран и его люди заранее заготовили — колечки железные, бусики всякие.

Первое время украденные девушки плакали, просились домой, но люди Брана добрыми словами сумели расположить их к себе, да так, что девушки их полюбили. А кому же не нравится, если их красавицами называют? И подарки им нравились. Бабы, они как сороки — на все яркое очень падкие.

А как женщины из лесного народа чужаков полюбили, то принялись рожать детей.

Первое время молодым женам все казалось странным и непривычным. И работа, и еда. Но потихоньку они попривыкли. Мужья их тяжелыми делами не отягощали, сами все делали. Жены только по хозяйству хлопотали. Правда, тоже учить пришлось, потому что ни хлеб печь, ни похлебку сварить они не умели. Но постепенно они всему научились. И хлеб пекли, и кашу варили, и даже одежду принялись шить не такую, как в лесу, а настоящую.

И даже сами начали учить мужей. Девушки из леса научили мужчин и рыбу ловить, и зверя в лесу бить, и мед диких пчел собирать. А жена Брана, назвавшая себя Браницей, поймала в лесу дикую корову, привела домой. Корова оказалась стельной, поэтому скоро семья Брана пила молоко. А глядя на своего вождя и его жену и прочие стали обзаводиться коровами, а потом наловили и коз, и овец.

Лесные люди, у которых Бран с братьями девок забрали, поначалу ждали, что их вернут. Но шло время, девок не возвращали, и тогда отцы, братья и женихи, решили пойти на пришлых войной. И еще взяли с собой других мужчин, что в лесу жили. Мол — сегодня наших девок отобрали, завтра ваших черед придет. Лесные люди, те вообще воевать не любили. У них даже мальчишки, когда дрались, никогда не били друг друга кулаками, а только толкались. Но тут уж решили, что деваться-то некуда. Да и боялись они, что чужаки что-то плохое их сестрам и дочерям сделают. Съедят или куда-нибудь увезут.

Явились лесные люди к деревне, где Бран с братьями жили, а те вышли навстречу, чтобы сражаться. Лесных людей было больше раз в десять, но у пришлых оружие имелось железное. И был бы бой великий, много бы крови пролилось, но вышли женщины, которых украли. Встали они между мужчинами и сказали — мол, не потерпят они, чтобы отцы да братья с их мужьями сражались. Дескать — если мы виноваты в распре, то убейте вначале нас, а заодно и наших детей, которых мы нарожали.

Ярослав на этом моменте едва сдержал усмешку. Эти лесные жители похоже совсем наивные были. Это сколько же они ждали когда им женщин вернут, раз дети появились? Удивительно что вообще спохватились.

Тем временем, Зозуля продолжал.

— А когда девки лесных людей вышли тут, понятное дело, ни у кого рука не поднялась воевать. И тут мириться стали. Бран и его братья прощения попросили — дескать, забрали девок, но зато они нашими женами стали, детей родили, так что мы теперь уже родственники.

А потом, как водится, был пир на весь мир, и чужаки и лесные люди стали пиво пить, мясом закусывать, а потом решили, что все отныне станут жить в мире и согласии.

И стали все жить в мире и согласии. Бран и его братья лесным людям не мешали, наоборот, помогали. Как-то раз из-за моря мурманы — морские бродяги пришли. Обычно они приходили и грабили лесных людей, а те им все свое добро оставляли, да в лес убегали. Особенно падки были мурманы на мех соболя, да песца. Но и прочие шкуры не пропускали. Мурманы могли и людей с собой забрать, чтобы рабами сделать.

И вот они снова пришли, оставили корабли и пошли в леса. Дорогу-то они знали. Но на этот раз Бран решил как следует проучить мурманов. Вождь понимал, что его братья не смогут справиться с врагом. У тех и доспехи, и оружие, да и выучка ратная, а люди Брана — они земледельцы. Поэтому он решил перебить мурманов из засады, стрелами. Но земледельцы стрелки плохие, не то, что лесные люди.

Не хотели лесные люди по живым людям стрелять, пусть это и враг, но люди ведь. Тогда Бран пошел на хитрость. Он посоветовал на стрелы такие наконечники привязать, которым человека не убьешь, а только поцарапаешь. Дескать — просто попугаете пришельцев, вот и все. Согласились лесные люди — если поцарапать, так ничего страшного.

А сам Бран наконечники для стрел ядом смазал. Уж откуда он яд взял — неизвестно, но теперь даже царапина смерть приносила.

Стали лесные люди стрелять по мурманам, те падали, а тут и Бран со своими братьями из засады выбежал, и всех мурманов побил.

И все оружие и доспехи Брану досталось.

Поначалу лесные жители плакали, переживали, что из-за них люди погибли — пусть и враги, а потом успокоились.

Так вот и стали жить дальше. Лесные люди охотились, рыбу ловили, а Бран и его братья землю пахали. Но у земледельцев детей рождалось много, гораздо больше, чем у лесных людей. И сыновей много. И снова брали в жены девушек из леса. Теперь уже деревню градом именовали, или городом Бранском, в честь Брана. (А Ярослав мысленно взял на заметку название города. Бранск — это почти что Брянск. А может, это и есть Брянск?)

А чтобы жить, нужно не только пахать и сеять, нужно еще и плуги да серпы ковать, нужно горшки лепить. Да и много другое нужно делать. Места нужны, где посуду на мед менять, или рыбу на холст. А если не деревня, а город, так пришлось князю дружиной обзаводиться, чтобы за порядком следить. Да и от чужаков, если придут, нужно отбиваться. Брана уже не вождем прозывать стали, а князем — то есть, большим вождем. И имя ему дали княжеское — Бранислав. А вся земля стала называться Браниславское княжество.

Ярослав слушал историю вполуха, всё больше пытаясь сопоставить факты да найти хоть какую-то связь тем что слышал в той же школе. Этот экскурс в историю он ему был мало интересен, но хоть какие-то подробности выяснил. Например то, что народ здесь не такой уж воинственный, одним словом земледельцы. А охотники, хоть и умели оружием пользоваться, да только не спешили против людей применять. Может не так всё и плохо. Один только вопрос, возник у Ярослава в голове. Дичь в лесу водится. Вон, те же зайцы. Так почему в деревнях голод?

Никакого бога мужики не поминали, но они явно были не христианами. Кажется Неждан пару раз поминал Велеса, но это не точно. По крайней мере, отыгрывали явно язычников или вовсе идолопоклонников. Ну или были таковыми. Племена ещё какие-то… В истории Руси Соколов разбирался не очень хорошо, но судя по всему, речь здесь шла о периоде как минимум за тысячу лет до рождения самого Ярослава.

Зозуля же, похоже, оседлала любимого конька и упивался историей. Прямо как учитель истории России в школе Ярослава. Тот тоже любил свой предмет, и если уж начинал что-то рассказывать то долго не мог остановиться и продолжал даже после того как прозвенел звонок.

— Вначале все княжество вокруг города умещалось, а потом становилось все больше и больше. Людей становилось много, приходилось им подальше идти, там где свободные места есть. Леса выкорчевывали, пашни пахали.

А лесные люди, которых становилось все меньше и меньше все дальше и дальше уходили в леса. Теперь уже никто и не знает — остались ли они? Или все вымерли, или с браничами смешались да сами браничами и стали.

Князю стало трудно управлять всем княжеством, пришлось ему своих воевод наместниками делать. Восемь воевод — восемь сел, где эти воеводы живут — казну держат, дружину свою и все прочее. А вокруг еще и деревни, где народ живет. Должны они за порядком следить, дань собирать — часть себе оставляли на прожитье, а часть князю везли. И должны еще воеводы малые дружины держать, на всякий случай. Если малая война — они сами должны справляться, а если большая, то уже сам князь Бранислав собирал войско. А воевать приходили те люди, от которых Бранислав с братьями когда-то ушел. У них все тоже самое, что у браничей — и язык, и боги. Вот только хотелось им чужие земли завоевать. Нападали воины князя Скира, которые себя скиритами именуют, приходили с войной князь Врабий и князь Журавель, говорили, что не по праву Бран правит землями, но Бранислав с дружиной сумел дать всем пришлым укорот, они больше не лезли.

И все бы хорошо было, но не было у Бранислава сына, чтобы тому княжество оставить. Тогда он решил, что пусть новым князем станет его зять, муж старшей дочери. Народу это очень понравилось, потому что любой холостой мужчина мог стать новым князем. А если князь будет править плохо — то жена должна его выгнать, а сама выбрать себе нового мужа. А еще лучше — если мужа-то девица выберет, а править-то станет сама, а муж будет при княгине вроде большого воеводы. Станет войском управлять, а в другие дела не полезет.

С тех пор, как умер князь Бранислав, сменилось десять поколений. Но каждый раз новым князем становился не сын, а зять князя. И правила княгиня, а ее муж войском управлял. Обычай такой. И правили потомки Бранислава по женской линии очень толково. А вот у воевод, которых когда-то князь Бранислав наместничать поставил — у них сыновья наследовали.

И вот, десять лет назад умер князь Людослав, у которого не было дочери. Князь перед смертью хотел отдать власть своему сыну, но воеводы-наместники возроптали — дескать, не по обычаю это. Если нет дочери, так пусть князь выберет своего преемника из их числа. Мол, коли один из них станет князем, то его дочь потом наследницей будет и все станет так, как великий Бранислав завещал. Может, был бы князь Людослав не так стар и болен, он и сумел бы укорот своим воеводам дать и сына своего на княжеский стол посадить, но не успел. Князь умер скоропостижно, а его сын пропал. Болтают люди, что неспроста умер князь, и сын пропал тоже не случайно, но кто слушает простой народ?

А княжеские воеводы уже десять лет бьются за престол. Никто не желает уступать и каждый говорит — мол, его покойный князь хотел наследником сделать с тех пор мира и нет.

На этом моменте Ярослава заинтересовал один важный вопрос.

— Вот вы говорите, что князя уже десять лет как нету. А кто же тогда в городе живёт? Ну, кто там заседает в княжеском дворце? — спросил Ярослав.

— В Бранске, что ли? — уточнил Зозуля.

— Ну да, в Бранске, до которого три дня хода, — припомнил Соколов.

— Так никого там нету. Нет, в крепости, конечно, слуги обитают, но хозяина там нету. Вот уже десять лет как нету. Жена старого князя уехала жить в своё родное село Южное. Не захотела оставаться в крепости.

Ярослав едва за голову не схватился.

— А зачем тогда надо было в город ехать? — пробормотал он под нос. — А этот ваш Клёст, где обитает?

— Клёст? Так в одном дне хода от нашей деревни, — пояснил Неждан.

— Понятно, — пробормотал Ярослав.

Хорошо, что они оказались разбойниками и удалось их разговорить, а то так бы и отправился в город по доброму совету, а там никого и нет.

— Люди там хоть в городе живут? — спросил Ярослав.

— Ну, люди, да, конечно, обитают. За крепостью ухаживают, да и только. А так ведут свои дела.

— Понятно, — пробормотал Ярослав. — А кто тогда за старшего? Получается только эти ваши воеводы?

— Ну да, восемь воевод. Среди своих земель они сами вопросы решают. Если какие-то спорные, то собираются на общее собрание.

— Так, — задумчиво проговорил Ярослав, — получается, до вашей деревни около дня хода?.

Мужики от его слов отчего-то напряглись.

— И ещё день хода до села, где обитает ваш воевода. Всё верно?

— Всё верно, — подтвердили мужики.

— Далековато, но ничего. А если отсюда идти сразу к воеводе? Путь покороче есть?

— Нет, — покачал головой Зозуля. — Только через нашу деревню.

— Только мы тебя туда не проведём, — вдруг заявил Неждан. — Ты, парень, чуждый, пришлый. Вроде бы не промах, но мы тебя не знаем. И просто так тебя вести в свою деревню не собираемся. Мало ли ты беды нам накличешь.

Ярослав, ничего не ответив, помолчал. А выходить из ситуации как-то надо.

— А другие воеводы где проживают? Есть кто ещё поблизости? — спросил Ярослав.

— Ну вот ближе всего воевода Замайло. Он стар уже, но старик справедливый. Староста нашей деревни даже как-то нас собирал, спрашивал: быть может уйти от воеводы Клёста и перейти к Замайло? Да только его отговорили: мол, сам староста Замайло уже пожилой, а сын у него не менее горячий. Так вот перейдём из огня да в полымя, так уж лучше мы со своим молодым воеводой Клёстом отмучаемся своё, дождёмся, когда он перебесится, а там и свои дела наладятся.

— Ясно, — пробормотал Ярослав.

Может к этому старосте Замайло отправиться?

Стоило ему об этом подумать, как в кустах рядом кто-то принялся копошиться.

Учитывая все то, что Ярослав успел сегодня повидать, ожидать можно было чего угодно, но Соколов не стал бурно реагировать. Он напрягся, приготовившись действовать, но не суетился. Судя по характеру звуков, там был явно кто-то не сильно крупный. А спустя пару секунд на поляну перед четырьмя мужчинами вышла довольно крупная птица с золотыми перьями, да настолько яркими, что казалось птица светится.

Ярослав никогда раньше ничего подобного не видел. Больше всего птица походила на индюка, за тем исключением, что на голове, вместо гребня, у нее топорщились длинные ярко-красные перья. Можно было бы назвать её павлином, но у неё перья на голове располагались иначе и Ярослав не видел её хвост.

— Это ещё что? — пробормотал Ярослав, затем бросил взгляд в сторону троицы мужиков. А те, в свою очередь, расширив глаза, так и уставились на золотую птицу. Первым отреагировал, Вторак он на пару шагов приблизился к пицце, потом упал на колени, а затем и вовсе бухнулся лбом о землю.

— Здравствуй батюшка Гамаюн, — последовал примеру Вторака Зозуля, и тоже бухнулся на колени. — Дай нам мудрости, да знания о том как удачу привлечь да беды избежать. — Прокричав всё это опешившей птице, зозуля согнулся в поясе и упёрся лбом в свои колени.

Неждан тоже склонился, но вопить не стал.

Птица, с важным видом оглядела троицу, что-то негромко прокурлыкала, поклевала травинку перед собой, затем уставилась чёрным глазом на Ярослава и её перья вдруг засияли ровным золотистым светом.

«Это что еще за иллюминация?» — подумал Ярослав.

А мужики подняв головы не мигая уставились на птицу, жадно следя за каждым её движением.

Она вдруг раскрыла на удивление широкие крылья, и засветившись еще ярче взмыла воздух. Теперь она совсем не была похожа на индюка, а скорее на сокола, только очень крупного. Птица заскользила к Ярославу, выписав кульбит над его головой, а затем неспешно стала планировать в сторону дороги, при этом перья её принялись менять окрас, становясь всё более красными, пока не стали напоминать пламя. Стоило Гамаюну добраться края поляны, как он тут же растворился в воздухе.

Снова волшебство какое-то.

— И кто это был? — спросил Ярослав.

— Так это же Гамаюн, он подсказывает что будет, и может советом добрым помочь, — тут же принялся рассказывать Зозуля, как заворожённый глядя туда где только что исчезла птица.

— И что она вам рассказала? — со скепсисом спосил Ярослав.

— Что удача большая будет, — заявил Зозуля.

— Ага, а потом стала красная как пламя, — помотал головой Неждан, — Я слышал она так об опасности говорит.

В этот момент со стороны дороги послышался какой-то шум. Мужики переглянулись. Ярослав же напряжённо посмотрел в ту сторону. Пока не ясно, кого там принесло, но шёл этот кто-то именно на поляну горе-разбойников. О пице все сразу позабыли. Не та ли это самая опасность о которой предупреждал Гамаюн. Хотя, может, товарищ этих деревенских или опять Леший решил сюда забрести?

Послышалось лошадиный храп. По крайней мере, Ярослав распознал донёсшийся из зарослей звук именно так, а затем и звон какого-то металла. Мужики вдруг напряглись и стали беспокойно переглядываться.

ЗЫ. Бонусная глава за 250 лайков

Глава 9

Драка

— Эй, есть кто живой? — раздался зычный бас, явно принадлежавший зрелому мужику. — Отзовитесь, люди добрые.

— Коли вы добрые, — добавил второй голос, принадлежащий кому-то, кто явно помоложе.

— Здесь мы, здесь, путники, — окликнул Зозуля. — Подходите, люди добрые. Мы вот похлёбку приготовили. Не бог весть что, но накормить путников сможем, если конечно вас не сорок человек.

— Нет, нас двое, — донеслось из зарослей, и наконец на поляну, облюбованную земледельцами, вышли двое мужчин. Коней при них не было, видимо, они решили их оставить за зарослями. Там как раз находился крутой овраг, и кони вполне могли бы переломать себе ноги. Видимо, воины решили привязать коней снаружи.

Выглядели воины антуражно: островерхие шлемы с нашлёпками из металлических блях, по бокам опускались наушники, как у шапки ушанки, грубые кольчуги, кожаные куртки под ними. На ногах те же самые грубые боты. Как их там? Постолы.

На поясах приторочены мечи. Мужики крепкие и серьёзные, а судя по исполосованным шрамами лицам, повидавшие в жизни всякого.

Теория о том, что это какая-то подстава, всё меньше и меньше походила на реальность. По крайней мере, сложно представить современных людей с такими шрамами. Разве что, это какие-то зэки, причём отсидевшие не один десяток лет. Но даже в тюрьмах есть врачи, которые зашьют раны, не позволив краям разойтись и образовать вот такие шрамы. Конечно, для шоу таких можно подобрать, но не слишком ли много стараний для этакого представления, в котором лишь один зритель — Ярослав собственной персоной?

— Мы так-то по делу здесь, по приказу от воеводы Замайло. С дороги умаялись. Увидели дым, дай, думаем, посмотрим, что здесь за молодцы расселись. Глядишь — и познакомимся. Коли добрые молодцы — братьями станем. Коли старики — отцами звать будем.

— А коли девки… — начал молодой, но старший его одёрнул. — Но девок, как вижу, среди вас нет, так что неважно.

— Ну что ж, присаживайтесь, — тут же засуетился Вторак. — У нас в котелке вон похлёбка. На четверых-то нам многовато, а на шестерых, думаю, вполне хватит. Присаживайтесь-присаживайтесь к нашему котелку.

Однако мужики присаживаться не спешили, а внимательно оглядывали нашу компанию. Придирчиво осмотрели недавно побитые лица Неждана и Зозули. Затем тот, что постарше, спросил:

— А вы, добрые молодцы, откуда здесь? Мимо проходили, али с какой-то целью здесь обитаете? — спросил старший ни к кому не обращаясь, но Ярослав отчётливо заметил, что рука его как бы ненароком легла на рукоять меча.

— Мы-то? — засуетился Зозуля, тоже отметив этот жест. — Мы-то из соседней деревни. Меня вот Зозулей звать. А это Неждан. Это Вторак, — представил он своих товарищей. — А это вот Ярик, путник, мимо проходил. Мы его к себе пригласили тоже постоловаться, — принялся сбивчиво объяснять Зозуля. — Сами мы из соседней деревни Зайчатка, что в подчинении у воеводы Клеста, пришли вот мост починить…

— Мост починить? — сосредоточенно покивал тот, что постарше.

— А вас как зовут, добрые молодцы? — спросил в ответ Зозуля.

Молодой лишь усмехнулся, старший отвечать тоже не спешил.

— Тут слух прошёл, мол, разбойники рядом с этим самым мостом объявились. Честных людей грабят, добро забирают. Не видели таковых? — в лоб спросил старший, а глаза его при этом сделались холодными.

— Да какие разбойники! — тут же запричитал Зозуля. — Мы тут уже два дня стоим, мост чиним.

В этот момент, взгляд старшего упал на приметную сумку, которая некогда принадлежала торговцу.

— Вчера вот купец проходил мимо. Да только от чего-то испугался, бросил мешок и побежал куда-то. Громко кричал. Мы, конечно, удивились, может привиделось что-то, но преследовать не стали. Добро его, чтобы не попортилось, вот сюда перенесли. Потом решили его найти, да передать. Мы ведь люди честные.

— Ага, честные. И даже денег у него не просили и расправой не угрожали? — подхватил допрос младший.

— Да ни в коем случае… Зачем нам таким заниматься? — принялся оправдываться Зозуля.

— А дубины вам зачем? — тоном следователя спросил старший, с прищуром оглядывая мужиков.

— Да как же, от зверей диких отбиваться, — продолжил оправдываться Зозуля, в то время как остальные мужики спали с лица. Уже до всех всё дошло.

У Вторака тряслась нижняя челюсть, а глаза его сделались не то испуганными, не то просто глупыми. Он не знал, куда прятать взгляд. Неждан вёл себя более сдержанно, хотя и у него руки тряслись. Зозуля же вертелся, как уж на сковороде, пытаясь сгладить ситуацию, хотя похоже и сам понимал, что ничего из этой затеи не выйдет.

Ярослав же наблюдал за развитием этой ситуации со стороны.

— А вот у торговца, который по мосту хотел пройти, другое мнение, — негромко произнёс старший, будто о чём-то задумавшись.

— Да тут ошибка какая-то. Тот торговец, видимо своей тени испугался, вот и сбежал. Нам-то чужое добро не нужно, мы ничего не брали.

— По-хорошему бы, вас к воеводе отвести, — выдохнул негромко старший, ни к кому не обращаясь и искоса поглядев на молодого.

Молодой же, поймав взгляд старшего, качнул головой:

— Да они же разбегутся, и столько мороки с ними. Нам не за это платит Гурей. Я думаю, надо бы их здесь наказать, а там уже пускай воевода разбирается. За разбой ведь одно наказание.

Воин криво усмехнулся.

Переговаривались они негромко, но все на поляне отчётливо слышали их разговор. И реакции у всех были разные. Неждан напрягся и стиснул зубы. Зозуля хлопал глазами, пытаясь что-то бормотать, пересказывая всё ту же историю: «Так мы купца того звали даже, чтобы он вернулся, товар свой забрал…» — И ещё что-то невнятное.

Вторака и вовсе пробила такая дрожь, что он еле на ногах стоял.

Ярослав напряженно оглядывал вновь прибывших. Мужики крепкие, держатся уверенно, защищённые бронёй. Но на челюсти защиты у них нет. Видимо, головы защищены только от рубящих ударов, а от прямого удара кулаком в челюсть они не оберегались. Шлемы кожаные, похожие на шапки-ушанки. В ухо не дашь, но прямой удар в подбородок всё равно эффективнее всего.

Ярослав пока не вмешивался, ожидая развития ситуации. Он был и сам не прочь к этому воеводе сходить, вот только не в качестве разбойника. И не факт, что кто-то будет разбираться, какую роль он в этой группе исполнял. Поэтому, готов был к любому развитию событий и, главное, готов был действовать, а не ждать, чем всё закончится.

— А если мужики правду говорят? — спросил старший.

— Ага, с дубинами они мост чинили. Повесить бы их надобно, — молодой стрельнул глазами куда-то в бок, — вон на том суку.

— У нас верёвки нет подходящей, — вздохнув, пожал плечами старший.

— А вон у того есть, — молодой кивнул на Ярослава. — Слышь, как там тебя, Ярик, ты нам верёвку не одолжишь? — хохотнул воин, явно глумясь.

— А зачем верёвка-то, мужики? — будто не понимая ситуации, наивно спросил Зозуля. — Вам вытащить чего-то надо, так давайте поможем.

Но отвечать ему никто не спешил.

— Так одной хватит, — произнёс молодой. — По очереди, так сказать, подвесим.

— Эх, — покачал головой тот, что постарше. — Никак ты, Первак, не угомонишься. Всё тебе игрушки. Не будем мы с этим возиться. Вешать, сучья искать. А возни-то с этим…

Старший поморщился, явно не разделяя веселье молодого, однако и не сопротивлялся ходу его мыслей.

— Про верёвку я, конечно, пошутил, старшой, — хохотнул молодой негромко. — Давай просто их здесь порубим этих душегубов, а потом мужиков пришлём с телегой. Те их привезут к воеводе, а там и опознание проведут.

Что удивляло Ярослава — воины явно чувствовали себя хозяевами положения и даже не стеснялись говорить при мужиках о том, что с ними собираются сделать. По крайней мере, они явно не видели в земледельцах угрозы и, судя по всему, уже давно решили их судьбу. Ярослав их в чём-то понимал. Если нужно доставить главному в этих местах человеку разбойников, которые примерно понимали, что их ведут на смерть, от них можно ожидать чего угодно. Воинов двое, а разбойников, включая самого Ярослава, уже четверо. Так что, вести их живыми не было никакого смысла. Ну, если Соколов правильно понимал ход мыслей этих головорезов.

И ещё его никак не устраивало то, что они никак не выделяли Ярослава, явно приписав его к общей группе и решив разделаться с ним точно так же.

Оставалась надежда, что мужики просто шутят, нагоняя страху на крестьян, чтобы те не вздумали глупить. Может и так. Но Ярослава всегда предпочитал планировать действия, исходя из худших раскладов.

Соколов готовился начать действовать в любой момент, стоит кому-то из этих двух молодчиков дёрнуться. Игры-играми, но Ярослав не хотел рисковать, тем более от одного вида этих мужиков в доспехах и шрамами на мордах его коробило. И что-то ему подсказывало, что людей им убивать за свою жизнь приходилось. Причём особых мук совести они при этом не ощущали.

Нет, определенно, это уже не спектакль.

Юлить как Зозуля и оправдываться он не собирался. Изображать из себя жертву тоже не желал. И бежать ему не хотелось. Поговаривают, что бег — лучшее единоборство для самообороны, но тут был не тот вариант. Ярослав не питал надежд, что в случае чего за ним не будет погони, как минимум, он свидетель. А по лесу, он городской житель, вряд ли далеко убежит от опытных бойцов, которые живут в таких условиях.

Раздался протяжный, негромкий скрежет. Это молодой потащил из ножен меч — медленно, медленно. Вторак и Зозуля, как загипнотизированные, округлившимися глазами наблюдали за движением воина, в их глазах читалось неверие, будто это происходило не с ними и не наяву. По крайней мере, они явно на это очень надеялись.

А Ярослав уже примерно рассчитывал, как будет действовать дальше. Однако ситуация вдруг понеслась вскачь и парень даже не успел отреагировать.

Молодой выхватил меч рывком и прыгнул к Втораку, который был ближе всех. А дальше воин рубанул мечом, намереваясь ударить по шее застигнутого врасплох мужика. Вторак успел вскинуть руки и клинок не достиг изначальной цели, а засел глубоко в плече земледельца.

Раненный, зачем-то ухватился здоровой рукой за клинок и завопил во всё горло:

— Убили! Меня убили!

Меч глубоко вошёл в плоть и похоже повредил кость. Вторак так вцепился в оружие, что воин не смог его вырвать. По крайней мере, молодой предпринял одну безрезультатную попытку. Хотел было упереться ногой во Вторака, но не успел.

Неждан, взвыв, словно зверь, бросился к молодому, с дубиной на перевес.

— Убью! Ты моего друга убил! Да я тебя…

А Ярослав, в свою очередь, не теряя времени, бросился на старшего, который, видимо, сам не ожидал такого развития событий. По крайней мере, он команды атаковать не отдавал, и сам не был готов обнажить меч.

Ярослав, особо не церемонясь, прописал воину сначала с левой в скулу, потом резко рубанул правой. Тот попытался закрыться, а левой рукой вытащить меч, но боксер не собирался рисковать и давать противнику шанс тоже не собирался.

Для Соколова все иллюзии развеялись. Это никакая не постановка. Прямо сейчас перед ним был серьёзно ранен человек, с которым он познакомился пару часов назад. И его едва не зарубили самым настоящим мечом насмерть. И сделал это самый настоящий средневековый воин готовый убивать. И в этой ситуации, вряд ли удастся обойтись простым нокаутированием противника. По крайней мере, его противник — это убийца, готовый лишать людей жизни, тот самый душегуб, о котором говорили мужики. И если оставить ему шанс, он не будет драться по правилам, а просто убьёт Ярослава и остальных при первом удобном случае.

Ярослав бил сильно и резко. Противника надо было однозначно вырубить, но при этом старался целиться тщательнее, чтобы ненароком не попасть в одну из металлических пластин шлема.

Нанеся ещё пару ударов, он убедился, что противник повержен, при этом не забывал поглядывать на второго, которым занимался Неждан.

А тот оказался далеко не промах. По крайней мере, не растерялся, как его товарищ. Ярослав успел удивиться откуда у того появилась дубина. Он, похоже, всё это время сидел рядом с ней, молодец с оружием не расстаётся. Ярослав краем глаза увидел, как Неждан, хорошенько размахнувшись, впечатал дубину в лоб молодого воина.

Парень от удара пошатнулся, но не упал, а потянулся к длинному ножу на поясе. Про меч он уже позабыл, и даже вопящий рядом Вторак его память не освежал. Тем временем Неждан не собирался медлить. Он снова, молодецки размахнувшись, опустил дубину на голову своего противника. Тот опять пошатнулся и начал было заваливаться, но крепко уцепился за Неждана и повалился на землю вместе с ним. Противники покатились по земле.

У них завязалась драка, в которой бывалый воин, несмотря на два сильных пропущенных удара, явно лидировал. Он снова потянулся к поясу, туда где Ярослав увидел нож с костяной рукоятью.

Ярослав не стал медлить и подбежав с борющимся мужчинам, подловил удачный момент и резко опустился вбивая кулак в скулу парня. В удар он вложил весь свой вес и инерцию от падения.

Парень тут же утих, а Неждан почувствовав что сопротивление ослабло, принялся месить молодого кулаками, громко сопя при этом.

Адреналин немного схлынул и Ярослава быстро окинул поляну глазами, оценивая обстановку. Вторак уже затих, глядя полными слёз глазами куда-то в небо, он мелко дрожал и тихонько причитал, видимо прощаясь с жизнью.

Зозуля хлопал ртом, будто рыба, и пучил глаза на развернувшуюся перед ним картину. Тот видимо тоже уже заведомо похоронил друга.

Неждан, похоже, совсем потеряв самообладание, так и продолжал опускать кулаки на голову и грудь воина, издавая странные булькающие звуки — то ли он рыдал, то ли рычал, Ярослав так и не понял, да и не до того ему сейчас было. Похоже у мужичка случился шок похлеще, чем у Зозули и Вторака, вот только выплёскивал он это иначе.

«Надо бы его остановить», — подумал Ярослав. — «А то зашибёт ещё».

Вот только удары были какие-то неуверенные, хоть Неждан и махал руками будто ветряная мельница. Присмотревшись, Ярослав понл, что мужик попросту закрыл глаза и бьёт вслепую.

Посмотрел снова на поверженного противника. Тот, похоже, лежал в отключке, но оставлять его так тоже опасно. Хотя, что с ним сделать? Не убивать же. Немного подумав, Ярослав рывком вынул из его ножен меч — на всякий случай, а то вдруг сейчас этот архаровец проснётся и снова в драку полезет. И вряд ли Соколову удастся застать воина врасплох снова. Ярослав его подловил на неожиданности, но во второй раз так может не подфартить. А этот меч, хоть и выглядел грубой поделкой, но вполне себе способен серьёзно ранить человека, а то и убить. По крайней мере, пример Вторака об этом говорил ясно.

Ярослав быстро подбежал к Неждану и принялся того оттаскивать.

— Всё, всё, Неждан, прекращай, он уже всё. Успокаивайся. Эй, Зозуля! — позвал он. — Принеси-ка воды холодной. Давай, давай, Неждан, успокаивайся.

Тот же, поняв, что его оттаскивают, намертво вцепился в броню поверженного противника и, похоже, не собирался его отпускать.

— Отпусти! Он же Вторака убил! Вторак мне как брат был. Только он мне и был другом всю жизнь. Пусти, говорю. Надо ему по заслугам воздать.

— Да некому уже воздавать, — воскликнул Ярослав. — Всё, успокаивайся. Отключился он уже.

— Кто отключился? — вдруг ослабив хватку, спросил Неждан, отчего Ярослав едва не потерял равновесие.

— Да противник твой, он сознание потерял. Я его вырубил. А Вторак хоть и ранен, но не мёртв. Однако помощь ему нужна. У вас есть чем рану перевязать?

Ярослав всё ещё пытался успокоить Неждана, а тем временем его собственные мысли не поспевали за событиями. Ещё пару минут назад он со скепсисом относился к ситуации, ожидал, что вот сейчас появится какая-нибудь съёмочная группа и скажет, что это всё был розыгрыш. А уже спустя мгновение он смотрит на вспоротую руку Вторака, и это явно не царапина. Соколов пытался держать себя в руках, насколько это было возможно. Но обильно напитавший кровь адреналин, призывал действовать дальше и мешал думать.

А дальше ситуация и вовсе приобрела неожиданный оборот. Из-за кустов появился Зозуля, да так и встал на месте. В руках его была бадья, судя по всему, наполненная водой, которую он благополучно тут же выронил и расплескал всю воду на землю.

Ярослав не сразу понял, что произошло и куда уставился этот неумеха, но краем глаза заметил какое-то движение, и похоже, это его и спасло от неминуемой гибели.

Он резко развернул корпус, и увидел как воин, которого он вырубил первым, пытается подняться на ноги, и при этом ищет на поясе меч. Основное оружие воин конечно не нашёл, но на другом боку у него висел длинный нож, который тоже представляет нешуточную опасность.

— Это ты удачно поднялся, — пробормотал Ярослав, радуясь тому что сможет хоть как то выплеснуть свою злость.

Хмыкнув, он воткнул меч рядом с собой, и приблизившись к воину, хорошенько вмазал тому под глаз. Фингал будет знатный. А ещё надо нос ему расквасить.

Глава 10

Пленники

Ярослав с тяжёлым вздохом уселся на землю, рукавом вытер пот со лба, затем посмотрел на двух связанных бойцов, которые так и валялись без сознания.

Соколов минут двадцать провозился, связывая им за спиной руки тем самым отрезком верёвки, на которой они полчаса назад хотели повесить мужиков. Одного-то связал, на на второго пришлось брать еще одну веревку. Подумалось — вот бы, наручники сюда, сковал бы их вместе. Но какие наручники в древности?

Зозуля и Неждан, сидя неподалёку, искоса поглядывали на Ярослава. Вторак, баюкая руку, сел с ними рядом и тоже посверкивал глазами. Но Ярослав на это внимания не обращал, его сейчас заботил другой вопрос — что теперь делать с этими двумя бойцами. Его же теперь вместе с этой разбойничьей шайкой повесить решат, в случае чего. Он ведь даже не простых людей обезвредил, а двух воинов, служащих местному воеводе. Значит, напал на представителей власти, а это всегда карается, по закону гораздо жёстче. По крайней мере, в представлении Ярослава так и должно было быть.

— Есть мысли, что теперь с этими двумя делать? — спросил Ярослав, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что делать, что делать… Воеводе их сдавать надо, — вдруг заявил обычно молчаливый Неждан.

Ярослав от такого заявления аж опешил, его брови взлетели вверх.

— Что значит воеводе? — спросил он. — Вы недавно опасались, что вас за разбой повесят, а теперь, обезвредив воинов, решили сами пойти сдаваться. Что-то не понимаю я вашего стремления поскорее в петле оказаться. Или думаете, что чистосердечное признание вас от чего-то избавит?

— Чего это в петле болтаться? — нахмурился Неждан. — Это им, скорее всего, болтаться придётся. Мы-то что? Ну, пошалили малясь. Может, где и не правы, за то ответим. А эти пришли на нашу землю. И на чужой территории решили ещё кого-то покарать. Не дело это и такого спускать нельзя. Вот отвезём их к воеводе Клёсту, тот их мигом научит, как себя вести надо.

— Ну а что? — тут же подхватил Зозуля. — Неждан дело говорит. К воеводе их надо. Да точно, точно к воеводе! Вот мы их отведём, а воевода их в миг накажет. Нас даже добрым словом помянет, а то и наградит чем. Мы ведь ему вон целых двух ратников приведём связанными. Да ещё и в полном вооружением с боевыми конями. Такой подарок любого обрадует. Вот сейчас пойдём сначала до деревни нашей, там себя в порядок приведём, да Вторака оставим, чтобы знахарь за ним приглядел. А там уже и к воеводе Клёсту отправимся.

— Нельзя в деревню, — вдруг заявил Неждан, бросив косой взгляд на Ярослава.

— Как это нельзя? — воскликнул Зозуля. — У нас ведь Вторак при смерти, его срочно домой надо. Да и я семью уже три дня не видел.

— Ярику в нашей деревне нечего делать, — хмуро отрубил Неждан.

— Типун тебе на язык. Он нас от смерти спас. Он теперь нам всё равно, что брат.

Вторак, который до этого помалкивал и то и дело поглядывал, то на одного товарища, то на другого, вдруг кивнул и многозначительно произнёс:

— Ага.

— Помогайте, в общем, как там организовать перевозку этих молодчиков, — произнёс Ярослав, а потом перевёл взгляд на раненого Вторака.

Так как уже вечерело, приняли решение остаться на ночлег на этой лёжке. Причём Ярослав настоял на том, чтобы распределить, кто будет следить за пленёнными вояками. Да и Втораку нужен пригляд.

Он после того, как связал пленных, пошёл поглядеть как перевязали раненого. Потом матерясь себе под нос, принялся по-своему перебинтовывать рану. Втораку просто наложили каких-то лопушков на рану, а тот их и прижимал.

— Ещё бы подорожникам залепили… — пробормотал он.

Сорвав с пояса у одного из пленных какую-то обмотку, он ею зажал рану стонущего Вторака и накрепко перебинтовал, чтобы кровь сильно не сочилась. Обильного кровотечения не было, но и рану открытой держать неправильно. Надо бы, конечно, рану почистить от лишней грязи, но Ярослав на такое был не готов. Во-первых, он не медик, а во-вторых, ковыряться в чужих ранах — для него это было слишком.

Ночь прошла беспокойно. Ярослава и так одолевали тяжёлые мысли, так ещё под боком двое связанных мужиков. Тот, что помладше очнулся и искоса поглядывал по сторонам, явно ища возможность как освободиться от пут и сбежать.

Причём сначала он помалкивал, а потом начал вопить:

— Да вы знаете, кто я? А ну пустите меня по добру по-здорову! Я вам, мужикам сиволапым, головы пооткручиваю.

Но орал он недолго. Ярославу хватило пары слов, чтобы утихомирить буяна, и тот присмирел. Однако вызвался первым караулить пленников. Во-первых, и сон не шёл, а во-вторых, не доверял он Зозуле — слишком уж он нерасторопный. Неждан, может, ещё и справится, но это они потом решат. А сейчас важно не упустить тот момент, когда молодой попытается выбраться, и дать ему понять, чтобы он эти мысли отложил в сторонку.

Ярослав не боялся того, что тот сбежит. Он боялся того, как бы этот молодчик не попытался отомстить мужикам и самому Ярославу. Поэтому, убедившись, что все уснули, он стал изображать, что и сам клюёт носом. Старался как мог, искоса сквозь смеженные веки поглядывая за молодым.

Как и ожидал Ярослав, стоило ему начать посапывать, как молодой тут же засуетился и стал тянуться к верёвкам, пытаясь изучить узел и понять, как его развязать.

Потянулся зубами, да так увлёкся, что не заметил, как Ярослав оказался рядом с ним.

— Тебя как звать? — спросил Ярослав, нависнув тенью над связанным.

Тот вздрогнул и принялся осматриваться по сторонам округлившимися глазами.

— Первак, — быстро ответил он. м

Ярослав уже понял, что Перваком могут именовать первого сына. Но могут дать и другое имя. Подробности выяснять не стал. Первак, так Первак.

— Вот что, Первак, раз уж ты попался, то веди себя смирно. Не заставляй меня думать, например, что у тебя лишние зубы, а то, смотрю, ты уж очень ловко ими управляешься. Но если они тебе мешают, могу понять твой намёк и выбить их. Понимаешь, о чём я говорю?

Первак злобно посмотрел на Ярослава, но кивнул.

— Ты нашего парня едва не убил, а мы тебя только оглушили и связали. Если не будешь лежать тихо, на первый раз отправлю тебя поспать. На второй займёмся удалением зубов, а может и руки тебе поломаю. Понял меня?

Первак ничего не ответил.

— Я спрашиваю, понял?

— Понял, понял, — произнёс парень. — Ну подождите у меня… Я ведь выберусь, обязательно выберусь и вас обязательно найду.

— Это уж когда будет. Когда выберешься, тогда и посмотрим. А пока лежи смирно, — произнёс Ярослав и вернулся на облюбованное ранее место.

Спустя час Первак засопел. Ярослав вертел в голове всё, что произошло с ним за это время. Он пытался детально вспомнить всё, что произошло с ним в том подвале, того скелета и что он ему говорил, и что было потом, когда всё потухло и как он перенёсся в лес.

Ведь тот маг что-то ему передал, какие-то воспоминания или знания. И Ярослав помнил ощущения, когда чувствовал в себе могущество, но потом это исчезло.

Сейчас Ярослав пытался восстановить в памяти хоть что-то. Тот восторг и ощущение власти, что переполняли его в этот момент. Может там он найдёт ответ, где он оказался и как теперь вернуться домой.

Ярослав так и не понял, как далеко его отбросило назад, а может и вовсе в другой мир.

Но надо попытаться снова отыскать ту землянку, хотя как это сделать он совершенно не представлял. Хотя тот старый маг, Якош Святославич говорил о том, что жил чуть ли не 700 лет и потом ещё 1000 лет был заключён в той темнице. Если уж Ярослав вернулся в прошлое, может этот маг ещё не в темнице вовсе, а сейчас где-то бродит и его можно найти?

Но Ярослав не понаслышке знал о географии и понимал, что найти человека, пускай даже не на целой планете, а в рамках территории древней Руси, — это задача, мягко говоря, не из лёгких. По крайней мере, так с наскока её вряд ли можно будет решить, но быть может есть какие-то другие варианты.

Ярослав принялся размышлять дальше, вспоминая, что приключилось с ним за этот долгий день.

Вспомнил ту рысь — красивая животина, но вряд ли ему чем-то сможет помочь.

А вот хозяин леса, если верить мужикам и это действительно какой-то могущественный дух типа Лешего из древних сказок, то значит он существо магическое. Если уж эти мужики, кроме того, как землю пахать, ничего не знают, то быть может Леший что-то знает, раз он магическое существо. Вдруг он подскажет ему, где искать ответы и как ему действовать.

У Ярослава возникла мысль разбудить одного из пленённых воинов и их порасспрашивать, но отогнал от себя эту идею. Всё-таки они не друзья, и могут наврать с три короба, а Ярослав и поверит. Нет, так рисковать не стоит. А вот идея с тем, чтобы разговорить лесного духа, ему понравилась. Как разберётся с этой ситуацией, надо будет реализовать её. Но для этого надо подготовиться, ведь лесной хозяин не зря говорил про то, что с собой надобно принести какие-то дары или ещё что-то, что порадует Лешего.

Ярослав помнил, как дед ему рассказывал, что некоторые охотники до сих пор Лешему подношения приносили, и это в 20-м то веке.

А вот что именно приносили? Кажется, табак или водку, а то и хлеб. Точно, водку ставили на пенек, отхлебывали глоточек — вроде, как компанию составили. Ну почему бы и нет. Раз в его времени это работает, то почему не должно работать сейчас?

Для начала нужно разобраться в местных устоях и понять, как сейчас себя вести.

Кроме всего прочего, Ярослав очень сильно волновался перед походом в деревню, а потом и в село к воеводе Клёсту. Ему не терпелось увидеть местное поселение, что они из себя представляют, да и что за люди там живут. По крайней мере, от этого зависит многое: и то, как он будет действовать, и то, у кого он будет помощи просить.

От земледельцев он явно полезной помощи не дождётся.

А вот у правителя может что-то и удастся выяснить. Но время покажет, утро вечера мудренее.

Ярослав стал чувствовать, что его начинает клонить в сон и отправился будить Неждана. Пускай теперь он последит за пленниками.

Ярослав проснулся с первыми лучами солнца. Хотя по ощущениям ему показалось, что он только-только прикрыл глаза, как тут же открыл их. Рывком поднялся, огляделся по сторонам и тут же завалился обратно, с досадой убедившись, что всё, что было, ему не привиделось.

Но долго собираться с мыслями не стал. Быстро поднялся, размялся, затем направился к речушке, что текла неподалёку. Именно оттуда вчера Зозуля принёс кадку воды.

Там он умылся, растёр шею и уши холодной водой и, вернувшись на поляну, принялся рассуждать, как лучше всего доставить пленников до места назначения.

Как он помнил, идти им примерно полутора суток — полдня до деревни и ещё примерно день до села воеводы Клёста.

Ну что ж, варианта было два.

Вчера они, изучив маршрут воинов, нашли их коней, привязанных к поваленному дереву. И Ярослав решил, что на коня они посадят раненого Вторака. По крайней мере, тот вчера потерял немало крови, да и рана ему неудобства доставляет. Идти раненому будет трудно. Вот Вторак на лошади и поедет.

А воинов… Сначала он думал сделать волокуши из веток, (но это когда они были без сознания), а потом, когда они в себя пришли, то понял, к чему им волокуши? Пускай своими ногами идут. Надо только им руки перевязать и к лошади привязать.

Ну, а Ярослав с Зозулей и Нежданом тоже пойдут своими ногами. По крайней мере, Ярослав с конями не очень-то дружил. Как-то раз попробовал с друзьями на ипподром съездить, и там чуть с лошади не свалился, на всю жизнь впечатлений хватило. Так что ещё тогда смирился с тем, что из него никакой наездник. И сейчас вряд ли что-то изменилось, так что по этому поводу особо не переживал.

Что касаемо Зозули и Неждана, ну там пускай сами разбираются.

Однако, когда мужики подрали глаза, решили, что на второго коня они навесят тюк с солью, который оставил сбежавший когда-то торговец. На том и порешили.

Неждан по-быстрому сварганил нехитрый завтрак из лука и какой-то неизвестной Ярославу крупы. А еще в седельной сумке одного из дружинников отыскались мелкие, и очень черные сухарики. Решили, что это взять можно, тем более, что они и пленников собираются накормить.

И да, пленников они тоже покормили, а те не сопротивлялись.

Молодой зло позыркивал по сторонам, в то время как тот, что постарше, вёл себя вполне невозмутимо и молчаливо. На вопросы отвечал коротко и по существу. Расправой не грозил, а за еду поблагодарил.

— Тебя Гуреем зовут, я слышал, — спросил Ярослав, припомнив как того вчера называл Первак.

Воин кивнул.

— Гуреем, — ответил он.

— Я — Ярик, — ответил Соколов.

После того, как они выдвинулись в дорогу, Ярослав решил подойти к старшему воину.

— Скажи мне, Гурей, я здесь человек не местный, ваших устоев и правил не знаю, но хочу в ситуации разобраться. Вы чего сделать то хотели? Действительно убить нас всех? — спросил Ярослав.

Гурей пожал плечами.

— Да кто ж его знает, как там всё повернулось бы. Я-то сторонник был вас к воеводе отвезти, но только Перваку всё неймётся. Возомнил он себя великим воином, вот и воюет с мужиками сиволапыми, да бабами.

— Ты бы прикусил язык, — тут же зашипел Первак.

Но Ярослав так на него зыркнул, что тот тут же проглотил свои слова, а воин и вовсе, даже ухом не повёл.

— Не влезай, когда люди разговаривают, — наставительно прокомментировал Ярослав. Затем снова повернулся к Гурею. — А что бы с нами ваш воевода сделал?

— Кто ж его знает… Если бы подтвердилось, что вы разбойничать удумали, вас бы скорее всего повесили. А если нет, так отпустили бы.

— А с чего это вдруг вы на земле чужого воеводы хозяйничать удумали? — вдруг взвился Зозуля. — Это не ваша земля и мост не ваш.

— Как это не наши? Наши, — возразил Гурей. — До моста наши, после моста ваши. А купец наш был, а вы его обидели. Разобраться надобно было. Как тут не разбираться? Не сидеть же на месте сиднем. Вот и пошли.

— Да уж, по другому вы заговорили, — хмыкнул Неждан. — А вчера вон на суку повесить обещали.

Первак, зло зыркнув, отвёл взгляд. А Гурей лишь пожал плечами и невозмутимо продолжил шагать.

— Кто его знает, как бы там вышло?

— А как ты говоришь вашего воеводу зовут? — спросил я.

— Замайло, — ответил Гурей.

— Что он из себя представляет? Нормальный мужик?

— Мужик? — напрягся Гурей. — Ты парень за языком бы следил.

— А кто он? — опешил Ярослав.

— Он воин и наш вожак.

— Ну да. Так что он из себя представляет? Можно с ним дела вести?

— Чего ему с тобой за дела иметь? — спросил Первак. — Ты кто такой вообще? Земледелец? Вот землю и паши. А с воинами тебе делать нечего.

«Да уж не с того начали», — подумал Ярослав, а как вопрос сформулировать правильно он не понимал.

— А кто с ним может дела иметь? — решил иначе задать вопрос Ярослав.

— Так с воинами или с другими воеводами, а то и с князьями. А с мужиками простыми дел общих у воеводы быть не может, — задумчиво ответил Гурей.

— Понятно, — пробормотал Ярослав.

Значит, чтобы иметь дела с администрацией нужно повышать свой социальный статус. Но как это сделать пока не ясно. Но для того, чтобы хоть какое-то представление иметь как вернуться домой нужно пробивать себе дорогу, занимать более высокое положение. По крайней мере, других выходов он пока не видел.

Так у них и прошла дорога.

Ярослав задавал наводящие вопросы о мироустройстве, пытаясь понять, как здесь всё устроено. На неосторожные фразы Ярослава молодой Первак то и дело зло шипел. А Гурей, быстро поняв, что Ярослав не понимает, что несёт, тактично его поправлял. Всё-таки, несмотря на то что Гурей был врагом, Ярославу он показался неплохим человеком. И Соколов на каком-то моменте даже посетовал на то, что они вот так с ним познакомились и оказались по разные стороны баррикад. По крайней мере, он был уверен, что при иных раскладах этот воин мог бы ему принести немало пользы. Но уж как вышло, выбора ему не дали.

Мужики также на неосторожные фразы воинов то и дело шипели недовольно. Они держались от воинов подальше, явно опасаясь их. Однако смелости у них было чуть побольше, чем вчера. Всё-таки воины были связаны, и хоть Первак и сулил им расправой и карами, но все при этом понимали, что это воины идут связанные, а мужики сейчас хозяева положения. Хотя как посмотреть, хозяином положения был Ярослав, и он играл сейчас главную роль.

По крайней мере, мужики и от него хоть и держались подальше, но беспрекословно выполняли все его указания. Один только Неждан проявлял сдержанность и придерживался нейтралитета. В то время, как Зозуля заискивающе бегал вокруг и пытался услужить Ярославу. А Вторак, то и дело рассыпался в благодарностях и неловко пытался хоть как-то помочь Ярославу. Соколов же на него то и дело прикрикивал, чтобы он сидел на коне и не выёживался. Не хватало ещё рану разбередить.

Глава 11

Деревня

По ощущениям Ярослава, до деревни они добрались часов через пять с момента начала пути.

Солнце уже прошло зенит, а ноги Ярослава довольно сильно гудели. С одной стороны, он, человек, привыкший к физическим нагрузкам, но он и вчера немало набегался, к тому же не выспался, поэтому усталость давала о себе знать. Но Втораку еще хуже. Он, хоть и на коне, потерял много крови. Но ничего, держится, сознание не теряет.

Деревню заметно издалека — но заметны лишь темные крыши, а идти до нее прилично. Сначала они вышли к пашням, а потом Ярослав разглядел два ряда бревенчатых домов, хотя больше всего им подходило название избы. Соколов насчитал порядка трёх десятков одноэтажных строений с соломенными, почерневшими от непогоды, крышами.

Стоило путникам появиться на горизонте, как из домов на улицу сразу высыпали местные жители. В основном, это были женщины и дети, но было и пара стариков. Они глазели на приближавшихся путников, кто-то с тревогой, кто-то с интересом.

А когда Вторак помахал им здоровой рукой, то узнавшие его родственники и вовсе радостно загомонили.

— Это же наш Вторак вернулся! Ой какой важный, да на коне! Вон и Зозуля, и Неждан. А кто это ещё с ними? Что за добрые молодцы?

Стоило путникам приблизиться, как их обступили со всех сторон. Расспрашивали обо всём, кто? что?

Вперёд сразу же выступил Зозуля и принялся рассказывать про их злоключения, о том, как на них напала целая ватага солдат, как мужики от них отбились и даже двоих в плен взяли. Как им совсем чуть-чуть помог проходящий мимо путник — Ярик. Как они вместе отбивались от тех воинов несколько дней. И как героически пострадал Вторак, защищая грудью своих товарищей.

Раненого сняли с седла и осторожно положили на землю. Вроде, кровь сквозь тряпку не проступает.

Женщины охали, ахали. А потом, когда речь дошла до участия пленников, так и вовсе озлобились. Стали потрясать кулаками, да вопить. Молодой воин то и дело корчил злые рожи и шипел на окружающих, заставляя тех отшатываться. Однако детишки, принялись забегать с боков и со спины, швырять в пленников камешками и палками.

— Я сюда вернусь, — шипел молодой. — Вернусь со своими людьми. Мы в этой деревне камня на камне не оставим, вот увидите.

Ярослав, услышав слова молодого, повернулся к нему и в упор посмотрел на парня.

— Так может, мне тебя прямо здесь и прирезать? — холодно спросил он, так чтобы его слышал только его собеседник. — А то такого опасного противника опасно оставлять в живых.

Молодой поморщился, но язык прикусил.

— Так-то.

Только детишки ещё больше раззадорились, дразня воинов.

Ярослав же подошёл к Неждану.

— Их бы разогнать. Нечего в людей пальцами тыкать, да палки кидать. Они же не звери какие-то. Да, это пленники и люди не самые приятные, но лишнего тоже позволять не стоит. Не надо допускать, чтобы над ними издевались, даже дети.

Неждан хмуро посмотрел на Ярослава, с серьёзным лицом кивнул, затем принялся разгонять мальчишек.

— А ну, бегите оттуда, шантрапа! — прикрикнул он — Нечего глазеть!

Откуда-то прибежали пожилая женщина и крепкий мужичок — седовласый с пышной бородой. И оба принялись кланяться в ноги Ярославу, Неждану и Зозуле.

— Спасибо вам, спасибо, что сыночка нашего спасли! Век мы теперь в долгу у вас будем. Что бы мы делали, коли бы и второй сын наш погиб. Спасибо!

Зозуля зарделся, Неждан принял благодарности, слегка смутившись. Ярослав же и вовсе отступил в сторону, не желая участвовать во всем этом. Нет, ему, конечно же, было приятно, но он старался не терять бдительности и не расслабляться. Тем более, что рядышком по-прежнему находились двое опасных воинов, пускай и связанных по рукам, но от того не менее опасных, и они точно не оставляли надежд найти возможность смыться. А молодой — Первак, скорее всего ещё и жаждал поквитаться за нанесенное ему унижение.

Зозуля по пути в деревню то и дело говорил о том, что в деревенские закатят пир, но Ярослав не обольщался. Ведь до этого они всё чаще говорили про голод в деревне. Однако стол деревенский накрыли и позвали всю компанию принять угощение. Кашеварила мама Вторака, которого уже увели в дом и вызвали знахаря, что должен был посмотреть его раны и обработать их.

Пленных тоже не забыли. И покормили, и на время ослабили путы.

На протяжении всего раннего ужина Зозуля живописал о страшной битве, которая обрастала всё новыми и новыми подробностями. А деревенские ахали и вздыхали, будто действительно верили во все его россказни. Хотя было видно, что они прекрасно понимали кто такой Зозуля и как он любит приукрасить факты, но при этом принимали его россказни с радостью и хлопали рассказчика по плечам. Видимо, у них совсем нет никаких развлечений, раз они таким глупостям рады.

Солнце начало садиться, и к Ярославу подошёл Неждан.

— Заночуем в деревне, — произнёс он. — Сейчас дед Зиновий баньку затопит. Мы там обмоемся с дороги, а потом спать ляжем. О твоём ночлеге никто не подумал, похоже, а я сам сплю в сарае, поэтому будешь со мной. Надеюсь, не в обиде будешь.

Ярослав лишь отмахнулся. Какая там обида. Всяко лучше, чем под открытом небом.

— Этих ворогов там же определим, — заявил он.

— А как так вышло, что ты без дома? — вдруг спросил Ярослав. — Вроде у вас проблем нету дом построить.

— Проблемы нету, но мне пока не до того было. А в доме родителей старший брат поселился со своей семьёй. Я там не к месту. Вот и ушёл. Пока что в сарае живу. А там, глядишь, найду себе жену, а потом и дом выстрою. А может, наоборот, как уж повезёт.

Так под скупые рассказы Неждана они сходили в баню по-чёрному, натопленную так сильно, что, когда только дверь открылась, у Ярослава дух перехватило. Смог он там выдержать всего минут пять, а после выбежал, как ошпаренный, и сиганул в ледяную речку, что протекала недалеко от бани.

И стоило ему вынырнуть, как он тут же столкнулся взглядом со смешливыми глазами какой-то девчонки, которая, будто ожидая чего-то, стояла у берега и наблюдала за Ярославом. А он только сейчас понял, что совершенно голый.

— А ты чего здесь? — спросил он.

— Да вот, любуюсь. Места здесь красивые. — хихикнула девушка.

В этот момент из бани с таким же воплем выбежал Неждан. Он с брызгами ворвался в ледяную воду и, окунувшись несколько раз, приподнялся, тоже заметив девушку.

— Косуля, а ты чего здесь стоишь? Опять закатом любуешься, да за мужиками голыми подсматриваешь? — хмуро спросил он, хотя при этом у него покраснели щёки и уши. Было видно, что он очень стесняется.

— Да вот, наблюдаю за красотами, — улыбнулась девушка. — Не на вас же пялиться? Ты вот, Неждан, со мной раньше не разговаривал, — вдруг произнесла девушка. — Чего так? Что же поменялось? Смелый что ли стал после того, как ворогов страшных победил?

— Может и стал, — буркнул Неждан, снова окунувшись. — Ты бы не смущала гостя, а то ему небось неприятно, когда на него всякие тут глядят.

Девушка мягко улыбнулась, стрельнув глазками.

— Хорошо, Неждан, ещё увидимся, — кивнула она, затем скользнула рядом по Ярославу и, развернувшись на пятках, лёгкой походкой направилась куда-то вглубь деревни.

— Ишь егоза, — проворчал под нос Неждан, так и глядя девушке вслед, не в силах оторвать от неё глаз.

— Вот ты, похоже, и невесту нашёл, — хохотнул Ярослав.

А Неждан, ещё больше покраснев, распахнутыми глазами посмотрел на Соколова.

— Да это вряд ли. За Косулей вон вся деревня ухлёстывает. Она лишь дразнится, да смеётся и никого к себе не подпускает.

— Так, может, ждёт, когда ты к ней подойдёшь? — Философски рассудив, хмыкнул Ярослав, оглядев берег и убедившись, что там больше никто не подглядывает.

Обсохнув после бани, он с досадой посмотрел на свою одежду. Эх, постирать бы её. Да только вряд ли здесь найдётся стиральная машинка или что-то в этом роде. А ходить в сыром не хочется, тем более голым. Поэтому стал напяливать на себя грязную, несвежую одежду.

— Интересные у тебя вещи. Это что? — указал Неждан на трусы.

— Трусы, — пояснил Ярослав.

— А зачем они?

А Ярослав даже не нашёлся что ответить.

— Для гиены, — пробормотал он.

— Ги-гиены? Что за гиены такие?

Ярослав лишь тяжело вздохнул и закатил глаза. Чего-то подобного он и ожидал в ответ на своё пояснение.

Пока Ярослава и Неждана не было, за пленниками присматривал Зозуля и ещё один старик из местных. Тот сидел с вилами и хмуро поглядывал на воинов.

А когда же счастливые Ярослав с Нежданом появились, то отправились восвояси. Зозуля обнял Неждана как родного, затем и к Ярославу направился. А Соколов не сопротивлялся.

— Ну вот мои палаты, — обведя руками сарай, объявил Неждан. — Здесь мы и будем обитать в стоге сена. Всяко лучше, чем в лесу на лапнике.

— Это да, — согласился Ярослав, хотя совершенно не понимал, о чем идёт речь. По крайней мере, он никогда ещё не спал на сеновале, хотя не раз слышал, что деревенские нет-нет да использовали подобную спальную мебель. Или как это правильно назвать.

Под надзором Ярослава и Неждана, пленники справили нужду. А потом их накормили ужином, который принесла им мать Вторака. Ужин был скромный, всего-то шесть яиц, да краюха хлеба. Но всяко лучше, чем на голодный желудок укладываться.

После того, как закончил со всеми делами, Ярослав проверил верёвки на руках пленников — тех привязали к брёвнам. Лошадей привязали снаружи сарая.

Немного обсудив план действий, Ярослав снова вызвался караулить первым. Как и прошлой ночью, Ярослав изобразил, что уснул, даже демонстративно захрапел, ожидая, что кто-то из пленников попытается сбежать.

Пожилой опытный Гурей с прежней невозмутимостью попросту уснул. Ярослав видел, что тот не симулирует.

Зато молодой Первак, подождав немного после того, как Ярослав дал храпака, принялся возиться с верёвками, явно пытаясь их развязать. Да так резво, что Ярослав едва успел отреагировать, боясь, что воин умудрится развязать свои путы, да пойдёт мстить.

— Ты чего, Первак, меня вчера не понял? — как и в прошлый раз, Ярослав подал голос из темноты, подобравшись почти вплотную к парню.

Тот резко дёрнулся. Оказалось, что он успел освободить одну руку, вот только ему это не помогло.

— Ух ты, шустрый какой! Ну смотри, Первак, сам напросился…

Не то, чтобы Ярославу нравилось бить людей. Ему не приносило удовольствия доставлять кому-то боль, но Первак явно заслужил. Во-первых, своим поганым ртом, во-вторых, помыслами нечистыми. А в-третьих, просто не нравился он Ярославу.

Хорошенько ему надавал Соколов, хотя и не стал воплощать свою угрозу в жизнь и выбивать зубы. Но и так нехило начистил репу.

Хорошенько перевязал верёвки и провёл воспитательную беседу о пользе послушания и положительного поведения пленных. Затем дождался утвердительного ответа от Первака, что он всё понял. И со спокойной душой уже отправился спать. Перед этим растолкав Неждана, чтобы он тоже поглядывал.

Хотя Неждан, как оказалось, не спал, а наблюдал за действиями Ярослава.

— Круто ты с ним, — произнёс он, задумчиво глядя на Соколова. — И правильно, так их, — сказал он, затем добавил: — Слушай, а ты ведь Втораку обещал, что драться научишь, — вдруг вспомнил он.

Ярослав пожал плечами.

— Если захотите, научу.

— Хочу. Я вижу, ты умеешь кулаками махать. Я бы тоже хотел так научиться.

Ярослав пожал плечами.

— Да я не против. Мне только за радость с кем-то поразмяться. По крайней мере, здесь эти навыки точно лишним не будут. А спарринг-партнёр — дело нужное.

— Какой партнёр? — тут же переспросил Неждан.

Ярослав лишь отмахнулся и, повернувшись на бок, засопел.

Глава 12

Служба для воеводы

Только-только рассвело, Ярослав с трудом проснулся. А Неждан, оказывается, уже был на ногах. Он даже успел сбегать в избу брата и принес два каравая хлеба, четыре луковицы и кувшин с квасом. Завтрак, конечно, так себе, но Соколов уже понял, что в этом мире нужно руководствоваться простым правилом: Ешь, что дают и не выпендривайся. Радуйся и хлебу с луком, потому что может так статься, что завтра и этого у тебя не будет. А яичница с ветчиной, или омлет с сосисками, как он любил, остались где-то там, не то в прошлом, не то в ином мире. Впрочем, он был согласен и на рисовую кашу, которую так мастерски варила бабушка, а еще и на пироги. Нет, лучше не травить душу.

Позавтракали сами и пленников накормили. В запас еще осталось половина каравая, его хозяйственно прибрали в мешок.

Тот, молодой, очухался, но был хмур и поглядывал на Ярика с лютой злобой и пытался придерживать обеими связанными руками ушибленное место. Вслух, правда, ничего не произносил. Да и фингал, в половину лица, уже накатился синевой. Возможно, урок, полученный ночью пошел впрок. А если нет, так можно еще поучить дурня уму-разуму.

Воин постарше ел спокойно, не привередничал, а тот, что помоложе, поморщил, было, морду, покривился, но и ему делать было нечего — принялся за простую еду.

Глядя, как молодой дружинник морщится, да и жует с трудом, Ярик беззлобно подумал, что может, он слишком уж сильно «приложил» беднягу? Ну да сам виноват. Нечего было пытаться сбежать.

Но челюсть не сломана, а то, что в отключке побывал… Ну, так он воин, такое не впервой. И фингал через неделю пройдет.

Явился Зозуля. Довольный и даже румяный. Наверное, успел позавтракать чем-то более существенным. Но Зозуля еще и принес новость:

— Знахарь Вторака осмотрел, травок привязал к ране. Питье оставил целебное. Сказал — что до свадьбы все заживет.

Эх, сколько раз в своей жизни, (особенно, если на тренировке или на соревнованиях ему рассекали бровь, или подбивали глаз), Ярик слышал такую фразу. А вот как заживет удар от меча?

Еще Зозуля притащил Ярославу подарок — что-то такое, напоминающее осеннее пальто, только пошире и подлиннее и без пуговиц, а еще шапку.

— Армяк тебе родители Вторака велели отдать — мол, парень-то голый ходит, а шапку мамка моя тебе дарит. От батьки от моего покойного осталась. Негоже тебе простоволосым-то ходить.

Вот это армяк? Ну ладно, спорить «попаданец» не стал, а напялил «пальто». А вроде и ничего. Лето, но утро прохладное, уж лучше армяк чем зябко ёжится. А шапка напоминала те шапки, в которых мужики парятся в бане. Только эта была не из войлока, а из какого-то другого материала. Вроде, просто взяли несколько слоев ткани, сшили вместе, вот тебе и шапка.

— Вот, теперь ты уже на человека стал похож, — с удовлетворением сказал Неждан. — Сейчас я тебя опоясаю, совсем за доброго человека сойдешь.

— А я что, на злого был похож? — хмыкнул Ярослав.

— На злого или нет, не знаю, но когда такое чучело пустоголовое из леса вышло, мы и струхнули, — пожал плечами Неждан, занимавшийся тем, что подпоясывал Ярика каким-то поясом. Вроде, такой пояс кушаком называют?

Ишь, струхнули они. А коли струхнули, так чего в драку-то лезли?

С непривычки, шапка налезала на уши, но Ярик только вздохнул, решив, что надо привыкать. Он еще вчера заметил, что отсутствие у него головного убора удивило народ больше, чем странная одежда. Может, в этом мире ходить без шапки — все равно что у нас прийти на пляж без плавок?

Неждан и Зозуля начали собираться в дорогу. Оседлали коней, опять привязали торбу к седлу, да и остальной скарб, включая доспехи и оружие воинов, тоже приторочили.

Ярослав, улучив момент, отвел в сторону Неждана, (чтобы убедиться: уж если он скажет какую-нибудь глупость, никто не услышит), и спросил:

— Слушай, а почему народ этих коней себе не оставил? Кони-то хорошие, пахать на их можно. Или почему нам их в телегу не запрячь? Доедем, телегу потом вернем. Или из здешних кто смотается, заберет телегу.

Неждан с неким сожалением посмотрел на чужака:

— Кони-то добрые, только проку-то от них в нашем хозяйстве? Они ни к плугу не приучены, ни в телегу их не запряжешь. Да у нас и упряжи такой нет, чтобы их запрячь. Глянь, какая грудина широченная? Вот-вот. Боевой это конь, таких у нас в деревне нет. Такие кони только у дружинников. Их учили под воином скакать, который в доспехах и со щитом, в бой ходить, а не землю пахать. Ежели этот конь полдня пахать станет — то копыта откинет. Такой конь больших денег стоит. Может, как штук пять наших кобыл, а может и больше. А переучивать — так и времени нет. Да и опасно. Оставишь такого коня в хозяйстве — прежний хозяин нагрянет, всю деревню спалит.

Ярослав не понял, отчего боевой конь может ходить в бой, неся на спине воина в доспехах, а полдня пахоты не выдержит, но переспрашивать постеснялся. Может, все дело в выносливости? Вон, боксер-тяжеловес с одного удара его если не калекой сделает, то вырубит напрочь, но это если попадет. А если удастся от ударов увернуться, вокруг побегать, то быстро у него силы иссякнут.

Сравнение, конечно же, так себе, потому что тяжеловес все равно умудрится такого как он отправить в нокдаун, но других версий нет. Но он уяснил, что для лошадей имеется своя специализация. Одни крестьянские лошади, а другие боевые кони.

Вот так и двинулись. Впереди шел Зозуля, ведя в поводу одного коня, потом второй жеребец, привязанный уздечкой к седлу первого, потом оба пленника, а уже потом Неждан и Ярослав.

За полдня дошли до села, прозванного Клёстово. Интересно, это воеводу прозвали в честь села, или село именуют в честь воеводы?

Село мало чем отличалось от деревни. Вот, разве что, размером было побольше, да вокруг него имелась ограда из заостренных бревен. Ворота открыты, стражников у них нет. И башен надвратных не видно. А Ярослав уже начал думать, что село здешнее должно напоминать какой-нибудь старинный городок, который он видел на картинках. Стены — пусть и бревенчатые, но со всеми вытекающими — башнями на углах, главной башней посередине. И, разумеется, у ворот непременно должны стоять два бородатых мужика с топорами на длинных древках.

Еще Ярослав помнил, что село отличается от деревни тем, что в селе имеется церковь, а в деревнях ее нет.

А вот тут они уже прошли по широкой улице (видимо, центральная?), но никаких храмов впереди Ярослав не увидел. Ладно, здесь еще нет христианства, но какой-нибудь языческий-то храм наверняка должен быть? Или капище какое.

А в центре села мужики сразу же подошли к самому большому дому. Он был не просто высоким — в два этажа, но еще и длинным, словно конюшня. А вокруг дома главы местной администрации рассыпались постройки поменьше — какие-то домики, сарайки.

Около входа в дом обустроена коновязь, к которой привязаны две лошади. Или это кони? А кто его знает.

Когда народ подошел к самому дому, из-за коновязи появился человек. Невысокого роста, в кожаном панцире, в такой же кожаной шапке, что и на пленных, и с мечом на поясе. По возрасту — лет двадцать пять, от силы тридцать. Похоже, ровесник молодого пленника, только шрамов на физиономии поменьше. Бороды нет, зато имеются пышные усы.

— Здравствуй Крень, — поприветствовали мужики воина. Но шапок снимать не стали, и поклоны бить тоже.

— И вам здоровья, — отозвался парень. Посмотрев на Ярослава, перевел взгляд на пленников. — Раненых привезли?

— Каких же это раненых? Целых привезли. — возмутился Зозуля. Мы пленных привезли. Дружинников воеводы Замайло в полон взяли!

— Ну и ну! И что теперь хотите? — задумчиво спросил Крен.

— Воевода нам нужен, — сказал Неждан.

— Воевода-то вам зачем? Пленников сдать? Так занят наш воевода. А пленников и я приму. И все прочее тоже.

«Кажется, здесь всё тоже, как и у нас, — мрачно подумал Соколов. — Большой начальник занят, а дела решает либо заместитель, либо секретарь».

— Рассказать, как мы этих двоих в честном бою победили, да как одного нашего в руку ранило, — принялся разливаться соловьём Зозуля.

— Да? — удивленно вскинул брови Крень. — Прямо таки в честном? Или спящими поймали? А где взяли-то таких? Ну-кось, сказывайте.

Зозуля начал рассказ о том, как они пошли ремонтировать мост, а заодно брали оплату с проезжих. Скромная плата — только-только чтобы на инструменты хватило. А тут торговец с солью проходил, испугался, да и побежал к своему воеводе жалобиться. А соль они даже не трогали — вот она, на коняшке висит. А потом эти двое приехали, сказали, что они разбойники и решили без разговоров насмерть зарубить.

— Это они на чужой земле разбойников искали? — нахмурился Крень. — Как же осмелились-то? Да их за такое дело самих надо зарубить.

— Мост этот не на вашей земле стоит, а на нашей, — оживившись, вдруг вступил в разговор молодой воин. — И мой отец вправе наказать разбойников, которые на его земле торговцев грабят.

Чувствовалось, что битая челюсть мешает разговаривать, и речь у парня была невнятной, но он был готов спорить.

— На своей земле вы что угодно вольны делать, — прервал его Крень. — А мост этот наш. Даже если бы наши мужики на разбой тут пошли, то только воевода Клёст имел право их повесить.

Пленный воин был готов спорить дальше, но Крень прервал:

— Помолчи-ка лучше, с тобой сам воевода разговаривать станет. Вот пусть он твою судьбу и решает. — Посмотрев на Зозулю, спросил: — Чего еще-то скажете?

— Вторака они сильно ранили, мало, что до смерти не зарубили. Но знахарь сказал, что оклемается.

— А как это вам, троим… ну, пусть даже и четверым? Но все равно никак в ум не возьму — как это вам удалось двоих воинов с оружием завалить? — недоумевал Крень. — Да, два воина десяток мужиков зарубят, и не запыхаются.

Неожиданно в разговор вступил пожилой воин, до этого молчавший:

— Повезло им, — сказал он. — Им повезло, а от нас вот воинская удача отвернулась. Перун иной раз отворачивается от своих детей.

Крень закивал. Видимо, его тоже больше устраивало, что мужикам сиволапым, сумевшим взять в полон двух воинов с оружием, просто-напросто повезло, и Перун отвернулся, а не потому, что у этих крестьян оказалось больше умения и сноровки. А то, что мужики эти свои, а воины чужого воеводы, может даже и врага, роли не играло.

Помощник воеводы еще раз оглядел и пленников, и коней (на них он смотрел уже хозяйским взглядом), потом сказал:

— Ну так чего мужики? Спасибо вам. Сделали доброе дело, ворогов привели, добычу сохранили, а дальше мы и без вас разберемся. Ну и ступайте себе лесом.

— А чего вдруг так — ступайте лесом? — возмутился Ярослав. — мы тут ему пленников привели, добычу притащили, а нас лесом послали?

— Ты че, парень, глухой, что ли? — вытаращился Крень. — Каким это лесом я вас послал? И зачем лесом посылать?

Ярослава дернул за рукав Неждан?

— Ярик, он нам сказал — ступайте с Велесом, с богом то есть,

— А… — протянул Соколов. — Если с богом, тогда ладно. Прощения, так сказать, просим.

Крень, кажется, только сейчас обратил внимание на Ярослава:

— А ты вообще кто такой? Чей-то я тебя раньше никогда не видел? Беглый, что ли?

— Пришлый он, — торопливо заговорил Зозуля. Потом пояснил: — Этого парня злой колдун сначала под землю завел, а потом к нам забросил. Но дерется он — залюбуешься. Он же этих кметей-то и оглоушил. К-как даст им обоим в челюсть — они и с ног долой!

Кажется, тот факт, что его сюда закинул какой-то колдун, помощника воеводы — или, кто он там, нисколько не удивил.

— Пришлый, это ладно, — хмыкнул он. — Если ты добрый человек, так и мы с добром. В деревне крепкие парни всегда нужны. Девку себе найдешь, дом тебе построят, станешь пахать и сеять.

Зозуля и Неждан, вроде бы, были уже и рады такому развитию событий. Их не выругали, и не приказали выпороть. Наоборот, Крень их даже и похвалил. Они собирались повернуться и уйти, а Ярослав продолжал стоять. Глядя на своего нового товарища, оставались на месте и остальные, недоумевая — а чего это пришелец стоит?

А Ярику сейчас пришла в голову одна мысль. Но как бы ее правильно сформулировать? И говорить о том следовало не с помощником, а с начальником. Так надежнее.

Видя, что мужики не спешат уходить, помощник воеводы с недоумением спросил:

— Так чего вам надо-то? Я же сказал — воевода занят. Перескажу ему все, пленников покажу. Понадобитесь — позовет он вас.

— С воеводой поговорить желаем. Может, мы с парнями в дружину воеводы вступить хотим? — заявил Соколов.

С Зозулей и Нежданом у них об этом разговора не было. Да и самому Ярославу эта мысль пришла только что. Он даже понял, что мысль возникла, когда Крень сказал о том, что он станет крестьянином, будет пахать и сеять. Но сеять и пахать парню из двадцать первого века не хотелось. А хотелось ему попасть обратно домой. Но из деревни ему к бабушке точно не вернуться. А вот если он станет поближе к «сильным мира сего», то шанс есть. Может, если один колдун его сюда зашвырнул, так второй и отправит назад?

— Мужики, да вы дурной травы объелись? — растерянно произнес Крень. — Вы сами-то понимаете, куда вы проситесь?

Неждан и Зозуля молча хлопали глазами. Вот, они-то точно не собирались проситься в дружину. Но не стали ни спорить, ни заявлять, что они не согласны. А может, и у них где-то в глубине души было желание вырваться из деревни? Не зря же они отправились в мостоблюстители.

— Зозуля, ты знаешь, где воеводская поварня? — спросил вдруг Крень, а когда парень кивнул, сказал: — Веди своих друзей на поварню, скажи — что я вас накормить приказал. Идите-ка мужики поешьте, может, на сытое брюхо поумнеете.

Ярослав такому решению не порадовался, но и спорить не стал. Уж он то найдёт способ добраться до воеводы.

Поварня воеводы располагалась шагах в двадцати от дома, в глубине просторного двора. Зозуля уверенно шагал впереди, а следом торопились Неждан и Ярослав. И на самом-то деле — завтрак был скудным, а время уже к обеду.

Зозуля провел товарищей внутрь невысокого здания, внутри которого стояли длинные столы и лавки. В углу, около очага хозяйничала какая-то тетка, а ей помогали двое мальчишек.

— Кого это принесло? — не слишком приветливо спросила тетка.

— А Крень распорядился, что бы нас накормили, — весело отозвался Зозуля, усаживаясь на лавку. Устроившись, похлопал по сиденью. — Усаживайтесь, сейчас кормить станут.

Удивительно, но только фразы — мол, Крень распорядился, было достаточно, чтобы мальчишки притащили каждому из парней по миске со щами. Потом поставили на стол деревянную тарелку с кусками черного хлеба.

Ярослав, только понюхал божественный запах и, едва не завыл от счастья! Щи! Настоящие! С мясом и со сметаной!

Парень накинулся на еду, словно изголодавшийся волк. Кажется, он сейчас урчал и пищал от счастья. Такие щи только бабушка умеет варить. Правда, почему-то не хватало картошки. А, точно, в этом мире Колумб еще не отплыл в Америку, и не привез картошку.

Парень сам не заметил, как опустошил целую миску — а она, надо сказать, была немаленькой. Только-только доел, как один из мальчишек утащил пустую посуду прямо из-под носа, потом вернулся, с этой же миской — но щей в ней было поменьше. Именно столько, сколько парень бы и хотел на добавку.

Расправившись и с этой порцией, получил еще и миску с густой кашей, щедро сдобренной каким-то мясом. Жестковатым, но все равно — ужасно вкусным.

Смолотив и кашу, парень понял, что для полного счастья надо совсем немного — вкусную еду и набитый живот.

Зато теперь можно не спеша попить — ну, применительно к этому миру следует сказать — испить, настоящего вкусного кваса.

— Если так всех дружинников кормят, то я тоже хочу стать дружинником, — заявил Зозуля, тоже уже успевший поесть и тоже, как и Ярик, сидевший с осоловевшими от сытости глазами и с кружкой кваса в руках.

Неждан помалкивал, наворачивая уже вторую порцию каши. Удивительно, но на этой поварне у поварихи имелось чутье на то, кому и сколько нужно съесть.

— Я, поначалу-то, как услышал, что ты нас в дружинники привел поступать, подумал — с ума ты сошел. А с дурнем-то чего спорить? — сообщил Зозуля. Помолчал немного, допивая квас. — А теперь-то и точно — хочу в дружинники.

— Ну и дурак, — донесся вдруг голос Креня.

Помощник воеводы, оказывается, тоже явился в поварню. Усевшись за стол напротив троицы, махнул рукой. — Квасу мне, а больше пока ничего не надо.

Смочив усы в пене, молодой воин сказал:

— Вы, парни, сами не знаете, чего лишитесь, если в дружинники пойдете. Пахарь, он может и ест поплоше, да и пореже, зато он до старости доживает. Тебе, Неждан, сколько лет?

— Так кто его знает? — пожал плечами молчун. — Не то двадцать пять, не то — двадцать семь.

«Елы-палы, так он же меня ненамного и старше», — подумал Ярослав.

— Вот видишь, тебе двадцать пять, — покачал головой Крень. — Небось, отцу уже лет сорок пять или пятьдесят? А мой отец в тридцать погиб. У нас, если кто до сорока доживает — великое счастье. Но коли и доживает, то вернее всего калекой.

— Ну так что такого? — хмыкнул Неждан. — И у нас так бывает, что калекой в юные годы становятся. Все под Велесом да под Перуном ходим.

Соколов отметил, что и Неждан вдруг загорелся идеей стать дружинником.

Помощник воеводы не спеша цедил квас и с усмешкой посматривал на троицу. Наконец, что-то решив, стукнул кружкой об стол:

— Вот что, парни… Друг ваш, может этого и не знает. Может, когда его тот колдун сюда зашвырнул, он себе башку ушиб… но вы-то знаете, что в ваши годы воином становится поздно. Меня с пяти лет учили и мечом владеть, и на коне скакать, и все прочее. Если вас в дружинники взять — то после первой же сечи для вас могилы копать придется. Так что, идите вы хоть с Велесом, а хоть и лесом.

— А как же мы тогда двух воинов осилили? — усмехнулся Ярослав.

— Вот, от того, что вы воинов-то осилили, я с вами и говорю. А не то приказал бы вас накормить, а потом плетьми гнать. Но один раз свезло — во второй раз может и не свезти.

— И что тогда делать? — поинтересовался Ярик.

— Я же говорю, землю пахать, жить себе, детей растить.

— Может, есть что-то, — не сдавался Ярослав, — что можно сделать чтобы воеводу впечатлить? Да так, чтобы ни у тебя ни у него не возникло вопроса, достойны ли мы звания воина?

— Что сделать? — хмыкнул в усы Крень. — Службу нашему воеводе отслужите кое-какую, вот и будет дело. Сделаете — возьмет вас воевода Клёст в дружину, это я вам обещаю.

— А что за служба-то? — вытянул шею от любопытства Зозуля.

— Трудная служба. Слыхали, что волкодлак обезумевший в наших краях объявился? Так вот, хотите в дружинники пойти, отыщите этого паскудника, убейте, а потом воеводе принесите.

— Волкодлак? Да как же его убить-то? — обомлел Зозуля.

— Как убить-то? — хмыкнул Крень. — Да как угодно. Можете голыми руками, коли вы драться умеете, можете оружием. Но можете и не убивать, дело ваше. Никто не неволит. Но тогда не задавайте глупых вопросов, а вертайтесь домой, в деревню, да землю пашите.

Глава 13

Даешь волкудлака!

После сытного обеда все трое вышли наружу. Присев на старые бревна возле поварни, парни переглянулись. Говорить не хотелось, а тянуло упасть куда-нибудь, да поспать. Но Ярослав расслабляться не собирался. В своей памяти он не смог отыскать информацию о том кто такие волкудлаки, Яндекса под рукой не было, поэтому принялся расспрашивать мужиков.

— Братцы, а кто такие волкулаки?

— Не волкулаки, а волкудлаки, — поправил Зозуля. — Волкудлак — это одичавший волк-оборотень.

— Типа, вервольфа? — решил уточнить Соколов. Про вервольфов он фильмы смотрел.

Но слово вервольф, ожидаемо, оказалось непонятным в этой реальности.

— Че ты все слова-то какие-то странные вставляешь? — вздохнул Зозуля, а Неждан вступился за парня: — Не привык он еще. Вот, обуркается у нас, станет как все.

— И что, волкудлаки ваши, они из волков в человека превращаться могут?

Зозуля обречённо покачал головой, видимо решив показать как он расстроен неосведомленностью Ярослава, однако принялся объяснять.

— Они днем — как обычные люди. Поселок у них свой, хлеб сеют, скотину выращивают. И охотники есть, но они либо с копьем, либо с луком. Никто за зверями на четырех лапах не бегает. Все, как у нас. А в волчье обличье по ночам перекидываются.

— В смысле, днем скотину выращивают, а по ночам в волков превращаются? А они разве скотину не дерут? — недоумевал Соколов.

Зозуля посмотрел на парня и, терпеливо, словно несмышленышу, сказал:

— Ярик, если они скотину станут драть, так они ее сразу всю задерут. А как задерут — как дальше-то жить станут? Я ж говорю — днем они люди как люди. И едят тоже самое, что и мы.

— Но если они по ночам в волков перекидываются, то они должны и жить по волчьи, и нападать? — продолжал удивляться Ярик, а Неждан пояснил:

— По ночам, как вервольф в зверя обернется, он вокруг поселка побегает, на луну повоет, а потом спать идет. По ночам все спят. Если не спать, то как днем ты работать станешь?

— И чего вы с оборотнями не воюете, их поселок не сожжете? — с недоверием протянул Ярослав, которому казалось, что коли есть вервольф, волкудлак, то есть, его нужно непременно забить. Или просто убить. Лучше всего — застрелить серебряной пулей, а прах сжечь и развеять по ветру, ну или закопать на перекрёстке.

А то ишь, деревня оборотней, с которыми люди живут в мире?

На Ярослава вытаращились и Зозуля, и Неждан, а последний степенно ответил:

— Еще при князе Бране с общиной волкулаков был мир заключен. Договорились мы жить по-добрососедски. Если они нас не трогают, так зачем мы их станем трогать? На нас не нападают, мы на них тоже. Бывает, на соседнем деле, что из-за межи ссоримся, лес какой поделить не можем, но это ерунда. Подраться, это можно, но без кольев и без ножей. Волкулаки, это полулюди- полуволки. Если к ним с добром, то они тебя привечают, хлебом да солью, но если обидишь чем, или по неосторожности загостишься, то выгонят. У нас уговор — они наших девок не портят, потому что от волкулаков волкулаки рождаются, а мы их девок не трогаем. У баб-волкулаков, если она от обычного человека родит, всего один ребенок рождается, да такой крупный, что она и родить не сможет, помирает.

М-да, дела.

— А посему ты из то волкулаками, то волкудлаками зовёшь? — уточнил Соколов.

— Волкулаки, они хоть и страшные, но мы с ними в мире. А как кто и них начинает хозяйничать, да кровь людям пускать. То он — волкудлак.

— А еще волкудлаки, не желают даже днём человеческий облик принимать, — добавил Неждан.

— А Корень, Крень тоесть, про какого волкудлака говорил? — спросил Ярослав.

— А, видимо завелся тут один волкудлак, — с досадой бросил Зозуля. — Выходит от своей общины отбился, один-одинехонек по лесу шастает. Думает, верно, что люди это жратва. Было дело, один такой у нас теленка задрал, а у соседей здоровенную ярку в лес утащил. Всю съесть не смог, половину отгрыз, да и бросил. А еще он мальчонку загрыз. Искали-искали, нашли от парнишки только пальцы отгрызенные, да остатки одежды.

— А ты про старого Пестеря забыл? — напомнил Неждан.

— Ну, Пестерь-то уже старик старый, куда он в лес-то поперся? — пожал Зозуля плечами.

— Так все равно, не дело это, чтобы стариков жрать, — твёрдо заявил Неждан.

Ну да, возраст — это не повод стариков жрать. Тут Ярослав был согласен полностью.

— А почему соплеменники вервольфа, то есть, волкудлака сбрендившего не могут поймать? Они же за него отвечают? Или сочувствуют?

Слово «сбрендивший», вырвавшееся у Соколова, хотя и было странным, но парни его поняли.

— Не сочувствуют, они бы и сами рады его поймать, да чтобы он в волчьей шкуре изжарился, — пояснил Неждан. — Волкудлак-то этот и на своих нет-нет нападает. И скотину дерет, и кого-то из деток сожрать может. Видимо не могут они его поймать, не дается. У них же свои охотники есть.

— Так что, друзья и товарищи? — посмотрел Ярослав на новых друзей. — Пойдем волкудлака ловить? Докажем воеводе, что мы на что-то годны, или домой отправитесь, землю пахать?

Неждан с Зозулей запереглядывались, зачесали свои бороды. Потом молча кивнули. А Ярослав вспомнил слова своего мастера на стройке: «Взялся за гуж, так не говори, что у тебя понос!»

— Пошли к помощнику воеводы, — решительно сказал парень, вставая с бревен. Хотел сказать — мол, пусть он нам ценные указания дает, но вместо этого вырвалось: — Пусть он нам все обстоятельно разъяснит.

Крень обнаружился около того же дома. Но помощник был занят. Он осматривал у одного из коней, привязанных к коновязи, копыта. Отвлекшись, воин насмешливо спросил:

— Ну что, за ум взялись? — Потом добавил: — Я распорядился, чтобы вам соли отсыпали. Заслужили. Забирайте свое добро и мотайте.

На крыльце и на самом деле стоял небольшой мешок — килограмм на пять, набитый солью. Но Ярослав, взяв на себя лидерство, решительно сказал:

— Нет, Крень, мы решили на волкудлака пойти. Узнать хотим — когда его последний раз видели, где видели.

— Да вы, мужики, охренели, — покачал головой Крень. Потрогав свой ус, хмыкнул: — Ну, вольному, как говорят, воля. Вас трое, авось, хотя бы двое успеют удрать. — Еще раз хмыкнув, помощник воеводы сказал: — Видели его у деревни Язиха, у деревни Вельчихи, еще у старого брода…

— А карты у вас нет? — перебил Ярослав, которому эти географические названия ни о чем не говорили.

— Карту?

— Ну, схему какую, рисунок.

Ярослав, вооружившись прутиком, принялся рисовать на пыльной земле схему.

— Ну вот, село Клёстово, — нарисовал он большой кружочек. — от него дорога до дервни… — провёл он линию. — А куда дальше?

Крень раздумчиво посмотрел на рисунок. Похоже, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или показалось?

— А, так тебе чертеж нужен? Так бы и говорил. Но ты землю-то с чертежом с собой не возьмешь. Погоди-ка….

Крень бодрым шагом направился в ближайший дом и притащил кусок выделанной кожи, примерно сантиметров семьдесят на семьдесят.

— Вот, тут-то удобнее будет, — сказал помощник воеводы, вытаскивая из-за пояса железную заостренную палочку, вроде гвоздя, только кованую. Принявшись процарапывать на коже точки и линии, Крень приговаривал: — Вот тут вот Язиха, а здесь — старая тропа. Сюда отворотка, она на Вельчиху идет. А в Ярихе уже никто не живет, только пастухи коров пасут. Ну вот, здесь его видели. И там вот еще — где поселок волкудлаков. У них вот тут корову задрал, а тут мальчонку.

— Дай-ка железку, — попросил Ярослав, протягивая руку за заострённой штукой.

Ему показалось, что он уже что-то нащупал. Подумав, Ярослав провёл несколько линий, которые пересеклись в центре:

— Крень, а что вот здесь, в центре? Похоже, что здесь его логово.

— А с чего ты так решил?

— А вот, смотри, — ткнул железкой Ярослав в «карту». — Логово у вурдалака, то есть, волкудлака, все равно должно быть. Должен же он где-то спать? И расстояние, примерно, равное.

— Слушай, а ведь что-то в этом есть… — проговорил Крень. — Вот что, парень. Раз уж ты такой глазастый, видимо не упустишь своего. Ты сходи и глянь, да разведай, есть ли там действительно логово, а там, как узнаешь мы с дружинниками пойдём и волка этого поймаем. Но сам не лезь. Задерёт он тебя, даже удача перунова не спасёт.

— Мы тоже пойдем, — в один голос заявили Неждан с Зозулей.

— Боитесь, что мы всю славу заберем? — усмехнулся Крень. — Ладно, если у вас только испачканные штаны будут, а коли вас всех сожрут?

— Значит судьба у нас такая, — ответил Ярослав, хотя, он на самом-то деле так и думал. Дружинники с оборотнем управятся на раз-два, а им облом. Скажут — спасибо, мужики, ваше дело пашню пахать.

— Слушай, а что у тебя за штука такая? — спросил Ярослав, возвращая железку Креню. Он же бывал в музеях, видел такие штуки. Вроде, их на раскопках находили, когда на бересте писали. Как такую железку называют? Стило? Или писало. Значит, здесь уже письменность есть.

Но Крень его предположения опроверг.

— Тыкалка это, — пояснил помощник воеводы, убирая «писало» куда-то за пояс. — В походе не всякий раз горячего удается похлебать. Бывает, что и дичину зажарим, корни какие, да ту же репу. Не ножом же в общую миску лезть? Вот, есть у меня такая тыкалка.

А, так это прототип вилки, только с одним зубом. Надо запомнить.

— Мужики, слава от вас никуда не денется. Но если вы не совсем дураки, то как логово отыщете — назад вертайтесь. Эй, как тебя? Яр? А, Ярик. У тебя оружие какое?

Разумеется, никакого оружия человек двадцать первого столетия не имел. А перочинный нож, хотя и имеет лезвия, но оружием его не назовёшь. У Неждана и Зозули имелось по ножу и по дубинке. Топор, что был у моста, оставили в деревне.

— Не густо, — покачал головой Крень, обозрев «арсенал» мужиков. — Дам я вам по клевцу, а тебе Ярик, еще и нож дам.

— А меч дашь? — сощурившись спросил Ярик.

— Куда тебе меч-то супротив оборотня? — усмехнулся помощник воеводы. — Ты с мечом-то умеешь работать? Нет? Так ты станешь махать, так кого-нибудь из своих и зарубишь…

Ярослав вздохнул, но спорить и доказывать, что махать мечом — дело несложное, не стал. Все-таки, он что-то читал, да и фехтование видел. Вон, в Центре боевых искусств девчонки саблями махали — залюбуешься. Он бы так не сумел.

— Мечей у нас лишних все равно нет. Сейчас, подождите,

Крень ушел в дом, а вернулся спустя десять минут в сопровождении пожилого дядьки с одной рукой. Сам Крень был загружен какими-то топорами с вытянутыми узкими лезвиями, а однорукий нес с собой что-то похожее на арбалет. Только не такой красивый, как показывают в фильмах.

— Эти что ли в дружинники хотят? — пробасил однорукий. Осмотрев всю троицу, сказал: — Может, если пойдут, так и не сразу убьют их? Копьем работать научатся, щитом укрываться тоже подучить. Авось, на что-то и сгодятся.

Похоже, дядька был тут вроде инструктора, потому что Крень слушал его с уважением.

— Думаешь, чему-то научить можно? — поинтересовался помощник воеводы.

— И не таких обалдуев учили. Ну, мысль ты хорошую надумал. Пусть и правда за волкудлаком сходят, а там, коли живы останутся, смотреть станем.

«Очень оптимистично!» — мысленно вздохнул Ярослав. Ну да ладно, он здесь пока никто.

— С самострелом управиться сможете? — поинтересовался Крень.

Вся троица дружно замотала башками.

— Вот, ничего сложного нет, — сказал помощник воеводы. — Самострел — это тебе не лук, из него учиться не надо. Стрелу вложил, тетиву натянул — стрельнул. Одна беда — перезаряжать долго. Пока перезаряжаешь — сто раз убьют. Ялтырь вам покажет. Он, пусть и с одной рукой, но справляется.

Оказывается, арбалет — то есть, самострел по-местному, нужно взводить с помощью специального рычага, напоминающего палку с копытом. У Ялтыря это получалось легко и просто, даже с одной рукой (он зажимал оружие коленями), а мужики помучились.

Соколов задумался — либо в кино несут полную чушь, показывая, как главный герой взводит арбалет голыми руками, либо у него просто сил мало. Но он же боксер! Но помучившись, научились!

— Ну вот, вроде и ничего, — похвалил Крень мужиков, сумевших освоить незнакомое оружие. — Но запомните — взведенный самострел друг на друга не наставлять! Поняли? А лучше — даже незаряженный не наводить.

Ярослав понял. Он, хотя в армии и не служил (собирался пойти после окончания учебы), но слышал, что даже «палка раз в год сама стреляет». А уж арбалет, то есть, самострел, тем более.

Кажется, уже все было собрано, можно отправляться в путь, но Крень не разрешил сразу же отправляться. Молодой помощник воеводы потребовал, чтобы сначала вся троица научилась не только заряжать самострел — с этим они кое-как управились, но и потренировались в стрельбе.

Крень увел «новобранцев» за двор, где располагалось что-то похожее на спортплощадку, или на плац — земля была утоптана, тут и там вкопаны в землю бревна с глубокими зарубками. Не иначе, дружинники отрабатывали на этих бревнах рубящие удары.

— Вон, видите? — указал воевода на чучело, установленное шагах в тридцати. — Поучитесь-ка сначала в мишень попадать. А заодно потренируетесь — как вам друг дружку не перестрелять. Сам проверять не стану — на честность надеюсь, но вам нужно попасть из двадцати раз хотя бы пятнадцать. Как только выучитесь — мне скажете. Все понятно?

При ближайшем рассмотрении «мишень» оказалась чучелом, вроде тех, что устанавливают на огородах отпугивать птиц. Правда, птицы их все равно не боятся, а вороны даже устраивают на них свои «посиделки». Тут, кроме драного рубища, укрывавшего солому, было еще что-то напоминавшее кожаные доспехи. Кожа, правда, уже довольно старая, да и зияла во множестве дырами, сквозь которые пробивалась солома. Не иначе, по этой мишени уже тренировалось не одно поколение дружинников.

Стрелять из самострела было не так и сложно, вот только устали постоянно натягивать тетиву этим неуклюжим рычагом, а потом еще требовалось отыскать стрелу. А стрелу Крень отчего-то выдал только одну. И была арбалетная (самострельная?) стрела совсем не такой, как показывают в фильмах. Грубый наконечник и всё, оперение совсем скудное, два жёстких пера. Палка, толщиной с карандаш, заостренная. Но если ты не сумел попасть в чучело, то приходилось идти искать стрелу шагов на пятьдесят или шестьдесят. У Неждана стрела как-то улетела и на все сто. Видимо, в том-то и был великий педагогический смысл креня — не хочешь бегать искать, то попадай сразу!

Первые десять выстрелов пропали втуне. Обидно, да и за стрелами бегать поднадоело. У всех троих уже опустились руки, но тут подошел инструктор.

— Что, не получается? — усмехнулся Алтырь. — Давайте-ка парни, я вас немножечко поучу.

Оказывается, вся хитрость стрельбы из самострела была в том, что нужно было его держать не на уровне глаз, как это делали парни, а чуть пониже, на уроне горла, а даже и груди, и не пытаться прицелиться стрелой, уложенной в желоб, а провести мысленную линию от желоба, до мишени.

Вот, вкладываешь ее в желобок, натягиваешь тетиву — и, пли!

Как только новобранцы усвоили преподанный урок, дела пошли лучше. Ярослав, начав считать, сбился со счета, но его товарищи вычислили, что из десяти выстрелов у него целых девять попаданий. У Неждана с Зозулей было похуже, но ненамного — семь попаданий из десяти.

Тренировались бы и дальше, но Алтырь их остановил:

— Хватит. И тетива скоро лопнет, да и ужинать пора. А Креню я скажу, что стрелять вы научились.

Ярослав боялся, как бы парни опять не принялись приставать — мол, научи их драться, а он так умаялся с этим самострелом, а особенно — что его, заразу, требуется постоянно взводить, а это похлеще, чем кирпич таскать на пятый этаж, но его товарищи молчали. Кажется, они тоже устали и им было не до учебы кулачному бою.

Пока шли к поварне, однорукий инструктор слегка замедлил шаг, слегка придерживая Ярослава. А потом, вполголоса, чтобы не услышали остальные, сказал:

— Стрелять вы быстро научились, хвалю. Обычно, такому за неделю учатся. А из тебя, парень, толк выйдет, пусть ты и староват уже для младшего дружинника.

— А из них? — кивнул Ярик на спину друзей, спешивших на ужин. Верно, сильно проголодались, потому что вкусные запахи били в нос.

— А как у них — сложно сказать, — хмыкнул однорукий ветеран. — Будут стараться — научатся. Но ты — это другое. Только, я тебе ничего не говорил. И нос раньше времени не задирай. Задерешь — тут тебе его и отрубят.

Видимо, дружинники уже успели поесть, потому что помощники поварихи уже отмывали в большой деревянной бадье грязную посуду, а потом споласкивали ее в ушате. Повариха, открыв, было рот, чтобы выругать нежданных гостей, увидев Алтыря, тут же сменила гнев на милость и самолично принялась накладывать всем четверым еду.

На ужин была опять какая-то крупа, определить которую Ярик бы затруднился. Не то просо, не то вообще овес. Да и много ли он понимает в крупах? Рис от гречки он отличит, геркулес от перловки тоже. А что ели в средние века? А кто его знает. Вот, кукурузы, в здешних краях точно не должно быть, потому что она пока произрастает в Америке.

Пахло вкусно, каша была обильно сдобрена маслом, а вот мяса или рыбы отчего-то не полагалось. И хлеба дали поменьше — всего по куску, а вместо кваса налили какого-то морса, кисловатого, не очень сладкого, но вкусного.

Закончив с ужином, Алтырь отвел парней к одной из дворовых построек. Открыв дверь, сработанную из тяжелых досок, сказал:

— Пока вас в дружину не приняли, спать станете в сарае.

Ни Ярослав, ни остальные даже не вздумали обижаться. Деревенские это восприняли так, что они еще не доросли до права ночевать в помещении для дружины, а человек двадцать первого века подумал, что это своеобразный карантин. Старшие дружинники и должны охранять подчиненных от всякой заразы. Вот, а вдруг у них блохи, или еще что?

В сарае нашлось сено, а еще несколько длинных половиков, брошенных сверху. Это и подстилка, да и одеяло. Что ж, после ночевки в старом сарае в деревне парней, это даже и роскошь. Конечно, не бабушкина постель, но сойдет.

Глава 14

Волкодав

Утром Ярослав проснулся сам. По ощущениям, было часов шесть утра. Но за точность он не ручался. Он уже решил, что проснулся раньше других, но оказалось, что и Неждан и Зозуля уже на ногах.

— Вот, завтрак нам принесли, — кивнул Зозуля на увесистую корзину. — Сказано — что не съедите, то с собой возьмете. А в лесу еда пригодится.

Неждан, который принялся вытаскивать из корзины провизию, буркнул:

— Правильно говорят — идешь в лес на день, еды бери на неделю.

На завтрак мужикам полагался творог, свежие лепешки, а еще мешочек с сухарями. На самом дне лежал кусок сала. Решив, что творог и лепешки следует съесть сейчас, а сало и сухари лучше взять с собой.

Но и творога было с достатком, а лепешки здоровые, по две штуки на брата. И вкусные очень.

А вот на запивку ничего не полагалось. Видимо, завтрак следовало запить водой. Тем более, что и колодец тут рядышком.

Позавтракав, начали собираться в дорогу. А что тянуть-то? Оружие на месте, и самострел тут. Стрела одна, но больше и не надо. Не на охоту идут. Алтырь что-то говорил о том, что тетива может лопнуть? Но коли пока не лопнула, то на один-то выстрел ее и хватит.

— Я запас сам возьму, — сказал Неждан, вытаскивая из своего мешка кусок ткани. — Вот, как чувствовал, что полотно пригодится. Правда, — раздумчиво сказал бобыль, — я это полотно на тот случай взял, если кого ранят.

— Типун тебе на язык! — взгоношился суеверный Зозуля. — Разве можно о ранах вслух говорить?

— Можно, — уверенно заявил Ярослав. — Если бы вы с собой чистый холст взяли, лекарства … то есть, снадобья какие, то Вторак бы уже с нами был, и в лес бы собирался. Так что, Неждан молодец. Нам бы сразу стоило озаботиться какими-нибудь э-э зельями.

Ярослав-то конечно понимал, что от рубящей раны, которую получил третий «мостоблюститель» так быстро не оправиться, но главное побольше уверенности в голосе.

Правда, если в полотно завернуть сало, то годится ли оно потом в качестве бинта? Но пусть уж лучше просаленное полотно, чем подорожники, которые парни привязывали к ранам Вторака. Тогда уж лучше лопух, надежнее. И кровь впитывает.

А потом ему в голову пришла еще одна мысль.

— Неждан, давай-ка мы с собой и кусочек лепешки возьмем с творогом. Вон, у меня как раз осталось.

Неждан только кивнул, а потом сунул остатки творога и лепешки к салу и сухарям… Эх… Ну что ж, правильно, не подерутся.

Наблюдая, как товарищ укладывает все добро в тот самый котелок, в котором «мостоблюстители» варили похлебку, Ярослав подумал, что медная посуда должна быть редкостью. Вон, ни в деревне, ни в поварне у здешнего воеводы он ничего подобного не видел. Везде сплошные глиняные горшки. У крестьян погрубее, явно слепленные вручную, у воеводы получше. Видимо, сработаны на гончарном круге.

— Неждан, а откуда у тебя такой крутой котелок? — поинтересовался Ярослав. «Крутой», само собой вырвалось, но может, товарищ и поймет без перевода? А как переложить слово «крутой» на нормальный язык? Типа — модный котелок, стильный? М-да…

А ведь товарищ понял. Неждан, слегка помедлив с ответом, ухмыльнулся:

— От деда мне эта посудина досталась. А тот когда-то в чужих краях бывал, сказал, что нашел. Дескать — купцы по дороге ехали, потеряли. Брату этот котелок не нужен, а я взял. Правда, брат ругался — дескать, староста ему за котелок стельную корову сулил, но уже поздно было. Котелок мой, а я его даже за двух коров и бычка не отдам.

Хм… А кем, интересно был дед Неждана? Может, разбойником? Что-то не верится, что проезжавшие купцы теряют такие вещи. Ну да ладно, правды уже никто не узнает. А медный котелок в их тяжелом деле ой, как нужен. И стоит он и на самом деле побольше, чем какая-то корова.

Охотники за волкулаком тронулись в путь. Но как только отошли от сарая, им навстречу попался помощник воеводы.

Крень был не один. На веревке он вел лохматого здоровенного пса. Пес был и на самом деле здоровенным, вот только породу Ярослав угадать не смог. По размерам напоминал кавказскую овчарку. Или вообще какого-нибудь волкодава. Может, будет волкудлака давить?

Но этот вряд ли справиться с волком, не говоря уже о волкудлаке. Судя по тому, как шел этот пес — неторопливо, словно бы шаркая лапами, он был уже старым. Вон, даже шерсть седая. Пёс хоть и бодрился, но видно, что он не только немолод, но еще и полуслепой. Этого псину самого придется спасать.

— Вот, помощника вам привел, — улыбнулся Крень, вкладывая конец веревки в руку Ярослава. Потрепав пса по лохматому загривку, сказал: — Теперь Спатак, ты с этими ребятами будешь. Береги их!

Ярослав с недоумением смотрел на новоявленного помощника. Как такой станет беречь? Да этого старикана самого следует беречь, держать где-нибудь в теплом месте, на мягкой подстилке, давая ему мясо. Наверняка заслужил свою пенсию. Нет, мясо он есть не станет. У него, скорее всего, уже и зубы-то от старости выпали. Кашу ему давать с мясом. И куда он им?

А пес, словно поняв слова Креня, принялся обнюхивать своих новых хозяев — вначале Ярослава, а потом остальных.

Нанюхавшись, звонко чихнул, а потом гулко тявкнул. Ярославу даже показалось, что пес сказал — запомнил. Нет, показалось.

Потом, отойдя в сторонку, Спатак поднял заднюю лапу и пометил жердь, на которой сохли какие-то тряпки.

Ну, если метит, значит не совсем старый, хотя непонятно какая польза от пса?

— Крень, так и куда я его дену? Он же старый совсем?

— Дареному кобелю под хвост не заглядывают! — назидательно сказал Крень, потом покачал головой, словно бы давая понять — ну, до чего же бестолковая молодежь!

А вот Зозуля обрадовался:

— Спасибо Крень! Очень кстати твоя помощь

Ярослав решил не спорить Собака так собака. Пусть и старая, полуслепая. Но нюх-то она уж всяко не потеряла. Глядишь, и правда, сможет оборотня учуять, хоть какая- то польза. Ну и помощь, разумеется.

Так вот и пошли.

Дорога была неблизкой. Пока вышли из села, прошли через выгон для скота, а потом по лесной дороге. По ощущениям — часа два пилили, а то и три.

Но вот, лес закончился, открылось поле, на котором что-то росло. Не то рожь, не то пшеница. А может это ячмень?

Прошли через поле, стараясь не задевать колосья, опять вошли в лес. Да сколько его тут леса-то?

— Вот, и снова нас четверо — бодро заявил Зозуля, — жалко правда, что это припадочный пес, а не Вторак!

— Почему припадочный? — не понял Ярослав, а потом подозрительно посмотрел на пса. Может, у него какая-нибудь собачья эпилепсия? Сейчас вон как упадет, начнет лапами бить и пена из пасти пойдет. А если он тяпнет, то эпилепсией не заразит? Нет, вроде она не заразная.

— Не припадочный, а приманочный, — уточнил Зозуля.

— Что значит приманочный? — опять не понял Соколов.

— Так для чего нам помощник воеводы этого старика дал? Неужели не понял? Волки сильнее всего псов не выносят. Если волкудлак на нас нападет, так он первого пса рвать и станет. А пёс, хоть и старый, но так просто не сдастся, и уйти нам даст. Видимо приглянулись мы Креню, если он нам собачку эту отдал.

— Что значит даст уйти? — взвился Ярослав, — Это что же, нам пса на убой дали?

— Ну, на убой, да не на убой — нахмурился Неждан — А чего ты так вызверился-то?

— Это пёс пастуший, — со значением произнёс Зозуля. — Такие псы, если своей смертью погибают, это позор для них! Они волков всю жизнь душат, и погибают в битве с волками, а этому старцу, большая честь выпала, от зубов волкудлака умереть.

— Да вы что, озверели, что ли?

Ярослав хотел скомандовать разворот и возвращение в село, чтобы вернуть пса Креню, а заодно и сказать все, что он думает о живодерах, готовых отдать старого пса в зубы оборотню. Они бы еще про корейскую кухню вспомнили! Всех этих уродов, которые собак как деликатес используют — их бы самих на мясо.

Но прикинув, насколько они уже ушли, решил что идти и возвращать пса нерационально.

— Пса я в обиду не дам, — твёрдо заявил он. — Только попробуйте сбежать, и его оставить, я вас сам загрызу, похлеще оборотня.

Зозуля, кажется, обиделся, а Неждан только хмуро кивнул чему-то своему.

Примерно, час спустя, пес вдруг занервничал и начал порыкивать — мол, впереди что-то страшное и опасное, но для нас угрозу не представляет. Как это? чтобы и опасное, но чтобы угрозу не представлял?

Ярослав снова задумался — а не начал ли он потихонечку сходить с ума? Вон, уже мерещится, что собак начал понимать. Может, ему нужно обратиться к тмоу знахарю, который сейчас Вторака лечит? Пусть доктор скажет — все ли у него с головой в порядке? Впрочем, стоит ли чему-то удивляться после встречи с колдуном и с лешим?

А Спатак то и дело рвался вперед, натягивая веревку. Но сильно не дёргал, не бежал сломя голову, а дожидался — идут ли за ним его люди?

Пес привел людей к яме на небольшой поляне. Понять, что это яма было несложно — на краях лежат ветки, трава, а часть провалилась внутрь. А с края, что подальше, прореха. Судя по всему — чья-то ловушка. Та самая «волчья яма», в которую желают попасть все недруги.

И, определенно в этой яме уже кто-то есть. Может, сюда волкудлак и попал? Но это было бы слишком просто, чтобы оказаться правдой.

Пес, тем временем, добежал до самого края ямы, заглянул внутрь и залаял. Точно, в яме уже кто-то сидит.

Ярослав и сам уже подошел к ловушке, заглянул внутрь и глазам не поверил. Киса лесная! Ну да, на самом дне сидит уже знакомая рысь. Узнать ее можно было по бровям и чёрной бородке. А ведь упала кошка очень удачно. Ведь дно ямы утыкано заострёнными кольями, но рысь на них умудрилась не напороться, а упасть как раз между кольями. Повезло дурочке.

И выбраться она не может, потому что понимает — начнет прыгать, а если сразу не удастся выскочить, то в этом случае точно напорется на кол. Умная кошка.

Кошка поймала взгляд Соколова, и от бессилия чуть слышно мяукнула.

А собачка-то правду сказала — опасная, но не сейчас. Точно. Рысь — зверь очень опасный, но сейчас эта кошка беззащитна.

— Че, добивать-то будем? — деловито поинтересовался Зозуля, успевший заглянуть в яму. — Можем топором по башке дать, а еще лучше — камень найти, да сверху и вдарить. И шкура цела, и нам не опасно. Шкура хорошая, купцы за такую мешок соли дают.

Ярослав не стал ничего отвечать. Ну, живодеры конечно, то собаку на убой, то с кошки шкуру снять… Но у них жизнь такая. Ладно, он еще тут общество охраны животных организует. И Грету Тумберг, или как её там, еще сюда перетащим, пусть кашу варить учится.

А пока он просто смотрел на рысь, которая сидела и жалобно мяукала.

Припомнив прошлый опыт общения с этой хищницей, он негромко спросил:

— Ты меня понимаешь? — Ярослав уставился на кошку ожидая ответа. — Если понимаешь, кивни.

Хоть это и странно говорить с животными, но в прошлую встречу, Ярославу показалось, что кошка далеко не глупая. Умнее обычных животных. А учитывая наличие леших и волшебных птиц, был уверен, что это вполне может быть правдой.

Только подумал что глупостями занимается, как кошка вдруг кивнула, и поглядела на него.

Ярославу вдруг показалось, что он услышал далёкий голос, на грани слышимости:

«Помоги мне»

Это кто и откуда? Кошка? В прошлую встречу он понял, что рысь очень умная, но не настолько же! Ярослав, посмотрев на лесную кису, спросил:

— Это ты мне?

И, к его удивлению и, одновременно, к удовлетворению, рысь действительно снова кивнула.

Ярослав поглядел на Зозулю, но тот похоже, даже не понял важности момента. А он с неё шкуру содрать хотел!

Ну и как эту остроухую вытаскивать? Ветку взять? Так не выдержит. А дерево сюда не засунуть. Ну, если тонкое, то можно. А вот как бы она не сорвалась.

Немного подумав, Ярослав отцепил веревку, на которую был привязан пес (зачем такому псу поводок?), завязал на ней узел.

— Цепляйся зубами, а я тебя вытяну, — сказал парень, осторожно спуская веревку.

За всеми его манипуляциями наблюдали удивлённые мужики. А собака была удивлена еще больше. Пёс принялся нетерпеливо помахивать хвостом.

— Ты ведь парень умный? — строго посмотрел на Спатака Ярсолав. — Так вот — кошку не трогать! Она своя. Понял?

Пёс удивлённо поскулил, мол ты чего это, с кошками водишься? Но приказ есть приказ. Наморщил морду — мол, как скажешь. Потом отошел в сторону и лёг, наблюдая за спасательной операцией со стороны.

А Ярослав призадумался. Это что получается, в древности животные были гораздо умнее, чем в его время? И язык человеческий понимают, и сами умеют доносить до человека свои мысли.

А кошка, между тем, прекрасно поняв задумку человека, уцепилась зубами за узел.

— Эй, лодыри, помогайте, — скомандовал Ярослав.

Кошка весила килограммов семьдесят, не меньше, одному Ярославу ее из ямы было точно не вытянуть. Но втроем, крепко ухватившись, потащили веревку, и пошла она, вместе с кошкой, а потом рыся оказалась наверху.

Вытянув пленницу из ловушки, все трое упали на задницы. А рысь, с трудом перевела дыхание, словно не ее тащили, а она сама кого-то вытаскивала.

Пауза затянулась. Мужики смотрели на рысь, а та на мужиков. Потом лесная киса фыркнула, пару раз чихнула и неспешно пошла куда-то вглубь леса.

— Хоть бы спасибо сказала, — бросил ей в след Ярослав.

Та замедлилась, оглянулась, искоса посмотрев на своих спасителей — мол, а за что это я вам спасибо-то должна говорить? И снова продолжила путь

— Бабы, что с них возьмешь? — философски заметил Зозуля — Что в наших бабах благодарности не получишь, что с этих, кошачьих. Сделаешь доброе дело, а в ответ и слова доброго не дождёшься.

Немного отдохнув после тяжелой работы, зашагали дальше. Где-то здесь и должны были пересекаться пути волкудлака. Не факт, что обнаружится логово, но искать надо.

И тут пес, отпущенный без поводка, вдруг залаял. Но залаяв, так же быстро затих, словно его оборвали. Если бы человек — можно сказать, что на полуслове, а как про пса?

Краем глаза Ярослав увидел нечто неладное — то ли просвет меж деревьями, то ли арка сплетенная из еловых лап и вьюна

— Это еще что такое? — спросил Ярослав, но ответа не дождался.

Оглянулся на мужиков, и вдруг увидел, что они застыли столбами.

— Эй, парни! Неждан?! Зозуля?!

Пёс тоже стоял, как вкопанный, причём пасть открыта, а передняя лапа поднята — такое ощущение что пёс застыл во время лая, а мужики продолжали идти.

Еще Ярослав вдруг понял, что в лесу наступила полная тишина — умолкли птицы и насекомые не жужжали, да и листья перестали шелестеть.

— Нет, ну что за чертовщина-то такая? — в растерянности пробормотал парень, обращаясь неизвестно к кому.

И тут прямо ему под ноги упала еловая шишка, а в тишине раздался знакомый смешок. И еще одна шишка, чуть подальше, чем первая, и еще …

И шишки, словно звенья цепочки, или следы, указывали дорогу именно в эту арку, из-за которой и доносился смешок.

Кажется, это приглашение в гости.

Глава 15

В гостях

Ярослав задумчиво посмотрел на арку. Затем ещё раз оглядел мужиков и пса — те, похоже, совсем были в отключке. Вот только, как такое возможно, Ярослав не понимал. Может, их загипнотизировали?

Но сделано это было с одной целью. С Ярославом явно хотели поговорить, причём без лишних свидетелей. Тревожить Неждана и Зозулю он не стал, а сразу направился к арке. А та и вправду выглядела очень даже гостеприимно. Мягкий солнечный свет, льющийся сквозь листву на усеянную цветами поляну, выглядел очень красиво.

На полпути Ярослав вдруг вспомнил о прошлой науке лесного хозяина и, скинув с плеч тюк с запасами, который они прихватили из села Клёста, вынул оттуда творог и лепёшки. Сухарями решил не позориться. Зато лепёшки выглядели даже очень презентабельно. Ещё прихватил на всякий случай кусок сала — вдруг лесной дух и от этого лакомства не откажется.

Приготовился и уверенно шагнул в открывшуюся арку. За ней оказалась довольно уютная поляна. И такая была там благодать, что Ярослав аж застыл на месте. Цветочки цветут и пахнут, бабочки порхают, шмели жужжат. И всё это под ласковым летним солнышком.

Вспомнив ещё одну науку лесного хозяина, Ярослав громко произнёс:

— Здравствуй, батюшка-хозяин леса. Пришёл вот к тебе погостить, гостинцы принёс, — громко объявил Ярослав.

— Явился? — раздался смешок откуда-то позади Ярослава. И голос этот был ему до боли знаком.

— Ну, раз приглашаете, почему бы и не прийти, — невозмутимо ответил Соколов.

— И не испугался же, — хохотнул леший, а это, скорее всего, он и был. По крайней мере, в русских сказках именно так он и представлялся. Вот уж не думал Ярослав, что действительность описанная в русских народных сказках действительно когда-то существовала.

Ярослав увидел небольшой пенёк и положил туда своё угощение. Оглядываться на лесного духа на этот раз он не стал… Но потом подумал еще немного и решил: «А почему это?» Вроде бы, тот его сильно не напугал, а разговаривать с кем-то, кого не видишь, не очень удобно.

— Кстати, меня зовут Ярослав, — произнёс он. — А вас как?

— А меня Нестером звать, — ответил вдруг лесной дух. — Я хозяин этих лесов. Властвую здесь над пичугами и зверем, да над деревьями.

— Ясно. А не могли бы вы показаться, уважаемый Нестер? А то непривычно разговаривать с тем, кого не видишь.

— Ну что ж, раз хочешь так на меня посмотреть, гляди.

Голос раздавался всё так же со спины, и Ярослав хотел бы оглянуться, но вдруг заметил шевеление в берёзовой роще впереди. Он сначала не придал этому значения, однако движение становилось всё заметнее, и что-то огромное, явно состоящее из всех этих древесных стволов вдруг стало подниматься.

Ярослав поборол в себе желание сделать шаг назад и, предприняв немалое усилие, сохранил лицо бесстрастным.

Тем временем лесное существо, которое было около четырёх метров росту, и состояло из переплетённых ветвей и стволов, ступило на поляну. Существо походило на очень большого и крупного человека, с руками толщиной со стволы вековых деревьев, а ногами вдвое толще.

Однако на этом представление не закончилось. На груди существа вдруг стали расходиться ветви, будто желая показать, что находится внутри. И стоило грудной клетке раскрыться, как оттуда выпрыгнул вполне себе нормальный человек, по крайней мере по размерам.

Внешне он всё так же походил на дерево. Выдубленная кожа походила на кору молодого дерева. Волосы напоминали что-то среднее между тонкими ветками травой и листьями. Борода, свисавшая до груди, состояла из мха. Перевитые жгутами мышц рук были больше похожи на ветки, а руками их Ярослав называл только из-за их расположения.

— И правда леший, — пробормотал себе под нос Ярослав.

А у гостя, на чьём лице до этого была благостная улыбка, вдруг изменилось настроение.

— Как ты меня назвал? — вдруг строго спросил он. — Ну-ка повтори.

Ярослав заметил, что вокруг лешего вновь стали нарастать ветки, снова образовывая огромную броню. Внезапно потемнело. Поднялся ветер и стал трепать листья, траву и волосы Ярослава.

— Ты ко мне пришёл домой и меня обзывать вздумал? — грозно спросил лесной хозяин.

— О, прошу прощения, лесной хозяин Нестер, — тут же в примирительном жесте поднял руки Ярослав. — Я не знал, что это обидное прозвище. Просто в наших краях вас так и называют.

— В каких это краях? — напрягся ещё больше лесной хозяин. Его глаза вспыхнули ярко-оранжевым светом — И что у вас там за позорные лешие водятся, раз позволяют так себя называть?

Ярослав замялся было, но потом понял, что лучше рассказать правду. Тем более, раз уж мужики его встречу с колдуном и телепортацию восприняли нормально, то почему это ненормально должен воспринять лесной дух, по определению считающийся волшебным существом.

— Так я не из этого мира, — вдруг произнёс Ярослав. — Вернее, я не из этого времени, а из далёкого будущего. И у нас о хозяевах леса… — Ярослав едва снова не назвал его лешим, — только в сказках рассказывают. А в живую их никто не видел никогда и вовсе думают, что вас не существовало. А я вот сейчас вижу, что это всё взаправду и, если честно, не перестаю удивляться.

— Из другого времени, говоришь? — задумчиво посмотрел на него Нестер. — И ты говоришь, что нашего брата, то бишь лесных хозяев, там больше не осталось?

— Так и есть, — закивал Ярослав. — А из какого времени ты? Сколько прошло лет и зим?

Ярослав замялся.

— Если честно, я не знаю. Но думаю, что по меньшей мере, тысячу лет. По крайней мере, не меньше. Но может быть и больше.

— Понятно, — задумчиво произнёс лесной хозяин. Помолчал немного, а потом вздохнув и махнув рукой, произнёс: — А, всё равно ведь не рассчитываю же я жить вечно, — невесело хохотнул он. — Вот что, Ярик, ты так больше не выражайся. А то попадётся тебе кто более своенравный, так голову и открутит. Так что следи за помелом и лишнего не говори. Уважительней надо быть с добрыми хозяевами.

— Принял, больше не позволю себе лесных хозяев называть всякими словами оскорбительными.

— Раз нас там в твоём времени лешими кличут, значит враги нас победили, — пробормотал он. — А теперь ещё и насмехаются, раз молодёжь растёт, так нас называя. Да уж…

Лесной хозяин, который больше всего походил на молодого парня по повадкам, задумчиво прошёлся до пня, где Ярослав разместил угощение, посмотрел на принесённые дары, хекнул, и тут же с разных сторон налетели птички, белки и мышки, растащили угощение, освободив лесному хозяину пень.

И стоило им пень освободить, как Нестер на него и уселся. Ярослав увидел, как пень вдруг стал разрастаться, превращаясь в подобие удобного кресла.

— Это, конечно, интересно, Ярик. Хотя ты, кажется, представился Ярославом.

— Да, так и есть, — кивнул парень.

— Значит так, Ярослав. Надеюсь, нам с тобой доведётся время ещё пообщаться о твоём доме. Но потом, я тебя не за этим позвал, — произнёс он задумчиво.

Было видно, что новости, принесённые Ярославом, его не оставили безучастным.

Ярослав же, чуя, что сейчас начнётся важный разговор, решил воспользоваться заминкой по-своему. Очень уж ему один вопрос не давал покоя.

— Уважаемый Нестер, а как так получилось, что мои товарищи на месте замерли и не двигаются? Да и весь лес будто замер. Птицы замолкли. Даже ветра нет.

— А что тут удивительного? — отмахнулся лесной хозяин. — Я же здесь правлю. Это моё царство. И как я захочу, так здесь и будет. Иначе какой я хозяин? Здесь, в этом лесу, всё мне подчиняется, — произнёс он.

— Понятно. Так о чём вы хотели со мной поговорить? — напомнил Ярослав задумавшемуся духу.

— Я когда тебя впервые увидал, уже тогда догадывался, что с тобой что-то не так. Появился ты посреди леса так, что я тебя и не заметил вовсе. Хотя в начале плохого о тебе подумал, но оказалось, что ошибся. Ты не злой дух. И сердце у тебя на месте. По крайней мере, ты эту егозу аж два раза спас.

Ярослав про себя отметил, что, скорее всего, он имел ввиду ту самую рысь.

— Да и руки откуда надо растут. Не неумеха какой. — продолжил Нестер. А кроме всего прочего, несмотря на то что ты недавно здесь появился… Ведь так?

Ярослав кивнул.

— Да, я вчера здесь и появился в этом лесу.

— Ну да. И раз так, несмотря на это, тебе поручили за волкудлаком охотиться. Я ведь правильно понимаю, зачем ты здесь? Вон и собаку тебе дали, и оружием оснастили, и приодели, — лесной хозяин окинул взглядом амуницию Ярослава.

— Так и есть, — кивнул Ярослав.

— Вижу, что ты, парень, не промах. Глядишь, и мне службу сослужишь. А я уж отплачу тебе, в этом не сомневайся.

— Да я только за. Чем помочь-то вам могу?

Нестер хекнул, потёр лоб и принялся рассказывать.

— Завелась у меня какая-то погань в моём лесу. Я сначала думал, что это та кошка драная здесь пакостит, а нет. Она хоть и пришлая и ищет здесь что-то, но не вредит к моему лесу.

Ярославу вдруг показалось, что леший говорит о кошке, будто она и не зверь вовсе, а какая-то соседка или соседский хулиганистый ребёнок, что ворует яблоки.

— Так я думал, что кошка ваша, местная, — не зная, как начать этот разговор, предположил Ярослав.

— Нет, не местная, она издалека сюда пришла. Непростая она, всё вынюхивает, ищет что-то или кого-то. Но на контакт не идёт. Я её неплохо так по лесу погонял и в силки загнал. Она денёк повисела. Думал, одумается, да пойдёт восвояси, а нет, дальше гуляет. Тогда я её в волчью яму загнал. Она всё не угомонится, только злится и плачет по ночам. Неладное это что-то. Я с ней пытался поговорить, а она говорить не желает, только шипит на меня, да шерсть топорщит. И обличье своё не показывает настоящее.

— Настоящее обличье? — спросил Ярослав.

— Ну да, она же не всегда кошка. Она такой же дух лесной. Вот только я так и не понял, что это за дух. Таких я раньше не видывал. Но это ладно. Не она это. А тот, кто завёлся, принялся пакостить и портить всё до чего дотянется. Причём он очень сильный, этот пришлый. Настолько сильный, что я даже в своём лесу его найти не могу.

— А что же этот дух такого натворил? И как я смогу его найти, если даже вы его найти не можете?

— Ну видишь ли, Ярослав, живём с тобой в разных мирах. Я по большей части в мире духов, иногда лишь в лесу появляюсь в своём обличье. А ты в моём лесу можешь находиться больше. Зато в мир духов тебе путь заказан. И ты своими человеческими глазами сможешь увидеть куда больше, чем я со своей стороны. Глядишь, сможешь отыскать того, кто здесь хулиганит. А если и впрямь найдёшь, позови меня. Я тут же явлюсь и уж задам трёпку тому, кто здесь козни строит.

— Кстати, — вдруг произнёс Ярослав, — вы так и не сказали, что за козни.

— Да зверей изводит, редкие травки рвёт, грибницы раззоряет, тропы путает, волкулаков изводит.

— Волкулаков изводит? — переспросил Ярослав. — То есть тот волкулак, который обезумел — дело рук того самого незваного гостя?

— Так и есть, — покивал лесной дух. — Тот оборотень, которого ты ищешь, Жужель, знаком мне. И парень он был неплохой всегда. Но не просто так он осерчал. У него семья страшно погибла, жена с дочкой тёмная сила извела. А потом, будто пользуясь его горем, кто-то его околдовал, да разума лишил. Причём жена и дочка тоже не просто так умерли. Они попали на чёрный след, который этот злодей наколдовал.

— Что за чёрный след? — спросил Ярослав, впитывая новую информацию, как губка.

— Это страшное проклятие. Если в него попадёшь, то так и заблудишься в трёх соснах. Будешь вокруг дома собственного ходить, а не видеть его. А если тебя кто-то звать будет, то ты всё будешь слышать. И тебя будут слышать. Но помочь никто не сможет.

— Это как так получается? — удивился Ярослав.

— Это такой карман в пространстве. Ты в него попадаешь, а выйти уже не можешь. И бродишь как в ловушке по кругу, пока не умрёшь. А самое интересное, этот карман твоими силами и питается. Закрывается, когда неоткуда энергию брать. Так вот, тот волкудлак, Жужель, вокруг этого кармана тоже бродил и не мог свою жену отыскать. И слышал, как они зовут на помощь. Как они умирают. И как шепчут перед смертью и стонут от голода и жажды, неспособные пошевелить рукой и ногой. Он слышал, как его жена перегрызла себе вены на руках, чтобы дочку накормить. Да только помощи той дочке оказалось немного. Она только промучилась на пару дней больше. А за эти пять дней Жужель едва не обезумел. И еще неделю убивался от горя, когда мёртвые тела их прямо из ниоткуда появились. Тогда их и похоронили. Несмотря на страшную судьбу своей семьи, волкудлак держал себя в руках. Но однажды с ним будто что-то произошло. И не просто так это произошло, будто на него проклятие наслали. И с тех пор он сам не свой. Бегает вокруг, да на своих нападает. А то и людей дерёт. Он уже много бед наворотил. У меня двух оленей задрал и оленицу. Ладно ещё оленей. Но оленицу-то за что? Ей ведь потомство рожать. А виноват пришлый. И это лишь малое из того, что сотворил этот незваный гость. В общем, Ярослав, надеюсь ты понимаешь, насколько важно найти этого паскудника.

Ярослав задумчиво покивал. Истории эти звучали даже в каком-то роде чудно, как в детских сказках. Но, с другой стороны, он очень живо представил, как умирали дочка и жена того волкудлака. И он не хотел бы себе такой же участи. Очень уж это жестоко ему показалось.

— Кстати, — Ярослав вытащил из своего тюка карту, которую нарисовал ему Крень. — Мы вот с помощником воеводы набросали чертёж местных земель.

Ярослав быстро объяснил что изображено на чертеже.

— Я думаю, что оборотень вот здесь обитает, — указал он на точку в центер карты. — Здесь его логово. Вы не знаете, что здесь расположено?

Лесной хозяин лишь посмотрел на рисунок и сразу же ответил:

— Так ясно, что там находится. Там кладбище волкулачье, где похоронили его дочку и жену. Там он и обитает, всё верно. Только ты вот что, Ярослав, ты как волкудлака этого встретишь, ты его не убивай. Сохрани ему жизнь. В плен возьми и ко мне приведи. Он ведь не сам живых губит, это проклятие в нём говорит. А я уж постараюсь его хоть как-то освободить от этой беды. Дел он натворил, и судить его будут по справедливости, с этим я ничего не поделаю. А вот спасти от морока я его постараюсь. И если уж удастся мне с него проклятье снять, может он мне расскажет, кто его заколдовал. И я смогу выйти на след этого злодея.

Ярослав от этой новости едва не подавился.

— Как мне рассказывали про волкудлака, он тот ещё хищник. А как мне его живым-то брать?

— Ну да, — задумчиво почесал затылок Нестер. — Вчетвером-то вы с ним точно не справитесь. Убить, может, и сможете, а вот живым захватить нет. Вот что, я дам тебе небольшую помощь. Хоть и не в моих это правилах, вмешиваться в дела тех, кто живёт на материальном плане, но я всё-таки тебе помогу. Ведь вы сами стали жертвами расшалившихся духов.

Он вдруг стал гладить себя по голове. Ярослав с удивлением увидел, что из его сучковатой деревянной головы стала расти коса — обычная девичья коса, разве что сплетена она была из соломы да травы.

Лесной дух гладил себя по голове с минуту, и коса у него выросла длиною в метр почти до пояса. А затем и вовсе отпала. Он взял эту косу и протянул Ярославу.

— Ты когда с волкудлаком схлестнёшься, просто накинь ему это на шею, а дальше не вмешивайся, всё само собой произойдёт. Ну и неси его ко мне.

— Сюда нести? — спросил Ярослав.

— Ну да, куда же ещё?

— А как я путь сюда найду?

— Не переживай. Шагай вперёд, дорога тебя сама выведет. А там уж разберёмся.

В этот момент в Ярославе вдруг что-то проснулось. Он не сразу понял, что это было, но постепенно стал понимать, потому что мысли эти и воспоминания были не его. Он почувствовал себя примерно так же, как тогда, в том подвале, где был прикручен к стене скелет. И тогда Якош Святославич что-то передал ему. И кажется, это что-то сейчас проснулось. Какое-то маленькое воспоминание.

Якош Святославич был очень сильным магом.

Но так было не всегда. Когда-то он тоже был обычным парнем, который стал учиться магии. И учился он у разных учителей. И одним из первых и самых ценных учителей был лесной дух, точно такой же, как и лесной хозяин Нестер.

И тут Ярослав вдруг понял, что это его шанс, и совсем другими глазами посмотрел на лешего.

— Уважаемый Нестер, я вам кое-чего не сказал о себе, — начал вдруг Ярослав. — Я попал сюда после того, как нашёл очень древнюю могилу. И могила эта была очень сильного колдуна. Тот колдун что-то передал мне, то ли силу магическую, то ли свою память. После чего меня сюда и выбросило. И я уж не знаю, могу ли просить о таком, но не могли бы вы взять меня себе в ученики? — спросил вдруг Ярослав.

Слова будто сами собой вылетали из его рта, подсказывая правильные формулировки.

— В ученики просишься? — удивлённо поднял брови Нестер. — Не оговорился ли ты?

— Нет, не оговорился. И вы не ослышались. Так и говорю, хочу быть вашим учеником.

— Знаешь ли ты, что за этим следует?

Ярослав не знал, но предположил:

— Вероятнее всего обучение? — спросил он.

— Молод ты ещё, парень. К такому рано кто приходит в твоём возрасте. Раз уж пришёл, не в моих правилах отказывать. Ну и просто так учёба тебе не дастся. Сначала помоги мне изловить незваного гостя, а там и я меньше буду отвлекаться и тебе посвящу больше времени. Вот только в толк я не возьму, гляжу я на тебя и не понимаю, чему бы ты учиться хотел?

— А чему вы меня научить можете? — спросил тут же Ярослав.

— Да много чему. Но науки эти разные и разная цена у них. Но об этом мы с тобой потом поговорим. А сейчас тебе пора. Нельзя так долго лес держать спящим. Беги.

Нестер вручил Ярославу косу, а та будто сама собой повязалась у парня на поясе.

Лесной хозяин снова уселся на пенёк и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, будто видел сквозь деревья.

— Значит никого из наших не останется, — пробормотал он под нос, уже никакого внимания не обращая на Ярослава.

А Соколов, решив не терять время даром, шагнул обратно в ту самую арку, через которую вошёл. А в его голове, тем временем, стала всплывать ещё куча воспоминаний, оставленная Якошем Святославичем, о том, чему его может научить леший.

Глава 16

Охота на охотников

Пока Ярослав шагал, в его голове будто стали всплывать давно забытые когда-то воспоминания. Хотя, если так разобраться, это скорее были не воспоминания, а чей-то рассказ, что кто-то надиктовывал его памяти давно забытые истории.

Он видел, как Якош Святославич пришёл к лешему, как просил научить его премудростям волшебным. И что тот лесной дух благосклонно отнёсся к молодому магу, который тогда был лет на пять старше, чем Ярослав.

И учил его тогда леший многому. И как в травах разбираться, как с деревьями говорить, как уговаривать нужные растения расти быстрее и тянуться к солнцу. А ещё как просить у травы лечить разные хвори. Причём, как оказалось, любая трава может лечить любые болезни, главное с ней правильно договориться. Вот только у каждой травки свои предпочтения и условия, что ей нужно дать, чтобы она согласилась и пойти навстречу знахарю. У каждой травы свои капризы. И, как казалось, лекари даже и не знают, какие способности таит в себе природа. Что уж говорить о современных врачах из времени Ярослава.

А ещё была наука как разговаривать с любыми тварями лесными. Вот только к этой науке нужно подходить осознанно, иначе так можно и с ума сойти.

Он вдруг вспомнил, как Якош Святославич, гуляя по лесу, слышал разные разговоры, но абсолютно бессмысленные. А самое что ужасное, он совершенно не понимал, кто это сказал: или птичка, или белочка, а может и вовсе муравей, которых сотни и тысячи роятся в муравейниках вокруг. Если не научиться контролировать этот навык, то можно и вовсе с ума сойти от постоянных голосов вокруг.

Было там очень много чего, но Ярослав не успел это всё расслышать и запомнить. Его из забытия и задумчивости резко вывел голос Зозули.

— О, Ярик, а это как ты там появился?

— А, что? — не понял Ярослав.

— Ну как это… Ты вот здесь был, — Зозуля показал куда-то в сторону, — а вдруг раз — и ты здесь, — указал он теперь рукой на Ярослава. — Как ты так переместился?

— Да сам не знаю, — задумчиво отмахнулся Соколов, пытаясь снова настроиться на чужие воспоминания. — Может, споткнулся? — предположил он.

Ярослав поймал на себе задумчивый взгляд пса. Тот тоже недоуменно смотрел на Ярослава. Затем вдруг залаял и потянул носом, будто говоря «А ну за мной, я там кое-что почувствовал».

— Что ты там чуешь? — спросил Ярослав у собаки, с досадой понимая, что окончательно разорвал связь с воспоминаниями Якоша Святославича.

В этот момент над Ярославом пронеслась какая-то тень. Одновременно с этим вдруг переполошились мужики и принялись приговаривать:

— Гамаюн, Гамаюн!

Снова эта птица? Ярослав вздёрнул голову и посмотрел наверх. Действительно та самая птица, похожая на сокола, пролетела куда-то и её перья были огненно-красными. Она понеслась куда-то в ту сторону, куда сейчас тянул их старый пёс. Пролетела метров десять и тут же растворилась в воздухе.

— Вперёд! — заявил Ярослав и припустил следом за птицей.

— Куда бежим-то? — закричал Ярославу в спину Зозуля.

— Пока не знаю, но мне кажется там опасность.

Неждан ничего не спросил. Хотя, Ярославу казалось, что тот и сам понимал, куда бежит. Ведь птица Гамаюн, когда окрашивается красным, указывает на опасность — Ярослав это уже выучил. По крайней мере, в прошлый раз, когда её перья покраснели, из леса вышли два воина, что желали их убить.

И если в первый раз Ярослав не воспринял всерьёз это предупреждение, то сейчас он уже на ходу остановился и взвёл самострел, готовясь в любой момент выстрелить волкудлака. По крайней мере, Ярослав готовился к тому, что огромная животина сейчас выйдет прямо на них. И так и вышло, почти.

Навстречу Ярославу и мужикам из леса выбежал какой-то мужик бородатый, весь какой-то потрёпанный, будто его в траве валяли несколько часов. В растрёпанных волосах ветки и солома. У него были настолько расширенные глаза, что казалось вот-вот сейчас вылезут из орбит. Он застыл, как вкопанный, увидев компашку и бросился было на них, но в этот момент из зарослей на спину мужику бросилась огромная черная мохнатая тень. Лютый зверь, оскалив белоснежные зубы на перемазанной красным пасти, сцепил клыки на затылке мужика и тот тут же перестал сопротивляться. Лишь нелепо крякнул.

— Ах ты ж! — Ярослав вскинул было самострел, но в этот момент наперерез волку бросился серый пёс.

Тот хоть был и стар, но бежал довольно резво.

— Вперёд! — заорал Ярослав, отбрасывая самострел в сторону, так и не выстрелив. Он побоялся, что попадёт в собаку.

Однако краем глаза заметил неладное. Зозуля попросту развернулся и побежал в другую сторону. А Неждан просто застыл на месте, и явно впал в ступор. Немного очухавшись, ухватил самострел, брошенный Ярославом и прицелился.

— Неждан! — рявкнул Ярослав. — Выбрось оружие. Выстрелишь — либо в меня попадёшь, либо в собаку. Ты вряд ли в оборотня сможешь попасть.

Неждан дёрнулся, и в этот момент спустил тетиву. Благо, стрела улетела куда-то в сторону.

— Топор бери! — рявкнул Ярослав на ходу.

И только после этого он вспомнил про подарок лесного хозяина. До этого он будто из памяти выветрился. Вот только как накинуть на разъярённого зверя петельку, да и опять же, когда она сработает? Волк ведь может сто пятьдесят раз его порвать, прежде чем Ярослав успеет замахнуться. Вон какой резвый!

Волк же наперерез бросился псу и те сшиблись с громким рычанием. Волкудлак попытался схватить пса за загривок, но тот ловко вывернулся и уцепился волчаре в лапу. Рванул на себя, затем щёлкнул зубами у самой морды волкудлака. Тот в свою очередь бросился на пса и сбил его с ног. Так они и покатились кубарем.

Ярослав спешил к ним, пытаясь понять, как ему действовать. В итоге, не найдя ничего лучше, переложил клевец в левую руку, вспомнил о просьбе лешего сохранить волкудлаку жизнь. Клевец с обеих сторон был заострён, и как оглушить волчару он не сообразил. А хищник уже щёлкал пастью у шеи пса.

Ярослав попросту размахнулся и хорошенько влупил ногой в челюсть волку, приподняв тому голову, а потом прямо в приподнятый нос ударил кулаком. Волк ошалел от такого обращения. А Ярослав, сдёрнув с пояса косу, сплетённую из травы, набросил её на шею волку. И хорошо вовремя успел отступить.

Коса, будто осьминог, принялась расплетаться и оплетать волка вокруг шеи и путаться в лапах. Волк, почуяв неладное, зарычал, попытался сорвать с себя магические путы, но у него это явно не получалось. Он принялся кататься по земле, яростно рыча и брызжа слюной и пеной из пасти вперемешку с кровью.

Рядом, подтаскивая лапу, отступал серый пёс. Вернее, он не отступал. Он искал возможность атаковать волкудлака и пытался оценить обстановку. Всё-таки старого воина не изменить. И тот действительно готов был погибнуть в бою с волком, но отступать не собирался.

Тем временем подбежал Неждан. Ярослав не успел среагировать, а воин, замахнувшись клевцом, опустил его вниз, метясь в голову. Но волкудлак, увидев новую угрозу, успел отклонить голову, и Неждан не попал по морде, а отсёк кусок уха. Волкудлак этого даже не заметил.

— Нет, стой! — заревел Ярослав. — Не убивай его! Он уже обездвижен. Максимум надо его оглушить, чтобы не сопротивлялся.

Неждан хоть и был взвинчен, но Ярослава понял. И, повернув топор плашмя, молодецки рубанул им прямо по лбу волка. Тот взвизгнул, а потом тут же отключился.

Воины, тяжело дыша, переглянулись. Затем Ярослав посмотрел на пса, который тоже недоуменно смотрел на валяющегося волкудлака, вокруг лап которого будто змеи скручивались кольцами плети травы.

— Это магия какая-то! — задумчиво произнёс Неждан и искоса взглянул на Ярослава. — Так значит, ты еще и ты колдун?

— Я нет, — заявил Ярослав.

— А штучки у тебя колдовские, — заявил он. — Ты ведь на нас хвори насылать не станешь? А баб наших портить? — спросил он грозно.

Ярослав напрягся, конечно, от такого вопроса. Но даже если бы и собирался, что бы Неждан ему сделал? Однако честно Ярослав ответил:

— Нет, не собираюсь.

А Неждан тут же расслабился.

— Тебе я верю. Раз сказал, что не будешь, значит слово сдержишь.

И тут же забыл об этой теме, причём явно больше не собирался к ней возвращаться.

— Зачем тебе волкудлак-то живой? Для зелий каких-то? Али волшбы?

— Нет, — ответил Ярослав. Немного подумав, сказал честно: — Меня ваш лесной хозяин попросил не убивать этого волкудлака и дал плеть, чтобы связать его. Как он сказал, на нём проклятие лежит. А ещё он потерял жену и дочь. Их кто-то извёл в этом лесу. А кто именно это сделал, даже сам лесной хозяин не знает. Вот и хочет его расспросить. Может волкудлак видел кого-то?

— Интересный ты человек, Ярослав, — задумчиво произнёс Неждан. — Я когда этого волкудлака увидел, подумал — конец мне. Но и отступить не мог, как Зозуля. Всё-таки что же я, не мужик что ли, друга своего бросать?

Он снова искоса посмотрел на Ярослава.

— О том, чтобы победить его, я даже и не думал. А о том, чтобы живым его взять, — он тяжело вздохнул, а затем вдруг рассмеялся. — Да мне же не поверит никто. Чтобы я живого волкудлака по башке топором… Да ещё и вырубил его! Да это ж уму непостижимо!

Ярослав, признаться, до этого особо и не думал. Он будто страх потерял на какой-то момент. А сейчас действительно оценил ситуацию и фигуру волкудлака, который размером был с небольшого медведя. И сам не знал, отчего он побежал в атаку. Потому что так сильно хотел выполнить задание лесного хозяина или из-за того, что хотел защитить пса, который бесстрашно ринулся в бой? Или просто из стыда, что пёс погибнет, а он спасётся? Сложно сказать. Но тем не менее, дело сделано. И хоть Ярослав до конца не осознает какой ценой, это уже дело прошлое.

— Там Зозуля далеко убежал? — спросил Ярослав.

— Да кто же его знает. Вот сейчас вполне возможно, что он уже до деревни добежал, — хохотнул Неждан. — Так рванул, что у него комья земли из-под ног летели, будто у коня боевого.

— Это да. Я в нём не сомневаюсь, — хохотнул Ярослав и принялся оглядываться. — Надо придумать, как эту зверюгу теперь тащить.

Подошёл к псу. Потрепал его по голове.

— Ты ж молодчина, настоящий герой. Если уж тебя на пенсию отправлять не хотят и кормить мясом, так это я на себя возьму теперь. Ты мне, считай, жизнь спас. Да и не только мне.

Тут Ярослав наткнулся взглядом на убитого волкудлаком мужика. Про того в запале боя все забыли, а бедняга так и лежал с перегрызенной шеей.

— Видал, что он натворил? — кивнул Ярослав Неждану.

— Видал, — кивнул Неждан. — Удивительно, как мы с ним рядом не лежим.

— Не знаешь его? — спросил Соколов. — Может, кто знакомый?

— Нет, не знаю. Может быть откуда угодно. Нехорошо его так оставлять, конечно, но и на себе не потащим. А если кто найдёт его, ну, скажем старосте или Креню о том, что здесь убитый. А там уже пускай сами разбираются.

Ярослав кивнул.

— Согласен. Нам волкудлака тащить, а ещё и тело этого мужика мы на себе не вытащим. Разве что волокуши сделать, но какая разница. Всё равно двойной груз.

Немного подумав, решили срубить небольшую молодую берёзку и, обтесав с неё ветки, сделали длинную жердь, которую продели между связанными лапами волкудлака. Попытались его приподнять. Да уж. Задача оказалась не из лёгких. Тот весил не меньше семидесяти килограммов.

Однако взялись, приподняли и неспешно пошли. Рядом пристроился прихрамывающий пёс. Ярослав заметил, что у него прокушена лапа и на шее сбоку виднеются раны. Свои мысли озвучивать не стал, но, как помнил Ярослав, после укуса оборотня люди обычно тоже становятся оборотнями и превращается по ночам в волков. А если волк укусил пса, это что же получается? Он теперь будет по ночам в человека превращаться?

Эх… Помотав головой, Ярослав выбросил глупые мысли из головы. Мало ли что от притока адреналина в башку взбредёт.

Шагали они недолго, минут 20, как перед ними снова открылась арка из ветвей. Ярослав указал на неё Неждану и сказал:

— Туда понесли. Там живёт лесной хозяин.

Неждан удивлённо округлил глаза, но согласно кивнул, не став спорить.

— Значит, идём.

Прошагали ещё метров двадцать, и тут Ярослав заметил, что арка тоже к ним приближается, будто сама шагает навстречу.

Спустя пару минут они уже были на той же поляне. А Неждан округлёнными глазами оглядывался по сторонам.

— Вот же Зозуля… — протянул Неждан. — Он ведь такое пропустил. Сначала победу над волкудлаком, а теперь дом лесного хозяина не посмотрит. Это, Ярослав, а ты дашь из запасов мне еды, чтобы лесного хозяина уважить?

— Успеется, — раздался взволнованный голос за их спинами. — Ну-ка, вы уж отойдите-ка и положите этого беднягу на землю. А ты, Ярослав, попроси-ка своего друга отвернуться, а то он, думаю, не такой стойкий, как ты, может и без чувств грохнуться.

Ярослав переглянулся с Нежданом, и тот сначала удивлённо посмотрел на товарища, а затем, согласно кивнув, опустил глаза и закрыл их ладонями, как маленький ребёнок.

— Так тоже подойдёт, — сказал лесной хозяин и появился из берёзовой рощицы.

На этот раз он снова был в обычном человеческом обличье, без своей деревянной брони. Он подошёл к волку и хмуро его осмотрел.

— Да уж, интересно… любопытно, — Соколову показалось, что у лесного хозяина совсем опустился голос. Похоже, ему не понравилось то, что он увидел.

Нестер поводил руками перед мордой, положил ладонь тому на лоб.

— Очень интересно.

Потом вдруг стал поглаживать себя по груди, и оттуда стал расти какой-то сучок. Он быстро набирался силами, пока не превратился в обрубок толстой ветки. Лесной хозяин Нестер, поморщившись, отломил этот сучок от груди.

Ярослав следил за каждым движением с любопытством. Очень интересно ему было всё то, что происходило на его глазах. И это без всяких спецэффектов, на самом деле. Такое раньше только в голливудских фильмах видел. А тут вот на виду, прямо перед ним происходит настоящая магия.

Этот сучок оказался внутри полым и наполненным какой-то жидкостью. Лесной хозяин, вставив сучковатые пальцы между челюстей волкудлака, раскрыл тому пасть и влил содержимое сучка тому в горло.

Волк тут же принялся поскуливать и трястись. У него изо рта пошла пена. А из глаз вдруг покатились очень крупные прозрачные слезы. Он беспокойно поскуливал, однако глаз не открывал, будто видел кошмар и никак не мог проснуться.

Тем временем лесной хозяин провёл руками над лапами волка. И травяная коса принялась распутываться, освобождая его лапы. Ярослав хотел было окликнуть Нестера, чтобы тот волка не освобождал, но тот уже и сам отрастил длинную ивовую гибкую ветвь, которой принялся, будто верёвкой, перематывать лапы волка. Закончив своё дело, он поднял плеть с земли и снова протянул Ярославу.

— На, это тебе пригодится.

Ярослав удивлённо посмотрел на косу, которой до этого спеленал волка.

— А что мне с ней делать?

— Разберёшься. Потом объясню, как она работает, — заявил лесной хозяин. — А сейчас не отвлекай.

Спустя пару секунд волк перестал ворочаться и приоткрыл глаза. А в следующий миг вдруг стал изменяться. Шерсть его втягивалась в кожу, а морда проваливалась внутрь, превращаясь в человеческое лицо. Пускай грубое, диковатое, но человеческое. Глаза волка сначала бешено зыркали по сторонам, но по мере того, как фигура обретала человеческий облик, они все больше становились обычными, человеческими и очень печальными.

На каком-то моменте, окончательно превратившись в мужчину, тот завыл нечеловеческим голосом, будто самый настоящий волк.

— Ну всё, всё, полно тебе выть, — произнёс хозяин веса. — Знаю, какая боль тебя снедает. Ух, и наворотил же ты!

— Но это не я, — простонал человек.

— Знаю, что не ты. Чужая воля тобой двигала. Вот только чья? Может быть ты видел хоть кого-то? — спросил Нестер.

— Нет. Прости батюшка. Никого не видел. Только чёрная тень и глаза голубые, холодные, будто две льдины. Они всю грудь мою заморозили. А потом вдруг вспыхнули, и вместе с этим ярость во мне разожглась. Да такая, что я весь белый свет возненавидел.

— Верю, — сказал лесной хозяин. — Но уж не серчай, своё дело я сделал, волшбу чёрную с тебя снял. А вот от деяний твоих я тебя спасти не смогу.

— Я не прошу, — заявил мужик. — Готов понести наказание перед всеми, кого я погубил и чьих родных извёл.

Лесной хозяин посмотрел на Ярослава.

— Ну всё. Всё, что я хотел, я узнал. Он не мог никого увидеть. По крайней мере, тот, кто с ним это сотворил, никогда бы не показался. Слишком уж сильная волшба. Ну, Ярослав, теперь дело за вами. Несите его, куда считаете нужным. Хотя, я думаю, он и сам пойдёт. Одно прошу, ты уж расскажи своему старосте, или кто у вас там старший, из-за чего этот волкудлак так себя вёл. А если уж надо, меня призови. Я расскажу, как дело было. Глядишь, простят его люди. Позволят как-то отработать, да иначе ответить за свои деяния, в которых он был лишь орудием.

Ярослав внимательно за всем следил и не сразу отреагировал на слова лесного хозяина.

— Понял. А он сопротивляться не будет, сбежать не попытаеся?

— Не будет. Жужель парень честный, я его с малолетства знаю. И уж кто-кто, а он такой судьбы точно не заслужил. Ну, как уж вышло. От того этого гостя незваного теперь врагом только звать буду. Пусть только попадётся мне на пути. Я уж ему устрою! И ты, Ярослав, помни, о чём я тебе говорил. Если вдруг обнаружишь чего, меня сразу зови. Для этого я тебе эту плеть и оставлю. Она тебя в случае беды спасти сможет. А если кого спеленать нужно будет, ты её бросай и скомандуй ей: «Схвати!». И она кого хочешь схватит. Если нужно будет использовать как верёвку или обвязать вокруг, например, дерева, ту же команду используй. Она сработает. А когда надо будет, чтобы ослабила она хватку, скажи: «Отпусти!». И она отпустит. Ну и я за тобой приглядывать смогу. Уж свои вещицы в своём-то лесу я быстро отыщу. А ты мне хорошую службу сослужил и заслужил моё хорошее расположение.

— А что касается нашей договорённости? — спросил Ярослав. — Возьмёте меня в ученики.

Неждан рядом от этих слов так и охнул, но Ярослав не обратил внимания.

— Время мне нужно. Да и говорил я тебе, что обучать тебя полноценно смогу после того, как врага своего изведу. А до этого времени не знаю пока тебя чему учить и как на это время находить. Уж не взыщи, Ярослав.

— Понятно.

Соколов перевёл взгляд на волкудлака. Лесной хозяин уже освободил ему ноги и путы оставались только на руках. Волкудлак уже поднялся на ноги с опущенной головой.

Ярослав вдруг вспомнил про пса и попытался найти его, но рядом того не было.

— Не переживай, псина твоя там осталась, — Успокоил Нестер. — Нечего ей в моих покоях делать. И раны я её залечил, так что не переживай.

— Кстати, — спросил вдруг Ярослав, — а ты не видел нашего друга Зозулю? А то тот так быстро убежал, что я и не заметил, куда он делся. Как бы он не заблудился, да не потерялся.

— Не потеряется. Прямо сейчас к вам и выйдет, как только вы меня покинете. А теперь ступайте. Мне это всё обдумать нужно. Да понять, как дальше действовать.

Итак, троица покинула поляну лесного хозяина. К Ярославу тут же бросился пёс, который принялся помахивать хвостом и обнюхивать его с ног до головы. От оборотня в человеческом обличье он держался подальше, а тот даже не дёрнулся при виде собаки.

Спустя минуту из-за деревьев выбежал Зозуля. Он бежал, то и дело оглядываясь по сторонам, и не сразу увидел товарищей. А потом вдруг увидел Ярослава и, не успев остановиться, врезался со всего размаха в осину.

Ярослав готов был поклясться, что где-то раздался весёлый смешок.

Зозуля так и встал, как вкопанный, а ему на голову посыпались шишки. Он ойкнул пару раз и сел на задницу.

Очень в стиле лесного хозяина. По крайней мере, его юмор Ярослав узнает всегда.

— Ребят, вы как здесь? — спросил Зозуля. — Как вы здесь очутились? Вы от волкудлака быстрее меня что ли, удрапали?

— Не удрапали, — заявил Неждан. — Вот твой волкудлак.

Зозуля перевёл взгляд на диковатого мужика, а затем охнул и тут же завалился на спину без чувств.

— Это что же теперь, ещё и этого тащить? — пробормотал Ярослав.

Глава 17

Мечты сбываются

Перед тем, как выйти из леса, мужики слегка помедлили. Волкудлак ведь успел человека загрызть перед тем как Ярослав его спеленал. А что делать с телом-то? Вроде, оставлять нельзя — это же птицам и зверям на радость, растащат по кусочкам, собирай потом по лесу. Видимо, придется рубить ветки, делать волокушу.

Ярослав переглянулся с Нежданом — деваться некуда. Они уже взялись за топоры, чтобы срубить пару небольших деревьев, но тут Соколов услышал голос Нестера: «Идите с миром, а за телом я присмотрю. Пришлете кого-нить».

Похоже, Неждан с волкудлаком ничего не услышали, но Ярослав мог спокойно махнуть рукой — мол, пойдемте. Товарищи спорить не стали — мол, старшой знает, что делает. Но тут Неждан снова остановился:

— Ярик, а куда мы мужика-то голого поведем?

И впрямь. Жужель, став человеком, разумеется, был без одежды. Как такого в село вести?

Вздохнув, сняли с мертвого мужика штаны, а Ярослав отдал оборотню свой армяк. Мертвецу одежда уже не нужна, а без армяка он пока как-нибудь обойдется.

Путь домой всегда быстрее, чем из дома, хотя село Клестово еще домом-то назвать нельзя. Но до села добрались еще до захода солнца, хоть и умаялись, и были все в мыле.

Только вошли в село, как навстречу выкатилась толпа разного пола и возраста, но впереди всех стоял помощник воеводы Крень.

— Ну здорово мужики, — поприветствовал воин новобранцев, не обращая внимания, что их количество увеличилось. — Ну, наделали вы шороху. Вас Клёст приказал разыскать, вот всем селом ищем.

Ярослав лишь устало хмыкнул — за этот день он умаялся так, что еле волочил ноги. Уже и к воеводе не хотелось, да и в дружинники проситься сил не было. Сейчас бы упасть, да и вздремнуть минут шестьсот. Ан нет, приходится о чем-то говорить.

— Крень, ты бы послал людей по нашим следам, — попросил Соколов помощника воеводы. — Там человек мёртвый в лесу остался. От опушки-то идти всего ничего. Пока не стемнело, его бы забрать.

— Человек мёртвый? — переспросил Крень. — А что за человек?

— Этого мы не знаем, — ответил за всех Зозуля. — Наверное, пришлый. В наших деревнях мы такого не видали.

— А почему мёртвый? Его что, волкудлак загрыз?

— Ну да, — удивился Ярослав, уверенный, что сыр-бор разгорелся именно из-за оборотня.

— Ну как, смогли найти его логово? — спросил помощник воеводы.

— А зачем его логово искать? — Соколов обернулся и указал на одного из спутников: — Так вот же он.

— Кто — он? — по-прежнему ничего не понимал Крень.

— Волкудлак ваш — ответил Соколов, еще раз указывая на Жужеля.

Крень только сейчас обратил внимание на их спутника. Оглядев с ног до головы связанного оборотня, опознал-таки и тут же схватился за меч:

— Точно, это же не человек! Вы чего его сюда притащили? Еще и живого!

— Ну, если сразу не убили, так не убивать же теперь? — вздохнул Ярослав, понимая, что ему придётся очень многое объяснять. Как мог, попытался: — Он больше не опасен. Так ведь, Жужель?

Волкудлак, остающийся в человеческом обличье, отрешённо кивнул, а потом произнес, с усилием выдавливая слова:

— Виновен я в душегубстве, раскаиваюсь, готов принять любое наказание.

На лице Креня было написано всё, что он об этом думает, и об Ярославе, и об оборотне. Да и еще много чего…

— Живого оборотня привел, — только и повторил помощник воеводы, потом вздохнул: — Так что с ним делать-то?

Ярослав заметил, что народ забеспокоился, по толпе прошёл ропот, кто-то уже начал вооружаться камнями и кольями. Народ распалялся, но человек из двадцать первого века решил взять ответственность на себя. Сделав шаг вперед, Соколов закрыл собой оборотня.

— Не спешите этого оборотня судить, — веско произнес он. — Не его это вина. Прокляли Жужеля, и не по своей воле он убивал. Теперь проклятье снято.

Слова парня о проклятье немного остудили горячие головы, хотя возможно из остудил страх перед тем кто умудрился скрутить обезумевшего вервольфа. Палки опустились, но народ ждал еще каких-то слов. И Соколов продолжил:

— Да, это не изменит его деяний, но его нужно его судить по совести, в присутствии всех, кто от него пострадал. Или тех, кому погибшие родичами приходятся.

Вот, вроде, теперь подействовало. Или не совсем? Ярослав смотрел во все глаза на Креня — мол, выручай. А тот, поборов удивление, вспомнил, что он тут самый главный и начал распоряжаться и раздавать указания.

Народу приказал разойтись, оборотня велел увести и запереть под надежный запор.

А еще распорядился, чтобы пока совсем не стемнело, запрягли телегу и отправились за мертвецом. Те, на кого выпал жребий, поотнекивались — мол, до утра бы подождать, но помощник воеводы был неумолим:

— Следы отыщете, а в лесу факел зажжете. Там и идти-то всего ничего, отыщете.

Когда народ схлынул, отправляясь кто по домам, а кто выполнять указания, Крень подошёл к троице.

— Ну и дел ты парень наворотил, — покачала головой Крень. — Вы что, не могли оборотня в лесу прикончить? Сюда бы труп притащили, или голову, так и дело с концом. А теперь бед не оберешься. Оборотня-то придется его сородичам отдавать, с которыми у нас договор заключен.

Ярослав лишь пожал плечами. Уж его-то это точно не касается. Ему было велено волкудлака раздобыть — вот он, живехонек. Решайте.

— Ладно, тебя там Клёст заждался, — буркнул Крень. Махнув рукой, приказал: — Идите за мной.

Неждан и Зозуля переглянулись. Мужикам почудилось, что глаза помощника воеводы явственно говорят — мол, натворили что-то недоброе и, как бы награда не обернулась наказанием.

Крень, от взгляда которого не укрылся легкий испуг, усмехнулся и кивнул одному из дружинников:

— Этих, — показал Крень на Неждана и Зозулю, — отведите в поварню и накормите. А ты, Ярик, пойдешь со мной.

Неждан попытался что-то сказать, но помощник воеводы его прервал, даже не начав слушать:

— Со старшим воевода будет говорить, а с вами потом разговор будет.

Удивительно, но никто не стал оспаривать старшинство Ярослава.

— А с псом как быть? — спросил Ярослав, кивая на волкодава, который умудрился всё это время оставаться незамеченным, потому что еще в самом начале спора, умный пес отошел в сторонку и лег, укрывшись за кустом бузины.

— Со Спотаком? — удивился Крень, выискивая глазами пса. — А он что, цел остался?

— Цел, — хмуро ответил Ярослав, указывая на кустик, ставший укрытием для волкодава.

Соколов отчего-то не мог забыть, что умного и честного пса отдали на заклание. Нечестно это.

Повинуясь взгляду Креня, к псу метнулся кто-то из юнцов, околачивавшихся без дела. Ухватив Спотака за загривок, повел его куда-то. Ярослав надеялся, что кормить, а то мало ли что ещё могут придумать для бедного пса.

Решив, что его друзьям ничего худого не будет, Ярослав пошел следом за Кренем. Не удержавшись, спросил:

— Так что случилось-то? То воевода нас видеть не хочет, то мы ему понадобились?

— А ты за воеводу не думай, — обернувшись, на ходу бросил Крень. — Он сам знает, что ему делать, без подсказчиков. — Остановившись, помощник воеводы сказал новобранцу: — А я вот, хотел, было, тебе сказать, что ты удачу за хвост поймал, но теперь попридержу свои слова. Вы ж в плен взяли не простого дружинника, а сына воеводы Замайло. Я вот сегодня все голову ломал, как вы этакого бывалого воина взять умудрились? Удача? М-да… Хотел я правду узнать, но, после того, как вы оборотня живьём привели, даже не знаю, хочу ли знать ответ.

Палаты воеводы можно было назвать палатами только с большой натяжкой.

Ярослав видел в деревне старые дома, в которых сохранялось убранство едва ли не столетней давности. И тут, все было очень похоже, только еще проще:

Длинная комната, похожая на пенал, маленькие окна, сквозь которые едва пробивался вечерний свет. А окна не со стеклянными рамами (стекло, вроде, еще и не изобретено?), а затянуты чем-то мутным, вроде матовой полиэтиленовой пленки с прожилками. Пленка похожа на парниковую, только та побелее, а это желтовато-грязная. Ну да, стекла в древности не было, полиэтиленовой плёнки тоже, и чем затягивали окна, Ярослав не знал, но и спрашивать не решился.

Из мебели в этой комнате были только лавки вдоль стен.

Ярослав ожидал что у воеводы будет трон, или хотя бы высокий стул, с резным изголовьем, но тот тоже сидел на лавке, укрытой видавшим виды куском толстой ткани. Сам воевода, с мнением которого так считались, не походил на большого начальника — молодой парень, крепкий с чёрными усами, и такой же чёрной гривой волос. На вид — лет двадцать семь.

Но учитывая, что усы придают возраста, вполне может быть и моложе. Или вообще ровесник Ярослава.

Напротив воеводы на скамье сидел молодой пленник. Мрачный, насупленный. И, хотя уже начало темнеть, синяки, покрывавшие лицо пленника, были отчётливо видны. И нос основательно распух, может и сломан, и губы разбиты. Ярослав даже ощутил угрызения совести. Может, зря он так с этим парнем? Но тот сам виноват.

Молодой пленник с ненавистью посмотрел на Ярослава, а воевода, перехватив взгляд пленника, сразу все понял.

— Значит, ты и есть чужак, которого зовут Яриком? — спросил Клёст.

— Я и есть, — не стал спорить Ярослав

— Ну и учудил! — захохотал воевода. — Простой мужик в бою бывалого воина одолел, да и живым в плен его взял! Неплохо.

— Это ты еще всего не знаешь, — пробормотал под нос Крень. Но воевода его не услышал.

— Садись, — скомандовал воевода, указав на место, недалеко от себя. — Чего ты стоять-то станешь, коли я сижу?

Крень уселся без разрешения, а воевода продолжил:

— Значит, ты и твои товарищи, дружинниками хотите быть? — перешёл сразу к делу воевода.

Клёст спросил, хитро поглядывая на пленника, который стремительно стал краснеть, хотя из-за синяков багрянец на щеках разглядеть было сложно.

— Хотим, — кивнул Ярослав.

Соколов подумал, что говорить за товарищей вроде и не с руки. Но если он скажет, только сам хочет быть воином, а товарищи так, сбоку припёку, это одно, а так Неждан и Зозуля, (особенно Зозуля), вполне могут и передумать. Воинской повинности в воеводстве Клёста нет, и неволить их никто не будет.

— Слышь, воевода, — подал голос Крень. — Я, на свою голову, от твоего имени мужикам пообещал, что если они волкудлака убьют, то ты их в дружину возьмёшь.

Брови у воеводы поползли вверх, домиком.

— Никак убили? — с недоверием спросил воевода. Подумав, пожал плечами: — Но коли пообещал, да еще от моего имени, придется брать. В следующий раз меня спрашивай, прежде чем такие обещания раздавать. Понял?

— Так кто ж его знал? Я думал они струхнут да домой отправятся. Но они хуже, чем убили.

— Как это? — удивился Клёст.

— Они его живым привели, — обречённо ответил Крень.

— Как живым? — изумлению Клёста не было предела.

— Своими глазами оборотня видел.

— Да как же вы с таким чудищем справились? Сами?!

— Почти, — уклончиво ответил Ярослав, — Пёс помог, ну и хозяин леса тоже помогал.

— Ну, мужики, вы даёте. Кто бы другой рассказал, не поверил бы. — Повернувшись к пленнику, воевода хмыкнул: — Вот видишь, Первак, выходит не им удача способствовала а вам. Така ратная доблесть, повыше любой удиви стоит! Радуйся, что живым остался, видишь какие у нас мужики живут? Похлеще ваших ратников.

Клёст похоже наслаждался моментом

Первак хотел вскочить, но под хмурым взглядом воеводы осекся и уселся обратно на лавку. А Клёст продолжил свой сказ:

— Значит так, запомни хорошенько его, и не вздумай мстить. Домой к отцу я тебя отпущу, чтобы ты там не думал, даже и выкуп требовать не буду, Мой отец с твоим отцом дружил, и я помню дядю Замайло, и не буду наносить ему оскорбление. Доспехи и меч у тебя отбирать не стану, хотя по праву они теперь принадлежат Яру, как победителю.

Вот теперь Первак все-таки встал. Его подъём был не очень-то уверенным, на ногах он стоял нетвердо, а Ярослав подумал, что у парня, как минимум сотрясение мозга должно быть. Ему бы лежать положено! Держится только за счет злости.

— Нет уж, пускай забирает, и доспехи, и меч, раз уж он такой везучий, но от мести я отказываться не собираюсь, — твердо сказал Первак. — Однажды мы с тобой встретимся, и ты ответишь за всё. Но с мужиком я драться не стану — я тебя прикажу на кол посадить.

«Эх, маловато я дурня учил! — подумал про себя Ярослав. — А ведь нарывается. Жаль, что у него сотрясение мозга.»

Похоже, Соколов смотрел на своего пленника очень выразительно, потому что воевода покачал головой:

— Вижу, Яр, что ты опять хочешь Перваку зубы пересчитать? Я-то тебя понимаю, но нельзя. Ему и так досталось, а коли бы он и здоров был, то с пленником тебе биться тоже не пристало. Вот, как он свободным станет, да меч в руки возьмет, тогда да.

— Я же сказал, что не стану с мужиком драться! — горделиво вскинулся Первак.

— Не с мужиком, а с дружинником, — строго сказал воевода. — И ты Первак еще не воевода, чтобы такие слова говорить, ишь — на кол посажу. Носом ты еще не вышел, чтобы кого-то на кол садить. Да на кол и отец твой не может сажать, тем более, чужого дружинника. Так что, бреши, но меру знай.

Воевода помедлил, потом сказал, опять обращаясь к Перваку:

— Я весточку твоему отцу послал, с дружинником вашим, с Гуреем. Я с твоим отцом встречи хочу. И хочу, чтобы ты на этой встрече сам был.

— И что, я по-прежнему пленный? — гордо спросил изрядно помятый и уязвлённый парень.

— Эх, Первак-Первак… Всё ты не угомонишься. Ты разве не помнишь, как мы вместе с тобой в воинов играли, когда еще старый князь был жив? Как ты хотел самим князем Браном стать, от чужеземцев наше княжество оборонить? Неужели ты все забыл?

— А зачем мне детские шалости помнить? — хмыкнул сын воеводы.

— А затем, что мир нам нужен. Единство нужно. И не хочу я кровь проливать — ни твою, ни отца твоего. Так что, не пленный ты, а мой гость. Пленником бы ты стал, если бы тебя мои дружинники взяли. А взяли тебя мужики сиволапые. Ничего, что теперь-то они дружинниками стали. В тот — то раз они еще ими не были. Так что, считай, что я тебя в гости позвал, а ты пришел. А раз ты в гостях, так я и батюшку твоего буду рад видеть.

Ярослав слушал слова воеводы и восхищался. Он ожидал примитивного средневекового дуболома, не выросшего из максимализма, ан нет. Ух ты, змей какой! Вещает, словно прожженный политический лидер какой-нибудь партии.

— Крень, ты ведь уже поужинал? — обернулся воевода к своему помощнику. — Если поужинал, так отведи нашего гостя — сына воеводы, в его покои. Пусть он там ни в чем отказа не знает. Меда там, стоялого, мяса копченого.

— Понял, — кивнул Крень. Помощник встал, положил руку на плечо пленника-гостя и сказал: — Пойдем, воеводский сын. Отведу тебя, даже меда могу вместе с тобой выпить, если Клёст разрешит.

— Разрешу-разрешу, — не стал запрещать Клёст. — Встав с лавки, кивнул Ярославу. — Пойдем в поварню, младший дружинник. Поужинаем, а заодно и потолкуем.

Глава 18

Допрос без пристрастия

Пока шли до поварни, Ярослав размышлял о встрече с воеводой. Оказывается, здешний самый большой начальник ведет себя достаточно скромно. Ни трона у него нет, в его присутствие разрешается сидеть, бить поклоны тоже не требуется.

И персонального обеденного зала в доме — не в тереме даже, у него тоже нет, вон, как простой дружинники идет на поварню. Хотя, по правде, Ярослав и ам не знал как должно быть. Князей и царей в фильмах, показывали в замках и крепостях. Хотя кто знает, на какой нише в местной иерархии стоят воеводы и что им положено. Да и рано судить, надо бы сравнить с другими представителями этого звания. Может скромность, это особенность семейства Клестов.

В поварне была все та же тетка. Парни опять-таки мыли посуду, а на очаге что-то шкворчало. Уселись тоже рядком, словно бы тут и не воевода с младшим дружинником, а старые друзья-приятели.

Как только уселись, им сразу же принесли глубокие миски, заполненные какими-то овощами с мясом. Рагу? Ярослав попробовал — вкусно.

— Клест, а ты помнишь, что как-то мне обещание давал? — «наехала» на воеводу повариха.

— Какое обещание? — слегка удивился Клест.

— Обещал, что вся дружина, и ты сам с помощником своим станешь есть в одно и тоже время. А у меня ведь что получается? Кто когда есть захотел — тот на поварню бежит. А мне приходится целый день здесь торчать, да еще чтобы все было вкусно. Вон, — кивнула тетка на парнишек, — за день так уработаются, что к ночи без сил падают. Неужели сложно какое-то одно время выделить? Ладно, обедать в одно время некогда, но хотя бы завтракать да ужинать? Завтракать — после рассвета, а ужинать — чтобы до заката?

— Ну, как-нибудь да изладим, — пообещал Клест, тоже принимаясь орудовать ложкой. Словно бы оправдываясь перед стряпухой, сказал: — Вишь, тетушка Стани, дружина у меня нынче в разъездах, новички прибыли, как же тут угадать?

— А я вот не посмотрю, что ты здесь самый главный, буду вас по своим часам кормить! Било прилажу на столб — два раза по нему стукну, а кто позже придет, голодным останется!

Стряпуха, пригрозив воеводе, ушла к плите, а Клёст только развел руками — мол, ну что тут поделать? Ярославу показалось, что воевода разводит руками как-то наигранно. А может — он не случайно назвал повариху тетушкой? И не из уважения к возрасту, а она и на самом деле доводится воеводе родственницей? Вот, тогда понятно, отчего она такая смелая.

Пока ужинали, воевода задавал Ярославу вопросы. Кто такой, да как попал? Еще спрашивал о каких-то людях, которых парень вообще не знал.

Ярослав честно рассказал и о погребе, который он вырыл на свою голову, и о странном мертвеце, и о первой встрече с разбойниками, оказавшимися «ремонтниками» мостов. Впрочем, что касается желания парней подзаработать на прохожих, дабы чинить мост, у Соколова до сих пор имелись сомнения.

Воеводу рассказ о колдуне тоже не удивил. Подумаешь — скелет, прикованный цепью. Видели, дескать, мы страшилки и пострашнее.

А еще ему казалось, что своими странными вопросами воевода его прощупывает. Но он чего-то такого и ожидал. Приходилось устраиваться на подработки, так там кадровики тоже любили позадавать разные каверзные вопросы.

И тут он ожидал допроса с пристрастием. Все-таки, он уже осознал, что кроме этого воеводства имеется еще семь и, хотя войны между ними, вроде бы, пока нет, но и не дружат куски бывшего Бранского княжества. И воевода вправе предположить, что к нему прислали шпиона. Типа — а не «засланный ли казачек».

Но вроде бы, все обошлось. Или еще нет? Нет, Клест задал еще один каверзный вопрос:

— Понял я, что древний колдун тебя к нам закинул. А почему ты ко мне на службу пришел?

— Я на твоих землях появился, и твоих людей первых встретил. Вот к тебе и пришел, — пожал парень плечами.

Воевода, меж тем, совсем не по правилам хорошего тона принялся подчищать миску кусочком хлеба. Посмотрев, словно бы между делом на Ярослава, спросил:

— А чего же ты к Замайле-то не пошел? К нему и идти было ближе, да и в дружине у него сытнее.

Соколов вздохнул. Ну вот, опять двадцать пять. Вздохнув, ответил:

— На тот момент, когда я в тот лес попал, я не знал, где оказался, не говоря уж о том кто вообще здесь живёт и правит. Ну, если я тебя так не устраиваю, так и скажи. Пойду к другому воеводе на службу проситься. — пожал плечами Ярослав. — Ты говорил, что Замайлу в гости зовешь? Ну так, когда соседский воевода к тебе в гости приедет, ты уж замолви за меня словечко, за мои заслуги заслуги. Не знаю, конечно, простит ли меня сын Замайлы, но там уж видно будет. Первак пока еще не старший в своём воеводстве, а дальше посмотрим.

Воевода, пропустив мимо ушей слова парня, опять спросил:

— Все-таки, не верится, что вы так легко оборотня поймали.

— Не так и легко, — хмыкнул Ярослав. — А могли бы и совсем не поймать, если бы не волкодав, которого нам твой помощник дал. А еще нам хозяин леса не помог.

— А вам хозяин леса помог? — удивился воевода. — Знаю я, как он помогает, заведет в чащу лесную и там бросит — мол сам потом вылезешь. Посмеется, коненчо, и потом выведет, но душу потреплет. Шутник он.

— Так нет, он меня к себе пригласил, — ответил Ярослав, и сразу поймал на себе септический взгляд. Покосившись на Клёста, покачал головой: — Не обманываю. Если ты мне не веришь — спроси у моих товарищей, а то и у самого волкудлака. Хозяин лесной — его Нестер зовут, дал мне какую-то косу сплетённую из трав. Эта коса, похоже, волшебная. Она и помогла Жужеля спеленать. Ещё Неждан помог — он оборотня по башке топором ударил, правда плашмя.

— Так получается, что Неждан наш тоже не так прост, — хмыкнул в усы воевода.

— Неждан и сына воеводы помогал пленить, — решив заслуженно похвалить товарища сказал Ярослав. — Неждан — парень тихий, но когда Первак нашего друга мечом рубанул, он словно с привязи сорвался. Парень достойный, а за друзей возьмет, да и порвет на британский флаг.

— На что порвёт? — не понял воевода. — На какой-такой флаг, да еще британский?

— Да тряпки такие, которые у нас на жердь вешают, чтобы ворон пугать, — нашёлся Ярослав. — Тряпки на ветру колышутся, птицы таких боятся — думают, что живые.

Клёст, слушая парня, кивал, а потом решительно стукнул ладонью о стол:

— Ладно убедил ты меня, на службу к себе возьму. Расклады наши знаешь?

— Кое-что слышал, но я не уверен насколько это близко к истине, — осторожно ответил Ярослав.

— А вот к истине, парень, что близко, а что далеко — нынче никто не знает. — усмехнулся воевода. — Но кое-что я скажу, чтобы ты прямо сейчас знал, и понимал. Да и не тайна эта, коли ты нынче дружинник. Война у нас намечается. Причём не с дальними соседями, которые Бранское княжество завоевывать приходили, а с близкими соседями. С такими же воеводами, как и я. Понимаешь, почему война будет?

На такие вопросы Ярослав знал ответы еще в школе. Зачем нужны централизованные государства? И он смело ответил:

— Вероятно, потому что Бранское княжество должно одним целым стать, чтобы один хозяин был, чтобы раздробленные дружины воевод в большую дружину могли объединиться, если враг нападет. Да и простому народу так, наверное, жить легче, если над ним только один правитель, а не восемь.

— Вот-вот, правильно ты мыслишь, — одобрительно кивнул воевода. — Восемь нас, правителей, а решить — кто главнее, никто не может.

— Главным, как я понимаю, станет тот, кто Бранск займет, да князем себя объявит? — произнёс Соколов, вспоминая, как в Древней Руси удельные князья стремились занять столицу. Столица — это не просто город, а символ власти.

Воевода, посмотрев на собеседника, кивнул и сказал:

— Так никто не решается силой взять или как иначе — хитростью, например, Бранск занять. Нас восемь, и стоит кому-то выскочить, как остальные начнут его обратно тянуть. А войны никому не хочется. И как сделать так, чтобы и власть получить, и войны избежать? Восемь воевод — дружины маленькие, начнем биться, ратников не останется. А кто тогда воевать пойдет, если враги нападут?

— А ты, воевода, как мне кажется, решил со всеми договориться? — спросил Ярослав.

Брови у воеводы пошли вверх. А чему это он удивляется? Тому, что Ярослав открыл его планы? Так это вполне очевидно.

— А вот это уж как получится, — уклончиво ответил Клест.

Соколов усмехнулся:

— Я думаю, Замайло оценит, как вы с его сыном обошлись. Хороший довод на переговорах,

— Какой довод? — спросил Клёст, делая вид, что не понял.

— Когда сын воеводы в гостях, то отец на любые договорённости пойдёт, — пояснил свою мысль Ярослав.

— Сам понял, или подсказал кто? — удивился воевода, а потом сам себе и ответил. — подсказать тебе никто не мог, я же при тебе Перваку сказал, что он мой гость, а к его отцу гонец поскакал.

Соколов опять удивился, что Клест озадачен тем, что его план оказался раскрыт. Воевода его за дурачка принимает? Или здесь такие простодушные люди живут? Но Ярослав постарался ответить:

— Так что здесь непонятного-то? Ничего сложного в этом нет. Там, откуда я родом, детей важных персон иной раз и приглашают в гости, чтобы родители согласились на какие-то условия. Так что, вещи вполне очевидные.

Клест какое-то время помолчал. Оглянувшись на стряпуху — не слушает ли та, спросил:

— И что еще для тебя очевидно?

Пришелец из двадцать первого века призадумался. Были у него мысли о том, что Клёст решит догадливого Соколова повесить на ближайшем суку. Однако отбросил сомнения. Он в людях немного разбирался, и Клёст был совсем не коварен. Прямолинеен, честен, авантюрен, но не подлец. Соколов решил, что пока не будет скрывать свои мысли и смело ответил:

— То, что вместо восьми отдельных правителей должен быть один. В княжестве должен быть единый правитель. И ты считаешь, что этим правителем должен быть ты. — Ярослав усмехнулся. Решил не упоминать, что точно так же думают и другие воеводы. — А еще я понимаю, что вам воевать между собой не точн оне стоит. Власть властью, но ослаблять Бранск междоусобицей тоже не дело. Соответственно, лучший способ объединить воеводства в княжество не силой, а во имя общих интересов.

Воевода помалкивал, цепким взглядом посматривая на своего нового дружинника, однако не удержавшись спросил:

— Каких это общих интересов?

Ярослав нмного помолчав, продолжил:

— Лучший способ объединиться — это сражаться против общего врага. Если враг придет, то нужно, чтобы все воеводства сражались вместе, плечом к плечу. Ведь если противник придёт, вы объединитесь?

— Объединимся, — кивнул воевода, а Соколов радостно подхватил:

— А чтобы сражаться, вам — то есть, нам, нужен один вождь, то есть — ты.

Осталось только понять, как сделать так, чтобы этим вождём был именно Клёст, а не кто-то другой.

Похоже, Клёст уже позабыл, что он разговаривает не со своим помощником, и не с каким-то советником, а с рядовым дружинником, еще недавно считавшимся простым мужиком, да еще и пришельцем неизвестно откуда.

А Ярослав, разговаривая с воеводой думал о том, что именно такого диалога он и ждал. Чтобы уйти на свою историческую родину, в свою реальность, нужно не сидеть на месте, а карабкаться выше и выше. Быстрого взлёта по карьерной лестнице он не ожидал, но внимание на себя обратить, похоже, смог. Уже неплохо, потому что нужно ведь с чего-то начинать. Всё же Ярослав не из тех кто привык сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Хотел бы покоя — остался бы пахарем. Ну или в лесу бы осел. Сидел бы, надоедал лешему, в белок шишками бросался, медведя бы из берлоги выгонял.

— Ладно, Ярик, — решил-таки закончить разговор воевода, вставая из-за стола. — Вижу, что голова у тебя на плечах есть, но тебе еще многое постигать нужно. По крайней мере воинскую науку, так точно. Но о воеводских да княжеских делах, мы с тобой еще поговорим. Не буду отнекиваться, ты меня заинтересовал. Мне еще о многом подумать нужно, с верными людьми обсудить. А тебе и друзьям твоим ратную работу постичь следует. Слышал, что кулачками ты мастер биться, а вот как со щитом да с мечом управишься — про то трудно сказать. Завтра выйдете учиться с Алатырем. Он, хотя и об одну руку, но лучший наш ратник. Он и меня когда-то сражаться учил. Правда, я рано начал учиться, но Алатырь — он из медведя-то ратника сделает, а уж из такого парня, как ты — тем более.

Глава 19

Тяжело в учении

После разговора с воеводой как-то так вышло, что Ярослав окончательно и вполне спокойно для себя принял — он в новом мире. И теперь ему предстоит обживаться в нём, пока не найдёт способ вернуться. А пока, он, похоже, даже нашёл своё место здесь. Точнее, занял первую ступеньку на пути к своему месту. Сколько еще ступеней придется преодолеть, пока сказать сложно, но простым воином Ярослав оставаться точно не собирался.

В прошлой жизни многое произошло, прежде чем он решил для себя завязать с тренировками по боксу. В его городе, всё меньше становилось уличных банд, всё реже парни его возраста решали конфликты в драках. А если кто-то и решал, то заканчивалось это не тем, что победителя считали правым, а заявлением в полицию. И если ты оказался победителем, да ещё и имел какие-то спортивные заслуги, это было плачевно, и победителя вполне могли посадить в тюрьму. Поэтому-то Ярослав и сменил вектор своего взросления.

А когда Соколов поступил в институт и стал чаще видеть обычных ребят, которые шли по жизни, опираясь на свой ум, а не на кулаки, он всё реже вспоминал своих деревенских друзей и ту жизнь, которая его раньше радовала. Тогда он понял одну истину, которую ему когда-то повторял дед, но тогда это в памяти не откладывалось. А вот когда он сам увидел новую жизнь, всё и стало на свои места. Истина была проста: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят». Если уж ты попал на новое место, старайся жить так, как здесь принято. По крайней мере, пока ты не дорос до того уровня, чтобы создавать свои правила. В ином случае, это будет лишь дурным тоном и воспринято как глупость.

И вот, оказавшись в совсем новом мире, Ярослав снова круто изменил вектор направления своей жизни. Что ж, в прошлой жизни и в прошлом мире, сила потихоньку переставала быть значимым весомым фактором. Здесь же всё обстояло с точностью до наоборот. И люди воспринимали Ярослава по его заслугам и победам, потому что он смог врукопашную безоружным одолеть двух воинов. И потому, что смог привести пленённого волкудлака, перед этим победив его. И не важно, кто такой Ярослав, кем он был до этого. Даже воевода, который не забывал о собственной безопасности, перед лицом фактов и достижений Ярослава, принял незнакомца-чужеземца с распростертыми объятиями.

Раз уж новая жизнь сама подталкивает Ярослава вернуться к спорту и продолжать двигаться путём воина, кто он такой, чтобы сопротивляться? И если честно, в душе, (даже не в глубине души, а где-то, на поверхности), он был этому рад. Ему нравился спорт, ему нравился бокс, и ему нравилось быть сильным, а главное, он был рад, что он сможет научиться чему-то новому.

Уже три дня прошло после того диалога с воеводой, и все эти дни Ярослав с радостью отдал тренировкам. Его и двух его товарищей Зозулю и Неждана тренировал тот самый однорукий воин Алтырь, который перед охотой на волкудлака научил их обращаться с самострелом.

Началось всё по классике, с общей физической подготовки. Алтырь выдал им три заплечных мешка, набитых камнями, и приказал бегать. Ярославу такие тренировки были не в новинку, и у него хватало как силы, так и выносливости. Однако он бы лукавил, если бы сказал, что тренировка была лёгкой. В то же время он радовался тому, как ноют мышцы и сопротивляется тело. Всё-таки, он два года как забросил бокс.

Зозуля и Неждан, хоть и держались молодцами, но выдыхались довольно быстро. И если Зозуля кое-как плёлся с тяжёлым мешком за спиной, жаловался, что камни сбили ему всю спину, то Неждан стиснул зубы и, глядя на Ярослава, который чувствовал себя легко и свободно, через «не могу», через силу, старался поспевать за парнем. И Ярославу это нравилось.

Вообще, если так посмотреть, то Неждан Ярославу нравился. Он был хорошим парнем, даром что молчаливый и себе на уме, но при этом вёл себя всегда достойно. Может, он и был простым мужиком, но некого интуитивного или природного благородства ему было не занимать. Было у него чутьё на правильные поступки. Ярослава он не принимал долго, всё думал, гадал, принимал какие-то решения. Вон — даже в деревню не хотел запускать. Но как заметил Соколов, Неждан абы кого к себе не подпускал.

После их приключений Неждан проникся доверием и уважением к Соколову и теперь называл его своим. И Ярослав видел, что Неждан тянулся к нему. Может, потому что у молчуна было не так много друзей, а может по каким-то другим причинам. Но Ярослав не противился, тем более что Неждан принимал его лидерство и готов был идти за новым лидером. А самое главное, готов был выкладываться на полную, лишь бы не отставать от своего нового товарища.

Первая тренировка, по ощущениям Ярослава, закончилась даже слишком быстро. И Алтырь своими подопечными был доволен. Но старик удивился, когда оказалось, что Ярославу мало этой разминки. Ему видите ли, подавай ещё. Он попросил показать, как пользоваться мечом, а ещё упросил Алтыря поделиться владеет ли он какими-то навыками рукопашного боя. А если не ведает, то Ярослав предложил показать некоторые приёмы.

Однорукий противиться не стал и охотно поддержал инициативу Ярослава. В то время как Зозуля, простонав нечто нечленораздельное, изобразил, что вот-вот умрёт. Однако Неждан, хоть и выглядел не лучше Зозули, стиснув зубы, поднялся и согласно кивнул:

— Я в деле, продолжаем.

Рукопашному бою с мечом Алтырь учил их на тяжёлых деревянных палках. Показывал различные рубящие удары. И как вести себя в рукопашной схватке один на один. И как бить, если ты находишься в строю товарищей, чтобы никого не зарубить. Про строевую подготовку он не торопился рассказывать, сказал, рановато ещё, надо освоить азы. Но что касается одиночных боев или в составе большого отряда, старался вбить всё по максимуму, радуясь тому, что ему попались упорные ученики, готовые впитывать информацию и постигать боевую науку.

И в итоге, к глубокому удовольствию Ярослава, Алтырь три дня подряд сам завершал тренировку, говоря:

— Всё, с вас на сегодня хватит.

Ярослав мог бы подумать, что воин сам устал гонять их, но он бы слукавил, потому что Алтырь, хоть и был немолод, но духу и силы в нем было ещё ого-го. И даже отсутствие руки инструктору не мешали тренировать воинов.

Несмотря на серьёзный разрыв в успехах между Ярославом, Нежданом и Зозулей, Алтырь ориентировался на успехи Ярослава, побуждая Зозулю подтягиваться к уровню Неждана, а Неждана держаться наравне с Ярославом. Конечно, у того пока получалось слабо, но он очень старался

После первого дня Зозуля и Неждан были настолько вымотаны, что еле передвигали ноги. Они прямо-таки умирали от боли в мышцах. Ярослав был немногим лучше, но виду не подавал и улыбался во все тридцать два зуба. Он был собой очень доволен.

Будущие воины плотно поужинали, сходили в баню, накупались там вдоволь, остудились в протекающей мимо реке. И впервые за неделю, что Ярослав провёл в новом мире, он почувствовал себя поистине счастливым.

Удалось немного пообщаться с Алтырём. Тот действительно был старым опытным воином, повидавшим не одну стычку, причём, ратники Клёста не всегда выходили победителями. Но Алтырь не просто умудрялся выживать, он ещё и вытаскивал раненых товарищей с поля брани.

Руку потерял он и вовсе при фантастических обстоятельствах. После битвы он получил ранение. И, отбиваясь, смог уйти от преследования. Затерялся в лесах, обустроился на ночлег, а проснулся от того, что в руку ему вцепился волк. Непонятно, отчего серый хищник не вцепился в горло, но того уже не спросишь.

Воину удалось-таки одолеть хищника, но тот повредил ему сухожилия и кость и рука повисла, словно на ниточке. Так вот, придерживая одну руку другой, он и добрался до своей деревни. А когда знахарь его осмотрел, то сказал, что руку уже не спасти. И, что еще удивительно — Алтырь не умер от потери крови, хотя она едва ли не вся вытекла из его тела. Но что-то помогло. Организм ли, помощь ли какой-то доброй силы, кто знает?

Оставшись без левой руки, Алтырь целых два года убеждал воеводу, что его увечье ему, как ратнику, никак не вредит, и он может биться. Но воевода Клёст — отец нынешнего Клёста, был воином мудрым и понимал, что хоть Алтырь и сильный воин, и ещё много сможет сделать на поле брани, но всё равно уже совсем не тот, что был раньше. Не сможет одновременно биться и прикрывать щитом себя и товарищей.

А вот его богатый опыт сложно переоценить, а уж мастерство, даже с одной рукой — тем более. Потому его и сделали наставником для воинов. Причём, что хлеб он свой отрабатывал едва ли не лучше, чем когда был воином. Немало воинов прошли через его жёсткую школу и стали действительно сильными бойцами, о которых потом не раз судачили местные и возносили, как благословленных Перуном — покровителем ратников.

Начав постигать военную науку, Ярослав проникся таким азартом, что решил для себя, если уж он не станет лучшим воином этого мира, то по крайней мере, приблизится к этому званию и о нем ещё будут слагать легенды, как о русском богатыре. Правда, слова «русский» здесь нет, да и вообще жители Бранского княжества себя никак не отожествляют, но это неважно.

А Ярослав, возможно даже и лучше, чем здешние ратники понимал, что самое лучшее оружие настоящего мужчины — это его тело, и тело его должно быть идеальным, сильным, ловким, умелым, готовым к любым трудностям.

Спортивное прошлое Ярославу очень помогало, по крайней мере все ухищрения Алтыря не казались невозможными и любые задачи видели Ярославу выполнимыми.

Что касалось товарищей, то от Зозули Соколов многого не ждал, тот всё-таки был больше болтуном, чем воином, хоть и старался поспевать за товарищами. Но Алтырь Зозулю нахваливал, хоть ему и было далеко даже до Неждана.

Что ж, тоже правильно. Неуспевающего ученика нужно иной раз хвалить, потому что, если его постоянно ругать, то он просто опустит руки.

А вот с самим Нежданом получилось очень интересно. Алтырь на каком-то этапе снизил интенсивность общей физической подготовки и сфокусировался на рукопашных тренировках, а Ярослав же, поняв, что ему не хватает нагрузки, после тренировок принялся вспоминать тренировки по боксу. А Неждан его в этом стал поддерживать и к нему присоединился.

Соколов воспринял эту инициативу с огромной радостью. Ему в любом случае нужен был бы хороший спарринг-партнёр, а Неждан всё схватывал на лету и был довольно старательным. Он с упорством трактора повторял удары и комбинации ударов, работая сначала с тенью. Потом Ярослав научил его работать по манекену, в качестве которого использовали обтянутую кожей мишень для стрельбы.

Ярослав выпросил большой кусок кожи и соорудил нечто хоть как-то похожее на спортивный инвентарь. Мастерить мешок, который можно повесить на ветку, он пока не стал, но манекен тоже неплохо. И этот манекен от двоих бойцов, Неждана и Ярослава, вытерпел многое — избиения, боль и страдания.

Потом пришло время спаррингов. Ярослав соорудил из соломы, ткани и кожи аналог боксёрских перчаток. Не бог весть что, но всё лучше, чем получить пудовым кулаком Неждана по голове. А в боксёрских перчатках, пускай и таких нелепых, всяко безопаснее.

Неждану тренировки очень нравились, особенно тот факт, что он быстро всё понимал и похвалу Ярослава воспринимал с большой радостью. А Ярослава для себя решил, что таким образом выполняет данное когда-то Втораку обещание и действительно учит (пускай пока что только Неждана) рукопашному бою и боксу.

А там, глядишь, и Зозуля подтянется. А может и Вторак скоро вылечится и тоже попросится к товарищам. Ярослав подумал, что если он попросит за Вторака и сам возьмёт над ним шефство, то ни Крень, ни Клёст, ни Алтырь против не будут.

Глава 20

Суд над оборотнем

Время шло незаметно, день сменялся ночью, а тот — новым днем. Сколько уже прошло времени после их появления в Клестове — не то неделя, а может и больше, Ярослав уже и не знал, а календарей здесь не водилось. Дни пролетали так, что Ярик не успевал замечать. Но время проведённое в себе Соколову нравилось.

Но тут Алтырь объявил, что сегодня состоится суд над оборотнем. Хотели его пораньше провести, но не получилось. Народ работой занят, да и выяснить хотели — сколько же всего людей пострадало от клыков волкудлака? А сколько домашней скотины он задрал? А еще посылали в поселок к волкудлакам — то есть, к волкулакам, раз они в мире с людьми живут, чтобы они тоже явились на суд, и сказали свое слово. Или, как было заповедано еще самим Браном — не захотят ли сами оборотни сотворить суд над отщепенцем?

Оборотни думали долго — дня три, а потом передали ответ: дескать, смерти они своему соплеменнику не хотят, но если люди его казнят, то возражать и пытаться мстить не станут.

Ярославу такой ответ показался странным. И смерти не хотят, и не против казни? Либо у оборотней какое-то другое сознание, недоступное человеческому понимаю, либо они знают нечто такое, о чем никто не догадывается? Вполне возможно, что волкулакам тоже известно, что Жужель был не то околдован, не то заколдован (а в чем разница-то?), как говорил хозяин леса, но почему-то они не хотят поделиться своим знанием с людьми.

Из деревень должен прийти весь взрослый люд, значит, толпа соберется большая, а в селе подходящего места нет. На выгоне коровы пасутся, луг тоже негоже топтать. Подумав, воевода приказал созвать суд рядом с лесом, там, где заброшенное поле входило в чащу, словно серп в колосья.

Толпа и на самом деле собралась изрядная. Явились не только молодые и зрелые мужчины и женщины, но пришли даже старики и старухи. Отдельно от толпы стоял группа мужчин и женщин — видимо, родственники погибших, и хозяева зарезанной скотины.

Волкудлак, встав перед толпой, понурил голову.

Для начала, воевода перечислил все прегрешения Жужеля, вспомнив и убитого старика Пестеря, и двух коров, а еще телку и овцу. О том, что оборотень виновен еще и в смерти собственных сородичей, Клёст не упоминал.

Закончив обвинительную речь, воевода спросил:

— Какое решение у вас будет, люди Клестовского воеводства?

— Повесить оборотня! — истошно завопила женщина, стоявшая в группе родственников погибших.

Толпа загомонила:

— Казнить!

— Повесить!

Воевода, переждав шум, поднял руку вверх:

— Ведомо мне, — веско изрек старший начальник. — Что не по своей воле волкудлак людей убил, и скотину зарезал! Околдовали его. Черная сила в него вошла, не сумел устоять. Подумайте, люди добрые. Может, не станем его казнью казнить, а живот подарим?

Ярослав решил, что одной только фразы воеводы будет достаточно, чтобы народ сменил гнев на милость, но куда там. Похоже, не те еще времена, чтобы простой люд безропотно сносил все приказы и указания власти.

— А ты, воевода, его не покрывай, — гневно прокричала женщина. — Ты мне родного человека вернешь? Да я сама его готова убить.

— Не по заветам это, — заявил благообразный старик, стоявший чуть впереди толпы. — Еще Браном заповедано, что всякий, кто совершил убийство, будет наказан. Что разбойники и убийца должен быть казнен смертью лютой. И я, как староста деревни Езуха, а также, как староста Вельчихи, хочу сказать — молод ты еще, чтобы заветы самого Брана нарушать.

Ярославу почудилось, что воевода заскрипел зубами, а потом вспомнилось еще кое-что. В самом начале знакомства с Нежданом, Зозулей и Втораком кто-то из мужиков посетовал, что воевода у них просто злодей. Мол — приказал выпороть старосту одной из деревень, который отказался отдавать зерно. Но позже, поговорив с людьми — с Кренем, с Алатырем, узнал, что о порке не было и речи. Тот староста прилюдно обозвал воеводу молокососом, которому еще не положено командовать, а следует сидеть и ждать, пока старые и мудрые люди все за него решат. Вот тут-то Клест и разозлился и пообещал, что если этот староста когда-нибудь его оскорбит — так точно, выпорет.

Соколов прикинул — а что бы было, если бы глава какой-нибудь сельской администрации, заявил губернатору — мол, ты молокосос, и помалкивай тут. Конечно, у губернатора нет власти, чтобы выпороть своего подчиненного, но глава администрации бы после такой фразы начальствовать бы перестал.

А не тот ли это староста, который нахамил Клёсту в прошлый раз? А старик, между тем, выпятив бороду, словно козел, вещал:

— Молод ты еще воевода, чтобы самолично распоряжаться. Вот, будет тебе хотя бы пятьдесят лет, тогда можешь и управлять. Нежить от суда праведного укрыть хочешь! А если и другие начнут чёрные дела творить, а потом говорить будто их прокляли? Казнить убийцу, вот и весь сказ!

Соколова с детства воспитывали так, чтобы он уважал старших. Конечно, старшие тоже бывают разными, но вот этого старикана, он бы сам выпорол. Он же народ на самосуд подбивает! А еще говорит так, словно сам упивается своими собственными словами. Вот, словно какой-нибудь начинающий депутат!

А ведь дело-то принимает нешуточный оборот. Народ уже принялся орать, требовать, чтобы оборотня немедленно вздернули на суку. Вон, уже и веревку приготовили. Сейчас отгонят дружинников, да и начнут вешать. А ратники с простым народом драться не станут. Если, разумеется, воевода не отдаст приказ. Но коли народ повесит оборотня, то здесь проруха на воеводской чести. На чести, так сказать, его начальника!

И Ярослав взялся за пояс, где висела волшебная плеть, и мысленно позвал хозяина леса.

Деревья, росшие на опушке, вдруг засветились, а потом на землю упала огромная тень, а из-за деревьев выросла фигура великана.

Толпа отпрянула.

Народ воспринял появление хозяина леса, явившегося не в скромном обличье, а во всем своем могуществе, по-разному: кто-то упал, кто-то схватился за сердце, а кто-то заорал благим матом. Бабы и девки заверещали, словно увидели огромную мышь.

Ярославу, хотя он уже видел этого хранителя-хозяина леса, тоже стало не по себе. А кому же будет по себе, если выросло такое чудище? Соколов даже откуда-то вспомнил, что леший может принять любое обличье, а еще по своему желанию может быть ростом хоть с мышь, а хоть и с дерево. Но здесь он даже деревья перерос!

Лесной хозяин близко подходить не стал, зато опушку наполнил глубокий голос:

— Виновен оборотень, но он и не виноват. У Жужеля жена умерла с малой дочерью. Затосковал он. А зло всегда сумеет войти в сердце того, кто долго тоскует. Недоглядел я, что злые силы дорогу к сердцу волкулака нашли, околдовали его, проклятье наложили. А как злая волшба его нашла, то стал он оборотнем-волкудлаком. Но что смог, то сделал. И проклятие с него снял, и к вам его отправил. И людям, что его поймали и к вам привели, спасибо хочу сказать, и в пояс им поклониться. Жужель не знал, что творит. Несмышленыша, который по глупости да по дурости худое дело сделал, разве стоит казнить? Нет злого умысла — нет и наказания.

Хозяин леса замолк, ожидая слов со стороны людей. И дождался. Самым смелым оказался тот самый старик-староста:

— И что нам теперь-то делать? Простить убийцу? А как же заветы Брана?

Хозяин леса засмеялся так, что затрепетали не только ветки деревьев и листва, но и сами деревья, а потом сказал:

— Князя Брана я с его малолетства помню. И помню, о том, о чем вы забыли. О том, что Бран еще завещал своим потомкам с добром ко всем подходить. А если человек не владел собой, то как же его казнить? Кого казнить-то? Волкудлака, который людей да животину ел, или волколака, что перед вами стоит? Не могу я в ваши дела вмешиваться, да мне и своих хватает. Проклятье я снял, хотите судить — судите. Вон, Жужель и сам хочет справедливого суда и примет любое решение. Но и вы не забывайте про доброту и человечность. Вы люди.

Сказав это, огромная фигура на краю поляны, рассыпалась, превратившись в гору древесных стволов, веток и еловых шишек.

«Шутник он, хозяин леса. Опять он со своими шишечками», — подумалось Ярославу. Ну, ладно, что не с кокосовыми орехами. Вот, если бы леший при их знакомстве кокосом в него кинул, тогда да, плохо. И хорошо, что тут кокосовых пальм не растет.

Народ опять загомонил, но уже не так воинственно. Кажется, появление хозяина леса и его речь оказали благотворное воздействие людей и охладил их пыл.

Вперёд выступил здоровенный мужик и басисто сказал:

— Ну раз хозяин леса сказал, что вины за волкулаком нет, что он теперь не волкудлак, то и казнить мы его не в праве. Но как же быть с теми, кто родственников лишился? Кто скотину потерял? Две коровы. Телка. Это же кормилицы наши.

— За смерть, если она случайно случилась, вира положена, — сказал воевода. — А виру я за него выплачу. За это, служить он будет мне. Кормильцев вам уже не вернуть, и если решим казнить парня, лучше от этого никому не станет, а так он хоть какую-то пользу принесёт, тем более, что он готов возместить. Но чтобы возместить, как понимаете, время надо.

Народ опять загудел, а какая-то баба спросила:

— А что, воевода, и корову мне дашь?

— А мне? — вмешалась вторая.

— Коров я дам тем, кто своих животин потерял, — подтвердил воевода. — А живая корова лучше мёртвого оборотня А за тех, кто от зубов оборотня погиб, его семья будет меньше зерна в мой амбар возить. Не десятину теперь с нее стану брать, а только двенадцатую часть.

Народ одобрительно заголосил, причём, как показалось Ярославу радостно.

— А чем тебе оборотень служить-то станет? Зубами, что ли? — со смешком спросила какая-то баба.

— Зубы у меня у самого есть, жевать умею, — ответил воевода шуткой. Потом, став серьезнее, сказал: — Воеводе только оружием можно служить, а как же еще?

Жужель, смиренно ждавший решения своей участи, вдруг встрепенулся и завопил:

— Неможно мне оружие в руки брать! Народ мой еще князю Брану клялся, что не повернет он оружия против людей!

Воевода, покрутив черный ус, сказал:

— Так ты Жужель, уже однажды клятву нарушил, хоть и не по своей воле. А твоя жизнь и смерть, коли я за тебя виру выплачу, теперь принадлежат мне. А значит, я теперь решаю, против кого тебе оружие поднимать. А что до твоего народа, да клятв ваших, так скажу — они от тебя отказались, значит, нет у тебя больше ни твоего народа, ни твоих родных. Будешь у нас жить, а не в поселке волкулаков. А в этом селе люди живут. Поэтому, властью воеводы, назначаю тебя человеком. А раз ты теперь человек, то и оружие брать можешь, и воевать. Только, воевать тебе учиться придется.

Ярослав слушал и восхищался. Он даже и предположить не мог, что Клест решится пойти на такой шаг! Надо же, выплатив виры, отдав пару-тройку коров, воевода заполучает в дружину не простого ратника, а такого, который будет способен, при надобности, обернуться волком и пройти вражеские посты.

Стоит ли говорить, что дальнейшие тренировки Ярослава, теперь проходили в большем составе?

Глава 21

Старая знакомая

Ярослав по достоинству оценил задумку Клёста. Как-никак, вовевода получил в свою маленькую армию сильного воина, пускай пока не очень умелого, но то ли ещё будет.

По крайней мере, на первой же тренировке Ярослав сумел убедиться, что силы и выносливости оборотню не занимать — тот поражал своими физическими данными даже его, почти профессионального спортсмена. И если сейчас Ярослав был на голову выше всех своих товарищей, то Жужель вполне мог догнать Ярослава и обогнать в ближайшем будущем.

А если бы ему ещё дать хорошего тренера, то этот молодой парень вполне мог бы претендовать на какое-нибудь региональное, а то и мировое чемпионство по тому же боксу. У парня была превосходная реакция, хорошая выносливость и он схватывал боевые навыки на лету, словно был прирождённым воином.

У Ярослава порой даже закрадывалось подозрение, что оборотень с детства учился военному искусству, а сейчас лишь притворялся, что только сейчас это всё и постигает? По крайней мере, воинские науки давались ему очень легко. Хотя, кто же их знает, этих оборотней? Вполне возможно, что они и были прирожденными воинами. Но в этом случае людям очень повезло, что волкулаки заключили с ними мирный договор. Ряд, как здесь говорят.

Сам Жужель, когда отошёл от всего произошедшего с ним, хоть и был молчалив и хмур, но на деле оказался очень добрым и отзывчивым парнем, даже в чём-то немного наивным. И это не указывалось в голове. Ведь, по сути, он был страшным зверем, способным убивать десятки людей просто так, походя, без всякого оружия. И если поначалу Неждан и Зозуля держались подальше от оборотня, то уже через пару дней будто забыли, что Жужель не обычный мужик, а волкудлак, за спиной которого немало крови. И кто знает, сколько крови ему предстоит пролить впереди? Но про то только воевода, да здешние боги ведают.

И очень скоро, как-то само собой, Жужель стал частью их компании. Сблизило, что все они были новичками, не слишком умелыми на фоне бывалых ратников и, само собой, поглядывали друг на друга. Так вот, сблизившись и сдружившись, вечерами, если оставалось немного времени (а Алатырь спуску не давал!), собирались вместе, болтали, хотя, в основном, и ни о чём. Даже Неждан, пусть и держался немного отстранённо, но проникся добродушием и теплотой к Жужелю. И если их четверых пока что сложно назвать друзьями, то, близкими товарищами они стали.

Когда Ярослав плотно занимался боксом, его преподаватель Леонид Павлович Терехов рекомендовал ему прочитать одну книжку — биографию хоккейного тренера Тарасова. Ярослав, хоть и перечитывал её два раза, не сразу понял, о чём в той книжке говорилось. Там не было никаких хоккейных техник, не было приёмов или хитростей, вроде таких — как становиться лучшим в спорте. Практически, каждая глава рассказывала о том или ином хоккеисте, о их достижениях. И всегда в характеристике того или иного спортсмена, была одна особенность. Как писал Тарасов — каждый чемпион, выращенный им, был не только хорошим спортсменом, но и хорошим товарищем, готовым поддержать друзей и прикрыть их спины. И любой мог на него положиться.

И вот, со временем, Ярослав понял, что не всегда важно, насколько ты талантлив в спорте, потому что трудом всё навёрстывается, а вот эти параметры: готовность работать в команде, поддержать товарища и быть опорой для ближнего, являются самыми важными качествами любого настоящего спортсмена. По крайней мере, в командной игре.

И в этом мире Ярослав почувствовал это, как никогда. В этом мире, лишённом гаджетов, развлечений, привычных для его эпохи радостей и удобств, человеческие отношения ценились куда дороже, чем в его времени.

И он с уверенностью мог сказать, что он нашёл себе верных товарищей и друзей, которые, без сомнения, будут готовы прикрыть ему спину, поддержать и подставить плечо. Всё, как завещал великий тренер товарищ Тарасов.

* * *

Со временем, Ярослав с удивлением отметил, что стал выжимать из своего тела куда больше, чем в прошлой жизни, когда активно занимался боксом. Может, воздух местный так на него влиял, или пища была более здоровой, (ведь в ней уж точно не было никакого ГМО), но спортивные достижения давались ему легко.

По крайней мере, если раньше он переживал о том, что Жужель скоро его догонит и перегонит, то сейчас он перестал этого опасаться, ведь он и сам показывал, порой невероятные результаты. Более того, после тяжёлых и интенсивных тренировок у него всегда хватало сил, чтобы ещё и прогуляться, поизучать мир и пообщаться с местным населением, посмотреть — как они тут живут?

Ярослав взял себе за правило, (вооружившись длинным ножом, на всякий случай), гулять по местному лесу и изучать его. С собой он всегда брал подношения для хозяина леса и, каждый раз, когда он их оставлял, слышал знакомый ехидный смешок. Но леший ни разу не показывался парню. Может, смысла в этом не видел, да и сам Ярослав не просил, а может, по какой-то иной причине.

Кроме того, Ярослав не забывал и о просьбе Нестера. И, изучая местные леса, старался смотреть в оба. Глядишь, увидит того самого незваного гостя, что проклял Жужеля и натворил столько бед. Как бы только распознать — кто этот гость?

Ярослав несколько раз ловил себя на мысли о том, что раз уж оборотень, с его-то чутьем и навыками не смог противостоять проклятию, то что о говорить о нем самом? Ведь он-то вообще представления не имеет ни о проклятиях, ни о заклятиях. Бери тепленьким…

Ну да, мысли он такие у себя ловил, но отчего-то его это мало беспокоило. Может, самоуверенность говорила, а может, надеялся на оберег, который оставил ему лесной хозяин?

Ведь леший обещал, что тот сможет спасти его, и Ярослав отчего-то был уверен, что Нестер подумал о подобном исходе и побеспокоился о том, чтобы не дать парня в обиду.

Соколов попросил местного охотника, чтобы тот взял его с собой — поучил его стрельбе из лука и иным прикладным наукам, например, чтению следов, изготовлению ловушек и других премудростей, что смогут пригодится не только охотнику, но и дружиннику, оказавшемуся в лесу.

Из лука он стрелять так и не научился, (ну, не давался ему этот навык), но стал подмечать кое-какие особенности местности и детали, по которым можно определить, ходил ли кто-то по лесу или нет. Примечал — что путника в лесу может выдать не только след на земле, примятая трава, согнутая ветка, но и крики птиц, роса, сбитая с кустов.

А когда охотник не мог его брать с собой, Ярослав шел в лес один. Раньше он бы ни в жизнь не поверил, что в лесу вполне можно ориентироваться безо всякого компаса и запоминать дорогу, не имея ни джипиэс, ни простой карты. В окружающем пространстве Ярослав — в общем-то, городской житель (наезды к бабушке это не совсем то), чувствовал себя вполне комфортно. Хотя, возможно, здесь приложил руку лесной хозяин, который Ярославу явно благоволил.

Как-то раз, возвращаясь домой, он услышал какой-то шум. Почувствовав неладное, прибавил шагу и, выйдя на поляну перед селом, увидел интересную картину.

Местные мужики, вооружившись длинными деревянными вилами, граблями (кос нет, уже хорошо) громко кричали, пытались сбить кого-то с дерева. А этот кто-то, прочно уселся на дереве, а еще и шипел, и рычал и, в корне не был согласен с пожеланиями мужиков. А пожелания высказывались очень ядреные.

Приблизившись, Ярослав и вовсе оторопел. На ветке дерева сидела уже знакомая ему рысь. Лесная кошка, прижав уши с забавными кисточками к голове, умело отбивала лапами и вилы, и прочие сельскохозяйственные инструменты, не собиралась упасть и так просто сдаться. К счастью, среди мужиков не было ни одного охотника, который бы подсказал — как правильно убивать рысь. И собак нет.

Ярослав, поспешив к мужикам, окликнул:

— Доброго вечера, уважаемые. Что у вас здесь стряслось?

— Да вот, кошка хищная повадилась тут каждый вечер гулять. Думали — уйдет она скоро, так нет, все бродит и бродит. Чего доброго, скоро начнёт животин наших жрать, а то и детей утащит.

Ярослав призадумался. Покачав головой, решил вступиться за лесную красавицу:

— Нет, это вряд ли. Эту кошку я знаю. Не первый раз её в здешнем лесу встречаю, безобидная киска, хотя и крупная. Она давно здесь болтается, но ничего страшного никому не сделала. Вы бы её отпустили с миром, она сама и уйдёт, она понятливая. А если ее с дерева скидывать станете, так того и гляди, разодрать может. когти-то вон какие!

Мужики зароптали и запереглядывались. Однако, среди местных селян, о Ярославе уже стала ходить некая молва, причём не только о его достижениях, вроде поимки оборотня и дружбы с лесным хозяином. Многие уже успели заглянуть на площадку для тренировок и видели, как парень орудует и кулаками, и деревянным мечом.

К тому же, Ярослав все-таки числился дружинником, а в дружинники або кого не брали.

По крайней мере, простые люди относились к Ярославу хорошо. К тому же — а это, наверное, самое главное — лесная кошка пока не утащила в лес ни одну животину, поэтому убивать или обижать ее было не за что.

Вот и сейчас решили послушаться.

— Ну ладно, Ярик, раз уж ты говоришь, что безобидная, то тебя мы послушаем. Но, смотри, если что, с тебя и спросим. Унесет в лес хотя бы курицу — ты и будешь виновен. На суд за тобой к воеводе придем, так и знай.

— Да без проблем. В этой кошке я уверен. А если что, так возьму на себя ответственность. В общем, разберёмся.

Мужики, взвалив свои орудия труда и скорой расправы на плечи, побрели в сторону деревни.

А Ярослав, уперев руки в боки, поглядел на кошку, которая, успокоившись, сидела на ветке и в упор с интересом смотрела на Соколова.

— И что это тебе так не везёт-то? Вечно ты куда-то вляпываешься, — с укором произнёс Ярослав, поглядывая на хищницу.

Он припомнил, что леший говорил, будто она дух. Ну какой тут дух? Кошка как кошка.

Ярослав приметил, что в принципе, все местные животные какие-то уж очень умные, не в пример животным из его мира. Порой казалось, что они понимают человеческую речь. А эта рысь, может быть, и поумнее некоторых представителей кошачьих, но уж больно дурная. Все ей неймётся, и влезает она в разные передряги. Ищет, скажем так, приключений на то самое место, откуда у нее хвост растет. Кто другой поумнее давно бы уже свалил отсюда подальше, не лез бы на рожон и не попадался на глаза людям.

Опять же, с лешим у них непонятки. Ей бы валить, а эта лезет и лезет.

— Так ты так и будешь сидеть? — поинтересовался Ярослав.

Рысь с ветки слезать не спешила и продолжала задумчиво глядеть на Соколова. Ярослав пожал плечами и отчётливо произнёс:

— Ладно, бежала бы ты отсюда, а то мужики тебя кошку ушастую как-нибудь и поймают. И не воруй живность, слышишь? Я за тебя ручался. Если что, с меня спросят. А местные этого не любят. Ещё подведёшь меня под монастырь.

Ярослав одёрнул себя, было, но про себя усмехнулся. Если бы кошка была, например, Зозулей или Нежданом, она бы ничего не поняла и принялась бы переспрашивать, что это такое за монастырь?

В итоге, махнув рукой, развернулся и отправился в сторону села, где Неждан уже должен был затопить баню.

* * *

Хорошенько попарившись, Ярослав, вместе с мужиками, добежали до реки и плюхнулись в холодную воду.

И стало Ярославу так хорошо. И телу приятно, и на душе спокойно.

Прохладная вода холодила кожу и расслабляла мышцы. Из воды вылезать совершенно не хотелось. Но захотелось поплавать. И парень решил переплыть реку до противоположного берега.

Неждан, Зозуля и Жужель уже накупались и вышли на берег. Они хотели подождать Ярослава, но тот махнул рукой:

— Идите обратно, я ещё побуду, не накупался.

Так он доплыл до противоположного берега, полежал немного на воде и отправился обратно. А тело с благодарностью принимало прохладу.

Наконец-то он доплыл до другого берега и, когда приблизился, увидел на берегу фигурку, явно женскую. Опять какая-то девчонка подглядывает? — подумалось ему.

Местные девушки иной раз захаживали на берег, чтобы посмотреть на купающихся парней. Ну и парни, конечно же, подглядывали за девками, когда те бултыхались в речке.

Он неспешно подплыл и пригляделся. Девушка была незнакомая. Соколов внимательно её оглядел, отметил, что одежда у неё для этих мест необычная — просторные штаны, а сверху надета кожаная куртка, перехваченная поясом, а на голове меховая шапка.

Сама девушка была чернявая, с чёрными бровями, сросшимися на переносице. Этакая восточная красавица. На подбородке довольно большая родинка. И она явно была не местная. Вот только, откуда она тут взялась? Может, воевода Замайло наконец-то прибыл, да не один, а со свитой? Но женщину-то зачем с собой брать? А если и взял, так чего же та пошла гулять, да еще и одна? Да и подсматривать за чужими мужиками нехорошо. Здешние бабы да девки враз просекут, волосы повыдергивают. Нет, что-то здесь не чисто.

— Здравствуй, юноша, — наконец окликнула его девушка, видимо, почувствовав неловкость из-за затянувшейся паузы.

Ишь, юноша… Здесь он ни разу такого слова не слышал. Парень — вот ка бы сказали.

Девушке, на взгляд Ярослава, самой было от силы девятнадцать лет. Хотя, глаза смотрели цепко, как бы могла смотреть женщина, умудренная опытом. Так молодые девушки не смотрят. Но, с другой стороны, мало ли, какие бывают здесь девицы?

— И тебе здравствуй, юная красавица, — вернул любезность Ярослав.

Затем огляделся и, выдержав паузу, снова спросил:

— А ты так и будешь здесь стоять? Или всё-таки дашь мне выйти и одеться? А то вода хоть и приятная, но я уже подзамёрз.

— Так я тебя и не неволю. Выходи, коли надо, — невозмутимо ответила девушка, продолжая разглядывать лицо парня.

— Так я же голый. — возмутился он.

— Ну, а я одетая, — невозмутимо пожала она плечами. — И что в этом такого? Или я неверно понимаю твои слова? Ты что, предлагаешь мне тоже раздеться, чтобы ты себя не чувствовал неловко?

Ярослав опешил. Если девушка что-то и хотела ему сказать, то он этого не понял. Если уж она решила заигрывать, то Ярославу было бы это приятно, но он в первый раз видел эту девчонку. А со здешними правилами уже успел познакомиться.

Если уж кто-то, скажем так, девку попортил, то обязан на ней жениться. Даже если девушка сама тебя затащила в койку, то будь добр — становись потом ее мужем. Но девушки здесь, хоть и бойкие, но разборчивые, на первого встречного не полезут.

А эта-то на что намекает? Уж слишком странные намеки, и с толку сбивают. А нахальная улыбка незнакомки Ярослава настолько разозлила, что он наплевал на всякий стыд и, для порядка прикрыв хозяйство руками, стал выходить из воды.

Ну и пускай пялится, если ей так надо. Ему-то что стесняться? Стыдно кому видно. Стесняться ему точно нечего. По крайней мере, не каких-то там пигалиц.

— Хороший ты парень, — спокойно произнесла девушка, оглядев Соколова с головы до ног.

У Ярослава аж под ложечкой засосало. Неужели она и вправду с ним заигрывает? Пришла в невесты набиваться, да ещё так настырно?

Ярослав ничего не ответил, но девушка, словно услышав его мысли, рассмеялась:

— Видел бы ты сейчас своё лицо. Одевайся давай, я не люблю ждать долго.

Нет, значит в невесты не набивается. Обычно девушки в таких случаях не требуют, чтобы парни одевались. Они, наоборот, пытаются стянуть с них все лишнее. А с него-то уже и снимать нечего.

Ярослав накинул на себя портки, что предусмотрительно захватил с собой. Ему не очень нравилось бегать по деревне голозадым, поэтому взял себе привычку, выходя из бани, захватывать с собой штаны.

— Так ты со мной о чём-то поговорить хочешь? — нарушил умолчание Соколов, одевшись. — Или видами любуешься, или тебе просто нравится подглядывать?

— Да нет, — заявила девушка, — я пришла говорить с тобой.

— И о чём это? — удивился Ярослав.

— Ну как о чём? — хмыкнула девушка. — Ты меня спас, причём не раз, и не два, а я не люблю ходить в должниках. Вот и пришла свой долг обсудить. Проси, что хочешь, я исполню, а потом забудем об этом.

Ярослав совсем растерялся.

— Когда это я тебя спасал? Да я и вижу-то тебя в первый раз.

Девушка иронично поглядела на парня и вздохнула.

— А я думала, ты более смышленый. Значит, показалось. Но, по крайней мере, ты поумнее, чем местные жители. — Видя, что парень по-прежнему не понимает, о чем идет речь, девушка решила подсказать: — Ты меня спасал, сегодня от мужиков, а раньше меня из ловушки вызволил. Неужели не помнишь? А как из волчьей ямы на веревке тащил?

Ярослав не сразу понял её слова, а потом в его голове началось что-то складываться. Ведь леший говорил что-то про истинное обличие той рыси, вернее, духа. И что это получается? Это и есть истинное обличье духа? Красивая черноволосая девушка? Ну и ну.

— Так ты та самая рысь, которую я спасал? — удивлённо воскликнул Ярослав.

Девушка фыркнула.

— Я не рысь. Я не какое-то там животное. И я не женщина, если уж на то пошло. Я лесной дух.

Ярослав поглядел на девушку новыми глазами и отметил, что она действительно очень похожа на ту кошку, которую он спасал. Как минимум, чертами лица. Опять же бровь та самая. Да и родинка, хоть пускай и меньше, но даже формой напоминает пятно на подбородке рыси. Это скорее была даже не родинка, а родимое пятнышко. И глаза — вернее, их цвет — точно кошачьи!

Девушка явно была довольна произведенным эффектом. С достоинством улыбнувшись, она требовательно посмотрела на Ярослава и снова спросила:

— Так, что ты хочешь от меня получить? Говори, юноша.

Ярослав, растерявшись от нелепой ситуации — девушка оказалась лесной кошкой, а кошка девушкой, спросил первое, что пришло в голову:

— Домой меня можешь вернуть?

— Домой? — удивилась рысь и обернулась назад, туда, где виднелись дома и струился дым от очагов. — Это куда это тебя вернуть, домой? Разве ты не дома?

— Нет, я не дома. Здесь не мой дом. Я из другого мира, — ответил Ярослав.

— Из другого мира? — задумчиво переспросила девушка, затем покачала головой: — Нет, такого я не умею. Не получится у меня в иной мир кого-то отправить. Сил не хватит.

— А если в будущее отправить, например, на пару сотен лет, ну а лучше на тысячу?

— Тоже такого не умею, — протянула девушка, нахмурившись и, по-новому взглянув на Ярослава. Затем она сощурилась и, кажется, начала сердиться:

— Ты что, решил дать мне невыполнимую задачу, чтобы я не смогла её выполнить и стала твоей должницей?

Ну точно — женщина-кошка.

— Да вовсе нет, — отмахнулся Ярослав. — Мне просто подумалось, а вдруг сможешь. А раз нет, так надо подумать, что у тебя попросить. А что ты можешь?

— Нет Ярик. Тебя ведь так зовут? Не стану я тебе говорить о том — что я могу. Я уже и так сказала о том, чего я не могу. Сам думай, но недолго. Я ждать не люблю.

Девушка, выдержала взгляд парня, затем развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала куда-то вдоль реки.

Ярослав, растерянно постоял, но потом вдруг окликнул её.

— Эй, постой! Давай поговорим. А ты сама откуда? Расскажи о себе.

Девушка остановилась и обернулась.

— Хотя бы скажи, как тебя зовут? — спросил Ярослав, нагнав девушку.

Та нахмурилась, смерила взглядом Соколова, неуверенно посмотрела на него, затем отвела глаза.

— А в вашем мире тоже принято у первых встречных спрашивать имя? — наконец спросила она.

— Ну да, — кивнул Ярослав. — Так как мне тебя называть? Мое имя ты знаешь, секрета в нем нет. Нечестно, если ты меня знаешь, а я нет.

Девушка снова посмотрела на него, на этот раз внимательнее.

— Называй меня Итисия, — внимательно следя за ним, произнесла она.

— Итисия, хорошо, — тут же ответил парень. — Красивое имя. А оно что-то означает?

Девушка покивала головой, но ничего не сказала.

— А меня Ярославом на самом-то деле зовут. Ну, вернее, местные зовут меня Ярик — ты его слышала, а Ярослав, как оказалось, имя для князей. А я совсем не князь, поэтому зови Ярик. Можно ещё Славой, но думаю, что тоже не стоит.

— Пусть будет Ярик, чтобы, как все, — кивнула девушка, по-прежнему пристально наблюдая за ним.

— Слушай, Итисия, а ты вообще откуда? Ты ведь не местная? — спросил Ярик, еще раз посмотрев на странный наряд девушки, а еще и припомнив слова лесного хозяина.

— Не местная, — сказала девушка. — Я издалека, с востока.

— А здесь ты что делаешь?

Девушка задумалась, поджала губы. Однако, немного подумав, ответила:

— Я здесь ищу кое-кого.

— И кого же? — не унимался Ярослав.

— Не слишком ли много вопросов, Ярик? — спросила она, сощурившись.

— Ну, я же хочу с тобой познакомиться, — обезоруживающе улыбнулся Ярик. — А заодно и узнать, чем ты живёшь и что здесь делаешь. А если тебе что-то интересно, ты тоже можешь спрашивать. Я расскажу. По крайней мере, мне скрывать нечего.

— Так, и откуда же ты? — в свою очередь спросила Итисия.

— О, я совсем из другого мира… Ну или времени, я уже сам запутался. По крайней мере, в нашем времени нет колдовства, нет духов, нету всяких Гамаюнов и лесных хозяев. Никого нет, только люди и обычные животные. А у вас здесь всё как-то чудно. Но если не усложнять, то я из далёкого будущего, которое наступит примерно через тысячу лет, может больше, точно я не знаю.

— Через тысячу лет не будет духов? — спросила девушка с грустью. Ярослав отметил, что примерно так же отреагировал Нестер — лесной хозяин.

— Да, по крайней мере, люди о них не знают. Либо знают, но не говорят. Остались старые поверья, например, принести дар лесному хозяину, у нас их, правда, называют лешими. — на этом слове девушка прыснула, но никак не прокомментировала, а Ярослав продолжил. — Ну и всё на этом. Так эти дары в лесу и остаются гнить. Никто их не берёт. Разве что птицы да звери растаскивают.

— Понятно. — многозначительно произнесла девушка. — А здесь ты что делаешь?

— Да не знаю, вот обживаюсь, — пожал плечами Соколов. — Оказался здесь, кстати, аккурат тогда, когда тебя спас из силков. Вернее — из своего мира попал, наткнулся на тебя. А теперь пытаюсь понять, чем заниматься и куда стремиться. Но на месте тоже не сижу, например, хочу вот найти какого-нибудь колдуна, вдруг он сможет меня отправить обратно.

— А сюда как попал?

Ярослав вкратце рассказал свою историю. Девушка внимательно выслушала и кивнула.

— Я о таком не слышала, но это возможно. У меня есть несколько знакомых колдунов.

Ярослав оживился.

— А ты можешь меня с ними познакомить?

— Не смогу, — покачала она головой. — По крайней мере, сейчас не смогу. Они живут далеко, а мне отсюда нельзя уходить.

— Так почему?

— У меня здесь важное дело.

— Кстати, о делах! — Ярослав вдруг вспомнил об одном важном для него деле. — Лесной хозяин сказал, что здесь, в лесах, завёлся какой-то незваный гость, причём злой, и он совершает здесь всякое непотребство. Ты же наверняка видела сумасшедшего волкудлака? Того, которого мы скрутили? Так вот, оборотень спятил не сам по себе, а из-за этой твари. И этот мерзавец у волкулака семью сгубил. А нынче еще и лесному хозяину вредит.

Итисия хмыкнула.

— А чем этот мерзавец, как ты сказал, лучше лесного хозяина?

— Ну, скажешь тоже, — удивился Ярик. — Лесной хозяин — он добрый, зла никому не чинит.

— Мне он добрым не показался, — покачала головой девушка-рысь.

— Так он думал, что ты и есть тот самый гость, который творит все эти бесчинства, — дипломатично улыбнулся Ярослав. — Но потом понял, что это не ты. Он, может, и хотел бы извиниться, но, с его слов, ты никак не выходила на контакт. Ну, то есть, ты с лесным хозяином встретиться не хотела. А вот он хотел с тобой пообщаться, только у него это не получалось.

Девушка пожала плечами.

— Мне с ним не о чем общаться. И говорить тоже не о чем.

— Так кого же ты ищешь? — спросил Ярослав. Потом, торопливо уточнил: — Я к чему спрашиваю, а к тому, что Нестер попросил меня помочь ему с поисками этого злодея. Может, ты тоже его ищешь?

Девушка вдруг посмурнела и отвернулась. У неё явно испортилось настроение.

— Всё хорошо? — спросил Ярослав.

— Да чего здесь хорошего… — вздохнула она.

— Ну так расскажи, поделись мыслями, может, тебе самой легче станет?

— Я ищу свою Алию, свою дочь, — наконец произнесла девушка.

— Дочь? У тебя есть дочь? — удивился он, еще раз оглядев совсем юную девушку. — А сколько ей лет?

— Совсем немного. Чуть больше тридцати лет, если ее возраст вашими годами мерить. Но точно я не скажу, потому что не знаю. Да и зачем мне какие-то годы?

— Немного? Стоп, тридцать лет? А тебе тогда сколько?

Девушка усмехнулась.

— Мы, духи, живём и взрослеем не так, как вы, люди, — она поглядела на Ярослава. — Мне уже сто семьдесят семь лет. Или еще больше. Моей дочери тридцать или тридцать два, но выглядит она, как выглядит ваш ребенок. Не знаю, сколько ему может быть лет? — Итисия попыталась показать рукой, какого роста был ребенок. Меньше метра. Получалось что-то года три или четыре. — И ведёт себя так же, как ребенок. Маленькая и наивная. И…

Кажется, в глазах странной девушки-рыси блеснули слезы.

У Ярослава это в голове не укладывалось. Она жила сто семьдесят лет? А то и больше? Да это ведь уму непостижимо! Но собравшись с мыслями спросил он другое:

— Так, стоп. Ты сказала, что пришла издалека. Твоя дочка сбежала?

— Не сбежала, — грустно качнула головой девушка. — Её увели.

— Кто увёл? — удивился Ярослав.

Девушка помялась, будто решая, стоит ли говорить.

— Ведьма, — наконец произнесла Итисия. — Она жила, в наших лесах. Ведьму никто не трогал, и она никого не трогала. Кое-какие травы запасала, занималась ведовством, волшбой, но нам не вредила. Моя дочка Алия повадилась ходить к ней, к той колдунье. Подумала, что она добрая женщина. Я не противилась, не думала, что это может закончиться чем-то плохим. Потом колдунья исчезла, а моя дочь вместе с ней. Вот я и шла по их следу. Хотя ведьма умеет заметать следы, но я нашла. Я уверена, что они сейчас здесь, в этом лесу. Я чувствую их запах, чувствую ведьмовскую магию, чувствую их присутствие, но увидеть не могу. Будто глаза застилает туман. Оттого и хожу по этому лесу, разыскиваю. Надеюсь, что смогу наткнуться на ведьму или на свою дочку.

— Ведьма, значит, — произнёс Ярослав. — Судя по всему, мы с тобой ищем одну и ту же особу, да и Нестер, местный лесной хозяин, тоже. Тебе бы с ним пообщаться. Вдруг сможете друг другу чем-то помочь.

Девушка хмуро посмотрела на Ярослава и упрямо заявила:

— Не буду я ни с кем общаться. И в этом деле мне помощники не нужны Сама разберусь.

— Ну, как знаешь, — произнёс Ярослав.

Подумал, что из-за своего упрямства Итисия опять может угодить в беду. Ну да, упрямица, как и любая кошка.

— Ты вот что, Ярик, подумай лучше о том, что ты от меня хочешь получить в награду. Нельзя мне быть должницей. А теперь разойдемся. Как решишь, выйди в лес и позови меня по имени. Я появлюсь. Прощай.

Девушка развернулась и уверенно зашагала вперёд. Ярослав посмотрел ей вслед, а затем застыл, едва не раскрыв рот. Очертания Итисии вдруг поплыло, а она стала изменяться и, спустя пять секунд в лес бежала уже не девушка, а рысь.

Кошка ни разу не обернулась.

Хотя, чего еще ждать от кошки, с ее непростым характером? И у женщин характер ох, какой непростой. а смесь женщины и кошки — тут и подумать страшно, о таком сочетании.

Но с другой стороны, в сто семьдесят семь лет, Итисия уже не должна быть такой безголовой, как ему показалось вначале. Все-таки, за это время пора чему-то научиться. К тому же она — мать, которая хочет спасти своего ребенка.

Глава 22

Магия

По мере того, как Ярослав постигал ратную науку, он не отпускал мысли и о том, что надо бы возобновить общение с хозяином леса Нестером.

Во-первых, у них уже какой-то кредит доверия сложился. И, хоть как оказалось, лесные духи не особо охотно идут на контакт с людьми, но Ярославу Нестер отчего-то открылся и отнёсся хорошо. И этим надо было пользоваться.

Во-вторых, Ярослав не отпускал надежды, что он сможет вернуться обратно. Да, местная жизнь ему понравилась. Да, он, можно сказать, по-новой нашёл себя, но отсутствие цивилизации давало о себе знать и тяготило Соколова. И он надеялся, что лесной хозяин сможет ему как-то помочь в том, чтобы вернуться в своё время.

А если уж и сам не сможет помочь, то вдруг познакомит с кем-нибудь из местной магической общины, с теми же магами. Ярослав, прикинув, понимал, что для того, чтобы привлечь внимание какого-нибудь волшебника, нужно самому что-то уметь.

А учитывая то, что Якош Святославич передал ему магические… (Ярослав назвал бы это скорее инстинктами, чем знаниями или способностями). Инстинкты, которые порой просыпаются и помогают в нужный момент. Но тем не менее на безрыбье и рак рыба, всяко лучше, чем совсем быть голым.

А для этого нужно было найти какой-нибудь повод, чтобы прийти к хозяину леса и пообщаться. Всё-таки характер у деревянного был не самый просто, и просто так, без повода, приходить, наверное, не стоило. И даже подарки не были достаточно интересной темой.

А вот история, рассказанная рысью, была тем самым поводом. Ярослав много думал о том, о чём стоило бы поговорить с лесным духом, и что у него стоило бы попросить, ну и что предложить взамен. Что попросить, Ярослав знал, а вот что предложить до этого момента никак не мог придумать.

Однако дело делом, а про долг тоже не надо забывать. Всё-таки Ярослав теперь дружинник у воеводы Клёста, поэтому первым делом он отправился к нему в палаты, чтобы доложить о страшной вести. В лесу завелась злая нечисть, которая творит тут всякие пакости изводит людей и сводит с ума оборотней.

Однако Клёст воспринял новости с долей пофигизма. Для начала отчитал Ярослава, когда тот назвал Жужеля волкудлаком. Сказал:

— Он уже не волкудлак. Он живёт в нашей деревне и служит в моей дружине, значит, воин он.

Ярослав лишь вздохнул.

— Во-вторых, какая такая ведьма? У меня других дел что ли нет? Мне сейчас и без ведьмы хватает забот. У нас съезд воевод на носу. Не до ведьмы сейчас. Ты вон с лешим дружбу водишь, вот ему лучше и скажи, может, пускай он чего предпримет. Это его лес, он там хозяин, вот пускай и разбирается, пускай порядок наводит. А то хозяин, видите ли, в своих угодьях, а у него под самым носом ведьмы произвол чинят.

— Я так и собирался, собственно, — пожал плечами Ярослав. — Просто решил, что надо доложить тебе.

— Это ты правильно, но не к месту сейчас, — хлопнул Ярослава по плечу воевода. — А сейчас бывай. Мне надо ещё о многом подумать.

Однако перед тем как выйти, Ярослав попросил:

— Распорядись, чтобы мне какой-нибудь пирог выдали в подарок лесному хозяину. А то не дело к нему с пустыми руками.

— Ну сходи попроси у тётушки Стани, она тебе все выдаст, — отмахнулся воевода.

Ярослав действительно зашёл на поварню и запросил пирог, либо что-то, что подойдёт в виде почётного дара лесному духу.

Повариха схватилась за голову, костеря на чём свет стоит своего воеводу с его бойцами, которые никакой меры не знают. Теперь ещё пироги им подавай, совсем с ума сбрендили.

До выхода из деревни Ярослава, по уже состоявшейся привычке, проводил пёс Спатак. Тот очень привязался к Соколову и иногда во время прогулок сопровождал его, но это было редко. Всё-таки пёс старый, и ходить ему было сложновато, поэтому в основном всё сопровождение и заканчивалось на границе деревни, а пёс долго провожал взглядом парня, помахивая ему хвостом.

Вот и на этот раз он лишь помахал хвостом, а потом побежал по своим пёсьим делам.

Стоило Ярославу зайти в лес, он распаковал свой подарок и громко произнёс:

— Здравствуй, лесной хозяин Нестер! Пришёл к тебе с дарами и с новостями.

Всё по науке, как учил его когда-то сам лесной хозяин.

Ждать пришлось недолго. Сбоку от Ярослава приземлилась с громким шлепком здоровенная шишка. Соколов посмотрел в ту сторону и увидел уже знакомую арку. И тут же направился в её сторону.

Оказавшись на знакомой поляне, он присмотрел пенёк и, положив на него пирог, огляделся.

— Зачастил ты ко мне, Ярик, — раздался гулкий голос. — Не боишься, что осерчаю?

— А чего мне бояться? Я же не с пустыми руками. Да и не без повода. Узнал я кое-что про твоего незваного гостя.

— Узнал про гостя? — если до этого голос исходил будто со всех сторон, то сейчас Ярослав ощутил, что говоривший находится слева от него.

Он повернул голову и увидел перед собой лесного хозяина, только без брони, в его обычном обличье.

— Узнал, — кивнул Ярослав.

— Так рассказывай, чего томишь, — нетерпеливо потребовал лесной хозяин.

— А чего мне спешить? Вот попробуйте, пирог какой я вам принёс. У нас вся поварня трудилась над этим пирогом, чтобы вам угодить.

— Ты мне тут давай зубы не заговаривай, — рыкнул лесной хозяин. — Что у тебя там за новости?

Ярослав сначала хотел отвести разговор, да кое-что для себя попросить, но взяв в расчёт реакцию лесного хозяина, решил не играть с огнём.

— Да с рысью той пообщался. И она мне кое-что интересное рассказала.

— С той самой егозой, которую у меня тут по лесу круги описывает? — спросил лесной хозяин.

— С ней самой.

— И с чего это она с тобой поговорить решилась?

— Да я её уже третий раз спас от смерти. Её крестьяне забить хотели. Так я их убедил, что рысь не опасная.

Лесной хозяин лишь хмыкнул.

— Ишь, какая… А со мной говорить не захотела, значит. Молодых парней ей подавай, — прокрутил мшистые усы хозяин леса.

— Так ты сам виноват, — пожал плечами Ярослав. — Зачем было её в ловушку запихивать? Причём два раза.

Лесной хозяин лишь отмахнулся.

— Ну так давай ближе к делу, — напомнил Лесной дух. — И что дальше?

— Пришла ко мне. Говорит, проси что хочешь. Должна я тебе.

— Да я не о том. Что там по поводу этого нашего гостя?

— Говорит, что пришла она из далёких земель, — принялся рассказывать Ярослав

— Это и так понятно, — нетерпеливо перебил Нестер. — А дальше что?

— Так вот. Жила в их лесах какая-то ведьма. Причём сильная ведьма. Дела свои там делала, а как закончила, ушла из тех земель и забрала дочку Итисии.

— Итисии? — переспорил Нестер.

— Да, так зовут рысь. Эта ведьма забрала дочку и сбежала. А Итисия их преследовала и дошла до этого леса. Говорит, чувствует магию этой ведьмы. Чувствует, что дочь где-то рядом. А найти не может. Потому и места себе не находит.

— Ведьма значит, — выдохнул этот лесной хозяин.

— Ведьма, — кивнул Ярослав в ответ.

— Сильна, паршивка, раз я её увидеть не смог. И раз от меня укрыться может, значит тебе с ней точно лучше не связываться. Ведьмы — они коварные, могут так навредить, что вовек не отмоешься. Теперь понятно отчего Жужель пострадал. Не любят ведьмы волкулаков, считают их нечистью злой, хотя сами недалеко ушли. И понятно, почему травы у меня пропадали. Зелье, значит, какое-то варит.

Кроме новостей о ведьме, Ярослав припомнил, что рысь Итисия говорила про других магов, которые могут знать о перемещениях во времени и пространстве. Но она ведь не из этих мест и, соответственно, ни с одним из этих волшебников познакомить Ярослава не смогла бы.

А вот Нестер — он местный. Так может он знает кого-то, кто здесь обитает, а может, сможет Ярослава с кем-то из этих кудесников познакомить?

— Уважаемый Нестер, — начал Ярослав, — как ты знаешь, я из другого мира, вернее, из другого времени, и страсть как хочу попасть обратно. Как я понимаю, ты мне с этим вряд ли сможешь помочь, но вдруг есть в твоих лесах или где-то поблизости маги, которые могут знать что-то об этом. Не мог бы ты меня с кем-то из них познакомить?

Лесной хозяин, что пребывал в своих размышлениях, от слов Ярослава нахмурился.

— Это что это ты, больше моим учеником быть не хочешь? — вдруг спросил он.

Суровый взгляд хозяина леса, да и резко изменившаяся обстановка немного отрезвили Ярослава. Всё-таки хозяин леса не та личность, с которой следовало бы спорить. Вокруг потемнело, загудел ветер, а птицы умолкли.

— С чего это? — удивился Ярослав. — Почему не хочу? Просто понимаю, что у вас лесное волшебство, и мне очень это интересно, я очень хочу изучать, но не забываю про основную цель. Ведь уверен, перемещение во времени — не ваш конёк, а я бы хотел ещё и об этом узнать.

Стоило Ярославу с ним объяснился, как на поляне вновь засветило солнце. Видимо, у этого лесного духа нелады с самоконтролем. Слишком уж он переменчив.

— Понятно, — хмыкнул Нестер. — Обещать тебе не буду. Очень уж эти маги народ своенравный. Как себе что-то в голову втемяшат, так не переспоришь. А если от них надо что-то, так на хромой кобыле не подъедешь. Обещать тебе ничего не буду, но пообщаться с ними попробую. Глядишь, повезёт тебе. Опять же, судьба у тебя непростая. Может кто-то из них заинтересуется, чисто из любопытства.

— Спасибо! Ну тогда я пойду, — произнёс Ярослав, решив, что возвращаться сейчас будет самой лучшей идеей.

— Постой, Ярослав, — окликнул его лесной хозяин. — Я тебе обещал волшбе научить? Я тебя научу.

— Так мы ведь ту ведьму не изловили, — возразил парень. — Вы же обещали, что после того, как гостя спровадим, так вы мной и займётесь.

— Не просто там всё, Ярослав. Одно дело — какой-нибудь дух блудливый, другое дело — ведьма. Ведьма — это непростой противник. И неизвестно, сможем ли мы её вообще прогнать. А по поводу того, чтобы её изловить, я вовсе молчу. А больше всего верю, что через время она сама решит уйти. Поэтому буду держать ухо востро, да присматривать за своими угодьями, но вряд ли что-то смогу исправить. Однако могу заняться тобой. Давай-ка я тебе первый урок преподам.

Ярослав на такое даже не рассчитывал. Он был уверен, что лесной хозяин опять начнёт ходить вокруг да около и как-то отмажется. А то, что он сам предложит научить Ярослава чему-то, тот даже и не ожидал. И с энтузиазмом закивал:

— Конечно, давай, Нестер, мне очень интересно.

Хозяин леса вдруг внимательно посмотрел на Ярослава, будто изучал его, затем произнёс:

— Я вижу, в тебе есть сила. Причём немалая. Но она в тебе будто спит. Совсем не хочет работать. Ты её не тренировал, работать не заставлял. Вот она и обленилась. Поэтому она никак себя не проявляет. А мне сложно увидать, что она из себя представляет. Так что для начала я помогу тебе твою силу пробудить.

Всё интереснее и интереснее. Ярослав едва держался, чтобы не потирать руки от предвкушения.

— Глянь сюда, — заявил Нестер.

Он вытянул вперёд свою узловатую руку, обтянутую корой, и на его ладони вдруг появился небольшой бутон. Он стал стремительно набухать, а потом вдруг распушился, превратившись в распустившуюся шишку. Вот только была она не твёрдая, как все шишки, а будто это не шишка вовсе, а цветок с нежными лепестками.

Леший оторвал у шишки одну чешуйку, а потом протянул Ярославу:

— На вот, съешь.

Шишка на его ладони тем временем пожухла и, превратившись в труху, исчезла.

Ярослав поборол в себе желание спросить, не опасно ли это. Он осторожно взял мягкий лепесток (на ощупь тот действительно был мягким, будто листик денежного дерева) и затем закинул его в рот. Тот тут же растаял на языке и на этом всё закончилось. Ярослав больше ничего не почувствовал. Ощутил только привкус хвои и смолы во рту.

— И что дальше? — спросил он, прислушавшись к себе.

Нестер молчал, лишь внимательно наблюдал за парнем, будто чего-то ожидая, но ничего не происходило. Спустя секунд тридцать лесной хозяин сдался и хмуро постучал себя пальцем по подбородку.

— Ладно, — произнёс он, почесал себя по затылку, затем отломил небольшую веточку, торчащую из его же виска. Затем протянул Ярославу:

— Вот, держи. Твоя задача — сделать так, чтобы она ожила и на ней появились листочки. Это будет твоё первое задание. Поймёшь, как это сделать, перейдём к следующему.

Ярослав принял из рук лешего ветку. Ветка как ветка, ничего особенного. Только голая совсем и, похоже, давно высохла.

— А как я это сделаю-то? — не понял Ярослав. — Может, какая-то подсказка будет?

— Попробуй её почувствовать, ощутить её энергию, пообщаться с ней. Они это любят.

— Что значит «почувствуй»? Что значит «пообщайся»? Она же ветка, удивился Соколов.

— Вы, люди, потому и не видите ничего, что ожидаете мгновенного результата. Вот на белку прикрикнул, она убежала, зайца спугнул он и удрапал. А с деревьями — с ними по-другому надо, они любят терпение и ласку. Но если ты заручишься доверием дерева, много ты чего сможешь о природе вещей узнать. Да и не только узнать. Деревья, они очень помогают. Но если ты какое-то дерево обидишь, то ожидай, что тебе оно отплатит, вон, той же шишкой.

— Да уж… — протянул Ярослав. — Ну и всё же, как мне с ней пообщаться-то? Как её ощутить?

— Ну вот смотри, — хозяин леса погладил себя по груди. — Моя сила — это сила леса. А я часть этого леса. Значит, и он часть меня. Поэтому мы друг с другом и живём в мире. Он меня слушается, а я транслирую его волю.

— Ага, — пробормотал Ярослав. — Чтобы пообщаться с веткой, думай как ветка, стань веткой.

Шутка была глупая, но леший оживился.

— Именно! Правильно мыслишь. Стань веткой.

Ярослав недоумённо покосился на него.

— Вы сейчас серьёзно, — невесело усмехнулся Соколов.

— Ну ты хотя бы попробуй.

Ярослав пожал плечами, закрыл глаза и попытался сфокусироваться на ветке в своих руках. Но ничего не почувствовал, кроме привкуса еловой смолы во рту — ничего нового не произошло.

— Эх, молодёжь нетерпеливая, — махнул рукой лесной хозяин. — Всё, иди. Давай, тренируйся. Возвращайся, когда удастся оживить веточку. Или когда ведьму найдёшь. А за подарок спасибо. Давно я таких вкусных пирогов не ел.

Ярослав покосился на пенёк. Пирога действительно не было. Но он не видел, чтобы леший что-то там ел.

Пожав плечами он направился было к выходу, но тут развернулся и спросил у лесного хозяина:

— Уважаемый Нестер, а подскажи-ка мне вот какую вещь. Вот эта Итисия, ну рысь — она сказала, что я могу получить от неё желание за то, что я ей жизнь спас. А вот чего у неё попросить — я и не знаю. Может, ты подскажешь?

Нестер удивлённо посмотрел на Ярослава, пошевелил пушистыми усами, затем произнёс:

— Она, по сути, мало что может, и все подарки, которые она может тебе подарить, вряд ли будут достойны спасения жизни. Но есть кое-что одно, что она может тебе отдать. И это будет поистине княжеский подарок. И отказать она тебе в этом не сможет. Но я ведь тоже дух. И хоть эта Итисия — та ещё заноза — не стану я её так подводить. Так что, Ярослав, сам думай. Хороший совет от меня будет означать, что она себя потеряет. А все остальные советы плохие, такие давать я не стану. Так что, иди, соколик, не до тебя мне сейчас.

Ярослав задумчиво повернулся на 180 градусов и вышел с лесной поляны. Хотел попросить у лесного хозяина помощи, а в итоге только проблем себе создал. Он же теперь не уснёт, раздумывая о том, что можно такого попросить у этой рыси.

Что же такое может дать ему эта рысь? Не спрашивать же у неё самой.

Глава 23

Совет

Стоило Ярославу вернуться в Клёстово, как его тут же встретил Крень, причём, так выглядывал, будто давно искал Соколова.

— Ярик, где тебя носит? Вот всегда так, когда ты не нужен, так вертишься под ногами, со всякими расспросами или ненужными советами, а когда нужен, так тебя днём с огнём не сыщешь.

— Что такое? Что случилось? Что за шум? — бодро спросил Ярослав.

— Клёст тебя обыскался, говорить с тобой хочет. Говорит, веди мне Ярика, а я этого Ярика уже два часа по всему селу ищу, а тебя и след простыл.

Ярослав удивлённо пожал плечами.

— Так я два часа назад от Клёста и ушёл. Он, наоборот, отмахнулся, сказал, что не до меня ему сейчас.

— Значит, передумал, — парировал Крень. — Ну-ка давай бегом, не заставляй главу ждать. Хотя он и так уже заждался.

Ярослав двинулся к воеводе.

— Звал меня, Клёст? — спросил Ярослав.

— Да звал уж, звал. Где ж ты был-то всё это время? Ты ушёл, а я вот опомнился, что поговорить с тобой хочу, а тебя уже и нет. Где был-то?

— Да к лесному хозяину ходил, — ответил Соколов.

— К лесному хозяину?

— Ну да, по поводу той ведьмы, — пояснил Ярослав.

— Понятно в общем, — отмахнулся воевода. — Это дело не моё, а я с тобой о другом потолковать хотел. Я вот всё думал о нашем с тобой разговоре, и всё диву давался. Откуда в твоей голове такие мысли? И почему в моей голове таких мыслей не так много? Хотя я вроде воевода и думать должен о многом. Пытался вот с Кренем посоветоваться, но он в делах воеводских не силён. Нет у него привычки о таком думать. Думал с кем ещё посоветоваться можно и не нашёл. Разве что с батюшкой своим, но он давно уже как помер. Вот хотел твоего совета спросить, раз уж ты такой умный.

— Ого, — удивился Ярослав, — большая честь для меня. Так чем могу быть полезен?

— А ты садись, садись. Раз уж я сижу, так и ты сиди. И не надо ожидать, когда я приглашу.

— Ну да, в ногах правды нет, — усмехнулся Ярослав.

— Вот верно говоришь. В ногах нет никакой правды. Так что садись, значится, говорить будем.

Ярослав уселся и выжидательно посмотрел на Клёста.

— Так о чём поговорить хотел? — напомнил он воеводе, который не спешил начинать разговор.

— Как я говорил, скоро будет сбор воевод, — наконец, произнёс он. — И будем мы там опять старые темы толковать, ругаться, спорить без толку. Скорее всего, так и разъедемся, ничего не решив. А мне хочется уже делом начать заниматься, а не болтовнёй и сварами. И вот хочу понять, как нам объединиться всем вместе и уже единым княжеством жить. Может, ты чего подскажешь?

Ярослав немного подумал. Вариантов тут, конечно, масса. Только стоит ли их даже озвучивать? Тем более, что Клёст показался Ярославу довольно гуманным правителем и вряд ли пойдёт ради власти на интриги и убийства. Но это дело такое, есть и более мягкие методы.

— А о чём вы уже думали, — спросил Ярослав напрямик. — Какие у вас были идеи?

— Ну, хотел бы предложить жребий, или… — Он поморщился. — Или выборы среди воевод, чтобы проголосовали, значится, за кого-то одного. А за кого большинство проголосует, тот воеводой и станет.

Ярослав покивал.

— Неплохие идеи. Но эти идеи не подходят, ведь так? — хитро улыбнулся он.

— Не подходят, — ответил Клёст. — Ты ведь понимаешь, что я хочу объединения наших воеводств, а с другой стороны, я и сам править хочу. Я думаю, что смогу справиться с княжеством и повести наш народ вперёд.

— Понимаю, — улыбнулся Ярослав.

— Вот я и позвал тебя. Может, ты что-то путного придумываешь?

— Выборы — неплохая идея. Но неплохо бы к ним заранее подготовиться. Договориться с воеводами, с которыми хорошие отношения. А с теми, с теми, с кем нет никаких отношений, попробовать их наладить, предложить что-то взаимовыгодное. Какие-то товары или службу какую. А может, и место подле себя. Ну а с теми, кто не согласен… — Ярослав пожал плечами, но говорить ничего не стал, искоса взглянув на Клёста, поймёт ли он или нет.

А тот же нахмурился, думая о чём-то своём.

— Слушай, Ярик, вот если я тебе секрет раскрою, ты никому не скажешь?

Ярослав от такой простоты едва не рассмеялся.

— Никому, — пообещал он. — Буду нем, как могила.

— Чего? — удивился тут же Клёст.

— А, не важно. У нас так принято говорить. Клянусь, мол, что буду молчать о твоей тайне, как покойник. Покойники-то они говорить уже не могут, а я по своей воле не стану. И унесу твою тайну с собой в могилу.

— Ну, ясно. Мне это нравится, — покивал Клёст. — Ну так вот. Я, значит, договорился с двумя воеводами, что они меня в случае чего поддержат. Сделать придётся для них много в случае, если я займу Бранск, как его правитель. Но двое из семи — это слишком мало. Вот завтра ко мне приедет воевода Замайло со своим сыном. Но даже если он согласится пойти навстречу и поддержать меня, то всё равно людей недостаточно. Вот как мне других воевод на свою сторону расположить? Чтобы они поверили в меня и захотели, чтобы я князем стал.

— Интересно. Значит, двоих ты уже убедил. А расскажи, как ты этих воевод смог к себе расположить? Может, твой способ и с другими воеводами сработает?

— Это вряд ли, — вздохнул Клёст. — Согласились-то только двое. Воевода Беляй — он в своё время был лучшим другом моего отца и относится ко мне хорошо, будто к своему сыну. К слову, сам он князем быть не хочет и своё сило любит больше всего на свете. Ты бы видел, как он там всё обустроил. Любо дорого смотреть. Но меня он уважает и ценит. И Беляй мне, к слову, пообещал, что поддержит меня, если уж я рискну взять на себя такую ответственность.

— Интересно, — протянул Ярослав, хотя совершенно неинтересно. Довольно банально. Всё-таки связи всегда решают.

— Второй — это Кракша, мой друг детства. Как и Первак, собственно. Вот только с Перваком наши дорожки разошлись, а с Кракшей мы дружны до сих пор остались. Причём мы почти одновременно стали воеводами и вместе хоронили отцов в одном месте, как старых друзей. И вот как-то мы с ним были на охоте, и он на медведя напоролся. Если бы я не подоспел, медведь бы его задрал. А так мы вдвоём этого великого хищника и убили. А шкуру этого медведя я ему отдал, хоть и нанёс смертельный удар сам. Кракша тогда сказал, мол, что хочешь теперь проси. Ну я и попросил. Он, конечно, удивился, но возражать не стал и пообещал, что поддержит меня.

— Да уж, на всех воевод медведей не напасёшься, — пробормотал Ярослав. Опять-таки дело случая. — А с другими воеводами как общаешься? — решил спросить Ярослав.

— Почти не общаюсь. Они дальше от нас находятся. И с ними мы видимся только на съезде, когда все вместе воеводами встречаемся.

— А расскажи про них, — попросил Ярослав.

— Ну, дальше всех живёт воевода Вран. Его земли в двадцати днях пути от нас и в десяти днях от Бранска. Я сам его впервые увидел три года назад, когда воеводы собирались. Но у него самая большая дружина. И говорят, он из всех воевод самый богатый.

— Сколько ему лет? — спросил Ярослав.

— А как это? — не понял Клёст.

— Ну, он старый, молодой, дети есть?

— Он уже долго живёт на земле. Есть дети. У него сын, как я слышал, подросток. И есть старшая дочка.

— Дочка — это хорошо, — зацепился сразу же Ярослав. — А дочь замужем?

— Откуда ж я знаю?

— А вот можно попросить руки дочери у этого Врана. А он, глядишь, и поддержит тебя. А заодно и попросить, чтобы он тебя поддержал, как родственника. Кто ж не захочет, чтобы его дочь стала княгиней? А там, как мне рассказывал Зозуля, княгини — они ведь главнее, чем князья, и сами тоже имеют какую-то власть. Думаю, для него это будет хорошим аргументом.

Клёст недоумённо глядел на Ярослава.

— Как это просто у тебя получается? Значит, возьми и женись. А если она не люба мне будет, или я ей не полюблюсь?

— Придётся чем-то жертвовать, — безапелляционно вздохнул Ярослав. — Хочешь быть князем? Вот тебе один из путей. А если всё удастся, то у тебя под боком будет, как ты говоришь, самая большая дружина среди всех вас воевод. Если вы объединитесь, то можно будет много чего решить силовым способом.

— Это как это? — уточнил Клёст.

— Ну как, например, надавить на кого-то несговорчивого. А в случае, если кто-то вдруг станет недовольный и решит междоусобицу устроить, так вы его коллективно очень быстро подавите.

Клёст призадумался, а Ярослав продолжил расспрос:

— А кто ещё из воевод есть? Ты про одного рассказал, а кто ещё трое?

— Врабий, он старше меня, но ещё не совсем стар. Дети у него есть, — уже по науке стал отвечать Клёст. — Но маленькие совсем. Как мне видится из общения с ним, он сам метит в князья и довольно активно этого добивается. По крайней мере, на прошлом съезде только об этом и говорил. Его даже поддерживают.

— Поддерживает кто-то? — зацепился Ярослав. — И кто же?

— Стрежень — другой воевода. Он постарше будет. Воин он знатный, но власти большой не хочет. Дети тоже есть. Даже дочь старшая есть, но она замужем, это я точно знаю. Свадьбу в прошлом году играли.

— Понятно, — кивнул Ярослав. — А последний кто?

— А последний воевода Лис. Он ни с кем не дружит. Характер у него скверный, всё время спешит кого-то в чём-то обвинить. А как только Врабий заявил, что хочет стать князем, так Врабий сам стал не рад, что вызвался. Уж очень этот Лис неприятный. Обещает, что войну развяжет, лишь бы Врабий князем не стал. И не посмотрит, что его Стрежень поддерживает.

«Понятно, а этого надо бы душить», — подумал про себя Ярослав, а вслух сказал следующее:

— А ты как сам, готов будешь жениться на дочке Врана?

Клёст мрачно призадумался.

— Ну, коли надо будет, может и женюсь. Но для начала мне бы посмотреть на неё, да познакомиться, поближе друг друга узнать.

— Ну это уже хороший разговор, — улыбнулся Ярослав. — Но как я уже сказал, сложно так судить. Мне бы посмотреть на этих ваших воевод, да послушать что они говорят и как себя ведут. Глядишь, что пойму. По крайней мере, первоначальный план есть, а дальше смотреть надо.

— Так поехали со мной, скажу, что ты мой советник, — оживился Клёст. — Вот посмотришь на них, да послушаешь, что говорят.

— А идея-то неплохая, — согласился Ярослав, хотя стоило признаться, на это он и рассчитывал. Ему самому было интересно посмотреть на местных правителей. И посмотреть с кем можно кашу сварить, а с кем нельзя. По крайней мере, Клёст ему очень понравился. Конечно, вряд ли он мог назвать его другом. Нельзя дружить с начальством, это ему ещё дед говорил. Но мужик он толковый. А самое главное, честный. Быть может, Соколову очень повезло, что он попал именно к этому воеводе.

Тут его размышления прервал Клёст:

— Слушай, Ярик, а можешь мне рассказать, вот ты говоришь, что ты из другого мира, из далёкого будущего. Там-то у вас, наверное, всё совсем иначе. А что бы в твоём мире сделали на моём месте, чтобы решить подобную задачку?

Ярослав немного подумал, но решил не ходить вокруг да около:

— Самая главная проблема, что слишком уж вас, воевод, много. Во-первых, как бы поступили наши правители, они бы убрали лишних.

— Как это убрать лишних? — не понял Клёст.

— Ну, тут всё просто. Понять, кто самый сильный. С ним попытаться объединиться. Слабых, особенно тех, кто смуту вносит, убрать.

— Это как это убрать?

— Да попросту убить. У нас с этим довольно просто.

— Убийство? — нахмурился Клёст. — Нет. А как же их сёла? Что с их людьми будет?

— А сёла поглотить, да под себя подмять.

— Это как это? — не понял Клёст.

— Так себе забрать. Например, поставить своего человека вместо старого воеводы. Того же Креня. И при этом он будет тебе верен и за тебя отдаст свой голос. А ещё будет тебе благодарен по гроб жизни, что ты ему целое воеводство отдал.

Воевода крепко призадумался. А Ярослав себя едва не обругал последними словами. Уж не подал ли он воеводе слишком уж любопытную идею.

— А есть ли другие способы, без убийства? — наконец спросил Клёст.

— А с другими договариваться о выгоде. Крепко подумать, что им такого предложить, чтобы им выгодно было, чтобы именно ты был князем, чем кто-то другой. Пообещать им многое, как ты своим друзьям пообещал.

— Я подумаю об этом, — наконец произнёс Клёст. — Но убийство я вряд ли снесу. Надо мудрее поступать. Одно дело — в сече с врагами, людей губить. Другое дело ради выгоды своей. Нельзя так, не по-людски это.

— Я согласен, — выдохнул Ярослав. — И не призываю к этому. Нужно поступать мудрее.

Клёст кивнул.

— Именно так. Тогда и на земле будет больше порядка. И добрее люди будут. А коли править станешь честно, то и люди тебя любить будут.

Ярослав же про себя подумал, что в Клёсте он не ошибся. Хороший он мужик, хоть и немного наивный. А свои идеи лучше, наверное, до поры до времени держать при себе. Не хочется превращать этот, пускай и диковатый, но добрый мир в клубок коварных змей, готовых убивать друга ради власти и денег.

Как когда-то услышал Ярослав от своего родственника, власть развращает, а абсолютная власть абсолютно развращает. И очень хочется надеяться, что такой человек, как Клёст, не поддастся этому пороку и, даже добившись звания князя, будет вести себя добросовестно и честно.

Глава 24

Переговоры на высшем уровне

Днем занятий по боевой подготовке не было. Алатырь их отменил, сославшись на распоряжение воеводы.

Ярослав, воспользовавшись передышкой, всё утро ломал голову над двумя вещами.

Во-первых, что такое он может попросить у рыси. Но никакие мысли на ум не шли. Опять же, ему не очень понравилась идея ставить Итисию в неудобное положение. И пускай даже по странным законам этого мира она не сможет отказаться, но в любом случае не хотелось ей никак вредить, ни физически, ни морально.

Поэтому решил отбросить моральное сомнение по поводу того, что же это за желание такое у неё можно попросить. Наверное, справедливее всего будет просто её отпустить, либо как-то взаимозачётом — как подвернётся возможность, так и вернёт свой долг. А нет, так нет. Ярослав ведь не ради какой-то цели пытался её спасать, а просто потому, что так правильно. Ну и он неравнодушен к кошкам, тем более таким красивым. А когда оказывается, что это ещё и прекрасная девушка, то тут совсем другое дело.

Второй вопрос, что заботил Соколова, — это полумёртвая ветка. Она всё ещё была упругой, не сухой, возможно, её можно было как-то оживить. Но как?

Первым делом Ярослав попросту вставил её в землю и полил водой на заднем участке, строго настрого запретив кому-то к этой своей «рассаде» подходить. В особенности долго объяснял это псу Спатаку, который то и дело норовил эту палочку стащить. Однако на успех он не надеялся. Ведь он должен был сам что-то с этой веткой сделать. А что конкретно, кто же его поймёт?

Поэтому он и сидел, то размышляя о рыси, то пытаясь как-то взаимодействовать с этим ростком.

Однако долго размышлять Соколову не дали, потому что ему, как и всем остальным, нашлось дело по хозяйству. Все дружинники — и опытные, и новички, занимались тем, что приводили в порядок двор воеводы — подметали невесть откуда взявшийся мусор, выгребали старое сено, сваленное у конюшни (и почему раньше до него руки не дошли?), утаскивали его на скотный двор. Наконец-таки оттащили подальше старое дерево, лежавшее возле тропы, ведущей в сараи (хоть оно и не мешало), а еще таскали воду и дрова в поварню, потому что и сама повариха, и ее юные помощники с ног сбились.

К вечеру ждали гостей, поэтому не хотелось ударить лицом в грязь. У Ярослава даже сложилось впечатление, что воевода ждет приезда какого-то большого начальника с инспекторской проверкой. На стройке, где он подрабатывал, такое бывало: нагрянет какой-нибудь чиновник из мэрии, извольте к его приезду продемонстрировать, что все, что положено по технике безопасности присутствует, а работяги щеголяют в новеньких касках, хотя бывало, что про каски все забывали.

Но кто может быть главнее воеводы, ежели в Бранском княжестве все самые большие начальники ему ровня?

А потом стало понятно. Во двор влетело пятеро всадников, а Алтырь, знавший здесь все и вся, сказал:

— Вот и Замайло пожаловал. — Посмотрев повнимательнее, добавил: — А с ним его лучшие люди.

И сам сосед, и его дружинники были в доспехах, при оружие, а воевода Клёст приказал своим людям быть в простой одежде, а мечи и прочее убрать в горницу. Надо показать соседу, что его встречают добром. А случись что-то нехорошее… Ну, на худой конец и полено за оружие сойдет, а мечи расхватать — так это мигом.

Замайлу можно было узнать и по возрасту — постарше остальных, на вид дядьке лет сорок-сорок пять, по доспехам — не кожаные, к которым пришиты куски копыт, а почти что панцирь, и по длинному мечу.

Меч был в ножнах, поэтому нельзя было понять — стальной он, или железный? Впрочем, а определишь ли металл издалека? Но Ярослав решил, что меч, скорее всего, тоже выкован из железа, потому что стали он пока здесь не видел. Да и изобрели ли в Бранском княжестве сталь?

В первую очередь приезжие позаботились о своих конях. Не расседлывали, а просто оставили у коновязи, потребовав напоить коней. Значит — гости сегодня же собираются возвращаться назад. Но коли сразу привязали, а не велели конюху и его помощникам вначале выводить лошадей, а уже потом напоить — значит, всадники не неслись, сломя голову, а ехали шагом, а уже при въезде в село наддали, чтобы показать свою удаль. Ярослав, прожив пару недель (или больше?) постепенно начал разбираться и в таких тонкостях, как уход за лошадьми. Он теперь знал, что если лошадь долго неслась во всю прыть, то ей нельзя сразу же давать отдыхать, а нужно вначале «выводить», равно как нельзя сразу же после скачки поить коня, даже если тот этого и хочет.

Да и вообще, лошади, к удивлению парня, оказались более нежными существами, чем он думал. Нет, коней он любил (абстрактно, потому что сам их видел только в цирке, да в кино), но считал, что они могут скакать целыми днями, ни разу не уставать. Но не все так просто.

Замайло и его люди поглядывали на ратников Клеста недоверчиво, пока к ним не вышел Первак. Воевода внимательно осмотрел сына, вроде бы, пересчитал его руки и ноги, но недостачи не нашел. Правда, физиономия сына воеводы еще не полностью пришла в порядок, но багровые кровоподтеки сменились желтизной, а сломанный нос уже зажил. В общем — до свадьбы заживет.

Обнимать сына отец не спешил, да и сам Первак не торопился упасть в отцовские объятия. Ну да, а чего обниматься-то?

А вот с воеводой Клёстом сосед обнялся. Обнялись, похлопали друг дружку по спинам. Потом Клёст сказал:

— Пораньше я тебя ждал.

Замайло только отмахнулся:

— И сам я хотел пораньше приехать, да дела навалились. Из дальних лесов разбойники пожаловали, пытались деревеньку мою ограбить. Но, хвала Перуну, вовремя упредили. Прискакали вовремя, разбойники даже в деревню войти не успели. Вот, пришлось за ними малость погоняться. Двоих дружинников поранили, зато целое гнездо отыскали.

— А что ж ты меня на помощь-то не позвал? — удивленно вскинулся Клёст. — Неужели бы я не помог на соседнем-то деле?

— Позвал бы, но уж слишком быстро они убегали. Пока бы гонца к тебе слал, то да сё, ушли бы. А так, настигли, а по следам и лагерь нашли. Да и разбойников-то немного было — десятка два. Сами справились. Воронам теперь радость — висят.

— Дружинников-то сильно поранили? — заботливо спросил Клёст.

— У одного руку проткнули, но это ничего, а вот у второго глаз стрелой пробит. Знахарь сказал — может, парень и окривеет.

Клёст повздыхал, а потом повел всех — и своих дружинников, и соседа с его людьми на поварню.

Ярослав думал, что в честь приезда гостя Клёст закатит пир — зря они, что ли, воду и дрова таскали? Но здесь всё было гораздо проще и скромнее — кроме пирогов с мясом, на стол выставили кашу, да поднесли всем по кружке кваса. Ни тебе «старых медов», ни «зелена вина». Мед, которым поили богатырей в сказках, Ярослав так до сих пор и не видел, а что такое «зелено вино», он тоже не знал. Может, не пришла еще эпоха хмельных напитков? И не решает князь (ладно, пусть воевода) своих задач, на хмельном и пиру?

За столом Ярослав оказался неподалеку от своего воеводы. Не по правую руку — там сидел Замайло, не по левую — там был Крень, но на очень почетном месте. Младших дружинников пока должны были кормить на самом дальнем конце, а тут, такая честь. Может, кто-то и ворчал втихомолку, но вида не показывал. Да и знали, что новый дружинник уже в милости у Клёста, тем более, что и было за что — и двух чужих воинов на нашей земле поймал, и волкудлака привел, да еще и с Лесным хозяином в дружбе.

Утолив первый голод — опростав миску с кашей, Замайло приступил к пирогу. Кусок был здоровый, но воевода доблестно с ним справился. Прожевав, запил квасом и сказал:

— Хорошее у тебя село. Дома справные, мужики и бабы не бедствуют. Вон, давеча, когда скакали, видел, что и одеты все хорошо, в тряпье никого не видел.

— Так, стараемся. Трудится народ. Это мы только мечами махать умеем, а люди пашут, сено косят. И прорухи большой нет…

Сказав про проруху, Клёст постучал костяшками пальцев о столешницу. Видимо, здесь тот же обычай, что и в будущем — постучать по дереву, чтобы не сглазить.

— Так и мы не зря свой хлеб едим, — рассудительно сказал Замайло. — Вон, разбойников ловим, от всего прочего обороняем. Нас не станет, как мужики без ратников-то проживут? Сразу же чьей-то добычей станут. Мы с тобой, да с дружинниками стараемся чтобы у всех жизнь была хорошая. Помнишь, как в ту зиму мы с волками бились? Почитай, штук сорок серых на копье взяли. А не взяли бы — так и порушили бы они и овец, да и самих мужиков с их семьями.

Воевода замолк, вытаскивая из деревянной тарелки еще один кусок пирога. Верно, понравился. Надкусив, спросил:

— Слышал я, что вы волкудлака поймали? Только так и не понял — сожгли вы его, или повесили?

— Поймать-то поймали, — кивнул Клёст. Потом усмехнулся: — Только мы его не казнили, а к делу пристроили.

— Волкудлака и к делу? — удивленно вытаращился Замайло. Он даже жевать от изумления перестал.

— Так вон он сидит, кашу наворачивает, — указал Клест на бывшего оборотня, сидевшего в конце стола, рядом с Нежданом и Зозулей. На тот конец кашу принесли позже, поэтому доесть еще не успели. — Дружинник он теперь у меня. Трудно парню, но старается. А казнить его нельзя было. Проклятие на нем лежало. Вот, от проклятия освободили, а что с ним делать? Пахать? Так пахарей и без него хватает. А дружинников всегда недочет. Сам ведь знаешь — ратника учить долго, а коли погибнет, замену не сразу найдешь.

Замайло притих, переваривая услышанное. Но видимо, тот факт, что оборотень стал ратником, если его и удивил, то ненадолго. Что ж, пусть он и волкудлак, так это неважно. Был бы человеком годным.

— Скажи-ка мне брат воевода, — спросил Замайло. — А ты про нечисть, что в наших лесах объявилась, не слышал? Мне мой ведун уже все уши про то прожужжал. Дескать — появилась у нас какая-то нечисть. Может маг, а может — колдунья какая. Если колдунья, так это похуже любого мага. Вот ты про проклятие сказал, что на волкудлаке было… На том, что твоим дружинником стал, — зачем-то уточнил сосед. — Может, это проклятье та нечисть и наложила? Допрежь ведь не бывало такого, чтобы оборотни свой завет нарушали.

— Так как же про нечисть не слышать? — хмыкнул Клёст. — Еще как слышал. И прав ты — та нечисть на моего нынешнего дружинника заклятье и наложила.

— И что за нечисть? — полюбопытствовал Замайло.

— Если бы знать?! Поговаривают, ведьма завелась, — вздохнул Клест, удержавшись, чтобы не развести руками и, не задеть соседей по столу.

Осознав, что руками лучше не размахивать, если сидишь за столом, Клест продолжил:

— В общем, слышали мы про нечисть. Ищем. И не только мы, так ее сам хозяин леса разыскивает. Вон, парень у меня ходил, чтобы с хозяином наших лесов потолковать.

— И что, лесной хозяин с твоими людьми говорить стал? — хмыкнул Замайло. — Он же, шутник известный. Что не по нраву — сразу веткой огреет, а то и в топь заведет.

— Так ведь это, как ты с ним себя ведешь, — усмехнулся Клест. — Я тоже думал, что лесной хозяин только шутки с людьми шутить умеет, да баб с девками пугает, если они за грибами да ягодами ходят, а тут, на тебе. И волкудлака помог поймать, и про нечисть рассказал, а еще и подарок сделал.

— Не брешешь? — недоверчиво протянул Замайло. — Первый раз слышу, чтобы лесной хозяин подарки дарил. Вот, от угощения он не отказывается, про то знаю. Но подарки?

— Так мы тебе сейчас этот подарок покажем, — сказал Клест. — И парня я тебе покажу, который с хозяином подружился. Да что там — он лесного хозяина и позвать может. Хочешь?

Но предложение встретиться с лесным хозяином у Замайлы энтузиазма не вызвало и он сказал:

— Хозяин леса пусть у себя в лесу сидит, нам он без надобности. А вот его подарок я бы глянул.

— Яр, покажи-ка нашему гостю подарок, — приказал воевода Ярославу.

Воеводе перечить нельзя, поэтому пришлось сдвигать соседей, чтобы выбраться из-за стола и подойти к начальству.

— Изволь, — кивнул Ярослав, вытаскивая из-за пояса свою не то плеть, не то косу, сплетённую лешим. Не зная, что с ней дальше делать, просто положил ее на стол, прямо перед гостем.

— И что за штука-то такая? — полюбопытствовал Замайло, осматривая травяную плеть. Но мудрый и опытный воевода не стал брать в руки незнакомую вещь. Тем более, что со слов своего соседа, ее подарил лесной хозяин. Взяв ложку, которой он ел кашу, осторожно потыкал ею в плетенку. Хмыкнул: — Ровно коса девичья, только из чего плетена — непонятно. Тут и травы какие-то незнакомые, и цветочки. И что с этим подарком делать?

— Если воевода прикажет — могу показать, — сказал Ярослав, посмотрев на своего начальника.

— Давай, показывай, — махнул рукой Клест.

Подумав — на ком бы опробовать подарок лешего, Ярослав посмотрел на одного из ратников, сопровождавших Замайлу. Сказал тому: — Не пугайся, худого ничего не будет.

Ярослав кинул плеть прямо в лицо ратника, а когда тот инстинктивно вскинул руки, скомандовал плети: «Хватай!».

Плеть, словно змея прошла между сомкнутых ладоней, метнулась к шее ратника, оплела ее, а потом, удлинившись, опутала еще и руки, да так, что ратник не мог и пошевелиться.

Воин, с округлившимися от страха глазами, пытался избавиться от плети, но та, как живая, еще сильнее опутывала ратника.

Опасаясь, как бы плеть не переусердствовала, и не придушила чужого ратника, Ярослав приказал:

— Отпусти!

И коса, тотчас же ослабила зажим, принялась съеживаться, а когда Ярослав поднял руку, то прыгнула в его ладонь.

— Вот такой дар от лесного духа, — произнёс Клёст с гордостью, словно это он сам только что опутал ратника, а не плеть.

— И слушается эта плетка только тебя? — поинтересовался Замайло.

— Не знаю, — честно ответил Соколов. Потом предложил: — Хочешь сам попробовать?

Замайло покачал головой и сказал:

— Нет, парень, с чужими подарками лучше не шутить. Тебе дали, значит, только тебя и будет слушаться. А кто другой возьмет — так неизвестно, что эта плетка выкинет. Так что, убери ее обратно, я уже верю. Но скажите, а что вам лесной хозяин рассказал по поводу нечисти?

Ярослав, чтобы больше не пугать гостей, повязал плеть на пояс.

— Нестер сам её разыскивает, но говорит что проще дождаться когда она сама уйдёт, — с позволения Клёста вставил Ярослав.

— Понятно, — хмуро произнёс воевода.

Замайло, задумчиво переводил взгляд со Клёста на Ярослава:

— Скажи-ка Клёст, а это не тот ли парень, что моего Первака в полон взял?

— Он самый и есть, — кивнул Клёст. — Он, вишь, и сына твоего одолел, он и с хозяином лесным дружбу водит.

— Ясно, — кивнул Замайло. Побарабанив по столу, спросил: — Ну что, воевода? Спасибо за хлеб-за соль, но пора и о деле. О выкупе за моего сына здесь станем говорить или к тебе в покои пойдем?

— А я хотел тебе показать, как мы село отстроили, — пожал плечами Клест, словно бы недовольный переходом на такие скучные вещи, как выкуп. — Ты ведь, у нас лет семь назад был? Перед отцом-то уже не похвастаюсь, так хоть тебе покажу. Чтобы ты видел, что я память отца не посрамил, а его село приукрасил.

— Да видел я твоё село, — буркнул Замайло. — Пока к тебе скакали, успел посмотреть. Вижу, что и приукрасил, и что память отца твоего Клеста-старшего не посрамил. Так что, давай о деле.

— Ну, о деле, так о деле, — не стал спорить Клест. — Но о делах лучше в палатах, чтобы чавканьем никто не мешал.

Воеводы ушли, а вслед за ними пошли и дружинники. Ратники разных воевод расселись наособицу, но за оружие никто не хватался, ссориться не пытался. Да и чего ссориться-то на сытое брюхо? А что там, и как, пусть старшие думают.

Воеводы говорили не меньше часа, порой до ратников доносились повышенные голоса. Верно, спорят о чем-то. Но спор — это не ссора.

Наконец, из дома воеводы вышел Замойло. Старый воин нес нёс с собой узел, из которого торчала рукоять меча.

— Эй, парень, не знаю, как тебя и звать-то? Вроде бы Яр? Или Ярик? — окликнул Замайло Ярослава. — Клёст вернул мне доспехи и меч сына. Но сын мой их взять не может. Это твое, по праву.

Опустив тяжелый узел у ног парня, воевода развернулся и направился к своим бойцам:

— По коням.

Замайло с сыном, а также их ратники отвязали отдохнувших и поевших коней, вскочили в седла и поскакали восвояси. А на крыльцо вышел сам Клест и позвал:

— Крень. Ярик. Зайдите-ка ко мне.

Слегка удивляясь, ратники вошли в дом и прошли в горницу воеводы. Усевшись на лавку, посмотрели на начальника. А тот, немного помедлив, словно бы держа паузу, торжественно сказал:

— Замайло дал слово, что отдаст голос за меня. И поклялся в этом перед Перуном. А клятвы Перуну для воина нерушимы.

Ярослав, с цинизмом человека двадцать первого столетия подумал, что если один правитель дал другому правителю слово, да еще без свидетелей, без договора, то он также легко может это слово взять обратно. Да что там — в его истории сплошь и рядом нарушались и писаные договоры. Впрочем, здесь люди еще другие. Возможно, что клятва, данная Перуну, в этой реальности стоит дороже, чем все подписи.

Клест, посмотрев на Ярослава, усмехнулся:

— Сделал я так, Яр, как ты мне советовал. Дочери у Замайлы нет, значит, следует что-то пообещать. Что-то такое, что может и самому Замайле понравиться, да и его сыну. Договорились, что когда я стану князем, Замайло станет первым моим советником, а его воеводство останется у его сына.

Крень нахмурился. Видимо, он и сам был не прочь стать первым советником и помощником князя.

А воевода, встав со своего места, подошёл к Креню и обнял его:

— Крень, а тебе еще большее предстоит. Ты меня здесь сменишь. Если я князем стану, то мое воеводство осиротеет. А оно мне родное, я в него душу вложил. Свое владение я только тебе, да детям твоим доверю. Другого такого Креня у меня нет.

Глава 25

Столица

Съезд воевод был приурочен ко дню Перуна — покровителя ратных людей. Неожиданно, Ярослав вспомнил, что славянский бог Перун стал отождествляться у славян с Ильей Пророком, а день пророка Ильи, по счастливой случайности, в его времени стал Днем ВДВ. Неизвестно, любил ли Илья Пророк купаться в фонтанах, но как уж есть.

Одно стало ясно: если раньше он путался во времени — ведь сюда он попал, когда в его родном мире было только начало лета — то по всему выходит, что сейчас уже начало августа.

Однако, календарей здесь никто не вёл, по крайней мере, ничего подобного Ярослав не видел. Однако о праздниках как-то вспоминали и исправно блюли их, что удивительно.

Сборы на собрание заняли немного времени. В Бранск воевода Клёст решил взять Ярослава, как и обговаривали ранее, пятерых дружинников и две телеги с едой, сеном для лошадей и другими необходимыми в быту вещами. Ведь и по дороге придется и самим есть, и коней кормить, да нужно кое-что оставить и на самом подворье.

Как оказалось, каждый из воевод имеет в Бранске своё собственное подворье. Пока там правил князь Людослав, а до него и другие князья, воеводы, бывало, приезжали в стольный город на несколько недель. Но сейчас ничего не осталось, поэтому и приходится приезжать со своим добром и, считай, каждый раз по новой обустраиваться.

В Бранске у семейства Клёстов тоже имелся свой дом. Вот только, почти необжитый он, не было там ни вещей, ни запасов еды. Жил там какой-то старик, который присматривал, чтобы дом совсем не развалился. Однако многого ожидать от него не приходилось.

Крень очень не хотел отпускать воеводу, но ему пришлось оставаться на хозяйстве, а то без присмотра всё пойдёт прахом.

Собственно, Крень ни на миг не сомневался, что его начальник по возвращению уже будет именоваться князем, поэтому уже и на себя примерял роль воеводы. Возможно, уже прикидывал — а не назвать ли село Креневым? А то и самому придется менять имя, и становиться Клестом, потому что воеводе, ставшему князем, положено иное имя. Ну, с этим пока подождать можно.

Конечно, Ярославу хотелось, чтобы компанию ему составил молчун Неждан, либо Жужель, да даже Зозуля, каким бы дрянным воином тот не был, был бы в радость. Но Соколов ведь не главный, значит, и решать не ему. Хотя его товарищи пока и рядом не стояли с бывалыми воинами из дружины Клёста. А для сопровождения воеводы всё-таки нужны воины поопытнее.

Ехать до Бранска четыре дня. Но Ярослав не печалился, ему-то было чем заниматься. Он постигал ратную науку, (договорился с двумя воинами-дружинниками, что будет с ними тренироваться). Правда, те хоть и опытные, но, видимо, обленились за годы службы. Поэтому, с одним он занимался утром, с другим вечером. Так и совмещал. Те хоть как-то подтягивали свою форму, заставляя Клёста довольно качать головой. А Ярослав как раз работал в своём обычном рабочем режиме, ему по крайней мере нагрузки хватало.

В промежутках и во время пути он пытался гипнотизировать веточку. (Правда это в промежутках, когда он не пытался спасти свою жизнь от падения с коня, но об этом позже).

Но веточка не поддавалась, как он ни старался и на «контакт» не шла. Пребывание в почве и под регулярным поливом толку тоже не дало. А что касаемо методики «думай как ветка», здесь всё было не просто.

Хотя были и другие отвлекающие факторы.

Во-первых, он отправился в путь в доспехах и с мечом, которые когда-то принадлежали Перваку. С одной стороны, выглядел он теперь как настоящий воин, и ему было не стыдно ехать в одном ряду с бывалыми рубаками. Однако, втайне Ярослав надеялся, что Замайло не возьмёт на совет своего сына. Отчего-то ему неловко было от той мысли, что он ходит в чужих вещах. А делать это на глазах бывшего хозяина казалось ему совсем кощунством.

Опять же, радостно ему было только в самом начале. Оказалось, что в броне ходить абсолютно неудобно. Да, кожа с нашитыми пластинами весила не так и много, но уже к концу первого дня сильно давило на плечи. А каковы полностью металлические доспехи, страшно подумать. А меч, постоянно куда-то сползал, а рукоятка норовила заехать между ног. Он даже подумывал — а не приспособить ли меч за спину, как это делали японские самураи? Но вот как он станет вытаскивать меч из-за спины, придумать не мог. Тоже нужна привычка и умение.

К тому же был ещё один отвлекающий фактор. Ярослав совершенно не умел кататься на лошади, ну, на момент, когда попал в этот мир. Сейчас-то он научился, но от этого толку не прибавилось, практики то не много. Он основательно стёр бёдра об седло, но старался не показывать виду, что ему так непривычно. Да и альтернатива была не самая лучшая. Всё-таки четыре дня шагать на своих двоих, следом за конными, так можно ноги до крови стереть.

Все прекрасно понимали, что молодой дружинник только недавно стал ездить верхом и слегка посмеивались, но беззлобно. Зато по дороге учили парня новым премудростям, как правильно оседлать коня, чтобы подпруга была не сильно туга и не болталась. Будет подпруга сильно затянута, коня можно попортить, а если недотянуть, можно вместе с седлом грохнуться прямо на землю. А с высоты конского роста — это может закончиться серьёзными травмами.

Ещё следует внимательно следить, чтобы между седлом и спиной коня не оказалось даже крошечного камушка. Попадёт такой вот камушек под седло, конь собьёт шкуру на спине в кровь.

Ещё научили утром и вечером осматривать копыта у своего коня — не выпали ли гвозди подковы, не попал ли под подкову камушек, не поранил ли он копыто.

Но это ничего. Всё-таки Ярослава изначально пожалели, хоть это он понял спустя пару дней. Ему дали не молодого резвого коня, а старого спокойного мерина по кличке Мирный, который плавно, будто верблюд по пустыне, шагал себе вперёд, практически не раскачиваясь.

Ярослав даже представить себе не мог, что было бы, если бы ему дали молодого резвого коня, полного силы и энергии. Наверное, он бы точно себе шею свернул.

Еду в походе готовили по очереди. Ярослав уже начал привыкать, что большой начальник, каким был воевода, не чурался самых простых дел — рубил дрова для костра, сам чистил и кормил своего коня и даже варил яства во время привалов. Как будет называться блюдо, если в него засыпать много крупы, сала и лука? Кулеш, наверное? Вот, этим дружинники питались в дороге и, ничего, не жаловались. Он и сам тоже варил. Правда, под чутким руководством самого воеводы, а заодно и остальных дружинников. Конечно, в дороге разносолов не держат, но кому же охота ложиться спать голодным, если, скажем, новичок испортит ужин?

На привалах, когда Ярославу становилось скучно гипнотизировать веточку, они порой переговаривались с Клёстом. Воевода сильно волновался перед съездом и на политические темы общаться особо не хотел, зато рассказывал о других вещах. Например, рассказал о Бранске. Из описаний Ярослав понял, что Бранск отличался от тех деревень, что он видел, и села Клёстово. Во-первых, у него имелись крепостные стены. Хотя, по словам воеводы, толку от этой крепости уже никакого нет, потому что большинство домов располагалось за пределами стен. И в случае чего хорошо бы, чтобы люди успели спрятаться под защитой крепости.

Тут у Ярослава возник другой вопрос:

— Слушай, воевода, а если князя нету, и вы все в своих сёлах, кто же правит в городе?

— Правит городской совет, — назидательно принялся объяснять воевода. — Это совместно придумали воеводы семь лет назад, когда ещё мой отец правил селом Клёстово.

— Что за городской совет такой? — не понял Ярослав.

— Он состоит из уважаемых людей, их семь человек, и каждый из них правит по одному дню в седьмицу. В первый день правит один. А на следующий день уступает место другому, который идёт по очереди.

Ярослав не сразу понял, что имеет в виду Клёст.

— Зачем так усложнять управление? — спросил он. — А не проще ли было назначить кого-то одного править городом?

— Проще-то проще, — хмыкнул Клёст. — Но если управляющий будет один, то он и власть в городе захватит.

— Я вот совершенно не понимаю, как могут семеро по очереди править хоть как-то толково. Они же каждый свои дела будут делать, а в итоге ничего так и не сделают.

— Да как-то справляются, причём неплохо, — хохотнул Клёст. — Дела делаются. Каждый решает свои задачи, но только раз в неделю. Они и дела поделили между собой. Один занимается вопросами по хозяйству, другой животиной заведует, третий податями… Ну и дальше по списку.

— Понятно, — хохотнул Ярослав. — Видимо, так и зарождалась бюрократия.

— И уж поверь, — неправильно поняв усмешку Ярослава, продолжил Клёст, пропустив мимо ушей очередное странное слово, — управляющие рады-радёшеньки, что им всего один день в неделю приходится править. Они были бы счастливы хоть кому-то свою власть передать, потому как все жители города за тем, кто назначен правителем на тот день, носятся с утра до самого вечера, пытаясь решать свои дела.

— А если война начнётся, кто командовать станет? — спросил Ярослав.

— Ну, здесь сложно… — задумался Клёст. — Наверное, командовать станет тот, кто в тот день был управляющим, и так до конца войны. Вот тогда этот управляющий будет командовать войском, пока не закончится война.

— Хитро, — хмыкнул Ярослав.

А про себя подумал, ведь для умного человека боевые действия — это прекрасный шанс захватить власть в городе. Например, договориться с кем-то из воевод, чтобы тот попугал крестьян, изобразил нападение. Месяцок, например, побродит вокруг княжеского города, а пока люди будут бояться за свои жизни и ожидать нападения извне, такой управляющий втихомолку успеет за это время всех своих соперников устранить. А за счёт войск, которые потом, по случайности, окажутся не разбойниками и не бандитами-захватчиками, а войсками одного из своих воевод, сможет укрепить власть и унять возможное недовольство местных. Вот тебе и готовый князь на Бранском престоле. Но вслух свои мысли, конечно, озвучивать не стал. У воеводы Клёста сейчас и так хватает пищи для размышлений.

Хотя, с другой стороны, если так посмотреть, если воеводы такие правильные, что не решились за власть друг с другом воевать, а только договариваются и пытаются хоть как-то жить мирно, то, видимо, и горожане такие же беззлобные и бесхитростные.

С одной стороны, это опасно, потому как заведётся лисица в таком курятнике и кранты всем. С другой стороны, как же приятно, когда не опасаешься, что тебе может кто-то подлость сделать, просто потому что люди вокруг хорошие.

Однако решил ещё пораспрашивать воеводу:

— Скажи-ка Клёст, а что за войско в городе? Кем управляющий командовать станет?

— Ну, большого войска в городе нет, его ещё кормить ведь надо. Но есть городская стража, они по ночам службу несут, обходы делают, чтобы зверьё какое не напало, или люди нечестные не повадились воровать. И на рынки смотрят, чтобы беды не чинили всякие пришлые. А то так купец отвернётся, а у него человек пришлый мошну с монетами стащит. Ещё следят, чтобы пожары не начинались. Но если случится война, — Клёст сплюнул на землю, — то все горожане мужского пола возьмутся за оружие и будут весь город защищать и наше княжество, пока не подтянутся силы воевод. Конечно, вояки они так себе, но в случае войны смогут выиграть время.

— А когда война последний раз была? — спросил Ярослав.

— Война? — удивился Клёст. — Да большой войны у нас со времён Брана не было. Иной раз разбойники забредают. Бывает, что мурманы, которые торговать приходят на кораблях, пытаются жителей ограбить или в рабство забрать. Но с этим любая воинская дружина управится. Хотя, — он вдруг призадумался, — нет, вру, вспомнил кое-что, — произнёс Клёст. — Не при мне, а ещё при моём деде зашли в нашу реку пять кораблей мурманов, и на каждом по двадцать гребцов. Вот тут-то князь и собрал воевод со своими дружинами, на всякий случай. Но мурманы не дураки — увидели, что такая сила подтянулась, наторговались, и грабить никого не пытаясь, ушли себе восвояси.

— Понятно, — произнёс Ярослав. — В принципе, разумно. Клёст, а скажи-ка, а сколько всего дружинников может выставить Бранское княжество? — спросил Ярослав.

Эта мысль давно уже сидела в голове парня, но рядовые дружинники об общем количестве ничего не знали. Это не их дело, не их задача. Оно и понятно. А задать вопрос Креню или Клёсту, Ярослав до этого момента не решался.

Клёст призадумался, принявшись загибать пальцы, стал считать.

— У меня три десятка, у остальных по-разному — от двадцати пяти до сорок. У Врана целых шесть десятков, но у него и пахарей больше. Такую ораву ещё попробуй прокорми.

Ярослав прикинул — получается все воинские силы Бранского княжества составляют не более трёхсот человек. Если бы эти самые мурманы пришли не на пяти кораблях по двадцать гребцов, а на десяти больших дракарах, где сидело бы гребцов по семьдесят, то расхреначили бы они Бранское княжество и камня на камне бы не оставили.

— Скажи, Клёст, — сформировал Ярослав вопрос, — а если сюда целая армия придёт, скажем человек под тысячу?

Воевода посмотрел на Ярослава хмуро, затем качнул головой и усмехнулся.

— Вот таким армиям к нам лучше не приходить, мы же их хоронить замучаемся, — самоуверенно ответил воевода.

Дальше Клёст свою мысль развивать не стал, что называется — понимай как хочешь. А Ярослав призадумался. Возможно, у Бранского княжества имеются тайные союзники вроде тех же лесных людей, что могут прийти с луками и отравленными стрелами. А может лесной хозяин заступится, кто его знает — он вроде в дела людские не лезет, но как припрёт глядишь придёт на помощь.

А может имеются другие козыри. Опять же, нельзя сбрасывать со счетов каких-нибудь магов. А то, что такие здесь есть, Ярослав уже знал. И то, что они не показываются это совершенно не повод расслабляться.

Город Бранск, к некому удивлению Ярослава, оказался полностью деревянным. Нет, он читал, что в древности все селения — будь это город, или деревня, строились из дерева, но одно дело читать, совсем другое видеть все своими глазами. Ну, хоть бы какой-нибудь домик, башенка там, были из камня или кирпича, а то ведь, сплошные бревна.

Из бревен были сложены крепостные стены, городские дома, а крыши, частью тесовые, частью соломенные. Понятное дело, что заборы вокруг домов деревянные, но когда он понял, что его мерин ступает по деревянной улице — окончательно обалдел. Ярослав видел в деревнях мостовые или, как их называют «мостки», но и представить себе не мог, что не только пешеходная, но и проезжая часть выложена из дерева, да так, что умом двинешься, размышляя — как это сделали? Улица в Бранске была сооружена из чурбаков, вбитых в землю. Причем, дорога была очень ровной и ни одна чурка не выбивалась по высоте. Их что, регулярно замеряют?

Дома, расположившиеся вдоль улиц, были повыше, нежели в Клёстове, но чуть поуже. Попадались даже те, что выстроены в два этажа. Ярик уже успел услышать, что такие называются «в два жилья».

А вот, если подальше от центра, то уже, вроде бы, что-то похожее на усадьбы, где каждый дом имеет еще и хозяйственные пристройки, да еще и обнесены забором. Правда, заборы не глухие, а напоминающие палисады. Наверное, жители Бранска не отгораживаются от соседей глухими тынами, но, тем не менее, обозначают свое пространство.

Свернули с главной улицы, проехали еще одну — и тоже, «мощеную» чурбаками, а потом заехали во двор. Видимо, это и есть резиденция воевод из Клёстова. Или, как тут говорят, подворье.

Подворье воеводы было очень простым — небольшой дом, конюшня, какой-то сарай, а еще банька, вынесенная на зады.

Во дворе гостей встретил тщедушный старик. Старик сразу же заключил в объятия огромного воеводу, гладил его по спине и приговаривал:

— Ой ты, мой маленький, наконец-то приехал.

А воевода, смущенный нежданной лаской, только топтался, словно подросток и приговаривал:

— Какой же я маленький, дяинька Серпень? Большой уже!

— Ну, для меня-то ты всегда останешься маленьким, — сказал старик. Оторвавшись от воеводы, осмотрел всех присутствующих цепким взглядом, потом скомандовал: — И чего встали? Я тут один живу, на одного и готовлю. Знал бы заранее, что такая орава приедет — подготовился бы. Стало быть — мигом баню топить, еду готовить, а потом на стол накрывать. И лошадей не забудьте распрячь и в конюшню поставить.

Дружинники и обозные мужики знали и так, а Соколов смекнул, что старик, скорее всего, когда-то воспитывал маленького воеводу, и шутки с ним плохи.

И закипела работа. Ярослав, вместе со всеми и коней распрягал, и воду для бани таскал.

Да и сам Клёст, даром, что воевода, занимался делом — таскал провизию с телеги в дом, носил сено.

Но вот, протопили баню, помылись, поужинали, а тут уже и спать пора.

Все улеглись прямо на полу, постелив на твердые половицы конские попоны.

Ярослав проснулся от того, что спавший неподалеку воевода встал и принялся собираться. Явно не просто навестить маленький домик, что во дворе. Увидев, что новый дружинник приподнялся на локте, Клёст приложил указательный палец к губам, а на молчаливое предложение парня — не надо ли пойти вместе с ним, покачал головой. Дескать — я один.

Утром, наскоро позавтракав, воевода засобирался на собрание.

— Со мной Ярик пойдет и Татынь, — распорядился Клест. — Остальные ждите меня здесь, помогайте Серпеню по хозяйству. Серпень, дела у тебя есть?

— Как же не быть? — усмехнулся старик. — И крышу надобно подлатать, и угол у дома заваливается — поднять бы неплохо.

В общем, смотритель подворья всем дел найдет. А судя по довольному виду Серпеня, тот со своих помощников семь потов сгонит.

Когда вышли на улицу, Клест повернулся к Татыню — воину, лет сорока, с окладистой бородой, из-за которой он выглядел гораздо старше.

— Татынь, ты у меня нынче советником будешь.

— Воевода, какой же из меня советчик? — обомлел старый воин. — Ты ж сам знаешь, что я и думаю руками. Из меня советчик, как из бабы дружинник.

— Да это не важно, — отмахнулся Клест. — Главное, что у тебя борода длинная, не то что у Ярика, а то его никто и всерьёз не воспримет, как бы на смех не подняли.

— Ну, как прикажешь, — слегка приосанился Татынь, расправляя плечи и начиная идти неспешной, приличествующей его новому положению походкой.

— А ты, Ярик, вроде, как моим охранником будешь, — сказал воевода и пояснил. — Так повелось, что на собрания воевод, у каждого должно быть лишь два человека — советчик и охранник. Так что, доспехи носи и не морщись, и рукоятку меча поправь, опять она у тебя куда-то уехала.

Услышав про доспехи и меч, Ярослав мысленно застонал. Опять! Но поспешно поправил.

Пока шли по улице, воевода сказал:

— Я тут ночью со своими товарищами встречался. Все подтвердили — и Замайло с Беляем, и Кракша, что наш уговор в силе. И сегодня они за меня встанут и на совете меня на должность князя поддержат.

— Это хорошо, — кивнул Ярослав.

— Еще узнал, что у Врана и на самом деле дочка на выданье, можно к ней и посвататься. И говорят — девка красивая.

— Если еще и красивая, то совсем хорошо, — еще раз кивнул Ярослав, потом спросил: — А с теми, кто пока не определился, не успел встретиться?

— Так как со всеми-то встретиться? — хмыкнул воевода. — Мне же и поспать хотя бы чуточку нужно было. А иначе квелый буду сидеть, враз все заметят. А Вран, с которым и надобно встретиться, тот ночью еще не приехал. Запаздывает, ему ехать далеко. Вот, завтра, после собрания и попробую с ним поговорить да посвататься.

— Сватовство, это еще не свадьба, — задумчиво произнёс Ярослав, а потом спросил: — А как долго совет будет длиться?

— Да два дня, — пояснил Клест. — В первый день у нас встреча, на ней только поговорим, потом полаемся. А потом разойдемся, чтобы все обдумать. Ну, а завтра уже и решение примем — кому князем быть.

— А не мало ли, всего два дня? — удивился Ярослав.

— А чего тянуть-то? — хмыкнул воевода. — День-два, вполне достаточно. Если за два дня не управимся, значит, и дальше не управимся. А на кой ляд в Бранске сидеть? Это же и лошадей кормить, и дружинникам на походном харче лишний день-другой держать. А пока мы тут заседаем, в воеводствах всякое может случиться. Крень-то парень умный, но все равно, хозяин воеводства пока я, и душа болит — а как там селяне?

Княжеский Дом Советов находился в самом центре города. И весь дом состоял всего из одной комнаты, зато в ней стояло высокое деревянное кресло, напоминающее трон, а вдоль стен притулились широкие лавки.

Трон, разумеется, пустовал, но почти все лавки уже были заняты. На вошедших тут же скрестились взгляды, хорошо еще, что они пришли не последние и не заставили никого ждать.

Воевода ни с кем не раскланивался, не пожимал руки, а только кивнул всем присутствующим и провел своих людей на пустующее место.

Среди присутствующих, Ярослав заметил Замайло, а рядом с ним Первака. По левую руку от воеводы сидел пожилой воин, без одного глаза. Видимо, этот воин и есть советник, а сына Замайло взял с собой как охранника.

С Перваком Ярослав старался не встречаться взглядом, да и тот не рвался углядеть того, по чьей милости он лишился доспехов. Вот и теперь Первак сидел не в панцире, а в простой рубашке, зато при нем обнаружился новый меч.

Ярослав перечитал всех, насчитал двадцать одного человека. Стало быть, кого-то не хватало. Видимо, Врана со своими людьми. Соколов попытался понять — кто тут воеводы, а кто дружинники, но не смог, потому что люди не отличались ни богатой одеждой, ни оружием.

— Запаздывает Вран, — недовольно произнёс один из присутствующих, с куцей бородёнкой и хитрым взглядом, с узким треугольным лицом и с бородой, наполовину седой, а на другую черной. треугольное лицо, даром что глаза не раскосые, да борода не чёрная, а наполовину

«Ага, вот это, наверное, и есть воевода Лис», — решил про себя Ярослав. Уж очень этот воин напоминал хитрого зверя. Ему бы на детском утреннике лиса играть без грима. Но лисы они разные. Бывают и добрыми, как в мультиках, а бывают и злыми. Вот этот мужик Ярославу сразу же не понравился.

— Ехать воеводе Врану далеко, — вступился за отсутствующего кто-то, кого Ярослав не успел разглядеть. — А с дороги-то и в баню сходить надо, да и перекусить.

Но Лис не унимался:

— Мог бы и раньше выехать, коли далеко. Нам что, его целую седьмицу ждать?

— Скоро прибудет, — успокоил присутствующих человек лет двадцати пяти — тридцати. Воевода?

Лис еще что-то пробурчал, но с улицы послышались голоса и неприятный типчик умолк. В горницу вошел немолодой и тучный мужчина, а следом за ним двое ратников помоложе.

— Здравы будьте, братья воеводы, — поздоровался Вран, — простите если заставил вас ждать. Но ехать мне долго. Зато и новость есть, радостная. Дочку свою единственную, красавицу Милицу замуж отдаю и всех вас на свадьбу зову.

По горнице пронесся легкий гул, послышались поздравления, а Лис спросил в нетерпении:

— А за кого замуж-то девку-красу отдаешь?

— Так вот, за воеводу. Врабий, будущий зять ты мой дорогой. Встань, пусть народ тебя сам поздравит.

Глава 26

Суд божий

После слов Врана в зале для совещаний повисла тишина. А потом поднялся с места статный молодой мужчина, возрастом либо ровесник Клеста, либо, если и старше, то чуть-чуть и пошел навстречу старому воеводе. Крепко обнял того и похлопал по плечам.

А Клёст слегка подтолкнул локтем Ярослава, прошептав тому: «Ну вот, нас уже и опередили», а Соколов, также шепнул в ответ: «Подожди, воевода, еще не вечер».

— А свадьба то где будет? — спросил Лис.

— Как у нас и заведено, свадьба пройдет в селе жениха, — сказал Врабий, но Вран, отчего-то, с ним не согласился: — Нет, Врабий, свадьба должна быть в моём селе. Я тебя и постарше буду, да и дочка, наверное, станет моей наследницей, а через нее, глядишь, и ты воеводой на моей земле станешь, возьмёшь моих пахарей под свою руку.

Слова Врана о том, что дочь станет наследницей, вызвала еще большее удивление, нежели известие о свадьбе.

— А сын-то твой что? — нетерпеливо спросил Лис.

— С сыном, братья-воеводы беда, — вздохнул Вран. — Змея его укусила, лежит мальчишка, вроде и дышит, но словно бы не жив и ни мёртв.

— А что знахари говорят? — спросил кто-то.

— А что знахари? — горько усмехнулся Вран. — Что знахари, а что и ведуны только руками разводят, да говорят, что змея не наша, и никакого противоядия от её яда у них нет.

Присутствующие только поахали. Но поразмыслив, прикинули, что если Вран лишается сына-наследника, а его дочь становится претенденткой на воеводство, так выдав девушку замуж за Врабия, он же делает того хозяином двух воеводств! И это воеводам явно не понравилось. В зале поднялся гул.

Общее мнение выдал Лис:

— Ух, как вы хитро придумали-то! Все знают, Вран, что у тебя самая большая дружина, а вместе с дружиной Врабия, так и вовсе войско получится. Что-то вы нехорошее замышляете. Может, ты еще и в князья своего будущего зятя предложишь? Только, ты смотри Вран, не развешивай уши, а то пропустишь ушлого молодца, что на многое ради власти пойдёт. Ты лучше задумайся, а не нарочно ли в твое воеводство незнакомая змея приползла?

— Что? — мгновенно вспыхнул Врабий. — Да ты что же, лисья твоя морда, себе позволяешь? Ты меня в убийстве моего шурина обвинять вздумал?

Лис, хотя и выглядел трусовато, но трусом не был. Он поморщился, и сказал:

— А я тебя, воробышек, по имени не называл. И в убийстве я тебя не обвиняю, а только спрашиваю — не замыслил ли ты на княжение сесть?

— А хоть бы и так, — вдруг подбоченился Врабий и выпятил грудь. — Пора уже нам до чего-то договориться. Еще отец мой на воеводстве был, когда договариваться стали. А нынче уже десять лет прошло. Сколько можно эту веревку-то тянуть? Пора уже Бранскому княжеству хозяина обрести.

— Так ты не юли, ты напрямую скажи, — не унимался Лис, хотя и так все было понятно. — Уж не ты ли этим самым князем хочешь быть?

— А может и я, — ухмыльнулся Врабий.

К разговору подключился и Вран. Видимо, старый воевода пропустил мимо ушей слова Лиса о змее, которая, вполне возможно, заползла в его владения совсем не случайно:

— А что такого? Врабий — мужчина видный, воевода справный. Чем он не князь?

Со своего места поднялся еще один воевода, судя по всему — тот самый Стрежень, который был на стороне Врабия:

— Я тоже, братья-воеводы скажу, что пора нам князя избрать. Доколе княжество Бранское без хозяина стоять будет? А Врабий — человек надежный, воевода умелый. В его селе у него порядок, воины накормлены, делом заняты, а пахари в деревнях все при деле. Голодных никого нет.

— А что, у нас у кого-то непорядок? — произнес кто-то. — Или пахари голодными остаются?

— Вы это бросьте, — упрямо мотал головой Лис, — какой из Врабия князь, он же воробушек ещё?

Народ зашумел. И впрямь — мол, чего это Стрежень хвастается Врабием? У всех все в порядке.

Клёст следил за этой перебранкой, что-то соображал, кажется он отключился, такого развития событий он точно не ожидал. Странно, вроде бы. Ведь воевода знал примерный расклад сил. Или его выбило из колеи заявление Врана о свадьбе и о том, что самый сильный из воевод принял сторону его соперника?

Ярослав поймал изумленный взгляд Замайлы, направленный на Клёста. Понять воеводу-соседа можно. Ведь Клёст, судя по всему, до этого развернул целую кампанию — предвыборную агитацию провел, а тут сидит сиднем и ждёт, пока у него из-под носа княжество уводят.

Ярослав собрался толкнуть своего воеводу — мол, давай, скажи что-нибудь, но тот уже и сам поднялся с лавки.

— Братья, ну к чему ругаться? — примирительно сказал Клёст. — Брат-воевода Лис, я думаю, нам только порадоваться нужно, что у дочери Врана появится статный и красивый жених, и прекрасная новость, что среди нас появится воевода с такой большой дружиной.

Раздался гул, потому что Клёст произнес вслух то, о чем думало большинство воевод, но пока не высказывали своих мыслей вслух. А тот, между тем, продолжил свою речь:

— А вот что до того, что должны мы под князем ходить — и тут все верно. И мы с вами уже давненько над этим бьемся, но решить не можем. Нужен нам князь, ох, как нужен. Но вот кто им станет?

Клёст замолчал, затем оглядел воевод, что сидели и не участвовали в споре, словно бы приглашая их к разговору. И дождался. Поднялся один из воевод, и сказал:

— Я, вот что, братья хочу сказать…

— Ишь, а чего это вдруг Беляй-то заговорил? — не удержался от укола Лис. — То сиднем сидит, слова из него не вытянешь, а тут вдруг заговорил? Может, ты сам в князья метишь?

Ярославу показалось, что он наблюдает со стороны небольшой спектакль. Беляй, как он помнил — один из сторонников Клеста. Стало быть, роль ему уже расписана.

И на самом деле, воевода Беляй сказал так:

— Я, братья, говорить не мастак, но, стало быть хотел сказать, что давно нам князь нужен. Не дело это, что мы уже десять лет как раздельно живём, раз в году видимся. И дружины наши вместе не собираются. А куда годится, если ратники, которым вместе с врагами биться придется, друг другу чужие? Еще немного и мы, воеводы, друг другу чужими станем, а то и воевать друг с другом начнём. Но предложить я хочу не себя, а Клёста. Я его с детства знаю. А дружина у него, и порядок — ничуть не хуже, чем у Врабия, а может и лучше. Клёст достойный будет правитель.

Воевода Беляй аж вспотел, сказав такую длинную речь. Он уже собрался сесть, но вспомнив что-то, сказал:

— А еще, братья-воеводы — праздник бога нашего Перуна на носу. Сколько лет мы уже вместе его не праздновали, жертву не приносили? Может, пришло время? Вот, изберем князем Клеста, он жертву и принесет.

Раньше бы Ярослав удивился — почему это князь должен приносить жертву богу? Но пожив в селе, парень успел узнать, что тех жрецов, что были в Древней Греции или в Риме, в Бранском княжестве да и в окружающих землях не было. В деревнях жертвы приносил староста, а в селе — воевода. Стало быть — жрецом здесь был самый уважаемый человек. Вот, значит, князь являлся еще и верховным жрецом.

Услышав слова Беляя, воевода Врабий вздрогнул, словно его током ударили. Кажется, будущий зять Врана не ожидал такого поворота событий. Видимо, был абсолютно уверен, что после слов Врана и Стрежня, его тут же и выберут князем. Наивный. Хочешь получить власть — будь готов, что за нее тебе придется с кем-то поспорить. А то и сразиться.

Ярослав про себя отметил, что воевода Врабий смотрит и на Беляя, а особенно — на Клеста с нескрываемой злобой. А вот с самоконтролем у воеводы нелады!

Со своего места поднялся еще один воевода. Совсем молодой — моложе и Клеста и Врабия. Ярослав понял, что это еще один из сторонников Клеста — Кракша.

— Да, братья воеводы, я тоже думаю что князя лучше, чем Клёст, нам не найти. Я, хоть и молод, но еще помню, как правил наш последний князь Любослав и что при нем был и порядок. Вон, даже разбойников на наши земли меньше лезло, чем теперь.

Ярослав сидел, тихонько поглядывая по сторонам и слушая речи. А ведь тут нешуточная предвыборная кампания разворачивается!

Вот, теперь поднялся и Замайло. Воевода зрелый, уважаемый.

— Я тоже отдаю свой голос и свой меч Клёсту, — только и сказал Замайло и сел на свое место.

В зале для совещаний воцарилась тишина, но тишина тревожная, какая бывает после одного раската грома, но все понимают — что за одним раскатом последует второй, более мощный.

На уверенно стоящего Клёста смотрели все, кто с одобрением, а кто и с ненавистью. Вот только Лис ошарашено открывал и закрывал рот, но при этом его глаза бегали, будто он что-то считал в уме. А взгляды присутствующих скрестились на Лисе. Ведь от него теперь зависело решающее слово. Скажи Лис, что он отдает голос за Клёста, то всё и свершится. Голосование состоится, и большинством голосов, совещанию придется признавать воеводу князем. Но Лис, сорвавшись со своего места, сорвал голос едва ли не до визга:

— Вы чего это удумали? Мальчишку в князья ставить? Врабий, он тоже еще мальчишка, но я хоть Врабия знаю, как-никак, сосед мой. Владения наши бок о бок. А Клеста я видел всего два раза, с тех пор, как его отец, Клест-старший умер. Кто знает, что от него ждать, как он на стол княжеский сядет? Если уж кому и быть князем, то пусть это будет Врабий, так тому и быть, за него буду слово держать.

Никто и глазом моргнуть не успел, как палата разбилась на два враждующих лагеря. С места пока не срывались, но уже поглядывали друг на друга недобро, а охрана воевод даже принялась хвататься за рукояти мечей.

— Похоже, опять не договоримся. Ничья! — радостно улыбнувшись, вдруг заявил Лис. — У нас два искателя княжеского стола, а к каждому из них по трое приспешников прилагается. Четверо на четверо.

И чего он так радуется? Ярославу показалось, что хитрая бестия нарочно отдал голос за Врабия, чтобы опять не смогли избрать. Но так это или нет?

— А скажи-ка мне воевода Лис, — поднялся с места Замайло. — Отчего ты свои слова-то все время меняешь? Вот ты давеча Врабия обвинял — что не зря змея к сыну Врана полезла… — Лис попытался что-то сказать, но Замайло лишь усмехнулся. — Ну да, вроде напрямую не обвинил, но сомнения-то зародил. Да и говорил что не бывать ему князем. Так вот скажи нам — отчего ты теперь за Врабия встал?

— Так я же сказал, что Врабий для меня свой, а Клёст далеко живёт, его не знаю, — тут же ответил Лис, обойдя неудобный вопрос. — И опять скажу, что придется нам с выборами князя погодить.

— Нет, братья, еще на год мы это откладывать не будем, — заявил Клёст. — Над нами уже и кони смеются — воеводы себе князя выбрать не могут, а верхом ездят. Да даже пахари всегда договориться могут — кого старостой выбрать. А мы-то что? Десять лет дурью маемся, куда годится? Это что, получается? Опять общую жертву Перуну не сможем принести, придется по селам разъезжаться? А ведь чем больше воевод Перуну жертву приносит, да в одном капище, тем и он сильнее, и мы вместе с ним.

— Если князя нет, то и совместной жертве не быть, — твёрдо заявил Лис.

— Еще от Брана заповедовано, что общую жертву может приносить только князь.

— Думаю, братья-воеводы, нам надо решить-таки — кто из претендентов лучше? Вот я говорю — Врабий и надежнее, и сильнее, — заявил Вран, хотя он уже и так изложил свою точку зрения.

— А что тут решать? Врабия в князья! — воскликнул Стрежень, — Вон, воевода в прошлом году разбойников прогнал, а Клёст, если бы там был, то сбежал бы.

— Когда это я от разбойников бегал? — хмуро спросил Клёст, сдерживая себя.

По палате пронеся гул голосов. Обвинение, что высказал в запале Стрежень, было уж слишком нелепым. Если бы воевода хоть раз убежал от разбойников, то это стало бы сразу известно. Да что там — такого воеводу и пахари бы выгнали, не посмотрев на ратников. Да и сами ратники, в этом случае, не стали бы защищать трусливого воеводу.

Вот тут уже не сдержался Татынь, телохранитель смирно сидевший по правую руку от воеводы Клёста. До этого он чинно изображал советника, которому невместно встревать в споры.

— Ты что такое говоришь, Стрежень? — пробасил старый воин. — Ты хоть и воевода, но такого говорить не моги. Я с нашим воеводой дюжину разбойников на меч взял, если не больше. А твой Врабий, хваленый, как я слышал, недалеко от вашего пращура ушёл, который с перьями.

— Ты на кого рот разеваешь, мужик сиволапый? — вскипел Врабий, — Тебе кто говорить дозволял? Заткни свою пасть, да сиди смирнехонько!

— А ты кого мужиком обзываешь? — взъярился Татень. — Мал еще чтобы бывалым ратникам рот закрывать.

— А я тебя все равно заткну!

— А ну-ка, цыц, оба! — рявкнул Клёст, а когда и Врабий и Татень притихли, с укоризной сказал: — Не совет воевод, а базар какой-то. Словно бабы сошлись, горшки не поделили! Того и гляди, за бороды друг друга рвать станем. Ты, Тютень, — посмотрел Клест на своего ратника, — не дерзи воеводе Врабию. — Когда ратник уселся на место, Клест посмотрел на соперника: — А ты Врабий, не забывай, что на совете каждый право на своё слово имеет, и моего советника ты затыкать не вправе, тем более обзывать его мужиком.

— Что пожелаю, так и будет! — нервно заявил Врабий.

В палате на миг настала тишина, которую прервал хохоток Лиса:

— Врабий, я хоть тебя и поддержал, но не рановато ли ты править начал? Тебя еще на княжеский стол никто не поставил. А рот ратнику даже князь не имеет права заткнуть! А уж дружинника мужиком обозвать — так это всем ратникам оскорбление нанести.

Кажется, ситуация зашла в тупик.

— Божий суд нужен! — решительно сказал Стрежень.

— Воеводы в поединке сойдутся? Кровь прольет? Да ты, воевода Стрежень, в уме ли? — удивленно вскинулся Беляй.

— Да, испокон веков такого не было, чтобы воеводы в поединках сходились, — неожиданно сказал Лис.

Но Стрежень продолжал настаивать:

— Так такого и не было, чтобы Бранское княжество без князя на десять лет оставалось. Пусть в поединке сойдутся, да чтобы насмерть, тогда и узнаем — кому Перун свой голос отдаст.

— Подождите, воеводы, охолоните, — поднялся Замайло. — Мы сегодня многое обсудили, полаялись, много нового узнали, а сейчас нам нужно всем это обдумать. Остыть, да успокоиться. До праздника Перуна у нас еще два дня есть. Вот, давайте-ка завтра, на свежую голову, да на сытое брюхо и соберемся. Еще раз посудим да порядим, а коли не договоримся, тогда и о Божием суде станем говорить.

Предложение Замайлы пришлось по вкусу. И впрямь — утро вечера мудренее.

* * *

Клёст хоть и держался на собрании молодцом, по дороге на подворье ухватился за рукоять меча. Заметно, что молодому воеводе хотелось вытащить его из ножен. Ярослав, наверное, не сдержался бы. А вот Клест оказался и спокойнее, и мудрее. Зато Врабий, похоже мог и мечом рубануть, да и наговорил он лишнего.

— Ух хитёр Врабий, — только и сказал воевода. Посмотрев на своего советника, который сегодня не дал ни одного дельного совета, усмехнулся: — Ярик, а ты случем не давал те же советы Врабию? Вишь, к дочери Врана просватался.

— Делать мне больше нечего? — покачал головой парень. — Я этого Врабия первый раз вижу. Да и не нравится он мне. Для князя слишком уж порывистый, а тут нужен кто-то вроде тебя — спокойный.

— Да шучу я, — успокоил воевода своего ратника. Хмыкнул: — Вот думаю, если бы ты сына Замайлы не изловил, то сегодня был бы у нас новый князь. Отдал бы и Лис свой голос за Врабия, это точно.

— Не было бы нового князя, — уверенно заявил Ярослав. — Пусть бы Замайло тебя не поддержал, отдал бы голос за Врабия, а вот Лис бы за тебя голос отдал. И снова бы голоса поровну разделились.

— И что теперь? — поинтересовался Клест. — Вот, ежели ты мой советчик-советник, совет дай.

— А что тут давать? — усмехнулся Ярослав. — Нужно в первую голову к Лису сходить, узнать — отчего он против тебя голос отдал? Лис, хотя дядька и вредный, но думать умеет. Наедине-то может и правду сказать. А еще следует к Врану сходить.

— А к Врану-то зачем? — удивился Клест.

— А у Врана ты руку и сердце его дочери попросишь, — усмехнулся Соколов.

От предложения своего советника Клест остановился.

— Так он же ее в жены Врабию собирается отдать? — удивленно сказал воевода.

— Так он только собирается. А кто тебе мешает сказать — мол, жаль, что Врабий меня опередил, я бы тебе зятем получше стал. А еще можешь намекнуть, что у тебя есть ратник, который с Лесным хозяином дружит.

— А что это мне даст? — удивился воевода, а потом до него дошло. — Думаешь, стоит пообещать, что лесной хозяин его сыну поможет, которого змея укусила?

— Нет, обещать ничего не надо, — покачал головой Ярослав. — Если пообещаешь, так выполнять придется. А кто знает, поможет ли нам Нестер или нет? Другое дело, что я могу в лес сходить, лесного хозяина о помощи попросить. А вдруг да поможет? А Вран, пусть свою дочь за того замуж отдает, кому обещал, а вот голос за тебя он вполне отдать может.

— А если он откажет, так помогать не станем? — поинтересовался воевода.

— Нет, даже если не станет за тебя голос отдавать, то помогать надо, — решительно заявил Ярослав.

— Вот тут ты прав, — согласился воевода. — Не станем мы по подленькому во власть влезать. Ну, тогда возвращайтесь без меня, а я пошел. Вечером приду — ужин мне оставьте.

Ярослав даже обиделся:

— Да как же мы тебе еды не оставим-то?

— Не оставим, батюшка воевода, — усмехнулся Татень, хотя и молчавший, но прислушивающийся к разговору. — Я самолично твой ужин караулить стану.

— А я Татеня покараулю, чтобы его кто-нибудь с ужином не украл, — улыбнулся Ярослав.

В ожидании воеводы перекусили, оставив тому полкотелка уже начинавшего приедаться кулеша. Ярослав уже начал тосковать о стряпухе, оставшейся в Клестове. Эх, а как же хорошо тетенька готовила и рагу, да и кашу варила гораздо вкуснее, нежели здесь.

Но, как говорят классики — лопай, что дают.

После ужина Ярослав опять сделал несколько попыток «оживить» свою веточку, но опять все закончилось безрезультатно. Не желал подарок лешего просыпаться и возрождаться, хоть об стенку бейся!

Поздним вечером, почти уже ночью, вернулся и воевода. Поужинав, он уединился со своим советником и принялся излагать результаты своих хождений.

— Потолковал я с со старым Лисом, — сказал Клест. — Лис опасается, что из Врабия князь придёт плохой, но коли Врабий-то князем станет, он и отомстить сможет. Они, как-никак, соседи, а у соседей и споры из-за земли, да и люди туда-сюда бегают. А еще, хитрюга старая, на ясном глазу заявил — мол, а зачем нам вообще князь? Разбойники придут — так как-нибудь сами воеводы отобьются, а коли враг нагрянет, вот тогда можно объединиться. А сейчас-то это зачем? Это только зерно из своих закромов князю отправлять, да каждые полгода на смотр дружинников ехать. А так, без князя — спокойнее! Десять лет как-то жили без князя, без одного хозяина, так и ещё проживем.

Вот так вот всегда, подумал Ярослав. Все говорят — мол, как только, тогда и сделаем. А вот когда враг нагрянет, тогда поздно будет. Вслух про то говорить не стал, потому что Клест это и так понимает, без его слов.

А про разговор с Враном, воевода сказал так: мол, может и не против бы он свою дочку за Клеста отдать, но Врабий первым был, а тут, кто первый того и лапти. И слово дадено.

— И про дружбу с лесным хозяином я сказал, — сообщил Клест. — Как ты и велел — ничего не обещал, но Вран, как услышал, так глаза у него загорелись. Сказал — он еще думать станет. Мол, помолвку он разорвать не готов, а вот со свадьбой он потянуть может. И не осенью, как лед реки скует, а попозже, когда снег все укроет, а медведь в берлогу заляжет.

Ярослав смутно себе представлял — когда тут лед сковывает реки, а когда медведи в берлоги залегают? Нет бы, как у людей — двадцатого ноября, или, первого декабря.

Но у Врана сомнение посеяно, уже хорошо. А то, что придется отрабатывать, уговаривая лесного хозяина помочь мальчишке — так ничего страшного. Вран-младший, коли станет шурином Клеста, то не чужой человек. А если и не станет родичем воеводы (а потом и князя!), то все равно — вылечить парня было бы неплохо. Ведь если мальчишка на ноги встанет, то воеводство ему и останется.

— Вот только боюсь, не обойтись завтра без поединка, — вздохнул Клест. Потом поправился: — Я ведь не Врабия этого боюсь — видели мы птиц и крупнее, а того, что мне его убить придется. А вот начинать княжение со смерти очень не хочется. Ладно, поглядим. Может, и обойдемся.

Улеглись спать. Ярославу было неуютно, спал плохо, ворочаясь с боку на бок. Словно его чего-то беспокоило. Решив выйти во двор, он встал и подошел к двери. Толкнул ее, но дверь почему-то не открывалось. Странно. Толкнув еще раз, парень понял, что дверь заложена снаружи чем-то тяжелым. Или просто ее подперли. Вот ведь, часового-то нет. А кто же станет ставить караульного в своем граде? Уже не думая, Ярослав закричал:

— Народ, подъем!

— Ты чего орешь? — поднял голову недовольный Клест. — Только-только заснул, а ты разорался.

— Воевода, дверь чем-то подперли, не открывается, — сказал Ярослав.

— Да ты ерунду-то не мели, — пробурчал воевода. — Может, поужинал плохо?

Клест хохотнул, но все-таки поднялся с места и подошел к двери. Толкнул ее.

— Что за нелепица-то такая? — удивился воевода.

Ярославу показалось, что откуда-то тянет дымом. Кажется, Клест тоже это учуял.

— Горим! Беда! — заорал старый Серпень. — Чего стоите-то, дверь ломайте! Нам красного петуха подпустили!

Ярослав снова бросился к двери и попытался вышибить её плечом, безрезультатно. Тяжелые доски даже не шелохнулись.

— Ну— ка парень, подвинься, — взревел один из воинов — самый крупный. Выхватив меч, ударил клинком по доскам.

Но бить мечом по доскам бесполезно.

— Топор где? — проорал кто-то.

Топоры были, но только боевые, с узкими лезвиями.

А запах гари уже был отчетливым. Показалось даже, что за окном багровеют языки пламени. Но окна маленькие — не вылезешь.

Ратники принялись выламывать двери — но та была крепкая, а приперли ее снаружи очень надежно.

И вот тут, когда уже пора начинаться панике, Ярослав почувствовал, что кто-то плачет. Кто же мог плакать? Но плачь был не женским, и не мужским. И не детским. Вообще он был каким-то нечеловеческим. И в этот плачь была вложена не обида, а словно бы кто-то стонал от боли.

Ярослав вдруг осознал, что плачь он услышал не ушами, а чем-то иным. Чем вот только? Душой?

Парень вдруг понял, что это плачет сам дом. А может — хозяин дома? Домовой. Душа дома плачет, осознав, что его пристанище сейчас сгорит.

А ведь о чем-то подобном и говорил Нестер, хозяин леса. Чтобы что-то сделать, оживить, надо почувствовать. Душу ли? А может, боль?

Двое дружинников упорно рубили дверь.

Ярослав просунулся между ними, оттолкнул в сторону и приложил ладони к двери. И тут он почувствовал, что касается не сухой доски, а чего-то живого. Так, словно в лесу прикоснулся к стволу сосны. А сосна шершавая, нагретая солнцем, а внутри ее бегут живоносные соки.

Ярослав не знал, что с этим делать, поэтому сделал то, что пытался провернуть вот уже неделю — приказал двери расти, хотя и не представлял, зачем ему это надо и что потом произойдет? Но он почему-то понимал, что отдает правильный приказ.

В ответ на прикосновение и мысленный приказ, дверь вдруг затрещала и начала изгибаться волной. Следом затрещал дверной косяк.

Косяк, не выдержав напруги, выскочил из пазов, а толстые доски, из которых и была собрана дверь, прорастая свежими веточками, вдруг затрещали, а затем дверь вдруг резко вскинулась, будто автоматические двери в супермаркете, только те открываются в стороны, а эта вверх. А внизу, под дверью, Ярослав увидел крошечные росточки, уходившие в землю.

Совсем еще нежные корешки толкали дверные доски вверх, но самое главное, что под ними открылось пространство, достаточное для того, чтобы пролез человек.

Но Ярослав про выход отчего-то не думал, он едва не плакал от счастья, потому что дверь, сколоченная много лет назад из досок срубленной сосны, стала вдруг живой и это было прекрасно.

Но к счастью, воевода не потерял голову. Увидев путь к спасению, Клест скомандовал:

— А ну-ка, все наружу!

Ратники ломанулись к двери, попросту разломав ее на доски, выбежали во двор, вступая там в бой с кем-то неизвестным. Или неизвестными.

— Ну-ка, живым бери! — пророкотал голос воеводы.

Но поджигатели, верно, не рассчитывали сражаться, а бросились бежать,

А Ярослав стоял на месте и глядел на дверь, которая только что ожила, и которую, только что снова убили дружинники Клёста.

— Ярик, ты чего там встал? — раздался голос Клёста со двора. — Сгоришь ведь!

Парень и не заметил, что за ним уже вовсю бушевало пламя, охватывая своим жадным языком старый дом.

У его было горе, деревянную дверь, которая снова стала живой, только что была порублена топорами и убита…

Воевода, не став терять времени даром, подскочил к проёму, ухватил Соколова за руку, и одним рывком вытащил его на безопасное место.

До Ярослава только сейчас дошло, что он чуть-чуть не изжарился. А еще на него накатилась такая слабость, что он упал на колени.

Ярослав пытался понять, что это только что произошло. Это он что, друид теперь?

Он стоял на коленях совершенно обессиленный, будто после очень интенсивной тренировки и тяжело дышал.

Рядом из стороны в сторону ходил взволнованный воевода и раздавал указания.

Тут Клёст подошёл к Ярославу и положил тому руку на плечо.

— Ярик, а ты нас сегодня спас, — услышал парень голос воеводы. — Спасибо тебе, брат.

Воевода сам обессиленно уселся рядом с обессиленным Ярославом.

— Эх, видит Перун, что я этого не хотел, — вполголоса произнёс он. — Ну что ж, коли они хотят божьего суда, будет им божий суд.

Продолжение Сокола

Продолжение читайте по сылке https://author.today/work/329992

Content

Возвышение Сокола
Ратник 1

Глава 1 Погреб

Глава 2 Если бы молодость знала, а старость могла

Глава 3 Рысь

Глава 4 Хозяин леса

Глава 5 Помощь

Глава 6 Смирение

Глава 7 Мосто-охранники

Глава 8 История Бранского княжества

Глава 9 Драка

Глава 10 Пленники

Глава 11 Деревня

Глава 12 Служба для воеводы

Глава 13 Даешь волкудлака!

Глава 14 Волкодав

Глава 15 В гостях

Глава 16 Охота на охотников

Глава 17 Мечты сбываются

Глава 18 Допрос без пристрастия

Глава 19 Тяжело в учении

Глава 20 Суд над оборотнем

Глава 21 Старая знакомая

Глава 22 Магия

Глава 23 Совет

Глава 24 Переговоры на высшем уровне

Глава 25 Столица

Глава 26 Суд божий