Хейл Тесса

Искра судьбы

Тесса Хейл

Искра Судьбы

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Spark of Fate

Автор: Тесса Хейл / Tessa Hale

Серии: Shifting Fate #1 / Переменчивая Судьба #1

Перевод: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

— Пролог-

Лейси пропела текст одной из моих любимых песен, сворачивая на двухполосную дорогу, которая должна была привести нас домой. Подпевка была бы забавной, если бы не тот факт, что она пела на октаву выше, от которой выли собаки.

— Давай, спой со мной, сестренка.

— Это не пение, — прокричала я сквозь музыку и визг Лейси.

Она выключила стереосистему.

— Это просто цена, которую тебе придется заплатить за то, что ты вынудила меня отвезти тебя сегодня вечером.

— Я тебя не вынуждала.

— Ты смотрела на меня своими грустными щенячьими глазами, когда мама сказала, что она слишком устала.

Я изогнулась, бросив взгляд на Лейси.

— Музыка не так уж плоха, не так ли?

— Есть причина, по которой Джейсон не пойдет с тобой…

Я вздрогнула от этого напоминания. Мой парень ясно дал понять, что скорее пустит себе в глаза раскаленную кочергу, чем послушает мою любимую местную группу.

Лейси украдкой бросила быстрый взгляд в мою сторону, когда я ничего не сказала.

— Он всего лишь инструмент. Ты ведь знаешь это, верно? Ты заслуживаешь гораздо лучшего, Ро.

— Он не инструмент. Нам просто не нравится одна и та же музыка.

— Мне они тоже не нравятся, но я все равно пошла с тобой сегодня вечером.

— И все это время ездила мне по ушам.

Она протянула руку и сжала мою ногу.

— Прерогатива старшей сестры.

— Пытка старшей сестры, — пробормотала я. Лейси любила напоминать мне, что она старше, мудрее и еще куча всего остального. Единственное, что она никогда не использовала в качестве оружия, — это тот факт, что я была приемной. Даже во время наших самых страшных ссор. Это был наш родственный код. Мой неудачный выбор прически и торчащие зубы в детстве были честной игрой; тот факт, что мы не были кровными родственниками, таковым не был.

— Разницы нет. — Лейси забарабанила пальцами по рулю. — Тебе следует порвать с ним. Знаешь, единственная причина, по которой ты так долго остаешься с этим придурком, — ты боишься неизвестности.

Это было не совсем правдой. Но и ложью не было. С Джейсоном было удобно, легко, как с парой тапочек, надетых ровно столько, сколько нужно. По крайней мере, таким он был раньше. Мне казалось, что все меняется. Жизнь двигалась и перестраивалась без моего ведома или разрешения. Теперь все казалось неправильным.

— Не могу представить, что не буду с ним. — Джейсон был моим первым… всем. От этого было трудно уйти.

Лейси взяла меня за руку и сжала, браслеты, которые она купила нам, когда мы провели неделю на пляже прошлым летом, выстроились в ряд так, что они соприкасались.

— Ты заслуживаешь кого-то, кто примет все составляющие того прекрасного человека, которым ты являешься. Кто-то, кто воспламенит твои нервные окончания. Кто-то, кто захочет пойти на худший концерт в мире только ради возможности провести с тобой еще немного времени.

Я посмотрела на сестру.

— Ты знаешь, на что это похоже?

— Может быть… — протянула она.

Я дернулась на сиденье, поворачиваясь к ней лицом и высвобождая руку.

— Выкладывай. Прямо сию секунду. Не могу поверить, что ты что-то от меня скрывала.

Смех Лейси наполнил машину. Такой полный и раскованный. Она никогда не беспокоилась о том, как может звучать этот смех, будь то слишком громко, пронзительно или как-то еще. Она была свободна.

— Ну, мы встретились…

Ее слова оборвались, когда олень метнулся перед машиной.

Все превратилось в какую-то сюрреалистическую замедленную съемку. Лейси ударила по тормозам, крутанув руль. Легкая снежная пыль привела колеса в штопор. Нет, не колеса, а всю машину целиком.

Мир расплылся. Я не знала, кричала ли Лейси или это кричала я. Раздался тошнотворный хруст металла, затем звон бьющегося стекла. Осколки попали мне в лицо, рассекая кожу. Бок горел так, словно меня проткнули раскаленным металлом. Боль выкачала весь воздух из легких.

Я крепко зажмурилась, желая, чтобы дыхание восстановилось, и молча взывала к кому-то или чему-то, кто мог бы меня услышать. Я ахнула, воздух снова наполнил мои легкие.

— Лейс? — прохрипела я.

Единственным ответом было шипение нашего двигателя.

— Лейси? — Я попыталась повернуться, чтобы посмотреть на нее, но застряла.

— Роуэн? — прохрипела она.

— Я здесь. — Я протянула руку и нашла ее ладонь. Рука Лейси была скользкой. Кровь? Я зацепила пальцем ее браслет, будто это могло удержать нас вместе, несмотря ни на что.

Мое зрение снова затуманилось, и я могла поклясться, что чувствовала, как биение моего сердца отдается эхом во всем теле.

— Ты можешь дотянуться до телефона?

— Я… я не знаю. Он был в подстаканнике.

Я попыталась дотянуться до своей сумочки и закричала от боли.

Лейси резко втянула воздух и начала кашлять. Сильный, мучительный кашель, который, казалось, сотрясал машину.

— Ты в порядке? Что происходит?

Она продолжала кашлять и хрипеть. Звук был влажный, но я ничего не видела, не могла пошевелиться. Я потянулась еще дальше, пытаясь дотянуться до сумочки. Слезы текли по лицу, когда мне казалось, что бок разрывается на части.

Потом все стихло. Больше никакого кашля. Только шипение машины и ослепляющая боль в боку.

— Лейси? — прошептала я.

Ответа не последовало.

Я сжала ее руку.

— Лейс, проснись!

Ничего.

Слезы потекли быстрее, сильнее. Я отодвинулась еще дальше, молясь, чтобы мне удалось дотянуться до телефона. Если я смогу обратиться за помощью, все будет хорошо. Вместо этого перед глазами потемнело, и не стало ничего, кроме черноты.

— 1-

Я подтянула колени к груди, прислонилась головой к стене и уставилась в окно. Сколько себя помню, я всегда хотела иметь место у окна. Маленькое уютное гнездышко, где я могла бы наблюдать за миром. Теперь я бы сделала все, что угодно, чтобы вернуть это обратно. Цена за ворсистую подушку и красивый вид были слишком высоки.

Я запуталась пальцами в нитях браслетов, когда уставилась на бусины из розового золота. Теперь их было две. Две, потому что владелица другой больше не ходила по этой земле.

Мое сердце сжалось, та же знакомая боль, которая сопровождала так много событий за последние шесть месяцев. Иногда боль возникала из ниоткуда, будто она могла почувствовать, что всего на долю секунды я забыла, что моей сестры больше нет.

В других случаях она была ровным биением в груди, постоянным напоминанием о том, что из-за меня она больше никогда не будет фальшиво петь, проезжая по проселочным дорогам. Я втянула в себя воздух, но мне показалось, что он сделан из лезвий бритвы.

В этом и была особенность горя — оно делало все в миллион раз сложнее. Каждый справлялся с этим бременем по-своему.

Отец хотел забыть. Думаю, если бы мама позволила ему, он бы разложил все фотографии Лейси по коробкам на складе. У него не было такой возможности, поэтому вместо этого он перевез нас через всю страну. Из пригорода за пределами Балтимора в глухомань Вашингтона.

Сколько я себя помню, он работал в небольшой местной бухгалтерской фирме, но сменил ее на новую в престижной фирме в Сиэтле. Он начал одеваться по-другому, сделал стрижку, которая выглядела так, словно ее можно было найти в журнале GQ, вместо той слегка лохматой, которая была у него всю мою жизнь. Это было так, как если бы он превращался в совершенно другого человека, у которого не было дочери по имени Лейси.

Я сглотнула, борясь с жжением, ползущим вверх по горлу. Он также едва помнил, что у него есть дочь по имени Роуэн. Мы пробыли здесь чуть больше недели, и его рабочие часы становились все длиннее и дольше. Он начал предпочитать оставаться в городской квартире компании в течение недели.

Поэтому я сидела на подоконнике в одиночестве. Я не хотела бродить по дому, прислушиваясь к слабым звукам телевизора, доносившимся из их с мамой спальни. Я не думала, что она знала, что украшало экран, ей просто нужен был шум, чтобы отвлечься от боли.

Я поерзала на стуле, отводя взгляд от браслета. Маленький городок Кловердейл был необычным. В полутора часах езды от Сиэтла он был расположен у подножия обширного национального лесного массива. Все вокруг нас было зеленее, чем я когда-либо видела раньше.

Папа сказал, что это как раз то место, которое нужно перестроить. Место, которое было безопасным и идеальным для нас. И все же его здесь не было для того, чтобы заложить фундамент того, что он себе представлял.

Со своего возвышения у окна я могла видеть наш идеальный район. Я бы предпочла, чтобы мое окно выходило на заднюю часть дома, где начинался кажущийся бесконечным лес. Это заставило бы меня чувствовать себя в безопасности в моем одиночестве. Защищенной и неуязвимой от любых взглядов.

Я наблюдала, как пара детей мчалась по улице на самокатах, преследуемая парнем, который смеялся на бегу. Его смех был совершенно раскованным, будто ничто не давило ему на плечи, голова откинута назад, золотисто-русые волосы развеваются на ветру.

Его шаги замедлились, когда он проходил перед моим домом. Он остановился посреди тротуара, и его пристальный взгляд остановился прямо на мне. Глубокая синева его глаз приковала меня к месту. Я резко втянула воздух, но он не резал, как лезвия бритвы — нет, на этот раз воздух словно обжег меня изнутри.

Парень склонил голову набок, изучая меня. Что-то в этом взгляде было такое, словно он мог видеть все, что я так упорно пыталась скрыть. Всю мою боль, вину и горе.

Я слезла с подоконника, чуть не упав при этом на пол, поспешила выйти из комнаты и спуститься по лестнице. Из спальни дальше по коридору доносились негромкие звуки чего-то похожего на мыльную оперу.

Я прошла на кухню, ища какие-нибудь признаки того, что мама отважилась выйти сюда этим утром. Посуда в раковине? Крошки на столе? С ветви пропал банан?

Ничего такого.

Я открыла кладовку и достала хлеб и пакет чипсов и занялась приготовлением сэндвича. Индейка с острым чеддером и пряной медовой горчицей, которая раньше была любимой у мамы и Лейси. Я добавила листья салата, помидоры и карамелизированный лук.

Я разрезала его пополам и положила на тарелку вместе с горстью чипсов. Схватив бутылку лимонада из холодильника, я направилась по коридору. Приглушенные голоса стали громче, один спросил:

— Как ты могла, Айрис? И с моим братом?

Я тихонько постучала в дверь. Ответа не последовало. Я повернула ручку и толкнула дверь.

В комнате было темно, никакого света, кроме света от телевизора. Мама уставилась на экран, но это был расфокусированный взгляд, который говорил мне, что она понятия не имеет, что на самом деле там происходит. Ей было все равно, что мужчине без рубашки на экране только что разбили сердце. Она хотела только того оцепенения, которое могло обеспечить шоу.

— Привет, мам, — тихо сказала я.

Она несколько раз моргнула и повернулась на мой голос.

— Роуэн.

Ее голос был хриплым, будто она не пользовалась им много лет. Я направилась к ней, ставя тарелку и лимонад на прикроватный столик.

— Я приготовила тебе кое-что перекусить. Можно раздвинуть шторы, чтобы тебе было лучше видно?

Мама покачала головой, движение было медленным, будто она была под действием успокоительного.

— Нет. У меня болит голова. Мне не нужен свет.

Мой взгляд переместился на миску, отодвинутую на дальний край прикроватной тумбочки. В пасте, которую я приготовила ей вчера на ужин, не хватало, может быть, пары макаронин.

— Тебе нужно поесть. Ты заболеешь, если не сделаешь этого.

За последние полгода она дважды попадала в больницу после обмороков. Она так сильно похудела, что от нее практически остались кожа да кости. Всякий раз, когда я пыталась поговорить об этом с папой, он отмахивался и говорил мне, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. Мне не казалось, что она выздоравливает. Она исчезала прямо у меня на глазах.

— Пожалуйста, мам, — уговаривала я.

Она чуть прищурилась.

— Уходи.

Я напряглась, сжав пальцы в кулаки.

— Мама…

Она отвернулась от меня обратно к экрану.

— Не могу смотреть на тебя.

Острая боль, пронзившая мое сердце, вернулась, еще более острая, чем когда-либо, но я ничего не сказала. Я не могла. У меня не было слов, которые я могла бы произнести. Казалось, у меня не было возможности пошевелиться.

Мама руками крепче вцепилась в одеяло.

— Каждый раз, когда смотрю на тебя, все, что я вижу, — это Лейси.

— 2-

Задняя дверь хлопнула, и я побежала через веранду вниз по лестнице. Ветерок хлестал меня волосами по лицу, когда я мчалась к деревьям, но не могла вдохнуть ни капли воздуха в легкие. Это было так, будто ребра слишком сильно сжались. Было невозможно впустить хоть какой-нибудь воздух.

Сосновые ветки хлестали по рукам, когда я бежала по тропинке. Это было глупо, так невероятно глупо — бежать в лес, о котором у тебя не было ни карты, ни знаний, но как только я начала, то, казалось, уже не могла остановиться. Легкие и горло горели, но я радовалась этому ощущению.

Это отвлекло меня от слов, сеющих хаос в сознании. «Не могу смотреть на тебя. Все, что я вижу, — это Лейси».

Я подавила рыдание, едва не врезавшись в дерево. Ноги запутались, и я раскинула руки, чтобы не упасть. Шершавая кора впилась в ладони.

Грудная клетка вздымалась, а бок свело судорогой, когда я выпрямилась. Взгляд заметался по сторонам, перескакивая с одной вещи на другую, пытаясь сориентироваться.

Это было захватывающе, и от вида становилось только больнее. Деревья выглядели так, словно были сделаны из изумрудов, а покрытая мхом земля казалась достаточно мягкой, чтобы на ней можно было вздремнуть.

Звук льющейся воды потянул меня вперед. Я взобралась на насыпь, и слезы потекли по щекам. Я опустилась на землю и стала наблюдать, как подо мной проносится вода — смесь глубокого синего и зеленого цветов, увенчанная белым. Все это смешалось воедино, напоминая мне о хаосе, который жил внутри меня, но еще прекраснее.

Я подтянула колени к груди и принялась раскачиваться вперед-назад. Я сосредоточилась на журчании воды, позволяя ему заглушить эхо слов матери. Если в начале осени было так шумно, я могла только представить, на что это было похоже, когда с гор таял снег.

Лейси бы это понравилось. Она бы потребовала, чтобы мы устраивали здесь пикники, придумывали истории о феях, которые наверняка жили в выдолбленных бревнах в лесу, и строили бы крепость, которая пряталась бы в кустах.

Я могла видеть это так ясно, как если бы она сидела прямо рядом со мной. Ее темно-каштановые волосы каскадом ниспадали по спине, когда она откидывала голову назад от смеха. Мой желудок опустел, боль поселилась там по-своему.

Шум воды был недостаточно громким. Ничего никогда не будет достаточно, чтобы заглушить боль от потери ее.

— Что ты здесь делаешь? Разве не узнаешь границу, когда видишь ее?

Я резко вскинула голову и отползла подальше от глубокого голоса. Солнце, пробивающееся сквозь деревья, на мгновение ослепило меня. Я могла разглядеть только силуэт. Рваные джинсы. Темно-серую футболку, туго обтягивающую мускулистую грудь. Татуировки, выглядывающие из-под рукавов.

— П-п-прости. Я не знала, что это частная собственность.

Он сделал шаг вперед, и его лицо показалось из-за солнечного луча. От такого лица перехватывало дыхание, и ты тупела. Сплошные острые углы и твердые плоскости. И глаза, самые светло-голубые из всех, которые я когда-либо видела. Они полностью сочетались с его волосами, которые были настолько темно-каштановыми, что казались почти черными. Эти почти ангельские глаза поразили меня прямо в сердце. Из-за того, что в них была такая знакомая боль, мне казалось, что я смотрю в зеркало.

— Это не частная собственность, — процедил он сквозь зубы.

— Но ты только что сказал…

Он склонил голову так же, как блондин, будто смотрел на груду кусочков головоломки, пытаясь понять, как они все складываются вместе.

— Кто ты?

Я оглядела лес в поисках кого-то призрака, кто мог бы спасти меня от вопросов этого красивого незнакомца.

— Не думаю, что мне следует называть тебе свое имя.

Он чуть улыбнулся. Это действие показало шрам на его губе чуть сбоку от лука купидона (Лук Купидона — это черта лица, при которой двойной изгиб верхней губы человека, как говорят, напоминает лук Купидона, римского бога эротической любви).

— Полагаю, конфеты из багажника фургона тоже брать не будешь?

— Незнакомая опасность и все такое.

Эти льдисто-голубые глаза вспыхнули, когда он посмотрел на меня.

— Если ты беспокоишься о безопасности, то, вероятно, не следует находиться посреди леса в одиночестве.

У него была очень веская точка зрения, но даже когда он нависал надо мной, я не хотела уходить.

— Ничего, если я останусь? Только ненадолго?

Вопрос, казалось, застал его врасплох. Он отступил на полшага, прищурившись, вглядываясь в мое лицо. Он посмотрел в мои глаза, и именно тогда он, должно быть, увидел это, остатки моих слез. Я была уверена, что мои глаза налились кровью, а щеки покраснели.

Я не позволила себе стереть улики. Я так устала скрывать ото всех то, что чувствовала. Это было утомительно. На одно короткое мгновение мне просто захотелось быть.

Я хотела послушать журчание воды и впитать покой этого места до мозга костей. Чтобы сохранить его так, чтобы унести с собой домой. Может быть, он останется со мной, поможет мне продержаться до тех пор, пока у матери не случится очередная вспышка гнева, или пока отец в конце концов не забудет, что у него вообще есть дочь.

Мускул на его щеке дернулся.

— Это не очень хорошая идея. Здесь водятся дикие животные, иногда и охотники тоже.

— Ты здесь.

— Я здесь живу.

— В лесу? — Образы импровизированного убежища заполнили мой разум.

— В хижине. Я знаю дорогу, знаю, на что обращать внимание. Ты — нет.

Я не знала, зачем пыталась убедить этого грубияна позволить мне остаться. Воинственность не была моим обычным стилем поведения, но, глядя на него, я поняла, что чувствую себя немного менее одинокой. Всего на минуту я перестала быть той девушкой, которая потеряла свою семью шесть месяцев назад. Лейси, может, и была мертва, но мама с папой в значительной степени оставили меня по собственному желанию.

Жжение притупилось, когда этот парень вышел из-за деревьев. Причина не имела никакого смысла. Я слегка покачала головой.

— Нет, ты отказываешься уходить? — спросил он, и его голос стал тверже.

Этот твердый тон. И снова «почему» не имело никакого смысла. Он был незнакомцем. Мне вообще не должно быть дела до того, что он думает обо мне.

— Я ухожу. — Я начала подниматься на ноги, ладонь обожгло, когда я прижала ее к земле, чтобы подняться. Я потрясла рукой, пытаясь унять острую боль.

Парень вытянул руку, поймав мою ладонь в свою. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, он словно обжег меня. Электрический разряд пронзил мою кожу.

Он отдернул руку так быстро, что превратился в размытое пятно, выражение его лица наполнилось ужасом.

Я уставилась на ладонь. Маленькие струйки крови усеивали царапины от дерева, а на плоти виднелись маленькие следы от ногтей в форме полумесяца. Неужели от нашего прикосновения царапины заискрились и загорелись? В этом не было никакого смысла.

Я подняла голову, чтобы спросить его, почувствовал ли он тоже что-то, но он исчез.

— 3-

Я спустилась по лестнице, мои толстые, уютные носки приглушали шаги. Я остановилась на нижней ступеньке и прислушалась. Тихие звуки телевизора все еще доносились из комнаты родителей.

Я направилась на кухню. Открыв холодильник, осмотрела его содержимое. Там осталось не так уж много. Кое-что для бутербродов, упаковка яиц. Я подняла пакет с молоком и встряхнула его. Не хватит даже на миску хлопьев.

Я схватила яйца и немного сыра и подошла к стойке, взбила два яйца и вылила их на сковороду. Пока они готовились, натерла немного сыра на терке, посыпав им сверху в нужный момент. Когда он растаял, я выложила еду на тарелку.

Я вернулась к холодильнику, взяла содовую и немного сальсы. По крайней мере, у меня был кофеин. Моя жизнь могла бы стать полной катастрофой, но у меня была диетическая кола.

Я села за стол и принялась за еду. Едва попробовав яйца, мои мысли вернулись к вчерашнему парню в лесу. Могу поклясться, что увидела что-то вроде понимания в этих льдисто-голубых глазах, что-то, что подсказало мне, что он знал о боли, в которой я тонула последние шесть месяцев.

Звук открывающейся и закрывающейся входной двери разнесся по дому, который больше походил на город-призрак. Кроссовки заскрипели по деревянному полу.

Папа появилась на кухне и вздрогнул, увидев меня.

— Роуэн, не знал, что ты встала.

— Не знала, что ты дома.

Он, конечно, не потрудилась подняться в мою спальню, чтобы сообщить мне о своем приходе.

Папа подошел к шкафчику, взял стакан и наполнил его водой.

— Вчера вечером я вернулся домой поздно и первым делом отправился на пробежку. Не хотел тебя будить.

Бег тоже был чем-то новым. Гладкий спортивный костюм, который отце никогда не наденет, как я думала. Модные джоггеры для бега трусцой и одна из этих облегающих рубашек с длинными рукавами.

— Я, наверное, не спала, — пробормотала я. Мои часы сна были редкими и прерывистыми, пересыпанными кошмарами, и я просыпалась в холодном поту, выкрикивая имя Лейси.

— Ну, я не мог этого знать.

Он мог. Родители всегда проверяли, как там я и Лейси, когда мы должны были спать. Они украдкой открывали наши двери, заглядывая внутрь. Папа обычно говорил:

— Просто хочу убедиться, что вы живы и дышите.

Знакомая боль пронзила мое сердце. Теперь одной из нас не было в живых, и я была единственной оставшейся дочерью. Той, кто не принадлежал им по крови. Раньше я думала, что это делает меня особенной — я была выбором, а не случайностью. Но теперь я гадала, не делает ли это меня ненужной.

Папа прочистил горло.

— Завтра первый день в школе. У тебя есть все, что нужно?

Школа. Я не могла дождаться. Я воспользуюсь любым предлогом, чтобы сбежать из стен этого дома, который больше походил на тюрьму с привидениями. От матери, которая больше походила на призрак, чем на живого человека, бродившей по коридорам. Даже когда она никогда не выходила из своей комнаты, я все равно чувствовала ее повсюду.

— Нам нужны продукты, — сказала я ему.

Он выпрямилась, открывая холодильник.

— О, я думал, твоя мама…

— Она даже не ест. Она почти не выходит из спальни. Ты действительно думаешь, что она поедет в продуктовый магазин на машине?

Папа повернулся ко мне, одновременно захлопывая дверцу холодильника.

— Ты могла бы проявить к ней немного сострадания…

— Я правда проявляю сострадание. Вот почему я готовлю для нее каждый день. Вот почему я заставляю себя идти в ту спальню, даже когда она говорит, что ей невыносимо смотреть на меня.

— Роуэн. — Единственное слово было суровой мольбой. Он на мгновение крепко зажмурился. — Я зайду в магазин сегодня днем, прежде чем вернусь в город.

— Ты уезжаешь сегодня? — Я едва успела его увидеть, а он уже исчезал, как и все остальные в моей жизни. Сестра, мать, парень, которые не смогли справиться с моим горем.

— Первым делом с утра у меня назначена встреча.

Я не сказала ни слова. Я не стану умолять его остаться. В любом случае, когда он уйдет, будет только больнее.

Папа схватил блокнот и ручку, лежащие у телефона.

— Вот. Запиши, что, по твоему мнению, вам понадобится на неделю. Я оставлю тебе немного наличных на случай, если всплывет что-нибудь еще. Можешь взять мамину машину, если тебе нужно по делам.

Если бы он протянул мне ее ключи, я бы их уронила. У меня были права, но я не садилась за руль с тех пор, как произошел несчастный случай. Не имело значения, что за рулем была не я, я не могла справиться со страхом, который охватывал меня каждый раз, когда я пыталась это сделать.

Я инстинктивно рукой потянулась к шраму вдоль ребер. Вздувшаяся плоть теперь была не такой свежей, но она навсегда останется напоминанием о той ночи. Врачи не знали, как я выжила. Пожарным и спасателям потребовалось несколько часов, чтобы вытащить меня и Лейси из машины. Они сказали, что я должна была истечь кровью. Почему-то этого не случилось. Иногда я жалела, что этого не произошло.

Раздалась звонок в дверь, оторвав меня от мрачных воспоминаний. Мы познакомились с парой соседей, когда переезжали сюда, но никто не заходил к нам в дом. Я никогда не слышала звонка в дверь.

Мы с папой оба застыли на мгновение.

— Давай посмотрим, кто это.

Я хотела сказать ему, что в кои-то веки он справится с этим сам. Я не хотела изображать улыбку для незнакомых людей. Вместо этого я вскочила на ноги и последовала за ним к входной двери.

Он открыл дверь, и за ней оказались мужчина и тот самый блондин, которого я вчера видела из окна. Вблизи он был еще более поразителен. Эти светлые волосы были взъерошены легким, искусным способом. Его глаза были темно-синими, что напомнило мне воду в ручье, который я видела вчера. Угловатый подбородок и розовые губы завершали образ, который, я была уверена, делал его популярным среди девушек в городе.

Мужчина рядом с ним протянул руку моему отцу.

— Мистер Колдуэлл, я Мейсон Пирс. Я состою в городском совете и когда услышал, что у вас дочь возраста моего сына, я вызвался принести вашу приветственную корзину.

Я глянула на корзинку в руках блондина. Она была до отказа набита чем-то похожим на брошюры и закуски для гурманов.

Парень протянул ее мне.

— Добро пожаловать в Кловердейл. Я Холден.

Холден. Имя ему подходило.

— Приятно познакомиться. Я Роуэн.

Я вытянула руку и взяла корзинку из его протянутых рук. Наши пальцы соприкоснулись, и когда это произошло, между нами проскочил разряд электричества, на мгновение приковав меня к месту.

Глаза Холдена вспыхнули, на мгновение, казалось, в них закружился и изменился цвет.

Я притянула корзину к себе, не зная, что сказать. Должно быть, в воздухе вокруг витало статическое электричество.

Папа отпустил руку мистера Пирса.

— Пожалуйста, зовите меня Брюс. Спасибо, что зашли. Уверен, что Роуэн будет приятно увидеть завтра в школе знакомое лицо.

Я поборола дрожь, которая попыталась вырваться наружу. Последнее, чего я хотела, это чтобы этот парень жалел меня.

Он изучал мое лицо, кажется, что-то выискивая.

— Я был бы рад показать тебе все классы для занятий.

Мистер Пирс ухмыльнулся.

— Холден — президент студенческого совета, так что он знает все входы и выходы в Кловердейлскую среднюю школу.

Это было уместно, ведь этот золотой мальчик был президентом студенческого совета. Вероятно, он был капитаном футбольной команды и к тому же встречался с главной болельщицей.

Я попыталась улыбнуться, но знала, что это, скорее всего, вышло больше похоже на гримасу.

— Спасибо. Я ценю это, но в начале этой недели у меня была экскурсия, так что я знаю, куда идти.

Холден нахмурился, морщинки обрамили его идеальный рот.

— Хорошо, тогда я оставлю тебе место за обедом.

— Конечно, спасибо. — Я не стану его в этом разубеждать. Красота Холдена означала, что он, несомненно, был в центре большого внимания. Я ничего не хотела, кроме как отойти на второй план.

— Так откуда вы, ребята, переехали? — спросил Мейсон.

— Балтимор, — ответил папа. — Я устроился на работу в бухгалтерскую фирму в Сиэтле.

Мейсон присвистнул.

— Это чертовски трудная поездка на работу.

— К сожалению, это вынуждает меня проводить большую часть недели в городе.

— Что ж, если вашей жене или Роуэн что-нибудь понадобится, моя визитка в корзине. Я всегда рад помочь.

Папа обнял меня за плечи.

— В этом маленьком городке определенно что-то есть.

Я почти вздрогнула от прикосновения. Сколько времени прошло с тех пор, как отец прикасался ко мне в последний раз? Обнимал? Хлопал по плечу? Что угодно? Думаю, это были похороны Лейси.

Непролитые слезы обожгли меня.

— Приятно с вами познакомиться, — прошептала я и поспешила прочь от входа. Мне нужно было пространство. Чтобы дышать. Все, что угодно, что могло бы стереть боль, съедающую меня заживо.

— 4-

Выходя из парадной двери, я посмотрела на небо. Солнце решило, что первый день в школе — идеальное время, чтобы спрятаться за такими густыми облаками, чтобы вообще не было похоже на день. Я действительно надеялась, что это не предзнаменование.

Я поставила рюкзак на землю и накинула куртку. Нет, только не мою куртку. Она принадлежала Лейси. Кожаное творение, на покупку которого она экономила несколько месяцев. Она с легкостью могла придать себе вызывающий вид. На мне она выглядела немного натянуто, но мне было все равно. Я бы надела что угодно, если это значило чувствовать себя немного ближе к ней. Особенно в первый день в новой школе.

Я пробиралась по нашему району в сторону города. Центр города был необычным со старыми кирпичными зданиями и тщательно оформленными витринами магазинов. Там был даже старомодный магазин газировки с огромным музыкальным автоматом и киосками бирюзового цвета.

Может быть, я предпочту делать домашнее задание там после занятий, если там не будет многолюдно. Все, что угодно, лишь бы продлить возвращение в дом с привидениями. Папа ушел, как только наполнил холодильник и сунул мне в руки деньги. Он прикрепил визитную карточку Мейсона Пирса к передней части холодильника и сказал мне звонить ему, если у меня возникнут какие-либо проблемы.

Он не хотел знать о том, какие проблемы ждали его дома. Что он сделает, если мама уморит себя голодом? Заметит ли он вообще?

Я сомкнула пальцы на завязках браслета и сосредоточилась на движении, накручивая и раскручивая шнур вокруг пальца. Это стало своего рода медитацией, чем-то таким, что удерживало меня на земле, когда все, чего я хотела, — это уплыть прочь.

Я завернула за угол, огибая центр города, и в поле зрения появилась старшая школа. Кирпичные здания гармонировали с остальной частью города. Она была невелика, но и не мала. Где-то посередине. Женщина, которая проводила для меня экскурсию, сказала мне, что студенты, которые ходили туда, были не только из Кловердейла, но и со всего округа.

Это знание помогло мне немного легче дышать. Чем больше студентов, тем легче будет отойти на второй план. Но когда я наблюдала, как машины въезжают на стоянку, а автобусы останавливаются перед главным зданием, мое сердце заколотилось в груди.

Я туже обмотала шнурок вокруг пальца. Я могу это сделать. Здесь меня никто не знал. У меня была совершенно новая жизнь.

Я перешла улицу и направилась через парковку. Машины были совершенно разношерстными. Некоторые выглядели так, словно были скреплены клейкой лентой и молитвой, некоторые были типичными подержанными седанами, но в хорошем состоянии, а некоторые были более роскошными автомобилями. Я даже заметила новенький «Рейндж Ровер».

Я шла к входу, опустив голову, лишь бросив несколько взглядов украдкой, чтобы попытаться разглядеть группы. Я надеялась на случайные дружеские отношения. Из тех, когда вы сидели вместе за обедом и на собраниях, но на самом деле никогда не обсуждали ничего, кроме домашней работы и последних сплетен.

Мне нужно было найти ту группу, которая находится в середине пути. Ту, на которую никто не обращал никакого внимания, потому что они просто смешивались. Это были мои люди.

Мой взгляд зацепилась за группу девушек, которые стояли у парадных дверей. Казалось, все они окружили одну девушку в центре. Она была высокой и худощавой, с длинными светлыми волосами, которые выглядели такими блестящими, что им было место в рекламе шампуня. Она перекинула волосы через плечо и рассмеялась.

Звук должен был звучать беззаботно, но я расслышала в нем ложь. В этой вибрации был слегка фальшивый оттенок, который я распознала, потому что слышала его в смехе отца и в своем. Я не могла не задуматься, что девушка скрывала за этим фальшивым смехом.

Я переключила внимание на двери, потянув одну из них на себя. Коридоры уже заполнялись людьми, и я изо всех сил старалась обходить их, направляясь к своему шкафчику. Я вздохнула с облегчением, когда добралась до него, не заблудившись и ни с кем не столкнувшись.

Я повернула диск на замке, и он открылся. Размахивая рюкзаком, я выгрузила тетради и скоросшиватели, которые мне не понадобятся до обеда. Я вытащила расписание, просматривая его, как мне показалось, в сотый раз. Сначала была астрономия, затем алгебра и, наконец, искусство. Я продержусь до урока искусства. Боже, я надеялась, что учитель был хорошим.

Я была так сосредоточена на расписании, что не почувствовала изменения. Как правило, я была настроена на это изменение тона, всегда прислушиваясь к этому мягкому шепоту. Тому, который, как думали люди, нельзя услышать, но которые шептали хуже, чем если бы они кричали все, что говорили.

Я украдкой бросила быстрый взгляд в сторону. Группа из трех девочек и двух мальчиков разговаривала приглушенными голосами, но время от времени все они смотрели в мою сторону. Я повернулась обратно к шкафчику, надеясь спрятать свои красные щеки за металлической дверцей. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Вероятно, у них здесь появилось не так уж много новых ребят. Им было просто любопытно.

— Ее сестра погибла в результате несчастного случая. Ты можешь себе представить? — По коридору донесся женский голос.

Мое дыхание участилось, и я попыталась застегнуть молнию на рюкзаке.

— Я слышала, им потребовалось несколько часов, чтобы вытащить ее из машины. Она должна была умереть, — сказала другая девушка.

Я могла видеть их краем глаза, ту самую группу девочек, которые стояли у входа в школу. Они откровенно пялились на меня, совершенно не заботясь о том, замечаю ли я это. Меня беспокоило не само действие, а то, что я при этом чувствовала. Это было так, будто их взгляды царапали мою кожу, оставляя меня ободранной и окровавленной.

— Это ужасно. После такого ты никогда не будешь прежней, — пробормотала девушка брюнетка.

У меня сдавило грудную клетку, перекрывая подачу воздуха. Мне нужно было уйти, подальше от их глаз и слов. Я захлопнула шкафчик и поспешила по коридору. Я уворачивалась от людей направо и налево, несколько раз они бормотали проклятия вслед, когда роняли расписание или книгу.

Я спешила дальше в глубь школы в поисках чего-то, что напоминало бы передышку. Большинство аудиторий были освещены и уже заполнялись людьми, но впереди была одна, которая выглядела темной.

Перед глазами все плыло, пока я изо всех сил пыталась набрать хоть какой-то воздух в легкие. Воспоминания промелькнули в моем сознании. Ощущение руки Лейси в моей. Боль в боку. Темнота уносит меня прочь. Крики и огни. Эта боль.

Я рывком распахнула дверь в затемненный класс и, спотыкаясь, вошла внутрь. Сделав это, я врезалась во что-то твердое и ахнула. А потом я начала падать.

— 5-

— Черт!

Голос звучал издалека, но чьи-то руки подхватили меня под мышки и усадили на жесткий пластиковый стул.

— Просто дыши.

Теперь голос казалась немного ближе. Я несколько раз моргнула, чтобы глаза привыкли к слабому освещению класса. Парень передо мной попал в поле зрения. У него были песочно-каштановые волосы, выбритые по бокам и более длинные на макушке. Его карие глаза, казалось, наполнились беспокойством.

Я покраснела

— П-прости.

— Все в порядке. Теперь все хорошо и спокойно. Повторяй за мной. — Парень поднял руку на вдохе и опустил ее на выдохе.

Я пыталась повторять, но каждый вдох причинял боль. Кислород, замаскированный под лезвия бритвы. Я сосредоточилась на руке парня. У него была широкая мозолистая ладонь. Вместо того чтобы думать об ожоге в груди, я задумалась, откуда взялись эти мозоли.

Тепло разлилось по мне, расслабляя мышцы, когда я представила, как он строит дом голыми руками. Я моргнула еще несколько раз и поняла, что дышу нормально.

— Спасибо. Прости. Обычно я не… — Я даже не была уверена, как закончить это предложение.

Он отмахнулась от меня.

— Не беспокойся об этом. Первые дни выдаются тяжелыми.

Я прикусила губу и кивнула. Пусть он думает, что я была нежным цветком, потрясенным волнением первого дня, а не корзиночкой, которую преследует ощущение руки ее сестры, когда она покидает эту землю.

Он протянул руку.

— Я Лукас.

Моя рука слегка дрожала, когда я потянулась, чтобы пожать его руку.

— Роуэн.

У меня приоткрылись губы, когда наша кожа соприкоснулась. Тепло разлилось по ладони, когда эта теперь уже немного знакомая искра пробежала по коже.

Лукас отдернул руку.

— Черт. Извини, я… статическое электричество.

— Похоже, здесь это постоянная проблема.

Он резко посмотрел мне в глаза.

— Что?

— Ничего, — пробормотала я. — Мне, наверное, следует найти свой первый урок.

— Конечно…что у тебя?

— Астрономия.

Лукас ухмыльнулся, и это было ошеломляюще. Это заставило золото в его глазах заплясать.

— У меня тоже. Могу показать тебе дорогу.

— Спасибо. — Это было все, что я придумала, чтобы сказать. Отмахиваться от парня, который спас меня от приступа паники, казалось невероятно грубым.

Я вскочила на ноги, но Лукас все еще возвышалась надо мной, широкие плечи переходили в тонкую талию. Его мускулистая фигура напоминала фигуру пловца, и у меня возникло внезапное желание спросить, узнать о нем побольше. Я сжала губы.

— Итак, ты переехала из Балтимора?

Я взглянула на Лукаса, когда мы вышли в коридор, присоединяясь к чуть менее многолюдной толпе студентов.

— Информация здесь действительно распространяется быстро, не так ли?

Он пожал плечами, но на его лице отразилось сочувствие. Я знала без его слов, что он тоже знал об аварии и Лейси.

— В маленьких городках обычно довольно сильная система сплетен, и поскольку здесь мало что происходит, люди отчаянно нуждаются в чем-то, о чем можно поговорить.

Я накрутила на палец завязку браслета.

— Когда они перестанут сплетничать?

— Зависит от того, сколько времени потребуется кому-то, чтобы совершить что-то скандальное.

— Было бы неправильно с моей стороны молиться о подростковой беременности или, может быть, о романе?

Лукас расхохоталась.

— Это только сделало бы тебя немного злее.

Я чуть улыбнулась.

— Зло — мое второе имя.

— Сомневаюсь в этом.

Я подняла взгляд, встретившись с его карими глазами.

— Откуда ты знаешь?

Он притормозил.

— Просто предчувствие, думаю.

Он открыл передо мной дверь в класс, и я вошла. Я зависла, не зная, куда именно идти. Учительница была сосредоточена на стопке бумаг на своем столе и даже не подняла глаз.

Я подпрыгнула, когда чья-то рука коснулась моего локтя. Лукас кивнул в сторону ряда столов.

— Ты можешь сесть рядом со мной, если хочешь.

Я могла бы расцеловать его за то, что он избавил меня от необходимости решать, где сесть.

— Конечно. Спасибо.

Он улыбнулся и повел меня вдоль ряда. Двое других парней сидели ближе к середине комнаты. Лукас стукнул кулаком по каждому из них.

— Ридж, Джек, это Роуэн. Это ее первый день, и не уверен, что наша школа производит самое лучшее впечатление.

Джек улыбнулся мне, убирая свои рыжие волосы с глаз.

— Приятно познакомиться с тобой, Роуэн. Обещаю, на самом деле никто не кусается.

Ридж хмуро посмотрел на группу девочек, столпившихся вокруг кого-то в другом конце класса.

— Некоторые люди могут быть настоящими стервами. Просто игнорируй их.

По тому, как Ридж прищурился на блондинку, которую я видела ранее, я поняла, что они говорили обо мне еще до того, как я появилась. Она слегка пошевелилась, хихикая, когда парень потянул ее за прядь волос. Он дьявольски ухмыльнулась ей, в его зеленых глазах плясали огоньки.

Он был великолепен, с взъерошенными темно-каштановыми волосами и щетиной на подбородке. В нем была какая-то уверенность, которая явно притягивала к нему девушек. Его взгляд оторвался от блондинки и встретился с моим.

Я резко втянула воздух. Я хотела отвести взгляд, но, похоже, не могла себя заставить. Да, в нем было очарование и дерзость, но каким-то образом я знала, что под всем этим скрывается боль. Точно так же, как я почувствовала это в парне в лесу.

Чья-то рука коснулась моей поясницы, тепло и уют проникли в мышцы. У меня возникло странное желание зарыться в него. Я моргнула несколько раз, очищая разум и отводя взгляд от напряженного взгляда другого парня.

Лукас снова посмотрел на меня сверху вниз с беспокойством во взгляде, его рука все еще лежала на моей спине.

— Ты в порядке?

Нет, я не была в порядке. Моя сестра была мертва. Я училась в новой школе, где все знали мои секреты. Я продолжала что-то ощущать в незнакомцах, чувствуя, как меня тянет к ним, в то время как мне следовало бы бежать в противоположном направлении.

— Да, — прохрипела я.

Если мы останемся в Кловердейле, мне нужно будет научиться лучше лгать.

— 6-

Я убрала стопку книг в шкафчик и сжала пальцами переносицу. К тому времени, как я добралась до урока искусства, у меня раскалывалась голова, в висках и между глазами постоянно стучало. Все, чего я хотела, — это тишины, подальше от перешептываний и испытующих взглядов.

Я достала тетради, которые понадобятся мне для дневных занятий, и положила их в рюкзак. Схватив ланч, я повернулась, чтобы обдумать варианты. Я догадывалась, что к еде в библиотеке отнесутся неодобрительно, но я видела крошечный дворик сбоку от нее, который мог быть пуст.

Я направилась по коридору, но только для того, чтобы услышать, как меня окликают по имени. Я поморщилась, но продолжила идти. Хотелось надеяться, что кто бы это ни был, он сдастся и повернет назад.

Чья-то рука схватила меня за локоть.

— Роуэн, привет.

Я повернулась и увидела золотого мальчика, ухмыляющегося мне сверху вниз.

— Привет, Холден.

— Куда направляешься? Кафетерий в другой стороне.

Я сжала крепче пакет с ланчем.

— Тут слишком много народу для одного дня. Я собиралась поесть в том дворике.

Холден поморщился, и я поняла, что он слышал все разговоры, ходившие обо мне.

— Мы должны есть в кафетерии. Если тебя поймают в другом месте, получишь наказание.

Мои плечи поникли, и я почувствовала внезапное желание заплакать.

Холден схватил меня за плечи, его прикосновение каким-то образом умудрилось быть нежным и твердым одновременно.

— Все будет хорошо, обещаю. Ты можешь посидеть со мной и моими друзьями. Никто не будет приставать к тебе, если ты будешь с нами.

Я впилась пальцами в ладони. Этот укол боли помог сдержать слезы.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Холден направился к двойным дверям в конце коридора. Чем ближе мы подходили, тем громче становился гул голосов. С каждым шагом я старалась укрепить свою броню и закрепить маску на лице. Чем меньше я реагирую, тем скорее все вообще забудут обо мне.

Холден открыл одну из дверей и пропустил меня внутрь. Мой взгляд скользнул по кафетерию. Столы были довольно большими и круглыми, за ними могло разместиться по меньшей мере пятнадцать человек. Некоторые подняли головы, когда я вошла, но гораздо больше оставались сосредоточенными на своих разговорах и еде.

Все изменилось в тот момент, когда Холден положил руку мне на поясницу. Я почувствовала, как электрический разряд пробежал от его руки по мышцам спины. Это было не то же самое, что искра, которую я почувствовала, когда он вручил мне подарочную корзину, это было больше похоже на тихий гул осознания.

Гул разговоров стих, когда Холден мягко подтолкнул меня вперед. Он указал на стол в центре комнаты.

— Это наше место.

Конечно, это должно было быть такое место, где нас могли видеть все. Я сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле. Девушки и парни в равной степени пялились на нас, когда мы проходили мимо. Я изо всех сил старалась сосредоточиться только на полу перед собой.

Мы остановились у стола, и люди подвинулись, чтобы освободить больше места. Холден не убрал руку с моей спины.

— Ребята, это Роуэн.

Я заставила себя поднять взгляд на сидящих за столом. Я встретила теплый, ореховый взгляд Лукаса, за исключением того, что он был немного жестче, чем я видела этим утром, и был направлен на руку Холдена на моей спине. Я покраснела.

— Всем привет.

Я быстро скользнула на свободное место, и Холден последовал за мной.

Светловолосая девушка, сидевшая прямо напротив меня, просияла.

— Привет, Роуэн. Я Кэссиди, все зовут меня Кэсс. Приятно познакомиться. — Два парня, с которыми я познакомилась на астрономии, Ридж и Джек, сидели по обе стороны от нее.

— Мне тоже, — сказала я, пытаясь изобразить теплую улыбку, но у меня ничего не вышло.

— Рада, что ты прошла через это испытание, — вмешалась Джек.

— Едва ли, — пробормотала я.

Ридж покачал головой.

— Не обращай внимания на идиотов.

Холден указал на двух других парней.

— Это Лукас и Кин.

— Мы встречались. — В словах Лукаса прозвучало почти легкое рычание. Это не вязалось с человеком, который был так нежен со мной этим утром.

Я прочистила горло, будто это могло разрядить напряжение за столом.

— Мы вместе занимаемся астрономией, с Риджем и Джеком.

— Здорово, — сказала Кэссиди, все еще улыбаясь, будто не замечая пристального взгляда, который Лукас бросил в сторону Холдена.

Я посмотрела на Кина, пытаясь скопировать непринужденную улыбку Кэссиди.

— Я рад с тобой познакомиться.

Мгновение он изучал меня. Это был не совсем гнев, скорее холодный расчет. Будто он оценивал каждую мелочь во мне своими льдисто-голубыми глазами.

Лукас ткнул его локтем в ребра.

— Не будь придурком.

Кин поморщилась.

— Приятно познакомиться.

Почему-то я не совсем в это поверила.

— Итак, — сказала Кэссиди, прерывая оценку. — Как прошел первый день?

Джек обнял Кэссиди и поцеловал ее в висок.

— Неправильный вопрос.

Она посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что Сэйди и ее сучья команда делают все невыносимым.

Взгляд Кэссиди посуровел, когда она перевела внимание на другой столик.

— Что не так с этой девушкой?

Я проследила за ее взглядом и увидела блондинку, которая, должно быть, была Сэйди, сидящую на коленях у красивого зеленоглазого парня.

— Что бы это ни было, Энсон, похоже, это проглотил, — пробормотал Ридж.

— Потому что он дурак, — процедил сквозь зубы Холден.

Мой взгляд метнулся к Холдену. Я никогда раньше не слышала такой агрессии в его тоне, и сопровождающий свирепый взгляд вызвал у меня желание увеличить дистанцию между нами.

Кэссиди покачала головой.

— Просто не обращай внимания на дрянных девчонок. Скоро они перейдут к другой добыче.

Я бы никому не пожелала их внимания, но и себе я этого не хотела.

— Я ничего не знаю об этом, Кэсс, — сказал Лукас. — Она слишком хорошенькая, и Холден только что сделал ее мишенью.

Холден застыл рядом со мной.

— У тебя какие-то проблемы, Лукас?

— Да…

— Что значит «сделал меня мишенью»? — перебила я. Последнее, чего я хотела, — это «яблочко» у себя на спине.

Кэссиди поморщилась.

— Многие девушки хотят внимания Холдена, и он не так уж часто приглашает людей посидеть с нами.

Что это было? Что-то вроде мафии из маленького городка? Я не хотела быть частью какого-то странного стола только для приглашенных, который заставлит всех девочек в этой школе возненавидеть меня.

— Все было бы неплохо, если бы он не провел тебя через этот чертов кафетерий, — проворчал Лукас.

— Лукас… — Все в этом единственном слове было предупреждением.

Девушка с темно-каштановыми волосами и золотистой кожей опустилась на сиденье рядом с Холденом. За исключением того, что на самом деле это было не полное место, скорее половина одного, и из-за этого она почти сидела на коленях у Холдена.

— Что я пропустила? — Она слегка прищурилась, когда посмотрела на меня. — Новенькая.

— Старенькая, — выпалила я в ответ.

Ридж подавил смешок, прижавшись губами к плечу Кэссиди. Я ждала, что Джек ударит его или что-нибудь в этом роде за то, что он практически поцеловал ту, кого я приняла за его девушку, но Джека, казалось, это совсем не беспокоило.

Кэссиди только покачала головой.

— Эта приветливая очаровашка — Жасмин.

Я кивнула, но больше ничего не сказала. На сегодня с меня было достаточно пристальных взглядов и осуждения. Головная боль, пульсирующая за глазами, усилилась.

Лукас придвинулась ближе, так что наши бедра соприкасались. Тепло этой единственной, крошечной связи, казалось, смягчало худшие из моих изнашивающихся сторон, почти как если бы он вытягивал из меня тревогу и усталость.

Он послал мне теплую улыбку.

— Все наладится, обещаю.

Жасмин закатила глаза.

— Хватит этих всех обидчивых штучек.

— Джаз, — предупредил Холден.

Она наклонила голову.

— Прости.

За соседним столиком послышался шум. Сэйди взвизгнула, когда парень, которого, как я теперь знала, звали Энсон, перекинул ее через плечо и шлепнул по заднице.

— Я думал, ты хотела, чтобы я проводил тебя до класса.

— Только не так, Энсон. Опусти меня на землю.

Ее тон и широкая улыбка сказали мне, что это было последнее, чего она хотела от него.

— Я поставлю тебя на землю. — Он подбросил ее в воздух, и она полетела в одного из его друзей.

Она хихикнула, когда другой мальчик поймал ее.

— Не знаю, что на него иногда находит, — пробормотала Кэсс.

Взгляд Энсона встретился с моим, прожигая меня насквозь. Он подмигнул мне и вышел из кафетерия. Моя реакция была инстинктивной — ненависть к этому крошечному поступку была настолько сильной, что казалось, будто у меня горят внутренности. Потому что все во мне с полной уверенностью знало, что это подделка, фасад, который Энсон напялил на себя для своих друзей и одноклассников. И что-то в этом царапнуло мою душу.

— 7-

Я опустила глаза, пытаясь незаметно оглядеться по сторонам. В классе стояло по меньшей мере с дюжину лабораторных столов, что было странно, поскольку это был урок религии, но все, что касалось моего пребывания в средней школе Кловердейл, было не совсем обычным.

Мой взгляд зацепилась за знакомую фигуру, направляющуюся к классу. Кэссиди остановилась в дверях, обвила руками шею Риджа и позволила ему целовать себя долго и медленно. У меня отвисла челюсть. Неужели я схожу с ума? Она целовалась с Джеком за обедом.

— Шлюха, — сказала Сэйди, прикрываясь кашлем.

Кэсс, казалось, это ни в малейшей степени не беспокоило. Она еще раз быстро чмокнула Риджа, а затем опустилась на цыпочки. Проходя мимо, она одарила Сэйди волчьей ухмылкой.

— Тебе правда не идет зеленый цвет. Не сочетается с цветом лица.

Сэйди покраснела как свекла и свирепо посмотрела на Кэссиди.

Когда Кэсс заметила меня, ее улыбка стала шире, и она скользнула на стул рядом со мной.

— Я надеялась, что у нас будет совместное занятие. К сожалению, тут может быть чертовски скучно.

На самом деле я с некоторым нетерпением ждал урока. Изучение религий и обычаев со всего мира звучало как побег.

Кэсс усмехнулась.

— Я вижу твои сомнения, но поверь мне. Мисс Энглер просто заставляет нас читать по книге каждый день. Она читает лекции всего минут десять.

Это действительно звучало скучно, но я быстро читала, так что, возможно, я смогла бы выполнить и другие домашние задания на этом уроке.

— Думаю, могло быть и похуже.

— Конечно.

Я невольно взглянула на Сэйди, а затем снова на Кэсс. Сэйди и две ее подруги яростно перешептывались.

— Вы с Риджем встречаетесь? — Вопрос просто вырвался прежде, чем я успела его остановить. — Извини, это было грубо и совершенно не мое дело. Игнорируй меня.

Кэсс усмехнулась.

— Не думаю, что спрашивать, встречаюсь ли я с кем-то, невежливо. Особенно, если мы собираемся стать подругами, а у меня такое чувство, что так оно и есть.

Намек на теплоту промелькнул у меня при ее словах. Кэссиди была доброй и ни от кого не терпела дерьма. Именно с такая подруга и была мне нужна.

— Я встречаюсь с Риджем. И Джеком. И Купером, но он на год старше и сейчас учится в колледже.

Я поняла, что у меня отвисла челюсть.

— Ч-что?

Кэссиди расхохоталась.

— Боже мой, видела бы ты сейчас свое лицо.

— Я, э-э, я имею в виду, рада за тебя.

Она толкнула меня плечом.

— Ну конечно, да? Я счастливая девушка. И здесь это не совсем ненормально.

— Встречаться с несколькими парнями? — Я предположила, что в этом не было ничего странного. Люди в моей старой школе назвали бы это просто перепихоном.

Кэссиди заерзала на стуле.

— В сообществе, в котором я живу, для некоторых женщин типично встречаться и даже выходить замуж более чем за одного парня.

Я не была уверен, что еще можно на это сказать.

— Все на обеде…?

— Мы все живем вместе. Не в одном доме или что-то в этом роде. Мейсон, отец Холдена, владеет огромным участком земли у подножия гор. У всех нас там есть дома.

— Секта, — прошипела одна из девушек с Сэйди.

Кэсс закатила глаза.

— Некоторые люди в городе думают, что это странно. Некоторые говорят неприятные вещи, но по большей части люди спокойно относятся к этому. Мы просто сплоченное сообщество, похожее на большую семью.

Я не могла представить себя в таких отношениях, но мне было ненавистно, что кто-то из людей, с которыми я познакомилась за обедом, может подвергнуться осуждению и насмешкам. Они были единственными людьми, которые были по-настоящему добры и приветливы со мной сегодня. Ну, все, кроме Жасмин.

Я пожала плечами.

— Не похоже, что ты кому-то причиняешь боль. Я говорю: делай все, что делает тебя счастливой.

— Я тоже. И поверь мне, Джек, Ридж и Купер делают меня очень счастливой.

Сэйди издала насмешливый звук.

— Ты им надоешь, Кэссиди. Это всего лишь вопрос времени.

— Снова твоя ревность, — пропела в ответ Кэсс.

Я попыталась скрыть свой смех кашлем, но Сэйди прищурилась, глядя на меня. Я быстро отвела взгляд, сосредоточившись на учебнике.

Кэсс проследила за взглядом Сэйди и пробормотала проклятие.

— Возможно, ты захочешь избегать ее какое-то время.

— Я пытаюсь. И вообще, что с ней такое?

— Сэйди, может, и стерва по отношению ко мне, но она годами добивалась приглашения на обед от Холдена. Она разозлилась, что ты получила его в первый же день.

— Это было приглашение из жалости, — прошептала я. — Он знает, что я только что переехала в город и никого не знаю.

— Я бы не была так в этом уверена. У нас и раньше были новые люди, и их никогда не приглашали посидеть с нами. Холден не любит чужаков. И Лукас был прав в одном — это привлекло к тебе внимание Сэйди и ее команды.

Здорово. Единственные потенциальные друзья, которых я завела в Кловердейле, возможно, только что поставили меня под удар.

— 8-

Я запихнула последнюю из книг в рюкзак и перекинула его через плечо. Тяжесть всего этого чуть не опрокинула меня. Прогулка до школы была неплохой, но с весом в сто фунтов на спине прогулка домой могла показаться немного длиннее. Кто-то должен предложить электронные книги школьному совету. Тогда к концу года у студентов не будет диагностирован сколиоз.

Я закрыла шкафчик и повернула замок. Ущипнув себя за переносицу, я несколько раз моргнула. Головная боль, которая исчезла после обеда, вернулась в полную силу. Все, чего я сейчас хотела, — это принять горячую ванну, съесть немного макарон с сыром и лечь в постель.

Я прошла по почти пустому коридору. Классы пустели с такой скоростью, что у меня закружилась голова. Очевидно, торчать в школе было не самым крутым занятием. Меня это вполне устраивало. Означало, что я могла не торопиться и побыть в одиночестве, пока иду домой.

Я остановилась как раз перед тем, как дойти до парадных дверей, мое внимание привлекли знакомые голоса, доносившиеся из-за угла.

— Она понятия не имеет, кто она такая, — прошипел Холден. — Ты не можешь просто так свалить на нее что-то подобное.

— В конце концов, она должна узнать. Не похоже, что ты сможешь скрывать это вечно. Если мы оба чувствуем притяжение, это значит, что она могущественна. Она нуждается в защите, — возразил Лукас.

— Папа разберется с этим, — твердо сказал Холден.

— Прости, если я не хочу полностью доверять твоему отцу, когда она моя…

— Привет, Роуэн, — сказал Кин, прерывая Лукаса, когда тот высунул голову из-за угла.

Я тихонько вскрикнула, отступив на шаг назад.

— Не надо.

Он ухмыльнулся.

— Прости, увидел твое отражение в стекле. — Он указал на двери, и, конечно же, я была там, пойманная с поличным за подслушиванием.

Холден улыбнулся мне, но это было вымученно.

— Я как раз собирался тебя поискать. Я хотел подвезти тебя домой.

Я поправила рюкзак, пытаясь немного ослабить давление на плечи.

— Все в порядке. Я прекрасно дойду пешком.

— Но ты и не обязана этого делать. Твой дом как раз по пути.

— Правда, все в порядке…

Лукас снял рюкзак с моих плеч.

— Эта штука весит около тонны. Тебе правда не следует таскать все домой.

Кин покачал головой.

— Просто сдайся сейчас. Они оба упрямые засранцы, когда полны решимости помочь.

— А как насчет тебя? Ты упрямый засранец только тогда, когда пялишься на меня в кафетериях, или я прошла твой странный тест?

Лукас расхохотался, закидывая мой рюкзак себе на плечо.

— Она уже так хорошо тебя знает.

Легкий румянец тронул щеки Кина.

— Мне нужно было увидеть, чем ты занимаешься.

— Беспокоишься, что я — серийный убийца?

Уголок его рта дернулся, отчего бледно-голубые глаза, казалось, почти засверкали.

— Возможно, это ты или какой-то другой злой гений. Те твои милота и невинность — хорошее прикрытие.

Теперь настала моя очередь краснеть.

— Не разоблачай меня сейчас. Я буду продолжать свое убийственное буйство в футбольной команде и команде поддержки, если ты это сделаешь?

Кин широко улыбнулся, и у меня в животе запорхали бабочки.

— Думаю, ты мне нравишься.

Холден покачал головой и посмотрел на Лукаса.

— Это действительно чудо. У тебя есть фотик? Мы должны запечатлеть этот момент для потомков.

Лукас достал сотовый и сфотографировал Кина. Кин бросился к телефону, изо всех сил стараясь вырвать его из рук Лукаса.

— Ты такой придурок.

Холден придвинулся ближе ко мне.

— Извини за все это. Обычно у нас не такой бардак.

— Все в порядке. Приятно, что парням так легко друг с другом.

Он усмехнулся.

— Непринужденность — один из способов описать это.

Я переминалась с ноги на ногу, пока Лукас и Кин продолжали бороться за телефон.

— О чем вы, ребята, говорили, когда я подошла?

Холден помрачнел.

— О чем ты?

— Ты сказал что-то о ком-то могущественном, не знающем, кто он такой.

— Ах, это. Младшая сестра Лукаса изучает боевые искусства вместе с моим папой и Лукасом. Она понятия не имеет, насколько она сильна и на что способна. Папе нужно с ней поговорить, потому что на прошлой неделе она надрала задницу какому-то бедному ребенку в средней школе.

Я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась.

— Похоже, это кто-то, с кем я хотела бы познакомиться.

— Определенно, — согласилась Холден.

— Поймал, — обрадовался Кин, поднимая устройство.

Лукас выхватил его у него из рук.

— А теперь ты нет.

— Пошли, болваны. — Холден жестом указал нам на двери. — Давайте отвезем Роуэн домой. Не хочу, чтобы ее мама волновалась.

Я могла сказать им, что ее невозможно было обеспокоить, что она, вероятно, не заметит, если я не буду приходить домой неделями, но я промолчала.

Кин толкнул меня плечом.

— Пойдем, вдохновитель зла.

— Осторожно, я могу замышлять твою гибель.

— Нет, я тебе слишком нравлюсь.

Я фыркнула.

— Жаль, что тебе так не хватает уверенности в себе.

Лукас пошел в ногу с другой стороны от меня.

— Это действительно так.

Холден вытянул брелок с ключами, и фары новенького грузовика вспыхнули. Он схватил Лукаса сзади за шею.

— Ты на переднем со мной.

Лукас открыл рот, будто собирался возразить, затем закрыл его и кивнул.

— Ты застряла со мной, — прощебетал Кин.

— Ты берешь свою жизнь в свои руки, но это твой выбор.

— Пока у Лукаса в твоем рюкзаке припрятано твое потенциальное оружие, думаю, я в безопасности.

Я забралась на заднее сиденье грузовика и улыбнулась Кину, когда он появился с другой стороны.

— Ни у одного уважающего себя вдохновителя зла нет оружия только в сумке.

— Ты облажался, — крикнул Лукас с переднего сиденья, когда Холден завел двигатель.

Кин только рассмеялся и наклонился, чтобы застегнуть ремень безопасности. Я делала то же самое, и когда я выпрямилась, наши руки соприкоснулись. Это ставшее уже знакомым искрящееся ощущение осветило боковую сторону моей руки, и весь мир, казалось, померк вокруг. Я слышала только биение своего сердца… нет, двух сердец.

— Роуэн, ты в порядке? — Голос Холдена вырвал меня из оцепенения.

— Прости. Это было странно. Будто я на секунду перестала слышать.

Холден натянуто улыбнулся мне.

— Долгий день с множеством громких голосов. Тебе, наверное, просто нужно немного отдохнуть.

— Возможно. — Но это предложение заставило меня осознать, что я чувствую себя лучше, чем после обеда. Головная боль прошла, как и пронизывающая до костей усталость.

Раздался смех. Я замерла, когда город расплылся за окном. Я не смеялась с тех пор, как… я была с Лейси. Шесть месяцев, и даже эпизод ситкома не вызывал у меня смеха. Сегодня я рассмеялась впервые за долгое время.

— 9-

Лукас протянул мне рюкзак, и я закинула его на плечо.

— Еще раз спасибо, что подвезли.

— Нет проблем. Мы заедем за тобой завтра утром примерно без четверти восемь, — сказал Холден.

— Ты не обязан…

Лукас покачал головой.

— Сопротивление бесполезно.

Я заерзала на месте, думая о том, что Кэссиди сказала ранее сегодня, что дружба с этими парнями привлечет внимание и сосредоточит на мне. Но когда я подняла глаза и окинула взглядом парней, то поняла, что не смогу держаться на расстоянии. Они были добры ко мне, когда я отчаянно нуждалась в этом, но это было нечто большее.

Просто по дороге из школы домой я почувствовала себя легче, будто они сняли с меня часть того груза, который я несла каждый день. С ними я чувствовала себя в безопасности, будто со мной не могло случиться ничего плохого, пока они были рядом.

Это было нелепо. Я лучше, чем кто-либо другой, знала, что плохие вещи могут случиться где угодно и когда угодно. Но не хотела отказываться от этого маленького проблеска надежды, который загорался, когда я была рядом с Холденом, Лукасом и даже Кином.

— Ладно. Увидимся завтра.

Холден ухмыльнулся.

— До завтра.

Лукас выпрыгнул из грузовика.

— Подожди, дай мне свой телефон.

Я вытащила его из кармана. Я вообще не знала, зачем он был у меня. Никто не звонил. Мои друзья перестали выходить на связь несколько месяцев назад. Мой парень продержалась меньше тридцати дней после несчастного случая, прежде чем ему надоело тонуть в моем горе. У него даже не хватило вежливости расстаться со мной. Он просто перестал звонить, и однажды в школе я увидела, как он засунул язык в глотку Клары Кинг.

— Роуэн, ты в порядке? — спросил Лукас, вынимая телефон из моих пальцев.

Я заставила губы изогнуться в улыбке.

— Извини, просто отвлеклась. Долгий день.

Он кивнул, но не выглядел слишком убежденным.

— Я введу сюда все наши номера, и я только что отправил сообщение себе, так что у нас будет твой.

— А что, если я не хочу, чтобы у вас, ребята, был мой номер?

— Теперь уже слишком поздно, — крикнул Кин из грузовика.

Лукас придвинулся ближе, возвращая мне телефон, так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Это было то же самое успокаивающее тепло, которое, казалось, всегда исходило от него. Когда я потянулась за телефоном, он не отпустил меня.

— Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится. Мы всего в нескольких минутах езды отсюда.

— Хорошо. — Единственное слово было мягким. Я не стану звонить. Они уже спасли меня больше, чем думали.

— Я серьезно. — В словах Лукаса послышалось легкое рычание.

— Она понимает, Люк, — упрекнул Холден.

Лукас бросил на него свирепый взгляд и повернулся обратно ко мне, обнимая. Движение произошло так быстро, что у меня не было времени среагировать. Его большая фигура поглотила мою, его руки обвились вокруг меня. Это ставшее уже знакомым тепло поглотило меня целиком.

Что-то во мне отпустило от этого прикосновения, мышцы расслабились, и те приступы боли, которые всегда терзали сердце, немного утихли. Лукас наклонил голову так, что его губы оказались у моего уха.

— Ты не одинока.

Все горело. Горло. В глубине глаз. В груди. Откуда он узнал именно то, что мне нужно было услышать?

Холден кашлянул, и Лукас отпустил меня.

— Увидимся завтра.

— До завтра, — пробормотала я и направилась к дому.

Я не оглядывалась на грузовик, но не слышала, как завелся двигатель, пока не закрыла и не заперла дверь. Я уронила рюкзак на пол и прислушалась. Рокот двигателя грузовика затих вдали. У меня возникло тянущее ощущение в груди. Какими бы добрыми ни были слова Лукаса, они не были правдой. Теперь я была совершенно одна.

По коридору разносилось жужжание телевизора. Я вздохнула и направилась к нему. Я оставила маме бутерброд в холодильнике на обед и могла только надеяться, что она его съела.

Я тихонько постучала в дверь. Ответа не последовало. Я медленно открыла ее.

В комнате было еще темнее, чем обычно, какое бы телешоу у нее ни показывали, оно было недостаточно ярким, чтобы сильно освещать помещение. Я замерла, когда вошла внутрь. Мама лежала, свернувшись калачиком, на боку лицом к двери. Ее тело сотрясалось от неистовых рыданий, но она не издавала ни звука.

Было только одно слово, которое я могла использовать, чтобы описать это… опустошенная. Ее боль была живой, дышащей. Она изливалась из нее и обворачивалась вокруг меня, почти ставя на колени.

— Мама? — прохрипела я.

— Убирайся! — завопила она.

Вместо этого я сделала шаг вперед.

— Пожалуйста, позволь мне помочь. Ты хочешь, чтобы я позвонила папе?

— Мне ничего от тебя не нужно. Если бы мы не привезли тебя домой, Лейси все еще была бы здесь.

Каждое ее слово резало меня по коже. Не смертельно, но предназначенно для того, чтобы причинить как можно больше боли.

— Мама, — прошептала я.

— Не называй меня так! Ты не моя дочь. Лейси была моей дочерью. И она ушла. — Плач снова стал нешуточным, ее сотрясали судорожные рыдания.

Я наклонилась, положив руку ей на спину. Она толкнула меня, заставив отступить на несколько шагов.

— Убирайся!

Я взбежала по лестнице в спальню. Дрожащими руками открыла дверь. Все тело сотрясала дрожь. Я едва добралась до кровати, прежде чем рухнуть в обморок. Только когда моя подушка стала влажной, я поняла, что плачу.

Каждый раз, когда я думала, что выплакал все, что было внутри, оставалось еще больше — бесконечный источник боли, из которого можно было черпать. Я свернулась калачиком, прижав руку с браслетами к щеке.

— Ты нужна мне, Лейси.

Ответа не последовало. И никогда не будет. Потому что я была одна.

Вдалеке завыло животное, и звук, который оно издало, проник прямо в мою душу.

— 10-

Я подняла свою диетическую колу и приложила банку к одному глазу, потом к другому. Из-за плача и какой-то звериной вечеринки в лесу за нашим домом прошлой ночью мой сон был нулевым. Мой мозг и лицо расплачивались за это. Я могла только надеяться, что никто из учителей не навестит меня сегодня, и что каким-то волшебным образом отечность под глазами исчезнет к тому времени, когда я доберусь до школы.

Даже если бы разум внезапно прояснился и лицо вернулось к нормальному состоянию, боль в груди все равно осталась бы. Боль от слов мамы смешивалась с горем от потери Лейси, смешивалась с чем-то еще, что я не могла точно определить. Что-то вроде удавки, от которой я задыхалась.

Я отняла банку от глаз и сделала глоток. Мне понадобится еще по меньшей мере дюжина, если я собираюсь пережить сегодняшний день. Я не потрудилась приготовить маме бутерброд сегодня, не тогда, когда вчерашний все еще лежал нетронутым в холодильнике.

Я набрала сообщение на телефоне.

Я: У мамы не все хорошо. Возможно, ты захочешь вернуться домой и проведать ее.

Появились три маленькие точки, а затем снова исчезли.

Папа: Она скорбит. Дай ей время.

Время? Если бы мы дали ей гораздо больше времени, она бы растратила его впустую.

Я не потрудилась ответить на его сообщение. Ему все равно, что бы я ни сказала. Я не могла заставить его открыть глаза и увидеть правду. Он жил, спрятав голову в песок, со своей новой стрижкой за триста долларов.

Мой телефон зазвонил, и я поборола желание швырнуть его в стену.

Лукас: Твоя колесница ждет.

Я на мгновение уставилась на экран и на мгновение задумалась о том, чтобы убежать. Я отбросила эту идею. Один год. Даже меньше. Это было все, через что мне нужно было пройти, прежде чем я смогу поступить в колледж и никогда не оглядываться назад. По крайней мере, я знала, что на мое имя был зарегистрирован фонд колледжа. Он окупит все, куда бы я ни захотела поехать.

Может быть, уехать куда-нибудь за границу. Я никогда не была в Шотландии, но она выглядела прекрасно. Эти пышные зеленые пейзажи и величественные замки. Я начну изучать варианты сегодня вечером. Если смогу удержать в голове этот образ свободы, оставить все позади и по-настоящему стать кем-то новым, смогу пережить этот год.

Лукас: Ты в порядке, Роуэн?

Я поспешила напечатать ответ.

Я: Выйду через секунду.

Я взяла диетическую колу и залпом выпила, оставила пустую миску в раковине и схватила рюкзак. Взваливая его на плечо, я мысленно поблагодарил Холдена за то, что он настоял на том, чтобы меня подвезти.

Я направилась к входной двери, заперев ее за собой. Кин высунулся из заднего окна грузовика.

— Скучала по мне?

Я не смогла удержаться от смешка.

— Отсчитывала секунды до того, как увижу тебя снова. Как ты узнал?

— Потому что я — находка, а ты не дура. — Внутри поднялась суматоха, и Кин выругался. — Это было неуместно, Люк.

Раздраженный тон только заставил меня улыбнуться еще шире, когда я забиралась в кузов грузовика

— Мне нужна лестница, чтобы забраться в эту штуку.

Кин протянул руку и притянул меня к себе. На этот раз оглушительной искры не было, но по моей ладони пробежала легкая дрожь ощущения.

— Спасибо, — пробормотала я, снимая рюкзак и ставя его в ногах.

Холден встретилась со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Как прошел твой вчерашний вечер?

— Хорошо. — Скорее, совершенно разрушительно, но кому нужны были эти подробности?

Лукас повернулся на сиденье, когда Холден отъехал от обочины. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах и щеках.

— Уверена?

Я боролась с желанием закрыть лицо.

— Я не очень хорошо спала. По соседству с домом не бегают дикие собаки? Прошлой ночью что-то было очень громкое.

Лукас пошевелился, взглянув на Холдена.

— Волки, — предположил Холден. — В лесу есть стая. Иногда они из-за чего-то волнуются и поднимают приличный шум.

— Я думала, волки находятся под угрозой исчезновения.

— Так и есть, — сказал Кин. — Но они возвращаются. Город здесь защищает стаю. Думаю, они знают это и чувствуют себя в безопасности.

Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, будто кто-то мог выскочить прямо сейчас.

— Хочу увидеть волка.

Лукас прочистил горло.

— Держу пари, увидишь очень скоро.

Неудивительно, что тот парень в лесу предупредил меня о том, чтобы я не бывала там одна. Хотя я не думала, что волки агрессивны, если только ты не встанешь между ними и их детенышами или их пищей. Мне нужно будет провести кое-какие исследования.

Вчера я не видела высокого темноволосого незнакомца в школе, но он выглядел немного старше. Может быть, он учился в колледже? Примерно в часе езды от Кловердейла находилось несколько различных колледжей и университетов.

Холден заехал на школьную парковку, и у меня внутри все сжалось. Здесь казалось более многолюдно, чем вчера. Множество студентов слонялись вокруг машин и болтали с друзьями.

Холден припарковалась в начале стоянки рядом с серебристым «Рейндж Ровером», который я видела вчера. Его место было зарезервировано для Холдена Пирса, президента студенческого совета.

— Все места зарезервированы?

Холден кивнул.

— Все распределено, и дети, у которых есть руководящие роли, такие как студенческий совет и капитаны команд, получают места впереди.

Это имело смысл. Льготы для тех, кто добилась высоких результатов. Это только еще больше обрадовало меня, что я не была одной из них.

Я отстегнула ремень безопасности и надела рюкзак. Когда я подняла глаза, то встретила сердитые взгляды. Сэйди и ее подруги стояли, прислонившись к «Рейндж Роверу», но их взгляды были прикованы ко мне.

Я сглотнула и плотно натянула свою пустую маску безразличия на лицо. Я выпрыгнула из грузовика, ребята сделали то же самое.

— Роуэн, верно? — спросила Сэйди, и ее голос сочился презрением.

Я просто проигнорировала ее. Что бы она ни хотела сказать, мне было неинтересно это слушать.

— Я задала тебе вопрос, — прошипела она.

— Кто-нибудь что-нибудь слышит? Как назойливая муха, жужжащая вокруг? — спросила я Лукаса и Кина.

Кин обнял меня за плечи.

— Может быть, больше похоже на комара.

— Что за хрень? — взвизгнула Сэйди.

Пронзительные зеленые глаза встретились с моими, когда мы пробирались к передним рядам машин. Энсон послал мне ухмылку оттуда, где он разговаривал с двумя парнями и еще одной девушкой, которая прижималась к его боку.

— Нравится колючки, новенькая.

Что-то в его низком рокочущем тоне вызвало приятную дрожь по коже.

Кин крепче прижал меня к себе, когда мы проходили мимо, и глаза Энсона вспыхнули той темно-зеленой искрой.

— Держись от него подальше, — прошептал Кин.

— Почему? — У меня не было планов дружить с мистером Бабником, но мне было любопытно.

Холден зашагал рядом с нами.

— Он — бедовый. Безрассудный. Вечно влипает в неприятности.

— Поверь мне, когда я говорю, что все это меня не интересует.

Но когда я оглянулась через плечо, эти зеленые глаза смотрели на меня в ответ, и что-то в них заставило меня захотеть наклониться поближе к пламени.

— 11-

Раздался скрежет стула о линолеум, но я была слишком сосредоточена на бумаге передо мной, чтобы поднять глаза. Я изучала, как ручей вливается в поросший мхом берег. Это было не совсем правильно.

Я хотела запечатлеть тот момент умиротворения, который охватил меня, когда я нашла это идеальное место. Мне хотелось услышать рев воды, когда я смотрела на рисунок. Его там не было. Ещё нет. Я размазала большим пальцем линию ватерлинии, еще немного смешав мох с водой. В этом и заключалась особенность масляной пастели: всегда можно изменить то, что листе странице.

Кто-то тихо присвистнул.

— Впечатляет.

Я вскинула голову. Вчера место рядом со мной за длинным столом было пустым, но сегодня эти озорные зеленые глаза смотрели на меня в ответ.

— Что ты здесь делаешь?

Энсон приподнял бровь.

— Получаю зачет по искусству за год. Не очень-то теплый прием, Роуэн.

— Вчера тебя здесь не было.

Улыбка расплылась по его слишком красивому лицу.

— Я тронут тем, что ты меня искала.

Я закатила глаза.

— Я просто имела в виду, что стул рядом со мной вчера пустовал.

Он откинулась на спинку упомянутого стула, вертя карандаш в пальцах.

— Я перевелся. — Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу, вниз по телу. — Визуальное искусство внезапно показалось мне гораздо более привлекательным, чем театр.

Я снова сосредоточилась на листе и взяла темно-зеленую пастель. Я разлила цвет по всей воде, углубляя ручей, делая его каким-то образом насыщеннее.

— Наслаждайся, — пробормотала я.

— Знаешь, я не очень силен в искусстве. Думаю, мне может понадобиться репетитор. Ты могла бы зайти ко мне после школы и…

— Нет, спасибо.

— Серьезно?

Я глянула в его сторону, увидев неподдельный шок на лице Энсона. Мне пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от смеха.

— Неужели девушка никогда раньше не говорила тебе «нет»?

— В четвертом классе Лили Килпатрик разбила мне сердце. Бросила меня ради Криса Абрамса.

Я покачала головой и сменила зеленую пастель на коричневую. Я начала формировать лес на противоположной стороне ручья.

— Ты когда-нибудь отвоевывал ее обратно?

— Нет, думаю, она переехала в Чикаго.

Я помычала, когда заполняла стволы деревьев.

— Ты действительно хорошо рисуешь.

— Мне это нравится. — Рисование было одним из немногих способов отвлечься, оставшихся после несчастного случая. Я могла ненадолго затеряться в другом мире. Все, что существовало бы, — это я, бумага и вселенная, которую я создавала.

— Заметно.

В тоне Энсона было что-то такое, почти страстное, что заставило меня поднять глаза.

— А как насчет тебя? Что ты любишь?

Задумчивость исчезла с его лица.

— Лакросс, полагаю.

— Капитан команды?

Он одарил меня самодовольной ухмылкой.

— Со второго курса.

Я выпрямилась на стуле, изучая его лицо.

— Тебе это нравится, или у тебя просто хорошо получается?

Ухмылка сползла с его губ.

— А в чем разница?

— Во всем.

Я не была первоклассным художником. Скорее всего, меня никогда не приняли бы в престижную художественную программу, и мои рисунки не выставлялись бы в галереях, но мне это нравилось. Что-то в нанесении пастели на бумагу освобождало мою душу. Я и представить себе не могла, что у меня не будет такой отдушины.

Энсон пожал плечами.

— Для меня этого достаточно.

— Хорошо. — Я вернулась к рисунку.

— Итак, если ты не хочешь заниматься со мной репетиторством, как насчет того, чтобы я сводил тебя после школы съесть бургер?

— Не уверена, что твоя девушка была бы этому очень рада.

— Девушка?

Я выбрала другой оттенок зеленого и начала с крон сосны.

— Рычащая Сэйди.

Энсон издал сдавленный смешок.

— Сэйди не моя девушка.

— Значит, ты позволяешь любой проходящей мимо девушке сесть к тебе на колени?

— Только хорошеньким.

Я издала рвотный звук.

— Эй, не осуждай меня.

Я посмотрела на Энсона. То неприятное ощущение, которое я испытывала по отношению к нему, усилилось. Закрадывалось подозрение, что в нем было нечто большее, чем он показывал, то, что он скрывал под тщательно отрепетированным фасадом.

— Расскажи мне хоть что-нибудь настоящее о себе, и я как-нибудь съем с тобой бургер.

Глаза Энсона вспыхнули, в них закипал гнев. Это было по-настоящему, первая подлинная вещь, которую он показал мне, даже если это было не по его выбору.

— Три года назад я узнал, что моя мама изменяла моему отцу. Он даже не мой настоящий отец. Парня, который является частью моей ДНК, давно нет в живых. Никто из моих друзей не знает. Это достаточно настоящее для тебя?

Я сглотнула, горло, казалось, сдавило.

— Мне жаль…

— Мне не нужна твоя жалость.

— Это не жалость, а понимание. Я приемный ребенок. Я узнала об этом, только когда мне исполнилось одиннадцать. Это сбило меня с толку. А теперь… — Я замолчала, когда зрение затуманилось, воспоминания о маме прошлой ночью заполнили разум.

— И что теперь? — тихо спросил Энсон.

— Теперь я почти уверена, что родители жалеют, что забрали меня домой.

— 12-

Дети смеялись и кричали, проходя по коридорам, направляясь к парадным дверям. Я плыла по течению, счастливая быть анонимом среди этого хаоса.

Кто-то толкнул меня в плечо, когда проходил мимо.

— Смотри, куда идешь, новенькая, — прошипела Сэйди.

— Напилась среди бела дня? Похоже, ты единственная, кто не может ходить по прямой.

Она прищурено смотрела на меня.

— Держись подальше от того, что принадлежит мне.

— И от чего именно? — спросила я скучающим тоном.

— От Энсона.

— Он довольно ясно дал понять, что вы двое не пара.

Загорела кожа лица Сэйди покраснела.

— У нас сложная история.

— Получай от этого удовольствие. — Сложная история, несомненно, была кодом для того, чтобы желать большего, чем она получала. Мне было почти жаль ее, почти. Это отстойно — хотеть кого-то, кто не хочет, чтобы ты возвращалась, по крайней мере, не так, как тебе нужно. Но это также не давало ей повода быть буйной сукой.

— Держись. От него. Подальше, — прорычала она.

Чья-то рука переплелась с моей, и Кэссиди улыбнулась Сэйди.

— Вижу, ты заставляешь Роуэн чувствовать себя желанным гостем.

— Держи ее со своей маленькой бандой уродов подальше от Энсона.

Наклонив голову, Кэсс прикусила нижнюю губу.

— Уродов, да? Это прозвучало совсем не так, как ты думала, когда пыталась застать Холдена одного в раздевалке после урока физкультуры.

Румянец на лице Сэйди усилилась до такой степени, что казалось, ее вот-вот хватит удар.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Кэсс фыркнула.

— Конечно. А теперь беги.

Сэйди пробормотала себе под нос несколько отборных слов и направилась к дверям.

Я высвободила свою руку из руки Кэссиди и начала хлопать.

— Склоняюсь перед вами.

Она усмехнулась.

— Она просто ужасна.

— Начинаю это понимать. Она как собака с костью.

— Она всегда была одной из самых красивых девочек в школе и думает, что это должно давать ей право выбора из всех парней.

Я закатила глаза.

— Не важно, чего хочет кто-то из них.

— Именно так.

Я направилась к шкафчику, крутя ручку.

— Я не слишком жалею Энсона. Он провоцирует это тем, что держит ее рядом.

Кэсс прислонилась к шкафчикам рядом со мной.

— Я правда этого не понимаю. Знаю, что на самом деле она ему не нравится, но он продолжает возвращаться к ней на несколько секунд.

Ее слова заставили меня мысленно вернуться на урок рисования, и я поняла ту боль, которая, как я знала, жила под тщательно отработанной маской Энсона.

— Думаю, ему легче быть с кем-то, кто на самом деле его не знает.

Глаза Кэссиди на мгновение вспыхнули.

— Ты экстрасенс или что-то в этом роде?

Я ухмыльнулась.

— Зовите меня просто мадам Роуэн.

Она рассмеялась, а затем была сбита с ног и переброшена через плечо Джеком.

— Я повсюду искал тебя, Малышка. Ты прячешься от нас?

Кэсс ущипнула его за бок.

— Поставь меня на землю, Джек.

Он сделал, как было велено, медленно опуская ее на пол. Когда они оказались лицом к лицу, он сократил расстояние, завладев ее ртом в долгом, глубоком поцелуе. Кэсс практически растворилась в нем, когда руки Джека скользнули вниз по ее спине к бедрам.

— Скучал по тебе сегодня.

— Ты видел меня за ланчем.

— Слишком давно.

В этих словах была доля правды, будто Джек едва мог вынести разлуку с Кэсс на несколько часов. Что-то в тоне, интимность момента заставили меня отвести взгляд, и это тянущее ощущение вернулось в грудную клетку.

Я хотела этого. Глубокого осознания того, что человек, которого я любила, всегда будет рядом, несмотря ни на что. Я, конечно, не нашла этого с Джейсоном, и часть меня задавалась вопросом, найду ли когда-нибудь. Каждый человек в моей жизни, который должен был любить меня, казалось, находил эту задачу невыполнимой.

— Привет.

Я даже не слышала, как подошел Холден, и изо всех сил постаралась не вздрогнуть.

— Ты отчасти похож на кошку из джунглей или что-то в этом роде.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Слишком, черт возьми, тихо.

— Слишком, черт возьми, тихо.

Он усмехнулась.

— Я втайне ниндзя.

— Так или иначе, я бы не удивилась.

У Холдена была та самая атмосфера супергероя, будто он мог в одиночку спасти весь мир.

Он придвинулась немного ближе.

— Ты в порядке?

Я кивнула, запихивая еще несколько книг в рюкзак.

— Все хорошо. — Просто чертовски одинока.

Холден забрал рюкзак у меня из рук прежде, чем я успела его надеть.

— Понял. — Он кивнул Джеку и Кэсс. — Увидимся, ребята, дома.

— Пока, Роуэн, — крикнула Кэсс, когда Джек потянул ее в другую сторону.

— Увидимся завтра. — Я закрыла шкафчик и повернула диск, следуя за Холденом, который направилась к выходу. — Так вы, ребята, все живете вместе?

Холден взглянул на меня сверху вниз, и на его лице промелькнуло опасение. Это был первый раз, когда я видела его не совсем уверенным в себе и контролирующим ситуацию.

— Не в одном доме, но на одной территории. Уверен, люди забили тебе голову всякой ерундой.

Он открыл передо мной дверь, и я шагнула вперед.

— Я кое-что слышала, но предпочла бы услышать это от тебя.

Он сдержанно кивнул, когда мы направились к его грузовику.

— Возможно, со стороны это звучит странно, но для нас это совсем не так.

— Что это значит для тебя?

— Это семья. Это когда за твоей спиной всегда есть сообщество. Если кому-то из нас больно, каждый сделает все, что в его силах, чтобы помочь. — Он чуть улыбнулся. — Также это веселье. Всегда есть с кем потусоваться. Зимой можно поиграть в снежки и покататься на санках. Вечеринки на озере и грандиозные барбекю летом.

— Звучит потрясающе. — Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Все, о чем я могла думать, пока Холден описывал свою жизнь, — это о пустом доме, в который я вернусь. О маме, которая не могла выносить моего вида. Об отце, который не потрудился вернуться домой.

— Правда?

Я сглотнула, борясь с жжением в горле, и кивнула.

— Правда. Думаю, было бы невероятно расти в окружении всего этого.

Холден пикнул сигнализацией и открыл мне дверь.

— У тебя в детстве было не так?

Я покачала головой.

— Там были только я, моя сестра и наши родители. Большой семьи не было. — Обе пары бабушек и дедушек уже умерли. У отца была сестра, но мы никогда ее не видели, и не думаю, что они были особенно близки. Она даже не потрудилась приехать на похороны Лейси.

Холден захлопнул мою дверцу и, обогнув машину, забрался внутрь.

— Не могу себе представить, чтобы вокруг постоянно не бегал миллион человек.

Я задумалась, заставил бы меня миллион человек чувствовать себя менее одинокой. Или я просто почувствовала бы себя одинокой в переполненной комнате? Думаю, главное — быть окруженной людьми, которые по-настоящему знают тебя, теми, кто видит и понимает. Я не была уверена, что когда-либо получала такое от кого-либо, кроме Лейси. Иногда она замечала что-то во мне даже раньше, чем я сама.

Холден завел грузовик.

— Разве нам не нужно подождать Лукаса и Кина?

Холден покачал головой.

— У них была встреча, и их подвез Ридж.

У Холдена зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана.

— Привет, пап. — Хотя приветствие было непринужденным, поведение Холдена было совсем не таким. Плечи и спина напряглись.

— Конечно. Я просто отвезу Роуэн домой, а потом буду там. — Он взглянул на часы на приборной панели. — Пятнадцать минут.

Мускул на его челюсти дернулся.

— Знаю. Я потороплюсь. — Он нажал кнопку на экране и опустил телефон в подстаканник.

— Если ты куда-то опаздываешь, я могу прогуляться.

— Нет, он может подождать несколько минут. Это не конец света, хотя он и ведет себя так, будто это так.

Я на мгновение замолчала, когда Холден задним ходом выезжал с парковки.

— Крутой?

Холден крепче сжал руль.

— Он ожидает самого лучшего. От самого себя. От тех, кто на него работает.

— От тебя.

Это не было вопросом, но Холден кивнул.

— Ничто из того, что я делаю, никогда не бывает достаточно хорошим. Он всегда в поиске следующего достижения или учебного опыта.

— Это слишком тяжело выносить.

— Я могу справиться с этим, но иногда это утомляет.

Я попыталась представить себе ситуацию, противоположную моему нынешнему опыту. Что, если бы мой отец каждый день приходил домой, спрашивал результаты тестов и хотел знать, почему я не была капитаном спортивной команды? Я не была уверена, что хуже: быть раздавленным давлением или остаться в полном одиночестве.

Что-то в образе, который ожил в моем сознании, — отец Холдена неодобрительно хмурится на него, — заставил меня действовать бездумно. Я протянула руку и сжала его ногу чуть ниже колена.

— Твой отец не имеет права решать, что достойно. Он не имеет права выбирать твою жизнь за тебя.

Взгляд темно-синих глаз Холдена встретился с моим, на мгновение удерживая меня в заложниках.

— Хотел бы я, чтобы все было так просто.

— 13-

Я направилась по дорожке к дому, но остановилась на ступеньках и повернула назад. Я поймала на себе пристальный взгляд Холдена, и мое сердце бешено заколотилось в груди. В этом взгляде было так много всего, но напряженность, пригвоздившая меня к месту, смешанная с тем, что выглядело почти как страстное желание, будто отстранение убивало его.

Насколько плохими были отношения у Холдена с отцом, если он так отчаянно хотел остаться? Я подняла руку. Я не совсем помахала, скорее показала, что увидела его. Иногда просто быть свидетелем того, через что проходит кто-то другой, было величайшим подарком, который мы могли сделать.

Холден тоже поднял руку. Мы оба просто стояли так несколько мгновений, позволяя всему недосказанному пройти между нами. Он медленно опустил руку и отъехал от бордюра.

Это тянущее ощущение в груди вернулось, но я заставила себя развернуться и подняться по ступенькам. Телефон зазвонил, и я вытащила его из кармана.

Лукас: Пропустил нашу дневную увеселительную прогулку. Надеюсь, Холден не утомил тебя до слез по дороге домой.

Я: Разве ты не должен быть на собрании? Внимательно слушать.

Лукас: Итак, ты спрашивала обо мне, да?;-)

Я покачала головой и сунула телефон обратно в карман. Отперев дверь, я шагнула внутрь и прислушалась. Не было слышно приглушенных звуков телевизионного шоу, доносящихся из коридора. Желудок скрутило, когда я поставила рюкзак на ол. Я сделала два шага по направлению к родительской спальне, когда из кухни появилась мама.

— Где ты была? — Ее голос был подобен удару хлыста, и я чуть не отшатнулась.

— В школе.

Мама поплотнее запахнула халат.

— Разве тебе не следовало вернуться домой пораньше?

— Занятия заканчиваются в 3:15.

— Сейчас 3:45, - сказала она, будто это доказывало, что я замышляю что-то нехорошее.

— Мне пришлось взять книги и ждать, когда меня подвезут. Ты в порядке?

Она выглядела только что принявшей душ, хотя и не надела настоящую одежду. Это все еще была пижама и тот самый халат, но, по крайней мере, они выглядели чистыми.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Я в порядке. И мне не нравится, что ты намекаешь своему отцу на то, что я не в себе.

Кусочки головоломки начали вставать на места. Должно быть, он звонил, пытаясь выяснить, что ему нужно сделать, чтобы уменьшить ущерб.

— Ты больше недели не выходила из комнаты. Ты ничего не ела. Я волновалась.

Мама убрала невидимый локон с лица.

— Ты всегда была такой драматичной. Я устала и опечалена. Мне не нужно, чтобы ты вдобавок ко всему поссорила меня с моим мужем.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Хорошо.

— Я заказала еду навынос. Она в холодильнике. Надеюсь, ты сможешь разогреть ужин, не спалив дом дотла?

Я не стала утруждать себя ответом и просто кивнула.

— У меня был трудный день после звонка твоего отца. Я собираюсь немного отдохнуть. Пожалуйста, не тревожь меня. И, ради бога, не беспокой его, пока он снова работает. Ты меня поняла?

— Да. — В моем голосе не было никаких эмоций. Я систематически отключала все это, кусочек за кусочком.

Мать протиснулась мимо меня, направляясь в свою комнату.

Я начала двигаться. Через кухню и вышла через заднюю дверь. Я направлялась в сторону леса, по-настоящему не задумываясь об этом. Я углубилась в лес, прежде чем вспомнила предупреждение о волках, но мне было все равно. Если они хотели разорвать меня на части, я просто надеялась, что они сделают это быстро.

Я пробиралась сквозь деревья. Несколько раз я беспокоилась, что свернула не туда, но потом услышала шум воды. Сначала это было мягко, почти как машина с белым шумом, но чем дальше я продвигалась, тем сильнее становилось. Все громче и громче, пока у меня не заревело в ушах.

Я хотела утонуть в этом звуке, позволить ему захлестнуть меня и стереть последние десять минут. Я вдохнула полной грудью, аромат что-то смягчил во мне. Когда в поле зрения появилась бушующий ручей, тревога и обида немного улетучились.

Я подошла ближе к воде и чуть не отшатнулась, когда взгляд льдисто-голубых глаз встретился с моими.

— Мне казалось, я говорил тебе не бродить по этим лесам.

Я заскрежетала челюстями.

— А я, кажется, говорила тебе, что не слушаю незнакомцев.

Он снова сосредоточился на воде и прислонился спиной к дереву.

— Иногда предупреждения незнакомцев — лучшие подарки, которые когда-либо будут.

— Может быть, ты мог бы сделать им молчаливые предупреждения.

Он чуть улыбнулся, отчего шрам на губе стал заметнее.

— Достаточно справедливо.

Я предоставила мистеру Мрачности и Задумчивости свободное пространство, выбрав место у другого дерева. Я опустилась на землю и прислонилась к шершавой коре высокой сосны. Я вжала руки в мох по бокам. Это было заземляюще, будто я могла просто позволить земле поглотить меня целиком.

— Почему именно это место? — спросил он.

Я наблюдала, как кружатся синий и зеленый цвета, увенчанные белым.

— Такое чувство, что здесь можно заглушить все, что угодно.

Он посмотрел в мою сторону.

— И что же ты заглушаешь?

Я встретила этот пронзительный взгляд, не в силах отвести свой. Что-то во мне хотело сказать ему. Сложить свою ношу к ногам этого незнакомца.

— Моя сестра умерла, а мои родители — придурки.

Он поджал свои сочные губы.

— Лаконично.

— А как насчет тебя? Что заглушаешь ты?

Он снова повернулся к воде.

— Призраков.

Выражение его лица стало каменным, когда он наблюдал за вихрем красок. Я хотела знать больше, спросить миллион разных вещей о том, что преследовало его. Но я бы не хотела сама отвечать на эти вопросы. Поэтому вместо этого я повернулась обратно к ручью.

Я растворилась в журчании воды, ощущении бриза, прохладного мха под руками. Я позволила мыслям плыть по течению. Каждый раз, когда воспоминание угрожало поглотить меня, я сосредотачивалась на чем-то, что могла увидеть, услышать, потрогать или понюхать.

И ни разу я не почувствовала себя одинокой. Несмотря на то, что этот человек был незнакомцем, несмотря на то, что мы не произнесли ни слова, его присутствие успокаивало меня. Что-то в осознании того, что я была не единственной, кому было больно, не единственной, кто пытался примириться с призраками, умиротворяло.

В какой-то момент небо изменилось, и ветерок стал прохладным. Я заставила себя встать.

— Мне пора идти.

Он поднялся на ноги так же, как и я.

— Спасибо, что посидел со мной…

— Вон, — ответил он.

У моего таинственного незнакомца было имя.

— Вон, — эхом повторила я, будто перекатывая по букам его имя во рту. Оно ему подходило.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Роуэн.

Он кивнул.

— Позволь мне убедиться, что ты нормально вернешься. Солнце садится, и последнее, что мне нужно, — это мертвая девушка на моей совести.

Я напряглась от его слов, все тепло и уют, которые я чувствовала ранее, улетучились в одно мгновение.

— Похоже, тебе было бы легче, если бы я свалилась со скалы по дороге домой.

Он подошел на шаг ближе.

— Ты понятия не имеешь, что для меня легко, а что нет.

Мое сердце бешено колотилось о ребра.

— Что ж, позволь мне кое-что упростить. — Я повернулась на пятках и убежала.

— 14-

Я снова поднесла банку диетической колы к глазам. Очевидно, именно так я проводила все свои утра в Кловердейле. На этот раз мои глаза не были опухшими от слез, но они горели от недосыпа.

Прошлой ночью я ворочалась с боку на бок, не в силах устроиться поудобнее. Кожа казалась слишком тугой для тела, и у меня была острая потребность двигаться. Впервые в своей жизни мне захотелось заняться бегом.

Вместо этого я достала пастель и начала рисовать. Я заполняла страницу за страницей, даже не осознавая, что создаю, пока на меня не уставились льдисто-голубые глаза. Вон. Он насмехался надо мной, даже в моем подсознании.

Я отняла банку от лица и с треском открыл ее. Делая большой глоток, я молилась, чтобы это хоть немного рассеяло туман в мозгу. Рогалик появился в тостере, и я быстро намазала на него немного сливочного сыра. Как только я закончила, у меня зазвонил телефон.

Кин: Считай, что это я звоню в твою дверь.

Одной рукой я завернула рогалик в бумажное полотенце, а другой набрала сообщение.

Я: Лентяй.

Кин: Грубиянка.

Я сунула телефон в задний карман и перекинула рюкзак через плечо. Схватив рогалик и диетическую колу, я направилась к двери. Я помедлила, прежде чем открыть ее, прислушиваясь. Я не слышала телевизора и не была уверена, что именно это означало.

Вместо того чтобы позволить себе погрузиться в беспокойство о маме, я направилась к грузовику. Кин спрыгнул с заднего сиденья и придержал дверцу открытой. Он отвесил преувеличенный поклон.

— Мадам, хотите, я подсажу вас в вашу колесницу?

Я фыркнула.

— Я могла бы просто использовать тебя как подножку, чтобы забраться внутрь.

— Мне нравится ход ее мыслей, — крикнул Лукас с переднего сиденья.

Кин согнулся в талии, словно собираясь превратиться в табурет. Я схватила его сзади за рубашку и приподняла.

— Прекрати, ладно?

Он одарил меня улыбкой, от которой его льдисто-голубые глаза заискрились. Что-то в них очень напомнило мне Вона. Я запрыгнула в грузовик, Кин последовал за мной, Холден снова завел двигатель, мы поехали.

Я взглянула на Кина.

— У тебя есть брат?

Он напрягся, и машина остановилась.

— А что?

Я скользнула взглядом по каждому лицу, обращенному в мою сторону. Выражения были самые разные, но ни одно из них я бы не назвала теплым.

— Э-э, я встретила кое-кого, и у него глаза очень похожи на твои. Нечасто встретишь людей с такими голубыми глазами.

Кин сглотнул, и это было почти так, как если бы движение причинило ему боль.

— Где ты с ним познакомилась?

— Эм, в лесу. Мне нужно было отдохнуть от дома и…

— И ты думала, что будешь бродить по каким-то незнакомым тебе лесам? — рявкнул Холден.

Лукас положил руку на плечо Холдена и сильно сжал.

— Ты говоришь очень похоже на Вона, — пробормотала я.

Кин резко повернул голову ко мне.

— Он говорил с тобой?

— Почему это странно?

Лукас был тем, кто ответил.

— Вон через многое прошел. Он не слишком сердечен и на самом деле не любит других людей. Особенно, если думает, что они вторгаются на его территорию.

— Это территория национального лесного фонда, — возразила я.

Лукас покачал головой.

— Не имеет значения. Полагаю, это был тот гребень у ручья?

Я кивнула.

— Это его место.

— Он едва позволяет мне туда ходить, — пробормотал Кин.

— Значит, он твой брат?

— Да, старше на два года. Мы с ним живем недалеко от ручья.

Я заметила, что Кин ничего не сказал об их родителях. Это отсутствие заставило в груди сжаться. Я двинулась, не раздумывая, положив свою руку поверх руки Кина и обхватив пальцами его ладонь.

— У твоего брата тяжелый характер, но он также по-своему добр.

Я подумала о том, как Вон сидел со мной в тишине, заставляя меня чувствовать себя немного менее одинокой. Возможно, он и закончил день на резкой, грубой ноте, но у меня было ощущение, что это больше связано с тем, что он отодвинул интимность момента.

Большой палец Кина двигалась по моей руке, водя взад-вперед. От этого действия у меня по руке пробежала приятная дрожь. Размашистое движение превратилось в круги.

— Будь с ним помягче. Вон не такой, как другие люди.

Я хотела задать миллион других вопросов, но это было не мое дело. Мне оставалось только надеяться, что однажды я узнаю эту историю. Что Вон доверится мне настолько, чтобы поделиться этим.

Лукас улыбнулась мне с переднего сиденья, его взгляд скользнул по нашим с Кином соединенным рукам.

— Давайте отправимся в путь, пока мы все не опоздали.

— Черт, — пробормотал Холден, заводя машину. — Отец убьет меня, если я опоздаю в первую неделю.

— Он спустит с тебя шкуру, если это случится на следующей неделе, — сказал Лукас.

Холден проворчал что-то себе под нос и чуть сильнее нажал на педаль газа.

Мы добрались до школы раньше времени. Студенты все еще толпились вокруг. Сэйди и ее команда все еще держались поближе к Энсону и его друзьям. Когда Холден припарковал грузовик, Кин убрал свою руку из моей.

Я совершенно забыла, что мы были держались за руки, будто это была самая естественная вещь в мире. Когда его рука покинула мою, мне стало холодно, и это тянущее ощущение в груди вернулось. Я сжала и размяла пальцы.

Когда мы выскользнули из машины, рядом с Холденом появилась Жасмин. Она взяла его под руку.

— Мне не хватало тебя сегодня утром за завтраком.

Холден выпрямил руку, словно надеясь, что ее ладони соскользнут, но нет.

— Нужно было кое о чем позаботиться.

Хватка Жасмин только усилилась.

— Ты знаешь, что я рядом, чтобы помочь. — Она посмотрела на него, трепеща ресницами. — Все, что тебе понадобится.

Кин издал наполовину кашель, наполовину смешок.

Я не могла пошевелиться. Гнев вскипел в груди так, как я никогда раньше не испытывала. Мне хотелось оторвать ее руки от руки Холдена. Вырвать их из ее тела.

Чья-то рука обняла меня за плечи.

— Она ему не нравится. Жасмин — та надоедливая муха, с которой ему приходится быть милым, потому что ее мама работает с его папой.

Я крепко зажмурилась, досчитала до десяти, а затем снова до нуля, сосредоточилась на том, чтобы выровнять дыхание. Что со мной не так? У меня не было никаких прав на Холдена. Он был всего лишь добрым незнакомцем.

Это была ложь. Он больше не был незнакомцем. Не после того времени, которое мы провели вместе за последние несколько дней. Он был моим другом.

И все же это тоже казалось неточным. Во мне было непреодолимое желание заявить на него права. Сказать Жасмин и всем остальным, чтобы они отвалили.

Когда я открыла глаза, Лукас смотрел на меня сверху вниз.

— Ты в порядке?

— Да, — прохрипел я. — Просто странное утро.

Холдену удалось стряхнуть с себя Жасмин, и он подошел к нашей маленькой компашке.

— Все в порядке?

Кин пристально посмотрел на него.

— Просто замечательно. — Его взгляд остановилась на Жасмин, как бы подчеркивая сказанное.

Только она метала в меня свирепые взгляды. Дерьмо. Мне не нужен был кто-то еще из команды «Я ненавижу Роуэн».

— Привет, Пикассо. Как насчет свидания сегодня? — крикнул Энсон из своей компашки.

Все парни вокруг меня замерли. Холден медленно повернулся к Энсону.

— Что ты только что сказал?

Эти слова определенно были рычанием.

Энсон оттолкнулась от своего «Рейндж Ровера».

— Я веду Роуэн на бургер. — Он подмигнул мне.

Я закатила глаза.

— Это не свидание. Больше похоже на проигранное пари.

— Сегодня она не может, — процедил Кин сквозь зубы. — У нас есть проект по истории, и пора начинать.

Проект нужно было сдан только в середине семестра, так что я не была уверена, что нам нужно было начинать его сегодня, но я не собиралась ввязываться в какое-то странное соревнование.

— Она не сможет в любой день, — пробормотал Лукас себе под нос.

Я шлепнула его по животу.

— Как насчет завтра, Энсон? — Никто не мог контролировать, с кем я дружу, и у меня было чувство, что Энсону нужен друг. Настоящий, а не эти фальшивые прихлебатели, с которыми он обычно водился.

— У нас планы на завтра, Энсон, — крикнула Сэйди.

Энсон закатил глаза.

— Нет у нас планов.

— Ты сказал, что поможешь мне передвинуть мебель в спальне. Я спрашивала тебя вчера за обедом.

— Я не знаю, что ты говорила вчера за обедом. Ты тараторила без умолку, как надоедливый дятел. Я бы сказал что угодно, лишь бы ты заткнулась.

Сэйди захлопнула рот.

— Энсон, — прошептала я. Меня не волновало, что Сэйди была стервой; никто не заслуживал, чтобы с ним так разговаривали.

Его пристальный взгляд остановился на мне.

— Что? Это правда.

Я покачала головой и направилась к парадным дверям. Они могут все вместе утонуть в своей драме.

— 15-

Я прокралась в одну из кабинок туалета в раздевалке, повесив спортивную сумку на крючок. Множество девушек переодевались у шкафчиков, но я насмотрелась слишком много подростковых фильмов ужасов. Всегда был шанс, что какая-нибудь дрянная девчонка воспользуется возможностью сфотографировать. Нет, спасибо.

Я переоделась из джинсов и футболки в шорты и майку. Учитель сказал нам, что сегодня мы будем играть в волейбол. Я мысленно извинилась перед любой командой, в которой буду. У меня были кое-какие способности — к рисованию, языкам, аудированию. Командные виды спорта не входили в их число.

Я всегда ныряла за мячом в неподходящее время или целилась в неправильном направлении. Когда мне было десять и папа записал меня на футбол, я была так горда, когда забил свой первый гол. Пока я не поняла, что это были наши собственные ворота.

Я застонала от воспоминаний, запихивая школьную одежду в сумку. По крайней мере, физкультура была всего пару раз в неделю. Может быть, я смогу спрятаться в глубине группы, и меня даже не позовут играть.

Открыв дверь, я подошла к шкафчику и засунула внутрь спортивную сумку. В раздевалке оставалась всего пара девушек, и мне следовало поторопиться, но я все равно еле волочила ноги. К тому времени, когда я добралась до спортзала, учитель уже дул в свисток.

— Хорошо, встаньте в круг. У нас два поля. Я разделю вас на четыре команды. Вам не обязательно быть олимпийским спортсменом, чтобы получить пятерку на этом уроке, но я действительно ожидаю, что вы попытаетесь. Никакого безделья. — Он посмотрел на девушку, которая была в маленькой команде Сэйди.

— У меня было растяжение лодыжки, тренер, — захныкала она.

— Весь семестр?

Та покраснела.

— Мой врач не хотел рисковать.

Тренер фыркнул и продолжил разбивать нас на группы. Я подавила стон, когда он поставил меня в команду с Энсоном и Жасмин. Они были единственными людьми, которых я знала во всем классе, и я бы выбрал любую другую команду, кроме этой.

Энсон подошел ко мне с озорной улыбкой на лице. Он толкнул меня плечом.

— Привет, товарищ по команде.

Я отступила на шаг.

— Привет.

Его улыбка немного померкла.

— Что не так?

Я встретила его взгляд, не отводя глаз.

— Мне не нравится, что меня втягивают в какие-то неблагополучные дела, которые у вас с Сэйди происходят. Ты хочешь трахнуть каждую девчонку, какую только сможешь, в этой школе, прекрасно. Меня не будет в этом списке. И мне не нужна еще одна причина, по которой Сэйди портит мне жизнь. Я просто хочу пережить свой выпускной год с как можно меньшим количеством драм. Честно говоря, вы двое идеально подходите друг другу.

У Энсона отвисла челюсть.

— Я не имел в виду… — Он прочистил горло. — Прости, Роуэн. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Я поговорю с Сэйди.

Я крепко зажмурила глаза, ущипнув себя за переносицу.

— Пожалуйста, не говори ей, чтобы она отвязалась от меня. Это только ухудшит ситуацию.

Он потер рукой гудящую голову.

— Я правда не понимаю девушек.

— Попробуй относиться к ним как к человеческим существам. Возможно, тебе повезет больше.

— Эй. — Он придвинулся ближе. — Я отношусь к тебе как к человеческому существу.

Я шумно выдохнула.

— Бывают моменты, когда мне кажется, что я вижу настоящего Энсона, просто мелькает, но он мне нравится намного больше, чем тот мачо Казанова, которого ты играешь в остальное время.

Он поджал губы.

— Принято к сведению.

— Будь тем, кем ты хочешь, просто будь настоящим в процессе.

Энсон уставился в другой конец спортзала, казалось, не сосредоточиваясь ни на чем конкретном.

— Если ты не показываешь людям себя настоящего, тебе будет намного больнее, когда они уйдут.

Его слова были произнесены небрежно, но от них в моем сердце появились маленькие трещинки.

— Энсон, — прошептала я.

Эти зеленые глаза сверкнули, на этот раз не озорством, а гневом.

— Мне не нужна твоя гребаная жалость. — Он повернулся и присоединился к другому мальчику в передней части площадки.

— Заводишь самых разных друзей, — сказала Жасмин с ухмылкой. — Я знала, что только вопрос времени, когда шерсть встанет на место.

Я проигнорировала ее и заняла место в средней линии. Прозвучал свисток, и игра началась. Я врезалась в людей рядом со мной по меньшей мере полдюжины раз. Мне удалось отбить несколько мячей, но я пропустила гораздо больше.

Жасмин усмехнулась, когда я пролетела мимо другого, поймав только воздух.

— Ты могла бы хотя бы попытаться, новенькая.

Я стиснула зубы и сосредоточилась на игре. Другая команда снова подала. К сожалению, они поняли, что я была слабым звеном. Мяч полетел прямо на меня.

Я сосредоточилась на том, чтобы не закрывать глаза, но это был инстинкт, когда мяч летит тебе в лицо. Я сцепила руки вместе и прицелилась. Разочарование этого дня, разговор с Энсоном и непрерывный поток уколов Жасмин бурлили под кожей.

Волейбольный мяч с треском ударился о мои предплечья, кожа там горела так, словно на нее только что напала дюжина ос. Мяч взлетел в воздух, ударившись о невероятно высокий потолок, а затем со шлепком приземлился на противоположной площадке.

— Черт возьми, — сказал тренер, подходя и потирая щеку. — Это выходит за рамки дозволенного, но у тебя есть на что опереться, Колдуэлл. Тебе следует подумать о том, чтобы попробовать себя в команде этой зимой.

Я уставилась на мяч, когда он отскочил от корта, затем в потолок. Как я это сделала? Всю игру я изо всех сил пыталась переправить мяч через сетку, не говоря уже о том, кто знает, на сколько футов в воздухе.

Другая команда подала снова, по-прежнему целясь прямо в меня. Я снова напряглась. На этот раз у меня не было возможности дотянуться до мяча. Кто-то врезалась в меня сзади, отчего я растянулась на полу.

Я приземлилась на бок, локоть и плечо приняли на себя основную тяжесть падения. Сила удара выбила из меня дух, будто меня сбил с ног полузащитник весом в двести пятьдесят фунтов.

— Какого черта, Джаз? — рявкнул Энсон.

— Она каждый раз лажает. Я просто пыталась отбить.

Тренер дунул в свисток.

— Уйди с корта и остынь, Жасмин.

Она сердито посмотрела на меня, но направилась к трибунам.

Лицо Энсона появилось в поле моего зрения, но я была слишком поглощена попытками восстановить дыхание, чтобы по-настоящему это заметить.

— Ты в порядке? Можешь двигаться?

Я несколько раз моргнула, зрение прояснилось.

— Да. Со мной все будет в порядке.

— Давай-ка я тебя посажу, аккуратно и непринужденно. — Энсон протянул руку и взял мою.

В тот момент, когда наши руки встретились, вспыхнула искра, но эта была даже сильнее, чем те, что я испытывала раньше. Она пробежала сквозь меня, как электрический ток. Яркие пятна заплясали перед взором, а потом вообще все исчезло.

— 16-

Голоса доносились издалека, будто из туннеля.

— Видишь, она уже приходит в себя. Можешь успокоиться и перевести дух.

— Роуэн? Ты меня слышишь? Ты в порядке?

Второй голос я узнала. Энсон. Чья-то рука скользнула в мою, теплая и успокаивающая. Я распахнула глаза, и чуть не ослепла от света. Я застонала, когда комната обрела четкость.

— Что случилось?

Женщина, которая, как я предположила, была медсестрой, похлопала меня по ноге.

— У тебя был небольшой обморок после падения. Ты завтракала сегодня?

— Я, э-э, думаю, съела половинку рогалика. — Возможно, я даже не съела его. Я была отвлечена открытием о том, что Вон был братом Кина, и сценой с Энсоном и Сэйди на парковке.

Медсестра прицокнула.

— Этого и близко недостаточно для растущей девочки. Выпей немного сока, и снова будешь чувствовать себя прекрасно.

Она наклонилась, чтобы передать мне сок, но Энсон встал между нами, забирая у нее апельсиновый сок. Медсестра приподняла бровь, а затем просто покачала головой, возвращаясь к своему столу напротив маленького смотрового столика.

— Вот, хочешь присесть?

— Да.

Энсон крепче сжал мою руку, заставляя принять сидячее положение. На мгновение комната немного пошатнулась, а затем все выровнялось.

— Как я сюда попала?

Медсестра фыркнула.

— Твой рыцарь в сияющих доспехах принес тебя. Я думала, он снесет школу, если ты в ближайшее время не проснешься.

— Вот, выпей немного. — Энсон вложил сок мне в руку.

— Ты нес меня на руках всю дорогу из спортзала?

Он закатил глаза.

— Ты не совсем тяжелая.

— Я высокая. — Пять футов восемь дюймов (172,72 см) — это не совсем маленький рост.

— Не такая высокая, как я.

— Ты просто гигант. — На самом деле, все парни, с которыми я дружила, были выше ростом. Значительно выше большинства учащихся школы.

— Пей, — строго сказал Энсон.

— Да, да. — Я сделала глоток, и сладкий апельсиновый вкус взорвалась у меня на языке. Я и не думала, что сок когда-либо был таким вкусным.

Когда я опустошила маленькую бутылочку, Энсон забрал ее у меня.

— Как твоя рука?

Я подняла и согнула ее, поморщившись.

— Думаю, у меня пара синяков, но перелома нет.

— Жасмин такая стерва.

— Не выражайся, — предупредила медсестра.

На щеке Энсона дернулась мускул.

— Ее следовало отстранить от занятий. По крайней мере, тренер назначил ей наказание на неделю.

Я опустила голову. Потрясающе. Теперь Жасмин наверняка разозлится на меня еще больше.

Прозвенел звонок, и медсестра посмотрела на часы.

— Обед. Если не против, почему бы тебе не переодеться и не перекусить чего-нибудь. Если ты все еще нетвердо стоишь на ногах, я могу попросить Энсона сходить и принести тебе что-нибудь.

Какая-то часть меня хотела остаться в кабинете медсестры на весь день. Может быть, она позволит мне остаться на весь год. Я могу делать здесь всю классную работу и никогда не иметь дела с другими учениками. Вместо этого я вскочила на ноги. Лучше покончить с этим сейчас.

Энсон вытянул обе руки, будто хотел меня поймать. Я чуть улыбнулась.

— Я не собираюсь снова падать перед тобой в обморок.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. — Он наклонился, поднимая мою спортивную сумку. — Вот. Тренер попросил Джинджер принести ее тебе.

— Спасибо. — Я пошла в ванную и заперла за собой дверь. Я поставила сумку на маленький столик в углу. Переодевшись, я поняла, что это было нечто большее, чем просто боль в руке. Все тело болело, а поясницу ломило. Сегодня вечером потребуется подольше понежиться в ванне с английской солью.

Положив спортивную одежду обратно в сумку, я застегнула ее на молнию и открыла дверь. Энсон стоял в двух шагах от двери.

— Все в порядке?

У меня вырвался смешок.

— Я не потеряла ни одной конечности в бою. Я в порядке.

Этот тик снова появился у него на щеке.

— Ты сильно ударилась.

Я похлопала его по груди.

— Давай сходим за едой. Думаю, ты, возможно, впадаешь в какое-то странное состояние беспокойства, вызванное голодом.

Медсестра встала, протягивая мне маленькую чашечку.

— Две таблетки ибупрофена. Прими после того, как поешь. Возвращайся, если что-нибудь начнет болеть сильнее.

— Спасибо. Я действительно ценю это.

— В любое время, дорогая. — Она по-бабушкиному похлопала меня по плечу. — А теперь, кыш отсюда, вы оба. У меня сериал.

Я хихикнула и направилась к двери. Энсон снял с моего плеча сумку.

— Я понесу.

— Э-э, спасибо.

Мы шли по пустому коридору, все остальные уже направились в кафетерий.

— Итак, — начал он. — Посидишь со мной сегодня за ланчем?

Я открыла рот, закрыла и снова открыла.

— Не уверена, что это такая уж хорошая идея. Сэйди и «сучий отряд» мне не нравятся.

— Тогда мы сядем за другой столик.

— Я уверена, что мы могли бы сесть с Холденом, Лукасом и Кином.

Энсон крепче сжал мою сумку.

— Мы не так уж хорошо ладим.

— Почему?

— Долгая история. Там много историй.

Я промычала. Я бы не стала настаивать, но мне было более чем немного любопытно.

Энсон придержал для меня дверь, и я вошла. Это было точно так же, как тогда, когда Холден вел меня к столику. Все разговоры, казалось, смолкли, когда взгляды обратились к нам.

— Почему ты не мог быть яростным ботаником? — пробормотала я.

— Что? — спросил он с юмором в голосе.

— Ты должен быть каким-нибудь крутым игроком в лакросс, на котором все помешаны. Теперь люди пялятся на меня.

Он прижал руку к моей пояснице, направляя меня вперед. Это должно было быть больно, так как мышцы там пульсировали, но вместо этого прикосновение, казалось, облегчило самую сильную боль.

— Пойдем, мы можем сесть сзади.

Холден преградил нам путь.

— Привет, Ро. Все в порядке?

Ро. Так Лейси называла меня раньше. Это должно было расстроить меня, но вместо этого каким-то образом успокоило.

— Я упала на уроке физкультуры…

— Ты хочешь сказать, что Жасмин фактически набросилась на тебя, — вмешался Энсон.

— Что? — рявкнул Холден.

— Да, твоя маленькая подружка — настоящая находка. И думаю, ты — причина, по которой у нее такой стояк из-за Роуэн.

Холден заскрежетал челюстями.

— Она не моя девушка.

— Можешь одурачить меня. — Энсон убрал руку с моей спины и скользнул ей по моим плечам.

Лукас и Кин появились позади Холдена. В глазах Лукаса промелькнула легкая паника.

— Что происходит?

Энсон крепче прижал меня к себе, издав низкое рычание.

— Мы как раз собирались сесть за наш столик.

— Вот дерьмо, — пробормотал Кин.

Взгляд Холдена остановился на руке Энсона.

— Почему бы вам, ребята, не посидеть с нами?

Эти слова прозвучали так, словно их было больно произносить.

— Конечно, — ответила я прежде, чем Энсон успел послать Холдена к черту. — Это было бы здорово.

Да, просто замечательно. Мне просто придется предотвратить Третью мировую войну из-за арахисового масла и желе.

— 17-

Глаза Кэсс комично расширились, когда мы приблизились. Ридж переместился так, что почти полностью скрыл ее из виду, хмуро глядя на Энсона, а Джек, казалось, придвинулась ближе к ней с другой стороны. Я послала ей умоляющий взгляд. Хмурые взгляды и гримасы остальных парней за столом сказали мне, что ни один из них не поможет сохранить мир.

Кэсс, казалось, поняла мое молчаливое послание и просияла.

— Привет, Энсон. Как ты?

Он несколько раз моргнул, а затем прочистил горло.

— Хорошо. А ты?

— Все по-старому, все по-старому. Уже тону в домашней работе.

Я опустилась на одну из скамеек.

— Привет, ребята.

Я получила множество приветствий, когда Энсон опустился на сиденье по одну сторону от меня, а Холден — по другую.

Кэсс глянула на мою руку.

— Черт, Роуэн. Что случилось?

— Жасмин сбила ее с ног в спортзале, ударила так сильно, что потом она потеряла сознание, — услужливо ответил Энсон.

В глазах Кина появилась жесткий блеск, голубизна стала арктической.

— Ты серьезно?

Энсон кивнул, сжав челюсти.

— Она настоящая сука.

— Все было не так уж плохо, — возразила я.

Энсон бросил на меня взгляд.

— Мне пришлось подхватить тебя, когда ты потеряла сознание, чтобы ты не проломила себе череп. Я бы сказал, что это плохо.

Лукас наклонился вперед, чтобы лучше видеть меня.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Медсестра осмотрела меня. Я в полном порядке. Мне следовало съесть побольше на завтрак. Вот почему я упала в обморок.

Кэсс оглядела кафетерий.

— Интересно, почему здесь нет Джаз. Она никогда не упускает шанса потереться о Холдена.

Я украдкой взглянула на Холдена, который немного покраснел.

— Вы, ребята, вместе?

Его глаза вспыхнули, когда он покачал головой.

— Нет. Я никогда не давал ей повода думать, что мне это интересно. — Мускул на его челюсти дрогнул. — Но мы выросли вместе. Ее мама и мой папа очень близки. Много людей думают, что в конечном итоге мы будем вместе.

От его слов в моей груди расцвела боль. Я могла видеть их вместе. Ее тьма… его свет. Они были бы прекрасной парой. И были ли их семьи близки…

Холден сжал мое бедро, возвращая мое внимание к нему.

— Она меня не интересует. Нет. Пожалуйста, поверь в это.

В горле вспыхнул жар. Почему мне от этого хотелось плакать? Кожа начала зудеть, это ощущение «слишком туго для тела» становилось знакомым. Я на минуту закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Холден, поменяйся со мной местами.

Я открыла глаза от слов Лукаса. Холден пристально посмотрел на друга. Лукас послал ему глазами какое-то нечитаемое сообщение, и Холден встал, давая Лукасу возможность подвинуться. Лукас обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Ты выглядела так, словно тебе не помешали бы объятия.

Я растаяла в его объятиях. Мне было все равно, смотрит ли на меня весь кафетерий. Это был адский день, и я нуждалась в небольшом утешении. В тот момент, когда тепло Лукаса начало просачиваться в меня, ощущение зуда исчезло.

— Спасибо тебе, — прошептала я.

Когда я выпрямилась и открыл глаза, то обнаружила, что весь стол смотрит на меня. Кэсс и Джек с любопытством переглядывались. Ридж, будто я была головоломкой, которую он пыталась сложить воедино. Кин послал мне улыбку кота, который поймал канарейку. Я могла поклясться, что Холден смотрел на меня с тоской в этих глубоких синих глубинах.

Глаза Энсона расширились, когда он перевел взгляд с меня на Лукаса, затем на Холдена и Кина.

— Неужели все вы…

— Энсон, — отрезал Холден. — Не сейчас.

Тот сжал челюсти, но кивнул.

Я оперлась локтями о стол и сжала пальцами переносицу.

— Ради всего святого, не могли бы мы, пожалуйста, немного снизить уровень тестостерона.

Ридж разразилась лающим смехом.

— Удачи с этим.

Кэсс потянулась через стол и похлопала меня по плечу.

— Когда мальчики ведут себя глупо, я просто игнорирую их. Каждый раз срабатывает как заклинание.

Джек наклонился и поцеловал ее в шею.

— Но мы всегда можем вернуть твое внимание.

Я отвела взгляд. Что-то в этом жесте было слишком интимным.

Кин прочистил горло.

— Давайте поговорим о нашем историческом проекте. Нам нужно определиться с темой и разделить исследования. Мы можем встретиться у тебя дома, Роуэн?

Я напряглась. Энсон, казалось, почувствовал это и придвинулся ближе, так что прижался ко мне телом. Я изо всех сил старалась, чтобы мое лицо оставалось спокойным.

— Мама неважно себя чувствует, так что не думаю, что мое жилье — хорошая идея.

Лукас положил руку мне на колено, большим пальцем лениво обводя круги вокруг моей коленной чашечки.

— Мы всегда можем воспользоваться библиотекой.

Между давлением и жаром Энсона, с одной стороны, и заботой Лукаса — с другой, я была почти готова воспламениться.

— Вы, ребята, могли бы прийти ко мне домой. — В словах Энсона была легкая неуверенность, такого тона я никогда раньше у него не слышала. Энсон всегда был полон дерзкой уверенности.

Глаза Кина чуть расширились.

— Э-э, ты уверен?

— Там никого нет, кроме моей экономки, и у меня есть еда, а в библиотеке ее нет.

Холден кивнул.

— В чем-то он прав. Мы могли бы все вместе поработать над домашним заданием.

Лукас посмотрел на меня сверху вниз.

— Это тебя устраивает?

— Конечно. — Слово больше походило на писк. — Было бы здорово.

Чья-то рука скользнула по плечу Энсона. Лавандовый лак покрывал ногти так, как я никогда не могла накрасить.

— Я тоже могу прийти позаниматься, — промурлыкала Сэйди.

Энсон стряхнул ее руку.

— Прости, Сэйди. Не сегодня.

Означало ли это, что приглашение будет открыто в другой день?

— Энсон, ты же знаешь, у нас тоже есть проект по истории. Мы должны начать.

У меня скрутило желудок при мысли об Энсоне и Сэйди наедине, обо всех тех случаях, когда они были наедине раньше.

— Сэйди, — тихо сказал Энсон. — Не заставляй меня делать это.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — Пронзительный голос Сэйди прорезал воздух. — Ты не сидишь с нами за обедом, а теперь приглашаешь ее вместо своих настоящих друзей?

Глаза Энсона превратились в сверкающие изумруды.

— Ты думаешь, что ты для меня настоящий друг? Ты больше всех далека от этого. Ты пользователь, Сэйди. Тебе нужны мои деньги, статус, который приходит благодаря тому, что ты привязана ко мне, но ты ничего обо мне не знаешь.

— А она знает? — взвизгнула Сэйди.

— Заняло всего десять минут, и она узнала меня лучше, чем ты когда-либо.

— 18-

Лукас снял рюкзак с моего плеча и приобнял меня.

— Ты же не пыталась от нас улизнуть, не так ли?

То теплое гудение энергии, которое всегда сигнализировало о близости Лукаса, охватило меня. Я приложила все усилия, чтобы не вздохнуть с удовлетворением.

— Убегать бесполезно, ты просто найдешь меня.

Он расхохотался.

— Ты говоришь о нас так, словно мы сталкеры.

Я запрокинула голову, приподняв бровь.

— Давай будем честны, вы, ребята, немного похожи на сталкеров.

Он притянул меня ближе.

— Но такими мы тебе нравимся.

— Вы в некотором роде очаровательны.

Лукас застонал.

— Очаровательны? Поцелуй смерти.

Кин зашагал рядом с нами.

— Что такое «поцелуй смерти»?

— Когда тебя называют очаровательным, — ответил Лукас.

— Ро назвала тебя очаровательным? Ты облажался, чувак.

Ро. Снова прозвучало это прозвище. И точно так же, как в случае с Холденом, что-то во мне согрелось, когда я услышала это снова.

Лукас слегка подтолкнул Кина.

— Она назвала нас всех очаровательными, так что мы все облажались.

Я покачала головой, когда Лукас открыл одну из дверей, ведущих из школы.

— Очаровательный — это комплимент.

— Очаровательный — это комплимент для щенков и младенцев, — утверждал Кин.

— Вот именно, — согласился Лукас.

— Значит, вы предпочитаете, чтобы я называла вас засранцами?

— Это было бы лучше, чем очаровательными, — пробормотал Лукас.

Кин одарил меня ухмылкой.

— Я бы предпочел сурово красивым.

Я фыркнула.

— Так принято к сведению.

Когда мы подъехали к парковке, я увидела Энсона и Холдена, увлеченных жаркой дискуссией. Дерьмо. Я ускорила шаг, повысив голос, чтобы докричаться до них:

— Привет, ребята.

Они повернулись ко мне лицом, оба маскируя прежнее напряжение улыбками. Энсон подошел к пассажирскому сиденью своего «Рейндж Ровера» и открыл дверцу.

— Поехали со мной, Роуэн.

Я украдкой бросила быстрый взгляд на Холдена, чья улыбка превратилась в свирепый взгляд.

— Конечно.

— Я тоже поеду с вами, — предложил Кин. — Всегда хотел посмотреть на «Ровер».

Улыбка Энсона погасла, но он кивнул. Мы все забрались в машины, и Энсон задним ходом выехал с парковочного места.

— Как прошел остаток твоего дня? Жасмин доставляла тебе еще какие-нибудь неприятности?

Я накрутила конец своего браслета на палец.

— Никаких стычек с Жасмин или Сэйди. — Я даже Жасмин вообще не видела.

Вливаясь в поток машин, Энсон крепче сжал руль.

— Прости, что Сэйди донимала тебя из-за меня. Я никогда не думал о…

— Том как твои приятельницы по постели могут устроить Роуэн ад? — услужливо предложил Кин с заднего сиденья.

Я ничего не могла с собой поделать, смех так и рвался наружу.

Энсон бросил на Кина свирепый взгляд.

— Я не знал, что она так разозлится на меня.

— Но ты же знал, что она была стервой. Не уверен, что это говорит о твоем вкусе, чувак.

Я подняла руку.

— Брейк. Думаю, у всех нас были ошибки в суждениях, когда дело касалось романтических партнеров. Давайте просто двигаться дальше.

Две пары глаз повернулись ко мне.

— Какие ошибки в суждениях были у тебя? — спросил Энсон низким рычащим голосом.

Я туже обмотала шнур вокруг пальца.

— Встречалась с кем-то, кому, как оказалось, на меня наплевать. — Я подарила Джейсону так много «первого», и меня жгло от того, что это вообще ничего для него не значило.

— Он идиот, — пробормотал Кин.

— Больше похоже на гребаного мудака, — эхом отозвался Энсон.

— Ты хорош для женского самолюбия.

Энсон свернул с главной дороги на меньшую, с надписью «Частный проезд».

— Просто говорю правду.

«Рейндж Ровер» и дорожный знак должны были стать для меня предупреждением. Но когда показался дом Энсона, у меня буквально отвисла челюсть.

Это был не дом. Это был особняк. Может быть, поместье?

— Охренеть, — прошептала я.

Кин тихо присвистнул.

— Я и забыл, что это за жуткое место.

Двигаясь по круговой дорожке, Энсон одной рукой потирал затылок.

— Это всего лишь дом.

— Конечно, — сказал Кин.

Я оглядела массивное каменное сооружение. Там должно было быть по крайней мере три этажа, может быть, четыре. И территория вокруг была тщательно ухожена.

— Тут прекрасно.

— Спасибо, — сказал Энсон, паркуя внедорожник.

Мы все вылезли, когда Холден и Лукас подъехали к нам сзади. Энсон жестом пригласил нас войти.

— Давайте возьмем что-нибудь поесть.

Войдя внутрь, я не смогла удержаться и уставилась. Прихожая была массивной, с двумя лестницами, изгибающимися вверх, ведущими на второй этаж. Полы выглядели так, словно были сделаны из полированного мрамора и тянулись вечно. Большие окна повсюду пропускали дневной свет.

Мы последовали за Энсоном, пока он пробирался сквозь пространство.

— Макси? — позвал он.

— Здесь, малыш, — ответил голос.

Мы остановились в помещении, которое можно было назвать только кухней шеф-повара. Она была безупречно спроектирована с использованием всех гаджетов и штуковин, которые только могли кому-то понадобиться.

Женщина, лет шестидесяти на вид, обернулась на звук наших шагов, и просияла, когда увидела нас.

— О, как мило, что ты привел друзей. Я Максин, но можете называть меня Макси.

— Привет, Макси. Я Роуэн.

— Приятно познакомиться, дорогая. — Ее улыбка была теплой и искренней, и я почувствовала облегчение от того, что, по крайней мере, Энсон застал ее дома.

Остальные ребята тоже представились, а потом Макси прогнала нас прочь.

— Спускайтесь в подвал. Я приготовлю вам что-нибудь перекусить.

Энсон обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

— Спасибо, М.

— Продолжай, большой мальчик.

Я не смогла скрыть смешка, и Энсон бросил на меня насмешливый взгляд. Мы вернулись в холл, и я потянула Энсона за рубашку.

— Здесь есть туалет, которым я могу воспользоваться по-быстрому?

— Конечно. Прямо здесь. — Он указал на дверь с правой стороны. — Лестница в подвал всего в паре дверей отсюда.

— Спасибо. — Я нырнула в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Мне нужна была минута, всего секунда, чтобы отдышаться и взять под контроль свое быстро бьющееся сердце. Что-то в том, что я была рядом со всеми парнями одновременно, заставляло сердце биться быстрее, будто я занималась акробатикой.

Я пустила воду настолько холодную, насколько это было возможно, а затем плеснула себе в лицо. Я вытащила одно из свернутых полотенец для рук из стопки и насухо промокнула кожу. Когда я встретилась взглядом со своим отражением в зеркале, то увидела, что щеки раскраснелись, а глаза были немного остекленевшими.

— Возьми себя в руки, Ро. Они просто привлекательные парни. Они твои друзья. Ничего больше.

Я бросила полотенце в корзину на полу — очевидно, богатые люди пользовались полотенцами только один раз, прежде чем постирать их, — и направилась в подвал. Начав спускаться по покрытым ковром ступеням, я замерла при звуке голоса Энсона.

— Четыре партнера по узам? Я слышал, что такое случалось только дважды за всю историю стаи. Вы все уверены? Может быть, вам просто показалось, что вы почувствовали притяжение.

Холден издал низкое рычание.

— Ты правда думаешь, что я ошибусь в этом? Что я не знаю, что это значит, чувствовать, будто мою грудь разрывают на части, когда мне приходится быть вдали от нее всю ночь?

— Тише, ребята, — вмешался Лукас. — Мы все уверены. Это значит, что она могущественна.

— И что она нуждается в защите, — вмешался Кин.

— С таким количеством энергии, проходящей через нее, она заставит все остальные стаи пойти за ней, — сказал Холден.

О чем, черт возьми, они говорили?

— 19-

Лестница заскрипела, когда я пошла ближе к голосам. Я едва расслышала легкий стон, но четыре пары глаз повернулись ко мне. Я слегка помахал рукой.

— Привет.

— Привет, Ро, — сказал Холден, выдавив улыбку. — Очуметь какой подвал, верно?

Я оглядела помещение, впервые осматривая его. Там была U-образная секция, похожая на облако, достаточно большое для двадцати человек. Перед ней стоял массивный телевизор, а посередине — журнальный столик. На другой стороне комнаты была куча игр. Автомат для игры в пинбол, стол для аэрохоккея, стол для пинг-понга.

— Ого, — пробормотала я.

— Хочешь чего-нибудь выпить? У нас есть вся газировка, какая только есть на свете, — предложил Энсон, направляясь в маленькую кухоньку за секцией.

— Диетическая кола — великолепно. — Огромность комнаты и ее содержимое на мгновение отвлекли меня, но теперь я сосредоточилась на парнях передо мной. Холдену было не по себе, Лукас выглядел чертовски виноватым, а Кин вообще избегал моего взгляда.

Я знала, что все трое были частью сообщества, которое отличалось от того, в котором я выросла. Возможно, этому было простое объяснение. Затем я услышал голос Холдена в своей голове:

«Что я не знаю, что это значит, чувствовать, будто мою грудь разрывают на части, когда мне приходится быть вдали от нее всю ночь?»

Я потерла место на груди. В том же самом месте, где я испытывала тянущее ощущение. Я слегка покачала головой. Я не испытывала там боли.

Энсон сунул мне в руку банку.

— Держи.

Кин ухмыльнулся Энсону.

— Кто мы такие? Рубленая печень?

Энсон закатил глаза.

— Возьми чертову содовую сам. — Он перепрыгнул через диван и приземлился на подушки. — Чувствуй себя как дома.

Я обогнула секцию и нашла рюкзак, который, должно быть, принес Лукас. Я улыбнулась ему.

— Спасибо, Люк.

— Нет проблем. Хочешь сначала выбрать нашу тему для проекта, или у тебя есть другие дела?

У меня было домашнее задание по крайней мере по половине уроков, но я могла сделать его, как только окажусь дома.

— Мы можем сначала выбрать тему.

Появился Кин, неся газировку для себя, Лукаса и Холдена.

— Есть какие-нибудь предпочтения в отношении того, что ты хочешь осветить?

Наш учитель истории, мистер Кларк, сказал нам, что мы можем выбрать любую тему, если она имеет отношение к какому-либо месту в Соединенных Штатах, поскольку на уроках изучалась американская история.

Я села на диван и практически утонула в подушках.

— Я подумала, что забавно изучить что-то местное. Это даст мне шанс узнать этот район немного лучше.

— Отличная идея, — сказал Лукас, занимая место рядом со мной и доставая блокнот.

— Мой отец, возможно, сможет познакомить вас со старыми записями города, если понадобятся материалы для исследования, — предложил Холден.

Кин открыл содовую и сел.

— Отлично. Мистер Кларк поглощает все эти основные ресурсы.

Энсон заерзал на диване.

— Я поговорил с мистером Кларком после школы, и он сказал, что я могу перейти в вашу группу, если вы не против. Думаю, что так будет лучше для меня со всеми этими вещами с Сэйди. — Он скривился в гримасе при упоминании ее имени.

Облегчение, охватившее меня, было опасным. Это означало, что я начинала слишком сильно заботиться о том, с кем Энсон проводил время.

— Мне подходит.

— С четырьмя меньше работы, чем с тремя, — сказал Кин.

Лукас помахал ему рукой.

— Добро пожаловать на борт.

Энсон придвинулся ближе на диване.

— Спасибо.

Я взглянула на Холдена, который открывал учебник и клал его на кофейный столик.

— Тебе грустно, что ты сейчас не с нами в классе?

Он улыбнулся мне.

— Был бы не прочь провести с вами еще несколько занятий.

— Жаль, что ты долбаный гений и уже получил степень бакалавра два года назад, — съязвил Кин.

Я в удивлении вытаращила глаза.

— Серьезно?

Жар прилил к щекам Холдена.

— У меня хорошая память, вот и все.

Лукас наклонился ко мне.

— Не слушай его, он безумно умен. Это позорит всех нас.

Я не могла не задуматься, было ли это потому, что Холдену нравилась школа, или потому, что его отец оказывал на него давление, чтобы он преуспел.

Мы остановились на основании Кловердейла в качестве темы и разделили исследовательские задачи. Как только мы это сделали, то все устроились на диване и начали работать над домашним заданием. Я начала с предварительного исчисления. Это было мое самое нелюбимое занятие из всех, и я давно поняла, что мне нужно заниматься, когда у меня больше всего мозговой энергии.

Я работала над проблемой за проблемой, пока не почувствовала, что мои глаза вот-вот соберутся в кучку. Я отложила карандаш и потянулась, разминая шею. Мой взгляд скользнул по группе, и я улыбнулась. Было что-то такое в том, чтобы чувствовать себя комфортно посреди полной тишины, что подсказало мне, что я нашла своих людей.

Мой взгляд остановилась на Лукасе. Он хмурился, когда сосредоточился на учебнике естествознания. Я похлопала его ногой по ноге.

— Ты в порядке?

— Да, просто сильно болит голова.

— У меня в сумке есть ибупрофен, который дала мне медсестра. Хочешь?

Он покачал головой.

— Эти обезболивающие никогда не помогают.

— Позволь мне кое-что попробовать. — Я похлопал по ковру перед тем местом, где сидела.

Лукас соскользнул с дивана и устроился на нем поудобнее.

Я провела большими пальцами по бокам его позвоночника, по шее.

— Часто эти головные боли возникают из-за напряжения шеи.

Лукас издал тихий стон, и все ребята посмотрели на нас. Я ничего не могла поделать с румянцем, окрасившим мои щеки.

— Дай знать, если буду слишком сильно давить.

— Идеально.

Я на мгновение закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении того, где напряжение было сильнее всего. Я разминала мышцы большими пальцами. Я могла поклясться, что чувствовала исходящую от Лукаса энергию — что-то вроде сердитого, бурлящего жара.

Лукас резко втянул воздух, и я распахнулись глаза.

— Что? Слишком сильно?

Лукас подвинулся на полу так, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Головная боль прошла.

— Хорошо, не так ли?

Он медленно кивнул.

— Обычно я вообще не могу ее убрать, не говоря уже о том, чтобы так быстро. — Его пристальный взгляд впилась в меня, будто он искал что-то, чего я не могла видеть.

Я помахала пальцами.

— Должно быть, волшебное прикосновение.

— Да. Оно должно быть у тебя.

— 20-

Я уставилась в потолок, когда солнечные лучи проникли в мое окно. Мне следовало бы радоваться тому факту, что прямо сейчас мне никуда не нужно идти. Обычно я любила ленивую субботу. До смерти Лейси это были одни из моих любимых дней. Папа готовил свои знаменитые вафли, а мама ставила «Битлз». Мы с Лейси танцевали по дому до тех пор, пока не приходило время перестать заниматься глупостями.

Знакомая боль пронзила мою грудь. Я потеряла все это. Лейси, семью, которая у нас была раньше, те прекрасные субботние утра.

Телефон зажужжал на прикроватной тумбочке, и я подняла его.

Папа: Не смогу приехать домой в эти выходные. Достаточно ли у вас денег на самое необходимое?

Я уставилась на экран, в глубине глаз жгло. Я отбросила устройство на другой край кровати. Он не заслуживал ответа. Не то чтобы ему было на самом деле все равно.

Телефон снова зазвонил, и я посмотрела на него. Нового сообщения от папы не было, так что я взяла его.

Энсон: Чем занимаешься сегодня?

Сердце слегка заколотилось, когда я просто увидела его имя на экране.

Я: На самом деле у меня нет планов. Нужно сходить в продуктовый магазин и сделать кое-какую домашку.

У нас с ребятами установилась своего рода распорядок дня. Школа, потом к Энсону перекусить и сделать домашнее задание, а потом кто-нибудь подбрасывал меня. Когда я возвращалась, в доме всегда было темно. Иногда в холодильнике была еда на вынос, иногда ничего не было. Каждый раз, когда я проверяла, как там мама, она огрызалась на меня, так что я сдалась. Мы были просто двумя кораблями, проплывающими мимо в ночи.

Входя в дверь этого дома, я сразу чувствовала себя одиноко. Будто все утешение от того, что со мной целый день были друзья, исчезало в мгновение ока. У меня было предчувствие, что выходные будут самыми худшими. У меня было много часов, которые придется убить в одиночку.

Я почувствовала это тянущее ощущение вдоль грудины, почти как если бы кости скручивались и пытались выйти из нее. Я потерла это место, пытаясь облегчить ощущение.

Энсон: Хочешь, подброшу тебя до продуктового?

Кин однажды спросил меня, есть ли у меня водительские права. Я сказала «да», но мне не нравилось водить машину. Они оставили все как есть, но я знала, что им было любопытно, зачем все это.

Я: Было бы здорово. Во сколько?

Энсон: Заеду за тобой через двадцать минут?

Я: Буду готова. Спасибо, Э.

Я откинула одеяло и направилась в ванную, приняла самый быстрый в мире душ, а затем почистила зубы. Натягивая футболку, я остановилась, проводя пальцами по коже на руке. Два дня назад она была темно-фиолетовой. Сегодня на ней не было ни единого признака синяка.

Я вытянула руку, затем согнула ее. В этом движении вообще не было никакой боли. Я уставилась на руку, будто она могла дать мне ответ. Что-то странное происходило с телом. Тянущие ощущения в груди, моменты, когда мне казалось, что кожа слишком натянута, это странное, быстрое заживление.

Телефон зазвонил на кровати, и я поспешила схватить его.

Энсон: На месте.

Я отбросила мысли обо всех причудливых вещах, происходящих со мной, и схватила сумочку. Я поспешила вниз по лестнице и направилась к внедорожнику Энсона.

Запрыгивая внутрь, я заметила темные круги у него под глазами.

— Ты в порядке?

Энсон взял мою руку в свою, переплел наши пальцы. Все его тело, казалось, вздохнуло от этого прикосновения.

— Теперь лучше.

Кожа загудела от прикосновения, ладонь нагрелась. Энсон не стеснялся прикасаться ко мне, но держать меня за руку было как-то по-другому, более интимно. Он сжал мою руку, а затем отпустил ее. Я скучала по приливу энергии, по теплу, как только оно уходило.

— Давай купим тебе кое-что из продуктов.

— Да. Спасибо, что подвез.

Отъезжая от тротуара, он взглянул на меня.

— Будем честными. Ты бы написала кому-нибудь из нас смс с просьбой подвезти?

Я прикусила нижнюю губу.

— До магазина не так уж плохо дойти пешком.

— Ро, — простонал он. — У всех нас есть машины. Мы хотим помочь, если это нужно.

— Мне не нужна помощь. Я сама могу сходить за продуктами.

— Знаю, что можешь, но не обязана. Мы хотим облегчить тебе жизнь.

— Почему? — Это был вопрос, который я умирал от желания задать с тех пор, как ребята подружились со мной. Теперь я могла видеть, как много людей, как девушек, так и парней, хотели, чтобы их впустили в их круг. Почему они приветствовали именно меня?

Энсон встретилась со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Разве не так поступают друзья? Во всяком случае, хорошие?

— Наверное. — Хотя мне казалось, что это нечто большее. Будто мне не хватало какого-то кусочка головоломки, который остальные могли видеть ясно, как божий день.

— Похоже, раньше в твоей жизни не было очень хороших друзей.

Возможно, в этом Энсон был прав. С тех пор как я переехала в Вашингтон, я не получила ни одного телефонного звонка или электронного письма от своих друзей из дома.

— А как насчет тебя? У тебя были хорошие друзья?

Он заскрежетал челюстями.

— Раньше да и, думаю, снова будут.

Холден и Энсон были прирожденными противоположностями, созданными для того, чтобы сталкиваться лбами и расходиться во мнениях. Но казалось, они оба старались.

Я протянула руку и сжала его ногу.

— У тебя есть я.

Его взгляд на мгновение встретился с моим, но за эти несколько секунд так много промелькнуло в его глазах.

— Так и есть, да?

— И тебе лучше быть осторожным, потому что ты застрял со мной на всю жизнь.

Энсон усмехнулся.

— Думаю, я могу с этим смириться.

Я надеялась, что он сможет, потому что при мысли о том, что я могу потерять его, потерять любого из них, мне становилось трудно дышать.

— 21-

Раздался стук в дверь спальни, заставивший меня подпрыгнуть. Она открылась прежде, чем я успела сказать «Войдите».

Мама появилась в дверях, плотнее запахивая на себе халат. Ее глаза были немного остекленевшими, почти расфокусированными.

— Почему ты не отвечаешь на сообщения отца?

Я развернула свой рабочий стул так, чтобы оказаться лицом к ней.

— Он написал, что его не будет дома в эти выходные. Я не думала, что это заслуживает ответа.

Она сжала челюсти.

— Это неуважительно — не отвечать на сообщения.

Мне хотелось рассмеяться. Неуважительно? Правда мы сейчас говорили об уважении? Мама никогда не выходила из дома, кроме как пополнить запасы лекарств, которые лежали на ее прикроватной тумбочке. Папа даже не утруждал себя притворяться, что здесь еще живет. Действительно ли имело значение, отвечу ли я на папино сообщение?

— Буду иметь это в виду. — Я вернулась к домашней работе.

Мама ухватилась за мой стул и притянула меня обратно к себе.

— Ты сделаешь больше, чем это. Ты напишешь ему ответ прямо сейчас и скажешь, что с тобой все в порядке.

Кусочки мозаики начали складываться воедино. Папа позвонил ей, чтобы проведать меня, и она разозлилась из-за этой нервотрепки.

— Хорошо. — Я взяла телефон и набрала сообщение.

Я: Мне не нужны деньги.

— Счастлива?

— Ты неблагодарная, маленькая соплячка. Я не хотела тебя удочерять, но твоему отцу просто необходимо было завести еще одного ребенка. Мы должны были воспринять это как знак, когда я не смогла забеременеть, и оставить все как есть.

Я резко втянула воздух. Ее слова жалили, будто миллион крошечных порезов от бумаги. В течение последних шести месяцев я делала все, что могла, чтобы сохранить сочувствие к матери, но больше не могла сдерживаться. Единственным вариантом было подавить все чувства, когда дело касалось ее, этой женщины, которая раньше была теплыми объятиями и добрым пониманием. Теперь она была незнакомкой.

— Хорошо, — сказала я ровным голосом.

— Хорошо?

— Я не знаю, что еще ты хочешь от меня услышать. Я — твоя самая большая ошибка. Я все разрушаю. Хорошо. Я не могу переубедить тебя. Я сделаю все возможное, чтобы держаться от тебя подальше. Тебе придется иметь дело со мной всего лишь еще один год. Потом я уйду. Тебе больше никогда не придется меня видеть.

Эта правда ранила глубже, чем уколы от ее предыдущих слов. То, что я знала как факт, теперь въелось в кости. Я представила, как отключаю все возможности волноваться о родителях, которые у меня были. Это был единственный способ пережить это.

Она несколько раз моргнула.

— Отлично. Но я буду присматривать за тобой. Твоему отцу больше не нужен стресс от беспокойства о тебе, и обо мне тоже.

Она повернулась на пятках и ушла, хлопнув за собой дверью.

Я медленно повернулась обратно к столу. Рука дрожала, когда я брала ручку. Я попыталась сосредоточиться на словах в учебнике испанского, но они расплывались. После еще нескольких попыток я сдалась, вскочила на ноги и закружилась по комнате.

Тянущее ощущение в груди вернулось, только оно было хуже, более болезненным. Телефон звякнул.

Лукас: Привет, сегодня от тебя ничего не было слышно. Все в порядке?

Мои пальцы зависли над клавиатурой, когда у меня заболело в груди. Я хотела сказать ему, что я была настолько далека от того, чтобы быть в порядке, насколько это вообще возможно. Я хотела попросить его приехать ко мне домой, просто чтобы я могла его обнять. Чтобы я могла убедиться, что в этом мире есть люди, которые заботятся обо мне. Потом я подумала о том, как мама в мгновение ока превратилась в совершенно другого человека.

Я: Просто была занята. Много домашней работы.

На экране появились три точки, затем исчезли и, наконец, появились снова.

Лукас: Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Слеза стекла по щеке и упала на экран. Мне хотелось прижаться к нему, протянуть руку, но я не могла заставить себя сделать этот прыжок.

Я выключила телефон и положила его в ящик прикроватной тумбочки. Я не хотела видеть никаких других сообщений, не имело значения, от кого они. Вместо этого я откинула одеяло и забралась в постель. Выключив свет, я помолилась о сне.

Он нашел меня не сразу, и как только я соскользнула в страну грез, все стало прерывистым. Полным метаний и бесконечных перескоков.

Я бежала по лесу за домом. Я не могла этого видеть, но знала, что-то преследует меня, какая-то бесформенная, темная сила, которая, я знала, утащит меня под воду, если поймает. Ветки хлестали по лицу и жалили в руки.

Ночь сомкнулась вокруг меня, мешая видеть. Я споткнулась о корень дерева, разбила коленку, вскочила на ноги и сильнее напрягла мышцы. Легкие горели, когда я услышала, как что-то приближается ко мне сзади.

Добравшись до берега ручья, я резко остановилась, сердце бешено колотилось в груди. Воздух пронзил вой. Мой взгляд метнулся к источнику звука.

Волки. Пятеро расхаживали по другой стороне ручья. Я отступила на шаг. Черный с белым пятном на груди зарычал на мое отступление. Я застыла.

В лесу позади меня послышалась треск.

Теперь зарычали все волки. Самый громкий звук исходил от почти золотистого волка. Его мышцы напряглись, и он перепрыгнул через овраг. Я приготовилась к нападению, но волк даже не остановился, промчавшись мимо меня на звук.

Остальные волки последовали за ним. Все, кроме одного. Его мех был разноцветным: светлым, серым и красным. Его карие глаза, казалось, видели меня насквозь.

Он медленно приближался, низко опустив голову. Я не могла набрать воздуха в легкие. Волк принюхался, а затем опустился почти на четвереньки.

Он ткнулся носом в мой бок, потерся головой, снова прижался носом. Двигаясь, он издавал тихий скулящий звук. Я медленно протянула руку, опуская ее к его голове. Волк прижалась к ней, почти поощряя меня погладить его.

У меня отвисла челюсть, а сердце бешено заколотилось.

— Хочешь, чтобы я тебя почесала?

Воздух пронзил еще один вой, и волк с рычанием вскочил на ноги. Это движение отбросило меня назад.

Я проснулась, судорожно вздохнув и схватившись за грудь. Руку покалывало. Я могла поклясться, что все еще чувствовала мягкий мех на ладони. Я сжимала и разжимала пальцы, пытаясь разобраться в этом ощущении. Это было так реально.

Я откинула одеяло, сделав несколько успокаивающих вдохов и пытаясь унять сердце.

— Просто сон.

На мгновение я прислушалась. Ничего. Я встала с кровати и достала из шкафа толстовку.

Мне нужен был свежий воздух. В комнате было слишком душно и затхло. Я спустилась по лестнице и прошла через кухню к задней веранде. На мгновение остановилась, прежде чем открыть дверь, уставившись на лес, который казалась таким реальным во сне.

— Не будь дурой. — Я заставила себя открыть дверь.

Холодный ночной воздух обрушилась на меня, как стена успокаивающей тяжести. Я набрала полные легкие воздуха, и это утихомирило самую сильную панику.

Подойдя к одному из кресел «Адирондак» (Кресло Адирондак — The Adirondack chair — это уличное кресло для отдыха с широкими подлокотниками, высокой спинкой и сиденьем, которое спереди выше, чем сзади), я натянула толстовку, поудобнее устроилась в кресле и подтянула колени к груди. Учитывая все, что произошло за последнюю неделю, неудивительно, что мне снились кошмары. Мой разум просто смешивал стресс с полученным мной предупреждением о волках. Только что-то в мозгу превратило волков из хищников в защитников.

Мне нравилось думать о них именно так. Мне нужно будет провести небольшое исследование, посмотреть, как на самом деле выглядят волки. В моем сне они были массивными и величественными. Мне жаль, что я не могла позвать их сейчас, тогда, возможно, я не чувствовала бы себя такой одинокой.

Мое внимание привлекло движение среди деревьев. Я напряглась, чтобы разглядеть, что бы это могло быть. Тени сдвинулись, и я натянула капюшон толстовки на голову, дрожа. Только ветер, заставляющий деревья раскачиваться. Затем воздух наполнился воем.

— 22-

Я застонала, переворачиваясь на другой бок, подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, льющегося в окно. Глубокий сон больше не приходил ко мне всю ночь, и я знала, что сегодня поплачусь за это. По крайней мере, сегодня был не учебный день.

Я достала телефон из прикроватной тумбочки. Экран был усеян множеством текстовых сообщений, но я не могла в них вникнуть, особенно когда дата мелькала перед глазами. Я знала, что это произойдет. И все же какая-то часть меня хотела задвинуть это напоминание на задворки сознания.

Лейси всегда жаловалась, что ее день рождения приходится на сентябрь.

— Все недовольны тем, что они вернулись в школу. Никто не хочет праздновать.

Я всегда старалась изо всех сил, чтобы она чувствовала себя любимой каждый год. Она всегда спала так, словно была в коме, поэтому я пробиралась ночью в ее комнату и украшала ее. Однажды я наполнила ее таким количеством воздушных шариков, что она едва могла найти дверь.

Я свернулась калачиком. Боже, я так сильно по ней скучала. Теперь она даже не узнала бы семью, которую оставила.

Напряжение овладело моим телом, желание двигаться. Я вскочила с кровати и направилась к шкафу, натягивая спортивную форму. Я быстро почистила зубы и направилась вниз. Я не останавливалась, чтобы послушать маму, и не позволяла себе задуматься, все ли с ней в порядке, я просто продолжала двигаться.

На мгновение я притормозила, когда углубилась в лес. Сон все еще был свеж в памяти. Я все еще могла видеть глаза тех волков, светящиеся в темноте.

Вместо того чтобы поддаться какому-либо страху или «что, если», я начала бежать. Помогло. Жжение в мышцах и напряжение частично сняли зуд, который я чувствовала, даже если это никак не уменьшило боль в груди.

К тому времени, как я добралась до ручья, грудная клетка тяжело вздымалась, и мне пришлось наклониться, чтобы попытаться отдышаться. Воздух причинял боль, когда я втягивала его, но я приветствовала этот укол боли. Любое отвлечение.

Я позволила себе рухнуть на берег, мышцы свела судорога. Пальцем я обвила концы браслетов на запястье, Лейси и мой. Там всегда должен был быть только один.

Слезы потекли по щекам, стекая так же быстро, как вода внизу. Рыдания раздирали грудь, но они были тихими, будто мне было слишком больно выплескивать боль, живущую внутри.

— Ро?

Я резко вскинула голову, когда из-за деревьев вышла фигура. На фоне залитого солнцем пейзажа мне потребовалось мгновение, чтобы определить, был ли это Вон или Кин, но мягкая озабоченность, отразившаяся на лице Кина, выдала меня с головой.

— Привет, — прохрипела я.

Он двигался так быстро, что я могла поклясться, что у меня затуманилось зрение. В мгновение ока Кин подхватил меня, посадил к себе на колени и прижал к груди.

— Что случилось?

Я икнула, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. Я не знала, что сказать. Как выразить словами все, что я чувствовала. Я исходила из простой истины.

— Сегодня день рождения моей сестры.

— Ро. — Кин провел рукой по моим волосам и вниз по спине, притягивая меня еще ближе. — Мне так жаль. Первый, верно?

Я кивнула, уткнувшись в его широкую грудь.

— Первые — самые трудные. Никогда не бывает легко, но не всегда это удар под дых.

Я подняла голову, вглядываясь в лицо Кина, в его глаза, полные такого понимания.

— Кто?

Он сжал челюсти, и я подумала, что он может не ответить.

— Родители. На наш комплекс было совершено… нападение. Какие-то злые, больные люди. Многие из нас кого-то потеряли. Холден потерял свою маму.

— Мне так жаль. Мне неприятно даже говорить это, потому что это такая отговорка, совсем недостаточная, но это все, что у меня есть.

Он переплел свои пальцы с моими.

— Нет хороших слов, когда речь заходит о горе. Важно только присутствовать и слушать. Я бы хотел быть таким для тебя. Ты не хочешь рассказать мне о ней?

У меня перехватило горло, но я почувствовала, как что-то тянет меня внутрь. Я хотела разделить Лейси с кем-нибудь еще. Я не хотела прятать ее по темным углам, боясь, как отреагируют родители. Я соскользнула с колен Кина, но продолжала держать его за руку. Простое прикосновение было заземляющим, будто это было единственное, что привязывало меня к земле в данный момент.

— Лейси была одержима космосом.

Кин в удивлении приподнял брови.

— Космосом?

— С тех пор, как она была маленькой. Она всегда говорила, что однажды станет астронавтом. Она умоляла наших родителей заказать ей мороженое «астронавт», чтобы она была готова к миссии. Когда она стала старше, это превратилось в астрологию, и она подумала, что звезды могут рассказать нам о нашей жизни.

— Они представляют собой силу, намного превосходящую нашу.

Я улыбнулась.

— Лейси всегда говорила что-то подобное. Она была лучшей старшей сестрой. — Мой голос сорвалась на этих словах. — Она везла меня домой с концерта, когда мы попали в аварию. Родители не отпустили бы меня одну, поэтому она пошла со мной. Если бы я не была так решительно настроена пойти…

— Нет. — Кин отпустил мою руку и обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе. — Это был несчастный случай. Ты не можешь винить себя.

— Мама думает иначе.

— Уверен, что она не…

— Она прямо сказала мне об этом.

Кин резко втянул в себя воздух.

— Горе может сломить некоторых людей.

— Знаю. Это не значит, что это не больно, и я знаю, что она разбита. И тот факт, что мой папа больше даже не утруждает себя возвращением домой, не помогает.

— Думаю, подобные вещи либо сближают людей, либо разъединяют.

Я запрокинула голову, чтобы рассмотреть Кина.

— Это сблизило вас с Воном?

Какое-то мгновение он молчал, глядя на воду.

— В некотором смысле так оно и было. В других… ему приходится нелегко, и он не ценит, если я пытаюсь помочь.

— Он твой старший брат. Уверена, он думает, его работа — присматривать за тобой.

— Мы должны присматривать друг за другом.

Я еще сильнее прижалась к Кину.

— Именно так и должно быть.

Хрустнула ветка, и Кин мгновенно вскочил на ноги. Он расслабился как раз перед тем, как Вон вышел из-за деревьев.

Я с трудом сглотнула, когда арктический взгляд Вона скользнул по нам.

— Тебе следует проводить ее домой. Я нашел свежие следы на другой стороне ручья.

— Что за следы? — спросила я, поднимаясь на ноги.

— Волчьи.

Сердце слегка заколотилось в груди.

— Прошлой ночью мне приснился самый безумный сон о волках.

Кин повернулся, на лице отразилась тревога.

— Что произошло во сне?

— В этом нет ничего особенного. Просто ночной кошмар. Я бежала через лес, собственно, к этому месту. Кто-то или что-то гналось за мной, а потом появились пять волков. Думаю, они защищали меня. Они прогнали то, что гналось за мной.

Кин придвинулся ближе.

— Ты сказала, пять?

— Да.

— Уверена?

— Да. Почему это имеет значение?

Кин взглянул на Вона, который смотрел прямо на меня.

— Пять может быть символическим числом во снах.

— О. — Я боролась с желанием поежиться, но пристальный взгляд Вона пригвоздил меня к месту.

— Вон прав. Я должен отвести тебя обратно.

— Не приходи сюда одна, Роуэн, — тихо прорычал Вон.

В его голосе слышалась дрожь, от которой кожа покрылась мурашками, и приятная дрожь пробежала вверх по позвоночнику.

— Волки не хотят иметь со мной ничего общего.

Он усмехнулся.

— Не будь дурой. Они съедят все горячее и сочное, что смогут найти.

— 23-

Телефон зазвонил, когда я сделала последний глоток диетической колы.

Лукас: Поторопи свою милую попку.

Энсон и Холден начали по очереди забирать меня каждое утро. Пока они ладили все лучше, мы еще не продвинулись до того, чтобы все впятером сесть в одну машину.

Я выбросила банку в мусорку и взяла рюкзак. Открывая входную дверь, я остановилась. На крыльце лежал небольшой сверток. Я наклонилась, поднимая его.

Мое имя было нацарапано на маленькой белой карточке:

Роуэн,

положи это себе под подушку. Он будет охранять твои сны.

Внизу не было имени, но это должно было быть от Кина. Я развернула бумагу и вытащила озоватый кристалл, обмотанный чем-то вроде кожаного шнурка. Камень был прекрасен, и я могла поклясться, что почти чувствовала исходящее от него тепло.

Кин помахал мне из грузовика. Я быстро снова завернула кристалл в бумагу и направилась к машине. Кин спрыгнул с заднего сиденья и придержал для меня дверцу.

Я ускорила шаг.

— Почему ты не написал мне, когда завез это вчера вечером?

— Когда я завез что?

Я развернула камень и показала ему.

— Это от тебя, да? На карточке было написано, что он будет охранять мои сны.

Кин взял у меня кристалл, изучая его. Что-то промелькнуло на его лице — нечто среднее между беспокойством и облегчением.

— Это от Вона.

— Что?

Вон точно не производил впечатления теплого и пушистого человека, оставляющего подарки на пороге. И все же он из кожи вон лез, чтобы я чувствовала себя в безопасности, пока спала.

Кин прочистил горло и вернул мне амулет.

— У нас есть друг, который их делает. Должно быть, он попросил ее сделать для тебя сонник.

Я уставилась на розовый камень, проводя большим пальцем по поверхности.

— Ты поблагодаришь его от меня?

— Можешь сказать ему сама. — Он взял телефон из моей руки и начал печатать. — Он теперь в твоем телефоне.

Мы забрались в грузовик, но я не могла отвести взгляда от имени на моем экране.

— Что все это значит? — спросил Холден.

Кин пристегнул ремень безопасности, не глядя в сторону Холдена.

— Вон оставил Роуэн амулет сна.

Взгляд Холдена метнулся ко мне.

— Правда?

— Думаю, да.

Лукас издал горлом что-то вроде жужжания.

— Ты нравишься ему, Ро.

— Не знаю насчет этого. В основном он хмурится на меня.

Холден усмехнулся.

— Поверь мне, от Вона с таким же успехом это могло быть объятием.

Я медленно двигала пальцами по экрану.

Я: Спасибо тебе за амулет. Он прекрасен.

Через несколько секунд у меня зазвонил телефон.

Вон: Не смотри на него, используй.

Я: Властный даже в текстовом сообщении.

Он не ответил, но я знала, что где-то он хмуро глядел в телефон.

* * *

Я скользнула на скамейку в кафетерии между Лукасом и Энсоном и толкнула их обоих плечами.

Энсон придвинулся ближе, тепло его тела проникло в меня.

— Как прошла астрономия?

— Хорошо. Мне нужно немного понаблюдать за звездами в эти выходные, что должно быть весело.

Он наклонился, губами почти касаясь мочки моего уха.

— Я буду любоваться звездами вместе с тобой в эти выходные.

Бросок прилетел Энсону прямо в грудь, и Кин свирепо глянул на него.

— Мы все можем посмотреть на звезды в эти выходные.

— Да, да, — проворчал Энсон, откидываясь на спинку стула.

Когда я преодолела расстояние в несколько дюймов, легкие снова наполнились воздухом. Я могла поклясться, что гормоны вышли из-под контроля. Каждый раз, когда кто-то из парней прикасалась ко мне, мои нервные окончания словно загорались, сжигая изнутри.

Лукас опустил руку мне на колено.

— Утро прошло нормально?

Я автоматически просканировала кафетерий и увидела Сэйди, которая обнималась с одним из предполагаемых друзей Энсона. Она пристально посмотрела на меня.

— Все было прекрасно.

Было несколько ехидных комментариев «шлюха», брошенных Сэйди и ее друзьями, но она стала умнее относиться к этому. Она больше ничего не говорила и не делала в присутствии Энсона, Холдена, Лукаса или Кина.

— Хорошо, — сказал он и предложил мне чипсы из своего пакета.

Я взяла его и отправила в рот.

— Спасибо.

— Ро, есть еще какие-нибудь планы на эти выходные? — спросил Холден.

— Думаю, нет.

— Мы устраиваем барбекю на территории комплекса, тебе стоит прийти.

— Ты серьезно? — спросила Жасмин. — Это ужасная идея.

— Заткнись, Джаз. Решать подобные вещи — не твое дело, — вмешалась Кэсс.

Джек обнял ее за плечи, в то время как Ридж свирепо посмотрел на Джаз.

— В ее словах есть смысл.

Янтарные глаза Жасмин потемнели.

— Это больше мое дело, чем любого из вас.

Я молчала, пока продолжалась эта пикировка.

— Хватит, — рявкнул Холден, поворачиваясь к Джаз. — Ты и так ходишь по тонкому льду. Не делай его еще тоньше.

Она крепче сжала вилку, но опустила взгляд.

Холден снова обратил свое внимание на меня.

— Итак, можешь прийти? В субботу днем.

Я сосредоточилась на разворачивании сэндвича.

— Не хочу доставлять кому-либо неудобства.

— Тогда попробуй пообедать где-нибудь в другом месте, — пробормотала Жасмин.

Кэсс задела локтем край подноса с обедом Жасмин, опрокинув его той на колени и разбросав еду повсюду.

— Упс.

— Ты гребаная сука! — закричала Жасмин, вскакивая и стряхивая с себя салат.

Ридж в мгновение ока оказался на ногах, сдерживая ее.

— Следи за языком.

Жасмин всплеснула руками.

— Вы все сумасшедшие. С тех пор, как она появилась. Она не второе пришествие. — С этими словами она развернулась на каблуках и выбежала из кафетерия.

Кэсс наклонилась, чтобы подобрать с пола кусочки салата.

— Мне следовало бы чувствовать себя неловко из-за этого, но я просто не могу.

Я ухмыльнулась ей.

— Я бы сказала, оно того стоило.

Кин покачал головой.

— Вы вместе — сплошные неприятности.

— Просто помни об этом, — съязвила Кэсс.

Холден уставился вслед Джаз.

— Не знаю, что на нее нашло в последнее время.

Энсон фыркнул.

— Серьезно? Ты понятия не имеешь?

Холден послал Энсону испепеляющий взгляд.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Я поерзала на стуле, и Лукас обхватил рукой мою ногу. Худшие из моих опасений, казалось, почти растаяли от его прикосновения.

— Прости, что я все усложнила между вами двумя.

Холден глянул на меня.

— Нас как пары не существует. Она подруга детства, вот и все.

— Конечно, но я с этим не справляюсь.

Лукас сжал мою ногу.

— Джаз нужно смириться с тем фактом, что они с Холденом никогда не будут вместе. Чем скорее это произойдет, тем лучше для всех нас.

— Пожалуйста, приходи в субботу, — сказал Холден.

Мольба в его тоне разрушила мои сомнения.

— Ладно. Что мне взять с собой?

Холден просиял.

— Только себя.

— Будет весело, — заверила меня Кэсс. — Ты познакомишься со всеми в нашей маленькой стае.

Я надеялась, что она права. Но если бы Джаз возглавляла комитет по приему гостей, я бы, скорее всего, получила удар ножом в спину.

— 24-

Я в восемьдесят третий раз оглядела свое отражение в зеркале. Джинсы были моей любимой парой, из-за них казалось, что у меня больше изгибов, чем было на самом деле. Я сочетала их с темно-бордовой блузкой с короткими рукавами, которая оттеняла цвет моих каштановых волос. Я нанесла немного теней для век и тушь. Нанеся немного блеска для губ, я была готова к выходу.

Мой желудок сделал здоровое сальто. Я познакомлюсь со всем сообществом парней. Взвинченные нервы были смесью неуверенности в том, чего ожидать, и страха, что меня не примут в их сплоченную группу.

Я уставилась в компьютер. Искушение покопаться в этой секретной группе не давало мне покоя все утро. Потом я вспоминала, каково это — когда самые трудные моменты выставляются напоказ без разрешения. Как бы отчаянно я ни хотела получить больше информации, я не могла заставить себя сделать это.

На столе зазвонил телефон, и я поспешила поднять его.

Холден: Я здесь.

Я: Сейчас выйду.

Я сунула телефон в сумочку и направилась вниз.

— Куда, по-твоему, ты направляешься?

Я резко остановилась в прихожей, повернувшись лицом к матери в ее знакомом халате. Ее глаза были красными и остекленевшими, и она стояла, прислонившись к стене.

— Я собираюсь на барбекю в дом друга. — Я не стала утруждать себя упоминанием имени Холдена. Она не знала, кто мои друзья. — Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь поесть, прежде чем уйду?

Мама прищурилась, глядя на меня.

— Я сама могу приготовить себе завтрак. Отец разрешил тебе пойти на это барбекю?

— Да. — У меня никогда не было привычки лгать родителям. Мне это было не нужно. Хотя они и защищали меня, они никогда не были неразумными. Но сейчас… казалось, что другого выхода не было. Я сомневалась, что она позвонит папе.

— Хорошо, но тебе нужно вернуться к семи. Уверена, что ты еще не сделала всю домашнюю работу.

— Хорошо.

Мама повернулась, нетвердо держась на ногах. Она чуть не врезалась в стену, но в последнюю секунду удержалась. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, когда она исчезла на кухне, представляя все пузырьки с таблетками, выстроившиеся в ряд на ее прикроватной тумбочке. У меня скрутило желудок.

Вместо того чтобы последовать за ней, я вышла на улицу, заперев за собой дверь. Я показал Холден рукой жест «одна минута», и он кивнул. Я вытащила телефон из сумки и набрала номер отца. Он прозвонил пять раз, прежде чем переключиться на голосовую почту.

— Привет, пап. Это Роуэн. Эм, я собираюсь на барбекю к Пирсам, и сказала маме, что ты разрешил. Я, э-э, я беспокоюсь о ней. Сегодня утром она казалась немного не в себе, и она принимает много лекарств. Может быть, ты мог бы приехать завтра домой и проведать ее? Убедиться, что все под контролем? Спасибо.

Я на мгновение остановилась. Я хотела сказать ему, что люблю его, но не могла выдавить из себя ни слова. Мы всегда были семьей, которая разбрасывала любовь повсюду, как конфетти. Теперь это чувство казалось неловким и непрактичным.

Я нажала отбой и убрала телефон обратно в сумку.

Холден пристально посмотрел на меня, когда я обогнула грузовик и забралась внутрь.

— Все в порядке?

Я перекинула ремень безопасности и пристегнулась.

— Да.

— Ро.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

— Мама в полном беспорядке. Я беспокоюсь, что она принимает слишком много лекарств, но я не могу ее спросить, она просто откусит мне голову.

Холден на мгновение замолчал, но потом вложил свою руку в мою, переплетая наши пальцы.

— А твой папа знает?

— Его никогда не бывает дома, поэтому он этого не видит. Я просто оставила ему сообщение и попросила приехать проведать ее.

— Хорошо. Я мог бы попросить своего отца тоже позвонить ему…

Я покачала головой, обрывая Холдена.

— Не думаю, что кто-нибудь из них пережил бы, если бы узнал, что я говорю о ней с другими людьми.

— Понимаю, но все это серьезно. Люди довольно легко могут случайно получить передозировку.

Я накрутила концы своих браслетов на палец.

— Знаю. Думаю, что попробую пробраться к ней в комнату сегодня вечером и сфотографировать все лекарства. Я позвоню ее врачам, если понадобится.

— Неплохая идея. Возможно, она обращается к разным врачам, чтобы получить несколько рецептов.

Горечь, поднявшаяся во мне, была сильной и стремительной. Я ненавидела себя за это. Злость на маму за то, что она смогла найти в себе силы сходить к нескольким врачам, в аптеку, но не смогла найти в себе сил задать мне хоть один добрый вопрос, обнять меня, что угодно.

Холден потянул меня за руку так, что я прижалась к нему, а другую руку запустил мне под волосы, обхватив сзади за шею. Он прижалась губами к моим волосам.

— Ты не одинока. Ты ведь знаешь это, верно?

Неужели? Когда я была с одним из парней или со всеми ними, я чувствовала утешение, которого никогда раньше не знала. Даже когда Лейси была жива, и наша семья была целой. Но каким бы прекрасным ни было это утешение, я, казалось, не могла за него ухватиться. Будто это был песок, ускользающий сквозь пальцы.

— Спасибо, — прошептала я.

Холден сжал мою шею сзади.

— Со временем ты научишься доверять, доверять нам. Мы хотим быть рядом с тобой.

Я выпрямилась, ища глазами Холдена. В этих глубоких синих озерах таилась истина и нечто большее. Что-то, к чему я была не совсем готова.

Тепло разлилось внизу моего живота, когда я сглотнула. Губы Холдена были всего в нескольких сантиметрах от меня. Так близко, что если бы я просто наклонилась вперед, то узнала бы, каковы они на ощупь, каковы на вкус.

— Знаешь, я тоже хочу быть рядом с вами. Это не улица с односторонним движением.

Холден улыбнулся, я проследила взглядом за этим движением.

— Так и есть. Просто будучи с вами… я чувствую умиротворение. Я уже давно такого не чувствовала.

Я подумала о том, что сказал Кин о том, что мама Холдена погибла во время нападения.

— Я здесь, если ты когда-нибудь захочешь о чем-нибудь поговорить. У нас может быть кодовое слово.

Он усмехнулась.

— Каким должно быть наше кодовое слово?

— Розовые, пушистые кролики?

Холден покачал головой, отпустил мою шею и завел грузовик.

— Мне нужно что-то более мужественное, чем это.

Я постучала пальцем по губам в преувеличенно задумчивом жесте.

— Мясо, картошка и грузовики-монстры? Это по-мужски, верно?

Холден чуть улыбнулся.

— Как насчет морского стекла?

— Морского стекла?

— Об этом напоминают мне твои глаза. Они зеленые, но при определенном освещении могут казаться почти голубыми. Точно так же, как блестит морское стекло на солнце.

У меня сдавило горло, когда я попыталась сглотнуть, борясь с жжением. Люди редко замечали, что мои глаза делали это — меняли цвет при определенном освещении. Обычно они не обращали на это такого пристального внимания. Но Холден обратил.

— Морское стекло. Мне это нравится.

Его взгляд встретилась с моим, и он снова переплел наши пальцы.

— Мне тоже.

— 25-

Холден вел грузовик по гравийной дороге, уводя нас все дальше и дальше от города.

— Сколько времени нужно, чтобы добраться до дома?

Он маневрировал, чтобы избежать ям на дороге.

— Всего около десяти минут.

— Здесь такое ощущение, что это целый другой мир.

Лес, казалось, изгибался вокруг нас дугой, образуя туннель вокруг дороги. Пышные деревья и листва были такими густыми, что я не могла видеть дальше чем на несколько футов в любом направлении.

— Тут, конечно, совсем другое ощущение. — Холден затормозил у больших деревянных ворот.

Я наклонилась вперед на сиденье, когда он опустил стекло. Камеры были направлены на автомобиль, а также на окружающую линию ограждения. Холден прижал большой палец к кнопке, и ворота зажужжали, медленно открываясь.

Я тихо присвистнула.

— Довольно высокотехнологично.

— Мы не экономим на безопасности. На самом деле, Кин помог собрать все это воедино.

— Наш Кин?

Холден направил грузовик вверх по подъездной дорожке, ворота за нами закрылись.

— Единственный и неповторимый. Он отлично разбирается во всем, что касается безопасности и технологий. Но если ты заставишь его заговорить об этом, он никогда не остановится и, вероятно, установит сигнализацию на твой шкафчик.

Я усмехнулась.

— Буду иметь это в виду.

Мы ехали еще несколько минут, лес расступался еще немного, давая мне возможность что-то разглядеть сквозь деревья. Тут и там появлялись домики разных размеров.

— Значит, твой отец владеет всем этим?

Холден заерзал на сиденье.

— Более или менее. Земля принадлежит сообществу, но он отвечает за сообщество.

— Как президент?

— Вроде того.

— А люди должны платить за аренду? — Я не могла до конца понять, как все это работает.

Холден покачал головой.

— Это настоящее сообщество. У каждого есть работа, которая помогает нам быть самодостаточными.

— Что-то вроде коммуны?

Губы Холдена дрогнули.

— Просто называй нас подражателями хиппи.

Это была не такая уж плохая идея. Мне бы очень хотелось, чтобы мама помогла мне, чтобы был кто-то, к кому я могла бы пойти и поделиться своими опасениями. Вместо этого все свалилось на мои плечи, и я сгибалась под этой тяжестью.

Деревья расступились, давая мне возможность взглянуть на другую хижину. Я тихонько ахнула. Хижина — неподходящее слово. Это больше походило на горный особняк. Само строение почти сливалось с окружающим лесом, будто вырастало из самой земли, грубое дерево и гладкий камень сочетались с черной металлической крышей.

— Тут прекрасно.

Холден затормозил рядом со зданием.

— Оно большое, но именно здесь мы проводим все наши трапезы и встречи.

— Здесь никто не живет?

— Мы с папой. Коби и Жасмин тоже.

Я напряглась.

— Вы с Жасмин живете вместе?

Холден потер затылок.

— Не так. У нее и ее мамы комнаты в противоположной части дома.

Желудок скрутило, тошнота захлестнула. Я могла только представить, как часто Жасмин оказывалась у двери Холдена.

Холден потянулся и схватил меня за руку.

— Меня не интересует Жасмин. Меньше чем ноль.

— Хорошо. — Я ненавидела то, как мягко звучал мой голос. Какое право я имела думать, может ли Холден интересоваться Джаз? Меня тянуло не только к Холдену. Даже мысль о том, что мне придется выбирать, вызывала у меня физическую боль. Я не могла представить себе жизни без кого-то из них, даже без Вона.

— Ро?

— Прости. Я немного не в себе. Вот и все.

Он медленно кивнул, все еще держа меня за руку.

— Знаешь, это нормально, если у тебя есть чувства больше чем к одному из нас.

— Что? — взвизгнула я.

Холден скривился.

— Нормально, если ты чувствуешь притяжение в нескольких направлениях. Здесь нет ничего странного или ненормального. Это довольно распространенное явление. Я просто хотел, чтобы ты это знала.

Мое сердце бешено колотилось о ребра.

— Х-хорошо. — Что еще я могла сказать? Я даже представить себе не могла, как это сработает. Я выдернула свою руку из его. — Нам пора идти.

— Ты права.

Я выбралась из грузовика, и к тому времени, когда я спустилась, Холден уже ждал меня. Он наклонил голову в сторону сторожки.

— Все должны быть где-то сзади.

Я кивнула, когда он положил руку мне на поясницу, направляя вперед. Зазвучали голоса, перемежаемые воплями. Когда мы обогнули здание, в поле зрения попала толпа. Там стояли, должно быть, три или четыре дюжины человек — дети бегали кругами, играли в какую-то игру в пятнашки, взрослые общались в разных группах. Обилие еды выглядело так, будто могло накормить целую армию.

— Ух ты, — пробормотала я.

— Мы по-крупному устраиваем барбекю.

— Вижу.

Медленно все взгляды толпы переместились на нас, и я обнаружила, что инстинктивно придвигаюсь ближе к Холдену.

— Почему они так пялятся?

Холден провел большим пальцем взад-вперед по моей спине.

— У нас здесь не так уж много новых людей. Дай им несколько минут, и они все забудут, что ты новенькая.

Я сделала все возможное, чтобы сдержать это обещание.

Толпа, казалось, почти расступилась, когда отец Холдена направился к нам. Его улыбка была теплой, но сам его рост пугал — в его походке чувствовалась почти убийственная энергия.

— Роуэн, я так рад, что ты смогла прийти.

Он протянул мне руку, и я пожала ее.

— Спасибо, что пригласили меня, мистер Пирс.

— Пожалуйста, зовите меня Мейсон. Мы здесь не соблюдаем формальностей.

— Хорошо.

— Давай познакомим тебя со всеми. — Его взгляд остановился на Холдене. — Пойдем с нами.

Это не был вопрос, но Холден кивнул в знак согласия.

Он подвел нас к небольшой группе в центре.

— Роуэн, это мои правые руки, Коби и Сэм.

Я бы узнала, что Коби и Жасмин родственники, даже не услышав ее имени. Она была выше Жасмин, но у нее были такие же темные волосы и янтарные глаза. И эти глаза в данный момент были устремлены на меня. Она окинула меня взглядом сверху донизу, а затем вздернула подбородок, будто находя во мне недостаток.

Мужчина рядом с ней был почти таким же высоким и широкоплечим, как Мейсон, но не совсем. Он покачал головой, глядя на Коби.

— Прими таблетку от простуды, Кобс. — Он ухмыльнулся мне. — Приятно познакомиться с тобой, Роуэн. Холден и ребята много рассказывали мне о тебе.

Я покраснела, но приняла предложенную им руку.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться. Вы работаете с мистером Пирсом? Я имею в виду, с Мейсоном.

Коби фыркнула, и Мейсон свирепо посмотрел на нее, заставив Коби замолчать.

— Более или менее. Он управляет кораблем здесь, но я слежу за тем, чтобы все шло гладко, — сказал Сэм.

— Звучит как важная работа.

— Так и есть, — согласился Мейсон.

Волна шепота прокатилась по толпе, заставив меня оглянуться.

— Ну, будь я проклят, — пробормотал Сэм. — Он пришел на барбекю.

Я посмотрела туда, куда смотрел Сэма, и встретилась с ледяными голубыми глазами. Они заморозили меня на месте. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась. Вон был здесь.

— 26-

Взгляд Вона скользнул по толпе, и я увидела, как он вздрогнул, как в его глазах промелькнуло беспокойство. Я двинулась с места прежде, чем успела подумать об этом, пробираясь сквозь толпу, пока не добралась до него. Я остановилась всего в одном шаге от него, не зная, что делать теперь, когда я действительно была здесь.

— Привет. — Эй? Серьезно, Роуэн? Это было лучшее, что я могла придумать?

Взгляд Вона скользнул по моему лицу, будто запоминая каждую черту.

— Как тебе спалось?

— Лучше. Больше никаких страшных снов.

— Хорошо.

Я переступила с ноги на ногу.

— Ты здесь.

Вон поморщился, увидев, что все взгляды устремлены на нас.

— Я сожалею о своем решении.

— Вон. — Кин переводил взгляд с одного из нас на другого, когда подходил с Лукасом и Энсоном.

Вон приподнял подбородок в знак приветствия, но ничего не сказал. Его оценивающий взгляд задержался на Энсоне на несколько мгновений. Энсон встретил его пристальный взгляд в упор, не отводя глаз.

Я послала Лукасу умоляющий взгляд. Он был тем, кто всегда лучше всех умел снимать напряжение.

Он прочистил горло.

— Почему бы нам не перекусить? Или мы могли бы устроить Роуэну экскурсию по комплексу?

— О, нет, — крикнула Кэссиди, подходя. — Вы, ребята, всегда держите Роуэн при себе. Я пообещала нашей девочке, что проведу для нее экскурсию. Вы, ребята, можете пойти помочь с приготовлением на гриле.

Кин открыл рот, чтобы возразить, но Кэсс послала ему испепеляющий взгляд. Он вздохнул.

— Тридцать минут. Если ты не приведешь ее обратно к тому времени, мы придем за тобой.

— Мне понадобится больше часа, если я хочу показать ей все самое интересное, — возразила Кэсс.

— Сорок пять минут, — возразил Кин.

— О, прекрасно. — Кэсс взяла меня под руку и потащила прочь. — Давай уйдем, пока кто-нибудь из них не последовал за нами, думая, что они действуют скрытно.

Я подавилась смехом.

— Правило сорока пяти минут действительно кажется немного нелепым.

Кэсс пожала плечами и повела меня прочь от сторожки.

— Они немного территориальны со всеми парнями рядом.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от вопроса, что она имела в виду под этим. Я не была уверена, что готова к ответу. Все менялось так быстро, что я чувствовала, что едва могу держаться.

— Итак, ты видела сторожку. Это одно из главных мест встречи. Но гостиная вон там — совсем другая. Там игры и огромный телевизор. Есть еще один, для детей помладше, с практически целой зоной развлечений.

— Вау. — Я не была уверена, что еще сказать.

Кэссиди притормозила, когда повернулась ко мне.

— Ты в порядке?

— Просто в последнее время много чего произошло.

Она по-доброму улыбнулась мне и потянулась, чтобы сжать мою руку.

— Я могу только догадываться. Просто помни, тебе нужно просто ставить одну ногу перед другой. И ты можешь спрашивать меня о чем угодно. Я — открытая книга.

Я боролась с желанием поерзать.

— С Риджем, Джеком и Купером, как это работает?

Кэсс усмехнулась.

— Это проще, чем ты думаешь. Пока ты разбираешься с перегибами, наступает период адаптации, и для этого требуется открытое и честное общение, но сейчас это так же легко, как дышать. Я не могла себе представить, что у меня не будет каждого из них. Они уравновешивают меня.

— Но зачем им делить одну девушку?

Кэсс положила руку себе на бедро.

— Роуэн Колдуэлл. Ты сомневаешься в моей способности очаровать трех парней, чтобы они влюбились в меня?

Я покраснела.

— Нет, я просто…

— Я шучу. Для нас это нормально. Здесь больше мужчин, чем женщин. И мы верим, что некоторым из этих связей суждено сбыться. — Она встретилась со мной взглядом. — Ты правда собираешься сказать мне, что не чувствовала влечения к некоторым из этих парней за нашим обеденным столом?

Мне нравилась идея иметь партнеров, которые были предназначены мне судьбой. Будто каким-то образом мы могли сделать друг друга лучшими версиями самих себя. Но я не была уверена, насколько это реально.

— А не могли бы это быть просто гормоны и химия?

— Безусловно, это играет определенную роль, но дело не только в этом. Увидишь.

Жасмин вышла из-за деревьев у гостиной.

— Она не увидит. Потому что ей здесь не место. И Роуэн это знает. А ты нет?

Я не поддалась словам Жасмин, отказываясь давать ей такую власть. Вместо этого я закатила глаза, наклоняясь к Кэсс.

— Она довольно драматична, да?

Кэсс хихикнула.

— Ее шоу с участием одной женщины просто эпичны.

— Смейтесь над этим сколько хотите, но я видела, как все отнеслись к тебе, когда ты вошла. Как к изгою. Ты всегда будешь аутсайдером, тебе никогда не доверят быть по-настоящему одной из нас. И Холдену нужен кто-то, кто вплетен в это сообщество. Он собирается стать нашим следующим лидером, и он не сможет сделать это, пока ты рядом с ним.

Маленькие угольки сомнения покалывали мою кожу. О многом из того, что сказала Джаз, я понятия не имела. Холден ни разу не упомянул о том, что однажды заменит отца. И я не могла не задуматься, не поделилась ли он этим со мной, потому что я не была частью его мира.

Джаз улыбнулась.

— Вижу, ты собираешь воедино кусочки мозаики. Чем скорее ты это сделаешь, тем будет лучше.

— Отвали, Джаз. Ты так расстроена из-за Холдена, что даже не можешь распознать ложь, когда она слетает с твоих губ. Вбей это в свою тупую башку, ты ему не нужна.

Жасмин сжала руки в кулаки по бокам, и ее дыхание стало почти затрудненным.

— Не забывай, кто здесь доминирует, Кэсс.

Кэсс выпрямилась, встав передо мной.

— Не забывай, кто может надрать тебе задницу в рукопашной.

— Я не остановлюсь на рукопашной. Ты не можешь сказать такое дерьмо и остаться безнаказанной. Холден был моим со дня моего рождения. Все это знают.

— Может быть, все, кроме него, — парировала Кэсс.

— Ему нужно время, — процедила сквозь зубы Джаз.

— Мне не нужно время. — Холден появился, казалось бы, из ниоткуда. — Теперь это закончится, Джаз. Если ты не отстанешь, я приму дисциплинарные меры.

— Холден. — Ее голос был самым мягким из всех, что я когда-либо слышала. — Ты не можешь так думать. Мы через все прошли вместе. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

— Это неправда. Больше нет.

Он переплел свои пальцы с моими. При соприкосновении ощущался прилив энергии и тепла.

Жасмин уставилась на наши соединенные руки, ее взгляд практически прожигал в них дыру.

— Ты пожалеешь об этом.

Ее слова были клятвой, и я не сомневалась, что она сделает все, что в ее силах, чтобы воплотить их в жизнь.

— 27-

Холден повернулся ко мне, когда Джаз умчалась прочь.

— Мне так жаль, Ро.

Кэсс прочистила горло.

— Я собираюсь дать вам, ребята, минутку. Но не позволяй ей забираться к тебе в голову, Роуэн. Она просто ревнует.

Я потерла бусинки своего браслета между пальцами, глядя на розовое золото, отражающее солнечный свет.

Холден коснулся костяшками пальцев моего подбородка и приподнял мою голову, чтобы я посмотрела ему в лицо.

— Кэсс права. Жасмин ревнует и не привыкла испытывать подобные эмоции.

— Я не понимаю твоих с ней отношений. — Это была просьба об объяснении, на которое у меня не было прав, но я все равно просила.

Холден опустил руку, когда посмотрел на лес.

— Это сложно.

— Ладно…

Мускул в его челюсти дернулся.

— Многое я пока не могу объяснить, но на нас с Джаз лежит большая нагрузка, чтобы достичь определенных целей. Когда мы были моложе, я обращался к ней, когда мне нужно было выговориться.

Вспышка ревности ударила меня прямо в грудь, перехватив дыхание.

— Что изменилось?

— Джаз. Я не знаю, когда это произошло, но вместо того, чтобы быть на моей стороне, мне казалось, что она стала просто еще одним источником давления.

— Ее мама и твой папа хотят, чтобы вы, ребята, были вместе?

Холден ковырнул носком ботинка камень.

— Ее мама — да. Мой отец тоже, но не думаю, что он долго будет этого хотеть.

— Почему нет?

— За последние несколько недель многое изменилось, но мне нужно время, чтобы рассказать ему. Я не хочу… — Холден покачал головой, обрывая себя и глядя мне в глаза. — Знаю, я продолжаю говорить, что все объясню, я просто…

— Нужно время, — закончила я за него. — Это больно. Ты так много знаешь обо мне, и такое чувство, что скрываешь целую другую жизнь.

Холден поморщился.

— Прости…

Я подняла руку.

— Я не хочу извинений. Я просто хочу объяснить тебе. Ты не можешь просить меня открыться тебе, если сам не готов сделать то же самое.

Он медленно кивнул.

— Ты права. Хочешь, чтобы я отвез тебя домой? Или ты не против остаться?

Я судорожно вздохнула. Часть меня хотела вернуться в свою комнату, в свое одиночество, но это ничего бы не решило. Если я хотела узнать ребят лучше, мне нужно было познать их мир.

— Давай вернемся к барбекю. Я хочу есть.

Холден улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Ну, у нас полно еды.

Он не прикасался ко мне, пока мы шли, казалось, зная, что прямо сейчас я с этим не справлюсь. Голоса становились громче по мере того, как мы приближались к группе. Сэм подбросил мальчика, которому на вид было около девяти, высоко в воздух. Маленький мальчик взвизгнул, когда его поймали, а затем вывернулся из рук Сэма и убежал. Он столкнулась со мной с грохотом.

Я со смехом схватила его за плечи.

— Эй, там.

Он моргнул, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты действительно хорошенькая.

Холден усмехнулся.

— Ты знаешь, как расположить их к себе, Криспин.

— Ты новенькая, верно? — спросил мальчик, изучая меня.

— Так и есть. Думаешь, ты мог бы устроить мне экскурсию? — Я протянула руку, и Криспин немедленно пожал ее.

— Я знаю все лучшие места для игры в прятки.

Сэм поспешил к нам.

— Извини за это.

Я ободряюще улыбнулась.

— Вообще никаких проблем. Криспин просто собирался показать мне окрестности, так как я новенькая в этом квартале.

Сэм взглянул на Холдена, словно проверяя, все ли в порядке, и Холден кивнул в знак согласия.

— Просто дай мне знать, если он будет доставлять беспокойство. — Сэм взъерошил сыну волосы. — Веди себя хорошо, ладно? Роуэн — наш гость.

Криспин выпятил грудь.

— Я ее экскурсовод.

— Тогда ладно. — Сэм послал мне благодарную улыбку, когда Криспин повел меня на игру в бросание мешков с фасолью.

Лукас появился рядом с нами, рукой потянувшись к моей свободной руке.

— Ты в порядке?

— Теперь лучше.

Он ухмыльнулся мне.

— Мне нравится это слышать. — Он посмотрел на Криспина сверху вниз. — Завела нового друга?

Криспин кивнул.

— Я собираюсь показать ей, как играть в бросание.

Холден придвинулся ближе, пристальным взглядом изучая меня.

— С тобой все будет в порядке здесь какое-то время? Мне нужно поговорить с отцом.

— Конечно. Делай все, что нужно.

В глазах Холдена промелькнула обида, и чувство вины кольнуло меня в живот.

— Ладно. Я скоро вернусь.

Лукас смотрел, как Холден уходит.

— Ты расскажешь мне, что произошло?

— Позже, — пробормотала я. — Итак, Криспин, сколько человек в каждой команде?

— Два.

Я оглядела людей вокруг нас, и мой взгляд упал на Кина, Энсона и Вона, разговаривающих на задворках толпы.

— Я возьму нам четвертого. — Я подошла и, не давая себе возможности задуматься о мудрости действий, взяла Вона за руку. — Криспин учит меня игре в бросание. Ты в моей команде. Энсон и Кин, вы можете поболеть за нас.

У Кина отвисла челюсть, когда он посмотрел на наши с Воном соединенные руки.

— Тогда ладно…

Я продолжала двигаться, таща Вона за собой. Он, наконец, высвободил свою руку из моей, хмуро глядя на меня.

— Ты любишь командовать, да?

— Думаю, я училась у лучших, — сказала я, пристально глядя на него.

Он покачал головой.

Глаза Криспина расширились, когда он увидел моего товарища по команде.

— Ты уверена, что тебе нужен Вон?

Я усмехнулась, глядя на мужчину, о котором шла речь.

— Вижу, репутация опережает тебя.

Хмурый вид Вона только усилился.

— Давай уже просто поиграем.

Криспин объяснил правила игры, и мы начали играть. Вскоре мы приняли участие в оживленном круговом турнире, в котором было много веселых разговоров. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так сильно смеялась. Мы пили и ели, сменяя друг друга в разных командах. Я познакомилась с некоторыми друзьями ребят и дальними родственниками. Но Криспин был моим любимым.

Он дал мне «пять».

— Мы потрясающие!

— Так оно и есть.

— Криспин, — окликнул Сэм, подходя ближе. — Нам пора отправляться домой.

— О, пап. Я не хочу.

Сэм пригвоздил его взглядом, который я могла бы назвать только отцовским.

Плечи Криспина поникли.

— Хорошо. — Он заключил меня в крепкие объятия. — Ты ведь вернешься, правда?

— Обещаю. Мы должны продолжать практиковаться, если собираемся надрать Вону задницу.

Я посмотрела на Вона, ожидая увидеть еще один хмурый взгляд, но вместо этого выражение его лица было невероятно нежным, когда он оглядел нас с Криспином. От этого взгляда у меня в животе что-то странно сжалось.

Криспин сжал меня сильнее, а затем отпустил.

— Скоро увидимся.

— Еще раз спасибо, — сказал Сэм.

— В любое время.

Вон придвинулся ближе, когда Криспин и Сэм ушли.

— Тебе хорошо с ним. Ему это нужно.

Я посмотрела на Вона.

— Он вообще не упоминал о своей маме…

Вон сжал челюсти.

— Она была убита.

Волна боли и тошноты захлестнула меня.

— Бедный Криспин.

Вон не сказал ни слова, просто уставился в лес.

У меня в кармане зазвонил телефон, и я вытащила его.

Мама: Где ты?

Я упустила время. 7:30. Дерьмо.

Я: Прости. Я потеряла счет времени. Сейчас возвращаюсь домой.

Ответа не последовало. Двойное дерьмо.

— Кто-нибудь может отвезти меня домой? Я опаздываю, и мама злится.

Энсон бросил свой мешок с фасолью в другую лунку.

— Я отвезу.

— Спасибо. — Я поискал Холдена и его отца, чтобы поблагодарить их, но нигде их не увидела. — Лукас, ты можешь поблагодарить Мейсона от меня?

— Конечно, Ро.

Мы с Энсоном поспешили к его внедорожнику и забрались внутрь. Я знала, что мне придется жестоко поплатиться за это перед мамой, но даже зная это, по мне разливалось тепло, которого я не чувствовала с тех пор, как умерла Лейси. Я поняла, что это было ощущение семьи. Я просто надеялась, что это чувство будет сильнее предыдущего.

— 28-

Я откинулась на спинку сиденья, пока Энсон вел «Рейндж Ровер» по горным дорогам.

— Как прошел сегодняшний день? — Сегодня я не была для него лучшим другом. Слишком сосредоточилась на драме с Жасмин, а потом меня захлестнуло дневное веселье.

Энсон отбивал ритм на руле.

— Знаешь, это потрясло меня до чертиков, но на самом деле мне было весело.

Я подавилась смехом.

— Тебе правда не нравились Холден, Лукас и Кин, не так ли?

Постукивание Энсона замедлилось.

— Это сложно.

Я повернулась на сиденье так, чтобы полностью видеть его.

— Ты можешь сказать мне, почему?

Энсон открыл рот, а затем снова закрыл его.

— Пока не могу.

— Ребята, вы говорите мне, что есть вещи, которые мне нужно знать, но вы пока не можете мне сказать? Это чертовски бесит.

Его глаза чуть расширились.

— Дело не в том, что мы не хотим, но…

— Но что?

— Отец Холдена должен дать добро.

Я застыла.

— Серьезно?

Энсон кивнул.

— Ты многого не знаешь.

— Я в курсе, но ты не являешься частью сообщества Мейсона.

Мускул на его щеке дернулся.

— Моим донором спермы был член сообщества.

— Что? — Это слово прозвучало приглушенным шепотом. — Энсон, он был там сегодня?

— Нет, он давно ушел. Но он привязал меня к ним, и это сложно для меня.

Преуменьшение века.

— Они хотят, чтобы ты переехал туда жить или что-то в этом роде?

— Они бы хотели, чтобы я это сделал, но пока они не оказывают на меня слишком большого давления.

Я положила руку на колено Энсона.

— Тебе не обязательно делать то, чего ты не хочешь. Ты ведь знаешь это, верно?

— Это…

— Сложно. Я знаю, но они не имеют права диктовать тебе, как жить.

У Энсона дрогнули губы.

— Ты собираешься разобраться с ними вместо меня?

— Эй, однажды я ходила на занятия по самообороне. Я могу надрать кому-нибудь серьезную задницу, если захочу.

— Я запомню это.

— Хорошо.

Энсон затормозил перед моим домом.

— Ты будешь в порядке сегодня вечером один?

Он протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо.

— Я привык быть одна, Ро.

Я обняла его, зарываясь лицом в его грудь.

— Не хочу, чтобы ты оставался один.

Энсон запутал пальцы в моих волосах.

— Все не так, как было раньше. Я не чувствую себя одиноким. Ты изменила это.

Мое дыхание участилось, когда я отстранилась, наши лица теперь были так близко. Я хотела сократить дистанцию, узнать, каково это — утонуть в этих губах. Над моей входной дверью вспыхнул свет, и я вздрогнула.

— Я лучше пойду.

— Напиши мне позже и дай знать, как все с твоей мамой?

— Конечно. — Я выбралась из «Ровера» и взбежала по ступенькам крыльца. Я попробовала открыть дверь, но она была не заперта. Когда я вошла внутрь, из кухни донесся чей-то голос.

— А теперь иди сюда, Роуэн.

У меня сжался желудок от жесткого тона мамы, но я заставила себя двигаться в направлении ее голоса.

— Мне действительно жаль, я совершенно потеряла счет времени и…

Я замолчала, когда завернула за угол и увидела лицо матери. Ярость была единственным словом, которым можно было это описать. Горячая ярость полыхала в ее глазах.

— Ты наказана. Школа-дом на один месяц. Решено.

Ее слова звучали немного невнятно, и я посмотрела на высокий стакан с прозрачной жидкостью, стоявший перед ней на кухонном столе.

— Мама…

— Не называй меня так, — прошипела она. — Я не твоя мать. Я та женщина, которая останется с тобой еще на год.

Я проглотила ожог, вспыхнувший при ее словах.

Она вскочила на ноги, при этом ноги у нее слегка дрожали.

— Ты больше не будешь беспокоить моего мужа, пока он работает. Я вижу, что ты делаешь, пытаешься создать нам проблемы, вбить клин, но это не сработает.

— Я беспокоилась о тебе…

— Заткнись! — закричала она. — Моя жизнь — не твое дело. Если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули на улицу, когда тебе исполнится восемнадцать, будешь делать то, что говорят, и больше не будешь создавать мне проблем.

Во мне вспыхнул гнев от ее обвинения.

— Это ты создаешь проблемы. Глотаешь таблетки и напиваешься втихаря. Я пыталась помочь, потому что беспокоилась о тебе! — Только я беспокоилась не о ней, а о матери, которую я когда-то знала. О той, кого больше не существовало. Я так сильно хотела, чтобы она вернулась, что мне казалось, будто когти вонзаются в сердце. — У Лейси разбилось бы сердце, если бы она могла увидеть тебя прямо сейчас.

— Не смей произносить имя моей дочери! — Мама схватила стакан и запустила им в меня.

Это произошло как в замедленной съемке. Тяжелый хрустальный цилиндр, летящий мне в голову. Я попыталась пошевелиться, пригнуться, но шок был слишком силен. Стакан ударилась о стену рядом с моей головой и разбился вдребезги. Осколки разлетелись, и я вскрикнула, когда несколько из них порезали мне кожу. Я резко вскинула руку к лицу.

Мама стояла там, быстро моргая, будто не могла поверить в то, что только что сделала.

— Иди в свою комнату.

Алкоголь из стакана обжег порезы, когда я поднесла руку к лицу. Я не стала дожидаться других распоряжений и побежала к лестнице. Я дрожала, когда захлопнула дверь в комнату. Я придвинула стол к двери, не желая рисковать тем, что она вернется за еще одним кусочком меня.

Как только он оказалась на месте, я отступила назад. Поверхность стола была испачкана кровью, и моя дрожь усилилась. В сумочке зазвонил телефон. Я проигнорировала его, позволив сумочке упасть с плеча, и направилась в ванную.

Я замерла, увидев свое отражение. Из трех порезов на щеке сочилась кровь, которая стекала по шее под рубашку. Рыдание вырвалось из моей груди.

Телефон снова зазвонил.

Я взяла мочалку, когда снова всхлипнула, и полила ее холодной водой. Я вскрикнула, прижимая ткань к щеке. Но после того, как острая боль прошла, прохлада воды стала бальзамом для порезов.

Звонок прекратился, затем возобновился снова. Я просто продолжала смотреть на свое отражение в зеркале. Лицо было бесцветным, только еще больше выделяя полосы крови на шее. Глаза — огромными. Шок. Мой мозг понимал, что я в шоке, но это знание не делало мой внешний вид менее поразительным.

Раздалась стук в окно, и я вздрогнула, издав тихий вскрик. Сердце бешено колотилось о ребра, когда я вышла из ванной. В окне появилось лицо Лукаса, и он жестом велел мне открыть его.

Боже, я не хотела. Если бы я это сделала, возникли бы вопросы, на которые я не была готова отвечать. И все же, если бы я этого не сделала, то знала, что он не уйдет.

Я подошла к подоконнику, отперла окно и начала его открывать. Лукас рывком открыл его до конца, забираясь внутрь.

— Роуэн… — Он замолчал, когда увидел меня. Я знала, что он видел, и ничего хорошего в этом не было. — Что случилось?

Рычание, прозвучавшее в его словах, заставило меня отступить на шаг. Лукас не рычал, он не был пугающим. Он был моим нежным гигантом.

Он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь взять себя в руки. Когда снова открыл их, выражение его лица было более мягким, хотя все еще немного диким.

— Роуэн. Что случилось?

— Я, э-э, э-э…

— Правду. Не придумывай какую-нибудь ложь.

Это было именно то, что я искала. Какую-нибудь правдоподобную историю. Что я споткнулась и ударила себя по лицу. Что на меня напала бешеная кошка. Что-нибудь. Что угодно, только не правду.

— Мама. — У меня сорвался голос от этих слов. — Она запустила стаканом мне в голову.

Карие глаза Лукаса потемнели до такого цвета, которого я никогда не видела в естественном мире.

— Я убью ее.

— 29-

Лукас направился к двери, но я преградила ему путь.

— Люк, остановись.

— Она. Поранила. Тебя, — процедил он сквозь зубы, когда его грудь тяжело вздымалась.

— Со мной все будет в порядке. И ты не можешь противостоять ей… она только разозлится еще больше из-за того, что ты здесь. Я должна быть наказана.

— Мне все равно, какой ты должна быть. Ей это с рук не сойдет.

— Она пьяна, Люк, — прошептала я. — Она, наверное, даже не помнит, что сделала.

Он сжал челюсти, а затем расправил плечи.

— Дай мне посмотреть на твою щеку.

— Все не так уж плохо.

— Дай мне посмотреть, Ро. Я должен посмотреть, нужно ли нам отвезти тебя к врачу.

Я медленно опустила мочалку, когда он придвинулся ближе.

— Черт. Это плохо. Возможно, тебе придется наложить швы. — Он наклонился и поднял мою сумочку, порылся в ней и вытащил мой телефон.

— Что ты делаешь?

Он приложил его к уху.

— Звоню Холдену. — Он на мгновение замолчал. — Да, мне нужно, чтобы ты приехал за нами. Нам нужно пойти к твоему отцу…

— Нет! — Я схватила Лукаса за руку. — Только не к Мейсону.

— Черт, — пробормотал он и затем снова переключил свое внимание на разговор. — Просто приезжай за нами. Мы встретим тебя у входа. — Он повесил трубку и бросил телефон в мою сумку.

— Я не могу уйти с тобой. Если мама узнает…

— Похоже, твоя мама в двух секундах от того, чтобы отключиться, и если ты думаешь, что я просто оставлю тебя здесь, то тебя ждет еще кое-что.

Я закрыла глаза, но почувствовала жар Лукаса, когда он придвинулся еще ближе. Он осторожно прижал ткань обратно к моей щеке, в то время как другой рукой обхватил неповрежденную сторону моего лица.

— Мне нужно, чтобы ты позволила мне позаботиться о тебе прямо сейчас. Пожалуйста.

Явное опустошение в его тоне нокаутировало меня. Я открыла глаза, чтобы взглянуть на карие глаза передо мной, и кивнула.

— Пошли. — Он схватил мою сумочку и рюкзак, а затем отодвинул стол от двери. Мускул на его щеке дернулся, когда он увидел кровавые отпечатки пальцев.

Я схватила его за руку, когда он открывал дверь. Мы постояли там немного, прислушиваясь. Я ничего не слышала, и Лукас жестом пригласил меня идти вперед.

Мы прокрались вниз по лестнице. Каждый раз, когда скрипела доска, я вздрагивала и готовилась к крикам матери, но их так и не было. Лукас медленно открыл дверь, щелкнув замком на ручке, как только я переступила порог.

Когда мы спускались по ступенькам моего крыльца, показались фары, но Лукас оставался рядом, положив руку мне на поясницу. Он открыл дверь грузовика Холдена, и я забралась внутрь.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Холден, поворачиваясь на сиденье, и резко втянул воздух, когда увидел мое лицо.

— Люк? — спросил Кин с переднего сиденья.

— Ее гребаная мамаша.

Я могла поклясться, что температура в грузовике поднялась градусов на двадцать, но, возможно, это был просто огонь в глазах, смотревших на меня в ответ.

— Пожалуйста, прекратите, — прошептала я.

Лукас придвинулся ближе, обнимая меня рукой.

— Прости, Ро. Мы на тебя не сердимся.

— Я знаю это, но…

— Это уже слишком. Знаю. Просто обопрись на меня.

Я зарылась в тело Лукаса, прижимаясь своей неповрежденной щекой к его груди.

— Спасибо.

— Если она не хочет к моему отцу, то куда нам направиться?

— К Энсону, — тихо сказала я. — Мы едем к Энсону.

Холден отъехал от обочины, пока Кин звонил Энсону. Мягкие интонации разговора донеслись до меня, но я даже не пыталась разобрать слова. Мне было все равно. Я хотела уплыть в небытие.

Я позволила себе сделать именно это, убаюканная биением сердца Лукаса. Вскоре Холден затормозил, и дверь с моей стороны распахнулась. Энсон осторожно вытащил меня из грузовика и заключил в свои объятия.

— Детка, нет. — опустошенно произнес он.

— Я в порядке, — прохрипела я.

— Это не так, — отрезал он. — Но будешь. — Он пронес меня через открытую дверь на кухню и посадил на кухонный стол. — Нам нужно промыть эти порезы.

— Хорошо.

Перед домом послышалась шум двигателя, а затем громкие голоса. Энсон подошел и встал передо мной, когда Вон ворвался на кухню.

— Прочь, — прорычал Вон.

— После того, как ты переведешь дух, — парировал Энсон.

— Мне нужно ее увидеть.

Я положила руку на плечо Энсона.

— Все в порядке.

— Ты уверена в этом, Ро?

— Да.

Энсон отодвинулся в сторону, но лишь на самую малость. Вон шагнул вперед, сжимая и разжимая кулаки.

— Почему ты не сказала нам, что такое происходит?

— Раньше такого не случалось. Не так, как сейчас.

— Поклянись, — прорычал он.

— Клянусь. — Я потянулась, чтобы взять его за руку, но Вон сделала шаг назад. — Не надо.

Я отдернула руку.

— Прости.

— Мне нужно идти. Мне нужно бежать. — Вон не разговаривал ни с кем и со всеми подряд.

Кин отрывисто кивнул ему.

— Мы будем здесь.

И с этими словами Вон исчез.

Это была просто еще одна обида, но я не могла этого вынести. Я отключилась. Я слышала разговоры вокруг себя, но по-настоящему не вникала в них.

— Мне нужно позвонить Доку, — сказал Холден.

— Она не хочет такого внимания, — возразил Лукас.

— Посмотри на ее лицо, — парировал Холден.

Энсон достал аптечку из одного из шкафчиков.

— Я могу это исправить.

Все в комнате повернулись к нему.

— О чем ты? — спросил Кин.

Он начал доставать марлю, скотч, антисептик и маленький тюбик с чем-то.

— Я ввязывался в свою долю драк после того, как мой отец сбежал. Я могу это подлечить.

Лукас сделал шаг вперед.

— Ты уверен, чувак?

— Ты думаешь, я бы прикоснулся к ней, если бы это было не так? — рявкнул он в ответ.

Холден положил руку Лукасу на плечо.

— Пусть он лечит ее. Он знает, что делает.

Энсон кивнул Холдену и подошел к раковине, чтобы вымыть руки.

— Все пройдет лучше, если мне будет помогать один человек. Кто-нибудь с твердыми руками.

— Я, — сказал Кин и подошел к раковине, чтобы тоже вымыть руки.

Они насухо вытерли руки бумажными полотенцами, а затем вернулись ко мне. Энсон стоял прямо передо мной.

— Первая часть — самая худшая. Будет больно.

— Хорошо. — Я не могла найти в себе сил волноваться об этом. Это не могло быть больнее, чем остаток ночи.

Энсон налил немного антисептика на марлевый тампон и осторожно прижал его к порезам на моем лице. Я не пошевелилась. Глаза жгло, но я не позволила слезам пролиться.

— Почти закончил с этой частью. Просто нужно убедиться, что порезы чистые. — Сделав еще несколько движений, он выбросил марлю в мусорное ведро. — Кин?

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты скрепил разрез, пока я его склеиваю.

— Склеиваешь? — рявкнул Лукас. — Ты с ума сошел?

— Нет, — защитил Холден. — В больницах каждый день используют что-то вроде суперклея.

Энсон откупорил тюбик.

— У меня есть свое собственное медицинское дерьмо прямо здесь.

— Удобно, — пробормотал Лукас.

Кин придвинулся ближе, поднимая руки к моему лицу.

— Прости, если я сделаю тебе больно.

— Все в порядке, — прошептала я.

Они с Энсоном в тандеме двигались над моими порезами, запечатывая их. Я не была уверена, сколько времени им это потребовалось, но в конце концов они оба отступили.

Энсон внимательно осмотрел мое лицо, а затем вернулся к аптечке, доставая пузырек с таблетками. Он вытряхнул две штуки и схватил стакан с водой.

— Выпей это.

Я сделала, как было сказано.

— Можно мне принять душ? Мне… мне нужно помыться.

Отчаянная потребность терзала мои внутренности. Будто кровь, окрашивающая кожу, закрепит боль и мучение и там тоже.

Это чувство отразилось в глазах Энсона.

— Мы приведем тебя в порядок.

— 30-

Я передвигалась по дому, как робот. Энсон не убирал руку с моей поясницы, пока вел меня вверх по лестнице и по коридору. Он открыл двойные двери и провел меня внутрь.

Когда я вдохнула, меня охватило чувство дома. Знакомое утешение от Энсона, от сознания, что я в безопасности. Жжение в глазах снова усилилось.

— Ванная здесь, — сказал Энсон, пересекая большое пространство.

Я чувствовала, что остальные ребята следуют за нами по пятам. Их коллективное тепло почти достигало цели. И все же я дрожала.

Лукас шагнул вперед, обнимая меня рукой.

— Холодно?

Я кивнула.

— Душ поможет, — сказал Холден. Он посмотрел на Энсона. — Нужно ли нам закрыть клей, чтобы он не намок?

— Да. Но через двадцать четыре часа все будет в порядке. — Он вытащил из кармана бинт и жестом пригласил меня в ванную. — Мы можем снять повязку после того, как ты примешь душ.

Я не сказала ни слова, просто шагнула вперед и наклонила голову, чтобы дать Энсону лучший доступ к щеке. Его большие руки были удивительно нежными, когда он осторожно разглаживал повязку на моем лице. Затем он наклонился и вытащил комплект полотенец.

— Они чистые. Я принесу тебе футболку и спортивные штаны, в которых ты сможешь спать.

— Спасибо. — Мой голос был едва громче шепота, но, похоже, я не могла сделать его громче.

Он вышел из ванной, и Холден шагнул вперед, провел рукой по моей неповрежденной щеке.

— С тобой все будет в порядке. Ты такая чертовски сильная.

Я знала, что со мной все будет в порядке, что я пережила и худшее и переживу и это тоже. Но иногда мне не хотелось быть сильной. Прямо сейчас мне хотелось развалиться на части.

Погрузиться в ту темную бездну, которая, как я чувствовала, парила подо мной.

Энсон обошел Кина и Лукаса, выкладывая стопку одежды на столешницу.

— Они будут тебе велики, но у свитеров есть завязки. — Он прочистил горло. — Тебе нужна помощь?

Глаза Кина вспыхнули.

— Думаю, она справится с этой частью сама.

— Справлюсь, — вмешалась я прежде, чем успел начаться спор. — Спасибо.

Парни медленно вышли из ванной, закрыв за собой дверь. Их приглушенные голоса просачивались сквозь дверь, но я отключила звук. Я не хотела слышать их беспокойства или жалости. Я вообще ничего не хотела слышать. Я подошла к душевой кабине, достаточно большой, чтобы вместить двадцать человек, и включила горячую воду.

Медленно я сняла с себя одежду, оставив ее кучей на полу. Мои мышцы ныли при каждом движении. По-настоящему пострадало только лицо, но мне казалось, что меня избили.

Я открыла дверь в душевую и шагнула внутрь. Горячая вода обожгла кожу, но я была рада этому, позволяя ей литься на мое лицо и вниз по телу. Я наблюдала, как она кружится вокруг водостока, испещренная красными прожилками.

Красный цвет крови смылся. И все же, каким-то образом, я знала, что он всегда будет пятнать мою кожу. Мир не увидит, как она стекает по лицу, покрывая коркой шею, но я увижу. Свидетельство ненависти моей матери.

Рыдание вырвалось наружу, когда я упала на пол. Я подтянула колени к груди и крепко обхватила их, раскачиваясь взад-вперед. Женщина, которая любила и заботилась обо мне почти всю мою жизнь, теперь презирала меня всем своим существом.

Слезы текли по лицу, смешиваясь с водой из душа. Я больше не могла сдерживаться. Боль. Горе. Потеря того, что когда-то было.

Рыдания сотрясали тело с такой силой, какой я никогда раньше не испытывала. Я изо всех сил пыталась втянуть воздух, но легкие отказывались подчиняться.

Раздалась стук в дверь.

— Роуэн? Ты в порядке? — спросил Лукас.

Я не могла вымолвить ни слова, так как плевалась и хрипела.

— Ро? — Теперь его голос звучал более настойчиво.

Пальцы начало покалывать, а перед глазами заплясали темные пятна, но рыдания не прекратились. У меня было такое чувство, будто у меня случился сердечный приступ. Может быть, это был конец. Я перестану существовать из-за разбитого сердца.

Дверь приоткрылась, но я ничего не могла разглядеть сквозь запотевшее стекло. Я услышала приглушенное проклятие, а затем дверь в душевую распахнулась. Я не могла найти в себе сил беспокоиться о наготе.

— Ро. — Лукас запнулся, когда опустился на выложенный плиткой пол. Он притянул меня к себе на колени и обнял.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнул Холден.

— Выключи воду и принеси мне полотенце, — выпалил Лукас в ответ.

Холден сделал, как было велено, выключил душ и обернул меня полотенцем, пока я пыталась отдышаться.

Лукас положил одну руку на мою неповрежденную щеку, а другую — на шею, издав при этом хрюканье.

— Оставь это. Ты должна отпустить, Ро. Это убьет тебя, если ты этого не сделаешь.

— Я-я-я не могу. — Я с трудом выговаривала слова.

— Отдай это мне. Я могу вынести. — Он прижался губами к моему виску. — Закрой глаза и расслабься.

Я закрыла глаза, будто послушалась его, а не себя. Я чувствовала, как что-то сжимает мою грудную клетку, призрачную энергию. Вместо того чтобы бороться, я отдалась этому целиком. Я ослабила свою хватку на всей боли и позволила ей улететь.

Потом все погрузилось во тьму.

— 31-

Мне было тепло. Почти слишком тепло, но все, чего я хотела, — поглубже зарыться в это тепло. Я чувствовала себя в безопасности. Завернутой в кокон. Будто ничто не могло причинить мне вреда, пока я оставалась там, где была.

Я распахнула глаза, мягкий свет наполнил зрение. Постепенно окружение обрело четкость. Большая, смутно знакомая спальня. Комната Энсона.

Прошлая ночь вернулась ко мне вспышками, а вместе с ней и боль. Ярость в глазах матери. Укол стекла.

Чья-то рука обхватила меня за талию и крепче прижала к мускулистой груди. Знакомый запах Энсона наполнил нос. Фигура передо мной повернулась, казалось, следуя за нами. Песочно-каштановые волосы Лукаса и точеный подбородок оказались в фокусе, когда его рука нашла мою под одеялом.

У меня защипало в носу, когда мой взгляд скользнул по остальной части комнаты. Холден спал на нескольких одеялах, расстеленных на полу, а Кин свернулся калачиком на диване. У меня обожгло горло, когда я увидела еще одного человека в изножье кровати.

Вон. Он был взъерошен, его черные волосы торчали во все стороны, и он никак не мог чувствовать себя комфортно. Но он был здесь. Он не ушел.

— Ро? — прошептал Лукас.

— Привет, — прохрипела я, встречаясь взглядом с этими карими глазами.

Он сжал рукой мою руку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, думаю. — Лучше, чем следовало бы. Глаза и горло болели от слез, но больше ничего. У меня даже щека не болела.

Я ждала, что меня захлестнет стыд или смущение из-за того, что ребята видели, как я вот так разваливаюсь на части, но этого не произошло. По какой-то причине я чувствовала себя в безопасности, давая им точно знать, в каком я беспорядке.

— Ты не одинока. Мы разберемся с этим вместе.

Я опустила голову, положив ее на обнаженную грудь Лукаса. Свободной рукой он погладил меня по волосам.

Зазвонил чей-то телефонный будильник, и Холден выпрямился, быстро отключив его. Его пристальный взгляд скользнул по мне, когда я приподнялась в постели.

— Ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Прошу прощения за…

— Тебе никогда не нужно извиняться. Не перед нами, — оборвал меня Холден.

Что-то в этом заставило тепло разлиться в моей груди.

Вон встал с кровати, изучая мое лицо.

— Мы должны осмотреть твои раны.

Я сглотнула, увидев ярость, кипящую в этих льдисто-голубых глазах.

— Хорошо.

Энсон сел рядом со мной.

— Давай. Я сниму повязку. Я не хотел делать этого прошлой ночью, так как ты наконец-то отдохнула.

Он осторожно откинул большое покрывало. Его руки замерли, когда он опустил марлю.

— Что за чертовщина?

Я напряглась, садясь прямее.

— Что? Что случилось?

Холден и Вон в мгновение ока оказались рядом с Энсоном, Кин завис у них за спиной. Глаза Холдена расширились.

— Там ничего нет.

— Что ты имеешь в виду? — Я отодвинулась к краю кровати, а затем поспешила к большому зеркалу над туалетным столиком. Я изучала свою щеку в отражении. Единственное, что там было, — это две тонкие красные линии там, где были самые серьезные раны. Они были похожи на едва заметные кошачьи царапины.

Я пальцами медленно обвела линии. Не было никаких признаков шрамов или чего-то еще. Я повернулась лицом к парням.

— Ч-что происходит? Что со мной не так?

Взгляд Вона был жестким.

— С тобой все в порядке.

— Это ненормально.

Холден сделал шаг вперед, на его лице промелькнул намек на беспокойство.

— Мне кажется, я знаю, но…

— Если ты скажешь, что пока не можешь мне сказать, я тебя сильно ударю.

Кин подавился смехом.

— Она права, Ро заслуживает знать, что происходит.

Я выпрямилась.

— Спасибо. А теперь кто-нибудь, черт возьми, скажите мне.

— После школы, — сказал Холден. — Мы пойдем в лагерь, и все объясним. Но отец должен быть там. У нас нет выбора.

— Он прав, — сказал Лукас. — Мейсон должен быть тем, кто скажет тебе.

Я вглядывалась в лица перед собой, пытаясь уловить хоть какой-то намек. В голове проносились разные варианты, начиная от того, что я действительно инопланетянка, и заканчивая тем, что меня укусил радиоактивный паук, и я не осознавала этого. Я хотела сказать им, чтобы они отвезли меня к Мейсону прямо сейчас, но не хотела узнавать, что произойдет, если из школы позвонят маме, и она узнает, что я прогуляла.

— Я хочу, чтобы ты пообещал, что отвезешь меня сразу после школы. Больше никакой лжи и полуправды.

Холден кивнул.

— Даю тебе слово.

Я посмотрела на остальных парней.

— Мне нужно получить подтверждение в письменном виде или этого достаточно?

Энсон усмехнулся.

— Холден может быть кем угодно, но он всегда верен своему слову.

Холден бросил на Энсона свирепый взгляд.

— Ну и дела, спасибо.

Он пожал плечами.

— Может, ты и подлизывающийся золотой мальчик, но у тебя есть честь.

Холден шагнул к Энсону, но я схватила его сзади за рубашку и оттащила назад.

— Можем ли мы, пожалуйста, ради всего святого, снизить уровень тестостерона на один день?

Кин обнял меня за плечи.

— Думаю, это будет невозможно в обозримом будущем.

Отлично, просто отлично.

— 32-

— Что вы, ребята, делаете? — прошипела я, когда мы шли по коридору. Они окружили меня, будто были Секретной службой, а я — президентом. Энсон — с одной стороны, Кин — с другой. Холден шел впереди, а Лукас плелся сзади. Не было похоже, что мама собиралась выскочить из класса и швырнуть мне в голову еще один стакан.

Энсон послал мне дьявольскую ухмылку и обнял меня за плечи.

— О чем ты?

— Здесь нет убийц, которые пришли бы за мной.

Как только слова слетели с моих губ, я увидела мертвенно-бледный взгляд Сэйди. Он скользнул по руке Энсона. Здорово.

Она повернулась обратно к своей группке, украдкой перешептываясь.

— Это что-то новенькое, — пробормотал Кин.

— Что именно?

Он указал подбородком на копну каштановых волос в отряде сучек Сэйди. Жасмин.

— Не думал, что она с ними дружит.

Холден сжал челюсти.

— Да, не дружила.

Очевидно, я была общим врагом, объединявшим всех вместе. Просто великолепно.

Ребята все утро держались так близко, что я чуть не споткнулась о них. Если я уходила с урока, чтобы сходить в туалет, один из них следовал за мной. Когда я встала, чтобы взять диетическую колу на обед, Холден проводил меня. К тому времени, как я добралась до английского, я была готова взвыть.

— Встретимся здесь, сразу после занятий, — сказал Кин.

— Мне не нужна нянька, — огрызнулась я.

У него чуть расширились глаза.

— Я знаю это.

Я сделала глубокий вдох, медленно выдыхая.

— Тогда, пожалуйста, перестань парить в воздухе. Я ценю, что ты беспокоишься, но я в порядке.

Кин одарил меня застенчивой улыбкой.

— Слишком близко, да?

— Совсем чуть-чуть.

— Прости. Я скажу ребятам, чтобы они немного отстали.

Я быстро обняла его.

— Спасибо. Увидимся в конце дня.

Я поспешила занять свое место как раз в тот момент, когда учитель начал говорить. Обычно мне нравился английский, но сегодня я не могла сосредоточиться. Вместо того чтобы слушать лекцию учителя об «Эмме», я обнаружила, что мои мысли возвращаются к сегодняшнему дню. Нервы играли симфонию, скручивая внутренности в тугой узел, миллион возможностей проносился в голове.

Прозвенел звонок, заставив меня несколько раз моргнуть. Мне показалось, что я только что села. Я поспешила собрать учебник и блокнот и сунула их в сумку, не то чтобы я сегодня что-то записывала. Может быть, можно будет позаимствовать записи у одноклассников.

Когда я поспешила к двери, начался шепот. Я подняла глаза и обнаружила, что взгляды всех студентов в коридоре направлены в мою сторону. Тошнота охватила меня, когда мой взгляд заметался по сторонам.

— Думаешь, это правда? Она убила свою сестру? — прошептала девушка своей подруге.

Я вздрогнула от ее слов и заметила плакат, приклеенный скотчем к шкафчику. Я двинулась к нему прежде, чем смогла остановиться. Это была моя черно-белая фотография из школьного ежегодника, сделанная в предыдущей школе, но поперек нее большими красными буквами было нацарапано «УБИЙЦА».

Дрожащей рукой, я дотянулась до плаката и потянула вниз, но потом заметила еще один. Это была та же фотография, но на ней было написано «СЕСТРА-УБИЙЦА».

Желчь подступила к горлу. Плакат за плакатом тянулись вдоль коридора. На каждом из них написаны ужасные вещи. Я никогда не сорву их все.

— Роуэн! — крикнул Энсон.

Я не хотела, чтобы на меня больше смотрели. Он наверняка привлечет взгляды еще больше. Я поспешила по коридору, перейдя на бег, как только вырвалась из парадных дверей школы. Ветер жалил лицо, по которому без моего ведома текли слезы.

Я услышала крики позади себя, но не остановилась, только сильнее напрягла мышцы. Я побежала через парковку, ныряя в проулок рядом со школой, надеясь, что преследователь потеряет меня.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я нырнула между домами. Звук двигателя заставил меня спрятаться за машиной. Я наблюдала, как мимо проехал «Рейндж Ровер» Энсона. Я подождала минуту, а затем поднялась. Прислушиваясь, я сосчитала до десяти, когда не услышала никаких других машин, вернулась на тротуар.

Я бродила по окрестностям, медленно направляясь к дому, но не чувствовала себя здесь как дома. Никогда. Именно этот пустой сосуд только напомнил мне о том, каким был мой дом раньше. Дом, который был полон смеха и любви. Этот был полон только ярости и горя.

В грудь резко разболелось, но я проигнорировала это. Напоминание о том, что ребята начали чувствоваться домом, а я только что сбежала от них.

Чувство вины кольнуло меня по коже, но я проигнорировала его и продолжила идти. Увидев их сейчас, я только бы сломалась. И я не хотела рисковать, заглядывая в их лица и видя там сомнение. Может быть, я заслуживала увидеть это. Разве это не я убила Лейси? Конечно, это был несчастный случай, невежественный олень выскочил на дорогу, но ее бы там не было, если бы не я. И все ради дурацкого концерта. Я бы вернула каждую секунду шоу, на котором была, каждую песню, которую слышала, если бы это означало, что я смогу вернуть ее.

Боль в груди усилилась, когда я добралась до дома. Я уставилась на серый дом. Я не могла заставить себя зайти внутрь. Я не хотела встречаться взглядом с матерью, не в таком состоянии, не после вчерашнего. Вместо этого я обогнула строение и направилась через задний двор к небольшой тропинке через лес.

Мне нужен был этот глоток умиротворения — рев воды, чтобы заглушить все, что крутилось в моем мозгу. Я уворачивалась от веток деревьев и корней, пока не добралась до ручья. Я соскользнула на поросшую мхом насыпь, позволяя успокаивающим запахам воды и сосен окутать меня.

Я подтянула ноги к груди и наблюдала за водоворотом, за калейдоскопом красок. Это было именно то, как я представляла себе свое горе — гневную смесь стольких вещей.

— Мне жаль, Лейс, — прошептала я ветру. — Ты никогда не узнаешь, насколько сильно.

Раздалось низкое рычание, и я замерла. Тонкие волоски на тыльной стороне рук встали дыбом, когда я медленно подняла глаза. Там, на противоположной стороне ручья, был волк.

Он был совсем не похож на волков из моего сна. У этого были оскалены зубы, и с них капала слюна. Цвет его шерсти тоже был другим — смесь коричневых оттенков.

Черт, черт, черт. Должна ли я замереть или убежать? Я никогда не тратила время на изучение волков, как обещала себе.

— Роуэн!

Глубокий, знакомый голос Вона прорезал лес. Он прорвался сквозь деревья как раз в тот момент, когда волк издал еще одно злобное рычание, его мускулы напряглись.

— Встань позади меня, — рявкнул Вон.

Я отползла назад.

— Ч-что ты собираешься делать? У тебя есть спрей от медведей или что-то в этом роде?

Вон не ответил и не посмотрел в мою сторону; вместо этого он сосредоточился на волке.

— Ты вторгся на территорию стаи Риджвудов. Уходи сейчас, и последствий не будет.

Бурый волк зарычал, скрежеща зубами на Вона.

— Не думаю, что он понимает по-английски, Вон.

Волк расхаживал взад-вперед по другой стороне ручья.

— Иди домой, Роуэн.

— Я не оставлю тебя здесь с бешеным волком и беззащитным.

— Роуэн, — прорычал он. — Уходи.

Волк остановился, переводя взгляд с Вона на меня и обратно. Затем напряг мускулы и прыгнул, перепрыгивая ручей.

Я закричала, и звук эхом отразился от деревьев вокруг нас.

— Вон, беги!

Он не побежал. Он неестественным движением мотнул головой в сторону, и затем на берегу ручья больше не стоял человек… там был волк. Тот самый черный волк с белым пятном на груди из моего сна.

Бурый волк бросился вперед.

— 33-

У меня перехватило дыхание, когда бурый волк вонзил зубы в бок Вона. Вон. Льдисто-голубые глаза были теми же самыми, но он больше не был мужчиной. Он был волком.

У меня участилось дыхание, когда два волка упали. Вон резанул когтями по груди другого волка, заставив тот взвыть. Вместо того чтобы отступить, волк снова бросился в атаку, отправив Вона в полет.

Когда Вон перекатился, волк повернул голову в мою сторону. Я могла поклясться, что при этом в его глазах мелькнул огонек. Я ползала назад, пока не ударилась спиной о дерево. Я лихорадочно шарила руками по земле в поисках чего-нибудь, чем можно защититься.

Ладонью я наткнулась на палку и ухватилась за нее, размахивая ею перед собой.

— Назад.

Волк издал низкое рычание, но оно оборвалось, когда Вон врезался в него, повалив на землю. Тот огрызнулся на моего черного волка, рычание рассекло воздух, когда он набросился на коричневого.

Бурый волк отказался подчиниться и вонзил зубы в плечо Вона. Я закричала, когда из раны закапала кровь. Я вскочила на ноги, крепче сжимая палку, и двинулась навстречу драке. Я не позволю Вону серьезно пострадать, и не потому, что он пыталась защитить меня.

Драка была сплошным хаосом, и попытаться найти лазейку, чтобы помочь, было почти невозможно. Но я взяла себя в руки и стала ждать. Бурый волк поднялся на задние лапы. Просвет для меня. Я взмахнула палкой изо всех сил, что были, и дерево треснуло, когда ударило волка по позвоночнику.

Он издал вопль, тяжело падая и отбиваясь ногами. Они угодили мне в живот, заставив меня врезаться в дерево как раз в тот момент, когда из леса донесся крик.

— Роуэн! — прокричал Энсон.

— Помогите Вону! — воскликнула я, мой голос сорвался.

Холден и Энсон вылетели из леса первыми, Лукас и Кин следовали за ними по пятам.

Холден оценил ситуацию, и в мгновение ока он исчез, а на его месте появилась золотой волк. Он зарычал, запрыгивая на спину бурому, когда тот снова попытался напасть на Вона.

Одежда Энсона разорвалась в клочья, когда он превратилась из человека в волка со смесью черного и серого меха. Он издал оглушительный вой.

Бурый волк повернул голову в его сторону, когда Вон и Холден окружили его. Он издал низкое рычание, а затем перепрыгнул через ручей и помчался через лес. Вона напряг мышцы, будто хотел последовать за ним, но Холден ткнул его, посылая что-то похожее на безмолвную команду.

— Не бей его, — закричала я, вскакивая на ноги. Мир вокруг меня немного расплылся, и рукой я потянулась к затылку. Очевидно, я ударилась о дерево сильнее, чем думала. — Он ранен.

Лукас и Кин подошли ко мне. Кин поддержал меня, взяв за руки.

— Где ты ударилась?

— Я в порядке, ранен Вон.

Паника исказила черты Кина, когда он повернулся лицом к брату. Дыхание Вона было затрудненным, его черный мех мерцал в предвечернем свете, а грудь поднималась и опускалась неровными движениями. Я начала двигаться вперед, не задумываясь. Мне нужно было добраться до него. Чтобы помочь.

Лукас схватил меня за руку.

— Ты не можешь.

Вон издал низкое рычание, а Холден и Энсон встали между мной и Воном.

— Прекрати. Он спас меня, и теперь ему больно, мы должны помочь. — Я попыталась протиснуться вперед, но Лукас твердо удерживал меня.

— Лукас прав, — сказал Кин, и в его голосе было столько боли. — Ты не можешь пойти к нему сейчас.

— Почему нет?

Вон, рыча, ударил лапой по земле.

Кин не сводил глаз с брата.

— Он становится диким. Он сейчас едва держится. — Кин сделал несколько шагов вперед, опускаясь так, чтобы оказаться лицом к лицу с Воном. Казалось, между ними происходил безмолвный разговор. Вон издал низкий скулеж, а затем убежал в лес.

— Но он ранен. Ему нужна медицинская помощь.

Лукас обнял меня.

— С ним все будет в порядке. Мы быстро выздоравливаем в волчьем обличье. Но ему нужно сбежать с дикой грани. Иначе он никогда не сможет перекинуться обратно.

У меня закружилась голова, и не только от полученного удара, но и от всего, что я увидела за последние пятнадцать минут. Волки передо мной были точно такими же, как те, из моего сна. Это было невозможно. Неужели я схожу с ума?

— Ро? — мягко спросил Лукас, приподнимая мою голову.

— Ч-что происходит?

Он обхватил мое лицо ладонями.

— Знаю, что это много, но мы не так хотели тебе рассказать.

— Т-ты волк? Оборотень?

Лукас чуть улыбнулся.

— Мы предпочитаем термин «перевертыш». Мы не обязаны превращаться с полной луной, как в преданиях об оборотнях. Мы можем меняться в любое время, когда захотим.

Я огляделась и зацепилась взглядом за золотого волка и того, что будто с проседью. Они держались на расстоянии, но были настороже, переводя взгляды с меня на лес и обратно.

— Вы все перевертыши? — пискнула я.

Лукас пристально посмотрел мне в глаза.

— Да. И ты тоже.

— 34-

Я больше не сказала ни слова. Не тогда, когда Лукас спросил, все ли у меня в порядке. Не тогда, когда они с Кином вывели меня из леса к внедорожнику Энсона. Не тогда, когда Холден и Энсон появились снова, полностью одетые в другую одежду, будто они и не были покрыты мехом тридцать минут назад.

— Ты можешь вести машину, чувак, — сказал Энсон Лукасу, забираясь на заднее сиденье. Не было ни малейшего колебания, когда он усадил меня к себе на колени. Он прижался носом к изгибу моей шеи, глубоко вдыхая. — Ты напугала меня до чертиков. Пожалуйста, никогда больше так не делай.

Я расслабилась в его объятиях. Каким бы безумным и запутанным ни был прошедший час, это не меняло того факта, что единственное место, где я по-настоящему чувствовала себя в безопасности, — это когда я была с одним из этих парней.

Холден сел на сиденье рядом со мной и Энсоном, а Кин залез на переднее.

— Мы можем поехать к тебе домой? — спросил Холден.

Энсон кивнул.

— У Макси на этой неделе выходной, потому что она навещает сестру. Там никого не будет.

— Хорошо. — Холден пристально посмотрел на меня. — Ты в порядке?

Я кивнула, уткнувшись в плечо Энсона.

Холден протянул руку, будто собирался провести ею по моей щеке, но затем остановился и опустил. С тех пор как мы столкнулись с Джаз на барбекю, между нами все было как-то неловко. Это было последнее, чего я хотела. Холден не виноват в том, что у него с ней что-то было. Она была ему другом, когда он в этом нуждался, и с моей стороны было нечестно наказывать его за это.

Я потянулась и взяла его за руку, переплетая наши пальцы вместе.

— Спасибо, что вы все пришли.

Глубокая синева его глаз, казалось, светилась.

— Мы всегда придем за тобой, Роуэн.

От его слов у меня обожгло горло.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Его рука дернулась в моей, но взгляд не дрогнул.

— Нам через многое придется пройти. Не буду лгать тебе и говорить, что это будет легко. Но мы всегда будем рядом. Тебе никогда не придется в этом сомневаться.

Кин повернулся на сиденье и положил руку мне на колено.

— Он прав, Ро. Теперь ты застряла с нами.

Лукас усмехнулся, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Надеюсь, ты не возражаешь против пяти балластов.

У меня был миллион вопросов, и я не знала, с чего начать.

Энсон потерся носом о мою шею, посылая искры по коже.

— Мы ответим на все вопросы. Давай сначала просто вернемся ко мне домой.

— Хорошо. — Я позволила себе расслабиться в его объятиях и, не успев опомниться, провалилась в сон.

* * *

Я свернулась калачиком на мускулистом теле. Конечно, было немягко, но каким-то образом мне все равно удавалось оставаться в самой уютной обстановке для сна, которую я когда-либо испытывала.

Грудная клетка подо мной заурчала от смеха.

— Ты наконец просыпаешься?

Я несколько раз моргнула, и лицо Энсона появилось перед глазами.

— Привет.

Он убрал волосы с моего лица.

— Привет. — Он поцеловал меня в висок, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

— Она проснулась? — спросил Холден, входя в гостиную.

— Да, — проворчал Энсон, наклонилась и прошептал мне на ухо: — Провести с тобой время один на один будет непросто.

У меня перехватило дыхание.

— Ладно, Казанова, — сказал Кин, опуская руку на плечо Энсона.

Я выпрямилась, соскользнув с колен Энсона на диван, и встала между ним и Кином.

— Как Вон?

— Я в порядке, — проворчал Вон, входя в комнату, прищурено глядя на меня. — Тебе следовало послушаться меня и убежать. Тебя могли ранить или убить.

— Я не собиралась оставлять тебя.

Он шагнул вперед.

— Я могу сам о себе позаботиться. Ты явно не можешь этого сделать.

Энсон встал, встав между нами.

— Тебе нужно отступить, прямо сейчас. Последнее, что нужно Ро, — это чтобы кто-то кричал на нее.

Вон сжал челюсти.

— На нее нужно накричать, если она молится о том, чтобы пережить этот год.

Холден издал оглушительный свист.

— Давайте все сбавим обороты на ступеньку ниже.

Вошел Лукас, неся поднос, уставленный закусками.

— Давайте поедим. Голод только усугубляет ситуацию.

У меня в животе громко заурчало. Энсон повернулся, приподняв бровь.

— Это была ты?

Я прижала руки к животу, плотнее закутываясь в одеяло.

— Я не так уж много съела за обедом.

Лукас завернул мягкий крендель в салфетку и протянул его мне.

— Ешь.

— Я буду есть, если вы, ребята, будете рассказывать.

Они все посмотрели на Холдена.

Я подцепила крендель.

— Значит, ты здесь главный?

Он опустился на кофейный столик так, чтобы оказаться прямо напротив меня, в то время как Лукас опустился на стул, а Вон подошел поближе.

— Мой отец — альфа, и я второй в очереди.

— Альфа означает лидер, верно?

Холден кивнул.

— Коби — его бета или заместитель по команде. Сэм — его третий помощник в качестве главного силовика. Но когда я закончу учебу, я возьму на себя роль Коби, а она возьмет на себя роль Сэма.

— И вы все всегда были…

— Волками-перевертышами?

Я кивнула.

— Да. Мы такими родились. Волков-перевертышей создать невозможно. Тебя ведь удочерили, верно?

Я напряглась, откидываясь на подушки дивана.

— Да, но я не превращаюсь в волка, Холден.

Кин сжал мое колено.

— Изменение не срабатывает, если ты не находишься рядом с другими волками по крайней мере год. Это мера самозащиты.

— Но ты можешь ошибаться. Почему ты вообще думаешь, что я могу такой стать?

— Мы чувствуем твой запах, — объяснил Холден.

— Чувствуете мой запах? — пискнула я.

Он дернул гуами.

— Я почувствовал твой запах в тот первый день, когда увидел тебя в окне. Он был слабым, но определенно волчьим. Мы с папой знали, что должны выяснить, появилась ли в городе новая волчья семья, но это была только ты.

— Чем я пахну? — Я не могла удержаться от вопроса.

Пристальный взгляд Холдена встретился с моим.

— Поле после свежего весеннего дождя. И дом.

Все во мне сжалось, когда я вспомнила, как вошла в комнату Энсона и почувствовала запах дома.

— Ч-что это значит?

Энсон обвил меня рукой.

— Это значит, что ты наша.

— 35-

— Ваша? Как ваша? — Мое сердце бешено колотилось о ребра. Я могла поклясться, что чувствовала, как меня тянут в пяти разных направлениях, мягкие толчки исходили из моей груди.

Вон прекратил расхаживать по комнате.

— Я не связан с ней.

Маленькая надежда, за которую я цеплялась, рассыпалась у меня в руках.

Кин вскочил на ноги и направился к брату, толкая его в грудь.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Знаю, ты напуган, но это не дает тебе права быть мудаком, не по отношению к Роуэн.

— Я не боюсь, — процедил Вон сквозь зубы.

— В самом деле? Потому что именно так это выглядит для меня. Никогда не думал, что мой брат может оказаться трусом.

Ноздри Вона раздулись, его пристальный взгляд метнулся ко мне. Затем он повернулся на пятках и вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Я глубже вжалась в диван, когда плечи Кина поникли. Лукас встал, похлопал Кина по плечу и сжал его.

— Это не твоя вина. Он не готов. Но ты же знаешь, что он сможет продержаться не так долго.

Кин покачал головой.

— Я пытался поговорить с ним, но он отказывается слушать.

Я сглотнула, борясь с жжением в горле.

— Никто не должен заставлять Вона быть со мной, если он этого не хочет. — Я боролась со словом «быть». Что это вообще значило в данной ситуации?

Холден потянулся и взял меня за руку.

— Это то, чего он хочет. Это то, чего мы все хотим. Это предначертано судьбой.

— Предначертано?

Он одарил меня нежной улыбкой.

— Ты что-то почувствовала, когда впервые прикоснулась к каждому из нас?

У меня широко распахнулись глаза.

— Искру.

— И что-то еще? — подтолкнул Холден.

Я мысленно возвращалась к каждому моменту, когда испытывала это ощущение.

— С Воном это было почти больно, будто удар током. С Лукасом… я почувствовала тепло, я действительно не могу это объяснить. Когда мы с тобой соприкоснулись, я какое-то мгновение не могла пошевелиться. С появлением Кина весь остальной мир исчез. Что касается Энсона, я понятия не имею, потому что в моем мозгу произошло короткое замыкание.

Энсон усмехнулся и уткнулся носом мне в шею.

— Прости за это.

— Что все это значит? — спросила я Холдена.

— Это значит, что ты — наша пара.

— Пара? — Я изогнула губы, произнося это слово, пробуя, как оно звучит.

Он кивнул.

— Это случается не так часто, как раньше, но когда волчица особенно сильна, у нее несколько самцов, которые укрепят ее в ее даре.

— Я не всесильна, Холден. Я едва держусь на ногах.

Лукас и Кин сели по другую сторону от меня, рука Лукаса скользнула в мою.

— Ты могущественнее, чем думаешь. Волки вокруг тебя могут это почувствовать. У меня такое чувство, что именно поэтому тот волк напал сегодня. Он хотел сделать тебя своей.

— Сделать меня своей? — пискнула я. — Что это вообще значит?

Энсон крепче сжал мои плечи.

— Это значит, что мы будем с тобой в обозримом будущем.

У меня начала кружиться голова.

— Мы можем вернуться к началу? Ты думаешь, что я волк-перевертыш и ваша пара.

— Мы знаем это, Ро, — сказал Холден, сжимая мою руку. — Посмотри на меня. Можешь ли ты честно сказать мне, что ты этого не чувствуешь? Что у тебя не сжимается сердце, когда ты какое-то время не находишься рядом с кем-то из нас?

— К-как ты это узнал?

— Потому что мы тоже это чувствуем, — объяснил Холден.

— Только в десять раз хуже, — пробормотал Кин.

— Хуже? Почему ты мне не сказал? — Мне была ненавистна мысль о том, что кому-то из них может быть больно. Даже Вону, несмотря на его придурковатые наклонности.

Лукас выводил пальцем рисунок на моей ладони.

— Тебе нужно было время. В последнее время в твоей жизни произошло так много изменений, и это еще одно важное событие.

Я судорожно втянула воздух. В его словах был смысл. И если бы я не видела этого собственными глазами, то подумала бы, что они все сумасшедшие.

— Значит, мои биологические родители должны были быть волками-перевертышами?

Энсон поиграл прядью моих волос.

— Только один. Мой биологический отец — перевертыш, но мама полностью человек.

— Вы знаете, кто мои родители? — спросила я, обводя взглядом группу.

Холден покачал головой.

— Нет. Такие стаи есть по всему миру. Ты знаешь, где родилась?

— Нет, только то, что это было закрытое усыновление. — Я никогда не задавала много вопросов по этому поводу, потому что не хотела причинять боль своим родителям. Так вот, у меня было чувство, что они не дали бы мне ответов, даже если бы я спросила.

Холден сжал мою руку.

— Мы поговорим с моим отцом о том, чтобы проследить твою родословную.

У меня скрутило желудок. Была ли я готова к этому?

Лукас, должно быть, почувствовал мою панику, потому что потянул меня за другую руку.

— С этим спешить некуда. У тебя есть все время в мире.

— Спасибо, — прошептала я. — Это уже слишком.

— Знаешь, Кэсс была бы рада поговорить с тобой, если у тебя есть вопросы, которые ты не хочешь нам задавать. — Холден покраснел, когда говорил это.

— Как давно она узнала, что у нее три партнера? Мне любопытно, как это работает с волками, которые выросли в такой жизни.

Кин заерзал на диване, поворачиваясь ко мне лицом.

— Это было вскоре после того, как она переехала сюда. Она начала чувствовать притяжение, и когда прикоснулась к Риджу, Джеку и Куперу, они все поняли.

— Но откуда она узнала, что их было трое? Разве не могло быть больше?

Парни нервно переминались с ноги на ногу.

— Что?

Холден прочистил горло.

— Когда образуется первая связь, самка получает метку где-то на своем теле. Она обозначает количество партнеров, для которых она предназначена. Но редко бывает, чтобы их было больше трех.

— У кого еще в вашей стае есть пятеро?

— Ни у кого, — ответил Лукас.

Холден сел, выпустив мою руку.

— Раньше была только одна связь из пяти. Я никогда не слышал о связи в шесть человек. Никогда.

— 36-

Я туже намотала концы своих браслетов на палец.

«Я никогда не слышал о связи в шесть человек. Никогда.»

Слова Холдена эхом отдавались в моей в голове, пока мы ехали к комплексу.

Холден накрыл мою руку своей, останавливая мои движения.

— Все будет хорошо. Обещаю.

Я переплела свои пальцы с его.

— Ты этого не знаешь.

— Он знает, — сказал Энсон с водительского сиденья. — Мы сделаем так, чтобы это было так.

Мои губы дрогнули, когда я встретилась взглядом с Лукасом в зеркале заднего вида. Никто никогда не обвинил бы Энсона в недостатке уверенности.

Холден прочистил горло.

— Думаю, нам пока следует держать эту часть разговора при себе.

Вдоль моей грудины загорелся ожог. Секрет. Холден хотел, чтобы я им была. Почему? Потому что я не была воспитана в стае? Потому что его отец хотел, чтобы он был с Жасмин? Я вытащила руку из хватки Холдена.

— Какого черта, Хол? — рявкнул Кин с другой стороны от меня.

Холден заерзал на сиденье, поворачиваясь ко мне и снова беря меня за руку.

— Ро, я хочу кричать с крыш, что ты наша, а мы твои, но как только разойдется слух, что у тебя пятеро партнеров, у тебя на спине будет нарисована мишень. Это очень много для всего сразу. Я хочу дать тебе шанс привыкнуть к тому, что ты перевертыш. Тогда мы сможем рассказать об этом всему миру.

Энсон свернул на грунтовую дорогу, которая вела к комплексу.

— В его словах есть смысл.

Взгляд Холдена устремился в окно, на его челюсти задергалась мускул.

— Я также не хочу, чтобы мой отец вмешивался в это.

— Ребята, вы этого хотите? — Мой голос был таким тихим, что я сама едва его слышала, но четыре пары глаз устремились на меня, когда Энсон съехал на обочину.

Лукас повернулся на сиденье.

— Я никогда ничего так сильно не хотел. Ты — подарок судьбы. Более удивительный, чем я когда-либо думал, что это возможно.

— Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо когда-либо, — добавил Энсон. — И это только начало.

Кин обхватил мое бедро рукой.

— С тобой есть связь, которой я никогда раньше не испытывал. Но Энсон прав. Мы только начинаем. Потребуется время, чтобы разобраться в нашей динамике. Но ни на секунду не сомневайся, что мы хотим тебя.

Я посмотрела в темно-синие глаза Холдена.

— И чего же ты хочешь?

— Тебя. — Его слова были гортанными, будто вырывались изнутри. Он обхватил мое лицо руками, придвигаясь так, что наши губы оказались так близко, что я почти чувствовала их. — Я никогда никого не хотел так сильно, как хочу тебя.

Его губы коснулись моих, легчайшее из прикосновений. Жар затопил меня. Нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала, пробудились к жизни. Зарычав, Холден углубил поцелуй, его язык переплелся с моим. Внизу моего живота нарастал жар. Я хотела большего, раствориться в нем и никогда не подниматься на воздух.

Кто-то кашлянул, и я несколько раз моргнула, когда Холден отстранился, прикрыв глаза. Кин не отпускал мою ногу, и я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Я покраснела. Я ожидала увидеть ревность или гнев, когда смотрела на других парней. Вместо этого я увидела самодовольные улыбки.

Я закрыла лицо руками.

— Это слишком странно.

Лукас усмехнулся.

— Не волнуйся. Ты привыкнешь к этому.

Кин провел большим пальцем взад-вперед по моему бедру.

— Это было горячо.

— Кин! — Его имя прозвучало наполовину со смехом, наполовину с визгом.

Он пожал плечами.

— Что? Это правда.

— Он прав, Ро, — сказал Энсон, выезжая обратно на дорогу. — Я думал, ты вспыхнешь прямо здесь.

На лице Холдена появилась самодовольная улыбка, когда он откинулся на спинку сиденья.

Я свирепо посмотрела на него.

— Тебе не обязательно выглядеть таким самодовольным.

Он наклонился вперед и запечатлел поцелуй на моем лбу.

— Не самодовольным, а довольным. Никогда не думал, что буду чувствовать такое умиротворение после всего, через что мы прошли сегодня.

От его слов по мне пробежала дрожь ужаса.

— Ты знаешь, кто был этот волк?

Кин крепче сжал мою ногу, когда ворота на территорию открылись.

— Нет. Мы никогда раньше его не видели.

— Его запах тоже не был знакомым, — добавил Холден.

— Он может вернуться?

Холден придвинулся ближе.

— Не волнуйся. Ты будешь в безопасности. По крайней мере, двое из нас всегда будут с тобой вне школы.

— Но больше не ходи в лес за домом, — сказал Лукас, поворачиваясь на сиденье, чтобы пригвоздить меня взглядом.

— Поверь мне, у меня нет никакого желания делать это в ближайшее время. — Но мне нужно было побыть одной. Я хотела этого прямо тогда. Время осмыслить события последних двадцати четырех часов и попытаться осмыслить совершенно новое существование.

Лукас потянулся назад и положил руку мне на колено.

— Сделай глубокий вдох. Все в порядке.

Мне хотелось бы перенять хоть немного уверенности Лукаса.

Энсон затормозил перед сторожкой. Он даже не успел припарковать внедорожник, как Мейсон уже сбегал по ступенькам крыльца, Коби и Сэм следовали за ним по бокам.

— С ней все в порядке?

Холден выбрался из внедорожника, и я неохотно последовала за ним, хотя энергия, волнами исходившая от Мейсона, вызывала у меня желание спрятаться в багажнике.

— Я же говорил тебе, что с ней все в порядке, папа.

Мейсон прищурился, глядя на сына.

— Помни, кто здесь главный.

Холден опустил голову.

— Извините, сэр.

Мейсон кивнул и перевел взгляд на меня.

— Ты не пострадала?

Я сглотнула, когда Кин взял меня за руку, а за нашими спинами появились Энсон и Лукас.

— Просто небольшая шишка на голове.

Мейсон заскрежетал челюстями.

— Этого никогда не должно было случиться.

— Патрули что-нибудь нашли? — спросил Холден.

Мейсон кивнул Сэму, как бы давая ему разрешение отвечать.

— Мы проследили за запахом до проселочной дороги, которая ведет к шоссе. Должно быть, там его ждала машина, потому что его след исчез. — Жесткий взгляд Сэма смягчился, когда он перевел его на меня. — Мне так жаль, что это случилось, Роуэн. Обычно на нашу территорию не вторгаются незнакомые волки.

— Кто-то, проходивший мимо, должно быть, учуял ее запах, — сказал Энсон, придвигаясь ближе ко мне.

Мейсон внимательно изучал меня.

— Мы все чувствуем в тебе силу. Некоторых это пугает. Это взъерошит шерсть других, вызывая у них желание бросить вызов. И некоторые, возможно, захотят получить эту власть для себя.

Я не могла сдержать легкой дрожи, пробежавшей по телу. Лукас подошел ближе и, взяв меня за другую руку, сжал ее.

Коби посмотрела на меня свысока.

— Возможно, ты немного преувеличиваешь, Мейсон. Она еще даже не перекинулась. Насколько нам известно, она может быть скрытой.

— Скрытой?

Коби закатила глаза.

— Пустышкой. Перевертышем, который никогда не узнает, каково это — бегать волком.

Энсон издал низкое рычание.

— Не разговаривай с ней в таком тоне.

Поза Коби изменилась, она расправила плечи.

— Помни, кто здесь доминирует, щенок.

Энсон ухмыльнулся, но в его улыбке было что-то звериное.

— Ты уверена в этом, бета?

Что-то промелькнуло в глазах Коби так быстро, что я чуть не упустила это. Сомнение. Она не была уверена, что сможет выстоять против Энсона.

— Хватит, — рявкнул Мейсон. — Вы оба ведете себя как малыши. Прямо сейчас нам нужно единство и поприветствовать Роуэн в ее новой семье. Ее нужно принять в семью и защищать до тех пор, пока она не сможет защищать себя сама.

Семья. У меня защемило в груди от этой мысли. Я хотела этого и в то же время была в ужасе. Напоминание о том, что моя собственная семья разбилась вдребезги, заставило меня потянуться за телефоном в кармане. Никаких текстовых сообщений. Если бы из школы позвонили родителям и сказали, что я ушла на весь день, моим родителям было бы все равно.

Лукас крепче сжал мою руку, и по мне разлилось успокаивающее тепло. Я посмотрела на него.

— Что это было?

Он смущенно улыбнулся.

— Мой дар. Я — эмпат, могу облегчать сильные эмоции тех, кто мне близок.

Я посмотрела на людей вокруг меня.

— У вас у всех есть дары?

Мейсон покачал головой.

— Не каждого волка. Но наша стая была благословлена довольно многими. Как и друзья, которых ты, похоже, завела. — В тоне Мейсона послышалось подозрение, и я повернулась, чтобы изучить парней вокруг меня.

— Я могу оградить себя от оскорбительных даров, а иногда и Вона тоже, — сказал Кин.

Холден заскрежетал челюстями.

— Я могу контролировать физические движения других людей на короткое время, замораживая их на месте. Но мы можем использовать дары только в человеческом обличье, а не когда мы волки.

Интересно. Я повернулась к Энсону.

— А у тебя?

Он одарил меня дерзкой ухмылкой.

— Сила.

— А что насчет Вона? — тихо спросила я.

На мгновение все замолчали, а затем заговорил Кин.

— Его дар — боль. Он может причинить ее физическим прикосновением, когда его эмоции обострены.

Я сразу поняла, что Вон не рассматривал это как дар. Он рассматривал это как проклятие. Мое сердце болело за этого задумчивого ублюдка.

— Мы подозреваем, что у тебя тоже будет дар, и будет довольно интересно посмотреть, какой именно, — сказал Мейсон, возвращая мое внимание к себе.

— Ты думаешь, у меня есть дар? Я даже не перекинулась.

— Я действительно думаю, что, возможно, знаю, какой, — вмешался Лукас.

Я резко повернула голову в его сторону.

— Да?

Он скользнул рукой по моей щеке в том месте, где еще вчера были порезы.

— Исцеление.

— 37-

Коби шумно втянула в себя воздух.

— Чушь собачья.

Пристальный взгляд Лукаса стал жестче на ней.

— Она исцелила себя за одну ночь и избавила меня от головной боли.

Коби покачала головой.

— Тебе все мерещится. В нашей стае веками не было настоящего целителя.

Сэм посмотрел на меня не с сомнением или насмешкой, а с любопытством.

— Просто расслабься, Коби. Какими бы талантами ни обладала Роуэн, со временем они дадут о себе знать. Но, несмотря ни на что, теперь она одна из нас.

Мейсон бросил на Коби обвиняющий взгляд.

— Он прав, и тебе не мешало бы помнить об этом.

Коби сухо кивнула.

— Я собираюсь присоединиться к патрулям.

Мейсон кивнул, что она свободна, а затем посмотрел на Сэма.

— Свяжись с силовиками и доложи через час.

Сэм опустил голову.

— Конечно.

— Давайте зайдем внутрь и поговорим, — сказал Мейсон.

Мы поднялись по лестнице и вошли в сторожку. Было на удивление тихо, но была середина дня. Мейсон провел нас в большую секцию перед камином. Ребята усадили меня посередине — Холден и Кин с одной стороны, а Энсон и Лукас с другой.

Мейсона сжал губы в тонкую линию, пока изучал нас.

— Расскажи мне подробнее об этом исцелении.

Лукас рассказал Мейсону о порезе на моем лице, умолчав, что он был от стакана, который бросила моя мать.

— А до этого мы занимались, и у меня разболелась голову. — Он взглянул на меня. — У меня могут быть плохие воспоминания, если вокруг меня слишком много эмоций.

Я подумала обо всех тех повышенных эмоциях, которым подвергла его, и поморщилась. Лукас потянулся через Энсона и сжал мою руку.

— Все в порядке. Я могу с этим справиться. Но помнишь, как ты гладила меня по голове, когда мы были у Энсона?

— Да…

— Ты забрала мою боль. Она не просто уменьшилась, а полностью исчезла.

Мейсон изучал меня.

— Было бы замечательно, если бы это было так, но мы не можем знать наверняка.

— Нет, можем. — Энсон двигался так быстро, что у меня едва был шанс увидеть, что происходит. Он вытащил перочинный нож и провел лезвием по ладони. Появилась лужица крови.

— Энсон! — Я инстинктивно накрыла его рану руками, желая унять боль, ненавидя то, что ему больно.

Он посмотрел мне в глаза.

— Все в порядке. Я доверяю тебе, и нам нужно знать.

Мое сердце бешено колотилось о ребра.

— Я… я не… у меня нет ни малейшего представления о том, что делать.

— Протяни руку, — предложил Лукас. — Закрой глаза и почувствуй его боль. В целительском даре всегда есть доля сочувствия. У тебя возникнет инстинкт залечить рану.

Я позволила глазам закрыться и попыталась сделать то, что велел Лукас. Сначала все, что я чувствовала, — мое бешено колотящееся сердце. Я сделала несколько медленных, глубоких вдохов и попробовала снова. В тишине я могла слышать четыре сердца, будто они бились бок о бок с моим. Я чувствовала, что пятое находится дальше, и мне было больно, когда я попыталась подтянуть его поближе. Вон, поняла я, и слезы защипали глаза.

Я сосредоточилась на четырех, которые казались мне ближе. Какая-то энергия текла между всеми нами. Одна нить запульсировала, и когда я сосредоточилась на ней, то почувствовал красный жар боли, зеркальное отражение пореза на моей собственной ладони. Мои руки покалывало, когда я думала о том, как плоть снова срастается воедино, о том, как в Энсона проникает золотистый свет.

Через мгновение чьи-то руки опустились мне на плечи.

— Хватит, Ро.

Голос Холдена вывел меня из транса, и я поняла, что теперь он стоит у меня за спиной.

Я посмотрела на Энсона.

— Сработало?

Он медленно вытащил свою руку из моей, поднимая ее так, чтобы все мы могли видеть. Там ничего не было. Ни шрама, ни свидетельств того, что когда-либо там была рана.

— Не могу в это поверить, — тихо сказал Мейсон. — Такое исцеление еще до того, как она превратилась? — Он перевел взгляд на меня, в нем чувствовалась почти легкая настороженность.

Холден впился большими пальцами в мои плечи, массируя их.

— Она потрясающая.

Кин обхватил рукой мое бедро.

— Она действительно такая.

— К-как?

— Не могу ответить на этот вопрос, — задумчиво произнес Мейсон. — Но было бы полезно узнать, кто твои биологические родители.

— Такие дары передаются по наследству?

Мейсон кивнул.

— Могут. Иногда они представляют собой слияние того и другого, проявляющееся по-разному. В других случаях дары могут передаваться через поколение или вообще исчезать. У нас с Холденом общий дар — контроль.

— Мое удочерение было закрытым, так что я не знаю, как мы узнаем, кто мои родители.

— У нас есть способы, — заверил меня Мейсон.

Мое дыхание участилось. Я не была уверена, что готова к этому. Сталкиваться с людьми, которые были готовы меня просто выбросить. У меня уже была одна семья, которая отвергла меня, и я не нуждалась в напоминании о второй.

Холден продолжал сжимать мои плечи, снимая самое сильное напряжение.

— Папа, дай ей время. Этого уже много.

В глазах Мейсона появилась жесткий блеск.

— Холден…

Его имя прозвучало предупреждением, и руки Холдена упали с моих плеч.

— Я знаю, что ты — альфа. Уважаю это, но Роуэн — моя… — Он запнулся. — Она моя подруга. Я знаю, через что она прошла за последние несколько месяцев, и мы только что подарили ей совершенно другую жизнь. Тебе нужно отступить.

В последних словах Холдена послышалась легкая вибрация. Мейсон сжал челюсти, но наклонил голову в сторону сына.

— Я дам ей немного времени, но не слишком много.

У меня опустились плечи от облегчения как раз в тот момент, когда в кармане зазвонил телефон. Я вытащила его, вглядываясь в экран.

Мама: Где ты? Ты должна была быть дома несколько часов назад. Ты забыла, что наказана?

Дерьмо.

Я: Я работаю над групповым проектом для школы.

Я покусывала ноготь на большом пальце, ожидая ответа. Энсон запустил руку мне в волосы, массируя затылок.

Мама: Ты не получала на это разрешения. Немедленно возвращайся домой.

Я выдохнула, отбросив волосы с лица.

— Мне нужно вернуться домой.

Напряжение в комнате усилилось, когда взгляды четырех пар глаз впились в меня.

— Ты туда не вернешься, — прорычал Энсон.

— У меня нет выбора. Мне семнадцать. Я должна делать то, что она говорит. — Желудок скрутило, когда перед мысленным взором промелькнуло искаженное яростью лицо матери. Может быть, я могу запереться в своей комнате и забаррикадировать дверь.

— Что все это значит? — спросил Мейсон хрипло.

Холден взглянул на меня, и я послала ему умоляющий взгляд.

— Мама Роуэн не самая лучшая. Она была довольно жестока с ней с тех пор, как умерла сестра Роуэн.

Выражение лица Мейсона смягчилось.

— Мне так жаль. Горе иногда приводит людей в уныние. Если тебе нужно где-нибудь остановиться…

— Спасибо, но мне действительно пора домой. Просьба остаться здесь только ухудшит ситуацию.

Мейсон внимательно изучал меня.

— Ты скажешь мне, если все станет слишком плохо? Есть вещи, которые мы можем сделать.

Если только у него не было способности отрезвить мою маму и вывести ее из состояния, полного ненависти, или похитить меня, я не была уверена, что он смог бы помочь. Но я оценила это предложение.

— Спасибо.

Я посмотрела на Энсона.

— Можешь отвезти меня домой?

Мускул на его челюсти дернулся.

— Конечно.

Я знала, что это было последнее, что он хотел сделать, но в конце концов мне придется предстать перед расстрельной командой.

— 38-

Энсон затормозил перед моим домом.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Я положила свой рюкзак на колени.

— У меня нет другого выбора.

— Ненавижу это, — проворчал Лукас с заднего сиденья.

Кин и Холден остались на территории, чтобы помочь с патрулированием, и Мейсон сказал мне, что волки будут всю ночь обходить лес за моим домом. Но я испугалась не того волка, который напал сегодня утром. Я боялась монстра в моем собственном доме.

— Я пойду прямо в свою комнату и не буду вступать в перепалку, — заверила я их.

Энсон повернулся ко мне лицом.

— Позвони мне, как только окажешься в своей комнате. Я подожду в конце квартала, пока мы не убедимся, что с тобой все в порядке.

— Вы не обязаны…

Он смерил меня пристальным взглядом.

— Либо так, либо я иду с тобой внутрь.

Почему-то я не думала, что мама воспримет это хорошо.

Лукас наклонился вперед.

— Я смогу почувствовать, если что-нибудь случится.

Я удивилась:

— Серьезно?

Он застенчиво улыбнулся мне.

— Ты — моя пара. С первого раза, когда мы прикоснулись друг к другу, я могу почувствовать, расстроена ли ты или счастлива.

— Вот как ты узнал, что нужно прийти после того, как мама меня порезала.

Весь юмор исчез с его лица.

— Я не знал, что случилось, но чувствовал, что тебе было больно. И ты не отвечала на звонки…

Я наклонилась к Лукасу, прижавшись своим лбом к его.

— Мне жаль, Люк. Я не хотела тебя беспокоить.

— Это не твоя вина.

Неохотно я отстранилась.

— Мне пора идти. Не хочу, чтобы она злилась еще больше, чем сейчас.

Энсон быстро обнял меня, его тепло проникло в мышцы.

— Позвони нам, если почувствуешь, что что-то не так.

— Или если просто захочешь с кем-нибудь поговорить, — добавил Лукас.

— Так и сделаю. Спасибо. — Я выскользнула из внедорожника прежде, чем у меня появилась шанс пересмотреть свое решение. Когда я шла по дорожке к входной двери, у меня что-то резко сжалось в груди, и я потерла грудину, пытаясь унять острую боль. Это не помогло.

Я вытащила ключи и отперла дверь. Я тихо закрыла ее за собой, но недостаточно тихо.

— Роуэн, — рявкнула мать, ее голос донесся из кухни. — Иди сюда, сейчас же.

Я сглотнула и двинулась на звук. Она прислонилась к столешнице, рядом с ней стояла бутылка какого-то безымянного напитка и полупустой стакан.

— Кто это тебя высадил?

— Моя группа по истории.

Они прищурено посмотрела на меня.

— Два мальчика?

— На самом деле в группе трое.

Она фыркнула.

— Я должна была знать, что ты превратишься в шлюху при первом же удобном случае.

Я резко втянула воздух от ее слов.

— Они — моя учебная группа. — И многое другое. Они были всем. Но я не могла сказать об этом матери.

— Уверена, ты так много учишься. Ты трахалась с ними по очереди, когда прогуливала школу сегодня?

Мой пульс участился, пока я искала любое оправдание.

— У меня… у меня была мигрень. Холден предложил отвезти меня к себе домой, чтобы я могла отдохнуть. Его отец был там все это время. Потом мы работали над нашим проектом, когда я почувствовала себя лучше. — Я должна была надеяться, что Мейсон прикроет меня, если мама позвонит ему.

Она усмехнулась.

— Ты всегда была дерьмовой лгуньей, Роуэн. Я позвонила твоему отцу, чтобы сообщить ему, сколько неприятностей у тебя было в последнее время. Он думает, что ты так себя ведешь из-за горя. Но я знаю правду. Тебе никогда не было дела до Лейси. — Ее голос дрогнул на имени Лейси. — Тебя даже не волнует, что ты убила ее.

Слова мамы ранили сильнее, чем могло бы ранить любое стекло.

— Я этого не делала, — прошептала я.

— Что ты сказала?

— Я не убивала ее. — На этот раз мои слова прозвучали громче, голос окреп.

Мама оттолкнулась от тола, ее шаги были неуверенными.

— С таким же успехом ты могла бы вонзить ей нож в сердце.

Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.

— Твой отец ищет программы лечения, на которые можно было бы тебя отправить. Те, что для таких же преступников, как ты. Это недостаточное наказание, но уже кое-что.

Легкие сдавило, и я не могла вдохнуть ни капли воздуха.

— Убирайся с глаз моих долой!

Она толкнула меня в плечи, и я, спотыкаясь, отступила на несколько шагов. Это было все, что было нужно. Я взбежала по лестнице, захлопнула дверь и придвинула к ней письменный стол. Это ее не остановит, но, по крайней мере, я буду предупреждена, если она попытается войти. Я дрожала, когда изо всех сил пыталась дышать.

У меня зазвонил телефон. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы вытащить его из кармана. Пальцы дрожали, когда я провела большим пальцем по экрану, чтобы ответить, но не смогла выдавить приветствие.

На другом конце провода раздался голос Лукаса.

— Ро, что случилось? Где ты?

— В к-к-комнате. — Я едва слышала свои хриплые слова.

— Я иду.

— 39-

У меня не хватило духу сказать что-нибудь еще, но Лукас уже повесил трубку. Я просто стояла там, в голове все кружилось, а легкие горели. Я едва заметила, как открылось окно, а затем Лукас оказался передо мной, обхватив руками мое лицо.

— Выпусти это, — настаивал он.

Чувства накатили волной, и Лукас издал ворчание. Боль и страх. Абсолютное отчаяние. Вместе с этим пришли слова, все те ужасные вещи, которые говорила моя мама.

Он привлек меня в свои объятия.

— Мы не позволим им забрать тебя. Обещаю.

— Ты не можешь их остановить. Мне нет восемнадцати. — Я никогда так сильно не желала, чтобы день рождения наступил раньше. Это означало бы, что я могу уехать, остаться у Энсона, где угодно, только не здесь.

— Пойдем.

— Я не могу.

Карие глаза Лукаса вспыхнули золотом.

— Ты можешь и сделаешь это. Мы вернем тебя завтра, но ты не проведешь здесь ночь без защиты.

Я не хотела оставаться здесь одна. Я хотела быть в единственном месте, где чувствовала себя в безопасности. Со своими парнями.

— Как? Мама на кухне.

— Мы вылезем в окно. Напомни мне поблагодарить предыдущих владельцев за установку решетки. Облегчает залезание.

Я судорожно вздохнула.

— Хорошо.

Лукас потянул меня к окну.

— Я пойду первым, а потом подстрахую тебя, когда ты будешь спускаться.

Я наблюдала, как он перебирался по перекладинам решетки, словно это была лестница, но когда выбралась наружу, расстояние до земли показалось невероятно большим.

— Я не позволю тебе упасть, — прошептал Лукас, и его слова подхватил легкий ветерок.

Я сглотнула и начала спускаться вниз. Я сосредоточилась только на следующем шаге, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сорокафутовый обрыв. Не успела я опомниться, как теплые руки обхватили меня за талию, снимая с решетки.

Лукас взял меня за руку и потащил через лужайку вниз по улице. Мы побежали трусцой к внедорожнику Энсона. Я поспешила забраться внутрь, Лукас последовал за мной.

— Вперед, — приказал Лукас.

Тот отъехал от обочины.

— Что, черт возьми, произошло?

Лукас притянул меня к себе на колени, и я уткнулась ему в грудь.

— Сучья мамаша Ро пытается отослать ее прочь.

Низкое рычание, наполнившее внедорожник, заставило меня подпрыгнуть, но Лукас только крепче прижал меня к себе.

— Этого никогда не случится, — процедил Энсон сквозь зубы.

— Нет, этого не произойдет, — согласился Лукас.

Я слишком устала, чтобы спорить, указывать на то, как мало у меня было сил во всем этом. У меня не было доказательств того, что мать превратилась в жестокую сволочь, и у меня, как у несовершеннолетней, не было никаких прав. Я прижалась к Лукасу, впитывая его комфорт и тот прилив энергии, который принадлежал только ему.

Энсон остановился перед своим домом, не потрудившись заехать в гараж. Я сползла с колен Лукаса и выбралась из внедорожника. Как только ногами коснулась гравия, меня охватила пронизывающая до костей усталость.

Передо мной возник Энсон.

— Ро?

— Это уже слишком.

Выражение его лица смягчилось.

— Знаю, детка. — Не говоря больше ни слова, он подхватил меня на руки и направился внутрь.

Я не протестовала, когда он отнес меня наверх и положил на стойку в своей ванной.

— Дать тебе спортивные штаны или мои боксеры для сна? — спросил он так, будто мы делали это миллион раз раньше.

Я подумала о том, как мне было жарко, когда я проснулась вчера.

— Боксеры, пожалуйста.

Он исчез на мгновение, а затем появился снова с футболкой и черных боксерах.

— Я буду снаружи, если понадоблюсь.

— Спасибо, — прохрипела я.

Он закрыл дверь, и я соскользнула со стойки. Мои движения были роботизированными, когда я снимала с себя одежду и надевала боксеры и футболку. Все это время слова матери эхом звучали у меня в голове. Они гремели вокруг, будто мяч, сделанный из лезвий бритвы, разрывая все, к чему прикасались.

— Ро, ты в порядке? — Из-за двери ванной донесся голос Лукаса.

Конечно, он тоже мог чувствовать эту боль.

— Выйду через секунду.

Я включила воду настолько холодную, насколько смогла, и плеснула себе в лицо, пытаясь избавиться от насмешливого тона мамы. Я насухо вытерла лицо и уставилась на свое отражение. Я не могла не заметить, что незнакомка смотрит на меня в ответ. Слишком многое изменилось за последние несколько дней. Но не все к худшему. У меня был шанс на прекрасную жизнь с людьми, которые действительно заботились обо мне. Я не позволю своим родителям отнять это у меня.

Я открыла дверь ванной и обнаружила ожидающих меня Лукаса и Энсона. Губы Лукаса едва заметно изогнулись.

— Ты нашла своего безумца.

— Во всяком случае, немного. Они не могут забрать это у меня. Они не смогут забрать вас у меня.

— Чертовски верно, — сказал Энсон, притягивая меня в свои объятия и прижимаясь губами к моему виску.

— Но сначала мне нужно поспать.

Он усмехнулась.

— Спи, мы справимся. — Он опустил меня на землю. — Ты не против, если мы с Лукасом поспим с тобой?

Я покраснела, но кивнула.

— Я никогда не чувствую себя в большей безопасности, чем когда я с кем-то из вас.

Лукас коснулся губами моих волос.

— Так и должно быть. — Он сжал мою талию. — Ложись в постель.

Я забралась на большую кровать, которая, должно быть, была калифорнийского размера king-size, и забралась под одеяло. Я удивленно смотрела, когда Энсон стянул с себя рубашку, выставив напоказ акры золотистой кожи. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы потянулись к джинсам, расстегивая их.

Кровать позади меня прогнулась, и тело Лукаса изогнулось вокруг моего. Я чувствовала твердые бугры мышц спиной, его кожу, мягкую и теплую, с вкраплениями волос. Он обвил рукой мою талию, притягивая меня ближе к себе.

— Я держу тебя, — прошептал он.

Эти слова было такими простыми, но от них у меня защипало в носу и в глазах.

— Знаю. — Я доверял ему. Доверяла им всем так, как никогда не думала, что смогу доверять снова.

Энсон откинул одеяло и лег рядом с нами. Он убрал волосы с моего лица, пальцами скользнув вниз к моей шее. Мои нервные окончания ожили, когда я почувствовала, как энергия Энсона и Лукаса течет через меня.

Энсон придвинулся ближе, его губы замерли совсем рядом с моими, спрашивая молчаливого разрешения. Я сократила дистанцию. Его губы были мягче, чем я когда-либо могла себе представить. Его язык дразнил мой, вызывая боль внизу живота.

Лукас чертил круги на моем животе, и я чувствовала, как он твердеет у меня за спиной. Я выгнулась навстречу ему, когда Энсон завладел моим ртом.

Лукас издал низкий стон.

— Боже, Роуэн. Все в тебе кажется идеальным.

Энсон отстранился, прикрыв глаза.

— Я хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя.

Губы Лукаса скользнули вниз по моей шее, его рука двинулась ниже.

— Чего ты хочешь, Ро?

Я позволила глазам закрыться, погружаясь в ощущение его пальцев.

— Я хочу чувствовать.

— Мы можем заставить тебя чувствовать, — сказал Энсон хрипло.

Он потянул за подол моей рубашки, снимая ее через голову. Прохладный воздух коснулся моей обнаженной груди, соски напряглись. Энсон большим пальцем провел по пику, описывая круги.

— Такая чертовски красивая.

Мое нутро напряглось.

— Лукас, — пробормотала я.

Он прошелся губами по мочке моего уха.

— Нужны мои пальцы?

— Да.

Он нырнул рукой в мои боксеры, пока Энсон продолжал исследовать мою грудь. Он покрутил мой сосок между пальцами, и я застонала.

Пальцы Лукаса скользнули вниз по моему центру, два пальца скользнули внутрь меня.

— Черт возьми, ты чувствуешься потрясающе.

Глаза Энсона вспыхнули, зеленый цвет блеснул в слабом освещении комнаты.

— Скажи мне.

Пальцы Лукаса начали двигаться, входя и выходя, ленивыми поглаживаниями.

— Такая тугая и влажная. Не могу себе представить, каково это — быть внутри тебя.

Я издала стон, еще сильнее выгибаясь навстречу ему.

— Еще? — спросил Лукас.

— Еще, — выпалила я на одном дыхании.

Третий палец вошел в меня, когда Лукас большим пальцем обвел мой клитор.

Я резко втянула воздух, когда Энсон губами прижался к моему соску. Острое ощущение передалось прямо в тот комок нервов, когда Лукас гладил его. Его пальцы внутри меня сжались, коснувшись места, о существовании которого я и не подозревала.

Я проникла глубже внутрь себя, потянув за ту нить, которую Лукас и Энсон сплетали своими заботами. Лукас надавил на мой клитор, когда зубы Энсона задели мой сосок. Я сломалась, казалось, все внутри меня разлетелось вдребезги. И я знала, что когда мы снова будем вместе, я уже никогда не буду прежней.

— 40-

Я снова проснулась от жара. Я прижималась грудью к спине Лукаса, а Энсон обнимал меня сзади. Я только хотела поглубже погрузиться в это ощущение.

Губы Энсона скользнули по моему плечу.

— Доброе утро.

— Ммммммм, — проворчала я.

Он усмехнулся.

— Ты не очень-то жаворонок, да?

— Сначала мне нужно как минимум две диетические колы.

— Ш-ш-ш, — пробормотал Лукас. — Мне снился действительно хороший сон.

Энсон губами скользнул вверх по моей шее.

— Почти уверен, что этот сон был реальностью, чувак.

Лукас повернулся к нам, ухмыляясь.

— Думаю, так оно и было.

Мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, издал серию звуковых сигналов. Желудок сжался. Я надеялась, что мама все еще отсыпается с похмелья, но она, должно быть, поняла, что я ушла.

— Можешь передать?

Энсон поджал губы, но кивнул, протянул руку и схватил мой телефон. Я взяла его, просматривая сообщения.

Папа: Где ты?

Папа: У тебя есть тридцать минут, чтобы добраться домой, или тебе не понравятся последствия.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Мне нужно идти. — Я подползла к краю кровати, едва вспомнив, что на мне нет рубашки. Я взяла свою одежду из ванной Энсона.

— Можешь одолжить мне рубашку?

Я не хотела надевать бордовую блузку третий день подряд и оставила себе боксерские трусы. Я застегнула лифчик и натянула джинсы.

Появился Энсон, протягивая мне футболку с надписью «Кловердейл Лакросс».

— Это была твоя мама?

Я покачала головой.

— Папа.

Лукас присоединился к нам, натянув рубашку и джинсы.

— Это хорошо или плохо?

Я прикусила нижнюю губу.

— Честно говоря, не знаю время от времени. Думаю, хорошо. Он будет держать маму в узде. Я просто не знаю, серьезно ли он пытался отослать меня прочь.

— Этого не произойдет, — процедил Энсон.

Лукас обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

— Мы будем держаться поблизости, пока ты не позвонишь нам и не дашь знать, что происходит.

Я вцепилась руками в его рубашку.

— Спасибо.

Я слышала, как Энсон на заднем плане ходил вокруг, пока готовился, но я просто оставалась на месте, позволяя успокаивающей энергии Лукаса течь через меня.

Я откинула голову назад так, что мой подбородок уперся ему в грудину.

— Тебя истощает, когда ты это делаешь?

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

— Не такие маленькие струйки энергии, как эта. Но если кто-то действительно расстроен или зол, это может дорого обойтись.

Я запечатлела поцелуй на его груди.

— Мне жаль.

— А мне нет. Иметь возможность помочь тем, кто мне небезразличен, стоит того.

Я притянула его ближе к себе.

— У тебя доброе сердце.

Он слегка покраснел.

Энсон прочистил горло.

— Идем. Последнее, чего мы хотим, чтобы отец Ро разозлился еще больше.

В его словах был смысл. Мы поспешили вниз по лестнице и направились к «Роверу». Энсон добрался в два раза быстрее обычного, в то время как Лукас позвонил Холдену, чтобы проинформировать его о ситуации.

Энсон затормозил перед моим домом.

— Хочешь, я пойду с тобой? Помогу тебе объяснить?

— Не думаю, что это хорошая идея. — Напоминать отцу, что я только что провела ночь с двумя парнями, когда он уже был зол? Плохой ход.

Лукас наклонился вперед и запечатлел поцелуй на моих губах.

— Постарайся не забывать оставлять себя открытой для меня. Я смогу лучше тебя читать, если ты не будешь возводить стены.

— Хорошо.

Энсон поцеловал меня в лоб.

— Позвони нам, как только закончишь с ними разговаривать.

— Позвоню. — Я открыла дверцу и выскользнула наружу прежде, чем успела попросить Энсона отвезти меня подальше. Я плелась по дорожке перед домом, мне казалось, что мои ноги весят тонну.

Входная дверь открылась прежде, чем моя нога коснулась первой ступеньки. Отец свирепо посмотрел на меня.

— Ты правда думаешь, что мне это нужно вдобавок ко всему остальному, с чем я имею дело? Твоя мать ужасно волновалась за тебя всю ночь.

Она появилась позади него, вне поля его зрения, но я заметила, как дернулись ее губы. Она не волновалась. Она была вне себя от радости, что нашлись доказательства, подтверждающие ее рассказ.

— В мои намерения не входило заставлять кого-либо волноваться, но мама была пьяна прошлой ночью, и я боялась, что она швырнет мне в голову еще один стакан.

Краска отхлынула от лица мамы.

— Ты видишь, через что она заставляет меня проходить, Брюс? Эта оскорбительная ложь.

На лице отца промелькнуло сомнение, но затем оно снова стало жестким.

— Иди внутрь. Где ты была прошлой ночью?

— Я осталась у друга. — Это не совсем было ложью. Но я не думала, что отец был готов к правде. Что у меня было пять парней и, по-видимому, я превращусь в волка где-то в следующем году. Мне пришлось бороться со смешком, чтобы не засмеяться. Волк. Пятеро парней. Это все еще не укладывалось у меня в голове. И все же это казалось правильным.

— Она оставалась с мальчиками, — процедила сквозь зубы моя мать. — Роуэн спит с кем попало. Она, вероятно, забеременеет, и тогда нам придется растить другого ребенка, который не будет нашим.

Ее слова ранили не так глубоко, как обычно. Может быть, потому, что теперь у меня была система поддержки, команда. Мои ребята прикроют спину, несмотря ни на что, и ее жестокость не произвела на меня почти такого же впечатления, когда я держалась за это знание.

— Синтия, — отрезал отец. — Это неуместно.

Мама поплотнее запахнула халат.

— Тебя здесь не было. Ты не представляешь, через что она заставила меня пройти.

Мой папа ущипнул себя за переносицу.

— Ты оставалась с мальчиками прошлой ночью, Роуэн? Не поставив в известность свою мать или меня?

Я встретила его пристальный взгляд в упор.

— Ты не отвечаешь на мои звонки или сообщения, так как, по-твоему, я должна была сообщить тебе об этом?

— Не смей мне перечить. Я здесь родитель.

— Тогда веди себя соответственно! Или оставь меня, черт возьми, в покое. — Меня тошнило от этого дурацкого оправдания. — Тебя никогда здесь не бывает. Мама разваливается на части и превращается в кого-то, кого я даже не узнаю. Ты даже не потрудился позвонить мне на день рождения Лейси. Ты не можешь одну секунду играть роль отца, а потом исчезать на несколько недель подряд.

По горлу отца поползла краснота.

— Ты права. Тебе явно нужна более строгая дисциплина. Дай мне свой телефон.

— Что?

Он протянул мне руку.

— Я сказал, дай мне свой телефон.

— Мне он нужен. — Это был мой спасательный круг. Если я не позвоню Лукасу и Энсону, они запаникуют.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты улизнула. Здесь все скоро изменится. На данный момент ты наказана. Иди в свою комнату. Либо так, либо мы отправим тебя в ту программу, которую твоя мать нашла в Монтане.

У меня перехватило горло, но я вытащила телефон из кармана и вложила его в руку отца. Глаза горели.

— Может быть, тебе стоит подумать о том, что я говорю правду.

Его глаза вспыхнули.

— Твоя мать никогда бы никоим образом не причинила тебе вреда. Она любит тебя.

Мама поплотнее запахнула халат, отвращение наполнило ее глаза.

Я не сводила взгляда с отца.

— Ей следовало бы.

— 41-

Я задрожала, в сотый раз выглянув в окно. Папа, очевидно, снял решетку еще до того, как я добралась домой. Я изучала дерево на нашем переднем дворе, но оно было слишком далеко для прыжка. Я вздрогнула, в груди заныло. Со мной что-то было не так. Может быть, грипп? Мир вокруг меня поплыл, и я, спотыкаясь, вернулась к кровати, сворачиваясь калачиком.

Все болело. Я натянула одеяло одной рукой, когда желудок скрутило, а боль в груди усилилась. Я сосредоточилась на том, чтобы попытаться разрушить стены, о которых говорил Лукас. Я посылала ему безмолвное сообщение за безмолвным сообщением, хотя и не была уверена, что он получал их. Папа сообщил мне, что сигнализация будет включена всю ночь, и он сменил код.

У меня свело живот, и я закричала. Раздался стук в дверь. Я не могла вымолвить ни слова, когда боль пронзила меня насквозь.

Папа просунул голову внутрь.

— Ты что, сердишься?

— Мне больно, — процедила я сквозь зубы.

Он вошел в комнату, изучая мое скрюченное тело, провел рукой по моему лбу, и даже это нежное прикосновение причинило боль.

— Ты немного теплая и липкая.

— Мне нужно позвонить Лукасу. — Я знала, что Лукас мог помочь. По крайней мере, он мог почувствовать, что со мной не так.

Легкое сочувствие на лице отца исчезло.

— Если ты больна, последнее, что тебе нужно делать, — это заражать своего парня.

— Пожалуйста, папа.

— Нет, и это окончательно. Я принесу тебе лекарство от гриппа и апельсиновый сок.

Тело неудержимо сотрясала дрожь, лихорадка или что-то еще, я не была уверена. В груди больше не было боли, мне казалось, что содержимое грудной клетки разрывается на части. Я всхлипнула в подушку, когда зрение прояснилось.

Внизу раздался звонок в дверь, но я едва расслышала его, казалось, на мгновение все стихло. Приглушенные голоса стали слышнее.

— Здравствуйте, мистер Колдуэлл. Я Холден. Мы встречались несколько недель назад? Я надеялся, что смогу поговорить с Роуэн всего минутку. Речь идет о школьном проекте. Это важно.

— К сожалению, Роуэн больна. Также она наказана. Таким образом, любые визиты невозможны.

— Больна? — Голос Холдена дрогнул на этом слове.

— Да, что-то вроде гриппа, — ответил мой отец.

— Мне просто нужно увидеть ее на минутку. У меня отличная иммунная система, так что я не волнуюсь.

— Я сказал, что, боюсь, это невозможно. Тебе придется уйти.

Еще один всхлип сорвался с моих губ. Он был так близко. Что-то подсказывало мне, что мне просто нужно добраться до Холдена. Если бы я могла добраться до него, все было бы хорошо.

На лестнице послышались шаги, и появилась моя мама.

— Где твой второй телефон? Я знаю, ты звонила этому мальчику.

— Я этого не делала, — прохрипела я.

— Чушь собачья. — Она начала выдвигать ящики и выбрасывать вещи на пол.

Еще один спазм, исходящий из груди, сотряс мое тело. Что бы это ни было, мне казалось, что это может убить меня. Я попыталась сосредоточиться на образе Лукаса, на том, какой ощущалась его успокаивающая энергия. Мне просто нужно было достучаться до него. Я могла поклясться, что чувствовала, как щупальца этой энергии просто вырываются у меня из рук.

— Что ты делаешь? — спросил папа, входя в мою комнату со стаканом сока в руке.

— Она каким-то образом связывается с этими мальчиками. У нее, должно быть, где-то здесь спрятан телефон. — Мама вытащила всю мою одежду из шкафа и бросила ее на пол.

Я плотнее свернулась в клубок. Мне просто нужно было, чтобы все замолчали. Черные точки плясали по краям зрения. Я хотела погрузиться в эту тьму и позволить ей поглотить меня целиком.

— Роуэн? — Голос папы звучал все дальше. Он снова коснулся рукой моего лба, и я отстранилась. Это было похоже на прикосновение наждачной бумаги к коже. — Думаю, нам, возможно, придется отвезти ее в больницу. Она вся горит.

Мама усмехнулась.

— Она притворяется. Пытается заставить тебя пожалеть ее.

— Что на тебя нашло, Синтия?

Мама начала стаскивать книги с полок и бросать их в растущую стопку.

— Я вижу ее такой, какая она есть.

В дверь снова позвонили.

— Открой дверь, — приказал отец.

— Я занята. Ты можешь это сделать, — парировала мама.

Раздалась стук, и папа, разинув рот, уставилась на маму.

— Эй? — Снизу донесся низкий голос. Мейсон. Что-то во мне успокаивалось от осознания его присутствия, но этого было недостаточно. Мои внутренности разрывались на части.

Мама напряглась.

— Кто-то только что вошел сам? — Она бросила на меня полный ненависти взгляд. — И таких людей ты приглашаешь в нашу жизнь?

Папа вышел из комнаты.

— Кто это?

— Я приношу извинения за вторжение, — сказал Мейсон, его голос стал ближе. — Но мой сын беспокоится о Роуэн. Я подумал, что стоит заглянуть и убедиться, что все в порядке.

— Убирайся! — взревела мать. — Это не твой дом, и Роуэн тебя не касается.

— Синтия! — закричал отец, его голос звучал ошеломленно и потрясенно.

Еще один приступ боли пронзил меня, и я вскрикнула. Я не могла сдержаться, как ни старалась.

На лестнице послышались шаги, только это не мог быть только один человек. Их было больше.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнула мама. — Брюс, звони в полицию.

Прохладные руки обхватили мое лицо, и на ощупь они не были похожи на наждачную бумагу.

— Роуэн, — хрипло произнес Холден.

— Ей нужен контакт кожа к коже, — сказал Лукас, его руки скользнули мне под футболку и прижались к спине.

Я всхлипнула, когда Холден прижался своим лбом к моему.

— Что, черт возьми, вы с ней сделали? — рявкнул он.

— М-мы ничего не делали. — В голосе отца послышались нотки страха. — Она больна, как я уже говорил. А теперь я хотел бы знать, что вы здесь делаете.

Я едва разглядела Мейсона, когда он шагнул вперед.

— Ваша жена жестоко обращалась с Роуэн. Пришло время вам защитить свою дочь.

Раздался пронзительный крик, и мама налетела на Мейсона.

— 42-

Краем глаза я увидела, как папа схватил маму за талию как раз перед тем, как ее ногти коснулись лица Мейсона. Мейсон даже не моргнул.

— Синтия! — Папа оттащил ее от Мейсона, когда она попыталась освободиться. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Убери их всех отсюда! — Ее пристальный взгляд метнулся ко мне, и я почувствовала, как ненависть волнами исходит от нее. — Она убийца! Она убила моего ребенка!

Папа напрягся, когда мама разразилась слезами, обмякла и рухнула на пол.

Холден потерся носом о мое лицо.

— Ты в порядке. Ты с нами.

Больше не было ощущения, что содержимое моей груди разрывается на части, но боль все еще терзала тело.

— Больно, — пробормотала я.

— Знаю. Мне очень жаль.

Лукас выводил круги у меня на спине.

— Пройдет немного времени, и все уляжется. — Его голос был напряженным, и я знала, что он пытался вынести как можно больше боли.

— Не надо, Люк, — прошептала я. — Не хочу, чтобы тебе было больно.

Он придвинулся еще ближе.

— Для тебя я сделаю все, что угодно.

Глаза обожгло, когда несколько слезинок выскользнули наружу.

Мейсон прочистил горло.

— Вашей жене нужна серьезная медицинская помощь.

Папин взгляд устремился на Мейсона, становясь жестче.

— Вы не знаете мою жену. — Он наклонился, чтобы помочь маме подняться на ноги, будто, взяв ее на руки, все стало бы хорошо и щеголевато.

— Нет, но я знаю вашу дочь и знаю, что Синтия заставила ее пройти через ад. Мне следовало вмешаться раньше, но, честно говоря, я не знал, что это перешло в физическую форму. Я думал, Роуэн справится с этим, пока не закончит школу. Очевидно, что это не так.

Папа выпятил грудь.

— Моя жена скорбит. Возможно, она сказала то, чего не имела в виду, но она никогда бы не причинила вред Роуэн.

Лукас вскочил на ноги.

— Она запустила стаканом в голову Роуэн. Она могла убить ее.

Как только руки Лукаса оторвались от моей кожи, боль усилилась, и я не смогла сдержать вырвавшийся стон. Лукас пробормотал проклятие и поспешил обратно ко мне, снова прижимаясь кожей к коже.

— Прости, Ро. Я здесь.

— Ваша жена нуждается в медицинском вмешательстве, стационарном лечении. Я могу порекомендовать несколько мест в Сиэтле, и Роуэн может пожить у нас, пока Синтия получает необходимую помощь.

— Моей жене не нужна больница. Ей нужно время. Вот и все.

Мама пошатнулась на ногах, но сделала два шага в мою сторону.

— Это должна была быть ты. Я бы все отдала за то, чтобы ты лежала в земле, а не моя прекрасная Лейси.

Глаза Мейсона вспыхнули.

— Это не горе. Это болезнь.

Тень вины промелькнула на лице отца.

— Синтия, иди в нашу комнату. Тебе нужно прилечь.

Она резко повернулась к нему, едва не потеряв равновесие.

— Ты! Тебе даже все равно. Лейси мертва, а тебе на это наплевать. Ты заставляешь меня оставаться в этом доме с этой девчонкой. Ты никогда не возвращаешься домой. Ты, наверное, трахаешься со своей секретаршей. Мне даже все равно. Я просто хочу вернуть Лейси.

На челюсти отца дрогнул мускул, и он взял ее за руку.

— Тебе нужно пойти со мной.

Она вырвала свою руку из его хватки.

— Не прикасайся ко мне. Ты хотел еще одного ребенка. Ты не мог быть счастлив только с Лейси. Ты хотел большего. Что ж, твое большее убило нашего ребенка.

Она выбежала из комнаты, и мгновение спустя внизу хлопнула дверь. Все молчали. Лукас и Холден все еще гладили меня, пытаясь унять самую сильную мою боль.

Папа вздернул подбородок.

— Я приношу извинения…

— Не извиняйтесь. Окажите вашей жене необходимую помощь и дайте Роуэн время на выздоровление. Позвольте ей побыть с нами, пока Синтия будет проходить лечение.

Папа повернулся ко мне, его взгляд упал на руки Лукаса и Холдена, лежащие на мне. В этих прикосновениях не было ничего неуместного, но я знала, что они должны были казаться ему странными.

— Ты не хочешь пойти погостить у Мейсона и Холдена ненадолго? Только до тех пор, пока я не устрою маму?

— Да, — прохрипела я. Он говорил так, будто маме можно было сделать укол, и к концу недели она придет в норму. Этого не случится. Если ей можно помочь, это займет много времени.

— Хорошо. — Он снова повернулась к Мейсону. — Спасибо… Я не знаю…

— Вам не обязательно ничего говорить. Я знаю, каково это — потерять того, кого любишь. Жизнь может на какое-то время перевернуться с ног на голову. Теперь ваша работа — исправить это.

Папа отрывисто кивнул.

— Я так и сделаю. Я позабочусь, чтобы у Роуэн была кредитная карточка для оплаты расходов и для покупки продуктов или чего-то еще.

Мейсон отмахнулся от него.

— Не беспокойтесь об этом.

— Нет, я хочу покрыть ее расходы.

— Хорошо, — согласился Мейсон. — Почему бы вам не пойти посидеть немного с Синтией? Мальчики могут помочь Роуэн дойти до машины. Я запишу для вас адреса этих лечебных центров и пришлю кого-нибудь забрать вещи Роуэн.

— Спасибо. — Папа двинулся ко мне, и я почувствовала, как напряглись Холден и Лукас. — Мне жаль, Роуэн. Я не знал, насколько все плохо.

Конечно, он не знал. Он слишком беспокоился о себе и заглушал собственное горе.

— Просто помоги ей, папа.

— Помогу и напишу или позвоню, чтобы держать тебя в курсе.

— Хорошо. — Я повернулась к Холдену. Я не хотела слышать обещаний отца. Те, которые, скорее всего, никогда не будут выполнены. Я всего лишь хотела выбраться отсюда. Почувствовать себя в безопасности.

— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал папа.

Я не ответила и, в конце концов, услышала его удаляющиеся шаги.

— Давайте поторопимся, пока он не передумал, — быстро сказал Мейсон.

Холден просунул руки под меня.

— Я собираюсь поднять тебя, хорошо?

Я кивнула.

Холден поднял меня, и когда руки Лукаса соскользнули, боль снова усилилась. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Холден прижался губами к моему лбу, вынося меня из комнаты и спускаясь по лестнице.

— Просто держись за меня, Ро.

Лукас побежал вперед, открывая входную дверь.

Трое массивных парней расхаживали по дорожке. Как только они заметили нас, то бросились вперед.

— Что, черт возьми, произошло? — рявкнул Энсон, рукой потянувшись к моей щеке.

Я почти вздохнула, когда его кожа соприкоснулась с моей, и увидела такое же облегчение на его лице. На самом деле, все парни выглядели немного грубовато. Бледные, с темными кругами вокруг глаз.

— Нам нужно отвести ее к внедорожнику, — сказал Холден.

Вон появился в поле зрения. Он протянул руку, будто хотел дотронуться до меня, но остановился.

— Ты в порядке? — Слова были неровными, будто выдавливаться у него из горла.

— Со мной все будет в хорошо. — Я подняла руку, прижимая ее к его шее.

— Не надо, — прорычал Вон.

— Ты не причинишь мне вреда. — Теперь я знала, что многое из того, что сдерживало Вона, было вызвано страхом, но в ту секунду, когда я соприкоснулась с ним, моя боль еще больше ослабла.

Напряжение еще больше спало, и на лице Вона появилось выражение удивления.

— Давай отнесем ее в машину. Ей нужно отдохнуть, — сказал Кин.

— Кин, — тихо сказала я.

Он придвинулся ближе, наклоняя голову и касаясь своими губами моих.

— Мне так жаль, Ро.

— Это не твоя вина.

Он сжал челюсти.

— Может быть, и нет, но мы должны были быть здесь, чтобы остановить это.

— 43-

Я глубоко вздохнула, откидываясь на подушки на кровати Холдена. В комнате чувствовался привкус сосны, как и от самого Холдена. И, как и в комнате Энсона, здесь пахло домом. Не домом, который обозначался четырьмя стенами, а домом, который находился в душе. Мир и безопасность, и я начинала верить… в любовь.

Вон потянул за один из огромных носков, которые я надела. Одолжила вместе с парой спортивных штанов Холдена и футболкой. Большими пальцами он впился в свод моей стопы, и я издала тихий стон. У него дрогнули губы.

Энсон придвинулся ближе с одной стороны от меня, переплетая наши пальцы вместе.

— Ты издаешь такие звуки, будто это пытка.

— Прости? — Я произнесла это так, словно это был вопрос, и Кин рассмеялся, рисуя невидимые узоры на моем предплечье.

— Не слушай Энсона. Он явно слабак.

— Нет, просто у меня стояк с тех пор, как я впервые увидел ее, и это начинает причинять боль.

Лукас подавился смехом.

— Мне не нужны такие подробности, чувак. — Он приподнял штанину моих спортивных штанов и начал массировать икру. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Так намного лучше. — Это не было ложью, самая сильная боль прошла. Теперь мне больше казалось, что я переболела эпическим случаем гриппа. Мышцы болели, а в горле першило, но с этим можно было справиться.

В дверях появился Холден с подносом в руках.

— Это должно помочь еще больше.

Кин встал, расчищая место на ночном столике для подноса.

— У нас есть куриный суп, свежий хлеб и немного апельсинового сока. Если все пройдет нормально, я принесу тебе что-нибудь поприличнее.

Запахи супа и свежего хлеба ударили мне в нос, и в животе заурчало.

— Пахнет потрясающе.

Холден схватил с подноса кухонное полотенце и расстелил его у меня на коленях.

— Вот. — Он осторожно протянул мне миску и ложку. — Просто дай мне знать, если захочешь хлеба или сока.

— Знаешь, я могла бы поесть внизу. Я не умираю.

В комнате воцарилась тишина, и мой взгляд скользнул по парням.

— Нет ведь? — В голосе прозвучала нотка паники.

Хватка Лукаса на моей икре усилилась.

— Не умираешь.

Вон отпустил мою ногу, садясь.

— Но могла бы. Это то, чего он тебе не говорит.

— Что? — Я инстинктивно посмотрела на Холдена. Он был тем, у кого, казалось, всегда было больше всего информации, возможно, потому, что он был сыном альфы.

Холден уставился на Вона.

— Тебе не нужно забивать ей голову этим дерьмом.

— Она заслуживает знать правду. Процесс сближения начался, хотим мы этого или нет.

— О чем он говорит, Холден?

Холден потер рукой подбородок.

— Обычно так не бывает. Когда есть настоящая связь пар, ты можешь чувствовать себя больным, если слишком долго не вместе, но это было по-другому. Мы чувствовали, как иссякают твои жизненные силы.

Ложка, которую я держала, звякнула о миску, и я поставила ее себе на колени.

— Почему это было по-другому?

— Мы не знаем, — ответил Холден. — Но отец проводит кое-какие исследования, пытаясь выяснить это. Возможно, это потому, что ты такая сильная.

— Я сейчас не чувствую себя очень сильной.

Энсон провел губами по моему виску.

— Так и есть. — Он взял ложку и наполнил ее супом. — И чтобы так продолжалось и дальше, тебе нужно есть. — Он подул на бульон и поднес его к моим губам.

Я не думала, что смогу проглотить, не тогда, когда вокруг нас кружилось так много неизвестных. Но когда вкуснейший суп коснулся моего языка, в животе снова заурчало. Я взяла ложку у Энсона и продолжила есть. Проглотив сок и хлеб, я почувствовала себя другим человеком.

Холден улыбнулся и взял миску с моих колен.

— Чувствуешь себя лучше?

Я кивнула.

— Спасибо вам за все это. Это было потрясающе.

— В любое время.

Холден устроился на кровати так, чтобы быть еще ближе, его тепло проникало в меня. Все мои ребята сгрудились вокруг меня. Вон в изножье кровати, больше не прикасаясь ко мне, но близко. Кин держал одну из моих ног у себя на коленях. Лукас продолжал массировать другую мою икру. Энсон переплел мои пальцы со своими.

Я никогда не чувствовала себя более умиротворенной, чем в этот момент. Я понятия не имела, что должно было произойти, но я знала, что я не одинока.

— Хочешь спать? — спросил Лукас.

Я покачала головой.

— Пока нет. — Я хотела впитать это чувство, сохранить его в своих мышцах и сухожилиях, чтобы никогда не забыть.

— Тогда фильм? — предположил Кин.

— Фильм звучит идеально.

Энсон выпрямился, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Пожалуйста, не заставляй меня смотреть какой-то слащавый праздник рыданий.

Губы Вона дрогнули.

— Боишься пролить несколько слезинок?

— Не, чувак. Я просто не хочу превращаться в жилетку.

Я толкнула его в грудь.

— Я не собираюсь пускать на тебя сопли.

— Ты говоришь это сейчас…

— Думаю, нам нужно повеселиться, — оборвала я Энсона, прежде чем он смог еще больше насолить мне.

— Забавно, звучит идеально, — сказал Холден, вставая с кровати. Он подошел к развлекательной консоли и схватил пульт дистанционного управления.

Пока мы спорили о том, какой фильм посмотреть, я не могла не поразиться тому, насколько нормальным это казалось. Страх сжал сердце. Эта нормальность была такой прекрасной, в которую я могла так легко погрузиться. Но с чем я останусь, если это все развалится?

— 44-

Я попыталась перевернуться, но не смогла пошевелиться. На мгновение меня охватила паника, а затем в нос ударил запах дома. Я снова расслабилась, отодвигаясь в объятия Кина. Он уткнулся носом в мою шею, глубоко вдыхая. Моя рука лежала на Лукасе передо мной, ладонь была под его футболкой.

Энсон застонал где-то у меня за спиной.

— Откуда у меня такой стояк?

— Прошлой ночью тебе пришлось спать рядом с Ро, — ответил Кин.

Неужели это действительно было только прошлой ночью? Кровь вскипела при напоминании о том, как я оживала под прикосновениями Энсона и Лукаса.

Лукас перевернулся и быстро поцеловал меня в губы.

— Доброе утро.

Я поднесла руку ко рту.

— Доброе утро.

Он ухмыльнулся еще шире.

— Меня не волнует твое утреннее дыхание.

— Ну, а мня волнует.

Кин крепче прижал меня к себе.

— Вы двое можете идти. Мы с Роуэн вернемся ко сну.

Я оглядела комнату. Холдена и Вона нигде не было видно. Часы на прикроватной тумбочке показывали 10:30, и я села.

— Не могу поверить, что мы так долго спали.

Лукас соскочил с кровати и взял сумку, стоявшую у двери.

— Кэсс вчера ходила с Риджем за твоими вещами. Все самое необходимое — здесь.

Я спустила ноги с кровати и встала.

— Спасибо. Я просто собираюсь… — Я указала на ванную.

Лукас махнул мне. Я прошаркала в ванную, закрывая и запирая дверь. Я быстро приняла душ и собралась. Мышцы были немного напряжены, но боли не осталось.

Порывшись в сумке, я выбрала джинсы и простую футболку, надеясь, что они подойдут ко всему, что принесет день. Я достала телефон из сумки и проверила сообщения. Вчера вечером пришло письмо от отца.

Папа: Утром я отвезу твою маму на стационарное лечение от острого горя. Я останусь в городской квартире, чтобы быть рядом, если ей понадоблюсь.

Если он ей понадобится. Что, если он был нужен мне? Предполагалось, что я — его дочь, но я догадалась, что больше даже ею не являлась. Мои пальцы зависли над сенсорным экраном.

Я: Надеюсь, с ней все в порядке.

Это была вся правда, которую я могла ему сказать. Я не хотела, чтобы мама тонула в горе и ненависти до конца своих дней, но я также не могла отрицать всю ту боль, которую они оба причинили. Я сунула телефон обратно в сумку и открыла дверь.

Спальня была пуста, и я на мгновение остановилась, прислушиваясь. Из коридора доносились негромкие голоса. Я положила сумку в изножье кровати Холдена и направилась к выходу.

Я двинулась по коридору к лестнице, голоса становились громче. Добравшись до лестничной площадки, я услышала, как чья-то рука шлепнула по какой-то поверхности.

— Мне наплевать. Ты должен был сказать мне в тот момент, когда понял, что она — твоя пара.

Голос Мейсона эхом разнесся по помещению.

— Прости. Я просто хотел дать нам время разобраться во всем этом и убедиться, что мы правы. Я никогда раньше не слышал, чтобы у кого-то было пять пар, — сказал Холден.

Мейсон издал рычание, от которого тонкие волоски у меня на руках встали дыбом.

— Я мог бы помочь тебе сориентироваться в этом процессе, если бы знал. Тогда нам не пришлось бы иметь дело с той неразберихой, которая была вчера. Ты знаешь, что было бы, если бы Роуэн умерла? Вероятно, вы бы все тоже.

— Что? — Единственное слово вырвалось прежде, чем я смогла остановиться, спускаясь по последней ступеньке.

Шесть пар глаз повернулись ко мне.

— Она двигается как долбаный ниндзя, — пробормотал Кин.

Я хмуро посмотрела на него.

— Тебе не пришлось бы беспокоиться об этом, если бы ты не говорил обо мне за моей спиной. — Мой взгляд обратилась к Мейсону. — Что вы имеете в виду, говоря, что они могли умереть?

Мейсон провел рукой по волосам, подергивая их за кончики.

— Ваши узы крепче, чем все, что я когда-либо видел, даже без скрепления. Вы уже сильно влияете друг на друга.

— Вы хотите сказать, что они заболели тогда же, когда и я?

— Это и их дар становится сильнее, когда они находятся в длительном контакте с тобой. Как правило, это происходит только после того, как вы связаны узами.

Я оглядела комнату, ненадолго останавливаясь на каждом из них. Я совсем остановилась, когда подошла к Вону. Внутри него шла война. Гнев и страх, по-видимому, доминировали.

— Я не могу этого сделать. Я не хочу причинять тебе боль, — тихо сказал он.

— Ты этого не сделал. Ни разу.

— А как насчет того, когда я впервые прикоснулся к тебе? Я видел боль на твоем лице.

— Это ничего не значило. — Я сделала шаг к нему, но Вон поднял руку, отступая назад.

— Ты не знаешь. Я и раньше убивал людей. Я не сделаю этого с тобой. — Он повернулся на пятках и вышел через задние двери сторожки.

Тянущее ощущение в груди вернулось, но это было нечто гораздо большее. Сердце разрывалось из-за Вона. Тяжесть, которую он нес, и ненависть к себе, которую я видела, пронизывали его насквозь, ясно как божий день.

Кин придвинулся поближе ко мне.

— Дай ему время, Ро. Ему нужно обдумать это. Он доберется.

Я толкнула Кина в бок, когда он обнял меня одной рукой.

— Знаю, не хочу давить, но и не хочу, чтобы ему было так больно. Он думает, что он плохой, хотя на самом деле это совсем не так.

Дрожь пробежала по телу Кина.

— Надеюсь, ты сможешь заставить его понять это. Я пытался последние девять лет.

Я уткнулась носом в шею Кина, как это часто делали со мной парни. Ощущение было невероятно успокаивающим, и я хотела передать Кину часть этой уверенности. Он прижалась губами к моей макушке в знак благодарности.

Я посмотрела на остальных парней и Мейсона.

— Вы продолжаете говорить об укреплении связи. Как это происходит?

Холден переступил с ноги на ногу.

— Это зависит от обстоятельств. Иногда эмоционально, иногда физически. Это по-разному для каждого партнера в узах.

Я покраснела, когда Холден упомянул о чем-то физическом, вызвавшем связь. Именно этого я и хотела — поговорить о сексе в присутствии отца одного из моих парней. Я усилием воли заставила свой голос звучать ровно.

— И там есть отметина, верно? Вот как мы узнаем, что это началось?

— Метка появится, когда ты свяжешь себя с первым партнером, — объяснил Энсон. Он послал мне дерзкую ухмылку. — Можешь соединиться со мной в любое время, когда захочешь.

Лукас отвесил ему подзатыльник.

— Заткнись.

— Эй, я просто говорю, что хочу.

Холден придвинулся ближе, проводя рукой по моей челюсти к задней части шеи.

— Это произойдет, когда придет время. Обычно после того, как ты первый раз изменишься, а это произойдет не раньше, чем через девять месяцев, по крайней мере. — Он прикоснулся своими губами к моим. — Но ничто из этого не меняет того, что ты наша, а мы твои.

— Вы, должно быть, блядь, издеваетесь надо мной.

Замечательно, здесь была Жасмин.

— 45-

Жасмин издала рычание из глубины горла. Дерьмо. Она собиралась перекинуться? Внезапно меня поразил тот факт, что я почти ничего не знала об этом мире. Могла ли Жасмин напасть просто так, ради забавы? У меня точно не было средств, чтобы защититься.

Холден и Кин придвинулись еще ближе, расположив свои тела так, чтобы они были между мной и Жасмин. Я почувствовала жар у себя за спиной и поняла, что Лукас и Энсон были там.

Жасмин усмехнулась.

— Вы действительно ожидаете, что я поверю, что у нее четыре партнера?

— Пять, — как ни в чем не бывало констатировал Энсон.

Что-то изменилось во взгляде Жасмин, почти беспокойство.

— Чушь собачья.

Коби появилась позади дочери и положила руку ей на плечо.

— Сделай вдох. Мы разберемся с этим.

Холден вздернул подбородок, его глаза заблестели.

— Тут и выяснять-то нечего. Роуэн — наша родственная душа, и ее будут уважать как таковую.

В словах Холдена была какая-то струйка энергии, которую я иногда ощущала от Мейсона. Коби, казалось, боролась с какой-то невидимой силой, прежде чем ее голова опустилась. Она глянула на Мейсона.

— Ты не можешь искренне верить, что это правда.

Мейсон выпрямился во весь рост, его взгляд был оценивающим.

— Я видел это своими собственными глазами.

— В таком возрасте можно ошибиться в таких вещах. Их гормоны вовсю бушуют.

Кин издал низкое рычание.

— Не оскорбляй нас.

Коби зарычала в ответ.

— Закрой свой рот, щенок.

Холден отошел от меня и направился к Коби.

— С меня хватит твоего неуважения. Ты жаждешь власти, и всегда жаждала. Все в тебе отчаянное и притягательное.

Коби стиснула зубы.

— Я все еще бета-версия этой стаи. Ты проявишь ко мне хоть немного уважения.

— Ненадолго. И ты забываешь, что я сильнее тебя. — Его глаза засветились, и Коби застыла на месте с широко раскрытыми глазами. Холден придвинулся так, что оказался всего в нескольких шагах от нее. — Я мог бы выпотрошить тебя на месте, но не делаю этого, потому что у меня больше чести, чем у тебя.

Блеск в его глазах угас, и Коби отшатнулась. Она повернулась к Мейсону.

— Ты позволишь ему так обращаться со мной? Твоим заместитель по командованию?

— Холден — будущий альфа этой стаи. Я никогда не помешаю ему поставить кого-то на место за проявление неуважения к его обязательствам.

— Она не его пара! — воскликнула Жасмин, подходя к Холдену и хватая его за руку. — Это ты и я. Именно так всегда и должно было быть.

Я не смогла сдержать рычание, застрявшее в глубине горла при виде руки Жасмин на Холдене.

Он вырвал свою руку из ее хватки.

— Это предначертано судьбой. Нам с тобой никогда не суждено было быть вместе. Мы даже больше не друзья. Ты давным-давно перестала по-настоящему слушать меня, слишком увлечеклась властолюбивыми планами своей мамы на будущее. Тебе на меня наплевать. Ты заботишься только о том, чтобы быть Луной в этой стае.

Она отшатнулась, будто Холден дал ей пощечину.

— Это неправда.

— Действительно подумай, Джаз. Ты вообще меня знаешь?

— Конечно, знаю. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Он прищурился, глядя на нее.

— Тогда почему ты делаешь мою жизнь в десять раз сложнее, чем она должна быть прямо сейчас? Почему ты причиняешь боль человеку, который мне больше всего дорог? Я просил тебя сделать так, чтобы Роуэн чувствовала себя желанной гостьей. Вместо этого я учуял твой запах на всех этих уродливых плакатах в школе. Объединяться с Сэйди и ее командой должно быть ниже твоего достоинства.

Жасмин покраснела, отводя взгляд.

Казалось, что с плакатами была целая жизнь назад, и они были такими неважными, учитывая все, что я узнала недавно. Но осознание того, что Жасмин хотела причинить мне как можно больше боли, я не забуду. Она знала, что моя жизнь вот-вот перевернется, когда я узнаю, что я — перевертыш, она знала, что мне уже было больно от потери сестры, и она только хотела усилить мою боль.

Я двинулась вперед, направляясь к ней.

— Я ничего тебе не сделала.

Ее глаза вспыхнули.

— Ты украла его. Появилась со всем этим номером «раненой птицы», и, конечно же, Холден влез. Он прирожденный защитник.

— Начнем с того, что он никогда не был твоим. — Несмотря на то, как мало я знала об этом новом мире, я знала, что это правда. Холден и Джаз даже никогда не были вместе. Они были друзьями. Но это не была настоящая дружба, если она вела себя подобным образом, когда он нашел человека, для которого был предназначен.

Она сжала челюсти и посмотрела в лицо Холдену.

— Ты серьезно собираешься отказаться от всего, что у нас было ради нее? — Ее бравада немного поутихла, на глаза навернулись слезы. — Ты был единственным, кто был рядом со мной, когда мой отец сбежал. Ты научил меня драться и защищаться, чтобы я не была слабым звеном в стае. Чтобы я могла быть достойна могущественной пары. Не делай этого, Хол.

Я увидела, как решимость Холдена немного пошатнулась, и это сокрушило что-то глубоко внутри меня.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, Джаз. Но я предназначен для Роуэн.

Он не сказал, что любит меня или хочет быть со мной, но что он создан для меня. Было ли это всем, чем я была для Холдена? Долгом?

Слезы потекли по щекам Жасмин.

— Я не могу стоять и смотреть на это.

Она повернулась и выбежала из домика.

Коби уставилась на меня.

— Надеюсь, ты счастлива. Тебе было недостаточно того, что ты разрушила свою семью? Теперь ты должна прийти и уничтожить нашу?

Я почувствовала себя так, словно мне дали пощечину.

Холден двинулся за Коби, когда она последовала за дочерью, но Мейсон схватил его за плечо.

— Отпусти ее, сынок.

Холден перевел сердитый взгляд на отца.

— Ей нельзя позволять так разговаривать с Роуэн.

— Она больше не будет. Я сделаю ей выговор позже. Но сейчас пусть она утешит дочь.

Чья-то рука скользнула в мою, и я сразу же почувствовала ту теплую, успокаивающую энергию, которой был Лукас.

— Я в порядке. Она должна высказывать свое мнение, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно.

— Нет, не должна, — сказал Энсон, подходя ко мне и проводя рукой по моей пояснице. — Это неуважение, и оно недопустимо. Если это произойдет, другие члены стаи могут подумать, что это нормально, тогда она нацелятся на тебя.

Желудок сжался.

— Почему они захотят нацелиться на меня?

Кин бросил на меня сочувственный взгляд.

— Многие люди хотят быть на вершине. И им может не понравиться, что новая девушка пришла и заняла это место.

— 46-

— Ты здесь!

Маленькая фигурка врезалась в меня, заключая в объятия, и я не смогла сдержать смеха, который так и рвалась из меня.

— Криспин, я скучала по тебе.

Он запрокинул голову, широко улыбаясь мне.

— Я тоже скучал по тебе. Папа сказал, что ты пробудешь здесь какое-то время.

Я взглянул на Сэма, когда он вошел в сторожку.

— Так и есть. Привет, Сэм.

— Привет, Роуэн. Малыш был на седьмом небе от счастья, когда я сказал ему, что ты здесь.

— Я не малыш, — проворчал Криспин.

Сэм сжал губы, чтобы удержаться от ухмылки.

— Большой парень, извини.

Криспин вложил свою руку в мою.

— Мы сегодня завтракаем с тобой, но больше никто не придет.

Я вопросительно посмотрела на Сэма.

Он послал мне ободряющую улыбку.

— Мейсон не хотел ошеломлять тебя с ходу и думаю, что были некоторые вещи, о которых он хотел поговорить.

Я подавила стон, который хотел вырваться наружу. Что еще должно было ввести меня в заблуждение?

— Завтрак готов, — крикнул Кин, высунув голову из обеденной зоны. Он кивнул Сэму и Криспину.

— Привет, ребята.

Мы направились туда, где пахло восхитительным пиршеством. У меня заурчало в животе. После сцены с Жасмин у меня вчера не было особого аппетита. Я провела большую часть дня, делая наброски на задней веранде, в то время как Холден прятался с отцом, а остальные ребята работали над домашним заданием.

Мне нужно было погрузиться в рисование пастелью на бумаге, осмысливая события последних нескольких дней. Ребята, казалось, почувствовали это, держась поближе, но давая мне пространство на некоторое время погрузиться в свои мысли. Я не нашла никаких реальных ответов, но почувствовала себя немного менее возбужденной.

Одна из задних дверей сторожки открылась, и появился Вон. Криспин встал между мной и Воном, как будто мог защитить меня. Губы Вона дрогнули.

— Доброе утро, Криспин.

— Мне нравится Ро, и я не хочу, чтобы ты причинял ей боль.

Мое сердце заколотилось в груди. В заботе Криспина обо мне было тепло, а в том, с чем Вон сталкивалась ежедневно, — боль. Я обошла Криспина и направилась прямо к Вону, обхватил его руками за талию, я притянула его ближе в объятиях.

— Вон не причинит мне вреда.

Вон застыл на мгновение, а затем его руки медленно обвились вокруг меня. Я могла поклясться, что моя душа вздохнула, почувствовав себя каким-то образом менее напряженной. Вон сжал мою талию.

— Ты не можешь быть так уверена. Возможно, я не всегда контролирую ситуацию.

— Я доверяю тебе, — прошептала я.

— А не должна.

Кто-то откашлялся, и Вон опустил руки, отступая от меня. Мейсон одарил нас натянутой улыбкой.

— Пожалуйста, иди поешь. Нам есть что обсудить.

От его слов у меня пропал аппетит. Я обмотала концы своих браслетов вокруг пальца, перекрывая кровообращение.

Вон положил ладонь мне на поясницу.

— Все будет хорошо.

Я медленно втянула воздух и кивнула, двигаясь вперед. Обеденная зона находилась по другую сторону камина. Вокруг было расставлено по меньшей мере двадцать столиков, и меня кольнуло чувство вины из-за того, что я, вероятно, отстранила стаю от их обычной традиции завтракать.

Пристальный взгляд Кина остановился на мне и его брате, и он улыбнулся.

— Джейс приготовил печенье с подливкой. Ро, это лучшее, что ты когда-либо пробовала.

Мы с Воном сели рядом с Кином. Сэм и Криспин сели по одну сторону от Мейсона, а Холден и Лукас — по другую. Энсон вышел из кухни и, подмигнув, поставил передо мной диетическую колу.

От этого простого жеста у меня защипало в глазах.

— Спасибо.

Он наклонился и быстро поцеловал меня.

— Я должен позаботиться о своей девочке. — Вон издал негромкое рычание, но Энсон только закатил глаза. — Нашей девочке, ты знаешь, что я имею в виду.

Блюдо с едой было передано по кругу, но Кин обслужил меня прежде, чем я успела взять его у него.

— Поверь мне, тебе понадобятся секунды.

Я откусила маленький кусочек и чуть не застонала, вкус был невероятный.

— Потрясающе.

— Я же говорил тебе, — сказал он.

Мейсон поставил кофейную кружку на стол.

— Прежде чем ты отправишься сегодня в школу, я бы хотел взять образец крови, чтобы провести несколько тестов.

Все притихли, и я положила вилку на тарелку.

— Какого рода?

— Самый главный — твоя родословная. Большинство наших наборов хранятся в базе данных, аналогично тому, как работает тестирование ДНК человека.

— Папа, ты сказал, что дашь ей время, — возразил Холден.

Он послал сыну умоляющий взгляд.

— Это время истекло. Нам нужна вся информация, которую мы сможем получить о Роуэне. Это для того, чтобы помочь ей. Знание того, откуда она родом, и, надеюсь, разговор с ее биологическими родителями помогут в этом.

Холден открыл рот, чтобы возразить, но я заговорила сама.

— Все в порядке. Теперь мы можем сделать анализ крови.

Откладывать это означало только то, что это будет висеть у меня над головой. Лучше покончить с этим поскорее. Но мысль о том, что я наконец узнаю, кто мои родители, почему они отказались от меня, заставила мой желудок проделать серию акробатических трюков.

Мейсон улыбнулся мне, но улыбка не коснулась глаз.

— Спасибо тебе, Роуэн.

Различные разговоры возобновились, и Вон придвинул тарелку поближе ко мне.

— Ешь.

Я хмуро посмотрела на него.

— Дай мне секунду, хорошо?

— Я слышал, как урчит у тебя в животе, и Кин сказал, что ты вчера почти ничего не ела.

— Когда он тебе это сказал? — Я бросила свирепый взгляд в сторону Кина.

— Только что, — ответил Вон. Заметив мой озадаченный взгляд, Вон постучал себя по виску. — У всех членов стаи есть ментальная связь. Мы можем говорить со стаей в целом или с конкретными членами. У тебя тоже так будет, как только ты перекинешься и станешь официальным членом стаи.

У меня отвисла челюсть.

— Почему вы, ребята, всегда скрываете от меня что-то классное?

Вон усмехнулся.

— Там, откуда это взялось, есть еще много чего.

Впервые во мне пробежала струйка возбуждения. Я собиралась превратиться в волка. И кто знал, какими способностями я буду обладать.

Лукас подмигнул мне с другого конца стола.

— Не могу дождаться, когда побегаю с тобой в твоем волчьем обличье.

Приятная дрожь пробежала у меня по спине от его слов.

— Могу я увидеть тебя в твоем волчьем обличье? — Я видела Холдена, Энсона и Вона, но не Кина и Лукаса. И я хотела получить шанс по-настоящему разглядеть их, когда на нас не нападали.

У Лукаса загорелись глаза.

— После школы.

Я кивнула и сделала еще глоток диетической колы. Я заставила себя съесть еще немного этого вкусного блюда, хотя мой желудок все еще катался на американских горках. Когда я, наконец, отодвинула тарелку в сторону, Сэм встал.

— Я возьму набор, и мы сможем взять у тебя кровь в гостиной.

— Ты знаешь, как это делается? — пискнула я.

Он улыбнулась мне.

— Не волнуйся, я сертифицированный врач скорой помощи. У меня было уколов по самые уши.

— Люк, сядь рядом с ней и держи ее за руку, чтобы не было больно, — приказал Энсон.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты не заставишь Лукаса терпеть мою боль, пока у меня берут кровь.

Лукас отодвинулся от стола и встал.

— Я хочу это сделать.

Я поднялась на ноги, но протянула руку, чтобы остановить его.

— Нет. Я могу справиться с этим. — Затем я взглянула на Криспина. — Ты ведь будешь держать меня за руку, правда?

Криспин выпятил грудь.

— Конечно.

Вон усмехнулся, качая головой, но остальные ребята уставились на девятилетнего мальчика.

Мы с Криспином прошли в гостиную и уселись на диван. Криспин крепко держал меня за руку.

— Не волнуйся, у папы это хорошо получается.

— Спасибо, большой парень.

Я закатала рукав, пока Сэм доставал кое-что из аптечки. Он обмотал мне руку бинтом и провел спиртовым тампоном по сгибу локтя.

— Только маленькую капельку.

Я закрыла глаза, и Криспин сжал мою руку, но я почти ничего не почувствовала. Минуту спустя Сэм прижал ватный тампон к моей руке.

— Готово.

Я резко распахнула глаза.

— И это все?

Сэм рассмеялся.

— Неплохо, правда?

— Совсем не плохо.

Но когда я посмотрела на флакон с темно-красной жидкостью, то не могла не задуматься, способен ли этот маленький контейнер снова перевернуть мою жизнь с ног на голову.

— 47-

— Как думаете, мы могли бы сегодня прогулять? — спросила я, когда мы заехали на школьную парковку.

Сегодня мы отказались от двух машин, и все погрузили в «Рейндж Ровер» Энсона. Я видела, как головы поворачивались в сторону внедорожника, пока мы пробирались сквозь лабиринт машин.

Энсон бросил на меня дьявольский взгляд в зеркало заднего вида.

— Мы могли бы пойти ко мне домой и…

Холден отвесил ему подзатыльник.

— Последнее, что нам нужно, это чтобы из школы позвонили отцу Роуэн и сказали ему, что ее она прогуливает.

Я не слышала ни звука от отца после того единственного текстового сообщения. Никаких «как дела?» Никаких «Мне жаль». Ничего.

Энсон заехал на свое обычное парковочное место.

— Отлично. Мы можем хотя бы вернуться ко мне после школы?

Холден покачал головой.

— Отец хочет, чтобы мы вернулись в лагерь.

Кин застонал.

— Мейсон снял запрет на посещение лоджа после завтрака, так что ты знаешь, люди будут ползать повсюду, желая взглянуть на Ро.

Желудок сделал здоровое сальто, когда я заерзала на сиденье. Лукас переплел свои пальцы с моими, его тепло разлилось по мне.

— Не волнуйся, мы можем спрятаться в комнате Холдена, если понадобится.

— Или пойти в нашу с Воном хижину, — предложил Кин.

— Я не могу прятаться вечно, — тихо сказала я.

Лукас провел большим пальцем вперед-назад по моей руке.

— Нет, но тебе не нужно слишком сильно напрягаться сразу. — Он поморщился. — Но мои родители и младшая сестра действительно хотят с тобой познакомиться.

Родители. Я привыкла к тому, что так мало у кого из парней были родители, что почти забыла, что у Лукаса они были.

— Конечно, они хотят. — Желудок скрутило. Что, если я не была той, кого они хотели для своего сына? Что, если им не понравится тот факт, что у меня еще четверо парней, кроме него?

Лукас наклонился, уткнувшись носом мне в шею.

— Они полюбят тебя.

— Я бы предпочла, чтобы они не ненавидели меня.

Холден повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Родители Люка — самые милые люди на свете. У тебя не будет с ними никаких проблем.

— А как насчет остальной стаи? — пробормотала я.

Энсон заглушил двигатель и повернулся на сиденье.

— Я не совсем Мистер Популярность, когда дело касается стаи. Вместе мы можем быть белой вороной.

Холден хмуро посмотрел на Энсона.

— Ты не паршивая овца, и Роуэн тоже.

Энсон пожал плечами.

— Меня также не совсем встречают с распростертыми объятиями. Я просто хочу, чтобы Ро знала, что она не одинока, если почувствует, что к ней относятся холодно.

Я подалась вперед, обхватив Энсона за руку и прижавшись лбом к его лбу.

— Ты тоже не одинок. Никогда больше.

Благодаря самоуверенности Энсона я забыла, каким изолированным он часто чувствовал себя.

Энсон глубоко вдохнул, уткнувшись лицом мне в шею.

— Правда, черт возьми, жаль, что мы сейчас на школьной парковке.

Я не могла сдержать смеха, который так и рвался из меня наружу. Я отпустила руку Энсона и обхватила его лицо ладонями, наклоняясь для медленного поцелуя.

— Черт возьми, — пробормотал Кин. — Это будет долгий день.

Я отпустила Энсона и откинулась назад, прижимаясь губами к шее Кина.

— У тебя все получится.

Он обнял меня одной рукой и поцеловал в макушку.

— Едва ли.

— От того, что мы сидим здесь, легче не станет, — сказал Холден, открывая дверцу машины.

Я вздохнула и перегнулась через Кина, открывая и нашу дверь.

— Пойдем.

Кин выскользнул наружу, затем я, и Лукас даже последовал за нами, вместо того чтобы выйти со своей стороны. Я оглянулась на него, вопросительно приподняв бровь.

— Хочу держаться поближе, на всякий случай, — сообщил он мне.

Драма последнего раза, когда я была здесь, заполнила мысли. Уродливые плакаты. Побег из школы. Неудивительно, что люди пялились на меня.

Мы пробрались внутрь, парни окружили меня. Каждый раз, когда кто-то слишком сильно сосредотачивался на мне, Энсон рычал на них. Я ущипнула его за бок.

— Прекрати. Это только ухудшает ситуацию.

Он притянул меня ближе к себе.

— Им нужно отступить.

Я просунула руку под подол его футболки, прижимая ладонь к его спине.

— Они так и сделают. В конце концов, я стану старой новостью, и они пойдут дальше.

Холден бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Надеюсь, что ты права. Но сделай мне одолжение? Подожди, пока кто-нибудь из нас проводит тебя между занятиями, хорошо?

Эти четыре пары глаз, устремленных на меня, были умоляющими.

— О, прекрасно, но мы не будем делать так вечно. — Мне оставалось надеяться, что как только я перекинусь, и мы узнаем, кто напал на меня, они немного расслабятся, поверив, что я смогу защититься.

Холден быстро поцеловал меня.

— Желаю хорошего урока.

— Тебе тоже.

Холден и Кин направились по коридору, а остальные направились к кабинету астрономии. Ридж и Джек уже сидели и помахали нам рукой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джек.

— Полностью вернулась к нормальной жизни. — Я взглянула на Риджа, когда скользнула за пустой стол и покраснела. — Я очень ценю, что вы с Кэсс забрали мои вещи.

Он улыбнулся мне.

— Нет проблем. Твоя мама — настоящая находка. Рад, что теперь ты будешь с нами.

Мой румянец стал еще ярче. Я могла только представить, что Ридж мог подслушать, когда они с Кэсс были у меня дома.

— Ее мама умная, — съязвила Сэйди, когда они с одной из своих подруг шли вдоль ряда парт.

Энсон застыл рядом со мной.

— Исчезни, Сэйди.

Она проигнорировала его и сосредоточилась на мне, на ее губах играла улыбка.

— Даже твои собственные родители не хотят тебя. Насколько это печально? — Она хихикнула, но это был отвратительный звук. — Подожди, это вторая пара родителей, которые тебя не хотят, верно? Должно быть это рекорд. Пройдет время, и эти парни тоже тебя бросят. Не могу дождаться, когда займу место в первом ряду.

Все парни вокруг меня посылали Сэйди убийственные взгляды. Лукас наклонился вперед, массируя мои плечи.

— Не слушай ее.

— Я и не слушаю.

Сэйди была рассержена и глубоко несчастна. Но я также гадала, была ли в ее словах доля правды.

— 48-

Я прижалась к Лукасу, когда Холден забрался на заднее сиденье позади меня. Я позволила Лукасу обхватить себя, и эта теплая энергия снова закружилась во мне. Мне нужно было все это до последней крупицы. Этот день был одним из самых длинных, которые я могла припомнить.

Сэйди и ее сучья команда были в полном составе, и Жасмин официально вступила в их ряды. Ехидные комментарии и перешептывания преследовали меня с первого урока до последнего. Мальчик, которого я никогда не встречала, подошел ко мне и сказал, что если я отсосу у него, то тоже смогу с ним жить. Энсон ударил его кулаком в лицо.

К счастью, никто из учителей этого не видел, и Кин схватил его в последнюю секунду, сделав удар менее мощным. Но у парня все равно красовался синяк под глазом. Я не могла найти в себе сил посочувствовать ему.

Холден переплел свои пальцы с моими, когда Энсон завел внедорожник, а Кин набрал сообщение на телефоне.

— Мне жаль, что сегодня было так тяжело.

— Это не твоя вина.

На лице Холдена отразилось сомнение, и я подвинулась на сиденье так, чтобы оказаться лицом к нему.

— Это не так.

Он провел большим пальцем по линии на моей ладони.

— Мы могли бы оставить тебя в покое, тогда ты не была бы замешана в этой неразберихе.

Мои ребра сжались вокруг легких, затрудняя полный вдох.

— Не говори так.

— Черт, — пробормотал он, притягивая меня в свои объятия. — Мы никуда не собираемся уходить. Не волнуйся, Ро.

Напряжение во мне немного ослабло, но недостаточно. Холден гладил меня рукой вверх-вниз по спине, пока Энсон вел машину.

— Мне жаль. Мне не следовало этого говорить. Я просто ненавижу, насколько люди зациклились на тебе.

— Я могу с этим справиться. Чего я не могу вынести, так это того, что вы меня бросите.

Кин повернулся на сиденье, свирепо глядя на Холдена. Выражение его лица смягчилось, когда он сосредоточился на мне.

— Этого никогда не случится. Ты застряла с нами.

— Мне нравится быть рядом с вами.

— Хорошо, — проворчал Энсон, и я не смогла удержаться от улыбки.

Остаток пути мы молчали, каждый из нас был погружен в свои собственные миры, пытаясь осмыслить все, что так быстро менялось. Когда Энсон подъехал к сторожке, Мейсон вышел из нее в сопровождении четырех человек. Коби, Сэм и двое незнакомых мне людей — мужчины и женщины. Мужчина обнимал женщину одной рукой, притягивая к себе.

— Это мои родители, — тихо сказал Лукас.

Я немедленно выпрямилась, посмотрев вниз на свой наряд. Было ли это уместно? Неужели я что-то пролила на себя за обедом? Я мог быть неуклюжей.

Лукас поцеловал меня в висок.

— Ты прекрасно выглядишь, и я уже говорил тебе, что они тебя полюбят.

Энсон изучал группу через окно.

— Выглядит чертовски официально.

Холден выпрямился.

— Папа сказал, что ему есть о чем с нами поговорить.

— Не знаю, смогу ли я выдержать еще много сброшенных бомб, — тихо сказала я.

Кин повернулся, прижимаясь своим лбом к моему.

— Да, сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.

Какое-то движение привлекло мое внимание, и Вон вышел из леса, направляясь к внедорожнику.

— Почему я чувствую, что у меня неприятности?

— Думаю, ему тяжело находиться вдали от тебя весь день. Это нервирует его волка, — объяснил Кин.

Я жестом попросила Лукаса выпустить меня. Он открыл дверцу и выпрыгнул наружу. Я последовала за ним, но продолжала двигаться, направляясь прямо к Вону. Легкая дрожь пробежала по его телу при моем приближении. Я не позволила нерешительности в его взгляде остановить меня. Я обхватила его руками за талию и прижалась щекой к его груди.

На этот раз он обхватил меня быстрее, и я могла поклясться, что почувствовала, как он вздохнул.

— Кин сказал, что люди были грубы с тобой сегодня.

Я мысленно накричала на Кина. Вон, вероятно, завтра придет в школу в качестве моего телохранителя и оторвет головы любому, кто посмотрит на меня искоса.

— Я в порядке.

— Это не так. Я это чувствую.

Я запрокинула голову назад, чтобы видеть его лицо.

— Чувствуешь?

Он кивнул.

— Я знал, что тебе было как-то больно. — В выражении его лица было замешательство, настороженность, но также и яростная готовность защитить. — Им нужно лучше защищать тебя.

Я сжала руками футболку Вона.

— Они это делают, но никто не может остановить слова.

— Я могу, — проворчал он.

— Но я действительно не хочу, чтобы ты впадал в кровавую ярость, чтобы остановить нескольких дрянных девчонок.

Губы Вона дрогнули.

— Принято к сведению.

От этого малейшего мгновения у меня в животе разлилось тепло. Мрачный и задумчивый вид Вона очень шел ему на пользу. Но Вон с намеком на улыбку? Катастрофа.

Наши губы были так близко, всего на расстоянии вдоха. Было так легко сократить это расстояние. Все во мне взывало к Вону о большем.

Жар вспыхнул в этих льдисто-голубых глазах. Затем, без предупреждения, он отпустил меня и отступил назад.

Я старалась не принимать это близко к сердцу. Я знала, что в голове Вона поселилось больше нескольких демонов, но это не меняло того факта, что его отступление убило что-то во мне.

— Роуэн, — позвал Мейсон со ступенек. — Нам нужно поговорить.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос.

Я направилась к сторожке, Вон следовал за мной по пятам, а остальные ребята двигались с флангов.

Мама Лукаса улыбнулась мне. Это выглядело так, будто она хотела, чтобы улыбка ободряла, но движение было неуверенным, будто она не могла полностью ее удержать.

— Я Лара. Так приятно с тобой познакомиться. — Я пожала протянутую ею руку. Лара не пожала мне ее в ответ, а взяла ее и сжала в ладонях. — Ты — благословение для нас. Я так рада, что Люк нашел тебя.

Глаза и горло горели.

— Спасибо. Приятно с вами познакомиться.

— Уверен, это также немного ошеломляет, — сказал отец Лукаса, выходя вперед. — Я Грег. Мы обещаем не слишком давить на тебя. Для тебя это настоящий период адаптации.

Я не смогла сдержать тихий вырвавшийся у меня смешок.

— Это определенно так.

Он похлопал меня по плечу.

— Ты справишься. Не волнуйся.

Ребята были правы. С Ларой и Грегом бояться было нечего. Единственное, что я чувствовала, исходившее от них, — это доброту и теплоту, возможно, с примесью небольшого беспокойства.

— Давайте зайдем внутрь, — предложил Мейсон.

— Не могли бы вы просто сказать мне прямо здесь? — спросила я, не желая выносить это внутрь. Я просто хотела покончить с этим, что бы это ни было, что бы он ни вывалил на меня.

Коби шагнула вперед, прищурено глядя на меня.

— Мы продолжим этот разговор там, где захочет альфа.

Мейсон поднял руку, призывая ее к молчанию.

— Каждый в этой стае волен высказывать свое мнение, при условии, что это делается уважительно. — Он повернулась ко мне. — Срываешь повязку?

— Лучше, чем делать это медленно.

Холден прижался ко мне с одной стороны, Лукас — с другой, и я почувствовала жар Вона на спине. Что-то внутри меня чувствовало, что Энсон и Кин тоже были здесь.

— Мы знаем, кто твоя мать.

Мейсон произнес эти слова спокойно и уравновешенно, но я чувствовала напряжение, охватившее остальных вокруг нас.

— Это еще не все, — сказала я. Не вопрос, а констатация факта.

— Она была членом этой стаи.

— Что? — рявкнул Холден.

Глаза Лары наполнились слезами.

— Теперь, когда я знаю, то вижу сходство. Такие же волосы и глаза, как у Эбигейл.

— В-вы ее знаете?

Она шагнула вперед.

— Мы были лучшими друзьями.

Я заметила, что она сказала это в прошедшем времени.

— Где она?

— Мы не знаем. Твоя мать пропала восемнадцать лет назад. С тех пор ее никто не видел.

— 49-

Мир вокруг меня то появлялась, то исчезал. В ушах звенело, когда кто-то вел меня вверх по ступенькам в сторожку. Я устроилась между Холденом и Энсоном, Кин и Лукас — по бокам от них. И я чувствовала, как энергия Вона бродит вперед-назад за диваном.

— Что значит «пропала»?

Мейсон опустился на диван напротив нас, Сэм и Коби по обе стороны, в то время как Лара и Грег заняли стулья между нами.

— Восемнадцать лет назад Эбигейл уехала в Сиэтл. Она сказала, что хочет пойти посмотреть художественную выставку. Она планировала остаться на ночь и вернуться на следующий день. Я почувствовала, как ее связь со стаей оборвалась через несколько часов после того, как она ушла.

— З-значит ли это, что она мертва? — Я не могла сдержать дрожь в голосе.

Холден крепко сжал мою руку.

— Нет. Смерть ощущается по-другому.

— Любой может разорвать связь со стаей в любое время, — объяснил Мейсон.

— Или этот разрыв может быть принудительным, — добавил Энсон.

Лукас хмуро посмотрел на него.

— Не помогаешь.

Я подняла руку, чтобы остановить спор до того, как он начался.

— Нет. Мне нужно знать полную картину. — Я встретилась взглядом с Люком. — Не скрывай от меня ничего в надежде защитить.

Он заскрежетал челюстями.

— Хорошо.

Я повернулась обратно к Мейсону, молча поощряя его продолжать.

— Я немедленно отправил туда силовиков для расследования.

Я вопросительно посмотрела на Сэма. Он кивнул.

— Тогда я не был главным силовиком, но я был с группой, которая ушла. Мы нашли ее машину рядом с галереей и пошли по ее запаху внутрь. А потом она как будто просто исчезла.

— Она, должно быть, была беременна мной, верно?

Мейсон заерзал на стуле.

— Обычно мы чувствуем, когда самка беременна, но есть способы замаскировать это, если самка хочет какое-то время сохранить новость в тайне.

— Мой отец? — прохрипел я. — Вы знаете, кто он?

Коби усмехнулась.

— Кто знает. Она могла спать с кем угодно.

Мейсон издал низкое рычание, и Коби опустила голову.

Лара повернулась ко мне.

— Я знала, что она с кем-то встречается, но она не говорила мне, с кем. Его не было в нашей стае. Но она сказала мне, что порвала с ним примерно за месяц до того, как пропала без вести.

Желудок свело судорогой, и я крепче сжала руку Холдена.

— Он не мог причинить ей вред, верно? Я имею в виду, что я здесь. В какой-то момент она родила.

Коби закатила глаза.

— Вы, ребята, замалчиваете самое простое объяснение. Эбигейл, вероятно, переспала с кем-то, с кем не следовало, с женатым мужчиной. Вероятно, она сбежала, чтобы скрыть этот факт.

Лара вскочила на ноги.

— Заткнись! Ты едва знала Эбби и всегда соперничала с ней из-за ее дара.

— Дара?

Губы Мейсона изогнулись в едва заметной улыбке.

— Она была одним из самых чутких эмпатов, которых я когда-либо встречал, и отличным даром для нашей стаи.

Лукас выпрямился.

— Я помню, как мама говорила о ней.

Выражение лица Лары смягчилось, когда она посмотрела на сына.

— Я бы так хотела, чтобы она была твоим наставником. Думаю, вы двое были бы как две капли воды похожи.

Мое сердце сжалось, острая боль от тоски по кому-то, кого я даже не знала, пронзила меня насквозь.

— И с тех пор о ней никто ничего не слышал?

Лара покачала головой.

— Ни слова.

— У меня есть кое-какие контакты, к которым я могу обратиться, — сказал Мейсон. — Мы начнем поиски снова. Нам может повезти.

Но каковы были шансы, что мы найдем женщину, которая скрывалась почти два десятилетия? Если она вообще была еще жива, и ее можно было найти.

* * *

Я прислонилась к камню, держа альбом для рисования на коленях. Я сосредоточилась на своих штрихах на странице, гадая, не моя ли мать привила мне любовь к искусству. Ей это нравилось настолько, что она отправилась в Сиэтл посмотреть выставку.

Карандаш соскользнул, проведя черную линию по бумаге. Я боролась с желанием зарычать. Не было никакого способа стереть его, не забрав с собой сложные фрагменты рисунка.

Я уставилась на озеро. Оно было вдали от сторожки и других заселенных строений, но все же в самом центре комплекса. Там было настолько одиноко, насколько я могла себе представить. Но мне нужна была даже эта иллюзия одиночества.

Я больше не могла выносить жалостливых взглядов парней и перешептываний, когда проходила мимо других людей в стае — все удивлялись, почему Эбигейл отказалась от меня.

Я закрыла альбом для рисования и прижала его к груди. Будто это могло каким-то образом утешить меня. В груди возникло тянущее ощущение, и я поняла, что мое время на исходе. Не только тело говорило мне, что мне нужно найти свою связь, но и сердце тоже. Всего в минутах ходьбы от них или около того, и я скучала по их успокаивающему присутствию.

Я запихнула свои пожитки в сумку и поднялась на ноги. В лесу послышался шорох, и я остановилась, напрягая слух. Ничего.

Я закинула сумку на плечо и направилась по тропинке к сторожке и центру территории. Солнце стояло низко в небе, и я знала, что нужно поторопиться, чтобы успеть вернуться до наступления темноты.

Я ускорила шаг, переступая через корни деревьев и огибая камни. Может быть, это будет моим новым местом. Здесь было не так спокойно, как у бушующего ручья, но это было за пределами территории комплекса. Пока что это озером должно было бы стать моим.

Послышались голоса, и я притормозила.

— Холден, пожалуйста. Посмотри на меня. Ты знаешь, что между нами все хорошо. Я — то, что тебе нужно. Роуэн слишком слаба, чтобы возглавить эту стаю. Это не ее вина, но это не меняет правды. — Голос Жасмин зазвучал так, как я никогда раньше от нее не слышала, мягко, почти покорно.

— Ты должна остановиться. Это должно случиться, Джаз. Роуэн — моя пара. Ты же знаешь, что все меняется, когда волк находит ее.

Я шагнула вперед как можно тише, зная, что их слух перевертышей уловит любой слабый звук. Тропинка передо мной изгибалась, и я отступила за дерево, выглядывая из-за него сбоку. Жасмин стояла рядом с Холденом, почти касаясь его, и мне пришлось подавить рычание.

— Тебе не обязательно соглашаться на брачные узы, — настаивала Джаз. — У нас есть свобода воли не просто так. Тебе нужно сделать трудный выбор на благо стаи. Для нашего блага. — Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем. — Я не забыла ту ночь. Знаю, ты тоже это почувствовал.

Воздух со свистом вырвалась из моих легких, когда она придвинулась еще ближе к Холдену. Он накрыл ее руку своей.

— Тот поцелуй был ошибкой, Джаз. Этого никогда не должно было случиться. Мне жаль, если это причиняет тебе боль, но это правда.

Боль пронзила мою грудину. Тот поцелуй. Я подумала обо всех тех случаях, когда Холден клялся мне, что между ним и Жасмин никогда не было ничего, кроме дружбы. Как легко ложь слетела с его языка.

Она сократила дистанцию. Я наблюдала, будто это происходило в замедленной съемке, как ее губы встретились с его губами. Он оттолкнул ее, но не раньше, чем я издала страдальческий звук. Он прозвучал так тихо, что я сама едва расслышала, но Холдена резко повернул голову в мою сторону.

— Роуэн…

— Нет. — Мой голос не дрожал, хотя все остальное во мне дрожало. — Держись от меня подальше.

Не было ни оправдания, ни красивой лжи, которые были бы достаточно хороши. Мне было невыносимо даже смотреть на него. Поэтому я выбрала свой единственный вариант. Я повернулась и побежала.

— 50-

Ветки хлестали меня по лицу, когда я бежала через лес. Это было глупо, совершенно по-идиотски — бежать, не имея ни малейшего представления о том, куда я направляюсь. Все, что я знала, это то, что мне нужно уйти. От секретов и лжи. От одной бомбы, меняющей жизнь, за другой.

Я уворачивалась от деревьев, как только могла, легкие горели. Я снова увидела пруд, но под другим углом, чем там, где была раньше. Как раз в тот момент, когда я собиралась прорваться сквозь деревья, я в кого-то врезалась.

Руки легли мне на плечи, поддерживая меня.

— Эй, там.

Обеспокоенное лицо Сэма появилось в фокусе моего зрения.

— Простите, я… — Мои слова оборвались. Я понятия не имела, как закончить это предложение.

— Не нужно извинений. Ты в порядке?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— Нет. — Это было единственное слово, которое я смогла выдавить. Я была настолько далека от того, чтобы быть в порядке, насколько это вообще возможно в человеческих силах.

Он обнял меня, неловко похлопывая по спине.

— Все будет хорошо. Я знаю, что сейчас это очень много.

Я кивнула, уткнувшись в его плечо, горло горело. Это неправильно. Не тогда, когда я не могла доверить одному из своих парней сказать мне правду. Когда другой член этой связи даже не хотел, чтобы я прикасалась к нему.

Я высвободилась из объятий Сэма, вытирая лицо там, где саднили царапины.

— Со мной все будет в порядке. Мне действительно жаль, что я столкнулась с вами. Я не смотрела, куда иду.

Сэм усмехнулся.

— Ты бьешь как полузащитник.

Я попыталась улыбнуться, но, казалось, не могла заставить губы повиноваться. Образ губ Жасмин на губах Холдена крутился у меня в голове. Желудок скрутило, и я закрыла глаза, вдыхая через нос.

Рука Сэма легла мне на плечо.

— Почему бы нам не отвезти тебя обратно в домик? Ты забралась довольно далеко в сторону от проторенной дороги.

Я огляделась вокруг и поняла, что у меня нет ни малейшего представления о том, как вернуться обратно, даже если это было последнее место, куда я хотела бы попасть.

— Спасибо. Я была бы признательна за это.

— Следуй за мной. — Сэм направился сквозь деревья, выбирая невидимую тропинку, которая была достаточно широкой, чтобы мы могли идти бок о бок.

— Мейсон включил меня в оперативную группу по поиску твоей мамы, Эбигейл.

— Хорошо. — Пульс стучал в висках. Прямо сейчас у меня не было времени думать о пропавших матерях, не тогда, когда все, что я могла видеть, — это Жасмин и Холден.

— У тебя есть какие-нибудь воспоминания о ней?

Я покачала головой.

— Родители удочерили меня, когда мне был всего месяц от роду. Но это было закрытое усыновление, так что они даже не знали имени моей матери. Все, что у них было, — это несколько подробностей об истории ее здоровья. — Не хватало одной крошечной детали. Что есть шанс, что я превращусь в волка.

Сэм продолжал идти, мыча.

— И они не знают, где ты родилась?

— Нет. Агентство по усыновлению находилось в Балтиморе, но они принимали детей со всей страны.

— Мне нужно будет узнать у тебя название, чтобы я мог посмотреть, как взломать их записи.

Я притормозила.

— Вы можете это сделать?

Сэм усмехнулся.

— Во сне. Кин тоже. Он даже лучше меня.

— Вау.

Я снова зашагала, оглядываясь по сторонам.

— Могу поклясться, что сторожка была в другой стороне. У меня наихудшее чувство направления.

Улыбка Сэма была натянутой.

— Нам нужно немного спуститься вниз, чтобы добраться до моста через ручей.

Укол беспокойства скользнул во мне.

— Ой.

Пока мы шли, то немного помолчали, солнце опустилось еще ниже в небе. Единственными звуками, которые я слышала, были отдаленный шум воды и шелест ветра в кронах деревьев. Я вздрогнула, когда поднялся ветерок.

Сэм краем глаза уловил это движение.

— Скоро тебе не придется беспокоиться о том, что тебе когда-нибудь будет холодно.

— Да?

— Волки-перевертыши горячи. Кроме того, для нас практически невозможно заразиться человеческими болезнями.

— Никакого рака или чего-нибудь в этом роде? — Я оглянулась через плечо в том направлении, где, как мне показалось, находился домик. Мы удалялись все дальше и дальше. Мне нужна была эта чертова телепатическая рация, которая была у других парней.

— Нет. У нас есть и другие риски, но не эти.

— Очень жаль, что мы не знаем, что защищает нас от этих болезней. Мы могли бы помочь многим людям.

Сэм бросил взгляд в мою сторону.

— Это оставило бы нас слишком незащищенными. Мы все закончим как лабораторные крысы.

Я снова оглянулась через плечо

— Я чувствую, мы отдаляемся.

— Это долгий обходной путь. Но он дает мне время поговорить с тобой.

Я опять притормозила, пока совсем не остановилась.

— О чем?

Сэм повернулся ко мне лицом.

— Я знаю, кто твой отец.

— 51-

— Что? — Единственное слово вырвалось со свистом воздуха.

— Я знаю, кто твой отец, и он хочет помочь тебе.

Я инстинктивно сделала шаг назад. Помочь мне. Что это значило?

— Кто он?

Сэм медленно шагнул вперед.

— Мы расскажем тебе все, как только я доставлю тебя к нему. Здесь ты не в безопасности.

Мое сердце ускорило свой ритм, когда я сделала еще один шаг назад.

— Почему он не может прийти сюда?

Из-за деревьев вышла неуклюжая фигура.

— Да, Сэм. Почему он не может прийти сюда? — Льдисто-голубые глаза Вона блеснули в тусклом свете, когда он направился к нам.

Сэм повернул голову в сторону Вона, на его губах заиграло рычание.

— Не беспокойся об этом, щенок.

Вон крадучись двинулся вперед, встав между мной и Сэмом.

— Я не щенок. Я не был им с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать, и я пережил ад на земле.

Мое сердце заколотилось от его слов, боль пронзила меня насквозь.

— Стая уже в пути, — сказал Вон как ни в чем не бывало. — Ты можешь объяснить, почему у тебя секреты от альфы.

Сэм разразился градом проклятий.

— Роуэн, это твой выбор. Ты можешь пойти со мной.

Я покачала головой. Какой бы неразберихой ни была моя жизнь, я была готова сражаться за парней из моего связи.

— Нет.

В глазах Сэма зажегся гнев.

— Я не хотел, чтобы до этого дошло. — Он тихо свистнул, и из-за деревьев позади Сэма появились два коричневых волка.

Вон напрягся, сжав руки в кулаки по бокам.

— Это самоубийство, Сэм. Беги сейчас, и, возможно, выживешь.

Сэм скривился.

— Им потребуется по меньшей мере двадцать минут, чтобы добраться сюда, и это на пределе возможностей. Уйма времени, чтобы убить тебя.

— Прекрати. Я пойду с тобой. — Слова сорвались с моих губ прежде, чем я смогла их остановить. Образ того, как кто-то причиняет боль Вону или еще хуже, был больше, чем я могла вынести.

— Нет, — прорычал Вон. Его грудная клетка вздымалась, когда он пристально смотрел на Сэма. — Ты так легко забыл о моем даре?

На лице Сэма появился намек на настороженность.

— Ты можешь использовать его только в человеческом обличье. Мои друзья разорвут тебя на куски прежде, чем у тебя появится шанс.

Вон мгновенно переместился, его ладонь легла Сэму прямо на грудь. Эффект был мгновенным, будто Сэма ударило электрическим током. Его тело содрогнулось в серии судорог. Он рухнул на землю, рот открыт в беззвучном крике.

Волки, не колеблясь, оба бросились на Вона.

— Беги! — крикнул он как раз перед тем, как принять свою великолепную форму черного волка.

Один из коричневых волков вонзил зубы в бок Вона, в то время как другой бросился на него, повалив на землю. Я лихорадочно огляделась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Мой взгляд остановился на камне размером с мяч для софтбола, и я подбежала, чтобы поднять его.

Раздалось рычание, когда когти Вона полоснули по груди одного из волков. Я не стала ждать. Я швырнула камень в волка. Цель оказалась верной, попав ему в бок. Камень ударил его так сильно, что он потерял концентрацию. Вон вонзил зубы волку в шею и швырнул его в полет в дерево.

Это действие дало возможность другому бурому волку проявить себя. Он бросился на Вона, вонзив зубы в бок. Вон издал вопль, от которого у меня по коже побежали мурашки, а грудь пронзила острая боль.

Нет. Нет. Нет. Этого не было.

Вон изо всех сил пытался выпрямиться, когда другой волк вцепился ему в живот. Сэм застонал, лежа на земле. Я лихорадочно искала какой-нибудь другой камень или палку, достаточно большие, чтобы нанести ущерб.

Вон издал еще один вопль, и это было так, будто что-то глубоко внутри меня пробудилось к жизни. Был ожог, а затем вспышка света. Боль, будто все мои кости ломались, пронзила меня насквозь. Я споткнулась, моргая и втягивая воздух. Только я стояла не на двух ногах, а на четырех.

Я на мгновение задержала взгляд на рыжеватой шерсти своих лап, прежде чем очередной вой Вона заставил меня начать действовать. Инстинкт взял верх, и я бросилась на бурого волка, щелкая челюстями. Зубами впилась ему в бок, застав его врасплох.

Он низко зарычал на меня, мотнув головой. Неужели он всерьез думал, что я последую за ним? Я издала рык, вставая между ним и Воном, который, тяжело дыша, лежал на земле, едва двигаясь.

Бурый волк бросился вперед и укусил меня за переднюю лапу. Я, не колеблясь, нацелилась прямо ему в шею. Вкус крови на языке заставил желудок скрутиться, но я проигнорировала это.

Бурый волк зарычал, его когти полоснули меня по животу. Боль расцвела ярким цветом, но я снова бросилась на него. Мне пришлось его сдерживать.

Он укусил меня за заднюю лапу, и я вскрикнула. Но как только я это сделала, в лесу раздалась серия завываний. Близко. Я могла чувствовать их, мою связь. Они были так близко.

Бурый волк вскинул голову на этот звук. Он посмотрел на Сэма, все еще корчащегося на земле, а затем убежал в том направлении, откуда пришел.

Четыре волка выскочили на поляну. Я сразу поняла, что они мои, даже Лукас и Кин, которых я раньше не видела в волчьем обличье. Но мой взгляд тут же вернулся к Вону. Я бросилась к нему и ткнулась в него носом.

Он никак не отреагировал. Я смотрела, как поднимается и опускается его грудная клетка, но дыхание было слишком поверхностным. Потом оно совсем прекратилось.

— 52-

Я изменилась обратно, даже не подумав об этом. Мышцы напряглись, а кости хрустнули. Потом я снова встала на две ноги. Они задрожали, когда я упала на колени, нисколько не заботясь о том, что я была такой же голой, как в день своего рождения, одежда затерялась где-то там.

— Вон. — Его имя сорвалось с моих губ хриплым шепотом.

— Роуэн! У тебя идет кровь. — Лукас в мгновение ока оказался рядом со мной, рукой потянувшись к моему животу.

Теперь я могла мысленно слышать Энсона и Холдена. Они бежали за бурым волком. Я также слышала, как Мейсон говорил им, что идет следом. Другие волки заполнили поляну, те, которых я не знала.

Кин бросился к нам. На груди его серебристо-серой шерсти было черное пятно. Это была та же почти сердцевидная форма, что и у Вона, но наоборот. Его очертания расплылись, а затем он снова стал человеком.

— Вон. — Он уткнулся лицом в шею своего брата, и что-то во мне сломалось.

Слезы хлынули из глаз, и я стряхнула с себя Лукаса.

— Дай мне пространство.

— Ро, ты не можешь его вылечить. Он ушел слишком далеко, — тихо сказал Лукас.

— Я должна попытаться. — Голос сорвался на этих словах, но руки потянулись вперед, зарываясь в мех Вона. Там что-то было. Своего рода жизненная сила. И я знала, что Вон не ушел. Еще нет.

— Он все еще жив. — Я сосредоточилась на руках, испытывая то же самое чувство, что и тогда, когда я залечивала порез Энсона. Я попыталась ухватиться за тот гул энергии внутри меня, за ту искру, которую почувствовала, когда впервые прикоснулась к Вону. Тогда я вложила в него все, что у меня было.

Сердце заколотилось, пропустив несколько ударов, и Лукас поддержал меня.

Он пальцами крепче сжал мои плечи.

— Ты не можешь этого сделать. Это отнимает слишком много сил. Я чувствую.

Взгляд Кина метнулся от брата ко мне. На его лице было написано такое отчаяние. Он не знал, о чем меня просить. Сдаться? Продолжать настаивать?

— Кин, скажи что-нибудь, — приказал Лукас.

— Я… я не могу. Я… — Слова оборвались, он не смог закончить предложение.

Лара бросилась к нам.

— Ты нужен ей. Все вы.

Должно быть, она сказала Энсону и Холдену то же самое по связи стаи, потому что я услышала шепот в голове, что они приближаются.

Я вложила в Вона больше энергии, пошатываясь. Кин поспешил ко мне, положив руки мне на талию, помогая удержаться на ногах. Я почувствовал, как через меня прошел небольшой поток чего-то, и я втолкнула все это в Вона.

Медленный ритмичный стук становилась все громче. Я знала, что это был Вон. Его сердце возвращалось к жизни. Работало. Но когда я посмотрела на кровь, сочащуюся из его раны в животе, я поняла, что этого недостаточно.

Я надавила сильнее, зрение затуманилось.

«Быстрее!» — позвала Лара по мысленной связи.

Холден и Энсон выскочили на поляну, обратились на ходу, подбежали ко мне, опустились на колени и немедленно возложили на меня руки. Энсон схватил меня за бедро, в то время как руки Холдена легли мне на спину.

Раздался еще один всплеск. Свет вспыхнул у меня перед глазами, и я сосредоточила все внимание на Воне.

— Не оставляй нас, — прошептала я наполовину в мольбе, наполовину в молитве.

Жгучая боль обожгла переднюю часть моего бедра, будто кто-то вдавил в меня раскаленное железо.

— Связь, — процедил Холден сквозь стиснутые зубы. — Начинается.

Я дышала, превозмогая боль, держа глаза закрытыми и направляя весь этот свет в Вона. Я позволила своей голове упасть на его бок, не в силах больше держаться прямо.

— Это уже слишком, — сказал Лукас. — Я чувствую, как она угасает.

— Тогда нам нужно дать ей больше энергии, — проворчал Энсон.

— Срань господня, — произнес голос, который я не узнала. — Его плоть снова срастается.

Я распахнула глаза, голова все еще покоилась на шерсти Вона. Его шкура сходилась сама собой, словно по мановению волшебной палочки. Это зрелище дало мне все, что было нужно для последнего рывка. Я потянулась так глубоко, как только могла, представляя себе резервуар золотого света, доходящий мне до кончиков пальцев ног. Я потянула так сильно, как только могла, а затем ткнул этим факелом в Вона.

Над головой раздалась взрыв. Искры заплясали у меня перед глазами. Сердце сжалось в груди. Потом не было ничего, кроме черноты.

КОНЕЦ… НА ДАННЫЙ МОМЕНТ…

Content

Хейл Тесса Искра судьбы