Харпер Хелен

Опаленное сердце

Хелен Харпер — Опалённое сердце

(Клеймо огня #4)

Глава 1

Я сидела на водительском сиденье Таллулы, сжимая свой уже остывший кофе на вынос и глядя в окно. Парковка оказалась более оживлённой, чем я ожидала. Я наблюдала, как женщина с напряжённым лицом сжимала руку плачущего карапуза рядом и шагала к своей машине. Через несколько мест от неё двое мужчин в серых костюмах вышли из автомобиля, каждый держа в одной руке портфель, а в другой телефон. Они направились к входу в здание с уверенной целеустремлённостью людей, которые много раз проходили эту дорогу и точно знали, куда направляются.

Это был мой первый раз здесь, но за свои два года обучения на детектива я бывала в подобных местах. Неважно, как бы ни выглядело здание, или в каком районе Лондона или окрестного пригорода оно ни располагалось, они все сохраняли одну и ту же атмосферу. Отчаяние в сочетании с удовлетворением. Надежда в сочетании со страхом. Справедливость в сочетании с местью.

Тюрьма Её Величества «Галловей» ничем не отличалась.

Мои пальцы зудели, и я испытывала сильное искушение повернуть ключ в замке зажигания Таллулы и уехать, не оборачиваясь назад. Я не ожидала, что мой визит одобрят так быстро. Не имея активного расследования в данный момент, я посчитала, что бюрократические шестерёнки исправительной системы Англии будут вращаться медленно, и что пройдёт несколько недель (минимум), прежде чем я получу доступ, который запросила. И всё же вот она я, спустя менее 72 часов, с одобрением на визит к убийце моих родителей.

Я сказала Лукасу, что хочу сделать это одна, и что это будет проще без его угрюмого присутствия за моим плечом. Это было ошибкой. Я бы отдала половину крови в своём теле, чтобы он сейчас оказался здесь. Мне не стоило недооценивать важность моральной поддержки.

Двое мужчин, которые наверняка были адвокатами, прошли через главный вход в пятидесяти метрах от меня и скрылись из виду. Женщина пристегнула ребёнка на заднем сиденье машины и мрачно бормотала себе под нос, садясь за руль. Она заметила мой пристальный взгляд, хмуро уставилась на меня и показала средний палец. Я не среагировала.

— Это ошибка, Таллула? — спросила я вслух.

Надо ли говорить, что машина не ответила? Я вздохнула. Хватит тянуть резину, пора набраться мужества. Я вышла и расправила плечи. Я детектив-констебль Эмма Беллами, я уже сталкивалась с убийцами прежде. Когда я умирала, я возвращалась в облаке пылающего серного пламени. Если верить кое-какой книге заклинаний, которая и породила, и решила немало проблем, я была единственным фениксом. Я проводила свои дни, погрузившись в дела сверхъестественных существ, гораздо более могущественных, чем любые заключённые в здании передо мной. А начиная с прошлой недели, я проводила ночи с лидером Лондонских вампиров.

А значит, я могла справиться с одним человеческим мужчиной, и неважно, за что он ответственен. Во мне более чем достаточно силы. Я поправила свой лучший пиджак и пошла ко входу в тюрьму.

Интерьер оказался более ярким, чем я ожидала — весёленькие стены тёплых янтарных оттенков и картины, видимо, нарисованные заключёнными, а также постеры, объяснявшие правила тюрьмы для посетителей. Я выудила свою заявку на посещение и передала её охраннику в униформе за плексигласовым стеклом, приложив свои водительские права и полицейское удостоверение.

— Доброе утро, детектив Беллами, — сказал он с такой же профессиональной улыбкой, как и у бариста, у которого я этим утром заказала кофе. — У нас есть запись о вашем визите. Перед тем, как вы зайдёте, я должен попросить вас заполнить эту форму, — он протянул мне бланк. Я проставила галочки в нужных местах, нацарапала свою дату рождения и адрес, затем подписалась внизу.

— И я также должен сделать ваше фото для наших данных.

Я кивнула и подождала. К сожалению, вспышка оказалась ярче, чем я ожидала, и мне пришлось часто поморгать, чтобы привести зрение в порядок. Охранник улыбнулся мне, явно привыкнув к такой реакции.

— Поскольку это официальный визит, — сказал он, — вас отведут в комнату, где вы сможете поговорить с заключённым наедине. Он согласился поговорить с вами, но прошу заметить, что он всё время будет в наручниках, и вас будет разделять экран. При нормальных обстоятельствах такого не было бы, но учитывая деликатность вашей ситуации, такое разделение уместно. На ваш визит выделен час времени. Если вам понадобится больше, вам нужно поговорить с назначенным надзирателем и…

— Мне не понадобится больше, — перебила я.

Глаза охранника встретились с моими. В его выражении жило сочувствие, доказывавшее, что он прекрасно знал, кто я, и что Сэмюэл Бесвик сделал с моей семьей.

— Хорошо, — он облизнул губы. — У него редко бывают посетители, знаете ли. Его мать какое-то время навещала его, но теперь она в доме престарелых и больше не путешествует. Никто не навещал мистер Бесвика уже минимум три года.

Может, я должна была испытать некоторое удовлетворение от крупицы информации о том, что никто не заботился о Бесвике настолько, чтобы повидаться с ним. На удивление это вызвало во мне лишь печаль. Он изменил траекторию моей жизни, когда оборвал жизни моих родителей, и я ненавидела его всей душой, но это делало жестокие смерти моих мамы и папы ещё более бессмысленными.

Сэмюэл Бесвик умрёт один в стенах этой тюрьмы. В итоге он не добился ничего, кроме трагедии для всех причастных, включая его самого. Никто тут ничего не выиграл.

Я прошла через металлодетектор и более тщательный досмотр, после чего надзиратель провёл меня по широкому коридору к бежевой двери с цифрой 32. Надзиратель отпер её и жестом показал мне заходить.

— Сэмюэл Бесвик скоро придёт, — сказал он. — Его заведут через противоположную дверь. Пусть вы сможете видеть его, вас постоянно будет разделять защитный экран, — он говорил так, будто повторял зазубренные правила. — На протяжении встречи вам рекомендуется оставаться на своём стуле. Я буду снаружи у двери. Когда закончите, постучите по двери, и я вас провожу. Мы не будем подслушивать, но довожу до вашего сведения, что в углу комнаты есть камера, записывающая происходящее.

Я отрешённо кивнула. В отличие от тёплых тонов в лобби, эта комната казалась холодной. Стены были того же неприметного бежевого оттенка, что и стальная дверь. Я решила, что на свете нет более депрессивного оттенка, чем бежевый.

Надзиратель подождал, пока я сяду на неудобный металлический стул, крепко прикрученный болтами к полу. Передо мной от стены до стены тянулся упомянутый защитный экран. Нижняя половина состояла из стали, а верхняя — из стекла с небольшими вентиляционными отверстиями, через которые могли доноситься звуки речи. Всё обустроено так, чтобы предотвратить любой физический контакт между посетителем и заключённым, и экран выглядел довольно прочным. Пусть я не боялась Бесвика, но эта преграда странным образом успокаивала. За ней находился ещё один стул и другая дверь — дверь, через которую придёт убийца моих родителей.

— Его приведут через одну-две минуты, — сказал надзиратель и оставил меня одну.

Я закинула ногу на ногу, затем изменила позу обратно. Я положила ладони на колени, одну поверх другой. Мгновение спустя я передумала и переплела пальцы. «Расслабься, Эмма. Дыши». Это всего лишь мужчина. Ожидание и предвкушение будут намного хуже самой встречи. Наверняка.

Когда дверь напротив открылась, я подпрыгнула. Пока я материла себя за это, Сэмюэл Бесвик вошёл шаркающими шагами и опустился на противоположный стул.

Я иррационально ожидала встречи с тем же мужчиной, которого сфотографировали, пока выволакивали из суда Олд-Бейли после вынесения приговора. Но это было двадцать пять лет назад. Я уже не была маленьким ребёнком, которого он оставил в луже крови моих родителей… а он больше не был молодым мужчиной с кустистыми усами и тёмными волосами. Во-первых, он поседел. Это была не статная седина, которую можно увидеть у состоятельных граждан на улицах, где я жила, а унылая, редеющая седина, которая в интернете сразу была бы отнесена к изображениям бродяжничества. Его кожа была бледной после долгих лет жизни в тюрьме, щёки обвисли, плечи сгорбились. Однако его голубые глаза оставались пронизывающими.

Я знала, что он занимал себя на протяжении этих лет. Он выучил арабский и немножко китайский. Он проходил курсы продвинутого уровня по истории, психологии и экономики, получил юридическое образование в университете Опен. Сэмюэл Бесвик, может, и убийца, но он не идиот. Мне не помешает помнить об этом.

Мне хотелось наклониться через стол, разбить экран, схватить его за плечи и потребовать рассказать, зачем он убил моих родителей. Вместо этого я любезно улыбнулась и не повышала голос.

— Благодарю, что согласились встретиться со мной.

— Мисс Беллами, вы себе не представляете, насколько желанна любая перемена в рутине для старого арестанта вроде меня, — его голос был хриплым, будто он не слишком часто им пользовался. Я посмотрела на его руки, и пожелтевшие пятна на пальцах указывали на его пристрастие к никотину. Затем я вновь подняла взгляд.

— На самом деле, — сказала я, — зовите меня детектив-констебль Беллами.

На лице Бесвика что-то промелькнуло — слишком беглая и туманная эмоция, чтобы я могла её разглядеть. Это не была неприязнь или отвращение; если бы мне нужно было предположить, я бы сказала, что это понимание.

— Приношу свои извинения, детектив Беллами. Должен ли я сделать вывод, что вы здесь в профессиональном качестве, а не по личному интересу?

Я встретилась с ним взглядом, не моргая.

— Я здесь по поводу моих родителей, — такое признание едва ли стало новость для Сэмюэла Бесвика. Он знал, кто я. В его глазах промелькнуло нечто странное. Я старательно наблюдала за ним и продолжала. — Вы никогда не признавались, что сделали с ними, но я надеялась, что вы расскажете мне. В конце концов, из-за ваших поступков вы провели тут двадцать пять лет. Вас признали виновным в глазах закона. Учитывая показания свидетелей, подтверждающих ваше присутствие в том районе в то время, и следы крови, найденные на вашей одежде после осмотра, не оставалось сомнений, что вы хладнокровно убили их.

Бесвик посмотрел на меня, затем слегка изменил позу.

— Да, — просто сказал он. — Убил.

Всего два слова, два простых слова, но учитывая то, как долго он отрицал содеянное, я не ожидала, что они слетят с его тонких губ. Я определённо не ожидала прилива облегчения, который я испытала от этого внезапного признания.

— Вы хотите знать детали, — казалось, он не рвался рассказать мне и не упивался историей. Честно говоря, Сэмюэл Бесвик казался попросту усталым. — Верно?

Я сглотнула.

— Я хочу знать, почему. Почему вы их убили?

Бесвик пожал плечами.

— Что я могу сказать? У них было всё, а у меня не было ничего. Это была чистая зависть. Они оказались не в том месте, не в то время.

Я не запрашивала полные файлы по убийствам; я этого не хотела. Я ничего не помнила с того времени — ничего об убийствах и ничего о том, что случилось после. Меня долго допрашивали, когда мне было пять лет, и я не смогла дать ничего полезного. Очевидцы всегда считались скандально ненадёжными свидетелями, но у меня не осталось даже ложных воспоминаний о том времени. Однако я прочла то, что сохранил мой дядя, а также старые газетные статьи, и я наизусть знала все базовые детали преступления Сэмюэла Бесвика. И всё же мне хотелось услышать это из его уст.

— Вы жили в той же деревне, — констатировала я.

Он улыбнулся, обнажая пожелтевшие кривые зубы.

— Барчепел. Типичное воплощение Средней Англии, — в его голосе звучали странные маниакальные нотки. — Больше похож на тюрьму, чем сама тюрьма. Кент называют Садом Англии. Может, это относится к некоторым частям графства, но точно не к Барчепелу. Это скорее помойная яма, чем сад с розами.

Я не бывала в Барчепеле после смерти родителей, но я сомневалась в описании Бесвика. Я видела фото этого поселения: небольшое и живописное, не лишённое недостатков, но едва ли сравнимое с канализацией. Наверное, худшее определение, которое можно ему дать — это вялое и скучное. Если не считать двойного убийства время от времени, конечно же.

— Вы знали моих родителей до того, как убили их?

— Я видел их в деревне. Иногда в пабе, на прогулке. Однажды говорил с вашей мамой, когда она продавала торты на местном празднике.

Я подалась вперёд. Ничего не могла с собой поделать.

— Что она сказала?

— Что стояла славная погода. Что ей нравилась моя футболка. Что она обрадована призом, который выиграла в лотерею, — он приподнял брови. — Вы тоже там были. Не столько говорили, сколько лепетали. Что-то про ползучих бяк в саду, если я правильно помню.

Мне тогда только исполнилось пять; едва ли удивительно, что я не завела с ним глубокую философскую беседу.

— Значит, она была к вам добра, — огрызнулась я. — Но вы всё равно её убили.

Бесвик пожал плечами и отвёл взгляд.

— Это не было личным, по сути. Я увидел двух людей, у которых была жизнь получше, и захотел их наказать. Я мог бы выбрать кого угодно. Просто вам не повезло, что я выбрал ваших родителей. Я был в Лондоне, прыгнул на автобус до дома. Приехал в Барчепел в половине десятого вечера, и мне не хотелось ложиться в постель. Я пошёл прогуляться и увидел свет в вашем коттедже. Ваши родители были там с вами, — он кротко улыбнулся. — Если это поможет, они умерли быстро. Они не страдали.

В моей груди формировался жёсткий узел.

— Отчёт патологоанатома говорит об обратном, — мой дядя хранил копию отчёта, и за последнюю неделю я прочла его несколько раз. И какими бы знакомыми ни становились детали, выносить это не становилось проще.

Бесвик посмотрел на стол.

— Я могу лишь сказать вам, что это не заняло много времени, — тихо сказал он. — Там был я. А не патологоанатом, — он помедлил. — Просто знайте, что я сожалею. Тогда я пребывал в плохом состоянии морально. Ваши родители не заслуживали того, что с ними случилось. И вы тоже.

— Вы их убили, — упорствовала я. — Почему вы не убили и меня тоже?

Его плечи дёрнулись.

— Я бы этого не сделал. Вы были ребёнком… это было бы несправедливо.

Несправедливо? Несправедливо? Сдержанность, которая так хорошо мне служила, мгновенно схлынула, и всё застлал красный туман.

— Вы вломились в наш дом. Вы пырнули ножом моего отца. Вы перерезали горло моей матери. Вы оставили меня на кухне с их телами. Вы оставили меня сидеть в их крови.

Бесвик вздрогнул.

— Да, — сказал он. — Я сделал всё это.

— Скажите мне, что из этого было справедливым, бл*дь, — я стискивала подлокотники стула, и костяшки моих пальцев побелели. — Скажите мне!

Он не ответил.

Я чуть не плюнула в него.

— На суде вы не признали вину. Вы всегда утверждали, что невиновны.

Он снова поёрзал на стуле.

— Я не хотел угодить в тюрьму.

Мою грудь сдавило; дышать становилось сложно. В этот момент я с внезапной ясностью поняла, что не могу это сделать. Я думала, что смогу сидеть напротив этого мужчины и спокойно допросить его; что я достаточно сильна, чтобы справиться со всем, что он скажет, но на деле это оказалось очень далеким от правды. Я не могла даже дышать одним воздухом с ним. Если останусь тут, то проломлю разделяющий нас экран и убью его. Я сделаю это своими голыми руками задолго до того, как надзиратель снаружи сумеет снова открыть дверь и остановить меня.

Они не должны были разрешать мне говорить с Бесвиком наедине. Что бы руководство тюрьмы ни думало о моей ситуации и их мерах предосторожности, я очень чётко осознавала, что обладаю сверхъестественной силой и человеческой волей убить мужчину напротив меня. Я нечто гораздо большее, чем просто ещё одна жертва.

— Мне надо убираться отсюда, — пробормотала я, вскочила на ноги, подошла к двери и затарабанила по ней. — Выпустите меня! — заорала я. — Выпустите меня отсюда!

Бесвик не шевелился. Он наблюдал за мной со своего стула, и эти голубые глаза прожигали метафорическую дыру в моей спине. Я застучала ещё сильнее. Где, бл*дь, ходит этот надзиратель?

Тяжёлая стальная дверь распахнулась.

— Всё в порядке?

Я втянула вдох.

— Мне нужно уйти.

Взгляд мужчины метнулся к Бесвику позади мне, обвиняюще сощурившись, но ему нужно было остерегаться меня. Я сжала руки в крепкие кулаки и более спокойно повторила:

— Мне просто нужно уйти.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я смоталась из тюрьмы, не глядя в упор ни на кого и ни на что. Выход занял как будто не меньше времени, чем вход. Выйдя через парадные двери, я уже бежала к своей машине. Однако увидев Таллулу, я осознала, что она не одна.

При виде меня Лукас выпрямился. Я устремилась к нему и позволила себя обнять. Я дрожала и чувствовала, как гулко стучит сердце в моей груди, но присутствие Лукаса успокаивало меня. Он был вампиром… и всё же он помогал мне почувствовать себя в безопасности.

— Я знаю, ты сказала мне не приходить, — мягко пробормотал он, пока чернильно-чёрная прядь его волос щекотала мою щёку, — но я подумал, что ты можешь изменить мнение. Учитывая, что ты говорила с Бесвиком менее десяти минут и вылетела за дверь так, будто за тобой гнались демоны, подозреваю, что я был прав.

Может, он знал меня лучше, чем я сама.

— Как бы мне ни было ненавистно признавать ошибки, — сказала я, — я рада, что ты приехал, — я отстранилась и подняла на него взгляд. — Ты был прав.

Лукас позволил себе лёгкую улыбку.

— Эмма, однажды ты поймёшь, что я всегда прав.

Несмотря на все обстоятельства, я издала хрюкающий смешок. Ну да, ну да. Я легонько ударила его кулаком по руке, радуясь, что его лёгкий юмор помог мне сосредоточиться на чём-то другом, и Лукас улыбнулся.

— Откуда ты узнал, что я недолго говорила с Бесвиком? — спросила я.

Лукас пожал плечами.

— Я знаю нескольких людей, работающих здесь, — сказал он с старательной небрежностью. — Меня держали в курсе.

Перевод: он подкупил надзирателей тюрьмы, чтобы те держали его в курсе событий. Интересно, это был дружелюбный парень за стойкой регистрации, или зацикленный на правилах мужчина у двери. Да это и неважно, по сути.

— Мне бы хотелось, чтобы ты этого не делал, — пробормотала я, отводя взгляд.

Он мягко приподнял мое лицо к себе.

— Я беспокоился. Учитывая выражение твоего лица, когда ты выбежала оттуда, мои тревоги не были безосновательными, — на его лице бегло промелькнула злость. — Что тебе сказал Сэмюэл Бесвик? Что он сделал, что ты так испугалась?

Я вздохнула.

— Это не он меня напугал. Я сама себя напугала.

Лукас мгновенно понял.

— Ты боялась того, что можешь сделать с ним.

Я сумела кивнуть.

— Нас разделял экран, но я знала, что могу его проломить. Я знала, что могу добраться до него и… — я не могла договорить предложение.

Лукас на мгновение притих. В его взгляде не было сдержанности. Он посмотрел поверх моего плеча на тюрьму, и на его лице отразилась зловещая тьма.

— Это естественно.

— Он признался, что убил их, Лукас. Он никогда прежде этого не делал. Я смотрела ему в глаза, и он признался, что виновен.

Лукас снова притянул меня в объятия.

— Пошли, — сказал он, крепко обнимая меня. — Давай отвезём тебя домой.

Глава 2

Детектив-суперинтендант Люсинда Барнс ждала меня в офисе Отряда Сверхов, когда я прибыла на следующий день. Лиза мрачно хмурилась в углу. Поскольку детектив Барнс слизывала последние крошки с тарелки, которая, похоже, недавно содержала один из тортов Лизы, я без проблем поняла, почему Лиза раздражена. Она серьёзно относилась к своей выпечке, и ей не всегда было комфортно делиться плодами своего кондитерского труда.

— Детектив Беллами, — сказала Барнс с формальной улыбкой. — Я рада, что вы здесь. Знаю, сегодня выходной, но я заскочила, поскольку нам нужно побеседовать. Какова ситуация с кланом Фэйрфакс?

Вот вам и светская беседа.

— Ничего нового, — сказала я. — Новый альфа оборотней не будет подтверждён до полнолуния, когда все претенденты сразятся в парке Сент-Джеймс, — Барнс уже это знала; почему она посчитала нужным прийти и спросить об этом лично, вне моего понимания.

— И эта женщина Тоффи до сих пор наиболее вероятный кандидат?

Я пожала плечами.

— Насколько я могу сказать.

— Вам стоит сблизиться с ней. Стать её другом. Тогда в будущем станет проще.

— Нет, если она не получит должность, — подметила я. — Есть и другие беты Фэйрфакса, которые могут проявить себя лучше. Если альфой Фэйрфаксов станет кто-то другой, то ему или ей не понравится, что я умасливала Тоффи. Не говоря уж о том, — добавила я, — что она очень публично продемонстрировала подчинение перед Деверо Веббом, когда показала ему живот прямо у этого самого здания. Открытое подчинение оборотню без ранга, который ещё даже не испытал своё первое полнолуние, вовсе не внушит другим уверенность в ней.

— Действительно, — Барнс нахмурилась. — Что именно происходит с мистером Веббом? Он вновь связывался с кланами?

— Неа. Он до сих пор живёт на другом конце города. Я дам ему несколько недель, чтобы адаптироваться к жизни оборотня, а потом свяжусь с ним.

— Он должен быть в Лиссон Гроув с остальными. Закон недвусмысленно предписывает это.

Я и бровью не повела.

— Я это знаю, но мне также не хотелось бы делать его своим врагом. Прямо сейчас у нас с Деверо Веббом тёплые отношения. Если он окажется таким могущественным, как показывает его потенциал, я не хочу его сердить. Я напомню ему о законах сверхов в подходящее время.

Барнс фыркнула.

— Хорошо, я доверяю, что вы знаете, что делаете. Но это подводит нас к другой теме.

Я уже знала, что она скажет, и Лиза тоже. Краем глаза я увидела, как она напряглась. Наверное, хорошо, что Фред на патрулировании; Лиза хотя бы умела хорошо притворяться, будто не слушает. Фред был безнадёжен в таких вещах.

— Вам нужен ещё один детектив, — сказала Барнс. — Кто-то, у кого больше опыта. Вы проделали великолепную работу по улучшению отношений между полицией и сверхъестественным сообществом, но недавние события в банке Талисманик доказали, что Отряду Сверхов нужна ещё одна пара рук.

Я сохраняла старательно нейтральное выражение лица.

— Я так понимаю, у вас есть на примете детектив.

Барнс ответила немедленно.

— Детектив-сержант Оуэн Грейс. Он умён, амбициозен и имеет твёрдое представление о том, что такое хорошо и плохо.

— Я с ним не знакома, — ответила я.

— Вам и неоткуда его знать. Он не впутывался ни в какие истории, и его карьера до сих пор была непримечательной. Говоря это, я подразумеваю нечто хорошее. И вы будете рады узнать, что он очень даже не возражает работать со сверхами.

В отличие от некоторых других офицеров полиции, которые думали, что любой, в ком течёт кровь сверхов, автоматически становится отбросами.

— Ладно, — сказала я. Пока не познакомлюсь с детективом Грейсом, я не буду поддаваться предрассудкам.

— Он будет вашим вышестоящим офицером, — сказала Барнс. — И от вас будут ожидать подчинения ему. Я ожидаю, что в начале может быть некий адаптационный период, который может стать… неловким.

— Я не планирую чинить проблемы, — натянуто сказала я.

Барнс одарила меня доброй улыбкой.

— Я знаю. И детектив Грейс тоже не планирует. Но когда один детектив обладает бОльшими познаниями, чем другой, могут возникнуть проблемы. В конце концов, ты сама сверх, и это даёт тебе преимущество, которое может показаться детективу Грейсу… сложным, учитывая его старший ранг. К счастью, у меня есть идея, как дать ему освоиться на новом месте.

Теперь я насторожилась.

— Продолжайте.

— Ты вчера навещала Сэмюэла Бесвика.

Это не было вопросом.

— Я следовала всем подобающим процедурам, — сказала я, мгновенно перейдя в оборону.

Детектив Барнс подняла ладони.

— Я и не намекаю на обратное, Эмма. Честно говоря, я удивлена, что ты не навещала его до этого. Он дал тебе ответы о случившемся с твоими родителями?

Я опустил взгляд.

— Не особенно, если не считать того, что он наконец-то признал ответственность за их убийства.

Барнс поджала губы.

— Хм. Должно быть, у тебя есть вопросы не только о твоих родителях. У тебя возникли экстраординарные, уникальные способности, появившиеся из ниоткуда… это тоже должно вызвать у тебя вопросы.

— Конечно, — я скрестила руки на груди. Я не знала, к чему именно ведёт Барнс, и я совершенно точно не была уверена, что мне это понравится.

— Я не знаю, насколько внимательно ты следишь за новостями, но прошлой ночью в графстве Кент было совершено весьма мерзкое убийство.

Я прищурилась. Как со всем этим связано новое убийство в Кенте? Если только…

— Точнее говоря, в Барчепеле, — продолжала детектив Барнс.

Я застыла, и ледяные пальцы ужаса прошлись по моему позвоночнику при упоминании деревни, где я провела первые пять лет своей жизни.

— Есть подозрения, что замешаны мятежные сверхи. Я в этом очень сильно сомневаюсь, но как только подобные слухи зарождаются, их очень сложно остановить. К сожалению, у нашей полиции нет юрисдикции за пределами Лондона, хотя я уверена, что мы могли бы предложить содействие, — она помедлила, и пауза была наполнена смыслом. — Ты могла бы предложить содействие.

Я сглотнула.

Барнс помахала передо мной листком бумаги.

— Я взяла на себя смелость оформить твой отпуск. Бумаги уже готовы. Тебе лишь надо подписать.

— Отпуск?

— Тебе давно пора отдохнуть. Учитывая все недавние события, это подходящее время, чтобы взять отгул. Ты можешь взять две недели, чтобы восстановиться. Я слышала, в Кенте в это время года весьма славно, — Барнс вежливо улыбнулась. — В то же время это позволит детективу Грейсу освоиться в Отряде Сверхов на своих условиях. В долгосрочной перспективе вам обоим будет проще, если он сам обретёт почву под ногами. Не то чтобы я думала, что ты помешаешь, а потому, что всем нужна возможность найти свои способы выполнять те или иные задачи.

— Я не уверена, что хочу проводить отпуск в Кенте, — осторожно произнесла я.

— Ты хочешь узнать больше о случившемся с твоими родителями, а мы все хотим выяснить, почему ты стала тем, что ты есть. Визит в Барчепел может ответить на эти вопросы. Я связалась с местной полицией и предложила, что ты можешь приехать. Они могут воспользоваться возможностью и расспросить тебя об активности сверхов, чтобы разобраться с их текущим расследованием убийства. Все останутся в выигрыше.

Барнс поколебалась, и я осознала, что она на самом деле весьма не уверена в этом.

— Ты не обязана делать это, если не хочешь. Это не приказ, Эмма… и даже не просьба. Но это возможность, если ты хочешь ей воспользоваться. Барчепел может не дать тебе ответов, но это может оказаться хорошей отправной точкой. Ты можешь поехать туда завтра с утра.

Я опустила руки вдоль боков, но в остальном долго не шевелилась. Затем увидела, как Лиза едва заметно кивает в знак одобрения. Она права; я уже запустила процесс. Я поговорила со своим дядей и прочла всё, что у него имелось связанного с моими родителями. Я навестила Сэмюэла Бесвика. Возможно, пора сделать следующий шаг и узнать больше о моем прошлом.

Почему именно я стала фениксом? Связаны ли смерти моих родителей с моей неспособностью оставаться мёртвой? И отыщутся ли в Барчепеле какие-то подсказки? Я сглотнула, подошла к Барнс, забрала листок бумаги и нацарапала своё имя в положенном месте.

***

— Если ты подождёшь пару дней, я могу поехать с тобой, — сказал Лукас, сомнительно покосившись на покрытый сажей поезд. — Я могу сесть за руль.

— Я тоже умею водить, — легко ответила я. — Но Таллула не очень хорошо справляется с загородными дорогами, и в поезде нет ничего плохого. Мне нравятся поезда, — твёрдо добавила я. — Когда закончишь свои дела здесь, можешь присоединиться ко мне. Отдых в провинции может оказаться весёлым. Готова поспорить, население Барчепела никогда не видело вампира. Уверена, ты вызовешь у них восторг.

— Я не уверен, что я вызову тот восторг, к которому они стремятся, — пробормотал он, проводя рукой по своим чернильно-чёрным волосам. — Но ладно, — ворчливо произнёс он. — Полагаю, они с большей вероятностью откроются тебе, если сначала меня там не будет.

Я улыбнулась.

— Будь добр к детективу-сержанту Грейсу.

Лукас фыркнул.

— Я планирую держаться подальше от Отряда Сверхов. Ты единственный офицер полиции, который мне нравится, — он передал мне пакет. — Вот.

Я моргнула.

— Это что?

— Бутерброд. Термос кофе. Несколько перекусов.

— Я еду в Кент, а не в Австралию.

Лукас наградил меня долгим взглядом.

— Я хочу о тебе позаботиться. Если ты позволишь мне сделать это лишь посредством обеспечения тебе еды, значит, так и будет.

— Спасибо, — прошептала я. Может, это всего лишь подготовленный заранее ланч, но сам жест говорил о многом.

Лукас опустил голову и накрыл мои губы своими. Он прижал меня к себе всем телом, обнимая так крепко, будто вообще не хотел отпускать. И я не была уверена, что хочу, чтобы он меня отпускал. Его грубая щетина царапала мои щёки, но его пьянящий вкус и опаляющий жар его прикосновений означали, что мне плевать. Ощущения захлёстывали меня.

— Ты ещё можешь передумать, — пробормотал он.

Я закрыла глаза.

— Нет, — сказала я. — Я должна это сделать, — я втянула вдох и отошла на шаг. — Мне пора. Поезд вот-вот тронется.

— Береги себя, Эмма. Увидимся через несколько дней, — он наградил меня мрачным и грозным взглядом. — А тем временем не умирай.

Я уверенно улыбнулась.

— То же касается и тебя, дружок, — затем я закинула чемодан в поезд и сама забралась следом.

Затолкав багаж на одну из верхних полок в багажном отделении, я прошла по проходу, чтобы отыскать своё место. Лукас до сих пор стоял на платформе, наблюдая за каждым моим движением через окно. Я неловко помахала ему, и в этот самый момент раздался свисток, и двери поезда закрылись. Лукас произнёс что-то одними губами. Я прищурилась. Погодите. Он только что сказал…?

— Он тебя любит, — сказал пожилой мужчина передо мной. Поезд тронулся. — Это мило.

Я смотрела на Лукаса на платформе, пока мы отъезжали всё дальше и дальше. На самом деле, я продолжала смотреть, пока он не превратился всего лишь в точку вдали, а потом втянула прерывистый вдох. Мы спали друг с другом всего неделю и оба не озвучивали каких-либо обязательств. Должно быть, он сказал что-то другое. Или просто убеждался, что я про него не забуду. В конце концов, он вампирский Лорд, и ему нравилось сохранять контроль. Как бы то ни было, одно я знала наверняка — я не забуду Лорда Лукаса Хорвата, что бы мне ни подкинула эта маленькая поездка.

Глава 3

От лондонского вокзала Сент-Панкрас до Аплдора в Кенте дорога заняла всего час, после чего мне предстояло пересесть на автобус. Странно, но вопреки ощущению пустоты в груди из-за разлуки с Лукасом, у меня возникало такое чувство, будто я отправилась в загадочное путешествие.

Я определённо оставляла позади всё знакомое. Первые пять лет своей жизни я жила в самой тёмной глубинке графства Кент, но у меня остались лишь беглые вспышки воспоминаний о том времени. Когда поезд покинул Лондон и поехал по более открытой местности, у меня сложилось впечатление, будто я путешествую по чужой стране.

Я потянулась к ноутбуку и открыла его, затем отрешённо достала термос кофе из пакета Лукаса. Я открутила крышку и вдохнула насыщенный аромат, затем налила себе чашечку, дожидаясь, пока ноутбук подключится к вай-фаю в поезде.

Если вы много смотрите телевизор, то простительно думать, будто большинство убийств совершается по сложным причинам и является результатом тщательного планирования. Реальность же совершенно далека от этого: большинство незаконных убийств совершается по самым обыденным причинам, с минимальным продумыванием или вообще без него. Гадкий и агрессивный муж, избивший жену так сильно, что это в итоге её прикончило; пьяная драка в пабе, начавшаяся с небольшого разногласия и закончившаяся трагедией; сделка по продаже наркотиков, пошедшая не по плану… Убийства редко бывают замысловатыми и никогда не бывают гламурными.

И всё же за последний год в Соединённом Королевстве 650 человек простилось с жизнью из-за убийства, и почти четверть этих инцидентов осталась нераскрытой. Обычно это из-за недостатка пригодных для суда улик, а не из-за недостатка подозреваемых. Не говоря уж о том, что офицеры полиции могли неделями прорабатывать улики, которые в итоге оказываются никак не связанными с чьей-либо смертью. Убийства запутанные… но и жизни людей тоже.

Вопреки общественному мнению, такие убийства редко связаны со сверхами. Однако сверхъестественные преступления дают громкие заголовки и повышают продажи газет, так что их публично раскручивают. Если вы следите за британскими таблоидами, то вам простительно верить, будто преступления сверхов, жертвами которых становятся люди, происходят почти на ежедневной основе.

Я также знала, что некоторые полицейские допускали, чтобы в общественности распространялись слухи о причастности сверхов, потому что тогда им давали больше ресурсов на раскрытие преступлений. Всё дело в политике и финансировании, но ни то, ни другое не помогало улучшить публичный имидж сверхъестественных граждан. Вопреки тому, что сказала Барнс, я сильно сомневалась, что недавнее убийство в Барчепеле реально связано со сверхами.

Я не работала на полицию Кента, и я не являлась официальным участником расследования, так что у меня не было официальных материалов по убийству, но в местных новостях и социальных сетях было предостаточно информации. Два дня назад 46-летний мужчина был убит, когда возвращался домой после «выхода в свет». Его тело следующим утром нашёл собачник; если верить сведениям, ему разорвали сонную артерию. Несомненно, именно это вызвало спекуляции о сверхах, потому что теоретически такую травму мог нанести вампир или оборотень. Однако это мог сделать и человек.

Хотя пресса не называла его имени, быстрый поиск по Твиттеру сообщил мне, что незадачливую жертву звали Патрик Лейси. Он трудился в качестве разнорабочего и проводил мелкий ремонт в домах жителей Барчепела. Несомненно, из-за специфики его работы его многие знали, но я не могла найти людей, которые открыто говорили, что опечалены его смертью. На деле всё наоборот. Я прочла в интернете несколько постов людей, которые считали, что из-за его нестабильной натуры он всегда был обречён на раннюю смерть. Один комментарий в особенности заставил меня помедлить. Под одной из первых статей, опубликованных в «Хрониках Кента», пользователь Майк239 написал: «Вот что бывает, когда ты дружишь с больным убийцей».

«С больным убийцей». В районе Барчепела был лишь один больной убийца, насколько я знала, и вчера я говорила с ним через стеклянный экран. Я уставилась на комментарий, перечитывая его несколько раз.

Мои раздумья прервало громкое цоканье пожилого джентльмена, сидевшего напротив. Я глянула на него, гадая, может, он раздражён тем, что я читаю статьи о жестоком убийстве, но его внимание было сосредоточено на чём-то в соседнем вагоне.

— Тараканы, — с отвращением пробормотал он, проводя рукой по своим редеющим волосам. Я заметила лёгкую дрожь его пальцев и пепельный оттенок кожи. Он осознал, что я наблюдаю за ним, и повернулся ко мне. — В этих поездах на выходных вечно такое, — объяснил он. — Банды детей. Паршивые мелкие паразиты, которые шмыгают туда-сюда и чинят проблемы, — он покачал головой. — Девчонки обычно хуже мальчишек. Если бы охранник поезда нормально делал свою работу, их бы высадили на следующей станции и запретили ездить этим рейсом. Но конечно же, — он раздражённо махнул рукой, — охранника поезда никогда не видно, когда он нужен, — он вздохнул. — Не обращай на меня внимания, дорогуша. Охранники поездов для меня особенный багбир.

(Багбир, быть для кого-то багбиром — идиоматическое выражение, означающее что-то, что вызывает у человека раздражение, неприязнь, некая навязчивая идея, пунктик, больная проблема, — прим.)

Я сморщила гримасу и хмыкнула, надеясь без обязательств передать сочувственное согласие, и вытянулась, чтобы получше рассмотреть, что происходит. Я, может, и формально в отпуске, но я всё равно сотрудник полиции; у меня имелись обязательства, которые я не могла игнорировать.

Мужчина был прав. Через стеклянную дверь, ведущую в следующий вагон, я видела, как шесть подростков стоят в проходе, собравшись возле сидящего пассажира. Они демонстрировали те сердитые гримасы, которые были практически формой подросткового искусства. На какого бы пассажира они ни нацелились, было очевидно, что они донимают его или её.

Я медленно закрыла свой ноутбук и отодвинула пакет с ланчем в сторону. Пожилой мужчина бросил на меня встревоженный взгляд.

— Тебе не стоит вмешиваться, — посоветовал он. — Иногда они носят при себе ножи.

Я почти надеялась, что это так. Я улыбнулась ему.

— Не волнуйтесь за меня, — пробормотала я. — Я справлюсь.

Я встала и одёрнула одежду, затем двинулась по проходу и нажала кнопку открытия двери. Та с тихим свистом отворилась, и я услышала подначивающие голоса группы подростков.

— Твоя мама псих, как и ты. Она ж на таблетках, верно? — сказала одна из девочек сидящей жертве. Она была одета в облегающую футболку, подчёркивающую её талию и украшенную блестящими буквами, заявлявшими, что она «Не Ангел». Действительно. — Годные хоть таблетки? Они дарят ей кайф?

— Ооо, — процедил мальчишка рядом с ней. — Готов поспорить, они классные. Достанешь для нас несколько?

Я поправила манжеты и подошла к ним.

— Привет, — произнесла я дружелюбным тоном. — Что тут происходит?

Подростки разом повернулись ко мне, будто они были единым аморфным созданием. Не Ангел скривилась.

— Съе*итесь, дамочка.

Выражение моего лица не изменилось.

— Боже, ну и выражения, — я помедлила. — Знаете, мат в адрес сотрудника полиции чаще всего заканчивается арестом, — конечно, это не так; не было конкретной статьи, по которой можно осудить за саму нецензурную брань, но ребята этого не знали. Я приукрасила действительность ещё пуще. — Последний, кто обматерил меня, сидит шесть месяцев в тюрьме.

Они все смерили меня взглядами.

— Вы не из полиции, — пробормотал один из мальчишек. — Где ваша униформа?

Не Ангел треснула его по голове.

— Идиот, — сказала она и взглянула на меня. — Докажите. Докажите, что вы мент.

Остальные начинали пятиться назад шаркающими шагами. Это неудивительно. Скучающие подростки вроде этих, особенно сбившиеся в группы, могли создавать впечатление, что они дикие, безудержные и вообще не боятся властей. Но несмотря на их громкие заявления, они быстро отступали, если им бросить вызов. Я когда-то была в их возрасте и сомневалась, что сильно отличалась от них. Не Ангел была наглее остальных; по моему опыту это означало, что ей меньше всего терять.

Я сунула руку в карман и достала удостоверение. Девочка двинулась вперёд и уставилась на него.

— Детектив-констебль Эмма Беллами, — я позволила ей поразглядывать.

— Бл*дский ад, — пробормотала она, затем подняла голову, непокорно задрав подбородок. — Вы не можете арестовать нас за мат. Это свободная страна. Свобода слова и всё такое.

Я решила, что она мне нравится.

— Ты права, — сказала я. — Я не могу арестовать вас за мат, — я жестом показала на пассажира, которого они донимали — молодого парнишку примерно того же возраста, но с раскрасневшейся кожей и напуганными глазами. — Если только другие люди не беспокоятся и не чувствуют себя объектом травли.

— Мы ничего не делали, — сказала Не Ангел и пихнула локтем мальчишку на сиденье. — Так, Ал? Ты не беспокоишься.

Я не собиралась позволять, чтобы их жертву затянули в бессмысленное отрицание под давлением сверстников.

— Я знаю, что я видела, — я наградила её многозначительным взглядом. — Возможно, вам, ребята, лучше сесть в другом вагоне.

Она фыркнула.

— Здесь всё равно воняет, — она выждала мгновение. — Мусорами.

Я натянула самую неодобрительную гримасу, которая принуждала многих оборотней и вампиров хотя бы к подобию подчинения, но Не Ангел оставалась невозмутимой. Но она развернулась и прошла по проходу в другой вагон, а остальные последовали за ними.

Мальчик, которого они донимали, проводил их взглядом, затем заговорил:

— В следующий раз они будут только хуже. Вы не сделали ничего лучше.

— Они задиры. Ты можешь предпринять меры и обратиться к людям за помощью.

Его лицо выражало ещё больше презрения, чем лицо Не Ангела.

— Я читал эти ваши буклетики.

— Травля сводится к власти и доминированию. И к страху, — добавила я. — Их страху и твоему.

Он отвёл взгляд.

— Им нечего бояться.

— Все чего-то боятся, — мягко сказала я. — Некоторые из нас показывают это лучше других, — я поизучала его. — Я могу помочь, если ты…

— Я не хочу вашей помощи.

Я знала достаточно и понимала, что не надо давить.

— Ладно, — сказала я. — Но если передумаешь, я сижу в соседнем вагоне до Аплдора.

Он скрестил руки на груди. Я вздохнула и достала одну из своих визиток.

— Я правда из полиции, — сказала я. — Если передумаешь и захочешь получить помощь, или если они опять станут донимать тебя, можешь позвонить мне по этому номеру.

Он взял визитку, но больше ничего не сказал. Я выждала ещё мгновение, затем пошла обратно.

— Подождите! — окликнул он.

Я остановилась и обернулась через плечо.

— Да?

— Тут написано, что вы из Сверхъестественного Отряда.

— Да.

— Но это означает, что вы… — он часто заморгал, и его голос понизился до шёпота. — Вы знаете сверхов, — внезапно его лицо выражало уже больше благоговения, чем страха. Так-то лучше. Хотелось бы мне, чтобы у людей чаще встречалась такая реакция.

— Вампиров, оборотней, гулей, пикси и гремлинов, — я на мгновение задумалась. — И ещё одного сатира, — я улыбнулась и стала ждать неизбежного шквала вопросов. Некоторые люди презирали сверхов, а некоторые люди благоговели перед ними. Ни то, ни другое отношение не было идеальным, но со вторым вариантом легче иметь дело, особенно когда это играло мне на руку.

Мальчик опустил голову и ещё раз прочёл визитку, на сей раз с выражением восторга. К сожалению, это не продлилось долго.

— Детектив-констебль Эмма Бел… — его лицо резко побелело. — Вы едете в Аплдор?

Теперь я наблюдала за ним более осторожно.

— На самом деле, в Барчепел.

Он сглотнул.

— Я не хочу вашу визитку, — прошептал он, бросив карточку в мою сторону. Та упала на пол к его ногам. — Я не хочу вашей помощи, — он отвернулся, решительно отказываясь снова смотреть на меня.

— Ты знаешь, кто я, — выдохнула я. Его реакция не имела никакого отношения к моей должности в Отряде Сверхов и была вызвана моим именем. — Тебе сколько? Пятнадцать лет? Откуда ты можешь знать, кто я?

— Вы сказали, что не можете арестовать кого-то за мат, — промямлил он, опустив подбородок к груди и игнорируя мой вопрос.

— Верно.

— Тогда, — он втянул большой вдох, — отъе*итесь. Отъе*итесь от меня.

Я хотела сесть рядом с ним и расспросить, почему он так боится меня, и что ему известно, но он всё ещё ребёнок, и я ступала на опасную территорию. Я кивнула и неохотно отступила.

— Окей, — сказала я. — Окей.

Я сжала руки в кулаки (жест, порождённый скорее раздражением, нежели злостью) и неспешно пошла к двери. Я молилась, чтобы он передумал и снова заговорил, но этого не случилось.

Я вернулась на своё место, жалея, что нет другого способа пообщаться с ним. Кем бы он ни был, что бы он ни знал обо мне, он закончил говорить. Я не могла предпринять ничего такого, что не превратилось бы в донимание уже с моей стороны.

Но когда поезд подъезжал к Аплдору, и я пошла за вещами, я заметила, что мальчик тоже готовится сойти с поезда. И моей визитки больше не валялось на полу у его ног.

Глава 4

Мальчик скрылся с вокзальной платформы куда быстрее, чем я ожидала. К тому моменту, когда я вытащила чемодан и осмотрелась, его уже не было видно, и я могла лишь предположить, что его забрал кто-то на машине.

Я досадливо поморщилась и отыскала необходимый мне автобус. Поскольку все шесть остальных подростков направлялись в ту же сторону, это оказалось легко. К счастью, они сторонились меня, хотя я чувствовала на себе их взгляды, особенно когда следом за ними села в автобус до Барчепела.

Я заняла сиденье впереди и склонила голову, чтобы слушать их разговор. Они не упоминали ни мальчика, ни моё присутствие; вместо этого они, похоже, обсуждали вероятность отношений между двумя их учителями. Не Ангел, похоже, особенно наслаждалась воображаемыми скандальными деталями.

Через какое-то время я перестала слушать и смотрела в окно на промелькивающий за ним пейзаж. Всё это не выглядело знакомым. Даже когда автобус заехал в сам Барчепел, и моё сердцебиение напряжённо участилось, я не могла узнать улицы или здания. Во всём, что касается этого уголка графства Кент, моя память была абсолютно пустой.

Я поблагодарила водителя автобуса и сошла на маленькой городской площади. Подростки высыпали из автобуса следом за мной, хихикая и перешёптываясь. Один за другим они исчезли, не удостоив меня повторным взглядом, не считая Не Ангела, которая мрачно зыркнула на меня. Может, она подозревала, что я слежу за ней. Я формально улыбнулась ей, а она тряхнула головой и утопала прочь.

Пожав плечами, я посмотрела карты в телефоне, затем двинулась в сторону гостиницы «Птичка и Кустик», в которой я сняла номер на следующие несколько дней. Я сохраняла бдительность, высматривая того мальчика или что-либо, что пробудит мои воспоминания. Само собой, красивые ароматные розы, высаженные вдоль узких улочек, или игровая площадка и ряд магазинчиков могут пробудить забытые детали. Однако ничего не случилось. В итоге я перестала стараться и быстро зашагала к пабу.

Там не было стойки регистрации, так что я направилась к бару, где зевающий мужчина на пару лет старше меня полировал пивную кружку. Единственными посетителями была пара в углу — видимо, туристы, если судить по карте на их столе и по поношенным походным ботинкам. На часах было начало третьего; обеденный час-пик наверняка миновал.

Поставив чемодан у ног, я прочистила горло. Если мальчик на поезде узнал моё имя, может, местные тоже узнают. Насколько я знала, убийство моих родителей могло быть до сих пор сенсацией в Барчепеле, даже спустя двадцать пять лет.

— Привет, — бодро произнесла я. — Я Эмма Беллами. Я бронировала у вас номер.

Бармен снова зевнул.

— Прошу прощения, — извинился он, поставив кружку и улыбнувшись. — Поздно лёг, — он достал старомодную книгу регистрации и открыл её. — Как, говорите, ваше имя?

— Эмма, — ответила я. — Эмма Беллами, — я тщательно следила за его выражением, но он никак не отреагировал и лишь нахмурился, ища нужную запись.

— О да, вот и вы, — он поднял взгляд. — У меня для вас пара сообщений.

Я вскинула бровь. Пара? Боже милостивый… я ведь только что уехала из Лондона.

Бармен подвинул ко мне конверт без каких-либо пометок. Я открыла его и достала две полоски бумаги, явно вырванные из линованного блокнота. Первое сообщение было простым и по делу: «Надеюсь, вы хорошо добрались. Я буду в местном полицейском участке на Боумен-стрит до вечера, если вы пожелаете зайти. С уважением, старший детектив-инспектор Харрис Боатенг».

Боатенг наверняка был старшим следователем по убийству Патрика Лейси. Сообщение не особо передавало, был ли он доволен или раздражён моим приездом в Барчепел, но я в любом случае оценила, что он нашел время оставить сообщение.

Второе же сообщение было чуть более загадочным: «Все за одного, Д'Артаньян х». Подписи не было, но мне не нужно было спрашивать бармена, чтобы знать, что это от Лукаса. Я посмотрела на маленькую «х», гадая, сказал ли он тому, кто записывал сообщение, добавить это в конце. Наверняка. Я улыбнулась и убрала в карман обе бумажки.

(В английском буква «х», поставленная в конце предложения, означает поцелуй. По сути то же самое, что и смайлик:-* — прим. пер)

— Благодарю.

— Не стоит, — бармен дал мне ключ. — Ваша комната на втором этаже. Лифта нет, но дайте знать, если нужна помощь с багажом.

— Я справлюсь, — сказала я ему. Я была сильнее, чем выглядела. Намного сильнее.

— Круто, — он кивнул. — Завтрак с семи до десяти в комнате напротив. Если что-то ещё понадобится, просто крикните, — он лениво улыбнулся. — Наслаждайтесь вашим пребыванием здесь.

Ммм. Я не была уверена, что слово «наслаждаться» тут подходило. Но всё равно поблагодарила его и пошла наверх, чтобы оставить чемодан и освежиться. Я выбросила из головы все мысли о своевольных подростках. У меня имелись более важные поводы для беспокойства, и я намеревалась активно включиться в работу.

***

Ровно через девять минут я снова оказалась у входа в «Птичку и Кустик». Пусть я знала, что мне стоит продемонстрировать детективу Боатенгу ту же любезность, что он оказал мне, и заглянуть первым делом в местный участок, но мне нужно было отправиться в другое место. Я не могла успокоиться, пока не сделаю этого.

Я запрокинула голову и подняла лицо, позволяя послеобеденному солнцу согревать мою кожу, затем втянула глубокий вдох свежего загородного воздуха и сверилась с картой на телефоне. Идти предстояло менее десяти минут.

Я прогулялась вдоль улицы, уделяя пристальное внимание и окружению, и лицам немногочисленных людей вокруг меня. Я получала любопытные взгляды, но не было ни шокированных вздохов, ни узнавания. Никто не казался нервничающим или напуганным, пока бродил по деревне. Либо обитатели Барчепела не знали об очередном жестоком убийстве в их деревне, либо они придерживались того же мнения, что и клавиатурные воины, которые считали, что Патрик Лейси сам виноват в своей кончине.

К тому времени, когда я свернула направо, на узкую улочку, вокруг не было ни одной живой души, не считая весьма довольных коров на соседнем поле, да огромной вороны, скакавшей вдоль живой изгороди и искавшей вкусных жучков.

Я ещё раз сверилась с картой, убеждаясь, что иду в верном направлении, затем расправила плечи. Мощёного тротуара уже не было, так что я вынуждена была идти по обочине дороги. Та сворачивала налево, устремляясь к следующей деревне через шесть или семь миль отсюда.

Вместо того чтобы пойти по дороге, я свернула направо. И тогда я его увидела.

Может, у меня и не осталось воспоминаний об улицах Барчепела, но взгляд на ветхий коттедж, едва видневшийся из-за густой живой изгороди, ощущался так, будто меня окунули в ледяную воду. Это. Вот это я помнила.

Моё сердце будто подскочило к горлу, пока я продиралась через густой бурьян и в итоге оказалась на широкой, поросшей сорняками дорожке, которая вела к входной двери. По обе стороны от двери когда-то был сад, хотя его состояние оставляло желать лучшего. Я подметила старую яму для костра и мусор, состоящий из пакетиков от чипсов, мусорных мешков, пивных бутылок и даже ржавой тележки из магазина.

Несмотря на мусор, самым сильным был запах жимолости, оплетавшей белёную стену коттеджа, а затем тянувшуюся за угол, к забору по периметру. Я закрыла глаза, вдыхая запах лета и вспоминая. Мы устраивали тут пикники. Моя мама делала бутерброды, нарезала их маленькими треугольниками, которых я требовала. Мой папа расстилал старый клетчатый коврик и наливал напитки — не только для нас, но и для плюшевого мишки Тоби и куколки Полли Долли. Я бегала, играла, скакала и кричала…

С моих губ сорвался всхлип. Нет. Я открыла глаза. Нет. Они мертвы, и ничто этого не изменит. Я позволю себе чувствовать печаль и скорбь, но не дозволю эмоциям взять надо мной верх. Не сейчас.

Я сунула в руки карманы, будто прогоняя самую сильную боль, затем подошла к двери коттеджа. Она покрылась толстым слоем сажи и была заперта на массивный, ржавый навесной замок. Окна были заколочены.

Двадцать пять лет здесь никто не жил. Коттедж находился на самых окраинах Барчепела и частично скрывался разросшейся растительностью. После убийства моих родителей его заколотили и поставили в очередь на снос, но видимо, это тот случай, когда с глаз долой, из сердца вон. Единственными, кто сюда заглядывал, были любопытные туристы да подростки, ищущие место, где бы потусить. Возможно, это включало Не Ангела и её приятелей.

Я облизнула губы и потянулась к замку, проверяя, можно ли его открыть. Как только мои пальцы дотронулись до холодного металла, позади меня раздался пронзительный крик. Я подпрыгнула и быстро развернулась. Моё сердце гулко стучало в груди, а руки автоматически потянулись к арбалету. Я по глупости оставила его в чемодане, в «Птичке и Кустике».

Тут не было никого… только ворона. Должно быть, она последовала за мной. А теперь она моргала, уставившись на меня со своего насеста на старой магазинной тележке. Её тёмные глазки-бусинки не отрывались от меня. Затем она снова испустила пронзительный крик.

— Кыш! — я замахала на неё руками. Ворона не шевельнулась. — Кыш!

Птица подняла одно крыло и расправила, отведя от меня взгляд и осматривая свои перья. Она опустила клюв и принялась прихорашиваться.

— Проваливай, птичка!

Она меня проигнорировала.

Я закатила глаза. Чёртова пернатая засранка. Разве вороны не должны быть супер-умными? Она не могла сообразить, что ей тут не рады? Я ругнулась и повернулась к ней спиной. Это всего лишь птица, чёрт возьми.

Я снова потянулась к замку, дёрнув его и проверяя, не удастся ли вскрыть. Когда это не сработало, я втянула вдох.

— Извини, мам, — пробормотала я, затем напрягла мышцы и ударила плечом по старой деревянной двери. Она распахнулась с первой попытки, а металлическое крепление, удерживавшее замок на месте, отвалилось. Вышибание дверей удавалось мне всё лучше; на самом деле, в последние дни я об этом даже не задумывалась.

Интерьер коттеджа был мрачным, тёмным и имел запах сырости. Я распахнула дверь до конца и переступила порог. Внутри не было мебели. Я видела лишь мусор по углам и старые обои, отклеивающиеся от стен. Но мне не нужна была мебель, чтобы понять, чем являлась та или иная комната. В моём мозгу возник чертёж планировки: прямо будет ванная; за ней спальня родителей, а дальше — комната, в которой спала я.

Стоять здесь и смотреть в грязный коридор было очень странно. Такое ощущение, будто прошлое внезапно вернулось к жизни.

Скорее поражаясь, нежели печалясь, я пошла вперед на цыпочках, будто нормальные шаги могли потревожить таких призраков, с которыми я не смогу справиться. Я поворачивала голову направо и налево, поражаясь потоку образов, которые прокручивались в моей голове подобно фильму. Дверь в маленькую гостиную привлекла моё внимание, и я присела на корточки, чтобы осмотреть её. Там имелись небольшие чёрточки фломастером, каждая чуть выше предыдущей. Двенадцать месяцев, пятнадцать месяцев, восемнадцать месяцев и так вплоть до пяти лет. Я провела кончиками пальцев по каждой. Мои родители меня любили, в этом я могла быть уверена.

Ещё какое-то время я бродила из комнаты в комнату, позволяя себе наслаждаться теми воспоминаниями, которые удавалось вытащить на поверхность. Лишь почувствовав себя полностью готовой, я вошла на кухню. Там они и умерли; там же нашли меня, громко рыдающую в луже крови рядом с их телами.

Я ничего этого не помнила, но прочла отчёт патологоанатома и вырезки из газет, которые мой дядя сохранил в коробке на чердаке, вместе с остальными вещами с того времени. Читать это было нелегко. Войти в комнату, где убили моих родителей, и где моя жизнь изменилась, тоже не походило на прогулку по парку.

Я старалась сохранять бесстрастное, профессиональное восприятие. Я не криминалист, но в Академии меня обучали базовому осмотру мест преступления. Кроме того, я знала достаточно деталей случившегося, чтобы понимать, что произошло. Мои родители сидели за кухонным столом, а я наверняка спала в соседней комнате. Сэмюэл Бесвик вошёл, размахивая ножом. Сначала он нацелился на мою мать, используя её как щит, чтобы держать моего отца на расстоянии.

Я попыталась представить, где находились действующие лица. Я старалась думать как детектив, но кровь стала последней каплей. Даже сейчас, спустя столько лет, следы её оставались видны. Уже не ярко-красные, а мутно-коричневые, и их едва можно было различить под двадцатипятилетним слоем пыли и копоти, но я знала, что это такое. Она арками разбрызгалась по стенам и кухонным шкафчиком, создавая кошмарный танец.

Я смотрела на это в тошнотворном ужасе. Кровь моих родителей была всюду.

Откуда-то донёсся странный низкий стон. Я не сразу осознала, что сама издаю этот звук. Это несправедливо. Почему я могла пережить несколько смертей и воскреснуть, а они не смогли воскреснуть даже один раз? Почему я должна быть особенной?

Я задыхалась, моё дыхание сделалось прерывистым и болезненным. Должно быть, они испытывали такой ужас, страх и агонию. Одно лишь количество их крови…

Я не могла дышать. Мою грудь сдавило, в ушах шумел громкий рёв. «Успокойся, Эмма. Успокойся». Я опустилась на колени и опёрлась ладонями на грязный линолеум.

Я уже была старше, чем они в момент их смерти. Как это может быть реальным? Как Сэмюэл Бесвик мог войти сюда и сотворить с ними такое? Надо было напасть на него в тюрьме, пока была такая возможность. Я вернусь. Поговорю с ним снова. И на сей раз я не позволю ему уйти. Нахер все последствия.

Я встала, осознав, что мои джинсы и ладони запачкались. Мой нос сморщился. Надо вернуться в «Птичку и Кустик», переодеться и уехать из Барчепела. К ужину буду в Лондоне. И тогда…

Я дёрнулась. Этот запах. О Господи. Этот запах.

Я поднесла к лицу дрожащие руки и понюхала пальцы. Во рту пересохло. Я не вообразила себе это. Я понюхала ещё раз, вскрикнула и снова упала, только на сей раз не из-за горя или боли, а из-за смятения.

Я провела руками по полу, смахивая как можно больше мелкого мусора и пыли. Там были старые пятна крови, но не только… там присутствовало и более тёмное пятно. Оно не было коричневым и не напоминало старую кровь; оно напоминало подпалину.

Что-то тут горело, что-то серное и сильное. Я уставилась на отметину. Существовало лишь одно объяснение, и я должна была подумать об этом раньше. Я приняла сказанное мне за чистую правду и не подвергала это сомнению, но теперь пришлось усомниться.

Тут умерли не только мои родители. Похоже, я тоже умерла.

Глава 5

Лукас ответил после второго гудка.

— Д'Артаньян. Всё в порядке?

Я открыла рот, чтобы ответить, и внезапно осознала, что лишилась дара речи.

— Эмма? — он казался более обеспокоенным. — Эмма?

Я прерывисто вдохнула.

— Я тут. Извини. Я тут. Просто… — я проглотила ком в горле. — Мне надо было услышать твой голос.

— Что случилось?

Я подобрала слова и кратко пересказала ему то, что обнаружила в коттедже. В доме моего детства.

— Надо признать, — сказал он, — мне приходило в голову, что такое могло случиться.

— Тебе стоило сказать.

Он вздохнул.

— Очевидно, что ты о таком не подумала, и я не хотел подкидывать тебе мысли, которые лишь причинят ещё больше боли. Ты явно приложила много усилий, чтобы оставить события твоего детства позади, и ты стараешься не задумываться о прошлом. Я говорю не только о твоих родителях.

— Ты имеешь в виду Джереми, — ровно произнесла я, имея в виду своего бывшего бойфренда, который убил меня. Дважды.

— Мне не казалось мудрым ворошить старых призраков, когда ты нашла свой способ справиться, — он поколебался. — Ты уверена, что поступаешь правильно? Ты не обязана оставаться в Барчепеле, знаешь ли. Я могу забрать тебя и прямо сейчас доставить в Лондон.

Я покачала головой — скорее для себя, чем для него.

— Я начала это, — мягко сказала я. — Мне надо закончить.

— Хорошо.

Мне нравилось, что он не пытался убедить меня в обратном и не переспрашивал без конца, уверена ли я. Лукас воспринял мой ответ всерьёз, уважал мои чувства и действовал соответствующее. Он не всегда был большим и страшным вампирским Лордом.

— Я приеду через пару часов, — продолжал он.

Так, стоп.

— Нет, — сказала я. — Ты же сказал, что у тебя есть дела.

— Я могу делегировать, — его голос звучал отрывисто. — Тебе я нужен больше.

— Не нужен. У тебя есть свои обязательства, и я в порядке. Поговорив с тобой, я теперь чувствую себя намного лучше, — и я даже не врала. Я мягко добавила: — Не давай мне ещё больше поводов винить себя. Ты здесь ничем не можешь помочь, а в Лондоне тебя ждёт миллион дел. Не говоря уж о тысяче вампиров. Увидимся в четверг, как и планировали.

— Эмма…

— Всё в порядке. Я в порядке. Кроме того, я на пути в местный полицейский участок, чтобы узнать подробнее об этом другом убийстве. Тебе нет смысла приезжать сюда и сидеть без дела, потому что я слишком занята работой, чтобы беспокоиться о чём-то ещё.

— Если передумаешь, — сказал Лукас, — тебе нужно лишь сказать слово. Я брошу всё и приеду в мгновение ока.

Ком в моём горле возвращался.

— Я знаю, — сказала я. — Спасибо.

Я двинулась по проселочной дороге в Барчепел. Солнце до сих пор светило, его тёплые бодрые лучи противоречили моим неспокойным мыслям. Свернув за угол, я прищурилась и заметила ворону, которая сидела на низко повисшей ветке дуба неподалёку. Я сердито уставилась на неё, и та один раз каркнула, улетев. Я фыркнула. Наверное, это не та же самая птица, что я видела ранее, но её удаление подарило мне некоторое удовлетворение.

Я снова потянулась к телефону. Лукас оказал мне моральную поддержку, в которой я нуждалась, но теперь я хотела более практичной помощи. К счастью, я знала идеального патологоанатома, который мог её предоставить.

— Эмма! — Лаура неизменно бодро ответила на звонок. — Как поживает мой любимый зомби?

— Очень смешно, — сказала я. — Но я не хочу съесть твои мозги, я хочу воспользоваться их экспертными познаниями.

Лаура, должно быть, услышала что-то в моём голосе, потому что сразу посерьёзнела.

— Что такое?

Я убрала с рукава невидимую соринку.

— Наверное, ты не брала образцы, ээ, останков, которые образуются после моего воскрешения?

— За какого исследователя смерти ты меня принимаешь? Конечно, брала. Тестировать вещества, которые ты оставляешь, когда умираешь и возвращаешься к жизни — это моё новое хобби. Не то чтобы результаты мне что-либо дали, помимо понимания, что это смесь отмерших клеток кожи, элементарной серы и неопределённого пепла, — она помедлила. — А что?

Я прикусила губу.

— Если бы я послала тебе старый образец с давнего места преступления, ты могла бы сравнить их?

— Смотря о какой давности мы говорим, — похоже, она испытывала восторг. — А что? Нашёлся ещё один феникс? Ты обнаружила свидетельства существования кого-то подобного тебе?

— Не совсем. Это я… я из прошлого. Возможно, что я умерла и возродилась, когда была маленьким ребёнком.

Я почти слышала, как в мозгу Лауры вертятся шестерёнки.

— Я ничего не понимаю. Когда это случилось? Почему никто не заметил, что ты умерла?

Я никогда не рассказывала ей, что случилось с моими родителями; я ни с кем не обсуждала это в подробностях, кроме Лукаса.

— Это вроде как долгая история.

— С тобой почти все истории такие, — сухо сказала она. — Ты где?

— В местечке под названием Барчепел, в Кенте. Это в получасе езды от Аплдора.

— Ага. И у тебя с собой есть подобающий набор для сбора образцов? Потому что если нет, может быть слишком сильное перекрёстное загрязнение, особенно с таким давним местом преступления. Без подобающего оборудования сложно будет получить хорошие результаты.

Я поморщилась.

— У меня нет ничего такого. Но я направляюсь пообщаться с местной полицией. Могу взять у них набор.

Лаура фыркнула.

— Я знаю, что в Барчепеле произошло жестокое убийство, потому что вчера пришёл запрос на предоставление временного патологоанатома в помощь с расследованием. Полагаю, у местных констеблей и так дел по горло, и они не обрадуются, что горожанин вроде тебя заходит и требует расследовать места преступлений, произошедших десятки лет назад. У меня есть в запасе несколько неотгулянных выходных дней. Приеду к вечеру. Сама возьму образцы и сразу же протестирую.

— В этом правда нет необходимости, Лаура. Ты не обязана…

Она перебила.

— Эмма, насколько это важно для тебя по шкале от одного до десяти?

Одиннадцать.

— Важно, — тихо ответила я.

— Тогда заткнись. Дин и остальные смогут справиться здесь сами. Где ты остановилась?

Я не заслуживала друзей вроде нее.

— В пабе под названием «Птичка и Кустик».

— Я приеду к девяти вечерам. Проследи, чтобы меня ждала пинта эля.

Если честно, это меньшее, что я могла сделать.

***

Отыскать маленький полицейский участок было несложно — он находился буквально в шаге от остановки автобуса, на которой я вышла. Я изо всех сил постаралась выбросить из головы находки в коттедже и нацепить своё лучшее деловое лицо. Что бы меня ни беспокоило, полиция Кента сейчас работала над активным расследованием убийства.

Тут имелся небольшой стол регистрации на входе, за которым сидел уставший полицейский в униформе. Это явно местный офицер. Боатенг и остальной отряд убийств временно приехали из Мейдстона, пока идёт расследование гибели Патрика Лейси. Вполне возможно, что они тоже остановились в «Птичке и Кустике». Наверное, я скоро узнаю.

Я улыбнулась молодому офицеру и постаралась выглядеть дружелюбно. Наверное, в последние несколько дней ему толком не удавалось отдохнуть; брутальное убийство выходило за пределы привычных ему мелких ограблений и жалоб на шум от местных жителе.

— Здравствуйте, я детектив-констебль Эмма Беллами. Я здесь, чтобы увидеться с детективом Харрисом Боатенгом, если он свободен.

— Констебль Роберт Ротсей, — представился мужчина, кивнув. — У вас есть удостоверение?

Я передала его и наблюдала за выражением его лица.

— Вы из Сверхъестественного Отряда? — он моргнул. — Это значит…?

Я подняла ладони.

— Я здесь не в официальном качестве. Едва ли сверхи как-то связаны с вашим убийством. Это в первую очередь визит вежливости, хотя я думаю, детектив Боатенг ожидает меня.

Ротсей наполовину повернулся и поднял трубку, чтобы уведомить Боатенга о моём присутствии. Закончив, он взглянул на меня. Я приподняла брови и ждала.

— Вы знакомы с вампирами? — спросил он наконец.

Вот хорошо, что Лукас до сих пор в Лондоне. Здешним людям хватало даже намёка на связи со сверхами.

— Да. Со многими, — ответила я.

Он вздрогнул, и я увидела, как его ладонь непроизвольно потянулась к шее. Он подался вперёд и понизил голос до шёпота.

— Пожалуйста, — произнёс он, — скажите, а чеснок работает против оборотней так же, как против вампиров?

— Прошу прощения?

Он просунул палец под воротник и вытянул ниточку. На ней болталось несколько сморщившихся зубчиков чеснока. О божечки.

— Боюсь, что нет, — сказала я. — И как я уже упомянула, очень маловероятно, что Патрика Лейси убил сверх.

Ротсей бросил на меня взгляд, полный неверия.

— Я видел его тело, — сказал он с нотками тёмного ужаса. — Ни один человек на такое не способен.

В моём мозгу промелькнули брызги крови на кухне коттеджа.

— Люди способны практически на всё, — печально сказала я ему.

Дверь по соседству открылась, и вышел мужчина лет пятидесяти с небольшим. Его лицо было обветренным; вокруг глаз пролегли морщины от смеха, на голове осталось лишь несколько прядей волос. Он немедленно напомнил мне Тони, детектива Отряда Сверхов, который пробыл моим наставником чуть больше одного дня. Дело не столько в его внешности или возрасте, сколько в выражении его карих глаз — знающее, циничное, но вместе с тем тёплое.

— Детектив Эмма Беллами, — он протянул руку. — Я детектив Боатенг. Приятно наконец-то познакомиться с вами. Спасибо, что проделали весь этот путь.

Я взяла его руку и пожала, получив удовольствие от его твёрдой, уверенной хватки. Я сомневалась, что с ним мне придётся терпеть глупые вопросы про чеснок.

— Мне лишь в радость, сэр, — ответила я.

— Скажите, — начал Боатенг, — наша чихуахуа вчера цапнула мою жену. Надо ли мне беспокоиться, что она превратится в оборотня?

Я сделала непроизвольный шаг назад, но потом осознала, что глаза Боатенга блестят. Должно быть, он подслушал Ротсея через дверь. Я рассмеялась.

— Думаю, с ней всё будет хорошо.

Он улыбнулся мне, затем глянул на Ротсея. Я тут же пожалела молодого человека, лицо которого сделалось красным.

— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Я понимаю. Но у нас тут двадцать пять лет не было убийств, — он с вызовом посмотрел на Боатенга. — И вы не можете говорить мне, будто это не похоже на причастность сверхов. Осторожность не повредит.

Мгновенно раскаявшись, я одарила его беглой улыбкой.

— Вы абсолютно правы. Прошу прощения. И нет такой вещи, как глупый вопрос. Если вы захотите узнать что-то о сверхах, вообще что угодно, не бойтесь спрашивать. Не так давно я ничем не отличалась от вас и вообще ничего о них не знала. Иногда я так погружаюсь в работу, что забываю об этом.

Ротсей кивнул, а Боатенг бросил на меня удивлённый взгляд одобрения.

— Я добавлю свои извинения. С моей стороны это было неуместным. Для шуточек есть своё время, но сейчас явно не оно, — он жестом показал на дверь. — Почему бы вам не зайти внутрь, Эмма, а потом я покажу вам, почему мы с Робертом так уверены, что в деле замешаны сверхи? Я надеюсь, что это не так, но улики определённо указывают на сверхъестественное.

Теперь уже забеспокоившись, я серьёзно кивнула и последовала за ним.

Глава 6

Полицейский участок Барчепела, может, и был небольшим, но кишел активностью. Шагая рядом с Боатенгом, я увидела, что белая доска вся увешана фотографиями Патрика Лейси и различными деталями его жизни и смерти. Подметив серьёзные выражения и сосредоточенный гул, царивший среди собравшихся офицеров, я представила, как то же самое было после убийства моих родителей. Тут не было бы ноутбуков и смартфонов, но интенсивность была бы такой же. Что-то в этой мысли дарило странное ободрение.

Боатенг кивал некоторым людям, но не останавливался, пока мы не дошли до маленькой комнаты, которую он явно оккупировал в качестве своего кабинета. Он закрыл дверь и сел, жестом предлагая мне сделать то же самое.

— Знаете, Эмма, — сказал он без преамбул, — убийство Патрика Лейси точно никак не может быть связано с убийством вашей матери и отца.

Он прямиком перешёл к той теме, которая повисла в воздухе. Я не удивилась, что он знал о моей связи с Барчепелом; или ему сказала детектив Барнс, или он сам копнул в моё прошлое. На его месте я сделала бы то же самое. С его точки зрения я была выскочкой-незнакомкой, которая лезла в его расследование, имея весьма скудный опыт.

Я посмотрела ему в глаза и заговорила как можно искреннее.

— Я здесь не для того, чтобы влезать в ваше расследование, сэр. Я отношусь к Лондонской полиции и прекрасно понимаю, что у меня нет юрисдикции или официальной власти проводить расследования в Барчепеле. Я не имею богатого опыта детектива, но я знаю сверхов и думаю, что могу предложить некоторую помощь в этом отношении. Но если вы предпочтёте, чтобы я не вмешивалась, я пойму. Официально я здесь в отпуске.

Боатенг откинулся на спинку стула и скрестил ноги.

— Мы оба знаем, что вы здесь не в отпуске. И пусть я согласен, что у вас небольшой опыт с точки зрения стажа, но вы проявили себя как детектив. Я сделал свою домашнюю работу. Вы за последние несколько месяцев показали невероятные результаты.

Я склонила голову набок.

— Благодарю, — затем я расправила плечи. — Я не могу отрицать, что главная причина моего присутствия здесь — это мои родители, но их убийца уже за решётками. Сэмюэла Бесвика арестовали через три дня после их убийства, и мне нужно поблагодарить за это здешнюю полицию. Правосудие восторжествовало и… — я внезапно умолкла.

Боатенг бросил на меня любопытствующий взгляд.

— И что?

И то, что когда я спросила Бесвика, почему он меня не убил, эта идея его явно ужаснула. Он сказал, что убивать ребёнка было бы несправедливо, и я ему поверила. Если серная сажа, которую я нашла в коттедже — это действительно свидетельство моей смерти, получается, он врал? Зачем? В этом нет никакого смысла.

— Ничего, — ответила я, покачав головой в попытках прогнать эти мысли. — Возможно, нам стоит перейти к делу. Почему вы так уверены, что Патрика Лейси убил сверх?

Когда я поменяла тему, на лбу Боатенга пролегла крохотная хмурая складка. Пару секунд он наблюдал за мной, затем пожал плечами.

— Хорошо. Есть несколько признаков, — он открыл ящик стола, достал папку и положил на стол между нами. — Патрику Лейси было сорок шесть лет, — он поднял его фото. — Как видите, он поддерживал очень хорошую физическую форму. У него был чёрный пояс в карате, дзюдо, и его навыки в крав-мага были весьма известными. Он был вполне подтянутым мужчиной и обладал выдающейся силой.

Я посмотрела на фото. Я прекрасно понимала, на что намекал Боатенг: человеку было бы сложно одолеть Патрика Лейси, но сверху — легко.

— Одно дело — когда ты хорошо проявляешь себя в спортзале. И совсем другое, когда тебя застают врасплох и нападают на улице ночью.

— Верно, — признал Боатенг, затем потянулся к другому фото формата А4, бросил на меня предупреждающий взгляд, подготавливая к тому, что будет дальше. Потом передал фото мне. — Но важно и то, как он умер. Взгляните. Тело Лейси нашли в узком проходе, тянущемся между тыльными сторонами двух рядов домов.

Это был чёткий снимок Патрика Лейси, лежащего лицом вверх, а его голова завалилась на бок.

— Это фото до того, как его тело передвинули?

Боатенг кивнул.

— Улики указывают, что он умер на том же месте, где упал, — он подвинул по столу ещё одно фото — снимок лица и шеи Лейси крупным планом.

— Эта рана, — сказала я. — Та, что на шее. Она единственная?

— Единственная, — подтвердил Боатенг. — Патрик Лейси умер, потому что ему разорвали горло. Видите рваные края кожи? Предварительный отчёт намекает, что это следы зубов. Насколько я знаю, по пригороду Кента не бродило никаких диких волков или медведей гризли. Мы послали образцы в лабораторию в Мейдстоне, чтобы получить, не удастся ли вычленить ДНК. Если Лейси что-то покусало, мы вскоре это узнаем, — его тон оставался мрачным. — Выглядит всё именно так.

Я медленно кивнула, хотя не сама рана заставила меня помедлить… а отсутствие брызг крови. Лицо Лейси было чистым. На его коже не виднелось ни единой капельки крови. На одежде, похоже, тоже было мало следов, хотя на нем была тёмная футболка, так что капельки могли остаться незамеченными.

— Есть ли свидетельства того, что убийца умыл труп после наступления смерти? — осторожно спросила я.

Боатенг слегка улыбнулся.

— Никаких. Более того, у Лейси вокруг рта до сих пор имелись следы пива, доказывающие, что ему не вытирали лицо. Кажется почти немыслимым, что взрослый мужчина, получивший такую ужасную рану, в итоге не оказался покрыт собственной кровью, не так ли?

— Что насчёт земли? — спросила я.

— Специалисты до сих пор изучают место инцидента. Возле места, где нашли тело Лейси, есть немного его крови, — он пожал плечами. — Возможно, несколько чайных ложек, хотя он потерял половину всего объёма своей крови. Похоже, тот, кто его убил, также выпил его кровь, — Боатенг пригвоздил меня долгим взглядом. — Думаю, вы согласитесь, что это нельзя назвать типичным человеческим поведением.

Я медленно покачала головой. Да, не назвать, но я далеко не готова объявить это сверхъестественным преступлением.

— Если бы кто-то хотел скрыть улики спланированного преступления, то весьма удачно свалить вину на сверхов.

— Действительно, — согласился Боатенг. — Важно не спешить с выводами. Но даже если в районе Барчепела не проживает нелегальных сверхов, то кто-либо из лондонских анклавов запросто может преодолеть недолгий путь досюда и позаботиться о мистере Лейси. Полагаю, вам не потребовалось много времени, чтобы приехать сюда из города.

— Не потребовалось, — я помедлила. — Но у меня имелась весомая причина. С чего вдруг лондонский сверх захотел убить мужчину, живущего в пригороде Кента? У Патрика Лейси имелись связи в Лондоне?

Боатенг пожал плечами.

— Не считая тёти, которую он не видел несколько лет, и да горстки друзей, которые переехали туда и с которыми он, похоже, утратил контакт, мы ничего не нашли. Мы изучили его недавние передвижения, и похоже, что он не был в Лондоне несколько месяцев. Однако всё, что я упомянул до сих пор, не является настоящей причиной, по которой мы подозреваем причастность сверхов.

Я вскинула бровь.

— Продолжайте.

Он достал из папки ещё одно фото и положил передо мной. Затем ещё одно. И ещё. Я изучила каждое по отдельности.

— Это фотографии земли вокруг места, где нашли тело Патрика Лейси, — сказал мне Боатенг. — Его обнаружили вскоре после шести утра в субботу — местная жительница Мария Пейн, выгуливавшая собаку. Прошлым вечером прошёл дождь, и земля была достаточно мягкой, чтобы остались частичные следы. Мы взяли слепки подошв её обуви, и следы миссис Пейн вы можете видеть здесь, — он указал на некоторые неотчётливые отпечатки.

— Первым офицером на месте был констебль Роберт Ротсей, с которым вы только что познакомились. Несмотря на его скудные познания о сверхах, он прилежный и осторожный констебль, который понимает, как приближаться к месту преступления. Он потратил время, чтобы надеть бахилы, и старался топтаться по минимуму, отступив сразу же, как только понял, что мистер Лейси скончался, — Боатенг показал на первое фото. — Мы установили, что эти следы принадлежат ему.

Я кивнула. Дрожь зловещего предчувствия начинала зарождаться в моих венах.

— Естественно, мы сняли слепки с обуви мистера Лейси, — он показал на второе фото. — Улики указывают на то, что данная тропа отмечает его приход с западной стороны — оттуда же, откуда пришла миссис Пейн. А вот здесь, — он постучал пальцем по третьему фото, — серия других отпечатков, пришедших с противоположной, восточной стороны.

Я прищурилась. Отпечатки были смазанными, но я понимала, что это походило на следы тяжёлых ботинок, направлявшихся к месту, где нашли Лейси. Даже я понимала, что они существенно отличались от следов Лейси и Пейн.

— Ладно, — медленно произнесла я, до сих пор не совсем понимая.

— Примерно через десять метров от тела Патрика Лейси эти неопознанные отпечатки исчезают. Есть секция более твёрдой земли, где отпечатков не видно, — Боатенг извлёк последнее фото. — Но через несколько метров почва достаточно мягкая, чтобы отпечатки продолжились. Вот только следы ботинок сменились на эти отметины, продолжающиеся в направлении тела, — он развернул фото, чтобы я смогла взглянуть.

Я резко втянула вдох. К месту, где нашли труп Лейси, вела идеально ровная линия, состоящая из нескольких следов гигантских лап.

— А какая собака у миссис Пейн? — спросила я, глядя на снимок.

— Карликовый пудель, — ответил Боатенг. — По кличке Джимми. Я вчера видел его и могу подтвердить, что он весьма свирепый мальчик. Ещё свирепее, чем чихуахуа, которая цапнула мою жену, — он поднял ладонь, и я заметила несколько маленьких синяков у основания его большого пальца.

— Но я также могу гарантировать, что Джимми вообще никак не мог оставить такие следы. Мы их измерили. Даже у датского дога не бывает лап таких размеров. Мы не установили, какое именно существо оставляет эти следы. Мы подозреваем оборотня, но мы можем ошибаться. Однако обещаю вам, что эти следы не человеческие.

Он вновь откинулся на спинку и тщательно наблюдал за мной.

— Нет, — тихо сказала я. — Это не похоже на следы оборотня, — я встретилась с ровным взглядом Боатенга. — Но я вынуждена неохотно признать, что они также не являются человеческими. Вы правы, сэр… похоже, Патрика Лейси убил сверх.

Глава 7

Детектива Харриса Боатенга больше волновало раскрытие убийства Патрика Лейси и поимка преступника, а не политика и юрисдикция подразделений. Он без дополнительных просьб передал толстую стопку ксерокопий файлов со всеми уликами, собранными на данный момент. Не менее услужливо Боатенг предложил, чтобы констебль Ротсей завтра утром первым делом сопроводил меня на место преступления, когда я уже прочту отчёты.

Я со своей стороны послала фотографии с изображением отпечатков лап трём альфам кланов оборотней. Я также послала их Лукасу и Лизе, которые оба явно не имели связей с волками и обладали более обширными познаниями об Иных, чем я.

Иных было много, начиная с пикси и заканчивая гулями и гремлинами. Как оборотни и вампиры, они легально были обязаны проживать в пределах конкретной зоны Лондона, охватывающей Лиссон Гроув, Сохо и несколько улиц между ними. Мне не приходили в голову никакие Иные сверхи, которые могли бы оставить отпечатки таких размеров и форм, как те, что были найдены на месте смерти Лейси, но это не означало, что таких сверхов не существовало.

Как и ожидалось, альфы написали в ответ, что отпечатки лап не принадлежали оборотням. Леди Салливан пошла ещё дальше и сообщила мне, что я дура, если вообще намекаю на такое, и что мне пора перестать смотреть под ноги и сосредоточиться на проблеме Деверо Вебба. Я это проигнорировала и прочла сообщения от Лизы и Лукаса. Ни один из них не смог сразу дать ответ. Лукас сказал, что поспрашивает, и подписался буквой Х, от которой моё сердце по-дурацки пропустило удар. (опять-таки, Х означает поцелуй, а не «Хорват», — прим). Лиза прислала озадаченный знак вопроса, а следом сообщила мне, что детектив Грейс — идиот. Он не проработал даже первый полный день, а она уже присвоила ему такое звание. О Божечки. Я сообщила Боатенгу, что удалось узнать (то бишь, ровным счётом ничего), и написала в ответ сообщения с благодарностью. И отправила свою Х Лукасу.

Крепко прижимая документы к груди, я поспешила в «Птичку и Кустик». Как бы мне ни хотелось использовать эту поездку, чтобы сосредоточиться на своих родителях, очевидно, что убийство Патрика Лейси должно стать приоритетом. Не считая недавно назначенного детектива Оуэна Грейса, я была единственным детективом Отряда Сверхов в стране, и это определённо походило на сверхъестественное убийство. Ради блага ни в чём не повинного сообщества сверхов и других потенциальных жертв (не говоря уж о бедном Патрике Лейси), я должна изменить свои приоритеты. Но это не означало, что я не могла посвятить некоторое время поиску информации о маме и папе.

Теперь бар был более оживлённым, толпа собралась вокруг столиков для воскресного чая и примостилась на высоких стульях. В моём мозгу не оставалось сомнений, что большинство из них было местными. И не существовало лучшего способа узнать о Патрике Лейси, чем поговорить о людях, которые могли его знать, так что я отнесла файлы в свою комнату. Я ругнулась из-за отсутствия в комнате сейфа и вместо этого впихнула их в чемодан, застегнула и для гарантии прицепила маленький замочек. Тщательно заперев дверь, я поспешила в бар и заказала апельсиновый сок. Пора приступать к работе.

Подсев к пожилому типу в кепке, который в одиночестве сидел с краю бара, я сделала первый ход. Начало было не самым красноречивым.

— Приветики! Я Эмма.

Он даже не глянул в мою сторону, только хмыкнул и отпил своего пива.

Я сделала глубокий вдох.

— Возможно, — сказала я, жалея, что приходится использовать смерть родителей в такой манере, — что вы знали моих маму и папу.

Двух зайцев одним ударом, говорила я себе, мысленно ликуя, когда он повернулся ко мне и смерил взглядом. Я заставлю его смягчиться, рассказав, кто я на самом деле, а потом устремлюсь к главному и узнаю как можно больше о Патрике Лейси, когда он расслабится.

— Кто твои родители? — спросил он.

— Они мертвы. Марк и Диана Беллами, — ответила я, радуясь, что мой голос не запнулся. — Они жили в старом коттедже на краю деревни. В том, что…

— Я знаю, который ты имеешь в виду, — перебил он. Его взгляд был оценивающим. — Так ты их ребёнок. Я не думал, что мы вновь тебя увидим.

— Я устроилась работать в полицию, — я сумела легко пожать плечами. — Учитывая недавнее убийство, я подумала, что это мой шанс приехать и посмотреть, что я вспомню, а также сделать что-то хорошее.

— Тяжеловато, да? — спросил он. — Возвращаться в место, где убили твоих родителей, чтобы расследовать убийство?

— Да, — честно ответила я. — Наверное, — я поколебалась. — Так вы были с ними знакомы? Вы знали Марка и Диану?

Его ответ был неспешным.

— Знал. То, что с ними случилось, потрясло это место на долгие годы. И теперь мы вернулись туда же, откуда начинали, — он сделал мрачный глоток. — Снова смерть.

Светловолосая женщина лет сорока пяти подошла от столика в углу, чтобы привлечь внимание бармена. Мужчина рядом со мной окликнул её.

— Угадай, кто это, Джули? Готов поспорить, не угадаешь.

Она глянула в мою сторону.

— Ты меня подловил, Билл, — её голос звучал ровно и безо всякого интереса. — Я не могу угадать, — она заказала джин с тоником, затем вскинула брови. — Ну давай. Кто ты?

— Это малышка Эм, — сказал Билл, ответив за меня.

Джули уставилась на меня.

— То есть…?

— Ага.

Её поведение мгновенно изменилось, сменившись с усталого раздражения на изумлённое волнение.

— О боже мой. О. Боже. Мой, — она бросилась ко мне, и на один тревожный момент я подумала, что она на меня нападёт. Затем она схватила меня за плечи и притянула в крепкое объятие. — Эм. Малышка Эм. Что с тобой случилось? Ты в порядке? Я так часто беспокоилась о тебе в эти годы, — она крепче стиснула меня, и её цветочный парфюм окутал меня почти до удушения.

— Если ты и дальше будешь так стискивать её, то дышать ей осталось недолго, — заметил Билл.

— О Божечки! — Джули отпустила меня и сделала шаг назад. — Прошу прощения. Я не хотела сделать тебе больно! — она изумленно покачала головой. — Просто я так рада видеть тебя. Когда я видела тебя в последний раз, ты была вот такого роста, — она показала на уровне своего бедра. — Я нянчилась с тобой, — она улыбнулась мне, затем посерьёзнела. — Я была так расстроена случившимся. Все мы расстроились. Этот мужчина, Сэмюэл Бесвик, — она зашипела. — Даже виселица для него слишком хороша.

— Вы знакомы с Бесвиком? — спросила я.

— О да, — она кивнула. — Считала его неплохим парнем, пока он не сделал то, что сделал, — её передёрнуло. — Даже переспала с ним разок после ночи здесь, — она глянула на меня, и её лицо изменилось. — Но ты не хочешь слушать об этом. Расскажи мне о себе. Чем занималась в эти годы? Я хочу знать всё.

— Она работает в полиции, — сказал Билл из-за моего плеча.

— В полиции? — Джули дёрнулась. — Ты здесь из-за Патрика.

— Да.

— Вау, — прошептала она. — Воистину, что посеешь, то и пожнёшь.

Я нахмурилась.

— В смысле?

Джули встретилась взглядом с Биллом.

— Ну знаешь. Из-за Патрика и твоих родителей.

Я замерла.

— Что насчёт Патрика и моих родителей?

— Ну ты знаешь.

— Нет, — ответила я ей. — Не знаю.

— Ну, это ведь он их нашёл, не так ли? И ты. Он пришёл, потому что Марк, твой папа, попросил его починить потёкший кран. Он постучал в дверь, вошёл, и… — она неловко пожала плечами, — увидел, что случилось. После этого он уже не был прежним. Думаю, обнаружив тебя и увидев всю эту кровь, он и сделался таким постоянно злым. Как это называется? ПРСТ?

— ПТСР, — прошептала я, уставившись на неё. Я не встречала этой детали в газетных вырезках или судебных протоколах. Я не знала, что Патрик Лейси нашёл моих родителей. Что он нашёл меня.

— Чертовски крупное совпадение, — прокаркал Джули.

— Ага, — я не могла уложить это в голове.

— Чёрт возьми.

Я отпила глоток сока. Я отчаянно желала узнать больше о маме и папе, но это был настоящий шанс расспросить о Патрике. Для моих родителей будет время потом; мне нужно сосредоточиться на нынешнем преступлении. Я неосознанно крепче сжала стакан. Раздался внезапный треск, и апельсиновый сок разлился всюду, когда стакан раскололся в моей руке. Чёрт. Этого не должно было случиться.

— Бл*дский ад, — Джули схватила с барной стойки полотенце и начала промакивать мою кожу. — Не двигайся, а то порежешься, — она сердито посмотрела на бармена. — Я же говорила, что эти стаканы — паршивая дешёвка, — раскритиковала она его. — Эм могла серьезно пострадать!

— Я в порядке, — выдавила я. — Это моя вина.

— Пффффф! Не говори глупостей!

Бармен поспешил к нам с совком и щёткой.

— Я приберу всё. Не беспокойтесь. Прошу прощения за это.

— Это моя вина, — сказала я. И это правда моя вина; временами я не осознавала свою силу.

— Ты запачкала всю эту очаровательную блузу, — Джули цыкнула языком, снова промакивая мою одежду полотенцем, но от этого оранжевое пятно сделалось лишь ещё больше.

Я улыбнулась ей и подняла ладони.

— Всё хорошо, — настаивала я, затем опустилась на колени и помогла бармену с последними осколками. — Незачем плакать из-за пролитого апельсинового сока.

— Ай, дорогуша, — Джули уставилась на меня. — Именно так и сказала бы твоя мама, — она вздохнула. — Ты правда на неё похожа.

Я закусила щёку изнутри.

— У меня снята комната наверху, — сказала я. — Просто пойду и переоденусь.

— Хорошая идея, — Джули рьяно закивала. — Иди и переоденься.

— Вы останетесь? — спросила я. — Я недолго.

Она улыбнулась.

— Я могу немного задержаться. Скоро надо будет идти домой и готовить ужин, но у меня есть немного времени.

— Спасибо, — я взглянула на Билла. — И вам тоже спасибо.

Он ворчливо шмыгнул носом.

— Нет проблем.

Тяжело дыша, я взбежала вверх по лестнице в свою комнату. Разбивать стакан было глупо. Я знала, это случилось потому, что я позволила эмоциям взять надо мной верх, но лучше от этого не становилось.

Я сняла блузу и метнулась в ванную, чтобы стереть с себя липкий сок. Однако стоило мне открыть кран, раздался каркающий звук, никак не связанный с трубами в пабе. Это что такое, чёрт возьми?

Я сдвинулась назад, чтобы видеть остальную комнату через открытый дверной проём ванной. Ничего не выделялось. Я нахмурилась и решила, что вообразила себе это, но внезапно раздалось очередное карканье, за которым последовал лихорадочный стук по окну. Да ёб вашу мать. Это очередная чёртова ворона примостилась на подоконнике и смотрела на меня пронизывающими глазками-бусинками. Окно было приоткрыто на несколько сантиметров, чтобы впустить тёплый летний ветерок. Мне надо было порадоваться, что птица не протиснулась в мою комнату, но я вовсе не радовалась.

— Это абсурд! — взорвалась я, и мой голос эхом отразился по комнате. Я развернулась и бросила блузу, приготовившись стукнуть по окну и прогнать птицу. Я с топотом обошла кровать… а потом позади меня что-то скрипнуло.

Секунду спустя большая ладонь зажала мне рот, а вторая легла на горло и начала сжимать.

Глава 8

Уф.

Я сдвинула своё тело и услышала жалобный скрип, вызванный моим движением. Половицы, решила я. Вот что это за звук. Я лежала на старых половицах. Мои ноздри раздулись. В воздухе витала едкая вонь серы. Ох, да ёб вашу мать.

— Утречко, Эмма!

Я открыла один глаз и прищурилась. Я по-прежнему находилась в своей комнате в «Птичке и Кустике». В старом кресле напротив кровати сидела Лаура, подобравшая ноги под себя.

Я застонала, приподнялась, схватила с постели одеяло и завернулась в него.

— Я опять умерла, да? — спросила я ровным тоном.

— Боюсь, что да, — её лицо выражало одновременно беспокойство и сочувствие. — Я бы передвинула твоё тело на кровать, но посчитала, что ты, наверное, не захочешь поджечь весь паб, когда воскреснешь. Пол казался наилучшим вариантом для минимизации ущерба.

Я посмотрела вниз. На деревянных половицах, где я лежала, виднелась большая подпалина. Я содрогнулась.

Лаура встала и схватила край коврика под своими ногами, затем подтащила его, чтобы прикрыть обгоревшее место. Ну почти. По краям всё равно виднелись обугленные места.

— Вот, — бодро сказала она. — Всё как новенькое, — затем её улыбка испарилась, и она окинула меня долгим взглядом. — Проблемы следуют за тобой как дурной запах от скунса, — произнесла она. — Что случилось? Кто это сделал?

Я глянула на маленькие часы на комоде. Чуть позднее шести утра; на воскрешение мне всегда требовалось ровно двенадцать часов. Значит, я умерла почти мгновенно после того, как та ладонь потянулась к моему горлу.

Пока я осматривала комнату, мой взгляд упал на большой платяной шкаф в углу. Поджав губы, я подошла к нему и распахнула дверцу. Та громко скрипнула. Там, прямо посреди этого чёртова гардероба, виднелись два больших отпечатка ботинка.

— Кто-то здесь был, — мрачно сказала я. — Забрался сюда, спрятался в этом бл*дскому шкафу, а когда я вошла в комнату, выпрыгнул и… — я заскрежетала зубами. Ублюдок.

Я злилась на себя почти так же сильно, как на своего чёртова мнимого убийцу. Я слишком сильна, чтобы позволить кому-либо так легко меня убить. Меня застали абсолютно врасплох, и я умерла практически мгновенно. Я должна была (и действительно могла бы) сделать больше.

— Это нехорошо, — пробормотала Лаура.

Действительно, вовсе не хорошо. Мне в голову пришла ещё одна мысль.

— Бл*дь! — зашипела я. Я оставила Джули ждать у бара и не вернулась. Она наверняка подумала, что я сбежала. Я сжала руки в кулаки до такой степени, что стало больно.

— Ты видела убийцу? — спросила Лаура.

Я покачала головой.

— Нет, — я поморщилась. — Но он или она были сильны. Очень сильны. У меня не было времени отреагировать, а я в последнее время весьма сильная и очень быстрая. Кто бы это ни был, он или она не колебались.

Невероятно, рычала я про себя. Просто невероятно, бл*дь. Почему это продолжает происходить со мной?

— Я приехала вчера незадолго до девяти, — сказала мне Лаура. — Заселилась и попыталась позвонить тебе. Когда ты не ответила, я постучала в дверь твоей комнаты. Я знала, что ты ожидаешь меня, и тип внизу сказал, что ты не уходила, так что я убедила его отпереть комнату и позволить мне проверить тебя, — она приподняла брови. — Мы теперь сёстры, если кто спросит. Только так мне удалось уговорить его отпереть для меня дверь.

— Он видел…? — я показала на своё тело.

— Нет. Увидев твои ноги, я знала, что наверняка случилось, так что проследила, чтобы он ничего не заметил.

Это хорошо. В Лондоне полно людей уже знало о моей способности избегать смерти, но я не считала, что подобное открытие будет хорошо воспринято в маленькой деревеньке Барчепел. Особенно в свете убийства Патрике Лейси всего несколько дней назад.

— Я осмотрела твоё тело, — сказала Лаура. — Без рентгена я не могла быть абсолютно уверена, но похоже, кости твоей шеи были сломаны. Судя по синякам и синюшности, мне кажется, убийца начал душить тебя, а потом сломал кости. Если это поможет, то я не думаю, что ты страдала, — она тревожно взглянула на меня.

Я могла лишь пожать плечами. Должно быть, я практически сразу отключилась, поскольку у меня не осталось воспоминаний.

— Единственное, в чём мы можем быть уверены — он не ожидал, что ты воскреснешь, — продолжала Лаура.

— Он?

— Тот, кто это сделал, был силён. И судя по размеру ботинок в гардеробе и следам на твоей шее, это был кто-то крупный. Готова поспорить, это был мужчина.

Я обернулась на шкаф. Эти следы ботинок… Мне в голову пришла ещё одна мысль, и я потянулась к чемодану. Как только моя рука дотронулась до него, я резко втянула вдох. Замок сломали. Тот, кто убил меня, сорвал его силой. Я подняла крышку чемодана. Моя одежда никуда не делась, как и мой арбалет (хотя что мне от него было толку), но документы по убийству Лейси пропали.

— Это не случайное убийство, — сказала я. — Очевидно, что на меня нацелились намеренно. Причем нацелились из-за Патрика Лейси.

***

Я была не столько зла, сколько переполнена раскалённой яростью такой мощи, что она заставляла меня бесконтрольно трястись. Неважно, что Барчепел был маленьким поселением, и я была уверена, что за несколько дней отыщу своего последнего убийцу. Неважно, что я снова вернулась к жизни и уже чувствовала прилив энергии, порождённый моим воскрешением. Тот, кто оборвал жизнь Патрика Лейси, оборвал и мою тоже… в той самой деревне, где убили моих родителей.

Я переверну всё это чёртово место вверх дном, пока не найду ответственного, а потом прослежу, чтобы он или она больше никогда не получили свободы. Нахер их. Ярость, курсировавшая по моим венам и артериям, не угомонится, пока правосудие не восторжествует… хотя никто не догадывался о моих чувствах, пока я чопорно сидела за столом в столовой «Птички и Кустика». Мой арбалет был подле меня; впредь я буду постоянно держать его при себе. Чисто на всякий случай.

Мой телефон пиликнул, и я достала его. Лукас. Моё сердце на мгновение затрепетало при виде его сообщения.

«Мне не хватало тебя рядом, когда я проснулся сегодня утром. Хорошо спала? х»

Я уставилась на сообщение, гадая, может, позвонить и поговорить с ним напрямую. Вместо этого я выбрала трусливый путь.

«Спала как убитая». И потом добавила: «Но я тоже скучала по тебе х».

Я подождала, не напишет ли он снова, но ничего не появилось. Вздохнув, я положила телефон экраном вниз и взглянула на приблизившуюся официантку.

— Доброе утро! — чирикнула она, держа в руке блокнот и ручку. К счастью, она не заметила арбалет рядом со мной. — Что вы хотели бы заказать сегодня утром?

— Кофе, апельсиновый сок, полный английский завтрак, и разговор с управляющим, — сказала я с ослепительной улыбкой.

Официантка моргнула.

— Эээ…

— Я из полиции, — объяснила я. — Мне срочно нужно задать несколько вопросов владельцу, — я огляделась по сторонам. — У вас, кстати, есть камеры видеонаблюдения?

Её глаза слегка расширились, весёлые манеры испарились.

— Я так не думаю. Какие-то проблемы? Из вашей комнаты что-то украли?

«Всего-то мою жизнь», — раздражённо подумала я.

— Мне просто хотелось бы поговорить с управляющим… или владельцем, — сказала я.

— Это место принадлежит пивоварне, и управляющего не будет до обеда.

Я шмыгнула носом и расправила салфетку.

— Хорошо. Я постараюсь быть здесь, когда она придёт.

— Он.

Да какая разница.

— Было бы здорово, если бы вы передали ему, что мне нужно с ним поговорить.

Официантка почесала шею, и её дискомфорт был до боли очевидным.

— Конечно. Это я могу.

Лаура, принявшая душ и переодевшаяся, пришла и села напротив меня. Официантка настороженно покосилась на неё, явно гадая, какой новый ад проблем ей подкинут теперь.

— Можно мне, пожалуйста, двойной эспрессо и яичницу на тосте? — спросила Лаура. Официантка кивнула, записала заказ и смоталась на повышенной скорости. Лаура вскинула бровь. — Ты ей что-то сказала?

— Это не анонимный отель с сотнями номеров. Кто-то должен был видеть того, кто прокрался в мою комнату. Я найду того, кто за этим стоит.

Я сердито обвела взглядом помещение и остальных гостей. Как я и подозревала, все они были офицерами полиции, приехавшими для расследования убийства Патрика Лейси. Я узнала несколько лиц по участку, но даже если бы не узнала, сама их аура и язык тела кричала о принадлежности к полиции. Однако всё их совокупное присутствие не уберегло меня от убийства. И никто из них не продемонстрировал даже лёгкого шока от того, что я живая и дышу.

Лаура кивнула.

— Я в тебе не сомневаюсь. Думаю, максимум через двадцать четыре часа твоему убийце зачитают его права, — она широко улыбнулась. — Готова поспорить, твой Лукас не очень-то счастлив из-за случившегося.

Я опустила взгляд.

— Ммм. Я ему не говорила, — призналась я. — Мне немного стыдно, что меня так легко одолели. Мне меньше всего на свете нужно, чтобы Лукас думал, будто ему нужно меня защищать или присматривать за мной, дабы убедиться, что я в порядке… особенно когда в этом явно нет необходимости.

— Или так, — пробормотала она, — или тебе не кажется, что ты можешь целиком и полностью доверять Лорду всех вампиров, и ты хочешь сохранить некую независимость.

Я посмотрела на неё, и она безмятежно улыбнулась. У меня не было времени отрицать, потому что официантка вернулась с кофе. Кроме того, нужно обсудить другие вопросы.

— Я пойду в участок и свяжусь с детективом Боатенгом. Мне нужен второй пакет документов на замену украденным.

— Ты скажешь ему, как именно были утрачены документы?

Я кивнула.

— Думаю, да. Это связано с убийством Лейси, так что мне придётся рассказать всё как есть, включая мою недавнюю смерть. Поверит он мне или нет, это уже другой вопрос.

— Хотела бы я присутствовать при этом разговоре, — улыбка Лаура была окрашена беспокойством. — Я схожу в коттедж и возьму те образцы. У меня с собой лишь портативный набор, но на подтверждение того, что ты умерла там, будучи ребёнком, не должно уйти много времени. И ты знаешь, что я с радостью взгляну на любые улики по Лейси, если это поможет.

— Я перед тобой в долгу, Лаура, — тихо сказала я. — По крупному.

Она отмахнулась от моих слов взмахом руки.

— Смерть для меня такая же работа, как и для тебя. Это моё призвание.

Я вздохнула. Да. Смерть была и моим призванием тоже. К сожалению.

***

Харрис Боатенг выглядел свежим как огурчик. К тому моменту, когда я пришла в полицейский участок Барчепела, он уже провёл утренний брифинг и, похоже, просматривал стопку показаний. Судя по куче бумаг перед ним, его офицеры поговорили почти со всеми жителями деревни.

— Доброе утро, Эмма, — сказал он, поднимая взгляд. — Выглядите отдохнувшей.

Хмм.

— Могу сказать то же самое о вас, сэр, — сказала я, показывая на дверь. — Не возражаете, если я…?

— Прошу.

Я закрыла дверь и села напротив него. Я отстегнула арбалет и положила его на стол между нами. Боатенг посмотрел на него, но не прокомментировал.

Я сделала глубокий вдох.

— Мне нужно кое в чём признаться.

— Вы сверх, обладающий невозможностью умереть.

У меня отвисла челюсть.

Боатенг пожал плечами.

— Когда детектив Барнс сказала мне, что вы приезжаете в город, я навёл справки не только о вашем профессиональном послужном списке. Ходит много слухов о том, что вы умираете и возвращаетесь к жизни, хотя ничто не было подтверждено, и большинство людей считает, что это чушь.

— А вы так не считаете?

— На самом деле, — легко ответил он, — ещё двадцать секунд назад я правда так считал.

Я уставилась на него, и меня накрыло осознанием. Боатенг переиграл меня; он манипулировал моей реакцией на его слова, чтобы узнать правду до того, как я сказала её сама.

— Туше, — выдавила я.

Он широко улыбнулся.

— Не так часто коп из Кента вроде меня встречает сверха, особенно бессмертного сверха. Каково это?

Я фыркнула.

— Это не бессмертие. Я всё равно старею как и все остальные. И быть сверхом не так весело, как вы можете подумать.

— В это я верю, — он подался вперёд. — Так зачем вы пришли рассказать мне об этом?

— Потому что, — прямо сказала я, — вчера вечером кто-то проник в мою комнату в «Птичке и Кустике», дождался моего возвращения и убил меня. Я воскресла всего пару часов назад.

На сей раз пришёл черёд Боатенга выглядеть потрясённым.

— О, — выдал он. — О.

— Этот некто также украл документы, которые вы мне дали.

Он потёр шею сзади.

— О.

— Я не видела своего убийцу, — я не хотела впутывать Лауру, так что не стала её упоминать. — Но я практически уверена, что мне свернули шею. Убийца Лейси также нацелился на его горло, что указывает на сходство между нашими смертями… хотя мне не разорвали сонную артерию, как Лейси. В данный момент я вынуждена полагать, что мотивом моего убийства были документы. Кто знал, что они у меня?

Боатенг ответил не сразу, продолжая переваривать информацию о моей недавней смерти.

— Полно людей, — ответил он наконец. — Это не было секретом. Половина офицеров полиции в этом здании наверняка знала.

— И они могли упомянуть об этом другим, или же их могли подслушать.

Он напрягся.

— Мы, может, не полиция Лондона, но мы тоже знаем, как делать свою работу. Возможно, кто-то видел, как вы выносили документы отсюда.

— Возможно, — я помедлила. — В шкафу в моей комнате остались отпечатки ботинок. Я не эксперт, но они выглядят весьма схожими с теми, что были найдены возле тела Патрика Лейси.

Лицо Боатенга помрачнело.

— Ясно.

— И ещё кое-что, — продолжала я. — Кое-кто из местных вчера вечером сказал мне, что это Патрик Лейси обнаружил тела моих родителей.

— Да, — тихо сказал он. — Я это знал.

— Вы мне не сказали.

— Как я уже говорил, нет оснований связывать случившееся с вашей семьей со случившимся с Патриком Лейси. Это всего лишь плачевное совпадение. Более того, если бы вы прочли документы, которые я вам дал, то увидели бы раздел, касающихся смерти ваших родителей. Я включил его свидетельские показания с того времени.

— Мне не представилось возможности просмотреть их. Я надеялась получить ещё одну копию.

— Я посмотрю, что можно сделать, но думаю, будет лучше, если вы впредь не будете ничего выносить из участка. Нам вовсе не нужно, чтобы пропало ещё больше конфиденциальных материалов по расследованию. Я пошлю пару криминалистов в вашу комнату в пабе. Мы взглянем на отпечатки ботинок и посмотрим, что ещё обнаружится. Вам стоит позвонить в паб, чтобы они ожидали гостей, — он наблюдал за мной. — Но помните, что Лейси в Барчепеле не любили. Он имел склонность к агрессии и часто ввязывался в драки. Наша рабочая теория сводится к тому, что поблизости живёт нелегальный сверх, или же кто-то был проездом, и Лейси чем-то рассердил его или её.

— После нашего вчерашнего разговора я бы с вами согласилась. Но моё убийство придаёт делу новый оборот.

— Или же, — парировал Боатенг, — не только я слышал слухи о том, что вы такое, и преступник забеспокоился о том, что вы можете обнаружить.

— Если преступник был в курсе слухов, он бы не стал меня убивать. Он или она знали бы, что убивать меня — пустая трата времени.

— Верно, — признал он. — Но не секрет, что вы из Отряда Сверхов. Один лишь этот факт мог обеспокоить преступника.

Возможно. Я старалась рассуждать бесстрастно, но это было нелегко.

— Обычно я не стала бы так верить онлайн-комментариям, — произнесла я, аккуратно подбирая слова, — но кое-то упомянул, что Лейси дружил с убийцей. Если Барчепел не кишит убийцами, то комментатор, должно быть, имел в виду Сэмюэла Бесвика.

— Я мало что знаю о том преступлении, Эмма, — голос Боатенга звучал мягко. — Это произошло давно. Но учитывая природу этого места, я бы предположил, что многие дружелюбно относились к мистеру Бесвику.

Я подумала о том, что вчера сказала Джули: она намекнула, что у них были недолгие романтические отношения. Боатенг наверняка прав. Я пока что отложила это… но не забыла.

Он вздохнул.

— Что ж, благодаря вашему убийству мы узнали хотя бы одно.

— Что именно, сэр?

— Если вас убил тот же, кто убил Лейси, он не покинул окрестности. Население Барчепела — менее восьми тысяч человек. Найти убийцу должно быть несложно.

Я стиснула зубы.

— О, я непременно его найду.

Он долго изучал меня взглядом.

— Мы найдем его или её, — он побарабанил пальцами по столу. — С моей точки зрения, со вчерашнего дня ничего не изменилось. Я не могу включить вас в официальную команду по расследованию в каком-либо качестве, кроме консультанта. Вы не относитесь к отделу убийств полиции Кента, и наша бюрократия не менее кошмарна, чем в полиции Лондона. Однако важно, чтобы мы работали сообща, а не друг против друга. Мои взгляды на это не поменялись. Я до сих пор считаю, что за это ответственен сверх, так что мне нужна ваша помощь. Я не отдаю вам бразды правления, Эмма, но я дам вам значительную свободу действий, лишь бы вы делились своими находками.

Это намного больше, чем я ожидала. Я склонила голову.

— Само собой.

— Роберт готов отвести вас на место преступления. Я немедленно отправлю команду в вашу комнату в «Птичке и Кустике».

— Наверное, будет лучше, если вы не станете распространяться о моём убийстве, — сказала я. — Я не хочу, чтобы меня заставили устраивать демонстрацию моих способностей. И не все так спокойно отнесутся к этим новостям, как вы.

Боатенг рассмеялся.

— Поверьте, детектив, глядя на вас, я едва ли чувствую спокойствие. Честно говоря, вы вызываете у меня ужас. Но не беспокойтесь, я пока что исключу вашу смерть из уравнения. Сомневаюсь, что мне кто-то поверил бы. Это останется между нами. Но могу я попросить об одной вещи?

Я ощутила внезапный прилив настороженности.

— Давайте.

— Могу я проверить ваш пульс?

Я пожала плечами и протянула запястье. Боатенг взял его в руку и прижал пальцы к мягкой плоти.

— И каков вердикт? — спросила я.

— Вы кажетесь живой, детектив Беллами.

Я встретилась с ним взглядом.

— И я собираюсь такой оставаться, — я помедлила. — По крайней мере, пока у меня есть право голоса.

Глава 9

Констебль Ротсей скакал с ноги на ногу возле полицейского участка. Его выражение было подобно тому, что я замечала на лице Фреда — щенячий энтузиазм и предвкушение. Ротсей наверняка надеялся, что расследование убийства будет включать беготню, как в фильмах про Джеймса Бонда или Джейсона Бёрна, и торжество быстрого правосудия в жестоком мире, а не перебирание бумажек и допросы местных жителей. Эта вылазка — наверняка самое волнительное, что случилось с тех пор, как он впервые побывал на месте преступления.

Он просиял, когда я приблизилась.

— Привет, детектив Беллами!

Не улыбнуться в ответ было невозможно.

— Привет.

— Я принёс вам кофе, — он сунул мне в руки одноразовый стаканчик. — Из магазинчика за углом. Он очень вкусный. Я не знал, какой кофе вы предпочитаете, поэтому взял пакетики сахара.

— Сахара не нужно, — я сделала глоток. — Это идеально. Спасибо.

Его улыбка была такой широкой, что как будто рассекла его лицо пополам.

— Всегда пожалуйста. Я был прав, верно? Лейси определённо убил сверх, — он часто закивал, соглашаясь с самим собой. — Я знал это сразу же, как только увидел рану. Оборотень, да?

— Ну, — поколебалась я. — Я проверила отпечатки лап на месте преступления, и не похоже, что они принадлежат волку.

Ротсей заметно сдулся. Наблюдать за этим было весьма удивительно.

— Но… но… что ещё это могло быть?

— Пока что не знаю, — что-то, что носит массивные ботинки и любит прятаться в шкафах и тёмных переулках. — Люди вечно думают на вампиров и оборотней, но на свете полно и других сверхъестественных существ. Сверх, напавший на бедного мистера Лейси, явно относился к более редким существам.

Ротсей широко распахнул глаза.

— Например?

— Я пока не уверена. Лучше мыслить непредвзято и оценивать улики, не делая поспешных выводов. Я многое знаю о сверхах, но мои познания нельзя назвать всеобъемлющими, и всегда найдётся новая информация. Почему бы вам не показать дорогу к месту преступления, и мы сначала посмотрим, что там?

Он ещё раз радостно скакнул на месте, затем показал вправо.

— Мы можем пойти пешком, — сказал он. — Тут недалеко.

Я последовала за ним.

— Итак, — произнесла я, желая узнать побольше о Барчепеле и его жителях, потому что любая информация могла привести к подробностям о моих родителях, — вы всегда жили здесь?

— Нет, — ответил Ротсей, разочаровав меня. — Я вырос в Аплдоре, а потом, когда получил квалификацию констебля, меня определили в Мейдстон. Я переехал в Барчепел около месяца назад, так что до сих пор знакомлюсь с деревней.

— На это требуется время, — сказала я, отпивая кофе. — Вы придёте к этому.

Молодой полицейский снова закивал с энтузиазмом.

— Да. Вам стоит знать, что это не первое безжалостное убийство в Барчепеле. Последнее было двойным убийством, хотя его совершил не сверх, и это произошло много лет назад. Тип до сих пор в тюрьме, и он абсолютно точно человек. Его зовут Сэмюэл Бетвик.

— Бесвик, — машинально поправила я.

Ротсей бросил на меня удивлённый взгляд.

— Вы знаете про него?

Я рискнула и выбрала правду. Наверное, это всё равно уже известно половине деревни.

— Это мои родители были убиты.

Ротсей побледнел, и я осознала, что второй раз за два дня загнала его в паршивое положение.

— Вы не могли знать, — добавила я. — И это было давно.

Он уставился на меня.

— Если это были ваши родители, это означает, что вас нашли… — его голос оборвался.

— Ага, — сказала я. — Нашли, но я ничего не помню. Наверное, это к лучшему.

Он сглотнул.

— Мне жаль.

— Ничего страшного.

Любой, кто пережил схожую потерю, знает, что в итоге ты тратишь на утешение других столько же времени, сколько на жалость к себе. Именно поэтому я до сих пор редко упоминала, что случилось с моими родителями. Проще было не распространяться на эту тему. При обычных условиях.

— Вам многое известно о случившемся тогда? — спросила я. — Люди здесь до сих пор это обсуждают?

— Не особенно, — пробормотал Ротсей, явно до сих пор убеждённый, что допустил ужасную оплошность.

Я остановилась и повернулась к нему.

— В Барчепел меня привело не убийство Лейси, — сказала я ему. — А то, что случилось с моими родителями. У меня до сих пор есть вопросы без ответа, — например, почему, чёрт возьми, я способна умирать и возвращаться к жизни. — Вы тут местный полицейский. Любые сплетни, даже непристойные и мерзкие, будут полезны.

Взгляд Ротсея скользнул ко мне, затем снова прочь. Я задержала дыхание. Так он что-то знал. Я ждала, надеясь, что его слова не разрушат те немногочисленные тёплые воспоминания, что у меня остались.

— Может, некоторые вещи лучше оставить невысказанными, — увернулся он.

Я не настаивала, я просто ждала. К счастью, моя тактика сработала.

Ротсей провёл рукой по волосам.

— Слушайте, это всего лишь слух, — произнёс он. — Необязательно правда. Я прожил тут всего около месяца. И меня даже на свете не было, когда Сэмюэл Бесвик убил ваших родителей. Такие истории живут своей жизнью, их изменяют, подстраивая под обстоятельства, так что…

Я подняла ладонь.

— Я всё понимаю, — спокойно сказала я. — Я не ожидаю услышать абсолютную истину. Я просто хочу знать, какие слухи доходили до вас за короткое время проживания здесь. Я не буду связывать их с вами, и я отнесусь скептически ко всему, что услышу. Обещаю.

Ротсей вздохнул.

— Ладно, — он повернулся и показал в восточную часть деревни. — Там есть большой дом-особняк, на дальней окраине Барчепела. Раньше он принадлежал семье Стирлинг. Они тут были землевладельцами, типа дворян. Сейчас он принадлежит женщине по имени Миранда Джеймс. Она немного… эксцентричная.

— Что это означает?

Он неловко пожал плечами.

— В другие времена её бы наверняка объявили ведьмой и сожгли на костре. Ей нравятся кристаллы, карты таро и хиромантия. У неё репутация деревенской чудачки.

Я уже испытывала раздражение от лица Миранды Джеймс, но держала язык за зубами.

Неохота Ротсея становилась всё заметнее.

— Я от нескольких людей слышал, что в молодости она была красоткой, и что она, ээ… — он откашлялся. — Что она, ээ, заводила интрижки с некоторыми мужчинами.

— И что?

Он посмотрел на свои ботинки.

— Судя по всему, она спала с Сэмюэлом Бесвиком в то время, когда были убиты ваши родители. Причина, по которой он их убил — потому что она также завязала интрижку с вашим отцом.

Я моргнула. Для меня это что-то новенькое. Я не настолько наивна, чтобы считать моих родителей ангелами просто потому, что они умерли молодыми, но я никогда прежде не слышала чего-то подобного. Я не припоминала, чтобы видела такое в газетных вырезках того периода. Если бы были такие намёки, это использовалось бы против Бесвика в суде, потому что это давало ему сильный мотив для убийства.

— Извините, — пробормотал Ротсей.

— Всё хорошо, — я поджала губы. Мне явно в какой-то момент придётся поговорить с Мирандой Джеймс, хотя я не думала, что слухи про интрижку правдивы.

— Этого наверняка не было, — поспешно добавил Ротсей. — И эта женщина Джеймс неплохая, но у неё не все дома.

Мои глаза сощурились.

— Потому что ей нравятся кристаллы?

Уловив моё раздражение, Ротсей нервно переступил с ноги на ногу.

— Полагаю, у неё проблемы с психическим здоровьем. Она не опасна, ничего такого, но привлекает внимание к себе. Иногда она кричит на что-то, чего там явно нет, а иногда, особенно ясными ночами, когда видно луну, она голышом пляшет в полях. Но она безвредная, и её сын много ей помогает.

Я вскинула голову.

— Её сын?

— Он всего лишь подросток, но он не даёт ей окончательно сбиться с пути. Хороший паренек, — Ротсей нахмурился. — Но какое-то странное новомодное имя. Альбион, кажется.

Альбион. Не Ангел назвала того парнишку на поезде Алом, а один из мальчиков, которые были с ней, дразнил его насчёт лекарств матери. Затем я подумала о том, как он среагировал на моё имя. Высока вероятность, что мы имели в виду одного и того же парня. Я определённо постараюсь поскорее заглянуть к Миранде Джеймс.

— Благодарю, констебль Ротсей, — задумчиво сказала я. Воистину, я была благодарна.

***

Убийство Патрика Лейси было настолько недавним, что расследование ещё находилось на начальных стадиях. Небольшая команда криминалистов до сих пор возилась на месте преступления, и дорожка была перегорожена полицейской лентой. Мы подошли к первому офицеру на месте, зарегистрировали свои имена и взяли необходимую защитную экипировку.

— Мы тут почти закончили, — бодро сказала женщина-специалист в белом костюме. — Не думаю, что тут остался хоть клочок земли, который мы не изучили. Бахил будет достаточно, — она передала нам одноразовые бахилы, и мы с Ротсеем послушно надели их на обувь. — Идёмте, — сказала она, когда мы были готовы. — Я покажу вам место преступления.

Криминалист повела нас к маленькому проходу между двумя заборами и показала туда, где начиналась дорожка.

— В последний раз мистера Лейси видели на площади. Его засекли и камеры видеонаблюдения, и свидетели. Это было чуть позднее одиннадцати вечера в пятницу. Мы несколько раз проходили это расстояние. Даже в состоянии алкогольного опьянения у него ушло бы менее пятнадцати минут, чтобы дойти до этого места, — она взглянула на Ротсея. — Мне сказали, что эта дорожка среди местных носит неофициальное название Аллея Любовников.

— Ага, — сказал он. — Она проходит вдоль нескольких улиц с тыльной их стороны и часто используется. Для ходьбы, — быстро добавил он. — Ни для чего ещё.

Его лёгкое смущение позабавило криминалиста.

— Ну, — поколебалась она. — Среди прочего мусора мы нашли использованный презерватив. Он валялся в сорняках на краю дорожки и, к сожалению, пролежал там несколько недель, так что этому расследованию пользы не принёс. Его собрали с остальными уликами, но я сомневаюсь, что он подарит вам много радости.

Я вообще не понимала, как старый использованный презерватив может принести радость, но я знала, что она говорит в переносном смысле.

— Вы нашли что-то, что посчитали полезным?

— Боюсь, нет. Тут весьма много мусора, но многое сюда, похоже, задуло ветром, или же это валялось тут уже давно. Мы всё равно тщательно изучим всё, но это относительно чистое место преступления, — она поморщилась. — Не считая крови и птичьего помёта, естественно.

Я помедлила, думая о той проклятой вороне.

— Птичьего дерьма? Вы можете сказать, от какой оно птицы?

Криминалист прищурилась.

— Нет. Понятия не имею.

Ротсей бросил на меня непонимающий взгляд. Понимая, что покажусь неадекватной, если начну болтать о пернатых существах, следящих за мной и пытавшихся предупредить об убийцах в шкафу, я быстро сменила тему.

— Вход на дорожку весьма хорошо скрыт, — сказала я.

— Да, — согласился Ротсей. — С другой стороны, где она заканчивается, заметить её ещё сложнее.

Я потёрла подбородок. Вероятно, преступник местный, особенно если Боатенг был прав, и убийца зашёл с противоположной стороны, а не следовал за Патриком Лейси сзади.

Криминалист пошла вперёд нас по дорожке.

— Почва здесь весьма твёрдая, — сказала она. — Мы заметили следы Лейси только через несколько метров, — мы шли за ней, пока не увидели первую жёлтую метку. — Вот тут.

Я опустилась на колени и взглянула на отпечаток. Носок вдавился в почву так, что она образовала выступы по краю подошвы, а вот пятка весьма смазалась.

— Мы сделали несколько слепков, — сказала криминалист. — Это определённо оставлено обувью Патрика Лейси. И другие тоже. Видите здесь?

Я проследила за её пальцем.

— Он слегка пошатнулся и врезался в эти кустарники. Выпил слишком много, чтобы идти по прямой линии, — она пожала плечами. — С каждым такое бывало.

Действительно. Я всё равно задала вопрос.

— Вы уверены, что это пьяное спотыкание, а не часть нападения?

— Так подсказывают нам следы ног. Вполне очевидно, что нападение произошло дальше. Идёмте, я покажу.

Пока мы следовали за ней, вдоль тропинки появлялось всё больше жёлтых меток, отмечавших найденные улики. К тому времени, когда дорожка сделалась шире, их были уже десятки. Мне не нужно было смотреть на Ротсея, чтобы понимать — именно тут нашли тело Лейси.

Земля здесь пребывала в беспорядке. И только натренированный взгляд мог разобрать, что произошло.

— Итак, — объяснила криминалист, присев, — по частичному следу подошвы вы видите, что Лейси остановился тут.

Я этого вообще не видела, но готова была преклониться перед её познаниями.

Она показала на другой след.

— Он сделал шаг назад здесь, — продолжала она, — и здесь. Потом он начал изворачиваться, будто собирался уйти в противоположном направлении. К сожалению, он недалеко ушёл.

Она указала на гораздо больший след.

— Он упал на левый бок и умер, вероятно, за считанные секунды. Эти секции, — она показала на другие нумерованные метки, — указывают места, где разбрызгалась его кровь. Её немного, что удивляет, учитывая то, как он упал, и какую сильную кровопотерю перенёс.

Я мрачно посмотрела на это место, затем подняла взгляд.

— А его нападавший? Где его следы?

Криминалист улыбнулась.

— Тут. И вот здесь дело принимает интересный оборот, — она двинулась в ту сторону, а мы с констеблем Ротсеем двинулись за ней. — Нападавший пришёл с противоположной стороны. Мы полагаем, что эти отпечатки ботинок принадлежали убийце. Судя по размеру следов и сильным вмятинам в почве, я уверена, что вы ищете крупного мужчину, — она сделала паузу. — Очень крупного мужчину. Он должен весить минимум сто двадцать килограмм.

Вау. Значит, наш гадкий маленький убийца был не таким уж маленьким.

— Окей, — я кивнула. — Что ещё?

— С момента, как он ступает на дорожку, и досюда, — сказала она, указывая на очередной участок, — он никак не меняет скорость. Он не бежит, не меняет темп. Ничего.

До места смерти Лейси оставалось чуть больше шести метров. Я взглянула на Ротсея.

— Насколько темно тут бывает? Возможно ли, что нападавший не увидел Лейси, пока они не оказались почти нос к носу?

Молодой полицейский покачал головой.

— Их отсюда не видно, но прямо за той изгородью есть фонари улицы напротив. Тут темно, но определённо не такая темнота, что хоть глаз выколи.

Криминалист согласилась.

— Мы сами проверили прошлой ночью. И Лейси, и его нападавший отчётливо увидели бы друг друга с весьма далёкого расстояния.

Хмм. Это придавало правдоподобности идее о том, что Лейси сказал или выкрикнул что-то, что разъярило убийцу. Следы ног указывали на то, что преступник не думал нападать на Лейси, пока тот не приблизился к нему.

Я повернула голову и заметила участок с фотографии, которую показывал мне Боатенг. Если многие следы Патрика Лейси были смазанными, и непосвящённому человеку вроде меня сложно было их прочитать, то следы убийцы были чёткими. Тяжёлый отпечаток ботинка, тяжёлый отпечаток ботинка, тяжёлый отпечаток ботинка, двухметровый пробел без следов, затем несколько отпечатков животных лап. Если это существо, схожее с оборотнем, похоже, оно превратилось из человека в животное прямо в воздухе.

Я уставилась на первый отпечаток. Он был огромным. Я и раньше была уверена, но теперь убедилась окончательно: это определённо не волк. Самым большим оборотнем, что я видела, был Деверо Вебб, и даже его лапы не достигали таких размеров.

— Мы провели несколько сравнений, — произнесла криминалист с многозначительным взглядом, намекавшим, что она собиралась сказать что-то важное. — Самое близкое совпадение с этой лапой, которое мы нашли — это бурый медведь кадьяк.

Глава 10

Медведь кадьяк. Медведь-оборотень? Такое вообще возможно? Но если существовали оборотни, превращавшиеся в волков, то вполне логично, что на свете были и другие такие существа. Я определённо не слышала о медведях-оборотнях и сомневалась, что о них слышал кто-то другой.

Констебль Ротсей, которого такой намёк, похоже, выбил из колеи ещё сильнее, чем меня, сунул руки в карманы, когда мы вышли из этого узкого прохода, и начал бормотать себе под нос. Его слова представляли собой бессвязный поток паники. Он развернулся, встревоженно прохаживаясь туда-сюда по тротуару. Я проигнорировала его и достала телефон.

Лиза вовсе не спешила отвечать.

— Доброе утро, — произнесла она тоном, говорившим, что оно вовсе не доброе. — Вы позвонили в Сверхъестественный Отряд. Вы говорите с Лизой Мэй, гражданским клерком. Каков характер вашего вопроса?

Эээ…

— Лиза? — позвала я. — С чего такое формальное приветствие? — обычно она отвечала на звонки, буркнув что-то невнятное.

— О, — она шмыгнула носом. — Это ты. Детектив-сержант Грейс дал мне сценарий, который нужно зачитывать. Он считает, что я недостаточно профессиональна, и решил вложить слова в мои уста. Буквально. Ты когда вернёшься, бл*дь?

— Примерно через две недели, — ответила я. — И тебе это прекрасно известно. У детектива Грейса полно опыта, Лиза. Если он думает, что ответы на звонки в более…

— Он сказал Деверо Веббу, что он должен переехать в Лиссон Гроув в течение семи дней, иначе будет арестован, — перебила она.

Я поморщилась. Сомневаюсь, что это прошло хорошо. У меня начинало складываться ощущение, что мне придётся долго наводить порядок, когда я наконец-то вернусь в Лондон.

— Детективу Грейсу требуется время, чтобы привыкнуть к сверхам. Уверена, со временем он станет более дипломатичным.

— Детектив-констебль Беллами, вы несёте абсолютную чушь, — сообщила Лиза.

Да уж. Скорее всего.

— Слушай, — сказала я. — Я звоню с вопросом. Помнишь те отпечатки лап, которые я послала тебе вчера?

— Те, что не оставлены никаким оборотнем?

— Те самые. Есть свидетельства, что их оставил медведь… эээ, медведь-оборотень.

Лиза ничего не сказала.

— Лиза?

— Это какая-то шутка? Медведь-оборотень? Какого черта?

— Ты никогда не слышала о таком существе?

— Нет, конечно! У тебя крыша едет, Эмма. Видимо, постоянное умирание начинает сказываться, — Лиза фыркнула. — Медведь-оборотень. Скажешь же.

Я не обиделась на её тон.

— Я лишь говорю о том, на что указывают улики. Ты не знаешь таких сверхов?

— Нет, — её насмешка была очевидной, но потом её тон слегка изменился. — Но я поизучала те отпечатки, что ты мне прислала, и не смогла найти никакого другого сверха, который мог бы их оставить. Ты уверена, что это не какой-то пранк?

Я поджала губы. Возможно. Так странно, что следы Патрика Лейси были смазанными и трудно читаемыми, но отпечатки преступника были такими отчётливыми.

— На данном этапе я не исключаю ничего, — честно сказала я.

— Не давай провинциальным деревенщинам задурить тебя и убедить, будто монстры реальны.

— Провинциальным деревенщинам? Ты же понимаешь, что я тоже из Барчепела?

— Этим всё сказано, — Лиза фыркнула. — Я попытаюсь изучить медведей-оборотней, но я уже могу сказать тебе, что их не существует.

— Спасибо, Лиза.

— Просто поспеши и возвращайся, пока детектив Грейс не решил организовать Тайного Санту или типа того.

— Сейчас июль, Лиза.

— Вот именно, — она сделала вдох и чудаковатым голосом продолжила: — Спасибо, что позвонили в Сверхъестественный Отряд. Ваше сообщение принято к сведению, и мы приложим все усилия, чтобы как можно быстрее этим заняться, — затем она раздражённо цыкнула языком и повесила трубку.

Не было смысла беспокоиться о том, какие проблемы детектив Грейс чинил в Отряде Сверхов. Во-первых, я не там, и даже если бы была там, то ничего не могла бы поделать. Он превосходит меня по рангу. Кроме того, я по горло занята своим убийством и убийством Патрика Лейси.

— Ну? — передо мной появился констебль Ротсей. — Что вы узнали? Сколько на свете медведей-оборотней? Что мы можем сделать, чтобы их остановить?

— Я пока что не располагаю информацией о том, какое существо могло убить мистера Лейси, — сказала я. — И до сих пор возможно, что…

— Серебро, — внезапно выпалил он, перебивая мои попытки успокоить его. — Оно работает против оборотней-волков, верно? Оно должно работать и против оборотней-медведей. Я найду серебро. Уверен, у моей матери оно есть. Я спрошу у неё.

У мамы Ротсея могли иметься ювелирные изделия из серебра, но едва ли у неё найдутся серебряные пули.

— Прекратите, — строго сказала я. — Знаю, вы боитесь сверхов, и я также знаю, что случившееся с Патриком Лейси ужасает, но у этого нападения не было прецедентов, и мы не знаем, кто и что за этим стоит. Большинство сверхъестественных существ не является хладнокровными убийцами, разгуливающими по пригороду Кента в поисках жертв.

Я заметила женщину на другой стороне улицы. Она стояла с пакетом в руках и наблюдала за нами, широко раскрыв глаза и побледнев. Я понизила голос.

— Наша работа — защищать граждан этой страны. Впадать в слепую панику при любом намёке на опасность никому не поможет. Вы лучше этого, констебль Ротсей. Вспомните, чему вас учили.

Он втянул прерывистый вдох.

— Да. Вы правы, — он кивнул. — Простите. Я сожалею.

— Всё в порядке, — я похлопала его по плечу. — Вам лучше вернуться в участок и выпить чашечку чая. Я позвоню своему бойфренду и узнаю, не сможет ли он нам помочь.

Странно было называть так Лукаса. Он же не мальчик. И не друг. (слово «бойфренд» в английском языке буквально состоит из «мальчик» и «друг», — прим.) И я не была уверена, какой ярлык стоит навесить на наши отношения.

— А почему ваш бойфренд может нам помочь?

— Потому что он Лорд Хорват, — ответила я.

Я не думала, что Ротсей сумеет побледнеть ещё сильнее, но он как-то умудрился.

— Но… но… но… — прошептал он, пятясь, чтобы создать между нами как можно больше расстояния. — Он вампир.

— Да, это так.

Его глаза тут же метнулись к моей шее.

— Вы вампир?

— Нет, — спокойно ответила я.

— Он пьёт вашу кровь?

— Нет, если его не принудить.

Ротсей сделал ещё один шаг назад. Бедняга не знал, что и делать. Он разрывался между восторгом от расследования серьёзного преступления и откровенным ужасом от последствий этого преступления. Время от времени, когда он не позволял страху перед сверхами взять над ним верх, он вёл себя спокойно и хорошо соображал. Я покачала головой. Невежество населения в отношении сверхов просто поражало.

— Вы мне очень помогли сегодня утром, — сказала я ему. — Спасибо вам за это. И не волнуйтесь, кто бы ни сделал это с Патриком Лейси, он будет пойман. Мы все об этом позаботимся.

Ротсей ничего не сказал. Он просто кивнул, развернулся на пятках и удрал.

***

Лукас не ответил на звонок, так что я оставила короткое сообщение с просьбой перезвонить, затем пошла в сторону «Птички и Кустика». Если повезёт, то управляющий сейчас там, и я узнаю, кто ошивался тут прошлым вечером и получил доступ в мою комнату.

Я ушла не очень далеко и вдруг заметила знакомое лицо, мрачно наблюдавшее за мной с обочины.

— Чё нового, мусорка? — окликнула Не Ангел. Ну, хотя бы она постоянна в своём презрении.

Я подняла голову и подошла к ней.

— Сегодня не в школе? — спросила я.

— Отстранили.

Я вскинула бровь.

— И почему же?

— Потому что директор нацист.

Я наградила её долгим взглядом, полным многозначительного смысла.

— Ладно, — буркнула она. — Я ввязалась в драку, ясно? Не моя вина, но свалили всё на меня. Вечно сваливают на меня, — она кивнула в ту сторону, откуда я пришла. — Расследуете смерть Лейси?

— Да.

— Это сделал вампир.

— Нет, — сказала я. — Я так не думаю.

— Это был вамп, — её уверенность была непоколебимой. — Обратился в летучую мышь, накинулся и напал на него. Это правда. Я знаю.

— Вампиры не умеют обращаться в летучих мышей.

— Кто сказал?

Я вздохнула.

— Я. Слушай, я хочу поговорить с тобой о вчерашнем инциденте в поезде. О мальчике, которого вы задирали.

Не Ангел прищурилась.

— Я никого не задирала.

Я ничего не говорила.

Её щёки слегка покраснели.

— Не задирала!

— Вас было шестеро, и вы говорили гадкие вещи одному парнишке. Очень гадкие вещи. Что это такое, если не буллинг?

— Я… — её голос дрогнул. Иногда нужно, чтобы кто-то поднёс зеркало к твоим действиям, и тогда ты всё осознаёшь. — Чёрт, — она пнула маленькую гальку. — Он богатый. Живёт в том большом доме. Считает себя лучше нас, потому что у него есть деньги. Маленький лорд Фаунтлерой, — она пнула ещё одну гальку. — Он не лучше меня.

— Как тебя зовут? — мягко спросила я.

— Я не обязана вам говорить!

— Нет, не обязана, — я протянула руку, а она уставилась на мою ладонь как на ядовитую змею. — Я Эмма.

Не Ангел выпятила нижнюю губу.

— Хлоя, — буркнула она. Затем слабо пожала мою руку.

Я улыбнулась.

— Приятно познакомиться, Хлоя.

— Это что? — спросила она, показывая за мою спину и уводя разговор от себя.

— Арбалет.

— Круть. Можно мне стрельнуть?

— Нет.

— Почему нет?

Мы обе знали, что мне не нужно объяснять, почему я не могла передать смертоносное оружие подростку.

— Давай продолжим разговор о том, что случилось вчера, — сказала я.

Хлоя закатила глаза.

— А это обязательно?

— Обязательно, — я помедлила. — Ты думаешь, этот мальчик правда считает себя лучше вас? Потому что мне показалось, что он просто боялся. Я бы боялась, если бы меня начали дразнить шесть человек.

— Альбион не боится. Он просто странный.

Я постаралась не дать триумфу отразиться на моём лице. Значит, я была права, и он действительно сын Миранды Джеймс.

— Судя по тому, что я слышала, ему приходится непросто. Наличие денег не всегда облегчает жизнь. Полагаю, он наверняка думает, что лучше было бы не иметь денег, если тогда он мог поехать в Лондон и не беспокоиться о том, кого он встретит по дороге домой, и что они с ним сделают. Легко думать о других плохо. Намного сложнее поставить себя на их место и понять, что они тоже всего лишь люди.

Её лицо исказилось рычащей гримасой.

— Он не знает, что такое — иметь тяжёлую жизнь! Он должен поставить себя на моё место!

— Возможно, и должен, — сказала я, не меняя ни тон, ни выражение лица. — Возможно, нам всем стоит почаще так делать.

Хлоя подозрительно посмотрела на меня, будто я пыталась обдурить её хитрыми словами.

— Вам-то хорошо живётся, да? Спорим, вы из хорошей семьи. Спорим, ваше детство было лёгким. Спорим, вам и сейчас легко.

— У каждого своя тьма и свои проблемы, Хлоя.

— Да, да, — она отвернулась. Выражение её лица мало что выдавало, но я надеялась, что мне удавалось до неё достучаться.

— Ты знала Патрика Лейси? — спросила я, сменив тактику.

Хлоя снова отвела глаза.

— Немного. Он был не таким плохим, как говорили люди. Моя мама немного знакома с ним, — она шмыгнула носом. — И я один раз видела, как он дрался. У него классный хук справа, — она произнесла эти слова так, будто услышала их от кого-то и понятия не имела, что это значит. — Моя мама говорила, что он не в порядке, потому что видел другое убийство. Двух людей убили в их доме, — она подалась вперёд на носочках. — Дом до сих пор стоит. Он заперт, и туда нельзя попасть, но я могу показать вам, где это, если хотите.

— Я знаю, где это. Но, — быстро добавила я, когда её лицо скисло, — спасибо за предложение.

Она пожала плечами.

— Я всё равно занята.

— Тогда не буду тебя задерживать, — я поколебалась. — У тебя явно много проблем, Хлоя, но ты сообразительная и умная, и ты не позволяешь никому помыкать тобой. Готова поспорить, что под этим суровым фасадом ты намного чувствительнее, чем притворяешься. Тебе не нужно нападать на всех, чтобы добиться чего-то в жизни. Тебе не нужно принижать других или задирать, чтобы почувствовать себя лучше. От этого тебе не станет лучше. Будь лучшей версией себя, насколько это возможно, и тогда ты сможешь достичь безграничных результатов.

Уголки губ Хлои опустились, и она пренебрежительно махнула рукой.

— Что, если это уже лучшая версия меня? — от внезапной уязвимости в её голосе моё сердце сжалось.

— Нет, — сказала я ей. — Я знаю, что это не так.

К сожалению, Хлоя лишь фыркнула и развернулась.

Глава 11

Бар в «Птичке и Кустике» был на удивление оживлённым для понедельника. Тут было ещё больше людей, чем вчера после обеда, и гул разговора в сочетании с ароматами сытной еды создавал компанейскую атмосферу.

Пусть счастливая толпа наверняка приносила пабу неплохой доход, я сомневалась, что их присутствие поможет моему делу. Мне нужно было пообщаться с управляющим, не боясь, что нам помешают, но я подозревала, что он будет весьма занят. Однако стоило мне встретиться взглядом с барменом, как он кивнул в знак понимания и крикнул куда-то за себя.

Мгновение спустя появился незнакомый мужчина, одетый в рубашку с коротким рукавом и расстёгнутым воротом, обнажавшим курчавую растительность на груди. Он не улыбнулся. Я опустила взгляд к его ногам. На нём были стоптанные кроссовки, а не массивные ботинки.

— Я тут управляющий. Слышал, вы хотели со мной поговорить, — произнёс он. Его взгляд скользнул к арбалету за моей спиной. Он нервничал сильнее, чем показывал.

Если я хотела чего-то добиться своими расспросами, то надо как-то его расслабить.

— Да! — просияла я. — Большое спасибо, что выделили время. Вы явно очень заняты.

— Лето же, — он почесал шею сзади. — Школы ещё не на каникулах, но в это время года у нас всё равно много посетителей. (летние каникулы в британских школах начинаются с начала или середины июля, — прим.)

— Я понимаю, почему, — тепло сказала я. — Это очаровательный паб.

Он бросил на меня недоуменный взгляд. Он ожидал не комплиментов, а категоричных жалоб. Осмотрелся по сторонам, проверяя, что в пределах слышимости нет других клиентов.

— В вашей комнате полиция. Полагаю, вы думаете, что кто-то туда проник.

— Кто-то правда проник в мою комнату, — сказала я. — Из моего чемодана пропали важные бумаги. Я тоже из полиции, и информация в этих бумагах носила весьма деликатный характер. Это серьёзная проблема.

Управляющий держался напряжённо.

— Нет признаков того, что в замке ковырялись. Если вы намекаете, что это сделал кто-то из сотрудников…

Я сильно сомневалась, что мой убийца работал здесь.

— Нет, — сказала я ему. — Не намекаю, — я подняла подбородок и заговорила честно. — Уверена, вы в курсе, что случилось с Патриком Лейси ночью пятницы, мистер…?

— Смит, — ответил он. — Клайв Смит. И да, я в курсе.

— Вы хорошо его знали?

— Шесть месяцев назад я запретил Патрику Лейси приходить сюда. Он чинил слишком много проблем, и хватило даже одной драки. Я слышал, что в итоге он пил в «Ройял» на другой стороне площади. Лишь вопрос времени, когда ему запретили бы вход и туда тоже… если бы его не убили, это случилось бы ещё до конца месяца. Этот мужчина представлял собой угрозу. Не могу сказать, что оплакиваю его кончину, — тут ему в голову, похоже, пришла другая мысль, и он спешно добавил: — Но я не желал его смерти. Я бы никому такого не пожелал. И я определённо не причастен к тому, что с ним случилось.

— Я понимаю. И ценю вашу честность, мистер Смит, — я улыбнулась ему, показывая, что у меня нет оснований подозревать его в убийстве. — Но проблема вот в чём. Есть основания полагать, что тот, кто проник в мою комнату, также убил мистера Лейси.

Клайв Смит резко втянул вдох и побледнел. Этого он не ожидал.

— Поэтому люди наверху ищут любые следы, которые мог оставить после себя виновник, — продолжала я. — У вас тут есть камеры видеонаблюдения?

— Другие полицейские спросили об этом, — пробормотал он. — Я дал им записи за последние двадцать четыре часа. Вы тоже хотели бы получить копию? Я могу дать вам всё необходимое, но я сам просмотрел и не увидел ничего подозрительного.

Я не ожидала, что Смит с таким рвением будет передавать запись любому, кто попросит, но он явно отчаянно не желал запачкать репутацию «Птички и Кустика». Если кто-то прознает, что жестокий убийца проникает в комнаты постояльцев, то тут никто не будет останавливаться. Кража — уже достаточно плохо; убийство — это совершенно новый уровень.

Я с энтузиазмом закивала, давая понять, что запись с камер очень пригодится. Смит, похоже, испытал облегчение. Значит, он действительно просмотрел записи и был уверен, что его сотрудники не делали ничего подозрительного.

— Я очень сожалею об этом, — сказал он, заламывая руки. — Я переселю вас в другую комнату. Мы уделяем большое внимание безопасности. Честно говоря, мне сложно поверить, что такое случилось.

На сей раз я не улыбалась в знак ободрения.

— Мы имеем дело со скверным преступником, мистер Смит, и такой тип не остановится ни перед чем. Вы знаете кого-то, кто хотел бы навредить Патрику Лейси?

— Да всего-то половина Барчепела, но я не знаю никого, кто был бы способен на убийство.

— Хорошо. Вы можете предоставить мне список всех гостей, которые проживали здесь прошлой ночью? И список ваших регулярных посетителей?

— Могу дать и то, и другое, — мгновенно ответил он. — Хотя все, кто ночует здесь сейчас — сотрудники полиции из Мейдстона.

— Нужно всех проверить. Вы бы удивились, если бы узнали, какие люди способны на убийство, — сказала я.

Смит посмотрел мне в глаза.

— Я знаю, кто вы, — прошептал он внезапно. — Прошлым вечером все об этом говорили. Вы Эмма. Ваши родители — чета Беллами.

Я смерила его взглядом. Он выглядел не особо старше меня, так что я сомневалась, что он знал моих маму и папу, но всё равно задала этот вопрос.

— Вы проживали здесь в то время? Помните, как это случилось?

— Простите, я переехал сюда около десяти лет назад, — он невесело рассмеялся. — Приехал из Лондона с женой, потому что мы хотели поселиться в безопасном месте, — он покачал головой. — Смех да и только.

— Уверена, что это очаровательное место для проживания, и обычно здесь очень безопасно. Плохие вещи могут случиться где угодно.

Лицо управляющего сделалось мрачным.

— У меня ещё один вопрос, мистер Смит, — сказала я. — Мне нужно, чтобы вы ответили честно.

Он дёрнулся.

— Постараюсь.

— Проживает ли в Барчепеле кто-то, в ком вы подозреваете сверха или точно знаете, что это сверх?

— Сверх? — Смит выглядел опешившим. — Но сверхи обязаны жить в Лондоне. Им не дозволено жить здесь!

— Уверена, вы знаете, что не все соблюдают закон, — настаивала я. — Кто-то приходит на ум?

— Нет. Боже, нет, — эта идея его ужасала. Он уставился на меня. — Тут есть сверх? Лейси убил бл*дский сверх? — он моргнул, запоздало осознав своё ругательство. — Извините за мой французский, — он снова поморгал. — Мы говорим о вампире? Или об оборотне? Возле фермы Киллок живет старушка миссис Тимпсон. Она очень низенькая… может, она пикси. Но нет, она не могла никого убить. Только если переехала своим скутером для старичков. Тут реально есть сверх? В Барчепеле?

Пожалуй, не время говорить ему, что он сам разговаривает со сверхом.

— Мы расследуем все возможности, мистер Смит. Это всего лишь одно из направлений расследования, — я улыбнулась. — А теперь, если у вас под рукой те записи камер…

— Я сейчас сделаю копию для вас, — он передёрнулся. — Сверх. Здесь. Куда катится мир?

Идея сверхъестественного существа в его деревне расстраивала Клайва Смита сильнее, чем убийство. Я решила, что люди поистине бывают очень, очень странными.

***

Я представилась двум криминалистам, которые до сих пор изучали мою комнату, дотошно ища всё, что может стать ценной уликой. Они сказали, что их зовут Барри и Ларри.

— Мы знаем, — сказал Барри с усмешкой в свой адрес. — Мы уже слышали все шуточки по этому поводу. Мы уже давненько работаем вместе.

Наверное, не помогало и то, что внешность у них была такой же похожей, как и имена. Оба мужчины щеголяли густыми кустистыми усами, которые немедленно напомнили мне о «Частном детективе Магнуме». Они оба были худыми и жилистыми, хотя у Барри брюшко было более выраженным, чем у Ларри.

— Если вы не можете запомнить, кто из нас кто, — сказал Ларри, — то можно позвать Бларри. Один из нас ответит, — они усмехнулись от своей шуточки.

— Надо сказать, — продолжил Барри, — когда нас вызвали осмотреть вашу комнату, я подумал, что это будет пустой тратой времени. Но всё определённо выглядит так, будто вы были правы. Отпечатки ботинок в шкафу идеально совпадают с теми, что найдены у трупа Патрика Лейси. Как видите, — он взмахом руки обвёл комнату, — мы снимали отпечатки пальцев. С одной стороны, тут намного больше шансов получить чёткий отпечаток, чем в переулке. С другой стороны, это же номер отеля. Мы уже сняли минимум двадцать разных отпечатков, и это только начало.

Это ни капельки меня не удивило — я испытала бы шок, если бы они нашли отпечатки, которые приведут нас к подозреваемому. Мне хватило того, что они подтвердили: убийца Лейси и мой убийца — это одна и та же персона.

— Единственное, что не имеет смысла, — продолжал Ларри, — это отметина вот здесь, — он показал на большую опалённую зону на полу. Вот и прикрыли ковриком, называется. — Насколько мы можем сказать, это след горения, оставленный неким химическим огнём. Судя по пепельному остатку, это произошло весьма недавно.

— Не зацикливайтесь, — быстро сказала я. — Это не имеет отношения к делу.

— Вы этого не можете знать. — Барри нахмурился. — Я спросил у управляющего, и он сказал, что никогда не видел ничего подобного, и это определённо новое. Эта отметина была здесь, когда вы заселились вчера?

— Серьёзно, — повторила я. — Отметина никак не связана с делом.

Барри и Ларри переглянулись. Проклятье. Я не хотела указывать им, как делать их работу, но им обоим не нужно тратить время впустую, пытаясь выяснить происхождение подпалины.

Я сменила тему, надеясь перенаправить их внимание на нечто более полезное.

— Вы сумели понять, как он попал внутрь?

Ларри просиял.

— О да. Эта часть была лёгкой, — он подошёл к окну. — Дерево. Ветка. Вскарабкаться. Протиснуться.

Я тоже подошла и выглянула в окно. Продвинуться по ветке до окна было бы просто, но вот добраться до самой ветки нелегко. Она висела в трёх метрах над землей, и на дереве не было очевидных мест, куда можно было бы упереться ногой.

Барри знал, о чём я думала.

— Сюда могли принести небольшую лестницу и приставить к дереву. Если её разместили с этой стороны, её не было бы видно прохожим, и на земле не осталось бы следов. Там сад паба, и всё заделано террасой. Когда закончим здесь, мы осмотримся там и поищем подтверждения нашей теории.

Я отвлечённо кивнула. Мне не приходило в голову побеспокоиться об открытом окне. Надо было вести себя осмотрительнее. Я вздохнула и отвернулась, но потом застыла и уставилась на дерево. Бл*дь.

— Вы что-то заметили? — с рвением спросил Ларри.

Ну, это как минимум отвлечёт их внимание от подпалины.

— Вон там, — сказала я, показывая пальцем. — Сбоку дерева. Видите?

Он проследил за моим пальцем и отшатнулся, заметив это.

— Ну, чтоб меня… Барри, подойди и посмотри. Это следы когтей, верно?

Барри выглянул.

— Чёрт. Определённо похоже. Эти следы не оставлены кошкой. Слишком крупные глубокие.

Я стиснула переносицу, чувствуя зарождающуюся головную боль. Нет, это определённо некошка.

Барри и Ларри слились в радостном хоре.

— Сверх.

Ага. Я вздохнула. Сверх.

Глава 12

Перенося свои вещи в новую комнату, я по возможности смахивала с них пудру для снятия отпечатков пальцев. Затем, отрешённо поглаживая свой арбалет, я просмотрела записи камер, которые дал мне Клайв Смит.

Пусть на втором этаже, где располагались гостевые комнаты, не было никаких камер, внизу их было предостаточно, и все они предоставляли чёткую картинку. К сожалению, ничто не выбивалось из нормы. Я потратила немало времени, высматривая крупных мужчин, которые выглядели тяжелее 120 кг, но никто не попадал под такое описание.

Барри и Ларри были правы: мой убийца избежал зон с камерами, забравшись через окно. Я начинала подозревать, что злоумышленник был дотошным, невозмутимым… и имел опыт в совершении гнусных преступлений.

Я потратила дольше времени, чем стоило, просматривая то, как Джули поглядывала на часы и осматривалась по сторонам в поисках меня, затем пробормотала что-то Биллу и ушла. Потом надо будет найти её и извиниться за исчезновение. Понятия не имею, какую отговорку мне придётся придумать.

Решив, что я не могу долго утаивать от Лукаса, что случилось, я снова попробовала позвонить ему. Он до сих пор не брал трубку. Поджав губы и надеясь, что не слишком раздуваю его внезапное молчание, я позвонила Лауре.

— У меня выдалось чрезвычайно продуктивное утро, — сказала она мне, говоря куда бодрее и веселее, чем я чувствовала себя. — Я сейчас в коттедже. Не думаю, что остались хоть какие-то сомнения, Эмма — ты была убита в то же время, что и твои родители. Я взяла образцы с отметины на кухонном полу. Они со временем разложились, но мне хватило остатков, чтобы провести сравнение, и размер подпалины совпадает с размерами детского тела.

Я ничего не говорила.

— Эмма? — позвала Лаура. — Ты там?

— Да, — выдавила я. — Я тут. Просто… — я раздражённо провела рукой по волосам. — Не знаю, Лаура. Когда меня нашли, я была живой. И насколько я знаю, никогда не было намёков на обратное. Но для моего воскрешения требуется двенадцать часов. А значит, прошло ужасно много времени, прежде чем кто-то заметил, что случилось. Я не помню, чтобы в новостных отчётах упоминались следы горения. Я не читала все документы по расследованию убийства, но пока не натыкалась на упоминания пожара. И единственный, кто мог дать мне больше информации, был убит вечером пятницы.

Я закрыла глаза.

— Я умерла, — прошептала я. — И мои родители тоже. Но они не очнулись, — я пробормотала ругательство. — Если бы я могла вспомнить что-то… хоть что-нибудь…

— Ох, Эмма, — тон Лауры был полон сочувствия. — То, что ты не помнишь — это абсолютно нормально. Травма, особенно детская травма, часто вызывает амнезию. Так мозг защищает сам себя.

— Должен же быть способ заставить воспоминания вернуться. Может, гипноз. Или психотерапия, — я помедлила. — Есть лекарства, способные помочь?

Она вздохнула.

— Есть способы вернуть старые воспоминания, но это не точная наука. Если честно, раз твой мозг решил не помнить данное событие, то мудро будет не пытаться его вернуть. И даже если психотерапия или нечто подобное спровоцирует возвращение памяти, это не происходит мгновенно. Нельзя щёлкнуть пальцами и резко вспомнить. Это длительный процесс. И нет, не существует чудо-таблетки для таких вещей. И я не думаю, что такое должно существовать.

Может, она права; может, лучше не помнить. Это ничего не изменит. Мои мама и папа останутся мёртвыми, какие бы воспоминания я в себе ни вызвала, а убивший их мужчина по-прежнему будет за решётками. Вот только вопреки прямому признанию Сэмюэлом Бесвиком вины, я уже не была абсолютно уверена, что он и есть убийца. Если он убил и меня тоже, то почему не сказал об этом, когда я пришла его навестить? Едва ли он мог такое забыть. Почему он испытал отвращение от идеи убийства ребёнка, если он перерезал мне горло, как и моей маме?

— Я попрошу об одолжении у кое-каких своих знакомых и получу отчёты криминалистов с того периода, — сказала Лаура. — Само собой, тогда технологии не были такими развитыми, но всё же тогда было не средневековье, и там должны содержаться какие-то упоминания подпалин. Я посмотрю, что удастся нарыть.

— Спасибо. Я поговорю с детективом Барнс и посмотрю, не удастся ли получить доступ к полному досье по убийствам. И, — я тяжело вздохнула, — попробую получить ещё один визит к Сэмюэлу Бесвику.

На сей раз уже Лаура поколебалась.

— Ты уверена, что это хорошая идея — так ворошить прошлое?

— Нет, — честно ответила я. — Но раньше я разузнавала об убийстве родителей, потому что думала, что у меня уже есть все ответы. Теперь вместо этого у меня есть вопросы.

— Ладно, — сказала она. — Я уверена, что мы сумеем найти хотя бы часть ответов. Ты неизменно настойчива. Добилась какого-то прогресса с поиском своего самого недавнего убийцы?

Я поморщилась.

— Нет, — я прикусила губу. — Большинство людей не оказывается убитыми, но со мной это происходит чертовски часто. Ты правда думаешь, что это совпадение, что меня дважды убили в Барчепеле?

Лаура ответила немедленно, подтверждая, что тоже думала об этом.

— Если честно, Эмма, когда дело касается тебя и твоих способностей, я вообще понятия не имею.

***

Детектив Барнс сказала мне, что пришлёт все документы по убийству моих родителей к концу дня. Она на удивление покладисто отнеслась к запросу, хотя я уверена, что это в первую очередь вызвано её желанием узнать больше о моих загадочных способностях. В любом случае, я не собиралась смотреть дарёному коню в зубы. Однако сейчас передо мной стояла другая цель.

Дом-особняк, принадлежавший Миранде Джеймс, находился не в самом Барчепеле, а на дороге, ведущей к деревне. Шагая в том направлении, я осознала, что наверняка проезжала мимо него на автобусе, но его скрыли из виду разросшиеся живые изгороди и высокие дубы. Тут имелась маленькая хижина-сторожка, которая в прошлом вмещала сотрудника поместья, но теперь явно пустовала годами. Рядом с ней были распахнутые ржавые железные ворота. Судя по зелёному плющу, оплетавшему их, ворота уже несколько месяцев не сдвигали с места.

Я не смогла удержаться и провела пальцами по стеблю, срывая листочек плюща. Шагая по длинной дорожке к дому, я разорвала его на крохотные зелёные клочки. Наверное, мне пора потратиться на антистрессовый мячик или спиннер; в моей крови бурлило слишком много нервной, сердитой энергии.

Дорожка вилась между деревьями. Тут не виднелось следов человеческой жизни, но определённо присутствовало немало насекомых. Я раздражённо шлёпнула ладонью по маленькой мухе, которая решила до меня докопаться, и заметила целый парад муравьев, марширующий в заросли сорняков.

Сложно сказать наверняка, но похоже, Миранда Джеймс владела внушительным участком земли, и Хлоя не ошиблась в оценке богатства Альбиона Джеймса. Я определённо не ожидала такой длинной дорожки до дома; если бы знала, я бы попыталась позаимствовать велосипед или попросила бы кого-нибудь подвезти меня.

В итоге дорожка выровнялась, и в пределах видимости показался дом. Я тихонько присвистнула от восхищения. Особняк оказался не таким огромным, как я ожидала, учитывая длинную дорожку и окрестные земли, но это всё равно был грандиозный дом. Три этажа, безупречный белёный фасад. Глициния вилась с земли в дальнем левом углу, оплетала камень и нижнюю часть окон. Я была готова к тому, что дом Миранды Джеймс произведёт на меня впечатление… но не ожидала, что он меня очарует.

Справа от дома был припаркован винтажный дом на колесах Фольксваген. Несмотря на возраст, он, похоже, поддерживался в хорошем состоянии. Через абсолютно чистые окна я видела яркие красочные ткани и, даже не приближаясь, знала, что внутри будет сильно пахнуть благовониями. Возможно, всё же стоило приехать на Таллуле. Я могла бы убедить мисс Джеймс сотворить её магию на моей старушке Мини. Похоже, у неё чудодейственно лёгкая рука.

Я почувствовала, как часть напряжения покидает моё тело, пока я приближалась к входной двери. Однако потом я услышала позади себя громкое карканье, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я повернулась и прищурилась. Это была ещё одна чёртова ворона… или та же чертова ворона.

Я сделала шаг в её сторону, и она снова каркнула.

— Что ты такое? — спросила я. — Чего ты хочешь?

— Это ворона, — пробормотал мелодичный голос. — И я подозреваю, что она хочет червяков.

Я дёрнулась и резко развернулась к дому. Входная дверь отворилась, и за мной наблюдала женщина со странной улыбкой на лице. Мои органы чувств были сверхъестественными и постоянно совершенствовались, но я не услышала даже шепотка её приближения.

У неё были длинные тёмные волосы, заплетённые в косу почти до основания позвоночника, и на ней была длинная струящаяся разноцветная юбка со свободной блузой. Я посмотрела на множество её браслетов и подвесок и задалась вопросом, почему они не зазвенели, когда она открыла дверь. Её ноги были босыми, на руках виднелись замысловатые узоры хной. Я бы не удивилась, если бы она внезапно достала хрустальный шар и сказала, что расскажет моё будущее, если я позолочу ей ручку.

— Миранда Джеймс? — спросила я. Она слегка склонила голову в знак подтверждения. — Меня зовут Эмма Беллами. Детектив-констебль Эмма Беллами.

Она даже бровью не повела.

— Что ж, — протянула она. — Полагаю, тебе лучше войти, — она развернулась и скрылась в доме так же бесшумно, как и появилась. Я сглотнула и, напоследок покосившись за наблюдавшую за мной ворону, последовала за ней внутрь.

Интерьер особняка был таким же прекрасным, как и экстерьер. Нигде не виднелось ни пылинки, все поверхности блестели и не имели ни единого развода, в том числе и гигантское зеркало в конце розового коридора.

Я посмотрела вниз, внезапно забеспокоившись, что тащу внутрь грязь. Мне стоило снять обувь? Но, наверное, она что-то сказала бы, если бы хотела, чтобы я вошла босиком. В то же время я не могла отделаться от мысли, что пачкаю это место просто самим своим нахождением здесь.

Заметив в одном углу огромную паутину и её восьминогого обитателя, я испытала лёгкое облегчение, пока голос Миранды не сообщил с кухни:

— Это Борис. Он живёт там уже несколько лет.

Откуда она знала, на что я смотрю? Я нервно сглотнула и пошла за ней.

— Хочешь чашечку чая? — поинтересовалась она. — Я не держу в доме кофеин, но у меня предостаточно травяных версий. На прошлой неделе я купила вкуснейший чай из крапивы и бузины на фермерском рынке в Аплдоре. Чрезвычайно рекомендую.

— Эээ… — я почесала затылок. Чашечка горячего напитка в доме свидетеля или подозреваемого помогала людям расслабиться, и это позволяло офицерам полиции понаблюдать за человеком в его естественной обстановке. И всё же я не была уверена, что хотела пить чай из колючей крапивы. Но я сумела кивнуть и улыбнуться. — Звучит изумительно. Спасибо.

Она кивнула, будто и не ожидала иного ответа, открыла шкафчик и достала две разномастные фарфоровые чашки с блюдечками. На этой кухне не было кружек с забавными надписями или электрических приборов. Тут даже электрического чайника не было. Миранда наполнила тяжёлый железный чайник водой из раковины и поставила его на плиту, после чего бросила сомнительные с виду чайные листья в фарфоровый заварник и поставила его на стол.

— Прошу, — сказала она, указывая на обеденный стол. — Садись.

Я сняла арбалет из-за спины и положила его на пол к ногам, затем села на один из деревянных стульев. Меня удивило то, каким удобным он ощущался. Затем я сказала себе перестать увиливать и приступить к работе.

— Вы не попросили предъявить удостоверение, — сказала я, надеюсь, мягким, а не вызывающим тоном. — Вы всегда с таким радушием принимаете незнакомцев в своём доме?

Миранда приподняла брови.

— Ты едва ли незнакомец, Эмма. Ты постоянно играла здесь. Иногда даже оставалась с ночёвкой, чтобы твои родители могли сходить на свидание.

— Вы знаете, кто я, — это не было вопросом.

Она улыбнулась и села напротив меня.

— Знаю. Хотя я бы не узнала тебя. Ты сильно изменилась. Но Альбион сказал, что встретил тебя на поезде, и я слышала перешёптывания в деревне. С деревенскими сплетнями ничто не сравнится, знаешь ли.

— Я начинаю это понимать, — сказала я.

— Ты живёшь в Лондоне?

— Да.

— И ты работаешь со сверхъестественными существами?

— Да, — мне начинало казаться, что это меня тут допрашивают. Я сделала вдох и вернула себе контроль над разговором. — У меня есть несколько вопросов о том, что случилось с моими родителями двадцать пять лет назад, а также о том, что случилось в пятницу с Патриком Лейси, — я достала телефон и включила приложение диктофона, старательно наблюдая, не будет ли она возражать.

На лице Миранды промелькнула печаль.

— Бедный Патрик, — она вздохнула. — Такой терзаемый мужчина.

Чайник на плите с грохотом завибрировал. Миранда изящно поднялась на ноги и взяла его, наливая кипяток в маленький заварник, а затем поднося его к столу между нами.

— Печенье? — предложила она. — Я испекла сегодня утром.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

У открытого окна раздался странный шелест. Я перевела взгляд туда и напряглась, увидев ворону, которая залетела, покружила вокруг головы Миранды Джеймс и уселась ей на плечо.

— Нет, — сурово сказала она птице. — Ты не получишь печенье. Ты уже три штуки сегодня съела. Если съешь ещё, слишком растолстеешь и не сможешь летать, — ворона опустила голову и легонько прикусила мочку её уха. — А теперь, — продолжила Миранда. — Что ты хотела узнать?

Я просто уставилась на неё.

Глава 13

Миранда Джеймс определённо возвела нервирование других людей в ранг искусства. Я смотрела то на неё, то на ворону. В итоге я задала единственный вопрос, который можно было задать.

— Мисс Джеймс, — произнесла я. — Вы сверх?

Она слегка улыбнулась.

— А что? Я похожа на сверха?

Я промолчала, побуждая её заполнить паузу и дать мне ответ. Моё отсутствие ответа, похоже, скорее веселило её, чем раздражало.

— Нет, Эмма, — сказала она мне. — Я не сверхъестественное существо. У меня нет клыков. Я не покрываюсь шерстью. Я не творение ночи и не волшебный народец. Кровь, которая течёт по моим венам, абсолютно человеческая, — она протянула запястье. — Можешь взять образец, если хочешь.

— Сейчас в этом нет необходимости, — сказала я. Это не означало, что я не передумаю потом. Я показала на ворону. — Это питомец?

— Это дикое животное, — сказала она, не совсем отвечая на вопрос.

— Мисс Джеймс…

Она поморщилась.

— Пожалуйста, зови меня Миранда. От обращения мисс Джеймс я чувствую себя секретарем.

— Хорошо. Миранда, весьма необычно иметь дикую птицу на побегушках, не так ли?

Она подняла руку и ласково погладила птицу по голове. Та встряхнула перьями и издала странный воркующий звук.

— Она прилетает и улетает, когда пожелает. Я ей не хозяйка. Но, — добавила она с развеселившимся выражением, — да, это необычно. Я воспитала Вел ещё с птенчикового возраста, когда её бросила мать. Полагаю, ты можешь понять такую ситуацию.

Я предпочла проигнорировать последний комментарий.

— Вел? То есть…?

— Велкро (velcro в англ — буквально «липучка», в смысле застёжка для одежды и обуви, — прим. пер.), — она одарила меня внезапной плутоватой улыбкой, совершенно преобразившей её лицо. — Не моя идея, к сожалению. Её окрестил Альбион. У этого мальчика интересное чувство юмора.

Хмм. К Альбиону мы вернёмся позднее.

— Прошлой ночью на меня напали в моей комнате в «Птичке и Кустике», — прямо сказала я, не упоминая свою смерть и последующее воскрешение. — Перед тем, как это случилось, ворона стучала по окну и каркала. Почти создавалось впечатление, что она пыталась меня предупредить.

— Ей нравится смотреть на своё отражение, — сказала Миранда. — Не сомневаюсь, это было совпадением, — она смерила меня взглядом. — Но мне жаль слышать, что на тебя напали. Ты в порядке?

— Всё нормально, — отрывисто сказала я и скрестила руки на груди. — Давайте двинемся дальше. Вы назвали Патрика Лейси терзаемым человеком. Можете пояснить?

Миранда вздохнула и разлила чай; его цвет пугающе напоминал мочу.

— Он так и не оправился от того, что случилось с твоими родителями много лет назад, — сказала она. — И он сильно злился из-за Сэмми.

Моя спина напряглась.

— Вы имеете в виду Сэмюэла Бесвика?

— Да. Случившееся было просто непостижимым балаганом, — она передала мне чашку жёлтого чая. — Да и до сих пор им является.

Я не притронулась к чаю; вместо этого я усиленно наблюдала за Мирандой и очень аккуратно выбирала следующий вопрос. Я не хотела додумывать за Миранду Джеймс.

— Балаган? Для кого?

— Да для всех, — просто ответила она. — Знаешь, Патрик весьма часто навещал Сэмми, но визиты в Галловей лишь заставляли его злиться ещё сильнее. В итоге Сэмми сказал ему больше не приезжать.

Мой разум вернулся к тому комментарию в интернете. «Дружишь с больным убийцей». Так это правда: Патрик Лейси был приятелем убийцы моих родителей. Моего убийцы.

— Патрик верил, что Сэмюэл Бесвик невиновен?

— О нет, — Миранда слегка цокнула языком, затем поднесла к губам изящную фарфоровую чашку. — Он не верил в это. Он знал, — она сделала маленький глоток и удовлетворённо прикрыла глаза. — Пей, дорогуша, — пробормотала она. — Он вкуснее всего, пока обжигающе горячий.

Мои руки оставались на прежнем месте. В ушах зарождался приглушённый рёв.

— Так вы тоже думаете, что он невиновен? Если так, почему вы не обратились в полицию? Почему этого не сделал Патрик Лейси?

— О бедное наивное дитя. Я забываю, что ты до сих пор достаточно молода, чтобы верить в правосудие, правду и справедливость для всех, — я сощурилась, но позволила ей продолжить. — Мы все много раз ходили в полицию, но они решили, что нашли преступника, и Королевская уголовная прокуратура согласилась. И присяжные тоже, — в её голосе звучала меланхолия, пробравшая меня до костей и вызвавшая холодок в душе.

— На брошенной одежде Бесвика были найдены следы крови моих родителей. Свидетели видели его недалеко от коттеджа в примерное время убийства.

— Это всё правда, — согласилась Миранда.

Я приподняла подбородок.

— Я навещала Бесвика в тюрьме всего несколько дней назад, — сказала я. — Он признал свою вину.

Её глаза внезапно сделались пронизывающими.

— Вот как?

— Да, — выдавила я. — Он признался.

— Ты офицер полиции, Эмма. Ты должна понимать, что люди врут по многим странным и изумительным причинам.

Я сохраняла ровный тон.

— В убийстве нет ничего изумительного.

— Да, — тихо согласилась она. — Ничего.

Она вновь показала на мою чашку. Я неохотно подняла её и сделала глоток. Хм. На самом деле, весьма вкусно. Я отпила ещё, ни на секунду не сводя глаз с Миранды.

— Если Сэмюэл Бесвик их не убивал, то кто это сделал?

Она пожала плечами.

— Этого мне не известно, — она протянула разрисованную хной руку и взяла моё запястье. Её пальцы ощущались ледяными на моей коже. — Но кто бы ни убил твоих родителей, он или она — чистое зло, это я могу тебе гарантировать, — она отвела взгляд, но не убрала руку. У меня складывалось отчётливое ощущение, что она многого мне не говорит.

— У вас был роман с моим отцом?

Её брови взлетели вверх, и она отшатнулась. Я впервые по-настоящему удивила её.

— Господи! Нет, конечно. Кто тебе такое сказал? — она резко подняла ладони. — Подожди. Не отвечай. Мне не нужно знать.

Она раздосадованно покачала головой.

— За годы обо мне расползлось немало слухов, так что меня не должно удивлять, что люди в деревне думают, будто я спала с Марком Беллами. В те дни я правда не отказывала себе в развлечениях, — она усмехнулась. — Но Марк смотрел лишь на твою мать. Кроме того, тогда у меня были отношения с Сэмми, — она помедлила. — А как иначе, по-твоему, кровь твоих родителей оказалась на его одежде?

Что? Я выпрямилась, моё сердце бешено застучало. Кожа ощущалась холодной и липкой, волоски на руках встали дыбом.

— Что вы имеете в виду, Миранда? — спросила я, замерев чрезвычайно неподвижно.

Она печально посмотрела на меня.

— Ты уверена, что хочешь это услышать? Это не изменит того факта, что твои родители мертвы. Это их не вернёт, — она провела кончиком пальца по краешку фарфоровой чашки. — Они не такие как ты, Эмма, — тихо сказала она. — На свете может быть лишь один феникс, и это ты. Не твоя мама и не твой папа. Мне пришлось сделать ужасный выбор, — её глаза встретились с моими. — И я выбрала тебя.

Стены кухни будто начали смыкаться вокруг меня, грудь сдавило и стало сложно дышать. Нечто неописуемое раздирало мою грудь.

— Что…? Как…? — я пыталась найти слова. — Но…

Миранда мягко улыбнулась.

— То, что я собираюсь тебе сказать — сакрально. Ты не можешь повторять это кому-либо. Никогда.

Я не знала, что сказать. Что тут происходит? Что…?

Раздался громкий удар, и я чуть не подпрыгнула на стуле. Ворона взлетела и шмыгнула в окно, даже не обернувшись. Из коридора донеслись тяжёлые шаркающие шаги. Даже не раздумывая, я потянулась к арбалету, и мои пальцы обхватили холодное металлическое основание.

На пороге кухни появился Альбион.

— Я дома, — буркнул он. — Что по чаю? — его взгляд упал на меня, и его лицо мгновенно замкнулось.

Я поспешно убрала руку с арбалета и попыталась улыбнуться.

— Привет, — это больше напоминало карканье, чем приветствие.

Альбион посмотрел на свою маму.

— Что она тут делает?

— Я же говорила тебе, что она придёт, — сказала Миранда. — У неё есть вопросы.

Его молодое лицо исказилось рычащей гримасой.

— Её не должно тут быть, — он посмотрел на меня. — Я думал, вы будете в Розлендсе с остальными копами.

Я нахмурилась. В Розлендсе? Это что?

Мой телефон завибрировал в кармане. Я его проигнорировала, но Миранда мотнула головой в направлении звука.

— Тебе лучше ответить, — сказала она. — Это может быть что-то важное.

Я достала его почти машинально, моя голова до сих пор шла кругом от того, что она сказала до прихода Альбиона. Я глянула на экран. Боатенг. Я приподняла телефон.

— Я отвечу в коридоре, — сказала я.

Миранда безмятежно улыбнулась. Альбион сверлил меня сердитым взглядом.

Я вышла, пройдя под пауком Борисом. Я слышала возражения Альбиона.

— Она не должна здесь находиться. Не стоило ей приходить. Если ты опять заболеешь…

Мой телефон всё ещё звонил, когда я вышла за пределы слышимости.

— Это детектив Беллами, — произнесла я.

— Я пытался с вами связаться, — сказал Боатенг. — Мы в парке возле площади. Розлендс. Маленький, но вы его не пропустите. Вы должны добраться сюда как можно быстрее.

— Сейчас не самое удобное время, — начала я.

— Детектив Беллами, — произнёс он. — Эмма.

В его голосе прозвучало нечто мрачное.

— Что? — спросила я.

Детектив Харрис Боатенг вздохнул.

— Произошло ещё одно убийство.

***

Я как можно быстрее покинула особняк, спешно пообещав Миранде, что мы продолжим разговор в другой день при первой же возможности, и заработав ещё один гневный взгляд от Альбиона.

На сей раз я не делала остановок, чтобы полюбоваться пейзажами, и побежала по длинной тропинке к главной дороге. Я даже не осматривалась по сторонам в поисках этой чёртовой вороны. Я просто опустила голову и бежала, смутно осознавая, что после последней смерти стала ещё сильнее и быстрее.

Я выбросила из головы откровения Миранды и сотни вопросов без ответов, прожигавших меня изнутри. Ещё одно гнусное убийство подвергло опасности всех жителей Барчепела; смерть моих родителей и даже моё сверхъестественное существование придётся отложить.

Боатенг был прав: найти парк оказалось просто — более того, я вчера прошла мимо него, пока направлялась к коттеджу. Даже если бы Барчепел не был таким маленьким поселением, я бы без труда нашла его благодаря большой группе бледных жителей и сверкающим мигалкам собравшихся тут детективов.

Я обошла толпу и помахала двум офицерам возле временного заграждения.

— Детектив Беллами, — представилась я, почти не запыхавшись после бега. — Детектив Боатенг меня ожидает, — я предъявила удостоверение.

Ближайший ко мне офицер кивнула.

— Подождите здесь, — сказала она. — Я приведу кого-нибудь, кто вас сопроводит. Вам нужно надеть защитную экипировку.

Во второй раз за день я надела одноразовые белые бахилы и втиснулась в бумажный костюм, призванный минимизировать заражение места преступления. Я только закончила прятать волосы под капюшон, как появилась ещё одна фигура в костюме.

Ротсей выглядел ещё бледнее обычного.

— Она в той стороне, — сказал он, не потрудившись здороваться.

— Она? — я поколебалась. Этого я не ожидала. Большинство серийных убийц выбирало схожих жертв; перемена пола тоже встречалась, но не являлась обычной.

Моя кровь похолодела ещё сильнее. Я уже решила, что преступник — серийный убийца. Если он ещё и сверх, то последствия для сверхъестественного сообщества в Лондоне будут катастрофическими, хотя всё и так балансировало на острие ножа.

Ротсей не ответил. Он показал на ворота парка.

— Я вам покажу, — произнёс он нетвёрдым голосом.

Криминалисты, прибывшие первыми, занимались своей работой. Они поставили импровизированную палатку, чтобы скрыть тело от любопытных глаз, и территорию парка везде прочёсывали люди. Я заметила Барри и Ларри — из костюмов виднелись только их лица, и они изучали клочок земли, стоя на коленях. Их лица одинаково хмурились поверх одинаковых усов.

Боатенг высунул голову из-за угла палатки и заметил меня.

— Эмма! — окликнул он. — Сюда.

Я пошла к нему, смотря под ноги, чтобы не наступить на какие-то важные улики. Я почти ожидала, что Ротсей ко мне присоединится, но он остался в стороне. Волнение от расследования убийства давно выветрилось. Я облизала губы и присоединилась к Боатенгу, чьё мрачное и неулыбчивое выражение ничуть меня не успокоило.

— Вы быстро сюда добрались, — прокомментировал он, показывая на палатку. — Её нашли менее часа назад, — его губы поджались. — Это были не маленькие дети, к счастью. Местный житель решил срезать через парк и заметил её. Мы возьмём у него показания в участке.

Окей. Я переварила его слова, кивнув.

— Есть предварительные признаки, указывающие на время или причину смерти?

— Похоже, её убили в такой же манере, как и Лейси. Горло разорвано, но крови очень мало. Что касается времени смерти, то сейчас едва пришло время вечернего чая, — сказал он мне. — Это гораздо более публичное место, чем переулок, в котором нашли Лейси. Само собой, нам ещё предстоит побеседовать со многими людьми, но настолько мы можем понять, группа детей ушла из парка в три часа, и тогда не было видно ни жертвы, ни убийцы. Женщину нашли незадолго до пяти часов. Обнаруживший её мужчина совершил звонок в 16:48.

Я осмотрелась по сторонам, нахмурившись. День был солнечный, приближалось окончание учебного года.

— Тут рядом начальная школа, так? — спросила я. — Почему парк не был полон людей? Само собой, многие дети хотели бы зайти сюда после окончания учебы.

— Сегодня день спортивных состязаний, — сказал Боатенг. — Занятия затянулись, — он приподнял руку в перчатке. — И не спрашивайте меня, должны ли мы быть благодарны. Хотя дети не стали жертвами и не были травмированы, это предоставило убийце возможность, которой у него не было бы при других обстоятельствах.

Я стиснула зубы. Патрик Лейси в пятницу. Я в воскресенье. И теперь ещё одна жертва в понедельник. Это начинало ощущаться как ежедневные убийства.

— Могу я её увидеть? — спросила я.

— Следуйте за мной.

Я пригнулась и вошла в палатку. Тут не было удушающего и тошнотворного запаха крови, но я чуяла смерть. Я посмотрела на распростёртое тело женщины, лежавшей лицом вниз с отвёрнутой от меня головой. Один из криминалистов подвинулся, чтобы я могла осмотреть рану на её шее. Я резко втянула вдох. Она определённо походила на рану Лейси, хотя вживую выглядела намного ужаснее, чем на фото. Я опустилась на колени, чтобы присмотреться получше, и отпрянула. Чёрт. Чёрт.

— Что такое? — спросил Боатенг.

— Я её знаю, — прошептала я. Вроде как. Желчь подступила к горлу, и я внезапно испытала головокружение. — Прошлым вечером я говорила с ней у бара в «Птичке и Кустике». Её зовут Джули.

Глава 14

Я некоторое время оставалась в Розлендсе, наблюдая, как Боатенг и его команда проделывают тщательную работу по поиску улик, а также помогая им опросить всех, кто жил неподалёку или пришёл поглазеть.

Может, после смерти Патрика Лейси атмосфера в Барчепеле не изменилась, но теперь она сделалась иной. К одной жертве не должны относиться иначе, чем к другой, но если после убийства Лейси жители Барчепела и бровью не повели, то убийство Джули их сокрушило. Я гадала, разрешат ли детям когда-то вновь играть в том парке.

— Это неправильно, — сказал пожилой мужчина, проживавший поблизости и сейчас качавший головой. — Она была хорошим человеком. Она никому не вредила и всегда заботилась о людях. Она в выходные работала волонтёром в приюте для бездомных в Аплдоре, знаете ли, — он поцокал языком. — Это похоже на случившееся с четой Беллами. Можно подумать, что молния не ударяет дважды в одно место, но вот же.

Женщина примерно того же возраста (видимо, его жена, судя по тому, как она на него смотрела) резко пихнула его локтем под рёбра.

— Это-то за что? — пробормотал он.

Она скользнула взглядом ко мне, затем обратно.

— Я просто говорил… — он взглянул на меня. — О, — выражение его лица сделалось напряжённым. — Ты она. Ты Малышка Эм, — он сделал шаг назад.

Я начинала думать, что моя личность скорее мешает, нежели помогает. Я сохраняла бесстрастное и профессиональное лицо.

— Когда вы в последний раз видели Джули? — спросила я, стараясь удерживать их внимание сосредоточенным на деле.

— Буквально сегодня утром, — сказал он мне. — Она шла на работу в дом престарелых в той стороне. Она улыбнулась мне, помахала, поздоровалась. Готов поспорить, она не думала, что закончит вот так, — он подавил рыдание.

Его жена потрясённо пробормотала что-то в знак согласия и потянулась к моим рукам.

— Ты так похожа на свою мать, — сказала она. — Едва ли удивительно, что ты пошла работать в полицию, учитывая случившееся. Как ты? Мы часто вспоминали тебя в наших мыслях и молитвах.

— Я в порядке, — я выдавила улыбку. — Вы можете рассказать мне, не замечали ли вы в деревне кого-нибудь странного или подозрительного в последнее время?

Её ладони заметались.

— В это время года приезжает и уезжает много людей. У нас много туристов, видишь ли. Некоторые проездом на час или два, некоторые задерживаются подольше. Когда ты жила здесь, всё было так же. Я никогда не любила болтать с туристами, но твоя папа с ними разговаривал. Он был любопытствующим товарищем, вечно о чём-то трещал! Он умер таким молодым. Очень трагично, — она тяжело вздохнула. — Ох, Эмма. Мне так жаль. То, что Сэмюэл Бесвик сделал с твоей семьёй…

Сбоку от нас раздалось выразительное покашливание. Я повернулась и увидела Боатенга. Извинившись перед парой, я подошла к нему.

— Они сообщили что-то полезное? — спросил он.

— Не особенно, сэр. Несколько слов про количество проезжающих туристов. Думаете, это мог совершить турист?

— Мы отследили как можно больше отдыхающих, и через СМИ разместили просьбы сообщить информацию, но ничего полезного не поступило, — губы Боатенга поджались. — Учитывая эту вторую смерть, у меня уже закончились теории. Судя по тому, что мы знаем о времени и месте обеих смертей, подозреваю, мы ищем местного.

Я понизила голос.

— Здесь есть местные жители, которые могут оказаться скрывающимся сверхом?

Боатенгу, похоже, было некомфортно.

— Единственная, чье имя всплыло — это женщина по имени Миранда Джеймс, но маловероятно, что она наша виновница. У неё нет алиби на время убийства Лейси, помимо того, что она спала с сыном в доме, но нет мотива, и ничего не связывает её со сверхъестественным, не считая местных сплетен. И она определённо не является крепко сложенным мужчиной.

— Действительно… И пусть у неё нет надёжного алиби на убийство Лейси, у неё есть алиби на Джули Макинтош, — я показала на себя. — Я. Я была с ней.

— Аа, — он почесал подбородок. — Ну, она не казалась вероятным подозреваемым, — он вздохнул. — Должен сказать, мне это не нравится. Вовсе не нравится. Я не могу отделаться от ощущения, что тут происходит нечто большее. Полагаю, вы не выяснили ничего полезного? — похоже, он не особо надеялся, и вполне логично.

— К сожалению, большинство людей скорее рвутся поговорить со мной о моих родителях и случившемся с ними, нежели о чём-то ещё.

Боатенг не выглядел удивленным.

— Если большая часть деревни знает, кто вы, это естественно. Однако я не думаю, что вам, Эмма, стоит продолжать собирать показания. И без того хватает путаницы, не нужно, чтобы потенциальные свидетели сосредотачивались на уже раскрытом убийстве многолетней давности.

Я хотела возразить, сказать, что убийство моих родителей, возможно, не раскрыто. Но пока я не узнаю больше от Миранды, я не могла предоставить внятных сведений и понимала, что Боатенг прав. Если все, кого я допрашивала, скатывались в тему моих родителей, а не жертв двух текущих убийств, то мои навыки ведения допроса не принесут пользу.

— Хорошо, — уступила я. — Я понимаю… но надеюсь, вы не будете возражать, если я продолжу по возможности помогать вашему расследованию.

— Что ж, к слову об этом, — Боатенг наградил меня долгим взглядом. — Я не уверен, что мы ещё долго будем нуждаться в вашей помощи. Барри и Ларри нашли кое-что, на что вам стоит взглянуть.

Я вскинула бровь и осмотрелась по сторонам. Пара усачей находилась в той же секции парка, где они были в момент моего прибытия — всё так же присели и аккуратно изучали землю. Я кивнула Боатенгу и присоединилась к ним.

— Я слышала, у вас что-то для меня есть.

Барри перевёл взгляд и одарил меня беглой улыбкой.

— Действительно. Посмотрите на это, детектив.

Он показал на участок земли перед собой. Ларри отодвинулся в сторону, чтобы я могла посмотреть получше. Увидев, на чем они сосредоточились, я резко втянула вдох.

На мягкой земле возле куста роз виднелись два вида отпечатков. Первый был зловеще знакомым: два чётких тяжёлых следа ботинок. Второй, расположенный примерно в 30 сантиметрах от них, был гигантским следом лапы. Выглядело это точно так же, как след, найденный на месте смерти Лейси.

И снова всё выглядело так, будто тот, кто носил ботинки, превратился в воздухе, а потом приземлился на одну лапу. Я уставилась на следы. Затем отстранилась.

— Нет.

Барри и Ларри переглянулись. Мне показалось, что я заметила проблеск улыбки в уголках рта Ларри.

— Продолжайте.

— В этом нет никакого смысла, — сказала я. — В переулке, где нашли Лейси, всё было правдоподобно, потому что там несколько отчётливых следов, и мы знаем, что нападение произошло ночью. Не говоря уж о том, что есть пара метров, где не осталось видимых следов. Но тут другая история. Судя по этим следам, наш подозреваемый — сверхъестественное существо, которое носит большие ботинки, но всё равно может обратиться за долю секунды.

Я покачала головой.

— Я в это не верю. Я много раз видела, как оборотни превращаются из человека в волка и обратно. Это быстрый процесс, но не настолько быстрый. Здесь пробел между человеческими и животными следами составляет максимум 30 см, и почва под ногами куда мягче, чем в переулке. На земле должен царить настоящий хаос отпечатков, а не парочка идеальных следов. И что, чёрт возьми, случилось с ботинками после обращения? Одежда оборотней оказывается разорвана, если они не снимают её заранее. Вы нашли клочки материи?

— Нет, — сказал Барри.

— И ничего такого не было найдено в переулке, — добавил Ларри.

— Значит, либо убийца бродит голым, не считая ботинок, либо он спокойно снимает одежду и выпрыгивает из ботинок перед обращением. Это не кажется вероятным, — я уставилась на отпечатки. — Это могло сработать ночью в пустынном переулке, когда жертва абсолютно пьяна и не может идти по прямой, и уж тем более уделять внимание тому, что перед ним находится. Тут такое не сработает.

Я помедлила.

— Не думаю, что это сверх. Кажется, кто-то хочет заставить нас искать сверха.

Я ожидала, что хотя бы один из них не согласится, но оба не возражали.

— Отпечатки также чрезвычайно подозрительные, — сказал мне Ларри. — Как и вы, на месте первого убийства мы были готовы посчитать их за подлинные, хотя были и вопросы. Но то, что мы видели в вашем шкафу и теперь, заставляет нас прийти к другому выводу.

— Продолжайте.

— Они слишком идеальные. Следы ног редко бывают идеальными отпечатками, — он показал на ближайший след ботинка. — А эти отпечатались так безупречно, как можно только мечтать, — он развернулся. — Взгляните на парк. Это единственная секция, где земля достаточно мягкая, чтобы сформировать чёткий отпечаток. Но какой смысл заходить сюда? Забор высокий, и если вы вошли бы через ворота, вы бы не оставили следов, поскольку дорожка заасфальтирована. И даже если бы вам понадобилось перемахнуть через забор, а не войти через вход как нормальный человек, то куда логичнее выбрать вон ту секцию, где ограждение пониже, и легче будет вскарабкаться.

Ларри был прав.

— Мы должны были найти эти отпечатки, — мрачно сказала я. — И не только эти, но и все на остальных местах преступлений. Кем бы ни был убийца, он оставил все эти улики, потому что хочет, чтобы мы считали его сверхом, способным на середине шага обращаться в гигантское существо. Я не думаю, что это преступление сверхов. Это человек. Неудивительно, что мы не нашли совпадений по отпечатку, не считая медведя кадьяка, который точно не может бродить незамеченным по маленькой деревеньке Барчепел. И неудивительно, что никто не пытался скрыть следы когтей на дереве возле моей комнаты. С нами играют.

Барри и Ларри выпрямились и скрестили руки на груди, действуя синхронно, как солисты странной мальчиковой группы.

— Детектив Беллами, — сказал Барри, — мы согласны с вашими выводами.

Детектив Боатенг появился у моего плеча.

— Вы очень помогли, Эмма, и это никоим образом не отражает вас или ваши способности, но если в этих убийствах не замечен сверх, тогда…

— Вы не хотите и не нуждаетесь в помощи Отряда Сверхов, — закончила я. Бл*дь.

Глава 15

Как мне ни хотелось остаться на месте происшествия в Розлендсе, чтобы посмотреть, что ещё будет обнаружено, я знала, что это тщетно. Если тут не причастен сверх, моё присутствие лишь запутает ситуацию. Важно, что фокус был сосредоточен на поиске действительного виновника, а не на сверхъестественном.

Не помогало и то, что люди пялились на меня всякий раз, когда я косилась в сторону небольшой толпы встревоженных местных за кордоном. Да, к этому моменту все знали, что я такая. Не стоило мне так быстро разглашать свою личность в баре прошлым вечером, хотя тогда я бы вообще не поговорила с Джули. Мои плечи сгорбились. Много же толка этот разговор принёс нам обеим. Я прогнала мрачные мысли и обдумала то, что узнала на данный момент.

Проблема в том, что теперь я заинтересована в Барчепеле, и не только из-за моих родителей. Может, я и недолго с ней говорила, но Джули была добра ко мне, и я не имела возможности извиниться за своё исчезновение. Она не заслуживала того, что с ней случилось; да и Патрик Лейси тоже, если уж на то пошло. И что, если будут и новые жертвы?

Я закусила нижнюю губу, медленно возвращаясь к «Птичке и Кустику». Наступали сумерки. Миранда не ждала меня до следующего утра, и я подозревала, что будет намного проще поговорить с ней, пока Альбион в школе. Тем временем мне нужно было найти способ доказать Боатенгу, Ротсею и остальной команде, что даже если преступник человек, то детектив Отряда Сверхов всё равно может пригодиться.

Лаура выходила из паба как раз в тот момент, когда я пришла. Она улыбнулась мне, но по сосредоточенному блеску в её глазах я понимала, что на уме у неё другие вещи. Она несла с собой маленький чемоданчик.

— Я слышала о последнем убийстве, — мрачно сказала она. — Если считать тебя, получается три смерти меньше чем за неделю. Это просто невероятно для такого маленького городка.

«Кому ты рассказываешь».

— Меня больше всего беспокоит, что смертей может быть больше, — сказала я.

— Думаю, это беспокоит всех, — ответила она. — Слушай, я знаю, как важно выяснить правду о том, что случилось с тобой много лет назад, и я получила криминалистические отчёты с того периода. Судя по прочтённому, подпалины присутствовали в тот момент, когда твоих родителей нашли, и их тщательно осмотрели. Заключение гласило, что Сэмюэл Бесвик пытался поджечь тела, чтобы скрыть содеянное. Само собой, мы обе знаем, что это не так. Раздражает, что в то время этого не поняли, но, наверное, следователи даже не могли вообразить себе правду.

Я издала невеселый смешок.

— Да, наверное.

— Но это заставляет меня гадать, что ещё они упустили. В отчетах есть несколько деталей, за которые стоит уцепиться. Улики до сих пор хранятся, но они лежат в хранилище, так что на их извлечение понадобится день или два. Поскольку с уликами нужно соблюдать особую осторожность, их можно осмотреть лишь в лабораторных условиях, и моя комната в «Птичке и Кустике» для такого не годится. Ближайшее подходящее учреждение в Мейдстоне, так что, к сожалению, какое-то время у меня не будет для тебя новой информации.

Я поколебалась, стоит ли делиться тем, что Миранда мне уже рассказала, но у меня складывалось ощущение, что Лаура ещё не закончила. Я показала на её чемодан.

— Этому преступлению десятки лет, и нам надо беспокоиться о недавнем убийстве. Ты сейчас едешь в Мейдстон, так? В морг?

Она кивнула.

— Тело Джули Макинтош перевезут, а Патрик Лейси уже там. Команде патологоанатомов не хватает рук, так что я предложила свои услуги, и они согласились. Учитывая небольшие промежутки между убийствами, им отчаянно нужны улики или любые детали, указывающие на подозреваемого. Надеюсь, ты не возражаешь.

Я изумлённо распахнула глаза.

— Боже, нет, конечно. Люди умирают, Лаура — включая меня саму. Мы не можем допустить, чтобы этому ублюдку всё сошло с рук, или чтобы он навредил кому-то ещё.

— Я знала, что ты поймёшь.

— Поверь мне. я тоже беспокоюсь. К сожалению, маловероятно, что тут замешаны сверхи, поэтому меня отстранят от расследования. Я не хочу, чтобы это случилось. Пока что.

Мы переглянулись с обоюдной решительностью, затем Лаура подняла кулак и стукнула им по моему кулаку.

— Все за одного, — пробормотала я.

***

Я заказала полный кофейник кофе и отнесла его в свою комнату. Из-за событий дня, начиная с моего воскрешения и заканчивая откровениями Миранды и смертью Джули, адреналин до сих пор вибрировал в моём организме. Мне меньше всего нужен кофеин, но я знала, что скоро меня вырубит, и я хотела оттянуть этот момент, как можно дольше сохраняя бодрость. У меня много работы, и я не могла позволить себе задремать.

Я достала ноутбук из сумки, порадовавшись, что его не украли с документами по делу Патрика Лейси. Пока он включался, я позвонила Лукасу и испытала облегчение, когда он наконец-то ответил.

— Д'Артаньян, — проурчал он. — Как ты?

— Я хорошо, — ответила я ему. — Как ты? Такое чувство, что ранее ты избегал моих звонков.

— Я весь день проторчал на встречах. Совет особенно упрямится насчёт лицензирования нового клуба. Нет никаких законов, запрещающих нам вести бизнес за пределами Сохо, но это не означает, что власти не поставят нам как можно больше подножек, — он раздосадованно выдохнул. — Я не сдаюсь. Если мы расширимся в другие зоны, то сможем установить контакт с разными сообществами и развеять идиотские мифы про сверхов. Рано или поздно я получу желаемое, — он помедлил. — Всегда получаю.

Это определённо правда.

— Я чем-то могу помочь?

— Нет, всё уже в работе. И в долгосрочной перспективе будет лучше, если ты не станешь участвовать в переговорах. Но я ценю, что ты предложила. Как дела в Барчепеле?

— Не особо хорошо, — намёк Лауры на то, что я до сих пор не полностью доверяю Лукасу, промелькнул в моём мозгу, и я сморщила нос. — После нашего последнего разговора произошла ещё парочка смертей.

Секундная пауза.

— Убийства?

— Да.

— Преступник один и тот же?

— Похоже на то, — я потеребила манжеты. — Одна из этих смертей — моя.

Последовала долгая пауза, затянувшаяся настолько, что я гадала, на линии ли Лукас.

— Алло?

— Я тут, — прорычал он. — Что случилось?

Я дала ему краткий пересказ, придерживаясь фактов.

— Тебе надо убираться из этого паба и остаться где-то в другом месте.

Я сохраняла спокойствие.

— Нет других мест. Всё занято или туристами, забронировавшими пребывание за месяцы вперёд, либо другими офицерами полиции, которые расследуют убийства.

— Это явно небезопасно, Эмма, — возразил Лукас.

— Всё в порядке. Я в порядке. Я не могу на самом деле умереть, помнишь?

— Мы не знаем лимиты твоих способностей феникса.

Нет, не знаем. Но мне начинало казаться, что Миранда Джеймс может знать.

— Я работаю над этим.

Лукас выдавил ругательство.

— Эмма…

— Я справлюсь. Кроме того, чем чаще я умираю, тем сильнее становлюсь. Я настроена вести долгосрочную игру, Лукас. И этот убийца не такой умный, каким себя считает, — я кратко изложила то, что мы узнали об отпечатках. — Он не сверх, просто пытается притвориться таковым. Его дни сочтены.

— Я искренне надеюсь на это, — он не казался оптимистично настроенным.

— Ты позаботься о проблемах с советом, а я позабочусь обо всём здесь, — я провела языком по зубам. — Что на тебе надето?

— А? Эмма, ты пытаешься превратить это в секс по телефону?

— Эта идея не кажется заманчивой?

— Я не уверен, что ты можешь сообщить мне, что тебя снова убили, а потом попытаться возбудить меня спустя буквально мгновение.

Я испытала прилив коварного восторга.

— Правда? Даже если я скажу, что хотела бы прямо сейчас расстегнуть пряжку твоего ремня? Медленно опустить молнию, а потом провести кончиком пальца по той полоске тёмных волос, уходящих вниз? А потом языком…

— Я всё ещё в штаб-квартире совета, — произнёс Лукас удовлетворительно натужным тоном.

Я рассмеялась.

— Значит, в другой раз?

— Можешь на это рассчитывать, — его голос был хриплым.

Мы попрощались и завершили разговор. Всё закончилось лучше, чем я надеялась.

Я понимала опасения Лукаса, потому что недавно мы поменялись ролями, и мне пришлось лицезреть его смерть и последующее воскрешение. Ну, своего рода воскрешение. Я понимала, что им движет. Я также знала, что я буду в порядке. Я не оставалась мёртвой… в отличие от Патрика Лейси, Джули Макинтош и моих родителей.

Я нажала несколько клавиш на клавиатуре ноутбука, с удовлетворением увидев, что пришло письмо от Барнс, где она прислала файлы по убийству моих родителей. Я пока что не стала его открывать и проверила сообщения от Лизы. Пока ничего. Снова потянувшись к телефону, я позвонила в офис Отряда Сверхов.

— Привет, — сказала я, пока Лиза не успела во второй раз перейти к своему обязательному скрипту. — Это я.

— Хорошо, — отрывисто отозвалась она. — Я собиралась тебе звонить.

— Как дела?

— Как и ожидалось. Фреда вообще не видно, а я застряла в офисе, пока Грейс дышит мне в затылок.

— Он прямо сейчас рядом?

— Он наверху, — кисло ответила она. — Осматривает оружие. Может, нам повезёт, и он выстрелит себе в ногу из арбалета.

Мои пальцы сжались вокруг арбалета на кровати. Пусть теперь я к нему привязалась, не так давно я едва могла держать его поднятым. Всем надо с чего-то начинать.

— Лиза, — начала я.

— Да, да, — пробормотала она. — Хочешь услышать, что я узнала об оборотнях-медведях или нет?

Это могло означать лишь одно — она нашла что-то полезное. Я нахмурилась.

— На самом деле, — произнесла я, — мы теперь работаем над другой теорией. Более чем вероятно, что преступник Барчепела лишь притворяется сверхом.

— Ты хочешь сказать мне, что я потратила целый день впустую, исследуя сверхъестественных медведей?

Эээ….

— Ни одно исследование не является бесполезным, Лиза. Будет очень здорово, если ты пришлёшь то, что нашла. Но…

Я буквально слышала, как она закатила глаза.

— Но что?

— Но мне так же пригодились бы любые детали совершённых людьми убийств, где сначала подозревалось участие сверхов. Тех убийств, что произошли до моего вступления в Отряд Сверхов, и о которых я ещё не знаю, но при этом случившихся в последние два года. Тебе не нужно искать это самой, — поспешно добавила я, — но если ты подтолкнёшь меня в нужном направлении, чтобы я знала, где искать, я была бы очень благодарна.

Лиза шумно вздохнула.

— Внутренняя система полиции Лондона содержит всё, что тебе нужно, но ты не найдёшь чего-то релевантного для своего убийства в Барчепеле. Я наверняка могу сказать всё нужное по памяти. Мне пришлось переносить документы по всем недавним делам в нашу базу данных, и у меня хорошая память.

— Ты изумительная.

Она фыркнула.

— Знаю. Примерно восемнадцать месяцев назад было гадкое убийство в Манчестере. Молодой мужчина был найден в доках. На первый взгляд его растерзали оборотни, но простой анализ ДНК показал, что на него напали собаки, а не волки. То ли животных намеренно превратили в убийц и приказали напасть, то ли ему просто не повезло, до сих пор не ясно. Убийство не было раскрыто.

Я его помнила — в своё время оно породило громкие заголовки. Насколько я помнила, умерший мужчина был членом банды и взбесил нескольких местных наркодилеров, продавая товар на их территории.

— Ладно, — я кивнула про себя. — Что ещё?

— Женщина умерла внутри своего дома при подозрительных обстоятельствах. Не помню название города, но это где-то возле Уэльса. Её муж утверждал, что она встретила вампира, пригласила в дом, и вампир на неё напал. На шее у неё были найдены раны, напоминающие проколы от клыков, но недостаточно глубокие, чтобы пронзить яремную вену. Сюрприз-сюрприз, муженька в итоге признали виновным в её убийстве. Это произошло на прошлое Рождество.

Едва ли это подходило.

— Ещё что-то есть?

— Мать и её ребёнок насмерть сбиты машиной в Шотландии примерно год назад. Там никого не признали виновным, но автомобиль, совершивший наезд, нашли через несколько дней, и на водительском сиденье были какие-то странные чёрные волокна. Они не совпали ни с одним известным животным, поэтому убийца-сверх стал возможной теорией, но волокна также не совпали с известными видами сверхов. Насколько я знаю, дело всё ещё не закрыто, но активного расследования не ведётся.

Как бы это ни было трагично, наезд не вписывался в общую закономерность. Как и жертва-ребёнок.

— И, — продолжала Лиза решительно будничным тоном, — в конце октября прошлого года в Лондоне был убит мужчина. Очевидец утверждал, что видел, как летучая мышь слетела с неба, превратилась в вампира и пырнула мужчину в грудь.

— Вампиры не могут обращаться в летучих мышей.

— Не могут, — сухо произнесла она. — И упомянутый очевидец был дискредитирован позднее, когда передумал и сказал, что это был вовсе не вампир, а пришелец, который спустился на своём космическом корабле. Жертва выжила и позднее опознала своего нападавшего, уже судимого в прошлом.

— И всё?

— Это всё, что ты найдешь в базах данных за последние два года, — последовала пауза. — Наверное, — неохотно сказала она, — я могла бы послать запрос в другие подразделения и узнать, не было ли что-то упущено.

— Если ты не возражаешь…

— Я возражаю, — сказала Лиза. — Очень сильно возражаю.

Я улыбнулась.

— Но ты это сделаешь.

— Да. Но я не думаю, что ты получишь много результатов. Отряд Сверхов не принимал прямого участия в данных расследованиях, но нас всегда уведомляли, когда возникали подозрения в причастности сверхов, особенно в серьёзных преступлениях.

Проклятье. Я надеялась обнаружить нечто, что можно будет показать Боатенгу, и что окажется полезным и позволит мне участвовать в текущем расследовании. Пока что ничего такого.

— Ты точно не хочешь послушать о том, что в Сибири, судя по всему, есть мужчина-медведь, который соблазняет женщин, а потом разоряет их?

— Ээ…

— Судя по всему, он невероятно привлекательный.

Я почесала голову.

— И ты не хочешь знать про женщину в Корнуолле, которая считает, что её коллекция плюшевых мишек заколдована? Или что багбиры — это не просто раздражающие свойства, но действительные сверхъестественные существа, которые питаются детьми?

(Багбир/Bugbear в английском может означать как сверхъестественное существо, так и нечто, вызывающее раздражение или ненависть, — прим.)

— Пришли мне все подробности. Я их просмотрю.

— Ну да, ну да.

— Просмотрю!

— Как скажешь, — Лиза поколебалась. — Ты там бережёшь себя в Кенте?

Я слегка улыбнулась.

— Не беспокойся обо мне.

— Потому Отряду Сверхов меньше всего нужно, чтобы детектив Грейс следующие пять лет являлся единственным его детективом, — добавила она.

— Я тронута твоим беспокойством о моём благополучии.

— Вот и правильно, — её тон слегка изменился. — Береги себя, Эм.

— И ты тоже, Лиза.

Глава 16

Раз не было других инцидентов, которые можно было бы связать с убийствами Патрика Лейси и Джули Макинтош, я внезапно оказалась в тупике. Разговоры с местными жителями не принесут пользы, если они будут сосредоточены на событиях двадцатипятилетней давности, а не на том, что происходит сейчас. Я могла выйти из комнаты, поискать туристов, которые могли что-то видеть, но Боатенг уже позаботился, чтобы их опросили.

Не желая сидеть сложа руки и ждать, когда информация придёт ко мне, я нашла на электронной почте письмо от Люсинды Барнс и открыла его, чтобы прочесть файлы по убийствам моих родителей. Что бы ни твердил мне Боатенг, существовала связь между их смертями и недавними инцидентами. Она была неясной и поверхностной, но я должна была отследить эту зацепку.

Маловероятно, что исторические документы были оцифрованы, но Барнс позаботилась, чтобы их отсканировали для меня. Я оценила усилия, хотя не могла подавить дрожь тревоги при мысли о прочтении подробностей. В отличие от газетных вырезок, выдержек из судебных заседаний и отчёта коронера, полицейское расследование не будет избегать более травмирующих улик. Мне придётся отложить в сторону личные чувства и бесстрастно изучить эти старые заметки по делу, но проще сказать, чем сделать.

Я налила себе чашку крепкого кофе, затем сделала очень долгий и очень глубокий вдох и просмотрела названия документов, чтобы найти желаемое. В итоге я нашла папку с пометкой «Опросы Свидетелей» и открыла её.

Там было много имён. Я пробежалась по ним, нашла Патрика Лейси и кликнула туда.

Увидев, что содержал файл, я послала краткую молитву благодарности детективам, которых назначили расследовать убийство моих родителей. Они определённо были дотошными. Затем я сообразила, что их внимание к деталям вызвано тем, что в статусе Сэмюэла Бесвика как главного подозреваемого были большие сомнения. Этих детективов уже не было здесь, и я не могла их расспросить: один умер, второй жил в доме престарелых, а третий перебрался в Австралию в более жаркий климат.

Я перестала ставить под сомнение их мотивы и сосредоточилась на том, что имелось на руках. Тут были не только подписанные Патриком Лейси показания, но и видео. Чувствуя, как сердце подскочило к горлу, я нажала на воспроизведение.

Видео было записано в допросной комнате — вполне возможно в том самом участке, который находился в шаге отсюда. Разрешение кадра было небольшим, качество звука — ужасным, и всё же, увидев лицо Патрика Лейси, скорбно смотревшее на стол перед ним, я с трудом сглотнула.

Этот Лейси не был ожесточённым мужчиной со склонностью затевать драки; этот Лейси был бледным как бумага и дрожал, явно потрясённый увиденным. Он выглядел невероятно молодым, будто только недавно закончил школу. На подбородке и щеках виднелось акне, волосы пребывали в беспорядке. Будто каким-то образом услышав мои мысли через экран и двадцать пять лет, он поднял руку и попытался их пригладить. В итоге его тёмные кудри выглядели ещё более взъерошенными.

Детектив, остававшийся за кадром, представился как детектив-инспектор Филсворт. Он попросил Лейси своими словами объяснить, что случилось. Лейси прикусил губу и опустил руки, затем начал.

— Марк Беллами попросил меня зайти и починить один из кранов. Я в прошлом выполнял для него подобные работы, так что это не было удивительным. Я сказал, что смогу добраться до его дома лишь позднее, но мои планы ранее отменились, так что я пришёл в коттедж намного раньше, чем рассчитывал.

— Сколько было времени? — спросил детектив.

— Ээ, чуть позднее десяти утра, думаю, — Лейси потянулся в карман и достал пачку Lambert and Butler. Он выудил одну сигарету и дрожащими руками поместил её между губ. — У вас есть зажигалка?

Послышался шорох, и руки Филсворта появились в кадре, щёлкнув зажигалкой. Я заворожённо наблюдала. Тогда был 1995 год, но это совершенно иной мир. Если сейчас в допросной попросить у детектива прикурить, получишь твёрдый, но вежливый отказ.

Патрик Лейси усиленно затянулся, и конец сигареты засветился.

— Когда я пришёл в коттедж, я сразу понял, что что-то случилось. Калитка была открыта, а чета Беллами всегда её запирала из-за ребёнка. Они не хотели, чтобы она выбежала и бродила по дороге. Входная дверь коттеджа тоже была открыта. Я просто, — он беспомощно пожал плечами. — У меня было плохое предчувствие. И я слышал, как она плачет.

— Вы имеете в виду ребёнка? Эмму?

— Да, её. Она всё рыдала и рыдала. Я и раньше слышал детский плач, само собой, но это другое. Она плакала по-другому. Было понятно, что она плачет не из-за чего-то глупого, понимаете?

Я стиснула зубы. Затем, вспомнив, что вчера стало с моим стаканом сока, отставила чашку кофе в сторону.

— Я позвал их, — сказал Лейси, — но не услышал ничего, кроме ребёнка. Так что я прошёл по дорожке и заглянул в дом. Пахло странно. Неправильно. Как будто… — он опустил голову. — Как будто была кровь, — он задрожал всем телом и сделал паузу, чтобы взять себя в руки.

— Вы не видели и не слышали кого-то ещё? — спросил Филсворт.

Последовала странная пауза, после чего Лейси ответил:

— Нет, — сказал он. — Никого.

Я нахмурилась и подалась вперёд, перемотав и ещё раз посмотрев и вопрос, и ответ. Пауза была странной. Она не казалась вызванной остаточной травмой, но и на ложь не походила. И всё же почему-то эта пропущенная секунда казалась… какой-то не такой. Я немного обдумала это, затем продолжила.

— Что насчёт Сэмюэла Бесвика? Его вы видели?

Патрик Лейси моргнул.

— Нет. Он же был в Лондоне.

— Но он вернулся, не так ли? Он сошёл с позднего автобуса в ночь, когда были убиты Беллами.

— Это был не Сэмми, — Лейси побледнел ещё сильнее, чем раньше. — Это был не он, обещаю вам.

— Вы не можете сказать наверняка, мистер Лейси. Вы уже сказали нам, что никого не видели.

— Не видел, — он перешёл на шёпот.

— Что случилось, когда вы подошли к коттеджу?

Патрик Лейси помедлил перед ответом, явно до сих пор выбитый из колеи намёком на то, что Бесвик был убийцей. Когда он заговорил, его речь была запинающейся.

— Я знал, что всё будет плохо, судя по запаху и плачу ребёнка. Я знал, что увижу нечто ужасное, но не мог себя остановить. Я просто продолжал идти. Я вошёл в их коттедж и пошёл на звук. И я нашёл их на кухне, — по его щекам покатились слёзы.

На мои глаза тоже навернулись непрошеные слёзы. Я крепко закусила щёку изнутри и сдержала плач. Поплакать можно и позже.

Детектив говорил мягко:

— Вы можете описать, что увидели, Патрик?

Лейси весь съёжился.

— Там была кровь. Много крови. Диана лежала на полу у дальней стены. На спине. Марк напротив неё, но лицом вниз. Малышка, девочка, была между ними.

— Вы прикасались к Марку или Диане?

— Нет, — сигарета в руке Патрика продолжала тлеть, хотя он давно не затягивался. Пепел падал на стол, но он не замечал. — Я знал, — едва слышно сказал он. — я уже знал, что они мертвы. Я схватил ребёнка и побежал оттуда. Я бежал всю дорогу, держа её на руках.

Я остановила видео, моё дыхание сделалось неглубоким, грудь сдавило. Слова Лейси не вызвали каких-то воспоминаний, но породили целый мир агонизирующей боли.

Затем я застыла. Погодите минутку.

Сэмюэл Бесвик сошёл с автобуса из Лондона чуть позднее 22:30. Если он побежал бы прямиком к коттеджу, то добрался бы туда к 22:45. Приблизительное время смерти моих родителей — ближе к полуночи. Но всё это не имело смысла… если я тоже умерла. Для воскрешения мне требовалось ровно двенадцать часов от момента смерти. Я была жива, когда Патрик Лейси вошёл в коттедж, но все улики указывают на то, что я умерла с моими родителями. А хронология Патрика Лейси допускала лишь десять часов, одиннадцать в лучшем случае.

Мои плечи сгорбились от ужаса. Должно быть, моих родителей убили раньше, чем утверждалось в отчётах. И это могло означать лишь одно: Сэмюэл Бесвик определённо не убивал меня… и следовательно, он не убивал и моих родителей.

***

Я быстро просмотрела остальные файлы, отчаянно желая найти свидетельства, которые оспорили бы слова Патрика Лейси, но всё сходилось. Водитель автобуса и три пассажира подтвердили, что Сэмюэл Бесвик был на том автобусе, прибывшем в 22:30. Он приехал в Барчепел вовремя. На следующее утро в 10:18 Патрик Лейси прибежал в полицейский участок Барчепела, держа на руках окровавленную и рыдающую меня. Всё чёрным по белому.

Возможно, у меня уже имелись подозрения, но подтверждение невиновности Бесвика сокрушило всё. Он признал свою вину, глядя мне в глаза, и похоже, что он врал.

Стены будто смыкались вокруг меня. Кровь шумела в ушах, и сложно было мыслить связно. Мне надо было подышать свежим воздухом. Выйти на улицу.

Я направилась к двери, развернулась, схватила арбалет и повесила его за плечи. Затем выскочила за дверь, сбежала по лестнице и вылетела за порог, чтобы втянуть воздух в лёгкие.

Сэмюэл Бесвик не убивал моих родителей. Он просидел в тюрьме двадцать пять лет, но он их не убивал.

Я взяла паузу, чтобы собраться. Я потёрла бёдра дрожащими ладонями, пока не почувствовала себя нормально. Моё дыхание, вырывавшееся короткими болезненными хрипами, сделалось более размеренным. Ощущение тесноты в груди оставалось, но прохладный вечерний воздух помогал.

Правда ударила меня как пощёчина по лицу. Теперь надо понять, что с ней делать.

Всюду была полиция, они стучали в двери, останавливали прохожих, отчаянно искали зацепки по поводу того, кто мог убить Джули и Патрика. Несколько мгновений я тупо наблюдала за их действиями, потом решила, что надо уйти и найти место потише.

Я опустила голову и перешла улицу. Пара туристов с мрачными лицами шла к пабу, и я знала, что они слышали про последнее убийство. Большие туристические рюкзаки тяготили их тела, заставляя передвигаться медленными, тяжёлыми шагами. Судя по их походке, они упаковали всё подряд, чуть ли не вплоть до кухонной раковины.

Я сошла с тротуара, чтобы дать им дорогу, и понимала, что они даже в тусклом освещении заметили мой арбалет. Затем я подумала и снова уставилась на них. Мужчина, убивший Патрика Лейси (а также, предположительно, меня и Джули Макинтош), весил примерно сто двадцать килограмм. Это делало его весьма тяжёлым парнем. Но что, если это не только вес его тела? Что, если он нёс при себе что-то? Например, какого-то сверхъестественного медведя? Это объяснило бы мгновенную трансформацию, на которую указывали отпечатки следов в парке. Я нахмурилась. Однако это не объясняло всего остального, и идея абсурдная. Я покачала головой и двинулась дальше.

Люди Боатенга будут работать в Розлендсе столько, сколько позволит им световой день, но я не испытывала желания возвращаться туда. Вместо этого я отправилась в единственное место, которое пришло мне в голову. Я быстро шла с опущенной головой, пока не дошла до разросшихся живых изгородей и небольшой калитки, ведущей к старому коттеджу. На мгновение помедлила снаружи, затем толкнула калитку и вошла в сад.

Дверь в коттедж была закрыта, на месте сломанного мной замка появились новенький сияющий замочек и засов. Несомненно, дело рук Лауры. Я какое-то время посмотрела на него, затем подошла к большому квадратному бревну и села сверху. Я достала телефон. Надо это сделать. Больше откладывать нельзя.

Любой, кто отбывает бессрочное лишение свободы, обычно не мог принимать звонки из внешнего мира — в конце концов, это вам не санаторий. Но я действующий офицер полиции, и где есть желание, найдётся и возможность.

Обдумав самый быстрый способ получить желаемое, я нашла номер Барнс и набрала его.

— Детектив Беллами, — ответила она более официальным тоном, чем обычно. — Что там происходит? Я видела сообщения о втором убийстве и не могу сказать, что у меня хорошее предчувствие.

— У меня тоже, — я подобрала палочку и рисовала беспорядочные узоры на земле под моими ногами. — Хотя должна вам сказать, что любое сверхъестественное вмешательство выглядит всё менее и менее вероятным.

— Я не знаю, облегчение тут испытывать или смятение. Как справляется ведущий следователь?

— Детектив Боатенг очень способный. Он делает хорошую работу.

— Недостаточно хорошую, раз людей продолжают убивать, — парировала Барнс.

Тут нечего было ответить.

— Он хороший детектив, — нескладно добавила я. — Но я не поэтому звоню. Мне нужно снова поговорить с Сэмюэлом Бесвиком.

— И что? Поговори. Тебе не нужно моё разрешение, Эмма. Запланируй очередной визит.

Я отбросила палку в сторону.

— Мне нужно поговорить с ним по срочному вопросу. Я надеялась, что вы сможете связаться с начальником тюрьмы в Галловее и организовать звонок.

Воцарилась секундная пауза.

— Это крайне необычно. Я не представляю себе, что может быть такого срочного, что тебе нужно немедленно поговорить с Бесвиком, если только ты не считаешь, что у него есть информация по недавним убийствам.

А это идея.

— Я прослеживаю одну зацепку, — неопределённо сказала я.

— Продолжай.

— В данный момент ничего больше сказать не могу. Но Сэмюэл Бесвик, возможно, сумеет помочь.

Барнс пробормотала что-то себе под нос. Она наверняка знала, что я сочиняю на ходу. Я скрестила пальцы.

— Ладно, — сказала она. — Дай мне пять минут, я посмотрю, что можно сделать, — она сбросила вызов.

Я оставалась на прежнем месте, смотрела на коттедж и думала. Минуты утекали прочь. Солнце почти скрылось, и я взглянула на время: уже десятый час. Наверное, мне не удастся поговорить с Бесвиком до завтрашнего утра. Я не была уверена, что сумею ждать так долго.

В кустах справа от меня раздался шорох. Я покосилась туда и напряглась, увидев ворону. Она выпрыгнула и склонила голову набок, изучая меня. Я покрутила головой, гадая, вдруг это очередное зловещее предупреждение, но тут больше никого не было. Только я, ворона и безмолвные призраки прошлого.

Мой телефон зазвонил, заставив меня дёрнуться и выпрямиться. Я ответила, чувствуя, как учащается мой пульс.

— Алло?

— Это детектив-констебль Беллами?

Я сглотнула.

— Да.

— Я Арчибальд Дженкинс, заместитель управляющего в ТЕВ «Галловей». Я получил ваш запрос на разговор с Сэмюэлом Бесвиком. Мы ценим, когда такие вопросы решаются в пределах рабочего дня, детектив. Мы тут не на побегушках у полиции.

(ТЕВ, здесь и далее — Тюрьма Её Величества, — прим.)

Я сохраняла ровный и отрывистый тон.

— Это экстренная ситуация, мистер Дженкинс. На кону могут стоять жизни.

— Мне так и сказали. Все заключенные уже изолированы на ночь. При любых других обстоятельствах я бы отказал вам в звонке.

Я уже знала, что будет «но». И улыбнулась про себя.

Дженкинс вздохнул.

— Но ладно. Я ограничу вас десятью минутами. Когда услышите сигнал, вас соединят с Сэмюэлом Бесвиком.

— Спасибо, — начала я. Дженкинс меня не слышал; он уже отключился.

Прошло несколько секунд, затем прозвучал пронзительный сигнал. Моё тело замерло, когда на линии раздался голос Сэмюэла Бесвика. Он казался неуверенным.

— Алло?

«Веди себя как профессионал, Эмма, — сказала я себе. — Держи себя в руках».

— Это детектив-констебль Беллами, — представилась я. — Мы с вами разговаривали.

Ответ Бесвика был сухим.

— Я не забыл, детектив. Зачем вообще может быть настолько срочным, что вы вытащили меня из камеры в такой час?

— Вы солгали мне, — ровно сказала я.

Бесвик не ответил сразу же. Когда он заговорил, его слова звучали медленно.

— Я не уверен, о чём именно вы говорите.

— Вы сказали, что убили моих родителей, вы признались мне в лицо. Но вы этого не делали, так? Вы их не убивали. Зачем вы солгали? Прикрываете кого-то? — я слышала напряжение, вибрировавшее в его голосе. — Что вы пытаетесь скрыть?

Бесвик заговорил тихо.

— Откуда? — спросил он. — Откуда вы узнали?

— Это не имеет отношения к делу, — рявкнула я.

— Вы нашли улики, оправдывающие меня? — каждое слово дрожало отчаянной надеждой. Бл*дь. Я не могла уворачиваться от его вопроса.

— Улик недостаточно, чтобы удовлетворить суд, — ответила я честно. Я услышала, как он испустил звучный, но не удивлённый вздох. Я подняла подбородок. — Но я их найду, это я вам обещаю. Сначала мне нужно знать, зачем вы солгали. Какой это служило цели? И если вы опять мне соврёте, я…

— Вы, — перебил он. — Я соврал из-за вас.

Я моргнула.

— В смысле?

— Вы потеряли родителей.

— Я их не потеряла, мистер Бесвик. Их убили.

Он вздохнул.

— Вам нужно было обрести покой. Закрыть это дело. Вам нужно было знать, что виновный наказан. Один лишь взгляд на ваше лицо сказал это мне. Я подумал, что вам будет лучше, если вы будете верить, что правосудие восторжествовало.

— Но если вы их не убивали, тогда бл*дское правосудие не восторжествовало! Их убийца до сих пор на свободе!

Ответ Бесвика был мягким.

— Я провёл в тюрьме четверть столетия. Я наверняка буду здесь до самой смерти. Никто не узнает, кто на самом деле убил ваших родителей. Только не через столько лет.

Его слова просто не складывались в связную картинку.

— Вы пытались проявить доброту, сказав мне, что убили моих маму и папу.

— Наверное, да. Это казалось правильным поступком.

Я в неверии покачала головой.

— Это не так, — моя ладонь крепче сжала телефон. — Скажите мне, — произнесла я. — Скажите мне, что случилось на самом деле.

— Иногда с ложью легче справиться, чем с правдой, детектив.

— Скажите мне, — повторила я. — Пожалуйста.

Прошло мгновение.

— Ладно. Я провёл день в Лондоне. Вечером вернулся в Барчепел. Домой дошёл пешком. Новости услышал на следующий день, когда пошёл на работу, а через три дня меня арестовали. Всё. Вот и всё, что было.

— Нет, — мой голос звучал ровно. — Это не всё. Ваши отпечатки были найдены на месте преступления.

— Я часто заходил в гости. Мне нравилась ваша мама. Она была подругой девушки, с которой я тогда встречался.

Миранда. Я попыталась прогнать головную боль.

— Их кровь нашли на вашей одежде.

Он казался печальным.

— Я не знаю, почему так получилось. Я не мог это объяснить. До сих пор не могу.

— Что насчёт Миранды? — потребовала я. — И Патрика? Почему они верили в вашу невиновность, когда никто больше не верил? — он не ответил. — Сэмюэл?

Последовал вздох.

— Я их видел. Когда сошёл с автобуса. Они были… вместе. Миранда выглядела расстроенной… и Патрик тоже, если уж на то пошло. Я последовал за ними. Они быстро шли к коттеджу, где жили ваши родители. Миранда заметила меня, обняла и сказала мне идти домой.

Я резко втянула вдох.

— Хотите сказать, вы думаете, что это они…

— Нет! Они не убивали ваших родителей.

— Откуда вы знаете?

— Просто знаю. Они оба не убийцы. Я верил в это тогда, и верю в это сейчас. Они этого не делали. Не знаю, кто их убил, но точно не они.

— Но…

— Мне машет надзиратель. Думаю, нам пора закругляться, детектив.

Проклятье.

— Спасибо, — сказал он.

Я покачала головой.

— За что?

— Вы первый человек за долгое время, который поверил в мою невиновность. Вы не представляете, что это для меня значит, особенно учитывая то, что это вы. Мне очень жаль, Эм. Я очень сожалею, что тебе пришлось через это пройти.

— Вы сидите в тюрьме за преступление, которое не совершали.

— Ничего не поделаешь, — сказал он тоном мужчины, который давно принял свою участь.

Раздался громкий сигнал.

— Ваше время вышло, — произнес Дженкинс. — Надеюсь, вы получили то, что вам нужно.

— Вообще нет.

— Что ж, тюремный распорядок важнее, чем вам может показаться. Если желаете продолжить разговор, могу организовать вам визит завтра. Но сейчас поздно, и…

— Ладно, — сказала я. Я вернусь в Лондон на пару часов, чтобы увидеться с Бесвиком и узнать больше. Мне надо посмотреть ему в глаза и обсудить всё более детально. Должно же быть что-то, какая-то подсказка, которая поможет. Я определённо не могла оставить всё как есть..

— В два часа? — это даст мне время свериться с Боатенгом, поработать над расследованием убийств Джули и Патрика, и увидеться с Мирандой Джеймс. Могла ли она оказаться убийцей моих родителей? Помог ли ей Патрик Лейси? Это едва ли казалось правдоподобным, но я должна рассмотреть такую вероятность.

— Хорошо, — отрывисто ответил Дженкинс. — Доброй ночи, — а потом звонок оборвался.

Глава 17

Несколько минут я не сдвигалась с места. Воздух сделался значительно прохладнее, но я не чувствовала холода. Я толком ничего не чувствовала. Чёртова ворона продолжала скакать вокруг и клевать землю.

— Ты вообще не спишь? — спросила я её в итоге.

Та сделала перерыв в поисках сочных червячков и посмотрела на меня.

— Что ты такое? — спросила я.

Птица опустила голову и снова сосредоточила внимание на земле.

Тут тишину нарушил протяжный шёпот.

— Эмммммма, — я дёрнулась. — Малышка Эмммммммма.

Я схватила арбалет.

— Кто это? — потребовала я. — Кто здесь?

Ворона закаркала. Она взмыла в воздух, пролетев над моей головой в сторону дороги.

— Эмммммммммма.

Бл*дский ад. Откуда это доносится? В одно мгновение это слышалось как будто из-за коттеджа, а в следующее — откуда-то от леса.

— У меня есть арбалет, — объявила я. — И я им воспользуюсь, — я приподняла его повыше, целясь то в один угол сада, то в другой. На изгороди раздалось громкое карканье. За ним сразу же последовал низкий, издевательский смешок. По моей спине пробежала невольная дрожь.

Ворона снова каркнула. Эта чёртова птица звала меня по имени? Нет. Это глупо. Мои глаза прищурились.

— Кто здесь? Кто вы?

Ответом стала лишь тишина. Я держалась совершенно неподвижно. Я обладала сверхъестественным слухом; он был не таким чутким, как у оборотня, но это не означало, что я не могла на него полагаться. Я принюхалась к воздуху, но почуяла лишь сырую землю и лёгкий аромат жимолости.

Я щурилась, вглядываясь в мрак, но не могла ничего рассмотреть в тени. Я прошла в одну сторону сада, заглянула за стену коттеджа, затем прошла в противоположную сторону. Ничего. Никакого жуткого шёпота. Ни единого следа живого существа. Даже ворона исчезла.

Я стиснула зубы и выждала несколько мгновений. Странных звуков больше не было. Я была одна и, надо признаться, испугалась. В итоге я ушла, держа перед собой арбалет и готова выстрелить в любой момент.

***

Всю дорогу до «Птички и Кустика» я была на нервах. Дёргалась от каждой тени и постоянно оборачивалась через плечо. Я как будто вернулась в те изначальные дни и недели после того, как меня убил мой бойфренд Джереми. Я испытывала этот вид страха. Учитывая то, что я узнала о своих сверхъестественных способностях, я не думала, что вновь такое испытаю. И всё же вот она я. Привет, тьма, мой старый друг.

Моё напряжение несколько ослабло, когда в пределах видимости показался паб. Улицы сделались более тихими; полиции до сих пор было много, но патрулирующие офицеры присутствовали здесь явно для успокоения жителей Барчепела, а не для того, чтобы их допрашивать.

Я узнавала некоторых в лицо и кивала в знак приветствия. Я испытывала искушение заглянуть к Боатенгу в участок и узнать, не было ли новых открытий, но судя по мрачным лицам офицеров, ничего полезного они не нашли. На данном этапе я буду лишь путаться под ногами, не говоря уж о том, что моё присутствие подтвердит мою бесполезность теперь, когда расследование указывало на то, что преступник — человек.

Я обогнула угол, направляясь к невысокому входу в паб. Подойдя ближе, я осознала, что там кто-то стоит. Моя ладонь напряглась на арбалете, затем расслабилась обратно.

— Альбион, — произнесла я. — Не поздновато ли тебе гулять, если завтра в школу?

Подросток не улыбнулся.

— Ал. А не Альбион, — он оттолкнулся от стены и подошёл ко мне. Его руки были в карманах, но тело выдавало напряжение. — И я не ребёнок. Не настолько уж и поздно.

— Здесь меньше чем за неделю произошло два жестоких убийства. Тебе не стоит бродить по улицам в одиночку.

— Я могу о себе позаботиться.

— Это небезопасно, — подчеркнула я.

Он сердито зыркнул на меня.

— Мне плевать.

Я решила не упорствовать. Он явно пришёл сюда не просто так; чем быстрее он скажет, что у него на уме, тем быстрее пойдёт домой.

— Чего ты хочешь? — спросила я, изо всех сил стараясь сохранять дружелюбный тон. К сожалению, моё дурное предчувствие после инцидента в коттедже помешало этому, и тон получился более суровым, чем я намеревалась.

Альбион встал передо мной, в считанных дюймах от моего лица. Интересно. Он не казался мне таким человеком, который попробовал бы принять угрожающую позу, но именно это он и делал, противостоя мне. Я знала, что он заметил арбалет (его сложно было не заметить), но присутствие оружия его не смутило.

— Я хочу, чтобы вы держались подальше от моей мамы.

Я приподняла брови.

— Я не могу, Ал. У меня есть вопросы, на которые способна ответить только она.

Его лицо помрачнело.

— Она и так уже сделала для вас более чем достаточно. Она более хрупкая, чем выглядит, и она заболевает, когда… когда… когда… — он не мог закончить предложение. — Она заболевает.

Я опустила плечи, всем языком тела передавая, что я не представляю собой угрозу.

— Мне жаль слышать, что ей нездоровится, — осторожно произнесла я. — И я понимаю, что ты хочешь её защитить.

— Вы не понимаете! — взорвался он. — Вы вообще не понимаете! — его щёки сделались красными.

Его решительные попытки отпугнуть меня лишь сильнее разбередили моё любопытство.

— Тогда объясни мне, — сказала я. — Я более чем готова послушать.

— Бл*дь, просто держитесь от неё подальше, ясно? Вы должны беспокоиться об убийствах, которые происходят сейчас, а не о тех, что в прошлом. Мне жаль, что такое случилось, но вы не можете изменить прошлое. И задавание вопросов о нём лишь делает всё хуже.

— Почему? Почему это делает хуже?

Его губы скривились.

— Держитесь подальше от меня. Держитесь подальше от моей мамы, — он протолкнулся мимо меня и ушёл.

Я проводила его взглядом, затем перед моими глазами промелькнули образы трупов Джули и Патрика. Я вздохнула и двинулась следом. Ничего неприглядного не случится с Альбионом Джеймсом. Не сегодня и не под моим присмотром.

***

Я проследила за Альбионом до самого дома, держась вне пределов его видимости, чтобы не спровоцировать очередную конфронтацию. Когда он добрался до двери особняка в самом конце длинной подъездной дорожки, я подумывала подняться и поговорить с Мирандой, но дом был погружён во тьму. Слишком поздно снова допрашивать её.

Вместо этого я подождала, пока Альбион не окажется в безопасности внутри дома, затем развернулась на пятках и направилась обратно в паб. Я притворилась, будто лёгкий ветерок, свистящий среди ветвей деревьев, и танцующие тени меня ни капли не пугают. Хватит уже; мне надо поспать и завтра начать снова, со свежей головой.

Добравшись до своей комнаты, я старательно проверила каждый уголок и закуток. В шкафу не было никого и ничего. Никто не прятался за шторкой в ванной, а под кроватью не обнаружилось монстров. Я выглянула в окно, но эта комната выходила окнами на улицу, а не в задний сад, и там никого не было. Всё в порядке. Я в безопасности.

Я не знала, почему позволила себе сделаться такой дёрганой, чёрт возьми. Не то чтобы мне нужно бояться смерти. Я почистила зубы, умылась и забралась в постель. При свете дня всё будет выглядеть лучше. Я уверена.

Должно быть, я устала сильнее, чем осознавала, потому что заснула почти мгновенно. Когда я проснулась, было до сих пор темно. Я потянулась, решив, что меня разбудила не необходимость пописать, а незнакомое окружение и неспокойные мысли. Я посмотрела на часы, испытала удовлетворение от того, что до рассвета ещё несколько часов, и снова закрыла глаза. И тогда-то я услышала скрип за своей дверью.

Мои глаза распахнулись. Это старое здание, которому свойственные всевозможные скрипы и стоны. Наверняка ерунда.

Затем я услышала это снова.

Я потянулась к полу возле кровати, и мои пальцы схватили прохладное металлическое основание моего верного арбалета. Моё сердце заколотилось чаще, я убедилась, что он заряжен, затем сняла с предохранителя и прицелилась на дверь.

Дыхание. Я слышала чьё-то дыхание по ту сторону двери.

Мой страх мгновенно сменился яростью. Я что, мало ещё вытерпела? Что это за мудак решил, что он может прийти сюда посреди ночи и попробовать снова убить меня? Я поджала губы в мрачную линию. Кто бы это ни был, он пожалеет о дне, когда решил, что может противостоять мне. Я покончу с этим раз и навсегда. Мне даже плевать, что закон запрещал мне стрелять из арбалета по человеку. Я всажу болт в его чёртово сердце.

Дверная ручка начала поворачиваться. Значит, это не какая-то случайная жертва бессонницы бродит по коридору. Я прищурилась. Я была готова. Дверь заперта, но если этот ублюдок попробует открыть её силой, или даже сдастся и уйдёт, я его поймаю.

Раздалось какое-то бряцанье, после чего послышался безошибочно узнаваемый скрежет ключа, вставляемого в замок. Так кто-то из «Птички и Кустика» всё же причастен. Мне не стоило предполагать, что весь персонал невиновен. Никто другой не смог бы получить ключ от моей комнаты. Я напряглась и ждала.

Дверная ручка повернулась вновь… и на сей раз это сработало. Поначалу дверь приоткрылась лишь на щёлку. Незнакомцу хорошо удавалось действовать тихо, но всё же недостаточно тихо.

Я прищурилась и прицелилась. Когда дверь открылась шире, я нажала на курок и выстрелила.

Я услышала приглушенное оханье. Бросила арбалет, и тот с тяжелым стуком упал на пол. Затем я рванула вперёд, и вся кровь отлила от моего лица.

— Лукас, бл*дский ты идиот!

Его полные боли чёрные глаза сверкнули, глядя на меня в темноте.

— Что ж, Д'Артаньян, — выдавил он, — твоя меткость определённо улучшилась с тех пор, как ты в последний раз пыталась застрелить меня.

***

Я затащила его на кровать и включила свет, чтобы оценить урон. Болт торчал из его груди менее чем в пяти сантиметрах от сердца.

— Ты идиот! — зашипела я. — Почему не сказал, что приедешь пораньше?

Он криво улыбнулся.

— Хотел сделать тебе сюрприз.

— Это тебе определённо удалось, — фыркнула я.

— Я воображал, как ты утром проснёшься, а я рядом. Мне стоило догадаться.

Вот уж действительно.

— Как ты попал в паб в такое время? И откуда у тебя ключ от этой комнаты?

Он слегка застонал, когда я расстегнула его рубашку, чтобы осмотреть рану.

— Я позвонил заранее.

— И тебе дали ключ? — мой голос повышался. — В три часа бл*дского утра?

— Ну, — протянул он, — думаю, они боялись, что я могу сделать, если они откажут. Я же всё-таки Лорд всех вампиров.

— Ещё больше причин не давать тебе доступ в мою комнату! — я стянула рукава его рубашки с рук, обнажая кожу. Лукас вздрогнул.

— Из-за того, кто я такой, меня встретили у входной двери. А потом благодаря тому, что я такое, я использовал свои особенные способности вампирского убеждения, чтобы получить запасной ключ от твоей комнаты.

— Это не должно быть так просто, — прорычала я, думая об отпечатках ботинок в шкафу моей прошлой комнаты и о сильных руках, схвативших меня за шею.

— Согласен. Им реально надо укрепить охранные меры. Особенно со всеми этими убийствами.

Я наградила его долгим взглядом. Лукас пожал плечами, затем поморщился, потому что движение явно вызвало ещё больше боли. Вот и хорошо. Заслужил, чёрт возьми.

— Я могла убить тебя, Лукас.

— К счастью, не убила, — выдавил он. — Можешь достать болт?

— Не знаю. Нам наверняка стоит поехать в больницу.

— Ни за что. Мне надо поддерживать репутацию.

Я заскрежетала зубами.

— Сейчас не время переживать о своём эго.

— Достань болт, Эмма.

Я ругнулась.

— Ладно, — я взялась за древко. — Приготовься. На счёт три.

Лукас кивнул.

— Три. Понял.

— Один, — я рванула болт, выдёргивая тот из его плоти.

— Так и знал, что ты так сделаешь, — пробормотал он. Потом его глаза закатились, и он потерял сознание.

Глава 18

Простыни были основательно залиты кровью Лукаса. Учитывая подпалины от воскрешения в моей прошлой комнате и пятна крови в этой, я сомневалась, что «Птичка и Кустик» когда-нибудь вновь примет меня как постояльца.

Я смотрела в окно, наблюдая, как встаёт солнце. Всё в этой поездке было полнейшим бардаком. Абсолютно всё.

— Прости.

Я взглянула на Лукаса. Он был бледным, но оставался в сознании. Повезло, что он обладал сверхъестественными способностями к исцелению, потому что без них оказался бы на каталке. Или хуже того. Похоже, внутренним органам не был нанесён урон, и я перебинтовала его грудь, насколько это получилось с теми материалами, что имелись под рукой. Он везунчик. Всё могло быть намного хуже.

— Я не продумал всё как следует. Так сосредоточился на том, чтобы побыстрее покончить с работой, приехать к тебе и помочь, что я недооценил, как ты среагируешь на сюрприз.

У меня складывалось ощущение, что Лукас редко извинялся. Если такое вообще случалось. Но это не означало, что он сейчас не должен ползать у меня в ногах.

— Я не люблю сюрпризы, — сказала я ему.

— Я это понял.

— Ты должен был догадаться, как я отреагирую.

— Да.

— Если бы я тебя убила…

— Это была бы моя вина, — он развёл руками в жесте кроткого смирения. — Я больше никогда не сделаю чего-то подобного. В следующий раз, когда тебя убьют, буду держаться подальше.

— Надеюсь, что так, — я помедлила. — Я рада, что ты здесь, Лукас, даже если мне хотелось бы, чтобы ты подождал несколько часов и прибыл при свете дня.

Уголки его губ слегка приподнялись.

— Это удачное время, чтобы попросить тебя о поцелуе?

Я посмотрела на его привлекательное лицо — чернильно-чёрные волосы свободными прядями спадали на лоб, чёрные глаза поблескивали — и я знала, что вопреки обстоятельствам его прибытия, я поистине рада, что он здесь.

— Попозже, — пообещала я. — Мне многое нужно сделать сегодня утром, и, — я сверилась с часами. — Мне надо успеть в Лондон к двум, — я погрозила ему пальцем. — Ещё одна причина, по которой тебе надо было предварительно связаться со мной.

Лукас нахмурил лоб.

— Зачем тебе в Лондон? Ты закончила с делами здесь?

Я тихонько хрюкнула.

— Вообще ни разу. В Барчепеле до сих пор на свободе разгуливает убийца, и если считать меня, то он убил трёх человек за неделю. Это ужасно по любым стандартам. И он не единственное, с чем я имею дело. Мне надо съездить в ТЕВ «Галловей» и снова поговорить с Сэмюэлом Бесвиком.

Лукас замер.

— Зачем тебе нужно говорить с этим ублюдком? Разве он не натворил достаточно?

— Вообще-то, — сказала я ему, — оказывается, он вообще ничего не делал, — я изложила то, что узнала.

Лукас уставился на меня.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Практически да.

Он провёл рукой по волосам.

— Чёрт возьми, — прошептал он. — Сколько он просидел в тюрьме?

— Двадцать пять лет. И тот, кто на самом деле убил моих родителей, на свободе.

— Он или она не просто убили твоих родителей, Эмма. Он или она убили и тебя тоже. Единственная разница в том, что ты феникс.

Я посмотрела ему в глаза.

— Возможно, тут я добиваюсь прогресса, — я рассказала ему о Миранде.

Лукас приподнялся.

— Так чего мы ждём? Давай поговорим с ней и узнаем, что она скажет.

— Ты не в состоянии отправляться куда-либо.

— Я в порядке, — отмахнулся он.

— Ты выглядишь полумёртвым.

— Так я же вампир.

— Это не оправдание. Тебе нужен отдых.

Он сердито посмотрел на меня.

— Нам нужно выслушать, что ей известно… и что она сделала, — он помахал руками, будто показывая, что он в порядке, и подчёркивая свой посыл. — Эта женщина знает что-то про тебя и твоих родителей. Мы прямо сейчас едем и говорим с ней. Нам нужно это услышать.

— Нам? — мягко переспросила я.

Выражение лица Лукаса оставалось серьёзным.

— Мы разберёмся с этим вместе. Ты больше не одна. Твоя битва — моя битва.

Я пару секунд наблюдала за ним.

— Ладно, — сказала я наконец. — Поехали.

***

Мы поехали на машине Лукаса к дому Миранды Джеймс. Я прикидывала, что Альбион уже отправился в школу, но всё равно слегка опасалась, что он будет дома. Учитывая его реакцию на меня, определённо лучше избегать его. Когда входная дверь открылась, и выглянула улыбающаяся Миранда, я слегка расслабилась.

— Я ожидала тебя пораньше, — сказала она мне. Затем её взгляд скользнул к Лукасу и она вздрогнула. — Вы вампир.

Лукас в его кроваво-красной рубашке с оборками и облегающих чёрных брюках выглядел в Барчепеле настолько неуместно, насколько это вообще возможно. Он поклонился Миранде, хотя его выражение оставалось холодным.

— Лорд Лукас Хорват, — представился он.

Она моргнула, глядя на него.

— Вы в порядке? Выглядите не очень здоровым.

— Я в полном порядке, благодарю.

Она нахмурилась, но видимо, решила не настаивать. Пожалуй, мудрое решение. Я украдкой покосилась на Лукаса. Он до сих пор выглядел слишком бледным и держался напряжённо; он испытывал гораздо больше боли, чем показывал.

— Надеюсь, вы не возражаете против присутствия Лукаса, — сказала я, внимательно наблюдая за Мирандой. — Я хочу, чтобы он был со мной. Ему можно доверять.

Миранда посмотрела на него.

— Я слышала об этом мужчине. Мне всё равно, кто он и какой титул имеет; то, что мне нужно сказать, я скажу только тебе.

Лукас сделал шаг вперёд. Я напряглась, забеспокоившись, что он попробует применить к Миранде свою технику вампирского успокоения. Я сомневалась, что это пройдёт хорошо. Вместо этого он встретился с ней взглядом и заговорил тихо. Звучало это как стальная ладонь, обтянутая бархатом.

— Эмма говорит правду. При нормальных обстоятельствах с вашей стороны было бы мудро не доверять мне. Я вампир, и я забочусь об интересах себе подобных и себя самого. Но когда дело касается Эммы, всё иначе. Я подожду снаружи, если вы правда этого хотите, но уверяю вас — всё, что вы скажете насчёт прошлого Эммы или её наследия, никогда не слетит с моих губ. Её жизнь — моя.

Я моргнула. «Её жизнь — моя?» Это что вообще значит?

Миранда протянула руку и легонько прикоснулась пальцами к ладони Лукаса. Она на мгновение закрыла глаза и вдохнула, затем вновь открыла их.

— Понятно, — тихо сказала она и вновь взглянула на меня. — Тебе поистине повезло, — она опустила руку. — Если он услышит это, я ожидаю, что вы оба дадите клятву молчания. Честно говоря, Эмма, будь на твоём месте кто-то другой, я не стала бы рассказывать эту историю. Но думаю, тебе нужно это услышать. Пора это рассказать.

Я не понимала, что произошло между ней и Лукасом, но сейчас не время задаваться этими вопросами. Вместо этого я посмотрела в её ясное лицо. Утаивать информацию шло против всех моих моральных принципов как детектива, но это сводилось ко мне, а не к моей работе.

— Я ничего никому не скажу, — согласилась я.

— Я также даю вам своё слово, — пробормотал Лукас. — Я сохраню ваши секреты.

— Это не мои секреты, — Миранда показала на меня. — А её.

По мне пробежала дрожь. Я не предпринимала попыток её подавить. За этим я и приехала в Барчепел. Надеюсь, я наконец-то получу ответы, которых я жаждала.

— Если вам будет комфортнее, мы можем поговорить где-нибудь в нейтральном месте, — предложил Лукас. — Я понимаю, если вампиры заставляют вас нервничать.

Миранда коротко рассмеялась.

— Я не нервничаю и не боюсь вас. Мне совершенно комфортно, — она сделала шаг назад и показала внутрь. — У меня нет никаких возражений против вампира в моём доме.

— У вас, может, и нет, — сказала я, оставаясь на прежнем месте. — Но у вашего сына могут быть. Вчера вечером он приходил ко мне.

— Альбион? — она поморщилась. — Должно быть, тайком сбежал. Я уверена, что я сама в подростковом возрасте столько проблем не чинила.

— В Барчепеле на свободе разгуливает убийца. Ему правда не стоит выходить одному, особенно ночью.

— Да, — Миранда опустила глаза. — Я слышала про Джули Макинтош. Ума не приложу, кому захотелось её убить.

— Похоже, что-то в этой деревне так и привлекает ужасные убийства, — сказал Лукас.

Миранда выглядела опечаленной.

— Да. Наверное, так и есть.

Мы вошли внутрь, прошли под пауком Борисом и его замысловатой паутиной, и сели на кухне. Вороны нигде не было видно, и это вызвало во мне странное разочарование. Вместо того чтобы комментировать отсутствие птицы, я достала телефон и демонстративно включила диктофон, после чего положила гаджет на стол между нами.

Миранда лишь улыбнулась.

— Крапивного чаю? — предложила она.

— Нет, спасибо.

— Крови?

Лукас выгнул бровь. Миранда пожала плечами.

— Мне всегда было интересно, как это ощущается, когда тобой обедают. А вам, похоже, не помешает пропитание.

— Может, нам лучше перейти к беседе, — поспешно сказала я. — Я хочу продолжить с того же места, где мы остановились вчера.

— Меня устраивает, — она откинулась на спинку своего стула. — Давай.

— Почему Альбион не хочет, чтобы я говорила с вами?

Я видела, что она не ожидала такого вопроса, и порадовалась, что мне слегка удалось застать её врасплох.

— Ему нравится думать, что он меня защищает, — тихо сказала она. — Но этот мальчик слишком много беспокоится.

— Он упоминал болезнь.

Миранда помрачнела.

— Моё здоровье уже не то, что раньше, но я в полном порядке.

— Миранда…

Она вздохнула.

— Ладно, хватит уже. Вчера ты спросила, сверх я или нет, — она выгнула бровь, взглянув на Лукаса. — Уверена, он может подтвердить, что я не сверх.

Мне не нужно было смотреть на Лукаса, чтобы знать, что она говорит правду.

— Однако, — продолжала Миранда. — Я не лишена силы.

Действительно. Я готова поспорить, что эта сила не ограничивалась картами таро, кристаллами и плясками в лесу под луной.

— Продолжайте.

Она приподняла подбородок.

— Я друид.

Я опешила.

— В смысле струящиеся плащи и пляски вокруг Стоунхенджа в солнцестояние?

— Едва ли. В смысле почитание природы и благодарность Матери Земле за всё, что она сделала для всех нас.

Лукас подался вперёд, и его плечо вскользь задело моё.

— Вы говорите о магии?

— Магии не существует, — ляпнула я, не подумав.

Миранда фыркнула.

— Естественно, она существует. Если ты не можешь видеть неотъемлемую магию в этом мире, то ты глупа. Ты сильнее большинства увязла в ней, так что у тебя больше причин верить, — она кивнула в сторону Лукаса. — И у него тоже. Откуда взялись вампиры, если не от магии? Возможно, вы не используете данное слово, но это не означает, что её не существует.

Ладно, возможно, в её словах был смысл.

— А феникс? — спросила я. — Это магия? Я магия?

Она посмотрела мне в глаза.

— Ты знаешь, что это так, — она сделала вдох. — Всё в этом мире связано. Наши узы с Матерью Природой и её магией куда сильнее, чем осознает большинство людей. Но это не означает, что подобная магия не имеет цены. Вампиры получают силу и долгую жизнь, но расплата в том, что им нужно пить кровь для выживания. И, — добавила она со знающим блеском в глазах, — их боятся и презирают намного чаще, чем восхищаются и уважают.

— Сотворение сильной магии приносит друиду приступы болезни. Я почерпнула слишком много, когда призвала силу, которая тебе помогла. В результате я вынуждена страдать от последствий. Я плачу дань природе, чтобы отогнать худшие проявления, — её выражение сделалось каменным. — Не пойми меня неправильно. Это сделка, которую я заключила добровольно, и вновь поступила бы так же, будь у меня выбор.

— Если друиды существуют, — спросил Лукас, — почему мы о них не знаем?

— Вы бы удивились, если бы узнали, сколько всего неизвестного вам существует на свете, — загадочно сказала она, затем встряхнулась, будто уже сообщила слишком много. — Мы, друиды, редко говорим о своих силах. Наш вид не заточить в городе, как ваш, — она задрожала при этой мысли. — Нас не так много, и мы защищаем себя, притворяясь безвредными и эксцентричными. Если какие-то люди желают называть нас сумасшедшими, их дело. На свете есть вещи похуже, чем шепотки и обзывательства, — она слабо улыбнулась. — Помогает и то, что призываемая нами магия обычно не масштабна, — она взглянула на меня. — Хотя так не всегда.

— Скажите мне, — произнесла я. — Скажите мне, что случилось.

Миранда не стала оскорблять меня, притворяясь, будто не знает, что я имела в виду.

— Сэмми был в Лондоне, навещал друзей. Твои родители пригласили меня выпить. Патрик пришёл со мной в их дом, потому что он должен был починить что-то на кухне для твоего папы. Однако вместо Кровавых Мэри мы нашли лишь кровь. Настоящую кровь, — она помедлила. — И три мёртвых тела.

Лукас дёрнулся, но я оставалась абсолютно неподвижной.

— Когда? — спросила я. — Время? Дата?

— Чуть раньше восьми вечера, 23 августа 1995 года. Ты ещё была тёплой, — в её голосе появились отрешённые нотки. — Должно быть, это только-только произошло. Приди мы чуть раньше… — она покачала головой.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Потому что тогда ты бы осталась мёртвой, — ответила она, сдвинув назад стул и царапнув его ножками пол. Она встала и подошла к окну. — Ты должна понимать, что я была молода. Я не полностью понимала, что магия — это брать и отдавать, — она издала тихий, мелодичный смешок. — Я знала, что будут последствия, но я не понимала, какими они могут быть. Я была молодой, амбициозной и думала, что могу изменить мир. И, — прошептала она, — крови было так много. Я не знала, что делаю, но я была достаточно эгоистична, чтобы думать, будто сумею помочь вам всем.

Лукас под столом переплёл свои пальцы с моими.

— Что вы сделали? — спросила я. Мой голос дрожал.

Она повернулась ко мне.

— Я убедила Патрика отложить звонок в полицию и помочь мне собрать необходимые травы. Думаю, бедный парень был в шоке, но он согласился. Мы взяли свежий шалфей для ментальной ясности, защиты и бессмертия, полынь, чтобы отпугнуть зло, и лещину для очищения. Шалфей и лещину найти было легко, но с полынью сложнее. Я знала лишь одно место, где она росла, и Патрик никак не нашёл бы его сам. Мы вместе ушли из коттеджа, чтобы собрать её на поляне в лесу, западнее того места.

— Но когда мы возвращались в коттедж, Сэмми сошёл с автобуса из Лондона и увидел нас. Тогда он прислушивался к деревенским сплетням сильнее, чем стоило, и наверняка подумал, что мы с Патриком замыслили что-то непристойное. Ему стоило довериться нам и пойти домой, но вместо этого он пошёл за нами почти до коттеджа твоих родителей, и только потом я его заметила. Тогда я сказала ему уходить. Я знала, он не справится, если увидит, что стало с тобой и твоей семьёй — он слишком чувствительный. Так что я обняла его и сказала уходить, — она вздохнула. — Это объятие стало гвоздём в крышке гроба.

— Кровь, — внезапно выпалила я. — На вашей одежде была кровь моих родителей.

Миранда кивнула.

— Немного, и было так темно, что Сэмми не заметил пятна, но да, на мне была кровь. И на Патрике. Мы потом сожгли нашу одежду, и я думала, что этого будет достаточно. Мне и не приходило в голову, что кровь с меня запачкает одежду Сэмми. Полиция взяла его одежду и изучила, — она беспомощно пожала плечами. — Они нашли то, что считали необходимым для доказательства вины, — она выждала паузу, затем пробормотала: — Не только я заплатила цену за магию, которую я призвала в ту ночь.

Я сжала ладонь Лукаа. Его кожа ощущалась ещё горячее нормального, но я так радовалась его прикосновению. Оно дарило почву под ногами. Я не одна.

— И что потом? — спросила я. — Что случилось, когда вы вернулись в коттедж?

— Я связала все три травы вместе и попросила Мать Землю помочь, — сказала Миранда. — Я почерпнула её силу из земли и наполнила воздух её добротой. Я думала, может, я каким-то образом сумею обратить время вспять или залечить старые раны. Только когда травы прогорели, я поняла. Я могла выбрать лишь одного из вас. Твои родители выбрали бы тебя, так что я сделала то же самое. Я призвала всю свою силу и всю магию, что могла предложить мне земля, и послала в твоё тело.

У меня во рту пересохло.

— А потом?

Она слабо улыбнулась.

— А потом ничего. Я ожидала взрывов, света. Чего-нибудь. Я почувствовала, как сила прошла через меня, но как будто ушла в никуда. Я не знала, что призвала в тебя феникса. Это пришло намного, намного позже.

Она обречённо приподняла плечи.

— Когда показалось, что моя попытка провалилась, Патрик хотел вызвать полицию, но я остановила его. Я беспокоилась, что случится, если люди узнают, что я делала. Я сказала ему, что нам надо уйти, и пусть кто-то другой найдёт тела. Мы поспорили, но в итоге он согласился.

— Но следующим утром он пришёл сам, — сказала я. — Ведь так?

Миранда кивнула.

— Он не мог это так оставить. Он подумал, что притворится, будто пришёл сделать работы на кухне, а потом побежит в полицию и расскажет об увиденном. Но он увидел тебя, живую, невредимую и орущую во всё горло. А остальное — история, — просто сказала она.

— Вы всё равно могли пойти в полицию. Вы могли сказать, что были там прошлой ночью и..

— Я ходила, — устало сказала Миранда. — Я говорила с ними до посинения. Но я была девушкой Сэмми, и мне не поверили. Они думали, что я пытаюсь его защитить. Они ни за что бы не поверили, что я сотворила магическое заклинание и вернула тебя к жизни. А Патрик так боялся того, что мы сделали, и силы, которую мы призвали, что он не мог ничего сказать, — она посмотрела на меня. — В итоге это сокрушило его, знаешь, хотя я сомневаюсь, что его слова изменили бы выводы полиции. Они были уверены, что Сэмми виновен, и они думали, что нашли все необходимые доказательства.

Миранда села на стул. Теперь она сделалась намного бледнее, её лоб покрылся потом. Её рука дрожала, когда она потянулась к стакану, но потом передумала.

— Сила и энергия, которые потребовались, чтобы сделать это, в итоге привели к тому, что потом я сильно заболела. Даже сейчас разговоры об этом возвращают часть той болезни. Нелегко играть с жизнью и смертью.

Она рванулась вперёд, и её взгляд внезапно обжигал меня подобно раскалённым углям.

— Ты теперь не ребёнок. Ты имеешь изумительный дар, за который многие люди заплатили бы. Не трать впустую то, что у тебя есть. Не трать впустую себя, — она помедлила. — И пожалуйста, не рассказывай никому, что я тебе сказала. Не надо, чтобы на друидов охотились из-за той небольшой магии, которой мы владеем, словно… — она оборвала себя на полуслове и поправилась. — Нам не нужно, чтобы на нас охотились. Жизнь и без того сложна.

Я кивнула. Я ничего не скажу. Но у меня оставался ещё один вопрос.

— Вы сказали, что не знаете, кто убил моих родителей. Это правда?

Всё тело Миранды будто съёжилось.

— Правда, — её слова были едва различимыми. — Я понятия не имею, кто сделал это с ними или с ребёнком вроде тебя.

Глава 19

Мы с Лукасом не разговаривали, пока не очутились снова в машине. Я заметила, как дрожат его руки, и забрала у него ключи, сказав, что сама сяду за руль. Я почти ожидала возражений, но он лишь кивнул.

Его глаза встретились с моими.

— Ты ей веришь? — спросил он.

Я повернула голову и посмотрела через окно на тёмные деревья.

— Да, верю, — я облизнула губы. — А ты?

— Её история кажется правдоподобной.

Я сжала руки в кулаки, и ногти впились в мои ладони.

— Я феникс из-за неё… я жива из-за неё. Всё это время и…

Я покачала головой, не в силах договорить предложение. Я не получила силы феникса благодаря генетике, или потому что я особенная, героическая или заслуживающая; я стала фениксом благодаря слепой удаче. Если бы Миранда не наткнулась на убийства в коттедже, я бы последние двадцать пять была пищей для червяков.

Часть меня мечтала, чтобы она вместо меня спасла мою мать или моего отца. Часть меня хотела побежать в дом и упасть на колени в знак благодарности за жизнь, которую мне подарили. Весь мой мир взбушевался. Я не знала, что и думать. Или чувствовать.

— Что насчёт этой фигни с друидами? — спросила я, испытывая потребность сосредоточиться на чём-то конкретном. — Если она правда может владеть такой силой, и если есть другие такие, как она…

— Британская история усеяна отсылками к друидам. Вполне логично, что некоторые существуют до сих пор, — Лукас помедлил. — До меня доходили слухи, но я не уделял им особого внимания. Друиды не интересовали меня, ибо не было причин. Если верить этой женщине, то большинство друидов старается избегать любых крупных вспышек силы с долгосрочными последствиями. И если природа так важна для них, то можно понять, почему они поддерживают секретность. Их окрестили бы сверхами и заставили переехать в Лондон к остальным. Им пришлось бы подчиняться законам сверхов.

— Но они по сути люди, — возразила я. — Миранда Джеймс — человек.

— Как и те, кого мнили ведьмами, — тихо сказал Лукас. — Но это не мешало им сотни лет гореть на кострах.

Тоже верно.

— Если люди вроде Миранды Джеймс могут обладать такой властью и прятаться на самом видном месте, то кто ещё есть на свете? — спросила я. — Что ещё есть на свете?

— Хороший вопрос, — мрачно отозвался он. — Давай не будем забывать, что до очень недавнего времени мы не знали, что на свете может существовать феникс.

Я сглотнула, и мой мозг внезапно принялся воображать самых разных монстров. Вот почему британское правительство так стремилось отследить всех существующих сверхов. Этот страх был вызван и догадками, и реальностью.

Я окинула Лукаса взглядом. Проклятье, он выглядел совсем не хорошо. Лоб блестел от пота, цвет кожи сделался тусклым.

— Ты болен. Этот арбалетный болт нанёс немало урона.

— Я в порядке.

— А я не думаю, что ты в порядке, — я показала на его грудь. — Покажи мне.

— Там же перевязано, Эмма. Не на что смотреть.

Я скрестила руки на груди и сердито уставилась на него. Лукас вздохнул и поднял рубашку. Я резко втянула вдох при виде влажных, пропитанных кровью повязок.

— У тебя до сих пор идёт кровь. Сильно.

— У меня превосходные способности к исцелению. Через несколько часов буду плясать, скакать и раскрывать все гадкие убийства, что встретятся на моём пути.

Я наградила его долгим взглядом, и он поморщился.

— Ладно, — признался он. — Возможно, я испытываю больше боли, чем изначально показывал. Я пытаюсь быть храбрым, чтобы ты считала меня храбрым героем. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не наоборот.

На моём лице промелькнула тень улыбки.

— Ты помогаешь мне больше, чем думаешь, — я легонько провела пальцами по его груди. — Мне в любом случае нужно отправиться в Лондон. Если поедем сейчас, я успею отвезти тебя в Сохо. Твои вампы позаботятся о тебе, пока я отправлюсь в тюрьму к Сэмюэлу Бесвику.

— Не надо обо мне заботиться. Мне нужно немножко отдохнуть.

— Тогда решено, — удовлетворённо сказала я. — Отдохнёшь. В Лондоне, — я завела двигатель.

— Никто другой не посмел бы так мной командовать, — прорычал Лукас.

— И? К чему ты ведёшь?

Он склонил голову к моей.

— Мне нравятся указания, когда они исходят от тебя, — произнёс он низким голосом. Вопреки словам, в его тоне жила нотка предупреждения. Лукас лишь до определённой степени будет слушаться моих так называемых приказов. Несмотря на наши романтические отношения, он всё равно был Лордом Хорватом.

— Тебе обязательно говорить с Бесвиком? — спросил он. — Ты уже знаешь его сторону истории. Если честно, Эмма, я думаю, нам обоим лучше остаться здесь. Я отдохну в твоей комнате, так что я буду рядом, если понадоблюсь. Более того, если мне удастся найти кого-то, кто пожелает пожертвовать кровь на такую благую цель, как я, то я исцелюсь ещё быстрее и буду более полезен для тебя.

— Ты не найдёшь таких в Барчепеле, — сказала я ему, притворяясь, будто уже забыла, как Миранда предложила ему кровь. — И мне нужно увидеться с Сэмюэлом Бесвиком. Он провёл в тюрьме четверть века за убийство моих родителей. Я обязана увидеться с ним лицом к лицу; это меньшее, что я могу сделать.

Мой телефон зазвонил. Я взглянул на экран, нахмурившись от скрытого номера.

— Подожди. Это может быть важно, — сказала я, нажимая кнопку ответа. — Это детектив Беллами.

— Доброе утро, детектив.

Лёгкая нервозность пронеслась по мне, когда я узнала голос.

— Мистер Дженкинс, — произнесла я. — Как дела в Галловее?

— Боюсь, могло бы быть и лучше.

Теперь лёгкая нервозность превращалась в настоящую панику.

— Что? — спросила я. — Что такое?

— На вашем месте я бы отменил ваш визит к нам.

— Почему?

Телефон Лукаса пиликнул сообщением. Краем глаза я увидела, как он смотрит на экран и бледнеет.

— У меня плохие новости, — сказал Дженкинс. — Этим утром на Сэмюэла Бесвика напали за завтраком. Насколько я могу сказать, один из других заключённых безо всяких причин решил попробовать убить его, сначала подносом еды, затем какой-то заточкой.

Вся кровь отлила от моего лица.

— Он в порядке? Сэмюэл Бесвик в порядке?

— Он не мёртв, если вы спрашиваете об этом. По крайней мере, пока что. Но его перевезли в ближайшую больницу, и он в отделении реанимации. Выглядит всё не лучшим образом. Мне жаль сообщать такие новости. У нас в Галловее редко происходят такие инциденты. Здешние надзиратели умеют подмечать проблемы и предотвращать их до того, как всё начнётся. Мы также…

Я перестала слушать череду оправданий Дженкинса. Он бубнил мне в ухо, пока к моему горлу подступала желчь. Я выронила телефон. Нет. Бл*дь. Нет.

— Это тюрьма, не так ли? — спросил Лукас. — Мой контакт там вышел на связь. Мне очень жаль, Эмма.

Его голос как будто доносился издалека. Я часто заморгала и постаралась сосредоточиться. Я не могла понять, почему это происходит сейчас. До первого визита к Сэмюэлу Бесвику я проверила его тюремное досье, и там не было никаких записей о проблемах. Он во всех отношениях был образцовым заключённым. Так зачем сейчас встревать в драку? Что поменялось? В этом нет никакого смысла.

Моя голова шла кругом. «Соберись, Эмма. Тебе нужно с этим разобраться».

Лукас потянулся ко мне и сжал мою ладонь.

— Ты в порядке?

Я натянуто кивнула, затем снова взяла телефон и перебила бубнёж Дженкинса. Мой тон был жёстким и холодным, но сейчас не время играть в лапочку.

— Расскажите мне о заключённом, который на него напал. Кто нацелился на Сэмюэла Бесвика?

— Его зовут Фредерик Паррис, гадкий тип. С подросткового возраста периодически угождал в тюрьму. В настоящее время сидит пожизненно за двойное убийство.

— Паррис называл причины, по которым он напал на Сэмюэла Бесвика?

— Он сказал, цитирую, «этот таракан странно на меня смотрел».

Я стиснула зубы.

— Бесвик и Паррис ранее контактировали?

Я почти слышала, как он пожал плечами.

— В официальных данных ничего. Надзиратели говорят, что Бесвик обычно избегал таких, как Паррис.

— То есть, вы говорите, что Фредерик Паррис сам подошёл к нему? Не наоборот?

— Похоже на то. Но как вы знаете, Сэмюэл Бесвик сам сидит за насильственное преступление. Мне сообщили, что его сюда упекли за убийство ваших родителей. Возможно, он спровоцировал Парриса.

Из моего горла вырвался невольный сдавленный звук. Дженкинс явно пытался приуменьшить значимость нападения на Бесвика и намекнуть, что тот сам напросился, и неважно, что такого в принципе не должно было случиться. Арчибальд Дженкинс должен был сыграть пиар-роль и не хотел, чтобы я чинила проблемы.

Я поколебалась, выбирая лучший вариант действий.

— Мне стоит уведомить вас, — сказала я в итоге, — что я в настоящий момент веду линию расследования, которая, похоже, доказывает невиновность Сэмюэла Бесвика в убийстве моих родителей. Всё сильнее подкрепляется впечатление, что он ни в чём не повинный человек, которого вообще не следовало сажать в тюрьму.

Последовала пауза.

— Господи. Это… ээ… вы уверены? — пролепетал Дженкинс.

— Практически да. Я ожидаю, что в скором времени мир узнает об ошибке правосудия против мистера Бесвика. Будет очень печально, если он до тех пор не оправится от этого нападения. Вы же знаете, как ведут себя таблоиды, — я мысленно сосчитала до пяти, давая ассистенту управляющего тюрьмы время переварить смысл моих слов. — Полагаю, нет возможности заполучить видео нападения? Я так понимаю, это попало на камеры.

— Мы обычно не… — Дженкинс вздохнул. — Ладно.

— И всю остальную информацию, которая есть у вас о Паррисе, — отрывисто сказала я. — Посетители, звонки, письма. Другие известные вам взаимодействия. Всё такое.

— Пожалуй, мы можем это сделать, — неохотно произнес он.

Я мрачно улыбнулась. Это меньшее, что он мог сделать.

— Превосходно. Я ожидаю получить сведения на электронную почту в течение часа, — я завершила вызов. Победой это не назовёшь, но пока что сгодится. Бедный Сэмюэл Бесвик. Ещё неделю назад я не ожидала, что когда-то подумаю так о нём.

— Мне очень жаль, — повторил Лукас.

— Да, — я глянула на него, испытывая тошноту. — Мне тоже.

***

Мы отправились обратно в «Птичку и Кустик». Я сбрызнула лицо холодной водой, пока утренние открытия по кругу вертелись в моей голове. Лукас забрался на кровать, и я поглядывала на него, пока вытирала лицо. Его глаза оставались закрытыми, и он до сих пор выглядел бледным. Мне не стоило задавать вопрос, но я знала, что должна.

— Я чувствую, как ты на меня пялишься, Д'Артаньян, — сказал Лукас. — Почему бы тебе не озвучить свои мысли?

— Ты выглядишь очень больным.

— Ты не об этом думала. Выкладывай.

Я переступила с ноги на ногу.

Лукас открыл один глаз и посмотрел на меня.

— Ты думаешь, что я как-то причастен к случившемуся с Бесвиком, — это не было вопросом.

Я почувствовала, как мои щёки краснеют. Взглянула на свою обувь, затем на него.

— А ты причастен? У тебя есть доступ к тюрьме, ты уже доказал это. Вчера ты был слишком занят, чтобы ответить на мои звонки. Ты приехал сюда раньше, чем ожидалось. У тебя есть возможность протащить кого-то внутрь и, — я сглотнула, думая о выражении его лица, когда он смотрел на высокие стены ТЕВ «Галловей», — мотив, — шёпотом закончила я.

В его глазах промелькнуло нечто нечитаемое.

— Ты права, — согласился он.

Теснота в моей груди усилилась.

— У меня правда есть возможность. И да, у меня, наверное, есть и мотив, — его губы поджались. — Разве ты ещё не понимаешь, Эмма? Ты теперь моя. Твои тяготы — мои. Твоя боль — моя.

Я держалась чрезвычайно неподвижно.

— Я тебе не принадлежу, Лукас. Я самостоятельный человек. Я не твоя. Я не вещь.

Он не отводил от меня глаз.

— Ты знаешь, что я имел в виду, когда говорил это. Слова примитивны, но посыл верен, — он дотронулся ладонью до центра своей широкой груди. — Ты здесь. Ты часть меня, точно так же, как я, надеюсь, часть тебя. Я не еду в английскую глубинку ради кого попало, знаешь ли.

Он втянул прерывистый вдох.

— Наши отношения ещё на начальной стадии, и мы до сих пор притираемся друг к другу, но ты знаешь, что это ощущается правильным. Я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. Ты знаешь, что я чувствую, — его голос понизился до рычания. — Я знаю, ты ещё не доверяешь мне, и я понимаю, почему. Жизнь не всегда сдавала тебе лёгкие карты. Однако я хоть и вампир, но не злодей.

— Я не думаю, что ты… — запротестовала я.

Лукас поднял ладони.

— Всё хорошо, Эмма. Я понимаю. Мне это не нравится, но я понимаю. И признаюсь, что если бы хоть на секунду подумал, что ты правда хочешь покончить с Сэмюэлом Бесвиком, тогда да, я наверняка сделал бы это. Организовал бы всё в мгновение ока. Но если бы я сделал это, он не лежал бы на больничной койке. Он лежал бы в гробу.

Я впилась ногтями в ладони.

— Но я знаю тебя, Эмма, — продолжал Лукас. — Ты работаешь в полиции. Ни для кого не секрет, что ты веришь в человеческую правоохранительную систему. Если бы я как-то навредил Сэмюэлу Бесвику, ты бы больше никогда не стала со мной разговаривать, — он выдавил улыбку. — А такого я не мог допустить.

Он потянулся к моей руке.

— Рано или поздно ты будешь мне доверять. А тем временем я могу быть терпеливым. И если уж на то пошло, я не отвечал на твои звонки, потому что пытался быстро разделаться с работой, приехать сюда и поддержать тебя. И тот факт, что ты обвинила меня в убийстве после того, как сама чуть не убила меня… — он подмигнул. — Ну, я закрою на это глаза, потому что я хороший парень.

Я уставилась на него.

— Прости, Лукас.

— Я тебе уже сказал, всё хорошо. Я понимаю, — он приподнял брови. — Ты не накручивала себя, не позволила своим подозрениям крепнуть, пока ты молчала. Ты спросила у меня правду. В данный момент этого достаточно, — в его голосе послышались нотки самоиронии. — Я не говорю, что всегда буду так расслабленно относиться к подобным обвинениям, но в данный момент готов закрыть на это глаза. И знаешь, почему?

Я облизнула губы.

— Почему?

— Потому что рано или поздно ты доверишь мне своё тело и душу, — он снова закрыл глаза. — Но ты права в одном.

— В чём же?

— Мне правда очень нехорошо. Раз уж мы не едем в Лондон, не возражаешь, если я вздремну?

Я подвинулась ближе к нему.

— Думаю, нам стоит вернуться. Тебе нужен надлежащий уход.

— Тебе нужно быть здесь. Значит, и мне тоже.

Я втянула глубокий вдох.

— Тогда сначала выпей крови. Тебе это нужно.

— Твоей? Д'Артаньян, как бы я тебя ни любил, твоя кровь на вкус — гадость. Я бы предпочёл этого не делать. И ты не завоюешь ничьё расположение в Барчепеле, если пойдёшь искать донора. Ты была права ранее… мне просто надо отдохнуть.

— Лондон не так уж далеко…

Лукас сжал мою ладонь.

— Немного поспать, — пробормотал он, — и я буду в порядке, — он помедлил. — И немного спокойствия и тишины дадут мне время обдумать компенсацию для моего эго с твоей стороны. Прямо сейчас мне думается, что кожаные сапоги до бедра и взбитые сливки отлично справятся.

Мои плечи опустились.

— Я готова рассмотреть такие варианты.

Уголки губ Лукаса приподнялись.

— Я очень рад это слышать, Д'Артаньян. Очень рад.

Глава 20

Барчепел неприятно влиял на мою психику. Чем больше времени я проводила здесь, погружаясь в своё прошлое и раскапывая настоящую правду о случившемся с моими родителями, тем менее я была уверена в себе.

Чувство вины за обвинение Лукаса в том, что он организовал убийство Сэмюэла Бесвика ради меня, глодало меня, хотя он понимал, что моё недоверие было вызвано тёмными мыслями и мало связано с ним. Проблема в том, что кто-то напал на Бесвика, и время этого нападения нельзя было игнорировать. Пора добраться до сути. «Мужайся, Эмма. Мужайся».

Пока не пришла информация от Дженкинса, любые мои мысли были лишь гипотезами. Но я не могла сидеть и ничего не делать. Нападение на Сэмюэла Бесвика совершено не просто так, и я подозревала, что причина — это то, что я выяснила. Иначе это слишком странное совпадение. Я приближалась к правде.

Просмотрев старые файлы, присланные Барнс, и убедившись, что Миранда Джеймс не раз твердила о невиновности Сэмюэла Бесвика, я приняла решение. Я оставила Лукаса спать и вышла из комнаты, расправив плечи и быстрыми решительными шагами направляясь в полицейский участок Барчепела.

Детектив Боатенг не поведётся на манипуляции так же легко, как Дженкинс, но я была уверена, что уговорю его дать мне доступ к необходимому. Помогло и то, что когда я пришла, Ротсей без колебаний пригласил меня внутрь.

— Мы это обсуждали, — Боатенг говорил твёрдо, хотя выражение его лица оставалось добрым. Я заметила мешки под его глазами; я могла лишь вообразить, под каким давлением он находится, пытаясь раскрыть кошмарное двойное убийство. — Несмотря на причастность Патрика Лейси, его убийство и убийства ваших родителей не связаны. Этого не может быть.

— Я и не говорю, что они связаны, — упорствовала я, — но мне хотелось бы копнуть в сторону Лейси. Я всего лишь хочу посетить его дом и осмотреться. Вы даже не узнаете, что я там побывала.

Боатенг наградил меня долгим взглядом.

— Мы изучили каждый сантиметр его дома. Это одно из первых дел, которые мы сделали после его смерти. Уверен, вы знаете нормальные протоколы, хоть и работаете в Сверхъестественном Отряде.

Его упоминание моей должности в Отряде Сверхов было намеренным — напоминание мне, что когда они больше не подозревали причастность сверха, у меня не было законного интереса к обоим убийствам.

Я могла лишь взывать к его благодушию.

— Если убийца-человек пытается свалить серию жестоких преступлений на сверха, то мне важно участвовать в расследовании, пусть даже немного. Я прошу всего лишь о небольшом снисхождении.

— Хмм, — его взгляд слегка прищурился. — До меня доходили слухи, что в городе присутствует определённый вампир. Его приезд как-то связан с новыми открытиями?

— Ни капельки. Как я уже сказала вам, Сэмюэл Бесвик подвергся жестокому нападению и…

Он поднял ладони.

— Нет необходимости повторяться, — он покачал головой. — Хорошо. Вы можете осмотреться в доме Лейси, но вы не должны ничего забирать. Вы меня поняли?

Я рьяно закивала.

— Да. Конечно.

— Я пошлю с вами Роберта Ротсея.

— Мне не нужна нянька. Вам не стоит тратить впустую время ценных сотрудников.

Боатенг терпеливо моргнул.

— Он не ваша нянька. Он присоединится к вам, чтобы выучить урок о том, как важно избегать пустой погони за призраками.

Детектив Боатенг сомневался, но я была убеждена, что Патрик Лейси не являлся случайной жертвой. Его убийство как-то связано с тем, что случилось с моими родителями. Однако я знала, что не стоит пытаться доказать свою точку зрения.

— Спасибо, — просто сказала я. — Я это ценю.

Боатенг хмыкнул.

— Не заставляйте меня жалеть об этом.

— Само собой. Вы нашли подозреваемых? — я сомневалась, что он мне скажет, но должна была задать вопрос.

Его губы скривились.

— К сожалению, у меня начинает зарождаться ощущение, что мы тут сами гоняемся за призраками.

Я прикусила нижнюю губу.

— Наверное, мне стоит упомянуть ещё кое-что.

Боатенг выглядел настороженным.

— Продолжайте.

Я сделала глубокий вдох и рассказала ему о странном голосе, который слышала в саду у коттеджа моих родителей.

— Это могли быть дети, — сказал он. — К этому моменту вся деревня знает, кто вы, и здешним подросткам достаточно скучно, чтобы пошалить с вами.

— Я не думаю, что это были дети.

— Что вы хотите сказать? Думаете, убийца Патрика Лейси и Джули Макинтош преследует вас, потому что вы не умерли, как они?

Логичное предположение, хотя у меня не было доказательств, подкрепляющих это.

— У меня нет теорий, — честно сказала я. — Просто подумала, что стоит упомянуть.

Боатенг устало провёл рукой по голове.

— Я поручу кому-нибудь осмотреться там, когда будет время. Это лучшее, что я могу сделать.

Кто бы ни шептал мне там, он давно скрылся, но я могла лишь сказать:

— Хорошо. Ещё раз спасибо.

Боатенг махнул мне.

— Да, да. Будьте осторожны, Эмма. Делать поспешные выводы — это заманчиво, но вы должны двигаться в ту сторону, куда ведут улики. Нам нужны факты, а не грёзы.

Я опустила голову в знак подтверждения. Принято к сведению.

***

Будучи местным констеблем, Ротсей прекрасно знал, где находится дом Патрика Лейси. Он сообщил мне, что ему несколько раз приходилось разбираться с различными проступками Лейси.

— Патрику Лейси нужна была помощь, — сказала я. — А не тюремный срок.

Ротсей презрительно фыркнул. Он до сих пор обладал этой молодой самоуверенностью, где правильно — это правильно, а неправильно — это неправильно. Он не знал, что мне известно о прошлом Лейси.

— Так можно сказать про любого, кто совершил преступление. Он стал жертвой жестокого убийства, но это не делает его ангелом.

Нет, но и совершение преступления не делает его менее человеком. Я могла представить, как знание о невиновности Сэмюэла Бесвика поедало Лейси изнутри. Неудивительно, что он был так зол. Я сама пребывала в ярости, бл*дь.

Ротсей перерезал полицейскую ленту на двери дома Патрика Лейси и открыл её. Сейчас был пик лета, и всё же внутри было прохладно и уныло. Я не знала, что именно ищу, но была уверена, что пойму, когда увижу. Если найду это, конечно.

Стены во всех комнатах были белёными; это интерьер человека, которому совершенно плевать на интерьер. Кое-где встречались случайные штрихи, включая несколько интересных украшений, основанных на фэнтези-персонажах и наверняка купленных в магазине для любителей комиксов и фантастики. Я не знала, то ли Лейси сам это купил, то ли ему подарили.

Я просмотрела стопки книг в гостиной и гостевой спальне на первом этаже. Он был заядлым читателем с разнообразными предпочтениями. Судя по куче бутылок на кухне, он также много пил. Я посмотрела на открытые бутылки виски, водки, текилы и рома и подумала о трясущемся молодом парне, которого допрашивали двадцать пять лет назад. Последствия за последствиями. Я вздохнула.

Кровать в спальне Лейси не была заправлена, на простынях виднелись пятна пота. Ротсей молчал, но его нос сморщился от отвращения. Я пошла к тяжёлому старому гардеробному шкафу в углу, открыла его и посмотрела на одежду внутри, затем прищуренным взором осмотрела ножки в форме лап. Я тряхнула шкаф; он был на удивление шатким для такого крупного предмета мебели, будто не был нормально сбалансирован. Возможно, под него что-то подсунули.

Я приготовилась вытащить его из угла и проверить. Ротсей немедленно подскочил ко мне.

— Что вам нужно?

Благодаря своей сверхъестественной силе, я вполне могла сама оттащить гардероб от стены. Однако учитывая то, как Ротсей нервничал из-за сверхов, возможно, будет лучше, если он продолжит считать меня нормальным человеком с нормальными мышцами.

— Ээ, помогите мне с этим, ладно?

Он с готовностью закивал, и мы вместе сдвинули тяжёлый шкаф примерно на тридцать сантиметров вперёд. Я посмотрела за него и увидела сложенную бумажку, которая лишала шкаф равновесия. Я развернула её. Если я ожидала изумительной улики, которая приведёт меня к убийце Лейси, то меня ждало разочарование; это оказалась всего лишь старая квитанция за электричество. Похоже, Боатенг прав, и тут нечего искать.

Я оставила шкаф на прежнем месте и опустилась на четвереньки, чтобы заглянуть под кровать. Там были лишь комки пыли. Я снова встала и открыла верхний ящик прикроватной тумбочки, обнаружив книгу в мягкой обложке с загнутым уголком страницы, скомканную салфетку и несколько презервативов всё ещё в упаковке из фольги. Я поджала губы и закрыла ящик. Затем открыла снова.

— Что такое? — спросил Ротсей.

Руками в латексных перчатках я взяла один из презервативов и показала Ротсею.

— И что? — спросил он.

— Патрик Лейси занимался сексом.

Ротсей усмехнулся.

— Да. Сложно поверить, что кто-то захочет перепихнуться с таким как он.

Я наградила его недовольным взглядом, и он опустил глаза.

— Извините, — пробормотал он. Затем снова вскинул голову. — Подождите, — произнёс он. — Если Патрик Лейси занимался сексом, то с кем? Это был недавний секс на одну ночь? Или что-то более серьёзное?

— Поспрашивайте, — сказала я ему. — Выясните, кто это был.

— Если это было что-то серьёзное, кто-нибудь уже рассказал бы. Мы поговорили почти со всеми в Барчепеле, и никто не упоминал, что у Лейси были какие-то отношения.

— Может, вы не задавали нужных вопросов, — задумчиво сказала я. — Патрик Лейси был местным плохим мальчиком. Может, он связался с кем-то, кто хотел держать отношения в тайне из-за его репутации.

Ротсей выглядел сомневающимся. Но мне было всё равно.

— Просто узнайте, кто это мог быть.

***

Остро осознавая, что Лукас болен из-за моих действий, я оставила Ротсея и пошла в «Птичку и Кустик». Если повезёт, то Дженкинс уже прислал необходимые сведения и записи камер. Я размышляла, может, стоит заглянуть в дом Джули. У неё были какие-то отношения с Сэмюэлом Бесвиком, так что у неё тоже имелись связи с тем периодом, пусть и не такие крепкие, как у Патрика Лейси. Сначала подожду, какую информацию удалось найти Дженкинсу, а потом снова поговорю с Боатенгом.

Когда я перешла дорогу и свернула за угол, в поле зрения появилось знакомое здание «Птички и Кустика». Я прибавила скорости, волнуясь и желая проведать Лукаса, но тут застыла на месте и склонила голову. Я что-то услышала. Что это было?

Я прислушалась ещё усерднее. Я была уверена, что… Звук был приглушённым и доносился с расстояния, но это определённо походило на крик. Не игривый или радостный, а крик, полный страха.

Я не тратила времени впустую. Я развернулась и побежала туда, откуда донёсся звук, на бегу отстёгивая арбалет. Крик, похоже, исходил откуда-то со стороны старого коттеджа моих родителей.

Я пронеслась по дороге, быстро топая ногами по асфальту. «Беги, Эмма. Пошевеливайся». Здания вокруг меня превращались в размытое пятно, пока я сосредоточилась на том, что впереди. Я обежала несколько припаркованных машин, игнорировала прохожих с разинутыми ртами и неслась вперёд, пока последние дома не сменились полями и деревьями. Дорога свернула налево, но земляная тропа, ведущая к коттеджу, уходила вправо. Я устремилась туда, поднимая ногами облачка пыли.

Калитка была закрыта, но я перемахнула через неё в заросший сад. Я резко поворачивала голову из стороны в сторону, игнорируя тени и ища любые следы человеческого движения. Я услышала шорох где-то сзади. Моё сердцебиение замедлилось. Я подняла арбалет и прищурилась, целясь.

«Выходи, где бы ты ни был».

Послышался шелест листьев. Я задержала дыхание…

А потом резко отвела арбалет вверх и в сторону.

— Чёрт возьми, Хлоя! Ты что творишь? — моя вспышка злости испарилась, когда я заметила её бледное лицо и дрожащее тело.

— Он ушёл? — нетвердо спросила она.

— Кто ушёл? Я никого не видела, — мой тон сделался более нетерпеливым. — Что такое? Кого ты видела?

Она поднесла руку ко рту и с опасением осмотрелась по сторонам. Эта Хлоя совершенно не походила на дерзкого подростка, с которым я столкнулась на поезде.

— Медведя, — прошептала она. — Я видела медведя.

Глава 21

Я знала, что она не лжёт; она была слишком напугана. Я отвела её от коттеджа и двинулась вместе с ней в сторону Барчепела. Мы остановились, дойдя до небольшой лавочки.

— Давай присядем и отдохнём, — сказала я. — Ты отдышишься.

Моё нутро бушевало. Глядя на следы в Розлендсе, я была так уверена, что теория о каком-то медведе-сверхе абсолютно ошибочна.

Хлоя присела на край узкой деревянной лавочки, готовая сбежать при малейшем признаке опасности. Это не плохо; нам всем нужны хорошие инстинкты выживания, и в большинстве случаев бежать было более разумно, чем бороться.

Мне нужно, чтобы она побыстрее начала говорить, пока логическая часть её мозга не включилась в работу, и она не начала сомневаться в себе. Я хотела услышать подробности до того, как начнутся сомнения.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё. Нам лучше пойти в полицейский участок и…

— Нет, — перебила она, испуганно мотая головой. — Только не туда. Пожалуйста. Можно мне рассказать вам здесь?

Если здесь ей было комфортнее, меня устраивало. Я достала телефон.

— Я запишу разговор. Лишь для того, чтобы я сама ничего не упустила, и не пришлось снова спрашивать у тебя. Окей? — она кивнула. — Начни с начала, — посоветовала я. — Что произошло?

— Я была в Розлендсе, — сказала она. При виде выражения моего лица она поправилась: — Я слышала о случившемся вчера и пошла посмотреть.

Она была не единственным жителем Барчепела с мрачным любопытством к последней смерти.

— Ладно.

Она прикусила губу.

— Вы знаете, кто это был? Вы знаете, кого там убили? Я слышала, как кто-то говорил, что это Джули Макинтош, — она тревожно посмотрела на меня. — Это правда?

— Да, — сказала я, не желая увиливать от мрачной правды. — Это была она.

Хлоя посмотрела на свои колени.

— Она всегда была добра ко мне. Большинство взрослых не такие. Я вижу, что они смотрят на меня как на отбросы, но Джули была не такой. Она не переходила на другую сторону улицы, чтобы убраться от меня. Она здоровалась и спрашивала, как у меня дела.

Несмотря на браваду Хлои, она была невероятно чувствительной.

— Мне жаль, — сказала я. — Я говорила с ней в свой первый вечер здесь, и со мной она тоже была добра.

Она заламывала пальцы.

— Это был медведь? Патрика Лейси тоже убил медведь?

— Я не знаю насчёт этого, — я улыбнулась ей, пытаясь приободрить. — Что случилось? После того, как ты пошла в Розлендс?

Хлоя пожала плечами.

— Смотреть было не на что. И через какое-то время всё показалось глупым, знаете? Другие люди тоже были там, и все пялились на парк и сплетничали о случившемся, — её передёрнуло. — Я подумывала пойти домой, но потом подслушала, что говорили некоторые люди, — она подняла на меня слегка обвиняющий взгляд. — Вы мне не сказали, кто вы на самом деле.

— Я назвала своё имя.

— Да, но вы не сказали мне, что вы та самая Эмма. Когда я была в Розлендсе, я услышала, как Мэри из магазинчика на углу говорит о вас. Она сказала, что эта деревня проклята, и что ваше возвращение это доказывает, — Хлоя помрачнела. — Я предлагала отвести вас к коттеджу. Вы должны были сказать мне, что это вы, что это ваших родителей там убили, — она скрестила руки. — Вы должны были мне сказать.

— Помнишь, что я тебе говорила? Что у каждого есть своя тьма и проблемы?

Её взгляд вновь опустился.

— Да, — промямлила она. — Но я думала, вы имели в виду Альбиона. А не себя.

Мой тон оставался мягким.

— Я имела в виду всех. Себя, Альбиона, тебя. Мэри из магазинчика на углу. Королеву, — я выждала паузу. — Ким Кардашьян.

— Вы сказали Ким Кардашьян, потому что пытаетесь быть своей для детей?

Я слегка улыбнулась.

— Сработало?

— Нет, — но на её лице промелькнула лёгкая улыбка, после чего она опять посерьёзнела. — Так вот, — продолжила она, — услышав это о вас, я подумала пойти к коттеджу. Я бывала там много раз. Туда часто ходили на спор в темноте. Я никогда не боялась. Я не верю в призраков.

— Молодец, — сказала я ей.

Она выглядела довольной, но потом её тон изменился.

— Всё по-другому, когда знаешь замешанных в этом людей. Когда я узнала, что это были вы… — её взгляд скользнул прочь. — Не знаю. Я просто хотела снова увидеть это место. Не могу объяснить.

— Ты и не обязана объяснять.

— Мне жаль, что с вами такое случилось.

— Спасибо, Хлоя.

Она шмыгнула носом.

— Я не всегда сучка и задира. Иногда я бываю хорошей.

— Готова поспорить, ты хорошая большую часть времени.

Она пожала плечами.

— Нет. Не особенно, — она сказала это будничным тоном, но я подозревала, что за беспечным ответом кроется нечто намного большее.

— Так что случилось? — мягко спросила я. — Что произошло, когда ты добралась до коттеджа?

Мимо проехала машина с ревущей музыкой, доносившейся из окон. Хлоя подпрыгнула от этого звука, и я положила ладонь на её плечо.

— Я хотела попробовать пробраться внутрь, но было заперто. Однако там кто-то бывал. Замок был новым. Я обошла сзади, чтобы посмотреть, не получится ли разбить окно и забраться внутрь. Тогда я услышала голос.

Я замерла.

— Продолжай.

— Звучал он как мужской. Он смеялся. Много, — добавила она мрачно. — Я думала, это очередной мент — ваши ребята тут всюду. Я не хотела, чтобы у меня были проблемы из-за того, что я тусуюсь возле коттеджа, так что я попыталась спрятаться. Но я наступила на разбитое стекло, и он меня услышал, — она задрожала всем телом. — Он пошёл за мной.

Глаза Хлои снова широко распахнулись от страха, пока она повторно переживала этот опыт.

— Бежать было некуда. Я забралась на крышу коттеджа, и тогда… и тогда… и тогда…

— Не подгоняй себя, Хлоя. Спешить некуда.

Она дёргано кивнула и взяла паузу, чтобы взять себя в руки, затем снова заговорила.

— Я увидела его, и это был вообще не мужчина. Я не вру, — прошептала она. — Обещаю, не вру. Он с головы до пят был покрыт чёрными волосами. Типа… везде, — она показала руками. — У него был длинный нос, а его уши…

Она покачала головой.

— Он был медведем… во всяком случае, выглядел как медведь. Он посмотрел вверх, увидел меня, и его рот открылся как для укуса. Он попытался вскарабкаться за мной, и у него были когти, и, — её слова лились хрипло и быстро, нахлёстывались друг на друга из-за вернувшейся паники, — и… и… и… у него было такое выражение в глазах. Я знала. Я знала, что он собирается убить меня. Не знаю, почему, я просто знала, — она сдержала всхлип.

— Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Отдохни несколько минут и соберись с мыслями.

Она покачала головой, решительно настроившись добраться до конца своей истории.

— Медведь прыгнул и замахнулся на меня, но промазал. Он выглядел так, будто собирался попробовать ещё раз, но я опять закричала как можно громче, и… и… и… и… — она снова сглотнула.

— Шшшш. Сделай вдох.

— Я не вру, — повторила она.

— Да, — я посмотрела на неё, и тяжёлое давление в моей груди вернулось. — Я знаю.

***

В итоге детектив Боатенг пришёл к нам, а не мы к нему. Так было легче, чем уговаривать Хлою прийти в участок. Я наблюдала, как он выслушивает её историю, и его лицо мрачнело с каждым словом. Несмотря на его явное недовольство, он хорошо себя вёл с ней; не обращался как с ребёнком, не позволял себе снисхождения, и те дополнительные детали, которые ему удалось выведать, могли оказаться бесценными.

— Ты сказала, что слышала смех, но также слышала голос, — мягко произнёс Боатенг. — Закрой глаза, Хлоя. Вспомни тот голос. Какой был акцент?

— Английский, — мгновенно ответила она. — Определённо английский.

— Лондонский? Ливерпульский? Из Ньюкасла?

Она покачала головой.

— Из здешних мест.

Взгляд Боатенга твёрдо не отрывался от Хлои, но я видела, как он напрягся.

— Ты уверена?

Она кивнула.

— Дело не только в голосе. Он жаловался на сырных жучков.

Он непонимающе нахмурился, а в моей голове всплыло внезапное воспоминание. Моя мама, предостерегающая меня оставить сырных жучков в покое, ведь они не хотят, чтобы я строила им домик. Мокрицы: сырными жучками тут называли мокриц. Я сглотнула и кивнула. Я не слышала, чтобы кто-то использовал этот термин за пределами графства Кент.

— Что ещё он сказал? Если ты вспомнишь точные слова, которые он использовал…

— Я помню, — в тоне Хлои слышались непокорные нотки, и я удивилась тому, какое облегчение испытала от этого. Она далеко не запугана. — Он сказал, что она пожалеет о том бл*дском дне, когда посмела вернуться из мёртвых.

Разряд чистого льда пронёсся от моей шеи до основания позвоночника.

— Тебе показалось, что он говорил сам с собой? — спросил Боатенг, пока я сжимала и разжимала кулаки, пытаясь не забывать дышать. — Или он разговаривал с кем-то?

Хлоя приподняла подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Я больше никого не видела, — сказала она. — Я видела только медведя. И голос был только один, — она перешла на шёпот. — Но мне кажется, их было двое.

***

Боатенг и я в мрачном молчании шли к коттеджу в сопровождении нескольких офицеров полиции. Только когда мы дошли до калитки коттеджа, он повернулся ко мне.

— Она знает о вас? О том, что вы можете… делать?

Мой ответ был быстрым.

— Нет, сэр.

Боатенг провёл ладонью по голове.

— Значит, вы были правы. Наш убийца воспринял как личное оскорбление тот факт, что он задушил вас, а вы вернулись к жизни.

— Похоже на то, — при мысли о том, что я взбесила этого ублюдка, в моей груди осело мрачное удовлетворение. Ему удалось убить Патрика Лейси и Джули Макинтош, но он совершил серьёзную ошибку, когда нацелился на меня.

— Он знает, что вы сверх, — сказал Боатенг.

— Знает.

— Возможно, он работает не один.

— Возможно.

— И похоже, он сам сверх, несмотря на то, что мы думали ранее.

— Действительно, — я закусила щёку изнутри. — Но какой он сверх, ещё предстоит определить. Одна из моих коллег прислала мне файл по сверхъестественным существам, которые могут подойти под профиль нашего убийцы, — я помедлила. — Или убийц. Я его ещё не просмотрела. Я была уверена, что он человек, поэтому это не было приоритетом.

— Теперь приоритет.

Да. Это так.

— Я просмотрю файл сразу же, как только попаду к своему ноутбуку.

Боатенг выждал мгновение, затем заговорил вновь.

— Вам может грозить серьёзная опасность, Эмма.

— Я способна о себе позаботиться.

Его лицо выражало сомнения.

— На свете есть вещи похуже смерти, знаете ли.

Я переступила с ноги на ногу.

— Я буду осторожна, — я сделала вдох и на мгновение задержала дыхание. — Возможно, это хорошо, если он нацелился на меня. Это не даст ему нападать на других.

Боатенг поджал губы.

— Ммм.

В другом конце дороги появился полицейский фургон. Дорога тут была такой узкой, что изгороди с обеих сторон задевали его бока. Я взглянула на ветровое стекло и слегка развеселилась, потому что Барри и Ларри как будто втягивали животы и морщились от тесного проезда.

Когда они остановились возле нас и опустили окно, Барри высунул голову.

— Я ненавижу…

— …сельские дороги, — закончил Ларри. Они на мгновение улыбнулись друг другу, затем посерьёзнели и посмотрели на коттедж за изгородью. — Что мы ожидаем тут найти?

Надеюсь, обойдёмся без новых трупов. Меня передернуло.

— Мы считаем, что тут побывал наш убийца, — я не хотела упоминать сверхъестественных медведей; будет лучше, если они хладнокровно и безо всяких предубеждений подойдут ко осмотру места.

Я подумывала сообщить им, что убийц могло быть двое, но потом передумала и тут. Я хотела, чтобы Барри и Ларри пришли к своим заключениям. Пока что улики не указывали на двух убийц.

К счастью, Боатенг, похоже, соглашался со мной.

— Мы наденем экипировку и убедимся, что всё безопасно и нет угроз, — сказал он. — Затем отдадим бразды правления вам. Всё, что вы найдёте, может оказаться полезным.

Оба мужчины кивнули.

Я прочистила горло.

— Ээ, я бывала тут пару раз за последние несколько дней. Скорее всего, вы найдёте мои следы и внутри, и снаружи коттеджа.

Боатенг бросил на меня резкий взгляд, но ничего не сказал.

— Принято к сведению, — ответил Барри с легкой улыбкой. — Мы возьмём у вас образцы, чтобы не путаться. А тем временем вам всё равно надо соблюдать меры предосторожности. У нас есть сзади одноразовые костюмы и бахилы.

Пока он надевал экипировку, я быстренько написала сообщение Лукасу, давая знать, что задерживаюсь, но скоро вернусь. Я не хотела звонить на случай, если он спит, но начинала переживать из-за его самочувствия. Это моя вина, что он пострадал; если его раны серьёзны, я себя никогда не прощу.

Когда он не ответил сразу же, я поморщилась. Затем заметила констебля Ротсея, который держался позади офицеров полиции, и подозвала его.

Он одарил меня мальчишеской улыбкой, явно пребывая в восторге из-за того, что его выделили.

— Что происходит? Я только что добрался сюда и услышал, что что-то произошло, — его глаза были широко раскрыты, и он тяжело дышал, то ли от волнения, то ли потому что бежал сюда. — Что случилось? Что я могу сделать? — он сунул мне кофе на вынос. — Не хотите кофе, пока работаете?

Я покачала головой, жестом показывая, что ему лучше оставить кофе себе.

— Мне нужно попросить вас о большом одолжении, — сказала я ему. — Лорд Хорват сейчас в «Птичке и Кустике». Было бы очень здорово, если бы вы сбегали туда и проверили, в порядке ли он. Он, эм, не очень хорошо себя чувствует.

Барри появился передо мной и передал сверток одноразовой экипировки. Я поблагодарила его и увидела, как скисло лицо Ротсея.

— Но он вампир.

— Он не представляет угрозы, — сказала я. — Он не монстр. Я беспокоюсь за него, только и всего. Мне нужно остаться здесь, но я была бы очень благодарна, если бы вы проверили, как у него дела.

Ротсей посмотрел поверх моей головы на коттедж.

— Но…

— Сомневаюсь, что вы пропустите что-то интересное, Роберт, — сухо произнёс Боатенг. — Криминалистическая экспертиза — не самый захватывающий процесс. Помогите детективу Беллами. Это не займёт много времени.

Ротсей сгорбил плечи, и я ощутила прилив чувства вины.

— Ладно, — пробормотал он, развернулся и потопал в противоположном направлении.

— Вы оказали мне услугу, — сказал Боатенг, надевая белый костюм поверх своей одежды. — Ротсей полон энтузиазма, даже чересчур, и он склонен мешаться под ногами.

Я приподняла брови.

— Вы поэтому снова и снова посылаете его нянчиться со мной?

— Двух зайцев, — сказал Боатенг, — одним ударом.

Над нашими головами раздалось внезапное громкое карканье. Я напряглась и подняла взгляд. Эта чёртова ворона. Опять.

— Кроме того, — продолжал Боатенг, — ему полезно будет столкнуться нос к носу с вампиром и осознать, что они не такие злобные существа, какими он их считает.

— Вы весьма просвещённый по сравнению со многими офицерами полиции, которых я встречала, — прокомментировала я.

Боатенг пожал плечами.

— Какое-то время я работал в лондонской полиции, когда был моложе. Сверхи были более цивилизованными, законопослушными и услужливыми по сравнению с многими людьми, — он одарил меня беглой улыбкой, и у меня сложилось впечатление, что он относит к этим сверхам и меня.

Я улыбнулась в ответ, затем поспешно надела свой одноразовый костюм. К сожалению, если Хлоя права насчёт увиденного медведя, то нам предстояло развеять убеждение Боатенга.

Глава 22

Не потребовалось много времени, чтобы установить — то, что (или тот, кто) напал на Хлою, уже давно исчез. Не считая нас самих, единственное движение в саду коттеджа создавалось гудящими насекомыми и Вел, чьи глазки-бусинки с интересом следили за нами.

Я изо всех сил старалась игнорировать ворону и пошла за Боатенгом к задней части здания, стараясь не затоптать ничего такого, что могло оказаться уликой. На сей раз не было очевидных отпечатков ног, но это не означало, что криминалисты не смогут найти улик.

Я снова подумала о вероятности, что убийц двое, а не один. Что, если один сверх в облике медведя, а второй был человеком?

— Итак, — сказал Боатенг, — по словам Хлои, она вошла через калитку. Подёргала дверь, но замок не пустил её внутрь, так что она прошла сюда в поисках окна.

Я подметила осколки зелёного стекла, разбросанные по земле и частично скрытые разросшимися сорняками. Похоже, это разбитая пивная бутылка или даже несколько. Я показала на них Боатенгу, и он кивнул.

— Пока что её история подтверждается, — он остановился и запрокинул голову, глядя на крышу коттеджа. — Смотрите, — мрачно сказал он.

Я проследила за его взглядом. За край одной из черепиц цеплялся маленький клочок розовой ткани — похоже, тот же материал, из которого была сшита футболка Хлои. Мы переглянулись.

— Мы прочешем весь участок, — сказал Ларри, — но тут полно мусора, оставленного другими посетителями. Нам потребуется немало времени, чтобы установить, есть ли тут следы убийцы. Сегодня осталось всего несколько часов светового дня, но мы постараемся сделать как можно больше.

— Вы хотите, чтобы интерьер коттеджа тоже был проверен? — поинтересовался Барри.

— Нам нужно быть дотошными. У нас мало зацепок, и в настоящий момент это место нового инцидента, — Боатенг взглянул на меня. — Интересно, что убийца пришёл именно сюда.

— Ага, — я пошаркала ногами. — Моя подруга Лаура ранее была в коттедже. Должно быть, она поставила новый засов и замок на входную дверь. Я позвоню ей и спрошу, нет ли у неё запасного ключа.

— Ладно. Нам понадобятся её отпечатки и образцы волос, чтобы мы могли не учитывать её, как и вас.

Я облизнула губы.

— Она работает патологоанатомом и брала в коттедже образцы для дальнейшего изучения. Уверена, она была осторожна, сэр.

— Мне стоит спросить, зачем она брала образцы, — сказал Боатенг. — Но если честно, я бы предпочёл не знать.

Я неловко пожала плечами и отошла позвонить. Прошло несколько гудков, и Лаура ответила. Она казалась встревоженной.

— Что случилось, Эмма? Ты же не умерла снова, нет?

— Неа. Я остаюсь в живых почти сорок восемь часов. Ай да я.

— Не смешно.

Нет, не смешно… но у Лауры обычно было более лёгкое чувство юмора в отношении таких вещей.

— Я не буду долго тебя задерживать, — поспешно сказала я. — Я уверена, у тебя дел по горло с вскрытием в Мейдстоне. Я просто хотела спросить, не оставила ли ты где-нибудь запасной ключ от коттеджа.

— Прошу прощения?

Я наблюдала, как Барри и Ларри направляют других офицеров и криминалистов. Они, может, и выглядели как пара детективов из какого-нибудь сериала 80-х годов, но они определённо знали свою работу.

— Ты оставила ключ от нового замка и засова, которые ты поставила на дверь коттеджа моих родителей?

Последовала небольшая пауза.

— Я не имею никакого отношения к новому замку. Наверное, я могла бы позаботиться об этом, будь у меня время. Прости, Эмма, это была не я.

Я сделала шаг назад и посмотрела на дверь коттеджа. Новый замок блестел в лучах послеобеденного солнца. Если Лаура не ставила замок, тогда кто это сделал? Дрожь дурного предчувствия затрепетала в моём животе.

— У нас нет ключа от замка, — крикнула я Боатенгу.

— Воспользуемся болторезом, — крикнул он в ответ.

Я сглотнула и кивнула. Один из офицеров пошарил в сумке и извлёк тяжёлый с виду инструмент.

— Слушай, Эмма, — сказала Лаура. — Я тут почти закончила вскрытие. Тебе нужно знать несколько вещей, — она не казалась воодушевлённой. Вовсе нет.

— Продолжай.

— Мы сравнивали раны Джули Макинтош с ранами Патрика Лейси. Они практически идентичны — их точно оставил один и тот же нападавший.

Это едва ли стало удивлением. Однако это делало менее вероятной теорию о двух убийцах, так что за это можно быть благодарной. Я кивнула, отвлекаясь на то, как офицер шагал к двери коттеджа с болторезом в руках.

— Их плоть и кожа были разорваны в одинаковой манере, и у обоих наблюдается любопытная нехватка крови. Изначально подозревалось использование некого зазубренного ножа, но я осмотрела оба тела и убеждена, что на обоих жертв не нападали с оружием, — она сделала паузу. — Ну, если не считать оружием зубы. Раны поразительно похожи на те, что остаются после диких животных.

— Хочешь сказать, их наверняка убил сверх, — сказала я. Мой голос звучал ровно, но учитывая то, что описала Хлоя, находки Лауры не стали открытием. Только не теперь.

— Похоже на то. Я нашла следы слюны. Прямо сейчас провожу анализ ДНК, и я запросила, чтобы результаты предоставили как можно скорее, но ты же знаешь, как это делается. Может пройти целый день, и только потом мы получим ответы.

Да, я знала. Это вам не Голливуд. Какое бы давление ни оказывалось на лабораторию, получить ответы быстро было нелегко.

— Это ещё не всё, — сказала Лаура.

Тревожное бушевание в моём животе вновь ожило. Офицер полиции успешно перекусил замок на двери коттеджа. Дверь со скрипом отворилась, и он отошёл, чтобы Ларри мог пройти внутрь.

— На обеде у меня было время просмотреть файлы по убийству твоих родителей. Осмотр их тел был тщательным. Пусть орудие убийства не было найдено, я бы согласилась, что это наверняка какой-то кухонный нож. Проблема в том, Эмма, что хоть ты и была жива во всех отношениях, тебя тоже осмотрели. Улики, найденные на тебе, не вязались с остальными находками.

Я не шевелилась.

— Окей.

— Во-первых, серный осадок от твоего воскрешения. Было решено, что Сэмюэл Бесвик пытался сжечь коттедж, но потерпел провал. Команда криминалистов в то время отметила количество серы на твоей коже, но не могла объяснить, почему её так много.

Они никак не могли знать правду.

— Это ещё не всё, так?

— Боюсь, что так, — Лаура сделала глубокий вдох. — На твоей коже также была найдена слюна.

Я нахмурилась. Ларри появился у двери коттеджа, озарённый меркнущим светом и державший что-то в руках, обтянутых перчатками. Я прищурилась. Похоже на стопку бумаг в папке. Я присмотрелась повнимательнее. Выглядело знакомо.

— В то время были проведены различные тесты со слюной, — сказала мне Лаура. — Она не принадлежала тебе или твоим родителям. Она также не принадлежала Сэмюэлу Бесвику.

Ларри повернул голову в мою сторону. Его лицо было бледным. Заметив, что я смотрю на него, он быстро отвернулся, будто боялся посмотреть мне в глаза.

— Эмма, — сказала Лаура. — Возможно, я допустила ошибку. Возможно, это случай заражения образцов, и мне удалось провести лишь примитивные тесты. Я опираюсь на отчёт, написанный двадцать пять лет назад. Я не могу провести полноценный анализ ДНК. Это нужно доделать в лаборатории.

— Лаура, — произнесла я. — Скажи мне, что ты нашла.

Я снова посмотрела на кипу бумаг в руках Ларри. На папке спереди что-то было написано большими неровными буквами. R.I… Я наклонила голову, чтобы посмотреть получше.

Лаура вздохнула.

— Изначальные маркеры, выявленные в слюне, которую нашли на Патрике Лейси и Джули Макинтош, идентичны маркерам, выявленным в слюне, которую нашли на твоей коже, когда тебе было пять лет.

Кровь тупо пульсировала в моих ушах. Я смотрела на слова, написанные поверх бумаг. R.I.P. E.B.

Покойся С Миром, Эмма Беллами.

— О, — прошептала я. О.

(сохранена оригинальная аббревиатура от фразы Rest In Peace Emma Bellamy, т. к. сокращение R.I.P. знакомо даже русскоязычным людям, — прим. пер)

***

— Я нашёл документы на кухне, — сказал Ларри. — Я в своей жизни видел достаточно таких документов, чтобы понимать, что они наши.

— Мы проверили серийный номер, — Боатенг крепко скрестил руки на груди. — Он совпадает с файлом по убийству Патрика Лейси, который я дал вам.

— И который был украден из моей комнаты в «Птичке и Кустике».

— Да.

Усы Барри дрогнули.

— Нам нужно провести тесты, чтобы быть уверенными, но похоже, надпись спереди сделана кровью.

Я посмотрела в глаза Боатенгу.

— На что поспорим, что кровь совпадёт с кровью Джули Макинтош или Патрика Лейси? — мрачно произнесла я.

Он не моргал.

— Зачем? Если мы предполагаем, что EB означает Эмма Беллами, тогда зачем так утруждаться? Зачем нацеливаться на вас? Зачем оставлять документы именно здесь?

— Потому что тот же, кто убил моих родителей двадцать пять лет назад, также убил Патрика и Джули.

Боатенг покачал головой.

— Это невозможно.

— Ещё как возможно, сэр.

— Эмма, ваших родителей убил Сэмюэл Бесвик. И он до сих пор сидит в ТЕВ «Галловей».

— Вообще-то, — отрешённо сказала я, — не сидит. Он в больнице, в отделении реанимации. Он не убивал моих родителей. Его осудили за их убийство, но он невиновен.

Ларри, Барри и Боатенг уставились на меня. Первым заговорил Ларри.

— На кухне есть огромная подпалина. Она почти в точности такая же, как та, что мы нашли в вашей комнате в «Птичке и Кустике».

— Ага.

Я подняла голову, бросая вызов Харрису Боатенгу поспорить со мной.

— На свет всплыли новые улики, касающиеся случившегося, — я показала на себя, намекая, что я и есть эта чёртова улика. — И это меняет всё.

— Эмма, я понимаю, что ваши эмоции зашкаливают, и что это весьма травмирующе… — начал Боатенг. Затем его голос дрогнул.

Мгновение спустя знакомая рука обвила мою талию и привлекла к себе. Я на мгновение прикрыла глаза. Слава богу.

— Добрый вечер, — произнёс Лукас.

Барри и Ларри сделали идеально синхронный шаг назад, но Лукас продолжал любезно улыбаться. Он до сих пор был бледным, но ему явно стало намного лучше.

— Я Лорд Лукас Хорват, — он повернулся ко мне, и его чёрные глаза смягчились. — Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь, — его хватка на моей талии на мгновение сжалась, затем он отпустил меня.

Детектив Боатенг оправился быстрее всех.

— Приятно наконец-то познакомиться с вами, Лорд Хорват, — он протянул руку, чтобы пожать руку Лукаса, а Барри и Ларри в ужасе таращились на происходящее. Взгляд Барри устремился к клыкам Лукаса, а Ларри склонил голову, чтобы посмотреть на мою шею. Мне не стоило разочаровываться из-за их реакции, но я всё равно разочаровалась.

— Возможно, нам лучше поговорить в приватной обстановке, — сказала я Боатенгу.

Барри и Ларри смылись так быстро, как только получилось. Я сердито посмотрела на остальных офицеров полиции и криминалистов, которые с разинутыми ртами уставились на Лукаса. Да, вампиры обычно не приезжали в места вроде Барчепела, но ради всего святого… Это уже абсурдно.

Лукас начал отстраняться, но я схватила его за руку, показывая, что ему стоит остаться. Затем я сделала глубокий вдох и рассказала детективу Боатенгу и Лукасу всё, что узнала. Лукас уже знал большую часть, но даже он выглядел шокированным находками Лауры. Стоическая собранность Боатенга тоже пошатнулась.

Единственное, чего я ему не рассказала — это то, какую роль в этом сыграла Миранда. Она требовала сохранить тайну, и это меньшее, что я могла для неё сделать.

Боатенг несколько раз провёл ладонью по волосам.

— Что ж, — пробормотал он. — Что ж.

Задрожав, я на мгновение подумала о крупной ладони, которая сомкнулась на моём горле и так быстро задушила меня. Я выбросила этот образ из головы. Кем бы он ни был, или кем бы они ни были, их время на исходе.

— Всё это означает, что наш возможный список подозреваемых сузился, — сказала я. — Если преступник один, то ему должно быть более сорока лет. И он был здесь, в Барчепеле, двадцать пять лет назад, и сейчас он тоже здесь. У меня есть все показания местных. Если мы сопоставим показания из прошлого с нынешними, то можем что-то найти. Ответственный за это ублюдок знает, что я не могу умереть, но я подозреваю, что он понятия не имеет, как работает этот процесс.

Я кивнула на окровавленные бумаги.

— Он думает, что нацелился на меня. Он дразнит меня, делает это с самого начала. Но он также думает, что все карты у него в руках, и вот тут он сильно ошибается.

Боатенг не выглядел убеждённым.

— Я вернусь и просмотрю показания опрошенных жителей. Эмма, ранее, когда я сказал, что вам может грозить серьёзная опасность, я ошибался. Вам уже грозит серьёзная опасность. Особенно если убийц двое.

Лукас, стоявший рядом со мной, напрягся.

— Возможно и так, но если Эмма не пожелает покинуть Барчепел…

— Не пожелает, — громко перебила я.

Лукас улыбнулся.

— Тогда я постоянно буду при ней. Она намного сильнее, чем вы себе представляете, детектив Боатенг. И я тоже, — с этими словами он обнажил клыки на всеобщее обозрение. — Этот мудак, может, и способен справиться с одним из нас, но вместе мы непобедимы.

Глава 23

Осмотр коттеджа и его сада займёт немало времени, а мне предстояло просмотреть немало документов и электронных писем. Мы с Лукасом оставили Боатенга и его команду и пошли обратно к «Птичке и Кустику». Мы брели по дороге, которая заворачивала обратно в Барчепел. Телефон Лукаса зазвонил, но он отклонил вызов, даже не взглянув на имя контакта. Вместо этого его рука обвила мою талию, будто он боялся, что я внезапно исчезну.

— Спасибо, что пришёл и нашёл меня, — сказала я. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Хотя я не уверен, что тебе стоило посылать того молодого копа проверить меня. Он слишком боялся подниматься в мою комнату, поэтому позвонил. Когда я спустился поговорить с ним, он держался на расстоянии нескольких метров от меня, — Лукас тихонько хрюкнул. — Кажется, он думает, что вампиризм заразен.

Я подумала о реакции Барри и Ларри; констебль Ротсей не был единственным, кто позволил страху перед сверхами взять над ним верх. Наверное, мне стоило радоваться, что он больше не носит то абсурдное ожерелье из чеснока.

— Не знаю, как ты постоянно такое терпишь.

— Привыкаешь, — сказал Лукас, неоднозначно пожав плечами. — Но иногда хорошо оставаться среди своих. Есть много причин злиться и раздражаться из-за того, что нас ограничивают пределами Сохо как в гетто, но есть и причины быть благодарными за это.

— Это несправедливо.

— Да, — согласился он. — Но как тебе известно, жизнь далека от справедливости.

В моём сознании промелькнуло худое лицо Сэмюэла Бесвика, и меня омыло печалью.

— Да, — тихо сказала я. — Далека, — я взглянула на него. — Я правда очень сожалею, знаешь, — сказала я ему. — О том, что ранила тебя в сердце.

Телефон Лукаса опять зазвонил. Он опять отклонил вызов.

— Ты ранила меня в самое сердце задолго до того, как подстрелила серебряной стрелой, — с усмешкой сказал он. Затем остановился, повернулся и потянулся к моим рукам. Его чёрные волосы свободно спадали на лоб, слегка заворачиваясь к глазам. Я облизнула губы, и его глаза проследили за этим движением.

— Я должен был находиться в Барчепеле с самого начала. Я во всём этом вместе с тобой, Эмма. Я с тобой во всём. Рано или поздно ты это поймёшь, — он взял мою руку и положил ладонью на своё сердце, затем накрыл своей ладонью. Я закрыла глаза, чувствуя его сердцебиение под своими пальцами.

— Я никогда не думал, что могу чувствовать такое, — пробормотал Лукас. — Раньше я будто был сделан из стали. А теперь такое чувство, будто я сделан из зефира, — его голос ожесточился. — И если этот бл*дский убивающий ублюдок ещё раз что-то попытается…

Я привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Я хотела, чтобы убивающий ублюдок попытался вновь. Это будет лучший способ его поймать.

Рингтон телефона Лукаса затрезвонил в третий раз.

— Тебе, наверное, стоит ответить, — сказала я ему.

Лукас вытащил телефон из кармана, бросил на землю, затем поднял ногу и топнул, разбивая экран. Трезвон прекратился, а мгновение спустя экран полностью почернел.

Ээ…

— Разве это был мудрый поступок?

— Сейчас не время отвлекаться, — его чёрные глаза смотрели серьёзно. — Я здесь целиком и полностью ради тебя, Эмма. На сто процентов. Скарлетт прекрасно в состоянии справиться с происходящим в Лондоне без меня.

— Лукас… — начала я. — У тебя есть другие обязательства.

— Ты единственная, о чём я сейчас забочусь, — прорычал он. — Не спорь со мной в этом.

Я одарила его лёгкой улыбкой и потянулась, чтобы поцеловать ещё раз.

Над нашими головами раздался громкий пронзительный крик. Лукас дёрнулся.

— Какого…

Я сердито посмотрела на ворону. Предупреждать меня о грядущей смерти — это одно; прерывать мой поцелуй с Лукасом — это другое.

— Чёртова птица, — пробормотала я.

Вел снова закричала. Она хлопала крыльями как будто с особенным рвением.

— Что? — я тоже захлопала руками как крыльями. — Что такое?

Она запрокинула голову и закаркала.

Лукас вскинул бровь.

— Ты пытаешься вести разговор с птицей?

Я поморщилась.

— Это не просто какая-то птица.

Она снова захлопала крыльями, затем пролетела над нашими головами и скрылась за деревом. Я нахмурилась, выпустила руки Лукаса и двинулась следом.

— Что такое, Д'Артаньян? — он нагнал меня. — Ты же не всерьёз следуешь за птицей, нет?

— Она направляется в Розлендс. Там нашли Джули Макинтош.

Я прибавила скорости и вскоре добралась до железного забора вокруг парка. Я перемахнула через него. Я была на некотором расстоянии от места, где убили Джули, и где мы нашли следы ботинок и лап. Вел сидела на кустике между двумя этими местами и чистила пёрышки.

— Не убегай, — мрачно предостерёг Лукас, подходя ко мне сзади. — Тебе здесь небезопасно, помнишь?

Я взглянула на него.

— Извини. Но тебе не стоит бегать за мной со своей раной.

— Она в порядке, — он задрал рубашку, показывая отметину на своей коже. Он прав: заживало со сверхъестественной скоростью. Я бегло полюбовалась его торсом, прежде чем он опустил рубашку, затем повернулась и посмотрела на два места.

В парке больше никого не было. Полицейскую ленту, отгораживавшую эти места, убрали, но никто явно не желал приходить сюда и любоваться видом. Я покрутила головой влево и вправо, затем поджала губы.

— Лукас, — медленно произнесла я. — Можешь пойти и встать вон туда? — я показала на место, где нашли тело Джули.

Он поклонился.

— Как пожелает моя леди, — он пошёл в указанную сторону. — Здесь?

— Чуть правее.

Он сделал шаг в сторону, и я кивнула.

— Именно там. Не сходи с места, — я повернулась и пошла к мягкой земле, где были отпечатки лап. Мне открывался чёткий обзор на место, где стоял Лукас.

Я покосилась на ворота парка. Они находились недалеко от него, где-то в двадцати метрах. Но мне до них было шестьдесят метров.

— Она должна была видеть убийцу, — прошептала я. — Но она не попыталась бежать. Она не пыталась скрыться, — Патрик Лейси тоже не пытался бежать до последних мгновений своей жизни, и несмотря на состояние опьянения, он тоже увидел бы приближение убийцы.

— О чём ты думаешь? — крикнул Лукас.

Я пошла в его сторону.

— Убийца, возможно, способен оборачиваться в медведя в мгновение ока, — сказала я. — Но пока он этого не сделал, в нём нет ничего даже смутно угрожающего. Джули Макинтош была осмотрительным человеком, но она не пыталась убежать. Она не видела в нём угрозы, пока не стало слишком поздно. Он не тот, кто внешне внушает угрозу. И как и Патрик, на Джули напали в упор. Не было никакого второго убийцы, прячущегося в кустах, пока её отвлекал кто-то другой, — я задумчиво пососала нижнюю губу.

Вел каркнула, поднялась в воздух и снова скрылась. Я проводила её взглядом.

— Давай вернёмся в «Птичку и Кустик». Мне нужно проверить несколько вещей.

***

Я уселась на кровать со скрещенными ногами и начала с информации, которую прислала Лиза.

— Не бывает так, что ты убиваешь трёх человек, берёшь паузу на двадцать пять лет, а потом внезапно убиваешь снова безо всяких причин, — сказала я Лукасу. — В этом нет никакого смысла.

— Может, он сидел в тюрьме и только недавно вышел на свободу, — предположил он.

Правдоподобная теория.

— А может быть, — сказала я, — он был в Галловее и знал Фредерика Парриса. Так что решив, что хочет убрать Сэмюэла Бесвика, он связался с Паррисом и сказал тому напасть, — я обдумала другой вариант. — А может, он вообще не был в тюрьме, — мой тон омрачился. — Может, он никогда не переставал убивать.

Глаза Лукаса сделались пронизывающими.

— Думаешь, были и другие жертвы?

— Лиза рассказывала мне о матери и ребёнке, которые погибли в аварии в Шотландии. На первый взгляд всё выглядело как несчастный случай, и погибшие не подходили под профиль жертв вроде Джули или Патрика, — я открыла ноутбук и залогинилась. — Но в автомобиле нашли чёрные волокна. Медведь, которого видела Хлоя, имел чёрную шерсть.

Лукас потёр подбородок.

— Не говоря уж о том, что убийство ребёнка вяжется с тем, что случилось с тобой. Ты была ребёнком, когда он впервые убил тебя.

Мои губы поджались.

— Действительно, — я постучала по клавиатуре и открыла письмо Лизы. — Вот, — сказала я, просматривая детали. Мой желудок совершил кульбит. — Это случилось на загородной дороге. Очевидцев аварии не было. Более того, никто не замечал ничего неладного на протяжении нескольких часов. Когда их нашли, машина превратилась в выгоревший остов, а тела обгорели до неузнаваемости. Их опознали по слепкам зубов. Патологоанатом не сумел определить, то ли их убила авария, то ли пожар.

Лукас почесал подбородок.

— Что, если ни то, ни другое? Что, если их убило что-то другое — кто-то другой — а потом скрыл всё благодаря аварии и пожару?

Я открыла на экране несколько фотографий машины. Лукас сел рядом и посмотрел на них.

— Как они поняли, что это было столкновение двух машин?

— Согласно тому, что нашла Лиза, вот эта другая машина, — я постучала пальцем по экрану, — была замечена через несколько миль от места инцидента, попала на камеру контроля скорости, сразу после того времени, когда по их подсчётам начался пожар. На переднем капоте видна большая вмятина, но всё равно машина неслась со скоростью 167 км/ч.

Мы оба наклонились, пытаясь рассмотреть лицо водителя. Лукас цыкнул языком.

— Слишком темно, — пробормотал он. — Я ничего не вижу.

Я уставилась на размытый силуэт.

— И это ничего толком не доказывает. Это может не иметь никакого отношения к убийце из Барчепела, — я взяла телефон и набрала номер Лизы. Прошло несколько гудков, но она не ответила. Ругнувшись, я вместо этого написала ей на почту и попросила поискать схожие смерти, не просто за последние два года, а за последние двадцать пять лет.

— Ты уверен, что никогда не слышал о сверхе, способном оборачиваться в медведя?

Лукас покачал головой.

— Да. Даже ни единого слуха не было.

— Лиза тоже исследовала сверхов, имеющих отношение к медведям, и прислала несколько вариантов, — я нашла другое её письмо и открыла приложенный документ.

— Заколдованные плюшевые мишки? — Лукас фыркнул.

— Старайся смотреть непредвзято, — сказала я ему.

— Всему есть свой предел.

— Я знаю, но… — я умолкла и уставилась на экран.

— Багбир, — Лукас казался мрачным, читая те же слова, что и я. — Не просто раздражающая привычка, но и сверхъестественное существо, которое питается детьми.

Мы переглянулись.

— Наш убийца убивает не только детей, — тихо произнесла я.

— Верно, — признал Лукас, возвращая внимание к экрану. — Это письмо пришло два дня назад. Почему ты до сих пор не заглянула в него?

— Я была занята другими зацепками, — пристыженно ответила я. — И теория о том, что в деле замешан медведь-сверх, больше не казалась правдоподобной, — я рассказала ему об очень очевидных отпечатках в парке. — Создавалось впечатление, что человек намеренно старается выдать себя за сверха.

Лукас хмыкнул.

— Это было бы не в первый раз, — его радужки как будто сделались ещё чернее. — Конечно, есть и другой вариант.

— Какой?

— Первая жертва — Патрик Лейси, — сказал Лукас. — И Патрик Лейси известен как тот, кто нашёл тебя рядом с телами твоих родителей. Между ним и тобой есть очевидная связь.

Я нахмурилась.

— Я изначально не знала об этой связи, — сказала я. — Но убийца об этом не догадывался.

Лукас кивнул, смягчаясь к этой теме.

— Мы оба не слышали о сверхах с медвежьими характеристиками. Если такое сверхъестественное существо есть на свете, то оно приложило немалые усилия, чтобы скрыть своё существование, — он помедлил. — То есть, до сих пор. Оно не пыталось скрыть свою сущность, когда убивало Лейси и Макинтош. Даже напротив, — он показал на меня. — Ты единственный детектив Отряда Сверхов в стране — по крайней мере, была единственным до прошлой недели. Если кто-то захотел бы выманить тебя, нужно всего лишь совершить преступление, связанное со сверхами. После случившегося в Банке Талисманик в прошлом месяце, ты и твои способности не являетесь секретом.

— Возможно, убийца просто перестарался с отпечатками в парке, — задумчиво сказала я.

— Или это был двойной блеф. Он хотел отделить тебя от официального полицейского расследования и убедиться, что его настоящая личность сверха останется скрытой. Ты приближалась к правде, так что он использовал хитрые уловки, чтобы сбить тебя с толку. Давай посмотрим правде в лицо, единственный раз, когда он облажался — это сегодня, когда та девчонка наткнулась на него.

Я посмотрела ему в глаза.

— Ты правда думаешь, что всё это было из-за меня? Что Патрика Лейси и Джули Макинтош убили из-за меня? — в моём животе взбунтовалась тошнота.

— Тебя тоже убили, — мягко напомнил Лукас. — Дважды, если включать тот раз, когда ты была ребёнком, и тот, когда ублюдок прятался в гардеробе. Подумай о голосе, который ты слышала в коттедже, и о том, что было написано на полицейских документах. Двадцать пять лет назад ты унесла ноги, потому что стала фениксом и воскресла в огне и сере. Тот, кто убил тебя, взбешён из-за этого и хочет мести.

Мои пальцы потянулись к моему горлу.

— Что, если это был тест? — прошептала я. — Что, если моё второе убийство здесь было тестом, чтобы проверить, возрожусь ли я обратно? Меня задушили, меня не ранили и не кусали как Патрика и Джули.

Лукас прохаживался туда-сюда по маленькой комнате.

— Какова конечная цель? — пробормотал он. — Ты не можешь умереть, и убийца это знает. Так чего он или она пытаются достичь?

Перед моим мысленным взглядом промелькнуло дружелюбное лицо Джули.

— Страх, — мой голос звучал едва слышно. — Хаос. Смятение. Он или она хотят наказать меня за то, что я выжила, — мои пальцы пригладили смятое покрывало на кровати. — И им это отлично удаётся, — я посмотрела на Лукаса. — Но ты ошибся в одном. Ублюдок допустил не одну ошибку. А две.

Лукас бросил на меня вопросительный взгляд.

— Какая вторая?

В моём почтовом ящике оставалось одно неоткрытое письмо.

— Сэмюэл Бесвик, — сказала я.

Глава 24

Арчибальд Дженкинс перепугался. Иметь на своём попечении заключённого, которого могут признать невиновным по всем пунктам в то же время, когда его чуть не убили — это заставило его послать всю информацию, какую он только сумел заполучить. Он хотел, чтобы его абсолютное сотрудничество с полицией не осталось незамеченным, и чтобы с него сняли любую вину за нападение на Сэмюэла Бесвика.

Я проверила время, в которое было отправлено письмо.

— По данным двухчасовой давности Сэмюэл Бесвик ещё жив, — сказала я. — Фредерик Паррис, заключённый, который на него напал, теперь отказывается разговаривать.

Я открыла первый файл со списком людей, которые посещали Парриса за последний год: Маргарет Паррис, его мать; Линда Адкинс, его невеста; Саймон Гато, адвокат. Я посмотрела на фотографии, сделанные, когда они находились в комнате ожидания для посетителей в Галловее. Все они не выглядели знакомыми, и ни одно имя не совпадало с теми лицами, которые давали свидетельские показания в Барчепеле. Бл*дь.

Я пробормотала себе под нос раздосадованное ругательство. Дженкинс прикрепил ссылки на много часов записей с камер. Тут полжизни потребуется, чтобы всё просмотреть.

Я заскрежетала зубами; надо же с чего-то начинать. Я открыла первую запись, на которой было запечатлено само нападение. Кадр охватывал большой участок, камера смотрела на тюремную столовую из-под потолка. Я нашла Сэмюэла Бесвика, сидевшего в углу помещения, затем нажала на воспроизведение и задержала дыхание, когда другой силуэт встал и приблизился к нему. Вот он, Фредерик Паррис. Я показала на него Лукасу, и мы оба наблюдали как будто в замедленной съёмке, как он схватил Бесвика за щетинистую шею и ударил по голове подносом с едой. Затем он развернул Бесвика и несколько раз пырнул в живот самодельным оружием. Я отмотала назад и пересмотрела.

— Не было никакой провокации, — сказал Лукас. — Никакой очевидной причины для нападения. Во всяком случае, на видео.

Я мрачно кивнула.

— Да.

Как только Паррис начал ударять Бесвика заточкой, охранники почти сразу же побежали к нему и оттащили. Они пригвоздили его к полу лицом вниз.

Я ещё два раза пересмотрела нападение, затем отмотала запись на более ранний этап. За четыре минуты до нападения Сэмюэл Бесвик сел и поставил перед собой еду. Фредерик Паррис был уже на месте. Он даже не покосился в сторону Бесвика, пока не пошёл к нему.

Я усиленно уставилась на Парриса и резко втянула вдох.

— Смотри, — сказала я, заново воспроизводя этот отрезок, и Лукас наклонился поближе.

За тридцать секунд до того, как Сэмюэл Бесвик сел, мимо Парриса прошёл другой заключённый. Это было беглым и почти незаметным, но проходивший заключённый похлопал Парриса по плечу. Это был условный знак или приказ. В любом случае, мне нужно знать, кто этот другой заключённый.

Я схватила телефон. На сей раз Арчибальд Дженкинс ответил на втором гудке.

— Как он? — гаркнула я, не утруждаясь приветствиями.

— Когда я проверял в последний раз, Сэмюэл Бесвик был до сих пор в критическом состоянии. Он борется. Он может выжить, — я выдохнула, а Дженкинс продолжал. — Я так понимаю, вы получили моё письмо, детектив. Я прислал всё, что только возможно. У меня пока нет доступа к личной корреспонденции Фредерика Парриса. Есть правила и процедуры и…

— Забудьте про это, — перебила я. — Я смотрю запись нападения. За пару минут до того, как Паррис подходит к Сэмюэлу Бесвику, другой заключённый дотрагивается до его плеча. Мне нужно срочно узнать, кто это, — я сделала скриншот мужчины. — Я прямо сейчас посылаю вам изображение.

Дженкинс шумно вздохнул, но не стал жаловаться. Мгновение спустя его голос снова раздался на линии.

— Я знаю, кто это, — сказал он. — Его зовут Оливер Тигман. Он делит камеру с Паррисом. Он под стражей за нападение с отягчающими обстоятельствами.

Под стражей. Значит, он ещё не получил приговор и ожидал суда.

— Залог? — спросила я.

— Подавал, но получил отказ, хотя Тигман постоянно рассказывает всем, что он невиновен, и скоро его оправдают по всем пунктам.

Ну-ну. Значит, нападение на другого заключённого не пойдёт ему на пользу. Если это он организовал нападение на Бесвика, то неудивительно, что он нашёл того, кто сделает грязную работу за него.

— Пришлите мне всё, что у вас есть по Тигману, и информацию об его недавних посетителях.

— Детектив Беллами, я не могу делать так с каждым заключённым на нашем попечении.

Я сохраняла спокойствие.

— Я и не прошу сделать так с каждым заключённым, я прошу информацию только по Оливеру Тигману. Немедленно.

На линии раздалось почти шипение.

— Дайте мне пятнадцать минут.

Я невесело улыбнулась.

— Спасибо, — затем я повесила трубку.

— Дженкинс выполнит просьбу? — спросил Лукас.

— Лучше бы выполнил.

***

В итоге Арчибальду Дженкинсу потребовалось семнадцать минут. Он сумел достать лишь два документа; первый детально излагал обвинения против Оливера Тигмана, а второй перечислял его недавних посетителей. К сожалению, там было всего одно имя — некто Гвин Эванс. Он был записан как помощник адвоката Тигмана.

Гвин Эванс — это уэльское имя, что немного необычно в здешней местности. Я бы сразу его узнала, если бы оно встречалось среди людей в Барчепеле. Поддавшись раздражению, я схватила ближайшую подушку и швырнула через всю комнату.

— Да чёрт возьми! — я была так уверена, что добьюсь чего-то с Тигманом. Я потянулась к следующей подушке. — Бл*дь!

Лукас вскинул руку, останавливая меня.

— Подожди, — произнёс он, и в его голосе слышались странные нотки. — Подожди.

— Что? — я резко повернула голову в его сторону.

— Я уже слышал это имя прежде, — сказал Лукас. — Я в этом уверен, — он посмотрел на меня. — В том, чтобы быть старше, чем я выгляжу, есть свои преимущества. Гвин Эванс — это последний человеческий мужчина, казнённый в этой стране.

Я ничего не понимала.

— Должно быть, это было десятки лет назад.

— В шестидесятых, — сказал Лукас. — Его повесили одновременно с другим мужчиной, который совершил то же преступление, что и он. Я в этом уверен… он определённо мёртв. Возможно, это совпадение, но…

Я уже пролистала до фотографии Эванса.

— Это не совпадение, — я уставилась на изображение, и у меня отвисла челюсть. — Я уже встречала этого мужчину прежде.

— В Барчепеле?

— Нет, — я закрыла рот и сглотнула. — На поезде. Он сидел напротив меня всю дорогу сюда. Он…

О Господи. Мой голос понизился до шепота, когда я вспомнила разговор.

— Он жаловался на детей в соседнем вагоне. Он сказал, что для него багбир, что охранников поезда никогда нет рядом, чтобы разобраться с ними, — во мне вспыхнула ярость, хотя я не знала, что её вызвало — то ли такая наглость мужчины, то ли тот факт, что я этого не заметила.

— Он назвал детей, включая Хлою, тараканами. И Фредерик Паррис назвал Сэмюэла Бесвика тараканом. Когда его спросили, зачем он его пырнул, он сказал «потому что таракан странно на него смотрел».

Я шлёпнула ладонью по экрану.

— Много ли людей пенсионного возраста работают помощниками адвокатов? Гвин Эванс, кем бы он ни был и на что бы он ни способен, бл*дь, он дразнил меня с самого начала. У меня уже несколько дней имелись все ответы, а я этого не понимала. Он, наверное, считал уморительным, что он бросал мне столько подсказок, а я не сложила всё воедино.

Лукас сжал моё колено.

— Теперь ты их соединила, — он посмотрел на фото Эванса. — Ранее ты говорила, что он не должен выглядеть угрожающим. Никто не боится хрупкого с виду пенсионера.

Я мрачно улыбнулась.

— Но он не хрупкий. Если мы на правильном пути, то кем бы ни был багбир, он имеет силу и мощь. Достаточную, чтобы убить кого-то вроде Патрика Лейси… и достаточную, чтобы убить кого-то вроде меня. Гвин Эванс — это явно фальшивое имя, которое он взял намеренно из-за того, кто он. Может, даже из-за того, кто я такая. Гвин Эванс, вернувшийся из мёртвых. Совсем как я.

Лукас наградил меня долгим тёмным взглядом.

— Я сомневаюсь, что он сейчас использует это имя, — сказала я. — Но он до сих пор в Барчепеле, каким бы именем он ни представлялся, — прилив адреналина, который я испытала, сменился холодной, свирепой ясностью. Вот. Вот этот мужчина убил моих родителей. — Я тебя достану, — пообещала я его фотографии. — И весьма скоро.

***

Боатенг не отвечал на звонок. Я сдержала ругательство.

— Он наверняка до сих пор в коттедже. Нам потребуется десять минут, чтобы добраться туда. Или меньше, — я расправила плечи. — Там полно офицеров полиции. Один из них должен был увидеть пожилого мужчину. Один из них должен был опросить его и узнать, где тот остановился, — мне в голову пришла другая мысль. — Возможно, он даже заходил выпить в баре внизу.

Чёрные глаза Лукаса блестели едва подавляемой яростью.

— До или после того, как он спрятался в твоём гардеробе и задушил тебя?

Мои губы поджались.

— Я не видела его на записях камер, но мы уже знаем, каким умным он себя считает.

— Он явно недостаточно умён, — сказал Лукас.

— Мы не знаем его настоящее имя, — предостерегла я. — И он не задержан.

— Будет задержан.

Я потянулась к арбалету, проверяя, что он заряжен и готов.

— Или так, — спокойно сказала я, — или он будет мёртв. Он какой-то сверх, — я подняла свое оружие. — А значит, закон разрешает мне использовать это против него.

На лице Лукаса что-то промелькнуло.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Ты не можешь заявлять, что он не заслуживает смерти.

— Он убил твоих родителей. Он убил тебя. Он определённо убил двоих других, если не больше. Этот мужчина, сверх он или нет — чистое зло, — Лукас убрал выбившуюся прядь с моего лица. — Но ты также не забывай, кто ты. Он не может убить тебя в физическом отношении — во всяком случае, навсегда, — он положил ладонь на мою грудь. — Не позволяй ему убить то, кто ты есть внутри. Я тебя знаю, Эмма, и ты не убийца.

— Я убивала прежде, — тихо заговорила я.

— Только когда тебе приходилось, и другого выбора не оставалось.

Я приподняла подбородок.

— Всё бывает в первый раз.

— Эмма, — Лукас убрал руку. — Д'Артаньян, — он вздохнул. — Как личность ты намного лучше меня. Ты ушла от Сэмюэла Бесвика, не навредив ему.

— Это другое, — тихо сказала я. — Он был в тюрьме. Уйти было проще.

Лукас не отводил взгляд.

— Нет, не проще.

Мой большой палец легонько поглаживал основание арбалета.

— Миранда Джеймс сказала мне не растрачивать впустую то, что у меня есть, и что такое я сама. Я не буду стрелять, если не придётся.

Уголки губ Лукаса приподнялись.

— Я знаю, — он взял меня за руку. — Давай найдём убийцу.

Глава 25

Мы начали с бара в «Птичке и Кустике». Там царило оживление, хотя гул голосов был гораздо приглушённее, чем когда я в последний раз приходила сюда выпить. Местным жителям явно сложно было смириться с убийством Джули… в конце концов, она была здесь регулярным посетителем.

Мой взгляд скользнул к тому месту за барной стойкой, где я говорила с ней, затем я снова отвернулась. В этот момент я осознала, сколько пар глаз приковано к нам. Бармен замер в процессе наливания пива. Семья в углу, которая ела сытную пищу (домашний пирог и картошку), уставилась на нас с открытыми ртами. А Билл, который познакомил меня с Джули и до сих пор был в кепке, сверлил нас сердитым взглядом.

— Они беспокоятся из-за меня, — тихо сказал Лукас. — Не из-за тебя.

Сложно было игнорировать пристальные взгляды и недовольное бормотание. Я переложила арбалет в левую руку, а правой скользнула в ладонь Лукаса, переплетая наши пальцы. Затем откашлялась. Довольно уже.

— Меня зовут детектив-констебль Эмма Беллами, — сказала я, повышая голос, чтобы меня все услышали. — Но большинству из вас это уже известно. Я работаю в Сверхъестественном Отряде в полиции Лондона. Это Лорд Лукас Хорват. Он мой бойфренд, и он также лидер лондонских вампиров. Не волнуйтесь, он здесь не для того, чтобы пить вашу кровь.

Лукас улыбнулся достаточно широко, чтобы никто не упустил возможность увидеть его ослепительно белые и безупречно острые клыки.

— Но я сделаю это, если кто-то себя предложит, — сразу несколько человек звучно ахнуло.

— Я теперь живу в Лондоне, — сказала я, быстро сосредотачивая внимание на том, что важно. — Но я родилась здесь. Первые пять лет своей жизни я провела в Барчепеле. Мои родители были убиты здесь, и сейчас по этим улицам вновь ходит убийца, — я поколебалась. Тут нужно было действовать осторожно. Я не могла публично объявлять кого-либо виновным или невиновным (это работа суда, а не моя), и я не могла делать ничего такого, что поощрит самосуд в том или ином виде. — Мы срочно ищем мужчину, который, как мы считаем, может помочь с расследованием. У меня есть его фотография. Нам нужно срочно найти этого мужчину, чтобы убийцу привлекли к ответственности, и в Барчепеле вновь стало безопасно.

Я отпустила руку Лукаса и подняла свой телефон, показывая фотографию Гвинна Эванса.

— Это мужчина, которого мы ищем. Мы считаем, что он располагает бесценными сведениями, которые помогут нам найти убийцу Джули и Патрика.

Я ожидала какой-то реакции, но никто не пошевелился, и никто ничего не сказал. Я заговорила чуть громче и помахала телефоном.

— Кто-нибудь знает этого мужчину?

Билл соскользнул со своего стула и снял кепку.

— Надолго этот вампир останется тут? — спросил он, не сводя долгого взгляда с Лукаса.

— Столько, сколько потребуется, — невозмутимо ответил Лукас. — Знаю, вы меня боитесь, но вам нужно бояться не меня. Я здесь, чтобы помочь. Убийца — сверхъестественное существо, но мы пока не знаем, какое именно. Он не вампир и не оборотень, но он обладает силой и более чем готов убивать. Он уже убил двух человек. Как я и сказал, вам не меня нужно бояться.

Бармен кашлянул за барной стойкой.

— Ээ… — все посмотрели на него, включая Лукаса. — Можно взять у вас автограф?

Мне едва-едва удалось не закатить глаза.

— Если кто-то из вас сможет сказать нам, кто этот мужчина, и где нам его найти, — ответил Лукас, — то можете получить всё, что захотите.

Билл пробормотал что-то и зашагал к нам. Его лицо выражало решительность, и на мгновение я искренне не была уверена в том, что он сделает. Затем он остановился и пристально посмотрел на фото на моём экране.

— Это он убил Джули?

— Он может помочь нам с расследованием её убийства, — твёрдо сказала я, — и Патрика тоже.

Билл бросил на меня раздражённый взгляд, явно прекрасно понимая, что означает «помочь с расследованием» на самом деле.

— Я видел его, — сказал он. — Имени не знаю, но знаю, где он остановился.

Сам воздух вокруг как будто замер.

— Где?

— Кемпинг возле фермы Лоус Грин, — ответил Билл. — Он разбил там палатку.

(Под кемпингом имеется в виду организованное место, где люди могут разбить палатки и жить там. В кемпинге обычно есть места для палаток, столы для пикника, туалеты, водопровод, электричество и другие удобства. Люди могут приехать туда просто на выходные, чтобы пожить в палатке, а те, кто отправляется в длительные походы, используют такие кемпинги для промежуточного отдыха и восполнения припасов, — прим.)

Лукас почти неуловимо прикоснулся ко мне, и я вновь вспомнила о необходимости дышать.

— Спасибо, — сказала я, обводя взглядом комнату. — Не надо недооценивать мужчину, который убил Джули Макинтош и Патрика Лейси. Не ходите по Барчепелу в одиночестве. Убийца чрезвычайно опасен.

Билл надел кепку обратно на голову.

— Не он один, — пробормотал он, и его тон сочился презрением. Он повернулся и пошёл обратно к своему стулу.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то ещё.

— Оставь, — пробормотал Лукас. — У нас есть более важные поводы для беспокойства.

Я закрыла рот. Да уж. Я устало покачала головой, и мы ушли.

— Мне нужно нанять пиарщиков получше, — сказал Лукас, когда мы оказались на улице.

Я до сих пор невольно ощетинивалась.

— Как можно изменить сердца и умы целой нации?

Он опустил голову и бегло поцеловал меня.

— Поимка серийного убийцы может оказаться славным началом. Кроме того, бармен уже фанат.

Я цыкнула языком. Ну да, ну да. Когда дело касалось сверхов, существовало или подхалимство, или ужас, третьего не дано.

— Как бы мне ни хотелось немедленно отправиться в тот кемпинг, мы не можем вершить самосуд. Сначала надо поговорить с Боатенгом. Это его расследование, и ему нужно знать, что мы узнали. Каким бы личным это ни было, я всё равно являюсь офицером полиции при исполнении.

Лукас взглянул на небо.

— Уже сумерки. Боатенг недолго пробудет у коттеджа.

— Тогда давай поспешим.

Мы трусцой побежали вокруг «Птички и Кустика», затем по дороге, ведущей из Барчепела. Мы едва преодолели пятьдесят метров, как знакомая фигура помахала нам с другой стороны улицы.

— Детектив! — констебль Ротсей начал прыгать на месте. — Я как раз шёл вас искать! — он бросил взгляд на Лукаса и вздрогнул. Ротсея не назвать хорошим актёром; ему придётся поработать над этим, если он хотел стать хорошим полицейским. Нельзя допускать, чтобы личные чувства мешали работе. Я слабо улыбнулась. Временами мне самой нужно было помнить об этом совете.

— Я подожду здесь, — сказал Лукас. — Так наверняка будет проще.

Я поморщилась, но не стала возражать и перешла улицу, чтобы узнать, чего хотел Ротсей. Надеюсь, немного.

— Что такое?

Он просиял, взглянув на меня.

— Я сделал, как вы просили, детектив Беллами. Я выяснил, с кем спал Патрик Лейси.

Если честно, я абсолютно забыла об этом направлении расследования.

— О. Хорошая работа.

— Миранда Джеймс, — объявил Ротсей. — Похоже, у них была какая-то тайная интрижка.

Я сморщила нос.

— Вы уверены? — это не казалось вероятным. Почему тогда она не упомянула? Учитывая другие вещи, в которых она призналась, отношения с холостым мужчиной, с которым её уже связывало запутанное прошлое, не казались чем-то секретным.

— Ну, — сказал Ротсей, внезапно сделавшись неловким. — Мне так сказали. Это маленькое поселение. Как бы сильно кто-то ни старался хранить секреты, правда рано или поздно всплывает.

Действительно.

— Спасибо, — я кивнула ему. — Я ценю ваши усилия.

— Нет проблем, — он посмотрел на меня, будто ожидал, что я развернусь и направлюсь прямиком в дом Миранды Джеймс.

— Я ищу детектива Боатенга, — сказала я. — Я так понимаю, он до сих пор надзирает за осмотром коттеджа.

— Ээ, — Ротсей моргнул. — Да, насколько я знаю.

Я улыбнулась.

— Хорошо, — я подумала кое о чём ещё и достала телефон. Я показала Ротсею фото Гвинна Эванса. — Вы видели этого мужчину?

Ротсей моргнул.

— Нет. Кто это? — затем его глаза выпучились. — Это…?

— Я практически уверена.

— Чёрт, — его кадык дёрнулся. — Чёрт, — он посмотрел на мой арбалет. — Чёрт, — повторил он.

Ага. Ротсей отчаянно желал быть героем, и он достаточно наивен, чтобы отправиться искать Эванса самостоятельно. К сожалению, это лишь навлечёт на него гибель.

— Идёмте с нами к Боатенгу, — сказала я ему. — Вы не захотите это пропустить.

Ротсей нервно покосился на Лукаса.

— Хотя вообще-то, — раздражённо сказала я, — забудьте. Идите в участок и попробуйте связаться с Боатенгом оттуда. Скажите, что мы идём к нему. Затем соберите людей — все офицеры полиции в радиусе двадцати миль должны быть наготове, — так поступил бы Боатенг, так что я надеялась, что он не будет возражать против моей инициативы.

— Окей, — Ротсей, похоже, испытал облегчение и побежал в направлении полицейского участка Барчепела.

Я испустила протяжный выдох и вернулась к Лукасу.

— По поводу чего это было? — спросил он.

Я поцокала языком.

— Да ерунда, на самом деле. Видимо, Миранда Джеймс спала с Патриком Лейси до его смерти.

— Почему она не упомянула этого прежде?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Она была практически единственной, кто расстроился из-за случившегося с ним. Может, она смущалась или не хотела, чтобы её сын об этом знал.

— Люди странные, — прокомментировал Лукас.

И не поспоришь.

— Да.

Мы снова прибавили скорости. Солнце уже опускалось за холмы за окраиной деревни, но у меня не было времени любоваться видами. Я чрезвычайно близка к поимке мужчины, который убил моих родителей. Правосудие наконец-то восторжествует. Мне уже не терпелось.

Мы проходили мимо парка, где убили Джули Макинтош, когда мой телефон завибрировал. Я достала его, предполагая, что это Боатенг. Номер был незнакомым, но он мог позаимствовать чей-то телефон. Но на другом конце линии раздался не голос Боатенга.

— Детектив Беллами! Помогите нам!

Я остановилась.

— Альбион?

— Тут кто-то есть. Кто-то пришёл за нами. Я не могу… — его слова заглушились серией пронзительных криков. Я услышала громкий вопль, который внезапно оборвался. — Помогите нам! — заорал Альбион. — Помогите нам! — вся кровь отлила от моего лица.

Звонок прерывался. Я в ужасе переглянулась с Лукасом; судя по выражению его лица, он слышал каждое слово.

Я резко развернулась.

— Они на другом краю деревни, — сказала я. — Нам надо добраться туда. Немедленно.

Глава 26

Мы пронеслись по дороге. На улице до сих пор было полно людей, которые останавливались и пялились на нас. Не знаю, то ли это из-за скорости нашего бега, то ли из-за того, что Лукас вампир, и мне было всё равно. Убийца был в доме Миранды Джеймс. Она там, и Альбион тоже. Я должна его остановить. Пора нейтрализовать ублюдка, пока не погибло ещё больше невинных людей.

— На машине будет быстрее? — крикнул Лукас, пока мы бежали.

Я подумала о длинной подъездной дорожке, ведущей к дому.

— Да.

Он кивнул и свернул в сторону парковки у «Птички и Кустика». Мы прыгнули в его машину, и шины взвизгнули, когда Лукас выехал с парковочного места, переключил передачи и рванул вперёд.

— Налево, — проинструктировала я. Я не потрудилась пристёгиваться, просто держалась и молилась, чтобы мы вовремя добрались до Миранды и Альбиона.

Лукас вильнул, объезжая плохо припаркованную машину. Менее минуты спустя мы выехали за пределы деревни. Я не знала точно, как много внимания Лукас уделял маршруту, когда мы впервые побывали в доме Миранды. В конце концов, он тогда был на грани смерти.

— Недалеко отсюда будет маленькая дорога, уходящая направо, — сказала я. — Её даже при свете дня легко пропустить.

— К счастью, я прекрасно вижу в темноте, — сказал Лукас, ударив по тормозам и выкрутив руль. — И я помню, где она.

Я кивнула, мою грудь сдавливала тревога.

— Отлично.

Лукас снова прибавил скорости, и мы рванули по подъездной дорожке к дому Миранды Джеймс. Тени от деревьев нависали над нами, и я крепче сжимала арбалет на коленях. Я должна быть готова ко всему, что вот-вот случится. Я должна быть готова…

Я испустила отрывистый крик предупреждения. В центре подъездной дорожки, сразу за поворотом, стояли две фигуры. Они ждали нас.

Лукас резко ударил по тормозам. Меня швырнуло вперёд, и я упёрлась одной рукой в приборную панель. Затем раздался оглушительный грохот на крыше машины. Кто-то… или что-то… было там.

Я выскочила из машины как раз вовремя, чтобы увидеть большую тёмную фигуру, спрыгнувшую с машины Лукаса и скрывшуюся за деревьями. Я подняла арбалет, готовая выстрелить, но было уже слишком поздно. Я зашипела.

Лукас выбрался из машины и посмотрел в сторону исчезающей фигуры.

— Если та рана до сих пор тебя беспокоит, — произнесла я, — тебе надо сказать об этом сейчас.

— Не беспокойся обо мне, — ответил он. — Я более чем готов к этому.

Я кивнула и повернулась лицом к фигурам перед нами. Одна была в плаще и капюшоне; второй была Миранда Джеймс. Она отчаянно пыталась высвободиться.

— Не подходите ближе, — предупредил мужчина в капюшоне. Это был пожилой тип с поезда. Я в этом уверена. — Если не хотите, чтобы мисс Джеймс испустила последний вдох, — он дружелюбно усмехнулся.

Мои внутренности сжались. Он смеялся; для него это всего лишь забава.

— Он пытается растравить нас, — пробормотал Лукас.

Я заскрежетала зубами.

— Работает, — я на мгновение отвела от него взгляд, чтобы просканировать деревья поблизости. Хлоя была права с самого начала: этих ублюдков двое. Похоже, тот, что за деревьями, был сверхом, а мужчина перед нами — человек. Я не знала, было ли это партнёрство равным, и какие между ними отношения, но я это выясню.

— Чего вы хотите? — позвала я.

До нас донеслось эхо очередного смешка.

— Ты знаешь, чего я хочу, малышка Эмма.

Я опустила арбалет.

— Я здесь. Отпустите Миранду, и я приду к вам.

— Зачем? Чтобы я тебя убил? Мы оба знаем, что это не сработает.

— Осторожно, Эмма, — предостерёг Лукас низким тоном.

Я кивнула, давая ему знать, что услышала.

— Что ж, если вы не будете убивать меня, — произнесла я. — Чего вы от меня хотите?

На сей раз презрительного смешка не было.

— Я думал, что очевидно. Я хочу увидеть, как ты страдаешь всеми возможными способами.

Тёмная тень без предупреждения вылетела из-за деревьев и бросилась на Лукаса. Я вскрикнула и метнулась к нему. Я мельком увидела тёмную шерсть и полосующие когти, прежде чем Лукас врезал кулаком по носу существа. Раздалось внезапное короткое шипение, затем оно отступило и бросилось в сторону Миранды и её похитителя.

— Подожди! — крикнула я. Я не могла стоять и ничего не делать, пока эта чёртова тварь разрывает горло Миранды Джеймс. Я двинулась вперёд, когда существо бросилось на них.

Миранда закричала. Тело зверя повисло в воздухе, на мгновение замерев, затем испарилось.

— Какого хера? — Лукас уставился туда. И я тоже. Я покрутила головой влево, вправо. Куда оно делось?

— Это была Миранда? — торопливо прошептала я. — Она использовала свои силы друида, чтобы испарить его?

— Я так не думаю, — ответил Лукас. — Во-первых, у неё нет таких способностей. Во-вторых, она, похоже, шокирована не меньше нас.

Мужчина до сих пор крепко держал её, но она больше не пыталась вырваться. У неё отвисла челюсть, и она выглядела изумлённой.

— Славный фокус, не так ли? — сказал ей её похититель.

Я сглотнула. Куда бы ни подевался этот чёртов монстр-багбир, этот мужчина контролировал всё. Мне надо найти возможность укрепить свои позиции в ситуации.

— Впечатляет, мистер Эванс, — крикнула я. — Мне так вас называть? Гвинн Эванс? Такое имя значится в вашем проездном для пенсионеров?

Он снял капюшон, и я втянула резкий вдох. Это правда был он. Он усмехнулся.

— Ну наконец-то, детектив, — он фыркнул. — А я-то думал, полиция Лондона реально наняла вас за неимением лучших кандидатов. Может, вы всё же не абсолютно тупы. Нет, меня зовут не Гвинн Эванс. Я не буду утруждаться и спрашивать, откуда вы взяли это имя. Если честно, мне без разницы.

— Мне же надо как-то вас называть.

Он помедлил, склонив голову набок и размышляя.

— Зовите меня Лазарем, — ответил он в итоге. — Потому что я, как и вы, вернулся из мёртвых, — он широко улыбнулся. — Можно и так сказать.

— Значит, у нас есть нечто общее. Почему бы вам не отпустить Миранду, чтобы мы поделились опытом?

Лазарь закатил глаза.

— Что за помешательство на этой женщине? Она ничто. Она…

Ему не представилось шанса закончить предложение. Воспользовавшись его отвлечённостью, Миранда подняла локоть и ударила его в живот. Лазарь машинально выпустил её. Мгновение спустя она уже бежала по дороге в нашу с Лукасом сторону.

Я не колебалась. Я рванула к ней, чтобы утащить её в безопасное место. К сожалению, мне не удалось даже приблизиться. Существо без предупреждения появилось вновь и бросилось на Миранду, врезавшись в её тело и обрушив на холодную землю. Она издала резкий крик, когда её голова ударилась о дорожное покрытие.

Зверь раскрыл челюсти. Я продолжала бежать, уверенная, что он сейчас разорвёт ей горло, но Лазарь заговорил первым, и его голос разносился с кристальной ясностью.

— Она нам её нужна, — затем он показал пальцем на меня. — Стоять.

У меня не было выбора; если я подойду ближе, платой станет жизнь Миранды.

Теперь я могла более четко разглядеть монстра; он действительно походил на медведя — кошмарного медведя, вырвавшегося из глубин ада. Его шерсть была чёрной как волосы Лукаса. У него была длинная морда и вьющиеся усы. Он громко фыркал. На мгновение мне показалось, что он проигнорирует Лазаря, но потом он сделал шаг вперед и расположил своё массивное тело между мной и Мирандой. Она застонала. Она до сих пор в сознании. Это уже что-то.

— Оно вышло из него, — пробормотал Лукас за его спиной. — Тот зверь появился из самого Лазаря. В одну минуту его тут не было, а в следующую он появился так, будто выбрался из его лопаток. Он погружается в его тело. Вот как это работает… вот как он до сих пор скрывался.

— Так он — часть его? Они — единое существо?

Лазарь снова рассмеялся. Он слышал каждое слово нашего разговора.

— О нет, детектив. Мы абсолютно раздельные, в этом я могу вас заверить. Видите ли, так и делает багбир. Он прицепляется к человеческому носителю и скрывает себя, пока не возникает необходимости появиться. Наши отношения полностью симбиотические. Я убиваю ради него, он убивает ради меня.

Он широко улыбнулся, явно получая огромное удовольствие от объяснений.

— Мы вместе уже четверть века. Вы и ваши родители были первыми, — его лицо исказилось от рыка. — Ну, в вашем случае «должны были быть».

Он зашагал по дороге, пока не оказался на одном уровне с багбиром. На протяжении одной леденящей секунды багбир смотрел на него, а он смотрел на багбира. Их взаимное доверие, желания и свирепую жажду крови ни с чем нельзя было спутать.

— Вы не понимаете, каково это, — сказал Лазарь, глядя на меня. — Вы планируете что-то. Вкладываете в это сердце и душу, просчитываете все исходы и возможности. А потом один человек, один ребёнок, — выплюнул он с отвращением, — портит всё.

Очевидно, что он верил, будто всё это моя вина, будто ответственность за убийство лежит на мне, а не на нём. Лукас рядом со мной зарычал, но я едва заметно качнула головой. Пока что нет. Я хотела услышать, что скажет Лазарь, и я хотела удостовериться, что Миранда и Альбион (где бы ни был мальчик сейчас) будут в безопасности.

— Так вы расстроены из-за того, что я не осталась мёртвой? — тихо спросила я.

— Расстроен? Расстроен? Вот что это такое, по-вашему? За кого вы меня принимаете? — Лазарь выразительно закатил глаза. — Расстроен? Расстроен — это когда тебя кто-то пихнёт на улице, или случается мелкое ДТП. А вы разрушили меня на годы.

Он жестом показал на багбира. В ответ тот поднял голову, и его прищуренный взгляд испепелял меня.

— Мы не знали, что вы видели и запомнили, и придёт ли за нами полиция. Если бы вы тогда сказали что-то полиции, может, бедного Сэмми Бесвика не арестовали бы. Может, арестовали бы меня, — он шмыгнул носом. — Вам за многое нужно ответить, детектив. Нам потребовалось много лет, чтобы восстановить равновесие. Вы унесли ноги, — его голос звучал так, будто он закатывал истерику. Для пожилого человека такое поведение казалось странным. — Но не сейчас. Сейчас вы не сбежите снова. Может, мы не сумеем убить вас, но мы можем убить всех, кто вам дорог. Мы можем заставить вас страдать.

Я слегка переступила с ноги на ногу. Меня волновал не старик; он полон бессмысленных громких слов и задетого эго, потому что я не осталась мёртвой, когда мне было пять. Но он недостаточно силён и, похоже, не имел оружия. Меня беспокоил багбир, который мог убить Миранду Джеймс одним проворным укусом. Я не знала, на что ещё он способен, и сколько силы скрывалось в теле, покрытом тёмной шерстью. Мне надо было приманить его к нам с Лукасом и подальше от Миранды, но я не знала, как это сделать.

Оттягивая время и прорабатывая варианты, я снова заговорила:

— Вы заманили меня в Барчепел, так? Вы намеренно нацелились на Патрика Лейси, потому что он был связан со мной. Вы проследили, чтобы все знали о причастности сверха к его убийству, чтобы я об этом услышала.

Лазарь выполнил драматичный поклон.

— Действительно. До нас доходили слухи о вас и ваших способностях. Как только пошли шепотки о женщине-детективе в Лондоне, которая умеет воскресать, я знал, что это должна быть маленькая Эмма Беллами. Я знал, что пора закончить начатое.

Лукас слегка подвинулся ко мне и опустил голову, чтобы заговорить голосом, едва слышным для моих ушей.

— Их двое, и нас двое. Опасность представляет медведь. Мы ударим по нему одновременно с двух сторон.

Я сдвинула ладонь и незаметно провела пальцами по руке Лукаса. Я до сих пор беспокоилась о Миранде; она слишком близко к багбиру и уже не в состоянии быстро убраться в безопасное место. Нам нужно выбрать идеальный момент, чтобы обеспечить её безопасность.

— Вы снова убили меня в «Птичке и Кустике», потому что хотели проверить, что нашли ту самую, — крикнула я Лазарю, надеясь отвлечь его и дальше.

— И потребовалось всего лишь двенадцать часов, — он развёл ладони, жестом имитируя удушение. — И немного сжать.

— Зачем вы нацелились на Джули?

— Кто такая Джули? Женщина в парке? — Лазарь пожал плечами. — Наверное, я хотел убедиться, что вы до сих пор заинтересованы, а она подвернулась под руку. Я увидел возможность и воспользовался ей. Она умерла быстро. Это было неожиданно, правда. Я долгое время изучал смерть, и всё же всегда находятся новые сведения.

Он до сих пор пытался растравить меня, описывая кончину Джули просто как любопытный случай. Я стиснула челюсти. Какую бы тошноту я ни испытывала, надо сделать так, чтобы он продолжал говорить.

— Так зачем организовывать нападение на Сэмюэла Бесвика? Зачем так утруждаться и аж договариваться с кем-то внутри тюрьмы?

Я прищурилась. Багбир нуждался в Лазаре. Если мы нацелимся на его человеческого носителя, который слабее и представляет собой более легкую мишень, мы можем отвлечь зверя от Миранды.

Лазарь криво улыбнулся.

— За годы я обзавёлся несколькими интересными контактами. Я мог бы в любой момент добраться до Бесвика, но хотел подождать, пока вы не осознаете, что он не убивал ваших родителей или вас. Вы из полиции. Вы должны сажать плохих парней и защищать хороших. Я хотел, чтобы вы оценили, насколько бесполезна система правосудия. Ни в чём не повинный мужчина сидит за жестокое убийство, и как раз когда правда всплывает на поверхность, он умирает, — он вздохнул, будто испытывал глубинное удовлетворение. — Вы должны признать, что момент был выбран восхитительно.

Мне хотелось вышибить из него эту мерзкую самоуверенность.

— Если бы вы не организовали нападение на Бесвика, я бы не поняла, кто вы.

Лазарь снова рассмеялся.

— Мне всё равно, что вы там якобы поняли. Конечный результат будет одним и тем же.

Я прикрыла рот ладонью и кашлянула.

— Не медведь. Он, — пробормотала я Лукасу.

Он слегка дёрнул головой в знак понимания, затем положил руку на мою спину и вдавил три пальца в мой позвоночник. Багбир слегка приподнял голову, его уши подёргивались. Лукас сдвинулся; теперь он прижимал два пальца.

На лице Лазаря промелькнуло странное выражение. Может, удовлетворение?

Лукас оставил только один палец, и я напряглась, готовая действовать.

Затем из-за деревьев справа раздался вопль, и кто-то вылетел оттуда. Альбион. О чёрт.

Когда мальчик бросился на багбира, мы с Лукасом не тратили время впустую. Зверь зарычал, поднявшись на две лапы вместо четырёх, и замахнулся на Альбиона. Я подбежала, схватила мальчика за загривок и отбросила в сторону.

Лукас продолжал бежать к Лазарю. Мгновение спустя я присоединилась к нему. У зверя вырвался раздраженный рёв. Я задержала дыхание, когда Лукас добрался до старика, обхватил одной рукой его шею и обнажил клыки, готовые впиться в его горло.

Багбир фыркнул, и я услышала, как его лапы затопали по асфальту, когда он развернулся, бросив Альбиона и Миранду, чтобы защитить своего носителя. Повернувшись к нему, я подняла арбалет и выстрелила. Вылетел один болт, попавший прямо в центр массивного тела багбира… но чёртов зверь не остановился и не замедлился. Я начала перезаряжать арбалет. А потом багбир набросился на меня.

Меня отбросило назад, и я ударилась позвоночником о землю. Резкая боль пронзила меня спазмом. Я вскинула арбалет вверх, используя его и как барьер, чтобы защититься от блестящих зубов багбира, и как оружие. Я выстрелила снова. На сей раз болт пронзил горло багбира с близкого расстояния и всё равно не оказал эффекта. Он щёлкнул челюстями и опустил морду ко мне. Ой-ой.

— Ты можешь убить меня, — сказала я. — Но ты знаешь, что я сразу воскресну. Вы всегда будете проигрывать.

Я не могла сказать, понял меня багбир или нет, но Лазарь определённо понял.

— Ко мне, — прокаркал он. — Убей вампира. Не её.

Багбир взметнулся вверх, бросив меня. Я вскочила на ноги, а он накинулся на Лукаса. Его когти раздирали его кожу в отчаянной попытке заставить его бросить Лазаря.

Лукас отпустил старика и рванулся вправо, чтобы сбросить багбира, но тот держался. Я видела, как он широко раскрыл пасть, а Лукас боролся с ним, ударяя его кулаком по лицу. Зверь отпрянул и встряхнулся, но потом снова накинулся на Лукаса.

Перезарядив арбалет, я метнулась к Лазарю. Мгновение спустя я подняла оружие и прицелилась ему в грудь.

— Отзови его, — приказала я. — Отзови, иначе я пристрелю тебя на месте.

Багбир фыркал, клацая челюстями и острыми зубами в попытках добраться до горла Лукаса. Лукас обладал сверхъестественной силой, но я знала, что багбир сильнее.

Лазарь развёл руки и закрыл глаза.

— Тогда пристрели меня.

Я снова покосилась на Лукаса и багбира. На лице Лукаса очевидно читалось напряжение. Он использовал всю свою силу, чтобы сдержать монстра, но его зубы подбирались всё ближе и ближе. Через считанные секунды всё закончится.

Я втянула вдох. А потом выстрелила.

Болт вонзился в грудь Лазаря. На мгновение он выглядел удивлённым, а потом улыбнулся и опустился на колени.

Багбир взвыл и мгновенно оставил Лукаса. Он сшиб меня по дороге, устремляясь к Лазарю, бросился на него и скрылся в его хилом теле, будто его поглотили.

Слишком поздно. Лазарь испустил прерывистый вздох и умер.

Глава 27

Детектив Боатенг без промедления организовал прожекторы и периметр вокруг места инцидента.

— Это существо багбир до сих пор внутри него? — спросил он, показывая на труп Лазаря.

— Должно быть, сэр, — я уставилась на тело. Я потрясла его, перевернула, осмотрела кожу. Там не было никаких следов, отметин или пульсирующих комков, которые указывали бы, куда отправился багбир, но куда-то же он делся. Это ещё не закончилось.

— Он скрылся в нём в момент смерти. Но я ничего не знаю о багбирах, так что я не знаю, погиб ли он тоже. Я не знаю, может, он скрывается в теле Лазаря, пока не наберётся силы, чтобы снова напасть на нас. С тех пор, как Лазарь упал на землю, не было никаких признаков, — меня глодало злое раздражение. — Хоть он живой, хоть нет, я должна была остановить его прежде, чем он слился с трупом, чтобы мы знали наверняка.

Боатенг посмотрел на меня.

— Вы спасли Миранду и Альбиона Джеймсов, — тихо сказал он и посмотрел на синие мигалки скорой, где их осматривали перед поездкой в больницу. — Это благодаря вам. Вы поймали плохого парня. Вы проделали хорошую работу, Эмма.

Но ощущалось всё не так.

— Пока мы не узнаем, что случилось с этим чёртовым багбиром, ничего не закончилось.

— За телом будет вестись постоянное наблюдение. Если этот паразит до сих пор там и попытается выйти, мы об этом узнаем, — он наградил меня многозначительным взглядом. — Вы убили человека. Вы знаете протокол. Мне нужно попросить ваш жетон.

— Я несколько раз выстрелила в этого багбира серебряными болтами, и он даже не вздрогнул, — сказала я. — Это сверх, и к тому же пи**ец какой могущественный. Я могу следовать полицейскому протоколу и подождать, пока со мной побеседуют и разрешат вернуться к работе, но это сверхъестественное преступление, и мы имеем дело с убийцей-сверхом, который до сих пор может сидеть внутри трупа. Даже дюжина ваших офицеров не сможет с ним тягаться.

Боатенг поморщился.

— Стоит ли нам…? — он поколебался, не желая произносить эти слова вслух.

— Стоит ли нам вскрыть его и посмотреть, что внутри? — мрачно спросила я. Мысль не казалась привлекательной, но выбора не оставалось. — Полагаю, да. Но не здесь. Нужно сделать это в закрытом помещении, где у нас будет полный контроль, и не будет риска, что он сбежит.

Я взглянула на Лукаса. Он наблюдал за мной обеспокоенными глазами. Я выдавила улыбку, и он тоже бегло улыбнулся в ответ.

— Этот тип Лазарь ехал с вами на одном поезде из Лондона? — спросил Боатенг.

Я переключила внимание на него и кивнула.

— Он сидел напротив меня всю дорогу до Аплдора. Судя по всему, он убил Патрика Лейси, приехал в Лондон, чтобы удостовериться, что я узнаю об убийстве и приеду в Барчепел, чтобы проверить. Он убеждался, чтобы я делала то, чего он хотел, — уголки моих губ опустились. — Ещё и смеялся надо мной.

— В итоге вы его поймали, — повторил Боатенг. — Это главное, — он тяжело вздохнул и потёр голову ладонью. — Общественная безопасность важнее протокола. Если скажете мне, что способны продолжать работу, то можете оставаться при исполнении, пока мы не будем знать наверняка, что с этим багбиром разобрались.

— Я в порядке, сэр, — по правде говоря, даже лучше, чем в порядке. Я не знала настоящую личность Лазаря, но я знала, что он мёртв. Мужчина, который убил моих родителей, ушёл из этого мира, и я ни секунды не могла печалиться по этому поводу.

Скорая, увозившая Миранду и Альбиона, тронулась с места и аккуратно поехала. Я наблюдала, как она скрывается дальше по дороге, затем снова посмотрела на Боатенга.

— Нам надо проверить кемпинг. Кем был Лазарь? Как его настоящее имя? Почему мы не обратили на него внимания прежде? Знаю, он был пожилым и выглядел безвредным, но его должны были опросить. Кто-то должен был заметить его присутствие.

— Поверьте мне, — сказал Боатенг, — я этим займусь. В кемпинг уже отправлена команда. К рассвету мы будем знать абсолютно всё о Лазаре, включая то, прячется в его трупе монстр или нет.

Ротсей торопливо подошёл к нам. Он остановился, подойдя ближе, затем уставился на труп Лазаря.

— Ээ… — он почесал шею. — Сюда едет бронированный автомобиль, чтобы перевезти его в Мейдстон.

Вот и хорошо. Лаура до сих пор находилась там, в их морге. Если кто-нибудь и сможет найти монстра внутри монстра, так это она.

Лукасу, видимо, надоела болтовня. Он подошёл ко мне и обнял рукой за талию. Ротсей отскочил на три метра назад; может, он боялся, что Лукас попытается обнять и его тоже.

— Мы пока не можем отдыхать, — пробормотал Лукас. — Мы не можем оставить эту штуку, пока не узнаем, что стало с багбиром.

— Он едва не одолел тебя.

Он улыбнулся мне, и моё сердце пропустило удар.

— Ты спасла меня, Д'Артаньян. Опять.

Боатенг прочистил горло.

— Вы двое поедете с телом в Мейдстон. Мы не можем рисковать. Если багбир до сих пор жив, он будет найден, — он взглянул на Лукаса. — И если он до сих пор жив…

Лукас посмотрел на меня, затем на Боатенга.

— Мы о нём позаботимся.

Я расправила плечи. Это моя работа.

— Позаботимся.

Боатенг внезапно гаркнул на Ротсея:

— Роберт! Не стой так близко к трупу!

Молодой полицейский сделался белым как простыня и бросился прочь от Лазаря и всех нас.

— Извините, сэр, — он с трудом сглотнул. — Извините.

— Мы не знаем, с чем имеем дело. Ты должен быть осторожен.

Роберт кивнул, широко раскрыв глаза. Я подозревала, что ему ещё долго будут сниться кошмары; возможно, всем нам тоже. И всё же хотя бы детектив Боатенг не позволил никому допустить ошибку, посчитав дело закрытым. Пока мы не получим железобетонное доказательство, что багбир прекратил существование, он не расслабится. И это хорошо, потому что я не могла отбросить ощущение, что ничего ещё не закончилось.

***

Странно было сидеть в задней части бронированного автомобиля, который обычно использовался для перевозки опасных преступников. Узкие лавочки не были особо комфортными, и не помогало то, что я чувствовала необходимость смотреть на труп Лазаря на случай, если багбир опять решит показаться.

Я до сих пор не испытывала вины или печали за то, что пришлось убить Лазаря. Но не было и эйфории или облегчения от нейтрализации опасного преступника. В первую очередь я чувствовала просто усталость.

Я положила голову на плечо Лукаса и вздохнула, представляя глаза Лазаря, дразнившие меня. Отсутствие трупа багбира и ошеломляющее измождение не были единственными причинами, по которым я не праздновала.

— Столько лет, — прошептала я. — Столько лет он был на свободе, пока Сэмюэл Бесвик платил за его преступления. Он убил моих родителей и бог знает сколько ещё людей с тех пор. И мы спустили это ему с рук.

— Ты же знаешь, что ты не виновата в том, что невиновного отправили в тюрьму, верно? Ты была ребёнком, Эмма.

— Если бы я вспомнила что-то… хоть что-нибудь… тогда, возможно…

— Тебе было пять лет. Это не на твоей совести, — он погладил меня по волосам. — Тебе не приходило в голову, что этого и хотел Лазарь? Он хотел, чтобы ты страдала, ставила всё под сомнение и чувствовала себя виноватой. Он, может, и мёртв, но ты играешь ему на руку. Ты не обязана это делать. Это не твоя вина.

— А такое чувство, будто моя.

— Это не так.

В глубине души я это понимала, но всё равно сложно было отбросить угрызения совести. Я пристально смотрела на Лазаря. После смерти он выглядел ещё более хилым; его тело как будто уже усыхало на наших глазах.

Машина проехала по ямке на дороге. Труп дёрнулся, даже будучи пристёгнутым. Я подпрыгнула, и Лукас тоже. Мы оба переглянулись, нервно улыбаясь. Я снова посмотрела на Лазаря и нахмурилась.

— Его ноги, — пробормотала я.

— Что насчёт них?

— Они выглядят маленькими. Мужчина, который убил Патрика Лейси и Джули Макинтош, и который караулил в моём шкафу, чтобы убить меня — у него были большие ступни. Он оставил полно отпечатков ботинок, доказывающих это.

— Ты сказала, что минимум один из этих отпечатков оставлен намеренно. Он хотел, чтобы ты их нашла. Может, надевание больших ботинок было ещё одним отвлекающим манёвром.

— Может быть, — мою шею сзади будто покалывало.

— Что такое?

У меня не было слов для описания этого чувства.

— Ничего, — сказала я. — Просто я как на иголках, вот и всё.

— Это едва ли удивительно, учитывая случившееся.

Да уж. Я подвинулась ещё ближе к Лукасу. Он наверняка прав.

***

Лаура встретила нас у входа в больницу Мейдстона. Я почувствовала на себе её взгляд, как только вышла из автомобиля.

— Я в порядке, — сказала я ей прежде, чем она успела спросить.

— Ну-ну

— Я не вру.

— Само собой, Эм.

Я бросила на неё раздосадованный взгляд, затем помогла Лукасу накрыть тело Лазаря простынёй, чтобы скрыть его от взглядов прохожих, а затем переложить на ждущую каталку.

— Итак, это тот самый мужчина? — спросила Лаура.

— Мужчина. Зверь, — я нервно пожала плечами. — Я точно не знаю, что он такое. Он до сих пор может быть опасен.

— Он не выглядит опасным.

Я посмотрела ей в глаза.

— Мы с тобой обе знаем, что мёртвое не всегда остается таковым. Не в наше время, — я объяснила ей насчёт багбира.

Лаура лишь вскинула брови.

— Ха, — отозвалась она. — Интересно.

— Интересно? Не пугающе? Не гадко? Не отвратительно? Недостаточно, чтобы ты развернулась и убежала с криками, требуя, чтобы кто-то другой провёл это потенциально опасное для жизни вскрытие?

Лаура широко улыбнулась.

— Ты же меня знаешь. Я люблю вызовы. И я же не убежала с криками от тебя, — выразительно добавила она.

— Возможно, стоило убежать, — сказал Лукас.

Она усмехнулась.

— Сказал тот, кто спит с ней.

— И не только сплю.

Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец.

— Давайте приступать к осмотру, да?

— Резать и кромсать, — произнесла Лаура с беглой улыбкой. — Моё любимое занятие.

Мы пошли за ней в больницу и спустились на огромном лифте в подвал. Морги вечно располагались в чёртовых подвалах. Может, нам нравилось притворяться, что смерть не была неотъемлемой частью жизни; если вытолкнуть её туда, где не видно, то мы могли дурачить себя, притворяясь, будто её не было. Конечно, мне-то легко говорить, потому что я умирала уже пять раз. Ни одна из смертей не продлилась долго. Пока что.

Морг был почти идентичным тому, в котором Лаура обычно работала, и она явно чувствовала себя как дома. Мы завезли каталку с Лазарем в первую комнату и переложили тело с каталки на стол.

Никаких признаков багбира до сих пор не было видно, но я не рисковала. Я отошла чуть в сторону и подняла арбалет, наведя его на неподвижную грудь Лазаря, будто я была Сигурни Уивер, а это существо вот-вот вырвется из его грудной клетки с брызгами крови. (Сигурни Уивер играла в серии ужасов «Чужой», где тоже были существа-паразиты, только они после «созревания» вырывались из грудной клетки носителя, — прим.).

Лукас казался не менее настороженным. Он занял позицию у двери, чтобы перекрыть багбиру дорогу к отступлению, если придётся. Если эта проклятая тварь до сих пор жива, нам нужно было изолировать её.

— Итак, — сказала Лаура, надевая пластиковые очки и перчатки. — Вы считаете, что багбир входил и выходил из тела через позвоночник?

Я кивнула, ни на секунду не сводя глаз с Лазаря.

— Между лопатками.

— Как крылья ангела, — пробормотала Лаура про себя.

Вот только Лазарь далеко не был ангелом.

— Обычно, — сказала она нам, — мы начинаем с груди и осматриваем тело в такой манере. Однако учитывая сказанное вами, думаю, уместнее будет перевернуть его и начать с позвоночника.

Она махнула своему молодому ассистенту, и вместе они аккуратно перевернули тело.

— Пожалуй, сейчас тебе лучше уйти, — сказала она ему добрым голосом. Ассистенту не пришлось повторять дважды; он чуть ли не бегом смылся из комнаты.

Лаура ножницами разрезала рубашку Лазаря и обнажила его кожу. Я подалась вперёд, задержав дыхание и крепче стиснув арбалет. Никакого багбира. Пока что.

Просто поразительно, каким худым Лазарь выглядел без одежды. Кожа на его спине была испещрена несколькими воспалёнными с виду красными пятнами. Лаура нахмурилась, сделала шаг назад, подняла его руку и перевернула, осматривая ногти.

— Что такое?

— У него сыпь, и его ногти потемнели, — она подняла его ладонь, показывая мне, затем сдвинулась к его голове и аккуратно раздвинула его редкие седые волосы. В её руке остался клочок. Она приподняла его. — Мне нужно сделать дополнительные тесты, чтобы сказать наверняка, но похоже, что Лазарь проходил химиотерапию. Его тело выдаёт многие побочные эффекты, которых можно ожидать от агрессивного лечения.

— У него был рак? — уточнил Лукас.

— Похоже на то. При нём было удостоверение личности?

Я покачала головой.

— Ничего. Ни бумажника. Ни кредиток. Ничего, что могло бы сообщить его настоящую личность.

— Возможно, стоит показать его фото в местных онкологических отделениях, — посоветовала Лаура. Она срезала его брюки и нижнее бельё, сложила всё в пластиковый пакет для улик, затем продолжила искать внешние аномалии или характерные признаки.

Я наблюдала за каждым её движением, ожидая, что багбир магическим образом выпрыгнет из спины Лазаря и накинется на неё, но он до сих пор отказывался выдавать своё присутствие. В итоге, удовлетворившись и сделав несколько пометок в своих документах, Лаура приступила к первому надрезу.

Ничего. Я ждала, притворяясь, будто не замечаю скользкого слоя пота на своих ладонях.

Как будто спустя целую вечность она сказала:

— Тут нет никаких следов чего-либо, выходящего за рамки нормы.

Глава 28

Мы с Лукасом оставались в больнице Мейдстона до раннего утра, пока Лаура заканчивала вскрытие.

— Я не знаю, то ли извиниться, то ли радоваться, что не нашла никаких признаков паразитирующего сверхъестественного существа, — сказала она нам в итоге.

Я тоже не знала. Я всё равно обняла её и поблагодарила за приложенные усилия.

Лукас пожал ей руку, но его лицо оставалось мрачным.

— Нам стоит сопроводить тело обратно, — сказал он. — Мы не располагаем достаточными познаниями о багбире. Если мы чего-то не видим, это не означает, что правда ничего нет. Лучше всего как можно скорее кремировать его.

Я могла лишь согласиться. Я не была готова рисковать. Я позвонила Боатенгу и ввела его в курс того, что мы не узнали. Много времени на это не потребовалось.

Он молчал, пока я говорила, и внимательно слушал.

— Мы тут не теряли времени зря, — сказал он. — Обыскали кемпинг, где остановился Лазарь. У него было мало вещей, но нашлась сумка с разными удостоверениями личности. Мы проверили их, и все оказались поддельными. Мы до сих пор не знаем, кем он был на самом деле, и чем он занимался на протяжении многих лет.

Бл*дь.

К сожалению, Боатенг ещё не закончил.

— Мы также нашли кое-что, что подтверждает теорию вашего патологоанатома. В мусорной корзине возле палатки Лазаря обнаружился выброшенный больничный браслет. Он из небольшой лондонской больницы.

(Многие больницы надевают на руки пациентов одноразовые браслеты с базовыми сведениями — н-р, имя, дата рождения, пол, группа крови, лечащий врач, дата поступления в больницу и прочее, — прим. пер)

— На какое имя?

— Дерек Бентли.

— Это имя кажется знакомым? — спросила я.

Боатенг вздохнул; в его голосе слышалась та же усталость, которую я испытывала сама.

— В 1953 году мужчину по имени Дерек Бентли осудили за убийство офицера полиции и казнили. Убийство совершил его сообщник, а не сам Бентли.

Лазарь оставался верен самому себе. Я не сомневалась, что он намеренно выбрал имя мужчины, ошибочно осуждённого за убийство офицера полиции, чтобы добавить это к своим насмешкам. Этот ублюдок даже с того света продолжал чинить проблемы.

— На что поспорим, — тихо произнесла я, — что Лазарь, или Дерек Бентли, или Гвинн Эванс, как бы мы его ни называли, умирал? Может, вся эта херня в Барчепеле — это его попытка подчистить хвосты перед смертью.

Иными словами, я. Я была его «хвостом».

— Вполне возможно, — согласился Боатенг. — Я связался с больницей, чтобы узнать, нет ли у них более подробной информации о нём. Он должен был болтать с больничным персоналом — медсестрами, врачами, даже санитарами или уборщиками. Никак не угадаешь, что он мог сказать.

Я стиснула переносицу. Это логичная линия расследования, но сейчас меня беспокоило не это.

— Появлялись какие-то признаки багбира? Отпечатки лап? Нападения?

— Ничего. Сегодня утром мы пройдёмся по всему Барчепелу, стуча в каждую дверь, и заодно охватим окрестности. Но если это существо скрылось в лесу, то теперь оно может быть где угодно.

Я потёрла шею сзади и рассказала ему о плане по кремации.

— Думаю, это мудрое решение, — отозвался он. — Между Аплдором и Барчепелом есть крематорий. Я позвоню туда и скажу, что вы в пути. Если не сумею приехать сам, пошлю кого-нибудь другого в качестве свидетеля. Надо сделать всё так, чтобы комар носа не подточил. Как только всё будет сделано, вы с вашим Лордом просто обязаны отдохнуть.

Несмотря на свою усталость, я сомневалась, смогу ли когда-нибудь вновь уснуть, но всё равно пробормотала слова согласия.

— Позвоните мне, если узнаете что-то новое, — сказала я. — И вам тоже надо поспать.

— Всему своё время, детектив, — он мрачно вздохнул. — Всему своё время.

***

Поездка обратно до Барчепела казалась бесконечной, хотя в такое раннее время дороги были пустыми. Вскоре после наступления рассвета мы остановились перед небольшим крематорием, как раз когда птицы начали просыпаться, а за далекими холмами у горизонта появились полосы света. Начинался новый день.

К сожалению, я не заразилась солнечным оптимизмом. Единственным плюсом было то, что детектив Боатенг сдержал слово. В лобби крематория нас ждал мужчина в тёмном костюме. Как только мы с Лукасом открыли дверь, он поставил свою кружку кофе и вскочил на ноги.

— Я детектив Эмма Беллами, — представилась я. — А это Лорд Лукас Хорват.

— Алистер Финч, — он пожал мне руку и неловко улыбнулся Лукасу. — Я ждал вас. Должен сказать, это первый раз, когда меня вызвали на экстренную кремацию.

Я совсем не желала объяснять, чем это вызвано; чем меньше мистер Финч знал, тем лучше. Для него же самого.

— Что ж, — сказала я. — Я ценю такую быструю реакцию.

Он склонил голову.

— Это потому что он вампир? — внезапно выпалил он.

Мои глаза сощурились.

— Я слышал, что вампиров кремируют в пределах двадцати четырёх часов от их кончины, — продолжал Финч, кивнув в сторону Лукаса. — И он вампир, так что…

— Давайте уже приступать к делу, ладно? — зарычал Лукас.

Финч побледнел.

— Сюда, — сказал он. — Я всё подготовлю. Вы хотите что-либо сказать перед кремацией? Может, произнести молитву?

— Нет, — в унисон ответили мы с Лукасом.

Финч снова покосился, переводя взгляд между мной и Лукасом.

— Хорошо, — натянуто сказал он.

Наше разномастное трио, состоящее из вампирского Лорда, феникса-детектива и трупа на колесиках, последовало за Финчем вглубь крематория. Я покосилась в сторону двери. Боатенг должен был прислать свидетеля для кремации. На данный момент мы были единственными в здании.

— Мне стоит позвонить Боатенгу, — пробормотала я, обращаясь к Лукасу.

Финч повернул голову.

— Как только вы покидаете пределы лобби, ваш телефон перестаёт работать. Мы блокируем входящие сигналы — мы обнаружили, что это лучший способ позаботиться, чтобы похоронные службы не прерывались неподобающими рингтонами.

— Нам стоит продолжать без свидетеля, — сказал Лукас.

— Мы сжигаем тело убийцы, который был убит офицером полиции менее двадцати четырёх часов назад. Нам нужен официальный свидетель на случай того, если потом будут возникать вопросы

Лукас закатил глаза.

— Человеческая бюрократия — это идиотизм.

— Она существует не просто так, — я достала телефон. — Я сбегаю на улицу и посмотрю, что скажет Боатенг. Тебе нужно оставаться здесь, — я показала на накрытое тело Лазаря. — Ну знаешь, на всякий случай…

Лукас кивнул.

— Какой такой всякий случай? — спросил Финч.

Право ответа на этот вопрос я решила оставить Лукасу.

— Я скоро вернусь к вам, — поспешно сказала я. Затем смоталась из здания.

— Я как раз собирался вам звонить, — сказал Боатенг, ответив после первого гудка. — Боюсь, у меня плохие новости.

Мои мышцы напряглись в ожидании.

— Что такое?

— Мне наконец-то удалось получить кое-какие сведения из больницы. Они подтвердили, что фото Лазаря, которое у нас есть, совпадает с внешностью пациента по имени Дерек Бентли, которого они лечили от рака лёгких.

Окей.

— Проблема вот в чём, Эмма, — сказал Боатенг, подбирая каждое слово. — Сотрудники стационара сообщили мне, что Дерек Бентли был госпитализирован в пятницу. Он лёг в больницу в три часа дня для плановых процедур и мониторинга и выписался лишь следующим утром. Когда он якобы убивал Патрика Лейси в Барчепеле, он также был в лондонской больнице и проходил химиотерапию.

Я поморгала несколько раз.

— Он обеспечивал себе алиби, — сказала я. — Он лёг в больницу, затем украдкой смылся и вернулся в Барчепел, чтобы убить Патрика Лейси и…

— Нет, — перебил Боатенг. — Я поговорил с медсестрой, которая работала с ним на протяжении ночи. Он никогда не оставался один дольше, чем на полчаса. Они постоянно проверяли его состояние. Лазарь никак не мог убить Патрика Лейси.

— Это невозможно.

— Боюсь, это правда.

К моему горлу подступила желчь. Был кто-то ещё; Господь всевышний, где-то был ещё один.

— Разберитесь с кремацией, — посоветовал Боатенг. — Затем приезжайте сюда в участок. Теперь, когда мы знаем о Лазаре, найти его сообщника должно быть проще. А найдём сообщника, найдём и багбира.

— Нам нужен независимый свидетель перед началом кремации, — напомнила я ему.

— Я уже отправил двух офицеров и местного поверенного. Они должны скоро приехать.

— Хорошо, — я кивнула. — Я встречусь с вами в участке сразу же, как только закончу здесь.

Я только сбросила вызов, как тут же подъехала машина, хрустя гравием под колесами и поворачивая на небольшую парковку. Дверца открылась, и выбрался констебль Ротсей, нетерпеливо хлопающий глазами.

— Привет! Детектив Боатенг сказал мне приехать и наблюдать за кремацией? — он задал это как вопрос, так что я кивнула в знак подтверждения.

— Сюда ещё едут поверенный и ещё один офицер, — сказала я ему. — Спасибо, что приехали в такой ранний час.

Ротсей дружелюбно улыбнулся.

— Это моя работа, — он потянулся в машину и достал стакан на вынос. — Я подумал, вы захотите кофе перед тем, как мы начнём.

Я выдохнула.

— Вы просто посланник божий.

Он улыбнулся мне.

— Стараюсь изо всех сил.

Он передал кофе. Я аккуратно положила арбалет к ногам и тут же сделала глоток. Кофе был еле тёплым, но всё равно весьма желанным. Я причмокнула губами.

— Изумительно, — я сделала глоток побольше. — Можете пойти внутрь, если хотите. Я подожду прибытия остальных.

Ротсей покосился на дверь крематория.

— Кто ещё там есть?

— Лукас и директор крематория.

Он облизнул губы.

— Подожду здесь.

— Он не опасен, — бесстрастно сказала я.

— Кто?

— Лукас. Лорд Хорват. Знаю, он вампир, и знаю, что он устрашает, но он хороший парень.

— Ну-ну.

Я вздохнула. Видимо, одного лишь моего слова недостаточно, чтобы переубедить Ротсея.

— Весьма невероятно, что вам удалось сделать вместе, — признал он. — Поистине невероятно. Вы спасли Миранду Джеймс и её ребёнка. Кто бы мог подумать, что такой старик ответственен за весь этот бардак? Я всю ночь не спал, думая об этом. А утром почти не было аппетита на завтрак. Обычно я ем плотный завтрак. Я большой фанат сухих завтраков Shreddies, но иногда позволяю себе побезумствовать и ем Coco Pops.

Что-то во времени суток или, возможно, ситуации вызвало у Ротсея отчаянную потребность поболтать. Я покосилась на него, делая очередной глоток кофе. Мой язык ощущался как-то шершаво и неприятно. Я нахмурилась, пока Ротсей продолжал тараторить.

— Тут весьма славно. Умиротворённо. И наверное, огонь очищает. Когда я умру, я тоже хочу, чтобы меня кремировали. Обоих моих родителей похоронили, но мне ненавистна мысль о том, что меня затолкают в гроб под землёй. Всё прах, и в прах вернётся. Так ведь правильно, не так ли?

Я поднесла руку ко лбу. Я устала сильнее, чем думала, и начинала испытывать слабость. Я поморщилась. Придётся улучить момент и немножко вздремнуть, чтобы привести мысли в порядок и справиться с новыми открытиями Боатенга.

Затем я помедлила и уставилась на Ротсея. Погодите. Что он сказал? Он улыбнулся, глядя на меня с безобидным беспокойством. Мой желудок скрутило, пока я смотрела на него.

— Ваши родители мертвы? — спросила я.

Улыбка Ротсея исчезла, но в остальном он не шевелился. Он ждал, будто обратился в камень.

Всё моё тело ощущалось нестабильным. Я сглотнула и постаралась сосредоточиться.

— Несколько дней назад вы сказали мне, что планируете одолжить у своей матери ювелирные украшения из серебра, — я моргнула. Перед глазами всё начинало расплываться. — Вы хотели защититься от сверхов, — Ротсей не дёрнулся. Мой голос звучал так, будто доносился издалека. — Вы… вы… прошлой ночью пытались отправить меня к Миранде Джеймс. Вы сказали, что она была в отношениях с Патриком Лейси. Вы хотели, чтобы я пошла и поговорила с ней.

Я почувствовала, как покачнулась. Мой взгляд опустился к его ногам. На нём были ботинки. Большие ботинки.

— Джули Макинтош не стала бы убегать от офицера полиции, — прошептала я, — даже если бы он притаился в кустах в Розлендсе. Она бы не посчитала угрозой человека в униформе. И вы очень старательно держались на расстоянии от Лукаса. Он вампир. Его органы чувств гораздо более чуткие по сравнению с человеческими. Есть вероятность, что оказавшись достаточно близко, он сумел бы почуять, что кто-то является носителем багбира.

Констебль Ротсей продолжал наблюдать за мной, не моргая. Затем, поверить не могу, он пожал плечами.

— Дедуля, — сказал он, большим пальцем показывая на двери крематория, — всегда говорил мне, что дьявол кроется в деталях, и что чем меньше я говорю, тем лучше. Наверное, старик был прав. К сожалению, это дошло слишком поздно.

Кофейный стаканчик выскользнул из моих пальцев, упав на землю и дугой разбрызгав тёмную жидкость. Несколько капель упало на мой арбалет. Я потянулась к нему пальцами, но уже знала, что не достану.

— Вы… вы… — я подалась вперёд, когда колени подкосились. Ротсей подхватил меня. — Вы меня отравили.

Его губы изогнулись в улыбке; выражение лица было почти добрым.

— Ну, мне же надо было как-то тебя похитить, верно? Сладких снов, Малышка Эм.

Я открыла рот, чтобы закричать, но слов не последовало. «Ротсей, — подумала я. — Это был Ротсей».

А потом всё почернело.

Глава 29

Такое чувство, будто кто-то долбанул мой череп молотком; на самом деле, такое чувство, будто кто-то до сих пор снова и снова колотил им по моей голове.

Я облизнула губы и попыталась открыть глаза, потом запоздало сообразила, что мне их завязали. Я не знала, где нахожусь. И я также не знала, где Ротсей.

Мои руки находились за спиной, связанные чем-то, что болезненно впивалось в кожу. Пластиковые стяжки, те же пластиковые стяжки, которые использовала полиция. Это не должно было удивлять.

(В некоторых странах сотрудники полиции могут использовать пластиковые стяжки вместо или в дополнение к обычным наручникам. Это делается ради практичности, т. к. наручников не всегда хватает, и они тяжёлые — н-р, если полицейским надо заковать 10 человек, это означает, что им надо тащить при себе десять пар, которые будут вести почти 4 кг, что не совсем удобно. А стяжки дешёвые и прочные, выдерживают вес до 150 кг, и порвать их непросто, — прим.).

Я сидела как будто на деревянном стуле. Осторожно принюхалась к воздуху. Очевидного запаха огня или серы не было, значит, я не умирала. Я не знала, сколько я пробыла в отключке, но что бы Ротсей ни подмешал в кофе, это меня не убило.

— Ах, — произнёс знакомый голос где-то над головой. — Ты очнулась. Это хорошо. я не был уверен, не переборщил ли с ядом, — он усмехнулся. — Хотя это не имело бы значения.

Я облизнула губы и попыталась заговорить. Мои слова звучали практически карканьем.

— Ты… ты… — я начала кашлять.

— Ой дорогуша. Так не годится, — послышался шорох. — Вот. Попей водички.

Я отвернула голову влево. Он не отравит меня снова. Ни за что, бл*дь.

— Ох, малышка Эм, — гоготнул Ротсей. Иначе и не описать — это был бл*дский гогот. — Ты же не возражаешь, что я тебя так называю? Я больше не буду тебя травить. У меня на тебя гораздо более интересные планы. Вода поможет — я хочу, чтобы ты была в отменном состоянии. А иначе зачем ты здесь?

Он сунул бутылку мне в рот и заставил пить. Это была всего лишь вода, и на вкус она казалась чистой.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, гладя меня по голове. — Хорошая девочка.

Я вздрогнула. Его пальцы прошлись по моей щеке, и на моей коже выступили мурашки. Он сдёрнул повязку с моих глаз и бросил её в сторону. Мгновение спустя его лицо появилось перед моим. Я несколько раз поморгала, чтобы прояснить зрение. Он по-прежнему улыбался.

— Ротсей, — пробормотала я, когда ко мне вернулся голос. — Ты что натворил, бл*дь?

Он похлопал меня по щеке.

— Ну же, ну же. Мы теперь можем называть друг друга по именам, не так ли? Зови меня Бобби, — он усмехнулся. — Бобби-бобби. Это я.

(Бобби — это уменьшительное от имени Роберт, и по имени Роберта Пиля, который в 1829 году реорганизовал полицию Лондона, всех лондонских полицейских называют бобби, — прим.)

Я отвела взгляд от него, чтобы осмотреть окружение. Куда он меня притащил? Мне в лицо светил яркий свет, и сложно было видеть что-то за ним. Грубые каменные стены, возможно? Я посмотрела вниз. Пол не был гладким. Я не могла видеть какие-либо признаки выхода, но где-то позади меня раздавалось странное гудение.

— Ты ищешь выход. Мило. Но ты не сбежишь, малышка Эм, и тебя никто не найдёт. Мы с дедулей долгое время планировали это, и почти всё сложилось именно так, как мы думали.

Дедуля. Я слегка тряхнула головой и сосредоточилась на Ротсее.

— Он был твоим дедом? — поразилась я. — Лазарь был твоим дедом?

— О да. Мы были очень близки, но я не буду держать на тебя обиды за то, что ты его убила. Мы хотели, чтобы это случилось. Он уже умирал, ты лишь ускорила его смерть, — он снова улыбнулся. — Ты с самого начала была марионеткой на наших верёвочках.

Он поставил бутылку воды у своих ног.

— Я думал, может, мы слишком хитры, и придётся сильнее подталкивать тебя в верном направлении. Видишь ли, нам было нужно, чтобы ты установила связь между дедулей и Сэмюэлом Бесвиком. Нам было нужно, чтобы ты считала дедулю ответственным за всё и верила, что раскрыла все преступления. А потом ослабила бдительность, и я бы смог действовать.

Ротсей скорчил гримасу.

— Этот план сработал бы, если бы этот чёртов вампир не маячил тут постоянно. Он должен был умереть прошлой ночью у дома Миранды Джеймс. Так раздражает, что он выжил, — он пожал плечами. — Но я могу подстроиться. Я всегда адаптируюсь.

От его тона кровь стыла в жилах. Я думала, что Ротсей не имел актёрских способностей. Я не осознавала, что каждый его разговор заслуживал Оскара.

— Вижу, у тебя до сих пор есть вопросы, — пробормотал он. — Это естественно. Не волнуйся, у нас будет полно времени вмести. Я ничего не буду утаивать, — а потом Ротсей запрокинул голову и расхохотался. — Я вообще ничего не буду сдерживать, — добавил он.

Спустя долю секунды его тело вздыбилось. Из его позвоночника, как джинн из бутылки, появилась тёмная фигура. Она как будто разрасталась с каждым его вдохом, обретая форму и очертания, и вот уже на меня смотрел не только Ротсей, но и злобная, покрытая шерстью фигура багбира. Она была ростом с мужчину и вдвое шире него.

Я почувствовала, как съёживаюсь на стуле. Ладно. Я пи**ец как испугалась.

Ротсей протянул руку и погладил багбира по голове. Тот дрогнул под его прикосновением.

— Этот дружочек попробовал тебя на вкус, когда ты ещё пешком под стол ходила. Ему нравятся помоложе, так что теперь ему не понравится твоя кровь. Нелегко было заставить его убить Лейси и ту дурацкую женщину в парке. Но тебе не нужно беспокоиться. Барни будет вознаграждён за свои усилия. Я нашёл двухлетних близнецов, живущих в Аплдоре, и я знаю, что они ему понравятся.

Я уставилась на него в потрясённом ужасе.

— О, малышка Эм, — Ротсей счастливо вздохнул. — У меня полно планов на тебя. Если бы только дедуля это видел. Он бы так гордился.

— Твой дедуля убил моих родителей, выплюнула я.

Он рьяно закивал.

— А Барни убил тебя. Ты была его первой, знаешь ли. Дедуля сказал, что всё было весьма разочаровывающим. Барни схватил тебя сзади, и ты умерла, даже не поняв, что происходит. Дедуля отточил свои методы и натренировал Барни справляться лучше, — Ротсей наклонился ко мне. — Видишь ли, — мягко продолжил он. — Всё намного приятнее, когда мы видим страх в глазах субъекта. И ничто не сравнится с ощущением, когда ты смотришь, как свет угасает навсегда, — он задрожал. — Это поистине восхитительно.

— Сколько людей? — спросила я, мечтая, чтобы мой голос не дрожал. — Скольких людей убили ты, твой дед и эта… штука?

Ротсей нахмурился, будто старался найти ответ.

— Буду честен, — сказал он наконец. — Точно не знаю. Много. Хотя очевидно, что до недавнего времени я не участвовал, на протяжении двадцати пяти лет было хотя бы одно-два убийства в год. Подсчёты произведи сама. Уверен, ты на это способна.

— Естественно, дедуля стал намного аккуратнее после тебя и твоей семьи. Когда ты вернулась к жизни много лет назад, это стало шоком. Он знал, что ему повезло унести ноги, и ему надо быть умнее, чтобы избегать обнаружения. Он научился чрезвычайно хорошо маскировать то, что они с Барни делали вместе.

Он поджал губы.

— Не то чтобы кто-то сделал то, что сделала ты. Но мне нравится думать, что дедуля не стал настоящим экспертом до тех пор, пока я не примкнул к рядам полиции и узнал больше о сборе улик и правоохранительных органах.

Ротсей ласково улыбнулся багбиру.

— Но надо отдать должное старику. Он познакомил меня с Барни, когда я сам был ребёнком. Я всегда знал, что ты — наследие дедули для меня, — он почесал багбира под подбородком, и тот удовлетворённо вздохнул. Я могла лишь передёрнуться.

Я перевела взгляд со зверя на Ротсея.

— Как это работает? — спросила я. — Он контролирует тебя? Он контролировал твоего деда?

Ротсей хрюкнул.

— Это тупая зверюга. Та дурацкая ворона, что везде летает за Мирандой Джеймс, и то умнее моего пушистого друга. Дедуля контролировал его. Дедуля говорил ему, что делать. А теперь, когда дедуля умер, я за главного. Пока я предоставляю ему безопасное укрытие и достаточно молодой крови для выживания, моя воля для него — закон. Он даст мне силу и власть, выходящую за пределы всего, на что способны другие живые существа, — он улыбнулся про себя. — Вот погоди и увидишь, малышка Эм. Дедуля был хорош, но я буду великолепен.

Да он бредит.

— Мой бойфренд — Лорд Лукас Хорват, — прокаркала я. — В его распоряжении всё сверхъестественное сообщество.

Ротсей усмехнулся и снова погладил багбира.

— Ну не всё сверхъестественное сообщество.

Я покачала головой.

— Лукас ни за что не пожмёт плечами и не вернётся в Лондон. Он будет искать меня… и найдёт.

— Нет, не найдёт, — уверенность Ротсея была непоколебимой. — У меня было много времени, чтобы спланировать это, — он жестом показал на источник гудения. — У меня тут портативный генератор и всё необходимое оборудование. Ты пробудешь здесь очень, очень долго.

— Зачем? — спросила я. — Зачем сосредотачиваться на мне? Это не может быть просто месть из-за того, что много лет назад я отказалась оставаться мёртвой.

Он рассмеялся.

— Да, ты права. Дело не в этом, — он отвернулся и скрылся во тьме за пределами яркого света. Багбир оставался на прежнем месте, не сводя с меня глаз-щёлочек.

Я услышала лязг металла по металлу, затем до меня донёсся голос Ротсея.

— Видишь ли, дедуля стал столь хорош благодаря годам практики, а также силе и помощи от Барни. Я могу перенять у него эстафетную палочку, но я никогда не смогу тягаться с ним в плане опыта. Только не без тебя.

Он снова появился с металлическим подносом в руках.

— Ты умираешь, а потом перерождаешься, — его глаза блестели ревностным, леденящим рвением. — Неважно, сколько раз я убью тебя или какие методы использую, ты всегда вернёшься. Я смогу так много узнать о том, сколько боли может вынести тело, и как лучше всего убить кого-то быстро… или медленно. Нам с тобой предстоят годы практики. И всё, что я сделаю с тобой, я потом смогу проделать с другими.

Он присел передо мной на корточки и взял скальпель.

— Я подумал, начать стоит с простого. Китайцы изобрели смерть от тысячи порезов… но действительно ли требуется тысяча? Я посчитаю и проверю. Знаю, это немного старомодно, но у меня полно и других идей. Я многому у тебя научусь. Если честно, малышка Эм, ты просто влажная мечта серийного убийцы, — он поднял голову и посмотрел на багбира. — У меня реально стояк от одной лишь мысли об этом.

— Похоже, ты подумал обо всём, — выдавила я.

— Да, — Ротсей казался довольным. — Это так.

— Но на самом деле ты подумал не обо всём, — сказала я.

Он нахмурился.

— Видишь ли, — продолжала я, — ты не знаешь обо мне всего. Думаешь, что знаешь, но это не так.

Удовольствие на его лице сменилось непониманием.

— Многие люди знают, что я воскресаю после смерти, — сказала я. — Но очень немногие знают, что с каждой смертью я становлюсь сильнее.

Ротсей выпятил нижнюю губу.

— Сильнее?

Мне бы очень хотелось, чтобы моя голова не раскалывалась.

— О да, — я напрягла руки, затем рванула запястьями в стороны и порвала пластиковые стяжки. Затем вскочила и улыбнулась. — Намного сильнее.

Багбир отреагировал быстрее Ротсея. Он не взревел и не зарычал, а бросился на меня, широко раскрыв пасть и вытянув когти.

Я бросилась в сторону, едва избежав травмы, затем вскочила на ноги. Я знала, где оружие — Ротсей уже показал мне свой пыточный скальпель. Я побежала вправо, в тёмный угол, где он взял металлический поднос.

Багбир снова бросился на меня, на сей раз зацепив мою лодыжку. Я взвыла от боли, когда длинные изогнутые когти впились в мою плоть. Затем изогнулась в талии и ударила его кулаком по морде так сильно, как только получилось. Существо не издало ни звука, но отпрянуло.

— Ты не сбежишь, — сказал Ротсей. Он попятился, позволяя багбиру сделать за него грязную работу. — Неважно, какой бы ты ни была сильной, Барни сильнее.

Не померещилась ли мне нотка неуверенности в его голосе? Я снова рывком поднялась. Слева от меня было странное деревянное сооружение. Иисусе… это средневековая конструкция для пыток? Я задрожала и двинулась дальше.

Я уже раскрыла свои карты; если не выберусь сейчас, то наверняка не выберусь никогда. Если я умру и воскресну, то Ротсей проследит, чтобы у меня больше не было шанса сбежать и опять напасть на него. Мне нужно вложить в этот шанс все силы.

Всё ещё понятия не имея, где находится выход, я наткнулась на стол. Прищурившись в темноте, я увидела там всевозможные гадкие штуки. Некоторые были узнаваемыми — кастет, мачете, плоскогубцы — но о предназначении остальных можно было лишь гадать. Наверное, лучше даже не думать об этом.

Я потянулась к мачете и развернулась как раз в тот момент, когда багбир опять набросился на меня.

— Хватай её! — взревел Ротсей. — Убей её!

Неа, не сегодня. Я замахнулась мачете, метя в голову багбира. Он отпрянул, внезапно испугавшись. Я стиснула зубы и замахнулась снова. «Давай же, ублюдок. Подойди ближе». Серебряные болты арбалета против него не работали, но не будет же он так же энергично скакать без башки.

Мачете не достиг головы багбира, но он глубоко полоснул его плечо. Брызнула густая тёмная кровь. Значит, этот мудак всё же способен кровоточить.

— Разорви этой суке горло! — заорал Ротсей.

Какое бы удовлетворение ни доставляла травма багбира, я знала, что надо применить ту же тактику, что и против Лазаря. Бобби Ротсей был слабым звеном. Разобраться с ним и отрезать багбиру путь к отступлению — это лучший курс действий. Я снова замахнулась мачете. Как только медведь отпрянул, я бросилась на Ротсея.

Как только он осознал, что я нацелилась на него, глаза Ротсея выпучились от страха. «Да, не так уж ты наглый, когда жертвы реально дают отпор», — подумала я про себя. Я бежала на него, размахивая мачете, и он запаниковал, споткнувшись о собственные ноги в попытках убраться подальше. Я приготовилась схватить его… но к сожалению, у багбира были другие планы.

В мгновение ока он накинулся на меня, атаковав со спины и повалив меня лицом на жёсткий каменистый пол. Вместо того чтобы выставить перед собой руки и задержать падение, я сосредоточилась на том, чтобы удержать мачете. Мне это удалось… едва-едва.

У моего уха раздалось шипение горячего дыхания, когда багбир приготовился вгрызться в мою яремную вену. Я приготовилась, затем изо всех сил рванулась назад. Багбир вцепился в меня, как ребёнок на закорках взрослого. Я чувствовала его челюсти, рвущие мою кожу, и тяжёлый вес, тянущий меня к полу.

Стиснув зубы и призвав всю свою силу, я побежала назад, набирая как можно большую скорость за то расстояние, что у меня имелось. Последовал толчок, когда я врезалась в багбира, зажав его между своим телом и стеной из крепкого камня.

Я шагнула вперёд и снова бросилась назад. Я почувствовала его дрожь боли, когда шарахнула им по стене, но он до сих пор не стонал, не ревел и даже не пискнул. Его молчание казалось жутким. Я снова шагнула вперёд, приготовившись повторить действие, но багбиру хватило. Он свалился с моей спины, и его изогнутые когти ещё сильнее располосовали мою кожу.

У меня не было времени проверять состояние существа; я и без взглядов назад знала, что он готовится снова наброситься. Кровь от попыток багбира искромсать меня стекала на мою грудь, но я побежала к Ротсею.

В период между моей первой попыткой напасть на него и этой, он вооружился получше. Скальпель валялся у его ног, и теперь он держал что-то вроде самурайского меча. Самурайского меча, чёрт возьми! Он стискивал рукоятку обеими руками и размахивал лезвием.

— Я выпотрошу тебя как свинью! — выплюнул он, размахивая клинком сначала в одну сторону, затем в другую.

Я услышала позади себя пыхтение, затем топот массивных лап багбира, который опять надвигался на меня. В последний раз мне повезло, но я сомневалась, что удастся ещё раз повторить ту же технику зажима.

Секунды как будто замедлились. Я с поразительной ясностью осознала, что даже неумение Ротсея обращаться с мечом тут не сыграет роли. Под каким бы углом я к нему ни приблизилась, он меня ранит. Мгновение спустя меня настигнет багбир, раздерёт моё горло и выпьет мою кровь, как это было с Патриком Лейси и Джули Макинтош.

Но не всё потеряно. Был ещё один ход, который можно предпринять.

Подняв руку, я швырнула мачете в сторону Ротсея и побежала на него. Вместо того чтобы впиться в его дубовую башку, мачете отскочил от каменной стены слева от него и со стуком упал на пол.

Ротсей рассмеялся.

— Ты промазала.

Нет, я не промазала. Я сделала ещё шаг и наклонилась к полу, потянувшись пальцами к брошенному скальпелю. Подхватив его и крепко сжав, я проскользнула между ног Ротсея, вывернулась и ударила им вправо, прямо в его ахиллово сухожилие.

Ротсей взвыл в агонии и машинально опустил меч как раз в тот момент, когда багбир бросился на меня. Вместо того чтобы рассечь мою мягкую плоть, лезвие ранило багбира.

Тяжело дыша, я отползла в сторону, спеша подняться на ноги. Меч вонзился багбиру между лопаток. Его массивные челюсти разинулись в беззвучном крике ярости и боли. Не понимая, что произошло, он обернулся против Ротсея, отчаянно желая защититься от этой новой, неожиданной угрозы.

Ротсей сказал, что это всего лишь зверь, животное без сознательного разума. Животное стремится защитить себя от опасности, даже когда та исходит от хозяина.

Багбир бросился вперёд. Ротсей открыл рот, но звуков не последовало. Его язык не смог сформулировать слова или команды до того, как багбир своей пастью разодрал ему горло.

Я схватила рукоятку меча и потянула, пока лезвие не вышло из тела багбира. Зверь дёрнулся и развернулся, но было уже слишком поздно. Я подняла лезвие и обрушила его на шею существа, отделив его голову от позвоночника.

Багбир уставился на меня тёмными удивлёнными глазами, затем рухнул поверх уничтоженного тела Ротсея.

Глава 30

Только когда я нашла узкий туннель, ведущий к выходу из моей тюрьмы, и побрела по нему, я осознала, что находилась в пещере глубоко под землёй. Я подозревала, что Ротсей гордился бы тем, что ему удалось принести сюда моё бессознательное тело. Если бы он до сих пор мог говорить.

Полчаса я еле тащила ноги, шаркала и ползла, и наконец вышла на яркий свет солнца. Вход в пещеру полностью скрывался за густым кустарником. Более того, похоже, это место находилось где-то в лесу. Я покрутила головой, глядя на деревья и прислушиваясь к любым звукам жизни, помимо жужжания насекомых да изредка крика птицы. Я понятия не имела, где я, и как добраться до цивилизации.

Кровь из моих ран продолжала течь, и я чувствовала себя невероятно слабой, но не собиралась просто ложиться и умирать. Несмотря на перерождение в пламени, это просто не в моей натуре. Я стиснула зубы и наугад выбрала направление. Рано или поздно я должна была наткнуться на фермерский дом, дорогу или что-нибудь.

Движение было медленным. Поначалу адреналин, до сих пор курсировавший в моём организме после драки, давал мне достаточно энергии, но чем дальше я шла, тем слабее становилась. Я стиснула зубы и заставила себя двигаться дальше. Тут не было тропинок, по которым можно было бы пойти, и почва под ногами была болотистой; даже в нормальном состоянии идти здесь было бы непросто.

У Ротсея имелось преимущество в виде силы багбира, чтобы притащить меня сюда, когда я была без сознания. Он справился, значит, справлюсь и я. Я опустила голову и сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги. Лукас будет так сильно беспокоиться; мне надо добраться до него и показать ему, что я в порядке.

Спустя как будто целую вечность, когда почти каждый дюйм моего тела кричал от боли, я услышала журчание текущей воды. Я поковыляла в ту сторону. Тропинки, может, и нет, но можно пойти вдоль реки; она куда-нибудь да приведёт.

Это была не река; даже назвать это ручьём — большой комплимент. И всё же я бросилась туда и зачерпнула ладонями холодную воду, чтобы попить. Я жадно выпила одну горсть, потом вторую. Напившись, я отодвинулась и прислонилась к дереву. Я решила, что отдохну пять минут, а потом двинусь дальше.

Что-то запорхало перед моими глазами. Я помахала руками, будто это поможет прояснить зрение, и понадеялась, что это не признаки подступающего обморока. Я помахала снова… а потом услышала карканье. Я моргнула, когда тёмный силуэт, который я приняла за помутнение моих усталых глаз, принял безошибочно узнаваемые очертания птицы.

— Вел? — прокаркала я.

Птица закричала и захлопала крыльями. С любопытством склонила голову набок, наблюдая за мной, затем запрыгала в мою сторону и нежно клюнула.

— Иди и приведи помощь, Вел. Иди скажи им, что я здесь. Найди Лукаса и… — я не могла продолжать. У меня закончился и воздух в лёгких, и силы.

Вел каркнула. Она опустила голову, почистила клювом пёрышко, затем взлетела, пронёсшись над моей головой и паря высоко над деревьями. Я закрыла глаза. Пять минут. Я подожду пять минут.

Следующее, что я помнила — как меня поднимают и прижимают к широкой груди. Тёплые руки обхватили меня, а на ухо забормотал голос.

— Мы тебя нашли. Ты в порядке, Д'Артаньян. Я рядом.

Я открыла глаза и увидела Лукаса, смотрящего на меня с болью и облегчением на его привлекательном лице.

— Привет, — слабо произнесла я.

Он улыбнулся, пальцами убирая мои волосы с лица.

— Привет.

Я оглянулась по сторонам. Солнце село, но луна ярко светила, и всюду мерцали звёзды.

— Темно, — тупо сказала я.

Лукас поцеловал меня.

— На самом деле, — сказал он, — теперь, когда я вновь нашёл тебя, в моём мире как никогда светло.

***

— Нам стоит подержать вас несколько дней для наблюдения.

Я свесила ноги с узкой больничной койки.

— Я в порядке, док. Спасибо за вашу помощь и заботу.

Доктор в очках наградил меня суровым взглядом, но он не привык иметь дело со сверхъестественными существами, которые оправлялись от предсмертного состояния в рекордно быстрые сроки, и он это знал. Он ушёл, оставив меня с Лукасом, чтобы я могла одеться.

— Тебе необязательно продолжать нянчиться со мной, знаешь, — сказала я. — Опасность миновала. Я прекрасно себя чувствую.

Лукас скрестил руки на груди.

— Ты не знаешь, каково мне было, когда я вышел из крематория и нашёл твой арбалет на земле, а тебя нигде не было видно, — тихо сказал он.

— Вообще-то знаю. Не так давно я видела, как ты умер на Вестминстерском мосту.

— Ты умирала намного чаще, чем я.

— Я возвращаюсь к жизни, так что тебе не о чём беспокоиться. А вот у меня полно поводов для беспокойства, когда дело касается тебя.

— Не меня же посреди дня похитил обезумевший серийный убийца и его ручной сверх-паразит.

Я открыла рот, чтобы возразить, затем улыбнулась.

— Мы реально ссоримся из-за того, у кого больше прав беспокоиться?

На его лице промелькнуло веселье.

— Наверное, да. И знаешь, какое решение у этой проблемы?

— Какое?

— Мы больше никогда не выпустим друг друга из поля зрения, — он улыбнулся, будто это решение приносило ему глубинное удовлетворение.

Я хрюкнула.

— Да мы наверняка поубиваем друг друга.

Лукас наградил меня долгим, неспешным поцелуем.

— Наверняка, — он поколебался. — Но шутки в сторону, я не думаю, что смогу вынести, если с тобой что-то случится. Больше не попадай в плен. И определённо больше не умирай.

Я отдала честь.

— Сделаю всё возможное.

Я натянула джинсы, чистую футболку, затем опустилась на колени, чтобы завязать шнурки. В дверь постучали. Лукас раздражённо зарычал, но я махнула ему рукой, и он открыл. Там стояла Миранда, её лицо выглядело бледным и встревоженным, несмотря на то, что она улыбалась с надеждой.

— Ты в порядке?

Я выпрямилась.

— Я в порядке. Что насчёт вас? И Альбиона?

Она дотронулась до повязки на голове.

— С нами всё будет нормально. Никакого долгосрочного урона, — она поморщилась и огляделась по сторонам, проверяя, чтобы никто не подслушивал. — Хотя мне правда хотелось бы, чтобы мои друидские способности давали возможность самообороны.

Я поморщилась.

— Я правда сожалею, что вы оказались втянуты в это. Насколько я могу понять, Роберт Ротсей и его дед использовали вас как ловушку, потому что вы жили за пределами деревни, и у вас имелось достаточно уединенной земли, где они могли организовать засаду. Я не думаю, что кто-то из них догадывался о вашей роли в том, что я стала фениксом.

— Значит, просто не повезло, — она слабо пожала плечом, и этот жест выдавал больше физической боли и душевных терзаний, чем она готова была признать.

— Простите, что мне приходится спросить это сейчас, — начала я, — но наверное, вы и Патрик Лейси…

Миранда уставилась на меня.

— Я и Патрик? — она внезапно рассмеялась. — Нет.

— В его доме нашли много презервативов.

— Насколько я знала Патрика, — сказала Миранда, — он покупал презервативы скорее по причине извечного оптимизма, а не потому, что у него была активная сексуальная жизнь.

А может, Ротсей подложил их намеренно в рамках своего плана заманить меня к дому Миранды Джеймс. Я никогда не узнаю. Но это говорило мне о том, что не надо возлагать так много веры на одну улику. Детали имели критическое значение, но в конечном счёте общая картина имела большее значение.

— Знаете, — мягко сказала я, — возможно, мы сумеем помочь вам с вашим недугом. В Библиотеке Карлайла есть всевозможные тайные тексты, которые могут содержать отсылки к друидам и помогут избавиться от проблем, возникающих после использования ваших сил. Мы могли бы также поискать других друидов и…

Миранда решительно покачала головой.

— Нет. Я абсолютно довольна своей тихой жизнью в Кенте. И я не могу рисковать, чтобы другие люди узнали больше о друидах. На кону стоит не только моя жизнь и свобода, но и судьбы других таких, как я, — она взглянула на Лукаса. — Простите, Лорд Хорват — произнесла она, — но я не хочу, чтобы с нами обращались как с вампирами.

— Я вас не виню, — ответил он. — Ни капельки не виню.

Миранда повернулась обратно ко мне.

— Спасибо тебе за всё, что ты сделала. Я очень рада, что ты в порядке. Я оставлю вас обоих с миром, — она вышла из палаты и прикрыла дверь.

Несколько долгих секунд я не шевелилась, затем глубоко вдохнула. В глубине моей груди оставалась тупая ноющая боль.

— Это ситуация, порождённая обществом, — сказала я Лукасу.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы оставаться скрытыми не было выгодно некоторым сверхам, — объяснила я, — то я могла бы давным-давно узнать, что сделала для меня Миранда.

— Она не считает себя сверхом.

— Да, но тот багбир определённо был сверхом. День-два назад мы не знали, что такое существует. Если бы мы знали, может, Ротсею и его деду не удалось бы убивать с таким успехом.

Я отвела взгляд.

— Лиза выходила на связь, — продолжила я. — Используя то, что нам удалось узнать, она смогла найти ещё двадцать убийств, которые можно связать с Лазарем… и, возможно, с Ротсеем. Наверное, найдутся и другие, — я покачала головой. — И никто понятия не имел. Если бы сверхи не были такой анафемой для многих людей, то существа вроде багбиров и люди вроде Миранды не стали бы так скрываться.

Умные глаза Лукаса наблюдали за мной.

— Ты так говоришь, будто у тебя есть идея, как улучшить положение вещей.

Я облизнула губы.

— Пока что нет, — я подняла голову и выдавила улыбку. — Но дай мне время и наблюдай.

***

Я взяла свои немногочисленные вещи и вышла из больницы бок о бок с Лукасом. На горизонте виднелись зловещие тёмные тучи, намекавшие, что будет гроза. Я принюхалась к воздуху и уловила запах надвигающегося дождя.

Я услышала зовущий меня голос и обернулась, увидев Боатенга.

— Детектив-констебль Беллами, — выражение его лица было тёплым, пока он подходил к нам. Я думала, он просто пожмёт мне руку, но он притянул меня в объятия. — Поздравляю.

Я вскинула бровь.

— С нейтрализацией хладнокровного убийцы и его питомца-сверха? — спросила я. — Или с тем, что я пережила этот опыт?

— Со всем, — просто ответил он и сделал шаг назад. — Уверен, ваши родители были бы очень горды, Эмма.

Я крепко закусила щёку изнутри, чтобы не дать слезам выступить. Я наконец-то отомстила за них. Этого достаточно. Пока что.

— Спасибо.

— Мы обнаружили несколько не самых приятных деталей, подкрепляющих ваш отчет. Оливер Тигман, заключённый, который организовал нападение на Сэмюэла Бесвика в ТЕВ «Галловей», был допрошен.

Я приподняла брови.

— Он заговорил?

Боатенг слегка улыбнулся.

— Ему объяснили, что это в его же лучших интересах. Судя по всему, Ротсей сказал ему, что будучи офицером полиции, он может получить доступ к уликам по его предстоящему суду и избавиться от них. Сомневаюсь, что это правда, но Тигман поверил ему и подговорил Фредерика Парриса на нападение.

— Он всё спланировал, — я покачала головой, поражаясь поступкам Ротсея. Он подумал обо всём, позаботился обо всех переменных. Не считая одной: меня. — Наверное, вы скоро уезжаете в Мейдстон?

— Нужно ещё доделать несколько мелочей, но да, уже скоро. Думаю, нам пора оставить в покое жителей Барчепела.

Я слабо улыбнулась.

— Кажется, они едва ли будут опечалены нашим отъездом.

Где-то позади меня я услышала слабое хрюканье. Я обернулась и увидела Хлою, стоявшую всего в нескольких метрах. Она тряхнула головой и направилась в сторону больничной парковки. Мои глаза следили за ней, пока она шла к месту, где Миранда и Альбион садились в свой фургон-автодом.

— Дайте мне минутку, — пробормотала я.

Боатенг выглядел слегка недоумевающим, но Лукас улыбнулся.

— Мы подождём здесь.

Я двинулась по следам Хлои. Подойдя ближе, я услышала её голос. Она казалась на удивление неуверенной в себе.

— Так вот, — сказала она, — на следующих выходных, типа, будет концерт. У меня есть лишний билет. Если тебе захочется пойти со мной, — она сморщила нос и треснула опешившего Альбиона в центр груди. — Но не выдумывай всякого. Это не свидание или типа того. Просто друзья, ясно?

Я откашлялась. Хлоя развернулась и хмуро уставилась на меня.

— Что? Я веду себя хорошо. Вы не можете арестовать меня за это.

— Я не собираюсь тебя арестовывать, Хлоя.

Она шмыгнула носом.

— Тогда чего хотите?

Я потянулась к кошельку, достала визитку и передала ей.

— Зачем вы мне это даёте? — с подозрением спросила она.

— Потому что я хочу сделать тебе предложение, — сказала я. — Ты приближаешься к тому времени, когда школа будет ожидать от тебя трудовой практики.

(В британских школах 10-11-классникам рекомендуют проходить практику на 1–2 недели. Это учитывается в будущем резюме, и просто помогает подросткам получать новые навыки и определиться, кем они хотят стать, где хотят работать и пр, — прим.)

— Да, — она закатила глаза. — В парикмахерской. Или с детишками сидеть. Или работать в отеле. Обычно что-то такое.

— И это всё очень ценная работа, — мягко сказала я. — Ты можешь многому научиться. Но если рассматриваешь что-то более удалённое от дома, то мой департамент в Лондоне предлагает трудовую практику, — я взглянула на Альбиона. — Даже на двух человек.

Альбион покачал головой.

— Мне хватило взаимодействий с преступниками, — Миранда пихнула его локтем, и он поспешно добавил: — Но спасибо за предложение.

Я улыбнулась ему.

— Никаких проблем.

Хлоя скривила губы.

— Практика в полиции? Стать ментом?

— Это всего лишь предложение. Подумай и дай мне знать, — а потом, поскольку я не хотела мешать им дальше, я кивнула и вернулась к Лукасу.

— С каких пор Отряд Сверхов принимает подростков на практику? — поинтересовался Лукас.

— Ты слышал? — я пожала плечами. — С этих самых пор. Я приняла единоличное решение, — и мне плевать, согласится ли с этим детектив Грейс, новый сотрудник Отряда Сверхов. Это случится.

— Нам пора возвращаться в «Птичку и Кустик» и собирать вещи, — сказала я Боатенгу. — У вас есть мои контактные данные, если понадобится разобраться с какими-то завершающими деталями.

— Я буду на связи, — сказал Боатенг. — Безопасной вам дороги домой. Насколько я слышал, вчера в Лондоне был знатный шторм. Осторожнее на дорогах.

— Непременно. Спасибо, — я расправила плечи. Ладонь Лукаса вновь скользнула в мою и сжала мои пальцы. — Хотя мы пока не едем домой. Нужно сделать ещё одну остановку.

***

Это было маленькое отделение всего с одним пациентом. Сэмюэл Бесвик лежал на спине с закрытыми глазами. Его грудь поднималась и опускалась, и я не видела никаких страшных с виду трубок, не считая капельницы.

Я аккуратно подошла к нему, ступая легко. И всё же, когда я была на расстоянии пары метров, его глаза встревоженно распахнулись. Заметив меня, он не совсем расслабился, но уже не выглядел готовым соскочить с койки и убежать. Не то чтобы он далеко ушёл в таком состоянии.

— Детектив Беллами, — прокаркал он. — Я не ожидал увидеть вас здесь.

— Если вы предпочтёте, чтобы я ушла, скажите лишь слово.

Он махнул худой рукой.

— Нет, прошу. Останьтесь.

Я подтащила стул и села.

— Вы подстриглись.

Он слабо улыбнулся.

— Готов блистать на подиуме?

Я улыбнулась в ответ.

— Может, пока что нет.

Он окинул меня взглядом.

— Вы тоже выглядите не очень, детектив.

— Скажем так, у меня выдалось несколько очень занятых деньков, — я помедлила. Мне не хотелось затягивать это, но ему нужно узнать правду. Он заслуживал знать. — Мы нашли его, — тихо сказала я.

Взгляд Сэмюэла Бесвика метнулся к моему. Надежду, отразившуюся там, было больно видеть.

— Вы имеете в виду…?

— Прошлой ночью я убила мужчину, который двадцать пять лет назад убил моих родителей. Процесс отмены вашего приговора уже запущен. Выходя из этой больницы, вы будете уже свободным человеком, — я потянулась к его руке. — От лица полиции Лондона, я бы хотела извиниться за все ужасные вещи, что вы перенесли. Слова не исправят случившегося, но эти извинения искренни, — я посмотрела ему в глаза. — Я очень, очень сожалею.

Он давился слезами, которые свободно текли по его лицу.

— Я не… — прохрипел он. — Я не могу…

Я крепче сжала его руку.

— Вы невиновны, — сказала я ему. — И свободны.

***

Я оставалась с Сэмюэлом дольше, чем намеревалась. Наконец-то выйдя из маленькой больницы на окраине города и увидев ждущего Лукаса, я направилась прямиком к нему.

Он крепко обнял меня обеими руками.

— Как всё прошло?

— Нормально. Я думала, он будет злиться… он имеет право злиться, — я поколебалась. — И не просто злиться, а пребывать в бл*дской ярости. Но это не так. Наверное, мне стоит поучиться у Сэмюэла Бесвика, — я потеснее прильнула к груди Лукаса. — Тебе удалось найти телефон и сказать другим вампирам, что ты возвращаешься?

— Ммм. Да, — в его голосе что-то слышалось.

Я отстранилась и заглянула ему в лицо.

— Что такое?

— Похоже, в наше отсутствие были кое-какие проблемы, — мрачно сказал Лукас. — Что-то связанное с контрабандой и торговлей людьми. И сверхами, — его челюсти напряглись. — Судя по всему, Деверо Вебб как-то замешан.

Я напряглась. Только этого не хватало.

— Тогда нам лучше поскорее вернуться в город.

Он скользнул губами по моим.

— Действительно.

Я провела рукой по волосам и подняла подбородок. Ни секунды покоя.

Продолжение следует…

П.С. От переводчика: Стоит пояснить, что вот этот намёк на историю с контрабандой — это отсылка к спин-оффу про Деверо Вебба. Мы пока что сосредотачиваемся на переводе основной серии про Эмму и Лукаса, поэтому не удивляйтесь, что события пятой книги будут про другое.

Content

Харпер Хелен Опаленное сердце