Керрелин Спаркс

Разыскивается: не-мертвый или живой

Глава 1

– Приди в себя, Финеас! Ты же не думаешь, что я поверю в эту чушь!

Финеас МакКинни хмуро посмотрел на младшего брата, который с таким отчаянием вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев. Очевидно, вчерашнее признание прошло не так гладко, как он думал.

– Фримонт, ты же знаешь, что я никогда не солгу тебе...

– Я знаю это! – Фримонт бросил на него напряженный взгляд, затем переключил дворники на бОльшую скорость, сражаясь с дождем, который хлестал по его тринадцатилетней помятой Chevy Impala. – Но ты не оставляешь мне выбора, понимаешь? Сначала я подумал, что ты сошел с ума. Потом я подумал, что ты, должно быть, принимаешь наркотики. А когда я попытался поговорить с тобой сегодня днем, то подумал, что ты мертв! Я имею в виду, серьезно, начало-чертовых-похорон мертвеца.

– Я не сумасшедший, – пробормотал Финеас. – И я не принимаю наркотики.

Атмосфера в машине гудела от напряжения, прерываемого лишь шумом дворников, шуршащих взад и вперед. Влажный, хлюпающий звук, за которым последовал пронзительный, протяжный скрежет, напоминающий скрежет ногтей по доске.

Финеас поморщился. Бывают времена, когда сверхчувствительный слух не есть преимущество.

Фримонт снова бросил на него настороженный взгляд.

– Так... что насчет последней части? Мертвой... части?

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

Фримонт громко сглотнул.

– Ты ведь не был на самом деле мертв, правда?

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

– Сейчас я жив, – тихо сказал Финеас и ободряюще улыбнулся брату. – Разве я не кажусь тебе живым?

Фримонт не выглядел успокоенным. Его глаза так расширились, что белки заблестели, когда он перевел взгляд с брата на оживленную улицу Бронкса.

– Сейчас ты жив? Что, черт возьми, это значит?

– Это значит, что мое сердце бьется. Я дышу...

– Ты не дышал сегодня днем! Ты меня до смерти напугал! Я чуть не позвонил тете Рут...

– Я же сказал тебе не делать этого, – Финеас не хотел, чтобы его тетя и сестра знали правду. Тетя Рут, вероятно, затащит его в церковь и настоит, чтобы преподобный Вашингтон провел над ним обряд экзорцизма. К счастью, женщины уехали из города в эти выходные, пели с хором на каком-то мероприятии в Буффало.

– Я не знал, что делать! Я думал вызвать скорую, но... – Фримонт ударил по тормозам, шины проехались по мокрому асфальту, прежде чем Impala резко остановилась. Он ударил кулаком по клаксону, и Финеас заскрипел зубами.

– Какого черта ты остановился, придурок? – крикнул Фримонт на стоявшую перед ними машину.

– Люди обычно останавливаются на красный свет. Тебе стоит как-нибудь попробовать, – попытка Финеаса пошутить провалилась. Брат все еще смотрел на него так, словно у него выросла вторая голова. – Знаешь, у меня отличное ночное зрение. Хочешь, я поведу?

– Нет! – Фримонт наклонился вперед, с собственническим блеском в глазах сжимая кулаками руль. – Мне нужно сидеть за рулем. Это меня успокаивает.

Это было спокойно? Финеас не ожидал, что сегодня вечером у того начнется настоящая паническая атака. Прошлой ночью его брат молчал во время признания, просто кивал головой, как будто принял все это. Но сейчас Финеас вынужден был признать, что для его брата было крайне необычно молчать больше шестидесяти секунд. Фримонт онемел от изумления.

– Я же предупреждал тебя, – напомнил Финеас брату. – Я же говорил тебе не спускаться в подвал.

– Я думал, ты цитируешь строчку из дешевого фильма.

– Зачем мне это делать?

– Откуда, черт возьми, мне знать? – крикнул Фримонт. – Я же сказал, я думал, ты сошел с ума!

– Я все объяснил прошлой ночью, как я стал вампиром, и что мне нужно будет проспать весь день в подвале с заколоченным окном.

– Да, но я не совсем понял последнюю часть, понимаешь, о чем я? В ту минуту, когда ты сказал "вампир", я подумал, что ты спятил. После этого я ничего не слышал. Я был слишком занят, пытаясь понять, как мы можем позволить себе отправить тебя в психушку, чтобы ты снова мог привести мозги в порядок.

– Я в полном порядке, Фримонт. Я был просто... мертв несколько часов.

– Это ненормально, брат!

– Не для вампира.

Фримонт вздрогнул, затем отвернулся и уставился на светофор.

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

Загорелся зеленый свет, и Фримонт медленно прибавил скорость.

– Ты правда веришь в эту чушь, не так ли?

– Я тебя не обманываю, Фримонт. Разве ты не видел, как я выпил бутылку крови?

– Ты сказал, что это кровь, но, черт возьми, это мог быть V8. Если бы ты действительно был вампиром, разве ты не грыз бы людям шеи? Не то чтобы я предлагал свою, понимаешь...

– Я зависаю с хорошими вампирами. Мы не кусаем людей.

Финеас вздохнул. Он объяснил все это прошлой ночью, как плохие вампиры превратили его и держали в плену, пока он не смог присоединиться к хорошим вампирам и стал помогать им бороться с плохими вампирами, которых они называли Недовольными. Он даже показал Фримонту свои клыки, хотя и не удлинил их. Он изо всех сил старался не пугать брата.

– Ты видел мои клыки, помнишь?

Фримонт махнул рукой в знак отказа.

– Ты мог сделать их. Это совершенно безумно, но есть сумасшедшие люди, которые делают с собой странное дерьмо. Черт возьми, я видел по телевизору парня, у которого был раздвоен язык, чтобы он выглядел как змея.

– Я не сумасшедший.

– Ты думаешь, что ты вампир. Если это не настоящее безумие, то я не знаю, что это, – Фримонт глубоко вздохнул. – Мы тебя вылечим, Фин. Я найду постоянную работу, брошу учебу...

– Нет! Ты только что закончил первый курс, и у тебя все отлично. Я не позволю тебе бросить школу.

Фримонт возмущенно застыл.

– Ты не можешь указывать мне, что делать. Ты заботился о нас, оплачивал все счета в течение восьми лет. Теперь моя очередь. Я могу это сделать.

– Ты закончишь колледж, – резко сказал Финеас, но тут же заметил, как упрямо сжалась челюсть Фримонта. Надо же. Его младший брат становится мужчиной.

Пять лет назад, когда Финеас преобразился в возрасте двадцати трех лет, его брат был тощим четырнадцатилетним подростком с костлявыми локтями и узловатыми коленями. Для Финеаса процесс старения резко затормозился, и он стал забывать, что его младшие брат и сестра продолжают расти. Теперь они с Фримонтом выглядели почти ровесниками.

Финеас смягчил голос.

– Мне нужна твоя помощь, брат.

– Ничего, чувак. Любая медицинская помощь, в которой ты нуждаешься. Я все организую. Можешь на меня рассчитывать.

Грудь Финеаса наполнилась теплом. Его брат вырос хорошим человеком. Если бы только он мог убедить его в правде.

– На следующей улице поверни направо.

– Зачем? Я думал, ты хочешь поехать в Бруклин.

– Да, но сначала нам нужно сделать остановку.

– Ладно, – Фримонт свернул на улицу, вдоль которой выстроились узкие деревянные дома с покосившимся крыльцом.

– Остановись там, – Финеас указал на пустое пространство между двумя припаркованными машинами.

– Я заблокирую подъездную дорожку.

– Мы здесь надолго не задержимся.

Пока его брат парковался, Финеас осматривал окрестности. Из-за дождя тротуары были пусты. В доме было темно, в окнах не горел свет.

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

– По-моему, никого нет дома, – сказал Фримонт.

– Это к лучшему.

– А? Тогда почему мы здесь?

– Демонстрация, – Финеас отстегнул ремень безопасности. – Никуда не уходи. Не спускай глаз с крыльца.

– Там ничего нет.

– Сейчас будет.

– Что ты... – слова Фримонта оборвались, когда Финеас телепортировался на темное крыльцо. Он помахал рукой в сторону машины и телепортировался обратно на переднее сиденье.

Фримонт стал на несколько оттенков бледнее, а челюсть отвисла.

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

Финеас не мог не ухмыльнуться.

– Теперь ты мне веришь?

Фримонт сглотнул, потом его челюсть снова отвисла.

Хлюп-визг. Хлюп-визг.

Финеас пристегнул ремень безопасности.

– Я же говорил, что не сумасшедший.

– Тогда я, должно быть, сошел с ума, – прошептала Фримонт. – Я чокнулся.

– Ты не сумасшедший.

Фримонт встряхнулся.

– Я не видел, как ты вышел из машины. Ты даже не промок, брат. Как ты добрался до крыльца?

– Телепортация.

– Теле-что? Разве это не какое-то космическое дерьмо? – Фримонт напрягся. – Тебя похитили инопланетяне? Они засунули тебе в задницу датчик?

– Нет! Фримонт, я вампир! – Финеас схватил зеркало заднего вида и повернул его к себе. – Ты меня видишь?

Фримонт наклонился, чтобы заглянуть в зеркало. Он ахнул, посмотрел на Финеаса, потом снова на зеркало.

– Какого черта?

Финеас вернул зеркало на место.

– Теперь ты мне веришь?

– Ты... ты действительно вампир? – прошептал Фримонт.

– Да.

– Черт возьми, Финеас, – Фримонт с ужасом откинулся на спинку сиденья. – Ты уверен? Я имею в виду, что это какое-то странное, жуткое дерьмо.

– Я знаю, но это правда, брат. Я вампир.

– Вот отстой!

– Я не отстой. Я пью из бутылок, – Финеас указал на рычаг переключения передач. – Давай уже двинемся.

Фримонт не сводил с него глаз.

– Как это случилось?

Финеас пренебрежительно махнул рукой.

– На меня напали плохие вампиры. Теперь мы можем поехать?

– Напали? – Фримонт поморщился. – Что они с тобой сделали, чувак?

– Я не хочу об этом говорить. Это было чертовски страшно и очень противно.

Глаза Фримонта расширились.

– Они засунули тебе в задницу датчик?

– Нет! Они разорвали мне гребаное горло, ясно? Так что теперь, когда ты знаешь, как это было ужасно, может, заткнешься и отвезешь меня в Бруклин?

– Ладно, ладно, – Фримонт свернул с подъездной дорожки и выехал на улицу. – Черт. Ты ведешь себя так, будто у тебя жучок в...

– Не говори этого!

Пока Фримонт вел машину, он покачал головой и пробормотал себе под нос:

– Черт. Я-то думал, он охранник какого-то старого белого чувака.

– Старый белый чувак – это пятисотлетний вампир по имени Ангус МакКей. Он и его жена Эмма руководят Бюро безопасности и расследований МакКея.

– Пятьсот лет? Ну и ну! Он все еще может его поднять?

– Я полагаю, что да, поскольку они, кажется, счастливы в браке, но я никогда не спрашивал, – Финеас посмотрел в окно на дождь, льющийся с навесов магазинов и разбрызгивающийся по разбитым тротуарам. Именно благодаря Ангусу и Эмме он открыл для себя хороших вампиров. Он нашел у них не только работу. Он нашел новую большую семью, в основном парней. Он смеялся вместе с ними, сражался вместе с ними, горевал вместе с ними. Ребята стали его братьями.

Все началось как один большой мальчишник, но в последние несколько лет мужчины один за другим связывали себя узами брака. Даже Грегори, знаменитый плейбой в мире вампиров. Он женился на дочери президента.

Финеасу нравилось дразнить их тем, что все их новообретенное супружеское блаженство связано с его опытом доктора Любовь, но шутка была над ним. Он был похож на сапожника без сапог. Каждый мог найти любовь, кроме доктора Любовь.

И не из-за отсутствия попыток. Он связывался с несколькими вампиршами, которых встречал в вампирских клубах. Ему очень нравилось играть роль популярного дамского угодника, пока он не понял, что они видят в нем не более чем новинку, что-то, что можно попробовать из любопытства, прежде чем они найдут новое развлечение.

Он хотел быть чем-то большим. Он хотел ту, что будет смотреть сквозь его внешность, соединится с его душой. Ту, что увидит в нем нечто особенное. Достойное целой жизни, а не одной ночи.

Он снова и снова пытался связаться со смертной Латоей, веря, что его настойчивость в конце концов окупится. Ничего подобного. Она смеялась над ним, говоря, что доктор Любовь не знает, что такое любовь.

Чушь.

Тем временем все остальные парни встретили сочных красоток. Черт, Коннор даже закадрил настоящего живого ангела. Карлос нашел девушку, готовую рискнуть жизнью, чтобы стать вер-пантерой, как он. Дамы, вышедшие замуж за вампиров, были готовы отказаться от смертной жизни, чтобы остаться со своими мужьями. Жена Ангуса, Эмма, стала вампиром, и совсем недавно жена Романа, Шанна, изменилась. И все они делали это ради любви.

Где же любовь для доктора Любви? Кто когда-нибудь сочтет его достойным? Уж точно не она...

– Ты выглядишь расстроенным, – сказал Фримонт, отвлекая Финеаса от его гнетущих мыслей. – Трудно быть... ну, ты понимаешь...

– Вампиром? – Финеас искоса взглянул на него. – Ты можешь произнести это слово и не будешь укушен. И да, иногда это довольно трудно, – он обрел жизнь, которая могла длиться веками, но только в темное время суток.

Фримонт поморщился.

– Если бы я стал вампиром, я бы скучал по жареной курице. И вафлям.

– Я скучаю... по голубому. Я никогда больше не увижу голубого неба, – его мозг мгновенно наполнился воспоминаниями о ее красивых голубых глазах. Опять она. Он быстро выпроводил ее из своего сознания.

Бринли Джонс была красива, храбра и умна – идеальная женщина, за исключением одной проблемы. Она не всегда была человеком. И ее ненависть к вампирам была такой же огромной, как морда на ее лице, когда она обращалась. Она была наихудшей женщиной, на которой можно было зациклиться. Но это его не остановило.

Его брат глубоко вздохнул.

– Ладно. Я с тобой, брат. Какая помощь тебе нужна?

– Ты уже помогаешь. Мне нужно было где-то остановиться. И на чем-то передвигаться. Вчера вечером я уволился с работы.

Глаза Фримонта расширились.

– Что случилось? Ты что, поссорился со стариком?

Финеас пожал плечами.

– Это не имеет значения. Я уже начал строить другую карьеру. Мы едем на Вампирскую Цифровую Телесеть в Бруклине. Это телевизионная сеть только для вампиров.

– Ты меня разыгрываешь.

– Нет. Около двух недель назад я сделал там рекламу напитка под названием "Блардоне" – наполовину синтетическая кровь, наполовину вино Шардоне.

– Смеешься надо мной, верно?

– Нет, это правда, – сначала Финеас снялся в рекламе с дочерью президента просто в шутку, но он так хорошо сыграл, что режиссер попросил его сделать это по-настоящему с вампиршей по имени Тиффани. Реклама обрела мгновенный успех, сделав Финеаса МакКинни сенсацией в мире вампиров. – Теперь меня зовут парень Блардоне. Я реально популярен.

– Из-за рекламы? – Фримонт остановилась на красный свет. – А почему я ее не видел?

– Это реклама ВЦТ. Её видят только вампиры. А теперь они хотят, чтобы я снялся в одном из их телешоу.

Фримонт моргнул.

– Черт возьми, Финеас! Ты знаменит?

– Я... наверное. Но только в кругу других вампиров.

– Это потрясно, чувак, – глаза Фримонта засверкали от гордости. – Я всегда знал, что когда-нибудь ты станешь знаменитым, хотя и думал, что это будет связано с боксом. Никогда не мог понять, что с этим случилось.

Финеас быстро сменил тему.

– Мы едем на ВЦТ, потому что я даю специальное интервью в конце выпуска ночных новостей.

– Тебя будут сегодня показывать? – Финеас кивнул, и Фримонт, нахмурившись, оглядел его. – О, нет. Черт возьми, нет. Только не в таком виде.

Финеас посмотрел на свои джинсы и ярко-оранжевую футболку "Никс" с седьмым номером.

– А что не так с... – он замолчал, когда брат нажал на газ и развернул машину. – Куда это ты собрался?

– Все просто, чувак. Если ты хочешь стать знаменитостью, ты должен выглядеть как знаменитость. Прямо сейчас ты выглядишь как гигантский сырный крекер. Просто предоставь это мне. Я знаю, что делать.

Финеас улыбнулся.

– Ты что, мой агент?

– Я могу быть? – глаза Фримонта загорелись. – Я обо всем позабочусь, брат. Можете на меня рассчитывать.

Десять минут спустя Финеас уже надевал черный смокинг в раздевалке Дома Лероя.

– Я ничего в этом не смыслю, – белая рубашка с оборками на манжетах. Он будет похож на жиголо или шотландца, подумал он, фыркнув. Он видел, как Ангус и некоторые другие парни носили такие же рубашки с оборками и причудливые килты. – Тебе не кажется, что это перебор?

– Ты прекрасно выглядишь, брат, – Фримонт сжал кулак. – Солидно. Как Джеймс Бонд, собравшийся в казино. Хочешь взглянуть в зеркало?

Финеас искоса взглянул на него.

Фримонт поморщился.

– Извини, я забыл. Черт. Как ты бреешься по утрам?

– Когда встает солнце, я ничего не делаю.

– Черт, – Фримонт протянул ему черный шелковый галстук. – Ты сможешь это надеть?

– Думаю, да.

– Хочешь новые туфли?

– Нет, сапоги нужно оставить, – Финеас завязал галстук на шее. – И во сколько же это мне обойдется?

– Это бесплатно, брат. Лерой – отец Ламонта. Помнишь, Ламонт?

Финеас с улыбкой кивнул. Ламонт был лучшим другом Фримонта еще со школы. Когда они были вместе, другие дети называли их Целый Монти.

– Я не знал, что у его отца есть пункт проката смокингов.

– О, это гораздо больше, чем смокинги. В Доме Лероя есть все! Свадебные платья и нарядные платья. Костюмы для всего – от ярмарок эпохи Возрождения до сутенерских вечеринок. У него даже есть юбки хула и факелы тики, если ты захочешь организовать луау. У него есть навесы, столы, стулья и причудливые скатерти, – Фримонт стянул через голову футболку и вместо нее надел золотистую шелковую рубашку. – Ламонт работает здесь полный рабочий день, но они позволяют мне работать неполный рабочий день столько, сколько я могу.

– А чем ты занимаешься?

Фримонт сбросил джинсы и натянул черные кожаные штаны.

– Я занимаюсь доставкой, помогаю расставлять столы и стулья. Обычно я вожу один из их лимузинов в субботу вечером, но сегодня вечером ничего не происходит, так что я им не нужен. И это хорошая новость, потому что Лерой одолжил нам лимузин.

– Это здорово. Спасибо, – Финеас помолчал, пока брат надевал блестящие черные туфли. – Я ценю, что ты помогаешь мне платить за обучение, но не переусердствуй. Тебе нужно поддерживать свои оценки на должном уровне.

Фримонт закатил глаза, как обычно, когда Финеас вел себя скорее как отец, чем как брат. Но с разницей в возрасте в девять лет Финеасу было трудно избегать этого. Он прогнал их отца, поэтому чувствовал ответственность за своих младших брата и сестру.

Фримонт надел пурпурную бархатную куртку, отороченную искусственным леопардовым мехом, и нахлобучил на голову фетровую шляпу из леопардовой шкуры.

– Теперь я буду выглядеть как твой агент.

Финеас поморщился.

– Ты похож на сутенера.

– Сутенер? Агент? Какая разница? – Фримонт поставил свой воротник. – Покажи мне деньги!

– Я знаю, что делаю, брат, – он схватил деревянную трость с золотым набалдашником на конце и повертел ее в пальцах. – Может, попросить Лероя одолжить нам на вечер парочку тусовщиц? Ты будешь больше похож на знаменитость с несколькими хорошенькими дамами под руку.

– Тусовщицы? – Финеас нахмурился, гадая, нет ли у Лероя какого-нибудь дела на стороне.

– Это законно, приятель. Иногда люди хотят, чтобы бар и столики на их вечеринках обслуживали несколько симпатичных девушек. Девочкам строго-настрого приказано не вступать в отношения. Поверь, я пытался.

Финеас фыркнул.

– Не беспокойся о женщинах. На ВЦТ их будет много, в надежде попасть на телевидение. И там будет моя партнерша. Тиффани.

– А как она выглядит?

– Блондинка с пышной грудью.

– Черт возьми! – Фримонт стукнул его кулаком. – Ну ты мужик! – он повел Финеаса по коридору к задней двери Дома Лероя. – Как твоему новому агенту, мне понадобится псевдоним. Тебе он тоже нужен, брат.

– Я доктор Фэнг в мире вампиров. Также известен как доктор Любовь.

Глаза Фримонта сузились, когда он кивнул.

– Неплохо. Держу пари, ты все время спишь с кем-нибудь.

Финеас внутренне поморщился. Глупые имена вполне подходили для свиданий на одну ночь, но в конце концов он устал чувствовать себя шуткой, которая была смешной только в первый раз.

Фримонт схватил связку ключей с крючка у задней двери.

– Ты представишь меня малышке Тиффани?

– Да, но помни, что она вампир. Она может увидеть в тебе скорее закуску, чем жеребца.

Фримонт сглотнул и провел пальцем по воротнику своей золотой шелковой рубашки.

– У тебя странная жизнь, брат.

– Не волнуйся. Я никому не позволю тебя обидеть, – Финеас похлопал его по спине. – И я ценю твою помощь, – благодаря брату он теперь выглядел гораздо убедительнее в своей новой роли телезвезды.

Фримонт открыл заднюю дверь и вошел на стоянку.

– Значит, если ты доктор Фэнг...

Финеас последовал за ним, радуясь, что дождь наконец прекратился. Он обходил лужи, стараясь, чтобы сапоги остались как можно более сухими.

Фримонт резко остановился.

– Я знаю! Я буду Де Фриз. Вроде как Фримонт, но лучше. Де Фриз, Айсмен. Как думаешь?

Финеас прикусил губу, чтобы не засмеяться. Брат напомнил ему самого себя пять лет назад.

– Это... круто.

– Это более чем круто, чувак. Я – ледяная струя освежения! – Фримонт открыл дверцу фиолетового лимузина. – Только самое лучшее для моего знаменитого брата.

***

– Вот это куча горячих красоток, – прошептал Фримонт, когда они вошли в вестибюль Вампирской Цифровой Телесети. – Ты уверен, что они все...?

– Да, уверен, – прошептал в ответ Финеас. – И у них у всех суперслух, так что будь осторожен в своих словах.

Фримонт кивнул, его широко раскрытые глаза метались по переполненному вестибюлю.

– Твоя жизнь действительно странная.

– Ты еще ничего не видел, – пробормотал Финеас и направился к стойке администратора.

– О Боже, это тот самый парень Блардоне! – взвизгнула хорошенькая брюнетка.

Еще больше вздохов и визгов послышалось от скудно одетых молодых леди, которые каждый вечер посещали вестибюль в надежде, что их заметят. Они бросились к Финеасу, разговаривая одновременно.

– Мне нравится твоя реклама!

– Ты даже красивее Дензела!

– Можно мне взять автограф?

Финеас поднял руки, чтобы отогнать толпу, но прежде чем он успел что-то сказать, Фримонт отгородил девушек своей тростью.

– Дамы! – он сверкнул широкой улыбкой. – Мы ценим ваш энтузиазм, но доктор Фэнг прямо сейчас должен дать интервью. Если вы подождете, пока он закончит, он сможет уделить вам несколько минут.

– Мы будем здесь! – блондинка подняла бутылку Блардоне. – Ты распишешься на моей бутылке, доктор Фэнг?

Брюнетка в костюме болельщицы подмигнула Финеасу.

– Я хочу, чтобы ты расписался на моем бедре.

– Я позволю тебе расписаться на моей груди! – позировала другая, демонстрируя свои самые талантливые достоинства, едва сдерживаемые тугим спандексным топиком на бретельках.

– Все это замечательно, – Фримонт своей тростью погнал их назад. – Но мне нужно будет тщательно осмотреть все письменные поверхности, прежде чем я позволю своему клиенту расписаться. Протокол безопасности, как вы понимаете.

Финеас фыркнул, подходя к столу секретарши.

– Привет, как дела? Ты ведь Сьюзи, верно?

Она покраснела, почти так же, как крашеные пряди в ее черных волосах.

– Ты вспомнил. Мне нравится твоя реклама, доктор Фэнг.

– Я его агент, – Фримонт провел большим и указательным пальцами по полям шляпы. – Можешь звать меня Де Фриз.

– Приятно познакомиться. В целях безопасности мы просим всех наших посетителей носить именные бирки, – Сьюзи застенчиво улыбнулась Финеасу. – Конечно, тебе не нужна табличка с именем, доктор Фэнг. Все знают, кто ты, – она написала новое имя Фримонта на бирке. – Вот, пожалуйста, мистер Де Врис.

– Нет, Де Фриз. Айсмен.

– Ох, – на лице Сьюзи промелькнуло смущение, потом она нацарапала еще одно имя. – Мистер Тайсмен, – она передала ему табличку с именем и поспешила к двойным дверям.

Нахмурившись, Фримонт прошептал:

– Она что, не понимает по-английски?

– Нам действительно нужно поторопиться, – Сьюзи придержала дверь. – Они ждали доктора Фэнга в гримерной пять минут назад.

После нескольких минут в гримерном кресле, Финеаса сопроводили в студию звукозаписи № 3, где он поздоровался с Гордоном, режиссером.

– Привет, Финеас, – Гордон пожал ему руку, потом с любопытством посмотрел на Фримонта и его бейдж.

– Я агент доктора Фэнга, – похвастался Фримонт.

– И мой брат, – добавил Финеас с усмешкой.

Гордон кивнул, его глаза блестели от волнения. Он и Стоун Коффин были единственными на ВЦТ, кто знали, что Финеас на самом деле задумал сегодня вечером.

– Стоун и Тиффани ждут тебя. Удачи.

Когда Финеас подошел к декорациям, состоявшим из трех стульев на покрытом ковром возвышении, Тиффани вскочила на ноги, ее грудь покачивалась и была опасно близка к тому, чтобы выпасть из сексуального красного платья, которое она надела.

– Доктор Фэнг! – широко улыбнувшись, она обвила руками его шею. – Разве тебе не нравится? Мы знамениты! Я хочу поцеловать тебя, но не смею испортить макияж.

– Я понимаю.

– Я получаю письма от фанатов, ты можешь в это поверить? И все девушки хотят знать, спала ли я с тобой. Ты ведь не возражаешь, если я не буду рушить их ожидания? – она прижалась ближе, потерлась о него грудью и скользнула руками вниз по его груди. – Знаешь, это не обязательно должна быть ложь.

– Ну, я... – Финеас схватил ее за руки, чтобы они не забрались слишком далеко на юг. Как бы так выразиться? Он не хотел заниматься с ней сексом только для того, чтобы дать ей возможность поговорить со своими поклонниками.

– По местам! – крикнул Гордон. – Мы выходим в эфир через три минуты.

– Поговорим позже, – сказал Финеас Тиффани и сел, оказавшись зажатым между ней и Стоуном Коффином, который только что закончил вести Ночные новости в студии № 2.

Звукооператор прикрепил крошечные микрофоны к лацканам пиджаков парней, а затем попытался найти место, чтобы прикрепить микрофон Тиффани.

Она хихикнула.

– О-о-о, как щекотно!

– С моими волосами все в порядке? – спросил Стоун у гримерши.

– Ты прекрасно выглядишь, – ответила она и подмигнула Финеасу. – И ты тоже.

– Две минуты, – объявил Гордон.

– Проверка, проверка, – сказал Стоун, и звукооператор показал ему большой палец. – Инцидент с интендантом.

Финеас вопросительно посмотрел на него, потом догадался, что диктор разогревается.

– Всех вампир кусал до дыр, ему попался Мойдодыр, закончился вампира пир, стер Мойдодыр его до дыр, – серьезным тоном объявил Стоун. – Королева кавалеру подарила каравеллу.

Финеас взглянул на брата, которого отогнали в дальний конец комнаты. Фримонт ухмыльнулся и ободряюще вскинул кулак.

– Билли Бейкер сбил барменшу и выблевал Блиски ей на бюст, – продолжал Стоун, затем понизил голос до мягкого шепота. – Надеюсь, это сработает.

– Обязательно, – Финеас поерзал на стуле и расстегнул пиджак. Он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. Ты можешь это сделать.

– Десять секунд, – объявил Гордон, затем поднял руку, показывая им пять секунд, четыре, три, две, затем указал на них указательным пальцем.

Они были в прямом эфире.

Глава 2

– Доброй ночи, – Стоун сосредоточился на камере с красной светящейся точкой. – Сегодня Вампирская Цифровая Телесеть с гордостью представляет вам то, чего вы так долго ждали – наш специальный бонус.

Красный огонек мигнул на вторую камеру, и Стоун перевел взгляд.

– Поскольку угроза глобального Вампирского апокалипсиса исчезла, Нежить обратила свое внимание на... что-то совершенно другое. Я имею в виду последнюю сенсацию на ВЦТ – не шоу, а рекламу самого последнего дополнения к вампирской кухне Фьюжн, смеси синтетической крови и Шардоне под названием Блардоне, которая, конечно же, производится одним из наших спонсоров, Роматек Индастриз.

Стоун жестом показал на гостей, когда камера развернулась для более широкого угла съемки.

– Я с удовольствием представляю вам актеров из этой рекламы: доктора Фэнга и Тиффани, иначе известных как парень и девушка Блардоне.

Тиффани хихикнула и помахала рукой в камеру, а Финеас улыбнулся.

– Теперь, когда ваша актерская карьера взлетела до небес, – продолжал Стоун, – не могли бы вы рассказать нам, как изменилась ваша жизнь?

– О, теперь я так счастлива! – Тиффани сцепила руки. – Я всегда знала, что мне суждено стать звездой. Я имею в виду, когда ты так выглядишь, – она повернулась на стуле, чтобы принять провокационную позу, – очевидно, что ты рождена для камеры.

– Действительно, – лицо Стоуна оставалось бесстрастным, когда он смотрел на нее. – Есть теория, что те, кто чрезвычайно хорош собой, также могут считаться более перспективными.

Губы Финеаса дрогнули.

– Смелая теория, Стоун.

– Да, я была невероятно счастлива, но, – Тиффани испустила горестный вздох, который принес дополнительный бонус, заставив ее грудь вздыматься, – к сожалению, красота, подобная моей, имеет тенденцию быть ошеломляющей. Некоторые могут даже назвать это... проклятием, – шмыгнув носом, она вытерла воображаемую слезу.

Финеас изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, похлопывая Тиффани по руке.

– Не вешай нос, сладкая. Все будет хорошо.

Она наклонилась в сторону, чтобы обнять его, отчего ее груди сжались.

– Ты такой замечательный, доктор Фэнг. И я должна сказать, что я очень благодарна ВЦТ за предоставленную мне возможность показать миру вампиров, насколько я действительно талантлива. Теперь все будут знать, что я могу предложить гораздо больше, чем изысканное красивое лицо.

Взгляд Стоуна скользнул по ее груди.

– Да, я могу сказать, что ты действительно одарена.

– Ну, спасибо, – хихикнула она. – Я просто в восторге, что теперь все воспринимают меня всерьез.

– Можешь повторить это еще раз, – Финеас подмигнул ей. Насколько он знал, половина мужчин на ВЦТ уже отнеслась к Тиффани вполне серьезно. Он ни за что не встанет в очередь.

– А как насчет тебя, доктор Фэнг? – спросил Стоун. – Твоя жизнь изменилась к лучшему?

– Да, это так. Я наконец-то смог бросить свою старую работу.

Стоун кивнул.

– По ВЦТ ходят слухи, что ты согласился сыграть роль в одной из наших популярных мыльных опер.

– Это не слухи, – Финеас с лихой ухмылкой посмотрел в камеру. – Я веду переговоры о контракте, чтобы сыграть главную роль в опере "Когда вампир превратится".

Тиффани взвизгнула и вцепилась в его руку, наклоняясь к нему, чтобы еще раз обнять.

– О, доктор Фэнг! Я так рада за тебя, – она улыбнулась Стоуну. – У меня тоже хорошие новости. Меня только что наняли для рекламы "Вампоса", послеобеденной мяты, которая избавляет от запаха крови.

– И я планирую сделать еще несколько рекламных роликов Блардоне, – добавил Финеас, затем коснулся руки Тиффани. – С тобой, конечно.

– О да, доктор Фэнг! Мне так нравится работать с тобой, – она сжала его руку и драматично посмотрела в камеру. – Мы стали очень близки.

– Скажите мне, доктор Фэнг, – продолжал Стоун. – Как тебе пришло в голову взять такое интересное имя? Ты действительно врач?

– Я взял это имя пять лет назад, когда преобразился, – объяснил Финеас. – Звание доктора почетно и относится к моему высокому уровню знаний во всех областях любви.

Лицо Стоуна оставалось непроницаемым.

– В самом деле?

– Да. Они называют меня доктор Любовь, – такая чушь, Финеас ощущал, что перерос эти игры, но они, вероятно, соответствовали его новой роли восходящей, суперсексуальной звезды. – Я не люблю хвастаться, вы же понимаете, но я от природы настроен на универсальные любовные вибрации, и они дают мне сверхъестественную способность чувствовать потребности женщины и исполнять каждое ее желание.

– О, да! – Тиффани прижалась к его руке. – Никто не удовлетворяет меня так, как доктор Фэнг.

– Неужели? – продолжал Стоун. – Что ж, я, конечно, могу засвидетельствовать новообретенную популярность доктора Фэнга. ВЦТ переполнен звонками и письмами на электронную почту. Женщинам нравится, как ты выглядишь в банном полотенце, а мужчины хотят знать, есть ли у тебя особый режим тренировок.

– У него великолепная грудь, – промурлыкала Тиффани, проводя рукой по его смокингу.

Финеас схватил ее за руку, прежде чем она успела увлечься.

– Я уже был в хорошей форме, когда меня перевоплотили. Когда-то я был боксером, – и наркодилером на стороне, но он не хотел, чтобы его семья знала об этом. Черт, он не хотел, чтобы вообще кто-либо знал.

– Боксер? Как интересно, – продолжал Стоун своим мягким голосом. – Ты упомянул об уходе с работы. Разве ты не работал в Бюро безопасности и расследований МакКея?

Финеас кивнул. Наконец Стоун перешел к сути разговора.

– Да, я работал на Ангуса МакКея. Целых пять паршивых лет.

– Паршивых? – спросил Стоун.

– Ты не поверишь, каких паршивых. Семь ночей в неделю, без выходных, без отпуска. И никакой платы за риск! Они приказывали мне рисковать жизнью снова и снова, и ради чего? Минимальной зарплаты?

Впервые на лице Стоуна появилось выражение. Он нахмурился.

– Я не знал, что Ангус МакКей – плохой работодатель.

– Плохой? – Финеас фыркнул. – Он хуже всех. И знаешь, что меня действительно бесит? Что у него хватает наглости притворяться хорошим парнем!

Стоун с ошеломленным видом откинулся на спинку стула.

– Ты не веришь, что Ангус МакКей – хороший парень?

– Черт возьми, нет! Говорю вам, за все время, что я работал на него, я ни разу не видел, чтобы кого-нибудь из его сотрудников убили. Но Боже, они убили кучу других вампиров.

– Ты имеешь в виду Недовольных, которых они убили в бою? – спросил Стоун.

Финеас махнул рукой.

– Ангус называет их Недовольными, но мне нравится называть их настоящим именем: Истинные. Я имею в виду, с каких это пор считается преступлением придерживаться старых традиций? Истинные просто хотят, чтобы их оставили в покое, чтобы они могли есть по старинке.

– Ты имеешь в виду питаться смертными, пока те не умрут, – пробормотал Стоун.

Финеас пожал плечами.

– Не то чтобы у нас в мире была нехватка смертных. Кроме того, речь идет об основных свободах вампиров. Мы должны иметь возможность питаться так, как нам нравится. Ангус и его ханжеские друзья – кто они такие, чтобы решать, как нам жить дальше?

– Значит, ты не видишь ничего плохого в так называемых Недовольных? – спросил Стоун.

– Нет, конечно, нет. Это они преобразили меня и дали мне вечную жизнь. Я благодарен им за это.

– Но ты работал на Бюро МакКея несколько лет, – напомнил ему Стоун. – Они – враг номер один для Недовольных.

– Знаешь, мне нужна была зарплата. Я молодой вампир, поэтому у меня не было столетий, чтобы приобрести богатство, как у тех богатых старых пердунов, которые приказывали мне, как слуге. Но теперь, когда у меня появилась новая карьера, я наконец-то могу сделать то, что давно хотел, – Финеас уставился в камеру. – Ангус МакКей, старый говнюк, иди к черту!

Стоун поморщился.

– Это сильные слова.

– Я серьезно, – настаивал Финеас. – Меня тошнит от всех этих вампиров. Они считают себя морально более превосходными, потому что пьют из бутылок, в то время как убивают других вампиров. Они – кучка лицемеров! Ты знаешь, что Казимира казнили, даже не дав ему возможности сдаться? Что это за дерьмо?

Стоун заерзал на стуле.

– Ну, я...

– Хочешь услышать что-то действительно забавное? – Финеас продолжал:

– Последние пару лет Ангус считал, что один из Недовольных, Станислав Серпухов, предает русский Ковен в Бруклине и докладывает мне. Но правда была в том, что я отчитывался перед ним.

По студии прокатилась серия вздохов. Тиффани в замешательстве наклонила голову, а Стоун уставился на него с открытым ртом.

Финеас прищурился, глядя в камеру.

– Так что вы, ребята, которые пытались убить Станислава, должны остановиться. Прекратите это. Он не предатель.

Стоун откашлялся.

– Ты хочешь сказать, что был двойным агентом?

– Конечно. Нет ничего плохого в том, чтобы открыть большой секрет сейчас, когда я сменил карьеру, – Финеас подмигнул в камеру. – Знаете ли, мне нравится жить в опасности.

– Понимаю, – Стоун глубоко вздохнул. – Ну, это все, что у нас есть на сегодня. Я хотел бы поблагодарить наших гостей за то, что они пришли, и еще раз поздравить их с феноменальным подъемом к славе.

– Да! – Тиффани послала в камеру воздушный поцелуй. – Я хотела бы поблагодарить всех людей за то, что они так восхищаются мной.

– Спасибо за просмотр ВЦТ, ведущей вампирской сети в мире, – добавил Стоун с вежливой улыбкой.

– Снято! – объявил Гордон. – Хорошая работа, – он показал Финеасу большой палец.

– Ты живешь в опасности, – Стоун встал, отстегивая микрофон.

– Это того стоит, – Финеас передал микрофон звукооператору, а затем направился к брату, который изучал его с озадаченным видом.

– Подожди меня! – Тиффани вцепилась в его руку.

– Что это было, черт возьми? – спросил Фримонт.

– Я могу объяснить, – Финеас сделал знак в сторону Тиффани, которая вцепилась в его руку. – Ты хотел познакомиться с моей прекрасной партнершей? Тиффани, это мой брат и мой агент, Де Фриз.

– Привет! – она улыбнулась Фримонту. – Ну разве ты не прелесть! Ты похож на Финеаса, только моложе и более... живой, – ее взгляд скользнул по его шее.

Фримонт отступил назад.

– Я только что съел пучок чеснока.

Она хихикнула.

– Нам нужно уединиться, – сказал Финеас.

Глаза Тиффани расширились.

– Хочешь секс втроем?

– Нет, мне нужно поговорить с братом.

Фримонт нахмурился.

– Да, знаешь ли.

– Ты... ты не хочешь меня? – плечи Тиффани поникли.

Финеас вздохнул.

– Ладно. Ты тоже можешь пойти.

Она оживилась и улыбнулась.

– Я знаю идеальное место. Пойдемте со мной.

Она вывела их из студии и повела по коридору к двери без таблички.

– Это кладовка для старых костюмов. У меня здесь все время проходят тайные свидания.

Финеас последовал за ней внутрь, включил свет и закрыл дверь.

– Они не совсем тайные, если ты встречаешься здесь со всеми парнями.

Фримонт фыркнул и зашагал по проходу, вдоль которого с каждой стороны тянулись полки с одеждой. Финеас видел, что он зол, но разберется с ним позже.

– Ладно, Тиффани, – он схватил ее за плечи. – Слушай меня внимательно.

Она обвила руками его шею.

– Да, доктор Фэнг?

Он стащил ее руки со своих плеч.

– Ты не будешь заниматься со мной сексом.

– Нет? А с ...? – ее взгляд метнулся к Фримонту, который повернул налево в конце прохода и исчез за вешалкой с одеждой.

– Нет, и с ним тоже, – сказал Финеас. – Тиффани, посмотри на меня. У тебя контракт еще на три рекламы Блардоне и рекламу Вампоса. Тебе больше не нужно спать с кем попало.

Она тупо уставилась на него.

– Но это хорошо работало...

– Тиффани, ты сделала это. Оставь свою прежнюю жизнь позади и позволь своему таланту сиять. Сейчас ты добилась успеха и заслужила его.

Она моргнула и прошептала:

– Я... заслужила?

– Да.

Ее глаза блестели от слез.

– Это самое приятное, что мне когда-либо говорили.

Финеас криво улыбнулся ей.

– Я на собственном горьком опыте убедился, как легко испортить себе жизнь, если не уважаешь себя.

Она медленно кивнула.

– Спасибо, доктор Фэнг.

– А теперь можешь идти. Мне нужно поговорить с братом.

– Хорошо, – с застенчивой улыбкой она направилась к двери.

Финеас обернулся и не увидел брата.

– Фримонт, где ты?

Он махнул рукой в дальнем углу, и Финеас, пробравшись между платьями на вешалке, оказался во втором проходе. Он нырнул под другую вешалку с одеждой и обнаружил стену, уставленную полками. Полки украшали туфли, сумочки и шляпы, а у задней стены Фримонт рассматривал пару ковбойских сапог.

Финеас услышал, как щелкнула дверь, сигнализируя об уходе Тиффани.

– Ладно, теперь мы можем поговорить.

Фримонт поморщился, запихивая ботинки обратно на полку.

– Ты говорил мне, что ты хороший вампир.

– Так и есть.

– Тогда что же это было...

– Я работаю под прикрытием.

– Да, я слышал, что ты сказал! Ты вонючий двойной агент, работающий на мерзких вампиров, которые убивают людей!

– Нет, я хороший парень, – настаивал Финеас, затем понизил голос. – Фримонт, ты должен мне доверять. Я все еще работаю на Бюро безопасности и расследований МакКея. Интервью было подставой.

– А?

– Ты видел видео в Интернете несколько недель назад, в котором утверждалось, что вампиры существуют? На нем был изображен бой на мечах, и парень в килте обезглавил другого парня, который превратился в пыль.

– Да, – кивнул Фримонт. – Я думал, это трейлер фильма. Мы с Ламонтом хотели посмотреть его, но так и не смогли найти его название. Он просто исчез.

– Правительство его убрало. Потому что это было правдой.

– А?

– Это была настоящая битва. Я был там.

Глаза Фримонта расширились.

– Ты сражался в настоящем бою? С мечом?

– Да. Я участвовал в нескольких битвах и убил нескольких Недовольных. Парень, которому отрубили голову, был Казимир, предводитель Недовольных.

– Значит, плохие парни потерпели поражение?

– Да, но есть еще несколько Недовольных. У Казимира была подружка, Корки Куррант, которая вела телешоу под названием "Жизнь с Нежитью".

– А?

– Она записала видео казни Казимира, а потом выложила его на YouTube. Это значит, что она раскрыла тайну существования вампиров. Это самое большое преступление, которое ты можешь совершить в нашем мире.

– Ее зовут Корки?

– Да! Слушай внимательнее, Фримонт. После того, как она опубликовала видео, она вернулась сюда, на ВЦТ, и продолжала делать свое шоу, как будто она не сделала ничего плохого. Она утверждает, что является наследницей трона Недовольных, и вампиры всего мира должны следовать за ней и называть ее королевой Корки.

– О Боже, как я ее ненавижу! – прошипела Тиффани с другого конца комнаты.

Финеас резко обернулся, но не увидел ее.

– Тиффани! Ты должна была выйти из комнаты.

– Все в порядке, – она вышла из-за вешалки с одеждой. – Я не скажу ни слова. Я ненавижу Корки так же сильно, как и все остальные.

– Значит, эта Корки действительно плохая? – спросил Фримонт.

– Она злая, – прошипела Тиффани.

– Злая королевская сука, – уточнил Финеас. – Она ругала нас, хороших вампиров, в своем шоу, называя бандой головорезов и убийц. Она даже хвасталась тем, как начала Вампирский Апокалипсис. Роман трижды вызывал ее ко двору Ковена, но она не обращала на него внимания.

– Роман? – спросил Фримонт.

– Роман Драганести, мастер Ковена восточного побережья, – пояснил Финеас. – И он владелец Роматек Индастриз, где производят синтетическую кровь, а я – начальник службы безопасности.

– Понял, – Фримонт кивнул.

– Корки насмехается над Романом и добрыми вампирами, утверждая, что она выше нашей системы закона и правосудия, – продолжил Финеас. – У Романа не было другого выбора, кроме как выдать ордер на ее арест, но потом она скрылась и теперь где-то тайно записывает свое шоу. Мы не смогли найти ее.

– О Боже, – прошептала Тиффани. – Вот почему во время интервью ты вел себя как сторонник Недовольных. Ты хочешь убедить Корки, что ты на ее стороне, чтобы выманить ее.

Финеас с удивлением посмотрел на Тиффани. Она была не так глупа, как казалась.

– Ты права.

Она усмехнулась.

– Это потрясающе! Ты действительно работаешь под прикрытием.

Глаза Фримонта загорелись.

– Черт возьми! Мы же братья под прикрытием!

– Не слишком возбуждайся, – Финеас строго посмотрел на брата. – Я хочу, чтобы ты держался подальше от неприятностей.

– Ни за что! Я прикрою твою спину, брат.

– Я ценю это, но ты мне не нужен...

– Только не говори мне, чтобы я не вмешивался, – хмуро перебил его Фримонт. – Ты вовлек меня, пригласив сюда.

Финеас вздохнул.

– Мне нужно было убедить всех, что я ушел от МакКея, и что я общаюсь с новой компанией. Я предложил пойти к тебе, и Ангус согласился. У нас всегда не хватает дневных охранников, так как не многие смертные знают о нас, поэтому Ангус заинтересован в том, чтобы нанять тебя. Он сказал, что они могут подстроиться под твое расписание в колледже.

– Неужели? – глаза Фримонта расширились. – Я могу работать с тобой?

– Ага. Я сказал ему, что это может тебя заинтересовать, – Финеас внутренне поморщился. Он ухватился за возможность пригласить брата, но теперь задумался, не было ли его решение эгоистичным.

Последние несколько лет ему казалось, что над его головой тикает бомба. Рано или поздно, а возможно, и раньше, она взорвется, как только его семья поймет, что он не стареет. Когда это произойдет, у него останется только два варианта. Первый: рассказать его семье правду и разобраться с последствиями. Второй: исчезнуть. Он мог бы инсценировать свою смерть, оставить их оплакивать и никогда больше их не видеть. Или он мог бы избавить их от горя, вычеркнув себя из их памяти. Как будто его никогда и не было.

Ангус рекомендовал последний вариант. Он назвал это быстрым хирургическим вмешательством, чем-то вроде ампутации конечности. Часть тебя будет навсегда потеряна, но ты выживешь.

Для Финеаса мысль о потере семьи была больше похожа на разрыв сердца. Слишком болезненно, чтобы даже думать об этом, поэтому он решил рассказать им правду, начав со своего брата. Когда Ангус предложил нанять Фримонта, это показалось ему идеальным решением. Охрана вампиров в их смертельном сне в течение дня обычно была безопасной работой, так как Недовольные тоже были в их смертельном сне.

Но теперь, когда его нынешняя миссия была в самом разгаре, Финеас беспокоился, что его решение подвергнет брата какой-то реальной опасности. Неужели он эгоистично избавил себя от боли только для того, чтобы навязать ее своей семье?

– Фримонт, послушай меня. Для тебя уже достаточно опасно находиться здесь, притворяясь моим агентом. Больше я от тебя ничего не жду. У меня есть подмога, так что, когда дела пойдут плохо, я буду под прикрытием. Я хочу, чтобы ты залег на дно и...

– Со шпионскими штучками я справлюсь, – Фримонт вздернул подбородок. – Это моя миссия, если я решу принять ее. Как обычно, если меня схватят, правительство откажется от любых сведений о моих действиях. Видишь? Я знаю, как это работает!

Тиффани кивнула.

– Я тоже хочу помочь!

Финеас застонал. У него было плохое предчувствие.

– Хорошо. Но делайте то, что вы должны делать. Вы продолжаете играть те роли, которые играете сейчас. И если случится что-то опасное, держись от этого подальше, понятно? – когда они кивнули, он продолжил:

– Мы поболтаем в вестибюле, раздадим автографы и посмотрим, не пришлет ли Корки за мной кого-нибудь из своих приспешников.

– Ты должен быстро взять ее в плен, иначе она телепортируется, – предупредила его Тиффани.

– Я знаю, – согласился Финеас. – Это всегда было главной проблемой, когда дело доходило до поимки плохих вампиров. Казимир ускользал от них в течение многих лет, просто телепортируясь всякий раз, когда они приближались. Иди в вестибюль. Мы скоро подойдем.

– Ладно, – Тиффани направилась к двери, и на этот раз Финеас проследил, чтобы она ушла.

Он повернулся к брату.

– Теперь у нас в порядке?

Фримонт смущенно кивнул.

– Я не должен был сомневаться в тебе, чувак.

– Все в порядке, – Финеас хлопнул его по спине. – Сегодня на тебя обрушилось много странного дерьма.

– Это уж точно, – Фримонт последовал за ним к двери. – Но одного я не понимаю. Почему ты не принял предложение Тиффани? Она красивая и готовая...

– Она мне нравится. Как друг.

– Да, но она согласна, чувак. А ты – доктор Любовь. Ты должен распространить лекарство.

Финеас улыбнулся. Брат постоянно напоминал ему самого себя лет пять назад.

– Я признаю, что было время, когда я бы набросился на нее, – он приоткрыл дверь и выглянул наружу. Берег был чист.

– Что с тобой случилось, брат? В последнее время ты выглядишь по-другому.

Финеас пожал плечами.

– Я вырос, – и повидал много дерьма. Иссушенные, мертвые тела, оставленные Недовольными. Целые семьи, даже дети, были убиты, потому что Недовольным нравилось терроризировать невинных. Он был втянут в ситуации между жизнью и смертью, и он убивал в бою. Он больше не мог притворяться, что жизнь – это одна большая вечеринка.

– То, что ты стал старше, еще не значит, что ты должен быть скучным, – пробормотал Фримонт.

Финеас повел его по коридору, вдоль которого тянулись гардеробные и кабинеты.

– Когда я впервые обнаружил, что я Нежить и, возможно, могу жить вечно, мне пришло в голову, что я непобедим и супер-мачо и могу делать все, что мне заблагорассудится, со столькими вампиршами, сколько захочу. Но потом я понял, что они тоже делают все, что им заблагорассудится.

– А что в этом плохого, если тебе весело?

Финеас замедлил шаг и понизил голос.

– Они не видели во мне личность. Если ты считаешь, что в реальном мире нас меньшинство, тебе стоит попробовать вампирский. Я был диковинкой, которую все дамы хотели испытать, и как только это наскучило, они перешли к следующей форме развлечения.

– Значит, тебе надоели свидания на одну ночь? – Фримонт сморщил нос. – Это вообще возможно?

– Да, это так. В конце концов, я понял, что быть разыскиваемым как диковинка – это оскорбление. Я хочу, чтобы меня ценили за то, кто я есть.

Фримонт медленно кивнул.

– Ты хочешь... уважения. И именно поэтому ты рассказал обо всем Тиффани.

– Ты понял, брат, – Финеас продолжал идти по коридору к вестибюлю. Да, он хотел уважения. Он хотел любви. Он хотел заполучить кольцо, всю эту хреновину, то самое "долго и счастливо", которое достается другим парням. Но ему было трудно найти девушку своей мечты. Латоя проскользнула сквозь его пальцы, как туман, мечта, которая так и не стала реальностью.

Другое видение вторглось в его сознание. Небесно-голубые глаза и длинная грива волос, переливающаяся оттенками коричневого, красного и золотого. Прекрасная, невозможная Бринли. Она была не сном, а кошмаром. Одетым в шубу.

Он указал на дверь, мимо которой они проходили.

– Это кабинет Корки Куррант. Я пробрался туда две недели назад, когда мы снимали рекламу Блардоне. Я искал ключ к разгадке, где она может прятаться, но она уже все подчистила.

– Облом.

Финеас кивнул.

– Если она заглотнет наживку сегодня вечером, мы ее найдем, – он распахнул двери в вестибюль, и их встретил хор пронзительных визгов.

Он присоединился к Тиффани, раздавая автографы, в то время как Фримонт защищал его от любых зловещих на вид ног, рук и грудей, которые его просили подписать. Веселье продолжалось минут десять, а потом все случилось.

Трое вооруженных людей ворвались в парадную дверь, крича и размахивая оружием. Толпа, в основном женщины, закричала и бросилась к задним дверям.

– Всем лечь на пол и заткнуться к чертовой матери! – крикнул один из незваных гостей. На случай, если кто-то не понял его из-за сильного русского акцента, он подкрепил свои требования несколькими выстрелами в потолок.

Когда грохот выстрелов эхом разнесся по вестибюлю, крики быстро стихли. Частицы гипсокартона посыпались вниз, оставляя следы белого порошка на черных пальто незваных гостей. Толпа повалилась на пол, женщины сбились в кучу, дрожа и испуганно всхлипывая.

Финеас остался стоять и жестом велел брату оставаться на месте. Фримонт сидел под столом секретарши вместе со Сьюзи и Тиффани.

Русский парень был лидером, решил Финеас. Недовольный, без сомнения, посланный Корки. Он был вооружен автоматическим пистолетом и АК–47. Парни по бокам от него были смертными, судя по следам укусов на их шеях. Они либо служили Корки добровольно, либо она держала их под вампирским контролем разума. Один был высокий и тощий, с узким лицом и длинным носом. Крысиная Морда, как окрестил его Финеас. А другого парня, невысокого и квадратного, Болваном. Трое головорезов оглядели комнату, прежде чем сосредоточиться на нем.

– Ты, – русский Недовольный ухмыльнулся. – Это тебя зовут доктор Фэнг.

– Чего ты хочешь? – спросил Финеас.

– Ты пойдешь с нами. Ты нужен королеве.

Финеас помолчал, словно обдумывая приглашение, потом пожал плечами.

– Нет, спасибо. Я не знаю никаких королев.

Русский направил пистолет на ближайшую девушку, чирлидершу с автографом Финеаса на бедре.

– Ты пойдешь, или она умрет. Ее величеству, королеве Корки, следует повиноваться.

– Ах, эта королева! – Финеас поднял руки. – Конечно. А почему бы и нет?

Усмехнувшись, русский сделал знак своим приспешникам.

– Подготовьте его к путешествию.

Крысиная Морда и Болван медленно приблизились к нему, пряча пистолеты в наплечную кобуру под черными пальто.

– Снимай куртку, – приказал русский, держа пистолет и АК-47 направленными на ближайших девушек.

После того как Финеас снял смокинг, Болван схватил его и порылся в карманах. Он сунул бумажник Финеаса и сотовый телефон в карманы своего пальто. Финеас сохранял невозмутимое выражение лица, стараясь не показать, как он рад, что удалил все контакты и сообщения со своего телефона.

– Закатай рукава, – потребовал русский. – Мы слышали, что МакКей вживляет чипы слежения во всех своих вампиров.

– Я больше не работаю на них, – Финеас закатал рукава рубашки до локтей. – Ангус вырезал чип вчера вечером.

Русский с сомнением посмотрел на него.

– У тебя нет раны на руке.

– Она зажила во время моего смертельного сна.

Русский мотнул головой в сторону Крысиной Морды.

– Проверь его.

Крысиная Морда достал из кармана маленькое электронное устройство и провел им по рукам Финеаса.

– Он чист, Дмитрий.

– Проверь его на наличие оружия, – приказал русский.

Болван провел руками по телу Финеаса.

– Он чист.

– Очень хорошо, – Дмитрий склонил голову. – Сейчас мы сопроводим тебя к королеве, где ты выступишь на ее шоу.

– Звучит неплохо, – Финеас снова надел пиджак. – Это будет хорошая реклама.

Фримонт выпрямился и поправил шляпу.

– Мой клиент, как вы понимаете, потребует возмещения. Он не выступает бесплатно.

Финеас покачал головой, свирепо глядя на брата.

Дмитрий прищурился, глядя на Фримонта.

– Кто ты, черт возьми?

– Никто, – сказал Финеас в то же время, когда Фримонт произнес:

– Я агент доктора Фэнга.

– Фримонт, – процедил Финеас сквозь стиснутые зубы. – Держись от этого подальше.

Острые глаза Дмитрия метались между Финеасом и его братом, затем он улыбнулся.

– У тебя есть смертный друг, доктор Фэнг?

– Нет, он заноза в заднице, – проворчал Финеас.

Дмитрий усмехнулся.

– Наденьте наручники на обоих. Присутствие смертного с нами обеспечит хорошее поведение доктора Фэнга.

– Черт возьми, – пробормотал Финеас, сердито глядя на брата, пока Крысиная Морда и Болван защелкивали серебряные наручники на их запястьях.

– Наручники – это просто мера предосторожности, – сказал Дмитрий. – Мы не можем допустить, чтобы доктор Фэнг телепортировался и забрал с собой своего смертного друга.

Крысиная Морда и Болван схватили Финеаса и Фримонта за шеи и повели к входной двери. Снаружи, на стоянке, Финеаса и его брата запихнули в фургон. Он был пуст, если не считать грязного ковра на полу. Задние двери захлопнулись, и они оказались заперты внутри. Окон нет, отметил Финеас, так что он не узнает, куда они направляются.

Но всего несколько секунд назад он заметил на стоянке черный внедорожник. Робби и Джек были готовы последовать за ним.

Финеас услышал, как еще несколько дверей фургона захлопнулись. Наверное, это Дмитрий и его приятели забирались на переднее сиденье. Корки должна была находиться довольно близко, если они ехали к ней.

– Что же нам теперь делать? – прошептал Фримонт.

Финеас нахмурился.

– У тебя паршивая манера следовать указаниям. Ты должен был держаться подальше от опасности.

– Я не собирался оставлять тебя с ними наедине, – огрызнулся Фримонт. – Я не трус.

Фургон тронулся с места.

Фримонт сглотнул.

– У нас есть план?

– Ш-ш-ш, – Финеас кивнул головой в сторону переднего сиденья фургона, затем произнес слово одними губами – суперслух.

Фримонт кивнул.

Финеас сдвинул каблук правого ботинка в сторону, открывая скрытую красную кнопку. Он нажал на нее, активируя новое бесшумное следящее устройство, которые Роман и Лазло усовершенствовали в лаборатории Роматек. Он вернул каблук на место.

Глаза Фримонта возбужденно блеснули.

Финеас улыбнулся. О да, королевская сука. Теперь ты у нас в руках.

Глава 3

– Как мило с твоей стороны появиться на моем шоу, – сказала Корки Куррант, улыбаясь в камеру.

– С удовольствием, – Финеас улыбнулся ей в ответ. Насколько он мог судить, импровизированная студия Корки находилась в подвале двухэтажного дома где-то в Бруклине или Квинсе. Они отъехали недалеко, и он смог мельком увидеть резиденцию после того, как приспешники Корки вытащили его и Фримонта из фургона.

Он сидел на стеганой скамеечке для ног, низко к земле, дабы подчеркнуть свой низкий статус, а рядом с ним Корки позировала в кресле с высокой спинкой, украшенной резьбой и обитой красным бархатом. Ему пришлось вытянуть шею, чтобы не смотреть прямо на ее массивную грудь, которая угрожала вырваться из-под низкого, мерцающего золотом платья. Ее украшенная драгоценными камнями диадема и многочисленные кольца сверкали в ярком свете ламп.

Они начали представление с записи фанфар, подобающих королеве. Корки призналась ему, что впервые услышала эту пьесу при дворе Генриха VIII, где была одной из фавориток короля. Финеас полагал, что она может похвастаться долгой историей использования влиятельных мужчин для достижения успеха.

Стена позади них была задрапирована пурпурным шелком. Перед ними Крысиная Морда работал камерой, а Болван держал микрофон, подвешенный над головой Корки.

В другом конце комнаты Фримонт неподвижно сидел на металлическом складном стуле, а Дмитрий целился в него из автоматического пистолета. Еще один вооруженный Недовольный стоял у двери, и Финеас насчитал еще троих наверху, на первом этаже. Всего семь человек, но это не должно быть проблемой. Ангус планировал атаковать с дюжиной парней из Бюро безопасности и расследований МакКея.

Несмотря на то, что задание было простым – захватить Корки, – Финеаса терзал ноющий страх. Ему было приказано держаться поближе к Корки и не дать ей уйти, но он не рассчитывал, что его брат будет здесь.

Он с трудом сглотнул, затем снова изобразил на лице улыбку.

– Спасибо за приглашение, Корки...

Она пнула его в голень.

– Мисс Корки, – еще один удар. – Королева Корки, – его улыбка едва заметно дрогнула.

– Ваше преславное Величество. Я всегда был большим поклонником вашего шоу.

– Ну, конечно, это так, – она царственно взмахнула рукой. – Мое шоу всегда могло похвастаться самыми высокими рейтингами среди всех шоу на ВЦТ. Все обожают мое шоу. Естественно, ведь все обожают меня. Но хватит обо мне.

Она хрипло рассмеялась.

– Давайте поговорим немного о тех презренных, ненавистных ублюдках, которые преследовали меня, заставляя скрываться от моего захватывающего шоу. Я говорю, конечно, о тех трусах-бутылочниках, которые отказываются вести себя как настоящие вампиры.

– Да...

– В особенности я имею в виду их главарей, – продолжала Корки. – Романа Драганести, который изобрел это мерзкое пойло, называя его синтетической кровью, а потом еще больше заразил нас своей отвратительной вампирской кухней Фьюжн, – она помолчала, глядя на Финеаса сверху вниз. – На самом деле тебе не нравится этот Блардоне, не так ли?

– Черт, нет, – Финеас скорчил гримасу. – Я едва могу его переваривать. Но мужчина должен зарабатывать себе на жизнь.

– Я понимаю, – она погладила его по макушке, словно он был ее новым домашним животным. – К сожалению, бывают времена, когда мы должны страдать за наше искусство. Но вернемся к этим злобным главарям – самым худшим из них, без сомнения, является этот жалкий Ангус МакКей, глава Бюро безопасности и расследований МакКея. Конечно, мы все знаем, что эта организация – не что иное, как печально известная банда вооруженных головорезов.

Финеас кивнул.

– Я так рад, что наконец-то сбежал от них. Они обращались со мной как с собакой.

Корки задохнулась от возмущения.

– Бедный ты человек. Расскажи нам больше, – ее улыбка стала злобной. – Каждую мерзкую и отвратительную деталь.

– Конечно. Во-первых, я считаю их психически неуравновешенными.

Ее глаза заблестели.

– Я всегда это подозревала.

Финеас пожал плечами.

– Ну, это просто личное мнение, понимаешь, но я думаю, что они носят эти огромные мечи повсюду, потому что комплексуют. Побегай пятьсот лет в юбке.

Корки фыркнула.

– Это точно. Ублюдок, убивший моего бедного, любимого Казимира, носил один из этих дурацких килтов. Эти шотландские варвары никогда... — она задохнулась, когда дверь распахнулась и орда варваров в килтах ворвалась внутрь с вампирской скоростью.

При повторном взгляде только Ангус, Робби, Йен и Дугал были в килтах. Остальные были в штанах, но, вероятно, им понравилось бы, если бы их называли варварами.

Наверху зазвенели мечи, и Финеас понял, что кто-то из команды Ангуса вступил в бой с охранниками на первом этаже.

Он прыгнул на Корки и обнял ее. Если она попытается телепортироваться, ей придется взять его с собой вместе с ботинком, который все еще излучал следящий сигнал.

Корки боролась с его хваткой.

– Отпусти меня, предатель! – она застыла, ошеломленная видом Робби, приближающегося к ней с серебряной цепью, туго натянутой между его руками в перчатках. Серебро не только сожжет, если соприкоснется с ее кожей, но и помешает ей телепортироваться.

Она взвизгнула.

– Отпустите ее! – Дмитрий рывком поднял Фримонта на ноги и приставил пистолет к его виску. – Или я убью его!

Сердце Финеаса дрогнуло. Его брат никогда не сможет одолеть вампира. Он подтолкнул Корки к Робби, затем телепортировался за спину Дмитрия и вырвал пистолет из его руки. Он занес руку, чтобы ударить Дмитрия, но русский исчез. Дерьмо. Проклятые Недовольные всегда убегали.

Но, к его удивлению, Дмитрий не бросил свою королеву. Он снова материализовался позади Робби, который накинул серебряную цепочку на Корки. В ярком свете студии блеснул нож.

– Робби, сзади! – крикнул Финеас.

Робби развернулся лицом к нападавшему и схватил Дмитрия за руку. Ангус рванулся к ним и ударил русского по голове рукояткой своего клеймора. Дмитрий рухнул на пол без сознания.

Тем временем Корки высвободилась из серебряной цепочки, и как только Робби попытался схватить ее, она телепортировалась прочь.

– Нет! – закричали в унисон Робби и Ангус.

На комнату со свистом опустилась пелена разочарования. Они взяли в плен всех, кроме цели.

– Она сбежала? – спросил Фримонт. – Ты можешь проследить за ней?

Финеас с проклятием пнул ногой металлический складной стул.

– Мы не знаем, куда она ушла.

***

– Черт возьми, – прошептал Фримонт. – Я никогда не видел столько красоток с восхитительными попками в одной комнате.

Финеас бросил извиняющийся взгляд на Кейтлин, Тони и Лару, затем наклонился к брату.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда придут их мужья. У них суперслух и супер сила.

– Точно, – Фримонт перестал глазеть на женщин и тоскливо уставился на леопардовую фетровую шляпу, которую положил перед собой на длинный деревянный стол.

Они сидели в конференц-зале Роматек и ждали начала стратегического совещания. После фиаско в убежище Корки Финеас предложил телепортировать своего брата обратно на ВЦТ, чтобы он мог вернуть лимузин в Дом Лероя, но Фримонт настоял на том, чтобы остаться с ним.

– Твой друг – мой друг, – сказал ему Фримонт. – А твой враг – это мой враг. Я тебя прикрою, братан, понимаешь, о чем я?

Финеас заключил того в объятия, его сердце наполнилось любовью и гордостью. Затем он телепортировал Фримонта в Роматек и представил его своим друзьям.

Двое смертных, Крысиная Морда и Болван, были телепортированы в Роматек вместе с бессознательным Дмитрием. Пленников поместили внизу, в подвале: смертных – в комнате для допросов, а Дмитрия – в серебряной комнате, чтобы он не смог телепортироваться.

– Я облажался, не так ли? – пробормотал Фримонт. – Старик теперь никогда не возьмет меня на работу.

Финеас заерзал на стуле.

– Никогда не знаешь наверняка. Ангус довольно хороший...

– Но эта сука сбежала, потому что ты должен был спасти меня. Наверное, мне следовало держаться от этого подальше.

– Наверное? – Финеас бросил на него раздраженный взгляд. – Разве я не говорил тебе залечь на дно?

Фримонт поморщился и еще ниже опустился на стул.

– Я все испортил.

Большинство сотрудников Бюро безопасности и расследований МакКея были заняты в другом месте, но несколько дам собрались раним утром в конференц-зале. На другом конце стола глубоко беременная Кейтлин Пантерра обсуждала детские проблемы с Тони МакФи.

– Все женщины здесь залетели? – прошептал Фримонт.

– Тони и Кейтлин – да, – пробормотал Финеас. В эти дни его окружали счастливые супружеские пары.

Лара ди Венеция улыбнулась им.

– Жуть, правда? Оливия тоже ждет ребенка. Я чувствую себя совсем одинокой в эти дни.

Фримонт сел, улыбаясь хорошенькой рыжеволосой девушке.

– Я буду счастлив составить тебе компанию.

Финеас толкнул его локтем.

– Лара замужем за Джеком, одним из лучших фехтовальщиков в мире вампиров.

Фримонт разочарованно фыркнул.

– А все здешние малышки замужем?

– Очень счастливы в браке, – проворчал Финеас.

– Ты видел Латою в последнее время? – спросила его Лара.

Он мысленно застонал.

– Нет.

– О, – улыбка Лары погасла. – Я подумала, что ты мог поехать в Новый Орлеан на ее день рождения. На прошлой неделе я отправила ей открытку, но ответа не получила.

Финеас вздохнул. Латоя никогда не называла ему дату своего рождения. Наверное, потому, что она не хотела от него подарка. Черт, кого он обманывает? Она никогда ничего от него не хотела.

– О ком ты говоришь? – спросил Фримонт.

– Латоя Лафайет, – ответила Лара. – Мы были соседками по комнате, когда обе работали в полиции Нью-Йорка. Даже больше, чем соседками по комнате. Лучшими подругами. Но она так и не смогла смириться с тем, что я вышла замуж за вампира.

– Облом, – пробормотал Фримонт.

– Да, – Лара тяжело вздохнула. – Я скучаю по ней. Она вернулась в Новый Орлеан и поступила на службу в полицию. Ты ведь навещал ее на Рождество, не так ли, Финеас?

Он кивнул.

Фримонт с любопытством взглянул на него.

– У тебя есть девушка?

– Нет, – нет, если только это не какая-то новая традиция, которая включала в себя подружку, угрожающую отстрелить голову своему парню. – Мы не очень хорошо ладим.

– Мне жаль, что у тебя ничего не вышло, – сказала Лара и печально покачала головой. – Я столько раз пыталась сказать ей, какой ты хороший парень, но...

– Все в порядке, – перебил ее Финеас. – Она просто не любит вампиров.

– Вот именно, – согласилась Лара. – Значит, не стоит принимать это на свой счет. Она отвергла бы любого...

– Я знаю, – Финеас стиснул зубы. – Ничего страшного.

Лара с сомнением посмотрела на него, затем, к счастью, обратила свое внимание на Фримонта.

– Не хочу совать нос в чужие дела, но я слышала, как вы говорили о Бюро. Ты собираешься работать с нами?

– С удовольствием, – Фримонт взглянул на Финеаса. – Это был бы круто.

– Не забывай, что тебе нужно закончить колледж, – пробормотал Финеас.

Фримонт закатил глаза.

– Я могу делать и то, и другое. Я свободен до конца лета. А сейчас я могу ходить на вечерние занятия, – он скорчил гримасу. – Я только боюсь, что упустил свой шанс. Старик теперь не захочет брать меня. Я провалил его последнюю миссию.

– Это не твоя вина, – настаивала Лара. – Вампиры и перевёртыши сильнее нас...

– Перевёртыши? – глаза Фримонта расширились. – Что, черт возьми, такое перевёртыш?

– Ой, – прошептала Лара.

Финеас поморщился.

– Я не все тебе рассказал.

Фримонт откинулся на спинку стула.

– Что ты имеешь в виду? Есть еще какое-то жуткое дерьмо?

– Ага. Некоторые из тех, кого ты встретишь сегодня, не вампиры. Они также не совсем люди.

– Они инопланетяне?

– Нет, они с Земли.

– О, хорошо, – Фримонт облегченно вздохнул. – Эти инопланетяне действительно пугают меня. Я имею в виду, почему они путешествуют на миллионы световых лет только для того, чтобы засунуть датчик кому-то в задницу?

– Они не инопланетяне, – пробормотал Финеас, заметив, что дамы в комнате хихикают. – Они перевёртыши.

– Так как же они переворачиваются? Они переходят из одной альтернативной реальности в другую?

Финеас усмехнулся.

– Что за чушь ты смотришь? Альтернативной реальности не существует.

– Это ты так говоришь, – взгляд Фримонта подозрительно метнулся по комнате. – Но как ты можешь быть в этом уверен?

– Потому что так оно и есть! Кто-нибудь за всю историю нашей планеты когда-нибудь находил портал в другое измерение?

Фримонт поднял палец, чтобы подчеркнуть свою мысль.

– Если они и прошли, то не для того, чтобы рассказать нам об этом.

Лара усмехнулась.

– Это хорошая мысль.

– Не поощряй его, – пробормотал Финеас.

– Так как же работает эта штука с перевёртыванием? – глаза Фримонта загорелись. – Я знаю! Они поднимаются в более совершенную, духовную форму, которая выходит за пределы ограничений физического тела, поэтому они существуют как чистая трансцендентная энергия...

– Они – животные.

– А?

– Они превращаются в животных, – повторил Финеас. – В волков, например.

– Ты имеешь в виду вервольфов? – Фримонт напрягся, на его лице отразилась паника. – Ты издеваешься надо мной, да? Я имею в виду, что вампиры достаточно плохи, но я полагаю, что они предпочитают приставать к красивым дамам, так что я в безопасности. Но вервольфы! Они кусают все, что попадется под руку. Они большие! И плохие!

– И они сдуют твой дом, – улыбка Финеаса быстро исчезла, когда в его голове промелькнуло то же самое старое видение. Светло-голубые глаза цвета летнего неба. Почему самая красивая женщина на Земле должна принадлежать к собачьему роду? Перестань думать о ней! С Бринли все было не так. И она ненавидела вампиров даже больше, чем Латоя.

Почему он не мог поступить, как большинство вампиров, и влюбиться в милую смертную девушку? Смертная девушка не будет представлять опасности.

Возможно, Фримонт был прав, и ему нужно лечь в психиатрическую больницу. Он, должно быть, сумасшедший, если женщина-оборотень постоянно вторгалась в его мысли. И не просто какой-нибудь волосатая старая волчица, а богатая принцесса-волчица, которая любила огрызаться и рычать на него. И это было тогда, когда она находилась в человеческом обличье.

– Ты меня не разыгрываешь? – спросил Фримонт.

– Нет, – ответил Финеас. – Ты познакомишься с Филом. Он оборотень, – и брат-близнец большой плохой волчицы. Не думай о ней! Если бы она знала, как сильно он одержим ею, она, вероятно, откусила бы ему одно ухо. Пока она была еще в человеческом обличье. Одному Богу известно, что она сделает с ним, когда станет волчицей.

– Есть и другие виды оборотней, – добавила Лара. – Говард – вер-медведь, а Раджив – вер-тигр. Кейтлин – это вер-пантера.

Кейтлин приветственно подняла руку.

– Мяу!

Фримонт ахнул.

– Ты что, кошка?

– В данный момент нет, – Кейтлин усмехнулась. – Отсутствие меха – главная улика.

Взгляд Фримонта скользнул вниз, потом снова поднялся.

– Но ты же беременна.

Все еще улыбаясь, она похлопала себя по большому животу.

– Близнецы.

Он сглотнул и перевел взгляд на Тони.

– А ты кто?

– Самое удивительное существо на планете, – ответила она с кривой усмешкой. – Человеческая женщина.

– Вот так, девочка, – Лара дала ей пять.

Фримонт недоверчиво взглянул на Финеаса.

– Твоя жизнь становится все более и более странной.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла группа служащих Бюро. Йен МакФи и Джек ди Венеция придвинули стулья, чтобы втиснуться рядом с женами.

– Еще один кот? – прошептала Фримонт, когда Карлос Пантерра сел рядом с Кейтлин.

Финеас кивнул.

– А тот, кто занял стул рядом с тобой – вервольф.

Фримонт настороженно взглянул на Фила, который одарил его волчьей ухмылкой.

Эмма МакКей положила на стол бумажник Финеаса и сотовый телефон и подвинула их к нему.

– Они были у одного из смертных пленников.

Он сунул их в карман.

– Спасибо.

Эмма присела.

– Ангус скоро будет здесь, чтобы начать совещание. Говард и Джей Эл все еще в доме Корки, прочесывают его в поисках улик. Робби и Оливия занимаются смертными. Раджив в офисе службы безопасности, следит за всем, и мы оставили Михаила и Остина в серебряной комнате охранять Недовольных.

Джек усмехнулся.

– Они его больше всего бесят. Дмитрий ненавидит Михаила за то, что русский на нашей стороне, а Остина за то, что он невосприимчив к вампирскому контролю сознания.

– Я хочу, чтобы вы позволили мне поговорить с ним, – в комнату вошел незнакомец, говоривший с сильным русским акцентом. – Я бы его по-настоящему разозлил.

– Привет, Стэн, – Финеас стукнул его кулаком, когда бывший Недовольный прошел мимо.

– Прости, Станислав, – сказала Эмма. – Но мы не можем позволить никому из Недовольных узнать, что ты здесь, не с той наградой, которую они назначили за твою голову.

Стэн кивнул и сел рядом с Финеасом.

– Спасибо за то, что ты сказал на интервью. Может быть, теперь мои старые друзья не будут так рваться меня убить.

– Мне понравилось твое интервью, – губы Йена дернулись. – Особенно насчет того, что Ангус – богатый старый пердун.

Все засмеялись, включая Эмму.

– А потом ты послал его к черту, – продолжал Йен. – Как ты его назвал?

– Старым говнюком, – смех резко оборвался при звуке строгого голоса Ангуса. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди и сердито глядя на Финеаса.

Фримонт сглотнул и обеспокоенно посмотрел на Финеаса.

– Я пытался выглядеть убедительно, – сказал Финеас.

Ангус продолжал пристально смотреть на него.

– Все это было притворством, – добавил Финеас.

Ангус шагнул к нему, ухмыльнулся и хлопнул по спине.

– Я просто играл с тобой, парень. Ты очень хорошо справился. Ты привел нас прямо к нашей цели.

Финеас поморщился.

– Но она все равно сбежала.

Фримонт вскочил на ноги.

– Это была моя вина, сэр. Я прошу прощения.

Ангус повернулся и с любопытством посмотрел на него.

– Ты брат Финеаса? Фримонт, не так ли?

– Да, сэр, – он расправил плечи. – Это я виноват, что Корки сбежала.

– Нет... – начал Финеас.

– Почему ты так говоришь? – прервал его Ангус, сосредоточившись на Фримонте.

– Брат велел мне затаиться, а я не стал...

– Почему? – спросил Ангус.

Фримонт взглянул на Финеаса.

– Я не мог позволить ему одному идти навстречу опасности.

– О, так ты очень предан своему брату? – Ангус прищурился. – Ты будешь также предан его друзьям?

Фримонт кивнул.

– Да, сэр.

Ангус положил руку ему на плечо.

– Не вини себя в том, что случилось. Поймать вампира – задача не из легких. Нам потребовались годы, чтобы догнать Казимира. Мы возьмем и Корки.

– Да, сэр, – Фримонт с облегчением откинулся на спинку стула.

– А теперь давайте приступим к обсуждению, – Ангус подошел к столу и ухватился за спинку стула. – Пока что Дмитрий ничего нам не сказал.

Джек пожал плечами.

– Он сделает это, как только достаточно проголодается.

– Да, – согласился Ангус. – Но мы не узнаем, говорит ли он нам правду. Умение Оливии распознавать ложь действует только на смертных. Она убедилась, что двое наших смертных пленников говорят правду. Они не знают ничего, кроме той чепухи, в которую их запрограммировали верить. Они любят королеву Корки и хотят умереть за нее.

– Что же нам тогда с ними делать? – спросила Тони.

– Робби сотрет их воспоминания, и мы вернем их домой, – ответил Ангус. – Надеюсь, они смогут вернуться к нормальной жизни.

– Значит, мы понятия не имеем, куда могла телепортироваться Корки? – спросил Финеас.

Ангус забарабанил пальцами по спинке стула.

– Мы можем сделать неплохое предположение. Недовольные, с которыми мы столкнулись на первом этаже, телепортировались, когда поняли, что их превосходят числом. Но мы слышали, как они разговаривали друг с другом, и язык был похож на венгерский. И конечно, Дмитрий – русский.

Йен откинулся на спинку стула.

– Большинство Недовольных – из восточной Европы или русские.

– Да, – кивнул Ангус. – Что касается местонахождения Корки, поскольку Роман выдал ордер на ее арест здесь, в Штатах, я не думаю, что она останется тут. Она объявила себя королевой Недовольных, так что я думаю, что она будет искать убежища у них. Она родом из Англии, так что, вероятно, телепортировалась туда, а затем планирует перебраться в восточную Европу или Россию, когда там стемнеет.

Все пробормотали свое согласие.

– Мы организуем три поисковые группы, работающие на трех разных базах, – продолжил Ангус. – Одна в Москве, в доме Михаила; другая в Будапеште, в доме Золтана; и последняя в доме Станислава в Минске. Мы с Эммой будем руководить группой в Москве, Робби и Стэн – в Минске, а Джек и Лара будут помогать Золтану в Будапеште. Мы не ожидаем никаких неприятностей в школе, поэтому Йен и Карлос, я прошу прощения за то, что разлучаю вас с вашими женами, когда они ждут детей, но нам нужны все свободные мужчины, чтобы помочь с поисками.

Карлос тронул жену за плечо.

– Кейтлин должна родить примерно через две недели.

– Мы перенесем тебя через неделю или раньше, если понадобится, – заверила его Эмма.

Ангус назначил всех, убедившись, что у каждой команды есть по крайней мере два дневных охранника. Оливия, Тони и Кейтлин, три беременные женщины, останутся охранять Академию Драконьего гнезда, что довольно легко, поскольку никто из Недовольных даже не знал о существовании школы.

– Финеас, ты останешься здесь, в Роматек, и будешь отвечать за безопасность, – объявил Ангус.

– Но я думал, что тебе нужны все доступные...

– Я должен оставить здесь кого-то ответственного, и я доверяю тебе, – сказал Ангус.

Финеас вздохнул. Ему хотелось бы увидеть какие-нибудь далекие места, но он знал, что другие ребята лучше подходят для поисков. Джек умел говорить по-чешски и по-итальянски. Остин знал несколько славянских языков. Робби и Ангус знали французский и русский.

– Хорошо, я останусь здесь.

– Это очень важная работа, – напомнила ему Эмма. – Наша попытка схватить Корки вызовет гнев немногих оставшихся Недовольных здесь, в Штатах, а ты знаешь, что Роматек – одно из их любимых мест для нападения. Нам также нужно, чтобы ты охранял Романа.

Финеас кивнул.

– Я понимаю.

Ангус улыбнулся.

– И раз уж ты будешь здесь, то можешь начать обучение своего брата. То есть, если он заинтересован работать на нас.

– Да, сэр! – Фримонт выпрямился. – Финеас будет хорошо меня тренировать. Я буду жестким. Хард-кор.

Ангус кивнул, его улыбка стала шире.

– Я в этом не сомневаюсь. Добро пожаловать в Бюро безопасности и расследований МакКея.

Все за столом поздравили Фримонта.

Финеас с усмешкой дал брату пинка под зад.

– Так держать, брат.

– Финеас принесет тебе бланки, – сказал Ангус и направился к двери. – Что касается остальных, соберите оружие и припасы, которые вам нужны. Через десять минут мы начинаем телепортироваться в лондонский офис.

Глава 4

В Роматек прошла неделя, Финеас и Фримонт дежурили по ночам в офисе Службы безопасности МакКея. В конце концов Фримонт стал охранять вампиров в течение дня, но, так как большинство вампиров, охотящихся за Корки, за границей, осталось не так много, кого нужно охранять, только ночная смена в Роматек. Финеас и его брат отвечали за их безопасность – вампиров, таких как Роман, Лазло и Грегори, и нескольких смертных, таких как невеста Грегори, Эбигейл.

Кроме того, у Роматек была команда смертных охранников, которая работала из отдельного офиса в течение дня, и они охраняли смертных сотрудников Роматек. Большая часть дневной смены пребывала в блаженном неведении о том, что происходило в Роматек после захода солнца. Все происходило, когда приходила ночная смена готовить вампирскую кухню Фьюжн.

Сейчас Фримонту нужно было работать в те же часы, что и его брату, чтобы Финеас мог тренировать его. Они начали с уроков фехтования и боевых искусств, а затем практиковались в стрельбе на стрельбище в подвале. Фримонт также научился делать обходы и составлять отчеты.

С таким количеством сотрудников Бюро за пределами страны в Роматек было тихо. Обычный дневной охранник Романа, Говард Барр, находился в Будапеште, поэтому всякий раз, когда Роман не работал в Роматек, он телепортировался в Академию Драконьего гнезда, где теперь жили его жена, дети и теща.

Ангус и его сотрудники-вампиры отправляли свои отчеты Финеасу по электронной почте, поскольку они бодрствовали, пока он был в своем смертельном сне. Оборотни – Говард, Карлос и Фил, – звонили сообщить ему последние новости. Пока что выследить Корки не удалось. Чтобы помочь, Финеас сделал старомодную листовку с фотографией Корки и отправил ее по факсу каждому мастеру Ковена вампиров и контактам оборотней в списке Ангуса.

Заключенный, Дмитрий, был освобожден после того, как в его затылок было встроено следящее устройство, пока он был в смертельном сне. Они не могли быть уверены, как долго устройство будет оставаться на Дмитрии, но это стоило того, попытайся он воссоединиться со своей королевой. Судя по прибору, он все еще находился в районе Бруклина, общаясь с немногими оставшимися там русскими Недовольными. Тесть Романа, Шон Уилан, велел своей команде слежки ЦРУ следить за домом русского Ковена. Никаких следов Корки.

Через несколько ночей Финеас решил, что его брат может справиться несколько часов самостоятельно, поэтому он согласился сделать еще один рекламный ролик Блардоне. Следующим вечером он телепортировался на ВЦТ, где его ждала коллега Тиффани вместе с Гордоном, режиссером, и Мэгги, продюсером.

На этот раз декорация была сделана в виде тропического острова. На заднем плане справа виднелся пышный зеленый тропический лес, а слева – тропическая голубая лагуна. Освещение было настроено так, что казалось, будто над головой светит полная луна.

Он стоял по щиколотку в белом песке с ярко-полосатым пляжным полотенцем, повязанным вокруг бедер. На Тиффани было красное бикини, подчеркивающее ее немалые таланты. После нескольких дублей Гордон и Мэгги объявили рекламу очень успешной и открыли несколько бутылок БабблиБлад, чтобы отпраздновать.

Мэгги налила немного смеси синтетической крови и шампанского в бокал и протянула его Финеасу.

– У тебя действительно есть талант к этому. Любая из мыльных опер схватила бы тебя в одну минуту.

Он сделал глоток шипучей крови.

– Это очень весело, но я не хочу бросать работу в Бюро.

Мэгги хитро улыбнулась ему.

– Значит, тебе нравится работать на этого богатого старого пердуна?

Он поморщился.

– Это была игра.

– Я знаю. Вот что я хочу сказать. У тебя хорошо получается играть, Финеас. Если тебе когда-нибудь понадобится другая работа, ты можешь найти ее здесь. Они получают много разочарованных электронных писем, что ты не собираешься появляться в мыльной опере.

Он объявил о возможном актерском дебюте во время интервью со Стоуном, но это был обман. С тех пор Стоун сообщал в ночных новостях, что переговоры по контракту провалились.

– Мне нравится работать на МакКея. Когда я был смертным, я полностью облажался, но теперь, когда у меня есть второй шанс, я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. Я хочу быть одним из хороших парней.

Взгляд Мэгги смягчился.

– Ты хороший парень, Финеас. Мы все очень гордимся тобой.

Он пожал плечами. Кажется, только замужние женщины так думают.

– У меня хорошие новости, – Мэгги снова наполнила бокалы шипучей кровью. – Поскольку шоу Корки не выходит в эфир, а в расписании есть пробел, мы с Дарси Эриксон предложили идею нового шоу, и они согласились!

Финеас чокнулся своим бокалом о ее.

– Это здорово! Поздравляю!

Она усмехнулась.

– Мы с Дарси так взволнованы! Я немного устала от работы на ранчо, а Дарси хотела уйти из Бюро, потому что у нее двое детей. Так что теперь мы сопродюсеры нового ток-шоу со знаменитостями на ВЦТ: "Настоящие домохозяйки вампирского мира"!

– Черт возьми, женщина! Это будет хит!

Мэгги рассмеялась.

– Надеюсь, что так! Мы собираемся путешествовать по разным местам, чтобы взять интервью у жен известных вампиров. Мы проведем экскурсию по их домам или замкам, или где бы они ни жили, и что действительно здорово, так это то, что Дарси сможет записать, как выглядят их дома в течение дня.

– Правильно, – Дарси была единственным известным Финеасу вампиром, которому удалось снова стать смертным. Однако эта процедура не могла подействовать на него, потому что у него не осталось образца его крови, когда он был смертным.

– Ты можешь себе представить, что на самом деле увидишь вещи при дневном свете? – спросила Мэгги. – Конечно, это будет просто изображение по телевизору, но я думаю, что это будет очень интересно для вампиров.

У Финеаса сжалось в груди. Он хотел бы снова увидеть голубое небо. Его мир теперь был черным с оттенками серого, и таким он останется на века. Пара небесно-голубых глаз вторглась в его мысли, но он быстро прогнал этот образ. Бринли была невозможна. Так же невозможна, как и его шансы когда-нибудь снова увидеть небо.

Он с трудом сглотнул.

– Ты права, Мэгги. Вампирам это понравится.

– Хизер Эшарп согласилась стать нашей первой жертвой, так что завтра мы отправляемся в Техас на съемки.

– Удачи, – Финеас попрощался со всеми и телепортировался обратно в Роматек.

***

Найти Корки по-прежнему не удавалось. Согласно последним сообщениям, Ангус, Михаил и Фил шли по следу в Сибири. Золтан, Джек и Карлос проверили еще одну зацепку в Болгарии, в то время как Стэн, Робби и Остин наведались в гнездо Недовольных в Литве. Остальные сотрудники МакКея остались на базах, сравнивая отчеты и ища новые зацепки.

Шон Уилан и его команда все еще наблюдали за русскими вампирами в Бруклине. Следящее устройство на прислужнике Корки, Дмитрии, все еще работало, и он остался в доме русского Ковена.

В конце недели Финеасу позвонил начальник полиции Вулф-Риджа, штат Мэн. Вулф-Ридж был общиной вервольфов рядом с комплексом, который Ангус конфисковал у Недовольного по имени Аполлон. Теперь лагерь использовался как летний лагерь для мальчиков-оборотней, посещавших Академию Драконьего гнезда.

– Мы получили ваше объявление о розыске вампирши, – объяснил шеф. – И у нас, возможно, есть для вас зацепка.

– Кто-то ее видел? – Финеас не мог представить себе Корки, скрывающейся в северной глуши штата Мэн.

– Не здесь, – ответил шеф. – Но мои сыновья входят во все ликанские чаты, и они услышали кое-что интересное. Несколько парней-оборотней охотились в Вайоминге и наткнулись на смертного без сознания. Когда его доставили в местное отделение неотложной помощи, выяснилось, что он потерял много крови и получил две колотые раны на шее.

– Значит, в Вайоминге есть вампир, – заключил Финеас, не слишком впечатленный. По всему миру существовали тысячи вампиров.

– Это не совсем обычное место для вампира, – продолжал шеф. – Этот район слишком малонаселен. Во всяком случае, после того, как смертный пришел в сознание, он сказал, что последнее, что он помнил, была красивая блондинка с огромной грудью, которая подошла ночью к его костру и попросила о помощи. Он думал, что это его счастливый день.

Финеас фыркнул.

– Ему повезло, что он остался жив. Описание похоже на Корки, так что я проверю. Спасибо, шеф, – он повесил трубку.

– Что случилось? – Фримонт сидел за столом и жевал гамбургер из кафетерия Роматек.

– Возможная зацепка по Корки, – Финеас прошелся по кабинету Службы безопасности. – Или, скорее, невозможная. Вайоминг – это последнее место, куда мы могли предположить ее отправление.

– Другими словами, – Фримонт сунул в рот картошку фри, – это идеальное место, чтобы она могла спрятаться.

Финеас остановился. Может ли это быть правдой? Неужели девяносто девять процентов сотрудников Ангуса отправились в погоню к черту на кулички, в то время как Корки пряталась у них на заднем дворе?

– Мне нужно позвонить Ангусу, – хотя сейчас он, вероятно, спал мертвым сном. Финеас схватил со стола телефон и набрал номер Ангуса.

– Привет, доктор Фэнг, – ответил Фил. – Что случилось?

– Есть новости, братан-волк, – Финеас повторил то, что сказал ему шеф.

– Интересно, – пробормотал Фил. – Я передам это Ангусу, как только он проснется. Но ты можешь догадаться, что он скажет. Он будет ждать, что ты все проверишь.

– Это ты должен проверить, – настаивал Финеас. – У тебя есть то самое местечко в Вайоминге, и ты знаешь территорию, – отец Фила Джонса был Верховным Лидером стаи в Вайоминге, Монтане и Айдахо, так что Фил вырос там. Ему принадлежала огромная территория и домик в Вайоминге, подарок, который он получил на свое восемнадцатилетие.

В мире оборотней Фил имел статус принца, что означало, что его сестра, большая плохая волчица, была принцессой. Не думай о ней. Фил был изгнан вскоре после того, как приобрел хижину, и в последующие годы его сестра использовала это место, чтобы прятать других молодых мальчиков-оборотней, которых тоже изгоняли. Теперь Пропащие мальчишки жили в Академии Драконьего гнезда.

– Я застрял здесь, посреди Сибири, – проворчал Фил. – Я не могу оставить Ангуса и Михаила без охраны, и я сомневаюсь, что они захотят телепортировать меня обратно, когда мы идем по выбранному следу. Почему бы тебе не пойти? Ты уже телепортировался в мою хижину, так что знаешь дорогу.

– Я не могу оставить Роматек без охраны. Мой брат здесь, но он новичок.

– Эй, – Фримонт бросил на него возмущенный взгляд.

– Послушай, – продолжал Фил, – Роман и Грегори не беспомощны. Они умеют драться. С твоим братом все будет в порядке. И если Роман посчитает, что это слишком опасно, то он может закрыть Роматек на несколько ночей и взять отпуск. Он не будет возражать. Он хочет, чтобы Корки поймали так же сильно, как и все остальные. Она насмехается над его положением Мастера Ковена.

Финеас глубоко вздохнул. В словах Фила было много смысла. Он обсудит этот вопрос с Романом, но был уверен, что Роман убедит его проверить эту последнюю зацепку. Как Мастер Ковена вампиров восточного побережья, Роман не мог позволить, чтобы его авторитет подвергался сомнению, а судебные решения откровенно игнорировались.

– Хорошо, – согласился Финеас. – Я пойду, – но он по-прежнему не знал, как передвигаться по Вайомингу. – Как ты думаешь, кто-нибудь из твоих мальчиков-оборотней из школы мог бы пойти со мной?

– Это хорошая идея, но я не уверен, что Тони отпустит их прямо сейчас. Тебе придется посоветоваться с ней.

– Хорошо. Пусть Ангус узнает, что происходит. Я отправлю отчет по электронной почте, когда у меня будет больше деталей, – Финеас повесил трубку.

Теперь ему придется телепортироваться в Академию Драконьего гнезда. И она была там. Сестра-близнец Фила, большая плохая волчица. Если ему повезет, он войдет и выйдет, не увидев ее. И ее прекрасные небесно-голубые глаза.

– Значит, я буду здесь главным? И ты собираешься в Вайоминг? – Фримонт сунул в рот последний кусок гамбургера.

– Ага. Думаешь, ты справишься?

Фримонт кивнул с набитым ртом.

Финеас глубоко вздохнул.

– Похоже, я отправлюсь на запад с парой мальчишек-оборотней.

Фримонт хихикнул.

– Ю-ху! Пошли, маленькие собачки.

***

– Боюсь, что это невозможно, – сказала Тони МакФи, сидя за столом администратора в главном офисе Академии Драконьего гнезда. – Через несколько дней начинаются выпускные экзамены, поэтому нам нужно, чтобы все ученики остались здесь.

Финеас мысленно застонал. Для вампира было опасно идти на чужую территорию в одиночку. Без дневной охраны он был бы слишком уязвим в своем смертельном сне.

Он взглянул на жену Фила, Ванду, которая сидела на углу стола Тони. Она была вампиром, поэтому не могла охранять его днем, но это было лучше, чем идти одному.

– А как насчет тебя? Хочешь пойти поохотиться на Корки?

Ванда фыркнула.

– Хотела бы я посмотреть на эту суку в цепях. Она пыталась отсудить у меня целое состояние.

– Ну, ты же напала на нее, – пробормотала Тони. – Ты практически оторвала ей голову в прямом эфире.

– Она это заслужила! – запротестовала Ванда. – Она нагрубила Йену.

Тони усмехнулась.

– Я знаю. Я болела за тебя.

– Так ты хочешь пойти, Ванда? – спросил Финеас.

Она скорчила гримасу.

– От меня будет мало толку. Днем я так же бесполезна, как и ты. И я никогда не отваживалась уходить далеко от хижины, поэтому совсем не знаю окрестностей.

– Ты действительно думаешь, что Корки может быть там? – с сомнением спросила Тони. – Мне она не кажется похожей на любителя дикого дикого Запада.

– Наши мужья звонят нам каждый день, но они не находят ее, – сказала Ванда. – Может быть, Корки делает что-то неожиданное.

– Мы не узнаем наверняка, пока я не проверю, – сказал Финеас. – Ты уверена, что не можешь обойтись без одного волчонка?

Ванда провела рукой по своим остроконечным фиолетовым волосам.

– Кто-нибудь из старших мог бы тебе помочь, но не сейчас. Они не смогут окончить школу, если не сдадут выпускные экзамены.

– Может ли кто-нибудь из них отложить экзамены на неделю? – спросил Финеас.

Тони покачала головой.

– Их выпускной экзамен по изучению оборотней требует, чтобы они изменились, а луна будет полной всего три ночи. Я бы послала с тобой Дэви – он закончил школу в прошлом году, – но теперь, когда Фила нет, он нужен нам здесь, чтобы провести тест.

– О Боже! – Ванда вскочила на ноги. – Почему я не подумала об этом раньше? Есть идеальное решение, – она бросила на Тони многозначительный взгляд. – Прямо по коридору, в учительской.

Тони глубоко вздохнула.

– Ну конечно! – они с Вандой медленно улыбнулись и повернулись к Финеасу.

Он сделал шаг назад. Блеск в их глазах выглядел откровенно подозрительным. Конечно, они не думают...

– Никто не знает эту территорию лучше, – сказала Тони. – Она там выросла.

Сглотнув, он снова отступил назад. О, нет. Черт возьми, нет.

– И она могла бы охранять тебя днем, – добавила Ванда.

– Она, наверное, убьет меня, – проворчал он.

Ванда обменялась еще одной хитрой улыбкой с Тони, а затем одарила Финеаса невинным взглядом широко распахнутых глаз.

– Ты знаешь, о ком мы говорим?

– Ты не будешь сводить меня с ней, – прорычал он.

– Это работа, а не свидание, – глаза Ванды весело блеснули. – Если только ты не хочешь свидания?

– Я не возьму с собой большую плохую волчицу, и точка!

Губы Тони дрогнули.

– Большая плохая волчица?

– По-моему, звучит как выражение любви, – пробормотала Ванда.

– Ты с ума сошла? – крикнул Финеас. – Зачем мне привязываться к ней, если она меня ненавидит? – в самом деле, зачем? Он, должно быть, сошел с ума.

Тони встала.

– Мы просто спросим ее об этом.

У Финеаса перехватило дыхание.

– Ты не должна спрашивать ее. Я знаю, почему она меня ненавидит. Я вампир. Она ненавидит всех вампиров...

– Эй, Финеас, – перебила его Тони. – Мы просто спросим ее, поедет ли она с тобой в Вайоминг.

– Но я же сказал, что не возьму ее, – настаивал он.

– Не будь таким слабаком, – засуетилась Ванда. – У тебя с Бринли все будет хорошо, – ее губы дрогнули. – Если ты будешь следовать ее правилу трех шагов.

Он нахмурился.

– Что это?

Тони хихикнула.

– Тебе придется спросить ее. Мы ее спросим. Она в конце коридора.

– Мы сейчас вернемся, – Ванда проводила Тони в коридор, и он услышал их плохо скрываемый смех.

Его руки сжались в кулаки. Это было плохо. Он не мог делить каюту с Бринли Джонс. Это было бы сущей пыткой. Во многих отношениях. Она будет мучить и дразнить его. Он – колебаться между желанием ударить ее или завалить в постель.

Он не мог переспать с ней. Она была дочерью самого могущественного Лидера стаи оборотней в Северной Америке, владельца ранчо с огромными землями, деньгами и влиянием. Она была долбанной принцессой.

А он был бедным вампиром из Бронкса. Если он дотронется до нее пальцем, она, скорее всего, откусит его. Черт возьми, она сожрет все десять его пальцев, а потом ее отец натравит на него стаю оборотней, чтобы разорвать на куски остальное тело.

Ее отец уже разозлился, что его старший сын, Фил, женился на вампирше Ванде. Разозлился настолько, что отрекся от Фила и объявил своего второго сына наследником своей империи.

Поэтому, как бы Финеаса ни искушала Бринли, он не осмеливался преследовать ее. Как ради нее, так и ради себя. Она может оказаться отречённой и отвергнутой своим собственным народом. Она может потерять свой статус принцессы.

О том, чтобы переспать с ней, не могло быть и речи, так что оставалось только подкалывать ее, чтобы она держалась на расстоянии. И поскольку она всегда отвечала ему взаимностью, это означало, что она не захочет иметь с ним ничего общего. Зачем ей это? Она могла выбрать любого оборотня в мире. Когда-нибудь придет ее принц. И он будет богатым и волосатым Альфой, который воет на луну и мочится на пожарные гидранты.

Финеас уже ненавидел его. Он ненавидел всю эту ситуацию. Напряжение скрутилось внутри него, угрожая перерасти в настоящую панику. Он не мог позволить Бринли сопровождать его. Он должен найти кого-то другого. Быстро.

Латоя. Она знала о вампирах и могла охранять его днем. Если бы он смог объяснить, как сильно нуждается в ее помощи, она, возможно, согласилась бы пойти с ним. Как офицер полиции, она понимала важность поимки плохих парней.

В нем закипал гнев от того, что он вынужден просить об одолжении женщину, которая отвергла его. Черт. Каким же отчаянным дураком он был! Он сделает все, чтобы избежать встречи с Бринли.

Он вытащил сотовый телефон и вспомнил угрозу Латои никогда не отвечать на его звонки. Он схватил телефон со стола Тони, чтобы позвонить из Академии Драконьего гнезда.

– Алло?

– Привет, Латоя, – последовала пауза, поэтому он быстро объяснил ей, что происходит, прежде чем она успела повесить трубку. – Так что ты скажешь? Ты могла бы провести оплачиваемый отпуск в Вайоминге, пока мы будем выслеживать мерзкую злодейку-вампиршу.

– Финеас...

– Ее нужно остановить, Латоя. Она предала вампиров самым ужасным образом и убила смертных. Мир станет безопаснее, если ты поможешь мне привести ее сюда.

Последовала пауза, затем Латоя наконец заговорила:

– А ты не можешь найти кого-нибудь другого? Почему бы Ларе и ее мужу не пойти с тобой?

– Лара в Будапеште. Я же говорил тебе, что все сотрудники МакКея работают по всему миру. Больше никого нет. Я бы не позвонил тебе, если бы не был в отчаянии.

Латоя вздохнула.

– Я не могу взять неделю отпуска за такой короткий срок. И, честно говоря, я слишком занята преследованием живых преступников, чтобы беспокоиться о не-мертвых.

– Она действительно плохая...

– Я в этом не сомневаюсь, но тебе нужно найти кого-то другого, кто поможет тебе. Удачи.

– Подожди! – он не дал ей повесить трубку. – Послушай, я знаю, что ты не любишь вампиров, но...

– Дело не в этом, – перебила она. – Я знаю, что Лара счастлива с Джеком, и я знаю, что в конце концов она тоже станет вампиром. Это ее жизнь и ее решение, которое я пытаюсь принять.

– Ты хочешь сказать, что начинаешь принимать вампиров?

– Я не хочу терять Лару, поэтому решила принять Джека ради нее.

Финеас сдержал резкий ответ. Ей понадобилось три года, чтобы забраться так далеко? Если бы она не была так чертовски медлительна, у него был бы шанс.

– Но я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление, – продолжала Латоя. – Только потому, что я делаю исключение для Джека, это не значит, что я принимаю остальных.

– Конечно, нет, – процедил он сквозь зубы.

– Я морально против всей этой истории с вампирами.

– Не надо ничего объяснять. Я знаю, почему ты отвергла меня.

– Мне кажется, ты не понимаешь, – тихо сказала она. – Даже если бы ты был смертным, я бы не осталась с тобой.

– Что? – все это время он думал, что ее отталкивает его неживое состояние. Ничего личного, говорил он себе.

Латоя фыркнула.

– Проблема в тебе, Финеас. Просто ты мне не нравишься.

Глава 5

– Так кто же, по-твоему, отец? – спросила Сара.

Бринли пожала плечами и сунула в рот горсть попкорна. Она сидела в учительской в Академии Драконьего гнезда с Сарой, смертной, которая преподавала в дошкольных и начальных классах; Тедди, еще одним смертным, который работал директором и преподавал математику и естественные науки; и Мартой, вампиршей и сестрой Ванды, которая работала в офисе.

Сёстры-вампирши. Бринли не могла смотреть ни на одну из них, не вспоминая о сестре, которую ей пришлось оставить. Она ужасно скучала по Глинис, и это только подливало масла в огонь кипевшего в ней гнева. Она даже не могла позвонить Глинис. Отец может отследить звонок и найти ее.

Они смотрели мыльную оперу "Все мои вампиры" по Вампирской Цифровой Телесети. У одного из вампиров, богатого и жизнерадостного Родриго, была смертная жена-золотоискательница по имени Лола, и он только что обнаружил, что она беременна. Поскольку вся его сперма была мертва, она, очевидно, изменила ему.

– Может быть, мальчик из бассейна, – предположила Марта.

– Надеюсь, что нет, – Тедди сморщил нос. – Ему всего шестнадцать.

Бринли покачала головой, взяв очередную горсть попкорна. Слишком юн для правила трех шагов.

Марта воспользовалась пультом дистанционного управления, чтобы приглушить рекламу гробов, изготавливаемых на заказ. Пространство на двоих, обшитое красным шелком и оборудованное встроенным ящиком со льдом для хранения парочки бутылок БабблиБлад.

Вампирская версия любовного гнездышка, фыркнув, подумала Бринли. Она запихнула в рот еще попкорна.

– Может быть, это садовник, – продолжала Марта.

– Или почтальон, – Сара потянулась за попкорном.

Бринли передала ей миску.

– Я не удивлена, что она изменила Родриго. Кто захочет выйти замуж за вампира? Парень буквально весь день мертв.

Сара кокетливо улыбнулась Тедди, который сидел рядом с ней на диване.

– Я определенно предпочитаю живого парня.

Он улыбнулся в ответ, глядя на нее взглядом, похожим на поклонение.

Настоящая любовь. С внутренним стоном Бринли глубже погрузилась в свое удобное кресло.

Марта отхлебнула из бутылки Шокоблад.

– Не все из нас хотели быть вампирами, ты же знаешь.

Бринли откинула голову назад, хмуро глядя в потолок. Она знала, что Марта и ее сестра Ванда подверглись нападению и были обращены Недовольными. То же самое и с Финеасом. Не его вина, что он вампир, но это все равно было поперек горла.

Она ненавидела вампиров. Она ненавидела то, как они существовали на протяжении веков, соблазняя невинных, чтобы питаться ими. Они были по своей природе соблазнительны, черт бы их побрал. Великолепные, таинственные, могущественные, очаровательные – все это было частью их вампирского очарования. А эти мужчины-вампиры, взявшие на себя роль супергероев, сражающихся с силами зла, были еще более соблазнительны, потому что казались добрыми. Но если она посмотрит сквозь фасад, то сможет увидеть их истинную природу. Они все еще были вампирами. Паразитами. Пользователями.

А она ненавидела пользователей больше всего на свете. Она выросла в их окружении. Оборотни, которые обслуживали ее могущественного отца в надежде использовать его, в то время как он поощрял это, чтобы использовать их в ответ. Это была постоянная, нескончаемая игра в обман и манипуляции, и она провела большую часть своей жизни как невольная пешка, вынужденная существовать в атмосфере, которая заставляла ее чувствовать себя беспомощной, пойманной в ловушку разменной монетой. Используемой.

Теперь она была одна, наедине со своим гневом и обидой. Она сбежала из мира ликанов, но осела в мире Нежити с другой группой игроков. Они использовали ее брата в течение многих лет, держа его подальше от его стаи и его семьи. Держа его подальше от неё, когда она больше всего в нем нуждалась. Конечно, это был выбор Фила – держаться подальше от стаи. Но он бросил свою собственную сестру-близнеца. Он предпочел вампиров ей.

Она их ненавидела. И она ненавидела то, насколько чертовски восприимчива к вампирскому очарованию.

Особенно от Финеаса.

Она приподнялась, чтобы дотянуться до миски с попкорном, но резко остановилась, устремив взгляд на экран телевизора.

– О Боже! – Марта поставила на стол бутылку Шокоблада. – Это новый рекламный ролик Блардоне! Посмотрите на доктора Фэнга!

О да, она смотрела. Бринли прикусила нижнюю губу, чтобы слюна не потекла. Финеас был великолепен. Широкие плечи, выпуклые бицепсы и мускулистые мышцы, которые восхитительно подчеркивали его обнаженную грудь и пресс. Он стоял на пляже с полосатым полотенцем, повязанным вокруг бедер. Пляж был явно фальшивым, но кому какое дело, когда Финеас стоял там, гордый и дерзкий, как бронзовый бог.

– Ух ты, – выдохнула Сара. – Какая грудь.

Тедди закатил глаза.

– Быстро! Включите звук! – Бринли выхватила у Марты пульт и нажала кнопку включения звука. Она не могла не услышать его голос.

– Здравствуйте, дамы, – глубокий голос Финеаса заполнил комнату.

Электрический трепет пронзил Бринли. О Боже, его голос мог растопить шоколад. Он, конечно, заставил ее чувствовать себя теплой и вязкой.

– Он такой красивый! – воскликнула Марта.

– Ш-ш-ш, – успокоила ее Бринли, чтобы не пропустить ни одного его слова.

– Не хотите ли присоединиться ко мне на пляже? – Финеас сосредоточил свои темно-шоколадные глаза на камере с такой силой, что Бринли забыла дышать.

– Взгляните на своего мужчину, – продолжал Финеас. – И на меня. Он? Или я? – камера приблизилась к его груди. – Да, дамы. Вы сделали правильный выбор.

– Ух ты, – выдохнула Сара.

– Эй, – Тедди бросил на нее обиженный взгляд.

– Он такой горячий, – прошептала Марта.

– Ш-ш-ш, – снова успокоила их Бринли.

Камера отодвинулась, показывая красивую блондинку, бегущую к Финеасу, груди покачивались в ее скудном красном бикини.

– О да, доктор Фэнг! Я хочу тебя!

Он одарил ее соблазнительным взглядом.

– Конечно. А теперь взгляни на мою руку. Да, у меня в руке бриллианты.

Блондинка ахнула, а затем камера переключилась на руку Финеаса. В его ладони лежала кучка рассыпанных бриллиантов и рубинов.

– О, доктор Фэнг! Какие у тебя красивые камни.

– Все для тебя, детка, – в мгновение ока драгоценности исчезли, а Финеас сурово посмотрел на нее, уперев кулаки в узкие бедра. – А что у тебя есть для меня?

Камера переместилась на бутылку, зажатую в ее руке.

– Я принесла твой любимый напиток – Блардоне!

Финеас улыбнулся.

– Залитый лунным светом пляж, ты и Блардоне – чего еще может желать мужчина?

– Я могла бы что-нибудь придумать, – блондинка наклонилась к нему и погладила его мускулистую грудь.

Руки Бринли сжались в кулаки.

– Позже, детка. Сначала мы насладимся нашим Блардоне, а потом... – он сдернул полотенце.

Марта и Сара завизжали. Сердце Бринли подскочило к горлу.

Он не был голым, но маленькие плавки, который были на нем, не оставляли сомнений в том, что доктор Любовь действительно одарен в своей области знаний.

– О, доктор Фэнг, – рука блондинки скользнула вниз по его прессу. – Позволь мне открыть твою пробку.

Финеас взял у нее бутылку и посмотрел в камеру.

– Помните, дамы. Если вы хотите меня, вам нужен мой Блардоне.

Бринли судорожно вздохнула, когда реклама закончилась. Началась другая реклама – Вампоса, вампирская послеобеденная мята гарантировала избавление от кровавого дыхания, и она приглушила звук.

– Я так обожаю рекламу Блардоне! – воскликнула Марта. – Финеас такой горячий!

Бринли стиснула зубы. Не горячись. Не позволяй никому узнать, как сильно он влияет на тебя.

– Он еще и хороший парень, – добавила Сара. – Он помог спасти нас с Ларой в лагере Аполлона.

– Звучит замечательно. И такой горячий! – Марта лукаво посмотрела на Бринли. – Тебе не кажется, что он горячий?

Она сжала пульт в кулаке. Подозревают ли они об ее истинных чувствах?

– Он – вампир. Он не в моем вкусе.

Марта усмехнулась.

– Красивые, мускулистые парни не в твоем вкусе?

Она пожала плечами.

– Я привыкла быть среди парней-оборотней. Они все хорошо сложены. В Финеасе нет ничего особенного.

Тони усмехнулась, входя в комнату.

– Тогда ты не будешь возражать против встречи с ним. Он ждет тебя в главном офисе.

Пульт выпал из ее руки.

Ванда схватила его с пола.

– Я позабочусь об этом, пока ты будешь говорить с ним.

– Что? – прошептала Бринли слабым голосом.

– Тебе нужно поговорить с ним, – губы Ванды дрогнули. – Ты помнишь, как говорить?

У нее отвисла челюсть. Финеас был здесь? Он хотел ее видеть?

– Доктор Фэнг здесь? – Марта прижала руку к груди. – О Боже, как думаешь, он даст мне автограф?

Сара подняла руку.

– Мне бы тоже хотелось.

– Он здесь из-за меня, – огрызнулась Бринли и поморщилась от ярости в своем голосе. Проклятье. Она была слишком взвинчена. Ее внутренняя волчица проснулась и бросилась на защиту.

Она смягчила голос.

– Я спрошу его об автографах.

– Отлично! Спасибо! – Марта обменялась удивленным взглядом со своей сестрой Вандой.

В душе Бринли вспыхнул гнев. Они находили ее положение забавным. Она развалилась в кресле, словно не собиралась вставать целую неделю.

– Если подумать, я вообще не хочу его видеть.

– Он тоже не очень хочет тебя видеть, – криво усмехнулась Ванда.

Ее пальцы впились в обивку кресла.

– Тогда почему он здесь?

– Ему нужна помощь, – Тони быстро объяснила миссию в Вайоминге и почему ей пришлось отказать его просьбе о помощи с мальчиками-оборотнями. – Но потом мы поняли, что ты – идеальное решение.

– Совершенно верно, – согласилась Ванда. – Ты знаешь территорию и можешь охранять его днем.

Сердце Бринли бешено заколотилось. Ее внутренняя волчица дрожала от восторга при мысли о возвращении домой. Но как она могла жить одна с Финеасом в крошечном охотничьем домике? Охранять его?

– У меня будет больше искушения убить его.

Тони хихикнула.

– Именно это он и сказал.

Ой. Почему-то эти слова, сказанные им, делали больно. Он не доверял ей. Черт, она ему даже не нравилась. Он всегда обзывал ее уродливыми именами вроде Наглая Морда. Она не могла этого сделать.

Ей нужна приличная отговорка, и, к сожалению, в голове у нее был дурман.

– Нет ни одной причины, по которой я могу вернуться в Вайоминг. Мой отец выследит меня и заставит выйти замуж против моей воли.

– Если ты окажешься в плохой ситуации, – сказала Ванда, – Финеас может просто телепортировать тебя сюда.

Только ночью. Днем он был бесполезен. Он не мог защитить ее от многочисленных приспешников, которыми управлял ее отец. Она скрестила руки на груди.

– Я никуда не пойду.

Все обратились к ней с неодобрительным хмурым взглядом. Даже ее внутренняя волчица зарычала на нее.

– Корки должна предстать перед судом, – сказал Тедди.

– Это не моя проблема, – пробормотала Бринли. – Это дело вампиров.

Тони взяла немного попкорна.

– Ну, если ты так считаешь, тебе придется сказать ему "нет".

– Правильно, – Ванда села рядом со своей сестрой Мартой. – Ты можешь сказать ему.

Бринли осталась сидеть, чувствуя, как в ней закипает гнев. Еще одна игра в манипуляции. Им казалось забавным заставлять ее разговаривать с Финеасом. Она вскочила на ноги.

– Прекрасно! Я скажу ему, чтобы он убирался. И мне это понравится.

Она прошла по коридору, затем остановилась в дверях кабинета, готовая издалека отругать его, прежде чем быстро уйти.

Он говорил по телефону, повернувшись к ней спиной, и ее сверхострый слух мог уловить голос, говоривший с ним.

– Проблема в тебе, Финеас. Просто ты мне не нравишься.

У Бринли перехватило дыхание. Кто эта женщина?

Финеас напрягся.

– Ты должна была сказать мне это раньше, прежде чем я потратил два с половиной года, бегая за тобой.

Голос в трубке раздраженно вздохнул.

– Черт возьми, я с самого начала пыталась прогнать тебя. Я не виновата, что ты был слишком глуп, чтобы понять это.

Глаза Бринли сузились. Эта леди была настоящей стервой.

– Я был настойчив, – пробормотал Финеас. – Я думал, что со временем смогу завоевать тебя.

– Я не хочу, чтобы меня завоевывали, – настаивала сука. – Только не бывший наркоторговец.

У Бринли отвисла челюсть. Какого черта? У Финеаса было темное прошлое?

– Я же говорил, что могу это объяснить, – сказал он.

– Я не хочу этого слышать! Я весь день выслушиваю истории от преступников, которых привожу. Они ни в чем не виноваты. Они всегда невинны. Они просто жертвы. Бла-бла-бла. Все это чушь собачья.

– Я не преступник, Латоя.

– Да, ты преступник. На твой арест есть ордер. И если торговля наркотиками недостаточно плоха, то есть вся эта история с доктором Любовь, которая действительно выводит меня из себя.

– Это была шутка, – процедил он сквозь зубы. – Я думал, это тебя рассмешит.

– Значит, ты клоун?

Бринли покачала головой. Эта сука Латоя была рассудительной стервой. Она не заслуживала Финеаса.

– Я никогда не доверяла тебе! – Латоя повысила голос. – Я знаю, что ты подлец. Ты вечно пристаешь к женщинам со своей гнусной рутиной доктора Фэнга. "Я – доктор Любовь, и у меня есть лекарство".

Руки Бринли сжались в кулаки. Теперь эта сука насмехалась над ним. Она изобразила нежный, но громкий голос, который Латоя наверняка услышит.

– О, Финеас, дорогой! Когда ты вернешься в постель?

Он подпрыгнул. Трубка выпала из его руки и со стуком упала на стол, когда он резко обернулся.

Она ухмыльнулась, увидев изумление на его лице.

– О, пожалуйста, Финеас! Займись со мной любовью еще раз! Никто не заставляет меня кричать так, как ты.

В трубке раздался пронзительный вопль.

– Вот видишь? Я так и знала, что ты бабник! Если ты еще когда-нибудь позвонишь мне...

Финеас схватил трубку.

– Это не проблема. Ты больше никогда обо мне не услышишь.

Он швырнул трубку на рычаг и сердито посмотрел на Бринли.

– Какого черта ты делаешь? Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь.

Она вздернула подбородок.

– Я больше не хотела ее слушать. Она стерва.

Он сердито посмотрел на нее.

– Кто бы говорил.

Ауч.

– Вместо того чтобы оскорблять меня, лучше бы поблагодарил. Я помогла тебе избавиться от нее.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Полагаю, нужна. Я слышала, что тебе нужен кто-то, чтобы охранять твою мертвую тушу в течение дня.

– Мое мертвое тело – не твое дело.

Она усмехнулась.

– Тогда кто же помешает полевым мышам грызть твои пальцы?

– Я останусь в сапогах.

Она сделала шаг к нему.

– Тебе небезопасно оставаться одному в течение дня.

– С каких это пор я буду в безопасности с тобой?

Ауч. Он действительно не доверял ей. Она уперла руки в бока.

– Я могу показать тебе Вайоминг и помочь с твоей миссией.

Его глаза сузились.

– Ты добровольно идешь?

– У тебя что, проблемы со слухом?

– А как же твой отец? Я думал, ты от него сбежала. Ты не боишься...

– Ты называешь меня трусихой?

Финеас мгновение изучал ее, его темные глаза изучали ее.

Она смотрела в ответ, твердо решив не отступать. Но, черт возьми, он, наверное, слышал, как колотится ее сердце.

– Ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо встречал, – тихо сказал он.

Ее грудь сжалась. Она не знала, что сказать, поэтому просто скрестила руки на груди. Она, должно быть, сошла с ума, согласившись поехать с ним в Вайоминг. Но ей было ненавистно то, как эта сука Латоя обращалась с ним. Он заслуживал лучшего.

И была еще одна причина. С тех пор как она сбежала из дома, ее внутренняя волчица становилась все более и более всепроникающей. Теперь она чувствовала ее внутри себя, рычащую и требующую вернуться домой. Ее не волновали ни Финеас, ни Корки. Она просто хотела вернуться домой.

Финеас откашлялся, привлекая ее внимание.

– Ванда сказала, что ты хочешь, чтобы я следовал правилу трех шагов?

У нее отвисла челюсть. Святая корова, ее подставили. Возможно, за это ей придется убить Ванду. А это очень расстроило бы ее брата.

– Какие у тебя правила? – спросил Финеас.

– Не беспокойся об этом. Я не думаю, что они применимы к тебе.

Он напрягся.

– А почему бы и нет? Потому что я вампир?

Потому что я тебе не нравлюсь. Она быстро сменила тему.

– Пока я не забыла, Марта и Сара хотят получить твой автограф.

– Но почему?

Бринли фыркнула.

– Потому что Марта хочет украсть твою личность и стать следующим парнем Блардоне. Она будет выглядеть великолепно, топлесс с полотенцем вокруг бедер. Не думаю, что кто-то заметит разницу.

Финеас нахмурился.

– У меня нет груди.

– Мужские сиськи, – Бринли указал на его грудь. – Они действительно немного выпирают.

– Это мускулы!

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Автографы, пожалуйста. Твои бешеные поклонницы ждут.

Он схватил со стола ручку и блокнот.

– Один для Марты?

– Да, и один для Сары.

Он написал их имена и свою подпись на двух листках бумаги и протянул ей.

– Полагаю, тебе не нужно?

Она усмехнулась.

– Я знаю, кто ты.

– Прекрасно, – он бросил ручку и блокнот на стол. – Ты сможешь быть готова к отправлению через тридцать минут?

– Конечно, – она сунула автографы в карман джинсов. – Я советую тебе взять с собой не только пляжное полотенце и маленькие плавки. Тебе понадобятся сапоги, шляпа и куртка. Ты живешь только по ночам, а тогда может быть холодно. И не забудь взять побольше крови в бутылках.

Он выгнул бровь.

– Боишься, что я укушу?

– Боишься, что я это сделаю?

Он шагнул к ней.

– Зачем ты это делаешь?

Было очевидно, что он ей не доверяет. Она вызывающе вздернула подбородок.

– Ты беспокоишься, Финеас? Так и должно быть. Кто знает, что я сделаю с тобой, когда ты будешь совершенно беспомощен и полностью в моей власти. Я покрасила ногти Коннора в розовый цвет.

Его рот искривился в усмешке.

– Тебе нравится играть с трупами, Бринли?

– Может, мне просто нравится видеть тебя мертвым, кровосос.

– Наглая Морда, – он шагнул ближе. – Я знаю, что ты ненавидишь вампиров, так зачем ты это делаешь?

Она пожала плечами.

– Я слышала, ты в отчаянии. Должно быть, это все твоя очаровательная личность. Ты остался совсем один, и никто не смог тебе помочь.

– Я достаточно очарователен, чтобы ты согласилась.

– Я была твоим последним вариантом.

Он стиснул зубы.

– Ты так думаешь?

– Ты хотел, чтобы кто-то из мальчиков пошел с тобой, но они не могут оставить школу. Я последняя, кого бы ты хотел.

Его глаза потемнели, когда он посмотрел на нее.

Она не отвела взгляда, хотя сердце стучало у нее в ушах.

Он поднял руку, но его пальцы замерли в дюйме от ее щеки.

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу.

От его пристального взгляда ее руки покрылись мурашками.

Он отступил назад, опустив руку.

– Я вернусь за тобой через тридцать минут, – его фигура дрогнула, а затем исчезла.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, затем дотронулась кончиками пальцев до щеки, которой он почти коснулся.

О Боже, во что она вляпалась? Она позволила эмоциям диктовать свои действия. И ее внутренней волчице. Она была взволнована возвращением домой. Взволнована тем, что через несколько ночей она будет бегать по лесу, чувствуя себя совершенно свободной.

Будучи подростком, она была обучена обращать внимание на желания внутренней волчицы. Ее инстинкты были грубыми и простыми. Звериными, но откровенно честными. Доверься волчице, – всегда говорили ей старейшины. Волчице виднее.

Но на этот раз она боялась, что волчица ошиблась. Ехать в Вайоминг было опасно. Если отец найдет ее, он затащит ее домой. В конце концов она потеряет свободу.

И она не могла позволить Финеасу узнать, что ее безнадежно влечет к нему. Она должна быть сильной. И безжалостной. Или она может в конечном итоге потерять свое сердце.

Глава 6

– Что, черт возьми, на тебе надето? – спросила Бринли.

– Вежливая, как всегда, – пробормотал Финеас. Прошло тридцать минут, и он вернулся в главный офис Академии Драконьего гнезда, чтобы забрать Бринли.

Он взглянул на свою новую стильную одежду. Может быть, немного слишком стильную, но Лерой из Дома Лероя лично собрал его новый гардероб в стиле дикого запад, заверив, что он выглядит на сто процентов подлинным.

Он засунул большие пальцы за ремень из змеиной кожи, украшенный огромной медной пряжкой в форме буйвола.

– Теперь я одет как ковбой. Я подумал, что так лучше впишусь...

– Куда? На сцену в Grand Ole Opry? – Бринли придвинулась ближе и провела кончиками пальцев по его белой шелковой рубашке. – Бахрома?

Его грудь расширилась в ответ на ее прикосновение, поэтому он отступил назад, вне ее досягаемости.

Она подняла взгляд на его голову.

– О Боже, помоги нам. Твоя шляпа... блестит.

Он снял черную шляпу Stetson. Все ковбойские шляпы в Доме Лероя были с блестками. Некоторые полностью. Он считал, что поступил правильно, выбрав простую черную шляпу с узкой лентой красных блесток.

– Это я еще скромно оделся. И мне кажется, довольно стильно.

Ее глаза расширились.

– Ты что, издеваешься?

– Нет. Черная шляпа сочетается с черной бахромой на моей рубашке, а красные блестки сочетаются с вышитыми красными розами. Но Лерой хотел, чтобы я выбрал красную шляпу, потому что на ней было больше блесток и несколько перьев...

– Довольно! – она выхватила Stetson у него из рук, сорвала красную ленту с блестками и бросила шляпу на стол, где та приземлилась рядом с ее простой кожаной сумкой и спортивной сумкой. – Может быть, я найду ножницы, чтобы отрезать бахрому, – она порылась в ящике.

Финеас нахмурился.

– Неужели все так плохо?

– Ты хочешь пережить эту ночь? Если мы с тобой пойдем в бар в таком виде...

– Зачем нам идти в бар?

– Чтобы задавать вопросы. Мы ведь охотимся за Корки, верно? Если ты будешь расхаживать в таком виде, мне придется сломать несколько рук.

Он напрягся.

– Я сам могу о себе позаботиться.

– Только не днем. Ты будешь совершенно беспомощным.

– Днем я буду спать в подвале. И моя одежда не будет проблемой, – он бросил на нее многозначительный взгляд. – Я не буду ее надевать.

Она сглотнула.

Дерьмо, но ему нравилось шокировать ее.

– Ну что ж, – ее щеки вспыхнули милым румянцем, когда она захлопнула ящик рабочего стола. – Тебе все равно придется одеться, когда ты проснешься, так что я сбегаю в комнату брата и посмотрю, нет ли у него чего-нибудь, что ты можешь одолжить, – ее пристальный взгляд прошелся по нему еще раз. – У вас примерно один размер. Вообще-то, эти... джинсы, которые ты надел, отлично подойдут.

Ему показалось или ее взгляд задержался на его паху слишком долго?

– Ты уверена? Я не знал, какие мне надеть – с молнией или на пуговицах. У меня тут с молнией...

– Все отлично! – она покраснела еще сильнее. – Я сейчас вернусь, – она выбежала из кабинета.

Он присел, улыбаясь про себя. Было что-то в большой плохой волчице. Он всегда был напряжен от волнения рядом с ней. Одна часть его жаждала прикоснуться к ней. Другая часть убеждала его бежать. Быстро. Без сомнения, именно эта часть контролировалась его мозгом. К сожалению, его мозг никогда хорошо не работал рядом с ней.

Она была наполовину животным, вот в чем была проблема. Это придавало ей дикую, агрессивную натуру, и это взывало к первобытной потребности внутри него. Древний и примитивный пещерный человек должен обладать ею.

Но цивилизованная его часть знала, что Бринли не из тех женщин, которыми можно обладать. Она была свободным духом. Волчицей. Принцессой.

Она всегда будет вне его досягаемости.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. За последние тридцать минут он как можно быстрее сделал кучу дел. Он наполнил сумку со льдом бутилированной кровью, а затем телепортировал ее в хижину.

Прошло несколько лет с тех пор, как он в последний раз был в хижине Фила в Вайоминге, и быстрый осмотр оставил его приятно удивленным. Фил переоборудовал это место в загородный дом для себя и Ванды, и теперь там было электричество и водопровод. В задней части хижины были пристроены ванная и подсобное помещение.

Это была по-прежнему одна комната – комбинация гостиной и кухни со столом, стульями и кое-какой мебелью, расставленной вокруг большого камина. Люк вел в подвал, где теперь стояла огромная кровать. Вторая кровать находилась на чердаке над кухней, куда можно было подняться по лестнице.

Он сделал несколько заходов в хижину, телепортируясь туда и обратно из Роматек. Он принес ноутбук и сетевой адаптер, а также тайник с оружием и боеприпасами из офиса Службы безопасности. Затем он обыскал кафетерий в поисках еды, чтобы пополнить холодильник и кладовую. Бринли оказала ему большую услугу, согласившись пойти с ним, поэтому он хотел убедиться, что ей будет комфортно.

Когда хижина была готова, он переключил внимание на себя. Униформа Бюро – брюки цвета хаки и темно-синяя рубашка-поло, – не вписывалась в общую картину. Ему нужно было оставаться как можно незаметнее. Фримонт сказал ему, что в Доме Лероя есть одежда в стиле Дикого Запада, поэтому он быстро отправился туда.

Фримонт также вспомнил, что в шкафу ВЦТ была отличная пара ковбойских сапог, поэтому Финеас телепортировался туда, чтобы захватить их. По возвращении в Роматек Лазло воткнул в один из ботинок следящее устройство, пока Финеас упаковывал в спортивную сумку нижнее белье, носки, футболки, джинсы, туалетные принадлежности и свои новые модные рубашки из Дома Лероя.

Он телепортировал сумку в хижину, затем вернулся в Роматек и еще раз обсудил с Фримонтом все детали работы.

– Все в порядке, чувак, – заверил его Фримонт. – Я все предусмотрел. Кроме того, ты всего лишь на расстоянии телефонного звонка.

– Я не могу быть уверен, что всегда найду связь, – предупредил его Финеас. – Я буду посреди владений оборотней.

– С большой плохой волчицей, – Фримонт хихикнул.

Финеас поморщился. Он не должен был делиться этим именем со своим младшим братом.

– Это деловая поездка.

– Да, но я знаю, чем занимается доктор Любовь, – Фримонт хлопнул его по спине. – Только не дай ей тебя укусить.

Финеас внутренне застонал, ожидая в школьном кабинете. Он, должно быть, сошел с ума, взяв с собой Бринли. Он взглянул на часы. Ее не было уже десять минут. Может быть, она передумала идти с ним. К его удивлению, эта мысль принесла ему не облегчение, а укол грусти.

Ему нравилось быть с ней, смотреть в ее прекрасные небесно-голубые глаза, на кремовую кожу и гриву диких волос. Ему даже нравилось, как она тычет в него пальцем. Поспевать за ней было непросто. И весело.

Улыбка тронула его губы, когда он вспомнил, как она шокировала Латою. Она вела себя возмутительно, зовя его обратно в постель, утверждая, что он заставил ее кричать. Он, конечно, знал, что она шутит, но его пах все еще реагировал. Теперь он должен был задаться вопросом – почему она встала на его защиту? Злилась ли она из-за отношения к нему?

Нет, он отбросил эту мысль. Она ненавидела вампиров. В прошлом она много раз давала это понять. И все же он не мог не удивляться. Она возражала против его одежды, потому что ей нравилось придираться к нему, или она пыталась защитить его? И если она беспокоилась о том, чтобы защитить его, то делала ли она это из чувства долга или потому, что он ей действительно нравился?

Он вздохнул. Ему нужно перестать искать эмоции, которых не существует. Он потратил два с половиной года, воображая, что Латоя действительно любит его. Как жалко было бы совершить одну и ту же ошибку дважды.

Он услышал приближающиеся шаги и поднялся.

Вошла Бринли с несколькими рубашками, перекинутыми через руку. Позади нее в комнату торопливо вошла группа женщин. Тони, Кейтлин, Оливия, Марта, Ванда и Сара. Они поздоровались, когда Бринли бросила рубашки на стол.

Он кивнул им.

– Здравствуйте, дамы.

Они переглянулись и захихикали.

– Я же говорила, что он скажет, – прошептала Сара.

– Он говорил точно так же, как по телевизору, – добавила Марта.

Оливия улыбнулась ему.

– Нам очень нравится твоя реклама, Финеас.

– Ладно, – Бринли встряхнула клетчатую рубашку и бросила на женщин раздраженный взгляд. – Вы услышали его сексуальный голос. Теперь можете идти.

Сексуальный голос? Финеас изучал ее, не зная, что и думать. Однажды она сказала Коннору и Мариэль, что у него подтянутая задница, но он никак не мог понять, хвалит она его или оскорбляет.

– Примерь это, – она протянула ему рубашку.

Он взглянул на голубую клетчатую рубашку, потом на других женщин. Они не собирались уходить.

– Ну же, девочки, – Бринли замахала руками, прогоняя их. – Вы ставите его в неловкое положение.

– Как он может смутиться? – спросила Ванда. – У него великолепная грудь.

– И он, должно быть, знает об этом, – добавила Марта. – Иначе зачем бы ему показывать ее по телевизору?

Он нахмурился. Неужели люди думают, что он эксгибиционист?

– Я уверен, что одежда подойдет. Нам с Бринли пора идти.

Все женщины застонали от разочарования.

– Пожалуйста, доктор Фэнг, – заскулила Сара. – Мы твои самые большие поклонники.

– О, возьмите себя в руки, – засуетилась Бринли. – Это всего лишь грудь. Если вы видели одну, вы видели их все.

Неужели? Финеасу вдруг захотелось доказать, что она ошибается. Он бросил голубую клетчатую рубашку на стул, затем с вампирской быстротой расстегнул рубашку с бахромой и бросил ее на пол.

Дамы визжали и хлопали, но он не обращал на них внимания, сосредоточившись только на Бринли, чтобы увидеть, как она отреагирует. Ее взгляд метнулся к нему, затем она быстро отвела глаза, как будто ей было неинтересно.

В комнате было так много людей, что ему было трудно сосредоточиться только на ее сердцебиении, но он мог поклясться, что ее сердце билось быстрее всех. И ее щеки снова покраснели. Она была взволнована, черт возьми. Он чувствовал это.

Его собственное сердцебиение ускорилось, когда он надел голубую клетчатую рубашку Фила. Вместо пуговиц были кнопки. Перед его мысленным взором промелькнуло видение, как Бринли расстегивает все пуговицы, срывая с него рубашку. А потом они разденутся догола и это будет...

– Идеально! – объявила Ванда.

Он вздрогнул. О, она имела в виду рубашку. Он отогнал видение.

– Замечательно! – Марта захлопала в ладоши. – Теперь мы можем отправить тебя в Вайоминг в лучшем виде.

Тони шагнула вперед, чтобы пожать ему руку.

– Удачи вам с Бринли.

– Спасибо, – ему понадобится удача. И много холодного душа.

Все женщины пожали ему руку и обняли Бринли. Ванда засунула рубашки мужа в сумку Академии Драконьего гнезда и протянула ему.

Бринли перекинула сумочку через плечо и схватила свою спортивную сумку.

– Я готова, – она нерешительно подошла к нему.

Он подсунул руку вокруг ее талии, чтобы притянуть ближе.

– Тебе придется держаться за меня, когда мы телепортируемся.

– Я знаю, как это работает, – пробормотала она, затем положила руки ему на плечи, глядя на белую кнопку на его рубашке.

– Я здесь, наверху, – прошептал он.

Она подняла глаза.

– Так-то лучше.

– Это спорный вопрос. Теперь мы можем идти?

Он притянул ее ближе.

– Тебе нужно обнять меня крепче.

Она скорчила гримасу, закрыв глаза, но обвила руками его шею.

– Мы уже на месте?

Он взглянул на дам, которые все еще наблюдали за ними с улыбками на лицах.

– До свидания, леди.

Они замахали руками, и все вокруг потемнело.

***

Бринли повесила свои рубашки и джинсы в шкаф на чердаке. Она собрала немного вещей для этой поездки, зная, что теперь в хижине есть стиральная машина, сушилка и полностью оборудованная ванная.

Она должна была признать, что была поражена тем, как много Финеас успел сделать за тридцать минут. В кладовке и холодильнике была еда, а на кухонном столе лежали пистолеты, ножи, две винтовки и патроны. Она полагала, что их первой задачей будет поход в продуктовый магазин и оружейный магазин, но обо всем уже позаботились.

Она спустилась по лестнице на первый этаж и заглянула в открытый люк. Несколько минут назад он спустился в подвал, чтобы устроиться поудобнее.

Поскольку Фил и Ванда часто приезжали сюда на выходные, подвал был сделан более уютным для смертельного сна Ванды. Теперь здесь стояли настоящая кровать и мебель для спальни, два кресла и телевизор с плоским экраном. Очевидно, Фил проводил тут много времени с Вандой.

– Нужна помощь? – спросила она.

– Нет, я почти закончил, – крикнул он.

– Ты спустил лестницу, – она заметила ее на полу подвала.

– Мне она не нужна. Я могу левитировать как внутри, так и наружу.

Но она не могла.

– Ты не хочешь, чтобы я спускалась туда и проверяла, как ты?

– В этом нет необходимости. Как только я провалюсь в свой смертельный сон, я никуда не уйду.

– Ты просто боишься того, что я сделаю, – она выпрямилась с улыбкой. – Пожалуй, я нарисую радугу и единорога на твоей груди перманентными маркерами. Так и...

– Не смей, – внезапно прорычал он у нее за спиной.

Она взвизгнула, отпрыгнула от него и закачалась на краю открытого люка, размахивая руками.

Он схватил ее и прижал к своей груди.

– Все в порядке. Я держу тебя.

– Нет! – она вывернулась из объятий и сильно толкнула его в грудь. – Никогда не нападай на меня сзади!

– Я не нападал на тебя. Я спас тебя.

Она уставилась на него, ее сердце бешено колотилось, все тело дрожало. Слезы застилали ей глаза, и она сморгнула их. Ее внутренняя волчица зашипела. Проклятье. Она терпеть не могла демонстрировать свою слабость.

– Ты телепортировался за мою спину. Никогда больше так не делай.

Его глаза сузились.

– Окей.

Черт. Ему было интересно, почему она так испугалась. Она направилась в сторону кухни. Возьми себя в руки.

– Я думаю, мы должны перекусить, пока ждем.

Он закрыл люк.

– Ждем что?

Она с облегчением выдохнула. Он не собирался спрашивать, почему она испугалась.

– Транспорт.

Она открыла холодильник и достала бутылку крови для него и колу для себя.

– Пока ты возился с припасами, я тоже была занята. Я позвонила нескольким подругам, которые живут неподалеку, и они согласились помочь нам. У них обоих сыновья в Драконьем гнезде, – она открутила крышку своей колы. – Но я должна тебя предупредить. Если мы наткнемся на мужчин-оборотней, ты должен вести себя так, будто никогда не встречал этих женщин. Если их мужья узнают...

– У них будут неприятности из-за того, что они помогли тебе? – Финеас сунул бутылку с кровью в микроволновку. – Но почему? Потому что ты ушла из дома?

– Нет, из-за Пропащих мальчишек в школе. Все они были изгнаны, – Бринли сделала глоток колы. – Это значит, что они мертвы для стаи, а их семьи не могут иметь с ними ничего общего.

– Это ужасно.

Она пожала плечами.

– Так было всегда. Отцы соглашаются с этим, потому что таков закон, и они также не хотят, чтобы их выгнали. Стая для них – всё. Но мамы... ну, они, как правило, смотрят на вещи по-другому. Ни одна стая не может приказать им, чтобы они перестали заботиться о своих детях.

Финеас кивнул.

– Хорошо для них.

Снаружи вспыхнули огни.

– Сейчас это может быть одна из них, – Бринли бросилась к окну и заглянула в узкую щель между оконной рамой и занавесками. Ей нужно было убедиться, что это Шерри или Труди, прежде чем выйти на улицу. – Если это один из людей моего отца, я спрячусь в прачечной, а ты выйдешь на улицу, чтобы встретиться с ним.

Она оглянулась на Финеаса.

– Скажи ему, что ты один из друзей Фила, и он разрешит тебе остаться здесь на несколько дней. Не пускай его в хижину. Он может учуять мой запах.

Финеас подошел к кухонному столу и зарядил обойму в автоматический пистолет.

На гравиевой дорожке остановился пикап с прицепом для лошадей.

Бринли вздохнула с облегчением, увидев женщину, выходящую из грузовика.

– Это Труди. Мама Кори, – она бросилась к своей сумочке, которую оставила на диване, вытащила два конверта и поспешила к входной двери.

– Труди! – она встретила ее перед грузовиком.

– Бринли! – Труди обняла ее, затем отступила назад, чтобы посмотреть на нее. – Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо. И большое тебе спасибо за помощь.

– Это самое меньшее, что я могу сделать. Как Кори?

– Он великолепно. Я видела его минут тридцать назад и сказала, что увижусь с тобой... – Бринли помахала в воздухе конвертом.

– Он написал мне? – Труди выхватила письмо из рук Бринли и прижала его к груди. – Спасибо! Я каждый день благодарю Бога за то, что ты смогла найти дом и школу для моего мальчика. Он нормально ест?

– Конечно. Еда в Драконьем гнезде отличная. Клянусь, я набрала пять фунтов...

Тяжело вздохнув, Труди застыла.

– Что? – Бринли обернулась, чтобы посмотреть, на что так встревоженно уставилась Труди.

– На крыльце какой-то мужчина, – прошептала Труди.

– Это Финеас. Помнишь, я говорила, что нас будет двое?

– Но он... – Труди подошла ближе. – Дорогая, он не один из нас.

– Он хороший парень, друг моего брата, – Бринли оглянулась на Финеаса, который, нахмурившись, смотрел в лес. Без сомнения, он мог слышать все своими сверхчувствительными вампирскими ушами.

– Но ты здесь с ним наедине? – спросила Труди. – Если твой отец узнает...

– Он не узнает, – Бринли бросила на нее многозначительный взгляд. – Ты никогда его не видела. Или меня. Так же, как мы никогда не видели тебя.

Труди глубоко вздохнула.

– Правильно.

Бринли взглянула на трейлер.

– Твой муж не удивится, почему пропали две ваши лошади?

– Его пригласили на ранчо твоего отца в Монтане на ежемесячную Охоту, и ты знаешь, что он не может отказаться. Значит, его не будет целую неделю.

Бринли кивнула. Ее отец устраивал огромную Охоту каждый месяц в полнолуние. Ни один оборотень не посмеет отказаться от приглашения Верховного Лидера стаи. Это считалось большой честью.

– Ты давно видела мою сестру?

– Несколько недель назад, – Труди грустно улыбнулась ей. – Ты скучаешь по ней?

– Да, – Бринли отвела взгляд, решив не поддаваться эмоциям.

– Ладно, давай я отведу лошадей в сарай, – Труди зашагала к задней части трейлера. – И я привезла немного сена на случай, если у тебя его нет.

– Это замечательно. Спасибо, – Бринли последовала за ней, потом заметила, что Финеас спустился с крыльца и встал на траву.

– Лошади? – спросил он.

– Конечно, – она подошла к нему. – На случай, если нам придется ехать по бездорожью.

– Разве не для этого существуют внедорожники? – он поморщился при виде первой лошади, которую вывели из трейлера.

Бринли медленно улыбнулась.

– Ты ведь никогда раньше не ездил верхом?

– Никогда не хотел, – пробормотал Финеас.

Лошадь гарцевала, явно расстроенная.

– Не думаю, что он этому рад, – добавил Финеас.

– Она, – поправила его Бринли. – Это кобыла. И она, наверное, нервничает, потому что учуяла твой запах. Он отличается от нашего.

– Верно, – проворчал он. – Потому что я не один из вас.

Она поморщилась. Значит, он слышал замечание Труди.

– Боюсь, что оборотни немного склонны к клановой системе.

– Немного? – криво усмехнулся он.

Она пожала плечами, глядя, как Труди ведет кобылу и мерина к сараю.

– За столетия мы поняли, что лучше держаться вместе. Это элементарное самосохранение.

– С чего бы лошади расстраиваться из-за моего запаха? – спросил Финеас. – Разве ты не пахнешь, как стая волков? Как вы вообще держите лошадей и коров? Это как лиса, охраняющая курятник. Кажется, они только раз тебя обнюхают и убегут.

Бринли усмехнулся.

– Мой отец занимается скотоводством уже больше ста лет. Животные привыкли к нашему запаху. Давай, помоги мне отнести сено в сарай.

С превосходящей силой вампира у Финеаса не было проблем с транспортировкой целых тюков сена в сарай. Бринли познакомила его с Труди, а потом, пока Финеас убирал сено, рассказала ей о том, как сын учится в школе.

Рядом с пикапом остановилась Honda Civic, и Бринли с Труди вышли из сарая, чтобы поприветствовать водителя.

– Шерри! – Бринли обняла ее. – Спасибо, что пришла.

– Нет проблем, – Шерри протянула ей ключи от машины. – Она вся твоя на неделю. И бак полон. Как дела у Гэвина?

– У него все отлично, – Бринли достала из кармана куртки второй конверт. – Он написал тебе письмо.

– О, спасибо! – Шерри схватила конверт. – Не знаю, как тебя благодарить!

– Это касается нас обоих, – сказала Труди.

Шерри перевела взгляд на Финеаса, когда тот вышел из сарая.

– Этот молодой человек остановился у тебя?

– Молодой это точно, – пробормотала Труди. – Я думаю, что ему только около двадцати трех.

– Ну что ж, – губы Шерри дрогнули, когда она посмотрела на Бринли. – Ты волчица или пума, девочка?

Она стиснула зубы. По ее мнению, она выглядела не старше Финеаса. Конечно, ей тридцать лет, но как только оборотни достигали зрелости, их процесс старения замедлялся почти до полной остановки. Так они могли жить на протяжении пяти веков.

И хотя Финеас преобразился в юном возрасте, это было несколько лет назад. Теперь они, должно быть, были примерно одного возраста.

Вздрогнув, она поняла, что мысленно защищает себя и Финеаса как пару. А они ею не являются. Этого не может быть.

Глаза Шерри расширились, когда она уловила запах Финеаса.

– Он не один из нас.

– Я знаю, – выдавила Бринли.

– Жаль, – сказала Труди. – Он невероятно силен. Видела бы ты, как он швырялся тюками сена.

– Хм, – Шерри многозначительно посмотрела на Бринли. – И очень выносливый?

– Об этом я ничего не знаю, – пробормотала она.

– И все же, – добавила Шерри, а потом они с Труди хихикнули.

Бринли вздохнула. Они думали, что Финеас – ее смертная игрушка. Логическая ошибка, поскольку оборотни, как правило, очень похотливые существа.

– Это деловая поездка.

– Верно, – пробормотала Труди. – Потому что здесь столько дел.

Бринли взглянул на Финеаса. Он стоял у сарая, делая вид, что не слушает, но в его глазах определенно мелькнуло веселье.

Она снова повернулась к женщинам.

– Спасибо, что помогли нам. И помните, вы нас здесь не видели.

Шерри кивнула.

– Я понимаю.

– Готова ехать? – спросила ее Труди.

– Да, – Шерри забралась на пассажирское сиденье пикапа, и Труди уехала, таща за собой пустой трейлер.

– Ну вот, – Бринли помахала ключами от машины, когда Финеас подошел. – У нас есть колеса.

– И лошадиная сила, – Финеас, нахмурившись, оглянулся на сарай.

– Итак, каков наш первый шаг? – спросила Бринли.

– Мы найдем парня, которого укусили.

– Я думала, он мало что помнит.

Финеас пожал плечами.

– Я могу использовать вампирский контроль сознания, чтобы заглянуть в его голову.

Бринли поморщилась. Она ненавидела то, как вампиры могли манипулировать сознанием людей.

– Кровосос.

Уголок его рта приподнялся.

– Наглая Морда.

Глава 7

Финеас нахмурился, вставляя нож в ножны, которые он прикрепил к голени, так что они удобно устроились прямо в ковбойском сапоге. Он принял одно простое решение, что они телепортируются в медицинскую клинику, и Бринли пришла в ярость.

Он вспомнил, как она отреагировала, когда он телепортировался за ее спину. Она кричала на него тогда, а теперь кричала снова. Неужели все оборотни такие нервные? Она вела себя как одна из тех породистых, дорогих маленьких собак, которые все время тявкают. Он не мог припомнить, чтобы Фил когда-нибудь вел себя так. Очевидно, маленькая принцесса привыкла всегда добиваться своего.

– Я не могу в это поверить! – она уставилась на него, уперев руки в бока. – Я иду на все эти хлопоты, дабы убедиться, что у тебя будет машина, а ты даже не хочешь ею воспользоваться?

Он спустил штанину и выпрямился.

– Я объяснил, почему...

– Ты не ценишь того, что я сделала. Или неприятностей, в которые попали эти дамы.

– Я знаю...

– Тогда давай поедем на этой чертовой машине!

Тяв, тяв, тяв. Придется ли ему надеть на нее намордник?

– Бринли...

– Неужели ты не понимаешь? Я хочу быть для тебя больше, чем просто нянькой, пока ты мертв. Я хочу помогать тебе, когда ты жив.

Это заставило его задуматься. Эти слова не были похоже на то, что сказала бы избалованная принцесса. Он провел рукой по своим коротким волосам, жалея, что не может понять ее.

– Ты помогаешь. Я очень рад, что у нас есть машина. В какой-то момент она нам может понадобиться, – впрочем, насчет проклятых лошадей он был не так уж уверен. – Мне показалось очень умным то, как ты все организовала.

Она сердито посмотрела на него.

– Теперь ты просто снисходителен.

Черт побери, она такая обидчивая.

– Я серьезно. Я думаю, ты очень умная. И храбрая. Ты и твои подруги затеяли всю эту подпольную женскую освободительную историю. И ты – лидер. Радикальная. Мятежная. Бесподобная.

Ее щеки порозовели.

– В этом... нет ничего особенного.

– Еще как есть. И дерзкая. Мне это нравится.

Она отвернулась и пренебрежительно махнула рукой.

– Кто-то должен был помочь Пропащим мальчишкам.

Финеас моргнул, когда в его мозгу наконец-то кое-что щелкнуло. Ей трудно принять комплимент. И это казалось действительно странным. Принцесса должна быть привычна к лести, но, очевидно, Бринли не привыкла.

Что, если он неверно истолковал другие факты о ней? Он всегда думал, что ее гнев проистекает из того, что она избалованная принцесса, которая закатит истерику, если не добьется своего. Но что, если она злилась, потому что никогда не добивалась своего? Что, если ее колючая натура стала результатом критики, которой она подвергалась всю жизнь, а не лести?

Это была странная теория, поэтому ему нужно было проверить ее еще раз.

– Знаешь, твой брат сильно гордится тобой. Все время хвастается твоими успехами.

Она покраснела еще сильнее. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его и отвернулась.

Удивительно. Она не знала, как отвечать на комплимент. И что еще более удивительно – он нашел гарантированный способ заткнуть ей рот. Печально, однако, что она выросла, так и не получив ни одного доброго слова. Он знал, что она сбежала из дома, потому что отец пытался принудить ее к нежеланному браку. Может быть, у ее отца имелась долгая история становления властным придурком.

Он надел наплечную кобуру.

– Знаешь, что мне действительно нравится в твоем подпольном мятеже? То, как ты бросаешь вызов своему отцу.

Она вздрогнула.

– Я... он... это не имеет к нему никакого отношения. И я все еще думаю, что мы должны взять машину.

Боже, как она торопилась сменить тему. Происходит какое-то серьезное отрицание. Он сильно подозревал, что добрый старый папаша был источником ее проблем. А это значит, подумал он с кривой усмешкой, что у них с Бринли все-таки есть что-то общее.

И она не была избалованной принцессой, как он думал. Она рисковала всем, чтобы помочь Пропащим мальчишкам, и бросила свою лёгкую жизнь, когда сбежала из дома.

Черт. Чем больше он узнавал ее, тем больше она ему нравилась. И восхищала собой. Не думай об этом. Займись делом.

Он проверил, заряжен ли автоматический пистолет, и сунул его в наплечную кобуру.

– Больница находится в Буффало. Дорога туда может занять больше часа, а мы сможем телепортироваться туда всего за секунду.

– Это круглосуточное отделение неотложной помощи, – возразила она. – Там будут люди. Мы не можем просто ворваться и распугать всех.

– Не беспокойся об этом, – он накинул полушубок, чтобы скрыть свое оружие. – Я могу стереть людям память, если понадобится.

Она скорчила ему гримасу.

– Ты, кажется, ужасно хочешь использовать свой вампирский контроль над разумом.

– Ты, кажется, ужасно близко принимаешь это к сердцу.

– Я просто хочу сказать, что тебе лучше не испытывать его на мне. Свяжешься со мной, и я свяжусь с тобой, пока ты спишь мертвым сном. Я могла бы сделать что-то ужасное, например... пожертвовать одну из твоих почек.

Он ухмыльнулся.

– Не волнуйся. У меня нет никакого желания вторгаться в твой мозг, – в ее тело – да, но не мозг. – Некоторые места слишком страшны, чтобы их посещать.

Она усмехнулась.

– Совершенно верно. Я такая сложная, что ты заблудишься и никогда не найдешь выхода.

Вот в чем была проблема. Он не хотел бы найти выход.

Он проверил информацию, которую записал о приемном отделении.

– Я сейчас позвоню и телепортируюсь. Ты пойдешь со мной?

Она помедлила.

– Я не могу допустить того, чтобы кто-нибудь из оборотней увидел меня.

– Я понимаю, – он протянул ей руку. – Я могу защитить тебя.

Она сделала маленький шажок в его сторону.

– Ты можешь не упоминать мое имя на людях? Мой отец – могущественный землевладелец, так что даже смертные могут узнать мое имя. А если до него дойдут новости...

– Я понял, – он обнял ее за талию и притянул ближе. – Мы должны держать тебя в секрете.

Она положила руки ему на грудь.

– Я не хочу показаться параноиком из-за этого. Я просто не хочу, чтобы меня заставили выйти замуж против моей воли.

– Я бы никогда этого не допустил.

Она взглянула на него.

– Ты не представляешь, каким безжалостным может быть мой отец.

Он крепко обхватил ее за талию.

– Ты не представляешь, насколько я могу быть решительным.

Ее глаза расширились, а сердцебиение ускорилось.

– Почему ты хочешь защитить меня?

Потому что, сколько бы она ни ссорилась и ни ворчала, это было музыкой для его ушей. Когда он вдыхал ее запах, он возносился на небеса. И когда он смотрел в ее небесно-голубые глаза, вечности было недостаточно.

Но он не мог сказать ей этого, поэтому пожал плечами.

– Я не люблю, когда люди несчастливы.

Она фыркнула.

– Ты даже не считаешь меня "человеком". Ты называешь меня Наглой Мордой.

Он улыбнулся и щелкнул ее по кончику носа.

– Но такой красивой мордой.

Ее рот приоткрылся, притягивая его взгляд. Мягкие, сочные губы, готовые для поцелуев и сладкие на вкус. Он притянул ее ближе, а его пах затвердел, когда ее губы порозовели.

Она резко вдохнула.

– Что за...?

Он застыл, внезапно осознав, что вся хижина теперь окрашена в розовый цвет. А это могло означать только одно. Его глаза покраснели.

– Извини, – он отвернулся, крепко зажмурив глаза. Дерьмо. Он вспыхнул от одного прикосновения к ее носу?

– С тобой все в порядке? У тебя такой вид, будто тебе больно.

Он стиснул зубы.

– Ничего страшного. Просто вампирская штука. Сейчас пройдет, – хотя было трудно игнорировать ее нежное тело, прижавшееся к нему.

– Извини, я на минутку, – он на вампирской скорости влетел в ванную и плеснул в лицо холодной водой. Дерьмо. Он не сможет прожить и одной ночи, потому что глаза выдадут его. Его влечение к ней оказалось сильнее, чем он думал.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Что ему было нужно, так это самообладание. Он представил себе снежную бурю, потом стаю рычащих волков. Оскаленные зубы. Щелкающие челюсти. Они ненавидели его. Они хотели разорвать его в клочья. А Бринли была вожаком стаи.

Он открыл глаза. Его образ не отражался в зеркале ванной, но комната больше не была розовой, так что его зрение, должно быть, вернулось в норму.

Он бросился к столу и схватил сотовый.

– Давай отправимся, – он набрал номер отделения неотложной помощи и обнял Бринли, не глядя на нее.

Когда ответила женщина, он телепортировался, забрав с собой Бринли.

***

Ничего страшного? Ха! Бринли быстро оглядела зал ожидания в отделении неотложки. Тут было пусто, если не считать смертного секретаря. Оборотней не было видно. Она в безопасности. В достаточной безопасности, чтобы волноваться из-за того, что только что произошло. Если ничего страшного, то почему Финеас так быстро убежал в ванную?

Вампирская штука? Это было огромное преуменьшение. Она прекрасно знала, что означают красные горящие глаза. Ванда объяснила это ей и ангелу Мариэль. Глаза вампира краснеют, когда он хочет секса.

А это означало, что Финеаса влечет к ней! Ее сердце подскочило к горлу. Почему она не поняла этого раньше? Да и как она могла, когда этот негодяй постоянно покалывал ее и называл Наглой Мордой? Не то, чтобы действенный способ завоевать расположение женщины.

Ее сердце упало. Вывод был очевиден. Финеас был груб, потому что не хотел завоевывать ее любовь. Вот почему он помчался в ванную, словно за ним гнались адские гончие. Он не хотел связываться с оборотнем.

Ну что ж. Она расправила плечи. Она не хотела связываться с вампиром, вот и все. Они квиты.

И одни.

Это был чертов позор. В то время как все мужчины-ликаны желали ее за статус оборотня, Финеас отверг ее из-за этого.

Ее сердце упало еще ниже. Его красные горящие глаза, вероятно, были не более чем признаком того, что он подходил под правило трех шагов. Это была теория, которую она придумала много лет назад, что в любой момент времени мысли мужчины находятся всего в трех шагах от секса. Ей следовало бы знать, что это относится и к Финеасу. Он был самым сексуальным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Вероятно, его влекло к каждой встречной женщине, и его глаза постоянно краснели.

В конце концов, он называл себя доктором Любовь. К тому же он был парнем Блардоне. Каждая женщина, которая смотрела ВЦТ, хотела его. Ей вдруг захотелось дать ему пощечину. А потом поцеловать, чтобы еще лучше. Она мысленно застонала. Мужчина не имел права быть таким сексуальным. Должно быть, все дело в проклятом вампирском обаянии.

Она взглянула на него. Он молчал с тех пор, как они прибыли, но она полагала, что его мысли были заняты тем, что подавляли секретаршу вампирским контролем сознания. Он подошел к столу секретарши, пристально глядя на сидящую там женщину. Медсестра ахнула, когда они телепортировались в приемную, но теперь она просто смотрела на Финеаса пустым взглядом.

Он улыбнулся ей.

– Кажется, несколько дней назад у вас был пациент со следами укусов на шее?

Бринли присоединился к нему у стойки.

– Вы можете назвать нам его имя?

Медсестра посмотрела на нее, потом слегка покачала головой, словно прогоняя наваждение.

– Вы из газеты? Мы предполагали, что вы, ребята, в конце концов появитесь с кучей вопросов, но, боюсь, я не могу обсуждать с вами это дело.

Финеас наклонился к Бринли и прошептал:

– Ты испортила мой контроль. Позволь мне разобраться.

Она бросила на него раздраженный взгляд, но он проигнорировал ее и снова сосредоточился на медсестре, к которой вскоре вернулось пустое выражение остекленевших глаз.

– Мы из Центра по контролю заболеваний, – он выхватил бумажник и показал ей кредитную карточку.

– Понимаю, – медсестра кивнула. – Чем я могу вам помочь?

– Я инспектор Мак... – Финеас запнулся, очевидно, передумав называть себя настоящим именем.

– Мэн-буб, – закончила за него Бринли.

Он напрягся.

– Чем могу быть полезна, инспектор МакМэн-буб? – спросила медсестра.

Он стиснул зубы.

– Это мускулы.

– Инспектор Мускул? – спросила медсестра.

– Да. Именно так, – он торжествующе посмотрел на Бринли. – А это моя помощница, медсестра...

– Доктор, – поправила его Бринли.

– Доктор... – он взглянул на ее грудь. – А-чашка.

– B-чашка!

Он приподнял бровь.

– Тебе придется это доказать.

Она вздернула подбородок.

– Может, и докажу.

Ухмыльнувшись, он снова повернулся к медсестре.

– Нам нужно посмотреть личное дело пациента, который был доставлен со следами укусов.

Она встала.

– Это, должно быть, Джейсон Притчард. Одну минуту, пожалуйста, – она прошла в соседний кабинет, где располагались картотечные шкафы.

Бринли наклонилась к нему и прошептала:

– Я знаю, почему у вампира краснеют глаза. Ванда рассказала, – она подавила усмешку, когда он заметно сглотнул. Пусть он немного побеспокоится об этом.

Он бросил на нее суровый взгляд.

– Мы обсудим это позже, – он снова опустил взгляд. – Доктор B-чашка.

– Инспектор МакМэн-бу...

– Это мускулы, – перебил он ее.

– Тебе придется это доказать.

– Может, и докажу, – он повернулся к медсестре, которая подошла с папкой. – Спасибо, – он открыл ее на стойке регистрации.

Бринли пододвинулась поближе, посмотреть, что в папке. На верхней странице была указана вся важная информация о Джейсоне Притчарде.

Финеас передал листок медсестре.

– Не могли бы вы сделать для нас копию?

– Конечно, инспектор Мускул, – она взяла листок и прошла в соседний кабинет.

Финеас указал на нижнюю часть другой страницы.

– Его отпустили сегодня утром.

– Да, – Бринли оглянулась через плечо, услышав, как открылась дверь отделения неотложной помощи, и быстро повернулась к вошедшему мужчине спиной.

Оборотень.

Финеас рядом с ней напрягся. Он расстегнул куртку, сбоку без наплечной кобуры, затем резко притянул ее к своей груди и наполовину накрыл курткой.

Бринли издала удивленный и приглушенный стон, прижавшись лицом к его груди. Очень твердой груди. Он был прав насчет мускулов.

Она прислушалась к шагам оборотня, когда тот подошел к столу секретарши и остановился позади нее. Она поморщилась. Он тоже почует запах оборотня. Надеюсь, он решит, что запах исходит от Финеаса.

– Где эта чертова медсестра? – прорычал оборотень. – Кажется, я сломал ребро.

– Это, должно быть, больно, – сказал Финеас сочувствующим тоном.

Очевидно, этот оборотень не Альфа, подумала Бринли. Иначе он просто перекинулся бы в волчью форму, тем самым исцелив себя.

– Да, я упал с чертовой лестницы, – проворчал оборотень. – А ты здесь зачем?

– О, это не я. Это моя девушка. Бетси. Ей очень больно.

Бринли издала жалобный стон.

– Ну-ну, дорогая, – Финеас похлопал ее по спине. – Мы найдем тебе лекарство. Не психуй снова, ладно?

Психуй? Она ущипнула его под курткой и услышала, как он поморщился.

– Знаешь, у нее проказа, – продолжал Финеас. – Немного сходит с ума, когда часть тела отваливается.

– Что? – пискнул оборотень.

Бринли улыбнулась, услышав, как он поспешил в другой конец комнаты.

– Вот ваша бумага, инспектор Мускул, – сказала медсестра.

– Спасибо, – ответил Финеас. – Пойдем, Бетси, – он повел ее к двери, все еще пряча лицо под курткой.

Она с облегчением выдохнула, когда они ступили на тротуар.

Финеас помолчал.

– Окей, я освободил медсестру от своего контроля, и она нас не вспомнит. Пойдем.

Бринли побежала за ним к задней части здания.

– Проказа? Ты сделал меня прокаженной?

– Это сработало. Волк держался подальше от тебя, – он сунул бумагу из клиники в карман куртки, осматривая окрестности. – Берег чист. Давай телепортируемся обратно.

С улыбкой она обвила руками его шею.

– Спасибо, что защитили меня, инспектор Мускул.

– В любое время, Бетси B-чашка, – его темно-шоколадные глаза блеснули, когда он сверкнул своей идеальной улыбкой, и поток желания почти сбил ее с ног.

Она усилила свою хватка вокруг его шеи. Она и раньше испытывала приступы страсти рядом с Финеасом, приятные маленькие всплески желания, которые быстро проходили, но сейчас... это была мощная волна, которая охватила все ее тело и держала ее, отказываясь отпускать. Это было желание, которое выходило за рамки физического. Оно проникало в ее душу.

– С тобой все в порядке? – прошептал он.

Он знает. Она покачала головой.

– У меня неприятности.

– У нас обоих... – его глаза вспыхнули красным, а затем все потемнело.

Глава 8

К большому разочарованию Бринли Финеас просто отпустил ее, когда они переместились в хижину. Он даже не взглянул на нее, просто достал из кармана куртки листок с информацией о Джейсоне Притчарде и принялся изучать его.

Она скрестила руки на груди.

– Разве мы не собираемся обсудить?

– Окей. Этот чувак Джейсон живет в Шеридане. Я думаю, мы должны позвонить ему и...

– Я не об этом говорю.

Он бросил на нее раздраженный взгляд.

– А я говорю об этом. Я выпью немного крови, а потом телепортируюсь в дом Джейсона. Ты можешь пойти со мной, если хочешь.

Она сердито посмотрела на него, когда он направился к холодильнику.

– Я видела, как твои глаза дважды покраснели. Ты собираешься отрицать тот факт, что тебя влечет ко мне?

– Нет, – он сунул бутылку с кровью в микроволновку.

Не самое романтичное признание, но все же заставило ее сердце биться быстрее.

– Значит, я тебе нравлюсь?

Он взглянул на нее.

– Не слишком радуйся. Ничего не будет.

Ой.

– Не надо грубить.

– Я просто реалист.

– Ну, хорошо. Все, о чем я прошу, чтобы мы оба смотрели правде в глаза. И правда в том, что нас... слегка влечет друг к другу.

Он усмехнулся.

– И ты называешь это правдой?

– Да, – она достала из холодильника бутылку воды. – Ты уже признался, что тебя влечет ко мне. Ты не можешь взять признание обратно.

– Меня влечет, – он достал из микроволновки бутылку с кровью. – Но в этом влечении нет никакого "слегка".

Бутылка с водой выскользнула из ее руки и упала на деревянный пол. Она быстро схватила ее.

– Чертова штуковина скользкая.

Он сделал глоток крови.

– Все очень просто. Мы здесь, чтобы сделать работу. Мы делаем ее как можно быстрее, затем возвращаемся к нормальной жизни и оставляем все позади.

Она мысленно застонала. Он думал, что это просто? Почти так же просто, как пытка.

– А как же наше влечение?

– А что с ним? – он подошел к дивану, сел и уставился на пустой камин. – С нашей стороны было бы неправильно поддаваться ему. Ты не хуже меня знаешь, что оно не сработает. И не продлится.

Она поморщилась. Часть ее признавала, что он прав, но другая часть хотела свернуться калачиком на полу и заплакать. Было больно. Настолько больно, что ей захотелось сделать ему больно в ответ.

Он сделал большой глоток из бутылки и посмотрел на нее.

– Как тебя может тянуть ко мне? Ты вдруг перестала ненавидеть вампиров?

– Нет. Я думаю, что вы отвратительная кучка паразитов и пользователей, – она искоса взглянула на него, откручивая крышку бутылки. – Но не принимай это на свой счет.

Нахмурившись, он положил ноги в сапогах на кофейный столик.

– Тогда хорошо, что ты не забыла, что я – вампир.

– Нет, не забыла. Вот почему я так долго игнорировала свои чувства. Ты должен согласиться, что мы страшно, чудовищно не подходим друг другу.

Он поморщился.

– Я бы не сказал, что все так плохо.

– О, это так. Настоящая катастрофа, ожидающая своего часа.

Его глаза сузились.

– Думаю, твой отец счел бы меня совершенно неподходящим.

– Само собой разумеется, – хотя, честно говоря, ей было все равно, что подумает отец.

Финеас стиснул зубы.

– Он никогда не выдаст свою принцессу за бедняка из Бронкса.

Она поморщилась. Она ненавидела, когда ее так называли.

– Я никогда не была принцессой. Я была больше похожа на пешку.

Когда он бросил на нее любопытный взгляд, она пренебрежительно махнула рукой.

– Это уже не имеет значения. Я не позволю отцу распоряжаться моей жизнью.

Он откинулся на подушки дивана, изучая ее.

– Так вот почему тебя влечет ко мне? Это часть бунта против твоего отца? Ты хочешь его разозлить?

– Не говори глупостей, – отрезала она. Но, может быть, он прав? Нет, она не хотела так думать. Ее чувства всегда были искренними, а не какими-то извращенными грязными поисками мести. – Я всегда считала тебя великолепным. И смелым. И... – она что, делает ему комплименты после того, как он отверг ее? – Но, как ты сказал, у нас нет будущего. Я уверена, что смогу сопротивляться тебе в течение тех нескольких ночей, что мы пробудем здесь.

Его челюсть дрогнула.

– Прекрасно. Я уверен, что тоже смогу устоять перед тобой.

– Прекрасно, – она поставила бутылку обратно в холодильник. – Тогда давай вернемся к делу, хорошо?

Он вернулся к кухонному столу, поставил пустую бутылку и взял сотовый.

– Ты идешь?

– Да, – она шагнула к нему, а затем резко остановилась в нескольких дюймах. Это было неловко.

Он набрал номер.

– Тебе придется держаться за меня, но пусть это тебя не беспокоит. Я уверен, что ты сможешь устоять перед ласками моего мужественного тела.

– Именно так, – она скользнула руками вокруг его шеи. – Это только работа.

Резким движением он притянул ее к себе.

– Именно так, – он бросил на нее свирепый взгляд, и все вокруг потемнело.

Финеас почувствовал облегчение, когда Джейсон Притчард не ответил на звонок. Гораздо проще было телепортироваться к автоответчику, который болтал минуту, не задавая лишних вопросов.

Они переместились в темное фойе, его глаза быстро привыкли. Большая часть дома была погружена в темноту, что неудивительно, поскольку было уже за полночь. Кроме того, был субботний вечер, так что молодой парень вроде Джейсона мог быть в городе, но Финеас подозревал, что он спит в своей спальне. В конце концов, его только сегодня утром выписали из больницы.

Он приложил палец к губам, напомнив Бринли, чтобы она молчала, и она кивнула, бросив на него раздраженный взгляд, который, вероятно, означал, что ей не нужно напоминать. Колючая, как всегда.

Он тихо шел по маленькому дому, радуясь, что они не могут сейчас разговаривать. Их последний разговор разорвал его эго в клочья. Она считала его отвратительным паразитом? Они страшно, чудовищно не подходили друг другу? Катастрофа, ожидающая своего часа? Черт, она вела себя так, словно полярные льды растают, если они будут вместе. Половина Вайоминга взорвется, как гигантский гейзер. Солнце превратится в сверхновую, и чертова черная дыра поглотит Вселенную.

Слава Богу, она решила, что ему так легко сопротивляться. Вселенная в безопасности еще на одну ночь.

Что действительно расстраивало, так это то, что он знал, что эта ситуация была результатом его ошибки. Правда вышла наружу, потому что его глаза покраснели. Он знал, что опасно проводить с ней время наедине. Он знал, что должен держать свое влечение к ней в секрете, но, черт возьми, его чувства к ней были слишком сильны. Он не пережил ни одной ночи без этих чувств.

Теперь она знает. И что шокирует еще больше – ее, кажется, тоже влечет к нему.

"Слегка влечет", – с усмешкой подумал он. Это так, если она считает, что ему легко сопротивляться. В конце концов, они страшно, чудовищно не подходят друг другу. Катастрофа, ожидающая своего часа.

Кабинет и кухня были пусты. Он прошел по коридору и заглянул в первую дверь. Пустая спальня. Он испытывал искушение затащить Бринли внутрь, чтобы доказать, что они не так уж страшно, чудовищно не подходят друг другу. Но занятие любовью с ней может сбить Землю с ее оси, так что ему придется сопротивляться.

Он проверил вторую дверь. Бинго. Джейсон Притчард крепко спал в постели.

Он осторожно приоткрыл дверь и проскользнул в сознание Джейсона. "Продолжай спать. Это всего лишь сон."

Он жестом пригласил Бринли войти, и она на цыпочках последовала за ним.

"Ты под моим контролем. Ты будешь спать и отвечать на мои вопросы."

Джейсон перекатился на спину, но глаза его оставались закрытыми, а дыхание спокойным.

– Ты помнишь, кто на тебя напал? – тихо спросил Финеас.

– Женщина, – пробормотал Джейсон.

– Как она выглядела? Что она тебе сделала?

– Блондинка. Хорошенькая, – Джейсон нахмурился. – Я не знаю, что она со мной сделала.

???

Финеас покопался в воспоминаниях Джейсона и обнаружил пустые места – верный признак того, что в его сознание кто-то вмешался. Тем не менее, он продолжил воздействовать, глубже зарываясь в поисках воспоминаний, которые показали бы ему лицо нападавшей.

Джейсон застонал и покачал головой.

– Он не помнит ее лица, – сказал Финеас Бринли и попробовал другую тактику. – Ты слышал ее голос, Джейсон? Она тебе что-нибудь говорила?

– Она... она сказала, что она моя королева.

У Финеаса перехватило дыхание.

– О Боже, – прошептала Бринли. – Похоже на Корки.

Финеас склонился над спящим.

– Где ты был, когда она на тебя напала?

– Ледник Клауд-Пик.

– Хорошо, – Финеас коснулся лба Джейсона. "Все это было сном. Спи и забудь обо мне."

Джейсон громко захрапел и перекатился на бок.

Финеас протянул Бринли руку.

– Пойдем.

Она неподвижно стояла в его объятиях, пока он телепортировался обратно в дом. Как только они прибыли, она отскочила и прошла на кухню.

Он нахмурился. Как благородно с ее стороны. Она была полна решимости не дать полярным ледяным шапкам растаять.

– Так где же находится ледник Клауд-Пик?

Она достала из ящика карту и развернула ее на кухонном столе.

– Видишь этот участок? – она ткнула пальцем в северную часть Вайоминга. – Здесь находимся мы.

Он присоединился к ней у стола и стал изучать карту. Сладкий аромат ее волос наполнил его ноздри. Персики. И ваниль. Это напомнило ему домашний персиковый пирог, приготовленный тетей Рут. Он нравился ему горячим с ванильным мороженым. Если подумать, он был бы не прочь попробовать Бринли с ванильным мороженым. Или теперь у него непереносимость лактозы?

– А это, – продолжила Бринли, – Национальный лес Бигхорн. Он находится к востоку от земли Фила. Внутри леса есть участок Клауд-Пик Уайлдернесс. Ледник находится где-то там.

– Ладно, пошли.

Она искоса взглянула на него.

– Ты собираешься набрать ледник? Обычно они не оснащены телефонами.

– Тогда мы поедем на машине, – он улыбнулся. – Видишь? Я знал, что она пригодится.

– Это природный заповедник. Что означает – механические средства передвижения с главных дорог не допускаются.

Его улыбка погасла.

– Тогда как же передвигаться?

– Ты идешь пешком, – её губы дрогнули. – Или едешь верхом.

Он сделал шаг назад.

– Думаю, это плохая идея.

– Да ладно тебе, Финеас. Это будет весело!

– Эти лошади меня не любят.

– Они просто тебя не знают, – лукаво усмехнулась она. – Узнать тебя – значит полюбить.

Он нахмурился. Неужели она флиртует с ним? Разве она не понимает, что это пытка?

– Я пытался с ними познакомиться. Когда вы с Труди вышли из сарая, чтобы поприветствовать другую леди, я немного задержался. Я попытался мысленно связаться с лошадьми, чтобы дать им понять, что я никогда не причиню им вреда.

– Ах, это было так мило.

– Не так уж и мило. Одна из них попыталась укусить меня.

Она рассмеялась.

– Какая именно?

– Я не знаю. Они все похожи.

– Лошади похожи? – она покачала головой. – Ты такой городской мальчик.

Он выгнул бровь.

– Деревенская девушка.

– И горжусь этим. Я могу свалить лося за шестьдесят секунд.

– Я не думал, что у тебя так плохо пахнет изо рта.

Она фыркнула и ткнула его кулаком в плечо.

– Ах, прелюдия, – он потер плечо. – А я-то думал, что ты будешь сопротивляться.

Она усмехнулась.

– Мое представление о прелюдии немного отличается.

– И какое же оно?

Ее глаза расширились, потом она отвела взгляд.

– Извини, – пробормотал он.

Она пожала плечами и снова повернулась к карте.

– Ничего страшного. И вообще, я не думаю, что нам стоит ехать ночью. Лучше всего мне отправиться туда ближе к вечеру. Труди может привезти свой трейлер и высадить меня и лошадей. Я поеду верхом на одной и поведу за собой другую, а потом устрою лагерь под ледником. Как только солнце сядет, я позвоню тебе, и ты сможешь телепортироваться, – она поморщилась. – Хотя сотовый, скорее всего, не будет работать.

– Я могу вернуться в Роматек и взять спутниковые телефоны, – предложил Финеас.

– Это сработает, – она сморщила нос. – Проблема с этим планом в том, что мне придется оставить тебя здесь одного на несколько часов.

Он взглянул на люк в подвале. Осмелится ли он рискнуть?

– Как часто сюда приходят люди?

– Никогда. И я бы заперла тебя. Но все же...

– Ты будешь беспокоиться обо мне?

Она равнодушно пожала плечами.

– Это моя работа – охранять тебя.

Он стиснул зубы.

– Со мной все будет в порядке. Мы можем передвинуть диван, чтобы скрыть люк. Я телепортируюсь в подвал и из него.

– Ты уверен?

Она беспокоилась о нем, он знал это. Она просто не хотела этого показывать.

– Если бы я не был уверен, то провел бы день в Роматек.

Она кивнула.

– Ладно. Тогда у нас есть план.

– Отлично, – он сел за кухонный стол и включил ноутбук. – Я найду карту природного заповедника.

– Клауд-Пик и Национальный лес Бигхорн, – она порылась в холодильнике и достала нарезанную запечённую говядину. – Я собираюсь сделать сэндвич. Хочешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо, – он открыл поисковую систему. – В лесу есть места для кемпинга, верно?

– Да. Их больше тридцати.

– Нам нужно их проверить. Возможно, Корки захватила один из них, – он взглянул на Бринли. – Без меня ничего не проверяй. Это может быть опасно.

Она открыла буханку хлеба.

– Мне кажется, что будет безопаснее искать ее днем, когда она мертва.

– Она не станет спать без защиты. Под ее контролем наверняка будет несколько смертных с промытыми мозгами, чтобы убить любого, кто приблизится к ней. Не проводи никаких расследований без меня.

Бринли сердито посмотрела на него.

– Ладно.

Он нашел хорошую карту, на которой были указаны все места для кемпинга.

– Я заскочу в Роматек, распечатаю карту и возьму наши спутниковые телефоны.

– Ладно, – она намазала горчицу на хлеб.

– Я, наверное, останусь там на несколько часов. Посмотрю, как поживает мой брат. Напишу отчет и узнаю, что делают другие ребята, – будет намного легче сопротивляться ей, если он разделит их более чем на тысячу миль.

– Ладно, – она объединила две половинки бутерброда.

– С тобой здесь все будет в порядке?

Она бросила на него раздраженный взгляд.

– Со мной все будет отлично.

– Завтра у тебя много дел. Тебе надо немного поспать.

– Давай, телепортируйся. Я знаю, что ты не хочешь торчать рядом со мной всю оставшуюся ночь.

– Дело не в том, что ты мне не нравишься. Совсем наоборот...

– Просто уходи!

– Прекрасно! – с болезненным ощущением в животе он исчез.

***

– Who’s afraid of the big bad wolf? – Бринли напевала себе под нос в душе. Она покончила с едой и проверила лошадей в конюшне. Финеас не вернулся.

Она выключила его компьютер и собрала кое-какие припасы для поездки на ледник Клауд-Пик. Немного запечённой говядины, несколько батончиков мюсли, несколько бутылок воды, рулон туалетной бумаги и спальный мешок. Финеас может телепортироваться туда и обратно, но она будет с лошадьми, так что ей придется действовать по старинке. Она сделала себе пометку принести корм для лошадей без семян сорняков.

К часу ночи он все еще не вернулся. Она приняла душ и во всю глотку запела песню про большого злого волка, надеясь, что он вернется и услышит ее.

Но он не вернулся.

Она оставила свет в ванной и приоткрыла дверь, чтобы в доме не было совсем темно, затем поднялась по лестнице на чердак и забралась в постель.

Со стоном она ударила кулаком по подушке. Это она виновата, что он чувствовал себя неуютно рядом с ней. Ей не следовало говорить ему, что она знает, что означают красные глаза. Она хотела подразнить его, но, честно говоря, была польщена. Более чем польщена. Потрясена. Поражена. Он признался, что его влечет к ней. Настоящей Бринли.

В прошлом все парни, которые имели на нее планы, никогда не удосуживались узнать, кто она на самом деле. Они просто видели в ней дочь Верховного Лидера стаи, билет, который поможет завоевать больше власти и престижа в мире оборотней.

Финеас ничего не получал от отношений с ней. Если, конечно, не считать того, что ты наживешь кучу врагов. Ее отец и его бесчисленные последователи захотят убить его.

Она вздохнула и уютно устроилась под одеялом. Хорошо, что он держится от нее подальше. Они не могут быть вместе. Он знает это. Она знает это. Ее внутренняя волчица знает это. Они были из двух разных миров.

Как много она на самом деле знает о нем? Неужели он действительно был наркоторговцем? Правда ли, что на его арест был выдан ордер? Это не похоже на Финеаса, которого она знает. Рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Она знает, что ее брат и вампиры любят и уважают его. Ангус МакКей назначил его начальником Службы безопасности Роматек. Он не стал бы этого делать, если бы не верил, что Финеасу можно абсолютно доверять.

Но насколько она может доверять ему? Он был доктором Любовь, парнем Блардоне. Сотни вампирш с радостью набросились бы на него. Она перевернулась и ударила кулаком по подушке. Счастливчик Финеас. Он мог видеться с братом, когда хотел. Она не осмеливалась даже позвонить сестре.

Должно быть, она задремала, потому что, когда она снова взглянула на часы у кровати, было уже почти четыре. В каюте было совершенно темно. Дверь в ванную была закрыта. И текла вода.

Финеас вернулся. И принимал душ. Она представила его образ из рекламы с полотенцем, обернутым вокруг бедер. И его грудь, его великолепная грудь будет блестеть от капель воды. Крошечный ручеек стекал по его груди, прямо между мужских сисек...

У нее перехватило дыхание. Воду выключили. Она выскользнула из постели и на цыпочках подошла к краю чердака.

Луна, уже низко висевшая в небе, заглядывала в окна, мягко освещая комнату внизу. Он отодвинул диван на несколько футов, чтобы прикрыть люк в подвал. И еще он отодвинул кресла, чтобы все выглядело нормально.

Дверь ванной открылась, и свет погас.

Ее сердце бешено колотилось, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она не хотела, чтобы он слышал ее учащенное сердцебиение.

Он появился в поле зрения, и ее сердце дрогнуло. На нем было полотенце, как в рекламе. О Боже, его плечи действительно были широкими. А его спина... такая сильная и мускулистая. Она прикусила губу. Если бы только он повернулся так, чтобы она могла видеть его грудь.

Внезапно он сдернул полотенце и вытер им голову. У нее перехватило дыхание. Она видит его задницу!

Он напрягся и слегка повернул голову.

Она прикрыла рот рукой. Должно быть, он услышал, как она ахнула. Но, о Боже, когда он напрягся, мышцы его ягодиц застыли. Это было самое прекрасное зрелище, которое она когда-либо видела.

– Бринли? – он повернулся к ней, опустив полотенце, чтобы прикрыть пах.

Она забралась обратно на кровать и затаила дыхание. Ее сердце билось слишком быстро. Он услышит.

– Спокойной ночи, Бринли, – тихо сказал он.

В каюте было тихо. Она напрягла слух, но услышала только стрекотание сверчков снаружи. И уханье совы.

Она отодвинулась к перилам и выглянула. Комната была пуста. Должно быть, он телепортировался в подвал.

Она забралась обратно в постель и лежала, уставившись в потолок. Если бы у нее хватило смелости, она бы оттолкнула диван в сторону, открыла люк и спрыгнула в подвал. Прямо в его объятия.

Но она не могла. Она крепко зажмурилась, и образ его обнаженной спины и ягодиц заполнил ее разум.

Со стоном она натянула одеяло на голову. Легко сопротивляться, сказала она ему. Какая лгунья!

Она никогда никого не хотела так сильно, как Финеаса.

Глава 9

Следующим вечером Бринли сидела на своем спальном мешке в лагере, который она разбила у подножия Клауд-Пик, и смотрела, как солнце скользит за горизонт. В любую секунду Финеас мог очнуться от смертельного сна. Она даст ему несколько минут, чтобы одеться и выпить немного крови, прежде чем позвонит.

Она глубоко вдохнула воздух, наполненный ароматами елей и сосен. Две лошади жевали зеленую траву на лугу, где она разбила лагерь. Далеко на склоне горы белел в лунном свете ледник. Снежные пятна все еще покрывали горный склон. Крошечные кусочки льда сверкали так, словно божественная рука сбросила на склон горы тайник с алмазами.

Великолепно. Она прикрыла глаза и наслаждалась свежим ночным ветерком, который щекотал ее щеки. Дом. Ее внутренняя волчица задрожала от радости. Она инстинктивно знала, что Бринли вернулась, и с нетерпением ждала полнолуния, которое наступит через две ночи. Страстно желая вырваться из своей человеческой кожи и дико бегать по лесам, гоняясь за оленями и лосями.

Ей придется объяснить Финеасу, что ей нужен выходной. Это был не ее выбор. В первую ночь полнолуния она менялась, где бы ни находилась.

Преподавательская работа в Академии Драконьего Гнезда идеально подходила ей, поскольку она могла жить в одном здании со своим братом и изгнанными мальчиками-оборотнями. Она менялась с ними каждый месяц и бродила по обширной территории вокруг школы. С братом было весело, но она скучала по сестре. И горы Адирондак были совсем не такими, как горы на западе. Ее внутренняя волчица чувствовала разницу и страстно желала, чтобы она вернулась домой.

Пока волчица праздновала, ее человеческая половина напряглась. Она ужасно рисковала. Если она останется здесь, отец может найти ее. И если он поймает ее, то во второй раз ей будет очень трудно сбежать. Теперь он знает, что ей нельзя доверять.

Ее пронзил приступ паранойи. Она встала и оглядела лес, окружавший ее лагерь, ее сверхострое зрение приспосабливалось к темноте. Она прислушалась своим сверхострым слухом. Шорох в траве, когда полевая мышь неслась к своему дому, хлопанье крыльев совы.

– Поторопись, мышонок, – прошептала она. Ей было знакомо чувство преследования, ужас перед охотой. Принцесса, ага. Финеас ничего не понимает. В мире отца она была добычей.

Ей вдруг захотелось, чтобы Финеас был рядом. Он сказал, что никогда не позволит ей выйти замуж против ее воли. Он защитит ее.

Потому что он хочет, чтобы ты принадлежала ему. И почему она должна возражать? Искра бунтарства вспыхнула в ней, вызывая желание сказать миру, чтобы он отвалил. Она хотела Финеаса.

Но с каких это пор она получила то, что хотела?

Она схватила со спального мешка спутниковый телефон и позвонила ему.

– Привет, Бринли.

От его голоса как обычно запорхали бабочки в животе.

– С тобой все в порядке! Я так волновалась, что оставлю тебя одного в доме. Я рада, что с тобой все в порядке. Ты готов переместиться сюда?

– Я уже это сделал.

Ее сердце дрогнуло, телефон выпал из руки, когда она обернулась и увидела, что он стоит позади нее.

– Не делай этого! Я же говорила тебе никогда не подкрадываться ко мне сзади!

– Это было не нарочно, – он сунул в карман спутниковый телефон. – Я никогда точно не знаю, где окажусь, когда телепортируюсь.

– О, – она прижала руку к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Отлично. Она снова испугалась.

– С тобой все в порядке? – он смотрел на нее с любопытством, поэтому она быстро сменила тему.

– Здесь очень красиво, ты не находишь?

– Да, – он быстро огляделся, затем снова сосредоточился на ней. – Ты уверена...?

– Вон там ледник, – перебила она, указывая на круг. – Я не знаю точно, где напали на Джейсона. На горе все еще много снега. Не могу представить себе, чтобы кто-то пытался подняться туда в темноте, поэтому я предполагаю, что на Джейсона напали где-то здесь. Я рада, что ты надел теплую куртку. Здесь довольно прохладно.

Некоторое время он молча изучал ее, и она почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Она лепетала ерунду, и он знал это.

– Я осмотрюсь, – тихо сказал он.

– Хорошо. Но не задерживайся. У нас куча кемпингов, которые нужно проверить. Я приготовлю лошадей.

Он бросил на лошадей настороженный взгляд, затем на вампирской скорости помчался по лугу к ближайшему лесу.

Вздохнув, она свернула спальный мешок. Ей нужно перестать волноваться всякий раз, когда он оказывается позади нее. Нападение произошло пять лет назад. Пора с этим смириться. Она прикрепила свой спальный мешок за седлом мерина. Финеас был неопытным наездником, поэтому он поедет на более смирной кобыле.

Он приблизился к ней размытым движением, и она схватила поводья лошадей, когда они отпрянули.

– Прекрати! – засуетилась она. – Ты их пугаешь.

– Прости, – он резко остановился, бросив встревоженный взгляд на лошадей. – Я нашел место, где произошло нападение, – он указал на гигантскую ель. – Трава примята, и я нашел на земле несколько капель человеческой крови.

Впечатляюще. Она не обнаружила никакой крови, а ее обоняние было превосходным, хотя и не таким хорошим, как когда она была в волчьей форме.

– Ты можешь сказать, это кровь Джейсона?

Финеас поморщился.

– Старшие вампиры, вероятно, могли бы, но я не так опытен, как они. И еще я не знаю, была ли здесь Корки.

Она кивнула. Он казался смущенным, но это только делало его еще более привлекательным. Мужчины-оборотни, особенно Альфы, склонны быть самоуверенными до самонадеянности, и это всегда раздражало ее.

Он достал из кармана куртки листок бумаги и развернул его.

– Я распечатал карту, на которой указано расположение кемпингов. Вампирам нужны домик или пещера, чтобы оставаться защищенными от солнечного света.

Она похлопала по ножнам, прикрепленным к поясу.

– Я захватила хороший охотничий нож. Я готова к встрече с ними.

Он поднял руки.

– Подожди минутку, волчица. Если будет какая-то драка, ты должна держаться от нее подальше.

– Я не собираюсь оставлять тебя одного.

– Твой брат убьет меня, если я позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она усмехнулась.

– Значит, ты беспокоишься только о моем брате?

– Что ты хочешь услышать, Бринли? Что я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится? Что если я не смогу защитить тебя, то умру от позора?

Ее глаза расширились.

– Это правда?

– Да! Так что держись подальше от неприятностей, ладно?

– Ладно, – она улыбнулась, ее щеки вспыхнули от жара. – Пошли, кровосос.

– После тебя, Наглая Морда, – он протянул ей карту.

Она указала на точку на карте.

– Сначала мы отправимся сюда. Это не так уж далеко, – она сложила карту, сунула ее в карман куртки и села на лошадь.

Он стоял неподвижно, с тревогой глядя на кобылу.

– Давай, городской мальчик, – она прикусила губу, чтобы не усмехнуться. – Садись в седло.

– Мне кажется, это тот, что пытался укусить меня.

– Это Молли. Она нежна настолько, насколько может быть нежна кобылка.

– Пока не вонзит в тебя зубы.

Бринли фыркнула.

– Вампир боится укусов?

– Да, черт возьми, если я не на той стороне укуса, – он медленно приблизился к лошади. – Ты что, просто запрыгиваешь им на спину?

– Поставь ногу в стремя. Нет, другую ногу, – Бринли усмехнулась. – Если только ты не хочешь ехать задом наперед.

Он поставил левую ногу, а затем прыгнул на правую, когда лошадь шарахнулась в сторону.

– Эй, Нелли!

– Это Молли, – Бринли ахнула, когда Финеас внезапно телепортировался прямо на спину лошади.

Испуганно заржав, Молли встала на дыбы и сбросила его на землю.

– Ой. Черт, – он поднялся на ноги и сердито посмотрел на лошадь. – Зачем оно это сделало?

– Ты ее напугал, – Бринли спешилась и схватила поводья Молли. – Вот. Я подержу ее, пока ты будешь садиться.

Он потер зад, хмуро глядя на лошадь.

– Я ей не нравлюсь.

Бринли улыбнулась и погладила Молли по шее.

– Бедный Финеас. Должно быть, это тяжело – залезать на женщину, которой ты не нравишься.

Он сердито посмотрел на нее.

– Откуда мне знать. Они всегда были не против.

Ее улыбка погасла. Скольких женщин соблазнил сексуальный голос и красивое лицо доктора Любовь?

– Полагаю, у тебя было целое стадо самок, готовых на все? И ты ездил на них, как ковбой?

– Если бы я это делал, ты бы ревновала?

– Нет, скорее меня бы стошнило.

Он фыркнул, сунул ногу в стремя и аккуратно вскочил в седло.

– Ну как?

Великолепно. Она испытывала сильнейшее искушение повалить его на землю и подарить ему лучшую поездку в его жизни. Заставить его забыть о стаде самок, которые могли быть у него в прошлом. Вместо этого она протянула ему поводья.

– Придерживай их слегка. Молли не понадобится много указаний.

– Она знает, чего хочет? – его руки слегка коснулись ее, когда он взял поводья.

Она с трудом сглотнула.

– Мы не всегда получаем то, что хотим, – она поспешила обратно к мерину и вскочила в седло.

***

Все не так уж плохо, если привыкнуть, подумал Финеас. Тропа была широкой и ровной, хорошо освещенной почти полной луной и миллионами звезд.

Его лошадь была счастлива следовать за мерином Бринли. А он был счастлив наблюдать за ней сзади. Ее спина была изящной и изгибалась в тонкую талию, а длинный хвост раскачивался из стороны в сторону.

Звезды здесь сияли ярче, чем дома, а небо казалось больше. Даже Земля казалась больше, обширнее без тесноты и столпотворения, к которым он привык в городе. Здесь он легко мог поверить, что они с Бринли – единственные люди на планете.

Это была соблазнительная фантазия – он и Бринли наедине с моральным долгом заново заселить Землю. И ни один злой отец-оборотень не станет возражать. Но в реальности его сперма мертва, а Бринли ненавидит вампиров. Он был на девяносто девять процентов уверен, что она шпионила за ним, когда он выходил из душа, но, конечно, она легко могла сопротивляться.

Он глубоко вздохнул. Воздух здесь определенно был свежее. Ни дымного запаха мяса, поджаренного на гриле у местного уличного торговца, ни вони мусора, вывалившегося из контейнера.

Сначала все казалось мертвенно-тихим. Ни гудков, ни сирен, ни пульсирующих басов проезжающих машин. Но постепенно он стал различать другие звуки. Более утонченные. Шелест листьев от дуновения легкого ветерка, хруст ветки под лапой. На первый взгляд пейзаж казался умиротворенным, но в темных глубинах леса таилась опасность. Здесь правил другой набор хищников – волки, медведи, горные львы. Но хищник, напавший на Джейсона Притчарда, был ему хорошо знаком – вампир.

Как и другие хищники, вампир всегда оставляет след. У них есть потребность в крови, а их возможности достать ее – ограничены. Они могли заказать кровь в Роматек, совершить налет на банк крови или высосать животных досуха. А если они были Недовольными, то оставляли после себя человеческие жертвы.

Когда Финеас расслабился в размеренном покачивании лошади, он поздравил себя. Все эти ковбойские штучки были не так уж и сложны. Бринли придется перестать называть его городским мальчишкой. К несчастью, в этот момент его лошадь решила оставить тропинку и свернуть направо в лес.

– Какого черта? – он выпрямился. – Лошадь! Что ты делаешь?

Бринли оглянулась через плечо.

– Куда это ты собрался?

– Я не знаю.

Бринли резко остановилась.

– Направь ее обратно на тропу.

– Здесь нет руля! – он отчаянно озирался по сторонам, пока его лошадь продолжала идти в лес. – Как мне развернуть эту штуку в обратную сторону?

До него донесся смех Бринли. Черт возьми, сейчас он даже не мог видеть ее.

– Она не "штука". Это кобыла, – крикнула Бринли. – Ты должен дать ей понять, что ты главный!

– Я так и думал! – типичная женщина. Кобыла только позволила ему думать, что он главный.

– Натяни поводья, – крикнула Бринли. Слава Богу, ее голос звучал ближе.

Он потянул изо всех сил, и лошадь встала на дыбы, сбросив его на землю.

– Ох, – он упал, ударившись головой. В небе плясали звезды. – Черт.

– Ты в порядке?

– Думаю, да, – пробормотал он, когда она прошла мимо него.

– Я разговаривала с Молли, – она ухмыльнулась и схватила поводья лошади. Она погладила ее по шее. – Бедная девочка.

Кряхтя, он поднялся на ноги. Мышцы его крестца и ног ныли от боли.

– Черт.

– Пошли, – Бринли повела лошадь обратно к тропинке, ее губы дрогнули, когда она проходила мимо него. – Не забудь свою шляпу, городской мальчик.

Он заметил шляпу на земле, но когда наклонился, чтобы поднять ее, его мышцы воспротивились.

– Ой. Черт.

Он медленно и неуклюже вернулся на тропинку.

Тем временем Бринли привязала веревку от Молли к ее мерину.

– Мне придется вести твою лошадь, потому что ты не умеешь ею управлять.

– Не моя вина, что лошадь такая странная.

Она усмехнулась.

– Тебе нужна помощь с седлом?

– Нет. Я прекрасно умею взбираться, – он проигнорировал ее недоверчивый взгляд и перекинул ногу через лошадь. Его мышцы застонали, когда он уселся в седло. – Видишь? – он поморщился, надеясь, что это похоже на улыбку. – Пара пустяков.

– Хорошо, – усмехнувшись, она направилась обратно к своей лошади, затем вскочила в седло.

Примерно через полчаса они прибыли к первому лагерю. Он был пуст. Никаких домиков. Никаких разбитых палаток. Никакого сердцебиения. Они спешились, и он пошатнулся на ногах, которые теперь казались резиновыми. Он стиснул зубы, решив не показывать слабости.

Бринли усмехнулась.

– Городской мальчик.

Черт возьми, она знала, что ему больно.

– Деревенская девчонка, – он приподнял свою ковбойскую шляпу, когда она взяла поводья у обеих лошадей. – Премного благодарен, мэм. Я слышал, так говорят в кино.

Она искоса взглянула на него.

– Да ради всего святого! Ты практически ковбой.

Он сунул руку в карман куртки, якобы вытаскивая пистолет из наплечной кобуры, и подмигнул ей.

– Извини, я тут вытащу.

Она закатила глаза.

– Я видела и побольше.

Ее губы дрогнули.

– Дорогая, ты не видела, как я с ним обращаюсь.

– Я слышала, что все вы, вампиры, стреляете холостыми.

Он приподнял бровь.

– Тебе нужен какой-нибудь ковбой с быстрым пальцем на спусковом крючке или такой мужчина, как я, который может продержаться всю ночь напролет?

– Я не имела в виду твой палец.

– И я тоже.

Ее щеки порозовели.

– Причудливые разговоры исходят от доктора Любовь, – она повернулась, чтобы привязать лошадей к коновязи.

Его так и подмывало сказать ей, что вся эта история с доктором Любовь – всего лишь игра. Все началось как шутка, способ рассмешить дам. Но она, похоже, обернулась против него, потому что никто не хотел воспринимать его всерьез.

Он расхаживал по периметру лагеря, осматривая окрестности.

– Я проверю вон те валуны. Может быть, там есть пещера.

– Если найдешь, убедись, что внутри нет медведей, – крикнула ему вслед Бринли. – Или пумы.

Какое дружелюбное место. Он шел осторожно, держа пистолет наготове. Дикая местность была прекрасна, но примитивна. Он не мог себе представить, чтобы королева Корки пряталась здесь. Если бы она была в этом районе, то использовала бы вампирский контроль сознания, чтобы найти себе лучшее жилье. Может быть, шикарную лыжную базу или дом на ранчо.

Он убрал пистолет в кобуру и вернулся к Бринли.

– Здесь никого нет. И я не могу сказать, был ли здесь кто-нибудь в последнее время.

Она кивнула.

– Это часть программы "не оставляй следов". Ты не должен... – она внезапно с придыханием замолчала.

– Что? – он снова потянулся за пистолетом.

– Смотри, – прошептала она тихим от благоговения голосом. Она указала на дальний конец луга. – Ты его видишь?

Облегчение пронзило его, и он выпустил оружие.

– Да, это лошадь.

– Это не просто лошадь. Это дикий белый жеребец. Разве он не прекрасен?

– Он похож на лошадь, – когда Бринли бросила на него раздраженный взгляд, он продолжил:

– Ты видела его раньше?

– Я видела его всего несколько раз в жизни. Он появляется из ниоткуда, как по волшебству. Он совершенно дикий. Никто никогда не мог поймать его, и поверь мне, они пытались.

– Звучит круто.

Она улыбнулась ему, ее лицо сияло в свете почти полной луны.

– Он крутой. Самый крутой конь во всем мире. Даже мой отец не смог его поймать.

Позади них заржала Молли и потянула за поводья, которые Бринли перекинула через коновязь.

– Думаю, Молли он тоже нравится, – добавил Финеас с ухмылкой.

Бринли похлопала кобылу, успокаивая.

– У нее превосходный вкус.

– Так вот почему она свернула с тропинки? Уловила его запах?

– Может быть.

Финеас смотрел, как жеребец встал на дыбы и галопом помчался в лес.

– Он уходит.

Бринли кивнула, все еще улыбаясь.

– Он бродит по обширной территории. Я видела его в Монтане, в сотне миль отсюда. Он идет, куда хочет.

– Абсолютно свободен, – пробормотал Финеас.

– Да, – улыбка Бринли погасла, когда она отвязала лошадей. – У меня всегда было такое чувство, что если дикий белый жеребец останется на свободе, то все будет в порядке, – она пожала плечами и смутилась. – Для тебя это, наверное, звучит глупо.

– Нет, вовсе нет, – он придвинулся к ней поближе. – Ты считаешь, что пока он свободен, у тебя тоже есть шанс быть свободной.

Ее глаза расширились.

– Ты понимаешь, – она отвела взгляд, ее щеки покраснели. – Неплохо для городского парня.

Он откинул назад волнистую прядь волос, выбившуюся из ее хвостика, и заправил ее за ухо.

– Я мог бы понять гораздо больше, если бы мы разговаривали друг с другом, а не препирались.

– Наверное, – она переступила с ноги на ногу. – Может быть, мы могли бы стать... друзьями. Это ведь не повредит, верно?

Это было бы сущей пыткой.

– Мне бы этого хотелось.

– Что ж, хорошо. Мы можем поговорить, пока едем, – она вскочила на мерина.

– Ладно, – он вскочил на Молли, внутренне морщась от боли. "Спасибо, что подвезла", – попытался мысленно связаться он.

Молли фыркнула и покачала головой, и он почувствовал в ней смирение, как будто она давным-давно смирилась с тем, что должна делать то, что ей говорят. Он на мгновение задумался, хочет ли она быть свободной, как белый жеребец. Или когда зимой лежит снег, была ли она благодарна за теплую конюшню?

Свобода против безопасности. Такой выбор пришлось сделать Бринли, когда она покинула дом.

***

Они ехали бок о бок, но не разговаривали. Теперь, когда они объявили перемирие, он не знал, что сказать. Ему было легче общаться с ней, когда он придирался к ней и делал вид, что она ему не нравится.

Затянулось неловкое молчание, нарушаемое только стуком лошадиных копыт и редкими птичьими криками.

Скажи что-нибудь, мысленно хлопнул он себя.

– Мне нравятся твои глаза, – он снова ударил себя. Это было не то, что сказал бы простой друг.

Она наклонила к нему голову.

– Мои глаза?

– Да. Они... синие, – черт, теперь он говорил как дошкольник, который только что выучил цвета.

– Мне тоже нравятся твои глаза, – тихо сказала она.

– Мои? Они цвета грязи.

– Темного шоколада, – поправила она его и улыбнулась. – Я люблю темный шоколад.

– Твои – как небо в ясный солнечный день. Я... я больше не увижу неба. Если только я не посмотрю на тебя, – он бросил на нее нервный взгляд.

Она смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

– Мне не следовало этого говорить...

– Нет, – мягко перебила она его. – Это самое прекрасное, что мне когда-либо говорили.

Он пожал плечами.

– Я знаю, тебе не нравятся комплименты.

– Неправда! Я просто не привыкла их принимать, – она грустно улыбнулась. – Но я думаю, что смогу приспособиться.

– Хорошо. Потому что там, откуда пришел последний, у меня их гораздо больше.

– Ты милый мужчина, Финеас.

Милый? Не потому ли она хотела, чтобы он стал ее другом? Потом она попросит его пойти с ней в торговый центр, чтобы сделать маникюр.

– Я не всегда милый, – проворчал он.

Она с любопытством посмотрела на него.

– Это правда, что сказала та женщина по телефону? Ты был наркоторговцем, и на твой арест есть ордер?

Он поморщился. Он должен придерживаться "милого" образа. Чем больше Бринли узнает о нем, тем больше ей захочется избегать его. Правда только убедит ее в том, что она права.

Они страшно, чудовищно не подходят друг другу.

Глава 10

Боже, как он быстро замолчал. Бринли искоса взглянула на Финеаса. Должно быть, она надавила на больную мозоль. Что ж, вряд ли она могла винить его. В ее прошлом тоже были вещи, о которых она отказывалась говорить.

Внезапная мысль пронзила ее. Может быть, у них все-таки есть что-то общее. Может быть, они оба преодолели трудности. Их израненные души узнали друг друга и притягивались друг к другу магнетической силой, которую они не могли ни остановить, ни контролировать.

Она покачала головой. Что за романтическая чепуха! Она слишком хорошо знала реальное положение вещей, чтобы поверить в то, что души могут быть предназначены друг для друга. Финеас был среднестатистическим мужчиной, а все они подчинялись правилу трех шагов. Он не мог не думать о сексе, и поскольку она оказалась единственной женщиной в округе, она автоматически стала предметом его сексуальных мыслей.

Она отмахнулась от комара, который жужжал у нее над ухом.

– Проклятый кровосос.

– Мне говоришь? – Финеас искоса взглянул на нее.

– А должна? Мне показалось, ты перестал со мной разговаривать.

Он вздохнул.

– В моем прошлом есть вещи, которыми я не горжусь. Я бы предпочел, чтобы меня судили по тому, кто я есть сейчас, а не по моим ошибкам в прошлом.

– Думаешь, я стану тебя осуждать?

Он усмехнулся.

– Разве ты еще не сделала этого? Я отвратительный паразит. Пользователь. Твои слова.

– А как же твои слова? Ты называешь меня Наглой Мордой.

– У тебя действительно появляется морда в полнолуние. Может, лучше говорить о твоих волосатых ногах?

Она напряглась, а ее внутренняя волчица ощетинилась.

– С моим мехом все в порядке. Если бы ты не был так несведущим в волках, ты бы знал, что у меня очень хорошая шкура.

– Ты чрезвычайно любишь спорить...

– Не правда!

– И обидчива. Я никогда не встречал никого более колючего.

– Ах ты, ублюдок!

Его губы дрогнули, когда он бросил на нее недвусмысленный взгляд.

Ее лицо потеплело, а застенчивая улыбка тронула губы.

– Ладно. Возможно, я немного обидчива. Но у меня есть веская причина.

– Тогда расскажи мне об этом.

Она с трудом сглотнула. Она ни в коем случае не должна говорить о своем прошлом. Ей нужно быстро сменить тему.

– Волосатые ноги? Если ты так подкатываешь к женщине, то тебе еще многому надо научиться, мистер доктор Любовь.

Он сверкнул своей идеальной улыбкой.

– Я как раз собирался. Я хочу сказать, что даже с твоей хорошенькой мордашкой, великолепными ногами и жизнерадостным характером я никогда не буду держать на тебя зла. Ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Она крепче сжала поводья лошади, а сердце бешено заколотилось. Я ему нравлюсь. Такая, какая есть.

Прошлой ночью он признался, что его влечет к ней. Она решила, что это просто похоть. Типичный результат правила трех шагов. Но теперь, услышав последнее признание, она больше не могла притворяться, что влечение было чисто физическим.

И она не была уверена, что ей это нравится. С похотью легко справиться. Если что-то зудит слишком сильно, ты просто чешешь это. Но как только в отношения втягивалось сердце, они всегда заканчивались душевной болью. Чувством покинутости, предательством, насилием. Она вытерпела все и не смогла бы пройти через это снова.

Она бросила на него настороженный взгляд.

– Полагаю, такой доктор Любовь, как ты, наслаждался многими завоеваниями.

Он фыркнул.

– Какими завоеваниями? Ты же слышала, как Латоя со мной разговаривает. Она судит меня по моим прошлым ошибкам.

– И ты думаешь, я тоже это сделаю?

– Ты не держишь на меня зла за то, что я вампир? Отвратительный паразит?

Она поморщилась.

– Ничего личного. Я просто не люблю пользователей.

– Я когда-нибудь использовал тебя?

Некоторое время она ехала молча. Она могла бы обвинить его в том, что он использовал на ней свое вампирское очарование, но начала сомневаться в этом. Она жила в Академии Драконьего гнезда уже несколько месяцев и никогда не чувствовала никакого очарования от других мужчин-вампиров, с которыми она контактировала. Они были красивыми парнями, но никогда не действовали на нее так, как Финеас.

Ей нужно взглянуть правде в глаза. Ее привлекал только Финеас. Он нравился ей именно таким, какой он есть.

Осмелится ли она сказать ему?

– Ты не ответила на мой вопрос, – тихо сказал он. – Ты думаешь, я тебя использовал?

– Нет, – она покачала головой. – Я думаю, ты... хороший парень.

Уголок его рта приподнялся.

– Ну, думаю, мы нашли то, с чем можем оба согласиться.

Она улыбнулась, ее щеки потеплели.

– Думаю, да.

Его пристальный взгляд встретился с ее, и они несколько секунд неотрывно смотрели друг на друга. Ее сердце сжалось в груди, и она отвела взгляд.

О Боже, кого она обманывает? Ее сердце уже вовлечено.

Между ними повисло молчание, но она ощущала затаенное чувство, которое шипело от электрической энергии. Это было опасно. Чувства такой силы могли пробиться к ее внутренней волчице. Она начнет осознавать желания ее сердца, остро настроенного на чувственные потребности ее тела. И как только животное внутри нее ухватится за запах выбранной жертвы, оно не сдастся.

У Финеаса не будет ни единого шанса.

***

Финеас напрягся, когда они приблизились к следующему лагерю. Этот определенно был обитаем. Вонь немытого человеческого тела была настолько сильной, что могла бы сбить с ног лося.

Бринли сморщила нос, останавливая лошадей.

– Мне кажется, кто бы ни разбил здесь лагерь, он столкнулся со скунсом.

Спешиваясь, он внутренне поморщился.

– Я все проверю. Оставайся здесь с лошадьми.

– Ни в коем случае, – быстро спрыгнула с коня и привязала лошадей к ближайшей осине. – Я должна помогать тебе.

– Ты помогаешь мне, но я не хочу, чтобы тебе угрожала опасность.

– Я не слабачка, Финеас. Я могу постоять за себя.

– Вы что, собираетесь всю ночь собачиться? – пророкотал грубый голос из-за большой сосны.

Финеас выхватил пистолет и повернулся на голос.

– Ты называешь эту маленькую палочку оружием? – из-за дерева, посмеиваясь, вышел огромный мужчина. В руках он держал двуствольное ружье с открытым затвором. Над его головой жужжала муха, он отмахнулся.

Его запах доносился до Финеаса, тем самым заставляя глаза слезиться. Тем не менее, он сосредоточился на дробовике, убедившись, что предохранитель был на виду.

– Нам не нужны неприятности, чувак.

– Но мы можем защитить себя, если понадобится, – Бринли вытащила дробовик из кожаного чехла, прикрепленного к седлу.

Огромный мужчина откинул голову назад и рассмеялся.

– Вы только посмотрите! У маленькой леди большое оружие. Полагаю, мы разобрались, кто здесь главный.

Финеас стиснул зубы. Прежде чем он успел ответить, вмешалась Бринли.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросила она.

Усмехнувшись, здоровяк снял свою потрепанную, покрытую пятнами пота шляпу и прижал ее к груди.

– Рад познакомиться, мэм. Я Диггер. Потратил столько лет на поиски золота и серебра, что прозвище прижилось. А вы кто такие?

— Я Брин... – она удержалась, чтобы не назвать свое полное имя. – А это Финеас.

Финеас кивнул ему.

– Как жизнь?

Диггер поднял глаза и пожал плечами.

– Не очень. Было довольно тихо, пока вы двое не появились, – он посмотрел на них, почесывая свою длинную косматую бороду. – Вы двое убегаете от закона?

– Нет, – ответил Финеас. – Мы типо крутые.

– Нам просто нравится ездить верхом ночью, – добавила Бринли.

– У черта на куличках, – фыркнул Финеас. Вероятно, они действительно выглядели подозрительно.

Но Диггер кивнул, как будто это было нормально.

– Уберите оружие. Я не причиню вам вреда. Мое сейчас не заряжено. И пойдемте ко мне в лагерь. У меня тут бобы варятся, – он повернулся и побрел через лес.

Финеас убрал пистолет в кобуру.

– Мне держать ружье наготове? – прошептала Бринли.

Финеас покачал головой.

– Насколько я могу судить, он смертный и не представляет опасности.

– Если его запах не убьет нас.

Финеас улыбнулся.

– Если нам будет угрожать опасность, я просто телепортирую тебя.

– Ладно, – она сунула дробовик обратно в чехол и взяла поводья лошадей. – Он напоминает мне старых горных жителей. Я думала, они все ушли.

Они отвели лошадей в лагерь. Пока Бринли привязывала их к коновязи, Финеас осматривал окрестности. Три маленькие домика, внутри нет признаков жизни. Диггер, похоже, был здесь один. Он сидел на корточках и помешивал содержимое черного чугунного котелка, стоявшего на камне возле костра. Его дробовик был прислонен к дереву.

– Значит, ты разбил здесь лагерь один? – спросил Финеас, подходя ближе.

– Не совсем, – Диггер с ворчанием выпрямился. – Со мной мой мальчик, Джейк. Хочешь бобов?

– Нет, спасибо. Я только что поел, – хотя в этом лагере были хижины, Финеас не мог себе представить, чтобы Корки осталась где-то рядом с этим вонючим смертным. Или пыталась питаться от него. Из-под потрепанной шляпы Диггера на плечи падали пряди сальных седых волос. Его рваные джинсы держались на подтяжках, а майка, которая когда-то была белой, теперь стала грязной и серой от времени.

Диггер кивнул Бринли, когда она подошла.

– Не хотите ли немного бобов, мэм?

– Нет, спасибо, – когда Диггер скис от разочарования, она добавила:

– Но они действительно чудесно пахнут.

Он просиял улыбкой, показав несколько кривых зубов и еще несколько щелей, где их не хватало.

– Это мой особый рецепт. Нужно добавить немного сала и беличьего мяса.

Она кивнула.

– Как-нибудь попробую. Спасибо.

– Ты не заметил здесь ничего странного? – "Кроме тебя?" – мысленно добавил Финеас.

Глаза Диггера загорелись, и он хлопнул себя по бедру, отчего вокруг него поднялось облако пыли.

– Господи Иисусе, я так и знал! Я знал, что именно поэтому вы шныряете по ночам. Вы ведь охотитесь за ними, не так ли?

– За ними? – спросила Бринли.

– Ага. Они новички в этих краях, но я знаю про них, – Диггер почесался поверх рубашки. – Я тоже охочусь за ними.

– За ними? – спросил Финеас.

– Вы знаете ранчо Карсона к югу отсюда? – спросил Диггер. – На прошлой неделе там изуродовали двух коров. Вот что они делают, понимаете. Они высасывают всю кровь, а потом режут туши, чтобы никто не догадался, что они делают, – он указал на свою голову. – Но некоторые из нас слишком умны для них. Мы их вычислили.

Финеас переглянулся с Бринли. Неужели Корки так сильно проголодалась, что кормилась коровами?

– Я думаю, они прячутся в этих лесах, – Диггер повернул голову и сплюнул на землю. – Они подлые дьяволы, это точно. Вы увидите их только ночью, – он понимающе кивнул. – Вот почему вы ездите в темноте. Вы тоже охотитесь за ними.

– Нууу, – протянула Бринли. – Думаю, ты нас раскусил.

Он усмехнулся и хлопнул себя по ноге.

– Вот именно! Мимо старого Диггера не пройдешь, – его глаза заблестели, когда он оглядел Бринли. – Ты прелестная малышка. Свободна?

Ее глаза расширились.

– Прошу прощения?

– Давненько у меня не было женщины...

– Она занята, – прервал его Финеас и быстро подошел к Бринли. – Мы женаты, – он обнял ее за плечи и притянул к себе.

Она напряглась, потом неуверенно улыбнулась ему.

– Да, мы... женаты.

Нахмурившись, Диггер указал на ее руку.

– Ты не носишь кольца.

Ее глаза расширились, а затем она выпалила:

– Это секрет. Мы... мы еще никому не сказали.

– Ее отец меня не одобряет, – добавил Финеас.

Диггер грустно посмотрел на него.

– Ну разве это не позор? Это потому, что ты черный?

Бринли поморщилась.

– Нет!

– Да, – одновременно ответил Финеас.

– Фин, – прошептала она и коснулась его щеки. – Нет.

– Ты знаешь, что это правда, – прошептал он в ответ. – Твой отец никогда не примет меня, – если его раса не разочарует старого оборотня, то тот факт, что он – вампир, определенно расстроит.

Боль в глазах Бринли заставила его сердце наполниться нежностью. Он обнял ее за шею, притянул к себе и поцеловал в лоб.

– Да, вы двое молодожены, ладно, – Диггер усмехнулся. – Я никогда не видел, чтобы двое были так влюблены друг в друга.

Бринли подняла на него встревоженный взгляд и с трудом сглотнула. Влюблены? Так ли это? Черт. Если он не мог одурачить Диггера, то почему пытался одурачить самого себя?

– Черт возьми! – взревел Диггер.

Вздрогнув, Финеас повернулся к нему, убедившись, что крепко держит Бринли.

– Что?

– Это просто сводит меня с ума! Такая славная пара, как ваша, должна держать свой брак в секрете. Я имею в виду, можете ли вы помочь тому, в кого влюбляетесь?

– Нет, – Финеас взглянул на Бринли. – Я не могу, – время, казалось, остановилось на секунду, когда их взгляды встретились и вспыхнули. Сочтет ли она, что он только что признался ей в любви? Или она решит, что все это игра?

– Конечно, ничего не поделаешь, – проворчал Диггер. – Мой собственный Джейк влюбился в белку.

Бринли моргнула, и они со свистом вернулись к реальности.

– Что ты сказал? – спросил Финеас.

– Ты меня слышал. Он влюблен в чертову белку, – Диггер наклонился к ним и понизил голос:

– Не говорите ему о беличьем мясе в бобах. Это его расстроит.

– Мы не скажем ни слова, – заверила его Бринли.

Диггер хмыкнул, затем повернулся к сотрясающимся кустам.

– Я знаю, что ты там, Джейк. Перестань шпионить за нами и выходи.

Два сумасшедших парня? Финеас держал Бринли на случай, если ему понадобится телепортировать ее.

Кусты раздвинулись, и на поляну вышел пес. Он был большим, желтым и грязным, но самой поразительной его особенностью была шапочка, пристегнутая к голове. Она была похож на старый кожаный футбольный шлем, увенчанный слоем алюминиевой фольги, которая блестела в свете костра.

– Ах, бедняжка, – пробормотала Бринли. – У него была травма головы?

– Нет, – Диггер с нежностью посмотрел на собаку. – У моего Джейка острый ум. Он – то, что вы называете ресивером.

– В футбольной команде? – спросил Финеас.

Диггер расхохотался, сильно хлопнул себя по бедру и закашлялся, когда облако пыли достигло его лица.

– Это самое безумное, что я когда-либо слышал! Собаки в футбол не играют!

Финеас переглянулся с Бринли, и Диггер снова расхохотался.

– Он должен носить эту шляпу, чтобы они не разговаривали с ним, – объяснил Диггер. – Сначала они пытались заговорить со мной, но я оказался слишком хитер для этих.

– Этих? – спросил Финеас.

– Этих инопланетяней, мальчик! Те, что калечат весь здешний скот. Они использовали моего Джейка в качестве ресивера.

– Что они ему говорили? – спросила Бринли.

– Откуда, черт возьми, мне знать? Ты думаешь, я могу разговаривать с собакой? Диггер хихикнул. – Я не сумасшедший, знаешь ли.

– Верно, – пробормотал Финеас.

– Так вот, я охотился на этих маленьких дьяволов, чтобы они оставили моего Джейка в покое.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказала Бринли.

– Нам пора идти, – Финеас отступил, увлекая за собой Бринли. – Чтобы ты мог вернуться к своей охоте.

– Вы не хотите охотиться вместе со мной? – обиженно спросил Диггер.

– Извини, но мы предпочитаем быть одни, – объяснил Финеас. – Молодожены, ты же понимаешь.

Диггер усмехнулся.

– Я тебя понял. Вы вдвоем больше заготавливаете сено, чем охотитесь. Ну что ж, увидимся.

– Было приятно познакомиться, – Бринли вскочила на лошадь. Финеас тоже вскочил в седло, не обращая внимания на мучительные приступы боли в пояснице и бедрах. Он помахал старику.

– Будьте осторожны, – крикнул им вслед Диггер. – Эти мерзкие инопланетяне совсем рядом. Я их чувствую.

Финеас ехал по тропинке рядом с Бринли. Ни один из них не произнес ни слова, пока не убедился, что Диггер не услышит.

Она подтянула рубашку к носу и принюхалась.

– Возможно, мне придется переодеться. И принять душ.

– Я могу телепортировать тебя в домик Фила. Я вернусь присмотреть за лошадьми, пока ты будешь мыться.

Она улыбнулась.

– Это очень мило с твоей стороны. Спасибо.

Мило. Он начинал ненавидеть это слово. Почему она не считает его сексуальным и желанным? Почему она не может желать его так же, как он ее? Не потому ли, что она считала их страшно, чудовищно неподходящими друг другу?

То, что он сказал раньше, было правдой. Ее отец никогда не примет его. Бедняк из Бронкса. Вампир.

Бринли может заполучить любого мужчину, какого захочет. Богатого фермера. Альфа-волка. Она может получить богатство, землю и безопасность. Зачем ей отказываться от всего этого ради него?

– Спасибо, что пришел на помощь, – тихо сказала она.

– А? – боль в заднице стремительно становилась невыносимой. Может быть, ему следует пройти остаток пути пешком. – Какая помощь?

– Ты спас меня от приставаний Диггера.

– О. Большое дело.

– Ты такой милый...

– Не говори этого!

Ее глаза расширились.

– Ты сердишься?

Да! Диггер смог понять, что я влюблен тебя, а ты не можешь!

– Неважно. Я... мне нужно слезть с этой проклятой лошади.

– Ладно, – она остановила лошадей. Когда он спешился, она сочувственно посмотрела на него. – Это нормально – чувствовать боль в первые несколько раз.

– Я в порядке, – он стиснул зубы и неуклюже пошел рядом с ней. – Меня просто раздражает, что мы ничего не узнали о Корки. Не думаю, что она стала бы прятаться здесь. Это слишком примитивно. Она использовала бы свой вампирский контроль над разумом, захватив ранчо или лыжную базу.

– Возможно, ты и прав, – пробормотала Бринли.

– И я все думаю об этих дохлых коровах. Диггер сказал, что они были обескровлены. Мы должны это проверить.

– Ты думаешь, Корки будет кормиться коровами?

– Если она была в отчаянии, то да.

– Но зачем их калечить?

– Чтобы скрыть то, что она сделала. Когда Недовольные питаются людьми, они перерезают им глотки, чтобы скрыть следы зубов.

Бринли медленно кивнула.

– Ладно. Днем я попрошу Труди помочь мне привести лошадей в хижину, а завтра вечером мы поедем на ранчо Карсона и расспросим Нейта о коровах.

Он взглянул на нее.

– Нейта?

– Нейтана Карсона, – она улыбнулась. – Он мой старый друг. И смертный. Очень милый парень.

Финеас заскрежетал зубами. Милый Нейт, наверное, богат.

– Он тоже хотел тебя? Как Диггер?

– Нет, – она бросила на него раздраженный взгляд. – Не каждый мужчина, который меня видит, тут же хочет меня.

– Некоторые мужчины – дураки.

Она покачала головой.

– Нейт достаточно умен. Но его брат – проблема. Если нам повезет, мы не столкнемся с Кайлом.

– Что не так с Кайлом?

С минуту она молчала.

– Он хотел меня.

– Черт, – пробормотал Финеас. Она могла выбирать из миллиона мужчин. Почему она вообще должна выбрать его?

Глава 11

– Who’s afraid of the big bad wolf? – напевала себе под нос Бринли, раскатывая спальный мешок.

Он снова сбежал.

Больше часа прошло с тех пор, как они прибыли в лагерь Трейлхед, где Труди должна встретиться с ней утром. Помогая Бринли присматривать за лошадьми, Финеас телепортировал ее в домик брата, чтобы она могла принять душ и переодеться. Он вернулся в лагерь, чтобы посидеть с лошадьми, а затем, тридцать минут спустя, телепортировался в дом, чтобы перенести ее сюда.

Он не остался. Он заявил, что ему тоже нужно принять душ, а также заскочить в Роматек за бутилированной кровью и проверить, как там его брат. Он также хотел узнать, не послал ли Ангус кого-нибудь в Штаты, чтобы помочь им в поисках. Она подозревала, что он не хочет продолжать миссию наедине с ней.

Я никогда не видел, чтобы двое были так влюблены друг в друга. Слова Диггера преследовали Бринли с тех пор, как они покинули его лагерь.

Старик был сумасшедшим, так что, может быть, ей не стоит придавать этому слишком большое значение. И все же ей интересно, насколько сильны чувства Финеаса к ней. Он поспешил сделать вид, что они женаты, когда Диггер проявил к ней интерес. Он обнял ее и поцеловал в лоб. Прошлой ночью он признался, что испытывает к ней физическое влечение. А сегодня он сказал, что она ему нравится.

Но влюблен ли? Сможет ли он когда-нибудь полюбить ее? Она не знала.

И она точно не знала, что чувствует к нему. Да, она хотела переспать с ним, но это была не любовь. Это было не тем, на чем основывались долгосрочные обязательства. И все же, когда Финеас заявил, что они женаты, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Потрясение. Затем – покалывающая искра возбуждения. А затем... странное чувство удовлетворения.

Черт возьми, она хотела, чтобы ее любили. Она хотела, чтобы ее лелеяли и ценили. За то, какая она есть. Не за то, что она оборотень, и не за то, что она дочь своего отца.

Ее отец пытался выдать ее замуж в течение многих лет, но она никогда не чувствовала необходимости спешить. Как оборотень, она могла прожить еще пятьсот лет. Зачем же теперь обременять себя мужем?

Но если бы муж действительно любил ее, разве это не было бы чудесно? Почему она не может быть такой же счастливой, как Ванда? Или Тони, или Кейтлин? Со дня на день Кейтлин должна была родить близнецов. Почему она не может этого сделать? Почему она не может создать собственную семью, основанную на любви, а не на власти и манипуляциях?

Она растянулась на своем спальном мешке в пустом домике. Она была одета в чистые пижамные штаны и кофту, а на полу рядом у нее был фонарик и дробовик. Это было тихое и спокойное место, а она была измучена, но все еще не могла заснуть.

Я никогда не видел, чтобы двое были так влюблены друг в друга. Мог ли Финеас влюбиться в нее? Хотела ли она этого? Что она на самом деле знала о нем?

Ты просто боишься, сказала она себе. Ты слишком много раз обжигалась и подвергалась насилию. Финеас – милый, умный и вежливый. Он заставлял ее смеяться. Он возбуждал ее. Под его обаянием она хотела переспать...

Она вздрогнула, когда в темноте материализовалась мужская фигура.

– Финеас?

– Ты еще не спишь? – он подошел к ней с пакетом в одной руке и пластиковым стаканчиком в другой.

До нее донесся восхитительный запах.

– Ты принес еду?

– Да, – он протянул ей стаканчик с пластиковой крышкой и соломинкой. – Шоколадный коктейль.

– О, как я люблю шоколад! – она сделала большой глоток и застонала. – Восхитительно. Я уже устала от воды и запечённой говядины.

Он вытащил из пакета коробку.

– Тут гамбургер и картофель фри из кафе Роматек.

– Ты такой милый, – она схватила коробку и удивилась, почему он вдруг разозлился. – Что-то не так? С твоим братом все в порядке?

– Он в порядке, – Финеас вытащил из сумки пакетик кетчупа и протянул ей. – Ангус посылает ребят нам на помощь. С тех пор как Джейсон сказал, что леди, напавшая на него, настаивала на том, чтобы он называл ее королевой, это одна из лучших зацепок, которые у нас были. Поэтому, как только у них стемнеет, Золтан, Джек и Лара начнут телепортироваться в нашу сторону.

– Кто такой Золтан? – спросила Бринли, выжимая кетчуп на картофель фри.

– Он Мастер Ковена в восточной Европе. Он не работает на Ангуса, но всегда помогает, когда дело доходит до борьбы с Недовольными.

Бринли кивнула и откусила гамбургер.

– Я могу принести тебе что-нибудь еще? – спросил Финеас. – Подушку или одеяло?

Она искоса взглянула на него.

– Опять торопишься сбежать?

– Я просто хочу убедиться, что тебе удобно. Раз уж ты застряла здесь с лошадьми.

– Я в порядке. Более чем, – она сунула в рот картошку фри. – Нет ничего лучше доставки на дом.

– Ну что ж. Если тебе больше ничего не нужно...

Он снова собирался сбежать, черт возьми.

– Почему бы тебе не остаться на некоторое время? Я устала быть одна, – Боже, это еще мягко сказано. Она чувствовала себя одинокой двенадцать лет, с тех пор как умерла ее мама и сбежал Фил. – Мы могли бы поговорить. Пока я не засну.

Он настороженно посмотрел на нее.

– О чем ты хочешь поговорить?

– О чем угодно. Почему бы тебе не рассказать мне историю своей жизни? – она ухмыльнулась. – Она, наверное, усыпит меня.

– Очень смешно.

– Да ладно тебе. Расскажи. Я хочу узнать о тебе больше.

Ее волчьи инстинкты говорили ей, что она может доверять ему, но человеческая часть ее хотела убедиться.

Он медленно сел рядом с ней. Несмотря на то, что он сохранял невозмутимое выражение лица, было очевидно, что ему больно.

– Тебе станет лучше после того, как уснешь, верно?

– Я в порядке, – он отодвинулся назад и прислонился к стене.

– Так что? – она повернулась к нему, скрестив ноги. – Расскажи мне о себе.

– Рассказывать особо нечего.

– Сомневаюсь. Ты не получил бы ордер на арест, ничего не делая.

Он поморщился.

– Я сделал несколько вещей, которыми не горжусь.

– Как и все мы? – она съела немного жареной картошки и, когда он замолчал, подсказала:

– Ты родился в Бронксе?

– Да. Я вырос в доме моей бабушки вместе с ней, моей двоюродной тетей и моей мамой.

– Без отца?

– Он попал в тюрьму, когда я был совсем маленький. Вооруженное ограбление.

– О, ничего себе. Мне жаль.

– Не стоит. У меня было прекрасное детство, – он улыбнулся с отсутствующим взглядом. – У меня были бабушка, тетя Рут и мама, все они заботились обо мне, следили, чтобы я всегда чувствовал себя любимым и окруженным заботой.

– Звучит замечательно, – она съела еще жареной картошки. – Три женщины испортили тебя до чертиков. Неудивительно, что ты стал дамским угодником.

– Я научился их умасливать, – его улыбка погасла. – Это продолжалось недолго. Бабушка умерла, когда мне было восемь, а вскоре после этого мой отец вышел из тюрьмы.

– Ох, – у нее было плохое предчувствие, что его отец такой же властный, как и ее собственный.

– Он переехал к нам, и примерно через год у моей мамы родился ребенок. Мой младший брат. Она хотела назвать его Ламонт, но мой отец хотел дать ему имя Фридом в память о выходе из тюрьмы. В конце концов они дали ему имя Фримонт.

– И теперь он работает в Роматек? – Бринли откусила еще кусок гамбургера.

– Да. Сейчас ему девятнадцать. Учится в колледже. Он очень умный.

Она улыбнулась, услышав явную гордость в голосе Финеаса, когда он говорил о своем брате.

– Через два года после Фримонта родилась моя младшая сестра Фелиция. Мне тогда было лет одиннадцать, и я начал кое-что замечать. Как будто моя мама иногда хромала, или ее руки были в синяках.

Бринли поморщилась.

– Твой отец издевался над ней?

Финеас кивнул.

– Я слышал, как он кричал на нее поздно ночью, но продолжал убеждать себя, что дальше ругани дело не доходит. Я не мог признать, что происходит на самом деле.

– Ты был совсем ребенком, – пробормотала Бринли. – Отрицание может быть самым безопасным путем, – она знала это слишком хорошо.

– Однажды утром, когда мне уже было двенадцать, у моей мамы появился синяк под глазом, тетя Рут начала ворчать на моего отца, и он пригрозил, что заткнет ее навсегда. И тут до меня наконец дошло. Что-то сломалось во мне в тот день, и я сказала ему, что если он еще раз причинит боль моей матери или тете Рут, я убью его.

– О Боже, Финеас, – она поставила коробку с едой и придвинулась к нему поближе. – Что произошло?

– Он выбил из меня все дерьмо.

Она ахнула и коснулась его плеча.

– Мне очень жаль.

– Не стоит. Это изменило мою жизнь. До этого я был маленьким ребенком без цели или ориентира. Я был паршивым учеником и ленивым спортсменом, но в тот день я как будто проснулся. Я понял, что мне нужно повзрослеть. Я начал усердно трудиться в школе, чтобы найти хорошую работу и содержать семью. И я начал каждый день ходить в спортзал, чтобы научиться боксировать.

Повзрослеть? Сердце Бринли разрывалось от жалости к двенадцатилетнему мальчику, который пытался за одну ночь стать мужчиной, чтобы обеспечить семью и защитить ее.

– К четырнадцати годам я уже был неплохим боксером. Я выиграл несколько местных боев. А ростом я был с отца, так что он стал осторожнее.

– Это хорошо.

Он покачал головой.

– Все продолжалось недолго. Однажды вечером он пришел домой пьяный и набросился на мою маму. В тот раз я выбил из него все дерьмо.

– Ух ты, – выдохнула Бринли. Он противостоял отцу. То, на что у нее никогда не хватало духу с собственным отцом.

– Тогда я велел ему уйти и никогда не возвращаться.

– Неужели?

– Да, – Финеас пожал плечами. – Оказалось, что у него была другая женщина на стороне, так что он просто переехал к ней.

– Ну и свинья.

– Он получил по заслугам. Его подружка изменила ему и заразила его СПИДом, – вздохнул Финеас. – А он передал его моей маме.

– О, нет.

Финеас молча сидел с закрытыми глазами. Когда он открыл глаза, в них блестели непролитые слезы.

– Она умерла от СПИДа, когда мне было девятнадцать.

– О, Финеас, – Бринли положила голову ему на плечо и положила руку ему на грудь. – Мне очень жаль. Я знаю, каково это.

– Знаешь? – он положил свою руку поверх ее.

– Да, – слезы наполнили ее глаза. – Я потеряла маму, когда мне было восемнадцать.

– В самом деле? – он сжал ее руку. – Я думал, оборотни могут жить веками.

– Только не с раком легких, – или сломленным духом. Она всегда подозревала, что ее мать не боролась за жизнь.

– Мне очень жаль, – он переплел свои пальцы с ее.

– У тебя все еще есть тетя? – спросила она.

– Да, – он прислонился головой к стене. – Она много работала, чтобы содержать нас. И я выигрывал немного денег в боксерских поединках, так что мы справлялись. Но ближе к концу, когда мама действительно заболела, у нас появились большие медицинские счета. А еще были расходы на похороны, – он поморщился. – Я совершил реальную глупость.

– Какую?

– Я согласился слить бой за большие деньги. Я думал, это решит все наши проблемы. Это действительно окупило все расходы, но...

– Это испортило твою карьеру?

Он кивнул.

– О, Финеас, – слезы снова наполнили ее глаза. Он разрушил свою боксерскую карьеру, чтобы похоронить мать.

– После этого я не мог нормально драться. Или когда я это сделал, они ожидали, что я кину их, и я отказался. Они больше не хотели меня видеть.

– Мне очень жаль.

– Я пыталась найти постоянную работу, но этого было недостаточно, чтобы прокормить всех, особенно когда тете Рут пришлось уйти на пенсию. У нее очень тяжелая форма диабета. Я чувствовал ответственность за своих младших брата и сестру. Это я прогнал их отца. Поэтому я... я совершил еще одну глупую ошибку.

– И тогда ты начал продавать наркотики?

– Пожалуйста, никогда не говори моей семье. Это убьет их. Это... ну, это фактически убило меня. Недовольные напали на меня и трансформировали, чтобы у них была связь с наркотиками, – он тяжело вздохнул. – Так что теперь ты знаешь, каким никудышным, жалким подобием смертного я был. И почему я не хотел тебе говорить. Теперь ты, наверное, возненавидишь меня.

Она сморгнула навернувшиеся на глаза слезы. Она никогда не сможет ненавидеть его.

– Тогда зачем ты мне все это рассказал?

– Помнишь, я говорил, что ты мне нравишься такой, какая ты есть? Я думаю... я хочу, чтобы и я нравился тебе таким, какой я есть. И вот...

– Ты мне все рассказал, – закончила она его фразу. Она была права. Он был борцом. Как и она. Он потерял свою мать, как и она. Он пытался заботиться о своих младших братьях и сестрах, как она. Все это время она думала, что у них нет ничего общего, хотя на самом деле они были очень похожи. Их израненные души тянулись друг к другу.

И она влюбилась в него. По ее щеке скатилась слеза. Боже, нет. Она не хотела испытывать к нему таких сильных чувств. У них не было будущего.

– Я знаю, что ты ненавидишь вампиров, Бринли, но это действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной. Вампирство дало мне второй шанс. Теперь у меня хорошая работа, и я обеспечиваю свою семью. И я делаю что-то важное, помогаю уберечь мир от Недовольных.

Она вытерла щеку.

– Теперь ты можешь быть героем?

– Я стараюсь им быть. Ангус и другие ребята дали мне парочку хороших примеров для подражания. Я хочу быть... благородным, как они.

– Финеас, – она коснулась его щеки. – Как ты можешь быть таким тупым?

Он моргнул.

– Чего?

– Ты всегда был благородным.

Он презрительно фыркнул.

– Я был долбанным наркоторговцем.

– Ты был молодым парнем, который отчаянно стремился защитить свою семью. Ты бросил многообещающую карьеру, чтобы получить деньги на похороны матери. Ты был храбрым и самоотверженным, – еще одна слеза скатилась по ее щеке. – Ты всегда был героем.

Он ошеломленно посмотрел на нее.

– Значит, ты не думаешь обо мне плохо?

– По-моему, ты просто чудо, – в ней росло желание. Она так сильно хотела его. Но она не хотела любить его. Будет ужасно больно, если она его потеряет. А она определенно потеряет его, если ее отец и его приспешники узнают о нем.

Тогда не люби его, – прошептала внутренняя волчица. Просто переспи с ним.

Она резко втянула воздух, и ее внутренняя волчица ухватилась за запах Финеаса. Животная похоть затопила ее, подавляя женское желание.

Возьми его. Ты же знаешь, что хочешь его.

Ее сердце бешено заколотилось. Она не могла этого сделать. Она просто потеряла голову, а это всегда делало ее волчицу агрессивной.

Уступи мне. Доверься волчице. Волчице виднее.

Влага просочилась между ее ног, и она подавила стон. Это убьет ее, если она сблизится с Финеасом, только чтобы потом потерять его.

Не думай о будущем. Возьми его сейчас же!

Финеас напрягся, когда она вдруг оседлала его колени.

– Бринли? Что ты делаешь?

Ее руки дрожали, скользя по его плечам.

– У меня внезапно появился ненасытный голод...

– Я принес тебе гамбургер... – он резко выдохнул, когда она расстегнула пуговицы на его рубашке. – Что...

– О Боже, – она запустила руки ему под рубашку. – Ты был прав. Твоя грудь -твердая мускулатура в чистом виде.

Он с сомнением посмотрел на нее.

– А что случилось со вчерашней стратегией "тебе так легко сопротивляться"?

– Зачем сопротивляться? Ты хочешь меня. Я хочу тебя, – она провела рукой по его подбородку, и от покалывания его щетины внутри у нее все затрепетало. Так же, как и от его голоса. – Скажи это для меня.

– Что сказать?

– Ты знаешь. Строчка, которую ты произносишь в рекламе. "Здравствуйте, дамы." Мне нравится, когда ты так говоришь.

Он нахмурился.

– Не знаю, почему женщинам это нравится.

– Разве ты не знаешь, какой у тебя сексуальный голос? – она провела рукой по его шее к груди. – Ты сексуален во всем, – она наклонилась ближе, прижимая руки к его груди. – Скажи это. Скажи эти слова.

– Здравствуйте, дамы?

– Да! – еще больше влаги скопилось между ее ног. Ее внутренняя волчица уловила запах ее возбуждения и пробилась на поверхность. Возьми его! Она разорвала остальную часть его рубашки, затем атаковала огромную пряжку в форме буйвола на его поясе. – Давай сделаем это!

– Но... мы даже не целовались.

– Ох, – она отпустила его пряжку. – Тогда ладно, – она рванулась вперед, стремясь прижаться губами к его губам.

– Подожди, – проворчал он, когда она прижалась губами к его губам. Он схватил ее за плечи и отодвинул. – Что это на тебя вдруг нашло?

– Что ты имеешь в виду? Ты сказал, что тебя влечет ко мне. И что я тебе нравлюсь. Я видела, как твои глаза покраснели. Это значит, что ты хочешь секса.

– А сейчас они красные?

– Нет, но будут, – она прикусила его ухо.

– Подожди! – он снова отодвинул ее. – Слушай, я вроде как решил, что мы не будем торопиться. Ну, знаешь, поцелуемся несколько раз, а потом пообжимаемся, прежде чем мы... И я, черт возьми, думал, что именно я буду инициатором всего этого.

– Прекрасно! – она сердито посмотрела на него. – Тогда вперед. Инициируй.

– Ты приказываешь мне начинать?

– Я хочу секса, Финеас! Разве это преступление? Я хочу тебя, и моя внутренняя волчица хочет тебя...

– Твоя кто?

– Моя внутренняя волчица.

– Черт. Поэтому ты так агрессивна?

Она рассердилась.

– Я не могу в это поверить. Ты собираешься анализировать все это до смерти? Давай просто займемся сексом и покончим с этим!

Его глаза сузились.

– Покончить с этим?

– Да! Вот почему мы все время ссоримся. Потому что нас тянет друг к другу. Так что давайте сломаем нашу систему...

– Значит, мы можем вернуться к нормальной жизни?

– А почему бы и нет? – она ткнула пальцем ему в грудь. – Ты достаточно мужчина, чтобы справиться с этим?

Он схватил ее за руку.

– Остановись и подумай. Если твой отец узнает о нас, он отречется от тебя навсегда...

– Мне наплевать, что подумает мой отец. Он всегда обращался со мной как с дерьмом!

Финеас вздрогнул.

– Так вот что происходит, не так ли? Это твой способ отомстить ему. Переспать с мужчиной, с которым он больше всего не хотел бы, чтобы ты спала.

– Не надо все так усложнять! Это просто похоть.

– Похоть?

– Не говори так, будто это грязное слово. Если бы ты не захотел меня, твои глаза не покраснели бы. Я просто говорю, что нет ничего плохого в том, чтобы немного повеселиться. Никто никогда не узнает...

– Ты сохранишь наши отношения в тайне?

– Я бы держала их в секрете, – она уперла руки в бока. – Ты сам сказал, что у нас нет будущего. Так что к черту будущее. Давай просто делать то, что хотим.

– Заведем тайный роман.

– Да, – она перебросила волосы через плечо. – Наверное, ты не понимаешь. Оборотни по своей природе похотливые создания. Мы никогда не отказываем себе в удовольствии, когда...

– Я против.

Она моргнула.

– Извини?

– Ты меня слышала. Ты ничего не получишь.

У нее отвисла челюсть. Он отвергает ее?

– Ты с ума сошел? Какой мужчина откажется от секса?

Он сдвинул ее с ног и уложил на спальный мешок, затем встал.

– Увидимся завтра вечером, Бринли. Поспи немного.

– Что? – она с трудом поднялась на ноги. – Ты не можешь просто уйти.

– Следи за мной, – он исчез.

Глава 12

– Черт возьми! Черт побери! – Финеас шел по территории Роматек, где он материализовался всего несколько секунд назад. Он был не в настроении кого-либо видеть, поэтому вместо того, чтобы войти внутрь, он направился в ближайший лес.

– Черт! – он ударил кулаком по стволу дерева. Грубая кора оцарапала костяшки его пальцев, но он ударил снова. И снова. – Давай покончим с этим? Давай сохраним все в секрете? Это просто похоть? – с последним воплем ярости он ударил кулаком по дереву.

Черт, как больно. Он стиснул окровавленные руки, испытывая облегчение от мучительной боли. Все, что угодно, лишь бы он не испытывал желания. Все, что угодно, лишь бы он не телепортировался обратно в Бринли. Боже, он сошел с ума. Бринли хотела его, а он ей отказал? Ты дурак! Возвращайся и займись с ней любовью.

– Нет!

С ее стороны это была не любовь. Это была похоть. И отчаянный, жалкий способ отомстить отцу. В приступе гнева она призналась, что он обращался с ней как с дерьмом. Она считала, что милый старый папаша использовал ее как пешку? Она делала с ним то же самое.

– Черт! – он направился к баскетбольной площадке. Его руки пульсировали так сильно, что он больше не чувствовал боли в ногах.

Проклятье. Неужели он совершил ужасную ошибку? Что, если его отказ уничтожит то немногое, что она к нему испытывала? Что, если он потерял ее навсегда?

– Финеас! – Фримонт подбежал к нему. – Что происходит, брат?

– Ничего, – он продолжал идти.

– Чушь собачья. Я видел на мониторе, как ты выбивал дерьмо из дерева, – Фримонт догнал его. – Что случилось?

– Ничего. Возвращайся к работе.

– Что ты имеешь против дерева? Тебе это показалось забавным?

Финеас заскрежетал зубами. Попытка брата подбодрить его не сработала.

– Возвращайся в дом.

– Ты был здесь меньше часа назад, – продолжал Фримонт. – Все было круто. А теперь что не так? Ты отнес еду девчонке-волчице?

– Да.

– Я думал, ты беспокоишься о том, что она останется одна. Ты собирался тусоваться с ней, чтобы защитить ее.

– С ней все будет в порядке, – процедил Финеас сквозь зубы. У нее есть дробовик и внутренняя волчица, которая страшна, как ад.

– О-о-о... – Фримонт замолчал. – Я чувствую, что с леди что-то не так.

– Ты очень чувствительный парень, не так ли?

– Не рычи на меня. Так вот что случилось? Девчонка-волчица зарычала на тебя?

– Я не собираюсь говорить об этом.

– У тебя рубашка расстегнута. Ты к ней приставал?

Финеас фыркнул. Он нажал несколько кнопок, застегнув рубашку, и оставил на клетчатой ткани следы крови.

– У тебя руки в крови, брат, – тихо сказал Фримонт. – Тебе надо зайти в дом и привести себя в порядок.

– Они заживут во время моего смертельного сна, – но его сердце уже никогда не будет прежним. Финеас достал баскетбольный мяч из большой корзины Rubbermaid, затем выскочил на площадку и левитировал, заколотив мяч в корзину.

– Круто! – Фримонт подобрал мяч и начал какой-то причудливый дриблинг вокруг своих ног.

Финеас попытался схватить мяч, но брат ловко пропустил его между ног, вне досягаемости.

– Отдай мне мяч, – прорычал Финеас.

Фримонт побежал по корту, направляясь к другой корзине.

– Отдай мне этот чертов мяч! – Финеас пронесся мимо него на вампирской скорости и преградил ему путь.

Фримонт резко остановился.

– Эй! Нечестно показывать свои вампирские фокусы, когда у меня их нет, – он вывернулся, когда Финеас попытался схватить мяч. – Так вот что случилось? Ты пробовал на ней какие-то вампирские штучки, а она тебя отвергла?

– Она не отвергла меня! – он рванулся за мячом, но Фримонт удивил его, с силой швырнув в него.

Мяч ударил его в живот, отбросив на несколько шагов.

– Какого черта это было?

– Это ты мне скажи! – Фримонт нахмурился. – Почему ты так злишься? Почему ты нападаешь на деревья?

– Потому что она хотела секса! – Финеас бросил мяч через всю площадку, и тот аккуратно шлепнулся в обруч.

У Фримонта отвисла челюсть.

– Ух, ты засадил.

– Нет. Я отказал ей.

– Ты... ты отказалась от секса?

– Да, – Финеас поплелся по корту за мячом.

– Как ты мог это сделать? – Фримонт последовал за ним. – Ты же доктор Любовь.

Он покачал головой.

– Уже нет. Я больше не могу.

Фримонт ахнул.

– У тебя не встает?

Финеас бросил на него недоверчивый взгляд.

– Не беспокойся об этом, брат, – ободряюще улыбнулся Фримонт. – Для этого есть врачи. И лекарства. Мы тебе поможем.

– Я не импотент, черт возьми! Я влюбился!

Глаза Фримонта расширились.

– Ты? – он поморщился. – В волчицу?

– Оборотня. И я влюбился в ее человеческую часть.

– А как же волчица?

– А что с ней? – закричал Финеас. – Я люблю ее такой, какая она есть.

– Ладно, ладно, – Фримонт поднял руки. – Значит, она не отвечает на твои чувства?

– Нет, не отвечает, – Финеас поднял мяч и бросил его обратно в пластиковый контейнер.

– Но она хотела секса?

– Да, – он захлопнул крышку.

– Тогда почему ты здесь?

Он уставился на свои окровавленные руки.

– Она хочет сохранить наши отношения в тайне. Я хочу кричать об этом на весь мир. Она хочет быстрый перепих. Я хочу не торопиться и наслаждаться каждым мгновением. Она хочет покончить с этим, а я хочу, чтобы это никогда не кончалось.

Фримонт немного помолчал, потом сказал:

– Ты влюбился по уши.

Финеас вздохнул.

– У меня были свидания на одну ночь с женщинами, которых я почти не помню. Я не буду делать это с Бринли. Это было бы оскорблением для нее и для моих чувств к ней.

– Черт возьми, ты крутой, брат. Не думаю, что я смог бы ей отказать.

Он грустно улыбнулся.

– Поверь, больше всего на свете я хочу заняться с ней любовью. Но я хочу, чтобы это была любовь.

Фримонт кивнул.

– Давай вымоем руки, – он указал на боковой вход. – Не сдавайся, брат. Она все еще может влюбиться в тебя.

Финеас мысленно застонал. Даже если его желание сбудется, и она каким-то волшебным образом влюбится в него, на пути все равно будут стоять серьезные препятствия. Она никогда не будет счастлива, если ей придется жить в мире вампиров. А он никогда не будет принят в мире ликанов. Черт, ее отец наверняка пошлет своих приспешников, чтобы убить его.

***

Следующим вечером Бринли нервно расхаживала по домику брата. Солнце садилось. Финеас скоро проснется. И когда он телепортируется в дом, она будет окончательно унижена.

Если он телепортируется в дом. Она не была уверена, что он придет. Возможно, он никогда больше не захочет ее видеть.

Рано утром Труди приехала в лагерь Трейлхед со своим трейлером, и они отвезли лошадей в конюшню. После ухода Труди Бринли бросилась в дом, чтобы проверить, все ли в порядке с Финеасом. Она отодвинула диван от люка, затем передвинула лестницу с чердака, чтобы спуститься в подвал.

Финеаса не было. Он не вернулся.

После обеда она уснула на диване, измученная бессонной ночью в лагере. Она не могла расслабиться после ухода Финеаса. Она чувствовала себя слишком оскорбленной. Слишком злой. Слишком расстроенной. И в конце концов слишком растерянной. Огорченной.

Она практически навязалась ему! Что на нее нашло? Она никогда раньше так себя не вела. Конечно, внутренняя волчица была похотливым существом, но она всегда контролировала ее. До вчерашнего вечера.

Ее внутренняя волчица никогда еще не была так сильна. И она позволила ей овладеть собой. Черт, она была рада этому. Волчица дала ей дикую смелость, которой она так жаждала. Она соответствовала ее отчаянной страсти своей неистовой силой. Вместе она никогда не чувствовала себя сильнее. Она чувствовала себя непобедимой. Ее жертва была мишенью, и он не в силах убежать.

Но он это сделал. Он бросил ее без всяких объяснений. И это было больно. Это было больно настолько, что она больше не может отрицать происходящее. Она влюблялась. И она прогнала его!

Что, если он никогда не вернется?

А что, если он вернется? Как она сможет встретиться с ним лицом к лицу?

Она вышла на крыльцо и смотрела, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Если Финеас провел ночь в Роматек в Нью-Йорке, он уже проснулся.

Почти полная луна взывала к волчице внутри нее, и она напряглась в ожидании. Завтра вечером она будет свободна. Волна силы пронзила ее, и она задохнулась. Почему волчица была такой сильной? Потому что она вернулась домой? Или потому, что она стала жертвой таких сильных эмоций?

Какой-то звук в каюте заставил ее сердце сжаться. Она резко обернулась, заглядывая в окно. Финеас вернулся! И он загружал в холодильник кровь в бутылках. Это означало, что он намерен остаться. Да!

Ее чувство облегчения было недолгим. Она все еще должна была встретиться с ним лицом к лицу.

Она открыла дверь и шагнула внутрь.

Он взглянул на нее и улыбнулся.

– Ты вернулась.

– Да, – она медленно двинулась вперед. По крайней мере, он улыбался. – И ты тоже.

– Я принес еще немного крови из Роматек, – он закрыл дверцу холодильника и указал на коробку на столе. – А тебе я принес десерт из кафе.

– Правда? – она направилась к столу. Похоже, он не злился из-за вчерашнего.

– Да. Шоколадный торт. Ты ведь любишь шоколад, так?

– Да, – она заглянула внутрь коробки и чуть не распустила слюни при виде семислойного кусочка рая с двойной порцией шоколада.

– Сегодня нам предстоит многое сделать, – он достал из кармана пиджака сложенный листок бумаги. – Надеюсь, ты немного отдохнула.

– Да. Большую часть дня я проспала, – она переступила с ноги на ногу. – Может, нам стоит поговорить?..

– Конечно, – он развернул листок. – Я получил электронное письмо от Ангуса. Прочитав мой отчет, он решил, что мы должны проверить все местные клиники и больницы, узнать, не поступали ли другие люди с сильной потерей крови. Поэтому я составил список, и сегодня вечером мы посетим как можно больше.

– Я думала, мы едем на ранчо Карсона. Чтобы посмотреть на увечья коров?

– Так и сделаем, если успеем. Но Ангус думает, и я с ним согласен, что Корки будет придерживаться человеческих жертв, если это вообще возможно.

– Ладно, – Бринли достала вилку из ящика со столовыми приборами и попробовала кусочек торта. Похоже, Финеас не хотел говорить о вчерашнем фиаско. Возможно, он был так же подавлен, как и она. Шоколад растаял у нее во рту – теплое, вязкое утешение.

– Вкусно? – он улыбнулся, его глаза смягчились и стали сладкими, как шоколад.

– Ммм... – она сглотнула. – Да, спасибо. Итак, ты хочешь телепортироваться?

– Вообще-то, я наметил для нас маршрут, – он протянул ей листок. – Если ты не возражаешь, прокати меня.

– О, – ее сердце наполнилось благодарностью за то, что она могла помочь ему. – Конечно. Подай мне сумочку и бутылку воды, и мы отправимся в путь.

***

Они были на полпути к городу Шелл, когда Бринли наконец набралась смелости заговорить.

Она взглянула на Финеаса, который спокойно сидел рядом с ней, потягивая кровь из бутылки и глядя в окно.

– Я должна перед тобой извиниться.

– Я так не думаю.

– О, а я думаю, что должна. Я... я практически набросилась на тебя прошлой ночью.

Он пожал плечами.

– Ничего страшного.

– Еще как! Я тебя испугала.

Он медленно повернул к ней голову.

– Испугала?

– Да. Я прогнала тебя.

– Чушь собачья, – он сердито посмотрел на нее. – Я не испугался. И меня никто не прогонял. Я сам решил уйти.

– Потому что я напала на тебя. Мне очень жаль. Не знаю, что на меня нашло.

– Ты знала это вчера вечером. Ты назвала это похотью.

Она поморщилась.

– Да. Но обычно я не теряю над собой контроль. Моя внутренняя волчица внезапно становится неестественно сильной.

– Ты чувствуешь волчицу внутри себя? Я всегда думал, что ты либо человек, либо волчица, а не оба одновременно.

– Волчица всегда со мной, – она прижала руку к груди. – Но я никогда еще не чувствовала ее так сильно. Это... это очень странно.

Некоторое время он молча смотрел на нее.

– Может быть, это потому, что луна почти полная.

– Я... возможно, – хотя она никогда не испытывала такого раньше, когда приближалось полнолуние. – Я подумала, что это может быть и потому, что я вернулась домой. Волчица очень взволнована этим.

– Полагаю, завтра вечером тебе придется перекинуться?

– Да. У меня не будет выбора. Обычные оборотни вроде меня должны перекидываться в первую ночь полнолуния. В остальные две ночи после этого мы можем выбирать, перекидываться или оставаться людьми. Альфы, такие как мой отец или Фил, могут меняться или даже частично меняться, когда им заблагорассудится, – она бросила на него извиняющийся взгляд. – Завтра я не смогу тебе помочь. Извини.

Он отмахнулся.

– Не извиняйся за то, кто ты есть.

Она вспомнила слова, которые он сказал прошлой ночью. Она нравилась ему такой, какая есть.

Он сделал еще глоток из бутылки.

– И не извиняйся за вчерашнее. Я был... польщен.

Она посмотрела на него, потом снова на дорогу.

– Серьезно?

– Конечно. Надеюсь, когда-нибудь мы займемся любовью.

Ее сердце подпрыгнуло к горлу. Он действительно хотел ее! Она стиснула руль, сердце ее бешено колотилось. Успокойся. Наверное, он слышал, как колотится ее сердце.

В ее голове возник вопрос. Если он хотел заняться с ней любовью, то почему отказался вчера вечером?

– Окей, вот и город, – он указал на огни впереди.

Она припарковалась перед клиникой скорой помощи и сопроводила его внутрь. В считанные секунды он взял под контроль разум секретарши, и она сообщила им новости. За последние две недели никто не был госпитализирован со следами укусов или низким уровнем крови. Никаких необъяснимых смертей.

Они направились в Грейбулл, Мандерсон и Уэрленд. Жертв нет. Бринли направилась на восток, в Тен-Слип.

Бинго.

Секретарша кивнула, ее глаза остекленели.

– Да, вчера вечером у нас был пациент. Умер по прибытии.

– Что вы можете мне рассказать? – настаивал Финеас.

Секретарша склонила голову набок.

– Это было очень странно. Никаких признаков травмы, но каким-то образом он истек кровью.

– Можно взглянуть на его личное дело? – спросил Финеас.

Бринли наклонилась поближе, чтобы прочесть страницу с подробностями личной информации жертвы. Эрл Гиддонс работал пастухом на соседнем ранчо.

– Видишь это? – она указала на адрес Нейта Карсона.

Финеас кивнул и закрыл папку.

– Похоже, мы все-таки навестим твоего старого друга.

Глава 13

– Что ты можешь рассказать мне о Нейте? – спросил Финеас, когда Бринли подъехала к дому на ранчо Карсона.

– Он в самом деле хороший парень. Смертный. Служил в армии. Он никогда не станет связываться с Недовольными.

Финеас заметил, что она поспешила его защитить.

– Если Корки завладела его разумом и ранчо, то не имеет значения, насколько он хороший парень.

Бринли поморщилась.

– Надеюсь, с ним все в порядке. Он и так через многое прошел, бедняга.

Финеаса пронзил еще один укол ревности.

– Если он смертный, как ты с ним познакомилась? В колледже?

Она покачала головой.

– Родео. Раньше я занималась баррел-рейсингом.

– Ты гоняла бочки?

– Нет, мы с лошадью объезжали их, – она недоверчиво посмотрела на него. – Ты никогда не был на родео?

– В Бронксе они не такие уж распространены.

Она фыркнула.

– Ну, на них очень весело. Ты должен как-нибудь их увидеть.

– Я удивлен, что твой отец позволил тебе общаться с кучкой смертных.

– Ну, ему это не очень нравилось. Когда я только начинала, я думала, что я такая умная, что я нашла способ уйти от него и заработать немного денег самостоятельно. Но вскоре я поняла, что на родео полно оборотней, и они докладывают обо всем, что я делаю, моему отцу. Он мог бы приказать им привезти меня домой, когда захочет. Моя свобода была лишь иллюзией, – она скорчила гримасу. – И все же это было намного лучше, чем сидеть дома. Это было одним из самых счастливых моментов в моей жизни.

– И этот парень, Нейт, тоже участвовал в родео?

– Ага. Он и его брат участвовали в командных веревках. Кайл был хедером, а Нейт – хиллером.

– Что...

– Кайл накидывал лассо на голову теленка, а потом Нейт умудрялся накинуть лассо на задние ноги. Это и в правду удивительно.

Финеас нахмурился, представив, как она изумленно смотрит на Нейта.

– Значит, чтобы связать маленькую корову, нужны двое?

– Теленок в это время шевелится, – Бринли бросила на него раздраженный взгляд. – И они верхом. Это требует большого мастерства, и им удается сделать это за считанные секунды.

– Ладно. Так в чем же проблема с Кайлом?

Бринли пренебрежительно махнула рукой.

– Ничего особенного. Он продолжал приставать ко мне с просьбой о свидании и не принимал отказа. Нейт велел ему оставить меня в покое.

Финеас сильно подозревал, что это была подчищенная версия случившегося. Он вспомнил ее страх нападения сзади.

– Этот Кайл причинил тебе боль?

– Нет. Все было не так уж плохо, – она взглянула на него. – Правда. Все было не настолько плохо, чтобы заставить меня бросить родео.

– Тогда почему ты ушла?

Ее руки вцепились в руль, и он услышал, как ускорилось сердцебиение. Он задел что-то, но не был уверен, что именно.

Они обогнули холм, вдали показались яркие огни.

– Дом Нейта, – она указала вперед. – Ты действительно думаешь, что Корки может быть там?

Финеас поморщился. Дом больше походил на особняк. Нейт, должен быть, богат. И он, вероятно, был неравнодушен к Бринли.

– Корки определенно предпочла бы этот домик хижине в лесу. И у нее будет несколько симпатичных ковбоев, которых она сможет покусать.

Бринли фыркнула.

– Не все ковбои красивы.

– Рад это слышать, – он проверил ножи, спрятанные в сапогах, и пистолет в наплечной кобуре. – У тебя есть серебряные цепи, которые я тебе дал?

– Да, – она похлопала себя по карманам куртки.

– Если мы ее увидим, я ее схвачу. Ты должна как можно быстрее обвязать ее серебром.

– Поняла, – Бринли свернула на длинную подъездную дорожку. – Я рада, что ты включил меня в план.

– Я благодарен тебе за помощь, пока это безопасно. Но если на нас нападут, я тебя телепортирую.

Она закатила глаза.

– Ты же знаешь, я не беспомощна. Я участвовала в нескольких ваших вампирских битвах.

– Да, но ты была в волчьем обличье, – он искоса взглянул на нее. – Что делает тебя еще страшнее, чем обычно.

Она усмехнулась.

– Тебе лучше поверить в это, кровосос.

– Наглая Морда, – он заметил камеру наблюдения у входной двери. – За нами следят. Остановись перед домом и подожди в машине, пока я не подойду к твоей двери.

Она затормозила и выключила двигатель.

– Я не вижу никакой охраны. Все выглядит мирно.

– Внешность бывает обманчива, – он вылез из машины и оглядел окрестности. Прислушался. Ничего, кроме шелеста ветра в кронах деревьев.

Он обошел машину спереди и открыл дверцу Бринли.

– Держись поближе ко мне, чтобы я мог телепортировать тебя, если понадобится.

Она застонала от разочарования, потом вылезла из машины и бросила ключи в сумочку.

– Перестань так беспокоиться обо мне, Фин.

– Это невозможно, Брин.

Ее глаза на секунду встретились с его глазами, и его захлестнула волна желания. Он сжал кулак, чтобы не приласкать ее лицо, и отвернулся. Сейчас было не время. В дом Нейта могли проникнуть Недовольные.

– Пойдем, – он проводил ее до входной двери.

Она настороженно взглянула на камеру и нажала кнопку звонка.

– Уже почти полночь. Они могут не ответить.

Финеас сунул руку под куртку, готовый вытащить оружие. Когда затих последний звон дверных колокольчиков, он услышал шаги, эхом отдававшиеся в большом фойе.

– Кто-то идет. Может быть, это Нейт.

– Нет, это не может... — она замолчала, когда дверь распахнулась и на них уставился хорошо одетый пожилой мужчина.

– Вам не кажется, что уже поздновато звонить? – спросил он с британским акцентом.

Дворецкий? Финеас убрал руку из-под куртки. Насколько он мог судить, этот человек был смертным и не подвергался никакому вампирскому контролю над разумом.

– Мы хотели бы поговорить с Нейтом Карсоном, если вы не возражаете.

Дворецкий сузил глаза.

– А вы кто?

– Финеас МакКинни, а это – Бринли Джонс.

– Мы с Нейтаном старые друзья, – добавила Бринли.

Дворецкий взглянул на нее.

– Очевидно, довольно старые, поскольку за три года моей работы вы ни разу не переступили порог этого дома.

– Джон, – раздался голос с другого конца холла. – Впусти их.

На лице дворецкого промелькнуло раздражение, и он понизил голос.

– Ладно. Вы можете войти, но не слишком утомляйте мистера Карсона, – он отступил назад и жестом пригласил их войти.

– Нейт! – Бринли вбежала в холл.

Финеас последовал за ней и резко остановился. Нейт спешил к Бринли. Так быстро, как только мог в своем инвалидном кресле.

– Вы, кажется, удивлены, – пробормотал Джон, закрывая дверь. – Вы не знали?

Финеас покачал головой.

– Я слышал, он участвовал в родео.

– Это было до того, как его отряд призвали и отправили в Ирак, – объяснил Джон. – Он прикрыл своих товарищей, защищая их от взрыва. Получил несколько осколков в спину. Спас приятелей, но повредил спинной мозг.

Финеас смотрел, как Бринли обнимает своего героического друга, и чувствовал себя паршиво оттого, что когда-то думал о нем плохо.

– Значит, он парализован?

– Да, от пояса и ниже. Но он управляет ранчо. Кстати, я Джон Брайтон, его личный камердинер и физиотерапевт.

– О, – Финеас пожал ему руку. – Я думал, вы дворецкий.

Джон улыбнулся.

– Мой отец был дворецким. Приму это как комплимент. Доброго вечера, – он наклонил голову и зашагал прочь.

– Подойди, Финеас, – Бринли помахала ему рукой. – Это Нейт.

– Привет, чувак, – он пожал Нейту руку. – Для меня большая честь познакомиться с тобой.

– Для меня тоже, – усмехнувшись, Нейт повернулся к Бринли. – Рад снова тебя видеть. Ты хорошо выглядишь!

– Спасибо, – ее улыбка погасла. – Мне следовало прийти раньше. Мне жаль.

– Не беспокойся об этом, – Нейт пренебрежительно махнул рукой. – Я слышал, что ты сбежала из курятника, и был рад, что тебе удалось сбежать.

Она поморщилась.

– Ты слышал об этом?

– Здесь все сплетничают о могущественной семье Джонсов. По слухам, когда тебе исполнилось тридцать, твой отец устроил большой праздник в честь твоего дня рождения, а потом объявил, что ты выходишь замуж. Через три дня. Когда все проснулись на следующее утро, тебя уже не было.

Она скорчила гримасу.

– Именно это и произошло.

– Ты что, шутишь? – спросил Финеас. Ей тридцать лет?

– Это правда, – пробормотала Бринли. – Мой отец устроил свадьбу с женихом и оркестром из двадцати человек, но забыл мне сказать.

– Потому что он знал, что ты откажешься, – добавил Нейт. – А кто был жених? Какой-нибудь местный фермер?

Она пожала плечами.

– Какой-то чувак с Аляски. Я никогда его не видела. Он должен был приехать в день моего отъезда.

– У твоего отца наглости хоть отбавляй, – проворчал Нейт.

– Да, кстати... – Бринли понизила голос. – Я не хочу, чтобы он знал, что я вернулась. Я пробуду здесь всего несколько ночей, и мне действительно нужно избегать его и его приспешников.

– Понимаю. Я не скажу ни слова, – Нейт указал на открытую дверь. – Пойдемте в мой кабинет, там мы сможем поговорить.

Бринли задержалась, потом прошептала Финеасу:

– Ну? Что ты думаешь?

– Тебе правда тридцать лет?

Она хлопнула его по плечу.

– Насчет Нейта. Он находится под вампирским контролем разума? Как ты думаешь, здесь есть Недовольные?

– Пока все выглядит безопасным. И с твоим другом все в порядке, – Финеас потер плечо. – Ты не выглядишь на тридцать.

– Конечно, нет, – прошипела она. – Я буду выглядеть так молодо еще сотни лет.

– Я тоже, – он выгнул бровь. – У нас больше общего, чем ты думаешь.

Ее лицо порозовело.

– Ты все еще кровопийца, а я...

– Наглая Морда?

– Ш-ш-ш, – она кивнула головой в сторону Нейта. – Он не знает.

– Окей, – Финеас проводил ее в кабинет Нейта.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – спросил Нейт, открывая дверцу маленького холодильника.

– Я буду диетическую колу, – Бринли взяла протянутую ей бутылку.

– Мне ничего, спасибо, – сказал Финеас.

Нейт уронил бутылку с водой на колени, затем повернулся к столу.

– Так что же привело вас сюда так поздно? – он открутил крышку бутылки и сделал глоток.

Финеас сел на стул рядом с Бринли.

– У тебя был работник на ранчо по имени Эрл Гиддонс, который умер.

– Да, – нахмурился Нейт. – Я слышал, он умер прошлой ночью. Ужасные новости.

– Ты знаешь, что случилось? – спросила Бринли.

– Не совсем, – ответил Нейт. – Кайл нашел его и доставил в клинику через десять минут. Он должен был доложить мне, но я еще ничего не знаю. Когда я позвонил в клинику, мне сказали только, что Эрл умер по прибытии.

Насколько Финеас мог судить, хозяин ранчо говорил правду. Его сердцебиение оставалось ровным.

– Были ли в последнее время еще какие-нибудь странные случаи?

Нейт с любопытством посмотрел на него.

– Ты из департамента шерифа?

– Бюро безопасности и расследования МакКея, – Финеас достал из бумажника удостоверение и показал его владельцу ранчо.

– Интересно, – Нейт проверил его удостоверение. – Никогда о нем не слышал. Международная компания?

– Да. Мы обеспечиваем безопасность избранных клиентов по всему миру, – они также проводили расследования, связанные с миром вампиров, но Финеасу нужен был безопасный способ объяснить свой интерес к смерти Эрла Гиддонса. – Мы специализируемся на расследовании странных, необъяснимых событий.

– Как в "Секретных материалах"? – Нейт вернул удостоверение.

– Да, – Финеас сунул бумажник в карман. – Например, согласно его медицинской карте, Эрл Гиддонс не получил никаких видимых травм, но был полностью обескровлен.

Нейт вздрогнул.

– Это тебя удивляет? – спросил Финеас.

– Ну да, – Нейт провел рукой по своим густым рыжеватым волосам. – Позапрошлой ночью у нас изуродовали двух коров, и их тоже высосали досуха.

Финеас переглянулся с Бринли.

– Я решил, что на коров напали волки, – Нейт поморщился. – В этом году у нас было гораздо больше волков, чем обычно. Я сказал Кайлу, чтобы он их пристрелил, но он...

– Я никогда не слышала, чтобы волки высасывали всю кровь из своей жертвы, – тихо сказала Бринли.

– Это правда, – согласился Нейт. – Но я не знаю, как еще объяснить эти увечья.

– Мы не верим, что на Эрла Гиддонса напало животное, – сказал Финеас.

Глаза Нейта расширились.

– Ты думаешь, за всем этим стоит человек? Какой-то сумасшедший собирает кровь?

– Вполне возможно, – пробормотал Финеас.

Нейт сжал кулаки.

– Кто бы он ни был, он постепенно перейдет со скота на людей. Он убийца.

– Мы согласны, – сказал Финеас. – У нас есть основания полагать, что убийца – женщина.

Нейт моргнул.

– В самом деле?

– Ты не слышал о каких-нибудь новых женщинах в этом районе? – спросила Бринли. – Она может жить на одном из ближайших ранчо.

Нейт наклонил голову, размышляя.

– Кое-кто из работников ранчо упоминал красивую блондинку, которую они недавно видели на старом ранчо Хаггерти. Какой-то богатый парень из другого штата купил это место около полугода назад, но я с ним не встречался. Много не выхожу. В последнее время мне приходится очень полагаться на Кайла.

Бринли улыбнулась.

– Вы всегда были близки.

На лице Нейта появилось страдальческое выражение.

– Это... не то же самое. Не поймите меня неправильно. Кайл был чудесным. Он всегда настаивал на том, чтобы я снова учился ходить, и он позаботится обо всем, пока я не поправлюсь. Но через несколько лет он... ну, я думаю, он устал делать так много работы на ранчо, которое ему не принадлежит. Я его не виню. Я плачу ему столько, сколько могу себе позволить, и он отлично выполняет работу, но... – Нейт с грустным видом умолк.

– Мне очень жаль, – прошептала Бринли.

Нейт пожал плечами.

– Это не его вина. Он... попал в дурную компанию – к богачу, купившему ранчо Хаггерти. Кайл все время говорил о нем, а потом, четыре месяца назад, он изменился.

– К лучшему! – раздался голос с порога.

Финеас обернулся и увидел в дверях более молодую и мускулистую версию Нейта.

Бринли поднялась на ноги.

– Кайл! – она со вздохом отступила назад.

Финеас понял ее реакцию в тот момент, когда до него донесся запах Кайла. Нейт был прав насчет того, что его брат изменился.

Он стал оборотнем.

Кайл ухмыльнулся, подходя к Бринли.

– О да, принцесса. Как тебе новый я? – его рот скривился в оскале. – Может быть, теперь ты не откажешь мне.

Бринли вздернула подбородок.

– Я возражала не против твоего вида. Это была твоя личность.

Он с рычанием рванулся вперед.

Финеас вскочил на ноги и притянул Бринли к себе.

– Отвали, комок шерсти.

Кайл сердито посмотрел на него.

– Кто ты, черт возьми? Ты не имеешь на нее никаких прав. Ты не один из нас.

– Прекрати, Кайл, – Нейт объехал на своем кресле вокруг стола. – Они мои гости.

Кайл рассмеялся.

– Ты так и не понял, Нейт? Твоя милая маленькая подружка Бринли – оборотень.

Нейт остановился, широко раскрыв глаза.

Бринли повернулась к нему.

– Нейтан...

– Это правда?

– Да, – она посмотрела на Кайла, потом снова на Нейта. – Я не просила, чтобы меня обращали. Я родилась такой.

Нейт медленно кивнул.

– Я был потрясен, когда мой брат впервые рассказал мне о ликанах, но потом понял, что должен был догадаться раньше. Я всегда знал, что с некоторыми владельцами ранчо происходит что-то странное. Их люди демонстрируют преданность, которая выходит далеко за рамки того, что можно ожидать от наемного работника ранчо.

– Мы преданы нашим Лидерам стай, – похвастался Кайл, глядя на Бринли с блеском в глазах. – А это наша принцесса, дочь Верховного Лидера стаи.

Финеас крепче обнял Бринли, почувствовав, как она вздрогнула. Было очевидно, что Кайл побежит прямо к ее отцу, чтобы сказать ему, что она вернулась.

Он направил мощную волну вампирского контроля сознания на оборотня. Кайл был застигнут врасплох и отшатнулся на несколько футов. Его лицо стало пустым.

"Ты забудешь, что видел здесь Бринли. Ты никому не расскажешь о ней. А теперь иди!"

Кайл повернулся и вышел из комнаты.

Бринли глубоко вздохнула и сжала руку Финеаса.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты стер его память.

– Думаю, что да, – но он не был уверен, что это продлится долго.

– Что происходит? – Нейт настороженно изучал их. – Ты стер память моего брата? Как?

– Я не причинил ему вреда. Я всего лишь пытаюсь защитить Бринли.

Она присела рядом с инвалидным креслом.

– Пожалуйста, Нейт. Никому не говори, что я была здесь. Мой отец поймает меня и заставит выйти замуж, чего я очень не хочу.

– За другого оборотня? – спросил Нейт.

– Да.

– Значит, Каддок Джонс – Верховный Лидер стаи? – когда Бринли кивнула, Нейт печально посмотрел на нее. – Ты должна была рассказать мне всё еще много лет назад. Я думал, ты мне доверяешь.

– Я доверяла, – настаивала она. – Но ты не знал о существовании ликанов, и я боялась, что если ты узнаешь правду, то... больше не будешь моим другом.

Нейт похлопал ее по плечу.

– Я бы понял. Твой отец чертовски силен, и то, как многие люди пресмыкаются перед ним, вызывает у меня тошноту.

– Они не люди, – пробормотал Финеас. – Они оборотни.

Нейт оглядел его.

– Ты не один из них?

– Нет.

– Тогда кто же ты? – спросил Нейт. – Какой-то экстрасенс?

– Что-то в этом роде, – Финеас достал из бумажника визитную карточку МакКея и положил ее на стол. – Если увидишь или услышишь что-нибудь необычное, пожалуйста, дай нам знать. В этом районе может быть некоторое... зло, и оно должно быть побеждено.

Глаза Нейта расширились.

– Зло?

– И пожалуйста, Нейтан, – прошептала Бринли. – Не говори отцу, что я здесь.

– Даю тебе слово, – он подвинулся ближе к столу и что-то написал на клочке бумаги. – Это мой номер, если тебе понадобится помощь, – он протянул ей его с кривой усмешкой. – Не то чтобы я кому-то сильно помог за эти дни.

– О, ты помог, – она обняла его и повернулась к Финеасу. – Что же нам теперь делать?

– Уходить. Приятно было познакомиться, Нейт, – Финеас схватил Бринли за руку и вывел ее из комнаты.

– Будь осторожна! – крикнул ей вслед Нейт.

– Обязательно, спасибо! – крикнула Бринли в ответ, когда Финеас повел ее через холл к входной двери.

Она порылась в сумочке в поисках ключей от машины.

– Может, поедем обратно в хижину?

– Поедем, – но не обратно в хижину. Если его вампирский контроль над разумом не сработал на Кайле, то отец Бринли скоро узнает, что она в Вайоминге. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она, вероятно, остановилась в хижине своего брата.

Она забралась на водительское сиденье и удивленно посмотрела на него, когда он телепортировался на пассажирское.

– Зачем ты это сделал?

– Это предосторожность. Это место теперь встроено в мою психическую память.

– О, – ее глаза сузились. – Ты выглядишь обеспокоенным.

– Все будет круто, – он улыбнулся ей, но был встревожен. Беспокоился, что он облажался и оставил слишком много свободных концов. Он должен был стереть память Нейта. И Джона Брайтона тоже. – Поезжай в ближайший город.

– Это будет Тен-Слип, – она направилась по подъездной дорожке к въезду с ранчо Карсона. – Зачем мы туда едем?

– Это совсем рядом, – Финеас пожал плечами, когда она бросила на него раздраженный взгляд. Он должен защитить ее. И лучший способ сделать это – вытащить ее к чертовой матери из этого опасного места.

Он молчал до тех пор, пока они не приехали в Тен-Слип, где он заметил продуктовый магазин с парковкой.

– Подъезжай сюда. Припаркуйся вон там, – он указал на темное пятно рядом с деревом.

– Магазин закрыт, – возразила она, но сделала, как ей сказали. Она выключила двигатель и посмотрела на него. – Что мы здесь делаем?

– Мы оставим ключи для твоей подруги, и она сможет забрать машину отсюда завтра, – Финеас выбрался наружу. – Запри дверь и возьми свою сумочку, – он закрыл дверь и направился к темной тени дерева.

Она выбралась из машины и закинула сумочку на плечо.

– Расскажи мне план.

– Иди сюда.

Раздраженно фыркнув, она направилась к нему.

– Мы же партнеры, помнишь? Мы должны разрабатывать план вместе.

Он осмотрел местность. Никого не было видно.

– План состоит в том, чтобы держать тебя в безопасности, – он обнял ее и телепортировался.

Глава 14

Как только Бринли материализовалась, она поняла, что больше не в Вайоминге. Ее внутренняя волчица напряглась, и она отстранилась от Финеаса.

– Где мы?

– Роматек Индастриз, – Финеас махнул рукой в сторону ближайшего здания.

– В Нью-Йорке? – ее взгляд скользнул по зданию, беседке и ухоженному саду, который переходил на лес. Она поморщилась. – Что случилось с этим бедным деревом?

– Ничего.

Она повернулась к Финеасу.

– Зачем ты привел меня сюда? Я хочу вернуться в Вайоминг, – ее внутренняя волчица зарычала, требуя вернуться домой.

– Там небезопасно.

– Но должно быть, – настаивала она. – Разве ты не стер память Кайла?

– Я не уверен на сто процентов, что это сработало. Когда я проник в его мозг, мне он показался странным.

Она прищурилась.

– Ты хочешь сказать, что у оборотней странные мозги?

– Я бы не посмел. Не сейчас, когда ты так на меня смотришь. Я имею в виду, что, по-моему, этот чувак был на чем-то.

– Наркотики?

Финеас склонил голову набок, размышляя.

– Я бы сказал, стероиды.

– О, – Бринли медленно кивнула. – Он действительно казался гораздо более мускулистым, чем когда я видела его в последний раз. Превращение в оборотня не добавит автоматически всей этой массы.

– И он вел себя как придурок.

Она фыркнула.

– К сожалению, это не новость. Он всегда был с мишенью на спине. Накопил несколько безнадежных карточных долгов, за которые не мог расплатиться, поэтому Нейт предложил купить его половину ранчо вдвое дороже. Кайл взял деньги, чтобы расплатиться с долгами, но он всегда обижался на брата за то, что тот пришел ему на помощь.

– Ну и осел.

– Да. Я не могу поверить, что он теперь оборотень, – именно то, что нужно миру ликанов – еще один злой, властный мужчина, как ее отец. – Я все еще хочу вернуться в Вайоминг.

– Я не уверен, что сейчас в каюте для тебя безопасно, – Финеас повел ее к боковому входу. – Разве это не типично для смертных – становиться оборотнями?

– Нет. Большинство смертных понятия не имеют о нашем существовании. И мы никому ничего не рассказываем. И не кусаем людей. Мы держимся особняком. Обычно, если смертный изменился, это потому, что его укусил оборотень, который был вынужден защищаться.

Финеас достал свое удостоверение и открыл перед ней дверь.

– Похоже, новый сосед Нейта – оборотень, и он может быть тем, кто изменил Кайла.

– Парень, который купил ранчо Хаггерти? – она шла по коридору, стараясь сохранять спокойствие, хотя ее внутренняя волчица становилась все более возбужденной. – Ты можешь перенести меня обратно сегодня вечером?

– И рисковать тем, что твой отец схватит тебя? Я думал, ты боишься этого.

– Да, – к сожалению, волчице было все равно. Она рычала внутри нее. – Разве мы не должны охотиться на Корки? Мы не сможем этого сделать, если останемся здесь. Она может быть на ранчо Хаггерти.

– Я сделаю это один. Я не подвергну тебя опасности.

Она остановилась.

– Ты больше не хочешь, чтобы я тебя охраняла?

– Я могу телепортироваться сюда для моего смертельного сна. Мне просто нужно следить за восходом солнца.

Она схватила его за руку.

– Ты не понимаешь. Я должна вернуться. Мне необходимо. Особенно завтра вечером, в полнолуние.

– Ты можешь перекинуться в школе. Или я отвезу тебя в хижину Говарда в Адирондак. Ну, знаешь, место, где ты охраняла Мариэль.

– Нет! – она сжала его руку. – Одна ночь дома. Она нужна моей волчице. Она рычит внутри меня, Финеас. Я чувствую, что она сорвет всю глотку, если я не сделаю то, что она говорит!

– Ладно! – он настороженно посмотрел на нее. – Ну и ну. Я и не подозревал, что она так требовательна.

– Я должна делать то, что она хочет. Пожалуйста.

Он медленно кивнул.

– Я просто беспокоюсь, что твой отец найдет тебя.

– Поверь мне, если я буду бродить по Национальному лесу Бигхорн, никто никогда меня не найдет. Если только я сама этого не захочу. Там больше миллиона акров.

– Ладно. Мы что-нибудь придумаем, – он повернулся к двери, которая открылась, затем расслабился, улыбаясь.

Вышедший парень выглядел как худая, более молодая версия Финеаса.

– Привет, брат. Я не ожидал, что ты вернешься сегодня, – он стукнул Финеаса кулаком, затем повернулся к Бринли, его темно-карие глаза блеснули. – Ты, должно быть, девчонка-волчица.

– Меня зовут Бринли, – она пожала ему руку. – Ты, должно быть, Фримонт.

– Точно! Я – Де Фриз, Айсмен, – он указал на открытую дверь. – Добро пожаловать в мои скромные рабочие покои. Сегодня в Вампирвилле напряженная ночь. Много людей заглядывает. Я использую термин "люди" вольно, понимаешь?

Бринли последовала за ним и Финеасом в кабинет и обнаружила там еще троих – двух мужчин и красивую рыжеволосую женщину. Они выглядели знакомыми, но она мало не общалась с вампирами и не могла вспомнить их имена.

Женщина улыбнулась и схватила ее за руку.

– Ты, должно быть, сестра Фила! Я – Лара ди Венеция. А это мой муж, Джек.

– Как поживаешь? – Джек пожал ей руку.

– Я – Золтан Чаквар, – третий мужчина взял ее руку и склонился над ней. Это был поразительный мужчина с темными волосами до плеч и миндалевидными янтарными глазами.

– Привет, чуваки, – Финеас стукнулся с Золтаном и Джеком костяшками пальцев. – Чувиха, – он обнял Лару. – Так вы, ребята, только что приехали?

– Несколько часов назад, – ответил Джек. – Мы изучали отчеты. Ангус считает, что ты идешь по верному следу в Вайоминге.

– Да, – согласился Золтан. – Мы как раз собирались позвонить вам, чтобы узнать, можем ли мы присоединиться.

– Почему бы нам всем не пойти? – Бринли умоляюще посмотрела на Финеаса.

– Домик может оказаться небезопасным для тебя, – Финеас быстро объяснил ситуацию. – Не знаю, сработал ли мой ментальный контроль над Кайлом.

– Мы никогда не узнаем, если не вернемся, – настаивала Бринли.

– Она права, – сказала Лара. – Мы не можем узнать, сообщили ли ее отцу, если останемся здесь.

– Если мой отец узнает, он пошлет кого-нибудь из своих тупиц в домик Фила, – добавила Бринли.

– Тогда я пойду и посмотрю, не придет ли кто-нибудь за тобой, – вызвался Джек.

– Я тоже пойду, – предложил Золтан.

– Там есть телевизор? – спросила Лара. – Я хочу пойти, но не хочу пропустить новое шоу Мэгги и Дарси.

– Какое новое шоу? – спросил Джек.

Лара фыркнула.

– Я тебе уже раз десять об нем рассказывала. Это новое ток-шоу знаменитостей на канале ВЦТ. "Настоящие домохозяйки вампирского мира". Дебют состоится сегодня вечером!

– Я пытался забыть об этом, – пробормотал Джек.

– Я знаю, – Лара бросила на него раздраженный взгляд и повернулась к Бринли. – Мэгги спросила, можем ли мы снять следующий выпуск шоу в нашем палаццо в Венеции.

– Ух ты, – выдохнула Бринли. – У тебя есть палаццо?

– Да! – глаза Лары заискрились от возбуждения. – По телевизору это выглядело бы фантастически. И я могла бы похвастаться всеми моими любимыми местами в Венеции.

– Это вторжение в личную жизнь, – проворчал Джек.

– Хизер и Жан-Люк снялись в сегодняшнем выпуске шоу, – сказала Лара. – Если они могут это сделать, то почему мы не можем?

Джек стиснул зубы.

– Мы поговорим об этом позже. А сейчас нам нужно обсудить, кто отправится в домик Фила в Вайоминге.

– Ты, я и Золтан, – ответила Лара. Она взглянула на Бринли. – Там ведь есть телевизор, верно?

– Да, – Бринли кивнула. – В подвале, – она повернулась к Финеасу. – Я тоже хочу пойти.

– Нет, – он поднял руку, когда она начала спорить. – Подумай хорошенько. Если приспешники твоего отца появятся в хижине и увидят, что эти трое смотрят телевизор, они просто подумают, что ошиблись, и уйдут. Но если ты будешь там, они попытаются взять тебя силой, если понадобится, и это превратится в битву. Ты хочешь, чтобы кто-нибудь из этих парней был ранен или убит?

Бринли с трудом сглотнула. Она едва знала Лару, Джека и Золтана. Она предполагала, что они сражались в битве на горе Рашмор, как и она, но она была в то время в волчьей форме и слишком вовлечена в битву, чтобы обращать на них внимание.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал. Даже без меня люди моего отца могут доставить вам неприятности.

– Не беспокойся об этом, – сказал ей Джек.

– Мы рады быть тебе полезными, – добавил Золтан.

Лара коснулась ее руки.

– Мы все здесь одна большая семья. Мы будем рады помочь...

– Но я не... одна из... – начала Бринли.

– Ты сестра Фила, – сказал Джек. – Ты одна из нас. А мы заботимся о своих.

Сердце Бринли сжалось в груди. Семья, которая действительно заботилась и защищала друг друга? Вместо того, чтобы использовать друг друга в качестве пешек? Это была прекрасная мысль. И это пробудило в ней глубокую потребность, которой она так долго пренебрегала. Именно так и должна вести себя стая. По-настоящему заботясь друг о друге. Никогда не прогоняя мальчишек, показавших большой потенциал. Никогда не обращаясь с женщинами как с разменной монетой.

– Черт возьми! – Фримонт ударил кулаком в воздух. – Мы как мушкетеры! Один за всех и все за одного!

Все засмеялись, кроме Бринли, которая моргала, сдерживая слезы. Все это время она ненавидела вампиров, но они были готовы подвергнуть себя опасности, защищая ее. Они считали ее семьей.

– Я телепортирую вас в хижину, чтобы вы знали дорогу, – предложил Финеас. Он похлопал Бринли по плечу. – Я скоро вернусь.

Она кивнула, отвернувшись, чтобы никто не заметил, что она изо всех сил старается не заплакать.

Финеас выключил сигнализацию и телепортировался вместе с Золтаном. Пока остальные ждали, Бринли изложила свою теорию о том, что Корки может скрываться на ранчо, когда-то принадлежавшем Хаггерти. И что новый владелец может оказаться оборотнем.

– Я посмотрю, что смогу выяснить, – Фримонт сел за стол и начал поиск в компьютере.

Финеас и Золтан снова появились в кабинете, затем телепортировались, забрав с собой Джека и Лару.

Не прошло и минуты, как Финеас материализовался и снова включил сигнализацию.

– Все готово. Золтан первым дежурит на крыльце, а Джек и Лара сидят в подвале и смотрят телевизор.

Бринли кивнула. Ей все еще хотелось вернуться, но она знала, что это было к лучшему.

– Я все еще могу вернуться завтра вечером в полнолуние, верно?

– Думаю, что да. Как ты и сказала, это большое место. Мы сумеем найти для тебя безопасное место.

– Спасибо, – ее внутренняя волчица успокоилась, и она улыбнулась с внезапным расслабляющим чувством покоя. Волчица была счастлива, и она была счастлива, что ее окружают люди, готовые помочь ей. – Кстати, твой брат изучает ранчо Хаггерти через компьютер.

– Отлично, – Финеас показал брату большой палец.

– Я знаю, что к чему, – пробормотал Фримонт, не отрывая глаз от монитора. – Айсмен слишком крут для школы.

– Кстати, хочешь мороженого? – спросил ее Финеас. – Я могу отвести тебя в кафе.

– О-о-о, никогда не поздно для горяченького свидания, – прошептал Фримонт.

Финеас бросил на брата раздраженный взгляд, затем повернулся к Бринли.

– Кафе закрыто, но автомат с мороженым всегда работает.

– О-о-о, маленький шоколадный рожок для девчонки-волчицы.

– Хватит, Фримонт, – прорычал Финеас.

Бринли прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Губы Фримонта дрогнули.

– О-о, смотрите, кто выглядит не на шутку разозленным, когда он предпочитает, чтобы его поцеловали.

– Давай выбираться отсюда, – Финеас схватил Бринли и вывел ее за дверь.

– Желаю удачи, – крикнул ему вслед Фримонт. – Так что вы там хорошо...

Финеас резко обернулся и уставился на него.

– ... проведите время на свидании, – закончил Фримонт, сверкнув глазами.

– Я в этом не сомневаюсь, – Бринли ухмыльнулась и взяла Финеаса под руку. – Наше первое свидание, Фин.

Его темно-шоколадные глаза блестели.

– Давай сделаем это, Брин.

***

– Посмотри, что я нашел на кухне, – Финеас поставил шоколадное пирожное на стол рядом с тарелкой Бринли с шоколадным мороженым и стаканом молока.

Она улыбнулась ему.

– Ты меня балуешь.

Все, что угодно, лишь бы не возвращаться сегодня вечером в Вайоминг. Он сел рядом с ней и поставил бутылку на стол.

– А где все? – она отщипнула кусочек пирожного и сунула его в рот.

– Большая часть ночной смены – вампиры, поэтому мы не очень часто пользуемся кафетерием.

Она фыркнула, когда он открутил крышку своей бутылки.

– Оно пахнет пивом.

– Это Блеер, смесь пива и синтетической крови.

Ее губы дрогнули.

– Разве ты не должен пить Блардоне?

Он поморщился.

– Не говори никому, но я не очень люблю Блардоне.

Она усмехнулась и отправила в рот ложку мороженого.

– Ну, ты отлично справляешься с рекламой. У тебя много поклонников, которые заискивают перед тобой?

Он пожал плечами.

– Несколько.

Она указала на него ложкой.

– Я думаю, ты стесняешься быть секс-символом.

Он скорчил гримасу.

– Это как-то... не по-настоящему. Я хочу нравится таким, какой я есть.

– Конечно, я понимаю, – она съела еще кусочек мороженого. – Ненавижу, когда люди притворяются, будто я им нравлюсь, потому что я дочь Каддока Джонса. Я тоже хочу нравиться такой, какая я есть.

– Ты мне нравишься такой, какая ты есть, – напомнил он ей, и она отвела взгляд, ее щеки порозовели.

Он дотронулся до пряди волос, упавшей ей на плечо. Она казалась шелковистой и гладкой на кончиках его пальцев.

– Я начинаю думать, что у нас много общего. Мы оба можем жить долго. У нас паршивые отцы. Мы потеряли наших матерей.

– Мы оба борцы, – прошептала она. – Раненые души.

Это выглядело немного драматично. Он повернулся на стуле лицом к ней.

– Что ранило твою душу, Бринли?

Ее лицо побледнело.

– Я... это просто выражение, – она откусила кусочек пирожного. – Оно так восхитительно. Спасибо.

– Бринли. Я рассказал тебе свою историю. Почему ты не хочешь поделиться своей?

Она сглотнула и отпила немного молока из стакана.

– Я не говорила об этом. Никому.

Она старалась не смотреть на него и сосредоточилась на телевизоре, висевшем на стене.

Должно быть, некто сильно ее обидел. Одна только мысль об этом приводила его в ярость.

– Я не просто кто-то.

– Ты... Ты в телике! – она указала на плоский экран.

Он нахмурился, глядя на только что начавшуюся рекламу "Блардоне".

– Быстро! – она толкнула его в плечо. – Прибавь громкость!

С разочарованным стоном он подошел к телевизору и нажал кнопку громкости.

– Здравствуйте, дамы, – его голос заполнил комнату.

Бринли ухмыльнулась.

– Обожаю!

Он покачал головой и вернулся к столу с пультом. Она хихикнула, когда он сказал, что у него в руке бриллианты.

Он хмыкнул и сделал большой глоток Блеер'а. Он был так близок к тому, чтобы преодолеть ее защиту, пока его не прервал он сам.

– О, смотри, – она указала на экран. – Это шоу, о котором говорила Лара. Настоящие домохозяйки вампирского мира.

На экране телевизора Мэгги стояла рядом с Хизер Эшарп, представлявшей ей мужа и детей.

– Конечно, все знают, что Жан-Люк – известный модельер, – сказала Хизер, с обожанием глядя на мужа. – Но он нечто гораздо большее. Удивительно любящий муж и отец.

Жан-Люк смущенно переступил с ноги на ногу.

– А это ваши дети? – спросила Мэгги.

– Да, – Хизер притянула к себе хорошенькую девочку. – Это наша дочь Бетани.

– Я знаю ее по Академии, – сказала Бринли. – Она просто прелесть. Но эти близнецы – Боже мой, они просто занозы в заднице.

После того, как Хизер показала малышей – Жан-Пьера и Джиллиан, она обняла мужа.

– Ты знаешь, что Жан-Люк – чемпион по фехтованию? Лучший фехтовальщик во всей Европе.

– Поразительно! – сказала Мэгги.

Жан-Люк улыбнулся, выглядя гораздо более непринужденно.

– Не могли бы вы показать нам ваш дом? – спросила Мэгги.

– С удовольствием, – ответила Хизер.

Мэгги улыбнулась в камеру.

– Моя помощница поедет на экскурсию вместе с Хизер. Дарси?

Кадр сменился на солнечный день и Дарси перед камерой.

– С вами Дарси Эриксон, я веду репортаж из Шнитцельберга, Техас. У нас есть для вас особое угощение. Вы будете первыми вампирами, увидевшими дом Эшарпов при дневном свете! – она повернулась, и камера повернулась вместе с ней, чтобы показать дом Жан-Люка позади нее.

– Ух ты, – Бринли откинулась на спинку стула. – Это их дом?

– Да, – Финеас нахмурился, глядя на экран. – Я бывал там раньше.

– Он огромен. Неужели внутри все такое же причудливое?

– Да, – он отхлебнул еще пива. – Знаешь, я не так богат, как здешние старые вампиры. Я не могу позволить себе такое место.

– Я знаю.

Он бросил на нее встревоженный взгляд.

– У нас с тобой нет ничего общего. Ты выросла в богатстве, и...

– И я была несчастна, – перебила она его. – Меня не волнует богатство, Финеас.

Он вздохнул с облегчением.

– У меня здесь хорошая зарплата, и за рекламу платят очень хорошо...

– Фин, – она коснулась его руки. – Ты мне нравишься такой, какой ты есть.

Его сердце сжалось. Он взял ее руку и поцеловал.

– Ты больше не заботит то, что я вампир?

Она вздрогнула и выдернула руку из его хватки.

– Я была не права, ненавидя вампиров. Теперь я чувствую себя ужасно. Я просто была... так зла.

– Из-за чего?

Она взяла ложку и покрутила ею в мороженом.

– Я была опустошена, когда умерла моя мама. А потом, сразу после этого, Фил ужасно поссорился с моим отцом, и его выгнали. Я думала, он вернется. Но он этого не сделал.

Финеас приглушил звук телевизора.

– Должно быть, тебе было тяжело.

Она поморщилась.

– Это даже не начало. Меня бросили два человека, которых я любила больше всего. Единственные два человека, с которыми я могла говорить и которым могла доверять. Мне всегда казалось, что моя мать не боролась с раком. Она просто сдалась.

– Почему?

Бринли вздохнула.

– Помнишь, как ты отрицал действия своего отца? Я делала то же самое. Мне было лет двенадцать, прежде чем я смогла осознать, что происходит. Видишь ли, как Верховный Лидер стаи, мой отец считает, что имеет право взять любую женщину в стае, какую пожелает.

Финеас стиснул зубы.

– Он изменял твоей маме?

– Да. Она пережила годы унижений. Это было унизительно не только для нее, но и для других женщин. Некоторые из них были женаты и не хотели изменять. Но их мужья не смели отказать хозяину. Некоторые женщины реально считали это честью, но все это заставляло мою мать стыдиться. Она... она не хотела такой жизни для меня.

Финеас сжал ее руку.

– Думаю, теперь она гордилась бы тобой.

Бринли улыбнулась со слезами на глазах.

– Спасибо. Я так по ней скучаю. Ее смерть тяжело сказалась и на моих младших брате и сестре. Им было всего по одиннадцать, и я старалась стать им матерью. Когда им было по четырнадцать, они впервые изменились, и тогда Ховелл подумал, что он слишком взрослый, чтобы с ним нянчиться, поэтому он отдалился. Но моя сестра, Глинис, всегда зависела от меня. Мне ненавистно то, что оставляю ее там одну.

Финеас кивнул.

– Ты чувствуешь себя ответственной за нее.

– Да, – Бринли глубоко вздохнула. – Так вот, после смерти моей матери Фил поссорился с моим отцом и ушел. Это чуть не убило меня. Я продолжала оставлять записки в хижине Фила, надеясь, что он увидит их и вернется. Я умоляла его вернуться. И вот наконец, девять лет спустя, он появляется в хижине вместе с Вандой. Вампиршей! И я узнаю, что он жил с вампирами все те годы, когда я так нуждалась в нем.

– Ты чувствовала себя преданной.

– Да! И злой. Но и счастливой. Я была рада, что Фил вернулся в мою жизнь, но я была так зла, что он предпочел вампиров мне, своей сестре-близнецу. Так что, наверное, я направила всю эту ярость на ненависть к вампирам. Особенно на Ванду. Я была так груба с ней.

Финеас погладил ее по спине.

– Все в порядке. Я думаю, Ванда понимает.

Бринли вздохнула.

– Она всегда была добра ко мне. Я этого не заслуживаю.

– Не говори так. Ты заслуживаешь доброты, как никто другой.

Она грустно улыбнулась ему и коснулась его щеки.

– Ты такой хороший мужчина, Финеас.

Он положил свою руку поверх ее.

– Бринли, я влюбляюсь в тебя.

Ахнув, она отдернула руку.

– Не говори так. Мы не можем... у нас нет будущего. И ты это знаешь. Ты сам это сказал.

– Я передумал. Раньше я считал, что мы не подходим друг другу, но теперь я думаю, что ты идеальна.

Она покачала головой.

– Нет! Я ни для кого не гожусь в пару. Мой отец попытается убить тебя.

– Я его не боюсь.

– А следовало бы! – она вскочила со слезами на глазах. – Держись от меня подальше. Мой отец выследит тебя и накажет. Ты не представляешь, каким ужасным он может быть. Он... – она попятилась, а по ее щеке скатилась слеза.

У Финеаса перехватило дыхание. Она уже призналась, что отец плохо обращался с ее матерью. И другими женщинами в стае. Что он сделал со своей дочерью?

– Бринли, – прошептал он. – Что он с тобой сделал?

Со сдавленным стоном она прижала руки ко рту.

– Вот дерьмо, – Финеас почувствовал тошноту. Он вспомнил выражение, которое она использовала раньше, когда называла их борцами. – Это он, не так ли? Он ранил твою душу.

Глава 15

Бринли прошлась по столовой, но комната оказалась недостаточно большой. Волчица вцепилась в ее внутренности, как зверь в клетке. Свобода, она должна освободиться. Паника нарастала в ее груди, угрожая выплеснуться.

Она распахнула стеклянную дверь и выскочила наружу. Слезы застилали ей глаза, и она, спотыкаясь, остановилась посреди баскетбольной площадки.

Черт возьми, ей не следовало влюбляться в Финеаса. Теперь ей придется прогнать его, и это будет чертовски больно. И снова она останется совсем одна.

У тебя есть я, – прорычала ее внутренняя волчица громче, чем когда-либо.

Этого недостаточно! – крикнула она в ответ. Я хочу большего! Но она не могла заполучить Финеаса. Никогда. Грудь сжала боль, почти согнув ее пополам.

– Бринли, – окликнул ее Финеас. За ним со щелчком захлопнулась дверь.

О Боже, нет. Он потребует объяснений, а она не может об этом говорить. Воспоминания нависли над ней ядовитым облаком. Она не могла дышать. Она вытерла слезы с лица и побежала к лесу.

– Бринли, подожди! – Финеас побежал за ней.

Она нырнула в лес и стала петлять между деревьями, не обращая внимания на ветки, которые хлестали ее по лицу и цеплялись за волосы. Она бежит недостаточно быстро.

Вспышки воспоминаний обрушились на нее. Воспоминания, которые она так старалась забыть. В ту ночь, когда за ней гнались. Охотились. Страх. Ужасный, нарастающий страх. Кошмар. Паника.

Ее волчица взвыла от отчаяния. Она должна была быть охотницей, а не жертвой. Беги!

Позади нее послышались шаги. Они шли за ней. Охотились на нее. Все ближе. Нет спасения. Не оглядывайся! Ради Бога, не смотри. Она уже совершала эту ошибку раньше.

– Бринли! – закричал Финеас. – Притормози! Ты себе навредишь.

Его голос. От его прекрасного голоса у нее захватило дух. Ее шаги замедлились.

– Бринли! – окликнул он ее. Позади нее.

Вздрогнув, она резко повернулась к нему лицом, подняв руки, чтобы защититься. Звериное рычание вырвалось из ее рта.

– Ого! – Финеас поднял руки ладонями вверх. – Это я. Я никогда не причиню тебе вреда.

Она с трудом перевела дыхание и огляделась. О Боже, что она наделала? Она снова испугалась.

– Дыши медленно, – он шагнул к ней.

Она тут же отступила назад, но потом остановилась. Она не была загнанным в угол животным. И это был Финеас. Он никогда не причинит ей вреда. Она провела дрожащей рукой по волосам, смахивая листья, запутавшиеся в диких прядях.

Она медленно и глубоко вздохнула. Запах дерева, папоротника и рыхлой земли наполнил ее ноздри и успокоил зверя внутри нее. Она остановилась на небольшой поляне, где ярко светила почти полная луна.

Финеас наблюдал за ней с выражением тревоги и беспокойства на лице. Отлично. Ей не составит труда прогнать его. Он, вероятно, думал, что она сумасшедшая, и уже сожалел о своих чувствах к ней.

Он махнул рукой в сторону здания.

– Ты хочешь вернуться? Мы могли бы поговорить.

Она покачала головой.

– Ты можешь телепортировать меня обратно в школу. Те парни в хижине помогут тебе. Тебе больше не нужно со мной работать.

– Ты не хочешь помогать мне?

Она взяла себя в руки.

– Я... не хочу тебя видеть.

Он нахмурился.

– Ты что, хочешь меня бросить?

– Мы оба знаем, что не можем... быть вместе, – ее сердце сжималось с каждым словом. – Мы просто должны попрощаться и...

– Нет! Я от тебя не откажусь.

– Я... я не хочу тебя.

– Я тебе не верю. Прошлой ночью ты была без ума от меня.

– Ничего особенного. Похоть.

– В самом деле? Тогда запрыгни на меня снова, и посмотрим, что будет.

Поморщившись, она отступила назад.

– Ты не захочешь меня. Я... я схожу с ума. Я испорчена.

– Нет, ты прекрасна. Но какой-то мудак причинил тебе очень сильную боль. Расскажи мне, что случилось.

Слезы наполнили ее глаза. Она покачала головой.

Он глубоко вздохнул.

– Прекрасно. Я просто разберусь. Кивай головой, если я прав.

– Нет. Пожалуйста, не надо.

Он прислонился к большому клену и скрестил руки на груди.

– Давай посмотрим. Ты была разбита и брошена, когда умерла твоя мать, а Фила изгнали. Тебе ведь было восемнадцать, верно?

Она молчала, но в животе у нее трепетал страх.

– Значит, ты тогда училась в колледже? Ты преподаешь английский в Академии, так что это, должно быть, твоя специальность.

Дрожь пробежала от ее груди к горлу.

– Ты чувствовала себя одинокой, преданной и покинутой. Итак... ты доверилась кому-то, – он поморщился. – Надеюсь, я ошибаюсь.

Нет. От этого трепета у нее закружилась голова, и она оперлась рукой о ствол дерева, чтобы не упасть.

– Ты влюбилась в кого-то? – тихо спросил он.

Ее пальцы впились в кору. Ее первый любовник. Его высокомерное лицо мелькнуло у нее в голове. Почему она всегда считала его красивым?

– Сет.

– Сет, – Финеас произнес это имя так, словно оно оставило неприятный привкус во рту. – Он слушал тебя. Заставил тебя почувствовать себя особенной. Ласковый и нежный. И мохнатый. Держу пари, он тоже был оборотнем.

Она кивнула.

– И тебе было так чертовски одиноко, – проворчал Финеас. – И больно.

По ее щеке скатилась слеза.

– Он сказал, что любит меня. Он сделал мне предложение, и я согласилась.

– Ты думала, что влюблена?

– Да, – она вытерла слезу. – Я хотела быть влюбленной. Я хотела верить, что любовь все еще существует, и кто-то может любить меня.

– Итак, вы обручились.

Она кивнула.

– Я отвезла его домой, чтобы познакомить с семьей. Мой отец одобрил его, и я думала, что все будет идеально.

– Что случилось?

– Однажды ночью я подслушала, как он разговаривал с моим отцом. Папа поздравлял его с хорошо выполненной работой. И Сет спросил, сколько ранчо он получит за то, что женится на мне.

– Черт, – прошептал Финеас.

– Да, – со стоном она прислонилась спиной к дереву. – Все это подстроил мой отец.

– Придурок, – прорычал Финеас. – И этот Сет был идиотом, если не понимал, как ему повезло, что у него есть ты.

Она махнула рукой.

– Это типичный мужской менталитет оборотней. Все, о чем они могут думать, – это о приобретении территории. Земля для них означает власть. Они хотят власти, престижа, больших стад крупного рогатого скота, лошадей и овец. Пара – это просто сука, которая дает им детенышей.

– Это отвратительно, – Финеас зашагал по небольшой поляне. – Почему женщины с этим мирятся?

– Они все надеются на репутацию спарившейся с Альфой. Только немногие избранные могут это сделать. Другие женщины – они ничем не отличаются от не-Альфа самцов. Они все члены стаи и должны подчиняться своему лидеру.

– Звучит архаично.

Она пожала плечами.

– Так работает стая. Может быть только один Альфа, а остальные должны подчиниться. Или будут изгнаны. Нам с рождения вдалбливают, что мы должны быть в стае. Иначе нам не выжить.

– Вам промывают мозги.

– Большинство оборотней очень счастливы в мире ликанов. Все знают правила и знают свое место. Это сильное чувство общности и безопасности.

– Скажи это Пропащим Мальчишкам.

Она поморщилась.

– Очевидно, у них это не сработало.

– Или у тебя. Ты выживаешь без стаи. Держу пари, ты никогда не хотела подчиняться.

Это было правдой. Даже в детстве она никогда не хотела подчиняться. Ее отец считал, что это вина Фила, что он повлиял на сестру-близнеца своими мятежными Альфа-наклонностями. Но дело было не только в Филе. Это были годы, когда она наблюдала за страданиями матери и видела, как отец совершенно не замечает причиняемой им боли.

В глубине души она знала, что все это неправильно. Она читала о любви в книгах, видела ее в фильмах и знала, что в мире ликанов она превратилась во что-то уродливое. Там не было любви. Только манипуляции и обман. Пользователи.

– Я была одна с матерью, когда она умерла. Она жалела, что всегда подчинялась. Она сказала, что у меня должен быть выбор, что я могу выбрать свободу, если буду достаточно сильной.

Бринли шмыгнула носом.

– Она хотела, чтобы я была сильной, но после ее смерти и ухода Фила я впала в депрессию. Я чувствовала себя одинокой и слабой. Поэтому я влюбилась в первого попавшегося парня.

– Сет, – пробормотал Финеас. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не осталась с ним.

– Нет, я разорвала помолвку. У его семьи уже было большое ранчо в Айдахо, но он не хотел отказываться от обещанных ему земель, поэтому приставал ко мне, пока мне не удалось прогнать его, – она наклонила голову, вспоминая. – Оглядываясь назад, на самом деле это было хорошим уроком. Это вывело меня из депрессии. Его предательство разозлило меня, а борьба за то, чтобы избавиться от него, дала мне цель. Она сделала меня сильнее.

– Как ты от него избавилась?

Она пожала плечами.

– Мужчинам-оборотням нравится думать, что они особенно одарены в постели. Просто по кампусу поползли слухи, что я бросила его, потому что он не может удовлетворять. Тогда, конечно, он должен был доказать, что слухи ошибочны, как можно большему количеству девушек. Одна из них, дочь местного Лидера стаи, забеременела от него, и ему приказали жениться на ней.

Бринли ухмыльнулась.

– За эти годы я очень хорошо научилась прогонять парней.

Финеас строго посмотрел на нее.

– На меня это не подействует.

Она выдержала его взгляд.

– Это еще предстоит выяснить.

Он бродил от одного конца поляны к другому.

– Так что же случилось потом? Твой отец продолжал подбирать тебе женихов?

– На самом деле я не хочу больше об этом говорить.

– А почему бы и нет? Мы добрались до самого плохого?

Она скорчила ему гримасу.

– Когда ты присоединилась к родео?

Она скрестила руки на груди.

– После того, как закончу учебу. Папа просто отправил женихов туда. Я продолжала отгонять их. Это действительно раздражало.

– Думаю, твой отец был в бешенстве.

Она с трудом сглотнула и кивнула.

– И что же он сделал?

Бринли повернулась и прислонилась лбом к дереву. Это была та часть, о которой она не хотела говорить. Она никогда никому не говорила. Ни ее сестре. Ни даже Филу. Если бы только ее брат был там. Он бы защитил ее.

– Бринли.

Прямо за ней. Она резко обернулась.

– Я же говорила тебе не делать этого.

– Я же говорил, что никогда не причиню тебе вреда, – он положил руку на ствол и наклонился к ней. – Я не уйду, пока ты мне не скажешь.

– Почему ты такой напористый? – она оттолкнула его и зашагала по поляне.

Трусиха, упрекнула ее внутренняя волчица. Скажи ему. Ты собираешься жить в страхе всю оставшуюся жизнь? Ты так и продолжишь подпрыгивать от ужаса всякий раз, когда кто-нибудь подходит к нам сзади?

Нет, она не могла говорить об этом. Это было слишком больно.

Внезапно ее захлестнула волна силы, застав врасплох. Это была волчица, которая давила на ее оковы, побуждая к бунту. Где твой гнев? Мы благородные волчицы! Свирепые охотницы! А они превратили нас в добычу.

Дрожь пробежала по ее телу, как будто волчица встряхнула ее. Скажи ему! Пусть весь мир узнает, что сделал с нами твой отец!

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Доверься волчице. Волчице виднее. Это было правильно. Почему она скрывает правду?

Она сжала кулаки. Это будет нелегко. Это были пять лет кошмаров.

– Бринли? – тихо спросил Финеас. – С тобой все в порядке?

Она расправила плечи.

– Отец просил меня приехать домой на Охоту. Все местные Лидеры стай устраивают охоту в первую ночь полнолуния, но охота моего отца – самая престижная в трех штатах. Только по приглашению, такая большая честь присутствовать.

Ее кожа похолодела, и она скрестила руки.

– Все началось, как и любая другая ежемесячная охота. Мы все перекинулись и побежали в лес. Я почуяла запах пары лосей и бросилась в погоню. Я услышала волков позади себя. Они тоже учуяли запах. Это нормально. Волки обычно убивают группами. Я не придала этому значения. Пока не поняла...

Слезы навернулись ей на глаза, и желчь подступила к горлу. Она с трудом сглотнула и прижала тыльную сторону ладони ко рту.

– Они охотились за мной!

– Что? – Финеас шагнул к ней. – Почему?

– Я не знаю. Мне было так страшно, и я не могла понять, почему я стала добычей. Я всё бежала и бежала. Я пробовала плыть вверх по течению, плавать в ледяных озерах – все, что угодно, лишь бы избавиться от них. Но они продолжали приближаться. А потом они...

Она подошла к дереву и положила на него дрожащую руку.

– Это были молодые мужчины. Они окружили меня. Круг замкнулся. Рычание и щелканье. А потом он напал.

– Сзади, – прошептал Финеас.

Она кивнула, и слезы потекли по ее щекам.

– Он укусил меня в шею и использовал свой вес, чтобы удержать и... взять меня.

Последовала напряженная пауза.

Когда Финеас наконец заговорил, его голос звучал сдавленно.

– Он изнасиловал тебя.

– Нет, – она покачала головой. – Самец волка всегда так берет свою пару. Это животное начало.

– Чушь собачья! Ты этого хотела? Ты дала ему согласие? – голос Финеаса стал громче, и когда она не ответила, он ударил кулаком по дереву.

Она отскочила назад, впервые взглянув на него.

– Это было изнасилование! – он снова ударил кулаком по дереву.

Она отступила назад, потрясенная яростью на его лице.

– Ты сдала ублюдка? – спросил он.

– Я... я пыталась. Я побежала обратно в дом и ворвалась в кабинет отца. Я рассказала ему, что они сделали, а он только посмотрел на меня и сказал, что я слишком долго сопротивлялась ему, отказываясь от всех мужчин, которых он выбрал для меня. Мне нужно было научиться подчиняться.

Финеас широко раскрыл глаза.

– Он?..

Она кивнула, и по ее лицу снова покатились слезы.

– Он все устроил. Он выбрал для меня новую пару, и он сказал ему...

– Чтобы изнасиловал тебя? – Финеас зарычал.

– Чтобы взял меня в супруги. Это нормальный способ для..

– В самом деле? Тогда почему ты убежала? Почему ты так испугалась? Почему ты все еще волнуешься, если мужчина подходит к тебе сзади?

Она вытерла слезы с лица.

– У меня были проблемы с этим.

– Ну конечно же! Этот ублюдок терроризировал и принудил тебя. А твой отец, этот ублюдок... — Финеас снова ударил кулаком по дереву. – Я оторву его чертову голову!

– Стой! Твои руки кровоточат, – и дерево тоже выглядело не слишком впечатляюще. Странно, но оно было похоже на другое поврежденное дерево, которое она видела раньше.

– Тебе лучше надеяться, что я никогда не встречусь с твоим отцом, – Финеас вытер костяшки пальцев о рубашку. – Сколько времени прошло с тех пор?..

– Пять лет.

Он взглянул на нее.

– А как давно ты занимаешься подпольем, помогая Пропащим мальчишкам?

– Пять лет.

Его глаза заблестели.

– Молодец. Ты дала отпор.

Она скривилась.

– Только тайно. Я никогда не выступала против своего отца. Когда он выкинул этот последний трюк, устроив мне свадьбу, я просто сбежала.

– Ты позволишь ему выбрать тебе мужа?

– Нет, конечно, нет.

– Значит, ты собираешься сама выбрать себе мужа?

Она мысленно застонала и откинула волосы за плечи.

– Сейчас я никого не выбираю. Если мой отец не одобрит мою пару, он убьет его. Он никогда не позволит мне бросить ему вызов.

– Ты собираешься всю жизнь жить в страхе перед ним?

Она поморщилась. Ее внутренняя волчица тосковала по родной территории, но если она когда-нибудь вернется в мир ликанов, отец будет контролировать ее. Она будет вынуждена жить в подчинении. Столетия покорности ее отцу и избраннику, которого он выберет для нее.

Сокрушительная боль сжала ее сердце, и она прижала руку к груди. Ее внутренняя волчица взвыла от отчаяния.

Она никогда не сможет вернуться в мир ликанов. Пока жив ее отец. А это могут быть столетия.

Она должна была понять это в тот момент, когда сбежала из отцовского дома. Вместо этого она обманывала себя, думая, что ее изгнание было только временным. Но сейчас она была похожа на Фила. Она никогда не сможет вернуться домой. Никогда больше не проведет время с младшими братом и сестрой. Не в ближайшую сотню лет.

В конце концов она бросит сестру, как ее бросил Фил.

Слезы снова наполнили ее глаза. Почему цена свободы так чертовски высока?

– Я не могу вернуться домой.

Финеас тронул ее за плечо.

– Мне очень жаль.

Она потянулась к нему, и он притянул ее в свои объятия.

– Брин, милая, – он крепко обнял ее и погладил по спине. – Все будет в порядке. Ты не одинока. У тебя есть я. И твой брат. И все мы.

– Финеас, – она отстранилась и коснулась его щеки. – Мне нужно вернуться. В последний раз. К завтрашнему полнолунию. Так я смогу попрощаться.

***

Изнасилование. Он не мог поверить в это. Что отец действительно подвергнет свою дочь чему-то столь отвратительному, столь жестокому.

Финеас проводил Бринли обратно в Роматек, в тишине, потому что не был уверен, что не станет проклинать ее отца. Черт, он боялся даже коснуться ее локтя, когда провожал обратно. Будет ли она возражать против прикосновений после всего, что ей пришлось пережить? Неудивительно, что она была колючей и подозрительной, боясь приблизиться к кому-либо. Ее предавали снова и снова.

Но он не был оборотнем. У него не было ни ранчо, ни скота, чтобы быть заинтересованным в ней. Он просто любил ЕЁ. Одна только мысль о том, что она может когда-нибудь выйти замуж за ликана, который будет обращаться с ней как с низшей племенной кобылой, наполняла его яростью. Он этого не допустит. Черт возьми, она не должна этого допустить. Она должна быть сильной, как говорила ее мать, и выбрать свободу.

Ей нужно выбрать его. Он никогда не обращался с ней плохо. Часть его понимала, что не все мужчины-оборотни были плохими. Фил, конечно, не был. Если он когда-нибудь будет плохо обращаться с Вандой, она возьмет кнут.

И все же он не хотел, чтобы Бринли оказалась с оборотнем. Он хотел быть тем, кто подарит ей любовь, которую она заслуживает, и свободу, в которой она нуждается. С его точки зрения, он был ее лучшим выбором, ее лучшим шансом на счастье. Он просто должен заставить ее осознать это.

Она молчала, и он не мог не задаться вопросом, о чем она думает. По крайней мере, она не просила вернуть ее в Академию. Она, казалось, была счастлива остаться рядом с ним.

Дверь кафетерия, через которую она сбежала ранее, автоматически закрылась, поэтому он повел ее к боковому входу и использовал свое удостоверение, чтобы провести их внутрь.

– Давай спросим у Джека и Золтана, не появлялся ли кто-нибудь из приспешников твоего отца в хижине, – предложил он.

Она кивнула.

– Хорошая мысль.

Он снова воспользовался своим удостоверением, чтобы войти в офис Службы безопасности.

– Хей, Фримонт.

– Эй, братан, девчонка-волчица, – Фримонт оторвал взгляд от компьютера и ухмыльнулся. – Я видел, как вы бежали в лес. Играли в прятки? – его улыбка погасла. – Это кровь у тебя на рубашке?

– Ничего страшного, – Финеас взглянул на стену мониторов. В такой глубине леса камер не было, так что их разговор остался приватным.

– Он бил дерево, – тихо сказала Бринли.

– Опять? – спросил Фримонт.

– Опять? – Бринли подозрительно посмотрела на Финеаса. – У тебя есть привычка бить деревья?

Он проигнорировал вопрос и хмуро посмотрел на брата.

– Что-нибудь слышно от Джека или Золтана?

– Да. Минут десять назад звонили. Никто не появился, а Лара была очень взволнована, потому что Джек внезапно согласился участвовать в этом телешоу.

– Настоящие домохозяйки вампирского мира? – спросила Бринли. – Что заставило его передумать?

Фримонт усмехнулся.

– Ну, по-видимому, Хизер утверждала, что ее муж – лучший фехтовальщик в Европе, а Джек так не считает. Так что теперь он хочет, чтобы на телевидении все прояснилось.

Зазвонил телефон, и Фримонт снял трубку.

– Одну минуту, мистер Уилан. Позвольте мне подключить вас к громкой связи.

Финеас шагнул к столу.

– У тебя есть новости, Шон?

– Финеас, это ты? – спросил Шон Уилан. – Я думал, ты в Вайоминге.

– Был. И я вернусь. Как дела?

– Мы следили за домом русского Ковена в Бруклине, следили за Дмитрием. Насколько нам известно, его устройство слежения все еще работает. И он движется. Он телепортировался в Кливленд, потом в Омаху. Направляется на запад. Подожди. Он снова перескочил. Он в... Вайоминге.

Финеас переглянулся с Бринли.

– Значит, мы были правы. Корки там.

– Похоже на то, – согласился Шон. – Мы скоро сообщим вам точное местонахождение Дмитрия. Но если он обнаружил устройство слежения, то, возможно, пустился в погоню за нами.

– Мы дадим знать Ангусу. Спасибо, Шон, – Финеас повесил трубку и повернулся к брату. – Ангус сейчас прибывает в смертельном сне, так что не мог бы ты послать ему электронное письмо?

– Будет сделано, – Фримонт повернулся в кресле лицом к компьютеру. – О, я выяснил, кто сейчас владелец ранчо Хаггерти. Какой-то чувак по имени Ретт Бледдин.

Бринли ахнула.

– Ты его знаешь? – потрясенное выражение ее лица заставило Финеаса нервничать. Его руки сжались в кулаки. Если это Ретт изнасиловал ее, то его дни сочтены. – Он тот, кто...

– Нет, – она побледнела и покачала головой. – Этот парень погиб в пьяной драке три года назад.

– Туда ему и дорога, – проворчал Финеас. Хотя он с удовольствием выбил бы из него все дерьмо. – Тогда кто же этот Ретт Бледдин?

– Это парень с Аляски, за которого я должна была выйти замуж.

Глава 16

Следующим вечером Бринли поспешила в подвал Роматек с теплой бутылкой синтетической крови в руке. Финеас скоро проснется и, без сомнения, проголодается.

Она провела спокойный день в Роматек, околачиваясь вокруг офиса Службы безопасности, кафетерия или спальни, которую ей предоставили в подвале. Финеас был в спальне рядом с ней, и она проверила его днем. Он лежал неподвижно в своем смертельном сне, натянув простыню до пояса, его великолепная грудь была обнажена.

Он выглядел таким умиротворенным, совсем не похожим на разъяренного вампира, который бил по дереву до крови. Она коснулась его рук, провела пальцами по его. Они были холодными, но исцеленными. Слезы выступили у нее на глазах, когда она вспомнила, как он расстроился, услышав ее историю. Он разделил с ней боль и гнев. Он действительно любил ее. Она в этом не сомневалась. Она просто не знала, как сложатся их отношения.

Фил казался очень счастливым со своей вампиршей-супругой Вандой, но он так много потерял. От него отрекся их отец, его наследство отобрали и отдали их младшему брату Ховеллу. И что хуже всего, Фил отказался от возможности иметь детей.

Она всегда надеялась, что когда-нибудь найдет мужа-оборотня, которому будет все равно, что ее отец богат и могуществен. Он полюбит ЕЁ, и у них будут маленькие детишки-оборотни. Они могли бы создать свой собственный маленький мир ликанов где-нибудь в стране.

Финеас любил ее за то, кто она есть. И, как и другие вампиры, он, вероятно, мог бы стать отцом. Дети наполовину вампиры, наполовину оборотни? Возможно ли это вообще? Могут ли гены сосуществовать? Может ли она быть счастлива, живя в мире вампиров? Фил прожил с вампирами девять лет, прежде чем жениться на Ванде. У него было достаточно времени, чтобы приспособиться и оставить мир ликанов позади.

Ему удалось вырваться, но Бринли не была уверена, что ей это удастся. Она провела слишком много лет дома с их младшими братьями и сестрами, поэтому она была привязана к ним так, как не был привязан Фил. Особенно к ее младшей сестре. Глинис было всего одиннадцать лет, когда умерла мама, и она была так расстроена, что Бринли скрыла от нее ужасную правду о неверности отца и безнадежном отчаянии матери. Возможно, это было неправильно, но Бринли не хотела обременять младшую сестру еще большей болью.

Бринли поморщилась. Если она решит остаться с Финеасом, отец, вероятно, прогонит ее. Она может оказаться разлученной со своей сестрой на века. Глинис выросла такой доверчивой и угодливой, что это было все равно, что оставить невинного ягненка среди волков.

А как насчет ее внутренней волчицы? Она была вне себя от радости, ожидая возвращения в Вайоминг сегодня вечером на полнолуние, но она будет возражать против изгнания. Черт побери, это разорвет ее изнутри, если она никогда не сможет вернуться. Со стоном она поняла, что не знает, что делать. Но одно она знала наверняка.

Она влюбилась в Финеаса.

Этим утром она собрала кучу одежды, которую он оставил на полу, и постирала ее в подвальной прачечной вместе со своей. Лара одолжила ей купальный халат и, положив одежду в сушилку, отправилась в свою спальню подремать.

Проснувшись, она приняла душ, надела свежевыстиранную одежду и сложила вещи Финеаса в его спальне. Он все еще был мертв.

Вздохнув, она направилась в кафетерий. Фримонт был там, и она присоединилась к нему за ранним ужином.

Теперь, когда солнце должно было сесть через три минуты, она спешила в подвал. Взошла полная луна, и она уже чувствовала, как ее внутренняя волчица сгорает от нетерпения перекинуться.

Она на мгновение задумалась, не будет ли Кайл приезжать на ранчо своего брата и, возможно, еще калечить коров. Может быть, он извлек всю кровь, чтобы отдать ее Корки. Может быть, она прячется на ранчо Хаггерти вместе с Реттом Бледдином. Зачем ее бывшему жениху покупать ранчо в Вайоминге, когда у него столько земли на Аляске? И зачем ему вступать в союз со злой вампиршей? Так много вопросов, но она знала, что Финеас и его друзья помогут найти ответы.

Тем временем ей не терпелось перекинуться и побродить по Национальному лесу Бигхорн, который примыкал к земле Фила.

Она вошла в спальню Финеаса и поставила теплую бутылку с кровью на прикроватный столик. Он все еще был мертв, но скоро все изменится. Она прошлась по комнате. С минуты на минуту.

Она остановилась в ногах кровати, когда его тело дернулось. Его грудь расширилась и приподнялась над кроватью, отчего спина выгнулась дугой. Она поморщилась. Это выглядело болезненно.

– Финеас, – она бросилась к нему. – С тобой все в порядке?

Его глаза открылись и сразу же сфокусировались на ней.

Она улыбнулась.

– С возвращением. Я принесла тебе бутылку...

Его глаза вспыхнули красным, и с вампирской скоростью он схватил ее за руки и перебросил через себя на кровать.

– Финеас! – ее сердце грохотало в ушах. Господи, он поднял ее так, словно она ничего не весила. Ее глаза расширились, когда он склонился над ней.

Он коснулся ее щеки, потом провел пальцами по шее. Кончики пальцев прижались к ее пульсирующей артерии, и его ноздри раздулись.

– Такой голодный.

У нее возникло странное желание позволить ему укусить себя. Часть ее была потрясена, но бОльшая, более настойчивая часть находила это желание возбуждающим, а сам акт – притягательным. Интимным. Его клыки будут внутри нее. Ее кровь внутри него.

Волчица внутри нее зашевелилась, привлеченная мыслью о крови. Она тихо зарычала. Господи, если она сейчас перекинется, то может потерять контроль и укусить Финеаса, а это будет катастрофой.

Она указала на прикроватный столик.

– Я принесла тебе немного крови.

Он посмотрел на бутылку, потом снова на нее. Его глаза все еще горели красным.

Она снова указала на бутылку.

– Она приятная и теплая. И свежая.

Его губы скривились.

– Не такая свежая, как ты, – он провел пальцем по ее ключице. – И не такая же теплая.

Она поморщилась. Это была загвоздка в ее плане, на которую она не рассчитывала.

– Финеас, не бросайся меня. Возьми себя в руки. Взошла полная луна, и мне нужно... – она замолчала, когда его палец коснулся ее губ.

Он провел пальцем по изгибу ее верхней губы, затем по нижней.

– Ты знаешь, как сильно я тебя хочу?

Ее тело отозвалось волной похоти и желания, но она попыталась не обращать на это внимания.

– Ты голоден. Я понимаю, – она указала на бутылку. – Поторопись и выпей.

– Я говорил не о еде, – он сел и потянулся за бутылкой.

Она попыталась сесть.

С вампирской скоростью он толкнул ее обратно.

– Останься.

Одной рукой он поднес бутылку ко рту, а другую положил ей на плечо, прижимая к кровати.

Ее внутренняя волчица зашипела, раздраженная тем, что ее сдерживают, и стремясь перекинуться.

– Финеас, – она снова попыталась сесть.

Он не позволил ей сдвинуться с места.

– Лежи.

– Я не собака.

– Это уж точно, – его рука скользнула вниз и накрыла ее грудь.

У нее перехватило дыхание. Ее сосок затвердел под его ладонью, и она боролась с желанием выгнуться ему навстречу. Сейчас было не время поддаваться желанию, но, Боже мой, она хотела его.

Он снова поднес бутылку к губам и отпил. Его кадык двигался с каждым глотком. Такая сильная, мужественная шея. Его рука нежно сжимала ее грудь в такт каждому глотку крови. И с каждым пожатием ее желание становилось все сильнее.

Неужели он голый под этой простыней? То, что она могла видеть, было прекрасно. Гладкая бархатная кожа поверх твердых как камень мышц. Она провела рукой по мускулистым мышцам его руки, по выпуклости бицепса и по широким плечам. Когда она погладила его грудь, глубокий стон вырвался из его горла.

О Боже, она так сильно хотела его. Она сжала бедра вместе. Если он в ближайшее время не сорвет с нее одежду, она сделает это сама.

Нет! – возразила ее внутренняя волчица. Сегодня моя ночь.

Она застонала от разочарования. Финеас допил бутылку, поставил ее на стол и снова склонился над ней.

– Твои глаза все еще красные, – прошептала она.

– Я хочу тебя, – он убрал волосы с ее лба. – Я так давно хочу тебя.

– Тогда почему ты отказал мне в тот вечер?

– Ты хотела короткого романа, основанного на похоти. Я хочу большего.

Она провела пальцами по колючей щетине на его подбородке.

– Я тоже хочу большего. Но я не вижу, как...

– Если мы захотим этого достаточно сильно, мы заставим это работать.

Она смотрела в его красные, пылающие глаза и осмеливалась верить, что каким-то образом их любовь уцелеет.

Его взгляд опустился к ее губам. Она обвила руками его шею, когда он медленно приблизился.

– Да, – выдохнула она, закрыв глаза.

Его губы коснулись ее губ, сначала нежно, хотя в ее реакции не было ничего нежного. Ее пальцы впились в его плечи. Ее сердце бешено колотилось.

Ее волчица возразила, угрожая перекинуться.

Финеас углубил поцелуй, прижавшись губами к ее губам, и она открыла рот, чтобы впустить его. Она переплела свой язык с его. У него был вкус крови, но она много раз пробовала кровь, будучи волчицей, и это только делало ее еще более голодной.

Волна волчьей силы пронзила ее, и она, вздохнув, прервала поцелуй.

– Финеас, мне нужно перекинуться! Я не могу больше ждать.

Он откинулся назад, поморщившись.

– Черт.

– Ничего не могу поделать. Мы должны поспешить!

С вампирской скоростью он выскочил из кровати и бросился в ванную, так быстро, что она едва успела увидеть его обнаженное тело. Но того, что она увидела, было достаточно, чтобы она рухнула на кровать со стоном разочарования. Через несколько секунд он вернулся, накинув на себя одежду, которую она выстирала.

Она вылезла из постели, пока он натягивал ковбойские сапоги, и заметила камеру наблюдения под потолком. Она мигала красным.

– Эта штука включена?

Он взглянул на нее, и его глаза снова стали обычными темно-карими.

– Черт.

– Это значит "да"?

– Да, – он надел ковбойскую шляпу и бросил ей свою куртку. – Пойдем.

Она шла рядом с ним.

– Значит, нас было видно на мониторе в офисе Службы безопасности?

– Может быть, – он направился по коридору, на ходу застегивая клетчатую рубашку. – Я должен был подумать об этом, но я... отвлекся, – он нажал кнопку лифта. – Я должен перед тобой извиниться.

– За что? – она смотрела, как он заправляет рубашку в джинсы, и подумывала о том, чтобы предложить свою помощь.

– Я дал волю рукам, – он застегнул джинсы и ремень. – Я плохо соображал.

– Финеас, я в порядке. Я... наслаждалась этим.

Он взглянул на нее.

– В самом деле? – когда она кивнула, его губы изогнулись в улыбке, а взгляд переместился на ее грудь. – Ты была права насчет Б-чашки.

Она улыбнулась.

– Приятно знать, что правило трех шагов все еще действует. Я волновалась после того, как ты отказал мне прошлой ночью.

Он подождал, пока она войдет в лифт, и нажал кнопку первого этажа.

– Что это за правило трех шагов?

– По моему опыту, мужчины, как правило, довольно просты, – она замолчала, когда он выгнул бровь. – Ну, по сути, это означает, что в любой момент мозг мужчины находится всего в трех шагах от мыслей о сексе.

Он нахмурился, раздумывая, когда взял у нее куртку и надел ее.

– Я не согласен.

– Ты не так часто думаешь о сексе? – она усмехнулась. – Мне трудно в это поверить.

Он искоса взглянул на нее.

– Мне не нужны три шага. Черт, я просто смотрю на тебя и уже хочу секса.

Ее щеки вспыхнули румянцем, и она медленно улыбнулась.

– Знаешь, после того как я побуду волчицей несколько часов, я смогу вернуться, и мы сможем устроить свидание. У меня, как правило, много избыточной энергии, которую мне нужно отработать.

Он двинулся к ней.

– Я мог бы тебе помочь.

– Боже мой. Ты быстрее трех шагов.

– Еще бы, – он положил руку на стену лифта рядом с ее головой. – У меня быстрый ум, но медленные руки.

Она облизнула губы.

– Звучит идеально.

Он сдвинул шляпу на затылок и наклонился для поцелуя.

Дрожь пронзила ее, а пальцы ног сжались в ковбойских сапогах. Какой сексуальный поцелуй. Страшно представить, на что будет похоже занятие любовью с ним.

– Фин?

– Ммм, – он уткнулся носом в ее шею.

– Дверь лифта открылась.

Он оглянулся.

– Черт.

Они поспешили в офис Службы безопасности МакКея. Золтан брал меч и пистолет из оружейной ячейки. Фримонт сосредоточился на экране компьютера, но его глаза мерцали, а рот подергивался.

Бринли взглянула на стену с мониторами и заметила спальню Финеаса в нижнем ряду. Чертовски прав.

Финеас надел наплечную кобуру и проверил пистолет.

– Где Джек и Лара? Нам нужно идти.

– Они только что ушли, – ответил Фримонт. – Джек телепортировал ее в школу. У вер-пантеры начались схватки, и Лара настояла на том, чтобы отправиться туда. Джек сказал, что встретится с вами позже.

– Кейтлин рожает? – спросила Бринли. Проклятье, как же ей не хотелось пропустить роды. Но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно обратиться. – О Боже, а что, если Кейтлин придется обратиться?

Фримонт пожал плечами.

– Я не знаю. С ней какой-то вампир-доктор из Хьюстона.

– Робби телепортирует Карлоса обратно, – добавил Золтан. – Теперь, когда здесь темно, они скоро прибудут.

Финеас коснулся ее руки.

– Если хочешь, я могу перенести тебя в школу.

Она поморщилась.

– Мне нужно перекинуться, – волчице было наплевать на ее новых друзей. Она рычала внутри нее. Пошли сейчас же! – Мне нужно вернуться в домик. Сейчас, – в ней сохранялась надежда, через несколько часов она сможет вернуться и посмотреть, как дела у Кейтлин.

– Ладно, – Финеас сунул ножи в сапоги и повернулся к Золтану. – Готов идти?

Золтан вложил меч в ножны.

– Да.

Финеас схватил Бринли, и через несколько секунд они материализовались в домике в Вайоминге.

Золтан быстро огляделся.

– Все выглядит так же. Днем никто не приходил.

На секунду фигура Бринли замерцала, пока она боролась, чтобы не дать волчице вырваться.

– Ого! – Финеас отскочил.

Она взяла себя в руки.

– Это было близко.

– Да уж я понял! – Финеас сдернул шляпу и провел рукой по волосам. – На секунду мне показалось, что я обнимаю волчицу!

– Почти так, – она села и стянула ковбойские сапоги. – Ненавижу обращаться в одежде. Она все равно всё порвет, – она стянула носки.

– Ты сейчас будешь раздеваться? – Финеас бросил предупреждающий взгляд на Золтана.

– Пожалуй, я проверю лошадей в конюшне, – он шагнул к входной двери, затем оглянулся на Финеаса, его глаза блеснули. – Ты не присоединишься ко мне?

Финеас бросил шляпу на кухонный стол.

– Через минуту.

Золтан фыркнул и вышел, закрыв за собой дверь.

– Он знает, как обращаться с лошадьми? – Бринли встала, чтобы расстегнуть ремень и джинсы.

– Конечно. Он привык к лошадям. Он – чувак из Средневековья, – Финеас отошел, чтобы закрыть окно. – Здесь нужны жалюзи.

– Боишься, что меня увидит олень? – она сбросила джинсы на пол и отбросила их в сторону. Ее руки дрожали, когда она расстегивала рубашку. – Я так взволнована. Я едва могу себя контролировать.

– Я тоже немного волнуюсь.

Ее щеки вспыхнули.

– Мы всегда раздеваемся перед обращением, – она делала это на глазах у других в течение многих лет, но внезапно почувствовала себя неловко, когда Финеас так пристально наблюдал за ней. Она сняла рубашку и бросила ее на стул. – Ты хочешь пойти со мной? Там целая куча деревьев, по которым можно лупить.

– Очень смешно. Мне нужно кое-что выяснить, но я вернусь за тобой через... сколько... два часа?

Она потянулась за спину, чтобы расстегнуть лифчик.

– Я не знаю, как долго меня не будет. Ты же знаешь, у меня не будет часов, – она сняла лифчик и бросила его поверх рубашки.

Он втянул в себя воздух. Она покраснела.

– Здравствуйте, дамы.

Она рассмеялась, радуясь, что ее застенчивость была недолгой, и направилась к двери.

– Увидимся позже, биг бой.

Он посмотрел на свои джинсы.

– Неужели это так очевидно?

Она усмехнулась, выходя на крыльцо. Прохладный воздух холодил ее кожу, но скоро она согреется в толстой меховой шубе.

– Ты ничего не забыла? – спросил Финеас с порога.

Она выскользнула из трусиков и бросила их ему через плечо.

– Прибереги их для меня, ладно?

Он поймал их, его глаза горели красным.

Она сбежала по ступенькам на травянистый луг. Наконец-то! Полная луна осветила ее, и она подняла руки, сдаваясь внутренней волчице.

Прилив энергии был оргазмическим, настолько сильным и подавляющим, что она не чувствовала боли от смещения костей или прорастания шерсти. Через несколько секунд она уже была волчицей.

Она была свободна.

Глава 17

– Будь осторожна, милая, – прошептал Финеас, глядя, как Бринли рысью бежит в лес.

Ее отец и бывший жених не знали, что она вернулась в Вайоминг, так что несколько часов она будет в безопасности. Национальный лес занимал более миллиона акров и был полон животных, так что искать ее было все равно что искать пресловутую иголку в стоге сена. Оставалось надеяться, что Ретт Бледдин будет ошиваться поблизости от своего ранчо. Что касается ее отца и его приспешников, то они будут далеко, на его ранчо в Монтане, занятые празднованием своей большой ежемесячной охоты.

И все же Финеас напрягся от беспокойства, когда Бринли скрылась из виду. Ты должен доверять ей, упрекнул он себя. Она оборачивалась с тех пор, как стала подростком. Она знала, как вести себя в лесу. И для нее было важно провести эту последнюю ночь дома.

Он вошел в конюшню и увидел, что Золтан что-то шепчет Молли, наполняя ее ясли сеном.

– Ну что?

Золтан взглянул на него с намеком на улыбку.

– Похоже, ты здесь не единственный влюбленный.

– Что? Кто еще?

Золтан наклонил голову к Молли.

– Кобыла. Она влюблена в дикого белого жеребца.

Финеас широко раскрыл глаза.

– Ты можешь с ней общаться?

– Да. Кстати, она одобряет вас с Бринли. Мерин тоже.

– О, какое облегчение. Не хотелось бы исключать их из списка приглашенных.

– Значит, вы собираетесь скоро пожениться?

– Я пошутил, – он поморщился. Не совсем.

Золтан бросил на него понимающий взгляд.

– Ну что ж, – Финеас направился обратно к двери конюшни. – Давай немного поработаем, ладно? – чем скорее они завершат свою миссию, тем скорее он сможет вернуться сюда за Бринли.

Золтан проводил его до домика.

– Ты веришь, что Корки прячется на ранчо Ретта Бледдина?

– Вполне возможно. Мы точно знаем, что он оборотень. Альфа, – и тот самый перец, за которого отец Бринли хотел выдать ее замуж. Финеас стиснул зубы. Бледдин, вероятно, все еще надеялся жениться на ней. Он мог купить соседнее ранчо, чтобы у него была причина остаться в этом районе и преследовать ее, если она когда-нибудь вернется.

– Сегодня вечером он перекинется.

– Да, – Финеас поднялся по ступенькам на крыльцо. – Он и его стая отправятся на охоту, так что мы сможем проникнуть в его дом. Надеюсь, мы найдем там Корки.

Золтан улыбнулся и последовал за Финеасом в дом.

– Пока волков нет, вампиры вступают в игру. Мне нравится.

– Ранчо Бледдина находится рядом с домом Нейта Карсона, – продолжал Финеас. – Мы телепортируемся в дом Нейта и попросим его позвонить на ранчо Бледдина. Затем мы подслушаем и телепортируемся прямо в дом Бледдина.

– Отлично. Корки никогда не узнает, что мы появимся.

– Нам нужен элемент неожиданности, – Финеас проверил свой пистолет. – Возможно, она не одна. Дмитрий может быть с ней.

Золтан сунул пистолет за пояс, поближе к мечу в ножнах.

– Мы должны вырубить ее, чтобы она не сбежала. Тогда мы сможем телепортировать ее прямо в Роматек и поместить в серебряную комнату.

– Понял, – Финеас проверил ножи, спрятанные в сапогах. – Я телепортировался на подъездную дорожку Нейта, так что, думаю, там мы и появимся.

– Давай сделаем это.

Они прибыли и быстро осмотрелись. Полная луна отражалась от гладкого белого бетона круглой подъездной дорожки. Было тихо, только где-то вдалеке завывал волк. Скорее всего, оборотень. Финеас напрягся. Он должен был оставаться рядом с Бринли.

Но это была идеальная ночь для охоты на Корки. Все ее союзники-оборотни будут заняты.

– Хороший дом, – пробормотал Золтан.

– Да, – Финеас подошел к двери и позвонил.

Послышались шаги, и дверь распахнулась.

– Слава Богу! – крикнул Джон Брайтон. Его полное надежды выражение лица быстро сменилось смятением и разочарованием. – Я думал, это фельдшеры, – он протиснулся мимо них и выбежал на подъездную дорожку. – Где эта чертова "скорая"? Я звонил десять минут назад.

– Что случилось? – спросил Финеас.

– Нейтан! Господи, если они не поторопятся, он может умереть! – Джон бросился обратно в дом, направляясь в кабинет Нейта.

– Что произошло? – Финеас последовал за ним, Золтан – следом.

– Этот его проклятый брат. Он привел в дом чудовище, – Джон остановился в дверях кабинета, где стояла горничная и плакала в платок. – Принеси еще полотенца. Скорее!

Она поспешила прочь, а Джон вбежал в кабинет.

Финеас остановился в дверях, удивленный степенью разгрома. Пол был завален бумагами. Стулья опрокинуты и сломаны. В стенах пробиты дыры. Искореженное кресло Нейта лежало на боку. И сам Нейт лежал окровавленной кучей на полу.

– Вы должны давить, – Джон выхватил окровавленное полотенце из безвольной руки Нейта и прижал его к зияющим ранам на груди и животе.

– Слишком... слабый, – прошептал Нейт.

– Что случилось? – Финеас помчался к ним со скоростью вампира и опустился на колени рядом с Нейтом.

Джон был слишком сосредоточен на Нейте, чтобы заметить это.

– К нему приходили Кайл и мистер Бледдин. Я слышал, как они кричат и ломают мебель. Я бросился внутрь и...

– Что? – спросил Финеас.

Джон поморщился.

– Бледдин превратился в чудовище! Его голова была человеческой, и он кричал, но его руки были как у волка, и он царапал Нейтана.

– Он Альфа-оборотень, – объяснил Финеас. – Способен на частичное обращение.

Глаза Джона расширились.

– Оборотень?

– Кайл тоже один из них, – сказал Финеас. – Скорее всего, именно Бледдин изменил его.

– Я не стал рассказывать им о Бринли, – прошептал Нейт. – С ней все в порядке?

Финеас с трудом сглотнул.

– Да, – он надеялся, что это не ложь. – Твой брат помнил, что видел ее?

– Нет, – прошептал Нейт. – Но он понимал, что что-то не так, поэтому проверил запись видеокамер. Видел вас обоих у входной двери.

– Черт, – пробормотал Финеас. Он совсем забыл об этой проклятой камере.

– Хватит, Нейтан, – приказал Джон. – Побереги силы.

– Он истекает кровью, – тихо сказал Золтан. – Мы должны действовать быстро.

Джон взглянул на него.

– Кто ты, черт возьми?

– Золтан, – ответил он. – Друг.

– Мы оба, – сказал Финеас. – И мы могли бы доставить Нейта в клинику в две секунды.

Джон усмехнулся.

– Это невозможно.

– Вам придется поменять свое мировоззрение о том, что возможно, – сказал ему Золтан. – Оборотень только что напал на вашего друга.

– И мы можем телепортировать его в клинику, – Финеас наклонился, чтобы обнять Нейта.

– Что? – Джон с трудом поднялся на ноги. – Вы никуда его без меня не возьмете. Кто вы?

– Вампиры, – ответил Золтан.

Джон отшатнулся.

– Нет.

– Я принесла еще полотенца! – в комнату вбежала горничная.

Золтан обернулся, посмотрев на нее, и она резко остановилась. Ее лицо побледнело, затем она повернулась и вышла из комнаты.

– Что это было? – спросил Джон. – Что вы с ней сделали?

– Контроль сознания, – Золтан строго посмотрел на него. – Мне нужно использовать его на вас, или вы мирно пойдете со мной?

– Я... Я... – Джон выдохнул, когда Золтан с вампирской скоростью вцепился в него. – Что?..

Они исчезли.

Финеас телепортировал Нейта прямо в офис Службы безопасности Роматек. Сработала сигнализация, и Фримонт вскочил на ноги, схватив свой пистолет.

– Черт возьми, Фин, – он опустил пистолет и выключил сигнализацию. – Ты меня до смерти напугал!

– Я отнесу этого человека в клинику. Скорее, открывай дверь!

Фримонт распахнул дверь, и Финеас выскочил в коридор, неся на руках Нейта. Золтан вошел в боковой вход, таща за собой Джона.

– Где мы? – спросил Джон. – Это похищение!

– Немедленно отправь Романа и Лазло в клинику, – приказал Финеас брату.

Фримонт поморщился.

– Романа здесь нет. Он в школе, помогает с родами Кейтлин.

– Тогда пошли Лазло! – Финеас помчался к клинике на вампирской скорости.

Он положил Нейта на каталку и включил верхний свет. Золтан приблизился и поставил Джона на ноги.

– Отойдите от меня! – Джон отшатнулся. – Вы... вы какие-то чудовища!

Золтан выглядел раздраженным.

– Мы причинили вам вред?

– Вы похитили меня и Нейтана!

– Мы перенесли вас в клинику, чтобы спасти ему жизнь, – возразил Золтан.

Джон лихорадочно огляделся.

– Что это за место?

– Роматек Инд... – Финеас замолчал, когда в комнату ворвался Лазло.

– О Боже, – глаза Лазло расширились при виде Нейта. Он подошел к раковине и вымыл руки с вампирской скоростью. – Он быстро угасает. Нам понадобится, по крайней мере, четыре пакета, – он принюхался, – второй положительной.

– Я займусь этим, – Золтан бросился к холодильнику.

Лазло натянул перчатки и приблизился к каталке. Он воткнул иглу в руку Нейта и кивнул головой в сторону подноса.

– Финеас, возьми ножницы и срежь с него рубашку.

– Точно, – Финеас приподнял пропитанную кровью рубашку с торса Нейта и начал резать.

Нейт застонал.

Джон подошел к каталке.

– Что я могу сделать?

– Молиться, – ответил Лазло. Он поморщился, когда Финеас стянул рубашку. – У него много внутренних повреждений. Я не врач. Я могу зашить порез, но тут все слишком плохо.

– А что, если мы дадим ему вампирскую кровь? – предложил Золтан, укладывая пакеты с кровью на рабочий поднос. – Разве это не исцелит его изнутри?

– Или мы можем превратить его, – тихо сказал Финеас.

Золтан и Лазло остановились и обменялись взглядами.

– Что? – спросил Джон. – О чем вы говорите?

– Если мы превратим его в вампира, это залечит его раны, – объяснил Финеас.

– Нет, – покачал головой Джон. – Тогда он будет все равно что мертв. Он станет чудовищем.

Лазло нахмурился.

– Разве мы похожи на чудовищ?

Джон внимательно посмотрел на невысокого мужчину с невинным круглым лицом.

– Я не уверен. Вы кусаете людей?

– Я химик, – Лазло поднял мешок с кровью. – А это синтетическая кровь, которую мы производим здесь, в Роматек. Мы сами готовим себе еду, а не крадем.

– Нейт? – Финеас склонился над ним. – Ты меня слышишь? Мы можем исцелить тебя, если превратим в вампира. Днем ты будешь мертв, а ночью – жив. И ты мог бы жить веками.

Нейт моргнул.

– Ноги?

Финеас взглянул на Лазло.

– У него травма спинного мозга. Она исцелится?

Лазло крутил пуговицу на своем халате, размышляя.

– Возможно. У него такие серьезные повреждения на животе, что трансформация может запустить все виды исцеления.

– Значит, это возможно? – спросил Джон. – Он сможет ходить?

– Возможно, – ответил Лазло. – Но наверняка это спасет ему жизнь.

– Сделайте это, – прошептал Нейт.

Финеас переглянулся с Лазло и Золтаном.

– Я не уверен, что знаю как, – его собственное обращение было грубым и жестоким. Он не хотел повторять это.

– Я могу это сделать, – Золтан положил руку на лоб Нейта. – Когда я дам тебе пить мою кровь, ты должен принять ее.

Нейт облизал растрескавшиеся и распухшие губы.

– Ладно.

Золтан снял воротник рубашки с шеи Нейта.

Финеас схватил Джона за руку и повел через комнату.

– Кайл тоже напал на него?

– Да. Ублюдок.

– Он был в волчьем обличье? – спросил Финеас. – Он укусил Нейта?

– Нет. Он все еще был человеком, – рот Джона скривился от отвращения. – Он бил и пинал собственного брата, – он оглянулся на каталку, где Золтан вонзил свои клыки в Нейта. – Что он делает? Он делает Нейтану больно?

– Он превращает его. Джон, посмотри на меня. Нейт будет жив и силен ночью, но совершенно беззащитен днем. Ему нужен кто-то, кто будет охранять его и защищать от брата.

– Я могу это сделать, – кивнул Джон. – И мой сын тоже будет помогать. Мы никому не позволим причинить вред Нейтану. Он... – глаза Джона наполнились слезами. – Мой сын был фотокорреспондентом, передвигался с отрядом Нейтана во время войны. Когда Нейтан получил ранение, он спас жизнь моему сыну.

Финеас положил руку на плечо Джона.

– Ему повезло, что теперь у него есть ты.

Джон кивнул и оглянулся на каталку.

– С ним все будет в порядке? Будет ли он по-прежнему... Нейтаном?

– Да. Его личность не изменится. Ты останешься здесь с ним, пока он не проснется завтра ночью? – когда Джон кивнул, Финеас продолжил:

– Мне нужно вернуться в Вайоминг и убедиться, что с Бринли все в порядке.

– Она тоже вампир?

– Нет, она оборотень, но хороший. Она никогда никому не причинит вреда.

Джон бросил на него любопытный взгляд.

– Ты вампир с подружкой-оборотнем? Как это работает?

– Хороший вопрос, – пробормотал Финеас. Он надеялся, что с ней все в порядке и он сможет ее найти.

Бросившись обратно в офис Службы безопасности, он заметил Джека, входящего через боковой вход. Отлично. Джек и Лара могли бы помочь ему найти Бринли.

– Лара с тобой?

Джек покачал головой.

– Она осталась в школе. Кейтлин металась взад-вперед, пугая доктора Ли до смерти, так что Карлос теперь единственный, кому разрешено находиться с ней в родильном зале.

– Детей еще нет? – спросил Финеас.

– Да! – Фримонт открыл дверь кабинета охраны и выглянул наружу. – У нее теперь есть котята?

– Пока нет, – ответил Джек. – Я вернулся, чтобы узнать, поймали ли вы Корки.

– Теперь у нас другая проблема, – сказал Финеас. – Бринли может быть в опасности. Ретт Бледдин знает, что она вернулась, а он злобный ублюдок. Чуть не убил смертного. Золтан сейчас находится в клинике, обращая парня. А Бринли – она одна.

Фримонт поморщился.

– Волчица попала в беду.

Джек кивнул.

– Пойдем.

***

Финеас пронесся между деревьями еще с полмили, потом остановился и прислушался. Ничего.

Это не сработало. Он и Джек телепортировались обратно в дом и разделились, чтобы покрыть больше территории. Пока никаких следов Бринли. От Джека ни слова. А они искали почти час.

Бледдин был отвратительным типом. Напасть на парня в инвалидном кресле? Черт, он чуть не убил Нейта. И Кайл, этот мерзавец заслуживал смерти. Мысль о том, что эти два ублюдка могли перекинуться и отправиться на охоту за Бринли, заставила его сердце сжаться в груди.

Однажды на нее уже охотились. И изнасиловали. Он не мог допустить, чтобы это случилось с ней снова.

Ему нужна была новая стратегия. Он посмотрел на высокую сосну и остановил взгляд на крепкой ветке. Через секунду он материализовался там и схватился за ствол. Так-то лучше. Ему открывался вид с высоты птичьего полета. А зрение не хуже птичьего. Он внимательно осмотрел местность и прислушался.

Небольшое стадо лосей на двенадцать часов. На час – маленькое озеро мерцало в лунном свете. Чуть правее искал Джек. Он повернул налево. На десять часов далеко впереди зашуршали кусты. За кем-то гнались.

Он сосредоточился на вершине дерева и телепортировался туда. Погоня была прямо перед ним. Он телепортировался на другое дерево.

Вот. На небольшую поляну выскочил чернохвостый олень, а сзади на него напал волк. Большой волк, двигающийся с невероятной скоростью. Это должен быть оборотень.

Он телепортировался ближе и материализовался на ветке дерева как раз в тот момент, когда волк набросился на оленя. Через несколько секунд олень упал, а его шея была сломана могучим рывком челюстей волка.

Черт. Если это была Бринли, то она была потрясающей. Он тихонько присвистнул, чтобы посмотреть, поднимет ли волк голову.

Так и есть. Небесно-голубые глаза.

Он ухмыльнулся. Он нашел ее, и она была в порядке. Более чем в порядке. Она была чертовски могущественна.

Из леса донеслось громкое рычание.

Финеас напрягся, его пальцы впились в сосновую кору. Это был Бледдин?

Бринли замерла, прижав уши и ощетинив шерсть на спине.

Из леса неуклюже вышел огромный черный медведь. Он встал на задние лапы и зарычал.

Бринли не сходила с места.

– Отступи, – прошептал Финеас. Не спорь с медведем. Пусть он заберет оленя.

Медведь снова зарычал и двинулся к оленю. Бринли оскалила зубы и зарычала в ответ.

– Черт, – о чем она только думала? Финеас достал пистолет и сделал предупредительный выстрел, чтобы отпугнуть медведя.

Медведь превратился в большого волосатого человека. Он поднял руки в знак капитуляции и отчаянно огляделся.

– Не стреляйте!

У Финеаса отвисла челюсть. Диггер?

Бринли приняла человеческий облик.

– Ты вер-медведь?

Он уставился на нее.

– Ты оборотень?

Финеас телепортировался вниз, с вампирской скоростью он сорвал с себя куртку и накрыл Бринли.

Диггер ахнул.

– Ты один из этих проклятых инопланетян! – он снова превратился в медведя и с рычанием бросился в атаку.

Глава 18

Финеас телепортировал Бринли через поляну.

Диггер взревел, когда его удар не задел ничего, кроме воздуха. Он резко обернулся и заметил их.

– Диггер, – начал Финеас, но тут же левитировал вместе с Бринли, когда медведь снова бросился в атаку.

– Диггер, остановись! – крикнула ему Бринли.

Диггер снова принял человеческий облик.

– Тебе нужно отойти от него, маленькая леди, чтобы я мог убить его. Он инопланетянин.

– Я не инопланетянин, – пробормотал Финеас.

– Может быть, ты сможешь пнуть его по яйцам, – сказал ей Диггер и нахмурился. – Но я не уверен, что у этих инопланетян есть яйца.

Она искоса взглянула на Финеаса.

– Мне проверить, есть ли у тебя яйца?

Он приподнял бровь.

– Я не так представлял себе нашу первую интимную встречу, – он взглянул на Диггера. – А теперь мы можем спуститься?

– Конечно. Но мне придется убить тебя.

– Я не инопланетянин!

– Ну конечно ты инопланетянин! Ты появился из ниоткуда. Ты, должно быть, телепортировался с корабля-носителя.

Финеас застонал.

– Я сидел на дереве и наблюдал за Бринли. И какого черта ты на нее напал?

– Я не собирался причинять ей боль, – пробормотал Диггер. – Мне просто нужен был олень.

Джек влетел на поляну со скоростью вампира. Его глаза расширились при виде Финеаса и Бринли, парящих в двенадцати футах над землей.

– Я слышал выстрел. С вами все в порядке?

– Господи Иисусе! Еще один пришелец! – взревел Диггер.

– Где? – Джек оглянулся и ахнул, когда Диггер снова превратился в медведя и бросился на него. Он тоже левитировал. – Merda! Теперь я понимаю, почему ты паришь.

– Прекрати, Диггер! – крикнула ему Бринли. – Это мои друзья.

Диггер снова принял человеческий облик.

– Тебе не следует дружить с инопланетянами.

– Мы не инопланетяне, – выдавил Финеас. – И не мог бы ты прикрыться? Здесь все-таки женщина, – он поправил куртку на Бринли. К счастью, она была достаточно длинной, чтобы прикрывать ее до середины бедра.

Уголок ее рта приподнялся.

– Мне показалось, что ты немного обеспокоен моей добродетелью.

– Чертовски точно. И какого черта ты рычала на медведя?

Она поморщилась.

– Я знаю, что это было безумие. Моя внутренняя волчица в последнее время ведет себя так странно. Как будто она думает, что может покорить весь мир.

Когда старик присвистнул, внимание Финеаса снова переключилось на Диггера. Его пес Джейк выбежал на поляну. Он все еще носил покрытый фольгой футбольный шлем на голове, но теперь также щеголял рюкзаком, пристегнутым к спине.

– Собака играет в футбол? – спросил Джек.

Диггер фыркнул, вытаскивая джинсы из собачьего рюкзака.

– Собаки в футбол не играют. Вы, инопланетяне, не так умны, как думаете.

Глаза Финеаса наполнились слезами, когда он уловил запах одежды Диггера.

– Ты случайно не сталкивался со скунсом?

Диггер усмехнулся, натягивая джинсы.

– Я опрыскиваю свою одежду скунсовым маслом. Оно скрывает мой запах.

Это правда. Обычно Финеас всегда мог отличить оборотня по запаху. Диггер застал их врасплох.

– Но я, конечно, сразу понял, что эта маленькая леди – оборотень, – продолжал Диггер. – Я надеялся, что она тоже же медведица, как я, но неудивительно, что она волчица. В этих краях полно оборотней.

– Не все они хорошие, – сказал Финеас. – В этом районе есть опасный Альфа по имени Ретт Бледдин. Сегодня ночью он напал на Нейта Карсона и чуть не убил его.

Бринли ахнула.

– На Нейта напали? С ним все в порядке?

Финеас кивнул и понизил голос.

– Мы доставили его в Роматек. Нам пришлось обратить его.

Ее глаза расширились.

– С ним все будет в порядке?

– Да. С ним все будет в порядке. Золтан позаботится о нем.

– Зачем оборотню нападать на Нейта Карсона? – спросил Диггер. – Нейт – хороший парень.

– Бледдин пытается найти Бринли, – объяснил Финеас. – Нейт защищал ее, и он чуть не умер за это.

– О, нет, – она вздрогнула в его объятиях. – Бедный Нейт.

Финеас крепко обнял ее.

– Бледдин знает, что ты здесь. Вот почему мы пришли за тобой. Я боялся, что он будет охотиться за тобой.

– Оборотень охотится на другого оборотня? – Диггер почесал бороду. – Это кажется неправильным.

– Мой отец пытался заставить меня выйти за него замуж, – проворчала она. – Я убежала.

Диггер нахмурился.

– Потому что ты влюблена в инопланетянина?

– Я не инопланетянин! – Финеас зарычал.

– Мы вампиры, – сказал Джек.

Диггер отступил назад, широко раскрыв глаза.

– Что за чертовщина? Вампиры?

– Да, – сказал Финеас. – Как видишь, мы можем телепортироваться и левитировать...

– Вы изувечили этих коров и пили их кровь? – спросил Диггер.

– Нет. Мы пьем синтетическую кровь из бутылок, – ответил Финеас.

– Они хорошие ребята, – настаивала Бринли. – Когда я убежала из дома, они взяли меня к себе. И они приняли всех Пропащих мальчишек, которых мой отец выгнал из стаи.

– А кто твой па? – спросил Диггер.

Она глубоко вздохнула.

– Каддок Джонс.

Глаза Диггера расширились.

– Ну, разве это не что-то? Я знаю Кэда с давних времен. Более ста лет, – он провел рукой по своим лохматым длинным волосам. – Давно с ним не разговаривал. Мне показалось, что он стал зазнаваться. Начал вести себя как осел. Не обижайтесь, мэм.

– Не обижаюсь, – сухо ответила она.

– А теперь мы можем спуститься? – Финеас указал на землю.

– Думаю, да, – Диггер подозрительно посмотрел на него. – Вы ведь не укусите ни меня, ни мою собаку?

– Я лучше умру с голоду, – Джек помахал перед собой рукой, сморщив нос от неприятного запаха.

– Вампиры, – Диггер покачал головой. – Я знал, что в этих холмах происходит что-то странное. Вы уверены, что не видели здесь никаких инопланетян?

– Нет. Мы ищем злобную вампиршу, – Финеас опустился на землю вместе с Бринли. – Мы думаем, что она в союзе с Бледдином и живет на старом ранчо Хаггерти.

– Леди-вампир? – спросил Диггер. – Она изувечила коров?

– Я не уверен, – ответил Финеас. – Может быть.

Диггер дернул себя за бороду.

– Все это очень странно. Я мог бы поклясться, что здесь были инопланетяне. Ну, а теперь я пойду. И возьму оленя, если вы не возражаете.

– Забирай, – Бринли помахала рукой. – Пока.

Диггер взвалил мертвого оленя на плечи и побрел в лес.

– Оборотень, влюбленный в вампира. Ну и дела.

Финеас вопросительно посмотрел на Бринли и заключил ее в объятия.

– Может быть, Диггер прав?

– О пришельцах?

– Нет, – он поцеловал ее в нос. – О некоем оборотне, влюбленном в вампира.

Она обвила руками его шею.

– Все зависит от вампира. Он влюблен в некого оборотня?

Зрение Финеаса потемнело до темно-розового, а глаза покраснели.

– Я все время слышу, что поступки говорят громче слов.

Она коснулась его щеки.

– Какие поступки ты имеешь в виду?

– Окей, – прервал его Джек. – В данный момент я чувствую себя немного лишним. Я телепортируюсь обратно в дом, посмотрю, не появился ли Бледдин.

– Спасибо, Джек, – сказал Финеас, не оборачиваясь.

Он усмехнулся и телепортировался прочь.

– Наконец-то одни, – Бринли погладила Финеаса по подбородку. – Мы говорили о поступках?

– И словах, – он притянул ее к себе. – Я действительно люблю тебя, Бринли. Я знаю, что это будет нелегко. Половину времени я мертв. И...

– Остановись, – она приложила палец к его губам. – Не придумывай причин, чтобы не любить меня. Я хочу, чтобы ты любил меня. Сейчас.

Его глаза покраснели.

– Так и сделаю, – он телепортировался вместе с ней.

Бринли приземлилась на прохладную мягкую траву. Она быстро огляделась и улыбнулась. Финеас перенес ее обратно на луг под ледником Клауд-Пик. Одно из самых красивых мест, которые она знала.

– Все в порядке? – спросил он. – Я мог бы перенести тебя в Роматек или в хижину в Адирондак. Мы могли бы воспользоваться кроватью...

– Это прекрасное место, – она глубоко вдохнула прохладный, свежий воздух. – Это мой дом.

– Не слишком холодно?

– Холодно? – она стянула его куртку и бросила на землю. – Я выгляжу замерзшей?

Его глаза вспыхнули еще более жарким красным огнем, когда его взгляд прошелся по ее обнаженному телу, а затем остановился на ее затвердевших сосках.

– Может быть, немного замерзла.

– Тогда согрей меня, – она бросилась к нему и разорвала застежки на его рубашке. – Зверь во мне хочет сорвать с тебя одежду.

Он притянул ее к себе и уткнулся носом в шею.

– Вампир во мне хочет пощипывать, – он прошелся поцелуями по ее шее, – и кусать, – он прикусил ее плечо, – и высосать из тебя жизнь.

– Ох, – она выгнула спину, когда он начал посасывать.

Он поднял ее, положив руки на ее голый зад, и она обвила ногами его талию. Он приласкал одну ее грудь, затем принялся за другую.

– Финеас, – она провела руками по его коротким волосам.

– Ммм, – он пощекотал кончик ее соска языком, затем притянул ее ближе, так что ее сердцевина прижалась к его голому животу.

Он ласкал грудь, в такт покачивая ее на себе. Влага сочилась из нее, а напряжение нарастало все сильнее и сильнее.

О Боже, она кончит раньше, чем успеет снять с него одежду.

– Стой! – она откинула его голову назад и вывернулась из его рук.

– Тебе не нравится?

– Мне нравится, – она стянула с него рубашку и поцеловала его грудь, соски, пресс. Он был великолепен, мускулист... и попятился от нее. – Что?..

Он подтолкнул ее, и она приземлилась задом на его куртку. С усмешкой он набросился на нее сверху.

Он поцеловал ее в губы, затем двинулся вниз по ее телу, целуя и покусывая от ее груди к животу.

– Ты такая красивая.

– Ты все еще одет, – она оттолкнула его, затем подтянула его ноги, чтобы он упал спиной на траву. Одним рывком она стянула один ботинок. Она отбросила его в сторону и принялась за второй. Он оказался более упрямым, и она дернула его так сильно, что потеряла равновесие.

Он воспользовался этим, толкнув ее еще сильнее, так что она упала назад.

– Гм, – она приземлилась на спину с ботинком в руках.

Он схватил ее за лодыжку и укусил за икру.

– Сейчас ты в моих руках.

Она отбросила его ботинок в сторону.

– Ах да? – она уперлась другой ногой ему в грудь и оттолкнула. Как только его зад коснулся земли, она прыгнула вперед, чтобы прижать его плечи к земле. – Теперь ты в моих руках.

– Девчонка-волчица, ты просто дикарка.

– Не сомневайся в этом, – она наклонилась вперед и потерлась грудью о его грудь.

Он поцеловал ее в макушку.

С грохочущим в ушах сердцем она откинулась на его бедра и расстегнула ремень.

– Хорошо, доктор Любовь, – она расстегнула его джинсы. – Давай посмотрим, что ты скрываешь, – она сражалась с молнией, заставляя ее двигаться по выпуклости.

Наконец она расстегнула молнию, ухватилась за пояс его джинсов и нижнего белья и потянула. Он вырвался на свободу.

Она ахнула.

Он воспользовался ее секундным шоком и толкнул ее обратно на свою куртку. Она попыталась сесть, но он придавил ее плечи.

– Лежи.

– Я не собака, – она посмотрела вниз на его красивое тело, на великолепную эрекцию, которая указывала на нее; широкую и откровенную, гладкую и твердую, как камень. – Вуф, – прошептала она.

Он усмехнулся.

– А теперь будь хорошей волчицей и позволь мне насладиться тобой.

Влага скопилась между ее ног, она жаждала, чтобы он наполнил ее.

– Поторопись.

– Терпение, – он провел ладонями по ее груди и вниз по животу. Ее кожа покрылась мурашками, и она вздрогнула.

Он обхватил ее бедра и раздвинул ноги.

– Я хочу посмотреть на тебя.

Она всхлипнула, намокая еще больше.

Он наклонился ближе, пока она не почувствовала его дыхание на своей влажной коже.

– Такая красивая. И сочная.

Она вздрогнула, когда его язык медленно лизнул ее.

– Вкусная, – он вставил в нее палец. – Тугая. И влажная.

– О Боже, пожалуйста! – она прижалась к нему. – Я больше не могу. Я хочу, чтобы ты был внутри.

– Я еще не закончил снаружи, – он провел скользкими от сока пальцами по ее клитору, и она снова вздрогнула. – Смотри, что я нашел.

Напряжение быстро нарастало, когда он терся о нее. Щипал и потягивал. Она со стоном покачала головой. Когда он приподнял ее бедра, прижимаясь к ней ртом, она закричала и кончила.

Ее пронзили судороги. Пальцы ее ног подогнулись, а зрение затуманилось. Он не проявил милосердия. Он вставил в нее два пальца, заставив кончить еще сильнее, пока черные звезды не замерцали у нее перед глазами.

– Хватит, – прохрипела она, пытаясь отдышаться.

– Мы только начали, – он самодовольно улыбнулся.

– Ты... ты...

– Сексуален? Невероятен?

– Возмутителен! – она оттолкнула его. – Ты все еще одет, – она стянула с него джинсы и нижнее белье.

– Ты быстро восстановилась.

– Тебе придется сильно потрудиться, чтобы измотать меня, – она посмотрела на его эрекцию. – О да. Объедение, – она проследила пальцами вену вдоль шелковистой твердости.

Он с шипением втянул в себя воздух.

Наслаждение переполнило ее. Ей нравилось, как сильно он реагирует на нее.

– Тебе нравится? – она провела вокруг головки.

Он стиснул зубы.

– Я хочу быть внутри тебя.

– Я еще не закончила снаружи, – она наклонилась и слизнула капельку влаги с его кончика.

– Черт возьми! – он оттолкнул ее и заставил обхватить его торс ногами. – Мы сделаем это сейчас.

– Давно пора! – она вцепилась в его плечи и задрожала, когда его эрекция толкнулась в ее влажные складки.

Он остановился.

– Бринли.

– Что? – она посмотрела ему в глаза и забыла о своем разочаровании. Он смотрел на нее с такой нежностью, что у нее защемило сердце.

– Я люблю тебя.

Слезы наполнили ее глаза.

– Я... Ай! – она взвизгнула, когда он вошел в нее. – О, Финеас, – он был таким невероятно большим и твердым.

Он поцеловал ее в лоб и начал неторопливо. Это продолжалось недолго. Вскоре она стала умолять о большем. Сильнее. Быстрее.

Ее ногти впились в его плечи. Ее пятки впились ему в спину.

Она закричала, и спазмы, казалось, длились вечно, пока он входил в нее. С протяжным стоном он рухнул рядом с ней. Отголоски оргазма продолжались, и она хватала ртом воздух.

Он неподвижно лежал рядом с ней.

– Ты еще жив? – спросила она.

– До рассвета, – он поцеловал ее в шею. – Тебе нужно больше?

Она застонала. Неужели он хочет убить ее?

– Я просто хочу немного полежать здесь.

– Хороший план, – он перевернулся на спину и уставился на звезды. – Это было лучше, чем я мог себе представить, – он взял ее руку в свою и переплел их пальцы.

Ее сердце наполнилось любовью.

– Это было прекрасно.

– Да.

Они лежали, держась за руки, пока холодный ночной воздух не заставил ее вздрогнуть.

– Ты замерзла, – он сел и полез в карман джинсов. – Возможно, ты захочешь их вернуть, – он покачал ее трусиками в воздухе.

– Ты сохранил их? – она схватила их и надела.

– Можешь надеть мою рубашку, – он передал ее, затем натянул джинсы.

Она застегнула рубашку.

– Что же нам теперь делать?

Он натянул сапоги.

– Мы все еще должны найти Корки.

– Я имею в виду нас.

Он встал и накинул на нее куртку.

– Мы заставим это работать.

Она закусила губу и отвела взгляд. Это было идеально, но совершенство не могло длиться вечно.

– Брин, – он слегка приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. – Мы можем это сделать.

– Я хочу в это верить.

– Тогда просто поверь, – он притянул ее ближе. – Давай заберем твою остальную одежду.

Она прижалась щекой к его обнаженной груди. Все потемнело, и она материализовалась в каюте.

Раздался выстрел, и Финеас напрягся.

Она ахнула. В руке у него был дротик.

Он вырвал его.

Раздался еще один выстрел, снова поразивший Финеаса. Его тело дернулось, и она отшатнулась, наткнувшись на Джека на полу. Он лежал неподвижно, с застывшим в глазах выражением ужаса.

Финеас выдернул дротик из плеча и схватил ее.

– Уходим.

– Нет! – закричала блондинка, стреляя из пистолета снова и снова. Корки.

Бринли выдернула дротики из его рук так быстро, как только могла. Его тело замерцало, когда он попытался телепортироваться, но затем он затвердел и рухнул на пол.

Все произошло так быстро. Шок быстро сменился яростью. Она сбросила куртку Фина и переступила с ноги на ногу, рыча и готовясь напасть на Корки.

– Даже не думай об этом, – сказал мужской голос.

Она резко обернулась и увидела трех мужчин, стоявших в дальнем конце комнаты. Кайл и еще двое.

– Позволь представиться, – самый высокий шагнул вперед. Темные волосы, темные глаза. Но не такого дружелюбного карего цвета, как у Финеаса. Его глаза были холодными и жесткими, как кремень. – Я Ретт Бледдин. Это Дмитрий. И я думаю, ты уже знаешь Кайла.

Она снова приняла человеческий облик. Когда холодный взгляд Ретта скользнул по ее разорванной рубашке, она снова надела куртку Финеаса.

– Чего ты хочешь?

Ретт ухмыльнулся.

– Тебя, конечно.

– Этого никогда не случится, – она взглянула на Финеаса. Он, казалось, был в сознании и наблюдал за ней.

– Вампиры парализованы, – Ретт сделал знак в сторону Дмитрия. – Благодаря особому зелью, которое принес нам Дмитрий. Кайл, не хочешь продемонстрировать?

Кайл шагнул вперед и пнул Финеаса под ребра. Он лежал, беспомощно принимая удар.

– Прекрати! – крикнула Бринли.

– О, все может быть гораздо хуже, – сказал Ретт. – Видишь ли, у Кайла есть кол, и он готов вонзить его прямо в сердца этих вампиров.

Кайл выхватил из-за пояса деревянный кол и приставил его к голой груди Финеаса.

Сердце Бринли пропустило удар.

– Итак, мисс Джонс, – продолжал Ретт с лукавой усмешкой. – Кажется, мы собирались пожениться?

Глава 19

Белладонна. Финеас изо всех сил старался заставить свое тело выполнять приказы, но оно лежало, связанное с его подвижным разумом, как мешок с мертвым мясом. Слишком иронично. Бывший наркоторговец, убитый наркотой. И не просто наркотиком, а тем самым чертовым наркотиком, который инициировал его смерть и превращение. Недовольные убили его и сделали вампиром, чтобы он мог достать им ингредиенты для изготовления Белладонны.

Карма та еще сука. Она вернулась, чтобы пнуть его под зад. Или ребра. Он внутренне поморщился, когда Кайл еще раз врезал ему в бок заостренным ковбойским сапогом. Этот мерзавец уже проделывал то же самое со своим братом.

Ушлепок, – хотел крикнуть Финеас Кайлу, но потом понял, что он сам такой. И это правда. Надо было позвонить Джеку, прежде чем перемещаться. Он должен был телепортировать Бринли прежде, чем подействует наркотик. Теперь она в опасности. Ее глаза встретились с его, и он внутренне съежился от страха, который увидел в них.

Будь сильной. Ты – борец. Пока ты жива, ты можешь сражаться.

Мятежная искра вспыхнула в ее глазах, как будто она услышала его.

– Вы не ответили мне, мисс Джонс, – Ретт Бледдин шагнул к ней. – Ты согласишься выйти за меня замуж?

Она прищурилась.

– Я подумаю, если ты оставишь этих людей в покое.

– Ты согласишься, или вампиры умрут, – он сделал знак в сторону Финеаса. – Сначала этот. Ты вся в его запахе, – он шагнул ближе, его лицо исказилось в усмешке. – От тебя разит сексом с ним. Мне это противно.

Она вздернула подбородок и сердито посмотрела на него.

– Честно говоря, Ретт, мне насрать.

Он ударил ее так сильно, что у нее заслезились глаза.

Гнев вспыхнул внутри Финеаса, но ему некуда было деваться, и казалось, что его голова вот-вот взорвется. Будь сильной, милая. Не теряй надежды.

– Я слышал о твоем непослушании отцу, – прорычал Ретт. – Со мной ты научишься подчиняться.

Она избегала смотреть на него и сосредоточилась на Финеасе, на ее щеке горел красный отпечаток ладони.

– Я выйду замуж за тебя через неделю.

В груди Финеаса вспыхнула надежда. Она смотрела на него, давая обещание.

– Через три дня, – возразил Ретт. – В ночь после третьей ночи полнолуния.

Это был стратегический маневр, понял Финеас. Любой оборотень мог измениться в течение трех ночей в период полнолуния, но только Альфа вроде Ретта мог измениться в следующие дни. Он хотел иметь возможность победить любого обычного оборотня, который будет возражать против принудительного брака. Отец Бринли тоже был Альфой, но он явно был всеми руками за этот брак.

Но это было ошибкой со стороны Ретта. У Финеаса и его друзей будет три ночи, чтобы собрать отряд и спасти Бринли. Если, конечно, Ретт не собирался убить его и Джека сегодня ночью.

Бринли склонила голову.

– Я хочу, чтобы церемония состоялась на ранчо моего отца в Монтане.

– Ну конечно. Мы скоро туда переместимся. Я предлагаю тебе одеться соответствующим образом и смыть с себя вампирскую вонь, – Ретт указал на Дмитрия. – Проследи, чтобы уборная не представляла опасности.

Дмитрий заглянул внутрь.

– Ни окон, ни дверей. Она не сможет сбежать отсюда.

Она подобрала одежду, которую оставила раньше, и, бросив обеспокоенный взгляд на Финеаса, вошла в ванную и закрыла дверь.

Ретт презрительно усмехнулся.

– Она сделает все, что я скажу. Кайл останется здесь со своими кольями, и если она доставит мне неприятности, я позвоню ему, и он превратит тебя в пыль.

– Он заслуживает смерти, – прошипела Корки, направляясь к ним. – Это он предал меня и пытался схватить.

– Ну-ну, милая, – Ретт притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Я был счастлив, что ты снова пришла ко мне.

Она лукаво улыбнулась ему.

– Наши планы идут очень хорошо, – она взглянула на Финеаса. – Дмитрий нашел формулу и ингредиенты для приготовления Белладонны, спрятанные в сейфе в доме Ковена в Бруклине. Он приготовил нам порцию и принес сюда.

Она толкнула Финеаса ногой.

– У нас ее еще много. Ты и твои друзья-приятели не сможете остановить нас.

Финеасу стало интересно, что задумали Корки и Ретт. Похоже, они были любовниками, хотя Ретт заставлял Бринли выйти за него замуж. Его мотивацией к браку явно была не любовь, а, скорее всего, богатство и власть. Как и сказал Бринли, она была скорее пешкой, чем принцессой.

Она вышла из ванной, одетая в джинсы и клетчатую рубашку. Она проигнорировала Ретта, проходя мимо него, и устремила на Финеаса влюбленный взгляд. Он попытается вернуть ее. Она села рядом за кухонный стол и натянула носки и ботинки.

– Твой отец будет доволен, что я вернул тебя в стаю, – похвастался Ретт. – И он будет поражен тем, как хорошо ты мне подчиняешься.

Натягивая последний ботинок, она бросила на него раздраженный взгляд.

– Ты будешь повиноваться, – напомнил ей Ретт. – Или я позвоню Кайлу, и он заколет вампиров.

Она перевела взгляд на Финеаса и Джека, потом на Кайла.

– Если ты причинишь им боль, весь вампирский мир придет за тобой. Включая твоего брата.

Кайл фыркнул.

– Нейт мертв.

– Не-жив.

Кайл побледнел.

– Что? – он бросил на Ретта отчаянный взгляд. – Ты сказал, что он умрет, что ранчо будет моим.

– Так и будет, – Ретт сердито посмотрел на своего приспешника. – Ты будешь повиноваться мне во всем и будешь вознагражден. Ты больше не будешь меня расспрашивать.

Кайл склонил голову.

– Да, господин.

Ретт перевел взгляд на Бринли.

– Теперь ты снова в мире ликанов. Наладь свою преданность, – он сделал знак Корки и Дмитрию. – Перенесите нас на ранчо Джонсов в Монтане.

Корки обняла Ретта и прижалась к нему, а потом они исчезли.

Бринли бросилась к Финеасу, но прежде чем она успела до него дотянуться, Дмитрий подскочил к ней и схватил. Последний взгляд, ее глаза наполнились смесью надежды и отчаяния, и она исчезла.

Ее эмоции перешли прямо из ее глаз в его сердце. Отчаяние от того, что она ушла, что он потерял ее, что она будет страдать от оскорблений и унижений от рук Ретта Бледдина и ее отца. И надежда, что он найдет ее, спасет и проведет остаток своей жизни, даря ей ту любовь, которую она заслуживала.

– Тебе лучше надеяться, что Ретт не позвонит, – Кайл постучал колом в его грудь. – И мне все равно, даже если вы превратили Нейта в вампира. Я его не боюсь. У меня их полно, – он засунул кол за пояс.

– Здесь есть что-нибудь поесть? – он посмотрел в сторону кухни, потом снова на Финеаса. – Не убегай.

Он усмехнулся собственной жалкой шутке и скрылся из поля зрения Финеаса. Если Финеас напряжет зрение, то сможет разглядеть один из ботинков Джека. Без сомнения, Джек был так же расстроен, как и он.

Из кухни доносились какие-то звуки. Кайл набросился на холодильник, захлопнул дверцы шкафчика и с грохотом бросил посуду в раковину из нержавеющей стали.

Бринли сейчас, должно быть, на ранчо отца. В плену. Она и раньше убегала, так что, вероятно, за ней будут следить и охранять.

Шаги направились к дивану, затем послышался скрип, когда Кайл уселся, и жадные звуки, когда он поглощал свою еду.

Время ползло незаметно. Он думал о Бринли, вспоминал каждую деталь их любовных ласк и молился, чтобы у него был шанс снова полюбить ее. Он напрягся, так стараясь заставить свое тело двигаться, что капли пота скатились по его виску.

С дивана донесся храп. Кайл крепко спал. Он был никудышным охранником, но потом понял, что они никуда не денутся.

Прошло еще немного времени. Финеас пытался сдвинуться с места, но безуспешно. На кухонном столе зазвонил телефон. Один из спутниковых телефонов. Фримонт, скорее всего, хотел узнать, почему они не отчитались. К счастью, он был настроен на вибрацию, а Кайл спал прямо напротив него.

Ну же, Фримонт. Если его брат будет вести себя умно, он доложит об отсутствии связи. Как смертный, он не мог телепортироваться сюда, чтобы проверить их, но он мог попросить Золтана проверить.

Минуты тянулись бесконечно. Кайл продолжал храпеть, и никто не телепортировался. Ретт не звонил, значит, Бринли, должно быть, сотрудничает, чтобы обезопасить его и Джека.

Снова зазвонил спутниковый телефон. Черт возьми, Фримонт, пошли кого-нибудь! Неужели в Нью-Йорке уже рассвело? Если все вампиры погрузились в свой смертельный сон, спасения ждать не стоит.

Ужасная мысль закралась ему в голову. Если на рассвете они с Джеком все еще будут лежать на полу, солнце будет светить в окна дома.

И они поджарятся.

***

Она забыла, какая вакханалия крови и кишок каждый месяц происходила в доме ее отца. Бринли избегала официальной охоты уже пять лет, с той самой ночи, когда она стала добычей. Она начала посещать небольшие охоты, устраиваемые друзьями, которым могла доверять, или охотилась с Пропащими мальчишками в хижине Фила.

Дмитрий материализовался вместе с ней, оказавшись рядом с Реттом и Корки в лесу, граничащем с огромным задним двором ее отца. Именно туда, на эту поросшую травой поляну, оборотни возвращались с охоты, голые и окровавленные, объевшиеся своей добычей, многие из них тащили за собой мертвые туши.

Каждый месяц по всему заднему двору возводились стальные прутья, похожие на ряды вешалок для одежды в шкафу, но с крючками вместо плечиков. На них подвесят лосей и оленей. Приготовлены ряды ям для костров с вертелами для жарки.

На холме раскинулся гигантский фермерский дом. Он был специально построен на холме, чтобы ее отец мог смотреть вниз на любого приблизившегося.

Гордостью и радостью ее отца был крытый задний дворик, оборудованный огромной открытой кухней и баром. Куски мяса будут поджарены, бутылки пива выпиты, а вечеринка продлится три ночи. Обжорство и охота. Еда и кровь. Выпивка и секс. Альфы, посещавшие вечеринки ее отца, могли брать с собой любую женщину, какую хотели. Конечно, дочери Верховного Лидера стаи всегда были под запретом, вплоть до той ночи пять лет назад.

Она заметила своего отца в патио, одетого в джинсы и расстегнутую рубашку, разговаривающего с женщиной-оборотнем, все еще обнаженной и испачканной кровью на груди. На вид Каддоку Джонсу было не больше сорока пяти, хотя он был в четыре раза старше. Он запустил руку в длинные волосы женщины и притянул ее к себе для поцелуя.

Бринли отвела взгляд. Она всегда подозревала, что его неверность и жестокость по отношению к маме спровоцировали ссору между ним и Филом, что привело к изгнанию ее брата.

Ретт заметил ее смущение и усмехнулся.

– Подождите здесь, – он вышел на поляну.

Его походка и поза, явно принадлежащие высокомерному Альфа-волку, выделяли его. А также тот факт, что он был аккуратно одет, в то время как большинство возвращающихся охотников были обнажены и покрыты кровью, кишками и грязью.

Он зашагал по центральной аллее, обрамленной с каждой стороны рядами висящих трупов. Кровь капала, пятная траву. Самки-ликаны отреагировали на его удаль, откидывая свои длинные волосы за плечи, чтобы показать грудь.

Бринли вдруг почувствовала огромную благодарность за то, что влюбилась в вампира.

– Ретт! – Каддок Джонс подошел к краю патио и посмотрел вниз, на задний двор. – Самое время тебе появиться. Ты опаздываешь на Охоту.

Ретт остановился посреди двора.

– Сегодня я уже поохотился. И я поймал самую удивительную добычу.

Каддок поднял бровь.

– В самом деле? Где эта твоя добыча?

Ретт оглянулся, указывая на Дмитрия. Недовольный схватил Бринли и рванулся вперед, поставив ее рядом с Реттом. Он бросился обратно к лесу и Корки.

Бринли показалось странным, что никто не удивился тому, что Ретт путешествует с несколькими Недовольными. Очевидно, они привыкли видеть его с вампирами. Но они были удивлены ее появлением. Ропот распространился среди оборотней, пока все во дворе не уставились на нее.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на отца.

Он уставился на нее. Сначала ей показалось, что его лицо совершенно ничего не выражало, но потом она заметила, что он стиснул челюсти и смотрел так пристально, что, наверное, мог бы убить оленя, не прикасаясь к нему. Он был в бешенстве. Что ж, она наверняка поставила его в неловкое положение, сбежав со свадьбы, которую он планировал. Это правило вдалбливалось в нее и Фила с детства. Никогда, ни при каких обстоятельствах не спорить и не ставить отца в неловкое положение перед его приспешниками.

– Я привез ее домой, – похвастался Ретт. – И она согласилась выйти за меня замуж через три дня.

Глаза Каддока сузились.

– Неужели?

Он не доверял ей. Что ж, он был прав. Она не собиралась выходить замуж за Ретта. Никогда.

– Бринли! – взвизгнул женский голос. Симпатичная молодая женщина в цветастом коктейльном платье побежала через патио или попыталась это сделать. Рассмеявшись, она сбросила босоножки на высоких каблуках и босиком побежала через двор.

Сердце Бринли расширилось.

– Глинис, – она улыбнулась, когда сестра притянула ее в буйные объятия.

Они всегда обнимались, особенно после смерти мамы и ухода Фила. Как единственные женщины в семье, они цеплялись друг за друга в поисках поддержки. Они всегда понимали, что ни отец, ни брат-близнец Глинис, Ховелл, не будут обниматься.

– Спасибо, Ретт! Я знала, что ты справишься, – Глинис улыбнулась ему, потом Бринли. – Я умоляла его привезти тебя домой.

– Миссия выполнена, – Ретт подмигнул ей.

Она хихикнула и потащила Бринли в патио.

– Разве он не мечта? – прошептала она.

Больше похож на кошмар.

– Глинис, нам нужно поговорить.

– Я знаю! – Глинис нахмурилась. – Я была так опустошена, когда ты сбежала. Если бы ты осталась еще на один день, ты бы встретила Ретта и увидела, как он тебе подходит, – она посмотрела на отца и понизила голос. – И ты бы не расстроила сама знаешь кого.

Бринли остановилась в шести футах от патио, где отец все еще смотрел на нее.

Глинис встала между ними с широкой улыбкой на красивом лице.

– Бринли вернулся домой, папа! Разве это не замечательно?

Благослови ее господь, подумала Бринли. Глинис всегда хотелось верить, что они – счастливая семья. Это был единственный мир, который она знала, поэтому она цеплялась за мысль, что это был хороший мир. У Бринли никогда не хватало духу нарочно лопнуть тот прелестный пузырь, в котором жила ее сестра. Она защищала ее все эти годы в надежде, что ее сестра сбежит, выйдя замуж за хорошего оборотня, который будет хорошо к ней относиться. Всякий раз, когда сомнительный парень проявлял к ней интерес, Бринли прогоняла его.

Каддок взглянул на Глинис, потом снова на Бринли.

– Я уверен, что вам двоим предстоит многое наверстать. Глинис, она будет жить в твоей комнате до свадьбы.

Глинис хлопнула в ладоши и улыбнулась Бринли.

– Нам будет так весело! Это будет похоже на летний лагерь.

Бедная Глинис. Она не понимала, что ей только что назначили круглосуточную охрану.

Каддок сделал знак трем своим приспешникам, которые, к счастью, были одеты.

– Проследите, чтобы моим дочерям было... удобно.

– Да, господин, – они склонили головы.

Еще трое телохранителей. Отец позаботился о том, чтобы у нее не было шанса сбежать.

Один из охранников подошел к дому и открыл заднюю дверь.

– Сюда.

Глинис взяла Бринли под руку.

– Не могу дождаться, чтобы услышать все о твоих приключениях. Я так рада, что ты вернулась домой. Я ужасно скучала по тебе!

– Я тоже скучала по тебе, – пробормотала Бринли, оглянувшись и увидев двух других охранников позади них, загоняющих их, как скот в загон.

– И у нас есть планы на свадьбу! – Глинис втащила ее внутрь. – Я так взволнована!

Бринли вздрогнула, когда дверь за ней захлопнулась. Она вернулась домой.

В тюрьму.

Глава 20

Бринли расхаживала по большой спальне сестры. Неудивительно, что члены стаи считали их принцессами. Огромная кровать Глинис была застелена простынями из египетского хлопка и розовым атласным одеялом. В большом шкафу стоял огромный телевизор с плоским экраном и библиотека DVD-дисков.

В примыкающей ванной комнате красовались позолоченные светильники на мраморной раковине и гигантская ванна-джакузи. Душевая кабина была отделана мрамором и имела три распылительные форсунки. Ни одного окна в ванной, чтобы сбежать.

Она смотрела на белый мраморный пол и думала о Финеасе и Джеке, беспомощно лежащих на голом деревянном полу домика ее брата. Неужели они все еще парализованы? Если она сбежит, позвонит ли Ретт Кайлу и прикажет заколоть их? Возможно, ей следует дать им больше времени, прежде чем она сделает свой ход.

Она вернулась в спальню.

– Брось, Брин, – Глинис похлопала по месту рядом с собой на кровати. – Расскажи мне, где ты была. Чем ты занималась?

– Работала учительницей в школе, – она выглянула из большого окна сестры. Под окном был большой обрыв. Все не так уж плохо, если у нее будет веревка. Или дорогие простыни из египетского хлопка.

Круговая подъездная дорожка перед домом была забита внедорожниками и пикапами примерно сотни гостей, приехавших на Охоту. Может быть, ей удастся одолжить один. Гости ее отца обычно оставляли ключи в машинах на случай, если их придется перевозить. Здесь никто не боялся ограбления. На посту всегда было несколько охранников.

Кроме того, любой, кто покусится на ее отца или его собственность, окажется растерзанным до смерти стаей волков. Любой, кто помог бы ей сбежать, вероятно, столкнулся бы с такой же судьбой. Она была сама по себе.

– Тебе нравится преподавать? – спросила Глинис. – Дети не злы по отношению к тебе?

– Дети благодарны, что у них есть дом, – она оглянулась на сестру. – Я в основном учу Пропащих мальчишек.

– Каких Пропащих мальчишек?

Бринли вздохнула.

– Боюсь, я слишком опекала тебя, – это было необходимо, когда ее сестре было одиннадцать и она оплакивала потерю матери, но, к сожалению, это стало привычкой, от которой было трудно избавиться. – Глинис, наш отец изгоняет мальчишек из стаи. Точно так же, как он поступил с Филом.

Она моргнула.

– Фил решил уйти...

– Нет. Наш отец выгнал его. Он делает это с мальчиками каждый год. Некоторым из них было по двенадцать лет.

Глинис беспокойно заерзала на кровати.

– Я и не подозревала, что они так молоды. Мы не должны говорить о них. Как только они уходят из стаи, они...

– Они все еще существуют. Представьте себе, что ты осталась без дома и семьи...

– Не надо, – Глинис вздрогнула. – Их бы не изгнали, если бы они не вели себя плохо.

– Как ты можешь так говорить? Это молодые парнишки, которым некуда было идти.

Глинис бросила на нее обиженный взгляд.

– Ты же знаешь, я не бессердечная. Я рада, что ты нашла для них дом. Но тебя не изгнали, как их. Твой дом здесь.

– И что мне с этим делать? – пробормотала Бринли, развалившись в кресле, обитом розовыми розами. – Тебе двадцать три года, Глин. Разве ты не хочешь делать что-то большее, чем играть роль хозяйки каждый месяц во время Охоты?

Она выглядела возмущенной.

– Я много чего делаю. Я могу путешествовать...

– С сопровождением.

Она отмахнулась.

– С ними я чувствую себя в большей безопасности. И я езжу по магазинам...

– С папиными деньгами.

Глинис фыркнула.

– Ну, я надеюсь когда-нибудь выйти замуж, но папа настаивает, чтобы сначала вышла замуж ты.

Бринли откинула голову на подушку.

– Неудивительно, что ты жаждешь выдать меня замуж.

– Бринли! – Глинис бросила в нее розовой атласной подушкой. – Не выставляй меня такой эгоисткой. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И Ретт действительно хочет жениться на тебе. Он обещал мне, что будет тебе хорошим мужем.

Бринли застонала.

– Он красивый и обаятельный, – Глинис стала загибать пальцы на руке. – Он могущественный Альфа. Он почти так же богат, как папа. У него дюжина ранчо на Аляске и одно здесь, так что вы всегда сможете провести время здесь, в своих старых охотничьих угодьях. И они называют его Королем Аляски! Это сделало бы тебя королевой.

– У него уже есть королева. Вампирша по имени Корки, которая, вероятно, его любовница.

Глинис закатила глаза.

– Он очень мужественный мужчина, Брин. Ты же не ожидала, что он будет хранить целомудрие, ожидая твоего возвращения.

Бринли обеспокоенно посмотрела на сестру.

– Ты влюбилась в него?

– Нет, – она покраснела. – Меня интересует кое-кто другой.

– В самом деле? – Бринли подалась вперед. – Кто он?

Глинис покраснела еще сильнее.

– Он оборотень, но не Альфа. Его не интересуют ни власть, ни земля. Он художник. Папа нанял его написать фреску в большом зале, и когда никто не видел, я приносила ему воды попить. Он такой милый. Совсем не похоже на...

– Нашего отца?

Глинис поморщилась.

– Я не слепая. Я вижу, как ведут себя папа и другие Альфы.

Бринли вздохнула.

– Наш отец не позволит тебе встречаться с парнем, который не-Альфа или не владеет землей.

Глинис опустила голову.

– Я знаю.

– Тогда почему ты остаешься здесь?

Ее глаза расширились от удивления.

– А куда мне еще идти? Я живу здесь. У меня здесь есть почти все, что я могу пожелать, – она улыбнулась. – Особенно теперь, когда ты вернулась. А еще я хочу, чтобы ты была счастлива. И я думаю, что Ретт идеально подходит тебе. Ты всегда была сильной и бесстрашной, и он такой же.

– Я? Сильная и бесстрашная? – Бринли покачала головой. Большую часть своей жизни она жила в страхе перед отцом.

– Да, так и есть, – настаивала Глинис. – Ты делала все то, на что у меня никогда не хватило бы духу. Ты училась в колледже, участвовала в родео, преподавала в школе, – в ее глазах блеснули слезы. – Ты всегда оставляла меня. И ты нужна мне здесь.

– О, Глинис, – Бринли села рядом с ней на кровать и обняла. Она не могла винить свою сестру за то, что та нашла утешение, цепляясь за безопасность мира ликанов. К сожалению, мир, в котором Глинис чувствовала себя в безопасности, заставлял ее саму чувствовать себя в ловушке.

– Пожалуйста, дай Ретту шанс, – взмолилась Глинис со слезами на глазах. – Он хочет тебя. И не только ради власти и престижа. Он действительно заинтересовался тобой. Он всегда задает мне вопросы о тебе. Что тебе нравится? О чем ты мечтаешь? Куда ты идешь, когда хочешь побыть одна?

Бринли поморщилась.

– Ты рассказала ему о хижине Фила?

– Конечно. Я ему много чего рассказывала. Я хочу, чтобы ты была счастлива с ним.

Она почувствовала, как тюремные решетки сомкнулись.

– Знаешь, он собирается ухаживать за тобой, – Глинис сияла от возбуждения. – Значит, ты будешь счастлива выйти за него замуж. Разве это не романтично?

Бринли хотела начать объяснять, что представления Ретта о романтике – угрозы убить других, чтобы она подчинилась. Но, глядя на обнадеживающую улыбку сестры, она не могла заставить себя запятнать позолоченную клетку, в которой ей нравилось жить.

– И до свадьбы всего три дня! – Глинис сцепила руки. – Это так волнующе! И знаешь, что? Папа заказал тебе красивое платье на последнюю свадьбу. Оно все еще висит в твоем шкафу.

В груди Бринли взросло семя паники. Она должна выбраться отсюда. Если бы только она могла телепортироваться, как... Вот оно! Все, что ей нужно было сделать, это позвонить вампиру, и он телепортировался бы! Она бы убралась отсюда!

– Ты выглядишь потрясенной, – Глинис усмехнулась. – Но не волнуйся. Я видела платье, и оно очень красивое.

Бринли кивнула. Ей нужен телефон. Она обвела взглядом комнату. Телефона не было видно. Но рядом с дверью стоял выпуклый сундук, на котором лежала ярко-красная дизайнерская сумочка Глинис. Внутри должен быть сотовый телефон. У какой богатой молодой леди нет мобильного телефона?

– Я буду твоей подружкой невесты, верно? – спросила Глинис.

Бринли кивнула, не отрывая взгляда от красной сумочки. Ее портал к свободе.

– О, на днях я купила самое милое платье в Биллингсе. Оно бирюзово-зеленое. Оно подойдет для свадьбы?

– Почему бы тебе не примерить его? – предположила Бринли. – Я бы с удовольствием посмотрела.

Глинис вскочила на ноги.

– Это отличная идея! Тогда ты поможешь мне решить, какие туфли надеть вместе с ним, – она бросилась в свою огромную гардеробную. – Я только на секунду!

– Не торопись, – Бринли бросилась к красной сумке и принялся рыться в ее пещерообразном нутре. Нет телефона? Она проверила внутренние карманы, наружные. Проклятье. Она открыла ящики сундука. Шарфы, варежки, шапки, береты, перчатки.

Она подбежала к прикроватным тумбочкам и проверила ящики. Телефона нет. Где-то в этом проклятом доме должен быть телефон. В ее спальне был телефон. По крайней мере, до того, как она сбежала. Она была чуть дальше по коридору.

Она осторожно открыла дверь, и тут же появился охранник.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Он был новым охранником, вероятно, из стаи, живущей далеко в Айдахо. Двое других охранников стояли рядом. Чужие ей, но преданные отцу.

Она прочистила горло.

– Я подумала, что мне нужно на секунду заглянуть в свою спальню. Там мое свадебное платье, и я хотела бы его увидеть.

– Мы все устроим, – ответил охранник. – Что-нибудь еще?

Не могли бы вы устроить прыжок со скалы?

– Я немного проголодалась, – на самом деле, после убийства того оленя и дикого секса с Финеасом, она умирала с голоду. Ей нужно набраться сил.

– Мы прикажем принести вам поднос.

Прежде чем она успела сказать что-то еще, охранник захлопнул дверь у нее перед носом.

– Ну, что ты думаешь? – Глинис выскочила из шкафа в красивом бирюзово-зеленом платье.

Кажется, я влипла. Она тяжело вздохнула.

– Оно прекрасно.

Со смехом Глинис закружилась.

– До свадьбы осталось всего три дня!

Три дня на побег. Она снова задумалась, как поживает Финеас. Она должна была сказать ему, что любит его, пока у нее была такая возможность.

***

Снова зазвонил спутниковый телефон. Финеас мысленно застонал. Фримонт должен был догадаться, что что-то не так. Ему точно не поздоровиться, если...

Рядом материализовались четыре фигуры. Золтан с Романом прибыли вместе. Ванда подвезла Грегори. Конечно. Выбор Фримонта был ограничен теми вампирами, которые телепортировались сюда раньше. Золтан и Ванда. Расположение дома было запечатлено в их психической памяти. И они взяли с собой Романа и Грегори, потому что большинство сотрудников МакКея все еще находились в России и Восточной Европе.

Золтан и Роман были вооружены мечами, Грегори – автоматическим пистолетом, а Ванда – хлыстом.

Роман вложил меч в ножны.

– Джек? Финеас? С вами все в порядке? – он опустился на колени рядом с Финеасом. – Ты можешь говорить?

Финеас только моргнул.

– Мы не одни, – Золтан указал мечом на диван. – А теперь вернемся в Роматек.

– Одну минуту, – Роман подобрал с пола дротик и с любопытством посмотрел на него. – Я думаю, их накачали наркотиками.

– Должно быть, это Белладонна, – сказал Грегори. – Не думаю, что они могут двигаться.

С дивана донесся стон, затем сонное:

– Какого черта?

– Ванда, – прошептал Золтан. – Уходи. Возьми с собой Джека.

Она упала на колени рядом с Джеком, обняла его и исчезла.

– Роман, возьми Фин... – Золтан замолк.

Позади Финеаса раздалось громкое рычание, и он понял, что Кайл, должно быть, перекинулся.

– Берегись! – крикнул Золтан.

Роман отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда оборотень прыгнул, его злобные челюсти щелкнули.

Раздались выстрелы, волк дернулся в воздухе и с глухим стуком приземлился на Финеаса. Он внутренне поморщился, когда двухсотфунтовая туша корчилась в предсмертной агонии на его торсе.

Золтан оттолкнул волка, и тот замерцал, возвращаясь в человеческий облик.

– Черт, – тихо сказал Грегори, все еще держа пистолет в руке. – Он мертв?

Золтан нащупал пульс на шее Кайла.

– Он ушел.

Грегори поморщился, затем пробормотал еще одно проклятие.

– У тебя не было выбора, – сказал ему Роман. – Он напал на нас.

Грегори убрал пистолет в кобуру.

– Я думал, он тебя укусит. Я просто хотел остановить его. Я не хотел... Черт! – он отошел в сторону.

Финеас медленно моргнул. Нейту Карсону, когда он проснется, придется иметь дело со многими вещами. Его первая ночь в качестве вампира. И новость о том, что его брат мертв.

Золтан выпрямился и оглядел каюту.

– Бринли тут нет. Должно быть, ее забрали оборотни.

Финеас сумел издать звук, похожий на стон.

Золтан склонился над ним.

– Мы вернем ее.

Роман опустился на колени рядом с ним.

– Действие наркотика должно прекратиться во время твоего смертельного сна. Завтра ночью ты будешь как новенький.

– И завтра ночью у нас будет небольшая армия, – добавил Грегори. – Ангус приказал всем вернуться в Нью-Йорк. Они прибудут завтра.

Золтан поднял его.

– Мы найдем ее, Финеас. Помяни мое слово.

***

Следующей ночью Финеас проснулся в своей спальне в подвале Роматек. Один. Только вчера вечером он поцеловал Бринли в этой постели. Только прошлой ночью он занимался с ней любовью у ледника Клауд-Пик.

В нем закипало разочарование оттого, что он провел остаток ночи, одурманенный наркотиками и совершенно беспомощный, не в силах спасти ее. Он выпил две бутылки крови, накинул на себя кое-какую одежду и помчался наверх, в офис Службы безопасности МакКея.

– Привет, брат! – ухмыльнулся Фримонт из-за стола. – Ты выглядишь намного лучше. Вчера вечером ты выглядел немного закостеневшим.

– Почему ты так долго никого не посылал? Мы могли бы поджариться прямо на полу, если бы взошло солнце

– Чувак, прошло всего пятнадцать минут.

Финеас моргнул.

– Что?

Фримонт хихикнул.

Черт.

– Мне показалось, что намного больше, – пробормотал Финеас. – Знаешь ли, я был парализован. Перед моими глазами не было никаких часов.

Фримонт кивнул, его глаза блеснули.

– Ты должен признать, что я неплохо справился, а?

Финеас пожал плечами. Получается, оставалось еще несколько часов темноты, часов, которые он должен был потратить на спасение Бринли, но он не мог пошевелиться.

Он отвернулся, и его внимание привлек один из мониторов. Нейт Карсон сидел на кровати и пил кровь из бутылки. Его сир, Золтан, стоял рядом и разговаривал с ним. Обнаженная грудь Нейта выглядела полностью исцеленной.

– У нас новый вампир, – пробормотал Финеас.

– Да, – Фримонт подошел и встал рядом с Финеасом. – Я слышал, твоя волчица пропала. Мне жаль.

Его сердце болезненно сжалось.

– Это была моя вина.

– Я думаю, это была моя вина, – Джек вошел с бутылкой крови в руке. – Я должен был успеть сбежать. Я чувствовал себя таким беспомощным, лежа на полу, не в силах пошевелиться и беспокоясь, что вы с Бринли можете вернуться в любую минуту.

– Ну, у нас хорошие новости из школы, – Фримонт ободряюще улыбнулся им. – Сегодня утром у Кейтлин родились близнецы. Мальчик и девочка. Никакой шерсти, зато здоровые легкие.

– Это и в правду хорошая новость, – согласился Финеас.

Джек кивнул.

– Мне нужно забрать Лару.

– Эй! – Фримонт ткнул пальцем в монитор. – Ангус и ребята только что телепортировались.

Они вошли в холл, когда Ангус и десять его сотрудников вошли через боковой вход. Ангус приветственно поднял руку.

– Финеас, Джек, как поживаете? Я слышал, что прошлой ночью вас накачали наркотиками.

– Все в порядке, сударь, – сказал Джек. – Ты слышал хорошие новости? У Кейтлин родились близнецы, оба здоровые.

Эмма, улыбаясь, сцепила руки.

– Это потрясающе! О, как бы я хотела увидеть детей!

Ангус усмехнулся.

– Давай, иди. Я позабочусь обо всем здесь.

Она поцеловала его в щеку и телепортировалась прочь.

Ангус махнул рукой в сторону конференц-зала.

– Давайте начнем. Я хочу услышать все, что произошло.

Все вошли в комнату и расселись вокруг стола для совещаний.

Финеасу невмоготу было сидеть, и он подошел к Ангусу, сидевшему во главе стола.

– Мы должны спасти Бринли. Ее отвезли в дом отца, и они заставят ее выйти замуж...

– Парень, – Ангус встал и положил руку ему на плечо. – В Вайоминге все еще светит солнце. У нас есть два часа, прежде чем мы сможем телепортироваться туда.

Финеас глубоко вздохнул.

– Ты прав, – он должен был подумать об этом. Он плохо соображал.

– Не волнуйся, – сказал ему Йен. – Мы вернем ее.

– Кто ее забрал? – спросил Фил.

– Мерзкий оборотень по имени Ретт Бледдин, – сказал Джек.

Говард Барр напрягся. Низкий рык вибрировал в его груди.

Раджив, сидевший рядом с ним, бросил на него встревоженный взгляд.

– Ты в порядке, медвежонок Пух? Мы могли бы сходить в кафетерий и купить тебе пончики.

– Я не голоден, – процедил Говард сквозь зубы.

Говард не голоден? Финеас повернулся, чтобы посмотреть на него, и заметил, что все остальные тоже уставились на него.

– Ты знаешь Ретта Бледдина? – спросил Остин.

Говард на секунду замерцал, а затем принял свой обычный крупный человеческий облик.

Раджив попятился. Финеас не мог припомнить, чтобы Говард когда-нибудь боролся с медведем-кадьяком внутри себя.

– Если мы вступим с ним в бой, – прорычал Говард, – то я убью его.

Глава 21

– Не хочешь ли рассказать поподробнее, Говард? – спросил Ангус.

– Нет.

Все переглянулись. Насколько Финеасу было известно, Говард вырос на Аляске, а поскольку Бледдин тоже был родом с Аляски, между двумя оборотнями явно что-то произошло. Что-то плохое.

Финеас сел за стол.

– Бледдин в союзе с Корки. Это она накачала нас с Джеком наркотиками.

Ангус сделал знак Джеку.

– Расскажи нам, что случилось.

– Я был в доме, когда подъехал внедорожник, – начал Джек. – С тонированными стеклами. Мне было видно только передние сиденья. Бледдин и Кайл вышли из машины и попросили разрешения встретиться с Бринли. Я сказал, что ее там нет, и они должны уйти. И тут я услышал выстрелы. Я обернулся и заметил Корки и Дмитрия как раз в тот момент, когда вонзились дротики. Они, должно быть, сидели сзади и телепортировались за меня, чтобы напасть.

– Они стреляли в тебя Белладонной? – спросил Михаил.

– Да. Я упал, и они затащили меня в дом, – Джек нахмурился. – Я не мог предупредить Финеаса, чтобы он держался подальше.

– По крайней мере, теперь у нас есть доказательства, что Корки там, – сказал Джей Эл Вонг.

– Она утверждает, что у нее есть гораздо больше Белладонны, – сказал Финеас. – Нам придется поостеречься, охотясь за ней.

Ангус кивнул.

– И ты считаешь, что она прячется на ранчо Бледдина?

– Да, – ответил Финеас. – Она и Дмитрий. После того как она выстрелила в меня, они телепортировали Бринли и Бледдина на ранчо ее отца. Бледдин оставил Кайла...

– А кто такой Кайл? – спросил Ангус.

– Мой брат, – раздался голос с порога.

Все обернулись. Нейт Карсон стоял рядом с Джоном, Золтаном и Грегори.

Золтан вошел в комнату.

– Позвольте представить вам новых членов нашей общины, Нейта Карсона и его смертного охранника Джона Брайтона.

Финеас поднялся на ноги.

– Чувак, ты стоишь.

Нейт грустно улыбнулся, входя в комнату.

– Я вернул свои ноги. Но потерял брата.

Финеас взглянул на Грегори, который остался стоять в дверях с болезненным выражением на лице.

– Добро пожаловать, – Ангус пожал руки Нейту и Джону. Потом остальные подошли к новеньким и представились.

Фил пожал Нейту руку.

– Спасибо, что всегда была рядом с Бринли. Она моя сестра.

Глаза Нейта расширились.

– Значит, ты тоже оборотень?

– Да, – Фил кивнул. – Мой отец изгнал меня из стаи много лет назад. На самом деле это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Здесь хорошие люди.

– Рад видеть, что ты ходишь, чувак, – Финеас хлопнул Нейта по плечу. – Как тебе нравится быть Нежитью?

Губы Нейта дрогнули.

– Это странно. Несколько дней назад я даже не знал о существовании вампиров, а теперь я один из них, – он оглядел переполненную комнату. – Все, кажется, очень поддерживают. Я этого не ожидал.

– Да, это круто, – Финеас поморщился. – Мне очень жаль твоего брата. Если бы я мог говорить...

– Вероятно, это ничего бы не изменило, – перебил его Нейт. – Я уже несколько месяцев знаю, что Кайл водится с дурной компанией. Я пытался предупредить его, но он не слушал. Он... он помог Бледдину напасть на меня. Я не знаю, что ранит больше всего. Что он умер или что он отвернулся от меня.

Финеас похлопал его по плечу.

– Он был не в себе, чувак. Я думаю, он был на стероидах.

Нейт вздохнул.

– Он определенно был слишком агрессивен. Золтан сказал мне, что он пытался укусить вас. У вас не было другого выбора, кроме как застрелить его.

– Это был я, – Грегори подошел к ним. – Я нажал на курок. Мне жаль.

На лице Нейта появилось страдальческое выражение.

– Я понимаю. На войне приходится принимать жесткие решения.

– И жить с ними, – пробормотал Грегори.

– Давайте вернемся к делу, – объявил Ангус, и все расселись. Ангус посмотрел на Нейта. – Мои соболезнования насчет твоего брата. Золтан только что объяснил мне ситуацию.

Нейт кивнул.

– Как только в Вайоминге сядет солнце, – продолжал Ангус, – мы сможем телепортировать вас с Джоном домой с запасом синтетической крови. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам с переходом.

– Спасибо, – сказал Нейт. – Я думаю, что хотел бы попробовать один из этих Блеер'ов.

Все улыбнулись. Кроме Говарда. Он нахмурился, а в его глазах появился яростный блеск.

– Есть идеи, что задумали Ретт Бледдин и Корки? – спросил Ангус.

– Власть, – тихо сказал Говард. – Бледдин хочет, чтобы все оборотни Северной Америки присягнули ему на верность.

– Возможно, Корки планирует использовать вампирский контроль сознания на смертных, – предположил Йен.

Ангус кивнул.

– Значит, вместе они смогут контролировать и смертных, и оборотней?

– Это сделало бы нас их врагами, – сказал Фил. – Вампиры и оборотни, которых они не могут контролировать.

Говард сжал кулаки.

– Он жестокий ублюдок, который убивает других оборотней и любых смертных, кто встанет у него на пути. Даже детей.

В комнате воцарилась тишина.

Финеас глубоко вздохнул.

– Думаю, нам придется его убить.

Говард пристально посмотрел на него.

– Надеюсь на это.

Ангус откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Мы пойдем за Бледдином и Корки...

– И спасем Бринли, – добавил Финеас.

Фил поднял руку.

– Я позабочусь о ней.

Волна гнева пронзила Финеаса, и он повернулся на стуле лицом к Филу.

– Теперь ты беспокоишься о ней? А как же все те годы, когда она оставляла тебе письма, умоляя вернуться домой?

Фил стиснул зубы.

– Меня изгнали.

– Ты хоть представляешь, через что ей пришлось пройти? – закричал Финеас. – Жестокое обращение. Унижение, – он удержался, чтобы не сказать "изнасилование". – Она страдала, а тебя не было рядом, чтобы защитить ее.

Фигура Фила на секунду замерцала, когда внутренний волк разорвал его путы.

– Думаешь, мне было все равно? Я тоже оставлял письма, умоляя ее уехать со мной. Она так и не ответила.

– Довольно, вы двое, – Ангус сурово посмотрел на них. – Мы ее вернем. А сейчас вам нужно успокоиться и держать себя в руках.

Финеас глубоко вздохнул.

– Я хочу возглавить команду по ее спасению.

Ангус внимательно посмотрел на него и покачал головой.

– Ты слишком эмоционально вовлечен. Золтан будет за главного. Вы с Филом будете в его команде.

Финеас беззвучно выругался.

– Я хочу, чтобы в домике Фила была вторая команда, – продолжал Ангус. – Джек, ты возглавишь эту команду, поскольку знаешь, как телепортироваться туда. Любые оборотни или Недовольные, которые там появятся...

– Долго не проживут, – закончил Джек. – Я заберу Лару по дороге, и возьму с собой Джей Эл и Остина.

– Очень хоррошо, – согласился Ангус. – И нам нужна третья команда, самая большая команда, чтобы напасть на ранчо Бледдина и, надеюсь, уничтожить его и Дмитрия и взять Корки в плен. Робби и я будем командовать, так что мы сможем атаковать с двух фронтов. Фримонт останется здесь, чтобы координировать действия трех команд.

– Да, сэр! – Фримонт выпрямился.

Ангус оглядел комнату.

– В команде Робби будут Йен, Стэн, Раджив...

– И я, – проворчал Говард.

– Я тоже пойду, – предложил Нейт. – Я служил в армии. Я умею драться.

– Это не твоя битва, парень, – сказал Ангус.

– Думаю, и моя тоже, – ответил Нейт. – Бледдин и его стая настроили моего брата против меня.

– Могу я предложить? – Джон поднял руку. – Земля Бледдина граничит с ранчо Карсона. Вы могли бы использовать дом Нейта в качестве базы для начала атаки, – он смущенно посмотрел на Нейта. – Если вы не возражаете, сэр.

Нейт улыбнулся.

– Это отличная идея. Я должен был подумать об этом сам.

– Очень хоррошо, – Ангус встал. – Как только в Вайоминге сядет солнце, мы выступаем.

***

Бринли ответила на стук в дверь спальни.

– Это вам, – охранник протянул ей хрустальную вазу с дюжиной желтых роз на длинных стеблях.

Как только она взяла вазу, он закрыл дверь.

– Ну надо же, спасибо, – пробормотала она. Не то чтобы она не возражала против того, что ее заперли в спальне с сестрой. Это было гораздо предпочтительнее, чем проводить время с Реттом Бледдином или ее отцом. К счастью, ни один из них не связался с ней в течение дня.

Поскольку Охота длилась всю ночь в течение трех ночей, оборотни, как правило, спали большую часть дня. Только сейчас, почти к ужину, дом зашевелился. Большой фуршет обычно подавался в семь, чтобы зарядить энергией всех гостей для ночной охоты.

Она посмотрела в окно, за которым садилось солнце. Что случилось с Финеасом и Джеком? Они все еще в домике? Проснутся ли они на закате уже не парализованными? Если это так, то, вероятно, смогли бы одолеть Кайла. Если он уже не использовал свой кол...

– О Боже! – Глинис бросилась вперед, ее глаза блестели от возбуждения. – Какие красивые розы! Они от Ретта?

– Кто знает, – пробормотала Бринли.

Глинис вытащила карточку из прозрачного пластикового трезубца и прочитала вслух:

– "Вся моя преданность, вся моя жизнь". И подпись: "Твой любящий Ретт". И они твоего любимого цвета. Это так романтично!

– Ты сказала ему, что желтый – мой любимый?

– Ну да. Но все равно это романтично. Ближайший цветочный магазин находится в нескольких милях отсюда.

– И он велел одному из своих приспешников съездить до него, – Бринли прошла в ванную и поставила вазу в белый фарфоровый мусорный бак.

– Что ты делаешь? – Глинис вытащила вазу. – Было бы оскорблением не принять их.

– В том-то и смысл.

Глинис фыркнула, затем вернула вазу в спальню и поставила ее на выпуклый сундук.

– Ну вот, отлично, – она разгладила длинную юбку своего розового шелкового платья и сморщила нос, глядя на джинсы и футболку Бринли. – Знаешь, тебе правда надо переодеться к ужину.

Бринли закатила глаза.

– Я никогда этого не понимала. Зачем все так нарядно одеваются к ужину, если все равно собираются все это снять, когда придет время охоты?

– Это традиция, – настаивала Глинис. – Так делалось веками. Кроме того, я люблю наряжаться. Это весело. Можешь взять одно из моих платьев.

– Я никуда не пойду.

Глинис уперла руки в бока.

– Папа будет ждать тебя там.

– Можешь сказать ему, что я приболела.

Лицо Глинис побледнело.

– Ты хочешь, чтобы я солгала ради тебя?

Бринли увидела страх в глазах сестры. Проклятье, но отец хорошо подобрал ей охрану. Он знал, что она никогда не сделает ничего, что могло бы подвергнуть опасности ее сестру.

– Не волнуйся. Я... я поужинаю. Я не доставлю тебе неприятностей.

Глинис облегченно улыбнулась.

– Спасибо. Может быть, если тебе повезет, Ретт попросит тебя поохотиться с ним сегодня вечером.

– Правильно. Потому что нет ничего романтичнее совместного убийства беззащитного животного.

Глинис в замешательстве склонила голову набок.

– Разве ты не хочешь поохотиться?

И рискнуть стать добычей?

– Не сегодня, – только не здесь. Больше всего в охоте она любила не добычу, а порывы ветра, когда бежала по лесу, силу и свободу, которые чувствовала, как волчица. Но здесь она никогда не чувствовала себя сильной и свободной. Здесь она была беспомощна и поймана в ловушку. Ее внутренняя волчица зарычала от разочарования. – Я буду держаться поближе к дому.

С улыбкой Глинис обняла ее.

– Тогда я составлю тебе компанию. Не хочешь примерить одно из моих платьев прямо сейчас?

Через полчаса Бринли была одета в темно-синее платье, а сестра собрала ее густые волосы в свободную французскую косу. Охранники проводили их вниз по лестнице.

Несколько десятков гостей расположились в большом зале, потягивая вино и болтая. Они выглядели так шикарно и элегантно. Никто никогда не заподозрит, что через несколько часов они будут покрыты шерстью и рвать мертвых животных, чтобы полакомиться кровавыми внутренностями.

– Видишь фреску? – прошептала Глинис. – Разве она не чудесна?

Сквозь толпу Бринли заметила картину. На ней была изображена стая волков, движущаяся по лесу.

– Она прекрасна.

Глинис улыбнулась, а потом напряглась.

– Он идет за тобой.

– Кто? – Бринли застонала, когда Ретт отошел от основания лестницы, где он ждал их. Он был одет в черный смокинг, темные волосы до плеч зачесаны назад, темные глаза пристально смотрели на нее.

– Добрый вечер, дамы.

Его голос ничего для нее не значил. Боже, как ей не хватало Финеаса.

Когда она промолчала, Глинис быстро заговорила:

– Рада снова видеть тебя, Ретт. Спасибо за розы.

– Пожалуйста, – он поднял руку к Бринли. – Не могла бы ты прогуляться со мной?

– О да, Бринли, ступай, – Глинис умоляла ее взглядом. – В это время года сад прекрасен.

Охранники столпились вокруг нее, так что бежать ей было некуда. Гости перестали болтать и стали смотреть. Ретт схватил ее за руку и взял под локоть.

– Пойдем, – он повел ее к входной двери.

Один из охранников открыл ее.

– Я хочу побыть с ней наедине, – прошептал Ретт охраннику и проводил ее на крыльцо.

– Ты должна хотя бы притвориться, что я тебе нравлюсь, – он до боли сжал ее руку. – Я не буду ставить себя в неловкое положение перед другими.

– Тогда ты должен жениться на той, кто будет притворяться.

Он повел ее вниз по ступенькам к мощеной дорожке, которая вела в сад, примыкавший к дому.

– Ты – мой выбор.

– Почему?

Он выгнул бровь, глядя на нее.

– Ты не думаешь, что достойна меня?

Она фыркнула.

– Я не собираюсь сотрудничать.

– Это не проблема, – он снова больно сжал ее руку. – Я с удовольствием заставлю тебя подчиниться.

Свинья. Альфа-свинья. Она вырвала свою руку из его хватки. Ее внутренняя волчица зарычала.

Хлопнула входная дверь, и к ним подбежал молодой мужчина-оборотень.

– Господин! Мне нужно поговорить с вами, – он взглянул на Бринли. – Наедине.

Ретт нахмурился.

– Лучше бы это было что-нибудь важное.

– Я вернусь в дом, – предложила Бринли и поспешила вверх по ступенькам, прежде чем Ретт успел возразить.

Она пробралась сквозь толпу гостей в большой зал и проскользнула в гостиную. Там толпилось еще больше людей, но она не обращала на них внимания и бросилась через комнату, выглядывая из окон, пока не увидела Ретта и его приспешника, которые двигались дальше по каменной дорожке. Она приподняла окно на дюйм и присела рядом. Даже с ее сверхострым слухом ей было трудно расслышать их разговор из-за голосов в гостиной, пока Ретт внезапно не закричал.

– Кайл мертв? – взревел он.

– Да, сэр. Три выстрела в грудь.

– А вампиры?

– Ушли, сэр. Каюта была пуста.

У Бринли перехватило дыхание. Да! С Финеасом и Джеком все было в порядке! Они сбежали. И они придут искать ее.

Приспешник продолжал говорить.

– Мы отвезли тело Кайла на ваше ранчо. Что вы хотите, чтобы мы с ним сделали?

Ретт усмехнулся.

– Бросьте его обратно в дом брата.

Окно внезапно захлопнулось.

– Что ты делаешь? – резкий голос отца звучал раздраженно.

Бринли выпрямилась.

– Наслаждаюсь свежим воздухом.

– Сомневаюсь, – Каддок Джонс выглянул в окно. – Пойдем. Начался фуршет, – он взял ее за локоть и повел в столовую. – Ты бросила мне вызов, когда сбежала. Ты когда-нибудь слышала, чтобы я не наказывал члена своей стаи за непослушание?

Она с трудом сглотнула.

Он крепче сжал ее руку.

– На этот раз я откажусь от наказания при одном условии. Ты справишь свадьбу и выйдешь замуж за Ретта Бледдина.

Тюремные стены смыкались.

– Могу я присоединиться к Охоте сегодня вечером? – если она перекинется, то сможет бежать со всех ног. Мысль о волках ее отца, преследующих ее, была ужасающей, но она была достаточно отчаянной, чтобы рискнуть.

– Ты останешься дома, – он протянул ей тарелку. – Приятного вечера, – он повернулся на каблуках и вышел.

Она поставила тарелку обратно в стопку. Она не могла есть. Она повернулась, чувствуя себя окруженной хорошо одетыми, счастливыми фаворитами своего отца.

Она заметила одного, который выглядел смущенным. Он стоял в углу и спокойно ел. Томас, муж Труди. Она упомянула, что он будет здесь.

Она подалась в его сторону.

– Привет, Томас.

Он склонил голову.

– Мисс Джонс. Я не знал, что ты вернулась.

– Это было... незапланированно, – она понизила голос. – Кори отлично учится в школе.

Томас облегченно выдохнул, и на его лице мелькнула короткая улыбка, прежде чем настороженное выражение вернулось.

– Ты не должна здесь произносить его имя.

– У тебя есть с собой сотовый?

Он бросил на нее настороженный взгляд.

Она пожала плечами.

– Кажется, я не могу найти ни одного телефона во всем доме. Безумие, не правда ли?

– Мисс Джонс, я советую вам делать все, что скажет ваш отец. Прошу прощения, – он вышел из столовой.

Со стоном она прислонилась к стене. Что она делает? Томас и Труди были хорошими людьми. Она не должна втягивать их в неприятности. Она была так чертовски расстроена!

– А, вот и ты! – Глинис бросилась к ней, улыбаясь. – Знаешь что? Папа построил для нас особые планы. Он заказал все последние выпуски фильмов. Мы устроим ночной марафон в медиа-зале!

С дюжиной охранников за дверью, без сомнения. Финеас, пожалуйста, поторопись.

Свадьба состоится через две ночи.

Глава 22

– Это здесь вы с Бринли выросли? – спросил Финеас, оглядывая огромный дом. Они с Золтаном и Филом спрятались в лесу за домом Каддока Джонса.

Они прибыли десятью минутами ранее, через полчаса после заката. Фил вспомнил номер старого телефона в конюшне. Пожилой оборотень, который ответил на звонок, обомлел, когда они телепортировались, но Финеас быстро стер его память, пока Золтан общался с лошадьми, успокаивая их.

– Это главная резиденция, – спокойно ответил Фил. – Есть еще две, одна в Айдахо и одна в Вайоминге.

– Когда они начнут обращаться? – спросил Золтан.

Фил взглянул на полную луну.

– Скоро, – он жестом пригласил их следовать за ним. – Они перекинутся на заднем дворе и направятся прямо в этот лес. Нам нужно переместиться.

Они держались леса, обходя дом с северной стороны.

До сих пор Финеас видел только одного охранника, и то тот отдыхал в шезлонге на заднем крыльце.

– Похоже, они не слишком заботятся о безопасности.

Фил фыркнул.

– Кто в здравом уме нападет на дом, полный сотни оборотней? Большинство охранников находятся внутри, следя за тем, чтобы гости не нападали друг на друга. И они наверняка следят за каждым передвижением Бринли.

– Если заметишь ее, даже в волчьем обличье, дай мне знать, – сказал Финеас. – Я телепортируюсь прямо к ней и заберу ее отсюда.

Фил покачал головой.

– Сомневаюсь, что отец позволит ей участвовать в Охоте. Скорее всего, она попытается убежать.

– Или ее могут выследить и напасть, – пробормотал Финеас.

Фил резко остановился.

– О чем ты говоришь? Неужели это случилось с ней?

– Ты ведь не знаешь, правда? Тебя не было рядом с ней.

– Она никогда не отвечала на мои письма, – настаивал Фил. – Никогда не соглашалась бежать со мной. Я подумал, что она, должно быть, счастлива здесь.

– Ты неправильно подумал!

– Хватит, – прорычал Золтан. – Говорите потише, а то нас услышат охранники.

Финеас глубоко вздохнул. Ему было трудно смириться с жестоким обращением, которому подверглась Бринли. Это было неправильно с его стороны, но он вымещал злость на ее брате.

– Посмотри, – прошептал Фил, указывая на огромный особняк. – Я не думал, что она захочет оставить все это. Я ушел отсюда ни с чем, кроме одежды за спиной. Я чуть не умер с голоду, прежде чем стал бедным студентом колледжа, живущим в подвале дома Романа и работающим днем охранником. Я попросил Бринли поехать со мной, но не стал настаивать. Я не думал, что смогу что-то предложить ей.

Финеас с трудом сглотнул. Он знал это чувство. Трудно было поверить, что Бринли выберет его, бедного немертвого парня из Бронкса с ордером на его арест, в то время как она могла получить богатство и безопасность.

Он последовал за Филом и Золтаном к передней части дома. Они подошли к краю асфальтированной дороги, которая вела к круглой подъездной дорожке.

– Мы телепортируемся, – Золтан указал на лесистую местность. – Встречаемся вон там, – он схватил Фила и исчез.

Финеас присоединился к ним. Теперь они были далеко от дома, но с их превосходным зрением они могли все видеть. Однако большая часть их обзора была заблокирована внедорожниками, пикапами и фургонами, припаркованными на подъездной дорожке.

Финеас указал вверх.

– Давайте найдем обзор получше.

– Хорошая мысль, – Фил подошел к толстой сосне с крепкими ветвями. – В детстве я лазал по ней, – он прыгнул и ухватился за нижнюю ветку. Крякнув, он перекинул ногу через ветку и оседлал ее. Держась за ствол, он встал, затем потянулся к следующей ветке.

Финеас поднялся в воздух и завис рядом.

– Поднимаешься?

Фил искоса взглянул на него.

– Показушник.

Финеас протянул ему руку. Когда Фил обнял его за плечи, он продолжил левитировать к верхним ветвям дерева.

– Тупицы, – пробормотал Золтан с вершины соседнего дерева. Должно быть, он телепортировался.

Финеас приземлился на крепкую ветку и оглядел дом и окрестности. Один охранник стоял у входной двери. Дом растянулся на вершине длинного холма. На южной стороне, там, где земля спускалась к ровному лугу, был разбит сад. Дальше было несколько загонов и конюшня.

– Я ошибся, – прошептал Фил с ближайшей ветки. – Я должен был прийти сюда, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Мне следовало бы знать, что она не вынесет этого, как и я.

– Это не твоя вина, – пробормотал Финеас. – Ты не знал.

Фил прислонился к стволу, глядя на дом.

– Трудно объяснить постороннему, на что похож мир ликанов. На первый взгляд все кажется идеальным. Большие ранчо, красивые деревушки, крепкие семьи, по-настоящему близкая и поддерживающая община. Если один из мужчин стаи умирает, о его вдове и детях автоматически заботятся. Если чей-то дом или сарай сгорает дотла, стая собирается, чтобы восстановить его. Существует сильное чувство гордости и безопасности...

– Но никакой свободы, – пробормотал Финеас.

Фил вздохнул.

– Для меня стоимость пребывания была слишком высока.

– Для Бринли тоже слишком высока. Они заставят ее выйти замуж за Бледдина, – пальцы Финеаса впились в сосновую кору. – Я видел, как он ударил ее в домике, и просто лежал там, не в силах ей помочь.

– Ублюдок, – прорычал Фил. – Я должен надрать ему задницу.

– Я бы тоже хотел выбить из него дерьмо, но, похоже, эта честь принадлежит Говарду, – Финеас помолчал, гадая, что же это за история.

– Каковы твои намерения по отношению к моей сестре? – спросил Фил.

Это застало его врасплох.

– Думаю, очевидно, что у меня есть к ней чувства, – он глубоко вздохнул. – Я хочу быть с ней, если она согласится. Я хотел бы провести с ней всю свою жизнь.

Фил повернулся к нему с кривой усмешкой.

– Ты уверен, что справишься с ней?

Финеас улыбнулся.

– Было бы чертовски интересно узнать это, – он махнул рукой в сторону дома. – Ты не знаешь, какое окно у ее спальни?

– Ты думаешь о телепортации? – спросил Фил.

– Если я найду ее, то телепортирую прямо в Роматек, а вы, ребята, последуете за нами.

– Ее наверняка охраняют, – предупредил его Фил.

– Я пойду с тобой, – сказал ему Золтан. – Если найдешь ее, телепортируйся. Я вернусь сюда за Филом.

Фил ткнул пальцем.

– Второе окно справа, наверху. Шторы задернуты.

Секунду спустя Финеас материализовался в большой темной спальне. Он повернулся, осматривая комнату. Там никого не было.

Рядом с ним появился Золтан. Быстро оглядевшись, он открыл дверь.

– Ванная, – прошептал он и вошел.

Финеас метнулся к другой двери и заглянул внутрь. Гардероб. Почти пустой, если не считать ряда красивых платьев и туфель на высоких каблуках. Бринли, очевидно, забрала с собой повседневную одежду, когда убегала. Что-то длинное и белое привлекло его внимание, и он рискнул подойти ближе. Дерьмо. Это было свадебное платье в прозрачном пластиковом пакете. Много кружев, бусин и прочего дерьма. Намного дороже, чем он мог себе позволить.

Он закрыл дверцу шкафа и оглядел комнату. Кованая железная кровать была аккуратно застелена сине-зеленым стеганым одеялом. Она не выглядела так, будто на ней спали. Его внимание привлекла белая коробка под кроватью. Что она спрячет под кроватью? Старые фотографии ее мамы или Фила? Памятные вещи из более счастливых дней?

Он бросился к ней и вытащил коробку. Сверху красными буквами было написано: “Big Boy 1000 EXTREME!” Он открыл ее и вздрогнул.

– Черт, – в красном бархате лежал резиновый фаллос телесного цвета. Он выдернул его.

– Черт, – это был действительно большой мальчик. Он почувствовал, что съеживается, просто глядя на эту чертову штуку.

– В ванной ничего, – Золтан вышел, закрыв за собой дверь.

Финеас спрятал большого мальчика за спину, но движение, должно быть, задело кнопку, потому что тот внезапно ожил, вибрируя и извиваясь в нижней части. Он выгнулся и переступил с ноги на ногу, стараясь выглядеть как можно более беспечным.

Золтан оглядел комнату.

– Ты это слышишь?

– Нет.

– Похоже на пчелу, – он задумчиво посмотрел на Финеаса. – Твоя одежда жужжит?

Он пожал плечами.

– Бринли здесь нет, так что нам лучше уйти.

Золтан еще раз оглядел его, потом перевел взгляд на кровать.

– Ладно.

– Ты первый. Я прямо... – он поморщился, когда чертова штуковина задвигалась у него за спиной. – Уф, за тобой.

Рот Золтана дернулся, и он телепортировался прочь.

– Черт, – Финеас выключил большого мальчика, а потом заметил, что оставил коробку на кровати. Черт, неужели Золтан видел это? Он засунул фаллоимитатор обратно в коробку, но, должно быть, нажал слишком сильно, потому что он снова начал шевелиться.

– Прекрати, – он нажал на кнопку, но она лишь увеличила скорость, и кончик стал описывать дикие круги.

Черт! Он с ужасом наблюдал за происходящим. Он был похож на вертушку на стероидах! Разве может мужчина соперничать с этим? Он оторвал от него яйца и вынул батарейки.

– Умри, чертов дилдо, умри!

– Кажется, я что-то слышал, – раздался голос в коридоре.

– Тогда проверь, – потребовал другой.

Финеас бросил коробку обратно под кровать и телепортировался.

Он приземлился обратно на дерево.

– Фух. Снова в безопасности.

– Я в этом не уверен, – пробормотал Золтан со своего дерева и указал на землю.

– Он прибыл сразу после того, как вы ушли, – добавил Фил.

Финеас взглянул на большого черного медведя. Он встал на задние лапы и вцепился в дерево, тряся его. Финеас крепко схватился за ствол.

– Я могу перекинуться и попытаться прогнать его, – предложил Фил. – Но перед этим мне еще нужно спрыгнуть вниз.

– Я мог бы попытаться мысленно связаться с ним, – предложил Золтан.

– Или я мог бы просто поговорить с ним, – сухо добавил Финеас. Он немного левитировал вниз. – Диггер, что ты здесь делаешь?

Медведь превратился в большого голого мужика.

– Как ты узнал, что это я?

Финеас указал на желтую собаку, сидевшую под ближайшим деревом в покрытом фольгой футбольном шлеме.

– Твой кореш – единственный в своем роде.

– Совершенно верно, – гордо подтвердил Диггер. – Мой Джейк – особенный красавчик.

– Твоя собака может оказаться в опасности, как только начнется Охота, – крикнул Фил.

Диггер прищурился, глядя на дерево.

– Ты перевертыш?

– Оборотень. Филупус Джонс.

– Сын Каддока? Я слышал, что ты умер.

Фил фыркнул.

– Так вот что они говорят? Меня изгнали двенадцать лет назад.

Диггер кивнул Золтану.

– А что насчет этого? У него странные глаза. Может быть, инопланетянин.

– Это Золтан, вампир, как и я, – объяснил Финеас.

– Ты уверен? "Золтан" звучит как планета пришельцев.

Золтан усмехнулся.

– Что привело тебя сюда, Диггер? – спросил Финеас.

– Мой грузовик. Я оставил его примерно в миле отсюда.

Финеас попробовал еще раз.

– Почему ты здесь?

– Ну, я думал о том, что ты сказал о том плохом оборотне, Ретте, который пытается заставить маленькую леди выйти за него замуж, а потом я подумал, что, может быть, мне стоит поговорить об этом с Кэдом, посмотреть, сможет ли он остановить этого плохого парня от приставаний к его дочери. Мы были друзьями, Кэд и я, около ста лет назад.

– Боюсь, мой отец знает о Ретте, – сказал Фил. – И он тоже пытается устроить свадьбу.

– Господи Иисусе! – Диггер хлопнул себя по бедру. – Это неправильно. Говорю вам, здесь творится что-то нехорошее. Я видел двух инопланетян, появившихся на заднем дворе около пяти минут назад.

– Ты видел инопланетян? – спросил Золтан.

– Мужчину и женщину. Они направились к конюшне. Очень быстро. Они не люди, это точно.

Дмитрий и Корки? Финеас взглянул на Золтана.

– Ты их видишь?

С вершины дерева Золтан оглядел окрестности.

– Должно быть, они уже внутри. Группа людей собирается на заднем дворе и начинает раздеваться.

– Они готовятся к Охоте, – сказал Фил.

– Ты видишь его? – указал Золтан. – Мужчина в смокинге. Он торопливо направляется к конюшне.

Финеас левитировал туда, откуда мог видеть.

– Это Ретт Бледдин. А тот мужик в дверях конюшни похож на Дмитрия.

– Пойдем послушаем, что они скажут, – предложил Золтан.

– Инопланетный паууу. Встретимся там, – Диггер и Джейк побежали через лес к конюшне.

Финеас, Фил и Золтан материализовались в задней части конюшни, а затем телепортировались на сеновал.

Внизу разговаривали два голоса: Корки и Ретт. Корки кричала так громко, что лошади начинали волноваться.

Золтан закрыл глаза и одними губами произнес несколько слов.

Финеас вопросительно посмотрел на него, но когда лошади успокоились, он понял, что делал Золтан. Он подался вперед на животе, заглядывая через край.

– Это было ужасно! – крикнула Корки. – Мы с Дмитрием едва спаслись!

– Успокойся, – сказал ей Ретт. – Что случилось?

– Это были те злополучные люди МакКея! Они напали на нас! У вампиров были мечи и ружья, а еще там были огромный медведь и тигр!

– С ними были оборотни?

– Да! И они разорвали твоих оборотней на собачий корм. Мы с Дмитрием едва успели вовремя уйти.

Ретт напрягся.

– Ты хочешь сказать, что мои люди проиграли?

Корки пренебрежительно махнула рукой.

– Они падали, как мухи. Я никогда не видела такого сборища бесполезных...

– Мои люди погибли? – крикнул Ретт.

– Да! Ты меня слушал?! – взвизгнула Корки. – Эти чертовы ублюдки МакКея захватили твое ранчо. И где же, скажи на милость, мне теперь оставаться для смертельного сна?

Ретт провел рукой по волосам.

– Я найду для тебя место здесь.

Корки фыркнула.

– Давай просто вернемся на Аляску. У тебя там много земли.

– Мне нужно больше! – глаза Ретта заблестели. – Мне нужно больше волков. Мне нужно больше мощи. И я чертовски близко. Я по-быстрому приведу сюда еще людей. Свадьба через две ночи.

– Я не хочу, чтобы ты женился на этой суке! – закричала Корки. – Ты мой!

– Возьми себя в руки, Корки, – прошипел он. – Это просто чертова формальность, чтобы земля перешла ко мне на законных основаниях. Как только я женюсь на девочке Джонс, мы убьем ее и всю семью. Тогда я унаследую все.

Финеас вздрогнул и переглянулся с Филом.

– Всего два дня, – Ретт притянул Корки к себе. – У нас будет все. У меня будут тысячи членов стаи в четырех штатах, которые будут выполнять каждую мою команду.

Корки обвила руками его шею.

– А губернаторы будут под моим контролем.

Дмитрий взвизгнул и побежал к ним.

– К нам бежит медведь!

– Быстро! – приказал Ретт. – Перенеси меня в дом.

Они исчезли как раз в тот момент, когда в конюшню вприпрыжку вбежал Диггер в сопровождении Джейка. Лошади взбесились, встали на дыбы и брыкались в стойлах.

– Успокойтесь, – сказал им Золтан. – Он не причинит вам вреда.

Медведь перекинулся, и лошади успокоились.

Финеас спрыгнул на землю.

– Черт возьми, Диггер!

– Что случилось? – он почесал бороду. – Я не опоздал?

– Ты их спугнул, – пробормотал Финеас. – Мы упустили шанс схватить их.

– Или убить их, – добавил Фил.

– По крайней мере, теперь мы точно знаем, что они планируют, – сказал Золтан.

– Что они задумали? – спросил Диггер.

– Свадьбу, – пробормотал Финеас. – А затем массовое убийство.

Эти ублюдки планировали убить его Бринли.

Глава 23

– Есть какие-нибудь признаки Бринли? – спросил Финеас.

Диггер сидел на крыше конюшни, спрятавшись за башенкой, увенчанной большим флюгером. Завернувшись в темную попону, он оглядел окрестности. Его собака, Джейк, была в безопасности внутри с лошадьми.

– Не видел ни волоска, – усмехнулся Диггер. – Ты понял? У нее могла быть кожа или мех.

Финеас мысленно застонал.

– Я свяжусь с тобой позже. Спасибо, – он телепортировался к передней часть дома, где на дереве стоял Фил.

– Не видел ее, – пробормотал Фил.

Финеас вздохнул. Они следили за домом уже пять часов.

– Предполагалось, что она хотя бы выглянет в окно.

Там было на что посмотреть. Оборотни сновали взад-вперед, тащили туши, резали их и жарили. Некоторые из гостей решили остаться людьми сегодня вечером, чтобы они могли повеселиться в доме. Они пили пиво во внутреннем дворике, целовались в саду. Он заметил нескольких, занимавшихся любовью в лесу.

– Я проверю тебя позже, – сказал он Филу и телепортировался на свой пост в задней части дома. Он сел на ветку высоко на дереве и еще раз оглядел всех людей в поисках Бринли.

Золтан телепортировался на ранчо Карсона, чтобы доложить о том, что они услышали в конюшне. Тем временем Финеас, Фил и Диггер продолжали наблюдать. Ни Корки, ни Дмитрия. Они либо были внутри дома, либо телепортировались куда-то еще. Ретт уехал с группой своих приспешников на внедорожнике.

Никаких следов Бринли. Какого черта она там делает? Похоже, она не пользовалась своей спальней. Неужели отец запер ее в тюремной камере? Была ли она несчастна? Или у нее был Big Boy 1000 EXTREME, чтобы составить ей компанию?

Он фыркнул.

Вероятно, она никогда им не пользовалась. В конце концов, она оставила его, когда сбежала из дома. И почему он должен волноваться, если она им пользуется? Это было лучше, чем прыгать на любого из этих оборотней, которые расхаживали голыми, покрытыми кровью и грязью.

Он пошевелился на ветке. Солнце взойдет меньше чем через час. Ему придется уйти, чтобы уснуть мертвым сном. Его сотовый телефон завибрировал, не так сильно, как Big Boy 1000 EXTREME, и он проверил свое сообщение. Золтан вернулся и приземлился у конюшни.

Финеас телепортировался к Филу, взял его и материализовался у конюшни. Они все сидели вне поля зрения, на задней стороне крыши, рядом с Диггером.

– В каюте было тихо, – сказал им Золтан. – Там никаких действий. Ангус и его команда победили всех оборотней на ранчо Бледдина. У Робби там целая команда, охраняет его. Я сказал Ангусу, что мы видели здесь Корки и Дмитрия вместе с Бледдином.

– Чего хочет от нас Ангус? – спросил Финеас.

– Завтра ночью он пришлет нам еще людей, – сказал Золтан, – но он не хочет, чтобы мы нападали. Все закончится тем, что мы убьем членов стаи Каддока Джонса, а мы не хотим ослаблять его силы в случае, если Бледдин нападет на него и его семью.

Фил покачал головой.

– Это может перерасти в войну оборотней, стая против стаи. Мне нужно вытащить отсюда брата и сестер.

Как? – удивился Финеас. Его так и подмывало подойти к дому, позвонить в парадную дверь и сказать Каддоку Джонсу, что его и его семью собираются убить.

– Если мы увидим Корки или Дмитрия, мы должны схватить их и телепортировать прямо на ранчо Карсона. У Ангуса там есть серебряные цепи и наручники, – Золтан глубоко вздохнул. – И конечно, когда увидишь Бринли, можешь ее схватить.

– Если мы ее увидим, – проворчал Финеас.

– У нас осталось тридцать минут, – продолжал Золтан. – Потом мы отправимся на ранчо Карсона, чтобы уснуть.

Финеас застонал. Ему придется подождать еще одну ночь, чтобы спасти Бринли.

***

Следующим вечером Бринли заставила себя съесть немного того, что осталось от фуршета. Она не чувствовала вкуса, но ей нужно набраться сил. Она не спала всего два часа, но уже была измотана.

Сначала охранники проводили ее в спальню, чтобы она могла примерить свадебное платье. В конце концов, свадьба будет уже завтра. Она чуть не подавилась оленьим мясом, которое жевала, и выпила полстакана вина, чтобы успокоить нервы.

Волчица (и по совместительству швея) отметила несколько мест, которые она хотела подкорректировать, затем Бринли сопроводили в небольшой офис, который использовался ее свадебным организатором. Она даже не знала, что у нее есть свадебный организатор. Но в этом не было ничего удивительного. Ее отец был не из тех, кто заботился обыденными мелочами. Он приказывал другим сделать это.

Поскольку свадьба организовывалась так быстро, приглашения были просто розданы среди гостей, которые уже были тут. Сегодня была третья ночь полнолуния и, как правило, последняя ночь ежемесячной вечеринки, но гости останутся еще на одну ночь, чтобы засвидетельствовать свадьбу.

Она проглотила еще кусок оленьего мяса. На самом деле все это был фарс. Организатор свадьбы вела себя так, будто хотела, чтобы Бринли одобрила меню ужина и цветочные композиции, но все это должно было произойти, понравится ей или нет.

К большому разочарованию сестры, ей удалось совершить один маленький акт бунта. Она спустилась вниз поужинать в джинсах, клетчатой рубашке и ковбойских сапогах.

Она посмотрела в окно. Солнце садилось. Теперь охранники следили, чтобы она не подходила близко к окнам. Приказ отца, без сомнения, после того, как он поймал ее на подслушивании за Реттом.

Она оглядела столовую и насчитала трех охранников. От них никуда не деться. По крайней мере, сегодня ей не пришлось терпеть общество Ретта.

Она застонала. Лёгок на помине. Он вошел в комнату, одетый в смокинг, с белым шелковым шарфом на плечах и отвратительной ухмылкой на лице.

Он остановился перед ней.

– У меня для тебя сюрприз.

Ее глаза расширились.

– У тебя собачья чесотка?

Соседние гости захихикали, и его ухмылка исказилась от гнева.

Он схватил ее за руку.

– Пойдем со мной.

Когда он потащил ее из столовой, она оглянулась и увидела, что охранники следуют за ней. Будут ли они защищать ее, если на нее нападут, или будут стоять и аплодировать?

Ретт вытолкнул ее через заднюю дверь, и она, спотыкаясь, вышла в пустой внутренний дворик. Он снова схватил ее и притянул к себе.

– Ты будешь проявлять ко мне уважение на людях, – тихо прорычал он.

– Значит, я могу быть грубой наедине?

Его руки болезненно сжались на ее руках, и она вздрогнула. Завтра будут синяки. Какое счастье, что у ее свадебного платья длинные рукава.

– Ты не хочешь знать, что мы будем делать наедине, – прошипел он. Он сорвал с плеч белый шелковый шарф и развернул ее.

Она рванулась вперед, чтобы убежать, но трое охранников преградили ей путь. Внезапно шелковый шарф закрыл ей глаза. Она ахнула и почувствовала, как что-то дернуло ее за затылок. Шарф завязали на узел.

Она потянулась, чтобы стянуть шарф вниз, но ее руки были схвачены двумя крепкими кулаками.

– Пойдем со мной, – Ретт потянул ее вперед.

Ее сердце бешено заколотилось. Она слышала, как охранники следуют за ней, но сомневалась, что они помогут ей.

– Что ты делаешь? Если ты причинишь мне вред, мой отец убьет тебя.

Ретт усмехнулся.

– Причиню тебе вред? Я собираюсь жениться на тебе, идиотка. Сейчас две ступеньки вниз, – он взял ее за руки и повел на задний двор.

– Куда ты меня ведешь? – спросила она.

– Я же сказал. У меня для тебя сюрприз, – Ретт обнял ее за плечи и повел влево. – Мне и моим людям потребовалась целая ночь и целый день, чтобы совершить этот подвиг. Ты будешь очень впечатлена.

– Только если вам всем удалось кастрировать себя, – пробормотала она.

Он усмехнулся.

– Мне нравится, как ты сопротивляешься. Это сделает твое окончательное повиновение намного слаще.

Холодный воздух коснулся ее щек. Температура падала – верный признак того, что солнце село. Придет ли Финеас искать ее?

Она напрягла слух и услышала тихий стук шагов позади. Охранники все еще следовали за ним. Впереди она услышала голоса. Что-то насчет веревок? Что-то связать? Она с трудом сглотнула.

Воспоминания о последнем нападении промелькнули в ее голове, а сердце грохотало в ушах. Нет! Она отогнала воспоминания. Она не станет паниковать. Она будет храброй.

Ретт остановил ее и положил руки на горизонтальную деревянную балку. Это был загон для лошадей. Она впилась пальцами в дерево.

Ретт прошептал, приблизив губы к белому шелку, прикрывавшему ее ухо:

– Твоя сестра рассказала мне, чем ты восхищаешься больше всего на свете. Я дарю его тебе в знак моей преданности.

Он сорвал шарф с ее головы, и она ахнула.

Ее сердце дрогнуло, а на глаза тут же навернулись слезы.

Дикий белый жеребец был заперт в загоне. Он яростно копал землю. Его глаза закатились от страха и ярости. Три веревки были закинуты на его шею и привязаны к огороженному забору. Конь напрягался, чтобы двигаться, его шея уже покраснела от рубцов, когда веревки врезались в его белую шкуру.

– Ты делаешь ему больно, – прошептала она. Ты убиваешь его. Ты убиваешь меня. Она почти чувствовала, как веревки вокруг ее шеи сжимаются все туже и туже.

– Это единственный способ сдержать его, – сказал Ретт. – Проклятый конь устроил настоящий бой.

Она заметила засохшую кровь на боку лошади.

– Отпусти его.

Ретт усмехнулся.

– Ты что, шутишь? Ты знаешь, сколько у нас неприятностей... – он посмотрел на нее. – Ты плачешь?

Она вытерла слезы с лица и выпятила подбородок.

– Отпусти его.

Он прислонился к забору, изучая ее.

– Я отпущу его, если ты добровольно будешь моей невестой.

Ее сердце пропустило удар. Чувство обреченности поглотило ее. Подчинение, уклад мира ликанов.

Она смотрела на дикого белого жеребца, и слезы снова жгли ей глаза. Если она согласится, по крайней мере один из них будет свободен.

Глава 24

Финеас чуть не свалился с дерева, когда телепортировался туда. Это Бринли? С завязанными глазами? Ретт Бледдин вел ее через задний двор. За ним следовали трое охранников. Судя по всему, они направлялись к конюшне.

Возможно, он сможет телепортироваться к ней и схватить ее прежде, чем Ретт или трое охранников отреагируют. Это может быть трудно, так как Ретт обнимал ее. Ему нужна подмога.

После пробуждения в подвале Нейта Карсона ему так не терпелось вернуться сюда и понаблюдать за Бринли, что он выпил бутылку и телепортировался прямо сюда с Филом. Он оставил оборотня на своем любимом дереве в передней части дома. Золтан и Джек должны были последовать за ним.

Он отправил сообщение Золтану: "Сейчас же ступай на крышу конюшни!"

Он сунул телефон в карман и взглянул на Бринли. Ретт отвел ее в загон для лошадей.

У него перехватило дыхание. Сверкая белизной в свете полной луны, дикий белый жеребец натягивал веревки.

Шок быстро сменился гневом. Ублюдки. Они нашли идеальный способ навредить Бринли. Это была не пощечина. Это была рана, нанесенная ее душе.

Он телепортировался к Филу и, прежде чем тот успел задать вопрос, посадил их обоих на крышу конюшни.

Золтан материализовался вместе с Джеком.

Финеас указал на загон для лошадей и прошептал:

– Бринли, – когда он вытянулся на животе, чтобы заглянуть через край крыши, остальные сделали то же самое.

У Фила перехватило дыхание.

– Ублюдки.

– Иди за ней, – Золтан толкнул Финеаса локтем. – Мы с Джеком займемся охраной.

– Нет, – прошептал он в ответ. – Я хочу, чтобы вы с Джеком телепортировались в загон. Ты используешь свое моджо, чтобы успокоить жеребца, пока Джек перережет веревки. Затем ты телепортируешь лошадь. А ты...

– Лошадь слишком тяжелая, – перебил его Золтан.

– Вы можете сделать это вместе.

Джек покачал головой.

– Мы можем разорвать его надвое.

– Тогда соедините свои мысли, чтобы вы вместе приземлились у хижины. Вы можете это сделать. А пока они будут беситься из-за лошади, я подойду и схвачу Бринли. Мы все встретимся в хижине.

– Кроме меня, – пробормотал Фил. – Но вы, ребята, продолжайте. Веселитесь.

– Извини, чувак, – сказал Финеас.

Фил фыркнул.

– Я пошутил. Я хочу, чтобы ты вытащил Брин. Я останусь здесь. Я тоже беспокоюсь за свою семью.

Финеас вынул из сапога нож и протянул его Джеку.

– Вы можете это сделать?

Тот взял нож.

– Это безумная идея, но мне она нравится.

– Готов? – спросил Золтан. – На счет "три". Раз, два, три.

Джек и Золтан телепортировались. Джек с вампирской скоростью облетел вокруг лошади, перерезая три веревки, а Золтан повернулся лицом к лошади. Жеребец замер.

Люди Ретта закричали и прыгнули в загон. Ретт отпустил Бринли и отдал приказ своим людям, а ее охранники отошли в сторону, чтобы посмотреть.

Финеас телепортировался рядом с ней и схватил ее. Она ахнула, глядя на него в шоке. Он мельком увидел, как Золтан и Джек исчезли вместе с лошадью, а затем телепортировался, забрав с собой Бринли.

Они появились в каюте.

– Финеас! – она обняла его и рассмеялась.

Он ухмыльнулся.

– Я держу тебя. Ты в безопасности.

Она откинулась, сияя, а затем ее лицо сменилось паникой.

– Дикий белый жеребец! Мы должны спасти его!

– Бринли...

– Они его мучают! – в ее глазах блеснули слезы. – Мы должны спасти его.

– Я знаю. Ты не можешь быть свободной, если он не свободен.

– Вот именно.

– Пойдем со мной, – он повел ее на крыльцо.

Она ахнула.

Жеребец встал на дыбы. Джек и Золтан отскочили назад.

– Ты спас его, – прошептала она. Она прижала руку к груди и повернулась к Финеасу. По ее щеке скатилась слеза. – Ты спас его.

С улыбкой он смахнул слезу.

– Я знаю, как ты к нему относишься.

– Воу, – пробормотал Золтан лошади. – Успокойся. Давай снимем с тебя веревки.

Жеребец ударил копытом по земле, потом замер.

Джек медленно приблизился, затем просунул нож под веревки и разрезал их.

Веревки упали на землю, и жеребец вскинул голову.

Бринли снова перевела взгляд на Финеаса, и в ее глазах снова заблестели слезы.

– Ты спас меня. Ты спас жеребца. Ты – невероятный мужчина.

Золтан переглянулся с Джеком.

– Я думал, мы сделали всю работу.

Финеас поцеловал ее в лоб.

– Пока я жив, я буду сражаться с любым, кто попытается захватить дикого жеребца. И я никому не позволю уничтожить твой прекрасный дикий дух.

Со сдавленным рыданием она обняла его.

– Я люблю тебя. Я так боялась, что у меня никогда не будет возможности сказать тебе это, – она положила руки ему на щеки. – Я правда люблю тебя.

Он рассмеялся и закружил ее.

– Я снова начинаю чувствовать себя лишним, – пробормотал Джек.

– Пойдем, Казанова, – Золтан жестом пригласил его следовать за собой. – У нас есть еще одна работа.

Они вошли в конюшню.

– Наконец-то одни, – Финеас поцеловал Бринли, и она рассмеялась ему в губы.

– Не совсем, – она кивнула головой в сторону дикого белого жеребца. Он смотрел на них с любопытством.

– Подглядывающий Том, – Финеас притянул Бринли ближе. – Найди себе собственную девушку.

– Это можно устроить, – Золтан вывел Молли из конюшни. – Продолжай, девочка. Возьми своего мужика.

Джек усмехнулся.

– Ничего похожего на любовь.

Молли покачала головой и фыркнула. Дикий жеребец встал на дыбы и рысью направился к ней.

– Они обнимаются, – прошептала Бринли.

– Хорошая мысль, – Финеас уткнулся носом ей в шею.

– Я хочу тебя, – она поцеловала его в щеку и провела рукой по его груди. – Я хочу поцеловать тебя всего.

Его зрение порозовело.

– Как думаешь, Золтан? – громко сказал Джек. – Сегодня чудесный вечер. Может, постоим немного на страже? Минут пять?

Золтан фыркнул.

– По меньшей мере десять. В конце концов, он – доктор Любовь.

Финеас телепортировал Бринли в подвал.

Бринли разорвала рубашку.

– Поторопись.

Казалось, что все разочарование, гнев и страх, которые она пережила за последние несколько дней, были вылиты в горячий котел, и теперь он бурлил, доводя ее до безумия. Дрожащими пальцами она схватила его за пояс.

– Я так волновался за тебя, – он расстегнул ее рубашку.

– Я не хочу об этом думать, – она расстегнула молнию на его джинсах и стянула их вниз. Она была так близка к тому, чтобы вступить в брак с человеком, которого презирала; жить в подчинении, которое убивало бы ее медленно и мучительно, душило бы, унижало, ослабляло, пока от нее не осталось бы ничего.

Она должна жить. Она должна быть свободна. Внутри нее волчица взвыла от радости.

Она толкнула Финеаса обратно на кровать и стянула с него сапоги.

Он сел.

– С тобой все в порядке?

– Да, – она стянула с него джинсы и нижнее белье.

Он нахмурился.

– Они не причинили тебе вреда?

Ей не хотелось говорить о том, какой отчаянной и беспомощной она себя чувствовала. Она хотела чувствовать себя сильной. Держать все под контролем. Обладать властью. Она оттолкнула его и оседлала.

– Позволь мне сделать это. Мне нужно это сделать.

– Что сделать?

– Что бы, черт возьми, я ни сочла нужным, – ее сердце сжалось, когда его глаза покраснели. Неудивительно, что она любила его. Он любил ее, когда она была сильной.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, исследовать языком. Его руки скользнули под ее расстегнутую рубашку, и он начал массировать ее грудь, затем расстегнул лифчик.

Она села, отбросила в сторону рубашку и лифчик, снова наклонилась, чтобы потереться о него.

Он бросил ее на спину и с вампирской скоростью снял с нее ботинки, джинсы и нижнее белье. Когда он забрался на нее, она рассмеялась и толкнула его на спину.

– Я здесь главная, – сказала она и провела рукой по его груди.

Он попытался сесть.

– Ты думаешь...

– Лежать, – она толкнула его обратно.

Его губы дрогнули.

– Ты думаешь, я собака?

– Я думаю, ты мой, – она обхватила рукой его эрекцию. – Весь мой.

Его глаза горели насыщенным кроваво-красным светом.

Она наклонилась, чтобы подразнить его языком. Да. Она была главной. Наполненной силой. Разрывающейся от свободы. Она взяла его в рот и наслаждалась стонами, которые вырывала из него. Между ее ног скопилась влага.

Она взглянула на него и улыбнулась.

– Может, мне трахнуть тебя прямо сейчас? Прокатиться верхом, как ковбой?

Он улыбнулся в ответ.

– Ты будешь нежна со мной?

– Черт возьми, нет.

– Это моя девочка.

Рассмеявшись, она оседлала его и направила его в себя. Его толстый член скользнул в ее влагу. Такой нежный. Она начала неторопливо, наслаждаясь медленным, сладостным скольжением, когда поднималась вверх, и соприкосновением их тел, когда скользила вниз.

– Ты такая красивая, – он ласкал ее груди и щипал затвердевшие соски.

Застонав, она увеличила скорость. Его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее за бедра, и вскоре он потянул ее сильнее. Она скакала на нем все быстрее и быстрее.

Закричав, он выгнулся и кончил в нее. Звезды рассыпались у нее перед глазами. С пронзительным криком она кончила, затем упала вперед на его грудь, ее тело содрогалось от спазмов.

Он крепко обнял ее.

– Бринли, я так тебя люблю.

Слезы жгли ей глаза.

– Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу.

– Мне тоже было страшно, – он погладил ее по спине. – Вчера вечером я просидел на улице несколько часов, надеясь хоть мельком увидеть тебя, чтобы спасти. Твой брат Фил тоже был там. И Диггер, и Золтан.

– Диггер?

– Да. Он не хочет, чтобы тебя принуждали к браку против твоей воли.

Она вздрогнула.

– Это было ужасно. Сегодня вечером я должна была примерить свадебное платье.

– Я видел твое свадебное платье, – пробормотал он. – Меня так и подмывало разорвать его в клочья.

Она села.

– Видел?

– Да. Фил указал на окно твоей спальни, и мы с Золтаном телепортировались туда, надеясь найти тебя.

– Это было очень мило с твоей стороны.

Он искоса взглянул на нее.

– От меня есть польза.

Улыбаясь, она погладила его грудь.

– Ты был полезен мне.

– Я могу продолжать всю ночь.

Ее рука скользнула к его члену и мягко приласкала.

– А сейчас?

– И мне даже батарейки не нужны.

Она помолчала.

– Батарейки?

– Да. Для ночи экстремального секса.

Она отпустила его.

– Ты была в моей спальне.

– Да.

– Шнырял у меня под кроватью.

– Я подумал, что в коробке могут быть фотографии твоей дорогой мамы или, может быть, засохший букетик с выпускного бала в школе, но нет. Это был Big Boy 1000 EXTREME.

Она поморщилась.

– Это был шутливый подарок со времен колледжа. Когда я рассталась с Сетом, мои подруги заявили, что нашли для меня нового парня. Это была просто глупая шутка.

– И все же, десять лет спустя, он все еще рядом с твоей кроватью.

– Я и не говорила, что никогда им не пользовалась. Я всегда опасалась сближаться, особенно когда парни были больше заинтересованы в том, чтобы завоевать расположение моего отца, чем мое, – она искоса взглянула на него. – Почему это тебя так беспокоит?

– Потому что конец моего члена не вращается со сверхсветовой скоростью.

Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Тебе не о чем беспокоиться. Ты – Big Man 10 000 Mega-Extreme, – она поцеловала его в лоб. – Ты доктор Любовь, парень Блардоне и любовь всей моей жизни.

Он похлопал ее по заду.

– Совершенно верно, женщина. Не забывай об этом.

– Не буду, – она прикусила его за ухо.

– Я перепишу твои клятвы. Тебе придется пообещать быть верной, отказавшись от всех остальных, включая Big Boy 1000 EXTREME.

Она со вздохом откинулась назад.

Он поморщился.

– Тебе он так нравится?

– Ты только что сделал мне предложение?

Его глаза расширились.

– Ты... не хочешь? Я понимаю, что не такой уж большой улов.

– Дело не в этом. Просто все произошло слишком быстро. Я имею в виду, мы могли бы пожить вместе...

– Я знаю, что быстро, но не думаю, что твой отец откажется от попыток выдать тебя замуж. Если мы узаконим наши отношения, то это должно дать тебе некоторую защиту.

Она прикусила губу.

– Так вот почему ты хочешь жениться?

– Нет, я просто пытаюсь тебя убедить. Чего я действительно хочу, так это провести остаток своей жизни, даря тебе любовь, которую ты заслуживаешь.

Она улыбнулась и коснулась его щеки.

В люк постучали.

– Извините, что прерываю, – крикнул Джек. – Но Ангус хочет, чтобы все собрались на ранчо Карсона. Я собираюсь забрать Фила и переместить его туда. Встреча начнется через пять минут.

– Финеас...

– Поговорим позже. Нам лучше помыться, – он подтолкнул ее в сторону ванной.

***

– Нейт! – Бринли оставила Финеаса у двери и побежала в фойе, чтобы обнять Нейта Карсона. – Ты ходишь! И ты... – она удержалась, чтобы не сказать "умер". – Ты вампир.

– Да. Я изменился в ту же ночь, когда тебя похитили, – он вздохнул. – И Кайл умер.

– Мне очень жаль.

Он похлопал ее по спине.

– По крайней мере, ты вернулась целой и невредимой.

– Привет, чувак, – Финеас стукнулся с Нейтом кулаком. – Слышал, ты надирал задницы на ранчо Бледдина.

Нейт улыбнулся.

– Никогда не думал, что буду сражаться бок о бок с медведем и тигром.

Бринли оглядела фойе дома Нейта. У стены были сложены мечи, а стол был завален боеприпасами. Сотрудники МакКея телепортировались с ящиками синтетической крови. Жена Джека, Лара, что-то проверяла в блокноте. Очевидно, она получила должность менеджера по снабжению для их новой базы операций.

– Ух ты, твое жилище стало вампирским центром.

Нейт кивнул.

– Моя жизнь стала намного интереснее.

Джек телепортировался вместе с Филом.

– Брин! – Фил подбежал к ней и обнял. – Слава Богу, с тобой все в порядке.

Она усмехнулась.

– Они спасли и дикого белого жеребца.

– Отлично, – он отвел ее в сторону. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Ладно.

Он оглядел прихожую, затем провел рукой по лохматым волосам.

– Дело в том, что я... должен перед тобой извиниться. Я должен был вернуться в дом много лет назад, чтобы посмотреть, все ли с тобой в порядке. Я просто предположил, что ты не хочешь уезжать, когда ты не отвечала на мои письма...

– Что? – ее сердце на секунду замерло. – Письма?

– Да. Я видел письма, которые ты оставляла в хижине, и писал тебе в ответ...

– Ты мне писал? – кровь застыла у нее в жилах.

– Да, несколько раз. Я спрашивал, не хочешь ли ты уйти... – он замолчал, когда с ее губ сорвался сдавленный всхлип. – О, черт. Ты ведь так и не получила их, не так ли?

Она покачала головой. На ее глазах навернулись слезы.

– Я... я думала, ты меня бросил.

– О Боже, нет, Бринли, – он притянул ее к себе. – Черт! Неудивительно, что ты так злилась на меня.

Она обвила руками его шею.

– Ты мне писал.

– Да.

Она откинулась назад.

– Отец, должно быть, следил за хижиной. Он забирал твои письма.

– Сомневаюсь, что он делал это лично. Вероятно, это сделал один из его приспешников.

Она скорчила гримасу.

– Должно быть, он боялся, что я убегу.

– В конце концов, ты это сделала.

Она ахнула.

– О Боже, если за хижиной следили, он должен был знать о Пропащих мальчишках.

Фил поморщился.

– Вполне возможно. На его территории не происходит ничего, о чем бы он не знал.

– Но он не остановил меня, – она прикусила губу. – Тебе это не кажется странным?

– Хей, ребята, – Финеас присоединился к ним. – Собрание начинается.

Они вошли в большую гостиную Нейта, которая была заполнена дополнительными стульями из столовой. Все сели, а Ангус занял позицию перед каменным камином.

– У нас все отлично, – начал Ангус. – Прошлой ночью мы победили стаю оборотней и захватили ранчо Бледдина. А сегодня вечером мы успешно спасли Бринли Джонс.

Все приветствовали ее, и она улыбнулась Финеасу.

Ангус сцепил руки за спиной.

– У нас еще есть кое-какие незаконченные дела. Корки и Дмитрий остаются на свободе. Мы полагаем, что они прячутся на ранчо Джонса. Ретт Бледдин тоже там. Несмотря на то, что его свадьба завтра будет отменена, он все еще представляет потенциальную угрозу, так как планировал убить Бринли и ее...

– Что? – взвизгнула Бринли.

Финеас похлопал ее по колену.

– Я как раз собирался рассказать тебе об этом.

– Он собирался убить нас? – спросила она.

Финеас кивнул.

– Да. Чтобы он мог унаследовать все земли и богатства твоего отца.

– И завладеть волчьими стаями, – добавил Фил.

– Мы не можем полагаться на то, что он откажется от своего плана, – сказал Ангус. – Пока он где-то рядом с домом твоего отца, я думаю, твоя семья в опасности.

Бринли вскочила на ноги.

– Он может заставить Глинис выйти за него замуж. Мы должны вернуться.

– Я пойду, – Фил встал. – Я поговорю с отцом.

– Это может плохо кончиться, – предупредил его Ангус. – Мы пойдем с тобой. Ты хочешь уйти прямо сейчас?

Фил покачал головой.

– Надо подождать до завтра. Сегодня третья ночь полнолуния. Все оборотни будут способны превращаться. Если мы пойдем завтра ночью, они не смогут перейти в наступление. Они потеряют свое преимущество.

Ангус кивнул.

– Тогда завтра ночью.

Бринли глубоко вздохнула.

– Я тоже пойду.

– Нет! – Финеас вскочил на ноги. – Мы только что вытащили тебя оттуда. Ты не вернешься.

– Я буду в безопасности, пока все остальные там, – она повернулась к нему и прошептала: – Ты помог мне увидеть, какой сильной я могу быть. Я могу это сделать, – она расправила плечи. – Я больше не убегу от отца. Пришло время дать ему отпор.

Глава 25

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил ее Фил следующим вечером.

Бринли расположилась на кухне в доме Нейта, наслаждаясь чашкой мороженого со своим братом перед большим событием ночи.

Она проглотила последний кусок.

– Я всегда убегала. В колледж, на родео, в Академию. Я больше так не могу. Моя внутренняя волчица восстает и настаивает, чтобы я за себя постояла. Я никогда не буду полностью свободна, пока не преодолею свой страх перед нашим отцом.

Фил кивнул.

– Я горжусь тобой. Но будьте осторожна. Держись поближе ко мне или Финеасу, – он поставил пустые миски в раковину. – Ладно. Давай поймаем попутку и переместимся на ранчо.

Она проводила брата в фойе, где Ангус и его люди вооружались мечами и пистолетами.

– Вы уверены, что вам не нужно оружие? – спросил Финеас.

Фил покачал головой.

– Его просто конфискуют. Охранники не подпустят нас к отцу, если мы будем вооружены.

Финеас бросил на Бринли встревоженный взгляд.

– Ты уверена?

– Да. Я хочу противостоять ему, а не убивать.

Финеас притянул ее к себе.

– Мне очень не хочется выпускать тебя из виду.

– Со мной все будет в порядке. Помнишь, какая я сильная? – она улыбнулась и обвила руками его шею. Нейт отвел ей спальню наверху, и ей несколько раз удавалось прижать Финеаса к матрасу. Их борьба продолжалась до тех пор, пока восходящее солнце не вынудило его пойти в подвал вместе с другими вампирами для их смертельного сна.

После долгого дневного сна она была готова встретиться с драконом сегодня ночью. Каддоком Джонсом. Ангус и его сотрудники надеялись захватить Корки и Дмитрия. И если Ретт Бледдин погибнет в бою, никто не будет по нему плакать.

Джек телепортировался первым, чтобы занять позицию в лесу за домом. Потом он позвонил, и Лара включила громкую связь. Она помахала рукой и пожелала всем удачи, когда они исчезли.

Как только они материализовались, Ангус повел маленькую группу к краю заднего двора. Охранник, отдыхавший в кресле во внутреннем дворике, вскочил на ноги и с криком заколотил в заднюю дверь.

Через несколько секунд появились еще охранники. Затем группа молодых оборотней мужского пола. Бринли заметила своего брата Ховелла. Затем Каддок Джонс подошел к краю патио и окинул их надменным взглядом.

– Разношерстная группа кровососов и оборотней, – пробормотал он, затем повысил голос. – Есть ли причина для такого вторжения в мою собственность? Или я должен считать это объявлением войны?

Ангус шагнул вперед.

– Можете считать нас миротворческими силами.

Каддок фыркнул.

– Вы видите где-то здесь войну?

– Подожди немного, – сухо ответил Ангус. – Ваши сын и дочь пришли поговорить с вами.

Рот Каддока сжался.

– У меня только один сын, и он здесь, – он кивнул Ховеллу и что-то прошептал ему.

Ховелл кивнул, затем вышел из патио и направился к ним в сопровождении двух охранников.

– Ты можешь говорить здесь, во дворе? – спросил Финеас. – Где я смогу присмотреть за тобой?

Бринли покачала головой.

– Если отец и заговорит с нами, то только наедине. Ему нельзя показываться на людях, разговаривающим с Филом. Он изгнал его, поэтому он не может признать его существование.

Фил фыркнул.

– Вот почему он послал нашего брата поговорить с нами, – он взял ее за локоть. – Готова?

– Будь осторожна, – прошептал Финеас.

– Конечно, – она сжала его руку и пошла с Филом через двор. Они остановились на полпути к патио.

Ховелл остановился в десяти футах от них, охранники следовали за ним. Он проигнорировал Фила и сосредоточился на Бринли.

– Я вижу, ты вернулась как раз к свадьбе.

– Нет...

– Позвоните Ретту и скажите, что его невеста здесь! – крикнул Ховелл охранникам во внутреннем дворике.

Бринли стиснула зубы.

– Я не выйду за него замуж.

– Так и будет, – Ховелл сердито посмотрел на нее. – Так приказывает Верховный Лидер стаи.

– Чушь собачья, – спокойно сказал Фил.

Ховелл взглянул на него.

– Я тебя знаю?

– Кончай нести чушь. Я здесь, чтобы поговорить с нашим отцом.

Ховелл фыркнул.

– Возвращение блудного сына. Не думай, что тебе удастся вернуть наследство. Теперь оно мое.

– Поздравляю, Хови. Значит ли это, что ты стал Альфой? – Фил стряхнул пыль с плеча, и его рука превратилась в волчью лапу, а затем снова в человеческую.

Ропот изумления пронесся по толпе, стоявшей во внутреннем дворике. Фил выполнил трудную частичную смену с невероятной легкостью. Только очень сильный Альфа мог совершить такой подвиг.

Ховелл отступил назад, широко раскрыв глаза.

– Я поговорю со своей дочерью, – объявил Каддок Джонс. – Она может взять с собой свой эскорт, – он повернулся на каблуках и пошел обратно в дом.

Фил весело посмотрел на Бринли.

– Это привлекло его внимание.

– Да, – согласилась она, – но у тебя все еще нет имени.

Ховелл выпятил вперед подбородок, его губы сжались от гнева.

– Сюда, – он вместе с охранниками вернулся во внутренний дворик.

– Спасибо, – сухо сказал Фил. – А то я забыл, где находится задняя дверь.

– Веди себя прилично, – предупредила его Бринли. – Мы идем в логово льва.

– Или в логово волка, – пробормотал он в ответ. – Я слышал, они иногда едят своих детенышей.

Она бросила на него раздраженный взгляд.

– Это не укрепляет мою уверенность.

Ховелл провел их в дом и прямо в кабинет отца.

Каддок Джонс ждал их, прислонившись к столу. Он пренебрежительно махнул рукой.

– Ты можешь идти, Ховелл.

У Ховелла отвисла челюсть.

– Но... – он замолчал, когда отец сердито посмотрел на него.

– Лучше научись подчиняться, – прошептал ему Фил. – Это цена наследства.

Глаза Ховелла вспыхнули гневом, затем он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Каддок без всякого выражения взглянул на Бринли, потом перевел взгляд на Фила.

– Значит, это правда. Ты достиг статуса Альфы самостоятельно, без указания Совета Старейшин.

– Конечно, ведь я был сам по себе. Ты изгнал меня.

Каддок фыркнул.

– Ты дурак. Ты должен был вернуться.

– С поджатым хвостом?

– Я бы принял тебя обратно. Ты стоишь десятка таких, как твой брат.

Фил пожал плечами.

– Сам виноват.

Каддок бросился вперед, сжав кулаки.

– Если бы ты не был таким чертовски впечатляющим, я бы тебя убил.

Бринли поморщилась. Вот тебе и добро пожаловать домой. Она взглянула на брата. Он стоял неподвижно, его подбородок был поднят, лицо спокойно, но она знала, что внутри он страдает.

– Да что с вами такое? – Каддок прошелся по комнате. – Ни одно живое существо на этой земле не может сравниться с оборотнем. Но вы настаиваете на своем, предавая свой собственный вид, общаясь с кучей кровососов. Половину времени они уже мертвы. Это мерзость – общаться с ними!

– Ты, – он указал на Фила. – Ты женился на одной из них. А ты, – он ухмыльнулся Бринли, – трахаешься с одним из них. О, не удивляйся. Я знаю все, что ты делаешь. Я только надеюсь, что ты избавишься от этого. Мы устроим твою свадьбу, как только приедет Ретт. Он остановился в одном из пансионов по соседству.

Она с трудом сглотнула. Вот оно. Пришло время постоять за себя. Ее внутренняя волчица ощетинилась.

– Я отказываюсь выходить замуж за Ретта.

Каддок усмехнулся.

– Ты должен отменить свадьбу, – сказал Фил.

– И вы вернулись сюда, чтобы отдавать мне приказы? – сухо спросил Каддок.

– Ретт намерен убить Бринли и всю семью, как только свадьба закончится, – объяснил Фил. – Он хочет заполучить всю твою землю, богатство и членов стаи.

Каддок бросил на него вежливый взгляд и покачал головой.

– Ты никогда не оценивал меня по достоинству. Это так раздражает, – он подошел к столу и присел на угол.

Бринли обменялась вопросительным взглядом с братом.

Глаза Фила сузились.

– Он знает.

Каддок пожал плечами.

– Конечно, я знаю. Но в эту игру могут играть и двое. Как только свадьба закончится, мы убьем Ретта. У него нет наследников, поэтому все его земли и волчьи стаи на Аляске переходят к его новой невесте. Ну, на самом деле мне, поскольку только Альфа может быть хозяином стаи.

Тошнотворное чувство шевельнулось в животе Бринли.

– Ты использовал меня. Я никогда не была для тебя кем-то большим, чем пешкой.

– Не пытайся разжалобить меня этом негодующим дерьмом, – прорычал ее отец. – Ты бы осталась в плюсе. У тебя будет дюжина домов на Аляске и больше денег, чем ты когда-либо сможешь потратить.

– И мне пришлось бы всего лишь убить кого-нибудь, чтобы заполучить все это. Ну и ну, спасибо.

– Не говори глупостей. Я не рассчитывал, что тебе нужно будет убивать.

Она усмехнулась.

– О, теперь я чувствую себя намного лучше.

– Ты что, умничаешь? – отец шагнул к ней, сжав кулаки.

Она вздернула подбородок. Фил придвинулся ближе.

В дверь постучали.

Каддок глубоко вздохнул и расслабил руки.

– В чем дело? – крикнул он.

Ховелл приоткрыл дверь и бросил на них нервный взгляд.

– Ретт приехал на свадьбу. Он ждет на заднем дворе.

– Хорошо, – Каддок схватил Бринли за руку и потащил вперед.

– Я не выйду за него замуж, – она отдернула руку.

– Не думаю, что у тебя есть выбор, – сказал Ховелл. – Он привел с собой пятьдесят человек. И все они вооружены.

Фил присвистнул.

– Похоже, Ангус был прав насчет той войны.

Глава 26

– А вот и они, – Финеас наблюдал, как Ретт Бледдин со своей небольшой армией приближается к южной стороне двора.

– Похоже, он привел еще людей с Аляски, – заметил Джек.

Финеас окинул взглядом группу из пятидесяти молодых мужчин, отметив их излюбленное оружие – охотничьи ножи. Видимо, оборотни любили кровавые сражения. Корки и Дмитрий держались поближе к Ретту, и все трое были плотно окружены. Нет места, чтобы телепортироваться и схватить вампиров. Хотя, если ситуация выйдет из-под контроля, Ретт, вероятно, будет держать их поблизости, как легкий путь к отступлению.

На северной стороне заднего двора собирались члены стаи Каддока Джонса. Почти полная луна блестела в лезвиях их ножей.

Низкое рычание в лесу позади них заставило Финеаса резко обернуться. Это был Говард, спрятавшийся за деревом и пристально смотревший на Ретта. Ангус попросил оборотней, Говарда и Раджива, патрулировать лес на случай, если оборотни попытаются напасть сзади. Карлосу Пантерре дали отпуск по уходу за детьми, поэтому он остался в Академии вместе с женой и новорожденными близнецами.

Ноздри Говарда раздулись, и он пошел прочь, вытаскивая нож из ножен.

Когда до него донесся запах скунса, Финеас понял, что встревожило Говарда. Он поспешил в лес и увидел, что Говард целится ножом в Диггера.

– Эй, приятель, – Диггер поднял руки. – Я просто пришел, чтобы встретиться с тобой. Уловил твой запах.

– Кто ты? – прорычал Говард.

– Это Диггер, – представил его Финеас. – А его собака, Джейк, должна быть где-то поблизости, – он заметил Джейка, наполовину спрятавшегося за кустами.

Диггер кивнул Финеасу.

– Здесь творится что-то нехорошее. Как поживает твоя маленькая леди?

– Она в порядке, – он надеялся. Она все еще была в доме с отцом.

Диггер посмотрел на Говарда.

– Ты можешь убрать свой нож, сынок. Я тоже вер-медведь. Откуда ты родом?

– Аляска, – Говард убрал нож в ножны. – Кадьяк.

– Египетская богомышь, – глаза Диггера расширились. – А ты крупный. А я – барибал.

– Диггер, если хочешь помочь, оставайся здесь, в лесу, и следи, чтобы никто не подкрался к нам сзади, – сказал Финеас. – Здесь также есть вер-тигр.

– Это я, – махнул Раджив из-за дерева. – Я пришел проверить источник дурного запаха.

Диггер почесал бороду.

– Ты что, тигр? Ладно, не бери в голову.

– Увидимся позже, ребята, – Финеас поспешил обратно к вампирам.

Большой двор напоминал ему футбольное поле с двумя командами, собравшимися по обе стороны. Он и вампиры находились в одной конечной зоне. Ранчо Джонсов находилось в другом конце.

Из задней двери появился Каддок Джонс в сопровождении двух сыновей и Бринли. Он остановился на краю патио и сердито посмотрел на Ретта.

– Ты пришел на свадьбу с ножами?

Ретт шагнул вперед.

– Мы хотим быть уверены, что свадьба состоится, – он прищурился, глядя на Бринли. – У невесты есть отвратительная привычка убегать.

– Она уже здесь, – Каддок схватил ее за руку и потащил во двор.

– Я не выйду за него замуж! – Бринли высвободилась и отодвинулась от отца. Фил подбежал и встал рядом с ней.

Ховелл занял место рядом с Каддоком, который сердито смотрел на дочь.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – прорычал Каддок. – Или ты будешь изгнана из этого мира навсегда. Ты будешь мертва для нас.

Она вздернула подбородок.

– Ты не можешь меня изгнать, я ухожу сама. Я собираюсь выйти замуж за вампира.

Финеас глубоко вздохнул. Да! Он выбежал на поле.

Каддок поднял бровь.

– Это твой выбор?

Ретт выругался.

– Ты оскверняешь себя этим проклятым кровососом.

Финеас остановился рядом с Бринли.

– Ты звала?

Она улыбнулась и взяла его за руку.

Он повернулся к ее отцу.

– Я прошу руки вашей дочери.

Каддок усмехнулся.

– Кто ты такой, черт возьми, чтобы думать, что заслуживаешь мою дочь?

– Мне нечего предложить в плане богатства, но я могу подарить ей всю свою любовь...

– Любовь? – Каддок указал на дом позади себя. – Ты думаешь, она откажется от всего этого ради любви?

– Легко, – сказала Бринли. – Ты можешь владеть всеми землями и богатствами мира, но если у тебя нет любви, у тебя нет ничего.

– А платить по счетам будет любовь? Добудет ли он еду на стол? – Каддок усмехнулся Финеасу. – Ты ведь не знаешь, правда? Ты даже не ешь пищу. Но если ты посмеешь кормиться моей дочерью, я...

– Я никогда не причиню ей вреда! – перебил Финеас. – Я хочу ее счастья больше всего на свете.

Каддок мгновение изучал его, потом приподнял бровь.

– Ты сделаешь ради нее все, что угодно?

– Я готов на все ради нее.

Каддок шагнул к нему.

– Докажи. Сделай себя достойным ее.

Финеас прищурился. Чего хотел старик? Дуэль?

Каддок взглянул на Бринли.

– Я приму в мужья только оборотня, – он сделал знак в сторону Финеаса. – Так что, если он тебе нужен, придется его укусить.

Она вздрогнула.

Финеас втянул в себя воздух. Черт. Такого он не ожидал. Он даже не знал, может ли вампир стать оборотнем. Возможно, именно на это и рассчитывал ее отец – на то, что превращение убьет его.

Глаза Каддока весело блеснули, когда он посмотрел на дочь.

– Ты считаешь, что любовь так сильна. Достаточно ли ты любишь этого человека, чтобы сделать его достойным?

Бринли обеспокоенно посмотрел на Финеаса.

– Это просто смешно! – Ретт шагнул вперед. – Она выходит за меня замуж! Я – лучший выбор.

Каддок скрестил руки на груди.

– Это ее выбор. Если ей так нужен кровосос, она согласится. Конечно, она не может сегодня перекинуться, так как она не Альфа, но я могу укусить, – он по-волчьи ухмыльнулся Финеасу. – Как сильно ты на самом деле хочешь ее?

Он с трудом сглотнул. Почему-то он всегда боялся, что дело дойдет до этого. Он и так был недостаточно хорош для Бринли.

– Я сделаю это. Давай, старина.

Бринли ахнула.

– Нет. Финеас..

– Я сделаю для тебя все, что угодно.

В ее глазах блеснули слезы.

– Финеас, ты достоин именно таким, какой ты есть.

У него перехватило дыхание. Достоин таким, какой он есть. Его сердце бешено колотилось в груди.

Она повернулась к отцу и вздернула подбородок.

– Я выхожу замуж за Финеаса, и мне все равно, одобряешь ты это или нет...

– Ты бросила мне вызов в последний раз! – с рычанием Каддок бросился к ней, его голова превратилась в рычащего волка.

Бринли подняла руки, чтобы защититься, и они замерцали.

– Я больше этого не потерплю! – закричала она, и ее руки и голова обратились.

Каддок отскочил назад.

Потрясение прокатилась по всему двору. У всех отвисли челюсти. В ошеломленной тишине эхом отдавались вздохи.

– Боже мой! – Каддок вернулся в человеческую форму, на его лице застыло недоверие.

Бринли отодвинулась.

– Что... что я сделала? – она споткнулась, и Финеас подхватил ее.

Фил схватил ее за другую руку.

– Ты стала Альфой, Брин!

– Но только мужчины...

– Уже нет, – глаза Фила загорелись. – Ты первая женщина-Альфа!

– Черт возьми, девочка, – Финеас улыбнулся ей. – Ты освободила Кракена.

– Убери от нее руки! – Ретт подошел к ним и вытащил нож. – Она самая ценная женщина-оборотень в мире. Она должна быть моей.

Бринли фыркнула.

– Отвали, Ретт. Зачем мне выходить за тебя замуж, если все знают, что ты собираешься убить меня после свадьбы?

– Нет, – он покачал головой. – Теперь все изменилось. Ты слишком ценна, чтобы тебя убивать. С тобой я мог бы править всем миром ликанов. У меня будут самые сильные дети...

– Что? – Корки вскрикнула и бросилась к нему. – Ты не можешь остаться с ней! Ты должен остаться со мной! Мы будем править миром! Мы...

– Забудь об этом! – Ретт усмехнулся. – Зачем мне хотеть тебя, когда я могу заполучить одну-единственную Альфа-самку?..

– Ты меня бросаешь? – взвизгнула Корки. – Ты... ты глупое животное. Я была любовницей королей еще до твоего рождения.

– И ты изжила свою полезность.

– Ты так думаешь? – Корки вытащила нож и направила его на Ретта. – Я могу перерезать тебе горло так быстро, что ты и не заметишь, – она взглянула на Бринли. – Или я могу прикончить твою сучку, – она исчезла, потом снова появилась за спиной Бринли.

– Нет! – Ретт бросился к ним.

С вампирской скоростью Финеас оттащил Бринли от рассекающего ножа Корки.

Фил схватил Корки за руку, противостоя ее вампирской силе.

– Я убью тебя, – прошипела Корки, целясь ножом в лицо Филу. – Я убью всех вас, вонючие волки.

Рука Фила замерцала и обратилась, а затем с силой своего волка он оттолкнул Корки назад.

Она упала в объятия Ретта и потянулась к его лицу.

– Дорогой, позволь мне забрать тебя отсюда. Мы будем править... – она задохнулась, когда нож Ретта вонзился ей в живот. – Что? Ты не можешь... нет!

Ретт вонзил нож ей в сердце.

Ее крик затих, когда ее тело превратилось в груду пыли.

На поле воцарилась тишина. Финеас взглянул на Ангуса и остальных. Похоже, они не слишком расстроились из-за неудачи с поимкой Корки. Он подозревал, что даже если бы она была признана виновной на суде Ковена, Роману было бы трудно определить ее наказание.

Он оглянулся на Ретта, который спокойно стряхивал с рукава рыхлую пыль.

– Разве ты только что не уничтожил свой путь к отступлению?

Он вернулся на ту сторону двора, где собралась его небольшая армия.

– Мне не нужно бежать. Я не уйду, пока мы с Бринли не поженимся.

– Ты идиот, – сказал Фил. – Мой отец и его люди планируют убить тебя после свадьбы. Ты должен уйти, пока у тебя есть такая возможность.

Ретт напрягся и посмотрел на Каддока.

– Ты думаешь, что сможешь убить меня?

Каддок пожал плечами.

– Ты думаешь, что сможешь убить меня?

Обе стороны выхватили оружие и начали осыпать друг друга оскорблениями.

– Все равно, что бросать дерьмо на вентилятор, – пробормотал Финеас, затем поднял руки и крикнул: – Вы действительно собираетесь убивать друг друга из-за Бринли, когда она не хочет ни одного из вас?

– Он прав! – крикнула Бринли. – Я ухожу с Финеасом, – она сердито посмотрела на Ретта. – Возвращайся на Аляску и оставь мою семью в покое, – она перевела взгляд на отца. – Прощай.

Из патио донесся приглушенный всхлип.

Бринли поморщилась.

– Глинис, я буду поддерживать с тобой связь. Я обещаю, – она отвернулась и закрыла глаза.

– С тобой все в порядке? – Финеас взял ее за руку.

– Я всегда оставляю ее, – Бринли смотрела на него со слезами на глазах.

– Мы найдем способ, как тебе видеться с ней, – Финеас повел ее к вампирам.

Фил шел рядом, держа Бринли за другую руку.

– Это сработало? – прошептала Бринли. – Разве мы остановили сражение?

– Не знаю, – пробормотал Фил. – Просто продолжай идти.

Они были на полпути к вампирам, когда Ангус выкрикнул предупреждение.

Финеас резко обернулся. Ретт бежал к ним с поднятым ножом. Он издал боевой клич, и его люди бросились за ним.

– Иди! – Финеас подтолкнул Бринли к вампирам.

Каддок ответил своим боевым кличем, и его люди выбежали на поле, подняв ножи. Они столкнулись с людьми Ретта, скрестив ножи.

Ретт рванулся к Финеасу, но он с вампирской скоростью выхватил нож из руки оборотня и ударил его так сильно, что услышал, как хрустнула челюсть. Ретт ударился о землю, затем вскочил, мгновенно обернувшись и восстановив сломанную челюсть. Он накинулся на Финеаса, который схватил волка за шею, когда тот попытался разорвать ему горло. Он отшвырнул волка в сторону, но Ретт вывернулся и вцепился челюстью в руку Финеаса.

У него перехватило дыхание. Горячая, жгучая боль пронзила его руку. Он попытался встать, но упал на спину.

Фил бросился на Ретта, оба в волчьей форме, и они покатились, царапаясь и щелкая когтями. Фил прижал его к земле и, оскалив зубы, зарычал.

Говард бросился к ним, подняв нож.

– Позволь мне сразиться с ним!

Фил отодвинулся с рычанием, направленным на Ретта.

Ретт перекатился на ноги и принял человеческий облик, его одежда была в лохмотьях, его лицо было потрясено, когда Говард побежал к нему.

– Ты! – крикнул он, обернувшись. – Дмитрий!

Недовольный телепортировался рядом с ним.

– Нет! – Говард бросился на Ретта, его нож вонзился как раз в тот момент, когда оборотень исчез вместе с Дмитрием. – Нет!

– Финеас! – Бринли подбежала к нему и упала рядом на колени.

Он посмотрел на нее, и звезды заплясали вокруг ее головы.

Она сорвала с себя рубашку и обернула ее вокруг его руки.

– Он укусил тебя.

Фил опустился на колени рядом с ними, снова приняв человеческий облик.

– Как ты себя чувствуешь, брат?

Финеас моргнул.

– У тебя что, две головы?

– Что будет дальше? – спросила Бринли.

– Я не знаю, – Фил покачал головой. Или обеими головами. Финеас не был уверен.

– Хей, ребята, – Финеас слабо помахал вампирам, которые толпились вокруг него с озабоченными лицами. Он посмотрел на поле. – Они убегают.

– Да, – согласился Ангус. – После того как Ретт исчез, его армия пустилась в бега.

Финеас смотрел, как Ховелл и его соратники бросаются в погоню.

– Они могут преследовать их до самой Аляски, – он моргнул, когда их фигуры дрогнули.

Бринли коснулась лба.

– Он весь горит. У него жар.

Финеас улыбнулся ей.

– Я разогрелся для тебя, сладкая.

– Его укусили? – спросил чей-то голос.

Финеас покосился на отца Бринли.

– Опять ты. Я думала, мы попрощались.

Каддок посмотрел на дочь.

– Держи меня в курсе. Я хочу знать, что с ним будет.

– Тебе вдруг стало не все равно? – спросила она.

– Мне любопытно, – он помолчал, потом добавил:

– Если он переживет превращение, я могу принять его как твоего мужа.

– Нам все равно, что...

Он поднял руку, чтобы прервать ее.

– Если он выживет, у него могут быть силы, которых нет ни у одного другого оборотня. Уже одно это делает его интересным для меня. Вас примут в моем доме, – он взглянул на Фила. – Всех вас, – он повернулся и зашагал прочь.

– Разве ты не любишь семейные встречи? – спросил Финеас и тут же обмяк, когда все вокруг потемнело.

***

Огонь. Он был в огне.

Финеас застонал и сбросил простыни.

Простыни? Он в постели? Он прищурился, но ничего не увидел.

Все вокруг светилось красным. В огне.

– Почему у него красные глаза? – спросила женщина. Бринли.

Он попытался произнести ее имя, открыв рот, но ничего не вышло.

– По-моему, он голоден, – сказала Бринли.

– Вот, – произнес мужской голос. Роман? Что он здесь делает? – Давай дадим ему холодную бутылку. Это поможет справиться с лихорадкой.

Кто-то приподнял его за плечи.

Осторожно, подумал Финеас. Я весь в огне.

– Черт, он горячий, – сказал мужчина.

Я же тебе говорил. Холодная бутылка прижалась к его рту, и кровь стекала по его горлу. Это было круто. Это помогло справиться с огнем. Он выпил все до дна.

Его желудок сжался от боли. Он застонал, отталкивая протянутые к нему руки.

Он наполовину скатился с кровати, и его вырвало.

– О, нет! – воскликнула Бринли.

Чьи-то руки толкнули его обратно на кровать. Все потемнело.

***

Он снова проснулся. Все еще в огне. И такой чертовски голодный.

– Он очнулся! – воскликнула Бринли.

– Посмотрим, сможет ли он поесть, – сказал Роман.

Кто-то приподнял его за плечи. Он прищурился, оглядывая комнату. Она была похожа на подвал в хижине Фила. Почему они не забрали его обратно в Роматек?

– Сегодня он не такой горячий, – сказал парень, держа его за плечи. Фил?

К его губам приложили бутылку. Он пил и пил. Так хорошо.

Еда попала в его живот и мгновенно свернулась. Он перевернулся, и его вырвало.

– Не знаю, что и думать, – сказал Роман. – Он два дня провел в смертельном сне. Я думал, что это излечит любой вирус ликана в его организме. Но если он отвергает кровь...

– Значит, он становится оборотнем, – сказал Фил. – Мы должны попробовать дать ему настоящую еду.

– Я принесу ему что-нибудь, – сказала Бринли и поднялась по лестнице.

Оборотнем? Финеас откинулся на спину, пытаясь собраться с мыслями. Вот почему он оказался в хижине Фила. На случай, если он превратится в животное.

Через некоторое время Бринли вернулась и принялась зачерпывать ложкой что-то горячее.

– Это суп, – сказала она. – Я подумала, что мы должны начать с чего-нибудь простого.

Он съел его. Потом его вырвало.

– Что же нам делать? – воскликнула Бринли. – Он отвергает и вампирскую, и человеческую пищу.

– Эти две части сражаются друг с другом, – сказал Роман. – Я поставлю ему капельницу. Мы должны сохранить ему жизнь, пока битва внутри него не уладится.

Битва? Неудивительно, что он был в огне. Все потемнело.

***

Он снова проснулся. Огонь погас. Он чувствовал себя хорошо, как будто его тело находилось в покое. Господи, неужели он умер? Приступ паники быстро прошел, когда он провел руками по обнаженной груди. Его тело было твердым. Его сердце бешено колотилось. Его зрение прояснилось. Он был жив.

Сила нахлынула на него, и он глубоко вздохнул. Черт. Он чувствовал себя более чем хорошо. Его зрение пронзило темноту комнаты, острее, чем когда-либо. Его мышцы напряглись с возрастающей силой.

Он сел. Фил лежал на полу и крепко спал на спальном мешке. На прикроватном столике стояла бутылка с кровью. Он поднял ее и выпил.

Никакой реакции. Очевидно, битва закончилась, и вампирская сторона победила. Он огляделся, но Бринли нигде не было видно. Она должна быть наверху.

Он снял капельницу с руки и встал. Никакого головокружения. Он улыбнулся про себя. Он действительно чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Он телепортировался на этаж выше, чтобы сделать Бринли сюрприз.

Его ждал сюрприз. Он материализовался в ванной, стоя одной ногой в унитазе.

– Какого черта? – он поднял босую ногу и стряхнул ее. Это было не то место, куда он собирался идти.

Он открыл дверь ванной и замер.

Дневной свет.

Сердце его дрогнуло, и он захлопнул дверь. Какого черта? Он не мог проснуться при свете дня.

– Кто там? – спросила Бринли.

Он приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Она ахнула.

Он открыл дверь пошире. Комната была заполнена солнечным светом. Он отступил в тень, боясь, что вспыхнет пламенем, если солнечный свет коснется его.

Иди к свету, – призывал внутренний голос. Нам это не повредит. Доверься волку.

Волку? Он напрягся. В нем был волк?

Волку виднее. Свет не может причинить нам вреда.

– Финеас? – Бринли подошла к нему, внимательно наблюдая.

Он медленно протянул руку, затем вытянул указательный палец так, что его кончик едва коснулся света.

Ничего не произошло.

Он раскрыл ладонь и повернул ее ладонью вверх. Нежное тепло ласкало его кожу.

Наслаждайся светом, – прошептал ему волк. Это мой подарок тебе.

– Финеас, – Бринли взяла его за руки и медленно повела в залитую солнцем каюту.

Наша пара. Он улыбнулся ей и посмотрел в окно. Голубое небо.

– Я вижу голубое небо.

– Теперь ты, должно быть, оборотень, – прошептала она.

– Но я пил кровь и телепортировался, – он посмотрел на свою мокрую ногу. – Хотя и не очень хорошо. Может быть, во мне есть и то, и другое.

– Это было бы... интересно.

Он вздрогнул от внезапной мысли.

– А что, если у меня плохо получается и то, и другое?

Она покачала головой.

– Не правда. Посмотри на себя. Ты не спишь днем. Ты знаешь другого вампира, который может это сделать?

– Я не знаю, что со мной будет.

Она коснулась его щеки.

– Что бы ни случилось, я буду с тобой.

– Я люблю тебя, Наглая Морда.

Она улыбнулась.

– Возможно, я назову тебя так в следующее полнолуние.

– Мистер и миссис Наглая Морда, – он притянул ее к себе. – Мне нравится.

Эпилог

Три месяца спустя...

– Добрый вечер, дорогие зрители! С вами Мэгги О'Брайан О'Каллахан, я веду репортаж для Настоящих домохозяек вампирского мира. Сегодня у нас особенный гость, новая жена вампира, Бринли МакКинни!

– Привет! – Бринли улыбнулась в камеру. – Спасибо, что пришли.

– О, это большая честь, – заверила ее Мэгги. – Насколько я понимаю, ты единственная женщина-Альфа-оборотень в мире?

Она пожала плечами.

– Мы так считаем.

– А твой муж – та самая знаменитость, от которой все женщины падают в обморок, парень Блардоне!

Бринли рассмеялась.

– Я тоже люблю его рекламу. И мне нравится его голос, – она жестом пригласила Финеаса присоединиться к ней. – Ну же, скажи это, – прошептала она.

Он кивнул в сторону камеры.

– Здравствуйте, дамы.

Бринли сжала его руку.

– Обожаю!

Он подмигнул ей.

Мэгги улыбнулась им.

– Совершенно очевидно, что вы молодожены. Я никогда не видела такой влюбленной пары. А теперь скажи мне, правдивы ли эти слухи? Неужели наш любимый доктор Фэнг стал наполовину оборотнем?

Бринли кивнула.

– Он обращается каждый месяц в полнолуние.

– Поразительно! – Мэгги посмотрела на Финеаса. – И все же ты к тому же вампир?

– Немного того и другого, – ответил он. – Мы все еще выясняем это.

– Каково это – быть оборотнем? – спросила Мэгги.

Он ухмыльнулся.

– Мне нравится гоняться за женой по лесу.

Бринли, покраснев, покачала головой.

– Еще больше мне нравится ловить ее.

Она хлопнула его по плечу.

– Тише.

Он принял обиженный вид.

– Но, конечно, она Альфа, поэтому думает, что может мной командовать.

– Я не командую, – Бринли толкнула его локтем.

Мэгги рассмеялась.

– И вы живете здесь, в Вайоминге?

– Отсюда мы перемещаемся в Нью-Йорк и обратно, – сказал Финеас. – Я все еще работаю в Бюро безопасности и расследований МакКея.

– Но он учится быть фермером, – добавила Бринли.

– Я вижу это, – Мэгги указала за их спину. – Это, должно быть, одна из ваших лошадей?

Бринли оглянулась и улыбнулась.

– Это дикий белый жеребец. Он никому не принадлежит. Но он часто навещает нас.

Финеас подошел к коню и погладил его. Конь толкнул его в плечо.

– По-моему, он не очень дикий, – заметила Мэгги.

– Ему нравится Финеас, – сказал Бринли, все еще улыбаясь.

Финеас вскочил на голую спину лошади.

– Здравствуйте, дамы. Да, я на коне.

Бринли фыркнула.

– А это ваш дом? – Мэгги махнула рукой в сторону, и камера сдвинулась.

– Да, – ответила Бринли. – Это было старое ранчо Хаггерти. Мой отец купил его нам в качестве свадебного подарка.

– В самом деле? Это было очень великодушно с его стороны.

– Да, – Бринли кивнула. Сначала она не была уверена, что они должны принять подарок ее отца. Она подозревала, что он держит их рядом, надеясь, что когда-нибудь сможет ими воспользоваться. В конце концов, она была единственной женщиной-Альфой, и Финеас тоже был уникален, обладая силой, которой не обладал ни один другой оборотень.

Она улыбнулась в камеру.

– Мне нравится быть здесь. Этот район – мой дом, и моя сестра рядом, так что я могу часто видеться с ней. И у нас есть очень хороший друг, Нейт Карсон. Он отличный парень и вампир. И холостяк.

– О, вы слышали это, зрители? – Мэгги посмотрела в камеру. – Итак, что вы можете рассказать мне о своем доме?

Бринли усмехнулась, когда Финеас проехал мимо дома на диком белом жеребце.

– Ну, честно говоря, когда мы переехали, там был небольшой беспорядок. Но мы упорно трудились, чтобы сделать его своим.

– Вы делали ремонт? – спросила Мэгги.

– Да. Но как только мы вытащили всех мертвых оборотней, отчистили пятна крови и нанесли несколько слоев краски, он стал как новый.

Глаза Мэгги расширились.

– Понимаю.

– И мы переделываем ванные комнаты и кухню, – добавила Бринли. – Ставим нашу собственную мебель.

Мэгги улыбнулась.

– Я слышала, вы работали над одной конкретной комнатой?

Бринли покраснела.

– Да. Похоже, вирус оборотня активировал вампирскую часть моего мужа. Это застало нас врасплох, но мы очень взволнованы. Я жду близнецов.

– Мы очень рады за тебя! – Мэгги обняла ее и повернулась к камере. – Обязательно продолжайте смотреть "Настоящих домохозяек вампирского мира". Мы будем держать вас в курсе о семье МакКинни и всех вампирах, которых вы любите посещать.

– Снято! – Дарси опустила видеокамеру и выключила ее.

– Вы закончили? – Финеас направился к ним.

– Поздравляю вас, – Дарси обняла их обоих.

– Увидимся завтра вечером на ВЦТ на съемках очередной рекламы Блардоне, – сказала Мэгги Финеасу.

Она телепортировалась вместе с Дарси.

– Еще один рекламный ролик Блардоне? – спросила Бринли.

Финеас улыбнулся и обнял ее.

– Мы должны заплатить за весь этот ремонт.

Она искоса взглянула на него.

– Так много имен. Парень Блардоне, доктор Фэнг, доктор Любовь. Но знаешь ли ты мое самое любимое имя у тебя?

– Наглая Морда?

Она рассмеялась.

– Нет. Муж.

Он поцеловал ее в нос.

– Оно тоже мое самое любимое. Пока.

– Ты собираешься передумать?

– Может быть. Мне очень понравится быть папой.

Она крепко обняла его.

– Мне оно тоже понравится.

Content

Керрелин Спаркс
Разыскивается: не-мертвый или живой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог