Право убийцы

Глава 1

ПРАВО УБИЙЦЫ. КНИГА 1

Если вы злитесь на обидчиков,

знайте — ваши нервы прекрасно успокоят мята и ромашка.

Которые прорастут на могилах этих засранцев.

— Здрасьте-мордасьте!

Я приподнял бровь — ты вообще кто, чудо лохматое? Пасть с иглообразными клыками щелкала прямо у меня перед лицом, брызгая смердящей слюной. Вовремя я очнулся.

Удар.

Тыльной стороной ладони, наотмашь по клыкастой пасти. Без замаха и подготовки, но всё решает выплеск энергетического концентрата — сейчас повернет рот наоборот. Тварь взвыла, попятилась и…

Хм.

Какого же чешуйчатого эту псину не разорвало на запчасти⁈ После такого удара обычно даже хоронить нечего, а тут… Я протер глаза и понял, с кем имею дело — адская гончая. Песя трясла мордой так, будто я ее разве что за ухом почесал. Я мельком посмотрел на собственные руки — кисти окровавлены, намотаны бинты. Сам взгляд какой-то… будто на меня надели шоры, что-то видно, но чуть отведи взгляд — и темнота. Пальцы коснулись лица — ага, на мне маска. Понятно, и что у нас за маскарад?

Кстати, песиков-то целая стая. Еще четыре хвостатых пушистика глухо рычали, извергая потоки жидкого пламени. Гончие, низко опустив головы, подступали со всех сторон, лишая меня маневра и пространства. От выданного мне нового тела разило потом, во рту чувствовался солоноватый вкус крови, а тут и там по телу горели укусы от собачьих клыков. Вон откуда головокружение, слюна гончих содержит парализующий яд.

Ладно, спокойствие — залог успеха. И не из такого выкарабакивался. Для начала отправлю на тот свет огненных вонючек, а уж потом буду разбираться.

Решено. Я сжал кулаки, оскалился кровавой улыбкой под маской и поманил гончих из стаи:

— Кутя, кутя…

Не срослось, между нами вырос лысый громила в белой маске с нарисованным хищническим оскалом и с черной паутиной иероглифов на черепе. Чем-то похож на нашего хирурга Рыжеброда, только у того рожа в натуре такая, без всякого декора.

— Псов держим на привязи! Тебя тоже касается, красный, рыпнешься после остановки — и сниму с боя к чертовой бабушке, — вторая часть обращения предназначалась мне.

Вон что, у нас, оказывается, идет бой. Без меня меня женили? Я только сейчас понял, гончих держали на цепях толщиной с запястье, не меньше. После команды «Хирурга» цепи натянулись, псов оттащили на безопасную дистанцию — безопасную для них, чтобы я не дай бог не посворачивал им шеи. Хозяевами живности выступили пузатые бугаи, оголенные по пояс, в мешках с прорезями на голове.

Э-э… они там белены объелись, не понимают, что не кролика травят, и у меня тоже есть острые зубки? Я, как бы, и показать их могу. Ах да, метки убийцы на плече теперь нет, тело-то новое, вот они и не соориентировались. Ничего, поднимусь и доходчиво объясню, насколько они не правы и почему так делать не стоит. Я попытался встать, но непослушные ноги, гнущиеся как переваренные макаронины, усадили тело обратно на пол.

Опа.

Яд попался больно забористый, будто я, как мальчишка, дорвавшийся до отцовских запасов, выпил в одного бутылку рома. Залпом. Говорят у убийц рискованная работа, но я-то сидел в кресле, пил чай и никого не трогал… И вот на тебе — новое задание свалилось с потолка. Необычные вводные у сделки, однако, никакого договора. Ладно, допустим, но где тогда мои инструменты для работы?

Не скажу, что «не было такого никогда — и вот опять», но на пятой точке мне приходилось сидеть со дня присвоения ранга Мастера. Тут же такие дела творятся — пушистики чуть не загрызли меня, как беззащитного котенка.

Выдох, новая попытка подняться, но передо мной, как черт из табакерки, появляется лысый гигант:

— Три! Четыре!

Ага, вдох глубокий — руки шире… Хирург, глядя в глаза, показывал пальцы согласно счету. Фоном, где-то чуть дальше, я видел какой-то склад с кучей ржавых и выцветших контейнеров, забитый под завязку орущими людьми.

— Маску сними! Маску сними! — выкрикивали они.

Народ ревел и размахивал купюрами, кто-то лез через сетчатое ограждение, опоясывающее небольшой пятачок. Чем, интересно, им моя маска не нравится? Хотя тут понять бы, на хрена я ее в принципе напялил. С другой стороны, я тут не один такой, все присутствующие скрывали лица.

За спиной лысого гончие послушно сидели на задних лапах, вывалив шершавые языки. Со слюной на песок капало жидкое пламя — искры гасли с шипением и не сразу. Милашки, глаз любуется, только вот пасти раскрываются под прямым углом, а на зубах — парализующий яд…

— Шесть! Снимайся, не дури, пацан, гончие тебя на части разорвут, — прорычал лысый здоровяк.

Обязательно, только шнурки поглажу. Снимаются девочки на трассе, а убийца дерется до последней капли крови. Лысый показал пять пальцев на одной руке и три на другой — дошёл до восьми в своём счёте. Я сделал гулкий выдох и поднялся, с трудом чувствуя ватные ноги чужого ещё тела. Ничего, даже в таком состоянии я их перебью, как комаров.

— Будешь продолжать?

— Отай-ти, — капа во рту мешала нормально говорить, и я ее выплюнул. — Отойди, говорю!

Хирург удивленно выпучил глаза, упер в мою грудь ладонь, огляделся на гончих и их хозяев. Твари заскулили, готовые сорваться и растерзать меня в клочья. Мой взгляд скользнул по валявшемуся на песке кинжалу… м-м… это ведь не мой инструмент для заказа, правда? Очень надеюсь, что с этой железякой парнишка вышел на бой. По большому счету, ничего не имею против холодного оружия и даже предпочитаю работать только им в некоторых случаях. Но это если речь об оружии, тут же на песке лежала «ковырялка», которой разве что картошку чистить, и то замучаешься.

Цепи резко ослабли, жиртресты в мешках спустили псов. Я ловко поддел кинжал босой ногой и поймал на лету, становясь в боевую стойку. Тело не слушалось, но мне не нужно навыков мастера, чтобы перерезать тварям глотки, а потом перебить их хозяев.

Я впился взглядом в одного из жирдяев и в ответ на его мерзкую улыбку, застывшую в прорези для рта, пошел на сближение. Резко выбил упирающуюся в грудь руку лысого, ведшего счёт. И следом выгнулся всем телом, стремительно атаковав одну из псин.

Ускорение.

Связки охотно откликнулись на движение, будто пружина разрядилась. Я бил на опережение, метя в глаз. Удар получился точным и быстрым, как молния — гончая взвыла, попятилась и затрясла башкой. Улыбки резко сошли с лиц жирдяев, поводки других псов натянулись.

Хирург опомнился и кинулся на меня, вцепившись в руку с кинжалом. Короткое движение навстречу, и моя голова врезалась в его переносицу.

Хрясь!

И переносица бедолаги завибрировала, как желе. Хватку он не ослабил, крепкий мужичок попался, даже попытался вырвать у меня кинжал. Мои глаза на секунду заволокла черная пелена.

Мгновение. Мне нужно мгновение.

И кинжал исчез из левой руки, материализовался в левой. Бу-га-га! Видел бы ты свою рожу, лысый! А у меня в рукаве еще полно подобных фокусов. Взмах, и лезвие воткнулось в плечо этого урода. Новое тело — не тренированное и слабое, но свое я выгрызу — если надо, зубами.

— А-а-а!

Лысый, вопя, упал, я перешагнул через него и двинулся в угол противника, улыбаясь кончиками губ. Однако на половине пути что-то пошло не так. По всему телу, от ног до шеи и головы, вдруг прошелся сильный разряд, руки непроизвольно разжались. Последнее, что я видел — кинжал, упавший на песок почти плашмя, потому что пальцы разжались сами по себе. Теряя сознание, я воткнулся в песок лицом, перед глазами потемнело.

Где-то слышалось неразборчиво:

— Красный нарушил правила, дисквалификация!

Правила? К черту ваши правила, правило убийцы гласит — убей или умри.

* * *

— Ну. Вы. Идиот. А еще свидание обещал…

Всё это шепотом причитал женский голос, мне сунули под нос ватку с нашатырем. Сработало, я инстинктивно попытался перехватить запястье с ваткой и открыл глаза. Не вышло, руки оказались связаны цепями за спинкой стула. На меня испуганно смотрела голубоглазая рыжая бестия в маске лисы и в чепчике с красным крестом.

— Э-э… привет! — я приподнял бровь, смерив красотку взглядом.

Она засигнализировала глазами мне за спину.

— Гепард, удачи вам, с вами желает говорить сам господин Гиппопотам…

Кто-кто?

Я промолчал, соображая, к чему весь этот зоопарк. Огляделся, щурясь от неровно мерцающего света потолочных плафонов. Мы пребывали в проходе промышленного помещения, прямо между забитыми металлом стеллажами. На место со ржавыми контейнерами, где шёл бой, эта дыра была совсем не похожа. Потолки выше, освещение иное и, собственно, никаких контейнеров тут нет.

Интерьер составляли перекошенный металлический стол, видавшие свое стулья, видимо, специально сюда притащенные. Стеллажи со стальными пеньками-заготовками тянулись высоко вверх, а по ним то и дело лазали упитанные крысы размером с разожравшегося на сметане кота. Над головой, поскрипывая, мерно раскачивалась кран-балка. На одном из стульев сидел я, второй оставался не занятым. В принципе, если закрыть глаза на сырость и неприятные запахи, «должок» по свиданию можно вернуть Лисичке прямо здесь, раз барышня так настаивает.

Однако недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Я сощурился. За спиной, в конце прохода с окном, перегороженным решеткой, стояли трое. Низкорослый мужчина весом под два центнера, напоминавший по комплекции тумбу, но в строгом сером костюме в красную клеточку. Судя по маске бегемота, скрывавшей его лицо, он и есть САМ господин Гиппопотам. По бокам замерли два перекаченных бугая в черных очках — прямо поверх масок быка и лошади. Руки они держали на виду, в районе живота, на поясах обоих крепились кобуры с пистолетами.

— Лисичка, пойди прогуляйся, дорогая, нам с господином Гепардом надо переговорить с глазу на глаз, — распорядился Гиппопотам квакающим утробным голосом.

Я приподнял бровь, понимая, что до сих пор сижу в маске и, стало быть, изображен на ней Гепард, раз так меня называют второй раз подряд. Ну-у, базовые вводные более или менее понятны.

Рыжая закивала, выбросила ватку с нашатырем и пошла прочь, умело покачивая бедрами. Эх, жаль, что со свиданием не срослось. Гиппопотам подошел ко мне, повернул второй стул спинкой вперед и тяжело сел. Понятия не имею, как под такой тушей не разъехались ножки. Воняло от моего собеседника чесноком и малосольными огурцами. Следом поспели двое мордоворотов — охрана не отставала. Своими пальцами-сардельками «босс» вытащил зубочистку изо рта. Может, он от заказчика, и мне озвучат задание, а заодно выдадут инструмент? Ну, допустим, хотя обстановка не располагает к диалогу, но кто платит, тот и заказывает музыку.

— Как с долгом порешаем, сопляк? — с ходу заявил Гиппопатам.

Конь и Бык за спиной Гиппопотама угрожающе похлопывали кулаками по ладоням и демонстративно разминали шеи. Интересно, а они в курсе вообще, что большой шкаф громче падает? Такие забавные… Но очевидно одно — этот зверинец не от заказчика. Похоже, что я просто вляпался в передрягу, и со мной хотят серьезно поговорить. Что ж, подыграем, зря я, что ли, в театральный кружок в школе ходил.

— Кому должен — прощаю, — спокойно заявил я.

Мои руки уже искали способ высвободиться из цепей, и я решил спровоцировать жирдяя, чтобы отвлечь его и парнокопытных от ненужных наблюдений. Конь и бык захихикали, но быстро осеклись.

Движение.

И в руках Гиппопатама появился нож.

Чик-чирик.

Он нажал на кнопку, наружу выскочило лезвие. Металл блеснул в свете плохо горевшей потолочной лампы. Двухсоткилограммовая падла резко схватила меня за грудки, потянула на себя и приставила нож к сонной артерии.

— Ты убил бойцовскую гончую из питомника господина Леопарда.

А… так они про это. Но любопытно завернул хлыщ — убил… а мне надо было животину по шерстке гладить — или, может, дать оттяпать свою руку, а потом спасибо сказать? Я промолчал. Слова здесь лишние, нужна предельная концентрация — цепь никак не хотела высвобождать руки. В целом происходящее напоминало фарс по типу вечеринки в стиле «В мире животных» на новогоднем корпоративе.

Давай, родная, еще чуть-чуть… ну и тело. Прежнему мне ничего не стоило сбросить оковы в доли секунды, а здесь пришлось возиться, шло тяжело. Я даже почувствовал, что взмок от напряжения. Впрочем, неудивительно, что на первых порах в новом теле все идет через задницу. Это как пересесть с гиперзвукового самолета на кукурузник.

Гиппопотам поднял лезвие выше, провел острием по ремешку, удерживающему маску. Рукав его пиджака чуть задрался и обнажил фрагмент татуировки, смахивающий на лепесток.

— Знаешь, сколько стоит вырастить бойцовскую псину, а сколько — заплатить чистильщикам, чтобы разворошить улей с молодняком? — лезвие опустилось, вытянуло не пойми откуда взявшийся на моей шее медальон, тот провернулся, и я увидел изображением головы гепарда. — Хочешь лишиться абонемента, пацан? Я это запросто устрою. Только знаешь, где такие лишенцы заканчивают?

Маска Гиппопотама приблизилась, сквозь щелочки для глаз в меня впились карие глаза, зрачки сузились. Конечно, любопытно, почему все в этом клоповнике напялили на себя маски и есть ли вообще в выборе маски принцип. Вот этот любезный — бегемот, это потому что жирный или другая причина есть?

Кстати, на шее Гиппопотама висела толстая золотая цепь с кулоном головы речного животного, стилизованная также, как гепард на моем кулоне. Чуть позже обязательно выясню, откуда у сего действа ноги растут, а пока…

— Простите великодушно, господин Гиппопотам, — я коротко пожал плечами. — Но у меня к вам ответное предложение.

— Говори, сопляк.

Соизволил, значит, выслушать.

— Говорю — не отправиться ли вам в увлекательное пешее путешествие?

— Что ты сказал, недоумок? — прошипел Гиппопотам.

— Говорю, на хрен иди, урод. А вы слышали или тоже в уши долбитесь? — я с насмешкой во взгляде посмотрел на телохранителей.

Даже через прорези для глаз было видно, как качки изумленно вытаращили глаза. Толстяк вскочил, яростно переворачивая стул. Для таких впечатляющих габаритов бегемотик-то у нас достаточно шустрый. Опасное сочетание массы и скорости, движения при этом выверенные. Шуми-шуми, толстожопый… мне это на руку. Под грохот стула звук упавшей на пол цепи не привлек лишнего внимания. Я медленно сжал и и разжал кулаки, разгоняя по рукам кровь.

— Поговори, сопляк, — выплюнул тот, — пока есть чем разговаривать. Смотри мне, если не расплатишься, лично срежу вот этим ножичком твою маску…

Он пригрозил мне, тряся перед лицом ножом. Отпустил мою серебряную цепь с медальоном, голова гепарда глухо ударилась о грудь. Троица явно пересмотрела боевиков про суровых ганстеров.

— Тебе повезло, что я не хочу руки марать в память о Викторе. Конь, Бык, научите сопляка манерам и выкиньте к чертовой матери на трассе. У тебя неделя на то, чтобы отдать долг.

Охранники прибодрились, двинулись на меня — застоялись уже зверушки, выжидая. Бык демонстративно захрустел костяшками пальцев. Конь вытащил из кармана мусорный мешок, чтобы надеть мне на голову. Гиппопотам довольно фыркнул и собрался уходить, но его остановил мой вопрос.

— Куда?

— Чего куда? — толстяк нахмурился.

Ладно, туповат у нас бегемотик. Надо более доходчиво объяснить. Я жестко всадил прямую ногу в коленную чашечку наступающего Быка. Тот согнулся, запрыгал на одном колене, и я добил его наглухо, пяткой в висок. Конь попытался схватить меня в охапку. Не вышло — подбородок жеребца как бы между прочим наткнулся на мою ногу.

Клацнули зубы.

Охранник вздрогнул, стек на пол и застыл в позе страуса, так и держа черный мешок. Маска чуть съехала, открывая густую черную бороду.

— Куда смотреть, спрашиваю, господин Гиппопотам? — я резко поднялся со стула и точным броском цепи выбил из рук толстяка нож.

Как тебе такое, мой хороший? Цепь налетела на его руку, будто разъярёная змея. Ножик бряцнул о стеллаж, упал, путаясь в звеньях цепи. Гиппопотам вздрогнул от неожиданности, покосился на свою опустевшую руку, сжал и разжал кулак. И вернув на меня взгляд, затряс указательным пальцем.

— У тебя пять секунд, прежде чем я разорву тебя на куски. На колени!

— Давайте считать, что мое время вышло, — я двинулся навстречу Гиппопотаму.

— Ну все, Гепард, ты труп!

Толстяк согнулся, уперся ладонью в пол и склонил голову. Потом засипел и на глазах начал увеличиваться в размерах, будто накачанный гидрогелием динозаврик из детской ванны с пузырями.

Дзинь… дзинь!

С таким звуком первыми слетели металлические запонки, когда увеличивающимся запястьям стало тесно. Да какой там гидрогелий, ему как будто в задний проход вставили насос.

Клац!

Треснула золотая цепь с фигуркой бегемота, прежде сидевшая на шее свободно.

Следом послышался треск лопнувшего пиджака, пуговицы рубашки бисером разлетелись по полу.

Я уважительно кивнул, впечатляясь. Неплохо, редкий трансформационный дар, такой в наше время днем с огнем не сыщешь. Передо мной на четырех лапах застыло многотонное существо, с трудом помещавшееся в проходе между стеллажами. Выдох, и запонки, звенья золотой цепочки и пуговицы разлетелись под напором воздуха, хлынувшего из ноздрей.

— Может, вызвать скорую? — я рванул цепь на себя, схватив свободной рукой нож, запутавшийся в звеньях. — Мне кажется, у вас давление поднялось, господин бегемотик?

Махина шутки не оценила и на диалог не пошла, хотя лично я обожаю общаться с противниками в бою — отлично сбивает их концентрацию. Бегемотина подняла голову, в прорези для глаз вспыхнули тлевшие угли бушевавшего пламени. Маска Гиппопотама все еще ютилась крохотным пятнышком на огромной клыкастой роже, недолго, правда:

— Фра-а-а-а!

Он взревел, раскрыв пасть и обдав меня чесночным смрадом. Ну и попер вперед, как комбайн на пашне, щелкая клыками и стремительно набирая скорость. Я пнул перекошенный стол ему навстречу и подпрыгнул на спинку стула, ловко удерживая равновесие. Вовремя — многотонная махина щелкнула пастью, со скрежетом перемолола стол, выплюнув щепки, и влетела в стул под моими ногами.

Прыжок.

Приземлившись на спину монстра, я вонзил в его череп нож по самую рукоять. Броню не пробил, но лезвие застряло накрепко. Будем считать, что это первый гвоздь в крышке его гроба. Махина, не пикнув, продолжила движение. Держась на склизкой спине за рукоять ножа, я свободной рукой прокинул один конец цепи через шею Гиппопотама, завязал узел. Второй конец набросил на гак кран-балки. Тотчас спрыгнул на пол, кувыркнувшись через плечо и сгруппировавшись. Монстр, не успев затормозить, с грохотом врезался в стену в конце прохода. Смял решетки, разворотил окно и застрял башкой в оконном проеме. По бетону расползлись трещины, лампы на потолке закачались.

— Убью… убью… — рычал господин Гиппопотам.

Посыпалась штукатурка, а со стеллажей посыпались с набатным звоном заготовки. Пришлось уворачиваться, и пошустрее — одна из болванок, весом под сотню килограмм, упала ровно в том месте, где я оказался после приземления. Меня там уже не было. Но на полу осталась вмятина.

По складу разнесся вой сирены. Сработала сигнализация.

Гиппопотам приходил в себя после удара, уперся лапами о стену, не без труда высунул башку из проема и, обернувшись, снова взревел. Меня обдало смердящей волной чеснока из его пасти.

— Тебе бы прокапаться, мужик, нервы не к черту, — я поморщился и прочистил уши, с такими звуками можно оглохнуть к чертям.

Одновременно я пятился, подходя ближе к пульту управления краном.

— У-у-убью, Г-г-гепард, — донеслось из его пасти, слова смешались с ревом, растворились в нем.

Махина развернулась, не придавая значения цепи на шее и воткнутому в череп ножу. Что бегемоту комариный укус? Ну посмотрим, как ты дальше запоешь, травоядный…

— Ты слышал, что все болезни от нервов и неправильного питания? Так что совет — не переживать и не пережирать! — я продолжал пятиться, театрально вытянув перед собой руки.

Гиппопотам встряхнул башкой и двинулся на меня, с шага переходя на галоп. Я, наконец, остановился, на миг оглянулся на Быка и Коня, но те не спешили очухиваться. Вернул взгляд на Гиппопотама, опустил руки, сжал кулаки… ладно, козел, не хочешь по-хорошему, мы это исправим.

Махина, как толстушка по пляжу, неслась, кроша лапами бетонный пол. Я нажал на кнопку пульта, приводя кран-балку в движение. Вряд ли Гиппопотам видел улыбку на моем лице, надежно спрятанном за маской дикой кошки. Но меня и впрямь забавляло происходящее, я уверенно скрестил руки на груди, мысленно выверив расстояние между нами. А оно меж тем стремительно сокращалось. С той же скоростью натягивалась цепь, кран тронулся, гак, шурша стальными тросами, пополз вверх.

Гиппопотам раскрыл пасть, готовясь меня целиком сожрать. Я всё ещё стоял перед ним и не сдвинулся с места, видя в зверином взгляде нарастающее удивление. Он, похоже, понял, что что-то пошло не так, но, как говорят в народе, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Пасть щелкнула у моего лица, снова обдав чесночным смрадом, и по телу приятно разлилсяся адреналин. Давай! Гиппопотам удивленно выпучил глаза, и его тушу одернуло, утягивая назад и вверх.

Упс…

Цепь выдержала, и зверя, оказавшегося в удавке, поволокло по полу. Он попытался высвободиться, задел стеллажи лапами, посыпались тяжелые болванки, падая прямо на голову звероподобной махины. Особого ущерба они не наносили, но били несравнимо больнее комариных укусов.

Я остался стоять со скрещенными на груди руками, наблюдая, как туша постепенно возвращает человеческий вид. Адреналин придавал энергии, сила возвращалась толика за толикой, насыщая новое тело.

Всего несколько секунд спустя на цепи болтался прежний Гиппопотам — толстый мужик, едва прикрытый лоскутами модного серо-красного костюма. Лысый, с перекошенным лицом и с оскалом золотых вставных зубов. Он шипел, тщетно пытаясь высвободиться из удавки, только не выходило ничего. Нет, ну а чего он хотел?

Я заглянул в глаза Гиппопотама — выпученные, с лопнувшими капиллярами. Сдаваться паршивец явно не собирался, дух в нем присутствовал, но меня волновало другое.

— У тебя есть для меня информация, жирдяй?

Я сомневался, что этот урод и есть вестник заказчика, но надежда умирает последней.

— Т-ты… т-ты… что ты н-несешь! Я тебя на куски разорву, отпусти…

— Ну, если надумаешь встречаться, то зубы почисти. Ненавижу чеснок, — разочарованно выдохнул я, понимая, что не услышу ничего ценного.

Продолжать разговор не имело смысла, вот-вот по тревоге прибудет охрана склада. Я же еще слишком слаб, чтобы принимать второй бой на коротком уведомлении. Перед тем как уйти, я оглядел коридор уже не таким напряжённым, но привычно цепким взглядом и заметил едва различимое поблескивающее пятнышко. Так, что-то выпало из порванных брюк бегемотика. Подошел ближе и обнаружил связку с ключами от автомобиля. Поднял, сунул в карман. И, махнув на прощание своему новому знакомому, зашагал прочь — у меня под ногой хрустнули остатки маски Гиппопотама. Добивать поверженного соперника не стал, Свод напрямую запрещает убивать существ слабее тебя, не представляющих смертельной опасности. Хай себе живет на здоровье.

Прежде чем выйти из склада, я подошёл к Коню и Быку, забрал у охранников пистолеты. Внимательно осмотрел стволы, передернул затворы. Не ахти, но на первых порах сгодится. Держа оружие перед собой, пнул металлическую дверь и вышел из каморки. Пройдя по небольшому коридору, оказался на улице. Там в лучах уличного фонаря стоял черный фургон, видимо, средство передвижения охранников. А рядом — новенький спорткар иссиня-черного цвета.

У-ии! Вот это шикарный подгон, спасибо, господин Гиппопотам.

Фары автомобиля моргнули в ответ на нажатие кнопки на ключе, и я расплылся в довольной улыбке. Прежде чем сесть в спорткар, подошел к фургону. Достал ствол.

Выстрел.

Еще удар. Еще. И еще.

Все четыре колеса фургона спустило, воздух с шипением вырвался наружу.

Вот теперь можно ехать. В отдалении выли сирены, у меня было всего несколько минут, прежде чем к Гиппопотаму, Коню и Быку прибудет подкрепление.

Но прежде… Я поддел ремешки маски и сбросил ее с себя. Достаточно с меня всего этого маскарада.

Глава 2

Женщина — как машина, если хочешь, чтобы всегда была красивая, надо вкладываться. Гиппопотам точно денег на свою тачку не жалел. Спорткар оказался бодрый. Не вспомню, когда последний раз сидел за рулём, а тут сразу тысяча лошадок в унисон ревели под капотом. Стоило придавить педаль, и склады растворились за спиной.

Место, где провели маскарад с подпольными боями, оказалась банальной промзоной. Выезжая, я не обнаружил поста охраны, хотя уже готовился к тому, что меня попытаются тормознуть. Но стволы Быка и Коня так и остались нетронутыми, хотя, бросив взгляд в зеркало заднего обзора, я обнаружил подъехавшие к складу иномарки и высыпавших из них пулеметчиков. Но всё это было у меня за спиной.

Выехав на трассу, я смог расслабиться, не парясь, что гончая откусит мне башку, а господин Гиппопотам вкатает в пол. Заняв место в потоке, удостоверился, что за спорткаром нет хвостов. Машинка у меня будет ненадолго, придется бросить красотку, но пока я врубил магнитолу, наугад потыкав кнопки дисплея. Из динамика раздался бархатистый голос диктора новостей одной из станций.

— К этому часу известно еще о трёх найденных телах. Убитые, по предварительной оценке, являются учащимися Имперской Академии боевой стихийной магии. Тела несчастных найдены в мешках на дне реки со множественными следами насилия. Чуть позже наш источник, пожелавший остаться неназванным, сообщил об обнаружении четвёртого мешка. В нем обнаружен труп редчайшей адской гончей, этот вид вот уже сто лет подряд заносится в Красную книгу Империи. Как тварь проникла в город и выжила вне Разлома, пока остается неясным. Следствием не исключается версия, что существо содержалось в одном из частных питомников, откуда и сбежало накануне. Данные уточняются.

Редчайших? Там, откуда я прибыл, гончих было больше, чем тараканов на кухне алкоголика. И чтобы эти вредители не множились, как кролики, приходится их отлавливать едва ли не сетями. Профита по части прокачки от них никакой, но пропустишь отлов, и гадины пожрут урожай и задерут скот. Но суть не в моём мире, очевидно, что ведущий говорил как раз о маскараде, на котором мне довелось побывать — и где я должен был стать легкой дичью на закуску этим зверям. Но потом что-то пошло не так у господ Гиппопотам и его корефана Леопарда. Не думали, наверное, что в теле паренька откроет глаза убийца. Кстати, понятней стала претензия Гиппопотама, пытавшегося стрясти деньги за гончую. Тут это штучный товар, и, судя по услышанному — вне закона.

Что до убитых, очень похоже, что пареньки тоже отдали концы на арене. От тел избавились самым незатейливым способом из возможных. Ничего лучше, чем засунуть трупы в мешки и утопить, не придумали. Нет бы в щелочи растворить, чтобы по фэн-шую… Обычно такая спешка становилась прямым следствием подгорающих пятых точек и желания скорее избавиться от улик. Предположу, что переполох в гадюшнике как раз связан с убийством гончей. Хотя реакция, определенно, странная.

В остальном, по тональности новостного выпуска, напрашивался вывод — журналисты ни сном ни духом ни про подпольные бои, ни про маскарад. А если не в курсе журналисты, то без понятия и полиция. Мир здесь, может, и другой, но люди везде одинаковые, как и движущие ими мотивы.

Я легонько постучал пальцами по рулю, размышляя. Про кровавый маскарад я знаю. Далее включилась простая логика. Раз тела нашли, то с момента сокрытия улик прошло время. Допускаю, что я провалялся в отключке несколько часов до стычки с Гиппопотамом и его зверинцем из трогательного зоопарка. И не исключаю, что меня тоже планировали засунуть в мешок, чтобы потопить, как собаку. Кстати, есть ненулевая вероятность, что за это время горе-бандиты сменили локации. Быку, Коню и их боссу-молокососу ничего не стоило вывезти меня на другой адрес, чтобы там выбить «долги», а потом со мной расправиться. Обычная практика заметания следов. Но при таком раскладе выходит, что я сам ни сном ни духом, где проводились бои. Впрочем, тем лучше, баба с воза — кобыле легче. Мне совершенно ни к чему лишнее внимание на первых порах. Ни от полиции, ни от прессы, ни от подобных Гиппопотаму чудиков с поехавшей башкой и интересным набором ресурсов. О заказе, по которому меня сюда вытянули, ребята в масках ничего не знают, поэтому лично мне от них толку, как пареной репы. Первым логичным шагом станет залечь на дно, пока не закончится буря. Ну а затаившись, прощупаю обстановку, освоюсл и, наконец, узнаю истинную цель моего здесь пребывания. У меня никогда не спрашивают цену «до», я называю ее сам, когда заказ будет исполнен.

И на этот раз заказчикам придется очень хорошо раскошелиться.

Дослушивая выпуск краем уха, я взглянул в зеркало заднего обзора и впервые увидел нового себя. Тщетно попытался вспомнить своё настоящее имя. Называться Гепардом, конечно, классно — самая быстрая хищная кошка и все такое. Но во-первых, гепарды лижут себе яйца, а во-вторых, не умеют рычать. Такой позывной мне не подходит однозначно.

— Ну и как тебя зовут, молодой?

Из зеркала смотрел брюнет с выразительными голубыми глазами и взлохмаченными волосами. Пареньку от силы лет восемнадцать. Вроде и высокий, но щупленький — физики не хватает.

Ну… физуха дело наживное!

Потрогав своё лицо, я нащупал пару гематом, разглядел запекшуюся в уголке тонких изогнутых губ кровь и ссадины на лбу. Зато зубы на месте, повезло. Оскалился, внимательно рассмотрел челюсть, открыл и закрыл рот. Переломов, вроде, тоже, тьфу-тьфу, нет. В машине лежали очки, брошенные Гиппопотамом на пассажирском сиденье. Решил их примерить и…

Би-и-и-ип!

Пришлось резко выровнять руль, машина едва не вылетела на встречку. Мимо промчался грузовик, водитель с перекошенной рожей тряс в мою сторону кулаком. Я состроил виноватую мину — прости, мужик, виноват, но у меня важное дело. Примерив очки, удовлетворенно кивнул. Вот так гораздо лучше. Очки скрыли фингалы, да и в целом мой фасон — бесплатное пособие, как из додика превратиться в красавца.

На встречке проехал кабриолет с девчонками. Те, завидев крутую тачку и вполне симпатичного паренька в ней, принялись размахивать руками, привлекая внимание. Я махнул им в ответ, подмечая, что в этом мире не все такие страшные, как Гиппопотам. Приятно, что женское внимание мне отныне обеспечено. Надо только зализать раны, и тогда развернемся на всех фронтах… Кстати, жаль, что с той красоткой в маске лисички так ничего и не вышло, но, может, еще встретимся?

Впереди замаячили огни города, чем ближе к мегаполису, тем больше уплотнялся поток машин. Город виделся крупным, по крайней мере, совсем скоро небоскрёбами, как грибами после дождя, заволокло горизонт. Сколько там жителей? Десять — может, даже двадцать миллионов. Наверняка передо мной столица государства. Особо привлекла внимание огромная, выбивающаяся даже среди небоскребов конструкция. Высокий, уходящий буквально в облака столп с точеными гранями, светящийся тускло-белым. Явно не небоскрёб… да и куда небоскребу до такой громадины?

Хм.

То ли погода туманная, то ли конца и края у этой штуки и вправду не видно, но столп терялся в облаках. Я некоторое время пытался внимательней рассмотреть конструкцию, но так и не понял, что это и каково ее предназначение. В целом столп напоминал монументальный обелиск, странно поблескивающий и покрытый невнятной дымкой. А еще даже при одном взгляде на эту конструкцию, чувствовалась исходящая от нее мощь. Любопытно, однако — надо будет обязательно об этой хреновине узнать побольше информации.

Соваться в городскую черту на угнанном автомобиле не имело смысла. Спорткар выполнил свою роль, и настала пора избавляться от тачки, как бы она мне ни нравилась. Когда очередной указатель подсказал, что до города осталось всего десять километров, я плавно повернул на ближайший съезд с трассы. Проезд был перегорожен двумя бетонными блоками с перекошенной надписью «купаться строго запрещено». Однако, как обычно в таких случаях бывает — если очень хочется, то можно, и так явно считали многие. По обочине вёл отчётливый след, оставленный колёсами автомобилей. Соваться на обочину на низко посаженном спорткаре — затея рискованная. Но я недолго думая повернул. Отважные герои всегда идут в обход. Спорткар пополз по колее, с шорохом цепляя брюхом твердую землю. Я поддал газу и выехал на ровную грунтовую дорогу. Потрясшись на ней, попал в святая святых всех влюбленных — к крутому утесу на берегу озера.

Свято место пусто не бывает, вот и сейчас с утёса выезжал автомобиль с влюблённой парочкой в салоне. Ребята, вдоволь нацеловавшись, укатили, освободив место. Подъехав к краю утёса, я остановился. Вырубил габариты, но не стал глушить мотор. Вдалеке мелькнули огни фар очередных жаждущих любовных утех, но, завидев, что место занято, влюбленные развернулись. Простите, ребята, что мешаю, но у меня важные дела. Найдёте, где потискаться.

Я переключил с новостей, где начался прогноз погоды, на музыкальную волну, сделал погромче. Незатейливая мелодия пришлась по вкусу. На миг задумался, что не знаю, кому ритм нравился больше — мне или телу, которое я занял. Сейчас я куда лучше чувствовал себя в новой оболочке, но определенно все еще испытывал дискомфорт. Что до сознания реципиента, то личность парня растворилась, как будто стертая ластиком. Очень похоже, что он-таки испустил дух в бою с гончими от их яда. Если бы не мое появление, то плавать ему в холстине на дне водоема. А так существовал небольшой шанс, что душа пацана найдёт себе новое тело — и дальше будет жить припеваючи. В моей же голове всплывали его обрывочные воспоминания. Но пока собрать крупинки в целое не выходило, начинала болеть голова. Зато кое-что я сразу впитал на подкорку — от прежнего паренька мне остались даже не знания, нет, скорее безусловное понимание процессов этого мира. Тот же язык, ведь я понимал, что в первый раз слышу здешний говор. Но тело охотно делилось имеющимися знаниями. Я воспринимал чужую речь и разговаривал с лёгкостью, как на языке, данном мне при рождении. Более того, я поймал себя на мысли, что даже думаю на чужом языке. А вот каких-то особых способностей у тела я не обнаружил. Нет, определенно чувствовалось, что внутри парня течет энергия, и он явно из способных, но увы — энергия не оформилась в дар. Ну это, как и физика — дело наживное. Достаточно найти ближайший разлом и наведаться к местным тварям, чтобы устроить хороший кач.

Несколько минут я просидел неподвижно и с закрытыми глазами, прислушиваясь к телу. Пусть оно само сообщит мне, что хочет. Помимо ран на лице, были укусы гончих и обширная гематома на груди от удара тяжёлым тупым предметом. Я заглянул в бардачок, поковырялся в хламе из проводов, чеков и целлофановых пакетов, и достал аптечку. Вытащил из коробочки с красным крестом бинт и йод, обработал раны и сожрал два аспирина, чтобы притупить ноющую боль. Чем запить таблетки не нашлось, пришлось разжёвывать. Я с перекошенной рожей раскрошил зубами аспирин и проглотил горький порошок… какая гадость ваша заливная рыба. Противно, зато подействует скорее.

Одежда после боя с гончими заметно прохудилась. Я дрался в чем пришёл — брюки, рубашка, туфли, никакого тебе защитного или хотя бы удобного костюма. Вещи теперь превратились в тряпки и колыхались лоскутками. Клыки и когти гончих добавили в мой наряд дополнительных вентиляционных отверстий. Жидкое пламя оставило на ткани несколько прожженных мест. Туфли вовсе превратились в лягух-квакух — отслоились от подошвы. Но Гиппопотам оказался предусмотрительным мужиком, на заднем сиденье спорткара у него висел строгий костюм в прозрачном чехле. Я решил, что толстяк не расстроится, если я позаимствую его костюм, и потянулся за чехлом. Не вылезая, переоделся и осмотрел себя. С размерчиком, по понятным причинам, подгадать не вышло… Брюки напоминали семейные трусы, широкие и ниже разве что колена. Ростом я был на две головы выше Гипоппотама, но раза в четыре уступал в ширине филейной части. От того рубашка и пиджак повисли на теле мешком. Ощущение, когда мама купила тебе вещи сильно на вырост… но пойдёт и так. Пока не найду лучшего варианта, это куда лучше, чем ходить в лохмотьях. Хотя, конечно, ни тот, ни другой наряд неприметным не назовёшь.

Переодевшись, я убедился, что нахожусь на утёсе один и вдалеке не светят фары поджидающего очереди автомобиля. Вышел, осмотрел багажник, не обнаружил там ничего интересного, кроме запаски и — вот сюрприз — сменных номеров. Хитер бобер… то есть, Гиппопотам.

Ладно, пора заканчивать. Я вернулся на водительское сиденье, включил передачу на коробке-автомате, и машина покатилась к краю обрыва. Я тотчас вылез из салона и уже со стороны наблюдал, как новенький спорткар подполз к обрыву, свесился передними колесам и стукнулся днищем. Автомобиль, потеряв опору перевернулся и полетел в водную гладь. Машина быстро ушла под воду, но ещё долго на поверхности озёра расходились круги и всплывали пузыри. Озеро оказалось довольно глубоким.

Вместо клубняка из автодинамиков по утёсу теперь растеклась давящая тишина.

М-да, жалко тачку. Прямо похоронное настроение.

Интересно, у Гиппопотама есть страховка или зажал? Вспомнив о лысом, я поймал себя на мысли, что мы ещё обязательно встретимся — рано или поздно. Мерзавец раздухарится и наверняка захочет мести, а у меня принцип — всем страждущим давать сатисфакцию. Поэтому в удовольствии ещё раз получить по рогам я ему не откажу. К тому же приказ своего господина, Леопарда, Гиппопотам тоже не выполнил.

Но бог с ним, с парнокопытным, пора возвращаться мыслями к новому заданию. В этом мире я оказался не просто так. Нынешнее задание началось еще в тот момент, когда я открыл глаза перед пастью адской гончей. Тогда же появились первые вводные — тело, мир, с той разницей, что, в отличие от обычного заказа, никто не обозначил конечную цель и не предоставил инструментов, с помощью которых мне предстоит выполнить заказ. Кого надо устранить — непонятно. На кой ляд мне новая оболочка и чем не подошла старая — непонятно вдвойне. Почему для осуществления заказа мне дали тело сопливого пацана с непонятным потенциалом⁈ Все-таки тело тоже должно быть своего рода инструментом в деле, а тут… Но говоря «а», говори «б». Новое тело «село» как влитое, восстановить прежние способности при таких вводных — дело времени.

Размышляя о том о сем, я взмерз под пронизывающим ночным ветром, как цуцик, и сунул руки в карманы пиджака — короткого для меня, как и брюки. Нащупал там бумажник, достал. Вытащил из него деньги и тотчас сунул купюры обратно в карман — это всегда пригодится. Хотя я еще толком не знаю здешних цен, от того не понимаю, много у меня денег или мало. Следом нашёл визитку, рассмотрел. Хм, без маски Гиппопотам выглядел, как офисный планктон. Никакого пижонского пиджака в красную клеточку, ни медальона с бегемотом на цепи толщиной с палец. Зато на переносице очки в роговой оправе с толстыми стёклами, а вместо желтой бабочки — скучноватый, но с отливом галстук. Надпись на визитке гласила: Вениамин Иосифович Вяземский, финансовый аналитик группы компаний «Ростек».

Вот тебе и Гиппопотам. Оборотень хренов. Днём акции толкает или кредиты втюхивает, а по ночам примеряет маску урода-бегемота.

Внутри кошелька, помимо карт разных банков, нашлось ещё кое-что, и эта находка оказалась, пожалуй, самой интересной. Я легко обнаружил «тайник» в виде скрытого отсека и вытащил оттуда ещё одну визитку. Внимательно рассмотрел, приподнимая бровь.

г-ну Вяземскому В. И.

Господин Вяземский, настало время.

Нет, это не визитка, на этой карточке какое-то послание. Ниже, под надписью, расположился скретч-слой, под ним семизначный телефонный номер. Гиппопотам уже стёр его монеткой, а заодно, нарочно или нет, сошкрябал половину цифр. Интересно, я тоже получил приглашение? А те ребята, которых нашли в мешках?

Я повертел бумажку, сунул обратно в бумажник и запульнул в озеро. Булькнула вода, и бумажник ушел на дно, вслед за автомобилем. Иллюзий насчёт надёжности укрытия вещдоков я не питал. Судя по тому, как быстро местные полицейские нашли трупы, обшарить водоём им не составит труда. Автомобиль найдут, возможно, даже в течение ближайших суток. Мне главное — оказаться подальше от места к моменту начала поисков. От стволов я избавляться не стал. Конечно, пистолеты, даже если стереть заводской номер — опасная штука в руках опытного следака, да и пороховой след на моих руках есть. Однако пока навыки не восстановились до конца — я беззащитен, поэтому рискну. Хотя в серьёзных делах это металлолом… но всему свое время.

Кстати, всплывшие факты косвенно указывали на то, что «мой» паренёк тоже вел двойную игру, прячась под маской Гепарда.

Соваться обратно на склад и что-то выяснять сейчас особого смысла нет. Да и сомневаюсь, что Гиппопотам со своими людьми ещё там. Обычно после подобных вакханалий участники на некоторое время исчезали из поля зрения, и заново собирались уже в новой локации. Предмета разговора у меня тоже пока нет, но он наверняка появится. Во-первых, я остался должен некому господину Леопарду за гончую, а долги обычно не прощают. Люди в масках и с пистолетами — уж точно. Это значит, что меня будут искать. Отсюда вопрос — знают ли ряженые, кто скрывается под маской Гепарда? Во-вторых, когда сходку ряженых соберут в следующий раз, есть ощущение, что меня пригласят снова. И что-то подсказывает, что от таких приглашений не отказываются. Ну, как говорила моя бабуля, будет день — будет пища.

Я развернулся и побрел прочь от утеса, в новую жизнь.

Глава 3

Первоочередной задачей виделось найти место, где поудобнее бросить кости. Ломать голову над тем, куда идти и с чего начать, не пришлось, в памяти всплыл некий адрес. За неимением других вариантов, я решил проверить, что по этому адресу расположено. Повязал пиджак Гиппопотама вокруг талии (чтобы не спадали брюки) и, вернувшись к трассе, не спеша побрел в сторону города вдоль отбойника, не обращая внимания на мелькавшие автомобили. Сейчас отойду чуточку подальше от утеса — и поймаю тачку. А там меня довезут до нужного адреса, благо деньги на кармане есть.

Но далеко я не ушел. Неподалеку от съезда я увидел на обочине одиноко стоявший автомобиль. У пробитого колеса девушка-водитель нагнулась и подсвечивала пробитое колесо фонариком телефона. Юбка-карандаш, без того достаточно короткая, приподнялась, обнажая резинки чулок в клеточку.

В свете проезжающих автомобилей блекло мелькал главный виновник торжества — огромный ржавый гвоздь. Я поднял его, покрутил. Хм, если память не изменяет, такими сколочены ящики в стеллажах на складе. Полюбопытствуем… Барышне никто не спешил помочь, водители проезжали мимо, не останавливаясь. Я подошёл ближе незаметной тенью — скорее, просто по привычке передвигаться бесшумно. Прежде чем окликнуть незнакомку, смерил себя строгим взглядом — вид у меня дикий, как у йети. Как бы ее своим появлением не напугать.

— Виновник торжества? — я выставил гвоздь перед собой, украдкой поглядывая на девушку.

Незнакомка предсказуемо вздрогнула от неожиданности, обернулась и посветила мне в лицо фонариком. Второй рукой сунула под нос газовый баллончик.

— Оу, — я поднял руки и улыбнулся. — Не рекомендую. Ветер сейчас северный, и при распылении газа вы попадёте не только на меня, но и на саму себя.

Не знаю, прислушалась она к моим словами или просто сочла, что я не представляю опасности, но жать на кнопку баллончика незнакомка не стала.

— Но, если что, я весь в вашем распоряжении, каюсь, что мог вас напугать, — добавил я, пытаясь разрядить обстановку.

— И вы правда напугали меня! — незнакомка смерила меня презрительным взглядом. — Кто же подкрадывается к девушке ночью со спины!

— Наверное, такую дерзость может позволить себе только ее любовник, — я улыбнулся еще шире. — Но поскольку я вашим любовником до сих пор не являюсь, то прошу великодушно простить за такую бесцеремонную неосторожность. Либо приказывайте, как я могу исправить свою вину. У меня есть слабость выполнять желания хорошеньких незнакомок.

Я скользнул глазами по ее волосам, чёрные… подозрения, вспыхнувшие на первых минутах, начали медленно растворяться. Она не была Лисичкой со склада, хотя формы весьма схожие и такие же сочно-аппетитные. Брюнетка, наконец, опустила баллончик, но не вернула его в сумочку.

— Что вам надо?

— Я просто подумал, что вам нужна помощь.

— Помощь едет! — отрезала она, по ее тону и недовольно сморщенному носику стало понятно, что передо мной обладательница взрывного характера. — И вас никто не звал! Да откуда вы вообще взялись?

— Тогда, быть может, выключите свет? Вы светите мне в лицо своим телефоном. Не самые приятные ощущения.

— А почему вы в чёрных очках ночью? Вы случайно не психопат? Тут по радио передают, что кто-то убил студентов академии и сбросил в реку!

Что ж, это отчасти объясняло её резкое, дёрганое поведение.

— Какой кошмар… но нет, я просто заранее предусмотрел риски быть ослеплённым вашим великолепием, — я пожал плечами, решив воспользоваться «грязными» пикаперскими приемчиками, чтобы сменить тему. — Насчет того, психопат ли я, не исключаю, что примерно сорок три секунды назад я действительно сошел с ума, и это вы во всем виноваты.

— Почему сорок три секунды, это что значит — вы считаете время?

— Старая привычка, — сознался я.

Я только сейчас понял, что действительно так и не снял очки, хотя брел в полной темени. Со стороны это могло смотреться как минимум странно, тут не отнять и не прибавить. Разгуливать в солнцезащитных очках посеред ночи действительно может только идиот. Но не объяснять же девчонке, что у меня развит навык ночного зрения, и глаза все видят так же хорошо, как и днём. Конечно, одно из главных правил убийцы — не выделяться из окружающего мира. Но можно поспорить, как я больше буду выделяться — в очках или без. Я все же приспустил очки на переносицу, показывая девчонке отметки былых заслуг — синющие фингалы.

— Очки, если серёзно, мне нужны исключительно по той причине, чтобы никого не смущать своим неподобающим видом, — добавил я, видя, как замялась незнакомка.

Она поколебалась, но опустила телефон, перестав слепить мне глаза. И я лучше разглядел ее черты. Пухлые губки, аккуратный курносый нос, правильные, даже чересчур правильные черты лица. Странно, что такую красавицу отпустили ночью одной, тем более в свете последних событий со смертями юношей. Отдельно я внимательно посмотрел на глаза девчонки — зеленые. У Лисички глаза были голубого цвета. Это я точно запомнил, ведь это была чуть не единственная её яркая примета — из-за маски. Последние сомнения в том, другой ли передо мной человек, окончательно отпали.

— Скорее, помощь требуется вам, — фыркнула она, с усилившимся пренебрежением рассматривая синяки. — Что это у вас в руках?

Мои боевые отметины эту красотку отнюдь не впечатлили.

— Гвоздь, которым вы пробили колесо. Подумалось, что его получится предоставить как улику страховщикам, — разъяснил я. — Такие штуковины не должны лежать на дороге, и, возможно, ваш случай признают страховым.

— Знаете что, вы лезете не в свое дело, — она упёрла руки в боки. — Как вас зовут? Вы ведь даже не сочли нужным представиться.

Хм, хороший вопрос, имени-то своего я так и не вспомнил. Пришлось называть первое пришедшее в голову. Если откажусь представляться, то ситуация для красотки будет выглядеть уж слишком странно.

— Марк мое имя.

— Фамилия? — потребовала девчонка, начав топать кончиком туфельки по асфальту.

— Мы знакомы не настолько близко, — я подмигнул красавице, понятно, что фамилию я тоже не помнил, но и эти девчачьи допросы мне тоже ни к чему.

— Так вот, Марк, идите, куда шли, мне совершенно не до вас и вообще я не знакомлюсь на дороге, а вы, как понимаю, этого хотите. И еще, предупреждаю вас, что сейчас приедет Дмитрий, и если увидит вас рядом со мной, то изобьет.

Я пожал плечами, и широкая Бегемотова рубашка идиотски колыхнулась.

— Занятная позиция у вашего Дмитрия, бить незнакомых людей. Как вас зовут? Вы-то тоже не представились. Как-то нечестно, что вы знаете мое имя, а я ваше не знаю.

— Неважно, как меня зовут! Думаете, это случайность, что до сих пор никому не приходит в голову остановиться и помочь красивой девушке? — она холёной ручкой сделала красноречивый жест в сторону трассы. — Они боятся связываться с моим отцом и не хотят неприятностей! Так что вы тоже немедленно уходите, пока у меня хорошее настроение! Буду считать, что вы меня не узнали, а я о вас никому не скажу!

Любопытное рассуждение, но допустим. Что это за девчонка такая — отец, с которым боятся связываться, некий Дима, избивающий людей без разбора — жуть и мрак. И почему я должен был ее узнать? Может, ну ее, эту красотку, не люблю неблагодарных девиц с завышенным самомнением. Только глаза у нее почему-то при этом, как у безприютного щенка в дождливый день. Я посмотрел на длинный гвоздь, вернул взгляд на брюнетку, виновато улыбнулся и перед тем как уйти, все же предпринял последнюю попытку «штурма».

— Что ж, милая леди, имени которой я не знаю. В следующий раз будьте внимательны, ночная дорога коварна и непредсказуема. И на ней действительно могут встретиться идиоты, не ценящие по достоинству женскую красоту и хрупкость. Всего хорошего! Ах да, если вдруг Дима не приедет, то знайте, запаска у вас лежит в багажнике, а ключ для замены колеса — вон в той коробочке с изображением домкрата.

Я выкинул гвоздь и побрел дальше вдоль отбойника, сунув руки в карманы и смотря себе под ноги на «квакающие» туфли. Дерзкая девчонка, жаль, я был бы не прочь пообщаться с ней в более непринужденной обстановке. Но, видимо, ее смутил мой непрезентабельный внешний вид и муссировавшиеся по радио новости.

— Эй, а вы куда пошли, как вас, Марк? — послышался из-за спины фальцет незнакомки.

— Уношу ноги, пока не приехал ваш Дима, — ответил я не оборачиваясь.

— Но ваша машина, она ведь в другой стороне?

— У меня вообще нет машины. Я хожу пешком.

Последовала пауза в несколько секунд.

— И что же, вы пойдёте пешком до города? — вновь послышался голос обольстительной незнакомки.

— Зарядка полезна для организма, знаете ли. Проходите десять тысяч шагов каждый день, и будете здоровы и полны сил! — я скрепил ладони над головой и потряс ими.

Ладно, надеюсь, она управится с задачей и сможет поменять колесо. Положа руку на сердце, я на ее месте тоже испугался бы такого странного паренька. Одетого черт пойми в что, в очках и с фингалами. Однако девчонка все же оказалась не робкого десятка, и человеческого в ней было намного больше, чем можно было подумать на первый взгляд. Брюнетка вдруг выросла передо мной, в уже знакомой манере уперев руки в боки. Поскольку я продолжал идти, она пятилась мелкими шажками.

— Хотите, чтобы вас ещё раз избили — или вообще убили? Ну уж извольте, только не со… Ай!

Она не договорила, подвернула ногу в туфельке на высокой шпильке и, размахивая руками, как аист крыльями, накренилась, готовая упасть на дорогу. Я приобнял ее за талию, не давая упасть. И на секунду наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Чувствовалось ее горячее дыхание с примесью арбузной жвачки. Не слишком романтично или самоуверенно, но мило — как раз для щеночков. Дальше я бы помог ей подняться, но как бывает в лучших фильмах, сцена продолжилась по канонам жанра. За спиной у меня послышался визг тормозов, и в нас ударил свет фонарей нескольких чёрных, как вороново крыло, внедорожников. Из машин вылезли громилы, фактурой не слабее Быка и Коня, тотчас ощетинившись пистолетами. А с заднего сиденья одного из внедорожников выскочил худощавый сопляк, тоже выхвативший пистолет из-за пояса со словами:

— Я убью этого сучонка!

А вот и ревнивец-кавалер подоспел. У меня был выбор — бросать красотку на асфальт и встретить Диму лицом к лицу. Либо ничего не делать, и тогда… Я не додумал — дуло уперлось мне в затылок.

— Ну-ка слезь с неё, сукин сын! Быстро руки убери, пока я тебе голову не продырявил! — взвизгнул сопляк.

— Если уберу, то она упадёт, — спокойно пояснил я. — Не уверен, что это то, чего вы хотите.

— Ну все, козел, ты точно труп!

Машины на трассе начали притормаживать, из окон высунулись руки с телефонами. Охрана этого Димы, конечно, пыталась воспрепятствовать съемкам, но слишком много оказалось желающих заполучить горяченький контент, который через полчаса разлетится по всем пабликам города. Скорее всего, только поэтому этот нервный паренёк до сих пор не выстрелил и продолжил обмен любезностями. Даже такие дерзкие кретины порой отдают себе в своих действиях отчет.

— Не знаю, с какого перепугу ты здесь делаешь под утро, но если хоть волос упал с твоей головы, я его грохну к чертовой матери! Это твой любовничек, да? — продолжал пылить Дмитрий.

— А тебе какое дело? Чего ты вдруг обо мне вспомнил! Да, это мой любовник, и он хотя бы думает обо мне, в отличие от тебя!

М-м… началось в колхозе утро. Девчонка, все еще висящая на моих руках, с усилием скрестила руки на груди и с вызовом смотрела на сопляка, держащего ствол. Вот так проходишь мимо — и тебя в любовники уже записывают. Ладно бы между нами было что-то, а так выходит нечестно и даже обидно чуть-чуть.

— Почту за честь быть кавалером такой милой дамы, но не имею привычки лезть в пары, — прокомментировал я. — Зато у меня есть привычка раскалывать голову пополам тем, кто недостаточно уважительно относится к женщинам. Рекомендую, молодой человек, сбавить тон.

Смысла влезать в семейные разборки не было, и поддерживать красотку в ее игре я не стал. Может, заодно жизнь научит с такими идиотами не связываться. А вот Дмитрия неплохо бы научить манерам. В ответ на мои слова девчонка изумленно захлопала глазами, с обидой и одновременно с испугом глядя на меня.

— За языком следи, козел! Маша вообще-то моя сестра… пусть и сводная! — зачем-то уточнил он. — Я имею право с ней так разговаривать, потому что я ее старший брат!

Я удивленно приподнял бровь. Сестра? Вон оно как, я-то думал, что имею дело с неуравновешенным любовником, опухшим от ревности. А это у нас, оказывается, такой дурной братец. Но раз братец, то еще интересней. Ему какая разница, как проводит время его совершеннолетняя сестра? Вернее, даже не как, а с кем. Зато в ситуации определенно есть плюсы — я узнал имя прекрасной незнакомки, которое она так и не назвала.

— Дима, он меня не трогал, не убивай его. Я тебе потом все объясню.

— Объяснишь? Ты исчезла, не брала телефон! Отец на ноги поднял клан, боевые группы прочесывали город, как поисковые псы. Я сам, грешным делом, подумал на клан Аланиади…

Во время пылкой тирады дуло пистолета все еще вжималось в мой затылок. Такое положение дел не могло меня устраивать. Да и вообще малость напрягало, что он стоит сзади, я всё-таки предпочитаю разговаривать лицом к лицу.

— Милостивый государь, мне ужасно интересны чужие семейные разборки, но не соизволите ли убрать от моей головы пистолет? — спокойно спросил я.

Я почувствовал, как по телу сопляка пробежала дрожь — отдало в дуле пистолета.

— А ну обернись, ты! — сопляк скрипнул зубами. — И сестру мою хватит лапать!

Чик-чик.

Дима передернул затвор, досылая патрон в патронник. Стало понятно, что он правша — щелчок раздался у левого уха.

Я тяжело выдохнул. Вот это уже лишнее. Языком он может сколько угодно трепать, но я не уверен, что у паренька в голове много мозгов. Ненароком выстрелит, а мне после прямого попадания в голову пули — восстанавливаться несколько недель, в нынешних-то кондициях. Да и, в принципе, шоу пора заканчивать. Я аккуратно посадил Машу на обочину, продолжая держать на виду руки. А заодно незаметно вставил правую ногу между ног Димы, удерживая вес собственного тела на левой ноге.

— Оборачиваюсь, как вы просили.

— Давай-давай!

Я обернулся резко, правая нога уперлась в колено паренька с обратной стороны, а левая надавила на вторую ногу, заваливая его. Сколько раз подобный приём спасал мою жизнь, не возьмусь считать. Непутевый братец повалился, размахивая руками, и выронил пистолет. Встрепенулись телохранители, мигом взяв меня на прицел. Мне ничего не стоило использовать этого мелкого придурка как щит, если охрана откроет огонь, и отстреляться в ответ из двух пистолетов, которые у меня все это время были воткнуты за пояс. Но стрелять никто не спешил, слишком велик был риск попасть в одного из членов этой сумасбродной семейки. Взвесив за доли секунды риски, я подхватил пушку и, улыбаясь протянул Диме — рукоятью вперёд. Камеры из автомобилей у обочины продолжали съемку…

— Вы обронили, сударь. Будьте аккуратны, здесь настолько скользко, что шею можно сломать, — пропел я медовым голосом.

Тот сидел на пятой точке, сипло дыша и буравя меня взглядом выпученных глаз. Я подметил, как в его глазах заискрились огоньки. Одарённый, значит, а чего тогда с пистолетом возится, как баба? Ну ничего, будет уроком, надеюсь, выучит на зубок. Тут ведь дело нехитрое: вытащил пистолет — стреляй. Или будь готов, что он окажется в руках твоего противника. В остальном сопляк прекрасно понимал, что упал не просто так и что нас фиксируют на камеры. Не знаю, что бы он учудил дальше, или, по крайней мере, попытался бы, но тут глаза Димы сузились, а лицо вытянулось.

— Опять ты-ы⁈ — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Какого хрена ты тут делаешь?

— Ну да… я, — мои брови сомкнулись домиком. — Гуляю.

Похоже, сопляк меня узнал, что еще более занимательно. Когда я только успел со всеми ними перезнакомиться, стесняюсь спросить.

— Откуда ты его знаешь? — удивилась сестра. — Он что, из наших?

Маша уже стояла на ногах и отряхивала юбку. Дима не ответил, только выхватил из моих рук пистолет, скрипя зубами. Я подал ему руку, чтобы помочь встать, но он проигнорировал жест. Вскочил, как заведенный. Показалось, что он вновь попытается наставить на меня ствол, так что мои руки инстинктивно потянулись за пояс. Однако делать этого сопляк не стал. Хватило таки мозгов.

— В машину, Маша.

— Да иду я, иду! — она всплеснула руками. — Или ты думаешь, что раз отец велел меня найти, то ты можешь повышать тон⁈

— Просто закрой рот и делай, что я говорю, — процедил братец.

Повернулся и, глядя мне в глаза, потряс в воздухе пальцем.

— Ещё увидимся!

Он всё пытался отдышаться — больше от обиды, чем от реального ущерба — но голос его звучал теперь уже ровнее и ниже. Кого-то более пугливого уже бы проняло.

— Как скажешь, — я не стал спорить, хотя любопытно, чем прежний хозяин этого тела успел насолить сопляку.

Ах да, я теперь сам — такой же сопляк… Может, я бабу у него увел? Или сестру? Но поскольку сестра меня не знает, то с Машей у нас точно ничего не может быть… хотя черт их знает, какие-то мутные оба, что он, что она. Маша, бледная и перепуганная, ушла, телохранители помогли ей открыть заднюю дверь одного из джипов. Что любопытно, машину девчонки решили оставить на обочине. Ну, может, потом приедут, заберут? Впрочем, мне до этого нет никакого дела.

Дима, продолжая трясти пальцем и хищно улыбаться, двинулся к своему джипу. По пути показал проезжающим мимо операторам средний палец. Я провожал его взглядом, все еще готовый к тому, что сопляк может в любой момент выкинуть очередной кульбит. Предположу, что его гордыня крепко задета. Однако руки так и не потянулись к пистолетам за поясом. Пареньку с обломанными крылышками открыли дверь, он вскарабкался на подножку и, обернувшись несколько секунд пристально на меня смотрел. Потом сел внутрь, и кортеж тотчас уехал, джипы бесцеремонно втиснулись в крайний левый ряд, заставив ехавшие машины резко затормозить. Следом разъехались и зеваки, а я остался стоять на обочине. Вот так захочешь человеку помочь — и на тебе…

Бип-бип.

Мне просигналил мужичок из остановившегося старенького хэтчбека, который подрезали люди братца. Он помахал рукой и нагнулся к двери, принявшись крутить ручку, чтобы опустить окно.

— Эй, паренек, тебя до города подкинуть?

— Сколько возьмёшь? — я решил воспользоваться предложением.

— Штука, и едем хоть на край света.

— Пятьсот — и договоримся.

Водитель поскрёб макушку и кивком пригласил меня садиться.

— А поехали!

Глава 4

— Ничего, если на «ты»? Меня от этих вычурностей тошнит, а по роже вижу, что ты не из «этих»!

Собеседник с ходу дал понять, что не прочь почесать языком во время поездки. Интересно, из «этих» — это из каких? Я долго молчал, и таксист расценил молчание, как согласие.

— Вот и чудно!

— А каких «этих»? — все же уточнил я, усаживаясь поудобнее в продавленное кресло пассажира и захлопывая дверь.

Та закрылась не сразу, поездили на этом авто хорошо, в прямом и переносном смысле. Больше того — прямо в днище хэтчбека имелись дыры, проеденные коррозией. Надеюсь, до того, как мы приедем, колымага не развалится.

— Да чего ты ее как бабу обхаживаешь, сильнее дёргай, — забурчал водитель, наклонился через меня к дверце и со всей дури захлопнул. — Ничего, к лету возьму себе что-нибудь поприличнее. Только дела начали налаживаться. Я ведь тут, по сути, последние дни…

Вопрос он пропустил мимо ушей, настаивать на ответе я не стал. Слушать рассказы водителя тоже.

— Куда едем, командир? — он, наконец, опомнился и тронулся.

Поворотник на машине не работал, поэтому, прежде чем выворачивать на трассу, таксист высунул из окна руку, показывая поворот, на манер велосипедистов. В салоне играла спокойная музыка — назойливые звуки природы. Птички щебечут, ручей течёт. Пришлось подождать, пока машину пропустят, и мы, с рывком из-за переключения с первой сразу на третью передачу, заехали в крайний правый ряд. Машина дребезжала, издавала непонятные звуки, но всё-таки ехала. А еще в салоне воняло бензином, но даже с такими вводными ехать было куда лучше, чем идти многие километры вдоль обочины пешком. Поэтому я кое-как разместился на кресле поудобнее и приготовился к дороге.

Ехал водитель не спеша и то и дело на меня посматривал. Выглядел я действительно колоритно, что правда, то правда. В целом, у мужика было располагающее одутловатое лицо и, судя по лицензии на извоз, закреплённой в верхнем правом углу лобового, он действительно работал таксистом. То, что я чуть раньше говорил о людях, которые везде одинаковые, также можно было сказать и о таксистах. Работа у них такая, крутить баранку в одиночестве, отсюда и жажда поговорить с пассажирами.

— Едем на Воронцова, дом 46, — сухо сказал я.

Я назвал адрес, что возник у меня в голове, но не совсем правильный. Улица та же, но цифра другая — моё жильё располагалось в 36-м доме. Старая привычка запутывать следы сработала сама по себе. Уже на месте я сам и без ненужных свидетелей найду нужный дом, поэтому водителю не обязательно знать конечную точку поездки. Таксист некоторое время повозился в навигаторе, настраивая маршрут, и, судя по всему, у него не выходило задать точку.

— Хм, а адрес точно верный, командир? На Воронцова едем?

— Почему спрашиваешь?

Вопрос водителя я не совсем понял, логично предположить, что если есть дом под номером 46, то будет и 36 номер. В доказательство логичности — адрес высвечивался на навигаторе.

— Да так, ничего — просто уточняю, — он пожал плечами.

Я обратил внимание, как он смотрит через зеркало на оставшийся на обочине автомобиль. Дима и Маша даже не удосужились выключить фары, и двери тоже остались открыты. Не пройдет и часа, как машину разнесут по винтикам, все же автомобиль у девчонки куда дороже развалюхи таксиста, и бросать такие вещи без присмотра — рискованно. Слишком много желающих легкой наживы.

— Чего хмурый такой? — отвлек меня от размышлений водитель.

У меня не было никакого желания разговаривать. Аспирин хоть и начал действовать, но явно только набирал обороты. Стало полегче, но башка все ещё трещала. Я поймал любопытствующий взгляд водителя в зеркале заднего обзора. Учитывая мой не самый импозантный вид, вообще удивительно, что тот решился меня подобрать. Возможно, ему просто до зарезу нужны деньги, и он никакой работы не чурается.

— Дай угадаю, не местный?

— С чего ты взял?

— Ха, местные всегда пристегиваются! А тебе, смотрю, пофиг, но это пока штраф не прилетел. У нас же в столице с первого числа все штрафы увеличили, дерут в бюджет с простых работяг, как с сидоровых коз, и никак не нахапаются.

— Сочувствую, — дежурно ответил я, но все же пристегнулся.

Проблема не столько в том, что я опасаюсь штрафа, сколько в нежелании светиться. Хотя после участия в «реалити», которое попало на камеры смартфонов — куда уж дальше.

К чести водителя, копать дальше и спрашивать, откуда же это я родом, таксист не стал. Но разговор на этом не прекратил, хотя еще некоторое время мы ехали под звуки природы из динамиков старенькой магнитолы.

— А сословие у тебя какое, если не секрет, командир?

Я понятия не имел, какие в этом мире существуют сословия и как вообще устроено здешнее общество. Как и не знал, уместны ли подобные вопросов в принципе. В том мире, откуда я родом, за один такой вопрос можно было запросто схлопотать вызов на дуэль. Поэтому я снова промолчал и, чтобы закруглить разговор, откинул затылок на подголовник кресла и закрыл глаза. Надеюсь, что так будет более понятно — «командир» не настроен к диалогу. Но таксист не терял надежды на увлекательный разговор.

— Почему спрашиваю, уж не сочти за наглость или, там, что я нос не в свое дело сую. Просто в голове не укладывается… вот мымра! Неужели нельзя включать поворотник заранее?

Перед нами втиснулся небольшой автомобильчик салатового цвета и поморгал аварийкой. Таксист дважды коротко нажал на клаксон.

— Сто пудово, баба за рулем! — он подмигнул мне. — Бабы за рублем, это как обезьяны с гранатой. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент.

— А что именно тебя смущает? — я не открыл глаз, пытаясь устроиться поудобнее в продавленном кресле.

— В смысле — что? А, ты про это… ну как что, из тебя сила так и прет, как убежавшее молоко, у меня аж в висках покалывает. Вот я и задаюсь вопросом, как человека из высших сословий посреди ночи на окраину занесло… да и еще, прости, что скажу, но — в таком непотребном виде!

Я лениво покосился на него и хмыкнул.

— Так получилось. Машина сломалась.

Сила в моем теле действительно была, это для меня не сюрприз, но как это приметил таксист? Я повода не давал. И вообще обычно такие разговоры не ведутся просто так. Впрочем, спешить с выводами не буду. Приходится постоянно напоминать себе, что у этого мира другие законы и правила.

— Не, если не хочешь, не говори, мы же не на допросе. Понимаю, в жизни разное случается. Вчера ты дворянин со статусом, а сегодня — работяга с голой жопой и безо всяких привилегий, — продолжал рассуждать таксист. — Знаешь, сколько я таких перевозил, думаешь, ты первый? Жизнь такая пошла паршивая, что никто ни от чего не застрахован. Я сам за рулем не от хорошей жизни, раньше это меня на машинах возили, но только на задних сиденьях и на дорогих, а теперь глянь — заново приходится вверх подниматься. И ниче, мне не западло!

Я ничего не ответил на чистосердечное признание, но таксист, в своей манере, воспринял молчание как знак для продолжения разговора.

— Это я к чему вообще тему поднял… скажу, как старший младшему — смотри, впустую жизнь свою не профукай. Обернуться не успеешь, как наломаешь дров. Я же видел, с кем ты там на обочине связался, — я снова поймал на себе его затяжной взгляд.

Захотелось спросить, и с кем это, но я промолчал.

— Ты на дорогу смотри, — оборвал я его.

— Как скажешь, замолкаю.

Следующие несколько минут мы действительно ехали в тишине. Не быстро, но город с вереницей небоскребов приближался. Я кстати тоже чувствовал его силу, в этом мире никто как будто ничего не скрывал и точно не носил негаторов, скрывающих твой истинный потенциал. Чем дольше мы сидели рядом, тем отчетливее я чувствовал у таксиста некоторую силу. Так что слова о былых достижениях вполне могли оказаться не пустой бравадой. В одном мужик прав — жизнь сложная штука, и неизвестно, что тебя поджидает за поворотом. Я не раз испытал на своей шкуре этот простой тезис. Но со своей жизнью я разберусь без чужих подсказок.

— Хочешь дам совет, бесплатный? — он снова украдкой смотрел на меня.

— Ну, попробуй, ты ведь все равно не замолчишь.

— Не гонись за быстрыми деньгами, они к тебе и так придут, а если не придут, значит, они тебе не нужны.

Смешной человек. Я вот, например, ещё не видел никого, чьи проблемы не решали бы деньги.

— Это к чему сказано? — понимая, что он не оставит меня в покое, я поднял голову с подголовника.

— Голицыны и все что с ними связано — кровавые деньги, командир, — таксист при этих словах как-то помрачнел и даже как будто осунулся.

— Если ты о тех на джипах, то я их в первый раз вижу, просто отзывчивые ребята попались. У меня колесо пробило, и они остановились предложить помощь.

Я решил придерживаться версии о том, что на обочине — мой автомобиль с пробитым колесом. Такая легенда выглядела вполне правдоподобной.

— Понятное дело, что впервые, все вы так говорите… — прошептал таксист и уже громче добавил: — В курсе, наверное, что по адресу, который ты назвал, совсем не шиномонтаж?

— Мне добрые люди подсказали адрес, что там не имею понятия, — заверил я.

— Ясно. Так вот там академия для одаренных пацанов. Буквально километр по прямой пройти — Воронцова, дом 46.

У меня по коже мурашки поползли, я снова напрягся потому что шофер назвал реальный адрес. Подсадная утка? Маловероятно, что меня вот так с ходу выследили, но учитывая, что задания специфическое, ничего нельзя исключать в принципе. В очередной раз поерзав на сиденье, я незаметно положил руку на бедро, поближе к пистолету. Продолжил делать вид, что сижу с закрытыми глазами, а сам украдкой наблюдал за извозчиком.

Выходит, первым местом, всплывшим в памяти, была некая местная академия. Ну, уже какая-то конкретика, можно сказать, что не зря поговорили. Всегда в глубине души мечтал вернуться в годы студенческой жизни, у меня-то эта пора прошла скомкано. В середине второго курса в стране объявили военное положение, и дальше пошло-поехало.

— Ты это к чему говоришь? — снова уточнил я.

— Да так, ни к чему особо, просто удивляюсь, чего ты учиться не пошел, ладно я — дурак, шансом не воспользовался. А тебя сама судьба толкает, — он посмотрел на мои руки, а там помимо сбитых костяшек видны ещё были ожоги от жидкого пламени адских гончих. — У тебя ведь все задатки, небось, потому вокруг тебя голицынские окопались? Им бойцы нужны, чтобы расширять зону влияния своего клана. Только попомни мое слово, из тебя все соки-то выпьют, а потом пустят в расход.

Вообще удивительно, как он до своих лет дожил, такой любопытный и разговорчивый. Этот персонаж, будто грустный клоун, смотрел куда-то вдаль и совсем не думал, что было бы, если бы меня действительно куда-то сманили. Вряд ли члену банды, будь я таковым, понравился бы весь этот бред.

— Почему же не воспользовался? — я решил переключить тему, никак не опровергая его слова.

— Чем? — водитель вынырнул из своих невеселых воспоминаний.

— Своим шансом.

Моя рука по-прежнему лежала на бедре, в нескольких сантиметрах от пистолета, но никакой опасности от таксиста не чувствовалось. А вот разговорчивостью его следовало воспользоваться в собственных целях. Из мужичка можно выудить побольше полезной информации, ведь нам ещё какое-то время ехать, и все равно молчать он не будет. И, как теперь понятно, кое в чем соображает. Поэтому мое желание подремать как рукой сняло.

Первые часы в новом мире я пребывал в информационном вакууме, и любой рассказ о здешних порядках представлялся чем-то сродни глотку свежего воздуха. Очевидно было одно — в мире активно пользовались магией, но, судя по имеющимся крупицам информации, здесь магия разительно отличалась от привычной мне работы с энергией и собственным телом. У Гиппопотама я встретил довольно редкую в других местах способность трансформации. Сопляк Голицын вовсе походил на стихийника — и, скорее всего, именно огневика. Мне приходилось встречать мастера огня только один раз. Слава с позывным Огнемет, в отряде которого я провел юные годы своей жизни, владел магией огня с тем же искусством, как владели энергией ча наши лучшие мастера. И Огнемет был наемником, предпочитавшим не рассказывать о своем родном мире. Но я хорошо помнил, как Слава высекал огонь из пальцев, с легкостью тушил и воспламенял предметы и отлично пользовался стихией в бою. Навыки у командира отличались от моих, но были не менее эффективными.

— Как и ты, решил себя везде попробовать, — немного подумав, ответил водитель и хмыкнул. — Потому к сорока годам жопа голая… ну, в смысле, была голая. Мне очень повезло, что я выбрался живым из этой клоаки, тебе так может не повезти.

— Ясно. Ты всегда такой разговорчивый или по особым дням?

— Не-а, просто смотрю на тебя и узнаю себя в молодости, — таксист, не отрываясь от руля, распрямил пальцы правой руки, и я понял, что у него нет сразу трех пальцев по фалангу. — Ошибок понаделал в свое время, и теперь хочется молодежь предостеречь… ну, в смысле, чтобы руки куда не надо не совали, не всегда надо быть крутым, а вот с головой дружить надо всегда.

Я прислонил голову к стеклу, взглянул мельком на проплывающие мимо одинокие частные дома. Возле больших городов всегда есть такие люди, которые жаждут убраться подальше от городской суеты. Но города растут, расширяются и пожирают самых твёрдых противников урбанизации. Руку от пистолета я убрал, кисть затекла, а никаких поводов таксист так и не дал. Это даже хорошо, что мне показалось. В целом, очень похоже, что некогда таксист был как-то связан с криминалом и поплатился за это своими пальцами. В некоторых кланах за ошибки наказывают именно так. И скорее всего, сопляк со своей сестренкой — выходцы из влиятельного клана, опять же, с криминальной подоплекой. Поэтому, наверное, девчонка считает, что все вокруг боятся ее отца и брата, так что даже рядом с ней стоять поостерегутся.

— А дар у тебя какой… ах да, тебе же нельзя говорить, — мой собеседник захихикал. — Секрет рода, все такое.

— Зачем тогда спрашиваешь, если знаешь, что нельзя?

— Ну мало ли, вдруг в твоем Мухосранске такого запрета нет? У нас что ни губерния, так свои законы. Я когда по стране ездил, думал, чокнусь, не станешь же все законы учить, а такие как я, неграмотные, то там, то тут вляпываются на ровном мексте…

— Как ты почувствовал во мне силы? — я не стал юлить и спросил прямо, перебив таксиста.

— Да как… свой свояка видит издалека, — водитель пожал плечами. — Я тоже пытался в академию поступить, чтобы специализироваться, но я лимита, это сразу срезает половину баллов. Видите ли, если дворянину достаточно просто не провалить вступительные испытания, то нам надо доказать, что мы лучше всех! Наизнанку вывернуться и жопу розочкой расставить…

— Лимита? — уточнил я.

— Ну да. Так в столице называют приехавших на заработки парней с задатками к дару, но без рода, разве не слышал? С такими задатками в кланы даже берут, но не каждый так захочет — солдатами и без посвящения, так, чисто грязную работенку делать, за что одаренные брезгуют браться. Принеси, подай — иди на хрен, не мешай, — скороговоркой проговорил он и широко улыбнулся, показывая, что во рту не хватает двух передних зубов.

— И какой у тебя дар? — уточнил я.

Было действительно интересно узнать, что в этом мире вкладывалось в это слово. В целом, на меня выливалась тонна новой информации, которую приходилось усваивать и вот так точечно уточнять. Потом понадобится дополнительное время, чтобы все это переварить и разложить по полочкам.

— А—а. Был у меня кошара, сиамец. Барсук звали, не Барсик, а Барсук, — начал таксист издалека. — Так вот, отец заметил, что кот делает все, что я ни попрошу. Я говорю: Баря, ударься головой об стену, так он идёт и бьется, прикинь? Вот мы и подумали, что у меня дар, прикинь, раз животные меня понимают — и не просто понимают, а слушают! Дурацкий дар, правда, но отец решил, что с таким меня в дипломаты с руками оторвут. Довольный такой был, что наш род может претендовать на личное дворянство. Оно ведь как, где личное, там и потомственное, и это совсем другие места в табели, деньги другие и привилегии.

Ясно, под даром подразумеваются природные задатки или, если можно так сказать — предрасположенность. И если я верно понял, то оформленный дар обуславливает твою будущую специализацию. Вот у таксиста — умеешь разговаривать с животными, становишься дипломатом. Странно кстати, что такая специальность оказалась невостребованной. Так же странно, как редкость адских гончих.

— Почему не взяли, отличный же дар? — решил уточнить я.

— Ну здравствуй была, потому что уже десять лет, как законсервировали последний разлом. Теперь с тамошними зверями никто не разговаривает, да и разговаривать уже не с кем, всех перебили, а что осталось — по зоопаркам растащили.

Я опешил, хотя и не подал виду. Как законсервировали? А где опыта набираться?

— Тут людям бы договориться, — как ни в чем ни бывало продолжал таксист. — Готов биться о заклад, что скоро бывшие союзнички глотки друг другу перегрызут и глаза выцарапают. Раз внешнего противника нет, будет внутренний, деньги-то надо зарабатывать… Слышал, кстати, что сегодня труп гончей нашли? Я представляю, какой утром скандал поднимется, по-любому у кого-то из поместья выкрали. Есть же умники, которые держат тварей в качестве домашних животных и платят огромные бабки чистильщикам за отлов такой падали… ты, кстати, не слышал ничего, пацаны же вроде академские сгинули? Твой район.

— А что случилось? — я намекнул, что не понимаю, о чем он тут так резво щебечет.

— В принципе, ничего особого. Молодежь академскую грохнули и в мешках на дно реки выкинули. И еще тело гончей там же всплыло. Очередные криминальные сводки, в наше время уже никто такому не удивляется.

— Что, и похлеще видали?

Я сделал вид, что именно такие новости слушаю каждый день. Мужик согласно присвистнул.

— Точно, пацаны умирают чуть ли не каждый день, это сейчас как за здрасьте, говорю же, бушует криминал. А с гончими… я, честно говоря, не припомню, это ж крайне ценный штучный товар, такое пойди достань, и просто так никто бы убивать собаку не стал.

Я впитывал сведения как губка и все больше удивлялся. Разломы здесь, как и в любом мире Оси, присутствовали, это понятно, ни один даже самый отдаленный мир не остался уж совсем целёхоньким после начала Великой Войны, открывшей эти гнойники. Но про то, что подобные места законсервированы, я слышал впервые. Разлом — это не банка, которую можно закрыть крышкой… такие штуки могут на время заснуть, это правда, но потом проснутся с новыми силами и наведут шороху. Это выходит, что я попал в мир с дремлющими разломами. Но зачем? А главное как здесь прокачать навыки для выполнения заказа?

Обычно мне заказывали убить стражей Источника таких вот разломов или даже хозяев, что позволяло на время решить проблемы с вторжением тварей. Тут же тварей даже берут в качестве домашних питомцев и сажают в зоопарки на потеху публики. Интересная жизнь, в общем.

— А знаешь, что в тебе еще выдает нестоличного, пацан? — вернул меня к разговору водитель, как-то позабыв, что совсем недавно называл меня командиром. — Ты хоть мало говоришь, но я сразу слышу гэканья, акцент конкретно южный. Ростов? Екатеринодар?

— Ростов, — наугад назвал я, хоть даже не знал, где это и что.

И уставился в окно. Сегодняшняя поездка давала отличную пищу для размышлений. И, в общих чертах, но объясняла мне здешнее мироустройство. Дальше будет за что цепляться, хотя полученных сведений по-прежнему с гулькин нос. И этого будет явно недостаточно, чтобы по-настоящему развернуться. А главное, чем дальше, тем больше я понимал, что нынешнее задание отнюдь не из числа привычных. Что-то здесь было не так. Выясним.

Мы уже заехали в город, и теперь шпарили по ещё пустынным улицам. Я поднял глаза. В воздухе пролетал огроменный дирижабль, явно с рекламой одного из здешних политиков. Пузатый мужик с роскошными усами, в подтяжках и рубашке с закатанным рукавом, призывал:

«Голосуйте за Союз Баланса Сил!»

Масштабная у них агитация. Светало, город только просыпался, и кроме дворников да прогуливающихся собачников, на улицах не было ни души. В целом город был действительно огромный, со всех сторон сверкали большими окнами небоксрёбы вперемешку с историческими зданиями. Широкие улицы, вычищенные до блеска, много зелени. А всё-таки смотреть хотелось на тот самый огромный столп, уходящий куда выше самого высокого небоскрёба.

Водитель заметил мой интерес и попытался развить.

— У вас в Ростове источник не такой большой, да?

Я медленно покачал головой. Любопытно было узнать, что это за штука, но задать вопросы я не успел — да, наверное, и не стоило. Есть вещи, про которые лучше не спрашивать, а то примут не то что за нездешнего, а за юродивого. Хэтчбек проехал возле громоздкого старинного здания в пять этажей. Я увидел тот самый адрес, всплывший в моей памяти.

— Академия, ага. Последнее «свободное» место в квартале, хотя негосударственное, — с этими словами он остановился чуть ниже по дороге.

Дальше проезд был закрыт. Я, приподняв, бровь посмотрел на перегораживающую дорогу… стену? Да нет, это даже не стена, а, скорее, подобие энергетического заслона. Было отчетливо видно, как вибрирует пространство, из которого состояло это незримое препятствие.

— Ну что, приехали. Давай штуку и иди, мне дальше нельзя.

— Мы на пятьсот договаривались, — я достал из кармана пиджака пятьсот рублей, положил деньги на торпеду. — Почему проезд закрыт?

— Я бы тебе сказал, что у тех, на кого работаешь, спроси, это территория клана. Но не скажу, ты мне все равно по ушам ездишь.

— Ты про что? — я повернул голову к таксисту.

— Про то, пацан, что Голицыны, с которыми ты так мило у дороги якшался, один из видных родов столицы из большой семьи клана Огневиков. А вот этот шлагбаум отделяет частную территорию клана Воды, одного из главных противников Голицыных среди стихийников. И твой адрес — как раз на территории Водяных, так тебе понятней?

Ну вот, как раз то самое. Спросил очевидное, вроде того, зачем люди на голове шляпы носят, а не на заднице. Пора прощаться — и надеяться, что больше не встретимся.

— Видимо, ты прав, я назвал не тот адрес. Бывает, — и я собрался выходить из машины.

— Они ведь таких молодых дурачков еще на въезде в город встречают, у них везде есть глаза. Смотри, потом будешь лапшу с ушей снимать вилками. Я такие трюки знаю!

— Всего хорошего, отличная была поездка, — нарочито прохладным тоном произнёс я.

— Да погоди, пацан, — он положил руку на мое плечо, задержав в салоне.

По крайней мере, попытался задержать, потому что через мгновение дуло пистолета уперлось ему в ребра.

— Лучше убери руку, — спокойно сказал я. — И забудь нашу встречу как страшный сон.

— Ой-ой, полегче, — было видно, как вдруг зажглись его глаза, но руку он убрал тотчас. — Просто вспомнил, что я даже не представился. Меня Миша зовут, для близких — Осетин. Я из Нальчика, почти земляки с тобой.

Я внимательней посмотрел на этого Мишу, но пистолет не убрал.

— У тебя есть что-то для меня, Осетин?

— А тебе что надо? Так-то есть все!

Ответ разочаровал. Я заметил в его руках визитку, которую он и собирался мне вручить, когда задержал и не дал выйти. Взял ее.

— Звони мне, ну, в смысле… вдруг куда подкинуть надо. Или еще чего. Не Огневиками и Водяными едиными, товарищ абитуриент, — Миша подмигнул.

— Из какого ты клана? — я, наконец, понял, что происходит.

— А ты звони, когда лапшу с ушей снимешь, там и потолкуем, лады?

Я полушутливо отдал водителю честь, вылез из машины, убирая пистолет. Понятно, очень похоже, что меня вез зазывала-рекрутер. Осетин сам сказал, что у кланов везде есть глаза, но все же интересно, как он обо мне так скоро узнал? Ломать себе голову вопросами, на которые нет ответов, я не стал. Но поездка все же получилась крайне занимательной.

Красный хэтчбек развернулся у самого шлагбаума и скрылся за поворотом, трижды просигналив напоследок. Визитку Осетина я сунул в карман, может действительно пригодиться. Мужик он, вроде, неплохой и, главное, местный, а раз такими вопросами занимается, то может оказаться полезным в перспективе. Надо будет предложить ему встретиться на досуге где-нибудь в баре да обстоятельно поговорить по душам.

Пока же дело оставалось за малым — выяснить, действительно ли я абитуриент, или адрес всплыл в голове случайно. Но прежде я подошел к препятствию на дороге, чтобы попытаться понять его устройство. Дома и саму дорогу по ту сторону было видно как через плохо вымытое стекло. Я увидел далее по дороге что-то вроде блок-поста и несколько перегораживающих проезд бетонных блоков. Подобрал с тротуара небольшой камушек и примерился — сейчас проверим, как работает эта штука на практике. Кинул им в преграду и тотчас отшатнулся — барьер вспыхнул пламенем в том месте, куда угодил камень. Сам камушек рассыпался пеплом, который развеяло ветром.

Неплохо…

По ту сторону тотчас зашевелились автоматчики с блок-поста, но я выставил перед собой руки ладонями вперед, давая понять, что не представляю опасности. Автоматчики опустили оружие и жестом показали, чтобы я проваливал. Интересно, конечно, для чего такие препятствия посреди города? Вроде никаких боевых действий здесь не ведут.

Глава 5

Век живи — век учись.

Я осмотрел здание академии, имевшей все шансы стать моим новым домом на ближайшее время. Здание было старым, не раз реставрированным и очень уж монументальным. Денег на содержание академии не жалели. Тут и отделка мрамором, и изящно нанесённая штукатурка, плюсом на каждом этаже, между окнами, прикреплены огромные барельефы с изображением гербов. Очень похоже, что речь шла о четырёх первородных стихиях — огне, воздухе, земле и воде, от первого этажа по четвёртый соответственно. На пятом, последнем этаже, как бы царя надо всеми, застыло изображение змеи, свернутое в восьмёрку знака бесконечности. Змея на гербе пожирала собственный хвост.

Я решительно двинулся к парадным дверям. В принципе, не имею ничего против учебы. Студенты народ непостоянный, даже ветреный. В порядке вещей у них прогуливать лекции или на неделю закутить, и вообще они довольно непредсказуемы в своих решениях и мотивах. Иными словами, учеба — это отличное прикрытие для моих предстоящих дел и задел для конспирации. Пойму, чему меня будут здесь обучать, а дальше уже пойдет как по накатанной.

Я поднялся по ступеням и посмотрел на двустворчатые ворота из цельного дерева, обитые металлом. Вместо ручек — чугунные кольца, к которым одним концом были вмонтированы цепи. Другой конец цепей держали в руках две огроменные статуи метров по десять в высоту, «охранявшие» вход. Я за свою жизнь имел дело с разными стражами источников, питающих разломы, как и с их хозяевами, но эти два экземпляра видел впервые. Шесть рук, глаза по всему телу, крылья, сложённые за спиной, и лапы по шесть пальцев… ну и красавчики. Очень похоже на извращенные мечты скульптора. Ну не бывает таких тварей. Как бы то ни было, именно эта парочка перегораживала проход, и здесь явно был скрыт хитроумный механизм открытия створок.

У входа стоял конопатый паренёк в очках-звездочках и с блесками на волосах. Выглядел он малость помятым, как будто всю ночь крутился внутри стирального барабана. И был в меру упитанный, настолько, что карнавальной расцветки пиджак не сходился на его пузе. Паренек стоял в четко очерченном каменном кругу, испещренном иероглифами, лицом к воротам и их стражникам. Ноги он поместил в специальные углубления для стоп, голову задрал повыше и, закрыв глаза, что-то шептал себе под нос, сжимая и разжимая кулаки. Я обратил внимание, что каждый раз, когда парниша сжимает кулаки, глаза статуй вспыхивают зеленым свечением, но затем медленно гаснут. От усилий он весь взмок и то и дело вытирал выступавшую на лбу испарину.

Это что, каждый раз надо такое выделывать, чтобы войти?

— С-сука, ну я вам сейчас покажу! — взорвался пижон. — Вы просто еще не знаете, с кем связались, ну-ну, сраные ископаемые…

Паренек осекся, увидев меня боковым зрением, повернулся и обрадовался.

— О! Здорова, ни фига ты вырядился, как пугало огородное.

На меня смотрели карие глаза, в которых блестели язычки пламени. Значит, тоже огневик или что-то типа того. Интересно одаренных огненной стихией здесь большинство — или просто мне только они попадаются? При виде его лица в голове всплыл очередной лоскуток воспоминаний. Да это же мой сосед по комнате! Ощущение от спонтанного воспоминания были схожи с тем, когда ты долгое время ломаешь голову над тем, где на картинке спрятана кошка, а потом, найдя ее раз, уже не можешь развидеть. Вот и у меня всплыла его рожа перед глазами. Еще бы имя его вспомнить… но, выдав порцию воспоминаний, халява быстро ушла, не пообещав вернуться.

— Ты и сам выглядишь не лучше, — выдал я вместо приветствия.

— Ну-с… что есть, то есть, — он развел руки и оглядел себя. — Ночка выдалась тяжелой.

Паренек вытер пот со лба рукавом пиджака и небрежно бросил, кивнув на статуи:

— Мы тут от нечего делать развлекаемся, — сосед показушно зевнул, огоньки в его взгляде пропали. — Скучно че-то, надо же себя до специализации занять.

— Напомни, как тебя зовут? — я улыбнулся уголками губ.

— Все шутишь? Ничего, скоро наши имена зазвучат из каждого утюга… — паренек с вызовом упер руки в боки, задирая подбородок, но потом озадаченно почесал макушку. — Ты ведь прикалываешься, Марк?

Марк, значит, а я думал, что имя наугад говорил. Хорошо, что не пришлось спрашивать, но плохо, что свое имя я, выходит, уже засветил пару раз там, где этого делать не следовало. Интересно все-таки работала память. Как бы впредь лишнего чего не сболтнуть.

— Вылетело из головы, у меня так-то тоже тяжелая ночка, — объяснил я.

— Дуда меня зовут, по крайней мере, пока так, а потом я это дурацкое имя сменю… ну я тебе говорил! Так что можешь уже сейчас называть меня Византием, или нет… Алоизием! А тебе, кстати, как больше нравится?

Я пожал плечами, взглянул на ворота, так и оставшиеся закрытыми. Имя у соседа действительно было необычное и резало слух, но предложенное взамен казалось ничем не лучше.

— И как ты развлекаешься?

— Да так, ерунда, от нечего делать решили протестировать наших Билли и Боба. В каком случае они открывают, а в каком нет. Чепуха, одним словом, — Дуда-Византий-Алоизий отмахнулся.

Я решил, что остановлюсь на первоначальном варианте и буду называть соседа Дудой — это хотя бы коротко и понятно.

— А мне кажется, что ты просто не можешь зайти, — предположил я, взглянув на ворота.

— Мы-то не можем, я тебя умоляю… — сосед выпучил глаза, но осекся и понурил взгляд. Почесав макушку, он нехотя заявил. — Ладно, не можем, это правда, чего-то никак не получается.

Судя по тому, что я успел увидеть, конструкция работала на манер энергетической печати. Ничего выдающегося, подобные замки часто ставили на тех же сейфах, которые можно открыть, если у вас есть достаточно внутренней силы и набор отмычек (без них точно никуда). Скорее всего, статуи стражей напитаны энергией определенного уклада, и, чтобы пройти внутрь, надо войти со стражами в некий энергетический резонанс. Зачем такую систему установили на входе в академию, где каждый день туда-сюда снует море студентов, не совсем понятно, но ничего сложного в ней нет по определению.

— Почему о себе ты говоришь во множественном числе? — спросил я, продолжая рассматривать механизм. И рискнул добавить: — Что-то я за тобой не помню такого.

И не соврал — память пока мне больше ничего не подсказывала. Другое дело, что она и по другим вопросам отмалчивалась, партизанка чёртова.

— Точно, ты же не знаешь! Ну-ка, — Дуда повернулся к статуям и дважды хлопнул в ладоши.

Из-за плеча каменного чудовища вынырнула лохматая мордочка грызуна. Существо что-то пропищало и юрко сбежало вниз по статуе. Крыса, что ли… только без голого хвоста. Грызун в несколько прыжков сблизился с Дудой и ловко взобрался на плечо соседа. Усевшись, пискнул, глядя на меня круглыми черными глазками. Дуда аккуратно одной рукой погладил живность по голове. Вторую сунул в карман и вытащил оттуда семечку. Грызун ухватился за лакомство и запихал его целиком в рот.

— Мне выдали питомца, — с гордостью сообщил сосед. — Зовут этого красавца Ираклион Лапедриус Ист! Но сокращенно можно называть Лапик, а то никто не может выговорить полное имя.

У Дуды определенно имелась тяга к помпезным именам. О кличку питомца можно было сломать язык.

— Прикольная крыса, — я оценил новоприобретение.

— Сам ты крыса, это хомяк! — с нотками хорошо скрываемой досады сообщил Дуда. — Посмотрим еще, кто тебе достанется, когда ты соизволишь получить пета! Ах да, забыл — ты же вылетишь как пробка после специализации, и пета у тебя заберут. Поэтому завидуй молча и отвали от моего хомяка, он классный!

— Их вчера выдавали? Я пропустил как-то, — поинтересовался я, не обращая внимание на попытку Дуды меня уколоть.

О питомцах, или петах, мне приходилось слышать, но скорее как о некой легенде. Искатели прошлых лет находили себе помощников в разломах. Такая живность всегда помогала найти выход из разлома искателю. Потом на смену петам пришла навигация и новомодные электронные приборы, и все как-то само по себе заглохло. Надобность в таких красавцах пропала напрочь. Зачем тебе помощник, если можно нацепить на руку умные часы, которые будут одновременно компасом, записной книжкой, хранителем рецептов и прочее, прочее. Но чтобы зверьков выдавали, об этом мне слышать не приходилось. Обычно искатели встречали таких существ в самих разломах, если повезёт. Хотя тут и разломы, вроде как, законсервированные, поэтому ничему не удивлюсь.

— Вчера, и если бы ты не шлялся непонятно где, то у тебя тоже был бы свой пет! — заверил Дуда. — Со временем я выращу настоящего боевого зверя из своего хомяка. И о нас будут складывать легенды, а если ты проявишь должное уважение, то, так и быть, возьму тебя к себе, помощником в великих делах!

Вряд ли грызун был в курсе планов хозяина. Хомяк сидел себе на плече моего соседа и грыз арахис, хлопая глазами. У меня сложилось впечатление, что я ему сразу не понравился. Не знаю, может, животина думает, что я на его арахис претендую? Я попытался расположить зверька к себе и погладить по голове, на которой забавно топорщился хохолок. Не вышло, мыша оскалился, собираясь меня грызануть в ответ. Ну, допустим, что не очень-то и надо было. Я прекрасно понимал, что на самом деле это никакой не хомяк… но прячется сущность очень мастерски.

— Кстати, почему ты не пришел на празднование? Было улетно, мыльная вечеринка и все такое. Какие у наших однокурсниц дыньки зачетные!

Дуда показал ладонями на груди размеры, прикрыв глаза, и мечтательно вздохнул. Последние сомнения, что я студент, теперь отпали. Что ж, так тому и быть, я делю комнату с этим конопатым чудиком. Только досуг у нас был разный — у Дуды мыльные вечеринки, а у меня — барбекю с гончими и встреча с господином Гиппопотамом. Причем барбекю чуть не сделали из меня. Но каждому свое.

Я подметил, что сосед не обращает внимания на мои фингалы и ссадины. Выходит, к таким вот травмам в академии не привыкать, раз Дуда на них не реагирует. Кстати, у него самого на лице было несколько сечек, от которых остались шрамы, а костяшки на его кулаках были сбиты. Значит, хотя бы можно не слишком скрывать последствия моего уикенда в том «бойцовском клубе».

— Плохо стало, — заявил я. — Потом решил, вроде, пойти, но не дошёл.

— Ну не удивительно, ты так вчера упахался на спаррингах… понимаю, тяжело тебе без раскрытого дара, а представь, в реальном бою что с тобой будет. Ты-то, в отличие от меня, не обучен настоящей схватке, и любой мало-мальски толковый соперник тебя укокошит за милую душу.

Я сделал очередную пометку и, собственно, получил ответ на вопрос, почему сокурсника не удивляют мои ссадины и фингалы. Здесь устраивали спарринги, и мы в них активно участвовали. Причём я был участником послабее, и этот фигляр теперь решил, что может меня вот так безнаказанно подкалывать. Главное вот что —, академия не гуманитарная, учат здесь вполне себе реальной боевке. Это еще лучше, не придется забивать себе голову скучной теорией, которая все равно не пригодится в настоящей схватке.

Сосед смерил меня взглядом, приподняв бровь.

— Слышь, Марк, в таком прикиде все бабы были бы твои, ты где такое взял? Не говори, что у коменданта в чулане, — он засмеялся, потёр ладони и посмотрел бирку на моем пиджаке. Выражение лица у него быстро поменялось. — Ни фига себе шикардос! Откуда у тебя бабки?

Логично, что шмотки Гиппопотама стоили немалых денег, а мой сосед, судя по всему, был модником и в брендах шарил.

— Добрые люди помогли, — расплывчато ответил я.

— А меня с этими добрыми людьми можно познакомить? — мечтательно протянул сосед.

— Как только, так сразу.

Дуда закивал, показывая, что мои шмотки он оценил, и задумчиво почесал губу с только-только пробивающимся пушком над носом.

— По чесноку, Марк, ты правильно сделал, что не пошёл. Не хочу тебе говорить, но там были Лена и Виктор, ага. Он сказал, что отшлепает тебя, как юнца, если попадешься ему на глаза… Эй, чего ты так на меня смотришь, я просто передаю тебе его слова, — сосед виновато улыбнулся. — Он еще сказал, что если ты не свалишь до специализации, то тебе несдобровать. И погоняло тебе дал — паразит.

Кто такие Лена и Виктор, я не знал, поэтому понятия не имел, за что меня хотят «отшлепать» и почему у меня такое прозвище. Поэтому сразу спросил:

— Какие у него вопросы? И где его найти?

— Ну это, брат, вы сами разбирайтесь какие, мне оно нахрен не тарахтело, проблемы на голом месте… Ну чего, пойдем? Ненавижу этот дурацкий «обычай», — поёжился Дуда. — В прошлом году так после вечеринки один абитуриент встрял по самое не балуй. Нахрюкался настолько, что Билли и Боба не открыли ему дверь, прикинь.

— И что с ним в итоге? — я попытался задать вопрос так, будто мне просто интересно, чтобы по минимуму показать собственную неосведомленность.

— Да хрен лысый его знает, наверное, устроился дерьмище вычищать в каком-нибудь коровнике. Принудиловка в Окраинных землях — штука не самая приятная, — Дуда пожал плечами, чуть не смахнув хомяка. — Ладно, Марк, не суши мозги, а то и вправду не откроют. Я сегодня на месяц вперёд отдохнул, башка раскалывается, а впереди столько пахоты для подготовки к специализации… давай ты попробуй, а?

Дуда вышел из круга, приглашая меня занять его место. Почему нет, можно попробовать, обычно такие замки я всегда вскрывал играючи. Я встал посередине, широко расставил ноги опустил взгляд. Обратил внимание, что внутри круга изображена все та же змея с пятого этажа, восьмеркой, а в кольцах бесконечности разместились иероглифы четырёх стихий. По телу медленно поползли нити энергии — тонкие белёсые полосы, подсветившие тело, будто фосфорные. Энергопотоки устремились в круг под ногами. Прежде чем резонанс состоится, следовало как следует прощупать энергию механизма. У статуй пока еще блекло, но загорелись глаза. Реагировали каменные изваяния очень чутко.

Резонанс, который казался плевым делом, почему-то не происходил. Я не чувствовал энергию статуй, хоть ты тресни. Круг под ногами завибрировал, но и только. Было вспыхнувший в глазах статуй огонек мигом погас, как будто его и не было, как искра на размокшей деревяшке. Моя энергия ча не нашла должный отклик в энергии стихий и рассеялась, как капля в море.

Такое случалось впервые.

— Че брат, не получается? — присвистнул Дуда. — Ты ж, вроде, не пил? Или в твоем Мухосранске не научили, как работать с…

— Помолчи, — перебил я.

Сосредоточился, сжал-разжал кулаки и гулко выдохнул. Особого сопротивления статуй я не почувствовал, механизм просто отверг мою энергию, как чужеродную. Этого следовало ожидать, внутренняя и внешняя сила находились на противоположных полюсах. Как работать с внешней энергией, я толком не успел разобраться. Что ж… попробую чуточку увеличить напор, обычно в таких случаях работает грубая сила. Так сказать, бахнем кулаком и посмотрим, что выйдет. Круг завибрировал сильнее, глаза тварей полыхнули, но снова погасли. Двери так и остались закрытыми. Силы энергетического толчка не хватило и на этот раз. А я вложил в усилие немало, если направить такой поток в соперника, ему точно не поздоровиться.

— Э-эх, чего ты возишься?

Я никак не отреагировал, собираясь с силами, чтобы предпринять третью попытку, когда сосед добавил:

— Ты не увлекайся. Запорешь еще раз, и Билли и Боба заблокируют проход, потом сам будешь разбираться с комендантом. Я скажу, что не при делах — тут без обид. Будет тебе чемодан-вокзал-Мухосранск.

А сосед у меня, оказывается, с душком. Как говорится, таких друзей за хрен и в музей. Возьму на карандаш, что каши с ним не сваришь. Я решил, что больше не буду мелочиться и экономить, да и едкие комментарии Дуды слушать не хотелось. И с этими мыслями щедро ливанул энергии в круг, стиснув зубы. Если мерить в гончих, которых здесь так ценили, то подобным ударом я в прошлой жизни выкашивал целое стадо тварей. Не стоит, конечно, так рискованно работать напролом, но…

На «но» мысль оборвалась. Глаза у статуй вспыхнули — сначала красным, а затем чёрным огнём. Я смекнул, что перестарался, однако выплеск было не повернуть вспять. Статуи дёрнули ворота с такой силой, что старое дерево не выдержало нагрузки и, будто изъеденное личинками, рассыпалось в труху. Цепи остались висеть в лапах каменных чудовищ. Чугунные кольца с кусками древесины мерно покачивались из стороны в сторону. На наших глазах статуи опустили руки и как будто склонили головы. И вот тут выпучил глаза Дуда, челюсть у паренька отвисла, а его хомяк противно запищал, видимо, возмущаясь.

— Ты. Что. Натворил⁈

Я пожал плечами, переступил через труху, оставшуюся от ворот, и шагнул в открывшийся проем.

— Пойдем, считай, что нас пустили. Ты разве не этого хотел?

Ну да, нехорошо вышло, вот так с ходу механизмы ломать. Я пнул валявшуюся под ногами доску, некогда бывшую частью ворот. Руки до сих пор пекло, как после крапивы, что есть, то есть, но по-другому мы бы внутрь до вечера не попали.

— Куда пойдем? Марк, какого хрена, тебя комендант убьет! Ты знаешь, сколько этим реликвиям годков? Они при моем прапрадеде уже были старые и считались чуть ли не святыней! Отец рассказывал, что это хозяева разломов, перешедшие на сторону первого Императора!

Голос его чуть не с каждым словом взвинчивался всё выше, так что у меня уже в ушах звенело.

— Значит, изжили свой век, — сухо ответил я, порядком устав от разговорчивого паренька.

Можно, конечно, объяснить, что не я придумал пропускную систему. Хотели видеть, сколько во мне сил — увидели. Поэтому не понимаю, какие могут возникнуть вопросы у коменданта или у кого бы то ни было. Но ничего объяснять я не стал. Про хозяев разломов, которые заняли чью-то сторону, я слышал впервые, впрочем, как и про многое другое за последние сутки. Вопросы потихоньку наслаивались друг на друга. В чью светлую голову пришло ставить памятники хозяевам, тоже хотелось знать, потому что выглядело такое решение, как сумасшествие и откровенный плевок на память искателей, эти разломы зачищавших. И, скорее всего, погибших во имя того, чтобы сюда, в мир, из разломов не лезли всяческие твари.

Дуда взъерошил волосы и, что-то бормоча себе под нос, огляделся. Свидетелей нашему преступлению не нашлось, и паренек прошмыгнул внутрь, бледный как простыня.

— Язык за зубами держи, соседушка, — подбодрил его я.

— Тебе точно башку отшибли на спарринге, Марк! Ладно, мы здесь ни при чем, если за шкирку возьмут, скажем, что оно само сломалось… Хотя нет, нас здесь вообще не было и мы ничего не видели, да, Лапик?

И сосед с этими словами бросился бежать вдоль коридора, желая скорее скрыться с места «преступления». Я, немного помедлив, решил пойти за ним. Пока нам лучше не разделяться. Понятия не имею, на каком этаже наша комната и какой у неё номер. Но все же сначала засмотрелся на статуи. Похоже, что одной заменой дверей тут не отделаешься. Глаза каменных изваяний окончательно потухли и окаменели, в самом камне появились трещины сразу в нескольких местах. Я удивленно приподнял бровь — в трещинах клубилась какая-то черная дымка. Любопытно, однако. Откуда она взялась?

Дуда уже стоял в конце коридора и лихорадочно жал на кнопку лифта. Коридор представлял собой один длиннющий проход, украшенный кучей картин, таких же, видимо, древних, как статуи. При всем этом на потолке были установлены новенькие системы пожаротушения. С картин меня провожали суровыми взглядами вельможи в мундирах, увешанных наградами. Вырисовывалась очевидная разница между миром, откуда я пришел, и этим. Если у нас герои настоящего вытесняли героев прошлых лет, тот тут народ продолжал жить прошлым. А такой подход возможен только тогда, когда в настоящем в новых героях нет надобности.

Лифт открылся, и я вслед за Дудой, изошедшим семью потами, зашёл в кабину.

— Где тут установлены камеры? — на всякий случай спросил я, хотя все внимательно осмотрел и не обнаружил никаких средств фиксации, а на это у меня наметан взгляд.

Сосед упёрся спиной в стенку лифта и тяжело дышал, своего хомяка он засунул во внутренний карман пиджака.

— В смысле? У нас же запрещена любая техника… погоди, — глаза Дуды округлились. — Думаешь, они втихаря снимают нас? Бли-и-ин блинский, нам точно крышка. Попрут и опозорят.

Сосед нажал на кнопку лифта. Внимание привлекла панель с кнопками, я быстро прикинул — их было целых тринадцать. Сверху этажи, с нулевого (на котором, как понимаю, мы находились сейчас) по пятый, а ниже шли минус первый этаж, минус второй — и так до пяти. Последняя кнопка вовсе не имела никакого цифрового обозначения, только уже знакомая мне змея, свернутая в воьсмерку. Дуда нажал на минус первый этаж. Кабина вздрогнула, тронулась и поползла вниз. Выходит, половина здания уходила под землю. Подобное, в принципе, бывает нередко, но по большей части на военных объектах — как раз-таки у разломов. Там катакомбы могут уходить на сотни метров вглубь, под землю, и использоваться, помимо прочего, как лазейки сразу на нижние уровни разломов. Здесь же о разломе вообще не шло речи, потому-то решение строителей выглядело, по меньшей мере, странным.

— Это у нас что за этаж? Никак не запомню, — я кивнул на кнопку без надписи.

— Фиг его, ты ж хотел че-то там выяснить в первый день, а я не знаю. Мне об этом не рассказывали. Лучше не лезть туда, куда не следует, — хрипло буркнул он.

Дуда все ещё нервничал, и не находил себе места, поэтому не особо хотел говорить. Вскрылась дурацкая привычка соседа грызть ногти, он с перепуганным видом стачивал маникюр на большом пальце — ну чисто хомяк. Чего он так трясся, я толком не понимал. Нам ещё спасибо скажут, что больше не придётся тратить деньги на реставрацию статуй. Хотя теперь я не был уверен, что эти чудища — просто статуи. Как бы то ни было, я попытался разрядить обстановку и обозначил свои мысли. Дуда в ответ посмотрел на меня так, что по спине холодок пробежал. Хочет себе голову забивать — хозяин-барин, а у меня без того полно задач.

Лифт остановился на минус первом этаже, о чем сообщил довольно приятный голос диктора. Дверцы бесшумно разъехались.

— Прошу, — я освободил проход, пропускная соседа, чтобы тот показал нашу комнату.

Дуда сначала высунул из кабины голову, как пугливый хорёк, огляделся и тут же засунулся обратно.

— Обход, походу, не начался, пошли, только тс-с-с, — он приложил указательный палец к губам. — Здесь полно доброжелателей, которые тут же нас заложат.

— Зачем это им?

— Слабаки. Боятся здоровой конкуренции и отсева на этапе специализации, — пояснил сосед. — Они же понимают, что кто-то из них отправится домой, я гораздо сильнее многих здешних…

Я перестал слушать очередную порцию самовосхваления Дуды. Мы вышли из кабины, повернули налево. Дуда на цыпочках, я — привычным шагом. Подумаешь, загуляла молодёжь, так комендант, или кого мы там остерегались, что — сам молодым не был? Другими словами, ничего криминального я тут не видел.

Наша комната имела 17 номер. Замка на двери не оказалась, что меня малость смутило, должно быть, такие в академии правила. Мы просто зашли внутрь.

— Фух, пронесло, — сосед утёр лоб тыльной стороной ладони.

И мигом на радостях изобразил что-то наподобие танца папуаса у костра. Я за малым не перевернул лампу, за каким-то фигом стовшую у двери, причём включённую.

— Правильно, двери сломал, ещё лампу разбей для полного комплекта, — недовольно забурчал сосед.

Дуда прекратил танцевать, отключил лампу от сети и спрятал в шкаф, от греха подальше.

— Зачем ты ее поставил в проход? — заинтересовался я.

— Как — зачем, это же основа ИБД… а, ну да, ты этого прикола не знаешь!

Глава 6

— ИБД это имитация бурной деятельности, — вздохнул сосед, закатив глаза и явно подчёркивая всем своим видом, что рассказывает мне какую-то банальщину. — В комнате горит свет ночи напролёт, а все думают, что Дуда занимается и готовится! Только это, Марк, если надумаешь перенять мою фишку — пользуйся своей лампой, терпеть ненавижу, когда трогают мои вещи.

— Угу, — откликнулся я.

Заниматься имитациями, тем более — бурной деятельности, в мои планы не входило. Потеряв к лампе интерес, я прошёл в комнату через небольшой коридорчик и осмотрел место, где теперь буду жить.

— Ладно, ты как знаешь, а я первый в ванну нырну! — хлопнула дверь, скрипнула защелка.

Дуда успел раздеться, выпустил хомяка в клетку и прошмыгнул в санузел. Я только хмыкнул. Не зевай, на то и ярмарка. Зато радует, что санузел у нас отдельный. В общагах, где я бывал раньше, общее было буквально всё, причем на целый этаж, а тратить время на стояние в утренних очередях не хотелось. Да и чем меньше я буду светиться, тем лучше.

— Далеко не заплывай, мне тоже надо помыться, — напутствовал я паренька.

— А это уже как получится! — донеслось из ванной, и тут же раздался звук плещущейся воды.

Еще бы подумать на досуге, как избавиться от соседа и его хомяка, мне ни к чему лишние уши и глаза. Да и с Лапиком мы как-то сразу не поладили. Даже сейчас в комнате стоял устойчивый запах испражнений грызуна. Если так воняло на второй день, то можно представить, какой смрад здесь будет через неделю!

Хомяк, возможно, почувствовав мой настрой, решил подлить масла в огонь и начал бегать по колесу, взметнув в воздух смесь из опилок, какашек в форме рисинок и погрызенной моркови. Парень оказался с характером.

В целом, комната была обычной холостяцкой берлогой. Подранные замасленные обои, куча плакатов с голыми девками, какие-то брутального вида мужики в боевой раскраске и с автоматами наперевес. Скорее всего, это местные знаменитости, и повесил плакаты Дуда, с его-то жаждой героики. Рядом с плакатами над одной из кроватей висело и зеркало — хорошего рамзера, но с трещиной. Кроватей было две, обе односпалки, и обе, судя по всему, ни разу не использовались по назначению. По крайней мере, белье лежало стопочкой, еще не тронутое. Возможно, ни я, ни Дуда даже не успели здесь переночевать, а значит, заехали мы не так давно и даже толком не обжились (хотя плакаты он таки успел повесить).

Между кроватями расположился журнальный столик, забитый хламом в виде полупустой пачки чипсов со вкусом лука и сметаны, тетрадей и учебников. Я подошёл к столику, поочерёдно открыл выдвижные ящики. Тоже ничего особенного — плеер с проводными наушниками, журналы в стопке, куча зарядок на мобильник, по большей части, перемотанных изолентой. И в последней — аптечка с кучей лекарств. Не знаю, чье это добро, но я поковырялся в таблетках, нашёл обезболивающее в пакетиках и высыпал порошок в рот. Тело все ещё ломило, а аспирин переставал действовать.

Рядом с аптечкой лежало письмо Дуде, от родителей. Я взглянул на адрес отправителя, где значился некий город Новосибирск. Фамилия у соседа была Иванов, отца, который, собственно, отправлял письмо, звали Сергей. Читать письмо я не стал, но заметил, что в конверт были вложены деньги и пластиковая карта. Родители позаботились о сынке, чтобы тот себе ни в чем не отказывал.

Для меня подобных писем, к сожалению, не нашлось. Кстати, интересно, где «мои» родители? И вообще, есть ли у меня родня? А то я ничего даже не знаю о себе. Надо будет навести справки, чтобы не теряться, когда будут спрашивать. Как доберусь до интернета — проработаю вопрос. Наверняка у меня есть странички в здешних соцсетях, а там, при условии, что пацан ими занимался, установить круг общения и родню проще простого. Насчёт денег вопрос тоже неплохо решить. Сбережений у себя я не обнаружил, а жить на что-то надо. И не только жить… Поэтому записываем — озаботиться тем, где деньги взять. Налички Гиппопотама надолго не хватит, если учитывать, сколько я отдал за один проезд на такси. Бегемотик наверняка хранил основные сбережения на карточках.

Окон, по понятной причине, здесь не было — всё-таки минус первый этаж. В комнате работала вентиляция, чтобы мы не задохнулись под землей. И на том спасибо, спертый воздух я ненавижу, начинает болеть голова. Но то, что моя новая комната, по сути, тупик — определённо расстраивает. Проникнуть сюда незамеченным, как и выбраться из академии, будет непросто. А мне всё-таки нужно не только слиться со средой, но и выполнить заказ.

Я заметил у шкафа у стены снаряд, так называемую боксерскую грушу для отработки ударов. На ней — шкалу наподобие термометра с цветовой градацией от красного к зеленому и с градацией от 0 до 10 в зависимости от силы удара. На снаряде также имеля переключатель с режимами — всего шесть: стихии огня, воды, земли, воздуха, следом реальный бой. Шестой режим оказался затерт и почему-то не включался.

Я легонько стукнул по снаряду, и на шкале загорелся красный цвет в самом низу между 0 и 1. Огляделся, сделал шаг назад и уже ударил как следует, кулак на несколько сантиметров углубился в снаряд. Однако результат не изменился. С чего бы ему измениться, если стоит режим «воды». Вообще силомер крайне полезная штука, если хочешь натренировать удар и понять, сколько в него следует вкладывать энергии. Дуда голосил из ванной песни и не собирался выходить, поэтому я решил воспользоваться возможностью померить свою богатырскую силушку. Разжал ладонь пятерней, медленно сжал в кулак, чувствуя, как от плеч к кончикам пальцев течет сила. Поставил переключатель на «реальный бой» и лупанул по снаряду, немного вложившись…

Бам!

Удар вышел плотный, снаряд содрогнулся, и разгоняемая энергией шкала показала что-то среднее между красным и зеленым цветом на цифре «6». Принцип понятен, обязательно еще попрактикуюсь.

В углу лежала куча другого спортивного инвентаря — гантели, утяжелители, скамья для скручиваний, скакалка. Неплохо, мне еще предстоит поработать над нынешней физической формой, которая оставляет желать лучшего. А что может быть лучше, чем возможность заниматься этим, не выходя из комнаты? Там же лежали перчатки, я подошел ближе, поднял их и внимательно осмотрел. Рабочая поверхность, которой наносится удар, прикрывала костяшки кулака, а с тыльной стороны ладони стояли негаторы-заглушки. Толковое решение, в спаррингах, которые здесь, судя по всему, распространены, самое важное, чтобы горячие и молодые друг друга не поубивали. Вообще, конечно, любопытно, что здесь не открещиваются от контактного боя — а то ведь могли бы одну только силу дара развивать. Могу сказать, что часто такой бой куда эффективнее любых других ухищрений.

В шкафу я обнаружил костюмы с рубашками, несколько пар туфель. Это уже хорошо, от шмоток Гиппопотама надо избавляться, и чем скорее, тем лучше. Сейчас дождусь, когда Дуда вымоется, приведу себя в порядок и переоденусь.

Я сел на край кровати, выбрав односпалку подальше от двери. Отсюда проще контролировать незваных гостей, зеркало обеспечивает отличный обзор входа. Снял очки, помассировал глаза и сунул стволы под матрас, с разных сторон, чтобы удобнее вытаскивать. Таскать их с собой дальше особого смысла не имело, наверняка академия охраняется. Но на всякий случай оружие все же нужно, поэтому и избавляться от пистолетов я не спешил, хотя и понимал всю опасность их хранения.

Стоило разместиться на кровати, как на тело мигом навалилось усталость. Я посмотрел на свои сбитые и обожженные руки, хмыкнул. Что же, такова новая реальность, и чем быстрее я в неё вольюсь, тем быстрее займусь делами. Я студент, и для начала неплохо в принципе понять, чему в академии обучают. Скорее всего, ничему новому, но чтобы на меня меньше обращали внимание, учиться-таки придется. Желательно — без хвостов и с вовремя сданными предметами, поскольку такая «стабильность» определенно развяжет мне в руки. Когда ты такой как все, на тебя никто не обращает внимание, а именно это мне и нужно.

На столе лежали пожёванные учебники, я взял стопку, полистал книжки, просматривая по диагонали. «Механику» и «Материаловедение» сразу отложил обратно. Это общее, не особо интересно, ключевые законы природы одинаковы везде. А вот «Историю Империи с древнейших времён» надо будет почитать от корки до корки, желательно с карандашом в руках, чтобы делать пометки на полях. За историей попалась «География», отличное пособие с кучей карт и пояснений. Тоже пригодится, почитаем. «Экономика», «Социология», «Психология»… неплохая подборка. Это только кажется, что гуманитарная наука бесполезна в моем деле, и на ее изучение не стоит тратить время. Когда ты первый день в новом мире и воспитывался в другой культурной среде, именно такие дисциплины и помогают понять мышление и закономерности нового места. Как говорится, если хочешь знать своего врага, изучи всю имеющуюся информацию и стань точно таким, как он.

Но были тут и предметы любопытнее, из практической части: «Энергооборот», «Артефактоведение», «Начертательная иероглифография» и «Искусство ведения боя». Я также пролистал учебники, посмотрел разделы. Что скажу, учили здесь основательно, но любая теория без практики не стоит и ломаного гроша. Что в академии по практической части, только предстояло узнать. Но надеюсь, что одними спаррингами дело не ограничится. Будет практика, и чем больше, тем лучше.

Кстати, во всех книгах стояла отметка библиотеки. Выданы они были позавчерашним днем, что только подтверждало — я в академии совсем недавно. Замечательно, попади я сюда в разгар учебного года, и было бы куда сложней интегрироваться в систему.

Нашлась и зачетка, я открыл ее, полистал пустые страницы. Единственная значимая надпись сообщала, что студент Марк Вронский принят в (внимание) кандидаты для зачисления на обучение. Вот и фамилия моя всплыла, я, значит, Вронский. Звучит неплохо, хорошо, что не Пупкин или Черемушкин.

На основе увиденного можно делать первые выводы. Я еще не студент, а кандидат или, иными словами, абитуриент. Впереди вступительные экзамены, та самая специализация, о которой сосед прожужжал все уши и заверял, что я вылечу как пробка. Академия, в которой предстоит учиться — самой что ни на есть боевой направленности. Это с одной стороны. С другой, можно отметить, что только появился здесь Вронский — и тут же, успел обзавестись недоброжелателями и даже врагами. Меня ищут, чтобы выбить долги, люди некого господина Леопарда. Наверняка у меня теперь есть личный враг в лице Гиппопотама. Я же умудрился связаться с наследником одного из влиятельных городских кланов, который, похоже, тоже учится в академии, раз мы уже знакомы. Ну и наконец, я что-то не поделил с другими кандидатами типа этого Виктора. Ах да, статуи я тоже успел сломать. Не пацан, а венец творения.

Картинка вырисовывалась не самая радужная. Но там где, есть минусы, всегда надо стараться искать плюсы. Как я уже успел понять, я произвожу приятное впечатление на женщин. И… на этом, пожалуй, все из плюсов. Увы и ах, пока смазливая мордашка только притягивает ко мне неприятности, что тоже логично. Симпатяг не любят, а слабеньких симпатяг не любят вдвойне. Дара у меня нет, а тут это является важнейшим показателем статуса.

— Але, гараж! — возмущение Дуды отвлекло меня от размышлений.

Сосед вышел из душа, в широких семейных трусах, натянутых на пузо выше пупка. Ты же ванну занял первым, чего тебе ещё надо?

— Это вообще-то моя кровать! — предъявил тот.

— Теперь моя, — я сложил зачетку и вернул на тумбочку.

— С хрена ли баня завалилась?

— Не люблю спать возле двери.

— Может, я тоже не люблю, и че! Какой-то ты сегодня дюже хитрожопый, Марк. Вчера весь день в тряпочку молчал и пятый угол искал!

— Какой есть, привыкай.

— Да и хрен с тобой, золотая рыбка!

Дуда забурчал, но спорить дальше не стал — видно, не забыл ещё, как только что чуть ли не в обмороке валялся от испуга. Подошёл к моей кровати, устало зевнул и сгреб в охапку постельное белье. Кое-как постелился и рухнул на кровать, скрипнув пружинами.

— Ай, красота! — он взглянул на часы, показывающие начало восьмого утра. — До сих пор не верю, что мою анкету кандидата одобрили! Кажется, что все это сон.

— И много желающих здесь учиться?

— Ну как, я единственный здесь из Новосибирска, — гордо сообщил сосед. — Ладно, время до обхода есть, так что я, пожалуй, вздремну чуток. Тяжеловато вторые сутки без сна… чего так смотришь, Марк? Говорят, что это самый суровый день кандидата за последние десять лет, уж точно. Теперь неделю отлеживаться!

Я промолчал, самый — не самый, но мне как-то не до студенческих утренников.

— Ну ты это, толкни через часок, когда обход начнется, лады?

— Что после обхода?

— Завтрак, че. Потом еще один сбор, как был вчера, но уже не общий, а конкретно — про факультеты, позывные и всякое такое, — пояснил сосед, расправляя сбитое в комок одеяло.

— Где и во сколько сбор?

— На завтраке в столовке скажут.

— Полно народу, наверное, будет? — я сделал еще одну попытку выяснить, много ли тут этих самых кандидатов.

— Ну вот на завтраке и увидишь, там только кандидаты и будут, старшие курсы пока не приехали, им-то специализация не нужна. Это ж нас пораньше заселили.

— Ну что ж, посмотрим как пройдёт, — произнёс я, размышляя, как бы снова не наделать ненужного шороху, не соразмерив силы.

— Посмотрим, кто тут останется, а кто нет, — кивнул своим мыслям пижон, явно намекая на то, что сосед у него будет новый.

Дуда наконец справился с одеялом, натянул его до подбородка и отвернулся к стенке, уже оттуда продолжив разговор. В целом мне попался весьма разговорчивый сосед, что на первых порах мне на руку. Возможно даже, я рано задумался о способах его выселения.

— А чего ты решил койками махнуться, а, Марк? Я же тебе сразу предлагал спать у дальней стенки… Собственно, как хочешь, я тут долго задерживаться не собираюсь, это ж чисто для кандидатов конура! Перееду сначала на этаж ниже, а к зиме, в худшем случае, переведусь на минус второй этаж и все экзамены сдам экстерном, — Дуда заворочался, снова зевнул. — Так что ты зря тут свои плакаты понаразвешивал…

Знакомо ещё по прошлому миру — расселение по этажам в соответствии с рангами. Такая система обычно проста, как пень, а главное — эффективна. Есть ранги, ну, или уровни, выстроенные по вертикали, от ученика до мастера, обычно это пять-шесть ступеней развития. И они чаще всего дублируют ту общественную структуру, которая принята в обществе, лишь немного упрощено. В целом, логика таких рангов и ступеней примитивна донельзя — насильно в учениках тебя держать никто не будет, и если твои навыки подтверждают более высокий ранг, то перевод происходит автоматически. Как с этим обстоит дело здесь, тоже предстоит разобраться… по—хорошему, для пометок надо обзавестись блокнотом, ну или мобильником, которого у меня тоже нет.

— Ты бы тоже не торчал с таким как у меня даром контактного воспламенения, — заявил Дуда после паузы в несколько секунд, когда я никак не отреагировал на его слова. — Если че, не хотел тебя лично задеть, у тебя тоже дар раскроется. Но это не точно…

Хм, хорошее уточнение. Выходит, проблема не в том, что я не чувствую дар, а в том, что он не раскрыт. Иными словами, у моего тела нет дара, если говорить с точки зрения бюрократии, но я не такой уж бездарный, если говорить фактически. И от чего зависит раскрытие способностей? Раз разломов тут нет, то и привычной прокачки тоже.

Дуда снова замолчал и накрылся с головой одеялом. Я, в отличие от соседа, не собирался спать. Дел было невпроворот, и терять время на сон — это непозволительная роскошь. Прежде, чем Дуда провалился в царство Морфея, я все же решил уточнить у соседа ещё один вопрос.

— Что тебе известно про Дмитрия Голицына?

Дуда резко обернулся, сон как рукой сняло.

— Э… — он вытаращил на меня глаза, будто по-новому взглянул на мой потрёпанный видок. — Марк, дорогой, а ты куда вляпался на второй день? Почему спрашиваешь про старшекурсника? Тебе проблем с Ленкой мало?

Я отмахнулся. В принципе, своей реакцией сосед дал мне ответ, который я искал. В академии сопляка Голицына знают, и судя по выпученным глазам Дуды, боятся. Значит, нужно иметь в виду, что угрозу дворянина стоит воспринимать всерьез. Осталось узнать, откуда Дима знает меня, хотя… по логике, мы познакомились в этих стенах. Вернее, другой вопрос — при каких обстоятельствах это произошло и что нас связывает с сопляком? Дуда же сказал, что старшекурсники еще не заехали, а Голицын не был кандидатом, он был на пару лет старше меня.

— Забудь. Спи, — я не стал развивать тему.

Решено, сейчас сосед заснет, а я пойду прошвырнусь по зданию перед завтраком, разузнаю, где библиотека, которая здесь наверняка есть. Еще надо либо найти карту, либо ее составить, важно знать здешние потаенные уголки. Одно из главных правил убийцы — отличная ориентация на местности.

Но, увы, как это часто бывает, планы пришлось корректировать на ходу. В дверь постучали. Дуда взглянул на часы, нахмурился.

— Япона мама, по ходу, это комендант! Марк, быстро ложись в кровать и накрывайся одеялом! — Дуда тотчас последовал собственному совету и укрылся с головой. И уже из под одеяла донеслось: — Блин, выключи свет — палевно!

Я никуда ложиться не собирался. Во-первых, горка постельного белья так и осталась лежать вигвавом на кровате. Во-вторых, я не успел переодеться и не собирался пачкать белье. Свет тоже выключать не стал, чтобы не выглядеть сидящим в темноте идиотом. Поэтому остался сидеть на краю кровати, когда дверь в комнату распахнулась, и раздался раскатистый бас:

— Подъем, соколики! — раздался скрипящий электрический голос. — А кому-то я сейчас покажу кузькину мать!

Я получил шанс впервые опробовать угол обзора зеркала и удостоверился, что картинка, открывающаяся с кровати — то, что доктор прописал. Незамеченным зайти точно не получится. Позже еще подумаю, как поставить на входе в комнату ловушки, они явно не помешают. В отражении зеркала застыл комендант, и я невольно вздрогнул от увиденного, когда он повернулся, чтобы закрыть за собой дверь… это вообще ЧТО?

Глава 7

Я несколько раз моргнул, полагая, что мне причудилось. Потому что на первый взгляд комендант напоминал обыкновенного человека: лысый, крепко сложенный, в чёрных ботфортах и мундире — явно военного образца. Однако, стоя лицом ко входу, он вдруг повернул туловище на сто восемьдесят градусов. Да так быстро, что подумалось, что он свернет себе позвоночник. Раздался звук, характерный для работы пневморычагов. К двери потянулся бионический протез руки, лег на ручку, и пальцы с неприятным щелканьем соединились.

Дверь закрылась.

Когда комендант развернулся обратно, я увидел совершенно белое и безжизненное лицо, по овалу которого шел рваный шрам. Выглядело так, будто комендант носит кожаную маску, и кто-то присобачил ее ему на лицо степлером. Он зашёл в комнату, прихрамывая и опираясь на трость, на навершии которой застыл небольшой череп невиданного зверя. Я сразу заметил на другом конце трости съёмный колпак-чехол, почти наверняка прятавший именно лезвие клинка.

— Подъем, бездельники, поужирались до поросячьего визга… не понял, а какого лешего у вас свет горит! Что за посиделки⁈

Голос действительно был электрический и шел отнюдь не из рта коменданта. Какой там, губы его даже не шевелились, а лицо оставалось каменным и таким же безжизненным, как прежде. Звук шел из динамика, прикрепленного к груди. А что касается его слов, то, судя по всему, комендант был прекрасно осведомлён о вечеринке кандидатов. Он с ходу лупанул тростью по одеялу, под которым прятался Дуда, и попал по голени.

— Или вы, паршивцы, думаете, что я вам дам отлеживаться, чтобы вы, утырки, сил набрались перед специализацией⁈ Морковку вам в задницу!

— Ай-ай! — заверещал сосед, одеяло зашевелилось.

— Вот тебе и ай, вы сюда что, на санаторий прибыли? Пахать у меня будете, разгильдяи, мне из вас мужчин делать, замену себе растить! — проревел динамик на груди коменданта.

Он резко обернулся к моей кровати, и в меня впились безжизненные глаза, тоже протезы. Зрачки светились красными точками вмонитрованных объективов камер. По всей видимости, от них сигнал поступал в мозг. Похоже, головной мозг был единственно живым в его теле. Комендант взял динамик и поднес его ближе к моему лицу.

— Ты на него посмотри, воробушек! График тебе, значит, не писан⁈ В жопе ветер, в поле дым? Какой самоуверенный прощелыга!

Взмах, и в меня полетела трость. Я вскинул руку и поймал трость в паре сантиметров от своего лица. Поймал с трудом, потому что скорость, которую развивали протезы, впечатляла.

— Я просто раньше встал, не думал, что это станет для кого-то проблемой, — спокойно сказал я, не отводя взгляд от глазков камер.

Комендант хоть и не отреагировал внешне, однако резко замолчал. Впился в мои глаза своими протезами, красные огоньки загорелись ярче.

— Отпусти трость, — проскрежетало из динамика.

Я не стал удерживать трость, хотя мог в любой момент переломить ее пополам, но надо максимально соответствовать образу кандидата.

— Простите, — я счел нужным извиниться, хотя бы и держурно, портить отношения с этим киборгом мне не с руки.

Боковым зрением я видел, как дрожал Дуда, выглядывая из-под одеяла. Подумалось, что комендант сейчас взбесится, для него я очередной воробушек-сопляк, что-то о себе возомнивший. Но ничего подобного не произошло, мне даже показалось, что из динамика послышалось «крайне недурно», но так тихо, что я различил даже не сами слова, а будто какой-то намёк на них.

Нисколечко не удивлюсь, если среди всей кучи электроники, работающей как единый сложный механизм, найдется место функции сканера. Надо отдать должное местным инженерам, в моем мире ученые были далеки от подобных прорывных решений и технологий. А как бы такие разработки помогли нашим ребятам-ветеранам, которые, оставшись без конечностей, лепили себе вместо рук и ног деревянные протезы. Но сказав «а», говори «б» — наши лучшие умы были заняты тем, что сражались с тварями разломов и не могли позволить себе такую роскошь, как работа в лаборатории.

— Чьих будешь, соколик, и откуда ты прибыл к нам? — прорычал комендант, анализируя меня, как сканер, своими глазными протезами.

— Вронский Марк, город Ростов, — озвучил я известные вводные, хотя насчет Ростова не был уверен до конца, ничего кроме акцента меня с этим городом не связывало, да и тут я полагался только на то, что сказал ушлый таксист.

— Он сирота и бездарный, Викентий Самуилович, на вчерашнем сборе отсутствовал, про обход не в курсе и с порядками нашей академии не знаком, — решил вставить свои пять копеек Дуда, отчеканив слова на военный лад.

Я покосился на соседа — вот хрен Дуду поймешь, он меня сейчас выгораживает или наоборот, засаживает? Но за наводку мерси, раз на сборе меня не было, то буду ссылаться на это, как на обоснование собственной неосведомленности. Надо только придумать легенду, которая бы объяснила мое отсутствие не только ночью, но и днем… Да такую, чтобы звучала более или менее правдоподобно.

— Цыц, Иванов, тебя не спрашивают! — перебил комендант и зашипел: — Приютский, значит, посмотри на него, сиротинушка Вронский… видел бы тебя отец, стыдоба!

Вот и про родителей понятно стало, близкой родни у меня точно нет, раз приехал из приюта. Один вопрос решен, но сразу возник другой — раз комендант знал моего отца, то почему меня самого видел впервые. Впрочем, прикрываться отцом здесь действительно не получится, да я и не собирался.

— А ну-ка приняли упор лежа, куропатки, оба!

Дуда тотчас вскочил с кровати и упал на пол, встав на кулаках. Сосед не только словом, но и делом показывал, что хочет остаться в академии. Поэтому угодничал настолько, что язык едва не торчал из заднего прохода этого киборга.

— Тебя тоже касается, Марк!

Я с секунду поколебался, но встал на кулаки рядом с соседом. Раз назвался груздем… а дальше по тексту.

— Пошли отжиматься, сморчки! С хлопками, морковка вам в задницу! И р-ряз!

Следующие минут пять мы только и делали, что пыхтели, выполняя повторения, и хлопали почти синхронно. Комендант считал, взяв довольно высокий темп. Терпеть ненавижу, когда мне указывают, но чего только не сделаешь ради дела. Я видел, что полноватому соседу тяжело даются отжимания с хлопками, тем более — на скорость. Он постепенно начал отставать, сбился со счету, и хлопки зазвучали реже и тише. Мне чуть легче давалась нагрузка, как менее габаритному из нас двоих, но привычная легкость в руках все же отсутствовала, хотя темп удавалось держать. Но чем дальше, тем больше комендант уменьшал паузы между повторами. Ясное дело — ждёт, когда мы выдохнемся!

— И — семьдесят тр-ри! И семьдесят… жопы не поднимаем!

Дуда, лицо которого превратилось от напряжения в спелый помидор, а глаза за малым не вылезли из орбит, первым рухнул навзничь, совершенно обессиленный. У меня сил осталось чуточку больше, но руки уже дрожали. Усталость комендант расценил по-своему и врезал тростью мне по пальцам.

— Теперь на одной руке, хлюпик!

Я попытался сделать повторение, но не удержал равновесия и упал лицом в пол. Сил все-таки не осталось. С минуту мы лежали в тишине, тяжело дыша, а потом комендант нагнулся и сунул свой нагрудный динамик в лицо сначала мне, а затем и Дуде.

— Охламоны, а ну, подъем! Противно на вас смотреть, не бойцы, а виноградный жмых, хвать меня за яйца!

Мы поднялись. Дуду, который еще и на грудь накануне принял, пошатывало от усталости. Я не чувствовал рук, мышцы забились. Комендант внушительно кивнул, видимо, удовлетворившись итогами трепки. Подошел ко мне, и резко сблизившись, впился в меня угольками протезов.

— Почему отсутствовал на сборе? Думаешь, раз за тебя государевы деньги уплочены, то можно дурака валять?

— На то были свои обстоятельства, — спокойно сказал я, ну как, спокойно — грудь бешено вздымалась из-за сбившегося дыхания, и слова давались с трудом. — Не имел цели доставлять кому-либо неудобств.

— Допустим, неудобства ты доставил только себе. Вчера выдавали питомцев, и лучших тварей уже забрали, а какой чистильщик без хорошего питомца, — комендант резко отстранился. — Спрашивать, где ты был, не стану, все равно не ответишь.

— А еще он, фу-у-х, спрашивал про Голицыных, Викентий Самуилович, фу-у-х, — снова встрял Дуда, надувая щеки и корчась от отдышки.

Комендант промолчал, ещё поизучал меня, а потом на удивление спокойно сказал:

— Еще раз что-нибудь всплывет в связи с твоим именем, Марк, и я не посмотрю на заслуги твоего отца, вышвырну тебя еще до специализации.

— Понял, — я спорить не стал, если судить по фактам, то виноват сам.

— От Голицыных держись подальше. Будь моя воля, и я бы выпер эту семейку из академии, вот только кто станет слушать старого ветерана… — из динамика послышался вздох.

Предположение, что дерганный сопляк с завышенным самомнением — студент, подтвердилось. Значит, его сестренка тоже здесь учится, и мы наверняка еще свидимся. Тем временем Викентий Самуилович повернулся к моему соседу.

— Ты во сколько вернулся, шалопай, что от подушки отлепиться не можешь? Выговор хочешь схлопотать? Так это всегда пожалуйста!

— Мы с Марком вместе вернулись, вернее, не вместе, а почти в одно время, чуть позже полуночи, — закудахтал сосед, как курица на насесте, сочиняя на ходу. — Я уже встаю, Викентий Самуилович, просто вы же вчера сказали, что нельзя раньше подъема просыпаться, и я выполнял.

Я подметил, что у меня про время возвращения комендант не спросил.

— А если я тебе скажу головой об стену удариться? Или на руках ходить?

— Ну если надо… — Дуда не договорил, по макушке тотчас прилетел удар тростью.

— У чистильщиков должна быть своя голова на плечах, мы одиночки, и единственное, что каждый из нас обязан выполнять — написанный кровью Устав!

— Виноват, исправлю, — выпалил сосед, трясясь как осиновый лист.

— Исправит он, кто же тебя, такого непутевого, в академию послал? — комендант презрительно хмыкнул.

Я никак не мог привыкнуть к контрасту совершенно безэмоционального лица и то язвительного, то саркастичного, то просто мрачного голоса из динамика.

— Вообще-то у меня дар воспламенения, Викентий Самуилович! — возразил Дуда с обидой в голосе. — Контактного!

— Хренактного! Пока ты свое воспламенение применишь, первая же гончая тебя на куски порвет! И я для тебя — комендант Косорылый, кандидат! Викентия Самуиловича за воротами оставьте, морковка вам в задницу! И свои имена забудьте, сегодня вам позывные получать и по факультетам распределяться!

— Как — сегодня, Викентий Самуилович? — изумился Дуда, причём настолько, что по стойке смирно встал. — У нас же на послезавтра запланировано…

— Каком кверху, Иванов, посмотрим, чего вы на деле стоите, и как в таком состоянии распределитесь по факультетам, — Косорылый хлопнул Дуду по плечу своим тяжелым протезом, отчего сосед пошатнулся. — Не ссы в компот, там повар ноги мыл. Из тебя выйдет отличный тыловик, будешь своим контактным воспламенением сухари сушить.

Косорылый не смеялся. Голова киборга резко повернулась — комендант посмотрел на настенные часы.

— Кстати, кандидаты, — Косорылый вдруг достал из кармана пиджака надломанный ножик. — Чье это добро, не в курсе?

Лезвие ножика было обуглено и покрыто копотью. Вспомнилась странная черная субстанция в трещинах статуй. Похоже, кому-то хватило мозгов сунуть нож в одну из трещин и попытаться подковырнуть. Из этого следовало, что комендант в курсе по ЧП со стражами, но ничего не говорит. Возможно, поэтому и обходит комнаты, чтобы выяснить, кто последним заходил в здание.

Лицо Дуды вытянулось при виде ножичка, он как-то разом побледнел, плечи опустились. И я подметил, что это не ушло от коменданта.

— Мы не в курсе, — заверил я, переключая на себя внимание. — Что-то случилось?

— Случилось… — послышался вздох из динамика. — Неприятности случились. Ночью зафиксировали сильнейший энергетический выплеск. Возможны очень серьезные последствия. Настолько серьезные, что наши ворота…

Комендант не договорил, потому что моему соседу хватило мозгов его перебить:

— Викентий Самуилович, — выпалил Дуда и затыкал в меня пальцем. — Это он статуи сломал!

Приехали… я разочарованно вздохнул. Захотелось хлопнуть себе по лбу. Понял я, что сосед у меня с гнильцой, но чтоб настолько! Его даже за язык никто не тянул.

— А ты откуда о статуях узнал, паршивец? Брешешь, падла, что вернулся сразу после полуночи? До утра шлялся?

— Это не я, Викентий…

— Комендант Косорылый, курсант. Заруби себе на носу, или это сделаю я!

— Так точно, Дуда вжал голову в плечи и зажмурился, ожидая нового удара тростью.

— Ты мне ещё по ушам ездить вздумал, сопля зеленая? Какой Марк, если он бездарный. А с твоим даром воспламенения только горшки за чистильщиками мыть! Да там всего совета академии не хватит, эти изваяния поломать, — он резко обернулся ко мне и погрозил железным пальцем у самого носа. — Ты, значит, его прикрываешь, и мне ничего о поломке не сообщил? Ничего, за ложь вы у меня ответите! Оба! И если узнаю, что хоть кусочек от статуй себе замылили и это ваш нож, то выпорю как сидоровых коз. Мы в разломы спускались, в самый ад, а вам все хиханьки да хаханьки!

Интересно, зачем кому-то могли понадобиться кусочки статуй? Очевидного ответа не нашлось, но, как стало понятно из слов коменданта, кто-то эти самые кусочки попытался отковырять ножичком. Не вышло, но это уже другое дело. Конкретно меня смущали не вандальские попытки растащить статую по кускам, а слова Косорылого о неком энерговыплеске. Опять же, судя по сказанному, выплеск случился за некоторое время до того, как статуи пришли в негодность. Иначе комендант бы так и сказал, что дело было утром.

— Так а что за выплеск? — спросил я.

— А это не твоё дело, Вронский. Ты думай, как специализацию получить, а то пролетишь как фанера над Парижем, никто не посмотрит на твою квоту.

Он снова тем же манером взглянул на часы и зашагал к выходу из комнаты рваными шагами. Я проводил его взглядом, подумав о том, что Косорылый оказался отличным мужиком. Не знаю, что его так все боялись. Военная выучка из него так и перла, хоть от прежнего Викентия Самуиловича практически и не осталось ничего, ели говорить о плоти… Пожалуй, именно такими должны быть коменданты, чтобы держать молодёжь в узде.

Дверь захлопнулась, и бледный как стена Дуда стек на кровать.

— Ну вот какого хрена… головой удариться, параши чистить… дебил, сука, ненавижу!

Нет, ну это поразительно. О чём он вообще думает?

— Извиниться не хочешь? — прямо спросил я.

— За что? — искренне изумился сосед.

— За то, что меня с потрохами сдал.

— Ты про это, — Дуда отмахнулся, как от какого-то незначительно пустяка. — Так а кто сломал, я, что ли? С хрена ли мне твои проблемы своими делать? Да и вообще…

Он замолчал, покосился на дверь, как будто боясь, что комендант подслушивает. И прошипел, как змея:

— Короче, брат, это был мой ножичек, понимаешь?

— Твой? — удивился я.

— Угу, я его на вечеринке потерял! А тебе нечего переживать. Во-первых, ты все равно в академии не останешься, а во-вторых, Косорылый прав, ты при всем желании не мог статуи сломать. Ты ж бездарный!

Спор не было смысла продолжать.

— Ты не Дуда, сосед.

— А кто?

— Дура. И за своим хомяком говно убери, — я поднялся и, похлопав паренька по плечу, пошел в санузел.

— Э! Сам дура, слышь! Я Византий! — затарахтел сосед. — Ни хрена, как квотники забазарили! Ты, петрушка, блин…

Я захлопнул дверь, чтобы не слушать. Ванная комната была совсем крошечной. Если расставить руки, то упрешься в противоположные стены. Такой как Гиппопотам здесь даже бы не поместился. Ванны как таковой здесь не было, а вместо нее — шторка из клеенки с выцветшими подсолнухами, а за ней — подобие душевой кабины. Плитка старая, держится на соплях, сантехника ржавая. Я повернул вентиль крана с холодной водой, и, пока вода стекала, разделся. Ушибы и ссадины на теле смотрелись отвратительно, посинели и всячески напоминали о слабости нового тела. Вешать одежду на ржавый гвоздь, вбитый в стену вместо крючка, не стал. Бросил на пол, все равно она больше не понадобится.

Выдохнув, встал под струю воды и закрыл глаза. Мысли были разные, но очевидно одно — ближайшие планы придется скорректировать. Вернее, совместить, осмотр академии буду проводить, одновременно осваиваясь с моей новой ролью абитуриента, то есть, кандидата. Вода здесь была холодной, как прямиком из проруби, то что надо, хотя от холода быстро свело зубы, но мне все равно удалось расслабиться и даже взбодриться. Так, неподвижно, я простоял под струёй ледяной воды несколько минут.

Потом я захотел снять лейку и наконец вымыться с помощью огрызка хозяйственного мыла. Но стоило дотронуться до лейки, как державшийся на соплях крепеж развалился в руках и упал на плитку под ногами. Пришлось присаживаться на корточки, чтобы его поднять. Надо будет сообщить о поломке коменданту. Я коснулся лейки, но рука замерла. Это ещё что?

Плитка на полу, без того потрескавшаяся и старая, после удара сломалась окончательно и немного вздыбилась. Я приметил, что за ней спряталась поблескивающая металлическая полоска. Любопытства ради подковырнул плитку ногтём и обнаружил вмонтированное в пол металлическое клеймо с незатейливой надписью: «Бункер № 7».

Глава 8

— Сильный всегда готов признать неправоту. Так вот, я признаю. Извини. Я подумал и реально понял, что погнал.

Дуда вырос передо мной, стоило только выйти из душа.

— Без проблем, нам с тобой не детей крестить, — я прошёл к шкафу, слушая извинения соседа.

— Ага, а если бы ты сам во всем признался, то и проблем бы не было!

Судя по его словам, Дуда как-то по-своему понял собственную неправоту. Просто, кроме как со мной, ему было не с кем зацепиться языком, а собеседника сосед терять не хотел. Ну ничего, пусть болтает, таких как он всегда лучше сделать другом, хотя бы формально. Кстати, за хомяком он убрал, выпотрошил опилки в пакет, поставил у двери — на выброс. Сам грызун расположился на его кровати и снова что-то жрал, набивая щеки, наглая морда то и дело посматривала на меня с опаской.

— Ну, раз вопрос закрыли, то давай переодевайся и пойдём в столовую, она тут на первом этаже, кормят вкусно и сытно. После могу показать, где выдают петов, — предложил сосед в порыве показного дружелюбия.

— Обязательно.

Есть хотелось жутко, настолько, что скрутило живот. Я заглянул в шкаф, посмотрел свой гардероб… и понял, что все эти шикарные костюмы принадлежат моему соседу, мне они явно не по размеру. Из моего здесь оказался разве что протёртый пиджак с залатанными локтями и засаленные брюки. И ещё туфли со сбитыми носами, ношеные-переношенные, но, по крайней мере, без опции «лягушки-квакушки». Ну-у, чем богаты, тому и рады.

Я вытащил из шкафа скромные пожитки, уселся на кровать и натянул носки. Пошевелил большим пальцем, передающим привет из дырки.

— У тебя есть нитки и игла? — уточнил у Дуды, за неимением другой пары носок, хотелось привести хотя бы эти в божеский вид.

— Э-э… для чего? Я тебе что, швея?

Понятно, действительно, для чего? Я натянул второй носок, оказавшийся протертым на пятке. Надеюсь, что разуваться нигде не придется.

— А чего ты не спросил, откуда я знаю, где здесь столовая? — словесный поток соседа не иссякал. — И вообще откуда я столько про академию знаю?

— И откуда? — я рассмотрел брюки с разных сторон, ища дыры в неожиданных местах.

— Тут сначала учился мой отец, а потом старший брат — от звонка до звонка. И младший Киря пойдёт, когда чутка подрастет.

— А дед учился? — подбросил я топлива в его болтовню.

— Не, Ивановы получили дворянство благодаря моему отцу. Потомственное! Отец взводом командовал, лично разломы консервировал, — Дуда гордо задрал подбородок. — Ты че думаешь, такие как Косорылый в подметки не годятся Ивановым!

— Я ничего не думаю.

Брюки, как и пиджак, оказались поношенными, но еще вполне себе ничего. Подмышками на рубашке нашлись разводы от пота, но если носить под пиджаком, то ничего критичного. А вместо ремня у меня был кусок бечевки. Одевшись, я встал с кровати и осмотрел себя в зеркало. Пойдет. Только очки все-таки надо надеть, синяки стали фиолетовыми, пару дней еще придется подождать, пока они сойдут.

— Ладно, давай заканчивать языком чесать, — произнёс Дуда, как будто болтал всё это время исключительно я, — а то в столовке попадём в самую очередь на раздаче. И все самое вкусное там сожрут. Это сейчас народа мало, но все равно не надо зевать, а когда старшие курсы приедут, так такая дедовщина начнётся…

— Когда начинается обучение? — перебил я Дуду.

— Сразу после специализации, но сначала нас распределят на факультеты и дадут позывные, как Викентий Самуилович предупредил.

— Странно всё-таки, — я позволил себе поразмышлять вслух. — Зачем распределять сразу, если специализацию можно и не пройти?

— Ну как, специализация у всех разная… тебе что, в твоем приюте не рассказывали?

В отличие от остальных кандидатов, я не имел ни малейшего понятия о факультетах, но предположу, что все они крутились вокруг распространенной в этом мире стихийной магии. А раз академия боевая, то логично, что на факультетах учили пользоваться силой стихии в бою. Интересно, на какой факультет попаду я? Пока не совсем понятно, какая энергия преобладает у этого тела, но ничего и близко связанного со стихиями я пока не заметил. Может, для таких как я и существует пятый факультет со скрученной восьмеркой змеей?

Мы вышли из номера. В коридоре уже ходил народ, в большинстве своём, сонный как мухи после ночной вечеринки. Коменданта было не видно. Дуда, нацепив на себя улыбку, приветствовал всех подряд и без разбора.

— Иванов, очень приятно, сибирское дворянство, ага, — с важным видом представлялся он и показывал каждому своего хомяка, которым чрезвычайно гордился и которого предлагал погладить.

У дворян были свои питомцы. Со всех сторон до ушей доносилось шипение змей, мурчание кошек и другие звуки природы. Мне, чтобы не выделяться, тоже надо будет взять себе животное, а то выбиваюсь из общей картины. Дуда сунул своего хомяка в рожу жабы, сидевшей на плече одного из дворян, а когда тот отпрянул, только пожал плечами.

— Ты же их не знаешь? Зачем лезешь? — спросил я.

— Неа, не знаю, — честно признался сосед. — Но у дворян самое главное — это связи, слышал про теорию пяти рукопожатий? Это когда…

— Я знаю, — обрубил я. — Не дурнее некоторых.

— Ну а чего тогда такие глупости спрашиваешь? И вообще, это не я, у меня просто общительный хомяк, — заверил Дуда.

По пути я бегло сосчитал количество комнат на минус первом этаже. Этаж оказался целиком и полностью жилой, всего пятьдесят комнат. Если предположить, что в каждой, как у нас, живут по двое, то всего кандидатов — сто человек. Часть из них, а я насчитал четырнадцать, еще бродили по коридору, не успев подготовиться к завтраку. Вчерашняя вечеринка все-таки вносила свои плоды в распорядок дня. Кандидаты только и делали, что зевали. Интересно, кого-либо из них гонял Криворылый, как нас? После встречи с комендантом я все еще плохо чувствовал руки. Дуда же, надо отдать ему должное, взбодрился, хотя я подметил, что любые движения руками причиняют ему определенный дискомфорт.

В отличие от соседа, я не спешил находить себе новых знакомых, но запоминал лица кандидатов и их особые приметы во внешности. Фиксировал едва приметные обычному взгляду повадки, такие как манера передвигаться, говорить и многое-многое другое. Один вприпрыжку ходит, другой волосы ерошит вечно потными руками, третий насвистывает, четвёртый косит. Такие детали никогда не бывают лишними, и подчас именно внимательность может выручить тебя в трудный момент. Отдельно бросалось в глаза, что подавляющее большинство ребят-кандидатов — подтянутые, высокие и, в отличие меня — хорошо одеты, буквально с иголочки. Мой поношенный и замызганный костюм смотрелся здесь как бельмо на глазу. Если я хотел (а я хотел) не выделяться, то найти приличную одежду виделось первостепенной задачей. Паренек в обносках и в черных очках определенно привлекал внимание, и так или иначе меня запоминали. Некоторые смотрели на меня с насмешкой, другие с любопытством, а кто-то шушукался, отвешивая в мою сторону едкие комментарии. Так и вышло, что, как ни старался Дуда оттянуть все внимание на себя любимого, народ предпочитал пялиться на меня.

— Блин блинский, Марк, у тебя что, нет ничего более подходящего из одежды? — фыркнул сосед, когда он него с хомяком наперевес шарахнулся очередной дворянин. — Из-за твоего вида от нас шарахаются.

Я завёл глаза к потолку. Ну нет, конечно, у меня полный гардероб, а на завтрак я специально так приоделся. Дал же случай мне соседа!

Проходя мимо плана пожарной эвакуации, висевшего на одной из стен, я мельком его изучил. С удивлением не обнаружил никаких выходов с этажа, кроме собственно лифта. Если верить плану, минус первый этаж был буквально замурован под землей.

— Здесь нет лестниц? — решил уточнить я у Дуды.

— Еще до того, как сюда пришёл учиться мой отец, выход к лестницам залили бетоном.

Так, это что ещё за новые инженерные решения?

— Зачем? — недоумевал я вслух. — Лифт может сломаться, и как тогда отсюда выбираться?

— Ну, чего не знаю, того не знаю. Хочешь, у Косорылого спроси, он здесь давно и, наверное, знает. Но мне лично пофигу, скорее всего, их признали аварийными и потому закрыли.

Кажется, его это действительно ни минуты не беспокоило. Когда мы уже немного отошли от плана, я решил уточнить ещё один момент. Дуда увлечённо глазел по сторонам, всё время что-то — или кого-то — высматривая, так что он вряд ли свяжет одно с другим.

— Слушай, а что раньше было на месте академии? — спросил я, припомнив клеймо, которое увидел в ванной.

Выходя из ванной, я вернул плитку на место и решил ничего не говорить соседу о своей находке.

— Ты серьезно? — Дуда мельком покосился на меня, как на идиота. — Здесь всегда была академия… о, ни фига, какие люди, все, Марк, заткнись, у меня важное дело!

Мы подошли к лифту, где стояло двое молодых людей, готовых идти к столовую. Они дожидались, когда приедет кабина. Их-то и заприметил мой сосед, назвав «важным делом». Выряжены они были как бабы на свидание, что вызвало мимолетную улыбку на моем лице — только потому, что я старательно сдерживался. Зауженные ярко-синего цвета брюки, пиджаки с крапинкой в обтяжку и со стоячими воротниками, и бриллианты прямо в зубах. У блондина я заметил татуировку под левым глазом — стекающая слеза. Брюнет выбил себе точно такую же, но под левым глазом.

М-да… два брата-акробата. А еще кандидаты в чистильщики. Да в таком виде их бы сожрали еще на первом ярусе. Яркие цвета привлекают внимание тварей, как быка красная тряпка. С другой стороны, возможно, это я не прав. Всё-таки тут разломы иные, и работают в них не искатели, а чистильщики.

При всем этом, оба были одарены силой. Поначалу мне показалось, что блондин рассматривает свой маникюр, но на деле он был увлечен демонстрацией собственных способностей. Между пальцами искрились электрические разряды. Молодой дворянин владел стихийной силой воздуха. Были у них и питомцы, по крайней мере, у одного — я видел как по руке брюнета ползала гадюка, исчезая в рукаве и секунды спустя вылезая обратно. Причем змейка была непростая, а будто сотканная из электричества, с поблескивающими чешуйками… неплохой вариант пета выпал пареньку.

Дуда принялся здороваться со всеми за руки, представляясь, змею он, похоже, на заметил. А вот Лапик напрягся, вжавшись в плечо своего хозяина. Змея в этот момент вновь исчезла в рукаве блондина.

— Византий Иванов, огневик, сибирское потомственное дворянство! Очень приятно, — Дуда решительно протянул руку молодым дворянам, сияя искренней улыбкой.

Я снова остался в стороне, продолжая придерживаться принципа, что чем меньше людей в академии знают, кто я, тем проще будет заниматься моими специфическими делами. Это я должен знать каждого, но каждый не должен знать меня. На моего соседа парни у лифта смотрели снисходительно. Не сразу приняли рукопожатие, дождавшись, пока рука Дуды несколько секунд повисит в воздухе. А потом блондин, хмыкнув что-то нечленораздельное, выставил свою руку, пальцы на которой блестели золотыми и платиновыми перстнями. Жест был недвусмысленным — он предлагал Дуде поцеловать свою руку. Если сосед это сделает, то будет круглым идиотом.

Но мозгов, как и самолюбия, у Дуды хватило. Целовать чью-либо руку он не стал и по-своему воспринял жест блондина. Ничуть не постеснявшись, сам проявил инициативу и стиснув поданную руку, потянул ее на себя. Начал энергично трясти, еще шире улыбаясь. Блондину это не понравилось, он сначала нахмурился, потом издевательски улыбнулся в ответ. Из его рукава вылезла гадюка и замерла, завидев хомяка на плече соседа. Хомяк тоже перестал жевать арахис и зашипел. Судя по всему, в ответ на наглость соседа блондин решил позволить своей змее сожрать хомяка.

— Эй, ты чего делаешь!

Завидев питомца блондина, Дуда попытался одернуть руку и, судя по всему, получил от того разряд.

— Ты что творишь? — вылупился сосед, тряся одной рукой, а другой прижав к груди хомяка, который возмущенно пищал.

— Знай свое место, — прошипел блондин, подобно своему пету.

Дуда вспыхнул румянцем, но оскорбление проглотил. Полагаю, что не просто так Дуду подселили к сироте, поступающему по квоте. Видимо, его дворянство, как паренька из далекой Сибири, воспринималось местными щёголями с трудом и под большим знаком вопроса. Равным себе сибирского паренька столичные дворяне уж точно не считали. Я поймал на себе насмешливый взгляд брюнета, поглаживающего свою змею по голове.

Приехал лифт.

Мы зашли в кабину. Дуда тотчас просочился к дальней стенке и встал там. Оба молодых дворянина не спешили нажимать кнопку. Я не понял, чего мы ждем, и сам нажал на кнопку, проходя к Дуде в конец лифта. Сосед был очень занят тем, что успокаивал своего хомяка, поглаживая за ухом. Я ждал, что лифт, наконец, поедет,, но брюнет подставил ногу, обутую в шикарные лакированные туфли из крокодильей кожи, и не дал дверцам закрыться.

— Виктора будем ждать? — уточнил у своего дружка брюнет с прилизанными по пробору-жгуче черными волосами с редкими пепельными вкраплениями. — Что он тебе сказал?

Какой питомец у брюнета, я не понял, возможно, он его просто с собой не взял.

— Сказал, позже придёт, так что едем без него, — ответил блондин, тоже, кстати, прилизанный, и пренебрежительно бросил мне: — Эй ты, бездарь, теперь можешь нажимать на кнопку.

Бегу и падаю! Это что ещё за манера — как команда псу, блондин даже не поднял взгляд от подушечек пальцев, на которых снова переливались искринки электрических разрядов.

— Мы долго будем ждать? Шевелись! — зевнул брюнет, видимо, тоже вчера побывавший на ночной вечеринке.

Проблемы на ровном месте мне были ни к чему — это факт. Однако я слишком хорошо знал психологию подобного рода упырей, считавших, что являются пупами мира и именно вокруг них крутится весь мир. Если проглотить вторую попытку демонстративного унижения, то в следующий раз эти двое зайдут еще дальше. Превращаться вместе с соседом в местного изгоя у меня в планах нет, поэтому правильно сразу пресечь любые поползновения.

— Ты же ближе стоишь, нажми сам, или боишься, что ноготки обломаешь? — спросил я.

— Чего⁈ — тотчас завёлся с полуоборота блондин.

Он стиснул кулаки, и в глазах его тотчас сверкнули искры электрического тока.

— Господа, давайте прибережем эмоции! Все в полном порядке, ситуация не стоит выеденного яйца, я сам подойду и нажму кнопку, — Дуда протиснулся к кнопке и нажал, посмотрев на меня таким взглядом, как будто я прямо в лифте пустил шептуна. — Мой сосед приехал из провинции, он ещё ничего толком не понимает в столичных нравах, не судите строго, Марку требуется время!

Интересная реакция у соседа. Я был готов к тому, что слова Дуды не возымеют никакого действия, и прямо в кабине вспыхнет драка. Поэтому специально сделал короткий шаг назад, готовясь встретить атаку из удобной позиции. Даже рассчитал наперед стратегию — брюнету с цыплячьей шеей вмажу ребром ладони по кадыку. Второго ударю концом туфли между ног. Убивать не стану, калечить тоже, но на место таких зазнавшихся выскочек поставить нужно. Однако лифт ехал совсем недолго, и конфликт не успел перейти к развязке.

— Хм, оно и видно, что провинция, — фыркнул дворянин, насмешливо смерил меня взглядом и переключился на Дуду. — Научи этого холопа хорошим манерам… как тебя там?

— Византий Иванов, — прошептал Дуда растерянно.

— Ну ты понял, с тебя будет спрос, — блондин показно вежливо поправил воротник на пиджаке моего соседа и вышел, едва открылись двери первого этажа.

— Бездарная сучка… — прошипел брюнет, также смотря на меня насмешливо, будто бы на пустое место.

Он показал мне кулак, костяшки мигом окаменели, превратившись в твердый гранит. Я не ответил, понимая, что с этими уродами еще предстоит столкнуться. Но бить первым и подставляться перед руководством академии — затея так себе.

— Ты че натворил, балбес! — зашипел Дуда. — Какого вообще хрена?

— Хочешь, чтобы об тебя вытирали ноги? Твое право, но только без меня.

— Да ты… и правда провинция, вот ты круглый идиот, Марк!

Я не ответил, выходя из лифта, но Дуда поспешил меня остановить, даже приподнялся на цыпочки, чтобы говорить мне на ухо.

— Ты хоть знаешь, кто это? Блондин — это Влад Сириков, богатый столичный род, очень уважаемый. А второй, который с черными волосами — Кирилл Крацкий, его отец — генерал в имперской охранке.

— И за что этих акробатов уважают? — уточнил я, смотря на эту парочку со спины. — По мне, так это два напыщенных недоумка.

— Прадед Сирикова строил железную дорогу по поручению императора. Ну, а генерал есть генерал! Ты серьезно, тебе еще такие вещи объяснять надо?

Сосед опять ничего не понял. Я уточнил:

— А конкретно эти два гаврика чем-то заслужили уважение?

Дуда замялся, почесал макушку, на вопрос не ответил. Мы вышли из лифта и обнаружили, что в столовую действительно столпилась прорва народу. Сириков со своим дружком, сыном генерала, не стали занимать очередь и прошли дальше. Никто даже не сказал ни слова, хотя в очереди стояли точно такие же дворяне. Понятно, здешняя золотая молодежь. Неприкасаемые. Ну, если не будут мешаться под ногами, останутся целее.

— Марк, обещай мне, что больше не будешь дурить! — потребовал сосед.

Он окинул меня диким взглядом.

— Как получится, — честно ответил я.

Глава 9

— Почему они все не зайдут внутрь? Там есть места.

Я с любопытством рассматривал очередь. Дуда оказался прав, подавляющая часть кандидатов столпилась у входа в столовую, создав длинную очередь, в хвост которой нам предстояло стать. Ну а другой конец очереди уходил в столовую, где было полно свободных столов. Но вместо того, чтобы пройти внутрь и сесть за них, народ предпочитал торчать в коридоре.

— Ну ты, блин, спросишь… — Дуда обратился к стоящим в очереди. — Милостивые государи, кто последний в столовую?

Руку поднял небольшого роста дворянин с раскосыми глазами и смуглой кожей. Перед пареньком по полу ползала черепаха, его питомец. Интересно, какой толк от такого пета в разломе…

— И все же? Ты явно знаешь побольше моего, — я решил немного польстить соседу.

— Ну как почему, тут же у нас шведский стол. Кто первым придет, тот самое вкусное сожрет. Вот я, например, люблю блины с творогом, а если я приду позже, то блины могут разобрать, понимаешь? Тут все как в жизни — кто первый встал, того и тапки, — охотно пояснил сосед. — Все по-честному.

— Не понимаю, — я покачал головой. — Отчего тогда твои глубоко уважаемые Владик и Кирюша не стоят в очереди? Они пришли сюда вместе с нами и вполне могут захапать твои блины.

— От того, что они древней крови… — буркнул Дуда, как будто бы раздражаясь моему вопросу. — Включай мозги, Марк. Дворянство тоже разное бывает, и, чтобы это понять, не нужно моих знаний.

Я не стал уточнять, чтобы паренек не счел, что его сосед совсем олух и не сведущ в таких банальностях. Но социальный принцип здешнего разделения на равных и тех, кто чуточку равнее остальных, мне более-менее понятен. Здесь, что, в принципе, предсказуемо, существует отдельное разделение внутри дворянства. Например, никого не смутило, что Влад и Кирилл пошли прямиком к прилавкам с едой. Я видел, как они с наглыми рожами взяли подносы, оттолкнули очередных и начали хапать себе еду. Ладно, раз никому нет до этого дела, не буду заострять на их поведении свое внимание. Лично у меня, в отличие от соседа, не было отродясь никаких гастрономических пристрастий. Да и откуда им появиться, когда я большую часть своей жизни провел в разломах и на заданиях, а там приходилось жрать не на выбор, а что придется. Никогда не забуду вкус хрустящих во рту личинок гигантского виверна! Сначала живот скручивает так, что ищешь пятый угол, а потом когда договариваешься с собственным желудком, кажется, что ешь хлеб с арахисовой пастой… ну да ладно. Довольно быстро за нами заняли очередь другие дворяне — дверцы лифта за спиной то и дело открывались, и к столовой подходили все новые кандидаты. Молодые дворяне в очереди активно общались с друг другом. Народ здесь был разношерстный, разных национальностей и, судя по всему, из разных, даже самых отдаленных уголков большой страны. Помня слова Дуды о том, что он единственный дворянин из Новосибирска, предположу, что каждая губерния или область (я пока не знал здешнего административного деления) имела право отправлять в академию по одному кандидату. Такая система исправно работала в моем мире, и возможно, что нечто подобное практиковалось и здесь.

Кстати, дворяне дворянами, а у входа в столовую я впервые увидел дворянок. Судя по всему, они жили на другом этаже и никак не пересекались с юношами из нашего крыла. Девчонки тоже разбились на группки и еще не успели найти себе собеседников из мужской половины нашего состава. Но видя, как поглядывали парни на девчонок, я готов был что угодно поставить, что совсем скоро всё будет иначе, а пока слишком мало времени прошло после заселения в академию кандидатов.

Выглядели барышни нарядно, наделина себя элегантные платья различных фасонов, приятно пахли и умело закатывали глазки, стоило только на них посмотреть. В отличие от парней, бледных как поганки после вечеринки, девчата смотрелись свежо, искусно с помощью своих женских хитростей и штучек, пряча последствия ночных гулянок за килограммами тональных кремов, губных помад и тушей для ресниц. Дуда не ошибся, когда говорил, что девчонки-кандидатки просто шикарны, готов подписаться под его словами.

Глядя на девчат, у меня возник резонный вопрос — какое отношения эти милые леди, пахнущие дорогими духами, одетые в дорогие платья и в туфельки на высоких каблуках, имеют к собственно чистильщикам? Я решил озвучить вопрос Дуде, потому что сама мысль о том, что такие барышни могут спуститься в разлом, мягко говоря, удивляла.

— Нет конечно, какие они тебе чистильщики, — сосед отмахнулся. — Они с такой сложной работой не справятся, при всем уважении, у нас сугубо мужская работенка, и бабам в нее лезть не стоит.

— Зачем тогда они стали кандидатами?

— А, ты про это… так эти красотки — наши будущие сестрички. Чистильщиков всегда сопровождает Красный крест, в сами разломы они не спускаются, но служат в пограничных точках. Отец еще года два назад возмущался, что сестричек сравняли в правах с чистильщиками и дали все те же льготы. Поэтому теперь в Красный крест очереди километровые стоят, а конкурс еще жестче, чем у мужчин. Все хотят на три года потрудиться и получить землю, — выдал сосед на одном дыхании, а потом добавил: — Я думал, ты знаешь, раз подбивал клинья к Лене.

Мне вспомнились слова Дуды о некоем Викторе, который обещал стереть меня в порошок. Но поскольку сосед еще в прошлый раз дал мне от ворот поворот и не назвал причин и самих претензий от Виктора, я не стал ничего утонять. И в очередной раз убедился, что молчание — золото. Дуда, например, сейчас все рассказал мне сам и с большой охотой.

— Ты, кстати, в курсе, что Влад и Кирилл, которым ты нагрубил, на вечеринке спелись с Виктором Стханским? Повезло, что он не зашел в лифт, иначе, — сосед коротко провел большим пальцем по шее. — Проси высшие силы, чтобы он завтракал в комнате и не пошел в столовую. И вообще я бы на твоем месте уже сейчас крепко задумался, как решить конфликт. У тебя же, вроде, есть какие-то деньги с собой?

— Какие-то есть. Это здесь при чем?

— Вот возьми их и отдай им, — предложил Дуда, причём смотрел на меня вполне серьёзно.

— Зачем? — удивился я.

— Если ты покажешь покорность и проявишь должное уважение, они, возможно, тебя простят и просто изобьют.

— Ясно. Вот как будешь на моем месте, то обязательно так сделаешь, а я обойдусь без подсказок, — отрезал я.

— Ну раз такой умный и самостоятельный, то флаг тебе в руки — и на Берлин. Считаешь, что стратегия переругаться со всеми верна — вылетишь отсюда еще до специализации, только ногами вперед! — забурчал Дуда. — Поговаривают, что у… скажем так, некоторых ребят, есть настоящие стволы.

— Вроде, у меня ни с кем, кроме этой парочки и Виктора, проблем нет, а с ними разберусь сам, — я вновь дал понять соседу, что ему не стоит совать нос в мои дела.

Про себя я отметил, как удачно совпало, что все мои «враги» скучковались в одной компании. Я, конечно, не вилка, но одним ударом несколько дырок могу оставить. А если у них еще и оружие есть, то тем лучше — меня не будут мучать угрызения совести. Хотя когда оно меня мучало?

— Разберешься, как же, тебе, наверное, надо напомнить, что Витька — это правая рука Трубецкого?

— А это еще кто?

— Злейший враг Голицына, про которого ты сегодня у меня спрашивал! — Дуда кинул на меня какой-то даже победоносный взгляд. Вроде как, уел.

Как все сложно и насколько запущено. Понятно, что молодежь всегда тянет поиграть в казаков-разбойников, и, чтобы казаться круче в своих глазах и в глазах окружающих, сопляков так и подмывает объединиться в какое-нибудь подобие банды. Знаю, проходили, сам молодым был. А всё-таки тут это прямо в какую-то степень возвели.

— Но если больше не будешь дурить и станешь уважительно относиться к традициям, то у нас будет шанс познакомиться с отпрысками других уважаемых людей империи, — заверил Дуда назидательным тоном.

Меня малость раздражало, что сосед, оказавшись рядом с очередью, продолжил здороваться с ровесниками-дворянами, и больше того, старался принудить меня делать то же самое. Мне же хотелось убить время, поэтому я решил его малость поддеть.

— Так это такие традиции, обращаться с людьми, как с грязью? — уточнил я с невозмутимым видом.

— Ты не понимаешь, Марк… у вас что, в приюте не было рангов? Вы разве не проходили, как устроена табель? Или там даже аттестат о среднем образовании не дают? Сочувствую.

— Не припомню, если и проходили, то из головы вылетело, — заверил я. — Но разве у этих двоих не одинаковый ранг со мной и с тобой? Или они не кандидаты?

— Да уж, тяжело тебе придется, м-да. Тебе еще повезло, что Влад и Кирилл тебя не проучили за дерзость, а спустили по тормозам.

Любопытно, конечно. Дуда указывал на ранговую систему и некую табель, и ими оправдывал наглое поведение парочки дворян. Это не укладывалось у меня в голове, потому что Влад и Кирилл были, во-первых, точно такими же кандидатами на поступление в академию, как я и Дуда. Ну и во-вторых, ранги прямо определяют твои умения, и в моем привычном мире каждый следующий ранг подкреплен не только боевым развитием, но и духовным. Иначе ты просто не получишь высший ранг. Человек, который называет себя мастером и, что не менее важно, действительно им является, попросту не сочтет возможным издеваться над более слабыми или пользоваться статусом родственников. Поэтому наглое поведение блондина и брюнета я не понимал, и понимать не собирался.

Дуда, взяв пару минут на размышление, решил объяснить мне специфику местной философии чуть лучше.

— Вот ты мне скажи. Потом, когда провалишь специализацию, ты что будешь делать, а?

— Я об этом не думаю, — заверил я.

— Оно и видно, а надо бы, Марк! Завтрашний день складывается из сегодняшних дел. Если тебе удастся установить с влиятельными родами контакт, то будет гораздо легче устроиться в компанию одного из их отцов или братьев. Так что тебе же лучше попытаться с ними знакомиться. Связи в нашем грешном мире решают все, и когда ты окажешься на улице, то тебя обязательно подберут. Не… есть, конечно, второй вариант, — он ехидно улыбнулся. — Ты всегда можешь сесть в поезд и почесать обратно в свой Ростов сразу после провала.

— С чего ты взял, что я что-то провалю? — я, наконец, решил уточнить, отчего у Дуды сформировалось такое устойчивое мнение о моей неудаче на специализации.

— Ой. Так ты ж бездарный, — пояснил мой сосед с невозмутимым выражением лица, продолжая раскланиваться и показывать всем своего хомяка.

— И?

— Ни один из поступающих в академию по квоте не прошёл вступительное испытание. У тебя нет шансов априори. Это твоя суровая правда, смирись, — сосед помахал рукой стоявшей рядом брюнетке на высоких каблуках. Та лишь презрительно отвела взгляд.

Я попросил Дуду развернуть мысль чуточку шире. И он с охотой поведал, что дети дворян, погибших при консервации разломов, имеют законодательное право обучиться в академиях за счёт государства. Вроде, идея достойная и отражает заботу государства о своих гражданах, но реализация, как всегда, хромала. Бездарными сирот называли не просто так, а потому что у них к моменту поступления в академию не проявлялся дар. То есть, и силы у таких как я были, и дворянство, но пройти специализацию без развитого дара было попросту невозможно. По итогу государство и экономило деньги, и формально выполняло взятые обязательства по предоставлению квоты на обучение. А то, что сирота не мог поступить по определению, так сам дурак.

— Отец потратил на то, чтобы мой дар вскрылся, два миллиона рублей, прикинь. Но я пообещал, что с лихвой все окуплю, верну папе деньги и рассчитаюсь с государством. Так что мне вряд ли придётся потом отрабатывать квоту.

— Так ты тоже квотник? — удивился я.

Что же он тогда передо мной пальцы гнёт? Вот зараза.

— Ну, как бы да, но я не бесплатник, как ты. У нас немного иной принцип. Государство оплачивает нам обучение, включая проживание, и если мы выпускаемся, то ничего никому не должны. А вот если вылетаем, то будем обязаны отработать. Так что это другое, Марк.

— Не вижу особой разницы. Получается, что ты такой же бесплатник, — мне захотелось посильнее ковырнуть соседа.

— Зато я не бездарник, — последнее слово Дуда произнёс с явным пренебрежением. — Кстати, таких как ты тут полно, половина точно. Сила есть, а они ни сном ни духом, как ее применять, а всё почему — мало у кого есть бабки, чтобы раскрывать потенциал.

Любопытный подход. Всегда думал, что такого рода учебные заведения как раз и предназначены для того, чтобы помогать студентам в обучении использования силы.

— Ты так удивляешься, как будто в других академиях не так! — Дуда коротко пожал плечами. — У дипломатов вон, если не знаешь одновременно пять языков на момент поступления, то обучать тебя никто и не будет. А как иначе? Мест всего тридцать на курс, а желающих — во много раз больше. Должны же быть какие-то отсевы, и поступают только лучшие из лучших.

Очередь потихоньку двигалась. Сосед продолжал рассказ. Так выяснилось, что академий только в столице — несколько. Где-то учили на инженеров, поддерживающих разломы консервированными, где-то готовили уже упомянутых дипломатов, которые были нарасхват, как горячие пирожки на вокзале.

— Ну а у нас, Марк, самая престижная работа из всех, потому что самая опасная, на такую могут попасть только настоящие мужчины с сильным внутренним стержнем, — Дуда набрал полную грудь воздуха. — Чистильщики — это даже звучит гордо. Но увы, дружище, тебе этого никогда не понять.

Со слов Дуды, в нашей академии училась «элита элит», те люди, которые спускались в разломы и производили чистки от тварей. Мне, как побывавшему в тысячах подобных аномалий, было совершенно невдомек, как вообще здешних чистильщиков можно называть элитой. Спуститься в законсервированный разлом если и представляло опасность, то ничуть не большую, чем перейти улицу крупного города с плотным трафиком. За что льготы-то давать? Скорее, верно было б все эти льготы переадресовать на инженеров, занятых консервацией. Но учитывая, что чистильщики получали весь необходимый набор знаний и навыков, который превращал их в настоящих бойцов, я теперь нисколечко не удивляюсь, почему вокруг академии трутся кланы и занимаются рекрутингом. Им нужны бойцы, и где их искать, как не здесь.

— Что тут опасного в работе чистильщика, не пойму? — все же спросил я.

— Как — что, такие как мы сталкиваются лицом к лицу с тварями.

— Так они вымерли, ты сам говоришь.

— Ну, вымерли, да… — нехотя согласился Дуда и нахмурил брови, я заметил, что он делает так каждый раз, когда его утверждение ставится под сомнение. — Не все, конечно, так что шанс встретиться с тварью все же присутствует, и к этому надо быть готовым любому чистильщику. Такое случалось, и если бы не чистильщики, ничем хорошим бы это точно не закончилось.

В общем, работёнка у элиты элит — не бей лежачего. Меня лично такая работа — и учёба, с ней сопряженная — устраивала чуть больше, чем полностью.

— А те, кто не имеют дворянства, имеют право сюда поступать?

— Неа, а зачем им такое счастье? Да и как ты представляешь, чтобы прыгали из сословия в сословие, это ведь законодательно запрещено, и переход одобряется только с высочайшего повеления. У каждого своя работа… слушай, Марк, ты такие вопросы задаёшь, я каждый раз, когда слышу, просто удивляюсь. Ты что там, в своём приюте, света белого не видел?

— Кстати, все хотел узнать, почему тебя так зовут? — я переключил тему.

— Поменяю имя, когда отец вернёт мне паспорт… и вообще, тебя не касается, мы эту тему закрыли, я, кажется, об этом уже говорил.

На этот раз разговорчивый Дуда надул губы и отвернулся. Ну, не особо-то и надо, пусть чужая душа потемками останется. Я обратил внимание, что Влад со своим дружком успели нахапать себе полный поднос еды и уже жрут — примерно с таким же аппетитом, как хомяк соседа жрет арахис. Если такова в этом мире верхушка общества, то у мира точно большие проблемы… По опыту знаю, что империи, начавшие гнить с головы, долго не живут.

— Как происходит специализация, брат тебе не говорил?

Я поймал себя на мысли, что теперь сам хочу разговорить соседа и выведать побольше информации. Раз мои планы с походом в библиотеку пришлось одолжить, то надо пользоваться доступными источниками. А этот у меня как раз под рукой.

— О! Я-то, поверь мне, знаю. Но говорить не могу, это страшная тайна, прости, Марк. Я не уполномочен ее тебе рассказывать.

Он важно склонил голову набок, мол, ни-ни.

— Не знаешь, ну и ладно, — я пожал плечами и демонстративно огляделся. — У кого-нибудь другого спрошу, например, у этого парня с черепахой.

— Да погоди ты, всё я знаю…

— Ну? — я недоверчиво посмотрел на него и пошаркал ботинками.

Дуда ещё немного помялся, а потом выдал:

— Просто штука тут в том, что каждый год все происходит по-разному. Приготовиться к этому заранее невозможно, я че, думаешь, не пытался это перед поступлением допедрить?

Я, в отличие от Дуды, полагал, что пройду специализацию без труда. Но в любом случае, чем больше вводных по теме, тем лучше. Это в любом деле работает, и учеба — не исключение.

Мы, наконец, подошли вплотную к прилавкам. Неплохой тут ассортимент, помимо любимых блинчиков Дуды — красная рыба, икра, трюфеля… У меня мелькнула мысль — кто готовит все это добро, потому что ни поваров, ни кого бы то ни было еще в столовой не было. И любопытно, что количество блюд было действительно строго дозированным. К тому моменту, как мы подошли к прилавкам, они оказались наполовину пустые. Такими темпами последний очередной будет вынужден довольствоваться краюшками хлеба.

— Ты, кстати, че будешь есть? Я вот, помимо блинчиков, обожаю пирожки и пончики с кремом… — Дуда, которому надоело примерять роль рассказчика-просветителя, сменил тему и облизал губы.

Я краем уха услышал, как за спиной очередных скрипнули двери лифта и послышался шёпот. Народ разом, как по команде, начал тесниться в стороны, освобождая проход. Дуда тоже, шажок за шажком, отошёл в сторонку и зацедил сквозь стиснутые зубы:

— Слышь, Марк, лучше свали нахрен, быстрее… хотя делай что хочешь, но если че — я не с тобой и не при делах, — открестился он.

Куда? Зачем? Мне и тут неплохо. В чем проблема-то? Боковым зрением я заметил, как вскинули руки два дружка-пирожка, воздушник и землевик, будто подзывая кого-то к столу. Я все же обернулся, потому что почувствовал колебания силы в воздухе. Заодно хотелось понять, чего так все всполошились.

Передо мной стоял крепкий молодой дворянин с перекошенной от гнева рожей. Кулаки дворянина пылали пламенем. Будто лампочка в голове зажглась — вот он, ищущий меня Виктор Стханский. Негодование этого непонятного товарища, судя по всему, направлено исключительно и персонально в мою сторону. Иначе как объяснить то, что мне в лицо без всякого предупреждения полетел раскалённый кулак.

Глава 10

Кулак аристократа раскаленным ядром полетел мне в нос, буквально брызжа каплями лавы. Я выбросил навстречу руку и поймал кулак в свою пятерню. Тело сотрясло от пят до кончиков волос, стиснулись зубы. Но кулак, как бур, продолжил приближаться, пыша в лицо жаром. Мощи в Стханском было столько, что у меня под ногами нещадно заскрипел пол, а подошвы туфель оставили на плитке два черных следа от резины. Меня отодвинуло назад, прямо на прямых ногах.

Неплохо.

Понятно, откуда в этом Стханском такая самоуверенность и вседозволенность. Дури в нем как в буйволе, сила расплескивается через край. Я, приложив усилие, остановил кулак в нескольких сантиметрах от лица. Плитка лопнула и каблуки туфель, как лемехи, вспахали бетон, загнав в него ноги чуть ли не по щиколотку. Я отчетливо почувствовал запах собственных оплавленных волос и пластмассы. Очки расплавились, не выдержав температуру, и сползли, почти что стекли на переносицу. Да и черт с ними, вот боль в ладони была настолько сильная, как если бы я положил руку на раскаленную электропечь. Взгляд помутнел, но даже сквозь пелену я видел выпученные глаза на перекошенной роже молодого дворянина.

— Ты заблудился, родной? — выдавил я, изобразив подобие улыбки.

— Ты… — Виктор не стал продолжать.

Аристократ ошалел от того, что я сумел отбить его атаку, ведь наша предыдущая встреча явно прошла совсем в другом ключе. Но и я удивился не менее — хмуря брови, я наблюдал за тем, как моя кисть, будто сотканная из металла, накаляется докрасна, легко впитывая лаву.

Какого вообще лешего происходит…

Как два упершихся рогами барана, мы застыли посреди столовой.

— Убью, бездарник… — аристократ опомнился, понимая, что на нас устремлены взгляды уже зашедших в столовую кандидатов.

Я всё-таки подмигнул ему в ответ, хотя сил для сдерживания Стханского уходило очень много. Противник потерял инициативу, и теперь необходимо было её перехватить.

Я пошел в контратаку, начал оттеснять огненный кулак и постарался делать это как бы под углом, чтобы перевернуть молодого дворянина на пол. Тот подключил вторую руку, атаковав стремительным свингом. Виктор знал, что у меня застряли ноги, рассчитывал на то, что увернуться не получится. Но облом — я-то видел его плохо подготовленный удар, и в момент, когда вторая рука молодого дворянина дернулась, высвободил ноги, застрявшие в полу.

Шаг назад, и Стханский под тяжестью собственного пудового кулака завалился вперед. Я встретил его прямым ударом ногой в грудь и, насадив Виктора как кусочек шашлыка на шампур, кувыркнулся через спину.

Бросок.

Аристо полетел вверх тормашками, размахивая окутанными пламенем руками, как жар-птица. Только из пепла Витя не восстал, ему лишь предстояло обратиться пеплом. Полет смягчил один из столов, на который стокилограммовое тело рухнуло, распластавшись морской звездой.

Бах!

В стороны полетели тарелки и чашки. Кандидаты, занимавшие тот столик, повскакивали, шипя матом. А чего развалились, раз драка идёт? Ах вот оно что — там сидела та самая парочка, блондин и брюнет. И их дорогие шмотки вмиг оказались перепачканы в супе, майонезном салате и в кетчупе. Тарелка с супом перевернулась аккурат на гульфик Владу, и тот с перекошенной от гнева рожей наблюдал, как растекается тёплое и жирное мокрое пятно на причинном месте. Кириллу досталось не меньше, по его рубашке стекали майонезные «сопли» вперемешку с петрушкой.

— Да какого вообще хрена… — прошипел Влад, разведя руками.

Естественно, все в забитой народом столовой уставились на меня с удивлением. Дуда застыл с отвисшей чуть не до груди челюстью. Я пожал плечами — мол, а я тут при чем? Ну и, понимая, что драки не избежать, кивнул на ширинку блондина.

— Давай памперсы куплю, Владик? В следующий раз ты так не обделаешься.

По залу уже ползли смешки, еще несмелые и осторожные, но после моих слов грохнул хохот. Виктор, лежа на столе, как поросенок на подносе, зыркнул на перепачкавшихся дружков:

— Убью суку… хватайте бездарного!

Он начал подниматься, с раздражением отбросил салатницу с оливками, влез рукой в сок. Кое-как поднявшись, с ненавистью уставился у меня, его руки вновь обволокло жидкое пламя. Влад и Кирилл не остались в стороне. Землевик поднял над головой руку, стиснул окаменевший кулак и со всей дури врезал им в пол столовой. Вздрогнули стены. Мне под ноги пошла волна стихийной мощи — плитка вздыбилась, а меня пошатнуло. В этот момент Влад ловко выпустил в меня свою змею. Гадюка, вылетев из рукава хозяина, распахнула пасть, на острых клыках заблестел яд. Синхронно сработала парочка, ничего не скажешь. Я с горем пополам сделал пасс наотмашь, и пет Влада отлетел под соседний стол, обмякши вареной сосиской.

Не отставал Виктор, он попер вперед напролом, за малым не поскользнувшись на майонезном салате. Нет, ну так сильно мне повезти не может. Супостат устоял, станцевав, правда, при этом неловкую чечетку, отчего в столовой поднялся еще больший хохот. Сегодня в белом танце кружимся, наверное, мы с тобой подружимся… я попятился. Теперь все трое, залитые густым румянцем от ярости и унижения, сорвались с цепей, будто дрессированные псы.

Ну, вы, ребята, всё-таки не адские гончие.

— Ты труп, — процедил блондин, его пальцы сверкнули молниями.

— Ну ты и встрял, гнида, — кулаки брюнета на глазах превратились в каменные болванки.

Виктор молчал, хотя явно жаждал смыть свой позор кровью, только дышал как паровоз. Вышло действительно нехорошо, но нечего было оглоблями размахивать. Я-то просто в очереди за порцией еды стоял, никого не трогал и никому не мешал. А кончится тем, что мы разнесем к хренам собачьим столовую, даже не позавтракав. Отступая, я огляделся и увидев валявшуюся под ногами вилку, слетевшую со стола, мигом ее поднял, выставив перед собой. Ну… погнали наши городских!

Остальные дворяне, разом забывшие, для чего они собрались в столовой, начали отходить подальше, прижимаясь к стенам, прятаться за столами и стульями. Я бы на их месте вообще бежал без оглядки. Сейчас в зале будет очень и очень жарко.

Когда драки не избежать, бей первый. Я ринулся на сближение, на ходу выбирая жертву для первого удара. Дело такое — тонкое, выключу Виктора, и тогда придется получать каменными кулаками от брюнета и разряд от блондина. Выключу брюнета — и меня одновременно поджарит током и пламенем. В общем, логика ясна, а им бы тоже неплохо понять, что убийца дерется до конца.

Кандидаты замерли в предвкушении, и тут лампы над головой моргнули, и свет погас. Какого… нет, я отлично видел троицу противников, благо огневик горел ярче любых новогодних гирлянд. Просто тряхнуло так, что мы вчетвером разлетелись в стороны, как брызги разбившегося о берег прибоя. Не знаю, что это было, но меня поволокло по полу кубарем. Собственным телом, как шаром для боулинга, я с грохотом сбил несколько столов, чудом успев сгруппироваться, чтобы не поломать к чертям кости.

Досталось и соперникам. Блондина, брюнета и Стханского расшвыряло по столовой, как котят. Влада влепило в стену, Кириллом вытерло витрины, а Виктора даже швырнуло в потолок. Ладно бы мы одни, но непонятно откуда взявшийся энергетический выплеск раскидал и зевак, среди которых был и Дуда. Здание академии трясло так, как не трясет при десятибалльном землетрясении. По столовой летали стулья, столы, витрины и дворяне. Мне ничего не оставалось, как перекрыться и терпеть многочисленные удары.

Но ничто не может продолжаться бесконечно. В минуту все кончилось, свет, как ни в чем не бывало, включился, и перед глазами открылось не самое приятное зрелище. Несколько десятков человек распластались на полу в самых разных позах. Что могло упасть — упало, что могло сломаться — сломалось. Столовая выглядела так, будто здесь Владыка Оси прошел.

Со всех сторон доносились стоны и сдавленное шипение. Ребята поднимались, осматривали себя. Аппетит резко пропал, да и, как бы, есть-то теперь нечего… Я тоже не слишком-то быстро поднялся, уже чувствуя, что особых повреждений от роли шара для боулинга не получил и отделался легкими ушибами. Покачиваясь, встали мои несостоявшиеся соперники. Не знаю, что это было, да и разбираться некогда — от этого происшествия как ни странно, у моих визави боевой настрой не угас. Я поискал свою вилку, но прежде чем нашел, с улицы раздался рев. Рычали так, как будто заживо резали стадо слонов. Взгляды всех (включая меня и троицу соперников) устремились в окна, в которых мигом лопнули стекла. А потом новый толчок, менее сильный, чем первые, пошатнул пол под ногами, с потолка крупными кусками посыпалась отделка. Следом сработала сигнализация и включилось голосовое оповещение.

— Внимание, тревога! В академии чрезвычайная ситуация! Ожидайте распоряжений и оставайтесь на своих местах!

Дворяне, помятые и испуганные, переглядывались. Я сам толком не понимал, что произошло и откуда взялась эта чудовищная энергия. Волосы на голове и даже на руках встали дыбом, на лбу проступила испарина. Понятно одно — где-то произошел энергетический прорыв. Такое бывает, если используемая сильная магия входит в диссонанс с магией мира.

Народ, толкая друг друга, побежал к окнам. С улицы завыла сигнализация автомобиля и послышался грохот.

— Эй, там моя тачка, разойдись! — заорал Виктор, хватаясь за голову.

— И моя! Какого черта? — подключились Влад и Кирилл.

Троица мигом забыла о вражде, и, распихивая других дворян, прокладывала себе путь к драгоценным своим автомобилям. Я тоже не остался в стороне и решил увидеть, какого лешего тут происходит! А происходило действительно что-то из ряда вон. Да, голосовое предупреждение призывало оставаться на своих местах, но кто вообще его слушает?

Я кое-как протиснулся к окнам в числе последних и всё-таки нашёл сносный ракурс. Окна выводили на парадный вход, откуда мы с Дудой заходили в академию вчера. И можно сказать,что вчера там ничего особенного не происходило. Потому что сейчас снаружи творилась чертовщина. То, что было статуями огромных стражей на входе академии… как бы так сказать — ОЖИЛО!

С тварей осыпались остатки бетона, в который они были замурованы. Огромными чёрными лапами существа хватали цепи и вырывали их из стен. Так вот от чего трясёт академию, мощь у тварей воистину ужасающая.

Одна из тварей, вне себя от ярости, схватила огромной пятерней чей-то автомобиль, припаркованный у дороги. Машины истошно верещали, что, конечно, раздражало тварь. Монстр поднял спорткар, как какую-нибудь модельку, и переломил ее пополам, будто спичку. В стороны полетели части — колеса, кресла…

— Ты чего творишь! — заверещал Виктор. — Немедленно опусти мою тачку!

Не знаю, послушалась ли Стханского тварь, но остатки спорткара грохнулись на землю. Дверцы печально распахнулись, фары искрили.

— Э! Але! А ну стой, мерзавец! — Влад орал, брызгая слюной. — Я тебе глаз на жопу натяну!

— Нет-нет-нет… — схватился за голову Кирилл.

Вторая тварь не оставила без внимания другие воющие машины и столкнула их «лбами», превращая в гору покорёженногометалла. Не знаю, хватило бы у моих несостоявшихся соперников душку свое имущество защитить, но окна академии защищали толстые металлические решетки. Поняв, что из здания ему быстро не вырваться, Влад недолго думая прибегнул к мощи своего дара. С рук молодого дворянина сорвалась цепная молния, ударившая по обеим тварям разом.

Блин… он определенно сделал это зря.

Таким гигантам молния не нанесла особого вреда, твари вздрогнули, задрали головы и принюхались. Откуда прилетел удар, они знали еще в момент, когда молния только созревала на пальцах дворянина. Множество глаз обеспечивали монстрам круговой обзор на несколько километров вокруг. Я прекрасно понимал, как работает сложный механизм, бывший мозгом чудовищ. В свое время немало намучался, чтобы понять, как обойти все их защитные свойства.

Да, именно так. У меня нет ни малейших сомнений, что на улице бушуют монстры разлома…

Твари взвыли, развернулись и рванули к окнам. Виктор и Кирилл попытались встретить их по-своему. Стханский разрядил в одного из стражей поток пламени. Брюнет взял на себя второго монстра — выставил руку, резко сжал кулак. И огромный столб, обрывая линии электропередачи, накренился и завалился на голову твари.

Эх, если бы все было так просто, пацаны…

Я уже мог себе представить, что будет дальше. Огонь лишь стек с уродливого тела наземь, а падающий на голову столб тварь отбила мощной лапой, разломивнадвое. Она даже не обернулась, не чувствуя в этом опасности.

— Ни фига… — выдавил обескураженный Стханский.

— Быть такого не может… — вторил ему брюнет.

Влад, смекнув, что им нечего противопоставить тварям, облизал пересохшие губы и попятился. Наконец, произнёс вслух:

— В-валим, братва…

Начали отступать другие дворяне. Я хорошо понимал, что далеко уйти твари не дадут. Разрушить стену для них — как порвать целлофановый пакет. Никто кроме меня не знал, что надо противопоставить их напору. Как никто не знал, что освобождение этой живности — дело моих рук… по крайней мере, очень на это похоже.

Твари резко приблизились, и первая подобравшаяся к окну уже протянула лапу с когтями к решетке, чтобы вырвать её с мясом.

— От окон отойдите! — послышался сзади электронный голос коменданта.

Косорылый влетел в столовую, держа в руках динамик, из которого шел голос. В спешке он чуть не споткнулся о перевернутый стул.

— Сейчас зашибет! Отойдите, кому говорю!

Лучше, чтобы ты знал, что делать, мужик. Когтистые пальцы сомкнулись на прутьях решеток, и лапа потянула их на себя. Прутья выгнулись, крепления поддались… одновременно я увидел, как по стенам пополз белый сизый дымок.

Бах!

Окна с грохотом заблокировали упавшие ставни — толстые и крепкие. Вот о чем говорил Косорылый, ясно.

— Ох ты ж… — прямо у ног Дуды упал отрубленный ставнями палец твари.

Снаружи в стену последовал удар. Я поежился, готовый к тому, что в стене появится отверстие, но тварь заревела ещё громче.

— Работает защитная система академии, все к выходу! — распорядился комендант. — Эй, не трогай, Воронцов, это опасно!

Молодой дворянин, стоявший рядом с Дудой, попытался ногой оттолкнуть отрубленный палец. Тот дрожал и будто растворялся в плитке на полу столовой. Я знал, что произойдет дальше, поэтому попятился, поднимая с пола ножку от поломанного стола. Нашлось несколько любопытных помимо Воронцова — Дуда в их числе, они не собирались отходить и рассматривали палец.

Очень зря!

Пупырышки на нем, которые можно было принять за волдыри от ожогов, лопнули. Из них показались паучьи лапки. Ну всё, держись, народ. То, что еще мгновение назад было пальцем, само превращалось в тварь. Секунда, другая — и существо размером с дикого кабана бросилось на кандидатов. Те попытались бежать, однако лапы твари оказались быстрее. Замелькали, повалили молодых дворян на пол… У меня было несколько секунд, прежде чем тварь начнется расщепляться на части и родит еще несколько существ, которые с хрустом сожрут этих бедолаг.

Прыжок.

Я резко сократил дистанцию и с размаху вонзил отломанную ножку от стола, будто заточенное копьё, в голову существа. То вздрогнуло, замерло и рухнуло замертво. Ножка осталась торчать там, где обычно находился мозжечок. Лапы, державшие дворян в смертельной хватке хищника, обмякли. И те, натужно дыша и с широко открытыми глазами, поднимались с пола.

— Как… ты это сделал? — Дуда, только что пытавшийся своим даром контактного воспламенения поджечь лапу, смотрел на меня, как на лик явившегося Спасителя.

Ответить я не успел, да и не собирался говорить ничего, кроме дежурного «каком кверху».

— Все на выход!

Невозмутимая кожаная маска Косорылого была повернута в мою сторону. Красные огоньки камер в глазах мигали. Сказать он ничего не сказал и занялся организацией эвакуации кандидатов. Проходя рядом со мной, Влад жестко въехал плечом в мое плечо.

— Жди вызов, гавнюк, — зашипел он.

Да чтоб тебя и твою детсадовскую возню.

— Обязательно, — я решил не оставлять выпад без ответа.

Это о чем он заговорил, хочет дуэли? Ну, Владику стоит понимать, что дуэль — это чуть более серьезно, чем дружеские тычки в столовой однокашников. С ненавистью на меня смотрели Кирилл и Виктор. Парни явно давали понять, что наш конфликт не закончен, и все интересное ожидает нас впереди. Ну, хозяин-барин, у меня к ним вопросов не меньше, чем у них ко мне. Захотят спросить — я с удовольствием отвечу. Есть такая хорошая привычка не оставлять дело брошенным наполовину, а эта троица явно была настроена мешать мне и дальше, что не могло устраивать, с какой стороны ни глянь. Главное, пусть между собой разберутся и назначат первого кандидата на выбывание.

От других дворян я заслужил чуть более лестные оценки. Ребята, особенно те, кто чуть не оказались сожранными, благодарили меня, жали руку.

— Как ты это сделал, чувак? — передо мной вырос Дуда. — В смысле, как ты догадался, что надо втемяшить твари ножку стола в башку?

— Ну, — я пожал плечами. — Схватился за первое, что под руку попалось.

— Охренеть, ты даешь… — Дуда, явно впечатленный, двинулся к выходу вслед за остальными.

Я посмотрел на свою ладонь, которая после встречи с огнем Стханского должна была превратиться в гриль. Но единственное, что осталось на коже вместо ожога — сажа. Никаких волдырей и прочего, что указывало бы на ожог. Ответа на вопрос, как получилось превратить собственную руку в металл, я не знал. Будем разбираться.

С этими мыслями я двинулся к выходу, по пути подобрав валявшийся на полу шоколадный батончик, с которого не успели снять обёртку. Поесть нормально не получилось, но хоть сахар себе подниму, голова станет соображать лучше. А это как раз то, что мне сейчас надо.

От автора: Попаданство начиналось трудно. Древний дух ногами запинывал мою душу в новое тело. Но потом освоился и с магией разобрался. Ремесло-то прежнее. Я гангстер опытный: https://author.today/reader/326875

Глава 11

Косорылый мариновал нас в коридоре первого этажа, не пуская в лифт. Если кто-то пытался заговорить или задать вопрос, комендант это пресекал на корню. Вытягивал перед собой динамик, чтобы было лучше слышно, и орал своим электрическим голосом на надрыв:

— Отставить разговорчики! Рты позакрывали и наберитесь терпения!

Народ испуганно переглядывался, но молчал в тряпочку. Никто из тех, кто в самом скором времени рассчитывал называть себя чистильщиками, даже не заикнулся о том, чтобы выйти наружу и надрать стражам зад, пока они не разнесли город. Неа, каждый раз, когда с улицы доносился жуткий грохот, молодые дворяне вздрагивали и втягивали головы в плечи. Зато девчонки, которым было страшнее всех, были молодцом — держали себя в руках. Правда, не все, несколько красавиц расплакались, а одна рыжая бестия вовсе падала в обморок каждые несколько минут. Кстати, я ловил на себе восхищенные взгляды представительниц прекрасного пола. То, как я расправился с многоножкой в столовке, произвело на девчат впечатление. О парнях я подобного сказать не мог.

— Да не гони, что там этот бездарный может, чисто повезло, — то и дело доносилось с разных сторон.

Вскоре к грохоту присоединилась стрельба и звуки работы истребителей.

— Япона мама… — Дуда, стоявший у противоположной стены, даже прикрыл голову руками.

— Комендант Косорылый, нам точно не из-за чего переживать? — спросила белая как простыня девчонка с раскосыми глазами. — Может, я папе позвоню? Он решит любой вопрос.

— Ситуация штатная! — рявкнул Косорылый.

И вместе с его словами академию снова хорошенько тряхнуло. Скорее всего, из-за взрыва мощной авиабомбы. Вот ведь, а. Сбрасывать на тварей обычные виды вооружения — это как стрелять дробью в крупного хищника. Эффект будет плюс-минус тот же. Чтобы добиться результата, придется сравнять несколько кварталов с землей с помощью ковровых бомбардировок. Однако иных способов борьбы со стражами здесь, похоже, не знали. А всё почему? Быстро местные списали чистильщиков в утиль. Если верить словам Косорылого, то мой покойный папаша вполне себе застал тварей, а значит, угроза разломов исчезла не так давно.

Мои новые знакомые Кирилл, Влад и Виктор держались особняком. Сначала они сжирали меня взглядами и показывали не самые приличные жесты. Но я никак на это не реагировал, а зачем? Поэтому время спустя все трое вынужденно переключились и будто бы забыли про меня.

Когда ожидание стало напрягать, Косорылый, наконец, велел грузиться в лифт.

— Стройся в шеренгу! Первые двадцать дармоедок, заходим в кабину.

Кандидаты из женской половины отправились в свои номера, как кильки в бочку забившись в кабину. Прежде чем лифт уехал, комендант вынес распоряжение:

— Из комнат носа не высовываем! Если увижу, что хоть одна паршивка по коридору шляется, завтра же отправлю на выход с чемоданом!

Далее в короткое время в лифт загрузились пацаны. Уехала троица моих «товарищей», бухтящих под нос, что будь их воля, и воскресшие стражи были бы похоронены их руками. В следующую партию попал Дуда, зыркнувший на меня искоса. Я же, дожидаясь очереди, размышлял над ЧП. Вывод простой: чудесное «воскрешение» статуй — не дело моих рук. У меня в новом теле на такие подвиги банально бы не хватило силенок. Да и в прошлой жизни тоже, не буду кривить душой. Я — убийца, а не какой-нибудь некромант или балансер. Другой вопрос, что даже нынешние силенки вполне могли подтолкнуть камень, оказавшийся на краю обрыва. Не исключаю, что чужеродная этому миру энергия запустила принцип лавины. Как следствие, многоглазки, замурованные в каменные статуи, регенерировались и высвободились. Отсюда еще один вывод — кто-то заметил выплеск и подсуетился. Возможно, даже к нему готовился, потому что аккумулировать достаточное количество энергии без должной кропотливой подготовки невозможно. По крайней мере, я не могу себе такого представить.

За этими мыслями я чуть не пропустил момент, когда дверцы лифта вновь открылись, и комендант принялся загонять последнюю группу в кабину.

— Шевелитесь, ешкин-матрешкин, чего вы как инвалиды! Ать-два! Я на своих протезах и то быстрее хожу!

Я ускорился, насколько мог. Косорылый прекрасно понимал уровень угрозы, исходящий от стражей. Хранители разлома (ага, это были они), пока их не остановишь, будут превращать город в руины — дом за домом и улица за улицей. А там как получится, с чистильщиками-то в этом мире напряженка. Ну а я не собираюсь геройствовать, черт меня дернул бить тварь в столовой, теперь ненужное внимание коменданта обеспечено.

Мы зашли в лифт, я встал у стенки и продолжил размышления. Интересно, в чью светлую голову пришла идея замуровать тварей в статуи? Вряд ли для местных такой уж секрет, что твари разлома подобны грибку. Убить их окончательно невозможно. Они, как плоть от плоти мира, имеют такую любопытную функцию, как регенерация. Поруби на куски и брось — так спустя время останки либо соединятся, либо породят себе подобных существ. Поэтому стражи рано или поздно должны были воскреснуть, это по определению. Не через сто лет, возможно, даже не через тысячу, но это бы произошло. Удивительно, что, с теперешними технологиями, никто не озаботился утилизацией статуй.

Когда двери лифта разъехались на минус первом этаже, я выходил из кабины с твердым пониманием, что не буду забивать голову воскрешением хранителей. Проблем и без этого полно. Однако как справились местные и какой урон понесли, было любопытно.

— Заходим в комнаты, и чтобы носа даже не высовывали! — снова распорядился Косорылый.

Логично, что приказы выдавались одинаковые — не пройдя даже самого начального обучения, будущие чистильщики сейчас ничем не отличались от будущих медсестёр, да хоть от дипломатов. Лезть куда-то — только мешаться.

— Так мы даже не поели, господин комендант, — искренне возмутился один из дворян. — Нельзя ли заказать еду в комнату?

— Керичев, ты дурак или придуриваешься? По городу красный уровень опасности, морковь тебе в жопу! — взорвался комендант.

— Что сразу «дурак», а как мы на выдачу позывных пойдем, а выбор факультета? — смутился дворянин.

Комендант подошел ближе и сунул ему в лицо динамик.

— А ну марш в комнату, паскудник, пока я тебя не высек, как сидорову козу!

Дворянин поник, вздохнул и поплелся в комнату. Вряд ли он совсем уж дурак, просто, как и все кандидаты, толком не понимает нависшей над городом опасности. И даже не представляет, что огромной хреновине-многоглазке откусить его башку — не сложнее, чем мне пальцем пошевелить.

— Василевский, ну-ка ходь сюды, — Косорылый подозвал к себе щуплого низкорослого паренька, носившего очки с толстыми выпуклыми линзами.

По плечу молодого ползала ящерка, его пет.

— Сереж, — комендант по-отечески приобнял Василевского за плечи и снял с себя красную повязку, одетую на предплечье. — Ты за старшего в мое отсутствие, останешься в коридоре и проследишь, чтобы никто не выходил из комнат. А вот тебе повязка дежурного, чтобы все официально.

Дворянин поручение воспринял серьёзно, тут же напялил повязку и молча кивнул.

— Смотри, если кто нарушает — записывай, а мы потом устроим разбор полетов…

Чем закончился разговор, я не дослушал. Зашел в нашу комнату, захлопнул дверь и застал Дуду прыгающим на диване.

— Ты в порядке?

— Отвали, Марк. Не видишь, я занят!

Ладно, больно надо. Каждый сходит с ума по-своему. Я прошел мимо соседа и плюхнулся на кровать. Снял туфли и, вытянув ноги, пошевелил большим пальцем, торчавшим из дырки в носке. Все-таки надо найти иголку и нитку, чтобы дырку зашить. Боковым зрением я заметил, что Дуда не просто так прыгает, а ещё держит в руках телефон. Пронес-таки, паршивец. Сам же говорил, что любые технические средства в академии строго-настрого запрещены.

— Интернет здесь ни хрена не ловит! — возмутился сосед.

— А должен? Сам же сказал, что нельзя.

Я положил голову на подушку, помассировал уставшие глаза — однако это оказалось делом довольно чувствительным. Блин, из-за Стханского я, похоже, лишился половины бровей и ресниц, мало ему было моих очков! Теперь буду ходить по общаге и дорогу освещать своими фонарями. Несколько ближайших дней, так уж точно.

— Если очень хочется, то можно, — сосед закатил глаза, продолжая подпрыгивать и выставлять руку то в одну сторону, то в другую. — Ты понимаешь, Марк, с моими-то связями и кругом знакомств любой запрет можно легко обойти.

— Понятно.

Ну, в смысле, что ничего непонятно, какие уж там у Дуды связи, если он даже не знает никого и от него шарахаются, как от пугала. Я потянулся за шоколадным батончиком, подобранным в столовке, и собрался перекусить, не обращая внимание на соседа, застрявшего в своих влажных мечтах. Однако рука замерла в кармане — из динамика телефоны Дуды послышался голос:

— Напоминаем, что мы ведем прямой репортаж с места событий… — голос оборвался, связь снова пропала.

— Бли-и-ин! — возмутился сосед. — Почти же поймал!

— Ты что смотришь, Дуд? — я сразу занял сидячее положение, отложив батончик.

— Сам ты Дуд! — автоматически поправил сосед. — Тут все каналы в прямом эфире вещают про тварей! Там вроде такой кабздец творится, что мама не горюй! Только интернет, зараза, не ловит. А я, между прочим, заплатил парням за вай… — он осекся, смекнув, что сболтнул лишнего.

— Дай сюда, — я поднялся с кровати и выхватил телефон из его рук.

Покопался в настройках, поставив минимальное качество изображения на плеере. Залез на кровать и, что поделать, поднял телефон над головой, почти к самому потолку. Загрузочное колесико на телефоне затяжно прокрутилось несколько раз, и — вуаля, на экране появился видеоряд.

— Ну понятно, ты меня на голову выше, шпала! — сконфуженно подметил сосед, но тут же залип в экран.

Даже с низким разрешением видео подвисало, не успевая за голосом. Картинка, которую показывали фоном, оказалась съемкой с вертолета, представленной с разных ракурсов. Ведущий выпуска дёрганым и прерывающимся от волнения голосом вещал:

— Последствия разрушений после беспрецедентной атаки удручают. Для борьбы с внезапно ожившими чудовищами были задействованы части быстрого реагирования отборной императорской гвардии и поднята авиация. По предварительным данным, погибли люди, завтрашний день объявлен в Империи трауром.

Показывали кадры с высоты птичьего полета. Мда-а-а. Пока мы с другими кандидатами и Косорылым ждали непонятно чего у лифта первого этажа, твари хорошенько порезвились, действуя ровнёхонько по предполагаемому мной сценарию. Многоглазки выдрали из асфальта бетонные столбы уличного освещения и, словно дубинами, оприходовали ими здания, автомобили и дороги. Ломая все, что только можно сломать. Я поднял бровь и повнимательнее всмотрелся в ландшафт. Это могло бы быть даже смешно, потому что я и тут угадал — судя по характеру разрушений, гораздо больший урон нанесли военные. Представляю, как у летчиков брови лезли на лоб, когда они поняли, что их ракеты для стражей — как мертвому припарка.

Я нахмурился… а это как понимать? Картинка в картинке в верхнем углу изображения показывала другие статуи тварей, установленные в разных местах. Возле них стояла строительная техника и люди с автоматами наизготовку. Выходит, статуи имелись в других местах, не только на входе в академию? М-да, похоже, местные совсем идиоты…

Но это было не всё. Пояснения репортёра дали мне понять, что я их даже недооценивал.

— Правительство приняло беспрецедентное решение демонтировать все имеющиеся статуи стражей, чтобы превентивно обезопасить горожан. Все статуи подлежат немедленной утилизации с последующей консервацией в разломах. В нашем вечернем выпуске специальный корреспондент представит кадры…

Я покачал головой и даже проехался свободной от телефона рукой по лицу. Ведущий тем временем не замолкал, а теперь даже добавил пафоса в голос:

— … замурованные в бетон мумии считались безопасным напоминанием о прошлом. Теперь же всем стало понятно, что такое соседство таит серьезную угрозу. Отныне стражи займут то место, которое должны были изначально занять! А органы следствия уже расследуют причины и устанавливают виновников произошедшего.

Я видел, как строители набрасывали огромные длинные цепи на статуи, собираясь производить демонтаж. Идиоты… они что, не понимают, что своими действиями расконсервируют разломы?

— Вот я так и знал, что эти статуи опасны! — заявил Дуда. — Я человек с активной жизненной позицией, поэтому всегда поддерживал петиции, требовавшие немедленной утилизации этих «памятников». Для того, чтобы сохранить память, достаточно видео и фотографий. Надеюсь, император распорядится их все убрать.

— И сколько таких статуй всего? — спросил я.

— Только по пути в академию из аэропорта я насчитал штук десять, — заверил сосед. — Но если тебе нужно точное количество, то не скажу, их сотни по всей стране.

— А там, откуда ты родом, такие памятники есть?

— Канеш! — фыркнул тот. — В более или менее крупных селах — тоже. Правда, не такие большие, как здесь. И чуточку новее, чем в столице.

Я промолчал. Просто был ошеломлен, что годами монстры из разлома напитывались силами и готовились к воскрешению, и все это под боком людей. Если б принялся отвечать, то ругался бы часа два не переставая. Памятники былых достижений, чтоб их… Я молча отдал Дуде телефон, слез с кровати. Выпуск подошел к концу, а последствия вторжения тварей были более чем понятны.

Сел на свою кровать, оперся спиной об стену, расслабился. В голове не укладывалась халатность здешних властей. Сейчас очнулось две твари, но счет может запросто пойти на десятки, и тогда разрушения будут иметь совершенно другой формат. Лезть во внутренние дела Империи и кого-то о чем-то предупреждать я не собирался, мне это ни к чему. Да и кто станет слушать бездарного бедолагу? Поэтому пытаться уберечь здешний народ от горя еще большего — идея чреватая последствиями и попросту бессмысленная. Важно понимать, что разломы это не шрамы, они не затянутся, из-за свойства регенерации они будут открываться вновь и вновь. И похоже, что сейчас время очередного звездеца для человечества приближалось. Власти, по крайней мере, делали все возможное, чтобы звездец скорее настал. Решение поместить останки в разломы обернется самой настоящей катастрофой.

Дуда уселся на свою кровать, тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Выглядел парнишка перепуганным. Неудивительно, столько всего свалилось за один день, любые нервы откажут.

— Что думаешь делать со Стханским и остальными? — сухо спросил он. — Они ведь не отстанут, ты понимаешь. Тебе крышка, по ходу.

— Ничего, — заверил я. — Абсолютно. Ты что, из-за этого горюешь? Не беспокойся, втягивать в свои проблемы я тебя не собираюсь. Разберусь сам, если они захотят задать вопросы.

А они захотят, я понимал, что конфликт продолжится, как только нас выпустят из комнат. Но действовать первым я действительно не буду. Оставлю шикарную возможность врагу, а сам отвечу на их действия. Посмотрим, как далеко сопляки зайдут. Молодость зелена, в такие годы кровь кипит, а ты часто думаешь не той головой, которой бы следовало.

— Так уже втянул, Марк, — сосед протяжно вдохнул, как в последний раз, и принялся растирать лицо ладонями. — Они теперь точно подумают, что это я!

— Э-э… А?

— Да я не про кандидатов, хрен с ними! Следствие! — и, поскольку я всё ещё недоумённо на него смотрел, он добавил: — Ты разве не слышал, что они ищут виновных?

— Слышал, — я подался вперед и потрепал по плечу паренька. — Будь спокоен, если бы у них было что-то на меня или на тебя, это бы давно всплыло. Да и ты сам сказал, что бездарный…

— У Косорылого мой нож, — перебил Дуда, мигом побледнев.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу, — ты ведь говорил, что на вечеринке его посеял. Ну, это как-нибудь…

Ну Дуда посмотрел на меня так, что я заткнулся. Только рука осталась лежать на его плече, как приклеенная.

— Вообще не в вечеринке дело, — выдавил тот.

— Не понял? — я перестал его трясти и убрал руку.

И Дуда, потупив взгляд, рассказал мне как его нож оказался у Косорылого.

— Понимаешь, я никак не мог попасть внутрь. Что бы ни делал, стражи не пускали. Тогда я решил попробовать сковырнуть бетон на статуях.

Я машинально завёл глаза к потолку.

— Зачем?

— Хрен его знает, в отместку! Но ты не подумай, я не собирался их ломать!

— Ты хочешь сказать, что проковырял обычным перочинным ножиком бетон? — удивился я, представив себе такую картинку.

— Пришлось постараться, а потом… — сосед поежился, подбираясь.И произнёс уже шёпотом: — Мой нож провалился внутрь и застрял, а по камню потекла какая-то черная жижа.

Я внимательно слушал. Вот тебе и чистосердечное признание, главное, вовремя. Поступок соседа был действительно идиотский. Однако банальное любопытство — такая тонкая штука, которая не только помогает совершать новые открытия, но и впутывает тебя в неприятности на ровном месте.

— Короче, Марк, нож остался торчать в статуе, я его не смог вытащить. А когда попытался, то подколупнул камень, и он пошел трещинами, — закончил Дуда свой рассказ и снова скрыл лицо в ладонях. — И что теперь скажешь? Через сколько за мной придут? Говорю же, что мне кабзда…

Ну, только не рыдай.

— Почему ты сразу не сказал? Я бы помог тебе его вытащить.

— Блин, да я так-то считай обделался, если Косорылый узнает, что я сделал, меня выгонят отсюда к чертовой бабушке! К тому же дурацкие статуи — памятники всеимперского значения.

— Снова повалишь вину на меня? — прямо спросил я.

Дуда виновато опустил голову. Я понял, что он так и сделает. Только соседу опять никто не поверит. Тяжелое молчание длилось минуты три, а потом тот поднял взгляд.

— Марк, а Марк?

— Говори.

— Можешь мне помочь?

— Сходи к Косорылому и объясни ситуацию, это мой тебе совет. Сразу голова на этот счет болеть перестанет.

Я действительно считал, что ситуация не стоит выеденного яйца. Ну поковырялся пацан в статуях ножичком, и что? Кому от этого сильно хуже? Тем более, самих статуй уже нет. Наказание, конечно, будет… однако чуть позже Дуда еще и спасибо скажет, что бог отвел. После утилизации стражей в разломах становиться чистильщиком — не лучшая идея. Скоро в эти самые разломы придется лезть, и там точно будет не скучно.

— Ты дурак? — взбеленился Дуда. — Меня же в ту же минуту отчислят! Знаешь, сколько отец должен за раскрытие мне дара? Если я деньги в кратчайший срок не верну, то папу объявят банкротом! Мне нельзя так рисковать!

— Так, а от меня ты что хочешь?

Глаза соседа заговорщицки сузились. Он приблизился ко мне и на ухо зашептал:

— Помоги мне украсть нож у коменданта, или я расскажу, что ты хранишь в комнате два пистолета.

Дуда выпрямился и посмотрел на меня, блеснув глазами. Наверное, думает, что крепко взял меня за яйца своей угрозой. Ладно, один — ноль, играем дальше. Не то чтобы я волновался насчет стволов, на них не было моих отпечатков, и связать их со мной не получится при всем желании.

Я делано открыл рот, будто испугался, а потом продолжил нормальным голосом.

— Я тогда скажу, что это из-за тебя статуи ожили, — я невозмутимо пожал плечами.

— Не посмеешь… — Дуда нахмурился. — Ты ведь не такой?

— А какой? — я приподнял бровь. — Второй вариант — тебя из пистолетов прямо тут грохнуть. Выбирай.

Дуда замотал башкой, закусил губу. Я задумался — за пареньком нужен глаз да глаз. Попустишь, и он наворотит дел. Опасения соседа я не разделял и был уверен, что серьезных проблем Дуда избежит. Но прежде пройдет через семь кругов бюрократического ада. Для делопроизводства начнут вызывать свидетелей, проводить допросы и экспертизы. И, так или иначе, это зацепит меня. Чтоб тебя. На самом деле вариант тут один — действительно помочь этому малолетнему идиоту. Заодно проверю, как восстанавливаются мои навыки.

— Ладно, я помогу тебе, но не за просто так.

Я полагал, что Дуда начнет возражать, но он только коротко кивнул.

— Говори, что надо?

— Когда принесу нож, скажешь, где достать телефон с работающей сетью… ну или отдашь свой. По рукам?

Дуда задумался, провел пальцами по жиденькому пушку под носом и кивнул.

— Замазали! По рукам, Марк!

Мы обменялись рукопожатиями.

— Знаешь, где живет комендант?

— Второй этаж, туда он вызывает провинившихся… тебе, может, помощь нужна? Говорят, что питомец у Косорылого — кавказская овчарка.

— Овчарка, говоришь? Тогда не откажусь от помощи Лапика. Одолжишь питомца?

— Тебе он зачем, это ведь мой пет? — насторожился Дуда.

— Пока не знаю, но своего пета у меня нет. Ну ладно. Хочешь, пойдешь со мной вместо него?

Дуда покачал головой, прошел в клетке и вытащил грызуна из домика, поманив арахисом. Хомяк запищал, попытался вырваться, но сосед держал крепко, по-хозяйски.

— Если что, он любит арахис! Только это, Марк, а если тебя за мягкое место схватят, не пали контору, ладно? И хомяка верни в целостности и сохранности.

Глава 12

Дуда метался между кроватями, заметно нервничал и зыркал на меня из-под нахмуренных бровей. Не мог понять, что я делаю и зачем разговариваю с грызуном. Я не стал откладывать в долгий ящик вылазку на второй этаж и принялся втолковывать хомяку, что нужно сделать и что ему за это будет. Со стороны могло показаться, что у меня потек шифер, но это только для несведущих людей, каким, собственно, и был Дуда в вопросах питомцев. Он мог им хвастаться и бахвалиться, но что делать с петом — даже понятия не имел.

— Ну что Мальчиш-Кибальчиш, все понял? Сработаемся? — я посмотрел на Лапика, держа его на вытянутых руках.

Отпустил его на кровать и поводил арахисом у мордочки. Грызун дернулся, но сдержался, лишь проводив орешек глазами.

— Вкусно, наверное, слюнки текут. Но вот хрен тебе, сначала заслужи.

Зачем мне нужен хомяк, я прекрасно знал, потому что, в отличие от других кандидатов, помнил истинное предназначение пета. Это не статусный аксессуар, как многие здесь воспринимали существ, и даже не домашнее животное. Лапик — в принципе не животное, вернее, животное только наполовину. Внутри хомяка сидела магически одаренная сущность из далеких бестелесных миров. Такие блуждают, пока их не засасывают открывающиеся энергетические дыры и не выбрасывают в новый мир. Не имея телесной оболочки, сущности ее приобретают, выбирая из многообразия того мира, где они оказываются. И выбор этот всегда разный, но чаще всего случайный. Так что смотрящая на меня рожа с выпученными глазками далеко не так миролюбива, как может показаться. В своих мирах это жестокие хищники и убийцы. Поэтому с такими нужно уметь договариваться и держать ухо востро.

Несмотря на не самый грозный вид, хомяк был силён, из него так и пер потенциал. Задача хозяина — раскрыть этот потенциал на полную катушку, и тогда зверек будет незаменимым помощником для любого искателя. Другой вопрос, что мой сосед воспринял своего пета как обыкновенного грызуна — посадил в клетку (не знаю, кстати, откуда он ее приволок), кормил и убирал за ним. Соответственно, Лапик не спешил раскрываться, ему вполне нравилась своя нынешняя роль беззаботного домашнего любимца. А кому не понравится, когда вкусную жратву тебе подносят на блюдечке? Но при этом мозгов у зверька было побольше, чем у обычного грызуна. Дуде об этом еще предстоит узнать. Я же прекрасно понимал, что Лапик меня не только слышит, но и понимает, о чем я говорю. А тупую рожу корчит для собственной выгоды, потому что не хочет ничего делать.

— Ну что, Лапик, готов к труду и обороне? Если сработаемся, отдам всю пачку, — и я потряс арахисом перед наглой мордочкой.

Хомяк коротко кивнул, и я решил, что мы договорились. Решил скрепить договоренности, потрепав грызуна по холке, но Лапик тотчас попытался меня грызануть.

— Думаешь, он тебя понимает? — спросил сосед.

— Узнаем, — я чуть приоткрыл дверь и выпустил хомяка в щель.

— А если там кошка Свиридского… — поежился Дуда. — Или змея этого урода Влада?

— Значит, не повезет Лапику, — я вытащил из пакетика арахисинку и кинул в проход.

Пушистая тушка засеменила по коридору, забавно переваливаясь с лапки на лапку. Дежурный, которого Криворылый оставил «за главного», патрулировал этаж, проходя от одного конца коридора в другой. Я сразу понял, что Василевский — бдительный парнишка и дотошный. Сейчас он шел в противоположную нашей комнате сторону, поэтому грызуна не заметил. Как и не заметил упавший рядом со шкафом для грязных полотенец арахис. Орех закатился между стеной и стенкой шкафа. Хомяк, у которого была своя внутренняя навигация на жрачку, побежал следом. Не знаю, с чем связана эта особенность, но грызун — не первый и не последний пет, употребляющий съестное килограммами. Предположу, что зверский аппетит напрямую связан с надобностью накопления энергии на первых порах пребывания в новом мире.

Молодой дворянин дошел до конца коридора, поправил повязку и с гордостью зашагал обратно, шаркая туфлями по полу. Лапик добежал незамеченным до шкафа, подвис, понимая, что арахис закатился и просто так его не достать. Принял решение, что упускать добычу он не намерен, и сунул мордочку в щелку. Там и застрял, не пройдя по габаритам. Через мгновение по коридору разнесся возмущенный писк грызуна.

— Эй, что ты делаешь с моим хомяком! — забеспокоился Дуда.

Я жестом показал собеседнику заткнуться. Его в коридоре не услышали, зато писк привлек внимание дежурного. Парнишка подошел к шкафу, обнаружил Лапика и всплеснул руками.

— Ты откуда здесь взялся? Ладно, не пищи, без тебя голова болит. Сейчас я тебе помогу, и освободишься.

Я затаил дыхание — только б не убился. Не из-за хомяка, конечно. Еще по пути в столовую я подметил, что одна из ножек шкафа поломана, и конструкция держалась на фишках из-под домино. Дежурный тем временем взялся за край шкафа, потянул на себя. Хомяк воспользовался неожиданной помощью и заполз за стенку шкафа, к лакомству. Пищать перестал, зато раздался хруст — питомец разгрыз арахис.

— Куда полез? А ну стой, дурында, — дежурный, удерживая шкаф, нагнулся за хомяком и сбил фишки.

Отлично.

Настал мой выход. Я бесшумно выскочил в коридор, незаметно добрался до лифта и нажал кнопку вызова. Кабина тронулась, послышался шорох движения в шахте. Через пару секунд дверцы разъехались. Дежурный обернулся на шум, но увидел лишь мелькнувшую на входе в кабину спину. Хомяка он уже держал в руках, вытащил-таки.

— Кто там? Запрещено покидать комнаты! — раздался подростковый писклявый голосок, которому парень изо всех сил пытался придать строгости.

Ага, вот так возьму и отвечу. Я вытащил еще одну арахисинку, бросил на пол перед дверцами.

— Ах ты сученыш, чего кусаешься!

Шлепок, с которым тельце хомяка упало на пол из дворянских рук. Грызун высвободился и подбежал к арахисине, тотчас упаковав ее за щеку. Я протянул очередной плод, заманивая грызуна в кабину, и тот охотно откликнулся.

Дежурный спохватился, решил побежать следом и, конечно, отпустил шкаф…

Бух!

Конструкция, высотой до потолка, завалилась на голову кандидата. Ну… можно считать, что удачно получилось. Убить не убьет, но на некоторое время обездвижит. Я нажал на кнопку второго этажа, лифт тронулся. От первого препятствия избавились. Дальше — больше. Надо только шевелиться, ехать-то всего один этаж. На потолке кабины располагалась решетка, прятавшая лампы освещения. Я поднял руки, дернул ее на себя — раз, другой, и удостоверившись, что та сидит крепко, повис на ней, подобрав ноги.

— Будь готов, толстощекий, — бросил я Лапику.

Хомяк, рубавший арахис, невозмутимо наблюдал за моими действиями. Что-то подсказывало, что такой опытный солдат, как Косорылый, не даст так просто пробраться в свой кабинет. Поэтому лишняя перестраховка не помешает.

Предположение оказалось верным. Стоило лифту остановиться, как за створками раздался сдавленный рык пета коменданта. Хомяк испуганно запищал, лихо запрыгнул на мою протянутую руку. Я чувствовал быстрое сердцебиение грызуна, Лапик забился мне за пазуху и там притих. Держись, мужик, в первый раз всегда бывает страшно.

Дверцы не успели открыться, как в кабину протиснулась огромная морда овчарки. Дуда не сделал важное уточнение — овчарка-то кавказская… Собака рычала, оскалив клыки, на пол капала слюна. И стоило дверцам открыться до конца, пес заскочил в кабину — туда, где грызун уже кучку сделал. Фыркнул и поняв, что обманут, задрал башку.

— Привет, песик.

Прежде чем овчарка успела сообразить, я качнулся на руках и выпрыгнул из кабины через её голову. Дверцы замкнулись за спиной, и одураченный пес остался в кабине. Принялся скрести дверцы лапами, пытаясь выбраться, но вот ни фига — выпрыгивая, я нажал кнопку минус четвертого этажа. Удачной поездки, песель!

Второй этаж мало чем отличался от минус первого, предположу, что здесь даже проводили лекции и занятия. В целом, коридор оказался пуст, если не считать тележки «профессионального уборщика» с несколькими полками друг под другом. Тут хранилась химия на любой вкус и цвет, куча каких-то тряпочек и прочего добра. На нижней полке уютненько расположилось ведро, о телегу упиралась деревянная швабра. Уборку комендант бросил, толком не начав. Видимо, на что-то отвлекся.

Одна из дверей выделялась — прямо посередине на гвозде гвозде висела табличка с изображением молнии. Ниже подпись: не входи, убьет! Понятно, дверь коменданта. Мы крались как могли, но за дверью зашуршали. Я понимал, что комендант обязательно выйдет. И к новой встрече надо успеть подготовиться. Огляделся, нашел выключатель и, решив, что темнота — друг молодежи, выключил свет. Лапик за пазухой пару раз коротко пискнул. Хм, не знал, что петы боятся темноты! Но раз люди бывают разные, то почему хомяки не могут? Дудовский «экземпляр» вообще был животиной довольно бдительной.

— Помолчи чуть-чуть и получишь еще, — я сунул во внутренний карман арахисинку.

Хомяк пискнул напоследок и замолчал, будем считать, что договорились. Дальше мне стоило вспомнить один из навыков, всю прежнюю жизнь работавших безотказно. Правда, теперь — это не тогда… или тогда — это не теперь? Я облизал губы, чувствуя, как неизвестность слегка щекочет нервы. Прислонился спиной к стене, коснулся ее ладонями и замер, сосредоточившись. Так, синяя стена, выключен свет — что-то да должно получиться. Я попеременно посмотрел на свои руки и увидел, как кожа, начиная с кончиков пальцев, начала синеть, сливаясь со стеной. Обычно такие фокусы проходили куда проще, а тут я почувствовал, как от напряжения взмокла спина. Краска поползла дальше, добралась до плеч, скрывая от любопытного взгляда мои руки. Потом поползла одновременно в противоположные стороны — вниз и вверх. Посмотри кто на стену в этот момент, то увидел бы только блестевшие в темноте глаза. Я их тут же закрыл, а дверь кабинета коменданта распахнулась.

На пороге появился Косорылый, хоть и совсем не в том виде, в котором я его видел в столовой. Исчез мундир и брюки, вместо них появились серая майка-безрукавка и семейные трусы. Сланцы через палец заменили туфли. Такой образ жутко дисонировал с бионическими протезами. Даже в темноте я видел, что комендант выглядит скверно и, скорее всего, пьян. Да не скорее всего, а точно — мои ноздри теперь уловили отчетливый запах спирта. Понятия не имею, как Косорылый умудрился напиться, если большая часть его тела, кроме мозгов, состояла из электроники. Но когда очень хочется, то варианты обязательно найдутся.

Комендант тем временем оглядел коридор расфокусированным взглядом и продолжил тираду — этот монолог, видимо, был им начат в комнате и в слушателях не нуждался:

— На пенсии, видите ли, мы не нуждаемся в ваших услугах, справятся части быстрого реагирования, тьфу! Бараны, игуанодоны! Нас, ветеранов, встречавшихся с тварями лицом к лицу… к морде, осталось наперечет,пальцев на одной руке хватит, а они воротят носы…

Выйдя из кабинета, он плотно закрыл за собой дверь и не забыл провернуть ключ в замке. Пошел вдоль коридора, и я приметил, что комендант держит какую-то коробку, из которой торчат провода.

— Полгорода разнесли к хренам собачьим! Охламоны!

Ругаясь, Косорылый доковылял до лифта, остановился и огляделся, встав на расстоянии вытянутой руки от меня. Я затаил дыхание, буквально замер, понимая, что наступил решающий момент.

— Мухтар, ты где, дурная псина, морковку тебе в задницу!

Пес, понятное дело, не отозвался. Комендант еще подождал и миролюбиво забухтел:

— Опять, наверное, в дальней аудитории дрыхнет, паршивец… — он запнулся и уставился ровно в то место, где стоял я.

Видеть он меня не видел, иначе сразу бы, наверное, на всю академию заорал, глотка-то луженая, но вот огоньки камер засветились ярче. Поднял свою трость и потянул ее ко мне.

— Какого черта?

Я напрягся, понимая, что он собрался тыкнуть мне своей палкой. Бдительный, зараза! И потыкал ведь, принялся тереть острием по носу (благо не снимая чехол). Я старался не шевелиться, хотя трость возюкала мне под носом.

Усы, блин!

Точно, пушок, который как и у Дуды, произрастал у меня под носом. Вот ведь, надо было сразу сбрить. Я изо всех сил держался, чтобы не чихнуть — пушок, шевелимый тростью коменданта, щекотал нос.

— Только же стены красил, — забурчал тот.

Пятно не стиралось… Да и куда бы оно делось? Хотя комендант старался, даже язык вытащил.

— Завтра опять придется все драить, да что ты будешь делать, — Косорылый, наконец, опустил палку, повернулся и почапал в другой конец коридора, шлепая сланцами по полу.

Я медленно открыл глаза, оторвал от стены руку и как можно скорее почесал под носом. Рука всё ещё была синей. Сработало! Осталось на время избавиться от коменданта. Мне понадобится несколько минут, чтобы перерыть его кабинет — и свалить прежде, чем паренек на минус первом этаже очухается и выползет из-под шкафа.

Косорылый тем временем открыл дверь, ведущую в техническое помещение. Лихо ее захлопнул, а дальше послышались скрежешущие звуки работы бионических протезов… Вот и отлично. Я тотчас подскочил к двери, открывающейся не в коридор, а внутрь, и вставил в скобу ручки швабру.

Вот так…

Путь к кабинету оказался открыт. Ненадолго, но швабра поможет удержать коменданта в подсобке. Как и любой другой толковый хозяйственник, Косорылый сначала перепробует все доступные способы выбраться «полюбовно», и только затем решит ломать дверь — и заодно швабру. Ну а я за это время закончу со своими делами. Вот только поначалу надо незаметно вскрыть дверь в его комнату так, чтоб никто ничего не понял. Ключ остался у коменданта, но это не беда — надо уметь пользоваться подручными средствами. Я снял с упаковки тряпок на тележке пару канцелярских скрепок и подошел к кабинету. По пути распрямил скрепку, согнул пополам и переплел две половинки между собой, а на конце заготовки еще раз согнул проволоку в форме буквы «Г». Вторую скрепку тоже выгнул, но только одну часть — вторую оставил в качестве ручки, чтобы удобней держаться. Кончик выгнул в форме зуба. Сел на корточки, сунул отмычку в форме «Г» в личинку и аккуратно провернул, зафиксировав замок повернутым. «Зуб» сунул следом, нащупал штырьки и ловко надавил на них, открывая замок. Обычно на такие манипуляции уходило несколько секунд, а тут я возился с полминуты. Непозволительная роскошь, но эти руки пока не привыкли к подобной работе.

Как бы то ни было, результат оказался налицо. Дверь медленно открылась внутрь. Сейчас управлюсь и закрою обратно, а пока спрячем инструмент в тайник — проволока исчезла в рукаве. Я встал, распрямив ноги, бросил арахис в кабинет, пуская вперед Лапика. Всегда следует проявить осторожность. Ту могут быть ловушки, чему нисколечко не удивлюсь, учитывая прошлый опыт Косорылого. Хомяк забежал внутрь и, догнав орешек, принялся его беззаботно уплетать.

Чисто.

Я проскользнул внутрь, аккуратно закрыл дверь и огляделся. Кабинет оказался просторным. Большой книжный шкаф с толстыми книгами в кожаном переплете, длиннющий деревянный стол, заваленный кучей папок. Шикарное кресло, повернутое спиной к портрету статного мужика в мантии. Компьютера, на удивление, нет, вернее, монитор стоял в углу кабинета, прикрытый тряпкой и совершенно одинокий. Вместо клавиатуры на рабочем месте лежала открытая тетрадь и ручка. Предположу, что это не просто так, и Косорылый разрабатывает моторику, развивает подвижность протезов и свою способность с ними управляться.

Внимание привлекла каменная фигурка мальчика-болванчика, раскачивающаяся на столе. Мальчик качался туда-сюда и улыбался хищной улыбкой от уха до уха, глаза у фигурки были безумными. К моему счастью, перерывать кабинет вверх дном не пришлось — искомый нож был вставлен в стаканчик для ручек и карандашей. Дело в шляпе, осталось только замести следы. Я взял листок бумаги и вытащил нож из стаканчика. Прикусив губу, посмотрел на оплавленное лезвие, покрытое черной копотью, и завернул нож в бумагу. М-да, угораздило же соседа вляпаться.

А ведь он прав, если следователи здесь толковые, то найдут обладателя этой безделушки в два счета. Ну, будет должен. Я сунул ножик в рукав, развернулся и похлопал по груди, показывая, чтобы хомяк залезал за пазуху.

— Уходим, Лапик!

Зверек на мое приглашение переместиться во внутренний карман никак не отреагировал. Смотрел мне за спину, и с таким выражением на мордочке, что я замер. И услышал скрипнувшее за спиной кресло. Медленно обернулся и вздрогнул.

Твою же мать, как так-то…

От автора: Пауков убивать нельзя. Все, кто забыл это простое правило, будут завёрнуты в паутину и… Лучшая боярка, которую вы читали, укуси меня паук:

https://author.today/work/310489

Глава 13

В кресле, повернувшемся от стены с картиной ко входу, материализовывался мужик. Седой, в белой маске с узкими прорезями для глаз и с ухмылкой болванчика со стола коменданта. В строгом костюме черного цвета и в белоснежной рубашке со стоячим воротником.

Косорылый ведь закрыл дверь, а значит, гостей он не ждал.

— Ты кто такой? — я уставился на неизвестно откуда взявшееся здесь «тело».

В руках незнакомца, которые он держал ладонями вверх, разгорались два энергетических сгустка, с каждой секундой увеличивающихся. Кто он такой, незнакомец не ответил, но разбираться буду потом. Много тяму понять, что сгустки полетят в нас с Лапиком, не понадобилось. Я обхватил нож пальцами покрепче. Не лучшее решение — гадить там, где кормишься, но уж что есть, когда грозит оказаться прожаренным до уровня цыпленка табака.

— Полегче, мужик…

У меня сразу сложилось в голове одно: этот козел в дебильной масочке — не сотрудник академии, скорее, наведался ко мне от господина Леопарда. Но это он зря. Я, конечно, не ждал встречи, тем более, на этой территории, но если кто-то на ней настаивает, за мной не заржавеет встретить гостя хлебом и солью. Поэтому, мужик — добро пожаловать!

Выпад.

Я вложился как следует в удар, метя в шею. И с хорошим размахом вонзил лезвие в… кресло. Тупой нож легко порвал кожу, выпустил обивку, вот только седого незнакомца на месте не оказалось. Он стремительно исчез. Ловко, учитывая, что телепортация — одна из сложнейших манипуляций с энергетическими потоками, откуда у него такие силищи? Но и мы тоже не пальцем деланы.

Сзади предупреждающе запищал Лапик, а я почувствовал грубую энергию из-за спины. Спасибо за подсказку, грызун, ты заслужил двойную порцию арахиса. Я резко развернулся, с ударом, но поток грубой силы выбил пол из-под ног, как шампанское невидимой мощью выбивает пробку. Отшвырнуло к стене, я больно ударился спиной о портрет, упал на пол, шипя от боли и матерясь. Следом грохнулся сам портрет, ладно ещё, что не на голову.

Кувырок.

Но тяжелая рамка подвисла, раскачиваясь на соплях. Дури в удар седого было вложено столько, что, окажись на моем месте тот же Дуда, соседа разорвало бы на куски. Не скажу, что мне пришлось очень уж легче, внутренности сжались, ребра захрустели и сдавило виски. Ощущения такие, будто по мне проехался каток. Давненько я не встречал настолько сильного противника, даже с былыми возможностями пришлось бы вдоволь помучиться, прежде чем его грохнуть. Однако былых сил у меня нет, есть новая реальность — и, если не хочу запороть задание, пора включаться на полную.

Занимательно, что речи о возврате долга уже не шло, меня явно решили устранить физически. Видимо, не понравилось боссу Гиппопотама, что я сделал с его людьми. Раз так, то надо бы оставить козла в живых, чтобы выпытать побольше информации о долбанном Леопарде. И если зверинцу так неймется, то наведаться к ним на чашечку чая, чтобы потолковать по душам.

А пока… на тебе, боже, что нам негоже!

Я тараном пошёл на стол, оттолкнув его на седого, чтобы дать себе возможность подняться. Седой стремительно среагировал и играючи запрыгнул на столешницу, избежав удара. Глаза в разрезах маски заволокло белесой дымкой, а вот эта дебильная ухмылка просто вымораживала.

Смешно, сука?

Да иди в задницу, еще посмотрим, как ты поулыбаешься. Смеется тот, кто смеется последним, хотя мне ни хрена не смешно… Это надо ещё подумать, как под такого лихого подкопаться. Я осекся, потому что хомяк запищал и бросился на седого, пытаясь впиться тому в лицо. Ай да грызун, ах да хомячихи сын! Правда, ничего толкового из броска не вышло. Незнакомец лишь сделал короткий замах, и тушка Лапика, как мяч в бейсболе, улетела «на базу» — в стенку.

Плюх!

Помощник ударился о камень, упал на пол, там и замер. Блин… хоть бы не подох, а то меня Дуда прибьет. Пользуясь секундной паузой, я ухватил за раму болтавшийся портрет, сорвал и опустил на голову незнакомца, чтобы прибить его как муху. В бою хорошо абсолютно все.

И опять — хрен там!

Кто ему защиты ставил? Седой даже не стал уворачиваться, но едва заметно вскинул руку, и рама разлетелась на мелкие клочья, а само полотно вспыхнуло и превратилось в осыпавшийся пепел. Вдребезги разбилось стекло, защищающее портрет, брызнули осколки. Ох ты ж… я прикрылся, чтобы стекло не попало в глаза. И в этой же позе изловчился и схватил один из осколков. Вскочив прыжком, сделал новый выпад, изменив угол атаки, но незнакомец снова опередил меня. Он, словно мираж, растворился, а я, вложившись в удар, перелетел через стол, оказавшись у двери.

Чертова бездна. Противник слишком серьезный для моих нынешних боевых кондиций. Как здесь растить силы и раскрывать дар, я пока не вполне понял, и скромный пушистый пет — сегодня мне не помощник. Я краем уха услышал, как сам по себе щелкнул замок.

Меня явно не собираются выпускать, но и я бежать никуда не собирался. Не прочь задержаться и еще немного потолковать по душам. Я почувствовал короткое, едва различимое колебание силы. Попался. Всплеск уже случался дважды, прежде чем незнакомец перемещался с места на место. И на этот раз я заранее прочитал соперника. В руку выскользнула отмычка из рукава, и я тотчас развернулся, ударяя в пустое пространство перед собой, метя снова в шею. Проволокой тяжело убить, но это если не знать, куда наносить удар.

Интуиция сработала шикарно. Мне удалось просчитать седого и опередить на долю секунды, но этой доли хватило, чтобы острие скрепки вонзилось незнакомцу в сонную артерию. Металл вошел на несколько сантиметров. Седой вздрогнул, схватился за шею и попятился, задыхаясь.

— Куда собрался, голубчик⁈

Я кинулся следом, не без интереса подмечая, как тело незнакомца пошло рябью. В два больших шага, почти прыжка, седого удалось настичь, я схватил его за грудки. Однако через какой-то миг незваный гость полностью растаял, осыпавшись пеплом, тоже растворившимся в воздухе. На пол упала горстка одежды и дебильная маска с хищным оскалом. Туфли тоже остались здесь. Я выпустил из рук его рубашку и приподнял бровь. Поверху кучи тряпья лежал белоснежный конверт. По спине побежал холодок — на печати был изображено черное солнце с семью лучами.

Хм… а вот сейчас уже куда интереснее вырисовывается расклад.

Я спешно нагнулся, поднял конверт и сунул в карман, чувствуя, как колотится в груди сердце. Там, внутри, мой заказ. А этот седой незнакомец оказался ни кем иным, как связным, его вручившим. Трикстеры в масках, чтоб вас. Меня только что проверили на способность забрать заказ, а я за малым не обделался. Но чуть-чуть не считается, правда?

Мигом нашелся ответ на вопрос, который затесался в голове с момента, как я увидел в руках седого энергетические сгустки. Если он связной, то это все объясняло. Связной показал довольно тонкую работу с энергией, совершенно чуждой для этого мира. Но какого черта он напялил на себя маску, как на маскараде с адскими гончими в начале моего пути? Не люблю, когда заказчики недоговаривают, но да ладно.

Ответов, разумеется, не было. Нераспечатанное послание будто бы жгло мне карман, но не сейчас — надо заметать следы и как можно скорее валить. Я отдернул от конверта уже потянувшуюся было руку. Несколько секунд стоял в замешательстве, понимая, что подставился, на пару с седым учинив такой разгром в кабинете коменданта. Косорылый наверняка уже понял, что заперт, а возможно, даже услышал грохот, слух-то у него не человеческий. Да и мы тут не плюшками баловались, а перевернули с ног на голову весь кабинет. Поэтому комендант вот-вот начнет выламывать дверь, но пока в коридоре стояла тишина, а значит, время у меня еще оставалось.

Что делать?

В первую очередь, посмотреть, что стало с хомяком Дуды. Зверек храбро показал себя, а может, просто решил, что если я сдохну, то он останется без обещанного арахиса? Как вариант, кстати, питомцы, они такие — расчетливые и продуманные. Полагаю, что только поэтому кроха Лапик решил за меня вступиться. Сейчас грызун лежал у стены, не шевелясь. Помощник не сдох, я заметил, как крохотная мохнатая грудь Лапика вздымалась. К счастью, убить их далеко не так просто, а вот я сам не успел набраться сил… Требовалось время, чтобы хомяк очухался и встал на лапы, а этого времени у нас нет. Я бережно взял его тушку и положил во внутренний карман.

Мельком оглядел бардак в кабинете. Даже будь у меня больше времени, тут все равно ничего не исправишь. Картина сломана, само полотно сожжено, стол перевернут, и все, что на нем хранилось — разбросано или затоптано. Как будто сюда страж из разлома ворвался. Да и хрен с ним… даже если сюда наведаются следователи, выйти на меня — задачка не из простых. Я покосился на одежду, оставшуюся от седого. Пущу их по ложному следу, а там хоть трава не расти.

Я сгреб одежду в охапку, подошел к креслу, поставил его на ножки и развесил одежду так, будто исчезновение произошло прямо здесь — брюки свисают с сиденья на пол и сбегают брючинами в ботинки, пиджак как будто чуть зацепился плечиками за спинку. В общем, сидел человек — и нет его, пустой костюм. Ножик забрал, раз обещал, то надо делать. За язык меня никто не тянул, а слово надо держать. Следом подобрал отмычку и выпавший у седого платок, двинулся к двери. Кстати, маска исчезла… он нее не осталось и следа. Вовремя, конечно, мне вручили заказ, нельзя было подождать, пока закончу с делами! Но как есть — кто платит, тот заказывает музыку. Сейчас музыка играет их, но когда я вернусь, то озвучу оплату, и тогда уж в счёт войдёт всё. Главное, что теперь есть полная информация, и в комнате я все внимательно изучу.

Открыть запертую седым дверь не составило труда, в первый раз я отлично понял особенность работы замка и теперь справился с механизмом за несколько секунд. Отмычки оставил в двери. Еще одна зацепочка для следаков. Пусть поломают голову, почему это дверь открывали изнутри, а не снаружи. Следом тщательно вытер ручки с обеих сторон, стирая отпечатки пальцев, и, бросив платок, направился к лифту. Хомяк за пазухой ожил и жалобно запищал, как показалось, с благодарностью. Понимал засранец, что я его не бросил.

— Держись, дружище, обещаю, что ты не будешь нуждаться в арахисе.

Пришлось поторапливаться. Косорылый наконец принялся за дверь, когда я нажал кнопку вызова. Я глубоко вздохнул и, медленно выпустив воздух, размял шею. Приложился я о стену знатно, не только голова, но и копчик болит. Пока ждал лифт, комендант вмазал по дверному полотну так, что швабра треснула. Но в момент, когда Косорылому оставался последний удар, спасительные дверцы лифта разъехались, и я шагнул внутрь.

— Какого сраного разлома тут происхо…

Слова раззъяренного коменданта оборвались — дверцы лифта сомкнулись, и кабина лениво поползла на минус первый этаж. Овчарки, пета Косорылого, в кабине не оказалось. Песик бегал по этажам, ища хозяина. Тем лучше, не хотелось калечить чужого пета, да и животных куда более жалко, чем людей. Кабина добралась на минус первый этаж, в дверях я нажал на минус четвертый, чтобы лифт поехал дальше, и вышел в коридор. Там заметил, что шкаф для полотенец все еще лежит на полу, но вот паренька-дежурного и след простыл. Хм… куда он делся и почему не побежал жаловаться Косорылому? Гадать долго не пришлось, открылась дверь одной из комнат, и парнишка вышел — с перемотанной полотенцем головой. Вид у него был потрепанный, как-никак огромный шкаф на голову упал.

— Ты чего вышел, запрещено же? — устало спросил он.

— Так грохот такой стоял, дай, думаю, посмотрю, — я под дурачка пожал плечами. — Что случилось?

Молодой дворянин поколебался — отвечать или нет. Потом набрал полную грудь воздуха.

— Шкаф упал… на голову, — он кивнул на шкаф. — Поможешь поднять?

Чего бы не помочь. Мы вдвоем кое-как поставили шкаф на место. Тяжелая оказалась конструкция, неудивительно, что паренька выключило наглухо. Ну, хорошо хоть, не прибило.

— Как так-то? — решил уточнить я, делая невозмутимый вид, будто ни сном ни духом про то, что здесь произошло.

— Да, — дворянин отмахнулся. — Не спрашивай. Ножки, что ли, разболтались. Кстати, меня Иннокентий зовут.

— Приятно, — и в ответ я тоже представился.

— Это же ты разобрался с тварью в столовке? — он поправил свои очки, чудом уцелевшие, и внимательней посмотрел на меня. — А ты никого не видел в коридоре, когда вышел?

— Должен был? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ну-у-у… нет, конечно, я-то тут не просто так патрулирую, — нашелся молодой дворянин. — Просто со шкафом как-то нехорошо получилось. С другой стороны, меня на то и поставили — следить за порядком. Вот я и выяснил, что конструкция у шкафа ненадежная. Представляешь, на ровном месте падает!

— Угу, — откликнулся я. — Надо коменданту сказать, действительно, непорядок.

— Вот тоже, а могло грохнуться кому-нибудь на голову, ты только представь! — он решил до конца гнуть придуманную впопыхах легенду. — Как комендант вернется, обязательно извещу его о ненадежности этой конструкции. А ты, если что, подтвердишь, ладно?

— Без проблем, подтвержу. Но я бы на твоем меньше об этом распространялся, — вкрадчиво сказал я, понизив голос…

— Почему? — заинтересовался собеседник.

— Ну, если я скажу, что видел, как ты перевернул шкаф, мне влетит от коменданта за то, что я вышел из комнаты. А тебе — за то, что меня выпустил.

— Ну ты ведь не скажешь, что выходил? — с надеждой уточнил Иннокентий и замер, ожидая ответ.

— Рот на замке, — я провел пальцами у губ, показывая, что закрываю рот. — Ничего не видел, ничего не знаю. Устроит?

— Более чем! Спасибо, Марк!

— Расти большой.

Я не подал виду, что Иннокентий ловко наступил на какашку хомяка, пытаясь ее спрятать подальше от моих глаз. Было понятно, что молодой дворянин изо всех сил пытается замять собственную оплошность. Смышленый парень, далеко пойдет, понимает, что если комендант узнает о том, что тут на самом деле произошло, то Иннокентию точно не поздоровиться. И еще и свидетеля того, что все было именно так, как он говорит, на ходу нашел. Знал бы он, что хомяк, из-за которого случился сыр-бор, лежит у меня в кармане. Но меньше знаешь, крепче спишь.

Пока мы разговаривали, я услышал, как прошуршала кабина лифта за моей спиной, успев закончить поездку на минус четвертый этаж. Похоже, комендант, завидев погром, решил броситься за наглецом, а заодно найти своего исчезнувшего пета.

— Ладно, Кеша — бывай, пойду обратно в комнату, из которой не выходил.

Я развернулся и не спеша поплелся к своей комнате.

— Погоди-ка, — вдруг остановил меня Иннокентий. — Ты случайно не знаешь кандидата с петом в виде хомяка?

— Знаю, это мой сосед, случилось что-то? А то грызун, паршивец, куда-то убегал, но вернулся. Видел его? — я попытался изобразить удивление на лице и даже захлопал ресницами. — Я надеюсь, это не он шкаф сломал?

— Да нет… — Иннокентий запнулся, переварил мысль, потом продолжил. — Не видел, в смысле. Все нормально, просто вспомнилось, что у кого-то есть такое забавное животное. Передавай ему привет от меня. Не хомяку, в смысле, а соседу!

— Обязательно. Вот прямо сейчас и передам.

Я ускорил шаг, слыша, что кабина уже приехала на наш минус первый этаж. Хотелось все-таки избежать встречи… хотя свидетель, что я никуда не выходил, уже имелся. Я даже открыл дверь, чтобы прошмыгнуть внутрь, но зайти так и не успел.

Глава 14

Из лифта вывалился комендант, а следом его пет. Не вовремя, кр-р-райне не вовремя. Я тут же убрал руку с ручки двери и как раз при этом движении заметил, что на рукаве пиджака нет пуговицы. Хм, ее и не было? Или потерял во время стычки с троицей сопляков? Ну… я, по крайней мере, очень на это надеюсь.

Банальная осторожность заставила сунуть руку в карман брюк. Дабы чей-либо ещё любопытный взгляд не приметил эту деталь. Отсутствие пуговицы — явная примета. Особенно, если я ее потерял только что, на деле. Но не будем о плохом. Ситуация без того не самая радужная. У меня в кармане полудохлый хомяк и собственно «орудие преступления» в виде огрызка ножа непутевого соседа.

Косорылый выглядел озадаченным и сбитым с толку. Выражение лица коменданта оставалось прежним, но эмоции хорошо считывались по его дерганым движениям. Завидев нас, он как будто расслабился, и из динамика даже послышался густой выдох, явно облегчения.

— Все в порядке⁈ — то ли спросил, то ли утвердил Косорылый.

С этими словами огляделся — корпус провернулся вокруг оси на триста шестьдесят градусов. Будь у него что-то на меня, полагаю разговор был бы совсем другой. Но не было печали — как только осмотр закончился, из динамика вперемешку с отборной бранью понеслось:

— Так, гавнюки, какого рожна здесь происходит, я ясно сказал — сидеть по комнатам и не высовывать носу!

Орал он с таким напором, что из динамика шел треск. Тут к бабке гадалки не ходи, комендант такой нервный, потому что видел, какой в его кабинете разгром, и не может понять, откуда ветер дует. Но любопытно, что он сразу решил проверить безопасность кандидатов. Не кого-то обвинить, а именно проверить. Так положено? Или… есть основания полагать, что нам что-то угрожает? Связано ли это с последними событиями с воскрешением стражей разлома? В общем интересная реакция, наталкивающая на размышления.

Овчарка, пока хозяин упражнялся в красноречии, принялась обнюхивать этаж, как ищейка, и вот это меня сразу напрягло. Мой запах псина хорошо помнит.

— Вронский, чего ты выполз? А ты чего на меня вылупился! Что было вам сказано! Почему на вас положиться нельзя! — орал то в одну, то в другую сторону Косорылый, всё больше накаляясь.

Я виновато пожал плечами, понятно, что выдумывать отмазки тут не к месту. Один хрен он не замолчит. Ну пусть проорется, может, легче станет?

Я поймал на себе вопрошающий взгляд несчастного паренька-дежурного, с перепугу готового сквозь землю провалиться. Че делать будем? — как бы спрашивал он. Да чтоб я знал. Но вышло нехорошо, тебе поручили простейшее задание, а ты его благополучно провалил. В ответ на немой вопрос в глазах дежурного я снова коротко пожал плечами.

Кавказец продолжал обнюхивать этаж, подходил к комнатам, по несколько секунд стоял у дверей. Но, ничем не заинтересовавшись, фыркал и шел дальше. Ближе ко мне… учует же падла, вспомнит.

— Ладно, разлом с ним, — наконец, выдохся комендант. — Вы это… никого не видели?

Молодой дворянин напрягся, сразу покраснел. Понимая, что он вот-вот сболтнет лишнего, я заговорил первым.

— Друг друга разве что, — заверил я. — А кого ищем? Приметы есть?

— Никого, — как выстрел выплюнул комендант. — Просто так, мало ли…

— Мы бы вам сразу сказали, — подхватил дежурант.

— А ничего, э-э… — Косорылый задумался, подбирая слова. — Ничего странного здесь не замечали?

Он явно недоговаривал. Но если я прекрасно знал, из-за чего Косорылый взвинчен, то дежурант воспринимал странное поведение на свой счет. Покосился на шкаф, затряс башкой, готовый выдать нас с потрохами, но я снова вмешался.

— Никак нет, товарищ комендант. Никого и ничего! Я просто вышел поинтересоваться, как долго продлится наш домашний арест. Но если вы скажете, на что надо обращать внимание, то мы обязательно обратим.

Косорылый отмахнулся.

— Это я так, страхуюсь, на деле ситуация штатная, все под контролем, хотя… может, там, слышали, как лифт между этажами ездил? — все таки уточнил он.

Я хотел еще раз подтвердить, что мы ничего не замечали, но кавказец наконец подошел ко мне. Принюхался и глухо зарычал. Узнал, гаденыш. Ну здравствуй!

— Пшел отсюда, — процедил я, пытаясь отогнать пса.

Уходить пес не собирался, видимо, затаил обиду на то, как мы с Лапиком с ним обошлись. Не знаю, был ли он питомцем — или это обычный пес, но кем был точно, так это настырным гавнюком.

— Фу, свали на хрен, — снова «попросил» я.

Продолжая скалить зубы, пес гавкнул, привлекая внимание коменданта.

— Чего ты там унюхал, Мухтар! — раздраженно повернулся тот.

Не знаю, чем бы это закончилось, но из шахты лифта раздалось шуршание — кабина пришла в движение. Это услышал не только я, но и комендант. Косорылый резко обернулся, подозвал пса.

— Мухтар, ко мне!

Кавказец нехотя повиновался и, фыркнув, побежал к хозяину. Дрессированная псина. Не знаю, кто мог ехать в лифте (если только не воскрес в своем костюме связной, хотя тому красавцу лифт без надобности), но я воспользовался шансом по-своему. Приоткрыл дверь и в открывшуюся щелочку позвал Дуду.

— Чи-чи.

Сосед был занят тем же самым, на чём я его оставил — искал пятый угол. С серьезной миной ходил между кроватями. Заслышав меня, ломанулся к двери, и я тотчас вручил ему Лапика в одну руку, а нож в другую. Хомяк очухался, но выглядел все еще неважнецки. Сначала у Дуды блеснули глаза при виде ножа, но тут же при виде ушатанного питомца на лоб поползли брови.

— Какого…

— Просто заткнись.

И я захлопнул перед соседом дверь. То, что у лифта стоит Косорылый, он увидел, и только поэтому не попытался снова открыть дверь. Благо на это у Дуды хватило мозгов.

— Так, молодежь, сдрыснули в комна…

Дверцы лифта начали разъезжаться. Я впервые увидел Косорылого в деле. Резким взмахом он оголил лезвие клинка на своей трости, кавказца взял за ошейник — и прильнул к стенке, чтобы его не было видно из кабины. Только кого он там собрался кромсать? Первые мысли о нежданных гостях укрепились, и я не без интереса заглянул в открывшуюся кабину. Оттуда вышел один из наших соседей-кандидатов. Конопатый пацан с собранной в пучок копной рыжих волос. Торс оголен, рубашка висит на плече, на шее –красные отметины губной помады. Гордый, как главная обезьяна в вольере. Он увидел нас и подмигнул.

— Горячие у нас девочки — проверен…

Не договорил, потому что тут же проглотил язык. Комендант приставил к его шее лезвие. По этажу пронесся звук тяжело сглатываемой слюны. И через секунду — слова коменданта.

— Ты-ы-ы, Краснявский! Морковку тебе в задницу! Я ж тебя, дурака, чуть на куски не порубил!

Выглядел Краснявский напуганным, явно не ожидал такой «теплой» встречи. Лезвие клинка коменданта застыло в сантиметре от его шеи. Что сказать, парню действительно повезло. Будь я на месте коменданта — и торчать клинку из глотки. Но и Викентий Самуилович был силой грозной, его железные руки не дрогнули.

— Простите, извините… — зашептал конопатый.

— Я тебе устрою «извините», олух царя небесного! — Косорылый затряс протезом перед его лицом.

Дежурный смекнул, что надо сваливать, пока ходят пароходы, и попятился к дверям своей комнаты. Тем более, вроде как, сам комендант велел расходиться… Конопатый зыркнул на лезвие трости, втянул голову в плечи.

— Такого больше не повторится, товарищ комендант.

— Не повторится… — Косорылый опустил трость и проскрежетал: — Еще раз, и я тебе причиндал вместе с шарами отрежу.

Казалось, что конопатого теперь не ждёт ничего хорошего, но Косорылый только погрозил пальцем и махнул рукой.

— Быстро все разошлись по комнатам!

Конопатый, не веря своему счастью, прошмыгнул по коридору. Дежурант тоже свалил, примерно с теми же смешанными чувствами. Ну а мне далеко идти не пришлось — вот она дверь, за спиной. Надо сматывать удочки, пока такая лафа.

— А тебя, Вронский, я попрошу остаться! — раздался вкрадчивый голос Косорылого из-за спины.

Вот же блин… Я медленно обернулся, подготавливая как можно более невозмутимое выражение лица — мол, я не я, и хата не моя.

— Иди сюда, голубчик, — Косорылый смотрел на мою засунутую в карман руку.

Хлопнули двери комнат — дежуранту и конопатому удалось уйти. Я подошел к коменданту, пытаясь разглядеть в застывшей маске его лица какое-то настроение. Все таки жуткая у него рожа, тут ни дать, ни взять.

— Спрашивайте, товарищ комендант!

Бионический протез скользнул в карман пиджака, оттуда появилась потерянная пуговица. Красные огоньки в глазах Косорылого мерно горели.

— Не знаешь, кто обронил?

Я посмотрел поочередно на рукава и всплеснул руками.

— Упс… похоже, моя! — как можно правдоподобнее изобразив удивление, заверил я и доброжелательно улыбнулся: — Наверное, обронил, когда в столовой у меня с милостивыми государями вышло непонимание. Спасибо, что нашли, это мой единственный пиджак.

С этими словами я потянулся за пуговицей, но комендант поспешил поднять руку.

— Наверное, — сухо прошелестело из динамика. — Пойдем-ка поговорим, кандидат.

— Пойдемте, надоело сидеть в четырех стенах.

Прямо Косорылый ни в чем меня не обвинял, но тональность явно говорила о том, что в беседе меня не может ждать ничего хорошего. Мы зашли в лифт, и, пока дверцы закрывались, я увидел выглядывающего из щелки двери Дуду. Сосед был серьезно напуган и выглядел как бледная поганка. Чтобы хоть как-то успокоить паренька, я незаметно для коменданта ему подмигнул. Не знаю, успокоило ли это соседа, потому что дверцы лифта закрылись. Ну да ладно, это мне теперь отдуваться перед Косорылым, а он пусть хомяка отхаживает.

Пока ехали, кавказец принялся меня обнюхивать, искал Лапика. Повезло, что хомяк остался в комнате. Комендант не подавал виду, но внимательно наблюдал за происходящим.

Кабина прибыла на второй этаж, пока ехали, ни я, ни Косорылый не проронили и слова.

— Прошу, Марк, на выход, — комендант жестом показал, чтобы я выходил первый.

Возможно, решил проверить, как я сориентируюсь. Я спорить не стал — вышел, сделал шаг в сторону и замер, давая понять, что не знаю, в какой стороне кабинет и куда мы вообще идем. Косорылый это «съел» и подвел меня к знакомым дверям. Первым пригласил меня зайти, я не отказался.

В кабинете никто не успел прибраться. Я никак не отреагировал на бардак, следуя легенде, что прежде мне здесь не доводилось бывать. Мало ли, может, товарищ Косорылый любит беспорядок?

Дверь за спиной закрылась — Косорылый зашел следом.

— Можешь взять стул, — он кивнул на валявшуюся на полу табуретку.

Сам подошел к столу с той стороны, где когда-то висела картина (успешно мной разбитая), небрежно смахнул осколки стекла с кресла и со стола, уселся. Я обратил внимание, что мой «сюрприз» в виде одежды связного, оставленный для запутывания следов, куда-то исчез.

— Прошу простить за беспорядок, — наконец, сказал комендант после нескольких секунд гляделок.

— Это вы у нас в комнате не были. О чем хотели поговорить? — я приподнял бровь, предлагая не откладывать разговор.

— О тебе.

— Пожалуйста.

Комендант снова вытащил пуговицу, оторванную с моего рукава, и положил на стол, ровно между нами. А следом положил другую пуговицу… точно такую же. Я взглянул на второй рукав, хотя прекрасно помнил, что пуговица там была на месте. Косорылый продолжал пристально смотреть на меня, пытаясь понять реакцию. Разумеется, я никакой реакции не дал, так и остался сидеть недвижимо, ожидая, когда комендант заговорит первым. Вообще интересно, конечно, где он взял вторую точно такую же пуговицу?

— Какая из них твоя? — спросил он.

— А какая между ними разница, если она есть? — уточнил я. — Моя вторая пуговица на месте.

— Вот эту, — он кивнул на пуговицу по левую руку. — Я заметил в столовой после… инциндента. Вторую нашел прямо здесь.

— Здесь?

— В кабинете, когда обнаружил, что кто-то перевернул все вверх дном во время моего… хм, недолгого отсутствия, — пояснил Косорылый. — Какая из них твоя? Ничего не хочешь рассказать?

Я едва не закашлялся. Любопытно, а откуда вообще вторая пуговица взялась? Ну радует уже то, что за мной остается вилка выбора. Другой момент, что на хрена задавать такие вопросы, если ответ будет очевиден?

— Что случилось? — я решил, что будет верным переставать играть в предложенную игру.

Косорылый не стал настаивать, но его протез скользнул под стол, и он вытащил исчезнувший костюм связного. И… я за малым не выдал себя от нахлынувшего удивления. На рукаве костюма отсутствовала пуговица. Ровно в том же месте, что и на моем костюме. Занимательная арифметика! И слишком уж не похоже на совпадение.

— Знаешь, чей это костюм? — спросил Косорылый.

— Понятия не имею, — открестился я.

Ничего про его обладателя я и вправду не знал, кроме того, что сил у него немерено.

— А если крепче подумать, Марк?

— Ничего не изменится, товарищ комендант. Или вы считаете, что это я пробрался в ваш кабинет и устроил разгром? Тогда говорите прямо, — я снова дал понять, что не собираюсь ходить вокруг да около. — Это серьезное обвинение.

Комендант небрежно отбросил костюм, сложил свои протезы на столешнице и впился в меня глазками камер.

— Что у тебя стряслось с молодыми дворянами в столовой? — спросил он, резко меняя тему.

— Место в очереди не поделили.

— И что прикажешь с этим делать?

— Ничего, как поругались, так и помиримся.

Мне совершенно не хотелось впутывать в свои разборки коменданта, да и вообще хоть сколечко привлекать к себе его внимание. Разберусь как-нибудь сам. Интерес Косорылого к конфликту был более или менее понятен, но вот что неясно — почему он так резко решил сменить тему с пуговицами? Посмотрим, что будет дальше.

— Я хорошо знал твоего отца, Марк, — продолжил комендант. — И ты ставишь меня перед непростым выбором.

— Простите? — я дал понять, что не улавливаю, куда он заводит разговор.

— Передо мной два варианта, и я постараюсь быть с тобой до конца честным, — начал объяснять Косорылый. — Первый, я отчислю тебя еще до прохождения специализации. Второй, я дам тебе шанс эту специализацию пройти.

— Ну если так стоит выбор, то я предпочту второй вариант, — улыбнулся я.

— Я не договорил, — веско одернул он меня.

— Извините.

— Слушай внимательно. Если я выберу первый вариант, то сохраню тебе жизнь, но ты не станешь чистильщиком. Если второй, тебя грохнут в ближайшие двадцать четыре часа.

— Хм? Стесняюсь спросить, за что?

— За оскорбление чести и достоинства потомственного дворянства. У потомственных есть право на сатисфакцию.

Суровые здесь, должно быть, нравы, раз меня собрались укокошить за пролитый на причинное место суп и за рубашку, вымазанную в майонезе. Но если серьезно, я был осведомлен о настроении Влада, Кирилла и Стханского, более того — не имел ничего против того, чтобы их запросы удовлетворить. А у кого какое право есть — вопрос десятый.

— Выбор невелик, товарищ комендант, — я улыбнулся еще шире. — Потому что отчислять меня не за что, а с ребятами я как-нибудь сам разберусь и если надо — удовлетворю. Парни дерутся, только тешатся. Я могу идти, товарищ комендант?

Показалось, что подвернулся отличный шанс выкрутиться, но комендант остановил меня.

— Ты забыл, зачем ты здесь, Марк?

Начнем с того, что, чтобы что-то забыть, это что-то надо вспомнить. Но обычно, когда так говорят, то не имеют в виду ничего хорошего. Благо показывать собственную осведомленность не пришлось, Косорылый сам выложил все на блюдечке с голубой каемочкой.

— Напомнить, кем был твой отец? Лучшим чистильщиком Империи, и его руками в последний раз были закрыты разломы.

Крутой у меня был папаша, стало быть.

— Напомнить, как твой отец умер? Его убил профессиональный бретер потомственных. Потому что они боялись, что он получит наследственное дворянство и как волкодав передавит всех этих «волков»!

Я чуть не ляпнул, что «сочувствую» — на автомате, но вовремя спохватился. Сочувствовать-то должны мне… Пришлось изо всех сил искать логику в словах коменданта, которой особо не было. Да-да, так бывает, когда ни черта не помнишь о своей прошлой жизни.

— А знаешь, что твой отец сказал мне перед смертью? — холодно спросил Косорылый и тягуче добавил: — Ты хоть понимаешь, перед каким выбором ты меня поставил?

От автора: Он убивал монстров, но его предали и убили люди. Теперь он там, где кланы не позволяют охотиться на чудовищ. Но он Страж. И он обязательно отомстит предателям https://author.today/work/323490

Глава 15

— Он же вам сказал? Откуда я могу знать? — честно ответил я. — Да и не перед каким выбором я вас, вроде, не ставил.

Комендант резко встал с кресла и, опершись о столешницу подался вперед. Динамик так и остался лежать на столе, поэтому слова я слышал из-за спины, что жутко раздражало.

— Саша был уверен, что когда разломы понадобится чистить перед следующей консервацией, это сделаешь ты! — зашипел Косорылый.

— А я тут при чем? — делано изумился я.

Про себя отметил, что вон оно как — разломы, оказывается, таки надо время от времени чистить. А что чистить, если тварей там нет? И как же папаша надеялся на меня, с нераскрытым-то даром? Ерунда какая-то. Но Косорылый не дал долго размышлять. И вообще, если честно, думается плохо, когда над тобой нависла каменная рожа.

— Ты хоть понимаешь, перед каким выбором ты меня поставил, Вронский! Большинство этих ребят, пришедших на обучение, видели тварей только на страницах учебников. Они всю жизнь пялились в экраны телефонов и прожигали деньги отцов! Кто будет защищать Империю⁈

Не знаю, чего он так пылит, но что-то мне подсказывало, что прежний Марк занимался тем же самым. Если твари для местных давненько превратились в реликвию и не представляли угрозы, такой вывод сам по себе напрашивается.

— Кто будет защищать? — ляпнул я.

— Сыновья тех, кто сделал это однажды!

Косорылый взорвался и со всей силы рубанул протезом по столешнице, оставив там вмятину размером со спелый грейпфрут. Я не шелохнулся, а Косорылый схватил пиджак и положил на стол передо мной.

— Знаешь, чье это?

— Ваш, может быть? Раз вас другие ответы не устраивают, — я не поддался на эмоциональные качели и поймал себя на мысли, что сам начинаю раздражаться от выбранной комендантом манеры общения.

— Это, — комендант вывернул пиджак обратной стороной, и показал мне надпись на изнанке.

Надпись красиво вышитым каллиграфическим почерком указывала на владельца: Дмитрий Голицын. Не понял… с какого вообще перепуга? Ведь это тот самый пиджак, в который был одет связной! И связной ни черта не напоминал брата Маши.

— Костюм Голицына, с вассалами которого ты поругался! — процедил комендант, продолжая свою фразу.

Я засмотрелся на надпись, пытаясь понять, как вообще костюм связного стал костюмом сопляка, с которым мы познакомились на въезде в город. С трудом заставил себя отвести взгляд. Во многом потому, что на пиджаке Голицына не хватало пуговицы. Да-да, в том самом месте, где не хватало ее у меня.

— Предположим, и? — я вернул взгляд на Косорылого, стараясь не выдавать ни единой эмоции на лице. Вот бы мне такую, как у Косорылого, рожу, не жизнь, а сказка. — Мне-то что с этим делать, товарищ комендант?

Комендант медленно покачал головой. Я слышал, как в тишине работали механизмы, поворачивающие голову. Он плюхнулся обратно в кресло, помолчал.

— Не знаю, что вы тут затеяли, шпана. Но вам повезло, что я не знаю, кто залез в мой кабинет и для чего. Но скажу одно — не связывайся с ними, парень.

— Я как-то не собирался, они сами лезут, обзываются, пытаются права качать, — невозмутимо сказал я.

По-моему, именно так всё и было.

— Лезут… — процедил Косорылый. — Они убили твоего отца и сделают все, чтобы поставить на его роду жирную точку. Получи пета, выбери факультет… в статусе кандидата тебе ничего не грозит, кроме ушибов и ссадин.

Любопытные новости. Оказывается, моего папашу грохнули другие папаши, а если конкретизировать, то родственнички или предки этих самых сопляков. Кирюхи, Владика и Витька. Поэтому они на меня точат зуб? Я, выходит, у них как бельмо на глазу? Хотят выслужиться перед своими отцами и отчитаться, что прибрали меня к ногтю? Похвальное желание для послушных папенькиных сынков. Другой вопрос, что никуда они меня не приберут. Их влажные мечты очень быстро обернутся самым страшным ночным кошмаром. Ладно, послушаю, что еще товарищ комендант скажет. Разговор явно повернул в интересное русло. Надеюсь, что конкретики по моему отцу всплывет чуточку больше.

— Чего молчишь? — спросил Косорылый, спустив пар и успокоившись.

— Да вот обдумываю, как дрянно у меня дела обстоят, товарищ комендант.

— Подумай еще вот над чем, Марк. Увы, я буду вынужден снять с тебя один балл при прохождении специализации, в качестве наказания и профилактики, — заверил Косорылый. — И не смотри на меня так.

— Может, строгим выговором ограничимся на первый раз? — предложил я.

Не уверен, что мне реально нужны какие-то баллы, но не люблю, когда у меня пытаются что-то забрать. Тем более, что забирать как бы и не за что. Это не я начал драку без предупреждения.

— Любого другого я бы уже выгнал под зад пинком только за одну драку, но я глубоко уважаю твоего отца…

— Как понимаю, Кирюха, Владик и Витек уже пакуют чемоданы? — я посмотрел на него в упор.

Комендант тяжело вздохнул. Вот как он это делал при отсутствии ноздрей и рта (по крайней мере, рабочих)? Вопрос Косорылому явно не понравился.

— В академии все находятся в равных условиях, — наконец, сказал он с явной обидой.

Ну, тут можно поспорить. Как я уже замечал — тут есть равные, а есть чуточку равнее. Достаточно вспомнить, как Стханский со своими дружками заходил сегодня в столовую без очереди. Впрочем, спорить я не стал. На этот раз промолчу. И так понятно — троицу никто наказывать не собирается. Даже снятием баллов. Просто потому что. Тогда как мне это решение преподнесено в виде высшей степени сострадания. Так что хрен бы с ними, с баллами. Считают нужным с меня их снять, на здоровье. Пусть подавится, только я по спине не постучу. Если дела обстоят так, как объяснял Дуда, то успеха в специализации мне не видать как своих ушей. Поэтому от снятого балла ни горячо, ни холодно.

— У матросов нет вопросов, — обозначил я свою позицию, чтобы не переливать из пустого в порожнее.

— И очень плохо, что у тебя вопросов нет. Если не пройдешь специализацию, то лишишься наследства своего отца — вместе с титулом. Просто так они тебе не достанутся, должен ведь понимать.

Вот, новые вводные поспешили дать о себе знать. Жаль, записную книжку с собой не взял, вон сколько информации. Оказывается, у меня есть наследство от отца. Это хорошо, не думал, что так подфартит. Я вообще-то сирота и выходец из приюта. Про то, что у меня есть дворянский титул — в этом точно ничего нового, в академию без оного в принципе не берут, выяснили. Однако тот факт, что у меня его могут забрать, я слышал впервые. Захотелось подробнее расспросить Косорылого, но я сдержался. Понимал, что некоторые вопросы будут звучать слишком уж странно. Надо крепко подумать, как завернуть так, чтобы не выставлять себя идиотом.

— Полагаю, что мои вопросы все равно ничего не изменят? — я приподнял бровь.

— Изменят, не изменят, — пробухтел комендант раздраженно. — Думай, как пройти специализацию и сохранить титул. Как в статусе кандидата, так и за титулом ты как за каменной стеной. Но стоит тебе остаться незащищенным…

Косорылый осекся, взял чудом оставшийся лежать на столе среди хаоса карандаш и показно переломил своими железными пальцами. Понятно, демонстрация вполне наглядная — даже договаривать ничего не нужно. Косорылый четко дал понять, что без прохождения специализации мне кабздец, и судьба у меня примерно такая же, как у карандаша. Быстро и эффективно. Понял, принял. Я, так-то, и не ожидал, что будет легко.

— Без титула твои земли пустят с потолка, а за твоей головой начнется охота, — всё-таки добавил Косорылый. — Слишком многие желают прекращения рода Вронских, и, боюсь, ты даже из академии не успеешь выйти, как тебя убьют.

— Раз дело такое серьезное, может, расскажете мне всю правду? — я все же решил рискнуть и попытался выудить из Косорылого чуть больше информации.

Не то чтобы он недоговаривал (хотя не исключаю ничего), просто говорил со мной так, будто я знал, о чем идет речь.

— Правду? — судя по голосу, комендант действительно растерялся.

— Пока был в приюте, слышал разные сплетни насчет того, что натворил мой отец, — я пожал плечами. — Считаю, что я имею право знать правду, товарищ комендант. Что сделал папа, из-за чего ему объявили войну?

Я с невозмутимым видом щелкнул по половинке поломанного карандаша, и тот покатился по столу.

— Правда у каждого своя, кандидат, — наконец, расплывчато ответил Косорылый. — Как и у каждого есть своя обязанность.

— Тоже верно. Но если меня грохнут или я завалюсь на специализации, а это, как понимаю, равнозначно, то свою обязанность ведь я не выполню? Так что извините, но вам будет проще поискать других чистильщиков, пока я занимаюсь сохранением своей шкуры.

Косорылый вновь промолчал, как будто я коснулся чего-то запретного. Прости, киборг, но мне же надо как-то познавать реалии, поэтому запретный плод мне очень нужен. Комендант взял половинку карандаша и сломал ее еще на две части. Вроде и тело у него — один сплошной механизм, а человеческие привычки все-таки остались.

— Последних чистильщиков перебили еще несколько лет назад. Убивали по одному, жестоко. Тела сбрасывали в разломы, — голос из динамика стал буквально замогильным. — Неудивительно, что ты об этом не знаешь. В учебниках истории, которые ты читал, ничего об этом не скажут, а те, кто говорят, долго не живут. Поэтому большего сказать не могу, я и сам… под подпиской о неразглашении.

Хм, как все серьезно… стесняюсь спросить, почему же я тогда остался жив? Кто бы стал всерьез смотреть на какой-то там «иммунитет» в виде дворянского титула или статуса кандидата, тем более, раз уж последний и вовсе появился у меня не так давно? И вообще любопытная у этой железяки позиция. Формата — я не я, и хата не моя. Раз мой отец — такой близкий друг Косорылого, то почему бы коменданту не помочь сынку своего старого боевого товарища? Но какое там, за подобие своей жизни Косорылый цепляется куда сильнее, чем за память о дружбе. И похоже, что ему есть чего опасаться.

Ладно, у каждого своя жизнь, и конкретно мне комендант ничего не должен.

Но и без Косорылого примерно ясно, что мой папаша не рассчитал силы и вляпался в какую-то неприятную историю. Ну, или его втянули в нехорошее дело, что, в принципе, однохренственно. Выгребать все это теперь предстоит мне, есть на то желание или нет. В любых других обстоятельствах мне такое счастье не тарахтело даром, но будем считать, что «смысл жизни» я теперь обрел. Это само по себе неплохо, сразу лишние вопросы у окружающих отпадают. И кстати, отныне конфликт с троицей сопляков выглядит куда более логичным и обоснованным. Если я проломлю кому-нибудь из них башку (а может, и всем троим сразу), то мои действия будут всем понятны, и новые вводные только развязывают мне руки. Поэтому — спасибо тебе, папа, от сына, угодил.

Как бы то ни было, мне все таки надо не откладывать в долгий ящик и дорваться до интернета. Там в поисковике я смогу формулировать какие угодно запросы, без опаски, что на меня посмотрят как на идиота. Ну или у Дуды возьму телефон и пробью всю нужную информацию там.

— Вы закончили, товарищ комендант? А то я бы пошёл. Как-то настроения совсем нет после разговора.

— Иди уже, ладно… эх, а я теперь буду убираться до самого вечера.

Я поднялся с табуретки, пошел к двери, но перед выходом вспомнил, что не узнал, где могу получить питомца. Задал вопрос коменданту.

— Этажом выше, — раздраженно буркнул он, уже держа в одной руке кусок рамы, а в другой — сломанную полку. — Тебя там ждут!

— До свидания!

Я вышел из кабинета, удовлетворенный тем, что вопрос удалось решить без особых последствий. Да и разговор дал немало пищи для размышлений. Стало понятно, откуда к моей персоне такой пристальный интерес. Интересно, а господа Гиппопотам и Леопард тоже связаны с делами моего отца? Мне припомнилось, что Гиппопотам что-то говорил об этом. То ли «в память о твоем отце», то ли «я знал твоего отца», конкретно уже и не вспомню. Надо было спросить у Косорылого, в курсе ли он о маскараде? Ничего, будет день, будет пища — попытаюсь что-нибудь выведать из коменданта при следующем нашем диалоге. М-да, наворотил дел мой папаша, теперь — хочешь не хочешь, а придется их разгребать.

Ну и про чистильщика, кстати, тоже явно палку перегнули. Я-то еще зеленый сопляк, даже без специализации, а на меня уже возлагают надежды по консервации разломов. Не буду удивлен, если узнаю, что комендант просто хочет спихнуть эту роль. На тебе, боже, что нам не гоже. Пусть у меня голова о судьбах человечества болит. Он, видимо, не знает, что если у меня болит голова, то я пью цитрамон.

Уже на половине пути к лифту я, наконец, выбросил из головы лишние мысли. Что на очереди? Получение питомца. Дело, безусловно, нужное и важное, и я обязательно схожу на второй этаж. Но сначала… подойдя к лифту, я огляделся. Вытащил конверт от связного и тотчас сломал печать.

Попытался.

Руки соскочили, печать, что ли, титановая? Тогда я попытался порвать бумагу. Терпеть ненавижу, когда так обращаются с документами, но раз другого выхода нет…

Но и тут меня поджидал Облом Петрович. Бумага, как и печать, оказались заговорены и не поддавались физическому воздействию. Открыть конверт не вышло ни с первого, ни со второго раза.

Что вообще за ерунда? Как-то же мне нужно заглянуть внутрь — в конце концов, это же мне послание предназначалось.

Я покрутил конверт со всех сторон, ища возможные потайные механизмы. Бывает такое, что заказчик перестраховывается и ограничивает к конверту доступ. Не часто, но встречаются и такие умники с чудными решениями. Однако никаких механизмов обнаружить не удалось.

Сука!

Пришлось откладывать идею уже сейчас узнать новое задание, хотя от предвкушения сосало под ложечкой. Ладно, если не сейчас, то чуть позже я тебя, зараза, обязательно открою. Я сунул конверт обратно, нажал на кнопку вызова лифта и поехал на второй этаж, за своим питомцем. Такие ребята, заказчики, которые на ровном месте придумывают препятствия, только со временем понимают, что своими действиями лишь вставляют палки тебе в колеса. Ах да, этим же они увеличивают оплату, которую я после выполнения заказа назову. Так что в конечном-то счёте — всё это их собственные проблемы.

В общем, сначала заберу пета… а потом, пожалуй, свяжусь с этим самым Осетином — не просто так выручил меня тогда рекрутер, да и на Голицыных намекал, пока мы ехали с трассы почти до самой академии. Я и прежде хотел с ним поговорить, чтобы выяснить его реальные возможности, а тут вполне себе повод нарисовался. Может, подскажет Миша, как вскрывать подобные печати, хотя придется поломать голову, как обозначить, что называется, ТЗ — и не показывать ему конверт. Но свяжемся —разберемся, Дуда ведь взамен на вылазку к коменданту обещал мне телефон. Им и воспользуюсь для звонка.

Едва я успел додумать мысль, дверцы лифта разъехались — вот и приехали, второй этаж. Я сразу нахмурил брови от удивления. Любопытненько и совсем недурно. Судя по всему, этаж выполнял роль этакого подготовительного центра чистильщиков, где проходили спарринги и, в целом, занимались подготовкой. Пространство здесь было единым, безо всяких кабинетов, аудиторий и комнат. Одно большое помещение размером с немаленький этаж. И убранство этого места поражало.

Куча снарядов для отработки ударной техники, по типу того, что стояли у нас в комнате. Закуток с ассортиментом тренажеров и железяк для проработки физических кондиций. Несколько полноценных полос препятствий разной сложности. Канаты, борцовские ковры, турники, тир и стенды с разными видами оружия… другими словами — рай для полноценной подготовки при решении задач любой сложности.

Я уважительно закивал, осматривая открывшееся перед глазами богатство. Чертовски неплохо, надо будет обязательно сюда заглянуть и тряхнуть стариной. Тело просило качественной нагрузки, и здесь, на втором этаже, ее можно было найти.

Услышал, как закрылись дверцы лифта за спиной, и наконец отвлекся от созерцания. Так, мне сюда за петом, одна нога тут, другая в комнате. Получу себе помощника, чтобы ничем не выделяться от остальных. А там уже буду думать, как устроить, чтобы новый помощник не сильно отвлекал. Может, посажу в клетку к Лапику, пусть дружат. В том, что от питомца будет толку не больше, чем от пареной репы, я особо не сомневался. Петы могут быть весьма полезны, но… Всех, кого могли разобрать, разобрали вчера, и мне наверняка достанется то, что осталось. Другой вопрос, где вообще пета получать? Честно говоря, не вижу ничего похожего на пункты выдачи чего бы то ни было. Да и зря комендант говорил — не заметно, что меня кто-то здесь жда…

Тынц!

В круглую мишень для метания ножей вонзился клинок, прямо в яблочко. Я резко обернулся, и брови полезли на лоб — ты еще кто⁈

От автора: Пока ждете проду, рекомендую глянуть необычную боярку в Индии. В серии уже 11 томов. Слонов и танцы автор в первом томе забыл, зато экшн начнется сразу

https://author.today/work/237111?r02

Глава 16

Я пятился, пока не уперся спиной в столб, на котором и висела мишень. Это вообще как понимать, в чью голову пришло сделать меня мишенью в тире? Первая мысль сразу пришла на троицу непутевых дворян, но если бы! У противоположной стены зависла… эм, а-а-а… как это описать то, чтобы без мата⁈

Во нашел подходящее слово — хрень! Конструкция из груды металла мерно покачивалась у входной двери, как бы давая понять — обратного хода нет. Если только вперед ногами.

Я облизал губы, смерив эту хрень взглядом. Конструкция примерно на три метра высилась в высоту и где-то на полтора раздалась в ширину. Отдаленно хрень напоминала давние разработки по очисткам разломов, которые вело наше правительство пару десятилетий назад. Я даже условное название разработки припомнил — «Броненосец», устройство с полностью автоматизированным и банальным донельзя управлением. Так вот, эта груда у стены отдаленно напоминала того самого «Броненосца» так и не запущенного в серию. Но! С одним маленьким отличием — этот экземпляр был «живой» и мог куда больше, чем запрограмированные перемещения вперед-назад и лево-право!

Стояло внушительное нечто (да-да мой словарный запас таки проснулся) на гусеницах, как у бульдозера, которые служили существу вместо ног. К гусеницам через гофрированную трубу присоединялось тело, вроде самое обычное — человеческое, да не совсем. Тело на манер лица коменданта Косорылого смотрелось будто собранным из кусков, но вместо плоти это были металлические пластинки, а вместо рубцовых шрамов — сварочные швы. Руки хрени также размещались на гофрированных металлических шлангах и заканчивались бионическими протезами с огромными лапищами по десять длинных пальцев на каждой. На меня смотрели два черных глаза, как у ворона. И да, именно ОНО кинуло нож точно в яблочко мишени, а значит с боевыми навыками у киборга-броненосца все в порядке.

— Неплохо! — вполне человеческим голосом столетнего старца сообщил мой новый знакомый, хотя как и Косорылого, голос шел не изо рта, а из динамика.

Неплохо⁈ Сантиметр левее и моя щека оказалась бы разделена на две части. Да просто зашибись, чего уж тут! Я внимательно наблюдал, как из руки огромного робота, медленно выполз еще один нож… прямо из-под кожи. Дай угадаю, нож хотели снова запустить по мишени в моем лице?

— А так? Давай попробуем! — сообщил старческий голос.

Броненосец резко выбросил руку и второй нож со скоростью пули, никак не меньше, полетел в меня. Ладно, парень, ты хочешь проблемы? Получай свои проблемы! Я вскинул руку, и поймал нож прямо в полете… ну по крайней мере хотел, чтобы это произошло именно так. Кисть схватилась за рукоять, с таймингом я рассчитал все верно (иначе можно запросто лишиться пальцев). Но сила броска оказалась такова, что руку, схватившую нож, вывернуло в другую сторону. Меня дернуло и потащило назад, по сути катапультировало. Надо было отпустить рукоять, но я не стал этого делать, тупо не успел. Нож врезался в мишень, чиркнув лезвие в лезвие по второму ножу, выбив столп искр. Точность броска была воистину феноменальная и слега выбила почву из-под ног. Теперь оба ножа торчали ровно из яблочка, а я как колбаса на рыночном прилавке, повис, покачиваясь и все еще держась за рукоять.

Полагаю, что при такой меткости, металлическому чудовищу ничего не стоило попасть обеими ножами в меня. И если он это не сделал, то не сделал вполне сознательно. Вывод прост — убивать меня он не собирался, но вот проверить на прочность похоже хотел.

Ну допустим… я вцепился во вторую рукоять правой рукой, следом попытался вытащить ножи из мишени. Не вышло, те сидели глубоко, войдя в мшень по самую рукоять и без надлежащей опоры вытащить их ни за что бы не получилось. Пришлось прыгать на пол, не солоно хлебавши. Во время! Гофрированная лапа Броненосца полетела точно мне в грудь, растягиваясь как резинка от семейных трусов.

Нырок.

Лапа летела не так быстро, как пуля, поэтому от удара удалось уйти.

Бах!

Все десять, торчащих иголками пальцев, влетели в мишень. Мне на голову полетели опилки — все, что осталось от мишени после того, как Броненосец стиснул пятерню в кулак. Сила удара оказалась настолько чудовищной, что толстый каменный столб проткнуло кулаком Броненосца, будто иглой. Отверстие задымилось…

В каждой ситуации надо искать что-то хорошее, правда? Высвободились ножи, упавшие мне на голову. Я ловко их подхватил и контратаковал. Если Броненосец думает, что я не представляю угрозы с не до конца восстановившимися способностями, то выкуси, пакостник! Нашла коса на камень.

Одной рукой, я проткнул на вылет гофрированный шланг, с другой стороны столба. Так, чтобы Броненосец не смог вытащить обратно лапу. Получилось, когда робот дернул лапу на себя, ножик не дал ей высвободиться. Уперся в камень, немного согнулся, но выдержал — металл оказался на удивление крепким.

Выкуси железяка!

Броненосец, прикованный к столбу, выпучил глаза от удивления. Дернул лапу сильнее, столб содрогнулся, осыпались каменные крошки, но ничего у робота не вышло. Скорее он сам себе руку оторвет. Гусеницы Броненосца пришли в движение, он поехал вперед, быстро сокращая дистанцию, чтобы помочь себе вытащить нож второй лапой. Но уж нет, я действовал еще быстрее.

Прыжок.

Я запрыгнул на гофрированную лапу Броненосца, расставил руки, как канатоходец удерживая равновесие. И стремительно двинулся навстречу приближающейся многотонной туши. Он что-то сказал про неплохо? Так вот сейчас Броненосец почувствует, что значит по-настоящему хорошо! Робот тоже не кукурузу стерег, продолжал попытки высвободиться и столб начал разваливаться. Все таки дури в нем оказалось куда больше, чем я предполагал. Робот ударил навстречу — удар второй лапой был нацелен мне под ноги. Я смекнул, что у меня есть несколько секунд прежде, чем столб обрушиться, а лапа твари сбросит меня вниз. Как следует разбежавшись, оттолкнулся от шланга.

Кувырок.

И перехватив в воздухе рукоять ножа обеими руками, я обрушился на робота, придавая силу и ускорение удару за счет кувырка. Лезвие как нож в масло, вошло в темечко Броненосца. По самую рукоять, ровно как он втемяшивал ножи в мишень. Понятия не имею откуда эта лютая консервная банка взялась здесь, но я рассчитывал, что удара хватит, чтобы Броненосец отправился в металлолом. И расчет оказался верным.

Махина дрогнула, мигом ослабла и застыла — действительно, что грудой металла. То подобие жизни, что оставалось в ней, решило отправиться в свой машинный рай. Скатертью дорожка. Я отпустил рукоять, тяжело дыша смахнул со лба капли пота, и медленно покачал головой. Ну у тебя и рожа протокольная… Я поначалу полагал, что конструкция у Броненосца схожа с конструкцией Косорылого, где в основу взят живой человеческий мозг, управляющий сложной системой. Но вот нет, этот товарищ хоть и был когда-то человеком, но управлялся электронным процессором. Причем не просто управлялся, а очень похоже, что был запрограммирован на определенный алгоритм действий. На одной из панелек я приметил дисплей, через который и происходило чудо программирования. Что это значит? Ну тут несложно догадаться, что оператор боевого робота находиться где-то неподалеку.

Вот только где?

Я огляделся, но не увидел никого. Поэтому всплеснул руками и громко, чтобы меня слышали даже в самых потаенных уголках, спросил.

— Эй! Может кто объяснит, что тут происходит? Я вообще-то за помощником пришел, никого не трогал или здесь так тепло встречают кандидатов?

Впрочем, ответ был понятен сразу, кандидатов так никто не встречал. Будь иначе, и мой сосед, захапавший себе хомяка, точно бы не выжил при подобной встрече. Поэтому… какого вообще черта⁈ Или это очередной «привет» от заказчика? Да я так то и первый еще не успел как следует обработать.

Мысли прервали раздавшиеся по правую руку хлопки. Я встрепенулся, ожидая атаки и увидел древнего старика, сидевшего на табуретке в десятке метров от меня. Он держал под мышкой трость, о которую опирался при ходьбе и хлопал в ладоши. Испещренное морщинами лицо светилось улыбкой, как бывает у детей, впервые попавших в парк атракционов. Все зубы старика несмотря на возраст, оказались целыми. Как он здесь оказался? Хороший вопрос. Но куда важнее понять, как ему удалось прокрасться ко мне незамеченным? Я ведь контролировал все…

Атаковать старик не собирался, но судя по всему он и был оператором боевого робота, который за малым не приготовил из меня отбивную. По крайней мере, дребезжащий старческий голос я узнал сразу.

— Браво, кандидат! Бра-во! — заявил он. — Макс сказал, что ты неплох, что само по себе является высшей оценкой, но робот ошибся — это… это было просто великолепно!

Я не успел опомниться, как старик перестал хлопать, и закончив короткую речь, поднял руки ладонями вперед. Я сначала подумал, что он хочет показать мне, что безоружен, но вот ни фига. Из-за спины послышалась вибрация. Вибрировали ножи, воткнутые в голову и клешню робота. Мгновение, и оба ножа с той же скоростью пули, как при броске, полетели прямиком в руки старику. Тот играюче их поймал и сунул за пояс. И нет, его ни разу не снесло со стула, энергию инерции дед подавил просто блестяще, что мне к своему стыду не удалось.

Мастер… — скользнула мысль. Я не успел понять, что делать дальше, когда вновь послышалось шуршание гусениц. Робот как ни в чем не бывало поднялся на гусеницы и замер по стойке смирно. Черные вороньи глаза смотрели перед собой. Лапа, высвободившаяся из ловушки столба, как змея зашуршала гофрированной трубкой по полу, принимая исходное положение.

Понимая, что ни робот, ни его оператор больше не проявляет агрессии, я выпрямился. Расслабляться все же не стал, атака могла случиться в любой момент, от любой из сторон.

— Здесь выдают помощников? — спросил я.

— А ты за помощником пришел, я думал ты потренироваться! — как ни в чем ни бывало заявил старик с таким выражением лица, будто он не пытался меня грохнуть к чертовой матери. — Я как раз усовершенствовал Макса и решил опробовать его в деле. Ну и заодно посмотреть на что способны кандидаты этого потока.

— Я как понимаю, эксперимент прошел удачно? — спокойно спросил я.

— Не совсем, — признался старик. — Кое чего все-таки придется переписывать. Ты поймал его, когда Макс пробил столб, этого не должно было случиться.

— Почему? — поинтересовался я.

— Он должен уметь просчитывать наперед любые последствия своих действий, а тут он явно не просчитал очевидный расклад, — с сожалением вздохнул старик. — Только поэтому ты смогу его обдурить. Для кандидата это действительно впечатляюще, не каждый первокурсник до этого бы догадался.

Щелк!

С таким звуком гофрированная рука робота встала на место. Я оглянулся, Броненосец, как теперь понятно — Макс, не шевелился, застыл у стенки в режиме ожидания. Вот почему я сразу понял, что никто никого убивать не собирается. Оказывается старик решил поставить на мне эксперимент. Какое милое начинание и главное — совершенно безобидное! Так, значит так, хотя о таких экспериментах предупреждать надо — ненароком могу поломать железную побрякушку. Хотя последнее утверждение казалось спорным, потому что место, где нож вошел в череп Броненосца, очень быстро затянулось. Макс явно был хоть и управляемым извне, но вполне себе живым механизмом с ускоренной регенерацией.

— Вы в следующий раз предупреждайте об эксперименте, — улыбнулся я уголками рта.

— Паренек, а паренек… тебя хоть как звать?

— Марк Вронский, кандидат, послан сюда комендантом Косорылым для получения помощника. Поэтому встреча с ним, — я кивнул на Макса. — Оказалась несколько неожиданной. Прошу прощения, если я вам его сломал.

— Максимку то? — старик хмыкнул. — Боевого робота невозможно сломать, можно лишь вывести из строя на короткий срок. Они ведь как конструктор — лепи что хочешь… но вы это еще на робототехники будете изучать, когда своих роботов начнете конструировать.

Я сдержался, чтобы не уточнить — каких еще своих? Интересно бабки пляшут, неужто подобные Броненосцы здесь не просто существуют, но расапространены настолько, что в академии есть урок робототехники. Вообще такого рода решения видятся весьма перспективными. Вот тебе и еще один пунктик, по которому мне надо будет разузнать, как только доберусь до интернета.

— Марик, а Марик, тебя Косорылый разве не предупредил, что если заходишь в зал, то будь готов, что тебя отсюда вынесут вперед ногами?

— Не припоминаю, но буду знать. А как к вам обращаться? — уточнил я.

— Эх, молодежь… — старик тяжело поднялся со стула, опираясь о трость. — У меня позывной Техник, так и называй. И в следующий раз, когда придешь в зал, оглядывайся по сторонам, голова целее будет.

— Нет проблем, мотаю на ус.

— Ладно, ты кажись за петом пришел?

— Так точно!

— Чего поздно так, ребятки кандидаты еще вчера себе получили помощников, — Техник развернулся и поковылял к противоположному концу зала. — Ну чего встал, пойдем за мной!

Я пожал плечами, двинулся вслед за Техником. Он шел тяжело, как и положено древнему старику, коим он являлся, наваливаясь всем весом на свою палку. Однако я, идя следом, толком за ним не поспевал.

— Знаешь как пэта получать? — спросил Техник, не оборачиваясь.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— И даже у ребят однокашников не спрашивал?

— Не спрашивал.

Я поймал себя на мысли, что действительно не спросил у Дуды как выбирают петов кандидаты. Мы за время, что провели вместе, успели выполнить недельную «норму» по разговорам, но о том как сосед получил Лапика, я не спросил. А он и не рассказывал, что кстати тоже само по себе странно. О том, что в зал надо заходить будучи готовым выйти вперед ногами, Дуда тоже ничего не рассказывал. Ну ничего, про вперед ногами я уже сам узнал, теперь осталось увидеть, как выдают петов в академии.

— Странный ты какой-то, Марик, — продолжил Техник.

— Это еще почему?

— Потому что странный.

Старик не стал отвечать на вопрос, остановился возле противоположной стены и ровно три раза подряд постучал по ней, одновременно оглядываясь. В нескольких метрах за спиной Техника начала материализовываться дверь. Даже не столько дверь в привычном понимании, а скорее подобие входа в бункер. Причем она подвисла в метре от пола, что само по себе было странно, но я сразу предположил, что такая плавающая дверь очередное изобретение старика, наряду с роботом Максом. Интересно понять, для чего такие сложности?

— Не это ищите? — я кивнул на дверь, привлекая внимание старика.

Техник обернулся, прищурился и стукнул себя по лбу.

— Точно!

Он подошел к двери, и рывком открыл. Ощущение было такое, будто открыл дверь на улицу в жуткие морозы. Только меня обдало не холодом, а чистым потоком силы. За дверью зияла темнота.

— Что ж, Марик, дерзай, а я пока схожу Макса осмотрю. Не знаю правда сколько тебе придется проторчать, вчера последний кандидат четыре часа прокорячился…

— А что делать? — уточнил я.

— Как что, помощника себе ловить! Ах да… тебе же никто ничего не рассказал. Ну что за люди! Или Косорылый думает, что я отдельно каждому кандидату буду рассказывать? — забурчал Техник себе под нос.

Но рассказать, что делать — рассказал. Мне предстояло сунуть руку в бурлящий поток дикой необузданной силы и попытаться выловить себе питомца. Я слабо представлял, как это работает и поэтому попросил Техника показать, что конкретно надо делать. Тот тяжело вздохнул, по подошел к распахнутой двери, сунул руку и я увидел как тут же сжались его зубы, а на скулах заходили желваки. Судя по всему, процедура была сопряжена с неким дискомфортом.

— Вот так засовываешь руку и ловишь, пока не попадется, — пояснил Техник. — Как почувствуешь, что твое, хватай и вытаскивай руку.

— Сделаем, — заверил я.

— Вот и славненько, делай.

Старик с облегчением вытащил руку и я заметил, как она покрыта тоненькой корочокй льда, которая тотчас подтаяла, превратившись в капельки влаги.

— Только повторю, что косяк сущностей давно прошел, не знаю кого ты теперь поймаешь и поймаешь ли, — резюмировал он, и что-то бормоча себе под нос поплелся к оставшемуся у главного входа Максу.

Я больше не стал ничего спрашивать. Суть итак понятно — суешь руку в дверной проем или в окошко, как кому больше нравится, и пытаешься поймать своего помощника. Дальше уже на практике разберусь. Я потер руки, как следует разогреваясь, потому что понимал — по ту сторону двери как минимум прохладно. Не колеблясь, подошел ближе и сунул в отверстие руку…

Ох ты ж блин!

Глава 17

Старик остановился возле противоположной стены и ровно три раза подряд постучал по ней, одновременно оглядываясь. В нескольких метрах за спиной Техника начала материализовываться дверь. Даже не столько дверь в привычном понимании, а скорее подобие входа в бункер. Причем она подвисла в метре от пола, что само по себе было странно, но я сразу предположил, что такая плавающая дверь очередное изобретение старика, наряду с роботом Максом. Интересно понять, для чего такие сложности? И что собственно находится за дверью? Логично предположить, что питомник.

— Не это ищите? — я кивнул на дверь, привлекая внимание старика.

Техник обернулся, прищурился и стукнул себя по лбу.

— Точно! Что ж ты курва этакая так высоко забралась…

Он подошел к двери, и рывком открыл. Ощущение было такое, будто открыл дверь на улицу в жуткие морозы. Только меня обдало не холодом, а чистым потоком силы. За дверью зияла темнота. И я подвис, потом глаза протер — да не может такого быть!

— Что ж, Марик, дерзай, а я пока схожу Макса осмотрю. Не знаю правда сколько тебе придется проторчать здесь… но ты это, если передумаешь, зови! Я дверь обратно закрою.

Видя мое секундное изумление, старик неохотно объяснил, уже чуточку подробнее.

— В общем бестелесные, на которых мы ставим ловушки, вчера кончились, косяк прошел. И халява на этом закончилась, — он пожал плечами. — Но если тебе действительно нужен помощник, то тебе придется добывать его самому. Мы с Косорылым, когда были молодыми, так и делали.

— Так это как?

Техник вкратце рассказал, что мне предстоит сунуть руку в бурлящий поток дикой необузданной силы и попытаться выловить себе питомца.

— Вы сейчас про первородную материю? — уточнил я, не без любопытства вглядываясь в тьму по ту сторону двери.

— Про нее самую, Марик! Чего ты на меня глаза пучишь. Дай бог тебе повезет и вытащишь чуть более интересного бестелесного, настоящего хищника! Ну или этот хищник тебе руку оторвет. Точно не передумал, чего глаза пучишь? Мне оно совершенно не надо…

— Просто пытаюсь понять, откуда здесь может взяться портальный разлом, — мягко заверил я, перебивая Техника. — А так, говорите, что надо делать.

Я намерено сказал чуть больше, чем следовало, не зная на каком уровне находится в этом мире изучение устройства Оси. Если что скажу, что оговорился, но хотелось получить чуточку больше конкретики. Но передо мной действительно находился портальный разлом. Этакая трещина мира, его изнанка. И вот эта бункерная дверь судя по всему отражало принцип устройство того, что называли консервацией. Дверь (наверняка она имела другое название), не давала разлому разрастись. И кстати, Техник отнюдь не преувеличивал, что если сунуть в такой портальный разлом руку, то можно запросто остаться без нее.

— Откуда — от верблюда! — фыркнул Техник. — А что надо делать — сейчас все покажу! Смотри внимательно и потом не говори, что я тебе не объяснял и не предупреждал.

Старик тяжело вздохнул, по подошел к распахнутой двери, сунул туда кисть. Не всю, лишь пальцы по вторую фалангу, и я увидел как тут же сжались его зубы, а на скулах заходили желваки. Ноги старика подкосились, но он устоял. Ничкего удивительного в подобной реакции, процедура была сопряжена с неким… эм, назовем это легким дискомфортом.

— Вот так засовываешь руку по плечо и ловишь бестелесного, пока не попадется, — пояснил Техник. — Как почувствуешь, что твое, хватай и вытаскивай.

— Понятно.

— Вот и славненько, что ты такой понятливый.

Старик с облегчением вытащил пальцы из темноты и я заметил, что они покрыты тоненькой корочкой льда, которая тотчас подтаяла, превратившись в капельки влаги. Весьма оригинальный способ ловли здесь придумали.

Техник что-то бормоча себе под нос поплелся к оставшемуся у главного входа Максу, то ли мне, то ли сам себе объясняя, что робота надо перенастроить.

— Может защита какая предусмотрена? — спросил я, косясь на распахнутую дверь в стене.

— Чего? Какая на фиг защита! — бросил старик, даже не обернувшись.

Я больше не стал ничего спрашивать. Суть итак понятна — суешь руку в дверной проем или в окошко, как кому больше нравится, и пытаешься поймать своего помощника. Желательно следить за тем, чтобы тебя в черную дыру не утянуло. Это раз. Ну и два, бестелесного следует поймать прежде, чем он оттяпает мне руку. Короче, дальше уже на практике разберусь. Я потер руки, как следует разогреваясь и не колеблясь, подошел ближе.

Если что, вопрос про защиту я задал не просто так. В любом пособии по технике безопасности освоения изнанки миров, черным по белому сказано — выходить в материю Оси миров без специального обмундирования… СТРОГО НАСТРОГО ЗАПРЕЩЕНО. Хотя бы потому что там могут ожидать не самые приятные встречи с бестелесными обитателями. Правда о последствиях меня Техник предупредил.

В остальном, не знаю, в курсе ли в боевой академии о подобной банальщине, но… черт возьми, я буду совать руку в первородную материю! Понятия не имею, как они смогли так легко открыть и удерживать портал, но на меня из отверстия реально смотрела кромешная тьма той самой первородной материи. И если я хотел себе помощника, то не оставалось ничего другого как сунуть руку в дверцу.

Ладно, погнали. Иногда лучше делать, а потом думать и разбираться с последствиями.

Я уперся одной рукой о стенку, страхуясь от того, чтобы меня не засосало внутрь. Резко сунул руку в тьму и тотчас вздрогнул. Потянуло действительно сильно, не так чтобы без возможности сопротивляться, но ощущения схожие, если висеть на одной руке на турнике. Ощущения оказались смешанными. От кончиков пальцев, через кисть и выше к плечу, расползся холодок. Руку как будто жидким азотом обволокло. Кстати, похоже на то, как если встать на доску с гвоздями. Больно, не терпимо, и эту боль главное перетерпеть на первых порах, а затем станет куда проще. Но боль болью, а вот постепенное онемение руки насторожило куда больше. Мне казалось, что одно неверное движение и рука рассыплется на тысячи льдинок. Не знаю, как было бы на самом деле, но первые пару минут я привыкал к необычным ощущениям, крепко стиснув зубы. Понятно теперь почему у Техника ходили желваки на скулах. Но раз старик смог, я тоже сдюжу… ай!

Я попытался как следует вглядеться через непроглядную тьму, но ничего не вышло. Медленно выдохнув, и стараясь перетерпеть боль, решился сжать и разжать кулаки. Пальцы откликнулись с неохотой, как склеенные, но подвижность вернулась. Я поймал себя на мысли, что как будто вожу пальцами в кастрюле с густым киселем. Холодным киселем и жутко вязким!

На самом деле, если чуть-чуть раскинуть мозгами, то смысл действа лежал на поверхности. Я использовал собственное тело в качестве банальнейшей приманки для бестелесых существ. Поэтому я ничуть не удивился, когда почувствовал вслед за покалыванием легкое жжение. Мою руку охотно приняли за сытный завтрак. Начальные формы бестелесных оказались отнюдь не прочь ей полакомиться. Благо реальной опасности мелочь не представляла.

Я снова сжал и разжал кулак, прогоняя малышню. Опасно будет тогда, когда на приманку клюнет взрослый бестелесный. У такой ловли на живца есть один крупный недостаток. Бестелесный не сном ни духом, что ты хочешь сделать его своим помощником и воспринимает тебя, как законную добычу. А бестелесный еще не «нюхавший» внутрянки мира и не успевший принять форму, будет еще и агрессивен до чертиков. Вспомнился принцип устройства ловушки, о которой упоминал старик. Рядом с портальными разломами делались самые обыкновенные вольеры, в них заходил искатель, и ловил на живца. В качестве приманки использовались животные. Кстати, при таком раскладе, тот же Дуда созантельно выбрал в качестве оболочки будущего питомца хомяка. Не исключаю, что дворяне к этому готовились сильно заранее.

Что до меня, то задача была чуточку сложнее… животного ни в качестве приманки, ни в качестве сосуда-вместилища бестелесного, у меня не было. Но я уже говорил — придется сначала делать, а потому уже разбираться. Пет мне действительно нужен и по сравнению с остальными кандидатами, ловившие бестелесных из мигрирующего стада, мне требовалось поймать настоящего хищника.

С такими мыслями я простоял несколько минут. Руку вновь облепила мелюзга, и я чувствовал, как они с аппетитом обсасывают мою кожу. Время шло, я изо всех сил старался почувствовать и уловить любое движение по ту сторону. Как на рыбалке, следовало проявить терпение и рыбка непременно клюнет, если у тебя есть подходящая наживка… я перебил сам себя. Вспомнил, что у меня есть остаток шоколадки, подобранный в столовой. Что если именно его использовать в качестве приманки?

Я не без труда вытащил руку и достал лакомство. Без понятия, как отреагируют бестелесные на шоколад, но это явно лучше и безопаснее, чем использовать самого себя в качестве наживки. Достав шоколадку, я отломил дольку и снова сунул руку в черную дыру. За малым не выронил дольку, но обошлось.

— Ну давай, ловись рыбка большая и маленькая, — прошептал я, чувствуя, как по лбу скатилась жирная капля пота.

Конечно, нельзя исключать, что бестелесному покажется мало шоколада, и он вместе с долькой оторвет мне руку к чертовой бабушке. Но это уже издержки производства, так сказать.

— Ну давай приди, ты ж наверняка никакого шоколада не жрал в своей дыре, — я начал разговаривать с будущим питомцем, чтобы хоть как-то отвлечься от жжения.

К сожалению, боль только нарастала и по факту это не имело ничего общего с теми же гвоздями. Там стоит перетерпеть и все наладиться, а здесь боль нарастала. У меня от напряжения и не самых приятных ощущений начало покалывать виски. Больно то как! Жду десять секунд, и если за это время ничего не произойдет, вытащу руку, чтобы перевести дыхание. Аф-ф… печет все таки зараза.

Секунды потянулись медленно, но все же прошли. Однако в момент когда я собрался вытаскивать руку, я почувствовал легкое шевеление «киселя» у пальцев. Показалась или рыбка все таки клюнула? Ощущение повторилось, только теперь с другой стороны. На приманку повелась взрослая особь бестелесного и эти шевеления были возмущением энергетического сгустка. Я почувствовал как к горлу подкатил ком, но сильнее стиснув зубы, пошевелил долькой шоколада. Бестелесный осторожничал, пытался понять, не исходит ли от приманки опасности.

Время вышло, но я не стал вытаскивать руку, если сделаю это, то спугну кандидата в собственные помощники и тогда собеседование сорвется. Понимая всю опасность, которая исходила от существа, я попытался зафиксировать дольку шоколада зажав между указательным и средним пальцами. Если уж тварь попытается оттяпать мне руку, то пострадают только лишь пальцы. Но все же надеюсь, что до крайностей у нас не дойдет.

Колебание повторилось. На этот раз куда ближе к руке и куда сильнее. Пальцы слушались плохо и я выронил дольку… блин! Из черной дыры донесся звук чавканья. Существо быстро сориентировалось и сожрало дольку. Я же резко подался вперед, стараясь тварь поймать.

Не вышло.

Пальцы сомкнули пустоту. Я как можно скорее одернул руку, полез за второй долькой шоколада. Прежде чем сунуться обратно в дыру, вновь тщательно растер руку, стараясь вернуть подвижность. Получалось плохо, но как есть. Опасаясь, что тварь уйдет, я вернулся к охоте и поместив руку внутрь черной дыры начал водить долькой туда-сюда.

Долька, кое как удерживаемая пальцами дернулась. Очевидно тварь пыталась сделать кусь-кусь, все еще действуя осторожно и не спеша заглатывать шоколад целиком.

— Не бойся парень, ты точно не пожалеешь, — зашептал я. — Только подойди чуточку ближ…

Я не договорил и стремительно подался вперед. Расчет был сделан на то, что тварь зайдет на второй круг и расчет сработал. Пальцы сомкнулись на небольшом… шаре? Бестелесный на ощупь напоминал желе, ну или загустевший кисель, если продолжать первую аналогию.

— Попался который кусался!

Я потянул шар на себя, вцепившись в него замерзшими скрюченными пальцами. Бестелесный начал сопротивляться, извиваться, пытаясь высвободиться из хватки, но укусить он меня не мог. Я схватил его ровно в том месте, где у существа располагалась пасть. Сантиметр в сторону, и бестелесному ничего не стоило оттяпать мне руку, по локоть точно, судя по размеру шарика. Тварь попалась действительно крупная и характерная. Бестелесный продолжал извиваться, когда мне удалось вытащить его из черный дыры. В руке черной ртутью переливался пульсирующий энергетический сгусток. Он обжигал настолько сильно, что я тотчас выбросил его на пол. Шар метнулся к портальному разлому, но я опередил бестелесного и захлопнул дверь. Ну нет, колобок, теперь ты от меня не уйдешь!

— Давай знакомиться, — я навалился спиной на дверь, и скрестил на груди руки.

Сгусток застыл, как будто рассматривая меня, хотя ничего подобного зрению у таких существ в принципе не было. А потом со скоростью пули рванул с места, и начал метатсья по залу. Перед стадией принятия существует еще несколько стадий. Их и проходил мой новый друг, который пока ни сном, ни духом о нашей будущей дружбе. Мне ничего не оставалось, как ждать, пока бестелесный перебесится и будет готов пойти на диалог. Поэтому, так и оставшись стоять со крещенными руками, я наблюдал как черный шарик начал метаться по тренировочному залу. Делал он это со злостью и явным раздражением. В зале поднялся грохот. Падало и летало все, что может летать и падать. Представляю, что сейчас испытывает Техник, чей зал мой будущий помощник разносил.

Глава 18

Бестелесный, оказавшись в новой обстановке, решил как следует исследовать зал испытаний, первое место, где он оказался в новом и незнакомом для себя мире. И делало это существо по-своему, как дикий енот, залезший в окно дома, которого хозяин дома застал врасплох. А как делают такие еноты? Вот-вот, попросту переворачивают все верх дном. Также и мой будущий помощничек. Бестелесный прошёлся по канатам, снарядам, полосе препятствий в режиме вижу цель не вижу препятствий, как шар для боулинга сбивает кегли, расталкивая все, что только попадется под руку.

Разумеется такая прогулка не могла не сопровождаться звуковыми эффектами. Грохот стоял такой, что мертвый из могилы поднимется. Я поначалу думал, что в зал сбегутся все, но обошлось. Своим далеко не скромным поведением этот энергетический засранец привлек только хозяина зала. Старик Техник несся ко мне на всех парах, выпучив глаза и схватившись руками за голову.

— Что творится⁈ Эй, Марк? Ты чего тут за погром устроил?

Заслышав голос старика, бестелесный тут же притих, и спрятался за одной из колон, как нашкодивший котенок. Если говорить по факту, то сломать он ничего не сломал, все таки зал был изначально рассчитан на нагрузку, но порядок после такого «нашествия», наводить придется.

Техник, запыхавшись подбежал ко мне уставился глазами на выкат.

— Ты… фу ты старость не радость, — гулко выдохнул он и удивленно выдал. — Ты его поймал, Марк⁈ Ты реально вытащил сюда бестелесного?

Я не стал отвечать, только коротко пожал плечами, прикинувшись, что ничего не знаю и ничего не понимаю. Поймал, то поймал, чего он только так удивляется? Сам же показал, как это делать, а далее, так сказать «следуя советом старших». Что до ловли бестелесного, вряд ли это хоть сколько-нибудь сложно, поэтому я и не пойму чего он так глаза пучит. Мне даже не пришлось долго ждать, шоколадка в качестве приманки сработала исправно.

— И где же он? Ты его видел, кандидат?

Старик не без любопытства оглядел зал, видимо рассчитывая заметить моего будущего помощника, но этот мелкий засранец укромно спрятался. Судя по всему, как тот самый енот, не хотел, чтобы его заметили. Смекалистый товарищ попался на крючок.

— Не знаю как ты это сделал, — наконец, сказал старик, так никого и не обнаружив. — Но… где он спрятался? Он ведь где-то здесь?

Где-то здесь, ага. Я незаметно покосился за колону, где спрятался бестелесный, но его там уже не было. И след простыл, как говориться.

— Похоже, что он убежал, — заявил я.

— Убежал?

— Ну здесь я его не вижу.

Внешне бледному, как полотно технику, будто полегчало. Он вытер со лба пот тыльной стороной ладони. Я по прежнему не понимал, что так смутило старика. Ну поймал я бестелесного, и? Мне, если память не изменяет, как раз и надо было его ловить. Так в чем тогда дело?

— Наверное, обратно ускакал, паршивец! — выдохнул Техник.

— Не подскажу. Чего не знаю, того не знаю

Старик за один миг вновь стал строгим работником академии. Он посмотрел на стену, где дверца с проходом во «тьму» по прежнему оставалась распахнутой.

— Так, ты что в лифте родился, кандидат? Какого перепуга не закрываешь? Такие вот штуки нельзя долго без присмотра бросать!

Старик подошел к двери в стене, захлопнул и тщательно провернул замок. Закрывалась дверь действительно надежно, такая бы выдержала удар водородной бомбы. Хотя такие вещи лучше не проверять.

Не знаю насчет ускакал обратно, но из-за колоны (уже другой) выглянула наглая «мордочка». Кстати, постепенно материализовывающаяся из энергетического сгустка во что-то более осязаемое. Пошлявшись как следует по залу, бестелесный умудрился впитать в себя пыль, соринки, песок из порвавшегося снаряда для отработки ударов. Такое впечатление, что существу во чтобы то ни стало требовалось прикрыть свою наготу, в новом мире он ощущал себя абсолютно голым.

Говорить перепугавшемуся старику, что бестелесный как бы вот он и никуда не делся, я не стал. Если бы помощник хотел, он бы сам вылез, а тут никакого желания знакомиться с Техником, существо не проявило. Ну а поскольку нам с бестелесным придется вместе работать, надо сразу дать ему понять, что существо может мне доверять. Своих не сдаем, если что.

— Ты как сам, цел хоть? — Техник внимательно смерил меня взглядом, как сканером. — Это же не игрушки, кандидат…

— Руки, ноги на месте, голова не расколота, — ответил я.

— Вот не думал, что тебе удастся хоть что-то поймать! Как ты это вообще сделал? Косяк бестелесных мигрировал вчера. А ты похоже выловил преследующего их хищника!

Насчет хищника тоже поспорю, бестелесный был не такой агрессивный, и вообще, как я понял он был достаточно молодым существом. Вполне вероятно, что у него прежде даже не было тела. Если так, то я понимаю почему появление в телесном мире вызвало у него такой шок.

— Поймал ровно так, как вы мне показали. Сунул руку, схватил… разве это небезопасно, товарищ Техник?

Старик промолчал. Хотя его глаза сказали куда больше слов — то, что я сделал никак нельзя назвать безопасным.

— Ладно, пацан, мне Макса надо чинить и дел по горло… Ты конечно знатную трепку устроил роботу, — он поскреб макушку, вздыхая. — Никогда в жизни бы не догадался, что Макс даст себя собственным оружием забить!

— Извините, не хотел доставлять вам неприятности, — дежурно ответил я, видя как бестелесный по стене заполз по потолку.

Существо было весьма ловким, юрким и с легкостью перемещалось по площади отнюдь не маленького зала. На этот раз от Техника не ушло куда направлен мой взгляд, старик тотчас обернулся, задрал голову и уставился на потолок.

— Чего ты там увидел, кандидат? — хмурясь, спросил он. — Обычный потолок, что не так?

Эм… я малость растерялся, потому что Техник смотрел прямо на застывшего на потолке бестелесного. И, судя по всему, не видел существо в упор. Вот только я то видел этого паршивца.

— Ничего особенного, просто думаю, что ремонтник вашему залу не помешает, — я попытался переключить тему. — То и гляди потолок будет крошиться на головы.

— Ты про это, да здание скорее рухнет быстрее, чем на ремонт деньги выделят, — Техник отмахнулся. — Относись более философски к любым проблемам, пацан. И ищи плюсы там, где на первый взгляд кажется, что их в принципе нет. Вот ты говоришь потолок начнет крошиться?

— Говорю, — ненавижу заумные разговоры, но послушать таки придется.

— Представь, что это еще одно дополнительное испытание. Вы будете по полосе препятствий носится, а вам на голову еще и потолок будет падать. Дело? А?

Видя, что я приподнял бровь, умиляясь подобной философии, Техник хлопнул меня по плечу.

— Да шучу я, шучу. А насчет помощника не расстраивайся. До специализации он тебе не нужен, только морока, а там, если поступишь в академию, мы с комендантом обязательно что-нибудь придумаем, — пообещал он.

— Понятно, дело за малым — поступить, — я сделал вид, будто наматываю банальную банальность на ус. — Если что могу попробовать еще кого поймать? Раз у меня так неплохо получается.

— Еще чего не хватало, наловился уже!

— Но не поймал, так что только скажите.

Хотелось чтобы Техник поскорее свалил и я попытался установить связь с существом, шастающим по залу. Раз от меня бестелесный не скрывался (в отличие от старика), то велика вероятность, что существо готово пойти на контакт. По крайней мере, оно меня не боится, а это считай половина дела сделана. Хотя кто их знает психологию этих существ, может не боится потому что относится несерьезно, не считает за равного?

— Ну уж не надо пробовать! — покачал головой Техник. — Ты уже так напробовался, что за малым зал не поломал! Чего лыбишься? Это тебе смешно, а мне теперь убираться! Уборщицы у нас нет!

Не знаю, намекал ли на что-то старик, но я не стал предлагать ему своей помощи. Итак дел по горло, так что пусть справляется сам.

— Без наживки никто бестелесных не ловит, — чуть успокоившись, пояснил Техник отчего так насторожился. — Видишь, как оно происходит, когда существу не во что подселяться, оно становиться крайне агрессивным и непредсказуемым. Тебе еще крупно повезло, что оно убежало обратно и никак тебя не покалечило. И вообще то, что ты сделал — дурость! Понял меня?

— Я бы сразу понял, но вы мне сами сказали — лови, вот я и поймал.

— Мало ли, что я сказал! — старик всплеснул руками, повторяя манеру Косорылого. — Я же не думал, что ты его действительно поймаешь. Ты же никакого сосуда для бестелесного не принёс, приманку не взял! Это как на рыбалку приходить без подкормки и удочки. Я то пошутил, думал тебя хоть немного уму разуму научить, что не все в жизни так просто достается.

Насчет просто или не просто, мне объяснять не нужно. Никогда и ничего мне просто не доставалось. Но в остальном стало чуточку понятнее, что произошло. Техник, видимо в отместку за робота Макса, решил меня разыграть и хотел, чтобы я почувствовал себя круглым идиотом, не способным поймать себе помощника. А я взял и поймал — без удочки и прикорма. Насчет того, что за питомцем надо приходить «упакованным» сосудом, мне понятное дело никто не сказал. Здесь вообще похоже не любят объяснять. Поэтому взятки гладки. Ну а насчет того, что не подготовившись и без приманки помощника не поймать — поспорю. Бестелесному это оказалось не нужно. Для того, чтобы остаться в этом мире, так точно. Вообще, конечно, любопытно получается. Ты сам выбираешь сосуд для подселения, а значит Дуду никто не заставлял выбирать хомяка.

— Понятно ему, давай шуруй к себе на этаж, мне теперь из-за тебя всю ночь возиться с Максом! И коменданту скажи, что с петом вышел облом! Сам виноват, не может вас построить и к порядку приучить…

— До свидания, товарищ Техник, — я оборвал словесный поток старика и последовал к выходу.

С комендантом пусть сам разбирается, мне их словесные пикировки ни к чему, и становиться передастом не в моих планах. Гораздо любопытнее было то, что стоило мне двинуться к выходу, как бестелесный последовал за мной. Плавно пополз по потолку. Дружище, раз нас с тобой выгоняют из зала, познакомимся поближе в другом месте. Я смотрю ты тоже не против.

Однако не успел я сделать и нескольких шагов, как существо снова исчезло.

— Слышь, Марк, погоди — успеешь! — окликнул меня Техник перед тем, как я ушел. — Ты ведь настроен со мной на хорошие отношения?

Я остановился в дверях обернулся.

— Еще бы, господин Техник, могли бы не спрашивать.

По сути, мне было абсолютно фиолетово на формат отношений со стариком.

— Тогда язык за зубами держи, что ты бестелесного вытащил, ладно? — немного понизив голос, сообщил старик.

— Вообще без вопросов, — улыбнулся я, в лишний раз убеждаясь, что говорить о существе, минуту назад сидевшем на потолке, старику точно не стоило.

Ну, пусть это останется нашим небольшим секретом? Ничего агрессивного в юрком любителе шоколадок я не видел. Помощник у меня крайне сообразительный паренек, хотя все таки поправочка — будущий помощник. Не знаю, что с ним бы сделал Техник, но решение существа не показываться на глаза старику выглядело верным.

Техник, получив заверение, что я буду держать язык за зубами, занялся уборкой, что-то недовольно бурча себе под нос. Я вышел из зала, оказался в лифте. Но стоило кабине двинуться, как я нажал на стоп, останавливая лифт между этажами. Внимательно огляделся. Что-то подсказывало, что бестелесный пошел за мной, не горя желанием оставаться в зале. И наше с ним знакомство только начинается.

Предположение подтвердило шуршащий звук, доносившийся из кармана брюк. Существу захотелось втихаря сожрать оставшиеся дольки шоколадки.

Ну уж нет!

Это сначала надо заслужить, родной. Я спешно накрыл карман ладонью, не давая существу улизнуть вместе с шоколадкой. Бестелесному это явно не понравилось. Он заметался по кабине, демонстрируя своё недовольство. Неа, все по честному! Руку с кармана я не убрал. Даже тогда, когда он пару раз больно меня кусанул. Как бы ему не хотелось, но правила здесь устанавливаю я.

Поняв, что ничего не выйдет и шоколад останется лежать у меня в кармане, существо забилось в углу кабины у потолка. И медленно растворилось, с глаз долой. Обиделся может?

— Иди сюда, не бойся, — прошептал я. — Ну, не бойся, кому говорю.

Я не знал куда именно мог спрятаться питомец, продолжил оглядываться. Решил, что наш монолог имеет все шансы превратиться в диалог, если я снова дам ему кусочек шоколада. Только так, чтобы существо видело, что я угощаю и что-то украсть или забрать насильно, у него не выйдет.

Медленно, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать агрессию, я сунул руку в карман. Демонстративно прошуршал фольгой. И вытащил наружу кусочек шоколадки, не раскрывая кулак, вытянул его перед собой.

— Хочешь? — спросил я.

Да тут и спрашивать нечего, конечно хочет. Сгусток несколько раз сверкнул, появляясь то в одном, то в другом месте. Либо у бестелесного была крайне впечатляющая скорость перемещения, что само по себе весьма неплохо. Либо существо обладало навыком куда круче — пространственной телепортацией. Я даже почувствовал, как засосало под ложечкой. Пространственная телепортация — крутейший и редчацший навык. И если это она, то мне крупно повезло, это как найти прииск.

Я не был уверен до конца, что существо меня понимает, поэтому сопровождал слова жестом. Пальцем второй руки показал на кулак, в котором таял шоколад.

— Иди сюда… ты кто у нас мальчик или девочка? Давай познакомимся? Меня Марк зовут.

Я даже улыбнулся, давая понять, что настроен дружелюбно. Как и мне нужен был питомец, так и бестелесному было не выжить без хозяина. На первых порах таких существ нужно все время подкармливать, освоение в новом теле занимает слишком много сил, которых без подпитки у бестелесных попросту нет. Не зря Лапик жрет столько арахиса… только где мне взять столько шоколада, если мы таки сдружимся? Но об этом буду думать позже.

— Пушатопоркусампа, — вдруг зазвучало в моей голове.

Бестелесный только что назвал мне свое имя. Пуша… дальше хрен выговоришь, язык сломаешь!

— Отличное имя, рад знакомству. Не против, если я буду называть тебе просто Пуш, или Пушистик? — я разжал кулак, стараясь говорить как можно более дружелюбно.

Шоколад успел подтаять и долька потеряла форму. Но Пуша (молчание — знак согласия, буду называть его так) это нисколько не смутило. Он упал на мою ладонь и я почувствовал, как руку обволакивает жгучая энергия. Неприятно, но терпимо, Пуш явно не собирался причинять мне боль. Я не убирал руку, видя, как долька шоколада исчезла с ладони. Послышалось чавкание — шоколад растворился в желудке существа.

— Покажешься? — предложил я.

И существо откликнулось, начав материализоваться на моей ладони. Я с любопытством наблюдал, как Пуш потихоньку обретает форму. Небольшой, можно даже сказать крошечный комочек из пыли, каких-то соринок, грязи… Не найдя иного сосуда, Пушистик сделал его сам, так сказать из подручных средств. На меня внимательно, с любопытством, смотрели два чёрных глаза. Судя по тому, что этот маленький комочек «счастья» принялся слизывать остатки шоколада с моей руки, он таки доверился мне. А это значит, что мы нашли друг друга. Что же, поздравляю самого себя с обретением питомца. Это действительно круто.

А потом я даже не успел понять, что произошло. Мгновение, и жгучая энергия тотчас растеклась вверх — от кисти к плечу и обволокло все тело. Ощущения были не столь дискомфортные, как прежде. Я даже не успел толком понять, что хочет Пуш, как мои ноги начали медленно растворяться в пространстве. Причем вполне себе в прямом смысле этого слова — вместо туфлей я увидел пол кабины. В смысле, исчезали ноги, на которых я стоял. Следом исчезли голени, колени и туда выше…

Хлоп.

Глаза на мгновение перестали видеть, как будто я зажмурился, хотя не закрывал глаз. А когда открыл их, то оказался совершенно в другом месте. Я огляделся, понял, что стою в коридоре напротив двери своей комнаты, но другого этажа.

Ай да помощник, ай да сработаемся!

Глава 19

Пэт, который владеет телепортацией, да не только своей, но и хозяина — крайне полезное приобретение. Тем более, что я так пока и не выяснил, в чем заключается задание. А если вспомнить про дворянчиков, которым вожжа под хвост попала — то возможная (и неожиданная) телепортация может стать приятным бонусом.

Толкнув дверь комнаты, решив заняться открытием конверта, я остановился на пороге.

— Дуда…

В комнате были гости. И, судя по испуганному и сжавшемуся на кровати соседу — не особо званные. Я оглядел присутствующих, прикидывая ситуацию. Двое в форме, похожей на военную, или что у них тут есть — нашивки и их ранжир ни о чем мне не говорили. Стоят у двери, то ли чтобы я не сбежал, то ли чтобы Дуда не выскочил. А вот третий, в обычной рубашке с пиджаком и брюками, свободно устроился на моей кровати. В лице мужчины в возрасте не читалось высокомерия, превосходства, наглости — хуже или лучше, но ни в глазах, ни на лице, не было ничего. Абсолютно бесстрастная маска, и с таким лицом он мог приказать как выдать мне награду, так и расстрелять без разговоров. И при этом, будь это кто-то еще, то лицо гостя не запомнилось, стоило отвести взгляд. Я же моментально оценил бесстрастный взгляд серых глаз, узкие губы и едва покачивающийся носок ноги, закинутой на ногу. Спокойствие и уверенность в себе — достаточно серьезный противник.

Я быстро просчитал дальше развитие событий. Если левого у двери снести локтем в нос, сломав перегородку, затем ударить правого ногой по коленной чашечке, выбивая ее, то места для маневров станет больше. По ломанной траектории кинуться к кровати, стряхнуть того, в гражданке, достать пистолеты из-под матраса… И уже можно поговорить на равных, какого черта они забыли в комнате. Если, разумеется, этот уверенный в себе с мертвыми глазами не выстрелит первым — а ведь мог, из-под полы явно не дешевого пиджака виднелся характерный темный блеск огнестрельного оружия. Что у него может быть в кобуре? Так не видно — слишком поза (для меня) неудачная. Но и рисковать, пока мне прямо не угрожают, смысла никакого нет.

Дуда нервно сглотнул, прижимая Лапика к плечу в защитном жесте. Значит, хомяк пришел в себя после приключений в кабинете Косорылого, это хорошо.

— Обер-полицмейстер внутренней императорской охраны Феодосий Викторович Нюхачев, — представился спокойный мужик на моей кровати.

Мда-уж, говорящая фамилия. Я чуть приподнял бровь, не меняя выражения лица, и предлагая продолжить разговор. Мне явно представляться не надо. Просто так такие люди не заглядывают на огонек к кандидатам в чистильщики. Да и к кому бы то еще тоже.

— Вам что-то известно о сегодняшнем происшествии? — продолжил Феодосий Викторович, и погладил появившегося из кармана пиджака пэта. Я даже не удивился довольно крупному хорьку, который уставился на меня черными глазками. Сомневаюсь, что его владелец уступит по пронырливости и хитрости. Однако выбор формы так же говорил о том, что этот человек сам не участвовал в боевых действиях — например, как тот же Косорылов, у которого кавказская овчарка в качестве домашнего животного. Нет, у Нюхачева был карманный шпион — ловкий, сильный, не маленький и не большой, хищник, способный быстро бегать и пролезать в большинство дырок. При работе — идеально.

— Вы о чем конкретно? — вежливо уточнил я, потому что лично у меня этих происшествий, если посмотреть со стороны, было хоть отбавляй. Стычка с Виктором в столовой, нападение тварей там же, диверсия с помощью Лапика, сражение с посредником от заказчиков, сражение с милашкой-Максиком, ловля бестелесной энергетической сущности на шоколадку… А ведь еще обеда не было. Впрочем, с завтраком тоже не сложилось. Пока я держался на своих резервах, вот только эти резервы рано или поздно брали энергию у тела. А значит, скоро стоит задуматься о перекусе.

— Ожили две статуи у входа в Академию, и разгромили половину города, — не менее вежливо ответил Нюхачев, продолжая поглаживать своего питомца. Рукав пиджака задрался, и я увидел татуировку на запястье, показавшейся мне смутно знакомой. Похожую видел у господина Гиппопотама, когда тому вздумалась пугать меня ножом. Что-то вроде цветочного лепестка, но опять же, пристально разглядывать никто не позволит.

— Нет, я ни о чем не знаю. Сижу в четырех стенах, — легко пожал плечами, довольно искренне. Я не собираюсь вмешиваться в ситуацию в городе. У меня другое задание — осталось только вскрыть конверт и узнать, какое именно.

— Да он же бездарный, хоть и сын Вронского, — насмешливо выплюнул один из офицеров у двери, но я даже оборачиваться не стал. Кодекс запрещает мне обижать слабых.

— Понятно, — Нюхачев продолжил гладить пэта и не отводил от меня взгляда. — Это вы обезвредили тварь в столовой?

И вот мне интересно. В Академию принимают лучших из лучших, потомственных чистильщиков, со всеми возможными подготовками и соломкой во всех местах. Но за сегодня я слышу этот вопрос уже не в первый раз. Чему они так удивляются?

— Ну, если вы называете тот удар обезвреживанием, то, вероятно, я, — а смысл мне отказываться? Там свидетелей было полно. И если у Дуды есть телефон, то и у таких, вроде Виктора или Влад, он был наверняка. Вот и стукнули на всякий случай.

— Хорошо. Если что-то заметите, вспомните, вот мои контакты, — наконец-то обер-полицмейстер его императорского величества изволил встать с моей кровати, и протянул мне визитку. Я взял, повертел в пальцах и засунул в карман брюк. Надеюсь, от шоколада следов не останется.

Смерив напоследок нас с Дудой пристальными взглядами, троица вышла, и закрыла за собой дверь. Мой сосед облегченно вздохнул и развалился на кровати, едва не придавив Лапика.

Я же направился к столу, решив поискать, чем можно вскрыть чертову печать на белом конверте. Понятное дело, что защита магическая, но вдруг против лома нет приема?

— Фух, пронесло… — заговорил Дуда. — Я твой должник, Марк, если бы они узнали, что ножик мой… Нет, конечно, я сам мог украсть, без труда!

Я иронично покосился на парня, который тут же надулся от важности. Не став спорить, кивнул.

— Да, конечно, смог бы. Ты только обещание исполни, и можешь делать, что захочешь, — сосед поник, доставая свой телефон и вертя его в пальцах, любовно оглаживая.

— Да помню я, помню, с меня мобильный. Но свой я не отдам, там у меня фотки голых женщин, поэтому…

— Так, мне пойдет, давай, — выхватить телефон из рук этого «сибирского дворянина» было не трудно. Даже особо отвлекаться от поисков инструментов не пришлось. Он подскочил на кровати, но пытаться отобрать телефон не стал. Временами умный мальчик.

— Ты смотри, осторожнее со мной! Меня типа в клан пригласили, я без пяти минут серьезный человек!

Я сел на кровати, достав на журнальный столик конверт, и выкладывая рядом все, что теоретически могло помочь с печатью. Телефоном решил воспользоваться попозже, когда останусь один. Ни к чему Дуде слышать и слушать, о чем я буду разговаривать и с кем. Зато сама возможность позвонить Осетину грела душу выполненным пунктом плана.

— А раньше был несерьезный? — машинально для поддержания беседы вставил реплику, хотя не могу сказать, что мне это было интересно.

— Да ты не так понял, — сконфуженно пробормотал Дуда.

— А клан-то какой?

— Соперничающий с теми упырями, которые…

— Оно тебе надо?

— Марк, мне нужно думать о своем будущем, сейчас как раз пойду на собеседование, и там все… Что ты делаешь?

— Письмо от бабушки вскрываю, — какой вопрос, такой ответ, а мне этот диалог разонравился окончатльно.

— Так ты ж сирота, какая бабушка?

Я не стал на это ничего отвечать, пытаясь подковырнуть неподдающуюся печать плоским концом зарядки. Интересно, а на какой ключ рассчитан этот замок? Ча на печать не действовала, а плоскости для применения рычага не хватало.

Дуда встал с кровати, не зная, чем заняться. Лапик остался на подушке, грызя очередной арахис, и внимательно следил за хозяином. Покосившись на соседа, я обратил внимание, что он сначала отключил силометр от груши, и только потом ударил по ней. Даже невооруженным взглядом было видно, что удар у него не особо чтобы сильный. Но комментировать не стал.

Так, хорошо. Лом не помог. Пора включать голову и получать информацию, раз выдалась спокойная минута.

— Пока не ушел, скажи, где библиотека?

— Двумя этажами выше, на первом, — Дуду явно мучила какая-то мысль, но я встревать в эти материи не собирался. Даже не поинтересовался, на кой мне потребовалось хранилище знаний.

— Спасибо, — я встал с кровати, убирая конверт во внутренний карман пиджака, и направился к двери.

— Может… Тебе тоже в клан вступить? — догнал меня неуверенный голос соседа, и я притормозил, поворачиваясь к нему.

— Меня туда не приглашали, — из всех вариантов ответа выбрал я этот, погасив «зачем он мне нужен», и «тот, кто достиг звания Мастера, является одиночкой». Нет, если в кланах махровым цветом цветет и пахнет идиотизм (как можно увидеть на примере Голицина, Сирикова, Крацкого и, главное, Стханского), то мне туда точно не надо. А вот в библиотеке посмотреть количество кланов, их распределение, возможно, по силам или способностям, географическое положение — да все, что получится, точно стоило. Лишним подобная информация не будет, особенно, когда трое из явно «высших» родов имеют ко мне какие-то претензии, а еще одна часть новых знакомых постоянно тыкает «это сын Вронского». И мое тело, к сожалению, ничего не оставило по этому поводу. Трудно не знать, да еще и забыть.

— Я пройду дальше и за тебя словечко замолвлю… — в голове у Дуды явно появились планы, как использовать дурака-Марка, который будет благодарен за такую заботу. Я хмыкнул и махнул головой.

— Слушай, а где можно достать шоколад? Может, у тебя есть?

Властелин мира Алоизий Иванов глупо моргнул, возвращаясь из мечты в реальность, и посмотрел на меня. Ну еще бы, вопрос не просто не по теме — он откровенно странный и внезапный. Но мне нужно налаживать отношения с пэтом. Промелькнула и пропала мысль о том, что я давно не ел, завтрак явно не задался, а про обед никто и не заикался.

— Шоколад? Эм… Вообще-то, я на диете… — будто бы оскорбился Дуда, но потом медленно потянулся в карман пиджака. — Но для друга не жалко, цени! Угощайся!

Я улыбнулся, принимая помятую, подтаявшую шоколадку, на которой, по виду, спали. Хотя какая разница, я-то есть ее не собираюсь, а моему энергетическому Пуше все пойдет. И гордое название «друга» нести собирался с осторожностью — пока все, что делал Дуда — качественно, не особо красиво, но многочисленно подставлял меня. Но как источник информации пригодится.

— Спасибо.

Дуда тем временем подхватил Лапика с кровати и не особо церемонно запихнул его в клетку, крепко запирая небольшую дверцу. Я приподнял бровь, посмотрев на это. Как мне казалось, здесь единицы не брали пэтов с собой. А тут — собеседование в клан, питомец — статусная зверушка, и Лапик остается в клетке?

— А его ты не берешь?

— Да… — Дуда замялся с ответом, не глядя ни на меня, ни на клетку, и шмыгнул к двери, стремясь побыстрее уйти. — Пусть посидит. Ему после похода с тобой плохо было, небось ты его арахисом перекормил.

Я многозначительно кивнул, больше не задавая вопросов, и только проверил, что сосед закрыл за собой дверь. Небось Иванову было неловко, что он идет к людям, у которых в роли пэта далеко не хомячки. Что ж, тут думать стоило раньше.

Я раскрыл подтаявшую шоколадку, стараясь не измазаться в сладости, и огляделся по сторонам, выискивая личного питомца.

— Пуш, Пушистик? — можно сказать, нежно позвал я. И, на удивление, это сработало. Крошечный комочек пыли материализовался на стене и пристально посмотрел на угощение в моей руке. Увидев Пуша, хомяк моментально забыл про колесо и, вереща, попытался спрятаться в домик, явно испугавшись нового соседа. На визг Лапика Пушистик среагировал как положено хищнику: кинулся на клетку.

— А ну, стоять! Прекрати! — мои словесные приказы были проигнорированы, а я подхватить почти безматериальное существо не мог, этот чертов комок все время выскальзывал из пальцев.

— Ах так… Хорошо, раз ты занят, шоколадку съем я, — демонстративно пошуршав фольгой, я отломил крупный кусок, и медленно начал подносить ко рту. И эта угроза сработала: Пушистик забыл про возможную добычу, и замер, маленькими глазами наблюдая за попыткой съесть его угощение.

Я недоуменно замер, делая вид, что все в порядке.

— Ну а что, ты ж не будешь, а шоколад вот-вот растает. Чего добру пропадать?

Пуш заверещал не хуже Лапика, и кинулся на кусок в моей руке, пытаясь до него добраться сквозь пальцы.

— Нет. Нет. Нет. Либо ты не ешь, либо угощаю я. Но я главный, — я не сомневался, что Пушистик меня понимал, и поэтому даже с небольшим интересом наблюдал за метавшимся по комнате питомцу. Он явно всеми силами старался показать злость, негодование и просто-таки требование шоколадки. Я же просто потянул ломтик в рот, и Пуш смирился.

Медленно приблизился ко мне по кровати и замер, протягивая лапки — пока он носился по комнате, то собрал в свое тельце еще больше пыли, что позволило увеличить тушку и обозначить четыре крохотные лапки. Не знаю, к чему он стремится, но получается интересно.

— Все, договорились? Я главный, а тебе шоколадку? — получив кивок я наконец-то выдал Пушистику ломтик шоколадки. И взял на руки, пользуясь тем, что питомец занят поглощением вкусняшки.

— А еще хочешь? Тогда перемести меня в библиотеку. А я тебе дам кусочек, — я всячески соблазнял Пуша, который явно сомневался. Уж не знаю, в чем именно: в своих возможностях, в моей платежеспособности, или в местоположении библиотеки, но через две минуты ласки и шантажа согласился.

И вновь это ощущение, что мое тело стирает огромный ластик. Ноги, живот, руки… Я моргнул без век, чтобы в следующий момент увидеть коридор у лифта, рядом с которым красовалась цифра «1» — этаж библиотеки.

Коридор был не настолько длинным, как на нашем минус первым, скорее, вроде вестибюля или прихожей перед библиотекой. И в этом отличие от того же второго этажа, где я успешно прихватил Пушистика — там тренажеры стояли от самих дверей лифта.

Здесь же прямоугольное помещение с высокими потолками, на одном конце лифт, на противоположном — вход в библиотеку. Слева от меня такая же защита во всю стену, какая появилась в столовой. Видимо, тут тоже были окна, и защита распространяется на все здание. Что, по сути, логично. Справа же снова портреты известных всем, кроме меня, людей, в старинных одеждах. Правда, всего два. От своего места я не мог прочитать таблички внизу рамки, однако подозревал, что имел честь лицезреть его императорское величество. И, возможно, наследного принца, или другого родственника — мужики на портретах явно похожи, как родные люди, и при этом, оба в коронах.

Точно, кроме инструкции «Как взломать магическую печать на конвертах от Заказчиков для Мастера убийств», стоит поискать и исторические сводки. Желательно с портретами. Потому что я сомневаюсь, что в том потрепанном учебнике, что остался в моей комнате, будет современная история. А она для меня, видимо, становится приоритетной.

Вот только я тут оказался не один. Я стоял у огромных дверей, которые явно вели в хранилище знаний, а вот рядом с лифтом терпеливо ожидали его прибытия мои старые знакомые — Кирилл и Влад. Один красовался с дубинкой, демонстративно закинутой на плечо, а второй придерживал плотный мешок, чтобы не наступить на него своими модными ботинками.

И куда эти красавцы собрались в таком виде? Уж не ко мне ли в гости?

От автора:

Теперь он не человек. Он тот, кому завидуют боги. Может поэтому богиня просит его возродиться в теле юного графа. Игры империй — это серьезно

https://author.today/reader/285894/2593900

Глава 20

Братцы-акробатцы меня не видели, стоя спиной ко входу в библиотеку. Даже интересно, как они здесь оказались. Сами посещали обитель знаний? Ага, а потом достали дубинку с мешком, не найдя в книгах способах мирно договориться.

Им кто-то сказал, что я сюда решил заглянуть? Но о библиотеке я спрашивал только Дуду, а тот был слишком обеспокоен грядущим «собеседованием», чтобы где-то по дороге поделиться моими великолепными планами.

Или это настолько предсказуемо, что я решу навестить библиотеку? Я выделился среди всех не только одеждой, внешним видом, конфликтом с теми, с кем не ссорятся, но и странными вопросами, которые я задавал соседу?

Вдруг кто-то услышал и сделал свои выводы?

С одной стороны, это попахивает паранойей, вот только где паранойя, а где я. С другой — если у вас нет паранойи, это не значит, что за вами не следят. В моей ситуации лучше сразу подозревать самый худший вариант, и быть к нему готовым.

Ладно, ерунда это все. И что с ними теперь делать? Да, оставалась маааленькая вероятность, что такой теплый прием готовится не для меня, а я не могу назвать себя «рыцарем без страха и упрека», чтобы встревать во все бочки своей затычкой. Но опять возвращаемся к самому худшему варианту — клоуны ждали меня.

— Пуш, а пуш, — тихо позвал я своего питомца даже не пошевелив губами,. Впрочем, мой едва слышный разговор точно заглушил лифт, начав двигаться. — Я дам тебе двойную порцию шоколадки, если ты поможешь сделать одно доброе дело с этими двумя.

Пушистик материализовался на моей ладони, которую я заранее заботливо поднял перед собой. И заинтересованно уставился прямо в глаза. Я так понимаю, меня внимательно слушают.

А я воспользовался моментом, чтобы разглядеть своего неуловимого питомца. Он явно набрал веса, уплотнившись и вытянувшись вверх. Сейчас размерами Пуш напоминал того самого горностая, что ластился по руке обер-полицмейстера Нюхачева.

И я так понимаю, что это далеко не от окружающей пыли — шоколадку пэт перерабатывал в массу, как и положено, и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Открытым оставался вопрос — где мне брать столько топлива для этой энергетической сущности?

С другой стороны, Пушистик явно хищник, и вдруг кроме сладости для него подойдет какая-нибудь другая еда? Знать бы еще, что успеешь схватить в столовой — с таким подходом, как тут выстроен, недолго и ноги от голода протянуть.

Не зная, насколько хороший слух у моей неведомой зверушки, я поднес питомца к самому лицу и тихо-тихо объяснил свой план. Интересно, а на каком этапе эволюции Пушистик сможет разговаривать со мной мысленно? Ведь именно таким образом он сообщил свое имя, а с тех пор значительно вырос.

Пуш выслушал мои дельные предложения, завел глаза к потолку, будто-бы обдумывая, а потом выставил вперед маленькую лапку. И на крошечной пятипальцевой ладошке два коготка были прижаты к подушечке, пока три непримиримо покачивались перед моими глазами.

Питомец предлагал свою ставку — три дольки шоколадки, и он все сделает. О, это действительно переговоры, а не его наглые укусы в попытке отобрать сразу все. Показывая, что я согласен, кивнул, и неведомый зверек с моей руки исчез.

Просто раз — и на ладони пусто, а вот на стене появилось… Даже не знаю, как это назвать. Такое марево бывает в жаркий летний день над раскаленным асфальтом. Легкая прозрачная дымка, на долю секунды искажающая предметы, по которым двигалась.

Кроме телепортации, Пушистик обладал и почти полной невидимостью. Может, и полной, и это мои глаза знали, что искать. Хорошо, запомним, и будем использовать.

Во благо, разумеется. Разумеется, мое.

Боясь опоздать, я быстро вытащил телефон из кармана и включил запись видео, наводя на двери лифта и двух невольных актеров. Три, два, один…

Я не знаю, как Пуш сделал это одновременно, может, растянулся, стараясь успеть везде, может, создал астральную проекцию с возможностью физического воздействия, может, просто себя временно клонировал — все способности Пушистика я еще не знал, и открывал лишь опытным путем.

Но внезапно мешок в руках Влада сам собой (я проверил через камеру, пэта даже она не зафиксировала) наделся ему на голову, резко стянув завязки на уровне горла. И в это же время дубинка напала на Кирилла, бесцеремонно двинув ему в кадык, затем по голове, и потом лишь опустилась на спину, равномерно покрывая всю поверхность модного пиджака ударами.

Ох и матерились же потомственные дворяне! Я прям заслушался, не забывая контролировать запись видео. А Пуш продолжать играть — то развязывал веревочки на мешке, почти позволяя Владу освободиться, то снова натягивал на всю глубину мешка, а изнутри выбраться не так-то просто.

И, как вишенка на торте, переключив внимание Кирилла на палку, позволяя ее схватить, Пушистик на секунду скользнул ему в штаны, тут же выпрыгивая наружу… прихватив резинку от трусов и целенаправленно, с силой, потянул ее вверх. Кирилл тонко завыл, выронив бесполезную палку, а я не выдержал и расхохотался.

Подойдя ближе, я заснял все выражения лица человека, у которого нижнее белье сейчас явно не защищало самое ценное, а превратилось в орудие пыток, и только после этого дал отмашку Пушу.

Питомец пару раз в учебных целях стукнул палкой по головам обоим, и исчез. Впрочем, я уверен, что и вернется, и услышит меня отовсюду — наша связь налаживалась и укреплялась.

Разумеется, идея с трусами не моя. Для меня это шуточка из плохих фильмов про тупых школьников, а я все же старше, чем эти двое. И сильнее. А вот у Пуша никаких комплексов не было, он отразил дух просьбы, а не смысл. Наказать, немного унизить, не причинять сильного вреда.

Выключив запись видео, я с интересом наблюдал, как Сириков и Крацкий приходят в себя. Один с трудом стянул мешок, явив миру раскрасневшееся, безумное лицо с растрепанными волосами, второй же свернулся в позе эмбриона на полу, прижав руки к паху и поскуливая от непередаваемых ощущений.

А самое интересное, что магия тут не помогла. И их питомцы — тоже. Что означает сразу несколько выводов. Парни теряются в спорных ситуациях, они не бойцы, хотя и идут на чистильщиков. И пэты сбежали так же при виде Пушистиков, как и Лапик. Что означает, что моя зверушка посильнее. Кого-же я все-таки выловил на шоколадку?

— Ребят, какие интересные у вас танцы! — с ухмылкой подошел я в поле зрения Влада, видя, что парни немного пришли в себя.

— Ах ты сука! — Кириллу досталось больше, и он только что и сумел, что сесть на полу. — Откуда ты взялся, бездарный!

— А вы что, меня ждали? — я изобразил невинное выражение лица. По моему опыту, такое бесит больше всего. А если человека выбесить, то реакцию и действия предугадать намного проще. — Смотрите, что у меня есть.

И я включил на телефоне видео, поворачивая экраном к парням, давая полюбоваться занимательным зрелищем. Это стало последней каплей, и двое (Кирилл вовремя поднялся, видимо, бешенство придало сил и заставило забыть про временное увечье) кинулись на меня. Идиоты.

Владу прилетело ребром ладони под дых, и тут на пользу пришла неприспособленность моего тела к физическим упражнениям. Я не собирался убивать, но и вырубить не удалось — просто заставил отшатнутся, пока другой рукой хватал так удачно и не выпрямившегося полностью Кирилла за нос, как прищепкой. У нас это называлась «сливка». Если держать с достаточной силой, можно перебить мелкие капилляры в носу, отчего возникнет внутреннее кровотечение и красивая, синяя гематома во весь шнобель.

— Спокойно, ребят. У меня кроме телефона еще и связь есть. Так что если до вас не дойдет, то видео разойдется по сети. Хотите? Людям сейчас нужны позитивные новости. А теперь пошли вон!

Я отпустил Кирилла, развернув его к лифту и придав ускорение ногой. Говорят, через задницу до мозга лучше информация доходит.

Я поигрывал телефоном, дожидаясь, пока дворянчики вызовут лифт и уедут, и вежливо улыбался на все их ненавидящие взгляды. Ну что ж, теперь можно и своими делами заняться.

Убедившись, что они не вернутся, я отправился, наконец-то, куда и собирался. Прямым ходом в библиотеку, даже не свернул ни разу.

Толкнув большие, разукрашенные символами стихий двери (а ручками служил тот самый змей, свернутый в восьмерку, кусающий свой хвост), я шагнул внутрь и замер на пороге, оглядывая помещение.

Высоченные потолки, подпираемые стеллажами с книгами, которые даже от входа казались не просто старыми, а старинными. Приятное светлое освещение, хотя самих источников света видно не было. Зато и щуриться, вычитывая информацию, явно не придется.

Насколько я понял, библиотека делилась на сектора. Справа от входа книги по магии Земли и Огня (над проходами между стеллажами висели заметные баннеры с символами стихий). Слева — Вода и Воздух. В принципе, логично, если книги относились к магии, то могли иметь свои характеры, и конфликтовать между собой. Я не удивлюсь, если найду в правилах пользования библиотекой что-то вроде «Не смейте брать книги Воды и Огня или Земли и Воздуха в одно и то же время!» Как и не сомневался, что правила обязаны быть — само направление Академии было военным, а они любят порядок, дисциплину и правила.

В центре зала стояли столы с компьютерами, между которыми можно было пройти, и при этом еще оставалось место, чтобы положить выбранные книги. Я так понимаю, это нечто вроде электронного каталога для студентов. Но наверняка принцип работы компьютеров был иным, не механическим — ведь Дуда с самого начала сказал, что технику на территорию Академии проносить нельзя, все равно работать не будет. Компьютер на магии? Почему бы и нет. Хотя устройство поисковика волновало меня в самый последний момент.

А вот за рядами компьютеров, на противоположной от входа стороне, заманчиво поблескивала какая-то завеса. И переливалась так же, как змея блондина Влада Сирикова, электричеством. А вот пояснительных баннеров над виднеющимися за завесой стеллажей не было.

Я прошел вперед, решив, что со входа много не увидишь, и двери за мной сами захлопнулись. Весьма гостеприимно, могу сказать. В этом читальном зале бродили всего несколько человек, полностью увлеченные либо чтением, либо поиском книги, не обращая внимания ни на что вокруг.

Пока шел к компьютерам, обнаружил, что некоторые стеллажи в секторах стихий тоже окружены силовой завесой, что заставило задуматься о доступе. Если здесь нет библиотекаря, и следить за порядком некому, значит, изначально руководство Академии поставило некие щиты вокруг признанных опасными книгами. Например, как раз для того, чтобы стихии не контактировали друг с другом. Военный порядок военным порядком, но полагаться на разумность студентов себе дороже.

Я видел, как один из парнишек, увлеченный найденной на полке книгой, сделал шаг назад, не заметив защитного полога. И тут же вскринул, кинувшись от нее подальше и подрагивая. Мое наблюдение не подвело — это явно электричество. Серьезно тут у них.

Значит, мне в стихиях делать нечего, хотя я и не собирался особо. С закрытым даром, без специализации, меня если не убьет, то приложит знатно. Интересно, а как вообще определяют, какой внутри человека дар, если он изначально закрыт?

Задумавшись над этим, я все же решил сначала узнать, что за огромный щит стоит посередине. Перед центральным стеллажом, который стоял торцом, чтобы не было видно ни одной книги, на подставочке устроился многозначительный указатель: «Боевая энергетика».

Я попробовал пошарить в памяти реципиента, однако исчезнувший Марк Вронский либо ничего не знал про данный раздел магии, либо в очередной раз сделал вид, что его не существует. Ставлю на первое, с учетом того, что успел выяснить про этого парнишку. Сирота, приют, бездарный, без денег…

Но я-то не Марк (или не полностью он). И если в этом мире и есть у меня магия, то ближе, чем боевую энергетику, я не знаю. Стоит попробовать, если что, всегда кому-нибудь отвечу, что решил найти способ расправиться с врагами. Или же, как вариант, после разговора с многоуважаемым обер-полицмейстером решил приложить все силы, чтобы стать полезными обществу в тот момент, когда это так необходимо.

Хотя сомневаюсь, что кто-то вообще будет что-то спрашивать.

Выдохнув, я протянул руку, осторожно кончиками пальцев касаясь завесы. Никаких неприятных ощущений, можно продолжать. За пальцами погрузилась вся кисть, локоть, пока я весь не оказался на той стороне. На первый взгляд — никакой разницы между секторами библиотеки.

— Внимание! Доступ без браслета специалитета запрещен! Доступ без браслета специалитета запрещен! Через десять секунд будет включено оповещение! — внезапно передо мной прямо в воздухе появилась прозрачная табличка с бегущими по ней словами, которые дублировались неприятным металлическим голосом.

То есть, получается, магия боевой энергетики, или как тут это называется правильно, у меня все же есть, иначе бы завеса шандарахнула током, как того ученика, но находится на закрытой территории без специального доступа я все же не могу. Обидно, досадно, но ладно. Я вообще не за этим сюда шел.

Не дожидаясь, пока сработает оповещение, я сделал шаг назад, за энергетический заслон, и остановился, прикидывая варианты. Интересно, пока идет запись-предупреждение, плюс десять секунд, хватит ли этого времени, чтобы схватить какую-нибудь книжку? А если выйти и сразу зайти — все начнется сначала? Получится ли у меня вытащить книгу без доступа, или она откинется той же завесой? Сразу ли прекращается эта сигнализация, или у нее есть какой-то тайминг, в течение которого после первого нарушения сразу идет оповещение той же администрации Академии?

Как много вопросов, как мало ответов, и как они прямо сейчас не играют роли. Первоочередная задача — вскрыть конверт задания. А потом уже решать, стоит ли вскрывать электрическое поле на заинтересовавшем секторе библиотеки, или нет.

Хмыкнув, я вернулся к компьютерам и сел за первый попавшийся столик спиной к «боевой энергетике». Там никто не ходит, значит, и не выйдет. А я отсюда вижу и проходы в секторах стихий, и вход в библиотеку. Очень удобно.

И вновь подстава от этого мира. Не первая, и, я подозреваю, не последняя. Чтобы полноценно пользоваться компьютером, надо знать пароль. А я его, соответственно, не знаю. Могу предположить, что пароли доступа персональные, и их выдают на той же специализации, как и браслет к остальной библиотеке (если это вообще не является одним и тем же). Но ждать, пока пройдет специализация, мне некогда.

Вздохнув, я чуть приподнял клавиатуру и повертел ее под разными углами к освещению. Обнаружив то, что искал, хмыкнул и с первого раза ввел подходящий пароль, получив доступ к рабочему столу библиотечного компьютера. Все просто — пароль вводят чаще всего, а значит, и эти клавиши больше всего вытерты, что можно увидеть при правильном освещении. Мне, по крайней мере.

И что тут у нас?

Библиотечный каталог: вбиваешь запрос на интересующую тему, тебе выходит список книг с их расположением в зале библиотеки (сектор, стеллаж, полка), и ты даже можешь попросить, чтобы тебе это принесли. Интересно, кто этим занимается? Почему-то в голову пришел Макс, который между тренировочной попыткой убийства студента приносит книжки ботанику в библиотеке.

Однако для пользования такой функцией требуется подтвердить доступ, и пароль от компьютера уже не подошел — мне даже не дали воспользоваться поиском.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Был бы тут интернет, я и сам справлюсь. А вот он как раз и был, даже без пароля, подтверждения доступа, энергетического заслона, робота-убийцы и включения оповещения. Прямо неожиданно как приятно.

Давай посмотрим…

Открыв поисковик, я вбил «способ сокрытия информации», решив пойти от обратного.

Глава 21

Интернет не подвел, вывел множество ссылок по запросу. От способов «как сохранить тайну подруги» до «метод установки могильной плиты». Хотя я знаю несколько миров, где смерть еще не показатель сохранения тайны, у них некромантия является официальным способом вести допросы.

Здесь способов сокрытия информации было всего три с половиной. Три официальных, и еще одна «половинка», которую большинство из общества не признавали.

Обычный механический, с ним все и так понятно. Поставь замок, засов, запор, или установи сканеры для отпечатков пальцев, биометрии, звуков голоса в конце концов. Мне даже смотреть на конверт не пришлось — это точно не мой метод. Пока я подковыривал печать, я уже и смотрел, и трогал, и ругался — что-то бы да сработало.

Механико-энергетический, по сути, был почти таким же, как и первый способ, с единственным уточнением: у тебя должен был быть кроме обычного ключа еще и энергетический, вступавший в резонанс с энергией кодировщика. Требовались определенные частоты, если говорить проще — направленность дара, например. На таких замках, как подсказка, всегда выбивался символ стихии, как предупреждение для всех, кто ей не владел. Моя же проблема опознавательных знаков не имела.

Последний из официально-признанных способов сокрытия информации являлся энергетическим. Замок закрывался только на магии, и необходимо было идеально совпасть энергочастотой с запирающим устройством. Есть магия нужной стихии — молодец, откроешь. А если у тебя дара нет — тогда нет. У Марка Вронского магия была заблокирована, соответственно, ждать, пока ее разблокируют, нет времени. Как и полагать, что конверт закрыт именно этим способом.

Псевдонаучным считался некий заговор, само существование которого не имело подтверждения. Ну неужели не нашли бы «то самое слово», что отпирает все замки, как в сказке? Уверен, многие бы заплатили за такое словечко кругленькую сумму.

Хорошо, делаем вывод, что для открытия печати не идет речи о таких силовых воздействиях физического или магического толка.

Тогда что у меня остается? Некий артефакт, тот самый «ключ», который с легкостью откроет запечатанный конверт. И если за само задание пришлось сражаться с тем седым стариком, есть вероятность, что за ключ тоже придется побороться. Только с кем? Пока кандидатур на еще одного посредника в моем окружении не находилось.

Либо можно было подождать. Возможно, конверт откроется сам с течением времени, при соблюдении неких пространственно-временных условий, о которых я не знаю.

Я достал конверт из кармана и положил перед собой, в очередной раз пытаясь увидеть то, что раньше не заметил (хотя такого невозможно). Итого, что я знаю точно: конверт не из этого мира, и вскрыть его реальными способами в этом мире не предусмотрено. Значит, это задача со звездочкой, что только добавляет интереса.

Внезапно на сайте, на котором я читал про способ изготовления отмычек в домашних условиях, всплыл яркий рекламный баннер, привлекая мое внимание. «Раскроем любую дверь, вскроем замок любой сложности! Телефон…»

На ловца, как говорится… Я ничего не потеряю, если вместо информации в интернете поговорю с реальным человеком, возможно, мастером своего дела. Достав телефон, я вбил номер с баннера и набрал вызов. Промелькнула мысль про плохую связь в Академии, но, возможно, это касалось только жилых или минусовых этажей (что логично, из бункера не позвонить), потому что звонок прошел.

— Здравствуйте, компания «Замок 3000», чем могу помочь? — ответил мне милый женский голос. Прямо представляю себе сестру Лисички, которая внимательно слушает всех, кто звонит со своими проблемами.

— Вы вскрываете замки?

— Конечно, мы на рынке уже более пятнадцати лет, и успели себя зарекомендовать среди жителей столицы, — с готовностью ответила Лисичка-2 заученной фразой.

— Любой сложности? — надо же понимать, на чем специализируется эта компания.

— Разумеется. От механического до энергетического, всех четырех типов взломостойкости и пяти стихий. Наши мастера выезжают к вам в зависимости от уровня вашего замка. Скажите, что у вас случилось?

— А если замок не подходит к этой классификации, вы сможете его вскрыть? — я решил уточнить уровень талантов этих мастеров. Ну а вдруг в интернете выложена устаревшая информация?

— Одну минуточку, пожалуйста, я переведу вас на специалиста, — внезапно попрощалась со мной милая девушка. Пара секунд инструментальной музыки, затем характерный щелчок, и в трубке возник уже тот самый специалист.

— Скажите, что у вас случилось? — без тех ласковых тонов, более сурово, спросил мужчина, и я неслышно вздохнул. Неужели раньше они общались только с дилетантами, которые не понимаю, что означает щелчок в трубке? Решили прослушать таки, козлы, хотя я ведь ничего такого не сказал или тут все строго, что есть неофициально — есть вне закона?

Ладно, понял — принял. Если сейчас сбросить звонок, то запросто вычислят по номеру телефона, и неприятности будут у Дуды — номер-то на него записан. Зная, как этот человек привык справляться с трудностями, мне дополнительных не нужно.

Значит, прикинусь дурачком, который вот просто так, внезапно, решил позвонить в компанию по вскрытию замков, потому что совершенно не знает, что делать.

— Понимаете, у бабушки сломалась шкатулка с серьгами, они еще от ее бабушки остались, а ключ то ли сломался, то ли потерялся, и вот она пришла ко мне, а я даже не знаю, как определить тип… как сказала ваша девушка, взломо…взломости, или что там еще? И вот она ждет, что я все решу, а я не знаю, помогите, пожалуйста, бабушка очень эти сережки любит, и дедушка ее ждет именно в них, там такая история…

— Вы не по адресу обратились, — сухо бросил мужчина и завершил звонок. Хм, вроде поверил. Еще бы чуть-чуть и я сам поверил в существование маленькой, хрупкой бабушки, которая так хочет порадовать своего любимого дедушки, что обратилась к не менее любимому внуку… Что могу сказать, навык заговаривать зубы тоже преподается Мастерам убийств — мало ли как придется уходить от слежки. Да и вообще в жизни пригодится.

Если прямо сейчас я не могу решить проблему с печатью, намного логичнее отложить ее, и заняться чем-то другим, чем раз за разом биться лбом в стену, которую не пробить. А потом может выясниться, что рядом в стене есть здоровенная арка для прохода, которую раньше не замечал из-за своей упертости.

Значит, пойдем добывать информацию дальше.

Убрав конверт и телефон обратно по карманам, чтобы не отвлекаться на них, я вновь обратил внимание на поисковую строку.

Через час я откинулся на спинку стула, чтобы рассортировать и упорядочить всю найденную информацию в голове.

Итак, на самом большом континенте планеты царит империя, во главе которой, разумеется, Император. Выделяются несколько крупных регионов, которыми управляют Дума и Сенат, подчиняющиеся непосредственно императору. Насколько я понял, разница между двумя органами власти просто в сферах влияния, одни отвечают за внешнюю политику, другие следят за мирным населением страны. Если интересы Думы и Сената пересекаются, то организуют Высший Собор, некий суд, на котором его императорское величество высказывает свое мнение, которое уже не обсуждается. Есть и Малый Собор, что-то вроде ежемесячного отчета по делам империи.

Что интересно — сама империя организовалась не так давно (если брать истории других миров), всего двести тридцать один год назад. И да, летоисчисление идет именно от этой точки.

А что было двести лет назад? Правильно, по запросу «закрытые разломы» мне сообщили, что их закрыли 231 год назад, после чего наступил мир во всем мире, начал править первый император, и вообще жизнь наладилась.

Правда, иногда происходят прорывы — и именно этим и занимался мой отец в свое время напару с Косорылым. Что логично — если кипящую кастрюлю накрыть крышкой, рано или поздно придется стравливать давление, чтобы кастрюлю не разорвало. Вот Разломы и нашли свой выход.

Кроме прорывов существуют официально зарегистрированные порталы, вроде того, что в нашей Академии, и откуда я выловил Пушистика. Таких порталов по империи мало, и все они подконтрольны имперской службе. Что, опять таки, вполне логично.

По дворянству я выяснил следующее. Есть личное, которое выдают либо за деньги, либо за очень выдающиеся заслуги перед империей или, что реже, перед самим императором. Оно может быть как пожизненным, так и наследственным, тут уж в зависимости от того, чем конкретно ты услужил.

Есть потомственное дворянство — тут все просто: надо родиться в нужной семье. Однако и тут есть свои подводные камни, например, потомственный дворянин во втором поколении не может себя считать равным тому, кто в двадцатом поколении. Вроде и те, и те — потомки, но есть один нюанс…

Еще, что интересно, потомственным дворянином можно стать при женитьбе или замужестве, при условии, что в качестве «подарка на свадьбу» будут земли, деньги, и иные «плюшки», что приобретет род от нового человека. И все равно, такие браки были единичными — дворянство предпочитало «не портить кровь», и заключало договорные браки, в зависимости от выгоды.

И двести с лишним лет это дворянство укрепляло позиции, богатело при мирной и спокойной жизни… У меня есть только один вопрос — что с ним будет, когда разломы снова откроются? В смысле по серьезному откроются, а на это сейчас есть все предпосылки.

Кстати, про то, что было до того, как закрылись Разломы, история умалчивает. Ни на одном сайте нет информации, словно перед империей не было ничего. Пустая планета с язвами Разлома. А потом пришел великий и могучий Император, всех победил, и наступило всем счастье.

Интересный подход, но это значит, что есть что скрывать. Полагаю, до закрытия Разломов тут было достаточно жарко, и речь не велась о счастье — скорее, счастьем был день, когда ты не умер. Тогда понятно, откуда взялись такие крупные бункеры, хотя опять же, по этому запросу в интернете ничего не было. Ну и ладно.

Я прочитал и про стихии все, что нашел. В этом мире их официально (опять-таки, какая хорошая позиция) признанных пять: Вода, Огонь, Земля, Воздух, Энергия. Существуют некие источники сил, которые используют, как только на них устанавливают некий генератор энергии. Это тот самый столб света посреди города, который я видел, когда въезжал.

Сейчас источников на текущий момент осталось всего шесть в империи: пять у самых могущественных семей, и один у самого императора. Но это если речь идет про крупные источники.

Вообще, как раз наличие источника и является показателем, насколько ты дворянин. При жаловании титула тебе выдают частицу от большого источника, и, соответственно, чем ты сильнее, тем больше таких частиц можешь собрать в свое владение.

Я мельком глянул новостные сводки, борьба между дворянством за эти источники велась нешуточная. Дело еще усложнялось тем, что источников в пользовании было пять, по количеству стихий, и только эти источники делились между собой.

Император же поглощал как силу своего источника, так и силу остальных пяти, так как когда-то давно из одного императорского и выделились пять остальных, которые затем делились на части в зависимости от количества дворян.

То есть выходило следующее. С точки зрения логики, чем больше источник — тем он сильнее, и многочисленное деление на части рано или поздно ослабит его. Однако здесь включался человеческий фактор — чем больше людей, тем ты сильнее. Вот и получалось, что пять самых древних семей принимали к себе вассалов, позволяя под своим контролем жить, те принимали вассалов для себя, поменьше, и так далее, и так далее…

На данный момент в столице устоялось некое равновесие, но все понимали, что всегда кто-то может изменить ситуацию. Даже один человек, с достаточно сильным даром, сможет захватить источники беззаботных соседей, и преумножить силу той семьи, к которой примкнет.

Вот поэтому и существовали рекрутеры, всеми способами заманивая к себе людей, наблюдая за кандидатами в Академии, за прибывшими молодыми людьми на вокзалах… Вроде того Осетина, который «по доброте душевной» подбросил меня до нужного адреса.

В принципе, тут все понятно, но было кое-что, что меня зацепило. Я нашел пару упоминаний о шестой стихии, магии трансформации. И узнал я об этом, когда стал искать информацию про «бои в маске».

Давным-давно, когда Разломы были открыты в этом мире, существовали дары стихий, энергомагия (пятая стихия), и, самая редкая — трансформация (с одной стороны, вроде как подвид той же энергомагии, с другой — самостоятельная величина).

Трансформации поклонялась некая секта, которая носила маски зверей, подчеркивая, что таких масок достоин только тот, кто полностью покорил себе дар, и смог соединиться со своим пэтом (который и принимал вид этого зверя). Соответственно, Лисица, Бегемот, Конь и другие, которых я видел на том складе — в идеале и превращались в этих зверей. По другому — оборотни от магии, а не от крови.

Такую секту большинство признавали запрещенной, так как выделяли всего пять направлений дара. И, в принципе, полностью и запретили к нашему времени.

Как пережиток прошлого, осталось развлечение подпольных боев, на которых реконструировалось посвящение в секту — бой адепта в маске с тварями из разлома. Считалось, что только такой бой поможет полностью подчинить себе дар трансформации. Ну, в моем случае, такой бой превратил хлюпика-недостудента в профессионального убийцу, но это уже мелочи.

Сейчас же это просто подпольные бои, и масками скрывают лица, просто потому что иначе накажут по всей строгости закона, а тут он был единодушен — смертная казнь.

Вот тут я и решил передохнуть от поисков и подумать. Мог ли отец Марка Вронского, которого убрали, потому что тот стал мешать, владеть запрещенной в империи магией? И, соответственно, могло ли мое тело, а значит, и я, владеть ею по праву крови? Если да, то каким образом это можно проверить, и не связана ли именно с этой магией печать на белом конверте?

Если вести дальнейшие поиски через интернет, на меня рано или поздно могут выйти, потому что я бы на месте имперской службы обязательно поставил сигналки на интернет-запросы вроде «шестая стихия» или «магия трансформации». Соответственно, искать тут просто глупо. Нужен другой путь. Пока мне пришел в голову вариант снова встретиться с господином Гиппопотамом, так как если его раздутая тушка — не магия трансформации, тогда я не знаю, как это назвать. Но оставим этот разговор на крайний случай. Возможно, есть способы поприятнее.

Выдохнув, я снова вернулся к компьютеру, решив напоследок узнать что-то больше о самом себе. И поискал самую популярную социальную сеть этого мира.

Что логично, профиль я свой нашел. А вот с «зайти» было сложнее. Требовался пароль. И вот тут мне пришлось подумать еще раз, ведь воспоминаний почти не осталось.

Марк Вронский, сын известного чистильщика, который погиб при исполнении, вырос в приюте, родственников других нет. Если полез в подпольные бои (а его явно туда никто силой не тащил), то денег тоже было мало, а вот желание заработать, пусть и незаконно и опасно — было.

Так что же мог поставить такой человек себе на пароль? Что-то, что явилось причиной его проблем, и стало их же решением… О чем Марк постоянно помнил, знал, или ему напоминали. Я не знал, как и когда он попал в приют, хотя и выяснил, когда погиб его отец. Даты рождения обоих — самый простой пароль, обычно такое не ставят, а парнишка, раз сумел пробиться в маски, точно был умнее. Так что же это может быть?

Я ввел в строку пароля пришедшее мне на ум предложение, и через секунду загрузился профиль.

Но такого я точно не ожидал увидеть!

Глава 22

Социальная сеть была нужна для развлечения, как и все ей подобные. Вкладки с видео, с музыкой, с фотографиями, и, конечно, с сообщениями. Заглядывать в видео и музыкой я не стал, вряд ли там была какая-то нужная информация, а вот фотографии стоило глянуть. Хотя, учитывая, что Марк прибыл в Академию всего пару дней назад, и интернета тут не было, сомневаюсь, что интересное найду. Скорее всего, фото с приюта, или родственников — незнакомые для меня люди, которых здесь нет и не будет, и встреча с ними не предвиделось. Так что, разглядывание фотоальбомов можно отложить на другое время.

Личная переписка тоже не порадовала своим содержанием. Всего несколько чатов, явно говорящая, что реципиент не являлся душой компании со множеством знакомых.

Но один меня заинтересовал. Аватарки у собеседника не было, как и имени, а в чате всего одно сообщение: «Господин Гепард, настало время встречи». И адрес какого-то заведения, с многозначительным названием «Бар Всех Стихий». Ответа Марк не отправлял, что и понятно. А само приглашение пришло, судя по времени, незадолго до того, как я появился в этом мире. Значит, вот таким путем Марк Вронский и прибыл на свою последнюю вечеринку.

Осталось выяснить, кто ее устраивал. Однако перейдя по профилю собеседника, я предсказуемо увидел «Данного пользователя не существует». Было бы странно ожидать нечто вроде «Устроитель подпольных боев в масках зверей, Столица Империи, 39 лет».

Итого, я понял, как именно Марк появился в клетке с пятью адскими гончими, но как тихий, необщительный парень, выросший в приюте, в принципе вышел на устроителей боев и смог доказать свою полезность — еще осталось под вопросом.

Ладно, узнаем. Рано или поздно.

Марк был подписан на несколько новостных каналов, и последние сводки, непрочитанные, я и пролистал, узнавая о самых последних событиях, которые, сидя в накрепко заблокированной Академии без сети, сложно было узнать.

Мне попался тот самый репортаж с вертолета, который удалось поймать с Дудой. Правда, уже с текстом, и даже с обсуждениями.

Ради интереса остановил на этом взгляд, быстро прочитывая многочисленные комментарии пользователей. Статья рассказывала, что разрушения произошли из-за тех самых тварей, что «коварно таились в статуях». Но по велению Императора, уже все улажено, и если бы не его быстрое реагирование, вреда было бы больше. Комментаторы в большинстве своем просто передавали Императору здоровья, сил и всех остальных благ, даже не сомневаясь в его решениях.

А у меня сомнения были. Хотя даже забавно, как под шумок чрезвычайно ситуации провелась пропаганда, используя то, что каждый мог видеть из окна, но рассказывая совершенно иное.

Но больше записей на тему «Статуи ожили и устроили разгром» не было. Ни одной. Во всех шести новостных каналах. Либо — под копирку то самое сообщение, что я уже видел. То есть СМИ здесь под жесткой цензурой, и никто не скажет ничего, что противоречит «официальной версии». Как и с замками, весело.

Я пролистал ленту ниже, прокручивая сообщения про вечеринки дворян, про свадьбы и дни рождения кого-то, приближенного к трону Императора… А вот на похоронах остановился.

Точнее, это был некролог некого Вениамина Иосифовича Вяземского, служившего финансовым аналитиком группы компаний «Ростек». Вчера ночью этот господин, своей службой вызывавший лишь уважение и восторг, скоропостижно скончался в собственном особняке. Сам, или помог кто ему — непонятно. К некрологу прилагалась фотография безутешной вдовы и ее небольшое интервью. Кстати, а вдова не очень-то и безутешная — либо актриса плохая, либо радость от смерти муженька слишком большая. Достаточно молодая, «породистая» леди, все, как полагается: блондинка, голубые глаза, тонкие черты лица. Красивая кукла, и даже через фотографию было видно (по крайней мере, лично мне), что скачут в ее глазах лишь циферки наследства — как говорили, детей у них не было, и все движимое и недвижимое имущество финансового аналитика теперь стало ее.

Жена утверждала, что вечером уехала к подруге с ночевкой, вернулась следующим днем, а там в гостинной он — уже мертвый, опухший, и, как сказали врачи, умерший не менее восьми часов назад от… А вот от чего именно скончался — мнения в статье разнились.

Проблема была в том, что записи с видеокамер вокруг дома не зафиксировали возвращения Вениамина Иосифовича домой, хотя прекрасно видели, когда он уезжал домой. Никто не узнал, на чем он вернулся домой, один или с кем-то, а итоги вскрытия надо подождать…

В общем, все скорбят, потеряв такого ценного сотрудника, но ведется следствие, потому что власти не исключают, что смерть Гиппопотама-Вяземского будет напрямую выгодна его работодателю, той самой компании «Ростек» (чем бы они ни занимались). Поэтому и ведется следствие, чтобы либо подтвердить версию самоубийства, либо завести уголовное дело за убийство.

Я вновь откинулся на кресле, потерев переносицу кончиками пальцев. Получается, после боя сразу уничтожили тела адских гончих, пару неудачливых бойцов, а потом переговорили с самим Гиппопотамом, спросив его за неудачный вечер. И то ли он не смог ответить на поставленные вопросы, выторговав себе какую-либо отсрочку, либо все интереснее — он совершил ошибку, допустил ненужный риск и неблагоприятный исход, «потратил» ценный материал, и упустил причину неприятностей. И его за эту ошибку никто не простил.

И я склонен ко второму варианту. В голове уже складывалось устройство этого мира, когда сверху — все благоприятно, а вот внутри — клоака. С жесткими клановыми понятиями, междоусобицей и без права на ошибку — свои же не поймут.

Но у меня все еще слишком мало информации. По какому принципу выбирали парней на бои? Как выдавали звание зверей (ведь до выдачи маски Марка уже называли Гепардом, приглашая в бар)? Знал ли Гиппопотам мое настоящее имя, или этим занимался кто-то еще? Стоит ли ждать прихода по мою душу в Академию, или она заблокирована, в чем я сомневаюсь?

Я вернулся к изучению социальной сети. Сейчас, когда я открыл доступ, то смог пройтись по всем известным кандидатам в Чистильщики. Не то, чтобы мне это было сильно интересно, но про врага никогда не бывает слишком много информации.

И я обратил внимание на некий пункт в профиле у некоторых. Под их именем было активное имя. Щелкнув на него, я перешел на… даже не знаю, как это обозвать. Генеалогическое древо-онлайн?

Можно было менять масштаб, чтобы увидеть свои «корни», и каждый «листочек» нес в себе информацию: имя, фамилия, изначальный род, род посмертный, за что дали дворянство. Вот что мне было нужно!

Для начала поискал «Александр Вронский», надеясь на малое количество совпадений. Однако он и вовсе стал единственным.

Александр Вронский — изначальный род неизвестен, посмертный род «Вронский», личное дворянство за заслуги перед Императором (а вот какие именно — не указано). Есть имение в Ростове (как я угадал), законсервировано до дальнейших распоряжений Императора.

То есть, отец отличился даже не перед Родиной, а лично перед Императором, и тот от щедрот отписал дворянство и домик, ожидая, видимо, еще подвигов с его стороны. А Саша взял и умер. Причем, негодяй, умер на дуэли с потомственным бретером, что само по себе является наказанием — дуэли без разрешения кого-то из управляющих страной были запрещены.

То есть кому-то выдали «лицензию на убийство», и опытный, хороший Чистильщик, выбирающийся из Разломов, проиграл человеку. Интересно, очень интересно. И вопросы, судя по всему, возникли только у меня. Хотя, неудивительно, я уже понял, насколько тут важна та самая «официальная версия».

Уменьшив масштаб, я увидел подтверждение информации про пять источников. Вокруг центрального листа «Император» вились пять расширяющихся «веток», которые начинались как раз с момента «Закрытия Разломов».

Голицыны. Я уже познакомился с наследничками — Дмитрием и Марией. Интересно, они машину с трассы-то забрали?

Голицыны занимались средствами массовой информации. Ни одно из печатных, аудио или видео произведений журналистики не выходило без их ведома. Тогда понятно, почему мальчишка в открытую светил оружием, и даже не задумывался, что его могли снять на камеру. Какая разница — его люди буквально, и даже официально, в случае чего, все подчистят.

Их стихия — Воздух. По слухам, любое слово, сказанное вне полога и защиты, могло быть услышано Голицынами. Ну-ну.

Орловы. Эти отвечали за армию, которая, разумеется, поддерживала Императора. Одной из малой ветви были Крацкие, и из них растили специальную имперскую охрану. Целый род телохранителей, по сути. И стихия помогала — я еще раньше сталкивался с описанием «огненных войск, являющихся аргументов для вступления в Империю».

Волконские держали в своих руках банковскую систему, и, соответственно, экономику империи. Стихия — Энергия. Стал понятен комментарий Дуды про Сирикова — «богатый столичный, очень уважаемый род». Ведь Сириковы были младшей ветвью Волконских. И да, этот род действительно считался вторым по богатству после…

После Стханских, чей наследник предпочитал сразу бить, а разговаривать не умел — печально. Виктор унаследует огромное количество земель, на которых росло и множилось богатство рода, но вот сумеет ли удержать с таким характером? Стханские выбрали землю, решив, что она никогда не упадет в цене. И не прогадали. Вовремя подсуетившись, скупили столько земли, сколько смогли, и с тех пор сдавали ее в аренду, получая такие прибыли, которые остальным и не снились. Особенно, если учитывать направленность стихии этого рода — Земли. Были младшие ветви, которые продуктивно занимались земледелием и животноводством, трудясь на благо рода.

И пятый род, имеющий стихию Воды в качестве основной магии, отвечал за транспорт. Львовы, которых я не встречал ни наследников, ни младших ветвей (а я посмотрел на всякий случай фамилии), со времен Закрытия Разломов занялись дорогами, развитием транспорта и улучшением коммуникаций. Без хороших дорог Империи бы не было. А сейчас этот род продавал топливо, разрабатывая новые версии на основе воды (что логично), ну и заодно отвечая за «водные» вопросы. Вроде рыболовства, приливов-отливов, орошения полей, питьевой воды… Этот род был самым «тихим», «неприметным», и самым многочисленным, отмечаясь своими потомками во всех сферах.

Разумеется, возле «корня» Императора, были и другие роды — уверен, пользуясь случаем, многие захотели укрепиться. Однако очень быстро роды исчезали — их наследники пропадали, умирали, не оставляя потомство, и Голицыны, Львовы, Орловы, Стханские и Волконские методично захватывали власть. Более того, они ее удерживали всеми доступными способами. Убийства, шантаж, подкуп, династические браки, наемные кандидаты, которых призывали в роды… И ради того, чтобы их источник был самым сильным, тут даже спрашивать не надо, «зачем». Люди — это тоже ресурс в своем роде, и он тоже приносит пользу.

Так кому же из них принадлежали подпольные бои в масках запрещенной стихии, если по всей видимости, эти роды тщательно и категорически разделяли зоны своей ответственности и никому не давали туда сунуться? Когда так сильно пекутся о «чистоте» стихии, то восстанавливать древний ритуал трансформации в зверя — не просто глупо, еще и довольно опасно, учитывая силу Императора.

Или же я опять столкнулся с «официальной версией», отредактированной теми же Голицынами, и на самом деле, родов больше? Думаю, это вряд ли. А вот подпольная игра в подпольной игре — вполне вероятна.

Со звуком «дилинь» — негромко, явно настроенный звук на статус «тишина в библиотеке», пришло личное сообщение, и я вернулся на профиль в соцсетях.

Некая Анна Милославская прислала ссылку. Прежде чем переходить по предложенному пути, я щелкнул по профилю отправителя. Наверное, лет двадцати, симпатичная… Но не Лисичка, не Лисичка. Каштановые волосы на фотографии заправлены за уши, серые глаза лукаво прищурились. А в профиле указан номер телефона. Хм. При этом, Марк ее точно не знал, это первое сообщение в чате, да и я такую в Академии не видел.

Я решил просто позвонить и спросить.

— Привет. Ты мне писала? — прямо так и спросил, набрав номер на мобильнике.

— Вы вообще кто? — ответил звонкий недовольный голос, не потрудившись даже ответить на приветствие.

— Марк.

— А это мне должно о чем-то говорить? — и, фыркнув, девчонка кинула трубку. Я пожал плечами. Понятно, Анну взломали, чтобы отправить сообщение. Мне или кому-то еще?

А вот перейти по ссылке не получилось — сеть Академии поставила блок, считая такую ссылку вредоносной и способной нанести непоправимый вред всея Академии, а мне было не настолько интересно, чтобы сидеть и взламывать защиту. Если кто-то что-то хочет мне сообщить, может потрудиться и передать информацию другим способом.

Только я об этом подумал, как раздался входящий звонок на телефоне. Сначала посчитал, что перезвонила Анна, вспомнив, кто такой Марк. Но нет, звонил Миша Осетин, чей номер я сохранил в телефонной книге, как только отобрал у Дуды телефон. Другой вопрос, где он взял мой номер? И откуда знал, что я буду отвечать по телефону соседа?

— Здоров, студент! Ну что, созрел? — радостно, как любимого племянника, поприветствовал водила. Я на секунду завис, вспоминая, о чем именно говорит непонятный таксист. А, поговорить, когда «лапшу с ушей сниму». Ну, после раскопок в интернете, думаю, можно и поговорить.

— И тебе не хворать. Созрел, — спокойно ответил я, не видя необходимости отрицать необходимость встречи. Еще я вспомнил его фразу, что «не Водяными и не Огневиками едины»… То есть Михаил рекрутер либо Волконских с их Энергией, либо Стханских с Землей, либо приснопамятных Голицыных с Воздухом.

Даже не знаю, чего мне больше хочется. Если Голицыны, то видеться чаще придется с Димой, который от пушки не отлипает. А это явные конфликты на ровном месте. Про Стханского я вообще молчу. Если я совершу глупость и войду в клан Земли, то он меня потихому и прикопает в ней, обосновав это чем-то вроде «посвящения бойца». Или даже обосновывать не будет, не его величина. При этом, Осетин меня забрал после встречи с Голицыными, и было ли это совпадением — вопрос.

— Отлично. Тогда завтра постарайся заглянуть ко мне, часиков в пять, — он сказал адрес, и замолчал. Видимо, давая мне проникнуться серьезностью момента. Может, я должен был знать этот адрес и восхититься? Или оскорбиться? Или давал время сориентироваться, как лучше удрать из Академии? Кстати, а какие у них тут правила посещения/уходов? И планы на завтра? Хотя, думаю, Миша не первый год ищет кандидатов в кланы, поэтому точно лучше знает распорядок в Академии на первых порах, пока студенты не пройдут специализацию.

Решая, как отреагировать лучше, чтобы не привлекать внимания неправильной реакцией, я посмотрел в бок и замер. Конверт, который после неудачи его вскрытия, я положил в карман, оказался в лапках материализовавшегося Пушистика, сидящего рядом на столе.

И хрен с ним, что питомец спер его из кармана, он его нагло жрал, и на мордочке было нарисовано неподдельное блаженство, пока острые зубки раскалывали печать.

— До свидания, Осетин, — кинул я в трубку, и отобрал у Пуша конверт, лишенный магической печати, с которой никакая магия и физическая сила справиться не могли. А этому хватило пары укусов! Что же у меня за питомец?

Ладно, с этим я тоже разберусь. Главное, я наконец-то увижу свое задание…

Вытащив из конверта свернутый пополам лист белоснежной бумаги, я забыл обо всем остальном.

От автора: Когда магия сплетается с технологией, возможно всякое.

Вот и мне «посчастливилось» вернуться в свое прошлое. Туда, где мне меньше всего хотелось бы оказаться.

https://author.today/work/333344

Глава 23

Я внимательно осматривал внутренний двор Академии, на который нас вытащили сразу после не сказать чтобы обильного завтрака (Пушистик предпочитал не отсвечивать, требуя шоколадку, но я знал, что он где-то рядом всегда). Квадратный, большой, во дворе располагалась как парковая зона с небольшим фонтаном самого классического вида, аккуратными дорожками и даже лавочками (не считая идеально подстриженного зеленого газона, на котором наверняка в теплое время года сидели студенты), так и широкий плац, напоминая, что Академия все же военного направления.

По мне, на плацу могли поместиться не только кандидаты в обучающиеся, но и все студенты учебного заведения, если тут существует общее построение. Сейчас же тут стояла толпа, как парней, так и девушек, и никто не требовал от них распределиться по дару, возрасту, кланам, полу, или еще каким-нибудь категориям. Поэтому все разбились по интересам.

Я стоял в гордом одиночестве, вокруг меня сама собой образовалась небольшая, шага в два-три, зона отчуждения. То ли слухи разносились очень быстро, и мое «знакомство» с верхушками старших и младших родов не осталось незамеченным, то ли внешний вид внушал опасение — не знаю. По крайней мере, от безысходности, на мне вновь был тот же самый костюм, что и вчера, за отсутствием так и не пришитой пуговицы, оторванной где-то и в каком-то бою.

На небольшой трибуне возвышался комендант, в своем стиле вещающий о необходимости для мира в Чистильщиках, о нашей героической роли, о том, что «В суровый час, возможно, судьбоносный в нашей истории, я обращаюсь к каждому»… Обычная пафосная и пустая речь о том, как нам всем здесь безумно повезло просто находиться.

Поэтому я и не прислушивался, разглядывая высокие стены здания, прикидывая слабые места, считая окна, этажи, возможности выбраться и пробраться внутрь…

— Сейчас наступают непростые времена, и задача Чистильщиков, нашей элиты, собраться и… — интересно, а сам Косорылый в это верит, или просто речь не менялась много лет?

Какая нахрен элита, если мрут как мухи, и лишаются дворянского титула друг за другом? А все почему? Потому что те самые, лучшие из лучших, бойцы, зачищающие Разломы от тварей — ни хрена не смыслят в интригах. А всадить нож в горло интригана совесть не позволяет. А зря. И интриг было бы поменьше, и никто бы не потерял этого самого дворянского титула, над которым в этом мире трясутся.

Я больше чем уверен, что у Александра Вронского была совесть, или некий Кодекс, не позволяющий убивать людей (они же не твари). И это стало его смертельной ошибкой. В сети я так и не нашел подробностей того поединка, даже имени бретера не было, но уверен, что не все так гладко, как описывали.

— А сейчас настало время получить позывной, — я вернулся из своих мыслей, внимательно смотря за тем, как на специально принесенный кем-то из старшекурсников стол ставят здоровенный непрозрачный барабан. Лотерея, надо же!

Косорылый пояснил, что это некая магическая хреновина, которая специально под каждого кадета формирует позывной по букве, каждая из которых написана на шариках внутри. Задача каждого кандидата выйти вперед, как только по списку назовут, положить руку на специальную пластинку сверху этого барабана, и ждать. Вероятно, пока из шариков сложится позывной.

Почему-то вспомнил почившего Гиппопотама, и представил, как он торчал здесь в ожидании шариков. Вероятно, долго. Или он не учился в этой Академии, а в других такого нет, и Гиппопотамом назвали по магии трансформации?

Стало интересно, по какому признаку эта магическая шарманка выдавала позывные. Толпа притихла, явно в предвкушении и нервозности, «А какой позывной будет у меня»? Еще бы, тебе пять лет на это отзываться (если не дольше). А корабль как назовут, так оно и пойдет.

Наверное, я один не волновался по этому поводу — после получения задания я практически полностью успокоился, потому что когда есть конкретная цель, то остальное уже не имеет значения, только способы ее достигнуть.

Комендант Косорылый достал планшет, и принялся методично зачитывать в одном ему известном порядке кандидатов, по крайней мере, про алфавит там речи не шло, как и разделения на Целительниц и Чистильщиков — вызывали словно всех подряд.

И новые позывные некоторым не нравились. Наблюдая за бледной девушкой из Целительниц, которая едва не расплакалась, получив кличку «Мышь», я едва не пропустил свой вызов.

— Марк Вронский! — громко назвал комендант, и я спокойно вышел вперед, кладя руку на пластинку. Возникла пауза, пока лотерейный барабан явно считывал с меня что-то необходимое для себя, и вот шарики закрутились внутри, пока один не выскочил в специальную трубку. «Г». Заинтриговали.

Еще один шарик, еще… — чем больше их выскакивало, тем хуже было видно с моего места, так что прочитать, что получается, я не мог. Наконец, после шести шаров, шарманка засветилась зеленым, показывая, что наименование позывного окончено.

Мне разрешили убрать руку и выйти вперед, чтобы прочитать то, как меня будут называть во время обучения. И даже не удивился.

— Гепард! — словно специально для тех, кто не следил, продублировал Косорылый, и кивнул мне, отпуская на место.

Кто-то едва заметно кивал, поздравляя с позывным, кто-то отводил взгляд, кто-то даже не заметил, не отрываясь следя за дальнейшим распределением.

А вот те, кто уже получил кодовое имя, как-то незаметно сбивались в более крупные кучки. Я так понимаю, по кланам. По крайней мере, заметил Дуду, которого теперь храбро звали «Музыкант», который громко смеялся в компании более серьезных ребят. То ли нервничал, то ли пытался изобразить «своего парня», мне это было непонятно. Хотя его компания не выказывала неприязни, так что, может, и у него все будет хорошо.

Отпустив последнего кадета, кажется, «Трубу», Косорылый нажал на пару кнопок, деактивируя магическую лотерею до следующего года. Проконтролировав взглядом красной камеры, как старшекурсники осторожно уносят аппарат обратно в стены Академии, комендант снова повернулся к нам.

— Носите ваши имена с гордостью, — трудно прочесть по лицу, скроенному из кусочков, но, кажется, Косорылый посмотрел с сомнением на тех, кто явно расстроился из-за позывного. — Завтра, в это же время, здесь же, будет выбор факультетов. Кто не явится, тот собирает манатки и проваливает к мамочке под юбку! Разошлись!

И показал пример, неловко спустившись с трибуны, подозвав свистом свою кавказкую овчарку, и направившись ко входу в здание. За ним последовали несколько человек, но основная масса, что неудивительно, осталась стоять на месте.

Я тоже остался стоять, раздумывая, как лучше распределить время, оставшееся до встречи с Осетином. Да, то, что я прочитал задание, не изменило мои планы, потому что, как оказалось, этот человек был способен дать оружие для выполнения.

Так что сейчас я мог пойти подремать пару часиков, либо сразу отправиться в город, явится заранее и уточнить обстановку по тому адресу, где назначена встреча.

— Эй, Гепард, давай к нам? — ко мне приблизились парочка смуглых парней в кожаных куртках, которых раньше я на территории Академии не видел. Хм, а с чего я взял, что посторонних не пускают? Особенно сейчас, когда такие волнения по империи? Кланы наоборот должны активизироваться в поисках сильных бойцов, и где это еще делать, как не в Академии? Правда, всех подряд явно не пускали, но если у тебя есть власть, то на присутствии некоторых людей точно закроют глаза.

— Куда к вам? — чтобы прощупать обстановку, уточнил я, разглядывая собеседников. Впрочем, они занимались тем же самым.

Похожие на братьев (может, они ими и были), смуглые, с черными, подстриженными ежиком волосами, парни всем видом показывали, что рады мне как своему. Разумеется, я сразу этому поверил. И абсолютно не заметил пистолеты в плечевой кобуре, что слева, что справа. Интересно, это в качестве запаса, или ребята действительно умеют стрелять с двух рук?

— Мы из Аланиади, слышал про таких? Я Нодар, он Гурам, — представил себя и напарника тот, кто повыше, и выжидающе уставился своими почти черными глазами на меня.

Про Аланиади я что-то слышал… И читал. Точно! Это младшая побочная ветвь Львовых, их род телохранителей, как Крацкие у Орловых. И при этом у Аланиади явные контры с Голицыными, ведь тогда на трассе Дмитрий высказывал сестре «Я уж подумал, что Аланиади активизировались». То есть вроде младшая ветвь, но со своими разборками. А оно мне надо?

— Не, ребят, спасибо за предложение, — я вежливо улыбнулся, показывая, что дело далеко не в них, просто не хочу.

— Ну смотри, тебя никто не заставляет. Но запомни, Аланиади своих не бросают, даже если Академию не закончишь, то жизнь все равно будет обеспечена, в накладе не останешься, к делу пристроим, денег много будет, с женой поможем, — обещания Гурама были сладкими и приторными, и я усилием воли удержал ту же дружелюбную улыбку на лице. С женой помогут. Каким образом? Подержат, поучаствуют?

— Спасибо, но я просто хотел выучиться на Чистильщика, как отец. Не хочу вступать ни в какой клан… — изобразил из себя провинциального дурачка, который только и жаждет повторить героическую смерть прославленного папы.

— Не, парень, так не получится. Тебе придется выбрать, с кем ты, пусть не сейчас, но придется, по другому нельзя, — Нодар поджал губы, покачав головой. То ли над моей тупостью и наивностью, то ли еще по каким причинам. — Пока ты один, ты никто, и одному пробиться сложно. С семьей проще.

Я перевел взгляд на застывших неподалеку «святую троицу»: Виктора, Кирилла и Влада. Судя по недовольным лицам, мне готовили какую-то месть, но подходить в присутствии рекрутеров пусть и от враждебных кланов, трое не решились. Но это не значит, что не подойдут попозже. Ну что ж, буду ждать, буду ждать.

— Я все понял, пойду, подумаю, — прямо-таки лучезарно улыбнулся я Нодару и Гураму Аланиади, и отправился обратно в свою комнату. Лучше я пораньше приеду к Осетину, чем выдержу еще один разговор на ту же самую тему. А они могли бы быть — я заметил еще пять рекрутеров на плацу, слишком вид у них был… характерный. Вроде боевики, но при этом достаточно умны, чтобы проводить переговоры.

Увидев, что Аланиади не добились успеха, ко мне обманчиво неспешно направился мужчина в сером костюме, но на его пути возникла одна из Целительниц, остановив его каким-то вопросом. Может, «Помогаете ли вы с мужем», может «А сами вы женаты?», по крайней мере, вид у девушки был соблазнительный. Помня о том, что его задача — набирать людей в клан, рекрутер остановился, чтобы ответить на все интересующие вопросы. Я же проскользнул мимо, поймав на себе внимательный взгляд.

Если брать мероприятия, которые остались до учебы, то нужно пройти выбор факультетов, затем — специализация, на которой подтвердят наличие дара или его отсутствие. То есть на факультет я попаду, а вот дар у меня заблокирован, значит, тут и выгонят. Поэтому да, с точки зрения «не упустить никого полезного», сейчас самое время заниматься набором в клан.

И мне рано или поздно придется с этим столкнуться, чтобы добраться до верхушки, в которой заседают только дворянины. Но кроме этих рекрутеров есть и другие, значит, прямо сейчас максимум, который я потеряю — стать пушечным мясом в побочном клане младшей ветви. Такая себе перспектива. Мне не подойдет.

После солнечного, раскаленного плаца оказаться в прохладном вестибюле Академии стало наслаждением. Довольно прищурившись, я отправился к лифту. А там его уже ждала девушка из Целительниц.

— Так ты теперь Гепард, Вронский? — протянула эффектная блондинка в коротком обтягивающем синем платье. Вроде все прилично, а вроде большая вывеска на груди «дорогая экскортница».

— Да, а какие-то проблемы,…? — я сделал паузу, предоставляя возможность собеседнице себя назвать. Или я должен был ее знать?

— Да какие с тобой могут быть проблемы, бездарный? — фыркнула девчонка. — Хоть императором назовись, никакой разницы в тебе самом не будет.

Я был вынужден с ней согласиться. Разумеется, от того, как меня назовут, моя суть не поменяется, тут и спорить бессмысленно. И все же, мы должны быть знакомы, или это просто яд из дворянинки прет? А если…

— Лен, я тебе чего плохого сделал? — решил бить наугад, а вдруг попаду? Блондинка взвилась, задохнувшись от возмущения. То ли с именем не угадал, то ли действительно где-то и ей перешел дорогу.

— Я теперь Звезда, понятно тебе? — и первая влетела в пришедший лифт, со злости нажав кнопку этажа и закрытия дверей, пользуясь тем, что я не сдержал смешок, услышав, как теперь понимаю, позывной Лены. Ну забавно получилось, неужели она об этом не подумала раньше?

И значит, я был прав в своем мнении. Это та самая Лена, про которую мне рассказывал Дуда, он же теперь Музыкант — если в этом мире позывной играет такую роль, не стоит об этом забывать. Которая ходит с Виктором и из-за которой этот самый Виктор и начал размахивать кулаками. Ну, вероятнее всего, что из-за нее. Конкретную причину я так и не выяснил, да и желания не возникло. Зато теперь знаю красавицу в лицо, а это плюс.

Продолжая посмеиваться над «я теперь Звезда», я снова вызвал лифт и уже без приключений добрался до своего этажа.

В комнате соседа не было, он еще тусовался с новыми друзьями на улице, и, судя по громким разговорам, которые я успел услышать внизу, вечером собирался пойти обмывать «звание». Отлично, значит, не спросит, куда я сам собрался.

Вчера я поздно вернулся в комнату, до последнего поглощая информацию об этом мире, и Дуда уже спал. А я читал про кланы, роды, про разделение сфер интересов… Про свой приют и «старых» знакомых — нельзя попасть впросак, если вдруг кто что про меня спросит. Про название городов. Про географию Империи вообще и про расположение столицы в частности. Про деньги — я наконец-то разобрался в денежных единицах, и смог определить, что сумма, доставшаяся в наследство от Вяземского, считается неплохой. Ну, для человека моего уровня, для самого Гиппопотама это была мелочевка, на кружку кофе. Что те пятьсот, что я отдал за такси — нормальная цена для столицы, а вот Михаил пробовал с меня стрясти больше за счет пусть и не по размеру, но дорогого костюма. Я припомню.

Я разбирался в разнице между факультетом и специализацией, в чем разница, для чего это надо и кому именно. Так что завтра примерно представляю, куда отправлюсь и чем займусь.

А вот вопрос с раскрытием дара остался под вопросом. В моих «полюбившихся» «официальных версиях» были лишь увертки без малейшей конкретики. То есть вроде дар есть у всех жителей, но при этом не всем отрывается. А иногда его блокируют в детстве и для раскрытия требуется некое вмешательство (на которое, видимо, и брал Музыкант денег у отца). Что это из себя представляет — опять-таки, никакой конкретики.

Что могу сказать. Цензура под руководством семьи Голицыных работала великолепно — ни гневных или восторженных отзывов про раскрытие дара, ни статей от каких-нибудь светил наук — ничего. Значит, придется брать языка, раз уж про это даже Дуда знает.

И теперь, зная задание, разбираясь в мире, я воспринимаю все по-другому, вот теперь это похоже на ту самую любимую игру, ради которой я в свое время и стал Мастером.

И у меня есть свое Право убийцы — метка появилась на правом предплечье, как и полагалось после получения заказа.

А вот теперь — поиграем.

Друзья, кому понравилась книга — не забывайте поставить сердечко, а следующий том читайте по ссылке прямо сейчас:

https://author.today/work/334038

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Право убийцы

Content

Право убийцы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene