Павел Вяч

Сила рода. Том 4

* * *

Глава 1

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

— Правда ли, — лидер Белых волков впился взглядом в безмятежное лицо Сноу, старейшины клана Ледяные волки. — Что лучший маг клана Ледяных погиб от рук какого-то сопляка?

— И правда ли, — подхватил глава Серых, — что лучший маг клана Ледяных отправился на пир к Великому волку в… сортире?

Смерть мага почувствовали все без исключения Ледяные, и уже через пару часов гудел чуть ли не весь Север.

Северу нужен был повод, но не такой ценой.

Из каждого кабака, из каждой хижины, из каждого шатра доносились разговоры о том, что «хватит уже это терпеть» и «пора бы прийти и взять то, что твоё по праву».

Смерть мага подняла и всколыхнула весь Север. И в любой другой момент Совет старейшин был бы только рад, но не сейчас.

Первый удар должен быть сильным, резким и, самое главное, неожиданным.

Ведь если не взять пограничные крепости одним массированным ударом, война может длиться долго. Очень долго.

А этого Север себе позволить не мог.

А ещё Север не мог позволить себе раскола, который явно назрел в Совете.

Три известных соперника — клан Белого волка и клан Серого волка до сих пор терпели главенство Ледяных, но такой подарок судьбы проигнорировать не могли.

Но Сноу, старейшина Ледяных, прекрасно осознавал хрупкость своих позиций, поэтому пришел на Совет подготовленным.

— Почему-то никто из вас не говорит о наших братьях, павших на заставе капитана. Как вы тогда сказали? Белые и Серые волки возьмут на себя самое сложное?

Жилистый мужчина преклонных лет пристально посмотрел в глаза выступивших против него старейшин.

— И почему вы начали беседу с достойной смерти Фрогрума, который дело поставил выше своего достоинства? Почему не сказали про устроенную в гимназии панику? Почему не упомянули о том, что треть дворян решила забрать из гимназии своих детей и больше не доверяют князю Ивану?

Сноу помолчал, ожидая ответа, но его не последовало.

Глава Белых волков молча скалился, а Серый хмуро поглядывал из-за кустистых бровей.

— Почему вы… братья, умолчали о гибели ваших отрядов, которые даже не дошли до… Оута? Впрочем, — старейшина Ледяных демонстративно положил ладонь на рукоять своего меча, — я готов решить этот вопрос в поединке.

Он внимательно смотрел на присутствующих на совете старейшин и вождей. Север был неоднороден и единственное право, которое здесь признавали — было право сильного.

«Кто выступит против меня? — думал немолодой уже глава Ледяных, скользя взглядом по хмурым лицам воинов. — Отто Белый или Густ Серый? Или может кто-то другой?»

— Нет нужды в поединке! — неожиданно вступил в разговор Норт, недавно выбранный глава Каменных волков, которые яро поддерживали Ледяных и даже отдали для успешной миссии одну из своих реликвию: Гранитную сферу. — Мы все сейчас в напряжении, словно натянутая тетива лука!

«Странно, что Каменные до сих пор не предъявили претензии по поводу Сферы» — подумал Сноу, благосклонно кивая выступившему в поддержку Воину.

— Север сейчас, — продолжил тем временем Норт, — похож на сухой валежник, которому достаточно одной искры, чтобы вспыхнуть огнём!

«Дурацкое сравнение, — Сноу, как и все северяне не очень-то любил огонь, — но верное. Хотя зря Норт сказал про огонь. Не видать теперь ему места главы совета…».

— Не время для ссоры, братья, — продолжил тем временем Норт. — Давайте пустим нашу ярость на подготовку дружин! Чтобы когда придет время наши воины прошли сквозь княжеских словно ледяная игла сквозь горячее сердце пришлых!

А вот эти слова Сноу понравились и он поощрительно кивнул, а вслед за ним согласно заворчали и другие старейшины.

Бунт Белых и Серых был погашен в зародыше, и сейчас, вместо того, чтобы тратить время на междоусобные расприи, можно было сосредоточиться на планах вторжения.

Насчет Норта он теперь был полностью спокоен, хоть раньше и относился к нему с подозрением.

Уж слишком быстро этот молодой Воин занял место старейшины своего немногочисленного клана. И уж слишком закрытой была община Каменных волков.

Сноу до последнего подозревал, что Норта кто-то пропихнул в Совет, чтобы заручиться бОльшим количеством голосов.

Ведь большинству северян и так неплохо жилось. Походы, наёмные отряды, грызня с соседями. Всех всё устраивало. Но не Сноу.

Он видел, как северяне вырождаются, как из свободного могущественного народа становятся оружием в руках ушлых торговцев.

И Сноу хотел ни много, ни мало — перекроить мир. Подмять под себя княжества, а там, чем Великий волк не шутит, попробовать на зуб и западников с восточниками!

Что до искры… — пусть само сравнение ему и не нравилось, но быть метким оно от этого не переставало — есть у него одна в запасе.

Да, пускай покушение на ставленника князя, который засветился в Снежной поляне провалилось, но зато пришёл отчет молодых волчат. За несколько часов до их… гибели.

Сноу скрипнул зубами, вспомнив погасшую снежинку, где опять засветился этот ненавистный наследник князя Ивана.

«Ваша смерть не будет напрасной, — он мысленно пообещал всем волчатам, ушедшим к Великому волку. — Вы будете знаменем нашей победы. Той… искрой, которая всколыхнет весь Север и бросит его на княжества! К тому же, — вспомнив доклад волчат, он не сдержал довольного оскала, — Пылаевых становится всё меньше, и как только их род будет на грани вымирания, Север сделает свой шаг!».

Он внимательно посмотрел на обсуждающих логистику старейшин и кивнул сам себе.

Что до этого форточника…, то он его достанет. Пошлёт лучших Воинов клана, но доставит на Север живым! И как бы не хотелось заявить об том прямо сейчас, Сноу сдержался.

Он умел хранить козыри до нужного момента. К тому же, если группа захвата, не дай Великий Волк не справится, Серые и Белые точно не упустят свой шанс.

«Следующий Совет, — мысленно пообещал глава Ледяных волков, Сноу Вурст, — начнётся с того, что я лично вырву и съем сердце… Михаила Иванова».

Интерлюдия. Чей-то особняк

— Хайнер, — сидящий за столом человек делал вид, что ловит рубином отблески огня из камина. — Скажи мне, у тебя талант?

— Господин? — стоящий перед хозяином кабинета Воин постарался сделаться меньше.

Уж слишком хорошо он знал своего хозяина, чтобы купиться на его обманчиво расслабленный тон.

— Ты стал плохо слышать, Хайнер? — удивился хозяин кабинета. — Быть может тебе не нужны уши?

— Никак нет, — тут же отреагировал Воин, — нужны, господин!

— Так почему же всё опять пошло наперекосяк, Хайнер? И почему я не вижу перед собой этого сопляка?

Воин едва заметно поморщился и сглотнул. Его имя прозвучало вслух уже трижды, а это было не к добру.

— Господин, изначально всё шло по плану. Наш человек подкинул голодную Императорскую кобру в лазерет, откуда до этого срочным порядком вызвали целителя. К концу бала наследник Дубровских должен был быть мертвее мертвого…

— Но… — поощрительно кивнул хозяин кабинета, надевая кольцо с рубином на этот раз на указательный палец.

— Но скорей всего гимназия утаила данные о смерти Дубровского, господин! — отозвался Воин. — Наш человек последовал инструкции и, подготовив карету для похищения Михаила Иванова, зашёл в зал, чтобы передать привет Крис Олау.

— Но… — несмотря на то, что на лице хозяина кабинета так и играла любопытство, Воин помрачнел ещё больше.

— Но Руперт немножко умер, господин.

— Как ты сказал, Хайнер? Немножко умер? — подался вперед мужчина. — Это как?

— Как вы понимаете, я подстраховался и поставил за Рупертом наблюдающего, — Воин решил говорить без утайки. — Он подробно описал финальный танец Крис Олау с Михаилом Ивановым, случившийся на балу переполох и попытку Руперта устранить Крис. Изначально мы хотели вывезти её вместе с Михаилом, но всё же решили не рисковать…

— Переполох, это ты про Каменные зубья? — уточнил хозяин кабинета.

— Так точно, — бодро отрапортовал Воин, порадовавшись про себя, что его хитрость сработала и удалось переключить внимание хозяина на северян.

— Откуда у них артефакт такой мощи узнали?

— Наш человек в княжеской канцелярии работает над этим вопросом, господин!

— Как узнаешь, немедленно доклад, — приказал хозяин кабинета, принимаясь задумчиво вертеть на пальце кольцо с рубином. — Так что там с Рупертом и Олау?

— После финального танца с Михаилом девушка устремилась к каретам, — Воин сглотнул и облизнул враз пересохшие губы. Сейчас начинался самый неприятный момент, из-за которого он может оказаться на мессе Руперта. — Но наш агент решил рискнуть и взять Олау живой.

— Дурак, — констатировал хозяин кабинета. — Что непонятного во фразе: «Несчастный случай»?

Воин согласно кивнул, чувствуя, как пот льется у него по спине. Ведь именно он предложил Руперту действовать по обстоятельствам.

— Как это случилось?

— Руперт действовал согласно инструкциям и неверно оценил боевой потенциал Олау…

— Короче.

— В общем, вместо того, чтобы закинуть в карету… в карете оказался он сам.

— Надеюсь…

— Наблюдающий все сделал, как надо, — поспешно отреагировал Воин. — Активировал артефакт Немедленной смерти, а чуть позже вместе с остальными родителями покинул территорию гимназии.

— А Михаил…

— А Михаил сейчас в тюрьме.

— Вот как, — задумчиво покивал хозяин кабинета, — Сколько времени тебе нужно?

— Для чего, господин? — не понял Воин.

— Хайнер, не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше, — вздохнул сидящий за столом мужчина. — Михаил…

— Но…

— Какие-то проблемы, мой друг? — сказано это было таким тоном, что Воин тут же вспомнил, что обещал доставить форточника живым.

— Он будет у вас в течении не… месяца.

— Ступай, Хайнер, — кивнул мужчина, — и… не подведи меня.

Воин склонился в поклоне и поспешил убраться куда подальше. Тридцать дней. Если он не сможет доставить форточника за тридцать дней, то сам займет его место.

— Древние, — прошептал оставшийся в одиночестве мужчина, — И почему вокруг меня одни идиоты?

Он лениво полистал отчеты: листовки, стачки, массовые волнения, вырезанные деревни, успешные действия княжеской дружины, пожар на складах и погром в элитном квартале Инженеров…

Запланированная война развивалась своим чередом.

Он не переживал насчет недавних успехов княжеской дружины или захвата гильдейских амбаров с зерном — все это было решаемо.

Сейчас его волновали лишь две вещи. Взбрыкнувшие северяне, возомнившие, что сами могут распоряжаться своей судьбой и устраивать разборки в гимназии и… один неспокойный форточник.

Форточник…

Ради него даже пришлось поднять старые долги, но опять не срослось.

Хозяин кабинета раскрыл лежащую перед собой папочку и задумчиво пробормотал:

— Кто же ты всё-таки такой, Михаил Иванов, и почему князь так о тебе заботится, что даже спрятал тебя в тюрьму?

Подтвержденная Аура лидерства, неплохая деловая хватка, побратим Дубровского, кровник северян, пилот УГа, владелец Золотого меча и везунчик, выживший после применения семян Гнева…

Неужели он действительно Претендент?

— Ничего, — прошептал мужчина, поглаживая крупный рубин, — На Хайнера надежды нет, значит, придется подключать Воровскую гильдию.

Он усмехнулся, вспоминая прочитанный доклад о тюремных порядках и тесной связи авторитетов с Ночным братством.

Неделя… особого подхода, и пацан сам оттуда сбежит!

— Ну а потом, — мужчина с предвкушением усмехнулся и погладил свой рубин, — мы с тобой пообщаемся, проведем один ритуальчик и ты… передашь мне свою Ауру.

То, что после темного ритуала Ковена песеголовых, не выживет ни один одаренный, его не волновало.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Итак, судари и сударыни, начнём!

Яков Иванович внимательно посмотрел на пришедших на совещание коллег и увиденное ему понравилось. Все, пусть и хмурые, но сосредоточенные и, что самое главное, спокойные. Если, конечно, не считать Ольгу.

— Для начала обсудим общее положение вещей, после чего перейдем к… балу и его неожиданному окончанию.

На этом моменте все присутствующие синхронно поморщились и покосились на Ольгу.

— Начнем с появившихся в гимназии детей. Мы уведомили всех родителей, возражений не имеется. Ну а на балу, как вы заметили присутствовал Паладин Братства, являющийся по интересному стечению обстоятельств, отцом двух спасенных ребятишек.

— Кстати, — вклинился в появившуюся паузу физик гимназии, Тарас Иванович, — детишки учатся очень тщательно, причем, несмотря на свой возраст подошли к выбору будущей профессии очень адекватно. В Воины пошел только Фёдор, остальные выбрали путь магов и поддержки.

— И здесь Миша успел, — пробормотал себе под нос Демид Иванович.

— Далее, — директор сделал вид, что не заметил комментариев коллег, — Вся информация о совершенных преступлениях была передана в княжескую гимназию.

— Крысы, — недовольно бросил Светозар. — Предлагаю ограничить наши доклады!

— Что вы имеете в виду? — уточнил яков Иванович, хотя прекрасно понял, о чем говорит историк.

— Кто-то слил информацию про Дубровского, которому подбросили змеюку! Молчу уже про сам бал и выкупленные приглашения! У кого-то неизвестные стребовали карточный долг чести, на кого-то надавили неизвестным нам компроматом. В итоге, в самом сердце гимназии ошивалась всякая шваль! Предлагаю в целях безопасности, ограничить отправляемую в канцелярию информацию!

— Кто согласен с предложением Светозара Ивановича? — тут же отреагировал директор. — Так, так… так, единогласно! Идём дальше. Демид Иванович?

— Тренировка полной блокировки гимназии прошла практически успешно, — скривился классный литеры «Аз». — Мы выявили средства связи, способы проникновения и подставных лиц среди гимназистов. Более того, после бала, гимназия и прилегающая к ней территория, включая два родовых святилища, на 99 % отрезаны от внешнего мира.

— Отличная новость, — кивнул директор. — Правильно ли я понял, что уже?

— Именно, — кивнул демид Иванович, — в ту же самую ночь. Когда перехватили сообщение с картой подземных ходов.

— Ожидаемо, — недовольно поморщился директор. — Молодцы, что отреагировали. Были ли в процессе какие-нибудь замечания?

— Как вам сказать, — учитель внимательно посмотрел на покрасневшую Ольгу. — За тот вечер мы смогли предотвратить восемнадцать попыток устроить саботаж, не считая провала с Гранитной сферой, и даже подумать не могли, что…

— Я вас понял, — прервал его директор, — об этом поговорим позже.

— Считаю нужным сказать, — упрямо нахмурился учитель, — что если бы… не Ольга Ивановна, — вечер бы закончился без шума, и мы смогли бы сохранить внутренние дела школы от вынесения на публику.

— Об этом, — директор бросил на классного литеры «Аз» тяжелый взгляд, — поговорим позже.

— И о том, что родители требуют вашей отставки тоже позже? — не удержался Светоза Иванович.

— Именно, — хладнокровно кивнул директор. — Далее, мы с вами сумели подготовить индивидуальную траекторию развития для девяноста процентов учащихся. Мы смогли оттянуть решение суда на две недели и максимально продуктивно использовали полученное время. Практически все учащиеся взяли очередной ранг, а кто-то даже умудрился получить второй!

Выбитые две недели он считал своей личной победой. Аура Михаила, который, как и договаривались, честно отработал все положенное время в три смены, дала просто ошеломляющий результат.

Форточник действительно был катализатором. Причем, как начал подозревать Яков Иванович, он ускорял не только развитие окружающих, но и… прочие процессы.

Ведь как объяснить, что с его появлением конфликт с торгашами перешел в острую фазу, а северяне и вовсе очнулись от многовековой спячки и показали неожиданно острые зубы?

— Ну и последнее, Светозар Иванович, что у нас по сценарию «Дом родной»?

— Более, чем успешно, — отозвался историк. — Потайные ходы освоены гимназистами в полном для их уровня объеме. Старшеклассники уже почти получили доступ к сторожевым башням, а перваши наткнулись на галерею с доспехами.

— Отлично, — улыбнулся директор. — Наша помощь нужна?

— Нет, — уверено заявил историк. — Система гимназии отлично справляется со своей работой, создавая квесты и задания.

— Не забудьте заблокировать все задания с меткой «спасти товарища», — наполнил Яков Иванович. — А то ведь пойдут штурмовать острог или Сыскной приказ…

Слово было сказано, и все сидящие в кабинете учителя насторожились. Всем была интересна участь «Золотого гимназиста».

— Как вы знаете, Попечительский совет настоял на вынесении Михаилу Иванову обвинительного приговора в связи с убийством своих одноклассников Ингвара Кроу и Адена пылаева, — Яков Иванович обвел взглядом притихших коллег. — Есть подозрения, что к смерти Адена приложил руку Ингвар и его братья, но… Попечительский Совет…

— Твари, — не сдержался Светозар.

— Так вот, — невозмутимо продолжил директор. — Мы сумели выиграть целых две недели, но сегодня утром Михаил отправился в тюрьму.

— А как же домашний арест? Ведь ему ещё тринадцать или двенадцать лет!

— У него нет необходимых документов, — директор покачал головой, — а на вид ему все шестнадцать. Что насчет домашнего ареста, работа уже идёт. И при условии хорошего поведения, есть крохотный шанс, что суд удовлетворит нашу просьбу.

— А что там с северянами и Толстым? — подал голос Тарас Иванович. — Я слышал, что Иван пытался разбить их статуи?

— Иван разбил статую Ингвара, — подтвердил Яков Иванович, но как ни старался, не смог даже поцарапать статуи Фроста и Бранда. Совет попечителей рекомендовал поставить их в главном зале, чтобы они служили вечным напоминанием, — он откашлялся и процитировал, — «глубокой, всеобъемлющей вины, лежащей на каждом ученике и педагоге княжеской гимназии»!

— Но Михаил предоставил убедительные доказательства! — возразил физик. — К тому же статуи напитаны такой мощью, что у меня волосы на спине шевелятся. За одно только владение таким артефактом можно угодить на рудники!

— Михаил официально признан виновным в убийстве северянина, — мрачно отозвался директор, — поэтому суд не стал рассматривать собранные им улики.

— И на него повесили ещё и Пылаева! — закончил Демид Иванович. — Но это же бред!

Директор пожал плечами и ничего не стал говорить.

— Кстати, меня одного смущает наличие у Михаила лазерного пистолета? — подал голос Тарас Иванович.

— Тренировочный пистолет «Малютка», подарок паладина, — тут же отозвался Демид Иванович. — Кстати, он отдал его Милославу и Филиппу Крудау. И теперь двое первашей могут пользоваться высшими технологиями.

— Куда катится этот мир, — покачал головой физик. — Ведь мы только-только разобрали устройство арбалетов и пневматических винтовок!

— Коллеги, — Святозар Иванович поднялся со своего мест, отчего все разговоры и обсуждения тут же затихли. — Мне бесконечно тревожно за Михаила и я каждый день молюсь за посмертие ушедших гимназистов, но мы сделали все возможное и невозможное, остальное — в руках судьбы.

— Но есть то, — со своего места поднялся Демид Иванович, — то, что мы не можем оставить без внимания. А именно поведение Ольги Ивановны!

Яков Иванович вздохнул, но прерывать коллег не стал. Они были в своем праве.

— Господа, — Ольга Ивановна поднялась со своего места. — Что вас интересует?

— Зачем? — классный руководитель Михаила мрачно посмотрел на магиню.

Ольга не стала включать дурочку и переспрашивать «Что зачем?». Вместо этого она горько усмехнулась.

— Я побоялась, что Толстой покинет гимназию.

— Во-первых, — Демид Иванович посмотрел на девушку, как на исполнившего глупость перваша. — Он не убежит. Он и Михаил — единственное, что держит Дубровского в нашем мире.

— Во-вторых, — подхватил Светозр, — он пытался взять вину Михаила на себя. Что-что, но Честь для Толстых не пустой звук.

— В-третьих, — вздохнул классный, — тот маг в туалет с гербовой нашивкой Толстых, это был двоюродный дядя Ивана. Игрок в карты похлеще, чем Толстой-старший. Он отдал свой пропуск в гимназию в обмен на закрытие карточного долга.

— Но, — Светозар осенил себя знаком Рода, — узнав о том, что произошло, написал подробное письмо-завещание и выбил себе мозги из пистоля.

— Если бы Михаила не забрали в острог, — добил побелевшую Ольгу Демид Иванович, — Иван бы уже сбежал из гимназии мстить за своего дядю. Он, конечно, игрок, то бишь, пропащий человек, но родная кровь.

— А ко мне вчера подходил Мирон из вольных, — смущенно добавил Тарас Иванович. — Спрашивал, что сделать, чтобы попасть в тюрьму к Михаилу.

— Началось, — вздохнул директор. — Всех интересующихся ко мне в кабинет. Беру вопрос под свой контроль.

— И всё же, — Светозар дождался пока директор закончит говорить и с прищуром взглянул на магиню. — Что за… нелюбовь к Толстому?

— Вас это не касается! — отрезала Ольга, вспыхнув, словно перезрелый томат.

— Предлагаю посадить Ольгу Ивановну под домашний арест, — нахмурился Демид Иванович.

Магиня бросила на директора испуганный взгляд, но тут же закусила губу и гордо вздернула нос.

— Один, два, три… — директор механически считал взмывающие вверх руки, но в мыслях он был далеко отсюда. В княжеской тюрьме для одаренных, куда сегодня должны были доставить Михаила.

Это было непростое решение, и только Древние знают, как тяжело оно ему далось.

Но по-другому было никак.

«Миш, продержись там ровно месяц, а уж потом-то я тебя вытащу!» — мысленно пообещал себе Яков Иванович, заканчивая подсчет голосов.

— Итак, единогласно. А теперь давайте обсудим ответные меры гимназии. Если у кого-то есть иллюзия, что организаторы беспорядков выйдут из воды сухими…

Директор криво усмехнулся, и присутствующие на заседание учителя отзеркалили его… нехорошую улыбку.

— Мы продемонстрируем этим несознательным… сударям, насколько сильно они ошибаются.

Чем Якову Ивановичу нравился лично подобранный им коллектив, так это тем, что за своих учеников его коллеги свернут шею любому.

Будь то дворянин, западник или даже сам князь.

Глава 2

Последние две недели пронеслись словно сон.

Как сейчас помню, как меня… приняли у стелы, и как Яков Иванович отбивался от представителей Сыскного приказа.

Помню, как мы пили с ним чай и его просьбу потерпеть.

Умом я понимал, что директор хочет разыграть карту Пылаева, но на душе было как-то тревожно. Брать на себя убийство Адена я не хотел.

В итоге договорились, что я просто буду молчать.

Яков Иванович говорил про месяц острога и обещал, что будет присматривать за мной даже там, но как-то не верилось.

Нет, наш директор — кремень и слова на ветер не бросает, но что-то мне подсказывало, что всё пойдет не по плану.

Ну а потом стало резко не до этого.

Учителя принялись нас гонять по-серьезному. Боевое сплачивание, полосы препятствий, групповые тренировки, турнирные таблицы дуэлей…

И если остальные гимназисты могли банально поспать и уделить время себе, то я держался исключительно на зельях.

За все две недели мне удалось поспать лишь дважды, и оба раза я оказывался на арене. Рив делала вид, что меня не замечает, и как бы я не пытался, подойти к ней не мог.

Дубровский же, если мне не показалось, стал выглядеть чуточку получше.

Три и пять. Именно столько раз я сумел его коснуться. Было дико больно, но я постарался разгрузить Рому по-максимуму.

В гимназии, конечно, оставался Толстой, но было как-то тревожно. Особенно, учитывая, как жёстко начали гонять гимназистов.

Будто готовились к чему-то… нехорошему.

Хоть было и тяжело, но я не жаловался. И искренне надеялся, что у директора получится потянуть время еще на пару недель.

Но не сложилось.

Меня выдернули прямо с середины тренировки, которую я про себя называл «Штурм Белого дома».

Одна группа гимназистов должна была захватить контроль над зданием, удивительно напоминавшим главный корпус гимназии, вторая же — выступала в роли защитников.

Мой отряд уже почти додавил сопротивление старшаков, как появившийся из тени физрук буквально вынес меня за пределы полигона.

— Пора, — мрачно бросил он и кивнул на парочку дюжих мужиков в черной униформе.

Я молча кивнул и без понуканий отправился к своему конвою.

Молча не потому что делал вид, что я крут, и плевать хотел на такую досадную мелочь, как тюрьма. А потому что было страшно.

Кажется, в тот момент я в полной мере ощутил, каково это, когда тебя везут в неизвестность.

Мрачные сопровождающие, один из которых шёл по пути Воина, а второй по пути Мага, серебряные наручники, которые разом отрезали доступ к Инвентарю — все это вызывало серьезную тревогу.

Хорошо хоть мои друзья не видели, как меня, словно преступника, вели по улочкам гимназии…

Потом была поездка на неприметном паромобиле, уездный городок, вспышка портала и… столица княжества.

В тот момент я позабыл про наручники и конвой, и с жадностью прильнул к окну.

Город потрясал.

Эдакая смесь мощенных улочек и каменных проспектов… Роскошных дворцов и колоритных кирпичных домиков. Карет, запряженных лошадьми и гражданские гравиплатформы.

Про паромобили и общий дух стимпанка вообще молчу.

От города так и веяло магией, научным прогрессом 19–20 века и… хрустом французской булки, что ли?

Все эти дворяне, не спеша прогуливающиеся по улочкам… Военные в строгих мундирах, чем-то похожие на гимназистские… Дамы, одетые в пышные платья…

В общем, город был настолько крут, что я влюбился в него с первого взгляда.

От него так и пахло историей, загадкой и приключениями. И даже мерзкая погода, знаменующая приближение зимы, не могла испортить моего впечатления.

— Выходи. — Воину надоело ждать, когда я оторвусь от окошка, и он легонько пихнул меня в плечо. — Приехали.

Эти два коротких слова мгновенно вернули меня в здесь и сейчас, и я, бросив прощальный взгляд на город моей мечты, вышел из машины.

На улице меня уже ждал Маг.

Идти, кстати, пришлось недолго. Паромобиль остановился напротив трехэтажного особняка, у входа в который висела скромная табличка: Сыскной Указ.

А дальше завертелось колесо бюрократии.

Меня взвесили, измерили, сняли ментальный оттиск и сделали слепок ауры.

Провели сквозь чудную рамку, которая больше походила на дикий сплав магии и науки и даже подвели к миниатюрной стеле.

Внимание! Княжеский суд признал вас виновным!

Доступно задание на выбор:

Законопослушный гражданин

Авторитетный авторитет

Побег из Шошенка

— Из Шошенка? Серьезно? — не удержался я, в какой уже раз задумываясь о том, сколько же форточников попало в этот мир.

— Новейшая областная тюрьма, — кивнул дежурный офицер, неизвестно с чего решивший со мной пооткровенничать. — Совместный проект пяти соседних княжеств.

— А для подростков там есть какое-нибудь спецкрыло? — уточнил я.

— Перед отправкой будет беседа с начальством, — охотно подсказал мне офицер. — Просись в острог для обычных людей. На крайний случай на рудники. Но ни в коем случае не к одаренным.

Я не стал спрашивать, кто попросил офицера Сыскного Указа ввести меня в курс дела. Яков Иванович пообещал, Яков Иванович сдержал свое слово.

— Как оно там вообще? — поморщился я, пытаясь сформулировать вопрос.

Всё, что я знал про зону, что там есть понятия, своя воровская иерархия и что вместо «Здравствуйте», нужно говорить: «Вечер в хату». Но последнее было не точно.

— Непросто, — вздохнул офицер, делая вид, что производит какие-то замеры, — там не любят выскочек. Хотя их нигде не любят! В каждом бараке есть центровой — он следит за порядком. Постарайся найти с ним общий язык.

— А деньги…

— Забудь, — покачал головой мужчина, — Инвентарь полностью заблокирован. Медальоны забирают прямо в здании суда и возвращают только по окончании срока. Кстати, где твой?

— В гимназии строгие порядки, — уклончиво ответил я, но офицер лишь с пониманием кивнул.

— Слушай дальше. Есть несколько способов устроиться на зоне.

На зоне…

Услышанное словечко корябнуло слух, и я почувствовал, как внизу живота зашевелились ледяные черви страха.

— Первое — это мастерские, — офицер жестом показал мне встать и принялся водить вокруг меня обычной на вид палкой, словно металлодетектором. — Князь любит Инженеров и поддерживает развитие науки, поэтому любой человек, выбравший стезю Инженера, имеет шанс получить амнистию.

— Условия? — осторожно поинтересовался я, чувствуя подвох.

— Минимум год беспорочного поведения и работы, — тут же подтвердил мои опасения офицер. — Кстати, молодец, что заранее снял все артефакты.

Мне жутко не хотелось снимать Нить судьбы и Кольцо контрабандиста, но терять их мне не хотелось ещё больше, поэтому об этом я позаботился ещё в гимназии.

Единственное, что решил не трогать по совету директора, была десница.

После того, как князь освободил меня от присяги, мне стало доступно бОльшее количество функций, и одна из них пригодилась как нельзя кстати.

Перчатка слилась с моей рукой, и единственное, что напоминало о её существовании — были едва заметные серебряные нити, бегущие по фалангам. Эдакая невидимая татуировка.

— Чисто, — подытожил офицер, задержав свой артефакт около моей ладони.

— Какие ещё варианты есть? — жадно уточнил я, впитывая информацию, как губка.

Мне до сих пор не верилось, что это все-таки случилось, но мозг, не размениваясь на рефлексию, уже кипел, собирая все, что сможет мне хоть как-то помочь.

— Можешь стать полицаем, — едва заметно поморщился офицер, и по его эмоциям я понял, что это не лучший вариант. — Уважения не будет ни от заключенных, ни от стражи, но зато весь срок проведешь в безопасности.

Нет, становиться полицаем — это не мой выбор.

Это не жандарм, который осознано служит родине, и в чье обучение и развитие княжество вкладывает большие деньги. Это, судя по эмоциональному отклику офицера, обычный стукач на зоне.

— Есть ещё Ночное братство, — с неохотной продолжил мужчина. — Неуничтожимая гидра… Но, стоит признать, если пойти по пути Тени или Кинжала, можно получить интересные навыки.

Я тут же вспомнил Хмурого, и его виртуозное обращение с ножами и призадумался.

Интересно, получится и навыками обзавестись и не свернуть с пути Чести?

— Но если с ними свяжешься, то про дворянство можешь забыть, — прочитал мои мысли офицер.

— Что-нибудь ещё?

— Ну разве что рукопашные бои? Начальник зоны — бывший сотник, поэтом тщательно присматривается к заключенным. Самым сильным и умелым предлагают вступить в Окраинный легион.

Да уж, и здесь уши форточников. Ну не верится мне, что в этом мире сам собой появился аналог французского Иностранного легиона!

Хотя, если в этот Окраинный легион набирают зэков, то он больше походит на штрафбат.

— Не рекомендую, — подтвердил мои мысли сыскной. — Контракт минимум на три года. Хотя, если решишь делать карьеру в армии, то неплохой вариант. Ваш директор именно так и начинал.

Ого! Вот это новость! А Яков Иванович-то оказывается полон сюрпризов!

— Остальное по мелочи. Можно наладить связи с библиотекой и вместо ежедневной работы или смен на рудниках, глотать пыль в архивах. Но туда берут только умников.

В архивах? Это интересно…

— Все, — офицер виновато посмотрел на меня. — Дальше оттягивать не выйдет.

— Я готов, — кивнул я, чувствуя, как подрагивают коленки.

После беседы с офицером, к своему стыду я даже не поинтересовался, как его зовут, стало немного полегче. Ледяные черви страха сменились робким огоньком Любопытства.

Но общее волнение и подрагивающие колени никуда не делись.

— Удачи, Михаил, — офицер неожиданно для меня и, похоже, для всех присутствующих в отделе, отдал мне честь. — Спасибо за спасенных детей!

Я не нашелся что ответить и лишь молча кивнул головой.

В следующий момент около меня оказался уже знакомый мне конвой, на запястьях щелкнули оковы наручников и меня повели куда-то вглубь здания.

Лестницы, залы, узкие коридорчики и снова лестницы.

Казалось, неизвестный архитектор специально сделал внутри настоящий лабиринт.

Хотя, если в самом Сыскном Приказе содержатся заключенные, ожидающие решения суда — то всё встает на свои места. Попробуй, возьми штурмом такой крепкий орешек!

Пока я прикидывал, как бы действовал на месте штурмующих и обороняющихся, и не заметил, как мы пришли.

Конвой молча открыл двери и также молча завел меня в зал суда.

Я оказался в круглом помещении, в котором сразу же почувствовал себя беспомощной букашкой.

Зрительские, если их можно так назвать, трибуны располагались на два метра выше и буквально нависали надо мной.

Более того, они были прикрыты матовым силовым щитом, и рассмотреть кто скрывается за ним не представлялось возможным. Щит прерывался лишь в одном месте, неохотно показывая сидящего за трибуной судью.

Оставив меня в центре неуютного помещения, Воин и Маг, не говоря ни слова, вышли в коридор.

— Суд рассмотрел дело Михаила Иванова, — сидящий за выдающейся вперед трибуной мужичок очень сильно напоминал мне хорька из Совета Попечителей гимназии. — Суд отклоняет ходатайство княжеской канцелярии о переводе Михаила Иванова в обычный острог. Суд отклоняет ходатайство гимназии об уплате залога в десять тысяч золотых.

Судья монотонно зачитывал решение суда, а я стоял и удивлялся тому, сколько людей выступили моими поручителями.

— Суд отклоняет ходатайство дворянина Оута Шевченко о замене тюремного заключения домашним арестом на Пустынной заставе. Суд отклоняет ходатайство семьи Дубровских о замене тюремного заключения домашним арестом в княжеской гимназии. Суд отклоняет ходатайство семьи Толстых о замене тюремного заключения домашним арестом в боевой дружине семьи.

Несмотря на страх перед неизвестностью на душе потеплело. Было приятно осознавать наличие такой поддержки.

— Суд отклоняет ходатайство Братства Стали о замене тюремного заключения послушничеством в Ордене. Суд отклоняет ходатайство «Золотого меча» о замене тюремного заключения домашним арестом на бойцовской арене Золотого меча.

Всё-таки социальный капитал, или то, что у меня в мире именуют связями — играет важнейшую роль в нашей жизни.

— Суд отклоняет ходатайство семьи Громовых о замене тюремного заключения работой на конюшне семьи. Суд отклоняет ходатайство семьи Пылаевых о замене тюремного заключения домашним арестом на кузне семьи.

Серьезно? Громовы и Пылаевы? Хотя, это, наверное, подсуетились Алексия с Айной. Да, сто процентов!

— Поскольку у обвиняемого нет свидетельства о рождении, Суд, опираясь на заключение Сыскного приказа, по данным которого физические кондиции обвиняемого соответствуют совершеннолетнему гражданину, приговаривает Михаила Иванова к заключению в остроге для одаренных!

Судья наконец-то замолчал и уставился на меня.

Мне, честно говоря, хотелось много чего сказать, но я сдержался. Чутьё Воина подсказывало, что здесь прячется какой-то подвох, но какой, я не понимал.

Так прошло минут пять.

Судья молча смотрел на меня, ожидая чего-то, я же молча смотрел на судью, обдумывая про себя, что бы это могло значить.

— Сторона защиты хочет что-нибудь сказать? — наконец-то выдавил из себя судья.

Я посмотрел по сторонам, но адвоката, не обнаружил.

— Раз стороне защиты нечего сказать, — в голосе судьи скользнули нотки поспешности, — Суд объявляет…

— Есть что сказать.

Перебивать судью было рискованно, но единственный, кто мог меня защитить был я сам, а такую возможность нельзя было упускать.

Терять мне было уже нечего, а за спиной уже разворачивались невидимые крылья вдохновения и азарта.

Ведь поединок на словах, тоже поединок, а умничать и качать свои права умеет любой российский школьник, посещавший уроки обществознания!

— Говорите, — тут же поскучнел судья. — Но помните, всё, что вы скажете будет тщательно задокументировано и представлено на финальном заседании Суда.

— Я считаю, что обвинение целиком и полностью сфабриковано, а чрезвычайное происшествие, случившееся на территории гимназии, было заранее спланированно и осуществлено террористической организацией. Данное происшествие доказывает злостное намерение данной организации разрушить княжество, в связи с чем, сторона защиты требует инициировать тщательное расследование, касающееся действий приглашенных на территорию гимназии гостей, в особенности главы Попечительского Совета, некоего Аркадия Ивановича.

На последних словах от судьи так и повело злобой, а я мысленно кивнул — точно родственник!

— Суд отклоняет требование стороны защиты, — неохотно протянул судья, с ненавистью глядя на меня.

— По какой причине? — тут же отреагировал я.

— За недостатком данных.

— Недостаток данных не стал препятствием для отправки несовершеннолетнего гимназиста в специализированный острог, — возразил я.

— Обвиняемый не похож на несовершеннолетнего, — нахмурился судья, — как по физическим кондициям, так и словарному запасу.

— Обвиняемый просто умный человек, который следит за своим всесторонним развитием, — не согласился я.

— Суд рассмотрит возможность проведения дополнительной проверки, — неохотно пробормотал судья. — Если у стороны защиты больше нет вопросов…

— Во-первых, у стороны защиты вопросы есть, — я улыбнулся, представив сколько времени можно вести это заседание, и кто быстрее устанет я или судья. — Во-вторых, сторона защиты требует или начать расследование немедленно, или отменить его властью судьи!

Судя по эмоциональному отклику судьи, он почувствовал ловушку в моих словах и сейчас старательно подбирал слова, чтобы её обойти. Я не мог этого допустить, поэтому пошел ва-банк.

— Также сторона защиты требует инициировать дополнительную проверку в адрес судьи. Сторона защиты предполагает наличие родственных связей между судьей, который не представился в начале заседания и членом Попечительского совета, неким Аркадием Ивановичем, который целенаправленно разрушает образование в гимназии. В дополнение, сторона защиты требует рассмотреть коррупционную составляющую дела, сфабрикованного против несовершеннолетнего гимназиста!

— Довольно!

В ходе моей речи судья то бледнел, то краснел, то зеленел, а под конец не выдержал и, вскочив на ноги, с силой грохнул кулаком по своей трибуне.

— Да я тебя сгною на зоне, паршивец! Ты шестерить у паханов будешь! Да ты не доживешь до финального заседания, пришлый!

Точно родственник. Тот… член совета также отреагировал на простенькую провокацию.

— Прошу учесть реакцию судьи в протоколе, — хладнокровно припечатал я.

— Вон! — взревел судья. — Увести его! Неделю карцера! А потом в клетку с убивцами его!!!

Тут же появившийся конвой взял меня под руки и вывел из неприятного зала.

За спиной ещё бесновался продажный судья, у которого не хватило мозгов или возможностей откреститься от участия в сговоре против князя, а я улыбался.

Бог с ней с тюрьмой, уж как-нибудь там выживу, а вот сейчас… Сейчас мной была одержана самая настоящая победа.

Стопроцентно найдется тот, кто задокументирует весь ход суда, и у князя на руках окажется очередной козырь против ставленников гильдий.

Эти ребята слишком уж глубоко запустили свои щупальца в управленческие дела княжества.

Бюрократия, как ни крути имеет одну положительную черту. Хранится каждая бумажка, и когда придет время на столе у князя появится толстенькая папочка, и полетят головы.

Оставалось самое сложное — с достоинством пройти заключение в остроге.

Конвой провел меня через очередные лестницы и коридорчики в неприметное помещение, в центре которого стояла каменная рамка портала, возле которой дежурил Инженер.

— Прыжок в спец острог для одаренных, — мрачно бросил Воин из конвоя.

— Через дядюшку Луку, — добавил Маг.

Инженер молча кивнул, склонился над управляющей панелью, и в следующую секунду портал вспыхнул угольно-черной вспышкой.

— Жуткое место, — повел плечами Инженер, отодвигаясь от портала подальше. — Держу ровно минуту.

— Нам хватит, — переглянулись конвоиры, и, подхватив меня под руки, шагнули в прямо в черноту телепорта.

Глава 3

— Где это мы? — удивился я, смотря на белоснежную кафешку, утопающую в зелени фруктовых деревьев.

Но ни Маг, ни Воин не удостоили меня ответом. Вместо этого они молча завели меня вовнутрь и усадили за стол.

— Что-то не похоже на…

Воин так взглянул на меня, что я осекся и решил немного помолчать.

— Фред, Джош, вам как обычно?

Когда около нас появился улыбчивый толстяк в белой поварской куртке я и не заметил.

— Как обычно, дядюшка Лука, — кивнул Воин, присаживаясь за стол. — И свой фирменный обед для пацана, — и отвечая на невысказанный вопрос повара, добавил. — В острог его ведём.

— Уже несу, уважаемые! — понятливо кивнул повар и снова исчез. Да так ловко это у него вышло, что я даже не заметил.

Моргнул, а его уже нет! Впрочем, меня сейчас волновало совсем другое.

Да что там волновало! Меня прямо-таки разрывало изнутри от вопросов, но я стоически молчал, гадая про себя о причинах произошедшего.

Причем, что Маг, что Воин в эмоциональном плане походили на сосульки.

— Приятного аппетита, дорогие! — задумавшись, я снова не заметил, как около нашего стола появился дядюшка Лука, да ещё и с тарелками наперевес. — Приятного аппетита!

И как только за такой короткий срок можно было не то, что приготовить, а банально разогреть еду!

— Ешь, — мрачно обронил Воин, берясь за вилку.

Я же, отвлекшись на него, снова не уследил, куда делся повар.

— Что-то кусок в горло не лезет, — я с сомнением посмотрел на дымящееся блюдо, которое повар поставил прямо передо мной.

Мои конвоиры переглянулись, и Маг, отложив вилку в сторону, посмотрел на меня.

— Ты хорошо держался в зале суда, — на его лице мелькнула мимолетная тень улыбки. — А на зоне первые сутки кормить тебя не будут, поэтому лучше поешь.

— Сутки без еды? — пробормотал я, берясь за ложку. — А вы умеете замотивировать.

Фирменное блюдо странного повара оказалось действительно выше всяческих похвал. И, что самое интересное, принесенной порции оказалось достаточно, чтобы наесться.

Не объесться, а именно наесться.

— Вкусно.

Это было первое слово, сказанное мной за едой. Ни Маг, ни Воин не спешили ничего объяснять.

А я… Я просто наслаждался едой и свободой, которую неожиданно остро начал ценить. Эх, и почему вечно одно и то же? Что имеем, не храним, потерявши — плачем…

— Получил? — Воин бросил на меня испытующий взгляд.

— Что получил? — нахмурился было я, но в следующий момент всё встало на свои места.

Внимание! Ваша Выносливость увеличена в два раза!

Срок действия: 24 часа

— О! — я с уважением посмотрел сначала на пустую тарелку, потом в сторону кухни. — Дядюшка Лука — настоящий мастер!

— Отлично, — Маг обменялся с Воином коротким взглядом, и они синхронно поднялись.

— Приходите ещё, — то, как неожиданно появлялся этот повар начало меня немного напрягать. — Совсем забыли старика.

— Утром же были, — хмыкнул Воин, впервые за все время продемонстрировав какое-то подобие эмоций.

— Скучно, — вздохнул повар. — Время тянется… так долго.

— О! — до меня наконец-то дошло, что не так с этим дядюшкой Лукой. — Вот почему обед приготовился так быстро! Что-то связанное со временем, да?

Повар невесело усмехнулся, а сыскные уставились на меня с подозрением.

— Ой да ладно, — поморщился я. — Это что был какой-то секрет?

— Не был, а есть, — с намеком ответил Воин, и я послушно кивнул.

— Без проблем, босс.

— Вечером придете? — повар с надеждой посмотрел на Воина.

— Не знаю, дядюшка Лука, — покачал головой сыскной. — Ты бы знал, что у нас сейчас происходит.

— И знать не хочу, — замахал руками повар. — Я лучше тортик испеку. Подсмотрел в кулинарной книге один рецептик.

От дядюшки Луки шла волна такой концентрированной скуки и даже уныния, что её почувствовали даже сыскные.

Мне отчего-то стало его жаль, и я решил его подбодрить.

— Уважаемый, если вы умеете замедлять ход времени вокруг себя, то почему бы его просто не ускорить?

Несколько секунд все молча смотрели на меня, а я стоял и краснел.

Опять вообразил себя самым умным? Как будто этот дядюшка Лука без меня не мог догадаться до такой очевидной идеи…

К тому же у него все время этого мира! Наверное, если бы мог, то давным-давно так и сделал.

— Хм, — повар наконец-то отмер. — Я как-то не думал в эту сторону.

— Может и не надо? — вздохнул Маг, метнув в меня испепеляющий взгляд.

— Может и не надо, — задумчиво проговорил повар, после чего посмотрел на Воина. — Фред, приходите послезавтра.

— Дядюшка Лука…

— Я сказал послезавтра, — нахмурился повар, и Воин неохотно кивнул.

— Пошли, — мрачно обронил Маг, потянув меня за собой.

— Всего хорошего, — вежливо попрощался я с поваром, — овощное рагу с грибами было очень вкусным!

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся в ответ повар, не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Ногами шевели, — недовольно буркнул Воин, подталкивая меня вперёд.

Мы вышли из утопающего в зелени садика и направились к черному окну портала, так и висящего в воздухе.

— Плохая была идея, — Маг покосился на Воина, полностью игнорируя моё присутствие.

— Легенды не врут, — покачал головой Воин, а дальше пошел совсем уж непонятный мне разговор:

— А если это не он?

— Ты знаешь ещё кого-то, кто меняет мир вокруг себя?

— Типичный форточник.

— Пока всё сходится.

— Череда совпадений.

— А как же черная рука и желтый меч?

— Ему двенадцать, не двадцать!

— Бег времени замедлит он. В мундире, хоть и без погон! — с неожиданным жаром процитировал Воин, останавливаясь в шаге от портала.

— А как же дюжина братьев и род за плечом? — возразил Маг.

— Ну…

— Извините, — мне надоело смотреть на спорящих конвоиров, и я решил вмешаться. — О чем речь? Что за легенда?

Воин с Магом переглянулись, и Фред неохотно ответил.

— Всему своё время.

— Будь осторожен и не вписывайся в мутные схемы, — подхватил Джош.

— Совсем прижмет найди Макса.

— Он нам должен, если повезет, поможет.

— Не участвуй в боях.

— Не связывайся с зельеварами.

— Не сбегай.

Воин крепко схватил меня за предплечья, а Маг щёлкнул ключом.

Наручники на моих запястьях сменились широкими оковами. Вот только они были намного легче и какие-то теплые, что ли?

Единственным их минусом были болтающиеся звенья цепи.

— Татуировку, если решишься, делай только у Ворона.

— Цепи не свети.

— И не доверяй никому.

— Не реви.

— Не показывай боль.

— Не ведись на провокации.

— А что насчет…

Договорить я не успел.

Воин с Магом синхронно подтолкнули меня вперёд, и матово-черная пленка портала жадно всосала меня в себя.

* * *

— Заключенный, двести пятнадцать, не задерживаемся в кругу!

Этот портал отличался от всех телепортов, что я использовал до этого.

Помимо темных кругов перед глазами и головной боли, в теле появилась дикая слабость. А ещё дико хотелось выблевать только что съеденный обед.

Мне было так плохо, что я не сразу понял, что обращаются именно ко мне.

— Заключенный номер двести пятнадцать! Шевели ногами!

Меня кто-то схватил за руку и грубо дернул вперёд.

Чудом удержавшись на ногах, я пробежал вперёд, машинально сохраняя равновесие и со всего маха врезался в каменную стену.

— Левее, двести пятнадцатый! — в голосе невидимого пока тюремщика прорезались фальшивые нотки сожаления.

Но нет худа без добра. Столкнувшись со стеной, темные пятна сменились посыпавшимися из глаз звездами, и я мгновенно забыл про тошноту.

— Шевели ногами, говорю!

Проморгавшись, я посмотрел на орущего мне в ухо тюремщика и тут же пожалел, что съел обед дядюшки Луки так быстро.

Тюремщик был невысоким, сутулым, но от него так и веяло опасностью.

Судя по эмоциональному фону, этот одаренный ловил кайф от издевательств над людьми. По крайней мене сейчас он так и лучился довольством.

— Не знаю за что ты сюда попал, — доверительно сообщил мне тюремщик, дыхнув на меня дикой смесью чеснока и гниющих зубов. — Но явно не просто так. И здесь, будь уверен, ты получишь по заслугам!

Одновременно с последними словами, он дернул меня на себя, да так, что я врезался в тяжелую дубовую дверь.

Хорошо хоть в последний момент я сгруппировался и, вместо того, чтобы влететь в дверь ключицей, сгруппировался и подставил плечо.

Но всё равно, где-то в районе ключицы что-то хрустнуло, и тюремщик расплылся в довольной улыбке.

— Шевели ногами, немощь!

Очередной толчок, и я лечу вперед — в узкий коридорчик, выложенный из матово-черного камня.

На этот раз я ожидал подставы, поэтому успел выставить перед собой руки.

Впечатавшись в стену, благо хоть выставленные ладони смягчили удар, я зло покосился на тюремщика, на что он с предвкушением улыбнулся.

— Сопротивление при этапировании? — осклабился тюремщик и в его руке по волшебству появился кнут.

— Никак нет, — неохотно выдавил я, делая себе зарубку отомстить больному садисту.

Даже не так. ОТОМСТИТЬ.

Вжик!

Левую руку я вскинул перед собой за мгновение до удара.

Я не видел движения кнута, но мне было достаточно взгляда тюремщика, чтобы понять — этот ударит.

Так и случилось. Раскаленный хлыст жадно обвился вокруг подставленной ладони, и если бы не невидимая перчатка, точно бы располосовал мне руку до кости.

— Да за что?! — не выдержал я, отскакивая назад, и прижимая руку к груди.

Было не столько больно, сколько обидно.

— Вперёд пошёл! — заорал тюремщик, щелкая хлыстом рядом с моей ногой.

Бросив на него оценивающий взгляд, я стиснул зубы и повернувшись к нему спиной поспешил вперёд.

Вжих!

Удар кнута пришелся по спине, но я лишь прибавил шагу.

Хвала Древним с меня не сняли мой ученический мундир, и он сейчас буквально спас мою спину.

— Быстрее перебирай своими ногами! — тюремщик не скупился на удары, и я чуть ли не бежал вперёд, прикрывая затылок левой ладонью.

Этот мужичок однозначно больной на голову! И если при первом взгляде на него, мне показалось, что глубоко внутри скрывается душевная рана, то сейчас мне было плевать.

Это уже не тюремщик, это мучитель какой-то.

Сейчас, чуть ли не бегом двигаясь по узкому коридорчику, выложенному из черного не то камня, не то кирпича, я пытался вспомнить помещение, куда я попал.

В тот момент у меня перед глазами плясали черные пятна, но я успел заметить, что я оказался в круглой комнатке, из которой шло четыре коридора.

И мы сейчас, если я не ошибался, двигались по северному.

Вжик!

Очередной удар кнута заставил меня зашипеть от боли, и я мысленно пожелал тюремщику оказаться на моём месте.

Что-то не везет мне на круглые комнаты. Что суд, что портальный камень тюрьмы…

— Шевелись!

Чем дольше я находился в тюрьме, тем яснее понимал — и если здесь все тюремщики такие садисты, то у меня намечаются проблемы.

Как там сказали Фред и Джош — не реви и не показывай боль? Не думал, что их совет пригодится, как только я выйду из портала.

— Вперёд пошел!

Словарный запас тюремщика оставлял желать лучшего и сейчас он пошел, походу на второй или на третий круг.

Но к моему облегчению бесконечный коридорчик неожиданно закончился, а я чудом не влетел в здоровенную дубовую дверь.

Вжик! Вжик!

Первый удар хлыста заставил меня вжаться в стену, а второй… распахнул ворота.

Серьезно, стоило кнуту попасть по створкам, как те мгновенно распахнулись, словно были сделаны не из мореного дуба, а из бумаги.

Вжик!

Засмотревшись на это чудо, я пропустил удар в голову, отчего кнут больно ожёг левую щеку.

— Пшёл!

Зашипев от боли, я выскочил из коридорчика и тут же замер.

Двери оказались переходом из одного коридора в другой.

Вот только второй был сделан не из черного камня, а из… решёток, к которым прильнули заинтересованные моим прибытием заключенные.

Вжик!

Хлыст щёлкнул меня по левой руке, и я, недовольно дернув плечом, от чего оно вспыхнуло болью, шагнул вперёд.

— Шевели ногами, шваль!

А вот за шваль ты ответишь.

Я распрямил плечи и зашагал вперёд. Не срываясь на позорный бег, но и не замедляясь до скорости черепахи.

Тюремщик позади меня всё не унимался и без устали работал кнутом.

Тело и ноги надежно защищал мундир, а вот голове пару раз хорошенько досталось. И если первый удар пришелся по голове, то второй ожег ухо.

Боль была настолько острая, что я чудом удержался от того, чтобы развернуться и вбить зубы тюремщика ему в глотку.

Не-ет, бить тюремщика нельзя. Это наверняка провокация. Поднимешь на него руку, с легкостью накинут срок. Но и уши было жаль!

Потерять лицо перед будущими сокамерниками? Да и плевать!

Я прикрыл затылок левой рукой и продолжил путь.

Пусть со стороны я и выгляжу смешно, но зато уши на месте останутся!

Тюремщик без устали работал кнутом, но я лишь шипел сквозь зубы, когда прилетало особенно сильно.

Вот ей-Богу, когда выйду отсюда, проставлюсь Фреду, Джошу и дядюшке Луке! Ведь если бы не этот обед, я бы визжал под ударами кнута как девчонка.

— Шевелись!

Вжик!

— Не слишком ли ты строг к пацану, Сутулый?! — из-за решеток послышался чей-то ехидный вопрос, и тюремщик прямо-таки вспыхнул яростью и злостью.

Вжух!

Удар хлыста пришелся по решетке, разом приголубил сразу парочку зэков, от чего не то зарычали, не то зашипели от боли.

— Запишите на счет, пацана! — выкрикнул тюремщик, которому его прозвище очень даже подходило. — А ты, перебирай ногами!

Вжик!

Больше ироничных окриков от зэков не прилетало, но Сутулый всё же несколько раз хлестанул решетку, сорвав удачным попаданием чей-то кусок мяса.

Чересчур любопытный амбал, который просунул свои накачанные руки за прутья, громко ругался, выдергивая руки назад и пытаясь унять побежавшую кровь.

— Скажи спасибо этому сопляку! — прокомментировал результат своего удара тюремщик и хлестнул меня по спине.

Я уже почти был готов наплевать на всё и броситься на эту сутулую крысу, как коридор наконец-то закончился массивной решеткой.

— Отойти на десять шагов! — заорал тюремщик, и заключенные послушно отпрянули в вглубь помещения.

Вжик!

Не знаю, как он это делает, но удар хлыста распахнул стальную решетку, как пушинку.

— Встретьте его как полагается!

Взвыло Чутьё Воина и я, не думая, метнулся вперёд.

Кнут тюремщика не причинял мне особой боли, но доверять своим ощущениям я научился ещё на заставе.

Бамц!

За моей спиной захлопнулась решетка, обдав затылок порыв ветра, а я с облегчением перевел дух.

По крайней мере сейчас между мной и психованным Сутулым находится непреодолимая стальная преграда.

Метнув в спину удаляющемуся тюремщику многообещающий взгляд, я настороженно огляделся.

Большая часть заключенных медленно, но верно подтягивались всё ближе, образуя вокруг меня неровный круг.

— Ненавижу круги, — пробормотал я себе под нос, с опаской наблюдая за вышедшим в круг зэком, чья левая рука была только что располосована ударом кнута.

В голове словно по щелчку пальцев исчезли все мысли, оставив после себя звенящую пустоту.

На язык просилось сакраменное «Вечер в хату», но я тут же отмел эту идею в сторону.

Думаю, не лучшая мысль пытаясь разговаривать на жаргоне, о котором имеешь весьма смутное, и слава Богу, представление.

Поэтому я покосился по сторонам, внимательно прислушиваясь к эмоциональному фону, и остановил свой взгляд на вышедшем вперёд амбале.

Кровь уже не текла, а засохшая — и когда только успела — корка крови крошилась при каждом проигрывании мышцами.

Хотя, учитывая, что это спец зона для одаренных, удивляться тут нечему.

— Добрый вечер, — судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно держался настороже.

— И твоей избе того же, дворянчик, — отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.

Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.

— Чего встал как держиморда? Проходи, господин хороший!

— Куда? — насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.

— Как куда? — широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? — На парашу, конечно же!

Глава 4

Вообще, я миролюбивый человек. Вдобавок к этому ещё и вежливый. Но почему-то раз за разом убеждаюсь, что большинство людей понимают только язык силы.

Ну а вежливость воспринимается за слабость.

Я долго размышлял над этим парадоксом, пока в какой-то момент просто не махнул рукой. С умными людьми всегда можно договориться, ну а глупых у меня найдется чем вразумить.

— У вас какие-то проблемы с дворянами, сударь? — я всё же решил дать амбалу шанс закончить это дело миром.

— Это у тебя проблемы, малыш, — ухмыльнулся здоровяк, а стоящие вокруг меня зэки радостно заржали.

Их я понимал — какое-никакое, но развлечение. Своего оппонента — нет.

Ведь это же неразумно с ходу докапываться до попавшего в острог подростка! Впрочем, это его выбор.

— Судари, — я покосился направо, — кто у вас тут принимает ставки?

В памяти ещё была свежа туалетная драка со старшеклассниками, которая обернулась неплохой прибылью. Ну а раз так, то почему бы не использовать рабочую схему ещё раз?

Заодно решу вопрос с деньгами. Инвентарь-то заблокирован.

— На себя хочешь поставить? — из толпы высунулся худощавый зэк, похожий на крысу. — Давай денежку мне!

Что Чутьё Воина, что эмоциональный фон — всё указывало на то, что этот барыга редкостный проходимец.

— Тебе? — я смерил его скептическим взглядом. — Забудь.

— Ты чё, фраерок! — тут же начал бычить барыга. — Да я тебя!

— В очередь вставай, — хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.

— Сколько хочешь на себя поставить? — донеслось справа.

Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.

— Десять золотых.

— Брешешь, — уверено заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. — С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.

Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.

— Нет у меня серебрушек, — я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключенных повеет разочарованием, добавил. — У меня есть гимназистский мундир…

— Эта тряпка? — рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.

— Тряпка у тебя вместо штанов, громила, — я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. — А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.

Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключенных.

Причем, судя по эмоциональному фону кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одежку силой.

Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.

— Дурак пацан, — донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.

Я видел только два пути адаптации в остроге.

Первый — слиться с толпой и не отсвечивать. Второй — сразу же заявить о себе как о человеке, с которым нужно считаться.

Первый путь был разумней, и, если бы не провокационная речь амбала, я бы, наверное, так и поступил. Но где-то в памяти сидело понимание, что параша — это клеймо.

Да и потом, зря меня что ли угостили обедом, повышающим выносливость?

— Пять, — мужик с татуировкой ягуара тем временем подумал и назвал свою цену.

— Десять, — я покачал головой. — Я знаю цену своим вещам.

Этой фразой я хотел заявить о себе, как об опытном человеке. Пускай мой возраст не позволяет сразу же принимать меня всерьез, но тем не менее.

— Семь, — нахмурился татуированный.

— А, Бог с тобой! — я махнул рукой, почувствовал нарастающее недовольство. — Ставлю все на себя.

— Проиграешь — отдаёшь мне свой мундир, — напомнил мужик и я согласно кивнул. — Отлично. Братва, делайте ваши ставки!

Следующие пять минут я с удивление смотрел за тем, как толпа зэков гремит золотом и ожесточенно торгуется.

И меня очень интересовало, откуда у зэков золото. Понятно, что спец острог для одаренных, но всё же! Если есть золото, значит на него можно что-то купить.

А раз на него можно что-то купить, значит здесь есть черный рынок. А раз здесь есть чёрный рынок, то нужно найти этих ушлых ребят. А чтобы их найти…

Мои ленивые рассуждения прервал негромкий окрик татуированного.

— Ставки приняты! Бой!

Меня немного смутило, что мужик с ягуаром на груди не стал уточнять условия боя. До крови, к примеру, или до сдачи.

Но проигрывать я не собирался, поэтому зацикливаться на этом не стал.

— Ты мне весь срок шестерить будешь, сопляк! — пообещал мне амбал, вальяжно идя на сближение. — Но сначала я выбью твои дерзкие зубы!

Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, и молча шагнул вперёд.

Громила лениво взмахнул рукой, рассчитывая сбить меня ног деревенской оплеухой, но я был настороже.

Ловко увернувшись от его лапы, я ухватился левой рукой за его правую ключицу и легко взмыл вверх.

Я и не надеялся вырвать ему ключицу, но зато она послужила мне отличной точкой опоры.

Бамц!

Мой локоть с хрустом врезался в челюсть амбала, а я тут же разорвал дистанцию, оттолкнувшись от здоровяка.

Отскочив в сторону я, не спуская глаз с зашатавшегося на месте амбала, потер локоть и нахмурился.

Судя по тому, как заныла моя рука челюсть здоровяка напоминала гранит.

— Эй, ягуар! Если я его нечаянно убью, что мне будет?

— Двойная порция на ужин, — отозвался татуированный, а я не распознав в его словах лжи, благодарно кивнул в ответ.

— Работаем! — скомандовал я сам себе и пошел на сближение.

Амбал недоуменно мычал и еле держался на ногах, пытаясь проморгаться и вообще прийти в себя. Я же ему этой возможности давать не собирался.

Подскочить в слепую зону, пробить лоукик под колено и тут же отскочить назад.

Дождаться, когда здоровяк завалится направо и выстрелить ему в челюсть мощным джебом.

Ну и убедившись, что противник окончательно поплыл, безжалостно пнуть его в горло.

Этого амбал вынести уже не смог.

Захрипев, он схватился за горло и повалился на довольно чистый пол.

Судя по тому, что он до сих пор в сознании, у парня до максимума прокачено Укрепление тела, а значит можно не бояться, что я нечаянно убью или покалечу.

Всего бой, а точнее избиение продолжалось буквально полминуты, и когда амбал грохнулся на землю, в остроге воцарилась тишина.

— Добей его! — неожиданно выкрикнул барыга-крысёныш, и толпа тут же разразилась криками:

— Добей!

— Врежь ему!

— Втопчи его в пол!

— Вырви ему глотку!

— Задуши, ублюдка!

— Добей его!!!

Я покачал головой, удивляясь про себя, как всё-таки ведома толпа и повернулся к амбалу спиной.

— Когда я получу свой выигрыш? — спросил я у ягуара, не обращая внимания на орущих зэков.

— Ставки были на Лютика один к десяти. Твой выигрыш с учетом моей комиссии шестьдесят три золотых.

— Пойдет, — кивнул я, стараясь не думать о том, сколько заработал на мне сам ягуар. — Тут у вас есть столовая, или что-то наподобие?

— Есть, — кивнул довольный мужик, почесывая свою татуировку. — Ужин будет через полчаса. Если есть деньги можно заказать себе нормальную еду, а не местную баланду. Но ради тебя никто не будет открывать столовую раньше положенного срока.

— Во сколько мне обойдется угощение всей честной компании? — я кивнул на шумящую толпу.

— Если скромненько, то десять золотых. Если вкусно и питательно с небольшим добавлением специй, то полтинник. Если хочешь устроить княжеский ужин, готовь сотню.

— Понял, — кивнул я, чувствуя возмущение в эмоциональном фоне.

Да и шум толпы немного, но изменился. Зэки все также орали и свистели, но эмоции недовольства сменились предвкушением бесплатного зрелища.

Я чувствовал на себе все больше заинтересованных взглядов, но ярче всего ощущался полный ненависти взгляд, свербящий мне затылок.

Забавно, но никто из заключенных не крикнул, предупреждая меня о том, что амбал пришёл в себя и жаждет отомстить.

Ягуар же, стоит отдать ему должное посмотрел мне за спину, поморщился, но всё же сказал:

— Ещё немного, и деньги тебе не понадобятся, — мрачно обронил он, поглаживая вытатуированную голову ягуара.

— А я ещё собирался их всех угостить, — хмыкнул я, резко отшагивая в сторону.

Хэк!

На том месте, где только что находилась моя голова, просвистел мощный кулак амбала. Попади такой мне в затылок — моя голова треснула бы как переспелая тыква!

А сам здоровяк покраснел и, кажется, ещё больше увеличился в размерах.

— Берсерк что ли? — вслух удивился я, глядя в налитые кровью глаза амбала.

— Ррраааааа! — заревел амбал и яростно завращал белками глаз.

Хотелось сказать, что-то пафосное, но ничего подходящего в голову не пришло и всё, что я сделал — встряхнул руки, высвобождая ошметки цепей.

Быстрое круговое движение, и мои руки превращаются в стальные шары. А сам я уже мчусь навстречу амбалу.

Как там его зовут, Лютик?

Без обид, Лютик, но зря ты так. Бить в спину тех, кто меньше тебя, да и вообще бить тех, кто меньше и, вроде как, слабее тебя — неправильно.

Я, конечно, посильнее этого быка, но он же об этом не знал, когда принялся меня задирать. Да и потом, скорей всего, списал своё поражение на неудачу.

То есть, правильных выводов не сделал.

Рывок вперёд и прыжок вверх!

Бамц!

Амбал ещё только сводил руки, пытаясь зажать меня в своих могучих объятьях, как мой правый апперкот врезался ему точно в подбородок.

Хрусь.

Влажный хруст шейных позвонков прокатился, казалось, по всему острогу.

Я же, ловко приземлившись на ноги, покосился на медленно падающее на пол тело, и направился к заключенному с татуировкой ягура.

Мне не нужно было смотреть на толпу, чтобы почувствовать накатывающие на меня волны интереса.

На секунду стало страшно, но я тут же взял себя в руки и сделал морду кирпичом. Местным незнакомо слово «рефлексия», поэтому покорю себя как-нибудь потом.

Но если быть честным, происходящее мне не очень-то и нравилось.

И это я не про острог.

С каждым разом убивать становилось всё легче и легче. И пусть все эти… поступки были оправданы и необходимы, я никак не мог избавиться от мысли, что превращаюсь в какого-то маньяка.

«Или ты, или тебя, — вспомнились мне слова Оута. — Главное, идти путём Чести, а род рассудит был ли ты прав или нет».

И, судя по молчаливой поддержке моих предков, я пока что всё делал правильно.

— Предлагаю купить кошель, — стоило мне подойти к ягуару, как он сделал шаг мне навстречу. — Таскать на себе золото неудобно и… опасно.

Я посмотрел на разбредающихся заключенных и покачал головой.

— Пока не надо.

— Ну смотри, малёк, — пожал плечами мужик.

— Я Михаил.

— Да хоть Евпатий, — усмехнулся мужик, протягивая мне горсть золотых. — Нравишься ты мне, малёк, пойдем покажу, что тут к чему.

— Михаил, — вежливо, но твердо повторил я, не двигаясь с места.

Часть золота я ссыпал в карман брюк, который сам по себе являлся небольшим Пространственным карманом, ну а бОльшую часть убрал за пазуху.

— Михаил так Михаил, — поморщился заключенный, внимательно наблюдающий за моими манипуляциями, и протянул мне руку. — Я Леший.

— Леший? — переспросил я.

— Долго объяснять, — усмехнулся Леший, сразу поняв, что меня удивило. — Этих лешиев здесь как говна за баней, но попробуй объясни им, — он кивнул на зэков, не спускающих с нас глаз, — кто такие рейнджеры и чем они отличаются от скаутов, друидов и пластунов…

Он уверенно вел меня за собой, а я, стараясь не крутить головой по сторонам, разглядывал острог изнутри.

Изначально мне показалось, что мы находимся в огромном ангаре, который поделён пополам массивной решеткой. Она раздваивалась книзу, образуя коридор, по которому меня и привел психованный тюремщик.

Вот только сейчас, посмотрев на решётку со стороны, до меня дошло, что нет никакого деления.

Между воротами в решетчатый коридор и ближайшей стеной было минимум метров двадцать, и именно там и образовался бойцовский круг.

То есть можно было спокойно сходить в левое крыло ангара, но мы почему-то двигали в другую сторону.

— Леший, введешь в курс дела?

— В курс дела? — усмехнулся мужчина. — Три золотых.

— Идет, — вздохнул я и достал из кармана три золотых монеты.

— Пошли подойдем вон к тому толстяку, — негромко сообщил Леший, направляясь к настоящему сумоисту, сидящему на крепкой дубовой лавке.

Лавка, хоть и была дубовой, но внушительно прогнулась под весом заключенного.

— Держи, Варлаам, — Леший положил три золотых на край лавки и посмотрел на толстяка. — Отдаю долг.

— Две занимал, — низким голосом отозвался толстяк, скользнув по мне невыразительным взглядом.

— Долг платежом красен, — одними губами улыбнулся мужчина и почесал свою татуировку.

Некоторое время он смотрели друг на друга, после чего толстяк неохотно кивнул.

— Ты закрыл свой долг, Леший.

— Отлично, — кивнул в ответ Леший и направился к виднеющемуся около стены бараку.

— Правило первое, — заговорил мой проводник, стоило нам отойти подальше от остальных заключенных. — Не бери здесь в долг. Ни у кого.

— Не вписываться в мутные схемы, — я прикрыл глаза, и принялся цитировать по памяти, — не участвовать в боях, не связываться с зельеварами, не сбегать, татуировку делать только у Ворона, не доверять никому, не показывать боль, не вестись на провокации.

Про Макса я говорить не стал, но и этого хватило за глаза.

Леший замер как вкопанный, после чего с подозрением на меня посмотрел.

— Кто ты такой, Михаил?

— Обычный гимназист, — усмехнулся я.

— Ну-ну, — поморщился Леший, — это я должен был заплатить тебе три золотых, а не ты.

— Расскажешь про местные расклады и инфраструктуру и будем квиты.

— Договорились, — тут же согласился Леший. — Только сначала займем тебе койку.

— В бараке? — догадался я.

— В бараке, — подтвердил Леший и до самого барака не проронил ни слова.

— Выбирай свою цифру, — сказал мой проводник, стоило нам зайти внутри трехэтажного помещения.

— В смысле цифру? — переспросил я, разглядывая стену барака, внутренняя часть которого была похожа на пчелиный улей.

— Но самые нижние брать не рекомендую, — тут же предупредил Леший. — Считается зашкваром.

— Что за цифра-то?

— Твой порядковый номер, — терпеливо объяснил Леший. — Огрызок что, не сказал его тебе?

— Огрызок — это тот хорёк-охранник с хлыстом? — усмехнулся я, разглядывая огромную версию японского капсульного отеля.

На расстоянии в один метр в стене находились круглых люки, с намалеванными на них цифрами.

Большая часть люков была закрыта, а открытых было совсем немного. Почти весь первый «этаж», который располагался на уровне колен, и несколько почти под самым потолком.

Между люками к стене крепились стальные лестницы, превращая улей в эдакую стальную решетку.

— И здесь живут? — удивился я.

— Спят, — поправил меня Леший. — Занимай свою койку-место и привяжи себя к ней.

Я не стал переспрашивать, что значит «привяжи», и молча полез наверх.

Поначалу, я хотел поменять свое спальное место на что-нибудь пониже, но после недолгих размышлений, решил, что на самом верху будет безопасней.

Забравшись на последний «этаж», я ловко ввинтился в нору, на люке которой было нарисовано «215» и принюхался.

К удивлению, пахло чистотой.

Внимание! Привязать капсулу № 215 к заключенному по имени Михаил Иванов?

— Привязать, — подтвердил я.

Внимание! Закрыть капсулу для сна?

— Пока не надо, спасибо, — вежливо отказался я, и пополз обратно на выход.

Да уж, не позавидую тем заключенным, кто боится высоты, да ещё и замкнутых помещений!

Выбраться из капсулы было тем ещё квестом, но я всё же справился. После чего захлопнул свою люк и ловко спустился вниз.

— Ты в курсе, что здесь есть стела? — поинтересовался я у Лешего.

— Не совсем так, — покачал головой мой проводник. — Пошли получим полагающийся тебе набор, покажу что-где, ну а после ужина я расскажу тебе всё, что знаю.

Специальный острог для одаренных представлял собой огромный ангар в горах, поделенный на две части.

Если напрячь воображение и посмотреть на него как бы сверху, но наш острог походил на легкие.

Причем в левой его части обитали представители Ночного братства, Гильдии убийцы, Союз Свободных Воров Великих княжеств и прочие артели и гильдии.

Ну а в правой части отсиживали срок обычные одаренные, приговоренные Судом к тюремному заключению.

Вся контрабанда и, как выразился Леший ништяки шли именно с воровской части острога. И тот же самый Варлаам являлся представителем одной из воровских группировок.

Эдакий филиал Воровской гильдии.

Помимо воров в законе, как я мысленно назвал гильдейских, и обычных сидельцев, в остроге существовали ещё несколько группировок.

Самыми мелкими по количеству членов были полицаи — заключенные, работающие на охрану.

Самые мелкие, но самые опасные. Эти ребята, по словам Лешего сдавали всех и вся только в путь.

Вторая по значению группировка состояла из вояк.

Бывшие военные, осужденные княжеским воеводой. Обычные вояки содержались в другой тюрьме, а вот Одаренных решили сбагривать сюда.

В третью входили, ни много, ни мало — Инженеры, которых с завидным упорством пытались подмять под себя как Вояки, так и Воры в законе.

Были ещё зельевары, эти варили запрещенные и не очень зелья, включая местную наркоту.

И… дворяне.

Эти и вовсе держались особняком, заняв самый дальний, и самый удобный угол амбара.

Вход на их территорию был запрещен, и добрая половина вольников не просто отсиживала срок, а работала на этих аристократов.

Были ещё и другие группировки, банды и товарищества, но они были не так важны.

Обе части ангара были идентичны, и состояли из общего зала, столовой, спортивного зала, умывальной, совмещенной с туалетами и душем и многочисленными мастерскими.

Любой заключенный мог выбрать дело по душе — аж пять наименований — и даже заработать себе копеечку.

Ну и кончено же особой популярностью в остроге пользовался Круг.

Место, где не просто безнаказанно можно убить любого заключенного, но ещё и получить за это золотых.

В общем, это был самый настоящий маленький мир, существующий по одному закону — праву Сильного.

Единственное, чего в остроге не было от слова совсем — медицинских зелий.

— Но это все неважно, Михаил, — с огорчением закончил свой ликбез Леший. — Потому что раз в полгода левое и право крыло сходится в бескомпромиссной схватке.

— В схватке?

— В бойне, — поправился Леший. — Говорят, это всё администрация, которая таким образом снижает количество опасных преступников. А ещё говорят, что это гильдейские выясняют отношения с дворянами, используя в качестве мяса простых заключенных.

— И что, есть прям точная дата, когда происходит бойня? — услышанное мне не очень понравилось, поскольку я понял, почему Попечительский совет так спешил отправить меня в острог.

— Нет конечно, — покачал головой Леший. — Но я знаю, когда она начнется.

— Только не говори, что завтра, — вздохнул я, проклиная про себя этот острог, Попечительский совет, северян и продажных чиновников.

— Три дня, Михаил, — понизив голос, сообщил мне Леший. — Через три дня.

Глава 5

— Значит три дня… — протянул я, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Мы с Лешим находились в столовой и, если верить моему новому товарищу, на ужин у нас оставалось ещё десять минут.

Изначально я хотел угостить всех питательным обедом, но почти сразу передумал. Здесь ценят и уважают только силу, поэтому обойдутся.

Уж лучше я потрачу заработанные деньги на сбор информации. К тому же тот же самый Леший пока что меня устраивал.

Чувствовалось, что он не просто отрабатывает полученные три золотых, но действительно старается мне помочь.

Вот и сейчас, мой проводник отхлебнул нечто, напоминающее чай, и зашептал.

— Те, кто поумнее закупают у барыг питательные батончики или сухпайки и запасаются пустой тарой.

— Чтобы пересидеть в капсуле? — догадался я.

— Скорее перележать, — усмехнулся Леший. — Но суть ты уловил.

— Три дня в этом гробу, — поежился я, — как-то не очень заманчиво.

— Пять, — поправил меня Леший. — За день до начала замеса лютуют полицаи, щедро раздавая телесные каждой подозрительной морде, а после на уцелевших отрываются охранники.

— А ты?

Залезать в капсулу на пять дней мне не хотелось. Тут и вопрос еды и гигиены. Молчу уж о мышцах и психике.

Да и потом, глубоко внутри я чувствовал, что, поступив разумно и спрятавшись в капсуле, я сойду с пути Воина.

— В эти три дня я зарабатываю на месяц вперёд, — несмотря на улыбку, Леший говорил серьезно. — Но тебе не советую.

— Ты видел меня в бою, — нахмурился я.

— Это был не бой, — отмахнулся товарищ и кивнул в сторону выдачи. — Пошли сдадим посуду.

— Я был в бою…

— После посуды, — Леший перебил меня таким тоном, что мне мгновенно расхотелось спорить.

Поставив грязную посуду в специальное окошко, я зашагал за своим товарищем.

Уж не знаю, что сработало — присутствие татуированного заключенного или мой бой, но пока что ко мне не подошел ни один зэк.

Даже в столовой, которая, судя по всем просмотренным фильмам, являлась центром всех разборок!

Само помещение мне, кстати, понравилось.

Столы и лавки были надежно прикручены к полу. А в качестве посуды выдавались только жестяные тарелки и кружки. Ни ложек, ни вилок заключенным не полагалось.

К каждому приему пищи полагалось несколько лепёшек, которые и использовались в качестве ложек.

В общем, все было сделано грамотно, что ли?

И да, Леший не обманул, на раздаче мне действительно выдали двойную порцию.

Выйдя из столовой, мы прямиком направились в уборную. И чем ближе мы подходили к приоткрытой двери, тем неуютней мне становилось.

А вдруг Леший — опытный проходимец и виртуозно прикидывается своим парнем?

Сначала втерся в доверие, а сейчас решил нанести коварный удар в спину?

Вполне возможно, вот только никакой подлости я от Лешего не чувствовал.

— Сейчас я расскажу тебе один секрет, — громче, чем следовало прошептал Леший, воровато оглядываясь по сторонам. — За него любой дворянин или деловой не думая отвалит тыщу золотых!

— Да ты что? — подыграл я Лешему, а сам приготовился к бою.

Дверь в уборную открылась без скрипа, и Леший тут же кивнул в сторону дальнего угла.

— Айда вон туда.

Жаль, — подумалось мне, — вроде нормальным мужиком был… Интересно, это он из-за шестидесяти золотых повелся? И все же. Почему я не чувствую от него зла?

— Зачем в угол-то? — не удержался я от вопроса.

— Там покрытие особое, — не моргнув глазом соврал Леший, — никто подслушать не сможет.

— Ну раз никто… — я выпустил цепь из рукава и бесшумно намотал её на правую руку.

Леший шёл слева от меня, и не должен был заметить мои манипуляции.

И что у меня за жизнь такая? Из огня да в полымя! Ни минуты покоя…

— Видишь этот знак? — Леший показал на выложенную кафелем стену. — Он значит, что…

Уловить момент нападения я успел, а вот среагировал с запозданием. Только и успел, что отпрянуть к стене и вскинуть руки в защитную стойку.

Вот только Леший атаковал не меня.

Прыгнув на стену, он по-кошачьи ловко от неё оттолкнулся и полетел в сторону двери.

Хрясь!

— Ууууууу!

Бумц!

— Пусти!

Я стоял у стены и с изумлением смотрел, как Леший сначала дерётся с воздухом, а потом по этому самому воздуху пробегает рябь, и на её месте появляется поджарый коротышка.

— Ууууууу!

Коротышка стоял на цыпочках, всеми силами стараясь облегчить боль во взятой на излом руке, а Леший мрачно улыбался.

— И чего вам неймется? — со вздохом поинтересовался мой проводник, направляя коротышку в сторону раскрытой кабинки. — Сказал же, я в ваши игры не играю.

— Стой, Леший! Меня зовут…

— Да мне плевать, — фыркнул заключенный, а мне на мгновение почудилось, что за коротышкой идет не человек, а здоровенный хищный кот. — Как воина или как труса?

— Стой, Леший! Стой, любые деньги!

— Что тебе было велено?

— Просто после… потереться около тебя! Клянусь!

— А ведь ты должен знать, что я отлично чувствую ложь, — покачал головой Леший и, ухватив коротышку за волосы на затылке, сунул его в унитаз.

— Да стой же…

Дальше речь коротышки прервалась бульканьем, а я лишь покачал головой.

Ведь я даже не почувствовал этого шпиона! И ладно бы в столовой, где была куча народу, но в уборной…

— Полог скрытности, — прочитал мои мысли Леший. — Эти ребята умеют глушить свои эмоции и ауру.

Интересно, каждый встречный будет теперь читать мои мысли? Может мне озаботиться серьёзной ментальной защитой?

— Да у тебя всё на лице написано, — хохотнул проводник, которого, казалось не смущал дёргающийся в его руках человек.

— А вдруг их было двое? — я постарался придать своему лицу невозмутимое выражение и посмотрел на Лешего. — И как ты его почувствовал?

— Он был один, — уверенно заявил Леший. — В данный момент, помимо нас здесь находится семь разумных. Четверо в душе. Не буду говорить, чем они там занимаются.

Заключенный скривился и сплюнул прямо на пол.

— Трое сидят по кабинкам. Ближайший, кстати, только что обделался.

— За что вам спасибо, — из одной из соседних кабинок раздался дрожащий голос, — третий день не мог сходить.

— Водичку теплую пейте по утрам, — машинально посоветовал я, и посмотрел на обмякшее тело коротышки. — А его ты не считаешь?

— Нет конечно, — хмыкнул Леший, выпуская руку зэка из захвата. — Не жилец же.

— Ну да, ну да, — пробормотал я, следя за тем, как мой, кхм, товарищ ловко обыскивает коротышку.

— Смотри! — он продемонстрировал мне длинный трехгранный штырь. — Таким почку пробить, что плюнуть. Ого! Ещё и отравленный!

Он сначала понюхал зеленоватую пленку, покрывающую стилет, а затем и осторожно лизнул.

— Дешевка! Пожалели нормальный яд на меня. Ну что, пойдем?

— Пойдем, — согласился я.

Оставаться в туалете с только что утопленным в унитазе коротышкой мне как-то не хотелось.

— Или может подчистим за собой?

— Ты имеешь в виду…

— Ну да, Алик, — кивнул Леший. — Вдруг полицаям нас сдадут?

Я удивленно вскинул брови — Какой ещё Алик?

Но Леший подмигнул и кивнул на дверь.

— Да не, пусть живут, — подыграл ему я, надеясь, что правильно истолковал пантомиму своего проводника.

Леший довольно кивнул, но тут же отчего-то поморщился.

Я хотел было спросить, что случилось, но в следующий момент все вопросы отпали сами собой.

Закашлявшись от едкого запаха, я метнул на соседнюю кабину злобный взгляд. Какой все-таки впечатлительный зэк попался!

Думаю, если Леший скажет ещё хоть слово, то этот тип выдаст недельную норму! Хм, может взять Лешего в партнеры, открыть свое дело и лечить народ от запоров?

Даже мне было не по себе под хищным взглядом Лешего, чего уж говорить о бедолаге, который случайно попал под действие его ауры!

Кстати, действие ауры Лешего до боли напоминает мне…

— Ты идёшь или нет? — пробормотал Леший, старательно зажимая свой нос.

Я молча кивнул и последовал за своим проводником на свежий воздух.

Зато теперь стало понятно странное поведение Лешего. Он почуял слежку и тут же от неё избавился. Ловко, нечего сказать.

— Похоже тебя кто-то невзлюбил, — я покосился на беззаботно идущего Лешего.

— Ещё один аргумент в пользу капсулы, — невозмутимо отозвался мой спутник. — В мастерские или в зал?

— В зал, — не раздумывая ответил я.

Давненько я не тягал железо! Интересно, как пойдет тренировка с бонусом на Выносливость?

— Ну в зал так в зал, — не стал спорить Леший. — Только это территория вояк.

— Ещё лучше, — кивнул я.

Оставшийся путь мы проделали в тишине.

Я думал о том, как успеть подготовиться к бойне, а о чем думал Леший я не знал.

— Вот, — Леший неохотно замер у самой двери в спортзал. — Я тебя здесь подожду.

— Что-то серьезное? — нахмурился я.

Ведь если Леший успел убить кого-то из вояк, то они могут сорвать злость на мне. И плевать им будет, что мы только сегодня познакомились!

— Небольшое недопонимание, — неохотно ответил Леший. — Ничего такого.

Ну раз так, то ладно.

Я зашел в спортзал и с трудом удержался, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

Казалось, я попал в другой мир.

Привычный грохот железа, запах пота и зеркала.

Уж не знаю, чего стоило местным заключенным договориться насчет зеркал, но факт оставался фактом — это был настоящий спортивный зал!

И я мгновенно почувствовал себя как дома.

И пусть я был в другом мире, но доносящиеся до меня эмоции ясно давали понять — я дома.

Вообще, что дядя, что отец утверждали, что боевые искусства лучше, чем работа с железом.

И пускай у борца или боксера не будет красивого рельефного тела, но у него будут навыки и умение уложить на татами даже самого здорового шкафа.

И я был согласен, если бы не одно но.

На тренировках по борьбе за тобой следит тренер. Стоит над душой, контролирует правильность выполнения упражнений, при необходимости страхует.

Твоя главная задача — просто прийти на тренировку, ну а дальше тренер проследит, чтобы ты выложился на все сто десять процентов.

В зале же всё по-другому.

Есть только ты и железо.

Зал — это ежедневный бой с собственной ленью.

Это ежедневное превозмогание и победа над собой вчерашним.

И именно этим мне нравился и нравится зал и железо. Ты не просто качаешься, ты прокачиваешь себя. Причем как внешне, так и внутренне.

Я широко улыбнулся и полной грудью вдохнул такой родной запах ежедневной упорной работы над собой.

Как же мне всё-таки этого не хватало!

Выбрав свободное место, я тщательно размялся и пошел к штанге.

Как бы мне не хотелось сразу же навесить побольше блинов, я ограничился двадцатками. С учетом грифа вышло около шестидесяти килограмм, и я осторожно приступил к выполнению упражнения.

Дзанг!

После первых же жимов я вернул штангу на место и пошел за дополнительными блинами.

Постоянно забываю про Укрепление тела и шестой ранг Воина… Я уже настолько привык к обретенной в этом мире силе, что воспринимаю её как должное.

Добавил ещё по двадцаточке, затем ещё.

Успокоился только тогда, когда вес штанги приблизился к 150 кг.

Хах, видели бы меня пацаны из Бомбера!

Закончив со штангой, я перешел к жиму гантелей.

Затем отжался на брусьях, выполнил французский жим стоя, и добил свой комплекс на грудь и трицепс махами и обратными отжиманиями.

Господи, какой же это кайф, чувствовать, как по телу расплывается приятная боль в ноющих мышцах!

И как же круто заканчивать тренировку, зная, что ты выполнил все подходы, а под конец взял чуть больший вес, чем в предыдущий раз!

И как же здорово…

— Уже занимался?

Увлекшись своими мыслями, я и не заметил, как ко мне подошёл накаченный мужик с жутким шрамом, идущим через лысую голову.

— Немного, — не стал отнекиваться я, — для общего развития.

— Виктор, — здоровяк протянул мне руку. — Виктор Сталь.

А ещё он был Воином. УЖ не знаю какого ранга, но точно выше четверки. Потому что эту мягкую уверенную силу, которую излучают одаренные Воины, я ни с чем не спутаю.

— Михаил, — я с удовольствием пожал протянутую ладонь. — Михаил Иванов.

— Последнее упражнение, — Виктор кивнул на лавочку, на которой я делал обратные отжимания. — Оно зачем было?

— Трицепс же, — удивился я. — Для гармоничного развития груди и рук.

Я уж было надеялся, что сейчас ка-ак совершу революцию в общине местных бодибилдеров… Ка-ак поделюсь концепцией гармоничного развития тела… Как расскажу про БЖУ, то бишь белки, жиры, углеводы и про тесную связь питания с работой в зале!

Но… не тут-то было.

— Понял, — кивнул Виктор. — А как питаешься?

— Я пока на массе, растущий организм, все дела.

— Специи, зелья?

— Средний курс укрепления тела.

Здоровяк располагал к себе, я и не заметил, как спустя несколько минут мы с ним увлеченно спорили про животный и растительный белки.

Опомнился я только тогда, когда от входа раздался требовательный свист.

Оглянувшись, я увидел нервничающего Лешего.

— Проблемы? — тут же насторожился Виктор.

— Нет, — я покачал головой. — Не знаю, что у вас произошло с Лешим, но он мне очень помог. Да и сейчас помогает.

— Аааа, — во взгляде Виктора промелькнуло узнавание. — Это ты что ль тот самый новичок, который Лютика уработал?

— Самозащита, — я пожал плечами. — Отмороженный он какой-то. Был.

— Да тут пол острога такие, — развел руками Виктор. — Ты это, если что, заходи. И Лешего с собой бери. Скажи, что Вик не в обиде, но чтоб свою кошку больше у нас не выпускал.

— Значит татуировка не простая? — усмехнулся я.

— О, парень, — Виктор хотел было хлопнуть меня по плечу, но передумал. — Здесь вообще простых нет. Да и вообще, лучше никому…

— … не доверять, — закончил я. — Был рад знакомству, Виктор, — я с удовольствием пожал руку Воину. — До завтра!

— Ты это, паря, — Виктор нахмурился. — Будь аккуратней в общем.

— Договорились, — я улыбнулся здоровяку. — Кстати, знаешь, что такое бёрпи?

— В первый раз слышу, — покачал головой Виктор.

— Завтра покажу, — пообещал я. — Ребятам понравится.

— Смотри, Миш, — Виктор улыбнулся в ответ, но глаза смотрели внимательно и цепко. — Если так, то будет тебе подгончик от меня лично. Если нет… будешь три дня следить за чистотой зала.

— Договорились, — уверено кивнул я, и направился к нервничающему Лешему.

Виктор показался мне чем-то похожим на Оута, и мне дико захотелось узнать. Как он сюда попал.

За весь разговор я не почувствовал ни единой темной эмоции. Типичный такой благородный Воин, идущий путем Чести.

— Ты чего так долго? — тут же накинулся на меня Леший, стоило мне выйти из зала. — Я тут уже весь извелся!

— Стоп-стоп-стоп! — я зажмурился, ловя ускользающую мысль. — Леший, а с какого перепугу ты вообще волноваться то начал? Мы с тобой знакомы без году неделя.

— Не знаю, — нахмурился Леший. — Точнее знаю, но тебя это не касается.

В эмоциональном плане повеяло застарелой болью, любовью и обжигающей ненавистью.

— На сына похож? — мой язык оказался быстрее мозга, о чём я тут же пожалел.

Леший буквально перетек ко мне, и в следующий момент я обнаружил, что болтаюсь на его вытянутой руке, которая медленно, но верно сжимает моё горло.

— Не смей, — прорычал заключённый мне в лицо. — Слышишь, не смей даже думать в этом направлении!

Вытатуированный у него на груди ягуар недовольно посмотрел на меня и с угрозой обнажил верхние клыки.

— Х-хорошо, — просипел я, в какой уже раз благодаря Фреда и Джоша за чудесный обед.

Леший разжал пальцы и приземлился на землю.

Горло саднило, но больше всего болела душа. Будто я сделал что-то плохое.

— Прости, Леший, — угрюмо пробормотал я. — Иногда я сначала говорю, и только потом думаю.

— Здесь ты либо избавишься от этой дурацкой привычки, — мрачно пообещал мне проводник, — или умрешь.

Я молча пожал плечами. Говорить было нечего, да и не хотелось.

Что насчет сдержанности, то тут я признавал правоту своего товарища.

— Запомни, Михаил, — всё также мрачно произнес Леший, трогаясь с места. — Для здоровья опасно делать следующее. Спрашивать за что сюда попал человек, да и вообще интересоваться его прошлым. И давать непрошенные советы. Понял?

— Понял, — угрюмо отозвался я, чувствуя, что прошелся по краешку.

— Ну раз понял, то пошли.

— Куда?

— Во-первых, не «куда», а «далёко», — со вздохом поправил меня Леший. — А во-вторых… готовиться к намечающемуся… веселью.

Глава 6

На мой взгляд, назвать весельем разборки на зоне мог только… не очень здоровый психически человек.

Или бывший военный, или наемник.

В общем, та категория людей, для которой убийство разумного было сродни компьютерной игре.

Ах да, ещё я забыл про Воинов, одержимых развитием и идущих по пути Силы.

Если сравнивать путь Силы и путь Чести, то первый сразу же давал результаты, а второй проявлял свои преимущества на дальней дистанции.

И я понимаю, почему большинство местных выбирали путь Силы.

Во-первых, это было проще, во-вторых, было больше шансов дожить до старости. При такой-то насыщенной жизни!

Я уж хотел было поинтересоваться, служил ли Леший, но вовремя прикусил язык.

Прошлое и непрошенные советы здесь — табу.

— Леший, — я всё-таки не утерпел и перефразировал свой вопрос. — А человек вдруг захочет поделиться своим прошлым? Ну там, скинуть с себя груз прошлого, выговориться, все дела… Как ему это сделать? Если спрашивать о прошлом запрещено.

— Иди работать в мастерские, — не задумываясь, ответил Леший. — Там каждый второй выложит тебе историю своего сюда попадания.

— Понятно, — кивнул я.

Было дико интересно, сколько времени здесь провел мой проводник и вообще, как сюда попал, но я смирил свое любопытство.

К тому же вокруг происходили весьма интересные вещи.

— А эти перегородки, — я кивнул на тридцатисантиметровые деревянные заборчики, — они откуда?

Выйдя из тренажерного зала, мы обошли столовую, и оказались в каком-то спальном районе, который никак не ожидаешь встретить на зоне.

Правда вместо уютных домиков стояли обычные ангары.

Вообще, если посмотреть на наше крыло острога, то дворяне занимали правый нижний угол, в котором находилась, если я правильно понял библиотека и дополнительные уборные.

Причем, как объяснил Леший, рядом с территорией дворян ошиваться не рекомендовалось. И между дворянами и остальными зэками сама собой возникла полоса отчуждения шириной примерно метров пять.

За этой полосой располагалась остальная инфраструктура острога.

Столовая стояла прямо по центру нашего крыла, ниже и левее начиналась территория, огороженная вот этими странными заборчиками, южнее виднелись многоярусные Мастерские.

С севера от заборчиков шла Центральная площадь. И она простиралась до Круга — перемычки, соединяющей два крыла острога. Где я, к слову, бился с Лютиком.

Ну а дальше, если идти по часовой стрелке располагался ангар полицаев, капсулы, уборные и тренажерный зал, который примыкал к столовой.

В общем, настоящий город!

И все вроде было логично и понятно — дворяне отжали себе чуть ли не половину крыла, если считать вместе с полосой отчуждения.

На оставшейся территории расположили остальную инфраструктуру, но… откуда взялись эти обычные на вид ангары, огороженные белыми заборчиками?

Которые, к слову, были поставлены так, будто это не тюремные ангары, а эдакая одноэтажная Америка.

Не хватало только зеленых газонов, собственно самих домиков и бассейнов.

— О, — чему-то усмехнулся Леший, не приближаясь к таким неопасным на вид заборчикам, — это территория перевертышей.

— Ого! — я с жадностью впился взглядом в обычный на первый взгляд барак. — Настоящие оборотни?

Леший споткнулся на ровном месте и с удивлением покосился на меня.

— Ты же дворянин, — он кивнул на гербовую нашивку на моем мундире. — Плохо учился что ли?

— Я дворянин авансом, — немного подумав, ответил я. — Князь пожаловал за победу на турнире Золотого меча и отражения Волны из Пустыни.

— Вот как… — Леший замедлил шаг и смерил меня задумчивым взглядом. — Тогда планы меняются.

— Планы? Ты что шел к территории дворян?

— Ну да, — воин смущенно пожал плечами, — кто ж знал…

— Леший, — я серьезно посмотрел на своего проводника. — Предлагаю обменяться стратегически важной информацией, для выстраивания долгосрочной стратегии выживания.

— О как завернул, — хмыкнул воин. — Ладно, принято. Но сначала заглянем кое к кому в гости.

Он повернул направо и мне не оставалось ничего другого, как проследовать за ним.

— К перевертышам? — уточнил я. — Кстати, ты не упомянул про них, когда рассказывал про местные расклады.

— Дела перевертышей остальных заключенных не касаются, — отрезал Леший. — Они занимают нейтральную позицию и участвуют только в Жатве.

— Жатве?

Признаться, мне надоело по кусочкам вытягивать информацию из Лешего. Но с другой стороны я понимал, что нахожусь здесь буквально пару часов.

И то, что для меня будет открытием, для Лешего уже обыденность, не стоящая упоминания.

— Каждые две недели случается ночь Жатвы, — Леший неосознанно прикоснулся к своей татуировке. — Как бы тебе объяснить… У Жатвы есть много названий. Все против всех, Ночь крови, Свалка, Дикая охота.

— О, — глубокомысленно изрек я, — знаешь, у меня складывается впечатление, что этот острог создан с одной целью: сокращать количество одаренных.

— В яблочко, малыш, — хмыкнул Леший, который был всего-то на голову меня выше. — Здесь выживают только сильнейшие или умнейшие.

— Окраинный легион или Инженерные достижения? — догадался я.

— Хм, — Леший смерил меня подозрительным взглядом, — про любовь начальника острога к Инженерам знают все, но вот про Окраинный легион…

— Получается самые сильные попадают в легион? — я проигнорировал невысказанный вопрос Лешего.

— В легион берут того, кто к концу ночи стоит на ногах, — подтвердил Леший. — Но не больше трех одаренных за раз.

— А если договориться?

— Хо! — невесело усмехнулся Леший. — Жатва начинается со всевозможного вида сговоров, союзов и договоренностей, про которые все благополучно забывают.

— А перевертыши? — я кивнул на стоящий за заборчиком ангар.

— О, — Леший покачал головой, — эти просто охотятся. За все время, проведенное здесь, я не увидел ни одного перевертыша, который бы не вернулся в свою берлогу до окончания ночи.

— То есть они специально не выигрывают? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Леший. — Такое ощущение, что их все устраивает.

— Постой, — на краю сознания забрезжила смутная догадка. — Получается за пределами острога перевертышей либо нет, либо очень мало. Я бы точно знал об их существовании. Выходит, что они…

— На твоем месте я бы не стал додумывать эту мысль, — оборвал меня Леший. — Меньше знаешь, лучше спишь. К тому же мы пришли.

Он остановился у одного из ангаров, окруженных забором и предупреждающе поднял руку.

— Пока тебя не спросят, молчи, что бы не случилось, — предупредил меня Леший, после чего достал откуда-то золотую монету и швырнул ее в стену ангара.

Сначала ничего не происходило, потом дверь ангара распахнулась, и на улицу вышел низкий, но коренастый мужичок.

Мое внимание сразу привлекли его глаза. Не знаю почему, но мне показалось, что он носит… линзы.

Было ли дело в отблеске света или мне банально показалось, но глаза у этого заключенного были какие-то странные. Желтые и… блестящие.

— Опять ты, — проворчал перевертыш, почёсывая живот. — Чего приперся?

— Привет, Манул. Воры затевают очередную бойню, — Леший покосился на решетку, за которой через коридор и вторую решетку виднелись мастерские, какие-то ангары и оживленная площадь.

— И? — зевнул коротышка.

— Нужна берлога на три дня.

— Леший, — поморщился Манул. — Может ты уже сам научишься решать свои проблемы?

— Со своими проблемами я действительно разберусь сам, — кивнул Леший. — Берлога нужна пацану.

— Отведи его к дворянам.

— Там всё сложно.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Манул. — У тебя всегда всё сложно.

— Не тот случай, — покачал головой Леший. — Ему дворянство пожаловали.

— Вот как, — во взгляде Манула мелькнул интерес. — Пожаловали́?

— Пожаловал, — поправился Леший.

— Хм, — коротышка почесал свою волосатую грудь и с интересом посмотрел на меня. — И за что же тебе пожаловали дворянство?

— Моя пятёрка выиграла турнир Золотого меча и отразила Песчаную волну на заставе капитана Оута, — я ответил кратко, но в то же время развернуто.

Несмотря на свой рост от коротышки так и веяло опасностью, и я, по мере возможностей, старался общаться с такими людьми вежливо.

— Оут, — протянул Манул. — Не слышал о таком. К Медведю подходили?

— Он обещал сломать мне ноги, если ещё раз его побеспокою, — усмехнулся Леший.

— Он может, — покивал головой Манул. — И всё же, в чем мой интерес? Пока что я вижу только удачливого сопляка, заполучившего дворянство.

— Ты же знаешь мои возможности? — понизил голос Леший.

— Чего там не знать-то, — хмыкнул коротышка.

— Предлагаю дружеский поединок. Мы с пацаном против тебя.

— По тонкому льду ходишь, — нахмурился Манул. — Тебе не хватило прошлого раза?

— Я настаиваю, — Леший проигнорировал угрозу, мелькнувшую в голове коротышки.

— Проиграешь, принесешь мне кресло-качалку, — Манул испытующе посмотрел на моего провожатого.

— В остроге есть только один человек, у которого есть кресло-качалка, — медленно произнес Леший.

— Именно, — коротышка не удержался и широко зевнул.

Я всем нутром ощущал будущие проблемы, в которые нас втягивает Леший, и уже открыл было рот, чтобы уточнить что это за человек, но воин меня опередил.

— Идёт.

— Хах! — довольно осклабился Манул. — Ну тогда милости просим в мою берлогу.

Леший, словно только этого и ждал, перешагнул заборчик и вопросительно посмотрел на меня.

— Михаил?

— Леший, — я не спешил шагать следом. — Так дела не делаются. Что это за человек?

— Не боись, — отмахнулся воин, — это исключительно мои проблемы.

— Ну-ну, — проворчал я, чувствуя, что воин втягивает меня в какую-то мутную комбинацию.

— Верь мне, — Леший посмотрел мне прямо в глаза.

— Не верь никому, — я выдержал его взгляд и покачал головой.

— Михаил…

— Спасибо за помощь, Леший, — я коротко поклонился воину и сделал шаг назад. — Даст бог — свидимся.

Уж что-что, а лезть в непонятные хитросплетения и чьи-то схемы я не собирался.

— Михаил…

— Леший, нет.

Вообще, большинство людей не умеет вовремя остановиться и сказать «нет». Я тоже раньше не умел.

Но когда до меня дошло, что я только и делаю, что помогаю достигать цели других людей, в ущерб своим, я начал меняться.

Получилось далеко не сразу, но после появления этого волшебного слова, моя жизнь изменилось к лучшему.

Поэтому, без обид, Леший, но нет.

— Светик просил помочь… — я уже отворачивался от Лешего, как его слова буквально приморозили меня к полу.

— Что ты сказал? — переспросил я, подходя вплотную к Лешему.

— Светик. Просил. Помочь. — Леший говорил хоть и тихо, но каждое его слово отпечатывалось в сознании каленым железом.

В голове мгновенно пронеслись десятки мыслей.

Комбинация гимназии? Люди директора и князя? Но какой им интерес в остроге? А Леший что, получается, агент Светозара? Как Крис? Ё-моё, во что я ввязался!

В любом случае Светозару я отказать не мог. Точнее мог, но это будет неправильно.

— До какой отсечки идет бой? — я перешагнул белоснежный заборчик и хрустнул пальцами. — До первой крови?

— Ну если ты настаиваешь, — хищно улыбнулся Манул, отлипая от косяка двери и ступая на песок.

Тут же взвыло Чутьё Воина, а я зажмурился и вскинул руки перед собой.

Зачем я зажмурился? А Бог его знает. Может быть меня смутил хищный вид коротышки, или песок, щедро насыпанный по всей территории дворика.

В любом случае, я решил послушать свою интуицию.

Фух!

Оказавшийся передо мной коротышка хищно мурлыкнул что-то наподобие: «Неплохо!», и последовавший следом удар сбил меня с ног.

Скорость Манула была просто запредельной.

Я только и успел как откатиться назад и отмахнуться выпущенной из рукава цепью.

Но коротышка уже потерял ко мне интерес и сейчас пробовал на зубок защиту Лешего.

Глаза не успевали следить за происходящим, поэтому я целиком и полностью положился на своё Чутьё Воина и эмоциональный отклик.

Слева от меня рычали и шипели Леший с Манулом, и я, немедля, бросился на помощь своему товарищу.

Не хватало огнестрела или, на крайний случай, меча, но мне, благодаря Рив, было не привыкать.

Накрутив обрывки цепей на руки, я перетек в атакующую стойку и принялся наносить короткие, но быстрые удары.

Задумка была простая — связать Манула боем и зажать его с двух сторон в угол.

За спиной распахнулись невидимые крылья Лидерской ауры, и я почувствовал, как тело, как это обычно и происходило во время боя, наливается силой.

— Ахшсс! — Манул, которого я всё-таки задел скользящим ударом, зашипел, как рассерженный кот и крутанулся вокруг себя, поднимая пушистым хвостом клубы песка.

— Глаза! — с запозданием крикнул Леший, но я и так сражался вслепую.

Удары коротышки я принимал на кулаки и предплечья, а сам медленно, но верно теснил его к ангару.

Слева от меня пыхтел Леший. Хоть я и не включил его в отряд официально, но моя аура действовала и на него.

И чем дольше мы бились с Манулом, тем уверенней вел себя Леший.

Он, казалось, не просто бьётся, но проверяет границы своих возможностей. Несколько раз я совершено точно ощущал, что он мог располосовать Манулу руку или оторвать ухо.

Но Леший вместо того, чтобы пустить кровь, бил без когтей и снова бросался вперёд.

Да он же кайфует!

От пришедшей мысли я сбился с темпа, и тут же был наказан коротышкой.

В живот прилетел его сапог, заставив согнуться пополам и откатиться назад, и что-то чиркнуло меня по скуле.

Кувыркнувшись через плечо, я махнул перед собой цепью, отгоняя Манула назад, но его передо мной не оказалось.

Только Леший, удивленно смотрящий по сторонам.

— Неплохо, неплохо, — проурчал с крыши амбара Манул, изучая меня внимательным взглядом своих желтых глаз. — Пацан может гостить у меня бессрочно. Что до тебя, — коротышка перевел взгляд на Лешего. — Кресло-качалку принесешь завтра утром.

Сейчас Манул выглядел как обычный человек, но во время боя, я готов поклясться, он то и дело принимал облик небольшого, но жутко пушистого горного кота.

Моё же представление об этом мире снова дало трещину и расширилось ещё на немного. Я и подумать не мог, что перевертышам доступна частичная трансформация!

Моему товарищу же было не до боевой формы Манула. На данный момент его больше волновали сказанные коротышкой слова.

— С чего бы это? — возмутился Леший. — Мы тебя одолели!

— Уверен? — улыбнулся Манул, грациозно стекая с крыши.

Мы с Лешим недоуменно переглянулись и тут же синхронно поморщились.

На скуле воина красовалась кровоточащая царапина и, судя по горящей щеке, мое лицо украшал точно такой же подарок.

— Сами предложили до первой крови, — довольно улыбнулся Манул, прислоняясь к косяку.

— Будет тебе кресло, — мрачно кивнул Леший, не двигаясь, впрочем, с места.

— Ты был прав насчет пацана, — не разочаровал его Манул. — Принесешь кресло, устрою вам встречу с Медведем.

— И Тигром, — поспешно добавил Леший.

— И Тигром, — неохотно согласился коротышка.

— До встречи, Манул, — кивнул Леший и в два шага пересек границу песчаного дворика. — Михаил, тебе лучше остаться здесь.

Признаться, меня тоже посетила эта заманчивая мысль. Ведь куда ни посмотри, одни плюсы.

Сиди здесь хоть месяца — раз, до столовой недалеко — два. Мастерские рядом и площадь — три. Да и у Манула можно многому научиться!

С другой стороны, сейчас я уже не мог оставить Лешего на произвол судьбы.

— Я с тобой.

— Уверен?

— Более чем.

— Тогда жду вас завтра утром, — напомнил Манул, после чего дверь в ангар с треском захлопнулась.

Я же догнал Лешего и пристроился рядом.

— Это очень опасно, — Леший внимательно посмотрел мне в глаза. — К тому же есть большая вероятность, что после этой ночи на нас объявят настоящую охоту.

— Думаю, — я пожал плечами, — у тебя есть план.

— Есть, — улыбнулся воин, и от его улыбки мне сразу же стало неуютно. — Помнишь, я говорил, что бойня между ворами и дворянами случится через три дня?

— Помню, — согласился я, выходя следом за воином на центральную площадь.

— Так вот, — улыбка Лешего превратилась в оскал. — Чтобы достать кресло, нам нужно перенести бойню на три дня пораньше.

— И ты, — я выразительно посмотрел на Круг, к которому мы, судя по всему, направлялись, — знаешь, как это сделать?

— Знаю, — подтвердил Леший и посмотрел наверх, на медленно гаснущие светильники. — Только это мало кому понравится.

Глава 7

— Значит так, — шли мы быстро и явно опаздывали, поскольку Леший то и дело косился на потолок. — Скоро будет отбой, а нам нужно успеть закончить подготовку.

Закончить? Значит у Лешего изначально были планы на эти три дня?

— Говори, что делать, — кивнул я, — помогу, чем смогу.

— Твоя работа начнется за пять минут до отбоя, малыш.

Меня раздражало, что он называет меня малышом, но я не спорил. Видно было, что Леший волнуется, и я не хотел капать ему на нервы.

— Кстати, почему здесь нет надзирателей? Мы с тобой целый день ходим по своим делам и хоть бы кто слово сказал. Как же исправительные работы? Мастерские, там, рудники…

— Не волнуйся, ещё успеешь попахать, — усмехнулся воин. — А вообще, первый день новоприбывших не трогают, поэтому на тебя сегодня разнарядка и не пришла.

— Разнарядка — это задание? — уточнил я, вспоминая привязку ячейки к моему порядковому номеру. — В капсуле дается, да?

— Именно, — кивнул Леший. — Обычно вся разнарядка приходит утром после побудки. Более того, каждый заключенный получает индивидуальные задания. Не знаю какой Маг поработал со стелой, но работает она очень эффективно.

Леший затормозил у зэка, сидящего рядом с ковриком, на котором были выложены деревянные ложки, и кинул ему четыре золотых.

Получив взамен короткий кивок и плохенькую ложку, он поспешил дальше.

— Сначала прогоняет заключенного через все виды деятельности, те же самые рудники, расположенные на подземных этажах, мастерские, дежурство на кухне и так далее. Потом анализирует эффективность заключенного и предлагает ему индивидуальные задания.

Леший снова затормозил, на этот раз у тощего старика с длиннющей бородой. В руки пожилого заключенного перекочевали три золотых, а воин взамен получил… бороду.

Чем старичок её срезал, я и не заметил. Раз, и нет бороды!

— Некоторые уникумы умудряются по два-три ранга получать, — Леший аккуратно свернул бороду в узелок и убрал её за пазуху, после чего невозмутимо продолжил свой рассказ. — А как срок заканчивается, на волю выходит специалист узкого профиля, так сказать.

— То есть отсюда всё же реально выйти?

— Все реально, — недовольно нахмурился Леший. — Было бы желание.

На этом разговор как-то угас, и я получил возможность поразмышлять. Знай, иди себе за проводником, ничему не удивляйся.

Самое важное, что меня сейчас волнует — это расстановка сил.

Какие цели преследуют вояки, что хотят дворяне, какая мотивация у воров и так далее.

А ещё мне очень интересно, связаны ли местные преступные гильдии и артели с внешними гильдийскими…

Что до острога, то пока что я вижу ситуацию следующим образом.

Полицаи стучат администрации. Мне пока что не довелось столкнуться ни с одним из них, но это и неудивительно.

Воры держат черный рынок и вообще, чувствуют себя в остроге, как дома. Для них, по идее, это привычный уклад и, если подумать, идеальное логово.

Попробуй найди более защищенное место, чем княжеский острог!

Вояки только и делают, что тренируются, в надежде попасть в Окраинный легион. И этот момент, признаться, меня дико смущает. Ну да ничего, думаю, с ними получится наладить контакты через зал.

Инженеры пыхтят в Мастерских, изобретают, совершенствуют, ну и контролируют работающий в остроге конвейер. Эдакая кузница замотивированных кадров для нашего князя.

Ну а зельеваров подмяли под себя воры и дворяне. Про них пока что ничего неизвестно. Как к ним подступиться и надо ли? Что-то мне подсказывает, что воры и дворяне не потерпят чужого интереса.

Дворяне… Эти интересовали меня больше всего. Как-то сложно представить, что дворянин может мотать срок.

Одно из двух — либо правоохранительная деятельность в княжествах самая передовая и справедливая, либо они преследуют здесь свои цели.

В конце концов я не выдержал и чуть ли не ультимативно потребовал у Лешего разъяснений.

— Михаил, — чем тусклее становился свет ламп, которые, имитировали дневной световой цикл, тем сильнее нервничал воин. — Обещаю, все расскажу, но только завтра.

— Ну а мне-то что делать? — я понимал, что Лешему сейчас не до разъяснений, но все моё естество восставало против игры в темную.

— Одну минуту.

Леший сунул очередному заключенному, играющему на дудке аж пятнадцать золотых и повернулся ко мне.

— Всё, кажется, успели. Теперь к Кругу!

Я терпеливо вздохнул, ожидая продолжения, и воин меня не разочаровал.

— В общем, расклад такой, — Леший говорил тихо, и я жадно ловил каждое его слово. — Как ты уже знаешь, я могу принимать ставки. Дело это денежное, и мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы получить эту привилегию.

— У стелы? — уточнил я. — Цепочка заданий?

— Разумеется, — кивнул Леший и объяснил, не дожидаясь вопроса. — Все дело в том, что у Ночного братства слишком много влияния в этой сфере. А монополия — это всегда плохо. Ты же знаешь, что такое монополия?

— Знаю, — кивнул я. — И стела дала тебе задание, чтобы сбалансировать ставочный бизнес?

— Что-то типа того, — поморщился воин.

— Вряд ли ворам это понравилось.

— О да, — усмехнулся Леший, — на меня идет самая настоящая охота. Но пока я не наглею, они смотрят на мои делишки сквозь пальцы.

— Не наглеешь, это как?

— Принимаю ставки не чаще, чем раз в неделю.

— Ого! — учитывая, что Круг был почти все время занят, Леший терял много денег. Очень много денег.

— Вот-вот, — кивнул воин. — Поэтому, план таков. Ты бросаешь вызов кому-нибудь из зэков. Желательно кому-нибудь из Ночников. Я принимаю ставки, и, если повезет, к концу третьего боя придут быки Карло.

— Карло — это местный пахан?

— Сечешь, — хмыкнул Леший. — Ну а дальше…

— Только не говори: «импровизируем», — вздохнул я, уже зная, что именно это Леший и скажет.

— Импровизируем, — расплылся в улыбке воин, подходя к шумящей толпе. — Ты, главное, продержись минут десять, а потом будет попроще.

— Люди Карло, что делать с ними?

— По обстоятельствам. А потом двигай на их площадь, и жди меня там.

Мне очень не понравилась фраза: «По обстоятельствам». Обычно она означает: «Ввяжись в бой и постарайся выжить».

Но уточнять, что Леший понимает под «По обстоятельствам» и что он будет делать в это время я не стал.

Очевидно, что воин с татуировкой ягуара на груди решил устроить волнения, которые по его плану должны перетечь в разборки между ворами и дворянами.

А сам он тем временем улизнет и попытается выкрасть кресло для Манула.

Вот только как он его будет тащить… Хотя, до этого момента ещё нужно дожить.

— Время, — поторопил меня Леший. — Бросай вызов, а как одолеешь противника скажи, что его имущество твоё.

— А как…

— Просто выйди в круг, — подсказал воин и растворился в толпе.

Я резко выдохнул, набираясь решимости и заработал локтями, активно пробивая себе путь в круг.

Большинство заключенных были выше меня, поэтому мне было не видно, что происходит на самом ринге.

Но, судя по доносящимся оттуда крикам и предсмертному хрипу, кто-то явно одерживал вверх.

Пришлось активней заработать локтями, чтобы не опоздать на вызов.

— Куда прешь, мелкий!

— Совсем мелочь обнаглела!

— Ты что здесь забыл, школоло?

Я же, не обращая внимания на возмущенных зэков, прокладывал свой путь.

— Ах ты мелюзга!

По голове прилетел подзатыльник, и кто-то схватил меня за мундир. Я, не глядя, двинул локтем назад и вверх и попал, судя по влажному хрусту, кому-то прямо в нос.

Послышались сдавленные ругательства, рука, держащая меня за шиворот, немедленно разжалась, а я вывалился в круг.

Чтобы увидеть, как широкоплечий воин с хрустом ломает шею поджарому убийце. По крайней мере именно так я их видел своим Воинским зрением.

Кстати, заметил, что чем выше ранг, тем проще выходит определять стезю и ранг противника. Ну да не суть. Работаем!

— Отличный захват! — я похвалил опешившего воина и шагнул вперёд.

Почувствовал на себе десятки взглядов и широко улыбнулся.

— А теперь попрошу уступить место молодёжи!

Вот ей-Богу, на секунду я даже пожалел, что над нами не висит следящий макрис.

Ведь именно на заставе я понял, что мне нравится быть в центре внимания, и что в такие моменты я ловлю какой-то заряд бодрости, что ли?

Нет, серьезно, макрис отлично бы встал вот на этой стене!

Я машинально покосился на стену и изумленно захлопал глазами. На стене, на высоте в три-четыре метра действительно висел макрис!

Неужели Золотой меч?! Или охрана таким образом следит за зэками?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за считанные секунды, и я тут же отвел взгляд от макриса.

— Итак, дамы и господа! Меня зовут Михаил Иванов. Я хочу сделать этот мир чище и лучше. Поэтому… ты! — мой палец уткнулся в барыгу-крысёныша, который не так давно пытался развести меня на деньги. — Дерись или умри!

— Это как? — опешил зэк.

— Если ты не выйдешь в круг, я тебя сюда вытащу! — объяснил я.

— Да иди ты! — в эмоциях барыги промелькнул страх, видимо он хорошо помнил, чем окончился мой бой с амбалом Лютиком.

Ну нет, приятель, так дело не пойдет… Я напряг память, вспоминая всё, что знал про зону из книжек и фильмов.

— Что ты там прокукарекал? Я твой дом-труба шатал! Или выходи, или будешь мне шестерить до конца отсидки, понял?

Барыга поперхнулся заготовленной фразой и побледнел от бешенства.

Страх в его эмоциях сменился самым настоящим бешенством, и мужичок, не раздумывая ни секунды, ринулся вперёд.

Я ещё успел подумать, насколько местные не устойчивы ко всякого вида провокациям, а потом мне стало не до этого.

В руке барыги сверкнул нож, чтобы в следующий миг кольнуть меня сначала в печень, потом в глаза.

Увернувшись от стремительных уколов, я принялся пятиться по часовой стрелке.

До Хмурого барыге было далеко, но видно было, что с ножом он обращаться умеет.

— Делайте ваши ставки! — несмотря на то, что мир сузился только до соперника и его ножа, я услышал зычный голос Лешего.

— Десятку на себя! — крикнул я и тут же пропустил порез по предплечью.

Слава Богу мундир он пробить не смог, но я мгновенно взял себя в руки, и сфокусировался на бое.

Следующую минуту я только и делал, что уклонялся, отходил и отпрыгивал.

Крысёныш работал своей заточкой как заведенный, и мне пришлось приложить массу усилий, чтоб не дать себя задеть.

— Уф!

Момент, когда он выдохся, я определил совершенно точно. Уколы барыги замедлились, движения потеряли плавность и гибкость, а сам он начал хватать ртом воздух.

Видимо он использовал какую-то абилку, которая на короткий отрезок времени повышала скорость боя.

Пора.

Видимо мысль отразилась на моем лице, поскольку барыга тут же отпрянул назад. А его эмоциональное поле окрасилось страхом.

— Давай…

Что хотел предложить барыга я не дослушал.

Подшаг вперёд, жёсткий блок на вялый укол заточкой и мощный джеб точно в челюсть.

Барыга тут же поплыл, а я, перенеся вес тела на правую ногу, пустил импульс от бедра в согнутую в локте руку.

Один-в-один, как дядин апперкот, принесший ему первенство города, когда он только-только закончил школу.

Хрусь!

Мой кулак врезался в многострадальную челюсть барыги, и его голова резко мотнулась назад.

Я же, пользуясь моментом, незаметно выдернул заточку крысёныша из ослабевшей руки.

Несколько мгновений его тело ещё стояло на ногах, но стоило нервным импульсам дойти до мозга, как барыга рухнул на пол.

— Я забираю его имущество! — крикнул я, — по праву сильного!

Толпа, только что замолчавшая, взорвалась возмущенными криками.

И больше всего старался Леший.

— В смысле по праву сильного? Тогда я щас выйду и надеру твой зад, школяр!

— Пацан барагозит!

— Это кто ваще такой?

— Ты под кем ходишь, малыш?

— Э, я тоже претендую по праву сильного!

— Чет жирновато будет!

Я же молча стоял и делал вид, что всё идет по плану. Хотя, судя по довольной роже Лешего, все так и было.

— Откажись в мою пользу.

Шагнувший в круг мужик мог напугать своим внешним видом любого.

Его руки, грудь, шея и даже лицо были покрыты многочисленными татуировками.

Под тюремной спецовкой бугрились мышцы, а сбитые костяшки намекали, что он тот ещё любитель подраться.

— Это что еще за ходячее письмо? — хмыкнул я, внимательно отслеживая эмоциональное состояние зэка. — Дам тебе золотой и вали откуда пришел.

— За это, — глаза татуированного опасно прищурились, а аура вспыхнула злостью, — я выбью тебе все зубы.

— Слушай, а на заднице у тебя тоже татушки набиты? — усмехнулся я. — Эй, ягуар! Ставлю весь выигрыш на себя!

— Ты труп! — прорычал татуированный и, широко расставив руки, пошел на меня.

— Ваши ставки! — закричал Леший, перекрикивая остальных букмекеров. — Делайте ставки у ягуара! Честно, надежно, без комиссии!

Ого, а Леший-то пошел ва-банк!

К нему тут же повалила толпа заключенных, а я воочию увидел мемчик: «Заткнись, и возьми мои деньги!». Ей-Богу, как же все-таки легко управлять толпой!

— А на ладошках чего татушки не набил? — я переключил своё внимание на приближающегося противника.

— Вырву твой поганый язык, — пообещал мне зэк, зажимая меня в условный угол.

— А я тебе пасть порву, — не остался я в долгу. — Моргалы выколю.

Татуированный отчего-то замер на целое мгновение, а в его эмоциях появились оттенки сомнения.

Мне же было не до его внутренних переживаний, поэтому я скользнул вперёд и пробил классическую двоечку, после чего резко отпрянул назад.

Хлоп!

Татуированный не успел меня поймать на какую-то долю секунды, а я, не теряя времени, тут же пробил ему в локоть и в запястье.

— Урою! — взревел противник и, позабыв про свою тактику «удушения», бросился вперед.

Дернувшись влево, я тут же утёк вправо, а мой противник яростно заревел, поймав пустоту.

Я же, не тратя время зря, пробил ему по почкам и тут же отпрыгнул назад.

На этот раз, чтобы прощупать соперника мне хватило тридцати секунд.

Быстрый, сильный, выносливый. Укрепление тела точно есть, но максимум второго ранга. Навыки почему-то заточены под кулачный бой.

Мелькнула было мысль попробовать с ним побороться, но я её тут же отмел. Да, шансы на победу были высоки, но зачем выкладывать свои козыри?

Пусть все считают меня кулачным бойцом.

— Время! — голос Лешего перекрыл шум толпы и я, кивнув сам себе, пошел в атаку.

Времени оставалось все меньше, поэтому я дернул рукой, освобождая обрывок цепи, и хлестнул им по лицу татуированного.

Брызнула кровь, раздался приглушенный вскрик, и одной татуировкой на лице зэка стало меньше.

Я же, развивая успех, подскочил чуть ли не вплотную, и вбил колено в солнечное сплетение зэка.

Он согнулся пополам, и я взял его на удушающий захват.

Татуированный захрипел и захлопал по мне ладошкой.

— Сдаешься? — уточнил я, не ослабляя захвата, и зэк согласно хлопнул по моему локтю.

Я выпустил его из захвата, но расслабляться не спешил. Если нападет, то… второго шанса у него не будет.

— Добей!

— Мочи его!

— Добей!!!

Толпе явно не понравилось, что на этот раз обошлось без смертоубийства, но мне было плевать.

Убивать просто так я не собирался.

К тому же если от барыги-крысёныша так и веяло опасностью и подлостью, то татуированный фонил лишь огорчением и злостью.

Причем, если я правильно уловил его настрой, злился он в большей степени на себя.

Этот заключенный точно не опустится до удара в спину, и, судя по накачанным мышцам, является завсегдатаем тренажерки.

А значит он, в какой-то степени, свой.

— Как тебя зовут? — бросил я в спину зэка, который понуро брел на выход из круга.

— Рик, — мрачно отозвался татуированный.

По сути, мне не нужно было от него ничего, но острог — не то место, где можно просто так взять и проявить милосердие. Не поймут ни меня, ни его.

— Ты мне должен, Рик.

Татуированный согласно кивнул и исчез в толпе.

— Так-так-так, — гомон толпы мгновенно утих, а в круг вальяжно вышел зэк, в сопровождении двух дуболомов. — И кто это у нас тут шалит?

— Берта пришел…

— Правая рука Карло!

— О, смотрите, это же помощник Карло!

Судя по перешептываниям зрителей, в круг пожаловал заместитель местного пахана, на чей приход и рассчитывал Леший.

Я молча смотрел на невысокого щуплого зэка, от которого так и фонило опасностью и смертью и ждал продолжения.

— Ты у нас крутой фраерок, да, малыш? — гадко усмехнулся Берта и брезгливо пнул так и валяющийся на полу труп барыги. — Убиваешь моих людей, а твой дружок, — он кивнул на Лешего, — принимает ставки… Сговор, да?

Толпа тут же недовольно зашумела, и вокруг Лешего образовалась пустота.

— Во-первых, — я смерил щуплого зэка оценивающим взглядом, — не тебе мне за малыша предъявлять. А во-вторых, ты, шкура, кого сейчас фраером назвал?

После моих слов воцарилась мертвая тишина, щедро разбавленная настоящим коктейлем из эмоций.

Часть заключенных считали меня смертником, часть восторгалась смелостью, часть удивлялась и даже завидовала?

Но большинство с нетерпением ждали ответа зэка.

Хлеба и зрелищ — формула, работающая с незапамятных времен.

У Берты было лишь два варианта. Самому вступить в бой, или осадить меня на словах.

Я бы на его месте точно выбрал второй вариант.

Как бы ни был крут новичок, против опытного сидельца ему не продержаться. А за неправильно сказанные слова в остроге могут серьезно спросить.

Но зэк, видимо, не ожидал, что все заключенные разом замолчат и уставятся на него, ожидая его реакции.

— Уройте, фраера, — звенящим от напряжения голосом приказал зэк, и его быки синхронно шагнули вперёд. — А за твои козлиные слова я лично с тебя спрошу.

Леший, самое время вмешаться!

Я незаметно покосился направо — туда, где стоял мой проводник и горько усмехнулся.

Воина с татуировкой ягуара и след простыл.

Глава 8

В голове тут же вспыхнул совет конвоира Фреда: Не доверяй никому.

Что ж, видимо я один из тех, кто учится исключительно на своих ошибках.

— Ты, Берта, совсем берега попутал! — раздался дребезжащий голос старика, у которого Леший купил бороду. — Вроде блатной, а не по понятиям живешь! Беспределишь! Ставки только через твоих шестерок, а они дерут конскую комсу! А кто возмущаться начинает, сразу твои быки приходят!

Дед, на удивление ловко настроил зрителей против местного авторитета, и заключенные согласно заворчали.

— Давай говорить, — щуплый Берта аж побагровел от возмущения и гнева, но все же сдержался. — Но сначала…

— Ах! — Старик схватился за грудь. — Убили!

Сквозь пальцы виднелось оперение метательного дротика, а застиранная роба заключенного уже напитывалась кровью.

— Люди Карло беспределят!

— Мочи козлов!

Заключенные, будто только и ждали команды, накинулись на быков щуплого авторитета и мгновенно их затоптали.

Сам Берта, несмотря на свое субтильное телосложение, окутался ядовито-зеленым светом, но больше ничего предпринять не успел.

Мой кулак, с накрученной на него цепью с легкостью пробил и странный зеленый щит, и голову авторитета.

— Быки бегут! — крикнул кто-то глазастый и мы все как один посмотрели в сторону соседнего крыла.

Действительно к нам бежало человек пять, у некоторых из которых в руках были дубинки.

— Мочи уродов! — звонкий выкрик заключенного, у которого Леший купил ложку, всколыхнул толпу и местные, зверея на глазах лавиной бросились вперёд.

И я побежал вместе со всеми.

Одной частью сознания я понимал, что попал под влияние толпы, другой вроде действовал осознанно, намерено растворяясь в массовке.

Бегущие навстречу зэки сначала замедлили ход, потом остановились, попятились и… исчезли под натиском разъяренной толпы.

— Возьмем общак!

Обладатель звонкого голоса подкидывал одну самоубийственную идею за другой, но заключенные были только рады.

Наша толпа смела выскочивших из своих бараков полицаев, пробежала мимо ангара с капсулами, куда брели на отдых обычные заключенные и вылилась на площадь.

— Между залом и столовой!

С каждым пройденным метром наша толпа увеличивалась в размерах, втягивая в себя ничего не понимающих заключенных и увеличиваясь за счет пополнений с нашего крыла.

Моя аура работала на полную катушку, превращая одаренных в настоящие машины смерти.

Я же, казалось, чувствовал каждого одаренного, присоединяющегося к нашей волне.

— Гири и грифы не трогать! — новоиспеченный координатор заметил, что несколько заключенных залетели в зал. — Наша цель общак!

Уж не знаю, почему нельзя было вооружаться железом, которое так и просилось в руки, но местным виднее.

Кроме двух дурачков, залетевших в тренажерный зал на кураже, остальные и не подумали туда сунуться.

Наверняка этому есть какое-то объяснение, но поинтересоваться как-то не у кого. Да и некогда.

— Громи шатры!

Зэк со звонким голосом целеустремленно вел толпу на территорию воров. Причем, насколько я видел, именно на правую часть.

Понять, где какая было легко.

Слева стояли обычные с виду бараки, а справа раскинулись походные шатры, из которых уже выбегали вооружённые чем попало зэки.

Бьюсь об заклад, среди воров тоже есть определенные группировки и союзы, и наша цель сейчас явно одна из них.

— Мочи узурпаторов!

Словечко-то какое!

Я, подивившись про себя фантазии звонкоголосого, пробежал мимо потасовки, завязавшейся у выхода из шатра.

Вооружился приватизированной у барыги заточкой и принялся обрезать веревки, удерживающие шатёр.

Ярость толпы захлестывала с головой, хотелось наплевать на все и убивать и грабить, но я держал себя в руках.

Получалось не идеально — я даже не заметил, когда в остроге погас свет — но до откровенной одержимости удалось удержаться.

Кстати, на месте администрации я бы всерьез обеспокоился, в остроге есть как минимум один одержимый.

Эту пьянящую ауру бешенства ни с чем не спутать!

Да ещё и такая сильная… Единственное, что удерживало меня в ясном рассудке, была конкретная цель: ксурово кресло-качалка. А точнее встретить и прикрыть Лешего.

Обида на воина уже прошла, и я даже мысленно ему поаплодировал. Придумать такую комбинацию — много стоит. И ведь как красиво все исполнил, а!

Мысли скакали, как бешеные, а я все работал заточкой, обрушивая один шатёр за другим.

Я успел подрезать пять шатров и схлестнуться с тремя зэками, пока где-то сбоку не послышался тихий свист.

— Михаил, ходу!

Голос Лешего было невозможно не узнать и я, не став добивать похожего на тумбочку зэка, бросился на звук.

— Помоги!

Леший протянул мне простую холщовую сумку, а сам зашипел от боли, стоило мне задеть его левую руку.

— Ого! — несмотря на размер, весила сумка как полный доспех. — Без скрадывания веса, что ли?

— Таких здесь нет, — выдавил из себя Леший. — К Манулу, быстрее!

Ну быстрее, так быстрее.

Я перекинул сумку через плечо, обошел Лешего и поднырнул ему под мышку. Судя по эмоциям, которыми так и фонтанировал воин, ему пришлось несладко.

— И стоило оно того? — пробурчал я, пыхтя под двойным весом.

Передвижение серьезно осложняло творящееся вокруг безумие, но пока что удавалось избегать потасовок.

— Скоро узнаем, — усмехнулся Леший. — Давай через столовую.

Я молча кивнул и короткими перебежками потащил его к столовой.

Можно было, конечно, двинуть через Мастерские, а оттуда пройтись вдоль решетки до круга, но Чутьё Воина вопило белугой.

Я бы, к слову, будучи на месте Инженеров, забаррикадировался при первом же знаке наступающей бойни. Да и потом, Мастерские — это почти что арсенал!

До столовой удалось добраться почти без приключений.

Один обезумевший зэк поймал челюстью мой хайкик, а второй благоразумно отступил, заметив отблеск заточки.

Через столовую пройти не удалось — там засела группа зэков, с которой я решил не связываться.

Пришлось обходить её сбоку, в опасной близости от Мастерских.

Дважды я чувствовал на себе чей-то настороженный взгляд, но пронесло, и на нас никто не напал.

Внимание!

Голос прогрохотал откуда-то сверху, но это явно были не колонки. Скорей всего какое-то магическое усиление голоса.

Зафиксирован протокол «Все против всех!» Законопослушным заключенным просьба оставаться в капсулах!

— Опомнились, — хмыкнул Леший и тут же зашипел от боли. — Сейчас около капсул бойня пострашней, чем здесь!

— Почему? — не удержался от вопроса я, не забывая зорко смотреть по сторонам.

— Идеальное место свести счеты, — объяснил Леший. — Большая часть местных прекрасно понимает, что их шансы умопомрачительно малы. В самой битве не участвуют, но отомстить соседу — святое.

— Глупая политика, — не согласился я. — Выгодней держаться вместе.

— Люди вообще не очень умные создания, — неохотно отозвался Леший, хромая все сильней. — Давай, Миш, последний рывок!

Мы уже почти прошли площадь и уже приближались к Кругу, но в том, что это последний рывок я сомневался.

Вот не в жизнь не поверю, что в нашем крыле тишь да гладь! К тому же, хоть видимость и упала, но слышимость никуда не делась.

Что здесь, что с нашего крыла доносились яростные крики.

— Почти смогли, — с горечью пробормотал Леший, когда дорогу нам заступили трое зэков.

В темноте было не разобрать их лиц, но мощные фигуры и выправка явно указывала на принадлежность зэков к группе вояк.

— Стоять, — голос центрального воина оказался мне знаком. — Кто такие?

— Михаил Иванов, дядя Виктор, — отозвался я, — и Леший. Предпринимаем тактическую перегруппировку!

— Миша? — в голосе воина мелькнуло узнавание. — Ребят, это тот самый школьник, который Лютика уделал! Обещался показать интересное упражнение.

— Пусть показывает, — сочным басом отозвался правый тип.

— Угу, — согласился левый.

— В условии военных действий? — удивился я. — Я что, дурак? Завтра в зале покажу.

— Я же говорил ему палец в рот не клади, — усмехнулся Виктор Сталь и неожиданно спросил. — Участвовать в бойне планируете?

— Нет, — я покачал головой. — Раньше ещё были иллюзии, но побывав там, — я кивнул за спину, — я четко понимаю, что мой ранг ещё недостаточно высок.

— Разумно, — усмехнулся Виктор. — А ты?

Леший молчал долго. Секунд пять не меньше. А я с интересом и все возрастающей тревогой следил за его эмоциями.

Страх, решимость, недоверие, нерешительность и снова страх.

Причем страх был не за свою жизнь, уж это я чувствовал хорошо, а за что-то другое.

— Пока неточно, — наконец-то ответил Леший, всё же решился. — Буду говорить с Максом.

— Не много ли на себя берешь? — нахмурился Виктор.

— Я всё сказал, — Леший, приняв решение, на эмоциональном плане превратился в айсберг.

Виктор молчал около минуты, и, судя, по его эмоциям, разрывался между приказом и инициативой.

— Ждите здесь, — наконец-то решил заключенный и посмотрел на своего товарища. — Руслан, найди Макса.

— Один? — удивился качок. — Сейчас?

И я понимал его беспокойство. Сейчас в остроге просто не было безопасного места. Отправить Руслана одного, значит ослабить заслон и лишиться бойца.

— Ах да, — скривился Виктор и с сожалением на нас посмотрел. — Простите, ребят, я не могу вас пропустить.

— Ожидаемо, — ничуть не удивился Леший. — Пообещайте тогда, что не ударите в спину.

Судя по вспыхнувшим эмоциям, Виктор и его люди догадались, на что нацелился Леший.

— Слово, — не задумываясь подтвердил Виктор. — И удачи.

— Ага, — равнодушно отозвался Леший и потянул меня назад.

— Хочешь выйти отсюда? — я тоже догадался о плане Лешего. — Я думал, очередь расписана на месяцы вперёд.

— На годы, — поправил меня воин, останавливаясь в пяти шагах от выставленного вояками заслона.

— Тогда придется постараться, — вздохнул я, наблюдая за тем, как Леший достает из карманов различные приспособы.

— Придется, — немногословно согласился воин.

Закончив перебирать свои припасы, он взял костяной нож и полоснул себя по левому предплечью и, посыпав рану какой-то пылью, полез туда пальцами.

— Ого!

На моих глазах он один за другим вытащил три узких пробирки.

— Помоги?

Кое как сняв с себя свою куртку, Леший внимательно осмотрел свою сломанную руку и выпил первый флакончик.

— Имел дело со сложными переломами? — с усмешкой поинтересовался воин.

По его эмоциям было понятно, что он ни на что не рассчитывает и лишь тянет время.

— Шину могу наложить, — я вернул ему его усмешку.

— У тебя хорошая аура, — неожиданно сменил тему Леший. — Можешь не переживать, Манул с Медведем будут с тебя пылинки сдувать.

— А как же твоя встреча?

— Твоя, — поправил меня Леший. — Они помогут тебе найти Сердце рода.

— М-м-м, что?

— Долго объяснять, — вздохнул воин, — ты все узнаешь у перевертышей.

— Не уверен, что мне это нужно.

— Все вопросы к Светику, — Леший с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза.

— Ладно, — я мало что понимал, но решил пока не спорить. — А что с креслом?

— Манул сам за ним придет, — Леший взял здоровой рукой сумку, положил её между нами и заслоном из вояк и кинул сверху золотой.

— А не проще…

— Не проще.

Леший с неприязнью посмотрел на свою сломанную руку и открыл вторую пробирку.

— Поверь, Михаил, все рассчитано и продумано сотни раз. Мы искали его пятнадцать лет, и если я сегодня не выйду из острога, то всё будет зря.

— А если всё-таки не выйдет?

— Тогда побег, — Леший неохотно покосился на наше крыло.

— Всё настолько серьезно?

— Более, чем. В моих руках судьба всех княжеств.

— Ты не справишься со сломанной рукой, — я кивнул на распухшее предплечье.

— Увы, но других вариантов у меня нет, — воин недовольно посмотрел на свою руку.

— Есть один вариант, — задумчиво произнес я.

— Удиви меня, — хмыкнул воин.

— Ты знаешь, что такое… Преданность?

— По моим данным у тебя нет свободной Преданности, — Леший мгновенно понял, о чем я говорю, что косвенно подтвердило его связь с директором, ну или с князем.

— Есть, — я посмотрел ему в глаза. — Но, сам понимаешь, обратного пути не будет.

— По идее, можно пойти под тебя, — задумался Леший, — а потом ты меня выгонишь, и я вернусь в дружину.

— Я не буду так делать, — я покачал головой. — Это путь обмана.

— Яков может не понять, — вздохнул Леший.

— Яков Иванович поймет, — не согласился я. — А вот тебе и вправду придется нелегко.

— Твой интерес?

— Помочь княжеству, — я пожал плечами. — Яков Иванович делает благое дело, я учусь в гимназии, вижу подход к ученикам, процесс обучения, условия, уровень учителей. Князь же… Тот ещё тип, но я его понимаю. Когда на кону стоит судьба княжества, начинаешь рассуждать более глобально, а окружающие тебя люди превращаются в фигуры на шахматной доске.

— То есть ты за идею?

— Я за Честь, — мне даже думать не пришлось, чтобы ответить Лешему. — За Совесть и Любовь. И я вижу, что княжество движется в правильном направлении, и мне не нравится, что гильдейские, соседи и дворяне раскачивают лодку из корыстных побуждений.

— Что ж, — Леший немного подумал и решительно кивнул. — Если твои действия не пойдут во вред моему княжеству, я готов присягнуть тебе.

— Мои действия пойдут княжеству во благо, — уверенно заявил я.

— Тогда я готов, — воин нерешительно потоптался на месте. — Что нужно делать? Встать на колено?

— Да ничего не надо, — я прикрыл глаза, вызывая меню.

Внимание! Значение преданности: 2/4

Текущая духовная связь:

Оут Шевченко

Роман Дубровский

Внимание! Вы уверены, что хотите принять Тараса Тарса по прозвищу Леший в свои ближники?

Уверен.

Я подтвердил принятие Лешего, попутно удивившись его фамилии, и приготовился к головной боли.

— Мой меч — к твоим услугам! — Леший, видимо что-то почувствовал и приложил кулак к сердцу.

— И да не пройдёт он мимо бесчестья! — уже привычно ответил я.

К моему облегчению, на этот раз мигрени не было.

Немного закружилась голова, и я увидел мир глазами Лешего. Почувствовал боль в животе и в левой руке, и передо мной пронеслась череда ярких картинок.

Налет на караван. Телега со сломанным колесом, куда сунула меня мать. Гибель родителей от клинков бандитов. Княжеский приют для сирот. Молодой Яков Иванович.

Уроки в гимназии. Стажировка в госпитале, операции с ранеными воинами.

Служба на границе и лес. Такой родной и знакомый… Командировка в соседнее княжество. Череда схваток и боев со смуглокожими… восточниками?

Снова командировка и… тропические леса. Стычка со смуглокожими, тяжелое ранение и желтые глаза следящего за мной ягуара.

Небольшая деревушка, шаман и его внучка, ночные камлания и… кошмары.

Еженочные драки с ягуаром, долгожданная победа и, татуировка, появившаяся на груди.

Визит в лагерь смуглокожих, освобождение местных, которых смуглокожие собирались увезти в рабство, кровавое безумие и реки крови.

Возвращение домой, чаепитие с Яковом Ивановичем, беседа с князем и соглашение на вступление в особый отряд дружины.

Задания и миссии. Успешные и не очень. И самое главное — фамильяр, ставший побратимом.

Многолетний поиск артефакта, его следы, ведущие в острог, и двухлетний тюремный срок.

Бой в шатре, невзрачный меч в потертых ножнах, от которого так и веяло Силой и Древностью.

Ещё один шатер, короткая схватка, кресло-качалка, исчезающая в холщовой сумке, бег в тени и широкоплечий парень, полыхающий среди теней, словно пожар.

— Так вот как я выгляжу со стороны, — прохрипел я, отрывая взгляд от глаз Лешего.

Внимание! Значение преданности: 3/4

Текущая духовная связь:

Оут Шевченко

Роман Дубровский

Тарас Тарс

Внимание! Лидерство +1

Текущее значение: 3

Внимание! Для роста навыка необходимо успешно управлять отрядом минимум в сто разумных!

Текущее значение Лидерства: 2 (3)

— Так вот, как оно ощущается, — в унисон мне протянул Леший и повел плечами, будто за его лопатками были крылья.

— Смотри, — я крепко взял сломанную руку воина, от чего он скрипнул зубами от боли. — Ты знаешь, что нужно делать и умеешь. Я возьму на себя твою боль, но долго держать связь не смогу. Поехали?

— Поехали, — на лбу воина выступили крупные капли пота, а я почувствовал, как мое сознание перетекает в тело Лешего.

Хрусь-хрусь.

— Ыыыыыыыы! — замычал я.

Боль, конечно, не шла ни в какое сравнение с разрядами от Дубровского, но было всё равно неприятно.

Сломанную руку тут же охватила прохлада, и я почувствовал, что снова могу ей двигать.

Дзанг!

Невидимая струна, связывающая наши ауры, лопнула, и я оказался в своем теле.

— Прикольно…

— Более, чем, — согласился Леший, открывая третий флакон и посыпая им руку. — Мне нужно десять минут. Подежуришь?

— Не вопрос.

Я бросил взгляд на разложенные предметы, покосился за внимательно наблюдающими за нами вояками и вышел чуть вперёд.

Было дико интересно покопаться в менюшке. Поизучать Лидерство и посмотреть статус Преданности, но я сконцентрировался на дежурстве.

Вокруг стояла темнота, но лязг оружия, треск рвущейся то ли ткани, то ли плоти, и далекие крики не давали расслабиться.

— Держи, — леший сунул мне в руки корешок, напоминающий ЖеньШень. — Почувствуешь сонливость — жуй.

Лешего было не узнать.

Прочная кожаная куртка, наручи, поножи, костяной шлем и… длинный шест.

Не знаю, чего ему стоило достать все эти вещи, но последние два года он явно не баклуши бил.

— Мы не знаем планы администрации, — голос воина звучал из-под шлема глухо. — Поэтому к утру на ногах должен остаться только один. Все, кто хотел — ушли. Остались враги.

— Ну один, так один, — я убрал корешок в карман и почувствовал, как за спиной разворачивается такая родная аура.

Тело, спасибо обеду от Фреда и Джоша, переполняла сила. А на душе было тепло от сопричастности к миссии по поиску реликвии Древних.

— День мы уже простояли, — в голове сама собой всплыла присказка учителя по литературе, и я привычным уже движением намотал цепи на кулаки. — Осталось лишь ночь продержаться.

Глава 9

Если я доживу до старости и увижу своих внуков, то я непременно напишу книгу про эту ночь.

Мы бились, преследовали, нападали, оборонялись и убегали. И если я страстно желал только одно: выжить, то у Лешего был план.

Первые полчаса мы чего-то ждали.

Сзади угрозы можно было не бояться, поскольку там дежурили вояки Виктора, а на Центральную площадь мы по какой-то причине не совались.

Так и стояли, напряженно вслушиваясь в какофонию криков. Но стоило мне подумать, что вся ночь так и пройдет, как Леший коротко скомандовал:

— Вперёд.

Видел он в темноте намного лучше меня, поэтому я безропотно следовал за ним. Причем, судя по моим ощущениям, мы не раз и не два закладывали петли.

Казалось, Леший не просто хочет победить, а целенаправленно на кого-то охотится.

Собственно, так оно и оказалось.

Первого зэка мы нашли на крыше столовой. Леший трижды её обошел, пока не сообразил, что одаренный забрался по стене наверх.

Как оказалось, Леший тоже умеет лазать по стенам, и, спустя буквально пару минут, с крыши полетело орущее тело.

Но стоило ему встретиться с землей, как вопль сменился надсадным хрипом.

Я кинулся было к нему, чтобы милосердно его добить, но хрип почти сразу перешел в свист и сменился оглушающей тишиной.

Впрочем, ненадолго.

Судя по моим субъективным ощущениям в первые несколько часов перебили всех случайных людей, и сейчас в воровском крыле, не считая тихушников, остались одни профи.

И Леший, если я правильно понял, охотился на самых опасных или неудобных противников.

Следующую цель мы выцепили на площади.

Накаченный заключенный возглавил отряд из пяти зэков, и они планомерно отыскивали и выбивали одиночек, обдирая несчастных до нитки.

Стоило нам их обнаружить, как Леший замер, к чему-то принюхался и едва слышно прошептал.

— Этот твой. Меня учует. Стой здесь, зайду с другой стороны. Отвлеку.

Я молча кивнул, и мой напарник растворился в темноте.

Две минуты я стоял неподвижно, словно статуя, следя за тем, как неясные тени, снимают с убитого зэка одежду и ботинки.

И когда я уже хотел плюнуть на все и двинуться вперёд, послышался насмешливый голос воина.

— Вы что здесь забыли, шакальё позорное?

— Вместе! — скомандовал качок неожиданно приятным баритоном, и зэки медленно двинулись к Лешему, расходясь полукругом. — Привести его ко мне!

Сам он с места не стронулся, внимательно изучая снятые с убитого ботинки.

Видимо, заключенный чувствовал за собой силу, поскольку вел себя, на мой взгляд беспечно.

Пока Леший отвлекал банду на себя, я бесшумно подлетел к качку и захлестнул вокруг его шеи обрывок цепи.

В последнее мгновение он что-то почувствовал, но орудовать цепью меня учила Рив, причем, без всяких скидок.

Единственное, чего добился зэк — сбил себе дыхание.

Хэч!

Цепь с чавканьем обхватила горло зэка, и он захрипел.

Стоит отдать ему должное, он отчаянно сопротивлялся, но цепь оказалась крепче.

Он хотел было кувыркнуться вперёд, чтобы скинуть меня с себя, но удар сначала под коленку, а потом и между ног полностью его дезориентировал.

Несколько секунд и всё было кончено.

— Здоровяк готов! — громко крикнул я, сделав свой голос погрубее. — Парни, гаси остальных!

— Ну его нафиг!

Крайний левый зэк задал стрекоча, а следом за ним дали дёру и остальные.

— Хорошо придумал, — похвалил Леший, появляясь откуда-то сбоку. — Эти неопасные. Пусть бегут.

Третьего зэка Леший подкараулил у входа в ангар полицаев.

Мужичок попался осторожный и трусоватый.

Из ангара он не выходил и наблюдал за происходящим через приоткрытую дверь, лишь изредка выглядывая, чтобы проверить фланги.

Леший подбирался к нему пятнадцать минут, а я имел удовольствие наблюдать за работой лесного коммандос.

Не знаю почему, но именно такая ассоциация всплыла у меня в голове, когда я увидел Лешего за работой.

Он, сливаясь с тенью от ангара, крался словно большой кот, вышедший на охоту.

И когда мужичок выглянул в очередной раз, вместо безобидной стены, он увидел колючий взгляд желтых глаз.

На этом наша охота закончилась, и началась беспорядочная свалка.

Леший, словно обезумев, начал нападать то на одну группу зэков, то на другую. Мне же не оставалось ничего другого, как прикрывать его.

Наверняка в его действиях крылся какой-то тайный смысл, поскольку в эмоциональном плане Воин походил на размеренный секундомер, но от меня он ускользал.

Единственная догадка, которая меня посетила, была следующая:

Леший либо подчищает за собой следы, либо, пользуясь возможностью, прорежает вражескую агентурную сеть.

И я ставил на второе.

Он не давал оставшимся на улице зэкам передышки, постоянно создавая все новые точки напряжения.

Полицаи, Капсулы, Мастерские, Столовая, Тренажерный зал…

Единственное, куда мы не лезли, была территория воров. Но там и без нас кипело веселье. И именно там и находился источник Ауры Одержимости.

На площадь мы если и заходили, то только на краешек. Леший виртуозно выматывал одаренных, стравливал образовавшиеся группки друг с другом, создавал и старательно поддерживал хаос.

А ещё Леший не задумываясь убивал, если у встреченного в ночи заключённого было что-то нужное ему.

Он даже рискнул и сунулся в Мастерские только для того, чтобы вынести оттуда шлем.

Причем, для меня.

Я же, наоборот, старался без нужды не убивать. И дело было не в макрисах, которые, бьюсь об заклад следили за всем происходящим даже в темноте.

Нет, раз ступив на путь Чести, я намеревался идти по нему и дальше.

Ну и силы экономил, чего уж греха таить. Мы находились в движении почти всю ночь, и если бы не бонус к Бодрости, я мог и не выдержать.

Было сложно. Очень.

Но когда по моим субъективным ощущениям ночь начала превращаться в утро, а светильники под потолком наливаться светом, мы вернулись на площадь, и я понял, что всё, что случилось до этого, было легкой прогулкой.

Здесь не было людей, лишь звери.

Опьяненные кровью хищники, расчетливые убийцы, решившие воспользоваться шансом выйти отсюда и поверившие в свое бессмертие самоубийцы.

— Может дадим им перебить друг друга? — с надеждой поинтересовался я, когда на моих глазах один заключенный вспыхнул огнем и превратил своего противника в пылающий факел.

— Стены из базальта, — немногословно отозвался Леший. — Все навыки и способности серьезно ограничены. Этот огневик уже отчаялся, раз решил пойти ва-банк.

— Это не ответ на вопрос, — покачал головой я, не очень-то желая соваться в кипящий на площади замес.

Складывалось такое впечатление, что пока мы с Лешим охотились и терроризировали банды на периферии воровского крыла, одаренные стягивались именно сюда.

— Надо, — нахмурился Леший. — Чуть позже поймешь.

— Есть скрытые условия? — предположил я.

— Много, — кивнул воин. — Но ты можешь остаться здесь. Я справлюсь.

— Ага, — невесело хмыкнул и понизил голос. — Чтобы потом Светик с меня шкуру спустил? Ну уж нет.

— Только не рискуй, — неожиданно попросил Леший.

— Харош болтать, Леший. Поехали!

Воин кровожадно оскалился и рванул вперёд.

Я же, удивляясь наивности Лешего, двинулся следом.

Что, интересно, в его понимании значит фраза «не рисковать»? Особенно на площади, на которой остались самые стойкие одаренные…

Впрочем, долго размышлять мне не пришлось.

Стоило столкнуться с первым противником, как сразу стало понятно, чем мы занимались всю ночь.

Высокий зэк в выцветшей одежде откопал откуда-то настоящий костяной кинжал, с которого до сих пор капала чуть ли не черная кровь.

Выглядел одаренный опасно, и я бы по своей воле не стал бы с ним связываться. Но Леший, не сбавляя хода, ушел от стремительного укола в сторону и… вырвал зэку кадык.

И этот момент отпечатался в моей памяти, словно каленным железом.

Дальше началась кровавая вакханалия, во время которой оставшиеся на площади одаренные бились все против всех.

Хруст ломаемых костей, предсмертный хрип, и кровь, кровь, кровь.

На мгновение, мне даже показалось, что кто-то очень могущественный и влиятельный специально бросил меня в острог и организовал эту бойню.

Свихнусь с ума или нет?

В голове мелькнула ассоциация с ковкой клинка, который прям с гардой окунули в кровь…

— Миша!

Задумавшись, я пропустил коварную атаку одного из зэков, и жилистый одаренный, прикинувшийся трупом, напал на Лешего сзади в то время, как воин бился с лысым крепышом.

Тело сработало на автомате.

Рывок, захват, бросок и упасть сверху, впечатывая свой лоб ему в висок.

Зэк оказался неожиданно легким, но то, как долго он лежал в засаде, не выдав себя ни на физическом, ни на эмоциональном плане, говорило о том, что он опасный соперник.

Формат смертельной битвы все против всех требовал, чтоб я его прикончил, но мне стало так тошно от льющейся вокруг крови, что не стал его добивать.

Ему и так повезет, если он выживет после удара в висок.

Удостоверившись, что жилистый тип точно потерял сознание, я кинулся к Лешему на помощь.

Лысый крепыш оказался серьезным противником, да еще и с заточенной отверткой, но вдвоем мы справились с ним довольно быстро.

Стоило мне встать сбоку от Лешего, как лысый метнул в меня отвертку, решив, что гимназист не сможет увернуться.

Я увернуться мог, но не стал.

Вместо этого перехватил отвертку и приготовился, чтобы отправить её обратно, как меня ожёг крик Лешего:

— Нет!

В бою выяснять отношения не лучшая идея, поэтому я молча выронил отвертку на землю и крутанул цепи и двинулся вбок, обходя лысого со стороны.

Вот только крепыш не стал дожидаться пока мы с Лешим его размотаем.

Сунул руку в карман и швырнул в нас горсть… гаек? А сам технично отступил назад. Да так, что и не догонишь.

— Никогда ничего не бросай в остроге, — Леший убедился, что вокруг нас нет ни одного живого одаренного и посмотрел на меня. — Только ближний бой, понял?

— Но… почему?

— Долго объяснять, — поморщился Леший. — Сейчас это считается зашкваром.

— Ну раз зашкваром… — не стал спорить я и нахмурился, заметив в эмоциях воина боль. — Ты ранен?

— Пустяки, — Леший покосился на правую половину живота, где расплывались два кровавых пятна. — Недолго осталось.

Он достал из-за пазухи чистую тряпицу и сунул её под куртку.

— А теперь, Миша, возвращайся к Виктору. Заодно и проверишь пришёл ли Манул за своей сумкой.

— А ты? — на душе что-то стало так муторно, будто я видел Лешего в последний раз.

— А я перетру вон с тем сидельцем, — воин кивнул на двухметрового бугая, медленно бредущего в нашу сторону с противоположной стороны площади.

Бугай, казалось, только что вышел из капсулы.

Весь такой чистенький, бодренький, с гадкой такой улыбочкой и самым настоящим… мечом!

И это спец острог для одаренных?!

Хотя, учитывая наличие макрисов, администрация острога может выставить подставного казачка или… временно закрыть глаза на нарушение правил внутреннего распорядка.

В общем, явная подстава! Появившийся на площади бугай точно не выживал всю ночь в этом треклятом кровавом аду и заявился только под конец «веселья».

Леший же, в пику ему, выглядел откровенно неважно.

Вся куртка изорвана, сквозь прорехи сочится кровь, штаны превратились в рванные шорты, татуировка ягуара выцвела…

До меня только сейчас дошло, что всю ночь воин только и делал, что защищал меня. Отсюда и все эти многочисленные раны. Без меня бы ему, наверное, было проще?

С другой стороны, без меня не было бы и ауры.

Так или иначе, будучи букмекером, я бы не поставил на победу Лешего и ломаного гроша.

— Может…

— Нет, — покачал головой Леший. — Развязка близится к концу. На ногах должен остаться только один. Поэтому… выйди за пределы площади.

— Удачи, — я не стал хлопать воина по плечу, как в дешевых американских фильмах, и вместо этого сказал. — Ты же помнишь про присягу?

— Помню, — насторожился Леший.

— Так вот, — я усмехнулся и пафосно добавил. — Я запрещаю тебе умирать.

— Принято, — криво усмехнулся воин, и, судя по его эмоциям, его боевой дух резко скакнул наверх.

Что ж, поглядим.

Я шёл к Виктору и постоянно оглядывался, боясь пропустить начало схватки.

В пылу боя казалось, что Круг и Виктор с ребятами остались далеко позади, но по факту до них было не более дюжины метров.

Сумки, кстати, на полу не было.

Я вопросительно посмотрел на Виктора, на что тот пожал плечами.

— Волосатый коротышка забрал. Сказал, что это ему.

Немного помолчал и неохотно признался.

— Мы как-то не решились его остановить.

— И правильно, — кивнул я. — Здоровье ни за какие деньги не купишь.

— И свободу, — поддакнул один из товарищей Виктора.

— А тут спорно, — не согласился я, отворачиваясь от заключенных и во все глаза наблюдая за тем, как сходятся Леший и до отвращения свеженький бугай. — При наличии денег можно подготовиться и повысить свой шанс.

— Ты про своего друга сейчас? — уточнил Виктор.

Взвыло Чутьё Воина, и я неожиданно передумал соглашаться с фразой Виктора.

Мало ли кто этих зэков знает, вдруг мои слова дойдут до воров предъявят мне украденную Лешим кресло-качалку?

Про артефакт Древних я постарался пока что забыть. Лучше никому не знать, что я об этом знаю.

— Он мне не друг, — поморщился я, стараясь говорить исключительно правду, — я его только вчера встретил. Но вообще да.

— Не выйдет, — осклабился заключенный, который ещё отказался идти до некого Макса в одиночку. Кажется, его зовут Руслан. — Это не отбор в Окраинный легион.

— Но…

— Малыш, — покровительственно произнес Руслан. — Не путай обычные… — зэк смутился под скептическими взглядами товарищей и поправился, — ну ладно пусть будут эпичные, но разборки между арестантами и барчуками с Жатвой.

— То есть…

— Максимум, что светит этому парню с татуировкой ягуара — перевод на нижний уровень.

— Нижний уровень?

— Ну да, этаж для особо опасных. Говорят, — Руслан понизил голос, — начальник острога устраивает между ними зрелищные поединки. Дворяне платят полновесным золотом!

— Я такого не слышал, — с сомнением протянул Виктор.

— Зуб даю, — Руслан щелкнул себя по клыку. — Отвечаю.

— Сам там был, что ли? — я внимательно следил за Лешим и бугаем, которые принялись кружить друг вокруг друга, не решаясь атаковать первым.

— В столовой на наряде был…

— Ты? В наряде? Опять спал поди в кладовке с картошкой!

— Да какая разница! — отмахнулся Руслан. — Главное, я услышал, что вертухаи между собой обсуждают. Помните Психа?

— Ну…

— Так вот один второму рассказывал, как его этапировали.

— Да ладно!

— Я те говорю!

На душе тут же заскребли кошки, и я впился взглядом в спину Лешего.

Знает или не знает? Спланировал или нет?

— Да не факт, что он Годрика одолеет.

— Годрик — это бугай? — уточнил я.

— Угу, — кивнул Руслан, который, как оказалось, не прочь потрепать языком. — Правя рука Карло.

— Карло? Это который…

— Да-да, один из паханов, — усмехнулся Руслан, — вчерашний замес начался со смерти его зама. Кстати, говорят, что именно ты возглавил налет на воров?

— Я? — искренне удивился я. — Возглавил? Что за бред.

— Ну ты же был там? — с нажимом уточнил Руслан.

— Был, конечно, — не стал отпираться я, — там все были, кто побежал. А побежали все до единого. Будто помутнение какое-то было…

— Какое такое помутнение? — нахмурился Руслан. — А ты, говорят, несколько шатров обнес?

От заключенного так и тянуло не просто любопытством, но каким-то стремлением вывести меня на чистую воду, что ли?

— Руслан, — я покосился на заключенного. — Я здесь ещё новенький, но не слишком ли много вопросов ты задаешь?

Продолжать я не стал, но Руслан тут же угрюмо заткнулся.

Никому не нравится, когда его сравнивают со стукачом или доносчиком. Я, кончено, такого про Руслана не говорил, но намекнул, что много вопросов вызывают подозрения. А зэки, задающие эти самые вопросы вызывают ещё большие подозрения.

Надеюсь, он понял.

— Смотрите! — неожиданно крикнул Виктор, но я уже и сам смотрел на происходящее на площади во все глаза.

Сюрреалистичное зрелище, надо сказать.

Стоят себе два мужика напротив друг друга в окружении трупов, плавающих в крови и стоят.

А потом только и видишь, как настоящий ураган из рук, ног и пятнистого хвоста ягуара…

— Всё что ли? — разочарованно протянул Руслан.

Мне же, в отличие от заключенного было очень тревожно.

Леший едва стоял на ногах, а его левая рука, оторванная ниже локтя, валялась на земле.

Крови почему-то не было. То ли Леший успел перетянуть культю ремнем, то ли хватило того волшебного порошка, который он сыпал на руку.

Конечности бугая были на месте, и в общем и целом, он был в целости и сохранности, не считая дыры в груди.

— Он что, — Руслан от неожиданности икнул. — Вырвал ему сердце?

Я же только сейчас заметил, что в правой руке леший держит какой-то темный комок.

— Он что, его ест?!

Леший откусил кусок сердца и ощерил зубы в кровавой улыбке.

Бугай, словно только этого и ждал, разом обмяк и кулем рухнул на пол лицом вниз.

Внимание! Всем заключенным немедленно вернуться в свои капсулы в течение пяти минут! Неисполнение приказа будет расценено как неподчинение!

— Валим, быстро! — Виктор в два прыжка оказался около меня и схватил за плечо. — Малыш, быстрее!

— А Леший?

— За ним придут, — успокоил меня Виктор, таща за собой. — А нас, если не вернемся в капсулы, зачистят вместе с ними!

Он кивнул на площадь, усеянную трупами.

Внимание! Всем заключенным немедленно вернуться в свои капсулы в течение четырех минут! Неисполнение приказа будет расценено как неподчинение!

До капсул мы долетели словно на крыльях, и откуда только силы взялись?

Пробегая по уже нашей площади, я заметил, что трупов на полу валяется на порядок меньше, чем в воровском крыле, и это меня… порадовало?

Самое сложное оказалось подняться по лесенке. Тело дрожало от усталости, а пальцы не хотели сжиматься.

Но я все же успел закинуть себя на свое место-койку, до финального звукового сигнала.

Внимание! Активирован режим принудительного отдыха!

По-моему, прежде, чем отрубиться, я почувствовал сладковатый запах какого-то газа.

В голове беспорядочно роились сотни мыслей:

«Надо было идти к Манулу…», «Как Леший будет без руки, и что вообще с ним будет?», «Зачем меч Якову Ивановичу, и что он вообще может?»

Но самой яркой неожиданно была:

«Интересно, Рив до сих пор на меня дуется или уже отошла?»

Глава 10

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

Трое северян сидели в трактире и угрюмо молчали.

Задание главы клана, Сноу Вурста было донельзя простым. Выследить форточника и доставить его на Север. Но оказавшись на территории княжества Воины почти сразу же столкнулись с проблемами.

Обычный патруль княжества, с которым их пятёрка должна была играючи справиться, на этот раз оказался усилен Магом.

Поэтому Айвар, владеющий холодом, и Гюнт, знающий княжеские леса как свои пять пальцев, увели патруль за собой, и за главного остался Зигрид.

Не Орм, который в коварстве превосходил гильдейских купцов, не Стейн, тонко чувствующий камень, но тяжеловесный в общении с людьми, а он, Зигрид.

Поскольку он всегда возвращался с победой.

В трактире они сидели уже вторые сутки, и даже тугодуму Стейну стало очевидно, что Айвар и Гюнт уже не придут.

Но это было не самой главной проблемой.

При желании Зигрид мог справиться и один. Делов-то — притащить пацана к старейшине! Но дело осложнялось тем, что он был в княжеском остроге.

Осведомитель, встретивший их в трактире, сам выглядел растерянным, и, передав условленное снаряжение, спешно покинул таверну.

Перед уходом он показал Зигриду картину, с которой смотрел обычный на вид паренёк, и Воин до сих пор не мог понять, что такого в этом мальке, раз за ним послали Зигрида.

А ещё он не мог понять, каким образом пацан угодил в спец острог для одаренных.

Если верить осведомителю, то чтобы попасть в этот острог, нужно совершить что-то совсем уж из ряда вон выходящее!

В общем, ситуация складывалась безвыходная.

Ждать, пока он выйдет? Нет времени.

Вытащить его из острога? Не выйдет.

Выйти на гильдию убийц? Долго. Да и ненадежно.

Дядя Вурст, конечно, лично хотел вырвать форточнику сердце, но в случае если что-то пойдёт не так, у Зигрида был приказ убить мальчишку и уходить.

И он бы с радостью, вот только как это сделать…

— А что если, — Орм с отвращением посмотрел в свою кружку, где плескалось кислое пиво, — нам подкупить тюремщиков?

— А деньги?

— Ограбим кого-нибудь.

— Нет, лишнее внимание нам ни к чему, — покачал головой Зигрид.

— Так нож в печень и нет никаких проблем. — Орм кивнул на здоровяка. — А тело Стейн так закопает, что его ни в жизнь не найдут!

— Нет, грязно, — покачал головой Зигрид. — У нас, конечно, есть документы, но серьезную проверку они не выдержат. Нет, шум нам ни к чему.

Зигрид с сомнением заглянул в свою кружку, да так и застыл, ловя пришедшую в голову мысль.

Ведь если не получается вытащить пацана из острога, то кто мешает самим попасть в острог?

— Орм, Стейн! Хватайте свои вещички, мы отправляемся в острог!

Ну а то, что для этого придется убить несколько человек особо жестоким способом, Зигрида не волновало.

Ещё год-два, и эти земли будут принадлежать Северу. Так чего же жалеть своих будущих рабов?

Интерлюдия. Чей-то особняк

— Хайнер, — сидящий за столом человек любовался своим рубином. — Чем порадуешь?

На самом деле хозяин кабинета узнал о произошедшей в остроге бойне ещё утром, но облегчать жизнь своему Воину не собирался.

— Взял пацана в разработку, — бодро отрапортовал Воин. — Вышел на контакт с убийцами и Ночным братством и… вскрылись интересные подробности.

— Подробности? — в глазах мужчины мелькнул интерес. — Что за подробности?

— В остроге работает кто-то из ближников князя, — Воин отчего-то начал свой доклад не со случившейся вчера бойни, а со своих выводов. — Я считаю, что это охранка.

— Вот как, — хозяин кабинета позабыл про свой перстень с рубином и впился в своего слугу пронзительным взглядом. — Ты уверен?

— Все очень хорошо запрятано, и нет никаких прямых улик, но я-то вижу, что оно как-то взаимосвязано…

Воин виновато посмотрел на мужчину, но тот лишь поощрительно кивнул.

Уж он-то хорошо знал об способности Хайнера связывать подчас несвязанные события и видеть общий узор боя или интриги.

Хайнер не был дипломатом или Магом, он не мог понять, что видит, но у него была потрясающая чуйка на непонятное.

— Банковские переводы, откаты, туман вокруг этого спец. острога. Пацана вообще должны были посадить в обычную тюрьму, но…

— Рука князя? — подсказал мужчина.

— Точно! — обрадованно воскликнул Хайнер. — А ещё, этот Михаил… непрост.

— В каком смысле?

— Мой человек в тюрьме сообщил, что вчера случилась внеочередная бойня. И, по слухам, началась она с того, что пацан в гимназистском мундире убил в поединке шестерку одного из паханов.

— Так-так…

— Более того, этот гимназист не спрятался в бараках, или где они там ночуют, а всю ночь рыскал по зоне вместе с одним интересным персонажем.

— Воин князя?

— Скорее директора, — Хайнер настолько увлекся, что совсем перестал робеть. — Некий Леший. Попал в острог из-за убийства какого-то подонка.

— И что…

— А то, — Хайнер увлеченно перебил своего хозяина, но даже этого не заметил. — Я навел про него справки. С его квалификацией он мог придушить его во сне или устроить несчастный случай, но нет! Леший чуть ли показательно его казнил. Причем на центральной площади города!

— Когда он попал в острог? — сидящий за столом мужчина услышал всё, что хотел и задал самый важный вопрос.

— В том-то и дело! — торжествующе воскликнул Хайнер. — Два года назад!

— Два года — слишком долго, вряд ли князь мог предвидеть так долго… — задумался мужчина. — Или всё-таки смог? Поместил в острог открывашку заранее?

— Наоборот, — Хайнер чуть ли не танцевал на месте.

— Что ты сказал? — нахмурился мужчина, которого Воин сбил с мысли.

— Простите господин, — Хайнер наконец-то вспомнил перед кем находится и смиренно опустил голову.

— Поясни свою мысль!

— Открывашка не Леший, открывашка…

— Михаил… — медленно закончил хозяин кабинет. — Но тогда…

— Тогда возникает вопрос, что всё то время делал Леший! — воскликнул Хайнер.

— Наверняка устранение кого-то из руководства Ночного братства.

— Скорей всего, — неохотно согласился Воин, — вот только я чую, что тут что-то другое…

— Хайнер, это пока неважно, — несколько поспешно сменил тему хозяин кабинета. — Лучше скажи, ты достанешь Михаила в оговорённый срок?

— Я подготовил три варианта, — Воин неохотно оторвался от интересной ему темы и приступил к докладу. — Мой человек попробует вывести его из острога через Инженерный приказ.

— Долго…

— Согласен, — кивнул Хайнер. — Поэтому второй готовит направление в Окраинный легион.

— Тоже долго… Да ещё и из цепких рук армейцев его вытаскивать придется.

— И Побег, — закончил Воин. — Но это будет очень дорого.

— Вытащи его, Хайнер, — властно приказал хозяин кабинета.

— А Леший?

— Лешего пока не трогай. Сначала нужно разобраться с форточником.

— Понял, — кивнул Воин. — Разрешите идти, господин?

— Иди, Хайнер, — хозяин кабинета уставился в свой рубин, — иди…

Давно уже скрипнула дверь за ушедшим Воином. Вечер за окном сменился ночью, камин уж час, как прогорел. А сидящий за столом мужчина все также смотрел на свой перстень.

— Вот значит, как, — он с неохотой оторвался от рубина и с кряхтением потянулся, разминая затекшее тело. — Значит Яков нашел один из артефактов Древних… И где! На какой-то зоне!

Хозяин кабинета зябко повел плечами, кинул взгляд на камин и щелкнул пальцами.

В камине вспыхнуло ярко-желтое пламя, и в кабинете почти сразу же потеплело.

— Так-так-так, — мужчина задумчиво уставился в огонь, — Ну Хайнер, ну молодец! А ведь был бы поумнее, далеко бы пошел!

Он покачал головой и, не глядя, плеснул себе в бокал рубиновой жидкости из стоящего на столе графина.

— Увы, но некоторые вещи лучше не знать, — Мужчина отпил терпкую, как кровь жидкость и облизнул губы. — Эх, Хайнер, Хайнер… Многие знания — многие печали. Ты главное вытащи пацана, не зря же я связался с Ковеном песеголовых, а вот потом…

Он криво усмехнулся.

— … потом… нам придется с тобой… попрощаться.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Коллеги, у нас срочные новости!

Яков Иванович окинул пришедших на совещание коллег своим фирменным взглядом и мрачно продолжил.

— Как вы знаете, один из наших гимназистов сидит в остроге…

— Может передачку? — как Яков Иванович и рассчитывал, первым отреагировал классный литеры «Аз».

— Непременно, — кивнул директор, — Демид Иванович, вы этим и займитесь. Но вопрос в другом.

Он вздохнул и недовольно посмотрел на пустой стул, на котором должна была сидеть Ольга Ивановна.

Престиж гимназии медленно, но верно тает. Родители шлют письма в Попечительский Совет, а те и рады стараться. А уж сегодня…

Директор молча бросил на стол газету, на первом развороте которой был нарисован Михаил. И всё бы ничего, но гимназист был залит кровью с головы до ног и скалился на зрителей, словно дикий волк.

— Уже видели, — мрачно отозвался Светозар. — Говорят, тюремщика, слившего эксклюзив, уже наказали.

— Толку-то, — поморщился директор. — Слишком поздно. Да и газетёнка эта…

Он с отвращением посмотрел на лежащую на столе газету и усилием воли взял себя в руки.

— В общем, мы хотели выждать месяц и подать апелляцию, но сейчас будем всеми силами способствовать переводу Михаила в Окраинный легион.

— Спрятать его в армии? — задумчиво отозвался Тарас Иванович. — Идея неплоха, но он же совсем забросит стезю Инженера!

— Некритично, — отмахнулся Яков Иванович. — Нам главное, чтобы его там не убили. А для этого его нужно вытащить максимально быстро.

— Непростая задачка, — протянул физик и принялся задумчиво барабанить по столу.

Директор гимназии усмехнулся, но ничего не ответил.

Он представил коллегам отредактированную версию текущей ситуации. Причем, сделал это осознано.

Ведь по его данным, Тарас, который уже достиг своего потолка в восьмой ранг Воина, взял этой ночью девятый.

Необъяснимо, но факт. Находящиеся рядом с Михаилом одаренные быстрее повышали свои ранги, а обычные люди имели все шансы заполучить талант.

Но это ещё ерунда.

Якову Ивановичу становилось плохо, когда он представлял, сколько одаренных заключенных поднимут свой ранг за этот месяц!

А ведь он предупреждал Попечительский Совет, но гильдейское лобби продавить не удалось, и сейчас форточник с уникальной аурой будет прокачивать не гимназистов, а… зэков!

Директор прикрыл веки, не желая, чтобы кто-то из коллег заметил мелькнувшее в глазах бешенство.

Да за ту неделю, что они гоняли гимназистов в три смены, произошел резкий количественный и качественный скачок! Но сейчас, из-за политики Попечительского совета, вход в гимназию Михаилу заказан…

Яков Иванович медленно вдохнул и также медленно выдохнул, возвращая себе кристально-ясное восприятие.

Сидящий слева Светозар что-то говорил о цикличности истории и пророчестве. Тарас Иванович тянул одеяло на достижения науки и престиж гимназии. Демид Иванович поднял вопрос о приграничье, северянах и надвигающейся практике.

Яков Иванович или согласно кивал, или отрицательно мотал головой, вполуха слушая своих коллег, а сам искал выход из сложившейся ситуации.

Ведь сил и внимания с каждым днём требовалось все больше.

Помимо упавшей ему на голову малышни, княжеская канцелярия ежедневно требовала внимания, настойчиво интересуясь, почему иссяк поступающий из гимназии ручеек информации.

И если бы Яков Иванович не был в курсе происходящих в княжестве процессов, он бы давным-давно с ними разругался.

И это, не считая писем от возмущенных родителей, требующих его отставки.

Такое ощущение, что Михаил, даже находясь в остроге выступает в роли катализатора и ускоряет текущие процессы.

Физически это было невозможно, но в последнее время, Яков Иванович решил не зарекаться о том, что что-то невозможно.

В общем, сплошной поток бесконечных испытаний!

Радовало только одно.

Гимназисты успешно освоили сценарий «Дом родной», и теперь он мог не переживать за их защиту.

Во-первых, только дурак осмелится штурмовать гимназию. Во-вторых, гимназисты будут в десятки раз мобильней, чем потенциальный враг.

Главное, не забыть избавиться от статуй…

Ледяные скульптуры братьев Кроу так и стояли в главном зале, и Яков Иванович не спрятал их в самую дальнюю кладовку из-за одной-единственной причины: так за ними было проще наблюдать.

Ему дико не нравилась заложенная в статуи магия, но пока что он ничего не мог поделать с этим замкнутым конструктом.

Была ещё вероятность, что с проверкой нагрянет Совет Попечителей, но насчет этого директор не переживал. Купол работал на совесть, без директорского согласия не пропуская ничего извне.

— Это всё замечательно, — Яков Иванович вынырнул из своих мыслей и посмотрел на промолчавшего все совещание физрука. — Как продвигается расследование?

— Распутываем ниточки, готовим ловушки, — невозмутимо отозвался физрук. — Ещё несколько недель, и мы будем готовы к… ответному визиту. Я уже готовлю маршрутные листы на каждого из коллег. Кроме Ольги Ивановны.

— Есть мнение, — добавил Светозар Иванович, — что после нашего визита, рейтинг нашей альма-матер начнет восстановление, и повысится поток желающих учиться в гимназии.

— Отлично, — Яков Иванович поднялся, сигнализируя этим, что совещание подошло к концу. — Тогда готовимся к небольшой… командировке. Никто не смеет нападать на наших учеников. И да, князь оставит нам компанию. Лично.

«Заодно, — мысленно добавил он про себя, — опробуем в действии Меч».

Интерлюдия. Княжеский кремль

— Отец, — медноволосая девушка, которую Михаил знал под именем Крис Олау, поклонилась сидящему за обеденным столом князю. — Вызывал?

— Да, солнце, — пожилой уже мужчина кивнул на лавку. — Присаживайся.

— Что-то важное? — уточнила девушка, садясь напротив князя.

— Сначала ужин, — князь невесело улыбнулся и шутливо погрозил ей деревянной ложкой. — Тридцать три раза жуй, потом глотай…

— Когда я ем, — улыбнулась в ответ девушка, — я глух и нем.

— Молодец, — взгляд князя потеплел, а улыбка вышла на этот раз более искренней.

Следующие десять минут они молча ели, думая каждый о своем.

Крис в основном думала о могучем Воине, который без потерь сумел провести свой отряд по трём точкам, да ещё и спасти целую телегу детей.

И совсем немножко о гимназисте, который так неосмотрительно попал в острог.

И что ему стоило угодить туда после прибытия в надел? Ведь у неё на него такие планы… особенно, если там будет капитан Оут!

Князь же думал о другом.

О бывших друзьях, об ошибочных решениях, о тактических и стратегических просчетах.

А ведь пять лет назад он почти отдал власть в руки своего десницы.

Решил, что надоело. Да и ближник был дюже хорош.

Инициативный, грамотный, хладнокровный. Наладил выгодные отношения с гильдиями. Контролировал дворян, не давая усилиться ни одной из Великих семей. Популяризировал Стезю Инженера.

В общем, был идеальным претендентом на роль князя.

Официальных наследников у князя не было — оба сына погибли несколько лет назад — и Олег был идеальным кандидатом.

Да и сыновей Ивана считал родными, и полкняжества перерыл, чтобы найти убийцу. Увы, но оказалось, что судьба жестоко посмеялась над князем.

Сколько бы Олег не искал, кого бы не допрашивал, найти никого не смог. Это действительно оказался несчастный случай.

Князь носил траур два года, но несчастье не может длиться вечно, да и эта вечная тяжесть… Казалось, что один камень висит под сердцем, а второй лежит на плечах.

Поэтому, наверное, и решил признать Олега преемником и поставить его на княжество.

Но в момент передачи княжеского венца, Иван заметил, как левая рука Олега, на которой была надета десница, почернела.

Черный цвет десницы означал дурные помыслы, предательство и самое главное: смертный грех против своего сюзерена.

В тот день, вместо венца бывший друг получил два вершка стали, а взбешенный князь инициировал расследование.

Ровно месяц понадобилось охранке, чтобы вычислить людей Олега и допросить каждого из них.

Самого Олега князь в порыве ярости проткнул своим мечом, а потом и снес голову. Уж слишком силён оказался гнев, стоило князю понять, кто именно убил его сыновей.

Допросив всех, князь хотел было пройтись по обидчикам огнем и мечом — уж многие оказались замешаны, но его от этого поступка удержал давний друг — Яков.

Вместо немедленной и малоэффективной реакции, он предложил пятилетнюю стратегию Воздаяния.

Вместо гражданской войны — скрупулёзную работу по выявлению врагов.

Вместо репрессий — работу с сознанием граждан и изменение их убеждений.

Вместо мести — Возмездие.

Пять долгих лет он терпеливо ждал, вскрывал дворянские союзы и договоренности, терпел расползающуюся монополию торговых гильдий, вел дела с западниками и восточниками, чьи уши торчали за Олегом.

И вот сегодня, Яков наконец-то подал долгожданный знак.

— Даю тебе неделю, чтобы закончить все свои дела, — князь закончил есть и бросил ложку на стол. — Время пришло.

— Это то, о чём я подумала? — охрипшим голосом уточнила Крис.

— Оно самое, — подтвердил князь. — Собирай своих меченосцев. Пришло время почтить память твоих братьев.

— Возмездие?

— И да будет нам в этом порукой…

Князь принялся выкладывать на стол один предмет за другим:

— Книга… шестерёнка… и меч!

Глава 11

Мне снился странный сон.

Будто у меня нет руки, дико болит всё тело, а жизнь вытекает тонкой струйкой из пробитой в трех местах печени.

На моей голове был разбитый костяной шлем, в глазах троилось, тошнило и, судя по острой колющей боли, осколки шлема впились мне в скальп.

Ноги то и дело подгибались, и то, что я куда-то шел — было настоящим чудом.

Ну как шёл — вели. Двое дюжих хмурых Воинов молча тащили меня по подземным коридорам.

Один периодически вливал в меня какие-то зелья, второй хлестал по щекам, стоило мне начать клевать носом.

Очень хотелось перестать трепыхаться и провалиться в блаженное беспамятство, но отключиться не давали три вещи — Воины, долг и… клятва.

С мучителями было всё понятно — они меня куда-то тащили, пичкая по пути всевозможной алхимией.

Долг довлел надо мной как карающий меч Древних. Я уже не помнил, что именно должен был сделать, но образ меча так и стоял перед глазами.

Ну а клятва… Клятва будто грела изнутри, подпитывая и давая силы.

В какой-то момент подземный ход сменился головокружительной ездой на вагонетке.

Потом был солнечный свет, резанувший по отвыкшим от него глазам, минутная слепота, характерный запах паромобиля.

Поездка на машине была сродни пытке.

Каждая кочка бередила только-только затянувшиеся раны, а голова превратилась в одну сплошную мигрень.

Полегчало только тогда, когда на лоб легли чьи-то прохладные ладошки. Вот только полегчало телу, а сознание начало стремительно куда-то выдавливать, да так, что я запаниковал.

Расслабился только тогда, когда почувствовал заворочавшегося в глубине души ягуара.

Леший. Призрачная связь!

Поняв, что происходит, я перестал сопротивляться, и меня вышибло из тела воина словно пробкой.

Последнее, что я не то почувствовал, не то услышал, были слова Якова Ивановича:

— Неужели получилось?

* * *

Признаться, когда я оказался в теле Лешего, я не на шутку струхнул.

Поначалу просто не понял, что произошло, а потом боль и томительное ожидание вытеснили все мысли.

Зато сейчас, вырвавшись из тела Лешего, я понял, как работает Преданность и Призрачная связь.

Почувствовав интерес, я мысленно потянулся сначала к Оуту.

Судя по эмоциям капитана ему было сильно некогда, но он все же послал волну поддержки и уверенности.

На душе стало приятно, и я, послав Оуту заряд бодрости и спокойствия, усилием воли прервал сеанс связи.

Следующим попробовал пробиться к Роме, но потерпел сокрушительное фиаско.

Саму связь наладить удалось, но вот сознание Дубровского…

Оно больше походило на колючий шар из магических конструктов, боевых плетений, клокочущей энергии и постоянно сменяющихся эмоций.

И чем больше я удерживал связь, тем сильнее меня засасывало в этот шар.

Усилием воли «толкнув» в Романа спокойствием и уверенностью, я с трудом разорвал связь и открыл глаза, уже зная, где окажусь.

— Ого, — я с опаской посмотрел на статую Ромы, в которую чуть было не влетел. — Это было опасно.

Прислушавшись к Дубровскому, я уловил нотки облегчения и тяжело вздохнул.

Я на арене, а значит пришло время немного разрядить Рому.

Затылком я чувствовал изучающий взгляд Рив, но поворачиваться не спешил. Сначала — дело.

Гдадах!

Стоило мне коснуться вытянутой руки Дубровского, как меня отбросило на середину арены.

— Впрочем, ничего нового, — прохрипел я, неохотно поднимаясь на ноги и упрямо направляясь к Роме.

И как только Толстой терпит эту экзекуцию каждый день?

— Знаешь, Рив, — я посмотрел на всё ещё дующуюся на меня девушку. — Мне кажется, Толстой — мазохист. Иначе не знаю, как можно выдержать эту пытку.

Стоило мне подумать про Ивана, как на периферии сознания возник тусклый огонёк интереса. Причем шел он одновременно и от Романа, и не от Романа!

Будто… будто кто-то использовал Дубровского, как передатчик.

— Иван, что ли? — пробормотал я, изучая этот огонёк. — И часто он сюда приходит?

Огонёк тем временем налился силой, и неожиданно исчез с лёгким хлопком. А вместо него передо мной появился Толстой.

— Ого! — я с уважением покачал головой. — Я посмотрю ты время даром не терял?

— Шутишь? — фыркнул Иван, крепко пожимая мне руку. — Каждый день Рому разгружаю. Мне кажется он уже начал структурировать обрушившуюся на него энергию!

— То-то я смотрю он превратился в колючий шар, — покивал я. — А то раньше скульптура скульптурой!

— Кстати о скульптурах, — тут же помрачнел Иван. — Не сумел я братцев Кроу расколоть. Какая-то чужая магия. Непонятная. Их статуи превратились в несокрушимый лёд.

— Даже так? — удивился я. — Как у вас вообще дела-то?

— Да нормально, — пожал плечами Толстой, вместе со мной направляясь к Дубровскому. — Гимназию сейчас знаю лучше, чем своё родовое поместье.

— Гоняют? — с сочувствием усмехнулся я, вспомнив последние дни, проведенные в гимназии.

— Не то слово, — поморщился Толстой и хмуро добавил. — Будто на войну готовят.

Некоторое время мы шли молча, каждый думая о своем.

Я думал о северянах, о гильдейских, о дворянах, о заставе, о своем наделе и о перевертышах. Ну и про острог немного.

О чём думал Иван я не знал, но, судя по кипящим в нём эмоциям, о чем-то волнительном.

— Ольгу отстранили от занятий, — наконец-то произнёс Толстой решившись, видимо, поделиться со мной. — Сидит под домашним арестом.

— Ну и правильно, — немного подумав, ответил я. — Она какая-то странная. Уроки вела как-то сумбурно, то руны, то конструкты, то базовые плетения. Про наши допы вообще молчу. У меня сложилось впечатление, что она на тебя зуб точит.

— Знаю, — кивнул Иван. — Я пробрался к ней в комнату.

— Ты… что? — ошеломленно переспросил я.

— Пробрался к ней в комнату, — терпеливо повторил Толстой.

— Вань, ты дурак?

— Ты не понимаешь! — горячо возразил Толстой. — Мне… Мне надо было проверить ранг своей антимагии!

Он продемонстрировал мне свои наручи.

— Ой, да ладно, — не поверил я. — Ты и так прекрасно его знаешь. У тебя есть стела, у тебя есть твой садистский артефакт, у тебя есть наручи в конце концов!

— Наручи-то при чем?

— Ну как это, — усмехнулся я, вспоминая сколько времени у меня ушло на то, чтобы разобраться, что не так с «чистыми» наручами Толстого. — А как же вшитое плетение Опознания?

Толстой тут же покраснел.

— Это было ещё до того, как мы вместе бились, — пробормотал он. — Ну а потом забылось как-то.

На самом деле я так толком и не разобрался, что за конструкт был интегрирован в наручи Толстого.

Но в том, что артефакт собирает и при первой удобной возможности передает информацию, у меня не было и капли сомнений.

— Ладно, Вань, дело прошлое, ты от темы-то не уходи. Пробрался ты к ней, а дальше-то что?

— Ну… — Иван залился краской уже по-настоящему. — Момент немного неудачный вышел… — он смущенно покосился на прислушивающуюся к нашему разговору Рив и понизил голос. — А ты знал, что у учителей в комнатах имеются личные душевые?

— Ого! — я с интересом посмотрел на Толстого. — Значит, говоришь, момент неудачный?

— Очень неудачный, — подтвердил Иван. — Она не ожидала, испугалась, а полотенце взяло и упало…

— Хм, — я покачал головой, — по-моему очень даже удачный.

— Ну как сказать, — засмущался Толстой. — Неудобно вышло…

— Ох, чувствую, ты свою антимагию на все двести там проверил, да?

— Чудом жив остался, — радостно подтвердил Иван. — Повезло, что она… разрывалась между полотенцем и действительно сильными конструктами.

— Да уж, Вань, — я вспомнил фигуру Ольги Ивановны. — Я бы на твоем месте…

На этом моменте я прервался, ощутив, как мне в затылок уперся тяжелый взгляд Рив.

— Я бы на твоем месте закрыл глаза и вышел. Нет не так, я бы на твоем месте вообще не полез в комнату учительницы. Нет, я бы вообще даже бы и не подумал…

— Да-да, — усмехнулся Толстой, с опаской покосившись на Рив. — И не сомневаюсь.

— И чем всё закончилось?

— Да ничем, — покраснел Иван. — В перерывах между магическими атаками, я предложил ей поговорить, но мое предложение не нашло у неё понимания.

— В следующий раз предложи ей поговорить, когда она будет одета, — не удержался я. — Сбежал, да?

— Тактически отступил, — поправил меня Иван. — Но я ещё вернусь.

— Опа, — я присмотрелся к Толстому и обнаружил в его эмоциональном фоне… влюблённость? — Ты что запал на неё?

— Тише ты! — уши Толстого заалели, а сам он бросил на Рив стыдливый взгляд. — Чего так орешь? И вообще…

— Вань, не советую.

Я понимал, что сейчас, возможно, обрубаю Толстому крылья, но посчитал нужным поделиться своим мнением.

— Во-первых, у неё явно пунктик к твоей семье. Во-вторых, она банально старше тебя лет на десять! В-третьих, она учительница, а ты гимназист. Такое не одобряется!

— Да я знаю, — вздохнул Толстой. — Но тянет меня к ней, понимаешь?

— Ваня, — я посмотрел Толстому прямо в глаза, — будь готов, что это может быть изощренной игрой против твоей семьи. Мы не знаем её мотивов, но в мозги она тебе тогда лезла грубо и дерзко, безо всяких церемоний.

— Олечка она такая, — с глупой улыбкой подтвердил Толстой, а мне не оставалось ничего другого, как впечатать себе в лоб раскрытую ладонь.

Ну как мне объяснить дворянину, что Ольга Ивановна ему совсем не пара, и что то, что сейчас с ним происходит — банальные гормоны и пубертатный период?

Да никак.

Что я, подростков, что ли, не знаю? Слова для них не имеют значения. А тут ещё и дворянин. Да ещё и Воин, который участвовал в нескольких рейдах. Да ещё и красавчик…

Я посмотрел на Ивана и покачал головой.

Курс Укрепления тела явно пошел Толстому на пользу, и сейчас передо мной стоял не тринадцатилетний пацан, а высокий, атлетически сложенный шестнадцатилетний парень.

Мда… Попал пацан.

— Вань…

— Не надо, Миш, — Толстой посмотрел мне в глаза, — я понимаю, что ты как лучше хочешь, но я своего решения не изменю. Поговорю с ней во что бы то ни стало.

— Ну смотри, — сдался я. — Только будь готов, что Ольга может тебе голову так закружить, что потеряешь её к ксурам.

— Разберусь, — самоуверенно заявил Толстой.

— Ну раз разберешься, удачи тебе, — я хлопнул его по плечу, подталкивая к Роминой статуе.

Бдыдыщ!

Не ожидавшего подставы Ивана отбросило почти на середину арены. К стоящим там валунам.

Рив, сидящая на одном их них, с интересом покосилась на заворочавшегося на песке Толстого и, продолжая делать вид, что меня нет, вернулась к полировке своего меча.

Ничего, я не гордый. Сам подойду. Только чуть позже.

Я сумел выдержать три прикосновения, в то время, как Толстой все семь.

В перерывах между разрядами, я рассказывал ему про острог, а он про наш класс.

Пылаева директор видимо спрятал, поскольку по острогу плыли слухи, что Адена отчислили. Вот только зачем — я не понимал.

Мирон упрямо постигал физику и ежедневно вился около Тараса Ивановича.

Как я и предполагал, он все хорошенько обдумал и вцепился в предоставленный ему шанс обеими руками. Шутка ли — заполучить наставника по киберпротезам!

Фил развил активную деятельность, чуть ли не поселившись в библиотеке.

Так как обмен письмами был запрещен, наш бухгалтер дотошно вникал в грамоты о земных наделах и изучал карты прилегающих территорий с разведанными ресурсами.

В общем, всеми силами готовился к освоению надела. Как мы с ним и договаривались.

Остальные одноклассники налегли на учёбу, в особенности на боевые дисциплины, и стабильно посещали допы с директором и тренажерный зал.

Пятёрки канули в небытие, и сейчас в классе вырисовывались три явных лидера. Толстой. Уваров и… Ги’Дэрека.

Уваров брал харизмой и полной и безоговорочной поддержкой родовичей.

Толстой в лидеры не просился, но к его мнению прислушивались, а в военных делах Иван считался чуть ли не самым крутым специалистом.

Ну а Ги’Дэрека… Ги’Дэрека располагал к себе. Когда нужно — молчал. Когда требовалось кого-то подбодрить, рассказывал свежий анекдот.

Ну а когда ситуация требовала решительных действий, не раздумывая отдавал правильные приказы.

Родовичам властно, но уважительно. Дворянам уважительно и как равный равному. А вольников и вовсе не трогал.

И правильно между прочим делал. Потому что это были мои люди.

— Ты это, Миш, — было видно, что это прикосновение для Толстого последнее. Вены вздулись, на лбу блестят бисеринки пота. — Выбирайся уже оттуда побыстрее. Мы тебя ждем.

— Выберусь, — пообещал я. — Завтра ночью придешь?

— Теперь только через неделю, — покачал головой Ваня. — Надо переварить энергию, медитации, все дела. Может ранг выйдет поднять.

— Лады, — кивнул я. — В следующий раз про северян обсудим.

— Непременно, — согласился Толстой и прикоснулся к Дубровскому.

Гдадах!

На этот раз Иван не отлетел, а просто взорвался тысячью светящимися кристаллами.

Я же, подобрав с песка меч, направился к Рив — мириться.

* * *

В какой уже раз убеждаюсь, что девушки — самые загадочные существа в мире. Их невозможно просчитать и уж тем более предугадать.

Рив игнорировала меня долгих три часа.

Чего только я не делал…

Давал полный логический расклад, почему она не права. Детально аргументировал свою позицию. Извинялся в конце концов, но всё было тщетно.

Но стоило мне пробурчать себе под нос, что-то типа:

— Ну и Бог с тобой! Сам потренируюсь перед боем с блатными, как мне в затылок тут же полетел кинжал.

Я увернулся от острозаточенной полоски стали и с радостью принял клинок Рив на свой меч.

И закипел долгожданный бой. Ну как бой, скорее танец.

Наши мечи порхали, как перышки, а глаза, казалось, навеки прикипели друг к другу.

И чем дольше мы бились, тем больше озарений мне приходило.

Давать пусть даже самый полный логический расклад, почему девушка не права — ошибка. Аргументировать свою правоту — ошибка. Злиться, психовать, повышать на неё голос — ошибка.

Я словно поймал чувство просветления.

С легкостью отбивал атаки Рив, понимал, что обида Рив — это в первую очередь волнение за меня и… страх.

Страх, что я больше не приду.

Значит… я ей не безразличен?

Более, чем уверен, что услышь мои мысли любой парень, тут же поднял меня на смех. Ну, кроме, пожалуй, Вани Толстого.

Но мне было плевать.

Главное, что Рив заботится обо мне, пусть даже и в своей бескомпромиссной манере. А значит…

Бамц!

Увлёкшись, я закономерно потерял бдительность и пропустил обманный удар в скулу.

Вот только Рив, вместо того, чтобы располосовать мне лицо, довернула меч, и клинок шлёпнул меня плашмя.

— Пожалела? — поморщился я, смотря на Принцессу.

Рив молча покачала головой и побрела к валунам. На свой излюбленный камень запрыгивать она не стала, вместо этого сев на повалившийся обелиск.

Села и уставилась куда-то за горизонт.

Я же, постояв немного посреди арены, пошел за ней и, немного помедлив, уселся рядом.

Рив смотрела куда-то вперёд и я, поддавшись очарованию момента, проследил её взгляд.

Раньше мне не удавалось увидеть, что находится за ареной. Видел лишь стену песка, туман, да слышал приглушенный рев толпы.

Сейчас же, чем дольше я смотрел вперёд, тем яснее видел, как сквозь пылевой туман проступает силуэт огромных солнечных часов.

Тень, падающая вниз, медленно ползла вниз.

Рив кивнула на часы и вздохнула.

— Мало времени? — уточнил я.

Принцесса посмотрела на меня, взяла свой клинок и провела по песку вертикальную полосу.

— Тень часов дотянется до арены?

Рив неохотно кивнула и стиснула рукоять меча.

— Опасность? Сюда кто-то придет? Откроется портал? Ты не бойся, я тебя защищу!

Девушка метнула на меня гневный взгляд и зло тряхнула своими выгоревшими на солнце волосами.

— Правда защищу!

Во взгляде Рив мелькнула злость, сомнение, страх и… слезы?

— Рив, я обещаю…

Договорить я не успел. Принцесса вскинула меч, мгновенно перейдя в атаку и я вынужден был кувыркнуться назад, а потом и вовсе уйти в глубокую защиту.

Дзанг! Данг! Дзанг!

С каждым ударом её клинок порхал все быстрей. А мой наливался тяжестью, пока наконец, очередной выпад Рив не пронзил моё сердце.

— Стану… сильнее, — прохрипел я, чувствуя, как меня тянет куда-то вверх и вправо. — Обещаю!

Я ещё летел, балансируя на грани сна и яви, но уже точно знал, о чем буду говорить с перевертышами.

И словно вдогонку в памяти всплыли слова Лешего: Они помогут тебе найти Сердце рода.

Что ж, теперь я точно готов.

Глава 12

Открыв глаза я ещё некоторое время пялился в низкий потолок, пытаясь вспомнить где я.

Как и всегда после снов с Рив, на мозг обрушивалась мешанина произошедших со мной событий, и было непросто сообразить, что было вчера.

Гимназия, застава, острог… Точно, острог!

Я зажмурился, вспоминая ту бесконечную ночь. Если такие кровавые стычки происходят раз в полгода, то почему заключенные до сих пор не закончились?

Я немного поерзал, устраиваясь в капсуле поудобней. Ум разрывали сразу две мысли.

Первая настойчиво шептала про каменный гроб, про ужасную смерть от клаустрофобии и предлагала выбраться из капсулы как можно быстрее.

Вторая мысль была разумней — не торопясь изучить возможности местной стелы и разобраться в произошедшем.

Усилием воли подавив накатывающую панику, я сосредоточился на своем дыхании и принялся дышать.

Пяти вздохов-выдохов хватило, чтобы расслабиться, а еще пять помогли мне скользнуть в медитацию.

Успокоившись, я усилием мысли потянулся к накопившимся системным уведомлениям:

Внимание! Режим принудительного отдыха деактивирован!

(время, проведенное в капсуле: 5 дней, 7 часов, 20 минут)

Ого!

Стоило мне понять, что я лежу в капсуле уже почти неделю, как тут же накатила слабость, а живот предательски заурчал.

Внимание! Ваша Выносливость уменьшена в два раза!

Срок действия: 24 часа

Внимание! Ваша Выносливость вернулась в исходное состояние!

Ну, это понятно. Мне ещё повезло, что баф закончился только после того, как я залез в капсулу, иначе даже представить боюсь, что бы со мной было.

Внимание!

Вам доступны следующие задания на выбор:

Законопослушный гражданин(недоступно)

Авторитетный авторитет

Побег из Шошенка

Путём Инженера

Тюремный гладиатор

Особо опасный рецидивист

Мда уж…

Я пробежался взглядом по списку и мысленно покачал головой. Единственное, что выглядело более-менее прилично был Путь Инженера.

И чем дольше я смотрел на этот список, тем больше мне нравился четвёртый пункт.

Я хорошо помню слова нашего физика, о том, что Оруженосец — это путь в никуда. Как он там говорил?

Я напряг память, и неожиданно для себя вспомнил его речь слово в слово:

«Вариант наёмников и одиночек. Собрать из подручных средств доспех или суметь разобраться с силовой бронёй. Снарядить пистоль и ружьё или справиться с вражеским големом. Выбор… безродных.

Я понимаю ваши мечты, какой мальчишка не хочет найти Силовую броню Древних и разом стать сильнее самых сильных Воинов? Но это путь в никуда.

До пятого ранга путь относительно лёгок, но выше в одиночку подняться практически нереально. Поверьте, судари, даже самый упёртый гимназист меняет своё мнение после первой же практики!»

И хоть помнил я их на удивление хорошо, не сказать, что был согласен на все сто процентов.

Да, без Клана или на крайний случай команды добиться серьезных вещей нереально.

Но для того, чтобы встать во главе своего рода нужно для начала дожить до этого светлого момента.

И раз я волей судьбы и чьих-то интриг оказался в остроге, нужно взять отсюда по максимуму!

Желудок снова призывно заурчал, напоминая о том, что неплохо было бы и перекусить, но я пока его проигнорировал.

Пока есть возможность поработать со стелой, нужно пользоваться моментом.

Любоваться своей статистикой у меня не было ни сил, ни желания, поэтому я перешел к самому важному на данный момент:

Сила рода (третье колено)

Сконцентрировав внимание на этой скупой строчке, я почувствовал, как меня окружает холод, и… увидел.

Ближе всего ко мне стояли отец и дядя.

Папа, как обычно, чуть сутулился и по-доброму улыбался. Дядя же, напротив, смотрел строго и даже требовательно.

За ними стояли дедушки.

Деда Юра, или Юрий Данилович. Электрик, пасечник, дачник.

Этот человек мог построить всё, что угодно, начиная от теплицы, до собственного дома с просторным подполом.

Дед Серафим или Серафим Фёдорович. Сибиряк, военный и лесник.

Про него я много не знал, поскольку жил он в другом городе, но отлично помню, как во время стычки с Алыми он хладнокровно отстреливал одного наемника за другим.

За дедушками стояли мои прадеды.

Данила Иванович, на чьей груди висели медали за Великую Отечественную.

Насколько я помню по рассказам деда Юры, во время войны он получил три ранения, но дошел до Берлина и дожил до капитуляции фашистской Германии.

Умер он, если не ошибаюсь, от заражения крови буквально через несколько недель после парада Победы.

Рядом с ним стоял Иван Дмитриевич.

До войны он работал учителем словесности где-то в Беларуси, и во время войны остался верен своему долгу. Не только успешно партизанил три года, но и без устали учил безусых ещё мальчишек грамоте.

Целых три года он с товарищами устраивал засады, отстреливал фрицев, а умер глупо — нарвался на голодного медведя.

Чуть сбоку от него стоял молодцеватого вида капитан в советской гимнастерке.

Артём Олегович — танкист. Родом из Николаева, досрочно закончил военное училище и успешно воевал два года под Москвой. Самой заветной мечтой прадеда было дойти до малой родины и освободить от фашистов сначала родной Николаев, а затем и Киев.

Увы, но мечта прадеда так и осталась неисполненной. В сорок третьем году он сгорел в танке во время третьей битвы за Харьков.

Рядом, плечо к плечу, стоял седой Фёдор Петрович.

Доктор, хирург, спасший не одну сотню жизней. Погибший в сорок четвертом из-за просчета командования.

Основные части успели продвинуться далеко на запад, и полевой передвижной госпиталь двигался без положенного охранения — ведь тыл же!

Ну а группа вермахта, вырвавшаяся из окружения и прорывающаяся к своим, не устояла перед лёгкой целью — колонны с раненными и медперсоналом.

И, если бы можно было отказаться от чьей-то памяти, я бы точно выбрал именно Фёдора Петровича, даже несмотря на полезные навыки военного хирурга.

Слишком больно было смотреть на то, как немецкие части чуть ли не в упор расстреливают из автоматов безоружных раненных, а по автобусам и поводам с тяжелыми бьют зажигательными снарядами…

Теперь я знаю каково это — закрывать собой совсем ещё молоденького лейтенантика и смотреть в бездушные глаза нелюдей.

И чем дольше я смотрел на своих прадедов, тем больше историй раскрывалось у меня в памяти. Будто… будто я их уже знал, но забыл, а сейчас вспоминал.

Я стоял и смотрел на своих прадедов, ни один из которых не вернулся с войны, а на моих глазах наворачивались слёзы.

В той войне, которую я увидел не было Чести, и совершенно точно понял, что если оставить всё, так, как есть, то точно такая же война захлестнет сначала княжество, а потом и мой родной мир.

Потому что эти взгляды были очень похожи: фашистского пулеметчика и ксура в силовой броне.

Будто… будто смотрели на нас как на насекомых…

— Не допущу, — пообещал я, глядя на свой род, сквозь выступившие слёзы. — Война — удел Воинов. И я обещаю…

— Не спеши, — прервал меня прадед Фёдор Петрович. — Ты не можешь обещать то, что от тебя не зависит.

— Но…

— Построй больницу, — попросил Фёдор Петрович. — Мертвых не вернуть, но можно спасти живых.

— Академию военную открой, — согласно кивнул танкист Артём Олегович. — Только не для всех. Бери только людей войны. Неважно воин он или Воин.

— Но сначала школу, — Иван Дмитриевич блеснул стеклами очков. — Локальные конфликты — конечны, но война с безграмотностью — бесконечна. Ведь случится или нет очередная война зависит от того, как мы воспитываем своих детей…

— Производство не забудь, — подсказал Данила Иванович. — Знал бы ты, Миш, сколько хороших людей полегло из-за некачественных консерв или заклинившего движка.

Я молча кивал и глотал слёзы, никак не в силах выдавить из себя словечко.

После вчерашнего я уже считал себя матерым волкодавом, возомнил о себе невесть, что, искренне поверил, что я сильнее, умнее… лучше остальных.

Но сейчас, принимая память своих прадедов, я понимал, что по сравнению с тем, через что довелось пройти им, я… школьник и есть.

Диверсии, постоянный стресс, общение с другими партизанами, предательство из-за мешка картошки, пытки, допросы, побег…

Ежедневный бой, начинающийся с артиллерийских обстрелов, а заканчивающийся саперной лопаткой, скользкой от вражеской крови…

Свистящая рядом смерть, оглушительные попадания вражеских снарядов, контузия и глухота, которой никого не удивишь и, наконец, горящие заживо люди в заклинившей стальной коробке…

Смерть. От ран, из-за неудачных операций, из-за недостатка перевязочного материала. В какой-то момент ты настолько к ней привыкаешь, что даже не боишься летящей в тебя пули.

За спиной так и подуло холодом, а я ощутил мерзкие объятья костлявой, её леденящие пальцы, подбирающиеся к груди.

— Куда! — властно прикрикнул Фёдор Петрович, тая вслед за остальными прадедами.

— Пшла отсюда! — дед Юра шагнул ко мне, гневно нахмурив брови.

— Иди, иди! — поддержал его дед Серафим, грозя кому-то за моей спиной.

— Не боись, Миша, — подмигнул мне отец. — Мы с тобой.

— Мы рядом, — согласно кивнул дядя, не сводя с меня строгого взгляда. — Не подведи, племяш!

Холод тут же отступил, и я понял, что и на этот раз рандеву со смертью откладывается.

— Пасеку открой, — проворчал деда Юра, превращаясь в белёсую дымку тумана.

— И в лес сходи! — напомнил дед Серафим, растворяясь следом.

Последними исчезли отец с дядей, и я только сейчас задумался. То, что я вижу прадедов и дедов — это нормально, они давно погибли, но дядя с отцом…

Они же на момент моего попадания в воронку были ещё живы.

— Не думай об этом, — раздался тихий хор голосов на самой периферии восприятия.

— А ещё сердце рода! — неожиданно вспомнил я. — Что это?

— Это…

Но сколько я не прислушивался, сколько не напрягал слух, в ушах звенела оглушительная тишина.

— Поздравляю, Миша, — пробормотал я, открывая глаза и упираясь взглядом в нависающую надо мной крышку капсулы. — Ты балбес.

Хотя почему это? С родом познакомился — уже хорошо. Ну а то, что забыл спросить про Сердце рода, так тут ничего удивительного. Навалилось со всех сторон.

И Рив, и Толстой со своими проблемами, и жизни прадедов. Неудивительно, что позабыл. Ну да ничего, у меня в запасе есть разговор с перевертышами…

Тут мой желудок недовольно заворчал, и я долбанул ногой по крышке люка. Тело уже недвусмысленно намекало, что пора бы и поесть.

Аккуратно выбравшись из капсулы, я переждал неожиданный приступ слабости и пополз вниз по лестнице.

Теперь, еле держась за стальные поручни, я уже не считал идею разместиться на верхнем ярусе такой уж удачной.

Хуже того, чем ниже я спускался, тем сильнее меня тревожило моё тело.

Общая слабость, дрожь в руках и какой-то непонятный отек в горле… Но хуже всего был поселившийся в голове комок боли.

Стоило мне дернуть головой, как он взрывался ослепительной вспышкой, отдавая в глаза и в правое ухо.

А когда я, находясь где-то на третьем или четвертом ярусе, чихнул, так и вовсе чуть было не улетел вниз.

Голова мотнулась вперёд, расплескав переполняющую её боль, и я чудом удержался на лестнице.

— Ууууу, — я практически вслепую спустился до пола и привалился к стене.

Ненавижу такое состояние.

Понимаю внешняя рана — есть противник с мечом и твоя невнимательность или неумение. Здесь всё честно и справедливо. Но головная боль…

Хочется вскрыть себе черепушку и вырвать оттуда эту ксурову боль!

Продышавшись, я отлип от стенки и, стараясь не делать резких движений, огляделся по сторонам.

Судя по свету потолочных ламп, сейчас был обед или около того.

Обед!

В животе заурчало так громко, что меня аж согнуло пополам. Казалось, ещё чуть-чуть, и мой желудок начнет переваривать сам себя.

С трудом выпрямившись, я постарался принять невозмутимый вид, и поплёлся в сторону столовой.

Добравшись до столовой, я уставился на закрытые двери. Интересно, она ещё не открылась или уже закрылась?

— Опоздал братец, — подсказал проходящий мимо зэк с метлой в руках. — Ты бы это, шёл свое задание выполнять, а то полицаи последние дни рвут и мечут.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я мужика и направился в сторону аккуратных белых заборчиков.

Поработать всегда успеется, но для начала мне нужно пообщаться с Манулом.

К счастью, полицаев мне не встретилось, а те заключенные, которые попадались на пути имели деловой вид и куда-то спешили.

Я такому повороту был только рад.

Не дай Бог, кто-нибудь прицепится и позовёт в Круг. А я сейчас не то, что драться, чихнуть спокойно не могу. От любого напряжения голова взрывается болью.

Добравшись до забора Манула, я некоторое время думал, как поступить дальше — перешагнуть и постучаться в дверь или всё же дождаться его появления.

По идее, я мог перешагнуть тридцатисантиметровый заборчик и даже зайти к манулу в дом — он сам гарантировал мне безопасность.

Но вспомнив отношение перевертышей к своей территории, решил подстраховаться.

— Тук-тук-тук! — я повысил голос и тут же поморщился от всколыхнувшейся головной боли.

Дверь тут же распахнулась, будто перевертыш ждал меня за ней, и коротышка расплылся в довольной улыбке.

— Михаил! Я уж думал ты не придешь!

— В гости пустишь? — уточнил я, стараясь унять головную боль.

— Проходи, малыш, — Манул добродушно повел рукой. — Я же тебе ещё в прошлый раз сказал, что ты можешь гостить у меня бессрочно.

— Благодарю, — я аккуратно перешагнул заборчик и направился к бараку. — Манул, а есть что-нибудь от головной боли и поесть?

— Знаешь, малыш, — коротышка смерил меня взглядом своих жёлтых глаз и посторонился, давая проход. — С любого другого я бы взял золотом по весу еды, а за порошок спросил бы услугу.

— Но? — подыграл я, заходя в берлогу Манула.

— Но для тебя все сделаю так, в благодарность за кресло.

— Спасибо, — я вежливо поблагодарил перевёртыша. — Куда можно присесть?

Изнутри барак выглядел как что-то среднее между охотничьей сторожкой и додзё. Камин, брошенный в углу соломенный тюфяк, крепкий дубовый стол с лавкой и… макивары.

Разной высоты и объема, имитирующие людей, големов и ещё каких-то чудовищ.

Складывалось ощущение, что в одной половине помещения Манул живет, а на другой постоянно тренируется.

Почему постоянно?

Да потому что запах только что раскромсанной сосновой доски невозможно спутать с чем-то другим.

А около камина стояло оно — добытое Лешим кресло.

— Вежливый, — довольно улыбнулся Манул. — Садись куда хочешь, можешь даже в кресло-качалку.

И уставился на меня взглядом своих хитрющих жёлтых глаз.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил я перевертыша и сел за стол.

Очень хотелось есть и съесть какую-нибудь таблетку от головы. А ещё хотелось поторопить Манула, но я сдержался.

Перевертыш — опасный противник, и в ближайшее время мне бы не хотелось терять его расположение.

— Выдержанный, — хмыкнул тем временем Манул и на столе словно по волшебству появился котелок с кашей, краюха хлеба и кусок сыра.

Причем от каши пахло высококачественными специями, один-в-один, как те, которыми в последнее время кормили в гимназии.

— Держи, — Манул протянул мне бумажный пакетик и кружку с водой, а сам уселся напротив.

Порошок тут же отправился в рот, и, стоило мне его запить водичкой, как головная боль начала таять, словно апрельский снег.

Я тут же повеселел, но расслабляться не спешил.

— Разделишь со мной обед? — по наитию предложил я, кивая на котелок с кашей.

— Воспитанный, — сам себе кивнул перевертыш, и на столе появился второй котелок.

Судя по эмоциям перевертыша, я только что прошёл какую-то проверку. Причём, судя по всему, довольно успешно.

— Молодец, — кивнул тем временем Манул. — Если бы ты не проявил вежливость, воспитание и выдержку, никто из перевертышей не стал бы иметь с тобой дело.

Я опустошил половину котелка с удивительно вкусной кашей и только потом спросил:

— Что за дело?

— Об этом чуть позже, — улыбнулся Манул, хитро поглядывая на меня. — Как и о Сердце рода.

Я подавился заготовленным вопросом и с подозрением посмотрел на перевертыша.

— Понимаешь, Михаил, — в желтых глазах Манула блеснула сталь. — Это знание не то что бы сильно секретное, но чтобы его получить, придется пройти небольшую проверку.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я себе под нос, разом теряя аппетит.

— Скажи мне, — Манул подался вперёд, став похожим на любопытного кота. — Как ты относишься к трансляциям Золотого меча?

— Нормально, — немного подумав, ответил я. — Тут и зрелище для обычных людей и, насколько я знаю, правильный посыл закладывается.

— Это какой? — расплылся в кошачьей улыбке Манул.

— Воля, Честь, Любопытство, — я пожал плечами, — мотивируют что ли эти трансляции? Нам тогда много писем от зрителей пришло.

— Так и должно быть, — отмахнулся перевертыш. — А что бы ты сделал, узнав, о… скажем так филиале Золотого меча в остроге?

— Да ладно, — я отложил в сторону ложку, вспоминая висящие на стене макрисы и список заданий. — Только не говори, что…

— Чтобы узнать, что такое Сердце рода, — Манул хищно улыбнулся. — Тебе нужно победить в Тюремной арене.

Как там у классиков? Покой нам только снится?

— Причем, — добил меня перевёртыш. — Первый бой состоится уже сегодня.

Глава 13

— Червячка заморил же? — в голосе Манула появились нетерпеливые интонации, — Готов идти?

Моим первым желанием было положить ложку на стол и подняться, но я тут же опомнился и покачал головой.

Вот ведь кошак хитрый!

Манипулянт тот ещё! Сначала заинтриговал, потом про испытание накинул, а сейчас временной дефицит создает, мол давай быстрее, а то не успеем.

— До ужина нужно успеть, — в унисон моим мыслям отозвался Манул. — А то регистрация закончится и сиди ещё месяц жди.

Мне в жизни попадались хорошие учителя. Настоящие профессионалы своего дела и педагоги от Бога, но двух я запомнил лучше всех.

Своего учителя по литературе Алексея Саныча и университетского преподавателя Андрея Анатольевича.

Что первый, что второй не ограничивались своим предметом, и давали максимум полезных навыков.

Слепая печать, базовая настройка таргетированной рекламы, публичные выступления, дебаты, азы финансовой грамотности, копирайтинг…

На их уроках было очень интересно, но больше всего мне нравились темы про манипуляцию. Точнее, про защиту от неё.

Мы разбирали рекламы, выступление политиков, диалоги детей с родителями и даже жизненные ситуации между одноклассниками и одногруппниками.

Основных принципов всего-то семь, и запомнить их не составит труда.

Первый — взаимный обмен.

Это когда делаешь небольшой подарок или одолжение человеку, а потом просишь его о чём-то. В основе лежит какой-то принцип автоматической реакции или зеркальная благодарность, я уже не помню. А может людям становится попросту неудобно отказать.

Второй — соглашение на уступку.

Сначала выдвигаешь явно завышенные требования, а затем якобы идешь навстречу собеседнику и снижаешь свои требования. Яркий пример — скидки в магазинах.

Третий — обязательство и последовательность.

Самый классный, на мой взгляд пример, праймериз одной известной партии. Для начала ты выбираешь за кого бы проголосовал из списка, ну а на самих выборах уже автоматически голосуешь за уже знакомого тебе кандидата.

Четвертый — принцип социального доказательства.

Если простыми словами, то это все делают, значит и тебе надо. Ведь миллионы мух не могут ошибаться, верно?

Пятый — расположение.

Ну тут всё очевидно. Если мы человека знаем, или он имеет рекомендацию или отзыв от нашего товарища, то доверие автоматически повышается.

Шестой — следование авторитету.

Скажем, если Светозар порекомендует мне поучаствовать в этой самой Тюремной арене, я не раздумывая соглашусь.

Также, если я ещё когда-нибудь буду участвовать в состязаниях Золотого меча и посоветую ребятишкам каждое утро делать зарядку — они с большей вероятностью прислушаются именно ко мне, как к победителю этого сезона.

Ну и последний, седьмой — принцип дефицита.

Неважно что сокращать — время или сам товар. Этот принцип очень любят наши рекламщики. «Успей купить со скидкой до понедельника!», «Осталось всего семь штук!».

Самое главное, когда ты сталкиваешься с манипуляцией — понять, что на тебя воздействуют.

Ах да, ещё ни в коем случае эмоционально не вовлекаться и не спешить.

Удивительно, но мою тетю, женщину в высшей степени рассудительную, телефонные мошенники развели на шестьдесят тысяч рублей!

Последовательно ввели в состояние паники и, когда разум отключился, заставили выполнить неразумные с точки зрения адекватного человека действия:

Снять деньги со счета и перевести их на другой.

Манул, насколько я понимал, сейчас использовал чуть ли не все принципы разом.

Сначала расположил меня к себе, потом оказал услугу, накормив и поделившись порошком от мигрени. Потом создал дефицит — «Скорее, нужно успеть до ужина!»

В общем, манипуляция чистой воды.

— Манул, — я оценивающе посмотрел на котелок с кашей и прислушался к своему желудку. Желудок был не против повторить трудовой подвиг. — У нас проблема.

Я пододвинул к себе котелок и вооружился ложкой.

Переедать не хотелось, тем более после пяти дней вынужденной голодовки, но я чувствовал, что тело уже усвоило съеденную еду и требовало добавки.

Бьюсь об заклад, все дело в специях!

— Что за проблема? — неохотно уточнил перевертыш, который уже нетерпеливо плясал у двери.

— Проблема в коммуникации, — пояснил я. — Ты видишь перед собой пацана, и подсознательно ведешь себя со мной с позиции старшего. Не объясняешь моего интереса в сомнительном участии в Арене. Не говоришь о своей выгоде.

— Ну конечно, — перевертыш с раздражением всплеснул руками и прожигая меня своим немигающим взглядом, — я же забыл выложить тебе все расклады! Прости?

— Твой сарказм не уместен, — я выдержал его взгляд и спокойно продолжил. — Может начнем всё с начала?

— Дерзкий, — тут же погрустнел Манул. — Поспешил я. Рано тебе ещё в настоящем деле участвовать.

Все ясно.

«В настоящем деле»… «Рано тебе»… А в эмоциях так и светится обида и недовольство. Он что, решил взять меня на слабо? В эту игру можно и вместе играть.

Вот только кашу для начала доем.

— Одну минуту.

Я вооружился ложкой и принялся ударными темпами превращать кашу в так необходимые мне БЖУ.

— Наглый! — фыркнул Манул. — Эх ты! А ведь я тебе такое доверие оказал! В свой дом пустил… Накормил…

Я же молча ел и думал.

С чего это я вообще взял, что Манул умнее, чем я? Да, он сильнее, ловчее, быстрее, да, разбирается в местных реалиях лучше меня, но…

Его домик стоит на отшибе — раз. Он словно выполняет поставленную перед ним задачу — два. Не может или не хочет менять линию поведения — три.

Я доел кашу, с сожалением посмотрел в пустой котелок и положил ложку на стол.

— Манул, спасибо тебе за гостеприимство, но раз ты не собираешься решать вопрос по-деловому, то пошли к Медведю.

Не зря же Леший рисковал жизнью ради этого дурацкого кресла? Ведь он ясно мне сказал, что встреча с Медведем и Тигром нужна для меня. А Манул… Манул, как я понимаю лишь посредник.

— Да щас! — усмехнулся перевертыш. — Думаешь у него есть время встречаться со всякими школьниками? Пусть даже с полезной аурой?

Точно посредник. Причем, Манул явно затеял свою игру. Это читается и по его эмоциям, и по снисходительному отношению ко мне.

— Встреча, Манул, — я поднялся из-за стола и кивнул на кресло. — Или тебе напомнить условия уговора с Лешим?

— Лешего здесь больше нет, — с угрозой ответил перевертыш, а я разочаровался в нём окончательно.

— Манул, — я терпеливо вздохнул и посмотрел перевертышу прямо в желтые глаза. — То, что Лешего здесь нет, не значит, что ты можешь не выполнять условия договора. Репутация дороже сиюминутной выгоды.

Мои слова всё же заставили перевертыша задуматься, и в его глазах я увидел мыслительную борьбу. Увы, но жадность или глупость победила, и Манул ощерился в улыбке.

— Не понимаю о чём ты… малыш.

— Хорошо, — я улыбнулся в ответ. — Как скажешь.

И пошел к выходу.

Очень хотелось взять Манула за шкирку и потыкать носом, как нашкодившего котёнка. Но я помнил результаты нашего боя. Этот кошак пока что не мой уровень.

Мы, конечно, бились не на смерь, а до первой крови, но всё же. Кошак действительно хорош.

Вот был бы у меня УГ…

Эх, всё-таки придется выбирать стезю Инженера. В противном случае я даже не знаю, как можно биться с перевертышами на равных.

— Я тебя ещё не отпускал, сопляк! — зарычал Манул, хватая меня за плечо.

Я не стал изобретать велосипед и, развернувшись, врезал Манулу между ног.

Броски, удары руками — всё это не принесло бы должного эффекта. Уж слишком быстр был перевертыш.

— Ууууааааа, — Манула согнуло пополам, а я спокойно вышел на улицу.

Да, одним врагом у меня стало больше, но оставаться в берлоге с перевёртышем было, на мой взгляд, опасней.

— Ты, Манул, нарушил закон гостеприимства, — я расстегнул штаны и принялся справлять нужду на стену барака. — С тобой я дел больше иметь не буду.

В глубине души меня точил червячок сомнений: Не перебор ли? Может быть надо было подыграть Манулу? Будет ли он мстить?

Но Чуйка Воина подсказывала — перевертыши понимают только силу.

Пометив его дом я во всеуслышание заявлял о себе. По крайней мере, мне так думалось.

Так или иначе, Манул будет вынужден или высунуться со своей территории и заставить меня отвечать за сделанное, или проглотить оскорбление.

И что бы не сделал перевертыш, слухи об этом рано или поздно достигнут их вожака. Или вожаков.

Если я правильно понимаю, Медведь сейчас главный, а Тигр вроде как представляет оппозицию. В любом случае один из них точно узнает о случившимся.

Ну а если не узнают, то они сомнительные вожаки. Лидер должен знать обо всем, что творится в его команде.

Сделав свои дела, я поспешил добраться до единственного места, где хоть немного чувствовал себя в безопасности. В тренажерный зал.

Там железо, там тренируются Вояки, там я чувствую себя уверенней, чем на территории перевертышей.

— О, Михаил! — стоило мне зайти в зал, как Виктор тут же оставил гири в покое и махнул мне рукой. — Иди сюда!

В эмоциональном поле качка не было ни намека на агрессию, поэтому я не раздумывая направился к мужчине.

— Я уж думал ты всё, — он крепко пожал мне руку и испытующе посмотрел в глаза. — В капсуле отлеживался?

— Угу, — кивнул я, чувствуя, как желудок снова начинает подавать сигналы. — Ну и ночка.

— И не говори, — согласился Виктор. — Не буду ходить вокруг да около, с тобой хочет встретиться Макс.

— Я не против, — осторожно согласился я, вспоминая инструктаж Фреда и Джоша.

— Отлично, — кивнул Виктор. — Тогда…

Его речь прервала слетевшая с петель входная дверь, а за ней появился взбешенный Манул.

— Ты, — прошипел он, указывая на меня пальцем. — Убью.

Честно говоря, я не случайно пришел именно сюда. И дело не в помощи местных Вояк, на это я даже и не рассчитывал. Дело в железе.

Я не знаю по какой причине вынос железа за пределы тренажерного зала был табу, но в самом зале, мне никто не мешал вооружиться стальным грифом.

Пусть Манул и быстрее меня, но стальной лом — это стальной лом.

К тому же, после получения навыка «Победитель Золотого меча» и тренировок с Рив я обращаюсь с шестом на уровне профессионального гладиатора.

— Манул, — нахмурившийся Виктор шагнул вперёд. — Ты знаешь правила.

Краем глаза я заметил, как один из заключенных метнулся вглубь зала. Явно за подмогой побежал, не иначе.

— Не лезь, — прошипел перевертыш, яростно хлеща себя хвостом по бокам. — Он перешел черту. Теперь это личное!

Ого, частичная трансформация? Манул совсем не держит себя в руках. Или в лапах?

— Ты знаешь правила, — упрямо повторил Виктор, а за его спиной собрались все присутствующие в зале Вояки. — У нас договор.

— Он с-специально прис-шел с-сюда, — прошипел Манул, не сводя с меня ненавидящий взгляд. — С-спрятаться за вас, пос-ссорить нас-с!

— Куда хочу, туда и иду, — я крутанул в руке шест, проверяя его баланс и вышел вперёд.

Уж что-что, а прятаться за чужими спинами я не привык.

— А ты, Манул, видно, не первый договор нарушаешь? — я внимательно смотрел на коротышку, чьи руки превратились в когтистые лапы.

— Заткнис-с-сь! — прошипел перевертыш, отчего-то медля.

Хотя, на его месте я бы тоже не спешил нападать. Всё-таки двадцать одаренных Воинов с гирями, грифами и блинами — серьезная сила.

— Не тебе меня затыкать, — я сделал ещё один шаг навстречу перевертышу. — Трепло.

Сказать, что я рисковал — не сказать ничего.

Но другие альтернативы были ещё хуже.

Весь срок ходить, ожидая удара в спину? Постоянно быть в напряжении, помня про мстительность кошачьих? Согласиться с условиями Манула, прогнувшись под него?

Ну уж нет.

Хотел перевертыш поставить «зарвавшегося малыша» на место — пусть попробует.

Вот только бой будет идти на моих условиях и в моем месте. Да, он сильнее, но сейчас, с силой рода за плечами я чувствую переполняющую меня уверенность.

Как там было в одном фильме? Сила в правде? так вот, правда сейчас за мной.

Главное, чтобы он сейчас не отступил…

— Ты ходящ-щий труп, — с яростью прошипел Манул, делая шаг назад. — Я тебя…

— Беги отсюда, нытик, — перебил я его, прибегая к тяжелой артиллерии. — Иначе постигнет тебя участь твоего барака!

Да грубо, да некультурно и невежливо. Да, манипуляция в чистом виде. Но других вариантов я не видел.

— Ррррррррррау! — Манул с рычанием бросился на меня, на лету превращаясь в пушистого кота.

За спиной привычно уже распахнулись невидимые крылья ауры, а я почувствовал, как тело наполняет мощью.

— Помогу, — прошептал отец, стоящий у левого плеча.

— Поддержу, — шепнул дядя, вставая у правого.

— Подсобим, — деда Юра и деда Серафим шагнули прямо в меня, и я почувствовал, пьянящую силу обычного работяги и остроту восприятия лесника.

— Посмотрим, — хором отозвались прадеды, вставая за спиной.

Дзанг!

Гриф крутанулся в моих руках, будто прутик, и Манула, который хоть и изогнулся в прыжке, но от удара уйти не сумел, отбросило назад.

— М-м-м, — промычал перевертыш, с трудом поднимаясь на лапы. — М-м-м…

— Ничего личного, Манул, — я, чувствуя, как сила рода потихоньку истончается, подскочил к кошаку и хладнокровно обрушил гриф ему на переднюю правую лапу.

Хрусь!

— Ррррраааааа! — полузарычал-полувзвизгнул перевертыш.

— Клятву или башку пробью, — потребовал я, взмахнув грифом.

Стальной лом с гулом рассек воздух, а Манул загнанно зашипел.

— Ну как знаешь.

Я взмахнул грифом, уже прикидывая про себя, как буду решать вопрос с Медведем и Тигром по поводу убийства одного из перевертышей.

Мысли промелькнули в голове словно молния.

Вира. Торг. Проблемы с Вояками и перевертышами… А если не убивать? Но тогда как? Обездвижить? Хм, а это мысль.

— Я не буду тебя убивать, — я холодно взглянул на Манула. — Просто перебью позвоночник.

Загудел рассекаемый грифом воздух, а Манул взвизгнул словно поросенок.

— Паф!

Вздыбленная шерсть Манула смягчила мой удар, но я, не растерявшись, снова вскинул гриф в воздух.

— Стой! — пискнул Манул.

— Клятва! — потребовал я.

— Клянусь! — срываясь на рык крикнул перевертыш. — Что буду служить верой и правдой Михаилу Иванову до конца его срока!

— Ты дурак? — я с изумлением посмотрел на Манула. — Мне рабы не нужны. Просто поклянись, что ни словом, ни делом не навредишь мне.

— Клянусь Сердцем рода, что ни словом, ни делом не наврежу Михаилу Иванову! — послушно протараторил перевертыш.

— Тебе помочь дойти до дома? — уточнил я, чувствуя, как присутствие рода сходит на нет.

Манул тут же замотал головой, смотря на меня затравленным взглядом.

— Нет так нет, — я пожал плечами и вздохнул, с интересом следя, как перевертыш перекидывается в человека. — Вот видишь, Манул, к чему приводит недооценка собеседника. Мы могли оба выиграть от успешной коммуникации, но ты решил положиться на силу.

Я без боязни повернулся к коротышке спиной, не переставая отслеживать его эмоции, и понес гриф на место.

— В очередной раз убеждаюсь, что большинство разумных ценят только силу. Причем грубую силу. Но противника никогда нельзя недооценивать. Особенно когда, — я посмотрел на пятящегося к выходу перевертыша, — за ним стоит род.

Манул лишь молча кивнул и, бережно баюкая правую руку, выскользнул из зала.

— Впечатляет, — протянул Виктор в повисшей тишине. — Справиться с зордом… Да ещё и в таком возрасте…

— Это не зорд, — поправил Виктора Руслан. — Это перевертыш.

— Да какая разница, — махнул рукой Воин, и его движение послужило сигналом для остальных заключенных.

Кто-то принялся спорить о разнице между зордами и перевертышами, кто-то вернулся к брошенному железу, кто-то с интересом обступил меня.

— Кстати, мне показалось или от Михаила смертью повеяло? — уточнил любопытный Руслан.

— Силу рода призвал, — авторитетно заявил Виктор. — Мой командир тоже так умел.

— А разве её не все дворяне могут призывать? — тут же задался вопросом кто-то из Вояк.

— Иди спроси у них, — немедленно предложил чей-то насмешливый голос.

— Не, ну а что? — не смутился Вояка. — Логично же?

— Логично, — согласился Виктор. — Надо у М… м-м-м… у Михаила спросить.

От меня не укрылась заминка Виктора, и я тут же сделал себе пометку насчет таинственного Макса. Может я и ошибаюсь, но думаю Виктор имел ввиду именно его.

— Михаил?

— Нет, — ответил я, вспоминая уроки в гимназии. — Не все.

— Я слышал, — негромко произнес один из мужчин, но все тут же замолчали и посмотрели на него. — Что род помогает только тем своим сынам, которые идут путём Чести.

Ростом этот мужчина был примерно с Виктора, может даже чуть поменьше.

Мускулатура невыразительная, больше жилистый, чем накаченный. Короткий ежик бронзовых волос, стальные глаза.

Внешне одаренный не создавал впечатление опасного противника, но вокруг него так и расходилась волна опасности и угрозы.

Ну а почтительное отношение присутствовавших в зале Вояк говорило лучше всяких слов.

Мужчину явно уважали. А раз так, значит это…

— Макс?

— Макс, — согласился Макс. — На твою стычку с Манулом, как видишь, не успел…

Мужчина с намеком посмотрел на меня, словно предлагая пояснить, как это я так быстро справился с перевертышем, при этом умудрившись не разнести зал.

— Но и увиденного хватило понять, — взгляд Макса сделался жёстким и даже жестоким. — Ты, парень, втянул нас в неприятности. Крупные неприятности.

Глава 14

— Смотря с какой стороны посмотреть, — не смутился я, и не думая отводить взгляд. — Впрочем, зачем отвлекать ребят от важной тренировки обсуждением таких неинтересных вещей?

Вышло несколько косноязычно, но Макс мгновенно понял мой намек.

— Тогда не будем отвлекать ребят, — Воин протянул руку в сторону, указывая мне путь. — После тебя.

— Не будем, — согласился я, не двигаясь, впрочем, с места. — Уважаемый Макс, мне нужно пять минут.

— Серьезно? — тут же нахмурился Воин.

— Да, — твердо ответил я. — Обещал Виктору и ребятам показать новое упражнение. Это не займет много времени.

— Точно, — подтвердил Виктор. — Я уж думал ты забыл.

— Я и раньше-то про свои слова не забывал, — я покачал головой, — а после этого, — я прикоснулся к гербовой вышивке, — и вовсе.

— Давай уже не томи, — поторопил меня Виктор, которому передалось нетерпение Макса.

— Смотрите. Встаем вот так, потом упор лежа, отжимаемся, и выпрыгиваем вверх с хлопком над головой. И по новой.

— И всё? — разочарованно протянул Виктор.

От остальных заключенных тоже так и несло скепсисом, недоверием и разочарованием.

— Виктор, ты сначала попробуй. Раз сто для разминки.

— Не дело это, — Виктор покачал головой, выражая свое неодобрение, — количеством качество компенсировать.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — я пожал плечами. — Рекорд моего мира пять тысяч бёрпи за двенадцать часов и десять за сутки.

— Всего? — снисходительно усмехнулся Виктор.

— Всего, — не стал спорить я. — Вот только в моём мире нет одаренных, Виктор.

— В смысле? — удивился заключенный.

— В прямом. Обычные люди без навыков, Укрепления тела и рангов. Если любой из вас сможет побить рекорд обычного человека из моего мира, я лично приглашу его в свою гвардию.

Среди заключенных тут же пошли разговоры, а Макс удивленно протянул.

— Серьезный шаг, Михаил. Если в высшем свете узнают, что у тебя в гвардии служат сидельцы…

— А сам я кто? — горько усмехнулся я. — Я сужу людей не по приклеенным обществом ярлыкам, а по делам.

— Хах! — выдал тем временем Виктор, закончив делать первый подход. — Ноги. Спина, руки… Все мышцы работают!

— Руки повыше поднимай, — посоветовал я. — Вон, смотри, видишь Руслан халтурит на отжимании? Нужно чтобы локти девяносто градусов были.

— Слух, Вик, — один из Вояк сделал уже десять бёрпи и не думал останавливаться. — Тут это… Уф! Накопительный эффект!

— Значит пять тысяч за двенадцать часов? — прищурился Руслан.

— Или десять за сутки, — подтвердил я, следуя за Максом.

Уточнять, что десять именно тысяч не стал. Вдруг кто-то сообразит и, сделав десятку, попросится в мою будущую гвардию.

Ведь в дружину мне нужны не только сильные, но и умные.

Хм… А ведь я только сейчас сообразил, что на полном серьезе мыслю новыми категориями.

Гвардия, дружина… Видимо слова прадедов про школы, больницы и заводы серьезно на меня повлияли.

Осталась сущая малость — дожить до того момента, когда я выйду из острога и сбегу к себе в надел.

Надеюсь, Фил успел до закрытия гимназии дать поручение своей семье о скупке ресурсов и стройматериалов. Деньги должны работать, зря, что ли, люди Оута обналичивали счета Бандо?

О, ведь на свободе где-то бродит улизнувший Гонди. Хм, может Крис попросить заняться его поиском?

— Заходи, — скрип стальной двери и напряженный голос Макса вырвали меня из мыслей.

Я с удивлением посмотрел на замаскированную под дерево стальную створку и уважительно покачал головой.

Не думал, что заключенные могут себе позволить такое…

За дверью скрывался настоящий кабинет.

Книжные шкафы, огромный постер с видом гор, заменяющий собой окно, кресло, диваны, два стола.

Один стол был явно рабочим — высокий, монструозный, сделанный из красного дерева.

Второй, который стоял чуть дальше, перед диванами, был намного ниже и на него, при желании можно было как положить ноги, так и заставить его едой.

Два дивана были расположены буквой Г, и были, как я понял, этакой вип-зоной для приближенных Вояк.

— Присаживайся, — Воин кивнул на удобный диванчик, а сам плюхнулся в кожаное кресло на колёсиках. На колёсиках!

Я послушно присел, отмечая между делом, что расположенные за дверью технические трубы не несут полезной нагрузки, а значит это замаскированные стальные шесты.

Да и вообще, чем дольше я находился в тренажерке, тем больше удивлялся — это ж, считай, почти склад почти оружия! Что же происходит в Мастерских…

Некоторое время Макс внимательно меня рассматривал, после чего произнес.

— Тебе не помешало бы принять душ, парень.

— И перекусить, — подыграл я ему, внимательно отслеживая эмоции Воина.

Мало ли, вдруг Макс решит пойти по пути Манула и начнет свою игру?

Желудок хоть и не урчал, но был готов съесть ещё пару котелков каши.

— Перекусить? — задумался Макс и в следующий момент вытащил из-под стола несколько картонных коробок. — Как ты относишься к сухпайкам?

— Положительно, — я придвинул коробку к себе и с удовольствием впился зубами в орехово-фруктовую пластинку.

— Виктор доложил о… твоих отношениях с родом, — Воин тактично дождался, пока я разберусь с первой пластинкой и только потом приступил к… допросу. — Можешь продемонстрировать?

Я молча посмотрел на Макса, мысленно вспоминая своих родичей.

По спине пробежал холодок, а Макс, хоть и остался сидеть в кресле, заметно напрягся.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, но его эмоции ясно дали понять — Воин впечатлился.

— Правильно ли я понимаю, что ты старше, чем выглядишь? — уточнил Макс.

— Правильно, — подтвердил я. — Манул, к сожалению, не поверил.

— Что ж, раз ты сам заговорил о перевертышах, — поморщился Макс, — я обозначу тебе текущую ситуацию.

— Макс, — я понимал, что Воин и так сделал мне огромный аванс, но не уточнить не мог. — Прежде, чем мы начнем говорить серьезные разговоры, скажи, зачем я вам нужен?

Сам-то я догадывался в чем заключалась причина интереса как перевертышей, так и Вояк, но было интересно послушать, что скажет Макс.

Воин некоторое время молчал, смотря сквозь меня, затем, приняв решение, кивнул сам себе и заговорил.

— Аура, Михаил. Твоя аура. После той ночи семеро заключенных подняли ранг. Не знаю почему Леший решил толкнуть тебя к перевертышам, а не к нам, но знай. За твою ауру будет идти охота.

— Обычная аура Лидерства, — я пожал плечами, принимаясь за очередную пластинку сухпайка.

— Обычная? — усмехнулся Макс. — Начнем с того, что аура Лидерства сама по себе очень редкая вещь, а уж дополнительный эффект катализатора и вовсе уникальная штука! Признаться, я в шоке, что тебя вообще выпустили с гимназии. Я бы на месте вашего начальника, упрятал бы тебя куда подальше.

— Директора, — я автоматически поправил Макса, раздумывая, кто ещё мог знать про свойства моей ауры.

Как ни крути, пока что все ниточки ведут к нашему директору.

Для чего-то Якову Ивановичу было нужно, чтобы я оказался в остроге. Вот только для чего? Помочь Лешему? Возможно… Провести меня через кровь и тюремную жесткость? Допускаю… Завести знакомства?

Я вздохнул и принялся за очередную пластинку сухпайка. Слишком мало информации, слишком много всего происходит.

— Поэтому скажу прямо, — Макс достал из-под стола термос и протянул мне крышку, полную ароматного травяного настоя. — Мне хоть и интересна твоя личность, особенно принимая в расчет твое дворянство и набор гвардии. Но больше всего меня волнует твоя аура.

— Спасибо за честность, — я с удовольствием глотнул горячего отвара и посмотрел на Макса. — Макс, а ты знаешь Фреда и Джоша?

— Знаю, — насторожился Воин.

— Они сказали мне в случае проблем найти тебя. Но, думаю, раз уж мы с тобой и так пересеклись нет нужды утаивать эту информацию.

— Вот как, — Макс задумчиво посмотрел на меня. — Что ещё они тебе сказали?

Я удивленно вскинул брови, и Макс тут же добавил.

— Информация на информацию, Михаил.

— Не боишься продешевить? — уточнил я. — Там нет никаких откровений.

— У каждого Воина рано или поздно проявляется чутьё, — немного помедлив проговорил Макс. — Так вот, выживают только те Воины, которые начинают прислушиваться к своему чутью.

— Чуйка Воина, — кивнул я, намеренно раскрывая часть карт. — трижды меня спасала.

— Она самая, — согласно кивнул Макс, с интересом посмотрев на меня. — Уже успел повоевать?

Вот он, триггер свой-чужой, ради которого я и обмолвился про Чуйку!

К тому же я не прочь примкнуть к Воякам.

Они честные, простые, стоят друг за друга горой. Поддерживают на своей территории порядок и, видимо, пользуются определенными поблажками от администрации.

— Было дело, — кивнул я. — Пустынная волна, всякие наемники типа Алых, северяне…

— Северяне, — скривился Макс. — Те ещё ублюдки! Чтоб их ксуры сожрали!

— Было бы неплохо.

— Ладно, — фыркнул Макс. — Кого из наших знаешь?

— Я не армеец, — я покачал головой. — Знаю, не считая учителей, только капитана Оута.

— Слышал про такого, — кивнул Макс. — Из дворян, да?

— Угасающий род.

— Бывает, — равнодушно отозвался Макс. — А вот про учителей не понял.

— Как бы так сказать, — я поморщился, подбирая слова. — Что Яков Иванович, что Светозар Иванович, они совершенно точно прошли армию, но особо про свое прошлое не распространяются.

— Знал я одного Якова, — протянул Макс, о чём-то крепко задумавшись. — А Светозар… Не Светик, случаем?

— Светик, — я, не удержавшись, расплылся в улыбке. — Скорей всего он.

— Интересно, — Макс чему-то усмехнулся. — А я-то все думал, почему меня тогда оправдали…

Я тактично промолчал, хоть было дико интересно, что там такого случилось, и как мои учителя связаны с Максом.

— Мда, — тем временем протянул Макс. — Дела… Удивил ты меня, Михаил, как есть удивил.

— Все ещё хочешь обмен? — уточнил я.

— Шутишь, — хмыкнул Воин. — Выкладывай, что там тебе Фред с Джошем наплели, а я взамен дам тебе текущий расклад.

Я прикрыл глаза и, поймав на секунду чувство дежавю, процитировал по памяти:

— Будь осторожен и не вписывайся в мутные схемы. Не участвуй в боях. Не реви. Не показывай боль. Не ведись на провокации. Не связывайся с зельеварами. Не сбегай. И не доверяй никому. Совсем прижмет найди Макса. Он нам должен, если повезет, поможет. Татуировку, если решишься, делай только у Ворона.

Про цепи я говорить не стал. Это информация Макса не касалась.

— Вот значит как, — протянул Воин, задумчиво наблюдая за тем, как тает сухпаек. — Значит всё-таки Ворон…

— Твоя очередь, Макс, — напомнил я Воину.

— Знаешь, — Воин на секунду задумался и достал из-под стола хрустальный шар. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я же, с трудом удержавшись от того, чтобы заглянуть Максу под стол — у него там что, целый склад что ли? — посмотрел на шар.

А у нас очередное включение с тюремной арены!

Нет, ну вы только посмотрите, как действует эта пара! Заключенный по прозвищу Леший и только что попавший сюда Михаил Иванов!

Да-да, уважаемые зрители, вы просили нового шоу с финалистом Золотого меча, и мы пошли вам на встречу!

Но довольно слов, смотрим, выживет ли наш будущий гладиатор в ночной бойне все против всех!

Напоминаю, посылать посылки нельзя. Но вы можете покупать благосклонность той или иной группировки. Ведь без покровителей в остроге не выжить!

И помните, уважаемые зрители, только от вас зависит на стороне какой из группировок Михаил попадет на второй ярус!

Я молча смотрел на запись наших с Лешим приключений старательно усмирял вспыхнувшую внутри злость.

«Вы просили… и мы пошли вам на встречу»… «Попадет на второй ярус…» Как, интересно, это понимать?

Неужели руку к моему попаданию в острог приложили ребята из Золотого меча? Или их пиарщики воспользовались удачным стечением обстоятельств?

И почему Макс показал мне именно этот момент?

— Не удивил, — я перевел взгляд на Воина, внимательно наблюдающего за моей реакцией. — Я видел макрисы, висящие на стенах.

— То есть ты знал, что тебя снимают? — удивился Макс.

— Догадывался, — поправил я Воина.

— Но тогда… зачем?

— Что зачем? — не понял я.

— Зачем ты вписался в ту бойню?

— Тебе реально важно узнать ответ на этот вопрос? — уточнил я.

— Да, — твердо кивнул Воин. — Мне нужно понять, что ты за человек.

— Товарищу помогал, — немного помедлив ответил я. — Ну и… это была тренировка.

— Тренировка?

— Знаю, что звучит странно, — я покосился на шар, — человеческая жизнь, все дела, но Воин развивается в бою. А там, — я кивнул на шар. — случайных людей не было.

— А Манул?

— Тоже самое, — я решил не юлить и выложить все, как есть. — Я бы выбрал дружбу и ученичество, но перевертыш решил меня подставить. Пришлось драться.

— Что ж, — Макс покивал сам себе и неожиданно протянул мне руку. — Я рад, что не ошибся в тебе, Михаил.

— Польщен, все дела, — я крепко пожал протянутую ладонь. — Но немного не понял. В чем не ошибся?

— Смотри, — Макс достал из-под стола карту, чем ещё больше укоренил меня в мысли, что у него под столом находится Пространственный карман. — Вот это ярус нашего острога.

Он развернул карту и показал на два треугольника, соединенные узкой перемычкой.

— Вот, условно, территория Ночного братства, — он ткнул на левое крыло тюрьмы. — Вот территория дворян, — он показал на правое. — Леший рассказал тебе про группировки?

— Дворяне, Блатные, Вояки, Мастеровые, Зельевары и Полицаи.

— Ну, можно и так сказать, — поморщился Макс. — На самом деле группировок намного больше, они то появляются, то сливаются, то исчезают.

— Это понятно, — я кивнул, — непонятно только то, что в остроге делают Вояки. Даже я, пока что гражданский, понимаю, что вам здесь не место. Наверняка есть тюрьмы для военных?

— Не вся информация бывает полезна для здоровья, Миша, — Макс покачал головой.

— Не, ты не так понял, — я замотал руками. — В ваши расклады лезть не собираюсь.

— Ты уже влез, — усмехнулся Воин. — Мой интерес я обозначил. Ты мне нужен, чтобы потренировать ребят. А то мы тут уже второй год на осадном положении находимся.

— Так объединились бы с перевертышами?

— У них свои интересы, — мрачно отозвался Макс. — Не всё так просто.

— Ладно, — этот разговор начал меня утомлять. — Твой интерес я понял, но что готов предложить ты?

— Мое наставничество, — Макс внимательно посмотрел на меня. — И возможное сотрудничество в будущем.

— А как же армия? — уточнил я, пытаясь понять мотив Макса.

Судя по эмоциям ему настолько опостылел острог, что ещё немного и он сбежит.

— Тут всё сложно, — неохотно ответил Воин, а в его эмоциях мелькнул целый калейдоскоп чувств: грусть, сожаление, чувство несправедливости и разочарование.

— Вас, что, забыли? — озарение было настолько ярким, что я озвучил его вслух. — Серьезно?

— Если кто-то из моих ребят узнает, — я неосознанно поежился под стальным взглядом Макса. — Я не посмотрю, что ты носитель уникальной ауры. Мы друг друга поняли?

— Поняли, — не раздумывая ответил я. — Это даже не обсуждается. И долго?

— Пять лет.

— Ого, — я покачал головой. — Что-то конкретно прогнило в нашем княжестве, раз дошли до такого…

— Пару лет назад ситуация поменялась, — неохотно ответил Макс. — И я свой долг выполню до конца. Ты бы только знал, что здесь гонят зельевары и куда поступает продукция из Мастерских! Но потом…

— Макс, — я посмотрел на Воина, который столько времени выполнял свой долг у ксура на куличках, — Я с радостью приму тебя и твоих парней себе на службу. После собеседования с Оутом.

— И что даже без условий? — уточнил Воин, от которого так и веяло напряжением.

— Шутишь? — удивился я. — Какие ещё условия?

Я покосился на карту, и удивленно вскинул брови. Ещё один пазл встал на свое место.

— Ты уже общался на эту тему с дворянами, да?

— Это не дворяне, — скривился Макс. — Это мусор. Ночная гильдия и то порядочней, чем эти… отбросы.

— Да уж…

Я покачал головой, с трудом представляя, как такое вообще возможно. Разве можно вот так взять и забыть про своих солдат? Бросить их на вражеской территории?

А дворяне, перевертыши, подземные мастерские и таинственные зельевары, варящие какую-то дрянь…

Нет, с этим острогом точно что-то не то.

Очевидно, что это чей-то секретный объект. Но чей? И какие у него функции?

— Макс, даю слово, что помогу тебе и твоим ребятам. Но только тем, кто не потерял себя за эти годы. Не превратился в уголовника и не свернул с Чести.

— Я тебя услышал, — с облегчением кивнул Макс, у которого на эмоциональном плане, будто гора с плеч свалилась.

— Не скажу, что будет просто, — сразу же предупредил его я. — Мой надел пока что кусок голой земли на границе с Севером…

— Не проблема, — решительно кивнул Воин.

— А дворянство мне выдали авансом.

— Плевать.

— А ещё у меня много врагов, начиная гильдейскими, заканчивая дворянами и северянами.

— Наш человек.

— Ну и, — я покосился на шар, — прежде, чем отсюда выбраться, я собираюсь как минимум хорошенько пошуметь, и как максимум навести здесь порядок.

Глава 15

— Насчет пошуметь, я только за, — ухмыльнулся Макс, который, судя по эмоциональному отклику был готов выступить хоть сейчас. — А вот насчет порядка сомневаюсь.

— Дай угадаю, — я поудобней устроился на диванчике и принялся размышлять. — Думаю, продукция из Мастерских поступает в чьи-то частные руки, а эти самые руки, несомненно ухоженные и с фамильной печаткой, реализуют их с огромной наценкой.

— Каждый второй знает, что Мастерские держат дворяне, — пожал плечами Макс. — Правда об этом не рекомендуется трепать. Чем длиннее язык, тем короче жизнь.

— Всё, как обычно, — кивнул я. — Все всё знают, но помалкивают.

— Ну не всё, — поморщился Макс. — Всё даже я не знаю, но в общих чертах да.

— Далее, раз вас здесь забыли, то кому-то из дворян было это очень выгодно. Княжество лишилось одаренных воинов, а в остроге появилась, м-м-м, отличная служба безопасности, которая не позволяет заключенным совсем уж беспределить.

— Так и выходит, — хмуро подтвердил Воин.

— Далее, зельевары. Наверняка они варят зелья, который потом продаются на воле за звонкую монету.

В эмоциях Макса скользнуло сомнение и… огорчение?

Макс явно знает больше, но делиться информацией явно не торопится. Хотя, я бы на его месте тоже не спешил бы выкладывать все расклады безбородому юнцу.

Что ж, придется прощупывать дальше…

— Ну а что? В принципе, логично. Бесплатная рабочая сила, защищенные лаборатории, замотивированные сотрудники. А уж если время от времени вытаскивать самых успешных одаренных, то это и вовсе золотая жила!

— Вопрос только…

— Вопрос только в том, — подхватил я. — Кто курирует все эти схемы. До разговора с тобой я думал, что за Мастерскими стоит князь. Все знают о его любви к Инженерам.

— И что же поменялось после нашего разговора? — хмуро уточнил Макс, так и фонтанируя обидой на князя.

— Князь бы не забыл, — уверено произнес я. — Я с ним общался дважды, и он не создает впечатление забывчивого человека.

— Но…

— Макс, — я посмотрел на Воина. — Я понимаю твою обиду на князя, пять лет — это не шутки. Но скажи, он лично послал сюда тебя и твоих ребят?

— Нет, — нахмурился Макс. — С воеводой разговор был.

— Имя-то у воеводы есть?

Макс опасно прищурился, но тут же задумчиво посмотрел сквозь меня.

— По идее, пять лет прошло… Сроки вышли… А чего там! — он махнул рукой и неохотно протянул — Олег.

— Просто Олег?

— Так десница же, — пожал плечами Макс. — Они, как и князья, только имена себе оставляют, показывая тем самым, что отныне и вовек действуют исключительно в интересах княжества.

— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотал я, заметив эмоциональный отклик Макса.

Судя по всему, он хоть и согласился на будущее сотрудничество, но мне все равно до конца не доверяет. Совсем как дед Серафим. Тот тоже верил только старшему по званию.

Но тут же… ну очевидно же, что этот воевода Олег подставил Макса! А Воин этого в упор не понимает.

Нет, я понимаю, доверие деснице и всякое такое, но должен же и свой разум быть?

Стоп.

От пришедшей в голову мысли, на лице расплылась улыбка.

А что если…

— Макс, — я протянул вперед левую руку, — что ты видишь?

— Ногти тебе пора подстричь, вот что, — буркнул Воин.

— А сейчас?

Я сжал ладонь в кулак, посылая мысленный сигнал на визуализацию.

Десница, уже впитавшаяся в руку, начала неохотно проявляться, и через семь ударов сердца на моем кулака красовалась угольно-черная с серебряными прожилками перчатка.

— Так ты…

Макс буквально искрил эмоциями.

— Что ж молчал-то! Да ведь это… Чего сразу-то не сказал!

Казалось, я попал под целый водопад эмоций.

Глухая тоска, отчаянная надежда, разочарование, злость… И это лишь малая толика того, что я испытал.

Губы Макса едва заметно задрожали, и он стиснул своими могучими руками край стола.

У меня же на глазах наворачивались слёзы.

Всё, что Макс копил все эти годы под маской стального человека, выплеснулось на меня, и я понял, что я бы точно не смог пройти через то, что прошел он.

Пять лет…

Словам не описать, какой груз тяжести Воин тащил на себе все эти годы. И сейчас он будто заново родился. Подумать только на что способен княжеский подарок!

Хм, надо было мне сразу показать ему перчатку. Одно дело от безысходности договариваться с только что получившим дворянство пацаном, другое — с Десницей.

Сейчас Макс точно выложит мне все, что угодно.

Вот только это будет… нечестно.

Ведь я не Десница и даже не десница. А то, что на руке у меня подарок князя, который тоже называется десница, ничего не значит.

Да и вообще, Десница, если верить Оута может быть только Императора.

В общем, неправильно это, вводить Макс в заблуждения и выдавать себя не за того, кем я являюсь.

— Макс, — я усилием воли заставил перчатку слиться с рукой, — должен предупредить, что я не десница князя.

— Неважно, — отмахнулся Макс.

— Нет важно, — нахмурился я. — Не хочу, чтобы твои поступки были продиктованы эмоциями.

— Михаил, — Воин с улыбкой посмотрел на меня. — Мой командир, который присутствовал на встрече с воеводой, сказал так.

Макс прикрыл глаза и по памяти процитировал:

— Неси свою ношу мужественно, без-честия не совершая. И помни, всё тайное становится явным. А рука помощи будет протянута тогда, когда её уже и не ждешь. И неважно, кто это будет. Просто знай, что время пришло.

— Забавно, — протянул я, чувствуя, что меня снова разыграли, как какую-то карту. — То есть тебе важен сам факт появления перчатки да? И чему же пришло время?

— Один момент, — Макс вытащил из-под стола… фуражку.

А за ней на свет показался и странного вида сюртук, чем-то неуловимо напоминающий мой гимназистский мундир.

Облачившись в пиджак и надев на себя фуражку, Воин счастливо улыбнулся и направился к двери.

Я же в шоке наблюдал за происходящим. Только что на моих глазах обычный зэк превратился в… кадрового военного!

Макс тем временем распахнул дверь и хорошо поставленным командирским голосом рявкнул:

— Тишина в зале!

Его голос с легкостью перекрыл шум поднимаемого железа, разговоры Вояк, чей-то хохот и надсадный рев.

На несколько секунд в зале стояла мертвая тишина, а затем все вернулось как было. Тот же самый шум, разговоры, пыхтение и надсадные крики.

Вот только… Оно стало каким-то ненастоящим что ли?

— Старшие ко мне! — рявкнул тем временем Макс и, оставив дверь открытой, вернулся за свой стол.

У меня в голове роились сотни вопросов, связанные, как с зельеварами и мастерскими, так и со странным поведением Макса, но я терпеливо ждал, чем все закончится.

— Подвинься, — только и сказал мне Макс.

Сам он опять доставал из-под своего стола пиджаки и фуражки.

Я послушно пересел подальше, чтобы воякам, которые сейчас придут было куда присесть, и задумчиво посмотрел на Макса.

В принципе, у меня появились догадки, что происходит, но хотелось убедиться в этом собственным глазами.

— Командир? — первым в кабинет зашёл Виктор Сталь. — Опять учения, да?

Макс молча бросил ему китель и фуражку и кивнул на диван.

— Командир? — в голове Виктор мелькнуло удивление.

— Опять тренировка, да? — в комнату зашел улыбающийся здоровяк с просто гигантскими бицепсами.

И снова полетел пиджак и фуражка, и снова величественный кивок в сторону дивана.

Спустя пять минут кабинет Макса был забит хмурыми Воинами.

Кто-то непонимающе комкал в руках выданную фуражку, кто-то, догадавшись, что сейчас будет, ловил каждое движение своего командира.

Фуражки, в отличие от пиджаков, присутствующие здесь Воины надевать не спешили.

— Господа офицеры, — Макс поднялся из-за стола, а за ним поднялись и все присутствующие Вояки и я. — Мы начинаем.

— Правда? — голос Виктора дрогнул.

— Это шутка какая-то? — неверяще покачал головой здоровяк.

— Вик, — скомандовал Макс. — Доставай карту.

— А как же… — Воин покосился на меня.

— С этого момента и до окончания нашего здесь пребывания, — у Макса в руках оказалась очередная фуражка. — Михаилу Иванову присуждается звание штабс-капитана инфантерии.

Я ловко поймал фуражку и принялся вертеть её в руках не решаясь надеть.

— Макс, ты уверен? — осторожно протянул Виктор. — Мы не то чтобы сомневаемся, но… странно это все.

— Михаил, — Макс посмотрел на меня и я, понятливо кивнув, вытянул вперёд левую руку.

Секунда, и ладонь налилась чернотой, превращаясь в десницу.

— Древние! — ахнул кто-то слева от меня.

— Макс, — голос Виктора дрогнул. — Это что взаправду?

— Взаправду, парни, — голос Макса потеплел. — Я понимаю, что у вас сейчас уйма вопросов, сам как мешком пришибленный хожу, но…

Воин обвел строгим взглядом растерянных мужчин.

— Соберитесь, господа офицеры! Или я ошибаюсь, и передо мной стоит кучка зэков?

— Ксурово отродье! — ругнулся Виктор, отчаянно сжимая в руках фуражку. — За пять лет столько всего поменялось… Да половина из нас живет не по уставу, а по понятиям! А скольких из нас уже нет?

Виктор посмотрел на своих товарищей, задержав взгляд на Максе.

— Всё уже по-другому. Другая жизнь, другие реалии. Всё другое! — он помолчал, не спуская взгляда с Макса. — Но одно осталось неизменно. Наш командир. Единственный из нас, кто не потерял веру в приказ. Но самое главное…

Виктор медленно надел фуражку и до хруста расправил плечи.

— Командир не потерял веру в нас.

Поправив фуражку, Виктор вытянулся в струнку и с какой-то безбашенной удалью отрапортовал:

— Поручик Сталь! По вашему указанию явился!

— Штабс-капитан Ярославский, — здоровяк с достоинством надел фуражку. — По вашему указанию прибыл!

— Прапорщик Федосеев!

— Подпоручик Павлов!

— Корнет Контеламов!

— Поручик Мазуров!

— Поручик Головкин!

— Штабс-капитан Сасс!

— Корнет Алков!

— Штабс-ротимистр дель Кор!

Воины, язык больше не поворачивался называть из Вояками, один за другим надевали фуражку и до хруста костей вытягивались во фрунт.

Казалось бы, обычные слова, обычная офицерская встреча…

Но было видно, что за словами скрывается нечто большее. То, что офицеры сумели сберечь глубоко внутри и пронести через эти долгие пять лет.

Слёзы сами собой наворачивались на глазах. Я молча смотрел на восстающих из пепла офицеров и никак не мог проглотить вставший в горле ком.

Отпустило меня под самый конец. Когда без фуражки в помещении остался только я.

— Гимназист Михиал Иванов, временно назначенный штабс-капитаном! — мой голос звенел от напряжения, и я всерьез опасался, что ещё чуть-чуть и я дам петуха. — Прибыл…

Я вспомнил глаза князя во время нашей второй встречи и мысленно присвистнул — ну княже, ну и комбинацию же ты закрутил!

— Прибыл по просьбе князя Ивана! — очередной пазл встал на свое место. — Чтобы навести здесь порядок.

Офицеры довольно заухмылялись, а Макс требовательно посмотрел на меня, словно ожидая продолжения.

— По окончанию, м-м-м, мероприятия, — я едва заметно кивнул Воину. — Каждый Воин, следующий путём Чести, получит приглашение вступить в мою дружину.

— Об этом после поговорим, Михаил, — одернул меня Виктор. — Дожить бы.

— Живы будем не помрем, — хохотнул здоровяк, падая на диван. — Давай, разведка, докладывай!

А дальше закипела самая настоящая штабная работа.

На столе появилось несколько разрисованных карт, и офицеры, один за другим принялись делать короткие доклады по группировкам, тюремным раскладам, готовности своих отделений и взводов.

Я сидел, внимательно впитывал информацию и не переставал поражаться про себя.

Происходящее здесь казалось мне чем-то нереальным.

Продумать стратегию на пять лет вперёд… Такое вообще реально? Что за гениальный воевода это все придумал? Или может эту аферу провернула какая-нибудь партия дворян? Или это реально задумка князя?

Пока что вопросов было больше, чем ответов.

Причем, чем дольше я слушал офицерские доклады, тем больше появлялось вопросов.

А от некоторых докладов у меня и вовсе начинали шевелиться волосы на голове.

Зельевары, несмотря на свое названия варили в основном не зелья, а порошки.

Причем лишь малая часть шла на внутренний черный рынок острога. Большая часть уходила на реализацию в княжества.

Причем, лечебные порошки — слабые аналоги исцеляющих зелий, составляли лишь десятую часть производимого ассортимента. А девять десятых были… наркотики.

Услышав про наркоту, я аж окаменел.

Одно дело варить наркоту для местных, другое — вбрасывать в княжества почти что в промышленных масштабах.

Зельевары находятся под дворянами и ворами, но и администрация явно в доле. Ну не верю я, что начальник тюрьмы не знает, чем занимаются его подопечные.

А значит, к нему тоже будут вопросы.

Правда я так до сих пор и не понял, что планирует Макс. Устроить глобальную заварушку или разделаться с зельеварами по-тихому.

Как бы то ни было я был согласен с общим посылом — вопрос с алхимиками нужно закрывать.

— Поэтому зельевары, цель номер два, — Макс задумчиво посмотрел на своих товарищей. — Вик, займись операцией.

Цель номер два? А кто тогда номер один?

— Не потянем, — вздохнул Воин. — Не помнишь, что ли, как перевертыши в прошлом году кровью умылись?

— Очень даже помню, — не согласился Макс. — Но на этот раз всё будет по-другому. Подробности узнаете через неделю.

— Так долго? — тут же вскинулся один из офицеров. — Я думал уже сегодня выступим.

— Корнет Алков, — Макс строго посмотрел на широкоплечего Воина. — А напомните-ка мне порядок действий при команде «Тишина в зале»?

— Нейтрализация следящих макрисов, — тут же без запинки отрапортовал Воин. — Перевод зала в осадное положение. Боевое сплачивание отрядов и отделений. Ежеминутная готовность действовать по сигналу.

— На первые три пункта выделяется три дня, — подсказал Виктор. — На четвертый идёт боевое сплачивание. На сплачивание ещё три дня, в общей сложности и выходит неделя.

— Простите, — не вытерпел я. — И что, администрация просто так позволит нам три дня жить не по распорядку?

— Позволит в одном случае, — Макс посмотрел на здоровяка Ярославского и тут понимающе усмехнулся. — Но об этом чуть позже. Штабс-капитан Сасс! Что у нас по солдатам?

— На карандаше сорок три лояльных кандидата, — тут же отрапортовал Воин. — Верность остальных гарантировать не могу.

— Сколько остальных?

— Шестьдесят два человека.

— Ого, — я не удержался от ремарки. — Почти сотня человек!

— Всего сотня человек, — поправил меня Виктор, нет-нет, да и поглядывая на мою левую руку. — Кстати, нам повезло. Бойня, устроенная Лешим, основательно проредила силы воров. Прогнозирую скорое пополнение.

Леший… Интересно, как он там?

Судя по тому, что я видел, охранники вывели его за пределы острога. Вот только куда? И как, интересно, администрация отнеслась к исчезновению будущего гладиатора?

Да и сам ярус…

Не откладывая вопрос в долгий ящик, я поднял руку.

— Что насчет второго яруса?

— Всему свое время, — отрезал Макс. — Сейчас главное — это Мастерские и полицаи. От первых нам нужна снаряга. От вторых — тишина.

— С мастерскими будет сложно, — задумчиво произнес высокий статный Воин, — полицаи там все просто заполонили.

— Нагоняй после бойни получили, — подсказал Виктор. — Это всё Леший. Умудрился собрать чуть ли не полный лёгкий доспех! Но сейчас уже не выйдет. Придется обходиться так.

— Неприемлемо, — помрачнел Макс. — Хоть в моем распоряжении и находится целый зал, но без доспехов боевая эффективность подразделения снизится. Особенно инфантерии.

Мне было очень интересно как Макс вообще сумел вообще выбить «заловые» привилегии из администрации, но на этот раз я решил не встревать, а послушать.

— Думайте, господа офицеры, — в голосе Макса сверкнула сталь. — У нас всего неделя.

— Вообще-то… — протянул самый молодой, не считая меня участник совещания, корнет с необычной фамилией Контеламов. — Администрация закроет глаза на наше усиление в одном-единственном случае…

— А ведь действительно! — оживился Виктор. — Заодно и решим проблему с целью номер один!

— Хм, а ведь действительно, — проворчал здоровяк Ярославский. — Более того, полицаи сами нам броньки принесут!

— А как же повод? — возразил высокий офицер, чьего имени и звания я не запомнил.

— А вон и повод сидит, — корнет Контемалов заговорщицки посмотрел в мою сторону. — Особенно, если Руслана подключить совсем идеально выйдет!

— Руслан тот ещё болтун, — задумчиво согласился Макс, сверля меня изучающим взглядом. — Но Михаилу нужна будет подстраховка.

Вот ещё! Я и сам могу за себя постоять!

— Ещё чего, — фыркнул здоровяк Ярославский, словно прочитав моим мысли. — Сам справится. Иначе слухи пойдут.

— Я видел его бой с Манулом, — подал голос штабс-капитан Сасс. — И понимаю для чего нужна подстраховка. Подставят полицаи и окажется наша аура в карцере. Оно нам надо?

— Займешься? — Макс требовательно посмотрел на штабс-капитана.

— Займусь, — кивнул Воин. — Только сабля нужна.

— Вик? — Макс посмотрел на своего, как я понимаю, зама, и тот не разочаровал нашего командира.

— Будет тебе сабля, Виталик, — пообещал Виктор. — С пространственными ножнами будет!

— Это всё очень здорово, — как бы я не старался следить за разговором Воинов, но у меня от недосказанности и перескакивания с темы на тему уже голова шла кругом. — Но что за цель номер один? Барыги — это понятно, их давить надо. И то, они у нас только цель номер два…

— Кто цель номер один, говоришь? — мрачно протянул Макс, и его улыбка мне не понравилась. — К моему великому сожалению, наша главная цель… перевертыши.

Глава 16

В смысле перевертыши?

Я с трудом сохранил на лице маску невозмутимости и не стал задавать рвущийся наружу вопрос.

Думаю, ещё немного и Макс сам все объяснит.

Но время шло, офицеры перешли к обсуждению вопросов комплектации личного состава, распределения дежурства и прочим важным, но не интересным вещам.

Про перевертышей все, казалось, забыли.

— Ну всё, господа офицеры, — Макс поднялся, показывая тем самым, что совещание подошло к концу. — Готовим оружие, Работаем.

Офицеры, один за другим убывали, не забывая с явным удовольствием приложиться к козырьку, до тех пор, пока в кабинет не остался я да штабс-капитан Сасс.

— Излагай, Виталий, — Макс принялся сворачивать разложенные карты в трубочку.

— На подготовку нам необходимо три дня, так? — нахмурился штабс-капитан.

— Так, — согласился Макс. — Какие-то проблемы?

— Я тут подумал, — ещё больше нахмурился штабс-капитан. — Если мы сейчас возьмем Михаила под опеку, то у нас может не быть этих трех дней.

— Поясни? — Макс цепко взглянул на Воина.

— Перевертыши не дураки, поймут для чего нам нужна аура. Да и блатные наверняка уже в курсе. Молчу про полицаев, зельеваров и Инженеров. Если Михаил присоединится к нам, у многих серьезных людей возникнут вопросы.

— И что ты предлагаешь? — задумался Макс.

— Ничего такого, — пожал плечами Воин. — Публичная ссора. Конфликт. Проигрыш Михаила. Как бы это цинично не звучало, но эти три дня нам нужнее, чем аура.

— Ты прав, — медленно покивал Макс. — На ауру мы даже не рассчитывали, но сейчас без неё придется тяжко.

— Я вижу ситуацию так, — вздохнул штабс-капитан. — Если Михаил остается, этой же ночью перевертыши нас превентивно штурмуют. Я бы поступил именно так.

— А если мы разыгрываем ссору?

— То… даже не знаю, — покачал головой Воин. — Думаю, будут присматриваться, вытягивать на поединки, попытаются подставить и повесить долг.

— В общем, как обычно, — подытожил Макс.

— Ну да, — кивнул штабс-капитан. — Обычный прессинг новичка. Но что-то мне подсказывает, что Михаил справится.

— Спасибо за заботу, — хмуро отозвался я. — Уж три-то дня проживу как-нибудь.

— Тогда, Виталий, идти готовься, — Макс посмотрел на Воина, и тот понятливо кивнул. — У нас будет только один шанс вернуться домой.

— Если мы проведем ещё хотя бы год в этой клоаке, то никто уже не захочет возвращаться, — немного помедлив отозвался штабс-капитан. — Ты принял правильное решение, Макс. Честь имею.

Виталий Сасс выверенным движением коснулся козырька фуражки и направился к выходу.

— Хотелось бы верить, — едва слышно вздохнул Макс и перевел взгляд на меня. — Спрашивай.

— Перевертыши? — тут же выпалил я, не в силах больше сдерживаться. — Макс, ты серьезно?

— Сейчас я расскажу тебе одну историю, а потом ты скажешь, что нам делать, идёт? — невозмутимо отозвался Воин, а я почувствовал подвох.

— Слушаю.

— Жил да был один умный заключенный по прозвищу Медведь. Поговаривали, что живет он здесь задолго до появления острога. Медведя уважали все, даже администрация. К нему приходили за советом, просили выступить мировым судьей и так далее.

Макс чему-то усмехнулся и выложил на стол чистый лист бумаги.

— Слово Медведя было законом. И не было такого, чтобы он хоть раз ошибся…

Чем больше Макс рассказывал, тем интересней складывалась картинка.

Будто кто-то изначально создавал острог не как место наказания, как инструмент влияния.

Удивительным образом острог был расположен на месте старых выработанных шахт., откуда шла железная дорога аж в три княжества.

Причем по какой-то причине в острог начали стекаться перевертыши. Кто-то находил заброшенные ходы, кто-то совершал преступление, чтобы сюда попасть.

К сожалению, Макс не знал, что тянуло перевёртышей сюда, как и не знал никто из местных авторитетов.

Да и сама администрация, как я понял из рассказа Макса имело очень смутное представление о том, почему перевертыши выбрали острог местом своего проживания.

Так или иначе, перевертыши не просто здесь жили, но и выступали противовесом группировкам дворян и Ночной гильдии.

Время от времени то дворяне, то блатные пытались подмять под себя зельеваров, но каждый в бой вступали перевертыши и возвращали статус кво.

Макс упомянул об этом как-то вскользь, но мне показалось важным узнать причину такой странной политики.

Ведь по сути, перевертыши могли с легкостью подмять под себя весь острог и жить королям!

Но нет, эти ребята позволяли себе развеяться только во время Жатвы.

И то максимум, что они себе позволяли — бой с сильнейшими одаренными, которые претендовали на вступление в Окраинный Легион.

В общем, всё это было в высшей степени странно.

Зато стало ясно почему дворяне и не думают выбираться из острога.

Оказалось, что из всех заключенных, в данный момент, я единственный дворянин.

А те, кто гордо именовал себя дворянами, были доверенными лицами или представителями кланов.

Более того, эти самые представители были слугами рода и… мотали срок за своих хозяев!

И юридически было не подкопаться.

Вину на себя брал слуга рода, ему же выносилось обвинение, и он же уезжал на рудник, а точнее во вполне себе комфортабельный домик в острог.

А сам преступник совершенно свободно и, что главное, законно, оставался на свободе без, трижды ха-ха, урона чести!

В общем, на этом моменте я основательно подзавис.

— Макс, но раз это не настоящие дворяне, почему их до сих пор не, м-м-м, раскулачили?

— Раскулачили? — нахмурился Воин.

— Не пришли всей толпой и не отняли честно нажитое имущество.

— Ты, Михаил, отличный парень, — вздохнул Макс. — Но ещё наивный. Скажи, тебе не показалось странным, что Леший повел толпу зэков на шатры, а не на бараки?

— Его целью был Карло… — начал было я и задумался.

А ведь действительно, к баракам зэки и не подумали приближаться, а вот шатры громили с неистовой яростью!

— Ну да, ну да, — хмыкнул Макс, — назови навскидку четыре места в остроге, которые никто в здравом уме не решится грабить.

— Получается, бараки Ночной гильдии, — я загнул первый палец.

— Ну как бараки, — поправил меня Макс, — видел бы ты их внутреннее убранство, но в целом ты прав. Кто ещё?

— Перевертыши.

— Верно, — усмехнулся Воин. — Насколько я знаю за все время было десять попыток пощипать перевертышей.

— Я так понимаю они окончились провалом?

— Даже тела не нашли, — подтвердил Макс.

— То есть они людоеды?

— Половина точно, — кивнул Макс. — В животной форме.

— Я слышал, — осторожно заметил я, — что раз попробовав человеческое мясо, зверь не может остановиться.

— Не знаю где ты мог это услышать, — вздохнул Макс. — Но это так. С небольшим уточнением. Не человеческое мясо, а мясо Одаренных.

— Ранг? — озарило меня.

— Что-то наподобие этого, — мрачно кивнул Макс. — Именно поэтому мы и называем охоту перевертышей Жатвой. Ведь им нужны самые сильные, самые… прокаченные.

— И многих ты потерял? — мне даже не нужно было читать эмоции Макса, чтобы почувствовать скользнувшую в его голосе грусть.

— Семерых, — глухо ответил Воин. — Но это был их выбор.

— У тебя к ним долг крови? — серьёзно уточнил я.

— Не к ним, — покачал головой Макс, — к нему.

— Медведь? — вздохнул я, прощаясь с только что придуманной комбинацией.

— Нет, кончено, — Макс посмотрел на меня, как на новичка. — Медведь за все время ни разу никого не съел. К Тигру.

— О, — хмыкнул я, начиная понимать, что к чему. — У них негласное соперничество, да? Медведь и Тигр.

— В точку, Михаил, — криво усмехнулся Воин. — Тигр метит на место Медведя, но тот как будто не замечает нападок собрата. Увы, но родственные связи для перевертышей важней всего на свете.

— То есть столкнуть их лбами…

— Невозможно, — подтвердил мою догадку Макс. — Мы пробовали.

— А Манул?

— Партия Медведя, — Макс снова прочитал мои мысли.

— Не повезло Медведю, — вздохнул я. — С такими соратниками и врагов не нужно.

— И не говори, — кивнул Воин. — Ещё два места осталось.

— Ваш зал? — предположил я.

— Верно, — довольно улыбнулся Макс. — Полицаи только и могут, что стучать. Их, кстати, поэтому никто и не трогает. Сломаешь одному такому ублюдку руку, он донос сделает и переведут тебя на рудники. И все, можешь забыть про ранги. На рудниках там совсем жутко. Здесь хоть какая-никакая свобода. Задания опять же.

— Вы, получается, помогаете поддерживать порядок, и за это администрация дает вам определенные бонусы? Железо в зале и так далее?

— Поддерживать порядок? — хохотнул Макс. — Мы и есть порядок, Миш. Пять лет назад здесь была полная анархия. Полная, Миш. Мы три года наводили здесь порядок! Три долгих года! А потом парни начали уставать…

Макс покосился на стену, и я, проследив его взгляд, увидел семь выцарапанных крестов.

— Очнулись дворянчики, блатные скорешились с зельеварами. Произошла Первая сходка, на которой мы поделили сферы влияния. Потом была ещё Вторая, когда решали вопрос с Инженерами и зельеварами, через пару месяцев должны была быть Третья.

— Уже не будет, — напомнил я Воину.

— Да и ксуры с ней, — махнул рукой Макс. — Все равно резня случилась бы. А так… произойдет чуть раньше.

Мне было очень интересно почему она должна случится, но было, в принципе, и так понятно.

В остроге было душно.

Слишком много одаренных, слишком мало места. И даже Жатвы и разборки между дворянами и ворами не могли снизить градус напряжения.

Если смотреть на острог в эмоциональном плане, то он походил на фитиль, торчащий из бочки с порохом.

И чем больше я узнавал, тем сильнее напрягался.

Удивительная случайность, что в острог попал именно одаренный с моей аурой.

Стоп.

Серебряные! Ах, чтоб меня! А ведь они же не зря так настойчиво искали одаренного с аурой Одержимого!

Это ж что такое получается…

Я вскинул руку, призывая Макса замолчать и стиснул ладонями виски.

Первое. Я здесь стопроцентно не случайно.

Это и знак Максу, и встреча с перевертышами, и намек на какого-то Ворона и татуировки…

То, что князь разыгрывает — это без сомнений. Вопрос только как давно он расставил фигуры.

Казалось б, какое мне дело, но на самом деле мне очень полезно будет оценить размах князя со стороны. На сколько шагов или лет вперёд он планирует?

Пять. Десять. Двадцать?

Ведь мне, если я хочу вырасти из пешки в серьезную фигуру, такое знание пригодится!

Второе. В остроге находится Одержимый.

Это совершенно точно, я эту ауру ни с чем не перепутаю. Но этот тип себя, на удивление неплохо контролирует, хотя как можно контролировать Одержимость?

Может он как-то зафиксирован или что-то в этом роде?

В любом случае, кому-то понадобились две ауры Одержимости.

И снова всплывают таинственные игроки.

Ведь кто может сражаться с князем на равных? Гильдии? Да. Группировка дворян? Снова да. Западники, северяне, восточники? Да, да и снова да.

В общем, нужно узнать, какой эффект дают две ауры Одержимости…

Третье. Острог — это ещё одна шахматная доска. Разные группировки действуют в разных интересах, и по какой-то причине нельзя взять и… победить.

Хотя победа в данном случае означает вырезать все другие группировки. А ведь никто не будет сидеть на попе ровно, дожидаясь, пока он него избавятся.

А значит, что? Нужно узнать кто получает прибыль с зельеваров и мастерских.

А что нужно мне?

Ребята Макса — сто процентов. Особенно те, кто решит не возвращаться на службу в дружину. Зельевары и мастерские? Даже не знаю… Не подавиться бы.

Гладиаторы с нижнего яруса? Опытные шахтеры с рудников?

Надо это все хорошенько продумать…

— Прости, Макс, отвлекся, — я поднял голову с ладоней и посмотрел на Воина. — Я же правильно понимаю, что острог доживает последние дни?

— Правильно, — мрачно подтвердил Макс. — В основном из-за четвёртого места.

— Мастерские, — я не спрашивал, а констатировал факт.

— Именно, — кивнул Воин. — Задача, которую передо мной когда-то поставил воевода, была связана именно с мастерскими. Вернуть их под контроль княжества.

— А сейчас? — жадно уточнил я. — Гильдии? Дворяне? Западники?

— Моего зама, — Макс резко погрустнел и кивнул на выцарапанные на стене кресты. — Убили когда он уже почти размотал этот клубок. Я до сих пор помню тот намек. Убить семирангового Воина… В общем, я туда не полезу. Отомстить — отомщу, но политика — это не моё.

— Ладно, — задумчиво протянул я. — С этим разберемся позже. Последний вопрос, Макс. Каким образом будет осуществляться отход?

— Забавно, — от Воина так и повеяло тревогой. — Я думал ты мне скажешь.

— Я могу сказать только одно, — я развел руками. — Что князь, что Яков Иванович, каждый из них внимательно следит за происходящем в остроге. Перед моей отправкой сюда разговор шел про месяц…

— Осталось три недели, — тут же посчитал Макс. — Ну не знаю… Заднюю дать я уже не могу, а на развертывание хватит и недели. А полмесяца после финальной фазы мы вряд ли продержимся.

— Не знаю, Макс, — я покачал головой. — думаю князь сумеет подать знак.

— Или воевода, — задумчиво добавил Воин.

— Или воевода, — не стал спорить я. — Далее, что касается ближайших трех дней. Правильно ли я понимаю, что у меня, м-м-м, полная свобода?

— Правильно, — кивнул Воин. — Только будь осторожен. Руслан проводит тебя до площади и там все сделает как полагается. Только смотри, — Макс усмехнулся одними губами. — не прибей его.

— Да уж постараюсь, — усмехнулся я. — А потом?

— Через три дня Вик тебя найдет, проводит на базу, а потом нам понадобиться твоя аура. Сходим в гости сначала к дворянам, потом к блатным. К зельеварам заглянем. За пару ночей, думаю, парни по рангу-то получат, а там и с перевертышами можно будет потягаться.

— Ты же сказал, что они первая цель? — я, как мне показалось поймал Макса на неточности.

— Иди уже, — ухмыльнулся Макс. — Стратег!

— Макс, — я поднялся на ноги и сунул фуражку за пазуху. — А у тебя-то какое звание?

— Ротмистр я, — немного помедлив, ответил Макс. — Не подведи, Михаил.

— Увидимся через три дня, товарищ ротмистр, — улыбнулся я в ответ.

На слове «товарищ» Макс дрогнул на эмоциональном плане, но выяснять очередной секрет Воина у меня не было ни сил, ни желания.

Наверняка один из его знакомых форточник. По крайней мере, другого объяснения я не вижу.

Уже выйдя из зала, до меня с запозданием дошло, что насчет аур Одержимости нужно было спросить у Макса. Вдруг бы что подсказал?

Я с сомнением посмотрел на провожающего меня Руслана, но его спрашивать не стал. Ненадежный он какой-то. Да и любопытный больно…

— Ты это, Михаил, — стоило нам выйти на площадь, как Воин замедлил ход и мрачно на меня посмотрел. — В зал больше без приглашения не приходи.

— В смысле? — я аж опешил от такой топорной работы.

— В прямом.

Руслан говорил хоть и негромко, но находящиеся недалеко от нас зэки уже во всю грели уши. Может я зря волнуюсь, и Руслан знает, что делает?

— Нам с дворянчиком, — Руслан кивнул на мой герб, — не по пути.

— Ну как хотите, — я пожал плечами. — Бегать ни за кем не собираюсь.

Руслан постоял-постоял, посмотрел-посмотрел и, ничего не ответив, развернулся в сторону зала.

Макс не ошибся, послав со мной именно Руслана. Великий актёр в Воине пропадает! Я аж сам поверил, что Вояки меня отшили.

— Что, сопляк, — стоило Руслану отойти на десяток шагов, как вокруг меня начали появляться мутные личности. — Без защиты остался?

— Давай золотой и я тебя, ха-ха, защищу!

— Иди к ворам на поклон, дурачок! Долг отработаешь, жив хоть останешься!

Я внимательно отслеживал эмоции зэков, напустив на лицо скучающее выражение.

Пока что все заключенные излучали опаску и желание прощупать обстановку. Таких я собирался игнорировать.

К тому же, во-первых, скоро ужин, а во-вторых, у меня есть несколько дней, чтобы попытаться выполнить Инженерную цепочку заданий!

— Смотри, какой сладкий дворянчик стоит. Один и без охраны!

А вот такое игнорировать нельзя. Тем более на эмоциональном плане так и шибало злостью.

— Круг? — лениво предложил я.

Зэк тут же заткнулся и, злобно сверкнув глазами, сделал шаг назад.

— Я так и думал, — усмехнулся я, не спеша направляясь к столовой.

Интересно, стела выдаст задание на ночь глядя?

— Вот он! — Этот визгливый выкрик я не столько услышал, сколько ощутил на эмоционально плане.

Уж слишком много в нем было радости, облегчения и… жадности?

— Вот он уважаемые, тот самый школьник! Только так просто нельзя-с. Стража отреагирует-с! — в голосе незнакомого мне зэка прорезались лакейские интонации, и я, не сдержав любопытства повернулся. — Нужно его в круг вызвать, уважаемые. И золотой, золотой не забудьте!

Сам обладатель визгливого голоса меня не заинтересовал. Плюгавый мужичок с крысячьими глазёнками. А вот те, кто шел с ним рядом, заставили меня напрячься.

Ко мне целеустремленно шли трое северян.

Причем по внешнему виду я бы ни в жизнь не понял, что эти мужики пришли с Севера. А вот их ауры… Их ауры были словно сотканы из Холода.

Предвкушение, облегчение, радость, небольшое сожаление — эмоции северян… настораживали.

Будто… будто они явились в острог именно за мной.

— О, это те самые наемники из вчерашнего пополнения? — не один я услышал визгливые выкрики местной крысы.

— Они этого шкета уже второй день ищут, — подтвердил его собеседник.

Они что-то ещё обсуждали, с любопытством посматривая то на меня, то на приближающихся северян, но мне было не до них.

В глазах, в аурах, в эмоциях северян читалось одно: приговор некому Михаилу Иванову.

Глава 17

— Эй ты, — центральный северянин показал на меня указательным пальцем. — Иди сюда.

Я с сожалением посмотрел на столовую и перевел взгляд на северян.

Центральный, тот который приказал мне подойти, был Воином.

Гордый уверенный взгляд, крепкие кисть рук, развитая мускулатура. От него так и веяло опасностью.

Слева от него стоял неприметный мужчина средних лет.

Стоило мне на него взглянуть, как тут же захотелось помыться. Уж слишком липким, слишком скользким был этот северянин.

Такие, обычно, доставляют больше всего проблем.

Это не честный Воин, с которым можно решить вопрос, скрестив клинки, а мастер интриг и подстав, действующий чужими руками.

Ну а последний походил на каменный валун. Массивный, мощный, неповоротливый.

Случись наша встреча вне острога я бы постарался убраться от него куда подальше. Я не Толстой, магов опасаюсь.

А уж каменных и подавно. До сих пор в памяти свеж частокол из каменных пик. Кстати мне показалось, или этот северянин мне знаком?

Или не сам он, а ощущение этой каменной мощи? Совсем как… Совсем как у того нападающего в уборной!

Тишина, тем временем, затягивалась.

— Да не бойся ты, — северяне и не думали замедлять ход, целенаправленно приближаясь ко мне.

Ещё немного, и они попросту меня сомнут, не заморачиваясь никаким Кругом.

К тому же, даже если их и арестуют стражники, мне будет уже плевать. Эти ребята пришли не разговоры разговаривать, а убивать.

— Не, ледышки, — я шагнул назад. — Так дело не пойдет. Если есть разговор, пошли в Круг!

Чутьё Воина настойчиво шептало, что оставаться на месте опасно и я, плюнув на гордость, рванул в сторону перешейка.

— Стой! Орм, держи его!

— Кто последний добежит до круга, тот пёс! — крикнул я, пытаясь таким способов аргументироваться своё позорное бегство.

Слова про пса пришли интуитивно.

Помню, именно так Толстой называл северян, и его интонация не оставляла кривотолков — это точно оскорбление.

— Вырву твое сердце!

Хах, судя по эмоциональной волне, северяне действительно не любят, когда их называют псами.

— Ставки! — заорал я, улепетывая, что было сил. — Ставки! Ставки!

Мне кровь из носу нужно было разделить эту троицу, и я не придумал ничего лучшего, чем сыграть на жадности людей.

Одно дело если троица психованных зэков в тихую убьет пацана, другое, когда заключенные могут на этом неплохо заработать.

Я, конечно, не планировал больше связываться с Кругом и с букмекерами, которые, все, как один, ходят под ворами, но других вариантов не было.

Интуиция настойчиво подсказывала — это не коротышка Манул, который давным-давно забыл, что такое кровь, а настоящие хищники.

Волки.

— Ставки! — чем ближе был круг, тем громче орал я. — Порву этих северных псин одного за другим! Три боя подряд! Ставлю всё, что у меня есть на свою победу!

Круга, пока я бежал, как такового не было.

Уж слишком насыщенными выдались последние несколько дней, и складывалось ощущение, что зэков уже тошнит от крови и насилия.

Увы, но это было лишь ощущение.

Стоило мне добежать до перемычки, как Круг образовался сам собой.

Краем глаза я заметил напряженных воров, один из которых метнулся за кем-то из паханов.

Увидел обычного на вид заключенного, от которого так пахло мокрой шерстью. Дружок Манула?

Про полицаев и вовсе молчу. Этих было видно сразу. Крысячие глазки, гнилые ауры, полные подлости эмоции.

Из ребят Виктора, или правильней будет сказать Макса, не было никого…

Зато были северяне.

Взбешенные то ли бегом, то ли от того, что я назвал их псами… Причем, им было явно плевать на круг. Целеустремленно перли на меня.

Я уже приготовился было биться так, как случилось то на что я рассчитывал.

— Стоять. — Разукрашенный татуировками здоровяк лениво встал на пути у северян. — В круг по одному.

— Стейн! — властно бросил центральный северянин, — Это расписное пугало мешает тебе отомстить за брата.

Стейн недобро нахмурился и попытался сдвинуть здоровяка с места.

Мышцы северянина вздулись, аура превратилась в каменный валун, но татуированный даже не дрогнул. Лишь одна из татуировок, выбитая у него на шее, медленно исчезла.

Ого! Как много я ещё не знаю про острог! Может не зря мне Фред с Джошем советовали обратиться к Ворону? А этот Стейн, сто процентов родственник того типа из туалета!

— По-хорошему предупреждаю, — здоровяк нахмурился и ткнул пальцем в груди Стейну, — В круг. Заходят. По одному.

От его тычка северянина аж отбросило назад, а я заметил, как с правого локтя зэка истаяла ещё одна татуировка.

Центральный северянин зло сверкнул глазами, но качать права не решился. Даже дураку было понятно, что в миг собравшаяся толпа настроилась на хорошее зрелище.

— Зигрид? — вопросительно протянул не понравившийся мне северянин, от которого так и несло подлостью.

— Нет, Орм, я сам, — дернул щекой северянин и дерзко посмотрел на татуированного зэка. — Отвали в сторону, доска для рисования. Я иду в круг.

Татуированный заключенный потемнел лицом, но ничего говорить не стал. Молча отошел, пропуская северянина. А вот я не смолчал.

— Зря ты так, пришлый! За базар отвечать придется!

Тот же, словно только этого и ждал, тут же рванул на меня.

Ну нет, дружок, не так быстро…

— Стой! — гаркнул я, ошарашив северянина. — Дай уважаемым людям сделать ставки.

От окруживших нас заключенных тут же пронеслась волна одобрения, а северянин, замер на месте, неохотно покосился по сторонам и скривился так, будто лимон надкусил.

— Золотой на пацана!

— Два на северянина!

— Семь серебрушек на второго северянина!

— Ставлю золотой на последнего волка!

Казалось бы, конфликту нет и нескольких минут, но уже все зрители знали, что я буду сражаться с тройкой северян.

Я же, пока букмекеры активно принимали ставки, решил вывести северянина из себя.

— Зиги, ты ведешь себя некультурно.

— Закрой рот, падаль, — тут же ощерился северянин, едва сдерживаясь, чтобы не напасть на меня.

— Вот, — покивал я, — видишь, какой ты несдержанный. — Вы в гости пришли, волчары позорные, а ведете себя будто тут Север.

— Ещё немного и… Я вырву твое сердце! — судя по эмоциям, Зигфрид явно хотел сказать другое, но сдержался.

Я же, нащупав, как мне показалось, слабину, принялся туда давить.

— Вот ты взял и как северный варвар нагрубил уважаемому… — я вопросительно вскинул брови, устремив взгляд на татуированного здоровяка.

— Малоед, — польщенно буркнул здоровяк.

— Уважаемому Малоеду, — я благодарно кивнул заключенному. — Но ты здесь гость, а он хозяин. Вы, поди, даже обществу не представились?

— Завали пасть, — прорычал Зигфрид, нервничая всё больше.

— Ну чего ещё можно ожидать от глупого необразованного северного пса?

Я намеренно провоцировал северянина, надеясь, что он сорвется и выложит… ну не знаю, какой-нибудь злобный план по, хе-хе, завоеванию острога!

Но северянин оказался умнее и лишь раздраженно рявкнул.

— Долго ещё ждать?!

Стоящие вокруг нас зэки дружно засмеялись вместе со мной, а Малоед, добрая душа, снизошел до ответа.

— Как в круг зашел, так бой и идёт, Снежок! Малыш тебе уже вторую минуту голову дурит, ахахах!

Нет ну а что?

Я гадко усмехнулся побагровевшему от злости северянину и встал в боксерскую стойку.

Репутация — дело тонкое. Нарабатывается годами, теряется из-за одного неверного поступка.

Мне же, в текущих реалиях, нужна каждая репутационная крошка.

Мало мне испорченных отношений с ворами, с перевертышами и Вояками…

К тому же, разговор я затеял не просто так, а чтобы навести мосты к Малоеду. Очень уж меня заинтересовали его татуировки.

Зуб даю, ему их делал тот самый Ворон!

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные мгновения, а тело уже двигалось навстречу Зигфриду.

Ну и имечко…

От захвата северянина я увернулся и тут же пробил ему в скулу.

Кулак врезался будто в каменную стену, а в голове будто калькулятор заработал.

Усиление тела третьего ранга! Этого так просто не пробьешь!

Отпрянув назад, от очередной попытки захвата, я встряхнул руки, выпуская наружу цепи. Неуловимое взгляду движение кистей и на моих кулаках красуются два стальных шара.

Ну или кастета.

Хэч-хэч-ха!

Дело тут же пошло, и северянин, пропустив пару серьезных ударов, сменил тактику.

Теперь он начал заходить слева, вынуждая меня смешаться по кругу.

Я хоть и контратаковал, но как-то само собой получалось, что я медленно, но верно, приближаюсь к застывшим в первом ряду северянам.

Чуйка Воина орала вовсю, да и см я понимал, что поворачиваться спиной к любому из этой троицы смерти подобно, поэтому, плюнув на защиту, пошел в нападение.

Хэч-хэч-ха!

Хэч-хэч-ха!

Мои руки летали как перышки, а каждый удар заставлял Зигфрида болезненно морщиться.

Он был силен. Прирожденный Воин, силач и парень явно не из робкого десятка, но против дядиной техники у него не было ни единого шанса.

К тому же, с каждым новым ударом, у меня в голове будто бы распаковывалась память моих прадедов. А именно Фёдора Петровича, полевого хирурга пятого стрелкового корпуса.

Каждый удар не просто наносил урон, а сбивал концентрацию, вызывал нервный спазм, нарушал кровоток.

Я бил безостановочно, превратившись в бездушную машину.

Со стороны казалось, что идет настоящее избиение, но и я, и северянин знали, что весь бой решит одна-единственная ошибка.

Он ушел в глухую оборону, сделав ставку на свою силу и выносливость. Я — полностью отдался атаке, сжигая себя и понадеявшись на цепи.

Хэч-хэч-ха.

Хэч-хэч-ха.

По уму мне нужно было экономить силы, но я печенкой чуял, что стоит мне хоть чуть-чуть отдать инициативу, как северянин, наплевав на раны, броситься на меня и вцепится в горло.

Единственный мой шанс на победу — удерживать и даже взвинчивать темп, загоняя и забивая противника.

Единственный шанс Зигфрида — ошибка с моей стороны или накопившаяся усталость.

Хэч-хэч-хрум!

Первым не выдержал северянин. А точнее его вскинутое в защите предплечье.

Рука повисла безвольной плетью, и северянин, зарычав, рванулся в безнадежную атаку.

Хэч-хрум!

Хрусь! Хрясь!

Его нос превратился в раздавленную сливу, а следом хрустнул и кадык.

Хэч-хэч-ха!

Хэч-хэч-ха!

Висок, скула, висок, ухо, висок.

Можно было плюнуть и не добивать Зигфрида, но… это было бы неправильно и глупо.

Уж что-что, а оставлять за спиной врага я не собирался.

— Ххххра…

Северянин, даже с размноженной головой попытался встать, но его тело забилось в судороге и… обмякло.

«Это тебе за Пылаева», — подумал я, вскидывая руки в защитную стойку.

Интересно, кто выйдет? Сколький Орм или тяжеловесный Стейн?

Вышел Стейн.

Посмотрел на тело Зигфрида и молча пошел на меня.

В эмоциональном плане Стейн походил на каменную лавину. Стены острога надежно блокировали магию, но внутренняя сила северянина, казалось, так и бьёт.

И я совершенно точно знал — мне достаточно пропустить один-единственный удар, чтобы проиграть.

Потому что в Стейне было столько силы, что не справится никакое укрепление тела и даже мой улучшенный скелет.

Казалось, высеченный из камня северянин сжигает себя изнутри ради одной цели — добраться до меня.

Чуйка Воина подсказывала мне, что мое спасение — это бегство. Уклоняться, отходить, маневрировать, восстанавливать силы и ждать.

Ждать, когда внутренняя сила Стейна иссякнет.

Но северянин понимал это не хуже меня. И именно поэтому он, широко расставив руки и зарычав будто горный волк, пошел на меня.

Можно было попробовать уйти — шансы, что он ухватит меня за мундир были пятьдесят на пятьдесят, но я пошел ва-банк.

Сделав вид, что рванулся вправо, я подшагнул вперед, скручиваясь и толкая пол ногой.

Отчаянный удар, удар, который ни в жизни бы не применил к боксёру.

Мощный, но слишком легко читаемый, слишком долгий.

Стейну было достаточно уйти в сторону, или ударить навстречу, но он лишь шире распахнул руки.

Вот только северянин забыл об одной маленькой детали. А именно тычок Малоеда, который буквально отбросил Стейна назад.

Уж не знаю, что за татуировку потратил заключенный, чтобы одним пальцем отшвырнуть от себя каменный валун, но я ударил точно в это место.

Ударил так, будто от этого удара зависела не только моя жизнь, но и жизнь Толстого, Дубровского, Оута и, кончено же, Рив.

В моем кулаке что-то хрустнуло, а по телу Стейна пробежала видимая глазу вибрация.

Будто в гладкое зеркало пруда уронили булыжник.

Будто в кольчугу попал снаряд дроби, выпущенный в упор.

Будто тонкий лист алюминия попал под кузнечный пресс.

— Ох…

Руки Стейна безвольно опустились, и он, неверяще посмотрев себе на грудь, посерел лицом и рухнул на землю.

— Удар Десницы! — охнул кто-то из заключенных. — Он ему сердце разорвал!

— Да брешишь!

— Точно брешит! Это был удар дракона! Отложенная смерть!

— Какой к ксурам дракон! Это была Длань Императора! Мгновенная смерть!

— Ты что несешь! Это Княжья милость! Малой выбил душу из тела!

— Ээээ! Я хочу поменять ставку!

Вокруг поднялся самый настоящий гвалт, а я только и успел, что отскочить в сторону, увернувшись от укола заточенной костью и, собрав последние силы, вцепиться в одежку Орма.

Ох не зря я считал его самым опасным.

Ксуров выкормыш Севера напал ещё в тот момент, когда Стейн только-только начинал падать.

Напал подло, в спину. Да ещё и вооружившись найденным где-то костяным клинком.

У меня же уже не было сил не только чтобы драться, но чтобы просто стоять.

— Золотой на пацана!

— Десятку на северянина! Пацан уже на ногах не стоит!

— Серебрушку на бастарда князя!

— В смысле?

— Ну а кто ещё может такое вытворять, а?

Я хоть и слышал выкрики зэков, но их значения не понимал. Все звуки слились в однообразный гул, все зэки превратились в серое пятно, и сейчас был только я и Орм.

Этот ксуров сын пытался пырнуть меня своей костью.

Я же, блокировал попытки Орма локтем и медленно, но верно обвивал его своим телом.

Ради такого дела даже пришлось пропустить парочку уколов, но зато я смог перебросить противника через себя и забрать его шею.

Вот только северянин, умудрился прикрыться свободной рукой, чем многократно осложнил мне удушающий.

В животе тем временем расплывалась тянущая боль и неприятная мокрота, а Орм, сообразив, что происходит что-то для него неприятное, начал нервничал и тыкать своей костью куда попало.

Руки, бедро, живот, ребра.

С каждым следующим уколом его движения становились все дёрганей и злее и я, надоев это терпеть, выгнул спину, опираясь на лопатки.

Занимайся Орм дзюдо, он бы с легкостью блокировал мой проход, но северянину не повезло.

Растерявшись он дал мне секунду, чем я тут же воспользовался, забрав его руку, и перейдя в классический треугольник.

Привет, локоть…

— Ааааааа! — не сдержавшись заорал Орм, а я, услышав треск ломаемой кости, ослабил захват и крутанулся прямо на северянине.

Взяв его шею в захват, я, собрав последние силы, рванулся вверх и упал без сил, едва услышав хруст шейных позвонков.

Ксуровы северяне!

Окружающая меня толпа что-то ревела, кто-то даже полез в драку, а я, с трудом перекатившись в сторону, лежал на спине и бездумно смотрел в далёкий потолок.

Интересно, макрисы эту схватку тоже записали? А может в остроге есть ещё северяне? Хм, если орги Золотого меча решат сунуть меня на нижний ярус, то как они это аргументируют?

Надо, на всякий пожарный, поаккуратней с полицаями…

В голову лезли несвязанные подчас мысли про одиночный карцер, про воров, которые потеряли общак в том числе и по моей вине, про перевертышей, чей наблюдатель внимательно следил за мной всю схватку.

Я лежал и оттягивал момент, когда придется собирать себя в кучу и подняться на ноги.

Хотя, скоро ведь ужин…

Живот тут же заурчал, а я, вздохнув, перекатился на живот и ме-едлено встал на ноги.

Мысли об ужине пришлись как нельзя кстати, и я уже ощущал в себе силы дойти до столовой самостоятельно.

Что до северян… обшаривать их трупы не было ни сил, ни желания.

Вот только…

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что толпа куда-то рассосалась, оставив лишь пятерых человек.

Букмекера, принимающего ставки, за чьей спиной стояли двое громил, пахнущего мокрой шерстью мужика, который с интересом смотрел за моими потугами поймать равновесие и… Малоед.

Первым заговорил именно он.

— Михаил, — он посмотрел на меня и неожиданно подмигнул. — Ворон приглашает тебя зайти.

— Буду, — хрипло пообещал я. — А куда идти?

— Провожу, — довольно кивнул татуированный здоровяк. — После ужина. И да, Михаил, за свой выигрыш не переживай. Ворон гарантирует его выплату.

Кажется, последние слова здоровяка были адресованы не мне, а букмекеру.

Малоед с намеком посмотрел на букмекера и не спеша направился в сторону Столовой.

— Карло приглашает тебя зайти, — вроде слова букмекер использовал те же, что и Малоед, но вот его интонации мне не понравились.

Я промолчал, насторожено разглядывая зэка.

Плотный, даже немного полный, уверенный в себе, лицо совершенно неприметное.

Ну а бугаи, стоящие у него за спиной, походили друг на друга словно братья, и были, судя по ауре уверенности и силы, как минимум шестого ранга.

Пока я стоял и соображать, как бы повежливей отказать букмекеру, не потеряв при этом свой выигрыш, кстати, интересно, сколько там накапало? в разговор вмешался пахнущий шерстью мужик.

— Парень, Медведь приглашает тебя зайти.

— Не лезь, блохастый! — неожиданно резко взвился букмекер, — он ещё нам ответ не дал!

— Да мне плевать, — усмехнулся мужик, продемонстрировав крупные клыки.

— Ну тогда, — лицо букмекера искривилось от злорадства, а мне стало не по себе от надвигающихся проблем. — Тогда пусть выбирает к кому идти! К Карло или… к Медведю.

Глава 18

Мда уж…

Я не мигая смотрел на блатного, прокачивая ситуацию в уме.

С его стороны это была не то что провокация, а самая настоящая подстава. Ставить перед выбором, да ещё и перед таким, однозначно недружественный поступок.

А раз этот букмекер намеренно поставил меня в неудобное положение, то и встреча с Карло вряд ли закончится чем-то хорошим.

До слов заключенного у меня было лишь смутное ощущение надвигающейся подставы. Сейчас же я точно понимал — меня хотят развести.

Может не идти к ворам?

Вариант неплохой, но есть несколько минусов.

Первый. Если я прямо сейчас поссорюсь с ворами, то попаду от перевертышей в зависимость, и они смогут диктовать мне свои условия.

По слухам, Медведь — справедливая личность, но поступок Манула показал, что возможность шантажа исключать нельзя.

Второй минус. Перевертыши могут посчитать, что я бегаю от сложностей.

Мало того, что в самом остроге царит культ Силы, так перевертышам ещё и сам Бог велел все мерить личной силой. Я бы точно не стал иметь дел со слабаком, какая бы аура у него не была.

Третий не совсем минус, это в большей степени уступка себе.

Вместо того чтобы пойти и решить проблему, как мужчина, я могу её как бы не заметить. Вроде бы разумно, вот только это всё, что угодно, но не путь Воина.

Получается, не идти к ворам можно, но это будет стратегической ошибкой.

Вопрос — обидятся ли перевёртыши?

— Я так скажу… — я задумчиво посмотрел на ухмыляющегося мужика, от которого так и несло мокрой шерстью. — Решу небольшую проблему, — я кивнул на покрасневшего букмекера, — и обязательно приду на встречу к Медведю.

— Я буду ждать тебя у Манула, — перевертыш усмехнулся, а его эмоции ясно дали мне понять, что он оценил мои слова.

Коротко кивнув, я посмотрел на блатного.

— Веди.

— Не дерзи, малыш, — тут же огрызнулся зэк, но я не обратил на него никакого внимания. — Шелести за мной и не вздумай сдристнуть.

Я хмыкнул себе под нос, но говорить ничего не стал.

Букмекер гордо потопал на территорию воров, а я, стараясь не ухмыляться, последовал за ним и его охраной.

Удержаться от смеха было непросто. Очень уж зэк походил на индюка, идущего в сопровождение двух быков.

По крайней мере, воспринималась делегация от воров именно так. Казалось бы, я провел в остроге всего какую-то неделю, но уже научился читать людей с первого взгляда.

Конечно, здорово помогала эмоциональная эмпатия и Чуйка Воина, но мне почему-то казалось, что я получил какой-то навык. Пронзительный взгляд или что-то типа того.

Сложно сказать, как работало это понимание.

Стоишь, смотришь на человека, и он ощущается закрытой книгой. Но стоит ему начать двигаться и, в особенности, раскрыть рот, как тут же становится понятно, кто находится перед тобой.

Конкретно этот букмекер был балаболом и пытался казаться круче, чем он есть.

Он то и дело сплевывал на пол, и вообще, пыжился, будто попугай какой.

И это настолько бросалось в глаза, что один из быков не выдержал и, когда букмекер в очередной раз сплюнул, прогудел.

— Ещё раз на пол плюнешь, пойдешь все свои харчки поднимать.

Зэк весь скривился, но угрозу проглотил, ограничившись презрительным взглядом.

Я же задумчиво покосился на букмекерскую охрану.

Если до этого я воспринимал их как тупых качков, быков и вообще, исключительно как силовую поддержку, то сейчас поменял свое мнение.

Букмекера сопровождали не быки, а сторожевые псы.

Их ранг я не знал, но моё легкомысленное настроение тут же исчезло, оставив после себя сосредоточенность и готовность ко всему.

Эти здоровяки были не только сильны, но умны. Ведь если бы правый не раскрыл рта, то я так бы и считал их тупоголовыми быками.

Расслабился? Зазнался?

Я мысленно поблагодарил судьбу за преподнесённый мне урок и настроился на серьёзный разговор. Ещё одну драку после тяжёлой битвы с северянами мне было не перенести.

Надеюсь обойдется…

Я уже видел бараки и шатры, к которым мы приближались, и я перестал думать о плохом и переключился на причины, которые вызвали такое разделение.

А ведь Макс же почти рассказал мне почему Леший повел зэков громить именно шатры, а не бараки, да только мы отвлеклись, и я забыл спросить.

А жаль…

Почему-то мне казалось важным понять, в чем разница между шатрами и бараками.

Насколько я помню, Леший утащил кресло-качалку со стороны шатров. Да, точно, вот стоят те шатры, стропы которых я подрезал, пока его ждал.

И он появился не со стороны бараков. Значит… Карло живет в шатре. И это радует.

Мне отчего-то было неохота встречаться с ворами, обитающими в бараках.

Стоило нам дойти до полосы, отделяющей территорию блатных от остальной зоны, как букмекер свернул к шатрам, а я мысленно кивнул — правильно просчитал.

— В глаза не смотреть. Рот не открывать пока не Карло не скажет. Не дерзить.

Букмекер целенаправленно шел к дальнему шатру и нес какую-то дичь.

Даже если бы не моя эмоциональная эмпатия, я бы все равно не поверил зэку. Пусть он и авторитет, но не царь и не хан Золотой орды.

— Умолкни, — лениво отозвался я.

Если этот тип решил за счет меня поднять свой социальный статус, то точно не на того напал.

— Чё ты сказал? — тут же взвился зэк, замирая на месте.

— Не знаю твоего имени, — ни я, ни быки не замедлили шага, и букмекеру пришлось прибавить ход. — Но ты ведешь себя как истеричка. Удивительно, как Карло доверил тебе сбор ставок.

В эмоциях зэка так и плескалась злость, раздражение и какая-то подленькая надежда на что-то?

А стоило мне сказать про ставки, как мелькнули ещё и жадность со страхом.

Вот же бессмертный, а! Неужели подворовывает у своего босса?

— Я тебе покажу твое место, сопляк! — проскрежетал букмекер, впрочем, даже не делая попыток поднять на меня руку.

— Место? — переспросил я. — Айда в круг, уважаемый. Решим все недопонимания.

Букмекер явно пытался меня задеть, что читалось в его эмоциях. Точнее даже не задеть, а спровоцировать! Точно!

Он хочет, чтобы я проявил агрессию, надеясь на защиту быков Карло.

В том, что эти двое личная охрана Карло я уже был уверен на девяносто процентов.

— С тобой западло в круг вставать, — заявил букмекер, останавливаясь у дальнего шатра, а я с недоумением покачал головой.

Ну вот что таким людям, как он не хватает?

Ведь он же видел мой бой с северянами, а значит должен понимать, что у него нет шансов — раз. И потом, зачем задирать тех, кто сильнее, чем ты? — два.

Может он считает, что раз я неважно выгляжу, а я реально еле живой после стычки с северянами, то мне не хватит сил сломать ему пару костей?

Да даже в текущем состоянии я с легкостью научу его уму разуму.

Не перестаю удивляться, откуда в мире столько людей, которые пытаются подняться за чужой счет…

— Прежде, чем я сломаю тебе челюсть, — я пристально посмотрел на букмекера, — подготовь мой выигрыш. И если там будет не хватать хотя бы одной серебрушки, я переломаю тебе все кости на твои крысиных рученках.

— Да ты…

— Мне без разницы сколько ты воруешь у Карло, — на этих словах быки тут же напряглись. — Но за свои деньги я с тебя спрошу по-серьезному, понял?

— Да я…

В эмоциях букмекера творилась самая настоящая сумятица. И злость, и ненависть, и страх, и потерянность.

Я же, потеряв к заблеявшему зэку интерес, вопросительно посмотрел на его охрану.

— Куда дальше, уважаемые?

— Здесь обожди, — неохотно ответил тот самый здоровяк, который сделал замечание про харчки и без стука зашел в шатер.

Точно ближник.

Я посмотрел вслед здоровяку, но тот так ловко зашел в шатер, что я не успел увидеть ничего интересного.

— Что с деньгами? — я повернулся к букмекеру.

— Никаких денег до разговора с Карло, — возразил зэк, а в его эмоциях так и мелькнуло злорадство.

— Ты закрысить мои деньги решил, прикрываясь именем уважаемого Карло? — нахмурился я.

Оставшийся с нами здоровяк неопределенно хмыкнул, а букмекера аж затрясло от злости.

— Ты щенок, — прошипел он. — Даже не представляешь с кем разговариваешь.

— Очень даже представляю, — не согласился я. — С живым трупом. Не знаю, как Карло относиться к крысам, а у меня с ними разговор короткий.

— Да ты никто здесь! — букмекера аж перекосило, но голос он тем не менее поднимать не стал. — Никто! И звать тебя никак! Ты залетный фраер, мясо, чухонец!

— Уважаемый, — я посмотрел на быка, который с наслаждением следил за разгорающейся перепалкой. — Я новенький в остроге, многого ещё не знаю. Подскажите, ежели я сейчас нанесу вред здоровью этому барыге, нарушу ли я правила?

— А ты забавный, — здоровяк смерил меня изучающим взглядом. — Мало кто расписывается в своем незнании и спрашивает совета…

— Не вижу ничего зазорного в том, чтобы спросить совета у знающего человека, — я пожал плечами, внимательно следя за эмоциями быка.

Чуйка Воина предупреждала, что я иду по краешку, но я и сам это понимал.

Лично я видел ситуацию так.

Задача букмекера была меня спровоцировать, да так, чтобы я бросился в драку. Тогда бы быки Карло были в своем праве пересчитать мне кости, поставим тем самым на место.

Вопрос — на какое.

Моя же цель — остаться при своих, показать, что прогибаться ни под кого не буду и при этом сохранить нормальные отношения с Ночным братством.

Какие цели преследует Карло я не знаю. Но, думаю он хочет, как минимум найти свое кресло, и как максимум назначить козла отпущения.

Я не в теме местной иерархии, но что-то мне подсказывает, что вынос кресла-качалки — это серьезный удар по репутации Карло. А значит ему нужно как-то её восстановить.

Единственный план, который приходил мне на ум, столкнуть лбами блатных и перевертышей, но до разговора с Медведем я, наверное, спешить не буду.

Если раньше все было понятно — вокруг все чужие, хочешь выжить — дерись за свою жизнь. То сейчас пришел черед интриг, договоренностей и соблюдения хрупкого баланса.

Мне, честно говоря, по душе честный бой, но я понимаю и другое.

Если я хочу превратиться из пусть и крутой, но пешки в ферзя, мне придётся погружаться в тонкости управленческой работы.

И налаживание диалога с блатными — это одна из вех.

Урок. Проверка.

Ведь если я не смогу порешать вопросы в остроге, то что уж говорить о своем наделе?

Все эти мысли пронеслись в моей голове за два удара сердца. Именно столько потребовалось здоровяку, чтобы подумать надо ответом.

— Ты хорошо бился с северянами, парень, — качок посмотрел на окровавленный мундир и остановил свой взгляд на цепях, выглядывающих из-под рукавов. — Наша задача сопроводить Жилика до Карло.

— Благодарю за мудрость, уважаемый.

— Марко, — подсказал здоровяк.

— Марко, — кивнул я и повернулся к букмекеру.

— Ну что, Жилик, — я недобро усмехнулся. — Уважаемый Марко с товарищем довели тебя до Карло? Довели. А теперь, — я шагнул ему навстречу, — держи ответ за свои слова.

— Ты не посмеешь! — шепотом взвизгнул Жилик, пытаясь спрятаться за Марко.

— Ну ты же посмел назвать меня как ты там говорил? Мясо… Фраер… Чухонец…

С каждым словом я делал один медленный шаг к букмекеру, который аж побелел от страха.

Марко же с удовольствием наблюдал за разворачивающимся спектаклем.

— Да ты не бойся, Жилик, — я продемонстрировал букмекеру свой кулак. — Я все быстро сделаю. Раз-два и готово! Что я там тебе обещал сломать? Челюсть и руку?

— Ты… ты…

— Хочешь целым остаться, деньги гони, Жилик! — неожиданно гаркнул я. — Быстро!

— Да подавись! — букмекер сдернул с пояса невзрачную веревку и бросил её мне.

Поймав тяжелую, словно цепь веревку, я довольно улыбнулся и добил барыгу.

— А теперь давай мой выигрыш.

Требовать извинений от таких как Жилик бесполезно. Лучше всего их учит потеря денег.

— В смысле? — опешил зэк. — Так я только что…

— Э нет, Жилик, — я покачал головой, завязывая веревку вокруг пояса. — Это ты за свое здоровье откупился и за язык свой поганый. А теперь… мой выигрыш.

— Но я же… — букмекер перестал прятаться за Марко и его глаза заметались между мной и здоровяком. — Но у меня нету…

— Маловолнующие подробности, — поморщился я. — Выхожу от Карло, и чтобы деньги были. Иначе… Как думаешь, почему некоторые перевертыши не ходят в Столовую?

Зэк побледнел как мел, а я незаметно подмигнул напрягшемуся было Марко.

Это было, конечно, рискованно — здоровяк мог принять мое подмигивание за фамильярность, но я сделал ставку на неприязнь Марко к букмекеру.

Здоровяку не понравился мой намек на вкусовые предпочтения перевертышей, но Жилик не нравился Марко ещё больше, поэтому он хоть и нахмурился, но вмешиваться не стал.

— Но как же… — букмекер давным-давно растерял все свои понты и блатные замашки, и выглядел откровенно жалко. — Откуда такие деньжищи…

— Жилик, ты барыга, — я закатил глаза. — растряси свои кубышки, тайники распотроши, в долг возьми, но чтоб деньги были сегодня же.

— Но…

— Умолкни.

На этот раз букмекер послушно замолчал, а я мысленно покачал головой.

Нет, надо валить из острога. Ещё немного, и жизнь человеческая перестанет значить для меня хоть что-то.

А ведь раньше мне было бы жаль этого Жилика. Даже несмотря на то, что он вор, швыряла и, возможно, крыса.

Сейчас же я поймал себя на мысли, что на таких, как Жилик мне плевать. Это не люди это…

— … мусор.

Я и не заметил, как произнёс это слово вслух.

Марко внимательно на меня посмотрел и распахнул полог шатра.

— Проходи.

Я невозмутимо шагнул вперёд, соображая, что это сейчас было.

Его напарник подал ему знак? Нет, я бы заметил. Тогда… Тогда получается Марко специально ждал, чем закончится эта разборка?

— Приветствую тебя, Михаил.

Зайдя в шатер я сначала попал в полумрак, который тут же сменился ярким светом потолочной… люстры.

Да и сам шатер изнутри казался больше.

Стены шатра были покрыты… золотом? На полу лежал расшитый золотом ковер, а прямо по центру в золотой полусфере сидел сорокалетний мужичок.

Перед ним стоял стол, заваленный едой, за которым сидел первый охранник.

Марко, который зашёл в шатер за мной следом, обогнул меня и уселся слева от мужичка.

— Приветствую, уважаемый Карло, — больше в шатре никого не было, и я резонно предположил, что этот обычный с виду зэк и есть местный авторитет.

Чуйка Воина подсказывала, что передо мной сидит высокоранговый не то Воин, не то Маг, но опасности я от него не ощущал. А вот золотая полусфера меня заинтересовала.

Причем, её размеры позволяли поставить вовнутрь кресло-качалку.

На мгновенье мне стало интересно на чём сейчас сидит Карло, но я тут же выбросил из головы вредную для здоровья мысль.

— Ты знаешь зачем ты здесь? — в лоб спросил Карло, не предлагая присесть за стол.

За столом, судя по потёртостям на лавках, было место для шести человек, по трое с каждой стороны. Сейчас же там сидело, не считая самого Карло, лишь двое. Марко и его приятель.

Мне тут же припомнился Леший, шипящий от боли в сломанной руке и мешок с украденным креслом.

— Догадываюсь, — нейтрально ответил я, раздумывая над линей своего поведения.

В то, что Карло будет играть честно я не верил.

И сейчас мне нужно было поставить себя так, чтобы со мной считались, но в то же время не стали втягивать в сомнительные схемы.

Как этого добиться я пока что не знал.

— Твой друг украл очень дорогую для меня вещь, — Карло взял со стола чью-то жаренную ногу и впился в неё зубами.

— Я здесь неделю, из которых пять дней находился в капсуле на гране жизни и смерти, — осторожно ответил я. — О каком друге вы говорите?

— Не юли, — нахмурился Карло. — Ты знаешь про кого я.

— У меня три варианта, — я пожал плечами, размышляя про себя, каким образом Леший сумел справиться с охраной Карло и почему не прибил самого авторитета. — Но друзьями там даже и не пахнет.

Разве что… Карло с двумя охранниками не было на месте?

— И что это за варианты? — авторитет вместо того, чтобы рассердиться, поощрительно кивнул.

— Первый человек, которого я знаю, это Виктор Сталь, — принялся перечислять я, — познакомились в зале, сошлись на почве интересов к железу. Второй — Манул. Хитрый перевертыш, который чуть было меня не убил. Третий — некий Леший. Заключенный, который ввел меня в курс местных раскладов. Я так понимаю, общество ему поручило вести новичка в суть дела.

— Общество? — усмехнулся Карло. — Давай я расскажу тебе, сынок, как дело обстоит на самом деле.

Моего согласия Карло не требовалось, и вопрос этот был исключительно риторический.

— Я знаю, что моя вещь находится у кого-то из перевертышей. Я знаю, что кошак за чем-то нанял Лешего. И мне плевать, был или ты с Лешим в доле или он тебя использовал, чтобы провернуть свою аферу. К слову, ты отлично порезвился на моей территории, принеся мне огромный ущерб. Но об этом позже. Сейчас меня интересует лишь моя вещь и голова крысы.

— Под головой крысы вы имеете ввиду…

— Ты мне скажи, — дернул щекой Карло.

— Это точно не Леший, — предположил я. — Он, говорят, на нижних уровнях, участвует в гладиаторских боях.

В эмоциях Карло мелькнуло тщательно скрываемое раздражение напополам с обидой, и я заметил, как он, не удержавшись, покосился направо.

Хм, неужели он отправил одного или двух своих охранников на нижний ярус?

Вот теперь это больше походит на правду. Как бы крут ни был Леший с четырьмя Воинами он бы не справился.

Вот только возникает вопрос — они нашли Лешего или нет? Судя по эмоциям Карло, нет. Значит, Леший — живой, а это не может не радовать.

Надеюсь, что у него все хорошо…

— И это точно не я, — продолжил тем временем я. — У меня нет вашей вещи. Значит это… Манул?

От Карло так и повеяло злостью и недовольством, а мне в голову пришла интересная мысль.

— Постойте, — я сделал вид, что меня озарило. — Вы сказали крыса. Значит, это был кто-то из ваших людей. Манул не ваш, значит… вас подставил кто-то из близких!

Глаза Карло налились кровью, а на эмоциональном плане разразился настоящий шторм.

Злость, перетекающая в ярость.

Раздражение, желание уничтожить глупого щенка.

Неожиданный ступор, превратившийся в озарение — а ведь точно, это был кто-то из своих!

Недоумение — но кто?

Задумчивость и перебор своих близких и тех, кому это могло быть выгодно.

— Простите, уважаемый Карло, — я решил, что сейчас настал лучший момент, чтобы свалить отсюда. — Но если вы знаете, что ваша вещь у Манула, почему вы не отправите к нему своих ребят?

— Мне не нужна война с перевертышами, — механически отозвался авторитет, мысленно перебирая своих товарищей. — А ты мне должен.

— Не припомню, чтобы я у вас занимал, — нахмурился я.

— Ты напал на моих людей, повредил пять шатров, ущерб от твоих действий составляет полторы тысячи золотых.

— Сколько? — ахнул я. — Нереальные цифры!

Здоровяки, не сговариваясь, посмотрели на меня, а я мысленно выругался.

Снова драться? Как же я уже устал!

— Ты же так ничего не понял, да? — неожиданно усмехнулся Карло, а его руки вспыхнули… огнём!

— Эээээ, — я с удивлением смотрел на магию, которой, по идее, в остроге и быть не могло. Ведь острог находится в обсидиановых горах, которые глушат всю магию и Воинские умения.

Мой взгляд случайно скользнул за спину Карло и уперся в золотой полукупол.

— Золото?

— Хах, — усмехнулся Карло, любуясь своим пылающим кулаком. — А ты действительно умен, малыш.

Так вот зачем Манул требовал с Лешего золото! И вот зачем он выкладывал свою берлогу золотыми монетами! Золото, видимо, как-то нейтрализует влияние обсидиана.

— Ты отлично бьёшься, но в моём шатре у тебя нет шансов.

Карло щёлкнул пальцами, и поток жаркого пламени хлынул вдоль стены, образуя Огненное кольцо.

— Я могу сжечь тебя прямо сейчас, — в глазах Карло плясало обжигающее пламя. — Но дам тебе шанс. Забери у Манула мою вещь, и мы… будем в расчете.

— Хорошо, — что Чуйка Воина, что здравый смысл подсказывали мне согласиться с предложением авторитета.

Сила рода, конечно, поможет и, если повезет, я справлюсь с двумя Воинами и Магом, но что делать дальше? Пробиваться с территории блатных с боем?

Увы, но я ещё не настолько крут, да и бой с северянами дался мне не так-то легко.

Не-ет, здесь надо действовать тоньше. К тому же, я действительно чувствовал за собой вину — мы с Лешим действительно украли кресло…

Но Манул свое слово не сдержал, а значит кресло больше ему не принадлежит.

— Хорошо, уважаемый Карло, — огонь жадно облизывал мою спину, но мундир пока что не пускал жар. — Я верну ваше кресло.

— Кресло? — удивился Карло, отчего огонь тут же опал. — Какое кресло?

— Ваше кресло-качалка… — с недоумением протянул я. — Которую умыкнул Леший…

— Да плевать я хотел на это кресло! — взорвался авторитет, а огонь взмыл под самый потолок, заключая нас в огненную сферу. — Мне нужен Меч Пахана!

Глава 19

Опа.

Перед глазами тут же пронеслись видения Лешего, все наконец-то встало на свои места.

Бой в шатре, невзрачный меч в потертых ножнах, от которого так и веяло Силой и Древностью.

Ещё один шатер, короткая схватка, кресло-качалка, исчезающая в холщовой сумке, бег в тени и широкоплечий парень, полыхающий среди теней, словно пожар.

Кресло-качалка было отвлекающим маневром, а меч Леший увел из другого шатра. И как теперь быть?

И кто меня дернул сказать про кресло?

Ответил бы, ладно, мол, принесу вашу вещь… Побеседовал бы с Медведем, вник в расклад и уже решил бы — стравливать воров с перевертышами или нет…

Сейчас же… даже не знаю, соврать Карло, что не видел меча?

Нет, врать нельзя… Да и не придется!

Может быть Меч Пахана и клинок Древних за которым столько времени охотился Манул — это разные артефакты?

— Без обид, уважаемый Карло, — я развел руками, пригибаясь от жара, бьющего в затылок, — но я не видел никакого Меча Пахана!

— Ты не понимаешь, — Карло покачал головой, и пламя неожиданно опало. Только его белый цвет говорил о том, что оно не погасло, а затаилось. — Если я не найду Меч до коронации в паханы, мне нечего будет терять.

— Так, — я почувствовал, что ещё немного и Карло перестанет сдерживаться, и огонь охватит весь шатёр. — Давайте разбираться.

Авторитет удивленно посмотрел на меня, а я же, не давая ему и его быкам опомнится, уверенно продолжил.

— Мы точно знаем, что Леший унес кресло-качалку, и её забрал Манул, так?

— Так, — подозрительно согласился Карло.

— Кресло было в скрадывающей объем сумке, а значит там мог быть и Меч.

— Манул ходит под Медведем, — задумчиво пробормотал Карло. — Это будет сложная война…

— Манул играет в свою игру, — я покачал головой. — Он напал на меня, нарушив закон гостеприимства.

— Значит Манул? — Карло наконец-то взял в себя в руки и принялся рассуждать.

— Не факт, — я покачал головой и выложил заготовочку, пришедшую мне в голову несколько минут назад. — Меч хранился у вас в шатре?

Я хорошо запомнил реакцию Карло на присутствие крысы в его окружении.

Если бы ничего такого не было, он бы не обратил внимания на мои слова, а так… зерно сомнения было посажено.

— В соседнем, — неохотно ответил Карло, вновь мысленно перебирая своих товарищей.

— А почему так? Если он ваш?

— Долго объяснять, — отмахнулся Карло.

— Ну как хотите, — я пожал плечами. — Навязываться не буду.

— Карло, — задумчиво протянул бугай Марко, все это время внимательно наблюдающий за нашим разговором. — Парень неплохо раскидал Жилика. Чисто на словах. Тот ещё и в крысятничестве косвенно признался.

— И что ты предлагаешь? — раздражённо поинтересовался Карло. — Выложить ему весь расклад?

— Да и так ползоны знает, что тебя должны были короновать, — пожал плечами Марко. — А парнишка задает правильные вопросы. Почему Меч был не у стариков, как обычно, а у Яника?

— Яник — последний коронованный пахан, — неохотно ответил Карло, которого, судя по эмоциям, тоже что-то смущало.

— Да все знают, что Яник купил титул пахана, — не согласился Марко. — А по факту он торгаш и барыга.

— Гильдейский, что ли? — насторожился я.

— А ты видел торгашей не гидьдейских? — саркастично поинтересовался Марко. — У этих типов правила похлеще, чем у нас. Не будешь отстегивать половину в общак, можешь забыть про торговлю.

Мне очень хотелось спросить сколько воры отстегивают в общак, но я благоразумно сдержался. Лишние знания — лишние печали.

К тому же сейчас были более важные вопросы.

— Но если Меч был у Яника, то какой спрос с вас?

— Традиции, — это было сказано таким тоном, что я сразу понял, в эту тему лучше не погружаться.

— Что ж, тогда нужно сравнить, сколько бойцов Яника погибло в ту ночь и сколько ваших.

— А ведь малец прав, — к беседе присоединился второй здоровяк, чьего имени я не знал. — У Яника потерь почти нет. Сломанная рука и сотряс у Азима. У нас же…

В эмоция Карло уже привычно вспыхнула злость, только на этот раз она была не сиюминутной, а… холодной? Расчетливой, что ли?

— Собирайте бойцов, — бросил Карло, смотря сквозь меня. — Только тихо.

— Не потянем, — покачал головой Марко. — У него сильные бойцы. А у нас… репутация трещит по швам.

— Я верну кресло, — заявил я. — Понимаю, что вам на него плевать, но это будет репутационный плюс.

— Вот если бы перевертыши нам помогли… — задумчиво обронил Марко, не спуская глаз с Карло.

— Медведь на это не пойдет, — покачал головой Маг.

— А Тигр?

— Тигр — отморозок, — поморщился Карло. — Да и какой ему интерес?

— Уважаемый Карло, — я прикинул в голове получающийся расклад, с учетом готовящихся к наведению порядка Воинов. — Скажу откровенно. Я не собираюсь заключать с вами союзов и вообще предпочел бы не иметь дел, но…

Я прямо-таки физически ощущал, как блатные напряглись, но по-другому поступить не мог.

— … но у меня накопились вопросы к гильдейским. И я готов возглавить атаку на Яника. Скажем, дней через пять-шесть.

— Вот как, — криво усмехнулся Карло. — Почему не сегодня?

— Нужно подготовить заключённых к восстанию, — прямо сказал я. — Создать нужное настроение.

— Как той ночью? — в глазах Карло вспыхнул огонь.

— Вам виднее, — я выдержал взгляд и, собрав все свои оставшиеся силы, призвал силу рода.

В шатре тут же похолодало, а я почувствовал незримую поддержку своих предков.

— Подготовка и формирование общественного мнения с вас. С меня — аура.

Жаль, конечно, что моя аура становится секретом Полишинеля, но других вариантов не запутаться в этом хитроумном клубке тюремных интриг, я не видел.

Нужно дать время Максу и его парням, занять блатных, бросить косточку Перевертышам, не забыть про полицаев, заглянуть к Ворону и выяснить, как Макс собирается выбираться из острога.

При этом, жизненно необходимо не свернуть с пути Чести. А я уже чувствую, что в некоторых моментах прошелся по краешку…

Ах да, ну и выжить в конце концов.

— Аура — это хорошо, — протянул Карло. — Но этого мало.

— Этого достаточно, — отрезал я. — Без неё против Одержимого у вас нет шансов.

— Ты знаешь, кто это? — Карло впился пальцами в стол, и дуб затрещал, трескаясь от жара, идущего от Мага.

— Нет, — я покачал головой. — Знал бы кто это, уже убил бы его.

— Вот как? — прищурился Карло. — И почему же?

— Если он сорвется, — я даже удивился, что такие опытные заключенные не знают простейших вещей, — а он рано или поздно сорвется, то здесь будет такая бойня, с которой ни Жатва, ни ваши разборки с дворянами не идут ни в какой сравнение.

— Никто не станет уничтожать такое мощное оружие, — проворчал здоровяк, который так и не назвал своего имени.

— Это оружие подобно клинку без рукояти, — я покачал головой. — Победителей не будет.

— Смотря в какие цепи его заковать, — не согласился Марко, не сводя глаз с моих кулаков. — Откуда у тебя эти оковы?

— Сыскной приказ подарил, — усмехнулся я.

— Его бы в Мастерские, босс, — Марко посмотрел на Карло. — У одного из северян была Каменная суть, а он убил его одним ударом.

— Я, конечно, крут, — мне очень не понравилось, что меня начинают обсуждать, словно какой-то товар, поэтому я поспешил вклинится, — но если бы не тот татуированный заключенный, который ткнул северянина в грудь, у меня бы ничего не получилось.

Карло вопросительно посмотрел на Марко и тот неохотно ответил.

— Малоед.

— Глаза и уши Ворона, — поморщился Карло. — А ты, парень, везучий ксуров сын.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я, стараясь заглушить урчание своего желудка. — Ну так что, встретимся через пять дней?

— Торопишься на ужин? — догадался Карло и неожиданно предложил, указав рукой на накрытый стол. — Угощайся.

— Благодарю, — я уважительно склонил голову, но соглашаться не стал. — Мне нужно в Столовую.

Что-то мне подсказывает, что если я сейчас угощусь, то мой «долг» возрастет ещё больше.

— Что ж, — в голосе Карло мелькнуло недовольство, но настаивать он не стал. — Пять дней, Михаил. Марко придет за тобой. И не забудь про кресло.

— Пять дней, — подтвердил я, делая шаг назад.

Марко с Карло переглянулись, будто общаясь по мыслеречи, Карло согласно кивнул и Марко усмехнулся:

— Эй, парень! — здоровяк покосился на обвязанную вокруг моего пояса веревку. — Жилик теперь тебе шестерит. Будет косячить, с тебя спросим.

Я внимательно посмотрел на Марко, делая в памяти заметку «отблагодарить» быка за такую подставу и вышел из шатра.

Не люблю такие тяжелые переговоры, когда от каждого слова зависит твоя будущая жизнь.

Уж лучше честная драка, чем общаться по понятиям.

Бывший букмекер, который ещё об этом не знал, ждал меня у входа.

— На, — он кинул мне ещё одну веревку, точь-в-точь похожую на ту, что уже болталась поверх моего мундира.

— Поднял веревку и пошел за мной, — бросил я, не глядя на зэка. — Ты больше не букмекер, Жилик. Марко предложил, а Карло согласился. Ты теперь шестой.

— Врешь! — побледнел зэк.

— Запоминай внимательно, Жилик, — я посмотрел на потерянного мужика. — Во-первых, я никогда не вру. Во-вторых, за твои косяки буду отвечать я, поэтому мне проще прибить тебя прямо сейчас.

— Но…

— Ты можешь мне не поверить и спросить лично у Марко, а то и у Карло, но тогда за твою шкуру я не дам и ломанного гроша.

— За жестянку, — неохотно поправил меня Жилик, подбирая с пола веревку. — Не за шкуру.

— Как скажешь, — не стал спорить я. — Правила простые. Ты делаешь то, что я тебе скажу. Как в армии. Все мои приказы принесут тебе только пользу. Если все правильно сделаешь, то останешься в плюсе. Всё ясно?

— Всё, — проворчал Жилик, и по его голосу я понял, что он мне не поверил.

Что ж, это его проблемы.

Мне букмекер-барыга не нравился, но его назначение я воспринял, как проверку Марко.

И как бы мне не хотелось плюнуть на все местные расклады, я понимал, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

К тому же, на Жилике можно попрактиковаться в управлении. Да и потом, он в теме местных раскладов, а значит я могу переложить на него часть своих проблем.

— Сейчас мы идем в Столовую, затем я направляюсь на встречу с Медведем, а ты собираешь информацию на банду Яника.

— Зачем? — подозрительно переспросил зэк.

— Объясняю первый и последний раз, — терпеливо вздохнул я. — Собираешь инфу на бригаду Яника, выбираем с тобой одного из его быков. Ты организуешь мне бой с ним в круге, прибыль делим пополам.

— Не понимаю, — зэк от удивления аж встал на месте, но тут же бросился за мной. — Ты… серьезно?

— Насчёт пополам? — уточнил я и, получив кивок, хмыкнул. — Я ж тебе сказал, будешь всё правильно делать, останешься в плюсе.

— Но… — смутился зэк. — Я же…

— Хотел подняться за мной счет, — закончил я за него. — Как бы тебе объяснить…

Я вздохнул, подбирая слова и формулируя свои мысли.

— Понимаешь, Жилик, то, что происходит в остроге мне не нравится. По сути, здесь узаконенный беспредел. Наверняка все эти ребята попали сюда неслучайно, но вместо того, чтобы становиться лучше, они с каждым днем становятся злее.

Я покосился на задумавшегося зэка и продолжил.

— Вместо того, чтобы объединиться и помогать друг другу, тут каждый сам за себя и пытается устроится получше за счет других. Милосердие воспринимается за слабость. Вежливость — за слабость. Доброта — за слабость.

Территория воров осталась позади, и мы вышли на площадь.

— Так вот, — то, что Жилик меня внимательно слушал, внушало определенный оптимизм. — Я много тебе наговорил, Жилик, чтобы вывести тебя из себя, поскольку более, чем уверен, что у тебя была точно такая же задача.

Зэк неосознанно кивнул, я взял на заметку, что Карло я доверять не буду. Я для него никто, так, фраер с полезной аурой и меня швырнуть сам Бог велел.

— Но если мыслить логически, то ты, Жилик, хорош с деньгами. Иначе вряд ли бы ты дорос до букмекера.

Жилик ещё раз кивнул и даже расправил плечи.

— Значит ты лучше меня сможешь спланировать турнирную сетку. Более того, если ты выйдешь на местных представителей Золотого меча, то можно будет продать им эксклюзив.

— Экс-что? — не понял Жилик.

— Эксклюзив. — по идее, мне нужно было заглянуть к Ворону, а потом к Медведю или наоборот, но ноги сами вели меня в Столовую. Есть хотелось просто безумно. — У меня с Золотым мечом есть определенные договоренности. Они точно заинтересуются.

— Но почему бригада Яника? — мой негаданный помощник задал очень верный вопрос.

— У меня счеты с гильдейскими, — честно ответил я. — А Яник стал паханом за деньги. По сути, он ставленник гильдий.

— Это не секрет, — кивнул Жилик.

— Плюс к этому, Карло нужно ослабить Яника. Теперь понял?

— Я устраиваю бои, — кивнул зэк. — А ты, босс, ослабляешь гильдейского пахана. Вот только насчет Золотого меча я не понял.

Хах, а Жилик-то всё-таки не такой конченный тип, каким я его считал. Мгновенно уловил перспективы и переобулся.

Я теперь не залетный фраер, мясо и чухонец, а босс!

— Устрой встречу с представителем Золотого меча, — вместо объяснения сказал я. — А там сам всё поймешь.

— Понял, босс, — в эмоциональном плане зэк так и светился… хм, воодушевлением и алчностью? — Тут такое дело…

— Деньги не дам, — отрезал я. — Точнее дам, но только после встречи с Вороном.

— Татуировка? — догадался Жилик, на что я лишь пожал плечами.

— Первый бой должен состояться уже завтра. Между боями необходим перерыв. Троих за раз, как сегодня, я больше не сдюжу. Если гильдейские начнут гаситься, спровоцируй их.

— Понял, босс, — послушно кивнул зэк. — Если не против, я бы вместо ужина занялся делами.

— Не голодный? — удивился я.

— Это ж Столовка, — удивился Жилик. — Там стремно кормят.

— Пошли со мной, — приказал я. — Отдашь мне свою порцию.

— Да без проблем, босс, — зэк и не подумал спорить, — дашь два золотых, раздобуду ужин чемпиона.

— Со специями? — уточнил я, чувствуя, как предательски забурчал живот.

— Конечно, — оскорбился Жилик. — У меня есть нужные связи.

— Действуй, — кивнул я, незаметно протягивая зэку два золотых. — Но пайку в столовой все равно возьмем.

* * *

Ужин я провел в одиночестве.

Жилик, как и договаривались, взял свою пайку и отдал её мне, а сам умчался решать дела.

Судя по эмоциям зэка, до него дошло, что от того, как он выполнит поставленную перед ним задачу, зависит его будущее.

Думаю, ему плевать на меня, но возможность заработать и оказаться полезным Карло, он упускать не хотел.

Хотя, будь я на его месте, то присматривался бы к другому покровителю.

Карло, несмотря на свою магию, не выглядел сильным игроком. Да, у него был Марко и ещё один боец, но на мой взгляд, этого мало.

Хотя… Какое мне дело до воровских раскладов? Ещё неделя, и я свалю отсюда.

Не знаю как, но свалю.

Главную ставку я делаю на Макса. Надеюсь, Яков Иванович и князь вытащат военных из острога, а заодно и меня.

Запасной вариант — это Золотой меч и гладиаторские бои. Фред с Джошем, правда, не рекомендовали туда лезть, ну да посмотрим…

Леший же как-то выбрался?

Самый крайний вариант — побег.

Опять же, не рекомендованный, но чем дольше я здесь нахожусь, тем хуже себя чувствую. Душно здесь что ли? Воли не хватает…

Не знаю, как это объяснить, но здесь я чувствую себя какой-то пешкой.

Кстати про пешки… Надо не забыть вечером поставить Жилику задачу поискать у местных торгашей шахматные фигурки.

Что-то мне подсказывает, что одна-две точно найдется.

Я с сожалением посмотрел на закончившиеся порции и отхлебнул уже остывший чай.

По идее, на сегодня у меня оставалось всего два дела. Встреча с Медведем и с Вороном.

Насколько я помню, Малоед должен встретить меня в Столовой и проводить к одаренному. Вот только, как бы я не посматривал по сторонам, татуированного здоровяка я не наблюдаю.

А ужин тем временем подходит к концу…

Где искать Ворона, я не представляю, а время терять не охота.

Тогда на встречу к Медведю? Пахнущий шерстью перевертыш должен ждать меня у Манула. Заодно и насчет кресла решу вопрос…

— Поел?

Я поднял глаза и с удивлением уставился на Малоеда.

Он с улыбкой сидел напротив меня и с явным удовольствием попивал чаёк.

Мне кажется, или у него с руки исчезла ещё одна татуировка?

— Поел, — подтвердил я, поднимаясь из-за стола и убирая тарелку с кружкой на разнос.

— Оставь, — Малоед кивнул на грязную посуду. — Пошли за мной. Ворон ждёт.

— Хорошо…

— Сейчас будет темно, но ты не переживай, к Ворону по-другому не попасть.

— Ладно…

Хоть от Малоеда и не чувствовалось зла, я всё равно напрягся, когда мир вокруг заволокла чернильно-черная темнота.

— Следуй за голосом, — подсказал здоровяк, и я с опаской сделал первый шаг.

Бьюсь об заклад, что после этой темноты, у него исчезла ещё одна татуировка!

Малоед что-то негромко говорил, а я шёл за его голосом. Сначала нерешительно, затем все уверенней и уверенней.

В какой-то момент я услышал скрип открываемой двери, почувствовал запах ароматного чая, чернил и дубленной кожи.

Темнота вокруг меня растворилась, и я увидел сидящего перед собой человека, на чьей голове красовался головной убор из черных перьев.

— Ну здравствуй, Михаил, — улыбнулся одаренный, а я впервые за все время пребывания в остроге подумал о том, чтобы плюнуть на все, и сбежать куда подальше.

Эту ауру было невозможно спутать ни с чьей другой.

Передо мной, мило улыбаясь, сидел Одержимый.

Глава 20

— Но как? — я с недоумением посмотрел на мужчину.

— Что как? — улыбнулся… Ворон.

— Как вы сумели удержать свою ауру под контролем?

— А, ты об этом, — усмехнулся мужчина и почесал подбородок покрытой татуировками рукой. — Ну ты же как-то смог.

— У меня под рукой была стела и несколько воинских рангов, — не согласился я. — У вас же…

Я замолчал, пораженный пришедшей в голову мыслей.

Все эти уведомления в капсулах — это точно работа стелы, но она по идее находится под контролем администрации. Неужели есть вторая?

Если да, то становится понятным, почему Медведь и не думает выбираться из острога. Да и остальных влиятельных заключенных здесь как будто бы что-то держит…

— Вторая стела? — протянул я. — А Медведь её хранитель?

— Какой умный молодой человек, — Ворон улыбнулся ещё шире. — Что ещё расскажешь?

— Вы меня как будто бы ждали, — нахмурился я.

Вообще, поведение Ворона сбивало с толку.

Если бы не убор из птичьих перьев и не забитая татуировками левая рука, я бы ни в жизнь не задержал на нем взгляда.

Неприметный, насквозь обычный, незапоминающийся.

Типичное лицо, серые глаза, серая арестантская роба. Единственное, что бросалось в глаза помимо головного убора и татуировок были… выглядывающие из рукавов… наручи.

— Ждал, — согласился Ворон. — Долго ждал.

— Вы с Лешим заодно? — осторожно уточнил я.

— Меня не волнуют княжеские игры, — пожал плечами мужчина. — Хотя, стоит признать, что сама идея не лишена некой оригинальности. Если у него получится задуманное, то восточники долго себе будут локти кусать.

— Почему не западники? — машинально уточнил я, так как понял, что во всех внешнеполитических отношениях фигурировали не только восточники, но и западники. Ну и Север, конечно же.

— Западники своего никогда не упустят, — усмехнулся Ворон.

— А северяне?

— Сложно сказать, — Ворон правильно понял мой вопрос. — Скажем так, сейчас они как никогда сильны. Единственное, что их сдерживает — княжеские Маги. Особенно огневики.

— Так вот почему напали на Пылаева! — на меня снизошло очередное озарение.

— Что, убили очередного высокорангового Мага? — усмехнулся Ворон.

— Моего одноклассника, — неохотно ответил я. — В стенах гимназии.

После моих слов в помещении воцарилась тишина, а Ворон гневно нахмурился.

— Они там что, — мужчина мрачно кивнул куда-то вверх и вправо. — Совсем Честь потеряли?

— О, — я покачал головой. — Это вы ещё не знаете про одаренных детей, которых похищали отряды северян. Про гильдейских и вовсе молчу. Один из них активировал накопитель, из-за чего заставу захлестнула песчаная Волна. Про сломанные УГи я и вовсе молчу…

Ворон слушал меня внимательно, но с каждым сказанным словом мрачнел всё больше.

Стоило мне замолчать, он покачал головой и вздохнул.

— Вот скажи, Михаил… Стоит ли на протяжении десятилетий защищать этот мир от чужаков, чтобы потом узнать, что те, кого ты защищаешь, сами прекрасно справляются с истреблением себе подобных?

— Вы про северян или…?

— Нет, конечно. Северяне — свои. Они встали на опасный путь, вообразив, что их нация лучше других, — сварливо отозвался Ворон. — Но там не обошлось без… Советников. Знаешь, — он неожиданно сменил тему, — наряду с полезными форточниками, чье появление подхлестнуло развитие этого мира, к нам просочилось столько погани, что лучше б вы и вовсе не появлялись.

— Мне жаль, — вздохнул я, разрываясь от переполняющих меня вопросов. — Скажите, тогда под чужаками вы имеете ввиду форточников или…

— Или, Михаил, — вздохнул Ворон. — Или. Тебе сложно будет понять… Представь себе десятиметровый УГ, сеющий вокруг себя огонь и смерть. Или очень быстрый бронированный паромобиль, посылающий вперед ярко-красные лучи смерти. Или летающие…

— стальные птицы? — подхватил я, прикрывая глаза и в какой уже раз оказываясь в одном из своих ночных кошмаров. — Стремительные флаеры, пускающие лазеры. Ящеры, закованные в металлические доспехи и вооруженные плазменным оружием. Бесчисленные легионы песеголовых и некромантов, поднимающих только что павших воинов…

— Ты тоже это видел? — мертвым голосом спросил Ворон.

— Как бы пафосно это не прозвучало, — я посмотрел на мужчину, усилием воли заталкивая поглубже в память воспоминания того дня, когда и началась моя «одержимость». — Я здесь, чтобы не допустить прорыва этих уродцев в мой мир.

— Гимназист, — одними губами улыбнулся Ворон, скользя по моему мундиру взглядом, — на страже мира?

— Кто бы говорил, — вернул улыбку я, выразительно посмотрев на арестантскую робу мужчины.

— Уел, уел, — усмехнулся Ворон и достав из-под стола курительную трубку, протянул её мне. — Будешь?

— Благодарю, но я не курю.

— Я тоже, — снова усмехнулся Ворон и сунул трубку в рот. — Те, кто дал тебе эти цепи, — он кивнул на мои оковы. — Они говорили тебе что-то про… пророчество?

— Было что-то про легенду, — я нахмурился, вспоминая слова Фреда и Джоша. — Что-то про дюжину братьев, черную руку и желтый меч…

— Черной дланью взмахнёт златым мечом,

Братцы будут против, но сила рода за плечом

Будет он в мундире, но без кулона и погон

В двадцать зим по праву вернет отцовский трон.

Нараспев процитировал Ворон и хитро мне подмигнул.

— Впечатлят, — согласился я. — Что за легенда-то?

— Не знаю, — ещё шире улыбнулся Ворон. — Ты мне скажи.

— Опять загадки, — поморщился я.

— Хочешь ещё одну легенду? — словно не слыша меня протянул Ворон и, не дожидаясь моего ответа, нараспев процитировал:

— Плащ вручит ученный Меч возьмет у врага.

Перстень подарит враг плененный

Корону хранит курган

Ну а свои доспехи…

Доспехи Он сделает сам!

— А где щит? — на мой взгляд стихи были не очень. Ритма, что ли не хватало? Да и смысл хромал. — Поножи, наручи?

— Часть свитка не сохранилось, — смутился мужчина. — Я тоже думал про щит. Как без щита-то?

— Ладно, — услышанного и увиденного мне хватило, чтобы составить мнение о Вороне. — уважаемый Ворон, хватит говорить загадками. Я понимаю, что много не знаю, поэтому буду признателен, если вы поделитесь информацией.

— А ты уверен, что оно тебе надо? — как-то совершенно по-будничному поинтересовался мужчина.

— Уверен, — неуверенно произнес я.

— Ну как знаешь, — Ворон пожал плечами и скомандовал. — Вытяни руки.

Я послушно положил руки на стол, отчего цепи едва слышно звякнули, показавшись из-под рукавов.

— У тебя сегодня ещё встреча с Медведем, так? — уточнил Ворон, вытаскивая из головного убора перо.

— Так, — терпеливо ответил я, чувствуя, как начинаю закипать.

Мне всегда неуютно, когда приходится действовать в темную. Вот знать бы кто такой Ворон, как он связан с Медведем и Тигром, и кто держит мастерские и зельеваров.

Сейчас же… Я вынужден играть по чужим правилам и это напрягает.

— За цепи Феде скажешь спасибо, — Ворон внимательно осмотрел вытащенное из головы перо и сунул его в замочную скважину колодок.

— Феде? — я с изумлением смотрел, как оковы с негромким щелчком открываются.

— Ну кто на тебя надел эти оковы? — поморщился Ворон.

— Фред и Джош…

— Ну я же говорю Федя, — усмехнулся Ворон и аккуратно защёлкнул оковы сначала на правой, а потом и на левой руке. — Лука всё также мается?

— Дядюшка Лука? — уточнил я. — Классный ужин приготовил. Выносливость в два раза поднял.

— То-то я смотрю ты в первые сутки скакал аки козлик, — добродушно усмехнулся Ворон, с тревогой поглядывая на оковы.

Сравнение с козликом мне не понравилось, во-первых, было ясно, что Ворон сказал не со зла, а во-вторых, в помещении, в котором мы находились, резко стало неуютно.

Оглянувшись вокруг себя я ещё больше нахмурился.

Вокруг нас клубилась плотная тьма и она, казалось, с каждым ударом сердца подбирается всё ближе.

— А ну-ка ударь-ка меня, — попросил Ворон. — Только не сдерживаясь.

— Уважемый Ворон, — я с опаской посмотрел на занервничавшего мужчину. — Вы в своем уме?

— Бей, кому говорят, — нахмурился Ворон.

— Да щас же, — я демонстративно скрестил руки на груди. — Я знаю, что у вас аура Одержимости и провоцировать вас не собираюсь.

— Миша, — Ворон посмотрел на меня внимательным взглядом. — Если не ударишь ты, ударю я. И, поверь, тебе это не понравится.

— Хорошо, — внешне спокойно ответил я, чувствуя, как в глубине души зарождается самая настоящая ярость. — Но предупреждаю. Если вы потеряете контроль, я с вами церемониться не буду.

— Очень страшно, — отмахнулся Ворон. — Бей же! Ну!

Ну я и ударил.

Ударил хорошо, не сдерживаясь. Челюсть Ворона будто сама легла под мой кулак, даже несмотря на то, что я бил сидя.

От удара Ворона снесло словно пушинку, тьма, клубящаяся вокруг стола на мгновенье отступила, явив скромное убранство… шатра?

— Неплохо, — проворчал с пола Ворон, и тьма мгновенно окутала стол. — Очень даже неплохо!

Любой другой на его месте не то что говорить бы не смог, месяц через трубочку питался, а Ворон не просто оклемался, так ещё и довольно лыбится.

— А давай ещё разок?

— Оковы сдерживают Одержимость? — прищурился я, не спеша бить источник ценных знаний.

— Какой умный мальчик, — захихикал Ворон и неожиданно страшно каркнул. — Бей!

— С тебя полный расклад, — рука дернулась на автомате, но в последний момент я сумел совладать со своими рефлексами.

— Будет тебе расклад, — поморщился Ворон и тут же неприятно каркнул. — Если выживешь!

Не для того я столько жести вытерпел…

Я примерился и технично зарядил собеседнику в нос.

… чтобы помирать от Одержимого зэка!

Надеюсь, Ворон понимает, что если цепи не помогут, и он всё-таки сорвется, то я без колебаний его уничтожу.

Надорвусь, но уничтожу.

Одержимый — это местный аналог атомной бомбы. И если Ворон потеряет голову, то плохо будет всем…

Ворон тем временем поднялся с пола, хлюпнул расквашенным носом и прикоснулся к нему левой рукой, которая тут же окрасилась кровью.

Несколько секунд он тупо смотрел на ярко-красные капли крови, блестящие на его ладони, а затем Ворон… заклокотал.

Туман тут же окрасился в цвет крови, а у меня в ушах гулко застучало.

Никогда ещё Одержимый не находился так близко от меня. Уж не знаю, какого ранга была его аура, но мне резко захотелось рвать и крушить.

И я даже видел подходящего на эту роль кандидата, чей клокот действовал мне на нервы.

Ворон наконец-то захлопнул свой клюв и нехорошо уставился на меня своими маленькими черными глазками.

Краем глаза я видел, как арестантская роба трещит по швам, а заключенный покрывается матово-черной бронёй из стальных перьев.

По рукам прокатывались какие-то живые комки, и я подспудно ждал, что сейчас они превратятся в крылья, но единственное, что произошло — аккуратно подстриженные ногти превратились в гигантские когти.

А ещё татуировки.

Татуировки слетали с левого предплечья Ворона одна за другой, ускоряясь с каждой секундой.

И с каждой исчезнувшей татуировкой, Чуйка Воина кричала все громче.

Дожидаться, что произойдёт, когда с Ворона слетят все до одной татушки я не стал и, вскочив на стол, бросился на мужчину.

Ну как на мужчину, на полуворона.

Врезавшись в Ворона, я, вместо того, чтобы свалиться с ним на пол, неожиданно пролетел с ним дальше — в кровавый туман.

— Ка-а-а-ар!

Ворон окончательно превратился в… ворона и, вцепившись в меня своими страшными когтями, заработал крыльями, устремляясь вверх.

Я запаниковал и принялся со всей силы вколачивать свои кулаки в бронированное тело Ворона, но тот, казалось, не обращает на них ни малейшего внимания.

Кровавый туман начал потихоньку рассеиваться, а за ним проступила чернота бездонного космоса и чернильно-черный шар, который, казалось, поглощал свет вокруг себя.

Уж не знаю, куда меня тащил Ворон — в межмирье или ещё куда — но мне стало страшно.

Настолько страшно, что я не нашел ничего лучшего, чем ухватиться за обрывки цепей, болтающихся на лапах Ворона, и вбить ноги ему в живот.

Ворон охнул и разжал свои когти. Я полетел вниз, не выпуская, впрочем, цепей из рук, и Перевёртыша дернуло вниз.

— Ка-а-а-р! — недовольно крикнул Ворон, начиная работать крыльями с удвоенной силой, но я уже понял, что делать дальше.

Намотав, цепи на руки, я повис головой вниз и принялся пинать Ворона под крылья и, когда удавалось доставать, попадал под клюв.

Конечно, приходилось подтягивать себя руками, чтобы дотянуться до ключевых точек, но каждый точный удар сбивал концентрацию Ворона, и он начинал терять высоту.

— Ка-ар! — на этот раз крик вышел жалостливым, что ли?

Но мне было плевать. Я пинался, как проклятый, с остервением, обрабатывая болевые точки Ворона.

И чем ближе мы были к земле, тем сильнее я дергался, пока, наконец, не удалось подмять его под себя.

— А-ар!

После того, как Ворон оказался подо мной, мы помчались в чернеющий туман словно пушечное ядро.

— А-ар!

Ворон отчаянно вырывался и, кажется, пытался мне что-то сказать, но я лишь сжимал его в объятьях покрепче, не давая раскрыть крылья.

Уж лучше убиться об землю, чем попасть к той поглощающей свет штуке!

— Шаррр! — наконец-то проклокотал Ворон, смотря на меня ненавидящим взглядом.

— Не в мою смену, — хрипло крикнул я в ответ.

К нам стремительно приближалась гора, сквозь которую я… видел!

Под горой оказался наш острог, разделённый на три части — две для заключенных- левое и правое «лёгкое», а третья — для охранников.

И летели мы, к моему удивлению, на территорию воров — на шатры.

У одного из крайних шатров неожидано пропала верхушла, и я увидел… себя.

Я словно в замедленном кино летел вместе с схваченным в охапку Вороном на пол.

На мгновенье даже стало интересно, кто первый свалится — я, который в шатре, или я, который сейчас стремительно лечу сквозь гору в шатер…

— Шар-р-р! — тоскливо каркнул Ворон, а в следующий момент, мы свалились на пол его шатра.

С трудом удержав в себе ужин, я вслепую пошарил за спиной и ухватился за массивную табуретку — такой махиной самое то черепа разбивать.

Уперся коленом в грудь перевертыша и занес свое оружие над головой.

— Ничего личного, Ворон, — пробормотал я, с силой опуская табурет на голову перевёртыша.

— Но…

Бамц!

— Одержимые…

Бух!

— Опасные!

Хрясь!

— Да когда ты…

Бум!

— Уже сдохнешь!

Хрясь!

Наверное, все дело было в последней татуировке, которая осталась на руке Ворона.

Представляла она собой какой-то цветочек, чьи лепестки по одному исчезали после каждого моего удара.

— Достаточно.

Холодный голос Ворона буквально заморозил меня с поднятой над головой табуреткой.

— Уверен? — на всякий случай уточнил я, не торопясь ставить табуретку на стол.

— Абсолютно, — поморщился Ворон. — И слезь с меня будь добр.

Я осторожно поднялся на ноги, внимательно следя за перевертышем, но тот не проявлял агрессии и одержимости.

Немного поколебавшись, я поставил табурет на пол и протянул Ворону руку.

— Ты так великодушен! — перевертыш и не думал скрывать сарказм, но руку всё-таки принял.

С охом приняв вертикальное положение он сначала внимательно осмотрел очистившуюся от татуировок руку, потом щелкнул ногтем по оковам.

— До последнего не верил, что сработает, — вздохнул перевертыш и неожиданно сжал правую руку в кулак.

— Хм, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Интересные ощущения. Словно на пути внутреннего зверя находится стальная решетка. Сил однозначно стало меньше, про боевые навыки и вовсе молчу, но Зверь… на цепи!

— Это хорошо? — уточнил я.

— Хорошо? — Ворон распахнул глаза и кинулся ко мне обниматься. — Это замечательно, Миша! Значит, Лука всё же нашел рецепт!

— Рецепт? — переспросил я, представляя, как дядюшка Лука в поварском колпаке готовит цепи.

— Он не только кашеварит. — Ворон отпихнул меня в сторону и склонился над появившемся из тумана сундуком. — Он вообще на все руки мастер. Ну а чего ты хотел. Жизнь долгая…

— И скучная, — добавил я, вспомнив мертвый взгляд дядюшки Луки.

— Нет фантазии у человека, — согласился Ворон. — Но зато у него наконец-то получилось!

— Цепи для Одержимых? — я кивнул на оковы. — Без обид, но я думаю, это не панацея.

— Да кто бы спорил, — поморщился перевертыш. — Главное, что теперь можно успеть преобразовать Одержимость в Лидерство, не боясь перебить полкняжества!

— Серебряные скажут спасибо, — поморщился я, вспоминая демонологов.

— Обязательно, — хохотнул Ворон, пребывая, очевидно, в отличном расположении духа. — Только для начала сожгут Луку на медленном огне!

— Он что, тоже Одержимый? — удивился я.

— Хуже, — Ворон распахнул сундук и принялся выкладывать на стол… инструменты для пыток? — Он демон.

— Ого, — удивился я. — Что ж, теперь ясно почему он такой… быстрый.

— При случае обязательно попробуй его яблочный сидр, — посоветовал Ворон, заканчивая выкладывать свои инструменты на столе. — Ну чего ты стоишь? Садись и выбирай любую руку.

— Зачем? — уточнил я, догадываясь, какой будет ответ.

— Будем набивать тебе татуировку, — как нечто само собой разумеющееся сообщил Ворон. — Ведь тебе же понравился цветочек?

— Понравился, — кивнул я, мысленно примеряя к себе неуязвимость для пяти-семи ударов.

— Вот и садись, — кивнул перевёртыш, разворачивая предо мной книгу с рисунками татушек и их кратким описанием. — Выбирай.

Я с любопытством посмотрел в альбом и еле сдержался от того, чтобы не присвистнуть. Неужели он может даже такое?!

— Да легко, — усмехнулся Ворон, проследив за моим взглядом. — Ну а пока я буду работать, то отвечу на все твои вопросы. Ну что, выбрал?

— Почти, — протянул я, листая альбом и делая мысленные закладки. — А можно две?

— Только одну, — покачал головой Ворон.

— А это надолго?

— Очень, — подтвердил Ворон.

— У меня встреча с Медведем…

— Малоед! — Ворон крикнул куда-то в туман, но у меня появилось стойкое ощущение, что татуированный помощник Ворона его прекрасно услышал. — Предупреди Хранителя и принеси нам еды.

Ворон посмотрел на разворот, на котором я остановил свой выбор и задумчиво прищёлкнул языком.

— Еды тащи на три дня! И раздобудь у зельеваров бодряк-травы для моей трубки! Это будет… непросто.

Глава 21

Три дня меня категорически не устраивало и после долгих споров с Вороном, мы с сожалением оставили выбранную мной татуировку на: как-нибудь потом.

Ворон молча качал головой, а я заедал расстройство принесенной Малоедом снедью.

Татуировка была хороша.

Она должна была лечь на всю спинку — чешуя к чешуе, и всё бы ничего, но меня смущали две вещи.

Во-первых, семьдесят два часа безостановочной набивки.

Я сомневался даже не столько в себе, сколько в возможностях Ворона. Ведь трое суток предельного напряжения — это что-то из области фантастики.

Во-вторых, суть дракона.

Ворон вскользь упомянул о том, внутренней дуэли, и я, почувствовал сомнение в его словах, принялся выводить перевертыша на чистую воду.

Оказалось, что все татуировки с тотемами — это, по сути, кот в мешке.

Помимо сложного ритуала, во время которого тотем мог отказаться устанавливать связь, существовала опасность внутреннего конфликта.

Любой зверь, будь то кот или дракон, мог не согласиться с… скажем так, внутренним миром разумного и начать внутреннюю войну.

И чем крупнее был тотем, тем сильнее ожидалось сопротивление.

Ну и самое главное.

Тотема можно было пригласить, к тому же у перевертышей эта практика была поставлена на поток, но тотем сам выбирал заключать сделку с одаренным или нет.

Всего, как поведал Ворон, было три варианта обретения фамилиара.

Первый всерьез не рассматривался, и был, по сути, удачным стечением обстоятельства, как, например, у Лешего.

Для этого требовалось получить смертельные раны, случайно встретить зверя, чем-то его заинтересовать, ну и… наличие шамана.

Про такие мелочи, как еженочные сражения с будущим фамильяром я даже не говорю.

Чем-то это напоминало мои ночные встречи с Рив, вот только если побеждал фамилияр, одаренный терял разум и превращался в оборотня.

Ну а при победе, татуировка появлялась сама собой, и одаренный буквально раздирал себе когтями грудь, оставляя шрамированный облик своего тотема.

Второй вариант был самым популярным и, можно сказать, безопасным.

Мастер-перевертыш, идущий по стезе Мага с уклоном в Повелителя зверей, наносил основу татуировки, призывающую тотем.

Далее происходил торг и обсуждались взаимные обязательства и заключалась сделка. После этого татуировка завершалась, и договор скреплялась кровью.

Ворон гарантировал сто процентов успеха в случае с любым тотемов, весом меньше меня.

Семьдесят, если вес тотема в два раза превышает мой.

Тридцать процентов, если разговор шёл сильнейших тотемах, типа тигра, льва и медведя.

И пять процентов, реши я набить драконью чешую. К слову во время этого экскурса, я узнал о себе кое-что новенькое.

— Хотя, знаешь, — Ворон с моего разрешения уколол меня иголкой и обнюхивал появившуюся каплю крови словно его тотемом был не ворон, а пёс. — даю от десяти процентов до пятнадцати к успеху ритуала.

— Чего это? — заинтересовался я.

— Твоя кровь… — перевертыш задумчиво посмотрел на ярко-алую каплю. — Она… необычная. Не могу понять, что с ней, но от неё так и веет чем-то… Древним.

— Я и род-то свой ещё не до конца знаю, — смутился я. — Но в любом случае, пять плюс десять, это пятнадцать процентов. Несерьезно.

— Да ты что! — Ворон округлил глаза. — Великолепные шансы обрести в фамильярах дракона!

— А если неудача?

— Поставит на тебя метку, и никто из фамильяров, перевертышей и серьезных Магов не будет иметь с тобой дел.

— Тогда нет.

— Да ты подумай, — не унимался Ворон. — В случае успеха плюс к каждой стезе, иммунитет к огню и некоторым ядам! А каждая чешуйка — блокировка любого удара, даже магического!

Видимо стела находилась где-то неподалеку, поскольку после очередного экспрессивной речи перевертыша передо мной появилось уведомление:

Внимание! Доступно задание «Стальная чешуя»

Набейте тотем дракона и с вероятностью в 15 % получите шанс на обретение:

фамильяр-дракон

+2 к каждой стезе

иммунитет к огню 50 %

иммунитет к ядам 20 %

В случае провала от вас отвернутся:

перевертыши

тотемы

друиды

Маги

*раскрыть весь список*

— Очень вкусно, но нет.

— Но, Михаил!

Ворон убеждал меня долго, я же молчал уплетал принесённую снедь и листал альбом дальше.

Листал внимательно, удерживая в голове следующие критерии:

Татуировка не должна быть большой. Татуировка не должна быть женственной, татуировка должна отражать мой путь.

Были прикольные варианты мечей, щитов, мечей и щитов. Как я понял по описаниям, при наличии клинка можно было набить себе вечный Пространственный карман.

Если подумать, то очень удобно.

Причем, в отличие от защитных «цветочков», этот меч не исчезнет после призыва. Сломаться может — это да. Но не исчезнуть.

Проблема была только в том, что сейчас у меня с собой не было ни меча, ни щита.

Вторая категория татуировок, которые мне понравились были стихийные печати.

Я так засмотрелся на Огненный глаз, что мне снова прилетело задание:

Внимание! Доступно задание «Око Пламени»

Набейте стихийную печать Огня и обретете:

+1 к стезе Воина

иммунитет к огню 50 %

заклинание Огненное копье

иммунитет к холоду -30 %

Лидерство +1

1 % шанс превращения Ауры Лидерства в Ауру Одержимости

Любопытно.

Но минусы, опять же, все перечеркивают. Я был готов выбрать это тату только ради Лидерства, но шанс превращения Ауры… Нет, однозначно нет.

— Ооооо…

На очередной странице я увидел могучее родовое древо.

Многочисленные дупла намекали на то, что там будут появляется лица моих предков, а стальные листочки вселяли в душу умиротворение и… спокойствие.

— Неделя минимум, — покачал головой Ворон, бросив свои попытки уговорить меня насчет «Стальной чешуи». — Очень сложная вещь. Листья не просто от нападения защищают, любую беду отводят. Но без Силы рода никак.

— Это не проблема.

— Третье колено минимум.

— Подходит.

— Даже так, — Ворон задумчиво посмотрел на меня. — Тогда может и получится…

Внимание! Доступно задание «Древо Рода»

Набейте генеалогическое древо и получите:

+3 к каждой стезе

внеочередное колено

материнская линия

шанс Рандеву +10 %

Шикарное тату.

Листья заблокируют вражеские атаки. По три ранга в каждой стезе враз поставят меня наравне с князем и сильнейшими бойцами этого мира.

Четвёртое колено — это ещё восемь пра-пра-прадедов. Восемь жизней, восемь шансов получить уникальный опыт…

Про материнскую линию и вовсе молчу. Я почему-то совсем про неё забыл, сконцентрировавшись на мужском аспекте. Нужно обязательно устранить этот пробел.

Вот только… Рандеву.

Встречаться со смертью мне не хотелось.

Против этой опции восставало всё моё естество и это, пожалуй, было единственное, чего я боялся до дрожи в коленях.

Кануть в небытие на середине пути, когда все только-только начало получаться…

Нет, несмотря на крутую татуировку и нереально крутые бонусы, последняя строчка перечеркивала все преимущества.

— Ворон, вот скажи, почему так получается? — я вздохнул с сожалением бросив прощальный взгляд на татуировку Древа. — Крутые бонусы, но везде есть какой-то минус. Такая ложка дегтя, которая всю бочку меда портит!

— Ну а что ты хотел? — удивился Ворон с любовью поглаживая теперь уже его оковы. — У всего есть цена. И зачастую она гораздо выше того, что ты получаешь взамен.

— Нечестно как-то, — поморщился я.

— Нормально, — покачал головой перевертыш. — Если бы не эти оковы, я бы с тобой даже говорить не стал. Точнее стал бы, ты любопытный малый, но серьезные тату ты бы даже не увидел.

— Не разрушай мою веру в людей, — криво усмехнулся я.

Фреда с Джошем однозначно ждет разговор.

Я этим ребятам, конечно, благодарен, но меня бесит, когда кто-то пытается использоваться меня в темную. Жутко бесит.

Неужели нельзя было сказать — эти цепи для Ворона?

В общем, с ребят должок.

Настроение немного испортилось, и я продолжил листать альбом с татуировками без прежнего энтузиазма.

Есть ли вообще смысл делать татушку, если минусы перевешивают плюсы?

— Ворон, а без минусов есть нормальные татушки?

— Даже не знаю, — задумался перевертыш. — Разве что ерунда какая…

Я же вздохнул и по новой пододвинул к себе альбом. Вдруг получится найти что-то стоящее?

Под самый конец попалась татушка «Ом», причем две почти одинаковых, и я с интересом в них всмотрелся.

Внимание! Доступно задание «Золотое руно»

Набейте клеймо мастеров и получите:

+3 к стезе Инженера +1 к стезям Воина и Мага

+10 % к созданию шедевров

Координаты стольного града Бункерк

Внимание! Если в ваших нет крови клана «Золотое руно», вы станете рабом клана.

Внимание! Доступно задание «Ом»

Набейте символ начала

+1 % к проколу реальности

+1 к стезям Мага и Воина

Скрыто

Первое кот в мешке, и почти стопроцентое согласие стать рабом непонятного клана, про который я вообще в первый раз слышу.

Второе — вроде прикольная вещь, но бонусы какие-то скромные — раз. И Скрыто — два.

В последнее время мне не нравятся сюрпризы, тем более на татушках, в которых, как выяснилось, всегда есть какой-то подвох.

Интересно, кстати, чем жертвует Малоед? Или у него татушки рангом пониже? Так сказать, одноразовые? Надо будет уточнить этот момент у Ворона.

— О! — на очередном развороте появился рыцарский конь. — Так что, тоже можно?

— Можно, — поморщился Ворон, — но не советую. Для этого нужно иметь конюшню, где будет обитать конь. Такое давно никто не делает. Я знаю лишь один род, который содержит целую конюшню для своей гвардии.

— Громовы поди? — поморщился я.

— Не, — махнул рукой Ворон. — Прокудины.

Ого, это он про Прокудиных-Горских? Если так, то нужно будет расспросить Игоря про гвардию.

— Слушай, Ворон… — увиденный конь напомнил мне про шахматы и шахматные фигурки. — А есть татуировка шахматных фигур?

— Интересуешься шахматами? — обманчиво спокойно уточнил перевертыш, а я так и почувствовал вспыхнувший интерес.

— Есть такое, — я с сожалением похлопал по карманам. — Даже начал собирать… коллекцию.

— А для чего? — Ворон так и впился в меня своим пронзительным птичьим взглядом.

— Не знаю, — честно ответил я. — Чувствую какую-то тягу. Что-то внутри мне подсказывает, что будет круто. Если я соберу целый шахматный набор.

— Знаешь, Михаил, — Ворон нагнулся над своим сундуком и, прошуршав там некоторое время, выставил на стол аж пять фигурок. — Я чувствую в этих фигурках силу, но что-то внутри меня подсказывает, что собирать их будет ошибкой.

— Продаешь? — я с жадностью рассматривал три пешки, ладью и коня, от которых так и тянуло родством.

— Подарю, — прищурился перевертыш. — Если возьмешь меня с собой.

— Хочешь выйти из острога? — задумался я.

— Пф, — Ворон с пренебрежением фыркнул. — Выйти из острога не проблема. Для нас не проблема, — тут же поправился он. — Я про… потом.

— Ааа, вот ты о чем, — я внимательно посмотрел на Ворона, считывая его эмоции. — Но это ещё не скоро будет. Насколько я знаю, нужно достичь десятого ранга в одной из стезей. И только потом… появится возможность.

— Все верно, — кивнул Ворон. — Об этом мало кто знает, что при выборе одиннадцатого ранга у стелы, появляется возможность пробить фороточку в домашний мир.

— Домашний? — я превратился в слух, жадно впитывая информацию.

— Старые перевертыши так говорят, — поморщился Ворон. — Вас должны были учить, что мы в этом мире гости.

— Было дело, — кивнул я.

— И про Императора тоже рассказывали, да?

— Да, — кивнул я. — Я думаю, что все те дестятиранговые Воины и Маги, которые, м-м-м, пропали, просто решили попытать счастья.

— Это основная теория, — покивал Ворон. — Но только Древние знают, как оно есть на самом деле.

— А Медведь знает?

— Скорей всего, — немного подумав, ответил Ворон. — Но он не любитель трепать языком. Ну так что, сделка?

— Если у меня будет возможность, — на первый взгляд я не видел никаких подводных камней. — И это не навредит миру, мне и моему роду, то я постараюсь взять тебя с собой.

— Отлично, — расплылся в улыбке Ворон. — Дарю!

— Благодарю, — я убрал фигурки в карман, чувствуя идущее от них тепло. — Так что насчет татуировки?

— Шахматная доска, — поморщился перевертыш. — Но это ещё сложнее, чем набить Дракона или Древо. Нужно найти воинов, провести определенный ритуал и самое главное, найти еще одного одаренного, который согласиться набить себе вторую чатсь татуировки.

— Вторую?

— А ты думал все тридцать две фигуры сумеешь выдержать? — усмехнулся Ворон. — Нет. Одно войско на одном одаренном, второе на втором.

— Они, поди, ещё и врагами станут?

— Не обязательно, — покачал головой перевертыш. — В истории были случаи, когда два князя воевали друг с другом, оставаясь при этом друзьями.

— При помощи татуировок?

— Нет, — Ворон усмехнулся и снова полез в сундук. — Свои татуировки они не использовали ни разу.

— Но зачем тогда…

— Кто ж знает? Может жалко стало…

— Не очень как-то получилось. Вместо шахматных фигур бились живые люди…

— Так это в любом мире так, — пожал плечами Ворон. — обычный народ гибнет за интересы власть имущих. Знал бы ты сколько я видел вещих снов… И везде одно и то же…

— Я бы использовал фигуры, — решительно заявил я. — А лучше бы и вовсе решал все проблемы за игрой в обычные шахматы. Хорошая татуировка.

— Хорошая, — Ворон никак не прокомментировал мои слова насчет игры. — Но тебе-то, — он кивнул на карман, куда я убрал фигуры, — зачем?

Я пожал плечами и принялся листать альбом дальше.

Про то, что будет, когда я соберу все фигурки говорить не хотелось.

Конечно, после слов перевертыша, я уже догадывался, каким будет логический финал моего коллекционирования, но обсуждать это с Вороном я не хотел.

Жутко интересно кто привязан к фигуркам и привязан ли, но я интуитивно чувствовал, что Ворон — не тот человек, с которым следует об этом говорить.

Поэтому я с сожалением отложил мысли о шахматных фигурках на потом и сосредоточился на выборе татуировки.

Долистав альбом до конца и так и не найдя того, чтобы сразу же и бесповоротно запало в душу, я мрачно пошутил.

— Ворон, а где лист «Эксклюзивные заказы»?

— В смысле? — не понял перевертыш.

— Ну вот, я захочу к примеру, — я покосился на свой герб, — символ своего клана выбить. Будут бонусы?

— Знаешь, — Ворон устремил в меня задумчивый взгляд. — Или ты гений, или я дебил…

— Почему? — осторожно поинтересовался я.

— Ты же дворянин! — перевёртыш вскочил со своего места и принялся наворачивать вокруг стола круги. — Тебя род слышит и поддерживает! На многое не рассчитывай, но может получится что-то интересное!

— И бонусы будут? — уточнил я.

— Конечно, — перевертыш замер слева и покосился на меня своим черным глазом. — Когда основу подготовлю, то даже узнаем какие.

— А минусы?

— Минусы всегда есть, — вздохнул Ворон. — Это, друг мой, называется баланс.

— Если условия мне не подойдут, мы сможем, скажем, использовать основу под тату меча?

— Легко, — пожал плечами Ворон. — Вот только нужен меч.

— У меня есть, в принципе, — вздохнул я, — но он заблокирован, как и весь Инвентарь.

— Тебя что судейские не выпотрошили?

— Нет, — я нахмурился. — А должны были?

— Обязательно, — подтвердил Ворон. — Всех раздевают, даже дворян.

— Значит мне повезло, — я вспомнил сотрудника Приказа, который ввел меня в курс дела, а потом и Фреда с Джошем. — Мой Инвентарь при мне.

От перевертыша повеяло изумлением вперемешку с обидой, которая тут же сменилась азартом.

— Знаешь почему одаренным запрещают иметь при себе что-либо за исключением небольшого количества денег?

— Почему? — подыграл я перевёртышу, хотя сам уже догадывался, каков будет правильный ответ.

— Потому что для татуировки важно, чтобы предмет был где-то рядом. И если он находится в Пространственном кармане, то он просто попадет из заблокированного Пространственного кармана в новый.

— Хах, — сказал я, — у меня есть Золотой меч.

— Не проблема, — усмехнулся Ворон, чуть ли не дрожа от возбуждения. — Приступим? Какой герб хочешь? Тот, который на мундире?

— Да, — кивнул я, — его.

— Бьём тату на левой стороне груди, так, чтобы он находился под нашитым гербом, — Ворон кивком предложил мне лечь на стол, а сам полез в свой сундук. — Говорят, так эффект будет лучше.

Я послушно улегся на стол, размышляя про себя, какие эффекты может предложить мне мой герб.

— Мундир-то расстегни, — скомандовал Ворон, нависая надо мной с то ли скальпелем, то ли шилом.

Пришлось вставать, раздеваться по пояс, аккуратно складывать мундир и снова ложиться на стол.

— Приступаю, — голос Ворона прозвучал как-то отстраненно, а по моему лицу пробежала тень вороньего крыла.

— Хороший герб, — голос перевертыша звучал откуда-то издалека, а перед моими глазами так и мелькали золотые линии. — Основа встала хорошо… Род отозвался… Так, меч, три шестеренки и крылья…

— Это книга, — прошептал я.

— А понял задумку, — отозвался Ворон. — Предлагаю не изобретать арбалет и к мечу привязать Золотой меч. Дай, кстати, доступ к Инвентарю.

Внимание! Рунный артефактор Ворон запрашивает доступ к Инвентарю

(Вещи остаются в вашей собственности)

Согласиться? Да/Нет

— Да, — прошептал я, заворожено наблюдая за стремительным танцем золотых искр.

— Ого, — удивился перевертыш, — А меч-то хорош! Так… это готово…

Грудь горела огнем, но боль была… приятной.

Золотые черточки превратились в меч, и я довольно улыбнулся. Сразу же пришло чувство защищенности и спокойствия.

— Три шестерни… — протянул тем временем Ворон. — Давай самую большую оставлю пустой, потом сам привяжешь что-нибудь. Ко второй можно щит привязать, но то, что у тебя есть — дрянь какая-то. Могу винтовку или… Ураган. А вот к третей шестеренке можно этот странный пистолетик.

— Давай пока пистолет, — шепнул я, чувствуя, как в груди разгорается огонь предвкушения.

Тренировочный пистолет «Малютка» я отдал Славе с Филом, но в Инвентаре валялись два лазерных ствола, найденных в Пустыне.

Хах! С мечом и лазерным пистолетом я смогу не волноваться насчет Карло. А ведь он точно ударит мне в спину…

— Да, ты прав, — голов Ворона метался, как порыв ветра. — Две шестерни пока оставлю, негоже все оставлять на атаку… Что до крылатой книги… могу слабенькую левитацию, усиление школы Воздуха или… Крылья разума.

— Крылья Разума… — огненные всполохи передо мной превратились в лазерный пистолет, и я с трудом удерживался в сознании. — Что это…

— Будешь усваивать материал в два раза лучше.

Левитация или Крылья разума…

Голова кружилась, грудь жгло огнём, голос Ворона вонзался в мозг раскаленными иглами.

— Ну и небольшая защита ментальная…

— Разум!

— Понял, — огненные всполохи сложились в книгу, которая тут же превратилась в феникса. — А сейчас, Миш, держись. Будет немножечко больно.

Феникс пронзительно крикнул и, сложив крылья, камнем упал мне в грудь.

Последнее, что я увидел перед тем, как отключится был обрывок системного уведомления:

Внимание! …

Глава 22

Внимание! Доступно задание «Родовой гербъ»

+1 к стезям Воина, Инженера и Мага

Семейный очаг (+10 % к стихии Огня)

Родовая программа

+1 % к проколу реальности (Крылья Разума)

Внимание! Доступны следующие улучшения:

Меч — Золотой меч

Шестеренки — Пусто, пусто, Лазерный пистолет

Книга — Малая левитация/Сила Воздуха/Крылья Разума

Заморозка роста рангов до Скрыто

— Бью?

Голос Ворона с лёгкостью вырвал меня из огненного водопада, в котором я куда-то то ли летел, то ли падал.

Картинки, которые я только что четко видел, стремительно стирались из моей памяти.

Вот буквально секунду назад я видел важные, как мне казалось, моменты становления моего рода, но сейчас единственное, что осталось — парочка смутных образов.

Бой в замке… Камин библиотеки, в который меня провожает… дворецкий со смутно знакомыми глазами.

Полоска снега у заброшенной крепости… тренировки, стычки с племенами северян, развитие крепости… Накопитель… ещё один портал и белоснежная гладь снега…

И сколько я не пытался, вспомнить остальное не удавалось.

— Бью?

Хриплый голос Ворона разбил осколки моих видений, и мне не оставалось ничего другого, как внимательно вчитаться в системное уведомление.

Плюс один ранг к стезям — это хорошо, я бы даже сказал, ожидаемо. Маловато, конечно, но лучше, чем ничего.

А вот Семейный очаг меня смутил.

Никогда раньше не замечал за собой тягу к огню, но тот огненный феникс, влетевший мне в грудь, совершенно не походил на «Крыло Пепла» Пылаева.

Да и вообще, мой феникс был больше похож на сокола что ли? Ну или на дракона, но только очень маленького.

Ну да не суть.

Семейный очаг же давал возможность основать родовой замок. Нечто похожее на место силы родовичей, в котором они обретают дополнительную мощь.

То есть, если я воспользуюсь этой опцией, то мой будущий замок станет практически неприступен, вот только значит ли это, что я привяжу себя к точке силы?

В любом случае, десять процентов к огненной стихии лишними не будут.

Что до Родовой программы, то здесь описания не было, но я интуитивно догадывался что это такое.

Эдакая глобальная миссия моей семьи.

Звучит жутко пафосно, но деваться некуда.

Подчас хочется, конечно, плюнуть на все и отправиться путешествовать, да и вообще забыть про надвигающуюся угрозу.

Но стоит мне об этом подумать, как перед глазами всплывают видения вражеского Вторжения.

И это только в фильмах выглядит зрелищно и круто, когда над Нью-Йорком или Москвой открываются сотни порталов.

Когда ты видишь это все своими глазами, то единственное, что ты испытываешь — животный ужас и желание забиться в какую-нибудь щель.

А вот Прокол реальности меня неожиданно порадовал.

После разговора с Вороном у меня возникли смутные ощущения, что этот мир… своеобразный полигон.

И чем больше процентов Прокола реальности сумею набрать, тем раньше смогу отсюда вырваться.

Вот только стоит ли?

Думаю, даже сейчас, при наличие мощного Накопителя и верного ритуала, можно пробить форточку в другой мир, но… я ещё недостаточно силён.

К тому же, время у меня пока ещё есть.

— Бью? — в голосе перевертыша скользнуло едва заметное раздражение, и я ускорился.

Внимание! Доступны следующие улучшения:

Меч — Золотой меч

Шестеренки — Пусто, пусто, Лазерный пистолет

Книга — Малая левитация/Сила Воздуха/Крылья Разума

Заморозка роста рангов до Скрыто

Меч — всё понятно, Шестеренки — тоже. Жду не дождусь. Когда можно будет привязать к татуировке УГ! С Книгой тоже все понятно — про Крылья Разума Ворон мне уже рассказал.

А вот Заморозка роста рангов меня дико смущала.

Точнее смущало меня это ксурово «Скрыто».

Вот как можно работать и планировать в таких условиях?

— Скрыто… Что там?

— Пока не набьем, не узнаем, — с заметным облегчением откликнулся Ворон. — Первая тату же. Зато твои предки будут знать.

— Если они будут, — проворчал я, сверля взглядом ненавистное «Скрыто». — Бей!

Ворон не ответил, но я почувствовал, как мне в грудь впился кончик клинка.

Организм тут же запаниковал, и я машинально начал вырываться.

Разумом вроде бы понимаешь, что это всего лишь игла, но ощущение медленно погружающегося в грудь меча сводит с ума.

— Терпи! — Ворон взмахнул сотканным из дыма крылом, и в следующий момент моё тело оплели черные туманные лианы, надежно припечатав меня к столу.

Я не знаю сколько продолжалась эта пытка, но стойко терпел боль.

Причем, в процессе набивки я даже научился её различать.

Когда Ворон набивал меч она словно резала и колола грудь. Когда приступал к Шестеренкам, то она превращалась в дикий микс кузнечных ударов и электрических зарядов.

Ну а когда перевертыш работал над Книгой, я чувствовал, во-первых, жар, а во-вторых… головную боль.

— Готово.

Фраза Ворона прозвучала настолько буднично, что я не сразу понял, что всё. Пытка закончилась.

— Слазь давай.

Я с кряхтением сполз со стола и попытался вздохнуть полной грудью.

— Ох…

Боль никуда не делась. Она лишь на время притаилась где-то под сердцем, чтобы при вздохе нанести мне коварный удар.

— Знаю, — уставший Ворон заметил мое состояние. — Болеть будет ещё примерно трое суток. И всё это время я не рекомендую тебе обращаться к своему гербу. Нужно дать ему время…

— А я думал…

— Могущество по щелчку пальцев только в сказках бывает, — усмехнулся Ворон.

— Ещё вопрос, — я внимательно осматривал получившуюся татуировку. — Что это за полоска под гербом?

— Твое обещание, — усмехнулся Ворон. — Энергетические затраты на путь с меня. А эта полоска лишь даст мне понять, куда лететь.

— Понял, — кивнул я, облачаясь в свою одежду. — Сколько сейчас времени?

— Скоро будет подъем, — усмехнулся перевертыш.

— Ого! — я с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. — Всю ночь?

— А ты как хотел, — усмехнулся Ворон. — Это же шедевр!

— Тут не поспоришь.

Я в последний раз посмотрел на выбитый на груди герб и застегнул мундир.

Вообще, я не любитель татуировок, но сейчас чувствовал, что сделал все правильно. Моя жизнь — это мой род. Я черпаю силы от своих предков и готов стократно возвращать назад.

Ведь если хоть на секунду перестать куда-то бежать и подумать, то можно осознать удивительные вещи.

Деньги — это лишь инструмент достижения целей. А вот то, какая стоит цель, и определяет уровень жизни.

Удовлетворять свои хотелки? В какой-то момент становится скучно и хочет все больше и больше.

Достигать чего-то? Рано или поздно понимаешь, что всегда кто-то лучше, чем ты. Да и с собой свои достижения после смерти никуда не заберешь.

Возвышение? Заманчиво, но в одиночку — это слишком грустно.

Нести миру ценность? Заманчиво, но нужна ли миру эта ценность? Большая часть встреченных мной людей считает доброту за слабость.

Я честно не знаю, что будет после смерти, но точно знаю, что окончательно не умру. Ведь мой род же никуда не исчез?

Я живу ради себя, ради своего рода, ради своей родины.

И сейчас, ощущая выбитый на груди герб, я получил зрительное подтверждение своих смутных целей.

— Ворон.

Стоило мне вспомнить про род, как в памяти тут же пробудились обещания, обязательства и договоренности — все те кусочки пазла, из которых и строится мой путь.

— Мне нужно встретиться с Медведем.

— Он ждет тебя, — не удивился Ворон.

— Вопрос только как до него добраться…

— Я же говорю, — Ворон с заметным усилием потянул на себя стол, который оторвался вместе с частью пола. — Он ждет тебя.

— Ого, — я с изумлением покачал головой. — Серьезно? Подземный ход?

— Это наша земля, — пожал плечами Ворон. — Иди за шаром.

— Малоеду привет, — кивнул я, спускаясь по каменной лестнице. — И… спасибо.

— Если там будет Тигр… — Ворон едва заметно поморщился и протянул мне светящийся шар, — не спорь с ним.

Я ещё раз кивнул и услышал, как над моей головой скрипнул люк.

Шар, который дал мне Ворон, излучал мягкий приятный свет и буквально тянул меня вперёд.

По пути мне встречались многочисленные ответвления, из чего я сделал вывод, что перевертыши те ещё ребята, и когда-нибудь руководство острога ждет большо-ой сюрприз.

В конце концов шар привел меня к концу туннеля и потянул вверх по каменной лестнице, точь-в-точь, по которой я спускался от Ворона.

Я уж было собрался постучать в матово-черный потолок, как он с едва слышным скрипом дрогнул и откинулся в сторону.

Шар тут же выпрыгнул у меня из рук и завис перед здоровенным бородатым мужиком, лежащим на печи.

Я молча поднялся по ступенькам, отошел в сторону, давая ждущим неподалеку Воину возможность закрыть тайный ход, и незаметно огляделся по сторонам.

Больше всего помещение, в которое я попал, напоминало берлогу.

Аккуратную, чистую, но берлогу.

А ещё здесь сильно пахло мокрой шерстью.

— А ты долго, — хмыкнул справа Воин, опустивший стол, тот самый тип, который приглашал меня в гости к Медведю на площади.

Я пожал плечами и промолчал.

Воин, пахнущий мокрой шерстью, уселся на стоящую у стены деревянную лавку, на краешке которой ютился Манул.

От Манула несло страхом и злостью. От Воина, пахнущего шерстью, веяло любопытством.

Слева донеслось пренебрежительное фырканье, и, судя по эмоциям там находился Тигр. Я мельком взглянул на него.

Сильный, плотный, с косым шрамом через всю щеку. От него так и веет опасностью и… алчностью. Вальяжно развалился в кресле и не сводит с меня изучающего взгляда.

А ещё от него так и несет раздражением и недовольством.

А вот от Медведя не шло вообще никаких эмоций.

И я не знал в чем был дело — владел ли перевертыш какой-то ментальной защитой или прокачал свой дзен до уровня магистра Йоды.

— Уважаемые, — я слегка поклонился, — приветствую вас.

— Михаил, — лежащий на печи здоровяк бросил на меня ленивый взгляд. — Ты знаешь зачем ты здесь?

— Догадываюсь, — осторожно ответил я, усиленно раздумывая, зачем же я им понадобился.

— Да что с ним разговаривать, — фыркнул Тигр, — он оскорбил нашего собрата!

— Во-первых не нашего, а нашего, — усмехнулся Воин, пахнущий шерстью, — а во-вторых, Можешь даже не надеется заполучить его ауру.

— Не зарывайся, Алабай, — недовольно рыкнул Тигр. — Знай своё место, вонючий пёс.

Судя по всему, не только меня раздражал запах мокрой шерсти, которым так и несло от Воина по имени Алабай.

Если не ошибаюсь, Алабай — это какая-то порода волкодавов…

Даже не знал, что так можно… Наверняка у этого перевёртыша за спиной какая-нибудь трогательная история.

Он, к слову, и не подумал реагировать на слова Тигра. Лишь молча усмехнулся и показал зубы.

Правда не знаю на что он надеется. Насколько я знаю ни одна собака не сможет справиться с тигром.

С какой целью тогда Алабай задирает Тигра?

Хотя, этот вопрос меня сейчас должен волновать в меньшей степени. Больше всего меня царапнуло «заполучить его ауру»

— Без обид, уважаемые, — я обвел перевертышей взглядом. — Но мою ауру никто заполучить не сможет.

На этот раз скепсис донесся даже от Медведя. Про Тигра, Манула и Алабая и вовсе молчу.

— Думаешь набил у Ворона татуировку и стал бессмертным? — усмехнулся Тигр.

— Думаю да, — спокойно согласился я, и потянулся к роду.

С каждым разом призывать предков становилось всё легче и легче, и я почувствовал сначала ледяные объятья смерти, а затем молчаливо поддержку отца, дяди, дедов и даже прадедов.

— Добрая шкура получится, — протянул прадед Иван Дмитриевич, партизан, три года промышлявший в лесах охотой.

— Добрая, — согласился дед Серафим Федорович, с любопытством смотря на Тигра. — Если дробью не испортить.

Не знаю, слышал ли Тигр диалог моих предков, но его шерсть встала дыбом, а выпущенные когти впились в обшивку кресла.

Увы, но местные понимают только язык силы.

Я уже даже не рефлексовал по этому поводу. На первый раз я ограничился демонстрацией силы, на второй придется действительно снять с него шкуру.

Не факт. Конечно, что у меня хватит сил, но назад сдавать нельзя.

— Хорошо, — довольно протянул Медведь, с интересом рассматривая моих предков. — Я не ошибся в тебе.

— Уважаемые, — я покосился на присмиревшего Тигра и усилием воли отпустил предков. — Давайте по существу.

— Давай, — Медведь растянул губы в улыбке. — Но для начала уладим ваш спор с Манулом.

— С удовольствием, — кивнул я.

— Излагай.

— Был договор. Кресло-качалка Карло на бессрочное пребывание и встречу с Медведем, — я обрисовал ситуацию по-военному кратко без всяких прикрас. — Манул нарушил закон гостеприимства и напал на меня. Пришлось его наказать.

— Правда что ты пометил его территорию? — тут же вставил свои пять копеек Тигр.

Судя по исходящим от него эмоциям, он хотел максимально насладиться унижением Манулу. Судя по эмоциям, исходящим от Манула и Алабая это было нежелательно.

Медведю, казалось, было индифферентно.

Немного подумав, я просто проигнорировал вопрос Тигра.

— Ты что, оглох? — перевертыш зло прищурился.

— Уважаемый, — я повернулся к Тигру. — Я разговариваю с Медведем. Не мешайте, пожалуйста.

— Хо-хо! — не удержался Алабай, а Тигр разъяренно зарычал.

— Не нужно так с ним разговаривать, — Медведь смотрел только на меня. — Тигр… непростой перевертыш. Не стоит становится его врагом.

— Я вас услышал, уважаемый, — я кивнул, давая понять, что принял совет всерьез. — Что насчет Манула?

— Манул не прав, — равнодушно ответил Медведь. — Какую виру хочешь?

— Кресло-качалку, — немедленно ответил я. — Раз договор нарушен, верну её Карло.

— Ты заключил сделку с ворами? — в глазах Медведя мелькнул интерес.

— Можно сказать и так, — согласился я. — Только не с ворами, а с Карло.

— Вот как, — Медведь прикрыл глаза и некоторое время мы провели в тишине.

Ну как в тишине…

Тигр прожигал меня злым взглядом, Манул желал мне сдохнуть на ножах блатных, Алабай о чем-то задумался.

Мне, честно говоря, было не по себе.

Не так я себе представлял встречу с Хранителем стелы. Не знаю, какие у них расклады, но Тигр однозначно неприятный тип. И как только Медведь его терпит?

— Я подтверждаю твое право на возврат кресло-качалки, плюс Манул должен тебе одну услугу. Согласен?

— Согласен, — кивнул я. — Манул, в следующий раз, когда перед тобой встанет выбор, поступи по Совести.

Перевертыш скривился так будто съел лимон и, не выдержав, бросил взгляд на Тигра.

Ага, теперь понятно откуда ноги растут у того в высшей степени неразумного поступка.

— Теперь к делу, — Медведь слез с печи и уселся на простую деревянную лавку, которая скрипнула под его весом. — Ты знаешь кто такие зорги?

— Не очень, — признался я.

— Я расскажу тебе в обмен на услугу.

— Сомнительная сделка.

— Я расскажу то, что тебе понадобится.

— А острог…

— Дела муравьев меня не волнуют, — перебил меня Медведь. — Ну так что?

— Что за услуга? — уточнил я, не спеша принимать на себя обязательство.

— При встрече с зоргами ты встанешь на мою сторону.

— Мало информации, — я покачал головой. — Я даже не знаю кто это такие — раз. Они не сделали мне ничего плохого — два.

— Насчет второго ты заблуждаешься, — взгляд Медведя затуманился. — Они одна из причин, почему твой далёкий предок попал в этот мир.

— Прости, — я покачал головой, — но я не готов брать на себя такое обязательство.

— Хорошо, — молвил Медведь. — При встрече с зоргами ты не встанешь на их сторону.

— Хм…

На этот раз предложение Медведя показалось мне интересным.

Ни на чью сторону я вставать не собирался, поэтому обещание не выглядело сильно сложным. Да и Чутьё Воина молчало.

— Согласен.

— То, что я Хранитель ты уже знаешь, — Медведь кивнул на свою печь. — Как знаешь ты и о том, что среди нас назрел раскол. Тигр одержим дармовой силой, не понимая, что за всё рано или поздно придется платить. Мои соратники… становятся слабее и с каждым днем теряют веру.

Он немного помолчал и продолжил.

— Я жду достойного претендента на должность Хранителя, но Тигр слишком импульсивен, а Алабай не подходит по родословной. Я же давным-давно должен отправиться за кромку.

— Хотите, чтобы я взял вас с собой? — улыбнулся я, чувствуя, как начинает закипать Тигр.

— Я могу уйти в любой момент, — усмехнулся Медведь. — Но не могу оставить свой пост.

— Вы защищаете этот мир от Прорыва, да?

— Можно сказать и так, — Медведь задумчиво покосился вдаль. — С каждым годом кромка истончается всё больше и больше. В этот мир проникают те, кого люди называют Демонами. И ты, судя по твоей ауре, знаком с одним их них.

— Возможно, — не стал спорить я.

— Найди достойного, — Медведь протянул мне шнурок с чьим-то клыком. — И отдай ему амулет.

Внимание! Хранитель Кромки перевертыш Медведь предлагает вам найти себе замену!

Принять? Да/Нет

Я не стал спрашивать, почему нельзя выбрать перевертыша из присутствующих в остроге и взял амулет.

— Сделаю все возможное.

Внимание! Вы хозяин амулета Сердце рода!

Ох, точно! Я же забыл спросить перевертыша про сердце рода! А он просто так взял мне и дал его?

Я уже было открыл рот, чтобы уточнить этот момент, но меня опередил Тигр.

— Не так быстро, — перевертыш вскочил на ноги и ткнул пальцем в Медведя. — Ты слишком слаб старик! Слаб и глуп! Ты сам только что выпустил из рук свой шанс!

Медведь смотрел на Тигра с каким-то сочувствием, что ли? И Тигра это бесило ещё больше.

— Я не буду тебя убивать, — перевертыш покачал головой. — О нет! Я сделаю по-другому…

Он зловеще улыбнулся и ткнул в меня пальцем с выпущенным когтем.

— Я вызываю тебя на бой. За Сердце рода. До смерти.

Глава 23

Я с интересом посмотрел на Тигра.

Опасный, сильный, харизматичный. Веет от него чем-то таким нехорошим, я бы даже сказал тёмным.

Если бы Макс не сказал мне про его увлечения, я бы все равно догадался, что Тигр не брезгует человечиной.

Это читалось в эмоция, в ауре, в желтых глазах хищника.

Та самая алчность, которую я почуял, была не просто жадностью, а сводящим с ума желанием получить ещё больше силы и… впиться клыками в податливую плоть человека.

Голыми руками я с ним не справлюсь — это точно.

Тигр — не Манул, он больше, хитрее, сильнее…

Я смотрел на Тигра, он на меня, и с каждым ударом сердца напряжение, повисшее в берлоге Медведя, нарастало всё больше и больше.

А вообще, честно говоря, меня уже начали утомлять эти бесконечные бои.

И вот сейчас, стоя в берлоге Медведя, я почувствовал, что нахожусь на распутье.

Или я так и продолжу ввязываться в каждую потасовку, или… начну мыслить шире.

Я прислушался к себе.

Быть вечным воителем, эдаким самураем, у которого нет цели, есть только путь, заманчиво. Нет никакой ответственности, сплошное бесконечное приключение.

Можно идти по тернистому пути Возвышения, можно очищать землю от всяких монстров и темных властелинов.

Очень заманчиво.

С другой стороны долгий, муторный, кровавый путь… руководителя.

Не самому идти в бой, а посылать на смерть Воинов. Не зарабатывать золото убийством монстров, а самому платить за решение проблем и добычу ингредиентов.

Не уничтожать, а… создавать.

Более, чем уверен, что и в этом мире, как и в любом другом, все сферы влияния давным-давно поделены, и попасть в высшую лигу будет нереально сложно.

Но в моем случае — это единственный путь.

Защитить свою землю я смогу только во главе большой команды. И Одаренные — ключ к успешному сопротивлению.

Если на техническом уровне Земля худо-бедно сможет прободаться с любым захватчиком, то магия… Магия — это слишком серьезный козырь.

И сейчас, если смотреть на Тигра с позиции гимназиста, а точнее заключенного, Михаила Иванова, то это практически непреодолимая преграда.

Но если усилием воли посмотреть на ситуацию сверху, то… появляются варианты.

— Уважаемый, — я начал говорить в тот момент, когда казалось, что струна напряжения, звенящая в берлоге, вот-вот лопнет, — вы отдаете себе отчет в том, что бросаете вызов дворянину?

— Да мне плевать, — оскалился Тигр.

— Уважаемый, а понимаете ли вы, что ещё немного и вы станете обладателем ауры Одержимости?

У меня не было на руках фактов, и я не видел личную информацию Тигра, но Чутьё Воина подсказывало — перевертыш на грани.

— Не твоего ума дело, человек.

— Вы тоже человек, — невозмутимо заметил я, надевая шнурок с артефактом себе на шею, — пока что. Хотя ещё чуть-чуть, и превратитесь в неразумного зверя.

— Много болтаешь, — усмехнулся Тигр, демонстративно хрустя шеей, — хватит оттягивать бой!

— Знаете, уважаемый Тигр, — я посмотрел Тигру прямо в его янтарно-желтые глаза. — Вам никогда не стать главой перевертышей.

— Ты меня утомил! — Тигр шагнул ко мне.

— Не так быстро, — я не сдвинулся с места, уверенный, что Тигр не решится напасть первым. — Бой будет через пять дней в Кругу.

— Ты мне условия-то не ставь, — оскалился перевертыш. — Здесь и сейчас!

— Во-первых, не думаю, что уважаемый Медведь разрешит вам безобразничать у себя в берлоге.

Я вопросительно посмотрел на Медведя и тот согласно кивнул головой, с интересом наблюдая за нашей… беседой.

— А во-вторых, вы бросили вызов, я его принял. Теперь, по правилам, я выдвигаю условия. Если вы не согласны, поединка не будет.

— Много слов! — Тигр выпустил когти, но нападать на меня не спешил.

— Михаил прав, — Медведь посмотрел на Тигра с явным неодобрением. — Хочешь сохранить репутацию в нашей общине, принимай условия.

По Тигру было видно, что он так и хочет плюнуть на все правила и законы, но, видимо, идти против Медведя он ещё не осмеливался.

— Ладно, — неохотно протянул перевертыш. — Увидимся через пять дней… Манул, — приказал он поникшему перевёртышу, — чтобы ни один волос с него не упал. А ты, — он посмотрел на меня кровожадным взглядом. — Перед смертью увидишь, как я буду есть твое сердце.

— Посмотрим, — не стал спорить я.

— Надеюсь, ты проведешь оставшиеся денёчки с пользой, — хохотнул Тигр, выходя из берлоги Медведя. — Хотя… Можешь тренироваться. В таком случае сдохнешь уставшим! Ахахаха!

Следом за ним стыдливо выскользнул Манул.

Если я правильно понял, то перевертыш только что расписался перед Медведем в своем предательстве.

Это читалось в эмоциях Алабая и Манула. Глава же перевертышей был подобен гранитной скале.

— Ты что-то хотел? — равнодушно протянул он, лениво почесывая бок.

— Информация, — напомнил я.

— Мне выйти? — Алалабай вопросительно посмотрел на Медведя, но тот отрицательно покачал головой.

— Спрашивай.

— Сколько перевертышей занимались людоедством?

— Четверо, — вздохнул Медведь. — Тигр, Манул, Гиена и Хорёк.

— Я думал больше, — удивился я. — Как минимум половина ваших.

— Это и есть половина, — Медведь задумчиво посмотрел на мой герб. — Ворона я не считаю, он как бы сам по себе. Алабай ни в жизнь не притронется к людскому мясу, его тотем — защитник человека. Ну а Лис… слишком хитрый и умный, чтобы хапать якобы дармовую силу.

— И всё? — не поверил я. — Я думал вас намного больше.

— Было больше, — Медведь снова уставился куда-то вдаль. — Кто-то погиб при отражении Прокола, кто-то, как Филин, Барсук и Ирбис, покинули нас.

— Ясно, — я не стал спрашивать Медведя, что будет с перевертышами, когда он уйдет. — Следующий вопрос. Кто такие зорды?

— Полулюди-полузвери, — Медведь прикрыл глаза. — Они из другого мира, и они ненавидят людей, особенно Магов всей душой. А перевертышей и вовсе презирают и уничтожают, не считаясь с потерями.

— Прям все-все? — уточнил я.

— Может и не все, — не стал спорить Медведь, — но те, кто приходил, несли с собой смерть. Я чувствую родственную связь, но их ненависть для меня непонятна.

— Поэтому ты хочешь за Кромку? — С Медведем общаться было легко, и я сам не заметил, ка перешел на ты.

— В том числе, — кивнул перевертыш. — К тому же, скоро потребность в Хранителе отпадет.

— Скоро, это…

— Десять лет, — пожал плечами Медведь. — Двадцать, тридцать, сто. Кто знает.

— Почему Алабай не может стать Хранителем?

— Он недостаточно силен, — терпеливо пояснил Медведь. — И родословная не позволяет.

— Родословная?

— Я — истинный, — Медведь взглянул на меня, — мой род берет начало от пришедших с Ним.

— С Ним?

— С Ним, — вздохнул Медведь.

— А ну раз с Ним, то понятно, — кивнул я, не понимая ровным счетом ничего.

Ну как не понимая… Догадки, конечно, у меня были.

Зуб даю, что Он — это и есть тот самый Император, чьи дети и основали кланы и родЫ, но четких доказательств ни у кого не было.

— И я чувствую, что мой род находится на грани уничтожения, — Медведь внимательно посмотрел на меня. — Сейчас я расскажу тебе секрет, который ты, если у меня ничего не выйдет, унесешь с собой в могилу, Михаил.

— Унесу, — подтвердил я.

Медведь мне понравился, было в нём что-то такое незыблемое и надежное. Эдакий мудрый наставник.

— Он не остался здесь, — Медведь вновь уставился куда-то вдаль. — Он ушёл в другой мир. И ушёл не один, а с моим пра-пра-пра-пра-пра-прадедом.

— Вдвоем?

— Вшестером.

— Вот как…

Эта встреча однозначно пошла мне на пользу. Медведь оказался настоящим кладезем с полезной информацией!

— Да, — кивнул перевертыш. — Я могу ошибаться, но возможно я даже знаю их имена…

— Старые летописи?

— Детская песенка-считалка, — улыбнулся Медведь. — Дед постоянно её напевал.

Он вновь уставился куда-то вдаль и неожиданно приятным голосом пропел:

Джо посеял огород,

Лу готовит нам обед,

Эрл летает словно птица,

Бол зовет меня «кадет».

Вот уж целый год прошел

Как в камине мы живем

В честь годовщины Демион

Сделал мне Его кулон!

— Будто ребенок сочинял, — пробормотал я. — А вообще что-то в этой считалочке есть…

— Мой дед думал, что разговор идет про агронома, повара, военного и Инженера, — поделился Медведь. — Я думаю, что это была Его свита.

— Странная свита, — покачал головой я. — будто не свита, а…

— Те, кто остался, — кивнул Медведь. — Только Древние знают, как оно было на самом деле.

— Да уж, — протянул я. — И имена-то какие-то не дворянские…

— Это ещё не все, — Медведь будто бы и не услышал моей ремарки. — Мой дед помнил великое множество песенок, стишков и поговорок, но больше всего мне запомнился этот:

Джо собрал урожай,

Ему помогали дети.

Лу закатил пир горой,

Столы дошли до соседей.

Эрл тряхнул стариной

И лично всех-всех пригласил.

Бол сам начистил мечи

Глоток воды! пригубил

У Демиона болит колено

Но он тоже идет за диадемой

— Чем-то похоже на предыдущее, — я защелкал пальцами, пытаясь выразить словами свои ощущения. — Будто тот же самый, только повзрослевший, что ли?

— Ему помогали дети, — грустно улыбнулся Медведь. — Эрл тряхнул стариной…

— Они куда-то собрались под старость лет? — предположил я.

— Именно! — Медведь поднял вверх. — И пошли они…

— За диадемой! — я вычленил ключевое слово. — Что за диадема?

— Кто ж знает? — усмехнулся Медведь, в чьих эмоция сейчас явно читался азарт. — Но зато теперь я знаю в какой мир они ушли. Не в тот, из которого пришли, не-е-т…

— И в какой? — уточнил я, уже зная ответ.

— В твой, — Медведь повел носом, словно принюхиваясь. — И ты, к слову, встречался с моим родичем.

— В моем мире нет перевертышей, — я покачал головой.

— Я чую, — Медведь пожал плечами. — Ты пересекался с потомком моего предка.

— Пусть так, — в голове не укладывалось, что кто-то из моих знакомых перевертыш. — Значит ты хочешь попасть в мой мир?

— Не в твой, — Перевертыш вздохнул и покосился на Алабая.

— Я могу выйти, — тут же отреагировал Воин.

— Нет, — Медведь покачал головой и посмотрел Воину в глаза. — Если я не могу довериться тебе, то все, что я делал всю свою жизнь было зря.

— Я оправдаю доверие, — нахмурился Алабай. — Клянусь жизнью!

— Что ж, — Медведь встал с лавки и подошел к пахнущему шерстью Воину. — Ты был добрым товарищем, Алабай. Но мы оба знаем, что без человека тебе не выжить.

— Но…

— Будешь служить Михаилу до тех пор, пока не найдешь своего истинного Друга и побратима.

— Но…

— Как знать, — Медведь перевел взгляд на меня, — быть может и увидимся… на Пороге.

На Пороге…

Слова перевертыша вспыхнули в голове огнём, и я на секунду увидел бескрайний лес, в центре которого стояло Древо.

Увидел витые башни чудесного города, при взгляде на который, на язык так и просилось слово: Цитадель. Его центральную площадь с фонтаном и ажурные решетки… Академии магии.

Увидел каменную стелу, пронзающую небо и грубые глыбы вытесанного в скале… Бастиона?

Увидел Крепость, возвышающуюся на морском берегу, который жадно облизывали голодные и злые волны.

Увидел Пустыню, которая хоть и походила на нашу Пустыню, но была более живой, что ли?

Внимание! Доступно обязательное задание!

Вернуться на Порог по достижению десятого ранга

Принять? Да/Нет

Принять, конечно!

Вот только… что значит «Вернуться»? Я там, что, уже был?

А ведь, действительно, был.

Я покраснел от нахлынувших видений и усилием воли сжёг неуместные мысли. Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям.

— Получил задание? — довольно проворчал Медведь.

— Получил, — не стал отрицать я.

— Хранитель, Михаил, мне нужен новый Хранитель.

— Честно, не знаю, где его искать, но я сделаю все возможное.

— Ещё вопросы есть?

— Сердце рода… Что это?

— Ну уж точно не амулет, который я тебе дал, — усмехнулся Медведь. — Все ищут мифический артефакт, который может стократно усилить связь с Родом. Все хотят заполучить возможность призывать неуязвимых призраков павших предков. Все хотят дармовую силу.

— Как Тигр…

— Как Тигр, — кивнул Медведь. — И мало кто понимает, что сердце рода, оно вот здесь.

Он указал пальцем мне в грудь.

— Здесь? — я коснулся мундира в том месте, где находился выбитый Вороном герб.

— Здесь, — кинул перевертыш и втянул воздух своими могучими ноздрями. — Ты и есть сердце рода.

— И все? — в глубине души у меня появилось чувство, что меня обманули. — Так просто?

— Это непросто, — покачал головой Медведь. — Только воля способна превращать хотелки и мечты в намерение, а потом и в результат. И тот разумный, кто сформировал намерение, кто взял на себя ответственность за будущее Рода, кто строит вокруг себя семью, клан — он и есть Сердце рода.

— То есть…

— Твои предки будут откликаться на твой зов только до тех пор, пока ты горишь своей целью и не преступаешь границ Чести.

— Честь и Воля, — машинально откликнулся я, оформив в слова нечто, поднимающееся изнутри.

— Именно, — довольно кивнул Медведь. — Честь и Воля.

— Я думал Воля — это атрибут Мага, — нахмурился я. — У Воина Сила, у Инженера — Любопытство.

— Не стоит бросаться в крайности, — снисходительно улыбнулся Медведь. — Это просто самые выразительные грани таланта.

— Понял, — задумчиво протянул я, смотря на появившуюся перед собой надпись:

Внимание! Принять ответственность перед Родом?

Награда: Скрыто

Штраф: Скрыто

Да/Нет

Опять эти «Скрыто»…

Я вопросительно посмотрел на Медведя, но тот лишь молча улыбнулся.

А, впрочем, какая разница, что там? Я же не ради награды беру на себя ответственность, а потому что это правильно.

Да.

Внимание! Вы приняли ответственность перед Родом

И всё.

Хотя нет, не всё…

Я почувствовал, как внутри расплывается тепло правильного поступка.

— Медведь, — я выдохнул и посмотрел перевертышу прямо в глаза. — Насчёт Тигра, Манула, Гиены и Хорька. Они людоеды…

Я замолчал, набираясь решимости закончить свою мысль.

Какими бы крутыми бойцами не были эти перевертыши, есть вещи, за которое полагается одно наказание — смерть.

— Я понимаю, — кивнул перевертыш. — Ступив на путь людоедства, они потеряли право быть частью общины.

— Через пять-семь дней…

— Община покинет острог, — Медведь посмотрел на Алабая. — Останется только Хранитель.

— Тут такое дело…

— Я не покину свою берлогу ни при каких обстоятельствах, — перевертыш с полуслова понял мою дилемму. — Но любой, кто зайдет ко мне — умрёт.

— Даже я?

— Даже ты, — хладнокровно подтвердил Медведь. — Что тебе, Алабай?

Каким образом он понял, что пахнущий шерстью Воин хочет что-то сказать, я так и не понял.

В эмоциональном плане Алабай был… напряжен, но и только.

— Хорёк, — хрипло произнес Алабай. — Он мой.

— Твоё право, Алабай, — медведь покачал головой. — Ты знаешь моё мнение по этому вопросу, но разубеждать тебя я не стану.

— Михаил, — Воин посмотрел на меня. — С кем ты договорился?

— Ты о чём? — уточнил я.

— Не валяй дурака, — поморщился Алалбай. — Даже Манул — один из опаснейших противников, а вместе с Гиеной они способны творить много делов.

Я внимательно посмотрел на перевертыша, отслеживая его эмоции.

То, что Медведь доверял Алабаю хоть и говорило в пользу последнего, но причин верить перевёртышу на слово я не видел.

Другое дело Чуйка Воина и Лидерство.

Я буквально чувствовал стоящего передо мной Воина. Его тщательно скрываемую злость на Хорька. Его беззаветную преданность и признательность Медведю. Его глухую тоску по погибшему другу.

Алабай в моем восприятии чувствовался как пёс.

И да, Медведь был прав, оставив его в своей берлоге. Такие, как Алабай не способны на предательство или обман.

— Ребята Макса, — все же ответил я, решив, что перевертышу можно доверять.

— Может всё-таки уйдешь? — в голосе Медведя послышались нотки грусти.

— Нет, — мотнул головой Алабай. — Я должен остаться.

Воин сказал «остаться», но мы с Медведем услышали «отомстить».

— Когда всё… начнется, — я посмотрел на Алабая, — держись ближе ко мне.

— Разберусь уж, — хмыкнул Воин, мне же не оставалась ничего другого, как пожать плечами.

Если Алабай записал себя в покойники и не планирует выживать после мести Хорьку, что ж… кто я такой, чтобы ему мешать?

— Алабай, ты можешь идти, — Медведь вздохнул и, подойдя к печи, грузно на неё завалился. — Предупреди Лиса. Пусть ищет безопасное место или лес погуще. В княжества идти опасно. Серебряные не спят.

Я не стал спрашивать из-за чего демонологи невзлюбили перевертышей, а вот упускать шанс усилить свой надел не стал.

— У меня есть надел. С удовольствием приму там ваших товарищей.

— Алабай, услышал? — уточнил Медведь и махнул рукой, — ступай, мой друг.

— Передам, — Алабай уважительно поклонился и направился к выходу из Берлоги. — Спасибо за всё, Медведь.

— Вы прям как будто навсегда попрощались, — не удержался я, стоило Алабаю выйти из берлоги.

— Как знать, — Медведь повозился на печи, устраиваясь поудобней. — Догадываешься, почему я попросил Алабая уйти?

— А чего тут догадываться? — удивился я. — Он полезет на Хорька, мужественно превозмогая, одолеет его, и будет себе спокойно умирать, получив серьезнейшие раны. Если смогу, помогу Алабаю. Но было бы намного проще, если бы он совершил свою мстю под моей аурой.

— Таков его Путь, — философски отозвался Медведь. — Кому-то необходимо заглянуть в глаза смерти, чтобы продолжить развиваться. Я не прошу тебя его спасать или быть нянькой. Но если будет возможность — поможешь ему?

— Помогу, — кивнул я. — Если смогу.

— Знаешь, — Медведь покосился на меня. — А приходи, когда прогремит колокол.

— Колокол?

— Ты поймешь, — усмехнулся перевертыш. — И запомни, что бы не случилось, к надзирателям прикасаться нельзя.

— Ладно… — такое ощущение, что Медведь видит будущее или досконально знает план Макса…

— И да, Михаил, ты правильно сделал, что не выбрал в побратимы дракона.

— Почему? — я обратился вслух, поскольку мне показалось, что Медведь скажет сейчас что-то важное.

— Их нет в этом мире, — Медведь позволил себе улыбнуться. — К тому же у такого как ты не может быть побратимов. Только соратники и враги.

— Ну спасибо на добром слове!

— Последний совет, Михаил, — Медведь закрыл глаза и пробормотал. — Без Мастерских тебе с Тигром не справится. Твоё дело, чем заниматься эти три дня, но если всё сделаешь правильно, то выйдешь на бой не с пустыми руками. А теперь иди.

Я поклонился в пояс, уверенный в том, что Медведь, несмотря на закрытые глаза, увидел мой знак уважения и молча направился к выходу из берлоги.

Перевертыш был прав, и я действительно собирался провести оставшиеся три дня с пользой.

И именно в Мастерских.

Глава 24

Интерлюдия. Кабинет Якова Ивановича Малый совет

Хоть с включением Якова Ивановича в Малый совет княжества работы стало в разы больше, сегодня на совещании в его кабинете присутствовали всего трое человек.

Нелюбимый всеми физрук и… поставленный на ноги Леший.

Яков Иванович с удовольствием бы привлек к планируемой операции весь педагогический состав, но… политика, чтоб её.

Последние десять лет он только и делал, что лавировал в этом сумасшедшем потоке чужих интересов, договоренностей и временных союзов.

Где-то успешно, где-то не очень.

Пока что самым главным своим фиаско он считал Отдел народного образования, который умудрился переиграть директора гимназии на его же поле.

И если бы не Михаил, который публично ткнул носом Аркадия Ивановича, то эта подлая махинация так бы и не вскрылась.

Было очевидно, что Отдел народного образования живет в своей параллельной реальности, и что там работают люди, которые ни разу в своей жизни не учили детей.

И Яков Иванович это со скрипом, но понимал.

Встретить в чиновьичьем аппарате практикующего педагога — это что-то из области фантастики.

Но их бесконечные указания были до недавнего момента огромной головной болью.

Отдел слал не только бесконечные рекомендации, требовал скорректированные программы образования и каждый год рекомендовал разные учебные пособия.

Самое главное, от учебных заведений требовалась огромнейшая кипа отчетов.

И вот эти отчеты Яков Иванович и считал самой главной бедой. Он яростно сражался за каждую бумажку, отвоевывал личное время своих учителей, и за деревом не заметил лес.

Увлеченный борьбой с бумажной волокитой, он совсем упустил из виду незаметные, но постоянные изменения в программе образования.

Эту текучку он делегировал Ольге и сам с упоением в пух и прах громил совершенно идиотские требования Отдела.

Вот только на этот раз он остался в дураках.

Члены Попечительского Совета, часть из которых также заседала в Отделе, умудрились подготовить и подложить у него под носом настоящую бомбу идеологического характера.

Смещенные акценты, Упор на определенные исторических событиях и датах, почти незаметная, но ощутимая критика действий князя…

Как только Яков Иванович понял, умудрились сделать Совет с Отделом, он схватился за голову.

Первым желанием было нанести визит вежливости и сломать кое-кому слишком длинные шеи.

Желание было столь велико, что от самой мысли становилось приятно. Но Яков Иванович не зря был доверенным лицом князя и директором гимназии.

Успокоившись, он понял, что устранив исполнителей, вызовет в высшем обществе только новый виток недовольства и даст козыри гильдейскому и дворянскому лобби.

Поэтому, хорошенько подумав, он решил зайти с другой стороны.

Но для этого ему нужен был Михаил.

И не через месяц, как он планировал раньше, а уже вчера.

— Итак, — директор отвлекся от своих мыслей и посмотрел на приглашенных в кабинет Воинов. — Что скажете?

— Лучшим вариантом будет дождаться ежегодной амнистии, — Игнат Иванович с неприязнью покосился на сидящего рядом Воина. — Как мы и планировали.

— Будет поздно, — директор покачал головой. — Князь приказал дружине быть готовой выступить в любую минуту. Намечается что-то серьезное.

— Да и пусть бы зэки друг дружку резали, — пожал плечами физрук. — Михаил точно выживет.

— Не факт, — Леший задумчиво пробарабанил по столу незамысловатую мелодию. — Слишком многим он сейчас как кость в горле.

— Тогда почему бы нам не прийти к руководству острога? — недовольно буркнул Игнат. — Это решается на раз-два!

— Потому что острог юридически принадлежит нескольким княжествам, — терпеливо пояснил Яков Иванович. — И некоторые князья только и ждут нашего внешнего вмешательства, чтобы мы развязали им руки.

— И что тогда делать?

— А что мы делаем, когда паровой котел готов вот-вот взорваться?

Физрук безразлично пожал плечами, а Леший задумался.

— Выключаем его?

— Стравливаем пар, — поправил его Яков Иванович. — Вручную. Ведь вы же помните с какой целью изначально создавался острог?

— Хах! — глаза Игната Ивановича зажглись азартом. — Прошу забросить меня туда сегодня же!

— Но Яков Иванович! — Леший не разделял оптимизма физрука. — Это же смертельно опасно!

— У нас нет другого выхода, — покачал головой директор гимназии. — Светозар приготовил вам оборотные зелья. Фред и Джош ждут у ворот. Ваша задача проста — успеть попасть в острог до того, как все начнется.

— А потом? — нахмурился Леший. — Второй раз путь отхода через Арену не сработает.

— Игнат, займешься гладиаторами, — приказал Яков Иванович, словно не слыша Лешего. — А ты, Леший, найдешь Макса и передашь ему на словах: Операция: Прорыв. Код: Заслон. Все остальное сделает один… повар.

— Рискованно, — покачал головой Леший, поднимаясь из-за стола вслед за пританцовывающим от нетерпения физруком.

— Мы или спустим пар вручную, — директор требовательно посмотрел Лешему в глаза, — или случится… непоправимое.

Леший покачал головой, но спорить не стал и последовал за чуть ли не бегущим на выход физруком.

Яков Иванович тяжело вздохнул, неожиданно осенил спины Воинов знаком «Ом» и едва слышно прошептал.

— Удачи, друзья.

Интерлюдия. Чей-то особняк

— Хайнер, — сидящий за столом человек как обычно любовался своим рубином. — Скажи мне, что у тебя хорошие новости.

— Господин, — Воин поклонился. — Группа захвата готова. Удалось подкупить кое-кого из руководства острога и в нужный нам час полицаи доставят Михаила сначала в одиночку, там закуют в цепи и выкинут в утилизатор, где и будет ждать группа захвата.

— Утилизатор? — нахмурился хозяин кабинета.

Он не понаслышке знал структуру бывших рудников и не помнил никакого Утилизатора.

— Там же старые шахты, и есть одна яма, у которой нет дна. Полицаи оставят пацана на краю, а мой отряд проникнет туда ещё раньше через заваленный ход в горах.

— Хайнер, — до мужчины дошло про какую яму говорит Воин. — Ты же понимаешь, что тот ход был завален не просто так — раз, и что Пасть Бездны, которую кретины-охранники используют в качестве утилизатора — проклятое место?

— Вы поняли про какой ход я говорю? — удивился Воин. — Но я только вчера…

— Я знаю те горы, — с раздражением отозвался хозяин кабинета. — В Бездну ведет только одна штольня, но её завалили двести лет назад. Там сплошной гранит, твой отряд не пройдет.

— Но тогда… — Хайнер явно растерялся. — Тогда…

— Вам нужно будет подняться чуть ли не на самую верхушку горы и проникнуть в штольню через вентиляционный ход, — подсказал хозяин. — Придется потратиться на зарядку левитационных артефактов и взять с собой Инженера и Мага Земли, но другого пути нет.

— Простите, господин, — Хайнер недоуменно посмотрел на своего хозяина. — Но зачем нам Инженер?

— Поставить лебедки и протянуть тросы, — устало вздохнул мужчина. — Найди Дорича, он поймет, что делать.

— Понял, — кивнул Воин, благоразумно придержав накопившиеся у него вопросы. — Поднимаем мальчишку на тросах и доставляем его вам?

— Молодец, Хайнер, — хозяин кабинет едко улыбнулся. — Ты все правильно понял.

— Тогда разрешите идти?

— Иди, — кивнул мужчина. — К вам присоединится наш гость… Хотя нет, и сами справитесь. Всё. Не подведи меня, Хайнер.

Воин молча отсалютовал и, чуть ли не печатая шаг, вышел из кабинета.

Мужчина же, оставшись в одиночестве, откинулся на спинку кресла и задумчиво пробормотал.

— Интересно, почему представитель Ковена настаивал на его включении в состав группы захвата? Хотел провести ритуал прямо там? Но как он планировал справиться с Хайнером и его бойцами?

Он крутанул перстень вокруг пальца и решительно сжал свои ухоженные пальцы в кулак.

— Нет уж, дорогой мой… союзник. Подождешь в особняке. Подготовишь все к ритуалу под моим присмотром. Что до твоей платы… Мне — мальчишка, тебе — Хайнер с его отрядом. Они все равно узнают слишком многое.

Хозяин кабинета довольно улыбнулся и пододвинул к себе аккуратную стопку бумаг.

Всё, пока что, складывается просто отлично, но и текучку никто не отменял.

Помощники справляются неплохо — типографии, листовки, беседы с вольниками, налёты якобы разбойников. Все работает пусть и с заминками, но как часы.

Но и пускать дело на самотёк он собирался.

Личный контроль — основа эффективности любых процессов.

Особенно когда на кону стоят не просто деньги, а… власть!

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

— Братья, мы телимся уже второй месяц, — лидер Белых волков был необычайно спокоен. — Наши клинки просят крови!

— Воины рвутся в бой, — подхватил глава Серых, — некоторые уже снимаются и возвращаются на свои стоянки. Начинается сезон охоты.

— Я понимаю старейшину Ледяных волков! — Норт, недавно выбранный глава Каменных волков, говорил словно через силу. — Но ещё немного и наша армия развалится сама собой. Наши воины почти перегорели от безделья. Я не оспариваю власть уважаемого Сноу Вурста, но промедление смерти подобно.

Главы остальных мелких кланов согласно закивали, поддерживая слова своих товарищей. Но Сноу Вурст лишь недовольно поморщился.

Главе Ледяных волков очень не нравилось происходящее.

Старейшины самых сильных кланов и до этого не отличались терпением, но последние дни чуть ли не выпрыгивали из штанов.

И всё бы ничего, но Сноу не нравилось две вещи.

Первое: главы кланов последнюю неделю активно встречались за его спиной и вели беседы о вторжении в княжества.

Второе: Сноу не нравился Норт. Его речь, его внешне безукоризненное поведение, его попытка усидеть на двух стульях.

И эти его словечки, наподобие «Воины почти перегорели»… Будто не северянин говорит. Но больше, чем Норт, Сноу раздражали Исгерд и Хролф.

Что глава Белых, что глава Серых были лучше всего осведомлены о договоренностях с торгашами, и сейчас сами же хотели их нарушить.

Сноу обвел взглядом совет старейшин и с трудом удержался от того, чтобы скривиться — чутьё опытного политика подсказывало, откажись он сейчас, его сменят.

И уже не важно кем — Исгердом или Хролфом.

Главное, что его план будет окончательно порушен.

К тому же, ему тут же припомнят провал с гимназистом и потерю сразу трех диверсионных отрядов…

«Интересно, кто же все-таки выступил инициатором вторжения?» — подумал Сноу, скользя взглядом по старейшинам.

Норт всем своим видом транслировал легкую печаль, от Исгерда так и перло довольством, а от Хролфа — злорадством.

— Север устал ждать… — с трудом вытолкнул из себя Сноу, мысленно проклиная этих недалёких узколобых торопыг. — Север выступает.

* * *

— Миша, пора.

Я с сожалением посмотрел на большие ворота Мастерских, откуда я только что вышел и молча кивнул.

Виктор прибыл за мной, как и договаривались, ровно через три дня.

Правда, если бы он не появился, я бы сам пришел к Максу в зал, поскольку все эти дни острог бурлил.

Полицаи ходили исключительно группами по десять человек и доносили на каждый подозрительный чих, на каждое неосторожно брошенное слово.

Судя по слухам, те зэки, которым не посчастливилось попасть под раздачу, отправлялись в одиночку.

Меня, по идее, должны были забрать раз семь — четырежды в Мастерских и трижды на вечерних поединках с быками Яника, которые устроил Жилик.

Мой помощник, к слову, не просто разбогател на этих боях, но даже сумел провернуть какую-то мутную аферу, в результате которой его час назад забрали в одиночку.

Почему не забрали меня?

Хочется, кончено, верить, что мне банально повезло, но здравый смысл подсказывал обратное.

Полицаи точно действовали по какому-то списку. Причем забирали, как я заметил, самых… полезных и в основном из Мастерских и у зельеваров.

Не знаю насчет последних, но с Мастерских, где я тусовался последние три дня, полицаи забрали самых опытных руководителей.

Собственно, именно поэтому мои планы получить ранг Инженера, или собрать, чем ксур не шутит, целый УГ окончились провалом.

Полицаи забрали всех заключенных, которые могли помочь мне с выданным заданием. И не думаю, что это было направленно против меня, нет.

Просто так совпало.

В итоге, я даже наручи, и то не сумел сделать, не говоря уже о каком-нибудь клинке.

Вообще, у меня сложилось стойкое впечатление, что администрация острога уже в курсе намечающегося веселья и прячет важных или полезных зэков в одиночку.

Судя по слухам, кроме Инженеров и зельеваров, туда отправились несколько паханов из старой гвардии.

А ещё, вроде как, полицаи пытались найти Ворона и забрать Медведя, но у них ничего не вышло.

Первого они банально не смогли найти, а когда завалились в берлогу Медведя, тот так рыкнул, что добрая половина полицаев полностью поседела.

В общем, даже самый тупой зэк понимал, скоро что-то будет.

Я поначалу беспокоился, что меня тоже закроют, но потом расслабился. Сидящий в администрации кукловод не собирался снимать с доски нужную ему фигуру.

Было обидно — ненавижу плясать под чужую дудку — но я быстренько погасил недостойные Воина эмоции.

Я знал на что иду, и сейчас только от меня зависело останусь ли я фигурой на шахматной доске или перейду в разряд игроков.

Три дня — достаточный срок, чтобы все обмозговать, поэтому я пожал Вику руку и уточнил:

— В зал?

— Изменение в планах, — из-под робы Вика проступала кольчуга, но Воина, по ходу, это нисколечко не волновало. — Идем через столовую к дворянам.

— Вот так сразу?

— Увидишь новоприбывших заключенных, сам все поймешь.

Вик хоть и улыбался, но в эмоциональном плане от него так и веяло волнением и мандражом.

— Я так понимаю, потом сразу к блатным? — уточнил я, следуя за Воином.

— А потом к зельеварам, в Мастерские и на перевертышей, — кивнул Виктор. — И это, Миш, если можно выкрути свою ауру, чтобы парни хотя бы по рангу взяли, а?

— Взятие рангов — это не ко мне, — я покачал головой. — А вот временное усиление гарантирую. Тебе понравится, Вик.

— Надеюсь, — хмуро отозвался Воин. — А то чувство какое-то нехорошее. Да ещё и новые зэки. Вот чую, что одного из них я знаю, но откуда понять не могу!

— Что за зэки? — заинтересовался я. — Снова северяне?

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой Вик. — С правильным паролем, который Макс два года ждал. И с приветом от Якова.

— От Якова? — насторожился я.

— Вот-вот, — кивнул Виктор. — А со вторым я точно знаком. Пластика такая, знаешь, знакомая… Ну да ниче, сейчас сам увидишь.

Он завернул к Столовой и уверено направился вовнутрь.

— Ого!

Стоило мне зайти за Воином в Столовую, как мне стало понятно, отчего Вика бил мандраж.

Здесь были все Вояки из зала. Снаряженные, в кольчугах под робами, с шлемами в руках и грифами наперевес.

Перед Воинами стоял Макс и толкал какую-то речь.

Сбоку за столиком под приглядом Руслана сидели двое незнакомцев.

Макс покосился на нас с Виком, махнул рукой в сторону столика и продолжил зачитывать своим подчинённым ЦУ.

Я кивнул и направился к столу, поморщившись от едва заметного запаха мокрой шерсти. Но стоило мне подойти к столу, как я забыл про запах шерсти, стройные ряды воинов и намечающуюся битву.

Лица у сидящих за столом зэков были явно незнакомые, но их эмоции говорили от том, что я их знаю.

Левый ехидно так ухмылялся, а второй радостно поднялся мне навстречу.

— Михаил, здравствуй!

Стоило ему заговорить, как что-то неуловимо изменилось, и я с удивлением обнаружил, что передо мной стоит… Леший!

Лицо и голос были чужими, но активировавшееся Лидерство ясно давало понять, что передо мной стоит… мой человек.

— Привет…

В самый последний момент я решил не называть его по имени.

— Узнал?

— Твое присутствие здесь — не секрет? — уточнил я.

— Зелье перестанет действововать через пару часов, поэтому нет, — улыбнулся Воин.

— Что ж, — я шагнул ему навстречу и крепко обнял, — рад, что ты выжил, Леший. Но сразу предупреждаю, у Карло на тебя зуб, не говоря уже о Мануле. Ему пришлось вернуть кресло… И он точно не упустит шанс ударить в спину.

— Точно! — Виктор с интересом прислушивающийся к нашей беседе, хлопнул себя по лбу. — Леший! Руку починил, да? Стой… Так ты зачем обратно-то?!

— Надо, Виктор, — Леший с силой хлопнул меня по плечу и кивнул на своего спутника. — А его узнаешь?

— Неужели Оут? — я впился взглядом в ухмыляющегося Воина. — Или нет… Жижек?

— Да не ломайте себе голову, сударь, — незнакомец поднялся из-за стола и сделал изящный полупоклон. — Настала пора немного позаниматься… Физической активностью.

— Игнат Иванович? — ахнул я. — Слушайте, отличная маскировка!

— То ли ещё будет, — усмехнулся Воин, явно довольный, что я хоть и с подсказкой, но узнал его.

— Так и знал, что во время Волны вы нас прикрывали, — улыбнулся я, спонтанно высказав физруку то, что давно уже собирался, да как-то все не было времени. — Это же вы были?

Я знал, что это был он, но почему-то показалось важным услышать это от него лично.

— Я, — кивнул Воин. — Но в этот раз, сударь, будьте осторожны. Я вас подстраховать не смогу, у меня дела на нижнем ярусе.

— Будем наводить в остроге порядок? — нервно улыбнулся я, чувствуя, как вокруг меня разворачивается Аура Лидерства.

— Почти, — вместо Игната Ивановича ответил подошедший Макс. — Только что прибыл посыльный от Медведя. — он кивнул на своих вояк, и я только сейчас заметил стоящего за ними Алабая. — У нас Прорыв, Михаил.

— В смысле прорыв? — переспросил я, чувствуя, как из глубины подсознания выползает затаенный страх. — Тот самый прорыв?

— Тот самый, — кивнул Макс. — Хватай кольчугу и шлем, подобрали твой размер и вставай в строй. Нужно успеть поставить как можно больше Воинов в строй. Вы трое, Руслан и Алабай в отряд Вика! Далее…

Макс хотел было ещё что-то добавить, но его перебил низкий, тревожный, пробирающий до костей звон колокола.

В памяти тут же всплыли слова Медведя про колокол, и я невесело хмыкнул. Он знал…

— Время! — зло крикнул Макс, надевая на себя шлем и поудобней перехватывая гриф от штанги. — К дворянам не успеваем! Бежим к Медведю! Быстро!

Я поймал брошенную мне лешим кольчугу, наскоро её надел и напялил сверху легкий полушлем.

Слова Макса и колокол значили только одно — те самые ребята из моих снов пробили портал в этот мир.

И не просто в этот мир, а прямо в острог.

Глава 25

Я бежал за Виктором и все никак не мог поймать ускользающую мысль.

Первоначальный шок от услышанного схлынул, и у меня в голове один за другим возникали серьезные такие вопросы.

Почему Прорыв в остроге?

Отчего Игнат Иванович с Лешим прибыли аккурат перед началом Вторжения?

Неужели это план Якова Ивановича или даже самого князя?

Какой бы чудовищной ни была эта мысль, но с каждым шагом, я всё ярче чувствовал — этот Прорыв искусственный.

Уж не знаю, каким образом они смогли это сделать, но сделали.

В совпадение такого масштаба я категорически не верил.

Оставалось только надеяться, что князь знает, что делает, и что мы отделаемся малой кровью.

Мы уже добежали до воровской территории и как раз двигались по площади, когда ожил один из моих кошмаров.

Прямо на наших глазах каменная стена, около которой стояли шатры и бараки блатных, превратилась в зеленую дугу портала, и оттуда выскочили несколько существ.

Высокие, метра две с чем-то, гуманоиды с песьими головами недоуменно закрутили головами.

— Это что ещё за псы? — выдохнул Вик, покрепче перехватывая гриф от штанги.

— Да какая разница! — отозвался откуда-то сбоку Макс. — Главное, у них есть нормальное оружие!

— Слышали парни? — оскалился Вик. — За работу!

Наш отряд, замедливший было ход, тут же прибавил скорости.

Песеголовые воины же заметив наше приближение, неожиданно ловко оглушили замеревшего перед ними зэка и швырнули его в портал.

Зеленая дуга тут же сжалась в три раза, и я уже обрадовался, что он сейчас схлопнется, как вдруг он вспыхнул мертвенно-зеленым светом и увеличился в пять раз.

— Чет странные они какие-то, — нахмурился держащийся около меня Алабай.

— Жертвоприношения! — зло выдохнул Макс. — Живыми не даваться, если вам дороги ваши души!

— Как закрыть портал? — крикнул я, чувствуя, как вокруг меня расправляются крылья Лидерской ауры.

— А ксуры его знает! — отозвался Макс. — Быстрее ребят, нужно успеть занять плацдарм!

Мы прибавили скорости, за несколько ударов сердца добежав до воровских шатров, как вдруг по порталу пробежала рябь, а из него начали выходить ровные коробки песеголовых.

— Не успели! — зло выдохнул Макс. — В строй! Алабай! Нам нужен Медведь!

— Невозможно, — прорычал Воин, на ходу начиная трансформацию.

— Тогда кто-нибудь ещё!

— Тр-ретий шатер-р! — Алабай задергался у меня на глазах превращаясь в огромного безухого пса. — Вор-р-рон! Жди! Р-р-рав!

— Чего? — прошептал Вик, да и Макс, судя по всему не понял, что хотел сказать Алабай.

— Макс! — я заметил мага, вышедшего за первым отрядом песеголовых. Маг был ниже воинов и песья голова на его плечах больше походила на маску, но от него так и веяло смертью. — От него смертью за версту несет!

— Некромант, — скривился Воин, вскидывая вверх кулак. — Не до него сейчас… В строй, мать вашу! Алабай! Надо сломать их строй!

На секунду мной овладело отчаяние.

Из портала безостановочно появлялись ровные коробочки песеголовых, кажется, в Древнем Риме такое построение называлось манипулой…

А некромант вскинул руку и сейчас что-то шептал себе под нос.

Чутье Воина так и кричало об опасности, исходящей от этого невзрачного на вид человека.

Да-да, человека, сейчас, подойдя поближе, я точно видел, что у него на голове искусно сделанная маска волчьей головы.

— Вик! — я дернул Воина за рукав. — От некроманта идет беда!

— А что я сделаю, Миша?! — скрипнул зубами Виктор. — Был бы огнестрел или хотя бы дротик….

Песеголовый в богато украшенном шлеме что-то рявкнул, и его легионеры вооружились… дротиками!

— Щиты! — дико взревел Макс и четверо Воинов выскочили вперед. Остальные синхронно вскинули над собой снятые с бараков двери.

— Что они делают…

Я, укрывшись под щитом Вика, с жалостью посмотрел на четырёх мужчин, в которых и полетела большая часть копий.

Кто-то из них от нетерпения танцевал на месте, кто-то застыл на месте, словно каменная статуя, кто-то показывал псам неприличный жест.

— Не ссы, Миха! — весело крикнул Виктор, а я почувствовал, как Воина аж потряхивает от переполняющей его веселой злости. — Алков хоть и корнет, но в своем деле ас! Да ведь штабс-капитан?

— Эт точно, поручик! — прогудел за моей спиной здоровяк Ярославский, которого Макс приставил ко мне телохранителем. — У него с ребятами умения второго ранга.

— Умения? — в воздух взмыли десятки пилумов, и внутри меня все сжалось.

— Приманка и Юркая мишень называется, — ответил вместо Ярославского Виктор. — Вообще-то против стрел используется, но и против дротиков с пилумами отлично работает.

Гдых-дых-дых!

Смертельный дождь упал на нас сверху, глухо застучав по вскинутым щитам.

То тут, то там, начали раздаваться крики и ругательства — не все Воины сумели укрыться за щитами, а кому-то дротики, пробив деревянные доски, попали в кисти рук.

— А этим хоть бы хны, — с затаённой гордостью выдохнул Виктор, кивая на Алкова и его Воинов. — Считай, семьдесят процентов пилумов на себя оттянули.

И вправду, земля вокруг четверки Воинов походила на рассерженного ежа.

— Если у этих уродцев командир умный, второй раз не прокатит, — прогудел сзади Ярославский.

Алков со своими Воинами тем временем, принялись выдергивать пилумы из земли и отправлять их обратно.

Причем, судя по тому, что я видел, их броски были точнее и сильнее.

— Мож и отобьемся, — прошептал я себе под нос.

Вот сейчас, когда я собственными глазами увидел разницу в силе между пришельцами песеголовыми и нашими Воинам, дышать стало чуточку свободней.

С сердца словно слетел ледяной обруч страха, который стискивал его все это время.

В моих видениях и кошмарах, песеголовые воины были непобедимыми бойцами, но то, что я видел сейчас внушало осторожный оптимизм.

Это как если выпустить против Воинов обычную стражу.

К тому же манипулы песеголовых были одеты намного беднее, чем в моих видениях.

Короткие набедренные повязки, наручи, короткие копья и странного вида сабли.

— Отобьёмся, канеш! — весело гаркнул Виктор, терпеливо держа над головой щит. — Главное портал закрыть! … Бедняги…

Последняя ремарка Воина относилась к блатным.

Зэки, не обратившие внимание на звон колокола, недовольно выходили из шатров и становились добычей песеголовых.

Некоторых воров песеголовые оглушали копьями и утаскивали назад, некоторые отчаянно врубались в ряды наступающих, самые умные отходили к нам.

— Почему не помогаете, козлы позорные?! — один из зэков, чудом избежавший пилума в спину, решил покачать права перед Виктором. — Нас же мочат всех, а вы стоите су… кха.

Гриф, выброшенный Воином расколол лоб блатного на две половины и тот, захрипел, рухнул на землю.

— Гнилой, — прокомментировал свои действия Вик. — Новичков любил подставлять и в долги загонять. — Пакость.

В принципе, Виктор мог ничего и не пояснять.

Во-первых, было банально не до этого, во-вторых, на месте Макса я бы поступил точно также.

Макс, остановил нас у первых шатров, и ни в какую не давал ворам пройти сквозь нас. Не очень гуманистично, но чрезвычайно эффективно.

Ведь воры — те же самые Одаренные, которые могут забрать с собой нескольких песголовых, а некоторые из местных сидельцев и вовсе профессиональные убийцы.

И если среди Воинов Макса настоящим оружием вооружены пока были только Макс да штабс-капитан Ярославский, то среди блатных нож был у каждого первого.

А то и не один.

Песеголовые неумолимо приближались, замедляя ход из-за шатров и отчаянно сражающихся воров, а офицеры Макса оперативно выстраивали из прибившихся к нам зэков ещё одну линию.

Со стороны это смотрелось так, будто Вояки выстраивают перед собой заградотряд, чтобы смягчить удар наступающих фаланг песеголовых.

Но судя по приказам офицеров, Макс готовил какой-то финт.

К счастью, ширина острога не позволяла песеголовым выстроить перед нами все свои фаланги, а ломать порядки псы по какой-то причине не спешили.

— Ждём! — время от времени кричал Макс, хладнокровно наблюдая за приближающимся противником. — Ждём, братцы!

Если бы не шатры, песеголовые могли смести нас одним своим напором и технично выстроенными рядами.

Но бараки и шатры не давали набрать нужную скорость и ряды псов то и дело размыкались и разваливались.

И всё бы ничего, если бы не некромант песеголовых.

— Уже трое, — Вик будто бы прочитал мои мысли и покосился на о чем-то ожесточённо спорящих магов. — Никак не могут в толк взять, что здесь магия не работает!

— Ничего, — невесело отозвался Ярославский. — Подожди немного. Щас догадаются, что артефакты-то работают, вот тогда нам несладко придется!

— Сглазил, штабс-капиатн, — скрипнул зубами Виктор, не сводя глаз, с некромантов, один из которых взял скрюченный жезл и указал им в нашу сторону.

— А ну-ка! — Чуйка Воина взвыла белугой, а я выхватил у Вика его гриф и, замахнувшись, метнул его, словно копьё.

За мгновение до броска я почувствовал рядом присутствие своих предков, и гриф, который и так ощущался по весу, как трость, и вовсе превратился в пёрышко.

— Х-ха!

Воздух, вспарываемый стальным ломом, загудел, а некромант небрежно вскинул перед собой ладонь.

Чтобы в следующий момент отлететь назад и сбить собой второго некроманта.

— Чего это он? — удивился Ярославский.

— Дак привычка ж, — вместо меня пояснил Виктор. — Умом понимаешь, что магия не действует, а рефлексы сами собой действуют.

— Тогда нам повезло, — немного подумав, выдал штабс-капитан. — Если бы некромант использовал жезл…

Дальше он продолжать не стал, да и не требовалось. Все стоящие в строю Воины прекрасно понимали, что будет, если некромант всё-таки ударит.

И, судя по волне ненависти, разлетавшейся от уцелевшего некроманта, ударит точно.

— Пакость, — скривился Вик, выдергивая из щита пилум.

И я его понимал.

Маг песеголовых, которые без остановки перли через портал, рванул на себе бусы, окутался зелёной сферой и взмахнул своим посохом.

— Уууууух!

Сразу десяток полупрозрачных черепов с воем устремились в наши ряды.

— Стоять! — это Макс крикнул на припавшего было к земле Алабая. — Жди! Твоя задача разбить строй правой коробки! Ждем, братцы!

— Ррррраааааа! — отозвались Воины, надрывая свои луженые глотки.

На моих глазах знакомый мне офицер, поймал плечом снаряд смертельной магии и упал на землю, а стоящему рядом с ним Воину воющий светящийся череп откусил лицо.

И я, несмотря на стоящих за мой спиной предков, ощутил сосущее чувство… одиночества, что ли?

Нет, не то.

Не одиночества, а… беспомощности!

То чувство, когда рядом падает на землю боевой товарищ, а ты никак не можешь ему помочь, потому что без половины головы люди не выживают.

«Или как котёнок, который пищит из-под крыльца, а ты не можешь его взять, потому что мама не пустит…»

Мысль была вроде бы моя, но будто бы чужая…

Такое раздвоение личности мне жутко не понравилось, но в следующий момент стало не до того.

Песеголовые дошли до третьего ряда шатров, и центральный неожиданно взорвался черными кляксами воронов.

Десятки теней с хриплым карканьем устремились на наступающие на нас фаланги, прошивая насквозь трех, а то и четыре песеголовых.

— РРрав! — громко гавкнул Алабай, и наши Воины поддержали его оглушительным рёвом.

Две фаланги песеголовых, получив подарок Ворона, просто-напросто перестали существовать.

— Добить! Вооружиться! — приказал Макс, и часть воров и Воинов послушно бросилась вперёд.

Кто-то добивать подранков, кто-то за оружием, а кто-то занимать засаду за навалившимися друг на друга трупами.

Видимо, выжившие блатные поняли, что единственный способ выжить в вакханалии, обрушившейся на их привычный мирок, биться без дураков — насмерть.

— Не расслабляемся! — гаркнул Макс. — Следующие фаланги уже наступают.

И он оказался прав.

Удар следующей фаланги смазался из-за оставшихся шатров третьей и четвертой линий.

Макс скомандовал контратаку, и Воины довольно успешно перебили высоких, но худощавых песеголовых.

С третьей волной помог справиться Алабай, с рычаньем ворвавшийся прямо в щиты и разметавший середину фаланги.

Удар четвертой волны оказался самым страшным.

Наши уже порядком устали, несмотря на Ауру Лидерства, а некроманты устроили за мной настоящую охоту.

Для ребят Макса это было хорошо, но в результате слитной атаки магов, погиб штабс-капитан Ярославский.

Он тупо закрыл меня своим телом, умудрившись рассечь своей саблей четыре черепа, но оставшиеся пять выпили из него жизнь, оставив после себя иссохшую мумию.

В тот момент я так психанул, что вооружившись саблей Ярославского, кинулся вперед, прорубая себе путь к ненавистным некромантам.

Перед глазами мелькали системные уведомления, ядовито-зеленые черепа, оскаленные морды песеголовых, но я упрямо рвался вперёд.

Меня переполнял гнев, и я щедро делился его гроздьями с песеголовыми, посмевшими прийти в этот мир.

И кажется я понял секрет Толстого.

Гнев окружил меня небольшим, но жарким огненным щитом, который худо-бедно отклонял черепа некромантов.

А с пробивающимися сквозь щит, пока ещё справлялся мундир.

Мои предки всё так же стояли за спиной, не горя желанием отдаляться от меня дальше, чем на пару шагов.

И я их понимал.

Каждая минута этого бешенного боя, выпивала из меня все силы.

Были ли тому виной обсидиановые стены острога или некроманты все прибывающих песеголовых, я не знал.

В какой-то момент, я обнаружил, что до некромантов мне пробиваться ещё долго, а песеголовые скоро банально завалят меня телами.

И я… отступил.

Стиснул зубы и помчался назад.

Изнутри меня рвал стыд, но ум упрямо твердил — без ауры Воины Макса обречены.

И плевать, что к нам присоединялись остальные зэки.

Против бесконечной лавины песеголовых это была капля в море.

На пятой волне, когда я думал, что нас сейчас сметут, по острогу пронесся рык Медведя.

Тело мгновенно налилось силой, сабля превратилась в перышко, и я хотел было предпринять ещё одну попытку добраться до песеголовых, но грозный окрик Макс приморозил меня к месту.

А когда подходила шестая волна, на месте шатра Ворона неожиданно появились они.

Тигр, Манул, Гиена и Хорёк.

Первым позывом было обрадоваться, но затем я прислушался к эмоциям перевертышей и предостерегающе крикнул.

Но Максу не нужны были мои предупреждения.

Опытный ротмистр скомандовал отступлении и перегруппировку, едва заметил появляющихся на поле боя перевертышей.

Что песеголовые, что мы замерли, настороженно сверля глазами перевертышей в частичной трансформации.

А потом Тигр медленно разорвал на себе льняную рубаху и поднял левую руку вверх.

— Ковен! — выдохнул глазастый Вик, чья левая рука, уже две волны как висела плетью. — Я знаю это клеймо!

— Что за клеймо? — уточнил я, чувствуя, как в глубине души растет и треплется чувство надвигающейся катастрофы.

— Выжженный череп подмышкой, — Вик зло сплюнул на землю. —

Некромант тем временем что-то крикнул и Тигр ответил отрицательно кивнул и что-то прорычал. Маг песеголовых покачал головой и снова что-то выкрикнул.

Такое ощущение, что они…

— Торгуются, — Виктор покачал головой. — Ксуровы оборотни! Это они их сюда привел!

— А вот это вряд ли, — я покачал головой и покосился на Макс с Алабаем. — Сам же видишь, что они торгуются. Значит Тигр просто решил подсуетиться и выбрал себе союзников.

— Мы из него ковер сделаем, — мрачно пообещал Виктор. — Моё слово крепче стали!

— Не вопрос, — кивнул я, внимательно смотря на Макса с Алабаем.

И если ротмистр выглядел бодрячком, то наш перевертыш заметно сдал.

Язык вывалился, бока ходят ходуном, на шкуре запекшаяся кровь… Но взгляд… Не выдержав, я кивнул Алабаю и шагнул вперёд.

— Эй, Тигр! — Я выскочил перед строем. — Ты, кажется. Задолжал мне поединок!

— О! — перевёртыш довольно оскалился, — не переживай малыш, я займусь тобой через несколько минут.

— Ты забыл, что я дворянин, полосатый, — я постарался усмехнуться максимально обидно. — Чтобы заслужить право биться с мной!

Я посмотрел на внимательно наблюдающего за нашим разговором Макса и кивнул ему.

Нужно отдать должное на лице ротмистра не дрогнул ни один мускул.

Он даже не стал вскидывать бровь — мол, твой Воин?

Вместо этого Макс шагнул вперед, крутанул в руке свой клинок и указал им на Тигра.

— Ну что, коврик, бьемся, аль струсил?

Некромант песеголовых что-то недовольно пролаял, но Тигр что-то раздражённо рявкнул в ответ и шагнул вперёд.

— Думаешь потянуть время, да? — его хвост аж дрожал не то от злости, не то от предвкушения битвы. — Я вырву твое сердце и съем его, как до этого поступил с твоими Воинами! А после, мы сметем сначала этот жалкий острог, потом княжества, а затем и западников! И я стану наместником этого мира!

— Для будущего ковра ты слишком говорлив, — спокойно заметил Макс и шагнул вперёд, за ним двинулся и Виктор. — Бой!

— Пор-р-р-р-ву! — прорычал Тигр, бросаясь вперёд.

Выглядел перевёртыш внушительно.

Мощный торс, весь покрытый шерстью; здоровенные руки, оканчивающиеся стальными когтями; тигриная морда со зловещим оскалом.

В схватке один на один, я бы не поставил на Макса и медяка. Но с моей аурой у него был шанс выйти из поединка живым.

Я облокотился на конфискованное у песеголового копье и сконцентрировался на бое.

Моя задумка удалась — Тигр не смог устоять перед схваткой с сильным противником, а мы получили передышку.

В конце концов, где стража острога?!

Да и Леший с физруком должны уже показаться с гладиаторами.

В любому случае, мы остро нуждались в этой передышке. Ведь если так пойдет и дальше, то нам придется отступать сначала к мастерским, а потом и вовсе на территорию дворян.

К слову о дворянах, где они?

Все эти мысли пролетели за какое-то мгновение. Время замедлило свой бег, и я увидел схлестнувшихся в бою Макс и Тигра…

Алабая, несущегося на ощерившегося Хорька…

Манула, незаметно жмущегося к стене…

Гиену, жадно наблюдающую за схваткой Тигра и Макса, и Виктора, замеревшего в нескольких метрах от сражающиеся одаренных.

Более, чем уверен, если Гиена решит по-подлому вмешаться, Вик подстрахует своего командира.

Увидел некроманта песеголовых, который, несмотря на предупреждение Тигра, посылал легионеров в бой.

Если мы так и останемся стоять у последней линии шатров, песеголовые нас сметут… А Макс, как назло, сейчас занят.

— Отступаем! — крикнул я, что было мочи. — К Столовой! Медленно!

Наскоро поблагодарив Бога за то, что у некроманта закончились снаряды, я как-то незаметно для себя перехватил управление боем.

Макс как в воду глядел, когда присваивал мне временное звание штабс-капитана.

— Левый фланг, пилумы! Правый, отступай! Дель Кор, подстрахуй Алабая!

Мой голос разносился по всему острогу, а события стремительно набирали ход, оставляя после себя смазанные картинки.

Вот Макс отлетает от мощного удара Тигра…

Две фаланги песеголовых аккуратно обходят сражающихся, не вмешиваясь в поединок…

Вот окровавленного Алабая чуть ли не тащит на себе штаб-ротмистр дель Кор…

На земле остается бездыханное тело здоровенного Хорька со сломанной шеей…

Вот гора трупов, сквозь которую идет левая фаланга, со вздохом кренится, и три фигуры, окутанные тенями, стремительно бегут сквозь песеголовых.

Легионеры, вооруженные серповидными клинками хоть и видят несущуюся на них смерть, но не могут развернуться в плотном строю. И падают, падают, падают.

Вот кто-то из присоеденившихся к нам зэков швыряет дымовые зелья…

Стеклянные склянки разбиваются о щиты или о шлемы песеголовых и накрываю легионеров облаком удушливого дыма.

Фаланга рушится и этим тут же пользуются Воины, навязывая одиночные схватки и не давая песеголовым выстроится в линию.

Забавно, но Макс с Тигром, кажется, движутся вместе с песеголовыми.

Уж не знаю, случайно ли так выходит, или Макс успевает следить за происходящим вокруг…

Пока что, на мой взгляд, он побеждает, но будет обидно, если, одолев Тигра, он останется в глубоком тылу песеголовых…

— Левый фланг, не растягиваемся! Прапорщик Федосеев, отставить контратаки! Павлов, назад, чтоб тебя!

Офицеры рвутся в бой, и это понятно. В схватках один на один любой из нас сильнее даже десятка псов, но есть одно но.

Несмотря на личные победы, стратегически мы проигрываем.

С каждой минутой песеголовых становится всё больше и нам приходится отступать всё дальше.

И я боюсь представать, что будет, если сюда переправится несколько легионов…

Единственный вариант, который мне приходит в голову, это даже не Столовая, окружить нас в ней будет делом десяти минут, а Круг.

Тот самый узкий перешеек между двумя секторами.

И там, по идее, уже и стража подтянется. А если они принесут ещё и огнестрел или хотя бы парочку УГов, будет и вовсе здорово.

— Ууууууууууууузззз!

Видимо из портала появились новые некроманты, или псы каким-то образом подали весточку в свой мир.

Ничем другим я объяснить появление полупрозрачных черепов не могу.

— Манул! — я заметил перевертыша, замеревшего недалеко от Виктора. — Не лезь! Иначе буду мстить! Слово!

От перевертыша так и шибало эмоциями — страх, злость, опаска, осторожность, выгода.

Та самая ситуация, когда и хочется, и колется.

Здоровенный пушистый кот злобно зыркнул в мою сторону человеческими глазами, но все же отступил, предпочтя сохранить нейтралитет.

Собственно на это я и рассчитывал — предавший раз, предаст не раз.

— Корнет Контеламов! Страхуй своих бойцов! Отходим, братцы! Заманиваем их к перешейку!

Судя по едва заметному запаху еды, мы уже почти уперлись спинами в Столовую, но времени оглянуться банально не было.

— Отходим, братцы! … Щиты!

Ксуровы пилумы бесили меня больше всего.

Во-первых, мы теряли Воинов, особенно тех, кто не прокачивал Укрепление тела.

Во-вторых, поднимая щиты, мы замедляли ход, из-за чего песеголовые стремительно сокращали расстояние.

Переждав смертоносный перестук вражеских пилумов, я усилием воли отправил вперед ледяную волну презрения к смерти и попятился назад.

— И… Заманиваем псов, заманиваем! Отступаем через Столовую! Из столов делаем носилки! Раненых на них и бегом-бегом-бегом! Вик, поторопи Макса! Быстрее!

Я надрывал голос, пытаясь успеть вывести оставшихся Воинов, блатных и простых зэков из-под катка песеголовых.

К слову о катке… По какой-то причине песеголовые замедлили свой шаг, и я поспешил этим воспользоваться.

— Отступаем пока они замедлили ход!

— Отставить отступать, — от раздавшихся позади слов я чуть было не подпрыгнул.

— Леший! — я всё же оглянулся, чтобы в следующий момент с облегчением выдохнуть.

Помятый Воин довольно улыбался, поигрывая длинным полуторным мечом.

А за его спиной слева из-за Столовой выходили, разворачивая порядки закованные в броню стражи острога.

А с правой выскакивали небольшие отряды, увешанные оружием по самую макушку — те самые гладиаторы с нижнего яруса.

— Харош заманивать! — гаркнул я, чувствуя, как вместе со словами от меня бежит волна воодушевления и эмоционально подъема. — А теперь… Наступаем!!!

Глава 26

Звучит странно, но в какой-то момент я начал получать от боя удовольствие.

Ведь одно дело пятиться под напором вооруженных песеголовых, имея в качестве защиты кольчуги да грифы от штанг, другое — воевать в полном доспехе.

К тому же стража острога действовала на удивление слаженно.

Заняв правый фланг, стражники выставили вперед закованных в броню здоровяков, а сами планомерно отстреливали псов из арбалетов и пневматических винтовок.

У меня же руки чесались вооружиться своим шестиствольным гранатомётом, но сколько бы раз я не пробовал пробиться в Инвентарь, все было бестолку.

Даже Золотой меч и тот достать не получалось.

Гладиаторы же заняли центр.

Эти отчаянные парни, казалось, искренне радовались кровопролитной бойне. Уж не знаю, как проходили поединки на нижнем уровне, но сейчас они рвались в бой.

Причем гладиаторы мигом стали для песеголовых головной болью номер один.

Их манёвренность и резкие контратаки как по левому флангу, так и по правому, рушили псам весь рисунок наступления.

Мы же, заняв левый фланг, выставили заслон, наскоро зализали раны и вновь пошли в бой.

Каждый из нас понимал, что если не сломать рамку портала, псы просто-напросто завалят нас своими трупами.

Хорошо хоть стражники подавляли огнем все попытки некромантов развалить наши ряды.

Леший, к слову, некоторое время был с нами, а физрук терся с гладиаторами и, судя по всему, замышлял для псов какую-то гадость.

А я, устав удивляться превратностям судьбы, командовал Воинами Макса.

Сам Макс находился в Столовой, куда мы отнесли его и остальных раненых Воинов.

Вообще, то, что Макс выжил, было каким-то чудом.

Хотя…, я знаю имя этого чуда.

Медведь.

Именно его рык, который звучал каждые минут пятнадцать, и дарил силы продолжать бой.

И если бы не он, Максу не помогла бы даже моя аура.

Как сейчас помню, Тигр, окончательно перекинувшись, навалился на упавшего на спину Воина и лязгает челюстями, пытаясь порвать Максу горло.

Воин из последних сил удерживает перевертыша обеими руками, а его меч бесполезной железякой валяется сбоку.

Рядом схлестнулись Вик и Гиена, ксуров перевертыш все же не выдержал и попытался ударить Максу в спину, на что Вик пробил его заднюю лапу копьем и навязал бой.

Вик однозначно побеждал, но помочь Максу не успевал никак.

Парадокс — он был однозначно сильнее Гиены, и один на один точно бы вышел победителем. Но в тот момент не мог отвлечься от поединка и помочь своему командиру.

Тигру же было достаточно добить Макса и вдвоем с Гиеной они бы играючи расправились с Виком.

Ну а Алабай же, который теоретически мог помочь Максу справиться с Тигром, одолел Хорька, но оказался в окружении песеголовых.

И я, как бы сильно не хотел, помочь ему никак не мог.

Ксурова ноша военачальника!

Видеть, как погибают твои друзья, но оставаться в строю, иначе их смерти окажутся напрасными.

И вот именно в тот момент, когда казалось, что все пропало, и раздался очередной рык Медведя.

Макс, оскалившись не хуже Тигра, неожиданно выстрелил ногами в живот перевертышу, перекинул его через себя и, ловко крутанувшись, взял в захват его шею.

Я прям видел, как вздулись его мышцы, как исказился в беззвучном крике рот.

Почуял острые как скальпель эмоции Тигра — удивление, растерянность, страх смерти — и услышал влажный хруст шейных позвонков.

А вот Вику не повезло.

Его соперник, заметив гибель своего вожака, тут же отступил назад — к песеголовым, которые немедленно пошли на Макса с Виком.

А дальше произошло то, из-за чего мораль нашего небольшого войска взлетела в небо.

Макс, кряхтя от натуги, закинул Тигра на плечо и, несмотря на свои ужасные раны, поплелся к нам.

Вик же, вооружившись трофейной алебардой, завертел её словно пропеллер, прикрывая отход командира.

Ксуров Воин! Обещал ковер из Тигра — и ведь несет же!

Сам еле на ногах стоит, но несет!

Тогда, от слитного «РРРРРРаааааааа!» вздрогнул, казалось, весь острог, а песеголовые дрогнули и… отступили.

Этим и воспользовался Алабай, в последнем усилии разметав обступивших его песеголовых, и в отчаянном рывке бросившийся к нам.

Ей-Богу, я никак не мог понять каким образом он держался на лапах.

Весь в крови, из спины торчат три пилума, морда разрублена наискосок…

Но ведь дошел!

Точнее корнет Алков со своей четверкой, презрев опасность бросились ему навстречу и, подхватив перевертыша, оттащили его к нам в тыл.

Правда и цена оказалось высока. Четверка Алкова уменьшилась в два раза.

Увы, но спины Воинов оказались прекрасной мишенью для пилумов.

Оставалось только наедяться, что пилумы не отравлены, и раненные Воины дотянут до конца этого сумасшедшего боя.

В любом случае, с появлением стражи и гладиаторов, бой перестал походить на медленное избиение, и я воспрял духом.

Но как бы хорошо не складывались дела, по моему мнению, было бы выгодней отступить до перешейка.

Увы, но Леший мое предложение раскритиковал.

— Нельзя давать песеголовым прорваться к коридору, ведущему в служебные помещения.

Он ловко метнул пилум в командира песеголовых и покосился на меня.

— Их некроманты чуют источник энергии, который блокирует в остроге магию, и поверь, они сделают все, чтобы прорваться к нему.

— Но там легче держать оборону, — не согласился я. — К тому же у них же почти нет брони, а среди стражи я видел нескольких УГов!

— Ты неплохо командовал, — Леший кивнул своим мыслям, — но забыл про портал.

— А что с ним? — удивился я, уставившись на расширившуюся во всю стену зелень портала. — Ну кроме того, что он растет.

— Не на то смотришь, — покачал головой Леший. — На воинов смотри.

Я последовал совету Воина, и мое настроение начало стремительно портится.

Из портала тянулись песеголовые в доспехах, да ещё и в сопровождении десятков некромантов.

Между нами и порталом было пять-шесть манипул, но в бою время бежит быстро, а значит мы оглянуться не успеем, как они уже будут рядом.

— Леший, — попросил я. — Скажи, что княжеское войско уже идёт на подмогу.

— Подмога должна была прийти ещё час назад, — поморщился Воин. — Начальник острога, — он кивнул на высокого статного воина в пластинчатом доспехе, — намекнул, что возникли какие-то проблемы с Орденом Серебряных.

— Демонологи? — переспросил я. — Они-то тут при чем?

— Не знаю, — вздохнул Леший. — Честно говоря, всё пошло не по плану.

— Всё?

— Всё, — хмуро подтвердил Воин. — Дворяне, вместо того, чтобы помочь, бросились к Медведю. Не удивлюсь, что они всё это время здесь выжидали именно такого момента. Уж слишком слаженно действовали.

— Что с ним? — после слов Лешего мне в сердце закралась тревога.

— Выжил, — коротко бросил Воин. — Но как он умудряется давать Рык, я честно не знаю.

— А ведь он просил меня зайти, когда пробьёт колокол…

— Не переживай, — успокоил меня Леший. — Здесь ты был нужнее.

— И что дальше? — мне было жаль Медведя, но мой взгляд сам возвращался к новым воинам песеголовых.

— Стоим, — пожал плечами Леший. — Шансы у нас есть. Вопрос только сколько мы выдержим…

— Но подмога…

— Придет, — не очень-то уверено произнес Леший. — Точно придет. Всё, Миш, в бой! Наша смена.

И вправду первая линия Воинов откатилась, меняясь с нами местами.

Какой бы ты сильный не был, какая бы аура не действовала, но усталость копится и без отдыха любой воин рано или поздно превратиться в удобную мишень.

Краем глаза я заметил, что самые хилые зэки тащат наших раненных назад — и не в Столовую, а ещё дальше, видимо на территорию дворян.

Точнее бывших дворян.

Мда…

Я уже машинально кольнул копьем, выдернул его, уклонился от размашистого удара алебардой и кольнул ещё раз.

Голову раздирали тысячи мыслей.

Я то сравнивал эту битву с отражением Песчаной Волны, то материл про себя глупых дворянских Воинов, которые не нашли лучшего момента, чем масштабное Вторжение.

А ещё я начал сомневаться в том, что это план Якова Ивановича или князя.

Уж слишком много было песеголовых. Слишком призрачны наши шансы на победу.

Прорваться к Порталу?

Мысль…, но как?

То, что можно было провернуть в первые минуты боя сейчас уже практически невозможно.

И тут не поможет ни рык медведя, ни моя Аура, ни даже парочка УГов.

Как шептались между собой Воины, шестеро Инженеров долгих два года собирали эти машины из того, что было под рукой.

Уж не знаю, что они планировали с ними делать — сбежать из острога или поучаствовать в Жатве, но пригодились они именно сейчас.

Со стороны УГи выглядели внушительно — стальные трехметровые громадины, гордо возвышающиеся даже над песеголовыми, но по факту толку от них было мало.

Я, конечно, не был первоклассным специалистом в УГах, но мои навыки и умения позволяли мне понять:

Слабые узлы, отсутствие вооружения, многочисленные слабые места — все это превращало УГ в декорацию, годную только для того, чтобы пугать врагов своим грозным видом.

Про рукопашную и вовсе молчу.

Десять минут — это максимум любого из тех двух УГов, которые я вижу перед собой.

А потом УГ превратится в гору металлолома.

Единственный плюс — УГи служат отличной приманкой для некромантов. Которые не жалеют на них призрачных черепов.

А бой, тем временем, закручивался по-новой.

Песеголовые одержимо перли вперёд, устилая пол своими телами и заливая острог своей темной кровью.

А мы неохотно пятились назад.

Кто-то из офицеров уже командовал организацией баррикад слева и справа от Столовой, кто-то из простых зэков нет-нет, да и дезертировал, спасаясь бегством.

Все больше и больше одаренных понимали, что стоит подойти новой партии песеголовых, как кровавая игра под названием «Кто больше перебьет псов» закончится и мы тут же умоемся кровушкой.

— Заключенные острога! — видимо, глава стражи тоже это понимал. — Всем, кто бьётся плечо к плечу с Воинами острога, гарантирована амнистия! Те же, кто побегут, в лучшем случае могут рассчитывать на рудники!

— Ррррррааааааа! — дружно отозвались простые зэки, не мудрствуя лукаво, позаимствовав клич у Вояк. — Рррраааааа!

Мотивация была отличная, и следующие десять минут мы не просто отбивались, а даже сумели отбросить манипулы песеголовых на несколько десятков метров назад.

А потом в бой вступили псы в доспехах…

Это была, видимо, какая-то гвардия или что-то типа того. Поскольку первый же натиск псов был страшен.

И если стража и гладиаторы худо-бедно выдержали удар и даже пошли в контратаку, то наш строй ощутимо прогнулся.

Плетеные кольчуги хорошо спасали против изогнутых сабель псов, но против алебард и копий были практически бесполезны.

— Пятимся! — вынужденно приказал я. — Игнат Иванович, подсобите!

Гладиаторы тут же ударили псам во фланг, но было поздно, после первой же стычки почти четверть Воинов получили раны различной степени тяжести.

А ведь манипулы все шли и шли…

— Отступаем! — по острогу разнесся мощный голос начальника стражи. — К Мастерским!

Мы пятились, отбивались, навязывали одиночные бои, использовали все подручные средства, но… проигрывали.

Не знаю, каким чудом я до сих пор не получил ни одной царапины, но почти половина Воинов Макса уже полегла или находилось при смерти, а вторая едва стояла на ногах.

Гладиаторам и страже было чуть полегче.

Благодаря доспехам и стрелковому оружию, их потери были на порядок ниже.

Но раненый среди них был каждый второй.

В какой момент, наше… войско окончательно превратилось в россыпь отрядов я не заметил.

Тяжело биться против ксуровых песеголовых, да ещё и следить за битвой.

К тому же, офицеры Макса вполне грамотно руководили своими взводами, а точнее тем, что от них осталось.

Как-то незаметно псы оттеснили нас до самого перешейка, где мы, в буквальном смысле, встали насмерть.

За спиной не просто чувствовалось дуновение смерти, а прямо-таки несло смертельным морозом.

А мои предки медленно, но верно истончались, отдавая все свои силы мне.

Последними исчезли дядя с отцом, а с ними исчез и холод рандеву со смертью.

И, честно говоря, я вздохнул свободней.

Да, с предками было сподручней бить псов, да, каждый мой удар попадал в цель, а я чудесным образом избегал ран, но этот жуткий холод за спиной…

Даже не знаю, как это объяснить.

Одно дело, когда смерть смотрит тебе в глаза — тут все честно: или ты, или она. Другое, когда стоит сзади и в любой момент может захлестнуть на твоей шее ледяную удавку.

Сила рода ушла, но вместе с ней и ушел страх смерти.

И я стоял, вооружившись саблей Ярославского и стальным баклером, который я снял с кого-то из наших.

Слева и справа от меня менялись Воины, стражники, зэки и гладиаторы, а я все стоял.

Мне чуть было не выбили глаз, располосовав бровь, а я стоял.

Кровь заливала глаз, но мне не нужно было смотреть, чтобы видеть, что происходит вокруг.

Лешего унесли с пробитой головой, Вик держался из последних сил, Игнат Иванович куда-то пропал, а я все стоял.

Аура била из меня на полную катушку, словно выжигая меня дотла, а я чувствовал какое-то… Озарение, что ли?

Эдакая Боевая медитация, во время который ты знаешь, куда пойдет копье врага и с какой стороны прилетит пилум.

Причем знаешь не только за себя, но и за стоящих рядом Воинов.

И вы с ними — один организм.

Более, чем уверен, что с моими преданными все работало бы в десятки раз лучше. Но и так выходило неплохо.

Вот только то один, то второй Воин выходили из строя, а на их место вставили новые, и я уже не успевал настроиться на «новеньких».

Приближение смерти я почувствовал на удивление спокойно.

Бег времени словно замедлился, и я отчетливо понял, что если сейчас не отступить, то слитная атака договорившихся псов, не оставит мне шансов.

Но отступить сейчас — значит лишь отсрочить агонию.

Конечно, на краткий миг мелькнула подленькая мыслишка спрятаться за зэков или гладиаторов, но я её решительно отмел.

Путь Воина — это пути смерти.

И стоит мне сойти с него, как Род отвернется от меня. А что за жизнь без рода?

Поэтому я лишь зло усмехнулся и шагнул вперед, закручивая меч так, как учила Рив.

Надеюсь, когда я не приду на арену, она поймет…

Нет она точно поймет.

А если я сейчас сбегу, то превращусь в её глазах в полное ничтожество. Ведь Воины не бегают от смерти.

Как там было у классиков? Принцесса стоит смерти? Что ж, я готов заплатить эту цену!

И стоило мне принять это решение, как улыбка сама собой появилось у меня на лице, а меч превратился в пушинку.

Я на мгновенье понял, что всё, что меня окружает, это… какая-то игра, что ли?

Все эти битвы, интриги, хитросплетения чужих интересов и хрупкость человеческой жизни.

На какое-то мгновение я словно прозрел и почти увидел, что находится за этим всем.

Почти…

Оставалось только дождаться слитной атаки — от восьми копий я точно не сумею уйти. Зато смогу забрать парочку псов с собой!

Я распластался в выпаде, уменьшая площадь для попадания копий и уже приготовился было поймать ребром вражеское копье, как по перешейку пробежался легкий ветерок.

Время будто бы растянулось, словно резинка и… резко схлопнулось.

Вот только я, вместо того, чтобы нанизаться на вражеские копья, полетел вперёд и упал на землю, больно приложившись локтем.

— Что за… — я мгновенно взлетел на ноги, чтобы замереть с открытым ртом.

Воины пепеголовых, которые только что брали меня в клещи, с изумлением таращились друг на друга.

Вместо того, чтобы стоять напротив меня, они повернулись друг к другу и нанизали на свои копья своих товарищей.

— Какого…

Я с изумлением огляделся по сторонам.

За какой-то миг картина разительно поменялась.

Будто какой-то могучий волшебник взял и переставил песеголовых так, что они оказались друг напротив друга.

Да ещё и снял с каждого пса доспехи, да ещё и полностью развернул крайние манипулы в противоположную сторону!

И… я притронулся к пораненной брови… кто-то зашил мне рану?!

— Погоди-ка…

Я бросился вперед и, не обращая внимания на ничего не понимающих псов, влетел на ближайшую гору из трупов.

Развернутые манипулы песеголовых недоуменно уходили в портал, и изумрудная зелень телепорта стремительно съеживалась.

В самом центре портала я заметил знакомую фигуру в поварском колпаке, которая помахала мне рукой, и шагнула в исчезающую воронку.

— Дядюшка Лука…

Вот только выглядел он… заметно старше, чем во время нашей последней встречи.

— Вот оно что…

В голове что-то щелкнуло, и у меня сложился очередной пазл.

Князь изначально делал ставку на Луку, поэтому и не боялся открывать портал. Ведь с его способностью останавливать время — это просто уберплюшка какая-то.

Для этого и держал демона недалеко от себя и не спешил отдавать такое уникальное оружие демонологам.

Вот только почему не использовал раньше? Или у Луки тоже есть свои пределы? Ведь он сильно постарел, из дядюшки превратившись в дедушку.

И ещё, почему дядюшка Лука так припозднился?

Из-за моего совета замедлять не мир вокруг, а самого себя? Или неучтенный фактор в виде демонологов, которые попытались его перехватить?

Обязательно узнаю, в чем было дело, сейчас же… Сейчас нужно закончить начатое, пока псы не пришли в себя!

Не зря же дядюшка Лука потратил столько времени, расставляя песеголовых так, чтобы они поубивали друг друга, а остальных банально раздел.

— Вперёд, братцы! — заорал я, что было мочи. — Кто сдастся в плен — не трогаем, остальных — не щади-и-им!

— Ррррраааааа!

Остатки нашего войска стремительно хлынули из перешейка.

Перевязанные, заштопанные, кто-то даже с шинами на сломанных руках. Дядюшка Лука не терял время даром!

Кстати, почему он не перебил песеголовых сам, а вместо этого выстроил вон какую конструкцию?

Ну да об этом я подумаю позже…

Песеголовые тем временем сбились с шага и в растерянности смотрели друг на друга.

Ещё бы, вот ты шел в броне и держа алебарду наперевес, а в следующий момент ты совершенно голый, а в руках один воздух.

На мгновенье мне стало их жаль, но я тут же нахмурился.

Это не мы к ним пришли. И не мы добивали раненных, принося жертвоприношения.

— Мочи шавок! — шелест меча и очередной песеголовый захлебывается кровью.

— Михаил!

Я добил все никак не желающего умереть пса и с удивлением повернулся.

— Руслан?

— В случае неожиданной победы, Макс приказал срочно доставить тебя в одиночку, — Воин отрапортовал заученный текст, — чтобы Серебряные не перехватили!

Руслан был человеком Макса, и причин не доверять ему у меня не было. Вот только эмоции от него шли какие-то странные.

Страх, напряжение… сожаление?

Не думал, что кто-то из Воинов Макса окажется таким… нежным.

Я посмотрел на наше войско с новыми силами рванувшее вперед, на уверенно командующих офицеров, на падающих на колени песеголовых, и кивнул Руслану.

Здесь уже справятся и без меня, а слова Макса игнорировать не стоит.

— Быстрее, Михаил! Они скоро будут здесь!

Я бросил меч пробегающему мимо боевому товарищу, кажется это был штабс-капитан Сасс и посмотрел на нервничающего Воина.

— Веди, Руслан.

Глава 27

Первым звоночком был путь, которым меня повел Руслан.

Вместо того, чтобы пойти служебным коридором, Воин повел меня вперед — прямо в толпу песеголовых.

Обезоруженные и раздетые псы по больше части думали только о том, как спасти свои шкуры, и на нас бросался лишь каждый десятый.

Да и то, думаю, причина была в банальном страхе.

Нападающих на нас псов Руслан молча расшвыривал и не сбавляя шага двигался вперёд.

С каждым шагом я ожидал, что он вот-вот завязнет в толпе, но Воин двигался словно ледокол.

Словно… выпил какое-то усиливающее зелье. Вот только почему он принял его именно сейчас, а не раньше?

Путь наш окончился у бывшего шатра Ворона.

Руслан безошибочно нашел люк, ведущий в подземелье, и рванул его на себя.

Это был второй звоночек.

Воин почему-то не подумал, что песеголовые тоже не дураки, и вполне себе могут последовать за нами, в надежде спасти свои жизни.

А может, ему было плевать на то, что произойдет дальше.

Приподняв люк, он посмотрел на меня.

— Быстрее!

Я же, наоборот, немного помедлил, сделав вид, что запнулся и только потом нырнул в люк.

Следом спустился Руслан, не забыв закрыть за собой крышку люка, да ещё и щелкнул засовом.

Руслан явно бывал в этих ходах и раньше.

Вместо того, чтобы пойти к Медведю, он повел меня куда-то вбок, а на мой вопрос, недовольно буркнул, что, никак не успеваем.

Третий звоночек.

С каждым шагом, с каждой пройдённой развилкой, эмоции Руслана становились все резче — страх, опаска, волнение, напряжение.

Целый букет звоночков.

В общем, Руслан вел меня куда угодно, но только не в одиночку.

Правильно было остаться наверху и терпеливо дождаться, когда начальник стражи перейдет к выполнению своих обещаний, но мне было… интересно.

Интересно посмотреть, кто же всё-таки стоит за всем этим безобразием.

К тому же… но об этом попозже.

Нападения со стороны Руслана я не боялся. С ним я справлюсь и без меча.

— Руслан, долго ещё идти?

— Почти пришли, — отозвался Воин. — Сейчас нас встретят стражники и отведут тебя в одиночку. В противном случае, апелляция может затянуться на годы.

Отвечать Руслану я не стал.

Поначалу я ещё хотел вывести его на разговор, узнать, кто его нанял, выведать информацию, но стало так противно, что я передумал.

После очередного поворота мы вышли в перекрытую решётками комнату, где нас встречали два стражника.

И одного из них я знал.

— Давай сюда руки, — недовольно процедил похожий на хорька стражник, который принимал меня в первый день. Кажется, его зовут Огрызок?

До сих пор помню каждый удар этого больного садиста.

— Что-то я не видел тебя наверху, Огрызок, — я даже не посмотрел на цепи, сверля стражника взглядом.

— Не твоего ума дела, зэк, — скривился стражник. — Хлебало своё прикрой и руки давай!

Я же покосился на Руслана и спросил.

— Вы знаете, куда они хотят меня завести?

— В смысле? — нахмурился Воин.

— Да я не тебе, — усмехнулся я, не спуская глаз с занервничавших надзирателей. — Я ему.

— Он мне, — подтвердил Игнат Иванович, появляясь из тени за спиной Руслана.

Воин было дернулся, но физрук оказался быстрее.

Молниеносный удар в висок, и Руслан кулем валится на пол.

— Игнат Иванович, — я не спеша направляясь к оцепеневшим то ли от ужаса, то ли от удивления стражникам. — Нам же хватит одного?

— Канеш, — усмехнулся физрук, мягко, но стремительно перетекая вперёд, к Огрызку. — Второго в расход.

Огрызок успел схватиться за свой кнут и, собственно, всё.

Игнат Иванович пнул его в колено вроде бы небрежно, но хрустнуло на всю пещеру.

— Ууууууууу!

Надзиратель тут же позабыл и про кнут, и про свои садисткие замашки, и вцепился в покалеченную ногу.

Я же, не замедляя хода, пробил второму в подбородок.

Голова надзирателя мотнулась, словно воздушный шарик, и с шумом грохнулся спиной прямо на каменный пол.

Добивать его я не стал. Потерял сознание, и ладно. Дальше пусть княжеские дознаватели разбираются.

Бьюсь об заклад, те же самые Фред и Джош уже находятся на низком старте.

— Имя заказчика, план действий, — физрук, как я и предполагал, оказался той ещё темной лошадкой.

И сейчас он вполне профессионально нажимал на теле Огрызка какие-то точки, отчего последний орал, как резанный.

— Имя заказчика, план действий.

И ведь как играл-то!

Я же действительно поначалу принял его за подобострастного карьериста, который не гнушается взяток и лебезит перед дворянами.

— Имя заказчика, план действий.

А сейчас он хладнокровно поторошил продажного надзирателя, жестоко ломая его как физически, так и психологически.

Причем, судя по эмоциям, Огрызок страстно желал ответить на вопросы физрука, но тот не давал ему шанса.

— Имя заказчика, план действий.

Я хотел было вмешаться, но решил не лезть под руку.

Вместо этого обыскал надзирателя и Руслана.

Два ножа, короткий меч, две пары кожаных перчаток, связка ключей, запечатанный свиток и темная склянка — вот, что я успел найти, пока Игнат Иванович колол Огрызка.

Вообще, я с самого начала чувствовал подставу в словах Руслана. Он совершенно не умел скрывать своих эмоций.

Но вместе с эмоциями отчаянно нервничающего Воина, я ощутил холодную уверенность физрука, и поэтому безропотно дал себя увести.

Для этого и замешкался перед люком — пропускал Воина вперёд.

Вряд ли ему нужна была моя помощь, но так было правильно что ли.

— Имя заказчика, план действий.

— Не знаю имени, не знаю! — затараторил Огрызок, захлебываясь словами. — Сказали привести в Утилизатор!

— А потом?

— Потом нам нужно было завалить ход.

— Михаил нужен был живым или мертвым?

— Живым, живым! Мы должны были надеть на него цепи, доставить в Утилизатор, завалить ход и передать заказчику!

— А дальше?

— Дальше нам гарантировали эвакуацию.

— Врешь, — покачал головой Игнат Иванович, доставая нож. — В Утилизатор ведет один-единственный коридор.

— Не знаю! Древними клянусь, не знаю!

— Игнат Иванович! — я показал физруку собранный хабар. — Смотрите, свиток, зелье и перчатки.

— Свиток Жадного Пламени, — физрук тут же идентифицировал свиток, — наверняка им хотели расплавить камень прохода. Решение интересное, но глупое. Этот огонь пожирает все, что угодно, пока не закончится действие заклинания. Хотя… Камень горит медленно, могло сработать, да.

— Что такое Утилизатор?

— Яма, ведущая в Бездну, которые местные по своей глупости используют в качестве мусорки.

— Может отход через неё? — предположил я. — Перчатки опять же…

— Некуда там отходить, — покачал головой физрук. — Зря ты так рано меня раскрыл. Надо было дать этому сморчку надеть на тебя цепи.

— Поспешил, — смутился я.

— Так бы точно знали, что нас ждет, — вздохнул Игнат Иванович и вбил свой нож Огрызку в грудь.

— Поспешим!

Он кинулся в самый узкий проход, и я бросился за ним.

Умом я понимал, что я опять ввязываюсь во что-то опасное, но чувство страха будто бы атрофировалось.

Да, Чутьё Воина подсказывало, что впереди опасность, но она была какая-то тусклая, что ли?

Пробежав коридор насквозь, мы оказались на идеально ровном плато, которое обрывалось чернильно-черной пропастью.

Потолка как такового не было. Одна чернильная темнота.

— Ужас, — я с трудом заставил себя ступить на это плато. — Да оттуда же несет… безумием!

— Бездна, — немногословно бросил физрук. — Опа, кажется я понял, как они намеривались уходить.

Он кивнул на свисающий сверху стальной трос, и я согласно кивнул.

Теперь стало ясно зачем надзирателям были нужны перчатки.

— Видимо, уже ползут, — Игнат Иванович с интересом посмотрел на дергающийся кусок троса. — Ты как, погеройствовать хочешь?

— На сегодня хватит, — поморщился я.

— Тогда давай сюда свиток, а сам зайди в коридор. Сейчас будет фокус.

Я послушно бросил ему свиток и отступил в коридор.

— Взять бы, кончено, языка, но слишком опасно, — задумчиво пробормотал Игнат Иванович. — Да и Ильяс скоро прибудет.

— Ильяс?

— Начальник острога, — пояснил Игнат Иванович. — Он вроде наш, но не очень. Эх, Ксуры его подери! Придется без языка.

С этими словами он сломал свиток, свернул его в трубочку и поднес к тросу.

Пламя жадно накинулось на стальную… веревку и, заурчав, рванул вверх.

— Хотя… — Игнат Иванович, отскочив ко мне, с любопытство посмотрел наверх. — Надо проверить снаружи. Вдруг кто остался.

Я промолчал, поскольку сейчас мне больше всего хотелось упасть на кровать и заснуть.

— Значит так, ждем минуту, и я побежал. Нужно успеть найти их до Ильяса, а пока…

Что «а пока», Воин договорить не успел.

Сверху послышался чей-то отчаянный вопль, и несколькими мгновениями позже, о плато с противным чавканьем врезалось тело в кожаной броне.

— О, — непонятно чему развеселился физрук. — Первый пошел!

— АААаааааааа!

Шмак!

Чавк!

Чмавк!

Всего на плато упало шесть Воинов, а ещё двое улетели в Бездну.

— Всё, Миш, ходу! — Игнат Иванович сноровисто обыскал погибших и довольно кивнул в сторону коридора. — Тебе пора на апелляцию, а мне на доклад.

— С удовольствием, — вздохнул я. — Игнат Иванович, скажите, а вы тоже увидели это уведомление про… Бездну?

Внимание! Бездна с благосклонностью приняла ваш дар!

— Знаешь что, Михаил, — с физрука слетела вся его безбашенность и все его маски, и он внимательно посмотрел мне в глаза. — Никому не говори про это. Никогда. И если Бездна предложит тебе плевое задание с умопомрачительной наградой, не вздумай согласиться, понял?

— Понял, — сглотнул я, — и не думал.

— Ну а раз понял, — одними губами улыбнулся Игнат Иванович, — айда на апелляцию!

В голове у меня крутилась мысль — почему, если в Безду упало два Воина, в сообщении было сказано «дар», а не «дары»? но я решил эту тему не поднимать.

К тому же, Игнат Иванович прав, апелляция ждет!

* * *

Я находился в знакомом уже зале суда и с интересом наблюдал за зачитывающим приговор судьёй.

Сегодня силовые щиты были прозрачными и было заметно, что все трибуны забиты битком.

Я не знал бОльшую часть зрителей, но меня это уже не смущало.

По сравнению с прошлой неделей — это заседание было сущей ерундой.

Проверки, следственные мероприятия, допросы и сотни объяснительных, которые я предпочитал считать рапортами — времени оставалось только на сон да еду.

Следственные мероприятия затянулись на целую неделю — сверка допросов, проверка стражи, рассмотрение личного дела каждого из заключенных.

Зато сегодня, наконец-то, судейские должны были поставить точку.

Судья, к слову, был другой.

Спокойный, выдержанный и немного безучастный к происходящему в зале. Ему словно было противно находиться в зале. А ещё от него веяло чувством вины.

Но я был всё равно рад, что гнилого родственничка Аркадия Ивановича сняли с должности.

Как мне поведали мои конвоиры, это случилось пять дней назад, когда вскрылись безобразия их семейки.

Сговор, взятки, издевательства над заключенными.

И я ничуть не удивился, когда выяснилось, что надзиратель Огрызок оказался дальним родственником судьи.

Не зря, в их чертах было что-то крысиное.

Вместе с судьей под стражу посадили и его кузена из Попечительского совета — неуважаемого мной Аркадия Ивановича.

Я бы с удовольствием посмотрел в глаза этим негодяям, которые планомерно разваливали княжество, но их, увы, держали в другом корпусе.

— Таким образом, суд усматривает в отклонении предыдущих ходатайств грубейшее нарушение закона…

Судья читал приговор невыразительно, но я слушал его с нескрываемым интересом.

Моё дело оказалось той самой пушинкой, которое потянуло за собой настоящую лавину.

Дознаватели без устали разъезжали с допросами, а княжество ежедневно сотрясали громкие новости.

Отставка главы Попечительского Совета…

Арест пятнадцати высокопоставленных чиновников, участвующих в организации подпольного производства зелий и УГов.

Бегство трех дворянских родов в соседние княжества…

Побег из острога вора Яника, до шкуры которого не успел добраться ни я, ни Карло.

Громкий скандал, связанный с гильдиями, которые обирали вольников внутренними поборами и не давали повышать ранги.

В общем, княжество лихорадило. И, как я понял, не только наше.

С одной стороны благодаря гильдейским, нарастало недовольство вольников, с другой, князь, видимо, пошел ва-банк, снимая зарвавшихся чиновников.

Даже я, не особо хорошо разбирающийся в современных реалиях княжества, во время озвучивания приговора понял, что князь умудрился отдать хвост всем без исключения группам.

Дворяне, заигрывающие с западниками, попали в опалу.

Гильдейские, неожиданно для себя столкнулись с конфискацией складов и подпольных типографий и питейных заведений.

Родовичи были поставлены перед выбором — или порядок на их территории и безоговорочная лояльность князю и княжеству, или визит дружины.

Вольникам были подняты зарплаты и увеличены социальные льготы, но за любое осознанное участие в революционных процессах светили рудники.

Князь действовал резко и решительно.

Одной рукой одаривал, другой жестоко карал.

Конечно, все миазмы купировать было невозможно, и приходилось разбираться с самыми крупными проблемами, оставляя средние и мелкие на потом.

И тем не менее, князь сделал самое главное — обозначил свою позицию.

И без сомнений принялся вскрывать застарелые социальные гнойники и смело использовать дружину и армию.

Армейские, как я понял, оказались чуть ли не единственной группой, которые избежали чисток и на которую князь сделал основную ставку.

— За героические действия в остроге, суд удовлетворяет ходатайство директора гимназии для Одаренных и награждает гимназиста Михаила Иванова медалью «За доблесть» и дозволяет перед отправкой на место домашнего заключения посетить стелу.

Это была отличная новость, поскольку к Медведю я заглянуть так и не успел.

Хорошо хоть Фред и Джош хоть немного удовлетворили мой информационный голод.

Что Макс, что Алабай к моему огромнейшему облегчению выжили. Как, собственно, и бОльшая часть Вояк.

Уж не знаю, одна пятая погибших — это много или мало, но я был рад и тому, что многие наконец-то вернуться из ксурова острога к нормальной жизни.

За это, кстати, нужно было поблагодарить дядюшку Луку.

Ведь если бы не его перевязки, выжила бы едва ли треть…

С Лукой и вовсе вышла любопытная история.

Я так и не понял, когда он появился в этом мире, но он был единственным демоном, кого удалось отстоять у Серебряных и с кем люди князя сумели наладить диалог.

Внешне похожий на человека, Лука обладал умопомрачительной властью над временем, но не мог пользоваться своей силой, чтобы убивать разумных.

Медведь не зря нес свой многолетний караул.

Прорывы случались раз в пару-тройку лет, но Лука, прибегающий по зову Хранителя, не давал порталу раскрыться.

Для этого достаточно было отправить через телепорт какой-нибудь груз или разумное существо.

Порталы не выдерживали нагрузки и схлапывались.

Вот только почему он раньше не шагнул в портал для меня оставалось загадкой.

Фред и Джош явно что-то знали, но таинственно отмалчивались.

Всё, что удалось из них вытащить — с какой целью создавался острог.

— Учитывая подрывную работу соседских княжеств по работе острога, данное казенное учреждение переходит под контроль князя Ивана…

Идея была стара, как мир.

Организовать производство стратегически важных комплектующих и товаров, таких как зелья, целебные порошки и детали для УГов.

Место было подобрано идеально.

Старые шахты, рудники, часть из которых до сих пор поставляли руду, удаленность от городов. Да ещё и стела.

Неприлично большие деньги.

Но там, где крутятся большие деньги, всегда появляются хитровыделаные персонажи, которые хотят к этим деньгам присосаться.

Я не знаю всех деталей, да и не хочу, если честно, но князь и Яков Иванович мне стопроцентно должны.

Как минимум за клинок Древних, про который судья не сказал ни слова!

А ведь ещё князь использовал меня в качестве катализатора для прокачки своих Воинов, в качестве наживки для северян и гильдейских, в качестве приманки для продажных чиновников, в конце концов!

— Но в случае Михаила присутствует одно отягощающее обстоятельство, — монотонный голос судьи заставил меня вынырнуть из мыслей.

Что-то новенькое…

Благодаря Фреду и Джошу я уже примерно знал решение суда.

Медаль «За Доблесть» давала +1 к каждой из стезей и подтверждала пожалованное Максом звание штабс-капитана.

Если подумать — просто головокружительная карьера, но какой ценой… Врагу не пожелаешь!

Помимо наград, самым важным я считал посещение стелы, поскольку я чувствовал, что у меня накопилось порядочное количество достижений.

А ещё Алабай.

Перевертыш передал через Фреда, что ждет меня у дверей суда и будет ждать там до тех пор, пока не выйду.

Плюс Макс со своими Воинами.

Даже если ко мне на службу придет половина Воинов — я уже буду доволен, как слон.

В общем, я по большому счету оказался в плюсе. И прозвучавшее сейчас «отягощающее обстоятельство» заставило меня напрячься.

Запоздало пришла подленькая мыслишка: Неужели что-то пошло не по плану?

Ладно Яков Иванович и князь не появлялись всю неделю, но могли же прийти на финальное заседание?

А ведь среди зрителей… нет никого мне знакомого.

Да и эмоции некоторых из них… напрягали.

Уже привычно знакомые недовольство, злость и злорадство.

— К моему сожалению, — судья оторвался от приговора и посмотрел мне в глаза, — ты, Михаил ударил надзирателя. Двойное сотрясение мозга, перелом локтя и ключицы. И неважно, что Гурий Сядов воспользовался служебным положением в личных целях.

Судья сделал паузу, а я почувствовал, как внутри меня растет тревога.

— Ты герой, Михаил Иванов, — судья устало потер переносицу, и я только сейчас понял, что его монотонность — это следствие накопившейся усталости. — Но в отличие от этих, — он кивнул на зрителей, нарушить закон я не могу.

— С достоинством приму любое решение суда, — хрипло отозвался я.

— И не сомневаюсь, — вздохнул судья. — Михаилу Иванову выносится княжеская апелляция, но из-за отягчающего обстоятельства, продолжение учебы в гимназии заменяется ссылкой в родовой надел.

От некоторых из следящих за заседанием зрителей так и повеяло радостью и злорадством, а я с недоумением посмотрел на судью.

— Так это же хорошо? Мне как раз нужно подтвердить право на надел.

Честно говоря, последнюю неделю я ежедневно мечтал о том, как я попадаю в свой надел и начинаю, наконец-то, заниматься его развитием.

Экономическое развитие, торговые связи, производства, создание дружины, тренировки и долгожданный вход в высшее общество!

И сейчас я никак не мог взять в толк, почему судья такой мрачный.

— Миша, — судья, не скрываясь, поморщился, — Как ты думаешь, почему ни князь, ни твой поверенный капитан Оут, никто из учителей не пришел на финальное заседание?

— И почему? — с тревогой уточнил я.

— Потому что они в отличие от этого сброда, — судья кивнул на недовольно зароптавших зрителей. — Бьются на передовой.

— На какой передовой? — как попугай переспросил я, за эту неделю ни Фред, ни Джош не сказали ни слова про войну! Неужели… — Неужели северяне?!

— Они самые, парень, — вздохнул судья. — И твой надел находится не просто на фронте. Он был захвачен неделю назад и сейчас является глубоким тылом северных волков.

— А сеть телепортов?

— Заблокирована, но во исполнение решения суда будет разблокирована сроком на десять минут.

— И что меня серьезно отправляют в тыл северянам? — не поверял я. — Ведь это же…

— Смерть, — мрачно подтвердил судья. — Я бы даже сказал казнь. Ксурово гнилье, пользуясь поспешным убытием князя подложили тебе и самому князю огромную свинью. И это тебе вор Яник, который публично поклялся снять с тебя кожу, здесь все намного серьезней.

Я стоял и не мог поверить в то, что сейчас слышу.

Хотя, чему тут удивляться? Если крысу загнать в угол, она будет вынуждена атаковать.

Вот и мелкая шушера, понимая, что ещё немного и их уничтожат, начала самую настоящую войну.

А раз они не могут ударить по князю, бьют по его ближним. Не зря же столько времени циркулировали слухи о нашем родстве…

— Но ты можешь отказаться, — неохотно произнес судья. — В таком случае дворянство тебе уже не получить ни при каких условиях и хуже того, часть родовых техник будет закрыта.

— И что, совсем ничего нельзя сделать?

— Эти, — судья кивнул на зрителей, — только и ждут, что я нарушу закон. Уже готов новый кандидат. Но если он сядет на судейское кресло…

— … всё будет зря, да? — горько усмехнулся я.

Чувство было такое, что я медленно, но верно тону в океане безнадеги.

— Да, — судья не отвел взгляда. — Единственное, что я могу для тебя сделать, назначить дату отправки на завтра.

Да уж… Царский подарок!

Кажется, чуть ли не в первый раз за последний год мне захотелось разрыдаться, словно девчонка.

Но перед глазами встал образ Рив, я лишь нахмурился.

Мужик я или нет, в конце концов?!

Да у любой проблемы есть решение! Да и потом, если я отступлю сейчас, как я буду смотреть в глаза моей принцессе?

В конце концов, все не так уж плохо…

К тому же, я не один. За мной стоит мой род. А ещё Оут, Макс, Алабай, моя пятёрка…

Да и у Фила была задача подготовиться к освоению надела, создать склады, найти надежных людей и подготовить запасы.

В принципе, несмотря на ужасное положение, шансы есть.

— Глубокий тыл псов, говорите, — задумчиво протянул я, делая себе в памяти заметку узнать имя этого порядочного судьи.

— Тыл точно, — подтвердил судья, — насколько глубокий сложно сказать.

— Значит завтра?

— Завтра.

— Как глава своего рода я так скажу. Если между мной и моим родовым наделом стоят северяне и прочий сброд…

С каждым сказанным словом, я чувствовал, как вокруг меня расправляются огненные крылья Ауры, и как блекнут эмоции зрителей, сменяясь…. страхом?

— … Значит им придется уйти!

Я взглянул на судью, который, смотря мне в глаза, поднялся на ноги и с достоинством поклонился.

В его взгляде я прочитал уважение и… гордость.

Я с достоинством поклонился в ответ и до боли сжал ладонь, демонстрируя трибунам побелевший кулак.

— Жди, Север. Я иду.

Конец

Content

Павел Вяч
Сила рода. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27