Сын ведьмы 4. Магнат

Глава 1. К неведомому берегу

Часть 1

Парагвай

Глава 1. К неведомому берегу

Алая полоска рассвета лишь слегка окрасила горизонт за кормой броненосца «Морской казак», а на безлюдной палубе уже час волчком крутился атлет с голым мускулистым торсом.

Бывалый усатый моряк, попыхивая трубкой, с любопытством наблюдал за вычурными движениями то ли гимнаста, то ли танцора. Из кубрика поднялись матросы со швабрами в руках, драить палубу.

— Опять его благородие встало ни свет, ни заря, — кивнув на размахивающего руками и ногами Алексея, подошёл к боцману вахтенный матрос. — И охота господину Ронину зря по палубе прыгать?

— А ты ему швабру дай, — вынув трубку изо рта, рассмеялся боцман. — Всё ж польза будет.

— Дядька, а чего он так извивается?

— Вчерась мне объяснил: будто бы бой с тенью ведёт, — указал мундштуком трубки на мечущуюся тень боцман. — Уворачивается от ударов, а в ответ наносит свои — руками и ногами.

— А прыгает, как горный козёл, пошто?

— Так давно уж вертится — трупы врагов всю палубу усеяли, — продолжал издеваться над молодым матросом весельчак.

— Да шутите вы, дядька, голыми руками убить никак не можно, — усмехнулся вахтенный.

— Спорим на кисет махорки, — протянул широкую ладонь хитрый боцман.

— А докажешь как? — заподозрил подвох матросик.

— Коли батюшка Алексей всю вашу дюжую братву разом переколошматит — поверишь? — обвёл взглядом собравшихся вокруг матросов боцман.

— Так не до смерти же? — прищурил глаз азартный вахтенный. — Как силу удара проверишь?

— Ну, пожалуй, пару швабр сломать я батюшке позволю, — с сожалением попрощался с деревянным инвентарём боцман. — Только тогда, каждый из вас, по кисету махорки должен будет.

— Мы же толпой затопчем одиночку, — переглянувшись с братвой, подбоченился задира.

— Разрешаю даже складные ножи достать, — подбодрил глупышей бывалый морской волк, многократный участник кабацких драк. — Бейте батюшку, чем хотите. Если сумеете нанести ему хоть царапину, то я за всю вахтенную команду палубу отдраю.

— Ну, дядька, закатывай рукава? — не сомневался в превосходящей силе дюжины молодцов затейник.

— Дерзайте, удальцы, — похохатывая, указал мундштуком трубки направление атаки боцман. — Надысь, господин Ронин сам спрашивал доброхотов, рукопашному бою учиться. Вперёд, охламоны!

— За мной, братва! — взяв швабру наперевес, первым ринулся в безрассудную атаку вахтенный.

Матросы засучили рукава тельняшек и дружною гурьбой поддержали задиру. Те из них, кто не очень–то надеялся на кулаки, достали из карманов складные ножи. Резать «гимнаста» по–серьёзному никто, конечно, не собирался, цель — лишь поцарапать кожу. В победе морячки не сомневались. Ведь добрая дюжина — на одного!

Однако Алексей, как будто и не заметил внезапной атаки, казак даже темпа движения по палубе не изменил. Боец лишь сократил амплитуду ударов, не доводя их до завершения.

Матросы разлетелись во все стороны, словно сдуру наскочили на вращающиеся лопасти мощного ветряка. И четверти минуты не прошло, как вся братва уже корчилась на палубе. Подниматься в повторную атаку никто из поверженных не спешил. Лежачих не бьют.

— Силён батюшка, — вставая на четвереньки, шумно всосал ртом воздух главный задира. И, повернув голову к боцману, злорадно ухмыльнулся: — Однако же древко швабры не сломал.

— Салага, важнее оружие у врага отобрать, чем испортить, — раскуривая трубку, поучил мастерству рукопашного боя боцман.

— Уговор был: швабры кулаком перебить, — не желал расставаться с табачком вахтенный.

— Ваше благородие, уважьте братву — разбейте парочку деревяшек о тупые бошки, а то не до всех дурней сразу доходит.

— Завсегда, пожалуйста, — улыбнулся казак и стопой подбросил в воздух выроненную агрессором швабру. Ладонью поймав на лету реквизит, покрутил древком, словно лопастью пропеллера. — Лови, браток, и держи крепко обеими руками.

Матрос, встав на колени, еле успел поймать летящий в голову предмет.

В следующий момент казак прыжком очутился перед жертвой и картинно занёс руку для рубящего удара.

Матрос инстинктивно поднял древко над головой, стремясь защититься от атаки.

Хрясь! Алексей молниеносно перебил деревяшку ребром ладони.

Вахтенный с недоумением уставился на два обломка, зажатые в ладонях.

— Вставай, дружище, в полный рост и поднимай второй дрынок на уровень груди, — разошёлся казак.

Матрос не посмел оспорить команду, поднял с палубы другую швабру.

Второй предмет Алексей разломил голой стопой, ударом в высоком прыжке.

— Краси–и–во, — отбрасывая в стороны обломки, выдохнул морячок. — Братва, скидывайте кисеты в бескозырку. Нехай боцман обкурится — его правда верх взяла.

— А хотите, товарищи, рукопашному бою подучиться? — дружелюбно улыбнулся Алексей.

— Да это, ваше благородие, казакам–пластунам сподручней в рукопашку драться, — пожал плечами задиристый, матрос. — А нам на море привычнее из пушек палить. Разве что… — морячок задрал голову, разглядывая полу–пиратский чёрный флаг, поигрывающий на ветру черепом и костями, — только, когда на абордаж пойдём.

— На войне навык уж точно пригодится, — Алексей положил руку матросику на плечо. — Однако и на гражданке лишним не будет. Скоро демобилизация, желающие поступят в торговый флот, а по всему свету, в портовых кабаках, русских не жалуют. Нужно, братцы, суметь постоять за свою честь. Враги всегда нападают, когда их больше или они считают себя сильнее. От злыдней честной драки не ждите. В заморских краях принято лежачих добивать.

— Дядька уж сказывал, — скосив глаз на довольно скалящегося боцмана, почесал затылок матрос. — Только разве ж так кулаками махать быстро научишься.

— Путь у нас длинный, — обнадёжил казак. — Да и в заморских портах придётся подолгу стоять, пока важные дела утрясём.

— А вы, батюшка Алексей, в каком монастыре так лихо драться наловчились? Неужто, есть такой?

— В Китае такой есть, — удивил обступивших учеников мастер. — Шаолинь называется. Только не довелось мне в нём побывать. Приёмы бойцов кунг-фу я изучал в Макао, каратэ и дзю–дзюцу — на Японских островах. Однако основные навыки рукопашного боя мне ещё в детстве преподал старый казак Матвей.

— Ох, батюшка, и бросала вас судьба по всему свету, — с завистью вздохнул паренёк.

— В Южной Америке ещё не был, — улыбнулся бродяга–казак и потрепал морячка по плечу. — Да вы, братки, не горюйте. Скоро тоже вольными казаками станете, весь белый свет обойдёте.

— Вот только русской земли нам больше не видать, — прижимая к животу бескозырку, наполненную кисетами с табаком, проворчал проходящий мимо боцман.

— Русская земля там, где казак землю вспахал, — рубанув ладонью воздух, вспомнил слова старого казака Алексей. — Когда–то и на Дону, и на Кубани, и в Сибири–матушке — русский народ не селился. Бедовые казаки расширили русскую державу. Вот, видно, и наш черёд пришёл новые земли заселять. Неужто не сдюжим, братцы, опозорим славных предков?

— Так свободной землицы–то в мире совсем не осталось, — прищурил глаз боцман, дискуссией задетый за живое.

— Коли генерал–майор Беляев ничейной земли не сыщет, придётся силой у ворогов отбивать, — посуровел лицом грозный атаман. — Казакам сражаться с басурманами не впервой.

— Сразимся, батюшка Алексей, — переглянувшись с товарищами, горячо заверил матрос. — Вот только, как бы и нам в казаки записаться.

Алексей обнял ближних матросов за плечи и поведал нехитрую историю казачества:

— В старину казаками становились беглые крепостные и бесшабашные воины. Собирались обездоленные мужики в отряды и шли новые земли занимать.

— А жёнок себе, откуда брали? — подал голос юнга, высунув голову из–за плеча обступивших атамана моряков постарше.

— В набеги на басурман ходили, — проявил знание темы боцман и скосил глаз на чернявого казака, с явно выраженными восточными чертами.

— А коли мне русские девки милее? — не унимался юноша.

— Раз уж так невтерпёж, то в порту к горячей вдовушке подкатывай, — отвесил подзатыльник балаболу сосед. — Вон, целый пароход баб за нами идёт.

— Мне бы молодуху сосватать, — раскатал губы жених.

— Из Руси привезёшь, — хохотнув, надвинул молодцу бескозырку на глаза старослужащий и, нахмурив брови, добавил: — После семи лет войны много невест осталось без суженных.

— Эт, правда, — тяжело вздохнув, вернул бескозырку на затылок матросик, но унывать торопыга не собирался. — А когда, батюшка Алексей, нас в казаки покрестишь!

— Экватор будем пересекать — тогда и запишу в казачество всех желающих, — чуть поразмыслив, отвёл время для агитации экипажей кораблей Алексей. Задрав голову, с прищуром взглянул на пиратский флаг с костями. Лозунги анархистов казаку нравились, а вот чёрный колер и кости надо бы сменить.

Краем глаза Алексей заметил группу офицеров на капитанском мостике. Среди них стоял и начальник контрразведки, полковник Эдуард Петрович Кондрашов.

— Лихо наш атаман в рукопашную бьётся, — встретившись взглядом с казаком, признал полковник.

— Всем офицерам надо бы взять уроки у казака, — кивнул генерал–майор Беляев. — А вашим агентам, Эдуард Петрович, следует особенно тщательно подойти к обучению.

— Вы правы, Иван Тимофеевич, займусь составлением наставлений по рукопашному бою, — щёлкнув каблуками, принял приказ контрразведчик.

— Слышал, вы для господина Ронина и другую полезную книжицу пишите.

— Так точно, ваше превосходительство, батюшка Алексей очень заинтересовался вопросами организации тайной службы. Систематизация знаний окажется полезной для подготовки личного состава разведки и контрразведки казачьей республики.

— Глобально батюшка мыслит, государственно, — подняв указательный палец, привёл мудрого атамана в пример всем офицерам генерал–майор.

— Чудит наш батюшка, — отрицательно покачал головой капитан броненосца, Алексей Ильич Лебединский, недовольный новшествами анархиста. — Вы бы, Иван Тимофеевич, отговорили господина Ронина от идеи превратить боевой корабль в ветряную мельницу. Это же посмешище!

— Ваше превосходительство, на пассажирском пароходе, вроде бы, получилось неплохо, — пожав плечами, доложил Беляеву полковник. — Вито Лосано собрал ветрогенератор и установил вышку на корме. У испанца имеется в наличии ещё несколько агрегатов и набор металлоконструкций. Теперь на пароходе всё электроснабжение организовано от аккумуляторных батарей. Анархисты даже поставили на камбузе электроплитки. Экономия топлива.

— В масштабе потребления парохода — не существенная, — скривившись, отмахнулся капитан.

— Зато, какая грандиозная перспектива вырисовывается, — не согласился с моряком контрразведчик. — Господин Ронин с испанским изобретателем предлагают устанавливать на всех торговых судах республики большие ветрогенераторы. Электромоторы дополнят мощность паровой машины корабля.

— Полезная затея, — прищурив глаз, прикинул генерал. — Алексей Ильич, не стоит противиться инновациям.

— «Морской казак» — боевой корабль! — нахмурил брови капитан.

— Ладно, Алексей Ильич, я поговорю с господином Рониным, чтобы не уродовал ваш броненосец, — улыбнувшись, поднял ладонь генерал, но как человек с высшим инженерным образованием занял сторону молодых изобретателей. — Однако согласитесь, что для торгового флота идея с ветрогенераторами неплоха. В прошлом веке корабли ходили под парусами, а теперь сила ветра будет преобразовываться в электричество и вращать уже лопасти ходовых винтов. Притом, корабль сможет двигаться строго по прямой, независимо от направления ветра. Никаких крутых галсов закладывать не потребуется. Отпадает необходимость в сложном такелаже и парусной команде.

— Электрогенераторы не смогут, при слабом ветре, обеспечить высокую скорость хода, — упорствовал бывалый мореход.

— Ронин не заставляет совсем убирать паровой двигатель, — тоже горячо отстаивал позицию казака контрразведчик. — Электромоторы обеспечат дополнительную тягу. Кроме того, ветряки позволят накапливать электроэнергию в аккумуляторах и использовать запасённую мощность при необходимости. Заряжать аккумуляторы можно даже на рейде порта. Скорость торговых судов республики в походе будет выше, а в акватории гавани корабль сможет маневрировать мгновенно, даже не разводя пары в котлах.

— При строго встречном ветре, лопасти ветряка несут отрицательную парусность, — сопротивлялся напору сухопутных профанов капитан. — Ибо преобразование силы ветра в электроэнергию идёт с потерей мощности.

— Можно в этом случае лопасти ветряка развернуть вдоль потока, устранив сопротивление, — сразу же нашёл удобный вариант генерал–инженер.

— Господа адепты святого батюшки, позвольте совершить экскурс в историю, — еле сдерживая ярость, зашипел на сухопутных офицеров бывалый моряк. И, получив одобрительные кивки, поведал: — В эпоху Пунических войн, когда римляне сокрушили флот Карфагена, на галеры вертикально устанавливали высокие помосты с острым шипом на конце — так называемые вороны. При сближении с противником, широкий и длинный помост падал на борт вражеского корабля, вгрызаясь острым клювом в чужую палубу. Римляне шли на абордаж и вырезали моряков. Никто не мог противостоять римской пехоте. В решающем сражении, в свалке кораблей, флот Карфагена был уничтожен простыми пехотинцами.

— Ну, изучали мы Пунические войны ещё в училище, — пожав плечами, вспомнил историю древнего мира Кондрашов, не понимая, к чему клонит капитан.

— А почему римляне отказались в дальнейшем от столь эффективных штурмовых конструкций? — с усмешкой спросил моряк.

— Достойных врагов в Средиземном море не осталось, — предположил полковник.

— Врагов у римской империи всегда было предостаточно, — отрицательно покачал головой капитан и, зло оскалившись, выдавил сквозь зубы: — Сильный шторм утопил весь римский флот. Одним махом — всех! Не выжил никто.

— Очевидно, установленные помосты нарушили остойчивость узких галер, — задумчиво глядя на дымящие пароходные трубы, догадался генерал.

— Громоздкие конструкции стояли вертикально и не могли быть убраны с палубы в момент шторма, — победно улыбнулся профессионал. — В бурю паруса всегда убирают, но как сложить лопасти ваших огромных ветряных вышек? Ведь для мощных энергоустановок потребуется большой размах лопастей.

— Значит, лопасти должны быть парусиновыми и складными, — подмигнул капитану Беляев и отдал приказ: — Алексей Ильич, подключайтесь в качестве эксперта к работам Вито Лосано по созданию пароэлектрического флота.

— Высокие ветровые мачты всё равно нарушат остойчивость судна, — нахмурившись, попытался возразить сухопутному генералу капитан.

— Вот, Алексей Ильич, и поработайте над возникшей проблемой, как опытный моряк, — положил ладонь на плечо капитана Беляев. — Разработайте конструкцию телескопических или складных мачт, а испанец с батюшкой займутся электрикой и моторами. Не то, утопят ваш новый корабль сухопутные профаны.

— Мой новый корабль?

— Ну, милейший, вы же не пойдёте в услужение к аборигенам, — озорно подмигнув, рассмеялся Беляев. — Наш «Морской казак» уйдёт на американских торгах «с молотка». И господин Ронин вас с радостью возьмёт капитаном на новейшую… плавучую мельницу.

Лебединский задумался, грустно вздохнул и признался:

— Да уж, лучше быть капитаном ходячего ветряка, зато русского.

— Вот и озаботьтесь, Алексей Ильич, о внешнем дизайне и мореходности новейшего скоростного транспорта. Вам на нём самому по океану ходить.

— А ведь, пожалуй, идея батюшки–анархиста неплоха, — загорелись глаза у, почти уже в отставке, капитана первого ранга. — Ибо на чёртовом «ветряке» можно даже в кругосветку махнуть. Запас угля нужен только при мёртвом штиле. Да и то, заряженные в порту аккумуляторы, какое–то время, приличный ход поддержат. А уж если одновременно запустить паровой двигатель и электрический, то за «морской мельницей» и боевому фрегату не угнаться. Очень скоростной торговый клипер получится!

— Это метко подмечено. С контрабандным грузом на борту часто потребуется от фрегатов удирать, — пророчески предрёк контрразведчик. — Казаки по буржуазным законам жить не будут.

— А знаете, господа офицеры, мне служить под командованием отпетого авантюриста даже нравится, — честно признался капитан. — Не всегда понятна логика поступков казака, зато дерзость замыслов потрясает. И удивительно — Сыну Ведьмы всегда благоволит фортуна.

— Бог или дьявол тоже на его стороне, а то и оба разом, — задумчиво покачал головой Кондрашов. — Главное, что казак–шаман теперь за всех обездоленных русских бьётся.

— Да-а, не простой у нас атаман, — расправил кончиками пальцев усы генерал. — Прям чародей какой–то. Одни его чары с управлением ветра чего стоят. Вон, как сумел лихо дымовую завесу перед морским конвоем поставить.

— Ваша правда, Иван Тимофеевич, — склонил голову полковник контрразведки. — Если обнаружение английской эскадры и уничтожение береговой батареи ещё можно как–то списать на действия разведчиков–диверсантов в рядах врага, то фокусы с ветром никакой логики не поддаются.

— Вы заметили, господа офицеры, как чёртов казак ходит по палубе, когда с кем–либо ведёт увлечённую беседу? — решил поделиться наблюдением капитан.

— Всегда крадётся бесшумно, как дикий кот на мягких лапках, — кивнул Беляев. — Видно, научился у японских ночных убийц к врагу подкрадываться. Вот и вошло в привычку.

— Нет, господа, обычно казак старательно топает каблуками, — отрицательно покачал пальцем внимательный капитан. — И лишь только, когда теряет контроль над обычной походкой, отвлёкшись на беседу, начинает, будто, парить над палубой. Однажды я проследил с капитанского мостика за тем, как шаман вместе с Вито Лосано пересекли полосу мокрой палубы. Цепочка следов от подошв испанца была видна, а сапоги святого батюшки отпечатков не оставили.

— И стул в кают–компании под шаманом не скрипит, — подтвердил давно примеченную странность контрразведчик. — Я, господа, куда мельче телом, чем наш рослый атлет, а без скрипа взгромоздить зад на расшатанную мебель не могу.

— Ну, значит казачий пастырь действительно святой, — улыбнувшись, развёл руками генерал. — И нечего к чудотворцу придираться. Пользуйтесь благами, которые он дарит народу. Будем считать Алексея, как думает и вся его казачья паства, бескрылым архангелом, посланным господом богом на грешную землю. Ведь даже евреи признают его святым мессией.

— Хотя наш батюшка больше смахивает на восточного факира, — Кондрашов усмехнулся, покачал головой и поведал друзьям–офицерам ещё один занимательный случай на поднятую тему странностей Сына Ведьмы: — Вчера вечером захожу в каюту господина Ронина. Он сидит на полу, скрестив ноги, и медитирует с закрытыми глазами. А перед ним лежит ворох тонкого каната, перепутанный в замысловатый клубок. Спрашиваю: «Чем, батюшка, занимаетесь». Отвечает: «Да вот, учусь морские узлы завязывать». Встал, отшвырнул ногой ворох каната в угол каюты и занялся со мной изучением азов шпионского ремесла. А когда я уже уходил, то случайно обратил внимание на отброшенный клубок канатов. И знаете, что заметил?

— Верёвки исчезли? — покрутил в воздухе пальцами капитан.

— Хуже, — скрестив руки на груди, выдержал долгую паузу интриган. — Канатик лежал свёрнутым в аккуратную бухточку.

— Видывал я похожие фокусы с верёвками, — пожал плечами генерал. — В московском цирке факир–индус публику развлекал. Тоже узелки на верёвке завязывал, а потом в воздухе тряс, и она — вновь без узлов.

— Нашему–то батюшке, зачем ерундой баловаться? — наморщив лоб, задал логичный вопрос Кондрашов. — Он ведь комок откинул ногой походя. Меня удивлять факир не старался. Я ведь мог и не заметить сей фокус.

— К будущему грандиозному выступлению на публике готовится, — поднял указательный палец капитан. — И скорее всего, представление состоится, когда будем пересекать экватор. Господин Ронин настойчиво интересовался о существующих традициях у моряков разных флотов по такому случаю.

— И на каком из вариантов остановился?

— Приказал выдраить до блеска большой медный чан для воды.

— Никак, наш пастырь собрался весь экипаж окропить освящённой водой?

— Нет. Каждого напоить чаркой солёной морской воды.

— Господа, так обдрыщимся же все потом? — не сдерживаясь в выражениях, недовольно поморщился от вздорной затеи сухопутный генерал. Хлебать горькую забортную воду пожилому офицеру совсем не хотелось.

— Шаман вылечит, — успокаивающе тронул Беляева за рукав полковник. — Может, в том и есть вся соль фокуса? Помнится, на фронте казак проявил себя отличным санитаром.

— И полевым хирургом, — инстинктивно приложил руку к старой ране генерал.

— Ну, на этот раз, к столь радикальным мерам казацкий шаман прибегать точно не станет, — рассмеялся контрразведчик. — Отделаемся простыми слабительными средствами.

— Не простыми — это уж точно, — глубоко вздохнув, поднял указательный палец капитан.

Никто из моряков и гражданского персонала экспедиции ещё не пересекал экватор — горькая процедура инициации ждала всех поголовно.

Однако никто из массовки не ведал, какое грандиозное шоу задумал факир. Алексей хотел превратить тривиальный праздник в эпохальное событие. Казак вознамерился абсолютно весь персонал экспедиции сагитировать на переход под знамя казачьей республики. Технических средств для организации впечатляющего представления остро не хватало. Красочный салют не устроишь, ракет для фейерверка тоже нет. Приходилось надеяться только на свою колдовскую силу и казацкую смекалку. Да и то, надо ещё хорошенько голову поломать, как в народе не колдуном прослыть, а выставить себя в глазах общества эдаким благообразным святым пастырем.

С чёрным анархистским стягом на флагштоке тоже было негоже в Новом Свете появляться, и так уже встречные корабли шарахаются, завидев пиратский флаг. А материи заменить его на что–то более пристойное в океане не найдёшь. Хорошо ещё, что на пассажирском пароходе Андрюха раздобыл трёхцветный флаг — символ торгового флота распавшейся империи, у капитана не поднялась рука разодрать его на лоскуты. Алексей попросил казачьих жёнок простирнуть бело–сине–красное полотнище и украсить золотой вышивкой. В качестве нитей использовали моток тончайшей медной проволоки, которую мастеровитый испанец сумел позолотить с помощью электролиза.

И вот, наконец, знаменательный день настал. Морской караван достиг широты экватора.

Алексей вновь обрядился в привычный полумонашеский наряд: длинную чёрную рубаху, с медным крестом поверх. Вместе с настоящим попом, отцом Онуфрием, вынес на палубу броненосца медный, начищенный матросами до блеска, объёмный чан. И по радиосвязи велел капитанам парохода и сухогруза: пришвартоваться по обоим бортам броненосца. Минному тральщику приказал причалить к корме.

— Господин Ронин, сей странный манёвр пароходам будет весьма проблематично провести на открытой воде, — стиснув зубы, выдавил Лебединский. Капитана бесила некомпетентность сухопутного, мягко выражаясь, деятеля. Моряк попытался в цензурных выражениях доступно объяснить проблему штатскому франту: — На воде мелкое волнение. Да и борта у судов различной высоты, объединить палубы в единую площадку не выйдет.

— Уважаемый, вы только обеспечьте прочную сцепку канатами и переброску между бортами трапов, — не моргнув глазом, повелел начальник экспедиции. — Капитаны подведут суда на самом малом ходу, и даже краску с бортов «Морского казака» не сдерут. Поверьте, мне тоже важен товарный вид броненосца.

— Охотно верю, — прошипел, не сомневаясь в скаредности батюшки капитан, хотя вот в филигранном маневрировании судов были у профессионала очень большие сомнения. Однако катастрофического урона случиться не должно бы, а проучить заносчивого шпака следовало.

Броненосец застопорил ход, и суда, следующие в кильватерной колонне, начали его медленно нагонять. На палубы высыпали разом все пассажиры. Люди соскучились по празднику.

Лебединский забеспокоился, как бы при жёстком столкновении, кто–нибудь из толпы зевак не свалился за борт. Пароходы крались на самом малом ходу, но волны ощутимо покачивали палубы. Капитан броненосца уже хотел отдать команду вахтенным готовить спасательные круги, но тут произошло очередное чудо.

На корме броненосца появился батюшка Алексей и, обратив благообразный лик в сторону пароходов, широко распростёр руки навстречу.

В следующий миг волнение вокруг бортов броненосца стихло, вода, словно, замёрзла. Вот только белого льда не было — голубая гладь застыла сияющим на солнце стеклом. Пароходы выходили из зыбких океанских вод и медленно вползали в тихую, словно озёрную, заводь. И лишь за их кормой возникал бурлящий канал, который быстро застывал, парадоксально замерзая в лучах солнца. Пароходы будто скользили по волшебному голубому льду.

В полном штиле суда поочерёдно плавно пристали к бортам броненосца, словно к недвижимой громаде бетонного пирса. Удивительно, но даже слабого толчка не последовало, как–будто невидимая сила предохранила от жёсткого столкновения.

— Сегодня батюшка чудит не по–детски, — сдвинув фуражку на затылок, утёр платочком лоб капитан броненосца.

На капитанском мостике собрались все высшие офицеры экспедиции.

— Да уж, господа, денёк выдастся жарким, — нервно хихикнув, взглянул на поднимающийся из–за безоблачного горизонта алый диск солнца Кондрашов. — Запасайтесь прохладительными и алкогольными напитками, а слабонервных прошу приготовить валидол — факир решил дать грандиозное представление.

— Похоже, господа, событие назревает действительно историческое, — задумчиво разглядывая сосредоточенное выражение лица полкового попа, Онуфрия, деловито суетящегося с церковной утварью, заметил Беляев.

— Эпохальное! — кое–что уже разведав, важно поднял указательный палец полковник Кондрашов. — Господин Ронин приказал матросам подготовить к поднятию новый флаг казачьей республики.

— Давно пора сменить шутовской стяг, — зло оскалился на пиратскую чёрную тряпку капитан. Он уже один раз порывался водрузить старый Андреевский флаг на законное место. И лишь вмешательство генерала остановило от опрометчивого шага. Не следовало связывать авантюрные действия сумасбродного казака с авторитетом Черноморского флота. По факту, броненосец уже не являлся боевой единицей. У предназначенного для продажи корабля даже снарядов не было, а экипаж составляли потенциальные эмигранты. Но идти под ненавистным анархистским флагом капитану претило.

— Господин Лебединский, вам не нравится озорная улыбка пиратского Роджера или лозунги свободного братства? — подшучивал над моряком контрразведчик.

— Чёрный цвет и набор костей, — сдерживая ярость, прошипел сквозь зубы капитан.

— Это хорошо, что к словам не придираетесь, — веселился полковник. — Вам ещё полокеана предстоит идти под новой вывеской анархистов.

— Эдуард Петрович, не томите — поведайте, о чём разузнали, — приструнил весельчака генерал.

— Золотошвейки нанесли на полотнище флага лозунг вольного народа, — выдержав театральную паузу, трижды горизонтально взмахнул ладонью в воздухе контрразведчик и изволил произнести заветные слова: — Свобода, равенство, братство.

— Милейший, а каков фон стяга? — прищурив глаз, уже и сам догадался Беляев.

— Да уж, какое полотно казаки нашли на корабле, на том и вышили словеса, — разведя руками, рассмеялся полковник и разрушил интригу: — Бело–сине–красное.

— Кощунственно, — поджав губы, осудил надругательство над имперским стягом капитан.

— А ведь это не случайно, господа, — покачал головой генерал–майор. — По–моему, батюшка Алексей принял весьма мудрое решение: смешать воедино символы старого и нового мира. Казак всерьёз вознамерился объединить изгоев: монархистов с анархистами.

— Из столь дикой затеи получится страшная химера, — брезгливо скривил рот Лебединский. — Да и зачем Ронину брать старый торговый флаг империи? Малевал бы анархистские каракули сразу уж на боевом стяге.

— Ох, милейший, утомился народ от войны, — устало вздохнул генерал. — Мирная торговля, свобода, равенство, братство — вот постулаты казачьей республики. И новый флаг вполне отражает чаяния обездоленного народа.

— Без боя казакам новую землю в Америке не отбить, — покачал головой прагматичный полковник. — Для воюющего государства боевые символы обязательны.

— Может, Алексей Ронин ещё и герб воинственный придумал? — с прищуром посмотрел на контрразведчика генерал.

— Про герб не знаю, а государственный гимн сегодня прозвучит, — хмыкнув, пообещал Кондрашов.

— Эдуард Петрович, текст вам уже известен? — придвинувшись ближе, шёпотом спросил Беляев.

— Нет. Партитуры будут розданы хору из матросов и военному оркестру только перед самым поднятием нового флага казачьей республики.

— Неужто, у казаков ещё и поэт с композитором появились? — пренебрежительно фыркнул капитан. — Уж поверьте, господа, настоящие моряки подпевать казакам не станут.

— Готов с вами, милейший, поспорить на бутылку шампанского, что батюшка–анархист сумеет договориться с матросами, — рассмеялся над наивностью офицера Беляев.

— Посмотрим, — улыбнувшись, протянул руку для заключения пари Лебединский и, уже после пожатия ладони, объяснил свою уверенность в выигрыше. — Малограмотные матросы не смогут, без разучивания текста, исполнить казачий гимн.

— А вдруг, господин Ронин подсунет морячкам «Боже царя храни»? — рассмеялся абсурдной версии Беляев. — Ведь тогда, Алексей Ильич, и вам придётся подпевать.

— С таким гимном я бы согласился, — обескуражено пожал плечами капитан.

— Ну, если завзятого монархиста уже не коробит трёхцветный колер торгового флага империи с начертанными свободолюбивыми лозунгами анархизма, то и с казачьим гимном как–нибудь уж смиритесь, — усмехнувшись, похлопал морского офицера по плечу пожилой генерал и кивнул в сторону главной сцены: — Что это, господа, мы с вами на галёрке задерживаемся — по чину нам в первом ряду места занимать.

Офицеры спустились на палубу и прошли к орудийным башням на носу корабля.

Там Сын Ведьмы уже вскарабкался на башню броненосца и, как подобает великому вождю пролетариата, начал толкать зажигательную речь в народные массы. Громогласный глас пророка загремел над головами запрудившей палубу, замершей в благоговейном молчании паствы.

— Граждане и гражданки, казаки и солдаты, матросы и офицеры! — широко распростёр руки батюшка Алексей. — Сегодня знаменательное событие: все мы впервые пересекаем экватор. На карте рубеж между полушариями планеты обозначен лишь условной тонкой чертой географической широты, а в действительности на экваторе мир балансирует на грани света. В полдень солнце ещё стоит в зените над самой головой, но с завтрашнего дня светило начнёт скатываться на север. И чем дальше мы будем уходить вглубь чужих неведомых вод, тем круче солнце начнёт клониться к линии северного горизонта.

После откровения мудрого батюшки простой народ принялся озираться и креститься. Образованные офицеры в ответ на озвученную банальную истину лишь пренебрежительно усмехались.

— Привычные для северного народа путеводные созвездия медленно, но неумолимо, скроются за краем небосвода! — воздев ввысь руки, пугая обывателей, вещал самозваный пророк. — Мир перевернётся, зима и лето поменяются местами. Однако не стоит отчаиваться — в ночном небе загорятся новые путеводные звёзды. Солнечный диск будет всё также вставать на востоке и закатываться на западе. Мы изучим звёздное небо, научимся ориентироваться в перевёрнутом мире. Новый Свет станет нашим новым домом. Однако преодолевать трудности и невзгоды лучше всем людским миром. Станем братьями и сёстрами! Объединимся в единый казачий народ!

— В казачий народ! — хором поддержал воззвание вождя простой люд.

Офицеры, переглядываясь, не спешили вплетать голоса в общий гомон энтузиастов.

— С давних времён в морском народе повелось, при переходе впервые через рубеж мироздания, отмечать знаковое событие, — простёр руки поверх голов замершей толпы возвышающийся над наивными ротозеями пастырь. — Иначе Посейдон, бог океана, разгневается на ослушников и покарает за непочтение к морским традициям.

— А как грозного бога умасливать надобно? — высунувшись из–за плеч морячков, нарушил повисшую тишину яркий представитель еврейского народа. Расстаться с малой копеечкой деляга не возражал, но желал бы заранее оговорить сумму пожертвований.

— У каждого всяко разно принято, — развёл руками батюшка Алексей. — Но я предлагаю самую приемлемую традицию: испить чарку забортной воды.

— Дёшево и сердито! — весело хохотнув, дружески хлопнул еврея по плечу сосед–мореход.

— Ну, если так принято, — удовлетворённо пожал плечами вопрошающий еврей, а про себя подумал: «Главное — денежек Посейдону жертвовать не требуется, а задаром можно и солёную водичку испить».

— Однако, товарищи и господа эмигранты, мы с вами не только переходим из северного полушария Земли в южное, — указал распростёртыми руками на стороны света глава экспедиции. — Мы уходим из старого мира в Новый Свет. За нашей спиной — пыльные руины империи. Впереди — берег обетованной земли. Но никто в чужих краях нас не встретит хлебом–солью. Впереди у нас — битва за жизнь. Хлеб нам предстоит добывать своим трудом, и солить его — выжатым из рабочих рубах потом… — после драматической паузы Алексей резко опустил руки. — Старая империя рухнула, разбившись на миллионы осколков, и часть из них рассыпалась далеко за её пределами. Все мы — осколки былой великой империи. По–одиночки мы — пыль. Скреплённые воедино — фундамент новой державы. Мощным монолитом мы выдержим напор любых тягот и невзгод. Отдельные камешки скрепляет прочный цемент. Людей объединяет — великая идея!

Батюшка Алексей прервал зажигательную речь и долгим взглядом обвёл затаившую дыхание паству.

— Все мы: анархисты и монархисты, солдаты и офицеры, матросы и казаки — единый русский народ. И нам вместе биться заодно — за нашу свободу. И жизнь каждого из нас одинаково равна. И каждый будет сражаться друг за друга, как за брата. Поэтому на флаге новой русской республики золотыми нитями вышиты постулаты казачьей державы: свобода, равенство, братство. Мы не отвергаем и вековых традиций славных предков, потому основой для государственного стяга выбран старый имперский флаг: бело–сине–красный. Помним и подвиги храбрых воинов, не склонявших голову перед врагом. Гимном республики станет звучать песнь о славном «Варяге». Мы с ней уже шли на врага в Гибралтарском проливе. И победили! Пусть трепещут недруги казачьей республики! — Алексей воздел руку к небу и громогласно повелел: — Флаг поднять!

Казначей анархистов, Андрей Волков, запустил пластинку на граммофоне. Из широкого раструба зазвучала музыка и славная песня. Военный оркестр грянул медными трубами и гулкими барабанами. Хор матросов охотно подхватил знакомые слова. Мужчины сняли головные уборы и вплели голоса в общий дружный хор. Женщины и дети тоже в стороне не остались. Героический гимн загремел над океанским простором.

К вершине пустого флагштока величаво поднялось разноцветное полотнище. Вознесясь над головой народа, ещё не развернувшийся в полной мере флаг казачьей республики на мгновение завис.

Ронин властно махнул рукой в сторону восходящего солнца.

Внезапно налетевший порыв ветра чудесным образом расправил ткань флага. Стяг затрепетал в воздухе, переливаясь красками и золотым шитьём. Слова: свобода, равенство, братство — засияли в лучах солнца ярким светом.

А над океанскими волнами гремел гимн:

«Наверх вы, товарищи, все по местам.

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!»…

В этот торжественный миг все люди, собравшиеся на палубах кораблей, сцепленных в единую площадь, почувствовали необычный душевный подъём, словно под огромным куполом небосвода творили святую молитву. И всем показалось, будто музыка и слова гимна не только облегчали душу, но и сбрасывали тяжесть с плеч изгоев. Казалось, оттолкнись посильнее ногами от палубы, раскинь руки, и тело воспарит над океанскими волнами крылатым альбатросом.

Алексей горланил славную песнь вместе со всем народом, и никто не заподозрил Сына Ведьмы в использовании колдовской силы, корректировки вектора гравитации.

После дружного исполнения гимна начался процесс записи в ряды Южноамериканского казачества. Матросы заполнили до краёв медный чан морской водой. Отец Онуфрий, помахивая дымящим кадилом, затянул монотонную молитву. Алексей спустился с орудийной башни и подошёл к чану.

— Братья и сёстры, на экваторе судьбы каждый волен выбирать новый путь жизни, — провозгласил казачий атаман. — Кто желает вступить в ряды казачества — сможет испить морскую водицу из серебряного кубка. И тогда он обязуется делить свои горести и радости со всеми наравне. Кто выбирает иной путь — полностью свободен. Мир огромен, за бортом «Морского казака» хватит океанской воды для всех. Черпай кружкой и вкушай вволю горькой водицы. Но тогда и бороться с невзгодами придётся в одиночестве. Выбор должен сделать каждый осознанно, ибо вся дальнейшая жизнь зависит от него. Я же лично встаю на сторону южноамериканского казачества и данною мне богом силою превращаю солёную морскую воду — в чистую родниковую.

«Святой» Алексей сотворил крестное знамение над медным чаном и, взяв серебряный кубок, зачерпнул морскую воду. Народ внимательно следил, как чудотворец медленно выпил крещёную воду и даже не поморщился. Затем подошёл к Андрею Волкову, расположившемуся за письменным столом рядом, и громко повелел:

— Андрей, пиши меня в скрижалях казаком номер один.

— Я уже записал тебя атаманом южноамериканского казачьего войска, — виновато улыбнулся казначей и подсунул раскрытый толстый журнал. — Будь ласков, поставь подпись.

Алексей сперва опешил от такой наглой выходки дружка, но, окинув взглядом лица окружающих, осуждения самоуправства не заметил.

— Пусть пока будет так, — смущённо пожал плечами самозваный воевода. — Общий сход казаков потом решит, кому дальше атаманом быть.

— А первым рядовым казаком я себя запишу, — получив подпись у атамана, заторопился увековечить себя любимого Андрюха, а затем и первейшего дружка не забыл: — Вторым Сёма Вездельгустер пойдёт.

— Так он же еврей! — чадящим кадилом замахнулся на пройдоху отец Онуфрий, который тоже желал записаться в первых рядах.

— Спокойно, батюшка, у нас, в вольном братстве, свобода вероисповедания, — инстинктивно втянув голову, напомнил основы республики анархист.

— Да ты сам ещё святой воды из кубка не испил, — уличил Андрюху в жульничестве отец Онуфрий.

— Неувязочка вышла, — признал грешок анархист и, отложив перьевую ручку, торопливо поспешил исправить промашку.

Выхватив серебряную посуду из рук атамана, первый в списке рядовой казак решительно зачерпнул морскую воду из чана и залпом выпил.

— Эх, хороша водица! — утерев губы рукавом, перевернул пустой кубок улыбающийся Андрюха.

— Меня третьим казаком пиши, — отложил кадило отец Онуфрий и потянулся к чудесному кубку.

— Сёму вперёд пропусти, я его уже вторым вписал, — передал кубок выскочившему из толпы шустрому дружку наглый писарь.

Семён испил из серебряного кубка и удивлённо уставился на пустую посуду.

— А вода–то была совсем несолёная.

— Верно, как из родника испил, — следом зачерпнув из чана воду и осушив кубок, подтвердил отец Онуфрий, а затем истово перекрестился.

За чудесной водой выстроилась очередь из страждущих. Никто не пожелал хлебать горькую забортную воду. Однако когда медный чан осушили до половины, батюшка Алексей повелел вылить остаток в океан и наполнить волшебный сосуд свежей водой.

— Ну, что скажете, господа офицеры, о чудесах казацкого мессии? — усмехаясь, обратился к соседям Беляев.

Первым высказался контрразведчик:

— Ну, фокус с развернувшимся флагом легко устроили с ниточкой, за которую по сигналу потянул ассистент. — Кондрашов наморщил лоб и попытался также просто объяснить чудесное опреснение воды в медном чане. — Ещё, похоже, факир незаметно подсыпал из рукава химический абсорбент, который дал выпасть морской соли в осадок. Пресная вода легче, поэтому заняла верхний слой.

— Конечно, я не большой знаток химии, но что–то не слышал о подобной инновации, — саркастически покачал головой генерал. — На таком изобретении опреснения воды можно озолотиться.

— Может, абсорбент слишком дорогой и годится лишь для фокусов с малыми объёмами? — защищал свою версию Кондрашов.

— Ладно, господин полковник, считайте казака великим химиком, — дружески похлопал контрразведчика по плечу генерал и задал новую загадку: — А как нашему батюшке удалось море заморозить?

— Временно сковать волны, — подключился к дискуссии мореход.

— Что вы имеете в виду, господин Лебединский?

— Были случаи в мореходной практике, когда для сковывания прибрежных волн выливали из бочек масло или китовый жир, — пояснил мысль капитан. — На короткое время бушующие воды стихали и позволяли паруснику проскочить опасные рифы.

— У вас на броненосце была цистерна с рыбьим жиром? — усмехнулся Беляев и кинул взгляд на играющие за бортом волны. — Что–то я не почувствовал резкого запаха.

— Может, тоже какой–нибудь химический реагент? — обескураженно пожал плечами капитан.

— Ладно, не желаете признавать казака–факира святым чудотворцем, считайте великим химиком, — рассмеялся генерал. — В любом случае, предлагаю держаться к батюшке Алексею поближе, с таким атаманом не пропадём.

— Любопытно самому попробовать на вкус святую водицу, — облизнул пересохшие губы Кондрашов.

— Кстати, милейший, — вспомнил о заключённом пари генерал и повернул голову к Лебединскому, — вы мне проспорили бутылку шампанского.

— Такому гимну казацкой республики я и сам с удовольствием подпевал, — улыбнувшись, признался капитан. — Толковый у нас руководитель экспедиции. Всех эмигрантов сумел объединить. Даже меня, старого скептика, проповедь батюшки проняла.

— Довольно сомневаться, — решительно шагнул вперёд генерал. — Айда, господа офицеры, в казаки записываться.

В этот день на кораблях не осталось сторонних наблюдателей — все поголовно испили из серебряного кубка, который стал святой реликвией южноамериканских казаков. Даже попутчики–евреи дружно решили записаться в казаки. Чудеса, фокусы или химия Сына Ведьмы всех потрясали. Главное — люди верили, что это не последние деяния великого чудотворца.

Экватор пройден. Земля перевернулась. Но с хитроумным атаманом и в тёмном, вывернутом наизнанку мире не страшно — выведет к истинному свету.

Корабли выстроились в кильватерную колонну и, вслед за закатным солнцем, устремились к неведомому берегу, скрытому за призрачной чертой горизонта.

Глава 2. Задушевные торги

В знойный полдень «Морской казак» бросил якорь на рейде у Рио–де–Жанейро. Суда казачьей республики встали рядом в ожидании разрешения захода в порт. Однако встреча русских эмигрантов хоть и была торжественной, но радушной не выглядела.

Катер таможенной службы Бразилии шёл в сопровождении двух боевых пароходов. Растрёпанный океанским ветром дым из труб канонерок тянулся за белым катером, словно чёрный шлейф за спиной знатного сановника.

Издали кортеж производил солидное впечатление, но, оказавшись рядом с бортом могучего броненосца, дымящие стражи превратились в убогие мелкие посудины. Орудия бразильских канонерок были не способны пробить броневой пояс «Морского казака». Броненосец мог пустить на дно старенькие кораблики, даже просто протаранив корпуса хлипких жестянок.

Напыщенный портовый таможенник, широко расставивший ноги на палубе катера, сразу растерялся, засуетившись в тени высокого борта «Морского казака». Катер осторожно подгрёб винтами ближе, и матросы приняли швартовочные канаты.

С борта броненосца скинули верёвочную лестницу, по которой и пришлось взбираться толстенькому таможеннику. Капитан «Морского казака» мог бы и удобный трап опустить, но демонстрация мощи бразильского флота Лебединскому очень не понравилась.

— Ох, господа, чую я какой–то подвох от американских аборигенов, — опираясь обеими руками о фальшборт, склонился капитан и высмотрел внизу ещё и другого странного персонажа. — Опа, таможня ещё и католического священника за собой тянет. Как же, бедолага, будет в сутане по верёвкам карабкаться… О, догадался падре полы за красный пояс заткнуть… Ползёт, червяк сухопутный.

— Слава о «Морском казаке» летит быстрее ветра, — поддержал озорной тон беседы полковник контрразведки. — Видать, сильно мы англичан в Гибралтаре напугали, раз бразильцы за собой не только весь цвет флота привели, но и без экзорциста на палубу дьявольского корабля ступить бояться.

— Зря веселитесь, господа офицеры, холодный приём не сулит успеха в дипломатии, — нахмурился генерал–майор Беляев.

— А зачем лишние политесы разводить? У нас сейчас миссия коммерческая, — хохотнул Кондрашов. — Нам бы броненосец по–дешёвке продать и дальше следовать.

— Да, в жаркой, сырой Бразилии задерживаться не резон, — задумчиво кивнул Беляев. Всё плавание он корпел над географическими картами, атласами и кипой справочников, подыскивая подходящий вариант для размещения казацкой колонии.

— Ах, чертовски жаль расставаться с флагманом Черноморского флота, — любовно погладил ладонью нагретый на солнце металл капитан броненосца.

— Погодите горевать, Алексей Ильич, столь дорогую цацку навесить аборигенам на шею будет непросто, — похлопал Лебединского по плечу генерал. — Броненосец мало за полцены купить, его ещё и обслуживать как–то надо. Да и англичане тоже сделке рады не будут. Вон, как аборигенов настроили против русских. Нет, господа, дело гиблое — не всучим мы корабль бразильцам.

Из–за фальшборта показалось раскрасневшееся лицо таможенника. Подскочившие дюжие матросы помогли толстяку выбраться на палубу броненосца. Следом вытащили на свет божий натужно пыхтящего католического священника.

Важный чин таможенной службы одёрнул задравшийся китель, надменно вскинул подбородок и попытался посмотреть на русских офицеров свысока. Однако росточка толстяку для этого явно не доставало, и кривляние выглядело карикатурно. Тогда начальничек вознамерился взять на голос и, брызжа слюной, затараторил поиноземному.

Напрасно капитан попытался на английском языке урезонить разбушевавшегося деятеля. Чиновник лишь надувал щёки и фыркал, всем видом показывая, что изъясняться намерен исключительно по–своему.

— Господа, я ни черта не понимаю, что эта красная рожа верещит по–испански, — пожав плечами, обернулся к офицерам Лебединский. — Иван Тимофеевич, будьте любезны перевести его тарабарщину.

— Таможенник говорит не на испанском, — развёл руками Беляев. — Нужно звать господина Ронина, он в Макао изрядно поднаторел в разговорном португальском. Пусть пообщается с привередливым аборигеном.

— Переговоры с портовой таможней принято проводить капитану, — нахмурил брови Лебединский.

— Господа, чутьё мне подсказывает, что мы с бразильским индюком общего языка не найдём, — рассмеялся Кондрашов. — Похоже, тут надо не речи толкать, а кулаками махать. У батюшки Алексея аргументы поувесистей будут.

— В конце концов, Ронин глава русской экспедиции, — кивнул генерал, подводя капитана к неизбежному решению.

— Казак эту кашу заварил, ему и расхлёбывать, — махнул рукой на морские порядки капитан и обернулся к матросам. — Вестовой, кликни господина Ронина на верхнюю палубу.

Таможенник, заложив руки за спину и покачиваясь на носках, нетерпеливо дожидался переводчика. Католический священник, лениво перебирая пальцами бусины чёток, заинтересованно разглядывал орудийные башни.

— Добрый день, господа, — подошёл к собравшимся на палубе Алексей. — Извините, увлёкся с инженерами обсуждением проектов многоэтажных жилых комплексов.

— Выручайте, господин Ронин, надо договориться о заходе в порт и бункеровке угля, — пояснил проблему капитан. — Знатока португальского языка на корабле нет, а по–английски таможенник понимать, демонстративно, отказывается. Гадёныш ещё и половину бразильского военного флота за собой приволок, чтобы застращать.

Алексею сразу не понравился надменный чинуша. Видать, англичане заранее постарались настроить туземцев против русских эмигрантов. Дипломатические реверансы теперь делу не помогут. Надо только силой продавливать.

— Гадёныш, ты что выпендриваешься? — бросив взгляд с высоты двухметрового роста, неожиданно грубо обратился к шибздику казак.

— Переводчик, правильно ли ты излагаешь слова капитана на португальский язык? — вылупив глаза, опешил от столь наглой речи таможенник.

— Самую суть, — отмахнувшись, криво усмехнулся здоровенный бородач в белой рубахе и синих штанах с красными лампасами.

— Тогда переводи: я уполномочен выполнить таможенный досмотр русского судна и изъять контрабандное золото, принадлежащее английской короне.

— Кабальеро, предъявите ваш мандат, — протянул раскрытую ладонь анархист.

— Чего? — уставился на крепкую лапищу казака толстячок.

— Где документ от английской королевы? — доходчивей объяснил Алексей.

— Я уполномочен… — опять заблеял чинуша.

— Нет мандата — нет полномочий, — пальцы казака свернулись в кукиш.

— Как ты смеешь, мужик, оскорблять офицера?! — раскрасневшееся лицо толстопуза теперь побагровело. — Кто ты такой?!

— Я войсковой атаман южноамериканского казачьего войска, — картинно подбоченясь, выпятил грудь колесом казак. — Можешь вызвать меня на дуэль. Вон, возьми пистолет у воровского подельничка и давай стреляться прямо на палубе.

— Ты на кого наговариваешь, казак? — чиновник обратился за поддержкой к католическому священнику: — Падре, вразумите безбожника.

— Настоящий поп браунинг под рясой не стал бы прятать, — некультурно указывая пальцем на лжесвятошу, расхохотался казак.

— Какой такой браунинг? — опешил толстячок.

— Дамской модели, — прищурив глаз, словно рентгеном просветил тело шпиона Сын Ведьмы.

И тут произошло неожиданное: одна из кружащих над кораблём чаек с криком спикировала на голову католического священника. Мужчина проявил похвальную реакцию, ловко уклонившись от атаки и согнув корпус. Столкновение с обезумевшей птицей он избежать сумел, но допустил досадный казус — из-под сутаны выпал пистолет!

Лжесвященник инстинктивно дёрнулся, намереваясь наклониться и подобрать грохнувшуюся о палубу железяку, однако вовремя спохватился и, распрямившись, с каменным выражением лица продолжил спокойно перебирать пальцами бусины чёток. Шпион не представлял, как оружие могло выпасть из кобуры для скрытого ношения, но решил не паниковать.

После неловкой паузы, на выручку пришёл таможенный чиновник.

— Совсем запамятовал: это же я дал падре незаряженный пистолет, чтобы святой человек сумел, в случае чего, отпугнуть грабителей. Видите ли, господа, в Рио–де–Жанейро опасно ходить по тёмным переулкам портового квартала. А мы сегодня с досмотром судов, наверняка, провозились бы до ночи.

Таможенник наклонился и непринуждённо поднял браунинг с палубы.

Алексей шагнул вперёд и жёстко перехватил руку с оружием.

— В чём де–е–е-ло? — скривившись от боли, пискнул толстяк.

— Нечего разгуливать с заряженным пистолетом на чужом боевом корабле, — пояснил правомерные действия Алексей и, отобрав браунинг, вынул из рукоятки полный магазин с патронами.

— Вот так незаряженный, — похлопав в ладоши, рассмеялся Беляев, который хорошо говорил по–испански и уловил суть спора казака с португальцем. Генерал погрозил чиновнику пальцем: — Да вы, милейший, оказывается плут.

Смутившийся таможенник, болезненно морщась и потирая кисть, уже не знал, как оправдываться. «Угораздило же падре выронить оружие из потайной кобуры под сутаной. А казак будто знал, что искать. И чайка так вовремя спикировала, словно дрессированная. Ох, не зря в английском посольстве предупреждали о происках дьявола».

— Господа русские, намерены ли вы подчиниться требованию и выдать английское золото? — спрятав руки за спину, решил упрямствовать таможенник.

— Да без проблем, — ошарашил казачий атаман и хитро подмигнул: — Только совсем чуток, и в обмен на заправку углём наших судов.

— Я не намерен торговаться, — вскинул подбородок важный чиновник и язвительно уколол: — неизвестно с кем.

— Коли жизнь поставлена на кон, то даже с дьяволом торг уместен, — зло оскалив зубы в страшной ухмылке, обжёг взглядом опасный шаман.

— Жи–жи–жизнь? — сразу струхнул чинуша и беспокойно заозирался. Каменные лица русских офицеров страх не развеяли, а вид браунинга в лапище казака навевал совсем уж мрачные мысли.

— Да ты, мил человек, не на дуло дамской пукалки зенки таращь, а калибр орудийных стволов «Морского казака» взором уважь, — издевался над трусишкой атаман. — Ещё, можешь о широте русской души задуматься. Мы ведь люди простые: если дружим, то искренне, а, коли воюем, то наотмашь бьём — наповал.

— Так мы же с русскими не воюем, — подогнулись коленки у чиновника.

— Так это, мил человечек, твой выбор, — развёл руками атаман. — Ежели ты, поганец, русских запугать и ограбить решил, то мы сейчас быстренько на флагштоке сменим мирный флаг казачьей республики на боевой пиратский стяг. И тогда нам уж беседовать с тобой совсем не о чем станет — заговорят пушки.

— Господа, я не уполномочен объявлять войну, — вжав голову в плечи, совсем уж струхнул чиновник.

— А впустить в порт гражданские суда и организовать на рейде бункеровку углём броненосца — это, уважаемый, в вашей компетенции?

— В мо–мо–мо–ей, — китайским болванчиком часто закивал толстяк.

— Ну, так поторопись, чиновник, пока казаки в пиратов не превратились, — грозно нахмурил брови суровый атаман.

— Господа, постараюсь сделать всё возможное, — униженно кланяясь, попятился к борту таможенник.

Священник, так ни слова не проронив, закатал полы сутаны, зло зыркнул глазами на казака и полез вслед за чиновником по верёвочной лестнице.

Русские офицеры взглядом проводили обиженную парочку и по очереди высказались.

— А ряженый попик–то, явно, англичанин, — усмехнулся Кондрашов. — Боялся слово вымолвить, чтобы акцент не проявился.

— Да, профессиональным взором вооружение броненосца оценивал шпион, — кивнул Лебединский. — Я так понимаю, что господин Ронин договорился о бункеровки угля?

— Угольком–то заправимся, а вот о продаже корабля бразильцам можно забыть, — с сожалением вздохнул Беляев. — Зря так напугал туземцев наш атаман.

— Реклама — двигатель торговли, — рассмеялся Алексей. — Теперь другой покупатель поймёт, как хорошо владеть мощным броненосцем, которому туземный флот не указ.

— Да, пожалуй, на всём Южноамериканском континенте никто не сможет противостоять «Морскому казаку» — гордо вскинул подбородок капитан русского броненосца.

— Впрочем, как и купить такое сокровище, — язвительно укорил атамана Беляев.

— Сёма Вездельгустер продаст даже слона на Северном полюсе, — верил в коммерческий талант бывалого интенданта фронтовой друг и пальцем поманил выглядывающего из–за угла надстройки упомянутого пройдоху.

— Я тут случайно проходил, и вижу, какая–то суета у борта, — виновато улыбаясь, вышел из тени Семён.

— Дело для тебя, Сёма, важное есть. Подбери из ростовских евреев надёжного специалиста и подыщи с ним в центре города здание под ювелирную лавку. Пора распродавать бриллиантовую сокровищницу.

— Так не может быть, чтобы в огромном Рио–де–Жанейро у еврея не нашлось бы, вдруг, далёкого родственника? — с напускным удивлением развёл руками Сёма. — Добрые люди подскажут, помогут и в долю войдут. Так ведь мы же, атаман, не жадные — прибылью поделимся.

— С математикой у тебя, Сёма, всегда было хорошо, — рассмеявшись, хлопнул по плечу хитрого толстячка Алексей. — Делить ты умеешь.

— Умножать у меня тоже неплохо получается, — похвастал казацкий начфин.

— Прихвати с собой ещё и Андрюху, — решил усилить финансовую команду атаман. — Вместе определитесь, сколько ценностей оставить в Рио–де–Жанейро для реализации. Кстати, Эдуард Петрович, прошу отрядить в помощь моим счетоводам парочку поднаторевших в простой арифметике ребят.

— Задачки на вычитание мои головорезы решают отлично, — поддержал шутливый тон полковник Кондрашов.

— Пошли таких, чтобы складывать в уме тоже могли, — Алексей серьёзно глянул в глаза контрразведчику.

— Будем создавать резидентуру в Бразилии? — понимающе подмигнул Кондрашов.

— Да. И лучше бы подбирать агентов из офицеров–эмигрантов.

— Эх–хе–хе, много нашего брата по миру ветер революции рассеял, — печально вздохнул полковник.

— Вот и будем холить и лелеять всходы в чужой земле, — задумчиво рассматривая вынутый из браунинга магазин, заинтересовался пулями с округлыми наконечниками Алексей. — Эдуард Петрович, а в арсенале ваших людей найдётся коробка патронов к малогабаритному браунингу.

— Правда же, удобная штука, под рясой прятать? — заметив интерес батюшки Алексея к трофейному оружию, с улыбочкой подначивал Кондрашов. — Всё лучше, чем маузер на бедре таскать.

— Эт точно, — вынул патрон из магазина Алексей и пальцами вытащил пулю из гильзы. Её округлая форма напомнила шаману бусинку в чётках священника. — Появилась тут у меня одна задумка. Только вот надо будет в город наведаться, кузню на ночь арендовать.

— Патроны к подобной модели я вам отыщу, — пожал плечами Кондрашов. — А вот шататься в потёмках по городу не советую. Не понравился мне католический падре — злой у шпиона глаз.

Батюшка Алексей огладил ладонью короткую смоляную бороду и озорно подмигнул:

— Надоело мне в тесной каюте сидеть, разомнусь маленько — бесов по Рио–де–Жанейро погоняю.

Алексей сменил белую рубаху на чёрную, навесил на грудь медный наперсный крест и на ночь глядя высадился на пирсе. Кузню в портовом квартале отыскал быстро. За приличную плату договорился об аренде до утра. Хозяин оставил мальчишку–подмастерья приглядывать за чужестранцем. Опытного кузнеца не смутило выбранное для работы время: ночью легче следить за температурой раскалённого металла. Мастера обычно пользовались таким приёмом, когда занимались тонкой работой, искусной.

Вот и странный чернобородый инок воспользовался старым приёмом. Удивило только само изделие, над которым работал русский мастер. Алексей выковал плоские стальные звенья для цепи, не совсем похожей на ювелирное украшение. Звенья были фигурные, и в центр каждого зажималась пистолетная пуля с полукруглым навершием. В результате получилась лента, отдалённо похожая на пулемётную, которой так любили украшать грудь революционные матросы. Только без гильз она выглядела изящней и миниатюрней, очень смахивающей на вульгарную бижутерию. Эдакими золотыми цепярами на шее в старые времена кичились богатые купцы.

Края цепи соединялись хитрым замочком, а в середине болтался на кольце массивный церковный крест.

Сын Ведьмы легко вынул пулю из импровизированного патронташа, покатал в ладони и, приложив небольшую гравитационную силу, вставил пулю обратно в звено цепи. Сонный подмастерье даже не заметил удивительную манипуляцию рук шамана. Алексей был чрезвычайно доволен смертоносным боекомплектом. Метко посылать пули с руки у чародея получалось на пару сотен шагов. Убойная сила, конечно, оказывалась поменьше, чем у любимого маузера, однако обычный револьверный выстрел превосходила значительно. Так у маузера и патрон был винтовочный. Мощный агрегат, но громоздкий. С такой бандурой в приличное общество не пустят. А шаманский патронташ, закамуфлированный под церковный атрибут, любой досмотр у привратников пройдёт.

— Осталось только позолотить, — перебирая цепочку пальцами, довольно оценил ночную работу странный ювелир.

Алексей поблагодарил подмастерья солидной надбавкой к жалованию, крепко пожал руку пареньку, обрадованному неожиданной щедростью чужестранца, и вышел из кузницы.

Рассвет только забрезжил, слегка подсветив небо в стороне моря. Серые тени от нагромождения домов заливали мраком грязную мостовую.

Едва Алексей двинулся по переулку, как из тёмной подворотни резво выскочили четыре фигуры. У каждого мрачного персонажа в ладонях зажат кинжал. Вступать в долгую дискуссию аборигены не собирались.

Появление разбойников неожиданностью для Сына Ведьмы не стало, шаман срисовал вооружённые фигуры загодя. Алексей даже порадовался подарку судьбы — очень уж хотелось опробовать изготовленную боевую цепь в реальной схватке. Однако бить наповал придурков пулями батюшке показалось излишней жестокостью, добрый странник решил испытать цепь в качестве ударного инструмента.

Батюшка Алексей ухватил священный атрибут ладонью за нижнюю часть медного креста, рывком сдёрнул с шеи и взмахнул боевым цепом.

Стальные звенья со свистом рассекли воздух. Хлёсткие удары по предплечьям набегающих агрессоров выбили кинжалы из рук.

Звон ударившегося о камень мостовой металла заглушили болезненные вопли потерпевших.

Алексей крутанул разящий цеп ещё несколько раз, направляя удары ниже.

Взвизгнувшие от боли ночные спринтеры, прекратив забег, завалились на мостовую и, жалобно скуля, расползлись по стеночкам, освобождая проход.

Однако атака на смиренного русского инока на этом ещё не завершилась. Из густого мрака под нависающей аркой ворот показалась рослая фигура главаря налётчиков. Он располагался в десятке шагов впереди и был уверен в недосягаемости для холодного оружия батюшки. Главарь рассчитывал на свою отличную реакцию, ну и, конечно, на безотказный револьвер, который до поры покоился в открытой кобуре на правом бедре.

Бразильский стрелок преградил дорогу русскому иноку и, отведя вниз и в сторону руку, принял картинную стойку изготовки к стрельбе.

— А теперь, падре, посоревнуйся со мной!

— С превеликим удовольствием, ковбой, — усмехнулся Алексей и зеркально опустил руку со свисающей цепью к правому бедру.

— Ты, падре, никак, выпороть меня собрался? — рассмеялся главарь шайки. — Может, у тебя под рясой что–либо убойнее припрятано?

— Не торопись умирать, грешник. У меня есть к тебе пара насущных вопросов.

— Падре, я отродясь не исповедовался. Ты лучше сам богу помолись, напоследок.

— А не пальнёшь, с перепугу? Я же православный, мне правой рукой крестное знамение творить пристало.

— Крестись, падре, я подожду.

Алексей неспешно переложил боевую цепь в левую руку и размашисто перекрестился.

— Спаси господь меня от соблазна, не дай загубить душу бразильского грешника. Яви чудо своё: отведи руку наёмного убийцы, вразуми несмышлёного аборигена от опрометчивого шага.

— Ты, падре, чего–то не тому молишься, — смутился странным речам русского священника бандит. — Заканчивай бубнить, начнём поединок.

— Ох, нравишься ты мне: на честный бой вызвал, помолиться позволил, — тяжело вздохнул сердобольный батюшка Алексей. — Даже калечить не хочется такого благочестивого разбойника.

— Благочестивого? Так меня ещё никто не оскорблял, — криво ухмыльнулся уличный бандит. — Неужели ты, божий человек, считаешь свою цепь конкурентом моему револьверу?

— Конечно же, нет… ибо мой цепок гораздо быстрее, — издевательски подмигнул противнику шаман. — Но ведь тебе же, простой человек, сие не ведомо.

— Будто ты у нас не простой? — обиженно поджал губы разговорчивый бандит.

— Поединок покажет, — слегка покачивая цепью наперсного креста, не стал перекладывать оружие в правую руку чародей. — Начинай первым, грешник.

Бандиту надоела пустая похвальба сумасшедшего священника. Хоть и здоров телом русский богатырь, а исход дуэли всегда решает скорость реакции и, конечно же, правильный выбор оружия. Стрелок молниеносно выхватил револьвер из кобуры и попытался направить ствол в грудь самодовольного чужака, но…

Глаз даже не успел заметить, как цепь вылетела из ладони шамана и ударила в руку стрелка. Крест выбил револьвер, а звенья цепи обвились вокруг запястья бандита. Показалось, на руке повис корабельный якорь, неудержимо потянув к камням мостовой. Главарь шайки упал на колени и попытался приподнять скованную руку, но крест оказался, воистину, неподъёмным.

— Слава тебе господи, что явил волю чудную, — нависла тёмная фигура над стоящим на коленях грешником. Он даже не услышал, как подкрался батюшка Алексей.

— Что за дьявольщина! — беспомощно задёргался прикованный к камням главарь шайки.

— Не поминай дьявола в ночи, может и впрямь явиться, — огладив ладонью чёрную бороду, сверкнул белозубой улыбкой инок.

— Да ты уже здесь! — зазвенел цепью узник тёмных сил.

— Прозрел, отрок, на кого зубы скалил? — хохотнул Алексей. — Теперь можно и за грешную душу поторговаться. Товар у тебя не первосортный, так что дорого не продашь.

— Какой уж есть, — уселся на корточки уголовник и зло воззрился снизу вверх на ряженого попа.

— Как тебя хоть звать, благородный идальго? — сложив руки на груди, иронично начал торг Сын Ведьмы.

— Братва кличит Альваресом, — дерзко глянул в глаза русскому демону главарь портовой шайки. — Я в серьёзных кругах личность известная. У кого хочешь в Рио спроси.

— Лучше поведай: кто это поручил убить меня? — пытал дальше шаман.

— Я заказчиков не сдаю, — сжав зубы, заупрямился «правильный пацан».

Лидер местных неформалов нравился Алексею всё больше: мужик умел держать слово, имел своё представление о чести и, явно, не из робкого десятка.

— Мне симпатичен столь щепетильный подход наёмника к контракту. Предлагаю поработать на богоугодное дело, — решил завербовать полезного агента Алексей.

— Богоугодное? — саркастически скривившись, посмотрел на тёмную личность Альварес. — От вас, падре, за милю серой попахивает.

— В белых одеждах мусор не разгребают, — пожал плечами казацкий шаман и продолжил вербовку: — Альварес, будь любезен, проведи экскурсию по городу.

— Вас интересуют католические храмы или бордели Рио–де–Жанейро? — очень сомневался в праведности ряженого падре разбойник.

— Английское посольство, — удивил русский.

Альварес непроизвольно вздрогнул. Очевидно, Алексей угадал с заказчиком покушения.

— А мне с этого, какой навар? — прищурил глаз наглый разбойник.

— Возьму в долю, если крытую пролётку найдёшь и до рассвета успеешь к богатому дому доставить, — продолжал удивлять чужестранец.

— Да ты, падре, не иначе как, собрался устроить дерзкий налёт? — присвистнул Альварес.

— Всего лишь тихую, богоугодную экспроприацию ценностей, для последующего пожертвования обездоленному народу, — скромно сложил пальцы домиком смиренный служитель культа. — Кстати, уважаемый, а вы сами, не желаете ли в казаки записаться?

— Для начала, я погляжу, как русские казаки английское посольство штурмом брать будут?

— За погляд денег не берут, — улыбнулся затейник, но, разведя руками, тут же огорчил: — Однако и плату не дают.

— Даром извозчиком отработаю, — рассмеялся Альварес. — Только вы, падре, сперва расковали бы меня.

— Зови лучше Алексеем, — протянул ладонь казак.

Альварес удивительно легко поднял опутанную цепью руку. Наперсный крест приобрёл естественный вес и не мешал рукопожатию. Но стоило компаньонам соединить ладони, цепочка ожила и, словно шипящая змея, переползла с запястья Альвареса на предплечье шамана.

— Порождение дьявола! — вырвав ладонь из объятий странного падре, вылупил глаза на стальную змеюку разбойник.

— Грешно оскорблять крест животворящий, — спокойно взял извивающуюся цепь шаман и, поцеловав наперсный крест, любовно водрузил на грудь. — Господне войско не из одних только архангелов белокрылых состоит. Покайся, грешник, и ты богу угодным станешь.

— Чуть погодя, падре Алексей, — стряхивая ладонями пыль с коленей, сомневался душегуб. — Давай, поспешим к посольству, а то уж светает.

Альварес оставил побитых дружков отлёживаться у стеночки, повелев потом найти в тёмной подворотне выбитый револьвер. Провёл Алексея к стоянке конных экипажей у портового кабака и арендовал пролётку. Ехать до посольства было недалеко, успели прибыть ещё до рассвета.

— Только учти, падре Алексей, охрана ночует внутри дома, — сидя на козлах пролётки, обернулся к пассажиру Альварес.

Сиденье оказалось пустым, хотя пару секунд назад чужестранец ещё был на месте. Альварес удивился, что пролётка даже не шелохнулась, когда русский её покидал. Бандит поелозил задницей на козлах, рессоры предательски заскрипели.

— Лихой казак, — усмехнулся Альварес и инстинктивно ощупал пустую кобуру на бедре.

Торчать возле посольского дома было опасно, разбойник отъехал чуть дальше и затаился в проулке, поминутно оглядываясь.

Со стороны посольства не доносилось никакого шума. Прошло пять минут.

За это время Сын Ведьмы прокрался во внутренний двор, взлетел на уровень третьего этажа особняка, сдвинул колдовской силой шпингалет оконной рамы и проник в коридор. Бесшумно достиг двери рабочего кабинета, приложил ладонь к английскому замку. Гравитационным воздействием на механизм отомкнул. Зашёл в комнату. Колдовским зрением оценил содержание трёх сейфов и решил брать всё: деньги, драгоценности, секретные бумаги. Кодовые замки препятствием для казацкого шамана не стали. Возникла лишь проблема с тарой для переноски ценностей. Пришлось вернуться в коридор и аккуратно снять с багеты над лестничным окном широкую парчовую занавесь. Алексей сложил награбленное в разложенную на полу ткань и завязал её узлом. Взломщик рассчитывал, что хозяева не сразу заметят факт кражи. Створки оконной рамы и дверь кабинета шаман затворил, предварительно заперев сейфы и испортив их механизмы замков. Пока английский посол сумеет оценить масштаб пропажи, казаки уже уйдут из Рио–де–Жанейро.

— Чего заснул, Альварес, поехали, — неожиданно раздался знакомый голос за спиной извозчика.

На пассажирском месте появился, чудесным образом, казак, а рядом с ним покоился огромный узел с похищенным добром.

— Скоренько вы, падре, — усмехнувшись, мотнул головой поражённый прытью казака бандит.

— С божьей помощью, собрал чуток пожертвований, — водрузив локоть на объёмный узел, удовлетворённо улыбнулся батюшка.

— Ну, раз бог за нас, падре Алексей, записывай и меня в казаки, — удирая с места преступления, погнал пролётку по пустой улице Альварес. — Куда экипаж править?

— В порт, там шлюпка ждёт.

— Какова будет моя роль в святом семействе? — оглянулся на чудотворца новый адепт православной веры.

— Нарекаю тебя, идальго Альварес, атаманом всея Бразилии, — размашисто осенил наглую бандитскую физиономию крёстным знаменем владыка. — Поручаю командовать боевыми отрядами анархистов во всех крупных городах.

— Мне бы, сперва, в Рио на крыло встать, а уж потом о дальних полётах мечтать, — впечатлившись размахом замыслов владыки Алексея, заскромничал главарь портовой шайки.

— Скоро казаки начнут ювелирку в Рио–де–Жанейро под себя подминать. Организуй охрану и контрудары по завистникам, — на ходу поставил первую задачу командир и пояснил: — Англичане обязательно нам гадить будут, и конкуренты спокойного житья не дадут.

— Эт точно, на чужаков накатят волны грабителей, — со знанием дела, кивнул профессиональный налётчик. — И полиция тут не защитит. Нужны хорошие связи во властных структурах, чтобы безопасно вести бизнес.

— Сегодня же в посольских бумагах покопаемся, компромат на местных авторитетов раздобудем, — пообещал поддержку глава казацкой республики. — Часть бумаг сам выгодно продашь, остальными воспользуешься, чтобы важных бюрократов за холку держать.

— Ой, падре Алексей, не очень–то я силён в политических играх, — погоняя лошадей, кинул через плечо новоявленный атаман Бразилии. — Мне бы пострелять да пограбить.

— Не сомневайся, всего вдосталь будет, — тяжело вздохнул Алексей. — Парочку спецов по политической части тебе начальник контрразведки отрядит. Ещё, в состав штабной группы войдут офицеры из русских эмигрантов. А уж рядовых бойцов сам набирай из бразильского пролетариата.

— Боевикам чем–то платить надо, — подняв руку, потёр большим и указательным пальцами главарь местной шайки.

— Будут числиться в охранном агентстве, — тут же решил проблему Алексей. — Это даст право ношения оружия.

— Патроны и стволы нынче дороги. Неужто ювелиры потянут снабжение целой банды?

— Пусть официально так и считается, — хмыкнул Алексей. — А кормиться придётся самим.

— Тихаря грабить конкурентов по бизнесу, — рассмеялся довольный привычной работой бандит.

— Начнёте экспроприацию с богатеньких английских фирм, — согласился казак–анархист и, чуть подумав, увеличил масштаб задач: — А потом расширите список новыми врагами республики.

— Грандиозно, — хохотнул Альварес. — Только, всё же, какова моя доля в выгодном дельце?

— Ты и твои люди получат половину добычи, — расщедрился организатор и обосновал справедливость распределения оплаты: — В средние века, корсары, получив каперский патент от английской королевы, грабили испанцев и португальцев за половину стоимости добычи.

— А зачем пиратам жертвовать остальной добычей? — не понял глубокого смысла Альварес.

— Обычные пираты не могли легально воспользоваться нажитым добром и всю жизнь прятались от правосудия всех стран. Корсары же получали королевское прощение и спокойно устраивались на землях английской короны. Главари корсаров даже удостаивались дворянских титулов и обретали высокие должности в колониальных владениях.

— И куда мне бежать, если прижмут? — опять оглянулся Альварес, встретившись взглядом с владыкой.

— В землях казацкой республики всегда найдётся надёжное укрытие и выгодное вложение добытых сокровищ, — не отвёл взгляда великий правитель.

— Где же эта славная держава? — никогда не слышал о чудесной республике американский абориген.

— С местом дислокации казаки ещё не определились, — честно признался владыка Алексей. — Пока же, ты можешь копить нажитый капитал на счетах в иностранных банках. Наши еврейские товарищи организуют выгодную реализацию добычи и конвертацию в надёжную валюту.

— Падре Алексей, а ты точно не засланный казачок от дьявола–искусителя? — рассмеялся грабитель. — Уж больно доходнейшее дельце ты предлагаешь. Награбленный товар, по–любому, лишь за полцены барыгам сбрасывать приходится. Только никто ещё не давал бандитам твёрдые оклады, легальное прикрытие и надёжную базу при отходе.

— Не забывай про снабжение оружием и боеприпасами, а также разведданными и специалистами по организации боевых операций, — расширил перечень бонусов главарь мафии. — Ещё, твои бойцы получат дальнюю радиосвязь и пройдут обучение шпионско–диверсионным методам работы.

— Достаточно посулить бойцам солидную оплату — очередь выстроится, — отмахнулся от уже излишних посулов главарь бразильского отряда казацкой мафии.

— Все должны пройти через отдел контрразведки и стать идейными анархистами, — поставил обязательное условие казацкий атаман.

— Ты только выплату зарплаты не задерживай, — рассмеялся Альварес. — Благочестивых католиков в местных трущобах найти трудно, а вот безбожных анархистов — полные пролетарские кварталы.

— Выбирай лишь достойных, — положил руку на плечо бразильского атамана Алексей и, подхватив узел, прямо на ходу соскочил на пирс. — Приехали. Вон, лодка меня ожидает. Завтра утром встречай моих офицеров на этом же месте.

— Да уж, падре Алексей, такой фартовый шанс я не просплю, — помахал на прощание благодетелю Альварес. Он любил золото, желал власти, но чужестранец сулил неизмеримо больше, о чём главарь портовой шайки не смел даже мечтать. Грандиозность перспектив потрясала. За такой куш, алчный разбойник Альварес согласен был и дьяволу душу продать, не то, что святому чудотворцу в верности присягнуть. Слышал он в порту слухи о казацком мессии, да не поверил тогда. А ведь падре Алексей три корабля адептов за собой в Новый Свет привёл. Верят русские переселенцы казаку. Видать, так же, как давеча и он сам, воочию узрела паства дела его чудные. Нет, не может такой великий человек тёмным силам служить. Хоть и чёрен с виду владыка, и методы борьбы его революционны, однако от пастыря прямо, какай–то, божественный свет исходит, который глазами не узреть — только душой почуять можно.

Алексей загрузил узел с сокровищами на дно лодки и, заняв место у руля, отплыл в сторону маячившего на рейде броненосца. Красный диск солнца уже выглядывал из–за труб русского корабля. Лодка батюшки Алексея, размеренно удаляясь, покачивалась на блестящей солнечной дорожке.

Волны сияли алыми бликами, отражаясь искрами в зрачках Альвареса. И казалось, что в глазах бразильца вспыхнул разгорающийся внутренний огонь. Будто, от солнечных искр, в тёмной душе сухопутного корсара возгорелось пламя.

Глава 3. Затерянная страна

Глава 3. Затерянная страна

Утром Алексею удалось поспать только несколько часов, а затем весь остаток дня он потратил на разбор бумаг, похищенных из британского посольства. Многие документы написаны на португальском языке, а белогвардейские контрразведчики владели лишь английским, французским и немецким. С испанским помог генерал–майор Беляев и ещё пара морских офицеров. Однако в Бразилии государственный язык португальский, вот и нагребли соратнички всю кипу местных документов на стол полиглота из Макао. Правда, в помощь казаку–переводчику придали главного специалиста, полковника Кондрашова, но зато на плечи начальников взвалили половину бумажной ноши.

Лишь к ночи удалось ознакомиться со всеми документами, оценить и рассортировать драгоценную добычу казака. Часть награбленного решили реализовать в Рио–де–Жанейро, продав заинтересованным лицам, а остальными секретами воспользоваться в оперативной работе. Отдельно отсортировали сведения, касающиеся государственных интересов Аргентины, чтобы сделать утречком подарок послу этой республики. Однако фотокопии и с этих документов тоже сделали и приобщили к архиву Кондрашова по Южной Америке.

— Не думаю, что скромное подношение аргентинскому послу сильно упростит нашу коммерческую задачу, — оставшись в каюте наедине с Алексеем, тяжело вздохнул пожилой генерал–майор. — Ни одно государство Южной Америки не в состоянии себе позволить приобрести современный броненосец… Никто даже за полцены не сможет купить.

— Зато в обмен на секретные документы мы получим солидные рекомендательные письма к президенту и парламенту Аргентины, — поднял указательный палец казак–коммерсант. — Нам не придётся топтаться в приёмной, как простым коммивояжёрам–попрошайкам.

— Ох, батюшка Алексей, простаками нас уж точно никто не посчитает, — не одобрял бандитские методы ярого анархиста генерал. — Как бы бразильские власти, сгоряча, не объявили казаков отпетыми грабителями.

— Выкупать ценные документы у местных мафиози никому не воспрещено, — невинно улыбнувшись, развёл руками святой инок. — Небось, завтра сами бразильцы в длинную очередь к Альваресу выстроятся. Товар–то уж больно ходовой, горячий.

— Да уж, умеют английские джентльмены на всех компромат собирать, — криво усмехнулся Беляев. — Добытые из сейфов бумаги дороже золота.

— Так уж и быть, бразильской охранке сдадим английских шпионов задаром, — расщедрился хитрый казак. — Пусть привыкают работать в тандеме с бандой Альвареса. Наша разведка ещё не раз местным коллегам посодействует. Мафии обязательно надо водить дружбу со спецслужбами, иначе придушат.

— Господин Ронин, увольте меня от досужих рассуждений, — недовольно поморщился благородный генерал. — Щекотливые темы обсуждайте лучше с полковником Кондрашовым, а я хотел бы поговорить о месте размещения казацкой колонии. И думаю, что Аргентина не совсем удовлетворяет вашим требованиям.

— Это крайняя страна континента, — пожал плечами атаман и рассмеялся. — Прохладнее только в Антарктиде.

— Да, в Аргентине климат для северного народа более приемлемый, — кивнул знаток географии. — Но вот политическая обстановка — абсолютно не подходит для создания независимой республики. Аргентина большая и экономически относительно развитая страна, с многомиллионным населением.

— Однако с недостаточно заселёнными территориями, — развернув на столе географическую карту, отметил полезную деталь атаман и хлопнул ладонью по изображению Аргентины. — Есть, где обосноваться большой колонии.

— Господин Ронин, я даже допускаю, что вам, каким–то чудом, удастся продать аргентинцам дорогущий броненосец, однако выкупить часть территории, уж точно, будет не по силам.

— Иван Тимофеевич, вы просто недооцениваете мои возможности, — загадочно улыбнувшись, подмигнул генералу казацкий шаман.

— Не тратте усилия понапрасну, господин Ронин, — подойдя ближе к столу, по–отечески положил руку Алексею на плечо пожилой генерал. — Действительно, подходящих для заселения земель в Аргентине предостаточно, но и власти у государства хватит, чтобы держать колонистов под надёжным контролем. Малочисленную, компактно расположенную русскую диаспору аргентинцы ещё могут дозволить разместить в центральных районах страны, но ведь вы, владыка, замахнулись оттяпать обширные земли.

— Конфликта с американскими буржуями казаки не боятся, — заносчиво вздёрнул подбородок революционер–анархист. — В скором времени прибудут сотни тысяч русских эмигрантов. Да и местные индейские племена поднимем на восстание — отобьём благодатную землицу у колонизаторов!

— А может, не будем влезать в кровопролитную авантюру? — успокаивающе похлопал по плечу буйного вождя революции опытный генерал. — Молодой человек, расклад сил в этой компании, явно, не в нашу пользу. У казацкого десанта нет ни сил, ни средств для ведения масштабных боевых действий. А для долговременной партизанской войны нет времени… Да, в общем–то, и желания воевать в уставшем от гражданской войны обществе не наблюдается.

— Иван Тимофеевич, догадываюсь, что у вас созрел хитрый план, как взять территорию без боя? — с прищуром глянул в лицо опытного стратега казацкий атаман.

— Господин главнокомандующий Южноамериканской казацкой республики, позвольте доложить сугубо личное видение ситуации, — генерал–майор посуровел лицом, отступил на шаг и вытянулся по стойке смирно.

Алексей смутился такого официоза и попытался вернуть беседу к дружеской неформальности.

— Иван Тимофеевич, я всегда уважал мнение настоящих профессионалов и прошу высказываться не чинясь.

— Хорошо, буду говорить предельно откровенно и… — Беляев глубоко вздохнул и, прямо глянув в глаза главы экспедиции, выдохнул: — нелицеприятно.

— Выслушаю без обид, — дружелюбно улыбнувшись, предложил широким жестом ладони присесть за стол с картой Алексей.

— Господин Ронин, вы — явный диктатор, — усевшись на стул и закинув ногу на ногу, с прищуром посмотрел на молодого революционера генерал. — И подчиняться никакой власти не желаете, ведь так?

— Я же анархист, — разведя руками, признал правоту суждения лихой атаман.

— Вот и я о том же, товарищ махновец, — наклонив корпус ближе к наглому казаку, нервно побарабанил пальцами по столешнице Беляев. — Любой вариант с организацией зависимой колонии эмигрантов вас не устроит — абсолютную свободу подавай.

— Э-э, тут батька Махно был не прав, — отрицательно покачал головой Алексей, заняв место за столом напротив Беляева. — Роль государства в построении свободного общества анархистами недооценена. Южноамериканские казаки пойдут по проторённой дороге, как наши предки в старину чужие земли осваивали.

— То есть, поддержка государства переселенцам необходима, — обвиняюще ткнул пальцем генерал в сторону собеседника. — Однако в своей вотчине казаки желают жить вольно.

— Точно так, — кивнул атаман.

— Русская держава слишком далека и сильно разорена, — указал рукой на безбрежную синь за открытым иллюминатором каюты Беляев. — Помощи от родины нам не дождаться.

— Можем черпать оттуда людские ресурсы, — откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди Алексей. — И торговый потенциал огромный.

— Верю, батюшка, что толпы голодных эмигрантов вы уж сумеете в Новый Свет переманить, — признал очевидный талант агитатора Беляев. — А вот особо торговать–то казакам, пока не обустроятся на земле, нечем. Значит, финансовой подпитки с родины не будет, как и военной тоже. Придётся рассчитывать только на свои силы.

— А силы этой у нас — немерено, — рассмеялся самонадеянный владыка и, озорно подмигнув, обнадёжил: — И золото с океанского дна добудем, ежели вы, Иван Тимофеевич, как обещали, координаты затопления испанского галиона в архивах добудете.

— Мы ещё от англичан не откупились, а вы уже хотите с Испанией в конфликт за морские сокровища впутаться, — недовольно поморщился штатный архивариус.

— А мы наследничкам ничего об экспроприируемом кладе не расскажем, — потёр ладони революционный казак. Соблюдать буржуазные законы анархист вовсе не собирался.

— Всё же, появление груза золота в руках казаков придётся как–то объяснять, — нахмурился Беляев.

— Иван Тимофеевич, трюм броненосца забит слитками золота из царской казны, — плутовато улыбнувшись, напомнил генералу о ложной легенде Ронин.

— Ах, как же я мог забыть о казне Врангеля? — всплеснув руками, подыграл прохиндею Беляев.

— Скоро и «Морского казака» аргентинцам сторгуем за десятки миллионов песо, — потёр ладоши предприимчивый казак. — Андрюха с Сёмой Вездельгустером вчера очень хитромудрую схему продажи броненосца замутили. Теперь завтра передадим, вместе с добытыми документами, своё предложение аргентинскому послу, пусть просит одобрения в столице.

— И вы, батюшка, уверены, что посол будет в восторге от вашей щедрости? — скептически поморщил нос Беляев. — Позвольте узнать суть аферы?

— Всё будет чинно и благородно, — сложил ладони в молитвенном жесте благообразный, честнейший православный инок, однако перекреститься не рискнул. — Все стороны останутся довольны. Барон Врангель получит продовольствие на сумму, равную половине стоимости корабля. Аргентинцы — мощнейший в этом регионе броненосец, и почти задаром.

— Даром? — прищурив глаз, заподозрил явный подвох генерал. — А где в сделке, батюшка Алексей, выгода вашей жуликоватой компашки?

— Мы впендюрим аргентинцам броненосец за две трети от оценочной стоимости, — мило улыбнувшись, разведя ладонями, признался махинатор. — Разница в цене пойдёт в казацкую казну.

— Шутите? — удивлённо поднял брови Беляев.

— Так ведь не за настоящие деньги продадим — за аргентинские песо, — брезгливо скорчил недовольную рожицу казак. — Да и то, уплата в рассрочку на три года.

— Всё равно, сумма для бюджета неподъёмная, — категорично замотал головой генерал.

— Справятся за месяц, запустят в казначействе печатный станок на полную мощность, — беспечно отмахнулся аферист.

— Вал необеспеченных товаром денег всколыхнёт инфляцию, — озвучил азы финансового дела Беляев. — Ведь плавающая железяка с пушками новых материальных ценностей не произведёт.

— Зато кучу продовольствия вырастят аргентинские крестьяне, — поднял указательный палец казачий экономист. — Мы в этом году скупим все излишки у фермерских хозяйств и кредитуем увеличение производства ещё на два года вперёд. Сейчас крестьяне не могут доставить свою продукцию на далёкий континент. Как говорится: за морем и телушка — полушка, да рубль перевоз. У аргентинских крестьян нет мощного торгового флота, нет гарантированного рынка сбыта продукции, нет щедрого кредитора — всё это обеспечит лишь казацкая республика.

— Да, рынок в голодающей Руси огромный, — тяжело вздохнув, покачал головой эмигрант. — Только вот флота у казаков–то нет, и высокую плату за доставленный товар с голодранцев не собрать. Вон, даже англичане отказались от поставок в Крым. И что–то остальные европейцы не торопятся скупать излишки продовольствия в Южной Америке и переправлять через океан.

— Вот казаки и займут пустующую экономическую нишу, — важно надув щёки, изрёк великую премудрость владыка. — Аргентинцы будут счастливы кредиту на развитие сельского хозяйства. Мы заключим многолетний контракт с фермерами на закупку продовольствия по твёрдым ценам. А если казаки не выкупят произведённый товар, то кредит будет считаться безвозмездным.

— Господин Ронин, вы так уверены в рентабельности планируемой сделки? — засомневался в выказанном слабоумии доброго батюшки генерал.

— Беспроигрышный вариант, — рассмеялся довольный хитрой идеей коммерсант. — Казаки сгребут аргентинский товар на склады и… — Алексей выдержал драматическую паузу, — и никуда не повезут.

— А по договору с Врангелем… — набрав в грудь воздуха, начал возмущаться честный генерал.

Алексей жестом ладони попросил остановиться.

— Мы отправим весь свой торговый флот с перегрузом, — прервал возражения генерала атаман и грустно усмехнулся. — Все два парохода разом, ибо барон Врангель сам не позволил взять больше транспорта из Крыма. Прошу вспомнить, что я обещал белогвардейцам организовать колонию эмигрантов и обеспечить питание из полученных от продажи броненосца денег. Я намерен сдержать данное слово, и даже дать больше обещанного, но только эмигрантам и только на берегу Южной Америки.

— Больше? — саркастически хмыкнул генерал и уличил казака в лукавстве: — Да у сладкой парочки завхозов, Андрюхи и Сёмы, матросы лишнего куска хлеба не выпросят.

— Зато те продадут им добавку недорого, — рассмеялся атаман и, подмигнув, спросил Беляева. — Сколько будет стоить ломоть кукурузной лепёшки в портовой таверне, когда на пирс с кораблей высадится стотысячный десант голодных русских?

— Я помню о ваших грандиозных планах русской эмиграции, — задумчиво произнёс Беляев, уже кое о чём начиная догадываться.

— Это к концу года на аргентинский берег планируется высадить сто тысяч, а потом будут ещё сотни тысяч и, надеюсь, даже миллионы эмигрантов, — наклонив корпус и облокотившись о столешницу, приблизился к лицу генерала великий пастырь. — Цены на рынке взлетят до небес, а казаки–завхозы, Андрюха и Семён, будут продавать эмигрантам муку по прошлогодним, низким ценам. Три года смогут благодетельствовать, ибо крестьяне обяжутся оплачивать денежный кредит исключительно своей товарной продукцией, по зафиксированным в контракте ценам. Аргентинские песо назад казацкая казна принимать не будет. Пусть хоть домашний скот под нож пускают, хоть фермы продают, и зерно у соседей покупают.

— Ох, и добрый вы, батюшка Алексей, — криво усмехнувшись, покачал головой Беляев.

— Для своей братии заботливый пастырь, для врагов — безжалостный душегуб, — откинувшись на спинку стула и размашисто осенив себя крестным знамением, покаялся самозваный инок. — Однако, Иван Тимофеевич, вы хотели обсудить не наше коммерческое предложение аргентинцам, а перенос места дислокации колонии в другую страну. Я готов внимательно выслушать ваши доводы.

— Я так понимаю, господин анархист, что казакам нужна малонаселённая страна с выходом к океану. Очень желательно со слабым правительством и крошечной армией. А ещё с обширными степными угодьями для сельского хозяйства и наличием полезных ископаемых в горах, особенно железа.

— Да всего побольше, — широко развёл руки жадный до богатой землицы казак.

— Что ещё сокрыто в недрах затерянной страны, то геологам пока не ведомо, — загадочно улыбнулся мудрый искуситель. — Но золотишко в предгорьях Анд, думаю, найдётся, если поискать хорошенько.

— И как же это такое золотое Эльдорадо осталось бесхозным? — недоверчиво прищурил глаз Алексей. — Притом со слабым правителем и маленькой армией.

Беляев грустно вздохнул и склонился над расстеленной на столе картой, всматриваясь в очертания, видимой пока только ему одному, загадочной страны.

— В середине девятнадцатого века всё было у могучей державы: бескрайние земли, сильная армия, развитая промышленность — даже первая на континенте железная дорога была.

— И как же правителю столь великолепной державы удалось профукать великое наследство? — сразу догадался о главной беде государства казацкий атаман. — Видать, деятель оказался мелковат?

— Скорее, через–чур велик для малонаселённой страны, — как–то откровенно оценивающе глянул на Алексея мудрый генерал. — Возомнил себя новым Наполеоном и затеял войну сразу с тремя многолюдными государствами: Бразилией, Аргентиной и Уругваем.

— Самонадеянный идиот, — выискивая побеждённую державу на карте, осудил задаваку Алексей и обрадовался находке, ткнув пальцем в изображение страны в глубине континента. — Парагвай?

— Он самый, — кивнул Беляев, не сводя глаз с казацкого атамана. — В Парагвае до сих пор чтят погибшего в бою президента Франсиско Солано Лопеса как национального героя.

— И каковы результаты его героической деятельности? — небрежно фыркнул молодой атаман. Пристальный взгляд генерала шустрому казаку не нравился. Неужели сравнивает великого русского комбинатора с заносчивым вождём парагвайских туземцев?

— Плачевные, — грустно вздохнул историк. — Парагвайская республика потеряла половину территории, самую лучшую часть земель. В результате пятилетней кровопролитной войны погибли почти все взрослые мужчины, а последующий голод и болезни сократили оставшееся население ещё на восемьдесят процентов. Территория обезлюдела, промышленность развалилась. У соседей нет ни желания, ни возможностей возрождать былое величие покорённой страны.

— Не знаю, каковы были прежние границы республики, но теперь Парагвай похож на брошенный старый ботинок, перевёрнутый подошвой к верху, — своеобразно оценил очертания страны на географической карте Алексей.

— Этот ботинок размером в четыреста тысяч квадратных километров, — усмехнулся сравнению Беляев.

— Но где же необходимый казакам выход к океану? Страна расположена в глубине континента, — внимательно изучая карту, возмутился атаман. — С севера нависает Боливия, правый фланг подпирает Бразилия, с запада и юга окружают земли Аргентины. Нижерасположенный Уругвай больше подходит для нашей колонии. Его границу хотя бы омывают воды Атлантики.

— Вы же, владыка, не хотите загнать казаков во влажные тропические леса? — издевательски усмехнулся картограф, защищая свой проект. — Река Парагвай, которая делит страну напополам, как бы отделяя стопу ботинка от каблука и голени, впадает в очень полноводную Парану. Морские суда без проблем поднимаются до порта Асунсьона, столицы Парагвая, а речные легко курсируют до Консепсьона. Асунсьон расположен у границы с Аргентиной, Консепсьон в середине страны.

— Асунсьон в месте начала шнуровки ботинка, — пояснив по–своему, пальцем указал найденный на карте пограничный город Алексей.

— В девятнадцатом веке это был центр страны, — объяснил странное расположение столицы географ. — Аргентина и Бразилия отторгли большие куски территории, оставив Парагваю никчёмные земли. И если левобережную часть страны занимают ещё более–менее сносные земли, с тропическим лесом у границы с Бразилией, то правобережную — огромная жаркая равнина со степным ландшафтом у границ с Боливией и низкорослой кустарниковой растительностью ближе к реке Парагвай, а в её верховье, на севере, сплошные болота.

— Интуиция мне подсказывает, что именно эти неугодья вы и предлагаете казакам отнять у Парагвая? — не испытал особого восторга от гиблой идеи атаман.

— Даром отдадут, — отмахнулся ладонью Беляев и продолжил искушать: — Северо–западная половина страны лишь на карте обозначена как Парагвай, а вот соседняя Боливия считает Гран Чако своими землями.

— Гран Чако?

— Так американские индейцы называют обширную равнину к западу от реки Парагвай и к востоку от горной цепи Анд, — наклонившись, показал на карте пальцем географ. — Сухой Чако, Альто Чако, — степь с низкорослой растительностью; Нижний Чако, Бахо Чако, пронизан многочисленными мелкими притоками реки Парагвай и густо зарос кустарниками и квебрахо — очень ценными деревьями.

— И чем же интересны эти квебрахо? — впервые услышал об американском эндемике Алексей.

— Пожалуй, это главный экспортный товар Парагвая. Квебрахо на индейском языке: «ломать топор». Древесина тёмно–красного цвета, очень твёрдая, тяжелее воды, богатый источник танинов — дубильных веществ, используемых в медицине и промышленности.

— И много в Гран Чако столь ценного товара? — загорелись алчные огоньки в глазах атамана.

— Бесчисленные рощи, — усмехнулся довольный искуситель, поняв, что задел нужную струну в душе хозяйственного казака. — По–настоящему, к промышленной добыче ещё и не приступали. Дорог в дикой местности нет — сплошные заросли кустарников; самотёком по мелководным речушкам тяжёлые стволы не сплавишь — тонут; топором много железного дерева за сутки не добудешь. Да особо и добытчиков–то, почитай что, нет. Крестьяне в гиблые места не суются — полно хищников и ядовитых гадов, а бесстрашных индейцев в Гран Чако даже одного десятка тысяч не наберётся. К тому же, племена гуарани, в основном, занимаются охотой и красное дерево квебрахо используют лишь для обмена на промышленные товары и зерно.

— Индейцы — это хорошо, — потёр ладони Алексей, настроение у вождя поднялось. — И степи, говорите, обширные есть.

— Плодородные участки земли вдоль бесчисленных речушек тоже, — расхваливал бросовый товар купец–географ.

— Тогда почему же земли ничейные? — заподозрил подвох хитрый атаман.

— Гуарани там испокон века живут, — пожав плечами, развёл руками Беляев.

— А жадные испанцы чего же индейцев не согнали?

— Колонизаторов в прошлый век на весь Парагвай не хватило, — заливисто рассмеялся генерал. — Обжились чуток в благодатных местах, а затем их потомки войнушку разорительную учинили — совсем обезлюдел край.

— Дикие земли Гран Чако, значит, неблагодатные, — прищурив глаз, допытывался до сути атаман.

— В степях летом несусветная жара и сушь, а в междуречье зимой сплошное болото, — скривившись, вынужденно признался географ. — Но ведь в межсезонье–то жить можно. А если не залезать вглубь степных просторов и не соваться в край северных болот в верховьях Парагвая, то недалеко от Асунсьона, вдоль мелких речушек, можно неплохо обосноваться. Землицы там будет вдосталь на сотни тысяч колонистов.

— Сколько жителей в столице? — уже начал строить планы захвата атаман.

— Всё население Парагвая, где–то, около шестисот тысяч, — уклончиво признал неполноту добытых сведений генерал. — В столице, думаю, сосредоточено не больше двухсот тысяч человек. Остальные разбросаны по маленьким городкам и поселениям в междуречье Парагвая и Параны. По просторам Гран Чако, на левом, западном, берегу Парагвая бродяжничает около десятка тысяч индейцев из племён гуарани.

— Каков состав и численность войск? — задумчиво хмурясь, прикидывал шансы на успех операции вторжения Алексей.

— Всего–то три тысячи бойцов, — отмахнулся ветеран Великой войны. — Крепостная артиллерия прошлого века, пулемётов нет, конница малочисленная.

— Тогда чего же, всё–таки, Парагвай не захватили соседи? — докапывался до сути Алексей.

— Никто не хочет вкладываться в войну, — пожал плечами генерал. — Собственных проблем и пустынных территорий хватает. Да и вояки парагвайцы злые: в прошлую войну дрались до последнего солдата, даже после разгрома армии ещё долго партизанили. — Беляев искоса глянул на лихого атамана и намекнул: — И надо сказать, в девятнадцатом веке у них сильный лидер нации был, а теперь президенты–неудачники каждый год меняются. Вчера в испаноязычной газете прочитал: на днях очередного президента избрали.

— И как новичка характеризует бульварная пресса? — игнорировал косые взгляды генерала идейный анархист.

— Мануэля Гондру Перейра уже во второй раз избирают, — пожал плечами Беляев. — Несколько лет назад он уже занимал пост президента — долго не продержался. Человек академически образованный, прогрессивных взглядов, пролетариат активно голосует за него. Буржуи не любят, издеваются над простаком, который с работягами раскланивается и пешком на службу ходит. Такой интеллигент долго в чиновничьем гадюшнике не выживет — затравят. Предшественника тоже досрочно сожрали. Так что можно готовиться к скорым перевыборам. Гражданство эмигранты получают без проблем, а паства у вас, батюшка Алексей, будет прирастать стремительно.

— Нет уж, не дадим порядочного человека в обиду, — заочно проникся симпатией к новому президенту Парагвая Алексей. Намёки генерала на захват политической власти анархист понял, но впрягаться в чиновничий хомут не желал. — Поможем навести порядок в стране, а основные усилия сосредоточим на развитии казацкой колонии.

— Разумный подход, — усмехнулся генерал, очень довольный рассудительностью вождя анархистов. — Не время казакам в боевой поход на всех сразу врагов идти, будем прирастать землицей по чуть–чуть. Думаю, надо сперва попросить сдать русским эмигрантам в аренду угодья вдоль правых притоков Парагвая, сроком… эдак лет на двадцать пять. Территория пустая, дорого с казаков не запросят.

— Вы же говорили, что всё Гран Чако даром можно взять, — обиженно надув губы, уличил искусителя в обмане Алексей.

— Даром и Боливия бы загробастала, — рассмеялся наивности казака Беляев. — Надо выгодную сделку правительству Парагвая предложить. Деньгами казаки платить за землю не станут, а вот пограничной службой на спорной территории рассчитаться смогут. Оружие и бойцы у казаков справные, да и белогвардейские офицеры воевать умеют, не чета диким туземцам.

— Индейцев мы тоже определим в казаки, — потерев ладони, размечтался атаман. — А с пограничными поселениями идея верная — самая служба для казаков. Через свои земли они никакого супостата не пропустят, за северо–западный фланг Парагвай может не переживать.

— И торговать колонисты смогут только через порт Асунсьона, — подняв указательный палец, привёл очередной довод мудрый генерал. — Значит, у государства появится дополнительный доход от перевалки грузов и торговли. Пограничная служба и развитие бросовых территорий — будут платой за аренду земель. Требовать немедленную уплату налогов с эмигрантов глупо — сбегут на более благодатные земли соседей.

— Мелочиться не станем, всё Гран Чако казацкой землёй будет, — решительно хлопнул ладонью по карте Алексей.

— Двести тысяч квадратных километров территории горстка колонистов не освоит, — отрицательно покачал головой генерал. — Сразу столько земли нам чинуши не нарежут.

— Коли безумно много благ пообещаем, то дадут, — хитро подмигнул атаман. — Тут главное — правильно к делу подойти, с выдумкой.

— Ну, батюшка Алексей, в коварных интригах я вам не советчик, — поджав губы, решил завершить аудиенцию генерал. — Обсуждайте детали операции с полковником Кондрашовым.

— Эх, хороший он специалист, но испанского языка не знает, — посетовал на недостатки контрразведчика Алексей. — Парочка морских офицеров, да пехотный капитан Ширков кое–как читать умеют, а уж хорошим разговорным испанским, вообще, никто не владеет. Ну как с такой командой переговоры проводить?

— Переводчиком я уж послужу, — проворчав под нос, смягчился генерал, — а шпионские козни стройте уж без старика.

Поутру разведчики и коммерсанты развернулись вовсю ширь: в подмогу Альваресу направили толковых офицеров, оставили радиста с аппаратурой, сгрузили в порту стрелковое оружие и взрывчатку, а ювелирам дали на реализацию в Рио–де–Жанейро часть бриллиантов.

За уголь русские моряки нагло расплатились золотой английской монетой «Принца», и теперь ожидали новых пакостей от ограбленных британцев. Переход к берегам Аргентины прошёл без происшествий, но в столице расслабляться не стоило. Однако в порту Буэнос–Айреса, вопреки ожиданиям, русские эмигранты надолго не задержались. Лишь на время передачи президенту и правительству заманчивого предложения о продаже броненосца, с оплатой его в рассрочку и обязательством казаков по кредитованию местных крестьянских хозяйств.

Ещё Алексей договорился с портовой администрацией об очистке прибрежной акватории от затонувших судов. Русские водолазы обещали провести все работы за счёт доходов от последующей утилизации металлических корпусов кораблей. Деревянными судами эмигранты не заинтересовались, а поднимать затопленные железяки других охотников не нашлось. Мало того, что специалистов таких здесь не было, так и мороки с распиливанием ржавых корпусов потом не оберёшься. В порту откровенно смеялись над затеей глупых русских водолазов — убыточный бизнес затеяли.

Аргентинцы даже не могли представить, что Сын Ведьмы успеет за одно погружение, лично, обшарить с помощью колдовской силы остовы затонувших деревянных кораблей и вытянуть из судовых касс все ценности — драгметаллы не ржавеют. Так что средств, для организации подъёма уже утопленников железных, морскому шаману вырывать из лап прижимистого казначея, Андрюхи, не пришлось. Правда, добытые деньжата еле окупали затраты. И вложения совсем не сулили прибыли, но у Алексея имелся очень оригинальный план использования цельных металлических корпусов. Только для осуществления гениальной идеи требовался захват в собственность обширной территории, но это дельце казак уже решил провернуть в нищем Парагвае.

Утром третьего дня аргентинские власти с удивлением не обнаружили русского каравана в порту Буэнос–Айреса. Лишь маленький тральщик, с водолазной командой на борту, одиноко стоял у покинутого русскими пирса. Рыбаки сказывали, что видели, как два парохода в сопровождении огромного броненосца ушли в сторону Уругвая. Чуть позже дошла информация: грозный военный корабль заметили уже в реке Парана.

Правительство Аргентины забеспокоилось: как бы выгодный контракт не уплыл в соседнюю страну. В Парагвае тоже имелся печатный станок, и собственные песо соседи могли печатать бесконтрольно. Однако английский посол уверял, что казаки блефуют и не смогут продать броненосец Парагваю, у которого и выход–то к океану только по рекам. Но чутьё опытным клеркам подсказывало, что странный падре Алексей задумал какую–то хитрую комбинацию. Всё же с принятием заманчивого предложения русских пока решили повременить, хотя руки у министра финансов прямо-таки чесались поставить подпись под заготовленным документом.

Капитан русского тральщика объяснил уход конвоя на север очень своеобразно: «Жарко и душно тут на юге, казаки прохлады возжелали. Да и дорого стоять в порту Буэнос–Айреса, один разор команде и судам».

Заявление было столь дерзко, сколь и абсурдно. Выше, ближе к тропическим широтам, климат куда как жарче. А намёк на душную атмосферу относился к проискам английского лобби в правительстве, которое всячески препятствовало и покупке броненосца, и выдаче земли под русскую колонию в Аргентине. Кстати, в столице Уругвая, Монтевидео, британские послы тоже заранее активно гадили русским эмигрантам. Однако допустить мысль, что сумасшедшие казаки попрутся на кораблях прямо вглубь континента, — до такого дебилизма у британских дипломатов фантазии не хватило. Кому придурки собрались там продавать броненосец?! И где, скажите на милость, вознамерились разбить лагерь эмигрантов? В те гиблые места ни один чужестранец не суётся. Даже толковых карт местности нет.

Гран Чако, вообще, сплошное белое пятно, которое географы лишь для приличия в зелёный цвет на бумаге окрасили. Ни дорог, ни изученных водных путей нет. Индейцы племён гуарани считают себя независимым народом и только делают вид, будто парагвайцы. Лишь торговля с Асунсьоном и связывает диких аборигенов с метрополией. Попытки заслать промысловиков красного дерева вглубь индейских территорий заканчивались всегда печально: суровая природа и жестокие дикари быстро выгоняли чужаков прочь.

Караван судов гуськом пробирался вверх по полноводной Паране, вот уже и в правый приток вошли. Река Парагвай была значительно уже и мельче, но лоцман заверил, что до самого Асунсьона глубина приличная — морские суда поднимаются без проблем. В зимний паводок даже океанскому броненосцу нечего опасаться мелей.

С капитанского мостика наслаждались проплывающим пейзажем речных берегов Алексей и полковник Кондрашов.

— Странно, вроде опять к экватору повернули, а в верховье реки холоднее, чем было в Буэнос–Айресе, — зябко поёжившись, накинул китель на плечи контрразведчик.

— Август, тут конец зимы, однако, — рассмеялся бывалый казак–путешественник. — В глубине континента климат всегда резче, чем у морских берегов. Вон, у нас в центре Сибири тоже так–то.

— Бог и царь миловал, в суровых краях не бывал, — затянувшись папиросным дымом, бросил косой взгляд на беглого каторжанина полковник.

— А я вот вас, Эдуард Петрович, в самоё пекло теперь тащу. Беляев мне так чудно расхвалил ужасное Гран Чако, что аж захотелось преобразовать адские земли в райские кущи.

— Что–то не больно жарко в вашем аду, батюшка? — передёрнул плечами полковник. — Сыро только и небо хмурое, вот–вот опять мерзкий дождик заморосит.

— Ничего, в нашем Гран Чако сейчас посуше будет, — вглядываясь в сокрытую серой пеленой даль, мечтательно вздохнул покоритель новых земель и, обернувшись, ободряюще подмигнул русскому эмигранту. — Иван Тимофеевич говорит, что зимы на севере равнины суровые. В некоторые, редкие, годы температура опускается даже до минус… ноль.

— Сурово! — заливисто рассмеялся уроженец южной русской губернии. — Эдакий «морозяка» у нас и в конце весны иногда случается.

— А здесь всю зиму дождь льёт, равнина в болото превращается — ни пройти, ни проехать, — продолжал «расхваливать» землю обетованную казацкий пастырь. — А летом другая напасть — сушь и жара под сорок градусов.

— Да–а уж, полгода не сезон, — отбросив погасший окурок, поморщился Кондрашов. — Есть хоть что–то хорошее в бросовых землях?

— Они обширны, и это не пустыня, — рассмеялся Алексей. — А ещё, земля та нехоженая.

— Думаешь, золотишко можно найти? — прищурил глаз Кондрашов.

— Не найдём, так сами подбросим, — отвечал загадками казак. — Ты лучше, Эдуард Петрович, скажи: готова наша фотолаборатория переснять секретные документы из вражеского архива.

— Много? — потёр ладони контрразведчик, почуяв поживу.

— Наверное, наберётся объёмом в мешок, — пожал плечами добытчик.

— А почему просто не выкрасть оригиналы?

— Не хочу лишних проблем с местной полицией, да и в оперативном плане лучше будет работать, когда враг не догадывается о краже секретов.

— Агент, вы делаете определённые успехи в шпионском ремесле, — похлопал талантливого ученика по плечу мастер тайных дел. — Когда раздобудете материал?

— Сегодня возьму почитать на всю ночь.

— На каком языке текст? — тяжко вздохнул полковник, жалея о слабой подготовке офицеров–фронтовиков.

— Думаю, половина на английском, другая на испанском, — подтвердил опасения главы контрразведки Алексей.

— Значит, опять британское посольство трясти будем? — усмехнувшись, не возражал контрразведчик.

— Казакам некогда самим в местную политику вникать, — вздохнув, развёл руками атаман. — Воспользуемся наработками противника.

— Алексей, сколько даёшь времени на разбор и обработку материалов?

— Политический расклад по персонам мне нужен уже к обеду, — торопил спецов атаман.

— Краткий анализ сделаем, господин Ронин, — щёлкнув каблуками, козырнул ладонью полковник.

— Вольно, ваше благородие, выполнять приказ! — козырнув в ответ, поддержал шутку казачий предводитель.

Алексею было отрадно, что старшие офицеры не оспаривают его командование, хотя ведь каждый из них и по возрасту старше. Соратники чувствовали в молодом казаке сильного лидера, да и колдовскими деяниями Сын Ведьмы уже не раз подтверждал право верховной власти. Экспедиция в Южную Америку его затея. Народ верил в божий промысел, а чудотворец явно баловень судьбы. В эпоху лихолетья людям хотелось встать за надёжную спину прозорливого вождя.

Кондрашов ушёл готовить фотолабораторию, даже не спросив у казацкого шамана, как вражеский архив окажется ночью на борту корабля. Гидроплана под рукой у Алексея не было, аэростат надёжно запакован в трюме.

— Да ладно, контрик надёжный мужик — не выдаст, — горестно вздохнув и махнув рукой, рискнул чуток засветиться левитирующий шаман. — А вообще, надо бы испанского авиаинженера поторопить с изготовлением опытного образца автожира. Перспективная разработка. Особенно в плане прикрытия воздушных рейдов казака.

К ночи свинцовые тучи нависли над рекой, опять заморосил дождь. Вахтенному матросу померещилось, будто огромная птица бесшумно скрылась в серой пелене. Странная птица, словно чёрная фигура приведения с развивающимися на ветру полами плаща.

— Почудится же такая страсть? — проведя ладонью по лицу, смахнул капли воды, видать чуток уснувший, вахтенный.

Безлунная ночь грозила быть тёмной.

Глава 4. Асунсьон

Глава 4. Асунсьон

К утру дождь прекратился. Временами выглядывая из–за облаков, тропическое солнце ласкало тёплом. Лучи света играли яркими бликами в лужах городской мостовой. Лёгкий ветерок гонял солнечные зайчики по стенам двухэтажных домов.

Алексей, наслаждаясь светомузыкой, сидел в плетёном кресле на открытой веранде лучшего ресторана Асунсьона и неторопливо допивал чашечку кофе. На главном проспекте столицы уже появились спешащие на службу мелкие чиновники. Но любезный управляющий ресторана заверил, что уважаемые люди появятся в правительственном квартале чуть попозже. Министры прикатят на дорогих конных экипажах, некоторые даже на заграничных новомодных авто. И лишь новый президент республики пройдёт по тротуару мимо веранды ресторана пешком.

— Синьор Ронин, вы просили показать вам президента Парагвая, — услужливо прогнув спину, склонился перед дорогим гостем управляющий ресторана. — Пожалуйста, обратите внимание на пожилого синьора с бородкой, что раскланивается с прохожими.

— Благодарю, любезный, — не глядя на номинал бумажной купюры, вытащил деньги русский синьор и «позолотил» протянутую руку богато разодетого халдея. — Надеюсь на ваш отменный вкус, милейший, и на пунктуальность: бочонок лучшего вина мне нужен сегодня к ужину. Закуску на ваш выбор, что–нибудь изысканное.

— Синьор, вы не сказали: на сколько персон планируется банкет?

— Узнайте, сколько министров в правительстве, и удвойте число, — спрятав пухлое портмоне во внутренний карман шикарного чёрного костюма, небрежно отмахнулся иностранец.

— Не сомневайтесь, синьор, всё будет доставлено на борт «Морского казака». Только у какого причала встанет ваш пароход?

— Боюсь, речной порт слишком мал для флагмана моей флотилии, — надев чёрную шляпу, рассмеялся Алексей. — К причалу он приставать не станет, но вы этот кораблик с другими не спутаете. Просемафорьте белым полотенцем с берега, капитан пришлёт за товаром лодку.

— Как будет угодно синьору, — не поленился ещё раз поклониться управляющий, а заодно поближе рассмотреть тяжёлую золотую цепяру с массивным крестом, который нагло выглядывал из–за расстёгнутых бортов пиджака. — Позвольте, я лично познакомлю вас с Мануэлем Перейра.

— Буду весьма признателен, — встав с кресла, небрежно перекинул дождевой плащ через предплечье Алексей.

Управляющий вывел дорогого гостя на тротуар главного проспекта столицы.

Президент встретил чужестранца настороженно. Массивное золотое украшение на крепкой шее высокорослого атлета вызывающе кричало о статусе владельца.

— Уважаемый Мануэль, разрешите вам представить богатого русского промышленника — синьора Алексея Ронина.

— Впервые вижу русского, и уже сразу впечатлён, — протянул руку гостю столицы пожилой интеллигент. — Мануэль Гондра Перейра, президент республики Парагвай.

— Польщён знакомством, — пожал протянутую ладонь Алексей и дружелюбно улыбнулся. — Я тоже, в своём роде, президент, атаман Южноамериканской казачьей республики.

— К своему стыду, мало знаю о русской государственной системе, — откровенно признался парагваец. — Лишь краем уха слышал о донских казаках. Однако я в курсе о пролетарской революции и о потоке эмигрантов из рухнувшей империи.

Управляющий незаметно отстал, а два президента не спеша двинулись по тротуару.

— Только вот не припомню, чтобы в прессе упоминалось о казаках в Южной Америке.

— Я привёл первый десант колонистов. Надеюсь обосноваться в Парагвае.

— Странно, мне не докладывали о десанте, — наклонив голову, искоса глянул на русского шутника президент.

— Караван судов остановился на ночёвку ниже по течению реки. Капитаны опасаются мелей. Думаю, к обеду прибудут в порт Асунсьона. Я вышел вперёд на мотоботе, договориться об аренде пирса, а заодно и успокоить местные власти.

— А нам есть, о чём беспокоиться? — прищурив глаз, рассматривал покачивающийся золотой крест на могучей груди чужестранца президент.

— Клятвенно заверяю, что не о чем, — размашисто перекрестился Алексей. — Русские идут с миром. Синьор Мануэль, попрошу вас донести эту благую весть до военного министра.

— Всё настолько страшно? — усмехнулся президент, взглядом оценивая пудовые кулаки казака.

— Я бы сказал: впечатляюще, — озадачил ответом странный русский.

— А вы интересный молодой человек, — с прищуром посмотрел в лицо казака Перейра.

— Мои спутники тоже вас не разочаруют. Прошу сегодня отужинать в кают–компании русского флагмана. Приглашаю весь кабинет министров. Разговор может состояться очень занимательным для обеих сторон.

— Весьма заинтригован, и попробую уговорить господ–министров отвлечься от растаскивания государственного бюджета, — кисло скривился президент, так и не сумевший протащить своих людей через препоны буржуазного парламента.

— Ну, тогда я жду казнокрадов в полном составе, — рассмеялся дерзкий русский богач. — От дармового угощения такая публика не отказывается.

— Может, мне и остальную братию чинуш, рангом помельче, с собой привести? А то городские клерки оголодали на казённом довольствии.

— Нет, обсуждать будем дела государственного масштаба.

— Так почему бы тогда не поговорить в резиденции правительства?

— Много длинных ушей, а дела весьма секретные.

— Я взяток не беру, — строго глянул казаку в глаза честный интеллигент.

— Ну, тогда я вам и предлагать не буду, — разведя пустыми ладонями, подмигнул наглый коммерсант. — Зато министрам доход подниму. Глядишь, и они делового президента больше уважать станут, да меньше пакостить. А вы, вместе с казаками, начнёте Великий Парагвай возрождать.

— Смелое заявление, — криво усмехнувшись, мотнул головой озадаченный президент.

— Программное, — серьёзно глянул в глаза Перейры Алексей и протянул руку для прощания.

— Да-а, интересный вы человек, — задумчиво глядя на сумасшедшего чужестранца, пожал ладонь парагваец. — Я постараюсь организовать вашу встречу с министрами.

— В неформальной обстановке и без лишних ушей, — разорвав рукопожатие, поднял указательный палец казачий атаман и уже вдогонку напомнил: — Пожалуйста, не забудьте предупредить военного министра.

— Прямо с этого и начну утреннее совещание, — обернув голову, рассмеялся Перейра.

Как позже выяснилось, никто из министров не слышал о сумасшедшем русском богаче и казацкой флотилии. Однако Перейре слабо верилось в глупый розыгрыш, уж очень уверенно держался иностранец. Его внушительную статную фигуру, если алебастром обмазать и корону на голову водрузить, можно сразу на постамент ставить памятником. Вообще, странный какой–то тип: элегантный костюм стесняет движения грациозной походки хищника, явно неуместная золотая цепь с крестом отвлекает внимание от колючего взгляда наёмного убийцы; а между тем, озорная улыбка, на заросшем чёрной бородой лице, мгновенно превращает опасного незнакомца в добродушного юношу. Сразу и не определишь возраст и национальность чужестранца, разве что, у него испанская речь с сильным португальским акцентом.

Чтобы не выглядеть обманутым простаком, Перейра не решился пригласить министров на званый ужин. Президент лишь назначил внеплановое совещание в полдень и каждый час выходил на балкон дворца, с нетерпением поглядывая на реку. Немного посомневавшись, он вызвал военного министра и попросил предупредить гарнизон столицы о прибытии в порт Асунсьона каравана русских судов.

— Уважаемый, Гильермо Ривас, казаки будут вооружены, и возможно, не только стрелковым оружием, — удивил министра президент.

— Русские казаки в Парагвае?! — громко рассмеялся пожилой офицер в генеральском мундире и с пренебрежением глянул на спятившего интеллигента. — Военная разведка не докладывала мне о готовящемся вторжении армады варваров.

— Плохо работаете, генерал, — стиснув зубы, отвернулся Перейра. — Пошлите аэроплан или скоростной речной катер на разведку.

— Старый катер на вечном ремонте, а на аэропланы ваши предшественники денег не выделяли, — с обидой на скупых чинуш, картинно развёл руками суровый служака.

— Почему молчат пограничники? — скрестив руки на груди, продолжал пытать Перейра.

— На радиотелеграф средств тоже нет, а пароход по раскисшим зимним дорогам на коне не обгонишь.

— Парагвай совсем беззащитен? — нервно побарабанил пальцами по предплечью глава республики.

— Армия любого соседнего государства раздавит нищий Парагвай, как пустой орех, — не собираясь смягчать выражения, резко хлопнул кулаком по ладони старый офицер. — И предупреждение о скором вторжении не поможет. За сутки армию не создашь!

— А если у вас под рукой будет постоянно готовое к мобилизации войско? — напряжённо всматриваясь в туманную дымку над рекой, без излишних эмоций спросил президент.

— И откуда мне взять столь лихих парней? — пожав плечами, недоумевал о причине бесполезной дискуссии генерал.

— Из Русской империи, — не менял спокойного тона Перейра.

— Слыхал, будто бы такой уж нет, — саркастически усмехнулся министр.

— Империя рухнула, и казаки разбежались, — обернулся к офицеру президент. — Сегодня передовой отряд обещает посетить Парагвай, ищет по–свету новое пристанище.

— И возможно, даже с пушками? — вспомнил намёк Перейры генерал и, почесав затылок, решительно взмахнул рукой. — Надо брать! Парагваю позарез собственные казаки нужны. Говорят: лихие вояки, и вооружение личное имеют. Да и для тощей казны не обременительно выйдет — свободной землицы у нас с лихвой на всех хватит. Ты, синьор Перейра, только освободи казаков от налогов.

— Похоже, эти русские побогаче нас будут, — поморщившись, вспомнил массивную золотую цепь на шее казачьего атамана президент.

— Синьор, не спугни удачу, — погрозил избалованному интеллигенту пальцем ветеран. — Казаки — это тебе не наёмники, мужики за свою землю будут драться до смерти.

— Родину–то они покинули, — криво усмехнувшись, укорил эмигрантов политик.

— В бульварных газетах писали: большевики–безбожники отняли у них и землю, и волю, — нахмурившись, парировал начитанный министр. — Казаки и за царя долго бы дрались, да тот сам от державы отрёкся. Значит, не казаки родину предали, а общество отняло у них землю, волю и веру — корней лишило. Вот и погнал их горячий ветер по миру, как сухой репейник. Не упускай счастливого шанса, синьор Перейра, — заманивай казаков в Парагвай. Пустых территорий и у соседей вдосталь, но, видать, бюрократы свободы для казаков пожалели. А ты, президент, не жадничай — дай волю казакам, от переселенцев большая польза государству выйдет. Нечем больше нам эмигрантов привлекать, да и лично тебе на будущих выборах сильная опора не помешает — казаки за центральную власть всегда крепко стояли. Уж новую буржуазную революцию в стране не позволят устроить.

— Ради укрепления армии ты, Гильермо, готов под ружьё поставить даже русских чертей, — погрозив пальцем, беззлобно укорил генерала Перейра. Пассаж про будущую избирательную кампанию пришёлся азартному политику по душе. Обласканные изгои–эмигранты уж точно проголосуют за щедрого благодетеля.

В полдень, как и предсказал прозорливый президент, из–за изгиба реки показалась русская флотилия. Кабинет министров встречал её появление, собравшись на балконе президентского дворца. Мудрый президент Перейра и храбрый генерал Ривас предусмотрительно запаслись мощными биноклями, остальные министры лишь щурили глазки, прикрываясь от солнечного света козырьком из ладоней.

Гарнизон форта высыпал на бастионы и, открыв рты, беспечно взирал на неумолимо надвигающуюся железную громадину. Но солдаты даже не расчехляли старые пушчонки, и сигнал тревоги не трубили. Заметив невозмутимое спокойствие военного гарнизона, не стали паниковать и в порту Асунсьона. Волна заразительной флегматичности кругами разошлась по улицам столицы. Высыпавший из домов взбудораженный народ успокоился и стал ждать прибытия каравана морских пароходов к причалам.

Пассажирский пароход и грузовое судно грациозно заняли места, освобождённые неведомым доброжелателем, в порту Асунсьона. Громадный броненосец бросил якорь в фарватере Парагвая. Страшных размеров пушечные стволы остались смотреть в верховья реки. Даже гражданским жителям столицы было понятно, что обстрелом из орудий главного калибра, броненосец может сравнять город с землёй. Мощь пушек железного монстра ужасала.

— А ведь наши допотопные гаубицы не смогут пробить верхний стальной пояс русского броненосца, — отстранив окуляры бинокля от глаз, тяжело вздохнул военный министр и шёпотом спросил у президента: — Казаки точно не собираются захватывать столицу?

— Русские пришли с миром! — громко, для всей публики, объяснил своё спокойствие мудрый Перейра. — Атаман казачьего войска, синьор Ронин, пригласил сегодня весь кабинет министров республики на званый ужин в кают–компанию флагмана. Только просьба: секретарей и жён с собой не тащить. Каюты корабля — не дворцовые палаты, много гостей не вместят.

— А если это такой коварный замысел русских? — поёжился толстенький министр финансов. — Заманят всё руководство Парагвая на корабль и в плен возьмут.

— Проще было бы, прямо сейчас, дать залп из орудий броненосца по балкону с важными дураками, — зло подшутил над трусишками генерал Ривас. — От дворца только дымящаяся яма и осталась бы. А к вечеру, после хорошенького обстрела, и весь Асунсьон в груду кирпичей превратился бы. По вашей милости, повелитель финансов, вооружённым силам республики нечего противопоставить железному монстру. Так что вечерком, дружно пойдём к северным варварам, сдаваться на милость.

— Можно ещё ведь и отступить, — втянув голову в плечи, проблеял трусишка.

— Лучше попробуй откупиться, скупердяй, — грубо расхохотался солдафон.

— Казна пуста, — уставив в пол поросячьи глазки, развёл пухлыми ручками толстячок.

— Ага, ты бы, Паскуаль, свои карманы бы вывернул, — зло ухмыльнувшись, не поверил жалобам пройдохи генерал.

— Довольно пререканий! — угомонил подчинённых президент. — Сегодня, в шесть вечера, всем быть в парадных мундирах на пирсе. И вести себя так, будто мы одолжение казакам делаем, а не в плен сдаваться идём. Уверен, русские сами готовы сделать нам заманчивое предложение.

— Хотел бы я знать, откуда такая уверенность? — напоследок бросив косые взгляды на Перейру и Риваса, пробурчал себе под нос министр внутренних дел. Ранее никто что–то не замечал особой близости между прогрессивным политиком и военным ретроградом, а теперь будто спелись голубчики.

В это самое время Алексей поднимался на борт «Морского казака».

— Что–то маловата столица Парагвая, — встретил атамана брюзжанием Андрюха. — Любой русский губернский центр будет поболее этого Асунсьона — тут жителей и двухсот тысяч не наскрести. Какое–то захолустье Южной Америки.

— Настоящее захолустье, Андрюха, нас ждёт впереди, — похлопав по плечу, обнадёжил пессимиста атаман. — Асунсьон муравейником покажется.

— Значит, надо знатно погулять напоследок в столице, — забегали по ярким вывескам портовых кабаков глазки проныры.

— Гулянка намечена на вечер в кают–компании «Морского казака». Так что куркуль, доставай русские деликатесы из своих запасов, местную знать потчевать. Вино и закуску подвезут из столичного ресторана.

— Гости хоть важные будут? А то я не осётр, чёрную икру зря метать, — скривил кислую рожу прижимистый завхоз.

— Президент республики и весь кабинет министров, — порадовал составом персон Алексей.

— Когда это ты, агент, успел такими связями обзавестись? — подошёл к друзьям Кондрашов.

— Господин полковник, ваши спецы уже подготовили справку о политических деятелях Парагвая? — обернулся к подкравшемуся контрразведчику атаман.

— Английский посол постарался за нас, — улыбнулся Кондрашов. — Мои офицеры лишь перевели текст документов на русский язык.

— Будьте любезны, приказать принести бумаги в мою каюту, — торопил события Алексей.

— Атаман, может, пообедаешь сперва, да поспишь пару часиков? — проявил искреннею заботу Андрей.

— Спасибо, я успел ночью поспать, пока офицеры документы фоткали, — отмахнулся Алексей. — А кормят и в местных ресторанах сытно.

— Ну и скороход же ты, казацкий ведьмак, — с ехидной усмешкой свесил голову за фальшборт корабля Кондрашов. — А ступу с метлой куда припарковал?

— Ох, отстали вы от прогресса, Эдуард Петрович, — похлопал полковника по погону, казацкий шаман. — Современные маги давно уже гоняют по небу на коврах–самолётах.

— Ах да, припоминаю: испанские фантазёры мне что–то такое рассказывали про загадочные автожиры, — хлопнул себя по лбу «забывчивый» контрразведчик. — Но не будем обсуждать секреты на публике. Лучше, синьор Ронин, посвятите в планы на вечер. Случайно услышал — намечается званый ужин.

— Эдуард Петрович, позвольте мне пару часов уделить внимание изучению досье на персон из кабинета министров, а затем подходите, составим план операции по их вербовке.

— Всех и сразу? — поразился дерзости вождя анархистов полковник.

— Всех, — махнул рукой атаман. — Только мне одному не сдюжить, понадобится помощь друзей. Надо прикрепить к каждой парагвайской персоне толкового агитатора, согласно специализации.

— Агитаторов у нас полно — с переводчиками беда, — тяжело вздохнул начальник контрразведки и начал загибать пальцы: — Три морских офицера, пехотинец Ширков, генерал–майор Беляев, парочка испанских инженеров и вы, господин Ронин.

— Я тоже могу чуток общаться по–испански, — важно выпятил грудь Андрюха. — Поднаторел в Макао, у барной стойки в портовых кабаках испанские мореходы тоже швартовались.

— Да-а, твой морской жаргон только на дипломатических встречах использовать, — рассмеявшись, отвесил лёгкий подзатыльник дружку Алексей.

— После двух добрых бокалов вина дикция даже у аристократов портится, и лексика опускается до уровня портовой таверны, — успокаивающе показал ладони завсегдатай злачных мест. — Мы же с парагвайскими аборигенами будем не трактаты чернилами писать, а по душам за жизнь разговаривать.

— Ладно, полиглот, — хлопнул по его вытянутой ладони Алексей. — Только Сёму в напарники возьми, он тебе не позволит лишнего вылакать и поможет вести умные речи с министром финансов. Остальные персоны распределим между агитаторами позже.

Алексей ушёл в каюту и два часа внимательно изучал фотокопию английского досье на каждого министра. Затем ещё час обсуждал с Кондрашовым тему переговоров с парагвайцами. За оставшиеся часы казаки собрали большой совет: разобрали противников, сформулировали боевые задачи и разбились на пары; агитатор и переводчик в каждой. Алексей взялся осуществлять общее управление вербовкой.

Правда, министров оказалось больше, чем знатоков испанского языка у казаков, поэтому решили индивидуально обрабатывать только самые значимые парагвайские персоны.

Вечером в кают–компании «Морского казака» состоялась знаменательная встреча: по одну сторону узкого длинного стола расселись министры Парагвая, напротив — элита казацкой республики. Вступительную речь толкнул господин Ронин, ответную любезность отвесил синьор Перейра, а затем дружно приступили к дегустации напитков и деликатесов. Банкет носил неформальный характер, никаких протоколов встречи не велось, но вопросы обсуждались, воистину, государственной значимости.

По–настоящему, бурная дискуссия началась после программного заявления Ронина о желании заселения русскими всей обширной равнины Гран Чако. Министрам было вовсе не жаль расставаться с бросовыми землями, однако хотелось поиметь выгоду от сделки. Обещание казаков превратить гиблые места в процветающий край всерьёз не воспринималось. Главная причина виделась в обретении эмигрантами полной свободы. Казаки желали создать самоуправляемую колонию. Ведь все понимали, что парагвайское правительство не сможет из Асунсьона управлять поселениями, разбросанными по бескрайним просторам Гран Чако. Точно так же, как сейчас, оно совершенно не контролировало индейские племена гуарани, которые лишь формально признавали государственную власть.

— Честно сказать, синьор Ронин, мне всё равно, как будут выживать русские колонисты в пустом краю Гран Чако, — отпив из бокала глоток вина, наклонился к казачьему атаману президент Парагвая. — Лучше проясните, что с этой сделки поимеет государственный бюджет. Ведь вы рассчитываете взять территорию в аренду на двадцать пять лет, с возможностью продления договора.

— А сейчас, что вы имеете с Гран Чако? — приступил к торгу Ронин.

— Почти ничего, — развёл руками Перейра. — Племена гуарани налогов не платят, да и брать с индейцев нечего. Однако они доставляют к реке стволы красного дерева и продают квебрахо почти за бесценок перекупщикам. А вот с торгашей казна уже дерёт свой процент с дохода от продажи. Квебрахо самый ходовой экспортный товар.

— Казаки обязуются увеличить добычу стволов квебрахо в десять раз и весь товар напрямую продавать казённому предприятию, — Алексей поднял палец и со значением добавил: — Двадцать пять лет, и по нынешним ценам.

— Заманчивое предложение, — улыбнулся Перейра. — Одно это увеличит поступление в бюджет от квебрахо эдак… раз в двадцать. Но удастся ли казакам такой трюк?

— Индейцев около десяти тысяч, а казаков будут сотни тысяч, — начал загибать пальцы атаман. — Русские будут пилить железные стволы электропилами и доставлять автотранспортом к причалам на малых реках. Затем сплавлять на плоскодонных моторных лодках к реке Парагвай, а уже оттуда на паровых баржах везти до Асунсьона.

— Но надо ещё как–то договориться с гуарани и торговцами красного дерева?

— Торговцев казаки пинками прогонят, а индейцев задобрят промтоварами, — отмахнулся от мелочей лесопромышленник. — Ведь жадные купчишки сейчас аборигенов просто грабят.

— Да, у русских железная сила убеждения, — со значением обведя взглядом, стальные листы стен каюты броненосца, усмехнулся доводам атамана президент.

— И ещё, русской колонии потребуется масштабная переброска товаров через порт Асунсьона, — добавлял весомых аргументов Алексей. — Как для потребления в самих колониях, так и для экспорта за рубеж. А увеличение товарооборота приведёт к существенному пополнению казны Парагвая. Мимо Асунсьона не проскользнуть, и платить пошлины на экспорт и импорт всё равно придётся. Да и сам город вырастет вдвое: нужны новые гостиницы, магазины, склады, расширение порта. Большинство товаров для русской колонии можно производить в Парагвае, а это повлечёт строительство крупных предприятий.

— Даже несмотря на то, что с эмигрантов взять, в первые годы, особо нечего, сопутствующие поступления в бюджет вырастут многократно, — потёр ладони президент и многозначительно глянул на золотую цепь синьора Ронина. — Многие беженцы, весьма состоятельные деловые люди.

— Создайте выгодные условия, и капиталы устремятся в страну, — погладил золотой крест пальцами богатенький эмигрант и продолжил соблазнять президента: — Откроются новые заводы, исчезнет безработица, повысится заработная плата рабочих, а ведь это ваш основной избиратель. Впрочем, буржуазия тоже будет в восторге от вашей деятельности на посту главы республики.

— Для начала, попробуйте убедить министров моего кабинета, — саркастически усмехнулся Перейра и, наклонившись совсем близко к собеседнику, прошептал: — Лично мне пока не удаётся подружиться со сворой казнокрадов.

— Просто, синьор президент, вы радеете о благе народа, а чиновники пекутся о собственной выгоде, — тоже шёпотом объяснил Алексей и, уже в полный голос, предложил: — Вечерок сегодня выдался ясным. Господа, предлагаю продолжить банкет на палубе корабля! Матросы поднесут вино и закуску.

Все с удовольствием покинули душную каюту и разошлись группками по бортам броненосца. Разбившись на кружки по интересам, казаки и министры продолжили горячую дискуссию. Перейра подводил Алексея к отдельным министрам и знакомил поближе.

— Разрешите представить военного министра, генерала Гильермо Риваса.

— Я смотрю, профессионалы уже нашли общий язык, — заметил довольные физиономии генерал–майора Беляева и полковника Вольдшмидта казачий атаман.

— Обсуждаем военные аспекты обороны северо–западных рубежей страны, — отчитался о ходе переговоров Беляев. — Казачьи гарнизоны возьмут на себя все функции пограничной службы, а военные силы Парагвайской республики сосредоточатся в фортах вдоль границы с Боливией. Эта страна претендует на земли Гран Чако, и возможны крупномасштабные провокации.

— Ещё предлагаем организовать в Асунсьоне военную академию и несколько офицерских училищ, — вставил своё слово полковник Вольдшмидт, только Беляеву пришлось переводить его речь на испанский.

— У республики нет лишних средств на такие военные реформы, — к неудовольствию парагвайского генерала, решительно отверг новацию Перейра.

— Военные учебные заведения будут финансироваться казаками и комплектоваться преподавателями из русских офицеров, — щедро плеснул лелея в душу генерала Риваса Алексей.

— Частные военные школы? — поднял брови Перейра.

— Для наёмной армии, — дополнив, невозмутимо кивнул казачий атаман. — И, разумеется, будет выделена бесплатная квота для офицеров Парагвая. Казаки тоже будут обучаться за наш счёт, а уж с иностранцев сдерём плату втридорога.

— Куда же готовить столько специалистов? — недоумённо пожал плечами Перейра. — В Парагвае армия маленькая.

— Вырастим, — рассмеялся Алексей и получил благодарный взгляд от генерала Риваса. — Мир без войны не живёт, заказы на военспецов посыплются со всех континентов. А наши ветераны способны многому обучить новобранцев, да и необстрелянный офицерский состав подготовить к современной войне.

— Думаете, к вам очередь выстроится? — недоверчиво прищурил глаз Перейра.

— Мы даже конкурс для отбора устроим и ещё, по политическим мотивам, не каждого кандидата зачислим, — кивнул Алексей.

— Надеюсь, в случае нападении врага на Парагвай, все казаки обязуются стать в ряды нашей армии? — нахмурившись, выдвинул непременное условие президент.

— Казаки будут защищать родной край, — прямо глянул в глаза Перейры Алексей.

— Коней и стрелковое вооружение приобретаете за свой счёт, — торгуясь, поднял указательный палец президент.

— Коней не обещаю, а вот автомобили, аэропланы и пушки обязательно с собой на войну прихватим, — рассмеялся атаман.

— Богатенькие русские, — с завистью глянул на золотую цепяру Алексея Перейра и, тяжело вздохнув, пообещал своему генералу: — Ривас, я постараюсь уговорить министра финансов увеличить расходы на армию. Пусть возьмёт деньги из налогов с русской колонии.

— Спасибо за понимание, Мануэль, — пожал руку уважаемого президента генерал Ривас.

— Общее дело делаем, Гильермо, — похлопал по плечу, теперь уже соратника, довольный Перейра.

Министра финансов нашли по шумному спору. Трое финансистов оживлённо жестикулировали и, казалось, говорили одновременно, хотя переводчик был только один и явно не из лучших. Однако коллеги как–то умудрялись понимать пройдоху и вести продуктивную дискуссию.

— Семён, Андрей, чего шумим? — подвёл Перейру к возбуждённым казакам Алексей.

— Да эта парагвайская морда надурить казаков хочет! — обвиняюще ткнул пальцем в грудь толстячка весьма недипломатичный Андрюха.

— Паскуаль Венегас, к вашим услугам, — отмахнувшись от руки невежды, кивнул Алексею низенький толстячок, очень похожий на упитанного Сеню, только кожей смуглее.

— Вы считаете, что слишком дёшево отдаёте в аренду никчёмные земли Гран Чако? — обратился к местному финансисту Алексей.

— Дороже не продашь, — отмахнулся министр. — Но ваши люди просят ещё выдать им многомиллионный кредит, а это верный путь к инфляции.

— Так мы же кратно увеличим объём товарной продукции! — горячился Андрюха, пытаясь размахом рук показать величину прироста.

— Андрюха, ты лучше ему растолкуй моё предложение о казачьих рублях, — поднырнув под вытянутую руку дружка, вошёл в круг общения хитрый еврей Сёма.

Алексей жестом остановил спорщиков и попытался сам разъяснить суть новации:

— Уважаемый Паскуаль, у казаков имеется богатый золотой запас, но расплачиваться металлом за множество товаров и услуг очень неудобно. Мы просим выдать денежный кредит под залог драгметалла.

— Огромная масса денег, не обеспеченная товаром, вызовет инфляцию, — скрестив руки, стоял на своём финансист. — Я не могу пойти на обесценивание парагвайского песо. Парламент сразу же потребует моей отставки.

— А если казаки выпустят собственные казначейские билеты, обеспеченные золотом, и запустят в оборот на своей территории? — хитро прищурился Алексей.

— Русские колонисты могут даже выпустить хлебные карточки и платить ими за работу, — рассмеялся министр. — И эти «ценные бумаги» будут иметь хождение на рынке Парагвая. Государство не несёт ответственность за их обеспечение и обесценивание. Только настоятельно советую не называть их деньгами.

— Тогда мы напечатаем векселя казачьего банка, каждый номиналом в один грамм золота, — выслушав перевод, пожал плечами Сёма. — Пусть все считают казачий рубль не денежной ассигнацией в привычной форме, а некой ценной бумагой, выпущенной в свободный оборот.

Алексей перевёл предложение казачьего финансового гуру на испанский. Оппоненты лишь усмехнулись и пожали плечами. В перспективу казачьего рубля парагвайцам не верилось. Ценность любой акции и долгового векселя должны подкрепляться надёжностью предприятия или банка, а общество русских эмигрантов, с очень ограниченной ответственностью, доверия явно не внушало.

— В таком случае, и рубли Русской империи можете на рынок выбросить, — отмахнулся от провального проекта министр и съязвил: — Только рычажные весы не забывайте с собой таскать — денежные купюры килограммами отвешивать.

Алексей не обиделся на наглый пассаж и озвучил деловое предложение:

— Ну, раз в Парагвае имеют хождение валюты всех стран, то бюджет республики не откажется принять оплату в английских фунтах стерлингов.

— За что собрались заплатить? — сразу развернул нос поветру, финансовый деляга.

— Да вот, решил я прикупить недорогую землицу в пригороде Асунсьона, выше по реке, — потеребив пальцами золотой крест, признался русский промышленник.

— Много ли? — с вожделением уставился на золотую цепь Паскуаль.

— Площадью равной Асунсьону, — ошарашил грандиозной заявкой покупатель.

— Ну, это вам, синьор Ронин, надо обсудить с министром строительства, он у нас распределением земли ведает.

— Обговорим, — кивнул Алексей. — Только монета у меня золотая и старинной чеканки. Надо бы о курсе обмена договориться.

— Мне бы взглянуть? — облизнул губы делец, уже прикидывая выгоду при нечестном обмене.

— Сёма, в качестве сувенира подари нашему другу английский фунт, — обратился к соратнику атаман, понимая, что у прижимистого Андрюхи такого щедрого подарка не выпросить.

Паскуаль жадно схватил дарёную денежку, повертел в руках, попробовал на зуб.

— Надо бы взвесить на аптекарских весах, — покачал на ладони золотую монету парагвайский казначей.

— Если хотите менять золото по весу, то мы переплавим монеты в слитки, — пригрозил Андрюха, с сожалением провожая взглядом потерянное сокровище.

— Коллеги, не будем торопиться, тут есть предмет торга, — суетливо запихивая сувенир в кармашек жилетки, заюлил Паскуаль, и горячая дискуссия финансистов вспыхнула с новой силой.

Алексей и Перейра оставили спорщиков и нашли министров промышленности и строительства, которых агитировали Вито Лосано и начальник штаба Николай Францевич Эрн. Перспективы строительства нового порта, уймы складских помещений и корпусов промышленных предприятий кружила голову министрам — было, где развернуться коррупционерам.

— Разве Парагвай сможет осилить производство автомобилей? — услышав, о чём разговор, засомневался в отсталой промышленности президент.

— Казаки наладят выпуск пароэлектромобилей, — обернулся к гостю испанский инженер. — Проблем с производством паровых двигателей не возникнет, ведь в Парагвае их делают ещё с середины прошлого века. Электрические же агрегаты не требуют сложной металлообработки. Местные сталелитейные заводы изготовят корпуса, и недостатка в меди южноамериканский регион тоже не испытывает. Придётся лишь кратно нарастить выпуск медной проволоки, но тут казаки помогут с закупкой дополнительного оборудования. А в создании механической части и сборке корпусов, вообще, никаких проблем нет.

— На каком топливе только будет ездить ваш мобиль? — пожал плечами Перейра.

— На дровах, — удивил изобретатель. — Проблему вижу лишь в слабой химической промышленности Парагвая. Потребуется производство множества аккумуляторных батарей. Особенно мощные нужны будут на флоте.

— Ещё и электрический флот? — совсем растерялся от шквала новаций президент.

— По всем рекам пустим моторные лодки, а морские суда оснастим дополнительными электродвигателями, — включился в обсуждение подошедший к товарищам второй испанский инженер Хуан де ла Сиерва, который вместе с капитаном броненосца агитировал морского министра.

— Да, синьор президент, мы на верфях Парагвая ещё и морские суда будем модернизировать, — счастливо улыбаясь, еле выговорил последнее слово пьяненький министр.

— Синьор Ронин, пойдёмте, послушаем, до чего договорились мои министры здравоохранения и науки, — потянул Алексея за локоть Перейра, стремясь ускользнуть из круга подвыпивших фантазёров.

Однако послушав перевод морских офицеров речей пожилого майора–медика Валерьева и молоденького поручика Высоколяна, президент схватился за голову. Русский доктор говорил о создании в Асунсьоне медицинского центра с больницами и академией. Поручик же договаривался о строительстве академии наук и ряда университетов, не забывая и про училища для специалистов среднего технического звена.

— Русские офицеры и инженеры серьёзно вознамерились возродить идею Великого Парагвая? — с ужасом глянул в глаза Ронина поражённый русским размахом Перейра и совсем загрустил. — Тогда увеличение парагвайской армии становится насущной проблемой. Завистливые соседи нам такого счастья не простят.

— Всё будет не так скоро, — поддержал пошатнувшегося президента за локоть Алексей и указал головой в сторону парочки явно приунывших офицеров. — И не у всех так просто.

— Ну, хоть министр сельского хозяйства охладил пыл разудалых казаков, — удовлетворённо отметил островок реализма прагматичный президент.

Алексей подошёл к озадаченным капитанам Ширкову и Щетинину.

— Не всё ладно получается, Николай Васильевич и Сергей Александрович? — сочувственно обнял пехотинца и артиллериста казак–однополчанин.

— Да, судя по описаниям гиблой степи, в Гран Чако можно только скотоводством заниматься, — безнадёжно махнул рукой Ширков. — Разве что, вдоль речек удастся разбить огороды. Урожай овощей обещает быть очень богатым — воды и солнца вдосталь.

— На степных просторах хорошо пойдёт в рост конопля, — высоко задрал над головой ладонь азартный капитан Щетинин.

— Конопляное масло и канаты Парагваю тоже пригодятся, — рассмеявшись инициативе артиллериста, похлопал его по плечу атаман.

— Конопляное волокно важнейший компонент для производства современного артиллерийского пороха, — принялся горячо отстаивать выращивание конопли офицер. — Иначе нам придётся закупать за границей дорогой хлопок.

— Чего же это за порох такой получится, с конопли? — скривил недовольную физиономию парагвайский ботаник.

— Эх, господин Перейра, на Руси хлопка отродясь не водилось, а артиллерийский порох делать умели, — через переводчика оппонировал президенту азартный Щетинин. — Специальные сорта конопли дают волокна отменного качества, даже лучше хлопкового. Гранулы пороха горят ровным огнём, что позволяет точно калибровать вышибной заряд и посылать снаряды с меньшим разбросом.

— Довольно подробностей, — улыбнувшись, жестом ладони остановил артиллерийского энтузиаста атаман и громко повелел: — Конопляным полям в Гран Чако быть!

— У вас, синьор Ронин, все казаки такие горячие? — отойдя с атаманом чуть в сторонку, кивнул на офицеров–фронтовиков Перейра.

— Первопроходцы всегда самые инициативные, — довольно улыбнулся глава экспедиции и уже с явной грустью в голосе посетовал: — С первой партией эмигрантов проблем не будет, а вот последующие волны накатят мутные. Придётся расселять народ в отдельные поселения. Ведь набегут и анархисты с монархистами, и староверы с евреями — всяко разно изгоев из Русской державы нахлынет: всех религиозных конфессий и политических воззрений.

— Настоящая анархия, — даже с некоторым злорадством хохотнул парагвайский президент, ему совсем не хотелось зарождения под боком сильной автономной республики. — С такой сборной солянкой единого государства не построишь.

Алексей подошёл к борту броненосца, задумчивым взором устремился к подкрашенным багрянцем тучам на горизонте.

— Если государство сумеет обеспечить гармоничное развитие народов разных национальностей и религий, то держава будет крепка. Сильные и слабые, большие и малые, должны чувствовать, что только в рамках единого государства они смогут продуктивно развиваться.

— Верные слова о государстве, только не ожидал услышать их из уст ярого анархиста, отрицающего единую власть, — указал на диссонанс опытный политик.

— Вот такой я странный анархист! — рассмеявшись, обернулся и развёл руками атаман. — За крепкое народное государство воюю.

— Так казаки своего президента выбирать не собираются? — с опаской вглядываясь в глаза Алексея, наклонился к нему Перейра.

— На периоды похода и военных действий, атамана избирают, а в мирное время в каждом посёлке будет самоуправление со своими законами. Понимаешь, товарищ Перейра, русский народ един, но уж слишком разный.

— Без мощного центра управления воцарится хаос, — отрицательно затряс бородкой президент.

— Центр управления будет, но только экономический, — хитро подмигнул анархист–затейник. — Без финансовой поддержки колониям эмигрантов не выжить в дикой местности. Точно так же, как и без взаимной поддержки. По–видимому, придётся создать выборный совет из делегатов от всех поселений — эдакий Совет народных депутатов.

— Большевистской идеологией попахивает, — недовольно скривился президент буржуазной республики.

— Так анархисты революцию вместе с коммунистами делали, — поднял указательный палец махновец. — Только обе идеи в разные исторические колеи свернули. Вот я и попытаюсь телегу истории на правильную дорогу вытолкать. А путеводным маяком мне станет опыт старого казачества. Ведь в станицах всякий сброд собирался, но порядок–то был. И земли новые осваивали, и от бесчисленных врагов отбивались — значит, правда и сила за казаками. Поселения тоже были разбросаны по обширным территориям, однако на защиту родного края все вставали единым войском.

— Без президента и правительства? Без рекрутского набора в армию? — не зная историю казачества, сильно сомневался Перейра.

— У казаков и анархистов армия всенародная, — похоже, издевался над политиком атаман.

Перейра мотнул головой и потянул народного сказителя за рукав.

— Пойдёмте–ка, синьор Ронин, я вас сведу с закоренелым циником. Если вы и министра внутренних дел сумеете очаровать, то вам уж точно будет по силам убедить парламент республики отдать казакам Гран Чако.

Лукас Гутиэрос секретничал с полковником Кондрашовым и моряком–переводчиком, скрывшись от посторонних взглядов за гранью носовой орудийной башни.

— Ну, синьор Гутиэрос, поведайте президенту, чем вас хитрые казаки тут подкупают? — посмеиваясь, подошёл Перейра к очень скользкому на вид типу, с тонкими усиками вдоль верхней губы и в мундире с золотыми погонами на худых плечах.

— Обещают искоренить за месяц всю преступность в Парагвае, — растянул губы в недоброй улыбке главный полицейский в стране.

— И вы, Гутиэрос, верите сказочникам? Мне вон, синьор анархист, тоже философскую утопию о Городе Солнца поведал. Знаете ли, очень смахивает на миф индейцев гуарани о Третьей земле.

— Верованиями дикарей не интересуюсь, — пренебрежительно дёрнул краем губы напыщенный франт.

— Это ваше упущение, индейцы тоже граждане республики, — укорил министра президент, явно недолюбливавший полицейского чиновника. В своей политической деятельности интеллигент достаточно настрадался от произвола подобных служак.

— В индейских территориях полиции нет, и жалоб в наше ведомство от гуарани не поступало, — щёлкнув каблуками, отвесил холодный поклон генерал. — Мне хватает проблем с отребьем Асунсьона. Толковых сыскарей в нашей столице немного, приходится лично уголовные дела расследовать.

— Будто бы, у казаков целый отряд следователей? — недоверчиво покосился на главу эмигрантов Перейра.

— А русским оккупантам юридические тонкости не к чему, — усмехнулся Гутиэрос и погладил пальцами броню огромной башни. — Я любезно дам целеуказания, и русские матросы одним залпом разнесут в клочья всю нечисть.

— Бить с пушек по столице?! — не поняв аллегории, возмутился президент.

— Нет, орудийными стволами казаки будут лишь угрожать судебным органам и продажному парламенту, — улыбка министра перетекла в оскал. — Пусть мягкотелые либералы только посмеют вякнуть. Русских никто за рукав не одёрнет. Аресты пройдут быстро и жёстко. Списки подозреваемых я передам казакам завтра же.

— Но это же заговор, произвол, диктатура! — отшатнулся президент и беспокойно закрутил головой.

— Всего лишь шутка, — совсем недобро рассмеялся министр–весельчак и, со значением подняв указательный палец, добавил: — Пока шутка.

— И что же вас, синьор, сдерживает? — сжав зубы, прошипел обиженный Перейра.

— Хочу получить один честный ответ от синьора Ронина, — задрав голову, впился взглядом в лицо бородатого молодца щупленький Гутиэрос. — Зачем вам весь этот цирк? Только прошу: не надо мне заливать в уши бред про желание осчастливить всех обездоленных русских. Какой лично ваш интерес, как настоящего делового человека?

Алексей понял, что благими истинными намерениями не убедить циничного прагматика. Однако и враньё опытный сыщик сразу почует. Пришлось сказать лишь удобную часть правды.

— Первейшая моя задача, как главы русской миссии, — выгодная продажа броненосца, — шумно хлопнул ладонью по броне башни Алексей. — А для этого следует показать товар лицом. В середине девятнадцатого века английская эскадра, в ходе Опиумной войны, вошла в реку и пушками заставила китайского императора пойти на уступки. Британцы тогда получили в аренду на сто лет остров Гонконг и невиданные преференции в торговле. Казаки проделают похожий трюк в реке Парагвай. Почти даром получат в аренду огромную землю Гран Чако и полную политическую свободу развития русской колонии. Правительство и парламент ни одной независимой страны не заключит, без угрозы применения внешней силы, столь абсурдный договор. Сила несокрушимого броненосца должна быть показана явственно и бесспорно. Аргентина увидит, что может всего лишь один мощный броненосец. И поймёт, что способен сделать с её независимостью британский или североамериканский флот, если у страны недостанет разума и денег приобрести для своей защиты русский боевой корабль.

— Да весь кабинет министров и так готов без всякой угрозы пойти навстречу предложениям казаков, — всплеснул руками Перейра. — У чиновников слюни текут по подбородкам, в предвкушении будущих барышей от выгодных сделок.

— Думаю, умные дельцы не станут разглашать тонкие нюансы контрактов, — с верой в людей, подмигнул мудрый батюшка Алексей. — Ибо знание — это не только сила, но и большие деньги. Кто–то успеет бросовую землицу за городом прикупить подешёвке, другие — убыточную гостиницу в столице или разорившийся заводик, третьи — запасы продовольствия и стройматериалов — ведь очень скоро всё это сильно подорожает.

— Так вы всерьёз намерены сказку сделать былью? — совсем уже запутался в сплетении интриг честный президент. — А зачем тогда вам марать руки о всякое уголовное отребье Асунсьона?

— По сценарию, первый акт сказочной пьесы должен быть страшным, — горестно вздохнув, кивнул на рядом притаившегося злого драматурга из контрразведки Алексей. — Извините, синьоры, таковы законы политического жанра — зритель должен вздрогнуть от ужаса. Захват столицы анархисты устраивать не станут, а вот местную гопоту погоняют основательно. Обещаю, постараемся без лишней крови и максимально близко к местным законам.

— Полностью искоренить преступность ещё никому не удавалось, — категорично замотал головой Перейра.

— А тут уж, синьор, позвольте совместно поработать лучшим профессионалам, — руками указал на двух, довольно улыбающихся, высших офицеров Алексей. — И будьте спокойны, совсем чуть–чуть преступников мы в столице, всё же, оставим — надо же и полиции за что–то зарплату получать.

— Мануэль, можешь не увеличивать штат полиции, но оклады, пожалуйста, обязательно повысь, — фамильярно похлопал ладонью по плечу президента министр.

— Хорошо, Лопес, если вы с казаками действительно обуздаете преступность в Асунсьоне, — пожал ладонь обретённого соратника президент. — Синьор Ронин вас убедил в искренности?

— Да, теперь мы с русскими вывернем тёмный мир наизнанку, — гордо вздёрнул подбородок ночной страж Асунсьона.

— Надеюсь, начнёте с малого? — осторожничал Перейра, опасаясь волнений в трущобах.

— Начнём с главного, — хищно оскалил зубы мстительный Гутиэрос. — Арестуем Родриго Эскобара.

— Кокаинового барона?! — ужаснулся дерзости замыслов президент и попытался отговорить от безрассудного шага: — Суд его оправдает. За бароном стоит дюжина влиятельных фигур из парламента. В Асунсьоне у него вооружённая банда из сотни головорезов. Вы хотите развязать в городе настоящую войну?

— Вот именно, — похлопал президента по плечу Гутиэрос. — Нашим русским друзьям нужно много шума, чтобы аж в Буэнос–Айресе слышно было.

— Да завтра же вся американская бульварная пресса будет истошно визжать о проявлении полицейского произвола в Парагвае, — Перейра схватился за голову.

— Ещё и британское посольство обязательно к общему хору подключится, — хохотнул министр. — Синьор Кондрашов любезно передал мне фотокопии очень занимательных документов. Оказывается, англичане связаны с организацией канала переправки партий кокаина в Европу.

— Международный скандал! — пожилой президент схватился уже за сердце.

— Всех гадов из нор выгоним, а потом передавим сапогами, — возбуждённо затопал ногами разгорячённый вином министр.

— Синьор Ронин, вы весь мой кабинет министров свели с ума, — горестно всплеснул руками президент.

— Ну что же, синьор Перейра, с кого–то надо драку и начинать, — широко улыбаясь, сделал вид, что засучивает рукава, батька атаман.

Первый день в Парагвае прошёл для казаков–анархистов весьма продуктивно. Погрузившийся в ночной мрак Асунсьон завтра ожидал яркий рассвет, воистину революционный.

Глава 5. Кокаиновый барон

Глава 5. Кокаиновый барон

Ранним утром в железную калитку двора роскошного особняка в центре Асунсьона грубо затарабанили. Доверенный слуга взглянул, кто это так бесцеремонно ломится в хозяйские хоромы, и немедля доложил господину:

— Синьор Родриго, просыпайтесь, у ворот дома топчутся: полицейские, русские военные и священник, — слуга осторожно потревожил за плечо толстенького пожилого мужчину с аккуратно подстриженной клинышком бородкой и тараканьими усами.

— Санчо, чего им надо в такую рань?! — откинув край шёлкового одеяла и протирая кулаками глаза, выказал недовольство синьор.

— Просят срочно их принять и какую–то бумагу с печатью под нос тычут, — пожал широченными плечами неграмотный телохранитель.

— Да как смеют эти чернильницы тревожить уважаемого человека?! Гони бумагомарак взашей! Пусть обращаются к моему адвокату.

— Местных–то фараонов разогнать — не проблема, — проявил неожиданную робость гориллоподобный крепыш. — Но русские военные и их падре выглядят дюже грозно, эти так просто не уйдут.

— Кликни наших ребят, пусть кулаками убедят чужаков, — отмахнулся хозяин, переворачиваясь на другой бок и ещё надеясь доглядеть чудный сон.

— Синьор Родриго, без стрельбы не обойтись, — замотал бородатой головой телохранитель.

— Даже так? — привстал на локтях удивлённый хозяин. — Ну ладно, проведи негодяев в гостиную, я сейчас оденусь и выйду с ними потолковать.

Слуга привёл компанию в роскошно обставленную комнату: троих парагвайских полицейских, столько же русских матросов, под командой офицера, а с ними высоченного здоровяка–священника, в укороченной чёрной рясе, украшенной золотым крестом с внушительной цепью, под стать фигуре.

— Я гляжу, в гости пожаловал целый русский архимандрит, — выходя к гостям, прямо с дверей стал дерзить важный хозяин. — Что за делегация? Как смеете беспокоить?

Полицейские младшие чины сразу стушевались, потупив взор. Русские моряки не поняли заморскую речь и нагло уставились на толстенького усатого субъекта в просторном фетровом костюме. Молоденький офицер в чужой форме щёлкнул каблуками, лихо козырнул, чётко отрапортовав на непонятном языке, протянул хозяину сложенный листок бумаги.

— Позвольте перевести русскую речь? — шагнул вперёд священник.

— Я умею читать по–испански, — развернув судебный ордер, недовольно зашевелил тонкими длинными усами модный франт. Внимательно ознакомившись с текстом, он, всё же, соизволил потребовать пояснений: — По какому праву учиняете обыск в моём доме?

Полицейские ответа не дали, лишь виновато скосили глаза на русского священника, как будто тот был главным затейником безобразия.

— Я жду объяснений! — нервно топнул туфлей по паркету хозяин дома.

— Морской офицер вам уже объяснил причину, — издевательски усмехнулся священник. — Только вот русского языка вы не поняли, но это ваша проблема.

— Ну так переведи, — нетерпеливо взмахнул листом бумаги, словно носовым платком, капризный барон.

— Не нанимался, — скрестив руки на груди, заупрямился обиженный неучтивым обхождением русский.

— Кто такие, и чего хотят? — указав рукой на иноземцев, грозно зыркнул на полицейских хозяин.

— Синьор Эскобар, русским поручено присутствовать при обыске и, при обнаружении у вас в доме запасов наркотиков, обеспечить усиленный конвой, — уткнувшись взглядом в пол, торопливо забубнил сержант.

— По какому праву! — взвизгнул Эскобар.

— Личный приказ министра внутренних дел Парагвая, Лукаса Гутиэроса, — вытянувшись по стойке смирно, задрал подбородок к потолку бравый сержант.

— При чём здесь русские? — заскрежетав зубами, смял судебный ордер в комок наркоторговец.

— Крупная партия боливийского кокаина перехвачена в русском Крыму, — чётко доложил сержант. — На упаковках обнаружен ваш товарный знак, синьор Эскобар. Русские подозревают, что наркотики были расфасованы в Парагвае.

— Парагвай большой, — ухмыльнувшись, широко развёл руками главарь наркокартеля. — Почему же заявились ко мне?

— С кого–то же надо и начинать, — улыбнувшись в ответ, вклинился в разговор священник.

— Да кто ты такой, чтобы раскрывать пасть на самого Родриго Эскобара?! — взъярился кокаиновый барон.

— Глава русской миссии, Алексей Ронин, — ели заметно кивнул атаман.

— Ну и главарь себе по–маленькому среди эмигрантов, а здесь ты, святоша, зачем?! — брызжа слюной, облаял непрошеного гостя хозяин.

— Переводить ваши, синьор, истошные визги на русский язык, — совсем обнаглел нахал. — А также оказать посильную помощь полиции в изъятии сокрытых ценностей. Имеется у меня богатый анархистский опыт экспроприации награбленного.

— Ничего незаконного я в доме не держу, — бросив смятую бумажку на паркет, сквозь зубы выдавил хозяин.

— Сержант, озаботьтесь розыском двух понятых и приступайте к обыску, — раскомандовался русский падре.

Полицейские привели перепуганных управдома и кухарку.

— Синьор Эскобар, прошу предоставить к осмотру рабочий кабинет, — извиняясь, развёл руками полицейский сержант.

— Ключ потерял, — глубоко засунув руки в карманы пиджака, издевательски усмехнулся хозяин.

— Мичман, прикажите матросам взломать двери, — обратился по–русски к морскому офицеру Алексей.

Дюжие матросы, получив приказ, подёргали за медные ручки двери, затем налегли плечами на крепкие створки. Доски из железного дерева заскрипели, но напору не поддались. Матрос в сердцах лупанул по филёнке двери прикладом ружья. Пустой звук издевательским эхом отскочил от стен комнаты.

— Квебрахо даже топор не берёт, — пренебрежительно фыркнул гордый домовладелец.

— Может, бомбой взорвать? — к ужасу окружающих, достал из кармана штанов гранату матрос.

— Не стоит имущество портить, — попридержал руку вандала добрый русский падре. — Английский замок слабый, попробую ногой вышибить.

Алексей замер в ударной стойке напротив створок двери, давая хозяину время спасти изделие парагвайских краснодеревщиков. Однако барон лишь молча скрестил руки на груди, ожидая, когда пришлые дурни вконец опозорятся. Хоть и здоров русский детина, а ума–то нет — створки двери следовало пытаться открывать на себя.

Хрясь!!! Створки выгнулись внутрь кабинета, и рассыпались на груду филёнок.

— Ой, а дверцы–то, кажись, наоборот открывались, — отворяя изломанную раму, виновато признал промашку двухметровый верзила и озорно подмигнул морячкам.

— Дзю–дзюцу, — восхищённо показал большой палец матрос.

— Каратэ, — улыбаясь, поправил молодой мичман.

А вот хозяин не смог произнести ничего — челюсть отпала.

— Материал крепкий, но скрепы слабые, — перешагивая через деревянный хлам, посетовал Алексей. — Господа, приступайте к досмотру пиратского логова.

— Я буду жаловаться! — пытался качать права Эскобар.

— Будешь, но чуть позже, — отмахнулся от нытья хозяина Алексей. — А сейчас выдашь оружие и наркотики.

Кокаиновый барон пренебрежительно фыркнул и уселся на стул, демонстративно закинув ногу на ногу. Алексей властным взмахом руки понудил робких полицейских к активным действиям. Ослушаться русского падре сержант и его помощники не могли, начальник полиции дал жёсткий приказ: подчиняться беспрекословно. Нашёл, кому поручить неблагодарную миссию, сам–то участвовать не рискнул и своего офицера не послал.

— Синьор Эскобар, будьте любезны открыть сейф, — нерешительно подёргал за ручку метрового железного шкафа сержант.

Хозяин даже не удостоил ответа, лишь скрестил на груди руки и стал насвистывать бодрый мотивчик. Сейф запирал наборный цифровой замок с тысячей комбинаций кодов.

— Дай–ка, сержант, я попробую пиратский сундук открыть, — подойдя к сейфу, отодвинул полицейского плечом Алексей. — А ты с парнями обшарь стол и этажерку с бумагами.

— Да из нас с ребятами грамотеи не очень, — лениво перебирая толстые амбарные книги, смущённо потупился неуч в погонах.

— Тогда срывай с окна занавеску, расстилай на полу и сваливай все тетради в кучу, потом в полицейском управлении следователи разберутся, — увлечённо крутя наборные ручки с цифрами, отмахнулся русский шаман.

— Зря стараешься, падре, — скривив рот в ухмылке, поиздевался над потугами здоровяка–профана хозяин. — Английская работа. Такой замок тебе сапогом не вышибить.

— Двери тоже запирал английский замок, — обернувшись, подмигнул Эскобару казацкий шаман. — Найдём и на эту заморскую консервную банку открывашку. Мичман, собери с матросом все бумаги с пола и доставь в полицейскую управу, а на обратном пути загляни на корабль, прихвати с собой ацетиленовую горелку и газовый баллон.

Сказано всё было по–испански, для всех. Очевидно, мичман тоже неплохо владел языком.

— Варвары, — заскрежетал зубами кокаиновый барон, но сразу на угрозу не поддался.

— Сержант, хватит бумагами пол заваливать, — остановил разгром кабинета Алексей. — Пойдём, в подвале особняка пошарим, может, там интересное что сыщем.

Оставив двух русских упаковывать кипы бумаг в узлы из парчовых занавесей, остальная компания дружно потянулась к выходу. Хозяин лишь посмеивался над русскими сыщиками — найти что–либо в подвале было почти нереально. Однако это почти как раз и произошло. Понятно, что без измены здесь не обошлось, кто–то из слуг продал информацию о хитрых тайниках. После усиленной работы кирками и лопатами, пара матросов вытянула в круг света от керосиновой лампы обитые железом крепкие сундуки.

— Ну, синьор Эскобар, что скажете о схроне с оружием? — кивая головой на внушительный арсенал стрелкового вооружения, усмехнулся наглый русский падре.

— Просто, не успел зарегистрировать новую коллекцию личного оружия, — пожал плечами барон, стараясь не выказать кипящую в душе злобу.

— Да тут вооружения на целый пехотный взвод хватит, — рассмеялся Алексей.

— Очень увлекаюсь охотой, — нагло улыбнулся в ответ коллекционер.

— Очевидно, на людей, — отметил подбор боевых винтовок казак.

— Времена тяжёлые наступают, приходится обороняться от грабителей, — уставился колючим взглядом прямо в лицо расхитителю добра хозяин.

— А сундук с кокаином — домашняя медицинская аптечка? — подсказал возможное объяснение для другой нестандартной находки Алексей. — Не много ли лекарств, для личного потребления?

— Собираюсь открыть в городе аптеку, — скрестив руки, дал более оригинальное объяснение хозяин товара. — Думал, как раз сегодня патент купить.

— Ну это, синьор, уже в суде будете доказывать, а сейчас прошу опять подняться в кабинет и показать содержимое сейфа. Уверен — там нас всех ждёт большая неожиданность.

В комнате уже дежурили над железным шкафом два русских взломщика. Резак горящей ацетиленовой горелки шипел голубовато–алым подрагивающим языком.

— Не стоит портить дорогую вещь, — решил уступить рачительный хозяин. Деньги в сейфе могли загореться от неумелого вскрытия дверцы, а лишние убытки терпеть барону не хотелось. Эскобар рассчитывал сегодня же вернуть все изъятые в ходе обыска ценности. И в суде, и в полиции имеются надёжные люди — подсобят. Кокаиновый барон подошёл к сейфу и, спиной закрыв от чужих взоров оцифрованные ручки на дверце, набрал секретный код. — Только прошу все деньги и ценности внести в отдельную опись. А то знаю я вас, блюстителей закона, до чужого добра жадных.

Эскобар потянул дверцу золотых закромов, широко распахнув для всеобщего любования накопленными сокровищами. Поразить видом содержимого сейфа удалось всех, даже самого себя.

Сейф оказался абсолютно пуст!

Эскобар отшатнулся и, запнувшись о ковёр, чуть не шлёпнулся на пол — хорошо добрый священник вовремя стул подставил под задницу. Толстячок аккуратно плюхнулся на сиденье и нервно задёргал щеками, отчего длинные тонкие усы затряслись, как у недобитого тапкам таракана. Рот барона открывался и закрывался, но слова не складывались, из букв в лексиконе остались только шипящие.

— Ну, ты, Эскобар, и жучара, — похлопал кокаинового барона по плечу Алексей. — Значит, пока мы с полицией по подвалам лазили, ты код от замка слуге передал. Подельнички успели сейф очистить. Эх, осечка у нас вышла, надо было караул у запертого сейфа выставить, тогда бы добро из дома не вынесли. Ну да ладно, подпольного склада оружия и наркотиков хватит, чтобы уголовное дело возбудить. Пойдём–ка, синьор, в тюрьму.

— Отомщ–щ–у, — наконец–то составил первое слово обретший дар речи барон. Эскобар ещё не понял, как русские узнали секретный код и места тайников в подвале, но уже догадался, когда морячки успели умыкнуть казну из сейфа. Деньги и драгоценности офицер вынес из дома в узлах с бумагами. И Эскобар не сомневался, что в полицейский участок доставили только амбарные тетради.

Родриго Эскобар не просидел в полицейской кутузки и часа — вышел до суда под денежный залог. Немало пришлось отслюнявить чернильницам в погонах, но свобода того стоила. Душа кокаинового барона пылала праведным гневом. Никто ещё не смел так дерзко насмехаться над главой парагвайского наркокартеля.

С министром внутренних дел жёсткий разговор будет позже, а вот с наглыми русскими следовало разобраться немедля. И если казаки думают отсидеться за бронёй корабля, то сильно ошибаются. Пушки им в войне с городской бандой не помогут.

Родриго Эскобар приказал своим людям собраться вечером в принадлежащей ему портовой таверне. Все бойцы клана должны явиться со стрелковым оружием и запасом патронов для длительного боя. Конечно, сотни ружейных стволов явно маловато против пушек русского броненосца, но ведь главарь шайки не собирался вступать в честный бой. Знакомый интендант с армейского склада, прослышав о беде уважаемого гражданина города, любезно предложил Эскобару десять ящиков динамита и часовую бомбу в придачу. Следовало теперь лишь разместить убийственный груз в трюм речного парового буксира и «нечаянно» столкнуться ночью с бортом броненосца.

Корабль торчит посреди речного фарватера, и проход буксира мимо не вызовет подозрений. Пока будут разбираться с аварией, сработает бомба. Часовой механизм позволит отсрочить подрыв брандера, дав возможность диверсантам отплыть подальше. Интендант уверял, что с механизмом будет надёжнее, чем с дымящимся бикфордовым шнуром, который может выдать запахом и шумом. Убедительно врал подлюка — хотел деньжонок побольше выманить, но оскорблённому барону было не жалко. Щедро уплатил за весь товар и до поры припрятал в подвале портовой таверны.

С наступлением темноты взрывчатку должны загрузить на брандер, а стрелков распределить вдоль береговой линии. Когда броненосец получит пробоину и начнёт тонуть, бандиты примутся расстреливать спасающихся с корабля матросов. План казался хорош, но необстрелянная братва трусила, и Эскобар решил вечером подбодрить бойцов дармовой выпивкой.

Однако в самый разгар дружной попойки произошло неожиданное событие.

Створки входной двери с шумом распахнулись, и в зал таверны вошёл высокий бородатый священник в короткой рясе с золотым наперсным крестом на витиеватой золотой цепи. Человек во всём чёрном не спеша двинулся вглубь помещения. В повисшей под закопчённым потолком грязного зала мёртвой тишине шагов не послышалось, лишь пылинки на полу сформировали две кружащиеся, зло шипящие, туманные воронки смерчей подле сапог чужака. Неосязаемая воздушная волна заставила затрепетать огненные язычки фитилей за стеклом масляных ламп. Извивающиеся кривые тени заплясали на стенах таверны. Чужак, словно тёмный призрак, бесшумно проследовал мимо обалдевших бандитов в самый центр зала, к длинному столу вожака злобной своры.

— А ну, жалкие койоты, освободите место, — непрошеный гость небрежно встряхнул пальцами обеих ладоней, словно стряхивая соринки со столешницы.

Казалось, страшный порыв ветра налетел на боковые стороны стола, опрокидывая людей вместе со стульями, но вот ветра в зале никто другой не почувствовал.

Здоровяк взял за шкирку дородного бандита, занимавшего место в торце стола, и, будто набитое соломой чучело, играючи выкинул со стула в гущу барахтающихся на полу опешивших сотоварищей. Затем уселся напротив восседающего по другую сторону опустевшего стола главаря банды. Причём наблюдателям спьяну показалось, что стул как–то сам собой услужливо пододвинулся к гостю.

— Что–то рано тебя выпустили на волю, нечестивый Эскобар, — покачал головой суровый священник и опалил взором грозных очей. — Непорядок в парагвайском царстве. Надо бы епитимью наложить на виновных грешников.

После минутного паралича, кокаиновый барон подобрал челюсть и смог зашевелить языком. Терять лицо перед толпой слуг не хотелось.

— Да ты, падре, совсем очумел! — взъярился оскорблённый барон. — Как смеешь заявляться в мои владения?!

— Это уже мои владения, — усмехнулся тёмный чужестранец. — Только не все люди это ещё осознали.

— Да парни сейчас из тебя дуршлаг сделают! — побагровел толстячок и нервно задёргал щекой, заставив дрожать кончики усов. — Застрелите этого придурка!

Из–за соседних столиков повскакивали бойцы, схватившись за винтовки и револьверы.

— Ты ещё не понял, с какой силой решил потягаться, — рассмеялся чужак и, плавно подняв руки, затем резко их опустил.

Невидимая колдовская сила выхватила металлическое оружие из рук вскочивших бандитов и с грохотом бросила на пол. Робкие попытки поднять выбитое вооружение успехом не увенчались, гравитация припечатала его намертво к полу, будто гвоздями приколотила. Остальная братва, что сидела поодаль, хвататься за личное оружие не решилась, даже руки убрала от греха подальше — вдруг прилипнут.

— Ещё потуги будут? — обвёл ошарашенных гопников насмешливым взором тёмный чародей.

— Санчо, пусти кровь демону!!! — буянил один лишь вожак стаи.

Верный телохранитель, не задумываясь, вскочил из–за столика за спиной гостя, и, выхватив огромный тесак из ножен, отчаянно ринулся на обидчика хозяина.

В шаге от странного чужака неведомая сила остановила бойца и скрутила руку, направив остриё мачете прямо в собственное горло. Капля алой крови покатилась по вздувшейся от напряжения шеи. Санчо ухватил правую ладонь левой, пытаясь отвести алчущее крови стальное жало. Однако клинок оказался сильнее рук крепыша и не сдвинулся даже на миллиметр, продолжая медленно пить кровь по капле.

Смертельный ужас отражался в глазах слуги, как, впрочем, и в глазах остальной лихой братии.

— Если ещё кто–то желает умереть, то пусть чуточку подождёт, — ласково начал уговаривать паству смертоносный монах. — В подвале складирована гора ящиков с динамитом, и уже запущен часовой механизм адской взрывной машины. А если торопыгам хочется сдохнуть, не дожидаясь урочного часа, то могут выйти на улицу и поймать грудью рой пуль — пулемётчики и матросы с винтовками уже готовы услужить.

Сидевшие у окна бандиты осторожно выглянули из–за занавесок на улицу — таверну окружала цепь лежащих на мостовой матросов с винтовками, станковый пулемёт тоже внимательно следил за окнами немигающим чёрным оком.

— И ты здесь взорвёшься с нами, — злобно зашипел пойманный в ловушку Эскобар.

— Я-то вот встану и уйду, и со мной все, кто пожелает сдаться, — священнослужитель медленно обвёл взглядом публику, охотно закивавшую в ответ благодетелю. — Грешники должны будут покаяться, подписавшись под добровольным признанием, и отработать сезон на народной стройке. Казакам потребна помощь при возведении плотины на реке. Питание гарантируем лучше, чем в тюрьме, и с полицией обещаем договориться о полном прощении былых преступлений.

— А для меня, падре, какие условия? — Эскобар понял, что есть реальный шанс отвертеться от кары небесной. Страшная сила, незримо притаившаяся за спиной гостя, даже на него произвела впечатление.

— Особые, — подмигнув, обнадёжил добрый батюшка. — Но их мы оговорим с глазу на глаз, а пока отпусти для покаяния рядовых грешников.

Главарь банды дал отмашку братве.

— Парни, складывайте оружие у входа и выходите с поднятыми руками на площадь, — увидев, с какой охотой люди бросились исполнять разумный приказ, Эскобар поморщился и притормозил процесс: — Только не все сразу, выстройтесь в очередь.

Вскоре в заминированной таверне остались лишь трое.

— Санчо, посиди пока в сторонке, — взмахом руки убрал летающий тесак от шеи жертвы шаман. — А ты, Эскобар, подпиши купчие бумаги на продажу строений.

— Каких строений? — заподозрил очередной подвох кокаиновый барон.

— Любезно пожертвованных тобою благотворительному обществу, — усмехнулся святоша.

— Что за общество? — насупился будущий доброхот.

— Реабилитации и перевоспитания уголовных элементов Асунсьона, — достав из кармана штанов тугой свёрток скрученных бумаг, перекатил рулончик на другой край стола Алексей.

— Так ты, падре, намерен всех грешников в Парагвае достать? — стал догадываться о грандиозности замыслов святого батюшки Эскобар.

— И не только в Парагвае, — поднял указательный перст грозный борец со скверной.

Эскобар развязал тесёмку и раскатал листы бумаги по столешнице.

— Да тут опись всего моего недвижимого имущества в столице! — возмутился кокаиновый барон. — Даже нарколабораторию не забыли, а там одного товара скопилось на сто тысяч песо.

— Так уж и быть, кокаин можешь выкупить, — благодушно махнул ладонью добрый батюшка. — Ведь у тебя ещё остались на счёте в банке деньги?

— А морда не треснет, падре?! — оскалил зубы Эскобар.

— Слушай, таракан усатый! — громко хлопнул по столу ладонью владыка. — Мы сейчас обсуждаем не твоё благополучие и даже не свободу, а саму жизнь. Некогда мне кокаиновую пасту в порошок перегонять и розничной торговлей наркотой заниматься, поэтому оптом всё возьмёшь. Казаки скоро кокаиновую тропу из Боливии перекроют, так что на чёрном рынке образуется дефицит — лови момент, деляга.

— А вам, падре, какой интерес в тёмной коммерции? — торопливо начал прикидывать в уме выгоду наркоторговец. Ведь при удачном раскладе можно на каждый потраченный песо три сверху получить. Все убытки, конечно, не покроешь, но для открытия нового дела средств хватит.

— Кабы не нужда, так не стал бы руки марать, — брезгливо скривился пастырь. — Однако надо обездоленному люду срочно помогать, казакам хозяйство с нуля поднимать.

— Потому–то моих людей на народную стройку погнал, а не отправил на казённые тюремные нары «париться», — ухмыльнулся догадливый пройдоха. Сын Ведьмы общался на ясном уголовному авторитету языке, по понятиям. Эскобар и сам бы действовал жёстко, будь он сильнее противника. — А какова гарантия, падре, что меня «не кинешь»?

— Подписывай дарственные бумаги на дома и вали на все четыре стороны, — отмахнулся экспроприатор. — За наркотой можешь подельника прислать, вон, хотя бы своего верного Санчо. Цену за товар я поднимать не стану, по старой возьмёшь. Только долго с закупкой не тяни, а то конкуренты обскачут. Тебя я пока трогать не буду, живой рекламой по столице походишь. Мне ещё всю остальную уголовную братию к рукам прибрать надо, а для этого не помешает репутация надёжного партнёра. Однако, когда дела в Асунсьоне завершу, советую тебе, Эскобар, оказаться подальше от Парагвая — не искушай судьбу повторно.

— С дьяволом связываться — себе дороже, — наконец понял, с кем имеет дело Эскобар и даже понюхал воздух — не пахнет ли серой? Списать проделки ряженого падре на трюки заезжего иллюзиониста трезвый разум дельца не позволял — за чёрной фигурой явственно прослеживались тёмные силы. Только из опасения прогневить гостя из преисподней, Эскобар удержал дрожащие руки от назойливого желания перекреститься. Оказывается, информаторы–то вовсе и не соврали о его дьявольских проделках в Европе — действительно страшный бес.

На том и порешили: кокаиновый барон подписал бумаги и в сопровождении верного Санчо ускользнул из таверны по подземному ходу в подвале. Перед бегством Эскобар, из любопытства, приложил ухо к деревянному ящику с динамитом — часовой механизм, в самом деле, тикал. Искушать судьбу наркобарон больше не стал, драпанул уже без оглядки. Потерянную недвижимость и денежные накопления было жаль, но главное–то — шкуру спас, а богатство — дело наживное. И почему–то бывалому уголовнику мнилось, что остальные коллеги по ремеслу одними денежными потерями от русского дьявола не отделаются — заставит душу в заклад отдать.

Да, тёмное времечко наступало для уголовного элемента в Парагвае. Оно и для нечестных бизнесменов тоже будет не радужным — всех русский падре прижучит.

Глава 6. Теневой кооператор

Глава 6. Теневой кооператор

Утром Алексей посетил кабинет министра внутренних дел. Лукас Гутиэрос был весьма доволен проведённой казаками операцией по ликвидации банды кокаинового барона, однако его сильно смущали некоторые тёмные пятна в этой истории.

— Угощайтесь кофе, синьор Ронин, — предложил гостю чашечку горячего напитка хозяин кабинета.

— Ходить по утрам в гости, оказывается, очень полезно для экономии личного бюджета, — усаживаясь за стол напротив министра, улыбнулся Алексей. — Может, и сладкую булочку предложите?

— Булочку купите на отжатые у Эскобара миллионы, — недовольно поморщившись, затронул болезненную проблему министр. — Ведь говорят, помимо ряда объектов недвижимости, казаки, в ходе обыска, ещё и кассу главаря из сейфа умыкнули.

— Революционеры предпочитают формулировку: экспроприировали, — отхлёбывая из чашечки, придержал ладонью наперсный золотой крест на массивной цепи батюшка анархист.

— И к чему весь этот маскарад? — брезгливо окинув взглядом короткую чёрную рясу русского инока, возмутился кощунству революционера Гутиэрос.

— Золотых генеральских погон мне государство не выдало, — ответил насмешливым взглядом казак. — Вот и хожу, в том, что бог послал. Да и, к тому же, дел благотворительных сегодня полно — потребно соответствовать образу православного батюшки. По окончании утреннего молебна в католическом храме, у меня назначена встреча с местным пастырем. И коли сладим с падре по–доброму, то вечером совместно с ним отпустим грехи главарям всех столичных бандитских притонов. Помнится давеча, вы уважаемый, обещали составить списочек уголовных авторитетов Асунсьона.

— Список с фамилиями и адресами готов, — министр подвинул по столешнице пухлую канцелярскую папку. — Здесь перечислено больше сотни злодеев, однако официально выдвинуть обвинения в уголовных преступлениях им нельзя — нет доказательной базы для суда.

— Для божьего суда бумаги не нужны, — рассмеялся русский батюшка.

— Неужели вы собрались карать грешников прямо в католическом храме? — впрочем, не особо переживая за несчастных, лишь из любопытства спросил клерк в мундире. Ведь вся вина ложилась на пришлых казачков, а министр оставался в белых перчатках. Муками совести Лукас Гутиэрос никогда не страдал.

Алексей недовольно поморщился.

— Наоборот — церковный купол и авторитет католического пастыря будут гарантией их безопасности, — отверг ужасный навет возмущённый русский батюшка. — Я лишь попытаюсь вразумить грешников, наставив на путь праведный.

— Уголовные элементы даже католического священника не слушают, — саркастически усмехнувшись, отмахнулся от абсурдной идеи Гутиэрос. — Куда уж тут православному попу преуспеть в проповеди. Золотой телец — вот лишь какому идолу поклоняются грешники.

— Я умею убеждать, — невозмутимо отхлебнул кофе из чашечки нахальный русский проповедник.

— Ну, это вы, синьор Ронин, уже показали в портовой таверне, — даже слегка поёжился министр при мысли о дьявольских проделках русского беса. — По городу ползут слухи, что на святого пастыря вы вчерашним вечером совсем не походили. Очень уж страшные деяния творили.

— Вы льстите простому факиру, — смущённо потупился герой. — Когда я заявился, в таверне вся братия уже была накачена вином и одурманена листьями коки. Любой гипнотизёр, даже средней руки, сумел бы внушить пьяным дурням что угодно.

— Хотел бы я со стороны понаблюдать за вчерашним представлением, — Гутиэрос жалел, что так мало успел выведать информации о русском прохиндее. Никаких документальных подтверждений, одни нелепые слухи. Хотя, похоже, не всё оказывается враньём, ведь офицеры открыто восхищались фокусами и иллюзиями, творимыми пастырем в ходе морского перехода. А вот самым тёмным пятном для всех оставалась деятельность Сына Ведьмы в Японии и Китае. Лишь языкастый Андрюха трепался о фокусах в азиатских краях — врал безбожно. Однако и казаки не отставали от сказителя былин, только они уже прославляли период похода по донской степи. Вообще, в русском стане все охотно болтали о могучем чародее и великом святом пастыре. Кое–кто знал о его солдатских подвигах ещё на полях сражений с германцами, другие плели небылицы уже о проделках чудотворца в рядах анархистов. Такое впечатление, будто в казацком штабе мифотворчеством для доверчивого народа занималось специальное подразделение пропаганды. Лукас Гутиэрос себя простаком не считал, и без подтверждения фактами ничего на веру не брал. — Может, синьор Ронин, покажите и мне какой–нибудь фокус из своего арсенала.

— Ну разве что самый простенький гипнотический этюд, — не стал ломаться мастер. — Посмотрите мне прямо в глаза… Вы видите бездонную пустоту в чёрных зрачках… Сон и явь смешиваются в вашем сознании… Опустите взор и проследите за чашечкой кофе…

Лукас Гутиэрос, не почувствовав никакого гипнотического влияния, хотел даже улыбнуться в ответ на жалкие потуги факира, но… с внезапно отпавшей челюстью такое действо уже не получалось.

На глазах у изумлённого министра фарфоровая чашечка сама по себе плавно оторвалась от скатерти и воспарила в воздух. Зависнув у самого носа Гутиэроса, кофе пахнуло ароматом горячего напитка. Затем, медленно вращаясь, чашка опустилась на столешницу и замерла в прежнем положении.

— Можете очнуться и отвести взор от фарфоровой посуды, — грубым смешком вывел зрителя из оцепенения ловкий факир.

Гутиэрос щёлкнул челюстью и протёр ладонью глаза.

— Но ведь я отчётливо почуял сильный запах горячего кофе? — не понимая, как объяснить яркое видение левитирующей чашки, хрипло прошептал впечатлённый иллюзией зритель.

— Были бы пьяным, ещё и пляшущих чёртиков в кофейной гуще узрели бы, — издевательски рассмеялся факир.

— С вашими способностями, синьор Ронин, можно полные залы поклонников собирать, — утвердительно покачав головой, с уважением признал очевидный талант артиста Гутиэрос.

— Вот я и собираю… огромные массы народа, — разведя руками, совсем развеселился казацкий пастырь. Как не обратить в свою веру доверчивого аборигена. — Тысячи адептов уже бредут за мной в райские кущи, а дайте мне развернуться по–настоящему, так и миллионы последуют в благословенный Парагвай.

— А когда очухаются от иллюзий, самого факира не побьют? — вернулся в обычное флегматичное состояние сознания прожжённый политик.

— Придётся к тому моменту создать из Парагвая благодатный край, — казацкий владыка неожиданно стал серьёзным. — И времени терять нельзя. Вы готовы, синьор Гутиэрос, принять участие в великих делах.

— Ещё недавно я не понимал, как скучно мы жили в Асунсьоне, — грустно вздохнув, покачал головой старый скептик. — Но с прибытием казаков в Парагвай осознал, что начинается настоящее веселье. Вы, синьор Ронин, точно никому здесь скучать не дадите. Неужели, все ваши грандиозные замыслы — это не миф?

— Все мои замыслы я ещё не озвучивал, — скромно потупился буйный анархист. — Чтобы народ заранее не пугать. Давайте двигаться помаленьку.

— Ну если вы так называете этот дикий шабаш? — министр покачал головой. — То какая помощь ещё нужна великому тёмному магистру?

— Помогите разослать пригласительные билеты по известным вам адресам, — указал взглядом на толстую канцелярскую папку Алексей и, достав из кармана штанов две увесистые пачки денежных банкнот, бросил на столешницу перед министром.

Гутиэрос сорвал упаковочную ленту с пачки и внимательно изучил одну ассигнацию.

— Даже водяные знаки есть, — поднеся бумагу к свету, поцокал языком министр. — Только почему двуглавый орёл?

— Бумага досталась от императорского монетного двора, — виновато пожал плечами атаман. — Некогда нам новую изготавливать. Зато красочно казака на коне изобразили, и название рубля на разных языках написали.

— И каков курс у этого казацкого рубля? — пренебрежительно бросил банкноты веером на скатерть министр.

— Один рубль — из расчёта стоимости грамма золота, — важно выпятив грудь, похвалился казак.

— Допустим, эту пару сотен рублей вы обеспечить золотым содержанием сможете, — скривившись, нехотя признал министр. — Но как вы намерены ввести новые купюры в оборот?

— Так это уже ваша задача, — подмигнул махинатор. — Разошлите банкноты в качестве пригласительных билетов. На каждой напишите имя уголовного авторитета Асунсьона, и поведайте им, что обмен билетов на валюту состоится в центральном католическом храме.

— Здесь больше, чем количество крупных главарей банд, — накрыл ладонью купюры Гутиэрос.

— Не скупитесь, приглашайте и мелких атаманов, — щедро махнул рукой меценат.

— Не понимаю суть денежной аферы, — пожал плечами генерал полиции.

— Надо познакомить народные массы с новинкой, — подмигнул казак. — И запустить денежки в кругооборот. А для этого следует привлечь к рекламе авторитетных людей.

— Авторитеты уголовного мира не самый лучший вариант, — замотал головой министр.

— Грешники пожертвуют средства католической церкви, — изложил хитрый ход батюшка. — А пастырь убедит паству в ценности новых денежек.

— Оригинальный способ популяризации, — усмехнулся Гутиэрос. — Однако для раскрутки бренда этого будет мало.

— Так вы же мне ещё обещали списочек крупных налогоплательщиков предоставить, — напомнил Алексей. — Вот им приглашения тоже разошлите, только на следующий вечер, и уже во дворец государственного парламента. Билетов я вам достаточно подкину, но чуть позже — к обеду свежая краска высохнет.

— Бизнесменов уже наберётся до тысячи персон, — призадумался министр. — Неужели и их вы тоже ликвидировать собрались?

Алексей обиженно поморщился и поспешил оправдать свои честные намерения:

— Боже упаси. Я лишь попытаюсь всех авторитетных деятелей уговорить вступить в казацкий кооператив, причём исключительно на добровольных началах.

— И уговаривать вы, синьор Ронин, большой мастер, — рассмеявшись, вспомнил слова лихого атамана Гутиэрос.

— Я стараюсь с каждым общаться на понятном ему языке, — глядя прямо в глаза генералу, поведал главный секрет успеха в деловых переговорах казацкий пастырь.

— И какие сладкие плюшки можете пообещать мне? — прищурил глаз глава полицейского ведомства. — А то вот искорените всю преступность в Парагвае, и оставите безработным.

— Вы же реалист, синьор Гутиэрос, и понимаете, что полностью преступность не выкорчевать, — не повёлся на провокацию Алексей. — Профессионалам всегда работа найдётся, если не в тихой парагвайской заводи, то в бушующем мировом океане. Обещаю создать в Асунсьоне полицейскую академию мирового уровня. Мы будем готовить криминалистов высшего качества и организовывать частные сыскные агентства по всему свету.

— Хм-м, денежное дельце, — почесал затылок министр. — Только где достать солидный капитал на запуск процесса обучения, и откуда взять достойного уровня преподавателей?

— Если решитесь вступить в казацкий кооператив, то ваши средства и профессиональный уровень может хорошо послужить благому делу, — искушал махинатор. — Остальное наполнение обеспечат русские эмигранты, ибо с большевиками оказалось не по пути многим. Ну, в самом деле, не коноплю же выращивать в степях Гран Чако бывшим сыщикам и полицейским операм. Да и в Европе они вряд ли работу найдут по специальности. С финансированием, конечно, придётся подсобить, однако средств в казацкой общине предостаточно. Проблема лишь в монетизации нажитых ценностей.

— Поговаривают, будто русский броненосец перевёз в Южную Америку часть золотого запаса распавшейся империи, — проявил осведомлённость глава полицейского департамента.

— К сожалению, в чистом золоте только часть казацкой казны, — тяжело вздохнул русский магнат. — Много богатств в драгоценной бижутерии и бриллиантах.

— Да, за настоящую цену такой товар быстро не реализовать, — покрутил пальцами кончик уса министр.

— Вот вы, синьор Гутиэрос, и помогите ускорить процесс, — наклонился в сторону компаньона Алексей и в полголоса закончил фразу: — с выгодой для себя.

— Новые ювелирные магазины открыть можно, — пожал плечами делец. — Однако это не увеличит спроса на дорогие украшения.

— Спрос будет, — жестом ладони успокоил Алексей. — В Асунсьоне скоро появится очень большая каста богачей.

— Когда это ещё эмигранты из Европы подтянутся, — скептически отмахнулся Гутиэрос. — Да и у самих беженцев драгоценностей больше, чем наличной валюты.

— Мои евреи будут скупать брюлики за полцены ещё в Европе, а в Америке уже реализовывать по полной стоимости, — подмигнул Алексей. — Покупателями же станут жёны парагвайских бизнесменов.

— Для этого их мужья должны сказочно разбогатеть, — усмехнулся министр.

— Вот со следующего вечера и начнём повышать состояние местных капиталистов, — не унимался молодой оптимист. — Приглашайте всех дельцов вместе с супругами, устроим в фойе парламентского дворца выставку–распродажу ювелирных изделий русских мастеров.

Гутиэрос удивлённо поднял брови, испытующе глянул на шутника, но, чуть поразмыслив, с тяжёлым вздохом согласился:

— Печатайте пригласительные билеты — распространим, — помахал в воздухе веером денежных купюр компаньон в полицейском мундире. — Гарантию безопасности и охрану моё ведомство обеспечит, даже если вам не удастся сходу усмирить уголовный интернационал.

— За всю Южную Америку пока не скажу, а в Парагвае порядок наведу уже с завтрашнего дня, — совершенно серьёзно пообещал лихой атаман, и в чёрных зрачках сверкнули, то ли блики света от оконного стекла, то ли вспыхнули искры костра полыхающего в тёмной глубине дьявольской души.

Лукас Гутиэрос спорить с гостем не стал, уж слишком странная и страшная личность, непредсказуемая. Министр вызвал полицмейстера Асунсьона и распорядился доставить пригласительные билеты по адресам из уголовной картотеки. На денежных купюрах написали клички главарей бандитских шаек. Список приглашённых дополнили держателями публичных домов, питейных бандитских притонов и торговых лавок, балующихся скупкой краденного — всех персон набрали ровно две сотни.

Вечерний молебен в главном храме Асунсьона выдался необычайно многолюдным, католиков–завсегдатаев сильно потеснили новые прихожане, которые очень редко наведывались каяться в грехах. Потому ли, что грехов у них было слишком уж много за душой, или, может, считали себя вправе нарушать законы божьи, но до сей поры жулики и воры в очередь за покаянием к пастырю не выстраивались.

Священник, с опаской кося глаз на хмурые бандитские рожи новообращённых верующих, торопливо отбубнил дежурные молитвы и отошёл от алтаря, уступив место брату во Христе, хоть и другой конфессии. Дело русский пастырь задумал благое, да и деньжат на поддержание католической веры обещал подбросить немало.

Батюшка Алексей долго стоял молча, обжигая взглядом притихшую, напряжённую толпу грешников. Только дождавшись, когда простые верующие спешно покинут место собрания актива грешников, казацкий пастырь начал вразумлять оставшихся прихожан. И миндальничать с преступниками русский батюшка не собирался.

— Слушайте приговор, граждане воры, разбойники, убийцы, сутенёры, скупщики краденного и прочие уголовные элементы: отныне всякая противоправная деятельность в Асунсьоне сурово карается казацкой общиной. Суда и тюрьмы для ослушников больше не будет — только исправительные работы на народной стройке, а при сопротивлении — смерть.

— Сука, — это незаконно! — из общего невнятного ропота толпы донеслась лишь одна членораздельная реплика.

— Охальник, ты смеешь сквернословить в святом доме! — суровый русский батюшка точно указал пальцем на озвучившего крамольные слова субъекта с задней скамейки. — Встань, выйди в проход и покайся!

Неведомая сила ухватила интеллигентного вида жулика за галстук и вздёрнула за шею, словно на висельной петле. Натужно хрипя и суча ножками по полу, висельник вцепился ручонками в поднятый дыбом галстук. Казалось, будто рука невидимого великана насильно вытащила шаркающего по полу подошвами грешника и поволокла вдоль скамейки с притихшими прихожанами. Жертва грубо топталась по начищенным носкам туфель уголовной братвы, но никто не посмел возмутиться, лишь морщились и щёлкали отпавшими от изумления челюстями.

Дьявольская сила, невзирая на отчаянные потуги ручонок грешника, закрутила галстук вокруг шеи жертвы и, потянув вниз, прижала побледневшей мордой к гранитной плите в центральном проходе. Затем удушающий шарфик слегка приподнял голову страдальца, чтобы через секунду стукнуть лбом о пол — и так троекратно.

— Благодари господа бога, что так легко отделался, — перекрестил кающегося грешника православный батюшка. — Не по христианским традициям в святом храме казнь учинять. Но впредь понимай — против кого смеешь богохульствовать.

После глухих стуков лба грешника о плиты и суровой отповеди русского батюшки, в храме воцарилась напряжённая тишина, лишь из угла слышалось шуршание — католический падре непрестанно осенял себя крестными знамениями и беззвучно шевелил губами, строча оберегающие молитвы. Хотелось верить, что под куполом католической обители невозможны проявления демонических сил. Но на образ святого чудотворца лик грозного православного батюшки походил не очень–то — больше смахивал на попа–расстригу, промышлявшего разбойным кистенём на торговом тракте. И дальнейшая речь Алексея опасения падре только подтвердила.

— Ладно, богу дань молитвой отдали, пора и материальную помощь оказать, — усмехнулся Алексей. — Я так гляжу, что все собравшиеся готовы к пожертвованиям?

Толпа дружно закивала, и многие с облегчением вздохнули — разговор начинал приобретать понятный ход.

— Казацкие рубли, что вам розданы, будьте любезны внести в церковную кассу. Да от себя ещё не забудьте деньжат отсыпать.

Народ охотно зашуршал пригласительными билетами и полез в карманы за кошельками.

— Однако это чуть погодя, — жестом ладони остановил толпу доброхотов казацкий пастырь. — Главное, зачем мы сегодня здесь собрались — это решение вопроса по организации парагвайской мафии.

Народ опять притих, пытаясь осмыслить бредовую идею. В том, кто станет главарём организации, никто из бандитов не сомневался. Немедленно отказываться от вступления — подписать себе смертный приговор. Если отступников, сразу по выходу из храма, казаки не пристрелят, то потом будут упорно гонять с полицией по всем закоулкам Асунсьона. Город небольшой, достанут быстро — придётся только бежать из столицы. Бросать налаженные связи и накопленное имущество было очень жалко. На новом месте всё придётся начинать с нуля, да и конкуренты не ждут с распростёртыми объятиями. С немедленным отъездом можно повременить, в конце концов, вольному человеку никогда не поздно удрать. А вдруг лихой атаман выгодное дело задумал? На пустозвона русский батюшка не похож. Рой схожих мыслей пронёсся в головах притихшей братвы.

— Люди здесь собрались все непростые, бывалые, — Алексей обвёл взглядом угрюмые бандитские рожи. — За каждым главарём своя шайка стоит. Значит, в каждом какой–то криминальный талант сокрыт, и организаторские способности есть. И если бы кто–то дал вам денег для развития своего дела и оказал покровительство, то вы могли бы широко развернуться.

Семена мудрого батюшки упали на благодатную почву и сразу проросли. Тщеславные главари банд непроизвольно закивали, приосанились.

— Парагвай — задворки мира. Ни больших денег, ни великой славы в Асунсьоне не приобрести. Вы все достойны лучшей доли!

Проповедник дал время утихнуть эху от звука дифирамбов, позволив звенящей тишине наполнить замершее пространство под высокими сводами храма. Не слишком–то одухотворённые лица паствы приобрели мечтательно выражение, в глазах появился алчный блеск.

— У донских казаков есть хорошая поговорка: «Один в поле — не воин», — Алексей обвёл взглядом притихшую публику. — А каждый из вас, по сути, одиночка. Лишь вступив в ряды могучей рати можно добиться победы над сильным и многочисленным противником. Ваши враги: богатые буржуи, продажные полицейские, коррумпированная государственная власть. Вся эта огромная чужая армия стремится отнять у вас деньги, лишить свободы, а то и вовсе уничтожить. Одиночки обречены на вечное скитание по миру, ибо нет у них силы, противостоять врагам, и нет надёжного укрытия. Задумайтесь, братья и сёстры, над своей горькой судьбой. Неволя или смерть ждёт вас в случае неудачи, а вечный страх, если кому–то повезёт незаконно обогатиться.

Необычная паства сильно погрустнела. Философскими вопросами бытия лихая братва никогда голову не забивала, жила одним днём.

— Падре, вразуми грешников, как лучше жить, — из прохода подал хриплый голос кающийся балабол с разбитым в кровь лбом. Очевидно, желая подлизаться к грозному батюшки, ведь стягивающий удавкой галстук всё ещё не давал свободно дышать.

— Займи своё место, чадо божье, — милостиво взмахнул ладонью Алексей, и удавка ослабла на шее придушенного интеллигента. — Ваше спасение — в объединении. Создав мощную организацию, вы сумеете обеспечить себе достойное настоящее и счастливое будущее. Я предлагаю всем вступить в парагвайский криминальный кооператив. Каждое подразделение будет, по мере возможности, помогать нуждающимся ячейкам кооператива. Часть добытых средств придётся отчислять в общую кассу, из которой будет финансироваться подкуп властных структур и ссуда денег попавшим в беду кооператорам.

— А чем наш кооператив отличается от итальянской мафии? — осмелев, подал голос какой–то местный умник.

— Особенность нашего кооператива в том, что его члены будут работать исключительно за пределами Парагвая, а вот отдыхать в Асунсьоне и его окрестностях, — подмигнул умнику казацкий затейник. — На этот счёт у казаков есть ещё одна подходящая поговорка: «С Дона выдачи нет»!

— А зачем парагвайским властям за братву вписываться? — осмелел очередной уголовный авторитет.

— Во–первых: кооператив будет выполнять щекотливые поручения парагвайской разведки и делиться с её агентами добытыми в чужой стране сведениями, — стал загибать пальцы организатор. — Во–вторых: отчислять до половины своей выручки на специальный счёт в казацком банке, с которого и будет идти финансирование деятельности кооператива.

— Половина! — охнули в один голос сразу несколько возмущённых голосов.

— Зато другую часть можете тратить свободно или копить в том же банке. А когда понадобятся деньги, то получить их в любой части света. В случае опасности, вам обеспечат безопасный транспортный канал в Парагвай, с земли которого никакой выдачи своих граждан судам чужих стран не будет.

— Из паршивого Парагвая? — не верили в мощь нищей державы граждане.

— Из казацкого Гран Чако, — уточнил пастырь и продолжил агитацию: — Кооператив также обеспечит материальную поддержку филиалов по всему миру: оборотным капиталом, оружием, радиосвязью, специалистами… — Алексей пару секунд подбирал обтекаемую формулировку для бойцов невидимого фронта, — скажем мягко — редких профессий, а также будет осуществлять координацию работы с соседними боевыми подразделениями.

— Падре, тут не все столь отчаянные, — робко заметил субъект вороватого вида.

— Вот для того по вашим просьбам и прибудет подмога, чтобы специфические проблемы с конкурентами разрешать, — рассмеялся Алексей и пообещал: — Хотя желающие смогут за три месяца подготовки получить минимальные навыки рукопашного боя и владения оружием. Перед заброской групп кооператоров в столичные города стран Южной Америке, каждый пройдёт обучение в спецшколе. Там вам преподадут азы конспирации и подпольной деятельности.

— А если мои люди не захотят идти в шпионы? — попытался прикрыться несознательными подельничками вёрткий тип.

— Пусть работают по уголовной профессии, — по–доброму улыбнулся пастырь. — Только потом грешников в парагвайский рай не пустят. Вы тоже вольны в выборе жизненного пути. Захотите — завтра сдохните в местной сточной канаве, а задумаетесь об обеспеченном будущем — создадите доходное дело в столице дальнего зарубежья, и заложите основы безбедной жизни в уютном родном мирке. Парагвай и казацкий Гран Чако скоро станет богатейшим краем.

Бандиты поняли проникновенную речь доброго пастыря так: в Асунсьоне отступникам жизни не будет. Наглядный пример строптивого кокаинового барона у всех был перед глазами — обобрали, растоптали и вышвырнули из страны. Не помогли ни связи в органах коррумпированной власти, ни солидный капитал, ни вооружённая сотня отпетых головорезов.

— Босякам–то легко с места сняться, а деловых людей имущество держит, — заныл расфуфыренный владелец публичного дома. — В чужих столицах цены на недвижимость кусаются.

— Своё добро казакам продадите, а в придачу на эту же сумму получите ссуду, — раздобрился глава кооператива. — Вернёте по частям из будущих доходов.

— Под какой процент денежки дадите? — потирая ладони, сразу оживился пройдоха с другого края скамьи.

— Под божеский, — усмехнулся Алексей, не слишком разбираясь в финансах. — В убытке никто не будет. Только, если задумаете сбежать, по вашему следу не только бойцы кооператива пойдут, но и все властные структуры государства, выбранного вами для уголовной и шпионской деятельности. Подробной информацией о преступниках мы уж озаботимся обеспечить всех и на вознаграждение специалистам не поскупимся. Кстати, многие имеют возможность прекратить уголовную практику, и, после специальных курсов, устроиться в официальные структуры иностранного отдела контрразведки. В жестоком мире часто требуется действовать без оглядки на общепринятую мораль. Война — дело грязное. Ведущие державы не стесняются убивать миллионы человек и грабить целые народы. И Парагвай будет защищаться всеми возможными способами. Вы теперь не простые уголовники, а бойцы невидимого фронта.

Главари притихли, обдумывая предложение, от которого нельзя было отказаться.

— У оробевших от грандиозных перспектив жуликов есть время до утра, чтобы убраться из Асунсьона, — обвёл сборище преступников суровым взглядом грозный пастырь. — С завтрашнего дня начнутся занятия команды охотников на предателей, оплату обещаем достойную. Остальных разобьём на группы по специализации и начнём обучение во временных центрах подготовки. Для составления списков членов кооператива всем в течение дня прибыть к головному офису, который расположится в бывшем доме кокаинового барона. Бесплатное питание семей кооператоров будет проводиться в бывшей портовой таверне. Начальные занятия — в загородной фазенде, по специализациям — в домах состоятельных кооператоров. Денежные компенсации и командировочные выдаст начфин казачьего войска Семён Вездельгустер. Для трат в Асунсьоне получите казацкие рубли, а при отправке на место новой службы суммы в иностранной валюте. Назначение произведём согласно вашим пожеланиям, но с учётом владения иностранными языками. Испаноязычные смогут рассчитывать на отправку только в столицы американских государств и Испанию. Обучение специфическим навыкам будет бесплатным. Дисциплина в ходе подготовки военной. Кто попытается бузить, отправится исправляться на стройки народного хозяйства или…

Договаривать Алексей не стал, всем уже было очевидным окончание фразы. Особо буйные и трусливые уже готовились к паническому бегству из столицы — целая ночь впереди. Однако большинство главарей мелких городских шаек оказалось под сильным впечатлением от зажигательной речи батюшки–анархиста. Перспективы роста завораживали. Яркие огни роскошных улиц далёких столичных городов манили воров, словно солнечные блики от граней бриллиантовых украшений. Каждая пешка желала пройти в ферзи, и при поддержке войска чёрного короля шанс был чрезвычайно велик. За тёмной фигурой русского владыки чувствовалась не только мощь государства, но и какая–то страшная колдовская сила.

Слегка успокаивало, что сила вовсе небогопротивная, раз уж действует даже в стенах освящённого храма. Хотя быть может, настолько могучая, что никакая католическая молитва ей нипочём. Куда уж тут тщедушным грешникам тягаться с проявлением высших сил, будь то светлых или тёмных. Следовало подчиниться или бежать без оглядки, но разве можно сбежать от себя? Ведь потом всю никчёмную жизнь будет душить жаба в груди. Такой счастливый шанс мелкому вору может выпасть только раз в жизни. А люди в храме собрались сплошь рисковые, поэтому сомневались недолго.

Следующее утро в столице выдалось неспокойным. По городу расползались слухи один страшнее другого, напряжение в обществе нарастало. Над Асунсьоном словно грозовые тучи собирались, наэлектризовывая воздух столицы. На финансовой бирже царила паника: какие–то подставные лица спешно скупали участки земли, дома, целые предприятия. Цена акций то подскакивала, то падала — никто не мог сориентироваться: срочно всё распродавать или же спешно покупать. Пессимисты пророчили боевые действия, оптимисты невиданный рассвет экономики Парагвая. Деловые люди надеялись получить некоторую ясность в ходе вечернего собрания во дворце парламентариев. Странные приглашения получили все командиры столичного бизнеса, даже владельцам маленьких мастерских разослали именованные казацкие рубли.

Алексей вновь встретился с министром внутренних дел, что бы согласовать порядок охраны полицией выставки бриллиантовых украшений в фойе дворца.

— С интересом прочёл отчёты агентов о собрании криминальных кооператоров, — кивнул на кипу бумаг на столе Гутиэрос. — Неужели вы всерьёз рассчитывали сохранить тайну. Весь город гудит о вашей афере.

— Об итальянской мафии пресса за рубежом тоже не умолкает, — пожал плечами Алексей. — Однако что–то полиции это не особо помогает.

— Местные бандитские кланы не дадут развернуться на своей территории кооператорам, — саркастически усмехнулся генерал.

— Повоюем, — беспечно улыбнулся в ответ глава криминального кооператива.

— Полиция тоже будет на стороне местных, — предостерегающе поднял указательный палец Гутиэрос.

— Выходит, вы на нашей стороне, — подловил генерала на слове Алексей.

— Ещё бы, — фыркнул министр. — Вы ведь одним махом очистили мой город. Только вот, что будете делать с новой порослью? Свято место пусто не бывает.

— Вместе с вами пропалывать сорняки, — не унывал казак. — Надеюсь, вы уже присмотрели здание для размещения полицейской академии. Практические же занятия «садоводов» планируется проводить на улицах Асунсьона. Выискивать сорняки, выдёргивать и пересаживать на грядки в огородах недобрых соседей.

— Ох, батюшка Алексей, и рачительный же вы хозяин, — рассмеялся Гутиэрос. — У вас даже навоз идёт в дело.

— Истинный воин умеет использовать в бою любой подручный материал, — скромно склонил голову ученик восточных мастеров.

Согласовав с министром детали по организации собрания бизнесменов и выставки–продажи ювелирных изделий, Алексей провёл краткое совещание с казацкими финансистами.

— Семён, как идут дела с покупкой зданий бандитских притонов?

— Пытаются завысить стоимость, но я рассчитываюсь строго по кадастровым ведомостям. Ссуды кооператорам выдаю банковскими расписками, а наличные деньги только казацкими рублями, с гарантией обмена их на золото.

— Так держать, Сёма, не давай спуску падлюкам, — одобрительно кивнул атаман. — А у тебя, Андрюха, как прошла операция на бирже по скупке акций предприятий?

— Ухватил подешёвке всё, на что хватило средств, — тяжело вздохнул казначей и напоказ вывернул пустые карманы. — Денег у нас, атаман, в казне больше нет. Завтра всей казацкой ватагой по миру пойдём.

— А золотые монеты? — удивился столь быстрой убыли капиталов казацкий банкир.

— Остаток ушёл на закупку земли за городской чертой, — развёл руками Андрюха. — Хорошо ещё, что неугодья почти даром взяли. Площадь надела такая, что второй Асунсьон можно построить.

— Ага, землю, дома и бумажные акции теперь будем жрать, — скривил недовольную физиономию пухленький Сёма. — Казацкие рубли можно только перепуганным бандюкам втюхать, под честное слово. Так и то, лишь до поры, пока они в банк за обменом на чистое золото не припрутся. После выходных дней жди шумную толпу у дверей, ибо в казацкие деньги веры у обывателей пока нет. Завтра нас объявят банкротами.

— К завтрашнему дню многое изменится, — загадочно улыбнулся авантюрист. — Сёма, ты переговорил с министром финансов о денежном займе?

— Он готов казакам отсыпать миллион парагвайских песо, но требует имущественный залог. Только что я могу предложить: броненосец уже обещан аргентинцам, а бриллианты по истинной стоимости не оценят, да и маловато у нас подлинных ювелирных изделий. Кредитору же мешок стекляруса не подсунешь.

— Зато на столах под стеклом безделушки смотрятся шикарно, — был доволен оформлением выставки в фойе дворца парламента Алексей.

— Обывателям пыль в глаза пустить сможем, — дёрнул плечом Сёма. — Но что толку? Нам бы побыстрее настоящие украшения распродать, чтобы было хоть на что–то жить.

— Сегодня вечером я евреям покажу, как настоящий бизнес вести, — похлопал дружка по плечу лихой атаман. — Готовь ростовских ювелиров к грандиозной распродаже.

— Товар за бесценок любой пацан разбазарит, — обиженно стряхнул руку с плеча Семён.

— Сбывать ювелирку будем по настоящей цене, — успокаивая, обнял товарища Алексей. — Не боись, Сёма, не прогадаем.

— Да где же в нищем Парагвае столько богачей набрать? — тяжело вздохнул начфин.

— Ну, значит, придётся всех нищебродов превратить в состоятельных бизнесменов, — не унывал великий факир.

— Не уж–то тебе, чародей, и такой фокус по силам? — с затаённой надеждой в глазах, подлез под руку атамана Андрюха, который уже всяких чудачеств успел повидать от Алексея. — Ты же в финансах не понимаешь ни черта.

— А главному чёрту самому деньги считать не с руки, — рассмеялся Сын Ведьмы и крепко обнял верных соратников. — Для этого у меня два хитрых чертяки есть. Вы смотрите там, сильно уж цены не задирайте. Всё равно оплата мимо ваших бездонных карманов пойдёт — под финансовые обязательства кооператива.

— В долг, под запись, раздавать добро?! — возмутился хозяйственный Андрюха.

— Ну, это ещё, как поглядеть — кто кому должен останется, — потеребил пальцами волосы на макушке казначея атаман. — Сразу после собрания коммерсантов, вы оба на министра финансов наваливайтесь. Пусть с первым денежным траншем кредита не затягивает, нам надо держать высокую марку. А пока будем за товары и работу расплачиваться казацкими рублями.

— Да со своими–то казаками проблем с расчётами нет, — засопел Семён. — А вот, как чужаков убедить?

— Вечерком я нашему рублю сделаю рекламу дюже добрую, — приосанился великий владыка, и друзьям очень хотелось верить всемогущему иллюзионисту.

Во дворце, где обычно заседали парламентарии, собрался цвет высшего общества столицы, а также все значимые коммерсанты Асунсьона. Народу — не протолкнуться. Хорошо ещё, что толпа разделилась на две примерно равные части: женская половина общества задержалась в фойе у застеклённых столов с ювелирными украшениями, а мужская устремилась в зал заседаний. Сидячих мест в зале не хватило для всех, люди плотно встали в проходах и на галёрке.

После краткого вступительного слова президента республики, место на трибуне занял главный виновник торжества.

— Приветствую достопочтимую публику, — сняв широкополую фетровую шляпу, поклонился полному залу Алексей. При лёгком наклоне вперёд, из–за расстёгнутых бортов чёрного пиджака выглянул золотой крест на массивной цепи. Должное впечатление на зрителей он произвёл. — Меня зовут Алексей Ронин. Я русский магнат, прибыл в Парагвай для организации казацких поселений в Гран Чако. Однако и славный Асунсьон не оставлю без внимания и попечения: облагодетельствую, как смогу.

— Да мы тут и без русских казаков как–то жили! — раздалась реплика из первых рядов собравшихся.

— Вы можете и дальше жить… как–то, — передразнил горлопана Алексей. — А можете начать жить очень богато, ибо в Парагвай теперь потекут реки золота.

— Не этими ли бесценными бумажками желаете страну наводнить? — высоко подняв в руке пригласительный билет, помахал в воздухе казацкой банкнотой другой недоброжелатель.

— Купюры розданы деловым людям для образца, чтобы знали, как настоящие деньги выглядят, — спокойно разъяснил Алексей. — Хождение казацкие рубли пока будут иметь только в расчётах внутри предприятий кооператива и между его филиалами. Мы вынуждены начать выпуск большого объёма денежных купюр из–за нежелания госказначейства увеличить выпуск парагвайских песо. Иначе, при многократном возрастании товарных объёмов, на финансовом рынке возникнет огромный дефицит наличности.

— А с чего это объёмам продаж вырасти? — вкрадчивым голосом задал резонный вопрос седовласый дедок.

— В Парагвай придёт Русский мир! — воздев руку, провозгласил новую эру владыка. И гулкое эхо, вторя пророческим словам, заметалось под сводами высокого купола. — И тот, кто не уберётся из–под ног прогресса, окажется растоптанным!

— Как Родриго Эскобар?! — выкрикнули из задних рядов.

— Все, кто против закона! — окинул суровым взглядом разношёрстную публику русский атаман. — Отныне порядок в государстве и на его рубежах будут помогать наводить казаки. Полиция и армия увеличится численно, а также оснастится современным вооружением. Граница с Боливией заперта на замок. Больше никакого наркотрафика. А все уголовные элементы выселены из столицы.

— В другие столицы? — язвительно уточнил кто–то из публики.

— Мир велик, — улыбнувшись, развёл руками Алексей. — Мы с вами должны заботиться только о благословенном Парагвае. И по сему, я предлагаю всем вступить в казацкий кооператив.

По рядам прошёл недовольный ропот. Самый смелый решился на реплику:

— И, как главари банд, отчислять казакам половину прибыли?

— А вторую часть получать в оплату за проданное имущество, — удивил глава казацкой мафии.

— Это как? — охнул зал.

— Ах да, я же не озвучил условия выкупа активов, — хлопнул ладонью себя по лбу русский магнат. — Тогда слушайте, а потом задавайте вопросы.

В зале воцарилась мёртвая тишина, все обратились в слух.

— Казачья община предлагает за ваш бизнес двойную цену. Оценка производится исходя из кадастровой стоимости земель и имущества, а также с учётом налоговых отчётов. Казаки покупают всё: крупные заводы и маленькие мастерские, склады и пароходы, пекарни и мельницы, а также гостиницы и прочие доходные здания. Ведь никто из вас не скажет, что выплата двойной стоимости его не устраивает?

— Оплата достойная, — поднявшись с кресла, обвёл призадумавшихся владельцев взглядом авторитетный седой дедок. — А в чём подвох?

— У меня прямо сейчас нет столь огромной суммы, — развёл руками русский магнат. — Даже, когда я получу деньги от Аргентины за продажу броненосца и смогу распродать все ювелирные украшения — не хватит. И когда реализую золотой запас Врангеля — тоже не хватит. Возможно, положение несколько поправят капиталы эмигрантов, но они прибудут в достаточном объёме ещё не скоро. Поэтому выплаты казаки произведут равными долями в течение пяти лет.

— А каковы гарантии? — не унимался дотошный дедок. Зал одобрительным гулом поддержал насущный вопрос.

— Если казаки не смогут за пять лет выплатить двойную стоимость активов, то все права владения вернутся прежним хозяевам, — удивил своей верой в успех аферы пастырь и совсем уж добил электорат неожиданным подарком: — И все выплаченные ранее средства возврату не подлежат.

— Молодой человек, меня воодушевляет ваш оптимизм, — рассмеялся дедок. — Но за время казачьего владения от моего предприятия может уже ничего не остаться: пять лет — это достаточный срок, чтобы распродать его по частям или угробить некомпетентным управлением.

Дружный гул голосов охотно поддержал разумное опасение. Алексею пришлось жестом рук успокаивать слушателей.

— Резонный довод, — кивнул магнат. — Поэтому до полной выплаты всей стоимости, владельцы имеют право оставаться управляющими на своих объектах и следить за ростом прибыли. Ведь вы самые заинтересованные лица в доходности бизнеса. Однако у вас отныне не будет прав единоличного решения и возможности вывода части активов. Зато, в купчие бумаги пропишем обязательство: вторую долю прибыли распределять исключительно на расширение бизнеса.

— Всё равно неувязочка выходит, — сомневался дотошный дедок. — Как можно за пять лет двукратно окупить вложения? Это же не кокаином торговать.

— Так любой из вас сейчас в полсилы работает, — укорил казак.

— В Парагвае большего спроса на товары и услуги нет, — тяжко вздохнул деловой дедок.

— А вот теперь появится дикий спрос на всё, — рубанул воздух ребром ладони атаман. — Численность населения возрастёт, минимум, троекратно. Появится выход на дальние рынки с огромным потенциалом. Производство загрузится заказами, и на существующих мощностях выдаст сразу вдвое больше продукции, а когда наберём и обучим дополнительный персонал, то и вчетверо.

— Это что: сутки напролёт работать? — удивился старик.

— Сутки — это, когда три смены сделаем, — размечтался магнат. — А пока для большей производительности установим две восьмичасовые смены. Для организации ночной работы потребуется электрическое освещение.

— Так, где же его взять?

— Электростанции и парогенераторы будем строить, — размахивал руками анархист. — Моторы всюду ставить, новые станки и механизацию производства внедрять. Парагвай ждёт настоящая технологическая революция.

— А почему бы кому–то не подождать в сторонке прихода лучших времён? Ведь хитрецы могут и сами воспользоваться выгодной конъюнктурой на рынке.

— Конкурентов кооператоры будут нещадно душить, — вытянув руку, сжал пальцы в кулак грозный душегуб и зловеще усмехнулся: — Разумеется, экономически.

— На большие дела и деньги немалые потребуются, — прищурил глаз авторитетный дедок.

— В состав кооператоров войдут богатые русские эмигранты, да и я солидный вклад внесу от своих щедрот, — подбоченился казацкий магнат. — Кстати, и вам не возбраняется поучаствовать, когда уже видимые результаты реформ пойдут. У бывших владельцев останется право выкупить долю акций в размере половины стоимости отданного кооперативу пая. Эдак, всем миром, мы прибыль раз в десять, от прежней, увеличить сможем.

— Заманчиво, — почесал затылок дедок и, оглянувшись на притихших коллег, решил учинить аферисту проверочку на вшивость: — Только, когда это ещё обещанная революция свершится? А можно ли прямо сейчас хоть маленький задаточек получить.

— Ну, раз казацким рублям вы пока не доверяете, то возьмите авансовую выплату ювелирными изделиями, — пожав плечами, нашёл Алексей выход, как будто бы спонтанный. — Будем считать это первым месячным платежом. Правда, самые дорогие бриллианты пока не продаются, но простую бижутерию можно разобрать. Там ваши супруги, наверняка, что–то присмотрели из выставленной в витринах бижутерии. Берите товар под запись в долговой книге. Позже можете отнести для оценки в ювелирную лавку, если цена окажется сильно завышенной, вернёте назад. А коли передумаете отписывать казацкому кооперативу своё имущество, то расплатитесь деньгами. Оформление договоров займёт срок немалый — будет время ещё поразмыслить.

— Пытаться у женщины отобрать драгоценности — что у ребёнка конфету, — тяжело вздохнул седовласый дедок, и зал дружно рассмеялся.

Алексей понял, что ювелирные изделия он сегодня распродаст все без остатка, надо новый запас из Европы переправлять. И с внедрением казацких рублей в оборот — дело тоже пошло на лад. Все взаиморасчёты в кооперативе будут идти в новой валюте. А кооператив–то теперь разросся до размера Парагвая, ибо столичным богатеям принадлежали и железные рудники, и речное пароходство, да и прочий крупный бизнес в провинции.

Выходит, не зря Алексей потратил уйму времени в морском походе на изучение хитростей капиталистической экономики. Хорошими учителями оказались Семён с Андреем. Хотя этим вечером русский магнат, похоже, сумел бы удивить даже прожжённых коммивояжёров — цыгане, и те сегодня бы, смотрелись на фоне казака весьма бледно. Во всяком случае, ростовские евреи батюшку Алексея зауважали ещё больше. Даже если бы не прошла организация кооператива, то уж всю ювелирку казак распродал столичным барышням очень лихо.

Президент Парагвая тоже высоко оценил деловые качества русского магната. Подойдя к Лукасу Гутиэросу, он кивнул в сторону казака:

— Ну как вам показался господин Ронин?

— Очень толковый организатор, — поцокал языком полицейский генерал. — Умеет работать с любым материалом.

— Я прочитал, что донские казаки строят в степи дома из палок, глины и соломы, — не сразу понял иносказательный смысл фразы министра Перейра. — А печки зимой топят сушёным навозом.

— Про навоз я уже догадался, — рассмеялся Гутиэрос, вспомнив беседу с казаком об уголовниках. — Господин Ронин строит империю из подручных средств. А вот, к какому материалу отнести нас с вами, Мануэль, к соломе или глине?

— А-а, вы в философском смысле? — наконец догадался интеллигент. — Я полагаю, что мы с вами крепкие жерди в стене нового казацкого дома, а вокруг нас глина и солома, — Перейра показал взглядом на, суетящихся у стеклянных витрин, бизнесменов и их супруг.

— Да-а, Мануэль, интересно поглядеть, какую казацкую хибару сваляет из парагвайского хлама молодой зодчий, — хохотнув, скосил глаз на Алексея министр–циник.

— Я думаю, Лукас, что у пастыря выйдет чудесный храм, — дружески похлопал по плечу, теперь уже однозначно своего соратника, президент и мечтательно вздохнул: — Храм с золотыми куполами.

— Только где зодчий найдёт золото? — рассмеялся министр.

— Русский батюшка уж сумеет отыскать, — не сомневался в талантах архитектора нового мира президент ветхого Парагвая.

Глава 7. Небесный Ягуар

Глава 7. Небесный Ягуар

В понедельник во дворце парламента собралась часть из тех делегатов, которые вчера хапали для своих жён дармовые ювелирные украшения, только теперь людишек числом сильно поубавилось, ибо не у всех богатеев имелись депутатские мандаты. Малоимущих среди парламентариев не было. Политическая власть — дело прибыльное.

На трибуну опять вначале взошёл президент республики и толкнул пространную речь о необходимости заключения договора с русскими эмигрантами. Слушали его вполуха, народных избранников не очень–то интересовали государственные резоны. Зато уж, когда трибуну занял казацкий магнат, в зале воцарилась напряжённая тишина.

— Уважаемые синьоры, не стоит долго разглагольствовать о коммерческой пользе контракта на передачу пустынных земель Гран Чако в долгосрочную аренду казацкой общине, — обвёл притихшую публику внимательным взглядом Алексей. — Но без своей земли казакам в Парагвае делать нечего, а, следовательно, бума эмиграции не будет и промышленного роста не произойдёт. Контракты с казачьим кооперативом о приобретении им прав на имущество промышленников и владельцев недвижимости могут быть подписаны только при условии выдачи разрешения на аренду всего Гран Чако.

По залу прокатился тревожный рокот, упустить шанс удвоить личное состояние никто не желал. Жизненные планы на ближайшую пятилетку уже свёрстаны, дарёные бриллианты у жён не отнять.

— Скажу лишь о политической выгоде власть предержащих, — заговорщицки подмигнул парламентариям русский магнат. — На ближайшие годы все избранники будут обеспечены поддержкой благодарного электората. Зарплаты рабочих возрастут, доходы состоятельных граждан тоже. Безработица и уголовщина в Асунсьоне исчезнут. Прилавки магазинов будут ломиться от промышленных и продовольственных товаров. Да горожане на руках должны носить мудрых правителей возрождённого Великого Парагвая!

Разжиревшие правители втянули животы, гордо расправили покатые плечи и высоко задрали подбородки, с трудом отделив челюсти от жировых складок на шеях. Проникновенная речь казацкого пастыря плеснула сладкого елея в тщеславные души народных делегатов.

— Времена скучного прозябания прошли! — потрясая кулаком, вещал с трибуны пророк. — Новые промышленные задачи и бурно растущая численность населения потребуют изменений законов. И я верю, что парламент и правительство грамотно удовлетворят возросшие запросы общества.

После этих слов наимудрейшие законотворцы сглотнули набежавшую слюну и алчно потёрли вспотевшие ладони — пожива для коррупционеров намечалась знатная. Алексей точно угадал, на какие точки нужно давить.

— Синьор Ронин, да что тут зря дебатировать, — встал с кресла председатель парламента и обвёл взглядом раскрасневшиеся рожи депутатов. — Ставлю вопрос на голосование. Синьоры, поднимите руки, кто за утверждение представленного правительством контракта на аренду земель Гран Чако казацкой общиной?

Лес рук охотно взметнулся вверх — единодушие оказалось полным.

Алексей сошёл с трибуны и попал в объятия президента Парагвая:

— Поздравляю, синьор Ронин, вы быстро нашли путь к сердцам парламентариев.

— Я шёл самым коротким путём, — улыбнулся Алексей и похлопал ладонью по карману. — Кстати, о деньгах: что там с кредитом? Вы бы, синьор Перейра, подтолкнули министра финансов.

— Вы собираетесь миллионом парагвайских песо расплачиваться за лишнюю товарную продукцию? — намекнул на обещанное расширение производства президент.

— Ну не все же согласятся получать плату казацкими рублями, — развёл руками русский магнат.

— Особенно те, кто завтра же прибежит в банк обменивать бумажные купюры на чистое золото, — уколол в больное место Перейра.

— Уважаемый, а не подскажете ли чужестранцу, где в Парагвае золотые россыпи завалялись? — изобразил наивного простака казак. — Ведь говорят, что в старину ацтеки золотишко лопатами гребли.

— Наши гуарани бедны, как церковные крысы, — отмахнувшись, рассмеялся Перейра.

— Неужто совсем ни крохи золота в горах нет? — недоверчиво прищурил глаз казак.

— В предгорьях Анд видели… крохи, — передразнил Перейра. — Только это вам, милейший, надо восемьсот километров реки прочесать.

— Как речка называется? Где протекает? — загорелись глаза у золотоискателя.

— Пилькомайо вытекает из Боливии и является правым притоком реки Парагвай, впадая в неё рядом с Асунсьоном. Она протекает по предгорьям Анд, вдоль всей южной границы Гран Чако с Аргентиной. Однако смею вас расстроить, синьор Ронин, обогатиться в её бурных водах ещё никому не удалось — слишком уж малые те золотые крохи.

— Да казакам надо лишь первое время перебиться, — отмахнулся атаман. — А там бизнес в гору пойдёт. Река хоть судоходная? Где у вас здесь можно быстроходный катер найти?

— Судёнышко с мелкой осадкой пройдёт. Подходящий скорый паровичок имеется у Гильермо Риваса, — назвал имя военного министра Перейра и с сожалением вздохнул. — Однако его старая посудина не на ходу.

— Русские моряки мигом исправят, — заверил Алексей. — Вы, уважаемый, только с министром договоритесь, чтобы дал прокатиться.

— Зачем ему рухлядь у причала держать? — фыркнул президент. — Ещё спасибо за ремонт скажет. Заодно и жалование в дальний пограничный гарнизон, у границы Боливии, отвезёте.

— Пограничников казаки согласны на своё довольствие поставить, — протянул ладонь для пожатия щедрый атаман. — Солдаты ведь теперь и наше Гран Чако тоже оберегают.

— Ну прогуляйтесь по краю своей территории, — пожимая руку миллионеру, усмехнулся президент. — Заодно и расположенные вдоль реки железные рудники осмотрите. Ведь скоро станете их новым хозяином. Кстати, не забудьте и для рабочих зарплату прихватить.

— Не жалко, напечатаем рубликов, — расплылся в довольной улыбке магнат.

— А если потом люди потребуют золотом вернуть? — с прищуром поглядел на казака Перейра.

— Так за золотом же и идём, — подмигнул президенту Алексей.

— Но ведь другим–то не удалось найти? — опешил от такой самонадеянности Перейра.

— Другие голыми руками речное дно щупали, а у русских имеются в наличии электромагнитные сканеры. Мы в Крыму золото на морских глубинах смогли сыскать, а уж мелкую речку до самого дна просветим.

— Неужто надеетесь золотую жилу обнаружить магнитом?

— Электросканером, — кивнул Алексей. — Если в воде золотая взвесь замечена, то и жила где–то рядом имеется.

— Логично, — задумчиво промычав, не стал больше спорить удивлённый техническими новинками русских инженеров Перейра. До него уже доходили слухи о пароэлектромобиле, мощных радиостанциях и некоторых других электротехнических новшествах казаков.

После посещения парламента Алексей собрал военный совет в кают-компании броненосца.

— Как продвигаются дела с продажей «Морского казака»? — обратился к Андрею атаман.

— Зашевелились аргентинцы, — довольно потёр ладони казначей. — Испугались, как бы парагвайцы ходовой товар не перехватили. В Буэнос–Айресе думают, что мы Асунсьон покорили за счёт угрозы пушками русского броненосца. Боятся теперь, как бы их точно также не захотели заставить плясать под свою дудку канонерки североамериканских дьяволов. Купят аргентинцы в рассрочку наш кораблик, обязательно купят железный оберег.

— Ну так наличных песо всё равно на руки не дадут, — надул губы второй казачий финансист, Семён. — Вся плата на село уйдёт.

— Да и саму сельхозпродукцию тоже не скоро получим, — забеспокоился генерал–майор Беляев. — А Врангель помощи в Крыму ждёт.

— Перейра обещал ускорить процесс выдачи кредита в парагвайских песо, — порадовал соратников Алексей. — Так что уже можно закупать харчи у здешних фермеров, грузить пароходы и отправлять в Крым. Заодно и местную экономику поддержим.

— Местным можно бы и казацких рубликов отсыпать, — шмыгнув носом, заворчал прижимистый Андрюха.

— Ага, и завтра они ко мне припрутся менять бумажки на золото! — возмутился начфин Сёма, ведающий казацким банком. — А у меня сейф пустой.

— Расплачивайся пока по валютному курсу парагвайскими песо, — успокоил Алексей. — А я отправлюсь за золотом в верховья Пилькомайо.

— Попрошу взять в экспедицию и меня, — поднял руку генерал Беляев. — Надо картографировать местность, а то существующие карты никуда не годятся. Все притоки реки Парагвай отмечены лишь на первый десяток километров, куда входят плоскодонные баржи для загрузки стволами квебрахо, а ведь в действительности мелководные речки тянутся вглубь территории на сотни километров. Вообще, всё Гран Чако — сплошное белое пятно. И не только на карте. В местной библиотеке я не нашёл ни одного словаря языка гуарани. Что уж тут говорить о книгах по индейской культуре, — учёный с отчаянием махнул рукой. — Пустота.

— Пилькомайо единственный судоходный приток Парагвая, и довольно изученный, — разглядывая разложенную на столе убогую карту, провёл пальцем по голубой извилистой линии Алексей. — Надо бы на стыке границ Боливии, Аргентины и Парагвая построить мощный форт. Может, в качестве этнографа вы, Иван Тимофеевич, в экспедиции и не нужны, но, как картограф и военный специалист, очень пригодитесь.

— Молодой человек, вы недооцениваете значение изучения языка и культуры индейцев, — нахмурил брови генерал–учёный. — Гуарани должны стать союзниками казаков, а мы даже поговорить с аборигенами не можем по душам.

— Разве индейцы не разумеют по–испански? — отмахнулся Алексей.

— Проблема–то в казаках? — тяжко вздохнул генерал и поделился наблюдением: — Нашим матросам проще научить парагвайцев на русском общаться, чем чужой язык учить. Казаков уже во всех портовых тавернах понимают.

— Потому что владельцы торговый интерес имеют, — назидательно поднял палец Алексей. — Скоро русских в Парагвае будет больше, чем местных жителей.

— Нам с индейцами вместе в бой идти, — нахмурил брови суровый генерал. — Потому не только язык гуарани надо понимать, но и образ мыслей индейцев. Знать в каких богов соратники веруют, за что на смерть идти готовы.

— Это вы, Иван Тимофеевич, верно подметили, — задумался над словами ветерана казачий атаман. — А нет ли под рукой толмача толкового, кто бы смог нас просветить?

— Испанцы презирали аборигенов, парагвайцы тоже не очень–то жалуют бедных соседей, — развёл руками Беляев. — Ни одного письменного источника не нашёл в библиотеке.

— Алексей не о книгах, а о людях спрашивает, — вступил в разговор начальник контрразведки. — Если будет поставлена такая задача, то мои бойцы разыщут подходящего человечка. Наверняка, торговцы квебрахо подскажут. Они чаще всего с гуарани сталкиваются.

— Эдуард Петрович, подберите кандидатуру. У вас будет время, пока наши судовые механики починят речной катер, — кивнул атаман и повернул голову к капитану броненосца. — Алексей Ильич, прошу выделить специалистов.

— Может, будет легче снарядить дирижабль, — поднял руку Лосано. — Сотни миль преодолеть быстрее по воздуху, да и картографировать местность сподручнее.

— Нет, друг Вито, мне реку надобно руками прощупать, — покачал головой золотоискатель. — Ты лучше подготовь к работе электромагнитный сканер.

— Э-э, какой? — замялся изобретатель, ибо действующей модели чудо–аппарата под рукой не имел.

— Ну тот морской магнитоскоп, которым мы в Балаклаве английское золото искали, — подмигнул коллеге факир. — Только на этот раз нужно бы мощности добавить электромагниту, чтобы любой металл притягивал.

— Если речка неглубока, то до дна достанем, — натянув на физиономию непроницаемую маску, изобразил уверенность гениальный изобретатель. А сам, меж тем, подумал: «Что же я, пучка цветных проводов и катушки медного провода пожалею для новой аферы? Ещё и электромоторчик с аккумуляторной батареей прикручу… Ну тогда уж и на несколько лампочек надо расщедриться, а главное — не забыть латунный совок прикрутить к конструкции. Надо же куда–то рассыпное золото складировать? Ведь чудо–факир не зря аттракцион устраивает. Ибо, если даже и не намоет в речке золотишка, то уж блестючую горсть сумеет в совок незаметно подбросить».

— Вот и ладненько, — потёр ладони иллюзионист. — Кстати, дирижаблик ты тоже к работе готовь, вернусь из экспедиции — устроим облёт арендованных владений.

— Алексей, надо бы хоть деревянную церквушку в Асунсьоне воздвигнуть, — подал голос с конца стола отец Онуфрий. — А то православным и голову преклонить негде.

— Нужное дело, — кивнул атаман и сурово воззрился на прижимистых финансистов. — Денег на оплату работ и закупку материалов для святой обители не жалеть!

— Когда получим парагвайский кредит, выделим разумную сумму, — втянув голову в плечи, неохотно пообещал Сёма.

— А за работу можно бы и вовсе не платить, — пробурчал Андрюха. — Казачки с матросиками всё одно без дела маются — вот и подсобят в богоугодном деле.

— Работников организую, — огладив окладистую бороду, кивнул отец Онуфрий.

— Здание ставьте на возвышенности, за городской чертой, — властно взмахнул рукой Алексей. — Новые кварталы Асунсьона будут выше по реке. Ещё попрошу расположить над куполом колокольни штыревую радиоантенну.

— Ага, чтобы сподручней с богом радиосвязь держать, — хихикнул в кулачок Андрюха.

— По современным канонам, громоотвод на куполе городить допускается, — неохотно уступая техническому прогрессу, проворчал отец Онуфрий. — Значит и антенну можно рядышком пристроить.

На том и порешили. А уже через три дня первая казачья экспедиция была готова отправиться на южный край своих земель. К этому времени агенты Кондрашова разыскали в Асунсьоне нужного казакам индейца. Вождь одного из племён гуарани пришёл в город, чтобы выгодно сбыть звериные шкуры и пополнить запас ружейных патронов.

На борт уже готового к отплытию парового катера взошёл по трапу невысокий смуглый бродяга в широкополой потёртой шляпе, из–под которой падали на плечи длинные пряди чёрных волос. За плечами охотника висел на кожаных лямках походный мешок, на правом плече — однозарядное старое ружьё. Поясной ремень заменял патронташ, плотно утыканный патронами в картонных гильзах. Куртка и штаны сделаны из выделанной кожи. На ногах изрядно уже стоптанные сапоги.

— Здравствуйте, синьор Ронин, я Моки, — безошибочно угадав начальника экспедиции в рослой фигуре на палубе катера, слегка приподнял шляпу гость. — Меня нанял синьор Кондрашов. Буду вашим проводником по Пилькомайо.

— Приветствую тебя, Моки, на борту нашего катера, — протянул руку Алексей. — А как звучит название реки на языке гуарани?

— Так и звучит — Пилькомайо, — крепко пожав ладонь, усмехнулся индеец и перевёл название уже на испанский язык: — Птичья река.

— Твоё имя тоже ведь имеет испанский перевод? — принял у толмача маленький экзамен Алексей.

— Олень, — вскинув подбородок, глянул казацкому атаману в глаза индейский вождь.

— Ну тогда понятно: почему шляпа не украшена перьями, — рассмеявшись, беззлобно пошутил Алексей.

— Яркие перья демаскируют на местности, — пожав плечами, совсем не обиделся на шутку охотник.

— Раньше я представлял себе всех индейцев с кожаной повязкой вокруг головы, и обязательно с пером, — честно признался в заблуждении Алексей.

— Синьор Ронин, а какое значение сокрыто в вашем имени? — с прищуром взглянул на необычно смуглого европейца индеец. В крови черноволосого великана, возможно, намешана и толика южноамериканской крови.

— Если вольно перефразировать с японского, то: «Воин без господина», — заменив упоминание самурая, попытался поточнее выразить смысл взятой фамилии–псевдонима Алексей.

— Значит — вождь, — поняв по–своему мудрёную расшифровку с японского, упростил индеец.

— Ты ухватил самую суть, Мудрый Олень, — хлопнув охотника по плечу, расхохотался атаман.

— Рад твоей похвале, Вождь Бледнолицых, — улыбнувшись лишь уголками губ, отвесил ответный шуточный комплимент находчивый Моки.

— Э-э, Моки, давай не будем смущать окружающих нашими великими именами, — поморщился Алексей.

— Вождь также скромен, как и велик, — смерил рослого казака насмешливым взглядом Моки.

Индеец понравился Алексею, Моки обладал острым умом и твёрдым характером. Вождь Бледнолицых тоже приглянулся вождю маленького племени гуарани. Казак оказался прост в общении, хотя под рукой атамана уже находилось больше людей, чем насчитывали все племена гуарани вместе взятые. Русский магнат был сказочно богат и владел страшным железным кораблём, огромные пушки которого могли сравнять столицу Парагвая с землёй. О тёмном русском шамане в Асунсьоне ходили ужасные слухи. Что являлось из них правдой это и предстояло выяснить Моки в ходе долгого похода. Ведь от великого Вождя Бледнолицых теперь зависела судьба всего народа гуарани.

В первый день путешествия Моки присматривался к Алексею, вступая в контакт лишь по необходимости. С утра до вечера индейца нещадно донимал генерал Беляев, приставая с переводом испанских слов на язык гуарани. Иван Тимофеевич активно взялся за составление русско–индейского словаря. Однако во второй день плавания, когда Беляев отвлёкся на упорядочивание записей и перевода уже испанских слов на русский язык, Моки решился обратиться с расспросами к Алексею.

— Синьор Ронин, а что вы собираетесь делать в Гран Чако? Ведь кроме красного дерева там брать нечего. Да и квебрахо не так уж просто добывать. От железного дерева топор отскакивает.

— Электропила справится, — похлопал индейца по плечу атаман. — Ты только покажи, где роща прячется.

— Так тяжеленные стволы ещё волоком по кустам придётся тащить, — обозначил вторую проблему абориген. — Дорог в Гран Чако нет.

— А меня уверяли, что Гран Чако сплошная степная равнина.

— В безводной северо–западной части сухая степь, — кивнул Моки и рассмеялся. — Но в степи деревья не растут. Рощи квебрахо встречаются вдоль рек, а там непроходимое царство кустарника.

— Но ведь все речки текут с Запада на Восток, впадая в полноводный Парагвай. По воде грузы вывозить гораздо сподручнее, чем по сухопутным дорогам.

— Стволы квебрахо тонут в воде, а лодки с большой осадкой по мелководью не пройдут, — замотал головой индеец. — Да и к воде ещё как–то пробиться нужно сквозь кустарник.

— Проложим дороги, а кустарник пустим в топку паровых котлов наших тягачей, — Алексей мечтательно поглядел вдаль. — На реках поставим плотины со шлюзами, чтобы моторные лодки могли проходить от Парагвая до истока каждой речушки. Водохранилища аккумулируют воду зимних дождей, уменьшив подтопления в низовьях и смягчив летнюю сушь. На каждой плотине поставим электростанцию. Крупные турбины и генераторы на заводах Парагвая изготавливать не получится, но нам и не надо. У каждой плотины расположим посёлок, вот и не потребуется далеко медные электропровода тянуть. К тому же плотины станут мостами, соединяющими сельхозугодья по обеим сторонам рек. Кустарники и деревья пойдут в топку паровых котлов пароэлектромобилей и поселковых котельных. В каждом посёлке ещё поставим ветрогенераторы, которые будут подзаряжать аккумуляторные батареи или перекачивать речную воду для полива огородов.

Алексей не обращал внимания на задумчивое выражение лица аборигена. Индеец явно не мог понять огромную перспективу электрификации села, но перебивать сказочника глупыми вопросами не пытался. И русский фантазёр начал увлечённо излагать проект казачьего посёлка–будущего, который уже видел в чертежах инженеров–эмигрантов.

— Казаки будут строить четырёхэтажные многоквартирные дома, — размахивал руками прожектёр. — Первые три этажа займут жилые комнаты, а четвёртый — крытая веранда. На ограждённой крыше можно зимой, когда во дворе грязь, отдыхать взрослым и гулять детям. Плоская крыша покрыта керамическими плитами, уложенными с малым наклоном к краям. Дождевая вода стекает в жёлоб, а дальше по трубам в бассейн, на третий этаж технического здания. — Анархист принялся строить ладонями в воздухе жилой квартал. — Это здание стоит в окружении четырёх жилых корпусов. Дождевая вода используется для технических целей: смыва канализации, стирки белья и мойки полов, заполнения системы отопления и подпитки паровых котлов. В одном из отделений бассейна можно купаться даже зимой, туда вечером сбрасывают воду с паровых котлов. На втором этаже техблока: общественная баня, прачечная, кухня, столовая. Пищу повара готовят сразу на всю казачью общину, а кто хочет дополнительных изысков, тот отдельно что–то варит на электроплитках в кухне. Горячую воду даёт паровой котёл на первом этаже техблока. Освещение и вентиляция в домах запитаны от электричества. Энергия идёт от четырёх источников: гидростанции на плотине, вышек ветрогенераторов, паровой машины и резервных аккумуляторов. В подвале — склад дровяного топлива. В случае пожара, огонь заливается по пожарным трубам водой из бассейна. Питьевую качают из скважин. Огороды и фермы раскинутся вдоль реки и искусственных каналов. Добираются до них на моторных лодках по реке или в сухое лето по грунтовым дорогам. Весь транспорт на электромоторах. Зарядные станции и запасные аккумуляторы в каждом посёлке. При дальних переходах используются транспортируемые паровые генераторы.

— Чудно–о–о, — сдвинув шляпу, почесал затылок Моки. — Только гуарани жить в муравейнике не по нраву. Индейцам милее бродить по простору вольно.

— Многие казаки тоже предпочли бы жить на отдельных хуторах, но в анархистской общине легче выжить, — тяжело вздохнул атаман и положил руку на плечо индейцу. — А вот гуарани не придётся ютиться в посёлках. Охотники станут вольными стрелками, их поставят на полное продовольственное, вещевое и денежное довольствие.

— А взамен чего потребуется? — насторожился индейский вождь.

— Патрулировать границы и охранять стратегические объекты в Гран Чако.

— Вождь, оружие и лошадей дашь? — прищурил глаз Моки.

— Какой же казак без надёжного оружия и доброго коня?! — рассмеялся атаман. — Первую партию карабинов и патроны к ним получишь уже сразу по возвращении из похода. Разоружим наших морячков.

— Охотиться можно будет?

— Да сколько душе угодно. Только не забывайте за территорией приглядывать и врагов отлавливать.

— А кто враги?

— Любой, кто не покажет паспорт казачьей республики или спецпропуск, — решительно махнул рукой атаман. — Гран Чако станет для чужаков закрытой территорией.

— Вождь, сразу прикажешь нарушителей отстреливать или сначала долго мучить у столба пыток, — скорчив свирепую рожу, то ли всерьёз, то ли в шутку, спросил индеец.

— Обязательно помучить, — сжал пальцы в кулак атаман и подмигнул. — Только не у столба, а в секретной шахте.

— Золото будут добывать? — шёпотом предположил Моки.

— Можно и золото, однако железную руду и уголь тоже надо кому–то копать.

— Вождь, за добытых пленных будешь платить хорошо?

— Уж не обижу, — усмехнулся Алексей.

— Славная будет охота, — мечтательно закатив глаза, облизнулся кровожадный индеец. — Я знаю дюжину контрабандных троп из Боливии. Очень многолюдных.

— Почему только из Боливии?

— А у неё нет другого пути к океану, как только через Гран Чако.

— Но ведь проще идти по рекам.

— Из рек, лишь Пилькомайо вытекает из Боливии, — пожал плечами Моки. — Но большинству контрабандистов пробираться к её истокам далеко и неудобно. Груз у них компактный, проще идти посуху на лошадях.

— А проводниками у них индейцы, — догадался Алексей.

— Слишком маленький бизнес, чтобы им дорожить, — презрительно сплюнул за борт Моки. — Твоё предложение, вождь, намного заманчивей. Ты ведёшь народ гуарани к божественной «Третьей земле».

— Что ещё за «Третья земля»? — сразу навострил уши Алексей.

— Когда бог Тупаа стоя на вершине холма в Арегуа создал реки и моря, леса и звёзды, и всех живых существ на земле, то люди жили вместе с богами, — обратив глаза к небу, стал излагать Моки миф племени гуарани, — Тогда была эпоха Первой земли — «Земли без зла». Но люди прогневили богов, и они покинули наш грешный мир. Настала эпоха «Новой земли», несовершенной, с болезнями и страданиями. Однако пророки обещали, что когда–нибудь придёт черёд «Третьей земли» — без недостатков. Вождь, ты так красочно описал свой чудный мир, и я уверовал — ты приведёшь народ гуарани в сказочную «Третью землю».

— Мне бы для начала взобраться на божественный холм в Арегуа и как следует осмотреть подвластные земли, — надув щёки и подбоченясь, в шутку сказал Алексей.

— Тогда мы плывём не в том направлении, — воспринял всерьёз желание вождя индеец и, обернувшись, указал рукой: — Арегуа осталось позади, святой холм расположен недалеко от Асунсьона. Надо спешно собрать совет вождей всех племён гуарани и поведать благую весть о скором приходе времени «Третьей земли».

— Давай сперва Пилькомайо пройдём, а уж после на холм полезем, — похлопал ладонью по плечу шустрого индейца Алексей. — Хотя, весточку вождям можешь заранее отправить. Глядишь, пока мы из похода вернёмся, люди уже подтянутся на место сбора.

— Хорошо бы, если в ближайшей фактории встретился охотник из племени гуарани, — с надеждой глянул вперёд по ходу движения катера индеец. — У воды всегда много птицы водится, наверняка, кто–то постоянно промышляет. Вниз по течению, до многолюдного Асунсьона, пара дней пути, торговцам есть куда товар сбывать.

— Надо бы и нам парочку фазанчиков раздобыть, — сглотнул набежавшую слюну казак. — На первой же остановке сходим поохотиться, а то консервами питаться уже надоело.

Вечером катер причалил к берегу, матросы начали разбивать лагерь.

— Пока костры разведут, мы успеем дичь раздобыть, — оптимистично заявил Алексей. Он уже давно не охотился. Хотелось вспомнить босоногое детство, когда на всю ночь уходил в рейд по окрестностям, бил камнями куропаток и жарил тушки на огне.

— Дичь под ногами не валяется, — усмехнулся бывалый охотник Моки. — Бледнолицые успели распугать своим шумом всю живность на милю вокруг.

— Пройдём вдоль берега чуть дальше, — махнул рукой в сторону верховья реки казак. — Хоть ноги слегка разомнём.

Моки охотно кивнул и вскинул ружьё на плечо. Его сильно удивило, что Алексей двинулся в поход безоружным.

— Вождь, а дичь ты собрался зычным голосом в воздухе сбивать?

— Так ведь заряды под рукой, весь берег каменными голышами усеян, — беспечно отмахнулся странный охотник.

— Наверное, казаки умеют отлично метать камни из пращи? — двинувшись следом за Алексеем, предположил индеец. — Однако, Вождь, ты и поясным ремнём даже не снаряжён. Из чего же будешь изготавливать пращу?

— У меня руки сильные, — потряс кулаком над головой самонадеянный казак.

— Речная птица так близко к себе не подпустит, — не доверяя хвастливому атаману, индеец зарядил ружьё патроном с мелкой дробью.

— Ты крадись потише, а то маршируешь, как солдат на плацу, — укорил индейца казак.

Моки аж задохнулся от возмущения: так охотника ещё никто не оскорблял. Остановившись, он прислушался к шагам Алексея.

Шума казак не издавал совершенно!

Индеец попытался осторожно красться вслед за Алексеем, но усыпавшие берег реки голыши вновь предательски захрустели под подошвами. Как Вождю Бледнолицых удавалось бесшумно шествовать по россыпи камней — было совершенно непонятно. Казак будто парил над камнями, они даже не сдвигались с места! Пристыженный вождь гуарани понурил голову и сильно отстал от великого охотника, чтобы ненароком не помешать.

Когда Алексей исчез из виду, за очередным изгибом поросшего кустарником берега, Моки услышал хлопанье крыльев спугнутой стаи птиц и звук двух глухих ударов. Уже не таясь, сорвав ружьё с плеча, Моки ринулся бегом вслед за скрывшимся Алексеем.

— Не знаю, как называются эти пёстрые фазаны, но выглядят петухи очень аппетитно, — Алексей показал вытащенных из кустов пару жирных тушек с ярким оперением.

— Неужели ты влёт сбил камнями сразу двух? — подойдя к великому охотнику, с трепетом в голосе спросил Моки.

— Так под руку больше не попалось, — виновато пожал плечами казак и кивнул в сторону кустов у обрывистого берега. — Хочешь ещё добычи — вон хоть, дикую кошку пристрели.

Моки повернул голову и обомлел: скрытый от взора густыми ветками, в засаде притаился крупный ягуар. Индеец судорожно вцепился пальцами в цевьё бесполезного ружья, заряженного патроном с очень мелкой дробью. Таким смешным зарядом можно только пощекотать хищника, едва шкуру пробьёт. Судя по напряжённой позе, ягуар готовился выскочить из укрытия и атаковать наглых людишек, посмевших устроить охоту в его законных владениях.

— Ягуар готовится к прыжку, — сглотнув ком в горле, прошептал индеец.

— Ну так пристрели кошку и сдери шкуру, а то у меня руки заняты, — беспечно покачал в воздухе птичьими тушками Алексей.

— Мы на его территории, ягуар будет сражаться, — сжав зубы, прошипел Моки и очень медленно потянулся к рукояти охотничьего ножа.

— Согласен, хозяев надо уважать, — с сожалением вздохнул Алексей и кинул одну тушку в сторону ягуара.

Скромное подношение не вызвало у зверя приступа добросердечия. Ягуар зарычал и сделал короткий шажок вперёд, высунувшись из укрытия.

— Э-э, дружок, второго фазана я тебе не отдам, — спрятал законную часть добычи за спину Алексей. — И нечего на добрых гостей рычать. Вали отсюда, потом вернёшься за дарёным петухом.

Ягуар, рыча, подался вперёд, готовясь сделать ещё шаг, но внезапно замер и удивлённо уставился на речную гальку, устилавшую берег. Камешки шевелились, издавая опасный шуршащий звук. Береговая твердь разом превратилась в зыбкое растревоженное болото. Странная волна докатилась до выставленной передней лапы ягуара, и она глубоко провалилась между колышущейся гальки.

Ягуар в испуге попятился и скрылся в густых зарослях.

— Миража испугался, зверюга, — Сын Ведьмы попытался объяснить гравитационное воздействие якобы колдовским мороком.

— О Великий шаман, слухи о твоём искусстве совсем непреувеличенны, — с замиранием сердца выдохнул индеец. Моки слышал байки в порту о могучем чародее, но думал, что казаки и местные уголовники расхваливали подвиги заморского пастыря с каким–то злым умыслом. Однако парящая над землёй поступь святого батюшки, меткость и сила его бросков камнями, и способность превращать твердь в зыбкое болото — произошли уже на глазах Моки. И списать реальное перемещение гальки на визуальный обман практичный индеец никак не мог. От лапы ягуара остался глубокий след у кромки кустарника.

— Моки, давай в лагере скажем, что это ты фазана пристрелил, — уже пожалел о мальчишеской несдержанности Алексей. Появления лишних слухов ему допускать не хотелось. — Пальни в тушку из ружья. А про ретираду ягуара не надо, вообще, упоминать. Не позорь царя зверей.

— Ты мудр, Вождь Бледнолицых, как Древний змей, — почтительно склонил голову Моки.

— Э-э, а нельзя ли меня больше не дразнить бледнолицым старым змеем, — брезгливо скривился Алексей.

— О, Великий вождь, тогда позволь называть тебя Ягуаром.

— Ну разве что, если без упоминания о моём величии, — тяжело вздохнув, смирился с индейским псевдонимом Алексей.

— Ягуар, позволь нести твою добычу, — протянул руку за пернатой тушкой Моки.

— Сперва продырявь петуха, — высоко подбросил птицу в воздух Алексей.

Моки, вскинув ружьё к плечу, точно всадил заряд дроби в цель. Алиби было обеспечено надёжно. Алексей, теперь уже усердно топча сапогами хрустящую гальку, двинулся в лагерь. Моки, торжественно вышагивая за великим шаманом, следовал с его добычей, разложенной на вытянутых руках, — яркое оперение «парагвайского петуха» переливалось в лучах закатного светила.

Появление охотников с добычей вызвало в лагере ликование морячков. Тушку ощипали, выпотрошили и бросили в походный котёл. Алексей только попросил повара сохранить длинные яркие перья, у атамана появилась одна хитрая идея их использования. Но время для этой декорации пока ещё не пришло.

А вот пускать в ход казацкий электромагнит, пожалуй, пора. Алексей видел колдовским взором мелкую золотую взвесь в речной воде. Пока это были сущие крохи, однако концентрация золотых фракций по мере движения вверх по руслу неуклонно возрастала. Завтра можно бы попробовать притянуть гравитационным воздействием часть рассыпного золота со дна реки.

После ужина Алексей занялся установкой на корме катера конструкции переносного чудо–электромагнита. Пульт с цветными лампочками, блестящими ручками, батареей медных катушек и электромоторчиком закреплялся на палубе, а латунный совок с мелкоячеистой сеточкой и стеклянной банкой накопителя опускался в воду. Позади совка крепилась большая тороидальная катушка медного провода. Части конструкции соединял жгут цветных проводов. Рядом с пультом устанавливался бак аккумулятора и подключался проводами к клеммам.

— И как эта штука работает? — по окончании суеты на корме, подошёл к Алексею Беляев. — Неужто и правда, золото со дна реки притянет?

— Можно испытать прямо сейчас, — тумблером включил установку иллюзионист.

Моторчик деловито зажужжал, разноцветные лампочки замигали таинственной цветомузыкой.

— Иван Тимофеевич, не пожертвуете ли монетку ради эксперимента?

— Ну разве что медный парагвайский песо в реке утопить, — не очень–то доверяя казацкой машинке, не решился рисковать золотым рублём генерал. — Тоже ведь цветной металл.

— Тогда надо чуток изменить спектр электромагнитной волны, — с умным видом поиграл на панели настройки аппарата разноцветными вспышками лампочек казацкий факир.

Медяк, брошенный щедрой рукой генерала, булькнул в воду за бортом катера.

Электрические катушки завибрировали, натужно загудели. Лампочки перешли в пульсирующий режим. Алексей сосредоточенно уставился на белый поплавок возле банки накопителя.

— Есть улов! — хлопнул в ладоши казацкий прохиндей.

Колдовским взором Сыну Ведьмы не составило труда обнаружить медную монетку на дне реки, а гравитационным воздействием легко притянуть добычу к катеру и запихнуть в латунный совок.

— Как же монета проскочила сквозь металлическую сеточку? — посветив переносным фонарём и с трудом различив в воде округлый силуэт на дне стеклянной банки, заподозрил подвох генерал.

— Так я же заранее приподнял сеточку рычажком, — щёлкнул маленьким тумблером факир. — Для улавливания крупных фракций она не нужна.

— Значит, теперь казаки могут золотые самородки совком грести? — всё ещё не доверяя странному золотодобывающему аппарату, скептически скривился Беляев.

— Слишком ещё несовершенная конструкция, — тяжело вздохнул Алексей. — Только я один могу управлять процессом. Придётся неотлучно находиться у пульта.

— Факир, а песо моё хоть вернёшь? — прищурив глаз, поиздевался генерал.

— Ради одного медяка банку доставать не стану, — замотал головой старатель. — Вот намою золотишка до краёв, тогда и верну вашу монетку.

— Так баллон же трёхлитровый? — удивлённо поднял брови Беляев.

— Пилькомайо река богатая, за три часа хода катера заполним баночку, — пообещал сказочный улов чудотворец.

— Дай бог, — недоверчиво мотнул головой генерал и попросил о помощи: — Заметил: Моки тебя сильно стал уважать. Ты бы, Алексей, подсобил мне с индейцем сговориться. Пусть не чурается с назойливым стариком беседовать. Я же не из праздного любопытства его досужими вопросами донимаю, а для науки стараюсь.

— Хорошо, поговорю, — кивнул атаман и рассмеялся. — Генерал, можешь «языка» пытать с утра до вечера. Я отвлекать не стану, завтра весь день буду золото намывать.

Добыча золотого песка и мелкого шлиха занимала Алексея все последующие дни. Матросы с удивлением наблюдали, как через каждую пару часов старатель доставал поддон с трёхлитровой банкой, доверху заполненной золотишком. На первой же стоянке у причала железнорудной компании прикупили несколько металлических ящиков с крышками и отрезки цепей. По мере заполнения, железные ящики обматывали цепями и запирали на амбарные замки. Тару засыпать удалось довольно быстро — помогли неплановые остановки у богатых берегов.

Когда Алексей замечал повышенную концентрацию золота на береговой черте, он велел причаливать. На берег сходила группа казаков–старателей во главе с атаманом. Алексей показывал, где копать лопатами и кирками шурфы. Иногда использовали ещё и подрыв каменистого грунта динамитом. После предварительных работ по разрыхлению почвы, Алексей удалял посторонних на почтительное расстояние и приступал к извлечению золотых фракций. Он объяснял эти предосторожности заботой о здоровье персонала — мощное электромагнитное поле могло повредить человеческий организм. Якобы в безопасности находился только оператор золотодобывающего магнитного насоса.

Казаки с изумлением взирали издали, как из разрыхлённого грунта появлялось золотистое облако, и искрящейся на солнце струёй устремлялось по воздуху к чёрному сундуку–накопителю. Алексей же показно суетился у переносного пульта с мигающими лампочками, направляя сетчатую антенну в сторону разрабатываемого участка.

Вся бутафория Сыну Ведьмы была нужна для сокрытия колдовских действий. А вот разрыхлять почву необходимо, ибо мощности гравитационного воздействия не хватало, чтобы достать золотые самородки и песок из глубины земли. Алексей мог легко собирать лишь металлические фракции с поверхности или из рыхлой почвы. Так со дна реки шаман, сидя на корме катера, выгребал золотишко прямо на ходу.

Каждый раз после беглого ограбления побережья, Алексей просил Беляева сфотографировать окрестности месторождения и сделать точную отметку на карте. Для себя он производил зарисовку расположения высмотренных золотоносных жил, намереваясь позже нанести их на фотографиях местности. Перспективные разработки вдоль русла Пилькомайо можно вести только промышленным способом, уж слишком глубоко прячутся залежи. Поэтому в водах реки концентрация золотого песка совсем небольшая. Только благодаря гравитационному воздействию шаману удавалось подмести крошечные крупинки со дна русла Пилькомайо. На стоянках морячки, сколько не пытались намыть золотишко дырявым тазиком, — ничего не выходило.

Моки тайно наблюдал за колдовством Ягуара и всё больше верил в божественную сущность великого Ронина. И пусть вождь использовал чудные машины, но ведь никто другой не мог управлять их волшебной мощью. Да если бы жадные испанцы овладели подобной сверхтехнологией, они уже давно бы выжали Пилькомайо досуха, да и всю полосу предгорья Анд разорили. Только великому Ягуару боги дали силу повелевать золотом. Моки уже довелось узреть, как Алексей превращал каменную россыпь в колышущееся болото — и это произошло без всякой машинерии. Волшебная техника лишь усиливала мощь Ягуара, точно так же, как увеличительное стекло концентрировало солнечные лучи, поджигая сухую траву. Но Моки–то понимал, что истинная сила не в кривом стекле, а именно в самом божественном солнце.

Пилькомайо петляла вдоль границы с Аргентиной более восьмисот километров. Но вот обретённые владения казаков наконец–то соприкоснулись с краем земель Боливии. На пересечении границ трёх стран располагался парагвайский гарнизон. Сотня пограничников укрывалась за низенькой каменной стеной хлипкой крепостёнки. На башнях, обращённых бойницами к реке, установлены три старых артиллерийских орудия.

Алексей вручил командиру гарнизона письменный приказ военного министра и сундучок со скудным солдатским жалованием. Начальник заставы взял подмышку кассу и, прочитав бумажку из надорванного зубами пакета, недовольно скривился.

— Нам предписано подчиняться теперь русским казакам, арендовавшим всё Гран Чако.

— Атаман казачьего парагвайского войска Алексей Ронин, — представился гость.

— И какая мне радость с того, — кисло усмехнулся офицер в поношенном, наполовину расстёгнутом мундире.

— Теперь пограничники будут получать жалование из двух источников, — Алексей достал из кармана толстую пачку казачьих рублей и небрежно кинул их на край крышки сундучка.

— Странные купюры, — торопливо запихнув пакет с приказом за пазуху, взял в руки пачку денег офицер.

— Один казачий рубль равен по стоимости грамму золота, — пояснил Алексей. — В любом отделении нашего банка можно обменять бумажную банкноту на металл.

— Славные денежки, — обрадовался прибавке начальник гарнизона и, поставив на землю сундучок с государственным жалованием, принялся потрошить денежную упаковку и, слюнявя палец, перебирать купюры. Подсчёт щедрой прибавки привёл в восторг. — Да тут выходит втрое больше, чем обычная месячная плата!

— Так и служить теперь придётся всерьёз, — бросил красноречивый взгляд на неряшливый вид служаки казачий атаман.

Офицер быстро спрятал пачку денег в карман галифе, суетливо застегнул все пуговицы мундира и вытянулся по стойке смирно.

— Рад стараться, синьор Ронин! — отдал честь офицер и представился: — Лейтенант Фернандо Пас, командир пограничного гарнизона.

— Только лейтенант? — оценив солидный возраст служивого, нахмурился атаман.

— В таком захолустье особо не выслужишься, — тяжело вздохнув, пожал плечами ветеран–пограничник.

— Это же самый важный рубеж, — не согласился атаман. — Ваш отряд прикрывает стратегическое направление вторжения боливийских войск — водный путь до столицы Парагвая. Пилькомайо наиболее удобно для быстрой переброски воинского контингента и тылового обеспечения. Ваша застава примет первый удар врага.

— Мы тут лишь реку от контрабандистов стережём, — стушевался пограничник.

— И как, удаётся? — недоверчиво усмехнулся Алексей. У ветхой пристани он видел только вёсельные лодки.

— Днём не суются, — похвастал начальник заставы. О тёмном времени суток ему упоминать не хотелось. — Пушки простреливают русло на милю в каждую сторону.

— Так ведь вверх по течению боливийская земля, — обратился лицом к соседней территории атаман. Чужой заставы казацкий шаман не увидел, хотя колдовским взором обнаружил скрытую за излучиной реки группку людей.

— Боливийцы рубеж не стерегут, — отмахнулся рукой Фернандо. — Контрабандисты ходят только от них. Это ведь им хочется прошмыгнуть к океанским портам.

— А коли захотят весь водный путь захватить, сколько войска выставят?

— Да уж раз в десять больше, чем солдат в парагвайской армии, — бессильно развёл руками офицер. — Моей крепостёнке такую силищу не сдержать. На реке я ещё могу с дюжину судёнышек потопить, а вот ежели с берега враг навалится — сковырнёт солдатиков в воду.

— Ну так размести форт на противоположном берегу, — указал рукой на высокую скалу Алексей. При подходе к заставе, он уже успел получить такой совет от опытного в фортификации генерала Беляева. — Там ты год сможешь отбиваться от всей боливийской армии.

— Если снаряды и провиант заранее подвезти, то, пожалуй, можно, — сдвинув фуражку, почесал затылок лейтенант. — Только вот как взобраться на стометровую кручу, да и без воды долго на вершине не просидишь, враги черпать из реки не дадут.

— Скала уступами идёт, — показал рукой Алексей и озвучил предложение генерала Беляева: — Надо деревянные лестницы к склонам приставить. А для их прикрытия устроить пулемётные доты на флангах.

— Так как же лестницы устанавливать, если склоны почти отвесные? — замотал головой Фернандо.

— Не вертикально ставить, а под наклоном, вдоль склона, — ладонями показал атаман. — А на каждом карнизе горизонтальную тропу проторить.

— Даже чтобы временные лестницы к склону пригородить, надо сперва на отвесную кручу взобраться и верёвки закрепить, — приложив ладонь козырьком к глазам, всмотрелся в очертания скалы Фернандо. — Вот только у меня в гарнизоне верхолазов, которые могли бы горными козлами по камням скакать, не имеется.

— У меня есть один Олень, — улыбнувшись, подмигнул офицеру Алексей. — Моки кличут. Да и сам я горазд по скалам лазить, помогу верёвки на верхотуру затащить.

— А с водой, как быть? — напомнил главную проблему Фернандо.

— У подножия скалы, из расщелины, родник бьёт, — уже успел приметить Алексей. — Авось и на вершину можно воду подтащить.

— Сотню метров камня пробурить? — недоверчиво хмыкнул Фернандо.

— Зачем так грубо? — рассмеялся Алексей. — Индейский шаман может просто попросить духов поднять воду по трещинам внутри скальных пород и устроить бассейн на вершине каменного хребта.

— Попросить духов? — Фернандо с подозрением глянул на язычника. На этот раз Алексей был без наперсного креста.

— Эта территория — исконная земля индейцев гуарани, — успокаивающе похлопал ладонью по погону офицера Алексей. — Шаманы умеют с местными духами договариваться.

— Ну поглядим, — пожал плечами щупленький офицер, спорить с сумасшедшим рослым казаком не хотелось.

— Командир, прикажи бойцам собрать к завтрашнему утру все крепкие верёвки, что отыщутся в гарнизоне, — распорядился Алексей. — А кузнец пусть железных штырей наготовит, сколько сможет. Хорошо бы с крюком на конце, чтобы верёвки закреплять сподручней.

Командир заставы принял приказ атамана к исполнению, и солдаты засуетились. Светлого времени оставалось немного.

Алексей же решил устроить вечернюю вылазку за кордон.

— Моки, ты изготовил кожаную повязку с пёстрыми перьями? — обратился к индейцу атаман. — Завтра напялишь на голову пернатую конструкцию и полезешь со мной на гору. Будешь из себя великого шамана гуарани корчить.

— Олень не птица — летать не может, — засомневался в своих верхолазных способностях охотник.

— Не дрейфь, Олень. Где будет трудно — подсажу, где копыта поскользнутся — поддержу, — ободряюще подмигнул индейцу атаман–затейник.

— Моки взберётся вслед за Ягуаром даже на небо, — поклонился великому вождю индеец.

— На небо заберёмся чуть позже, — вспомнив про дирижабль, задумчиво пообещал Алексей.

Воздушный аппарат сильно бы пригодился в работах по обустройству высокогорной крепости. Но так как главному авиатору корячиться лично на долгострое не хотелось, то над отвесной кручей требовалось соорудить подъёмный механизм с длинной стрелой. Прицепив подъёмную клеть, удастся устроить лифт. Тогда, в случае нападения врага, можно сжечь деревянные лестницы, уничтожив единственный путь к вершине. Соседние горные хребты значительно ниже, и опасности для защитников крепости не представляют.

Алексей решил для ускорения стройки прислать из Асунсьона инженеров и рабочих. Надо установить на самой высокой скале ветряной электрогенератор и аккумуляторную батарею. Ветра на вершине хребта всегда предостаточно. Электромотор будет споро таскать на металлических тросах подъёмника грузы и людей в крепость. Имеющихся трёх пушек, пожалуй, будет достаточно, чтобы обстреливать дальние подступы. А вот для накрытия плотным огнём ближнего района и прилегающего русла реки следует, по совету генерала Беляева, разместить миномётную батарею. Боеприпасов в крепость придётся натаскать много, чтобы на этом дальнем рубеже сдерживать наступление целой армии. По горным кряжам, вражьему войску заставу не обойти. Да и плавсредства в обход, через хребты, не перетащить. Хоть и низенькие высоты в предгорьях Анд, но неприступные. Высокогорная крепость намертво запечатает единственную судоходную реку. Истоки остальных, мелководных речек, расположены в сердце сухой степи Гран Чако. Колоннам боливийских войск до них добраться будет непросто.

— А чтобы супостаты под покровом ночи не проскочили мимо заставы, мы на крепостных башнях поставим мощные электрические прожекторы. Энергии от аккумуляторов хватит, — увлёкшись разработкой проекта высокогорного укрепрайона, уже вслух озвучил прогрессивную идею Алексей.

Моки не посмел прерывать бред великого шамана глупыми вопросами, но Алексей опомнился, заметив недоумённый взгляд индейца.

— Когда завистливые соседи прознают про богатства казачьего края, большой войны не избежать, — пояснил своё бурчание стратег.

— Золото манит белых людей, как цветочный нектар пчёл, — понимающе кивнул индеец.

— Ну золото Пилькомайо чужакам не награбастать, — зная истинное положение, рассмеялся казацкий шаман. — Однако отвадить соглядатаев шастать по нашим землям следует жёстко. Ты готов, Моки, сегодня вечером постращать непрошеных гостей?

— Ружьё брать, или ты, Ягуар, перебьёшь врагов колдовской силой? — усмехнувшись, только уточнил охотник.

— Сначала попробуем договориться, — миролюбиво предложил пастырь. — Ты мне нужен в качестве знатока языка гуарани.

— Помнится, с ягуаром ты сумел договориться без лишних разговоров.

— С людьми намного сложнее, — похлопал индейца по плечу атаман и подмигнул. — А ружьишко зря не таскай, нечего народ загодя пугать. Если что, я обороню от напасти.

В божественной силе великого шамана Моки не сомневался и смело последовал за Алексеем. Идти вдоль берега пришлось недолго. Только свернули за изгиб русла реки, как сразу натолкнулись на временный лагерь контрабандистов.

Над почти бездымными маленькими костерками коротали время до темноты две группки людей. Возле трёх вёсельных лодок расположились на привале трое бойцов с многозарядными винчестерами на коленях и револьверами в набедренной кобуре. Одеты бандиты были щеголевато, по европейской моде. Чуть в отдалении сидела у костерка группка гребцов в домотканых рубахах. Оружия, кроме охотничьих ножей, у индейцев не имелось.

— Моки успокой соплеменников, а я попробую потолковать с хозяевами каравана.

Для вечерней прогулки Алексей обрядился в свой пастырский наряд. В лучах заходящего солнца наперсный крест отливал золотым блеском.

— Мир вам, добрые странники, — подойдя к схватившимся за винтовки контрабандистам, перекрестил пальцами опасную троицу высокий бородатый пастырь.

— Ты откуда здесь взялся, падре? — настороженно озираясь по сторонам, встал в полный рост главарь банды. Его сильно напрягло, как незнакомец смог так бесшумно подкрасться по усыпанному галькой берегу.

— И кто тебе, падре, сказал, что мы добрые? — следом за вожаком вскочил на ноги второй бандит.

— Гляди–ка, кабальеро, какой богатый крест висит у падре на шее, — тоже встав с места, указал кончиком ствола винчестера третий персонаж.

— Я скромный проповедник из Асунсьона, — склонил голову Алексей. — Послан божьим провидением предупредить чужестранцев, что Пилькомайо для нелегальных товаров теперь закрыта намертво.

— Да мы сейчас из тебя самого, мертвяка сделаем, — прекратив озираться, нацелил винтовку в грудь священника главарь бандитов. Он уже успел заметить, что пришедший вместе с сумасшедшим падре индеец был тоже безоружен.

— Маркос, надо быстрей святошу валить и двигать отсюда, — беспокойно завертел головой по сторонам, второй стрелок.

— Зря шуметь не будем. Возьмём падре в заложники и дождёмся темноты, — принял мудрое решение главарь. — А вздумает рыпаться — тихо горло перережем.

— Ну–ка, скидай золотую цацку! — угрожая наведённым стволом, выкрикнул третий бандит.

— Э–х–х, не заладился диалог, — печально вздохнул пастырь и провёл ладонью по цепочке наперсного креста. — А ведь дурни молодые, могли бы ещё пожить.

— Не бухти, падре! — взъярился главарь. — Быстро кидай золотишко сюда.

Алексей поднёс к губам раскрытую ладонь, на которой блеснули три полусферические золотые бусины, до этого украшавшие звенья цепи.

— Золото ваше, — дунул, словно сметая семена одуванчика с ладони, казацкий шаман.

Сверкнувшие в лучах солнца пули сорвались с ладони шамана и жёлтыми осами ударили бандитов точно в середину лба.

Три мертвеца, будто колосья, срезанные невидимой косой жнеца, упали на землю.

— А мозгов–то у дурней совсем немного, — подойдя к трупам и поочерёдно прикоснувшись к пробитым черепам, гравитационной силой достал золотые пули Сын Ведьмы.

Металл на ладони казацкого шамана блеснул чистым золотом, вся скверна чудесным образом отстала от пуль пистолетного калибра. Алексей пальцами приложил их поочерёдно к пустым гнёздам в оригинальном позолоченном патронташе на шее — пули вновь превратились в крупные золотые бусины, зажатые между звеньев цепи. Видно, не зря шаман упражнялся в метании колдовской силой мелких предметов.

— Моки, ты сумел договориться с индейцами? — обернулся к товарищу Алексей.

— Ягуар, гуарани поняли твоё послание без слов, — Моки обвёл широким жестом руки склонённые головы индейцев.

Демонстрация божественной силы великого шамана бледнолицых произвела на язычников должное впечатление.

— Тогда скажи людям своего народа, что отныне все пути через Гран Чако для караванов контрабандистов закрыты. Если индейцы желают встать рядом с казаками на охрану границ «Третьей земли», то пусть присоединяются к парагвайским племенам гуарани. Никакой нужды в прислуживании бандитам у индейцев больше не будет. Казачья республика удовлетворит все потребности племён гуарани.

— Боливийцы разнесут благую весть по окрестным землям, — перевёл ответную речь индейцев Моки. — Вожди племён посовещаются и известят великого Ягуара о принятом на совете народа решении. Только позволь индейцам взять одну лодку из твоей военной добычи, чтобы вернуться назад в Боливию.

— Пусть берут три и всё имущество бандитов, — великодушно взмахнул рукой атаман. — Но сперва выгрузят бочки с кокаиновой пастой на причале погранзаставы. Мы переработаем сырьё в Асунсьоне и обеспечим кокаином местные аптеки.

Моки перевёл речь великого шамана, индейцы радостно закивали и, приложив ладони к сердцу, затараторили слова благодарности. Алексей же махнул рукой на прощание и пошёл вдоль берега на заставу. Моки поспешил следом.

— Ягуар, гуарани не обманут, — заверил в искренности индейцев Моки. — Они сейчас свернут лагерь и приплывут к крепости.

— Я вижу, — не оглядываясь, усмехнулся шаман. Сын Ведьмы контролировал обстановку колдовским зрением.

Уже в сумерках индейцы привели гружёные лодки к заставе. На пристани, с палубы катера, за приёмкой товара наблюдал Беляев. Генерал как раз вышел сделать зарисовку склонов соседней кручи, «фундамента» будущей высокогорной крепости.

— Иван Тимофеевич, решили карандашиком намалевать на бумаге очертания неприступного Замка Пилькомайо? — подшутил Алексей. — Брали бы уж сразу холст и краски. Представьте: по краю хребта будет видна крепостная стена с высокими башнями, а на вершине крайнего горного пика — ажурная стальная колонна с крыльями ветрогенератора.

— Картина красивая, идиллическая, — усмехнувшись, кивнул генерал. — Но, с военной точки зрения, глупая.

— Грозная, — нахмурился уязвлённый казацкий атаман.

— Зачем городить высокие башни, если орудия и так уже установлены на стометровой высоте? — рационально рассуждал военный инженер. — Проще соорудить закрытый артиллерийский бастион.

— А ветряк на вершине скалы — красиво? — продолжал витать в облаках архитектор–самоучка.

— Но не практично, — разрушил воздушный замок ветеран–артиллерист. — Первый же артналёт превратит этакую красоту в груду искорёженного металла. Нельзя ставить столь уязвимую конструкцию под артиллерийский удар прямой наводкой.

— Высокогорной базе необходим энергетический источник, — понурив голову, задумался над проблемой атаман. — Придётся дирижаблем тащить в крепость парогенератор и запас угля.

— Милейший, если уж задумали использовать подъёмную силу дирижабля, то можно собрать у подножия скалы металлическую башню ветрогенератора и установить готовую конструкцию на обратном склоне хребта. Только так, чтобы лопасти ветряка не просматривались с реки. Электрическую машину спрятать в каменном бункере у основания башни, а механическую передачу от оси ветряка выполнить с помощью цепей и шестерён. Даже если осколками будут повреждены лопасти, то их легко заменить. А то и вовсе изготовить их из материи, которую можно сворачивать при артналёте. Конструкция лопастей может быть похожа на раскладывающийся дамский веер.

— Точно, — стукнул себя по лбу казак, вспомнив чертежи Лосано. — Ветряк будет роторного типа, как на наших новых морских судах. Каждая лопасть — вертикально складывающаяся гармошка, между двумя раздвигающимися горизонтальными колёсами на общей оси. Лопасти легко раскладываются и быстро складываются. А вращающаяся ось передаёт крутящий момент спрятанному внизу генератору.

— Угольный электропарогенератор тоже не будет лишним в крепости, — похлопал Алексея по плечу ветеран сражений. — А помимо артиллерии и пулемётов, я бы ещё посоветовал установить вдоль всего русла реки управляемые донные мины. Команды на подрыв фугасных зарядов будут подаваться из крепости по скрытым электрокабелям. Обычными морскими минами тоже можно бы фарватер перекрыть, но вражеские сапёры могут их протралить. Под обстрелом и при быстром течении это будет проделать нелегко, но возможно. А вот каменистое дно тралом не прочесать, зацепится.

— Много работёнки здесь ещё предстоит проделать, — задумчиво наблюдая за бурлящим водным потоком, вздохнул Алексей.

Утром он приказал солдатам переправить бухты верёвок и ящик с железными штырями на противоположный берег реки. Восхождение началось неспешно. Алексей сначала овладел первой горной террасой, закрепил верёвки на вбитых в расщелины штырях. Затем проложил киркой и лопатой узкую тропу вдоль всего карниза, при этом не забывая вбивать в склон железные колья и создавая страховку из натянутой вдоль тропы верёвки. Сыну Ведьмы, повелителю гравитации, такая система вовсе не нужна, но он ведь торил путь для простых людей.

Моки с обручем на голове, утыканным яркими перьями, всё это время с важным видом сидел у подножия скалы. Время выхода бутафорского шамана на сцену настало ближе к полудню, когда Алексей прошёлся по всем террасам горного склона и закрепил верёвки.

— Поднимайся на вершину! — крикнул, стоя на краю горной кручи, верхолаз и призывно махнул рукой.

Под взглядами многочисленных зевак, Моки поднялся с насиженного места и, гордо вскинув голову с убором из ярких перьев, важно подошёл к концу свисающей верёвки. Узелков на ней загодя не навязали, держаться было неудобно. Охотник понимал, что сил сразу забраться на стометровую вершину у него не хватит, но надеялся передохнуть на каменных террасах. Однако едва индеец взялся руками за верёвку, какая–то неведомая сила потащила его тело вверх. Собственного веса Моки почти не чувствовал, он еле успевал перебирать руками и шагать по вертикальной стене. Со стороны казалось, будто индейский шаман, цепляясь за верёвку, бежит по отвесной скале.

Мощь шамана племени гуарани поражала зрителей. У Моки словно невидимые крылья выросли за плечами. Легко взбегая на террасы, индеец затем неспешно важно шествовал вдоль карнизов и вновь стремительным броском взбирался на очередной рубеж. Замедлить бег по отвесной круче Моки просто не мог, волшебная сила поднимала его тело ввысь. Руки даже не напрягались при подъёме, а ноги приходилось переставлять в темпе, чтобы не пришлось биться оперённой башкой о скалу.

— О, великий Ягуар, сила твоя безмерна! — взобравшись на вершину, упал на колени перед могучим шаманом индеец. Наблюдателям снизу показалось, что Моки опустился на камни от усталости.

— Пусть люди узрят мощь шамана гуарани, — объяснил хитрый план казак. Алексей хотел последние чудеса свалить на происки индейского кудесника. Самому светиться больше не хотелось, и так много слухов ходит вокруг странной персоны пастыря. Надо бы чуток разбавить, поделиться славой с индейцем. — Моки, ты случайно не догадался прихватить с собой фляжку водички и какой–нибудь жратвы?

— О, великий Ягуар, прости глупого охотника, — с искренним сожалением развёл пустыми руками индеец. — Я думал, что восхождение будет тяжёлым и полез на скалу налегке.

— Ну может оно и к лучшему, — вздохнул Алексей, облизнув пересохшие губы. Солнце стояло над головой, и жарило немилосердно. — Ладно, так будет больше стимулов добыть воду из камня.

— Но чем великому шаману может помочь скромный индеец? — осматривая плоскую вершину, ещё не понял свою роль бутафорский шаман.

— Садись на краешек скалы, свесь ножки и постарайся не свалиться с обрыва, — указал место статисту режиссёр спектакля. — Пусть люди видят на фоне неба фигуру шамана племени гуарани. А я отойду вглубь сцены и начну потихоньку шаманить за нас двоих.

Пить хотелось неимоверно, а меж тем прохладная родниковая вода струилась из щели в камне у самого подножия скалы. Алексей колдовским зрением видел, как тонкие каналы, словно корешки растения, пронизывают каменную толщу и тянутся к водному пласту глубоко под землёй. Если бы вода не нашла лёгкого выхода у подножия горы, то поднялась бы по щелям в каменных пластах до самой вершины и уже водопадом струилась с обрыва.

Используя свою жажду, как мощный стимул, Сын Ведьмы принялся сдавливать горные породы, стремясь закрыть лёгкий путь для воды. Гравитационная сила сдвигала каменные слои, затыкая каналы, но вода упорно просачивалась обходными путями. Тогда, наряду со сжиманием боковых каналов, Алексей начал расширять пути к вершине горного хребта.

Солнце немилосердно пекло голову шамана, в горле пересохло. А прохладная родниковая вода была совсем рядом, манила и дразнила. Несколько часов Алексей пробивал новый путь водным струям, пока из–под камней у его ног не забился журчащий фонтанчик.

— Теперь можно и водицы испить, — прохрипел Алексей и зачерпнул ладошкой прохладную воду. Ни капли не пролилось между пальцев. — Моки, испробуй божью благодать на вкус.

Окаменевший идол с перьями ожил, осторожно отполз от опасного обрыва, ноги затекли от неподвижного многочасового сидения. Индеец припал губами к холодной струйке и целую минуту жадно глотал воду.

— Чудо, — утерев рукавом губы, только и смог вымолвить Моки.

— Согласен, — кивнул шаман, но на достигнутом не остановился.

Алексей протянул вперёд руки, и камни зашевелились. Моки в страхе отпрыгнул в сторону.

— Надо канал прокопать, — объяснил свои действия строитель. — В углублении сделаем водосборный бассейн. А излишки воды будут потом стекать по обратному склону хребта. Попозже можно ещё и крохотную гидроэлектростанцию соорудить. На подзарядку аварийного комплекта аккумуляторов её мощности вполне хватит.

Моки с благоговейным страхом наблюдал, как камни перелетали сами по себе, образуя водоносный канал и чашу бассейна. Мелкая крошка и пыль поднимались серыми облачками и заполняли щели между камнями. Невидимая сила спрессовывала материал в единый монолит.

— Ну вот как–то так, — критичным взором осмотрев дело рук своих, хмыкнул чудо–архитектор. — А обывателям скажем, что так и было.

— Не поверят, — подобрав челюсть, замотал головой единственный свидетель.

— Шаман гуарани знал о существовании древней крепости, — обвиняюще ткнул пальцем в сторону индейца Алексей. — Я лишь помог лопатой и киркой расчистить старый источник.

— А следы разрушенной крепости где? — Моки обвёл рукой беспорядочно разбросанные камни.

— Ветер, солнце и время разрушили, — пожав плечами, развёл руками Алексей.

— Непохоже, — опять замотал пернатой башкой привередливый шаман.

— Ладно, до захода солнца ещё полно времени, — вздохнул Алексей. Конечно, уже хотелось хорошенько поесть, но дело надо завершить до появления досужей публики на месте археологических раскопок.

Стараясь работать, особо не поднимая пыли, Алексей начал перемещать крупные глыбы, выкладывая из них подобие разрушенных временем стен. Расщелины на вершине хребта заполнили более мелкие камни, выравнивая поверхность. Получились площадки и террасы.

Моки сидел в сторонке и с изумлением наблюдал, как над горной вершиной летают многотонные глыбы, как сотни увесистых каменюк кружат в хороводе и укладываются в ровные ряды, как мелкие камешки и пыль шуршащим туманом оседает в углублениях.

Естественно, за несколько часов Сыну Ведьмы не удалось отстроить подобие крепости, но на руины древних сооружений пейзаж стал очень похож.

— Ну, а теперь как? — ударяя ладонь о ладонь, удовлетворённо вопросил архитектор.

— Очень похоже, — кивнул перьями бутафорский шаман. — Только бы ещё слоем пыли припорошить.

— Эт мы мигом, — хмыкнул Алексей и потянулся гравитацией к обратному склону хребта.

С той стороны словно зашуршала гигантская змея, а следом нахлынула пыльная буря. Мир погрузился в непроглядную коричневую мглу. Но через минуту пыль осела, и все «древние» руины покрыл толстый слой пыли. При этом, чудесным образом, люди остались чистенькими.

— Ты только держи язык за зубами, а то в каменного истукана превратишься, — шутливо погрозил товарищу пальцем Алексей. Он решил не особо скрывать свои колдовские способности от индейцев. Надо было стать для племён гуарани подлинным авторитетом. А вот для цивилизованных граждан придётся сочинять подходящие случаю оправдания.

— Я верю, — очень серьёзно воспринял предостережение великого шамана индеец.

— Ладно, темнеет уже, и жрать ужасно хочется, — похлопал по пустому животу Алексей. — Пора спускаться с небес.

— Если только, Ягуар, опять мне поможешь, — Моки с опаской глянул на конец закреплённой верёвки. Не хотелось в потёмках сорваться с отвесной кручи.

— Давай я тебя на верёвке спущу, а потом сам слезу, — архитектор увлёк жертву к месту будущего строительства подъёмника. Свободная бухта верёвки, длиною в сотню метров, у Алексея в запасе ещё оставалась.

Моки пошёл безропотно. После увиденных чудес, индеец твёрдо верил, что могучий шаман не уронит его в пропасть.

Публика внизу встретила верхолазов очень настороженно. Как не старался Алексей маскировать свои действия, но страшное шуршание камней и облако коричневой пыли над вершиной скалы произвели впечатление на зевак.

— Синьор Ронин, а что это там так шумело и клубилось? — первым встретив двух шаманов, озвучил насущный для народа вопрос командир гарнизона.

— Пришлось расчищать старые завалы взрывчаткой, — беспечно отмахнулся Алексей.

— Завалы? — недоверчиво спросил Фернандо.

— Там, на вершине, развалины древней крепости, — махнул рукой археолог. — Шаманы гуарани знали о её существовании. Моки указал мне местоположение засыпанного источника. Кирка, лопата и малые заряды динамита помогли провести раскопки. Теперь в руинах крепости опять появится бассейн с водой.

— Не знали, что там была крепость, — задрав голову, воззрился на вершину скалы лейтенант.

— Так вы же, небось, не удосужились расспросить о том гуарани, — покровительственно похлопал по плечу растерянного командира заставы Алексей. — А с аборигенами надо жить дружно.

— Не у всех так получается… дружить, — припомнил вчерашний неожиданный визит индейцев лейтенант. Фернандо уже голову сломал, гадая, как это чужестранцу удалось убедить индейцев добровольно сдать контрабандный товар. И куда это подевались бледнолицые хозяева кокаиновой пасты?

— Кстати, лейтенант, когда начнут массово приходить индейцы из–за кордона, пропускай их в Гран Чако беспрепятственно, — ещё больше удивил лихой атаман. — Теперь это будет казачья пограничная стража.

— Как прикажете, синьор Ронин, — лейтенант уже успел узнать от матросов многое о русском магнате и спорить с важной персоной не осмеливался.

— Завтра мы уйдём в Асунсьон. Приготовьте почту для отправки, — известил о планах атаман. — Пока не прибыла строительная бригада, занимайтесь изготовлением и установкой временных лестниц на склонах скалы.

— А вода с вершины не польётся на строителей? — опасливо задрал вверх голову лейтенант. Он уже успел заметить исчезновение старого родника у подножия скалы.

— Слив устроен на обратный скат хребта, — обнадёжил архитектор. — Подробные чертежи для обустройства крепости привезут инженеры из Асунсьона.

— Надо бы сфотографировать местность, — попросил стоящий чуть поодаль генерал Беляев. — Только я уж стар по скалам лазить.

— Ладно, завтра установлю на краю скалы ручной подъёмный механизм, — уступил разумному требованию военного инженера Алексей. — Надеюсь, в кузнице есть запасной металл для изготовления шестерён лебёдки.

— Кузнец не успеет за ночь выковать, — запротестовал Фернандо.

— Поможем, — обнадёжил командира заставы казак, на все руки мастер. — Вот только перекушу маленько, и вместе за дело возьмёмся.

— Воистину, падре, вы святой человек, — перекрестился поражённый силой чужестранца Фернандо. Ведь он же видел, как русский полдня ковырялся на отвесных склонах горы. Да похоже, и на вершине казак не сидел сложа руки, как напыщенный шаман племени гуарани. Хотя индеец тоже здоров — лихо по верёвке карабкаться умеет.

— Эх, с младых лет тружусь, совершенствую дух и тело, — смиренно сложил ладони могучий пастырь.

Фернандо с уважением посмотрел на крепкие пальцы богатыря. Пожалуй, конскую подкову силач разогнёт без особого труда. Вообще, этот русский какой–то странный магнат: сам лопатой и киркой машет, в кузне работать умеет, а ведь богат сказочно. Слух идёт, что всю промышленность Парагвая под свою руку взял, да и полстраны в придачу. Опять же золотишко в Пилькомайо нашёл. Песчинки и раньше старатели намывали, а вот самородков в реке никогда не попадалось. Жди теперь набега золотоискателей. Со стороны Боливии тоже полезут охочие люди. А там, глядишь, и боливийское правительство старые претензии на Гран Чако выдвинет. Хорошо бы успеть, к моменту военного обострения, перенести заставу в высокогорную крепость, там уж враг не достанет.

Весь гарнизон заставы проникся мыслью о необходимости создания надёжного укрепления на вершине скалы. Со следующего дня начались работы по обустройству пути к вершине. Алексей с матросами установил над отвесным склоном лебёдку, а пограничники принялись городить наклонные деревянные лестницы между карнизами более пологого участка скалы.

Наладив строительный процесс на заставе, Алексей с чистой совестью отправился в обратный путь к Асунсьону. Золота для казачьего банка он добыл три сундука — на первое время хватит. А вот само время поджимало, казакам надо спешить закрепиться в Гран Чако. Обратно катер шёл по течению и на всех парах. Моки обещал, что вожди племён гуарани ко дню возвращения Алексея в столицу уже соберутся на священном холме в Арегуа.

Алексей решил появиться перед взором вождей эффектно. Вито Лосано вместе с морскими офицерами распаковали трофейный дирижабль и подготовили к полёту. На встречу с вождями индейцев Алексей полетел в сопровождении Моки и Беляева. Генерал взял с собой фотоаппарат и ворох местных карт. Он уговорил Алексея пролететь над Гран Чако и с большой высоты произвести картографирование, хотя бы части территории.

Это желание исследователя совпало с просьбой вождей гуарани. Они уже были наслышаны о подвигах русского пастыря, но очень желали лично узреть проявление божественной силы. Индейцы охотно приняли предложение вступить в казачье войско и стать стражами Гран Чако. Особенно их радовало щедрое денежное и вещевое обеспечение. Однако не только меркантильные соображения заставили индейцев встать под руку казачьего атамана. Вожди приняли Алексея за воплощение божественного духа и нарекли, сообразно мифологии гуарани, Небесным Ягуаром.

Прямо со святого холма в Арегуа небесная лодка Ягуара помчала верных адептов в бескрайние просторы Гран Чако. В гондолу дирижабля втиснулась дополнительная десятка пассажиров. Из–за тесноты приходилось сидеть плечом к плечу на длинных лавках. К иллюминаторам протискивались по очереди. Вожди впервые обозревали свои земли с высоты птичьего полёта. Сам полёт на дирижабле воспринимался индейцами как чудо. Но практичные вожди хотели, чтобы и все гуарани могли узреть величие верховного вождя, коим единодушно провозгласили Небесного Ягуара. В каждом племени проводилась экскурсия на борт дирижабля, а затем Алексей катал по небу избранных местным вождём соплеменников.

Прослышав от Моки о чуде вызова Ягуаром воды из камня, от вождей следовала одна и та же просьба — отыскать источник воды в засушливой части их владений.

Алексей облетал местность на дирижабле и намечал точки, где позже геологи пробурят скважины, чтобы достать воду. Однако на потеху публики, каждый раз один из источников казацкому шаману приходилось обустраивать лично. Алексей с задумчивым видом садился на землю и беззвучно шаманил, пока из сухого грунта не появлялся фонтанчик родника. Сын Ведьмы отлично видел колдовским зрением водоносные слои, и гравитационным воздействием умел поднять воду на поверхность. Однажды пробив канал, чудотворный родник уже не пересыхал.

Алексей провёл вынужденные гастроли по всему Гран Чако. Он не считал это время потерянным. Беляев сфотографировал многие районы, закрывая белые пятна на географических картах. Появление новых источников воды позволит индейской страже более продуктивно патрулировать засушливые районы. Но особо порадовали казака разведанные природные богатства. С высоты он сумел обследовать обширные районы. Нет, золото шаман не нашёл в срединных землях плато. Зато обнаружил нефть! О чём радостно известил Беляева, которого новость неожиданно опечалила.

— Это твой магнитоскоп показал, или шаманская чуйка? — из–под нахмуренных бровей недобро зыркнул на чудотворца генерал. Беляев давно уже не верил в силу бутафорского устройства, но и мысль о колдовстве претила учёному. Хотя ни чем иным и нельзя было объяснить фокусы с добыванием воды в сухой степи.

— Да какая разница, — беспечно отмахнулся чудо–геолог. — Главное — казачья республика получит надёжный источник энергопитания.

— Ага, лучшее топливо для разжигания войны, — недовольно скривился генерал. — Из–за россыпей золота на реке Пилькомайо никто воевать не полезет, уж слишком мал золотник. А вот обширные залежи нефти — дело уже серьёзное. За такое богатство Парагвай разорвут в клочья.

— Так мы никому о том не расскажем, — шутливо приложив палец к губам, прошептал Алексей.

— Индейцы, может, и не проболтаются, — пожал плечами генерал. — Аборигены на тебя, как на посланника бога, молиться готовы. А вот как же нефть тайно использовать?

— На нефти не написано, откуда её доставили в Гран Чако, — подмигнул находчивый казак. — Мы нефть будем кораблями возить, якобы со всего света. А на самом деле — тайно доставлять контрабандные грузы. Никто же не полезет бочки вскрывать и в танкерные цистерны заглядывать. Да мы особо и не дадим любопытствовать. Морские грузы будут идти прямиком в Асунсьон. А тут, на наших причалах, перегружаться в трюмы речных пароходов. Переработку нефти можем вести уже в Гран Чако, как и секретную распаковку контрабандных товаров. Поди, потом, разбери, что нефть привезли не морем, а внутренним речным транспортом.

— Надо создать сильную тайную службу, — признал задумку казака верным решением проблемы генерал. — В племени гуарани я уверен — надёжные стражи, а вот грузчики могут подвести.

— Напряжём контрразведку, пусть Кондрашов поднатужится, — нашёл крайнего атаман. — Промышленные районы Гран Чако сделаем закрытыми зонами. Допуск на режимные объекты только по спецпропускам. Всех посторонних арестовывать и отправлять на принудительные работы в охраняемые районы. У казаков появится много военных технических новинок, чтобы занять мысли вражеской разведки. Никто не догадается, что обыкновенная нефть — главный секрет.

— Допустим, местный персонал Кондрашову удастся контролировать, — задумчиво разгладил пальцами усы генерал. — Но вот эксцессов за рубежом не избежать.

— Ну обнаружат в нефтяных бочках оружие или взрывчатку, — усмехнувшись, развёл руками атаман. — Да хоть пушки и снаряды в трюме танкера — что с того? Контрабанда, батенька, она и есть контрабанда. Так её ещё надо постараться найти. Мы бочки маслом заполним, чтобы при кантовании товар не гремел. Крышки сделаем двойные, и нефтью зальём. Наливные трюмы танкеров будут тоже с секретом: сверху прикрыты люками со слоем нефти. А откуда и куда будут шастать контрабандные суда — знает лишь надёжная команда. Да и то, какой груз везут в очередной партии, никто из них не ведает.

— То есть, враг может догадаться, что некоторые суда перевозят контрабандные товары под видом нефти, — подытожил мысль генерал. — А между тем, нефти не будет в трюмах всех судов.

— Ну почему же, всех? — подмигнул хитрый казак. — Иногда можем покупать нефть за рубежом, и открыто обеспечивать заводик в Асунсьоне. Чистую нефть из Гран Чако возить в столицу опасно. Геологи могут удивиться странной марке. Зато никто не придерётся к бензину и керосину, доставляемому речным транспортом с наших внутренних заводов.

— У шпионов может вызвать подозрение несоответствие закупаемых объёмов сырья с количеством потребляемого горючего, — указал на прореху в маскировке генерал.

— Значит, надо контрабанды возить больше, — рассмеялся Алексей. — Хотя нефти нам поначалу много и не потребуется, да и сразу не добыть много. Пока наладим масштабный процесс добычи и переработки, годы пройдут.

— Пожалуй, несколько лет удастся врагов морочить, — уважительно поглядел на талантливого факира генерал. — Однако когда соседи прознают про истинное богатство Гран Чако — жди большой войны.

— А казаки войну не ждут, казаки к войне готовятся, — рассмеялся бесшабашный атаман.

Глава 8. Золотое дно

Пока владыка Алексей проводил облёт подвластных земель, разгорелись нешуточные страсти. Вслед за парагвайскими газетами весть о золотой реке Пилькомайо подхватила вся мировая пресса. Сотни авантюристов с соседних стран устремились в район нового Эльдорадо. Со стороны Гран Чако путь для орды старателей был закрыт труднопроходимой пустошью, но вот Аргентинское направление манило доступностью и дешёвым сервисом. Крестьяне с удовольствием подряжались в проводники и с выгодой продавали старые тазики и совковые лопаты. По прибытии главного возмутителя спокойствия в Асунсьон, к нему сразу же заявился недовольный творимым безобразием президент Парагвая.

— Синьор Ронин, потрудитесь объяснить свои действия, — прямо с порога бросился в атаку Перейра и швырнул на стол кипу иностранных газет.

— И вам, синьор Мануэль, тоже здрасьте, — совершенно не смутился бурному проявлению чувств казак и неторопливо взялся рассматривать предложенную подборку бульварной прессы. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

— А какая правда во всём этом? — хлопнув ладонью по газетам, навис над столом разгневанный президент.

— Правды нет, — разведя руками, дерзко улыбнулся в ответ аферист. — Зато смысл великий.

— Да вы, синьор Ронин, понимаете, что завтра в Парагвай набегут золотоискатели со всего света? — и не думая усаживаться в предложенное кресло, размахивал портфелем в руке Перейра.

— Так в том и смысл, — поднял указательный перст казацкий пастырь. — Чтобы слава о благодатной земле Гран Чако разнеслась по всему миру.

— В районе Пилькомайо нет золотых россыпей, — возмущался столь явному обману обывателей честный президент республики.

— Так я же там три сундука насобирал, — напомнил вопиющий факт чудотворец.

— Не у кого нет подобных электромагнитных сканирующих и золотодобывающих устройств, — наконец уселся в кресло Перейра. — Да и все перспективные участки уже под контролем казаков.

— Только на правом берегу Пилькомайо, — скромно сложив ладони домиком, улыбнулся пастырь.

— Я уверен, что на аргентинском берегу старатели ничего не найдут, — отрицательно покачал головой президент.

— Это уже не наша вина, — пожал плечами атаман. — Пусть выкатывают претензии к газетчикам, которые их блеском золотого тельца дразнили. А мы пришлому люду пропасть с голоду не дадим, работы в Парагвае на всех хватит.

— Ну а что вы, синьор Ронин, скажите в своё оправдание по факту территориального захвата?

— Невинен, как младенец, — пожал плечами атаман, не понимая причину упрёка.

— Я говорю о переносе пограничной заставы на аргентинскую сторону реки, — достал из портфеля топографическую карту Перейра и обвиняюще ткнул пальцем в край контура границы по Пилькомайо.

— Так тут границы Аргентины и Боливии врезаются под острым углом в территорию Парагвая, — указал на важный нюанс Алексей. — Значит, мы перенесли заставу на Боливийскую землю.

— Нам от этого легче? — скривил недовольную гримасу президент Парагвая.

— Аргентина не имеет повода для войны, — пожал плечами агрессор.

— А Боливия? — насупился Перейра.

— А вас, синьор президент, не смущает тот факт, что на боливийских картах всё Гран Чако входит в состав их государства? — усмехнулся атаман. — Когда захотят воевать, то не перенос нашей пограничной заставы станет причиной.

— Из–за скудных золотых приисков затевать войну не станут, — замотал головой Перейра и призадумался. — А вот прямой выход к судоходным путям к океану, боливийцам нужен позарез. Только вот достаточных финансов на большую военную компанию у соседей нет. Хотя на малый конфликт могут и пойти.

— Теперь уж поостерегутся казаков, — обнадёжил атаман. — Боливийцам силёнок нужно поднакопить.

— Пожалуй, без богатых спонсоров им не обойтись, — кивнул президент. — Не думаю, что англичане или ещё кто–либо позарится на золотые россыпи Пилькомайо. Геологоразведка с аргентинской стороны реки отобьёт у них всякую охоту затевать убыточную компанию.

— Да, из–за малого золотника англичане в поход не пойдут, — не упомянул о запасах нефти атаман. — А за отпущенное время казаки с индейцами сильное войско сладят.

— Кстати об индейцах, — с прищуром посмотрел на хитрого пастыря президент. — Синьор Небесный Ягуар, гуарани вас чуть ли не богом почитают. Что за сказки о «Третьей земле» вы им наплели.

— Пересказал индейский миф о земле обетованной, — развёл руками факир. — Всего лишь прокатил аборигенов на дирижабле и отыскал подземные источники воды, а они уже поклоны отбивать кинулись — дикие люди.

— Дирижабль в Парагвае прежде никогда ещё не видели, — покачал головой Перейра. — А уж с неба на землю и подавно никто не глядел. Немудрено, что воздушный аттракцион так впечатлил индейских вождей. Теперь уж все деревья квебрахо гуарани только казакам будут продавать, чужаков в Гран Чако не допустят.

— Я тут ещё из Боливии переманил чуток индейских племён, — скромно потупившись, сознался в малом грешке деятельный пастырь. — Скоро по Пилькомайо приплывут.

— А этих–то чем очаровал? — удивился подобной прыти Перейра.

— Харизмой, — вздёрнул подбородок великий покоритель диких народов и, устремив взгляд вдаль и надув щёки, состроил одухотворённое лицо.

— Одной наглой хари для политической аферы маловато будет, — не поверил пройдохе президент. Перейра и сам умел на митингах умные рожи корчить, но знал, что лекторат больше любит ушами. — Небось, тоже золотые горы пастве наобещал.

— Посулил малость казачьих рубликов, — пожав плечами, сдулся великий комбинатор. — Так ведь не обману — всех к доходному делу пристрою. Золотые прииски охранять поставлю.

— А первую партию казаков, когда в Гран Чако переселять начнёшь?

— Дома ставить начнём летом, а плотину надо уже по весенней высокой воде готовить.

— Кто же плотину ставит, когда паводок ещё не прошёл? — удивился новаторству казака Перейра.

— Водолазная команда подняла из акватории порта Буэнос–Айреса железные корпуса затонувших кораблей. Их уже доставили на речную судоверфь Асунсьона. Монтажные работы идут в круглосуточном режиме.

— А причём тут затонувшие корабли?

— Так казаки же будут ставить на реках мобильные плотины, — продолжал удивлять архитектор. — Вернее, сборные мобильные конструкции.

— У вас плотины ещё и плавать будут? — округлились глаза у Перейры.

— Только основные технические секции, — решил просветить президента Алексей. — Мы убираем из поднятых судов всё оборудование и вырезаем внутренние переборки. Затем в корпус большего судна вставляем кораблик размером поменьше, в котором монтируем оборудование речной гидроэлектростанции. Когда железная «матрёшка» доставляется в устье реки, то разворачивается поперёк русла и прижимается к вбитым сваям. Поддерживающие понтоны отводятся. Пространство между корпусами судов заливается бетонным раствором и камнями. «Матрёшка» опускается на углублённое дно реки. В корпусе «матрёшки» уже вмонтированы трубы с задвижками. На судоверфи собирать конструкцию гидростанции проще, чем в дикой местности. Кстати, шлюзовую камеру тоже удобнее сделать сплавляемой по реке. Убираем у списанного морского корабля нос и корму, а внутренности вырезаем ацетиленовой горелкой. Затем ставим шлюзовые ворота, и камера готова. Нужно только дотащить её до плотины, установить вдоль русла реки и затопить. Оставшиеся, связывающие части плотины строятся уже в засушливый летний сезон.

— Где только затонувших кораблей столько набрать? — усомнился в перспективности модульных плотин Перейра.

— Закончатся корабли, начнём на верфи собирать модули из металлолома, — пожал плечами затейник. — На дне морском, после великой войны, железа вдосталь. В каждой акватории порта своё глубоководное кладбище, а сил и финансовых средств нехватка.

— Вы что, через океан намерены всю ржавую рухлядь перетащить? — поразился размаху Перейра.

— Разрежем и привезём, — махнул рукой заготовитель металлолома. — У нас малых рек, впадающих в Парагвай уйма. В каждую надо каскад поселковых гидростанций запихнуть. Плотины поднимут уровень рек, и позволят создать стокилометровые каналы. Моторная лодка увезёт груза больше, чем автомобиль с двигателем той же мощности.

— Да уж, гребец на лодке с вёслами эффективней тягловой лошади, — рассмеялся Перейра.

— Гран Чако плоская равнина, — провёл ладонью по расстеленной карте Алексей. — Каждая плотина запрудит реку на десятки километров. Все сельхозугодья будут располагаться вдоль водных артерий. Казаки создадут в Гран Чако мощную транспортную сеть.

— Регулируя стоки рек, вы и климат существенно измените, — восхитился масштабности технического проекта президент Парагвая. — Только для столь грандиозной задачи потребуются десятки тысяч рабочих и сотни миллионов песо.

— Изыщем, — рассмеялся русский магнат и крепким рукопожатием попрощался с президентом.

Проводив гостя, Алексей разыскал казначея Андрюху и осведомился о сбыте трудноликвидного финансового актива.

— Привет, Андрей. Как у нас там с распродажей имущества?

— Аргентинцы созрели, — пожимая протянутую ладонь, заулыбался казначей. — Деньги на банковский счёт перевели. Теперь осталось только отогнать «Морского казака» к пирсу Буэнос–Айреса, и можно начинать раздавать кредиты крестьянским хозяйствам. Конечно, на руки мы наличных песо не получим, но уже возможно брать товаром на треть суммы. Однако перевозить провизию получится лишь в амбары Асунсьона. В нашем кооперативе только речные суда.

— Неужто ни одной морской посудины нет? — нахмурился русский магнат.

— Основную массу товара парагвайцы переваливали на сухогрузы в порту Буэнос–Айреса, и лишь малую часть в Асунсьоне, да и то на иностранные суда.

— Купи один морской сухогруз, — поставил задачу атаман и, глядя на скривившуюся физиономию жадного казначея, пожалел беднягу. — Небольшого тоннажа.

— Один кораблик всех наших проблем не решит, — попытался сохранить нажитый золотой запас Андрюха. — Много товара по океану не перевезёшь.

— Это, смотря, чего возить, — подмигнул казначею атаман.

— Ну разве что, золото, — пошутил Андрюха и, заметив бесовскую искру в глазах старателя–чудотворца, сразу встрепенулся. — Неужто его, родненького?! Так я завтра же подходящий кораблик прикуплю, да покрупнее.

— Ты лучше побольше бочек железных раздобудь.

— Каких бочек?

— В каких нефть или керосин перевозят.

— А–а–а, так под чёрное золото сподручнее приобрести танкер, — разочаровано вздохнул Андрюха, догадавшись, о чём идёт речь.

— Сухогруз, — погрозил пальцем атаман. — И бочки железные, с крепким дном. Лучше если тара будет измазана мазутом или любой другой горючкой.

— Маскировочка, — опять затеплилась надежда в душе казначея.

— Что–то я с самого утра не вижу нашего гения контрразведки, — не стал выкладывать подробности предстоящей операции атаман.

— В усадьбе кокаинового барона агентуру дрессирует. Если срочно нужен, то я за ним вестового пошлю.

— Зря не тревожь, — отмахнулся атаман. — Как появится, пусть зайдёт ко мне в кабинет.

— Прослежу. Исполню, — вытянулся по стойке смирно бравый казак Андрюха. Жаба в душе казначея радостно квакала, чуя богатую поживу. Какое бы там золото не задумал раздобыть шаман, чёрное или настоящее металлическое, а малую толику отщипнуть от общенародного достояния пронырливый Андрюха сумеет. Конечно, до открытого воровства хитрый казначей не опустится, но уж найдёт, как на мелочах капитал сэкономить. Благо добрый атаман за безобидное жульничество сильно не корит, позволяет людям и собственный интерес в любом коммерческом деле иметь.

Кондрашов появился только к вечеру.

— Здравия желаю, господин Ронин. Разыскивали?

— Здравствуйте, Эдуард Петрович, присаживайтесь к столу. Доложите, пожалуйста, как у нас дела с розыском информации по морским кладам. Иван Тимофеевич сказал, что свалил сей труд на плечи контрразведки, и у вас уже появились обнадёживающие результаты. Казачьей республике золото позарез как нужно. Без солидного капитала большой стройки не осилить, а нам ещё и промышленный потенциал Парагвая надо вдвое поднимать. Корабельную судоверфь расширять. Строить завод по производству паромобилей и электрических двигателей. Аккумуляторы тоже необходимы. Для всего деньги нужны.

— Есть точные координаты парочки подводных кладов, — присаживаясь напротив атамана, доложил полковник. — О них многие ведают, только достать не в силах, уж очень на большой глубине золотишко покоится.

— Наши новейшие технологии позволяют работать на любых глубинах, — напустив важности на лицо, бессовестно врал казацкий шаман. — Водолазы чуток освободились, уже достаточно подняли корпусов затонувших судов для первых плотин, теперь могут и кладами заняться. Указывайте координаты.

Кондрашов достал из офицерской планшетки две топографические карты и выложил на стол перед атаманом.

— Самый перспективный район расположен у берега Колумбии, недалеко от города Картахена, — полковник указал пальцем на крестик, нанесённый на карту Южной Америки. — Здесь в тысяча семьсот восьмом году в ходе морского сражения затонул испанский галион «Сан Хосе». Он вёз из рудников Боливии и Перу груз золота и серебра. Из–за взрыва порохового погреба корабль развалился на части и ушёл на глубину около трёхсот метров.

— Сколь велик ценный груз? — прикидывая свои колдовские возможности, задумчиво почесал затылок Алексей.

— По записям в испанском реестре, золота там было на одиннадцать миллионов испанских дублонов, и серебра примерно настолько же, — усмехнувшись, доложил Кондрашов.

— А если по весу? — не мог оценить сказочный клад атаман.

— Ну уж за сотню тонн золота — точно будет, — пожал плечами полковник. — Про серебро точно не скажу, поднимем — взвесим. Для перевозки нужен крупный корабль. На хлипком тральщике такой груз не увезти.

— Я уже озадачил Андрюху приобрести морской сухогруз и железных бочек поболее

— А бочки–то зачем?

— Для конспирации, — подмигнул полковнику Алексей. — Не хочу проблем с испанскими наследниками. Достаточно тяжбы за крымское золото с английской короной.

— Да, надо работать скрытно. Колумбия, Перу и Боливия тоже пожелают предъявить свои претензии, — тяжело вздохнув, закивал Кондрашов. — Только как потом появление у казаков такого богатства объясним? Скудные прииски на Пилькомайо сразу столько не дадут.

— Скажем, что гуарани указали Небесному Ягуару место древней индейской сокровищницы, — нашёл оригинальный выход любимец аборигенов. — И разрешили использовать наследие предков для строительства нового мира, «Третьей земли». Свезём весь груз в подходящую пещеру, а потом предоставим мировой общественности фотографии.

— Фокус с золотом ещё прокатит — компактно можно разместить, — скривился контрразведчик. — А вот для серебра слишком большая пещера потребуется. Да и не слышал я, чтобы в древние времена у индейцев много серебра имелось. Его только испанские колонизаторы стали добывать промышленным способом.

— Эх, жаль, в сердце Гран Чако нет гор, — горестно вздохнул Алексей. — А то бы липовый рудничок организовали, и постепенно легализовали ворованный товар.

— Железную руду в предгорьях Анд парагвайцы добывают, — напомнил полковник.

— Это слишком близко к аргентинской границе, — отрицательно замотал головой Алексей. — Не поверят соседи. Нет там рядом серебра. А я по Пилькомайо до самой Боливии доплыл.

— Тогда можно попросить об услуге другое государство, — предложил рассмотреть хитрый вариант контрразведчик. — Правда, придётся делиться с бессовестным правительством.

— А ведь я знаком с подходящим жуликом, — рассмеялся Алексей, вспомнив беспринципного товарища Троцкого. — Родина нам поможет.

— Страна Советов? — скривился, как от кислого лимона во рту, белогвардеец. — Как раз–то с ней у нас связана вторая проблема.

— Другой клад расположен в границах бывшей Русской империи? — взяв в руки вторую карту, догадался Алексей.

Жирный красный крестик был нарисован на южной оконечности озера Байкал.

— Контрразведке доподлинно известно место крушения поезда с частью золотого запаса Русской империи, — поделился информацией полковник. — При отступлении армии Колчака зимой этого года красные совершили диверсию на Кругобайкальской железной дороге. В результате устроенного ими горного обвала, вагоны с золотом сошли с рельсов и упали на дно озера. Глубина Байкала в этом месте может достигать полутора километров. Координаты крушения поезда точные, но достать вагоны с золотом никому не по силам. Берег у кромки озера хоть и крутой, но с множеством уступов. Большевики пытались вслепую зацепить их крюками на тросах — ничего из затеи не вышло.

— У казаков получится, — улыбнулся атаман. — Мы зрячие, у нас магнитный сканер есть.

— Без заключения договора с большевиками работы по подъёму груза не провести, — не очень рассчитывал на успех переговоров белогвардеец.

— Анархисты с коммунистами вместе революцию делали, — вспомнил свою причастность к анархистской братии Алексей. — Вон и Врангеля в Крыму зажали единым фронтом. Попрошу батьку Махно посодействовать.

— Так значит, слухи о вашей ссоре с Нестором Махно продуманная дезинформация, — прищурив глаз, озвучил давнее подозрение полковник.

— Да, сохранил некоторые контакты с бывшими соратниками, — уклонился от прямого признания Алексей. — Так я и с комиссаром Троцким на короткой ноге, этот еврей тоже в стороне от коммерческого дела не останется. Думаю, сладим с красными товарищами — золотишко всем нужно. Однако, сперва, займёмся золотом Картахены. Эдуард Петрович, подбирайте из матросов надёжный экипаж. Водолазную группу включите в полном составе.

— Поработаем с Лебединским, капитан лучше знает морской персонал, — кивнул полковник и, убрав в портфель карты, поднялся из–за рабочего стола.

— И ещё, Эдуард Петрович, не могли бы вы заняться созданием радиосети. Для начала хотя бы внутригородской, а то все командиры разбрелись по Асунсьону как сельское стадо. За каждым специалистом надо вестового гнать в другой конец города. Богатый комплект полевых радиостанций у нас есть, но надо бы подготовить ещё. Скоро появятся объекты по всему Гран Чако. Скоростная связь жизненно необходима.

— Это действительно в сфере задач разведки и контрразведки. Займусь, — щёлкнув каблуками, отрывисто кивнул полковник. — Кстати, мои офицеры уже начали проводить с агентурой занятия по радиоделу.

— Вот добудем золото, первым делом построим завод радиоаппаратуры, — мечтательно вздохнул Алексей. — В каждом городе и посёлке будут радиостанции, а в домах казаков из радиоприёмников зазвучат новости и музыка.

Полковник усмехнулся, но возражать фантазёру не стал. Алексей уже много такого наворотил, что походило на сказку. Кондрашов точно знал о технических возможностях черноморских водолазов и не представлял, как они сумеют дотянуться до глубоководных сокровищ. Однако же Ронин всегда умел удивить. Наверняка, у факира какой–то фокус припасён.

Казачий шаман не разочаровал контрразведчика и в этот раз, славно поработав с Вито Лосано над созданием управляемого электромеханического краба. Правда, даже испанский инженер не понимал, как Алексею удаётся оживлять начинённую электромоторчиком железяку с клешнями. Лосано предусмотрел в ходячей конструкции лишь подачу электропитания по изолированному кабелю и работу электродвигателя, заставляющего краба ритмично переставлять коленчатые лапки. Ну ещё, инженер разработал механические клешни, способные захватить кирпич. Но ведь никаких органов управления, кроме реле, включающего и выключающего механическую игрушку, в корпусе краба установлено не было. То, что при этом железная многоножка как–то умела изменять направление движения и совершенно зряче захватывать клешнями разбросанные по речному дну кирпичи никакому техническому объяснению не поддавалось. Ведь краб умел лишь умно подмигивать выпученными глазами–лампочками, но ничего видеть стекляшками не мог.

После приобретения казачьей общиной морского сухогруза, кладоискатели решили потренироваться в поднятии небольших предметов со дна реки.

Моряки–подводники, столпившись на палубе сухогруза, с восторгом комментировали работу механического краба, совершенно не подозревая, что руководил игрушкой не конструктор с пультом управления в руках, а неведомая колдовская сила. Лосано нервно оглядывался на стоящего у фальшборта судна невозмутимого казачьего атамана. Факир не производил никаких манипуляций даже пальцами, лишь отстранённо наблюдал со стороны за процессом испытания механического автономного глубоководного устройства — МАГУ.

Когда механические манипуляторы уложили последний кирпич на железный поддон, и кран–балка начала за металлические тросы поднимать его с речного дна, раздались бурные аплодисменты зрителей.

— Синьор Лосано, ваш МАГУ великолепно справился с работой, — похлопал испанца по плечу капитан Лебединский. — Однако как вы намерены управлять его работой на морском дне. Там тьма, будто в преисподней.

Лосано передвинул рычажок на пульте управления, добавив энергии. Жёлтые глаза МАГУ вспыхнули ярче, прорезав двумя лучами света подводные речные сумерки.

— А наблюдать за процессом оператор будет по экрану магнитоскопа, — пришёл инженеру на помощь Алексей и подключил к панели управления плоский экран.

Между двумя стёклами заструился металлический порошок, и на экране возникла чёрно–белая картинка речного дна с замершим в ожидании новых команд МАГУ.

— Но как это у вас всё работает? — восхищённо всплеснул руками капитан.

— Странный вопрос, — искоса глянув на зрителя, таинственно улыбнулся факир. — Капитан, вы же не надеетесь, что иллюзионист, вынимающий кролика из шляпы, бросится объяснять публике все технические детали фокуса? Считайте лучше всё магией.

— Понимаю, коммерческая тайна, — поднял руки Лебединский и, отступив от изобретателей, прикрикнул на матросов: — Ану, что рты раззявили, приступить к тренировке по скрытной разгрузке кирпичей и укладке в бочки.

Моряки натянули водолазные костюмы, спустились в воду и принялись отрабатывать детали операции. При этом железный поддон оставался скрытым тонким слоем воды. С борта сухогруза сбрасывали пустые бочки, водолазы подводили их к притопленному второму поддону, снимали крышки, затапливали ёмкости и, наполнив кирпичами, вновь закупоривали. После этого, якобы выловленные из воды, бочки поднимали кран–балкой на борт. Сторонним наблюдателям был не ясен хитрый смысл дурной работы, но надёжный экипаж сухогруза знал суть казацкой аферы и не роптал. Тяжело в ученье — легко на промысле. В реальных условиях будет работать сложнее, ещё добавится сильное волнение океанских вод.

Потренировав экипаж слаженной работе на реке, Алексей вывел сухогруз в Атлантический океан и направил в территориальные воды Колумбии. Вблизи Картахены судно получило повреждение корпуса на уровне ватерлинии и вынужденно легло в дрейф. Посланная в порт шлюпка с боцманом утешительных вестей от местной администрации не привезла. Чиновники не разрешили входить в акваторию порта с такими повреждениями, опасаясь затопления аварийного судна прямо в фарватере бухты. Терпеть убытки от блокады порта колумбийцы не желали, советовали парагвайцам выброситься на мель у береговой черты и провести частичный ремонт корпуса, пользуясь временем морского отлива. И лишь окончательно устранив течь и осушив трюмы от набранной воды, пригласить на борт судна комиссию из администрации порта. А уж чиновники рассмотрят возможность захода сухогруза в Картахену для капитального ремонта на судоверфи. При этом наглый пузатый начальничек недвусмысленно потирал пальцами и подмигивал боцману.

Вскоре от владельца сухогруза боцман привёз портовой администрации письменный ответ: на листе бумаги была изображена большая фига. И ещё Алексей потребовал выслать к нему на рейд пустую баржу для перегрузки бочек с мазутом. Иначе нахал грозил вывалить их прямо в море и загадить всю акваторию Картахены.

Естественно, чиновники не поддались шантажу, грозя судовладельцу астрономической суммой штрафа.

Однако сильно же они испугались, когда парагвайцы действительно начали вытаскивать из трюма железные бочки и сбрасывать за борт. Частично залитые водой ёмкости плавали по поверхности океана, словно наполненные лёгкими нефтепродуктами. Паника на берегу улеглась лишь после того, когда все поняли дерзкий план мореходов.

Моряки приобрели у местных рыбаков сети и сделали вдоль борта сухогруза огромный садок. Бочки с мазутом плавали в сетях, словно пойманный косяк дохлой сельди. Часть сетей матросы свесили с повреждённого борта и начали мостить подобия гамаков. На следующий день чужестранцы закупили на ремонтной судоверфи куски листового металла и сварочный аппарат. Вдоль борта заискрился огонёк ацетиленовой горелки. Даже в ночи сухогруз светился вдоль борта аварийными фонарями, и не угасал голубоватый спасительный огонёк. Видимо, мореходы опасались шального шторма и трудились сутки напролёт.

Шаман на борту судна умел предсказывать погоду, далеко за горизонт видел колдовским зрением. Сильного волнения в океане не предвиделось, однако работа по подъёму слитков золота и серебра шла круглосуточно. Не хотелось надолго приковывать внимания хозяев. Но пока никто из жителей Картахены не догадывался, что казаки нагло грабят в их территориальных водах Колумбию, а в придачу ещё Испанию, Боливию и Перу.

Сын Ведьмы сам не поднимал слитки металла с трёхсотметровой глубины. К разрушенному взрывом остову затонувшего корабля моряки опускали на тросах железный поддон, и механический краб таскал на него из обломков испанского галиона сначала золотые, а потом и серебряные слитки. Хотя в действительности, МАГУ всё это время скромно покоился на морском дне, а слитки перемещала гравитационная сила, подвластная казацкому шаману. Так было намного экономичнее, без лишних затрат колдовской энергии. Зато все водолазы были уверены, что на дне без устали трудится стальными клещами электромеханический МАГУ. Ну и, конечно, моряки безмерно уважали талантливого создателя подводного аппарата, который бессменно сидел за пультом управления МАГУ. Никто заменить Алексея на самом ответственном посту не мог. Команды грузчиков–водолазов сменялись, а казачий атаман лишь отвлекался на приём пищи и куцый сон, во время общей пересменки. Только когда все бочки заполнили слитками металла вперемежку с водой и затащили в трюм, Алексей оставил свой пост на палубе и надолго провалился в сон.

Сухогруз, с ржавыми листами заплаток по ватерлинии, дал протяжный гудок и, пыхтя клубами угольного дыма, тяжело побрёл вдоль берега Южной Америки. Похоже, судно решили вернуть в Парагвай для капитального ремонта, соваться на простор капризной Атлантики мореходам не захотелось. Портовые чиновники Картахены остались без приработка. Знали бы канцелярские крысы, сколько сотен тонн золота и серебра просочилось мимо их загребущих лапок, — удавились бы от горя.

Зато, по прибытии, воистину золотого, парохода в Парагвай, как уж порадовались халявным сокровищам оба казацких финансистов. Андрюха с Сёмой нянчились с металлическими слитками, словно с родненькими детками. Каждый готовы были приласкать.

— Алексей, раз у нас появилось столько золотишка, то позволь его с великой пользой использовать, — потирая потные ладони, осторожно подкрался к атаману Семён.

— Вот сфотографируем индейскую сокровищницу в пещере, тогда можешь и распродавать, — похлопал начфина по плечу Алексей. — Но только золото. С серебром надо ещё подумать, как его легализовать.

— Просто так сбывать золотые слитки — это не дело, — недовольно скривился глава казацкого банка.

— Сёма, валютой проще расплачиваться за товары, — удивился недовольству начфина атаман.

— Вот и будем казацкими рублями оперировать, — вкрадчиво поведал хитрый банкирчик.

— Эх, кабы была у нас мощная казачья держава, то и рубль бы вес в финансовом мире солидный имел, — грустно вздохнул атаман. — А дотоле нам свои бумажные ассигнации иностранцам не всучить — нет веры казачьему банку. Нужны филиалы по всему миру, чтобы не сомневались скупердяи заморские в надёжности казачьего рубля, чтобы верили в честный обмен на золото. Вот так–то, Сёма, вроде бы и золота у нас полно, а доверия казачьи банкноты не вызывают.

— А мы сделаем их золотыми, — подмигнул атаману находчивый Сёма.

— Золотые червонцы чеканить будем? — не очень воодушевился тривиальной идее Алексей. — Не очень–то удобно мелкие расчёты проводить. Монеты хороши лишь для кубышки на «чёрный день». Ведь жулики начнут края подтачивать, каждую денежку взвешивать придётся.

— Нет, мы напечатаем бумажные, но с золотой начинкой, — юлил хитрый деляга.

— Это как? — опешил атаман.

— У нас скоро закончится старая бумага с гербовыми водяными знаками, — пожаловался на очередную проблему начфин. — Вот я и заказал спецам императорского монетного двора изготовить новую бумагу, да с повышенной защитой от подделки. Так один умелец нашёл способ золотую нить в лист бумаги вплетать. Ну не совсем нить, скорее узкую ленту, которая прошивает лист насквозь, то, скрываясь в бумаге, то, выходя из неё с разных сторон. Только чистое золото слишком мягкое, пришлось сделать металлическую ленточку позолоченной. И рассчитали её так, чтобы, при сжигании одной рублёвой купюры, оставался ровно один грамм позолоты. Такой казачий рубль теперь никому не подделать, и ценность он имеет свою, истинную. Конечно, сжигать банкноту, для извлечения золота — мороки много, проще в банке обменять, но зато уж вера казачьим деньгам теперь будет железной. Вернее, золотой.

— Не подделать, и золото не сточить, как с металлической монеты, — задумчиво погладил ладонью бороду Алексей. — Это вы здорово придумали. Такой банкноте будет всюду вера. Такой рубль инфляция не обесценит — ведь он, по сути, золотое наполнение имеет. Эт ты, Сёма, воистину, мировую валюту изобрёл.

— Подожди хвалить, Алексей, фишка ведь тут в другом, — воровато озираясь по сторонам, прикрыл ладонью губы банкир и прошептал главную тайну: — Когда мы распространим по всему миру банкноту стоимостью в один рубль и заставим поверить в честный обмен на золото, то начнём печатать банкноты номиналом в десять золотых рублей, а потом и в сотни. Валюта закрутится в финансовом обороте, и ведь не каждую купюру в наш обменник понесут. Много денег зависнет на руках у обывателей и в банковских сейфах. Поэтому парагвайские казаки смогут печатать уйму не обеспеченных золотым запасом денег и распихивать по миру. Конечно, мы по–прежнему будем честно менять на золото купюры любого номинала, но веса золота в каждой банкноте будет только на один грамм. А все бумажные деньги в наш банк никогда не принесут. Когда казачьи рубли войдут в финансовый оборот, их и банки других стран начнут принимать и обменивать на национальную валюту.

— Ох, Сёма, я было возгордился, что золотой клад со дна морского достал, но ты нашёл, воистину, сказочное золотое дно! — сгрёб в охапку пискнувшего начфина Алексей и закружил с трепыхающимся в крепких объятьях толстячком по палубе корабля.

Золотой век казачьего рубля уже засиял на горизонте.

Глава 9. Дела семейные

Глава 9. Дела семейные

Весь сентябрь Алексей посвятил великой казачьей стройке. Благодаря обретённому золотому запасу, казачья община не испытывала нужды в рабочих руках и строительных материалах. Однако требовательного батюшку Алексея масштабы работ не удовлетворяли. Целый месяц провозились со строительством единственного посёлка из пяти многоэтажных домов. Плотина и шлюз, даже несмотря на новаторские решения с модульными секциями, были готовы только наполовину. Окончание создания гидроэлектрокомплекса планировалось лишь на конец засушливого сезона.

— Медленно работаем, господа, — бросив хмурый взгляд на собравшихся в зале заседаний руководителей стройки, хлопнул ладонью по столу Алексей. — Уж скоро жара придёт, а казаки своей крыши над головой не имеют. А ведь на подходе вторая волна эмигрантов. Тогда в Асунсьоне не останется свободных домов. Все гостиницы уже забиты до отказа.

— Помилуйте, батюшка, строители целый многоэтажный квартал возвели на пустом месте, — возмутился нападкам прораб стройки Николай Францевич Эрн. — Аки муравьи трудились. У меня в дивизии солдаты даже во время войны столь быстро укрепрайон не возводили.

— Да, голые стены споро сложили, — кивнул строгий пастырь. — Только людям не крепкий форпост нужен, а дом родной. Как им без водопровода и канализации в высотном муравейнике прикажете жить, господин генерал. Электричества тоже не подвели, а дровяных печей ставить в многоэтажке не предусмотрено.

— Ну в Парагвае зима уж закончилась, не помёрзнут казаки. Пищу готовить и на кострах можно, воду с колодца таскать. Обещали парогенератор с завода подвести, — кивнул на смежника генерал–строитель. — Пусть синьор Лосано быстрее шевелится.

— Специальный блочный агрегат проходит эксплуатационные испытания в заводских условиях, — встав из–за стола, оправдывал недостачу главный конструктор топливного оборудования.

— Вито, вы же меня заверяли, что для парагвайской промышленности не будет проблемой изготовить паровой котёл и всю требуемую электрику, — укорил инженера Алексей. — И чертежи показывали.

— Подходящее оборудование и опытные специалисты на заводах Асунсьона имеются, — кивнул инженер–конструктор. — Однако для выпуска изделия в серийное производство необходимо провести полный цикл испытаний. Обещаю, что после выявления и устранения всех недостатков конструкции, начнём производить пароэлектрогенераторы, словно пирожки печь.

— Это сколько штук в месяц будет? — настороженно прищурился Алексей.

— Надеюсь, уж пяток агрегатов осилим, — пожал плечами Лосано.

— Прошу заметить, господа, что такого темпа строительства кирпичные заводы Асунсьона не выдержат, — категорично затряс бородой генерал Эрн. — А ведь для казаков ещё и сельхозпостройки надобны: амбары, курятники, коровники.

— Всю мелочёвку придётся лепить из палок, глины и соломы, — отмахнулся атаман. — Саманные стены казаки и сами осилят, а вот с кирпичом и цементом надо проблему срочно решать.

— Построить новые заводы не успеем, — подал голос завхоз Андрюха. — Придётся в Аргентине и Уругвае закупать и тащить баржами по реке. Глядишь, темп стройки для возведения пяти посёлков в месяц поддержим.

— Этого хватит всего лишь на шестьдесят тысяч переселенцев в год, — с грустью вздохнул пастырь.

— А потом новые заводы в полную силу заработают, — оптимистично заверил Андрюха и тут же подпустил пессимизма: — Да и будет ли в Парагвай сразу большой поток эмигрантов?

— Ох, чую, будет в десять раз больший наплыв, — предрёк казачий пастырь и, видя скепсис в глазах соратников, объяснил ряд причин: — В бывшей русской империи голод грядёт. После великой войны и гражданской смуты осталось очень мало лошадей. Да и миллионы крестьян полегли на поле сражений. Земля который год уж распахана не везде, а запасы зерна давно съели. На селе некому и незачем работать, ибо крестьян любая власть грабила.

— Ну сейчас–то вся власть перейдёт к Советам — порядок установится, — подал голос бывший красный начфин Сёма.

— Я тоже считаю, что продразвёрстка приведёт к голоду, — поддержал мнение атамана белогвардейский полковник Кондрашов. — Рабы державу не прокормят.

— Так рабов никто с пашни и не отпустит, — развёл руками Андрюха.

— Вызволять будем казаков, — сжал кулаки Алексей. — У меня договор с Троцким заключен.

— Когда большевики добьют белую армию в Крыму, то у красного вождя пропадёт интерес отпускать казаков на волю, — давно уж изучив нравы противника, скривился контрразведчик.

— Голод заставит большевиков охотнее менять недовольных станичников на караваны с зерном, — подмигнул хитрый пастырь. — Да и другой интерес найдётся, ведь в капиталистическом мире мало охотников торговать с нищей советской властью в кредит. А вот Парагваю больше некому свой промышленный товар сбывать. Например, казацкие пароэлектромобили трудно кому–либо всучить, уж слишком нестандартная техника.

— На великую Русь у нас интересного товара не наскрести, — засомневался Андрюха.

— Вначале будем перепродавать чужие вещи, а потом запустим свои заводы, — не унывал Алексей. — Парагваю самому на европейский рынок не пробиться, а вот в кредит поставлять большевикам мы сможем всё. В обмен же, потребуем отпускать к нам семьи казаков и других граждан, недовольных советской властью.

— Пока будет голодно в стране, большевики на такой обмен согласятся, — одобрительно качнул подбородком Кондрашов. — Только пожелают ли горемыки эмигрировать в неизвестные края?

— Наживку такую сделаем, что эмигранты косяком со всего света хлынут, — потёр ладони пастырь. — Только следует сразу подсекать, чтобы не сорвались с крючка. Если дадим беженцам осесть в мутных водах других стран, то потом выловить значительно труднее. Поэтому надо зазывать в Парагвай сразу всех и желательно в первый год. А уж добирать остатки, которые уже давно бедуют в чужих краях, начнём позже.

— Остатки? — недовольно дёрнув головой, хмыкнул генерал Беляев. — Из рухнувшей империи уже эмигрировали миллионы граждан.

— К сожалению, сразу столько мы обустроить в Парагвае не сможем, — развёл руками Алексей. — Даже если примем в первый год полмиллиона, то почти удвоим население страны. А вы мне тут предлагаете построить домов только на шестьдесят тысяч душ.

— Асунсьон расширим вдвое, — переглянувшись с другим генералом, прикинул возможности расселения эмигрантов в столице Беляев. — Думаю, многие переселенцы захотят жить именно в городе. Сформируется рабочий класс Парагвая и новая интеллигенция, без этого сильную промышленность и науку не построить.

— Придётся отказаться от суперпроектов и строить временное жильё, — бросив осторожный взгляд на хмурого фантазёра–пастыря, предложил поумерить аппетит генерал Эрн. — Деревянные кварталы выстроим за сухой сезон. Стволы легко сплавлять по полноводному Парагваю от северной границы лесов. Можно даже бразильцев привлечь к поставкам пиломатериалов. Сборные дома возводить быстрее и дешевле. Конечно, строения получатся без изысков, но зато сразу на пару сотен тысяч жителей.

— А остальных расселять под открытым небом? — недовольно сопя, зыркнул на прораба стройки Алексей.

— Нужно походных палаток закупить, — поднял руку находчивый Андрюха. — В Европе сейчас распродажа трофейного армейского имущества идёт. Палаток на целую армию накупить можно. В Парагвае не холодно, настоящей зимы нет. Как–нибудь годик эмигранты перекантуются. Ежели кормить хорошо будем — не сбегут.

— Трофейное имущество, — потеребив бороду, задумчиво произнёс пастырь. — Это дело. Поезжай, Андрюха, во Францию и скупай любое военное имущество, всё что под руку попадёт: палатки, походные котлы, ранцы, обувь, кожаные солдатские ремни, материю для пошива формы — всё греби.

— А защитные каски брать? — уже прикидывал список товаров деятельный завхоз. — Думаю, французы охотно отдадут трофейные по цене чуть дороже металлолома.

— Сто тысяч немецких касок прикупи, — махнул рукой атаман. — Пригодятся. Только расплачивайся казацкими рублями — надо заморских буржуев приучать повсеместно к нашим деньгам.

— Так злыдни же сразу захотят обменять бумажные купюры на чистое золото? — скривился казначей Сёма.

— Надо сеть банков организовать по всему миру, — дал поручение деловому еврею атаман. — Задействуй свою диаспору.

— Пошлю самых деятельных из ростовчан, — потёр ладони Сёма. — Заодно и ювелирные магазины откроем во всех столицах. Кстати, можно там и серебряные столовые сервизы распродать.

— Чего? — не понял Алексей.

— Я часть слитков добытого серебра раздал парагвайским артелям, — виновато потупившись, признался в личной инициативе казначей. — Нужно же понемногу легализовать драгметалл. Может, ещё серебряную монету начнём чеканить?

— Ладно, но только парагвайские песо, и без фанатизма, — чуть подумав, решительно махнул рукой Алексей. — Обязательно согласуй объёмы с министром финансов Парагвая.

— Делиться придётся, — тяжело вздохнул Сёма, стараясь придушить квакающую в душе жабу.

— Ну на одну взятку уж раскошелься, — рассмеялся Алексей. — Парагваю авторитет песо на пользу пойдёт, а мы незаметно лишний десяток тон серебра с рук сбудем. Однако старайтесь приучать мир к нашим бумажным купюрам, запускайте денежки в оборот. Французам некуда сбывать неликвидный немецкий и австрийский трофей, большой войны в Европе не предвидится. Кстати, Андрей, заберёшь заказанные летом электротурбины. Должны уже изготовить. И оставишь задаток для последующих изделий. Пока не наладим серийный выпуск собственных минитурбин, придётся закупать оборудование за океаном.

— С такими растратами, и ожидающейся миллионной толпой нахлебников, добытых морских сокровищ надолго не хватит, — так и не сумев победить жабу в душе, горестно вздохнул Сёма. — Года не протянем.

— Новые золотые источники найдём, — подмигнул казначею атаман. — Да к тому же, многие эмигранты не с голым задом придут, свои капиталы в копилку парагвайской экономики бросят.

— Надо бы русских судовладельцев переманить в Парагвай, — высказал дельное предложение Андрюха. — Маловат у казаков флот, а перевозить на чужих судах пассажиров и товары накладно.

— Будешь в Европе, прошвырнись по морским портам, сагитируй, — дал поручение атаман.

— Кстати о кораблях, — встрепенулся полковник Кондрашов. — На подходе к Асунсьону замечен караван торговых судов. Два наших возвращаются с пассажирами из Крыма и оборудованием судоремонтной верфи, а вот следом в кильватерной колонне идёт больше дюжины чужаков.

— Под какими флагами? — насторожился Алексей, почувствовав недосказанность.

— Все чужаки под португальским стягом, — подмигнул Алексею контрразведчик, очевидно, разузнав уже кое–какой секрет, и вкрадчивым голосом поведал: — Пограничники сообщили по рации, что порт приписки судов — Макао.

— Ого, привет из прошлого! — обрадовался Андрюха. — Алексей, а ведь это, похоже, наша китайская флотилия плывёт — прощальный подарок господина Бао Чжана. Проведал старый лис, где золотом пахнет.

— Вряд ли это затея Бао Чжана, — почему–то сильно смутившись, прошептал Алексей и сразу завершил совещание. — Мне надо лично встретить караван. Когда ожидается прибытие в порт?

— Погранпост сообщил, что суда доберутся до Асунсьона к полудню, — глянул на часы Кондрашов. — Синьор Ронин, успеете ещё переодеться в костюм и купить цветы.

— Зачем цветы? — протупил казак.

— Для торжественной встречи, — бросив озорной взгляд в сторону Алексея, многозначительно усмехнулся полковник.

Кондрашов что–то знал, но озвучивать не торопился. Лишь когда все остальные покинули зал, контрразведчик выдал очень важную для атамана информацию.

— Судовладельцем торгового каравана является известная вам госпожа — Варвара Цай, — полковник встал, щёлкнул каблуками и торжественно промаршировал к выходу. И только уже в дверном проёме позволил себе слегка обернуться, скосив глаз на стоящего с открытым ртом растерявшегося молодца.

Почти четыре года Алексей не виделся с Варей, даже ни одной весточки не посылал. Да и куда письма слать? До Макао десять тысяч километров, а до Америки и того дальше. Вся Русская империя охвачена пожаром гражданской войны — почта не работает. Можно было бы откликнуться уже из Парагвая, но уверенности нет. Не в том, что почта доставит письмо по старому адресу в Макао, а в том, что оно ещё кому–то нужно. Время меняет характеры людей, а уж у юных девушек быстрее других.

Смелый в бою казак оказался очень робок на любовном фронте. С малых лет наставник его учил драться насмерть, уже в четырнадцать лет чудо–недоросль ушёл воевать с немцами и австрияками. Не было у мальчишки настоящего детства, и вся юность прошла в боях. Единственной девушкой в его жизни стала Варвара.

Как повзрослевшая подруга отнесётся к лихому вояке через несколько лет — неясно. Анархист ушёл творить революцию, оставив сироту одну в чужом жестоком мире. Она ведь отговаривала буйного казака от похода, не одобряла любую революцию. Во время восстания боксёров в Китае Варвара потеряла родителей. А в Макао погиб её воспитатель, целитель Фанг Цай. И значимая вина в его смерти лежала на Алексее и его русской компании. При очень трагической ситуации расстался Алексей с девушкой. Как теперь, по прошествии четырёх лет, относится к нему Варвара? Может, просто желает вернуть долг?..

Алексей робел, одиноко стоя на речном пирсе. Единственный его парадный чёрный костюм сдавливал грудь тисками. Может, вырос уже из старой одёжки? Да тут ещё и дурацкий букет роз кололся сквозь обёрточную бумагу острыми шипами. Казак не знал, куда деть этот пахучий веник — мешался в руках, как чемодан без ручки. Хорошо ещё, что к важному синьору боялись подходить снующие по пирсу грузчики, обходили дальней дорогой. Выражение лица казака заставляло всех шарахаться от опасного великана. Никто не рисковал приблизиться к грозному атаману, поигрывающему в руках букетом, словно смертоносной палицей.

В полдень из–за поворота реки выползла вереница морских судов. Первыми шли два знакомых парохода под флагом Парагвая. Старые флаги русской империи уже вышли из моды, а новые флаги казацкой республики ещё всерьёз не воспринимались в мире, поэтому судовладельцы решили пока ходить под парагвайскими символами. Русский сухогруз и пассажирский пароход смело пришвартовались у дальней стенки речного пирса.

Однако вся эта суета проходила в стороне от замершего каменным изваянием великана, в руке которого алел ярким маяком красный букет роз. Парень стоял напротив чужой флотилии, числом в пятнадцать вымпелов. Суда бросили якоря, растянувшись вдоль фарватера Парагвая. К флагману подошла лодка с таможенной командой, и офицеры поднялась на борт по спущенному к воде наклонному трапу.

С борта судна моряки спустили маленький белый ялик и подвели к трапу, гребцы расселись по лавкам. Держась за канатное ограждение трапа, с палубы осторожно сошла женская фигура в длинном белом наряде. Голову стройной госпожи укрывала от полуденного солнца широкополая шляпа с вуалью, закрывающей лицо.

Маскировка не могла обмануть Алексея. Сын Ведьмы видел колдовским взором, но вот от остальных наблюдателей облик незнакомки был скрыт. Сосредоточившись на модной детали женского наряда, Алексей неожиданно успокоился. В грудной клетке сердце прекратило биться пойманной птицей. Казак задумался над удивительной эффективностью наброшенной на лицо невесомой сеточки. Эдак, если бы она была защитного зелёного цвета, и скрывала лицо разведчика, обряженного в полевую армейскую форму, то очень пригодилась бы пластунам на фронте. Тут ведь с трёх шагов лица не различить, а стрелять такая маскировка бойцу не помешает. Надо бы обязательно внедрить толковое новшество в армейскую форму. Ведь не только разведчиков наброшенная на лицо вуаль может скрыть от взора врага, но и любого пехотинца. Достаточно закрепить маскировочную сеточку на козырьке защитной каски, и можно смело высовывать голову из окопа — врагу станет трудно выцеливать зелёного невидимку. А в условиях зимы Гран Чако, когда бескрайняя равнина превращается в безбрежное болото, кишащее роящейся мошкарой — вуаль, окутывающая голову, настоящее спасение. Кстати, перчатки на руках барышни в белом платье — тоже полезная вещь, защитит от кусачей мошкары. Разумеется, надо перекрасить ткань в зелёный цвет и сделать поплотнее, дабы руки от царапин спасать. Но вот кончик перчатки на указательном пальце надо бы надрезать ниже подушечки пальца, чтобы стаскивать ткань при изготовке к стрельбе. Ещё можно бы полосу вуали напротив глаз выполнить сеточкой с крупными ячейками, а нашитые мушки вовсе убрать или заменить листочками, сместив все к низу.

Сквозь сеточку вуали в обрамлённое густой бородой лицо казака настороженно всматривались подведённые тушью глаза молодой красотки. Варвара успела заметить, как изменилось выражение лица Алексея. Из иллюминатора своей каюты она видела в бинокль хмурый лик ледяного истукана. Но по мере приближения лодки к пирсу, будто яркое солнце растапливало глыбу льда. Мрачные тени из-под глаз великана исчезли, сеточка лучащихся морщинок украсила мечтательный взор. Напряжённо сомкнутые губы изогнулись в лёгкую улыбку. Великан в чёрном костюме перестал угрожающе покачивать шипастым веником из роз, и развернул алые бутоны к солнцу.

Матросы подвели ялик к бетонным плитам речного пирса. Девушка, слегка подобрав пальцами ткань подола платья, грациозно шагнула с носа лодки на пирс.

— Здравствуйте Варвара, — не доходя шага до стройной фигуры в белом наряде, слегка дрогнувшим голосом приветствовал Алексей и решительно протянул роскошный букет алых роз.

— Здравствуй Алексей, — приняв в обе руки увесистый цветник, улыбнулась сквозь вуаль прекрасная дама и, оценив вес подношения, шутливо посетовала: — Теперь и ручку для поцелуя видному кавалеру подать не смогу.

— Не рассчитал малость, — виновато вздохнул смутившийся великан. — Цветочница сказала: количество роз отражает величину чувств кабальеро к сеньорите.

— Величина букета лишь указывает на толщину кошелька кавалера и прибыль продавца, — усмехнулась девушка. — Чувства деньгами не измеряются.

— Тогда давай отбросим буржуйский атрибут и просто прогуляемся, — предложил барышне руку кавалер.

— Подожди, отошлю прелестный букетик на корабль, — обернулась к матросам госпожа и распорядилась: — Доставьте в мою каюту и поместите в китайскую вазу у иллюминатора.

Моряк принял цветы, и ялик отчалил от пирса.

— Только, синьор чародей, на этот раз не смейте меня тащить в мутные речные воды или поднимать в небо, — рассмеялась Варвара, напомнив о прошлых проделках казацкого шамана. — Лучше, кавалер, покажи свои владения, проведи во дворец.

— Казакам сейчас не до строительства дворцов, — позволив себя взять под локоть, смущённо оправдывался парагвайский магнат. — Разве что, отжали тут у столичных мафиози часть шикарных домиков.

— А зарубежная пресса трубит о захвате русскими эмигрантами всей полноты власти в Парагвае, — шествуя рядом с Алексеем, поведала заморские сплетни гостья. — Будто бы весь Асунсьон уже под пятой казаков, а во дворце правительства дикие русские казаки устроили конюшню.

— Бессовестно врут, негодяи, — возмутился правитель. — Казачье общество арендовало лишь пустующие апартаменты. И лошадей мы из–за океана не привезли. На кораблях места мало. Ты лучше скажи, как получилось, что твой караван пристроился к пароходам из Крыма?

— Удачно сошлись пути в Буэнос–Айресе, — пожала плечами девушка, утаив о деятельности личной разведки. — Ты разве не веришь в судьбу?

— Мой начальник контрразведки в подобные совпадения точно уж не поверит, — моментально почувствовал фальшь в голосе шаман.

— Не буду скрывать, это Вей Гао постарался скоординировать движение каравана, — сразу призналась Варвара. — Помнишь толстячка, бухгалтера триады.

— Ты не разорвала связи с Бао Чжаном? Главарь триады по–прежнему шустрит в Макао?

— В дела моей транспортной компании триада не вмешивается. Зато опекает от чужого внимания и подкидывает полезную коммерческую информацию.

— И какой интерес у триады в Парагвае?

— Вей Гао как–то прознал, что на таможенных складах в Асунсьоне скопилось много непереработанной кокаиновой пасты. В Европе кокаин в моде и высоко ценится.

— Да, экспроприировали достаточное количество контрабандного товара из Боливии, — кивнул Алексей. — У пограничников выдался удачный сезон, гуарани очень помогли.

— И рачительные казаки не стали наркотическое сырьё уничтожать, — хорошо знала местные дела заморская гостья. — Вот китайская триада и хочет наладить взаимовыгодный процесс утилизации кокаина.

— Пускай уважаемый Вей Гао обсудит эту проблему с полковником Кондрашовым, — решил избавиться от залежалого товара атаман, а заодно наладить каналы разведывательной информации с Юго–Восточной Азией. Китайская триада может очень поспособствовать развитию шпионской сети, контрабандный кокаин станет отличной платой за услуги. Парагвайским таможенникам безразлично, каким способом утилизировать конфискат. Главное — ни казаки, ни местное правительство на прямую не будут вовлечены в аферу с наркотиками. Триада выйдет, якобы сама, на продажных чиновников таможенных складов. Полиция, конечно же, ведёт борьбу с уголовной преступностью, но ведь до конца победить мафию не может ни одно государство. А некоторые великие морские державы даже всемерно потворствуют наркоторговле — англичане гонят опиум в Китай кораблями. Кто посмеет обвинять парагвайцев в контрабанде? Казаки и индейцы гуарани борются нещадно со злом, караваны из Боливии пачками отлавливают по всем тропам Гран Чако.

— Это и есть центральная улица столицы? — уже выйдя с территории речного порта, отвлекла Алексея от стратегических размышлений барышня. — Асунсьон похож на небогатый провинциальный городок.

— Нет, главная улица будет чуть дальше. Но ты права: Асунсьон пока не блещет роскошью и не потрясает столичным размахом. Весь старый город можно за час пешком пересечь.

— А есть уже и новый Асунсьон?

— Видишь, вдали, на вершине холма, медью сияет купол православной церкви, — указал рукой вдоль улицы Алексей. — За старыми кварталами казаки строят промышленный район. Вдоль реки расположится новый речной причал и судоремонтный завод. Рядом уже роют котлован для цехов автомобильного завода. Будут ещё заводы металлоконструкций, паровых котлов, электрического оборудования, химических аккумуляторов и многие другие промышленные гиганты. Через несколько лет ты не узнаешь этого затрапезного городка. Асунсьон вырастит в настоящую индустриальную столицу Южно–Американского континента.

— Будет слишком много дыма, — недовольно сморщила носик барышня. — А нет ли у тебя, владыка, землицы за чертой будущей агломерации. Так, чтобы не слишком далеко добираться, но в стороне от городского шума и дымных труб.

— Есть в сельской местности одна конфискованная у местного наркобарона фазенда, — вспомнил о подходящем загородном поместье Алексей.

— Большие угодья? — хищно вцепилась в руку магната деловая красотка.

— Говорят, приличные, — пожал плечами нерадивый владелец, так и не удосужившись посетить усадьбу. — Вроде бы, и фруктовый сад большой. Но для сбора плодов ещё рано, весна только началась.

— Сад это хорошо, — мечтательно улыбнулась Варвара. — Будет где пациентам погулять.

— Каким пациентам?

— А ты, бородатый вахлак, думаешь, что я на край света припёрлась только ради твоих обворожительных глаз? — рассмеялась, чуть отстранившись от руки кавалера, девушка. — Кстати, окладистая борода тебя сильно старит. И что это за пижонская золотая цепь весит на шее?

— Надо находиться в образе, — тяжело вздохнул Алексей и, потянув пальцами за цепочку, извлёк из–за борта пиджака массивный золотой крест. — Я тут сразу ряд солидных должностей занимаю: казачьего войскового атамана, пастыря–чудотворца, русского магната и даже индейского божка. Гуарани меня Небесным Ягуаром нарекли.

— Я гляжу, тебе удалось очаровать даже аборигенов, — искренне восхитилась Варвара. — Не зря, значит, о чудо–казаке ходят по свету дикие слухи? Американская бульварная пресса аж захлёбывается сенсациями из Парагвая.

— Безбожно врут, подлецы, — сразу ушёл в отказ чудотворец.

— Конечно, врут, — рассмеялась подруга. — Откуда журналистам знать истинные возможности Сына Ведьмы? Они же с тобой по морскому дну не гуляли и над океанскими волнами не парили под звёздным куполом.

— Да то я немного шалил, — смутился скромник.

— Видела уж, когда ты начинаешь шалить по-серьёзному, — вспомнив огненный смерч, уничтоживший криминальный квартал в Макао, сразу погрустнела Варвара.

— Я больше так не делал, — пристыжено опустил глаза Алексей и покаялся: — Ну разве что ещё разок не сдержал беса в душе. Так то по делу было, и совсем чуть–чуть. Я же тебе обещал творить революцию аккуратно, без массовых жертвоприношений.

— Революция без жертв не бывает, — покачала головой Варвара.

— Я стараюсь, — тяжело вздохнул идейный анархист. — Вот в Парагвае решил продолжить дело революции, анархию развиваю. В обетованную землю за мной потянулся обездоленный народ. Индейцы верят, что я принёс в их грешный мир эпоху Третьей Земли. С казаками великую стройку затеяли, пустынные земли начали заселять и облагораживать. Пытаюсь помирить анархистов с монархистами, а рабочих и крестьян с капиталистами. Затеял даже эксперимент по перевоспитанию уголовных элементов. Пусть пользу новому революционному обществу приносят.

— И как, святой пастырь, получается всех наставить на путь истинный, к богу повернуть ликом? — саркастически усмехнулась Варвара.

— Если сперва золотой монеткой перед носом поводить, то повернуть грешников в верную сторону удаётся. Но дальше, без увесистого пинка под зад, на верную дорогу не вытолкать.

— Видно, пинки раздавать у тебя хорошо получается. Уж очень подозрительно, что грешники так легко жертвуют пастырю шикарные фазенды.

— Умею убеждать, — дёрнул богатырским плечом агитатор. — Но ты так и не сказала, зачем тебе загородное поместье.

— Помнишь, как мы в Макао мечтали помогать американским индейцам? Я хотела выучиться на врача и создать свою лечебную клинику, ты освободить индейцев от гнёта колонизаторов.

— Я уже к работе приступил, — выпятил грудь казак.

— Вот и я экстерном окончила медицинский университет и решила подсобить в добром деле. Как только узнала, что какой–то бородатый здоровяк высадился с бандой казаков в Парагвае, так и засобиралась в дорогу. Распродала всю нажитую в Америке недвижимость, сняла деньги со счета и закупила ценное оборудование. Месяц ушёл на сборы. Тут ещё и корабли из последнего рейса в Макао чуть подзадержались. Зато вывезли партию редких специалистов.

— Что за специалисты? — загорелись глаза у деятельного правителя. — И о ценном оборудовании, пожалуйста, подробнее.

— На Дальнем Востоке хозяйничают японцы, да и большевики распугали русскую интеллигенцию. С окраин империи бежали от смуты и ужасов войны десятки тысяч граждан. Кое–кто сумел добраться до берегов Северной Америки, но большинство бедует в Китае. Мои пассажирские пароходы заполнены эмигрантами до отказа. За проезд я денег не брала и обещала трудоустройство в Парагвае, поэтому от желающих не было отбоя. Но в первый рейс взяла только врачей и инженеров, всех с семьями, чтобы основательно корни в новую землю пустили.

— Разумно, — погладил пальцами ладонь Варвары правитель. — Врачи в Парагвае очень надобны. Вскоре в Асунсьон прибудут толпы эмигрантов, как бы заразу с собой не завезли. В разорённых землях Европы свирепствуют эпидемии. Скажи, какой специализации врачей в твоём караване больше?

— Я не привередничала — брала всех, кто поддался на агитацию. Даже группу китайских народных целителей сманила на переезд. Кстати, за несколько лет кропотливой работы мне удалось собрать коллекцию семян лекарственных трав. В Южной Америке подходящий климат для их выращивания. Так что уж не обессудь, грядки на твоей фазенде будут все засажены редкими цветами и травами. Надеюсь, повелитель, что в предгорьях Анд у тебя тоже найдутся угодья.

— Для нужного дела найдём, — кивнул Алексей. — А инженеров, каких набрала в первый рейс?

— В основном, специалистов по строительству и автомобильному транспорту.

— Странный выбор, — пожал плечами атаман.

— Мне нужно, в первую очередь, построить огромный больничный комплекс, — строго взглянула на местного правителя деловая красотка. — Поэтому требую предоставить рабочие бригады и строительные материалы. Здание фазенды станет первым корпусом будущей городской больницы, остальные возведём рядом. Архитекторов я привезла с собой. Специалистов по экскаваторам и грузовикам прихватила из Америки, как и автопарк самой современной строительной техники. Но использовать всё это на других объектах позволю лишь после завершения возведения всех корпусов зданий больничного комплекса.

— Да ты, принцесса, никак вознамерилась целый дворец построить? — присвистнув, поразился такой деловой активностью американки Алексей.

— Ты, владыка, тоже широко размахнулся: новую столицу строишь и промышленный потенциал желаешь удвоить.

— Это столицу хочу расширить вдвое, а промышленную мощь увеличить, для начала, раз в пять, — поведал амбициозные планы русский магнат. — Скажи, красавица, какие ещё, помимо автомобилей и экскаваторов, в трюмах твоих пароходов хранятся сюрпризы?

— На все оставшиеся деньги я закупила медицинское оснащение: рентгеновские аппараты, оборудование для лабораторий, хирургический и прочий инструмент, ещё полный набор лекарств и специальных материалов. Упаковки таблеток, в основном, из Америки, а травяные сборы и настойки из Китая.

— И большой объём? — обрадовался Алексей.

— Малолюдному Парагваю на пару лет хватит, даже если число жителей вдвое возрастёт, — вздёрнув подбородок, похвалилась Варвара. — А потом производство в своих лабораториях наладим, оборудование и специалисты уже есть.

— Да–а–а, богатое у тебя приданное, — улыбнулся Алексей. Он был покорён целеустремлённостью девушки. Выходит, что пока Варвара училась в университете, она параллельно контролировала судоходную компанию, приумножала состояние и собирала лекарства для медицинского центра. Продумала даже быстрое возведение зданий, приобрела строительную технику, нашла специалистов. У Варвары и раньше просматривался организаторский талант, в Макао клиника китайского целителя держалась на её хрупких плечах. Наверняка, упрямая девушка уж сумела выучиться на грамотного врача, но её деловой хватке, явно, могли позавидовать признанные акулы бизнеса. А главное, Алексея поражала её вера в юношескую мечту. Похоже, Варвара ни минуты не сомневалась, что и Алексей не подкачает — разовьёт бурную деятельность в Южной Америке. И как только получила первые сведения о высадке казаков в Парагвае, бросила весь свой капитал на алтарь революции. Она все эти годы верила, ждала и упрямо двигалась навстречу суженому.

Раздумья Алексея прервал глубокий вздох Варвары:

— Только под венец вести некому: ни одной родной души во всём мире, — грустно опустила голову красавица.

— Так и у меня ни отца, ни матери, — остановившись, обнял девушку за плечи Алексей. Любовь с новой силой вспыхнула в сердце казака. — Оба мы с тобой сироты. Давай жить и в горести, и в радости вместе.

— Это предложение руки и сердца? — с надеждой подняла глаза на суженого Варвара. Во взоре красавицы светилась нежность. Девушка за годы ожидания не охладела чувствами к Алексею.

— И душу свою открываю тебе, — поднял вуаль с лица невесты Алексей.

— Я тоже согласна слиться душой и телом… Только можно обойтись без шумной свадьбы? — смущённо потупила взор скромная девица. Родных и друзей у неё в чужой стране не было, а терпеть застолье буйных казаков и пьяных матросов не хотелось.

И Алексей не был сторонником показного праздника, Сын Ведьмы всю жизнь старался избегать людского внимания. А уж в таком великом таинстве, как скрепление семейных уз, тоже хотел бы обойтись без лишней суеты.

— Думаю, Отец Онуфрий не откажет сиротам в обряде венчания, — нежно взял в руки обе ладони невесты жених. — В православном храме на холме для нас распахнуты двери.

Влюблённые оборотили взор на виднеющейся купол, с крестом на медной маковке церкви. Солнечный луч выглянул из просвета ажурных облаков, и святой купол озарился ярким бликом золотого света.

Глава 10. Обетованная земля

Часть 2

Казацкая республика

Глава 10. Обетованная земля

Медовый месяц молодожёны провели в приятных хлопотах. Алексей и Варвара строили свой новый дом, вернее даже — свой мир. С утра и до позднего вечера они трудились над фундаментом Казацкой республики. Усилия Варвары были сосредоточены на строительстве больничного комплекса, с помощью привезённых из Америки экскаваторов и грузовиков дело шло быстро.

Но ещё до возведения новых корпусов русские врачи–эмигранты и китайские народные целители приступили к врачебной практике. Алексей регулярно посещал казацкую клинику в Асунсьоне и давал рекомендации по лечению пациентов. Конечно, в распоряжении врачей и целителей имелись американские рентгеноаппараты, и специалисты обладали богатым практическим опытом. Однако соревноваться с колдовским зрением казацкого шамана не мог никто. Правильно поставленный диагноз и верная оценка изменений состояния пациента в ходе лечения — залог успеха. Алексей видел человеческое тело насквозь, а чтобы не вызывать лишних подозрений, прикрывал колдовство техническим чудо–аппаратом — медицинским магнитоскопом.

Шаман с умным видом носил с собой чемоданчик со стеклянным планшетом, связанным пучком гибких проводов с пультом управления. На панели вспыхивали маленькие разноцветные лампочки, пальцы шамана колдовали над вращающимися ручками и передвижными рычажками, и на фоне белого листа, между стёклами экрана, металлический порошок рисовал чёрно–белые картинки внутренних органов пациента. Размытым изображениям на фотопластинах рентгеновского аппарата было очень далеко до чётких изображений на экране магнитоскопа. Жаль только, что технология магнитного сканирования была суперсекретной, и пользоваться ей мог исключительно Алексей. Все знали, что на основе медицинского сканера казаки создали геологоразведывательный магнитоскоп, которым обнаруживали золото в толще земли и под водой. Естественно, подобными технологиями русский магнат ни с кем делиться не собирался — такой секрет из рук не выпустил бы никто.

Но медицине Алексей уделял лишь несколько часов в неделю, остальное время он мотался по стройкам и заводам в Асунсьоне и Гран Чако. Быстро перемещаться между разбросанными по всему Парагваю объектам ему помогало весьма оригинальное техническое новшество — автожир. Хуану де ла Сиерва наконец–то удалось воплотить своё изобретение в материале. Гироплан не имел крыльев, а в качестве несущих плоскостей использовал лопасти огромного пропеллера, нависающего над кабиной пилота. Имелся у летательного аппарата и обычный авиационный винт в носу фюзеляжа. Если не считать введённые новшества, то основные принципы воздухоплавания остались прежними: двигатель внутреннего сгорания вращал авиационный пропеллер, тот тянул корпус автожира вперёд, подъёмная сила создавалась за счёт набегающего потока воздуха, а повороты осуществлялись лопастями на хвосте фюзеляжа. Основное отличие — роль несущих крыльев выполняли широкие лопасти огромного горизонтального винта автожира.

Из–за большего, чем у аэроплана, сопротивления набегающей воздушной волне автожир не мог развивать высоких скоростей. Зато у него оказался ряд других неоспоримых преимуществ: малый пробег при взлёте и посадке, удивительная манёвренность в воздухе, возможность лететь на очень–очень малых скоростях, а главное — безопасное снижение в случае отказа двигателя. Автожир за счёт авторотации широких лопастей несущего винта медленно опускался, не получая повреждений конструкции при вынужденной посадке. В некоторых случаях такой способ посадки мог использоваться для штатного приземления на лесные полянки или на палубу корабля со специальной посадочной площадкой. Хотя в последнем случае, из–за сноса морским ветром, корректировка спуска тяговым винтом была обязательна.

Правда, пока речь о массовом выпуске автожиров не шла, испанский изобретатель только обкатывал первую экспериментальную модель. Второй была фанерная копия без двигателя. Ведь Сыну Ведьмы не требовалась действующая конструкция, он умел перемещать новый «дрыналёт» силой гравитации. Алексею требовалось лишь визуальное обоснование колдовскому полёту, и демонстрация настоящего автожира дала возможность пользоваться колдовским дрыналётом на полную катушку. Обыватели удивлялись, охали, но, получив исчерпывающие объяснения из бульварной прессы, признавали право воздушного уродца вспарывать винтом небо. Правда, для искушённых специалистов шума одной лишь жестяной трещотки оказалось недостаточно, пришлось соврать, что автожир атамана отличается ещё и применением в конструкции электродвигателя с мощным аккумулятором.

Кстати, первую партию мощных аккумуляторных батарей Алексей вынужден был, в прямом смысле слова, наколдовать. Завод ещё только строился, а в наспех созданных мастерских инженеры пока не смогли получить аккумуляторные пластины из вспененного металла. Технология требовала специфического оборудования и разработки особой методики выплавки цветных металлов. Из–за ограниченного производства мощных батарей тормозилось и производство электромобилей. Котлы парогенераторов парагвайская промышленность клепала быстро, а вот с электрикой дело шло туго. Однако Алексей и Вито Лосано сильно не расстраивались, ведь по–настоящему массовое производство удастся наладить только после строительства нового завода, а пока можно и на штучных моделях рассекать по улицам столицы.

Чтобы не смущать прохожих дымом из труб парогенераторных прицепов, в пределах Асунсьона электромобили ездили только на заряде аккумуляторов. Котлы прицеплялись лишь при дальних поездках на объекты стройки в Гран Чако. Пароэлектромобилями пользовалось и высшее руководство казачьей общины. Мастерские клепали уже хорошо испытанную модель легкового транспорта, но трактора и грузовики Вито Лосано ещё не успел обкатать на полигоне. Да и, несмотря на наличие готовых наработок, для массового производства требовалось создать заводскую технологию. Так что документация готовилась параллельно строительству пароэлектромобильного завода.

Ещё одной технической новинкой стало повсеместное распространение голосовых радиостанций. Они не требовали долгого обучения персонала сложной азбуке Морзе, зато имели ряд трудностей при внедрении: малый радиус устойчивой связи и техническую сложность в изготовлении. Дальность связи казаки повышали строительством радиовышек и запуском аэростатов с подвесными антеннами, а также увеличением мощности передатчиков, чему способствовали новые аккумуляторные батареи. Но вот изготовление сложных электроламп сильно тормозило массовое производство. Тут Алексею тоже пришлось шаманить лично, только его умение управлять гравитационными силами позволяло создавать вакуумные лампы с несколькими металлическими сеточками внутри. Однако русские инженеры активно работали над технологией промышленной сборки радиоламп — ключевых элементов радиостанции. Конструкторы обещали успеть к окончанию строительства производственных корпусов радиозавода в Асунсьоне. Выпуск раций, конечно, удовольствие дорогое, но русский магнат денег на технический прогресс не жалел, благо золотой запас позволял шиковать.

Пока не наладили массовое производство радиоаппаратуры в Парагвае, Алексей распорядился закупать образцы зарубежной техники и выстраивать сеть ретрансляционных станций вдоль побережья Южной Америки. В Испании, Италии и Греции тоже спешно создавались радиоцентры. И в середине ноября по только что выстроенной радиосети пришло очень тревожное сообщение из Крыма, где действовала оставленная казаками радиостанция.

Срочная радиограмма застала Алексея в загородной резиденции, где он с Варварой любовался звёздным небом. Молодожёны каждый вечер уединялись в уютном домике среди цветущих деревьев обширного фруктового сада. Лишь ночью, лёжа на открытой веранде, они могли отринуть дневную суету и, после бурных супружеских ласк, мечтать о светлом будущем. Однако на этот раз приятную церемонию омрачило известие из Крыма.

— Вот и окончился наш медовый месяц, — поцеловал ладонь Варвары Алексей. — С утра буду собираться в дальнюю дорогу.

— Владыка, а нельзя ли послать всех к чёрту? — недовольно надула губки молодая жена. — У тебя полно помощников. Пусть сами разбираются с проблемой.

— Нет, милая, с чертями придётся разбираться мне лично, ибо только святому пастырю по силам заморских бесов обуздать.

— Ну, насчёт святости, ты, милый, сильно погорячился, — потрепала рукой волосы на макушке Сына Ведьмы Варвара и рассмеялась: — Отсутствие рогов ещё не показатель.

— У тебя появится прекрасный шанс их мне наставить, — обнял любимую супруг и страстно поцеловал в губы.

— Если надолго загуляешь, то я страшно отомщу, — наконец оторвавшись от губ Алексея, мстительно пообещала обиженная жена. — У тебя, вместо чёртовых рожек, появятся ветвистые оленьи.

— Это уж, как получится, — тяжело вздохнул Алексей. — Сам не хочу надолго уезжать. В Парагвае дел невпроворот.

— Ты так и не сказал, что за беда приключилась, — прижалась щекой к груди супруга Варвара.

— Беда–а–а, — медленно выдохнул Алексей. — Большевики выбили Врангеля из Крыма. Белогвардейцы спешно эвакуируются в Константинополь.

— Значит, моя китайская флотилия зря отвезла продовольствие в Крым? — недовольно нахмурила бровки рачительная хозяйка.

— Нет, дорогая, у тебя в торговом флоте оказались очень… деловые капитаны, — поморщился казачий атаман, не привыкший к ослушанию подчинённых. — Твои «китайцы» нашли предлог задержаться в смутное время у турецких берегов. Только два моих старых парохода отправились в опасные воды Крыма.

— Ну так отзови торговый флот радиограммой. Зачем лично мчаться на другой край света?

— Дело не в спасении товаров, а в людях. Надо организовать поток русской эмиграции в Парагвай.

— Насильно мил не будешь, — пожала плечами Варвара. — Кто пожелает, тот сам дорогу найдёт.

— Э-э нет, дорогуша, так великие державы не создаются, — усмехнулся казацкий атаман. — Правитель должен весь народ объединить в единое государство. Путь к светлому царству анархии тернист. Сознательные граждане сами пойдут, других придётся сладким пряником заманивать, а особо упёртых не грех и пинками под зад гнать.

— Анархия и государственная власть — антиподы, — уличила революционера в подвохе политически грамотная интеллигентка.

— У нас в Парагвае создаётся особое анархистское государство, — важно задрав подбородок, поднял указательный палец анархистский ревизионист. — Большевики на Руси тоже строят не совсем коммунизм.

— Я успела в Америке ознакомиться с постулатами военного коммунизма — омерзительная утопия, — скривилась от отвращения недавняя студентка. — В трудах анархистов хоть наивная романтика светится, а мрачная диктатура пролетариата душит свободу мысли жестокой классовой теорией, словно удавкой из колючей проволоки. А эта их большевистская продразвёрстка, вообще, сущий государственный разбой.

— Да, с продразвёрсткой советская власть не построит коммунизма, — кивнул Алексей и тяжело вздохнул. — На Руси голода не избежать.

— А ты, добрый батюшка Алексей, никак собрался большевичков подкормить парагвайскими харчами? — прищурив глаз, упрекнула Варвара.

— Думаю, как вызволить побольше народа. После разгрома последней армии белой гвардии, мой прежний договор с Троцким утратил силу. Теперь красным нет нужды казачий боевой дух ослаблять, заманивая их семьи в эмиграцию. Нужно заключать новую сделку на других условиях.

— Накладно будет выкупать семьи казаков за поставки продовольствия, — отрицательно покачала головой хозяйственная Варвара. — С полей Парагвая много зерна не соберёшь. В Аргентине тоже излишки небольшие. Разве что, на следующий год, благодаря твоим щедрым кредитам, там сбор урожая повысится.

— Ты права, Варя: одним зерном много душ из большевистской кабалы не вызволить, — задумчиво погладил бороду казачий пастырь. — Однако об этой проблеме можно подумать чуток позже. Сейчас меня больше заботит, чтобы крымские эмигранты не разбежались по миру. Вылавливай их потом по всем закуткам Европы.

— Отправь своего полковника, Кондрашова, пусть убедит Врангеля переправить народ к нам в Парагвай, — не видела проблемы Варвара. — Казаки же тут готовятся принять гостей, провизию запасают, жильё строят.

— Эх, Варенька, убеждать не только Врангеля придётся, но и всех эмигрантов в обетованные земли заманивать. Тут без харизмы пастыря–чудотворца не обойтись. Да и с представителями Антанты легко договориться не удастся. Черноморский флот буржуины из загребущих лап не выпустят, а хотелось бы и нам кусок урвать.

— Европейских бюрократов ты тоже надеешься харизмой очаровать? — чмокнув мужа губами в щёчку, рассмеялась Варвара.

— Не забывай, женщина: я не токмо божий проповедник, но и золотой магнат, — шутливо раздул щёки парагвайский капиталист.

— Твоего золотого запаса, батька атаман, на всё не хватит, — замотала головой Варвара. — Ты же весь капитал спустил на закупку нового заводского оборудования заграницей и золотое обеспечение казачьих банкнот.

— Ну, допустим, ещё не всю казну промотал, — смущённо потупил взор транжира. — Ещё изрядно серебришка в загашнике припасено. Однако, милая, ты права: зря разбрасываться деньгами не следует, надо бы придумать более изощрённую схему обмена, чтобы и казаков из советского плена вызволить и парагвайскую республику, вконец, не разорить.

— Ты к решению финансовой задачи своего Сёму подключи, он еврей башковитый, всюду выгоду сыщет, — прильнув к груди супруга, посоветовала мудрая жена.

— Семёна обязательно с собой возьму, — погладил ладонью голову Варвары–премудрой Алексей. — Ещё полковник Кондрашов в походе надобен, он с золотопогонным офицерством быстрее меня общий язык найдёт, да и старая агентура контрразведки на него отработает. Через океан полетим на дирижабле. Парочка офицеров–авиаторов уже освоилась в воздухе, смогут меня за рулём подменять.

— Не слабоват ли разведывательный аппарат для межконтинентального перелёта? — нахмурилась Варвара. — Запаса топлива на борту совсем мало.

— Я ветер чую, — напомнил о своих колдовских способностях Сын Ведьмы. — Над океаном в попутных воздушных течениях пойдём, а потребуется, так я дирижабль одним лишь изменением вектора силы гравитации дотолкаю до самой Европы. Горючка нужна авиаторам только для манёвров, когда меня на борту дирижабля не будет.

— Ведьмак, не сильно молоденьких офицериков чертовщиной перепугаешь? — забеспокоилась жена чародея.

— Кондрашов подобрал надёжных ребят, я уже с ними слетался.

— А сам полковник знает о твоих колдовских возможностях?

— Обо всех не ведает, но о многих догадывается, — пожал плечами казачий шаман. — Контрик — профессионал толковый. Главное — нервы крепкие и тайны хранить умеет. Он о моих проделках ещё с империалистической войны следит.

— Тебе виднее, кому доверять, — утвердила супруга кандидатуры попутчиков мужа и запечатала уста любимого поцелуем.

До рассвета у молодой парочки была ещё вся ночь, подсвеченная звёздами…

Утренние сборы в дальний поход прошли в деловой суете. Кондрашов, уже зная о резких переменах на крымском фронте, явился к войсковому атаману сам. Начфина пришлось вытаскивать из казначейства приказом, зато толстячок Сёма прибыл к дирижаблю с целым караваном гружёных брезентовыми мешками легковых электромобилей, и ещё в сопровождении взвода кавалеристов.

— Семён, что за помпезные проводы? — недовольно окинул взором вооружённый конный эскорт транспортной колонны Алексей.

— Солидные люди не отправляются к заморское путешествие с пустыми карманами, — выходя из кабриолета, изрёк важный господин в чёрном смокинге и обернулся к служащим банка: — Ребятки, перегружайте в гондолу дирижабля мои кошельки.

— А не великоваты ли кошелёчки? — различив уложенные в мешки пачки банкнот, нахмурил брови атаман.

— Прихватил на мелкие расходы миллиончик, — покручивая пижонской тростью, усмехнулся банкирчик.

— Лишних несколько тонн груза на борту? — оценив вес золотого и бумажного наполнения купюр, вопросительно взглянул на Алексея подошедший Кондрашов.

Полковник понимал, что лучше бы топлива побольше залить в баки дирижабля, а не набивать тесный салон денежными мешками.

— Ладно, кто знает, как там дело обернётся, деньги лишними не бывают, — уловив резон в действиях начфина, согласился на явный перегруз воздушного судна Алексей.

Под управлением казацкого шамана дирижабль способен при перелёте через океан обойтись вовсе без горючего, и наполнить топливные баки можно уже в Турции. А вот в своём деле Сёма прав — финансовый заем парагвайцам никто в Европе не выделит.

— Смотри сам, ты у нас капитан, — пожав плечами, развёл руками Кондрашов.

Оба молодых пилота дирижабля, лишь недоумённо переглянувшись, начали молча принимать на руки и раскладывать денежные мешки у стенок салона. Офицеры уже видели, как Алексей умеет оживлять бездушную машину, превращая плавающий в воздухе бескрылый аппарат в чудо–птицу, парящую над землёй вопреки всем законам физики. Парни небезосновательно подозревали, что в чреве гондолы таится некий неизвестный ещё мировой науке гравитационный силовой агрегат, управлять которым способен только войсковой атаман.

Уже в полдень дирижабль стартовал из Асунсьона и, соизмеряя движение с направлением воздушных потоков в разных слоях атмосферы, помчался к берегам Евразии. Путь его не был прямым, но за несколько суток аппарат, подгоняемый ещё и колдовской силой, сумел достичь намеченной точки путешествия. Алексею удалось даже хорошенько выспаться за время полёта через Атлантический океан, крутые манёвры воздухоплавателю пришлось производить только над Средиземным морем.

Благодаря магическим способностям казацкого шамана дирижаблю даже не потребовалась причальная мачта, чтобы приземлиться на окраине Константинополя. Изменённая сила гравитации надёжно придавила аппарат к земле, пилотам потребовалось лишь зафиксировать гондолу винтовыми якорями на растяжках.

— Сёма, остаёшься с пилотами сторожить свои кошельки, — положил начфину руку на плечо атаман. — А мы с Кондрашовым нанесём визит Врангелю. Наверняка, он устроил походный штаб на флагмане Черноморского флота.

— А вдруг турецкие пастухи полезут на штурм дьявольской халабуды? — чуток струхнул толстячок.

— Дашь поверх дурных голов очередь из ручного пулемёта, — атаман всучил в пухлые ручки тыловика увесистый агрегат с дисковым магазином. — Пилоты сходят в лесопосадку, веток для колышков нарубят. В инструментальном ящике есть дюжина фанерных табличек для обозначения минного поля, огородите ими периметр.

— А если попадутся неграмотные пастухи? — засомневался в действенности отпугивающего средства Сёма.

— Черепа с костями — понятный символ для всех, — похлопал завхоза по плечу атаман. — На крайний случай, пилоты чуток настоящих пехотных мин установят вокруг гондолы. Чужакам тут незачем шастать, а я металл в земле почую, обойду.

— А ну как, аборигены по нам с ружья стрельнут? — просчитывал все подлые варианты казначей.

— Да ты, куркуль, мешками с деньгами обложил все стены — пулями не пробить, — рассмеялся Алексей. — И несущую оболочку нашего маленького дирижабля мы наполнили не дешёвым водородом, а безопасным гелием — не загорится. Крепость, а не воздушный корабль.

— Так–то оно так, — неуклюже ворочал громоздким пулемётом в руках финансист. — Но вы бы у Врангеля казачков выпросили для охраны золотой казны.

— Не дрейфь, Сёма, как только доберёмся до генерала, сразу охрану пришлём, — оправив китель золотопогонного мундира, заверил Кондрашов.

— Эх, на золотом миллионе сидеть, что на пороховой бочке, — напоследок пожаловался рисковый начфин и, с тяжёлым вздохом, взвалил ручной пулемёт на пухленькое плечо.

Дорогу к ставке Врангеля делегаты нашли быстро. Временный штаб разместился в здании русской миссии в Константинополе. Охрана препятствий парагвайцам не чинила, бывшего начальника контрразведки знали многие офицеры. Однако на саму встречу с Врангелем полковник не пошёл, остался пообщаться с коллегами по шпионскому ремеслу. Алексей поручил Кондрашову разведать сложившуюся после эвакуации войск из Крыма ситуацию.

— Рад видеть вас во здравии, батюшка Алексей, — саркастически усмехнувшись, не поднимаясь из–за стола, встретил бородатого здоровяка–анархиста генерал и жестом предложил присесть напротив.

Атлетическая фигура казака, обряженная в укороченную чёрную сутану, особого доверия офицеру не внушала. Генерала коробило от вида золотого наперсного креста на массивной цепи, хотя и у него самого чёрного цвета черкеску украшали ряды золотых газырей.

— И вам, высокопревосходительство, здравия желаю, — совсем не смутившись холодному приёму, нагло плюхнулся в кресло парагвайский гость. — Надолго ли думаете в Турции задержаться?

— Сколько позволят изгоям хозяева, — скривил губы Врангель. — Французы предлагают перебазировать флот на север Африки, только, боюсь, он там за долги империи навсегда и останется.

— Да, страны Антанты русский военный флот не выпустят из Средиземного моря, — согласно покачал головой Алексей. — Однако гражданские суда и корабли обеспечения флота можно попробовать отжать у буржуев. Пётр Николаевич, сколько наберётся таковых посудин?

— С полсотни пароходиков будет, — пожал плечами Врангель. — Только как, батюшка, вы эти суда у жадных лягушатников выцыганите? Даже если весь флот продать, то долги империи за французское оружие не покрыть.

— Вот и не следует кредиторов баловать, — хитро подмигнул генералу батюшка Алексей. — Пусть довольствуются тем, что взять могут.

— Сила за ними, — тяжело вздохнул Врангель. — Флот без базы — груда мёртвого железа. Нам придётся даже уголь клянчить, чтобы корабли на новую стоянку перегнать.

— Пётр Николаевич, вы забыли про силу русского боевого духа, — затеял очередную аферу казак.

— Да уж, наслышан от флотских офицеров, как казаки через Гибралтар прорвались, на одном святом духе, — вспомнив слухи о походе казацкого броненосца, рассмеялся генерал. Он ведь отлично знал, что на борту корабля не было снарядов — сам приказал разоружить перед отправкой на продажу. — Сказки рассказывают, батюшка, похлещи, чем про летучего голландца.

— Святая вера чудеса творит, — погладив ладонью золочёный крест на груди, важно изрёк чудотворец. — Вот и на этот раз, помолюсь господу, чтобы поспособствовал.

— Интересно бы узнать, каким богам вы, батюшка–анархист, молитесь? — прищурив глаз, испытующе глянул на странного прохиндея генерал.

— Нам, праведникам, даже чужие боги помогают, — без лишней скромности признался в ереси поп–анархист. — Индейцы гуарани меня, даже вон, Небесным Ягуаром нарекли, за особое расположение их языческих духов.

— И любезно открыли схрон золота древней цивилизации, — генерал знал интересный факт из скандальных статей в зарубежной прессе. — Ещё и золотоносные речные берега показали.

— Пожертвовали индейские накопления на благое дело, — солидно огладив ладонью бороду, кивнул казацкий пастырь. — Так и деловой парагвайский люд не остался в стороне от построения анархистского общества. Теперь у нас могучая кооперативная компания образовалась. Выпуск промышленной продукции в Парагвае за пару месяцев уже утроился.

— С чего же так скоро? — удивлённо поднял брови Врангель. Эдакой прыти от шустрого прохиндея он никак не ожидал. Одно дело головы дикарям и простакам дурить революционными идеями, другое — поднять промышленное производство на невиданную высоту. И ведь это не просто золото из кошельков состоятельных обывателей стырить, тут надо суметь реальные материальные ценности приумножить.

— Мы сократили рабочий день на предприятиях с двенадцати часов до восьми, с сохранением прежнего уровня зарплаты, — похвалился революционными достижениями анархист. — Зато набрали людей ещё и сделали две рабочие смены. Теперь в Парагвае нет безработных, приходится даже из соседних государств народ зазывать.

— Ну за счёт увеличения рабочих смен можно лишь вдвое производство нарастить? — уличил русского магната в жульничестве генерал.

— Так ведь раньше производство было загружено заказами не на полную мощность, — легко выкрутился кооператор. — А теперь казаки гребут весь товар подряд. Эмигрантам всего не хватает, ведь русские планируют наводнить народом Парагвай до краёв. Потому казаки ещё и ряд новых заводов спешно строят. Кстати, когда мы закупим новые станки и оборудование, то выход продукции в пять раз увеличим. А через год завершим полную электрификацию производства и третью рабочую смену на заводах введём. Нам бы ещё рабочих рук побольше заполучить. Спасибо, Пётр Николаевич, что народ из Крыма эвакуировали, очень нам в Парагвае он надобен.

— Надеетесь, что казаки и солдаты поддадутся агитации? — недовольно скривил губы генерал.

— А кто устоит перед золотым сиянием земли обетованной? — усмехнулся коварный обольститель. — В Парагвае золотоносные реки, обширные земли, благодатный тропический климат — можно несколько урожаев за год снимать. Работой и жильём, на первое время, казаки всех обеспечат. Офицерский состав и гражданскую интеллигенцию тоже найдётся, чем занять. А в Европе эмигрантов ждёт безработица, холод и голод.

— Да, очень заманчиво отправиться из промозглой, голодной европейской зимы в благодатное, сытное лето Южной Америки, — опустив голову, был вынужден признать заманчивость дьявольского искушения генерал. — В нищей Турции эмигрантам зиму, уж точно, не пережить.

— Ну, с провиантом парагвайские казаки вам чуток подсобят, — обнадёжил русский магнат. — У меня тут, случайно, дюжина судов с провиантом застряла в турецких портах.

— Удачно вышло, — покачав головой, восхитился прозорливости заморского батюшки Врангель. Несмотря на неприязнь к анархисту в рясе, генерал вынужден был признать его выдающиеся деловые качества. Прохиндей ухитрился не только подмять под себя весь Парагвай, но и организовал в захудалой южноамериканской республике бурный промышленный рост. Уму непостижимо, как уйдя из Крыма с двумя плохонькими пароходиками, забитыми нищими переселенцами, пастырь вернулся через пять месяцев уже с дюжиной судов, доверху заполненными провиантом. Деляга сумел выгодно продать броненосец, но это же надо очень исхитриться — так дорого втюхать аборигенам железную безделушку. Конечно, было у везунчика ещё и золото с потопленного британского корабля, но оно, наверняка, ушло на покупку пустующих земель, ведь Гран Чако, почитай, половину Парагвая занимает.

— Фортуна благоволит отважным, — выпятил грудь с наперсным крестом революционный поп.

— Может, баловень судьбы, испытаете удачу ещё разок — в переговорах с представителями Антанты, — наклонив голову, с прищуром глянул на счастливчика генерал.

— С англичанами у меня из–за крымского золотишка размолвочка вышла, — смущённо признал конфликт с британцами Алексей. — Но ведь основным кредитором русской империи является Франция. Пётр Николаевич, устройте мне встречу с французским консулом.

— Ну, если от меня нужно только это, то извольте, — пожал плечами Врангель.

Долго затягивать с организацией встречи генерал не стал, уже вечером парагвайский магнат был принят главой французской миссии в Константинополе, Пьером Мортаном. После формального обмена приветствиями, консул решил не затягивать разговор и сразу выяснить причину визита странной персоны.

— Итак, месье Ронин, что привело вас в Константинополь?

— Исключительно деловой интерес, месье консул. Решил вот русских корабликов прикупить у Врангеля. Его войску позарез провизия потребна, да и лишних нахлебников надобно поскорее с шеи скинуть. А мне как раз народец надобен. Вот и предлагаю отправить эмигрантов в благодатные земли Парагвая.

— Слышал, земли пустынного Гран Чако не столь уж приятное место, — скривив кислую физиономию, проявил осведомлённость консул.

— Чтобы облагородить неухоженную землю нужны рабочие руки, — тяжело вздохнув, не стал спорить о преимуществах своих владений парагвайский магнат.

— Забирайте всех, — усмехнувшись, щедро махнул ладонью консул. — Европе лишние голодные рты не к чему.

— Да я уж часом успел перемолвиться с казачьими атаманами и офицерской верхушкой, — известил француза об успешных переговорах с горемычным войском Алексей. — Народ загорелся желанием отправиться в тёплые сытные края. Только вот на своей дюжине корабликов мне много людишек не увезти. На турецком берегу больше ста пятидесяти тысяч душ мается. И это только те, которых Врангель последними морскими караванами вывез из Крыма. А сколько ещё бедолаг до того самоходом за время гражданской войны сбежало?

— Уж несколько миллионов из империи точно эмигрировало, — покачал головой консул и недовольно поморщился. — Только большинство уже побирается в европейских столицах. В Париже от русских нищебродов проходу нет.

— Вот и не будем нищету разводить, — погладил пальцами массивный золотой крест на груди батюшка Алексей. — В благословенном Парагвае места для всех изгоев найдётся.

— Франция не намерена субсидировать пассажирские перевозки через Атлантический океан, — сразу смекнул консул, зачем пожаловал непрошеный гость.

— Тогда Антанта останется у разбитого корыта, — иносказательно пригрозил анархист.

— Объяснитесь, месье Ронин, — нахмурил брови консул.

— Казаки и солдаты поднимут мятеж и захватят все корабли, — сверкнув очами, превратил лицо в каменную маску парагвайский вождь. — Матросы сопротивления не окажут.

— Но без угля пароходам в море не выйти, — стиснув зубы, парировал угрозу консул.

— Так и через турецкие проливы никому мимо русского флота не пройти, — ответил анархист. — А уголёк у торговых судов изъять можно. Орудиям главного калибра никто перечить не посмеет.

— Второй раз фокус с прорывом через Гибралтар казакам не удастся, — продолжал упорствовать чиновник, извещённый английской разведкой о проделках казацкого пастыря в Средиземноморье. — У Франции тоже имеется мощный флот.

— Только нет у её моряков желания драться насмерть, — спокойно возразил казак. — А русским терять нечего, и погибать с честью в бою они умеют. Вы изгоям дорогу к обетованной земле преграждаете.

— Да пускай катятся хоть к дьяволу, — всплеснул руками консул. — Только военные корабли останутся у нас в залоге, за долги русской империи.

— Так казаки на боевые корабли и не претендуют, — разрезала маску каменного гостя кривая ухмылка. — Врангель уступил нам лишь полсотни судов вспомогательного флота. Я прошу не препятствовать проходу торгового каравана через Средиземное море.

— Я всего лишь консул в Турции, и не могу отвечать за решения французского правительства, — надув губы, скрестил на груди руки дипломат.

— А вот я могу гарантировать, что если русские эмигранты беспрепятственно не проследуют в Парагвай, то все оставшиеся корабли окажутся на морском дне.

— Это почему же? — опешил француз.

— Потому что русские матросы не желают сдаваться, — показал в злой улыбке оскаленные зубы анархист. — И молите бога, чтобы они просто открыли кингстоны на кораблях, а не пошли в последний бой на французскую эскадру.

— Месье Ронин, мы же с вами деловые люди. Зачем такие крайности? — струхнул дипломат.

— Вот и не доводите русских до греха, дайте спокойно уйти.

— Я бы и рад, но не могу вам помочь с углём, даже для вспомогательных судов, — разведя руками, подчеркнул интонацией последнюю часть фразы консул.

— Ваше дело признать передачу пароходов казакам законной сделкой, и донести возможные угрозы до верхушки Антанты. А я со своей стороны постараюсь эти угрозы уменьшить.

— Прошу разъяснить, как? — всем корпусом подался вперёд консул.

— Уголь для своих новых транспортов парагвайские казаки выгребут из угольных бункеров боевых кораблей, — нашёл оригинальный способ добычи топлива атаман. — До европейских портов на остатках дойдём, а там, за счёт банковского кредита, прикупим достаточное количество уголька. Этакой хитрой реквизицией мы лишим русский военный флот возможности манёвра.

— А в Европе потом, кто вам деньги даст? — презрительно скривил тонкие губы француз.

— Вы отстали от жизни, месье консул, парагвайцы уже раскинули финансовую сеть по всем континентам, — вальяжно развалившись в кресле, скрестил руки на груди магнат. — Однако изъятие топлива у флота — только часть мер по его ослаблению.

— Озвучьте, пожалуйста, весь список, — навострил уши консул.

— Полсотни моих новых судов, да плюс дюжина уже имеющихся, вывезут с места дислокации флота самых отчаянных бойцов, — начал загибать пальцы парагвайский затейник. — Уйдут они вместе со стрелковым вооружением, да ещё и флотской артиллерии прихватят, сколько увезти смогут.

— Прошу уточнить, — остановил поднятым указательным пальцем консул.

— Снимут с боевых кораблей все орудия малого и среднего калибра. Реквизируют запас мин и торпед. Может, удастся и половину снарядов главного калибра у морячков отжать.

— Зачем вам такое оружие? — прищурил глаз консул.

— Парагваю нужно усиливать армию.

— А зачем крупнокалиберные боеприпасы?

— Переработаем на заводах в мелкокалиберные, — рассмеялся магнат. — Ведь товар бросовый — за копейки у флота выкупим.

— А продадут ли?

— Лучше от казачков рубликов парагвайских поиметь, чем Антанте даром отдать, — объяснил резон морячков атаман. — Мы же эмигрантам дадим за это жильё и землю, да и на пищевое довольствие поставим.

— Ну, если вам, месье Ронин, удастся вывезти в Парагвай буйных казаков и солдат, а ещё и частично разоружить флот… — задумался над заманчивой перспективой деловой француз, взвешивая все за и против. — Хотя жаль пушки терять, тоже ведь хороших денег стоят.

— Русская морская артиллерия имеет другой калибр — во Франции подходящих снарядов к орудиям не найдётся, — привёл веский аргумент в пользу столь невыгодной сделки ушлый аферист, даже точно не зная истинных технических характеристик. — А стрелкового оружия и в Европе девать некуда.

Дипломат тоже не был докой в системах вооружения — спорить не стал.

— Зато транспортным судам мы бы нашли применение, — тяжело вздохнул оппонент.

— Удовлетворите свой аппетит лишь боевыми кораблями, — жёстко пресёк поползновение на отжатое имущество анархист. — И так я ваши проблемы решаю — прокормить и урезонить дикое войско вы–то не в состоянии.

— Вовремя же вы к разделу остатков имперского флота прилетели, — зло зыркнул на парагвайского стервятника француз.

— Не поделитесь жирным куском — с морского дна будете железных утопленников вылавливать, — сверкнул чёрными очами опасный хищник.

Консул понимал, что парагвайский магнат уйдёт из Турции либо с захваченными торговыми пароходами, либо предпочтёт поднять мятеж и уничтожить весь флот. Русских моряков легче склонить к затоплению кораблей, чем к сдаче их в плен. Да и мечта о заокеанских золотых берегах парагвайского Эльдорадо ослепила изгоев. Отчаявшиеся люди готовы прорываться с боем к обетованной земле. Выход из опасной ситуации, предложенный Рониным, казался весьма заманчивым. Очевидно, другим способом склонить русских к мирной сдаче боевого флота не удастся. Если бы парагвайские казаки не прислали пароходы с провиантом, то можно было бы придушить эмигрантов костлявой рукой голода, но теперь русских легко не прижать. Особенно нервирует присутствие революционного вожака, такому анархисту легко повести за собой обезумевшую толпу. Надо бы его озадачить другой проблемой.

— Месье Ронин, я согласен оказать вам посильное содействие в эвакуации людей и части вооружения в Парагвай, — дружелюбно улыбнулся противнику француз. — Однако не могу понять, как вы собираетесь строить анархистское государство вместе с ярыми монархистами?

— В обетованной земле всем места хватит, — положив ладонь на наперсный крест, пафосно изрёк пастырь. — Каждая община будет жить в своих районах, люди там вольны исповедовать свою религию и жить выбранным политическим строем. Поселения будут соревноваться с соседями и сравнивать их экономические успехи с собственными достижениями. На обширных равнинах Гран Чако не из–за чего враждовать.

— Даже в пустыне люди находят из–за чего воевать, — саркастически усмехнувшись, не согласился с анархистской идиллией дипломат.

— Если понадобится, то неразумных чад я вразумлю, — показал крепкий кулак атаман.

— Экую анархистско–монархистскую химеру вы, месье Ронин, вознамерились вырастить, — покачал головой консул. — Ну дерзайте, флаг вам в руки. Я даже, по доброте душевной, готов подсказать, где ещё паству можно пополнить адептами.

— Сделайте милость, — прищурившись, почуял очередную подлянку от буржуев революционер.

— Агентура в Крыму сообщила, что большевики обманом собрали всех оставшихся в Севастополе бывших белогвардейцев и держат их под арестом. Боюсь, если не вмешается божья сила, красные казнят офицеров.

— Я попрошу господа обратить взор на страждущих божьей защиты, — солидно кивнув, положил ладонь на золотой крест пастырь.

— Боюсь, месье Ронин, если прямо в ближайшие дни не подсуетитесь, то окажется поздно, — поторопил опасного анархиста консул.

Главные дела были уже оговорены, и консулу не хотелось, чтобы ушлый пройдоха ещё чего–нибудь учинил непредсказуемое. Пусть теперь у большевиков голова болит, как с чёртовым пастырем сладить. А то, что парагвайский лидер не упустит шанса отбить людишек у советской власти, читалось в загоревшихся глазах дьявола в рясе.

Глава 11. Изгои

Глава 11. Изгои

После устной договорённости с представителем Антанты Алексей попросил Врангеля закрепить детали раздела черноморского флота документально. Неформального правителя Парагвайской анархисткой республики интересовали лишь полсотни вспомогательных и транспортных судов, а все крупные боевые корабли флота должны были перейти к французам в уплату за долги русской империи.

— Сёма, отслюнявь Петру Николаевичу маленько деньжат для оснастки транспортов, — вернувшись к дирижаблю, распорядился атаман. — Уголёк на переход до портов Европы генерал выгребет из крейсеров, а вот доски для деревянных нар в трюмы пароходов надобно из чего–то мастерить, да и хозяйственных мелочей пассажирам прикупить. Не на голых же досках солдатушкам дни коротать — до Южной Америки путь не близкий.

— Так у Врангеля и свой золотой запасец, поди, имеется, — обиженно надул губы прижимистый начфин.

— Золото Врангеля спрячем в бочки с двойным дном, которые у нас на третьем пароходе припасены, — решил скрыть капитал от жадных французских кредиторов парагвайский магнат. — Сгрузим его по–тихому в каком–нибудь европейском порту, а расплачиваться за топливо и провиант будем казацкими рублями. Андрюха уже достаточно переправил купюр в филиалы парагвайского банка.

— Всё равно буржуи сразу бумажные ассигнации на металл поменяют, — пожал плечами Семён.

— Они будут уже разменивать полученные деньги на наше золото, — сделав акцент на слове «наше», поднял указательный палец хитрый меняла.

— А ты, атаман, голова-а, — уважительно похвалил начфин и довольно усмехнулся. — Раньше сущим простофилей был, а теперь даже меня в финансовых хитростях обскакал.

— С волками жить — по–волчьи выть, — ладонью потрепал волосы толстячку, Алексей. — Ты ещё не видел, Сёма, как я лицедействовать наловчился. — Сбегай–ка на рынок, прикупи у турок театрального реквизита: кожаных курток и пару фуражек. На мою казачью папаху красный околыш нашьём, а вам с Кондрашовым звёздочки в фуражки воткнём. Глядишь, за важных красных комиссаров и сойдём, а то негоже в буржуйских костюмчиках в большевистском Крыму показываться.

— А в Крым нам на кой ляд соваться? — поёжился Сёма, нервно приглаживая ладонями борта пижонского смокинга.

— Горемык из плена надо вызволить, двадцать пять тысяч душ может зря сгинуть, — тяжело вздохнул Алексей. — Нам толковые офицеры в парагвайской армии очень бы пригодились.

— Да у казаков ещё и государства своего нет, — всплеснул руками начфин. — А ты, атаман, уже великое войско собираешь.

— Лучше раньше, пока враг дремлет, — рассмеялся Алексей и оборотился к задумавшемуся полковнику. — Контрразведка, что пригорюнился?

— Ох, не выцыганить нам белых офицеров у большевиков, — отрицательно замотал головой Кондрашов. — Красные их, однозначно, в расход пустят.

— Так, может, на харчи обменяем? — сжалился над бедолагами начфин. — Отщипнём чуток судов от парагвайского каравана и большевичкам скормим.

— Нам ещё сто пятьдесят тысяч беженцев в Турции чем–то кормить надо, — отринул доброту завхоза полковник. — Коммунисты на принцип пойдут — идейных врагов на хлебные коврижки менять не станут. А для обмена на казачьи семьи, что в Крыму скопились, и двух отправленных пароходов с зерном хватит. На том берегу уже наберётся тысячи три душ, и, по–видимому, больше беженцев красные из страны не выпустят.

— Оголодают — подобреют, — усмехнулся Сёма и напомнил: — У нас с товарищем Троцким уговор был.

— Ты ведь, Сёма, своему товарищу не забываешь копеечку на заграничный банковский счёт перечислять? — прищурил глаз контрразведчик. — И, небось, специальные кодовые фразы используешь при общении?

— Мне только бы до телеграфной связи добраться, — подмигнул полковнику красный агент. — Товарищ Троцкий урезонит местных комиссаров.

— Будем надеяться, что вожди коммунистической партии не сняли с повестки дня разжигание мировой революции, — пожал плечами Кондрашов. — Только даже Троцкий не станет открыто менять двадцать пять тысяч пленных белогвардейских офицеров на финансовую поддержку революционного движения в Южной Америке.

— А если на пленных красноармейцев? — хитро подмигнул батюшка–факир.

— У Врангеля их нет, — не поняв фокуса, развёл руками полковник.

— Помниться, в Парагвае ты, Эдуард Петрович, докладывал мне о потерях большевиков в ходе польской военной кампании, — напомнил контрразведчику атаман. — И, среди прочих, упоминал о ста тридцати тысячах пленных.

— Так Пилсудский не согласится отдать их до окончания боевых действий, — замотал головой полковник. — Ведь у красных поляки в плену тоже томятся.

— Много? — прищурил глаз парагвайский комбинатор.

— Тысяч тридцать уж, во всяком случае, наберётся, — пожал плечами разведчик. — Большевички в прошлом году наступление на Варшаву начинали бодро.

— А как обстановка на Западном фронте сейчас?

— Дело идёт к замирению, осталось лишь документально зафиксировать сложившуюся границу между странами.

— Значит, уговорим поляка, — ободряюще похлопал Кондрашова по плечу Алексей.

— Надо бы сперва красных как–то уговорить, — скривил губы полковник. — Кто нас в Крыму станет слушать?

— Прикинемся комиссарами из Москвы, — указав рукой на дирижабль, предложил Алексей. — Кожаные куртки Сёма нам достанет, мандат нарисуем. Нам бы только в штаб попасть, а там, по ходу дела, разберёмся.

— Дубликат подходящей печати у меня имеется, — признался запасливый красный начфин. — И курточки комиссарские на рынке прикуплю, но вот образины у вас, господа, не подходящие.

— Что не так? — нахмурился Алексей.

— Рожи не те, — ухмыльнулся Сёма. — Ты, батюшка, на себя в зеркало давно смотрелся?

— Бороду сбривать не стану, — сжав губы, скрестил руки на груди Алексей.

— Да тебе, бугай, не только бороду обрезать надо, но заодно и рост укоротить на полметра, — захихикал толстый коротышка. — Двухметрового бородатого здоровяка от людских глаз не спрячешь. Молва о верзиле–анархисте далеко разошлась.

— Лады, буду парламентёром от батьки Махно, — нашёл новый образ лицедей. — Бумагу от атамана есть чем заверить. Не зря же, при бегстве из лагеря анархистов, копию полковой печати с собой прихватил.

— А я, чем тебе, Сёма, нехорош? — нахмурил брови полковник контрразведки.

— Вы, ваше благородие, похоже, ещё в кадетском училище железный лом проглотили, — оценив офицерскую выправку фронтовика, ухмыльнулся толстячок–тыловичок. — Да и на холёной физиономии благородное происхождение выгравировано. Нет, «белую кость» пролетарской кожанкой не прикроешь, при каждом движении выпирает.

— Хорошо, Сёма, на одной кожаной куртке ты сэкономил, — согласился с доводами прижимистого начфина Алексей. — Царский полковник походит в своей шинельке без погон, он у нас будет военспецом.

— За военспеца сойдёт, — прищурив глаз, махнул пухлой ладошкой Сёма и отправился на турецкий рынок за двумя кожанками.

Однако когда дирижабль парагвайцев уже приземлился на поле близ Севастополя, маскарадные костюмы подвели лицедеев.

— Что–то уж больно справная на вас одёжка, — с подозрением рассматривая новенькие, без потёртостей, куртки, проявил бдительность начальник полевого патруля.

— Ты бы, товарищ, лучше в наши мандаты вглядывался, а не завидовал форме, — не желал признавать свою промашку Сёма.

— В печатях я не больно–то сведущ, — неуверенно повертел бумажки в мозолистых руках пролетарий и с прищуром уставился на холёное личико лже–комиссара. — А вот физиономии у вас подозрительные.

— Как же по твоему должен выглядеть полковой начфин? — нахмурил брови важный толстячок.

— Ну коли начфин, то… да, — неохотно вернул Сёме мандат начальник патруля и с ещё большим сомнением вперил взгляд в здоровенного бородача в мохнатой папахе. — А вы, товарищ Ронин, действительно от батьки Махно к нам пожаловали?

— От него, — кивнул Алексей.

— Тогда я должен вас, товарищ, разоружить, — указал взглядом на кобуру с маузером патрульный.

— Это ещё почему? — нахмурился бородатый союзник. — Анархисты же, браток, вместе Крым у Врангеля отбивали.

— За помощь пролетариату спасибо, товарищ анархист, но политика ныне перевернулась, — чувствуя неловкость, потупил взор бывший соратник. — Теперь пролетарии анархистам не братья.

— Видать, я сильно отстал от жизни, пока по небу в турецкую сторону летал, — качнул головой в сторону дирижабля Алексей. — Поясни, мил человек, что на земле приключилось.

— Погнали давеча наши анархистов из Крыма, теперь на Гуляйполе войной пойдём, — с тяжёлым вздохом признался солдат. — Я тебя, товарищ анархист, должен сейчас арестовать и в штаб доставить.

— Так нам туда, дружище, и надо, — послушно снимая кобуру с маузером, улыбнулся Алексей. — Только сделай милость — не таскай нас по караулкам, веди сразу к командующему Восточным фронтом, Фрунзе.

— Михаил Васильевич человек занятой, — слегка оробел солдат и переглянулся с товарищами.

— Так у нас к нему дело от самого батьки Махно, — указал пальцем на зажатый в руках патрульного мандат Алексей. — Веди парламентёров в штаб, там командиры разберутся.

— А этот с вами? — бросил настороженный взгляд на фигуру в офицерской шинели красноармеец.

— Военспец Кондрашов, — коротко кивнув, представился бывший полковник.

— Он со мной, — взял за рукав спутника красный начфин и успокоил: — И без оружия.

— Ну, если без оружия, то пошли, — наматывая ремень кобуры изъятого маузера на руку, мотнул головой начальник патруля.

Красноармейцы окружили странных гостей и отконвоировали в штаб фронта. Семён сразу потребовал, для подтверждения полномочий, телеграфировать о своём появлении в Севастополе Троцкому. Кондрашов остался с Сёмой, а Алексея отвели в кабинет Фрунзе. Главную роль в такой оперативности красного секретариата сыграл не анархистский мандат с печатью, а легко узнаваемая персона самого батюшки Алексея. Идентифицировать столь колоритную фигуру труда не составляло.

После дружеского рукопожатия и короткого обмена взглядами, хозяин кабинета предложил странному гостю занять стул по другую сторону заваленного бумагами стола.

— Итак, товарищ Ронин, что привело вас в Севастополь? — поправив накинутую на плечи солдатскую шинель, с интересом уставился на знаменитого анархиста Фрунзе. — Я слышал: вы вроде бы сбежали от батьки Махно в Южную Америку.

— Эмигрировал, — внимательно рассматривая обрамлённое короткой бородкой волевое лицо моложавого командующего, внёс поправку Алексей и объяснился: — Мне в Парагвае люди нужны, а у вас тут излишек образовался. Вот и подбираю изгоев, где только удаётся.

— И много уже нашли?

— Двадцать пять тысяч душ, — не стал темнить анархист.

— Не арестованных ли белогвардейцев вы имеете в виду? — недовольно поморщился Фрунзе.

Он лично обещал не трогать оставшихся в Крыму белых офицеров, но слово заставили нарушить нагрянувшие из Москвы комиссары. Людей обманом выманили прийти для регистрации и задержали, объяснив необходимостью длительного оформления документов. Теперь бывшие белогвардейцы содержались за колючей проволокой, и участь ждала их незавидная.

— В этом вопросе я вам, батюшка Алексей, помочь не уполномочен, — с тяжёлым вздохом развёл руками Фрунзе, которому партийная комиссия уже вынесла выговор за излишний либерализм к врагам революции. — Судьбой контрреволюционеров занимается особая партийная группа.

— Вот и сведите меня, Михаил Васильевич, с этой важной сво… сворой, — в последний миг решил чуть смягчить характеристику партийных лидеров Алексей.

— А не боитесь, что эта… свора, — усмехнувшись, решил не менять последнее слово Фрунзе, — и вас растерзает.

— У меня есть, чем им голодные пасти заткнуть, — улыбнулся в ответ Алексей.

— Интересно будет понаблюдать, — откинувшись на спинку стула, скрестил руки Фрунзе. — Устроить встречу могу через час. Как раз все руководители на военный совет соберутся. Многие красные командиры испытывают преступную симпатию к бывшим соратникам по оружию, анархистам. Может, какую поддержку окажут знаменитому батьке Алексею.

— Батюшке, добродетельному батюшке, — подняв указательный палец, поправил Алексей и, расстегнув кожаное пальто, показал золотой наперсный крест.

— Красная тряпка для быка, — покачав головой, не одобрил демонстрацию религиозного символа Фрунзе.

— Чтобы опрокинуть противника его надо сначала вывести из равновесия, — поделился секретом борьбы искусный мастер.

— Да-а, батюшка, вы большой оригинал, — рассмеялся Фрунзе. — Не зря о вас жуткая молва в народе ходит. Не хотел бы я быть вашим врагом.

— Так в чём проблема? — непонимающе пожал плечами гость. — Анархисты вместе с большевиками за революцию сражались.

— Разное у нас представление о революционном порядке, — вздохнув, развёл руками коммунист. — Партия взяла курс на единоначалие, анархистскую вольницу решено искоренить.

— Внешних врагов одолели, вот и принялись власть внутри стаи делить, — сжав зубы, проворчал ярый анархист.

— Осуждать решения центрального комитета партии я не в праве, — не стал высказывать личное мнение боевой командарм.

— Тогда хоть поддержите, Михаил Васильевич, вывоз анархистов в Южную Америку, — неожиданно предложил странный выход из вооружённого конфликта с бывшими соратниками Алексей.

— Все покинуть родную землю не согласятся, — категорично замотал головой пролетарский командир. — У батьки Махно в войске около семидесяти тысяч бойцов.

— Главное — руководство сманить и самых буйных увезти, — усмехнулся парагвайский лидер. — Однако думаю, добрую половину воинства я сумею сагитировать переселиться в обетованную землю.

— Великое дело для победы революции сделал бы, — всем корпусом подался вперёд красный военачальник. — Мне армию в Туркестан вести надо, советскую власть на Востоке устанавливать, а не с анархистами расправляться.

— И мне в Южной Америке мировую революцию продолжать, — чуть привстав со стула, протянул руку парагвайский деятель.

— По рукам, — крепко пожал протянутую ладонь большевик. — Своё слово я скажу, только окончательное решение будут принимать в Москве.

— Дружок Троцкий меня поддержит, он у вас всеми фронтами рулит, — похвалился важными связями в кремле парагвайский атаман. — Для ослабления белого казачества мы с ним уже организовали эмиграцию в Южную Америку. Я ведь в Крым прилетел, чтобы очередную партию станичников вывезти.

— На дирижабле? — рассмеялся Фрунзе.

— У парагвайских казаков свой флот уже имеется, — выпятив грудь, похвастал атаман.

— Гражданская война скоро закончится, — пожал плечами Фрунзе. — Зачем Троцкому семьи казаков теперь отпускать на чужбину?

— Так я же не просто так лишние рты забираю. Я голодающей стране зерно везу пароходами. Сейчас недалеко от Севастополя два гружёных судна в море болтается.

— Да, голодно в стране, — понурил голову большевик. — Махновцы зерна с Украины не дают, а в Поволжье неурожай, вот–вот мор начнётся. Из центральных областей тоже ничего не возьмёшь, война косой прошлась.

— А ещё продразвёрстка, — указал на главную экономическую ошибку атаман.

— Об экономике судить не берусь, моё дело военное, — отстранился от критики линии партии коммунист. — А за зерно спасибо парагвайцам, и казаков из Крыма выпустим.

— Пленных офицеров тоже, — желал разом заграбастать всех изгоев пастырь.

— Ищи аргументы для комиссаров, — дружески улыбнулся красный командир и прищурил глаз. — А мне, всё же, объясни, зачем тебе в Парагвае столько белого офицерья? Ведь работники из вояк никудышные, они только шашкой махать обучены.

— Профессионалы будут с буржуазными армиями соседей воевать, пока анархисты и казаки новый мир строить, — хитро подмигнул атаман и воздел указательный палец. — Бог, он всякими тварями мир наполнил, и каждой своя роль отведена.

— Да ты, батюшка, философ, — развеселился большевик.

— Чтобы новый мир создать, приходится в разные шкуры рядиться, — грустно вздохнув, признался казачий атаман.

На военном совете Алексей предстал перед командирами и комиссарами в образе сердобольного святого батюшки. Товарищи встретили заморского попа возмущённым ропотом, но Сёма уже успел отстучать телеграмму в Москву и даже получить ответ. Фрунзе успокоил товарищей, зачитав часть текста телеграммы из секретариата Троцкого.

— Полномочия парагвайских товарищей: Алексея Ронина и Семёна Вездельгустера подтверждаем. Казачьим семьям разрешено эмигрировать из Крыма. Два парохода с зерном разгрузить в порту Севастополя, и половину груза срочно отправить по железной дороге в Москву. Продэшелоны обеспечить надёжной охраной. Ответственность за выполнение операции возлагается на штаб Восточного фронта и лично на товарища Фрунзе.

На минуту в комнате повисла напряжённая тишина. Затем раздался робкий голос командира хозяйственной части:

— О каких пароходах с зерном идёт речь?

— Да болтается тут недалече пара транспортов, — усмехнулся батюшка Алексей. — Собрали парагвайские казаки для помощи голодающим соотечественникам. Надеюсь, комиссары не станут чинить препятствия для воссоединения разлучённых войной семей.

— С бабами и детьми не воюем, — переглянувшись с товарищами, выдал вердикт один из комиссаров. — Пусть отщепенцы уматывают за границу.

— Вот и чудненько, — погладив ладонью наперсный крест, расплылся в довольной улыбке чужестранный благодетель. — Первый вопрос утрясли, к всеобщему благу. Сегодня же пошлём радиограмму на пароходы.

— А что, есть и второй вопрос? — насторожился бдительный комиссар.

— Следующим вопросом стоит в повестке: примирение с братьями–анархистами, — ошарашил народ наглый батюшка.

— Большевикам с анархистами не по пути! — взвизгнула комиссарша в красной косынке, вскочила со стула и выхватила из кобуры маузер.

— Хорошая машинка, у меня такая же модель, — оценив оружие, спокойно поведал атаман. — Только я из маузера по врагам революции стреляю, а не союзников стращаю.

— Анархисты предали идеалы революции! — брызжа слюной, заверещала вздорная баба в кожаной куртке.

— У каждого свои идеалы, — пожал плечами батюшка Алексей. — А то, что махновцам не по пути с большевиками — ваша правда. Вот и позвольте лихим бойцам убраться за океан, пускай заморских буржуев потреплют. Или вы, дамочка, против Мировой революции?

— Я вам не дамочка! — оскалилась красная фурия.

— Так как насчёт Мировой революции? — не позволил бузотёрке соскочить с темы анархист. — Али вы малограмотная и статей товарища Троцкого не читали?

— Товарища Троцкого я уважаю, — сразу сдулась вздорная бабёнка и неохотно спрятала оружие в кобуру. — Однако от врагов революции надо беспощадно избавляться.

— Вот и зашлите махновцев на край Южной Америки, — подмигнул Алексей. — Пусть проведут революционную экспроприацию у заокеанских буржуев.

— С чего бы это Махно соглашаться на эмиграцию? — задал вопрос молоденький командир.

— Так у меня с батькой уговор есть: коли найду за морем свободную землицу, так остальную братву кликну, — поделился секретом махновский атаман. — Нестор Иванович мне и золотишка отсыпал на организацию экспедиции. Разве вы не в курсе этой истории?

— Было дело, летом всё Дикое Поле шумело о пропавшем золотом запасе батьки Махно, — усмехнулся Фрунзе, вспомнив слухи о похищении бандитской казны. — Значит, отыскалась пропажа?

— Изрядно землицы я прикупил, есть, где вольные поселения основать, — уйдя от прямого признания кражи, гордо вздёрнул бороду парагвайский батюшка. — Только на новую почву следует не одни вершки бросать, а ростки вместе с корнями садить — братов–анархистов надо заодно с семьями переселять, чтобы крепко врастали в землю.

— Пусть вся контра подальше за океан убирается! — решительно махнув рукой, выкрикнул общее мнение усатый командир.

— Вот и я о том же, — кивнув, улыбнулся парагваец и продолжил торг. — Думаю, ещё убедить всех бывших белогвардейцев из Крыма в Парагвай отправиться.

— Не тех ли беляков–недобитков, которых мы в Севастополе арестовали? — встревожилась комиссарша в красной косынке.

— Ну, если у вас в запасе ещё другие имеются, то и их тоже с собой уведу, — оживился жадный батюшка Алексей.

— Врагов революции решено истребить! — сгоряча выдала секрет буйная баба.

— А не лучше ли обменять на товарищей, томящихся в плену у белополяков? — соблазнял комиссаров батюшка.

— Так не удастся на всех, — переглянувшись с соратниками, робко возразил пожилой командир. — Да и не станут поляки менять пленных красноармейцев на беляков. Им только своих хотелось бы вызволить.

— Вот и пойдём навстречу пожеланиям, — совсем запутал в интригах парагвайский прохиндей. — Обменяем сто тридцать тысяч красноармейцев на тридцать тысяч поляков и двадцать пять тысяч недобитых беляков.

— Пока не заключено мирное соглашение с Польшей, никто меняться с нами не станет, — категорично замотал головой усатый ветеран.

— Поляки с большевиками не станут, а с парагвайскими казаками сговорятся, — скрестив руки на груди, нагло заявил самонадеянный анархист. — А для смазки сделки у меня миллион золотых рублей в кошеле имеется.

— И вы, батюшка, готовы пожертвовать золотой казной? — недоверчиво прищурился ветеран.

— Эх, чего только во славу божью не сотворишь, — показно осенил себя крестным знаменем святой батюшка.

— Безвозмездно? — допытывался красный нехристень.

— Ну, раз вы настаиваете на ответной услуге, — вздохнув, развёл руками Алексей. — То для уравнивания числа, пообещайте отпустить ещё семьдесят пять тысяч станичников, которые изъявят желание переселиться в благодатный Парагвай.

— А вернуть деньги не потребуешь? — прищурил глаз неверующий.

— Эх-х, пожертвую на благое дело, — махнул рукой на пропавший капитал благодетель.

— А ваш, батюшка, в чём интерес? — не унимался настырный. — И почему так уверены, что сделка состоится.

— Обширна земля обетованная, только безлюдна пока, — с грустью вздохнув, признался парагвайский деятель. — Мне работники очень потребны — всех изгоев под свою руку возьму. А обмана не боюсь, потому, как пленных красноармейцев я перевезу в Парагвай, и уже со своего берега меняться с вами на станичников начну. И, пока всех не обменяю, заложники будут на плантациях трудиться. Достойную зарплату обещаю, но свободу ограничу.

— А махновцев, получается, задаром уведёшь?! — уличил махинатора в жульничестве красный начфин.

— Можешь мне приплатить, — усмехнувшись, протянул раскрытую ладонь парагвайский деляга.

На время в комнате повисла тишина, люди неуверенно переглядывались.

— Ну как, товарищи, поддержим инициативы батюшки Алексея? — поднявшись из–за стола, глянул на собравшихся Фрунзе. — Кто за то, чтобы обратиться в центральный комитет партии с предложением о переселении махновцев вместе с семьями в Парагвай, а также проведении обмена пленённых красноармейцев на поляков, белогвардейцев и семьи желающих эмигрировать казаков?

Все собравшиеся, кроме вздорной комиссарши, дружно подняли руки.

— Я против! — нервно вскочила со стула непримиримая коммунистка.

— Большинством голосов решение утверждено, — хлопнул ладонью по столу Фрунзе и с усмешкой повернулся к Алексею. — Теперь вам, товарищ Ронин, осталось только–то уговорить анархистов Махно согласиться на эмиграцию в Южную Америку, а затем договориться с поляками об обмене пленными. И, если вам будет сопутствовать удача, то после успешных переговоров, закрепить всё документально в Москве.

— Думаю, в Москве у меня проблем не возникнет, — усмехнулся Алексей. — Ибо содержание всех пленных и перевозку эмигрантов в Парагвай я буду оплачивать из своего кармана.

— Ох и добрый вы, батюшка, — улыбнулся в ответ Фрунзе, которому уже была ясна подоплёка хитрой операции по добыче дешёвой рабочей силы.

Однако командующий фронтом не видел противоречий между интересами большевиков и парагвайских казаков. Алексей предлагал сократить людские потери, неизбежные в ходе боёв с дивизиями Махно. Позволял без задержки перебросить армию в Среднюю Азию, для быстрого установления советской власти. При этом в будущем обещал освободить из польского плена огромное число красноармейцев, а в настоящем уже спасал большое число граждан пролетарской республики от голода. Эмиграция же семей анархистов и казаков была большевикам только на руку: сокращала голодные рты и прореживала ряды противников пролетарского режима. Лучше уж выслать недовольных на край света, чем репрессировать и расстреливать. Из заокеанского Парагвая даже озлобленные офицеры не смогут навредить советской республике. Тем более что красный командарм не сомневался в способности шустрого парагвайского батюшки занять всех подопечных полезным делом.

После сговора с большевиками, парагвайцы посетили заключённых под стражу белогвардейцев. Долго агитировать арестантов не пришлось, они уже догадались, что пришлись не ко двору коммунистам, и все надежды на мирное сосуществование классовых врагов развеяны. Перспектива отправиться в благодатный южный край грела офицеров больше, нежели ссылка в ледяную Сибирь, а то и, вовсе, расстрел без суда и следствия. Кондрашов пообещал, что семьи всех эмигрантов будут чуть позже вызволены из–под гнёта большевиков. К весне запланировано обменять очередную партию на поставки продовольствия из Парагвая. Предстоящий год грозит быть голодным, советское правительство вынужденно пойдёт на гуманитарное сотрудничество.

Пока узники будут томиться в плену, их содержание берёт на себя парагвайское казачество. Из Турции вызван дополнительный транспорт с продовольствием.

Таким образом, уладив все дела в Крыму, Алексей отправился в Дикое Поле. Ставка батьки Махно располагалась в Гуляйполе. Анархисты отнеслись к прибытию дирижабля настороженно, однако грозного батюшку Алексея помнили и тронуть не решились. В штабе махновцев гостя встретили неприветливо, однако, узнав о цели визита, обрадовались нежданной удаче.

— Вот чертяка, сумел-таки землицу в южных странах отбить, — крепко обнял казака за плечи Махно.

— Эх, Нестор Иванович, земли–то теперь вдосталь, только народа нет, — горестно вздохнул захватчик степных просторов. — Я тут толпу врангелевцев к себе сманил, но, боюсь, их благородия попытаются власть под себя подгрести. Казакам братья анархисты нужны, чтобы в обществе противовес создать.

— Вовремя ты, Алексей, появился со своей обетованной землёй, а то анархистскую братву большевики совсем в степи бронепоездами зажали, — пожаловался Махно. — Мы бы ещё как–то продержались, но патроны кончаются, а поставок теперь от бывших братьев–пролетариев не будет. Одними шашками и штыками много не навоюешь. Нет у революционного крестьянства своих заводов.

— Айда, батька, в Парагвай — там и заводы, и пашни имеются, — потрепал вождя анархистов за плечо Алексей. — С коммунистами я договорюсь, и дорогу всем переселенцам оплачу. Землю дам бесплатно и дома помогу отстроить.

— Не все мужики родные хаты согласятся бросить, — из угла комнаты подал недовольный голос Лёва Задов, начальник контрразведки. Он люто завидовал удачливому казаку и не желал идти под его руку. В военное время Лёва был в фаворе, а вот в мирной жизни боялся потеряться.

— Буду в Москве, договорюсь с красными вождями об амнистии сложивших оружие махновцев, — пообещал Алексей и, скривившись, поёжился. — Только я бы, всё же, не сильно доверял коммунистам, уж больно линия партии у них заковыристая, может в опасную сторону повернуть.

— Толковые люди любой власти полезны, — проворчал мастер заплечных дел, рассчитывая переметнуться на сторону гегемонов.

У Лёвы имелись свои контакты с коллегами по ремеслу. Однако таких возможностей, как у заморского магната, у скромного специалиста не было, он тайно вёл переговоры с чекистами только о помиловании преданной лично ему гвардии. К тому же, положительный исход переговоров требовал немалых капиталовложений, а заезжий казак предлагал решить вопрос за свой счёт. Поэтому Лёва возражать благотворительности чужака не стал, но занял сторону тех, не самых идейных, анархистов, которые рассчитывали выжить при любой власти.

Подобных индивидов в вольном войске батьки Махно было подавляющее большинство. Так что в ходе агитации сманить в далёкие заморские земли Алексею удалось лишь пару десятков тысяч анархистов–мечтателей. С учётом членов крестьянских семей набиралось около сотни тысяч эмигрантов. Всё же хороший довесок, а главное — не надо их у большевиков выменивать, сами будут рады выпихнуть из страны бузотёров. Ибо без головы и крепкого позвоночника весь скелет анархистов развалится, осыпавшись костями к ногам пролетарских вождей.

Атаманы батьки Махно ещё какое–то время могли бы отчаянно сражаться, если бы не заманчивая перспектива переселения в Новый Свет и обещание получения полной амнистии от большевиков. Обеим сторонам был ясен исход кровавого противостояния крестьянских отрядов с миллионной армией пролетариата. В хаосе гражданской войны махновцы ещё представляли внушительную силу, но после полной победы большевиков, против регулярных дивизий и без снабжения боеприпасами, анархисты были обречены на поражение. Появление батюшки–миротворца воспринималось, как брошенный барахтающемуся в пенных волнах бурного потока, выбившемуся из сил пловцу спасательный круг.

Алексей тепло попрощался с соратниками и направил дирижабль в Польшу. В Варшаве он предстал уже в образе солидного парагвайского магната. Массивный золотой крест сверкал из–за колышущихся при ходьбе расстёгнутых бортов чёрного пиджака, словно яркий фонарь семафора. Блеклые клерки в коридорах правительственной канцелярии шарахались с пути нахрапом прущего важного господина, словно испуганные шавки из–под колёс мчащего вперёд железного локомотива. Лишь у дверей кабинета начальника польского государства холёный секретаришка попытался опустить шлагбаум перед носом парагвайского паровоза.

Видимо, поляку не понравилось, что гость осведомился о присутствии хозяина в кабинете, озвучив вопрос на русском языке. Секретарь отлично понял гостя, но использование имперской речи бывших поработителей покоробило физиономию польского патриота.

— Достопочтенный пан, вас не звали, — через губу процедил на хорошем русском клерк. Будьте любезны дождаться своего времени.

— А меня звать не надо, я сам прихожу, — раскатисто рассмеялся наглый верзила. — И время всегда моё.

Просители, рядком усаженные вдоль стеночки в приёмной, возмущённо зароптали.

— Цыц, босота! — свысока рыкнул на худосочных недомерков великан. — У меня универсальный пропуск имеется.

— Какой? — криво усмехнулся важный секретарь.

— Золотой, — без спроса взял бумажную папку со стола бородатый парагваец и, что–то положив между обложками, сунул в руки секретарю.

Поляк, приоткрыв папку, сунул любопытный нос.

— Это такая взятка? — узрев мятую купюру достоинством в один казацкий рубль, презрительно фыркнула кислая физиономия.

— Это образец, — важно скрестил руки на груди парагвайский магнат. — Передай хозяину: есть дело на миллион. — Алексей выдержал драматическую паузу и добавил цену предложению: — Золотом.

— Долго ждать придётся, — небрежно отбросил красную папку на дальний край стола зло оскалившийся клерк.

— А если я процитирую убедительную фразу знаменитого украинского философа, Лёвы Задова? — улыбнулся опасный гость и громко рявкнул: — «Не скаль зубы, выбью!»

Пудовый кулак верзилы с грохотом врезался в столешницу. От сотрясения стеклянная чернильница высоко подпрыгнула и, плюхнувшись набок, залила фиолетовой кляксой разложенные на столе бумаги.

— Пан, что вы себе позволяете?! — позеленела от страха испуганная физиономия секретаря.

— Мил человек, да я ещё даже не осерчал, — невинно развёл ладони буйный варвар и сверкнул грозными очами. — Не приведи господь, тебе увидеть меня в гневе.

— Ох–х–рана… — сумел выдавить жалобный хрип из горла перепуганный клерк.

Из коридора в приоткрывшиеся широкие створки двери заглянули две головы в высоких фуражках.

— Изыди прочь, головастики! — слегка обернувшись, сурово сдвинул брови тёмный владыка и небрежно отмахнулся от любопытствующих морд.

Словно по волшебству, массивные дубовые створки стремительно захлопнулись, смяв зелёные тульи фуражек. Из–за двери приёмной донеслись глухие звуки падения двух оглушённых тел и звонкое бряцанье о деревянный паркет выроненных винтовок.

— Промокашка чернильная, ты долго ещё будешь испытывать моё терпение? — оборотился каменным ликом к трепещущему секретарю суровый владыка.

Осознав, что подмоги из коридора уже не будет и никого вызвать не успеть, клерк отдёрнул руку от телефонной трубки и затряс головой из стороны в сторону.

— Ну так доложи хозяину о моём визите, пока я сам двери ногой не вышиб, — пригрозил буйный гость.

— Сию минуту, достопочтенный пан, — обеими руками прижав красную папку к груди, попятился к двери кабинета секретарь.

Шмыгнув в кабинет, доносчик наябедничал господину о бесчинствах парагвайского гостя. Алексей колдовским взором видел, как начальник снял телефонную трубку, очевидно вызвав подкрепление. Однако долго держать бесноватого парагвайца за дверью не решился. Отослав из кабинета очередного посетителя вместе с секретарём, Юзеф Пилсудский принял задумчивую позу.

Войдя вслед за выскользнувшим из двери секретарём, Алексей аккуратно затворил дубовые створки, гравитационным воздействием незаметно заперев и заклинив английский замок.

— Доброго здоровьечка, пан Юзеф, — слегка поклонившись, дружелюбно улыбнулся бородатый детина с пижонским золотым распятием на груди.

— С кем имею честь? — отвлёкся от чтения бумаг начальник польского государства, как официально именовалась его должность.

— Скромный парагвайский магнат, Алексей Ронин, — приложил руку к наперсному кресту наглый гость. — Прошу прощения за маленькое представление, которое устроил в приёмной. Уж больно бестолковый у вас помощник, не понимает русского языка. Конечно, я мог бы обратиться и на испанском или португальском, но, уверен, что толку было бы ещё меньше.

— А глушить охрану створками двери было обязательно? — недовольно пошевелил роскошными усами Пилсудский. — И, кстати, как вам удался сей фокус?

— Пришлось подёргать за невидимые ниточки, — усмехнувшись, развёл руками заморский факир. — Имеется у меня опыт публичных выступлений в закрытых помещениях. В своё время, в домах Японии и Макао, я пользовался оглушительным успехом у азиатских зевак.

— Признаться, мне некогда следить за бульварной прессой и я не в курсе ваших, пан Ронин, похождений, — отложил в сторону прочитанный документ и, взяв в руки красную папку, извлёк из её недр одинокую цветастую купюру Пилсудский. — А что означает сей презент?

— Если вы предложите гостю присесть, и уделите немного времени, то я сумею вас приятно удивить, — вопросительно посмотрел на стул напротив стола начальника польского государства парагвайский факир.

— Будьте любезны, — сделал приглашающий жест ладонью хозяин кабинета и мельком бросил взгляд на затворённую дверь. — У вас есть пара минут.

— Поверьте, факиры с Востока умеют останавливать время, — указав на циферблат настенных часов, загадочно улыбнулся таинственный странник. — Для начала, разрешите обратить ваше внимание, пан Юзеф, на казацкий рубль. Пожалуйста, проверьте купюру на просвет.

Пилсудский развернул корпус к оконному проёму и поднёс бумажку к глазам. Затем удивлённо стал крутить в руках, ловя взглядом ныряющую в бумагу золотую полосу.

— Трудно подделать, — оценив хитрую защиту купюры, пошевелил усами поляк. — Полоса прошивает бумагу, как швейная нитка ткань.

— Позолоченная полоса, — поднял указательный палец парагваец. — Один грамм чистого золота.

— Допустим, что парагвайский рубль, действительно, имеет достойное наполнение, — пошевелив усами, неохотно признал надёжность заморской валюты поляк. — Какое мне до этого дело?

— Я предлагаю предоплату в миллион золотых рублей, за организацию транспортировки ста тридцати тысяч пленных красноармейцев в Парагвай.

— С какой это стати нам их отпускать? — округлились глаза у начальника государства.

— Думаю, что Польской республике накладно кормить эдакую ораву голодных ртов, — принялся доходчиво объяснять коммерческую выгоду парагвайский делец. — К тому же, болезни прореживают их ряды.

— Всё в руках господа, — криво усмехнулся Пилсудский, вовсе не страдая от таких потерь.

— Польские христиане тоже страдают в плену, — держа ладонь на золотом распятии, укорил бессердечного начальника парагвайский пастырь. — У большевиков тоже голодно, и свирепствует холера. Пока вы договоритесь с ними об обмене, меняться не на кого будет.

— Переговоры ещё даже не начались, — нахмурил брови Пилсудский.

— Предлагаю вывезти пленных из обеих враждующих стран в нейтральный Парагвай, а вы спорте хоть год, хоть два, — скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула Алексей. — Я оплачу доставку людей в оба конца и достойное содержание в течение любого срока.

— Кто выступит авторитетным гарантом? — задал убойный, как он думал, вопрос Пилсудский.

— Французы, — удивил парагваец и поспешил объяснить: — Одно из условий Врангеля для передачи Черноморского флота — освобождение из большевистского плена двадцати пяти тысяч белогвардейцев.

— Откуда столько? — удивился Пилсудский.

— Одни не успели эвакуироваться из Крыма, другие наивно надеялись ужиться вместе с коммунистами. — Пожал плечами Алексей и решил нагнать жути на несговорчивого поляка. — В стане большевиков порядка нет: одни командиры обещают жизнь, другие комиссары норовят расстрелять. Так что, думаю, лучше бы всех пленников поскорее вывести на нейтральную территорию, а то перестреляют ненароком или холера сгубит. Содержание в сырых бараках и худые харчи здоровью не способствуют. Толи дело свежий воздух на южных плантациях, фрукты, овощи и умеренные физические упражнения.

— Умеренные? — прищурившись, хмыкнул Пилсудский, смекнув, что парагвайскому магнату нужна на плантациях дешёвая рабочая сила.

— Даже зарплату буду платить, — клятвенно перекрестился рабовладелец и смущённо потупил взор. — Конечно, вычту из жалования свою копеечку на транспортные расходы и плату за аренду жилья.

— Вижу, пан Ронин, в убытки себя вы не вгоните, — верно оценил деловую хватку крестоносца Пилсудский.

— Я веду бизнес честно, — вздёрнув окладистую бороду, выпятил грудь коммерсант. — Готов сегодня же выдать аванс владельцам пароходов — один миллион парагвайских рублей.

— Одна тонна золота, — перевёл ценность денежных купюр в драгметалл Пилсудский и недовольно скривился: — Всего лишь, по семь грамм золота за каждого пленного красноармейца. А сколько рассчитываешь получить прибыль от его эксплуатации?

— Зависит от того, сколько времени вы будете с большевиками границу делить, — усмехнулся эксплуататор. — Но капиталовложения надеюсь отбить с лихвой.

— Почему думаешь, что сумеешь уговорить комиссаров отдать тебе под честное слово тридцать тысяч пленных поляков? — недоверчиво прищурился Пилсудский.

— Отдать белогвардейцев же убедил, — похвалился дипломатическим успехом бессовестный меняла. — А за это обещал отряды неугодных им махновцев в Парагвай вывести.

— Ох и хваткий вы землевладелец, — покачав головой, восхитился многоходовкой махинатора Пилсудский. — Только зачем мне так заморачиваться с обменом пленных. Я мог бы и сам с большевиками сговориться побыстрее.

— Без прибыли, — поднял указательный палец специалист по торговле живым товаром, и начал разгибать остальные пальцы. — А так, вы экономите на содержании пленных, ибо процесс примирения долог и не возможен без демаркации госграницы. Польские судовладельцы получают авансом тонну золота. И так как дорога оплачена в оба конца, то из Парагвая торговые караваны смогут вывезти уйму недорогого продовольствия, и с большим прибытком продать дефицитный товар в голодающей Европе. Поверьте бывалому коммерсанту, что перевозка товара дорогого стоит. Кроме того, польским судам не придётся шататься по всему побережью Америки и простаивать в портах. На складах Парагвая уже сосредоточены достаточные запасы товара, скупленного в соседних странах. Крупных объёмов свободного продовольствия торговцам самим на рынках южного континента не найти. Я же уступлю дружественным полякам оптовые партии с хорошим дисконтом.

— Но по цене выше рыночной, — скривив губы, фыркнул поляк, поняв интерес спекулянта.

— Однако существенно ниже европейской, — сжал пальцы в кулак парагвайский магнат. — Вы одним действием избавитесь от лишних голодных ртов, гарантируете выживание пленных поляков, финансируете морские перевозки и доставку в разорённую войной страну дешёвого продовольствия. Думаю, как выдающегося начальника государства, вас должно заботить благосостояние польских граждан.

— А вы неплохо всё рассчитали, пан Ронин, — призадумался польский деятель и с недоумением глянул через плечо непрошеного гостя на натужно поскрипывающие створки двери кабинета.

Шебуршание за дверью и раньше доносилось из приёмной, но теперь стало похоже, что кто–то пытается всерьёз вломиться силой в кабинет. Пилсудский нервно поднял трубку телефонного аппарата и раздражённо отчитал секретаря:

— Я же просил пару минут меня не беспокоить!

Выслушав невнятный бубнёж, хозяин кабинета бросил косой взгляд на циферблат настенных часов — минутная стрелка замерла на времени начала визита странного гостя.

Бородатый факир невинно улыбнулся и развёл руками.

Пилсудский нервно дёрнул щекой и растерянно достал из кителя карманные часы. Откинув серебряную крышку, он с удивлением увидел на циферблате недвижимую секундную стрелку. Минутная показывала то же время, что и настенные часы.

— Умеете вы, пан Ронин, удивить, — выпустив застрявший в лёгких воздух, признал одинокий зритель.

— В былые времена, при демонстрации фокуса живого магнетизма, азиатская публика пищала от восторга, — скромно потупил взор восточный факир и небрежно взмахнул ладонью.

В следующий миг секундная стрелка на циферблате карманных часов ожила и бодро заспешила по кругу. Настенные часы разморозились и ели слышно затикали шестерёнками.

— Однако же, — нервно пошевелил усами Пилсудский, поняв, что парагвайский гость только с виду выглядит наглым простаком.

В подтверждение тревожных мыслей хозяина кабинета, в замочной скважине осторожно заскрежетал ключ, но характерного щелчка замка так и не раздалось.

— Однако же, — заклинило выражение в устах поляка.

— Да что тут долго думать, пан Юзеф, ударим по рукам и разойдёмся, — поднявшись со стула, по–дружески протянул руку парагвайский магнат. — Дело–то обоюдовыгодное.

— Выгодное, — эхом отозвался заворожённый начальник польского государства и, привстав, пожал протянутую ладонь. — Только золотой миллион — вперёд.

— Сегодня же пришлю прямо в канцелярию, — довольный сделкой, заулыбался Алексей. — А хотите: передам на руки вашим стражникам. В приёмную уже достаточная толпа уланов набежала, на горбу поклажу унесут.

— Да, пожалуй, с уланами будет надёжней, — кивнул Пилсудский и проворчал: — Соответствующие бумаги оформит секретариат. Думаю, с ратификацией договора о гарантиях обмена военнопленными у вас в Москве тоже не будет проблем.

— Некоторые товарищи в Кремле и представители Антанты уже оценили мои возможности, — многозначительно улыбнулся тёмный владыка, и в глубине чёрных зрачков сверкнул бесовской огонёк. — А для неверующих у странствующего факира всегда найдутся убедительные фокусы.

Глава 12. Старые друзья

Глава 12. Старые друзья

После Варшавы Алексей с компанией направился в Москву. Телеграфные линии работали, и деятели в кремле были предупреждены заведомо о визите высокого парагвайского гостя. Однако срочная дипломатическая депеша сыграла не на руку Алексею. Товарищ Фрунзе уже успел ознакомить высшее руководство партии с деталями парагвайского предложения, но хитрован Троцкий не желал брать на себя ответственность за воплощение столь вычурного плана. По–видимому, Троцкий не горел желанием вновь оказаться лицом к лицу со странным казацким батюшкой и вовремя отъехал в войска.

Но совсем уж без внимания визит парагвайского магната не остался. Дирижабль поставили на якоря и заботливо окружили караулом из красноармейцев, а дорогих гостей препроводили в казарму для лётного состава. Красные авиаторы разлетелись по фронтам гражданской войны, поэтому помещение пустовало. Запасом дров для печки и скудным армейским пайком господ–буржуев обеспечили, но выпускать с территории аэродрома было не велено.

Три дня томились гости в плену, дожидаясь аудиенции в кремле, пока в Москве не отыскался старый знакомый Алексея.

— Здорово, бродяга, — вихрем ворвался в комнату высокий крепкий мужик в комиссарской кожанке и обхватил Алексея за пояс.

— Здорово, дядька Артём, — обнял бородатого комиссара атаман и, оторвав от пола, радостно закружил товарища по комнате.

— Тише ты, бугай, раздавишь, — закряхтел в железных объятиях пожилой большевик. — Дай с остальными делегатами познакомиться.

— Братья, это мой старый товарищ, Михаил Семёнович Артёмов, мы в пятнадцатом году с ним с Сахалинской каторги бежали, — выпустив друга из объятий, представил его своей команде Алексей.

Артём поздоровался с каждым за руку, парагвайцы назвали свои имена.

— Мне сказали, что с тобой начфин прилетел. Я думал, Андрей Волков будет, — разочаровано вздохнул старый каторжанин.

— Нет, Андрюха сейчас по Европе шастает, — отмахнулся Алексей. — А Фёдор Карпин случайно не в Москве?

— Фёдор бронепоездами батьку Махно по Дикому Полю гоняет, — рассмеялся Артём и с прищуром глянул на анархиста. — Слышал, ты решил своих братков в Парагвай увести.

— Есть такая задумка, — кивнул Алексей. — Только вот товарищ Троцкий никак на встречу не идёт.

— Эдак ты, друг, не скоро вопрос с нашими бюрократами решишь, — сочувственно вздохнул коммунист.

— Так подсоби, по старой дружбе, — потрепал товарища по плечу Алексей. — Говорили, что ты в большие начальники выбился.

— Я в наркомате народного хозяйства работаю, а у тебя дело больше по военной части, — развёл руками товарищ Артём. — Меня привлекли только из–за того, что в твоих предложениях упоминаются поставки продовольствия из Парагвая.

— Так я ещё не все свои выгодные предложения озвучил, — подмигнул Алексей, смекнув, как можно более ловчее провернуть дельце.

— Ну, если ты и нам, как тем же полякам, миллион золотыми рублями отсыплешь, — потёр ладони комиссар. — То дело можно и в гражданский наркомат передать. С военными мы уж сами сговоримся.

— Я могу, не как полякам, одну тонну золота дать, а сразу двадцать тонн посулить, — важно подбоченился парагвайский магнат.

— Только посулить? — уловил важный нюанс опытный работник наркомата.

— Золота, может, и больше будет, — пожал плечами факир. — Только клад нужно сперва со дна Байкала достать.

— Про золото Колчака толкуешь? — догадался Артём. — Так наши товарищи докладывали, что уже пытались летом глубины промерять. В том месте берег озера вниз уходит чуть ли не на километр. Никакой силой упавшие железнодорожные вагоны с золотом не подцепить и не поднять.

— А если дьявольской? — загадочно улыбнулся Сын Ведьмы.

— Ну разве что ты сможешь, золотишко в тёмной бездне нашарить? — вспомнив былые проделки казацкого шамана на морском дне, задумчиво посмотрел на кудесника Артём.

— Делов–то, — рассмеялся владыка глубин. — Пусть только лёд с озера сойдёт, чтобы вагоны сподручнее вытягивать было. У меня уже и водолазная команда подготовлена. Небось, слыхал про поднятое золото с английского «Принца»? Я на него половину Парагвая скупил.

— Всякое про тебя в газетах писали, — покачав головой, хмыкнул Артём. — Но знаю одного товарища, который, как и я, тоже в твою силу поверит. Вот он–то нам и поможет одолеть партийную бюрократию. Тем более что товарища Троцкого он не жалует и будет рад отодвинуть его от нашего, народно-хозяйственного, дела. Ты только ещё каких–нибудь экономических нюансов в договор добавь, чтобы уж наверняка перевесили военные аспекты.

— Думаю, Троцкий не будет возражать против передачи дела в ваш наркомат, — криво усмехнулся Алексей. — Видно, осторожный товарищ не желает со мной ещё раз встречаться.

— Да уж, больно силён и грозен ты стал, батюшка Алексей, — хлопнул бородатого великана по плечу Артём. — В одиночку английские эскадры по морю гоняешь, заморские страны захватываешь.

— Не в одиночку, а на хороших друзей опираясь, — обнял надёжного товарища Алексей. — Вместе можно и мир перевернуть.

— Ну, если только твёрдо на земле стоять, — поддержал энтузиазм анархиста старый большевик, и, чуть отстранившись, погрозил пальцем. — Ибо в твой летающий водородный пузырь с моторчиком я ни ногой.

— А ты курить бросай, — улыбнулся Алексей. — Тогда и не взлетишь на воздух.

— Так уж бросил давно, — гордо выпятил грудь Артём. — Гиревой гимнастикой занимаюсь, мечтаю до победы мировой революции дожить. А про опасный водород я не зря речь завёл. Мне тут русские химики подсказали, что его можно заменить инертным газом, гелием.

— Где же его взять? — развёл руками Алексей. — Водород мы сами электролизом получать научились, а гелий только американцы добывать могут. Так товар стратегический, чужим странам они не продают.

— Газовые месторождения и у русских есть, — подмигнув, подвёл к сути делового предложения наркомовец. — Вот только у пролетарской республики на оборудование для очистки газа нет денег.

— В буржуазном Парагвае найдутся, — положил руку на плечо товарищу Алексей. — Однако мне надо много — воздушный флот строить буду.

— Весь тебе пойдёт, — похлопал ладонью по руке магната большевик. — Голодной стране пока не до захвата небесных высей, а вот для выжженной войной земли деньжата бы сильно пригодились.

Артём предложил заключить отдельное соглашение о разделе продукции. Ведь как там сложатся дела с ратификацией договора об обмене пленными и высылке из страны анархистов с казаками — это ещё неизвестно, а о создании газовой компании можно было договориться уже сразу. Парагвайский магнат приобретает заграницей оборудование и доставляет в советскую республику, а большевики организуют добычу природного газа и выделение из него фракции гелия. Прибыль и продукцию делят пополам, пока не окупятся вложения магната в оборудование. В дальнейшем, в течение десяти лет, республика обязуется поставлять в Парагвай половину продукции по зафиксированной в договоре цене. Сделка была выгодна Алексею, так как стратегический гелий он не мог свободно приобрести на мировом рынке. Большевики тоже оставались в выигрыше: получали надёжного потребителя специфического товара на долгие годы, а главное — оборудование в кредит сейчас, когда денег в республике нет — вообще. Ибо буржуйские банкиры не собираются выстраиваться в очередь с заманчивыми предложениями.

После появления Артёма, негласный арест с парагвайских дипломатов сняли. Алексей с друзьями смог посетить город: свободно пошататься по рынкам, ознакомиться со столичными культурными шедеврами, поговорить с жителями Москвы.

— Ну и как впечатления? — через несколько дней встретившись с Алексеем у арки кремлёвских ворот, спросил Артём.

— Тягостное, — тяжело вздохнул парагвайский казак. — Если уж в столице такая экономическая разруха и натуральная голодуха царят, то, что же в провинциях творится?

— По карточкам стараемся всех работающих хлебом обеспечить, — виновато пожал плечами начальник наркомата. — Последний год трудным выдался.

— Я тут случайно однополчанина встретил, — сжав зубы, пожаловался фронтовик. — Герой войны, грудь в георгиевских крестах, а инвалид на базаре милости просит.

— Работающим хлеба не хватает, — смущённо потупился большевик. — А твои братки–анархисты в Диком Поле озоруют, продотрядовцев бьют. Скорее бы уж ты батьку Махно в Парагвай сманил.

— Так это же вы тут меня целую неделю мурыжите, — уличил красных бюрократов Алексей.

— Фрунзе приостановил боевые действия против анархистов, — оправдывался большевик. — А мой непосредственный начальник всерьёз взялся за дело, проведены консультации с руководителями партии. Даже товарищ Ленин одобрил твою задумку. Осталось лишь обговорить детали договора, особенно секретные приложения.

— Это про то, как будем делить золото Колчака? — криво усмехнулся Алексей.

— Ну, и это тоже, — стыдливо замялся Артём.

— Сговоримся уж, — хлопнул товарища по плечу магнат. — Все будут довольны.

— Ты только это… — напряжённо рассматривая новенькую турецкую кожанку, смущённо попросил Артём. — Не расстёгивай куртку. В кабинетах кремля все в шинелях сидят, с дровами в городе туго.

— Да не буду я золотым крестом трясти, — Алексей смекнул, о чём беспокоится товарищ. — Веди уж к своему комиссару.

— Наш общий друг не обычный комиссар, он по вопросам народного хозяйства главный авторитет, — хитро усмехнувшись, искоса глянул на Алексея старый большевик.

— Авторитет? — уловил уголовный подтекст бывший каторжанин.

Артём не стал развеивать интригу, ухватил товарища за локоть и поволок в кремль. Караульные отлично знали Артёма в лицо и всюду пропускали свободно. На его спутника, бородатого здоровяка в кожанке, бросали настороженные взгляды, но оружия на поясе у гостя не болталось, и лёгкого кивка старого большевика хватало рассеять сомнения бдительных стражей революции.

Заминка возникла лишь в заполненной людьми приёмной, у дверей кабинета авторитетного начальника. Ожидавшие аудиенции важные лица подняли некультурный гвалт, когда два бородача в кожанках полезли вперёд всех.

— Спокойно, товарищи, старых революционных соратников приказано пропустить без очереди, — взмахнув карандашом, словно дирижёр палочкой, моментально унял шумный хор секретарь. — Товарищ Артём, пожалуйста, заходите сразу после выхода посетителя. Я сейчас доложу о вашем прибытии.

Секретарь немедленно сообщил по телефону о важных визитёрах, кивнул в ответ и взмахом красного карандаша указал гостям на стулья поближе к двери в кабинет. Двумя резкими росчерками в воздухе волшебная палочка дирижёра вычеркнула занимающих место очередников. Недовольно сопя, обиженные товарищи послушно очистили пространство. Однако не успели желанные гости разместиться на лучших местах, как из–за двери кабинета грозного наркома вывалился раскрасневшийся толстячок с зажатой под мышкой пухлой папкой.

— Милейший, водичкой не побалуете, — жалобно глядя на гранёный стакан на столе секретаря, утёр тыльной стороной ладони пот со лба толстячок.

— Досталось? — сочувственно покачал головой секретарь и наполнил водой из графина стакан до краёв.

Потрёпанный посетитель жадно выхлебал живительную влагу до донышка и, скосив глаз на Артёма, махнул тому головой, указывая на дверь.

Артём с усмешкой кивнул знакомцу и повёл парагвайского гостя в логово грозного наркома. Алексей зашёл следом за старым товарищем и наконец–то понял, кто является страшным авторитетом.

— Здравствуйте, товарищи, — вышел из–за письменного стола к гостям коренастый мужчина в военном френче.

— Рад встречи, товарищ Марат, — крепко пожав протянутую руку, удивился Алексей, в душе посетовав, что не уделил должного внимания ознакомлению с портретами руководителей пролетариата. Надо будет поставить задачу Кондрашову, добыть подшивку местных газет, а то в буржуазных только фотографии Ленина и Троцкого мелькают.

— Э-э, Маратом я тогда в пересыльной тюрьме представился для конспирации, — отмахнулся усатый кавказец. — Товарищи зовут меня Сталиным.

— Ну а меня теперь, после приключений на Дальнем Востоке, Рониным кличут, — улыбнулся Алексей.

— Товарищ Артём мне уж вкратце поведал о ваших подвигах, — усмехнувшись, погладил пальцами пышные чёрные усы Сталин. — Не видел бы сам твоих фокусов в тюремной камере, не поверил бы.

— Так то я лишь шутковал, — не стал скромничать казацкий шаман.

— Это, чертяка, по твоим последующим деяниям видно, — смеясь, похлопал по богатырскому плечу великана нарком. — Присядем–ка лучше на диван, а то мне снизу взирать на тебя невместно. Я же теперь высокий государственный начальник, народным хозяйством всей пролетарской республики поставлен рулить. Подбором кандидатов для партийного руководства тоже занимаюсь.

— Видел я твоего секретаря–дирижёра с красным карандашом, — усаживаясь на кожаный диван у стены, криво усмехнулся Алексей.

— Полезный бюрократ, — присаживаясь на другой конец дивана, — пожал плечами нарком и тяжело вздохнул: — Трудно толковых людей подобрать на хозяйственные должности. Шашками махать кавалеристов полно, а вот грамотных специалистов не сыскать.

— Тут ведь ещё не каждого умника можно властью наделять, — поставив стул поближе к дивану, расположился напротив Артём. — Требуются идейные большевики.

— Идейные тоже не всякие подойдут, — вспомнив о партийных распрях с троцкистами и бухаринцами, скривился Сталин.

— Чур, меня не агитировать, — шутливо вскинул ладони Алексей. — Я идейный анархист, да к тому же теперь капиталист–парагваец.

— Троцкий говорил, что ты, товарищ Ронин, всерьёз задумал пожар мировой революции в Южной Америке разжечь, — прищурившись, уколол взглядом Сталин.

— Раздуваю костерок, как могу, — кивнул вожак анархистов, смекнув, что идеи троцкистов в этом кабинете не в фаворе. — Только вот дровишек маловато, да и те, что набрать удалось, сырые.

— Потому и решил из Дикого Поля горючего материала добрать? — не сводил взгляда с парагвайца Сталин. — Так партии не жалко — бери, сколько вывезти сможешь. Только вот в толк не возьму, зачем тебе ещё и белогвардейцы–то из Крыма понадобились?

— В донских степях, когда дров в казацких куренях не хватает, то и сушёный кизяк в топку идёт, — отшучивался парагвайский атаман. — Комиссары в Крыму хорошо материал подсушили, жалко будет, если такая куча добра зря пропадёт.

— Обещаешь, что куча по пути не расползётся? — большевику понравился использованный анархистом образ.

— Я казак хозяйственный: всё пущу в дело, — заверил парагвайский магнат. — Ещё и пленных красноармейцев с поляками работой займу, пока вы с Пилсудским дипломатический хоровод будете водить.

— Хваткий ты парень, — восхищённо покачал головой Сталин. — Настоящей акулой капитализма стал. Говорят, золото мешками считаешь. Может, пожертвуешь чуток для молодой республики?

— Кредит оформлю, если ещё и с эмиграцией казачьих семей договоримся.

— Только в рамках обмена военнопленными, — начал торговаться нарком. — В количестве ста тридцати тысяч голов. Хочешь, белогвардейцами бери, хочешь — казаками.

— Но в счёт идут только взрослые, — принял условия торга парагвайский магнат. — Дети пойдут в нагрузку. Этой зимой республике всех граждан не прокормить, большой мор будет.

— Забирай казачат даром, — щедро махнул ладонью нарком. — Только твой кредит сразу бы в провизию превратить и доставить пораньше. А по весне мы золотом расплатимся. Товарищ Артём сказал, будто бы твои водолазы смогут золото Колчака со дна Байкала поднять. Правда, мы не знаем, сколько его там, и ещё не решили, как за работу с парагвайцами расплачиваться.

— За работу я ничего не возьму, — удивил капиталист, но тут же развеял впечатления от странного альтруизма: — Однако после вычета оплаты за доставленное зимой продовольствие, всё остальное добытое золото уйдёт за поставки промышленной продукции из Парагвая.

— Какой продукции? — не стал сразу отвергать наглое коммерческое предложение мудрый нарком.

— Думаю, для разрушенной войной республики потребуются паровые машины: железнодорожные паровозы, экскаваторы, тяжёлые грузовики и даже быстрые легковушки.

— Правильно, товарищ Ронин, думаешь, — одобрительно закивал Сталин, но заметил расставленную ловушку. — Однако почему бы нам за золото не закупить нужные машины у других буржуев. Наверняка, можно будет дешевле сторговаться.

— Без дополнительных политических условий большевикам не продадут, — отрицательно замотал головой казацкий магнат и принялся расхваливать парагвайский товар: — А я все поставки проведу без лишней дипломатической волокиты, летом мои паровички уже будут дымить по всей Сибири. И цену запрошу божескую.

— В смысле — заоблачную, — криво усмехнулся нарком и уловил ещё один нюанс: — А почему в Сибири?

— Там дров много, — рассмеялся Алексей и обнадёжил: — Цену назначу на десять процентов ниже аналогичного европейского товара.

— С такой щедрой скидкой мог бы и в другом уголке мира продукцию сбыть, — засомневался в доброте парагвайского деляги нарком. — В чём подвох?

— Оптовому покупателю дешевле отдаю, — развёл руками магнат. — Тем более что оплата будет идти чистым золотом, да и все выгодные рынки по миру монополистами уже заняты. К тому же, должен предупредить, что парагвайские паровозики маломощные, их только на рудниках и лесозаготовках удобно использовать. Зато надёжные модели проверены временем и на коротких перегонах экономичнее прожорливых монстров.

— В народном хозяйстве всякие паровозы пригодятся, — кивнул нарком. — А с другой техникой, что не так?

— Ну-у, паровые экскаваторы, грузовики и легковушки работают не совсем на горячем паре, — заюлил коммерсант. — У всех этих машин будут электромоторы.

— Парового двигателя, значит, нет? — удивлённо поднял брови нарком.

— Зато есть передвижной паровой электрогенератор, — поспешил успокоить клиента производитель. — Генератор работает в тандеме с электродвигателем на мобильной платформе. Кстати, от одного парогенератора можно заряжать аккумуляторные батареи сразу нескольких электродвигателей. Конечно, мощный экскаватор лучше запитывать по электрокабелю, а вот грузовики и легковушки могут работать автономно на электробатареях.

— Далеко такие машины от зарядного генератора не уедут? — вежливо кашлянув, высказал экспертное мнение опытный путешественник по сибирским дорогам. Артём уже знал слабые стороны этой прогрессивной модели транспорта.

— Дельное замечание, товарищ Артём, — указал пальцем на соратника Сталин и, склонив голову, с прищуром воззрился на парагвайского коммивояжёра.

— Парогенератор и электромобиль размещаются на мобильных блоках и могут передвигаться в тандеме на любое расстояние, — увлечённо расхваливал чудо–технику изобретатель. — Однако скоростное перемещение экономичнее осуществлять отдельными модулями. Дальность хода электромобиля зависит от мощности аккумуляторной батареи, которая легко подменяется на перезаряженную. Если электропарогенераторы раскинуть сетью, то машины смогут автономно кружить в зоне восьмидесяти километров от пунктов зарядки. А на большее расстояние придётся передвигаться с колёсным прицепом, в виде платформы, загруженной парогенератором, запасными электробатареями и запасом топлива. Понимаю, по улицам больших городов разъезжать автопоезду с дымящейся трубой будет некрасиво, но вот пробираться по просёлочным таёжным трактам в самый раз. И в промышленных агломерациях густой дым никого смущать не будет.

— Да, дровишек в Сибири вдосталь, и бензина из Баку везти не надо, — кивнул своим мыслям Сталин, но, чуть прислушавшись, озвучил протестующий внутренний голос: — Однако трудно будет убедительно объяснить товарищам, почему следует потратить золотой запас на экспериментальную технику, и какие гарантии у продовольственной сделки с Парагваем?

— Так я же в оплату возьму только то золото, которого у большевиков ещё нет, и без моей помощи никогда не появится, — развёл руками магнат. — А провизию буду поставлять в кредит уже этой зимой.

— И если не достанешь золото Колчака со дна Байкала, то разоришься на сделке, — принял гарантии магната нарком.

— Только давайте, товарищ Сталин, не будем широко афишировать нашу сделку. Пусть завистливая мировая буржуазия не знает об оплате парагвайского товара золотом.

— Кто же поверит, что советская республика расплатилась своими бумажными рублями? — фыркнул в усы нарком.

— А если серебряными? — хитро подмигнул парагвайский авантюрист.

— Мы не чеканим серебряную монету, — удивлённо поднял бровь Сталин.

— Зато можете отыскать царский схрон с серебром, — улыбаясь, подсказал Алексей и пояснил: — Так удачно случилось, что казаки вывезли в Парагвай часть оборудования императорского монетного двора. И станочек со старыми формочками имеется. Монету с двуглавыми орлами будем тайно чеканить в Асунсьоне. Как её чуток состарить наши умельцы придумают, от настоящей не отличишь.

— Но у нас же нет серебра? — не понял парагвайской алхимии большевик.

— Я с вас потом за всё колчаковским золотом возьму, — отмахнулся находчивый факир. — А серебра и в Парагвае навалом, только не хотелось бы разжигать зависть у заграничных буржуев. Наша армия пока ещё не готова к большой войне. Потому и собираем бойцов со всего света. Нам и казаки–белогвардейцы, и анархисты, и даже монархисты–инвалиды — все сгодятся.

— А инвалиды, тут каким боком? — не поняв роль последних упомянутых персонажей, округлились глаза у наркома.

— Давеча Алексей своих однополчан встретил на Хитровском рынке — жалко бедолаг стало, — поспешил с объяснением товарищ Артём.

Сталин, наклонив голову, с прищуром посмотрел на бородатого детину, больше походившего на разбойника с большой дороги, чем на благостного сердобольного батюшку–христианина. Нарком уже успел почувствовать жёсткую деловую хватку парагвайского магната, и в альтруизм барыги–капиталиста не поверил.

— Так мне не каждый инвалид подходит, — улыбнувшись, развёл руками благодетель уличных калек. — Только бывалые солдаты с царскими наградами.

Сталина такой короткий ответ не удовлетворил, он по–прежнему молча буравил парагвайского прохиндея суровым взором.

— Край свои надёжные люди нужны в Асунсьоне, — решил раскрыть уж все карты политический игрок. — Парагвайское общество очень неоднородно, и не хотелось бы, чтобы на очередных выборах представителей государственной власти победили вражьи люди. Вот и задумал я подкрепить казачьи ряды военными инвалидами, теми, что за русскую империю кровь проливали и царские награды за воинскую доблесть имеют. Большевики ведь все льготы и денежные выплаты ветеранам империалистической войны отменили, а калекам тяжко насущный хлеб зарабатывать. Даже здоровые мужики не всегда работу находят. В Парагвае же все ветераны будут приставлены к военному делу. Общественный строй у нас — казачья анархия, поэтому каждый гражданин обязан в случае войны выступить на защиту республики.

— И как же безногие инвалиды выступят на войну? — не удержался от ядовитого сарказма Сталин.

— На протезы поставим! — решительно сжав кулаки, разгорячился молодой анархист. — У меня в военном лазарете инвалидная команда отлично караульную службу несла. Но главное — бывалые солдаты имеют ценный боевой опыт и могут поделиться им с новобранцами. В каждой школе, на каждом предприятии будут созданы учебные центры гражданской обороны. Все жители Парагвая пройдут подготовку на случай боевых действий. И ставить боевых казаков на должности общественных инструкторов чересчур расточительно, да и вряд ли кто из здоровых мужиков пожелает возиться с сопливой ребятнёй и бабами. А вот инвалиды встанут в боевой строй охотно. Каждый пройдёт дополнительное обучение на спецкурсах, и только согласно квалификационной аттестации займёт очередь на протезирование в военном госпитале Асунсьона.

— Да-а, за такие щедрые посулы из калек очередь длинная выстроится, — усмехнулся нарком. — Тут тебе и новые конечности приделают, и к доходному делу приставят. Только вот что–то ты, товарищ Ронин, ещё хитрого не договариваешь?

— Ну-у, у инвалидов тоже семьи имеются, — смущённо потупившись, выдал коварный замысел похититель душ. — Не будут же мужики одни горевать на чужбине?

— Эдак на каждого калечного, ты пяток здоровых родичей уволочь желаешь? — хмыкнув, покачал головой Сталин. — Лихо ты, верный себе политический электорат, набираешь.

— Так в советской республике голод и разруха царят, — боролся за новых эмигрантов парагваец. — Зря только сотни тысяч душ сгинут. А в Парагвае полстраны — сплошная безлюдная пустошь.

— Ну ты уж, товарищ Ронин, на сотни тысяч не размахивайся, — нахмурился нарком. — Возьмёшь только тех ветеранов–инвалидов, которым советская власть немила. Я попрошу товарища Дзержинского провести подбор кандидатов по городам.

— Не-а, чекисты всех распугают, — протестующе замотал головой Алексей. — Лучше создать общество военных инвалидов, которое будет раздавать продпайки. А уж из тех увечных солдат и офицеров, что изъявят желание эмигрировать в Парагвай, отбирать для нас подходящих.

— Тогда парагвайцам придётся лишние рты кормить, — усмехнувшись, уловил выгоду в благотворительной компании нарком.

— Не обеднеем, — отмахнулся благодетель. — Лишь бы толк был. Сколько разрешите людей вывезти?

— Сто тысяч — общим числом, с детьми и бабами, — чуть подумав, решил уступить нарком. — Но продпайки рассчитываем получать из Парагвая в течение года, на втрое большее число людей.

— Думаю, с вывозом эмигрантов мы справимся в течение полугода, — поумерил аппетит хозяйственного наркома парагвайский магнат и поднял указательный палец. — Зато кормить семьи инвалидов обязуемся всю голодную зиму и весну.

— А не покажется ли странным, что в Асунсьоне появится куча серебряных монет, а в Москве нет даже следа от серебра? — чуть сменив тему, продолжил торг нарком. — Может, авансик выдашь, в счёт будущей промышленной добычи гелия.

— Всё необходимое газовое оборудование я закупаю за свой счёт, — отверг вымогательство деловой партнёр. — Но вы, товарищ Сталин, правы: надо пролетариату серебришка отгрузить на другие насущные нужды. Я предлагаю взять в слитках, всё равно будете собственную монету чеканить.

— Возьмём и в слитках, только вот ходового товара в республике пока не производят.

— Ну так залежалый сплавьте за рубеж, — подал коммерческую идею парагваец. — С расформированием дивизий батьки Махно, крупных сражений уже не предвидится. А в арсеналах красной армии накопилось много трофейного оружия зарубежного производства: немецкого, французского, английского. Боеприпасов к чужому вооружению, большевикам не достать, да и для регулярной армии разномастные калибры не годятся. Однако жалко отправлять хорошие вещи на переплавку.

— Сколько стволов Парагвай захочет купить? — понравилась идея торговли некондиционным оружием Сталину. Следовало бросить сахарную косточку наркому Троцкому, чтобы не тормозил процесс обмена военнопленными и эвакуации анархистов из Дикого Поля.

— Для начала возьмём сто тысяч винтовок, а пулемётов и пистолетов без счёта, — широко размахнулся атаман. — Слышал, что гражданское оружие в стране запрещено, так что револьверы всех калибров тоже берём в любом количестве.

— Ну насчёт пулемётов ещё понятно, — наморщил лоб нарком. — А зачем парагвайской армии короткоствольные револьверы?

— В мире продажа оружия скрытого ношения не под запретом, — пожал плечами спекулянт. — Да и для спецслужб сгодятся.

— За полцены отдадим, — сделал пробный заход нарком.

— Побойтесь бога! — всплеснул руками парагвайский деляга. — Вам же патронов не раздобыть, поэтому подержанный неликвид должны уступить дёшево. Четверть цены — в самый раз будет.

— Э-э, товарищ Ронин, не на восточном базаре торгуешься, — всплеснул руками кавказец. — Где ты ещё такую гору оружия оптом возьмёшь? За треть стоимости бери.

— Ну-у, только в счёт будущих хороших отношений, — скривившись, неохотно уступил скупщик трофеев. — Только у меня условие: поставки вооружения должны быть тайными.

— И как думаешь скрывать отгрузку горы ящиков? — приступил к детальному обсуждению сделки нарком.

— А мы транспортировку организуем… бочками, — хитро подмигнул контрабандист. — У меня и тара с двойным дном уже приготовлена. Будем перевозить под видом бочек с бакинской нефтью. В них горючкой заливается только полая крышка.

— Так мы можем полностью тару нефтью заполнить, если в цене сторгуемся, — решил расширить доходный бизнес нарком.

— Нефть я из другого источника качаю, — отмахнулся купец. — Вы бы лучше разобранные детали оружия керосином залили: потом оттирать легче, да и нужда в нём всегда есть.

— Объёмы скромные — осилим поставку горючки, — кивнул нарком. — Только продавать будем по повышенным ценам, самим керосина в хозяйстве не хватает.

— Не в керосине суть, — откинувшись на спинку дивана, философски заметил богатенький парагваец.

— Тогда по рукам, — протянул ладонь нарком и, скрепив сделку рукопожатием, предложил гостям присесть за стол и отведать грузинского чая.

Оба товарища не курили, а Сталину нужно было чуток поразмыслить, если вдруг упустил что–то важное, то удастся ещё исправить. Нарком вызвал секретаря, распорядился насчёт чая и приказал перенести остальные встречи на завтра. Сейчас первейшим делом было подготовить многосторонний договор с белогвардейцами, поляками, анархистами и парагвайцами. Ещё следовало продумать, как убедить членов реввоенсовета в необходимости сделки с явными недругами.

Хотя уже и так очевидно, что идеи парагвайского анархиста найдут горячий отклик в душах вожаков пролетарской революции. Группе Бухарина будет симпатична экономическая модель парагвайцев. Ленину понравится возможность избавиться от армии анархистов батьки Махно. Тому же порадуется и Троцкий с товарищами, да ещё возможности выгодно сбыть разнокалиберный оружейный хлам, к которому патронов не сыскать. Продвижение идеи перманентной мировой революции тоже согреет многим душу. Такая гора оружия и армия яростных бойцов долго без дела не останутся, не зря же парагвайцы жар к себе подгребают — чуют большую войну. У большевиков нет друзей на американском континенте, пусть мутузят друг дружку разномастные контрики и заморские буржуи. Избавиться от голодающих казацких семей и старорежимных солдат–инвалидов тоже только на пользу. А уж спорить о нужде благотворительных поставок продовольствия и обмене пленными точно никто не станет. Газодобычу и производство гелия одобрят, а вот в силе парагвайских водолазов возникнут сомнения. Однако подняли же они со дна Чёрного моря английское золото, могут попытаться и со дна Байкала клад достать — шанс есть. Ну а если не сдюжат, то ведь продовольствие всё равно в кредит будут поставлять, тут главное — до лета продержаться.

— Товарищ Ронин, а почему вы кожанку не расстёгиваете? — глядя на чаёвничающих товарищей, заметил странность Сталин. — Или какое–то оружие за пазухой прячете?

— Наперсный крест, — смущённо потупился парагвайский пастырь и, расстегнув куртку, показал золотой оберег. — Вот оно, моё личное оружие. Я же для казаков духовных лидер. Для индейцев великий белый вождь. И буржуйское сословие от блеска золотой цацки млеет.

— Атрибут власти, вместо золотой короны, — рассмеялся Сталин и опять призадумался.

Нарком отчётливо осознал, что за эпатажным поведением молодого баламута кроется мудрость талантливого политика. Он открыто провозглашает себя казаком–анархистом, строя собственную централизованную власть из смеси казацких уставов и анархистских вольностей. Ронин хитро замешивает капиталистическую экономику с элементами социализма. Парагвайский правитель умело собирает из осколков распавшийся империи собственное государство. И сила вождя не в деньгах, не в партийной кучке сподвижников — сила в народной любви и в вере в его мудрость. Он, как добрый строгий пастырь, ведёт обездоленный народ в счастливый край. Его инвалидная команда будет готова жизнь отдать за благодетеля. Да и казаки с анархистами встанут горой за вождя. И хотя среди белогвардейцев не все безоговорочно примут псевдореволюционные идеи нового общества, но деваться–то изгоям некуда. Парагвайский пролетариат и угнетённые индейские племена тоже на его чаше политических весов. Даже местных буржуев хитрому вождю удалось прикормить.

Стоит поучиться у товарища Ронина, как людей на свою сторону перетягивать. Умно парагвайский магнат собственную империю строит, не заморачивается закостенелыми политическими догмами. Сильный лидер. Опасный вождь. Хорошо, что обосновался на другом краю света, и держава у него маленькая. Врагов вокруг много, есть ссыльной контре с кем воевать. Да, с товарищем Рониным можно дружить, полезный для дела человек.

Глава 13. Французский инцидент

Глава 13. Французский инцидент

Дела в Москве сладились. Алексей послал радиограмму в Крым, чтобы тайные агенты, прихватив с собой рацию, перебрались в столицу пролетарской республики. Требовалась эффективная связь. В Москве создали посольство Парагвая. Кондрашов завербовал старорежимных имперских специалистов, усилив штатский контингент отставными офицерами. Алексей не думал, что у президента Мануэля Перейры возникнут возражения по поводу инициативы парагвайского магната. Уладив с дипломатией, казацкий владыка направил дирижабль в Европу. И первым пунктом стал Берлин, где вовсю шустрил трофейщик Андрюха.

Казацкие золотые рубли быстро пустили корни в финансовой системе Европы. Инфляция не разъедала драгоценную валютную поросль, и парагвайские банки выросли во всех европейских столицах. Стремительное распространение казацких рублей объяснялось крупными сделками по скупке бросовых товаров: трофейное военное имущество никто не загребал такими объёмами. Страны с трудом отходили от пронёсшейся бури мировой войны, и затевать новую заварушку не было ни желания, ни сил, а вот денежки для оживления экономики требовались всем.

— Оборудование для газопереработки дешевле заказать в разорённой Германии, — признал очевидный расклад Андрюха, но сразу поспешил соскочить с темы: — Только пусть этим Сёма занимается, у него лучше получится договориться с деловыми евреями.

— Листом заказов меня товарищ Артём снабдил, — кивнул второй казачий начфин и кисло скривился. — С проблемой добычи гелия всё понятно, а вот насчёт строительства дирижаблей полная ж… неопределённость.

— Закупку дирижаблей я беру на себя, — выпятил грудь первый финансист Парагвая. — В отличие от недоучки, Сёмы, у меня в гимназии были одни пятёрки по французскому языку.

— Полиглот, а причём здесь твой французский? — обиженно надул губы пролетарий Сёма.

— Новые дирижабли строить долго и дорого, — покровительственно похлопав профана по плечу, усмехнулся поднаторевший скупщик подержанного имущества. — Возьмём немецкие цеппелины по дешёвке, доставшиеся Франции при разделе трофеев. В боевой строй их французы поставить не могут: уж больно дороги в содержании, и подготовленные экипажи для них отсутствуют. Немчуру же на дирижаблях в небо не запустишь, да и аэропланы воюют эффективнее, вот и пылятся дорогие безделушки на армейских складах. За треть настоящей цены сторговаться можно, а то и, вовсе, кредитные условия выжилить. Нам ведь не к спеху — бросовое имущество, без гелия и своих экипажей, эксплуатировать не резон.

— Всё одно деньжищи на воздух выбросим огроменные, — скривился экономист и жалобно глянул на парагвайского владыку: — Батюшка, может, без воздушного флота как–нибудь обойдёмся? На кой ляд такая игрушка казакам?

— Для престижа державы, — воздев указующий перст к потолку, шутливо надул щёки парагвайский атаман.

— А деньги, откуда взять! — в сердцах вывернул пустой карман дорогого смокинга Сёма. — Золотишко–то всё уже профукали.

— Казацкие рублики хорошо в оборот пошли, — подсказал выход Андрюха. — Можно уже начинать десятирублёвки печатать, а золотые нити граммовыми оставить.

— Для надёжного обеспечения обмена надо иметь в банках достаточно драгметалла, — протестующе замотал головой второй начфин.

— Можешь теперь задействовать серебряный запас на полную, — щедро махнул ладонью Алексей. — Я уже отправил в Асунсьон радиограмму, чтобы спешно приступали к выпуску имперских рублей, которыми, якобы, расплачиваются за провизию большевики.

— Ну тогда ещё протянем какое–то время, — с тяжёлым вздохом согласился финансист. — Только хотелось бы, окромя форса, и выгоду какую–нибудь с дирижаблей поиметь.

— Сёма, будешь деньги возить через океан мешками, — наклонившись через стол, хлопнул начфина по плечу атаман. — Считай, что пробный рейс ты уже совершил.

— Можно ещё авиапочту организовать, — задумчиво закатив глазки, принялся окупать затратный проект экономист. — Пассажирские перевозки тоже принесут рублики, только, где же столько желающих набрать — круиз не из дешёвых.

— Военных инвалидов в Европе много, — подмигнул Алексей.

— Русских калек тебе недостаточно? — поморщился Сёма.

— Они пойдут для разогрева публики, — усмехнулся факир. — Пока наладим воздушный мост через океан, наши хирурги себе руку набьют, да и рекламу сделают. Хорошие протезы — это тебе не ботинки, в магазине не купишь. Каждое изделие нужно к конкретному пациенту подгонять, все анатомические особенности учитывать. А мы в Парагвае ещё и реабилитационный центр организуем. Будем, помимо протезирования, старые раны залечивать. У нас ведь собрались вместе специалисты европейской и азиатской медицинской школы. Добавим чуток шаманских практик и технических новинок — такой волшебный коктейль получиться.

— Ну, если ты пошаманишь над убогими, то страждущие со всего света на костылях побегут, — кивнул Сёма, вспомнив подвиги Сына Ведьмы во фронтовом лазарете.

— А с чего это нам инвалидов на дирижаблях катать? — озвучил голос квакающей в душе жабы прижимистый Андрюха. — Пусть к русским эмигрантам на корабли подсаживаются.

— Суда и так будут до отказа забиты переселенцами, — встал в оппозицию к товарищу Сёма. — А обратно из Парагвая пойдут гружённые мешками с провизией. Нет, денежных пациентов лучше на дирижаблях перевозить: комфортно, быстро и дорого. Нам европейские нищеброды ни к чему, солидных клиентов завлекать надо.

— Тогда можно ещё и в Северную Америку заглянуть, — азартно потёр ладони Андрюха.

— Не дело с Титаниками соревноваться, — замотал головой битый жизнью еврей Сёма. — Между Америкой и Европой судоходный бизнес уже поделён. Хочешь, чтобы конкуренты нам цеппелины пожгли?

— Титаник же утонул, — поморщившись, не желал отказываться от доходного маршрута Андрюха.

— Сёма прав: не время ещё переходить дорогу титанам, — поддержал мудрого еврея Алексей. — Мы проторим свой воздушный путь: Берлин — Париж — Мадрид — Рио–де–Жанейро — Асунсьон. На этом маршруте нам конкурентов не будет.

— Эх, жаль богатеньких американцев упускать, — тяжело вздохнул Андрюха.

— Там наших клиентов мало, — отмахнулся Алексей. — В каждом бизнесе надо искать свою нишу. Парагвайские госпитали будут специализироваться на лечении и реабилитации ветеранов войны.

— А ну как всех раненых офицеров излечим, а второй Великой войны в скором времени не случиться? — засомневался в перспективах однобокого медицинского бизнеса Андрюха. — Для рентабельности большие потоки надобны.

— Войн на наш век с лихвой хватит, — с грустью предрёк казацкий шаман.

— Но хватит ли богатеньких увеченных? — продолжал сомневаться Андрюха, который ещё помнил свои мытарства в порту Макао по поиску клиентов. — Лечебные процедуры немалых денежек стоят.

— Чем больше объёмы, тем дешевле выходит, — отмахнулся Алексей. — В цене и качестве услуг никто не сможет конкурировать с парагвайскими целителями. А доставка авиатранспортом будет особым преимуществом: быстро и без морской качки.

— С комфортом, — поднял указательный палец Сёма, который трудно переносил морские путешествия. — И на харчах получится сильно сэкономить.

— Кстати о харчах, — оживился Андрюха. — Может, пора ехать в ресторан? Я тут приметил один очень приличный.

Алексей глянул на часы и попридержал голодающих товарищей:

— Подождём чуток, сейчас должен Кондрашов подойти. Он немецких инженеров и авиаторов агитирует переселиться в Парагвай.

— Кочевряжиться никто не станет, — усмехнулся Андрюха. — В Германии спецы без работы сидят, а в Асунсьоне промышленный и технологический бум. Кстати, Алексей, давно хотел у тебя спросить: почему ты приказал увеличить производство паровозов? Ведь мы же решили в Гран Чако развивать водные пути.

— Паровозики на экспорт хорошо пойдут, в Сибирь, — потёр ладони магнат. — Я нашёл бескрайний рынок для парагвайской продукции. Всё теперь большевикам будем сбывать оптом: провизию, промтовары, паровые и электрические машины — на годы вперёд контракт заключен.

— А как соскочат коммуняки? — недоверчиво прищурился Андрюха.

— Так мы же в кредит договорились поставлять, — объяснил хитрую фишку Сёма. — Притом за золото, которое сами же и поможем добыть.

— Золота Колчака на годы поставок не хватит, — отрицательно покачал головой Андрюха.

— Поможем в разработке алтайского месторождения, — нашёл мощный источник финансового обеспечения казацкий шаман. — У нас же чудо–магнитоскоп имеется.

— А я всё гадал, куда мы свои электромобили будем сбывать? — радостно заулыбался Андрюха. — Против бензиновых авто нам в Европе и Америке не устоять.

— Ты на сколько персон раздобыл армейских палаток? — начал принимать дела у трофейщика Сёма.

— Сто тысячную армию можно распихать, — подбоченился довольный собой трофейщик.

— Мало, — скривился Сёма. — Нам в Гран Чако только одних военнопленных нужно сто пятьдесят тысяч разместить, а всех переселенцев в этом году под полмиллиона наберётся.

— Контакты уже налажены, прикупить дополнительную партию, проблем нет, — пожал плечами опозоренный завхоз. — Только вот как мы такую ораву через океан перевезём?

— Поляки доставят красноармейцев своим транспортом, — отмахнулся Сёма. — Батьку Махно сподвигнем раскошелиться на фрахт турецких пароходов. А Врангель организует караван из транспортных судов и разоружённых малых кораблей Черноморского флота, французы дали добро на их перевод под юрисдикцию Парагвая.

Последним и пришлось вплотную заняться после перелёта в Париж. Европейские бюрократы пытались подсыпать песок в подшипники парагвайского прогресса, но Андрюха раскошелился на золотую смазку, и дело, хоть и со скрипом, но пошло.

— Господа–товарищи, успех надо отметить, — обратился к Алексею и Кондрашову довольный собой казачий завхоз. — Предлагаю посетить злачное место на Елисейских полях. Я отыскал прелестный русский ресторанчик со старорежимными традициями. Вино и б… барышни отменные.

— Барышнями нас не заманишь, — переглянувшись с Алексеем, усмехнулся Кондрашов. — А вот с соотечественниками потолковать полезно. Надеюсь, русских там много.

— Товарищей нет, а вот бывших господ пруд пруди, — рассмеялся Андрюха. — А мы что, попавших в трудное жизненное положение женщин не спасаем?

— Всех спасаем, — нахмурился казацкий пастырь. — Организуй нам встречу с главой женского профсоюза вольных тружениц.

— Батюшка Алексей, из разгульных девок монашек не сделать, — не одобрил серьёзный деловой подход Андрюха.

— Шанс надо дать каждому, попавшему в беду, — повернулся к начальнику разведки казачьей республики атаман. — Эдуард Петрович, проработайте вопрос о вербовке женского контингента для агентурной работы в столицах европейских государств. Знание иностранных языков обязательно, а оперативной работе подучим. Патриотических чувств не требуйте, опирайтесь на материальное стимулирование и гарантии защиты.

— Русские эмигрантки из дворянских семей имеют хорошее образование, — кивнул полковник. — Барышни иностранными языками владеют и деньги любят. А так как поднаторели в обращении с мужчинами и потеряли интеллигентские иллюзии, то будут очень полезны в работе по… специфическому сбору первичной информации.

— Вот и пристройте всех желающих к полезному делу, — дал наказ атаман.

— Подберу вербовщицу из числа опытных профессионалок, — кивнул Кондрашов и дополнил: — только обязательно русскую. Всё же желательно, чтобы какой–то патриотизм у агентов присутствовал. Хотя и от жёсткого делового прагматизма тоже толк в работе будет, шпионское ремесло щепетильных не терпит. Кстати, на меня вышел один наш старый знакомый, просит о срочной встрече. Думаю, в русском ресторане будет удобно переговорить.

Интрига разрешилась этим же вечером, когда парагвайская компания заявилась в ресторан, к столику подошёл щегольски разодетый молодой мужчина.

— Бонжур, господа, — приподнял шляпу франт. — Рад видеть вас живыми. Разрешите присесть.

— Ситный, ты ли это? — окинул взором лощёную физиономию с тонкими усиками Алексей. — Никак, опять подрядился меня убить?

— На этот раз желаю наняться в телохранители, — присаживаясь на свободный стул, рассмеялся бывший наёмный убийца. — Я открыл в Париже контору по организации частной охраны. Времена нынче опасные, преступные элементы шалят.

— Так значит, не зря я тогда в Гуляйполе тебя на истинный путь наставил, — похлопал бывшего студента по плечу Алексей. — Полезным делом занялся.

— За то, батюшка Алексей, спасибо, — поклонился благодетелю Ситный. — Вот теперь желаю добром отплатить. По роду профессиональной деятельности мне приходится общаться со специфическим контингентом, потому и информация часто интересная встречается. Вы, наверное, догадываетесь, что активность парагвайской делегации не всем в Европе по душе?

— Англичане уж точно нас недолюбливают, — усмехнулся Алексей. — Но французы–то беречь должны, мы им черноморский флот обещали заполучить за царские долги.

— Кто заказчик тёмных дел, то мне неведомо, — пожал плечами Ситный. — Однако исполнителей искали среди ярых анархистов и отставных белогвардейских офицеров. Ортодоксы анархии, хоть и считают батюшку Алексея предателем идеалов, но поднять руку на овеянного славой воина–врачевателя не решаются. Имперцы тоже не любят казака–прохиндея, однако организацию эмиграции в Новый Свет одобряют и прерывать не собираются. Тёмным личностям пришлось изрядно попотеть, чтобы нанять подходящий контингент, потому и засветились.

— Чего же проще — уголовников подрядить, — опасливо озираясь по сторонам, принялся выискивать наёмных убийц в людном зале струхнувший Андрюха.

— Французского следа быть не должно, — отрицательно покачал головой Ситный. — Парагвайских казаков должны русские эмигранты порешить.

— Неужто лихих рубак среди обездоленного офицерства ни нашлось? — саркастически скривился Кондрашов. — Голодный солдат зол, а тут ещё и идеалы в душе уже разрушены.

— Моральных уродов хватает, — кивнул Ситный. — Среди бывших черносотенцев дюжину отыскали. Верховодит группой некий штабс–капитан Хаусхофер, очень злой до персоны батюшки Алексея, да и полковника Кондрашова тоже, почему–то, не жалует. За малую деньгу взялся обоих прилюдно устранить.

— Упырь выше штабс–капитана так и не поднялся, — со злорадством вспомнил гнусную штабную крысу Кондрашов.

— Вот где недобиток всплыл, — сквозь зубы выдавил Алексей. — Я ему уж пару раз шкуру попортил, а он всё не унимается. Ну пусть попробует ещё раз мне дорогу перейти.

— Я так понимаю, что парагвайских казаков собираются наказывать показательно, — раскуривая папиросу, рассуждал контрразведчик. — Бомбой взрывать не станут, слишком не очевиден исполнитель. То же самое и со снайпером — не спишешь потом на русских эмигрантов. Обязательно нужны жертвы среди нападающих и побольше свидетелей преступления. С ножами на казаков не кинутся, в рукопашную можем и накостылять, а вот пострелять по нам из револьверов — идея заманчивая. Убийцы будут прикрываться телами прохожих, лишние жертвы только усилят шумиху в бульварной прессе. Я так думаю, что нападение устроят, когда мы подъедем к парадному входу в министерство транспорта. Время и место уже назначено, а уклониться от встречи мы не можем.

— Улица людная, случайных жертв не избежать, и свидетелей в достатке, — покачал головой Алексей. — Хаусхофер сам в свару не полезет, а людишек ему не жалко, ни своих, ни чужих.

— Господа, с вами не интересно, — обиженно надул губы Ситный. — Я хотел ценной информацией поделиться, а вы не даёте мне заработать. Одни убытки с вами.

— Заработать дадим, — усмехнулся Алексей. — Сколько бойцов в твоей частной охранной конторе?

— Семь человек, — тяжело вздохнул частник. — Дела пока идут туго, хорошей рекламы агентству не хватает.

— Будет тебе реклама, — положил руку на плечо директора агентства Алексей. — Люди у тебя с крепкими нервами?

— Сплошь все офицеры–фронтовики, — выпятил грудь директор.

— Нанимаем твою контору для охраны парагвайских представителей.

— Хотелось бы денежки авансом получить, — потёр пальцами деляга. — А то вдруг, завтра нанимателей подстрелят. Дело–то опасное, да и я уже сильно потратился, добывая информацию о покушении.

— Ситный, ты не уловил суть предложения, — пуская кольцами дым, приступил к вербовке полковник контрразведки. — Мы твою контору не на один день нанимаем, а на всю жизнь. Будешь теперь на интересы Парагвая работать. Деньгами, оружием и оборудованием обеспечим. Бесплатное лечение ранений и надёжное укрытие гарантируем. Домик в Парагвае и пенсию по старости тоже обещаем. Однако всё это станет реальностью только после проверки боем.

— Мне завтра тоже под пули идти? — с большой неохотой, понурив голову, принял условия контракта авантюрист.

— Глава организации в атаку с пистолетом не бегает, — рассмеялся Кондрашов. — Но за своих людей отвечает головой.

— Так расскажите хоть план операции, — развёл руками директор. — Какую задачу я должен поставить перед бойцами?

Кондрашов выпустил вверх очередное кольцо дыма и скосил глаз на известного затейника нестандартных фокусов.

— Принеси мне парочку дымовых шашек, пачку пороха и отстреленные из револьверов твоих бойцов пули, по семь штук с каждого ствола, — озадачил неожиданным заказом казацкий факир, а потом добил убийственной просьбой: — И пусть завтра все револьверы будут заряжены холостыми патронами.

— А как же телохранители будут отстреливаться? — опешил Ситный.

— Палить лихо и уверенно, в сторону нападающих, — с улыбкой дал установку факир. — За поражение тел противника отвечаю я, и посторонних зевак твои бойцы холостыми выстрелами зацепить не смогут.

— А враги? — насупился Ситный.

— В нас я им попасть не дам, а за французов Парагвай не в ответе, — отмахнулся от чужой проблемы атаман. — Пусть жандармы разбираются со своими подопечными, пригрели гадов на груди.

— Черносотенцы на всех русских эмигрантов тень бросят, — недовольно засопел Ситный. — В обществе гонения начнутся.

— Нам же лучше, — поддержал циничный контрразведчик. — Царство Парагвая милее покажется изгоям. Мы всем переселенцам рады, ненужных в Асунсьоне отсортируем. Новичков в нашем крае расселяют по спецнаправлению, а в глубинке Гран Чако хуже, чем в Сибири, не забалуешь — лишний народец быстро сбежит обратно за границу.

— А если в столице нелегально осядут? — прищурил глаз Ситный.

— В Асунсьоне чужакам жизни нет, — отрицательно покачал дымящейся сигаретой полковник. — Это наш полигон для курсантов спецшкол.

— Шпионов? — догадался Ситный.

— Полицейских сыщиков, бойцов силового прикрытия, контрразведчиков, — дополнил перечень опасных городских ищеек Кондрашов. — Надо же студентам на практике оттачивать мастерство. Кстати, о спецконтингенте, — полковник острым взором окинул посетителей ресторана. — А не желаете, друг Ситный, помочь мне с набором новых курсантов, вернее, прелестных курсанток?

— В деле вербовки прелестниц и я готов поучаствовать, — облизнул губы опытный в общении со слабым полом Андрюха.

— Сиди на попе ровно, почтовый ящик на ножках, — окатил болтуна холодным взором грубый офицер и попрекнул за былое: — Тут информаторы нужны, а не разносчики наших секретов. Портовым девкам в Асунсьоне будешь о своих подвигах рассказывать.

— Да то лишь разок, по пьянке, произошло, — опустил голову уличённый бедолага.

— Если бы тебя не наша молодая курсантка распотрошила, то… — полковник крепко сжал пальцы и стукнул кулаком по столу. — Впредь, лучше следи за своим языком.

Пристыжённый Андрюха остался понуро сидеть с Алексеем, а коллеги по ремеслу отправились вербовать будущую королеву шпионок. Кондрашов начал сходу вводить Ситного в курс дела. Его группу, после проверки, предстояло пополнить штатом сотрудников из бывших белогвардейских офицеров и настроить на работу по охране парагвайских агентов в Европе, а также на поиск и вербовку ценных специалистов. Профессионалы требовались всех мастей. Алексею чрезвычайно понравилась организация ресторанного дела в этом заведении, и он пригласил директора на приватную беседу.

— Уважаемый, у вас отменные повара и хорошо вышколенная прислуга, — расхваливал Алексей.

— Мои кулинары царский двор кормили, — благосклонно принял комплимент директор.

— А вы хозяин этого чудного заведения? — копал вглубь вербовщик.

— К сожалению, столько средств не имею, — смущённо склонил голову эмигрант и стыдливо признал. — Русский ресторан принадлежит французам.

— Парагвайское казачество замыслило открыть рестораны во всех столицах Европы и Америки, — известил магнат и посетовал. — Однако такого, как у вас, высокого класса специалистов мало. Как вы отнесётесь к предложению возглавить в Асунсьоне университет кулинарного искусства и ресторанного бизнеса?

— В Парагвае есть такой университет? — вскинул брови директор.

— По прилёту в столицу, организую, — погладил пальцами массивный золотой крест на груди странный магнат. — Можете взять с собой всех знакомых специалистов. Переезд будет оплачен им и их семьям. Денежный оклад положу втрое выше утраченного. Дома и землю получите в вечное пользование, но без права продажи. Не понравится — держать в кабале не стану. Только сразу предупреждаю о частых загранкомандировках для организации бизнеса на местах. Проезд в оба конца и проживание в лучших отелях столиц Европы и Америки — за счёт университета. Командировочные — в валюте стран пребывания.

— Заманчивые условия, — зачарованно, не отрывая взгляд от поблескивающего золота, облизнул губы директор. — Думаю, от такого шанса обрести новое отечество русские эмигранты не откажутся.

— Можете не ограничиваться национальной принадлежностью, — расширил условия набора специалистов парагвайский магнат. — Вербуйте любых талантливых спецов. В странах Азии и Ближнего Востока мы тоже будем рестораны открывать, по мере набора специалистов. Посольство Парагвая не в каждой стране удастся создать, а вот места притяжения людей русской культуры надеемся устроить по всему миру.

— Благодарю, господин Ронин, за доверие, — склонил голову эмигрант. — Видно, не зря о вас добрая молва среди эмигрантов ходит. Да и враги неустанно в бульварной прессе злобными пасквилями имидж парагвайского магната поднимают. Многие бы желали перебраться в золотоносный край, но уж слишком путь долог, не у каждого денег хватит добираться на перекладных. Может, наладите прямое пассажирское сообщение с Парагваем?

— Мы над этим уже работаем, — важно задрав подбородок, вставил и своё слово Андрюха. Идея со скоростным авиатранспортом всё больше нравилась казацкому завхозу.

— Для нужных специалистов билеты будут бесплатными, — обнадёжил Алексей. — Обращайтесь в контору господина Ситного, его люди выпишут проездные документы на парагвайские транспорты, которые караванами идут из акватории Чёрного моря. Свободных мест на судах не много, но малые партии очередников капитаны брать смогут. Разумеется, пока речи о комфорте быть не может, однако в скором времени думаем наладить переброску пассажиров в Асунсьон на дирижаблях.

— Мы тут у французиков партию немецких цеппелинов прикупили, — не упустил возможность прихвастнуть казацкий торговец. — Вот только экипажи обучим, и можно воздушный мост создавать.

— Воистину, Парагвай — великая держава! — восхитился финансовой мощью казацкой республики эмигрант. Видно, и правда казаки золотые россыпи в индейских землях нашли. Ведь в парагвайских рублях даже начинка из золотых нитей.

Так думали и зарубежные недруги, начинающие уже строить коварные козни парагвайским казакам. И первой задуманной ими пакостью планировалось покушение на Ронина, неформального лидера республики.

С утра Андрюха арендовал два лимузина с брезентовой крышей, а потом занял оборону в гостиничном номере — не дело начфину скакать по улицам под пулями. Ситный привёл семерых бойцов своей охранной конторы, и Алексей провёл фронтовикам краткий инструктаж. Конечно, казацкий факир сильно удивил телохранителей своими абсурдными приказами.

— Извините, господин Ронин, но, пока мы будем холостыми выстрелами салютовать, нас же всех перестреляют, — переглядываясь с товарищами, высказал общее мнение командир группы.

— Повторяю: ваша функция — отвлекать выстрелами внимание нападающих, — поднял указательный палец режиссёр спектакля. — И не забывайте следить за моими руками, я буду вам указывать врагов. Устранять противника — задача секретных парагвайских агентов, смешавшихся с толпой прохожих. Стрелять они будут из пневматического оружия. Грохот револьверной стрельбы должен скрыть слабые звуки их выстрелов, поэтому первыми они огонь не откроют. Главное — следите за моими руками и не затягивайте с реагированием на атаку, иначе рискуете схлопотать вражью пулю. Холостыми патронами вы никого не раните, так что смело палите во все стороны.

— А как патроны закончатся? — смущённо потупился молодой офицер.

— Уверен, что враги закончатся быстрее, — усмехнулся дерзкий факир. — Ну, в крайнем случае, если раньше разрядите револьвер, то падайте на тротуар и прикидывайтесь мёртвым.

— Так, а вы, как надеетесь разгадать наёмных убийц среди уличной толпы? — недоумевал командир группы.

— Ну, господа офицеры, тут уж всё совсем просто, — рассмеялся фокусник. — Кто из чужаков ствол достанет, тот и вражина. Да и агенты подсказку дадут, они на объекте с утра топчутся.

— Как организуем подход к месту боя? — принял правила игры командир группы.

— Сначала выдвигается первый автомобиль с пятью бойцами, — провёл ладонью по краю столешницы атаман и принялся топтаться по ней пальцами. — Группа рассредоточится: водитель поставит машину чуть дальше по улице и займёт позицию возле неё, второй боец вернётся по тротуару назад, третий перейдёт дорогу и встанет по другую сторону улицы, четвёртый поднимется по ступенькам лестницы к входу в здание министерства транспорта, пятый останется дежурить на тротуаре, дожидаясь подхода главной машины. Постарайтесь слиться с толпой: купите газету, букетик цветов, раскурите папироску. Водитель второй машины, сразу после остановки авто, выходит и занимает позицию у капота, со стороны проезжей части дороги. Стрельбу будет вести, укрываясь за мотором авто. К прибывшей последней паре бойцов присоединяется пятый номер, прикрывает меня и Кондрашова — наш телохранитель спереди, пятый номер с тыла. Когда возникнет опасная движуха, Кондрашов взрывает дымовую шашку, и начинаем работать.

— А ну, как сведения разведки не подтвердятся? — почесал затылок командир телохранителей. — И по объекту охраны отработает снайпер или бомбист.

— Окна в зданиях напротив находятся под контролем парагвайских снайперов, — уверенно сочинял казацкий факир. — А взрывчатку учует специально натасканная собачка, которую будет средь толпы выгуливать прелестная барышня.

— Может, покушение и вовсе не состоится? — понадеялся молодой офицерик. — Испугаются супостаты на усиленный конвой нападать.

— Федюня, ты морду попроще сделай, а то своим грозным видом сорвёшь нам весь спектакль, — подшутил над нахмурившимся бойцом командир, растопив ледок в душах напряжённых фронтовиков. — Помню, я ещё в гимназии мечтал сыграть роль в театральной батальной сцене, не загуби юношескую мечтульку артиста.

Обряженные в пижонские костюмчики артисты дружно рассмеялись. Лишь Кондрашов остался сидеть с задумчивым видом. Полковник парагвайской разведки точно знал, что никаких секретных агентов в Париже нет. В Южной Америке уже удалось раскинуть жиденькую сеть, но вот до Европы руки парагвайской разведки ещё не дотянулись. Как Ронин намерен воплотить свой авантюрный план операции в жизнь, было совершенно не ясно. Кондрашов уже давно следил за выходками Сына Ведьмы и, хоть ещё не разгадал природу его дьявольской силы, но результаты былых подвигов изучал с пристрастием. А вот теперь полковнику предстояло лично участвовать в театральной постановке казацкого режиссёра. Только в этой драме не все статисты будут использовать бутафорский реквизит, и кровь на подмостках истории прольётся настоящая, как и пули тоже просвистят очень реальные, можно даже сказать: убийственно реальные. Бесшабашный режиссёр намерен играть со смертью, однако о том знать всем статистам не полагалось, чтобы актёры роль не испортили. Потому помощник парагвайского факира не стал будоражить коллектив своим знанием опасных деталей декораций и пугать отсутствием страховки, ведь до сих пор смертельные фокусы у казацкого шамана удавались превосходно. Однако и выдавливать из себя фальшивую улыбочку Кондрашову не хотелось.

Уже сидя в лимузине, полковник с любопытством наблюдал за каменным выражением лица факира. Казалось, шаман улетел мыслями в астрал и задушевно беседует с небесными духами.

Кондрашов оказался недалёк от истины: Алексей колдовской силой сканировал окружающие дома. Опасного металла ни на чердаках домов, ни вблизи окон, Сын Ведьмы не учуял. На дорожном полотне, по пути следования, никаких взрывоопасных закладок не обнаружил. При приближении к зданию министерства, в припаркованных вдоль тротуара авто, вооружённых злоумышленников, тоже не нашлось. А вот по краям ступеней широкой каменной лестницы, рядом со снующими беспечными горожанами, притаились крепкие фигуры чужаков с револьверами за поясными ремнями. Ткань пиджаков не могла скрыть железо от колдовского взора Сына Ведьмы. Да и тренированная интуиция Ронина трубила боевой сбор — от тёмных фигур исходил могильный холод. Льдом веяло и с противоположной стороны улицы от некоторых фигур, что маялись у застеклённой витрины магазина. Обряженный в полицейскую форму субъект подозрительно держал револьвер не в кобуре, а в кармане форменных галифе и судорожно сжимал рукоятку.

— Приготовились, ребята, нас уже ждут, — при подъезде к объекту, предупредил телохранителей Алексей. — Взводите курки револьверов и держите руки с оружием за бортами пиджаков. Времени вытаскивать стволы из карманов вам не дадут. Помогать открывать нам двери машины не надо. Мы с полковником выйдем сами с правого борта. Эдуард Петрович заранее расстегните замок саквояжа. Постараемся побыстрее отойти от машины, иначе водитель попадёт под перекрёстный огонь.

Кондрашов, державший кожаный саквояж на коленях, щёлкнул замком и проверил крепление тонкого ремешка, привязанного к запястью и чёрной змейкой уходящего вглубь саквояжа.

— Всем следить за моими руками, — когда уже добрались до места, ещё раз напомнил факир.

Автомобиль резко затормозил и замер у тротуара, напротив широкой лестницы. Пассажиры распахнули двери и быстро выбрались наружу. Не тратя время на захлопывание дверей, почти бегом проскочили тротуар и рванули вверх по ступенькам. Карауливший боец еле успел присоединиться к группе, прикрывая её тыл.

Жертва покушения прибыла на эшафот точно к намеченному сроку, да и спутать рослую фигуру парагвайского атлета ни с кем было нельзя — верзила возвышался над остальными больше чем на голову. Медлить с приведением смертного приговора палачи не стали. Движение началось одновременно со всех сторон. Только вот прохожие и праздные зеваки мешались на пути палачей, пришлось расталкивать помехи, поэтому в сектор открытой стрельбы они вырывались разновременно.

Алексей резко вынул руки из карманов пиджака и, поднятием над головой сжатого кулака, просемафорил команду всем бойцам приготовиться к стрельбе.

Краем глаза заметив жест факира, Кондрашов высоко подбросил саквояж. Он раскрылся в полёте. Тонкий шнурок, закреплённый за запястье полковника, натянулся в струну. Из чрева взлетевшего вверх саквояжа вывалился свёрток и с грохотом взорвался. Волна чёрного дыма прокатилась над головами опешивших от неожиданности граждан. Густые клубы дыма неестественно стремительно окутали подножие каменной лестницы. Тёмный бурлящий купол скрыл парагвайского магната и его челядь от взора убийц.

Но вот шевелящаяся мгла чуть рассеялась с одной стороны и стала видна высокая фигура тёмного шамана. Ронин указывал руками на двух палачей, первыми вырвавшихся из перепуганной толпы.

Телохранители немедленно пальнули в сторону врагов. Кондрашову показалось, что Ронин в такт звуков выстрелов чуть шевельнул сжатыми в кулак руками.

Фигуры палачей, выронив револьверы, поломанными куклами упали на ступени лестницы.

Дым начал рассеиваться с другой стороны. Дирижёр оркестра руками указал исполнителям симфонии смерти новые цели.

Однако на этот раз громовые раскаты вперёд прозвучали со стороны галёрки. Только вот какая–то посторонняя сила подтолкнула руки чужих оркестрантов, и зрителей потревожил лишь свист пуль поверх голов.

Грохот револьверных выстрелов телохранителей оборвал вражью музыку. Скрюченные тела выскочек с галёрки упали под ноги разбегающейся публики.

Дым всё больше рассеивался. Высокий дирижёр взмахами рук указывал, кому вступать в дьявольскую игру. Револьверные барабаны вразнобой грохотали со всех сторон, какофонией звуков разрывая воздух. Им тонко подпевали свистящие в воздухе пули. За спиной оркестра раскатисто звенели разбитые стёкла витрин магазинов. Им пытались слабо вторить выбитые стёкла парагвайского автомобиля и стук пробитой пулями жестяной обшивки.

Кондрашов неотрывно следил за руками дирижёра–факира, силясь разгадать тайну дьявольского фокуса. В какой–то момент полковник заметил, как рука факира скользнула в карман пиджака, а затем снова интенсивно зажестикулировала.

Когда ветер окончательно рассеял дымовую завесу, и грохот пальбы стих, пространство вокруг сплошь усеяли тела. Но вот люди начали отходить от шока, шевелиться и, испуганно озираясь, подниматься на ноги. Недвижимо лежать на холодных камнях остались лишь палачи–неудачники. Кондрашов отметил, что все смертельные раны они получили в голову. Большинство прямо в лоб, но были и трупы с ранами в затылке. Что не должно удивлять следователей, ведь телохранители расстреливали палачей с разных сторон, а некоторые из преступников ещё и пытались сбежать.

А вот объяснить, какая потусторонняя сила заставила наёмных убийц бесполезно изрешетить автомобиль парагвайского магната и разнести вдребезги окружающие витрины магазинов — могли только трупы, но отчитываться они уже будут чертям в аду. Наверное, дьявольский дым помешал прицелиться, да ещё суматошные прохожие под руку лезли и пугали истошным визгом. Зато вот у агентов частной охранной конторы месье Ситного нервы оказались железными, глаза орлиными, а реакция молниеносной.

Только лишь у одного полковника парагвайской контрразведки закралось подозрение в мошенничестве казацкого шамана. Уж не отстреленные ли пули он держал в кулаках, самолично посылая их одну за другой в живые мишени? А когда боезапас в руках иссяк, то пополнил его из кармана. Трупов–то набралось полтора десятка, сразу в кулаках все пули для них не спрячешь. И пальчики у дирижёра подозрительно дёргались во время симфонии, выпуская смерть поочерёдно из обеих рук.

Однако будет спокойнее, если все поверят в озвученные Рониным версии: бойцы Ситного в секретных парагвайских агентов, а французская жандармерия в выучку профессионалов Ситного. Уж рекламу его охранному агентству бульварная пресса сделает знатную, отбоя от клиентов не будет. Теперь надо только марку держать, и пополнять ряды охранной конторы курсантами парагвайской школы.

Глава 14. Золотые крупинки

Глава 14. З олотые крупинки

Пока Кондрашова и бойцов Ситного донимали французские следователи, Андрюха оформлял документы о переводе небоевой части кораблей Черноморского флота в собственность Парагвайских казаков, а также хлопотал о закупке партии трофейных немецких дирижаблей. Сам же магнат в это время отправился в Барселону, повидаться со знакомым испанским учёным людом.

И если раньше профессора барселонского университета считали синьора Ронина лишь талантливым авантюристом, то стремительный рост его благосостояния и политической власти теперь заставил признать русского вождя влиятельным лидером Парагвайской республики. С казачьим атаманом считались главы самых мощных европейских государств, и его фантастические проекты уже не казались столь уж абсурдными. Алексею не составило труда убедить лучшую половину профессорского состава перебраться в золотоносный Парагвай. Затраты на переезд и обустройство на обетованной земле брал на себя казацкий банк.

Что же касается эмигрировавших в Европу русских учёных, то местные буржуи и научные коллеги, пользуясь бедственным положением изгоев, платили им сущие крохи и держали в подчинении. В разорённой войной Европе, ни о каких грандиозных проектах пока не помышляли. Это лишь кремлёвские мечтатели в Светской республике и Парагвайские казаки–фантазёры грезили о невиданном прогрессе. Но вот только у казаков горы индейского золота, а у большевичков дыры в драных штанах. Да и газетные статьи об эпидемиях, голоде и репрессиях сильно пугали эмигрантов. Даже утечки в прессу о чудачествах парагвайского магната, вознамерившегося построить воздушный мост от Берлина до Асунсьона, тоже работали на имидж богатых казаков. И проходящие караваны судов, в Парагвай до отказа заполненные эмигрантами, а плывущие в обратном направлении забитые доверху провизией, — наглядно показывали, что казаки развернулись широко.

В Испании агитация учёных прошла молниеносно, а вот в других европейских странах предстояло потрудиться конторе месье Ситного. Кондрашов спешно увеличивал штат частного охранного агентства бывшими белогвардейскими офицерами и имперским посольским персоналом. Ведь новой пролетарской державе услуги старорежимных дипломатов уже были не нужны, большевики продвигали своих идейных товарищей.

По возвращении из Барселоны, Алексей заключил ещё ряд масштабных контрактов с французскими промышленниками: на изготовление оборудования для полусотни малых гидроэлектростанций и поставку в Парагвай станочного парка для новых заводов.

— Владыка, эдак ты и весь наш серебряный запас скоренько растранжиришь! — высказал своё возмущение прижимистый до денежек казначей.

— Всё путём, Андрюха, — положил тяжёлую ладонь на плечо экономиста Алексей. — Расплачиваться за заказ будем по мере поставки оборудования. Не хватит серебра, так к тому времени золотишко на россыпях вдоль реки Пилькомайо ещё намоем.

— Ну станки, ладно — всё одно за границей закупать надо, а электрогенераторы и всякую электрохрень мы же можем и в Асунсьоне изготавливать. Для того ведь и новый электромеханический завод строим.

— Всё сразу казаки производить не смогут, — похлопал жмота по плечу атаман. — В мировой экономике специализация важна. Мы сосредоточим усилия на том, чего у других не купишь: малые электрогенераторы для ветряков и паровых двигателей, электромоторы для автомобилей и электроинструмента

— А зачем сразу три сотни грузовиков фирмы «Рено» заказал? — уличил атамана в явном расточительстве средств Андрюха. — Мы же свои пароэлектромобили скоро в серию запустим. Модель в изготовлении простая. Производство удалось наладить на старых парагвайских заводах. А ещё ты же планировал располагать посёлки по берегам рек, для того будем строить моторные лодки тысячами.

— Грузовики ускорят постройку новых заводов и посёлков, — мечтательно взглянул вдаль атаман. — Скоро население Парагвая вдвое возрастёт, а вот лошадей особо не добавится. Зато механизация и электрификация смогут увеличить во много раз производительность труда. Нам всё спешно надо делать. Рынок сбыта мы нашли огромный, маленькому Парагваю даже сотой части потребностей Советской республики не закрыть.

— Так мы можем ещё и скупленным у соседей товаром приторговывать, — облизнув губы, потёр ладони казацкий завхоз–спекулянт.

— Сметай с товарных полок всё, на что получится потом наценку сделать, — дал добро на коммерческий разбой атаман. — И одной Южной Америкой не ограничивайся, смотри на мир широко открытыми глазами.

— Эдак, пока у советов разруха царит, мы озолотимся, — Андрюха припомнил условия договора, и губы расплылись в мечтательной улыбке. — На половину совместно добытого золота мы поставляем свой товар по сложившейся на мировом рынке цене. Дешевле, чем у парагвайских казаков, коммунистам товар не купить — буржуи пролетариев не жалуют.

— Оно и нам прибыль, и большевикам спасение, — усмехнувшись, кивнул деловой магнат.

— Не бросим русскую отчизну в беде! — воодушевился благородной идеей Андрюха. Буржуйская жаба в груди завхоза заквакала от счастья: при разрезании великого каравая и крошки большие получаются.

Надо сказать, подобные меркантильные настроения воцарились во всём сообществе деловых людей Парагвая. Даже мелкие производители стремились сдать свою продукцию в казацкую общину. Скупщики профессионально оценивали качество товара и расплачивались честно. Брали всё подряд: провизию, мануфактуру, промтовары — в разорённую войной далёкую страну можно было сбыть даже любую мелочь. Лишь одно условие ставилось — никакой роскоши, голодному и нищему пролетариату там сейчас не до излишеств.

Зато дорогие товары находили спрос в богатеющем Парагвае. Количество состоятельных жителей росло не только среди местных производителей товарной продукции, но и за счёт обширного притока эмигрантов. Многие из класса русской буржуазии казались в южноамериканской глубинке весьма богатыми людьми.

Расплачивались казаки за партии товара рублями с золотыми нитями, только теперь банкноты были уже не только однорублёвыми. В Парагвае бумажные деньги люди не стремились разменять на неудобный золотой эквивалент, поэтому в обороте крутились купюры с номиналом из разного количества нулей. Казацкий банк смело печатал новые объёмы денег, так как спрос наличности возрастал пропорционально притоку эмигрантов. И первый вброс новой порции денег в обращение приносил казацкому банку, почти, стопроцентную прибыль, так как за бумажку с нарисованными нулями казаки получали реальный товар или выполненную работу. Народ использовал казацкие рубли во взаиморасчётах, хранил наличность дома или в сейфе банка, эмигранты меняли на рубли иностранную валюту — всё это не разгоняло инфляцию внутри Парагвая.

С декабря по март Алексей регулярно вылетал тренировать водолазную команду, которая чистила акваторию портов Аргентины, Уругвая и Бразилии от затонувших пароходов. Конкурентов у водолазной фирмы не было, во всяком случае, в Южной Америке. Иногда морскому шаману «попадались на экран магнитоскопа» и деревянные останки старинных судов, тогда сейф казацкого банка тайно пополнялся драгметаллами и ювелирными ценностями. Задачей водолазной команды была добыча металлолома и прикрытие операций по незаконному поиску кладов — делиться казаки ни с кем не собирались.

Впрочем, каравелл со златом–серебром в этой части прибрежных вод Южной Америки не попадалось, кладоискатели перебивались судовыми кассами. За богатой добычей надо подниматься значительно севернее, но Алексею пока было недосуг. В Парагвай волнами прибывали эмигранты, и следовало разделять потоки. Военнопленных поляков и красноармейцев расселяли в дальние части Гран Чако. Бежать из дикой местности весьма проблематично, особенно из–под охраны белогвардейских казаков, которые не жаловали обе категории ссыльных. Анархисты компактно обустраивались в срединной части земель. Казаки и солдаты из крестьян селились поближе к руслу полноводного Парагвая. Белогвардейское офицерство и солдаты из рабочих оставались в пригородах Асунсьона, расширяя пределы столичной застройки.

Требовалась сильная рука казацкого пастыря, чтобы вся эта разномастная политическая публика не перегрызлась. В каждой общине появился формальный лидер, которого народ делегировал в Казачий совет. И если в многонациональной Советской республике правил Совет народных депутатов, то в многополитической Парагвайской республике главная власть делегировалась Казачьему совету. Даже коммунисты, представители от пленных красноармейцев, попали в состав народного органа власти. Конечно, вождём совета единогласно выбрали господина–товарища Ронина, авторитет которого был непререкаемым. Ибо недружный гомон политических фракций нищих карликов легко заглушал звон золота в увесистом кошеле казацкого атамана. Да и, честно говоря, грозного шамана–воителя все лидеры очень побаивались. Даже у бывалых фронтовиков, отчаянных рубак, холодок шёл по спине, когда пастырь бросал на ослушника суровый взгляд.

Законный президент Парагвая тоже присутствовал на заседаниях Казачьего совета, но только в качестве почётного гостя. Перейра и его сторонники не помышляли противиться решениям «понаехавших» эмигрантов. У казачьего общества теперь был подавляющий перевес военной, финансовой и политической силы. Местный народ и деловые круги тоже поддерживали казацкого благодетеля, который всем дал работу и деньги. Темпы роста экономики Парагвая оказались, воистину, революционные — все произведённые товары и услуги находили спрос. Казалось, скоро для жителей Парагвая наступит золотой век.

Всюду поспевать Алексею помогал чудо–автожир. Странный летательный аппарат с большим пропеллером над фюзеляжем метался по просторам Гран Чако, как ураганный ветер. Вдоль океанского побережья казак тоже предпочитал летать на автожире, только более массивном, якобы повышенной дальности. На самом деле, авиатачанкам шамана–анархиста горючее не требовалось, Сын Ведьмы гонял бескрылый аппарат гравитационной силой. Но вот вместительный багажник дальнобойщика, для перевозки добытых кладов, оказался весьма кстати. Технические характеристики эксклюзивного электрического автожира были засекречены, конкуренты могли лишь гадать о его истинных возможностях.

Двухместные автожиры с керосиновым двигателем, на которых рассекали воздух над Гран Чако главы фракций Казацкого совета и министры, не могли похвастаться столь уж выдающимися качествами. Аппараты явно уступали аэропланам в скорости и дальности полёта. Главным преимуществом была безопасная посадка в случае отказа двигателя и малая, просто крохотная, взлётно–посадочная полоса. Пилотами персональных машин важных управленцев стали бывшие белогвардейские авиаторы.

Мотаясь по разбросанным стройплощадкам, Алексей не забывал наведываться в госпиталь. Хотя особой необходимости в чудо–хирурге пока не было, ведь караван инвалидов и ветеранов войны только формировался в Советской республике. До марта казачий флот успел перевезти в Парагвай лишь пленных поляков и белогвардейцев. Пленных красноармейцев из Польши доставили на судах Пилсудского, которые ушли обратно с закупленным товаром.

Батька Махно сумел переместить своих анархистов и их семьи на другой край света турецким пассажирским флотом, но истратил весь золотой запас и влез в долги к парагвайскому магнату. Врангель тоже самостоятельно старался вывезти войска и гражданских лиц из Турции, однако задействованных транспортов Черноморского флота не хватало. Господин Ронин поставил в приоритет эвакуацию граждан из большевистских территорий, считая, что остальные эмигранты смогут чуть дольше посидеть за границей. Суда из Парагвая регулярно снабжали продовольствием лагеря беженцев за рубежом.

В середине марта Алексей отправил водолазную команду и спецоборудование в Крым, чтобы уже на исходе апреля приступить к организации работ по подъёму золота Колчака со дна Байкала. Исходя из какого–то тайного замысла, Небесный Ягуар поручил охрану водолазов в русской экспедиции выполнять отряду из охотников племени гуарани. Лишь немногие из выбранных индейцев знали испанский язык, русского же не понимал никто из воинов, поэтому пришлось ещё прикомандировать к дикарям морского офицера. Русский переводчик языком американских аборигенов не владел, но хоть мог исправно лопотать на испанском. Все терялись в догадках, зачем выбран столь экзотический эскорт сурового вида немтырей, но оспаривать приказ верховного атамана парагвайского казачества не смели.

А в конце марта Алексею попалась на глаза иностранная газета со статьёй о жестоком подавлении большевиками анархистского мятежа в Кронштадте. Нагоняй начальнику контрразведки последовал незамедлительно:

— Эдуард Петрович, почему о важных событиях я узнаю из газет? Или вы, господин полковник, считаете незначительным инцидентом гибель каких–то там анархистов?!

— У нас пока ещё неразвитая разведывательная сеть, — пожав плечами, повинился за явный промах специалист. — Большевики старательно скрывали факт мятежа, и наши агенты в Москве узнали о боях в Кронштадте только уже после разгрома анархистов. Да и знай мы заранее, всё равно не смогли бы ничем помочь Балтфлоту. Финский залив скован льдом. Помочь с эвакуацией мы не могли, да и морячки не собирались убегать, анархисты надеялись поднять восстание в Петрограде.

— У матросиков был шанс? — заинтересовался вождь казаков–анархистов.

— Они рассчитывали на поддержку голодающего пролетариата и ограбленного продразвёрсткой крестьянства. В центральных областях уже произошло несколько крестьянских бунтов. Однако в Петрограде чекисты переловили оппозиционных лидеров, а накал крестьянского гнева сбило спешное решение Ленина о замене продразвёрстки продналогом.

— Жаль балтийцев, — искренне посочувствовал товарищам-анархистам Алексей. — Нам бы матросики пригодились.

— В Парагвае нет достаточного флота, чтобы спасти всех страдальцев, — поморщился Кондрашов. — Мы до сих пор не можем вывезти с турецкого берега беженцев.

— Этих мы, почитай, уже спасли, — отмахнулся Алексей. — А вот семьи казаков и военных ветеранов надо вытягивать спешно, пока с большевиками не рассорились. И шпионскую сеть раскидывать по всей стране, чтобы свои планы загодя строить, а не реагировать на последствия.

— Чекисты лютуют, — заскрипел зубами полковник.

— Комиссары контру душат, а наши агенты должны товарищам своими казаться, — подмигнул Алексей. — Для начала задействуйте общество военных инвалидов.

— Так это же разовая эвакуационная команда, — засомневался в перспективе такой агентуры полковник.

— Пусть чекисты думают, что точно знают, откуда мы получаем информацию, — усмехнулся атаман. — А мы пока будем вербовать самих комиссаров.

— Там же ярые коммуняки! — запротестовал белогвардеец.

— И хорошо, что многие из большевиков очень идейные революционеры, — поднял указательный палец анархист. — Ибо идеологи разных групп видят развитие общества по— своему. Когда я был в Кремле, то почувствовал неприязнь между бывшими соратниками. Похоже, в партии началась подковёрная борьба фракций: ленинской, сталинской, троцкистской, бухаринской. Кто–то из товарищей занимает явную позицию, другие ещё не определились окончательно. Когда коммунисты передушат контру, займутся чисткой собственных рядов. Многим идейным революционерам придётся скрывать своё несогласие с линией партии. Мы не будем от завербованных агентов требовать враждебных действий против пролетариата, только информацию о состоянии дел внутри страны. Эти сведения помогут спасать достойных революционеров от репрессий оголтелой партноменклатуры. А в случае угрозы ареста, обеспечат нашим агентам убежище в Парагвае. Ведь, как говорили в старину: «С Дона выдачи нет». Думаю, у большевистского режима скоро появится очень много внутренних врагов.

— «Спящих» агентов чекистам будет трудно вычислить, — задумчиво покрутил пальцами кончик уса Кондрашов и, скосив глаз, подозрительно глянул на парагвайского интригана: — А откуда, батюшка Алексей, у вас такие познания в хитросплетении политики. Карл Маркс таких тонкостей партийной борьбы в своём «Капитале» не прописывал.

— Так я труды идеологов французской революции тоже прочитал на досуге, — улыбнулся Алексей. — Мне Варвара хорошую подборку исторических книг и статей сделала. Знаете ли, Эдуард Петрович, очень познавательное для революционера–политика чтиво.

— Мудрую, ты себе жену нашёл, владыка, — с искренней завистью вздохнул полковник.

Алексей скромно согласился кивком и продолжил планёрку:

— Ну ладно уж, морячков Кронштадта упустили, так, кого ещё можно в эмиграцию сманить?

— Вдоль русско–польской границы сосредоточено около двадцати тысяч казаков и белогвардейцев, — прищурив глаз, дал приблизительную оценку воинского контингента полковник. — В китайской Маньчжурии тысяч тридцать разбросано вдоль границ Дальневосточной республики. Вероятно, ещё до пяти тысяч сабель осело в Монголии, под рукой барона Унгерна.

— Кто таков? — заинтересовался атаман.

— Генерал–лейтенант Унгерн–Штенберг до этого по Сибири под атаманом Семёновым ходил. Только теперь, после захвата в феврале столицы Монголии, Урги, и изгнании китайских оккупантов, он самостоятельная политическая фигура. Командует Азиатской дивизией, укомплектованной забайкальскими казаками, бурятами и монголами. Мог бы сам стать императором Монголии, но посадил на трон Богдо–гэгэна восьмого, местного монгольского хана.

— Поступок благородный, — задумчиво прошептал Алексей. — Но политически опрометчивый.

— Так ошибку он может в любой момент легко исправить, — пожал плечами полковник. — Я так думаю, раз Унгерн на монгольский трон сразу не сел, то рассчитывает продолжить военную компанию в Сибири. Очевидно, где–то к началу лета, он поведёт Азиатскую дивизию в бой, вклинившись между землями Советской и Дальневосточной республик. Очень уж генерал большевиков не жалует, и драться готов до конца.

— Зачем ему до лета ждать?

— Ну, может, уже в конце весны конницу поведёт, когда густая трава появится, — пробовал рассуждать, как кавалерист, Кондрашов. — Ведь у монголов фуража не добыть, они свои табуны овсом не подкармливают. Квёлые лошадки в степи после зимы. И в Сибири этим годом тоже кормом не разживёшься, голодно нынче во всех краях. Гражданская война всю страну разорила, уж из овса хлеб пекут.

— Значит, раньше мая Унгерн войско не двинет? — пытался состыковать свои планы Алексей.

— Да сдался нам этот Унгерн, — скривившись, отмахнулся от безнадёжной затеи Кондрашов. — Таких фанатиков не сагитируешь. Давай лучше обсудим, как белую гвардию из Польши будем вытягивать. Эти тоже на большевиков шашки точат. Если не уговорим эмигрировать в Парагвай — полягут ни за грош.

— Англичане натравливают, — сквозь зубы процедил Алексей.

— Поляки тоже прикармливают и науськивают, — кивнул Кондрашов.

— Так ты же докладывал, что они с большевиками уже госграницу расчертили. Договорились об обмене всех пленных. Осталось лишь кое–какие формальности уладить.

— Кстати о формальностях, — недовольно засопев, полез в портфель за бумагой Кондрашов. — Вот, они прислали требование о незамедлительной отправке польского контингента из Парагвая домой.

— Когда мирный договор с Советской республикой подпишут, тогда пусть и запросы шлют, — даже не стал брать в руки подсунутую бумажку Алексей. — Поляки ещё на обратный билет не заработали.

— Так ведь красноармейцев мы помаленьку отпускаем, — ревниво указал на явное послабление большевикам Кондрашов.

— С Москвой у нас договор был: размен одного красноармейца на одного эмигранта, — напомнил Алексей. — Они нам уже всех беляков из Крыма выдали, вот столько же своих и получили. Остальных теперь будем менять на казаков и их семьи, которые изъявили желание эмигрировать в Парагвай. Транспорт оплачивается нами, а с поляками такого уговора не было. С Варшавой мы договаривались, что кормим и содержим пленных, пока они не заработают на обратный билет и не возместят потраченные на них средства.

— Пилсудский не раскошелится, — замотал головой Кондрашов.

— Есть вариант затраты на транспорт разделить, — хитро усмехнувшись, подмигнул атаман. — Пусть организует вывоз поляков своими судами, тогда мы оплатим дорогу в один конец. Однако сделка состоится, если из Польши пароходы пойдут с русскими эмигрантами на борту: двадцать тысяч белогвардейцев, плюс десять тысяч гражданских лиц. В таком случае мы с пленных поляков оплату за содержание требовать не станем, ведь беляков Польша в лагерях тоже подкармливала.

— Справедливо, — кивнул полковник, но заметил: — Однако зачем Пилсудскому, вообще, оплачивать перевозку пленных из Парагвая?

— Иначе придётся год дожидаться своих людей, пока они долги не отработают, — скрестил руки на груди атаман.

— Так и наши казаки останутся на границе в лагерях томиться, — развёл руками Кондрашов.

— Мы своих выведем, через советскую территорию, — предложил неожиданный выход Алексей. — Поляки не смогут на границе удержать столько вооружённых полков.

— Ну так и русские не потерпят вооружённую толпу на своих землях.

— Казаки разоружаться и по железной дороге доберутся до морского порта, хоть на Балтийском, хоть на Чёрном, море. Этот вариант эвакуации гораздо сложнее первого, однако большевики и на такой исход согласятся, ибо он устраняет угрозу масштабного вторжения врагов из Польши. Мне только не нравится, что эмигрантов придётся перевозить нашим флотом.

— А с чего это ты, батюшка Алексей, решил, что белогвардейцы вообще загорятся идеей переселения в Парагвай? — указал на главный недочёт грандиозного плана Кондрашов.

— Так это тебе, Эдуард Петрович, думать, как их убеждать, — рассмеялся атаман.

— Одними россказнями о золотой обетованной земле тут не обойтись, — стушевался агитатор.

— Казакам нужна: воля, земля, дом, — подмигнул товарищу атаман и добавил самый главный аргумент: — И семья. Я договорюсь с большевиками, чтобы отпустили в Парагвай близких родственников наших эмигрантов. Думаю, это будет справедливая плата за снятие угрозы вторжения со стороны Польской границы. Тогда советской власти можно и освобождением Дальнего Востока от японских интервентов заняться. Хотя я порекомендую им сперва белогвардейцев из Монголии выбить.

— А в Монголию коммунякам зачем влазить? — скривив рот, фыркнул полковник.

— Мировую революцию с повестки дня ещё никто не снимал, — поднял указательный палец идейный анархист. — Думаю, военный вождь, товарищ Троцкий, ухватится за эту идею. А хозяйственники Сталин и Бухарин активно её поддержат, так как устранение угрозы вторжения со стороны монгольской границы позволит приступить к активной разработке золотоносных месторождений Алтая. Республике нужно для экономического развития золото, желательно побыстрее и побольше.

— Надеешься, что с Азиатской дивизией Унгерна будет так легко справиться? — покачал головой полковник.

— Мне главное с самим Унгерном сговориться, а казаки в обетованную землю вприпрыжку поскачут, — уверенно заявил парагвайский пастырь.

— Вот с этим ты уж сам, батюшка атаман, как–нибудь разбирайся, — замахал ладонями соратник. — А я с польским контингентом поработаю, есть у меня фронтовые друзья в белогвардейском руководстве.

— Эдуард Петрович, постарайся провернуть первый вариант эвакуации эмигрантов из Польши. Думаю, Пилсудский не захочет получить казачий мятеж на границе, да и задержка освобождения пленных для его политической репутации вредна.

— Когда отправляться в дорогу?

— Да можешь хоть завтра, — дал отмашку атаман. — Пока до Польши доберёшься, уж точно успеют мирный договор с большевиками оформить. Ещё какое–то время потребуется на проведение агитации. Возьми с собой группу толковых офицеров.

— Есть хваткие ребята, — усмехнулся начальник контрразведки. — Как дело сладится, я радиограмму отстучу. Тебе–то на дирижабле океан перемахнуть много времени не потребуется. А вот как там пойдёт дело в кремле?

— Пусть наше посольство в Москве поработает, получит разрешение на организацию эмиграции семей белогвардейцев. Розыск кандидатов можно поручить нашему обществу ветеранов войны. Ты только не затягивай с пересылкой из Польши списков.

— А потом мне, куда? — заподозрил полковник продолжение командировки.

— По железной дороге доберёшься до Иркутска. Мандат тебе выпишет советский посол в Варшаве, я в кремле договорюсь.

— Заставишь меня в Байкал нырять, — рассмеялся Кондрашов.

— Ныряльщиков я уже туда отправил, — улыбнулся на шутку Алексей. — А ты лучше китайский язык учи, очень пригодится для будущей работы.

— Я лучше из Асунсьона толмача возьму, благо твоя Варвара привезла с собой целую толпу китайцев из Макао. Только зачем мне в Сибири китайский язык понадобится? Или в Пекин посланником отправишь?

— Так монгольского толмача ни в Америке, ни в Европе тебе не сыскать, — развёл руками атаман. — А с Богдо–гэгэном тайные переговоры вести придётся.

— Да у хана, наверняка, и русские переводчики найдутся. Ведь он как–то общается с Унгерном.

— Я же говорю: тайные переговоры, — недовольно поморщился атаман.

— Виноват, сглупил, — стушевался полковник. — Просто, я подумал, что ты решил разобраться с Унгерном сам.

— С генералом–фронтовиком я вопрос решу, — отмахнулся атаман. — Но вот со скользкими придворными особами лучше интриговать профессионалу.

— Да ты уж, батюшка Алексей, стал интриганом похлеще меня, — рассмеялся контрразведчик.

— Ну, не должен же пастырь за всю паству пахать, — возмущённо всплеснул руками Алексей. — Ты в Парагвае глава разведки, вот и плети шпионские сети по всему свету.

— Даже в Монголии?

— На всех потенциальных театрах боевых действий, — фыркнул войсковой атаман.

— Ну и размах у тебя, батюшка–анархист, — присвистнув, удивился амбициям парагвайского владыки полковник.

— Эх, чую, грозовые тучи сгущаются, прошедшая Великая война не последняя, — тяжело вздохнув, предрёк казацкий пророк. — Нам бы успеть подготовиться к новым битвам, по золотым крупинкам войско казацкое собрать.

— Так, вроде, видимый горизонт пока чист, — пожал плечами контрразведчик и озвучил ближайшие возможные угрозы. — Англичане к нам не лезут, и Боливийцы к войне не готовятся, а остальным в мире мы на больные мозоли ещё не наступали.

— Казаки на месте стоять не будут, врагов быстро наживут, — подмигнул оптимист.

— Тогда пусть враги начинают бояться, — рассмеялся Кондрашов. — Мы уже идём!

Глава 15. Наперегонки со временем

В конце апреля Алексей на денёк заглянул в Москву. Вообще–то проводить переговоры парагвайский магнат поручил посольству, но кое–какие разъяснения решил дать в ходе личной встречи. Со стороны советской власти договор с парагвайскими казаками готовил товарищ Артём. Встреча двух старых друзей прошла прямо на взлётном поле, в гондоле дирижабля.

— Здорово, вождь краснокожих! — улыбаясь, горячо обнял казака Артём.

— Здорово, красный комиссар! — похлопал товарища по спине Алексей. — Присаживайся за столик.

— А где твои пилоты бродят?

— За продзапасами послал на рынок, а то, боюсь, в Сибири голодом заморите. Буржуазная пресса аж слюной исходит, смакуя подробности ужасов большевистской экономической политики.

— В эту зиму продразвёрстку на продналог уже заменили, — скривившись, отмахнулся ладонью пролетарский деятель. — Только результаты новой политики себя проявят лишь через год, а до нового урожая положение не выправится. Если бы не поставки зерна из Парагвая, то половина Поволжья вымерла бы. Спасибо от всего Совета народных депутатов твоим казакам, выручили.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — пошутил парагвайский магнат. — Пора и денежки за отпущенный в кредит товар отдавать. Комиссары золотишком Колчака расплачиваться не передумали?

— Легко посулить то, чего в кармане нет, — развёл руками Артём. — Коли достанешь золотишко со дна Байкала — получишь должок.

— Я претендую на половину клада, — подняв указательный палец, напомнил парагвайский магнат. — Долг сразу заберу, а на остаток своей доли поставлю товар до конца года.

— Конечно, разорённой войной республике и промтовары сгодятся, но товарищам хотелось бы получить побольше продовольствия, — донёс пожелания партии большевик.

— Ну, парагвайскую экономику мне тоже надо как–то поддерживать, — усмехнулся спекулянт. — Массу промтоваров не уменьшу, зато могу нарастить поставки зерна, за счёт скупки излишков в соседних странах. Однако выйдет это чуть дороже и потребует больше денег. Рассчитываю на добычу Алтайского золота. Большевистское правительство готово заключить пятилетний контракт с Парагваем?

— На тех же условиях: половина добытого золота пойдёт на оплату поставок товара? — прищурил глаз деятель наркомата. — Только вот, как ты собираешься контролировать объём золотодобычи? Не боишься, что комиссары тебя обвесят?

— Разведанные месторождения я намерен выдавать порциями, — придумал хитрый контроль казак. — Ведь примерные объёмы содержания золота в грунте мне будут известны.

— А коли наши геологи, и без парагвайского шамана, золотую россыпь обнаружат?

— Я вам руки не связываю — дерзайте, — рассмеялся казацкий шаман. — Весь Алтай к вашим услугам — перекапывайте.

— Без казацкого чудо–магнитоскопа долго рыскать по дикой местности придётся, — тяжело вздохнул Артём. — А разорённой республике деньги нужны срочно.

— Неужто большевики научились превращать золото в продовольствие? — издевательски пошутил атаман. — Или я не в курсе, что вы с заморскими буржуями уже стали друзьями?

— Эх, со всех сторон обложила контра, — заскрипел зубами старый комиссар. — Надеется гидра петлёй голода задушить Советскую республику.

— Ну зато я, по мере сил, стараюсь уменьшить количество недругов пролетариата, — выпятил грудь благодетель. — Вот из Польши увожу в Парагвай десятки тысяч белополяков.

— Так и с нашей землицы ты дополнительно ещё пятьдесят тысяч их родственников вывести вознамерился, — нахмурившись, укорил хапугу большевик.

— Ну уж ты, комиссар, родичей белогвардейцев в коммунистическую паству не записывай, — погрозил пальцем парагвайский союзничек. — Всё едино, коли для народа пропитания не добудете, то ещё большее число люда голодом заморите.

— Ох, и добрый ты, батюшка, — хлопнул друга по плечу Артём и рассмеялся: — Всё добро под себя лопатой гребёшь.

— Золотишко совочком подгребаю, — скромно потупив взор, погладил пальцами золотой крест казацкий пастырь. — А людишек ласковым словом привечаю. Вот думаю ещё увести за собой в землю обетованную заблудших казачков из Монгольских и Маньчжурских степей.

— Если сможешь, хоть всю контру за собой в Парагвай уводи, — щедро отмахнулся Артём. — Сделай милость: отгони стервятников от границы.

— Так ведь я к эмигрантам опять попрошу в довесок казачьи семьи, — хитро прищурив глаз, поставил обязательное условие атаман.

— Из Забайкальского края поможем людей забрать, а вот Дальневосточная республика пока на половину под японцами, — развёл руками комиссар.

— С япошками я общий язык найду, — подняв ладонь, успокоил Алексей. — Вы со своих земель казаков забирать не мешайте.

— Указание дадим, телеграф работает, — кивнул Артём. — На месте тебе поможет уполномоченный реввоенсовета, товарищ Карпин. Ему поручена охрана команды водолазов и добытого золота. Для усиления экспедиции придан бронепоезд.

— За Фёдора спасибо — сработаемся, — пожал ладонь старого товарища Алексей. — Только мне бы нужно ещё конную дивизию в придачу, или, на худой конец, кавалерийский полк.

— А бронепоезда тебе уже мало? — удивлённо вскинул брови Артём.

— Эх, дружище, по монгольским степям железной дороги ещё не проложили, — вздохнув, развёл руками анархист.

— Так ты, вроде бы, после Байкала, хотел на Алтай заглянуть? — не понял хитрых фортелей авантюриста комиссар.

— Чтобы на Алтае развернуть добычу золота в промышленных масштабах, надо тылы обезопасить. Без крепкой власти в Монголии, прииски разорят хунхузы.

— Ты же обещал всю контру в Парагвай выманить?

— Коли казаков уведу, то монгольские ханы озорничать начнут, а то и китайцы обратно страну захватят. Не будет Советской республике покоя, пока дружественный режим в Монголии не появится. Или вопрос о перманентной мировой революции уже перестал быть насущным.

— Вот уж товарищ Троцкий порадуется, — словно надкусив кислого лимона, скривился сталинский сторонник. — Думаешь, настало время разжигать пожар революции за рубежами республики?

— Самое время, — похлопал товарища по плечу анархист. — Как только я выведу Азиатскую дивизию Унгерна из Монголии, надо сразу брать власть в руки, пока китайцы не подсуетились.

— Недавно в кремле была делегация монгольских товарищей, — почесал затылок Артём. — Просили оружие и военной поддержки, но решение по вопросу помощи до сих пор не принято.

— Спешно отправляйте эшелон с вооружением и перебрасывайте конницу к границе с Монголией, — требовательно хлопнул по столу парагвайский атаман. — Пока я буду доставать золото со дна Байкала и проводить изыскания в Алтайском крае, должно быть всё подготовлено к вторжению в Монголию.

— К революции в феодальной стране, — подняв указательный палец, исправил буржуазную формулировку большевик и задумчиво произнёс: — Да, если у тебя получится увести казаков в Парагвай, то момент для захвата власти будет удачный. И товарищ Троцкий за революционную идею ухватится, и товарищ Бухарин поддержит меры по защите золотых приисков на Алтае. Товарищи Ленин и Сталин тоже одобрят меры по ослаблению напряжённости на Дальневосточных рубежах республики. Нам ещё с японскими интервентами как–то разбираться надо.

— Ну уж, дружище, не всё сразу, — рассмеялся Алексей и подмигнул: — Может, в следующий приезд получится что придумать. Однако пока я казаков с Дальнего Востока не выведу, мне с самураями ссориться не с руки.

— Ох, и деловым жучарой ты стал, казак, — хлопнул атамана по плечу Артём.

— Золотым, — погладив массивный крест, подправил деловую характеристику парагвайский магнат.

Обговорив с Артёмом детали нового договора, Алексей перелетел на дирижабле в Иркутск. На Байкале его уже дожидалась команда водолазов и Фёдор Карпин с товарищами. Кладоискатели подготовили площадку из скреплённых железными балками пустых барж. Установили массивные лебёдки, приводимые в действие паровыми двигателями. Запаслись километровой длины стальными тросами. Подогнали сборную конструкцию к месту крушения поезда с золотым грузом.

Алексей сделал вид, будто просканировал дно озера магнитоскопом, изобразил на его экране металлическим порошком картину затопленных железнодорожных вагонов и приказал водолазной команде готовить накладные заряды.

— Мы их изготовили из морских мин, — пояснил Алексей Фёдору, когда матросы достали парагвайские сюрпризы из своего багажа.

— Так, если вы развалите вагоны на части, как же потом из мешанины обломков ящики с золотом доставать? — озадаченно почесал затылок Фёдор. — Я думал: водолазы будут нырять.

— Водолазы полезут в воду, когда мы подтянем вагон к поверхности озера. Пробьют крышу, проникнут внутрь и вытащат золотые слитки. Но сперва нужно разорвать минами сцепку, а уж потом подцепить освободившийся вагон крюками на тросах.

— Будем работать вслепую? — удивился Фёдор.

— Экран магнитоскопа — наш большой глаз, — погладил пальцами стеклянный экран чудо–прибора мистификатор.

— Да, без парагвайской хитрой штуковины нам бы клада не видать, — завистливо глядя на чёрно–белое изображение перевёрнутых вагонов на дне озера, вздохнул комиссар.

Алексей, пользуясь колдовским зрением и манипулируя векторами гравитационной силы, мастерски подводил к железнодорожным сцепкам между вагонами мины на тросах, а затем подрывал заряды. Команда на срабатывание электровзрывателя внутри мины передавалась по изолированному проводу, сплетённому с силовым тросом.

После разделения соседних вагонов, Алексей дистанционно подцеплял сейфы на колёсах тросами с крюками. Лебёдка с приводом от парового двигателя, натужно скрипя, тащила груз к поверхности озера. Сын Ведьмы видел, в каких вагонах имелись ящики с золотом, и вытаскивал только нужные.

На последнем этапе операции в работу вступали водолазы: проламывали крышу вагонов и подцепляли ящики с золотом. Малая лебёдка вытягивала клад на палубу баржи.

В результате так было извлечено на божий свет пятьдесят две тонны драгметалла. Остальная часть золотого запаса империи, очевидно, проследовала за рубеж в других эшелонах.

— Знатный улов! — поглаживая увесистый слиток, радовался удаче Фёдор.

— Половину прошу сразу отправить в Парагвай, — напомнил о договоре Алексей. — Кредит закрыт, и остальные товары пойдут только по предоплате.

— Ох, и обуржуазился ты, анархист, — оставив в покое ценное имущество, обнял товарища Фёдор. — Может, по–братски поможешь пролетариату.

— Дружба дружбой, а табачок врозь, — усмехнувшись, напомнил старую поговорку казак. — Контракт по золоту Колчака выполнен. Могу сделать уступку по алтайскому золоту, но и ты уж казаков уважь

— Чего просишь, буржуй? — прищурив глаз, улыбнулся комиссар.

— Федя, у тебя найдётся под рукой парочка тонн динамита?

— Откуда? — развёл руками Фёдор. — Да и зачем тебе столько?

— Шурфы в грунте бить, для вскрытия золотоносных жил, — придумал объяснение абсурдному запросу хитрый атаман и подвёл разговор к нужной теме: — Я видел, что на твоём сухопутном броненосце установлены длинноствольные морские орудия.

— Да, это артиллерия снята со старой канонерки Черноморского флота, — кивнул командир бронепоезда.

— Продай мне все снаряды от морских орудий, — уже придумал оригинальное применение боеприпасам Алексей.

— Не дёшево выйдет, — прищурившись, вступил в торг пролетарий. — Может, подождёшь, когда взрывчатку подвезут из центра?

— Федя, время поджимает, — замотал головой Алексей и щедро посулил: — Тонну золотого песка и самородков дам в уплату.

— Бога–а–то, — аж присвистнув, выдохнул комиссар, но заподозрил подвох: — А чего так–то? Я бы и за меньшую плату уступил.

— А мне пролетарского золота не жалко, — рассмеявшись, хлопнул товарища по плечу анархист. — Зато у вождей в кремле больше веры к моим картам появится, поймут, что парагвайские старатели умеют золото находить.

— И половину добычи ты сразу возьмёшь в качестве задатка, за паровые драги для золотых рудников, — понимающе кивнул комиссар.

— За вычетом реальной стоимости снарядов, — подняв указательный палец, подправил счёт магнат.

— За золото я бы тебе вагон снарядов продал, — пожалел, что мало ходового товара, Федя.

— Вагон не нужен, но вот несколько сотен снарядов пригодятся, — похлопал товарища по плечу Алексей. — Надеюсь, деревянная тара для них в наличии?

— Уж снарядные ящики я тебе бесплатно презентую, — отмахнулся командир бронепоезда.

— Тогда, дружище, озаботься ещё и о конных повозках, — совсем обнаглел парагвайский делец. — Ну не на горбу же мне взрывсредства по Алтайскому краю таскать.

— С лошадьми и телегами проблем не будет — этого добра навалом, — усмехнулся комиссар и хитро прищурил глаз. — Ты покупать будешь, али в аренду взять решил?

— И кто из нас тут капиталист? — упрекнул скрягу золотодобытчик.

— Табачок–то врозь, — напомнив казаку его же слова, развёл руками вождь пролетариев.

Алексей пообещал заплатить сполна за необходимое для экспедиции имущество и транспорт. На предложение усилить парагвайский отряд конными красноармейцами ответил отказом — большевистские шпионы старателям были ни к чему. Охрану экспедиции брали на себя молчаливые индейцы гуарани, а в качестве рабочего персонала шли моряки из водолазной команды.

Переместившись на Алтай, парагвайцы загрузили снарядные ящики, инструмент и пищевые припасы на подводы и длинным караваном двинулись вглубь территории. По дорогам добрались до самого отдалённого посёлка, а дальше, оставив телеги со всем грузом, отряд старателей отправился в нехоженые места. Однако с собой в поход по дикой местности Алексей взял лишь охотников гуарани, а всех морячков разместил в посёлке. Оставшийся в лагере персонал тоже не сидел без дела: укрывшись от посторонних глаз в арендованном сарае, морячки усердно принялись разбирать снаряды. Порох из гильз ссыпался в мешки, которые потом старатели вывозили за пределы посёлка и с шумом подрывали в шурфах ложных разработок — золота в них были сущие крохи.

Зато из дальних походов конный караван гуарани возвращался с полными седельными сумками рассыпного золота. Загружался провиантом для себя и лошадей, а затем вновь растворялся в диких просторах.

Попытки проследить за старателями успехом не увенчались. Охотники натыкались на засаду, и молчаливые индейцы указывали стволами многозарядных винчестеров единственно безопасную дорогу назад. Самые настырные охотники пробовали прокрасться по следам парагвайского отряда, но отпечатки исчезали в водах горных речушек, а то и вовсе странно обрывались на краю ущелий или у отвесных горных круч.

Местным жителям было невдомёк, что отряд индейцев мог, и впрямь, перелететь через ущелье или воспарить на вершину горного кряжа. Конечно, не всех разом Небесный Ягуар переносил по воздуху, приходилось работать отдельно с каждым всадником и конём, но много времени колдовской переход не занимал. А чтобы никто не подглядывал за дьявольским таинством, шаман контролировал колдовским взором окрестности и, если требовалось, посылал индейцев спугнуть случайных наблюдателей.

По пути следования экспедиция разгружала овёс из седельных сумок в тайники, чтобы на обратной дороге не утруждать коней, до предела загруженных золотом. И так, на крутых подъёмах, Небесному Ягуару приходилось помогать усталой животине: вектором гравитации сбрасывать часть тяжести с натруженных спин.

Алексей не зря водил с собой только гуарани: они не выдадут чужакам места золотых россыпей на Алтае и не будут зря трепать языком о чудесной силе великого вождя. Индейцы относились к силе Небесного Ягуара спокойно: даже притяжение золотого песка и самородков к рукам шамана воспринималось ими как божественная данность. Естественно, в родном крае, у костра, гуарани правдиво поведают соплеменникам об увиденных чудесах левитации и магнетизма, но для бледнолицых чужаков эти легенды так навсегда и останутся лишь индейским фольклором.

Шесть тонн золота притащили гуарани в лагерь экспедиции. Пять из которых золотой крошкой засыпали вместо пороха в гильзы снарядов и заткнули боеголовками, лишь пролетарскую долю оставили в кожаных мешках. Сбор свободно разбросанных фракций металла с поверхности золотоносных месторождений выполнял ещё и маскировочную функцию: геологам большевиков будет потом трудно найти подземные заначки парагвайского магната. Алексей мог бы и побольше собрать рассыпного золота, однако скрытно переместить добычу было проблематично, да и грузоподъёмность тележного каравана не позволяла. Посторонним атаман объяснял желание увезти в Парагвай, якобы сэкономленные, снаряды, дефицитом у казаков боекомплекта подходящего для морских орудий калибра.

Местным охотникам проследить за старателями так и не удалось, зато навести лихих дальних родственничков на лагерь экспедиции, они посчитали своим долгом. Напасть на укреплённые позиции с пулемётными гнёздами грабители не рискнули: караул морячки несли бдительно, но зато подловить гужевой караван на просёлочной дороге во время долгого перехода к железнодорожной станции — казалось делом простым.

Объёмные кожаные мешки, доверху набитые золотыми самородками, притягивали разбойников, как магнит железные опилки. Вокруг лагеря старателей постоянно крутились разведчики, ожидая, когда же наконец–то караван двинется в обратный путь. Наезженная дорога из посёлка одна, главное было только не упустить момент выхода обоза. Конечно, у грабителей имелся соблазн напасть на гружёную золотишком вереницу всадников, когда старатели возвращались из очередного рейда. Однако жадность не позволяла размениваться по мелочам — хотелось завладеть разом всей накопленной в лагере казной.

Алексей контролировал пространство вокруг и в ходе рейдов всегда был готов к отражению нападения. Перестрелять дюжину бандитов Сыну Ведьмы труда не составляло. Однако враг проявлял удивительную выдержку, доказывая, что старателей у посёлка пасут не разрозненные банды, а воинское подразделение. Очевидно, разведчики из Азиатской дивизии раздобыли сведения о парагвайской экспедиции, и барон Унгерн направил отряд казаков на «добычу зипуна».

Такой расклад очень даже устраивал Ронина. Перед днём выхода каравана из укреплённого лагеря, Алексей, вновь облачившись в полумонашеское одеяние, вечерком направился к притаившимся на окраине леса разведчикам.

— Доброго здравия, казаки! — подняв руку, поприветствовал лазутчиков батюшка с массивным золотым наперсным крестом на груди.

— И тебе того же, божий человек, — вышел из–за ствола вековой сосны бородатый казак.

— Отложи винтарь в сторонку, — глянул на нацеленный ему в грудь карабин Алексей и, опустив руку, медленно сделал полный оборот корпусом. — Я с миром к вам пришёл.

— Извини, батюшка, но мы должны тебя связать и доставить к есаулу, — опасливо поглядывая на могучие руки богатыря в короткой рясе, держал странного парламентёра на прицеле казак.

— Вяжи, служивый, коли так положено, — улыбнувшись, протянул обе руки смиренный монашек.

Из засады вышел молодой казак и споро окрутил руки пленника верёвкой. Алексея увели вглубь чащи и усадили на лошадь. Двое дозорных остались на наблюдательном пункте, а третий, вскочив на коня, взял повод лошади с пленником в руку и увлёк по еле заметной тропинке. Скакали недолго. Лагерь казачьей полусотни прятался за поросшей густым лесом сопкой.

В лагере Алексея ждал приятный сюрприз. Стоило ему спешиться, как сразу подошёл с распростёртыми объятиями знакомый казак.

— Приветствую победителя Белого Хунхуза и его маньчжурской банды!

— Вот уж нежданная встреча, — играючи разорвал верёвочные путы Алексей и тоже раскрыл объятия. — Здорово, Герасим.

Сбежавшиеся казаки удивлённо ахнули от фокуса с разорванной верёвкой.

— Ну от чудо–батюшки я чего–то подобного и ожидал, — Обняв давнего знакомого, похлопал силача по могучей спине ладонью есаул Забайкальского казачьего войска и обратился к набежавшим собратьям. — Вот он каков, атаман Парагвайского казачества!

— А ты, Палкин, каким чудом в этих краях оказался? Далековато от своего пограничного кордона забрался.

— Страны уж старой нет, не то, что кордона, — тяжко вздохнув, махнул ладонью бывший командир пограничной стражи. — Ветер гражданской войны меня по всему Забайкалью гонял, как сухой куст перекати–поля. Дослужился до есаула в Азиатской дивизии. Когда слух прошёл, что парагвайский атаман появился в алтайских землях, сам попросил Унгерна меня в рейд отправить. Я же лучше других знаю, на что яростный батюшка способен: своими глазами видел, как ты в одиночку расправился с целым отрядом китайских хунхузов.

— Так ведь не захотели нехристи внять слову божьему, — пожав плечами, густым басом оправдал былые бесчинства чудотворец.

— Вот и я казакам всё толкую, что с парагвайским пастырем надо осторожно дело вести. Присаживайся, батюшка, к походному костерку, погутарим о жизни.

Алексей принял приглашение есаула и очень задушевно так поговорил с казаками. До поздней ночи затянулись посиделки. И когда на тёмном куполе небосвода разгорелись путеводные звёзды, в душах обездоленных казаков зажглась светлая надежда на обретение новой земли. Померк притягательный блеск чужого злата, что требовалось положить на кровавый алтарь гражданской войны. Зато с неодолимой силой увлекла в неведомую даль мечта о счастливой мирной жизни.

— А золото, которым загружены подводы каравана, пойдёт большевикам в уплату за свободный выход с их территории казачьей общины, вместе с жёнами, детьми и стариками, — так прозвучал последний аккорд сладкоголосой речи парагвайского пастыря.

— Да, комиссаров ты сумел подкупить, — кивнул есаул. — А как быть со злобными япошками, что Владивосток держат?

— Коли самураи заартачатся, то уйдём через Китай, — отмахнулся Ронин. — Я ведь намерен сманить в эмиграцию ещё и казаков из Маньчжурии.

— Китай нынче слаб, на пути казачьих дивизий не встанет, — из–за спины есаула поддакнул один из освободителей Монголии.

— Алексей, может, казакам лучше проводить караван до станции? — предложил помощь есаул.

— Спасибо, Герасим, но с малыми бандами я, с божьей помощью, справлюсь, — погладив пальцами наперсный крест, усмехнулся парагвайский чудотворец.

— Да ты, батюшка Алексей, играючи и с большими совладаешь, — рассмеялся есаул и под одобрительный смех соратников закончил собрание: — Всё, казаки, расходимся, завтра с утра сворачиваем лагерь и поспешаем с благой вестью к нашим братам.

— Унгерн уже вывел дивизию из Урги? — дождавшись, когда казаки отойдут, тихо спросил Алексей

— Должно быть, уже у границы стоит, — не удивился осведомлённости парагвайского атамана Герасим и шёпотом предупредил: — Барона золотом не перекупить, и красотами земли обетованной не сманить. Унгерн будет подбивать казачество продолжать кровавую бойню в Сибири. Он надеется создать новое царство от Урала до Владивостока.

— Кто–нибудь из казаков в этакую фантазию верит? — тоже негромко вступил в тайный разговор Алексей.

— Люди живут надеждами, — развёл руками есаул. — Однако в Азиатской дивизии добрая половина личного состава набрана из бурятов и монголов, этим идеи новоявленного русского императора чужды. А теперь, после вестей о грядущем переселении в земли парагвайского края, и среди казачества сторонников у барона не останется.

— А что за человек, этот Унгерн? — палочкой пошевелил затухающие угли Алексей.

— Безрассудно отважный вояка, — подбросив поленце в костёр, поведал Герасим. — Хотя сам из дворянского рода, но честно прошёл воинский путь от солдата до генерала. В юности сражался простым рядовым на полях русско–японской войны. Затем получил офицерское образование и с первых дней Великой войны участвовал в боях на австрийском фронте. Получил пять ранений, и столько же орденов. Кстати, награждён за отвагу офицерским Георгиевским крестом. В боях провёл все годы Гражданской войны, дослужившись до чина генерал–лейтенанта. Наши азиаты считают, что ни пуля, ни стальной клинок, его не берут. Монголы даже называют Цаган–Бурханом, «Богом Войны», воплощением Махакалы–идама, ламаистского божества о шести руках, жестоко карающего врагов «жёлтой веры».

— Так он мне почти тёска, — рассмеялся Ронин. — Самураи меня тоже многоруким демоном–воином прозвали. Значит, найдём общий язык с белогвардейским воякой.

— Хорошо бы, — облегчённо вздохнул есаул. — Толковый генерал, честный.

— Ты барона попридержи у границы, скажи, что получил сведения о переброске к Монгольской границе нескольких дивизий красных. Нечего ему казаков зря на убой вести.

— Откуда простой есаул может знать о стратегической передислокации войск?

— Так тебе же временный союзник большевиков, парагвайский атаман, сам о том и поведал, — стукнул кулаком себя в грудь шпион. — А доказательства я Унгерну при личной встрече покажу. Через пяток дней я появлюсь в его ставке.

— А успеешь ли, батюшка Алексей? Тебе ещё, вон, караван сопровождать.

— Так я же к вам по воздуху прибуду, — провёл открытой ладонью над огненными лепестками пламени шаман и, глянув на отвисшую челюсть казака, вновь улыбнулся. — Да на дирижабле я прилечу, воздушном пузыре с моторчиком.

— Ну, коли так, — щёлкнул зубами Герасим и мотнул головой. — Эх-х, богато парагвайские казаки зажили. Слыхали мы, что и в американских речках они рассыпное золото лопатами гребут.

Да, разными дикими слухами земля полнится, но сейчас Алексею это было очень даже на руку — обездоленные казаки уже наяву грезили благодатной обетованной землёй. Осталось только сагитировать генерала Унгерна, который, как уже разузнал Алексей, очень увлекался восточными мистическими практиками. На этой маленькой слабости железного воина и решил сыграть парагвайский шаман.

Прошло время, и в урочный час, когда звёзды усеяли небосвод, в засыпающем полевом лагере Азиатской дивизии появилась высокая фигура бородатого казака. Алексей, не таясь, прошёл мимо солдатских палаток, не вызвав подозрений у редких встречных. Раз уж дозорные пропустили чужого казака в лагерь, знать так надо. Теперь стража у входа в юрту генерала должна проверить безоружного казака и решить, допускать ли гонца к начальству для доклада или заставить обождать до утра.

Однако у Алексея сегодня не было в планах вступать в пререкания с дозорными или караульными, он знал, как незамеченным пройти мимо. Когда высокая тёмная фигура показалась из–за юрты, стражникам было уже не до рассматривания гостя.

Внезапно налетевший порыв ветра поднял клубы пыли, закрутил в спираль маленького смерча и шершавым наждаком прошёлся по лицам, заставив отвернуться и зажмуриться.

Незваный гость бесшумной тенью проскользнул за распахнувшийся полог юрты.

Серая пелена вихря моментально осыпалась песчинками на ковёр за порогом, явив взору фигуру статного казака с двумя солдатскими Георгиевскими крестами на груди.

— Кто пустил? — почувствовав воздушный порыв от ворвавшегося ветра, недовольно обернулся хозяин юрты. — Почему без доклада?

Барон сидел на полевом раскладном стульчике у низенького стола, заваленного депешами. На столешнице стояла зажжённая керосиновая лампа, а остальное пространство освещали языки пламени, пляшущие посреди юрты в стенках очага из камней. Унгерн был одет в монгольский халат–курму священного жёлтого цвета, плечи украшали генеральские погоны, на груди, в отблесках света, сверкнул офицерский Георгиевский крест. На худощавом, осунувшимся лице серыми тенями под глазами отпечаталась усталость.

— Так, Роман Фёдорович, вроде бы, заранее договорено о встрече, — пожал плечами высокий гость, прошёл чуть вперёд и, поджав ноги, уселся на корточки перед пляшущими языками огня.

Алексей снял папаху и положил сбоку на застеленный цветастым ковром пол. Поток горячего воздуха колыхал изображение гостя, придавая чёрной фигуре призрачные очертания.

— Господин Ронин? — уже полностью развернул корпус к гостю барон и вгляделся в бородатый лик парагвайского владыки.

— Предлагаю обращаться просто по именам, — улыбнулся Алексей. — Мы же обе легендарные личности: вас монголы почитают, как «Бога Войны», и меня японцы окрестили очень похоже — Асуром, вечно воюющим демоном, восставшим против воли богов. Так что Роман Фёдорович, нам ли с вами кичиться громкими прозвищами?

— У вас, господин–товарищ Ермолаев–Ронин, слишком много обличий, — сквозь зубы выдавил Унгерн. — Уж и не знаю, какое истинное?

— Всё — театральные маски, — грустно усмехнувшись, отмахнулся Алексей. — Приходится играть сразу дюжину ролей в массе спектаклей. Этим вечером я выступаю в качестве демона–искусителя. Можете всерьёз не воспринимать облик геройского казака, но к словам лучше прислушаться.

— Звучит, как угроза, — вызывающе глянул в глаза опасного пришельца генерал.

— Рок судьбы, — подняв указательный палец, подправил формулировку наглец.

— А если я не верю в судьбу? — упрямо сжал тонкие губы бесшабашный барон.

— Ну вы же не станете плевать против ураганного ветра, — рассмеялся парагвайский шаман. — Я когда–то очень удивил отважных самураев. Позвольте бродячему факиру показать несколько фокусов из своего арсенала. Если желаете, считайте их забавными иллюзиями.

— А разве фокусы можно воспринимать по–другому? — прищурил глаз Унгерн.

— Я бы хотел, чтобы сотворённые миражи выглядели для вас пророческим видением.

Алексей взмахнул рукой, и со стола генерала птицей вспорхнула свёрнутая полевая карта. Широко расправив края–крылья, бумажная птица с шуршанием упала перед костром.

— Подойдите ближе к огню, Роман Фёдорович, присядьте, — гипнотическим тембром голоса поманил одинокого зрителя бродячий факир. — Я добавлю света, чтобы вам было виднее изображение на карте.

Унгерн криво усмехнулся, но внял зову факира. Фокус с летающей картой генерал разгадать пока не смог. В театральном действе появилась интрига.

Стоило барону присесть на корточки перед развёрнутой картой, как заезжий прохиндей взмахнул рукой, и пламя костра, жадно глотая внезапно возникший приток воздуха, взметнулось на метр вверх. За огненным пологом чёрная фигура слабо просматривалась, еле позволяя генералу заметить пассы шамана руками. Очевидно, парагваец являлся профессионалом своего дела, и Унгерну не удалось отследить, когда ловкач успевал подсыпать в бушующий костёр порции химического порошка. Унгерн втянул носом воздух, но шаманское зелье оказалось высокого качества — в юрте не чувствовалось посторонних запахов.

— Уважаемый, я вас не на пляску рук смотреть пригласил, — недовольно проворчал из–за алой пелены пламени факир. — Прошу обратить свой взор на карту.

Унгерн опустил глаза и удивился уже по–настоящему. Из–за каменного очага выползала жёлтая змейка из песчинок и клубочком сворачивалась в уголке карты.

— Как только Азиатская дивизия пересечёт границу Советской республики. — Горстка песка отделилась от клубка и тонкой змейкой скользнула на изображение монгольско–советской границы. — Вам по флангам нанесут удары две кавалерийские дивизии красных. — От песчаной горки на краю карты отделились ещё две змейки и оттеснили первую вглубь советской территории. — Прижмут к позициям пехотных дивизий красных, усиленных артиллерийскими полками и бронепоездами. — К имеющимся на карте добавились ещё змейки и, окружив первую в кольцо, перемешались в шевелящийся клубок. — Азиатская дивизия будет полностью истреблена.

— Откуда у красных появятся свободные дивизии? — не сразу поверил мистификатору генерал.

— Я их высвободил, — сложив руки на груди, заявил наглец. — Я увёл дивизии батьки Махно в Парагвай, а ещё снял угрозу большевикам с Польской границы. Не судите строго, генерал — в парагвайском крае очень люди нужны. Русская земля Сибирью не заканчивается. Когда–то ведь и в Забайкалье казаков не было, но ведь согнали китайцев и край подняли. Вот теперь черёд до Парагвая дошёл. А что земля южноамериканская далече расположена, так ведь и не на утлых деревянных стругах по сибирским рекам идём — на мощных железных судах по океанскому простору. Техника нынче другая, но душа казака всё так же воли просит. Тяготится под гнётом жить. Раньше царь с боярами казаков давили, теперь комиссары большевистские третируют — не бывать в старых землях вольницы казацкой, новые края осваивать надо.

— Зря ты, атаман, в ход истории вмешался, — сжав кулаки, посетовал генерал. — Не дал сотворить светлое царство в старых русских землях.

— Под руинами империи новый дом не построишь, — отрицательно покачал головой Алексей. — Веди казаков в свободные земли Парагвая.

Песочная змейка медленно поползла по карте вдоль обозначения Транссибирской железной дороги.

— Богдо–гэгэн согласен дать казакам пять тысяч лошадей, чтобы эвакуировать из Монголии семьи русских эмигрантов, — поделился результатами переговоров Кондрашова с продажным ханом Алексей.

— И хан предал, — заскрежетал зубами генерал.

— Не переживай, недолго монарху упиваться абсолютной властью, — усмехнулся Алексей. — Лошадей–то хан будет отнимать у простого народа, чем только ускорит революцию. Большевики поделятся запасами оружия с монгольскими повстанцами, а то и сами вмешаются в процесс отъёма власти у эксплуататоров. Не зря же комиссары привели конные дивизии через всю страну к границе?

— А если на пути большевиков встану я? — сквозь огненный занавес бросил гневный взгляд на парагвайского шулера генерал.

— Ну и зря сгинешь в чужом междусобойчике, — с сожалением вздохнув, пожал плечами Алексей. — А я надеялся, что вы, генерал, ещё за интересы русского государства повоюете.

— В Парагвае? — пренебрежительно фыркнул Унгерн.

— Для признанного защитника «жёлтой веры» сподручнее возглавить казачьи войска в Азии, — неожиданно предложил новый статус Алексей.

— Азии? — поднял брови Унгерн. — Что вы имеете в виду?

— Земли Монголии, Китая, Тибета, — стал загибать пальцы Алексей. — Часть Индии, в которой у народа буддизм в фаворе. Возможно, ещё страны Юго–Восточной Азии. В общем, всюду, где появится необходимость защиты свободы от кабалы японского милитаризма.

— Широ–о–кий размах, — выдохнув, по–новому взглянул на взбалмошного парагвайского атамана Унгерн.

— Грядут новые, ещё более разрушительные и кровавые, войны, — с грустью предрёк казацкий пророк. — Время мчится галопом, и нам надо бы успеть вскочить в седло, иначе окажемся под копытами. Генерал, не разменивайте жизнь на мелочь — вместе с казаками вас ждут великие дела.

— Господин Ронин, вы намерены сосредоточить в Парагвае всех казаков?

— Всех русских, кого смогу увлечь, — широко распростёр руки атаман. — Я буду бережно собирать осколки русской империи по всему свету, и даже вырывать куски из фундамента большевистского здания.

Унгерн немного помолчал, раздумывая над неожиданным предложением, а потом решительно заявил:

— Я согласен принять участие в строительстве светлого храма новой русской империи. Атаман, каков ваш дальнейший план?

— Азиатская дивизия двигается вдоль Транссиба, вбирая в себя потоки эмигрантов.

Песчаная змейка двинулась дальше по карте, прирастая песчинками из сибирских просторов и тонкими струйками песка из китайской Маньчжурии.

— Роман Фёдорович, ваша задача включить в свой караван отряды из Маньчжурских степей. Атаман Семёнов дискредитировал себя позорным бегством из Читы, теперь он не является авторитетом для казачества. Слухи о благодатном парагвайском крае уже бродят в китайских землях. Вам не составит труда объединить разрозненные белогвардейские отряды под своим командованием.

— Как будем вывозить народ из Владивостока? — заметив, куда стекаются песчинки на карте, озадаченно почесал затылок Унгерн. — И как организовать снабжение колонны во время рейда по Дальнему Востоку?

— Из Парагвая уже плывут суда с провиантом, — обнадёжил Алексей. — Фуражное зерно для коней и продовольствие для переселенцев будут идти по железной дороге, навстречу движению колонны. Обратно во Владивосток в вагонах поедут семьи казаков. Я постараюсь арендовать все свободные железнодорожные составы.

— Алтайское золото? — предположил источник финансирования Унгерн.

— В составе каравана казачью казну будут охранять парагвайцы, — кивнул Алексей и конкретизировал сумму: — Пять тонн золотом.

— Думаете, хватит, чтобы всем табором через Тихий океан перемахнуть? — недоверчиво прищурил глаз Унгерн.

— Остальное добавим казачьими рублями, — отмахнулся от формальностей парагвайский магнат. — Я постараюсь уговорить япошек, переправить пятидесятитысячную толпу эмигрантов всего лишь за полцены. Да ещё, пожалуй, и пару тысяч коняшек с собой увезём, а то у нас в Гран Чако дефицит конной тяги.

— Ваша наглость, атаман Ронин, не имеет границ, — рассмеялся Унгерн.

— Мои таланты столь же безмерны, как и богатства, — разведя руками, поддержал веселье магнат.

— Во всяком случае, убеждать вы умеете, — кивнул генерал и, настороженно скосив глаза, задал щекотливый вопрос: — А кому непосредственно мне предстоит подчиняться в военном плане?

— Пока начальником генерального штаба у нас назначен Николай Францевич Эрн. Однако, после сосредоточения в Парагвае всех белогвардейских частей, может быть выбран другой высший офицер из окружения барона Врангеля.

— А будут ещё и не белогвардейские воинские части? — уловил тонкий нюанс генерал.

— Анархистами верховодит батька Махно, — пожал плечами Алексей. — Может, ещё кто–то из пленных красноармейцев пожелает остаться в Парагвае, тогда солдаты своего лидера выберут.

— И каковы их задачи? — сжав зубы, процедил барон.

— Перманентную мировую революцию никто не отменял, — издевательски усмехнулся атаман и заговорщицки подмигнул. — Будут гадить европейцам в их колониях Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока. Не переживайте, барон, мир велик — всем места хватит для своей войны.

— И как только уживаются в Парагвае монархисты с анархистами?

— Просторы Гран Чако отделяют лучше забора, — пожал плечами владыка. — Да и я в казачьем крае не допущу свары.

— Пожурите неслухов, батюшка Алексей, или епитимью наложите? — издевательски буркнул Унгерн.

— Пинком под зад вышвырну из обетованной земли! — нахмурил брови атаман. — У нас в Парагвае с дисциплиной строго.

— А как же идеалы анархизма? — подловил на нестыковочке барон.

— Вот такой у нас централизованный казачий анархизм, — важно поднял указательный палец основатель утопического государства. — Исконно казачья вольница, со свободой и воинской дисциплиной одновременно. Подлинное народовластие, с выборным Советом казачьих депутатов.

— Понял: всем разношёрстным стадом управляет один суровый пастырь, — недвусмысленно уставился на парагвайского диктатора Унгерн.

— Ну, конечно, не без строгого пастырского надзора, — скромно опустил глаза батюшка Алексей.

— А если заморские бесы завалят парагвайского божка? — прищурив глаз, криво усмехнулся барон.

— Для того мне боевые архангелы и потребны, — глянул прямо в глаза Унгерну владыка. — Чтобы по всему свету вразумлять злобных бесов.

— А записывать в божье воинство у вас, батюшка Алексей, принято кровью? — поддёрнув рукав халата, с готовностью протянул руку вперёд улыбающийся Унгерн.

— Достаточно крепкого рукопожатия, — улыбнулся в ответ Алексей и, наклонившись вперёд, протянул руку навстречу новому адепту.

Рука казацкого шамана прошла сквозь колышущуюся стену огня, словно через водную завесу. Только вместо струй воды, рукав рубахи омывали пляшущие языки алого пламени.

Генерал не смог сохранить улыбку на устах, ибо с отпавшей челюстью держать на лице весёлую гримасу оказалось весьма проблематично. Лишь через пару секунд, совладав с удивлением, Унгерн, упёршись левой рукой в запорошенную песком карту, наклонился глубже и осторожно соприкоснулся пальцами с ладонью призрака. Рукопожатие казацкого шамана оказалось по–настоящему богатырским.

— Вот и чудненько, что сговорились миром, — расцепив железный захват, вытянул обратно сквозь пелену огня руку факир, совершенно без ущерба для рукава чёрной рубахи. — Время поджимает, мне надо во Владивосток поспешать. Удачи, Роман Фёдорович!

Алексей водрузил на голову папаху, плавно встал и отступил к порогу.

Внезапно полупрозрачный огненный занавес упал. Поленья в каменном очаге превратились в золу. В юрте сразу воцарился полумрак. Свет слабой керосинки за спиной Унгерна отбросил его тень к ногам казацкого шамана. Песчинки у порога закрутились в вихре танца, тёмным плащом укутав чёрную фигуру таинственного гостя. Полог юрты распахнулся, и призрачная фигура Асура выплыла в майскую ночь.

Порыв воздуха раздул угли прогоревшего костра, и потревоженные головешки заморгали алыми искрами, совершенно не добавляя света, а лишь растворяя распростёртую тень Унгерна.

— Наваждение какое–то, — оторвав от карты левую руку, стряхнул песчинки с ладони барон.

Но правая кисть Унгерна ещё чувствовала железную хватку призрака, и протестовала против скоропалительного заключения. Да и костёр не мог столь быстро прогореть.

«Может, давно в трансе сижу? — ухватилось за спасительное объяснение разбуженное сознание Унгерна. — А образ чудаковатого казака навеяли фронтовые воспоминания. Ведь ещё в окопах австрийского фронта слышал сказки о подвигах Сына Ведьмы, и последние слухи о лихом парагвайском атамане лишь дополнительно разожгли воображение. Что о Врангеле вспомнил — довелось служить под его командованием. Возможно, ещё как–то в голове воедино собрались обрывки сведений о парагвайских казаках–анархистах и разведданные о передислокации войск большевиков… Хотя, сколько же надо было выпить кумыса, чтобы замутить эдакую масштабную операцию. Ну с мировой эвакуацией эмигрантов в Парагвай ещё полдела, — в газетах читал о сборе казаков в земле обетованной. Но неужто воспалённый разум мог придумать планы борьбы за интересы вольного казачьего братства и одновременно идеалы «жёлтой веры» по всей планете… Нет, видимо, не по всей — батька Махно в другой половине мира будет идеи анархии распространять… Что за чушь!!!»

Барон порывисто вскочил и метнулся к выходу.

— Караул, какие были происшествия?! — выйдя из юрты, потребовал у часовых отчёта генерал.

— Никаких, Ваше высокопревосходительство! — вытянулся по стойке смирно старший караула.

— А с глазами у тебя, братец, что? — обратил внимание на слёзы Унгерн.

— Ветер завьюжил, Ваше высокопревосходительство, вот песком и запорошило.

Унгерн бросил взгляд на другого караульного, глаза у того тоже были в слезах и часто моргали.

— А голоса, посторонние, рядом не слышались?

— Вроде, бубнили за юртой недавно, — пожал плечами казак.

— Может, внутри? — страшась ответа, всё же допытывался Унгерн.

— Можа, Ваше высокопревосходительство, звуки речи от соседней палатки донесли порывы ветра? — стушевался караульный. — Ведь не заходил же к вам никто.

— Да, только ветер, — вглядываясь в темноту тихой майской ночи, задумчиво произнёс Унгерн. — Парагвайский ветер революционных перемен.

А утром генералу доложили, что уже на исходе ночи из Урги прискакали офицеры связи от полковника Кондрашова. Для координации действий с большевиками и парагвайцами у связистов имелась с собой мощная радиостанция.

— Вот и не верь после этого вещим видениям, — выслушав новость, нервно рассмеялся Унгерн.

Последние сомнения генерала были развеяны. Азиатская дивизия изменила направление движения. Теперь её путь пролегал строго на восток.

А тем временем Ронин уже прилетел на дирижабле во Владивосток и через штаб белогвардейской группировки добивался встречи с японским наместником. Однако лишь только к исходу дня японская администрация соизволила удовлетворить настойчивую просьбу об аудиенции. И то, не желая «терять лицо», японцы поручили выслушать парагвайского магната молодому капитану из дальневосточного управления контрразведки. Помимо вопроса престижа и военного характера заявленной темы разговора, на выбор кандидата для переговоров повлияло ещё то обстоятельство, что Кири Ясумитсу волею судьбы уже имел опыт контакта с господином Рониным. Правда, шесть лет назад капитан был ниже чином и командовал погранотрядом на Южном Сахалине, но именно ему судьба уготовила первым из японцев столкнуться с Сыном Ведьмы, тогда ещё беглым каторжанином Алексеем Ермолаевым.

Кири Ясумитсу знал, что Рониным нарёк Алексея начальник управления контрразведки города Вакканай, на севере острова Хоккайдо. Этот же майор, Сугинобо Мицумото, тогда заметил служебное рвение молодого офицера–пограничника и помог начать Кири Ясумитсу карьеру в службе контрразведки империи. С началом военной компании на русском Дальнем Востоке, толкового специалиста перевели с Хоккайдо на северный фронт. Знание русского языка и обычаев северных варваров, с которыми офицеру приходилось часто сталкиваться ещё в приграничных районах, очень помогало контрразведчику в работе уже на территории противника.

Кири Ясумитсу помнил Алексея безусым пареньком, и очень поразился разительным переменам в облике молодца. За шесть прошедших лет Алексей превратился из простоватого, улыбчивого казачка в сурового, матёрого атамана. И не только окладистая борода и дорогой цивильный костюм придавали солидный вид важному парагвайцу, но и какая–то скрытая угроза в остром, пронизывающем насквозь, взгляде. Выражение лица гостя было добродушно–благостным, однако японцу ли не знать, какое коварство часто скрывают дежурные улыбки.

— Рад вас снова увидеть, господин Ронин, — вышел из–за письменного стола хозяин кабинета и дружелюбно, по европейскому обычаю, протянул руку для приветствия.

— И я очень рад, что именно вам, уважаемый Кири Ясумитсу, поручено выслушать мою скромную просьбу, — двумя ладонями, по восточной традиции, пожал протянутую руку вежливый гость.

— Присаживайтесь к столу, Алексей. Может, желаете выпить чашечку чаю?

— Благодарю, Кири, но давайте обойдёмся без лишних церемоний, — отклонил формальное предложение Алексей и пошутил: — Боюсь, что вам не доставит удовольствие лицезреть, когда бородатый казак начнёт шумно прихлёбывать кипяток из чашки и грызть зубами сухие баранки.

— Да, зрелище впечатляющее, — рассмеялся шутке японец и жестом пригласил гостя присесть на стул по другую сторону рабочего стола.

Алексей занял предложенную позицию, которая очень удобно располагалась напротив пёстрого ковра, закрывавшего потайную дверь в соседнюю комнату. Через узкую щёлочку можно следить за происходящим в кабинете, слышимость тоже отличная. Однако от колдовского взгляда Сына Ведьмы не укрылись косоглазые морды соглядатаев. В потайной комнате расположился целый офицерский штаб и стенографистка, мышкой шуршавшая кончиком карандаша по листку блокнота. Казак слабо разбирался в значениях звёздочек на погонах японского воинства, но рискнул предположить наличие у самого пожилого самурая генеральского чина.

Начальство не желало «терять лицо», вступая в скоропалительную беседу с парагвайским деятелем, но оказалось очень заинтриговано появлением в их вотчине столь колоритной личности. Полдня ушло у Кири Ясумитсу для составления подробного доклада о международной деятельности казака–анархиста. Хорошо ещё, что капитан сумел приложить к делу ранее услышанные от старого наставника, майора Сугинобо Мицумото, сведения о проделках казака–факира в Вакканай и Макао. Иначе из сухой подборки, полученной по радиосвязи из штаба контрразведки в Токио, вообще мало, что было бы понятно.

Виртуозное владение противника приёмами восточных единоборств не пугало самураев, а вот лично сталкиваться с боевым факиром–гипнотизёром очень не хотелось бы. И ещё, похоже, после посещения Тибета, казак овладел древними техно–магическими практиками и сумел успешно применить их при создании огненного смерча в Макао и странной атаки на английский форт Гибралтара. Хотя возможно, в обоих случаях были задействованы диверсионные группы военных химиков, что не делает парагвайского атамана менее смертоносным.

По прошествии ряда лет, пророческие предупреждения об опасности конфронтации с мистическим Асуром, уже не казались сумасшедшими бреднями выжившего из ума старика Сугинобо. В своё время, опытный контрразведчик вовремя распознал и отвёл угрозу от Японской империи, направив разрушительную силу на конкурентов. Неистовый Асур уже хорошо побуянил на окраине Китая, в центре Европы, вырвал жирный кусок из Южной Америки.

Японцам вставать на пути смертоносно кружащегося вихря совсем не резон, побыстрее бы спровадить непонятное опасное явление обратно — пусть перетирает в порошок американцев и англичан. Так рассудило мудрое командование и, ради встречи с вечно воюющим демоном, пожертвовало молодым капитаном Ясумитсу. Офицер рисковал успешной карьерой, если не сумеет по–быстрому спровадить казака обратно на дальние задворки мира, в Парагвай.

— С чем к нам пожаловали, господин Ронин? — вежливо улыбаясь, приступил к переговорам Ясумитсу.

— Вы, наверняка, уже осведомлены о моей скромной миссионерской деятельности?

— Весьма впечатлён, — улыбаясь, кивнул японец.

— Вот теперь и до просторов Монголии и Маньчжурии дошла очередь, — многозначительно усмехнулся парагвайский пастырь, для вечерней встречи обрядившийся в светский костюм. — Вывожу казаков и их семьи с Дальнего Востока.

— И большевики с китайцами вам не препятствуют? — вскинул брови японец.

— Комиссары подкуплены, а китайцы запуганы, — сверкнул белыми зубами богатый Асур. — Осталось только с японским правительством договориться.

— Платить думаете или стращать? — полушутя допытывался контрразведчик.

— Договариваться, — с нажимом в голосе повторил опасный гость.

— И каков наш резон? — пожал плечами капитан.

— Азиатская дивизия барона Унгерна выходит из Монголии, — стал загибать пальцы комбинатор. — В Монголии большевики помогают устроить революцию и не позволяют китайцам вновь оккупировать страну, чем ослабляют тылы вашего врага.

— Мы пока не воюем с Китаем, — развёл руками японец.

— Это только пока, — подмигнул Ронин и загнул следующий палец. — Но на земли–то Маньчжурии заглядываетесь. Я и тут вам поспособствую — выведу с приграничья все белогвардейские формирования. Китайцы не смогут опереться на русских наёмников.

— Так и мы не сможем натравить озлобленных казаков на большевиков, — резонно заметил японец.

— Вы уже упустили время, — усмехнулся Ронин. — Теперь за ходом истории не угнаться. Казаков я уведу в Парагвай, по–любому. Даже если придётся идти на сговор с китайцами. Однако не хотелось бы переплачивать за транспортировку через океан, японский флот мне вдвое дешевле обойдётся.

— С чего бы нам проявлять такую щедрость? — удивлённо поднял брови Ясумитсу.

— У вас прямая выгода помогать казакам, — загнул другой палец парагвайский магнат. — В порт Владивостока переселенцы приведут десятки тысяч лошадей, которые им придётся продавать за бесценок. Ибо в Парагвай я рассчитываю переправить лишь пару тысяч лошадей.

— Тоже влетит в немалую копеечку, — хмыкнул японец.

— Да, но я ведь заплачу за прогон ваших судов лишь в одну сторону.

— И вы, господин Ронин, искренне надеетесь, что японский торговый флот радостно бросится перевозить толпу эмигрантов, да ещё их лошадей в придачу.

— Так ведь у вас прямая выгода, — сделал удивлённое лицо прохиндей.

— Гнать обратно пустые суда?! — возмутился капитан.

— Зачем же пустые? — подмигнул парагвайский спекулянт. — Я вам с маленькой наценочкой продам: медь, железо, провиант — весь тот товар, что вы так дорого покупаете за океаном. Одним рейдом в Южную Америку вы существенно собьёте цены на товарных биржах Северной Америки. Пока конкуренты не заткнут парагвайский рог изобилия, вы сможете скупиться по приемлемой цене.

— А вам, зачем наживать врагов? — подозрительно прищурил, и без того узкие глазки, японец.

— Коммерческая выгода, — широко улыбнулся магнат. — Я перепродам дёшево закупленный товар. Сэкономлю на транспортных расходах при перевозке пятидесяти тысяч эмигрантов. Собью цены на рынке Аргентины, где закупаю лошадей. Покажу заокеанским буржуям силу парагвайской экономики и возможность влиять на биржевые цены. Заслужу уважение промышленников соседних государств, в которых скуплю излишки товарной продукции за очень приличную, по местным меркам, цену.

— Американцы конкурентов не любят, — покачал головой японец.

— Так и казаки с индейцами англосаксов не жалуют, — в широкой улыбке оскалил зубы вождь. — Для того воинов по всему свету и скликаю. Набирающей силу державе не избежать войны. Тут главное — подготовиться к ней раньше врагов. Приходится бежать наперегонки со временем.

Кири Ясумитсу надолго задумался. «То, что китайцы потеряли колонию, — это хорошо. Да и большевикам тоже будет не до захвата новых территорий, в своих бы порядок навести. Однако монгольским товарищам поддержку оружием и войсками комиссары окажут, в случае китайской агрессии. Маньчжурия теперь не получит поддержку с тыла, когда Япония вздумает отторгнуть эту территорию у Китая, а что такие планы имеются — это не секрет ни для кого. Японская кавалерия сможет пополниться десятками тысяч обученных лошадей, притом скупит товар у казаков по бросовой цене — эмигрантам за океан всю живность не перевезти. Рейд торгового флота в далёкую Южную Америку будет наполовину оплачен парагвайским магнатом, а потому очень выгодным. Караваны с дешёвой медью, железом и продовольствием из далёких бедных стран сильно собьют цену на рынке. Североамериканским торгашам придётся поумерить аппетит. Конечно, они затаят обиду на парагвайских казаков, но это японцам даже на руку — пусть враги воюют. Вроде бы, кругом одна выгода, но почему–то кажется, что сделка с дьяволом не лучший выбор. Однако принимать решение правительству Японии, миссия переговорщика выполнена».

— Уважаемый, господин Ронин, я донесу ваше заманчивое предложение до заинтересованных лиц, — поклонился собеседнику капитан. — Однако скорого ответа не ждите. Решать будут в Токио.

— Да мне скоренько и не надо, — добродушно отмахнулся казак. — Дорога из Монголии займёт несколько месяцев. По пути ещё казаков из приграничных территорий надо включить в караван. Прошу лишь сразу разрешить доставку навстречу каравану продовольствия и фуража по железной дороге. Оплату аренды паровозов и вагонов проведёт филиал казацкого банка.

— Парагвайскими рублями будете расплачиваться? — скорчил недовольную мину японец.

— Не понравится, так можете потом обменять на чистое золото, — развёл руками магнат и хитро подмигнул: — Надо же казакам приучать к своим деньгам и азиатов.

— Ох, и хитро вы, господин Ронин, ведёте по всему миру дела, — покачал головой контрразведчик.

— Иначе с вами, буржуями, нельзя — приходится шустрить, — рассмеялся бородатый казак–анархист.

— А не страшно? — прищурившись, задал дерзкий вопрос молодой офицер и, спохватившись, решил чуть изменить смысл, уточнив причину возможной опасности: — Дирижабль — не самый надёжный для путешествия транспорт.

— Разве может пилот, наречённый индейцами гуарани Небесным Ягуаром, разбиться? — продолжил веселиться неуязвимый Асур.

Кири Ясумитсу в этот миг отчётливо осознал, как прав был его старый наставник, самурай Сугинобо, когда предостерегал коллег от опрометчивого желания устранить опасного Ронина. Кое–кто из высшего руководства и сегодня предлагал просто разделаться со странным казаком. Однако, похоже, старые мастера были больше правы: в теле Ронина, обитает дух вечно воюющего Асура — ни чем другим нельзя логично объяснить его, воистину, магическую силу и воинскую удачу. Видимо, даже дикари–гуарани тоже сразу распознали в парагвайском атамане средоточие дьявольской силы. Китайская триада в Макао и английские лорды уже пытались убить Сына Ведьмы — результаты попыток были очень плачевны. Японцам не стоит повторять ошибки глупцов и ссориться с тёмным владыкой. Возможно, он один обладает силой целого войска. Во всяком случае, следует, как и советовал мудрый Сугинобо, умело направить разрушительный смерч на врагов. Демон уже вырвал огромный кусок материка в Южной Америке, и утихомирить стихию без жертвоприношения не получится. Так пусть же англосаксы своими руками попытаются задушить разбушевавшийся ветер.

Офицер искренне обещал помочь парагвайскому королю, а потом сквозь квадратики зарешеченного окна долгим взглядом опасливо провожал удаляющуюся по приморскому бульвару чёрную фигуру восставшего демона, сбежавшего с шахматной доски богов.

Огненно–красный диск, устало закатывающийся за тёмный, изрезанный громадой берега горизонт, светил в спину Асуру. Но раскинувшийся впереди, манящий к далёким землям, морской простор озаряли всполохи отражённого от кипящих волн мерцающего алого света. Сын Ведьмы, не оглядываясь, стремительно шагал навстречу свежему бризу, торопясь обогнать время.

Content

Сын ведьмы 4. Магнат

Глава 1. К неведомому берегу

Глава 2. Задушевные торги

Глава 3. Затерянная страна

Глава 4. Асунсьон

Глава 5. Кокаиновый барон

Глава 6. Теневой кооператор

Глава 7. Небесный Ягуар

Глава 8. Золотое дно

Глава 9. Дела семейные

Глава 10. Обетованная земля

Глава 11. Изгои

Глава 12. Старые друзья

Глава 13. Французский инцидент

Глава 14. Золотые крупинки

Глава 15. Наперегонки со временем