Сын ведьмы — 5. Владыка

Глава 1

«Летучие парагвайцы»

Холодный июльский ветер гнал по зимнему серому небу угрюмые тучи. Утлые рыбацкие лодочки прижались к берегам полноводного Парагвая, католики истово крестились, индейцы–язычники сжимали ладонями амулеты на шее. Никто не рисковал выходить на фарватер реки, где вспенивал воду форштевнем ужасный «Летучий голландец». Судно морского класса резвилось на мелководье, словно вырвавшийся из сетей огромный серый кит.

Из трубы парохода валили клубы чёрного дыма, но порывы колючего ветра тут же разрывали тёмные кружева в клочья. Однако не дым страшил людей, жавшихся к берегам Парагвая, а бешено мечущиеся на ветру порванные паруса. Вид необычного судна, особенно при взгляде издали, порождал в умах суеверных моряков мрачные образы. «Летучий голландец» хлопал обрывками парусов и кружился в дьявольской пляске. Ни один, даже самый манёвренный боевой корабль, не смог бы выписывать на волнах столь немыслимые крутые пируэты. Судно опасно кренилось на борт, но чудом сохраняло остойчивость.

— Всё дело в конструкции катамарана, — широко расставив ноги, спокойно объяснял гостям «Летучего голландца» капитан, Лебединский. — Опрокинуть волной это судно будет весьма не просто, оно в любой океанский шторм устоит.

— Алексей Ильич, вы отлично справились с проблемой остойчивости судна, но на вашем старом броненосце было намного комфортабельней, — мёртвой хваткой вцепившись в поручень, выдавил вымученную улыбку позеленевший Сёма.

Остальные члены приёмной комиссии солидарно закивали с казначеем. Скоростной «Летучий голландец» всем задал жару, аж пот прошиб. Главы Совета казачьих депутатов настороженно взирали на огромные вращаемые ветром колеса, которые сумасшедший изобретатель, Вито Лосано, горизонтально установил на носу и корме судна. Из–за роторов дьявольских ветряных мельниц судно издали походило на «Летучего голландца» с порванными ветром парусами. Однако в случае настоящей морской бури, телескопическая ось ветряка сжималась, и вертикальные лопасти крыльчатки ротора складывались в гармошку, уменьшая парусность корпуса. Для компенсации боковых колебаний судна, его конструкцию оригинально изменили: по обоим бортам смонтировали выдвижные балки, на которых закреплялись обтекаемые поплавки. В качестве поплавков использовались герметичные металлические торпедообразные электрические двигатели с плоскостями рулей на конце. Питание двигатели получали по кабелям в полых крепёжных балках. Для обслуживания и при швартовке к пирсу, поплавки подтягивались подвижными балками к борту судна.

— Извините, господа мореходы, но зачем возвращаться в парусный век? — пожал плечами новичок в казачьем совете, барон Врангель, который лишь на днях прибыл с остатками крымской армии в Парагвай.

— «Летучий голландец» не зависит от баз снабжения топливом, — бросил снисходительный взгляд на сухопутного генерала Лебединский. — Клипер может даже в автономную кругосветку ходить. Электрические двигатели позволяют развить высокую скорость и значительно сэкономить топливо. Ветрогенераторы получают энергию при любом направлении ветра. Лишь ураган вынуждает складывать лопасти ветряков. Ну ещё, из–за отрицательного КПД, неэффективно идти под парусами при строго встречном направлении ветра. Зато на стоянке в порту аккумуляторные батареи можно подзаряжать при любом ветре.

— И надолго ёмкости батарей хватает? — скептически скривился барон. — Лишней энергии ведь всё равно не запасёшь.

— Заряда достаточно на полные сутки хода. Батареи у нас вдесятеро мощнее, чем на подводных лодках, — гордо задрал подбородок капитан чудо–клипера. — И это не только из–за их веса, но главным образом тут заслуга казаков–изобретателей — они создали активные пластины из вспененного металла.

— Ну в таких технических тонкостях я не силён, — скосив глаз на державшегося в сторонке Алексея Ронина, дёрнул плечами Врангель, но не сдался: — А чем вы топите паровые котлы? Уж больно дым странный.

— Котлы — тоже наша гордость, — разгладил пальцами усы капитан. — Особая конструкция топок позволяет употреблять любой вид горючего.

— Не дровами же вы их питаете? — усмехнулся барон.

— Угадали, ваше высокопревосходительство, — сырыми дровами, — рассмеялся Лебединский. — В местных джунглях их — завались. Самое дешёвое топливо.

— Шутите? — недовольно нахмурился Врангель.

— «Летучий голландец» ходит на любом топливе, — продолжал удивлять капитан. — Нужно лишь его измельчить и автоподачей загрузить порциями в топку. А для розжига мы используем продукты нефтепереработки, при этом тоже любые: хоть мазут, хоть что. Главное — воздуха в камеру сгорания нагнетать насосом побольше Измельчаем же мы топливо с помощью электромельницы, ещё, когда загружаем его, при бункеровке в порту. Ведь вы правы, Пётр Николаевич, — ёмкости электроаккумуляторов всё же не безграничны, нужно силу ветра куда–то распределять. Кстати, при полных батареях, ветрогенераторы могут работать напрямую с электродвигателями баллонов катамарана.

— Ну, как судно ловко разворачивается на месте, вы нам уже показали, — чуть ослабив хватку за боковые перила, предложил продолжить испытания судна Врангель. — А теперь давайте глянем на его скорость по прямой.

— Обычной паровой машине требуется время, чтобы развести пары, — продолжил хвалить чудо–технику капитан. — Наш же «Летучий голландец» на электротяге стартует с места мгновенно. Однако до максимальной скорости нужно хорошенько раскочегарить паровые котлы. Правда, в экстренной ситуации, можно осуществить быстрый рывок, используя только чистый мазут, без древесной крошки или угля.

Капитан по телефону отдал распоряжение в машинное отделение, и через некоторое время топку перевели в режим потребления исключительно мазута. Пока механики–кочегары колдовали в чреве судна, Лебединский продолжил лекцию сухопутным профанам.

— Благодаря электродвигателям и батареям, «Летучий голландец» способен без вспомогательных буксиров осуществлять швартовку к пирсу в неудобной бухте или к борту судна в открытом море. А также скрытно, на малом ходу, без дыма из трубы, прокрадываться к охраняемому побережью. Выгрузка и загрузка проводится с использованием бортовых кранов с раздвижными стрелами. Груз помещают в сборные контейнеры и опускают на лифтах на этажи трюма. По рельсам контейнеры закатываются в грузовые отсеки. Так как наше судно грузо–пассажирское, то в отсеках смонтированы разборные нары, имеется электроосвещение и вентиляция. Особого комфорта пассажирам не предусмотрено, но у нас же не круизный лайнер, а военно–транспортное судно.

— Разве это не гражданский клипер? — удивлённо вскинул брови генерал.

— Враги тоже могут так считать, — хитро подмигнул капитан. — Однако задачи у казацкого клипера боевые, поэтому он создан на базе военного корабля. Вы же обратили внимание на изящные обводы корпуса и усиленную обшивку.

— Это понятно, ведь переделывали бывший корабль Черноморского флота, — пожал плечами Врангель. — Только орудийные башни убрали и разоружили.

— Не совсем, — с усмешкой отрицательно покачал головой капитан. — На носу и корме спрятаны поднимающиеся башни с полуавтоматическими спаренными орудиями малого калибра, а по бортам скрыты пулемётные ячейки с амбразурами.

— Ну малокалиберные пушчонки и пулемёты сторожевым кораблям нестрашны, — отмахнулся от мелочовки генерал.

— Они хороши для защиты от пиратских катеров и береговой охраны, — развёл ладонями Лебединский. — А для крупных кораблей в носовой части поплавков катамарана пристроены торпедные аппараты, против которых и фрегат с крейсером не устоят.

— А если враги погонятся целым флотом?

— Только если подстерегут, — подняв указательный палец, подправил капитан. — Иначе не угонятся. Скорость «Летучего голландца» на форсаже выше любого обычного корабля, а от катеров мы и пушками отобьёмся. Однако и подкараулить казаков будет трудно. Господа, вы обратили внимание, что развёрнутые паруса мешают обзору из капитанской рубки. Зато здесь предусмотрено круговое наблюдение за морской акваторией через перископ, как на подводной лодке, только повыше. Эта же мачта используется и в качестве радиоантенны для связи с воздушными разведчиками.

— Чего? — выпучил глаза генерал. — На борту «Летучего голландца» и аэропланы есть?

— Гидропланы, — опять подняв указательный палец, подправил капитан «авианосца». — Вернее, парочка автожиров на лыжах–поплавках.

— Автожиры — это такие стрекозы с лопастями огромного пропеллера на крыше? — уже неоднократно видел аппараты в небе Врангель.

— Они самые, только в транспортном положении верхние лопасти сложены, — кивнул Лебединский. — Автожиры спрятаны в кормовых ангарах по бокам палубной надстройки. Для спуска на воду гидропланов, поплавки катамаранов поднимаются к палубе, боковая стенка ангара опускается, создавая настил между плоской поверхностью поплавка и полом ангара. Затем автожиры выводятся на площадку, механики раздвигают и закрепляют лопасти несущих винтов автожиров. Поплавки катамарана выдвижными наклонными балками опускаются на воду, и полые баллоны лыж автожиров, касаясь воды, поднимают корпуса гидропланов над притопленными поплавками катамарана. Гидроплан отстыковывается и начинает разбег. Запускать в воздух автожиры можно поодиночке. Существенный их недостаток: взлёт гидроплана не удастся при сильной морской волне. Однако на реке таких ограничений у нас нет, и как только отойдём подальше от Асунсьона, то поднимем в небо воздушных разведчиков.

— Э-э, капитан, а мы не сильно разогнались? — со страхом взирая на белые буруны волн за бортом, покрепче вцепился в поручень Сёма. — Как бы на мель не наскочить.

— Впечатляющий ход! — восторженно оценил скорость клипера Врангель.

— Судно идёт строго по фарватеру, — успокоил пассажиров капитан. — Мы ещё не набрали полную скорость.

— С мореходными качествами «Летучего голландца» всё понятно, — нетерпеливо отмахнулся Врангель. — Лучше покажите теперь взлёт гидроплана.

Остальные члены комиссии, настороженно поглядывая в иллюминаторы на ускорившиеся тёмные берега, охотно поддержали разумное предложение. И пока судно сбавляло ход и готовилось выплюнуть в воду гидропланы, Врангель пожелал получить объяснение ещё одной неувязочки:

— Капитан, а вы не опасаетесь, что подобные инновационные суда начнут создавать конкуренты?

— Господин Ронин поручил контрразведке отваживать охотников, — капитан кивнул на скромно стоявшего в сторонке Алексея. — Любая незначительная авария на судне раздувается бульварной прессой до вселенской трагедии. А при вводе в опытную эксплуатацию судна с новыми электродвигателями, генераторами, аккумуляторными батареями, подъёмными электрокранами и лифтами — всякие ЧП случаются. Слава богу, пока без жертв обошлось, но мы упорно распускаем слухи о массовой гибели персонала. Да, честно сказать, если бы не выказанный офицерами черноморского флота профессионализм, то и в действительности бы жертв не избежали. Хорошо, что моряки–подводники с аккумуляторами наловчились обращаться, а то, попади в отсек с супербатареями забортная вода, — беды не оберёшься. Да и с навороченным электрооборудованием сплошная морока. Команда «Летучего голландца» чуть ли не наполовину из офицеров набрана. У какой страны ещё столько безработных специалистов найдётся? Корабли проекта «Летучий голландец» могут спускать на воду и обслуживать только отчаянные герои–энтузиасты. Нет, ни одно забюрокраченное морское ведомство не пожелает связываться с парусно–электрической плавучей бомбой.

— Господин Ронин, — обернулся генерал к молчаливому владельцу коммерческого флота. — А в каких акваториях вы намерены использовать казацкий клипер?

— Главный маршрут — между Асунсьоном и Новороссийском. В этих портах легко заправляться мазутом, да и основной товарооборот у нас между Парагваем и Советской республикой. Большевикам везём товары, обратно — эмигрантов. Жестяные грузовые контейнеры быстро разбираются и укладываются штабелями на верхней палубе.

— Не больно–то вместителен казацкий клипер, — недовольно засопел привередливый генерал.

— Основной объём грузоперевозок будут осуществлять обычные пароходы, — пожал плечами Алексей.

— А зачем тогда, владыка морей, тратиться на лишние прибамбасы? — скривился Врангель. — Ведь ни одно суверенное государство не впустит, без особого распоряжения, вооружённое судно в торговый порт.

— Ну во–первых, казацкий клипер не похож на военный корабль, — с улыбочкой развёл руками Алексей. — А во–вторых: мы можем перегружать грузы с борта на борт и вне территориальных вод.

— Контрабанда, — недовольно засопел генерал.

— Без неё родимой — конкуренцию империям не составишь, — с напускной грустью тяжко вздохнул владыка Парагвая. — Европейские колонизаторы весь мир своими сетями опутали. Нашей экономике, благодаря контрактам с голодранцами–большевиками, ближайшую пятилетку можно не беспокоиться за сбыт товаров, но надо же и о расширении торговой площадки думать. Будем всюду по зёрнышку клевать.

— И куда, владыка, думаешь расширяться? — недобро зыркнул на увесистый золотой крест на могучей груди батюшки Алексея генерал.

— Ну в Индию и на Ближний Восток британцы нас точно не пустят, а вот: Китай, страны Юго–Восточной Азии, Африка, Южная и Латинская Америка — наш регион. Здесь контроль послабее и товары наши в дефиците.

— Чем же отсталый Парагвай может пересилить промышленно развитые страны Европы?

— Контрабандой, — нагло улыбаясь, напомнил главный козырь казачий атаман. — Да и ближе нам до этих рынков, чем пароходам из Европы. Опять же, за счёт энергии ветра и всеядности казацких пароходных топок, нам дорога дешевле выйдет.

— В ближайшие пять лет Парагваю на советскую власть пахать придётся, — в свою очередь злорадно напомнил торговцу генерал. — Казацкая экономика на весь колониальный мир товаров не наготовит. Все же, чем конкретно промышлять думаешь, батюшка?

— Титул владыки мне больше по нраву, — шутливо подмигнув, огладил бороду ладонью неформальный хозяин Парагвая и просветил страждущих: — Торговля лекарством и оружием — самая прибыльная, да и Европа здесь нам не конкурент.

— Лекарственные препараты твои целители–китаёзы и доктора–эмигранты наловчились чудные варить, — неохотно признал очевидные достижения парагвайской медицины Врангель. — На цивилизованный рынок конкуренты–аптекари их не пустят, а в колониальных странах от травяных настоек, порошков и мазей отбоя не будет. Но вот насчёт оружия?..

— Так у парагвайцев покупать в розницу дешевле, — выдал спорный аргумент спекулянт.

— И откуда столько стволов взять?

— Сто тысяч европейских образцов купили по бросовой цене у большевичков, — пожал плечами атаман. — Казачьему войску разнокалиберный хлам ни к чему, с патронами одна морока. Да и от старых русских трёхлинеек, что белогвардейцы натащили, тоже надо потихоньку избавляться.

— Чем это вам, владыка, русское оружие не по душе? — нахмурился бывший командующий Крымской армией.

— Устарелая модель, — пожал плечами казачий атаман.

— У парагвайской армии винтовки ещё хуже, — совсем уж помрачнел генерал.

— Да казакам до государственной армии дела нет, — небрежно отмахнулся вождь анархистов. — Мы своё казачье войско содержать должны. И для этого будем современное оружие разрабатывать, но об этом поговорим завтра на закрытой военной коллегии.

— Ладно, отложим вопрос до завтра, — поджал губы генерал. — А как рассчитываете старьё аборигенам втюхивать?

— Так на то у нас признанные специалисты имеются, — подойдя к начфину, обнял профессионала за плечи Алексей. — Ты, друг Сёма, уже всю еврейскую родню из Ростова перетащил, теперь и из Одессы начал семьи вывозить?

— Коммуняки совсем коммерцию задушили — куда бедным евреям податься? — виновато развёл руками благодетель еврейского народа.

— Так и Парагвай не резиновый, — сдавил покатые плечи толстячка могучий атаман. — Парагвайские коммерсанты уже жалобы шлют на засилье евреев в торговле.

— Профаны не умеют бизнес вести, вот и завидуют деловым людям, — пискнув под тяжёлой рукой, оправдывался Сёма.

— Пусть–ка твои ушлые родственнички лучше покажут класс в зарубежной торговле, — не выпускал пройдоху из крепких объятий атаман.

— Так, если в лекарствах они ещё как–то разберутся, то вот в оружии знатоки из мирных граждан небольшие, — завертелся в дружеских объятиях начфин.

— Ну уж специалистов по воинской части у нас с избытком, — отпустив плечи Сёмы, ласково улыбнулся владыка Парагвая. — Ветеранов–инвалидов чуток подлечим, протезами оснастим и консультантами в зарубежные оружейные лавки направим. Хорошими зарплатами и жильё для семьи обеспечим.

— Так солдаты иностранными языками не владеют, — завертелся ужом родственничек всем евреям.

— Среди заслуженных ветеранов найдётся немало офицеров, которые языками колониальных держав владеют, — похлопал Сёму по плечу работодатель. — А к солдатам–товароведам мы переводчиков приставим, в Асунсьоне полно языкастых грамотеев–бездельников — меньшевики, эсеры всякие из Европы понаехали. Этим политэмигрантам не привыкать по заграницам шастать.

— А согласятся ли? — задал наивный вопрос Сёма.

— Ну не к рабочему же станку становиться белоручкам–полиглотам, — зло оскалился добрейший правитель Парагвая. — А даром казацкие рубли в Асунсьоне не раздают, да и политическую оппозицию наша контрразведка не жалует.

— Продавцы, товароведы и переводчики нашлись, — загибал пальцы начфин. — Не мешало бы охранников к лабазам приставить.

— Пётр Николаевич, подберёте несколько тысяч белогвардейских офицеров, которым не комфортно проживать рядом с анархистами и казаками в Парагвае? — вопросительно глянул в глаза Врангелю атаман.

— Тысяч пять непримиримых монархистов найдётся, — прищурив глаз, навскидку прикинул бывший командующий. — Только вот сумеете ли вы эдакую офицерскую дивизию пристроить к делу?

— Колоний у империалистов по всему миру много, — тоже прищурившись, оценил потенциал рыночных площадок Алексей. — По десятку охранников на каждый столичный торговый центр, да по сотне бойцов в бригады экстренного реагирования…

— Уж не войнушку ли за колонии вы, батюшка, решили учинить? — скептически усмехнулся генерал.

— С колониальными войсками, покаместь, бодаться не станем, — великодушно отмахнулся парагвайский владыка. — А вот бандитские формирования приструним, да и слишком ретивых глав местных администраций постращаем. Надо будет сформировать региональные группы так, чтобы соседствовали колонии разных держав. Тогда боевым группам, после силовых операций, будет легче укрываться на сопредельных территориях.

— Форменный терроризм, — скривился, как от кислого лимона, Врангель.

— Не переживайте, генерал, опытные бомбисты у нас в среде эсеров имеются, — издевательски улыбнулся анархист. — Из офицеров нам только снайперы понадобятся и бойцы силовой поддержки.

— А остальная армия тогда на что?

— Так придётся же держать под контролем больше сотни стран. Да в каждой ещё по десятку казацких учреждений защищать.

— Вы же говорили только об аптеках и оружейных лавках? — удивился столь стремительному росту торговых точек Врангель.

— А почтовые отделения, столичные рестораны и филиалы казацких банков — разве не потребуют усиленной охраны? — совсем уж распоясался анархист.

— Ну питейные портовые притоны — это, батюшка Алексей, в вашем духе, — брезгливо скривил губы генерал. — Только вот зачем в чужой колонии парагвайская почта и банк?

— Так местные же никуда не годятся, — негодующе развёл руками делец. — Срочное письмо или посылку не отправить — месяцы в дороге идёт. Телеграф не в каждой стране имеется. А уж о работе колониальных банков, вообще, говорить не хочется — кредита не допросишься, да если и дадут, то под грабительский процент.

— Зато казацкий банк намерен деньгами сорить, и почта быстрее ветра летит, — фыркнув, съязвил генерал.

— Во–о–т, умеете перспективно мыслить, — неожиданно похвалил Алексей. — Почтовые отправления из морских портов будет быстро доставлять флот «Летучих голландцев», а из внутренних областей материков — воздушный флот дирижаблей и автожиров. Парагвай намерен в ближайшее время скупить всю сотню трофейных немецких дирижаблей, всё равно им в мирное время французы с англичанами применения не найдут.

— Дорогие и неэффективные, — хмыкнул Врангель.

— Зато в небе нет границ и таможенного досмотра, — поднял указательный палец контрабандист. — Это империалистам легко народ в колониях обдирать, а казакам бизнес вести на чужой территории будет сложно.

— Окупятся ли затраты? — с сомнением покачал головой генерал.

— Если рассматривать всё в комплексе, то прибыль покроет вложения с лихвой, — усмехнулся контрабандист. — Мы ведь ещё в каждой парагвайской миссии разместим радиостанцию, которая будет не только отправлять срочные радиограммы состоятельных граждан, но и помогать осуществлять денежные переводы между филиалами казацких банков. А наличные суммы можно пересылать авиапочтой.

— Миссию? — заподозрил новую несуразицу Врангель.

— Глава парагвайской православной церкви, отец Онуфрий, тоже шустро перетаскивает из страны советов обездоленных священников, — разведя руками, тяжело вздохнул Алексей. — Нужно пристраивать специалистов к делу — будут сеять в умах аборигенов зёрна истинной веры, а заодно и политическую ситуацию мониторить.

— А тамошние главы католической и магометанской веры против не будут? — усомнился в благочестии конфессиональных конкурентов генерал.

— Ежели колониальные власти начнут препоны чинить святым проповедникам, — нахмурил брови суровый парагвайский владыка, — то у нас в запасе уйма революционеров–меньшевиков без дела мается. От тогда познакомятся супостаты с марксистскими идеями, а для большей острастки мы можем и ярых анархистов командировать. А мало буржуям покажется, так коммунистов из европейских стран подтянем, там на них гонения начались. Денежками и оружием мы их уж снабдим для продвижения перманентной революции.

— В отсталых странах рабочего класса немного, — замотал головой барон.

— Батька Махно сумел под флаг анархии огромную крестьянскую армию поставить, — напомнил недавний исторический подвиг соратник. — А батька и его самые боевые атаманы теперь в Парагвае прописались.

— Для организации смуты — самое то, — признав убийственные доводы, поднял обе ладони генерал. — Клирики и политики предпочтут чуток потерпеть соседство православной миссии, чем разжигать пожар мировой революции. А ещё, владыка, кого собираетесь заслать в колонии?

— Надо будет куда–то выпускников полицейской академии пристроить, — широко размахнулся владыка. — Пусть практического опыта набираются, пока частные сыскные агентства в Европе и Америки в рост ещё не пошли. Из медицинской академии можно отправлять студентов попрактиковаться, а попутно и подзаработать на платных услугах…

— Достаточно, владыка, — запросил пощады генерал. Врангель ещё раз убедился, что ему слабо тягаться с анархистским вождём в революционном творчестве. — Лучше поясните, как организуете передачу секретной банковской информации по радиообмену, ведь враг не дремлет.

— Банковские и шпионские сведения будут закодированы и перемешаны с бытовыми телеграммами и сводками о погоде.

— А ежели весь объём радиограмм расшифруют, — фантазировал генерал.

— Мои казаки давно уже приловчились к цифровому коду, где каждая группа цифр обозначает, как китайский иероглиф, определённое слово, — похвастал атаман. — Таблицы часто обновляются.

— Но ведь оператор может допустить ошибку при приёме, да и помехи в эфире пакостят, — засомневался Врангель. — А уж на дальней дистанции и вовсе беда.

— Для верности радиограммы передаются несколько раз, и приём осуществляют разные радисты, — выдал невеликий секрет Алексей. — А банковская информация, вообще, будет посылаться кусками, дублироваться разными шифрами и на различных частотах. Понять смысл, возможно лишь, сложив все отрывки послания.

— Так, а с дальними радиопередачами как быть?

— Транслировать или пересылать по радиосети, — Алексей махнул в сторону радиорубки. — Вы же заглядывали к радисту, он у нас без дела не сидит. Глупо допускать простой дорогой аппаратуры, да и персонал надо усиленно тренировать, пока у нас ещё радистов больше, чем станций.

— Вы хотите все колонии опутать радиосетью? — округлились глаза у генерала.

— На весь земной шар радиосеть набросим, — широко размахнул руки мечтатель. — Эфир будет жужжать, как пчелиный улей. Радиостанции и ретрансляторы будут на каждой почтовой станции, на каждом дирижабле, на каждом корабле. Особо важные и маскирующие их сообщения будут помечаться цифровым кодом, и пересылаться дальше неизвестному адресату. Только истинный абонент поймёт смысл послания, которое, к тому же, получит подтверждение от разных радиостанций.

— Кто же разберётся в гудящем радиохаосе⁈ — ужаснулся Врангель.

— Враги уж точно запутаются, — рассмеялся владыка. — Зато наши суда воздушного и морского флота будут получать свежую сводку погоды, ведь под неусыпным взором окажется весь мир.

— Это сколько же потребуется радиостанций⁈ — присвистнул генерал.

— Скоро заработает радиозавод, и со временем у нас появятся тысячи приёмопередатчиков и автоматических ретрансляторов, — мечтательно глянул в тёмную даль парагвайский магнат. — В каждом корабле, автожире, воинском подразделении должна быть рация…

— Господа, автожиры спущены на воду, извольте понаблюдать за взлётом, — вернул прожектёров к реалии насущного дня капитан.

Все прильнули к окнам рубки. В сгущающихся сумерках, по обоим бортам «Летучего голландца» на речных волнах покачивались подсвеченные лучами прожекторов двухместные автожиры.

— Если не брать в гидроплан пассажира, то в воздух можно поднять сотню килограммов дополнительного груза, — доложил приёмной комиссии Лебединский и по телефонной трубке отдал команду в радиорубку на разрешение взлёта.

Автожир по левому борту закружил несущим пропеллером и, после короткого разбега по воде, полетел низко над поверхностью. Тот аппарат, что стартовал по правому борту, взлетел почти отвесно, даже одного метра не проскользив по воде.

— С предварительной раскруткой несущих лопастей винта, автожир может взлетать против ветра даже без разгона, — пояснил тонкости пилотирования автожиров уже Алексей и рассмеялся: — Казаки в африканских колониях даже с болотной лужи смогут взлетать.

— А приземляться? — восхищённо взирая на чудной полёт, спросил Врангель.

— Почти без пробега, прямо на место посадки, — похвалился Алексей. — Лишь бы деревья не мешали пологой траектории спуска. В этом–то и основное преимущество автожиров над аэропланами — аэродромов строить не надо.

— Партизанская машина, — оценив перспективу её военного использования, поцокал языком генерал.

— Контрабандистская, — подняв указательный палец, подправил характеристику агрегата Алексей. — Удобная вещь в непроходимых джунглях и горных массивах, надо лишь малюсенькую площадку расчистить. А уж на речках и озерцах автожиру вообще раздолье для взлёта и посадки. Хотя с колёсами, вместо громоздких поплавков, скорость чуть выше и грузоподъёмность больше.

— Эдак, через несколько лет, казаки все колониальные страны завалят мешками парагвайских золотых рублей, — скосил глаз на главного мирового спекулянта Врангель и беззлобно проворчал: — Как саранча, вставшая на крыло, проникнут даже в самые отдалённые уголки дикого мира.

Революционный магнат–анархист мечтательно заулыбался в ответ:

— Да-а уж, разнесут добро по всему свету скоростные «Летучие парагвайцы».

Глава 2

Армия Судного дня

Для проведения военной коллегии чудаковатый войсковой атаман парагвайского казачества выбрал дикую местность вдалеке от Асунсьона. На скрытый от любопытных глаз военный полигон участников коллегии доставили в трюме «Летучего голландца». Офицеры, казацкие и анархистские атаманы, а также командиры отрядов красногвардейцев, решивших остаться в Парагвае, получили возможность воочию ознакомиться с суровым комфортом пассажирских отсеков казацкого клипера. Правда, укладываться спать на верхние ярусы нар никто не пожелал, только лишь вкусили ужин с корабельного камбуза, да побродили по палубе. Как и ожидалось, больше всего пассажиров впечатлили вращающиеся над головой, вертикально расположенные, узкие лопасти роторного ветряка. Казалось, какой–то чудак уложил на нос и корму пару колёс от водяной мельницы.

Для скоростного морского клипера дистанция по реке была плёвая, поэтому капитан не стал расходовать топливо, ограничился дармовой энергией ветра и легко восполняемым зарядом аккумуляторных батарей. Объяснять сухопутным зевакам чудо ветрогенерации Лебединский посчитал излишним, а морские офицеры сами смогли догадаться о подвохе, рассчитав мощность судового хода, исходя из скорости ветра и фронтальной проекции паруса. Водить экскурсии в опасный отсек с засекреченными новейшими электробатареями и генераторами действительно не следовало.

Ещё один сюрприз от организаторов ждал офицерскую коллегию, когда им, в парадных мундирах — а многие ещё и с шашками на боку, — предложили пешком проследовать до места заседания. Возмущение возросло ещё больше, когда после часового марш–броска по грунтовой дороге, они не обнаружили на полигоне ни одного здания. Организаторы сходки не удосужились, на случай дождя, даже брезентовый тент натянуть на колья. Кроме установленных рядами длинных деревянных скамей и одиноко скучающей у подножия пологого холма деревянной трибуны, других атрибутов цивилизации в окрестностях не просматривалось.

— Хорошо хоть земля чуть просохла от дождя, — приминая сапогами густую траву, ворчливо кряхтя, присел на скамью Врангель.

За прославленным генерал–лейтенантом расселись вверх и вширь по склону многочисленные колонны высших офицеров, чином не ниже полковника или капитана первого ранга. Левее пристроились казачьи атаманы, далее — группа анархистских атаманов, во главе с батькой Махно. Крайней одинокой колонной скромно расположились командиры красноармейцев. Зрители с грунтовой трибуны лениво окидывали взором неровное, местами поросшее густым кустарником гладиаторское ристалище. Владыка обещал дать вечернее красочное представление, потому и попросил приглашённых взять с собой полевые бинокли. Офицеры флота пришли даже с мощными морскими, но пялить глаза пока было не на что.

Хмурое серое небо хоронило солнце, зимний прохладный ветерок заставлял плотно застегнуть пуговицы на парадных кителях. А ведь мог опять и мерзкий дождик заморосить. Золотопогонное офицерство тихо роптало. В среде белогвардейцев давно уж поднималась волна протеста против засилья во власти казаков. По численности, офицеры и солдаты уже давно превосходили казаков–эмигрантов, противоборствующие силы лишь чуть уравнивали анархисты и беглые красноармейцы. Правда, в скором времени ожидался подход из Владивостока последних казачьих дивизий Унгерна, но в их среде барон был авторитетным лидером и должен бы поддержать офицерство. Конечно, если учитывать гражданское население, то бесспорный перевес был за семьями казаков, анархистов и ветеранов–инвалидов, но в революционной ситуации учитывалась лишь сила штыков и сабель.

— Пётр Николаевич, и зачем было переться в эдакую глушь? Могли бы и в комфортном здании парламента посовещаться, — поёживаясь под дуновениями колючего ветра, зароптал пышнотелый сосед Врангеля. — А ну, как сейчас дождь ливанёт на наши головы?

— Генерал, русскому воину грех жаловаться на «суровую» парагвайскую зиму, — расправил плечи, одетый в лёгкую чёрную черкеску с серебряными газырями, Врангель. — А за погоду не переживайте. Не знаю, какими уж приборами пользуется господин Ронин, но прогнозы его точны, как аптекарские весы.

— Давно уж следовало приструнить сумасбродного владыку Парагвая, — надувая пухлые щёки, продолжал разжигать угли мятежа обиженный судьбинушкой пехотный генерал.

— Милейший, выполните просьбу — выверните карман галифе, — очень не ласково глянул на бунтаря бывший командующий русской армии.

Окружающие офицеры молча с интересом следили за пикировкой генералов.

— Пожалуйста, — растерянно вывернул подкладку кармана пожилой толстячок, подумав, что его подозревают в какой–то террористической каверзе.

— Пусто, — усмехнувшись, развёл руками Врангель. — А вот из кармана владыки Парагвая высыпалась бы куча золотых казачьих рублей.

Окружающие офицеры засмеялись, поняв намёк Врангеля: «У кого золотая казна, тот и падишах». Ведь без денег парагвайского магната весь эмигрантский лагерь превратится в нищий цыганский табор, у которого передохли все лошади и украли походные кибитки. Да ещё и заклятые политические недруги тут же начнут междоусобный мордобой.

— Гляди–ка, летит! — вскинув руку в небо, указал на жужжащий вдалеке летательный аппарат самый наблюдательный офицер.

Все собравшиеся поспешили приложить бинокли к глазам и принялись следить за полётом диковинной механической стрекозы. Большинство уже привыкло к чудному виду автожиров, на которых рассекали воздух главы казачьего совета, но для недавноприбывших офицеров техническая авиаштуковина с огромным пропеллером на крыше была в новинку.

Автожир резво приблизился и, прямо сходу, приземлился у подножия холма, лишь слегка чиркнув колёсами по траве. След прослеживался длиной менее десятка метров. Лопасти несущего винта, поднимая ветром траву, ещё по инерции сделали ряд оборотов. Передний тянущий автожир винт тоже чуть прокрутился и замер, а с ним умолк и шум двигателя. Корпус машины чуть не дотянулся до деревянной тумбы для оратора.

Сдвинув в сторону дверцу, полностью застеклённой кабины, наружу выбрался Ронин. Скинул с плеч кожаную лётную куртку и предстал в своём обычном облачении: в длинной чёрной рубахе, казацких штанах с красными лампасами, яловых сапогах и чёрной папахе, лихо надетой набекрень. Хрестоматийный облик батюшки Алексея дополнял болтающийся на массивной цепи золотой наперсный крест. Однако по случаю военной коллегии, появились и другие атрибуты: на офицерской портупее слева на поясе висели ножны с коротким японским мечом, вакидзаси, а на правом бедре примостилась деревянная кобура маузера. Инкрустированная серебром рукоять древнего самурайского меча и колющий глаз золотой церковный крест, вкупе с чёрной полурясой и казацким нарядом, производили дикое впечатление.

Приветственные возгласы войсковой атаман услышал только с меньшей части зрительской трибуны: от казаков, анархистов и группки красноармейцев. Другая часть трибун хранила гробовое молчание.

— Ну и кислые же у вас рожи, господа офицеры, — заняв место оратора, рассмеялся атаман парагвайского казачества. — Что, не нравится в кривое зеркало смотреться? А вы думаете, мне взирать на ваш пёстрый балаган приятно? Для полной красоты картины среди ваших рядов только вида жёлтого азиатского халата барона Унгерна не достаёт.

Алексей сбросил улыбку, нахмурил брови и суровым взглядом медленно провёл с одного края трибуны до другого. Взору предстали: красноармейцы в будёновках с красными звёздами и гимнастёрках с синими околышами на груди, разодетые кто во что горазд анархистские атаманы, казаки в форме различных землячеств, морские офицеры в чёрных и белых кителях с блестючими пуговицами, сухопутные офицеры всех родов войск, с золочёными погонами и аксельбантами.

— И мой короткий клинок вам не по нраву⁈ — молниеносно выхватил вакидзаси из ножен Ронин и вонзил остриё в верхнюю планку ораторской трибуны, впритирку с блюдцем со стаканом воды. — А ну, кавалерийские рубаки, попробуйте свои клинки так споро из ножен достать!

Никто даже и не попытался посоревноваться в ловкости с лихим атаманом. Да ежели бы и осмелился кто, так длинную шашку, сидя в плотных рядах, быстро не выхватить. Морские офицеры могли бы кортиками сверкнуть, но культурно воздержались от бравады.

— А зачем тогда шашку на боку таскать, если с ней ни марш–бросок совершить, ни в тесных окопах не размахнуться? — ловко выдернул из кафедры короткий клинок Ронин и вложил в ножны. — Лишь на парадах красоваться? Так на то в Асунсьоне парагвайская армия имеется. Желающие могут попроситься в её стройные ряды, я уж похлопочу.

— Кстати, а какова, на сегодняшний момент, численность парагвайской армии? — чтобы слегка разрядить накаляющуюся атмосферу, подал запрос с места неформальный вожак оппозиции, генерал–лейтенант Врангель.

— О-о, за год троекратно возросла грозная сила — до десяти тысяч штыков, — поиронизировал над войском аборигенов казацкий атаман. — Правда, для страны с полутора миллионным населением это уже приличных размеров армия. При этом заметьте, господа офицеры, что больше половины жителей Парагвая — недавно прибывшие русские эмигранты.

— Да в любой российской губернии жителей больше! — задорно выкрикнул какой–то офицер из заднего ряда.

— В планах на ближайший год — нарастить численность населения ещё вдвое, — гордо подбоченясь, амбициозно заявил парагвайский магнат и похвалился: — Экономическую мощь государства мы уже вчетверо, против прежней, подняли, а к концу года, думаем, и впятеро увеличение выйдет.

— Крутенько растёте, батюшка, — пупок–то не развяжется! — выкрикнул другой балагур.

Офицеры дружно рассмеялись.

— Так раньше–то местные заводы только в полсилы работали, — решил объяснить феномен столь бурного экономического роста магнат. — А теперь в три смены пашут, да на полную мощь. Рынок сбыта продукции в Советскую республику на ближайшую пятилетку гарантирован, а дальше по всему миру расширяться начнём.

— А пустят⁈ — выкрикнул тот же балагур.

— И почему только впятеро к концу года вырастем? — заметил арифметическую ошибку другой внимательный слушатель.

— Так пока не выходит у нас быстрее расти — на заводах стройка новых цехов идёт, и электрификация с механизацией старых производств, — развёл руками магнат. — Да обучение нового персонала тоже дело не быстрое. Так уж, потерпите, господа, не в один год новая держава строится. А касательно запретов, то придётся бить наглые морды конкурентам, для острастки. На то сильная армия и нужна. Затем вас собрал, помыслить о её устройстве.

— А чего же тогда к казацким шашкам придираться начал? — посчитал необходимым подать и свой возмущённый голос пышнотелый сосед Врангеля.

— Да вы все, как оружие старой империи: и бросить жалко, и в бою эффективно применить нельзя, — тяжело вздохнув, махнул ладонью атаман. — Война нынче другая пошла, дальнобойная и скоростная, тут саблей до врага дотянуться не успеешь, как из самого пулями дуршлаг сделают. Великая война показала пулемётами и окопами, что коннице на линии фронта не выжить, а значит и шашками казакам больше на скаку не размахивать. Коли по сердцу вам в бою холодное оружие и навыки с ним уж наработаны, то укоротите шашку вдвое да клинок переточите. Тогда и в стремительной атаке не помешает, и в тесной рукопашной схватке подсобит.

— И казачьей казне перевооружение не в убыток станет, — язвительно заметил тот же недовольный толстячок и продолжил гундеть: — А форма золотопогонная, чего тебе, товарищ атаман, глаз колет?

— Уж больно яркая мишень в современной войне, — усмехнулся Алексей и, вытащив белую тарелочку из–под стакана, высоко поднял над головой.

Через секунду керамическая тарелка разлетелась на осколки.

Из глубины поля, справа от трибуны, докатился звук винтовочного выстрела.

Зрители в бинокли обшарили близлежащее пространство, но лёжку стрелка не обнаружили.

— Заранее подстроенный фокус, — презрительно фыркнул генерал–критик.

— Да, на Дальнем Востоке мне довелось и факиром поработать, — кивнул Ронин. — Но сегодня у меня светопреставление помасштабнее намечено. Хотя и мелкими фокусами пренебрегать не буду. Господин генерал, гляжу, вы на первом ряду примостились, не отважитесь ли снять фуражку и вытянуть с ней руку вперёд.

В напряжённой тишине трибун, генерал встал, недовольно пыхтя, медленно снял фуражку и, держа за край козырька, осторожно протянул вперёд.

За время неспешных движений невольного ассистента, резвый факир успел достать из кабины рядом стоящего автожира телефонный аппарат. С виду даже очень обычный телефон, с трубкой и длинным, соединяющим с кабиной, проводом.

— «Облако», вызывает «Ягуар» — дай связь с «Оленем», — щёлкнув тумблером на корпусе телефона, воззвал к неведомой силе парагвайский шаман.

После нескольких секунд ожидания, Ронин, кивнул невидимому собеседнику и дал громкую команду:

— Моки, прострели вытянутую фуражку!

Ещё через пару секунд фуражка дёрнулась в судорожно сжатом кулаке мятежного генерала.

Из открытого поля долетел звук выстрела.

Толпа офицеров и атаманов, приложив окуляры биноклей к глазам, напряжённо всматривалась вдаль, прочёсывая взором сектор стрельбы, но все изначально допустили ошибку в ожидаемой дистанции стрельбы — снайпер остался незамеченным

— Господин генерал, не убирайте мишеньку, — остановил движение дрожащей руки ассистента факир. — На голову надевать дырявую кепи, всё равно, уже не станете. Дайте зрителям повторно насладиться фокусом… Моки, ты на связи?.. Преврати кепку в дуршлаг.

С интервалами по две секунды прозвучало три выстрела.

Надо отдать должное ассистенту, он не отдёргивал руку после появления новых пробоин в изодранном пулями головном уборе.

— Господа офицеры, я, кажется, засёк, откуда стреляют! — поспешил похвалиться один из наблюдателей.

— Да и мне, кажется, тоже что–то кажется, — передразнил торопыгу Врангель. — Похоже, с пятисот метров снайпер лупит. Вспышки от выстрелов выдают, да вот только самого стрелка не видать ни черта. Может, в блиндаже засел и пуляет из узкой бойницы.

— Упростим задачу, — довольно улыбнулся факир и скомандовал в телефонную трубку: — Моки, поднимись в полный рост.

— Вроде, было какое–то движение, — напряжённо всматриваясь в окуляры бинокля, проворчал себе под нос Врангель. — Так стрелок поднялся с земли или нет?

— Господин ассистент, будьте любезны ещё малость подержать тряпичную ветошь на вытянутой руке, — обратился к стойкому генералу парагвайский заклинатель духов и, поднеся телефонную трубку к губам, вновь показал фокус чревовещания: — Моки, разряди новую обойму в ту же цель, только сделай работу не спеша и со сменой позиций.

Ритмично отзвучали пять выстрелов. Генеральская фуражка разодралась в лоскуты, лишь козырёк уцелел в первозданном виде. Стойкий ассистент побледнел лицом, но выдержал весь сеанс. Первый ряд рисковых зрителей тоже со скамьи не разбежались, офицеры только старались не наклоняться, когда выискивали в бинокли стрелка в поле.

— Вот дьявол! — выругался Врангель. — Когда стреляет — замечаю, а шмыгнёт в сторону — опять в траве тонет.

Аналогичное впечатление, по–видимому, сложилось и у остальной притихшей публики — суперзрячих не нашлось даже среди обладателей мощной морской оптики.

— Придётся раскрыть секрет фокуса, — вздохнув, развёл руками факир с довольной физиономией. — Моки, иди к нам.

Публика прильнула к окулярам. По полю обозначилось движения высокого травяного холмика.

— А как вам, товарищ Ронин, удаётся связываться со стрелком по телефону? — решился задать насущный вопрос один из пролетарских командиров.

— Связь осуществлялась в радиоэфире, — запрокинув голову к небу, широким взмахом руки провёл по воздуху технический факир. — А говорил я через выносное устройство радиостанции автожира.

Офицеры не спешили подключаться к дискуссии, но слушали диалог с необразованным пролетарием, затаив дыхание.

— Так это, второй телефонный аппарат должон стрелок за собой волочить? — логично предположил красноармеец. — Я телеграфные аппараты на станциях видывал — тяжеленные штуки, да и без проводов не работают, заразы.

— Для прохождения радиосигнала провода не к чему, — терпеливо разъяснял Алексей. — А размер и вес станции зависят от мощности. К примеру, в автожирах устанавливаются радиостанции средней мощности: объёмом с чемодан и весом до двух десятков килограмм. А вот пехотная голосовая рация в заплечном мешке умещается и вес плёвый.

— Так, а переговариваться по ней далеко можно? — чувствуя всеобщий интерес аудитории, уточнял характеристики командир.

— Лишь в пределах прямой видимости, — развёл руками Алексей, один из разработчиков модерновых радиостанций. — Зато изготавливать проще и стоит дешевле.

— Так, ежели стрелок за лесок зайдёт, то и связь пропадёт? — разочаровался в чуде прогресса пролетарий.

— Ну сквозь лесок радиосигнал прорвётся, — рассмеялся Алексей. — По пологой местности сигнал до горизонта проходит. А вот если связист в глубокую балочку спустится или за горку крутую спрячется — тогда оглохнет и онемеет.

— Так и пропадёт отряд без связи? — загоревал командир.

— Для того ретранслятор сигналов придуман, — обнадёжил изобретатель. — Только для управления многоголосой радиосетью и перенаправления сигналов требуется оператор связи.

— Второй пилот на энтой стрекозе? — ткнул пальцев в летательный аппарат красноармеец.

— Штурман, — поправил его Алексей. — Помимо навигации, в его функции входит радиосвязь, прицельное бомбометание и стрельба из пулемёта.

— А пулемёт–то где? — завертел головой боец, пытаясь высмотреть скрытый ствол.

— Так это гражданская модель, — разочаровал атаман. — Прототипы образцов боевой техники увидите чуть позже. Не всё ещё доведено до заложенной концепции, остальное вам придётся воспринимать с моих слов на веру.

— А ну как, батюшка Алексей, сбрешешь чего⁈ — беззлобно рассмеялся бородатый атаман из махновского окружения.

Офицерство поддержала шутку анархиста дружным хохотом.

— Ну разве что, самую малость, — весело подмигнул братве атаман и, широко разведя руки в стороны, обозначил величину грешка.

Люди на трибунах дружно загоготали, сбрасывая нервное напряжение.

Смех смолк, когда к ораторской кафедре подошло лохматое горбатое чудо–юдо с закамуфлированной снайперской винтовкой в руках.

— А вот и первый образец оружия будущего, — взял из рук снайпера винтовку с оптическим прицелом Алексей. — Правда, это немецкая модель, но вскоре мы начнём серийно изготавливать её копии.

— Почему не её русский аналог? — нахмурил брови Врангель.

— Дешевле выйдет купить станки и технологию в покорённой Германии, — пояснил парагвайский магнат. — Там и специалистов безработных полно, и материалы по бросовой цене отдают. Страны победители сильно ограничили развитие военной промышленности, да в разорённой войной и контрибуциями Германии правительство и само не горит желанием тратиться на армию.

— У немцев и цейсовские бинокли хорошие, — показал в руках образец морской офицер.

— Вот и воспользуемся временными трудностями их промышленников, — кивнул Алексей и продолжил разбирать ходячий экспонат. — Как видите, стрелок прикрыт маскировочной сетью с вплетёнными в её ячейки пучками свежей травы.

Сняв с фигуры снайпера сетчатую накидку, Алексей представил взору публики новейший образец камуфлированной полевой формы: ткань окрашена зелёными разводами разных оттенков.

— Из–за пятен на шкуре ягуара или полосок у тигра, трудно заметить хищника в засаде. Вот и мы выбрали нечто подобное, только сплошь в зелёных тонах. Железная каска тоже раскрашена и обтянута сеточкой, с тканевыми лоскутками.

— И, похоже, тоже немецкого образца, — приложив окуляры бинокля к глазам, распознал знакомую модель один из генералов–фронтовиков.

— Приобрели стотысячную партию по дешёвке, — пожал плечами атаман. — Товар качественный. Другого фасона на рынке не было, а нам самим пока всего не изготовить.

— А чего это у стрелка вся морда сеточкой завешена, как у пасечника–пчеловода? — подал кто–то голос с лавки казаков.

— Зелёная вуаль служит не только для маскировки, но и защищает от мошкары, — пояснил назначение необычной детали костюма Алексей. — Для той же цели предназначены и перчатки. Если кто–нибудь уже побывал в заболоченных верховьях Парагвая, то по достоинству сможет оценить придумку. Впрочем, в сибирских лесах или сырых джунглях, сетчатая маска и перчатки тоже пригодятся.

Алексей жестом попросил снайпера развернуться спиной к зрителям и дать разглядеть плоский ранец с короткой гибкой антеннкой над плечом.

— В жестяном коробе за спиной стрелка упрятана малая полевая радиостанция, — погладил ладонью камуфлированный ранец Алексей и обратил внимание публики на короткую петлю тонкого телефонного провода, тянущегося от рации под маскировочную вуаль. — На край каски закрепляется гарнитура с наушником и микрофоном, позволяющая бойцу оставаться на постоянной связи со штабом. При нарушении связи, боец может перейти на самостоятельный поиск действующих в его зоне радиогрупп. В этом случае ему придётся снять ранец, удлинить антенну и провести настройку рации. Передача и приём идут в голосовом режиме и не требуют знания азбуки Морзе или шифрования. Однако проще работать в штабной радиосети по заранее настроенному аппарату, тогда знай только одним тумблером перещёлкивай. Единое подразделение имеет одну частоту для связи, и её бойцы слышат все переговоры. Для разных отрядов задаются свои частоты. Радиообмен между отрядами осуществляет штабной узел связи.

— А штаб далече? — спросил дотошный казак.

— Штаб может располагаться очень далеко, тогда команды передают по радиосети ретрансляторы или дублируют узлы связи на маршруте передачи сигнала. Дальность передачи зависит от мощности приёмопередатчика и высоты антенны. В прифронтовой зоне устанавливаются радиомачты или поднимаются в воздух аэростаты с антеннами.

— А ежели ветер сдует пузырь в сторону? — засомневался казак.

— Так на то у аэростата электродвигатель с пропеллером предусмотрен, а питание и управление идёт по кабелю с земли. Вес у движка и антенны небольшой, потому связной дирижаблик малых размеров.

— А ну как, стрельнёт яка вражина по шарику? — не унимался пессимист.

— Баллон дирижабля заполняется инертным газом, который мы будем получать из Советской республики, — обнадёжил магнат. — У парагвайцев с большевиками налаживается совместное производство гелия. В тыловом районе, обычно, не требуется слишком высоко поднимать антенну. Хотя безэкипажный дирижабль связи может взмывать на пару–тройку километров, ибо его грузоподъёмность позволяет нести вес тонкого силового кабеля электропитания, который одновременно является и якорным. Однако во фронтовой зоне легче устанавливать сеть радиомачт или вести ретрансляцию сигналов с подвижных пунктов.

— Энтих вот стрекоз, что ли?

— Да, во время боя обеспечивать координацию между отрядами и корректировку артиллерийского огня автожирами удобнее. Но в стационарном режиме можно использовать и высотные дирижабли, недоступные для зенитного огня с земли. — Алексей взял трубку радиотелефона и, запрокинув голову к небу, отдал команду: — «Облако» спустись пониже и подсвети корпус сигнальными огнями.

Публика задрала голову, с любопытством наблюдая, как из серой пелены облаков показался еле заметный на их фоне баллон дирижабля. Под кабиной различимо запульсировали красные световые огоньки.

— Этот сигнал означает: «Внимание всем постам»! — подняв руку, указал войсковой атаман. — «Облако», передать команду: «Парад начать»!

Под кабиной дирижабля замигала с небольшим интервалом повторяющаяся комбинация разноцветных огоньков: красных, жёлтых, синих, зелёных.

— Ещё долгое время многие воинские подразделения не будут оснащены переносными радиостанциями, поэтому на поле боя придётся использовать световые кодовые сигналы. Таблица расшифровки, в пределах малого участка фронта, может меняться ежедневно. Передача сигналов разноцветными ракетами слишком затратна, малоинформативна и не защищена от помех со стороны противника. А вот воздушных сигнальщиков на дирижаблях или автожирах у врагов нет. Излучение световых сигналов производится мощной фарой со сменными стёклами вращающегося светофильтра. Ответная связь с отрядами может производиться фонариками, в ночное время, или цветными флажками в светлое время. Оператору с небес, как вы понимаете, сигналы видны, а противник остаётся в неведение.

— А ежели туман упадёт, или дождик заморосит? — продолжал дискуссию тот же казак.

— Проводную телефонную связь и курьеров тоже надо по фронту в запасе иметь, — улыбнулся атаман. — Только от ближайшей отрядной радиостанции всё едино ближе бежать, чем из штаба ногами грязь месить. Зато представляете, какая открывается перспектива ведения управляемого боя на чужой территории.

— Да уж, господа офицеры, один корректировщик артиллерийского огня на господствующей высоте, за линией фронта, многого стоит, — со знанием дела высказался пожилой генерал артиллерии. — Казацкие стрекозы и недосягаемые для зенитного огня дирижабли могут грандиозный фурор противнику устроить в его ближайшем тылу.

— Скажите, господин Ронин, а эти ваши автожиры, могут зависать на одном месте? — оживились военные специалисты.

— К сожалению, совсем на месте висеть в воздухе они не могут, но с очень малой скоростью кружить над объектом способны. Это одно из преимуществ автожиров над аэропланами.

— Так ведь скоростной аэроплан может легко сбить медлительный аппарат?

— Тут уж, господа, у кого будут лучше обучены стрелки и пилоты, — развёл руками Алексей. — Мы постараемся оснастить автожиры спаренными пулемётами с повышенной дальностью и скорострельностью стрельбы. А кроме того, относительно невысокая скорость полёта позволяет автожирам слаженно действовать компактным воздушным звеном. Противника встретят в воздухе скоординированные действия пилотов и шквал снайперского огня.

— Ну, если пулемётчики научатся стрелять, как охотники племени гуарани, тогда бледнолицым уж точно хана, — догадался, кто скрывается под зелёной вуалью снайпера, бородатый казачий атаман.

— Да, из индейцев превосходные воины. Хотя из казаков тоже не хуже, — кивнул Алексей и вновь задействовал трубку переносной рации: — «Облако», передай приказ группе охранения: подойти к «Ягуару».

Недалеко от зрительской трибуны из травы поднялись три травяных холмика ростом с человека и один совсем низенький. Только когда группа совсем приблизилась, наблюдатели опознали в маленьком движущемся объекте укрытую маскировочной накидкой собаку.

Когда охранение достигло трибуны, в «пустом» поле уже бурлила жизнь: из скрытых подземных капониров выехали выкрашенные в зелёные пятна транспортные средства, и, составив колонну, двинулись к площадке для проведения парада.

— Пока техника только на подходе, проведём смотр армейской формы рядового состава, — указал рукой на прибывшую группу Алексей. — Первым рассмотрим образец оснащения и вооружения пехотинца.

Группа охранения сняла маскировочные накидки. К трибуне шагнул ведущий группы и замер по стойке смирно.

— Стальная каска, обтянутая камуфляжной сеточкой, — начал перечислять детали формы войсковой атаман. — Вуаль для защиты и маскировки лица. Прочная куртка камуфляжной окраски с множеством кармашков, того же окраса галифе с глубокими карманами. Яловые сапоги. На кожаном ремне подвешены: фляжка, ножны с укороченным клинком казацкой шашки, футляр–патронташ и, за спиной, малая сапёрная лопатка в брезентовом чехле…

— Эт что, каждый солдат будет с лопатой в атаку бегать⁈ — раздался недовольный голос с трибун.

— Великая война показала, что от огня пулемётов и артиллерии можно уберечься только в защищённой позиции, — спокойно реагировал на выкрик Алексей. — С увеличением огневой мощности стрелкового оружия, артиллерии и авиации проблема сохранения личного состава будет только усугубляться. Солдат должен быть готов в любой момент перейти от атаки к обороне, а посему иметь возможность организовать закрытую позицию.

— Лады, атаман, лучше железный совок пусть по заднице стучит, чем потом, под вражеским огнём, схрон в земле ногтями рыть! — поддержали идею с сапёрной лопаткой со скамьи красноармейцев.

Казаки покривились слегка, но, уже учёные горьким опытом окопной войны, бузить не стали, лишь заметили характерную неувязочку:

— А чего это пехотинец с кавалерийским карабином на плече гарцует?

— Длинноствольные винтовки в нашей армии будут только у снайперов, — удивил военную коллегию атаман. — На дальность стрельбы в два километра замахиваться нечего, а ближе и с карабина стрелять сподручно. И вообще, добрую половину армии следует перевооружить короткоствольным скорострельным оружием. Ну скажите, на кой чёрт караульному громоздкая дальнобойная винтовка? Да тому же связисту и артиллеристу тоже?

Алексей указал рукой на бойца со служебной собакой, затем на другого с переносной рацией за спиной. У каждого солдата на правом боку висела деревянная кобура с маузером.

— А не разоритесь ли на дорогущих немецких маузерах, господин магнат⁈ — ехидно выкрикнули с офицерской скамьи.

— Я же предупреждал, господа офицеры: используйте воображение, — усмехнулся создатель армии нового типа. — Представьте на месте пистолетной кобуры автомат с пристёгиваемым прикладом.

— Автомат⁈ — выдохнули трибуны.

— Да, этакий пистолет–пулемёт, — размечтался парагвайский фантазёр. — Маузер штука хорошая, но уж больно у него велик патрон, винтовочного калибра. Для плотного боя нужна убийственная скорострельная машинка с большим запасом пистолетных патронов в магазине. Мне начальник контрразведки раздобыл материалы по автоматической винтовке Фёдорова, которую царская военная коллегия забраковала. Основными недостатками посчитали большой расход патронов на одного стрелка и быстрый износ ствола и механизмов винтовки.

— Вот чинуши дурные! — прозвучал возглас одного из фронтовиков. — Винтовка уж точно дольше проживёт, чем пехотинец в атаке. Нам бы в каждое отделение по бойцу с ручным пулемётом, мы врагу задали бы жару!

— Не дурные, а жадные, — неожиданно заступился за бюрократов военного ведомства генерал–лейтенант Врангель. — Вспомните, господа офицеры, какой патронный голод тогда войска испытывали. Ежели бы в армию поставили уйму прожорливых ручных пулемётов, то остальные пехотинцы кидались бы в немцев камнями.

— Зато, господа, теперь у парагвайского казачества спонсор богатый, — со смешком, иронично заметил один из полковников. — Магнат уж снабдит армию дорогими игрушками и несметным боезапасом.

— Надеюсь, что наши бойцы будут долго оставаться в строю, потому механизмы автоматов гробить винтовочными патронами не будем, — усмехнулся экономный магнат. — Лучше пусть конструкторы поборются за их скорострельность и ёмкость магазинов. Парагвайский пистолет–пулемёт надо создать компактным, чтобы и бойцам механизированных частей удобен был. А вот, кстати, и наша мехколонна подкатилась.

К трибунам медленно подъезжала вереница машин. Первым почти бесшумно катился легковой электромобиль с установленным справа от водительского места ручным пулемётом на капоте.

— Как вы догадываетесь, господа и товарищи, всё представленное вооружение это только прототипы будущего оружия, — попросил опять задействовать буйную фантазию армейский реформатор.

— А где же прицепы с дымящими трубами? — ехидно заметил один из критиков электромобилей.

— Дымные пароэлектрогенераторы скрыты в тыловых капонирах, чтобы не демаскировать машины и не замедлять их ход, — совсем не смутился вопросом автоконструктор. — Электромобиль способен проехать сотню километров без смены аккумуляторных батарей — этого достаточно для действий в ближней полосе фронта. При дальних переходах подцепляется прицеп с парогенератором и дополнительной электробатареей. Скорость электромобиля значительно выше классического авто с бензиновым двигателем. К тому же не требуется дефицитный бензин, для заряда электробатарей парогенератор использует любое топливо.

— Даже лепёшки кизяка⁈ — шутливо выкрикнул кто–то из казаков.

— И сухой навоз тоже пойдёт, — серьёзно кивнул конструктор.

— С такой в лесу не пропадёшь. Настоящая партизанская машина! — похвалил фронтовик.

— Мощность электробатарей маловата. На такой базе танк не создать, — отрицательно покачал головой один из полковников.

— Танков и тяжёлых бронемашин слабая металлургия Парагвая себе позволить пока не может, — разочаровал публику магнат. — Только лёгкую защиту от пуль по бортам, как у следующей пехотной машины.

Перед зрителями медленно проехал пикап с шестью стрелками в прикрытом сверху брезентовым тентом кузове. Огонь они могли вести на ходу сквозь узкие бойницы в бронированных бортах. Водитель и двигатель тоже защищались листовой бронёй. Короткие стволы карабинов тут оказались очень уместны.

Следующей машиной была похожая модель, только с откинутым тентом и установленной по центру кузова вращающейся турелью с четырьмя спаренными пулемётами. Стрелок, усевшись за пулемётной спаркой и оперируя ножной педалью электромоторчиком, показал резвость турели. С лёгким жужжанием поворотная конструкция совершила несколько полных оборотов вокруг оси. Стволы пулемётов круто задрались в небо, а потом грозно черкнули вдоль притихших трибун.

— Зверь–машина! — раздался восторженный выкрик.

— Да эта пулемётная электрокосилка за полминуты всю нашу толпу выкосит, — поддержал другой голос.

— И от налёта аэропланов прикроет, — оценил подвижность турели следующий голос.

— Ну тут ещё надо старые Максимки на длинноствольные модели заменить, — заскромничал конструктор зенитной установки. — Однако мобильная концепция пулемётной электротачанки отражена.

К трибуне подъехал полубронированный пикап тоже с открытым кузовом, но вместо пулемётной спарки установлен миномёт на сошках.

— Парагвай не сможет себе позволить выпуск полевых артиллерийских орудий, но зато способен оснастить армию мобильными миномётами. Которым по силе вести огонь, как с закрытых стационарных позиций, так и прямо с колёс. Боекомплект доставляется в прицепе электромобиля. После выполнения артзадачи, расчёт быстро сменяет позицию, избегая ответного огня. В условиях лесистой местности или городской застройки миномёты значительно эффективнее пушек. На поросших кустарником равнинах Гран Чако эта система тоже весьма действенная, скрытная и быстрая.

— Скорострельная миномётная тачанка! — сразу же дали точную характеристику с трибуны анархистов.

— В планах также оснастить пехотные подразделения лёгкими переносными малокалиберными миномётами, но модель только в конструкторской разработке, — развёл руками демонстратор достижений парагвайского военпрома и опять удивил: — Возможно, удастся создать и автоматические многозарядные гранатомёты с электропневматическим способом метания гранат. Лёгкие скорострельные бесшумные катапульточки очень бы пригодились для диверсионных и партизанских отрядов. Особенно актуальны малошумные беспороховые артсистемы в условиях ведения ночного боя.

— Гляжу, владыка Алексей, вам дай волю, так вы всё оружие электрифицируете? — рассмеялся лидер офицерства, Врангель.

— Постараюсь, — улыбнувшись и подняв указательный палец, не стал отрицать тягу к электрическим схемам прогрессор. — Прошу обратить внимание на следующий в конце демонстрационной колонны арсенал новинок военно–инженерной техники. В кузовах электромобилей размещён набор электроинструмента и переносного оборудования: электропилы, электросварочные аппараты, землеройные фрезы, бетономешалки, портативные пароэлектрогенераторы и зарядные станции, а также набор осветительных ламп и прожекторов. Всё это оборудование позволит малой строительной группе быстро возвести полевые оборонительные укрепления.

— Ага, один боец с ручной электропилой заменяет бригаду лесорубов! — поддержали владыку с трибуны казаков. — В хозяйстве эффективнее, чем ручной пулемёт в бою!

— А строительные машины ещё эффективнее, — указал на следующие в хвосте колонны роторные экскаваторы, грейдеры и бурильно–крановые установки Алексей. — Вот только строительные электромашины могут работать лишь в близком тандеме с пароэлектрогенераторной установкой, от аккумуляторов мощности маловато, хватает только на перемещение между объектами.

— Так и будут по земле ёрзать с прицепами, дымящими трубами?

— Нет, прицепы скрываются в капонирах или укрываются за высокой насыпью, а строительные машины запитываются по вытяжному электрокабелю. Расстояние до рабочей площадки ограничивается лишь длиной кабеля и его сечением. В пределах километра можно смириться с потерями энергии при её передаче.

— А военно–морской флот тоже будет на электротяге ходить? — с явным сарказмом в голосе, спросил седовласый капитан первого ранга. — Или под парусами?

— Тут, господа офицеры, я вас вынужден разочаровать, — развёл руками владыка. — Военного морского флота, в классическом его понимании, в Парагвае не будет — слабенькая экономика не потянет. Мы можем на судовой верфи Асунсьона только переделывать вспомогательные корабли черноморского флота в грузо–пассажирские клипера. Хотя скоростные суда типа «Летучий голландец» и обладают скрытым военным потенциалом в виде: двух торпедных аппаратов, пары скорострельных артиллерийских орудий, бортовых пулемётов и пары разведывательно–ударных автожиров, но полноценными боевыми кораблями считаться не могут. А вот насчёт речной флотилии, тут адмирал угадал: лёгкие бронированные катера будут на электрической тяге. Как вы понимаете, в предвоенной ситуации, мы можем очень быстро поставить в боевой строй машины и катера, используемые в народном хозяйстве. Броневые листы защиты будут храниться на военных складах, а все гражданские машины и катера изготавливаться с конструктивной возможностью их оснащения бортовой бронёй. Смею вас заверить: машин и лёгких катеров в Парагвае скоро будут десятки тысяч. Хватит всю армию моторизовать.

— Кстати об армии, а велика ли она будет в Парагвае? — предварительно оглянувшись на офицерство, с первого ряда вкрадчиво спросил Врангель.

На несколько секунд этот непростой вопрос погрузил трибуны в напряжённую тишину.

— Весь народ Парагвая! — выдержав паузу, широко распростёр руки анархист–владыка. — В случае войны, первыми врага встретят регулярные войска республики, базирующиеся в пограничных укрепрайонах, которые будут обустроены в ближайшее время. Вторым эшелоном вступят в бой регулярные войска казачьей общины. Третьим пойдут сформированные из резервистов казачьи полки, как наиболее мобильные и подготовленные части. Их поддержат резервные полки из анархистов и товарищей красногвардейцев. Последними на подмогу подойдут резервисты от рабочих и крестьян парагвайской республики. Однако не все из резервистов будут призваны вступить в бой первым эшелоном, у каждого в военном билете будет указана категория. Нельзя в военное время ослаблять экономику, ибо от экономической мощи государства зависит сила армии.

— И где же в вашей системе, товарищ анархист, место офицерским частям? — прищурив глаз, задал самый насущный для собравшихся командиров вопрос Врангель.

— Офицеры и унтер–офицеры — основная боевая сила регулярных частей казачьего войска, — обнадёжил владыка. — Ну разве что, ещё лихих фронтовиков из рядового состава добавится. Тех, у которых руки к плугу или станку не тянутся. Думаю, общее число профессионального воинства под семьдесят тысяч наберётся. По мере прибытия новых волн эмигрантов, доведём численность регулярного войска до ста тысяч.

— А экономика выдержит столько–то нахлебничков? — раздался недовольный голос, до сих пор помалкивающего, батьки Махно.

Белогвардейские офицеры и казачьи атаманы недобро покосились на анархистского вождя, зато боевые соратники и красные командиры глянули одобрительно.

— С божьей помощью, сдюжим, — улыбнувшись, погладил золотой крест парагвайский владыка. — Зато воинская сила охранит от преждевременного нападения врага. А пока империалисты будут свои силы копить, тут и наша экономика на ноги встанет. К тому же офицерские части иждивенцами не будут, они тоже смогут свою копеечку в народную копилку привнести.

— Боевые действия в чужих колониях? — предположил Врангель. — По защите контрабанды и казачьих предприятий?

— Это тоже, — кивнул Алексей. — Но ещё офицеры будут на ротационной основе обучать национальные армии независимых государств. Например, все страны Южной Америки.

— Только пожелают ли бедные республики тратиться на иностранных специалистов?

— Безопасность дороже, — усмехнулся Алексей. — Когда у соседнего государства начнёт резко возрастать боеспособность армейских подразделений, сразу появится желание нарастить и собственную мощь. Ибо у любой страны есть замороженный конфликт с соседом. Услуги инструкторов стоят гораздо дешевле, чем закупка дорогого вооружения, а польза выйдет даже большая. Империалисты не станут так обучать потенциальных врагов, как союзный для всех свободных стран Парагвай. А нам усиление оборонной мощи добрых соседей по континенту только на руку. Лишь с Боливией, рвущейся к морским путям, у нас территориальный спор за Гран Чако, от этой державы мы будем строить защитные рубежи. Ни Бразилия, ни Аргентина не полезут в глухой угол. Порушив войной экономику Парагвая, они ничего не приобретут, а в сотрудничестве имеют большую выгоду.

— Но не все же офицеры найдут работу инструкторов?

— Только способные хорошо обучать персонал, — кивнул Алексей. — Остальные будут сами учиться у более опытных и профессиональных наставников. Весь высший командный состав зачисляется в преподаватели военных училищ по всем родам войск. Военное оборудование мы закупим и самое современное и то, каким ещё пользуются страны, посылающие к нам курсантов для платного обучения. Качество преподавания, я надеюсь, у нас будет высшее, а плата умеренная. Участие наших наёмных подразделений во всевозможных военных конфликтах по всему миру покажет преимущество русской военной школы.

— Значит и наёмники будут? — недовольно скривившись, засопел Врангель.

— Мы сражаемся только на стороне светлых сил, — взявшись ладонью за крест, громко заверил владыка и, хитро подмигнув, чуть тише добавил: — А если у заказчика найдутся денежки не только для солидных окладов русским архангелам, но и закупки парагвайской военной техники, то братская помощь будет очень значительной. К тому же, за малую благодарность, добрые парагвайские контрабандисты помогут приобрести оружие и у третьих стран. «Летучие голландцы» и дирижабли доставят заказ в любую горячую точку планеты. Так что русские военные моряки без работы уж точно не останутся. Правда, многим придётся перейти из водной стихии в воздушную, ибо воздушных кораблей у Парагвая будет намного больше морских. Ведь помимо закупленной сотни немецких дирижаблей, у нас поднимутся в небо ещё многие сотни парагвайских автожиров. И ещё этому воздушному флоту потребуются грамотные механики. А кто лучше судовых механиков к технике приобщён? Хотя в ближайшие годы, пока будут создаваться воздушный и модернизированный океанский флота, морячков ждёт напряжённая учёба в военных училищах.

— А как будут обстоять дела с прежними воинскими званиями? — задали тоже животрепещущий вопрос с офицерской галёрки.

— Заслуженные звания останутся, — успокоил Алексей. — Но надо будет сдать аттестационные экзамены, ибо многие получили повышение вследствие гибели командного состава в бою, не имея достаточных знаний и навыков управления войсковыми подразделениями. Кто сразу не пройдёт аттестацию, отправится на обучение в военную академию или училище. Теоретические знания в объёме, соответствующем званию, придётся ещё подкреплять работой с личным составом, сначала с парагвайскими резервистами, затем в ходе загранкомандировок. Состав учебных отрядов будет формироваться офицерами одного звания, командир назначен на ранг выше. А вот боевые отряды создаются не взирая на погоны, только согласно выказанных на учениях воинских умений и знаний. Величина офицерского оклада зависит в меньшей степени от звания, а в большей — от занимаемой армейской должности.

— А как же субординацию соблюдать? — удивился один из пожилых полковников.

— Звёзды и просветы можно будет увидеть только на погонах парадной формы, — усмехнулся владыка–анархист. — Полевая форма одного рода войск различий иметь не будет, а модели новой парадной формы военной коллегии ещё предстоит разработать.

— Махновщина какая–то! — громко возмутился тот же полковник.

— Атаманы Нестора Ивановича и без погон на плечах неплохо били войска золотопогонников, — привёл унизительный аргумент революционер–анархист с соседней скамьи и, заложив пальцы в рот, пронзительно свистнул.

— Господа офицеры, рассмотрите лучше положительные стороны маскировки, — подняв ладони, призвал к благоразумию зароптавшие ряды золотопогонников Алексей. — Во–первых, командира отряда, неразличимого по форме от рядового состава, в первую очередь не подстрелит снайпер. Во–вторых, при ранении и попадании в плен к врагу, враг не установит звание, а значит можно прикинуться рядовым и в ходе допроса не выдать воинскую тайну. Вы поймите, господа, ближайшие годы наши регулярные подразделения будут вести партизанско–диверсионные боевые действия. В малых отрядах все знают друг друга в лицо. А при необходимости подтверждения полномочий, используются пароли и спецдокументы. Необходимость в погонах возникнет только в масштабных конфликтах, так тогда недолго и погоны на форму вернуть. Но опять же, думаю, что носить их будут только командиры, ибо согласитесь, господа, психические атаки в парадном офицерском строю пулемётчиков уже не пугают.

— Возрадуйтесь, господа офицеры, дожили до эпохи всеобщего солдатского равенства и братства! — привстав со скамьи, обернулся к сослуживцам Врангель. — Однако в речах владыки есть смысл: негоже с погонами кутерьму затевать — у нас теперь вся регулярная армия офицерской и унтер–офицерской получается. Настоящая война начнётся, тогда и будем перед резервистами погонами красоваться.

— Спешу успокоить военную коллегию, — обратился к собравшимся Алексей. — Высшим чинам, служащим при штабе или в военном училище, ношение парадной формы с погонами обязательно. Также следует поддерживать высокий статус военным инструкторам в официальных загранкомандировках.

— Господин Ронин, нам уже, в общих чертах, ясна концепция построения парагвайской армии, — за всю коллегию доложил Врангель. — А как будет сформирован её командный состав?

— Не будем долго мудрить, — дружелюбно улыбнулся войсковой казачий атаман и озвучил приказ: — Назначаю командующим регулярными войсками — генерал–лейтенанта Петра Николаевича Врангеля. Командующим резервным казачьим войском и заграничным контингентом — генерал–лейтенанта Романа Фёдоровича Унгерн–Штенберга. Он вскоре прибудет с Дальнего Востока с частями Забайкальского казачьего округа. Донским и кубанским казакам он знаком ещё по Австрийскому фронту.

— Любо! Лихой рубака! Отчаянный! — донеслись одобрительные возгласы с трибуны.

— Командующим резервных войск анархистов, красноармейцев и парагвайского рабоче–крестьянского ополчения назначается — Нестор Иванович Махно.

— Ура батьке Махно!!! — дружно грянули трибуны анархистов и красных командиров трудового крестьянства, решивших сбежать от произвола комиссаров–безбожников.

— Начальником генерального штаба казачьей армии назначается — генерал–майор Николай Францевич Эрн. Он же отвечает за координацию действий с регулярной армией республики Парагвай.

— Отличный выбор, — удовлетворённо улыбнулся Врангель, у которого Эрн служил тоже начштабом.

— Начальником медицинской службы армии, с присвоением очередного звания полковник, назначается — Валерьев Роман Васильевич. Начальником артиллерии и инженерных войск — генерал–майор Иван Тимофеевич Беляев. Начальником разведки и контрразведки, а также пограничных войск и индейских формирований, с присвоением очередного звания генерал–майор, назначается — Эдуард Петрович Кондрашов. Остальные назначения будут проведены по предложениям военной коллегии. Временем я вас, господа и товарищи, не ограничиваю.

— И всё же, господин войсковой атаман парагвайского казачества, выбор сильно зависит от времени, — печально вздохнув, заметил командующий регулярными войсками. — Когда, по вашим расчётам, начнётся война?

— Думаю, Пётр Николаевич, что мелкие стычки с европейскими империалистами начнутся, как только казаки проникнут в колонии Африки и Юго–Восточной Азии, — предрёк парагвайский пророк. — Но первая большая война произойдёт не ранее, чем через десять лет, когда Парагвай сильно разбогатеет, а европейские народы подзабудут ужасы Великой войны. До той поры, экономика стран Европы будет выбираться из военной разрухи. И первый удар по нам нанесёт Боливия. По разведданным, в неё уже перебираются уволенные из расформированной германской армии немецкие офицеры. Но без стороннего финансирования, боливийская армия быстро не перевооружится и резко не нарастит численность армии. Да ещё уйдёт какое–то время её обучить. А так как сейчас боливийцы не полезут сдуру на стотысячное войско готовых к бою казаков — мы выиграли время для обучения и организации собственной армии. Нам надо так натаскать бойцов на полигонах и в мелких военных конфликтах за границей, чтобы один казак пятерых супостатов стоил.

— Но ведь вы, атаман, ставите ещё задачу, чтобы офицеры наловчились быстро готовить боевые подразделения из плохо обученных резервистов, — прищурившись, напомнил сказанное ранее Врангель.

— Своих парагвайских резервистов мы будем готовить хорошо, — улыбнулся владыка–анархист. — В каждом посёлке обустроим стрелковый тир и учебный полигон, назначим наставников из ветеранов инвалидной команды. Селяне будут тренироваться между сезонными полевыми работами, горожанам определим период ежегодных краткосрочных воинских сборов. Но грядущая война не ограничится землями Парагвая, весь мир захлестнёт кровавая волна. Казацкие офицеры должны быть готовы возглавить отряды народного ополчения.

— Человечество не изменилось, и второй Великой войны не избежать, — согласно покачал головой генерал. — Но ведь парагвайские казаки могут не лезть в свару и отсидеться в глухом углу?

— Мы же русские, и, когда начнут обижать друзей и родственников, в сторонке стоять не сможем, — рассмеялся Алексей. — А уж за любимую родину мы супостатов зубами рвать будем. Иль думаете, что враг не полезет на Русь–матушку.

— Да, то, что мы вынужденно отступили в дальние земли, не превращает нас в предателей родной страны, — гордо распрямил спину русский генерал. — Время и дело покажут, кто умеет лучше родину защищать — комиссары–горлопаны или гвардия армии изгоев. Господа офицеры, атаманы и товарищи командиры, будем готовиться к грядущей мировой войне — битве Судного дня!

Вечернее солнце уже не проглядывало из–за пелены нависших туч. Колючий ветер кусал злее. Свинцовое небо в стороне заката озарялось вспышками надвигающегося грозового фронта. Яркие зубы молний рвали горизонт. Издалека доносились, словно отголоски артиллерийской канонады, раскаты грома. На западе зарождалась буря.

Глава 3

Анархия — мать порядка!

После создания новой армейской структуры, Ронин всерьёз взялся за реорганизацию гражданской власти. В Асунсьоне, в зале заседаний парламента, собрались парагвайские министры и парламентарии, а также главы казачьих общин, для размещения которых пришлось установить дополнительные стулья в проходах между рядами кресел и вдоль стен зала.

— Синьоры, прошу тишину! — стоя за ораторской стойкой, постучал деревянным молоточком президент Парагвая. Дождавшись, когда смолкнет гул в переполненном зале, Мануэль Гондра Перейра обратился к собравшимся: — Сегодня нам предстоит обсудить поправки в государственную конституцию республики Парагвай. Это связано с изменениями в обществе, произошедшими за прошедший год, а также с тенденциями развития государства в грядущем непростом времени. Главным докладчиком выступит синьор Ронин, инициатор реформ, потом приступим к дебатам.

— А где же сам возмутитель спокойствия⁈ — с первого ряда кресел раздался голос Лукаса Гутиэроса, министра внутренних дел Парагвая.

Перейра не посчитал нужным отвечать на выкрик, он лишь злорадно усмехнулся и, сойдя с трибуны, занял место в зале. Президент, в отличие от собравшихся, знал содержание казацких поправок и предвкушал зрелище недовольных перекошенных парламентских рож. Последнее время во власть предержащих кругах росли опасения по поводу засилья в стране русских эмигрантов. Уже больше половины граждан Парагвая составляла казачья община, а народ всё прибывал и прибывал. Синьору Ронину было мало захватить полстраны территориально и скупить все фабрики и заводы, включив их в казацкий кооператив, он теперь ещё норовил заселить весь Парагвай русскими. Уж даже и в столице от толп эмигрантов нет прохода. Конечно, магнат исправно выплачивал оговорённую по договору повременную оплату бывшим фабрикантам, но многие уже жалели, что поторопились с продажей имущества в рассрочку и продешевили. Зависть и жадность жгли грешные души.

— Помяни дьявола, он и явится, — среагировав на широко распахнувшиеся двери, прошипел сосед накликавшего беду министра.

Но первым в зал заседаний вошёл, громко чеканя шаг по паркету, знаменосец с триколором парагвайского казачьего войска, копией торгового флага старой русской империи.

Следом за марширующим казаком вразвалочку следовал другой знаменосец, в одежде очень вольного стиля и с перекрещенной на груди пулемётной лентой. Анархист нёс на плече сильно наклонённое чёрное знамя дивизии батьки Махно. На свешенном полотнище явственно читались белые буквы лозунга вольного братства: «Анархия — мать порядка!».

Замыкал колонну знаменосцев красноармеец в будёновке, в руках которого колыхался в такт размеренным шагам алый стяг с золотыми серпом и молотом в верхнем уголку, у самого древка флага.

Знаменная группа нагло прошествовала в центр зала и рядком расположилась возле установленного позади ораторской трибуны парагвайского государственного флага.

Эхо от звуков шагов смолкло, и в повисшей напряжённой тишине в зал вошёл Ронин. Алексей был в привычной чёрной полурясе, а на груди, раздражая фабрикантов и министров, сверкал золотой наперсный крест.

— Синьор Ронин, что означает эта демонстрация флагов? — не вставая с кресла, вальяжно махнул рукой в сторону знаменной группы Лукас Гутиэрос, самый дерзкий из министров.

— Отражение реальности, — заняв место на трибуне, развёл руками истинный владыка Парагвая. — У каждой политической силы должен быть свой символ. Общество Парагвая стало очень разнородно: на крайнем западе Гран Чако расселяются бывшие красноармейцы, чуть ближе строятся поселения анархистов, центральный и южный край равнины занимают казаки, восточную часть Гран Чако осваивают другие русские эмигранты. Изгои ностальгируют по символам старой империи, потому и флаг у них с казаками общий — бело–сине–красный триколор. Ну а вторую половину государства населяют приверженцы традиционного Парагвая. По справедливости, теперь все флаги представлены в парламенте.

— А по конституции?.. — не согласился министр.

— Устаревшей конституции, — подняв указательный палец, прервал Гутиэроса Алексей. — Поэтому законы Парагвая нужно менять, иначе не избежать политических конфликтов.

— И как же нам мирно ужиться? — оглянувшись на притихшее собрание, заручился молчаливой поддержкой оппозиции смельчак.

— Каждому молиться своему богу, и не ходить со своим уставом в чужой монастырь, — Алексей указал на тут же присутствующих глав религиозных концессий. — Живут же в Асунсьоне без драк: католики, христиане, мусульмане и евреи. А скоро ещё и буряты–буддисты с бароном Унгерном прибудут. Ну так приверженцы другой веры не лезут же в грязных башмаках под своды мечети, и индейцы–язычники не водят хороводы вокруг костра в католическом храме — каждый уважает чужую веру и традиции. Вот так и в государственном устройстве надо — в каждой общине свои законы, но не в ущерб добрым соседям.

— Так это же анархия какая–то получится, — скорчил недовольную гримасу генерал полиции.

— Не какая–то, а анархистско–казацкая федеративная республика, — охарактеризовал суть нового государственного монстра новатор. — В которой будет представлен полный спектр систем социального обустройства регионов: социалистические колхозы крестьян–красноармейцев, анархистские коммуны, казацкие общины, капиталистические фермерские хозяйства. В промышленности тоже будет внедрён разнообразный набор методов хозяйствования.

— Как же сможет сочетаться священное право частной собственности с разбойничьей вольницей анархистов и пролетарским обобществлением имущества социалистов–коммунистов?

— Христиане же соседствуют с магометанами и поклонниками других богов, — широким жестом руки указал Алексей на глав разнообразных религиозных концессий Парагвая. — И все священнослужители вместе ведут своих адептов к благодати божьей. Ибо не лезут со своими религиозными догмами к чужим верующим. Вот и нам всем, синьоры парламентарии, нужно взять пример с благочестивых мужей.

— Уж больно мудрёно ты закрутил, батюшка Алексей, — оглянувшись и получив молчаливое согласие зала, возглавил дискуссию Гутиэрос. — Можно ли от духовных ценностей перейти поближе к материальным. Ведь большинству граждан плевать, какому богу молится добрый сосед, если самим спокойно и сытно живётся. Но вот будет ли мир и процветание в одном государстве с различным социальным строем?

— В разных регионах будет своё общественное устройство, — приступил к конкретике утопист–анархист. — А также своеобразные законы и выборные представители местной власти. Внутри территории граждане живут вольно, как постановит общество, но вот чтобы попасть в чужой регион, нужен будет паспорт и разрешение от этих властей. Ну это, словно переход через государственную границу. Тут, если власти чужого региона не запрещают свободного посещения своей земли, то можно вольно шастать, а, если соблюдают строгость пропускного режима, то нужно особое разрешение. Паспортно–визовый режим позволит контролировать миграцию населения. Нежелательные политические элементы могут быть отсеяны или ограничены в правах. Например, дано разрешение лишь на транзит через территорию района или ограничено время пребывания и места посещения.

— Это каждому нужно будет иметь паспорт с фотографией, и делать отметки на страницах? — прикинул в уме, какую финансовою выгоду может получить полицейское ведомство министр внутренних дел, и его физиономия расплылась в мечтательной улыбке. — А всех вредных и подозрительных личностей можно не пустить или быстренько выдворить с подконтрольной территории, с запретом на повторное посещение.

— В каждом монастыре — свой устав, — подмигнул Алексей и хитро улыбнулся. — А уж за пропаганду чужой религии — увесистый пинок под зад.

— Но ведь не в монастыре живём — не отгородишься, — горестно вздохнул полицейский генерал.

— А это уж каждый волен охранять свою землю по собственному разумению, — развёл руками Алексей. — Кто колючей проволокой, кто степными конными дозорами или патрулями в жилой застройке. Да и надо ли так тщательно сторожить весь периметр района, когда удобнее контролировать только уязвимые места. Моё предложение: строго охранять лишь государственную границу республики и даже ввести платный визовый режим для иностранцев.

— Платный? — сразу оживился министр финансов Парагвая, Паскуаль Венегас.

— Да, надо держать под неусыпным контролем всех прибывающих в страну иждивенцев, — полил сладкую патоку на тарелку финансиста хитрый магнат. — Чего это иностранцы бесплатно топчут бульвары нашей столицы и отнимают работу у местного населения. Пребывание любого чужака должно быть регламентировано, ограничено по времени и обложено налогом. И все средства от него переданы местному муниципалитету.

— А как же быть с волной русских эмигрантов? — ехидно ухмыльнувшись, уколол Гутиэрос.

— Любой эмигрант должен получить регистрацию и ограниченный срок бесплатного времени поиска работы, — невозмутимо парировал укол Алексей. — Если не устроится на работу или не пожелает её искать, то будет считаться туристом и подлежать усиленному налогообложению. Но даже, если иностранец будет работать, то, помимо подоходного налога, обязан доплачивать налог на иностранного гражданина. Только получив гражданство республики, он будет избавлен от дополнительного бремени.

— Синьоры, в Асунсьоне не место для бродяг и нищих! — охотно поддержал полезную инициативу Паскуаль Венегас. Министр финансов сразу смекнул, что налог в полном объёме пойдёт в столичный бюджет.

— Мне тоже нравится эта идея с налогом и регистрацией, — энергично закивал Гутиэрос, отчего на генеральском мундире завибрировали золотые аксельбанты. — Однако как же быть с матросами иностранных судов, многие буяны не захотят платить дармовые сборы.

— Синьоры, мы же цивилизованные люди и понимаем чаяния истосковавшихся по берегу матросов, — улыбаясь, лукаво подмигнул Алексей. — Для дорогих гостей в Асунсьоне, в районе речного порта, будет создан район культурного досуга. Никакие визы для посещения злачных мест в особом административном районе не нужны. В этом, воистину свободном порту, не будут действовать не то что законы парагвайского региона, а, вообще, какого–либо государства. В портовых кабаках разрешены рукопашные бои. В притонах нет ограничений на употребление любых одурманивающих средств. Любвеобильные сеньориты ублажат, за щедрые денежные подарки, капризы похотливых клиентов. Игорные дома и казино гостеприимно распахнут двери. Рестораны побалуют изысканной кухней и усладят слух весёлой музыкой. Магазины завлекут изобилием контрабандных товаров. Нигде в мире гости не найдут более приемлемых цен, ибо нелегальные бизнесмены со всего света будут посылать в Асунсьон самую ценную добычу для распродажи.

— Этакая пиратская гавань, как была в прошлые века на острове Тортуга? — недовольно поморщился парагвайский полицмейстер и беспокойно заелозил задницей по креслу.

— Не только в давние века. Благородные синьоры, вы, видно, не посещали злачных кварталов Макао, Гонконга или Амстердама, — снисходительно улыбнулся Алексей. — Европейские державы никогда не гнушались промышлять теневым бизнесом. Чем Парагвай дурнее? Мы же даже не грабим никого, просто предоставляем торговую площадку для свободных предпринимателей. Ведь мы уже приняли в парламенте закон, что из Парагвая, как в старину с казачьего Дона, — выдачи нет. И если эта норма закона применима к частным лицам, то почему не распространить золотое правило на их товары и финансы.

— Финансы⁈ — потерев ладони, ещё больше оживился Венегас. — Вы, уважаемый синьор, намекаете на создание всемирного криминального банка.

— Ну надо же джентльменам удачи где–то хранить сокровища, — невинно опустил глаза благодетель вольного братства. — Пусть уж лучше золотые вклады работают на пользу Парагвая, чем пылятся в земле. Казацкий банк не обещает больших процентов, но зато гарантирует сохранность и тайну вкладов, а также обеспечит быстрые денежные переводы. В банковской сфере будут задействованы: скоростные морские суда, дирижабли, автожиры и, для моментальных переводов, радиосеть с кодированной информацией.

— А можно как–то поучаствовать в организации бизнеса? — наклонив голову, вкрадчиво спросил финансист.

— И кто будет отвечать за порядок в зоне свободного порта? — тоже обеспокоился за выгодный бизнес главный полицмейстер.

— Ну, синьоры, сами понимаете, что на базе старого речного порта, осуществить масштабную задумку не удастся, — тяжко вздохнув, посетовал магнат, обширный флот которого забил все причалы. — Так как выше Асунсьона уже расположились казаки, то для приёма иностранных судов требуется построить пирсы ниже по течению реки. Там же, на малом удалении от старых пригородов Асунсьона отстроить жилые кварталы района свободного порта. Муниципальные власти столицы не смогут поддерживать должный порядок в очень неспокойном районе. Да и законы там будут сильно отличаться от благопристойных столичных. Поэтому поддержание порядка в свободном порту возьмут на себя курсанты полицейской академии. Для курсантов это послужит хорошей стажировкой, как в плане закрепления полученных теоретических знаний, так и в наработке практического опыта. Кстати, в академию набирается много граждан других государств, потому проблем с иностранными языками не будет. Заодно и наши местные курсанты подучатся общению с иноземцами.

— Насколько я помню, численность состава академии — около тысячи курсантов, — прищурил глаз генерал полиции.

— Тысяча — это только численность одного курса, — поднял указательный палец Алексей. — Обучение же проводится: полный курс, для новичков, — пять лет, а для полицейских уже имеющих опыт службы — три года.

— Итого — пять тысяч бойцов, — присвистнув, признал реальную силу Гутиэрос.

— Восемь, — исправил арифметическую ошибку Алексей. — Однако курсанты будут не всё время тратить на практические занятия на учебном полигоне.

— И вы, синьор Ронин, потом надеетесь всем выпускникам академии предоставить в Парагвае работу по специальности? — удивлённо вскинул брови Гутиэрос, у которого вся полицейская братия, вместе с рядовым составом, была представлена значительно меньшим числом.

— Мир велик, — улыбаясь, широко распахнул объятия анархист. — Специалисты по работе с криминалом нужны и государствам, и частным компаниям.

Министр внутренних дел Парагвая злорадно ухмыльнулся и, наклонив голову, отпустил ехидное замечание:

— Закрытые кордонами и патрулями регионы, жёстко регламентированный порядок внутри каждой социальной общины, тотальный контроль над перемещением граждан, драконовская налоговая система — это как–то не очень сочетается с идеями анархизма и вольного казачества.

— Эх, синьор Гутиэрос, это вы ещё не видели, какой большевики строят коммунизм, — сокрушённо вздохнув, махнул рукой реформатор–анархист. — Да и демократические режимы стран Европы и Северной Америки очень далеки от идеалов истинной демократии… Нет в мире совершенства… Но зато, смею вас заверить, в каждом парагвайском регионе будет выстроена, по свободному выбору граждан, своя социальная система. Это как огромный жилой дом с отдельными квартирами — все платят налоги и соблюдают единые правила общежития, но в каждой отдельной квартире свой семейный устав.

— Воистину, батюшка Алексей, анархия — мать порядка! — захлопав в ладоши, рассмеялся Гутиэрос. Ибо у генерала полиции нарисовалась в уме совсем другая картинка: эдакая огромная тюрьма народов, где каждая группа узников свободна лишь в пределах своей темницы.

— Синьор Ронин, мне тоже очень симпатичен ваш анархистский проект, особенно идея со свободным портом и пират… всемирным банком, — не сразу подобрал корректное определение министр финансов. — Однако грандиозный проект потребует больших вложений.

— Так и прибыль сулит немалую, — подмигнул синьорам бывшим фабрикантам казацкий магнат. — Мы с вами уже заключили договор, что после выплаты трёхкратной стоимости ваших прежних предприятий, вы будете иметь право участвовать одной третью этого капитала в казацком кооперативе. Дела в промышленности идут просто здорово, производство товаров нарастили вчетверо — прибыль неимоверная. А после модернизации оборудования и повсеместной электрификации, доходность ещё скакнёт вверх. С учётом ежегодного увеличения численности населения Парагвая и многолетних выгодных контрактов, рост промышленности обеспечен на ближайшее десятилетие. Поэтому, синьоры, я призываю вас не дожидаться всех выплат по контракту, а уже сейчас вкладывать полученную долю в перспективный проект — «Свободный порт Асунсьона».

— А всемирный свободный банк? — не желал упускать золотую рыбку министр финансов.

— Частные инвесторы могут принять участие и в этом проекте, — пожал плечами магнат. — Только его основная функция — надёжное сбережение капиталов любого происхождения, а вовсе не их преумножение. Средства из банка пойдут в экономику Парагвая. «Свободный порт» принесёт акционерам намного большую прибыль.

Представители элиты буржуазии Парагвая одобрительно загудели. Парламентариям очень понравилось новое социальное устройство федеративной республики. Они не теряли власть над половиной страны и старыми столичными кварталами, могли по–прежнему рулить экономикой и даже печатать парагвайские песо. Конечно, слабый песо не вытеснит золотые казацкие рубли, но какое–то время ещё потрётся в обороте.

— Синьор Ронин, а какие ещё нововведения вы предлагаете? — заподозрил, что не все сюрпризы ещё озвучены, прозорливый Гутиэрос. Прожжённый политикан по достоинству оценил, как магнат–анархист сумел накидать сладких плюшек, чтобы понравится буржуазии. Однако этот хитрый казак, наверняка, припас напоследок горькие пилюльки.

— В связи с нахлынувшей волной русских эмигрантов, нужно предусмотреть защиту испаноязычного населения Парагвая, — вывернул проблему наизнанку казацкий атаман. — Уже сейчас русских в стране больше, чем коренных жителей, и в ближайшие годы это соотношение увеличится кратно. Необходимо на законодательном уровне установить два языка в качестве государственных: испанский и русский. Многие страны приняли похожие законы, чтобы избежать национальных конфликтов и сохранить язык меньшинства.

— А сколько ещё планируется запустить русских в Парагвай? — раздался робкий голос из задних рядов.

— Думаю, до пяти миллионов мы к концу десятилетия дорастём, — пожал плечами главный организатор переселения русского народа.

— Тогда надо защищать испанский язык, — выразил общее мнение Гутиэрос. — Синьоры, кто за введение двуязычия в государственном документообороте?

Лес поднятых рук, сочетающийся с тяжёлым вздохом, единогласно утвердил спасительную новацию.

— Ну, с внутренними проблемами разобрались. Остался последний вопрос: кто будет защищать республику от внешних врагов? — задал неожиданный вопрос неформальный владыка Парагвая.

— Армия и казаки, — оглянувшись на министра обороны, обратился к коллеге Гутиэрос.

— Под ударами серьёзного противника, армия парагвайской республики сможет продержаться в пограничных фортах лишь неделю, — отрицательно замотал головой генерал Гильермо Ривас. — У меня в строю только десять тысяч солдат и офицеров. Вся надежда на казаков.

— Численность регулярного казачьего войска будет в ближайшие годы доведена до ста тысяч офицеров и унтер–офицеров, — покровительственно усмехнулся истинный владыка Парагвая. — Остальных придётся добирать из резервистов: казаков, анархистов, красноармейцев, парагвайских рабочих и крестьян. Однако встаёт вопрос: за счёт, каких средств содержать регулярную армию, производить и закупать вооружение?

— Из государственного бюджета много не выжать, — сразу подстраховался министр финансов.

— Казацкая община тоже не может тянуть весь груз, — нахмурил брови атаман. — Те граждане, которые не проходят военную подготовку и которых не планируется призывать в армию в случае войны, должны будут выплачивать повышенный подоходный налог.

— А кто относится к этой категории? — сразу последовал с трибун животрепещущий вопрос.

— Граждане, не пригодные к строевой службе по медицинским показаниям, а также занимающиеся организацией производства и общественным управлением, — обвёл суровым взглядом притихшую публику войсковой атаман.

— И велико ли будет обременение для бизнесменов? — в повисшей тишине робко спросил синьор из глубины зала.

— Для внесения статьи в конституцию конкретизация величины налога не требуется, главное — принцип, — дал буржуям надежду ещё потрепыхаться революционер. — Думаю, логично будет установить процент отчисления от реальных доходов.

— Да, синьоры, шкалу налогообложения можно обсудить в ходе пленарных заседаний, — встав с кресла, обернулся к парламенту президент Перейра. — Сегодня надо утвердить лишь общую концепцию изменения статей конституции. Кто желает выразить особое мнение или возражения по существу вопроса?

Ответом президенту стало гробовое молчание. Класть голову под гильотину желающих не нашлось. Синьоры не обольщались благочестивым видом батюшки–анархиста, ещё помнили, как Ронин расправился с наркобароном и всем его воинством. Казацкий магнат позволял обогащаться и другим, но особо наглеть не следовало — при отстаивании своих интересов владыка не церемонился. За спиной войскового атамана виднелись грозные знамёна боевых общин, а за ними, невидимыми призраками мерещились сотни тысяч сверкающих штыков и шашек.

Заседание закончилось. Люди потянулись к выходу.

— Поздравляю с триумфом, синьор Ронин, — подошёл к Алексею президент Парагвая. — Только смею заметить, уж слишком широко ты размахнулся. Эдак никаких налогов на казацкую регулярную армию не хватит. Офицерам ведь платить надо, да и вооружаться казаки не за свой счёт будут.

— Налоги пойдут только на подготовку и оснащение резервистов, — пожал плечом магнат. — Казацкое войско содержится и вооружается за счёт коммерческой деятельности русских общин Гран Чако.

— «Свободный порт» столько денег в казацкую казну принести не сможет, — отрицательно замотал головой Перейра. — Разве что, оборот денег в криминальном банке чуть подсобит. В «теневой» экономике вращаются большие суммы, и многим придётся по душе идея легализации незаконно полученных доходов. Однако пройдёт немалый срок, прежде чем казацкая банковская сеть накроет все злачные места. И то, если влиятельные державы позволят разгуляться по миру парагвайским казачкам.

— Ещё как позволят, — фамильярно похлопал президента по плечу истинный владыка Парагвая. — Уже сейчас отбоя от желающих нет, промышленники развитых капстран в очередь выстраиваются.

— Почему? — удивлённо вскинул брови Перейра.

— «Свободный порт» это не только новые пирсы в Асунсьоне, — усмехнулся парагвайский магнат. — Ведь товар можно и не тащить через океан, а лишь оформить документы на его поставку в Парагвай.

— А куда же товар повезут?

— Из–за навязанных лицемерным буржуазным обществом ограничений, очень трудно организовать легальные поставки промышленной продукции в Советскую республику. А большевики готовы расплачиваться золотом за паровозы, трактора, автомобили, станки, да много чего ещё разорённой войной стране нужно для восстановления экономики. Парагвай может произвести лишь малую толику от потребного. Остальные заявки комиссаров будем покрывать реэкспортом из Америки и Европы. При этом никто не сможет узнать: какой товар действительно сгрузят на пирсе «Свободного порта Асунсьона», а какой кривыми дорожками отправится в Советскую республику. Товары будут путешествовать не только в одну сторону, Советам тоже есть, что предложить на продажу. Кстати, скрытые торговые операции будут совершаться и между другими, враждебно настроенными к соседям, странами, которым официальным путём торговать затруднительно. Разумеется, услуги по обходу санкционных барьеров обойдутся заказчикам приличной наценкой к стоимости товара. Учитывая огромные объёмы контрабандных поставок, мы получим прибыль, намного превышающую доходы от легального парагвайского экспорта. Наша посредническая деятельность будет очень востребована на мировом рынке.

— Да, политики «не потеряют лицо», — понимающе улыбнулся Перейра. — Либеральная общественность не поднимет шума. А промышленники погреют руки на горячих заказах.

— Ну и казакам не грех погреться у чужого огня, — тоже улыбнулся владыка и, окинув взором быстро опустевший зал, шёпотом поведал президенту секрет: — Помимо взимания щедрого процента за посредничество, казаки получат лучшую часть товара. Никто не будет доподлинно знать, что и сколько сгружается в закоулках «Свободного порта» и переправляется на секретные заводы Асунсьона и в глубину территории Гран Чако.

— И вы надеетесь сохранить все секреты в тайне? — в сомнении прищурил глаз Перейра. — В портовой кутерьме, может, и получится запутать следы, но появление оборудования и машин на объектах вряд ли удастся скрыть.

— А ты, Мануэль, ещё не понял, зачем я затеял создание закрытых районов в Гран Чако?

— Чтобы анархисты с монархистами и казаками не сцепились, — пожав плечами, озвучил своё видение Перейра.

— Просторы Гран Чако огромны, поселения разных общин отделены пустошью, — отрицательно покачал головой владыка. — Да и не до политических разборок сейчас обездоленным изгоям. А вот строгие кордоны и патрули призваны уберечь промышленные и военные тайны Гран Чако. На казацкие заводы Асунсьона тоже чужакам хода нет. Пять тысяч офицеров и курсантов академии разведки будут неусыпно оттачивать профессиональное мастерство. И в курсанты этого военного заведения, в отличие от полицейского, иностранцев не набирают.

— Ну такое количество контрразведчиков в Парагвае уж точно излишне, — зябко поёжился президент, опасаясь государственного переворота от белогвардейских офицеров.

— Мир велик, — повторяясь, развёл руки ухмыляющийся владыка. — Спецслужбы разведки и контрразведки найдут, где приложить силы.

— Эдак у Парагвая скоро появится не только сильная армия и промышленность, но и мощнейшая разведка, — присвистнув, прозрел Перейра, поняв тайный смысл, анархистских с виду, новшеств.

— А чтобы до поры до времени не пугать империалистов истинной силой Парагвайской республики, нужно прикинуться казачками–просточками, — обнял соратника за плечи Алексей. — Пусть лучше считают нас придурковатыми утопистами, чем опасным противником.

— В устроенном тобой анархистском хаосе трудно углядеть сущность казацкой республики, — признал хитрую маскировку диктаторского режима Перейра.

— А надо бы, дружище, ещё тумана подпустить, — подмигнул коварный владыка. — Помозгуй с министрами культуры и иностранных дел, как организовать регулярную поставку дезинформации и сплетен в заграничную бульварную прессу, высмеивая наивность чудаковатых казаков.

— А почему ты решил сливать компромат через парагвайских министров?

— Все следы должны вести к оппозиции внутри кабинета министров, — путал след Алексей. — Ведь, согласись, не красиво же выйдет, если враги почувствуют руку агентов парагвайской разведки. А так выглядит всё чинно, благородно — в Парагвае даже своя тайная оппозиция появится.

— И возглавлю её я, президент, который боится госпереворота, — догадался Перейра.

— Возглавляй и ничего не бойся, — хлопнув соратника по плечу, рассмеялся Алексей. — Мне явно не до захвата светской власти, тут хотя бы успеть с казацкой армией и промышленностью разобраться.

— Хорошо, я тогда, для затравки, первым на тебя карикатуру нарисую, — чуть отстранившись, с прищуром посмотрел на объект насмешки художник–сатирик. — Изображу свирепого бородатого казака в железной немецкой каске, с серпом в руке вместо шашки.

— Э-э, лучше бы заменить каску красноармейской будёновкой, — подправил образ Алексей. — И злобный оскал смени на придурковатую улыбку — нечего публику пугать. Пусть лучше считают казаков смешными, а не страшными.

— Ладно, — рассмеявшись, кивнул Перейра. — Но в другой руке ты будешь сжимать анархистское знамя с лозунгом: «Анархия — мать порядка!».

Глава 4

Смешные казаки

Маскировка истинной силы парагвайского казачества дала, к началу южноамериканского лета, ожидаемый результат — за границей стали относиться пренебрежительно к военно–технической и экономической мощи невеликого Парагвая. Концепция «Свободного порта Асунсьона» получила негласное одобрение правительств развитых стран Европы, как удобный инструмент обхода законодательных запретов в торговле с Советской республикой. К тому же большевики, в свете принятой новой экономической политики, сильно расширили торговые связи. Однако чтобы получать промтовары, машины и станки из Европы и Америки комиссары вынужденно проводили все закупки с наценкой, через фирмы нейтрального Парагвая. При этом какая часть товара путешествовала до Асунсьона, а какая перемещалась морскими судами прямо в советские порты — никто доподлинно не ведал. И уж совсем никто из чужаков не знал: какая доля действительно оставалась в Парагвае.

Скорость проводки денежных платежей через радиосеть «Казацкого банка» приятно поражала клиентов. Но особенно нравилась теневым маклерам абсолютная секретность финансовых операций. И пока законы капстран препятствовали торговым контактам с коммунистическим режимом, парагвайская банковская сеть оставалась удобным инструментом.

Касательно нелегальной торговли товарами сомнительного происхождения, и всемирной воровской кассы — правительства цивилизованных стран лишь выражали озабоченность, но повлиять на казаков–анархистов никак не могли. Ибо закрывать воровскую лавочку в Асунсьоне не желали — «Свободный порт» приносил воротилам мирового бизнеса сплошную пользу, а вред лишь мелким обкраденным обывателям. Ну а джентльмены удачи всех мастей, те просто были счастливы от появления укрытой от правосудия пиратской гавани и судами тащили добычу на реализацию. Несмотря на то, что четверть от стоимости награбленного оседала в казацких кассах, поставщики не роптали. Товары из «Свободного порта» растекались опять по всему миру, но уже как легально приобретённые. Даже советским комиссарам было удобно реализовать в Парагвае экспроприированные у царя и дворян культурные сокровища старой империи.

— Побойтесь бога, господин Ронин, это же сущий грабёж! — пришёл жаловаться на произвол казацкого начфина торгпред Советской республики в Парагвае.

— Сёма лишнего не заплатит, — отрицательно замотав головой, защищал бережливого хозяйственника владыка Парагвая. — На лондонском аукционе вы и того не выторгуете. Сейчас весь рынок завален ювелиркой и антиквариатом, вывезенными белогвардейскими эмигрантами. Товар вылежаться должен, цену набрать, а вам денежки сейчас подавай.

— Ну вы же бывший революционер, вы же должны сочувствовать трудовому народу, — давил на сознательность хитрый комиссар.

— Искренне сочувствую, — погладив ладонью золотое распятие, склонил голову идейный батюшка анархист. — Потому и помогаю товарищам, однако зря казацкую казну опустошать не дам. Лучше скажите, уважаемый, почему в Москве решили ограничить закупки парагвайских автомобилей.

— Берём в объёмах половины алтайской золотодобычи, — недовольно засопел торгпред. — Уж больно дорого вы свои паровички цените, по стоимости американских авто продаёте.

— Так в Сибири же бензина нет, а дров горы, — расхваливал преимущества паровичков производитель. — Мы же, по вашему требованию, поставляем машины с газогенераторными двигателями.

— Слабоват движок, — пренебрежительно фыркнув, скривился комиссар. — И пары разводить долго.

— Так вы же сами отказались от электромобилей, — всплеснув руками, напомнил каприз советского наркомата Алексей. — Хотели сэкономить на дорогих пароэлектрогенераторах и аккумуляторах.

— Весь мир отказался от электромобилей и паровиков, — подняв указательный палец, привёл веский аргумент торгпред. — Одни парагвайцы упорствуют, технический прогресс хотят вспять повернуть.

— Ну и дураки они все! — вгорячах стукнул кулаком по столу владыка. — Это всё происки нефтяных магнатов. Электрический и паровой двигатели намного проще производить, и бензин не нужен.

— Для глухих сибирских углов машины с дровяными движками подходят, — тяжело вздохнув, неохотно признал бесспорное преимущество простой казачьей техники торгпред. — Но не одну же Сибирь нам поднимать надо. Поставки бензиновых авто нам тоже нужны, а денег на всё не хватает.

— Ладно, проехали, — махнув рукой, остыл парагвайский владыка. — А что скажете о совместном конструировании пистолет–пулемёта? Вы получили согласие от создателя русской автоматической винтовки, товарища Фёдорова.

— Наркомат военной промышленности отклонил ваше предложение, — потупясь, озвучил суровый вердикт бюрократов торгпред и попытался оправдать отказ: — Рабоче–крестьянской армии нужны скорострельные пулемёты под ружейный калибр патронов, а не слабосильные ручные игрушки–пистолетики… Правда, в военном бюджете нет средств на разработку нового оружия.

— Скорострельные дальнобойные пулемёты для нашей авиации тоже нужны, — чуть подумав, кивнул Алексей. — Мы согласны оплатить конструкторские работы по обеим темам, но пусть авиационным пулемётом занимаются другие товарищи, а Фёдоров — парагвайским пистолет–пулемётом.

— Каковы сроки и суммы? — почуяв дармовщинку, сразу клюнул ушлый торгпред.

— Денег дадим, но траты будем контролировать, — погрозил пальцем Алексей. — Казачка толкового зашлём следить за ходом работ, заодно и оружейному делу у признанных мастеров подучится. Пять лет отпустим на создание парагвайского автомата и лет восемь на модель авиационного пулемёта, но чтоб, к тому времени, были лучше зарубежных образцов. Техзадание с желаемыми характеристиками передадим в ближайшее время. Тут казакам ещё хорошенько помозговать надо.

— Зато советской стороне тут думать не о чем, — потерев ладони, довольно заулыбался заключению выгодной сделки торгпред. — Мозгов у нас много — денег нехватка.

Проводив торгпреда, Алексей принял начальника штаба регулярной казачьей армии, генерал–майора Эрна, и поведал ему об оружейном заказе.

— Николай Францевич, кого бы нам определить к большевикам в засланные казачки?

— Может, поручика Высоколяна — очень способный офицер, — не задумываясь, предложил подходящую кандидатуру Эрн.

— Степана Леонтьевича я задумал поставить на другое направление конструкторской работы, — отрицательно покачал головой Алексей. — Уж больно у парня голова светлая, и к физике с математикой тяга великая. Будет водородный двигатель изобретать. Подбери какого–нибудь толкового офицера, чтобы в артиллерии и стрелковом оружии докой был. Кстати, пора бы уж Высоколяну звание капитана присвоить, задача ему поставлена даже посложнее, чем Сикорскому и Зворыкину.

— Я думал, по экстравагантным двигателям в Парагвае главными ваши испанские друзья, Хуан де ла Сиерва и Вито Лосано, — пожал плечами Эрн. — А звание присвоить не сложно, да и для командировки другого достойного кандидата из офицерского состава подобрать сумеем.

— Испанцы у меня занимаются: первый — автожиром, второй — электрическими двигателями и аккумуляторными батареями к ним, — бросил недовольный взгляд на «забывчивого» генерала Алексей. — Я слышал, что «ваш» Сикорский конфликтует с «моими» испанцами.

— Игорь Иванович известный авиаконструктор, он тяжёлые четырёхмоторные самолёты на крыло поставил, — вскинув подбородок, заступился за русского авиатора генерал. — А вы его в подмастерья к чудаковатому испанскому изобретателю механической стрекозы поставили.

— Николай Францевич, даже в Европе и Америке не желают раскошеливаться на тяжёлые бомбардировщики, куда уж бедному Парагваю осилить выпуск знаменитого «Ильи Муромца» или «Русского витязя».

— Ну так уж и бедному? — скосил глаз на увесистый золотой крест владыки Алексея генерал. — Финансирование конструкторских работ в Парагвае осуществляется с размахом, которого Сикорский и Зворыкин в Америке получить не смогли.

— Промышленность Парагвая не потянет производства самолётов, — тяжело вздохнув, развёл руками Алексей. — Да и конкуренты не выпустят казаков на мировой рынок. Нам можно производить исключительно эксклюзивную продукцию. Самолёты нужны крупным военным державам только в период назревающего конфликта — время ещё не пришло. А для дорогостоящих крылатых левиафанов вообще может никогда не наступить. Так что наш сегмент на авиарынке — лёгкие дешёвые автожиры, которым вовсе не требуются ухоженные аэродромные полосы.

— Что–то покупатели в очередь не выстраиваются, — саркастически усмехнулся генерал.

— Плохо товар рекламируем, — развёл руками Алексей. — Собственно говоря, я вас сегодня за этим и пригласил. Надо организовать показательные военные учения. Пригласите–ка своих коллег из генеральных штабов Бразилии, Уругвая и Аргентины. И лучше, если демонстрацию казачьих сил проведём в приграничной полосе, на территории Аргентины. Эдак, в километрах ста от берегов реки Парагвай.

— Программа учений и задействованные средства? — развернул блокнот и взялся за карандаш начальник штаба.

— С нашей стороны сотня казаков из моторизированной пехоты, со штатным транспортом, при поддержке миномётной батареи и авиазвена автожиров, — чуть задумавшись, выдал список атаман казачьего войска. — От аргентинцев — три сотни пехотинцев, сотня кавалеристов–пограничников, сотня бойцов из артиллеристов и инженерных войск, со штатным вооружением. Противник сам выбирает участок на равнине для обороны, окапывается и патрулирует территорию, пытаясь не допустить внезапной фронтальной атаки. Никаких хитрых обходных манёвров и ударов по флангам — бить только в лоб.

— Э-э, извиняюсь, чем бить? — насторожился генерал.

— Изготовим партию учебных патронов, — хитро подмигнул атаман. — Отсыплем порох из гильзы, уплотним бумажным пыжом, а вместо металлической пули вставим каучуковую. Бить будет недалеко и не очень больно. Надо подготовить учебных патронов из расчёта по одной обойме на винтовку, и по пятьдесят патронов на пулемёт. Также ещё вооружим солдат шумными петардами и дымовыми гранатами. Для автожиров наготовим шумовых и осветительных бомб.

— А казачьи миномёты и вражьи пушки, чем будут стрелять? — с сомнением прищурил глаз генерал.

— Настоящими боеприпасами, но по макетам на специальных позициях рядом, — решил Алексей и, чуть поразмыслив, ещё добавил остроты: — Обороняющиеся могут палить каучуком прямо по наступающим пехотным цепям, атакующие же будут стрелять по мишеням, установленным на метровых шестах вдоль линии окопов.

— Так у резиновых же пуль ни баллистики, ни дальности полёта, — удивлённо вскинул брови Эрн.

— А вот по мишеням будем палить настоящими пулями, — поднял указательный палец атаман. — Но бить можно только лучшим стрелкам и наверняка. А вот в рукопашную разрешено драться всем, только ножи и штыки надо заранее изъять.

— Так не честно же выходит? — заулыбался начальник штаба. — У нас же все казаки фронтовики в офицерских и унтер–офицерских чинах, стреляют отменно и за год подготовки научились новым приёмам рукопашного боя. Это если не учитывать, что в учебных пехотных подразделениях каждый десятый со снайперской винтовкой дружит.

— Так у казаков же в регулярной армии других бойцов нет, — улыбаясь во все зубы, развёл руками главный инструктор казачьего рукопашного боя. — Пусть среди своих тоже лучших из лучших отбирают. И так наш выходит драться один против пятерых. А что казаки укомплектованы новейшим оружием и техникой, так для того показательные учения и устраиваем — в будущее заглядываем.

— Переносные радиостанции тоже выдадим казакам по штатной численности? — занеся карандаш над листком блокнота, искоса глянул на войскового атамана начальник штаба.

— По штату, но разведотрядам: по одной на отделение, — решил усилить оснащённость пехоты Алексей. — Ну и, естественно, на каждый автожир и бронемашину. А ещё установим стационарную в штабе наблюдателей за учениями, чтобы в реальном времени получать сведения с поля боя.

Военные ведомства соседних государств охотно согласились принять участие в смотре боевых возможностей одной роты казачьего войска, в сравнении с превосходящими по численности регулярными подразделениями армии Аргентины. От каждого государства в группу наблюдателей включили по три представителя. Бразилию, Уругвай и Аргентину представляли высшие офицеры их генеральных штабов, а Парагвай: генерал–майор Эрн, войсковой атаман Ронин и его фронтовой друг, полковник Вольдшмидт. Общение проходило на испанском языке, который за прошедшие полтора года освоили и парагвайские казаки, во всяком случае, в области бытового общения и, конечно же, военной терминологии.

— Николай Евгеньевич, доложите диспозицию на настоящий момент, — находясь в армейской штабной палатке, обратился к полковнику моторизированной пехоты Алексей.

— Подразделения аргентинской гвардии осуществили выбор рубежа обороны на равнине, в девяноста километрах от реки Парагвай, — взяв указку, показал на развёрнутой на столе карте полковник. — Позиция находится на невысоком холме, по флангам расположены небольшие рощицы, откуда подразделение инженерных войск добыло стволы деревьев для строительства блиндажей и создания макетов орудий на полигоне по левому краю позиции. За светлое время суток пехотой вырыты окопы полного профиля. В прифронтовой полосе, до берега реки Парагвай, расставлены конные патрули: десять отрядов по десятку всадников. Время: три часа ночи — пехота отдыхает в окопах, артиллеристы и инженерные войска на позиции в тылу. По плану учения, обороняющаяся сторона ночью артиллерийские орудия не использует. Нападение на позиции запланировано произвести внезапно.

— Если казакам удастся прошмыгнуть между конными патрулями пограничников, — потягиваясь и сонно зевнув, отпустил замечание аргентинский генерал.

Остальные офицеры поддержали кивками и ухмылками, молчаливо выражая своё недовольство ранней побудкой.

— Николай Евгеньевич, свяжитесь с иностранным наблюдателем в рядах казачьего отряда, — улыбнулся Алексей. — Пусть доложит обстановку коллегам.

Полковник включил рацию и связался с силами атакующих, после чего обратился к присутствующим.

— Синьоры, заранее прошу прощения за плохое качество звука, абонент ведёт передачу в движении, — сняв наушники, переключил рацию на громкоговоритель Вольдшмидт и дал команду через микрофон: — Полковник Родригес, доложите обстановку в штаб.

В динамике послышалось тяжёлое дыхание и подстроенная под темп быстрой ходьбы речь:

— На рассвете казачья сотня была поднята по тревоге и выдвинулась в порт Асунсьона, где произвела погрузку личного состава и техники на речные самоходные баржи. С остановками спустившись вниз по течению реки, дождавшись сумерек, казаки произвели высадку на пологий песчаный берег. Группа разведчиков подстерегла конный патруль пограничников и захватила в плен. В темноте колонна машин медленно, не включая свет фар, двинулась по просёлочной дороге. Описав широкую дугу, машины съехали с дороги и по полям прошли ещё десяток километров. По пути следования казаки пленили второй отряд пограничников, окружив его на месте ночного лагеря. Расположение отряда выдали огни костра и огоньки солдатских папирос. Обнаружил лагерь патруля высоко поднятый в небо автожир, кружащийся над маршевой колонной. Два автожира в воздухе сменяют друг друга. Ещё днём, ими же была обнаружена позиция аргентинских войск, произведено её фотографирование с воздуха, а в вечерних сумерках скрытно установлены радиомаяки по флангам позиции, на удаление пяти километров от неё. Впереди колонны двигался конный разъезд в форме, снятой с аргентинских пограничников. Лошадей и вооружение казаки тоже взяли у второго пленённого дозора. В настоящий момент автоколонна остановлена, моторы заглушены, и отряд казаков выдвинулся пешим ходом к выявленным позициям противника. Копыта трофейных лошадей обмотаны тряпками, а к сёдлам привязаны детали разобранных миномётов и сумки с минами. И последняя информация: я отчётливо вижу в бинокль светящиеся окна штабной палатки и отблески огней костров из линии окопов. Казаки уже снимают миномёты и готовятся к развёртыванию батареи. Пехота в маскхалатах начала выдвижение к линии окопов. Полковник Родригес доклад окончил.

— Как же остальные полевые патрули проморгали казаков⁈ — возмутился аргентинский генерал.

— Боюсь, коллега, что курьеры с депешами ночью заблудились в незнакомой местности, — рассмеялся глава бразильской делегации. — Да и не ожидал никто, что казаки такую петлю по степной дороге заложат.

— Или курьеров перехватили казаки уже у самого лагеря, — логично предположил уругвайский генерал.

— И почему молчат наши дозорные в секретах за линией окопов? — вопросительно глянул в глаза русскому полковнику другой аргентинец.

— Очевидно, казаки часовых уже «сняли», — улыбнулся Вольдшмидт и пояснил. — Пластуны не таскают коробки с рациями за спиной. Дождёмся доклада от командира отряда, капитана Николая Васильевича Ширкова.

— Но как вашим казакам удалось обнаружить аргентинские «секреты»? — прищурив глаз, заподозрил неладное бразилец.

— Богатый опыт, — продолжая улыбаться, пожал плечами фронтовик. — Ну ещё, за год у индейцев кое–чему подучились.

— Индейцы хорошие охотники, — кивнул бразилец, но продолжил допрос. — Однако так, сходу, и они бы не смогли обнаружить засаду.

— Уж больно ядрёный самосад аргентинские солдаты в самодельные папиросы закручивают, — раскрыл секрет быстрого обнаружения часовых Вольдшмидт.

— Солдатам на посту запрещено курить, — протестующе замотав головой, заступился за гвардейцев аргентинский генерал.

— Так от их формы за сто шагов табаком разит, — продолжал потешаться русский полковник.

— У казаков столь острое обоняние? — зло прищурившись, не поверил в россказни аргентинец.

— Отличный нюх у казацких патрульных собак, — поднял указательный палец Вольдшмидт и пояснил: — Каждой разведгруппе придана натасканная патрульно–розыскная собака. Она не только издали учует вражий дух, но и слух у неё отменный. А ещё казацкие собаки очень не любят запах тротила и толовых шашек. Так что минное поле разведчики обойдут десятой дорогой.

Генералы удивлённо переглянулись, и аргентинец рискнул обратиться к одиозной фигуре парагвайского владыки.

— Извините, синьор Ронин, а всесторонне дрессированных собачек вы тоже собираетесь экспортировать?

— К сожалению, это пока ещё штучные экземпляры, — пресёк поползновения казачий атаман. — У нас только один специалист, бывший цирковой дрессировщик, обучает таких собак для разведгрупп. Массово же в кинологических школах готовят собак по отдельным направлениям работы: для патрульно–постовой службы, для служебно–розыскной деятельности, для сапёрных подразделений. Однако дело это сложное, а специалистов–кинологов надо подготавливать ещё дольше, чтобы могли с дрессированными собаками продуктивно работать. Так что простите, синьоры, но нам надо сперва собственные потребности удовлетворить. А вот зато современную технику мы экспортировать вам рады.

— Уж больно дорого вы просите за неё, — недовольно скривился аргентинец. — И в сегодняшних учениях мы её преимуществ ещё не видели.

— Похоже, и не увидим, — усмехнулся уругваец. — Казачки–фронтовички сейчас в окопы запрыгнут и вырежут сонных гвардейцев всех вчистую.

— Так нельзя! — возмутился глава аргентинской делегации.

— Неинтересно, — кивнул бразилец.

— Ну раз публика просит красочное шоу, то… — Алексей взмахнул рукой. — Николай Евгеньевич, начинай представление и параллельно веди радиорепортаж.

Вольдшмидт надел наушники и взял в руки микрофон.

— Капитан Ширков, наблюдатели не оценили казачий экспромт с захватом лошадей. Прошу действовать по утверждённому плану учений. Кстати, тут синьоры интересуются: пехотные «секреты» уже «сняли»?

— Так точно, пластуны уже вернулись, — браво отрапортовал капитан. — Есть действовать по утверждённому плану! Только разрешите не тащить миномёты назад, батарея уже заняла позицию для стрельбы.

— Пусть уж стоят, — разрешил маленькое отклонение полковник. — Но только подгоните на позицию миномётной батареи автотранспорт. И двигайтесь не с проводником, а по выставленным световым ориентирам.

Полковник обернулся к наблюдателям и дал подробные разъяснения:

— Думаю, слабый шум электромоторов не разбудит пехоту в окопах, а вот светопреставление в небе заставит обратить внимание на казацкую атаку. Можно, конечно, приказать лётчикам автожиров приблизиться к линии окопов и, зависнув над ней, посылать световые сигналы наступающему отряду, однако будем действовать по плану учений. Посему, сейчас на удалении в три километра от позиции противника казаки запустят в воздух маленькие аэростаты. Матерчатые оболочки наполнят гелием из привезённых баллонов и поднимут в воздух на высоту пятисот метров. Удерживает оболочку на месте тонкий электрический кабель, по которому идёт питание на два фонаря–прожектора с цветными стёклами. Прожекторы направлены друг на друга, а их корпуса закреплены на вертикально свисающем втором кабеле, с привязанными светоотражающими лоскутками. Благодаря натяжению под весом прожекторов, выставленная заранее длинна подсвеченного кабеля почти не изменяется под влиянием ветра. В то время как сам аэростат может отклоняться в любую сторону от точки крепления на земле. Лучи прожекторов создают в небе световой столб, в зависимости от цвета стёкол. Командиры отделений заранее знают выставленную высоту столба, и, ориентируясь на её изменение по мере удаления от места установки, рассчитывают своё месторасположение. Световые столбы установлены в одну линию на определённом расстоянии. Каждый имеет свой цвет. Это позволяет наступающему в ночи отряду точно определять не только удаление от исходной линии атаки, но и не терять угловые ориентиры направления движения. Аэростаты выкрашены в чёрный цвет, находятся намного выше светового столба и на безопасной дистанции от противника. Баллоны аэростатов секционированы, и их грузоподъёмность выбрана с запасом.

— А если ударить артиллерией по месту привязки? — азартно выдвинул идею уничтожения ориентиров аргентинец.

— Ветер значительно отклоняет аэростат от начальной точки, — усмехнулся русский полковник. — Да и перебить удерживающий кабель можно только точным попаданием. Кроме того, уничтожение лишь одного из ориентиров не приведёт к ослеплению атакующих.

— Но ведь и противник может использовать световые ориентиры для ведения ночного боя, — язвительно заметил бразилец.

— Чтобы рассчитать расстояние до удалённого объекта надо точно знать его истинную высоту, а она выставляется непосредственно перед началом атаки. Да и световые столбы могут выстраиваться не в ровную линию, и на разных дистанциях друг от друга, сообразно условиям на местности. Точные координаты наносятся на карты командиров подразделений только перед боем. Хотя, некоторое представление о сторонах света противник тоже получает, но надо ведь ещё уметь вести маневренный ночной бой.

— В обороне можно обойтись и без китайских фонариков в небе, — отмахнулся аргентинец.

— Кстати о фонариках, — улыбнулся Вольдшмидт, — Каждый командир взвода, и даже отделения, имеет электрический фонарик со сменными стёклами и длинной трубчатой насадкой. Яркость света регулируется до слабого свечения. Посылая условленные цветовые сигналы в тыл, командиры наступающих отрядов могут наводить подчинённых на цель атаки. Также с воздуха координацию отрядов выполняют автожиры. Противнику не видны слабые перемигивания фонариков, направленных в тыл или в небо. Однако световой семафор служит лишь для формирования точной схемы расположения войск, а основное управление ведётся командами по рациям. В связи с имитацией широкомасштабной атаки, на учениях используются рации в каждом отделении. В стандартном же оснащении техникой у войск этот показатель опускается до уровня роты. Лишь каждая единица бронетехники, автожиры и разведгруппы имеют собственные рации.

— В парагвайской армии уже столь много радиосредств? — недоумённо поднял брови уругвайский генерал.

— Не в армии, а у казаков, — поднял указательный палец Вольдшмидт. — Но это только планы технического оснащения, а пока так обеспечены лишь учебные подразделения.

— Значит, радиостанции вы тоже экспортировать не собираетесь, — ухмыльнулся аргентинец.

— Согласны продавать по мировым ценам, — разведя руками, вмешался в разговор владыка Парагвая.

— Дороговато стоят голосовые радиостанции, — насупился аргентинский генерал. — А дальность связи небольшая.

— Дальность радиосвязи увеличивается подъёмом антенны на аэростате, — парировал казацкий атаман. — И зона устойчивой работы тогда покрывает значительный участок фронта.

— Ещё и аэростаты закупать! — зло фыркнув, возмутился генерал. — Лучше покажите ваши хвалёные автожиры, как они воюют.

— Отчасти, автожиры уже себя показали, — заступился за техническое новшество Вольдшмидт. — Лётчики быстро обнаружили выбранный аргентинским командованием рубеж обороны. Произвели аэрофотосъёмку. Навели отряд казаков на цель, и продолжают координировать ночную атаку. Кстати, рации вы тоже недооцениваете. Установленные радиомаяки очень помогли вывести отряд точно в район расположения противника. А сейчас, с помощью корректировщиков, радиосвязь позволит разнести позиции артиллерийской батареи в клочья. Думаю, пора устроить раннюю побудку пехотинцам.

— Пусть сперва казаки зажгут световые столбы, — нахмурившись, задержал атаку Алексей.

Вообще–то, атаману не понравилась медлительность при запуске аэростатов с подвесными прожекторами — уж больно долго с ними возятся казаки. Надо бы как–то упростить технологию, а то, в случае артиллерийского противодействия, совсем туго придётся. Да и гелия на полевые аэростаты не напасёшься, а водород слишком уж взрывоопасен. Наверное, придётся поручить разработку нового способа установки световых ориентиров и подвесных воздушных антенн авиаконструктору Сикорскому, а то у него возникают уж чересчур бурные споры с изобретателем автожира. Испанец отстаивает преимущество свободновращающегося винта, заменяющего традиционные крылья. Сикорский же норовит подменить крылья несущим винтом, вращаемым двигателем. Однако существующие мощности авиационных двигателей недостаточны для создания требуемой подъёмной силы.

Алексей беспокойно посматривал на стрелки часов. — «Уж рассвет близок, а казаки всё возятся с установкой световых ориентиров. Да, большая морока с громоздкими аэростатами, решительно надо менять надувные пузыри на винты и крылья». — Алексей вспомнил, как китайцы на празднике запускали в небо прямоугольного воздушного змея на длинной верёвке. — «Надо бы поручить Сикорскому поэкспериментировать с китайским змеем, ведь в качестве верёвки может и электрический кабель использоваться… Фонарики под брюхо змея подвесить и… Вот только как летающего „китайца“ в небо затащить? К тому же разгон хороший потребуется. Да и грузоподъёмность нужна, а она потянет за собой увеличение размеров воздушного змея… Есть над чем авиаконструктору голову поломать. Пусть Сикорский сам придумывает, как к раме несущей конструкции приделать несколько несущих винтов. Автономных мощных двигателей у нас нет, но можно пока и несколькими электрическими обойтись. Питание по кабелю обеспечим, ведь воздушного змея никто не собирается отпускать в свободный полёт, ибо он может парить в потоке воздуха лишь удерживаемый на привязи… Да, следует подкинуть Сикорскому идейку с воздушным змеем. Он уж сумеет скрестить свой новаторский вертолётный проект с древним китайским крылом на привязи, а то и ещё чего похитрее придумает. Ну и, конечно же, никто гению не запрещает работать на вольную тему. Тяжёлые бомбовозы казацкая держава не потянет, а вот если Сикорский доведёт свой вертолётный проект до ума, то русская машина похлеще испанского автожира выйдет».

Полёт инженерной мысли казацкого мечтателя прервал восторженный возглас уругвайского генерала:

— Глядите–ка, синьоры, какие разноцветные световые колонны поднялись в небо, и будто парят над землёй.

— А гвардейцы мои всё ещё спят, — стиснув зубы, зло прошипел аргентинец, не заметив никакого шевеления в окопах.

— Звуки работы электромоторов на таком удалении им в окопах не слышны, — заступился за пехотинцев бразильский коллега. — А иллюминация в небе не издаёт шума. Видно, сильно умаялись окопнички за день — крепко спят.

— Казаки, начинайте артподготовку, — раздражённо махнул рукой аргентинский генерал и даже дал совет: — Положите мины прямо перед линией окопов. Может, хоть взрывы разбудят лежебок.

— Перед окопами нельзя, — замотал головой Вольдшмидт. — Наших казаков осколками зацепим. А вот по макетам полевых орудий на полигоне ударим всей мощью мобильной артиллерии. Только сперва подсветим цель осветительными бомбами.

Полковник связался с капитаном Ширковым и дал команду на уничтожение аргентинской батареи, а затем стал комментировать разрушительный процесс:

— Разведчики сейчас дают световые ориентиры фонариками и, по рации, указывают лётчикам расстояние до цели. Слышите, автожиры прошли над батареей. А вот и осветительные бомбочки на парашютиках спускаются.

Генералы увидели, как в небе вспыхнули яркие огни и залили светом полигон.

В окопах раздались тревожные крики, замелькали высовывающиеся головы.

Где–то в отдалении, в чернильной темноте за линией окопов, раздались хлопки миномётных выстрелов. Оперённая сталь выпрыгнула из стволов и с противным воем прорезала ночную тишину. Яркие вспышки разрывов взметнули пламя и пыль в воздух. Грохот взрывов окончательно разорвал тихую ночь. Земля судорожно задрожала под ногами.

— Близёхонько положили, — приставив окуляры бинокля к глазам, в мерцающем свете осветительных бомб заметил бразильский генерал.

Автожиры заложили второй вираж и вновь расцветили небо яркой иллюминацией. Из включённого динамика рации наблюдатели услышали команды корректировщиков огня. Второй миномётный залп точно накрыл расположение артбатареи. Взрывы мин разметали деревянные макеты орудий.

Третий и четвёртый миномётные залпы были контрольными — взрывы уже перемешивали разбитые деревяшки с комками вспаханной земли.

— Шансов ответить казаки нам не дали, — отстранив бинокль от лица, признал полный разгром батареи аргентинец.

— Ох и хороши миномёты в ночном бою, — подняв большой палец, восхитился уругваец. — Я даже не смог заметить, откуда ведётся огонь.

— Без корректировки разведчиков у самой линии фронта, огонь не был бы столь эффективным, — заметил важную деталь бразилец.

— Корректировку артиллерийского огня можно вести и с воздуха, — указал на ещё одну сильную сторону автожиров Вольдшмидт.

— Ох, больно уж рации дороги, — посетовал уругвайский генерал, не избалованный военным бюджетом.

— Можно передавать артиллеристам поправки с помощью световых сигналов, — открыл иностранцам новую функцию русский полковник.

— Синьоры, я понял ваши чаяния, — решил потрафить покупателям дорогой техники парагвайский магнат. — Мы запустим в серию вариант слабой голосовой радиостанции. Цена очень приемлемая, а для приём–передачи в пределах прямой видимости её мощности будет достаточно. При установке рации на автожир, вы покроете зоной связи значительный участок фронта.

— Ваши автожиры мне начинают нравиться всё больше, — расплылся в улыбке уругваец.

— Это вы ещё не видели всех их возможностей, — заинтриговал производитель. — Полковник, отдайте приказ казакам атаковать линию окопов.

По наводке с земли разведчиков, автожиры прошлись над траншеями и щедро сыпанули осветительных бомб, залив участок фронта мерцающим светом.

В глубине чёрного поля огненными искрами замелькали выстрелы из снайперских винтовок. До палатки наблюдателей долетел звук винтовочного залпа, словно рассыпанной по пустому медному тазу горсти сухого гороха.

От фанерных щитков с белыми мишенями, расположенными в метре над бруствером окопа, посыпались щепки. А некоторые слабозакреплённые колья с мишенями повалились на головы пехотинцам. Дырки в фанерках навевали на солдат нехорошие мысли о превратностях судьбы и бренности жизни, заставляя глубже втягивать головы в плечи. Схлопотать шальную пулю в ночной перестрелке никому не хотелось.

Автожиры зашли на второй круг и принялись бомбить окопы пороховыми петардами. Хлопушки громко разрывались рядом с пехотинцами, до дрожи в коленях пугая необстрелянных солдат вспышками и дымом. Из темноты продолжали беспрерывно палить снайперы. В белых мишенях над головой солдат появлялись всё новые отверстия. А тут ещё к выстрелам издалека добавились вспышки совсем рядом с позициями пехоты — казаки обозначили своё присутствие.

Ослеплённые светом догорающих бомб и вспышками пороховых петард, солдаты не могли видеть, что творится в кромешной тьме за линией окопов. Но отпугнуть подползающих ночных демонов очень хотелось. Гвардейцы начали скупо палить из винтовок, а пулемётчики дали щедрые очереди по враждебной тьме. Резиновые пули засвистели в воздухе. Дымящиеся бумажные пыжи заплевали искрящимся пеплом песок у бруствера. Грохот выстрелов заложил уши.

Но к какофонии беспорядочной стрельбы на земле неожиданно добавился размеренный стук из глубины небес. Автожиры зашли на третий круг и принялись поливать резиновыми пулями траву в нескольких метрах от песчаного бруствера окопов. Отследить полёт ночных валькирий можно было по искрам вылетающих из стволов пулемёта бумажных пыжей и череде размеренных вспышек.

— Метрах в пятистах над землёй дьяволы кружат, — наблюдая за расстрелом позиций пехоты, заметил аргентинский генерал. — На их скорости в сто километров нашим стрелкам эти воздушные тачанки не сбить.

— На такой дистанции и в скачущую лошадь фиг попадёшь, — крякнув, согласился с неутешительным фактом бразильский коллега.

— А в ночной тьме и подавно, — поддакнул уругваец. — Это нам со стороны чёрные тени в небе видны, а там, в засвеченных зажигалками окопах, вообще ничего в ночной мгле за бруствером не различить.

— Синьоры, казаки уже подползли к освещённой полосе перед окопами, — получил доклад от Ширкова полковник. — Начинают рукопашный бой.

Однако начало боя отнюдь не выглядело тривиальным рывком пехоты вперёд: сперва казаки закинули в окопы пороховые петарды и дымовые шашки, затем в упор дали длинные очереди из ручных пулемётов, подкрепив выстрелами из карабинов. Каучуковые пули взбивали фонтанчики пыли по краю бруствера, бумажные пыжи огненными искрами падали на головы спрятавшихся в окопах пехотинцев.

Распрямить спины гвардейцам казаки не дали, стремительным броском преодолели короткое расстояние до изломанной линии окопов, и из кружащихся клубов дыма, дико выкрикивая боевой клич, прыгнули в траншеи.

Громогласное русское «Ура!» стало последней каплей, переполнившей чашу терпения прижатых к земле шумом выстрелов, грохотом пороховых петард и едким дымом шашек, пехотинцев. Необстрелянные гвардейцы не имели фронтовой закалки казаков, души их дрогнули, и ноги побежали. Мало кто даже успел осознать, как сумел так стремительно выбраться из траншеи и уже очутиться в ослепительно тёмном мраке глухой ночи. Шум рукопашной драки внезапно оказался далеко за спиной, где догорающие осветительные бомбочки подсвечивали дрожащим мертвенным светом копошащиеся над бруствером тела.

Самых нерасторопных гвардейцев казаки стягивали за ноги обратно в траншеи и трамбовали на дне. Однако большинству солдат, под предводительством лихих офицеров, удалось, можно так сказать, с минимальными потерями отступить в тыл.

Когда топот солдатских ботинок стих в ночи, а в окопах умолкли жалобные крики пленённых гвардейцев, наблюдатели получили сведения из захваченной линии окопов.

— Капитан Ширков доложил о захвате первой линии обороны противника, — поведал новости полковник Вольдшмидт. — Взято около семидесяти пленных и шесть пулемётов противника. Казаки подводят технику с рубежа выдвижения и начинают закрепляться на занятых позициях.

— Синьоры генералы, до организации контратаки, можете отдыхать, — распустил наблюдателей генерал Эрн.

— Значит, до полудня, — искоса глянув на хмурых аргентинских коллег, предположил бразилец.

— Дадим время казакам построить макеты на артиллерийском полигоне, — цедя слова сквозь стиснутые зубы, великодушно позволил глава аргентинской делегации.

— Да и гвардейцам нужно время, чтобы подтянуть отряды пограничников из степи, — усмехнулся уругваец. — А то, как бы им вновь не оказаться битыми. Уж больно сильны казаки в рукопашной схватке — один троих укладывает.

— Это на показательных выступлениях так было, — проворчал аргентинец.

— В реальном бою получилось то же самое, — продолжая насмехаться, кивнул в сторону линии окопов уругваец.

— Гвардейцы не ожидали ночного нападения, — оправдывал своих генерал. — Да и грохота с дымом чересчур много было. Наши парни ещё не попадали под шквальный огонь, не обстрелянные ещё. Потому им с фронтовиками тяжело тягаться, да ещё в ночном бою. Поглядим, как казачки днём выстоят, когда гвардейцы одновременно с погранцами навалятся.

— Ага, четверо на одного выйдут, — хихикнул уругваец. — Может, по светлому, и сладят с ночными демонами.

Генералы разошлись досыпать. Однако вновь собрались не в полдень, а только уже ближе к вечеру, когда аргентинцы сумели собрать разбросанные по степи пограничные патрули.

Началось вечернее шоу с артиллерийских салютов. Шесть полевых орудий прямой наводкой ударили по полигону. Правда, выпустив всего лишь по пяток снарядов на орудие, быстро угомонились. Беглого обстрела хватило, чтобы перекопать поверхность маленького полигона, на котором казаки днём долго копошились, но так ничего заметного и не построили. Зря только деревья в соседней рощице валили, да распиленные стволы машинами волочили на полигон. За дымовой завесой, устроенной от сжигания сырых веток, аргентинцам было не разглядеть, что за дела вершили казаки на артполигоне.

— Эх, и раскатали же мои артиллеристы ваши неказистые блиндажики, — горделиво подбоченясь, рассматривал в бинокль результаты артобстрела аргентинский генерал.

— Позже оценим результаты, — лишь слегка улыбнувшись, уклонился от немедленной оценки генерал Эрн. — Советую начинать пехотную атаку, а то опять в ночной бой рискуете втянуться.

— Ну уж одна спираль колючей проволоки вдоль траншей не задержит наших орлов, — изучая через окуляры бинокля скудную защиту, выставленную казаками, пренебрежительно фыркнул аргентинец.

— Это если только у ваших страусов вырастут крылья, — рассмеялся опытный русский фронтовик.

— Невелика наука — колючку преодолеть, — ухмыльнулся аргентинский штабник, ни разу не ходивший в штыковую атаку. — Наш инженерный отряд хорошо подготовился.

Аргентинские сотни наступали развёрнутым строем. Шеренги солдат шли в полный рост, не ожидая огня противника на дальней дистанции. Казаки могли начать обстрел резиновыми пулями только на рубеже заграждения из спирали колючей проволоки. Для её преодоления солдаты тащили дощатые мостки.

— В реальном бою ваши пехотные цепи уже разорвали бы в клочья вражеские пулемёты, — не одобрил гвардейскую браваду полковник Вольдшмидт.

— Гвардейцы не желают ползать на брюхе перед казаками, — задрав подбородок, изрёк генерал.

Со стороны наступающих пехотных цепей раздался барабанный бой, и солдаты постарались идти в ногу, как на парадном плацу.

— А придётся парадную форму измарать, — злорадно усмехнувшись, пригрозил казацкий полковник.

— Поглядим, кто сегодня верх возьмёт, — фыркнув, опять навёл окуляры бинокля на марширующие по полю стройные пехотные шеренги аргентинский генерал. Даже штабник понимал, что ни спираль колючки, ни редкая пальба резиновыми пулями, не остановят неудержимой атаки гвардии.

Однако не всё ведал генерал. Неожиданно взрывы петард под ногами разметали стройные ряды гвардейцев, уже почти достигших линии колючего заграждения. Солдаты метнулись назад, ломая вторую цепь. Барабаны смолкли, а вместо них загрохотали казацкие пулемёты.

Пехота, марая парадные кителя, плюхнулась в пыльную сухую траву. Солдаты, тащившие на плечах деревянные мостки, получив резиновыми пулями удары по ногам, побросали ношу и, жалобно подвывая, поспешили отползти в тыл, к санитарам.

Атакующие цепи залегли.

Следующим актом разгрома стал внезапный миномётный обстрел со стороны перекопанного взрывами полигона. Только казаки ударили не по пехоте, а по позициям артиллерии.

— Что за дьявольщина! — глядя, как во все стороны разбегаются перепуганные артиллеристы, возмутился казацким подвохом аргентинский генерал.

— Всего лишь ракетный салют над головами, — пожал плечами Вольдшмидт. — Ну, может, какая ракета и под ноги упала, так только лишь траву подожгла. У ваших хлопцев отменная реакция — вовремя успели драпануть. А по пехоте мы бить не станем. Будем считать её условно обстрелянной минами. Ну, разве что, сейчас автожиры подлетят и чуток шороху в их нестройных уже рядах наведут.

В воздухе появилась парочка летающих тачанок и, поливая огнём из пулемётов, принялась забрасывать шумными петардами залёгшую в траве пехоту. Редко какая каучуковая пуля цепляла распластанные тела, но каждое попадание вызывало сильный отклик в рядах пехоты. Энтузиазма атакующим ещё не добавляли и выстрелы со стороны траншей. Пули с визгом проносились над головой, заставляя плотнее вжиматься в плоскую степь.

— Генерал, если гвардейцы не поднимутся в последнюю атаку, или дружно не побегут назад, то можно считать всех условно уничтоженными, — заметил генерал Эрн. — В реальном бою, под миномётно–пулемётным обстрелом, на голой земле им долго не продержаться.

— Под кинжальным огнём, солдатам колючую проволоку не преодолеть, — скептически покачал головой бразильский генерал. — Даже под обстрелом резиновыми пулями.

— В реальном бою, убежать по голому полю тоже вряд ли удалось бы, — поддержал коллегу уругваец и, сдвинув фуражку на глаза, почесал затылок. — Скрытно уползти тоже не получится, если автожиры сами не расстреляют, то уж миномёты точно наведут. И это без учёта фактора наличия у казаков группы снайперов. Нет, синьоры, на голом поле днём не выжить. Вот кабы гвардейцы в темноте пошли на приступ позиций, но ночному бою не обучены: заплутают, потеряют управление.

— Итог ясен, — стиснув зубы, махнул рукой начальник аргентинской делегации. — Нужно прекращать учения. Выводы очевидны: нам необходимо набираться опыта у русских офицеров–фронтовиков, приобретать летающие тачанки и радиостанции.

— Мы тоже заинтересованы в обучении войск и приобретении современной боевой техники, — переглянувшись с уругвайским коллегой, заявил главный бразильский генерал.

— Вот только бы договориться хотя бы о ма–а–ленькой скидочке при закупке техники, — показал пальцами уругваец.

— При оптовых закупках, мы снизим цену на автожиры на треть, — выступив вперёд, порадовал покупателей Алексей. — А стоимость раций уменьшим вдвое.

— Как вам тогда удастся окупить затраты на производство радиоаппаратуры? — почувствовал какой–то подвох аргентинец.

— За счёт массового производства, — улыбнулся парагвайский магнат и, подмигнув, развёл руками. — Ну и, конечно же, уменьшения мощности раций, и ухудшения качества экспортных моделей.

— Зачем же нам ненадёжные изделия? — переглянувшись с коллегами, пожал плечами аргентинский генерал.

— В случае проявившегося технического брака, мы гарантируем бесплатный ремонт или замену вышедшей из строя техники, — удивил невиданной щедростью производитель.

— В течение, какого срока?

— Десяти лет, — дал конкретный ответ Ронин. — Ведь к тому времени модель уже устареет и будет снята с производства.

— Не пойму, зачем вам такая морока? — прищурив глаз, искоса глянул на хитрого казака аргентинец.

— Вы же надёжные, мощные, и потому дорогие, рации вообще не купите, — рассмеялся Ронин. — А удобный и быстрый сервис мы своим добрым соседям можем обеспечить легко.

— А недобрым?.. — не договаривая, догадался о хитрой подстраховке сосед парагвайцев.

— Синьоры, мы же не собираемся ссориться, — распростёр дружеские объятия казачий атаман. — При оптовых закупках автожиров и раций, мы готовы, за малую доплату, качественно подготовить персонал для обслуживания новейшей техники.

— Но вы можете обещать не продавать аналогичную технику нашим «недобрым» соседям? — обеспокоился бразилец.

— На захват мирового рынка мы пока не замахиваемся, — с сожалением вздохнул магнат. — Нам бы свои нужды удовлетворить. Да и не время казакам заокеанских конкурентов злить. Вообще, синьоры, я предлагаю засекретить результаты прошедших учений и всячески скрывать объёмы закупок техники.

— Разумное предложение, — расплылся в довольной улыбке аргентинец. — Думаю, синьоры генералы его тоже поддержат.

— Да, посторонним не следует знать о ходе совместной боевой подготовки и планах модернизации наших армий, — глянув на уругвайца, кивнул бразилец.

— Последний вопрос, — поднял руку уругваец. — А как же казаки рискнули укрыться в блиндажах на полигоне, ведь полевая артиллерия всерьёз его утюжила.

— А надо было крупнокалиберными гаубицами перекапывать, — рассмеялся Ронин. — В арсенале инженерной техники у казаков не только электропилы и автомобили имеются, но и малые электрокопатели. На полигоне создан заглублённый бункер, с крышей в три наката брёвен и толстенной земляной подушкой сверху.

— А инженерную технику вы, уважаемый, тоже продаёте? — переглянувшись с насторожившимися коллегами, спросил уругваец.

— Это техника строительная — не засекреченная, — пожал плечами Алексей. — Закупайте в любых количествах, только цену сбрасывать не будем.

Генералы облегчённо выдохнули и начали прикидывать в уме суммы затрат на модернизацию армии.

Когда уже делегации разошлись, то начальник генштаба, Эрн, осторожно спросил у парагвайского магната:

— Господин Ронин, я не считаю себя гением коммерческих операций, но какая казакам выгода в продаже соседям откровенной кучи дерьмо… — генерал запнулся и чуть смягчил формулировку: — дармовой продукции. Ведь выгоды от продажи почти никакой, а по качеству экспортных изделий будут судить о всём парагвайском товаре.

— Того и добиваемся, — фамильярно похлопал дилетанта по плечу делец, уже изрядно поднаторевший в операциях прикрытия истинных целей. — Пусть недруги потешаются над дефектными казацкими новинками, а мы пока отработаем весь технический цикл, обучим персонал, расширим выпуск продукции и, за счёт зарубежных заказов, нарастим производственные мощности заводов. А когда враг прозреет, то ему уже станет не до смеха.

Глава 5

Невидимый айсберг

В первую годовщину создания училища разведки и контрразведки Алексей решил провести инспекцию и усовершенствовать процесс обучения. Вначале он вместе с генерал–майором Кондрашовым побывал в учебных классах и на полигонах, понаблюдал за действиями курсантов. Любой проверяющий остался бы доволен образцовым военным порядком, но владыка Парагвая хмурил брови и молча бродил по классам, постукивая набалдашником пижонской трости по ладони. Для посещения военного училища Ронин, очевидно чтобы не раздражать старорежимных офицеров, не стал рядиться в поповскую рясу или казацкий наряд. Алексей мог бы, конечно, использовать военный мундир нового образца, но почему–то предпочёл одеть чёрный цивильный костюм.

— Как тебе понравилась полоса препятствий? — уже в конце обхода решил уточнить причины недовольства атамана Кондрашов.

— Стандартная армейская, — кивнул Алексей.

— А стрелковый полигон?

— Тоже как в военном училище, — опять кивнул Алексей.

— Но вот такого «коридора смерти» у армейцев нет, — похвалился начальник разведки и контрразведки. — Мы всё устроили по твоим рекомендациям: расставили мишени в извилистом коридоре с множеством боковых ответвлений, установили чучела и механические куклы, для отработки ударов и уклонов. Думаю, получилось не хуже, чем у древних тибетских мастеров боевых искусств. И рукопашный бой ведём по новой методике, что ты разработал.

— Войсковой рукопашный бой, — кивнул Алексей.

— Что не так? — непонимающе развёл руками Кондрашов. — Ну не все курсанты молодецкую прыть проявляют на полигоне. Так многие уж совсем не юноши. Однако ведь для хорошего шпиона главное не железное тело, а изворотливый ум.

— Вот и я всё о том же думаю, — грустно вздохнув, остановился над дверью радиокласса Алексей и прислушался к перестуку телеграфных ключей. — Эдуард Петрович, трудно фронтовикам морзянка даётся?

— Не у всех музыкальный слух, — пожал плечами Кондрашов. — Стреляют ветераны лучше, чем радиограммы отстукивают.

— Да и на полосе препятствий старички не очень–то прытко бегают, — опять тяжело вздохнул Алексей.

— По годам и прыть, — разведя руками, согласился с недостатками возрастных курсантов Кондрашов. — Тут уж мало что исправишь. Зато жизненного опыта и выдержки у ветеранов больше.

— Вот и я всё о том думаю, — глянув в глаза генералу, повторился атаман. — Не тому мы офицеров–фронтовиков учим. Шпионам иная программа подготовки нужна, не армейская. Конечно, молодых новобранцев полезно по полосе препятствий и на стрелковых полигонах погонять пару лет, но вот фронтовиков надо бы избавить от лишней суеты. Офицеры уже имеют общевойсковую подготовку, им надо бы больше изучать специальные науки. Так что давай–ка, Эдуард Петрович, освободим ветеранов от лишней беготни. Да и радиодело пусть только охочие до него изучают.

— А ну, как в жизни пригодится? — нахмурил брови генерал. — Ведь техника бурно развивается, скоро без передачи радиограмм шпионское ремесло уже и не представишь.

— Молодых курсантов можно и радиоделу поучить, — пожал плечом Алексей. — У новичков пять лет для обучения будет, а вот офицеров–фронтовиков надо бы готовить по ускоренной программе.

— Ведь и собирались офицеров доучивать за три года, — догадался о грядущих переменах опытный контрразведчик. — Так зачем ускоряться–то?

— Учёного учить — только портить, — похлопав генерала по плечу, улыбнулся войсковой атаман и тут же посуровел ликом. — В военную годину нет времени на академическую подготовку.

— Разве уже завтра война? — округлились глаза у руководителя самого осведомлённого в парагвайском государстве ведомства.

— А шпионская война никогда и не прекращалась, — рассмеялся Алексей и, взяв соратника под руку, увлёк дальше по коридору. — Нет у казаков времени на раскачку. Со всех сторон прижимают нас недруги. Пройдёт лет пять, и мы уже не сможем вытягивать из советской республики талантливых инженеров, да и общий поток эмигрантов иссякнет. Надо пользоваться моментом, пока большевистская власть слаба. В капстранах тоже через десяток лет сильно не разгуляешься: оставшиеся русские эмигранты глубоко корни пустят, а буржуазные экономики отойдут от последствий войны и начнут финансирование новаторских технических проектов. Нам бы к урочному часу успеть выгрести из зарубежья всех неприкаянных инженерных гениев и обездоленных безработных специалистов.

— Да, и в Москве, и в Париже, русские профессора простыми учителями работают, — тяжело вздохнув, кивнул генерал. — А молодые дерзкие инженеры-конструкторы не находят денег для продвижения революционных идей. Если уж такой признанный русский авиаконструктор, как Сикорский, скитался отверженным беспризорником по Европе и Америке, то, что уж о менее известных, говорить. Вон, идеи моего однополчанина Зворыкина в области аппаратуры связи, ни одного мецената не заинтересовали, а поданную патентную заявку на телевидение американские чинуши, вообще, взяли и отклонили, посчитав бредовой фантазией. Кстати, мне агентура доносит о невиданном техническом прогрессе в лаборатории Зворыкина и Рчеулова. Неужто Владимиру Козьмичу и Борису Александровичу совместно удалось продвинуться в передаче по радиоэфиру изображения на дальнее расстояние? Ведь в Англии тоже никто не взялся за финансирование столь фантастических технических разработок русских инженеров.

— Буржуи согласны вкладывать деньги только в заведомо прибыльные проекты, — входя вслед за генералом в огромную аудиторию с расположенными амфитеатром рядами длинных парт, зло ухмыльнулся парагвайский магнат. — Эдуард Петрович, давайте присядем за профессорский стол. Пожалуй, пока тут соберутся все преподаватели училища, у нас есть чуток времени порассуждать о превратностях развития мирового технического прогресса. Кстати, каков штатный состав курируемого вами учебного заведения?

— Общая численность — около тысячи, — покрутив пальцами в воздухе, поведал куратор. — Из них примерно сотня преподаватели: офицеры тайной полиции, военной контрразведки и разведки, а также специалисты по боевой подготовке из армейских частей. Правда, по физподготовке всё больше мастеров ведения стрелкового боя, ибо приёмы владения холодным оружием, разумеется, кроме ножа, в программу подготовки шпионов не включены. Рукопашники представлены знатоками английского бокса, французской борьбы и японского джиу–джитсу, в европейской интерпретации. Однако обучение курсантов проводят по новой методике, изложенной в твоей монографии, мастер Ронин.

— Я готовил наставления по рукопашному бою для армейских частей, — вздохнув, отрицательно покачал головой Алексей. — Для шпионов надо проводить существенную корректуру. Ну да ладно, сейчас преподаватели соберутся, попробую доходчиво объяснить новую концепцию тайного боя.

В аудиторию начали заходить первые из приглашённых на педсовет. Генерал небрежно кивнул и махнул рукой, дабы занимали места на амфитеатре из полукругом возвышающихся рядов парт. Чтобы не отвлекаться каждый раз на приветствия, Кондрашов отвернулся от двери и, закинув ногу за ногу, закурил папиросу.

— Так что там, Алексей, ты говорил на счёт технического прогресса? Какое чудо сотворили наши кудесники связи?

— Чудную машинерию русских гениев надо видеть воочию, иначе не поймёшь, — не стал при посторонних обсуждать засекреченные разработки Алексей, предпочтя углубиться в историю развития техники. — Вечерами я старательно заполняю пробелы в своём казацком образовании, беру толстые книжки учёных мужей и вычитываю разные умные мысли. Тебе, генерал, наставники в кадетском корпусе хорошо историю древнего мира преподавали?

— Не жалуюсь, — пожал плечами генерал–майором, вспомнив дни далёкой юности. — А чего это ты заход со столь древних времён решил сделать?

— История развития цивилизации циклична, — Алексей, изображая из себя профессора, подошёл к чёрной ученической доске на стене и мелом нарисовал восходящую спираль с широкими горизонтальными завитками. — Многие события похожи, только происходят на новом уровне. Человечество может долго кружить по пологому кольцу истории, а потом резко переходит на следующий верхний уровень и опять медленно ползёт почти по горизонтальному кольцу. Предлагаю рассмотреть парочку крутых отрезков, поднявших технику на более высокий уровень. Вспомним эпоху Пунических войн древнего Рима с Карфагеном.

— Глубоко копаешь историю, батюшка Алексей, — весело усмехнулся генерал, глянув на широкоплечего бородатого верзилу в пижонском костюме. Профессор–самозванец больше походил на не обременённого интеллектом вышибалу в портовом казино.

— Стоит заглянуть даже глубже, — не обращая внимания на сарказм генерала и кривые улыбочки пожилых офицеров, постепенно заполнявших аудиторию, горячо продолжил лекцию казацкий умник. — Во времена расцвета древней Греции, города–государства враждовали сотни лет, но войска разоряли лишь провинции, останавливаясь у каменных стен. Не знали люди других способов захвата крепостных стен, кроме использования штурмовых лестниц или проведения длительной осады. К примеру, мощные укрепления Трои греки не смогли взять даже в ходе бесчисленных штурмов и многолетней осады.

— Гомер писал, что хитроумному Одиссею всё же удалось провести за стены крепости штурмовой отряд в чреве деревянного «Троянского коня», — оглянувшись на притихших слушателей, напомнил знаменитую историю генерал.

— То была первая, весьма оригинальная, попытка применения технической конструкции при захвате укреплённого города, — подняв указательный палец, увлечённо продолжал казацкий лектор. — Но она стала успешной благодаря хитрости, а не действенности механического устройства. В последующие сотни лет, крепостные стены надёжно охраняли города–государства от захвата и уничтожения. Или вы, господа, думаете, что в войнах до нашей эры противники вели себя благороднее, чем нынешние завоеватели?

— Покорённые народы вырезали беспощадно, под корень, — согласился с лектором Кондрашов. — Земли захватывали, а уцелевших пленённых жителей продавали в рабство. Однако эффективные способы штурма крепостей человечество придумало, действительно, лишь в эпоху Пунических войн.

— А почему же… человечество, — сделал ударение на последнем слове Алексей, — раньше не сообразило? Али войн мало к тому времени провело?

— И до римлян повоевали изрядно, — вынув папиросу изо рта, задумался генерал и обернулся за подсказкой к наполняющейся офицерами аудитории. — И греки хорошо повоевали, и персы, и египтяне, однако успешным взятием крепостей похвастать не могли. Победы одерживали на поле боя, а города обычно брали измором или входе внезапного штурма намного превосходящими численностью войсками.

— Так осадные машины появились лишь во втором веке до нашей эры, — подсказал бородатый «студент–переросток» с галёрки.

— А чего же… человечество не изобрело столь полезные вещи раньше? — продолжал издеваться над аудиторией казацкий историк.

— Так больно сложными казались тогда осадные машины, — вступил в дискуссию подсказчик с последнего ряда парт. — Не каждый инженер, даже в наше время, соберёт мощную осадную катапульту или штурмовую башню.

— А простейшее приспособление, но ранее не используемое, думаете, нашему… человечеству легко придумать? — напирая на человечество, пытал добровольца лектор.

— Может, вы имеете в виду колесо? — прищурился оппонент.

— Не будем брать уж столь сложное техническое устройство, — улыбнулся Алексей. — Рассмотрим что–нибудь попроще. Господин полковник, вы знаете, что во времена рассвета Римской империи, как и тысячу лет до этого, конница не считалась главной ударной силой? Ну, разве что, если не учитывать боевые колесницы.

— Почему? — опешил седобородый полковник.

— Человечество, — напирал на это обобщённое слово Алексей, — а конкретно — всадники, до четвёртого века нашей эры не использовали стремени. Может, кто–то и чуть раньше изобрёл столь простое приспособление для обретения устойчивости при скачке, но исторических сведений тому не сохранилось. И пока всадник не имел надёжную точку опоры, то рубить с коня или колоть копьём он мог только очень осторожно, чтобы самому на землю не сверзиться от толчка. Потому конный строй не был ударной силой, а только вспомогательной. И только в пятом веке нашей эры дикие орды гуннов показали римлянам, как может по–настоящему мощно атаковать конница. Армии Европы превосходили гуннов числом, воинской дисциплиной и лучшим вооружением, но их всадники еле держались в седле. Длинные копья гуннов сбивали слабых наездников с коней, а мощные удары мечей рассекали доспехи пехоты. У всадника появилась возможность наносить не только рубящие удары, но и секущие, благодаря чему конница перевооружилась саблями. Обретя надёжную точку опоры, много дел может натворить… человечество.

— Дайте мне точку опоры и я, с помощью рычага, переверну мир, — вспомнились слова древнего гения Кондрашову, и он догадался, к чему хочет подвести аудиторию лектор. — В эпоху Пунических войн, в третьем веке до нашей эры, в Сиракузах проживал Архимед, который и придумал осадные машины и метательные орудия.

— Заметьте, господа офицеры, не обобщённое… человечество, — высоко поднял указательный палец доморощенный историк, — а один конкретный человек. Потом его изобретениями человечество пользовалось более полутора тысяч лет. При этом ничего улучшить в его машинах и орудиях… человечество не сумело. Баллисты с торсионными приводами у римлян были даже мощнее, чем примитивные подделки европейцев в средние века нашей эры. А воссоздать оружие, использующее лучи солнечного света, чтобы сжигать морские флотилии — вообще никто не сумел. И сколько ещё великих тайн похоронено в зыбучих песках мировой истории?

— К чему спорить. Гениев, подобных Архимеду, в истории больше не было, — развёл руками Кондрашов.

— Гении постоянно рождаются в каждом столетии, — разгорячившись, стукнул кулаком по чёрной доске парагвайский владыка. — Талант — он словно зелёный росток, пробивающийся сквозь трещины в скальной породе. Человечество просто не даёт прорасти хрупкому творению природы — бездумно топчет, считая зелёный побег сорняком на горной тропе, ведущей к вершине мироздания.

— К чему излишний пафос? — скривился генерал и, чтобы охладить революционный пыл историка–анархиста, попросил: — Приведи хотя бы один пример учёной личности, сопоставимой с Архимедом.

— Леонардо да Винчи, — улыбнувшись, выдал заготовку хитрый казак.

— Гениальный учёный–теоретик эпохи Возрождения, — пожал плечом Кондрашов. — Но что такого великого в практической технике он сумел создать?

— Ему не дали создать: — подняв ладонь с растопыренными пальцами, обратил внимание уже значительно увеличившейся аудитории лектор и начал загибать пальцы, — колёсный механический танк, парашют, аппарат для глубоководного погружения, летательный аппарат вертикального взлёта со спиральным винтом…

— Типа уродливых автожиров с винтом вместо крыльев, — раздражённо фыркнул генерал, не понимая теперь, к чему ведёт речь Алексей.

— Типа того, — спокойно кивнул меценат сумасшедших конструкторов. — Главное — не обламывать крылья Икару, а помочь набрать высоту.

— Так Икар же, в конце концов, сверзился с небес и разбился вдребезги, — напомнил печальный итог легенды воздухоплавания начальник контрразведки.

— У бедного древнего авиаконструктора просто не хватило средств на приобретение прочного материала для крыльев, — выдал свою версию причин катастрофы парагвайский магнат. — Вот и расплавились крылышки от солнечного жара. А казаки денег для конструкторов не жалеют.

— Ты считаешь себя умнее всех капиталистов мира? — с упрёком глянул на рискового магната генерал. — Ведь никто в промышленно развитых странах не занимается продвижением мобильного автотранспорта на электрической и паровой тяге — это тупиковая ветвь прогресса. Также как и устаревшие дирижабли, и экстравагантные автожиры, и парусные корабли — всё уйдёт скоро в хлам истории.

— История циклична, — с улыбкой указал взглядом на белый вихрь на чёрном поле самозваный профессор. — На очередном витке, техника на старых принципах работы обретает новую мощь.

— И у тебя, провидец, есть подтверждения столь спорной теории развития технического прогресса? — с прищуром глянул на анархиста генерал.

— Архимед и Леонардо да Винчи, — разведя в стороны руки, победно улыбнулся казацкий историк. — Греческому чудаковатому гению, тиран Сиракуз дал волю творить, финансировал создание его невиданных технических новинок и отрядил опытных мастеров в помощь; а итальянскому гению, европейские правители не поверили, не дали ни денег, ни толковых помощников. И в результате, что мы имеем: машины и устройства Архимеда пережили тысячелетия, а механические устройства Леонардо да Винчи остались лишь абстрактными чертежами на бумаге, не доведёнными даже до действующих моделей. Хотя теперь–то стало ясно, что его идеи не были утопическими — всё воплотилось в жизнь, только на новом техническом уровне.

— Убедил, наимудрейший владыка Парагвая, — поднявшись со стула, с улыбкой картинно поклонился генерал и обратился к притихшей, полностью уже заполненной, аудитории: — Господа шпионы, наша главная задача — разыскивать по всему миру чудаков с завиральными техническими идеями и тащить в лаборатории Парагвая.

— Учёными и конструкторами с классическими идеями тоже не стоит брезговать, — с улыбкой, дополнил начальника разведки владыка. — А если не удастся переманить изобретателей, то постарайтесь хотя бы скопировать их техническую документацию. При этом, тащите любую инфу, на месте разберёмся, как к делу применить. Если уж совсем окажется парагвайским казакам ненужной, то каким–нибудь профильным конкурентам продадим. Кстати, хотя и во вторую очередь, но военных и политических секретов этот бережливый принцип тоже касается — тащите всё ценное, до чего дотянетесь.

— Ну что же, господа офицеры, приоритеты в работе расставлены, — усмехнувшись, подвёл итог казацкой лекции генерал и затушил в пепельнице окурок папиросы. — Теперь прошу атамана Парагвайского казачьего войска дать оценку организации учебного процесса в училище.

Кондрашов встал и хотел занять свободное место в первом ряду аудитории, но Алексей задержал генерала:

— Эдуард Петрович, помогите–ка освободить пространство для драки, — подмигнул соратнику атаман и, отставив парочку стульев к стенке, указал на массивный профессорский стол.

— Батюшка Алексей, может, без мордобоя удастся педагогов наставить на путь истинный, — кряхтя под тяжестью дубовой мебели, послушно волочил свой край начальник разведки, давно уж не юноша.

— На простых примерах доходчивей объяснения выйдут, — слегка придерживая второй край одной рукой, вовсе даже не напрягаясь, перемещал стол в дальний угол аудитории, могучий детина–казак.

Подождав, пока запыхавшийся подручный, золотопогонный генерал–майор, займёт место в общем офицерском ряду, Алексей внимательным взглядом обвёл притихшую аудиторию. Демонстрация силы произвела на офицеров должное впечатление. Не то, что все оценили богатырскую стать владыки Парагвая или его власть над высшим генеральским чином, а то, что всесильный атаман сам не гнушается черновую работу выполнять.

— Похоже, среди собравшихся, я самым молодым буду, — улыбнулся Алексей. — Однако не боевыми подвигами и опытом оперативной работы я вздумал тягаться с мудрыми мужами, а революционным духом. И не стоит ухмыляться, господа белогвардейцы. Зря вы пренебрежительно относитесь к тем, кто вас одолел на поле гражданской войны.

— У большевиков был численный перевес, — не сдержал ярости один из офицеров.

— Для вас, уважаемые, это не аргумент — шпионы обречены сражаться в одиночку, — развёл руки в стороны Алексей.

— Так и вы, батюшка–анархист, с нами вместе драпанули из страны, — бросил язвительную реплику другой обиженный контрик.

— Я первым… отступил, — с паузой, поднял указательный палец атаман. — И старательно окапываюсь на новых оборонительных позициях. Армейские части проводят переформирование, дообучение и перевооружение, а вот задача разведки — проникать за линию фронта и добывать информацию. Однако и шпионы должны оттачивать приёмы тайной войны до совершенства.

— От излишнего усердия можно острый клинок истончить, — раздался новый недовольный голос. — Уж, почитай, целый год без дела дурью маемся.

— Точное замечание, господа шпионы, — указал пальцем на говорившего Алексей. — Но не совсем верное, ведь своя польза в том тоже была: за год сформировался педагогический состав училища, курсанты прошли начальное изучение секретов оперативной работы, подтянули физическую подготовку, освоили приёмы скоростной стрельбы из револьверов и искусство армейского рукопашного боя. Однако отработанная вами методика обучения годится для курсантов–первогодков, не имеющих за плечами реального фронтового опыта. Считаю, что для офицеров–ветеранов проходить курс молодого бойца — излишняя трата времени. Конечно, общевойсковая физическая подготовка разведчику только на пользу, однако специфика тайной войны требует особого подхода даже в плане рукопашного боя.

— А можно доказать на примере? — весьма заинтересовался крепкого телосложения инструктор.

— Попрошу спуститься ко мне десяток спецов по физподготовке и осуществить задержание шпиона, — взяв трость, встал посреди пустого пространства перед доской Алексей. — Только, господа офицеры, пожалуйста, без фанатизма: получив болезненные удары, не лезьте в повторную атаку, иначе рискуете пропустить продолжение лекции. Кстати, а против меня разрешаю работать в полную силу, не сдерживайтесь, господа контрики.

— Ну держись, батька Алексей, — азартно потёр ладони крепыш–инструктор.

Десяток таких же видных бойцов окружили условного шпиона полукольцом.

— Против толпы опытных мастеров из силовых структур простой армейской рукопашкой не отбиться, — обречённо вздохнув и изобразив испуг на лице, поднял руки «шпион» и сам шагнул навстречу захватчикам. — К тому же у вас, небось, и револьверы в карманах припрятаны. Добровольно сдаюсь, господа царские сатрапы, доставайте ремни, вяжите руки ветерану войны.

Алексей, взявшись обеими ладонями за трость, опустил её на уровень плеч, вытянув перед собой, словно пленённый офицер сдающий врагам шпагу. Только вот его ладони оказались, почему–то, сверху сдаваемого оружия, и руки в локтях чуть согнуты.

Ближайший контрик осторожно подшагнул и правой ладонью схватил протянутую трость за середину, левым кулаком прикрывая челюсть, как профессиональный боксёр.

Алексей крутанул по часовой стрелке трость, поставив её вертикально, а затем, выворачивая кисть контрику, опустил верхний конец и резко двинул вниз–вперёд, словно орудуя винтовкой с примкнутым штыком.

Получив укол концом трости в солнечное сплетение, контрик выпучил глаза и с отрытым ртом стал медленно оседать на пол.

Два его соседа схлопотали удары тростью по рукам, затем по коленям, и окончательно были повергнуты ударами по боковой поверхности шеи.

Набегающих с двух сторон противников казак встретил вихрем размашистых ударов набалдашником рукояти трости. Под градом рубящих и колющих ударов по болевым точкам враги полегли, как скошенные серпом колосья пшеницы.

— Конечно, трость из железного дерева квебрахо — не стальная казачья шашка, — со свистом рассёк воздух над головой атаман. — Однако в руках ветерана оружие убойное. И хотя, господа офицеры, кавалерия в наш век больше не ударная сила, но навыки владения шашкой могут ещё повергать врага. В Европе и Америке ношение пижонской трости сейчас в моде, вот только гражданские обыватели не практиковались в спарринге, как обучались годами рубиться шашкой кадровые офицеры. Колющие и рубящие удары вами отлично усвоены, осталось лишь освоить блокирование серединой трости и использование её в качестве рычага для заламывания конечностей противника. Прошу прощения, господа, что не сумел продемонстрировать весь богатый арсенал возможных действий с тростью, но я ставил целью показать применение уже хорошо изученных вами приёмов с шашкой и карабином. У трости нет штыка и приклада, зато лёгким оружием возможно наносить молниеносные и очень точные удары по болевым точкам противника.

— И очень выверенные, — заметил Кондрашов, глядя на поднимающихся с пола поверженных контриков.

— Без синяков и ушибов не обошлось, — извиняюще развёл руками демонстратор.

— Зато весьма доходчиво вышло, — оглянувшись на собравшихся, рассмеялся генерал. — Или, может, ещё кто–то желает подискутировать с мастером?

— Мастер слишком быстро разделался с оппонентами, не дав шанса даже никому достать револьвер, — заметил один из офицеров. — Но против огнестрела палка не аргумент.

— Значит, не все поняли суть фокуса, — с сожалением вздохнул Алексей. — Дело–то ведь не в самом оружие или отработанных приёмах рукопашного боя. Прежде чем атаковать противника физически, тайному агенту нужно провести психологическую атаку. Ведь нам не на фронте воевать придётся. Это в окопах армейская рукопашка в ход идёт без долгих прелюдий, а в тайной борьбе сразу не убивают, тут у врага более хитрые интересы. Господин капитан, выходите на захват шпиона.

— А револьвер контрразведчику дадите? — наклонив голову, прищурил глаз капитан.

— Дам, но только пневматический, — достал из внутреннего кармана пиджака необычный револьвер Алексей. — Мой завхоз жалуется, что на курсантов боевых патронов не напасёшься. Вот техники и придумали пневматический револьвер с мелкими пульками. Бьёт не больно, хотя и стреляет не далеко. Однако для ближнего учебного боя игрушка полезная. С пяти метров в цель попадает хорошо, если приноровиться.

Алексей резко развернулся и прямо с бедра пальнул по выбранной мишени.

Гранёный стакан, сбитый пулькой, шумно свалился с профессорского стола на пол.

Капитан спустился с амфитеатра вниз и вооружился учебным оружием. В револьвере оставалось ещё шесть пулек и достаточный запас сжатого воздуха в баллоне–рукоятке.

— Забудем про мою трость, — встав напротив контрика, поднял пустые руки Алексей.

— А если я настроен решительно? — крепко стиснув рукоять револьвера и, напряжённо следя за движениями шпиона, усложнил задачу капитан. — И если мне живой шпион не очень–то нужен?

— Кабы хотел убить, то и говорить было бы уже не о чем, — усмехнулся Алексей. — Но повторюсь: мы с тобой не на фронте встретились. От меня нужно что–то, раз сразу из–за угла в спину не пальнул. Секретик какой–то выведать желаешь, или зря шуметь опасаешься. Вот отведёшь в глубокий подвальчик, там и шлёпнешь, подальше от чужих глаз да ушей. А ежели раньше рука дрогнет, так потом тяжеленный труп придётся самому на горбу туда тянуть. Говорю же: не на фронте воюем, где лишних разговоров не ведут. Подстрелить–то, в крайнем случае, можешь в любой момент, однако предпочтительно заставить меня выполнять твои команды.

— Разумно, — кивнул капитан.

— А у меня появляется шанс побороться за жизнь и свободу, пока ты будешь меня конвоировать до места плена или казни. И на пути у нас с тобой будут коридоры, где могут внезапно появиться люди, попадутся крутые лестницы, опять же тяжёлые створки дверей, которыми можно стукнуть по руке с оружием, да много чего ещё полезного может повстречаться. Ну ты, капитан, не тушуйся, давай уже, действуй.

Конвоир замешкался, размышляя, как лучше поступить с опасным пленником.

— А может я прямо здесь решу устр…

Договорить капитан не успел. Алексей молниеносно подшагнул к противнику и ударом ладони отвёл ствол револьвера в сторону.

Почти одновременно, но всё же через краткий миг, прозвучал выстрел, и пулька громко срикошетила от досок пола.

Ещё через долю секунды, Алексей сумел ловко вывернуть револьвер из рук конвоира и сразу же отскочил назад.

Капитан вскрикнул и испуганно схватился, почему–то, левой ладонью за шею. Затем, отведя руку, с удивлением увидел след от фиолетовых чернил на пальцах.

Зрители увидели на горле у капитана размазанную чернильную полоску.

— Я ношу в кармане наливную ручку, — держа револьвер в левой руке, Алексей правой показал модную перьевую ручку, со сброшенным колпачком. — Стоило мне чуть сильнее надавить стальным пером, и росчерк на горле капитана оказался бы красного цвета.

— Но я всё же успел выстрелить, — болезненно сморщившись и покрутив вывернутой правой кистью, похвалился «зарезанный» конвоир.

— В ближнем бою, нож быстрее револьвера, — подняв палец, назидательно изрёк мастер. — Но главная фишка не в замедленном срабатывании спускового механизма, а во времени реакции человека. Прежде чем начинать проведение приёма, необходимо отвлечь внимание противника. Человек не может долго находиться в напряжённом состоянии тела и психики, иначе очень быстро устаёт. К примеру, капитан, если бы мы с вами соревновались в скорости хлопанья в ладоши, но решение о начале упражнения принимал бы я, то у меня всегда маленькая фора во времени. Ну а если, при этом, я ещё отвлеку вас разговором, и вы задумаетесь над сказанными словами, или того хуже, сами решите поговорить, то вам потребуется ещё больше времени отреагировать на начало моих действий. В реальной схватке на мгновение отвлечь внимание врага может даже брошенный в сторону взгляд, или случайное появление постороннего шума. Хорошо владеть приёмами рукопашного боя важно, но не менее важно выбрать, или создать, момент для атаки.

— А если нет времени отвлекать разговором, то, как быть? — насупившись, упорствовал армейский офицер.

— Если противник угрожает холодным оружием, то можно отвлечь броском любого предмета в глаза, — пожал плечом мастер. — Но с врагом, вооружённым револьвером, лучше не делать в его сторону лишних движений. Однако даже возникшая в голове противника мысль, что же с вами делать дальше, отвлекает его от немедленного применения оружия, и даёт вам лишнюю долю секунды для неожиданной атаки. Если уж сдача в плен не выход, а лишь путь к мучительной смерти, то атакуйте в момент начала вдоха противника. Постарайтесь уйти с линии огня и первым ударом отклонить руку с оружием. Во время вдоха человек менее готов к физическим действиям.

— Да, на вдохе никто не бьёт, — почесал затылок капитан, очевидно уже имеющий достаточный опыт в рукопашных схватках.

— Только, господа шпионы, в пылу борьбы постарайтесь всё же не забывать о достижениях цивилизации, — усмехнулся добрейший батюшка Алексей. — Ковырять пальцами в глазницах противника некультурно. Воспользуйтесь карандашом, заколкой для галстука или хотя бы спичкой. Да и горло врагу лучше располосовать пилочкой для ногтей, маникюрными ножничками или, на худой конец, подобранным осколком стекла. Оглянитесь, господа, вокруг нас столько полезных предметов: почему бы не использовать стул, его ножки бодают не хуже оленьих рогов, стеклянный графин — кладезь острого стекла, ребро и угол толстой книги не на много уступает в твёрдости кастету, да и в карманах у каждого найдётся уйма ударно–колющих предметов: ключи, расчёска, портсигар. Ну а уж на улице, вообще, оружие прямо под ногами валяется. Заверните увесистый камешек в платок, ведь с кистенём гораздо действеннее удастся отбить охоту навязчивым типам преследовать вас в подворотне. Господа преподаватели, курсантам надо доходчиво объяснять, что наличие даже примитивного оружия уже сильно отличает цивилизованного человека от животных, которые за ним охотятся в каменных джунглях городов. Развивайте у курсантов творческий подход к вопросам выживания. Тогда изучение рукопашного боя сведётся к овладению простыми, самыми эффективными, приёмами, не требующими долгой отработки и особой физической подготовки. Уделяйте больше внимания изучению болевых точек на теле противника, а также работе с подручными предметами в обороне и нападении. Ну а кадровым офицерам старой закалки настоятельно советую не забывать наработанную технику фехтования и обзавестись прочной тростью. Кстати, многофункциональные складные ножички тоже сегодня в моде.

— Господин Ронин, благодарю за весьма полезный урок, — щёлкнув каблуками, кивнул офицер и, круто развернувшись, строевым шагом отправился на место.

— Генерал, приобщите полезную вещицу к учебному процессу, — подойдя к первому ряду парт, передал Кондрашову пневматический револьвер Алексей. — Вообще, скоро во всех учебных заведениях должны появиться стрелковые тиры с пневматическим оружием: пистолетами, ружьями и даже пулемётами. Также будут организованы секции по рукопашному армейскому бою, и ещё по различным видам единоборств. Как уже догадались, господа шпионы, отыскивать мастеров по всему миру тоже придётся вам.

— А не слишком ли много задач на голову наших выпускников? — раздался недовольный голос из рядов преподавателей.

— Резонное замечание, — кивнул Алексей и, заложив руки за спину, начал барражировать перед аудиторией. — Мы пока готовим слишком мало курсантов под те грандиозные задачи, которые предстоит решать разведывательной службе. Даже с учётом того, что училище вскоре сможет выпускать по тысяче шпионов в год — всё равно мало.

— Парагвай что, собирается опутать шпионской сетью весь мир?

— Именно так, — маятником продолжил вышагивать владыка Парагвая. — Пока главное поле нашей деятельности это советская республика. Основные человеческие ресурсы мы будем получать из неустроенной, разорённой страны советов, ибо через несколько лет эта лавочка закроется.

— Вы думаете, что большевики перегрызутся и развалят страну? — с надеждой озвучил всеобщую мечту белогвардейцев пожилой офицер.

— Комиссары укрепят власть и закроют границы, — отрицательно покачав головой, разочаровал публику пророк. — Тогда нашим агентам придётся только созерцать и осторожно плести шпионскую сеть, изредка вылавливая «золотых рыбок». Вся деятельность вынужденно переместится в страны Европы и Северной Америки. Русских эмигрантов мы к тому времени всех выгребем, останется только добывать технические и военные секреты. На этом этапе появятся некоторые сложности с внедрением в иностранную языковую среду, но первые выпуски разведучилища будут сплошь из бывших офицеров. Надеюсь, господа, вам неплохо преподавали иностранные языки в царской школе, кадетском и юнкерском училищах. Впрочем, время подучить языки у вас будет, да и русских эмигрантов в развитых странах осядет уйма, можно легко среди них затеряться. А вот в государствах Южной Америки, Китая и Японии у нас, господа, работать некому. Почему в ваших рядах я не вижу ни парагвайцев, ни азиатов?

— Я собрал здесь только русских патриотов, — гордо вскинув подбородок, заступился за кадровый состав училища Кондрашов.

— Похвально генерал, что вы стоите горой за Русский мир, — усмехнулся владыка Парагвая. — Однако вашим офицерам не под барабанный бой в штыковую атаку стройными рядами предстоит идти, а ночными татями красться по тылам врага. Потому должны изучать язык противника и его повадки.

— Иностранцев нельзя допускать к обучению секретных агентов, — нахмурив брови, стоял на своей позиции начальник контрразведки.

— Так привлекайте исключительно граждан Парагвая, — хитро подмигнул войсковой атаман. — У нас теперь страна многонациональная. А касательно идейности, так с контингентом работать надо. Вот, к примеру, уроженцев Парагвая не нужно долго убеждать — их предки в девятнадцатом веке насмерть бились сразу против трёх армий соседних государств. За Великий Парагвай почти всё мужское население в жестоких боях полегло, пол страны потеряли, а идея о возрождении мощного государства в народе до сих пор жива. В прошлом веке Парагвай был самой технически развитой страной Южной Америки, с самой боеспособной армией. Господа офицеры, вы посмотрите, как коренные жители смотрят на казаков — мы вновь разожгли пламя в душах аборигенов. За Великий Парагвай местные патриоты готовы насмерть драться, хотя теперь многие и называют Парагвай русским. А чего это я не вижу в рядах преподавателей училища охотников из племён гуарани. Или вы, господа казачки, думаете, что лучше индейцев умеете в пампасах и джунглях американского континента выживать?

— Так у нас казачьи офицеры только уроки по стрельбе и рукопашному бою ведут, — пожал плечами пристыженный куратор училища. — Мы же контингент готовим к работе в городских условиях.

— Разведчики должны уметь выживать в любой враждебной среде, — назидательно поднял палец Алексей. — Конечно, специализация нужна, но в жизни всякие казусы случаются. Может, кому придётся долго от преследователей в дикой местности скрываться, потому краткий курс по выживанию должен стать обязательным предметом.

— Ну ладно, парагвайцы и гуарани, — махнул ладонью Кондрашов, — эти годятся для работы с курсантами, а с китаёзами разными, как прикажете сотрудничать?

— В Парагвай только изгои попадают, — развёл руками батюшка Алексей. — Кто–то, как и казаки, новую родину обретает, а другие продолжают грезить о покинутых краях. Вот ведь и добрая половина из господ белогвардейцев готова большевистских комиссаров на клочки порвать. А почему же вы думаете, что это только вы так люто недругов ненавидите, униженным азиатам–изгоям тоже обида душу жжёт. Китайцы тоже покинутую родину любят, вот и дайте мстителям задание по душе. И самураи японские многие народы обижают, значит, и противостоять жестоким захватчикам найдутся герои. Пусть это будут не патриоты Парагвая, пусть за свои интересы сражаются, но ведь в одном строю с казаками против общего врага пойдут.

— Убедительно, — кивнул Кондрашов — Расширим круг специалистов иноземцами.

— И не только по национальному признаку надо расширяться, — продолжал поучать специалистов старой школы анархист–новатор. — Революционеров нужно тоже использовать. У анархистов, эсеров, меньшевиков, да и тех же коммунистов — богатый опыт организации подпольной работы. Не все старые большевики поддерживают выбранный руководством партии курс, вот и надо среди недовольных вербовать агентуру. Революционеры могут быть очень полезны в работе с пролетариатом капстран и массами трудящихся в колониальных странах. Да и внутри советской республики тайные агенты будут весьма полезны. Только их надо использовать с умом: для тихой разведки, организации тайных каналов вывоза родственников эмигрантов и репрессированных граждан.

— А как следует относиться к белогвардейским организациям, активно работающим против большевиков? — прищурив глаз, осторожно спросил Кондрашов.

— Конкурентов будем нещадно давить! — хлопнул кулаком по ладони атаман. — Предатели работают на иностранную разведку и вредят интересам родины, а значит и Парагвая. Гражданская война закончилась, господа офицеры, теперь началась подготовка к следующей Великой войне — Второй мировой. И тот, кто встал против русских на сторону иноземцев — наш враг. Или среди присутствующих имеются поклонники государств, предавших и ограбивших Русскую империю?

— Бывшие союзнички хуже врагов оказались! — выкрикнул молодой офицер. — Державу исподтишка развалили.

— Черноморский флот захапали! — с горькой обидой в голосе поддержал седовласый офицер в морской форме.

— Своими руками будем вредителей душить или комиссарам на расправу отдадим? — с тяжёлым вздохом, принял новую концепцию начальник контрразведки.

— Если не удастся перевербовать, то пускаем иноземного холуя в расход любым удобным способом, — решительно рассёк воздух ребром ладони казачий атаман. — Вообще, ежели голову отрубить, вражья организация сама распадётся. Кстати, передача иностранных шпионов местным карательным службам будет нами практиковаться во всех странах. Только иноземных конкурентов следует сдавать с выгодой для спецслужб Парагвая. К примеру, если какая–нибудь держава, захватившая нашего агента, откажется обменять его на разоблачённого своего, то парагвайцы немедленно сдадут чужим властям сразу дюжину нелегалов. Ну а уж, коли недруги рискнут устранить нашего агента, то парагвайцы истребят в ответ дюжину их агентов. При этом обмен или расправа может проводиться совсем в других странах, где у нас заранее подготовлен обменный фонд.

— Конечно, звучит круто, но, владыка, ты рассчитываешь, что парагвайские спецслужбы смогут действовать в дюжину раз эффективнее противника, — наклонив голову, прищурил глаз Кондрашов.

— У нас будет спецконтингент больше в десятки раз, — сжав пальцы в кулак, погрозил Алексей. — Кроме того, против врагов будут работать и спецслужбы тех стран, где пакостит вражий агент, а ещё поспособствует нанятый нами местный криминалитет. Господа, не забудьте включить в состав преподавателей училища знатоков уголовного мира. Не обязательно преступников, можно опытных полицейских.

— Владыка, а во сколько же раз нам тогда увеличивать педагогический состав? — почесал затылок Кондрашов.

— Для начала, вдвое, — смилостивился новатор. — Но учтите, что про женщин тоже надо не забыть.

— Взвод шпионок–амазонок будем формировать? — усмехнулся Кондрашов.

— Не менее роты, — без тени смущения, подправил численность атаман.

— Сколько же тогда курсантов планируется всего выпустить в свет? — недоумённо поднялись брови у генерала.

— В ближайшие десять лет — пятнадцать тысяч, — удивил невиданным размахом шпионской деятельности владыка Парагвая.

— Так это же целое войско! — присвистнул Кондрашов.

— Невидимая армия, — поднял указательный палец Алексей. — При этом враги смогут заметить лишь верхушку айсберга.

— На фига столько⁈ — не выдержал анархистского абсурдизма генерал. — В старой империи куда меньше было. Да и где же набрать подходящий контингент?

— А зачем Парагваю в мирное время стотысячное войско из офицеров? — развёл руками Алексей и указал потенциальных кандидатов в шпионы: — Каждый двадцатый офицер годится в разведчики. Следующий двадцатый — в контрразведчики.

— Разведчики — товар штучный. Хороших спецов требуется готовить годами, — замотал головой Кондрашов.

— Ветераны двух кровопролитных войн уж точно не испытывают недостатка в боевой подготовке, — рассмеялся Алексей. — Семь лет ратное мастерство штыком и шашкой оттачивали. А до того, в императорских учебных заведениях им полтора десятка лет преподавали иностранные языки и точные науки. Я же не призываю набирать в тайную армию ленивых барчуков–неучей — выбирайте из самых способных офицеров. Конечно, не каждый сгодится для шпионского ремесла, но из битых жизнью фронтовиков выковать «рыцаря плаща и кинжала» намного проще, чем из мягкотелого гражданского франта. Ветераны умеют сражаться и готовы проливать кровь за отчизну, не раз смерти в глаза глядели. Для подготовки профессионального разведчика хватит с лихвой годового спецкурса. После первого месяца обучения есть возможность рассортировать курсантов согласно проявленным талантам: склонные к авантюризму и лицедейству пойдут в шпионы, а честным служакам суждено оттачивать искусство военной контрразведки. Кроме того, предлагаю из всех военных училищ ежегодно набирать сотню курсантов на факультет разведчиков–диверсантов, а из рядов полицейских учебных заведений — на факультет госспецслужбы. Переобучение офицеров — один год, полный же курс подготовки молодых специалистов — пять лет, с присвоением офицерского звания лейтенант.

— А остальных, ещё три тысячи курсантов, откуда добирать? — уличил казачка в математической прорехе в наборе генерал.

— В Парагвае появится множество училищ, институтов и университетов по гражданским специальностям. Спецслужбе следует с первого же курса присматриваться к студентам, и уже со второго проводить вербовку подходящих кандидатов. По окончании учёбы тайные агенты получат не только гражданский диплом, но и офицерские погоны. Однако об их второй стороне жизни никто посторонний догадываться не должен. При каждом учебном заведении организуется масса спортивных секций. Завербованные студенты будут посещать закрытые секции боевых единоборств, а также бокса и вольной борьбы. Спортсмены будут регулярно выезжать на соревнования за границу, с целью ознакомления с обстановкой за рубежом и языковой практикой. Также им какое–то время придётся посещать радиокружок и стрелковый тир, но это уже вместе с обычными студентами. Спецподготовку же курсанты получат во время ежегодной производственной практики на секретных предприятиях и по окончании гражданского вуза.

— Совмещение образования по гражданской и военной профессии высоких результатов не даст, — с сомнением покачал головой Кондрашов.

— Родине шпионы всякие нужны, — развёл руки в стороны Алексей. — Офицерскую выправку заметить у крепыша–агента легче, чем разглядеть в субтильном интеллигенте опасного шпиона. И вообще, господа, не делайте из вашего училища армейскую казарму. С этого дня курсантам ходить строем запрещается. Преподавателям следует убрать воинские знаки отличия, а ещё лучше сменить форму на цивильные костюмы. Ввести в оборот гражданский стиль общения: курсантам обращаться к преподавателям исключительно по имени-отчеству, а к учащимся по фамилии, притом по псевдониму. Кстати, господа, свои тоже можно изменить, однако сие не обязательно, так как вас забрасывать в тыл врага не планируется. И ещё, приказываю дифференцировать подготовку агентов.

— Требуются пояснения, — переглянувшись с притихшей аудиторией, выразил общее недоумение офицеров старой школы Кондрашов.

— Нечего сорокалетних фронтовиков гонять по полосе препятствий, словно юношей. Любители физподготовки должны быть сформированы в отряды разведчиков–диверсантов и группы силовой поддержки. И телеграфными ключами стол долбить всем незачем. Способных к радиоделу — определить в технический отдел. Мозговитых курсантов, склонных к работе с документацией, — в аналитический отдел. Необходимо внедрить в процесс обучения специализацию, позволяющую развивать сильные стороны каждого курсанта. В тайной армии Парагвая будет достаточно бойцов, чтобы создать своеобразные рода войск. Никакой универсал–одиночка не сможет тягаться с отрядом профессионалов в специальных областях.

— Чем больше агентов, тем вероятней провал шпионской сети, — заметил пожилой офицер в полицейской форме.

— Агенты высшего уровня не будут вступать в близкий контакт с группами силовой поддержки и технического обеспечения, — опять сильно удивил старых профессионалов анархист–новатор.

— Извините, господин Ронин, кулаками вы, конечно, очень эффектно орудуете, — склонив голову, признал очевидное достоинство казачьего атамана ветеран тайной службы. — Однако опыта оперативной работы не имеете. Без надёжной связи с центром управления и группами поддержки агенту действовать чрезвычайно сложно. А вот как раз звено связи является самым уязвимым, ухватившись за которое враг может пройти по всей цепи.

— А если бы агент мог связываться с центром и своими подручными дистанционно, по радиостанции? — хитро прищурившись, вкрадчиво спросил Алексей и, упреждая возражение, добавил фантастическое условие: — А враг не мог бы определить способ выхода в эфир?

— Не только место выхода на связь, но даже — сам способ передачи? — подметив главную идею, удивлённо поднял брови ветеран разведки. — Неужели, у наших агентов появится такая техническая возможность?

— Уже появилась, — загадочно улыбнулся владыка Парагвая. — Не зря же я историю про Архимеда вспоминал. Однако подробности технических новинок узнают только узкие специалисты, остальным достаточно лишь знать о такой возможности секретной коммуникации. Конечно, обычные середнячки будут трещать по рации, ибо самый простой способ иногда удобней, но агентам высшей категории учить устаревшую морзянку уже не надо.

— Вот тебе и дикий Парагвай! В просвещённой Европе радиосвязь ещё не вошла в шпионский обиход, а у нас уже успела устареть, — нервно рассмеялся ветеран и отвесил поклон. — Господин Ронин, я преклоняю голову перед вашими организаторскими способностями и готов поддерживать любые новации.

— Ну, учить вас преподаванию спецпредметов я не смею, ибо действительно профан в шпионском ремесле, — честно признался Алексей. — А вот в общей организации учебного процесса посодействую. Предлагаю изменить график уроков так, чтобы группы курсантов как можно меньше пересекались. Для этого уроки в классах должны начинаться со сдвигом по времени, тогда в коридорах не возникнет толкучки на переменах. В столовой тоже одновременно разные группы встречаться не должны. То же самое и на полигонах, стрельбищах, даже казармы следует разделить на отдельные сектора. Новое здание училища будет построено особым образом, с множеством параллельных коридоров, чтобы потоки курсантов не сталкивались в переходах между аудиториями. При необходимости сбора в одном месте нескольких групп, курсанты должны будут надевать специальные маски. Также поступать, когда занятия ведёт приглашённый специалист с другой кафедры. Для опознавания личности учащегося, на его форме будет нашивка с номером.

— Не слишком ли сурово, — поморщился от тюремных порядков Кондрашов.

— Зато, когда агент провалится, врагам удастся заставить его выдать только курсантов одной группы. Поэтому по окончании обучения, их рекомендуется разбрасывать по разным уголкам мира, подальше друг от друга. А преподаватели училища, вообще, становятся невыездными. За границу, на практику, завербованных студентов будут сопровождать отдельные специалисты по зарубежью. И ещё, на завербованных граждан иностранных государств, работающих не за идею, а исключительно на коммерческой основе, страховка по обмену агентов не распространяется. Такие сразу после ареста сдадут всех, с продажными душами честные дела вести нельзя. Посему, парагвайцам за рубежом следует вербовать платных шпионов, представляясь агентом чужой иностранной разведслужбы, и оплачивать оказанные услуги валютой этой страны или открывать денежные счета в её банках. Таким образом, при откалывании нестойких частей, примороженных к краю шпионского белого поля, враги не смогут оценить истинного масштаба скрытого туманом айсберга.

— Господин Ронин, а вы точно не проходили обучение шпионскому ремеслу? — прищурившись, с улыбкой спросил седовласый ветеран разведки.

— Много консультировался со специалистом, — скромно потупившись, кивнул на Кондрашова Алексей.

— Ну уж нет, анархист–отморозок, я тебя не учил из осколков разрушенной империи тайный айсберг намораживать, — протестующе замотал головой генерал. — Эк, как шашкой–то размахался, как Дед Мороз волшебным посохом.

— Великий Русский Парагвай иначе не создать, — разведя руками, улыбнулся бородатый анархист–затейник.

Седовласый офицер встал, одел фуражку и отдал воинскую честь атаману парагвайского казачества. За уважаемым ветераном тайной службы поднялись все собравшиеся в аудитории офицеры и тоже приложили руки к головным уборам. Согласие с новаторскими идеями владыки Парагвая было всеобщим.

В тумане холодной войны начали вырисовываться контуры незримого айсберга.

Глава 6

Шпионские сети Зворыкина и Рчеулова

По окончании «педсовета» в шпионском училище, Алексей решил поведать начальнику контрразведки и разведки о научных достижениях в области секретной передачи информации.

— Эдуард Петрович, помнится, мы с вами не закончили разговор о выдающемся техническом прогрессе в лаборатории Зворыкина и Рчеулова, пройдёмте в кабинет начальника кафедры спецсвязи, обсудим эту тему втроём.

Высокое начальство проследовало в кабинет и застало там весьма озадаченного офицера в военно–морском кителе с погонами капитана второго ранга. Он с удивлением осматривал установленный в углу комнаты необычный аппарат: чудную конструкцию, объединяющую в одном корпусе: радиоприёмник с подсвеченной сеткой шкалы, звуковой проигрыватель грампластинок, прикрывающийся сверху откидной крышкой; рядом установлен новомодный телефон с дисковым номеронабирателем, чуть ниже вмонтированы часы с дополнительной красной стрелкой на циферблате, размеченном на двадцать четыре часа. На боковых панелях, из дорогого красного квебрахо, у музыкального центра виднелись встроенные динамики, а понизу лицевой части расположился ряд белых клавиш.

— Привет, засланный казачок! — с порога напомнил офицеру связи черноморского флота его шпионское прошлое Алексей. Он был знаком с Клинским, тогда ещё мичманом, с времён анархистского атаманства в Гуляйполе.

— Здравия желаю, господа, — обернулся к гостям капитан и кивнул в сторону необычного аппарата. — Не пойму, что за сборную конструкцию два хромоногих инвалида сегодня притащили ко мне в кабинет?

— О, про инвалидов забыли, — входя вместе с Кондрашовым, спохватился об упущенной детали Алексей. — Эдуард Петрович, необходимо ветеранов–инвалидов зачислять в особые классы, со специфической программой подготовки. Физической прыти покалеченные бойцы не проявят, зато будут усердно штудировать техническую часть.

— Здравствуй, Геннадий Максимович, — подойдя ближе, поздоровался за руку с Клинским начальник контрразведки и, саркастически усмехнувшись, оглянулся на своего спутника. — И как ты, владыка, собираешься трудоустраивать эдакую армию шпионов?

— Пять тысяч контрразведчиков разбредутся по организациям Парагвая и нашим торгпредствам за рубежом, — с энтузиазмом стал перечислять места распределения выпускников Алексей. — Другие пять тысяч составят группы силовой и технической поддержки. Боевики в значительной части осядут в колониальных странах, а технари наводнят столицы и крупные города развитых государств. Ещё одна тысяча будет задействована в работе аналитических центров в Парагвае и зарубежных посольствах. Три тысячи шпионов «средней руки» рассыплются по миру: часть будет официальными работниками торгпредств и парагвайских коммерческих компаний, а часть перейдёт на нелегальное положение. А вот тысяча шпионов «высшей категории» прикинется журналистами, путешественниками, состоятельными бизнесменами или инженерами высокой квалификации. И если обычные шпионы будут использовать для связи стандартную аппаратуру и привычные методы коммуникации, то высшая каста шпионов будет оснащена новейшими техническими разработками и применять бесконтактный стиль общения.

— Опять замыслил, Ведьмин Сын, учудить что–то несусветное, — медленно выдохнув, настороженно глянул на улыбающуюся физиономию дьявольского затейника Кондрашов и припомнил фразу, прозвучавшую на «педсовете»: — Противник не сможет засечь место выхода агента на связь, и даже не поймёт сам способ передачи информации.

— Как верно заметил ветеран разведки: связь — слабое звено в шпионской сети, — подмигнул опытным профессионалам Алексей. — Сообщение можно перехватить, курьера допросить, шифр разгадать. А вот смогут ли телефонист и телеграфист с помощью своих аппаратов записать радиограмму?

— Ближайшие годы парагвайским радистам удастся проскальзывать сквозь редкую сеть врага, — осторожно заметил Клинский. — Но аппаратура пеленгации и перехвата радиосигнала будут совершенствоваться, и ускользать от контрразведки шпионам станет всё труднее. Да и контакты агента с радистом возможно проследить, даже если они обмениваются записками.

— А если связник вообще не будет знать: от кого, когда и как приходит кодированная информация? — загадочно улыбаясь, задал дьявольскую загадку Сын Ведьмы и совсем уж добил профессионалов вопросом: — Если связист будет только следить за исправностью аппаратуры передачи сигнала, и то лишь изредка?

— Но ведь место расположения передатчика он знает, — отметил слабую точку Кондрашов. — Значит, может выдать его врагу, и тогда агента выследят. Наш резидент, конечно при навыках обращения с рацией, может обходиться и без связиста, но это дополнительный риск, да и мало найдётся таких «многостаночников». Ведь голосовую передачу на дальнюю дистанцию не произведёшь, а быстро стучать морзянку, тоже профессиональный талант нужен.

— Шпиону нет нужды лично присутствовать на опасном месте радиопередачи, — продолжал чудить факир, картинно запрокинув голову и плавно размахивая руками. — Сигнал будет распределён по времени и пространству.

— Э-э, батюшка чародей, можно ли обойтись без космического астрала и колдовских трюков? — немного догадываясь об истинной сущности Сына Ведьмы, осторожно попросил Кондрашов. — В чём техническая суть изобретений Зворыкина и Рчеулова?

— Русские кудесники предложили разбить процесс передачи сигнала на отдельные звенья и сдвинуть разные команды по времени, — продолжил напускать туман владыка Парагвая. — В процессе одновременно задействованы различные формы сигналов: телефонные, телеграфные и радиоволновые, а также электрические и магнитные.

При упоминании двух последних форм, офицеры переглянулись и пожали плечами.

— Наимудрейший, а можешь просто показать? — сложив ладони в молитвенном жесте, попросил сжалиться Клинский, который ещё пять лет назад сам учил тёмного анархиста азам радиодела.

— Для наглядной демонстрации процесса передачи мне нужен второй телефон, раздельно подключённый к городской сети, — Алексей глянул на старенький аппарат на столе начальника спецкурса. — Пусть курсанты удлинят провод и установят телефон рядом с вашим. И ещё, будьте любезны распорядиться, чтобы принесли из кабины электромобиля мой портфель.

Клинский вышел, а Кондрашов обратил внимание на чудо–агрегат в углу комнаты.

— Экая диковина, — наклонив голову, осмотрел новинку генерал. — Я так подозреваю, батюшка, что твои инвалиды не зря этот ящик на ножках притащили в кабинет. Небось, ответные радиограммы по эфиру будем вылавливать. Вот только не пойму: зачем разместили в одном корпусе с радиоприёмником ещё электропроигрыватель, телефон и часы–будильник.

— Часы с электрическим автозаводом пружины, а телефон с встроенными реле, — подойдя к конструкции, ознакомил с её невидимыми особенностями Алексей. — Ну а проигрыватель — дань американской моде. В этом году фирма «Радиола» выпустила в продажу радиоприёмник в едином корпусе с электрофоном. Встроенный усилитель мощности и акустическая система позволяет регулировать силу звучания.

— Читал критику в газетах, — пренебрежительно фыркнув, припомнил начальник разведки. — Дорогая новинка ажиотажного спроса на рынке не вызвала: не везде есть электросеть, да и тяжёлая конструкция чересчур громоздкая — лёгкий патефон намного мобильнее.

— Немодная, потому что американская «Радиола» недостаточно дорогая, — подняв указательный палец, высказал парадоксальное объяснение магнат. — Солидных клиентов надо привлекать роскошью, экстравагантностью и необычным функционалом изделия.

— И чего такого необыкновенного в наборе из уже известных всем аппаратов? — пожал плечами генерал. — По отдельности можно купить дешевле.

— Дешёвые поделки, — усмехнувшись, отмахнулся Алексей. — А мы берём качеством товара и шикарным оформлением стильного изделия. Одна отделка корпуса лакированным красным квебрахо чего стоит.

— Железное дерево на рынке в цене, и в мире большая редкость, — погладил ладонью облицовку Кондрашов и подмигнул магнату: — А главное — его в Парагвае завались. Нам выгоднее продавать изделия в отдельных корпусах.

— В сборке получается дешевле для покупателя, и полезнее для нас, — и парагвайский делец объяснил суть заманчивого предложения: — Мы оптом продаём сразу кучу изделий, которым в розницу трудно конкурировать с известными товарными марками.

— А жёсткая привязка к электросети? — указал на главный недостаток Кондрашов.

— В конструкции предусмотрен переход на питание от встроенного аккумулятора, — Алексей присел и, убрав стопор, выдвинул узкий ящик, расположенный под рядом управляющих клавиш, ниже радиоприёмника.

В комнату вернулся Клинский и, услышав последнюю часть разговора, заглянул, что там рассматривают соратники.

— Да тут не только электробатарея упрятана, — присвистнув, оценил потенциал потайного ящика Клинский. — Запаянный баллон, с выходящими наружу проводами, очень смахивает на бомбу. А вот назначение шарманки с двумя плоскими катушками, соединёнными металлической лентой, — мне непонятно. Разве что, судя по пучкам проводов, связывающих баллон со схемой радиолы, это похоже на устройство часового механизма бомбы с дистанционным управлением.

— Вот что значит взгляд профессионала — почти угадал! — распрямившись, хлопнул военспеца по плечу Алексей. — Однако в гражданских моделях всё не так страшно, хотя внешне выглядеть будет точно также. Внутрь баллона закачен под давлением углекислый газ, и размещена ламповая схема управления «шарманкой» с усилителем телефонного сигнала. При возгорании внутри корпуса радиолы, от короткого замыкания в электрической схеме или из–за повреждения аккумулятора, срабатывает датчик и открывает клапан для выхода углекислого газа.

— А в шпионских моделях, что вместо углекислотного огнетушителя встроено? — прищурил глаз Кондрашов.

— Установлена водородная бомба, — без тени смущения признался диверсант. — Водород смешивается с воздухом, образуя гремучий газ, а датчик фиксации понижения давления внутри баллона даёт команду на подачу искры от конденсатора. Никаких следов от пороха или обычной взрывчатки не остаётся. Просто, дефект огнетушителя и маленькое возгорание электроприбора.

— Маленькое? — продолжал буравить диверсанта взглядом генерал.

— Только лишь для превращения в хлам ламповой схемы усилителя внутри баллона, — невинно улыбнулся затейник. — Ну, если и ещё что–то в радиоле разлетится на куски, так ведь возгорание внутри корпуса будет погашено взрывной волной и разрывом электроцепи.

— Значит, главный секрет скрыт внутри запаянного баллона, — внимательно осматривал газовую мину Кондрашов. — И при попытке вскрыть корпус, произойдёт взрыв.

— Но ламповая схема не сможет долго работать внутри газового баллона — перегрев обеспечен, — почесал подбородок мастер радиодела.

— В гражданской модели там лишь простенькая схема, а основные элементы усилителя расположены снаружи, — подмигнул Алексей. — А шпионское устройство, естественно, на длительную работу не рассчитывается.

— Однако чтобы навороченная магнитола не бросалась в глаза, такие модели должны получить массовое распространение по всему миру? — заметил начальник контрразведки.

— Не только дорогие магнитолы, но и дешёвые радиотелефонные коммутаторы, — дополнил Алексей и указал на доставленный в кабинет Клинским портфель. — Геннадий Максимович, извлеките на свет вторую «шарманку», как вы её метко окрестили.

Клинский расстегнул портфель и достал тяжёлую коробку с клавишами управления на корпусе и диском телефонного номеронабирателя.

— Декадно–шаговый искатель вижу, а телефонной трубки не хватает, — повертел в руках металлическую коробку радиоспец. — Однако с одной стороны корпуса имеется матерчатая облицовка встроенного динамика, а с другой — клеммы для подключения проводов и электрическая розетка.

— Выглядит конструкция неказисто, — пренебрежительно фыркнул генерал.

— Походный вариант, — дёрнул плечом Алексей. — Лишний вес в дороге не к чему, и так аккумуляторная батарея сильно аппарат утяжеляет.

— Я так понимаю, гражданская версия внешне тоже не будет отличаться от шпионского варианта, — наклонив голову, придирчиво рассматривал переносную «шарманку» генерал. — А функционально?

— Конструкция значительно проще, чем в радиоле, но газовая начинка баллонов со схемой ламповых усилителей аналогичная. Применение встроенного огнетушителя будет объясняться безопасностью при транспортировке и использованием аппарата в жилых помещениях.

— А не заподозрят ли конкуренты, что парагвайцы скрывают секретную ламповую схему? — высказал очевидное предположение Клинский.

— Имеем право. Хотя и оформим официальный патент на изобретение радиотелефонного усилителя, но кое–какие секретики конструкции постараемся утаить, — развёл руками парагвайский магнат. — Пусть иностранные спецы вскрывают гражданские образцы и изучают схему. Однако изготовить некоторые лампы никто, кроме парагвайцев, долго ещё не сможет. В электронных решётках ламп используются сверхчистые тугоплавкие металлы.

— Слышал, батюшка, что вы лично курируете работу лаборатории по изготовлению ламп с решётками из редкоземельных материалов, — уважительно склонил голову радиоспец.

Алексей скромно промолчал, не желая распространяться насчёт своих колдовских возможностей очищать материалы гравитационным воздействием. Для тонких сеточек электронных ламп требовалось совсем немного металла, однако в казацких применялись сплавы сверхчистых материалов, которые общеизвестными методами не получить.

— Господа шпионы, рассмотрим теперь назначение походной «шарманки», — уходя от скользкой темы магического производства, продолжил лекцию Алексей. — Эдуард Петрович, тебе же известно, что в гражданскую войну на анархистов успешно работала разведывательная «инвалидная команда». Шпионы активно использовали радиостанции с телеграфным способом передачи сигнала, при этом, совершенно не зная азбуку Морзе

— Ветераны использовали только передатчики, — поднял указательный палец начальник белогвардейской контрразведки. — И шифровали сообщения цифровым кодом.

— А как же они безошибочно выстукивали ключом цифры, не владея азбукой? — удивлённо нахмурил брови Клинский.

— Передача шла в странном автоматическом режиме, — пожал плечами генерал. — И каждая радиограмма прокручивалась по три раза, чтобы неопытные девчонки–радистки в штабах отрядов батьки Махно могли исправить ошибки при некачественном приёме радиограммы.

— А ответ как отправляли? — недоумевал капитан.

— Полевым разведчикам ответ был не нужен, полноценную связь имели только штабы, — развёл руками Кондрашов и саркастически глянул на анархистского атамана: — У лучшего дружка батьки Махно не хватало технических средств для организации связи со всеми шпионами. На одну штабную приёмо-передающую радиостанцию приходилось десять простеньких передатчиков в летучих отрядах.

— У белой гвардии и того не нашлось, — презрительно фыркнул обиженный анархист. — А у батьки Махно по всему фронту была раскинута плотная радиосеть.

— Но как, уважаемый, вам удалось так быстро обучить малограмотных солдат радиоделу? — ревниво спросил начальник кафедры спецсвязи. — Ведь не всякого офицера получается и за год натаскать до приемлемого уровня: у одного музыкального слуха не хватает, другой лапищей ключ бьёт, словно орехи колет. А ваши «инвалиды», подряд по три раза, цифровые радиограммы безошибочно отстукивали. Они что, на клавиатуре телеграфного аппарата работали?

— Нет, крутили музыкальную шарманку, — рассмеялся хитрый анархист и пояснил: — Разведчик шифровал сообщение по справочнику, где определённое слово обозначалось цифровым кодом. Затем он на специальной телеграфной пишущей машинке производил перфорирование цифр на бумажной ленте, выбивая десятью клавишами стандартные наборы точек и тире. Для маскировки передатчика радиолампы спрятали внутри корпуса граммофона. Только громоздкую пружину в них поменяли на компактный электромоторчик, работающий вместе с радиосхемой от аккумуляторной батареи. Конструкция передатчика исключала ошибку при многократных повторах радиограммы и позволяла вести передачу в одном плавном ритме. Бумажная перфолента обычно прокручивалась вместе с граммофонными пластинками. Для непосвящённых окружающих просто звучала музыка, хотя можно было провести сеанс связи и в глухой тиши.

— Так вот зачем к радиоле приставлена «шарманка» с намотанной на катушку лентой, — догадался Кондрашов. — Только почему она металлическая, и к чему тогда вторая «шарманка», переносная?

— И ещё в радиоле слишком слабая встроенная антенна, чтобы обеспечить дальнюю связь, — в сомнении осматривал заднюю стенку аппарата с накрученными медными проволочными завитушками Клинский.

— Господа контрразведчики, вы слишком всё упрощаете, — издевательски усмехнулся Алексей и поставил профессионалов в тупик: — В радиоле нет передатчика, во всяком случае, передатчика радиосигналов. Любой агент может спокойно держать аппарат у себя дома, и не опасаться, что контрики запеленгуют исходящий сигнал.

— Однако какой–то сигнал из чрева радиолы, всё же, исходит? — надвинув козырёк фуражки на брови, озадаченно почесал затылок генерал.

Когда офицеры морщили лбы, поочерёдно разглядывая обе шпионские «шарманки», вошедший курсант, щеголевато отдав воинскую честь, внёс в кабинет телефон, с тянущейся за ним длинной витой парой проводов.

— Поставь на стол, и свободен, — отмахнулся капитан.

Алексей же, пока спецы ломали голову над ребусом, достал из портфеля удлинитель, зачищенными концами присоединил провода к клеммам «шарманки», а другими концами, с помощью винтовых зажимов с острыми зубцами, аккуратно проколол провода внесённого телефона. Такую же операцию он проделал, присоединив телефон радиолы к штатному аппарату на рабочем столе.

В отверстиях на лицевых панелях «шарманок» засветились лампочки.

— Ну вот, шпионская техника подключена к стационарным телефонам, — указал на отсветы ламп Алексей. — Господа офицеры, можем начинать радиоигру. Эдуард Петрович, как у вас со знанием испанского языка?

— Учу в свободное время, — пожал плечами Кондрашов. — Бегло разговаривать на светские темы уже получается.

— А с радиоделом как?

— Разве что, в микрофон покричать пробовал, — криво усмехнулся генерал.

— Зато, наверняка, с шифрами хорошо знакомы, — извлекая из портфеля потёртую маленькую книжицу, подмигнул Алексей. — Вот вам, господин эмигрант, походный русско–испанский разговорник, составьте короткую фразу и зашифруйте. Первая цифра — номер страницы книги, через пробел — номер слова в столбце.

— Ну–ну, милейший, лелеете мечту, за час сделать из генерала настоящего шпиона–радиста? — саркастически хмыкнул Кондрашов, но в игру анархиста включился.

— А пока наш резидент будет корпеть над текстом радиограммы, я приглашаю вас, господа, послушать мои грандиозные коммерческие планы, — усевшись на край стола, указал офицерам на свободные стулья магнат–мечтатель. — Парагвайцы стремятся создать в столице каждого государства и в наиболее промышленно развитых городах мира филиалы казацкого банка. Для быстрого обмена сведениями, при них строятся радиоцентры, которые наряду с банковской информацией передают и любые оплачиваемые сообщения частных клиентов. Однако для более быстрой окупаемости, я предлагаю использовать казацкие станции ещё и в качестве общественных радиоцентров.

— Подобно американцам, крутить вперемешку с музыкой оплаченную рекламу? — сморщил презрительную мину на лице капитан.

— Нет, предоставлять абонентам услуги многоканальной радиосети, — сложив руки на груди, гордо заявил магнат. — Эдуард Петрович верно подметил, что дорогущие радиолы не по карману простым гражданам, впрочем, как и многим остальным — стандартные радиоприёмники. Кроме того, увесистые объёмные аппараты с собой в поездку не возьмёшь.

— Но малогабаритные и лёгкие ещё не изобрели, — наклонив голову, осторожно скосил глаз на переносную модель «шарманки» Клинский. — Или, всё же, что–то уже получилось?..

— Полноценные радиоприёмники мы и не предлагаем, — улыбаясь, развёл руками Алексей. — Однако прошу обратить внимание на бурное распространение в городах платных радиоточек проводной сети.

— Ну и чем же парагвайская проводная радиосеть будет выгодно отличаться от общественной? — уже ожидая какого–то подвоха от анархиста, продолжал взглядом изучать подключённую к телефону «шарманку» Клинский.

— Абоненту не надо прокладывать отдельную сеть, — подмигнул анархист–затейник. — Казацкое радио будет работать по уже действующей телефонной сети.

— Усилитель сигнала и электробатарея, похоже, в «шарманке» уже есть, — взяв в руки и оценив вес, предположил Клинский. — Мощности городской радиостанции тоже достаточно для функционирования проводной сети. Но ведь телефоны абонентов разделены коммутатором.

— Кто мешает набрать нужный номер телефона, или попросить барышню на узле связи соединить с городской радиостанцией? — предложил решение проблемы Алексей. — А затем, дополнительный номер на АТС радиоцентра, подключившись через сработавшую релюшку к одной из фиксированных волн известных радиостанций. Таким образом, имея с собой переносную «шарманку», абонент получает возможность слушать радиоприёмник, без затрат на его покупку.

— Да, со стационарной точки удастся взимать плату за услугу многоканального радио, а как оплачивать подключение абонента, блуждающего по городу и даже государству? — вступил в дискуссию справившийся с шифрованием радиограммы Кондрашов.

— В каждой «шарманке» оператором будет записан секретный цифровой код, идентифицирующий абонента, — удивил радио–магнат. — В том числе, для сокрытия этого секрета часть схемы и запаивается внутри газового баллона. Если АТС радиооператора не распознает номер абонента, то автоматика не подключит клиента к платному каналу. Список действующих радиотелефонных номеров будет периодически обновляться по казацкой радиосети.

— А технические возможности парагвайского радиоконцерна позволят обслуживать массу пользователей в разных городах? — засомневался Клинский.

— Энергетической мощности у наших радиостанций достаточно, — убеждал Алексей. — А телефонную сеть и так обслуживают телефонные кампании. Да и помимо пары десятков популярных радиоволн, мы будем распространять местную городскую волну, разумеется, не безвозмездно. Кроме того, клиенту неудобно на долгое время переводить аппарат в режим многоканального радио, лишая себя телефонной связи. Что же касается обслуживания радиоаппаратуры, то планируется раскинуть сеть сервисных мастерских по всему миру, ибо ни одна другая фирма не имеет запчастей для специфической парагвайской техники.

— Раскинуть шпионскую сеть, — перефразировав, ухмыльнулся начальник разведки.

— Шпионаж будет лишь хобби отдельных работников техподдержки, — пожав плечами, невинно улыбнулся Алексей. — Для широкого распространения по миру телефонных магнитол и «шарманок», производитель щедро даёт пятилетнюю гарантию бесплатного ремонта и регламентного обслуживания аппаратов.

— А что входит, помимо регулярного взимания абонентской платы за радиоточку, в обслуживание? — издевательски спросил Кондрашов.

— Ну как же, ведь надо: следить за естественной утечкой газа из «баллонов безопасности», смазывать механизмы лентопротяжки магнитофона… — загибая пальцы, начал оправдывать «ощипывание» клиентов радиомагнат.

— Магнитофона? — удивлённо вскинув брови, прервал речь наимудрейшего кадровый радиоспец.

— Ах, я же ещё не ознакомил вас, господа, с последними достижениями техники, — всплеснул руками лектор. — Вы уже, наверняка, слышали о телеграфоне Поульсена, изобретённого ещё в конце девятнадцатого века. Он придумал, как производить запись звука на магнитную проволоку, накрученную на цилиндрический барабан. Так вот, наш Борис Александрович Рчеулов, в этом году запатентовал систему магнитной записи на движущуюся металлическую ленту с катушкой для её намотки.

— Теперь понятно, в чём суть катушек «шарманки», — указал пальцем на скрученную бобину магнитной ленты Клинский.

— Качество звучания у старинного фонографа отвратительное, — поморщился генерал. — Надеюсь, у вашего этого… магнитофона будет получше. А вообще, хвалю Рчеулова — компактное звукозаписывающее устройство весьма полезная вещь для шпионов.

— Широкой публике новинка тоже приглянется, — поддакнул Клинский, — Магниторадиолы быстро раскупят любители радиотехники.

— Только очень состоятельные фанаты, — охладил пыл парагвайский коммерсант. — Ибо помимо высокой стоимости самой магниторадиолы, дорого обойдётся и дефицитная магнитная лента. Да и ёмкость записи на стандартную бобину невелика — всего–то минут пятнадцать звучания. Главное преимущество — в многократной повторной записи на один носитель. А в дешёвой переносной «шарманке» прослушивание записи, в речевом диапазоне частот, вообще не предусмотрено, и лента очень короткая — на пару минут прокрутки.

— Тогда, наимудрейший, прошу посвятить ваших адептов в тайну магнитофонной приставки, — скромно преклонил голову Кондрашов, а затем ехидно усмехнулся. — И хотелось бы ещё выслушать версию официальную, для честных радиолюбителей.

— В гражданской модели радиолы имеется функция автозаписи, — соскочив со столешницы, подошёл к установке Алексей. — Внутри телефонного аппарата встроено реле. Если на вызов долго не поднимать трубку, то автоматика сама разблокирует телефон и подключит к магнитофону. Таким образом, посвящённый человек может оставить голосовое сообщение хозяину дома. Владелец же магнитолы, позвонив домой с переносной «шарманки», может не только прослушать магнитофонную запись телефонного сообщения, но и насладиться звучанием любимой радиоволны. Для этого хозяин заранее настраивает радиоприёмник и оставляет подключённым к сети. При звонке на телефон, магнитола включается в полноценный режим работы и запускает, в зависимости от команды с «шарманки», магнитофон или радиоприёмник. Однако у парагвайской магнитолы существует и ещё одна функция, очень полезная для шпиона: запись радиопередачи на магнитофон. Хозяин выставляет на будильнике время, а на магнитоле нужную радиоволну, и магнитофон записывает, ну например, сводку городских или международных новостей.

— Или, в назначенное время, радиограмму из центра, — понимающе покачал головой Кондрашов.

— Шпион имеет возможность прослушать запись и по телефону, — хитро подмигнул казацкий затейник. — Он может даже не знать, где расположена тайная магниторадиола. Прошу обратить внимание, господа, её телефон соединён с рабочим аппаратом, а ведь скрытое подключение могло быть выполнено на любом участке кабеля, от АТС до абонента.

— Одна–а–ко, — восхищённо улыбнувшись, почесал затылок начальник контрразведки. — В таком случае, шпион может представляться не каким–то местным зажиточным буржуем, а скромным коммивояжёром, разъезжающим по городам и странам. Нужно только по радиограммам получать номера телефонов для связи с центром. Подставные телефоны могут вообще не работать, либо владельцы параллельных аппаратов даже не подозревать, кто иногда, глубокой ночью, звонит в закрытые служебные помещения контор или складов. Это же гениальный ход — исключить из шпионской цепочки связника. «Шарманщики» никогда не будут сталкиваться с секретными агентами.

— А в случае провала очередной явки, агент найдёт возможность получить повторную радиограмму по обычному радиоприёмнику, — кивком одобрив мысль начальника, задумчиво рассуждал Клинский. — Однако в телефонных переговорах есть слабое звено — барышня на коммутаторе, или прослушка, установленная контрразведкой на АТС.

— А вот сейчас и поглядим, как вы, Геннадий Максимович, сыграете роль любопытствующей связистки, — рассмеявшись, рукой показал хозяину кабинета на рабочий телефон Алексей. — А вы, господин генерал–шпион, поработаете на переносной «шарманке». Думаю, баловаться с удалённым подключением к радиоприёмнику не станем, перейдём сразу к радиопередаче. Прошу включить «шарманку» и набрать на диске цифры закодированного послания.

Кондрашов вырвал листок из блокнота и, выдерживая маленькие паузы между группками цифр, начал крутить диск декадно–шагового искателя. Закончив набор, генерал вопросительно глянул на «дирижёра».

— Крайней кнопкой остановите запись и связывайтесь по телефону с капитаном, — подбодрил Алексей.

Внутри корпуса передатчика коротко прожужжал механизм перемотки ленты, и мигнула лампочка на лицевой панели.

Кондрашов позвонил Клинскому, капитан поднял трубку и коротко представился. В этот момент вновь мигнул огонёк «шарманки». Через секунду ему подмигнула лампа на панели управления радиолы. В ответ ярко вспыхнула лампочка переносной «шарманки»

— Секретная связь установлена, — кивнул Алексей. — Так как сообщение короткое, то можете сказать абоненту, что ошиблись адресом, — сам надавив на следующую кнопку, предложил оборвать разговор Алексей.

Пока Кондрашов извинялся перед капитаном за ошибку, внутри «шарманки» прожужжал механизм прокрутки ленты, а затем погасла лампочка. Почти то же самое произошло и внутри радиолы.

— Не будем надолго затягивать, отправим сообщение через пару минут, — Алексей шагнул к радиоле и, выставив красную стрелку на циферблате часов, глянул на Клинского. — Ну что, барышня–связистка, удалось подслушать шпионское послание?

— А оно точно было? — засомневался капитан.

— Магнитофон отработал, — победно указал на выдвинутый ящик магнитолы Алексей. — И лампочка проведённой записи засветилась.

— А прослушать запись можно? — не унимался скептик.

— У «шарманщика» нет возможности подслушать агента, — отрицательно покачал головой Алексей. — Без спецаппаратуры никто не сможет расшифровать высокочастотные пакеты сигналов, перекодирующих набор цифр шифрограммы.

— А на переносной «шарманке» остался след?

— Нет, в ходе передачи запись на магнитной ленте затирается.

— А что было бы записано на ленте в гражданской версии телефона–радио?

— Набор телефонного номера радиостанции, зашитый в аппарат код абонента, и номер канала выбранной радиоволны, — развёл руками Алексей. — Обычные электрические сигналы, посылаемые декадно–шаговым искателем телефонного аппарата. И укороченная лента прокручивалась бы с более низкой скоростью, чтобы дать время для срабатывания автоматики АТС.

— Всё же хотелось бы услышать звучание «шарманки» в радиоэфире, — продолжал клянчить капитан.

— Совершенно случайно, — заговорщицки подмигнул Алексей и нажал кнопку на панели радиолы, — приёмник сейчас как раз настроен на «шпионскую» волну.

Из динамика послышался шорох эфирных помех.

Чёрная стрелка на циферблате будильника сровнялась с красной. Внутри магнитолы клацнули контакты реле. Лампочка на панели магнитолы нервно заморгала, потом засветилась ровным светом. Включился магнитофон.

Из динамика, перекрывая хрипение помех, раздался громкий тональный вызов. Затем, словно барабанная дробь, прозвучал рваный ритм коротких сигналов. Эфирную симфонию завершил длинный тональный звук.

— Радиограмма улетела, — широко взмахнул рукой Алексей.

— Как же её принять на такой офигенной скорости, а потом расшифровать? — озадаченно почесал затылок Клинский. — Это же даже не азбука Морзе, а набор точек.

— Только лишь записав сигналы на магнитофон, а затем, медленно прокрутив ленту, — выдал единственно возможный вариант Алексей. — В казацкой шифрограмме не нужно отличать точки от тире, более важны интервалы между пакетами сигналов.

— Э-э, наимудрейший, помниться ты утверждал, что в магнитоле передатчика нет, — уличил факира в жульничестве начальник контрразведки.

— Я говорил, что нет радиопередатчика, — поднял указательный палец радиошуллер. — Ведь сигнал был отправлен из подвала соседнего здания.

— Как же тогда прошла передача? — уже совсем растерялся Клинский.

— Я условился со Зворыкиным, что ответную радиограмму он отстучит ровно через пятнадцать минут после получения нашей, — переставил красную стрелку на циферблате часов магнитолы Алексей. — Поэтому есть время разъяснить принципы организации сети радиопередачи. Итак, господа, вы уже догадались, что по проводу можно одновременно передавать разнохарактерные сигналы. В момент телефонной беседы был передан короткий набор высокочастотных электромагнитных пакетов, который фиксируется только спецаппаратурой.

— Эдак ведь можно просто переговариваться по многоканальному телефонному аппарату, — увидев огромный потенциал секретной связи, потёр ладони довольный начальник разведки.

— Можно и такие варианты связи использовать, — пожал плечами Алексей. — Однако сильно усложняется аппаратура, требуются усилители, и теряется качество передачи сигнала. Вы же сами хаяли слабенькие казацкие радиопередатчики голосовой связи. А вот когда идёт передача коротких высокочастотных сигналов, то можно спокойно звонить в любой город, не считаясь с помехами канала связи. Да и скоростная передача сжатого сообщения не позволяет его прослушать на коммутаторе телефонной станции.

Клинский поднял руку и вставил реплику:

— Если применять при общении по телефону запись на магнитофон, то трель щелчков может сойти за естественные помехи.

— Для шпионов «средней руки» можете использовать магнитофон, — пожал плечами Алексей, но предостерёг: — Только намучаетесь вы с расшифровкой в ручном режиме. В «шарманке» Рчеулова и Зворыкина процесс декодирования идёт в автоматическом режиме, потому что высокочастотные сигналы отличаются от общего фона.

— Ну вариации шпионской телефонной связи мы потом проработаем, — переглянувшись с Клинским, заверил Кондрашов. — А что с радиопередачей?

— Вы же знаете, что Зворыкин некоторое время провёл в Америке, — напомнил Алексей. — Там он узнал о весьма оригинальном способе связи между сельскими фермерами. Они экономили на прокладке проводов и оплате за услуги телефонной компании, подключая аппараты к колючей проволоке, огораживающей соседские участки. Правда, связь была очень слабой, и телефоны звонили одновременно у всех абонентов параллельной сети. Однако никаких секретов у них нет, а просто докричаться до соседа удавалось неплохо.

— И дёшево, — захлопал в ладоши находчивости фермеров Кондрашов.

— А в казацкой шпионской сети вместо колючей проволоки фермерской ограды используется электросеть, — удивил Алексей и хитро подмигнул соратникам. — Конечно, нашу радиопередачу можно прослушать из любой розетки здания, а то и целого городского квартала, но ведь мы никого не предупреждаем о начале сеанса, да и передача идёт высокочастотными электромагнитными пакетами. Наличие же высокого напряжения в сети нивелируется применением электрической развязки цепей и высокочастотными заградителями. Впрочем, господам шпионам знать технические детали секретной связи противопоказано. Упомяну лишь о том, что для запутывания следов возможна установка ретранслирующей схемы с промежуточным реле, временно подключающим магнитолу к одноимённой фазе электролинии соседнего квартала.

— И никто не догадается, из какого дома или даже квартала, в действительности, идёт передача, — теперь зааплодировал уже смекалке казаков Кондрашов.

— А так как в передаче участвует автоматика, то шпион в это время может пить чай в компании городского начальника отдела контрразведки, — рассмеявшись, хлопнул генерала по плечу Клинский.

— При этом находясь даже в другом городе, — поддержал веселье разведсообщества Алексей. — И если даже врагом будет обнаружена стационарная автоматическая радиостанция, то её подключение к электросети можно списать на необходимость подзарядки батарей питания. Кстати, логично предположить, что управление мощным радиопередатчиком осуществлялось по радиоканалу с переносного аппарата. Во всяком случае, останется такой ложный след. Ибо чтобы разминировать место расположения передатчика и сам рабочий блок, «шарманщику» из техподдержки требуется послать кодированный радиосигнал со специальной ручной станции. Если при входе в помещение этого не сделать вовремя, то сработает часовой механизм внутренней мины. В дверях и плите пола спрятаны контактные датчики. Кстати, исправность станции регулярно будет проверяться дистанционно, через подключение к электросети и отправку очень короткой тестовой радиограммы. Ремонт неисправной аппаратуры на месте будет производиться заменой блоков, так как устройство секретных узлов известно только невыездным мастерам в Парагвае.

— Время принимать радиопередачу, — беспокойно глянул на циферблат часов магнитолы Клинский.

Чёрная стрелка сошлась с красной. Включился магнитофон, но из динамика приёмника доносился только хрип радиопомех.

— Для компенсации ошибок по времени и предусмотрена запасная длина магнитной ленты, — успокоил коллег Алексей.

Через минуту ожидания господа шпионы услышали долгий тональный писк, а затем, через длительную паузу, короткий ритм рваной барабанной дроби. Передача окончилась длинным гудком. Однако магнитофон продолжал работать.

— Не будем ждать, пока лента закончится, — принудительно остановил работу магнитофона Алексей и в ручном режиме дал команду на перемотку ленты. — Эдуард Петрович, свяжитесь с магнитолой по телефону.

Кондрашов поднял трубку и набрал номер. Зазвонил рабочий телефон, а в аппарате магнитолы клацнул контакт реле. После чего магнитофон запустил ленту.

— Тут надо не зевать и поработать в ручную, — подсказал шпиону Алексей и, дождавшись знакомого писка из динамика переносной «шарманки», быстро нажал кнопку записи. Прослушав короткую трель, Алексей остановил «шарманку». — Можно отключаться.

Кондрашов положил трубку телефона.

Алексей перемотал запись и, включив расшифровку, пояснил:

— Внутри аппарата имеется тактовый электродвижок, отсчитывающий сигналы и вращающий колёсико с цифрами, — Алексей указал пальцем на овальное отверстие в корпусе лицевой панели. — В обычной «шарманке» цифры дублируют сигналы декадно–шагового искателя номера, а в шпионской версии — отображают количество расшифрованных импульсов. Конечно, при осуществлении приёма радиограммы враг может услышать звуковые сигналы в радиоэфире. Вот только, слишком накладно ему будет, не зная времени передачи, записывать всё на магнитофон. А без него уловить и расшифровать сообщение не возможно. Мы же, запустив «шарманку» на малый ход, в автоматическом режиме посчитаем импульсы, не забывая учитывать паузы.

Кондрашов старательно записал на листок цифровое послание и, воспользовавшись книжицей разговорника, быстро расшифровал текст и озвучил:

— Первый. Сообщение принято. Работа отлично.

Генерал отбросил листок и крепко обнял Алексея за плечи.

— Ох, владыка эфира, ну ты с подручными и накрутил паутину, — восхищённо покачал головой Кондрашов. — Воистину, разнёс передачу по времени и в пространстве.

— Нам такого задела хватит лет на двадцать, — почесав затылок, поддержал Клинский. — Сначала можно поработать и на обычных радиостанциях, всё равно враги ещё не скоро догонят нас в техническом оснащении и научатся пеленговать радиопередатчики.

— Так и парагвайцам нужно время, чтобы распространить магнитолы и «шарманки» по всему миру, — посетовал магнат и стал загибать пальцы: — Радиосети надо раскинуть, абонентов к телефонам–радио приучить. Да и отряды «шарманщиков» не один год придётся обучать и по странам рассылать. Потребуется внедряться в электрические и телефонные компании, заранее готовить места размещения секретных станций, и осуществлять тайное подключение к сетям.

— И как это Зворыкину и Рчеулову удалось за столь короткий срок такого наворотить? — восхитился работе русских гениев Кондрашов.

— Так у них уже были подходящие разработки, а остальное добрали из открытых источников, — усмехнулся парагвайский владыка и хитро подмигнул: — Я нашим русским Архимедам пообещал, если с задачей управятся, то щедро финансирую их совместную научную работу по созданию сети передачи изображения на расстояние. Рчеулов хочет работать над проводной телесетью, а Зворыкин замахивается передавать изображение по радиоэфиру.

— Вот это чрезвычайно полезная затея, — выпустив магната из объятий, вожделенно потёр ладони начальник парагвайской разведки.

— Просто фантастическая, — присвистнув, сдвинул фуражку на затылок глава кафедры спецсвязи.

— Если, господа шпионы, вы мне побольше таких русских Архимедов добудете, — задорно рассмеявшись, обнял соратников за плечи казацкий владыка, — то мы вместе перевернём Землю.

Глава 7

Сосредоточие сил добра

После организации деятельности военного ведомства и разведслужб, владыка Парагвая решил вплотную заняться возникшими проблемами в казачьей общине. Для начала он встретился с фронтовыми товарищами: священником — отцом Онуфрием, и уже полковником медицинской службы Валерьевым.

Первым в рабочий кабинет атамана парагвайского казачества вошёл военврач, за ним протиснулся в дверной проём дородный бородатый поп.

— Здравствуй Роман Васильевич, — вышел из–за стола Алексей и шагнул навстречу боевым соратникам.

— Здравия желаю, — улыбнувшись, подал руку военврач.

Пожав руку сухонькому старику, атаман следом обнял за плечи рослого попа.

— Эк ты, отец Онуфрий, раздобрел на парагвайских харчах.

— Полнота тела не помеха делу, — тоже обнял Алексея тучный священник.

— Присаживайтесь, — предложил друзьям расположиться на диванчике у стены Алексей, а сам взял стул и уселся напротив. — Дело у меня к вам обоим официальное.

— И у меня дело к тебе, атаман, тоже есть, — проминая весом скрипнувшую кожаную обивку дивана, первым выкатил претензию священник. — Пошто, владыка, твои казначеи денег не дают ни токмо на строительство монастыря, но даже на прокорм святой братии не жертвуют. Зачем тогда из-под гнёта безбожных комиссаров народ православный вызволяли? Ужо десятки тысяч священников, с семьями, который месяц маются в палатках.

— В монастырские стены всех обездоленных не спрячешь, — отрицательно покачал головой владыка. — Да и не прокормить бедному Парагваю святую братию, собранную по весям православной стомиллионной вотчины.

— Однако же для высланной большевиками из страны интеллигенции хлебные места нашлись, — обиженно насупился Онуфрий. — Надысь, два парохода, битком набитые эмигрантами, в порт Асунсьона пришли. А чем учёные философы лучше святой братии?

— Творческую интеллигенцию мы распределили по столичным университетам, а научную пристроили на заводах. Твоя же религиозная братия, отец Онуфрий, на новые места службы отправляться не спешит. И куда прикажешь девать всё прибывающую крестоносную орду?

— Так ты же, атаман, их к диким нехристям отсылаешь! Языками африканскими и азиатскими православные люди не владеют. Денег на строительство церквушек твои казначеи не дают. А без пожертвований от местной паствы, жить–то на что?

— При казацких торговых домах будут пока обретаться, — отмахнулся Алексей. — Утром и вечером молиться, а днями в лекарской лавке подрабатывать. Там и для их семейства дело найдётся. Через время местный язык выучат, сперва тела страждущих аборигенов чуток подлечат, тогда и за врачевание душ сподручней браться. А в Парагвае такой толпе попов делать нечего, пацифистов даже в армию не призовёшь в суровую годину войны.

— Ну я же полковым священником служил, — нахмурив брови, совсем уж разобиделся фронтовик.

— Вот кто пройдёт спецобучение, тот и останется в православном Парагвае, — поставил суровое условие атаман казачьего войска. — В анархистской державе каждый мужчина должен: либо военному делу обучаться и быть готовым встать в боевой строй, либо повышенный налог в казну вносить.

— С каких же доходов неприкаянным священникам налоги–то платить? — всплеснул руками Онуфрий. — А смертоубийством заниматься нам по статусу не положено.

— Ну так пусть пройдут обучение, не только души спасать, но и тела, — предложил альтернативную службу Алексей. — При медицинском университете создаётся кафедра, где планируется готовить военно–полевых хирургов и младший медицинский персонал. Священники люди все грамотные, небось, науку врачевания быстрее других освоят. Уж как–нибудь, в военное время, младший медперсонал сумеют подменить.

— Эх, Алексей, не вся братия прилежанием и усердием отличается, — тяжело вздохнув, с горечью посетовал ветеран. — Да ещё сил и смелости не у всех достанет, под грохотом артиллерийской канонады наперегонки со смертью по бранному полю на пузе ползать.

— Духовных наставников в парагвайские полки много и не требуется, — сильно ограничил контингент святого «комиссариата» атаман. — Посему, трусоватым или неспособным к строевой службе могу предложить лишь два пути: учить иностранный язык и плыть в заморские колонии, либо постигать аптекарское дело и производить порошки из лекарственных трав.

— Ну с первым вариантом уже всё понятно, а насчёт травок хотелось бы узнать поподробнее, — проявил живой интерес к новому веянию отец Онуфрий.

— Лекарскому делу предстоит сперва подучится в Асунсьоне, — сразу предупредил парагвайский магнат. — Потом отправляться на плантации в предгорья Анд. Безработных из соседних стран набежало достаточно, а вот грамотных людей катастрофически не хватает. Нам легче будет священников чуток подучить, чем невежественных крестьян тянуть до уровня сельской интеллигенции.

— Никак, магнат, ты вознамерился весь мир редкими снадобьями завалить, — усмехнувшись, огладил ладонью бороду Онуфрий. — Ну что же, чудодейственное лекарство — дороже кокаина. И, пожалуй, святой братии по силе освоить аптекарское дело. Да и семействам их будет, к чему руки приложить: кто–то на плантации работу найдёт, другие в аптечных ларьках торговлей займутся.

— Часть добрых людей надо бы в больницы и санатории определить в качестве младшего медперсонала, — принял участие в судьбе эмигрантов старый хирург.

— Роман Васильевич, вы в казачьей общине глава медицинской части — вам и карты в руки, — улыбнулся старику Алексей. — Только у меня к вам ещё просьба: организовать сеть санаториев в предгорьях Анд, а то столица так разрослась, что дальние фазенды уже пригородом стали. Варвара жалуется: дым из труб фабрик и паровых машин в окна медицинского центра залетает.

— Ну на окраине Асунсьона не так уж всё и катастрофично, — чуть разбавил тёмные краски военврач. — Однако Варенька права: городской шум и загрязнённый воздух оздоровлению не способствуют. Конечно, операции удобнее делать в столице, но вот на реабилитацию пациентов надо бы отправлять на природу. Думаю, по всегда полноводной Пилькомайо будет сподручно на пароходах переправлять выздоравливающий контингент. В предгорьях Анд, среди плантаций лекарственных трав, даже воздух лечебный.

— Вот и возьмите, Роман Васильевич, на себя труд по организации парагвайского филиала рая. А то моя хозяюшка сама порывается заняться строительством.

— В её положении лучше поберечься, — зная о беременности жены Алексея, покачал головой доктор. — Не беспокойся, атаман, всё сделаем сами. Даже денег у твоих жадных казначеев просить не станем. Из Европы сейчас богатый клиент косяком в Асунсьон прёт. О твоих чудо–операциях и животворящих травяных настойках молва по всему миру идёт. Только обещай, что, хотя бы до конца стройки пансионатов, будешь больше уделять времени медицине. А то из жаждущих исцеления иностранцев уже длинная очередь выстроилась. Да и наших страждущих ветеранов–инвалидов только прибывает.

— Вот я и стараюсь переложить хозяйственные проблемы на плечи соратников, — улыбнувшись, глянул на друзей Алексей, — а самому вплотную заняться медициной.

— Подсобим в благом деле, — солидно кивнув, пробасил Онуфрий.

На том Алексей и расстался со стариками. Следующим в рутинную работу он решил запрягать видного хозяйственника, Андрея Волкова.

— Здорово, атаман. Чего звал? — прямо с порога кабинета выпалил торопыга–завхоз. — Встретил по пути стариков–фронтовиков, думал, побьют. Всё денег с меня вытрусить хотят.

— Теперь денежными запросами они казначея Сёму будут донимать. Присаживайся, для тебя новая должность есть.

— Так мне и при министерстве финансов неплохо живётся, — усевшись на стул, нервно заёрзал второй в республике финансист.

— От денежных потоков я тебя не отгоняю, — успокоил магнат. — Но надобен мне толковый управляющий в землях Гран Чако, самому мне везде не поспеть.

— Ага, вы с Сёмой в столице останетесь большими делами рулить, а меня на дальние выселки отправите, — обиженно загундел казацкий завхоз.

— У Семёна Исааковича Вездельгустера, сам понимаешь, родословная не та, чтобы с казаками и анархистами крепко сдружиться. Зато ему сподручнее с заморскими евреями банковать. Кроме того, у тебя, первого помощника казачьего атамана, хозяйственного опыта поболее, чем у бывшего служителя обозной канцелярии. А насчёт денег и власти — не переживай, полстраны под твою твёрдую руку отдаю.

— Ага, самую её никчёмную часть, — шмыгнул носом Андрюха.

— Владыкой Гран Чако будешь, — высоко подняв указательный палец, прельщал завхоза заманчивой перспективой магнат. — Планируем все малые реки плотинами перегородить, построить сеть гидростанций. Весь засушливый сезон теперь у казаков вода будет. По берегам рек ещё и ветроэлектрогенераторы понаставим, чтобы электронасосы воду на огородные грядки перекачивали. Искусственные озёра создадим. Засушливый край в цветущий рай превратим.

— Огороды вдоль рек — дело хорошее, — хотя и покривив рот, согласился Андрюха. — Только одними овощами сыт не будешь. Для посева пшеницы почва в Гран Чако непригодная: сезон дожди заливают, три сезона солнце землю иссушает. Одна конопля только густо растёт, на радость нашим артиллеристам.

— Да уж, армейские чины не нахвалятся на качество артиллерийского пороха, — кивнул Алексей. — Говорят, что качество волокон конопли лучше, чем у хлопка, что используется для производства взрывчатых веществ. Скоро пороховой завод начнём строить.

— Да бог с этой коноплёй, — отмахнулся завхоз. — Согласен, растение урожайное, все части в хозяйстве пригодятся: верёвки вить будем, да ещё масло техническое на продажу пойдёт. А вот жрать–то, что селяне должны? Одни овощи?

— Кроликов разведи, травы то в Гран Чако завались, — дал наводку Алексей.

— В сезон дождей — зелёной травы завались, а вот потом кролов одним сеном кормить придётся.

— Обсуди с казаками, — посоветовал атаман. — Кормовые культуры должны в степи прижиться. Да и от овощей много отходов будет. Мы же собираемся не только маленький Парагвай кормить. Когда консервные заводы поставим, то во все страны продукцию повезём. Во всяком случае, голодным большевикам всего мало будет, а у нас с ними десятилетний золотой контракт.

— Ну, на кроликов местной травы и отходов от овощей хватит, — согласился владыка Гран Чако и прикинул перспективу бизнеса: — Можно ещё хорошо подзаработать на изготовлении зимних шапок, в Сибири товар ходовой.

— Тогда уж скотину разводи, и мастерские по пошиву дублёнок открывай, — рассмеялся атаман.

— Если воду на сухой сезон сумеем в искусственных озёрах сохранить, то можно и скотоводством заняться, — кивнул Андрюха. — Полевых трав и листвы кустарников в Гран Чако вдосталь.

— Озёра можно не только в качестве водопоя использовать, — подсказал очередную идею Алексей. — Возьмись сёмгу или лосося разводить. Свежую рыбку в Парагвае можно сбывать, копчёную по всему миру экспортировать.

— Сёмгу травой не прокормишь, — замотал головой Андрюха. — А кормовые культуры нам ещё для разведения кур и свиней понадобятся. Нет, атаман, с рыбкой уже перебор. Растёт она быстро, но и жрёт немало.

— Ты её не зерном корми, а сушёным крилем, — удивил завхоза атаман.

— Это такие мелкие креветки, которыми нищие японские рыбаки питались, — наморщив лоб, вспомнил Андрюха голодные деньки в порту Вакканай. — Так, где же этих морских рачков в речном Парагвае выловишь?

— Аргентинские китобои сказывают: этого криля видимо–невидимо в холодных водах Атлантики, ближе к Антарктиде, — поделился добытыми сведениями Алексей. — Сотни тысяч тон можно с океанских глубин выгребать. Ты знаешь, какими жирными киты вырастают на крилевой диете?

— Ну, на мой вкус, японская похлёбка из этих креветок была отвратительная, — скривившись, замотал головой Андрюха. — Мяса в них почти что и не было, одна кожура.

— Так не тебе корм добывать будем, а озёрной рыбе. В океане за таким деликатесом не только жирные киты, но и миллионные косяки рыб охотятся. Сам понимаешь: в океане корма для рыбы гораздо больше, чем самой рыбы. К тому же, криль никто из морских промысловиков не добывает, конкурентов у парагвайцев не будет.

— Да, нищих япошек, согласных давиться худосочными креветками, вблизи нет. Ладно, можно попробовать, какой из ценных пород рыб, понравится перетёртый криль, — пожав плечами, согласился стать рыбозаводчиком казацкий завхоз. — На крайний случай, свиньям скормим или, ещё чего выгоднее, сушёные брикеты криля голодным большевичкам продадим в неурожайный год. Только выгодное ли это дело: рыболовецкую флотилию гонять за край аргентинской земли?

— Плавучую базу сделаем из крупных импортных кораблей, а малые траулеры можем и на парагвайской верфи клепать. В холодных водах крайних широт недостатка в сильных ветрах у казаков не будет. Наши рыболовецкие суда с ветроэлектрогенераторами способны длительное время барражировать в отдалении от береговых баз топливного снабжения.

— В отличие от угля и мазута, за ветер парагвайцам платить не надо, — усмехнулся прижимистый Андрюха.

— Мазут для паровых двигателей у нас будет тоже значительно дешевле импортного, — заверил завхоза магнат. — На краю Гран Чако располагаются нефтяные месторождения. Так что бензина, керосина, мазута и битума у казаков будет тоже с избытком. Вот только следует постараться как можно дольше сохранить тайну о несметных сокровищах от завистливых заморских дельцов. Вся продукция с перерабатывающих заводиков должна использоваться в пределах Парагвая. При этом большая её часть — в закрытых зонах Гран Чако, а завоз в Асунсьон сымитируем лжеэкспортными поставками.

Андрюха понимающе кивнул.

— Наши паровички на сельских электростанциях так дымят, сжигая в топках сырую древесину от кустарников, что трубы нефтяных заводиков на их фоне не будут диссонировать. Топливо в хозяйстве израсходуем. А что прикажешь делать с битумом?

Алексей мечтательно устремил взгляд вдаль.

— Баржами подвезём по рекам щебень, и доставим автотранспортом до искусственных озёр. Передвижные заводы произведут асфальт для твёрдого покрытия чаши водоёма, чтобы сохранить воду в бассейне до следующего сезона дождей. В дальних землях Гран Чако, между поселениями на речных каналах и фермами в степи, проложим асфальтовые дороги.

— Да ты, батька Алексей, и впрямь вознамерился анархистский рай построить, — присвистнул Андрюха.

— Вот с дальнего края Гран Чако, где поселились красноармейцы с анархистами и начнём сотворение нового мира, — задрав бороду и приняв величественную позу, гордо изрёк истинный владыка Парагвая. — А тебя, достойный отрок, назначаю управляющим всей благодатной земли Гран Чако.

Андрюха не стал смеяться над шуткой атамана, восприняв ответственное поручение очень серьёзно.

— Я уж тебя, отец казацкого народа, не подведу, — распрямив спину, приосанился важный сановник. — Вот только, батька Алексей, золотой запас в нашей державе маловат для столь грандиозных преобразований голой пустоши. Ведь, почитай, сейчас все добытые средства уйдут на промышленный район в Асунсьоне, а прибыль от сельхозпроизводства и рыбоводства ещё не скоро поспеет.

— Добудем и для тебя, Андрюха, ещё золотишка, — поднявшись, обнял соратника за плечи атаман. — Генерал Беляев нашёл сведения о затонувших кораблях в районе североамериканских берегов. На днях отправлюсь с водолазами во Флориду. Пустим слух, будто бы во время недавнего урагана затонуло парагвайское торговое судно. Вот и поищем его остатки в опасных водах побережья, а заодно, тихаря, и золотишко с потопленных испанских каравелл вытащим.

— Ты это, батька, покрупнее с собой транспортное судно бери, — алчно загорелись глаза у казацкого завхоза. — Задачи стоят грандиозные, золотишка немало потребуют.

— Величина добычи будет зависеть от того, насколько богатых утопленничков господин Беляев нашёл, — рассмеялся Алексей. — Прямо сейчас и пойду пытать старого историка–картографа.

Однако Алексей отправился встречаться не только с начальником артиллерии и инженерных войск генерал–майором Иваном Тимофеевичем Беляевым, но и с его фронтовым другом, начальником генерального штаба генерал–майором Николаем Францевичем Эрном. И разговор у них состоялся не только об испанских кладах на дне моря.

— Ну как дела у нас с артиллерией? — после дружеских рукопожатий, сразу приступил к делу атаман казачьего войска.

— С пневматической или пороховой? — уточнил вопрос Беляев.

— Давайте, Иван Тимофеевич, сначала разберёмся с боевой артиллерией, а уж потом посмотрим на работу тренировочной пневматики.

— Уже приступил к работе первый цех по производству переносных миномётов. Наращиваем мощности по изготовлению боеприпасов, — без особого энтузиазма ответил старый генерал. — Ничего другого слабая промышленность Парагвая пока себе позволить не может. Оно конечно, в условиях предстоящего театра боевых действий в предгорьях Анд и на поросших кустарником западных пустошах Гран Чако лёгкие миномёты будут очень эффективны. Однако и дальнобойная артиллерия была бы полезна, особенно при обороне пограничных фортов.

— Сосредоточьте в фортах всю имеющуюся в наличии старую артиллерию, — приказал атаман. — Другие пушки производить не будем, снарядов докупим у соседей.

— А что делать с наследием Черноморского флота? — напомнил начальник штаба. — Мы же уйму снарядов с кораблей утащили, да и кое–какие морские орудия свинтили.

— Установите корабельные орудия тоже на бастионах фортов.

— А с крупнокалиберными снарядами что делать? Орудийных стволов под них у казаков нет, — тяжело вздохнув, грустно заметил начальник артиллерии.

— Поступим со снарядами, как в старину казаки использовали трофейные турецкие боеприпасы, — усмехнулся Алексей. — В детстве мне крёстный отец рассказывал о «казацкой артиллерии».

— Не слышали о такой, — переглянувшись с товарищем, признался старый генерал. — Казаки сами пушек не производили.

— А они не из пушек стреляли, — продолжал интриговать Алексей.

— «Сапёрная артиллерия»! — хлопнув себя по лбу ладонью, вспомнил точное название казацких самоделок Беляев. — Нам ещё в академии профессор–историк тоже рассказывал об использовании в Турецкую кампанию крупных зарядов при обороне пехотных позиций.

— Прошу пояснить, — устыдившись пробела в знании военной истории, нахмурил брови начальник штаба.

— Выкапывается углубление с задней вертикальной стенкой, а в сторону наступающего противника с откосом в тридцать градусов, — стал показывать на пальцах Беляев. — К стенке закладывается заряд пороха, а в сторону откоса выкладываются камни или чугунные ядра. При подходе противника зажигается фитиль, и взрыв пороха выбрасывает поражающие элементы в сторону пехоты.

— Если ядра разрывные, то им заменяли фитили на быстровоспламеняемые, — дополнил Алексей. — Тогда снаряды разрывались в воздухе, как шрапнельные заряды.

— И далеко ядра улетали из «сапёрной пушки»? — с сомнением поморщился генерал Эрн.

— Так при обороне позиций далеко стрелять и не требуется, — пожал плечами Беляев. — А если вместо пороха закладывать толовые шашки, то на сотню метров легко зашвырнуть даже крупнокалиберный снаряд. Расстояние зависит от величины выталкивающего заряда и веса боевой части. Надо только вместо ударного взрывателя установить пороховой запал. Для большего поражающего действия можно ещё поместить боеголовку в металлическую трубу, засыпанную шрапнелью.

— Тут и без шрапнели пехоту в клочья разорвёт, — поёжился начальник штаба. — От снаряда главного корабельного калибра получится глубоченная воронка.

— А вот тут, коллега, вы ошибаетесь! — оживился старый артиллерист. — Шрапнелью надо начинять трубу плотно, ибо поражение пехоты будет производиться не кусками вывороченного грунта, а исключительно ударной волной. Зато уж силища от взрыва получится колоссальной, так как не уйдёт вглубь воронки, а распространится вдоль поверхности.

— Эдак, ударная волна на сотни метров всё сокрушит, — задумчиво почесал подбородок начальник штаба и нашёл явный изъян в чрезмерном заряде. — Как бы шрапнелью и наших казачков в обороне не зацепило.

— А казаков рядом не будет, — опять удивил атаман–затейник. — Мы будем обстреливать «сапёрной артиллерией» вражеские колонны на марше. В западных областях Гран Чако, среди безбрежных зарослей колючего кустарника, очень мало дорог. Водные артерии тоже все наперечёт. Надо лишь заранее подготовить места для замаскированных минных ловушек.

— И подрывать мины издали, пользуясь проводами и электродетонаторами, — развил мысль атамана Беляев. — Точность попаданий особо не важна, хотя можно и заранее всё рассчитать. Крупные заряды накроют взрывами большие участки дороги. Вражеские сапёры не смогут обнаружить минные ловушки, так как они располагаются в сотне метров от дороги, да ещё отгорожены густыми полосами непроходимого колючего кустарника.

— Подрывать мины можно и командами по радио, — пришла новаторская мысль к Алексею. — Думаю, нашим радиокудесникам не составит большого труда придумать подрывную радиомашинку и соответствующие детонаторы. Ради столь крупных минных засад можно и на дополнительные расходы пойти.

— Ох, владыка, и добрая у вас душа, — криво усмехнулся начальник штаба. — Всё о людях печётесь, даже на непрошеных гостей вам никаких денег не жалко.

— Встретим щедрыми подарками, — зло осклабился добрейший батюшка. — Пусть супостаты только сунутся в наши райские земли.

— Алексей, думаете, что всё же со стороны Гран Чако придут? — пытливо посмотрел в глаза пророку начальник штаба.

— А им больше деваться некуда, — развёл руками казацкий стратег. — Верховья Пилькомайо мы перегородим высокогорными фортами и подводными минными полями. С севера — сплошные болота. Обойти восточнее не дадут непроходимые бразильские леса. Пуститься к югу не позволят крутые горные хребты Анд, да и аргентинцы тогда в свару влезут. Нет, один путь у боливийцев — только всеми силами тупо переть с запада.

— Так, может, и вовсе не полезут? — хотелось надеяться на мирный исход начальнику штаба.

— Боливии нужен позарез выход к морю, — покачал головой Алексей. — А когда узнают о нефтяных запасах Гран Чако, то последние сомнения у них отпадут. Богатенький малонаселённый Парагвай покажется лакомым куском. Не забывайте, господа, на картах завистливого соседа спорные земли Гран Чако давно уже окрашены боливийскими красками. Так что друзья, надо заранее готовиться устлать путь агрессора колючками. Как там у нас обстоят дела с производством пехотных мин?

— Налаживаем, — кивнул Беляев. — Решили изготавливать в деревянных корпусах — это дешевле и эффективнее.

— Металлоискателем деревянные коробочки не обнаружить, — согласился Алексей. — Однако как изделия будут переносить воздействие влаги?

— Стыки проклеиваем надёжно, — заверил Беляев. — Касательно тонкой деревянной оболочки, так мы мины заранее в землю не закапываем. Готовимся к быстрой их установке с помощью мобильных автотральщиков со специальными укладчиками.

— Ну ладно, как-нибудь один дождливый сезон деревяшки выстоят, — махнул ладонью атаман. — А потом пусть гниют — не на годы же минные поля ставим. Только вот самим бы потом на деревянных «невидимках» не подорваться.

— Активно развиваем сапёрные школы, укомплектованные служебными собаками–сапёрами, — отчитался генерал Эрн.

— Только и про остальные направления собаководства не забывайте, — напутствовал атаман. — В пограничных подразделениях и разведывательно–диверсионных группах четвероногие помощники тоже нужны. Да и полиция с нетерпением ждёт ценных розыскников.

После краткой беседы в здании штаба, соратники проехали на военный полигон.

— А вот и наша стрелковая пневматика, — провёл гостей к пулемётной установке, установленной в огромном куполообразном ангаре генерал Беляев. — На этом тренажёре обучаются стрелки автожиров и зенитных расчётов. Пневматический пулемёт закреплён на вращающейся раме, оснащённой электроприводом поворота лафета и ствола пулемёта. Угол обстрела: по горизонтали — триста шестьдесят градусов, по вертикали — девяносто.

— Почему только девяносто? — осматривая конструкцию лафета, спросил Алексей.

— Для автожира сектор обстрела сверху ограничивает несущий винт, а зенитчикам не требуется стрелять вниз по земле. Кстати, все воздушные мишени движущиеся.

— Да, автожир уязвим от атаки сверху, — тяжело вздохнув, признал слабую сторону винтокрылой машины Алексей. — Но ведь аппарат можно быстро посадить на землю и отстреливаться от воздушной атаки через просветы между лопастями винта.

— Мы обучаем стрелков автожиров и искусству обороны с земли тоже, — заверил Беляев.

— Пока изобретатели не придумали, как стрелять через плоскость вращения винта, тренируйте курсантов так. А как проходит обучение по уничтожению наземных целей? — окинув взором многочисленные мишени, расположенные на вершине купола и стенах, спросил Алексей.

— По наземным целям курсанты практикуют стрельбу в следующем ангаре. Там лафет пулемёта подвешен под потолком к движущейся канатной дороге — так создаётся имитация полёта. В обоих стрелковых тирах возможно создать условия ночного боя. Поле боя освещается мерцающими лампами, изображающими неровный свет осветительных ракет. Зенитчики ещё используют прожекторы.

— Интересненько, — довольно потирая руки, одобрил задумку атаман и прошёл вслед за генералами во второй стрелковый тир.

— А как лётчики отрабатывают приёмы бомбометания? — осмотрев другой стрелковый полигон, допытывался Алексей.

— Прошу пройти в третий ангар, — повёл дальше по своим владениям Беляев. — Тут у нас фюзеляж автожира закреплён над движущейся широкой лентой, на которой изображены наземные цели. Сбрасываемые учебные бомбочки оснащены наконечниками с кусочками мела. При ударах по проекции учебной цели, на ленте остаётся видимый след. После оценки результатов бомбометания он легко стирается полосой влажной ткани. Для имитации ветра применяется мощный воздушный вентилятор. Упражнения проходят не только при дневном, но также и фрагментарном искусственном освещении мерцающими слабыми лампами. Кабина пилота имеет возможность изменения высоты своего подвеса и смещения перпендикулярно движущейся ленте.

— Реальное стрельбище тоже есть? — не сомневаясь, уточнил атаман. — Ведь как не имитируй, а отдача ствола при стрельбе другая, да и баллистика полёта пули тоже.

— На тренажёрах нарабатываются лишь навыки ведения активного боя, — кивнул Беляев. — Оттачивают мастерство курсанты на открытых полигонах. Сначала поражают неподвижные мишени на земле, потом учатся попадать по маневрирующим «воздушным змеям». Учебные стрельбы проводятся и при свете дня, и ночью, при подсветке прожекторами и фальшфейерами. Заключительные занятия для стрелков автожиров планируется проводить с борта летящей машины, но это будет, по всей видимости, не раньше, чем через год. Не хотелось бы, до оттачивания навыков стрельбы на полигонах, зря расходовать боезапас и горючее.

— Учебные автожиры у нас двухместные, — пояснил генерал Эрн. — Пилот летает вместе с инструктором и одновременно отрабатывает бомбометание, а вот стрелок в кабине не помещается.

— Николай Францевич, придётся вам на пару месяцев взять на себя контроль над продвижением проектов артиллерийского ведомства, — похлопал генерала по руке Алексей. — Иван Тимофеевич мне нужен для экспедиции в Северную Америку.

— Зачем мне, старику, тащиться к берегам Флориды? — недовольно заворчал генерал. — Карты с местами предполагаемых кораблекрушений испанских галеонов я вам предоставил.

— Думаете, будет выглядеть менее подозрительным, если сам владыка Парагвая приплывёт на розыски потерпевшего крушения сухогруза? — задал резонный вопрос Алексей.

— А зачем с ним прибудет ещё и генерал–майор артиллерии? — криво усмехнулся Беляев, совершенно не горя желанием бросать дела в Парагвае ради отыскания кладов.

— Розыски утонувшего сухогруза и подъём с его палубы контейнеров с ценным оборудованием будет второстепенной задачей экспедиции, — хитро улыбнулся казачий атаман.

— Ну, если добыча золота с морского дна для нас задача второстепенная, то чем мы таким важным собираемся заниматься в Америке? — переглянувшись с Беляевым, насторожился генерал Эрн.

— Я давно планировал заключить выгодное торговое соглашение с американским правительством. Водолазные работы будут вестись попутно с переговорами. Мы просто совместим дипломатическую поездку с необходимой экспедицией по спасению груза.

— Что за груз? — осторожно спросил Эрн.

— Утонуло нефтедобывающее оборудование, — притворно горюя, всплеснул руками магнат. — Теперь, чтобы выполнить обязательства перед заказчиком, придётся закупать новое.

— Это не тот ли груз, что тайно разгружался, не как обычно в порту Асунсьона, а выше по течению, в Консепсьоне?

— Это то, которое мы будем искать у берегов Флориды, — сделав «морду кирпичом», отмёл наглые домыслы известный своей честностью парагвайский магнат. — Заодно договоримся с американцами о закупке большой партии грузовиков и строительной техники, да и станочный парк требуется пополнить.

— Часть закупок тоже не дойдёт до большевиков, — уже понял участь товара начальник штаба.

— Затеряется в портах, — улыбнувшись, развёл руками казак.

— Но до недавних пор, автомобили и электрооборудование мы закупали во Франции. Зачем менять поставщика? Ведь из Европы доставлять грузы большевикам ближе.

— Зато в Парагвай дальше. И покупать в Америке дешевле выйдет. Мы уже насытили Европу казацкими рублями, банкирчики начинают нос воротить. Надо проникать на новый финансовый рынок.

— Американцы тоже сразу начнут менять бумажные ассигнации на золото, — отрицательно покачал головой Эрн.

— Однако бумажный кругооборот завертится, и какая–то часть денег начнёт ходить по рукам.

— Согласен, — кивнул Эрн. — Да и золота у нас, после очистки морского дна у берегов Флориды, прибавится.

— Большевики тоже металлом за товар расплачиваются, ещё и нам за посредничество отчисляют солидный процент от объёма сделки, — потёр пальцами магнат.

— Я так догадываюсь, что американцы тоже должны парагвайцам что–то дать за выгодный торговый договор, — зная деловую хватку доброго батюшки, понял Эрн. — Ведь напрямую с большевиками буржуазное правительство торговать пока не может.

— Пока буржуи не поумерили гонор, воспользуемся моментом, — потёр ладони аферист. — Да и дельце мы им предложим обоюдовыгодное: лишних людей из страны вывезем.

— Русские эмигранты и без подталкивания со стороны правительства перебираются в казацкий Парагвай, — непонимающе пожал плечами Эрн.

— А мы к себе переманим ещё тамошних индейцев из резерваций, — предложил способ пополнения населения владыка Парагвая. — Для того мне и нужен толмач индейских обычаев. Иван Тимофеевич, вы же давно увлекаетесь изучением культуры североамериканских индейцев.

— Только по литературным источникам, — заскромничал старик.

— Ну с племенами гуарани–то у вас отлично получилось поладить. Вон уже их язык изучили, трактаты по особенностям местной культуры пишите.

— Но у североамериканских племён совсем другой язык.

— За столько лет угнетения, они уже научились общаться на языке поработителей, — отмахнулся атаман. — А вы, генерал, английским владеете в совершенстве. Мне главное — надо раздобыть сведения об индейских богах разных племён.

— Ну об этом написано множество статей в научной литературе.

— А вот толстые книжки владыке Парагвая читать некогда, — вздохнув, развёл руками атаман и недвусмысленно уставился на Беляева. — Для того у меня толковые генералы имеются. Иван Тимофеевич, айда со мной в индейские края.

— Айда! — не задумываясь, махнул рукой старый энтузиаст. — С детства мечтал к индейцам попасть.

— Вот и чудненько, — потёр ладони авантюрист. — Мы ещё с собой агитационную команду прихватим, покажем аборигенам цирковое представление.

Вскоре казачья экспедиция отправилась в Америку. Сын Ведьмы указал водолазной команде, несколько мест, где искать якобы затонувший парагвайский сухогруз, а сам отправился налаживать деловые контакты в Вашингтоне. Президент страны принял магната охотно, контракты на поставку техники сулили большие барыши. Министерство финансов допустило казацкие золотые рубли к банковскому обороту, естественно с обязательством свободного обмена бумажных ассигнаций на металл. Желание казаков, сманить индейцев перебраться из резерваций в пустынные земли Гран Чако, чиновники восприняли с большим скепсисом, но препятствовать полезной инициативе не стали. Даже согласились переориентировать трату денег, которые ежегодно отчислялись на прокорм индейских поселений, пустив их на оплату эмигрантам дороги по территории штатов до морского побережья. Разумеется, сумма трат зависела от числа эмигрировавших индейцев. О том и завели разговор с членами кабинета министров в одном из кабинетов.

— Мистер Ронин, сколько бездельников и пьяниц вы рассчитываете снять с довольствия американской администрации? — попыхивая гаванской сигарой, осведомился один из министров, свободно говоривший на испанском языке.

Для его американских коллег тихо бубнил в сторонке переводчик.

— Сто тысяч самых активных представителей племени, — закинув ногу на ногу, самонадеянно заявил парагвайский магнат.

— На что вам эти никчёмные бездельники? — стряхнув пепел в хрустальную чашу, брезгливо скривил губы министр. — Дикари не желают ни работать на фабриках, ни заниматься сельским хозяйством.

— Послушных работников я могу набрать в соседних странах, а вот кровожадные воины, ненавидящие бледнолицых — в дефиците.

— Да, неблагодарные аборигены недолюбливают белое население, — пожал покатыми плечами толстячок. — Но до вооружённых стычек не доходит, хотя на территориях резерваций и небезопасно появляться без сопровождения полиции.

— У индейцев просто нет оружия и достойной мотивации к агрессии, — недобро усмехнулся бородатый анархист. — Да и буйных вожаков пока нет.

— Пока? — насторожился министр и переглянулся с остальными коллегами, прослушавшими перевод с испанского.

— Да вы, господа, не переживайте, — поспешил успокоить буржуев революционер. — Оружие, боевую подготовку и лихих атаманов воины обретут уже в Парагвае. Мне нужны безжалостные бойцы, способные жёстко пресекать попытки нарушения государственных и межобщинных границ. Конечно, анархисты, казаки и бывшие белогвардейцы не питают нежных чувств к соседям, но они все русские и могут найти общий язык. А мне нужны неподкупные стражи Гран Чако, не испытывающие родственных чувств к бледнолицым.

— Дикие янычары? — наконец догадавшись о замысле владыки Парагвая, понимающе подмигнул министр.

— Преданные только верховному вождю воины, — подняв указательный палец, перефразировал неудачное определение министра казачий атаман.

— Создать из пропащих алкоголиков настоящее войско не удастся, — отрицательно помахал дымящей сигарой министр.

— Зато можно попробовать уговорить отдать самое ценное, — удивил своим оптимизмом анархист. — А для большей их сговорчивости, я везу с собой дюжину столитровых бочек со спиртом.

— Весомый довод, — вместе с коллегами рассмеялся министр. — Только что может быть у нищих оборванцев ценного?

— Дети, — удивил парагвайский магнат. — Вернее, юноши и девушки, чуть не достигшие совершеннолетия.

— И вы, действительно, надеетесь, с помощью спирта, договориться с родителями, отдать вам в услужении своих малолетних чад? — прищурившись, не поверил в удачный исход сделки министр.

— Ну ещё с помощью проникновенного пасторского слова, — откинув полу чёрного пиджака, погладил пальцами массивный золотой крест на груди батюшка Алексей. — Хотя и без красочного театрального представления тоже не обойтись — покажу аборигенам парагвайские чудеса. Знаете ли, господа, у меня когда–то неплохо получались цирковые номера с факирскими фокусами.

— Может, и нам чего–нибудь сейчас продемонстрируете? — переглянувшись с коллегами, криво усмехнулся министр.

— Боюсь, господа, что тогда многие из вас возжелают тоже переселиться в благословенный Парагвай, — сложив руки на груди, напыщенно изрёк великий мистификатор. — А у меня в державе и так большой излишек бездельников. Да и спиртягу зря переводить не хочется. Так что желающие присутствовать на проповеди, пусть приезжают в резервации со своими бутылками виски.

— Интересно было бы воочию поглядеть на святые возлияния, — рассмеялся министр. — Однако придётся ограничиться информацией от сопровождающих лиц.

Хотя и было весьма желательно избавиться от бесполезных аборигенов, однако в успех парагвайской миссии никто не верил. Дюжины бочек со спиртом и красноречия заезжего пастыря явно недостаточно, чтобы заставить упрямых индейских вождей отправить молодёжь за море. Тем более что пустынные земли Гран Чако не сильно отличались от убогого ландшафта американских резерваций. Но здесь хоть могилы предков держали племена на месте, а заморские территории были совершенно чужими.

И каково же было удивление кабинета министров, когда через месяц из всех штатов, где располагались резервации, пришли тревожные вести о толпах индейцев на дорогах к побережью. К этому времени чиновники в Вашингтоне и думать забыли о парагвайском пастыре и его агитационном походе. Срочно вызвали к заслушиванию капитана полиции, которому ранее поручали сопровождать заморских гостей.

— Капитан, что происходит в резервациях индейцев?

— Господа министры, переселение идёт по плану, — вытянувшись по стойке смирно, задрал подбородок офицер. — Эмигранты организованными колоннами выдвинулись к железнодорожным узлам.

— А почему же со всех концов страны летят тревожные телеграммы⁈ — топнул ногой глава кабинета министров.

— В транспортные компании, по какой–то причине, не поступили деньги для оплаты перевозок индейцев, — со скрытым упрёком, доложил офицер.

— И сколько, по вашему мнению, нужно оплатить билетов?

— Точных цифр нет, но намного больше ста тысяч, — пожал плечами капитан.

— Каков возраст и пол эмигрантов?

— Около пятидесяти тысяч юношей с четырнадцати до двадцати лет. Примерно столько же девушек той же возрастной группы. А вот о количестве взрослых мужчин, часто с полным семейством, точно сказать не могу, оно постоянно возрастает.

— Неужели, парагвайский пастор был столь убедителен в своей проповеди? — удивлённо поднял брови министр.

— Более чем, — потупив взор, признался офицер. — Честно говоря, я на днях улаживаю свои дела в городе и тоже отправляюсь в Парагвай.

— Капитан, вам не жаль губить карьеру в столице?

— Для офицеров, знающих язык индейцев, в Асунсьоне открываются гораздо большие перспективы карьерного роста. Это не только моё мнение, в Парагвай намерены перебраться сотни полицейских, долгое время проработавших в штатах с индейскими резервациями.

— Вы серьёзно? — чуть не выронил сигару из губ министр.

— Сэр, позвольте осмелиться дать вам совет, — глянул исподлобья капитан и, восприняв молчание, как согласие, предупредил: — С каждым днём затягивания отправки эмигрантов в Парагвай, количество желающих будет увеличиваться. Пока что в новые земли вожди отправляют лишь молодёжь. Но если власти начнут препятствовать переселению индейцев, то взбунтуются все резервации.

— Чем же бородатый русский казак сумел очаровать вождей племён?

— Про то, как проходило личное общение батюшки Алексея с вождями и шаманами, я рассказать не могу, ибо таинство проходило в закрытом вигваме. Однако выходили оттуда индейцы с горящим взором и высоко поднятой головой.

— А походка у старых выпивох была твёрдая? — с издевательским смешком спросил один из министров.

— Может, старики и выкурили какое–то парагвайское зелье, — пожал плечами капитан. — Однако огненную воду разливали по чаркам только после окончания циркового представления. При этом те, кто решился отправиться в новые земли, даже не пригубили спиртного.

— Экая заразительная повальная трезвость напала на дикарей, — за нервным смешком продолжал скрывать тревогу министр. — Неужели, после не ходили в племени слухи, о том, что творилось в вигваме вождя?

— Старики говорили о левитирующим над костром парагвайском шамане, — пожал плечами офицер. — И будто бы он голыми ладонями лепил из огня тотемных животных племени.

— Забористый же табачок подсыпал старикам парагвайский факир, — продолжал насмехаться министр. — Помнится, в прессе писали, что в Гран Чако высажены обширные конопляные поля, да и партии боливийского листа коки парагвайские пограничники регулярно перехватывают.

— Может, и витали в воздухе дурманящие дымы, — потупившись, согласился капитан. — Однако и без наркотического влияния толпа индейцев пришла в экстаз от циркового представления, что устроили парагвайские казаки и воины племени гуарани.

— Капитан, расскажите поподробнее о парагвайском балагане, — пренебрежительно скривив губы, распорядился министр.

Офицер неожиданно ответил злым оскалом и обвёл собравшихся барчуков угрожающим взглядом. Никого не спрашивая, капитан подошёл к столу и, выдернув свободный стул, поставил его на середину комнаты.

— Ну слушайте, господа, — нагло уселся на виду обомлевших министров капитан и начал повествование: — Пока батюшка Алексей вёл в вигваме задушевную беседу с вождями и шаманами окрестных племён, молодые казаки и пришлые индейцы гуарани показывали молодецкую удаль. Представление проходило за территорией поселения, уже на пороге заката солнца. Зрители расселись полукругом, в отдалении расставили мишени и чучела. Сначала всадники показали чудеса конной джигитовки, затем с седла рубили саблями чучела и стреляли наскоку по мишеням. Потом зрители увидели, как парагвайские бойцы умеют стрелять и метать ножи в пехотном строю. Гуарани в дополнение ещё ловко метали томагавки. Поупражнявшись с огнестрельным и холодным оружием, бойцы приступили к демонстрации приёмов рукопашного боя. Одновременно эффектно крушили голыми руками и ногами стопки кирпичей и обрезки досок.

— Да, на молодых дикарей этот казацкий цирк с конями и мордобоем должен был произвести сильное впечатление, — хамским образом прервал доклад офицера министр. — А сам парагвайский пастырь, что интересного показал аборигенам? Ведь, как я понимаю, словами он ничего им сказать не мог, ибо не владеет ни английским, ни одним из индейских языков.

— Алексей говорил через переводчиков, но слова великого вождя были проникновенны, и запали в душу индейским воинам, — вздёрнув подбородок, с вызовом глянул в глаза членов кабинета министров офицер. — Однако прежде, чем обратиться с речью к людям, казачий атаман показал всем, на что способен сам. Воины племени гуарани не зря называют его Небесным Ягуаром. Американские индейцы тоже признали его божественную сущность, шаманы местных племён теперь считают его сыном Маниту.

— И, все же, какие чудеса явил парагвайский факир? — недовольно скривился министр. — Только не надо, капитан, пересказывать бредни обкуренных шаманов, излагайте только, что видели своими глазами.

— Небесный Ягуар, стреляя из всех видов оружия, очень быстро и очень точно поражал далёкие мишени…

— Парагвайский ковбой, — фыркнув, попытался сбить пафос речи капитана министр.

— Ковбои так с ручного пулемёта стрелять не умеют, — оскалившись, зло парировал выпад офицер. — А уж с завязанными глазами палить с двух револьверов во все стороны, так и подавно.

— Ох, и циркач! — издевательски похлопал в ладоши министр.

— Далее Небесный Ягуар показал искусное владение холодным оружием, — не обращая внимания на выходку министра, продолжил доклад офицер. — С завязанными глазами он метал ножи и томагавки в деревянные щиты, перед которыми стояли казаки. Острые лезвия втыкались в миллиметрах от фигур ассистентов, пробивая края одежды. Потом Небесный Ягуар руками рвал стальные цепи, гнул подковы и скручивал в узлы железные стержни. Ребром ладони крушил стопки кирпичей. Кулаком разбивал толстые доски. Жонглировал в воздухе огромными каменными валунами. Ходил голыми ступнями по битому стеклу и утыканными острыми гвоздями доскам. А когда Небесный Ягуар вызвал на поединок сразу десяток самых сильных местных бойцов, то раскидал их, как котят.

— Так, выходит, батюшка Алексей у нас ещё и цирковой борец, — натужно хихикнул министр.

— Индейские войны, атакующие казака, бились боевыми ножами, томагавками и копьями, — усмехнувшись, уточнил капитан. — Некоторые даже бросали в него оружие с короткой дистанции, а верховный вождь гуарани отбивался голыми руками.

— Всё профанация и бутафория, — отмахнулся скептик. — Цирковые трюки.

— Ещё Небесный Ягуар сумел показать индейцам духов их племени, — решил удивить капитан. — Дымовой генератор выпускал в воздух струю белого дыма, который над головами зрителей формировался в изображение тотемных зверей. Возникающие образы снизу подсвечивались прожекторами с разноцветными стёклами, красочно раскрашивая проплывающие в воздухе фигуры.

— А дым, не отдавал ли кокаиновым душком? — саркастически допытывался министр.

— Одновременно у всех одна иллюзия не могла возникнуть, — замотал головой капитан. — Однако технически объяснить, как парагвайцы сумели сотворить призраков из дыма, я не знаю. Хотя вот с появлением разноцветных пейзажей я сумел разобраться.

— Там у вас ещё и миражи появлялись? — недоверчиво прищурил глаз министр.

— Нет, изображения природных пейзажей нового мира. Когда уже совсем стемнело, казаки развернули огромный белый экран и начали показывать кино. Лента была чёрно–белая, но иногда изображение на экране замирало, и блёклый пейзаж неожиданно вспыхивал яркими разноцветными красками.

— Дикари и чёрно–белое кино не видели, а тут им цветной фильм показали, — усмехнулся министр и встрепенулся: — Неужели, парагвайцы уже научились создавать цветные киноленты?

— Нет. Весь фокус состоял в двух кинопроекторах, — выдал разгадку фокуса внимательный соглядатай. — Когда на первом останавливалась киноплёнка, линза прикрывалась заслонкой, и в работу включался второй проектор с цветными слайдами вместо плёнки. Чёрно–белый мир, словно по волшебству, вспыхивал яркими красками. Далёкие земли таинственного Гран Чако потрясали зрителей величественными природными пейзажами.

— Романтично, особенно для впечатлительных юных зрителей, — согласился с эффектным кинофокусом факира министр. — Небось, каждому возжелалось стать великим воином, как парагвайские индейцы гуарани или русские казаки. С ружьём за спиной вольно скакать на коне по зелёным бескрайним просторам Гран Чако — это не прозябать в нищих трущобах резерваций.

— Да, у молодёжи загорелись глаза, — кивнул офицер. — Мечта о возрождении племени на новых землях всколыхнула души индейцев. Многие зрелые воины тоже решили переселиться в свободный мир. Однако окончательное судьбоносное решение у всех формировалось после потрясающей речи Небесного Ягуара.

— Ронин же не знает даже английского, — удивлённо поднял брови министр.

— Заключительную речь Небесный Ягуар произносил на языке местного племени, — усмехнулся капитан и соизволил пояснить суть фокуса: — В штате владыки Парагвая находился старый генерал, который плотно общался с местными индейцами, выведывая нужные слова. Затем казачий атаман с выражением старательно произносил заготовленную заключительную речь. Звук записывался на особый диктофон с магнитной лентой. Во время декламации текста, голос Ронина заглушала магнитофонная запись, усиленная мощными динамиками. Голос Небесного Ягуара вплетался в божественную музыку и гремел над замершей площадью, словно глас божий. Однако сила речи была не в обращении к разуму слушателей, проникновенные слова и чудесная музыка завораживали душу.

— Текст обращения имеется? — требовательно протянул раскрытую ладонь министр.

— Английский перевод не впечатлит, — пожал плечами капитан. — Доводы вождя логичны, но это лишь обыкновенные слова. Тут важна интонация речи, точный подбор чарующих образов и звуки ритмичной музыки.

— Массовый гипно–о–з, — с ужасом разгадал главный фокус факира министр.

— Я понимаю языки многих индейских племён, — похвалился специалист, и капитан затуманенным взором взглянул в широкое окно. — Поэтому воззвание Небесного Ягуара затронуло и мою душу. Во время божественной речи, с очищенной души спадал груз, тело делалось невесомым, казалось, подуй ветер чуть сильнее, и воспаришь ввысь, к манящим звёздам ночного небосвода. И такую лёгкость я чувствовал каждый раз, когда сын Маниту проповедовал призыв в новый мир. Словами нельзя описать испытываемые ощущения, неодолимую тягу к новой жизни. Да, за счастье и свободу предстоит ещё битва со злом, но, когда яркая мечта манит в светлую даль, трудности и опасности не страшны. В моих венах течёт частица индейской крови, вместе с избранными воинами я прошёл огненный обряд очищения и поклялся отдать душу за построение нового справедливого мира.

— Не зря разведка доносила о тёмном прошлом мистера Ронина, — с опаской глянул на безумного зомбированного фанатика министр. — Однако не думал, что анархистский проповедник воспользуется для революционной агитации приёмами, сочетающими наркотическое одурманивание с влиянием массового гипноза. Кстати, офицер, а когда же аборигены, наконец–то, приступили к распитию разведённого спирта?

— Воины, прошедшие вслед за верховным вождём по огненной тропе, поклялись больше никогда не пить «огненную воду».

— Что ещё за новый фокус с огнём?

— Небесный Ягуар и его парагвайские воины прошли босиком по тропе из горящих углей, — презрительно глянув на изнеженных бледнолицых, гордо вскинул голову адепт нового божка. — Лишь тот, кто отринул оковы старого мира и поклялся никогда не дурманить голову «огненной водой» бледнолицых демонов, решился проследовать вслед за избранными воинами. Во время последнего посвящения, я тоже присоединился к колонне просветлённых ветеранов.

— Там же, в основном, были восторженные юнцы, — указал на явное преувеличение министр.

— Зрелые воины, нашедшие в душе силы изменить порочный образ жизни, охотно вступили на огненную тропу воинов света. И ни один из храбрецов не повредил ног.

— Трезвыми прошли по горящим углям, — переглянувшись с коллегами, засомневался министр.

— Сознание было ясным, а тело будто парило над жаркими углями, — блаженно улыбаясь, вспомнил приятные ощущения зачарованный адепт.

— Значит, за помин душ, уходящих в новые индейские земли юношей и девушек, пили только провожающие их в последний путь родственники–алкоголики? — с явным сарказмом, высказал оскорбительное замечание министр. — Жаль, что парагвайский проповедник не увлёк за собой всю индейскую шваль.

— Для возрождения племени в новые земли уйдут только души, не испорченные цивилизацией бледнолицых.

— Так ты же сам бледнолицый, — упрекнул обезумевшего капитана министр.

— Доступ в священные земли Гран Чако мне закрыт, — с печалью в голосе признал офицер. — Но в Асунсьоне я стану начальником кафедры в училище пограничных войск, где будут проходить первичную подготовку юные индейские воины.

— Вы свободны, бывший капитан, — скрепя зубами, указал на выход министр и обернулся к притихшим коллегам: — Следует побыстрее выпроводить бесноватого пастыря и его фанатиков из страны, иначе не избежать революционных волнений.

— Предлагаю помочь парагвайцам нанять пассажирские пароходы, дабы толпы краснокожих не задерживались в портовых городах, — поддержал министр транспорта. — Нам ещё только восставшего пролетариата не хватает. Нельзя допускать проповеди русского попа в рабочей среде.

— К счастью, этот русский батька анархистов при деньгах, — потёр пальцами министр финансов. — Хоть и казацкими рублями расплатится, зато с золотыми жилками.

— Может, русского атамана просто, случайно, пристрелить? — выдал радикальный способ устранения проблемы министр внутренних дел. — У меня есть подходящие исполнители в среде озлобленной белогвардейской эмиграции.

— Ни в коем случае, — замахал руками глава кабмина. — Пусть уматывает со сворой краснокожих. Хоть бы и всех за собой увёл на другой край света.

— Да я не против, — пошёл на попятную коллега. — Только как бы нам доброта потом не аукнулась. Очень опасный тип.

— Пусть уведёт бесноватых краснокожих, а потом уж и… — министр оборвал концовку мысли, красноречиво посмотрев на министра иностранных дел.

— Проработаем варианты, — понимающе кивнул политик.

Так колонны необычных эмигрантов беспрепятственно проследовали к побережью, а затем организованно покинули пределы страны. Вместе с юношами и девушками в новые земли возрождать племена отправилась и часть взрослого населения, во главе с суровыми отцами семейств. Никто из странных эмигрантов не притрагивался к бутылкам с «огненной водой».

Когда Алексей, после долгой экспедиции в Америку, привёл первый караван судов с индейцами, его ждал приятный сюрприз. У Варвары родился сын. Наследника назвали Матвеем, в честь крёстного отца Алексея.

Варвара встречала мужа на пристани, любовно прижимая свёрток с младенцем к груди, крепко прижимала. Рядом стоящая детская коляска была обшита, прикрытыми материей, толстыми стальными листами, пуленепробиваемыми. При движении «бронекапсула» грохотала на кочках чугунными колёсами. Соратники владыки Парагвая думали, что мамаша уж чересчур опасается за жизнь наследника. Однако капризам заботливой мамки никто перечить не решался. Может, супруге владыки известно об угрозах своему ребёнку больше, чем остальным?

Истинную опасность знала только Варвара и крепко прижимала к груди слишком шустрого… внучка ведьмы.

Глава 8

Грозовой фронт надвигается

Стена багровых облаков заслонила край неба у западного горизонта. Солнце уже скрылось где–то в стороне Боливии, но ночная тьма ещё не опустилась на Асунсьон. На открытой веранде загородного дома гулял, разгоняя летний зной, лёгкий ветерок. Алексей, покачиваясь в плетёном кресле, предавался грустным размышлениям. Через широкое окно ему была видна освещённая фигура жены, бочком стоявшая в спальне напротив зеркального трюмо. Расчёсывая длинные волосы, Варвара бросала косые взгляды на мужа–деспота.

Десять лет минуло с тех пор, как поженились. Как быстро бежит время. Матвею уж семь лет, мальчику пора идти в первый класс. Вот по поводу школы и произошла размолвка в семье.

До сих пор воспитанием сына занималась Варвара. Алексей особо–то и не имел возможности вмешиваться в процесс взросления малолетки, державные хлопоты топили владыку Парагвая в рутине дел. Отец лишь изредка мог уделить время по выходным. От людских глаз Варвара таила сына на фазенде в предгорьях Анд, среди цветущих полей лекарственных трав. К семье Алексей прилетал на личном автожире, а уже поутру в понедельник мчался назад в Асунсьон.

Лишь самые близкие друзья и соратники знали о существовании Матвея. Допущенные к тайне не укоряли заботливую мамашу о чрезмерных мерах предосторожности. Жизнь сына являлась самой уязвимой болевой точкой владыки Парагвая. Однако о самом главном страхе матери никто не догадывался. Варвара жутко боялась, что люди узнают о колдовских способностях её ребёнка. В своё время строгий крёстный отец Алексея суровыми методами воспитания сумел научить казачонка скрывать от всех колдовскую силу, а вот у любящей мамки такое получиться не могло. Хорошо ещё, что свекровь подсказала временное решение проблемы.

Случилась та встреча жены Алексея с таинственной колдуньей на следующий день после рождения сына. Перед самым рассветом, с первыми проблесками зари, в комнату к Варваре прямо через стекло закрытого окна проникла призрачная фигура высокой красивой женщины. Призрак бесшумно подплыл к колыбели и склонился над спящим младенцем.

Чувство тревоги разбудило Варвару, заставив приподнять тело на локтях.

— Спокойно, мамаша, — обернулась к ней призрачная колдунья. — Я не желаю зла своему внучку. Это тебе от простых людей нужно таиться. Не то дурная слава в народе пойдёт.

— Как же утаиться, когда он… взлететь всё норовит? — наполнились глаза Варвары слезами.

— Крепкие путы из материи не помогут, — указав взглядом на ленты, удерживающие закутанное в одеяльце тело в тяжёлой колыбели, усмехнулась колдунья. — Тут особые скрепы потребны, духовные.

— Так, где же их взять? — усевшись на кровати, горестно всплеснула руками Варвара.

— Как вернётся атаман из похода, попроси, чтобы свой нательный серебряный крестик сыну подарил. Тот священный талисман я ещё в прошлом веке для сводного брата, Матвея, лично заговаривала. Старый казак чудесный оберег Алексею пожертвовал. Теперь молодой атаман силу накопил большую, может противостоять и людям, и злому демону в своей душе.

— Ага, видела я уж в Макао, как демон в казацкой душе разгулялся, — нахмурив брови, вспомнила сожжённые портовые кварталы Варвара. — А ну, как опять зло наружу выползет?

— Сынок уж взрослый — совладает, — отмахнулась колдунья. — Ты лучше теперь о маленьком Матвее беспокойся, пока внук–ведьмак в силу не войдёт, он уязвим.

— А заговорённый крестик спасёт? — сложив ладони на груди, с надеждой вопросила мать.

— От Великой войны не убережёт казака, а вот проявление колдовской силы схоронит от посторонних глаз — уж во всяком случае, бесконтрольно летать шалуну не даст. Матвей чуток подрастёт, и сам научится силу контролировать.

— Скоро ли та война? — уловив главную опасность, насторожилась Варвара.

— Миры изменчивы, — загадочно улыбнувшись, развела руками колдунья. — Если мой деятельный сын не внесёт уж очень большие коррективы в историю, то Матвей как раз в ту пору созреет. Большего сказать не могу, я и так в вашем мире лишнего натворила. Ну ладно, повидала внучка, теперь пора исчезать от греха подальше.

Полупрозрачная фигура моложавой ведьмы свободно вышла сквозь оконное стекло и растворилась в первых лучах рассвета.

О странном видении Варвара рассказала только мужу. Сперва даже засомневалась в истинности происшествия. Окончательно поверила лишь, когда надетый на ребёнка серебряный крестик, словно увесистая гиря, придавил невесомое тело к земле. С тех пор шнурок с крестиком не снимали с шеи Матвея даже при купании. Способности малолетнего внука ведьмы к левитации были надолго блокированы намоленным святым распятием.

Алексей удивился такому удивительному свойству родовой реликвии. Сколько наказаний удалось бы в своё время сыну ведьмы избежать, если бы крёстный отец применил столь простой метод сокрытия колдовских способностей ребёнка. Очевидно, старик не хотел угнетать развитие колдовской силы будущего защитника казачества. Лишь отправляя на Великую войну, дал оберег от тёмной стороны силы, чтобы не позволить воину озлобиться, чтобы сдерживал заговорённый талисман рвущегося в кровавую бойню демона. Со временем Алексей научился эффективно действовать, и не вызывая из глубины своей души разрушительной дьявольской мощи. Лишь несколько раз тёмная сущность показала злобный оскал. И не будь с детства у молодого казака–чародея опыта обуздания разудалого лиха, не сумел бы он остаться на светлой стороне колдовской силы.

Теперь пришёл черёд сдерживать неконтролируемую силу юного Матвея. Но отец не хотел применять жёсткие методы воспитания, ибо уже не было нужды растить из мальчишки чудо–защитника всего казачества. Алексей старался так организовать государство, чтобы народ научился самостоятельно отстаивать свои права и свободу. Конечно, владыка Парагвая тайно пользовался колдовской силой, но не злоупотреблял. И теперь посылать сына на заклание политическим интересам уж точно нет необходимости. Если Алексею самому не случилось пожить нормально, то пусть хотя бы сынишка вкусит радость детства. Поэтому пока мал был казачонок, отец позволил матери воспитывать ребёнка. Однако по достижению семи лет пришло время менять методику, иначе излишние женские нежности загубят казака.

Ожидаемо, первый урок вызвал у ребёнка страх и слёзы. Впервые отец снял груз заговорённого крестика с колдовского тела. Матвей взлетел и, судорожно перебирая ручонками воздух, завис под потолком спальни.

— Учись, сынок, управлять гравитацией, — наставлял суровый папаша. — Небось, страшно впервой почувствовать волшебную силу.

— Стра–а–шно, — заливаясь слезами и беспомощно барахтаясь в воздухе, жаловался перепуганный малыш.

— А представь, Матвей, каково другим детям будет увидеть такой фокус, — усмехнулся Сын Ведьмы. — Хотя тут и не только дети вспомнят о боге и истово креститься примутся.

— Папка, верни крестик! — взмолился плачущий ребёнок.

— Так и возьми сам, — раскрыл ладонь с оберегом Алексей. — Я ведь не отнимаю, а только показываю его силу.

Опуститься самому у неопытного чародея не получалось, но страстное желание вернуть снятый с шеи крестик заставило его протянуть руку и напрячь разум. Крестик на шнурке бабочкой вспорхнул вверх и попал в жадную ладошку ученика. Матвей торопливо надел спасательный оберег, и — стремительно рухнул из–под потолка на пол.

Мальчишка громко взвизгнул и инстинктивно вытянул вперёд руки, стремясь смягчить резкое падение с высоты. Даже тяжесть древнего заклятья не смогла сдержать рванувшуюся из тела чародея колдовскую силу. Пробив барьер, она изменила гравитационное поле и заставила падающее тело зависнуть. Вытянутые ладошки ребёнка замерли в сантиметре от досок пола.

— Ай! — опять утратив контроль над гравитацией, шлёпнулся на пол Матвей, больно стукнувшись коленками о доски.

— Вот, казак, ты и набил в учении первые шишки, — рассмеялся атаман.

Алексей присел рядом с упавшим ребёнком и слегка погладил ладонями стукнувшиеся о доски колени. Боль исчезла мгновенно.

— Как ты это делаешь? — перестав плакать, удивлённо смотрел на сильные ладони целителя Матвей.

— Я и летаю проворнее твоего, — интригующе подмигнул чародей.

— А почему раньше не показывал, что волшебник?

— Так мал ты ещё был, чтобы секреты в тайне хранить. Вот скажи, сын, чем волшебник отличается от колдуна?

— Он добрые чудеса творит, а колдун злые, — наморщив лобик, нашёл главное отличие ученик. — Поэтому люди любят волшебников, а с колдунами борются.

— А вот летать под потолком — дело доброе? — задал коварный вопрос учитель.

— Так я же не сделал ещё ничего, — пожал плечами Матвей.

— Потому люди сразу и не определят, что ты волшебник добрый, — легонько щёлкнул пальцем по носику малыша Алексей. — А вот перепугаются сразу.

— Перепугаются, — тяжело вздохнув, сокрушённо склонил голову юный чародей.

— Потому–то, до поры до времени, тебе и надо скрывать свою истинную волшебную силу, чтобы народ зря не пугать.

— Так и ты свою не показываешь, — прищурив глаз, искоса глянул на мастера ученик.

— За меня добрые дела говорят, и нужды бахвалиться силой нет, — пожал плечами могучий чародей. Вон, факир тоже чудеса на сцене показывает, а секреты фокусов зрителям не раскрывает.

— Эдак и ты, папка, мог бы похлеще индийского факира на сцене выступать и фокусами денежки зарабатывать.

— Моя сцена — весь мир, — широко разведя руками, усмехнулся владыка Парагвая. — И золото я загребаю лопатой, вот только чудеса творю тайно.

— И я хвастать силой не стану, — сжав кулачки, пообещал малыш. — Тайно добрые дела творить буду. Только научи, папка!

— Колдовскому ремеслу я стану тебя учить в секрете от мира, — погладил сына по головке Алексей. — А вот стандартные науки тебе предстоит изучать вместе с остальными ребятами. Хотя школа твоя будет тоже не обычная, для особых детей.

— Детей чародеев?

— Нет, детей секретных агентов. В Асунсьоне создано специальное кадетское училище, где обучаются дети разведчиков и бойцов загранбригад, выполняющих спецзадания за рубежом.

— Школа шпионов⁈ — радостно захлопал в ладоши Матвей.

— Типа того, — кивнул Алексей. — Обучение там строгое, военное: домой будешь попадать только на выходной. И в общении дети там пользуются не своей фамилией, а псевдонимом, чтобы враги не прознали, кто их родители.

— Меня мамка давно научила скрывать свою фамилию от посторонних, — горделиво вскинул подбородок юный резидент.

— Ну, какая–то фамилия–псевдоним школьнику нужна, — взмахом ладони поднял волшебной силой тело ученика с пола чародей, чем вызвал восторженный писк ребёнка. — Поэтому нарекаю тебя старинной казачьей фамилией. В миру тебя теперь будут кликать Матвеем Ермолаевым, как твоего деда звали.

— А дедовскую шашку носить дашь? — рубанул воображаемой шашкой воздух лихой наследник славной воинской династии.

— Подрастёшь, подарю, — погладил сынишку по головке отец и тяжело посетовал: — Вот только война ноне другая пошла, теперь на поле брани шашками не машут.

С того памятного дня Алексей и начал по выходным дням обучать наследника чародейским приёмчикам. А в остальное время Матвей должен был усердно прикидываться обыкновенным ребёнком и соревноваться с ровесниками в учёбе и играх честно, без колдовской форы.

Варвара сердилась на мужа не за то, что колдовству обучал, а за отсылку малого дитя в кадетское училище. Сердобольная мамаша не могла смириться, что теперь будет видеть сына только по воскресным дням. Она считала, что казака можно было бы вырастить и в домашней обстановке, ведь большинство детей живут в нормальных семьях. А Матвея суровый папаша поручил воспитывать государственному учреждению, отдал в руки чужим дядькам, как какого–то безотцовщину. Да обидные слова жене молвил, будто она испортит казака излишней заботой и опекой.

А ещё Варвара была недовольна решением Алексея, лично посетить Советский Союз. В последние годы парагвайская контрразведка настоятельно не рекомендовала владыке выезжать за пределы Парагвая. Известно, что английская и американская разведки разработали дюжину планов по устранению руководителя казацкой республики. Враги считали не без основания, что Ронин являлся главным виновником феномена рассвета парагвайского государства, и устранение лидера привело бы к неизбежному расколу пёстрого общества, склеенного из осколков разрушенной империи.

— Буржуазную агентуру в Советском Союзе чекисты уже повывели, — обнимая любящую жену, успокаивал Алексей.

— Они и своих не жалуют — хватают почём зря, — зло упрекнула коммунистов Варвара. — Послал бы вместо себя заключать хозяйственные договора Семёна или Андрея.

— Нет, Варенька, мне со Сталиным договариваться надо лично, — покачал головой Алексей. — У нас война на пороге, надо провести последние приготовления срочно. Да и новые большие дела намечены, судьбоносные решения могут принимать только главы государств.

— Алексей, ты мне обещал, что больше никого убивать не станешь, — крепко вцепилась пальцами в плечо мужа Варвара. Она опасалась, как бы из души Сына Ведьмы вновь наружу не вырвался демон войны. Страшилась повторения ужасного инцидента Макао.

— Ну так, во время войны всякое случиться может, — попытался увильнуть боевой маг.

— Говорил, что дело владыки — народ направлять, а сам норовишь впереди паствы в смертельную атаку бежать, — зло прищурившись, укорила жена. — Да случись что с тобой, так без пасторского пригляда в Парагвае всё рухнет, как карточный домик под порывом ветра. Политические фракции в парламенте волками смотрят друг на друга.

— Общая беда всех сплотит, — успокаивающе погладил жену по плечу Алексей.

— А как война закончится, опять грызться начнут?

— Эх, милая, спокойная пора, в истории мира, прошла, теперь пойдёт сплошная череда войн, — тяжело вздохнув, предрёк казачий атаман.

— И доколе? — с надеждой глянула в глаза пророку Варвара.

— Так тебе же моя матушка предсказала: ко второй Великой войне дело идёт, — печально улыбнулся Сын Ведьмы. — Вот после сильной встряски народ и поуспокоится… Кто уцелеет.

— А мы–то к разрушительной буре успеем подготовиться?

— Мы начнём тренироваться заблаговременно, — рассмеялся Алексей.

— Хоть бы Матвей успел подрасти к лихолетью, — опустила голову на грудь мужа Варвара, вспомнив грозное пророчество свекрови–колдуньи. — Может и правильно, что ты сына в кадетское училище отдал — боевой науке обучится, больше будет шансов выжить на войне.

— Так я и сам кое–каким волшебным приёмчикам казака научу, — поцеловав волосы на макушке жены, пообещал мастер.

— Только, пожалуйста, без чёрной магии, — умоляюще подняв глаза на грозного чародея, взмолилась любящая мать. — Не порть ребёнка, пусть нормальным человеком вырастит.

— Исключительно только навыкам самообороны, — перекрестился Алексей, тоже не желающий растить в своей семье боевого монстра. Хотелось любимому сыну подарить радость обычного детства и юношества, дать то, чего во времена своего малолетства Сын Ведьмы был лишён.

Помирившись с женой, Алексей на следующий день с чистым сердцем отправился улаживать последние перед длительной отлучкой государственные дела. В поездке по военным заводам Алексея сопровождал начальник артиллерии и инженерных войск, генерал–майор Беляев, на которого возложили контроль над производством вооружения и боеприпасов.

— Ну что, Иван Тимофеевич, готов ли подарочный экземпляр парагвайского автомата для товарища Сталина? — подъезжая к цехам оружейного завода, осведомился Алексей.

— Мастера уж расстарались, серебряной насечкой «парагвайку» разукрасили, как индейцы ложе любимого карабина, — усмехнулся Беляев.

— Парагвайки? — уловил насмешку в простонародном названии пистолет–пулемёта владыка Парагвая.

— Извини уж, атаман, но в войсках так парагвайский ППФ-1 нарекли, — развёл руками генерал. — Честно сказать, солдаты не очень восторженно встретили перевооружение. Стрелять с дальнобойного карабина было куда привычнее. А с автомата Фёдорова только по ближним целям хорошо бить. Ствол коротковат, да и пистолетный патрон слабоват. Честно говоря, мне его дореволюционная автоматическая винтовка куда больше по душе.

— Зато двадцать пять патронов в магазине, — в который уж раз принялся защищать оружейную новинку военный новатор и, дотянувшись рукой до деревянной кобуры, висевшей у водителя автомобиля на боку, легко извлёк автоматическое оружие. — Пистолетное расположение магазина, встроенного в рукоятку, позволяет вести беглый огонь с одной руки, как из маузера. Можно отстреливаться прямо из тесной кабины автомобиля. А пристегнув кобуру–приклад, удобно вести прицельный огонь одиночными выстрелами или короткими очередями.

— Бесспорно, как личное оружие, парагвайка хороша, — пожал плечами фронтовик. — Для бойцов механизированных подразделений и артиллеристов тоже штука удобная. Но вот для пехотного боя сия скорострелка без толка. На новый автомат Фёдорова патронов не напасёшься, а дистанция поражения плёвая, чуть более пистолетной.

— Втрое дальше, — горячился атаман. — А в тесноте окопов или городской застройки, оружие сверхэффективное.

— Да уж, городские мафиози и лесные контрабандисты тоже нахваливают парагвайскую «швейную машинку», — добродушно рассмеялся Беляев. — Однако мы ко второй Великой войне готовимся, а не к спорадическим перестрелкам в узких улочках или чащобе джунглей. Признаю, что для спецподразделений или вооружения техперсонала, малогабаритное скорострельное оружие сподручнее, но для пехоты необходимы карабины.

— Для дальнего боя у казаков снайперские винтовки в достатке будут, — возвращая автомат в кобуру водителя, проворчал Алексей. — Как там у нас с производством?

— Оптика запаздывает, — посетовал Беляев. — Надо бы нарастить изготовление прицелов, а то уж под тысячу пустых винтовок на складе пылится.

— А готовых снайперок сколько?

— Да уж пятитысячную отправили в войска, — похвалился Беляев.

— А подготовленных стрелков в десятки раз больше?

— Эдак, тысяч за сто будет, — прищурив глаз, почесал затылок генерал. — Индейцы, почитай, все стрелки отменные, да половина казаков в стрельбе и маскировке тоже доки знатные.

— Как–то надо производство спешно расширять, — зная о трудностях, тяжело вздохнул Алексей.

Машина подкатила к административному зданию оружейного завода. Военачальники вышли.

— Станков прикупить–то можно ещё, — пожав плечом, озвучил мысли, кружащиеся и в голове владыки, Беляев. — А вот специалистов быстро не подготовим. К войне с Боливией не поспеем существенно нарастить выпуск продукции.

— Это только первая война, — задумчиво глядя на сгущающиеся на горизонте тучи, предрёк Алексей. — Всё десятилетие будет беспокойным.

— Ну, за десяток лет нагоним отставание в производстве, — отлегло от сердца у генерала. Беляев знал, что помимо данных разведки, у Алексея были какие–то экстрасенсорные способности, позволяющие точно предугадывать будущие события.

— Надо напрячь все силы, — положил руку на плечо старого соратника войсковой атаман. — Снайперских винтовок много больше потребуется.

— На экспорт поставлять будем?

— Тут хоть бы своим хватило, — отмахнулся от выгодного бизнеса Алексей.

— А хороших стрелков, откуда добирать? — засомневался в авантюрной затее генерал.

— Часть снайперов в гражданских стрелковых секциях подготовим. Остальных талантливых ребят по всем колониальным странам выискивать будем. Эмиссарам уже дана команда отбирать перспективных кандидатов из бедных семей.

— Наёмники, — недовольно поморщился русский генерал.

— Анархистский интернационал, — подняв указательный палец, исправил неверную формулировку батька Алексей. — Политическую и боевую подготовку рекрутов я поручу Нестору Ивановичу Махно и его лихим атаманам.

— Пулемётчики у Махно хорошие, только вооружены старыми моделями, — озвучил следующую проблему генерал. — Станковые Максимы на автожирах не к месту. Это на тачанках с них хорошо было горизонтальный сектор обстрела держать, а в воздушном бою требуется и вертикальная мобильность ствола.

— На первое время пулемёты в Советском Союзе закупим, — отмахнулся Алексей. — Мы же финансировали совместную разработку авиационного пулемёта ШКАС. Удачная же модель получилась.

— Так большевики её только в производство запустили, и ещё свою авиацию не успели изделиями оснастить, — засомневался в щедрости «горе–союзничков» генерал.

— Как-нибудь уговорим продать хотя бы полтысячи стволов, — ободряюще подмигнул специалист по нестандартным сделкам.

— Ну, тогда и на счёт противотанковых пушек сразу договаривайся, — потёр ладони жадный начальник казачьей артиллерии. — Уж сотенку новейших тридцати семи миллиметровых надо выцыганить, а то одними миномётами против бронетехники отбиваться несподручно.

— На первое время импортным оружием обойдёмся, — кивнул владыка Парагвая. — А вообще, пора организовывать своё производство пулемётов и малокалиберных пушек, лучше бы автоматических.

— Денежек, владыка, ты щедро отсыпаешь, — признал доброту батюшки Алексея генерал. — Но вот проблему нехватки специалистов золото не решает.

— Тяжело переманивать квалифицированные кадры из Америки и Европы в дикий Парагвай, — посетовал Алексей. — Попробую опять припасть к проверенному источнику.

— Сталину самому для индустриализации страны специалисты нужны, — с сомнением покачал головой генерал. — Вряд ли своих отдаст.

— Так мы попросим у большевиков чуждые им элементы, — рассмеялся Алексей. — У коммунистов много идейных врагов по тюрьмам и лагерям томятся. Одних только свежевыловленных контриков разгромленной Промпартии более двух тысяч наберётся. Зачем же щуплым интеллигентам махать топором в тайге, когда мы их скорбный труд можем заменить работой парагвайской электропилы и простенького паровичка с электрогенератором.

— Да, было бы полезно разжиться опытными спецами в организации производства, — мечтательно вздохнул Беляев. — Слыхал я, в Промпартии состояли сплошь руководители из высшего звена управления.

— Учёных деятелей там тоже было предостаточно, — вожделенно потёр ладони владыка Парагвая. — А ещё больше найдётся сочувствующих их политическим целям, или опасающихся, что чекисты могут посчитать их таковыми. Многие, после начала арестов, рванули за границу. Вероятно, вам был знаком такой царский генерал–майор, Ипатьев Владимир Николаевич.

— Академических познаний учёный, — закивав, похвалил соратника Беляев. — И организатор производства великолепный, сумел в условиях военного времени наладить массовый выпуск для фронта новых взрывчатых веществ.

— Академик и у большевиков в фаворе ходил, почти десятилетие возглавлял Министерство химической промышленности, — поведал об успешной карьере военспеца Алексей. — Теперь, после ареста близких коллег, опасаясь оговора и ареста, сумел сбежать в Америку.

— Надо бы обязательно переманить в Парагвай, — порывисто ухватив атамана за локоть, попросил начальник казачьей артиллерии. — Ипатьев — химик от бога.

— Разведка уж донесла, — усмехнулся владыка. — Заокеанские буржуи поручили ему возглавить химическую лабораторию, и поставили научно–производственную задачу — разработку технологии получения высокооктанового бензина для авиационных моторов. Это позволило бы существенно нарастить мощность двигателя, без увеличения объёмов его цилиндров, что очень критично для воздушных машин. У нас с моторами для автожиров такая же беда, а потому супергорючий бензинчик и казакам потребен. Ипатьев согласился поработать на благо русской парагвайской общины, но поставил условие: вызволить из сибирских лагерей научных коллег, что осуждены по делу Промпартии.

— Нелегко будет вырвать из лап комиссаров уже осуждённых «врагов народа», — сочувственно вздохнул Беляев и, для большей мотивации освободителя, добавил важный аргумент: — Кабы мы продвинулись в создании лёгких мощных авиадвигателей, то новым изобретениям конструктора Сикорского вообще не было бы цены.

— Наслышан о его «воздушных змеях», — кивнул атаман. — После инспекции оружейных заводов думаю наведаться на авиаполигон.

— «Воздушные змеи» обеспечивают лишь увеличение дальности связи, а новый электровертолёт — это прорыв в транспортно–боевой технике, — заинтриговал начальник артиллерии и инженерных войск.

— Признаться, за навалившимися хозяйственными проблемами и ежедневными операциями в госпитале, я в последний год упустил контроль над новыми разработками Сикорского, — сконфуженно признал промашку замотавшийся в рутинных делах атаман. — Слышал лишь доносы от злопыхателей авиаконструктора о нецелевом расходовании средств, однако денег для Сикорского не жалел, ибо мой заказ на «воздушные змеи» он выполнял безупречно. Крылья «русским Икарам» я подрезать не намерен, пусть обжигаются на ошибках — тоже бесценный опыт.

— И скажу вам, получился весьма удачный опыт, — усмехнулся генерал. — Я даже попросил у контрразведчиков Кондрашова осуществить прикрытие от постороннего внимания. Потому и слухи распускают о неудачной конструкции «электровентилятора».

— Перестарались конспираторы, — зло фыркнул атаман. — Мне–то уж могли доложить истинное положение дел.

— Сикорский сам настоял на сокрытии информации, пока не обкатает модель на полигоне, — развёл руками Беляев. — Я поднял этот вопрос лишь в свете возникшей перспективы создания мощного лёгкого авиадвигателя. Без него вертолёт Сикорского, что летающий дракон на короткой цепи.

— Так уж и летающий дракон? — недоверчиво прищурил глаз казачий атаман.

— Только пока прикованный к земле электрической цепью, — кивнув, рассмеялся старый интриган.

Алексей ускорил осмотр оружейного производства и сразу же поспешил за город. Ехать пришлось пару часов, в ближних окрестностях Асунсьона свободных площадок для обустройства авиаполигона не нашлось. Можно было бы скоренько перелететь на автожире, но возрастной попутчик не любил экстремальный вид транспорта, предпочитая обходиться традиционным колёсным, а без начальника инженерных войск инспектировать его подразделение как–то не правильно. Да и за время поездки удалось обговорить с генералом многие проблемы в оружейном деле.

Сикорский, спешно вызванный на полигон, встретил высокое начальство без радости на лице. Авиаконструктор не хотел бы показывать ещё не доведённый до товарного вида образец техники.

— Ну, Игорь Иванович, хвалитесь достижениями, — после формального приветствия, обратился к конструктору Алексей.

— «Воздушный змей» к демонстрации подготовлен, — протянул руку в направлении густо заросшего травой поля Сикорский.

— Замаскирован хорошо, не разглядеть, — лишь колдовским взором обнаружив спрятанный в земляном углублении аппарат, похвалил Алексей.

— Взлётная площадка аппарата сверху прикрыта брезентом, так что и с воздуха не разглядеть, — озвучил незримую с наблюдательного пункта деталь маскировки Сикорский. — Рядом в блиндаже расположена катушка с пятисотметровым кабелем для питания электромоторов «змея». Чуть в стороне, в хорошо укреплённом блиндаже, установлена батарея электроаккумуляторов. На расстоянии километра от условной линии фронта, тоже в глубоком укрытии, скрыт пароэлектрогенератор. В качестве топлива, для малозаметности, используются нефтепродукты. Связь с закреплённой на воздушной платформе радиоантенной и наземным приёмопередатчиком выполнена отдельным экранированным проводом. Все элементы электрической цепи соединены прикопанным в землю кабелем. Таким образом, при подъёме в воздух летающей платформы, враг не сможет вычислить уязвимые элементы сети.

— А что предусмотрено в случае обрыва кабеля питания аппарата, находящегося в воздухе? — указал на главную опасность Алексей.

— На его платформе закреплён аккумулятор аварийного питания, позволяющий осуществить плавную посадку «змея» на землю.

— Управляемую? — глядя на комплект аппаратуры в командном пункте, сразу догадался Алексей.

— Основное управление элементами конструкции «змея» осуществляется по проводу, но при его обрыве предусмотрено радиоуправление аварийной посадкой.

— Ну, кудесник, показывай нам своего «воздушного змея», — взяв в руки бинокль, распорядился Алексей.

Сикорский отдал команду по рации, ассистенты сдёрнули маскировочный покров с аппарата. Вначале со стороны поля донёсся шум пропеллеров. Затем из земляной ямы показалась горизонтально расположенная треугольная голова огромного «змея». Вслед за поднимающейся в воздух головой потянулся опутанный проводами чёрный кабель.

— В вершинах рамы, в форме равнобедренного треугольника, расположены электродвигатели с пропеллерами, — принялся пояснять элементы конструкции изобретатель. — Винт мощного переднего двигателя вращается по часовой стрелке, вдвое меньшие кормовые в обратную сторону, что предотвращает горизонтальное закручивание конструкции. От вершины рамы к основанию треугольника идёт поперечная балка. В центре массы фигуры к балке крепится короб с управляющей механикой и следящей аппаратурой. В этой же точке подвешена радиоантенна и закреплён кабель электропитания. Вдоль балки гармошкой сложены крылья воздушного змея. Когда пропеллеры поднимут конструкцию на высоту пятисот метров, вспомогательный электромоторчик раздвинет натяжными тросиками ткань крыльев. Воздушный поток подхватит конструкцию «змея» и позволит снизить обороты несущих пропеллеров, экономя расход энергии. При сильном ветре электродвигатели работают на минимальных оборотах, лишь сглаживая рывки и поддерживая правильную ориентацию конструкции.

— Игорь Иванович, вы упомянули про следящую аппаратуру, — не понял о чём идёт речь Алексей. — Я думал, что «воздушный змей» используется лишь в качестве подъёмного устройства для радиоантенны и платформы для ламп подачи световых сигналов.

— Да, в случае развёртывания подвижного варианта «змея» на базе комплекта автомобилей, предусмотрена подвеска управляемой гирлянды разноцветных ламп. Однако воздушная платформа может быть ещё использована для ведения корректировки артиллерийского огня. Правда, следящая телеаппаратура Зворыкина пока очень несовершенна. Господа офицеры, прошу обратить внимание на экран с увеличивающей изображение линзой.

Алексей глянул на десятисантиметровый экран телемонитора. Чёрно–белое изображение, даже под линзой, плохо отображало картинку полигона. Хотя всё же крупные строения и общий фон разглядеть было можно, особенно бросались в глаза движущиеся цели.

— Места разрывов снарядов будут видны довольно отчётливо, — заверил Сикорский. — А с дальнейшим развитием технологии телепередачи, новшество Зворыкина станет очень перспективным инструментом для корректировки артиллерийского огня. Изображение поля боя может быть передано непосредственно на командный пункт управления, как посредством электропровода, так и по радиоканалу.

— Планировалось, что пункты связи будут располагаться на безопасном удалении от фронта, — задумчиво почесал затылок казачий атаман. — А тут надо телекамеру двигать поближе к линии окопов.

— Ну уж, не к переднему краю, — заступился за новацию генерал Беляев. — А уже с километра в «воздушного змея» не попадёшь. Самое уязвимое место — где установлена катушка с кабелем питания. Вот туда вражеская артиллерия может ударить. Надо бы эту болевую точку скрывать за возвышенностью или деревьями.

— А если из пулемёта дадут длинную очередь по «змею»? — засомневался атаман.

— Корпуса электромоторов защищены от пуль щитками, а для горизонтально расположенной рамы и крыльев пули существенного вреда не нанесут, — заверил конструктор. — Угрозу могут нести только крупнокалиберные зенитные пулемёты и автоматические пушки, но в настоящий момент насыщенность ими линии фронта крайне мала.

— Пока Зворыкин усовершенствует своё телевидение, то и зенитки по фронту расплодятся, — проворчал Алексей.

— Так и воздушный транспорт совершенней станет, — запальчиво возразил авиаконструктор.

— Ну, давайте, Игорь Иванович, заглянем с вами в будущее авиации, — прищурившись, предложил показать припрятанные карты атаман.

— «Воздушного змея» я разрабатывал по вашей заявке, — оправдал убогую пародию на крылатую машину знаменитый авиаконструктор. — Моё предложение: развивать моноблочную конструкцию вертолёта.

— А чем вам плох автожир?

— У аппарата очень малая грузоподъёмность, его несущий винт лишь заменяет крыло. Двигатель же вертолёта способен создать мощную тягу, при этом не утратив преимуществ автожира по точечному взлёту и посадке.

— Вот только столь мощного и лёгкого двигателя у нас пока нет, — вздохнув, развёл руками владыка.

— Вообще–то, есть, — удивил Сикорский. — Только электрический. Для эксперимента я взял двигатель от экскаватора, только с облегчённым дюралюминиевым корпусом.

— Электромотор проще в изготовлении и легче бензинового, но вот только тяжеленную аккумуляторную батарею к крылатой машине не подвесишь, — возразил Алексей.

— Придётся держать «воздушного дракона» на электроцепи, — улыбнулся изобретатель. — Его потрясающая мощность компенсирует недостатки в манёвренности.

— Насколько мощный?

— Электровертолёт способен поднять в воздух грузовик, хотя лучше бы груз перемещать на отдельной подвесной платформе.

— И далеко перемещать? — сразу заинтересовался атаман.

— Через скальную гряду или горную пропасть — на пятьсот метров, а по водной глади, применяя для разгрузки поплавки вдоль тянущегося следом питающего кабеля, — на несколько километров. Придётся только увеличивать сечение кабеля, наращивая число параллельных жил. Можно перетаскивать грузы на подвесной платформе, однако для организации переброски десанта лучше установить сборную вышку и навести наклонную канатную дорогу. Грузоподъёмность вертолёта такова, что он может работать в качестве мобильного подъёмного крана. А вот через реки легче протянуть стальные тросы для паромной переправы.

— Эдак, если «дракона» установить на платформу «Летучего голландца», над складной крыльчаткой ветрогенератора, то можно будет забрасывать партии контрабандного груза на высокие скалистые берега, — прищурив глаз, сразу нашёл действенное применение летающего крана Алексей. — Нужно будет только усилить площадку, прикрывающую сверху сборную гармошку ветряного колеса, и предусмотреть крепкие палубные стойки.

— Да, на базе парохода электровертолёт и вспомогательное оборудование разместить ещё легче. — Обрадовался одобрению руководства конструктор. — Мы уже проводили десантирование с борта речного монитора на топкий заболоченный берег. При этом использовали мощность корабельного электропарогенератора и его аккумуляторных батарей. Также успешно было осуществлено десантирование с баржи на берег различного боевого снаряжения и автотехники.

— А в петлях кабельного хвоста «дракон» не запутывается? — увидел опасность Алексей.

— Нет, на катушке кабеля установлен электромоторчик, который, при ослаблении натяжения кабеля, накручивает его на барабан. Автоматика отключается лишь, когда нужно совершать сложные манёвры, тогда управление берёт на себя пилот вертолёта.

— Пилот? — задумчиво глядя на парящего в небе «змея», погладил бороду атаман.

— Управлять «драконом» с земли не получится, — категорично замотал головой конструктор.

— Пилотов автожиров на «цепного дракона» не посадишь, — в ответ покачал головой Алексей. — Лихие летуны сразу «змею» хвост с земли вырвут, тут надо особый, вертолётный, состав готовить. А кстати, как получается дистанционно управлять «воздушным змеем»?

— Тут всего–то: взлёт–посадка, да разворот по ветру, — отмахнулся авиатор. — Ну разве ещё, крылья развернуть–свернуть.

— Значит, дистанционно водить стволом пулемёта влево–вправо — технических проблем нет, — продолжая думать о своём, рассуждал вслух Алексей.

— Проблема в прицеливании, — подозревая, о чём идёт речь, вступил в разговор начальник артиллерии. — А наведение артиллерийского орудия потребует ещё изменения угла возвышения ствола.

— Иван Тимофеевич, постарайтесь ускорить конструкторские работы по дистанционному управлению огнём, — обернулся к генералу Алексей. — К началу боливийской военной компании надо успеть подготовить хотя бы управляемый пулемётный лафет.

— Водить по горизонтали ствол станкового Максима несложно, — пожал плечами Беляев. — А вот с вертикальной наводкой этой модели пулемёта возникнут трудности. Да и, всё–таки, как быть с наведением на цель? Действенные телевизионные прицелы Зворыкин и компания разработают ещё нескоро.

— Есть у меня одна простая задумка, как с пулемётом обойтись пока без прицела, — подмигнул генералу атаман–конструктор. — А сейчас давайте вернёмся к демонстрации мощи «дракона». Игорь Иванович, поднимайте в воздух зверя.

— Мобильная группа техобеспечения состоит из семи грузовых автомобилей, — указал рукой в направлении уже развёрнутого на поле подразделения Сикорский. — На грузовых платформах мощных тягачей размещены: электровертолёт, пароэлектрогенератор, аккумуляторные батареи, катушки кабеля, запас горючего топлива, личный состав авиагруппы и инженерное оборудование для обустройства защищённых полевых ангаров. Кузова автомобилей съёмные, и используются в качестве подвесных транспортных платформ. В случае необходимости создания канатной переправы, в состав автоколонны включаются грузовики с бобинами стальных тросов и набором труб для сборной мачты. Подъём и установка мачты выполняется электровертолётом.

— А почему у моноблочной модели вертолёта два винта? — разглядывая в бинокль необычную конструкцию, спросил Алексей.

— Хвостовой винт компенсирует вращающий момент от несущего пропеллера, — охотно пояснил назначение важной детали Сикорский и указал ещё на одно возможное использование вертолёта: — Кстати, в связи с большой подъёмной тягой электродвигателя, нами разработан бронированный футляр для корпуса вертолёта. После выполнения задач по переброске десанта или наведению переправы, вертолёт превращается в летающий броневик. На борту размещается стрелок с крупнокалиберным пулемётом. Сбить постоянно маневрирующую в воздухе бронемашину из пушки не получится, а от пуль и осколков защитит усиленный корпус. Да и отсутствие топлива на борту кратно повышает живучесть машины.

— Действительно, Игорь Иванович, у вас настоящий дракон получился, — с чувством пожал руку талантливого авиаконструктора Алексей. — Вот только до поры до времени не будем пугать супостатов огневой мощью Змея Горыныча. Думаю, лучше использовать «драконы» только с палубы «Летучих голландцев». Моряки смогут обеспечить высокую секретность при доставке контрабанды на необорудованное побережье и перегрузки товара на другие суда. Визуально электровертолёты не очень–то отличаются от уже привычных всем автожиров. Всё требуемое для работы винтокрылой машины электрооборудование на морских судах уже имеется. А вот сухопутные автоколонны будем задействовать пока только для организации полевых командных пунктов и увеличения дальности радиосвязи. Я так понимаю, что инфраструктура «змеев» подходит и для «драконов»?

— Если только… объединять три в один, — прищурившись, прикинул разницу оборудования по мощности конструктор.

— Может, и будем задействовать «драконы» в предстоящей военной компании, но исключительно в ночное время, и только в качестве воздушных тягачей, — решил атаман парагвайского казачьего войска. — Иван Тимофеевич, на будущее прошу продумать вооружение вертолётов автоматическими пушками. Однако пока у нас не появится автономный двигатель, выводить «драконов» на поле боя преждевременно.

Сикорский понимающе закивал и посетовал:

— Да, электродвигатель легче, чем аналогичный по мощности бензиновый с его громоздкой трансмиссией. Он и в изготовлении проще, но проблема с тяжёлыми и слабыми аккумуляторами не даёт возможность воспользоваться его преимуществами.

— Иван Тимофеевич, что там у нас с аккумуляторами Высоколяна и компании? — обратился к куратору инженерных разработок Алексей.

— Экспериментируют с перспективными литий–ионными, — доложил Беляев и тяжело вздохнул. — Однако уже сейчас видны проблемы с налаживанием массового производства батарей. Если залежи лития у нас расположены под боком: в Аргентине и Боливии, то вот кобальт нужно тащить из Африки. А власти бельгийского Конго ни с кем делиться природными богатствами не хотят. Сейчас они там добывают: алмазы, золото, серебро и медь, а узнают о ценности кобальта, то и в него когтистыми лапами намертво вцепятся.

— Ладно, сперва разберёмся с милитаристами в Боливии, — потёр ладони азартный лидер анархистской республики. — А потом и бельгийским колонизаторам устроим революцию в Конго. Не держать же нам вечно «воздушного дракона» на электрической цепи. Господин Сикорский, пора показать миру мощь разрывающего воздух зверя.

Авиаконструктор по рации отдал команду, и железный зверь огласил окрестности полигона грозным рёвом. Огромный винт вихрем закружил дорожную пыль, и из серого марева в воздух величаво поднялся узкий корпус «дракона». Длинная чёрная пуповина соединяла ожившую летающую тварь с землёй, не позволяя резко взмыть в небо. Но в недовольном гудении металлического создания даже на большом удалении чувствовалась ужасающая мощь. Поднятый винтом ураганный ветер прибил высокую придорожную траву к земле. Механики, сгибаясь под кружащим воздушным потоком и руками удерживая фуражки на голове, пугливо пятились подальше от ожившего железного монстра.

Казалось, стоит отпустить «воздушного дракона» с удерживающей цепи, и грозно рокочущий дракон вспорхнёт ввысь и взмахами призрачных ножей–крыльев разорвёт в клочья надвигающиеся с запада низкие серые тучи.

Глава 9

Золотой союз

Перелёт через Атлантический океан и страны Европы Алексей проделал на своём стареньком разведывательном дирижаблике. На борту корабля были надёжные спутники и проверенный экипаж, который не удивлялся колдовским фортелям Сына Ведьмы. Неудобных вопросов капитану воздушного корабля пилоты не задавали. Начальник разведки и контрразведки Кондрашов тоже давно уже сделал для себя все выводы, а главного парагвайского бухгалтера, Семёна Исааковича Вездельгустера волшебная авианавигация не интересовала.

Сёма всё время в пути усиленно корпел над составлением хитрого финансово–хозяйственного сговора с властями Советского Союза, ибо назвать его торговым договором даже у хитрого еврея язык не поворачивался.

Кондрашову тоже было над чем подумать в дороге, но резоны своего ведомства генерал обсуждал с владыкой Парагвая в устном порядке. Никакой фиксации на бумаге столь изощрённые секретные планы не подлежали, ибо шпионы жаловаться в мировой суд не ходят, впрочем, так же как и контрабандисты.

Конечно, все намеченные договорённости обретут позже какую–то формальную запись чернилами, но истинная их суть останется для непосвящённых тайной. Главными гарантами должны стать не печати на бумагах, а воля лидеров двух государств. Обе стороны понимали, что всё будет держаться на честном слове абсолютных владык держав, которых может сместить с поста только смерть. Формально, руководителей стран выбирает народ, но вот мировая практика сильно отличается от идиллической теории. Во всяком случае, на ближайшее десятилетие смена власти в обеих странах маловероятна, разумеется, если не учитывать фактор внешней агрессии. Вот для устранения военных рисков и затевалась встреча в верхах. Вначале Алексей решил переговорить со Сталиным с глазу на глаз.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — шагнув в кремлёвский кабинет, приветствовал вождя пролетариата Алексей.

— Здравствуйте, товарищ Ронин, — вышел из–за стола навстречу дорогому гостю хозяин и, лукаво прищурившись, уточнил: — Вас же можно так называть, учитывая старое революционное прошлое?

— Вообще–то, у меня много обличий, — пожимая протянутую ладонь, усмехнулся бывший ярый анархист и честно покаялся: — Сегодня я специально комиссарскую кожанку одел, чтобы никого в Кремле не смущать.

— Ну уж меня, товарищ Ронин, внешним видом не обманете, — шутливо погрозил пальцем Сталин и жестом руки пригласил расположиться на кожаном диване у стены. Тем самым организуя обстановку для доверительной беседы. — Слышал, опять на дирижабле прилетели. Как вам, из–под небес, смотрелись перемены в стране?

— Впечатляют достижения, особенно в индустриальном плане, — кивнул парагваец.

— Эх, для увеличения темпов индустриализации техники маловато, — посетовал Сталин. — Полностью обеспечить потребности своими силами не можем, а для закупки оборудования за рубежом не хватает денег. Алтайская золотоносная жила–то иссякает, приходится продавать в Европу пшеницу. Благо сельское хозяйство уже встало на ноги.

Алексей понял намёк вождя, что теперь Союз не нуждается в дорогом заморском продовольствии, и покупать парагвайскую технику золотишка у большевиков тоже нет.

— Ну да что я вам, товарищ Ронин, рассказываю, — махнул ладонью вождь. — Парагвайская разведка и так лучше всех осведомлена о событиях в мире. А вот мы плохо представляем обстановку в Южной Америке. Что за тёмные силы там копятся в соседней с вами Боливии? Может, ещё как–то обойдётся без военного конфликта?

— После того, как американским и английским нефтяным компаниям стало известно о богатых месторождениях в Гран–Чако, войны не избежать, — отрицательно покачал головой Алексей. — Завистливые буржуи накачивают Боливию оружием, и оплачивают содержание трёхсоттысячной армии. Всё верховное командование укомплектовано иностранными офицерами: сто двадцать немецких отставников и более сотни чилийских наёмников. В общей сложности за рубежом закуплено: полсотни боевых самолётов, двести тяжёлых орудий, до тысячи пулемётов, куча танков и броневиков. К тому же, Боливия превосходит Парагвай по численности населения, а значит и по дополнительному мобилизационному ресурсу.

— А что может в настоящий момент противопоставить армия Парагвая?

— Официально в стране менее десяти тысяч регулярного войска на два с половиной миллиона населения, что, впрочем, втрое больше, чем было десять лет назад. Из самолётов всего лишь в наличии десяток стареньких аэропланов. Пушки времён прошлого века. Броневиков и танков нет совсем.

— Но ведь есть ещё оружие казаков и бывших белогвардейцев? — уличил атамана казачьего войска в лукавстве Сталин.

— В анархистской республике весь народ встанет на защиту родины, — гордо вскинув голову, пафосно заявил владыка Парагвая. — И в первых рядах будет стотысячное казачье ополчение и пятьдесят тысяч пограничной стражи, укомплектованной индейцами. В боевой строй встанет многотысячный автопарк легковушек и грузовичков, а также сотни гражданских автожиров. Вот только скорострельных пулемётов для вооружения авиатачанок у нас нет.

— Ну, с пулемётами мы казакам поможем, — понял, к чему клонит атаман, Сталин. — Сколько нужно?

— Пятьсот ШКАСов хватит, — попросил Алексей и сразу же дополнил заявку: — Ещё бы сотню лёгких противотанковых тридцати семи миллиметровых орудий, да щедрый комплект боеприпасов к пушкам и пулемётам.

— Что так скромненько? — недоверчиво поднял бровь Сталин. — Почему самолётов и танков не просишь?

— Для войны в кустарниковых зарослях западного Гран–Чако танки не приспособлены, а с авиацией противника казаки разберутся маневренными автожирами.

— Советские военные специалисты не высокого мнения о боевых возможностях автожиров, — скривил губы Сталин. — И вообще, зачем цепляться за технические химеры начала века? Дирижабли, парусные суда, паровые электрогенераторы и электромобили — пережитки прошлой эпохи. Мировой прогресс пошёл иным путём.

— Парагвай удачно занял пустующую нишу, — указал Алексей. — Наши паровички и электромобили очень хороши в труднодоступных районах. Ведь в лесах Сибири пароэлектрические агрегаты отлично себя зарекомендовали.

— Кроме нас, наверное, никто их не покупает?

— Европейские и американские монополисты не дают честно конкурировать, — посетовал Алексей. — А между тем, парагвайская продукция лучшая в своём классе.

— Радиостанции у вас, хотя и дешёвые, но слабенькие, — не согласился Сталин.

— Это если не использовать высотные ретрансляторы, — возразил Алексей и привёл следующий пример удачной радиотехнической модели: — А как вы оцениваете парагвайские радиолы?

— Шикарная техника, но чересчур уж дорогая, — развёл руками пролетарский лидер и уколол: — Как и автоматическая «парагвайка», которую мне ваш посол вчера подарил. На эту скорострелку патронов не напасёшься.

— Если вооружите удобными пистолет–пулемётами танкистов, артиллеристов, то и расхода патронов большого не выйдет, — рекламировал парагвайскую продукцию Алексей. — Хотя кавалеристам, от которых красная армия ещё не отказалась, «парагвайка» подойдёт ещё больше. Всадникам сподручно стрелять с одной руки, но тут уж патронов они жалеть не станут.

— Не по нашим доходам расходы, — отрицательно покачал головой Сталин.

— Так за ШКАСы и пушки казаки вам могут десять тысяч «парагваек» отдать, — соблазнял коммерсант. — А ящики патронов взамен снарядов пойдут.

— Не уж–то, вам самим для боливийской войны новое стрелковое оружие не пригодится, — с прищуром глянул на настырного продавца Сталин.

— Мы расплатимся «парагвайками» только после успешного окончания военной компании, — предложил предоставить ему рассрочку хитрый торгаш.

— А большевики уж было хотели оказать бесплатную военную помощь братскому парагвайскому народу, — рассмеялся Сталин. — Враги–то у нас общие — империалисты. Как думаете, товарищ Ронин, когда противник начнёт войну?

— На Парагвай полезут только через год, — уверенно предсказал Алексей и объяснил: — Боливийской армии нужно время для обучения рекрутированных солдат и освоения новой техники.

— А на Советский Союз? — полушутя спросил союзника Сталин.

— Не раньше, чем лет… через пять, — подняв глаза к потолку, предрёк пророк и уточнил: — Первые удары следует ждать с дальневосточных рубежей.

— Почему не с Запада? — удивился Сталин.

— В Германии и Америке сейчас экономический кризис, англичане же одни на войну не ходят, — усмехнулся Алексей. — Западникам нужно время, чтобы собраться с силами, а вот японцы как раз в силу войдут. По данным разведки, первый удар они нанесут по Китаю. Наши аналитики уверены, что лет пять у них уйдёт на захват и закрепление в Северо–восточных провинциях страны, лишь после этого япошки дальше полезут. Удары по Монголии и дальневосточным рубежам Советского Союза неизбежны.

— Сильная у парагвайцев разведка, — с завистью вздохнул Сталин. — Денег много на шпионов тратите, потому и агентов по всему свету целая армия.

— Ну что вы, всего лишь пара армейских дивизий, — скромно потупив взор, улыбнулся заслуженной похвале владыка Парагвая. — Просто, мы умеем заинтересовать агентов. Кстати, а почему бы органам советской разведки и контрразведки не начать сотрудничество с парагвайскими коллегами?

— Это как? — опешил от неожиданного предложения Сталин.

— Ну во–первых, к нам поступает много ценной информации, которую мы можем, без ущерба для себя, передать союзникам, — стал загибать пальцы деловой партнёр. — Например, парагвайская промышленность не может использовать многие секретные технические разработки противника, так как не обладает требуемым потенциалом. Это касается секретов в области новых кораблей, самолётов, танков и крупнокалиберных орудий. Во–вторых, парагвайцы не могут должным образом использовать попавшую им в руки информацию о численности и расположении войск противника вдоль границ Советского Союза. В-третьих, много политических и экономических сведений, которые не очень интересны парагвайцам, но чрезвычайно важны для Советского Союза. Ведь наши агенты гребут всё ценное, что попадается под руку, а вот сбыть заинтересованным лицам добытый товар не всегда получается. Кроме того, не хочется усиления врагов, а вот Советский Союз нашим конкурентом не является. Можно даже сказать больше, экономическое процветание Парагвая сильно зависит от поставок продукции в Союз.

— И не жалко будет делиться информацией? — не поверил в альтруизм парагвайских казаков Сталин.

— Так мы же не даром, — хитро улыбаясь, подтвердил сомнения вождя хозяйственный атаман. — В обмен мы желаем получить часть секретов, добытых вашими разведчиками, касательно военных и технических новинок наших общих врагов. Смысла вам скрывать от парагвайских союзников чужие тайны нет. Да нам–то и нужно лишь то, что мы можем использовать у себя в стране. Кстати, обмен сведениями поможет выявить подсунутую нам дезинформацию или дополнить недостающие фрагменты общей картины политической и военной обстановки. Объединение сил во многом позволит снизить затраты времени и средств по добыче информации. Агентурная сеть Парагвая раскинута по всему миру и на порядок многочисленнее и сильнее вашей. В каждой стране имеется поддерживаемая парагвайцами криминальная структура, обладающая значительной финансовой мощью и человеческим ресурсом, а также разветвлённой сетью связи, транспортом, оружием и надёжными убежищами в городах и в дикой местности. Проблем с контрабандой через границы государств оружия, агентов и средств связи у советских резидентов больше не будет. По радиозапросу, финансовые кредиты союзным структурам оперативно предоставят филиалы казацкого банка, имеющиеся почти во всех странах.

— Я гляжу, казацкая держава не такая уж и маленькая, — прищурившись, внезапно осознал Сталин. — Невидимые щупальца парагвайского спрута раскинулись по всему миру.

— Мне больше понравилось бы сравнение с айсбергом, — улыбнулся польщённый владыка тайной империи. — Взору наблюдателя видна лишь белоснежная верхушка, а вся основная громада сокрыта тёмными водами мирового океана.

— Какой–то уж не равноценный обмен информацией и услугами получается, — продолжал выискивать подводные камни в русле соглашения осторожный кормчий.

— Услуги с вашей стороны тоже потребуются значительные, — продолжил торг парагвайский делец. — Мы просим выдавать нам всех пойманных в Советском Союзе шпионов, которые согласятся сотрудничать с парагвайской разведкой. Разумеется, процедура депортации будет проводиться уже после завершения всех следственных мероприятий по делу шпионажа. Просто, не надо расстреливать или отсылать разоблачённых агентов в лагеря, они ещё способны послужить на благо Парагвая.

— Эта просьба касается и непосредственно парагвайских шпионов? — усмехнулся Сталин.

— Крутите и давите пойманных шпионов всех мастей, как хотите, — великодушно махнул ладонью Алексей. — Только потом, когда уже не нужны станут, отдайте союзнику. Советских разведчиков мы тоже обязуемся возвращать на родину. Кстати, у нашей контрразведки уже накопился обменный фонд.

— Мы своих, вроде бы, мало засылали в Парагвай? — удивился Сталин.

— Так казаки выменяли ваших разведчиков в других государствах, на их провалившихся агентов у нас.

— «Сгоревшим» агентам веры нет, — недовольно нахмурил брови Сталин.

— Ну ладно, если родина отвернётся от своих бойцов невидимого фронта, то нам больше специалистов достанется, — пожал плечами Алексей.

— А почему вы, товарищ Ронин, так уверены, что чужие агенты согласятся сотрудничать с парагвайской разведкой?

— Бесполезный контингент обречён гнить в лагерях и тюрьмах, — развёл руками вербовщик. — Кроме того, это для большевиков многие из них непримиримые идейные враги, а вот за интересы русского народа они согласятся повоевать и в Парагвае. Тем более, за очень достойную оплату и искреннюю благодарность от парагвайского казачества. Ведь у нас в стране созданы весьма комфортные условия для отставных нелегалов, включая граждан с криминальным прошлым. Кстати, мы можем дать вам гарантию, что выдворенные агенты больше никогда не будут вновь посланы на территорию Советского Союза или выданы на их бывшую родину. У нас для перевербованных агентов найдётся много работы в колониальных странах или в области промышленного шпионажа и контрабандных операций.

— А как нам, товарищ Ронин, поступать с врагами народа? — задал коварный вопрос Сталин.

— Если задержанный признается ещё и в шпионаже на иностранную разведку — уже наш клиент, — затребовал полезного агента Алексей. — Разумеется, мы не будем настаивать на выдаче носителей важных государственных тайн или организаторах контрреволюционного переворота. А вот рядовых деятелей подполья мы бы охотно использовали. Например, недавно осуждённым членам Промпартии мы бы нашли полезное применение в парагвайском народном хозяйстве. Этих бывших деятелей набралось уж более двух тысяч, а некоторые сочувствующие им важные руководители сумели покинуть Союз. Слыхал, что даже министр химической промышленности, академик Ипатьев, тоже бежал в Америку. Негоже отдавать таких гениев в лапы буржуев, думаю, если вы передадите под нашу опеку осуждённых членов Промпартии, то и разбежавшихся их коллег мы переманим в Парагвай.

— Осуждённым и в Сибири работы хватает, — недовольно засопел Сталин.

— Валить лес — не их профиль, — протестующе замотал головой Алексей. — Полезней использовать специалистов высокого уровня для организации промпроизводства. Парагваю тоже нужна своя индустриализация. Вы бы, товарищ Сталин, сильно помогли казачеству, направив пару тысяч заключённых на заводы союзного государства. Ведь в конечном итоге, парагвайская продукция поступит в ту же Сибирь, и одна электропила заменит целую бригаду лесорубов. Парагвай готов поставлять в Союз: электрооборудование для малой энергетики, электромобили, паровые и электрические двигатели, эффективные лекарственные препараты, модные радиолы и радиотрансляционное оборудование для радиостанций, а также продолжить поставки продовольствия.

— С продуктами парагвайцы нам хорошо помогли в голодные двадцатые годы, — честно признал Сталин. — Однако сейчас Союз производит достаточно зерна, даже на экспорт отправляем.

— В Парагвае налажено масштабное производство мясных консервов, которые могут выручить в тяжёлый неурожайный год, либо в военное лихолетье, — завуалировано указал на слабость мясного производства в Союзе и на грядущие риски Алексей.

— Консервы имеют ограниченный срок хранения, — пожал плечами Сталин. — Да и уж слишком дорого нам обходятся.

— Так вы же парагвайскую продукцию за половину золота приобретаете, — указал на старую договорённость по условиям золотодобычи Алексей. — А мясные консервы парагвайцы будут завозить северным морским путём в устья сибирских рек, и складировать в глубины вечной мерзлоты. За полярным кругом консервы могут храниться в погребах хоть столетие. В тяжёлый год вскроете закрома и по рекам доставите запасы вглубь страны.

— Алтайские золотоносные жилы иссякают, — тяжело вздохнув, развёл руками Сталин. — А деньги нам нужны для закупки промышленного оборудования за рубежом. Уж своё зерно вынуждены продавать буржуям, чтобы запланированные темпы индустриализации вытянуть. Извини, товарищ Ронин, но нам сейчас не до парагвайских изысков.

— Большая часть парагвайского экспорта заточена на поставки в Союз, — озабоченно нахмурился магнат. — А если мы найдём новый золотой источник, то вы согласны продлить торговый договор с теми же обязательствами ещё на десять лет?

— Приобретать дорогущие парагвайские товары в объёме половины золотодобычи? — осторожно уточнил Сталин.

— С условием нашей геологоразведки и поставки специализированного оборудования для золотых приисков, — подняв палец, указал на безальтернативность предложения Алексей, который отлично понимал, что сами большевики не смогут обнаружить и добыть полезные ископаемые в больших объёмах.

— И где же спрятан у нас в стране золотой телец? — настороженно прищурил глаз Сталин.

— На Колыме, — скрестив руки на груди, назвал один из самый труднодоступных регионов Алексей. — Сейчас артели старателей добывают там сущие крохи. Вам в сибирскую глухомань добираться далеко, а вот нам поставлять оборудование морским путём в Магадан удобно. Да и нефтепродуктов завозить не потребуется, ибо наши парагвайские электропаровички могут эффективно работать в дикой местности и на дровах.

— Много ли там золотишка–то? — покручивая пальцами кончик усов, засомневался Сталин.

— Парагвай тоже экономически заинтересован в больших объёмах золотодобычи, — намекнул на кабальные условия торгового договора магнат. — Первые двадцать тонн россыпного золота я помогу лично снять с поверхности и передать Советской власти в благодарность за отправку в Парагвай двухтысячной бригады из зэков Промпартии.

— Может, лучше передадите в аренду свой геофизический магнитоскоп? — не рассчитывая на удачу, всё же спросил Сталин.

— Мы в принципе согласны обмениваться с союзником равноценными технологиями, — не исключил в перспективе выгодный вариант парагвайский владыка. — Однако я думаю, что пока целесообразно проводить лишь обмен специалистами.

— Собираетесь выкупить у нас инженеров по десять килограмм золота за голову? — саркастически разделил обещанные тонны драгметалла на количество освобождаемых заключённых Сталин. — Не дёшево ли оцениваете опытных руководителей производства.

— Так у вас они теперь стали чернорабочими, — не согласился поднимать оплату парагвайский магнат. — А иностранных толковых инженеров мы сами можем в Союз десятками тысяч поставлять, да ещё и квалифицированных рабочих сотни тысяч вам привезти.

— Откуда же столько ценных кадров возьмёте? — заподозрил очередной подвох Сталин. — И что потребуете взамен?

— Вы депортируете к нам из Сибири и Средней Азии полмиллиона сосланных туда раскулаченных крестьян и их семьи, а парагвайские эмиссары взамен проведут набор по капстранам инженеров и пролетариев. Не обещаю, что все рекруты будут повально коммунистами, но симпатизирующих социалистическому строю в загнивающем капитализме сейчас уйма. Америку и Германию накрыла волна кризиса, в странах жуткая безработица. Нищие пролетарии и рады бы сами перебраться в страну победившего социализма, да нет возможности. А всего лишь и нужны–то: разрешение на въезд в Советский Союз, оплата переезда и гарантированного трудоустройства, ну и, конечно, мощная агитационная компания. Притом, со стороны большевиков потребуются лишь канцелярские формальности, а пропаганду, финансовые и транспортные проблемы взвалят на свои плечи парагвайские консульские службы в зарубежных странах.

— А почему бы вам, товарищ Ронин, не направить этот поток эмигрантов в Парагвай? — прищурив глаз, посмотрел на владыку Сталин.

— Кого удаётся — сманиваем длинным рублём, — горестно вздохнув, кивнул Алексей. — Но вот коммунистически ориентированный контингент не хочет перебираться в дикую страну анархии, каковой представляет Парагвай буржуазная пропаганда. А вот за светлой социалистической мечтой пролетариат и прогрессивная интеллигенция потянется всей душой. Надо лишь слегка подтолкнуть и поманить радужными перспективами.

— Ну, если парагвайские агитаторы организуют трудовые колонны эмигрантов, то советский народ охотно примет новых строителей социализма в дружные пролетарские ряды, — довольно погладив пальцами усы, оценил выгодный обмен Сталин. — Кстати, перемещение раскулаченных крестьян из зон ссылки тоже ложится на плечи парагвайцев. Особо уговаривать семьи «врагов народа» переселяться в Парагвай нам не потребуется. В свою очередь, правительства капстран тоже обрадуется избавлению от опасных бузотёров–социалистов.

— Предлагаю проводить размен переселенцами, без учёта малолетних членов их семей, — выцыганил выгодное для себя условие парагвайский владыка, ибо в русских крестьянских семьях детей было значительно больше, чем у западных пролетариев и интеллигентов.

— Пусть так, ведь затраты на транспортировку эмигрантов ваши в обе стороны, — усмехнувшись в ответ, обозначил свою выгоду вождь пролетариата.

Алексей молча согласился с расходами на перемещение трудовых ресурсов.

— Кстати, раз уж мы договорились о взаимодействии в военной, разведывательной, экономической и миграционной сферах, то почему бы не организовать сотрудничество в культуре и спорте? — решил развивать союзнические отношения владыка Парагвая. — Ведь советские спортсмены и артисты, пока нежеланные гости за рубежом, а вот в среде парагвайской эмиграции большая ностальгия по русской культуре. Надеюсь, советские кинокомедии будут интересны нашим зрителям, а вашим парагвайские кинобоевики о борьбе индейских племён с колонизаторами. И сражения на спортивных аренах тоже привлекут множество болельщиков в обеих странах. Так получается, что сейчас у нас общие враги, одна история и сильная экономическая взаимозависимость.

— Неприязнь к советской власти у белоэмигрантов тоже сильная, — с сомнением скривил губы Сталин.

— Как говорит народная мудрость: чем дальше тёща живёт от зятя, тем лучше их отношения, — рассмеялся атаман. — Парагвайские казаки обживаются на новой родине, но грустят по покинутому краю. У всех в русской земле остались исторические корни. Позвольте организовать плотное почтовое сообщение с оставшейся в Союзе роднёй. Гражданская война давно закончилась, пора мириться.

— Анархисты и бывшие белогвардейцы у нас в стране давно уж амнистированы, — пожал плечами Сталин. — Почему бы не наладить родственные связи и с эмигрантами? Сейчас многие возвращаются на родину.

— Письма от близких родных согреют душу, а увесистые посылки с гостинцами помогут материально, — весело хохотнул Алексей. — Разумеется, для пресечения контрабанды, передача и вскрытие зарубежных почтовых отправлений будет проходить под контролем надзорных органов. Общение разлучённых семей наладит доброе отношение между народами союзных государств. Существующее же различие в материальном достатке можно списать на последствия послевоенной разрухи в советской республике. Кроме того, малонаселённому Парагваю повезло с золотоносными рудниками, да и его хищническая экономика благоденствует лишь за счёт контрабанды товаров по всему миру, финансовому ростовщичеству и выгодных кабальных контрактов с Советским Союзом.

— Весьма самокритичное заявление, — покачал головой Сталин, сам до конца так и не понимая, в чём же главный секрет процветания пёстрого парагвайского общества. — А вот ответьте, товарищ Ронин, почему мировая буржуазия ещё не ополчилась на парагвайских анархистов?

— Парагвайские казаки не угрожают разрушить устои буржуазного миропорядка, являясь полезными гиенами в джунглях капитализма, — пожал плечами Алексей. — Опыт образования анархистского государства нельзя применить к остальным странам. Большинство политиков считают парагвайский феномен временным и неустойчивым. Действительно, фундамент анархистского Парагвая ещё не превратился в твёрдый монолит. Потому–то казаки и не могут добавлять в состав общества миллионы иноземцев, предпочитая укреплять его представителями русского народа. В отличие от Советского Союза, где более важно идейное родство, а не национальная идентичность.

— Пролетарский интернационализм, — подняв указательный палец, обозначил основную движущую силу построения мирового социализма вождь народов. — Мне понравилась, товарищ Ронин, ваша идея организации миграции граждан, а также предложение упрочить культурные связи между союзными народами. У Советского Союза и Парагвая общие враги и во многом очень схожие революционные способы изменения несправедливого буржуазного мироустройства. Уверен, что объединение усилий наших разведслужб пойдёт на пользу общего дела — разгрому проклятого империализма. Советский Союз также продолжит поддерживать экономику Парагвая, закупая его промышленную и сельхозпродукцию, но только в объёмах половины прибыли от золотодобычи на Колыме.

— Боюсь, что колымский контракт не обеспечит закупку всё возрастающего объёма парагвайской продукции, — осторожно начал продвигать дальше экономическую повестку Алексей.

— Я так подозреваю, товарищ Ронин, что вы нацелились ещё на добычу каких–то ценных ресурсов нашей страны? — правильно расшифровал блеск в глазах жадного магната Сталин.

— Прошу право монопольной торговли на экспортные товары русских промыслов, — проявил невиданную наглость парагвайский делец. — Срок договора — десять лет. Условия — двойная оплата за товар, отталкиваясь от сегодняшних закупочных цен для зарубежных рынков. Объёмы поставок — ограничены только возможностями промыслов. В наших общих интересах нарастить добычу ресурсов в десятки, а по многим позициям и в сотни раз. Парагвайцы помогут финансами и оборудованием.

— И какие товары вы хотели бы эксклюзивно приобретать? — насторожился Сталин.

— Традиционные, экспортные, — невинно улыбнулся оптовый закупщик. — Пушнину, чёрную и красную икру, копчёную рыбу ценных пород, необработанные драгоценные и полудрагоценные камни, а также всякую мелочовку: мёд, лесные ягоды, орехи, редкие лекарственные растения. Кстати, высокохудожественные изделия народных промыслов тоже пойдут в зачёт: гжель, хохлома и прочее.

— А не боитесь затоварить зарубежный рынок?

— Мы сможем рекламой и маркетингом увеличить спрос, — отмахнулся магнат. — По всему миру парагвайцами раскинута сеть шикарных ресторанов, модных салонов, ювелирных мастерских и лавок, аптек и магазинов. Наши агенты также контролируют в криминальном сообществе значительную часть теневого рынка. У парагвайцев достаточно сил защитить бизнес, задавить конкурентов и урезонить жадных чиновников.

— Да, советские торгпреды не сумеют широко развернуться на зарубежных рынках, — кивнул Сталин. — А иностранцы достойную цену за товар не дают. Двойная оплата от существующей, при многократном увеличении объёмов закупок, нас устроит. Список товаров поручим согласовать союзным министерствам торговли.

— Я хотел бы ещё обсудить возможность создания совместной концессии по экспорту древесины из региона Дальнего Востока, — раскатал губы парагвайский магнат.

— Без создания сети грунтовых дорог, приобретения нового парка автомобилей и паровозов, а также найма грузовых морских судов — задачу лесозаготовки и экспорта Советскому Союзу не решить, — внимательно глядя в глаза Алексея, обозначил проблемы Сталин.

— Парагвайцы готовы взяться за решение этой задачи, — уверенно заявил магнат. — А также обеспечить поставки ручных электропил и оборудования для пилорам. Думаю, что экспорт в Японию, Китай и страны Юго–восточной Азии пиломатериалов выгоднее, чем необработанного «кругляка».

— Пользуясь слабостью советской экономики в Дальневосточном крае, всё пытаетесь побольше втюхать нам своих пароэлектромобилей и электропил, — погрозив пальцем, пожурил бессовестного дельца Сталин.

— Зато всё наше оборудование работает на дровах, а при лесозаготовках отходов будет с избытком.

— И сколько возьмёте за услуги? — уже подозревая о запрашиваемой цене, нахмурился Сталин.

— Лес и работники советские, а финансирование и оборудование парагвайское, — невинно улыбнувшись, развёл руками деляга. — Пятьдесят на пятьдесят от экспортной прибыли. Кроме того, мы берём на себя бремя распродажи товара.

— Почти по–божески, владыка Алексей, — кивнув, саркастически усмехнулся Сталин. — Я так понимаю, что объёмы лесозаготовок обсуждать излишне — потащите, сколько сможете.

— К всеобщей выгоде, — поднял указательный палец батюшка Алексей.

— Ну и, на чём ещё вы желаете нажиться? — догадался о беспредельной жадности парагвайского магната Сталин.

— Рыболовство в Дальневосточных морях, — продолжил дербанить бесхозный регион парагваец. — Судовые верфи Асунсьона наладили серийное строительство малых рыболовных сейнеров с ветрогенераторами и дополнительными электродвигателями, которые позволяют существенно сэкономить расход обычного топлива.

— Сложны в эксплуатации, дороги и с малым объёмом грузового трюма, — брезгливо отмахнулся от парагвайских самоделок Сталин. — Большой ли улов сумеют парусные электроходы доставить к причалу?

— А наши суда в Атлантике свой улов в порт не таскают, уж больно далеко ходить, — отмахнулся от стандартной практики Алексей. — Они перегружают добычу на корабль–матку прямо в море и топливом там же заправляются — месяцами в порт не заходят. Кстати, улов парагвайские промысловики тоже в открытом море перерабатывают на плавучих рыбзаводах, потому могут далеко в океанские воды уходить. Ведь в чужие территориальные воды парагвайцев не пускают конкуренты, вот и научились изворачиваться. Рыбу мы обрабатываем и расфасовываем в пятилитровые жестяные банки, а криль в бочки. Пришлось нарастить объёмы производства жести для тары.

— Своих морей не имеете, решили в наши заплыть? — проворчал Сталин, в уме прикидывая перспективы рыбного промысла на Дальнем Востоке. Получалось, что ни рыболовных сейнеров, ни консервных заводов, у Союза там в достатке нет. Даже жести для производства тары не найти. — Вы опять согласны работать только за половину от прибыли?

— Нет, вся прибыль от реализации рыбной продукции и крабов пойдёт в уплату за лизинг судов и плавучих рыбзаводов, — обнаглел до крайности парагвайский магнат. — А вот, когда возместите полную стоимость судов, покроете затраты на наём работников и выплатите банковский процент по кредиту, тогда весь рыбфлот станет советским.

— Рыба–то наша⁈ — возмутился хозяин моря.

— Вдали от берегов рыба ничья, — отрицательно помахал пальцем добытчик. — Поди, излови её, да сумей свежей в порт доставить для переработки.

— Хотите нам парусный неликвидный флот всучить? — насупился Сталин.

— Электропарусный, — невозмутимо поправил союзника парагвайский владыка. — Обучение персонала будет за наш счёт.

— И зачем нам влезать в невыгодную авантюру? — торговался Сталин.

— Союз получит в огромном объёме качественные рыбные консервы, которые ему обеспечат продовольственную безопасность на случай неурожая или войны. Да и в будни разнообразят стол советским гражданам, ведь мясом–то не всем ещё удаётся вдосталь побаловаться.

— Да уж парагвайскими «золотыми» мясными консервами точно не забалуешь, — поморщился Сталин, но угрозу голодными временами воспринял всерьёз. Нарастить объём продовольствия за парагвайский счёт было заманчивой идеей, да и рыболовецкий флот с обученным персоналом тоже не лишний в хозяйстве. Правда, прибыль от него ещё не скоро пойдёт в казну, однако парагвайцам нет смысла надолго затягивать расчёты по лизингу судов. — Ладно, товарищ Ронин, редко вы к нам заходите, но метко — оформляйте договор по лизингу рыболовного флота с оплатой товарной продукцией.

Вожди союзных народов ударили по рукам.

Алексей посчитал, что и так удалось о слишком многом договориться, встреча лидеров двух великих держав завершилась на бравурной ноте. Сталин тоже остался доволен очень перспективными соглашениями. Парагвай уже не казался вождю советского народа столь уж маленьким и слабым союзником. Золотые щупальца парагвайского спрута опутали все страны. И хотя капиталистическая сущность анархистского государства плохо сочеталась с идеями социализма, но лучшего соратника Советскому Союзу в мире было не сыскать — общие враги и экономические интересы сплачивали братские народы лучше всякой идеологии.

Глава 10

Чакская война

Год со времени посещения Алексеем Москвы пролетел стремительно. Месяц из него пришлось потерять в Советском Союзе, добывая тонны россыпного золота на речках Колымы и проводя картографирование местности в районах будущих золотых приисков.

Зато Кондрашов использовал это время для налаживания сотрудничества с коллегами. Первая партия перевербованных шпионов отправилась в Парагвай прямо из столичной тюрьмы. И надо сказать, неожиданно большая группа, ибо почти всех «врагов народа» чекистам удавалось уличить в работе на иностранную разведку. Алексей приказал Кондрашову забирать всех согласных на вербовку, а уж дома сортировать. Если человек окажется негодным к оперативной работе, то специалисту найдётся применение в народном хозяйстве, ибо большинство «врагов народа» были с высшим техническим или военным образованием, простых рабочих чекисты вниманием обходили.

Семён тоже провёл время с пользой: состряпал и подписал кучу хозяйственных договоров с комиссарами, а потом ещё и организовал переброску осуждённых членов Промпартии из мест отбывания наказания в порт Владивостока. Конечно, до благословенного Парагвая зэки доберутся ещё нескоро, но главное — запустить процесс. Представители парагвайского посольства также начали составлять списки репрессированных крестьян, чтобы без задержек провести обмен на эмигрантов, въезжающих из Германии и Америки. Загранконсульства уже вовсю занялись агитацией среди безработных пролетариев. Притом многие коммунисты из других капстран тоже охотно подавали заявки на эмиграцию в социалистический рай.

После сговора с чекистами о передаче осуждённых по делу Промпартии, в Парагвай потянулись и бежавшие за границу их единомышленники. Академик Ипатьев приступил к научным исследованиям по получению промышленным способом высокооктанового бензина. Однако вот само производство нефтепродуктов в Гран–Чако временно пришлось притормозить. Скрывать его от глаз жадных империалистов уже не было смысла, поэтому нефтеперегонные заводики начали перебазировать из глубины Гран–Чако ближе к реке Парагвай. К тому же, в западной части страны намечался разворот боевых действий, угрожающий нефтепромыслам. Тысяча девятьсот тридцать второй год обещал быть бурным.

В общем, время в трудах и хлопотах для Алексея промелькнуло незаметно, оттягивать начало неизбежной войны дальше уже не удавалось. Верховный атаман парагвайского казачества созвал малый военный совет. Помимо командующих казачьими войсками, на совете присутствовали ещё: генерал регулярной парагвайской армии Хосе Феликс Эстигаррибия, новый президент Парагвая Эусебио Айяла и, теперь уже ставший председателем парламента, Мануэль Гондра Перейра.

Да, это только в казачьих общинах вожаки не сменялись, а в испаноязычных вовсю хозяйничала демократия. Кстати, из–за странного политического устройства анархистской республики, враги долго считали её нежизнеспособной. Однако утомившись ожидать самораспада собранных в кучу разнородных общин, наконец–то решились развалить Парагвай силой. Ибо не верилось им, что отгороженные административными границами области сумеют встать единой стеной на пути армии агрессоров. И в способность казачьих дружин противостоять регулярной армии тоже не верилось немцам — время наёмных стрельцов уж давно кануло в лету. А войско казаков сплошь состояло из ветеранов Первой мировой войны и содержащихся за счёт казны индейцев–наёмников.

Учитывая символизм ожидаемых решений, военный совет решили собрать в президентском дворце. Пока не все военачальники прибыли в кабинет, президент угощал гостей чаем и с дружками приставал к казачьему атаману:

— Сеньор Ронин, могли бы вы разъяснить гражданскому лицу некоторые специфические особенности построения казачьего войска? Ведь во всём мире признано преимущество формирования регулярной армии на основе краткосрочного призыва граждан, а не многолетней профессиональной службы.

— Сквалыги, экономят на достойной оплате за ратный труд, — с пренебрежительной ухмылкой дёрнул плечом парагвайский магнат. — В древние времена, правители были мудрее и щедрее.

— Древние империи рухнули под натиском прогресса, — убеждённый в правильности хода истории отмахнулся от пыльного прошлого Эусебио Айяла.

— Если бы десятилетние траты на зарплату наёмников использовать на закупки нового вооружения, то у нас были бы и самолёты, и танки с броневиками, — подключился к дискуссии Мануэль Перейра и кивнул головой на генерала Эстигаррибия. — Вон, солдаты в регулярной парагвайской армии служат срочную бесплатно.

— На окладах офицеров вы тоже сильно экономите, — злорадно уколол казацкий атаман. — Только новой техники в войсках я что–то не вижу.

— В госбюджете нет средств на закупку, а богатенькая казацкая община делиться не спешит, — обиженно насупившись, развёл руками президент. — Казацкая золотая казна в сотню раз больше, чем общереспубликанский фонд.

— Кто как работает, тот то и имеет, — рассмеялся неформальный владыка Парагвая, а затем, шумно отхлебнув чая из стакана, пустился в экскурс по истории. — В древние века, каждый профессиональный воин десятка рекрутов стоил. Тому пример: войска Александра Македонского или средневековые дружины рыцарей.

— Так позднее же греков рекруты римской империи побили, — напомнил общеизвестный факт генерал Эстигаррибия. — Да и рыцарские ордена уступили ополчению из простолюдинов.

— Ну, в римских легионах службу несли тоже профессионалы, — возразил атаман. — А разбили они монолитные греческие фаланги потому, что римляне умели биться и в сомкнутом строю, и малыми отрядами. У них в каждом десятке свой командир был, боевое построение из отдельных блоков создавалось, как кирпичная стена.

— И в современных регулярных армиях такое же построение, — взглядом обратившись за поддержкой к генералу, пожал плечами Айяла. — Чем казацкое войско удивить может?

Алексей посуровел взором.

— В боливийском и парагвайском строю кирпичи из сырой глины рядком кладутся, а у казаков каждый блок в горниле войны обожжён, да крепкой аркой уложен опытными мастерами. Потому не простая стена встанет на пути врага, а крепость доселе невиданной твёрдости.

— А если без патетики? — поморщившись, скривил рот президент.

Алексей отставил в сторону стакан с чаем и всерьёз взялся за просвещение гражданских профанов:

— Каждый казак обучался ратному делу с малых лет, а большинство офицеров прошли школу кадетов и получили высшее образование в военном училище. На изучение теории годы ушли, практические же навыки казаки и офицеры приобретали в окопной войне Первой мировой. Расширяли познания и оттачивали мастерство они уже в годы Гражданской войны. Суровый экзамен и естественный отбор провела смерть. Выжили в кровавой мясорубке двух войн только удачливые и опытные бойцы. На службе в парагвайском казачьем войске остались лишь профессионалы ратного искусства, которым мирная стезя скучна. Потому на полигонах и стрельбищах они ещё десять лет оттачивали воинское мастерство со всем прилежанием и упорством. Теперь в казачьем войске каждый рядовой боец офицера–фронтовика стоит.

— Ну ладно, казаки — фанатики военного ремесла, — с тяжёлым вздохом вынужденно признал президент. — А из индейской молодёжи, какие профессионалы?

— Индейцы — дети природы и по характеру прирождённые воины. В резервациях они были не избалованы благами цивилизации. Умеют стойко переносить тяготы и лишения воинских походов. Душой чувствуют дикую природу, из них получились отменные следопыты и охотники.

— Война — это не охота на зверя, — фыркнув, махнул ладонью президент.

— Отвага, смекалка и выдержка необходимы и на войне, — подняв палец, указал атаман. — А тяга к риску и охотничий азарт разжигают интерес к изучению воинского искусства. Индейские юноши десять лет прилежно обучались мастерству ведения партизанской войны.

— Зачем нам партизанщину разводить, когда противник готовится нанести удар армейскими корпусами по всему фронту? — зная обстановку у пограничных рубежей, недоумевал парагвайский генерал Эстигаррибия. — Боливийскую армию возглавляет прославленный фронтовик — германский генерал Ганс Кундт. Немецкие и чилийские офицеры–наёмники подготовили пехотные полки к классической окопной войне с применением артиллерии, танков и авиации. Партизанские формирования ни оборону из полевых укреплений не проломят, ни натиск атакующих железных колонн врага не способны сдержать.

— За один год сильную армию из вчерашних боливийских крестьян не создать, — усмехнувшись, отрицательно покачал головой Алексей. — И обучаться воевать только по учебникам — это всё равно что, придерживаясь правил классической французской борьбы, надеяться победить в портовой драке.

— Казаки собираются сражаться, как Кутузов воевал с Наполеоном? — услышав упоминание о французах, прищурил глаз Эстигаррибия. — Неужто и нам придётся сдавать врагу столицу?

— Ну, до Асунсьона супостатов допускать незачем, — успокоил казачий атаман. — Ограничимся сдачей необжитой северо–западной части Гран–Чако, где сосредоточена нефтедобыча.

— Думаете, агрессора эта подачка удовлетворит? — недоверчиво скривился президент. — Боливийцы же рвутся к водным путям в Атлантику.

— Спонсорам войны, американской и английской нефтяным компаниям, желания боливийцев неинтересны, — отмахнулся Алексей. — Война затевается за нефть, а не за речную воду. Торговые пути — дело второстепенное, поэтому наживку супостаты охотно заглотят.

— Эт точно: займут территорию, выстроят линию окопов, огородят колючей проволокой, защитят пулемётами и артиллерией, — загибая пальцы, перечислил очевидные шаги германского командования Эстигаррибия. — Как потом казаки и индейцы будут врага выбивать из укреплённых позиций?

— Сразу видна классическая военная школа, — похвалил казачий атаман. — Рассуждаете, как немецкий генерал. Только вот фронтового опыта Гражданской войны у вас, и у германцев недостаёт, да и географию не учитываете. Сплошную линию обороны в Гран–Чако не выстроить. На севере череда болот, непроходимых в зимнее время, а весь западный край — поросшая зарослями кустарника холмистая маловодная пустошь. С июня по август там ещё можно найти в ямах воду, но потом весь год жесточайшая сушь. Так что, если мы отступим вглубь Гран–Чако, к истокам малых рек, километров эдак на триста от границы, то боливийская линия снабжения растянется до их ближайшей железнодорожной станции, а это плюс ещё двести километров. Когда пригреет весеннее солнце, индейские партизаны перережут пути поставки провианта, воды и боеприпасов, а казаки окружат отдельные группировки врага — тут боливийцам и… в общем, конец придёт.

— Про географию — это укол в самую болевую точку, — подойдя к столу и расстелив карту Парагвая, хлопнул ладонью по раскрашенному монотонно–зелёному изображению Гран–Чако генерал. — На боливийских картах такое же «белое пятно», ведь ни один иностранный географ не исследовал эту дикую местность, а индейцы и казаки не спешат делиться сведениями даже с правительственными чиновниками. О театре будущих боевых действий противник знает только по рассказам контрабандистов и скудным фотосъёмкам с разведывательных самолётов. Враг может иметь лишь поверхностное представление о дикой местности вдоль нескольких известных путей от границы к притокам реки Парагвай. С этим «пробелом» всё понятно, а вот при чём здесь упрёк в недостатке фронтового опыта — уж германцы–то славно повоевали в Первую мировую.

— Из–за характера местности Гран–Чако, боевые действия не будут походить на привычную для европейцев окопную войну со сплошной линией фронта. — Алексей повернул голову в сторону скромно сидящего у окна анархистского комдива. — Товарищ Махно мог бы с вами поделиться богатым опытом ведения боёв в условиях «Дикого поля», когда оборона строится на основе отдельных опорных пунктов.

— Мне проще шашкой махать, чем языком молоть, — используя русскую речь, проворчал Нестор Иванович, за десять лет так и не овладевший испанским языком в совершенстве.

Однако генерал понял его ответ на втором государственном языке, которым пользовалось более двух третей населения Парагвая, и не решился приставать с досужими расспросами к сурового вида анархисту.

Алексей обернулся к другому знаменитому комдиву:

— Ну тогда, после совещания, советую вам пообщаться с генерал–лейтенантом Унгерном. Думаю, барон будет более словоохотлив, особенно, если угостите бокалом марочного вина. У Романа Фёдоровича опыта ведения войны, без классического построения фронта и флангов, даже побольше будет. Он ещё в Первую мировую по вражьим тылам рейды совершал и в Гражданскую войну изрядно попартизанил в дикой местности.

— Отчего же не побеседовать, если вино доброе предложат, — снисходительно улыбнулся барон Унгерн–Штенберг, который вовсе не тяготился изучать иностранные языки и, к арсеналу освоенных европейских, добавил ещё и китайский. Беспокойный авантюрист готовился после разминки с боливийскими «хулиганами», наконец–то, по-серьёзному схватиться на азиатском фронте с настоящими бойцами. Ибо до окончания местных «разборок» войсковой атаман не отпускал казаков «погулять» за рубежом.

— Ну ладно, учитывая труднопроходимую местность, монолитные построения войск агрессора рассыплются под фланговыми ударами казаков и диверсиями индейцев в тылу, — согласился Эстигаррибия. — Но стоило ли десять лет натаскивать профессионалов на то, что могли бы сделать и нерегулярные формирования?

— И тратить уйму денег на оклады наёмников? — опять укорил магната бывший президент Перейра.

— А вы, сеньор Мануэль, считаете: если офицеру не платить денег, то воин будет лучше служить отечеству? — удивился логике политикана войсковой атаман.

— Ну, конечно, офицерам платить надо хорошо, — смутился Перейра и привёл древнее изречение: — Кто не желает кормить своё войско, вынужден будет кормить чужое.

— Тогда, по–вашему: бойцы станут любить родину меньше, если государство проявит отеческую заботу о рядовом составе? — продолжал издеваться атаман.

— Граждане и так обязаны защищать государство, — поджав губы, насупился парламентарий.

— И сколько раз в год, лично вы, посещаете стрелковый тир или хотя бы спортивный зал? — с усмешкой глянул на классического «ботаника» казак.

— Сеньор Ронин, если будет необходимо, то я первым встану на защиту отечества, — прямо не ответив на вопрос, обиженно вздёрнул подбородок щуплый призывник.

— И сразу ляжете костьми в землю, — жёстко рассмеялся Алексей. — Война — сложное ремесло, которому тоже надо долго и упорно учиться.

— Развитие истории показало, что простой рекрут с ружьём легко справится с опытным рыцарем, — привёл убийственный аргумент вожак парагвайской интеллигенции.

— Ага, а строй хорошо обученных солдат разгонит целую армию ополченцев–профанов, — развил дальше мысль историка Алексей. — До конца девятнадцатого века армии всех стран были, по сути, профессиональными. Солдаты долгие годы оттачивали мастерство ведения боя и передавали опыт новобранцам. Вы считаете, сеньор Перейра, что в двадцатом веке человек стал намного умнее и способнее, чем наши славные предки?

— Дикие предки, — пренебрежительно фыркнув, сделал акцент интеллигент.

— Может, нравы у них и были дикие, но воевали предки справно, — покачал головой казачий атаман. — И врага убивать умели, и сами на смерть шли храбро.

— Плотность строя в отрядах нивелирует индивидуальное мастерство отдельных бойцов, — с сожалением вздохнув, развёл руками генерал Эстигаррибия. — Настала эпоха массовых армий, где исход сражения решает большее число солдат, их лучшее вооружение и, в неменьшей степени, талант полководца.

Алексей вынужденно вернулся к уже высказанной мысли:

— У греков имелись мудрые полководцы, хорошее вооружение и плотный строй многочисленной фаланги, но римские солдаты умели сражаться и в тесном строю, и малыми отрядами. Сколь бы не был хитёр полководец, но исход боя зависит от выучки и смелости простых воинов. Усомниться в храбрости древних греков я не смею, но вот тактика их боя явно устарела к тому времени, поэтому и были разбиты монолитные фаланги шустрыми римлянами.

— Плотная фаланга несокрушима лишь в чистом поле, — кивнул парагвайский генерал.

— Вот и я всё о том же, — подмигнул коллеге войсковой атаман. — Дикие просторы Гран–Чако далеко не похожи на, привычный для германских офицеров, европейский театр военных действий.

— «Дикое поле», — скосив глаз на ухмыляющегося батьку Махно, задумчиво вынес приговор врагу парагвайский генерал. — Очевидно, отрядам анархистов, индейцев и казаков будет привычно сражаться без сплошной линии фронта. И, похоже, вы десять лет натаскивали профессионалов именно на партизанскую войну. Безводные пустоши, колючие заросли, топкие болота и абсолютное бездорожье — это и станет гиблым для врага «Диким полем». При этом я сильно сомневаюсь в способности боливийских рекрутов–одногодков сражаться в разомкнутом строю. Стоит только колоннам противника втянуться вглубь Гран–Чако, они будут изолированы от баз снабжения и разорваны в клочья. Бронетехника и тяжёлая артиллерия не спасёт. Единственным козырем боливийцев остаётся авиация.

— Эта карта будет бита первой, — заверил Алексей.

— Дирижабли и автожиры — не конкуренты боевым самолётам! — категорично затряс головой генерал.

— Сеньор Эстигаррибия, вам бы стоило перевернуть фразу, — рассмеялся казацкий атаман. — Можете заранее заказывать панегирик для боливийской авиации.

— Но ваши авиаторы, сеньор Ронин, ни разу не сталкивались в воздушном бою с самолётами противника!

— Так нам и не надо, — издевательски ухмыльнувшись, пожал плечами дерзкий атаман. — Мы ночью их всех на земле передавим.

— Ну, разве что так, — стушевался от такой уверенности казака генерал, лишь осторожно попытавшись урезонить: — Однако очевидно, что не вся авиация противника будет сосредоточена рядом с линией фронта. Дальность полёта автожира не позволит дотянуться до столичного аэродрома.

— Дирижаблями достанем, — беспечно отмахнулся атаман.

— Я конечно не специалист, но в Первую мировую войну бомбардировки с дирижаблей не показали большую эффективность, — с сомнением скривился генерал.

— Применим казацкую хитрость, — не стал раскрывать секрета атаман.

— Ну уж в вашей хитрости, сеньор Ронин, я нисколько не сомневаюсь, — поднял обе ладони генерал.

В это время в распахнувшиеся двери кабинета вошли припоздавшие генералы штаба казачьего войска: Врангель, Эрн, Беляев и Кондрашов. После приветствия собравшимся, за всю генеральскую компашку извинился Кондрашов:

— Сеньоры, прошу прощения за задержку, согласовывали последние детали военной компании.

Все представители военного совета собрались вокруг стола с развёрнутой топографической картой Парагвая.

— И когда же боливийские агрессоры вознамерились начинать войну? — обратился к начальнику контрразведки и разведки президент Айяла.

— По агентурным данным, командующий вооружёнными силами Боливии спланировал начало крупномасштабных боевых действий на пятнадцатое июня. Войска сосредотачиваются у самых передовых рубежей. Однако мелкие пограничные стычки уже начались, как и разведывательные полёты авиации над территорией Гран–Чако.

— Сеньор Айяла, наши дипломаты уже отреагировали на враждебные действия соседей? — глянул на президента Алексей.

— Лига Наций отклонила нашу жалобу, — вздохнув, развёл руками Айяла. — Ведь официально война ещё не объявлена, а мелкие конфликты — не в счёт.

— Мы тоже не будем объявлять войну Боливии, но ударим первыми, — рубанул воздух ладонью казацкий атаман. — Для пресечения нарушения воздушных рубежей Парагвая, мы в ночь на десятое июня уничтожим всю вражескую авиацию. А в целях предупреждения агрессии, кавалерийская «Азиатская дивизия» Унгерна совершит рейд через границу и огнём пройдётся по вражеским тылам. Личный состав боливийской армии выбивать по минимуму, а автомобильный и гужевой транспорт по–максимуму. Вещевые, продовольственные и артиллерийские склады тоже не жалеть. Однако не увлекаться и далеко вглубь боливийской территории не заходить.

— В ответ, Ганс Кундт двинет войска на пограничные заставы, — провёл указкой по цепочке редких точек на карте генерал Эстигаррибия.

— Начинайте скрытный отвод личного состава заранее, — приказал верховный атаман. — Сосредотачивайте все силы регулярной армии и погранвойск на заставах в верховье реки Пилькомайо. Здесь вам, генерал, рубежи надо держать твёрдо. Водный фарватер заминировать плотно. На господствующих высотах разместить всю дальнобойную артиллерию. По неудобьям Гран–Чако тяжёлые пушки таскать нам не с руки, обойдёмся противотанковыми и миномётами.

— Минные поля и артиллерийские позиции подготовлены, — отчитался генерал–майор Беляев. — Когда пограничники усилят полки парагвайской регулярной армии, то вдоль Пилькомайо враг не пройдёт.

— Итак, западный водный маршрут прикрыт, — склонившись над картой, отсёк ребром ладони Алексей. — С севера, по берегам реки Парагвай, боливийцам тоже не пройти: по левому берегу топи и болота, по правому — нехоженые джунгли. Водную акваторию закроет флотилия бронекатеров, а враг выхода к реке не имеет и, окромя утлых лодочек, ничего противопоставить не сможет. Открытым для фронтальной атаки остаются только просторы Гран–Чако. Здесь, мы будем воевать по–скифски: заманивать врага вглубь своих земель, попутно истребляя противника внезапными атаками.

— Для действий по–скифски, у казаков конницы маловато, — засомневался Эстигаррибия. — Да и местность — сплошные заросли, через которые быстро не отойдёшь.

— Отступать будем медленно, от одного укрепрайона до следующего, — провёл ладонью по карте Алексей. — Атаковать же внезапно, в основном, по ночам. Ну и, конечно, воздушными тачанками налетать на вражеские колонны и полевые лагеря. Три сотни автожиров вооружены пулемётами ШКАС и способны нести до ста килограммов бомбовой нагрузки. Ещё две сотни могут использоваться в качестве транспортной и медицинской авиации. Наши войска будут действовать на всю глубину фронта, поэтому воздушный транспорт необходим. Автожирам аэродромы не нужны, достаточно узкую полянку расчистить от кустов. Устойчивую радиосвязь нам обеспечат ретрансляторы на дирижаблях. Самолётов у врага не останется, а дальнобойных зенитных орудий боливийцы не имеют изначально.

— И всё же, противник вдвое превосходит нас числом, — тяжело вздохнув, в сомнении погладил подбородок президент Айяла. — Надо бы объявлять мобилизацию.

— В договоре долголетней аренды Гран–Чако оговорён пункт о защите его территории казаками, — искоса глянув на сеньора Ронина, напомнил бывший президент Перейра.

— Вот, наконец–то, и пришло время выполнять оговорённое, — зловеще улыбнулся казачий атаман и потёр ладони, словно радуясь выпавшему случаю проявить удаль молодецкую.

— Вы так уверены в скорой победе? — недовольно поморщился генерал Эстигаррибия. — Будто бы с дворовой шпаной в лёгкую войнушку играть собрались.

— В сущности, так оно и есть, — продолжая улыбаться, пожал плечами наглец. — Каждый наш боец стоит десятерых вражьих, а то и того круче.

— Засиделись мои казачки без настоящего дела, — поддержал лихого атамана генерал–лейтенант Унгерн. — Японские войска уж Маньчжурию под себя подмяли, а моя Азиатская дивизия никак отбыть в Китай не может из–за немчуры боливийской. Пора покончить с домашними делами и идти миру на выручку.

Айяла так понял, что генералу–авантюристу наскучила опека благочестивого парагвайского пастыря, возжелалось вновь самоуправствовать на охваченных пожарищем землях. Почувствовать вольный ветер свободы. В благородные душевные порывы интернационалистов политикан сам давно уж не верил, а вот влечение к неограниченной власти было ему очень даже понятно. Ну и, конечно же, ясно, что генерал Унгерн — адепт войны. Такие атаманы–фанатики только в смертельном бою чувствуют вкус к жизни.

— Сперва Парагвай, — сжав зубы, зло процедил президент, недовольный казацкой похвальбой. — Я так понимаю, что мобилизацию объявлять нет необходимости.

— Военную не надо, а вот политическую — в самый раз, — хитро прищурившись, предложил Алексей. — В трудный для страны час, все граждане Парагвая должны забыть распри и единой дружиной встать на защиту родины. Рабочие, крестьяне и служащие могут, по решению трудовых коллективов, отработать дополнительное время без оплаты. Собранные денежные средства и продукцию народ отдаст на нужды вынужденных беженцев из северо–западных районов Гран–Чако. Думаю, и бизнесмены не останутся в стороне от народной инициативы.

— Кому же на фронт самому отправляться охота? — хмыкнув, кивнул парламентарий Перейра. — Уж лучше деньгами, товаром и трудом откупиться от воинской повинности.

— Эх, не верите вы, бюрократы, в духовную силу народных масс, — укорил главный парагвайский революционер–анархист, батька Махно. — Вся братва западного Гран–Чако готова добровольно вступить в казачью армию. Вместе с отрядами красноармейцев и казаками из северного приграничья, выйдет сила в пятьдесят тысяч штыков.

— Народная инициатива — это хорошо, — кивком одобрил вождя анархистов Алексей. — Однако эта война — битва профессионалов. Ополченцы будут двигаться во втором эшелоне войск. Ваша задача, Нестор Иванович, споро эвакуировать жителей посёлков, их скарб и домашнюю живность. Разрушать инфраструктуру не надо, а всё ценное оборудование нужно вывезти в тыловые районы. Казачьи общины временно приютят беженцев. Городские общины должны выделить автотранспорт для эвакуации. Деньги на приобретение провианта и фуража, я надеюсь, выдаст республиканское казначейство.

— С последующим возвратом из средств, пожертвованных бизнесменами и трудовыми коллективами, — подняв палец, указал источник компенсации неплановых затрат Перейра.

Президент Айяла одобрительно закивал.

— Ещё ополченцам батьки Махно поручается возведение полевых укреплений за порядками притворно отступающих казачьих войск, — поставил боевую задачу Алексей. — Транспорт и строительную технику возьмём из Асунсьона, древесину сплавим водными путями из Консепсьона. Хорошего строевого леса для укрепления временных блиндажей нам не надо, а всякой некондиции в восточных землях Парагвая, на окраине джунглей, завались. Моторных лодок и катеров у казаков достаточно. Плоты перегоним по малым рекам вглубь Гран–Чако, дальше грузовики выручат. В зиму сельхозработы замирают, а к весне мы супостатов уж расколотим.

— Эк у вас всё лихо подготовлено, будто сами войну заказывали, — недовольно засопел президент.

— Ага, десять лет дожидались, — самодовольно усмехнулся войсковой атаман. — Что–то вроде плановых учений перед Второй мировой войной.

— Думаете, будет? — испуганно покосился на казацкого пророка президент.

— Так японцы уже начали мир делить, — выдал свершившийся факт лихой генерал Унгерн, которому до одури наскучило сидеть без дела в парагвайской пустоши. — Захват китайской Маньчжурии — прозвучал лишь первым залпом. Чакская война — второй залп. Орудия расчехлены, бойня грядёт всемирная.

— При любом раскладе, Боливия всё равно напала бы на малолюдный Парагвай, — смирившись с неизбежным, опустил голову президент Айяла. — Не из–за нефти, так из–за водного пути к океану.

— Вовремя мы казаков в Гран–Чако заселили, — подкрутив пальцами кончики усов, похвалился прозорливый Перейра. — Теперь расклад совсем другой вышел. И это ничего, что казаков меньше, чем боливийцев — русские воевать умеют.

Айяла недовольно засопел, он был не в восторге от деятельности предыдущего президента, считая преступной ошибкой сдачу пустующих земель в аренду казакам. Русских эмигрантов теперь в стране втрое больше, чем коренных парагвайцев. А у избранного президента политической власти много меньше, чем у русского магната, уж о перевесе военной силы и говорить нечего. Анархистская республика на самом деле сильно походила на монархическую диктатуру, только даже у английского короля было куда меньше государственной, финансовой и духовной власти, в сравнении с всемогущим народным пастырем Рониным.

— Вот и докажем делом, — повернул голову к генерал–лейтенанту Врангелю войсковой атаман. — Пётр Николаевич, пока Унгерн будет партизанить по тылам противника со своей Азиатской дивизией и пятидесятитысячной ордой индейцев, вам с остальными казацкими корпусами следует медленно пятиться вглубь Гран–Чако. А за вашей спиной ополченцы Нестора Махно создадут многорядную систему оборонительных рубежей. Сильно упираться казакам не стоит, но и без боя позиции не сдавайте. Вашим войскам три месяца надлежит медленно отступать. Рассчитывайте отползать всей линией фронта до наступления весенней жары.

— Почти стотысячной армией обороняться будет несложно, — дёрнул плечом опытный фронтовик. — Противник не сможет сосредоточить ударный кулак и прорвать фронт, при разорванных своих коммуникациях, когда у него в тылу партизанят индейцы, а у казаков за спиной располагаются запасные позиции и сеть водных путей.

— Николай Францевич, организуйте скрытную переброску воздушных эскадрилий автожиров к государственной границе, — обратился к начальнику штаба Алексей. — Полётные карты с координатами вражеских аэродромов Эдуард Петрович для лётчиков уже подготовил.

— Так точно, — кивнул Кондрашов. — И зарубежная резидентура подтянута в районы авианалётов. Агенты, с помощью радиомаяков и световых сигналов разноцветными фонарями, готовы обеспечить точное наведение на объекты ночных бомбардировок.

— Бомбить в темноте? — усомнился в эффективности авианалёта Эстигаррибия. — Допустим, что на аэродром ещё можно как–то с помощью наводчиков выйти, а вот как на огромном поле искать самолёты?

— Подсветим роем осветительных ракет, — раскрыл секрет Алексей. — Так и зенитчиков ослепим, и стояночные площадки высветим. Да и бомбить, в классическом понимании, мы не будим. На тихоходных шумных аппаратах рискованно пролетать на низкой высоте над целью. Автожиры расстреляют самолёты ударными ракетами издали. К корпусам машин прикреплены специальные многоствольные пусковые установки, по десять ракет в каждой.

— Ракетная артиллерия использовалась ещё в ходе наполеоновских войн, — с сомнением почесал затылок Эстигаррибия. — Дальность выстрела была сопоставима с выстрелами из пороховых орудий, но вот с кучностью стрельбы — большие проблемы. Ракетами хорошо только по крупным полевым укреплениям лупить или деревянным городским постройкам.

— Аэродромное хозяйство разбросано по окраинам взлётного поля: самолётные ангары, склады боеприпасов и топлива — очень подходящие цели для массированного ракетного обстрела, — развеял сомнения парагвайского генерала Алексей. — К тому же, автожиры будут бить с высоты, что увеличит дальность эффективных выстрелов. Пороховые двигатели и оперённые металлические корпуса у современных ракет намного лучше, чем были у деревянных поделок наполеоновских времён. Кучность стрельбы с километровой дистанции очень даже приемлемая, и для автожиров вполне безопасная — не достанут осколки от разрывов ракет.

— Хотелось бы поглядеть на фейерверк, — хищно улыбнувшись, мечтательно вздохнул генерал.

— В военной кинохронике посмотрите, — пообещал коллеге Кондрашов. — Мои агенты отснимут авианалёты на плёнку.

— Да, сеньоры полководцы, вы идёте на войну прямо, как на праздник, с фейерверками, — осуждающе покачал головой президент Айяла.

— Долгожданное событие, — не смутившись упрёка, кивнул войсковой атаман. — Итог десятилетия военных учений и переоснащения армии. Казаки должны всему миру показать, как научились воевать. Пусть супостаты пугаются. В другой раз не захотят ссориться с парагвайцами.

Однако пока казаки не явили накопленную силу, враги лелеяли надежду на скорую победу над отсталой, малолюдной и, как всем казалось, разрозненной на недружественные общины анархистской республикой. По планам боливийского штаба, казацкая химера государства должна была распасться на фрагменты от одного сокрушительного удара. Германские генералы рассчитывали завершить победоносную военную компанию в течение зимних месяцев. Двукратный перевес в живой силе и отсутствие у казаков бронетанковых сил, а также самолётного парка, позволяли надеяться на быстрый прорыв линии фронта и окружение русских добровольческих формирований. Крошечная и хилая государственная армия Парагвая вообще не бралась в расчёт.

Подобные мысли царили не только под фуражками генералов, но и дремали под солдатскими панамами сонных часовых, охраняющих столичный военный аэродром. Где–то у далёкой восточной границы, за многие сотни километров, уже с хищным свистом падали с небес огненные метеоры ракет, а в предрассветный час над тёмным полем аэродрома Ла–Паса царила безмятежная тишина. Из–за чёрных пиков горных вершин, ненадолго закрывая искорки звёзд, беззвучно выплывали крошечные серые тучки.

Флотилия парагвайских дирижаблей заходила на цель не спеша, с выключенными двигателями. Воздушный поток нёс эскадрилью строго на столичный аэродром, где возле технических ангаров рядком выстроились бомбардировщики и транспортно–пассажирские самолёты. Парагвайские авиаторы восхищались секретными приборами «Небесного Ягуара», позволившими ему так удачно заблаговременно выстроить на верном румбе боевой порядок воздушной эскадры. Штурманы отслеживали сигналы радиомаяков, подтверждая верность выбранного курса. На подлёте к району атаки стали видны разноцветные огни фонарей, отражатели которых были направлены в небо, и обозначали габариты аэродрома.

— На транспортных дирижаблях отцепить десантируемые автожиры! — отдал приказ Алексей, решивший лично возглавить операцию. — В атаку!

Не то, чтобы атаман не доверял мастерству парагвайских авиаторов и компетентности разведчиков–диверсантов, наводивших воздушную эскадру на цель, но всё же могли возникнуть всякие случайности. А вот, используя свою колдовскую силу, Сын Ведьмы надёжно вывел караван бомбовозов и транспортников к месту сброса смертоносного груза.

Подвешенные под днищами гондол дирижаблей автожиры запустили ходовые винты в носах фюзеляжей и отцепились от сети крепёжных стальных тросов.

Воздушный поток, возникший при свободном падении автожиров, раскрутил широколопастные несущие винты. Летательные аппараты получили опору, и боевые стрекозы грозно затарахтели в воздухе.

Сбросив балласт, транспортные дирижабли взмыли вверх. А пузатые бомберы завели моторы и начали выстраиваться в одну линию. Во главе колонны бомбардировщиков встал флагман с Рониным на борту.

Часовые на аэродроме удивлённо задрали головы, пытаясь разгадать причину возникновения странного шума. Однако, даже разглядев в небе вереницу крупных теней, солдаты не могли определить характер движущихся объектов. Никто из офицеров охраны аэродрома ни разу не видел настоящих дирижаблей и автожиров. Стволы зенитных орудий надёжно укрыты от сырости брезентовыми чехлами, ведь ожидать воздушного налёта было абсурдно: тысячекилометровый воздушный рейд от восточной границы Боливии до западной и обратно — дальность запредельная даже для самолёта. Ударных автожиров в районе Ла–Паса уж точно не ждали. А неуклюжие дирижабли должны бы опасаться боливийских истребителей и не рисковать забираться вглубь вражеской территории. Да и к точному бомбометанию дирижабли не способны.

Однако боливийцам пришлось в эту злосчастную ночь пересмотреть ошибочные представления о неуклюжих парагвайских бомбовозах. Алексей удачно навёл колонну дирижаблей на аэродром, и первым отбомбился. Сын Ведьмы, конечно, слегка сжульничал, гравитационным воздействием подправляя бомбы точно по цели. Но совесть благочестивого пастыря осталась чиста — первые бомбы были осветительные. Это уже последующие дирижабли, подчиняясь радиокомандам «Небесного Ягуара», сыпали осколочно–фугасными бомбами.

Россыпь огненных вспышек смешалась с фейерверком осветительных зарядов. Заполыхали топливные склады. Аэродром осветился алым заревом пожаров деревянных построек.

Завершая картину апокалипсиса, из ночной тьмы стремительно налетела группа ужасных стрекоз и, не приближаясь к пожарищу, расстреляла ещё оставшиеся не задетыми взрывами бомб несколько самолётов. Яркие ракеты веером уходили от мчащихся в ночи теней, разрезая воздух огнём и воем пороховых двигателей.

Разведчики–наблюдатели передали по рации подтверждение уничтожения всех самолётов, и дирижабли, на прощание, сыпанув остатками бомб по прилежащей аэродромной территории, взяли курс на восток. Туда же, стрекоча винтами, устремились ударные автожиры, которым теперь предстоял долгий извилистый маршрут через всю территорию Боливии. На пути отступления эскадрильи устроены, в дикой местности, перевалочные базы с топливными складами и крохотными взлётно–посадочными площадками. Точное наведение на секретные объекты обеспечивали радиомаяки и наблюдатели, дежурившие с рациями и фонарями в районе посадки. Все перелёты, в целях сохранения в тайне партизанских баз, планировалось выполнять в ночное время.

Воздушный флот Боливии оказался уничтожен в одночасье. Однако это стало только началом самой кровопролитной войны двадцатого века на Южноамериканском континенте — Чакской войны.

Глава 11

«Дикое поле»

Чакская война началась не по плану боливийского генштаба и на пять дней раньше намеченного срока. Однако внезапный удар парагвайских казаков по аэродромам и приграничным частям не заставил педанта–немца генерала Ганса Кундта изменить задуманный ход военной компании. В конце–то концов, уничтожение полусотни самолётов не столь уж критично ослабило трёхсоттысячное войско вторжения. В руке командующего ещё оставался мощный бронетанковый кулак и сильная полевая артиллерия. В Первую мировую войну авиация вообще не сыграла существенной роли в успехе боевых действий. Вот и в Чакскую компанию европейские офицеры не очень на неё рассчитывали. Ветераны прошлой войны считали, что большого ущерба малочисленные бомбардировщики нанести пехоте парагвайцев не смогли бы.

К тому же, плотная завеса зарослей кустарника сводила и результативность воздушной разведки к нулю. В зимние месяцы Гран–Чако превращалась в сплошной зелёный океан, в волнах которого совершенно терялись фигурки казаков в защитной форме. Ведь конных полков в составе парагвайской армии не было, а вся техника выкрашена зелёными пятнами разных цветовых оттенков.

Единственно, чего теперь, из–за исчезновения истребительной авиации, опасалось боливийское командование — это воздушных тачанок анархистов. И хотя, по данным от резидента в американском посольстве в Асунсьоне, две сотни автожиров казаки решили использовать только в качестве транспортных и санитарных машин, но оставшиеся три сотни были превращены во фронтовые штурмовики. Правда, один пулемёт и парочка бомб по пятьдесят килограмм — не очень–то мощное вооружение, да и скорость у тихоходных стрекоз низкая. В светлое время автожиры могли стать лёгкой добычей зенитных пулемётов.

Оснащение автожиров реактивным оружием стало для боливийцев неприятным сюрпризом. Оказывается, казаки не собирались гарцевать по небу прямо над головами противника. А поразить с километровой дистанции воздушную тачанку, летящую на скорости более ста километров в час — задача сложная. Куда тяжелее, чем стрелять из револьвера в скачущего в полусотне метров кавалериста, хотя и тут похвастаться меткими попаданиями мало кто мог.

Тачанки анархистов, выныривая из волн зелёного моря Гран–Чако, издали безнаказанно обстреливали пехотные колонны веером ракет и пулемётными очередями, а затем, прижавшись к земле, скрывались за кронами кустарников. Хищные автожиры кружили над местом пиршества, и шум воздушных стрекоз раздавался со всех сторон. Дезориентируя противника, лётчики ещё включали хаотично регулируемые жестяные трещотки, не позволяющие точно отследить расстояние до невидимого объекта.

Заслышав приближение хищных стрекоз, пехота в страхе валилась на землю, а водители старались подальше отбежать от транспортных средств. На узких дорогах колонна грузовиков не могла рассредоточиться и останавливалась, зажатая со всех сторон непроходимым кустарником. Гужевой транспорт тоже замирал, обрекая тягловую силу на поголовное истребление. После авианалёта, движение уже могло возобновляться только в пешем порядке. Рой пуль и осколки ракетных снарядов дырявили двигатели автомашин и калечили тела животных. Главной тягловой силой становились солдаты, ну ещё в какой–то мере бронемашины, натужно тащившие на прицепе артиллерию. Однако много имущества и боеприпасов таким способом далеко не переместишь. Пехотные колонны переползали черепашьим шагом от одного полевого лагеря до следующего.

Ещё одним смертоносным сюрпризом для походных колонн стали минные ловушки. Как не старались сапёры острыми штырями аккуратно прощупать дорогу, но помогало это не сильно. Да, внимательным сапёрам часто удавалось обнаруживать парагвайские противопехотные мины в деревянных корпусах, однако глубоко зарытые в песчаный грунт фугасы им заметить не под силу. И что особенно удивляло опытных специалистов, так это неизвестный принцип подрыва минных ловушек, которые срабатывали точно под группой бронетехники или артиллерии. Некоторые офицеры предполагали, что мины снабжены магнитными датчиками, другие профессионалы указывали на обнаруженные обрывки проводов и настаивали на дистанционном управлении оператором. Однако оба варианта не давали ответа: почему мины не реагируют на ложный объект, гружённый металлоломом, и почему на месте взрыва остаются слишком короткие обрывки проводов? Один штабной умник даже настаивал, что мины не только магнитные, но ещё и сейсмические, оценивающие характеристики движущихся объектов. Хотя остальные эксперты называли такую фантастическую идею абсурдным бредом — даже богатеньким казакам–парагвайцам было не по карману и не по–уму изготавливать столь дорогущие одноразовые мины. Страшная тайна дорожных фугасов пока оставалась неразгаданной.

Несмотря на противодействие казаков, боливийская армия упорно ползла вперёд. Добравшись до очередного опорного пункта врага, боливийцы долго топтались возле окопов казаков, пока к линии соприкосновения не подтягивалась артиллерия, бронемашины и лёгкие танкетки. Атаковать позиции, прикрытые минными полосами и сетью пулемётных дотов, одной пехотой было самоубийственно. Сходу обойти противника с флангов и окружить тоже не удавалось из–за труднопроходимого рельефа местности и многочисленных засад. Подробных топографических карт у боливийцев не имелось, а разведку произвести не давали вездесущие индейцы.

Стоило группе солдат чуть отдалиться от колонны или укреплённого лагеря, как из ниоткуда возникали «зелёные призраки» и поголовно истребляли отряд смертников. Обычно из разведчиков никто не возвращался, только слышались панические крики и суматошная стрельба. И чаще всего тела солдат исчезали бесследно, крупные поисковые отряды находили лишь следы крови на земле и россыпи стреляных гильз. В тех исключительно редких случаях, когда бои случались ночью, потом в свете дня иногда обнаруживали изрешечённые пулями трупы своих солдат, при этом в некоторых телах находили… короткие стрелы! Следопыты из числа боливийских индейцев шептались, что возле лагеря постоянно кружат орды неуловимых призраков. А ещё на земле замечали отпечатки собачьих лап, хотя лая безмолвных псов войны никто не слышал.

— Я согласен с вами, Отто: наличие в казачьих отрядах сторожевых собак объясняет невозможность незаметно прокрасться мимо парагвайских патрулей, — задумчиво глядя в окно штабной палатки, согласился с доводом командира дивизии генерал Кундт.

— Вражеские индейцы ещё и любые наши минные ловушки обходят, — обиженно шмыгнув носом, пожаловался фронтовик, а затем из вещмешка вытряхнул на стол добытые разведчиками трофеи.

— Хорошие у казаков ищейки, — похвалил то ли индейцев–следопытов, то ли их дрессированных собак, генерал Кундт, затем повертел в пальцах вражеские стреляные гильзы, взял в руку короткую индейскую стрелу. — Гильзы пистолетные, похоже, — от автоматических «парагваек», а стрела — арбалетная, только облегчённая. Из такого оружия, автоматчики из засады в чащобе кустарников за считаные секунды выкосят высланный разведотряд, а индейцы бесшумно выбьют ночью наш дозор стрелами. Боливийским командам егерей не удастся противостоять казакам, вооружённым скорострельными автоматами, малошумными арбалетами, да ещё и со сторожевыми псами в составе боевых групп. — Дорогой Отто, не тратьте понапрасну личный состав на проведение патрулирования дикой местности — ограничьтесь боевым охранением походных колонн и перевалочных лагерей.

— Так и делаем, — тяжело вздохнув, пожал плечами полковник. — Ещё мы расчищаем от кустарника полосу вокруг лагеря шириной в три сотни метров, чтобы диверсанты не подползали по ночам вплотную к палаткам. Жаль, что в штатном вооружении пехотной дивизии не предусмотрено наличие средств для минных заграждений.

— Доктрина стремительной наступательной войны не предполагает постановку минных полей, — нахмурившись, процедил сквозь зубы генерал, однако, понимая подстерегающую опасность внезапных контратак, распорядился: — Согласно правилам полевой фортификации, периметр базового лагеря необходимо укреплять высоким земляным валом и деревянным палисадом, прикрывающим палатки от обстрела со стороны зарослей кустарника.

— Парагвайские дикари воюют не по правилам, — криво усмехнулся полковник. — В Гран–Чако нет фронта в классическом понимании. Наши войска вынуждены вслепую двигаться короткими перебежками по тонким нитям грунтовых дорог. Сквозь зелёную пелену кустарника мы не видим противника, а казаки отслеживают каждый наш шаг. Нельзя ли как–то отогнать постоянно нависающие над головой назойливые парагвайские дирижабли?

— Пока из–за океана прибудут обещанные американцами новые самолёты, война в Гран–Чако будет уж завершена, — тяжело вздохнув, отмахнулся от безнадёжно запаздывающей помощи Кундт. — Так или иначе, но завершена.

— Противник не принимает ближнего боя и, при первом же сильном нажиме пехоты, поддержанной артиллерией и бронетехникой, оставляет позиции, — не совсем понял причины пессимизма генерала полковник. — Войска движутся, не намного отставая от утверждённого штабом графика. К началу осени боливийская армия займёт западную часть Гран–Чако, все нефтеносные районы.

— А мы к этому времени потеряем на минах и при штурмах многочисленных заградполос все танки, бронемашины и половину артиллерии, — грустно усмехнулся генерал Кундт. — Скажите, Отто, вам удалось захватить у казаков хотя бы одну противотанковую пушку?

— При угрозе обхода с фланга или прорыва линии окопов, казаки быстро отходят на следующий рубеж, — развёл руками полковник. — У них за спиной чистая дорога. Мы успеваем заметить лишь пыль из–под колёс автотягачей и лёгких грузовичков. Отход основных частей прикрывает группа автоматчиков, которая потом, просачиваясь сквозь тыловые минные заграждения, растворяется в чащобе кустарника. Обычно, казаки предпочитают покидать позиции ночью, а когда вынуждены отступать в светлое время, то прикрываются плотной дымовой завесой и заградительным обстрелом из скрытых в тылу батарей лёгких миномётов. Преследовать противника, прошмыгнувшего сквозь минные заграждения, огрызающегося пулемётным и миномётным огнём, наша пехота не в состоянии. На дороге закопаны мины и фугасы, да тут ещё, каждый раз, налетают стрекочущие воздушные тачанки. У казаков отлично работает радиосвязь. Зря утверждала разведка, что дешёвые парагвайские радиостанции очень слабы.

— Рации у казаков, действительно, маломощные — годные только сквозь кустарник перекрикиваться, — презрительно скривив губы, фыркнул генерал. — Однако никто не предполагал, что в небе будут постоянно дежурить дирижабли с аппаратурой ретрансляции сигналов. Оказывается, пузатые тихоходы способны не только проводить воздушную разведку сверху, но и обеспечить надёжную дальнюю связь по всему фронту.

— Да, истребительная авиация нам сейчас бы сильно пригодилась, — со вздохом посетовал командир дивизии. — А что там с нашим запросом о пополнении транспортных средств? Ведь солдатам приходится тащить провиант и боеприпасы на своём горбу, как во времена римских легионеров.

— Новых автомобилей много не обещаю, а гужевого транспорта будет в достатке — интенданты собирают по всей Боливии, — улыбнувшись, ободряюще похлопал по плечу старого фронтового друга генерал. — Во всяком случае, дорогой Отто, не хуже, чем в эпоху древних римлян.

— Вот только лошадей и мулов нам кормить здесь нечем, а отправлять живность на выпас в кишащие индейцами окрестности нельзя, — горестно вздохнул седовласый ветеран, но затем криво усмехнулся и махнул ладонью: — Эх, пусть караваны идут, и хотя хищные казацкие стрекозы всё равно не дадут нам долго выгуливать по дорогам скотину, зато свежим мясом будем обеспечены на регулярной основе.

В то время, когда старые германские вояки дружески общались в штабной палатке, по другую сторону фронта происходила похожая беседа бывших однополчан. Алексей решил навестить старых боевых товарищей и собрал в штабном блиндаже командование заградительного полка.

— Николай Евгеньевич, как идут дела в казачьих частях? Успеваете пятиться от противника?

— Воюем почти без потерь, — усмехнулся полковник Вольдшмидт. — Огрызаемся весьма результативно. Стройбат анархистов споро готовит запасные позиции. Инженерная техника показала высокую производительность: окопы и блиндажи тыловики делают качественно и быстро. Электромобили автоколонны тоже не подводят, заряда батарей хватает докатиться до следующей линии обороны. Там и пароэлектрогенераторы у нас дымят, чтобы вражеская артиллерия не дотянулась. Первичную обработку ран у казаков проводим в полковом лазарете, затем отправляем в глубокий тыл: легко раненных вывозим автотранспортом, по грунтовой дороге; средней тяжести — скоростными катерами, по притокам реки Парагвай; тяжёлых — санитарными автожирами, по воздуху. Однако урон нам наносит лишь полевая артиллерия боливийцев, да и то незначительный. Был бы приказ — мы с оборонительной позиции вообще бы не отступали. Миномётным огнём накрыли бы открытые артиллерийские позиции, а пехоту придавили пулемётным огнём из дотов.

— Сергей Александрович, танкетки с броневиками не страшат? — прищурив глаз, напомнил о самой грозной силе врага войсковой атаман, обращаясь уже к командиру полковой артиллерии.

— Их слабая техника вязнет в кустах, как сапог в болоте, — презрительно фыркнув, отмахнулся подполковник Щетинин. — Из–за плотной завесы зелени, громыхающие железяки ползут к нашим позициям вслепую. Артиллеристы расстреливают пыхтящих неуклюжих зверюг, как охотники подраненных кабанов в густом кустарнике. Редко кому удаётся доковылять до расчищенной полосы вдоль линии окопов. Если бы ещё, среди противопехотных мин, установить противотанковую минную сеть, то у врага вообще бы никаких шансов не осталось.

— А сталинские противотанковые тридцатьсемёрки хорошо себя показали в дебрях Гран–Чако? — поинтересовался атаман. — Ходкие ли при транспортировке?

— Лёгкие и точные пушчонки, но вот мощь даже излишняя для Чакской войны, — неожиданно удивил артиллерист. — Дальние цели сподручнее закидывать минами из переносных миномётов, а по бронированным машинам лучше бы бить в упор из мелкокалиберных стволов.

— Разве тридцать семь миллиметров неудобный калибр? — озадаченно нахмурился Алексей. — Ведь можно и по пехоте, и по танкам стрелять.

Щетинин протестующе замотал головой:

— От миномёта пехоте ущерба больше, а хлипкую броню танкеток и броневиков сподручнее из ручного оружия пробивать. Такую переносную компактную артиллерию можно и на солдатских плечах сквозь чащобу таскать. А пушку получается перемещать только по дороге, да ещё обязательно нужен автомобиль или конная упряжка. В условиях труднопроходимой местности: густых зарослей западного Гран–Чако или заболоченных северных районах, лучше бы подошли противотанковые ружья. Хотя, лёгкое переносное оружие, удобно использовать и при обороне пехотных позиций в открытых полях.

Алексей заметил одобрительный кивок Вольдшмидта и усмехнулся:

— Я так понимаю, что у вас уже имеются конкретные предложения для наших оружейников.

— Мы тут совместно помозговали, — переглянувшись с артиллеристом, осторожно заметил полковник. — И думаем, что начальной скорости пули тысяча метров в секунду при калибре ствола в двенадцать миллиметров вполне хватит, чтобы пробить броню боливийских танкеток.

— С какого расстояния? — деловито спросил Алексей.

— Ну, дальше пятисот метров замахиваться не стоит, — прищурив глаз, выдал оптимальные параметры Щетинин. — Стрелку трудно будет взять точный прицел по движущейся цели, да и отдача от выстрела сильно в плечо колотит.

— Учитывая перспективу наращивания толщины брони машин, можно бы увеличить калибр до четырнадцати с половиной миллиметров, — дополнил техническое задание Вольдшмидт. — Но не более того.

— И каков же будет размер у казацкой «ручницы»? — попытался представить противотанковое ружьё внушительных габаритов Алексей.

— Длиной выйдут не меньше двух метров, — слегка сконфуженно признал полковник. — И весом под двадцать килограмм.

— Ничего, парочка крепких пехотинцев управится! — отмахнувшись, оптимистично заявил Щетинин.

— А как считает пехота? — глянул на стоявшего чуть в сторонке подполковника Ширкова атаман. — Николай Васильевич, одобряете задумку артиллериста?

— Ружьецо выйдет намного легче станкового пулемёта, и в современном бою вещь незаменимая, — охотно поддержал фронтовых товарищей однополчанин. — Конечно, с боливийскими жестянками мы сейчас и без него справимся, но вот в будущей войне такое противотанковое средство станет большим подспорьем для пехоты.

Алексей ненадолго задумался, а потом с тяжёлым вздохом выдал опасное пророчество:

— Боюсь, что появление на фронте столь убойных пехотных «ручниц» заставит танкистов требовать наращивание защитной брони, и через несколько лет эффект от применения лёгкого переносного оружия исчезнет.

— Зато пехота в эти годы сможет от всей души поохотиться на железных зверей, — пожал плечами Ширков. — Не хочется себя чувствовать потенциальным фаршем под гусеницами танков.

— Но ведь точное мощное ружьё можно будет применять и против пулемётов, размещённых в амбразурах дотов, и по низко летящим самолётам, — расширил номенклатуру потенциальных целей Вольдшмидт.

— Самолётов, говоришь, — призадумался войсковой атаман. — Мысль хорошая. Поручу–ка я оружейникам сконструировать дальнобойную малокалиберную пушчонку для автожиров. Вооружим длинноствольным противотанковым ружьём воздушные истребители. Мощную автоматическую пушку на хлипкий фанерный автожир не установишь — отдача чересчур сильная при выстрелах, а вот лёгкую казацкую «ручницу» на вращающемся станке очень даже можно. Дальность эффективной стрельбы по наземным целям сразу возрастёт, ибо броня у танков сверху совсем тонкая. Вес боевого оружия невелик, запас же патронов для одиночных выстрелов существенный. Хоть и не ожидаю большой эффективности от воздушных атак, однако же такое довооружение автожиру не в тягость. Зато зарубежным злопыхателям в радость, ох уж и будут потешаться авиаконструкторы над слабенькими казацкими «ручницами». Ну и пусть смеются, а мы под шумок развернём втихаря масштабное производство пехотных противотанковых ружей.

— Пожалуй, конкуренты не смогут воспользоваться авиационным ружьём, — поддержал атамана Вольдшмидт. — Самолёты слишком скоростные аппараты для снайперской стрельбы в полёте, а вот автожиры могут сбрасывать ход до двадцати километров в час. Особенно результативна будет стрельба в ночное время по подсвеченным ракетами броневикам, когда истребители могут подлетать ближе к цели. Ружьё удобно разместить в паре со штатным пулемётом на вращающейся турели.

— Если оружейники поторопятся, то первый образец противотанкового ружья успеем опробовать ещё в Чакскую компанию, — азартно потёр ладони Алексей. — Однако слишком уж афишировать применение не станем, прибережём козырь для крупной игры.

— Мы словно в поддавки играем, — недовольно скривился Щетинин. — Не война, а какие–то манёвры учебные. Алексей, дай уж команду ударить по–настоящему.

— Настоящая война у нас ещё впереди, — грустно вздохнув, успокаивающе положил руку на плечо соратника атаман. — А пока надо силы копить и таиться от врага. Пусть посмеиваются над чудаковатыми казаками. Кстати, покажите–ка мне, как вы устраиваете минные ловушки на дорогах. Кондрашов говорит, что боливийская разведка с ума сходит от жажды разгадать секрет «магнитно–сейсмических» фугасов.

— Фугасы уже закопаны, а вот установку минных ловушек второго эшелона показать сможем, — жестом пригласил выйти из блиндажа Вольдшмидт и по пути начал рассказывать. — Тут надо проехать всего лишь пару километров в тыл. Противник передвигается строго по проторённым дорогам, потому подловить его транспортные колонны не составит труда. Пока мы подрываем радиоуправляемые фугасы непосредственно на пути движения походных колонн, но когда поступит команда прервать сообщение между базовыми лагерями, то в действие вступят ловушки второго эшелона.

— А не будут ли чересчур накладными для казацкой казны радиоуправляемые мины? — уже садясь на заднее сидение штабного легкового электромобиля, озаботился атаман.

Ширков сел за руль, Щетинин рядом с водителем.

— Подрывается лишь фугасная часть, аппаратура же управления остаётся невредимой, — усаживаясь подле атамана, пояснил хитрость полковник. — Цепочка заглублённых минных зарядов соединена прикопанным проводом, другой протянут к спрятанному в стороне от дороги конденсатору с контактным реле. Сигнал на включение поступает по очень тонкому изолированному проводу от радиоаппаратуры, глубоко скрытой под корнями кустарника. Провод антенны размещён в надрезанном стволе. Команду на подрыв подаёт из удалённого подземного укрытия оператор, наблюдающий в перископ за дорогой. После взрыва мин, тонкий провод втягивается внутрь радиосхрона катушкой с электродвигателем.

— А если враги как–то пронюхают про схрон в стороне от дороги?

— В радиоаппарат тоже заложена мина, — усмехнулся полковник. — Обезвредить её можно только подав специальный радиосигнал. Код для каждой мины устанавливает сапёр–оператор, так что постороннему снять её с боевого взвода невозможно — только подорвать на месте.

— Хитро закручено, — довольно хмыкнул Алексей. — Прям какая–то подрывная шарманка.

— Минные ловушки второго эшелона ещё замудрённей, — обернувшись с переднего сидения, подмигнул Щетинин. — Это уже не подземная шарманка, а настоящий рояль в кустах.

— В кустах? — удивился Алексей.

— Дорожную полосу и ближние обочины боливийские сапёры будут проверять тщательно, а вот в чащобу колючего кустарника далеко в стороне не полезут. Эдак у них ни сил, ни времени, ни желания не хватит, да и казаки не дадут вольготно шастать по дебрям.

— И на каком удалении расположены «сапёрные мины»? — догадался, о каком типе подрывных зарядов идёт речь, Алексей.

— Умельцы–оружейники изменили конструкцию «казацкой мины», — пояснил Вольдшмидт. — Теперь боевую часть выбрасывает не вышибной пороховой заряд, а реактивная струя от пороховых газов. Боеголовка от снаряда корабельной артиллерии закрепляется на вершине трубы с узким соплом, которую заполняют чёрным порохом. Затем самодельную ракету вставляют в направляющую трубу чуть большего диаметра и вкапывают в землю под углом к горизонту. В зависимости от угла пуска ракеты и её боевой массы, высчитывается расстояние до места падения, поэтому вражеские сапёры никогда точно не будут знать, на каком удалении, от полотна дороги, заложена реактивная мина.

— Очень похоже на вкопанный в землю одноразовый миномёт, — подметил Алексей. — А сапёры не ошибутся, при закладке разнокалиберных зарядов?

— К однотипному калибру приложена заводская таблица расчётной дальности полёта, в зависимости от угла пуска ракеты, — обнадёжил Вольдшмидт. — Обычно делаем закладку мин на расстоянии от пятидесяти до ста метров. Небольшая погрешность значения не имеет, так как боеголовка снаряда не зарывается в землю, а взрывается на поверхности — сила ударной волны сметает всё на десятки метров вокруг. Устанавливаем в ряд, параллельно дороге, около десяти зарядов. Управление подрывом аналогично дорожных фугасов, только не всех разом, а для каждой ракеты подаётся свой электросигнал. Для этого прокладываются отдельные провода к каждой пусковой установке.

— А враг провода не заметит?

— Нет. Грунт подрезается специальным плугом и, после закладки провода с катушки, тут же укладывается на прежнее место. Наклонные шахты для ракет роем электробуром на переносной раме. Вынутый грунт уносим на брезенте вглубь кустарниковых зарослей, подальше от дороги. Минирование проводим заблаговременно, так что после первого же зимнего дождя никаких следов на местности не останется. Кстати, для сокрытия отпечатков сапог на грунте, сапёры переобуваются в «индейские чуни».

— Чего? — впервые услышал о такой обувке атаман.

— Да это казаки прозвали так каучуковые калоши, которые надевают индейцы–разведчики, — доставая из–под сидения припрятанную пару, протянул её атаману Вольдшмидт. — Толстенная мягкая подошва скрывает отпечатки на земле и приглушает звук шагов, что позволяет «призракам» незамеченными бродить среди густой чащи кустарника. Лохматые зелёные маскхалаты на плечах и сетчатые вуали на лицах дополняют костюм лешего–невидимки.

— А вот, кстати, и леший встречает нас у дороги, — пальцем указал на вышедшею из–за кустов зелёную фигуру Щетинин и толкнул локтем водителя: — Не съезжай с колеи, чтобы лишний раз не наследить.

Ширков подвёл авто к встречающему казаку и остановился.

— Господа офицеры, обуваемся в «индейские чуни» и выходим, — натягивая каучуковые колоши поверх сапог, подал пример Вольдшмидт.

Алексей мог бы обойтись и без калош, но выпячивать колдовскую сущность не стал.

— Здравия желаю! — закинув вуаль на каску, вытянулся по стойке смирно казак–индеец и радостно улыбнулся.

— Вот так встреча! — узрев знакомую физиономию вождя гуарани, раскрыл объятия Алексей. — Моки, ты какими судьбами здесь?

— Командую индейским разведбатом, обеспечиваю боевое охранение сапёрной роты.

— А что это у тебя за древнее оружие на ремне висит, — обнимая старого знакомца, нащупал арбалет за спиной у индейца Алексей. — Чем тебе автоматическая «парагвайка» плоха в ближнем бою?

— Шумит сильно, — положил ладонь на деревянную кобуру–приклад компактного автомата, висевшего вдоль бедра, разведчик. — В тайном бою стрелой в кустарнике бить сподручнее.

— Да, за рутинной работой я что–то слегка упустил оружейные новинки, — тяжко вздохнув, с сожалением признался Алексей и колдовским взглядом заметил недалеко в кустах другую странную метательную конструкцию. — У вас тут, гляжу, и пулемёты бесшумные появились?

— Неужто так заметна стрелковая позиция? — огорчённо нахмурился индеец, подметив мимолётное движение глаз атамана в сторону, притаившегося за кустами, боевого секрета.

— Разве что–то может укрыться от взора верховного вождя? — обняв Моки за плечи, напустил показную важность «Небесный Ягуар». — Позиция замаскирована хорошо, я бы сказал, даже излишне сильно скрыта густой листвой. Как сквозь столь плотную завесу вести огонь по дороге? Ведь первые же выстрелы срежут ветки и сразу раскроют позицию.

— Механический гранатомёт бросает заряды по навесной траектории и не выдаёт место расположения вспышками огня, — отрицательно замотал головой индеец.

— Механический? — удивился Алексей. — А ну–ка покажи сие чудо техники.

Моки повёл офицеров кружным путём к скрытой позиции, по пути докладывая атаману технические характеристики станкового гранатомёта.

— Весит пехотный полуавтоматический гранатомёт около шестидесяти килограмм, почти, как и пулемёт Максим. Дистанция эффективной стрельбы: специальными гранатами — триста метров, ручными гранатами — до двухсот метров, толовыми шашками или самодельными бомбочками — до ста метров. В конструкции использована пружинная сталь и скрученные металлические струны. Взвод в боевое положение производится зубчатыми шестернями, вращаемыми электромоторчиком с аккумуляторной батареей или вручную, специальным рычагом. Скорострельность: с электроприводом — двенадцать выстрелов в минуту, в ручном режиме — шесть.

Когда дошли до места, Алексей поздоровался с бойцами и, саркастически хмыкнув, заметил:

— Так это же подобие переносной римской баллисты, только выполненной в металле и с электроприводом. Ну, разве что ещё, с аккумулятором и обоймой снарядов для автоматической подачи. — Алексей нахмурился. — Кстати, новейшим литиевым аккумулятором. Насколько я в курсе, такие редкости ещё не запускались в массовое производство.

— Так ведь и партия гранатомётов проходит только полевые испытания, — дал объяснение неведению атамана Ширков. — Это я попросил своего фронтового друга, Стёпу Высоколяна, придумать с учёными коллегами лёгкое переносное орудие для пехотинцев.

— Вы же, вроде бы, решили заказать противотанковое ружьё?

— Это уже сейчас, когда с боливийскими броневиками и танкетками вплотную сошлись, — пожал плечами Ширков. — А про механическую баллисту мы со Степаном ещё за год до того сговорились.

— Ну а чем вам миномёты показались плохи? По весу они такие же выходят.

Ширков обернулся за поддержкой к Моки.

— Шумят сильно, — вновь повторив старый аргумент, развёл руками вождь индейцев. — Да и мины дюже тяжёлые, много на горбу не утащишь. К тому же, в чащобе далеко–то стрелять неудобно, а близенько выстрел выдаёт орудийный расчёт огненной вспышкой, особенно в ночи. Ну и главное — в отрыве от баз снабжения, партизанам нужно автономное орудие, способное забрасывать врага не только стандартными гранатами, но и, если придётся, то и самодельными бомбочками. Не окажется под рукой тротиловых шашек или пороха, так можно и бутылками с зажигательной смесью бросаться. Кстати, броневики тоже отлично горят от партизанских зажигалок.

— И даже танки, — поддержал пехоту артиллерист Щетинин. — Гранатомёт–баллиста может бросать снаряды и по очень пологой траектории, почти, что бить прямой наводкой. Хотя основное преимущество в скрытой позиции. Укрыв орудие за преградой или спрятав в неглубокую воронку, можно поддержать огнём пехотное подразделение даже в ходе атаки. На короткой дистанции противник не сможет достать расчёт ручными гранатами или навести тыловую артиллерийскую батарею. А вот гранатомётчики могут забросать гранатами окопы и посоревноваться в точности с полевой артиллерией. Легко переносимое орудие очень эффективно применять на пересечённой местности, в горах, в лесу или, как у нас в Гран–Чако, среди зарослей кустарника. В общем, гранатомёт — лучший друг индейца–партизана.

— Ух, партизаны! — шутливо погрозил кулаком самодельщикам Алексей. — Пользуясь добротой Степана Леонтьевича, вы своими заказами отвлекаете Высоколяна от разработки двигателя нового типа, так необходимого для нашей авиации.

— Стёпа работал с молодыми инженерами над конструкцией баллисты только в свободное время, — попытался оправдать инициативу энтузиастов Ширков.

— Ах, у него ещё и свободное время есть, — подбоченясь, нахмурился Алексей. — Лучше бы над литий–ионной батареей денно и нощно работал.

— Так ведь замечательная штука получилась, — указал пальцем на компактный аккумуляторный блок Ширков. — Лёгкая и мощная.

— Только дюже дорогая, — зная проблемы в её производстве, проворчал Алексей. — Ладно, если для автомобилей мощности батареи всё равно мало, то пусть пока для взведения механизма гранатомёта послужит. Однако прошу вас больше не загружать Высоколяна посторонними делами. Разработку противотанковых ружей будут вести штатные конструкторы–оружейники.

— А Степана Леонтьевича надо бы к награде представить, — потрафил дружку–фронтовику Ширков.

— Получит своё за самодеятельность, — проворчал войсковой атаман, недовольный сокрытием факта работ над стрелковым оружием.

Впрочем, сердился Алексей больше на себя, ибо понимал, что не поспевает уследить за всей деятельностью соратников. Многое в Парагвае делалось уже без его властного пригляда, как бы само собой. Оно может так и правильно, но беспокоило владыку, давно уже привыкшего всё держать под личным контролем.

— Ладно, давайте показывайте, чертяки, какого прогресса в военном деле ещё добились, — вздохнув, махнул ладонью атаман и вслед за офицерами последовал к группе сапёров.

Солдаты подрезали грунт плугом и закладывали скрытый провод между наклонными шахтами для мин–ракет. Внимание атамана привлекла ещё одна необычная конструкция со спрятанным в яме станковым пулемётом «Максим».

— А это что ещё за пулемёт с моторчиком?

— Дистанционно управляемый пулемёт, — указал на протянутый к конструкции кабель Ширков. — При подаче сигнала с радиопульта, срабатывает реле и выбивает стопор из механизма подъёма пулемёта. Под действием гибкой тяги от противовеса, плотно сомкнутые крышки маскировочного настила распахиваются, а станок поднимается из углубления и железными стойками фиксируется в боевом положении. Ствол пулемёта уже выставлен по вертикали на уровень стрельбы вдоль полотна дороги, а движение по горизонтали обеспечивает механизм с электромоторчиком, шестернями и малой аккумуляторной батареей. Ведение стрельбы влево–вправо осуществляется рычажками электрореле, которыми дистанционно управляет оператор. Каждая третья пуля в ленте трассирующая, чтобы стрелок с удалённой позиции мог следить за линией огня. Несмотря на то, что сам пулемёт скрывается за плотной завесой колючего кустарника, оператор из укрытия в стороне может в перископ контролировать дорогу.

— А как, после обстрела дороги ракетно–пулемётным огнём скрываются следы?

— Блокирование дорог планируется выполнять на заключительной стадии войны, поэтому особой надобности прятать «концы» уже не будет, — пожал плечами Вольдшмидт. — «Радиорояль» будет рвать «концы» так же, как и при подрыве дорожных фугасов простецкой «шарманкой». При этом пулемёт тоже подрывается, а в ямке под ним заготовлен фальшивый пульт с технологическим мусором. Кстати, туда же, к блоку промреле, сходятся и все провода от контактов ракетных мин. Команды от «радиорояля» идут по тонкому многожильному кабельку, который сматывается на катушку.

— Сколько патронов заряжаете в пулемётную ленту? — задумчиво разглядывая автоматическое оружие, спросил Алексей.

— Стандартную ленту — в триста штук, — пожал плечами Вольдшмидт. — Смысла удлинять ленту нет, ведь грузовики, повозки и лошадей расстрелять хватит, а пехота сразу заляжет у дороги — не достанешь.

— Советую начинать обстрел колонны сначала из пулемёта, а уж потом забрасывать разбегающихся пехотинцев реактивными фугасами.

— Да, разлёт у самопальных ракет значительный, всё равно в одну линию вдоль дороги не лягут, — согласился с атаманом полковник.

— Конечно, хорошо бы ещё придумать управление стволом пулемёта по вертикали, — почесав затылок, помечтал атаман. — Ведь такой «пулемёт–зомби» получится уничтожить только артиллерией.

— С наводкой старенького «Максимки» будет сложновато, — отрицательно покачал головой Ширков. — Тут нужно сильно модернизировать станок. Да и прицельной стрельбы не добьёшься. Он сейчас способен лишь выпускать длинные очереди вдоль полотна дороги.

— Это я о перспективах задумался, — отмахнулся от пока ещё сырой затеи прогрессивный атаман. — Вообще–то, идея дистанционного управления стволом орудия с помощью радиосигналов и электромоторчика очень хороша. Поручу–ка я оружейникам поломать голову над конструкцией лафета и способом прицеливания.

Осмотрев передовые позиции полка и район минирования дороги, Алексей остался доволен состоянием дел. До окончания зимнего сезона дождей, войсковой атаман, доверяя командирам, больше не появлялся на линии фронта. Да, честно говоря, у него и времени не хватало для учинения инспекций. В госпиталь Асунсьона каждый день санитарными автожирами доставляли десятки тяжело раненных, и чудо–хирург, не разгибаясь, работал в операционной. Он один производил больше сложных операций, чем весь остальной медперсонал вместе взятый. Отчасти это объяснялось использованием им единственного в мире экземпляра сканирующего магнитоскопа, конструкция которого являлась важнейшей государственной тайной Парагвая. Все разведки зарубежных стран мечтали заполучить секрет золотого, почти в прямом смысле слова, магнитоскопа, способного видеть не только пули в теле пациента, но и крупинки драгоценного металла под землёй. Ходили упорные слухи, что одна из модификаций прибора имела возможность особым магнитным полем притягивать фрагменты даже цветных металлов.

Главную парагвайскую тайну неусыпно стерегла группа фанатиков, укомплектованная сплошь индейскими шаманами. Они же и ассистировали «Небесному ягуару» в ходе операций. Ведь только шаманов не страшили чудеса, когда пули и осколки сами собой выползали из раскрытых ран, а из алого пламени медицинской горелки формировались тонкие огненные змейки и, будто живые, заползали в разрывы на теле пациентов. Опытных ассистентов чародея не пугали и порхающие над столом острые скальпели, и парящие в воздухе разноцветные шары жидкости из крови, спирта и лекарственных настоек. Чудные дела творились в закрытой от чужих взглядов операционной. Непосвящённых особенно удивляло, что никто не умирал на столе казацкого хирурга, хотя к нему несли самых тяжело раненных, казалось уже безнадёжных, пациентов.

А тем временем военная компания в Гран–Чако шла по намеченному атаманом плану. Колонны трёхсоттысячной боливийской армии, словно уродливые головастики, вползли в зелёную трясину диких земель и упёрлись в последнюю линию обороны парагвайцев. Победа уже казалась такой близкой, ведь западный нефтеносный край был захвачен, а «трусливые» казаки постоянно пятились, избегая окружения и не желая нести потери в ближнем бою.

Однако на последнем рубеже казаки встали крепко: окопы протянулись сплошной линией, разрезаемой лишь водными артериями, по которым моторными катерами и самоходными баржами из тыла подвозили стройматериалы и провиант. Блиндажи укрывались под тройным накатом брёвен, а доты укреплялись бетоном. Это уже были не те хлипкие временные укрепления, что сдавались врагу на протяжении всего пути от западной границы Парагвая. А ещё у казаков имелось вдосталь боеприпасов, провианта и главное — питьевой воды. Ибо с окончанием зимних дождей, не столь уж и обильных в юго–западной части Гран–Чако, добыча чистой воды становилась проблемой. Да и на заболоченном севере Гран–Чако, с приходом весенней жары, вода в мелких озёрцах быстро зеленела и начинала дурно пахнуть.

Солнце немилосердно иссушало землю, и боливийские «головастики» цвета хаки утеряли былую активность, скукожились и начали умирать. Разложение началось, как водится, с хвоста. Пятидесятитысячный корпус индейских партизан под предводительством генерал–майора Унгерна отрезал боливийскую армию от границы, а затем начал методично рубить хвост вражеской зелёной гидры. Мелкие, слабо укреплённые тыловые гарнизоны не могли противостоять мощным ударам пехотных полков, поддерживаемых авиацией и миномётной артиллерией.

Но, несмотря на явный перевес сил, казаки–индейцы не вступали в рукопашный бой, предпочитая подавлять базы противника огнём. Отдельные упорствующие гарнизоны боливийцев брались в осаду и морились жаждой, ибо в приграничье природных источников воды почти не было. А редкие захваченные агрессором колодцы взорвались по мановению руки барона Унгерна, ранее заложенными радиоминами. Такая же печальная участь постигла и устроенные в старых блиндажах склады с боеприпасами и провиантом.

При этом не стоит винить боливийских сапёров–неумех, ибо мины–фугасы оказались заложены не в самих блиндажах, а в десятке метров рядышком. Специально обученных собак у боливийцев не имелось, магнитные же миноискатели бесполезны на густо усеянном осколками месте былых боёв. Из зарытых в грунт отрезков труб пороховые заряды забрасывали «казацкие мины» прямо на хлипкие крыши складских сооружений. После взрывов боеголовок снарядов корабельной артиллерии, оставались лишь глубокие дымящиеся воронки.

Надо сказать, бережливые казачки с большой пользой приложили снарядное наследие эскадры Черноморского флота. Одновременно с началом действий индейского корпуса Унгерна в приграничье, волна атак на тыловые колонны и перевалочные базы прокатилась вдоль всех дорожных трактов Гран–Чако. Мины–фугасы, мины–ракеты, «пулемёты зомби» — рвали вражий транспорт в клочья. Конечно, хорошенько досталось и пехоте с артиллерией, но основной удар пришёлся на транспорт. То немногое, что чудом смогло уцелеть под огненным шквалом мин, было в последующие дни добито с воздуха градом ракет и пуль. Сотни автожиров, как хищные стрекозы, вились вокруг укреплённых лагерей боливийцев, безжалостно поджигая и истребляя жалкие остатки.

Оккупационные войска оказались отрезаны от тыловых баз снабжения, да ещё и разрублены на мелкие части. Всякая связь, даже между соседними подразделениями, прервана. Ни одному курьеру не удавалось пробраться сквозь индейские кордоны. Рации были только в крупных штабах, однако их парагвайцы легко пеленговали и, если не удавалось сразу накрыть место радиопередачи плотным миномётным огнём, то радиосигнал блокировался сильными помехами.

До войны зарубежные спецы потешались над слабенькими переносными парагвайскими рациями, но никто не учитывал мощность стационарных ретрансляторов на борту дирижаблей, которые поддерживали почтово–банковскую связь между континентами. А ещё с началом Чакской войны дирижабли нависли над дорогами Гран–Чако всевидящим оком. Ни один караван не мог скрыться от их острого взора и голос ни одной вражеской радиостанции не ускользал от их чуткого слуха.

Боливийские зелёные головастики корчились и дохли на иссушенной, потрескавшейся от жара земле Гран–Чако, а генеральный штаб армии в далёком Ла–Пасе даже не имел представления, что творится в «Диком поле». Да и на самом фронте генералам мнилось, что это только непосредственно их воинскую часть плотно блокировала партизанская группировка казаков–индейцев, и где–то уже спешат им на выручку боевые резервы. Стоит только продержаться неделю–другую, и блокада будет прорвана. Приказа отступать никто не давал, и изрубленная на мелкие части ползучая гидра стремительно разлагалась под жарким солнцем Парагвая.

Стотысячная ударная армия генерал–майора Врангеля перешла в наступление, последовательно сокрушая на своём пути крупные базы противника, сумевшего окопаться возле истоков малых рек.

Алексей на время покинул госпиталь Асунсьона, чтобы проследить за исходом одного из последних штурмов.

Надо отметить, что казаки предпочитали воевать по ночам. Тогда знойное солнце не печёт спину в плотном камуфляже, и легче вести длительный бой. В темноте удаётся незаметно подкрасться до самых вражеских позиций. Можно сапёрной лопаткой безопасно отрыть неглубокие позиции для стрельбы лёжа. Свистящие над головой пули уже давно не пугали казаков. А главное — противник совершенно не умел воевать ночью, и в панике зачастую палил по своим же соседним позициям. Выстраивать взаимодействие подразделений в ночном бою никто боливийцев не обучал. В темноте враг оказывался испуган, ослеплён и оглушён

Чтобы узреть сразу всю картину боя, Алексей на своём колдовском «дрыналёте» беззвучно барражировал вокруг вражеского лагеря. С появлением в воздухе нарастающего шума винтов эскадрилий автожиров, в стане врага поднялась тревога. Солдаты спешно выбегали из палаток и прыгали в окопы, так как насыпной бруствер по периметру лагеря защищал лишь от обстрела из зарослей кустарника, а не от авианалёта. Часовые торопливо забрасывали пылью дежурные костерки, пытаясь хоть как–то скрыть от взора небесных хищников расположение пехотного полка. Однако промахнуться мимо обширной серой проплешины, вытоптанной в чёрной полосе кустарника возле берега речки, золотой путеводной нитью сверкающей в лунном свете, было трудно.

Авиаторам помогали разведчики, подсвечивающие контуры цели направленными в небо фонариками. Ну и ещё зависший среди звёзд тёмный сигарообразный силуэт дирижабля посылал в незримый эфир наводящие сигналы радиомаяка.

С борта воздушного штаба координировались и перемещения стрелковых подразделений. Командиры отрядов видели мигающий огонёк электрического фонаря, подвешенного на кабеле под корзиной дирижабля, и ориентировались по нём, словно капитаны по свету маяка. А когда войско казаков приблизилось к району вражеского стана, то с дирижабля начали дирижировать цветомузыкой огней фонариков батальонных колонн, отдавая приказы боевым порядкам полка разворачиваться в ротные колонны. Затем движущаяся в ночи пехотная масса засияла роем электрических огоньков разного цвета, и казачьи роты рассыпались на взводы. Артиллерийские расчёты остановились позади стягивающей врага петли наступающей пехоты и принялись споро расставлять миномёты.

Листва верхушек крон кустарников и редких деревьев предательски озарялась отсветами приближающихся фонариков, но враг не заметил эти всполохи. Солдаты противника, задрав голову, теперь со страхом взирали на возникший в небе огненный фейерверк. С борта дирижабля гирляндой сыпались осветительные ракеты на парашютиках, и, разбрасывая затухающие в ночи искры, медленно спускались на головы боливийских зевак. Рокочущий гул лопастей сотни автожиров, кружащих вокруг вражеского лагеря, заглушал шорох подкрадывающейся казачьей пехоты.

Чтобы не сталкиваться в воздухе, пилоты обозначали автожиры мигающими фонарями: белого света спереди фюзеляжа и красного с кормы. Из–за чего в небе, в паре километров от периметра лагеря, возникло вращающееся дьявольское колесо бело–красных мерцающих огоньков.

Офицер в штабе боливийского полка предпринял очередную безуспешную попытку воззвать к помощи, но по всем отведённым для связи радиочастотам по–прежнему трещал шум помех. Казаки уже захватили много пунктов радиосвязи и отлично знали основные и запасные частоты для коммуникации. Нервно крутанув верньер настройки станции, офицер вышел на частоты парагвайских каналов. Ветеран Первой мировой войны неплохо знал испанский язык, даже русскую речь немного понимал, но разобрать многоголосый хор индейских языков, на которых общались связисты казаков, немец был бессилен. Однако, исходя из плотности передачи в эфире сигналов маломощных парагвайских раций, ветеран сразу сообразил, что враг близко и число его боевых подразделений огромно.

Но никому доложить об угрозе масштабной атаки офицер уже не успел. Его потуги в радиоэфире были замечены пеленгаторами и по месту радиопередатчика нанесены миномётные удары. Впрочем, как и по другим, засвеченным, но только уже осветительными ракетами с дирижабля, целям.

На стан врага обрушилась лавина мин. Полевой лагерь покрылся всполохами пламени и фонтанами пыли. Первая волна грохочущих взрывов накрыла расположение артиллерийской батареи и блиндажи с боеприпасами. Чудовищной силы взрывы сотрясли почву и подняли в воздух грибовидные столбы дыма. Чёрная пелена пыли на время укрыла лагерь.

Казалось, что казаки сбились с прицела и начали мазать, забрасывая мины в сотнях метрах за периметром вражеского стана. Однако такое только казалось, ибо под прикрытием облака дыма и пыли от взрывов полевых артскладов и боеукладки снарядов, сапёры казаков подобрались ближе к лагерю и заложили в грунт толовые шашки. После их подрыва, казаки сапёрными лопатками принялись спешно оборудовать в воронках окопчики для установки гранатомётов.

Под аккомпанемент миномётных взрывов и нарастающий рокот винтов автожиров, пехота казаков подкралась к краю кустарника вдоль кольца голой земли перед окопами, и лёжа принялась рыть стрелковые ячейки. Как только опала пыль и развеялся дым, с дирижабля сыпанули новую порцию осветительных ракет, а хищные стрекозы, погасив бортовые огни, подлетели ближе к вражескому лагерю.

Тёмное небо озарилось всполохами пулемётных выстрелов, ночь прорезали огненные росчерки пороховых выхлопов ракетных двигателей. Достать спрятавшихся в окопы солдат хищные стрекозы не могли, но ракетными ударами рвали и поджигали брезентовые палатки, добивали остатки транспорта и перевёрнутые артиллерийские орудия. Прилетело и уцелевшим после миномётного обстрела броневикам, не обделили стрелки автожиров и пару гусеничных танкеток, буквально засыпав их очередями ракет с зажигательной смесью.

А в то время, пока в стане врага бушевал огненный шквал, пока в небе рокотали винты автожиров и трещали пулемёты, вокруг лагеря, во мраке ночи, продолжали незаметно шуршать сапёрными лопатками пехотинцы, словно жуки, зарываясь в землю.

Да, авианалёт не нанёс существенного урона боливийцам, зато заставил прятать головы в окопах, и не дал врагу возможность помешать окапываться казакам. Зажигательные ракеты подпалили запасы дров, костры осветили всё пространство лагеря. Кроме того, пузатый дирижабль методично бросал осветительные ракеты на парашютиках — казалось, их запас у небесного монстра бесконечен. Что творилось в ночном мраке за пределами лагеря, никто из окружённых врагов представить не мог.

Тут ещё внимание командиров отвлёк подплывший с низовья реки бронированный катер, и, после пулемётного обстрела ближайших к берегу окопов, он поджёг из огнемёта полосу камышей и прибрежный кустарник. Чёрная удушливая завеса дыма надолго скрыла от взора противоположный берег. А там, под прикрытием дыма, ночной темноты и густого кустарника, появились казаки и принялись споро рыть землю и подтаскивать брёвна для сооружения крепких пулемётных дотов. Вкапывались неглубоко, только чтобы хватило добытого грунта для засыпки между скреплённых железными скобами бревенчатых стенок дота. Брёвнышки были доставлены речными плоскодонными катерами почти до места стройки, лишь чуток пришлось, сделав петлю по свободному берегу, перетаскивать стройматериал на плечах.

Бурную деятельность на противоположном берегу скрывал не только дым и ночь, но и ожившая подкова окружения лагеря. Спрятанные в воронках гранатомёты начали закидывать гранатами первую линию окопов, вынудив солдат отступать вглубь стана. А пулемётные гнёзда и доты на передовых позициях накрыл миномётный огонь, корректируемый по рациям артнаводчиками. Зарево пожаров и осветительные ракеты подсвечивали силуэты солдат, которым из окопов, со стороны света, ничего не было видно в обступившей лагерь ночной тьме. Боливийцам даже голову опасно было высовывать из–за бруствера, ибо сразу же прилетала казацкая пуля. Сотня снайперов терпеливо стерегла жертвы и с трёхсот метров не промахивалась. Казаки били метко даже на вспышку от выстрела.

Попеременно сменяя уставших товарищей, за ночь казаки окружили лагерь врага сплошной линией полноценных окопов. Алексей не стал дожидаться результатов блокады противника и с первыми лучами зари полетел навстречу солнцу. В Асунсьоне чудо–хирурга ждали новые пациенты, а здесь исход боя уже был очевиден.

Жаркий день заставит боливийцев посылать водоносов к реке, но пулемётные доты с другого берега пресекут тщетные попытки. Снайперы не дадут поднять голову из окопов. Мины обрушат последние хилые блиндажи. Жажда, голод и чувство безысходности заставят осаждённый гарнизон сдаться. Никто не придёт ему на выручку. Некуда пытаться прорываться, да и сквозь огонь пулемётов, автоматов и снайперских винтовок пройти никому не суждено. А если счастливчику всё же, чудом, и удастся вырваться из кольца окружения, то до границы с Боливией предстоит брести по жаре ещё сотни километров — по чужой враждебной пустоши Гран–Чако, без воды, еды и боеприпасов. Беглеца за каждым кустом будет поджидать злой казак–индеец.

Простые солдаты–боливийцы не жаждали пасть героями в безнадёжном бою, впрочем, не горели становиться мучениками и наёмные офицеры–иностранцы. Участь данного гарнизона, как и всей вторгшейся в пределы Парагвая вражеской армии, была предрешена.

Первая казачья армия, сокрушая полчище агрессоров, неудержимо двигалась вслед за лучами восходящего солнца Великого Парагвая.

Глава 12

Итоги «случайной» победы

К концу октября вся территория Гран–Чако была освобождена от боливийских войск. Более шестидесяти тысяч вражеских солдат навсегда остались лежать в земле Парагвая. Около сорока тысяч раненых заполнили все госпитали и больницы Боливии. Часть из них сумели вывезти сами боливийцы ещё до начала наступления казаков–индейцев, других уже отправляли на родину из лагерей военнопленных «добренькие» парагвайцы, не пожелавшие возиться с бесполезными задохликами. А вот трудоспособный контингент военнопленных хозяйственные казаки сразу же задействовали в работах по восстановлению разрушенных в ходе боёв пограничных застав, гражданских посёлков, промышленных и сельхозпредприятий, а также строительстве разветвлённой сети дорог по всему Гран–Чако.

Армия казаков замерла на пограничном рубеже с Боливией, хотя все пути для вторжения в чужую страну и были открыты, ведь существенного контингента войск у противника не осталось. Однако правительство Парагвая прислушалось к истеричному вою, разразившемуся в штаб–квартире Лиги Наций, и пошло на подписание мирного договора. Представители противоборствующих сторон встретились на нейтральной территории в столице Аргентины. Тут же, в президентском дворце Буэнос–Айреса, вокруг делегатов вились соглядатаи от Лиги Наций, пытавшиеся выторговать что–либо в интересах стран, которые и являлись на самом деле зачинщиками Чакской войны.

Переговоры двигались с натужным скрипом, так как английские и американские «партнёры» щедро сыпали песок в механизм привода соглашения в действие. Хозяева площадки предложили сделать паузу в работе и провести вечер примирения сторон. Общение проходило в неформальной обстановке во дворце, в зале для торжественных приёмов.

Лампы, обрамлённые хрусталём массивных люстр, заливали ярким светом просторный зал. Звучала классическая музыка, приглушающая неспешные беседы знатных персон, барражирующих отдельными группками, временами сменяющими состав.

К парагвайским военным подкатился на коротких ножках толстячок во фраке.

— Сеньоры казацкие генералы, позвольте для приватного разговора увести из–под вашей опеки моего старого знакомого, — изобразив дружескую улыбку на лоснящемся лице, панибратски взял Ронина за локоть представитель Лиги Наций от Великобритании.

Алексей, повернув голову, свысока глянул на наглую английскую морду с холёными бакенбардами и сразу узнал давнишнего знакомца, лорда Найджела Струана, с которым однажды сталкивался у Испанских берегов, при перегоне броненосца в Южную Америку.

— Ладно, ребята, я отойду потолковать с посланником Британской империи, — тоже ответил дежурной дипломатической улыбкой Алексей и пошутил: — Небось, господа из королевского казначейства всё никак не угомонятся, опять прислали своего коллектора домогаться золотых монет с потопленного «Принца».

Отведя войскового атамана в сторонку, дипломат не стал разводить политес с неотёсанным казаком и повёл жёсткий разговор об интересах своей державы.

— Британская корона обид не прощает, — не убирая лживую улыбочку с губ, зловеще известил английский лорд. — Хотя может и отложить ответный удар на долгий срок. Ибо в настоящий момент империю больше беспокоит судьба золота иного сорта — «чёрного золота». Вы, сеньор Ронин, должны понимать, что ведущие нефтяные компании не потерпят появления нового конкурента на рынках Америки и Европы.

— Парагваю достаточно и рынка Южной Америки, — пожал плечами магнат. — Разве что, вы сами уговорите казаков продать вам дефицитный товар.

— Возможно, если вы согласитесь сильно снизить оптовую отпускную цену, — сразу приступил к торгу английский спекулянт.

— Цену казаки запросят очень достойную, — разочаровал ожидания заморского дельца парагвайский магнат. — Однако поверьте — безопасность королевства того стоит.

— Маленький Парагвай смеет угрожать Великой Британии? — надменно прищурив глазки, вскинул подбородок важный лорд, пытаясь достать гордым взором бесстыжие глаза рослого казака.

— Великий Парагвай предлагает бесценный товар, за весьма скромную плату, — холодно глянул сверху исполин.

— Ах, сеньор Ронин, я решительно не понимаю, о чём вы толкуете, — вновь растянул лживую улыбочку на тонких губах англичанин. — Как говорят русские: «тут без пол–литра не разобраться». Предлагаю на минутку приостановиться и выпить по бокалу марочного аргентинского вина.

Струан поднял руку и щёлкнул пальцами, призывая барражирующего по залу официанта с подносом, уставленным бокалами с вином.

— Эй, малый, какое здесь аргентинское? — поискал взглядом среди рядов сгрудившихся бокалов Струан.

— Сеньор желает белого или красного? — услужливо прогнул спину лакей.

— Думаю, для пьянки с вождём анархистов больше подходит красное, — искоса глянув на степного варвара, обряженного в цивильный костюм, шутливо выбрал напиток англичанин.

— Тогда, сеньоры, ваши в центре, — официант осторожно вынул из плотных рядов бокалов нужный и с почтением передал в руку дипломату. Затем извлёк точно такого же цвета второй и вручил высокому гостю.

— Сеньор Ронин, предлагаю выпить за одержанную казаками случайную победу, — торжественно поднял бокал на тонкой ножке льстивый доброжелатель.

— Случайную? — не понравилась формулировка атаману, задумчиво разглядывавшему игру света сквозь хрусталь заполненного красным вином бокала.

Никаких видимых примесей внимательный взгляд узреть в рубинового цвета напитке не мог, однако Алексей глядел на содержимое бокала колдовским взглядом. Ещё с времён своей лекарской практики в Макао, Сын Ведьмы научился распознавать мельчайшие примеси в растворах. То, что в вине был размешан яд, сомнений у казацкого шамана не вызывало, однако химический состав оказался ему незнаком — очень редкий яд, и в совершенно мизерной дозе. Очевидно, он предназначен убивать медленно.

— Конечно, случайную, — пренебрежительно скривил губы военный аналитик, — ибо казакам повезло, когда они в первый же день войны сумели уничтожить весь воздушный флот Боливии. Ведь согласитесь, сеньор Ронин, останься у противника хотя бы часть истребителей, и тихоходные автожиры вспыхивали бы в небе, как спички, а дирижабли — горели бы китайскими фонариками. Ещё казакам подфартило, что спонсоры из Америки не успели перебросить в Боливию новую эскадрилью истребителей, а из Европы — дальнобойные противоаэростатные пушки, которых в избытки осталось после Первой мировой. Ведь никто в цивилизованном мире и предположить не мог, что казаки отважатся применять в современной войне устаревшие дирижабли и стаи дребезжащих фанерных махолётов.

— Надо было включать фантазию, — усмехнулся казацкий атаман, — раз против русских воевать пошли.

— Русские варвары всегда воюют не по правилам, — возмущённо обвинил англичанин. — Казаки не рискнули вступить в открытую схватку, а принялись бить исподтишка, заманивая в непролазные дебри.

— Это называется партизанской тактикой, — поучительно поднял указательный палец войсковой атаман. — Наши предки эту науку ещё Наполеону преподавали, да видно, европейцам урок пошёл не впрок.

— Чакская война — грязная, — фыркнул англичанин. — Нет чести в такой победе. Казакам повезло с погодой и дикой природой. Предоставленные боливийцам танки, бронемашины и полевая артиллерия не смогли продраться сквозь кустарниковые дебри Гран–Чако. А если бы эти, вдвое превосходящие по численности, войска вторглись в Парагвай со стороны Аргентины, то Асунсьон пал бы в ходе первой недели боёв.

— Ну да, с дикой природой парагвайца повезло, — рассмеялся Алексей. — Только вот условия на войне были для всех одинаковы. А на счёт Асунсьона, так на кой чёрт вам сдалась столица, когда вся нефтедобыча располагается в Гран–Чако?

— Отрезать Парагвай от внешних рынков, чтобы придушить конкурента, — дёрнув плечом, не стал скрывать шкурного интереса представитель английской нефтяной компании.

— Узко мыслите, сэр дипломат, недальновидно, — криво усмехнувшись, укорил парагвайский магнат. — Похоже, военная английская разведка совсем уже мышей не ловит.

— На что вы намекаете? — насторожился дипломат.

— На следующую мировую войну, — ошарашил войсковой атаман.

— Уж, не с партизанами ли Парагвая? — удивлённо подняв брови, скептически фыркнул английский лорд.

— С японскими самураями, — ещё больше удивил казак. — Япония уже оттяпала Маньчжурию у Китая. Следом неизбежно падут его центральные провинции. Затем черёд дойдёт до стран Юго–Восточной Азии. А там уж и до жемчужины короны английской империи загребущие руки самураев дотянутся. Разве ваши шпионы ещё не разведали о планах японцев по захвату Индии? Ведь контакты с индийскими повстанческими организациями у них уже налажены. Сэр, неужели вы проспали тихое начало Второй мировой? Или, как адмиралы русского царя Николашки, английские лорды считают военный флот Японии никчёмными плавающими корытами с жёлтыми обезьянами на борту. Так японцы уже показали русским, да и немцам, кто в Жёлтом море хозяин — подгребли под себя военно-морские базы обеих зазнавшихся держав. Дождётесь, что и в Индийском океане поднимется флаг с японским солнцем. Кстати, Австралии, с близлежащими островами, сия участь тоже уготована.

— Да-а, Япония опасный противник, — склонив голову на бок, проворчал Струан. — Но каким боком тут Парагвай? Казачья республика расположена далеко от театра будущих боевых действий.

— В том и преимущество, что далеко, — поднял указательный палец Алексей. — Наши морские коммуникации с берегами Англии и Америки свободны от кораблей вражеского флота. Парагвай сможет беспрепятственно снабжать обе державы горючим. Ведь и Америка не останется в стороне от войны за колонии в Юго–Восточной Азии.

— Горючего у нас и своего достаточно, — опрометчиво отказался от сотрудничества англичанин.

— А если морские пути с Ближнего Востока окажутся тоже под угрозой? — зная, что англичане считают добываемую в чужих станах нефть своей, возразил Алексей. — К тому же, парагвайцы предлагают не сырую нефть, а высокооктановый бензин.

— И как он изменит ход боевых действий на море? — заподозрил какой–то новый подвох опытный дипломат.

— Зато он изменит войну в воздухе, — опять удивил казак. — Всем уже очевидно — грядущая война станет войной моторов. В Японии, по данным нашей разведки, к началу войны будет создан многочисленный флот авианосцев, ибо без них невозможно захватить господство в небе над районами, удалёнными от континентальных баз. Однако если мотор самолёта ещё можно изготовить не хуже, чем у противника, то вот с особым видом топлива дела куда сложнее. А ведь от качества бензина сильно зависит мощность мотора. Тут уже не спасёт захват образца чужого двигателя и его прилежное копирование, тут надо добывать технологию производства топлива. И смею вас заверить, уважаемый коллега, что секрет производства высокооктанового бензина казаки будут хранить надёжно. Уж парагвайская контрразведка слывёт самой эффективной. Такой секретности на производстве, как на военных заводах Парагвая, в мире нет.

— У Парагвая и разведка сильнейшая, — тяжело вздохнув, вынужден был признать прискорбный факт завистник, и задумался вслух: — Значит, мировая война уже незаметно началась, и гонка вооружений будет только ускоряться. А почему бы русским казакам не предложить высокооктановый бензин Советскому Союзу, ведь львиная доля внешней торговли Парагвая идёт с коммунистами?

— Так в случае же войны, ни англичане, ни японцы, нашему товару ходу в Союз не дадут, — с сожалением вздохнув, высказал очевидный вариант развития событий Алексей. — Да и нет у бедной пролетарской республики достаточно средств для закупки больших объёмов дорогого топлива. А вот у Америки и Англии денежек предостаточно, да и авиации больше всех. Думаю, что для собственной безопасности, столь богатые державы не поскупятся.

— Заманчивое предложение, — почесав пальцем кончик носа, честно признался дипломат. — Только уж Парагвай должен тогда гарантировать, что никому больше не станет продавать дефицитный товар.

— И рады бы продать больше, да производственные мощности не позволят, — посетовал магнат. — Казакам ведь надо и для собственной авиации стратегический запас иметь.

— Сеньор Ронин, а какие, ещё деловые предложения, припасены в вашем портфеле? — закинул удочку опытный дипломат, догадываясь, что казак не такой простак, каким хочет казаться.

— Для казаков война — профессия, — гордо признался атаман. — И держать войско надо в тонусе. Думаю отправить «Азиатскую дивизию» на военные манёвры в Китай. Да вот незадача: свободных транспортных кораблей в Парагвае нет. Может, Великобритания сможет подсобить?

— А королевству, зачем идти на такие расходы? — удивился неслыханной наглости казака Струан.

— Слышал, англичане тайно помогают буржуазному гоминьдановскому режиму Чан Кайши поставками оружия, — проявил завидную осведомлённость Алексей. — Советский Союз тоже в стороне не остаётся, посылая оружие и военспецов коммунистическому крылу национально–революционной армии Китая. Вы не считаете, что следовало бы обеспечить больший перевес сил в пользу Чан Кайши, отправив крупную партию вооружения и несколько тысяч опытных инструкторов в его армию. Ведь трофейного стрелкового оружия теперь в Парагвае избыток. Надеюсь, двести тысяч боливийских винтовок станет хорошим подспорьем для китайской армии. Конечно, если тайные спонсоры согласятся оплатить поставку оружия и переброску казачьей дивизии в Китай.

— Японцам это явно не понравится, — позлорадствовал англичанин, охотно приняв выгодное предложение хитрого атамана, который норовил удачно сбыть лишнее оружие и за чужой счёт перебросить его и казаков через океан. Душа дипломата ликовала: эдак получится спихнуть политические последствия от столкновения с японцами на парагвайских анархистов, а заодно предотвратить сползание Китая в сторону коммунистического режима. Уж белоказаки–то Унгерна не споются с большевиками и развернут китайцев в нужную сторону. Ох и коварен, оказывается, этот простоватый на вид казак. Не зря разведка уверяла, что всё анархистское государство держит сильной рукой властный атаман. У парагвайского магната, надо отдать должное, и мозги очень оригинально мыслят. И ещё, прозорливый владыка умеет смотреть на десяток лет вперёд. Опасный враг, чрезвычайно опасный, но, если иметь дьявола в качестве делового партнёра, то и злой бес может оказаться очень–очень полезным. Конечно, без Ронина, Парагвай быстро бы развалился, но в интересах ли Британии ломать острый казачий клинок сейчас? Анархистская республика расположена на другом конце света, и пока особо не вредит. Всё равно нефть у казаков уже отнять не выйдет, как и производство авиационного бензина высшего качества без Ронина организовать не получится. Да и буйных казаков направить в нужную для Британии сторону способен лишь всевластный владыка. Угроза утраты колоний в ходе войны с Японией гораздо опаснее, чем появление нового конкурента на рынке нефтепродуктов.

Струан отбросил сомнения, решившись изменить намеченный штабом ход операции. Он отпил глоток из бокала и скорчил недовольную физиономию.

— Экая кислятина их хвалёное аргентинское вино! Сеньор Ронин, не советую даже пробовать сию дешёвую подделку.

— Да мне по статусу не положено, — улыбнувшись и чуть откинув в сторону борт пиджака, показал висевший на груди золотой крест парагвайский батюшка.

— Однако же другие святые отцы не гнушаются отведать церковного винца, — подозвал взмахом руки знакомого, крутящегося рядом, официанта Струан и передал бокал в его услужливо протянутую ладонь.

— Выходит, они не столь уж и святы, — пожав плечами, батюшка Алексей тоже передал в руку подосланного официанта свой бокал с отравой и, с усмешкой глянув на киллера, закончил фразу: — раз всевышний не оберегает их от пагубных соблазнов.

Струану послышался недобрый укор в словах владыки, словно бы тот догадался об эксклюзивном составе вина в предложенном ему бокале. Однако хладнокровный Ронин не выказал ни тени тревоги, и вёл деловые переговоры в доброжелательном тоне.

— Сеньор праведник, вернёмся на грешную землю, — сделав вид, что и не собирался злоумышлять против атамана, предложил обсудить детали секретного сговора дипломат. — Помимо винтовок и патронов, хорошо бы отправлять в Китай ещё трофейные пулемёты и пушки. Боеприпасы к ним можно выкупить у Боливии.

— Если тайные спонсоры готовы оплатить все расходы, то казаки отправят для армии Чан Кайши ещё и партию автожиров, — расщедрился парагвайский владыка.

— Нет уж, увольте, сеньор Ронин, закупать бесполезные тарахтелки никто не будет, — категорично замотал головой англичанин. — И вообще, зачем вы направляетесь по тупиковой ветви технического прогресса? Весь мир уже давно отказался от электромобилей, махолётов и неуклюжих дирижаблей. Даже эпоха угля и пара тоже вскоре канет в лету.

— Пути Господни неисповедимы, — усмехаясь, развёл руками владыка. — Может, это как раз Парагвай движется в авангарде прогресса, а остальной мир закладывает длинную петлю.

— Учёные всех развитых стран стоят на стороне двигателя внутреннего сгорания, — оппонировал лорд Струан.

— А на стороне парагвайских казаков законы мироздания и экономики, — спокойно возразил магнат.

— Ну, батюшка Алексей, насчёт законов божьих я спор затевать не буду, — криво усмехнулся дипломат. — А вот по вопросам экономики готов вступить в полемику. Каков ваш интерес в развитии электромобилей, паровичков и убогих махолётов?

— Для перемещения по диким просторам лучшего транспорта не придумать, ведь бензозаправок и аэродромов там не сыскать. Кроме того, Парагваю трудно конкурировать на рынках, уже освоенных монополиями развитых капстран, казакам остаётся лишь занимать свободную экономическую нишу.

— И вы можете поделиться ближайшими планами? — закинул удочку дипломат.

— Для развития электротранспорта необходимо наладить производство мощных аккумуляторных батарей, — не посчитал нужным скрывать амбиции парагвайский магнат. — Поэтому казаки внесут в условие заключения мирного договора с Боливией передачу Парагваю, в качестве контрибуции, месторождения лития.

— Лития? — на десяток секунд задумался над неожиданной проблемой дипломат, однако в развитии казаками энергетического рынка не усмотрел угрозы нефтяному. Британия уж точно не станет заниматься тупиковой ветвью прогресса, но у других стран могли возникнуть претензии. — А если Боливия и их союзники не согласятся уступить месторождение?

— Тогда Чакская война продолжится, и казаки возьмут нужное силой, — категорично рубанул ладонью атаман. — Однако я думаю, что передача боливийцам земли в верховье Парагвая, для создания речного порта, и разрешение беспошлинного прохода к океану, склонит их к выгодному компромиссу. Тем более что развитие прямого водного транспортного коридора с Боливией будет и в интересах заморских стран.

— Мне отрадно сознавать, сеньор Ронин, что вы готовы учитывать интересы всех участников переговорного процесса, — льстиво улыбнувшись, склонил голову дипломат.

Струан всё больше убеждался в верности остановки процесса ликвидации Ронина — с атаманом анархистов можно выгодно сотрудничать. Конечно, о месторождении какого–то там лития дипломат слышал впервые, но был уверен, что для нефтепродуктов электроаккумуляторы конкуренции не составят. Парагвай заперт на локальном местном рынке и продвинуть свою продукцию дальше по свету не в силах. У казаков недостанет ни средств, ни ума, повернуть мировой технический прогресс в иное русло. Пусть упрямые дикари тешатся электрическими безделушками. А вот идея втравить анархистов в конфликт с Японией — дорогого стоит. Да и перспектива обеспечить высокооктановым бензином королевский воздушный флот тоже хороша. Угадал хитрый казак, чем умаслить британцев и американцев.

И удивительное дело, всего лишь после одного приватного разговора с британским представителем Лиги Наций, уже на следующий день был подписан мирный договор между Боливией и Парагваем. В договор был вписан пункт по обмену территориями: Боливии отходил участок земли в верховьях реки Парагвай, а казаки получали право владения пустынной местностью с залежами лития. Кроме того, боливийский военный контингент, попавший в ходе боевых действий в плен, на один год привлекался к бесплатным работам по прокладке асфальтных дорог в Гран–Чако, а также на территории Боливии, к району месторождения лития. Ещё, неожиданно, боливийцы решили «добровольно» разоружиться, передав казакам обширный боезапас к пушкам и пулемётам. Проследить за выполнением последнего условия охотно взялись британские контролёры, они же любезно взяли на себя все труды по транспортировке груза. Только вот вывозить боеприпасы решили не через бездорожье Гран–Чако, а вначале доставить в порты Чили на тихоокеанском побережье, и потом уже судами отправить до места назначения.

Через неделю, после официального воцарения мира, в Асунсьоне состоялся грандиозный военный парад победителей. Народ столицы бурно чествовал героев–казаков. Все участники войны были награждены медалями за победу в Чакской войне, с присвоением очередного воинского звания — рядовых в профессиональной анархистско–казачьей армии давно не осталось, по десять лет уж все отслужили в Парагвае. Лишь офицеры высшего командного состава армии, почему–то, оказались обделены повышением звания, хотя и удостоены боевых орденов разной степени.

А ещё через неделю, когда отшумел праздник и смолкли похвалы героям Чакской войны, всех генералов и полковников собрал на совещание главком казачьей армии. Офицеры разместились на рядах амфитеатра в зале заседания парламента республики, Алексей встал за тумбу трибуны. После дежурного приветствия, войсковой атаман согнал улыбку с лица и сурово глянул в глаза притихших командиров.

— Догадываетесь, почему я приказал не повышать звания высшим офицерам?

— Слишком лёгкая оказалась победа, — пожал плечами генерал–лейтенант Врангель. — Разыграли всё, как на учениях.

— Один зарубежный деятель назвал её, вообще, случайной, — грустно усмехнулся Алексей.

— Она, скорее, закономерная, — переглянувшись с генералами, занимавшими первый ряд кресел, возразил Врангель. — Десять лет к столкновению с Боливией готовились.

— А я бы назвал её… подстроенной, — найдя подходящий термин, вступил в полемику с офицерами войсковой атаман. — Мы ведь знали о противнике всё, а он о наших силах имел ложное представление. Мы подобрали вооружение и тактику сообразно условиям боевых действий в дикой местности. Мы десять лет напряжённо готовились к такой войне и…

В зале надолго повисла тишина, офицеры, не решаясь угадать мысль атамана, напряжённо ожидали окончания фразы.

— Сами себе показали неготовность к столкновению с серьёзным противником, — неожиданно укорил командование Алексей.

— Мы же победили легко, — гнул своё генерал–лейтенант Врангель.

— Потерять более тысячи убитыми и ранеными — это, по вашему, лёгкая победа⁈ — вперил испепеляющий взгляд в генерала Алексей.

— Так противник же потерял шестьдесят тысяч, — не понял ветеран, чем тут недоволен атаман.

— Вы этим калек и солдатских вдов будете утешать? — продолжал гневаться владыка.

— На войне жертвы неизбежны, — пожал плечами фронтовик. — Уж и так минимум потеряли.

— А в столкновении с таким слабым противником могли бы и меньше понести потерь, — укорил Алексей. — Это наша с вами, господа генералы, недоработка. Не сумели мы, как следует, подготовиться даже к локальному конфликту. Впереди нас ждёт столкновение с сильным и умелым врагом. Надо учесть упущения в боевой подготовке и оснащении наших войск.

— Какие именно? — опять переглянувшись с генералами, от имени всех задал вопрос Врангель.

— Начну с неоправданных потерь в пехоте, — вышел из–за трибуны Алексей и, заложив руки за спину, начал прохаживаться, как профессор перед студенческой аудиторией. — Я провёл множество бесед с ранеными офицерами и установил основную причину боевых потерь — слабо подготовленные позиции. Что скажете в оправдание, Пётр Николаевич?

— Крайний рубеж обороны был оборудован капитально, — возразил Врангель. — А вот на подготовку заградительных линий обороны, конечно, времени и сил не хватало.

— Господа офицеры, прошу тоже не отмалчиваться и не считать, что суровый атаман собрал вас лишь для высказывания упрёков, — окинул взглядом притихшую аудиторию Алексей. — Мы сообща должны выработать рекомендации для улучшения боевой подготовки и повышения оснащённости войск.

— Основные потери пехоты были от артиллерийского огня, — сразу оживились офицеры в зале. — Укреплённых блиндажей надо бы больше создавать, да лесоматериалов под рукой мало было.

— Фельдшеров в подразделениях недостаточно оказалось, — подал голос другой офицер. — У раненых была большая кровопотеря, пока в санчасть доставляли. Надо бы медицинских аптечек побольше иметь в отрядах, и казаков обучить оказанию первой помощи при ранении.

— Николай Францевич, прошу записывать все предложения и выводы, — повернулся к начальнику штаба, генерал–майору Эрну, атаман. — Необходимо увеличить число курсов по подготовке фельдшеров, привлекая для обучения резервистов из гражданского ополчения. Всех военнослужащих, не взирая на чины, обучить оказанию первой помощи раненому на поле боя, в том числе и самому себе. Промышленности нарастить выпуск медсредств. А касательно оборудования укреплённых позиций — разработать мобильные электрические землечерпалки и наладить массовый выпуск. Пусть мы не всегда сможем укрепить блиндажи брёвнами, зато уж за короткое время выкопать глубокие «лисьи норы» будет по силам. Учитывая мощности электротранспорта, пехоте найдётся, откуда запитать электроинструмент.

— Ну, если все аккумуляторы у казаков будут такие энергоёмкие, как на механических гранатомётах, тогда зароемся в землю не хуже кротов, — рассмеялся один из полковников.

— А лес не хуже бобров валить и разделывать будем, — поддержал другой весельчак из пехотных офицеров.

— Ещё бы зарядные генераторы наделать бензиновые, — подал предложение другой казак. — А то партизанить с пароэлектрогенераторами не получается: дымят дюже богато, и по кушерам громоздкий автоприцеп не потягаешь.

— Записывай, Николай Францевич: конструкторам поставить задачу разработать компактный малолитражный бензиновый электрогенератор, а также сборный модульный паровой. Господа офицеры, какие ещё соображения будут?

— Рации у нас дюже слабые, без ретранслятора не докричишься, — пожаловался тот же казак–партизан. — Когда мы в дальний рейд к границе отошли, так нам–то команды от мощной штабной рации слыхать, а в ответ хоть почтовых голубей с вестями отправляй.

— Пиши, Николай Францевич, претензии партизан, — дал отмашку атаман. — Пусть наши умники голову хорошенько поломают над проблемой дальней радиосвязи с разведотрядами.

— С харчем походным надо бы ещё что–то придумать, — не унимался инициативный партизан. — С консервами в жестяных банках у нас порядок, а сухари от сырости плесневеют, да и рацион разведчика скудный. Коли единожды в поход сходить, ещё, куда ни шло, а от постоянных рейдов и желудок сгубить недолго.

— Кузьма, тебе бы только брюхо сытно набить! — подшутил над казаком товарищ.

— Да, если желаешь знать, господин хороший, то от нездорового харча добрая четверть боливийцев в сырую пору окочурилась, — запальчиво возразил бывалый разведчик.

— Так то они от нехватки чистой воды и заражения мелких ран богу душу отдали, — отмахнулся от спорного аргумента товарищ.

— А Кузьма–то прав, надо бы сухпайки хотя бы в фольгу запаивать, так целее будут, — поддержал толкового казака Алексей. — Генерал, фиксируй в блокнот проблему.

— Тогда и я свою думку выскажу, — решился сосед разведчика. — Не каждому дозорному сторожевую собаку можно дать, а в густой чаще, да ещё ночью, без острого слуха нелегко врага вовремя учуять. У нас один казак–умелец смастерил себе шапочку с огромными ушами, типа раструбов граммофонных, ну разве что чуть поменьше и кожаные. Так он любой подозрительный шорох за сотню метров слышал, не хуже зайца. Думаю, может для всех часовых внедрить практику похожие шапки с большими ушами носить. Она, конечно, смешно смотрится на голове, так зато в тёмном лесу не позволит ворогу прокрасться к спящему лагерю.

— Дельное предложение, — похвалил атаман. — Нам в глухой чаще красоваться не перед кем. Затраты на изготовление раскладных кожаных ушей не велики, а польза очевидна. А ещё по этому поводу скажу, что узнал от пленных боливийских офицеров. Некоторые умники организовывали в отдалении от основного лагеря укреплённые форпосты и сажали наблюдателей. И как только те слышали рокот приближающихся автожиров, то сигналили ракетами об авианалёте. Раннее оповещение поднимало лагерь по тревоге, и солдаты успевали выбежать из полевых палаток и спрыгнуть в окоп. Ракетно–пулемётный обстрел при внезапном налёте автожиров уже становился не столь убийственным.

— Винты–то наших автожиров издалека слыхать, — озадаченно почесал затылок казак–фронтовик. — Но вот вражьи аэропланы жужжат значительно тише, зато скорость у них выше. Потому, как бы придумать такие механические уши, что смогли бы с дальней дистанции слышать приближение авиации врага. Ведь лишние секунды упреждения могут многим жизнь спасти,

— Николай Францевич, пиши новое указание, — распорядился Алексей. — Сконструировать звукоулавливающее устройство с широким раструбом и электроламповым усилителем звука, позволяющее издали распознавать шум винтов воздушного аппарата, его тип и направление полёта.

— Если уж речь зашла об авиации, то надо бы подумать, как защитить тихоходные автожиры от вражеских истребителей, — включился в обсуждение проблем Врангель. — Да и устаревшие дирижабли не годятся для современной войны.

— Предложение по изменению конструкции автожиров уже поступило, — успокоил Алексей. — Наши кудесники придумали устанавливать на новых машинах длинноствольные ШКАСы, спаренные с бронебойным полуавтоматическим ружьём. При этом на половине моделей автожиров вооружение предусматривается устанавливать на вращающейся турели со стороны носа, а толкающий пропеллер с кормы аппарата, на другой же половине аппаратов наоборот. Такая конфигурация позволит разным моделям автожиров работать парами, держа всю горизонтальную сферу под обстрелом.

— Автожиры остаются очень уязвимы при атаке сверху, — указал на явную слабость конструкции винтокрылых машин генерал.

— Будут маневрировать звеньями на сверхмалых высотах и прикрываться огнём соседних пар, — тяжело вздохнув, пожал плечами Алексей. — Зато у автожиров много преимуществ для ведения партизанской войны. Особенно им хорошо удаются ночные налёты.

— Есть информация, что русские и немецкие учёные начали работы по созданию приборов ночного видения, — донёс ценную информацию начальник разведки, Кондрашов.

— Вот и помогите, Эдуард Петрович, Рчеулову и Зворыкину подсмотреть, за ходом работ зарубежных конкурентов, — подмигнул разведчику Алексей. — Хотя наши ребята поголовастей будут, они вперёд них с задачей управятся. Вон как у них лихо с передачей изображения по радиоволне дело идёт, уже первые телевизоры в Асунсьоне заработали. Кстати, им бы тоже надобно военное применение придумать. Хорошо бы телевизионные камеры на дирижабли поставить, а изображение в штаб фронта передавать.

— Дирижабли на фронте сразу раздербанят истребители или зенитные пушки, — отмахнулся от заманчивой идеи видеоразведки Врангель.

— А если герметизировать кабину и поднять дирижабли на недосягаемую для средств поражения высоту? Эдак километров на пятнадцать? — размечтался войсковой атаман.

— Опасная задумка, — поразился широкому замаху атамана Врангель. — Никто так высоко ещё не летал. Хотя физических ограничений для полётов дирижаблей не вижу, во всяком случае, аэростаты на такие высоты поднимаются. Но вот вопросы безопасности человека в условиях разряженной атмосферы никто в мире тщательно не прорабатывал. Разгерметизация жилого отсека аппарата приведёт к неминуемой смерти.

— На подводных лодках повреждение корпуса тоже грозит смертью, однако моряков это не останавливает, — пожал плечами Алексей. — Зато дирижабль может барражировать в воздушном океане неделями, пока не закончится горючее. Кстати, для его экономии, дирижабль какое–то время сможет лавировать в воздушных потоках на разных высотах. Кроме того, на случай аварийной ситуации, для экипажа будут предусмотрены дыхательные аппараты. Парагвай станет обладателем самой высотной и дальней разведывательной авиацией в мире. Конечно, грузоподъёмность аппаратов сильно поубавится, но хватит для подвеса аппаратуры радиоретранслятора.

— А может, наконец, начнём обыкновенными самолётами заниматься? — проворчал Врангель.

— Строгать плохонькие фанерные аэропланы смысла нет, — отрицательно покачал головой Алексей. — А для создания мощного авиафлота у Парагвая нет промышленной и конструкторской базы. В ведущих державах над разработкой новых самолётов бьются многочисленные коллективы учёных. Нам не угнаться за стремительным прогрессом в самолётостроении. А вот среди автожиров и вертолётов парагвайцам конкурентов нет.

— У нас есть Сикорский, — возразил Врангель. — В дореволюционный период он сконструировал отличный дальний бомбардировщик.

— Сейчас этот четырёхмоторный монстр уже стал древним артефактом, — отмахнулся Алексей. — Да и не можем мы пока создавать мощные авиамоторы. Кроме того, Сикорский у нас один, и ему ещё долго предстоит доводить до ума свой вертолёт.

— А если бы отказаться от автожиров и вертолётов, то и средства бы высвободились, — продолжал гнуть свою линию Врангель.

— Без автожиров казакам трудно будет вести боевые действия в дикой местности, где нет аэродромов, — развёл руками атаман. — А войск у нас маловато, чтобы ввязываться с сильными армиями в открытые бои. Чакская война показала преимущества партизанской тактики: казаки били вражеские колонны из засад, минировали дороги, совершали авианалёты на лагеря, обстреливали противника из миномётов, укрываясь за кустарником.

— Верно говоришь, атаман, — поддержал один из полковников. — Воевали казаки справно, да вот в другой раз так уж не выйдет. Все крупные снаряды, что от Черноморской эскадры достались в наследство, извели на «казацкие мины». Да и боезапас к миномётной артиллерии расстреляли, почитай, под нуль. Случись воевать дальше с Боливией, пришлось бы миномёты бросать, и заряжать гранатомёты–баллисты камнями и бутылками с зажигательной смесью.

— Правильно подмечено, — похвалил Алексей. — Война сразу показала слабое место. Нужно в разы наращивать производство мин, снарядов и патронов.

— Снаряды не очень–то нужны, нам бы мин побольше, — попросил полковник.

— А вот и ещё один недочёт в военной компании, — поднял указательный палец Алексей. — Казаки не обучены артиллерийскому делу. Пушки в захваченных лагерях затрофеивали десятками, а в боях не использовали. Да и собственную артиллерию надо бы усиливать, иначе мощную армию не одолеть. Приказываю в кратчайшие сроки сконструировать и приступить к серийному выпуску восьмидесяти пяти миллиметровой зенитной пушки с вращающимся лафетом, буксируемым на четырёхколёсном автоприцепе. Дальнобойное орудие будет мобильным и способно поражать не только самолёты, но и бронетехнику противника. Унификация артиллерии и массовый выпуск орудий позволит снизить их себестоимость. Дальнобойную пушку на мобильной платформе можно будет устанавливать в отдалении от первой линии обороны и вести огонь с закрытых позиций. Разрывными снарядами она сможет прикрывать участок фронта от авианалётов, а в то же время, с помощью корректировки, вести стрельбу фугасными и осколочными снарядами по наступающим войскам. При необходимости поражения бронетехники, орудие можно выкатить на прямую наводку и бить по врагу бронебойными снарядами. Один орудийный расчёт заменит целую батарею. Однако и квалификация у артиллеристов должна быть высочайшей. Поэтому командиры пройдут трёхлетнее обучение в училище и получат офицерское звание, а наводчики орудий — сержантские звания, после двухлетних спецкурсов стрельбы.

— Я так понимаю, атаман, что в артиллеристы пойдут опытные бойцы уже обученные стрельбе из миномётов, — неодобрительно проворчал Врангель и заподозрил ещё какой–то подвох: — Зачем же офицеров ещё три года в училище мурыжить? Коли им придётся не батареей командовать, а всего лишь расчётом одной пушки.

— Я уже провёл обстоятельную беседу с конструкторами, — загадочно улыбнулся Алексей. — Кудесники обещают, используя лучшие образцы зенитной артиллерии, создать чудо–пушку с электрифицированным скоростным приводом разворота лафета орудия и ствола. Управление наведением на цель может быть дистанционным. Что–то типа уже многим известной системы радиоуправления огнём «пулемёта зомби». Командир орудия сможет наводить ствол, находясь в первой линии окопов, за километры от замаскированной пушки. В этом случае, навесным огнём можно поражать даже движущиеся цели. Ну а для зенитного боя и огня прямой наводкой необходим наводчик–снайпер, которого тоже придётся готовить не один год.

— Комендоры при башенных орудиях на последних броненосцах Черноморского флота тоже наводили стволы по целеуказаниям от офицера из боевой рубки, — повернувшись лицом к притихшим офицерам, вспомнил Врангель и неожиданно поддержал фантастическую идею новатора. — Сигналы поступали по проводам на стрелочные электроприборы со специально размеченными циферблатами, а уж затем матросы электроприводом крутили башни и наводили стволы орудий. Если наши конструктора организуют подачу сигналов не на показывающие приборы, а непосредственно на электропривод лафета орудия, то командир сможет дистанционно управлять огнём орудия. Это однозначно увеличит скорострельность и точность стрельбы. Однако для перезарядки ствола всё равно потребуется орудийная прислуга. — Генерал, подпустив ехидства в голос, ядовито укорил атамана–анархиста: — Снаряды тоже будут подносить сержанты? Ведь рядовых в казачьем войске у нас не осталось.

— Вы правы, Пётр Николаевич, надо набирать рядовой состав, — кивнул Алексей. — Наши агитаторы в колониальных странах Африки и Азии уже подобрали охочих до военного дела лихих парней. Первые десять тысяч новобранцев прибудут в этом году. В последующие будем набирать по столько же. Первые пару лет службы побегают рядовыми, хорошенько выучат русский язык, освоят грамоту и арифметику, а там можно самых способных начинать и на унтеров тянуть.

— Ох, опять будет морока, как в своё время с американскими индейцами, — поморщился Врангель.

— Зато, какие замечательные бойцы, — похвалил Алексей. — Из каждого разведчик–снайпер получился.

— Да, настреляли индейцы–следопыты много, — отдал должное прирождённым воинам генерал. — Было бы у нас пятьдесят тысяч винтовок с оптическим прицелом, так индейцы–партизаны сами бы всё боливийское войско истребили.

Офицерские ряды поддержали утверждение дружным смехом.

— Дельное замечание, — воспринял всерьёз шутку Алексей. — Николай Францевич, запишите предложение генерала по резкому наращиванию выпуска снайперских винтовок. Изготавливать ежегодно не менее десяти тысяч стволов.

— А не надорвётся ли парагвайская экономика, все казацкие хотелки выполнять, — усмехнулся Врангель.

— Парагвай теперь станет богатой державой с развитой нефтеперерабатывающей промышленностью, — указал на источник дополнительных доходов магнат. — Мы будем продавать дорогой высокооктановый бензин в Англию и Америку, а дешёвым топливом и маслами обеспечим всех соседей. Отходы же от нефтепереработки пустим на нужды энергетики и асфальтодорожное строительство внутри страны.

— Ну тогда, господа парагвайские казаки, мы ещё мало у атамана выпросили, — обернувшись к офицерам, рассмеялся Врангель.

— Кабы раньше ко мне заявились с дельными предложениями, так намного бы меньшие потери понесли в «запланированной» войне, — грустно вздохнув, признал и свою оплошность войсковой атаман. — Дальше обстановка будет только сложнее, враг сильнее, а времени у нас на подготовку всё меньше. И не надейтесь, братья–казаки, что беда стороной обойдёт. Скоро весь мир заволокёт дымом пожарищ. Ураган очередной мировой схватки затянет все страны в огненную воронку.

Глава 13

Казаки выступают в поход

Войсковой атаман пригласил в свой кабинет: генерал–лейтенанта Унгерна; начальника разведки, Кондрашова; начальника штаба, Эрна, и республиканского казначея Семёна Вездельгустера. Алексей занял место во главе стола, соратники — по краям.

— Знаю, все уже в курсе договорённости с англичанами по закупке трофейного оружия и переброске его в Китай. Также спонсоры обязались на своих кораблях бесплатно переправить через океан Азиатскую дивизию Унгерна.

— Понятное дело, хотят япошкам подгадить, а сами в тени остаться, — хохотнул генерал–лейтенант. — За спиной парагвайских казаков спрятаться.

— Генерал, негоже хаять «щедрых» союзничков, — шутливо вступился за прохиндеев казначей Сёма. — Ведь доброхоты от всей своей чёрной души стараются, за малую копеечку на чужом горбу в рай въехать. Однако в толк не возьму, атаман, казакам–то, зачем эта заморочка с Китаем?

— Эх, Сёма, не привили тебе коммунисты духа интернационализма, — безнадёжно махнув рукой, пожурил бывшего красного начфина Алексей. — Вон даже господин барон испереживался за судьбу угнетённых народов Дальнего Востока. Уж который год рвётся в бой против японских поработителей.

— Генерал истосковался по войне и подвигам, — скосив глаз на укороченный форменный клинок на боку парагвайского казака, разгадал мысли отчаянного рубаки казначей. — А моё дело бухгалтерское — дебет с кредитом сводить. Военная компания на дальних рубежах нам влетит в копеечку.

— Державно надо мыслить, державно, — воздел указующий перст владыка Парагвая. — Столкновение в регионе Дальнего Востока интересов казацкой республики с неуёмным аппетитом Японской империи неизбежно.

— И какой это у казаков интерес в Китае? — недоверчиво прищурив глаз, не унимался казначей.

— Самый что ни наесть денежный, — удивил финансиста атаман. — В Европе и Америке наш золотой казацкий рубль банкиры не жалуют, да и в колониальных странах тоже зажимают обращение чужой валюты. В Китае же сейчас единой центральной власти нет, в каждой провинции свой правитель. Эдакое «Дикое поле» батьки Махно, времён гражданской войны. Доверия местному юаню нет, а иностранную валюту заморские дельцы тратят в стране неохотно. Вот тут–то парагвайскому золотому рублю самое время финансовый рынок захватить. Так что Сёма, готовься открывать филиалы казацких банков.

— За просто так деньги пускать в оборот — не дело, — нахмурив брови, категорично замотал головой Вездельгустер. — Ходовой экспортный товар уже давно распределён, а вкладывать в развитие экономики Китая не перспективно. Того и гляди, заводы революционеры национализируют или японские интервенты отнимут. И вообще, Китайская Советская Республика долго не протянет.

— Вот для защиты интересов своей частной собственности англичане и подрядили казаков, — раскрыл основной мотив щедрых спонсоров Алексей и обратился к начальнику разведки: — Эдуард Петрович, прошу довести до несведущих политическую обстановку в Китае на настоящий момент.

— Считаю, что стоит упомянуть и о событиях последней пары десятилетий, — раскрыл бумажную папку с заготовленными материалами Кондрашов. — После Синьхайской революции 1911 года в стране воцарился политический хаос, партия Гоминьдана не смогла централизовать власть. В провинциях правили военные режимы генералов, не желающих подчиняться командованию Национально–революционной армии Китая под руководством Сунь Ятсена. После безуспешных попыток объединить страну, лидер партии Гоминьдана был вынужден в начале двадцатых годов обратиться за военной помощью к вождям большевистской Советской республики. Коммунисты передали гоминьдановцам крупные партии вооружения и отправили военных советников для обучения армии. Однако организованный в 1926 году военный поход на северные провинции Китая, хоть и укрепил власть Гоминьдана, но не принёс контроля над всей раздробленной страной.

— И зачем нам эти «предания старины глубокой»? — недовольно наморщил нос казацкий бухгалтер. — И так любому инвестору ясно, что в Китае сильной власти нет и опасно бросать денежки в кипящий революционный котёл.

— Важно знать вес и расстановку политический сил, — спокойно возразил Кондрашов и продолжил ликбез: — После смерти Сунь Ятсена в 1925 году, главнокомандующим армии Китая стал его близкий соратник по партии Чан Кайши. Личность примечательная: очень амбициозный китаец, выпускник японской военной академии, даже служил некоторое время в японской императорской армии, затем проявил талант военного организатора в Национально–революционной армии Китая и стал лидером партии Гоминьдан. Вначале активно сотрудничал с военспецами из Советского Союза и китайскими коммунистами в армейских рядах. Однако в 1927 году в Шанхае совершил военный переворот и устроил массовые расстрелы коммунистов. В стране установился так называемый Нанкинский режим со столицей в Нанкине и единоличным правлением Чан Кайши. После репрессий, число коммунистов в Китае сократилось с пятидесяти восьми тысяч человек до десяти.

— Экий подлый злыдень, с диктаторскими замашками, — фыркнул Сёма. — Вот и как иметь дела с таким китайским перевёртышем?

— Только с позиции силы, — усмехнулся Кондрашов и привёл пример эффективного воздействия: — Чтобы отстоять экономические интересы Советского Союза на КВЖД, большевиками была создана в 1929 году Особая Дальневосточная армия, и под командованием бывшего военного советника китайской армии, товарища Блюхера, перешла границу. Красноармейцы показали гоминьдановцам, как надо воевать: за три дня боёв разгромили две усиленные китайские бригады, уничтожив десять тысяч солдат и ещё примерно столько же взяв в плен.

— Большевики договариваться умеют, — довольно улыбнувшись, одобрил метод ведения деловых переговоров красный начфин.

— Кроме диктатора Чан Кайши, в части центральных провинций Китая хозяйничает Рабоче–крестьянская Красная армия под предводительством лидера коммунистов, Мао Цзэдуна. В 1931 году в части территории страны была провозглашена Китайская Советская Республика.

— И как уживаются ярые антагонисты? — чуя недоброе, осведомился Сёма.

— Воюют, — кивком подтвердил его опасения Кондрашов. — Китайских коммунистов снабжает оружием Советский Союз, англичане же делают ставку на гоминьдановцев. Конечно, политика Чан Кайши тоже с революционными перегибами, но к буржуазным порядкам ближе. Альтернатива же в лице злобных япошек совсем не устраивает европейских дельцов. В этом году войска Японии окончательно отторгли от Китая всю Маньчжурию, а это: один миллион квадратных километров земли, тридцать миллионов населения, больше трети добываемой в Китае руды и почти все освоенные месторождения нефти. Разумеется, никаких выплат от оккупантов за захваченные железные дороги и предприятия иностранным владельцам не дождаться.

— Вот я и говорю, — встрепенулся казначей, — на кой чёрт казакам тратить деньги на китайскую овцу, которую завтра японцы потянут на бойню?

— Пока казаки будут помогать хозяевам удерживать золоторунную овцу, они должны умудриться со своего бока её остричь, — рассмеялся Алексей.

— Вот это по нашему, — сразу оживился хитрый еврей. — Чую, атаман, у тебя есть дельный план.

— Николай Францевич, изложите план операции, — подмигнув генерал–майору, подключил начальника штаба к обсуждению Алексей.

— Господа офицеры, прежде всего, хочу обратить ваше внимание на причины поражения китайских войск при столкновении с регулярными частями красной армии большевиков, а также с японскими милитаристами. Во–первых, это слабая воинская подготовка офицерского состава и солдат. Во–вторых, отсутствие мотивации к сражению у рядовых бойцов. И уже в последнюю очередь — нехватка вооружения и боеприпасов.

— А у японских солдат, какая мотивация? — пожал плечами Сёма, у которого на фронте тоже было настроение далеко не героическое.

— Хорошо подготовленные офицеры умеют поддерживать жёсткую воинскую дисциплину во вверенных подразделениях, — открыл простой секрет солдатской стойкости генерал. — Это, конечно, не касается патриотически настроенных бойцов, которые понимают, за что идут на смерть. Но для этого надо проводить грамотную работу в солдатской среде, а главное — сражаться за достойную идею.

— Думаю, что уж коммунисты в рядах армии Мао Цзэдуна должны понимать, за что сражаются, — сопротивлялся логике генерала бывший большевик Сёма.

— Анархисты у батьки Махно тоже все сплошь идейные были, — усмехнулся Эрн. — Однако насмерть стояли только за свои сёла. В остальных случаях крестьянские отряды отступали при первом же сильном ударе. Потому красные пролетарии их гоняли по всему «Дикому полю». Не спорю, при грамотном командовании, анархисты представляли грозную силу. Но чаще всего махновцам хорошо удавались лишь партизанские наскоки и действия из засады. У коммунистической армии Мао Цзэдуна похожая тактика тоже срабатывает. Однако для ведения масштабных боевых действий она не годится.

Тут в разговор включился Унгерн:

— Научить новобранцев воевать казаки–инструкторы смогут, а вот с идейной накачкой китайцев будет сложновато, — озадаченно почесал затылок генерал. — Всех идейных бойцов мои конкуренты уж расхватали. Чем простых крестьян в армию увлечь? Палочной дисциплиной из рекрутов героев не сделаешь.

— Роман Фёдорович, набирайте в солдаты уроженцев Маньчжурии, из беженцев, а то и прямо с оккупированной японцами территории, — посоветовал Кондрашов. — Наши агенты в среде китайской триады помогут с подбором кандидатов и переправкой за кордон. Японцы устанавливают очень жестокие порядки в Маньчжурии, стремясь превратить китайцев в рабов. Среди простого населения, да даже и в среде криминала, недовольных их карательными операциями очень много. Молодые горячие парни легко поддадутся агитации вербовщиков. Месть за убитых японцами родных, за сожжённые дома и поруганную честь — вот достойная идея для солдат боевых бригад Унгерна.

— Предлагаете казакам поднять анархистское знамя, — усмехнулся Унгерн и процитировал известный лозунг: — «Свобода или смерть!»

— Самую суть уловили, — одобрительно кивнул Кондрашов. — Наши агенты в китайской триаде помогут выйти на главарей разрозненных банд хунхузов в Маньчжурии и провинциях вдоль западной границы Китая. Помимо создания двухсоттысячной казачьей армии, вам надлежит организовать военную подготовку партизанских отрядов для осуществления глубоких рейдов на оккупированную территорию.

— Эдуард Петрович, думаете, что мне удастся перековать хунхузов в благородных разбойников? — с сомнением скривился Унгерн.

— Для борьбы с японцами не нужны благородные — потребны эффективные, — поднял указательный палец Кондрашов. — Вспомните историю борьбы европейских держав с Испанией: флибустьеры и корсары тоже не блистали благородством Робин Гуда, однако ущерб испанцам наносили ощутимый, и доход покровителям давали существенный. Создайте на подконтрольной казакам территории надёжные базы для… — генерал чуть запнулся, подбирая приличное определение, — инициативных неформалов, обучите их военному делу, снабдите оружием и боеприпасами.

— Уверен, что Чан Кайши понравится наша задумка по приведению мятежных западных провинций под руку центральной власти, — добавил плану конкретики генерал Эрн. — Неплодородные земли широким полумесяцем охватывают Китай от степной Монголии до горного Тибета. Малозаселённые они только по китайским меркам, на самом деле там проживают миллионные общины национальных меньшинств. Власть в захолустье держат местные мандарины, бывшие старорежимные чиновники и генералы. Народ их особо–то не поддерживает, однако считает национальной элитой, в отличие от засылаемых из столицы чужаков другого вероисповедания и языка.

— С чего же это я стану «своим парнем» для местных общин? — с сомнением покачал головой Унгерн.

Тут уж владыка Парагвая решил подсказать уже однажды в прошлом проторённый им путь к сердцу народа и кошельку национальной элиты.

— Для начала, Роман Фёдорович, возьми под контроль все отряды хунхузов, — стал загибать пальцы Алексей. — Неуправляемые банды истребляй без пощады, народ и купечество только спасибо скажут за обеспечение безопасности на дорогах. Затем учреди инвестиционный банк и начинай раздавать кредиты на развития сельского хозяйства и промышленных предприятий. Не греби всё под себя, дай и местным богатеям поучаствовать, тогда дело быстрее на лад пойдёт. Когда в округе появится крепкая власть и щедрый инвестор, люди к тебе потянутся. Ведь сильная казачья армия не даст столичным чиновникам своевольничать, а золотые парагвайские рубли укрепят экономику. Введение в оборот казачьих рублей, позволит, считай даром, запустить первую волну промышленного строительства.

— Подозреваю, что первые парагвайские рубли клиенты сразу понесут менять на золото, — уже хорошо изучив тенденции на финансовом рынке, бросил камень в жернова прогресса Сёма. — Надо бы сразу китайские филиалы банка обеспечить запасом золотых монет, но, боюсь, что слишком ёмкий рынок поглотит все резервы казначейства.

— Местной золотодобычей обойдёмся, — переглянувшись с Кондрашовым, отмахнулся от проблемы Алексей. — По данным разведки, золотишко в предгорьях имеется. Я на дирижабле полетаю в тех краях, поищу месторождения с помощью магнитоскопа. Только концессии с китайцами создавать не будем, всё и так пойдёт на развитие местной экономики.

— Ну, с золотым запасом и личной армией я могу чувствовать себя уже настоящим атаманом, — рассмеялся Унгерн, предложение стать могучим правителем западных провинций Китая очень польстило самолюбию барона.

— А я всё же сомневаюсь в рентабельности развития производства на дальних окраинах страны, куда нет железных дорог и где даже рабочего класса нет, — продолжал пытаться застопорить раскручивающийся маховик прогресса дотошный еврей. — Ни горнорудную добычу, ни тяжёлую промышленность в той глухомани не организуешь.

— Зато лёгкую промышленность легко поднять, — шутя, возразил казначею Алексей. — Батраки в нищих краях готовы горбатиться на хозяина за сущие гроши. Хлопка и кожи вдосталь в соседних регионах. С ткацкими станками и оборудованием поможет Парагвай. Уголь в Китае свой есть, а малые электростанции тоже из Парагвая доставим. Нам как раз надо расширять рынок сбыта своей продукции. Специалистами тоже поможем. В Асунсьоне полно китайских эмигрантов, вот и вернутся на родину уже в качестве мастер–наставников. Кстати, Сёма, пока мы наладим увеличение выпуска новых электрических швейных машинок, озаботься организацией переезда в Китай нашей швейной фабрики.

— А работниц куда девать?

— За счёт старых корпусов вскоре будет расширяться завод радиоаппаратуры. Нам туда много рабочих рук потребуется. Зарплата и условия труда будут лучше, ибо стоимость выпускаемой продукции увеличится на порядок. У нас, в отличие от Китая, рабочих нехватка.

— Думаю, что эдак будет дешевле уже готовую одежду из Китая привезти, чем своим рабочим переплачивать, — охотно согласился с оптимизацией затрат казначей. — Только вот, если широко размахнёмся в Китае, маленький Парагвай весь объём продукции не усвоит, а на чужих рынках нас не ждут.

— Китай поглотит, — отмахнулся парагвайский магнат. — В армии Чан Кайши более двух миллионов солдат, и каждый год нужно заменять изношенную форму.

— Так у китайцев, небось, свои подрядчики имеются, — засомневался Сёма.

— Конкурировать в цене и качестве с фабричной продукцией кустарные ателье не смогут. — И уж тем более с могучей корпорацией никто не сравнится по щедрости подарков для госчиновников и генералов. Кстати, армейские комплекты формы сразу будут отправляться прямо Чан Кайши, в счёт налогов с западных провинций. Когда швеи набьют руку на пошиве солдатского обмундирования, начнём копировать на фабриках модные образцы зарубежных изделий и развозить по богатым странам. Труд и материал там намного дороже стоят, а производительность сильно уступит китайской. Сравнивал я, как трудятся эмигранты из разных стран на фабрике в Асунсьоне. Да и электрических парагвайских швейных машинок у жадных конкурентов нет. Заставим теперь скупердяев оценить преимущества технического прогресса и электрификации производства.

— Да, пожалуй, нищие районы захолустья Китая нам подойдут, ибо для транспортировки тряпья железных дорог не потребуется, можно обойтись грунтовыми, а то даже и вовсе караванными тропами, — потёр ладони Сёма. — А для морских путей есть флот шустрых «Летучих голландцев». И сеть сбыта контрабандного товара у нас уже хорошо отлажена по всему миру.

— Роман Фёдорович, экономический потенциал, занятого региона, позволит вам самостоятельно содержать армию и обеспечит полную независимость от китайских властей, — продолжил инструктаж генерала Алексей. — Военную поддержку окажет Парагвай. Сейчас из боливийских пленных формируется батальон технического обслуживания, который будет отправлен вслед за Азиатской дивизией. На заводах Асунсьона уже проводится ремонт захваченных трофейных бронемашин и лёгких танков. По мере восстановления, технику перебросим в Китай. Боливийцы помогут казакам её освоить. Ещё пришлём из Парагвая миномётные батареи с боезапасом, а также несколько эскадрилий автожиров с лётным и техническим составом. Как там успехи у ваших казаков по освоению китайского языка?

— За десять лет подготовки научились бегло изъясняться, — похвалился Унгерн и тут же посетовал: — Хотя малевать иероглифы мужики так и не наловчились.

— Для канцелярии возьмёте с собой китайцев–эмигрантов, они–то русский язык уже знают на приемлемом уровне, — нашёл подходящие кадры атаман. — Офицеров и унтеров из Азиатской дивизии хватит на всё двухсоттысячное войско. Назначать на должности можете по своему усмотрению, вы теперь главнокомандующий Второй Казачьей армии Парагвая. С диктатором Чан Кайши общайтесь на равных, как с союзником, ибо казаки сами будут содержать и вооружать свою армию, а кроме того, обеспечат покорность мятежных западных провинций и крупные налоговые поступления в китайскую казну. В междоусобицу гоминьдановцев с коммунистами не втягивайтесь, парагвайская армия обязуется сражаться только против японцев. Думаю, что у китайцев будет около пяти лет на подготовку к войне, пока японцы не переварят Маньчжурию.

— Всё понятно, атаман. Только вот как бы ещё Вторую Казачью снабдить рациями, как оснащена уже Первая армия, — сразу затребовал новый командующий.

— За пять лет уровняем с Первой, — твёрдо пообещал Алексей. — Готовьте китайцев–новобранцев.

— Так это нам придётся расширять производство вдвое, — недовольно засопел прижимистый казначей.

— Выпуск продукции радиозаводов увеличим в десять раз, — игнорируя стоны казначея, широко размахнулся парагвайский магнат. — Доходы от нефтепереработки нам такую роскошь позволят.

— Сплошные зряшные траты, — в сердцах всплеснул руками придавленный громадой великого плана Сёма.

— Не переживай, бухгалтер, не вся продукция будет военного назначения, — успокоил скупого еврея атаман. — Основную массу изделий составят: простенькие радиоприёмники, модные радиолы и аппаратура для гражданских стационарных радиостанций. Нам главное нарастить мощности заводов и обучить персонал, чтобы иметь возможность в любой момент приступить к массовому выпуску военной аппаратуры. А пока будем душить конкурентов низкой ценой парагвайской радиотехники. Цену на свой товар установим на уровне рентабельности. Это обеспечит нам захват зарубежных рынков и позволит наращивать выпуск гражданской продукции. Кстати, из–за массового серийного производства, радиолампы тоже будут стоить дешевле зарубежных аналогов, так что даже рации для военных нужд многие страны начнут собирать из парагвайских деталей.

— Атаман, ты тут недавно посетовал на нехватку рабочих рук, — лукаво прищурил глаз Сёма. — А я вот думаю, что господин Унгерн не сумеет облагодетельствовать всех нищих китайцев из разорённой Поднебесной империи. Пусть генерал, в качестве поощрения для солдат–новобранцев, посодействует переправке их родственников в безопасный Парагвай. Мы уж тут их обеспечим комфортными общежитиями и охотно трудоустроим. Зарплаты на наших заводах сказочные, в сравнении с оплатой китайских батраков. И стимулов для верной службы генералу Унгерну у китайских рекрутов больше появится. Ну, а уж после победы над японскими милитаристами, кто захочет, вернётся в родную Маньчжурию.

— Тогда уж, господа, прошу переименовать Вторую армию в — Маньчжурскую Казачью армию Парагвая, — горделиво вскинув голову, предложил амбициозный командующий.

— Принимается, Роман Фёдорович, — улыбнувшись, одобрил Алексей и подвёл итоги. — В результате операции мы получим: мощную армию в Азии, расширение оборота золотого казачьего рубля, рынок сбыта парагвайской продукции, богатый источник дохода от фабрик лёгкой промышленности и контрабандной торговли. Чан Кайши — сильного союзника в войне с японцами, увеличение поступления налогов в казну и умиротворённую окраину страны. Национальные элиты — прибыльный бизнес, безопасность и порядок. Народ — защиту от разбойников и самоуправства местных властей, хорошо оплачиваемую работу и дешёвые кредиты для развития крестьянских хозяйств. Ну, а японцы — хунхузов и партизан на территории Маньчжурии и большие неприятности в грядущей войне.

Унгерн благодарно посмотрел в глаза парагвайского владыки, и благодарен генерал–лейтенант был не за оказанное сейчас доверие, а за ту надежду на будущее, которую ему дал Сын Ведьмы десять лет назад в монгольской юрте. Тогда казалось, что верные соратники готовы предать, что все усилия напрасны, сражаться не за кого, смысл жизни утерян, и смерть уже стоит за порогом. Алексей сумел убедить генерала временно отступить и увести казаков в далёкий Парагвай. Владыка обещал ему возвращение назад, но уже не всеми гонимым изгоем с кучкой горемык, а народным спасителем во главе сильной армии. И вот, наконец–то, настал долгожданный час вернуться в Азию, и вновь биться за правое дело, за родное отечество. Унгерн любил Азию, изучил буддизм, культуры разных народов, но даже в чужом краю сражался–то за интересы родины. Десять лет назад главным злом казались большевики, однако с ними народ сейчас как–то уживается, а вот нашествие японских захватчиков грозит полным порабощением, а то и истреблением русской нации. Защищая Китай, Унгерн вступал в бой за родину, ибо отводил чужую силу в сторону, принимал удар на себя.

— «Свобода или смерть», атаман! — с улыбкой озвучив анархистский лозунг, встал в полный рост генерал–лейтенант Унгерн и молодцевато отдал воинскую честь.

Глава 14

Африканские страсти

Проводив Азиатскую дивизию в китайский поход, Ронин в начале 1933 года задумал новую авантюру, и для обсуждения деталей дерзкой операции пригласил в свой кабинет: начальника разведки, Кондрашова; главнокомандующего морскими силами, адмирала Лебединского, и командующего резервной казачьей армией, Махно.

— Ну что, Нестор Иванович, слышал я: не сидится твоим анархистам в Парагвае, завидуют казачкам Унгерна.

— Заскучали хлопцы, — тяжело вздохнув, кивнул головой батька Махно. — Вся слава и призы достались казачкам, а мы всю Чакскую войну в тылу окопы рыли. Никому даже медальку на грудь не повесили за тыловые заслуги.

— Что настроение боевое, то хорошо, — похвалил Алексей. — А как дела с военной подготовкой?

— Мы хоть и числимся в резерве, но учения проводим регулярно. Все нормативы по стрельбе выполняют хлопцы на отлично, да и по тактике ведения партизанских боёв не уступят строевым казачьим частям.

— Вот партизанские навыки нам как раз и надобны, — одобрительно улыбнулся Алексей. — Будем в казаков–разбойников играть. Нестор Иванович, отбери охочих до драки хлопцев, эдак тысяч десять молодых бойцов, и отправь на военные учения в джунгли, на восточную границу Парагвая. Я ещё тебе на усиление туда направлю сотен пять индейцев. Разобьётесь на две условные армии и погоняете друг дружку по лесной чаще. Из тех, кто выдержит месяц партизанской войны, отберём лучших вояк. Мне для задуманной операции потребуется только пять тысяч самых выносливых и шустрых казачков. Наградами и денежным довольствием не обижу.

— Неужто, атаман, с Бразилией надумал затевать войну? — нахмурился Махно.

— С добрыми соседями казакам делить нечего, — отмахнулся от эдакой глупости владыка Парагвая. — Мы с тобой, Нестор Иванович, идейные анархисты, нам интернациональный долг надобно выполнять. Вон, вся Африка стонет под игом кровососов–капиталистов — айда, негров вызволять из рабства!

— Ну, пожалуй, на всю Африку у парагвайских анархистов силёнок–то не хватит, — улыбнулся Махно. — Однако с чего–то надо и начинать? Куда сперва двинемся, атаман?

— Долой бельгийских колонизаторов! Конго — конголезцам! — подняв сжатый кулак над головой, бодро провозгласил африканские лозунги вождь анархистов и скосил глаз на начальника разведки: — Эдуард Петрович, обрисуйте товарищам политическую ситуацию в Бельгийском Конго.

— Угнетают бельгийцы негров «по чёрному», — усмехнулся Кондрашов. — Но в 1921 году решительный баптистский проповедник Симон Кимбангу организовал национально–освободительное движение — кимбангизм. Энтузиазма у его сторонников много, однако с матчастью дела у партизан плохи. Думаю, что тридцать тысяч винтовок, полсотни миномётов и пара сотен пулемётов, а также щедрая партия противопехотных мин, склонят чашу весов в борьбе за независимость в сторону добрых баптистов. Ну, конечно же, чтобы дарёное имущество пошло на пользу, нужно с ним послать опытных наставников, тысяч пять интернационалистов–анархистов. Противостоять повстанцам будет двадцать пять тысяч злых колонизаторов и, наверняка, чуть попозже посланный на выручку, бельгийский военный флот.

Махно привстал с кресла и склонился над разложенной на столе географической картой африканского континента, нашёл взглядом Конго.

— Ох и здоровущая страна! — покачал головой батька Махно. — Пожалуй, маловато бойцов, такую громадину под руку забрать.

— Так и у бельгийцев руки не до каждого уголка дотянутся, — успокоил Кондрашов и указал на карте точку в глубине континента. — А нам–то и надо оторвать самый дальний краешек на юге страны. Парагвай интересует район городка Колвези.

— Гляжу, туда сподручнее заходить через Анголу, — провёл пальцем по карте Махно.

— Так, напрямки, и пойдём, — согласился Алексей. — И ближе будет, и бельгийцы не помешают. А местным властям мы щедро заплатим за крепко зажмуренные глаза. Да и потом грузы таскать удобнее будет проторённым путём, через португальскую колонию.

— А что за столь редкостные богатства в этом Конго? — прищурив глаз, глянул на Ронина Махно.

— Бельгийцы добывают алмазы, золото, серебро, нефть, медную руду и разбили плантации каучуковых деревьев, — отмахнулся от всякой там ерунды парагвайский магнат. — Но нам нужен только кобальт, запасов которого в районе Колвези больше, чем во всех вместе взятых известных месторождениях на планете. Я не поленился слетать на дирижабле в тот район и проверить данные геологоразведчиков магнитоскопом.

— И пошто сдался казакам сей кобальт? — наморщил лоб Махно, силясь постичь великую тайну.

— Для производства новейших литий–ионных аккумуляторов потребен не только боливийский литий, — поднял указующий перст парагвайский владыка. — Но и, для изготовления батарейных анодов, кобальт.

— Электричество — сила! — уважительно склонил голову перед мощью научно–технического прогресса батька Махно, но засомневался в другом: — Дальний край Конго мы отторгнем, наладим добычу кобальта, но вот только, как сокровища вывозить через океан в Парагвай? На морском пути нас бельгийцы–то и прищучат.

— Если мы не будем претендовать на остальные богатства Конго, то бельгийцы быстро успокоятся, — отмахнулся Алексей. — Им самим же кобальт без надобности.

— Не согласен, — категорично замотал головой Кондрашов. — Тут вопрос государственного престижа. Бельгийский король обязательно заартачится. В конце концов, предприимчивые бельгийцы могли бы сами добывать кобальт и дорого продавать в Парагвай, раз он нам так важен.

— А революцию в колонии буржуины не хотят заполучить⁈ — погрозил кулаком вождь анархистов. — Ничего, потрепыхаются чуток и притихнут.

— Могут учинить морскую блокаду побережья, — почувствовал, что пришёл его черёд вступать в полемику, адмирал. — А наши «Летучие голландцы» вооружены только зенитными пулемётами и слабыми орудиями, способными отбиться лишь от лёгких катеров.

— У каждого нашего корабля имеется ещё пара торпедных аппаратов, — напомнил Алексей.

— Боевые корабли противника не подпустят нас на расстояние торпедного выстрела, — замотал головой адмирал.

— А ежели расстояние эффективной стрельбы для казацких торпед будет больше, чем дальность выстрелов вражеских пушек? — хитро прищурил глаз Алексей.

— Ну тяжёлые броненосцы с дальнобойной артиллерией противник к африканским берегам не пригонит, — логично предположил адмирал. — А вот сторожевые корабли и быстроходные крейсера бельгийцы пришлют для блокады побережья обязательно. Мы, конечно, подняв в небо разведчики–автожиры, какое–то время сумеем успешно лавировать, но враги могут обложить плотно, тогда придётся прорываться сквозь цепь. Имея торпеды даже очень дальнего радиуса действия, мы, просто, не попадём издали в маневренную цель.

— Парагвайские торпеды оснащены не только электродвигателем с мощными литиевыми батареями, но и радиоуправлением, — похвалился новейшей разработкой владыка. — За торпедой будет тянуться на кабеле поплавок с антенной.

— Но издали, с борта корабля, торпеду не навести точно, — не согласился с эффективностью сверхдальней атакой адмирал.

— Не надо совсем уж издали, — продолжал удивлять новациями морской атаман. — Управлять ходом торпеды можно с поднятого в воздух автожира. Он подведёт торпеду к цели, сам находясь в не зоны досягаемости зенитного огня противника.

— Тоже далековато, — скривил рот адмирал. — Можно легко промахнуться.

— А чтобы не промахнуться, торпеда, при подходе к цели, разделяется на две части, скреплённые тонким тросиком, — поделился главным секретом Алексей. — С этого момента торпеда уже приближается к цели, словно раскинутая сеть. Поплавок с антенной отцепляется и, потеряв натяжение кабеля, открывается клапан, заливая поплавок водой. Со стороны это выглядит, будто бы стремительно атакующая подводная лодка убрала перископ под воду. А пара сцепленных торпед ловит корабль и, словно брошенное индейцем верёвочное боло, опутывающее ноги жертвы, закручивается вокруг корпуса. Притянувшись к бортам, торпеды прикасаются магнитными датчиками к металлу, и с небольшим замедлением подрываются. Задержка нужна, чтобы обе торпеды прижались к захваченной тросом цели. Атаковать противника можно в движении и с любой стороны. Торпеды подходят, прикрываясь толщей воды, и взрываются значительно ниже ватерлинии. Одновременное поражение с обоих бортов приводит к серьёзному повреждению корпуса корабля, а малотоннажный сразу разломит пополам.

— А если на море сильное волнение и автожир не сможет взлететь на поплавках? — начал искать слабые стороны плана Лебединский.

— На борту современных моделей «Летучих голландцев» имеется электрический вертолёт Сикорского, — напомнил Алексей. — Он взлетает прямо с палубы.

— Летающий кран–транспортёр хорош при доставке груза и десанта на необорудованное побережье, — склонив голову, признал достоинства воздушного тягача адмирал. — Но он привязан кабелем к электробатареи корабля.

— Новейшие литиевые аккумуляторы очень мощны и компактны, поэтому вертолёт может подцепить мобильный энергетический блок и вместе с ним осуществлять перелёты. Времени и дальности полёта будет достаточно, чтобы удалиться от корабля–матки на пару десятков километров и довести торпеды типа «Боло» до цели.

— Какова максимальная дальность возможной атаки торпедами «Боло»? — задумался над новой тактикой морского боя адмирал.

— Электрического заряда батарей хватит на пятнадцать километров экономичного хода, — довёл до адмирала технические возможности новой торпеды Алексей. — Ускоренный расход заряда начинается только после разделения корпуса на части и неуправляемой скоростной атаки. Однако при уходе от погони, для увеличения зоны действия торпеды, её можно сбрасывать за борт, словно морскую мину, и дожидаться входа противника в зону поражения.

— Не хотелось бы, чтобы противник узнал о торпедных аппаратах на борту мирных «Летучих голландцев», — тяжело вздохнул Лебединский.

— Спишем торпедную атаку на «неопознанную» подводную лодку, — улыбаясь, развёл руками Алексей. — Все приметы будут налицо. Кстати, Эдуард Петрович, парагвайским корабелам ведь не удастся скрыть от зоркого ока чужестранцев строительство подводных лодок на судоверфи Асунсьона?

— Да уж, конструкцию сохранить в тайне сумеем, а вот сам факт строительства субмарин будет не утаить, — с сожалением вздохнув, кивнул Кондрашов.

— В Парагвае будет создаваться подводный флот? — нахмурив брови, недовольно засопел несведущий о том адмирал.

— Считаю, что несколько малых подлодок казаки могут себе позволить, — сообщил Алексей. — Я собирался обсудить с вами, Алексей Ильич, эту тему чуть позже, когда в стране появится достаточно литий–ионных батарей и пройдёт обкатка технологий их производства. Сами понимаете, оснащать субмарину ненадёжными экспериментальными аккумуляторами опасно. Однако раз нужно как–то прикрыть действия дальнобойных радиоторпед, то можно начать строительство корпусов лодок заранее. А враги пусть думают, что самую первую лодку мы уже успели создать тайно. Уж на сей счёт, Эдуард Петрович сможет задурить мозги зарубежным коллегам.

— Отработаем тему, — кивнул начальник разведки.

И казаки–анархисты поработали на славу, за год прибрали к рукам самую южную часть Бельгийского Конго. Пришлось, правда, немного поскандалить в Лиге Наций, куда на парагвайцев пожаловались обиженные колонизаторы. Однако президент Парагвая, Эусебио Айяла, важно раздул щёки и отверг все лживые обвинения. Конголезские повстанцы давно воевали за независимость страны, казаки лишь продали им оружие и не стали чинить препоны своим анархистам–добровольцам. Теперь Симон Кимбангу, глава республики Южное Конго, должен будет сполна рассчитаться с Парагваем за поставленное в кредит оружие. А про инцидент с потопленным сторожевым кораблём в нейтральных водах у берегов Анголы, казаки ведать не ведают. Но если кто–то вознамерится грабить торговые суда Парагвайской Казачьей Республики, то пусть пеняет на себя, ибо в Африке ещё много угнетённых народов, которые взывают к сердобольным интернационалистам–бессребреникам о помощи.

Связываться с сумасбродными парагвайскими казаками, из–за никому не нужного месторождения кобальта, колонизаторские страны не стали. Однако экономически начали гадить: препятствовать банковским операциям с казацким рублём и всячески ограничивать импорт парагвайских товаров. В начале 1934 года Алексей вынужден был собрать специальное совещание, на котором присутствовали: завсегдатай тайных сходок, начальник разведки, Кондрашов; казачий министр финансов, Вездельгустер, начальник артиллерии и инженерных войск, генерал–майор Беляев; и редкий гость казачьих заседаний, глава парагвайской православной епархии, митрополит Онуфрий.

— Господа хорошие, я вас собрал, чтобы обсудить проблемы экономики, войны и… православной веры на востоке африканского континента, — загадочно обозначил тему совещания парагвайский владыка.

— Самый крупный оплот православной веры на востоке Африки — Абиссиния, — сразу разгадал задумку атамана отец Онуфрий. — Последняя независимая страна на континенте, в которой почти половина населения добрые христиане.

— Абиссиния? — привстав с кресла, начал взглядом безуспешно искать на географической карте, разложенной на столе, затерянную страну недоучка Сёма. — Где это?

— На современных европейских картах она обозначена, как Эфиопия, — наклонившись, указал пальцем в сторону «Африканского рога» Алексей. — Абиссинская империя отделена от Красного моря Итальянской Эритреей, от Индийского океана — Итальянским Сомали и Британским Сомали. Выход к Аденскому заливу преграждает Джибути, занятое французами.

— И как же Абиссинии удалось сохранить независимость? — резонно удивился Сёма. — Ведь всю Африку колонизаторы на куски порвали.

— Русские православные братья помогли, — раскрыл секрет Кондрашов. — Царское правительство направило оружие, боеприпасы и офицеров русской армии на помощь войскам императора Менелика Второго. Ну ещё, французы тоже чуток подсобили в войне против извечных конкурентов. Итальянская агрессия была отбита, и с 1896 года, после сокрушительного разгрома колонизаторов, никто больше всерьёз не пытался завоёвывать Абиссинию.

— Я так понимаю, Эдуард Петрович, что итальянцы опять вознамерились прибрать к рукам бесхозный участок Африки, — догадался прозорливый отец Онуфрий.

— Премьер–министру Италии, Бенито Муссолини, не дают покоя лавры завоевателя, Юлия Цезаря, — кивнул Кондрашов. — Он хочет объединить территории Итальянского Сомали и Эритреи, за счёт захвата земель Абиссинии.

— А как на эти поползновения смотрят британцы и французы? — спросил Алексей.

— По данным из дипломатических источников, французы готовы отдать итальянцам двадцать километров прибрежной территории в районе порта Джибути, в обмен на более значительные их уступки земель в колониях северной Африки, — поделился разведданными Кондрашов. — Англичане же не рискуют конфликтовать с воинственной Италией и не станут препятствовать переброске войск на «Африканский рог» через Суэцкий канал.

— А каково отношение других стран Лиги Наций к возможному захвату Эфиопии?

— Мировое сообщество не станет вступаться за «бесхозных негров», — криво усмехнулся Кондрашов. — Однозначно против высказываются дипломаты лишь трёх серьёзных держав: Советского Союза, Германии и Японии.

— Ну, Советский Союз в ближайшие годы не сможет оказать военную помощь далёкой Абиссинии, — отмахнулся от первого союзника Алексей. — Буржуи все пути перекроют коммунистам, да и нечем им сейчас особо–то помогать, после голодных лет, сами еле–еле концы сводят.

— Да уж, хозяйственнички из большевичков аховые, — злорадно уколол бывших товарищей Сёма. — Если бы не поставки продовольствия из Парагвая и от её рыбных флотилий, то в прошлый неурожайный год в Союзе вымерли бы сотни тысяч колхозничков, а то и целый миллион. Все запасы консервов большевики схарчили, а ведь до этого всё время казаков укоряли за дороговизну поставляемой провизии.

— Не жури зря потребителей, — шутливо погрозил пальцем Алексей. — А опустевшие закрома спешно пополняй.

— Так за сельское хозяйство у нас Андрюха отвечает, — пожал плечами казацкий казначей. — Его надо подгонять.

— Андрюха занимается землями Гран Чако, а на тебя возложим скупку продовольствия в Абиссинии, — загрузил Сёму несвойственной работой атаман.

— Так куда лишнее–то денем? Советский Союз из кризиса выйдет, сам начнёт зерном торговать.

— Ты зерно в муку перерабатывай, а мясо в консервные банки закатывай, — стал поучать Алексей. — И всё складывай на «чёрный день».

— Откуда в дикой африканской стране мукомольные и консервные заводы? — указал на явную прореху в планах атамана начфин.

— А ты, Сёма, на что? Печатай казацкие рубли и пускай в оборот. Строй заводы и склады.

— Так у негров там, небось, натуральный обмен принят, аборигенам промтовары нужны, а не бумажные ассигнации.

— Вот, уже мыслишь в правильном направлении, — подняв палец, похвалил магнат. — Ты же жаловался, что европейцы казаков зажимают, ходу не дают нашим рублям и промтоварам.

— Так мне теперь в Абиссинию ещё и парагвайские промтовары на горбу тащить⁈ — возмутился наваленной на плечи ноше казначей.

— Ну, для перевалки товаров по Абиссинии проложено семьсот восемьдесят километров железной дороги от порта Джибути до столицы империи, Аддис–Абебы. Есть в империи и несколько шоссейных дорог, и сотни три грузовых автомобилей. Да и мы тебе из Парагвая ещё тысячу электропаромобилей в ближайшее время пригоним.

— Масштабная операция, — почесав затылок, поразился размаху затеи Сёма. — А Менелик Второй не станет возражать против столь бурной экономической деятельности в его владениях.

— Разве что, с небес спустится, поблагодарить за поддержку, — рассмеялся Алексей. — Абиссинией, уже три года как, правит его потомок, Хайле Селассие. Думаю, что молодой император внемлет просьбе митрополита Онуфрия и местной православной братии о строительстве каменных церквей по всей благословенной Христом Абиссинии.

— Я так подозреваю, что строить храмы казакам предстоит за свой счёт, — явственно заскрипел зубами прижимистый казначей.

— Ну да, в основном, за наш счёт, — шмыгнув носом, неохотно согласился с неизбежными тратами парагвайский магнат. — Хотя неплохо бы и православным общинам по всему миру чуток скинуться на благое дело. Отец Онуфрий, организовать поддержку единоверцев сумеете?

— По силе возможностей, — смиренно склонил голову тучнотелый святой отец. — Во всяком случае, императорский двор и духовенство в Абиссинии уговорю поддержать строительство храмов Господних. Добрых зодчих и мастеров найду. Однако же для великой стройки одного лишь камня недостаточно, цемента потребуется много.

— Слышал, Сёма, — строго глянул на казначея атаман. — Цементный завод построишь в подходящем районе, и спешно.

— А какой больше подходит район? — сразу смекнул еврей, что тут дело не только в строительстве храмов божьих.

— Выбирай местечко поближе к восточной части страны, но только не у самой границы, а на пути к Аддис–Абебе. Там и железная дорога в помощь будет.

— Кроме мукомольных, консервных и цементных заводов, что ещё спешно возводить будем? — хитро прищурив глаз, попросил огласить весь список Сёма.

— Пороховой завод и мастерские по изготовлению патронов и противопехотных мин, — искоса глянул на генерал–майора Беляева войсковой атаман. — Оборудование поставим из Парагвая в течение года, а также в достаточном количестве капсюли, взрыватели, цветной металл и фанеру.

— Думаю, что император Абиссинии не станет возражать против таких иностранных вложений в экономику страны, — пригладив пальцами усы, понимающе улыбнулся Беляев. — Вот только к сложному технологическому оборудованию нужны квалифицированные специалисты. Да и языковой барьер помешает общаться с местным персоналом.

Алексей одобрительно кивнул, сразу дав понять, что знатока языков индейцев пригласили на совещание неспроста.

— Основной государственный язык в Абиссинии — амхарский, хотя имеется ещё множество других, на которых общаются местные племена. У казаков будет не больше года на изучение амхарского. Иван Тимофеевич, прошу отобрать способных к быстрому обучению офицеров и ещё инженеров из бывших военных. Поначалу, в Абиссинии вам будут помогать наши люди из парагвайской миссии и столичная интеллигенция со знанием европейских языков.

— Священники изучали латынь, а также языки стран, в которых получали духовное образование, — помог с переводчиками отец Онуфрий. — Ибо в самой Абиссинии духовной семинарии нет.

— Надо бы и в Асунсьоне языковые курсы устроить, переправив сюда часть переводчиков, — предложил Беляев. — Сколько человек планируется к отправке в Африку?

— Если учитывать всех специалистов и инструкторов, то… — Алексей чуть призадумался, — тысяч десять парагвайцев.

— Индейцы–снайперы будут? — догадался генерал и, получив подтверждающий наклон головы атамана, посоветовал: — Индейцев учить в классах не стоит, лучше сразу переправить в Абиссинию, пусть следопыты побродят по окрестностям, пообщаются с местными охотниками. Так индейцы быстрее освоят разговорный амхарский.

— Дельный совет, — благодарно кивнул знатоку Алексей. — Вы, Иван Тимофеевич, тоже оцените театр будущих военных действий, где там укрепрайоны создавать. На осмотр местности и составления планов у вас будет год, пока построят цементный завод и завезут оборудование для фортов.

— Насколько я помню из уроков географии… — наморщил лоб генерал, — Эфиопское нагорье славится столовыми возвышениями–останцами, называемыми местными племенами — амба.

— Вижу, Иван Трофимович, вы уроков в гимназии не прогуливали, — подивился обширным знаниям талантливого офицера Алексей. — Может, тогда сразу дадите оценку природных возможностей Абиссинии.

— Если вас, Алексей, заботит наличие топливной базы, — сразу догадался о главном интересе атамана Беляев. — То сорок процентов территории Эфиопского нагорья покрывают леса, всю западную часть Абиссинии. Про наличие нефти в недрах неизвестно, но вот золотишко в горных ручьях аборигены намывают. Климат, из–за больших высот, не очень жаркий и способствует выращиванию зерновых культур. Много рек, имеются большие озёра. Страна не только полностью обеспечивает себя продовольствием, но и экспортирует значительные объёмы за рубеж.

— Теперь понятны интересы японцев в Абиссинии, — нашёл объяснение трепетной заботе японских дипломатов о независимости далёкой страны Алексей.

— У японцев не только торговые интересы, — подсказал начальник разведки. — Есть и политический аспект: Абиссиния независимая страна с «не белым» населением. Заносчивые азиаты очень не жалуют белую расу европейских господ.

— Насколько далеко японцы готовы зайти в вопросах военной помощи «цветным братьям»?

— На серьёзный конфликт с европейцами в столь удалённом от Японии районе мира самураи не пойдут, — категорично покачал головой Кондрашов. — И современного оружия поставлять не будут, пока идёт ускоренное оснащение собственной армии.

— А что насчёт устаревших образцов вооружения? — прищурил глаз атаман. — Ведь у японцев полно некондиции на складах. Они разоружили китайцев в Маньчжурии, захватили, после Первой мировой, немецкие военные базы, да и с времён ещё Русско–японской войны, наверняка, много пылится в запасниках. Думаю, японцам трудно будет обеспечить боеприпасами разнородные иностранные образцы стрелкового оружия.

— Часть русского оружия они уже растратили у нас в ходе Гражданской войны, — пожал плечами Кондрашов. — А вот остальное хламьё, действительно, без должного запаса патронов лежит мёртвым грузом.

— Зато мы сможем наладить выпуск разнокалиберных патронов в мастерских Абиссинии, — подмигнул соратникам Алексей. — Оборудование под производство старых образцов боеприпасов легко изготовить на заводах Асунсьона.

— Осталось лишь уговорить японцев поделиться запасами неликвидов, — скептически усмехнулся начальник разведки.

— У меня, в прошлом, была парочка знакомых офицеров контрразведки Японии, — вспомнил давние контакты Ронин. — Думаю, через кого–то из них можно выйти на заинтересованных лиц в военном ведомстве.

— Казаки в Китае, вроде как, конфликтуют с самураями, — засомневался в успехе заключения сделки Кондрашов. — Вряд ли японцы согласятся продавать нам оружие.

— Не нам продавать, а бесплатно поставить императору Абиссинии, — подняв указательный палец, закрутил хитрую схему Ронин. — Парагвайские контрабандисты лишь обеспечат доставку товара до конечного потребителя. Притом, заметьте господа, не безвозмездно.

— Я так понимаю, что речь будет идти не менее чем о сотне тысяч стволов? — наклонив голову, глянул в глаза парагвайского магната Кондрашов. — И как доставить контрабандный груз в Абиссинию, минуя французскую таможню в Джибути?

— Эту кучу оружейного хлама можно легко переправить через Британское Сомали. И хотя англичане не влезают в конфликт открыто, но подгадить исподтишка не преминут, ведь им выгодно, чтобы итальянцы надолго увязли в партизанских боях на захваченной территории.

— Это не только британцам выгодно, но и немцам, — выдал неожиданную информацию Кондрашов. — У Гитлера и Бенито Муссолини разные подходы к аннексии Австрии, дело может дойти до военной конфронтации. И вообще, быстрая победа итальянцев в Абиссинии никого не устраивает.

— Насколько серьёзную помощь Хайле Селассие могут оказать немцы? — обдумывая возможности неожиданного союзника, погладил бороду владыка Парагвая. — И что потребуют в уплату?

— По данным из осведомлённых источников, помощь будет оказана совершенно… «бескорыстно», — сделал ударение на последнем слове Кондрашов. — Уж пятнадцать тысяч винтовок, полтысячи пулемётов и боекомплект к ним отдадут, не моргнув глазом, лишь бы Абиссиния смогла продержаться, пока Гитлер будет уводить из–под носа у итальянцев Австрию.

— Ну тогда, пусть Гитлер сам договаривается с Хайле Селассие и ищет пути доставки оружия в страну, — не стал связываться с немцами Алексей, посчитав, что ему хватит проблем и с японцами. — Я так понимаю: на победу Абиссинии никто не ставит? А каковы силы сторон на сегодня?

— По оценкам специалистов, Хайле Селассие может поставить в строй до полумиллиона бойцов. Правда, старых винтовок и древних ружей на всех не хватит, сотня тысяч воинов пойдёт в бой с копьями и стрелами. — Кондрашов развернул блокнот и полистал страницы. — Также в Абиссинии стоят на вооружении: двести пятьдесят пушек, включая дюжину противотанковых, двести лёгких и двести пятьдесят тяжёлых пулемётов, семь броневиков, четыре танка и тринадцать самолётов.

— Неожиданно внушительный арсенал, — качнув головой, отпустил реплику генерал Беляев.

— А у итальянцев в настоящий момент, — перелистнул страницу блокнота Кондрашов, — четыреста тысяч солдат в Эритрее и двести восемьдесят пять тысяч в Сомали, а ещё: три тысячи триста пулемётов, двести семьдесят полевых орудий, двести танков и двести пять самолётов. И, как вы понимаете господа, к началу боевых действий силы итальянцев увеличатся кратно, во всяком случае, касательно технического оснащения.

— Как разведка оценивает временной фактор? — продолжая в задумчивости поглаживать бороду, прикидывал шансы воинских формирований Абиссинии устоять под натиском итальянской регулярной армии Алексей.

— Генеральному штабу итальянских войск поставлена задача: разработать подробные планы вторжения в Абиссинию к концу этого года. Ещё не менее полугода уйдёт на переброску дополнительных войск и техники. Летом, в жару, армия в поход не выступит. Начало агрессии нужно ожидать в начале осени. Следовательно, у нас имеется полтора года для подготовки к горячей встрече непрошеных гостей.

— Господа, и с такими слабыми картами на руках мы затеваем игру с прожжёнными шулерами? — запаниковал Сёма.

— У нас тоже козыри в рукаве припрятаны, — ободряюще улыбнулся парагвайский магнат. — Однако до поры до времени противники не должны заподозрить, что за игровой стол сел профессионал похлеще их. Пусть считают, будто с ними пришёл поиграть богатенький парагвайский казачок–простачок. Думаю, никто не станет препятствовать парагвайцам насыщать экономику Абиссинии деньгами, товарами и оборудованием. Сёма, скупай и выменивай у аборигенов всё свободное продовольствие, и даже с будущих урожаев.

— Раздавать кредиты под обязательства продажи нам всей товарной продукции хозяйств, — сразу смекнул казначей, вспомнив уже обкатанную схему долгосрочных контрактов с крестьянами стран Южной Америки. — По сути, мы будем реализовывать парагвайский ширпотреб в Африке и накапливать провизию, дожидаясь повышения цен в связи с военными конфликтами в разных регионах мира.

— А ещё казаки будут строить новые предприятия для переработки сельхозпродукции, — стал загибать пальцы Алексей, — мини-электростанции, цементный и пороховой завод, мастерские по производству патронов и мин. Но начнём мы, конечно, с православных церквей и храмов.

— Истину глаголишь, Алексей, — энергично затряс бородой отец Онуфрий. — Лишь укрепив дух православного воинства можно одержать победу над бесовскими ордами Сатаны.

— Кстати, об укрепления духа, — повернул голову к митрополиту Алексей. — Отец Онуфрий, как только наладишь близкий контакт с абиссинским духовенством, попроси братьев помочь отобрать из грамотных прихожан тысячу охочих до техники.

— Военной техники? — наклонив голову, с прищуром посмотрел на атамана митрополит.

— Нет, сугубо для гражданского производства. Нам нужен будет технический персонал для новых заводов. Парагвай возьмёт на себя все затраты на подготовку мастеров производства. Только для более качественного и ускоренного обучения потребуется отправить персонал в Асунсьон. В нашей столице имеется мощная учебная и производственная база, — Алексей перевёл взгляд на генерал–майора Беляева. — А вот для подготовки военных специалистов и командного состава нам надо набрать из императорской армии тысячу уже опытных бойцов. Чтобы военачальники более охотно отправляли лучших подчинённых на обучение в Асунсьон, придётся умаслить верховное командование подарками: именными автоматами ППФ‑1. Обещайте также, что каждому выпускнику ускоренных военных курсов тоже будут вручены скорострельные «парагвайки». Думаю, Хайле Селассие не станет возражать против бесплатной подготовки военных кадров. Вот только, господа, чтобы заранее не мутить воду, прошу обставить отправку учеников, словно паломников по святым местам.

— Проложим маршрут «паломничества» через Иерусалим, — предложил кружной путь отец Онуфрий. — В палестинских и ливанских портах будет трудно отследить дальнейшее движение малых групп.

— А в Асунсьоне абиссинцы сойдут за студентов из Южного Конго, — предложил удачную «легенду» начальник разведки. — Всё равно ведь никто из парагвайских обывателей не разбирается в африканцах.

— Одобряю, — кивком дал согласие на оба дельных предложения Алексей. — В первый год подготовки к войне будем завозить в Абиссинию только грузы, якобы, не военного назначения. Автомобильную технику и авиацию поставлять без брони и оружия. Создание высокогорных фортов вдоль дорог объяснять строительством защищённых зерновых складов рядом с ветряными мельницами. Рытьё противотанковых рвов и пехотных траншей прикрывать ирригационными работами по орошению засушливых земель. Триста тысяч сапёрных лопаток ввезём без черенков, столько же комплектов военного обмундирования из Китая — в качестве удобной рабочей формы. Множество мелких партий ящиков с тротиловыми шашками необходимы для строительных и дорожных работ в горной местности. Миномётные стволы затеряются в деталях разобранных пароэлектрогенераторов, а части механических гранатомётов, вообще, не похожи на оружие. Чем дольше мы сможем скрывать истинные масштабы военных приготовлений, тем у Абиссинии будет больше шансов отбиться от «неожиданной» итальянской агрессии.

— Таможенных чиновников в Джибути уж точно никто не будет заранее извещать о тайных планах Муссолини по захвату Абиссинии, — усмехнулся начальник разведки. — Всяческие каверзы с их стороны следует ожидать только после начала поставок военной техники из Италии.

— Ну тогда в этом году можно ещё успеть переправить, малыми партиями, боеприпасы к миномётам и… — Алексей на пару секунд задумался, — эдак тысяч пятьдесят трофейных боливийских винтовок с солидным запасом патронов к ним. Действуем по уже отработанной контрабандной методе: прячем разобранное оружие в бочках с двойными крышками, залитыми бензином. Чтобы железо не дребезжало, плотно укладываем товар, и забиваем пустоты паклей.

— Хорошо бы ещё противотанковые тридцатисемёрочки как–то перевезти, — озаботился начальник артиллерии. — В Парагвае сталинские подарочки пока без особой надобности, а в Абиссинии очень бы пригодились.

— Дирижаблями перетащим, по тихому, — пообещал войсковой атаман. — Полсотни штук — вес небольшой, а снаряды контрабандой в бочках поедут.

— Слушаю я вас, военных гениев, и диву даюсь, — скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла трусоватый пессимист Сёма. — Неужто и впрямь собираетесь в заморской военной компании победу одержать. Ведь не с голозадой Боливией собрались тягаться, и не с маленьким бельгийским королевством, а с одной из самых мощных держав в мире — Италией. Пупок у парагвайских казаков не развяжется, на краю света с таким колоссом тягаться?

— Давид победил Голиафа, и казаки, с божьей помощью, как–нибудь сдюжат, — истово перекрестившись, поддержал лихих генералов православный митрополит. — Истинная сила — в правде!

Глава 15

Паладины Абиссинии

Вскоре после решения казаков Парагвая вступиться за независимую Абиссинию, в Асунсьон прилетела приглашённая делегация японских дипломатов. Возглавлял миссию полковник контрразведки Кири Ясумитсу, уже знакомый Алексею по встречам на Сахалине и во Владивостоке. Японцы были согласны, в принципе безвозмездно, передать абиссинскому императору сто тысяч старых трофейных винтовок, но взамен требовали гарантии поставки продовольствия в прежних объёмах.

— При боевых действиях транспортировка грузов из Абиссинии будет прервана, — встретившись один на один с главой японской миссии, резонно указал Алексей.

— По сведениям наших торговых представителей в Абиссинии, парагвайские казаки собираются скупать у крестьян все излишки, — проявил осведомлённость японец. — Значит, весь товар во время войны будет оседать в парагвайских закромах. Нам всё равно, откуда будет поступать продовольствие в Японию: из Абиссинии или из Парагвая, лишь бы поставки не прерывались. Только на этих условиях мы окажем помощь императору Хайле Селассие в его борьбе против «белых обезьян».

— Уважаемый, господин Ясумитсу, а вы оплачивать товар собираетесь по средней рыночной стоимости и с компенсацией затрат на транзит до территории Японии? — склонив голову на бок, искоса глянул на собеседника Алексей.

— Да, господин Ронин, но только из расчёта транзита морским транспортом от африканских земель, — вступил в торг хитрый азиат. — Если путь груза окажется длиннее, то это уже проблема поставщика, а не потребителя.

— Будем сокращать издержки, — улыбнулся довольный его ответом парагвайский магнат. — И какой срок контракта вас устроит?

— Десять лет — такой же, на какой Хайле Селассие заключает соглашение с Германией о поставках зерна, — продолжал удивлять осведомлённостью полковник контрразведки.

— А там о чём речь? — прикинулся несведущим владыка Парагвая.

— Оплата в рассрочку, за продажу шестнадцати тысяч винтовок и шестисот станковых пулемётов, — подтвердил глубокое знание вопроса Кири Ясумитсу. — Однако думаю, Гитлер особо не рассчитывает на возврат кредита, ему главное втянуть итальянцев в затяжную партизанскую войну в Африке.

— А у Японии — сохранить поставки продовольствия, за счёт гарантий Парагвая, — уловил суть японских интересов Алексей.

— А в чём интерес Парагвая? — жёстко вперил взгляд в глаза авантюриста контрразведчик.

— Захват нового рынка сбыта для парагвайской продукции и расширение зоны оборота золотого казацкого рубля, — невинно улыбаясь, развёл руками владыка. — Ну, разве что ещё, дорого продать услуги наёмников — надо же профессиональную армию кормить и развлекать.

— Развлекать? — удивлённо поднял брови возмущённый наглостью анархиста офицер. Конечно, самурай был тоже невысокого мнения о воинских способностях «белых обезьян», но самоуверенность парагвайца коробила. — Господин Ронин, вы считаете войну в Эфиопии лёгкой прогулкой?

— Скорее, лёгкой разминкой перед серьёзным боем, — откинувшись на высокую спинку кресла, беспечно отмахнулся казачий атаман. — Какие из итальянцев бойцы — толпа не обученных макаронников.

— А кого вы, господин Ронин, считаете достойным противником? — прищурив глазки, задал провокационный вопрос полковник контрразведки.

— Равным парагвайским казакам — нет в мире! — гордо подбоченясь, выдал вердикт заносчивый атаман. — Хотя, если навалятся большой толпой японцы или немцы, то казакам придётся попотеть, раскидывая врагов по сторонам. Остальных же можно за серьёзных противников не считать. Конечно, я не беру в расчёт русских из Советского Союза, ведь у Великого Парагвая со Сталиным дружба крепкая.

— Шутить изволите, господин Ронин? — осуждающе покачал головой японец.

— Как известно, в каждой шутке только доля шутки, — сдулся атаман и весело рассмеялся. — Даже со Сталиным у казаков дружба тоже не навек.

Кири Ясумитсу послышался в последней фразе тонкий намёк на возможное сотрудничество с Японией, но в интересах Парагвая.

— Я так понимаю, что Парагвай берёт на себя гарантии поставок продовольствия в Японию? — вернул беседу в конструктивное русло глава дипломатической миссии.

— Десять лет продаж фиксированного объёма товара по среднегодовой рыночной стоимости, с компенсацией затрат на морские перевозки из Африки, — хитро улыбаясь, подтвердил условия контракта парагвайский магнат.

Кири Ясумитсу опять напрягся, не совсем понимая выгоду Парагвая.

— В чём подвох?

— Ну, раз вам всё равно, откуда будет доставляться товар, то казаки переправят продукты… из Китая, — сделав драматическую паузу, неожиданно удивил предприимчивый деляга.

— А почему бы тогда нам самим не взять всё нужное в Китае? — возразил японец.

— А почему же вы до сих пор не взяли? — передразнил наглый казак.

— Время ещё не пришло, — нахмурившись, нервно дёрнул плечом японец.

— Тогда не препятствуйте нашей торговле, пока не можете без казаков обойтись, — примирительно улыбнулся магнат. — Парагвай с Японией не воюет. У вас свой экономический интерес в Китае, у казаков свой — денежный.

— Но, возможно, казаки скоро начнут в Китае стрелять в нашу сторону, — прищурил глаз японский офицер.

— Ну так и вы можете стрелять в нанятых китайцами наёмников, — пожал плечами беспринципный магнат. — Какое отношение чужая война имеет к нашему с вами обоюдовыгодному бизнесу?

— Вы хотите продолжать беспрепятственно торговать с Советским Союзом через Дальний Восток, — догадался о главной подоплёке японец.

— Так ведь Япония и с Советским Союзом тоже не воюет? — напомнил делец и рассмеялся: — Ребята, давайте жить дружно!

— Теперь, господин Ронин, мне понятна ваша позиция до конца, — встав из–за стола, отвесил поклон владыке Парагвая дипломат.

— Казаки всегда открыты к сотрудничеству, — тоже поднявшись, слегка поклонился Алексей.

Эта короткая встреча заложила прочную многолетнюю основу в отношениях Парагвая и Японии. Несмотря на политические разногласия, торговля шла своим чередом, и морские пути для казаков в Китай и Советский Союз не перекрывались. Парагвай признавался нейтральной страной, не вовлечённой в военные действия. Ведь армия Унгерна почти целиком состояла из коренных китайцев, в которой казаки–наёмники составляли лишь командное ядро. Узнать, как выглядит военный конфликт, когда в дело вступают регулярные парагвайские формирования, миру ещё предстояло — Вторая итало–абиссинская война с неудержимой силой накатывалась кровавой волной.

Между тем, в Асунсьон постепенно прибывали партиями абиссинские паломники. Гражданских специалистов распределяли по учебным заведениям и организовывали стажировку по профильным профессиям на заводах. Все кандидаты в мастера производства были грамотными, и многие даже могли сносно общаться на иностранных языках, так как подбирались из купеческих приказчиков, имевших дело с зарубежными торговцами или часто посещавших соседние колонии. Подготовить мастера можно было бы и за полгода, но из–за языкового барьера приходилось растягивать обучение до года. Однако процесс был уже хорошо отлажен на иностранных студентах из стран Южной Америки и Юго–Восточной Азии, поэтому шёл по обкатанной схеме.

А вот с курсантами военных училищ получилось иначе. Столь ускоренной подготовки младших офицеров в Асунсьоне ещё не практиковали. Хотя накопление такого опыта для условий военного времени было очень кстати. Сильно помогало то, что все курсанты оказались грамотными и имели опыт службы в армии. Многие даже знали французский или английский язык, так как несколько лет успели отслужить наёмниками в колониальных армиях Судана, Ливии или Сомали.

Такому удивительно качественному набору курсантов способствовали не только удачные подарки дорогих автоматических «парагваек» военачальникам абиссинской армии, но и добрая память в народе о русских офицерах–добровольцах, помогавших победить в Первой итало–абиссинской войне. Ещё сильно поспособствовало, что все высшие офицеры абиссинской армии происходили из знатных родов, и каждый хотел продвинуть по службе своих детей и близких родственников. Обучение в военном училище Парагвая гарантировало высокую должность в императорской армии. В отобранной к обучению тысяче кандидатов оказались исключительно дети знатных сановников и феодалов Абиссинии, как раз тех лиц, которые и командовали воинскими племенными формированиями.

Оказывается, за включения своих детей в списки курсантов, среди военной элиты империи вспыхнула жёсткая конкуренция. В Парагвай отправили только уже заслуженных воинов и, естественно, строго по утверждённой квоте от каждого знатного рода. При этом надо упомянуть, что всю управляющую верхушку в Абиссинии занимали христиане, поэтому последователям иных религий добиться включения в заветные списки оказалось крайне сложно. И даже христианам, кто имел влиятельных родственников, приходилось доказывать своё право претендовать на звание офицера. Потому–то и оказалось так много среди курсантов грамотных и опытных воинов.

Мало кто в армии Абиссинии мог похвастать классическим военным образованием, к тому же полученным в престижном зарубежном училище. И дело тут не только в стоимости военного образования в цивилизованной державе, но и в невозможности его получить арабу или негру из варварской страны. Только за очень–очень большие деньги, культурные нации соглашались терпеть дикарей в благородной офицерской среде, и то лишь настоящих принцев крови. Иногда делались исключения для подготовки младших офицеров колониальных войск, чтобы было кому умирать за интересы метрополии. Но вот уж готовить себе сильных врагов из среды непокорённых варваров никто не желал.

Иное дело в анархистском Парагвае, здесь абиссинских воинов встретили с распростёртыми объятиями. К каждому курсанту приставили сразу аж по два офицера–инструктора: майор с двадцатилетним стажем службы помогал в постижении теории командования воинским подразделением, а казак–индеец, в чине лейтенанта, отвечал за освоение курсантом практических навыков ведения индивидуального боя. Поэтому учебный день был разбит на чередующиеся уроки по теории военного дела и занятий на стрельбище или в зале рукопашного боя. При этом лекции группам курсантов читали в классах седовласые полковники, а практику ведения боя на полигонах преподавали заслуженные мастера боевых искусств и лучшие снайперы. Индивидуальные инструкторы всё время находились рядом с подопечными и помогали постичь искусство войны, в то же самое время и сами обучаясь амхарскому языку. Первое общение с разными группами курсантов велось на уже хоть чуть знакомых им иностранных языках. Лишь с частью воинов, совсем не владевшей чужими языками, работали специалисты, которым приходилось осуществлять двойной перевод. Однако гости, в ходе ежедневного общения с казаками и ускоренных языковых курсов, быстро осваивали русскую речь.

Помимо военного образования, абиссинские воины получали ещё и мощную идеологическую накачку. Вечерами курсантам показывали европейскую кинохронику, где враги восхваляли свои достижения на поле боя в ходе Первой мировой войны. Абиссинцы видели, как выглядит настоящая крупномасштабная война, а не те мелкие стычки, в которых им лично довелось участвовать. Они видели кадры с пехотными штурмами укреплённых позиций, прорывы линий заграждений танками, налёты авиации и ураганные обстрелы артиллерией, а ещё результаты применения боевых отравляющих газов — весь ужас большой войны.

После такого кино сумка с противогазом уже не казалась помехой, а умение быстро закапываться в землю и маскироваться — чрезмерной осторожностью.

Но не только военная кинохроника бередила души абиссинцам, мерзкие картины человеческих зоопарков в столицах колониальных держав и отношения цивилизованных хозяев к покорённым народам — наглядно показывали, что ждёт Абиссинию в случае проигрыша в войне за независимость. Североамериканские индейцы делились горьким опытом своих племён, не сумевших объединиться в борьбе против агрессии бледнолицых захватчиков. Молодые воины Абиссинии из разных племён и сословий постепенно сплачивались в единый несокрушимый монолит воинского братства. Опытные казаки–наставники становились надёжными боевыми товарищами, ибо абиссинцы знали, что через год им всем вместе предстоит сражаться бок о бок против мощной армии итальянских фашистов.

Полученные знания о возможностях современной зарубежной техники показывали курсантам всю призрачность победы слабой Абиссинии в схватке с могучей Итальянской державой. Однако боевой задор парагвайских казаков вселял мужество и стойкость в сердца патриотов. Молодёжь уже успела уверовать в то, что опытные ветераны сумеют придумать, как одолеть грозного врага. Ведь курсанты могли судить по себе: за год интенсивных тренировок их научили снайперски стрелять и играючи справляться в рукопашной схватке сразу с тремя обычными противниками. Бойцы крушили кулаками кирпичи и ломали ребром ладони доски, хотя ещё год назад ни за что бы не поверили в такие сказки.

А парагвайские офицеры верили в военный гений своего атамана. Вот и сейчас, даже зная сумасшедший перевес сил в пользу итальянцев, казаки не сомневались в способности Ронина найти верный путь к победе.

И ни кому было невдомёк о терзаниях в душе владыки Парагвая, ведь Сын Ведьмы очень старался быть простым человеком, не злоупотреблять магией, всё делать по уму. Однако видно, чтобы повернуть колесницу мировой истории хоть чуть в сторону, без применения колдовской силы не обойтись. А уж если бешеные фашисты колесницу катят на тебя, то тут уж придётся поневоле злоупотреблять.

Последней каплей перевесившей чашу сомнений Ронина была поступившая от военной разведки информация о планируемой фашистами переброске в порты Эритреи и Сомали огромной партии отравляющих веществ, оставшихся ещё с времён Первой мировой войны. Около пятисот тонн иприта было упаковано в авиационные бомбы и артиллерийские снаряды, а ещё немереное количество фосгена хранилось в металлических бочках на армейских складах. И всё это дерьмо итальянские фашисты готовились вывалить на головы эфиопских аборигенов, чтобы ускорить блистательную победу и сохранить ценные жизни своих солдат. Бенито Муссолини не собирался долго возиться с Эфиопией, его беспокоили отложенные дела в Европе: захват Греции и спор с Гитлером по вопросу аншлюса Австрии. Муссолини знал, что прогнившая Лига Наций ничего существенного не станет предпринимать в ответ на применение химического оружия против африканцев. Это же всего лишь эффективная утилизация старых запасов: чем меньше отравы останется, тем для цивилизованных стран безопасней, а жизни негров — не в счёт.

Алексей не стал скрывать страшную информацию от соратников, казаки должны знать, против какого безжалостного врага предстоит выйти сражаться. Решено было взять из парагвайских запасов сто тысяч противогазов, которые запасливый Андрюха ещё в начале двадцатых годов выкупил по дешёвке у проигравших войну немцев.

Помимо подготовленной тысячи абиссинских офицеров, на африканский фронт решили отправить сдружившихся с ними инструкторов. Все три тысячи офицеров были вооружены автоматическими «парагвайками», а индейцы ещё и винтовками с оптическим прицелом. Для усиления абиссинской группировки войск из Южного Конго отозвали ещё полтысячи индейцев–снайперов, уже имеющих опыт боёв в африканских джунглях. Кроме того, сразу в Абиссинию дирижаблями перебрасывалась тысяча снайперских винтовок, ими планировалось вооружить охотников, которых подготавливали уже ранее заброшенные в империю казаки–индейцы. Ещё пятьсот индейцев–разведчиков готовились к отправке вместе со сторожевыми собаками, обученными сапёрному делу. Универсальные собаки уже показали свою эффективность в Чакской войне, они и мины обнаруживали, и врагов чуяли издали, а многие ещё умели вести разведгруппу по чужому следу.

Итого, в начале 1935 года в Абиссинию предстояло перебросить, вместе с гражданскими мастеровыми, пять тысяч специалистов. Также требовалось доставить партию новейших зенитных орудий калибра восемьдесят пять миллиметров. Правда, пушки были пока без электропривода наведения ствола и не на автомобильном шасси, но для защиты стратегических заводов от авианалётов сойдут и такие дальнобойные «недоделки». Ещё необходимо было как–то протащить в Абиссинию несколько вагонов с боевыми ракетами для автожиров.

— Боюсь, что весь груз и персонал застрянут в порту Джибути, — высказал Алексею резонные опасения начальник разведки. — Лига Наций настаивает на мирном разрешении конфликта между Эфиопией и Италией, поэтому нейтральным странам рекомендовано не поставлять оружие обеим сторонам.

— Италия и так без чужих поставок обойдётся, — раздражённо фыркнул Алексей.

— Вот именно, — печально вздохнув, развёл руками Кондрашов. — Таковы особенности мировой политики невмешательства.

— Ладно, мы тоже будем играть по «мировым» правилам, — сквозь стиснутые зубы прошипел владыка Парагвая. — Эдуард Петрович, готовь дипломатическую миссию в Абиссинию. Я лично возглавлю… представительную делегацию.

— Всей толпой повалим через парадный вход? — криво усмехнулся Кондрашов и, зная анархистские повадки атамана, пожалел иноземцев: — От порта Джибути хоть что–то останется? Не хотелось бы ещё и с французами ссориться.

— А это уж, как «лягушатники» себя вести будут, — зло усмехнулся казачий атаман. — Караван водой пойдёт, а я делегацию на дирижабле догоню, не хочется время терять на долгий переход. Ты только, перед отправкой миротворцев, устрой митинг — я пламенную речь толкну.

В день отправки каравана судов из порта Асунсьона небо заволокло низкими облаками. Отбывающие в Абиссинию специалисты собрались на широкой бетонной полосе речного пирса. Офицеры выстроились ровными коробками строя, каждый отряд отдельно. Лейтенанты из Абиссинии заняли правый фланг, дальше в ровных рядах замерли казаки в чине майоров, за ними встали индейцы с лейтенантскими погонами, потом отряды индейцев–снайперов, группы разведчиков и сапёров со служебными собаками, замыкали построение отряды артиллеристов и связистов. На левом краю пирса аморфной массой толпился мастеровой люд из Абиссинии, в пёстрых гражданских одеждах.

Рядом с центром полосы пирса установили высокую трибуну, на которой разместилось руководство Парагвайской республики, прибывшее ободрить напутственным словом казаков и абиссинцев, отплывающих в далёкую Африку. Министры и генералы произносили краткие речи о дружбе народов, интернациональном долге в борьбе за независимость Абиссинии и братской помощи в войне с итальянским фашизмом — в общем, дежурный набор лозунгов. Громкоговорители разносили речь во все концы пирса, но звучные слова лишь сотрясали воздух, не особо бередя душу.

С заключительным словом выступал войсковой атаман Парагвайского Казачьего войска. Когда Ронин, чинно поправив золотой крест на груди, взял микрофон, неожиданно стих ветерок с реки, и даже крикливые чайки больше не рисковали нарушить внезапно окутавшую порт тишину.

— Братья, парагвайские казаки и абиссинцы, вы сейчас стоите на краю мира — дальше плещутся бурные волны военной поры. Смертоносные ураганы и грозы ждут отважившихся выйти в опасный путь. Вас — малое войско, врага — несметная орда. Но не вам страшиться тёмной армии Сатаны, ибо вы — рыцари святого воинства Господнего. Воины–светоносцы, я пойду рядом с вами в праведный бой! Паладины Абиссинии, выньте оружие из ножен! — Ронин снял с груди золотой наперсный крест, сжал в правой ладони основание распятия, и высоко поднял его над головой, словно рукоять незримого святого меча. — Да рассеет тьму адову свет истины божьей!

Вслед за атаманом, с грозным металлическим шелестом, тысячи воинов в едином порыве выхватили из ножен форменные парагвайские клинки укороченных казацких шашек и воздели над головами.

В следующие секунды мощный порыв ветра прошёл над строем святого воинства.

Серые мрачные тучи над акваторией порта развеялись в одном месте, образовав ровный голубой овал, аккурат напротив полосы речного пирса. Сноп яркого белого света наклонно упал с небес, и рассыпался тысячами серебряных искр на отполированных парагвайских клинках, отсветами озаряя вдохновенные лики замерших в строю паладинов.

Воины почувствовали в теле лёгкость необыкновенную, будто солнечный ветер сбросил с их плеч тяжёлые каменья. И душа в этот миг запела, вторя малиновому колокольному звону. Только чуть погодя до сознания дошёл факт, что это из дали, из туманной дымки на окраине Асунсьона, вовсю мощь звучали колокола столичного храма.

— Паладины Абиссинии, с нами Бог! — сверкая золотом креста, ещё выше вскинул святое распятие к небу владыка Алексей. — Солнечные лучи озарили освящённые клинки светоносцев! Паладины Абиссинии, тьма будет развеяна, победа — за нами!

— Ур–р–а-а!!! — грянул раскатистый гром дружных голосов над берегом Парагвая, и яркие блики отражённых от стальных клинков солнечных лучей заплясали на просветлевших лицах суровых паладинов.

Митинг был окончен, оркестр бодро заиграл «Прощание славянки», и началась погрузка войска на пришвартованные к пирсу суда. Репортёры спешили запечатлеть исторический момент на плёнки кинокамер и фотоаппаратов. Притаившаяся на краю пирса кучка иностранных дипломатов горячо заспорила о деталях талантливо срежиссированной постановки. В колокольном звоне, явно согласованном по радиосвязи, тайны ни для кого не было, а вот о способе разгона облаков спорили до хрипоты. Одни склонялись к версии бомбардировки облаков химическими зарядами, сброшенными с дирижабля. Другие настаивали на версии особых газов, выпущенных с борта «Летучего голландца», как раз удачно расположившегося под разрывом в облаках, аккурат со стороны солнца, чуть в стороне от каравана судов.

Однако менее искушённые в науках и политике зрители, коих было подавляющее большинство среди городских зевак и отбывающих в Африку пассажиров, искренне считали, случившееся небесное светопреставление с колокольным звоном, истинным божественным знамением. Людям всегда хотелось верить в чудеса, и разубедить простой народ ещё никому не удавалось. Тем более что Ронин неоднократно уж баловал доверчивую паству своими чудачествами. Да и в верности ранее озвученных пророчеств наимудрейшего владыки Парагвая не могли усомниться даже самые отъявленные скептики. Особенно всех воодушевило заявление Алексея о личном участии в заморской военной компании. Ну а то, что казаков мало, так и раньше били врагов не числом, а умением. Если уж атаман лично взялся руководить процессом, то дело верное — победа будет!

Лишь один наблюдатель точно знал, что на самом деле происходило в порту Асунсьона, потому как видел колдовским взором искажение в эфире гравитационных полей.

— Эх, батяня, а я умею только дули из дыма от костра крутить, — тяжело вздохнув, позавидовал отцу Матвей. — Ты, вон, на настоящую войну отправляешься, а меня с собой не берёшь.

— Не переживай, врагов и на твой век хватит, придётся ещё повоевать, — взъерошил ладонью волосы сынишки Алексей. — Учись пока дули из дыма крутить получше, глядишь, и колдовское баловство когда–нибудь пригодится.

— Ты уедешь — кто учить станет? — обиженно насупился мальчишка.

— Ну, улечу я ещё не скоро, да и ненадолго совсем, — обнадёжил наставник. — А на время отлучки, сложной домашкой загружу, чтобы не скучал.

— Всю неделю в учебке загружают, а по выходным ещё и колдовскую домашку делать, — надув губы, возмутился непомерной нагрузкой одиннадцатилетний мученик.

— Хочешь стать настоящим мастером — набивай руку, — улыбнулся домашний учитель.

Матвей шмыгнул носом и с укором глянул на отца.

— А ты рассказывал, что тебя в детстве науками разными не мучили — дед учил только воевать.

— Так потом самому много лет нагонять пришлось, — посетовал Алексей и обнял сынишку за плечи. — У меня детство короткое было, завидовать нечему, а твоя война дала тебе отсрочку — гуляй вволю.

Через месяц Алексей улетел в Африку, где во французском порту Джибути застрял караван светоносцев–паладинов. Колониальные власти Джибути, ссылаясь на решение Лиги Наций, не пропускали военные грузы в Абиссинию, хотя итальянское снаряжение в портовых складах надолго не задерживалось.

С появлением в небе дирижабля парагвайского лидера, обстановка в порту резко накалилась. Встречать атамана на улицы Джибути вышли тысячи вооружённых паладинов. Молодые абиссинцы, бахвалясь удалью, принялись ломать ударами кулаков деревянные штакетные заборчики и крушить ногами хлипкие глиняные стенки торговых лавок. Американские индейцы белой краской нанесли на лица замысловатые узоры и с грозным видом мрачно взирали на местных обывателей. Парагвайские казаки разграбили винную лавку и полезли шарить по портовым складам. Вскоре заполыхали амбары с военным имуществом итальянской армии. Обстановка в городе накалялась с каждой минутой, грозя вспыхнуть всеобщим погромом и грабежом. Французский воинский контингент был труслив и малочислен, чтобы пытаться усмирить тысячи разбушевавшихся казаков. У каждого паладина на правом боку висела кобура с автоматической «парагвайкой», а на левом — тесак внушительных размеров. И злые казацкие лица добра не сулили.

По прибытии в окрестности Джибути, Алексей пересел в кабриолет с открытой кабиной и, под восторженные крики встречающих, проследовал в центр города, к резиденции губернатора. Охранники дворца робко попытались остановить важного сеньора в дорогом костюме и с массивным золотым крестом на груди, но Алексей без усилий раздвинул рослых привратников, как танк, проходящий сквозь хлипкий подлесок.

— Губернатор, что за безобразия творятся в вашем порту⁈ — толчком ладони распахнув двери кабинета местного управляющего, ворвался внутрь буйный сеньор, говорящий по–французски с ужасным азиатским акцентом.

— С кем имею честь беседовать? — привстав из–за письменного стола, надменным взглядом оценивал внешний вид разгорячённого незнакомца губернатор Французского Джибути.

— Алексей Ронин, владыка Парагвая, — не стал скромничать незваный гость и, без приглашения плюхнувшись в заскрипевшее кресло, сразу перешёл к обсуждению сути проблемы: — Месье, по какому праву мою дипломатическую миссию и груз не пропускают в Абиссинию?

— Вы имеете в виду банду вооружённых дикарей и вагоны с боеприпасами? — заняв вновь губернаторское кресло, осадил невежду хозяин Джибути.

— В порту застряла моя личная охрана и подарки императору Хайле Селассие, а также абиссинские паломники, возвращающиеся из Святой Земли, — закинув ногу на ногу, нагло заявил парагвайский прохиндей.

— А не многовато ли воинов для охраны? — скептически скривил рот губернатор.

— Для государственного визита — в самый раз, — заявил самозваный самодержец. — А то я слыхал, что места в Африке опасные, никакого порядка в колониях нет.

— Потому–то ещё пушки и ракеты с собой прихватили? — усмехнувшись, пытался вывести на чистую воду наглого контрабандиста губернатор.

— Пороховые ракеты, для организации торжественного салюта, — не моргнув глазом, дерзко врал парагваец.

— Ну а вагон с противогазами вам зачем? — попытался загнать в угол врунишку губернатор.

— Так для маскарада, — разведя руками, издевался парагвайский клоун.

— Из–за решения Лиги Наций по мирному урегулированию эфиопского кризиса, я не могу пропустить военный груз и войска в Абиссинию, — скрестив руки на груди, упёрся законопослушный француз.

— А итальянские грузы, значит, можете? — поймал француза на лжи Алексей.

— Через порт Джибути они переправляют только мануфактуру и продовольствие.

— Ага, форменные тряпки с погонами и съедобные гранаты, — язвительно высмеял лжеца непрошеный гость.

— Довольно паясничать! — сурово сдвинув брови, хозяин Джибути указал пальцем наглецу на дверь. — Сеньор Ронин, извольте покинуть кабинет.

— Я‑то сейчас в Аддис–Абебу улечу, а вот, что вы будете делать с тысячами разъярённых фанатиков–паломников, вооружённых пьяных казаков и озлобленных дикарей–индейцев? — встав с кресла и уже повернувшись спиной к глупому французу, бросил через плечо Алексей. — Надолго продовольствия из разорённых амбаров толпе не хватит, а милостыню казаки и индейцы просить не станут. Боюсь, «гранаты» с итальянских складов придутся казакам не по вкусу, начнут разбрасывать, куда ни попадя. Караван парагвайских судов уже ушёл из порта, и, похоже, что до следующей удобной оказии, от Джибути останутся лишь кучки кирпичей и обугленные головешки.

— А разве это не ваши люди? — опешил от угрожающей перспективы губернатор.

— У меня дирижабль не резиновый — всех забрать не могу, — обернувшись, развёл руками владыка. — А за вооружённых фанатиков–паломников я, вообще, не в ответе.

— Сеньор Ронин, вы можете задержаться в Джибути, до урегулирования проблемы, — встав с кресла, уже заискивающе предложил губернатор.

— Теперь это уже ваши проблемы, а я спешу, не досуг мне, — небрежно отмахнулся от вздора владыка Парагвая и вразвалочку направился к выходу.

— Постойте, Сеньор Ронин, — шустро выскочил из–за стола губернатор и, засеменив короткими ножками, бросился обгонять ускользающего правителя. — Вы же не можете вот так просто уйти.

— И кто казака остановит? — смерил низкорослого толстячка насмешливым взглядом двухметровый гигант.

Примерно таково же было сейчас соотношение французских и парагвайских сил в Джибути. И если свирепые казаки задумали бы захватить город, то противостоять им было некому. Старинные пушки в фортах, по краям гавани, направлены в море, а вот новейшие мобильные парагвайские орудия уже были в городе, как и многотысячный десант, поголовно вооружённый автоматами. Да и вояки прибыли из–за океана непростые, отборные, каждый в рукопашной играючи троих уложит — случались, на днях, уж прецеденты в портовых кабаках. А стреляют парагвайские бойцы снайперски, — тоже баловались, публику потешая, — да и винтовок с оптическим прицелом у них на руках не меньше полутора тысяч.

Холодный пот прошиб обречённого губернатора, когда до него, наконец–то, дошла сложившаяся в городе взрывоопасная ситуация. Ведь если рванут вагоны с пороховыми ракетами, то от портовых складов камня на камне не останется, а учитывая, что в некоторых вагонах, исходя из таможенных деклараций, ещё и десятки тонн пушечных снарядов «для салютов» уложены — фейерверк будет до неба, и ещё полгорода туда же взлетит. И в то, что казаки–анархисты безропотно сдадут своё оружие, французу совершенно не верилось — во всяком случае, с итальянскими складами разбойники не церемонились, разграбили и сожгли.

Губернатор смекнул, что жалобу в Лигу Наций он сможет потом подать, только если сейчас успеет вытолкать оккупировавших Джибути парагвайцев в Абиссинию. И в настоящий момент он сидит на пороховой бочке с зажжённым фитилём.

— Сеньор Ронин, я могу разрешить дипломатической миссии проследовать в Абиссинию, — загородив телом дверной проём, расставил руки в стороны губернатор.

— Да казаки могут и без разрешения в Абиссинию уйти, — остановившись, усмехнулся владыка. — Каравану паровозы нужны и вагонов побольше, чтобы разом выехать.

— Весь подвижной состав в вашем распоряжении, уважаемый сеньор Ронин, — заискивающе улыбаясь, упёрся обеими руками в дверные косяки стойкий губернатор.

— Ну, тогда, пользуясь вашей добротой, абиссинские паломники сперва вывезут всё своё имущество с портовых складов, — обнаглел атаман парагвайских разбойников.

— Так у абиссинцев его мало совсем, — сразу не понял подвоха француз.

— Я доподлинно знаю: им итальянцы много задолжали, — панибратски похлопал сговорчивого хозяина по плечу заморский корсар. — Ещё с Первой итало–абиссинской войны контрибуцию не выплатили. А захотят оспорить, пусть потом в Лигу Наций жалобу подают, да и ты, дружище, вали всё на дикие нравы аборигенов.

— Парагвайцев? — сквозь зубы выдавил губернатор.

— Да мы–то тут, вообще, проездом, — пожав плечами, развёл руками невинный заморский дипломат. — Это всё паломники распоясались, никакой управы на сумасшедших паладинов Абиссинии нет, даже император фанатикам не указ.

— Грабить будут только итальянцев? — прищурившись, осторожно глянул в бесстыжие глаза казака–разбойника губернатор.

— А ты, дружок, подробный списочек дай, где итальянское добро хранится, чтобы паломники зря по чужим амбарам не шарили, — подмигнул Алексей. — Так–то оно дело быстрей пойдёт. Кстати, за последствия экспроприации контрабандного товара не переживай: итальянцы в Лигу Наций жаловаться не побегут, ибо нельзя украсть то, чего хозяева признать перед честным миром своей собственностью не могут. Да и себя, добрый человек, зря не кори: поступить иначе тебе не позволила бы гражданская совесть, — Алексей посуровел взором, — или божьи люди, которые присланы воплотить промысел господний в жизнь, али в смерть — это уж смотря, кто на какую сторону встанет, в борьбе сил свети и тьмы. Ну а коли тебя обижать фашистские злыдни вздумают, так казаки заступятся, придут и Джибути под свою руку возьмут.

Православный проповедник перекрестился и сунул золотой крест к испуганной физиономии французского католика.

— Коли веруешь, добрый человек, во Христа Спасителя — целуй распятие святое, и разойдёмся с миром, — потребовал с губернатора клятву на кресте владыка Алексей.

Француз, не чинясь, чмокнул пухлыми губами золотой крест и перекрестился, но уже на католический манер. Конфликт был урегулирован — Джибути спасено от разорения и уничтожения.

Алексей тот час же отбыл на дирижабле в Аддис–Абебу, а казаки и «паломники» начали отправлять своё имущество в столицу по железной дороге, при этом в первую очередь загружали товар с, опустевших уже до сожжения, итальянских складов. Немало ещё предстояло экспроприировать по губернаторским спискам, но то уже дело следующих железнодорожных ходок — за раз всего добра, своего и добытого, было не увезти.

Алексей правильно рассчитал, что Бенито Муссолини раньше намеченного срока войну Абиссинии не объявит, ибо пока ещё не перетащил технику и боеприпасы в Африку, и в Лигу Наций жаловаться на казаков–разбойников тоже не побежит. Итальянцы не могли всенародно признаться в контрабандном провозе через территорию Французского Джибути запрещённых военных грузов. А казаки все свои экспроприации снимали на киноплёнку, да ещё составляли документы на изъятие контрабанды со складов, заставляя французов заверять описи имущества печатями и подписями. Франции же тоже ссориться с казаками–разбойниками было не с руки, пусть Италия сама зубы ломает о Парагвай. Однако он так неудобно и далеко располагался, что Италия не имела возможности существенно навредить анархистской республике. Оставалось только сосредоточить армии в Эритрее и Итальянском Сомали и уж тогда отомстить за нанесённое оскорбление.

О соотношении сил в предстоящей неравной схватке и зашла речь по прибытии Алексея в Аддис–Абебу. В императорском дворце был дан пышный приём дорогим гостям, и после ужина Хайле Селассие и владыка Парагвая уединились в рабочем кабинете хозяина. Император получил хорошее образование и неплохо изъяснялся на французском, Алексей тоже сносно владел им, поэтому секретные переговоры можно было вести без переводчика.

— Какие силы, по данным парагвайской разведки, итальянцы намерены собрать для военной компании в Африке? — предложив гостю расположиться по другую сторону письменного стола, занял своё кресло хозяин дворца.

— Если суммировать войска в Эритрее и Сомали, то у Муссолини к октябрю будет: до семисот тысяч солдат и офицеров, — поделился секретными сведениями Алексей, — шесть тысяч пулемётов, две тысячи орудий, шестьсот танков, четыре сотни самолётов и пятнадцать тысяч автомобилей.

Император тяжело вздохнул и с грустью подвёл печальный сравнительный анализ:

— Это получается, что у итальянцев будет всего больше, чем у нас: в полтора раза воинов, в шесть раз пулемётов, в десять раз пушек, в сто раз танков, в сорок раз самолётов и в пятьдесят раз автомобилей. И добрать техники нам негде. Руководствуясь решением Лиги Наций, все нейтральные страны отказали Абиссинии в поставке оружия. Хорошо ещё, что мы успели получить старое стрелковое оружие от Японии и чуток современного из Германии. С учётом ещё и помощи из Парагвая, я кое–как сумею вооружить винтовками лишь пятьсот тысяч воинов.

— Вы недооцениваете военную помощь Парагвая, — с усмешкой на губах, укорил горемыку–императора казачий атаман.

— Тысячу гражданских электромобилей и сотню безоружных воздушных стрекоз, — с нескрываемым пренебрежением вспомнил о парагвайской технике император.

— Парагвайские грузовички очень скоростные и неприхотливы к топливу, — указал на сильные стороны электромобилей с пароэлектрогенераторными прицепами Алексей. — Полсотни машин можно забронировать железными листами, превратив в броневики. Броневые листы и станковые пулемёты мы привезли из Парагвая. А ещё скоро доставим из порта Джибути сотню спаренных пулемётов для установки на автожиры и партию новейших зенитных орудий калибра восемьдесят пять миллиметров. Снарядов к зениткам и пороховых ракет к автожирам тоже в достатке. И главное — после годичного курса обучения в военном училище Парагвая, в Абиссинию прибудет тысяча подготовленных к современной войне офицеров. Для усиления, к каждому из абиссинских командиров батальонов придан начальник штаба, в чине майора, и офицер по боевой подготовке, в чине лейтенанта. Ещё я привёз из Парагвая полтысячи командиров разведвзводов и сапёрных групп, специалисты прибудут со служебными собаками. Из Южного Конго переброшено полтысячи опытных снайперов, а из Парагвая доставлена тысяча винтовок с оптическим прицелом для метких охотников Абиссинии, которых отобрали наши индейцы, кстати, тоже ещё тысяча снайперов. И не надо забывать о десяти тысячах офицеров и военных специалистов, уже ранее переброшенных в страну.

— Снайперов и офицеров в достатке, — тяжело вздохнув, отмахнулся император, — а вот обученных солдат не больше двухсот тысяч наберётся.

— У нас есть полгода, чтобы подготовить ещё триста тысяч солдат, — обнадёжил атаман. — Пусть императорская гвардия и войска феодальных правителей составят второй эшелон обороны, а первый сформируем из новобранцев.

— Потому что не жалко пустить на убой? — усмехнулся император.

— Нет, потому что это будут лучше подготовленные части, — удивил парагвайский владыка. — За полгода наши офицеры сделают из новобранцев элитные войска.

— Разве такое возможно? — поднялись брови у императора. — Да и как людей на полгода отвлекать от повседневных работ?

— Теперь их работа — война, — указал Алексей. — И подчиняться они будут не племенным вождям и феодалам, а командирам новой гвардии — паладинам Абиссинии. Все молодые офицеры происходят из знатных родов, поэтому конфликтов с местными правителями не возникнет. Тысячу батальонов возглавят абиссинские лейтенанты, выпускники парагвайского военного училища. Командирами рот и взводов станут казаки. Ну и, конечно, всё высшее командование возьмут на себя опытные парагвайские офицеры. Все парагвайские офицеры уже в достаточной мере знают амхарский язык, чтобы отдавать команды солдатам и обучать их военному делу, а уж боевого опыта у них за плечами: не менее двадцати лет у русских казаков и десяти лет у индейцев.

— Думаю, правители и вожди согласятся отдать непрофессиональных воинов под руку молодых наследников знатных родов, — кивнул император. — Однако кто же станет кормить семьи новых воинов?

— А вот тут, уважаемый Хайле Селассие, мы подошли к принципиальному вопросу, — пристально посмотрел в глаза императора Алексей. — Чем вы готовы заплатить за помощь Парагвая?

— Я понимаю, что золота в императорской казне недостаточно, чтобы расплатиться с казаками, но больше мне нечего предложить, — понурив голову, развёл руками бедный африканский правитель.

— Император, отдай мне то, что расположено в Абиссинии, но воспользоваться чем ты в ближайшие десятилетия не сможешь, — хитро улыбаясь, задал загадку мудрый джин из Парагвая и, сжалившись, чуть смягчил условия: — Отдай на десять лет, и только ту часть, которую я сам смогу использовать.

— Что же у меня есть такого, чем я не могу пользоваться? — поглаживая бороду, призадумался император.

— А чтобы ты был сговорчивей, я чуть нагоню жути, — согнав улыбку с губ, посуровел владыка Парагвая. — Я не всё ещё поведал о нашем противнике. Итальянцы перебрасывают в Африку пятьсот тон иприта, закаченного в бомбы и снаряды, а также тысячи тон фосгена в бочках, которым собираются с самолётов заливать земли Абиссинии, уничтожая посёлки, отравляя озёра и пастбища. И те сто тысяч старых противогазов, что привезли казаки для воинов Абиссинии, не смогут спасти сотни тысяч мирных жителей, обречённых фашистами на мучительную смерть от боевых отравляющих веществ.

— Абиссиния не сможет победить в войне с Италией, — поняв всю тщетность своих потуг, обречённо уронил руки император. — Противостоять превосходящим по численности и технике войскам, оснащённым обычным вооружением, ещё было как–то можно, но сопротивляться против химического оружия народ Абиссинии бессилен.

— Если только не бить врага таким же страшным оружием, — подняв указательный палец, подал надежду владыка Парагвая. — Я бы не стал прилетать в Африку, если бы итальянцы не вздумали применять химическое оружие. Но теперь фашисты сильно пожалеют, что отвлекли столь занятого человека от государственных дел.

— Неужели вы, сеньор Ронин, в состоянии расплатиться с фашистами их же монетой? — с надеждой воззрился на спасителя его народа и страны император.

— А вот это удивительно метко сказано? — словно забавной шутке, рассмеялся парагвайский магнат. — Осталось лишь нам с вами сговориться в цене.

— Да я душу дьяволу согласен продать, чтобы спасти Абиссинию и её народ, — всё же на всякий случай осенив себя крестным знамением, решительно заявил уже было отчаявшийся император.

— Дьявола призывать незачем, я за него, — продолжал веселиться парагвайский владыка. — Мои услуги стоят гораздо дешевле — душу в оплату не требую, беру золотом по прейскуранту.

— Но у меня же нет достаточно золота, — напомнил печальный факт император.

— Дружище, да ты просто не знаешь о зарытых в твоей земле сокровищах, — не унимался весёлый оптимист. — Согласись пожертвовать малым, чтобы обрести великое.

— Уважаемый, пожалуйста, огласите прейскурант за парагвайские услуги, — напряжённо вглядываясь в лицо всесильного заморского владыки, осторожно попросил император.

— Первый пункт: все неизвестные месторождения золота в Абиссинии передаются на десять лет в руки казакам, — начал загибать пальцы парагвайский магнат. — То же самое касается и нефтяных месторождений.

— Но в Абиссинии нет нефти, — возразил Хайле Селассие.

— Я же предложил отдать то, чем сам ты воспользоваться не сможешь, — напомнил Алексей. — А нефть в Абиссинии залегает в очень глубоких слоях земли, даже итальянцам до неё будет не добраться.

— Так как же, уважаемый сеньор Ронин, вы узнали о нефти?

— Когда на дирижабле пролетал над страной, заметил через экран магнитоскопа, — легко выкрутился чародей–кладоискатель. — Так же и о золотишке неведомом прознал, которое вручную из земли не добыть.

— Да бери, сколько сможешь, — обрадовался нежданным кладовым хозяин Абиссинии. — Лишь бы страну от беды спас.

— Я ещё и землицу бросовую на юге страны хочу в сельхозоборот пустить, — наглел на глазах парагвайский магнат. — От рек, что в сторону Сомали текут, проложим водные каналы, установим электронасосы с ветрогенераторами и оросим засушливые земли по берегам. Заодно построим сеть противотанковых рвов на южном фронте, перекрыв дороги из Сомали.

— Мне самому те пустые земли не поднять, — согласился император. — Только где же ты думаешь взять людей для столь грандиозных ирригационных работ? Вдоль тех рек живёт совсем немного крестьян.

— Потребую от феодалов и вождей передать под власть казаков всех рабов и безземельных батраков, — решил учинить революцию вождь анархистов. — А не пожелают добровольно пожертвовать малую часть, паладины погонят на принудительные работы по фортификации южного фронта всех тайных пособников агрессора, ещё и имущество отберут в фонд обороны.

— Да, золото на содержание трёхсоттысячного войска паладинов у тебя появится, — опасливо покосился на буйного анархиста император.

— Паладины–светоносцы готовы и задаром драться за независимость империи от богомерзких фашистов, — твёрдо заверил правителя Абиссинии Алексей. — Но их воинам необходима достойная плата для содержания семей. Золото с новых приисков позволит содержать армию паладинов, не в ущерб скудной казне Абиссинии.

— А парагвайцам с лихвой покрыть все траты на военную компанию, — задумчиво поглаживая бороду, понимал интересы союзников Хайле Селассие. — Нефть позволит обеспечить транспорт местным топливом, новые орошаемые земли дадут хорошие урожаи. Но ведь всё это станет возможным только, если итальянцы не захватят Абиссинию.

— Казаки не дадут добрых братьев–христиан в обиду, — покровительственно улыбнулся владыка Парагвая.

Хайле Селассие подкупала искренняя вера могучего Ронина в неотвратимую победу над Италией. Император даже побаивался опасного владыку Парагвая, который мог легко поднять войско паладинов на мятеж. Однако угроза захвата страны итальянцами была очень реальна, а вот победа Абиссинии в неравной схватке весьма призрачна. И уж совершенно невозможна без помощи парагвайских казаков. Пусть паладины встанут в первых рядах защитников империи, а верные Хайле Селассие войска займут оборону ближе к столице. И в том, что казаки будут добывать золото и нефть с новых месторождений, тоже большой беды нет. А уж новый урожай с поливных земель, так и вовсе дело далёкого будущего, которого у страны может и не быть.

— Я готов продать душу парагвайскому дьяволу, — улыбнувшись, пошутил Хайле Селассие и, привстав с кресла, протянул руку странному союзнику.

— Э-э, император, одной души мне мало, — улыбаясь, пошутил в ответ Алексей и, тоже поднявшись из–за стола, принял ладонь для рукопожатия. — Обещай мне отдать в помощь сто тысяч душ воинов, когда враг нападёт уже на мой народ.

— Да хоть половину войска бери, — рассмеялся император, — но только после нашей победы в войне.

— Полной победы над врагом в скором времени не обещаю, ибо мировая война затянется надолго, — крепко пожимая ладонь союзника, мрачно предрёк заморский пророк. — Но вот итальянцев мы с вашей земли погоним взашей ещё в этом году, а дальше уж Абиссиния может и малыми силами отбиваться.

— Весьма оптимистичное пророчество, — охотно поверив владыке, с облегчением вздохнул император Абиссинии. На память сразу пришли многочисленные сплетни о парагвайском вожде–чудотворце. Ведь даже последнее светопреставление при отправке паладинов в Абиссинию не поддавалась логическому объяснению.

— Сила света на стороне паладинов Абиссинии, — словно угадав чужие мысли, отпустил ладонь императора атаман святого воинства и перекрестился.

И в этот миг, под порывом свежего ветра в распахнувшееся окно, по-особенному ярко вспыхнули огни восковых свечей в серебряном канделябре на столе. Под напором света, тёмные тени задрожали за спиной и попятились в дальние углы.

Глава 16

Африка в огне

Когда из Джибути в Аддис–Абебу прибыли паладины со своим имуществом, включая экспроприированное у итальянцев, Алексей приказал задержать все железнодорожные составы в Абиссинии. И сделал это не зря, ибо парагвайская разведка вовремя известила о срочной депеше из Парижа, в которой от губернатора Джибути требовали прекратить всяческое транспортное сообщение с абиссинской империей. Морской порт теперь был закрыт для товаров казаков–разбойников.

Однако железная дорога всё ещё могла использоваться на семисоткилометровом участке, проходящем по территории Абиссинии. На границе с Французским Сомали решено было спешно построить погрузочную станцию, на которой будет осуществляться перевалка грузов из автотранспорта в железнодорожные вагоны. Автокараваны теперь пойдут из портов Британского Сомали. Конечно, военные грузы англичане тоже не пропустят, но ведь запрета на провоз гражданской продукции нет.

Вот только продовольствие теперь из Абиссинии вывозить больше не будут, разве что остатки уже закупленного иностранными купцами. Впрочем, чужаков тоже попросили убраться в течение пары месяцев, ибо в военное время все иностранцы считаются шпионами. Таким образом, союзники–парагвайцы становились единственными скупщиками местной сельхозпродукции, а также и эксклюзивными поставщиками промтоваров. Селяне охотно продавали казакам свой товар в обмен на парагвайские рубли, которые без проблем обменивались на настоящее золото или изделия из Парагвая.

Первым делом Алексей пополнил золотой запас местных филиалов Казацкого банка, собрав с поверхностного слоя почвы новых приисков пятьдесят тонн рассыпного золота. Не зря историки утверждали, что в древности царица Савская отправляла из Эфиопии в Иерусалим и Египет караваны с золотом. Уж от зоркого колдовского ока Сына Ведьмы было не скрыть золотоносные жилы. Не всё золото легко давалось в руки, но за пару лет интенсивных разработок владыка Парагвая рассчитывал добыть из недр Абиссинии уж не менее пятисот тон ценного металла. Парагвайские старатели зря землю ворошить не станут, Алексей точно указал им на карте места залегания золотоносных слоёв. Остальную мелочовку можно не спеша добирать в оставшиеся до истечения срока контракта годы.

С нефтью дело обстояло несколько печальнее: запасы были невелики, да и доставать надо с большой глубины. Сыну Ведьмы пришлось хорошенько поднапрячься, раздвигая гравитационным воздействием глубинные слои земли, а уж только после этого указывать геологам, где бурить скважины. Нефти для экспорта в Абиссинии оказалось маловато, но для обеспечения развития местного транспорта хватало с лихвой.

Пока парагвайский владыка разрабатывал залежи полезных ископаемых, паладины набирали новое трёхсоттысячное войско. Для рекрутирования бойцов привлекались проповедники христианских церквей и агитационные команды спецпропаганды. Паладины привезли с собой в Абиссинию кинопроекторы с фильмами о Первой мировой войне и творимых колонизаторами безобразиях. Местному населению наглядно показывали, что их ожидает, когда орды Сатаны хлынут в страну. Сельские жители впервые видели кино, и ожившие чёрно–белые картинки производили шокирующее впечатление на неискушённую публику. При правильной постановке агитационной работы, грядущая война воспринималась, как священная битва паладинов–светоносцев Абиссинии с чернорубашечниками фашистской Италии. Население готовили к авиационным налётам, убеждали выкапывать в земле щели для укрытия от бомбардировки. В каждом поселении сооружались смотровые вышки, и выставлялся наблюдатель, подающий звуковой сигнал при приближении самолётов Сатаны. Наблюдателей с помощью специальных фильмов и магнитофонных записей учили отличать вражеские самолёты от парагвайских автожиров.

Сам вид грациозно барражирующих в небе Абиссинии огромных дирижаблей и стрекочущего роя автожиров уже впечатлял, ну а уж кинокартинки бомбардировок и газовых атак внушали жуткий ужас. Однако никто из православных христиан, правоверных мусульман и истовых поклонников культов древних богов не желал попадать в рабство к чёрным злым демонам. На время праведной битвы с вселенским злом, все враждующие племена из диких окраин Абиссинии заключили перемирие и отправили лучших воинов в армию паладинов. Императору не пришлось угрозами и силой собирать бойцов, со всех концов страны в Аддис–Абебу шли толпы добровольцев. Командование даже было вынуждено устраивать конкурсный отбор, так как не только патриотический душевный порыв влёк воинов в армию паладинов, но и внушительные денежные и имущественные выплаты для профессиональных воинов. Солдаты в войске паладинов содержались не хуже, чем воины императорской гвардии.

После организации золото и нефтедобычи, Алексей занялся укреплением приграничных районов. Со стороны Эритреи, рядом с дорогами и на речных берегах, создавались горные крепости по типу той, что парагвайцы устроили в верховье Пилькомайо на границе с Боливией. Только в Абиссинии казаки предпочитали располагать огневые точки на вершинах столовых возвышений–останцов, называемых в этих местах амба.

Сначала электрический вертолёт поднимал на вершину необходимое оборудование для сооружения механического подъёмника, а уж потом электромотор стальными тросами затягивал на платформе всё остальное: топливо, воду, продовольствие, боеприпасы, пушки и миномёты, строительную технику и материалы. Также наверху обустраивали ретрансляционный радиоцентр и ветряную электростанцию с аккумуляторным блоком. Парусиновые лопасти роторного ветряка могли складываться гармошкой, как на «Летучих голландцах». В мирное время ветряк использовался для снабжения мельницы энергией. Склады муки устраивали в вырытых пещерах, так что голодная смерть осаждённой крепости не грозила. Для сбора дождевой воды все стоки с вершины амбы отводились в резервуар, выдолбленный в скале. Другого способа подняться в крепость, кроме как с помощью подъёмника, не было (помимо электрической тяги ещё предусматривалась резервная механическая лебёдка).

Обустройство горных крепостей шло уже около года и не требовало особого вмешательства Алексея, а вот на участках дорог, в равнинной местности и вдоль русла рек, обойтись без чародейских фокусов было трудно. Если с рытьём противотанковых рвов и пехотных окопов дело шло споро, то вот с возведением укреплённых дотов местные кадры не справлялись. Тяжёлой строительной техники катастрофически не хватало, да и квалифицированных фортификаторов тоже. Генерал–майор Беляев перебрасывал инженерные команды с одного недоделанного участка на другой, стремясь создать к намеченному сроку хоть частично оборудованные укреплённые артиллерийские и пулемётные позиции.

Однако с появлением в Абиссинии секретной группы спецстроя мощные каменные сооружения на рубежах обороны стали расти, как грибы после дождя. Приграничные районы усиленно охраняли парагвайские индейцы–снайперы, поэтому никому не было известно, кто и как возводит монументальные постройки из многотонных каменных валунов. Подвоз к месту стройки цемента и мелкого камня ещё удавалось отследить по интенсивному движению автотранспорта и речных катеров, а вот, откуда появлялись огромные валуны, оставалось загадкой. Разве что каменные глыбы сыпались с неба? По ночам над местом работы групп спецстроя люди замечали тень дирижабля, на мгновения заслоняющего тёмным корпусом звёзды. Конечно, дирижабль в состоянии был перебросить тяжёлый груз из горных районов на равнину, но уж больно сложной казалась такая замороченная транспортная операция.

Очевидно, чтобы скрыть элементы фортификации от глаз шпионов, военные специалисты возводили дзоты под покровом ночи и тщательно маскировали, присыпая грунтом. По завершению строительства, прибывали команды артиллеристов и насыщали дзоты оружием и боеприпасами, а сапёры густо минировали подходы. Местному населению запрещали даже близко подходить к заколдованным участкам, а любопытствующих чужаков ждала снайперская пуля.

Часть противотанковых рвов в мирное время должна была исполнять роль ирригационных каналов, правда, для этого ещё требовалось установить ветряки для перекачки воды из речного русла. Длинные извилистые траншеи окопов тоже можно было со временем приспособить в качестве арыков для полива сельхозугодий. Во всяком случае, эту мысль внушали крестьянам, привезённым из глубины страны для проведения ирригации бросовых земель вдоль русла рек. Вот только новые поселения бывших рабов и безземельных батраков обустраивали исключительно со стороны внутренних территорий государства, а по другую сторону «каналов» вырубалась всякая растительность и разрушались любые постройки.

После выдворения из Абиссинии всех иностранцев, отряды, сформированные из воинов аборигенов и парагвайских индейцев со служебными собаками, плотно закрыли границу. Все дороги и горные тропы были заминированы, а пустоши патрулировались пограничными командами. Абиссиния отрезала себя от внешнего мира, даже автомобильное снабжение через Британскую Сомали проводилось сменными экипажами, которым не позволяли общаться.

И попытки проведения авиаразведки у итальянцев тоже не удавались. Столицу и районы, где располагались новые заводы, прикрывали дальнобойные зенитные орудия. Парагвайские расчёты удивительно точно стреляли из пушек, сказывалась десятилетняя профессиональная подготовка зенитчиков. Такую же точность демонстрировали и стрелки автожиров, на которых установили длинноствольный пулемёт, созданный на основе советского ШКАСа, спаренный с полуавтоматическим противотанковым ружьём. Магазин к ружью имел ёмкость в тридцать патронов, а для повышения точности стрельбы к стволу прикрепили оптический прицел. Гоняться за самолётами–разведчиками тихоходные автожиры не могли, но в качестве зенитного прикрытия малых объектов были очень эффективны. С больших высот качественно разведать замаскированные объекты не удавалось, а при снижении самолёты сразу сбивались наземными засадными расчётами автожиров. Воздушных боёв пока не проводилось, хотя…

Итальянцев сильно пугал парагвайский дирижабль. Никому не удалось к нему приблизиться, чтобы сфотографировать. Команды на уничтожения пилотам поступали, но сбить дирижабль на недосягаемой высоте, свыше десяти километров над уровнем земли, даже пытаться было глупо. А вскоре итальянское командование запретило даже входить в зону видимости дирижабля, который каким–то непостижимым способом сбивал любой приближающийся самолёт. Пилоты лишь успевали коротко от души ругнуться в радиоэфир и выпрыгнуть с парашютом из пикирующего воздушного аппарата, с внезапно остановившимся мотором и отваливающимися в полёте крыльями. Естественно, вырваться с вражеской территории и подробнее поведать о злоключениях, у парашютистов уже шансов не было.

Замолчали и несколько шпионских радиопередатчиков в Аддис–Абебе, парагвайцы плотно контролировали весь радиоэфир, контрразведка у заокеанских союзников оказалась на высоте. Противник успел лишь узнать о начале работы порохового завода и патронных мастерских. Ещё сообщалось о мастерских по сборке пехотных мин и мощных фугасов, но подробности конструкций и количество выпускаемых изделий осталось неизвестным. Однако отсутствие разведданных за последние несколько месяцев не пугало командование итальянских войск — технический перевес их сил был подавляющий.

Алексей предлагал императору Абиссинии нанести упреждающий удар по агрессору, но Хайле Селассие до последнего оттягивал начало войны, тщетно надеясь на пощаду.

И вот ранним утром третьего октября 1935 года итальянские войска пересекли пограничную реку Мариба со стороны Эритреи и начали наступление вдоль линии Аду–Грат — Адуа — Аксум. Северный фронт возглавлял маршал де Боно с армией вторжения в двести пятьдесят тысяч солдат. Одновременно итальянцы ударили со стороны Сомали армией в сто десять тысяч бойцов. Южный фронт возглавлял генерал Грациани, и удар наносился по линии Коррахе — Харер.

Однако сразу пошло что–то не так: бомбардировка приграничных гарнизонов не принесла ожидаемых результатов — абиссинцы ночью покинули позиции, оставив за себя лишь соломенные чучела в старой солдатской форме. И селения вдоль дороги опустели задолго до начала войны. Армия агрессоров, не встречая сопротивления, осторожно продвигалась по покинутой земле. Сапёры в поте лица пытались отыскать мины на дороге, но никаких закладок не обнаруживали. Разведка шныряла во все стороны, но свежих следов противника тоже не было. Опасная, мёртвая тишина сильно напрягала нервы солдат.

Тревожные вести пришли от авиагруппы, вылетевшей бомбить столицу и военные объекты в районе Аддис–Абебы. Истребители не могли на таком удалении обеспечить прикрытие бомбардировщикам, но итальянцам было, вроде бы, опасаться нечего: самолёты даже с бомбовой нагрузкой могли легко оторваться от преследования автожирами. Не учли итальянцы лишь то, что у Аддис–Абебы их уже будет ждать ловчая сеть из сотни автожиров.

Первые бомбовозы ещё попытались вступить в дуэль с парагвайскими пулемётчиками, но пятнадцатилетняя подготовка и длинные стволы дали явное преимущество казакам. Потеряв первые самолёты, итальянская эскадрилья сбросила бомбы куда попало и, с набором высоты, попыталась вырваться из окружения. При прорыве кольца итальянцы потеряли ещё несколько самолётов, но оставили тихоходные стрекозы позади.

Маршрут эскадрильи был бесхитростным, одинокий дирижабль легко его угадал и преградил обратный путь к аэродрому. Итальянские пилоты не восприняли архаичного пузана в качестве достойного противника, всем скопом держа курс на болтающегося в высоте медлительного одиночку. Ну не бомбами же он станет бросаться по самолётам? Плохо, что командование не доводило до лётного состава сведения о таинственном воздушном убийце самолётов–разведчиков — не желало распространять непроверенные слухи. Возможно, кто–нибудь бы тогда и ускользнул от невидимых гравитационных ударов, ведь Сын Ведьмы не мог сразу всем обламывать крылья — бил врагов по одному, теряя драгоценные минуты.

Однако ровный строй бомберов распался только после первых ужасных потерь, и времени уйти на безопасное расстояние уже не хватило никому. Конечно, Алексей колдовским зрением видел самолёты даже за линией горизонта, но вот на большой дистанции искривлять гравитацией плоскости крыльев чародею было чрезвычайно трудно.

Итальянские авиаторы совершили ещё одну ошибку: после попадания в ловчую сеть из автожиров, они начали бурные переговоры со штабом, раскрыв частоту для связи. А на борту дирижабля находился мощный радиоретранслятор, который использовался и в качестве постановщика радиопомех. Поэтому, когда пилоты эскадрильи вошли в зону атаки дирижабля, то их накрыли не только возмущения гравитационного поля, но и волны радиошума, как раз на частоте связи с аэродромом в Эритреи.

После окончания воздушного боя, ещё долго в мёртвом эфире монотонным похоронным речитативом звучали позывные самолётов, но ответом штабному связисту была зловеще шипящая пустота. По всему выходило, будто автожиры смогли каким–то чудом догнать и перебить все бомбардировщики, либо самолёты попали в плотную полосу заградительного зенитного огня с земли. Во всяком случае, до выяснения истинных причин трагедии, лётчикам соваться в район Аддис–Абебы категорически запретили.

В первую же ночь войны военно–воздушные силы Италии ждал следующий ужасный удар. Парагвайские диверсанты воспользовались беспечностью итальянцев, те не озаботились заминировать подходы к аэродромам и не выставили усиленного охранения. Да и плотного зенитного прикрытия тоже не посчитали нужным создать, ибо, по мнению командования, успешно прикрыть аэродром от налёта тихоходных автожиров могли несколько зенитных пулемётных установок и парочка прожекторов. Ну, на всякий случай, установили по краям взлётного поля противоаэростатные орудия времён Первой мировой. Но основным элементом системы обороны аэродромов считались скоростные истребители, они для поддержки отражения авианалёта могли взлететь и с ближайших соседних аэродромов.

Учитывая шум, производимый винтами автожиров и медлительными дирижаблями, наблюдатели на удалённых пунктах вслушивались в ночное небо, готовые загодя предупредить об авианалёте. Хотя в тёмное время авиаторы больше надеялись на светомаскировку аэродромов.

Однако все меры предосторожности итальянцев не смогли помешать Сыну Ведьмы расправиться с авиацией противника. Первый удар Алексей решил нанести по авиабазе бомбардировщиков, где к тому же хранился внушительный запас авиабомб с ипритом. Конечно, для большей безопасности опасный груз спрятали в отдельном погребе, но стокилограммовая бомба могла легко проломить слабо укреплённую крышу временного хранилища. Выключив моторы, Алексей подвёл по ветру дирижабль к объекту, а светомаскировка совершенно не мешала чародею видеть даже сквозь землю.

Парагвайские диверсанты бесшумно сняли арбалетными стрелами часовых, подкрались к дремавшим зенитчиками и ножами вырезали дальние расчёты.

Когда наблюдательные посты услышали приближение шума винтов автожиров, переодетые диверсанты заняли места зенитчиков и принялись эмитировать бурную деятельность, выпуская в сторону предполагаемого направления атаки отпугивающие очереди трассирующих пуль.

Дирижабль пока с земли никто не замечал, да и немудрено, ведь снизу его прикрывало сизое облако от дымовой шашки. Вот только облако держалось под дирижаблем, как приклеенное. Алексей не испытывал угрызений совести, используя колдовскую силу в войне с фашистами. Сын Ведьмы решил воевать не по–человеческим правилам в отместку Бенито Муссолини, который нарушил запрет Лиги Наций на применения отравляющих газов.

Алексей рассеял маскировочный дым и прильнул к окуляру прибора ночного видения. Во всяком случае, так он называл имитацию прототипа прибора, который научному коллективу во главе со Зворыкиным и Рчеуловым ещё долго до ума доводить. Но надо же было озвучить для пилотов дирижабля и автожиров убедительную легенду.

— С волками жить… — не договорив пословицу до конца, сбросил первую бомбу Алексей и, чуть помедлив, скорректировал её полёт вектором гравитационной силы. — Получи фашист гранату!

Далеко внизу полыхнула вспышка первого взрыва.

— Высоковато для точного бомбометания, — выглядывая в иллюминатор, засомневался в эффективности содеянного пилот дирижабля.

Дымовая завеса под днищем развеялась, но далёкая земля была затянута непроглядной ночной тьмой, лишь крошечные искры фонариков диверсантов обозначали периметр аэродрома.

— Мои бомбы с радиоуправлением, — для вида положив руку на верньер непонятного дистанционного управления, авторитетно заявил колдун–бомбометатель и отправил в невидимую глазу цель очередную посылочку.

— Без установленных взрывателей бомбы с ипритом могут на складе и не сдетонировать, — продолжал брюзжать под руку опытный авиатор.

— Ну, раз уже пристрелялись, то можно оставшиеся залпом вывалить, — быстро защёлкал тумблерами на сброс бомб Алексей и, затаив дыхание, проводил взрывоопасный груз до цели. А потом ещё и придавил заветный погребок гравитационной волной.

Внизу полыхнул столб огня. Из земли вырос чёрный гриб дыма.

— А ну как, на наших зенитчиков ядовитое облако полезет? — забеспокоился за казаков–диверсантов товарищ пилот.

— На наших казаках противогазы надеты, а вот итальяшки расслабились. Да и ветер в сторону казарм дует, — заверил атаман–чародей, но, не надеясь на погоду, сам подкорректировал направление воздушного потока.

Когда удушливое тёмное облако заволокло казармы с лётным и обслуживающим персоналом, с аэродрома драпанули все, кто мог. Лишь несколько дежурных героев сумели запрыгнуть в кабины самолётов и попытались вырулить на взлётную полосу.

Неожиданно зенитные установки с дальнего края поля развернули стволы и огненными трассами длинных очередей разорвали движущиеся машины в клочья. Покончив с беглецами, зенитчики прошлись огнём по краям аэродрома, отгоняя замешкавшихся «коллег» от орудий. Впрочем, геройствовать без противогазов на морде никто из фашистов не захотел, а спасительных масок командование солдатам не выдавало, ибо газовой подлянки от дикарей–абиссинцев не ожидало. Ведь считалось, что только богоизбранным нациям позволено травить аборигенов отравляющими газами.

Наконец над аэродромом появилась, идущая по радиомаяку, стая автожиров. Диверсанты светом ракет обозначили габариты стоянки самолётов. Автожиры дали первый залп осветительными ракетами, подсветив поле боя, а потом завертели убийственную карусель вокруг аэродрома. Сначала пошли в ход зажигательные реактивные снаряды, потом к подсвеченным мишеням потянулись огненные пунктиры трассирующих пуль.

На взлётном поле заполыхали ровные ряды чадящих чёрным дымом костров, время от времени от взрывов разлетаясь снопами алых искр.

После уничтожения всех самолётов, автожиры, подчиняясь радиокомандам невидимого дирижёра, закружились над освещёнными светом пожаров постройками аэродромного хозяйства.

Алексей с высоты своего наблюдательного поста наводил автожиры по очереди на цель и давал команду на сброс двадцатикилограммовых бомб.

К небу поднялись огненные грибы от взрывов цистерн с горючим. Затем фейерверками взорвались склады с бомбами. Остаток бомб автожиры сбросили на затянутые удушливым облаком казармы, добивая копошащихся задохликов, которым бы следовало спать в обнимку с противогазом.

Автожиры, израсходовав ракетно–бомбовый запас, безнаказанно растворились в ночи, а истребители противника так и не появились. И не мудрено, ибо в этот момент на соседнем аэродроме тоже творились страшные дела.

Перевёрнутые взрывами зенитные орудия дымились на краю поля, озарённого осветительными фальшфейерами, а на взлётных полосах кострами чадили горящие истребители, неудачно попытавшиеся взлететь. Однако и для тех, кто сумел подняться в воздух, большой удачей это не обернулось. Автожиры догоняли не успевшие набрать скорость истребители и расстреливали из ШКАСов. Самолёты с курсовым пулемётом были беззащитны против парагвайских длинностволок, во все стороны вращающихся на турели. К тому же, автожиры крутили скоростную карусель у дальнего конца взлётного поля, поочерёдно настигая с натугой взлетающие машины. Да и подготовка у противников была неравной: стрелки автожиров много лет отрабатывали поражение движущихся мишеней в тёмное время суток, а для итальянцев ночные бои в диковинку. Даже камуфляж фюзеляжа у итальянцев был светлый, под дневной пустынный пейзаж, а у автожиров тёмный, сливающийся с зелёной листвой, — лучше подходящий для ночных боёв.

Кошмарная ночь закончилась, но кошмар для итальянской авиации продолжился: днём самолёты впервые сошлись в воздушных боях с парагвайскими автожирами. Фашистские пилоты никогда не сталкивались со столь опасным и неудобным противником. Эскадрилье бомбардировщиков была поставлена задача обработать передний край обнаруженных укреплённых позиций абиссинцев. Для прикрытия приданы истребители.

Однако чтобы приблизиться к окопавшейся пехоте противника, итальянцам пришлось прорываться сквозь воздушную карусель автожиров. Парагвайцы сражались парами: ведущий автожир с пулемётной установкой спереди и толкающим винтом позади фюзеляжа, а ведомый с пулемётом позади кабины и тянущим винтом спереди. Таким образом, стрелки пары автожиров имели круговой сектор обстрела. А ещё все автожиры двигались по широкому кольцу, прикрывая огнём соседние пары от атак истребителей сверху.

При входе самолётов в зону пулемётного огня, по противнику били сразу несколько длинноствольных ШКАСов, а потом, когда истребители пытались вырваться из сектора перекрёстного огня, вступали в бой дальнобойные противотанковые ружья с оптическими прицелами. И в отличие от пилотов истребителей, которые могли вести огонь из курсовых пулемётов, только наводя на цель весь корпус самолёта, стрелки автожиров имели возможность стрелять из любого положения машины. К тому же, возрастные парагвайские пулемётчики пятнадцать лет интенсивно обучались стрельбе, и это ещё, если не учитывать боевой опыт офицеров в Первой мировой и Гражданской войнах. Все лётчики в Парагвае носили офицерские погоны, а уж авиаторы, отправленные на войну, поголовно имели высокие чины.

Образно говоря, в стендовой стрельбе по воздушным целям соревновались чемпионы–ветераны, оснащённые снайперским оружием, против охотников–любителей, вооружённых короткоствольными обрезами, без прицелов, да ещё и жёстко привязанными к плечам.

Растрепав эскадрилью истребителей, автожиры набросились на кружащее в отдалении скопище бомбардировщиков. Парагвайцы искусно танцевали в воздухе по две пары в одной связке, плотным фланговым огнём отбиваясь от опасных пикирующих атак скоростных самолётов. Попытки оставшихся истребителей прикрыть подопечных не удались. Бомберы, понеся первые потери, сбросили груз на пустое поле и, веером прыснув по сторонам, на максимальной скорости драпанули.

Небо расчертили чёрные полосы дыма от подбитых самолётов, и украсили белые купола парашютов, а на земле зачадили костры догорающих обломков.

Разогнав самолёты, казаки воспользовались отсутствием зенитного прикрытия наземных войск и смело атаковали бронетехнику фашистов. Итальянские танкетки очень слабо бронированы, а крыша так и вовсе тонкая. Автожиры снижали скорость до двадцати пяти километров в час и с пятисот метров из полуавтоматических противотанковых ружей не спеша расстреливали танкетки и броневики. Не каждая пуля смертельно разила противника, но запаса в тридцать патронов хватало, чтобы наносить технике огромный урон.

Бронебойные крупнокалиберные пули поражали моторные отсеки, топливные баки, да и экипажу тоже доставалось от скорострельных ружей с оптическим прицелом. Стрелки автожиров многие годы набивали руку, расстреливая с воздуха наземные мишени на полигонах. Опыта обращения с противотанковым ружьём наработано поменьше, но зато целиться с помощью оптики намного легче, чем через трясущуюся прицельную рамку пулемёта.

Ещё парагвайцы сильно удивили врага своей потрясающей работоспособностью, когда после суток напряжённых боёв вновь на следующую ночь атаковали аэродром базирования бомбардировщиков, но теперь уже в Сомали. Итальянцы же не знали, что у казаков по два экипажа на машину, и они сменялись после вылетов.

И вот опять в тёмном небе, на многокилометровой высоте, к вражескому аэродрому бесшумно подкрался по ветру дирижабль Сына Ведьмы. Сквозь маскировочное облако дымовой завесы Алексей колдовским взором обнаружил цель и разом сбросил дюжину осколочно–фугасных бомб на склад с бочками фосгена.

Серия взрывов разметала разбитые бочки по полю. Пары ядовитого газа, влекомые колдовским ветром, длинными щупальцами потянулись к казармам, липким туманом окутывая дремлющие тела. Завыла сирена. На аэродроме поднялась паника, фашисты с натянутыми на морды противогазами спугнутым стадом рванули за пределы базы. К самолётам никто не побежал, запрыгнув в кузова и кабины машин, а большинство пешим ходом, устремились против ветра подальше от смертельно опасного места. Масштаба заражения местности оценивать было некогда — драпали без оглядки.

Только один крытый брезентом грузовик въехал через распахнутые настежь ворота авиабазы и совершил объезд периметра взлётного поля. Из кузова на ходу выпрыгнули фигуры в плащах и противогазах, заняв покинутые места зенитных расчётов.

И когда в ночном небе угрожающе застрекотали винты автожиров, зенитные пулемёты, будто бы отражая налёт, взметнули огненные трассы пуль к далёким звёздам.

Автожиры лучше сориентировались в пространстве и, выстроившись в кольцо, закружились вокруг аэродрома. А через минуту уже было не понять: то ли это автожиры очередями трассирующих пуль и огненными молниями ракет разрывают самолёты на стоянке, то ли им ещё и зенитные расчёты усердно помогают. Хаос огненных вспышек смешал свет и тьму в причудливую картину смертоносного калейдоскопа разрушения. Предпоследними аккордами симфонии смерти прозвучали взрывы малых авиабомб, а уж затем их дробь слилась с заключительным грохотом взлетающих в небо складов боеприпасов и цистерн с топливом. Яркие вспышки взрывов и гигантские огненные грибы озарили ночь.

За считаные минуты до заключительной бомбардировки, зенитчики–диверсанты покинули позиции и бегом удалились в обступившую аэродром тьму. На ходу тёмные личности скидывали с плеч прорезиненные плащи, обнажая форменные чёрные рубашки элитных фашистских частей. Вот и пригодилась «мануфактура с погонами», экспроприированная казаками в портовых складах Джибути. Грузовик, объехав базу вдоль периметра, собрал беглецов в затянутый брезентом кузов и затерялся на дороге среди множества похожих армейских машин.

Ужасные происшествия первых ночей войны повторились для итальянцев многократно. Только в последующие налёты Сын Ведьмы уничтожал уже не бомбы и бочки с отравой на аэродромах, а начинённые ипритом артиллерийские снаряды на складах сухопутных войск. Задачу ночному карателю облегчало отсутствие эффективного зенитного прикрытия армейских складов, ибо пулемётные спарки не могли напугать высотный дирижабль, а противоаэростатными орудиями фашисты не запаслись в достаточном количестве, понадеявшись на истребители. До начала войны, итальянских генералов совершенно не пугало наличие у африканских аборигенов парочки архаичных дирижаблей.

Никто в мире не мог предположить, что парагвайские дирижабли способны летать на недосягаемой для истребителей и зенитных пушек заоблачной высоте. Алексею пришлось лично помочь авиатехникам герметизировать кабину пилотов и разработать с инженерами дыхательные кислородные маски, на аварийный случай. Конечно, грузоподъёмность аппарата сильно снижалась на больших высотах, но для эксклюзивного бомбовоза повелителя гравитации обычная физика приговором не являлась — это был единственный в мире колдовской дирижабль. Остальные серийные аппараты предназначались исключительно для авиаразведки и радиоретрансляции сигналов фронтовых радиостанций.

Однако в этой войне парагвайцы старались не пугать врагов сверхвысотными полётами, а поражали умением бесшумно подкрадываться по ветру и точно сбрасывать бомбы с большой высоты. Распускались слухи о радиоуправляемых бомбах и приборах ночного видения — пусть технари врагов пыжатся в ложном направлении, по–прежнему недооценивая военные возможности аппаратов легче воздуха.

Конечно, было бы ещё неплохо найти логическое объяснение способности таинственного дирижабля как–то уничтожать самолёты на расстоянии, но пусть фашисты сами голову поломают над волновым супероружием или какой–нибудь фантастической хренотенью — это уж на выбор умников.

Учинённые парагвайцами газовые атаки аэродромов и артиллерийских складов сильно напугали итальянских вояк. Никто не желал располагаться рядом с хранилищами летучих ядов. Судорожные попытки спешно перепрятать опасные химические боеприпасы успеха не имели — парагвайская разведка, каким–то сверхъестественным чутьём, обнаруживала новые схроны. Таинственный бесшумный дирижабль тёмными ночами продолжал сокращать проклятый боезапас, ввергая солдат и офицеров в панический ужас.

Налёты небесного карателя прекратились лишь, когда остатки запасов химического оружия начали грузить на суда и отправлять обратно на базы в Италию. Командование опасалось, что не сделай они этого вовремя, солдаты подняли бы бунт. Ведь одно дело — безнаказанно травить, как чёрных тараканов, расплодившихся африканских аборигенов, и совсем другое — помирать в жутких корчах самому, богоизбранному покорителю диких народов. Страх жуткого ответного удара останавливал фашистов от применения отравляющих газов в Европе, а теперь оказывается, что и в дикой Африке, избранным нациям тоже нельзя боговать. Православная Абиссиния нашла оригинальный способ обратить силу инквизиторов против самих цивилизаторов.

На сухопутных фронтах дела у захватчиков тоже не заладились. Армии агрессора упёрлись в южные и северные рубежи обороны абиссинцев. Крепости с артиллерией и миномётами оказались абсолютно неприступны, а равнинные участки защищали противотанковые рвы и мощные каменные доты. Да и пехота в окопах не дремала: абиссинцев насчитывалось почти столько же, сколько итальянских солдат в обеих армиях вторжения. Конечно, артиллерия у паладинов похуже и пожиже, но зато корректировалась по радиостанциям наводчиками, укрывавшимися на скалах или в окуляры перископов следившими из подземных схронов за полем боя. Пушки и миномёты паладинов стреляли с закрытых позиций, неизвестных противнику.

На случай прорыва итальянских танкеток к передней линии окопов, у абиссинских солдат имелся запас бутылок с зажигательной смесью. Абиссинские бойцы прошли обкатку танками на учебных полигонах и уже не очень сильно боялись рычащих железных зверей. Для большей уверенности, пехоту поддерживали противотанковые «сталинские» тридцатьсемёрки, которые наводили парагвайские офицеры–артиллеристы. Но главное — в рядах защитников Абиссинии царил боевой дух, ибо они сражались за родину, за свои семьи и дома.

А вот у оккупантов боевой настрой совсем упал, когда стала гореть, в буквальном смысле слова, земля под ногами. На уже проверенных сапёрами дорогах внезапно подрывались целые транспортные колонны. Да и подходы к абиссинским горным крепостям и пехотным линиям обороны оказались плотно заминированными, при этом даже современные миноискатели сапёров не обнаруживали парагвайские мины в деревянных корпусах.

А ещё фашистам начали сильно досаждать тысячи снайперов: парагвайские индейцы и эфиопские аборигены стреляли из засад по движущимся колоннам, не давали житья в открытых полевых лагерях, выбивали офицеров при попытке пехотой атаковать окопы паладинов. При этом заметить фигуры индейцев было чрезвычайно сложно из–за лохматых маскхалатов под цвет местной растительности.

Для снайперов–аборигенов и диверсионных групп придумали маскировку попроще, но не менее эффективную. Выкрасили в защитный цвет хлопковый плащ с капюшоном, и выдали абиссинцам пакетики порошка сухого клея, легко разводившегося порцией воды из фляжки. Воин выбирал позицию для засады, доставал из вещмешка скатанный плащ, смазывал внешнюю поверхность клеящим раствором и посыпал мокрую ткань местным грунтом, песком или каменной пылью, а затем приклеивал сорванные рядом пучки травы или листья. Чтобы плащ меньше шуршал при движениях, маскировочные слои наносились полосами. Недостатком «плаща–невидимки» являлась нестойкость клея к воде, но это же позволяло использовать маскхалат многократно, постирав ткань в ручье. А сильные дожди не так уж часто выпадали в Абиссинии, и после ливня можно было просто вывалить плащ в местной грязи, тоже получалась временная маскировка.

На путях снабжения в тылу итальянской армии развернулась настоящая партизанская война. Диверсанты минировали дороги, расстреливали из засады транспортные колонны, по ночам подкрадывались к военным лагерям и обстреливали итальянцев из снайперских винтовок и малошумных механических гранатомётов, от мин которых не спрятаться даже в окопе.

Обычно ночные атаки поддерживались с воздуха парочкой автожиров. Они шумом винтов и пулемётной стрельбой скрывали хлопки железных струн гранатомётов, да и осветительными ракетами отлично подсвечивали цель. От пуль, гранат и пороховых ракет больше всего доставалось автотранспорту. Танкетки и броневики тоже не выживали под пулями противотанковых ружей воздушных охотников, даже если итальянцы пытались спрятать машины в заглублённых позициях. Попытки же отбиться от ночных охотников огнём пулемётов и светом прожекторов быстро пресекались снайперской стрельбой диверсантов. Все действия боевых групп парагвайские командиры координировали по рациям, а с автожирами, наводя их на цель, ещё и перемигивались светом фонариков.

Итальянцы пробовали устраивать погоню за диверсантами и делать на тропах минные ловушки, но натасканные собаки предупреждали казаков о вражеских тротиловых закладках, а выставленные за отходящим отрядом партизан пехотные мины и снайперское прикрытие быстро остужали пыл преследователей.

На некоторое время линия фронта стабилизировалась: итальянцы не могли прорваться вглубь Абиссинии, а окопавшиеся паладины ограничивались диверсионными вылазками. Однако тут проявили себя войска императора и местных феодалов: двести тысяч профессиональных солдат, наконец–то, занялись привычным делом — набегами на соседние территории.

Хайле Селассие и верная ему компания совершали стремительные рейды в земли Итальянского Сомали и Эритреи. Солдаты грабили приграничные районы и уводили с собой жителей окрестных селений. Рейды с каждым днём становились всё глубже, аппетиты феодалов всё больше — абиссинские войска гребли чужую вотчину подчистую, оставляя за собой разрушенные посёлки и выжженные поля.

Защитить более чем тысячекилометровую государственную границу итальянские колонизаторы не имели никакой возможности, партизаны–разбойники обходили северный и южный участки абиссино–итальянских фронтов и внезапно вторгались на незащищённые территории. Прибыльная война очень вдохновляла феодалов–разбойников, их стремительные конные полки бросались на незащищённые тылы врага с большим энтузиазмом. Пехотные части тоже налетали на чужие районы полчищами саранчи, ведь, в отличие от цивилизованных армий, ордам дикарей не требовались проезжие дороги.

А однажды абиссинская императорская пехота проявила столь неожиданную прыть, что это стоило итальянскому маршалу де Боно его поста командующего Северным фронтом. Разодетые в парадную форму гвардейцы Хайле Селассие провели психическую атаку на фашистов–чернорубашечников Бенито Муссолини, удерживающих плацдарм вдоль берега реки Мариба.

Ранним утром, когда солнце только взошло из–за гряды холмов, штормовым громом раздались залпы абиссинских пушек. Артиллерия паладинов принялась рьяно разносить позиции артдивизиона итальянцев, при этом, что удивительно, не кинув в сторону окопов пехоты ни единого снаряда. Затем, с обрамляющей реку возвышенности, поползла вниз на позиции итальянской пехоты широкая полоса сизого смрадного дыма. За полосой дыма появились стройные ряды императорской гвардии в парадных мундирах. Солдаты старались держать линию и маршировали под барабанный бой. Начищенные до блеска штыки грозно сверкали в лучах восходящего солнца.

Однако итальянцев напугали не ровные ряды императорской гвардии, и не зловеще сверкающие штыки, а страшные нечеловеческие морды абиссинской пехоты — солдаты маршировали в противогазах. И особенно напрягало фашистов, что у итальянских оккупационных войск свои противогазы остались на тыловых складах, ведь боезапас химических снарядов так и не был отправлен на передний край фронта, а у черномазых аборигенов боевых газов не должно бы быть в принципе. Хотя офицерам, разглядывающим через окуляры биноклей страшные абиссинские морды в старых немецких противогазах, пришла логичная мысль, что Гитлер мог не одни только пулемёты и винтовки поставить Хайле Селассие. Подобные же думки появились и у рядовых фашистов, уж больно смело вышагивали вражьи гвардейцы, совершенно не опасаясь поджидающих вдоль берега реки пулемётных гнёзд.

Запашок у гонимого лёгким ветерком дыма был отвратный, но никто не собирался особо принюхиваться — солдаты зажимали платками носы и, выпрыгивая из окопов, бежали к ленте реки. На узком временном мосту возникла давка, ибо на этом берегу не было желающих узнать, что же за тип отравляющего газа применили аборигены.

Внезапно с ужасным грохотом налетела эскадрилья автожиров, и очередями пороховых ракет перемолола настил моста, вместе с копошащейся на досках живностью превратив всё в древесно–мясной фарш.

Элитные фашистские части разом превратились в дикое испуганное стадо, никто и не думал отстреливаться от налетевших смертоносных стрекоз или неумолимо накатывающего парадного строя имперских гвардейцев — все старались побыстрее убежать от наползающего смрадного сизого дыма. Танкетки, машины, пушки, пулемёты — остались валяться на страшном берегу, а фашисты, толкаясь и визжа, лавиной перепуганных чёрных тараканов устремились вплавь к спасительному другому берегу.

И вся эта картина панического бегства элитных фашистских частей снималась на киноплёнку с дирижабля, зависшего над местом позора итальянской армии. А с холмов наблюдали за разгромом войска оккупантов иностранные журналисты. Их роль — засвидетельствовать на заседании Лиги Наций, что абиссинцы ничего особо жуткого, кроме сухих лепёшек коровьего помёта, в топку паро–дымовых котлов не подбрасывали. Правда, оставался неразгаданным остальной ингредиент дымовой завесы, не позволяющий ей рассеиваться и подниматься вверх, но секретом этого гравитационного фокуса Сын Ведьмы, напряжённо следящий за полем боя, делиться не собирался.

Командующий группой центральных войск в Эритрее маршал Пьетро Бадольо, после позора с психической атакой аборигенов и отставкой де Боно, взял под свою руку ещё и весь Северный фронт. Однако маршал посчитал необходимым тут же срочно вылететь в Италию и обсудить с Муссолини сложившееся катастрофическое положение на африканском фронте…

— Синьор премьер–министр, прошу вас рассмотреть возможность немедленного прекращения военной компании в Абиссинии, — склонив голову, почти потребовал от Муссолини командующий африканским контингентом.

— Всё так плохо? — надув губы и наморщив лоб, упёрся в мятежного маршала тяжёлым взглядом лидер партии и народа.

— Неудачи с химическим оружием сильно подорвали боевой дух войск, — начал сразу с главного провала маршал. — Солдаты слышали о последствиях взрывов складов в тылу, поэтому сразу и побежали при проведении эфиопами психической атаки.

— Дымовой завесы из подожжённого сухого коровьего дерьма! — нервничая, хлопнул ладонью по столешнице премьер–министр.

— Эксперты утверждают, что даже и с той дымовой завесой всё не так уж просто, — поёжившись, уклончиво заметил маршал. — Но дело не только в моральном состоянии армии, но и в общем положении на фронтах.

— У нас больше: самолётов, танков, артиллерии, пулемётов и боеприпасов всех видов, — последовательно загнул растопыренные пальцы на ладони Муссолини.

— Но, из–за диверсантов и партизан, мы не можем доставить в достаточном количестве боеприпасы и провизию к линии фронта, — начал в обратном порядке разбивать аргументы начальника маршал. — На штурм окопов аборигены толпами не бегут, а истребляют пулемётные расчёты по ночам из снайперских винтовок. Артиллерия наша слепа и не способна тягаться в меткости с орудиями паладинов, корректируемыми авианаводчиками и разведкой. А танкетки расстреливаются с воздуха автожирами, страдают от нехватки бензина и так же, как артиллерия, недостатка боеприпасов. Самолётов уже осталось меньше половины, и пилоты не могут сражаться с автожирами.

— Ну, так надо научить! — стукнул кулаком по столу Муссолини.

— Парагвайские казаки учили своих стрелков и пилотов больше пятнадцати лет и, по–видимому, патронов и бензина не жалели, — спокойно возразил маршал. — Пулемёты у них гораздо дальнобойнее, даже ещё и крупнокалиберные снайперские винтовки имеются. Кроме того, у автожиров спаренные стволы вращаются во все стороны на подвижном лафете, а наши лётчики наводятся на цель поворотом фюзеляжа. Меньшая скорость автожиров умело нивелируется слаженной работой парных экипажей и лётных групп, прикрывающих друг друга. У парагвайцев каждый автожир с радиостанцией, а у нас только командиры эскадрилий и самолёты–разведчики имеют радиосвязь, остальные пилоты руками из кабин бипланов машут.

— Надо оснащать рациями все самолёты, — нервно постукивая пальцами по крышке стола, сделал для себя важную заметку Муссолини. — Ну а, как аборигены противостоят европейцам в стрелковом бою?

— Если не брать в расчёт парагвайских снайперов и отряды диверсантов, то абиссинцы нападают только из засады или отстреливаются из окопов, — пожал плечами маршал. — Но дикари атакуют в основном по ночам, а, к их окопам, нам не дают приближаться каменные доты и пехотные мины. Итальянская оккупационная армия к минной войне на африканском континенте не готовилась: мин нет, сапёров нехватка. Да и с воздушным прикрытием у нас полный провал, никто не ожидал такой ужасающей эффективности от сотни тихоходных автожиров и парочки архаичных дирижаблей.

— Это всё проклятые парагвайские казаки! — вскочил с кресла премьер–министр и заметался по кабинету. — Надо проучить анархистов!

— Италия не сможет вести войну на далёком американском континенте, — тяжело вздохнув, развёл руками трезвомыслящий маршал. — Нам и в Африку–то с трудом удаётся перебрасывать грузы. Италии будет очень трудно вести затяжную затратную войну с противником, у которого всё под рукой. В Абиссинии нам, с имеющимися силами, тоже не пробить линию фронта. И с каждым днём будет всё труднее. Боевой дух в войсках падает.

— Мы можем в Абиссинии сократить плечо доставки, отступив на прежнюю границу, — пришёл к логичному решению проблемы с фронтовой логистикой Муссолини.

— Войска Хайле Селассие будут просачиваться в наши тылы и разорять колонии, — отрицательно покачал головой маршал и досыпал соли на рану: — На днях парагвайцы с дирижабля сбросили на парашютах морские мины в акваторию нескольких портов Эритреи.

— Очевидно, это их старые запасы ещё от русского Черноморского флота, — предположил Муссолини. — Мин не может быть много.

— Для паники в портах хватило и десятка бродячих мин, — скривил рот в горькой усмешке маршал. — Иностранные суда отказываются доставлять грузы в опасные районы, да и наши морячки зароптали после первого же подрыва морского транспорта.

— Италии не нужна такая война, где нет прибыли, — нахмурил брови Бенито Муссолини. — Враги только и ждут, что мы надолго увязнем в Африке и надорвёмся. Нам надо думать о будущей военной компании в Греции. С Абиссинией придётся опять помириться… Вот только дадут ли нам англичане вытянуть застрявший хвост из африканского капкана? Ведь за парагвайскими анархистами видна британская тень.

— Следует умаслить императора Абиссинии, — высказал своё решение проблемы маршал, которому с места были видны важные детали конфликта. — Боевые действия очень усиливают политическую группу паладинов, ориентирующуюся на Парагвай. Хайле Селассие и его феодалы, не без основания, опасаются государственного переворота в стране. Уж слишком дерзко хозяйничают в Абиссинии парагвайские казаки, того и гляди, новую анархию учинят. Народ и православная церковь благоволит паладинам.

— Если религиозные фанатики и анархисты захватят власть, то никаких сил не хватит искоренить эту заразу в дикой Абиссинии, — ужаснулся премьер–министр. — Партизанская война растянется на годы.

— Вот на страхе возможной анархистской революции и надо сыграть с британцами и местной знатью, — подсказал маршал.

— Дорогой Пьетро, вам бы в политику податься, — подойдя ближе, похлопал советчика по плечу довольный его подсказкой Муссолини.

— На моих плечах и маршальские погоны смотрятся хорошо, — встав и вытянувшись по стойке смирно, улыбнулся Бадольо. — И хочется ещё поквитаться с британцами за их козни в Африке.

— Друг, у тебя будет такая возможность, — порывисто обнял товарища по партии Бенито Муссолини. — Настоящая война ещё даже не началась.

Глава 17

Адъютант атамана

Как и предполагали итальянцы, император Абиссинии охотно согласился заключить мир без дополнительных условий. Хайле Селассие уже больше опасался своих паладинов и парагвайских казаков, чем терпящее поражение войско агрессора.

Алексей не стал препятствовать императору, ибо главная задача — отстоять независимость Абиссинии, была выполнена, и ещё парагвайцы успели пустить глубокие корни в африканской земле. Теперь казаки скупали все излишки продовольствия в стране и осуществляли их глубокую переработку: ветряки в бывших укрепрайонах перемалывали зерно в муку, а на многочисленных заводиках варили мясные консервы и закатывали в большие жестяные банки. Путь к морским портам был разблокирован, и припасы загружались на суда, идущие на Дальний Восток. Япония покупала очень охотно оговорённую долю продовольствия, а вот Советский Союз брал только малую часть товара, остальное оседало на обширных парагвайских складах в Приморском крае.

Советская власть не препятствовала накоплению стратегических запасов на подконтрольной территории, ибо парагвайские казаки уже дважды помогали республике бороться с голодом, в начале двадцатых и тридцатых годов. Однако в настоящий момент продовольствия большевики не закупали, а свои излишки спешили продать за рубеж и на вырученные деньги приобрести у буржуев промышленные станки. Парагвайскую технику комиссары приобретали неохотно, только на долю от колымского золота.

А вот в Абиссинию казаки тащили свои пароэлектрические тракторы и машины сколько хотели. Самостоятельно эфиопы не могли эксплуатировать сложную технику, поэтому в стране создавались машинно–тракторные парки, которые предоставляли платные услуги крестьянам. Распахивались новые земли, строилась сеть каналов для орошаемых территорий. Парагвайцы не брезговали большевистским опытом создания коллективных крестьянских хозяйств. Казакам нужна была мощная тыловая база продовольственного обеспечения поближе к театру будущих боевых действий.

Необходимые финансовые средства для накопления товара на складах казаки извлекали из очень выгодной торговли парагвайскими товарами народного потребления, да и золотоносные эфиопские прииски тоже очень тому способствовали.

Уладив все дела в Абиссинии, Алексей наконец–то вернулся в Парагвай. И после бравурных поздравлений в президентском дворце от руководящих товарищей за спасение африканского народа, дома получил бурный нагоняй от покинутой почти, что на год, любимой жены. Увещевания мужа о выполненной им благородной миссии по спасению бедных негров от фашистской химической заразы не возымело сильного действия на домашнюю фурию. Варвара пеняла Алексею за редкие письма с абиссинского фронта, за неоправданный риск личного участия в воздушных боях, за нежелание хотя бы временного возвращения в Асунсьон. Помимо беспокойства за жизнь мужа, в длинной тираде Варвары прозвучала и основная причина недовольства — Матвей совсем распустился без отцовского надзора.

У подростка сейчас переходный возраст, и сладу с сорванцом нет никакого. А учитывая ещё и колдовские способности юного чародея, мать боялась, как бы Матвей не встал на кривую дорожку тёмной силы. Варя уже разок видела, на что способен чародей в ярости, когда, сжигая сотни людей, жарким пламенем пылали портовые кварталы в Макао. Она страшилась превращения Матвея в колдовского монстра, ибо у пацана ещё не имелось железной воли фронтовика Ронина, закалённого в горниле смертельных боёв.

Алексею пришлось весь вечер и половину ночи мириться с женой. С чувством покаявшись в грехах, Алексей клятвенно обещал любимой не исчезать надолго из дома и больше заниматься воспитанием сына. Муж даже осмелился пожурить ненаглядную супругу за то, что она ни разу не пожаловалась ему в письмах. Было очевидно, что Варвара сама понимала важность африканской миссии и не желала отвлекать владыку Парагвая семейными проблемами. Варвара в тайне опасалась, что Алексей может расстроиться и, поспешая домой, начнёт крушить врагов в полную мощь колдовской силы. Она жадно вчитывалась во все публикации в прессе о ходе абиссино–итальянской войны, выискивая малейшие намёки на проявление сверхъестественных сил. Однако репортёры почти всему находили логичное объяснение, и боевые действия казались весьма естественными. Высокий уровень боевой подготовки паладинов и казачьих офицеров всем известен, также как были на слуху и технические возможности секретной техники парагвайских казаков. И хотя никто точно не знал всю суть военных новинок, но результаты применения ночных прицелов и управляемых авиабомб вписывались в представления о суперсовременном оружии.

Когда Матвея отпустили из кадетского корпуса домой на выходной, то Алексей встретил сына суровым взглядом. Обняв высокого юношу за плечи, отец отстранился и, кивнув на стол в прихожей, предложил сесть и поговорить по душам.

— Мама пожаловалась на моё поведение и слабую учёбу? — насупившись, уселся за стол нерадивый ученик.

— Было за что, — мрачно рассматривая не по годам возмужавшего сына, кивнул отец. — Ты уж здоровый детина вымахал, а шалишь как недоросль малолетний.

— Я с малолетками уже не якшаюсь, — протестующе замотал головой обиженный переросток, который уже на голову стал выше кадетов–сверстников.

— Да я уж из докладов соглядатаев знаю о твоих контактах с «взрослым» миром, — похлопал ладонью по пухлой канцелярской папке, со сведениями от контрразведчиков, Алексей. — С портовой шпаной водишься, в китайском казино кубики бросаешь, в платных уличных боях участвуешь. Тебе денег не хватает, или приключения на задницу ищешь?

— Скучно мне кадетский плац с утра до вечера сапогами топтать, да и вообще, вся учёба в училище зряшная. Стрелять и драться в рукопашную я уже могу лучше любого казака, а всякие там премудрые науки в бою не пригодятся. Ты вон в четырнадцать лет уже на фронт ушёл воевать, а мне тоже скоро четырнадцатый год пойдёт.

— Да уж, выглядишь молодцом–удальцом, а рассуждаешь, как сопливый гимназист, — грустно усмехнулся Алексей. — Я не для форсу отправился на фронт повоевать, а род казацкий от ворога защищать.

— Так и я хочу настоящего дела! — горячился пацан.

— Это в казино у игроков медяки из карманов тырить — дело настоящее⁈ — нахмурил брови отец. — Или пьяные морды в матросских кабаках бить — дело⁈

— Ты же меня на настоящую войну не берёшь, — обиженно надул губы мальчишка. — А в порту приключения — жизнь опасностями бурлит. Опостылела мне учёба в кадетском корпусе, муштра бестолковая.

— Ну, раз ты считаешь себя взрослым, то и спрос будет, как с взрослого казака, — отодвинул в сторону папку с доносами владыка Парагвая. — Поступаешь с этого дня в адъютанты войскового атамана. Учиться будешь заочно, в перерывах между служебными заданиями.

— Учиться боевому колдовству? — подавшись вперёд, озарился счастливой улыбкой Матвей.

— И колдовству тоже, — усмехнувшись, кивнул мастер. — Но главной задачей на ближайшие пять лет станет изучение технических наук в объёме школьного курса и военных знаний в объёме общевойскового офицерского училища. Гуманитарные науки пойдут в урезанном виде, за исключением иностранных языков. Ты какие языки изучал?

— Государственные: русский и испанский, а из иностранных: английский по учебной программе кадетского училища и китайский разговорный, в стиле портовых грузчиков, — скаля зубы, доложил ученик.

— К ним добавим ещё немецкий язык, — решил загрузить Матвея по полной программе заботливый папаша и объяснил: — Его я буду изучать вместе с тобой, ибо в будущей войне очень может нам пригодиться. Да и во многих технических науках мне тоже надо хорошо поднатореть, а то наметился затык в прогрессе. Начну своего адъютанта таскать за собой по всем конструкторским бюро и научным лабораториям, авось и ты чем поможешь мастерам.

— Так я в точных науках пока не силён, — понурив голову, почесал затылок подмастерье.

— Твой колдовской взгляд очень пригодится при проведении экспериментов и диагностики. Начнёшь с проверки герметичности кабин высотных дирижаблей. Нам надо поднимать воздушный флот на высоту пятнадцати километров, чтобы ни авиация, ни зенитные пушки не доставали. Мне самому всюду не поспеть, буду адъютанта с секретными диагностическими приборами гонять по верфям строящихся воздушных судов. Кстати, Матвей, ты дули крутить–то из плазмы хорошо научился?

— А это–то для чего может пригодиться? — не понял ученик чародея.

— Будешь мне ассистировать во время хирургических операций, пулевые каналы и открытые раны плазмой обрабатывать. Крови–то не испужаешься, казачок?

— Воину стыдно крови бояться, — сглотнув комок в горле, обиженно поджал губы юноша.

— Война без крови не обходится, — грустно вздохнул Алексей. — Тяжело видеть, как боевые товарищи гибнут. Умение врачевать травмы друзьям — не менее важное искусство, чем наносить раны врагам.

— Полезные науки, такие охотно освою, — с жаром кивнул Матвей.

— Рвение похвальное, — улыбнулся ученику мастер. — Только уж не обессудь, гонять я тебя буду и в хвост, и в гриву. Никто не должен заподозрить, что ты мой сын. Внешность тоже придётся слегка подправить: будешь носить парик со светлыми волосами, пижонские усики под нос наклеишь, а глаза очками с простыми круглыми стёклышками прикроешь.

— Так со стороны внимательным взглядом распознают, что стёкла в оправе не увеличительные, — указал на слабость маскировки Матвей.

— Так ты же очки для форса носить будешь, чтобы солидней выглядеть. Пусть лучше недруги над молодым пижоном потешаются втихаря, чем замечают сильное сходство юной физиономии с ликом парагвайского владыки.

— А я ещё тогда ватные шарики за щёки напихаю, — придумал пацан.

— Это уж лишнее, — отмахнулся Алексей. — Сказывать будешь, что ты Матвей Ермолаев, сын моего дальнего родича, потому–то я тебя и взял в адъютанты, что доверяю казаку с родной станицы.

Вот так и появился у войскового атамана доверенный адъютант. Парнишка молодой, да прыткий: и в операционной хирургу ассистирует, и в спортивном зале в одной паре с мастером тренируется, и во всех научных лабораториях эксперту в работе подсобляет — везде за атаманом тенью следует. Владыка любознательному юноше благоволит: поучает, разъясняет все тонкости мастерства, даёт учебники для самообразования, а то и учителей толковых подбирает, но и спрашивает строго, без скидок на возраст.

Матвей искренне восхищался мастерством и обширными знаниями отца–наставника, понимая, как много ещё надо учиться, чтобы хотя бы достичь зримой доли силы настоящего боевого мага. При людях парнишка старательно изображал исполнительного солдафона, но стоило ему остаться хоть на минуту вне поля зрения посторонних, тут же засыпал отца вопросами.

Посещая лабораторию по испытаниям новых радиостанций, Матвей заинтересовался необычной конструкцией переносной ранцевой модели:

— А зачем внутренности рации залиты пеной?

— Это только стационарные станции пылятся в штабах, — кивнул на стоящую у стены полковую радиостанцию Алексей. — А переносные рации солдаты таскают за плечами и в жару, и в дождь. Боевой опыт показал, что сырость, пыль и тряска выводят аппаратуру из строя чаще, чем вражеские пули. Вот конструкторы и придумали собирать схему из модульных блоков, которые легко заменять при ремонте, а внутрь корпуса заливать органический раствор, наподобие дрожжевого теста. При брожении это «тесто» расширяется и заполняет все полости, обволакивая радиолампы и электросхему, а потом засыхает лёгкой пористой массой. Органы настройки и управления выведены в отдельный герметично закрытый блок. Состав наполнителя неэлектропроводен, воды не боится, и растворяется только уксусным раствором. Правда, со временем органика «теста» стареет и требует замены, ну так и рацию надо время от времени ревизовать. Зато такую радиостанцию можно смело по сырым джунглям таскать и даже в ручей окунать. От ударов радиосхема тоже хорошо защищена, а также ей не страшна изморозь или пыль.

— Без воздушного охлаждения радиолампы должны сильно нагреваться? — уже кое–чего нахватавшись от лаборантов, с серьёзным видом заметил адъютант.

— А ты внимательней посмотри колдовским взглядом, — подсказал ученику мастер.

— Вижу полые резиновые колпачки на лампах, — вгляделся в корпус рации юный чародей. — Они длинными гибкими трубочками связаны в единую сеть и тянутся к ребристому радиатору. Вся система охлаждения заполнена жидкостью.

— Дешёвым техническим спиртом, — подсказал наставник. — Рация стала чуть тяжелее, зато намного надёжнее.

— Да, теперь её жестяным корпусом можно даже врага по голове бить! — рассмеялся Матвей. — Батя, отпусти меня в Испанию, вместе с Нестором Махно погонять тамошних фашистов.

— Эх, молодой шалопай, тебе бы только шашкой помахать, — недовольно поморщился Алексей. — Вот скажи: ты раньше в каждую портовую драку влазил?

— Нет, только когда наших пацанов обижали.

— Так зачем же парагвайским казакам встревать в чужую драку? — решил разъяснить сыну политическую ситуацию с войной в Испании Алексей.

— За коммунистов не встану, а анархистов бы поддержал, — признался в желании хорошенько навалять фашистам молодой казачок.

— Для поддержки братьев–анархистов у нас хлопцы батьки Махно есть, а коммунистам наша красноармейская община подсобит.

— Так нищие и малочисленные общины много не навоюют, — махнул ладонью Матвей.

— Парагвай денег на чужую войну отсыпать не станет, — категорично покачал головой владыка. — Казакам силу нужно копить для главных сражений, и зря бодаться в Испании у нас экономического интереса нет.

— А вот Советский Союз помогает испанцам оружием и бойцами, — упрекнул парагвайского правителя Матвей.

— Зато, когда мы дрались с итальянскими фашистами в Абиссинии, большевики снабжали Муссолини горючим и активно торговали с Германией, — парировал удар атаман. — У каждой державы свои интересы. Вот если испанцы побегут из страны, то мы охотно примем эмигрантов, хоть коммунистов, хоть анархистов.

— Пап, ты думаешь, что неизбежно победят фашисты? — нахмурился Матвей.

— У путчистов в армии порядка больше, а ещё Германия и Италия щедро снабжают боевой техникой и военными специалистами, — приводя железные аргументы, стал загибать пальцы Алексей. — Финансирование лучше. Короче зарубежные пути снабжения оружием и боеприпасами. Высокая поддержка среди крестьян, католического духовенства и буржуазии. Одним городским пролетариям в гражданской войне не выстоять, тем более в окружении враждебных капстран.

— А ежели казаки современного оружия подкинут? — с последней надеждой глянул на войскового атамана адъютант. — Вон, какого страха парагвайские автожиры навели на итальянских фашистов в Абиссинии.

— Ныне в Испании другой характер воздушных боёв пошёл, — с сожалением вздохнув, развёл руками Алексей. — В Абиссинии итальянские бипланы сражались с автожирами на виражах, а в Испании немецкие монопланы приноровились сшибать советские самолёты на вертикали. Автожирам и вертолётам против скоростных атак с верхней полусферы трудно будет защищаться.

— Вместо тихоходных вертушек надо строить самолёты! — категорично махнул ладонью, словно шашкой, юный казачок.

— Так чего же, сынок, ты в портовом казино деньги зашибал, бросая на доску кубики, а не играя в китайские шахматы? — хитро прищурив глаз, подловил рубаку атаман.

— Там шахматисты поумнее меня имеются, а к кубикам я могу и колдовскую силу приложить, — стушевавшись, шмыгнул носом малолетний шулер.

— То же самое у нас и с самолётами, — развёл руками владыка. — Зарубежных мастеров парагвайцам не переиграть на этом поприще, а вот в винтокрылых машинах мы доки. Тут мы можем применить парагвайский эксклюзив, который конкуренты повторить не смогут.

— Колдовскую силу! — оживился юный чародей.

— Технические новации, — поднял указательный палец Алексей. — Так как нам не выиграть гонку по созданию мощного авиационного двигателя внутреннего сгорания, то мы продолжим развивать электродвигатели.

— Но электродвигатель конкуренты смогут скопировать, — указал на явный промах ученик.

— Зато не смогут поставить на крыло, — довольно усмехнулся атаман. — Ведь мощную тяжёлую аккумуляторную батарею в небо за собой не потянешь.

— Ну так и наши вертолёты электрокабелем к земле привязаны, как якорной цепью, — возразил Матвей. — А с автономной батареей летают недалеко и без груза.

Атаман похлопал адъютанта по плечу и поведал главную хитрость:

— Мы разместим на борту машины маленькую батарею, а подзаряжать её будем в воздухе от электрогенератора, который вращается слабеньким экономным роторным движком внутреннего сгорания. Ведь повышенная скорость автожирам и вертолётам нужна только в бою, а до намеченного объекта атаки они могут добираться не спеша. Запас энергии в аккумуляторе позволит быстро наращивать мощность основного мотора, при этом существенно экономя его вес. И электромотор нам гораздо проще изготавливать, чем такой же по мощности авиадвигатель, который, к тому же, получился бы намного тяжелее.

— Как–то уж больно мудрёно, — почесал затылок Матвей. — Вместе с баками горючки, малым аккумулятором, генератором и обычным зарядным движком — тож на тож выйдет.

— Зато появляется ряд преимуществ, — подмигнул ученику мастер и опять начал загибать пальцы: — Всю техническую начинку мы можем производить в Парагвае. Воздушные аппараты получают возможность резкого маневрирования. Повышается надёжность работы основного двигателя, так как, при повреждении аккумуляторной батареи, он может работать сразу от генератора зарядного движка. Основной же электродвигатель компактный, его легче прикрыть бронёй. Конкуренты не смогут изготовить литиевые батареи, а главное — водородное топливо малогабаритного экономичного зарядного движка.

— Водород же легко взрывается, — удивлённо выпучил глаза ученик.

— Водород, вообще, не горит, — слегка щёлкнул недоучку пальцем по носу мастер. — Взрывается его смесь с воздухом — гремучий газ. Водород вступает в реакцию с кислородом и образует воду.

— Вот так фашист прошьёт пулемётной очередью топливный бак парагвайской вертушки, и посыплются градом с дождём дымящиеся обломки, — хихикнув, ядовито укусил пацан–самоучка.

— Матвей, ты помнишь наши лабораторные опыты с нитроглицерином?

— Когда его капли взрывались при ударе о поверхность земли? — наморщил лоб ученик.

— Так вот, если взрывоопасной жидкостью пропитать пакет хлопка и просушить, то получится толовая шашка, которую можно ронять сколько угодно — не взорвётся, — просветил мастер. — Похожий фокус мы со Степаном Леонтьевичем Высоколяном и Владимиром Николаевичем Ипатьевым провернули с водородом.

— В топливный бак хлопка напихали? — не понял всей сути великого изобретения недоучка.

— Насыпали гранулы специфического вещества, которое содержит в своей структуре связанные частицы водорода. Секрета его производства никто, кроме парагвайских спецов, не знает, поэтому воспроизвести не сумеет. Высвобождается газ при растворении топливных гранул водой, которая в достатке образуется в ходе работы водородного двигателя. Ударов и огня топливный носитель не боится, так что баки можно размещать в качестве дополнительной бронезащиты. Насыщать водородом топливные гранулы будет аэродромная служба, кстати, процесс зарядки ведётся в полевых условиях специальной передвижной гидролизной установкой. В партизанских условиях достаточно лишь дров, воды и разряженной топливной смеси. Правда, КПД гидролизной зарядной установки низкий, но ведь тонны дров в полёт не потянешь, а компактный водородный концентрат очень лёгок.

— Эдак скоро у парагвайских казаков и танки на водородном топливе появятся! — восторженно захлопал в ладоши пацан.

— Может, со временем, лёгкую бронетехнику и оснастим водородными движками, — усмехнулся кудесник и посетовал: — Однако пока нам хотя бы воздушный флот снабдить литий–ионными батареями и гранулами водородного накопителя. А тут ещё на батареи для подводных лодок расходуются тонны лития и кобальта. Да и электродвигатели с новой топливной системой придётся устанавливать только на современные автожиры и вертолёты.

— Ну так, батя, может, старые модели отправим дядьке Махно в Испанию? — вновь загорелись глаза энтузиазмом у казачка.

— У анархистов своих пилотов нет, а казаки–авиаторы испанских коммунистов не жалуют, — отрицательно покачал головой атаман. — Да и говорил уж я: война в небе нынче не та пошла — днём особо не повоюешь.

— А ночью можно только налёты с применением осветительных ракет практиковать, — пренебрежительно махнул ладонью Матвей.

— Скоро можно уже будет и без подсветки, — загадочно улыбнулся мастер.

— Так ты же, батя, говорил, что твой прибор ночного видения — это только для сокрытия колдовского зрения от посторонних?

— Нам с тобой, сынок, такие приборы ни к чему, а вот авиаторы ночью без них слепые. Поэтому покумекали мы со Зворыкиным и Рчеуловым и собрали опытные образцы. Получились приборы инфракрасного спектра двух видов: активного и пассивного. Пассивного типа хороши для дальнего обнаружения объектов, но изображение на экране получается смазанное, нечёткое. А для активного типа приборов требуется мощный инфракрасный прожектор: видно всё чётко, но только на дальность освещённого участка. Пассивные будем ставить на воздушные суда, и оснащать ими артиллерию, активные же подойдут для наземной техники и командиров разведгрупп. Однако это дело будущего, пока мы ещё к массовому производству не готовы, надо подтянуть радиоэлементную базу.

— Подтянем, — горделиво приосанился подмастерье великого кудесника.

— Ну, тогда айда на радиоламповый завод, — улыбнулся сыну–помощнику Алексей и, шутливо прикрыв рот ладонью, прошептал: — Малость пошаманим.

Глава 18

Операция «Ледниковый период»

Уже год как шла война в Испании, когда летом 1937 года Япония опять напала на Китай. Казацкие дивизии Унгерна вынуждены были встать на северо–западном рубеже китайской обороны. Владыка Парагвая усилил армию Унгерна тремя сотнями автожиров старой конструкции и организовал регулярную поставку боеприпасов, однако приказал казакам не контратаковать противника, ограничившись лишь защитой подконтрольных западных земель Китая. Дело в том, что в стране не было единства: Чан Кайши командовал армией гоминдановцев, Мао Цзэдун военными формированиями коммунистов, а была ещё большая группа самостоятельных китайских генералов–наместников, вроде Унгерна, которые подчинялись центральным властям лишь номинально. И хотя Чан Кайши сумел договориться с Мао Цзэдуном выступить общим фронтом против японских захватчиков, но настоящего единства в китайских рядах так и не появилось, каждый генерал защищал свои территории.

Вот и Унгерну Алексей приказал не рваться вперёд и поберечь силы для главных боёв. Никаких перспектив одолеть сейчас Японию на китайском фронте не просматривалось, можно было лишь постараться сдержать, насколько это удастся.

Советский Союз тоже тайно помогал китайцам вооружением, деньгами и военными советниками, стараясь задержать продвижение японцев вглубь страны. Сталину хотелось, чтобы парагвайские казаки более активно действовали в Китае, да и в Испании не ограничивались бы помощью одними лишь отрядами анархистов. Ещё советское руководство сильно раздражала деятельность парагвайских контор внутри самого Советского Союза. В стране как раз развернулась чистка партийного аппарата от троцкистских предателей и всякого рода контрреволюционеров, про пособников иностранным шпионам чекисты тоже не забывали. Надо сказать, парагвайцы очень раздражали советскую власть, но из–за экономических интересов с ними мирились до поры.

Кризис в отношениях между казацко–анархистским Парагваем и Советским Союзом достиг пика к осени 1938 года, когда основная часть «врагов народа» в большевистской республике уже была выловлена и отправлена в лагеря, и дошёл черёд до парагвайских прихвостней.

— Почти всех царских военспецов, ранее перешедших на сторону большевиков, а также разведчиков старой школы подготовки, уже арестовали, — сообщал начальник разведки, выкладывая последнюю информационную сводку на рабочий стол в кабинете владыки Парагвая. — По этапу пошли также многие из старых соратников «ленинской партии».

— Что с моими товарищами? — почуяв недоброе, сразу насторожился Алексей.

— Ветеран партии, Артёмов Михаил Семёнович, отстранён от работы в наркомате тяжёлой промышленности и погиб при загадочных обстоятельствах, однако похоронен со всеми воинскими почестями, — склонив голову, холодно доложил Кондрашов.

— А Фёдор Карпин? — сжав зубы, настороженно спросил Алексей.

— Карпин воевал в Испании, но внезапно отозван в Москву. Ничего хорошего это ему не сулит. В лагеря уже отправлено около сорока тысяч командиров красной армии. Особенно подозрительно относятся чекисты к старым кадрам, кто воевал ещё в царской армии, и к тем лицам, которые работали за рубежом.

— Фёдор по всем статьям подходит. Значит, надо спасать, — сжав кулаки, решил Алексей. — Как идёт подготовка операции «Ледниковый период»?

— Всё согласно утверждённому плану, — на губах начальника разведки обозначилась злая улыбочка. — В конце осени вступит в завершающую фазу, а пока что готовим к эвакуации персонал парагвайских торгпредств.

— Эдак, Фёдор может нашей помощи и не дождаться, — озабоченно покачал головой Алексей. — Надо мне самому спешить в Москву.

— Начальник НКВД, по–видимому, этого и добивается, — возразил генерал. — В Москве будет организовано покушение на атамана парагвайского казачьего войска, а затем с новой силой запущен маховик репрессий. Ежову нужен лишь убедительный повод, чтобы начать искать врагов среди персонала парагвайских контор. Кстати, договор о выдаче нам иностранных шпионов для перевербовки уже год как Советским Союзом не выполняется. И списать это на длительные сроки следствия работники НКВД не смогут — десятки тысяч разоблачённых агентов уже расстреляны.

— Сколько человек репрессировано за последние годы? — нахмурился Алексей.

— Уже перевалило за миллион, — развёл руками Кондрашов. — Кое–кого мы сумели вытащить из лагерей, но нужны более решительные действия.

— Я попытаюсь убедить Сталина отдать нужных нам людей.

— Нет. В этот раз торг не состоится, — был твёрдо уверен Кондрашов. — Комиссары почувствовали силу и больше на уступки не пойдут. Экономические связи с Парагваем им выгодны, а вот политическое влияние казаков–анархистов внутри страны тлетворно влияет на народные массы. Образ успешной казацкой республики сильно смущает умы советских граждан. Коммунистам хотелось бы разорвать прямые контакты между людьми, ограничившись лишь пересылкой товаров между странами.

— Всё равно, пусть первый ход сделают коммунисты, — упрямо стоял на своём парагвайский владыка. — Тогда и жёсткий ответ казаков будет логичен и понятен советским гражданам.

— Даже если их первым шагом станет убийство товарища Ронина? — язвительно уколол генерал.

— Покушение на убийство, — подняв указательный палец, поправил «бессмертный» атаман.

— В сложившейся сейчас политической ситуации, Сталину товарищ Ронин не нужен, — отрицательно покачал головой Кондрашов. — Парагвай не желает активно поддерживать коммунистов ни в Испании, ни в Китае, и экономические связи уже тоже не являются критическими для Советского Союза. Колымское золото Советы могли бы с большей выгодой пустить в торговый оборот с Америкой, чем приобретать парагвайские товары.

— Лучшего союзника у Советского Союза нет, — улыбнувшись, развёл руками владыка.

— Большевики думают, что уже достаточно сильны и смогут противостоять капстранам в одиночку, — возразил генерал. — Во всяком случае, парагвайских казаков–анархистов они в друзьях уже не числят.

— Простим грешникам их заблуждения, — погладив пальцами золотой наперсный крест на груди, смиренно склонил голову добрый владыка. — Настанет время — поймут и призовут на помощь.

— Алексей, мне лететь в Москву с тобою? — озабоченно нахмурил брови Кондрашов.

— Нет, Эдуард Петрович, оставайся в центре шпионской паутины. Я отправлюсь с Андрюхой, посетим могилку старого друга. Потом Волков проконтролирует эвакуацию персонала парагвайских торгпредств из столицы, а я попробую разыскать Фёдора.

— Атаман, будь осторожен — тебя ждёт засада.

— Первый ход за Сталиным, — усмехнувшись, кивнул головой Алексей.

Осенняя Москва встретила парагвайцев холодом, и это касалось не только промозглой погоды. Поклонившись каменному надгробью на могиле Артёма, Алексей попытался узнать о судьбе Фёдора.

Как и предполагалось, власти заподозрили старого интернационалиста в тесных связях с иностранцами и начали следствие.

Так как Ронин прибыл в столицу с неожиданным и неофициальным визитом, то во встречи со Сталиным ему отказали, сославшись на занятость вождя. А для прояснения ситуации с арестованным товарищем, Алексею предложили нанести частный визит Народному комиссару внутренних дел СССР, Николаю Ивановичу Ежову.

Генеральный комиссар госбезопасности согласился встретиться в неприметном трёхэтажном особняке на Никольской улице, где заседала Военная коллегия Верховного суда СССР. В народе этот особнячок получил весьма мрачное прозвище: «Расстрельный дом». Через парагвайского посла секретарь Ежова обнадёжил Алексея, что там организуют свидание с его старым товарищем по революционной деятельности.

— Брешут большевистские псы! — предупреждал атамана бывалый анархист Андрюха Волков. — В западню заманивают. Улочка там тихая, местечко неприметное. Чекисты тебя прямо на тротуаре кокнут, даже в «Расстрельный дом» зайти не дадут. Или впустят и удавят в подвале по–тихому. Алексей, незачем тебе с кремлёвским цепным псом общаться, добивайся личной встречи с хозяином.

— Сталин знает о моём визите, — усмехнулся Алексей. — Пусть делает первый ход.

— Эх, гроссмейстер, ты собираешься сыграть партию в шахматы, а шулера хотят с тобой в подкидного дурачка играть краплёными картами. Ежов выманивает тебя на Фёдора, как щуку на живца.

— Ну ты уж Андрюха определись: мне с чекистами идти в карты играть или на рыбалку отправляться, — потрепав беспокойного товарища ладонью по волосам, рассмеялся парагвайский шахматист.

— На охоту, — мотнув головой, зло буркнул уже не молодой товарищ.

— Ладно, Андрюха, пока я там буду охотиться, ты забирай посольскую казну и двигай на аэродром. Пусть на дирижабле «пары разводят». С Фёдором или без него, но мы сегодня вечерком отчаливаем от негостеприимной московской пристани.

К особняку на Никольской улице Алексей отправился на парагвайском чёрном лимузине с электромотором. Не спеша подъехав к парадному входу, Алексей дал распоряжение водителю чуть сдать назад и быть в готовности к резкому старту. Ещё за квартал до «Расстрельного дома» Сын Ведьмы уже заметил «лёжку» снайпера. Погода стылая, а ставни рамы в окне дома напротив парадного входа приоткрыты. Колдовским взором Алексей без труда рассмотрел возле подоконника стрелка, стоявшего со снайперской винтовкой.

Пока лимузин подъезжал к зданию, Алексей просканировал помещения соседнего дома, обнаружив группу бойцов с револьверами. Но эти ликвидаторы, очевидно, должны будут разобраться со снайпером, выполнившим основную задачу. Ещё парочка чекистов, скрывавших форму под дождевыми плащами, дежурила на тротуаре. Эти боевики держали руки в глубоких карманах, сжимая ладонями плоские рукоятки браунингов. Возможно, суровые ребята готовились добивать подранка контрольными выстрелами.

Ронин, выходя из авто, придержал рукой вывалившийся из–за борта расстёгнутого пиджака золотой наперсный крест. Когда парагвайский владыка распрямил спину, с его ладони взметнулась золотая блёстка.

В окне здания напротив мелькнула падающая тень. Никакого звука выстрела от туда не прозвучало.

Ронин успел сделать несколько шагов к ступенькам лестницы парадного входа, прежде чем две фигуры в чёрных дождевых плащах рванулись в его сторону. Однако какая–то незримая сила на мгновение прижала ботинки торопыг к плиткам тротуара, и тела, утратив устойчивость, рухнули как подкошенные.

Пытаясь подняться, мужчины неловко развернулись лицом друг к другу и, с ужасом в глазах, осознали, что неведомая дьявольская сила выворачивает им кисти рук с зажатыми в них пистолетами. Браунинги уже предварительно были сняты с предохранителей, поэтому не воспрепятствовали ударному механизму.

В тихой улочке раздалась размеренная череда громких пистолетных выстрелов.

Тела подосланных убийц задёргались под ударами тупорылых пуль сбесившихся браунингов, разрывающих плащи и форму на груди бывших хозяев в кровавые клочья.

Звуки выстрелов раздавались ритмично, под каждый шаг парагвайского гостя, аккомпанируя даже движению его ног, когда он, уже открыв дверь, вытирал подошвы туфель о расстеленный у входа в холл коврик.

По обеим сторонам холла, у стеночки, замерли караульные с карабинами на плече. Рядом с красной ковровой дорожкой располагался столик дежурного, с телефонным аппаратом и толстым журналом для регистрации посетителей. Услышав отдалённые выстрелы за дверью, сержант в форме НКВД вскочил со стула и торопливо расстегнул кобуру револьвера.

— Эк, шумно и грязно у вас на Никольской улочке, — подойдя к посту дежурного, выказал недовольство высокий гость. — Доложите, пожалуйста, товарищу Ежову, что прибыл господин Ронин.

— Гражданин, попрошу ваши документы, — скорчив грозную маску на лице, сквозь зубы процедил товарищ сержант.

— Будьте любезны, — сверкнув золотым крестом, вынул из внутреннего кармана чёрного пиджака паспорт парагвайского гражданина величавый гость. — Мне назначена аудиенция на шестнадцать часов.

Дежурный взял в руки паспорт, сличил физиономию наглого заморского буржуя с вклеенной фотокарточкой, внимательно, словно принюхиваясь, рассмотрел печати в документе.

— Я должен доложить по команде, — возвратив паспорт, взялся за телефонный аппарат сержант.

После короткого доклада следующему по инстанции начальнику, коротко зло буркнул:

— Ожидайте, гражданин Ронин. За вами придут сопровождающие.

Со стороны закрытых дверей с улицы слышалась какая–то суета, отголоски резких команд и звуки подъезжающих автомобилей. Однако никто в здание носа не совал.

— Товарищи вас проводят, — указав рукой на спустившихся по ступеням лестницы с верхнего этажа двух бойцов в форме НКВД, буравил странного гостя глазами, будто получше прицеливаясь, чекист.

— Милейший, не забудьте сделать памятную запись в книге гостей о моём посещении сего скромного заведения, — махнул ладонью на забытый дежурным журнал важный парагвайский деятель. — Этот визит войдёт в историю.

Поражённый наглым поведением невиданного гостя сержант покраснел от, в общем–то, верного замечания. Но ещё больше его вывело из себя странное поведение журнала, который упорно не открывался, словно его обложку придавила многопудовая гиря. Чертовщина исчезла лишь, когда высокая фигура в чёрном костюме, спереди и сзади конвоируемая бойцами НКВД, скрылась за лестничным пролётом.

Поднявшись на третий этаж, Алексей проследовал с провожатыми до комнаты секретаря, где у дверей в кабинет Ежова дежурили ещё двое охранников.

— Товарищ генеральный комиссар госбезопасности готов вас принять, — привстав из–за стола, указал рукой на входную дверь в кабинет начальника секретарь в форме капитана НКВД.

Сопровождающие Алексея бойцы остались в приёмной, усилив караул.

Алексей вошёл в кабинет. У дальней стены комнаты, за письменным столом, сидел невысокий, щупленький, ничем неприметный мужчина средних лет. Перед столом начальника одиноко жался простой деревянный стул с дугообразной спинкой, другой мебели, кроме массивного кожаного кресла хозяина и стального сейфа в углу, в скромном временном пристанище Ежова не было. Со стены, из–за головы грозного комиссара, сурово взирал с большого портрета вождь народов, словно подтверждая полномочия главы карательного органа страны.

Ежов даже не поднял головы от разложенных перед ним бумаг, усиленно создавая вид чрезвычайно занятого начальника. Он уже получил по телефону доклад о неудавшемся покушении на строптивого парагвайского лидера. Телохранители Ронина сработали безупречно, группа контролёров НКВД так и не поняла, откуда противник стрелял. Контролёры доложили, что враги устранили снайпера бесшумным выстрелом точно в середину лба, а двух наружных агентов методично, напоказ, нашпиговывали пулями, и, судя по звуку пистолетных выстрелов, отработали одиночным огнём из автоматической «парагвайки» ППФ‑1. Ещё передали, что хладнокровный Ронин, абсолютно уверенный в собственной службе безопасности, даже не обернулся в сторону пытавшихся нападать агентов.

А ведь всё было так хорошо задумано: специально выманили парагвайского атамана на встречу в неприметный квартал, и убийцу с подходящей биографией нашли. Конечно, Сталин был не в курсе всей конкретики операции, но Ежов, как верный сторожевой пёс, умел хорошо чувствовать настроение кремлёвского хозяина. Ронина следовало устранить, а выбирать методы — дело профессионалов. И вот теперь такой конфуз. Придётся задействовать запасной вариант, не столь радикальный, но тоже хорошо отработанный на партийных товарищах.

— Присаживайтесь, гражданин Ронин, — наконец оторвавшись от важных бумаг, соизволил обратить внимание на посетителя генеральный комиссар госбезопасности.

— Что–то стульчик ваш больно хрупкий, не ровен час, развалиться под моим весом, — подойдя ближе, опёрся рукой о жалобно заскрипевшую деревянную рухлядь рослый парагвайский бородач.

— Граждане потяжелее вас здесь сидели, и ничего — выдерживал, — иносказательно намекая на высокий статус прежних посетителей, краем губ усмехнулся всесильный комиссар.

— Такие тяжеловесы к вам, милейший, ещё не захаживали, — улыбнулся парагвайский великан и, положив широкие ладони на дужку спинки стула, перенёс массу тела вперёд.

Деревянная конструкция с громким треском разлетелась на отдельные части.

— Негожая рухлядь, жучки–короеды всё нутро подточили — пришла пора заменять, — небрежно отодвигая ногой обломки раздавленного стула в сторону, презрительно фыркнул испытатель прочности мебели. — Может, в вашей конторе есть покрепче конструкции?

Комиссар подтянул отпавшую челюсть и, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, поднял телефонную трубку.

— Капитан, прикажите двум бойцам охраны занести ваше кресло ко мне в кабинет, — хриплым голосом отдал команду сконфуженный Ежов, до которого наконец–то дошла вся опасность встречи с парагвайским монстром. Ронин был способен одной рукой оторвать голову у комиссара.

Когда охранники занесли массивное старое кресло и установили напротив стола начальника, то хозяин их не отпустил, приказав встать на караул у выхода из кабинета.

— Ну, вот уже другое дело, — не обращая внимания на косые взгляды стражников, довольно уселся в кресло наглый гость. — Вам, товарищ Ежов, передали просьбу о встречи с моим старым товарищем?

— Я охотно устрою вам, гражданин Ронин, очную ставку с обвиняемым в государственной измене вашим старым революционным товарищем, — зло оскалившись, пообещал комиссар и величаво положил ладонь на толстую канцелярскую папку. — Но прежде, хочу указать и на вашу вину перед страной победившего пролетариата.

— Да у чекистов, я гляжу, пухлое дело на меня состряпано, — насмешливо глянув на внушительный том подшитых бумаг, отметил Ронин. — Занимательно будет послушать, но только, если долгое чтиво не отсрочит запланированную встречу.

— Я уже отдал распоряжение, доставить сюда заключённого, — успокоил наглого торопыгу Ежов. В присутствии двух плечистых вооружённых охранников он почувствовал себя уверенней. — А пока я выскажу обвинения, выдвигаемые лично против вас. Ещё в годы империалистической войны вы вместе с товарищами Артёмовым и Карпиным были завербованы японской контрразведкой, и в канун русской революции отправлены через Китай обратно к нам в страну. Здесь вы, господин Ронин, вступили в анархистскую банду батьки Махно и сражались против Советской власти. Перед окончательным разгромом анархистов, вы переметнулись в стан белогвардейцев и организовали эмиграцию белоказаков в Парагвай. Попутно продолжая антисоветскую деятельность, вы вступили в преступный сговор с «врагом народа» Троцким и заключили крайне невыгодный договор на поставку продовольствия по завышенным ценам. А ещё, шантажом советского правительства добились для десятков тысяч белогвардейских офицеров и анархистов освобождения от законной кары и вывезли их в Парагвай. В тридцатые годы вы продолжили в нашей стране спекуляцию продовольствием и финансовые аферы, а также наладили канал эмиграции в Парагвай «врагов народа» и шпионов.

— И какой же врун так перевернул мои героические подвиги? — скрестив руки на груди, иронично усмехнулся Алексей. — И почему в состряпанном деле забыли упомянуть, что я ещё восточный гипнотизёр, индейский шаман и маг–чернокнижник, способный давить клопов взглядом?

— Основным информатором следственных органов является ваш давний революционный соратник… — комиссар госбезопасности сделал драматическую паузу и поднял телефонную трубку: — Капитан, заключённого конвой доставил? Пусть вместе с ним заходят в кабинет.

Алексей уже давно увидел колдовским зрением рослую широкоплечую фигуру со скованными руками, но человек в соседней комнате был явно крупнее Фёдора.

Двое конвойных ввели заключённого и грубо подтолкнули ближе к столу комиссара. В небольшом кабинете стало тесно от пришлых.

— Гражданин Ронин, вы добивались встречи со своим старым революционным товарищем — вот таковой, — издевательски указал пальцем на закованного в наручники гостя Ежов. — Лев Николаевич Зиньковский, он же Лёва Задов, бывший начальник контрразведки Революционной повстанческой армии Украины, ближайший соратник батьки Махно. После амнистии анархистов в 1922 году, он проник в органы контрразведки ГУП города Одессы, а в последующем дослужился до оперуполномоченного иностранного отдела НКВД. В 1937 году был арестован и признан Румынским и Английским шпионом. Следствие по его делу длилось целый год, и в ходе допросов он сознался во всех эпизодах шпионской деятельности против Советского Союза и выдал всех подельников. Одним из его кураторов являлся некий парагвайский казачий атаман по фамилии Ронин, о чём имеются признательные показания разоблачённого шпиона Зиньковского. Гражданин Ронин, вы подтверждаете своё знакомство со старым революционным товарищем–анархистом Лёвой Задовым?

— Здравствуй, Лёва, — встав с кресла, пожал скованные руки соратника Алексей. — Зря ты тогда с Нестором Ивановичем не согласился в Парагвай уехать. Сейчас бы вместе с батькой Махно в Испании фашистов бил.

— Прекратить посторонние разговоры! — властно хлопнул ладонью по столу народный комиссар госбезопасности. — Отвечать по существу вопроса!

— Я так понимаю, что следственные действия по дело шпиона Зиньковского уже завершены и приговор вынесен? — повернул голову к крикливому субъекту в начальственном кресле Алексей. — Значит, согласно секретному договору между Советским Союзом и Парагваем, я могу забирать шпиона для перевербовки.

— Договор расторгнут!

— Если бы это было так, то Сталин бы уведомил союзника, — отрицательно покачал указательным пальцем Ронин. — А пока все договорённости в силе, извольте, товарищи, выполнять обязательства.

— Отставить демагогию! — бесновался в кресле вершитель чужих судеб. — Я вправе задержать вас, как парагвайского шпиона и организатора контрреволюционного подполья.

— А силёнок–то хватит тягаться с Сыном Ведьмы, ты, клоп краснопузый, — издевательски рассмеялся дьявольским хохотом разгневанный подлым обманом злой чародей.

— Арестовать! — оскалившись, зарычал оскорблённый при подчинённых важный комиссар.

Четверо верзил–охранников со всех сторон рванулись к бородатому великану.

Мастер боевых искусств, а по совместительству ещё и колдун, крутанулся юлой. Размытыми штрихами промелькнули в воздухе стремительные выпады рук. Со стороны показалось, будто бы их у демона четыре.

Грузные тела скошенными колосьями опали на землю, то бишь, в конкретном случае, — на паркет.

— Как говорил знакомый китайский мастер: «Моё кунг–фу сильнее твоего», — поочерёдно дунул на поднесённые к губам указательные пальцы, словно на ещё дымящиеся после выстрелов стволы двух ковбойских кольтов, американский Ронин.

— Да я тебя… — выхватил из незаметно приоткрытого ящика письменного стола пистолет ТТ побагровевший лицом комиссар.

Ничего больше хлипкому человечку ни сказать, ни сделать не дал ледяной взгляд ужасного монстра из дебрей Гран–Чако. Угольные зрачки хищного Ронина загипнотизировали жертву, словно глаза анаконды сковывают движения крысы.

Ежов не впал в транс, он мыслил ясно, но мышцы руки сковал паралич, да и всё тело будто залили бетоном и высушили. От невозможности вздохнуть стало темнеть в глазах.

— Не спеши превращаться в сушёное чучело, — чуть ослабил невидимую гравитационную хватку страшный колдун. — Скажешь, где мой друг Фёдор Карпин, оставлю в живых.

Так глупо помирать комиссару не хотелось. Он судорожно глотнул воздуха, и не рискнул врать шаману парагвайских индейцев.

— Карпин отказался давать показания на Ронина, — толчками выдавливая слова из перехваченного спазмом горла, признался палач. — Его этапировали в Иркутск, будут допрашивать по делу о хищении в двадцатые годы алтайского золота.

— Было дело, — вспомнив давние события, усмехнулся Ронин. — Только Федя в той казацкой афере не участвовал.

— А следователям НКВД это без разницы, — отойдя от шока, подал голос вовремя отшатнувшийся к стеночке Лёва Задов. — Палачи работают по заказу.

— Ладно, комиссар, пусть тебя свои же расстреливают, — не стал дальше давить гниду, Ронин.

Невидимая гравитационная сила лишь слегка пережала определённый жизненный канал в теле, и Ежов, потеряв сознание, безвольно обмяк в кресле. Выроненный пистолет стукнулся об пол.

— А Фёдора я чуть позже на мешок золота обменяю или выкраду, это как уж получится. Лёва, пора нам убираться из этого гадского домика.

— Так я же, вроде как, в наручниках и в мятой форме без погон, — сконфуженно пожал плечами узник.

— Вон тот здоровяк у стены одной с тобой комплекции, — указал взглядом на бесчувственное тело поверженного стражника Алексей. — А ключик от наручников в правом кармане у того, что ближе к столу валяется.

Пока Лёва Задов торопливо перевоплощался в рядового бойца НКВД, Алексей подгрёб к себе толстую папку с личным делом и, развалившись в кресле, бегло ознакомился с материалами.

— Я готов, — справившись с формой, заправил складки гимнастёрки под ремень за спину Лёва и обеспокоенно провёл ладонью по щетине на щеке. — Только морда небритая и причёска не по уставу длинная.

— Я отвлеку внимание, следуй за мной, — поднявшись с кресла, сунул канцелярскую папку подмышку Алексей.

— Без выписанного пропуска нас из здания не выпустят, — резонно заметил бывший оперуполномоченный НКВД, Лев Зиньковский. — А секретарь его не выдаст без команды от Ежова.

— Капитан его уж точно не выпишет, — хохотнул маг–затейник. — Придётся самим стряпать.

Выйдя вслед за Алексеем из кабинета, Лёва понял смысл сказанного: секретарь и двое караульных, придавленные невидимой гравитационной плитой, тряпичными куклами скорчились по стеночкам вдоль плинтусов приёмной комнаты. Поднять тревогу из–за подозрительного шума никто не успел.

Алексей всучил Лёве в руки пухлую папку, а сам достал из стола бланк пропуска и, макая перо канцелярской ручки в чернильницу, старательно вывел несколько строк и поставил витиеватую подпись.

— А может, стражу у выхода проще тоже… придушить? — испуганно кося глаз на скорчившиеся бесчувственные тела на полу, засомневался в мастерстве эпистолярного жанра парагвайского колдуна–эскулапа экс-НКВДшник.

— Эх, Лёва Задов, милосерднее надо быть к добрым людям, — разгибаясь от стола, качнул золотым распятием сердобольный батюшка. — Сын мой, сотвори морду кирпичом и неотступно следуй за спасителем тенью.

Преступная парочка выскользнула из приёмной, протопала по коридору и размеренной поступью спустилась по лестнице на первый этаж. В холле товарищей встретил уже знакомый суровый сержант и те же караульные у парадного выхода. Высокая могучая фигура бородатого гостя затеняла плетущегося следом бойца с папкой документов в руках. Всё внимание приковывал грозный лик тёмного великана с пронизывающим, казалось до самого мозга, взглядом. Важно шествующий Ронин лишь на секунду замедлил ход, небрежно бросив листок пропуска на стол дежурного.

Сержант хотел притормозить прыткого гостя, но, взяв пальцами листок и краем глаза глянув на запись в пропуске, так и замер с открытым ртом.

Гость в сопровождении бойца вышел из здания, взмахом руки подозвал шикарный чёрный лимузин и вместе с провожатым занял место на заднем сиденье.

Шум отъехавшего авто уже давно растворился в глубине улочки, а дежурный так и сидел недвижимой статуей с отвисшей от удивления челюстью. Заподозрив неладное, один из караульных сначала безуспешно окликнул оглохшего сержанта, а затем снял с плеча карабин и, подойдя ближе, осторожно тронул изваяние за плечо.

Прикосновение бойца разрушило чары, парализованный сержант судорожно вздохнул, но тут же потерял сознание и, согнувшись, стукнулся лбом о столешницу.

Листок пропуска выпорхнул из разжавшихся пальцев, бумажным самолётиком спланировав на мраморные плитки пола. Караульный поторопился поднять документ, не удержавшись от любопытства мельком взглянуть на вписанный чернилами в его строках текст.

— Товарищу Сталину⁈ — удивлённо воскликнул караульный, прежде чем броситься к телефонному аппарату и поднять тревогу в «Расстрельном доме».

На следующий день отживевший Ежов каялся в рабочем кабинете кремлёвского хозяина.

— Ну что, Коля, обделался ты с парагвайским атаманом? — сидя за столом и пуская дым из трубки, буравил засранца злым взглядом Сталин.

— Виноват, Иосиф Виссарионович, недооценил профессиональную подготовку врага, — стоя напротив стола, понуро склонил перебинтованную голову генеральный комиссар госбезопасности.

— И чем это тебя так казак по башке приложил, что до сих пор рожа такая зелёная? — отметив бледность на лице пострадавшего чекиста, ехидно полюбопытствовал вождь.

— Гипнозом, товарищ Сталин, — удивил подручный. — Доктор оценил эффект воздействия, словно от сотрясения мозга.

— Врёт твой доктор, — вынув трубку изо рта, указал мундштуком в сторону бледнолицего неудачника Сталин. — У тебя, Коля, под фуражкой мозгов нет, иначе бы так глупо не действовал. Докладывай, не утаивая, все нюансы самодеятельности.

Ежов раскрыл папку с бумагами.

— У окна соседнего дома по Никольской улице обнаружен труп мужчины с прострелянным лбом. Рядом со стрелком валялась винтовка с оптическим прицелом. Личность снайпера установлена, это бывший белогвардейский офицер, высланный из Парагвая за антиправительственную деятельность. При нём имелось удостоверение, выданное парагвайской торговой палатой в Москве…

— Николай Иванович, я просил доложить подробности провала операции, а не зачитывать многостраничный шпионский роман, — раздражённо махнув трубкой, оборвал бюрократическое изложение версии следствия Сталин. — Давай своими словами, и только интересные факты.

— Любопытен необычный способ убийства снайпера, — захлопнув папку, поведал странности дела комиссар. — Судя по невысокой скорости пули и направлению её полёта, стреляли из пневматического ружья со стороны автомобиля Ронина, подъехавшего к парадному входу. Очевидно, стрелок работал через лючок в крыше салона, потому и звук выстрела из тихой воздушки был приглушённым. Но особенно удивляет выпущенная пуля: она пистолетная и главное — позолоченная.

— Ронин известный пижон, — пожал плечами Сталин и выказал осведомлённость в обстоятельствах неудачного покушения: — Остальных «террористов» его люди тоже золотыми пулями нашпиговали?

— Нет, тут дело ещё запутаннее, — поёжился виновник провала операции. — Агенты схватились друг с другом, и, упав на тротуар, стреляли в упор из своих браунингов, пока не опустошили магазины.

— Выходит, один из агентов переметнулся на сторону парагвайцев, — сделал логичное заключение Сталин.

— Да нет, Иосиф Виссарионович, это были надёжные люди, — сразу поспешил оправдаться комиссар. — Особенно удивляет, что половина попаданий были смертельными. Такое впечатление, будто мертвецы превратились в управляемых зомби, и методично потрошили друг дружку выстрелами.

— Тоже всё свалишь на гипноз, — прищурив глаз, не поверил басням Сталин. — А остальных семерых бойцов, как Ронин ухитрился свалить?

— Я сам видел, как четверых в моём кабинете Ронин вырубил ударами джиу–джитсу по болевым точкам, а вот, что случилось с людьми в приёмной — неясно. Специалисты говорят: у них контузия, как после рядом произведённого сильного взрыва, однако следов воздушной волны в помещении не обнаружено.

— Тебя тоже контузило невидимым взрывом? — недоверчиво усмехнулся Сталин.

— Нет, меня и сержанта, дежурившего в холле, оглушил гипнотический удар, — болезненно поморщившись, осторожно тронул бинт в районе виска Ежов, а затем, вынув из папки листок бумаги, неуверенно протянул хозяину: — Тут вот ещё один документик к делу приложен.

— Справка из дурдома, — съязвил недовольный вождь.

— Вам будет интересно ознакомиться, — шагнул ближе к столу комиссар и положил листок перед Сталиным. — Написано лично Рониным на бланке пропуска.

Сталин всунул трубку в зубы и, двумя пальчиками брезгливо взяв за уголок серый типографский бланк, поднёс куцый листок к глазам. Ровные чернильные строки текста оказались адресованы лично хозяину Кремля: «И. В. Сталину. Прошу соблюдать исполнение условий договоров с парагвайской республикой и не препятствовать самостоятельному выходу наших людей с территории Советского Союза. В час грядущих тяжёлых испытаний они придут на помощь исторической родине. Ваш верный союзник А. М. Ронин». В нижнем углу записки красовалась размашистая подпись.

Сталин с задумчивым видом отложил листок в сторону, минуту помолчал, попыхивая трубкой, а затем махнул ладонью:

— Пусть уходят, не будем мешать эвакуации парагвайцев из страны.

В принципе, коммунистическая власть именно этого и желала добиться, покушение на войскового атамана должно было запустить процесс выдавливания нежелательных персон с подконтрольной комиссарам территории. И хорошо, что Ронин, тонко прочувствовав политический момент, сам решил свернуть пропагандистскую деятельность.

Все многочисленные торгпредства спешно вывели персонал в Парагвай. Осталось лишь посольство в Москве. Однако весь потаённый смысл, зашифрованный в коротком послании Ронина, стал окончательно ясен только через месяц.

В этот раз о чрезвычайных событиях докладывал Сталину уже новый генеральный комиссар госбезопасности, Берия:

— После сбора и анализа всех данных установлено, что в течение прошедшей недели в северных, сибирских и дальневосточных районах отбывания наказания граждан СССР осуществлён массовый вывоз осуждённых. Из лагерей расположенных вблизи морского побережья в районах: Мурманска, Архангельска, Магадана и Сахалина — заключённые вывозились на судах парагвайской республики. А из сибирских лагерей формировали в партии, а затем пешим строем или автомобильным транспортом доставляли к речным причалам на реках и отправили на буксируемых баржах вниз по течению, в районы Крайнего Севера.

— Лаврентий, в устьях северных рек, за полярным кругом, вода в это время уже скована льдом, — со знанием дела заметил, бывавший в Сибири, ссыльный революционер. — Баржи застрянут на середине пути, если вообще смогут в эту пору далеко спуститься по руслу рек.

— А их парагвайцы и не собирались доводить прямо до северных морей, — поправив пальцем дужку пенсне на носу, разъяснил коварный план врага Берия. — Им главное было оторваться от возможной погони. Авиаразведка обнаружила брошенные баржи на кромке образования речного льда.

— Беглецы что, пешим ходом дальше следуют? — осознавая всю абсурдность зимнего похода, удивился Сталин.

— Нет, парагвайские лесозаготовительные и торговые компании заранее подготовили автомобильный транспорт: электромобили, трактора, аэросани и множество крытых повозок на лыжах для санных автопоездов. По пути следования на берегах оставались ещё с окончания навигации вмороженные в лёд баржи с продовольствием и топливом. В конечных пунктах, в устьях рек, для беглецов тоже запасено всё необходимое, чтобы без проблем прожить до начала летней морской навигации.

— А нельзя ли их догнать?

— Не получится, товарищ Сталин, — понурив голову, честно признался комиссар. — У беглецов недельная фора по времени. Реки в верховье имеют слабый ледяной покров: катер уже не запустишь, а колёсную технику лёд ещё не держит.

— А у парагвайцев, значит, выдерживает? — со злым прищуром, вперился взглядом в нерадивого подчинённого кремлёвский хозяин.

— В северных широтах воды застывают быстрее, да и парагвайцы тоже выжидали, пока лёд окрепнет. В некоторых районах, наверное, ещё и в дорогу не тронулись.

— До морских баз беглецам ещё долго добираться, — заметил Сталин. — Может, всё же успеем нагнать? Или в устьях рек перехватим?

— Пробовали некоторые горячие головы организовать преследование, — потупившись, признался Берия. — Однако отряды НКВД были остановлены снайперским и пулемётным огнём заградительных отрядов. В атаках также участвовали парагвайские автожиры с пулемётами на борту. Жертв среди наших бойцов нет, но двигатели автомобилей и лошади пострадали. Я считаю преследование по руслу рек или организацию засады в устье… — комиссар чуть замялся, но высказался прямо: — провальной затеей.

— Поясни свою мысль, Лаврентий, — прищурил глаз Сталин.

— Люди в речных посёлках, пройденных беглецами, доложили, что освобождённые заключённые хорошо вооружены автоматическими «парагвайками» и гранатами.

— И сколько контрабандных автоматов появилось у них на руках?

— Пока точно сказать трудно, но из бывших командиров красной армии не менее десяти стрелковых полков парагвайцы сформировали, — ошарашил убийственной статистикой Берия. — Они легко захватят поселения в устьях рек. Без подкрепления мы северные районы не удержим, а флот может помочь только в конце весны, когда растает лёд.

— Лаврентий, ты хоть понимаешь, что говоришь⁈ — нервно хлопнул ладонью по столу Сталин. — Это же масштабный контрреволюционный мятеж! Такую операцию парагвайцы должны были не один год готовить.

— Товарищ Ежов боялся трогать парагвайцев, а они годами вербовали ответственных работников во всех министерствах, — не чувствуя свою вину в провале работы предшественником, спокойно дал объяснение Берия. — Триггером для начала операции послужило неудачное покушение на Ронина, но оружие и продовольствие парагвайцами было завезено в страну заранее.

— Как, вообще, получилось, что целую неделю органы власти на местах выполняли команды парагвайских диверсантов? — задал главный вопрос Сталин.

— Команды поступали из центральных аппаратов госбезопасности и партийных комитетов в областных центрах и даже из столицы, — не моргнув глазом, доложил о масштабе предательства Берия. — Не всегда это были распоряжения реальных руководителей, чаще всего телеграммы, телефонограммы и радиограммы рассылали внедрённые в органы правительственной и ведомственной связи шпионы. Однако после начала вражеской операции «Ледниковый период», исчезло немало руководителей из министерств и партийных органов. Правда, некоторых товарищей из дома ночью похищали подставные представители НКВД и обманом заставляли содействовать враждебной деятельности, но обнаружилась и масса завербованных парагвайцами шпионов, такие исчезли бесследно.

— А те, которых обманули, что говорят? Как можно было купиться на ложные команды? — негодовал Сталин.

— Во–первых, приказы поступили по официальным каналам и дублировались из разных источников, — пожал плечами Берия. — А во–вторых, люди боялись перечить грозным НКВДшникам, которые размахивали поддельными документами. Да и указания были весьма неопределённые: «Оказать оперуполномоченным госбезопасности максимальное содействие в деле срочной передислокации особо опасных осуждённых в более удалённые северные лагеря. Не допускать волокиты и формализма. Обеспечить выделение необходимых транспортных средств, запаса продовольствия и тёплой одежды. Обеспечить охрану списочного состава заключённых до района их передачи спецконвою НКВД. Все подробности операции и списки заключённых получить от присланных оперуполномоченных. Обеспечить полную секретность операции».

— И никто не решился перепроверить сомнительные приказы? — засомневался в абсолютной исполнительности местных бюрократов Сталин.

— Подконтрольные парагвайским шпионам каналы связи давали подтверждение, — развёл руками Берия. — А остальные каналы были временно прерваны: телефонные и телеграфные провода обрезаны, радиочастоты слабеньких местных станций заглушены мощными помехами. Попытка узнать, что твориться у соседей, давала подтверждение всеобщей секретной операции — всюду творилось одно и то же. Места расположения лагерей весьма удалены от развитой сети дорог и коммуникаций связи, поэтому до центральных органов управления сигнал о странной операции дошёл нескоро. К тому же, из областных и краевых центров, да даже из столицы, шли ложные подтверждения или ответы тормозились бюрократической перепиской. Лишь когда запросы, наконец–то, дошли до моих заместителей, то они осторожно осведомились о ходе секретной операции друг у друга и поняли, что это не тайная операция какого–то отдела НКВД, а чудовищная шпионская провокация. Ещё какое–то время ушло на перепроверку сведений и осмысление масштабов катастрофы.

— И каков размах парагвайской авантюры?

— На данный момент, нам известно о более чем пятидесяти тысячах бежавших из лагерей осуждённых, — вытянувшись по стойке смирно, доложил комиссар. — Основная масса это разжалованные командиры РККА, в основном из старых царских военспецов и приспешников осуждённых за измену командармов. Остальной состав — это инженеры и научные работники, уличённые в шпионской деятельности в пользу зарубежных стран.

— Как раз тот контингент, который по секретному договору с Парагваем мы согласились им выдавать для перевербовки, — пуская дым из трубки, задумчиво рассуждал Сталин. — И про который Ронин просил в последней записке, чтобы мы не препятствовали его самостоятельному выходу с территории Советского Союза.

— Да мы, Иосиф Виссарионович, и так до лета не сможем подавить вооружённый бунт такой армии зэков, — развёл руками Берия. — Нам их на Крайнем Севере нечем достать.

— Лаврентий, а что о нашей промашке уже известно за рубежом? — решил обыграть ситуацию по–другому Сталин.

— В газетах пока ничего не пишут, а информацией из правительственных глубин мы, после чистки наших штатов внешней разведки Ежовым, располагаем чрезвычайно скудной, — опять укорил предшественника Берия. — Однако я думаю, что зарубежные коллеги заподозрят органы НКВД в инсценировке массового побега, организованного для легализации передачи заключённых в руки Парагвая.

— Вот пусть так и дальше думают, — хитро усмехнулся в усы Сталин. — И прекратите всякую суету в Сибири, не наказывайте руководителей, виновных в организации перевода заключённых в более северные регионы. Считаем, что всё прошло по плану операции… Как там парагвайцы её назвали?

— «Ледниковый период», так расшифровали её название наши спецы из перехваченной радиограммы, — раскрыв красную папку, сверился с записью в докладе Берия.

— А военно–морской флот для блокады северных морей мы, всё же, к навигации подтянем, — пустив облачко дыма, решил подстраховаться вождь.

Однако поторговаться с Рониным ему больше не довелось. Парагвайцы всю зиму и весну водили караваны дирижаблей, перетаскивая личный состав из северных посёлков в Китай, пока не вывезли всех людей. Государственную границу Советского Союза пересекали в тёмное время суток, стараясь подняться повыше.

Особо никто парагвайцам и не мешал, но, все же, в самом начале воздушного транзита, Алексею пришлось лично обломать крылья парочке ретивых истребителей. Лётчики спаслись на парашютах, а причины разрушения самолётов так и остались загадкой. После потерь в воздухе, из Москвы пришёл категорический приказ больше не приближаться к вооружённым секретными пушками дирижаблям. После этого Алексей уже перестал сопровождать караваны воздушных перевозчиков и наведывался лишь изредка.

Однако заключительный перелёт решил проводить за границу Союза лично. Последним бортом улетал с севера и его старый товарищ, Фёдор Карпин.

— Грустно бежать с родины, словно тать в ночи, — глядя в иллюминатор на таёжные просторы, в свете закатного солнца, казавшиеся с высоты облаков бескрайним ворсистым ковром, тяжело вздохнул Фёдор.

— Отступление — это особая форма ведения манёвренного боя, — положил ладонь на плечо друга Алексей. — Мы переформируем войска и ударим по врагу в решающий час.

На далёком восточном горизонте уже сгустились грозовые тучи, и небо озаряли яркие вспышки зигзагов молний. На медленно погружающемся во тьму западном крае мира багровые облака непроглядной стеной заслоняли угасающие лучи света. Караван дирижаблей чудом проскользнул по чистой полоске неба между смыкающимися тёмными тучами, но следовало торопиться, ибо грозовые фронты стремительно надвигались.

Content

Сын ведьмы — 5. Владыка

Глава 1 «Летучие парагвайцы»

Глава 2 Армия Судного дня

Глава 3 Анархия — мать порядка!

Глава 4 Смешные казаки

Глава 5 Невидимый айсберг

Глава 6 Шпионские сети Зворыкина и Рчеулова

Глава 7 Сосредоточие сил добра

Глава 8 Грозовой фронт надвигается

Глава 9 Золотой союз

Глава 10 Чакская война

Глава 11 «Дикое поле»

Глава 12 Итоги «случайной» победы

Глава 13 Казаки выступают в поход

Глава 14 Африканские страсти

Глава 15 Паладины Абиссинии

Глава 16 Африка в огне

Глава 17 Адъютант атамана

Глава 18 Операция «Ледниковый период»