Экспедиция (книга 3)

Глава 1

Мой первый посетитель

От жара в дрожь

Как обжигает лёд

43 год от падения Метеорита. Российская империя. Иркутск. Тюрьма тайной полиции на Булавина.

7 марта 1906 года по старому календарю. Четверг.

8:27 по местному времени.

Когда смирился, что никому не нужен, обо мне вспоминают.

— Заключённый Сабуров! Приготовиться на выход, к тебе посетитель! — Раздаётся от тюремного работника.

Уже привычно скрипит массивная коридорная решётка у поста, а затем вторая в наш отсек. Ключи звенят, как тюремная песня.

В своей одиночной камере, как особо опасный преступник, встаю к двери спиной и просовываю в окошко руки. Запястья заключает холодный металл, следует очередная команда…

Всё, как в училище. По команде. Иногда я иронизирую по этому поводу.

А ещё потому, что вся тюрьма меня боится. Нет, не заключённые, их я не вижу. Вообще не пересекаюсь! Сотрудники тюрьмы ведут себя так, будто я дикий зверь, жаждущий выпить их кровь или хотя бы покусать. Порой забавно наблюдать за реакцией, когда пристально смотрю более нескольких секунд.

Впервые меня выводят наверх с подвального этажа.

Конечно, не всё так плохо, по распорядку дня я периодически вижу солнце, но только на прогулке в эдакой яме, где, как дурак, наматываю круги в одиночку под надзором двоих, при этом небо — в решёточку из кованого металла. Судя по следам на мелкой щебени, здесь гуляют и другие, но в другое время.

И вот я в непривычно большой и светлой комнате, где у меня первый за всё время заключения посетитель. Удивительно, даже забыл, как волнительно могут выглядеть привлекательные женщины.

Кажется, что истекла вечность. А всего–то восемь месяцев прошло с того момента, как меня арестовали.

Две недели госпиталя, которые я провёл на койке, прикованный цепью под бдительной охраной. Затем месяц допросов уже здесь, по четыре — по два часа каждый день, как ритуал. Никаких встреч с теми, кого бы рад был видеть. Но вскоре всё закончилось, и я подумал, что обо мне забыли. Со временем понял, что и не знают, где отбываю срок.

Некоторым узнать не так и сложно.

И вот я вижу Небесную принцессу Анастасию Николаевну! Пришла меня навестить, кто бы мог подумать.

Она в одеянии простой гражданской барышни: бежевом платье с бордовыми кружевами, лёгкость и открытость которого вызывает невольный восторг. Оказывается, выглядеть обычной женщиной ей очень даже к лицу. Светло–русые волосы сплетены в косы и закручены, чтобы можно было спрятать их под шапку. Золочёные тонкие локоны красиво свисают по вискам, обрамляя идеальное лицо без всякого изъяна.

В комнате посетителей двенадцать металлических столиков с металлическими табуретами, всё привинчено к полу, судя по всему. Принцесса уселась за центральный, имея полный выбор в пустом помещении.

Встаю перед ней метрах в трёх, не зная, что и говорить. Встречает меня ослепительным взглядом синих глаз, но сама слепнет от моего чёрного взора, не выдерживая прямого контакта. Опускает лицо, алые губы изгибаются в грустной улыбке.

Следом она хмурится, будто опомнилась.

— Наручники снимите! — Кричит на двух охранников. — И выйдите вон отсюда.

— Но, ваше высочество, он опасен, — пытаются ещё возражать.

— У меня револьвер под платьем на бедре, — произнесла угрожающе. — И полное право от государя пристрелить за любое неподчинение. В данном случае речь о вас, господа надзиратели.

— Слушаюсь, ваше высочество!

Сняли суетливо наручники, смылись. Присаживаюсь напротив, продолжая молчать. Наконец, могу хоть руки на стол положить, какое облегчение.

Вновь скользит взглядом по моей полосатой тюремной форме.

— Здравствуй, Андрей, — приветствует на выдохе.

— Доброго здравия, Анастасия Николаевна, — отвечаю с вырывающимся из меня сарказмом.

— Выглядишь хорошо, я бы даже сказала, крепко, учитывая условия, — выдаёт комплимент.

— Я делаю упражнения, насколько позволяет карцер.

— Готовишься к побегу? — Спрашивает посмеиваясь.

— Зачем? Тут крыша над головой и бесплатная еда.

— Понятно. Здесь нас никто не слушает, я позаботилась, можешь говорить начистоту.

— Начистоту? — Ухмыляюсь, подпирая локтем подбородок. — Начнём с того, когда мы успели перейти на «ты»?

— Я так привыкла, — отвечает спокойно, всё же сверля меня взглядом. — Быстрые обращения в эфире помогают иной раз сэкономить драгоценные секунды. Да и все мои мехаводы — моя семья.

— Простите, ваше высочество, я не ваша семья. Хотя учитывая ваше признание, вы могли бы стать моей мачехой. Однако не стряслось.

— Думала, ты этого уже не услышал, — призналась, опуская свои бесстыжие глазки.

Щёки покраснели, ну само очарование.

Не предполагал, что так соскучусь по общению с людьми. Особенно с женщинами. Эта барышня, по крайней мере, попыталась меня защитить. И скорее всего тоже стала жертвой интриг Мастера.

Чувствую себя свободным. И власть мне теперь, как пустой звук.

Немного помолчали.

— Не сердись, что не смогла посетить тебя раньше, — произнесла, когда уже я опустил свои глаза к столу.

Вновь взглянул на неё, увела сразу взгляд. Ей проще рассматривать меня украдкой? Хорошо.

— Мне сложно вас винить, Анастасия Николаевна. Я никого не ждал и не жду. К тому же у вас, у одной из немногих, есть весомая причина, — отвечаю и дальше интересуюсь: — поведайте мне начистоту, как обстановка во Владивостоке?

Наверное, это то немногое, что меня ещё волнует.

Небесная улыбнулась сама себе под нос.

— Ты ж там везде лез, всё забываю, — прокомментировала негромко. — Эфиры все наши слушал, я полагаю.

— Конечно, иначе, как бы я узнавал об обстановке с японским флотом и о нападении на остров Русский. Не томите, пожалуйста. Если вы здесь, что это может значить для Владивостока? Для второго эскадрона шестого хабаровского полка? Для единенного родного мне деда Фёдора, живущего на земле поместья, которое, вероятно, уже мне не принадлежит.

— Скажу сразу, всё хорошо, — ответила на меня не глядя и дальше по существу, чего я уж точно не ожидал от неё. — Оргалиды притихли, а вот японцы наоборот стали более активными. Тогда восемнадцатого августа было принято решение провести ночную атаку на Аскольд. Как раз подвезли новую партию бомб. Ударами с дирижаблей нам удалось потопить три крупных броненосца и шесть средних. Строганов высадил десант на остров, мы поддержали мехарами. К утру выбили японцев с острова и заставили покинуть залив. Две трети флота ушло в южном направлении. Предположительно к острову Сикоку. Преследовали километров сто, дальше не стали рисковать.

— А заблокировать полностью было никак? — Заворчал.

— Нет, их минные заграждения мешали внезапным манёврам.

Принцесса сглотнула слюнку. А я встрепенулся.

— Какие потери с нашей стороны? — Спросил, не сильно рассчитывая, что ответит.

— Если учесть, что япошек потрепали знатно: не считая кораблей, тысяч пять солдат убитыми и столько же пленными, то наши потери несоизмеримо меньше. Два дирижабля сбито, потери личного состава до батальона, один средний броненосец подорвался на мине, у одного крупного разорвало башню с главным калибром из–за случайной детонации снаряда, с сопутствующими жертвами. Ещё погиб наш Ваня. Прямое попадание снаряда, предположительно калибра 305 миллиметров прямо в кабину меха. От него там просто ничего не осталось.

Чувствую, как на последней фразе к её горлу подкатил ком. Небесная прослезилась. Но порыв перетерпела, проморгав ресницами быстро.

— Мехар восстановлению не подлежит, — добавила, вздохнув.

— Уверены?

— Да, поражено его сердце. Такое, как с роботом Суслова не провернуть. Кстати, зачем он тебе был нужен? Медведь же посерьёзнее машина.

Вздохнул тяжело теперь я, уводя свой взгляд.

— Для Агнессы, — выдавил, признавшись.

— Выходит, ты хотел и её привлечь к вашим вольным набегам.

— Что–то в этом роде.

— А ты отчаянный, — прокомментировала Небесная с нотками укора.

Смолчал, вспоминая, как прорывался через аллею до пирамиды…

Надо отдать ей должное, такого подробного доклада не ожидал услышать в своём–то положении.

Она ведь намекнула об Агнессе.

— Мне больше нет дела до неё, — добавил зло и, наконец, спросил то, что мучило меня с самого начала: — Зачем вы пришли?

Принцесса на несколько секунд задумалась. Мне даже показалось, что она сейчас просто встанет и уйдёт. А я вернусь обратно к своей размеренной жизни со своими мыслями. Но не так быстро.

— Твои показания о Британии, разговор с послом Испании, который ты озвучивал, — начала неуверенно.

— Информация, на которую всем было наплевать? — Перебил сварливо.

— Всё протоколируется, Андрей. В общем… твои слова в некотором роде подтвердились.

— В чём именно?

— Об этом позже. Главное, что Мастер всё–таки послушал мои доводы по поводу тебя.

Я насторожился и впился в принцессу вопросительным взглядом. Она ответила своим, несколько виноватым.

— Без тебя нам не обойтись, — выпалила.

От чего ахнуло в груди. Но внешне я сдержал эмоции. А следом пришло то гадкое чувство недоверия. Не очень–то хочется вновь попасть в ловушку или клубок их интриг.

— То есть вы пришли меня забрать? — Спросил скорее с насмешкой, нежели с надеждой, но уколол. — Великому Мастеру и непобедимой Небесной понадобилась моя помощь? Что с оргалидами кстати, не беспокоят?

— Нет, притихли.

— И не мудрено. Если верить моим предположениям, новую армию они вырастить ещё должны. А с этим у них проблемы. Ведь я разбил кучу их гнёзд в рейдах на Хоккайдо, пока вы ковырялись в носу.

— Ты серьёзно⁈ — Ахнула, отшатнувшись. И вероятно собиралась откинуться на спинку, которой у табуретки нет. Успела рукой за край стола уцепиться.

Ой, как неловко.

— Так точно, товарищ полковник, — отчеканил.

— Значит, мы обязаны тебе ещё больше, чем я думала.

— По гроб жизни, ваше высочество, — согласился. — Так что у вас за предложение?

— Титул, воинское звание, награды, капитал, земли и именья — всё это тебе вернут. Но с одним условием.

— Ни о каком Надзирателе не знаю, тысячу раз уже говорил, — обрезал сразу.

То, что Мастер так и не добрался до Фёдора, или не сумел распознать в нём того самого, я понял спустя две недели заключения, когда содержание допросов изменились. А теперь я и подавно рад, что Распутин остался с носом. Этот странный и страшный интриган, затмивший разум всей императорской семье, играет в свою нечестную игру.

Признаться, тогда решил, что они ворвутся в Медвежью пещеру и поживятся всем, что там оставил мне отец. На фоне их успеха в шпионской игре Татищева переоценил их в целом.

Максимум, что они могли сделать, это перешерстить наши сараи и дом в Якорной. А дальше почесать репу: во Владике сотни построек и большие площади густых лесов, где можно спрятать землянку с агрегатом.

Кому вообще в голову взбредёт, что всё под носом у гусарского эскадрона. Получается, дядька Азаров сыграл свою роль, когда привёл кавалеристов ко мне.

— Условие другое, — ответила Небесная, глядя своими синими глазищами прямо в душу. Или хотя бы в рот.

Неужели их так к стенке припёрло, что она со мной, как со своим сыном нянчится, не теряя терпения?

Помню, как от неё дрожали генералы и чиновники на плацу перед парадом. Да я и сам трепетал до поры до времени.

— Мы готовим экспедицию, — заявила шёпотом по существу и вынула из кармашка бумажку, которую протянула мне, прокомментировав при этом: — миссия секретная. Не вслух, пожалуйста.

Развернул, переполняясь любопытством. Надо же, я ещё не согласился, а она выложила все карты на стол. Не пойму, с чем связано такое высокое доверие.

Вероятно с тем, что если откажусь, меня попросту пристрелят без суда и следствия.

На листочке целый план с маршрутом накарябан перьевой ручкой с несколькими кляксами. Похоже, почерк Небесной, как мило. Из содержимого всё быстро становится ясно.

Они собирают экспедицию в Северную Америку.

Что конкретно они там забыли — не написано. Но мне и так понятно, что хотят добраться до основной части Метеорита, к которой ещё не подступала нога человека.

Метеорита, из которого и вылезли первые Оргалиды!

Метеорита, который, возможно, таит в себе множество ответов.

И задача добраться к нему — не из простых, даже для летающих гвардейцев.

На мехаре с континента на континент перелетать — это самоубийство, ресурса человеческого может хватить едва–едва. При этом добравшись, можно только завалиться без сил в тарелку на ужин оргалиду.

Через север лететь, где Аляска — не лучшая затея. Всё равно нужно потом на юг, преодолевая сотни километров вражеской территории. Возможно, у принцессы на этот счёт есть ещё соображения, но об этом ни слова.

Усугубляет условия экспедиции и то, что территории Северной Америки стали неизведанными и дикими. Когда я летел до Хоккайдо, на полпути был деревеньке нашей рад, где меня встретили с гостеприимством. А там? Метеорит упал во время гражданской войны между северянами и южанами. Насколько мне известно, теперь там разрозненные штаты с бандами озлобленных американцев и оружия хоть отбавляй, пусть и устаревшего. Местные окружены береговой линией с гнёздами оргалидов, поэтому в полной изоляции. А если учесть что за сорок три года несколько поколений сменилось, они, скорее всего, даже и не знают о существовании мира вокруг.

Небесная хочет отправиться не только к гнёздам оргалидов, вероятно, превратившимся давным–давно в гигантские ульи или города, но и к дикарям, которые неизвестно как людей извне встретят.

Отправиться собрались на корабле!

Судя по всему судно нужно не только, чтобы использовать, как взлётную площадку или плацдарм для наших мехов. Возможно, с метеорита хотят что–то вывезти.

План принцессы прост. В Новороссийске они снаряжают боевой корабль, замаскированный под грузовой, в котором собираются перевезти мехаров и пилотов. Вдобавок, в сопровождении будет боевой экипаж из «самых лучших», так и написано. По Босфору собрались выйти в Мраморное море, через него в Средиземное, дальше через Суэцкий канал в Индийский океан, где, обогнув Африканский материк, хотят выйти в Атлантику и двинуть к Карибам.

Главная цель: скрытно от Британии добраться до США.

Увидев эту пометку, я улыбнулся, свернул бумагу и вернул её Небесной.

— Что? — Встревожилась принцесса.

— То есть ваш Мастер опасается, что британцы доберутся до…

— Говори тише, — зашипела.

— Как славно, Григорий Ефимович как раз отдал сэру Уильяму вашего лучшего мехавода, уверен, они найдут для Чёрной бестии меха, которого подняли из какого–нибудь залива со времён прошлых битв. Ну а кольцо управления? Может вместе с останками пропавшего пилота и поднимут. Отличный свадебный подарок от принца Британии.

— Ты путаешь личное и долг, — укорила неуверенно.

— Да?

— Во–первых, никто никого не отдавал, так получилось, что Агнессе представился выбор. Не только идиот Зотов в обход меня искал пути её спасения, были и другие люди, кто желал нашей девочке добра. Да и чем плох союзный брак в политических целях.

Опустил глаза, сжимая челюсть. И Небесная замолчала, вероятно, понимая, что мне всё ещё больно это слышать.

Думал, что будет уже не так резать слух.

Поэтому знать больше не хочу, что и как они провернули.

— Мы поняли друг друга, ваше высочество, — произнёс я жёстко. — И, тем не менее, вы мне не кажетесь той, кто слепо действует по приказу. Вы отвечаете за судьбы людей. За лучших офицеров Российской империи, которые вам беззаветно верят. У меня было время подумать: японцам с флотом могли помочь только британцы, которые ведут двойную игру.

— Ты рассуждаешь не по годам, — выпалила принцесса, снова рассматривая меня открыто.

Вероятно, с похвалой она намекнула, что не очень хочет обсуждать здесь политические темы.

Улыбаюсь хищно, вспоминая слова Анны Третьяковой, которая намекала, что ей давно уж не пятнадцать. Сейчас я будто в её шкуре.

— А я старше, чем выгляжу, ваше высочество, — огрызаюсь. — Не обманывайтесь, глядя на меня. Я тот ещё зверь.

— Прекращай паясничать, Андрей, — ответила хмуро. — Да, ты особенный, благодаря Агнессе поняла, что это скорее дар, чем проклятье. И он может послужить на благо нашего государства.

Замолчала, переводя дух. Вижу, что она взволновалась посильнее меня.

И всё же хочется это озвучить.

— Добрая половина мирового побережья в людской крови и гнёздах беспощадных тварей, — говорю с оскалом. — А наша столица цветёт, пахнет и танцует на балах. Нам нельзя говорить о войне, только улыбаться. Наш батюшка император в забытье, а всем управляет первый советник, который даже по виду не внушает всякого доверия. Так вопрос у меня один, Анастасия Николаевна. За что я сражаюсь? За титулы, регалии и награды? Год назад я жил на десять копеек в месяц и грезил мечтами о службе в меха–гвардии. А теперь я здесь, потому что у меня всё очень легко отобрали. Несмотря на мои боевые заслуги и то, что я жизни своей не жалел во Владивостоке. А ради чего⁈

— Вам помочь? — Раздалось за спиной тревожное.

Охрана вылезла на шум. Впервые сегодня я повысил голос, потеряв контроль.

— Выйдите, сказала! — Рявкнула на них Небесная, вероятно, выпуская пар, предназначенный в ответ мне.

В этот момент я понял, что до этого она со мной ещё очень ласково разговаривала.

Тюремщики вылетели из комнаты пулей, захлопнув за собой дверь с треском.

Смотрю на неё вопросительно. Она в ответ, глаза сузила. Насупилась.

— Высшего замысла Мастера нам не понять, — заговорила быстро, чётко и жёстко. — Но я знаю одно. Он всю жизнь отдал на служение нашей династии и Империи. Именно он помог нам противостоять нашествию тварей в те самые роковые дни страшного Начала. Всему научил меха–гвардейцев, дал боевые машины, с помощью которых мы и стали так могучи. Думаешь, я буду мериться с Великим маэстро знаниями и опытом? Или помыслю усомниться во благе его целей⁈ Он не раз спасал нас от краха. И теперь спасёт. Нужно лишь выполнить свой долг. Не как ты делал это раньше в угоду своих амбиций, а по команде и элементарному согласованию. Централизованно, легально, подконтрольно. Ты ведь офицер и должен подчиняться, в том состоит суть дисциплины, а следом и успеха воинского коллектива. Один в поле не ратай, какой бы славный пахарь ни был. В войне также, в противном случае всё прахом, Андрей. Почему ты этого понять не можешь? Вот если бы мы знали, что ты — пилот Медведя, готовый выполнять наши задачи… с твоими возможностями я бы спасла ещё больше людей и соратников, используя мехов на других направлениях. Это не сводит на нет твои заслуги, и не вменяет некую вину. Лишь говорит о том, что вышло, как в басне Крылова про лебедя рака и щуку.

Замолчала, вздохнула тяжело. Кулачки свои сжала.

Надо признать, пропесочила знатно. Она ведь Небесная, как ни как. Строгая, справедливая. Местами. Улыбаюсь всё же. Она в ответ вдруг улыбнулась уголком рта.

— Ты мечтал о службе в меха–гвардии? — Спрашивает неожиданно бодро. — Так чего ждёшь?

Несколько мгновений наслаждаюсь этим моментом. А затем отвечаю с ухмылкой:

— Мехара своего.

— Ну уж ты позаботился о том, что кроме тебя теперь Медведем никто управлять не может. Ведь в Империи больше нет мехавода, способного на магический контакт сразу через пять частиц эрения. Можешь быть уверен.

— То есть ваш ответ…?

— Да, Медведь твой. Точнее вверен тебе Империей, товарищ штабс–капитан.

— Насколько помню, ваше высочество, последнее звание у меня было «поручик».

— В случае согласия вернуться в строй, тебе досрочно присваивается очередное воинское звание, — заявила Небесная важновато и добавила вымученно: — как раз Зотова разжаловали до майора. Считай, это с его погон звезда на твои перелетела.

— Отделался лёгким испугом, — прокомментировал я, вспоминая, как его план провалился с треском.

— Андрей, — раздалось уже нетерпеливое от принцессы.

— Хорошо, я согласен.

Глава 2

Возвращение в строй

Принцесса вызвала начальника тюрьмы, который, как оказалось, уже дежурил в соседней комнате. И сунула ему в лицо распоряжение с императорской печатью.

— Рад служить батюшке императору и вам, наша Небесная! — Отчеканил потный толстяк и мне: — был рад знакомству, господин Сабуров.

— Попадитесь мне только за периметром, сударь, — ответил я с любезной улыбкой.

— Андрей, — укорила принцесса.

В ответ промолчал и двинул за ней, рассматривая сзади. Определённо она меня привлекает, как женщина.

На внутреннем посту ей подали норковую шубейку, а мне новенькую серую шинель.

Вышел на улицу, в груди ахнуло от просторов и света. Температура градуса в три взбодрила. До этого меня сюда доставили с мешком на голове, поэтому стало интересно посмотреть, где же меня продержали.

Так в полосатой униформе под шинелью и выдвинулся за ворота в сопровождении принцессы, ещё двоих бойцов с винтовками за спиной из охраны внешнего периметра и начальника тюрьмы, распыляющегося в любезностях до последнего.

Всё–таки вышел за периметр хряк. Но меня отвлекли.

Не думал, что обрадуюсь появлению Татищева, который выскочил навстречу из машины с костюмом на вешалке для меня. Сам в серой расстёгнутой шинели, отблёскивающей серебром, костюм бежевый выглажен и чист, весь с иголочки. Сиянием своей улыбки белозубой одаривает щедро.

— О! Иного и быть не могло! — Восклицает змей. — Андрей Константинович, вы право молодец, что приняли верное решение. Так, не спешите, господа, давайте переоденем нашего офицера на КПП. Негоже князю по столице да в полосатой робе.

Руку протягивает, предлагая поздороваться.

Срубаю с первого же удара без особых усилий.

Принцесса кричит, а я нависаю над гадом и со второго удара выбиваю ему оба верхних резца. Брызги крови по белоснежной рубашке и костюму. Хорошее начало дня от чувства мимолётного удовлетворения.

— Так–то лучше, — комментирую и отхожу в сторону довольный, прихватив костюм.

— Андрей, ты что творишь⁈ — Рявкнула на меня Анастасия Николаевна.

Посмотрел на неё с хищной улыбкой. Закатила глаза в ответ, уловив моё злорадство.

Всё, товарищи, вы без меня никак. Терпите.

Пошёл на КПП переодеваться.

— Я это так не оставлю, — прокряхтел полковник в спину, поднимаясь.

— Я к вашим услугам, сударь, — бросил ему и добавил цинично. — Ах да, совсем забыл. Вы же не меха–гвардеец. Да и в целом не офицер.

Пока натягивал штаны, через окно любовался, как принцесса заботливо вытирает побитую рожу своим платком.

Форму тюремную сдал прямо постовому, тот принял с нежной улыбкой и пожелал всего самого доброго.

В покрытый салон автомобиля залез небрежно и неуклюже, судя по тому, что костюм несколько жмёт, я поправился на казённых харчах.

— Дверью не хлопайте, товарищ Сабуров, — запоздало прошепелявил Татищев, сидящий уже за рулём.

На этот раз у полковника автомобиль посолиднее, и судя по всему, подороже.

Устроился на заднем сиденье с принцессой, не считая нужным хмырю что–то отвечать. Наслаждаясь приятным запахом женских духов, полюбовался красивым профилем. Никогда так близко ещё не был к Небесной.

Но пялиться в упор постыдился, ибо Анастасия Николаевна вскоре посмотрела на меня с очередной порцией укора, вероятно, потому что потеснил её, усаживаясь в салон.

— Едем, ваше высочество? — Уточняет Татищев почему–то с заметным беспокойством.

— Да, сразу в Ангарск на Базу, — ответила принцесса.

— Я всё же рекомендую сменить автомобиль на неприметный экипаж, снова заехав на Банковскую, — пробубнил полковник и тронулся.

— Без лишней суеты, пожалуйста, — произнесла принцесса устало. — Британские агенты — это ваша проблема, Сергей Семёнович. Моя же — скорее добраться до Базы и начать, наконец, подготовку. Из–за вашей паранойи я и так прибыла сюда на час позже, меняя автомобили на экипажи и обратно.

— Меры безопасности, ваше высочество, я отвечаю лично перед Мастером.

От упоминая советника из шепелявых уст я поёжился невольно.

— Рулите, товарищ полковник, — бросила Небесная недовольно. — Отвечая перед Мастером, не забывайте отвечать и передо мной.

— Слушаюсь, ваше высочество…

По дороге смотрю в окно, погрузившись в раздумья. Путь в автомобиле с быстро меняющимися мелкими объектами усыпляет бдительность. С непривычки начинаю клевать носом.

Холодный Иркутск — это не тот город, что летом. Краски потускнели, дома стали серыми, на аллеях местами ещё лежит снег. Даже уходящая в небо, Николаевская башня выглядит сейчас, как сухое серое дерево. Лишь дворцы с церквями продолжают сиять, как прежде.

Людей, прогуливающихся по тротуарам в разы меньше, как и карет с автомобилями на дорогах. Именно поэтому вскоре замечаю, что за нами следует чёрный автомобиль, о чём и предупреждаю Татищева любезно.

— Это наше сопровождение, — проворчал полковник негромко и с нотками продолжающейся обиды. — Если не сообразили до конца, Андрей Константинович, в голове колонны едет ещё автомобиль, удивлю вас и тем, что на развилках нас страхуют экипажи с моими людьми. На пути три узкие улочки, на крышах домов которых тоже мои бойцы.

Вот это безопасность! Британские шпионы обложили столицу? Или Татищев исключает все возможные промахи, пытаясь выслужиться? Не стал обольщаться, что они обеспечивают мою безопасную транспортировку до места. Скорее доброе здравие принцессы.

— Сергей Семёнович знает своё дело, и это похвально, — прокомментировала Небесная без особой радости.

— А вы отправитесь с нами, Анастасия Николаевна? — Интересуюсь, меняя тему.

— Конечно, Андрей. Иначе вы друг друга поубиваете в пути. Но давай о деле позже поговорим, — кивнула едва заметно на Татищева.

Не очень–то она ему доверяет.

Вновь отворачиваюсь к окну, когда на полной скорости минуем первый пост полиции на выезде из города. Целый подполковник, стоя по струнке, провожает нас взглядом со счастливой холёной рожей. Леса жухлые пошли, не те, что во Владике. Как же соскучился по родному краю. Если смотреть на облачное небо, не так тоскливо. Три крупных дирижабля на пасмурном небе насчитал. Не густо.

Пронеслись мимолётные воспоминания, как голубое небо рассекают пулемётные очереди, как коптят и сигналят прожекторами броненосцы, как лошадь подо мной несётся на полном скаку. Её хрипы, мощные удары копыт. Лица перепуганных товарищей вспомнил. И мысли свои, потерпите братцы. Откуда же теперь чувства наставнические вдруг возникают…

Потерпите, братцы.

Моя душа вновь стала наполняться чем–то волнующим. Из–за своих прежних ошибок я забыл о главном. Пошёл по зову сердца, и чувства затмили разум. Обжёгся, получил по заслугам.

Потому что предал свою главную цель.

Забыл о той бессильной ярости, когда осознал, что потерял всех, кого любил. Всех, кто любил меня. В свои десять лет и не мечтал о том, что смогу рвать оргалидов на куски с цинизмом и злорадством. Вот только растрачивать силы хочется уже не на Белых.

Жажда искоренить зло, понять его причины вновь пробудилась во мне. Я хочу освободить этот мир от оргалидов. Всех до единого.

И вот Небесная дарует мне шанс второй шанс. Даёт возможность добраться до их главного гнезда, источника, из которого они все и вылезли. Возможно, там я найду ответы на все свои вопросы.

И самый главный из них: зачем вы здесь и что вам нужно от людей, твари поганые.

Спустя час мы въезжаем Ангарск. Здесь дома уже поскромнее, улицы помельче, а дороги совсем разбиты и пусты.

Уходим к набережной Ангары, по которой едем ещё минут двадцать до паромной переправы. Паром ждёт только нас вместе со взводом полицейских. Как только въезжаем на платформу, он трогается.

После переправы нас уже никто не сопровождает, здесь начинается густой лес и просёлочная дорога, по которой наша машина едет уже не так уверенно. Теперь нас трясёт во все стороны.

— Дождём размыло, — комментирует Татищев.

— Вы всё–таки решили своим путём, — корит принцесса.

Полковник молчит, похоже, он больше переживает за свой автомобиль, у которого вот–вот отвалятся колёса.

Выезжаем на дорогу, что чуть получше. При этом лес совсем становится дремучим и непроглядным. На пути ни кареты, ни всадника, ни путника, будто всё вымерло. Несколько поворотов и дорога уходит в низину. И вот он первый пост, у которого приходится притормозить.

Выглядит он как настоящее укрепление, готовое отразить атаку даже оргалидов. Наряду с одноэтажным зданием под покровом густых крон, массивным шлагбаумом и ежами на колёсиках, здесь несколько пулемётных позиций и замаскированное орудие навскидку калибра 76 миллиметров.

Боец в шинели зелёного цвета с ушанкой на голове проверяет документы у Татищева, ещё двое с винтовками стоят в стороне. Сквозь кроны метрах в тридцати можно разглядеть и вышку с часовым.

Вскоре проворящий шарахается, увидев, наконец, в кабине пассажирку. Нас пропускают.

Проехав ещё немного, мы заныриваем в целый тоннель под горой! Причём шириной, как для поездного состава. Где примерно на середине под светом уже электрических фонарей нас встречает очередной пост, где на этот раз ворота металлические. Как оказалось двойные, создающие некую буферную зону. Но теперь никто нас не задерживают. Пока одни ворота позади закрываются, а впереди другие толкает боец, к машине бежит поручик в зелёном мундире без шинели с красной повязкой на рукаве и уже с рукой на козырьке.

Приоткрыв окошко со знанием дела, принцесса выдаёт:

— Отставить! Несите службу!

— Есть товарищ, генерал!

Я чуть слюной не поперхнулся. Анастасии Николаевне присвоили очередное воинское звание⁈

Конечно, как монаршая особа, она может себе прилепить любые звёзды. Но, вероятно, желает получать по заслугам. Даже за это её можно чуточку больше уважать.

Тоннель заканчивается довольно стремительно, и мы выезжаем уже в открытую зону, обрамлённую с нескольких сторон скальными срезами, вероятно, искусственного происхождения. Лес виднеется только вдалеке, а по сторонам какие–то мелкие обрывки. Сама территория похожа уже на аэродром. Несколько двухэтажных казарм, ангары ровными рядами, водонапорная башня, широкие асфальтированные площади, какие–то конструкции, похожие на портовые краны. В дальней части территории виднеются бежевые спины нескольких дирижаблей, стоящих на приколе. Солдаты шныряют в зелёных неприметных шинелях, видя наш автомобиль, шарахаются и скрываются из виду.

Другие бойцы идут строем в одну колонну по шесть–восемь человек с винтовками на плечах, похоже, мы попали на развод караула.

Пока едем уже по территории, на одном из пригорков выше нашего уровня метров на сорок, замечаю целый дзот, а следом и укреплённую вышку с пулемётчиком. Наверху и забор из колючей проволоки протянут! Ну ничего себе режимный объект!

Даже интересно стало, что же здесь такое эти солдаты охраняют. Если прикинуть, то как минимум батальон тут базируется. Потому как периметр здесь километров в пятнадцать, если не больше.

Проехав ряд ангаров с металлическими крышами, автомобиль встал у последнего, поначалу такого же на вид, но если присмотреться, этот под металлом ещё с кирпичной кладкой и утеплителем. Сверху не видно, а вот снизу вполне можно распознать жилое помещение.

— Езжайте к столовой, вас покормят, — произнесла принцесса деловито, обратившись к Татищеву. — По возвращении на Банковскую телеграфируйте в дежурку.

— Будет исполнено, ваше императорское высочество, — отчеканил полковник шепеляво, не отпуская руль. И шмыгнул.

— Хотя сперва вам стоит зайти в нашу санчасть, — добавила принцесса.

— Так и сделаю, — согласился Татищев бесцветным голосом.

Через пару мгновений подбежал офицер со стороны принцессы и открыл ей дверь.

— Всего доброго, Сергей Семёнович, дальше мы сами, — произнесла напоследок Небесная и вышла из автомобиля.

— Товарищ генерал! За время несения службы, происшествий не случилось! Дежурный по Базе, подполковник Воробьёв! — Раздался доклад с жёсткостью в голосе, какой можно позавидовать.

Чуть задержавшись в машине, я проявил тактичность, дабы не нарушать ритуала доклада.

— Доброго здравия, господин Татищев, — попрощался и я, выходя.

Через зеркало переднего вида встретил ненавидящий взгляд.

— И вам всего самого наилучшего, господин Сабуров, — произнёс зло в ответ. — Помните, что любым вашим промахом я незамедлительно воспользуюсь. Поэтому не стоит списывать меня со счетов, Андрей Константинович.

— Я и не рассчитываю, что вы не выстрелите в спину, — ответил ему и вышел, хлопнув дверью.

Будто меня тут нет, Анастасия Николаевна уже двинула вперёд к ангару в сопровождении дежурного по базе. Матёрого, высокого и крепкого мужчины с кобурой на поясе.

Татищев тронулся резко, стоило мне отступить на шаг. Через мгновение я забыл о нём, когда раздалось от принцессы через плечо:

— Андрей, догоняй.

Захожу в ангар следом через узкие двери в закрытых плотно воротах. Небольшой буферный отсек сменяется основным. В ангаре с потолками под три этажа сразу открывается один большой простор. Где по сторонам от центрального прохода, творится полнейший бардак, что на столах, наваленных всяким оружием и деталями, что на двухъярусных кроватях по стенам, где сидят и лежат бойцы.

Внутри тепло, похоже, отопление хорошо работает. Видимо, поэтому по форме одежды, кто во что горазд: кителя, белуги, голый торс.

Курят трубки, в карты рубятся. Некоторые ковыряются на столах, щёлкают затворы, что–то разбирают–собирают. Учебные доски в конце виднеются, на некоторых мишени налеплены и ножики торчат. Воняет печной гарью, табаком, застарелым потом и свежей тушёнкой.

Нас замечают не сразу из–за играющего на весь ангар патефона. Судя по скрипу в мелодии, музыкальную пластинку давно уже изъездили.

Дежурный с принцессой встали демонстративно на входе. Я пристроился сбоку третьим.

— Мда, вот что значит, прибыть на денёк пораньше, — усмехнулась Небесная, окидывая бардак взглядом.

Вскоре у ближайших бойцов стали расширяться глаза и отпадать челюсти, один вскочил резко, ударившись о верхний ярус головой. Полетели карты, как листья дерева, заскрипели кровати.

Музыка резко оборвалась.

— Рота смирно! — Взревел рычащим, звериным голосом, наконец, какой–то мужчина с середины ангара, и бойцы подорвались да забегали, пытаясь поскорее привести свой внешний вид в порядок.

— Смирно, я сказал!! — Добавил ротмистр бешено и все, наконец, замерли. А я оценил, насколько хромает дисциплина.

Застёгивая на ходу штаны, спешным шагом к нам направился местный командир. Судя по погонам серо–зелёного кителя, накинутого кое–как на плечи, целый майор. Лет тридцать пять на вид, светлый, невысокий, но довольно мощный и заросший, как дремучий сибиряк.

— Товарищ генерал, — взмолился он басисто, ещё не доходя. — Выходной же…

— Сегодня четверг, — пробурчал дежурный, подсказывая.

Принцесса продрала горло и скомандовала:

— Строй балаган свой, Колчак! Сейчас же!

Спустя минуту примерно под сотню бойцов выстроилось в одну шеренгу справа. К счастью, штаны успели натянуть все.

Принцесса важно пошагала до середины строя. Поначалу решил, что это не совсем правильно, когда в обычном одеянии барышни приходишь в воинское подразделение, когда ты здесь целый генерал. А с другой стороны пока никакого подразделения не увидел.

Рожи почти у всех безумные или бандитские. К тому же небритые. Две трети роты верзилы и детины, каких ещё поискать. У многих шрамы на лицах и оголённых частях тела от органического льда. Явно все в бою уже побывавшие.

И пока Небесная идёт до середины, а мы плетёмся уже втроём за ней, рота бойцов смотрит на женщину, как на объект вожделения. Глаза вытаращены, слюни едва ли не текут.

Наверное, поэтому Степан из строя замечает меня не сразу! Он–то откуда здесь⁈ Мой друг казак Степан, с которым мы познакомились в кулачном бою. Раздался ещё больше! Рожа, по–другому и не скажешь, страшная, что смерть от шрамов, полученных в результате ожогов.

Всё–таки увидел меня, засиял ещё больше. Товарищей в строю потолкал, те на меня уставились. Закивали.

— Так, внимание всем, — произнесла принцесса строго, встав перед строем посередине. — Прошу любить и жаловать. Ещё один участник нашей экспедиции, штабс–капитан Сабуров Андрей Константинович. Все должны узнавать его в лицо и обращаться, как положено.

Из строя смешки пошли, с другой стороны от Степана.

— Жил бы себе и жил, молодой совсем, — выпалил едва слышно кто–то. И прикусил язык тут же, когда Небесная добавила:

— Он и есть пилот Медведя. Половина из вас видела, как он дерётся, так что заткнитесь, господа будущие десантники.

— Твою цыганку, — ахнул кто–то.

— Етить, твою мать…

По строю загалдели. А я даже смутился малость от такого восторга.

— Разговорчики! — Прогремел рычаще Колчак, и все стихли.

Улыбки расплылись по лицам ещё больше, теперь слюни у многих потекли на меня. Смотрят с таким восторгом детины, что страшно вдвойне. Но улыбка всё равно на лицо моё лезет.

Это ж братцы. Свои.

Принцесса к ротному повернулась.

— Завтра на стрельбище пойдём. Что с новыми образцами оружия?

— Ну, это, всё… хорошо, — ответил ротный неуверенно, начал было чесать затылок, но отдёрнул руку.

— Так, поняла, — выдала Небесная сварливо. — Туляка ко мне в канцелярию. Все свободны, Андрей за мной. И это… Колчак, приберитесь здесь. Пока я вам учение пожарной тревоги не провела с выносом всего имущества на плац.

— Слушаюсь, товарищ генерал! — Отчеканил ротный браво и стрельнул в строй глазищами серыми зло.

Небесная развернулась и спешно покинула ангар, видимо, не желая выслушивать разборок.

Вышел на улицу. Дежурный за нами.

— Занимайся, — отмахнулась от него принцесса.

— Есть, товарищ генерал!

Двинули с ней вдвоём на противоположную сторону базы, где стоят ещё утеплённые ангары. Забавно стало, когда понял, что едва поспеваю за барышней.

Взвод мимо идёт из бойцов местного гарнизона.

Анастасия Николаевна встала, не преграждая путь.

— Взвод! Смирно! Равнение на право! — Скомандовал офицер, и бойцы некрасиво замаршировали, отдавая воинское приветствие.

Дошли до ангара с распахнутыми воротами. Часовой нас встретил, стоя на тумбе с винтовкой за спиной.

— Гвардия на полигоне, товарищ генерал, — доложил щуплый молодой боец вибрирующим голоском.

— Я вижу, — ответила принцесса недовольно, окидывая почти пустой ангар.

Увидев в конце по стенке в металлических конструкциях, напоминающих загоны для скота, две исполинские фигуры, закрытые почти полностью зеркальным брезентом, я разволновался не на шутку.

Это же мехары!! И сердце, вдруг задолбившее бешено, уже почуяло, что один из них мой Медведь!!

Но, будто издеваясь, принцесса повела меня мимо. Мы прошли по чистому помещению до спуска в подвал, куда и направились по серо–мраморным ступеням.

Внизу оказалась целая система бункеров с электрическим освещением. Снова постовой, снова доклад. Похоже, Небесной здесь не было какое–то время, раз глаза по пять копеек все солдатики делают.

По полу, выложенному коричневым кафелем, дошли до её подземного кабинета. Крупного, как целый учебный класс. Здесь и кресло у неё за массивным столом, как у чиновника, и стол приставной для замов, и сейф в углу массивный, насыпной, и целая карта мира на всю стену висит, и сервант с сервизом да напитками алкогольными. И форма генеральская из приоткрытого шкафа выглядывает. Да ещё дверка за креслом имеется в смежное помещение.

— Проходи, располагайся, — произнесла принцесса по–свойски и начала снимать шубейку.

Перехватил, помогая.

— Благодарю, — ответила формально и двинулась к своему столу.

Повесил на вешалку при входе, следом сам скинул шинель.

Когда присел по команде на приставной стол поближе, выложила из ящика свёрток бумажный, развернула сама и пододвинула ко мне.

— Твои вещи, — прокомментировала.

Хм, у меня теперь новенькая паспортная книжка, стопка купюр с чёрными брызгами, чековая книжка даже нетронутая осталась. И медальон.

— Всё остальное, — продолжает принцесса. — Что нашли в гостинице, находится в твоей новой комнате, она на этом же уровне, позже проведу. Там оборудованная гвардейская форма, твоя наградная сабля с гусарского полка и штатный револьвер…

Пока она говорит, не в силах сдержаться, раскрываю медальон и любуюсь на свою фотокарточку, которая по краям почернела от моей же крови.

Когда–то Агнесса поместила её сюда, старательно и ровно вырезав. Всё своими руками. Интересно, о чём она думала в тот момент.

Не важно.

Остервенело выковыриваю фотокарточку и комкаю. Принцесса тут же замолкает, запнувшись на полуслове.

А я выкидываю её в урну под ногами, а следом и кулон.

— Ты уверен, что справишься, Андрей? — Спросила вдруг участливо, после недолгой паузы, за которую пытаюсь вернуть равновесие.

— Уверен, — отвечаю, уткнувшись взглядом в стол, и добавляю из своих соображений: — главное, чтоб товарищи не подвели.

Вздыхает тяжело.

— На первый взгляд, там то ещё сборище, — признаётся принцесса. — Но это самые выносливые, самые бесстрашные люди, каких я смогла найти. Все они знают кто такие оргалиды, многие сталкивались с ними и не раз. Самое главное, что все добровольцы, пусть и за весомое вознаграждение им или семьям посмертно.

От последнего слова встрепенулся. А она продолжила, как ни в чём не бывало:

— Большая часть — казаки с обороны острова Русский. Некоторых из них ты спас, и они теперь за тебя горой будут. И это важно, чтобы мы отправились в поход, будучи большой семьёй, потому что кроме нас у нас никого там не будет. Полагаться мы можем только на себя.

— Я всё понимаю, ваше высочество.

— В кругу меха–гвардии можно просто Настя.

— Мне пока сложно перестроиться, — признаюсь и спрашиваю: — это все, кто будет в экипаже на корабле?

— Ещё матросы в Новороссийске, ну и само собой капитан. Но в высадке и экспедиции по суше будет участвовать только эта рота. Ну и мы, как прикрытие с воздуха.

— Сколько меха–гвардейцев планируется отправить?

— Пять, — ответила сразу. — Я, ты, Зотов и ещё двоих ждём в ближайшее время.

— Я понял. Когда отправляемся?

— Месяц на подготовку. 10 апреля отбываем с эшелоном до Новороссийска.

— Почему так долго? Что здесь сидеть? — Возмутился, желая поскорее уже начать действовать.

— Прошу прощение, Андрей, что не сказала сразу, — начала неуверенно принцесса. — Мы ждём Илью Рогачёва и… Олега Румянцева.

Что⁈

Я тут же просверлил Небесную взглядом. Но она быстро увела свой встревоженный.

— Я не ослышался⁈

— Нет, тот самый Олег Румянцев, которого ты подстрелил на дуэли, — пробурчала, уткнувшись в стол со своими бумажками.

То, что он выжил — это хорошая новость. Значит, совесть моя чиста. Вот только какого лысого чёрта он нам нужен⁈

— Он же инвалид, — прошептал я, борясь с негодованием. — Возьмите любого гвардейца с Владика, и он будет эффективнее. В противном случае нас только формально будет пять.

— Мастер вернул ему ногу, — заявила с серьёзным видом.

И я не поверил её словам. Но не похоже, что она пошутила. У меня слова в горле застряли, а мысли стали путаться. А тут ещё волосы дыбом: разве такое возможно⁈ Принцесса дала переварить сказанное, немного помолчав.

Сомнений выражать не стал, ведь вскоре сам всё увижу, если уж на то пошло.

— Месяц нужен, чтобы освоить новое вооружение и экипировку, — начала, будто оправдываясь. — И чтобы Олег восстановил форму. Впрочем, тебе самому не помешает растрястись.

— Простите, ваше высочество, но если Олег будет в строю, какая к чёрту большая дружная семья⁈ Я в нём совершенно не уверен.

— Предоставь это мне.

— Я не об этом.

— У меня нет выхода, — обрубила уже строго. — И нянчиться с вами я не стану. С обоими! Привлечение к миссии Олега — это обязательное условие Мастера, которое обсуждать не буду. Уверена, после дуэли вы легче сможете подружиться. У мужчин после драки всегда возникают тёплые чувства друг к другу. Будь сдержанней и протяни руку дружбы первый, прояви себя, как джентльмен.

На это я рассмеялся. Но это уже даже не веселье. Это истерика.

Принцесса смотрит на меня с прищуром, ей моя реакция явно не нравится.

— А он знает, что в команде я? — Спрашиваю, добавляя жара.

— Полагаю, нет, — ответила с раздутыми ноздрями. Такой Небесной я ещё не видел.

Да и новость просто замечательная.

— Я верю в тебя, Андрей, как верила и в твоего отца, — выдаёт вдруг она неожиданно бодро, берёт мою руку по–хозяйски, окутывая своим теплом и силой… переворачивает ладонью вверх.

И вкладывает туда два кольца с эрением. Те самые, что сделал Фёдор. В одном две частицы, а во втором три.

— Твоё по праву, — комментирует.

И куда теперь деваться⁈

Глава 3

Первые дни подготовки

Ангарск. Главная база подготовки меха–гвардии.

9 марта 1906 года по старому календарю. Суббота.

9:15 по местному времени.

Принцесса отбыла по каким–то срочным делам в день моего чудесного возвращения на службу. Пользуясь отсутствием какого–либо внимания, первые полтора дня пребывания на свободе я провёл в казарме со Степаном и другими добровольцами, где мне даже выделили койку. С простыми и прямолинейными людьми общаться приятно и комфортно. Расспросил друга о товарищах во Владивостоке, как у них обстоят дела. Вадим служит, как и прежде. В моём эскадроне всё вроде хорошо. Правда, о Фёдоре никто не слышал.

Вскоре выяснилось, что здесь не только казаки, ещё и пятеро гусар из моего полка, а также трое, вышедших из тюрьмы по амнистии. Сам командир роты Колчак морским офицером служил на среднем броненосце, командиру корабля морду набил за нелепую команду, повлекшую гибель людей, его в казаки на передний край и кинули.

Один казак меня расцеловал в обе щёки и на руках решил носить, еле отбился! Тот самый оказался, кого я из пасти «гусеницы» вытащил в последнем бою с оргалидами на Русском.

Отрадно, что рота десантников не только курит и в карты весь день рубится. Они ещё физической подготовкой занимаются, бегают по пригоркам полигона утром в полной амуниции ещё и с грузами. Наряду с мундирами средней паршивости экипировка у них новая и современная оказалась. Колчак с них три шкуры дерёт. Пробежался и я с ними сдуру. Чуть на полпути не завалился. А эти ржут, как кони.

И вот обо мне вспомнила, наконец, меха–гвардия в лице Зотова, которого я ещё не видел после тюрьмы. Как и других членов будущей команды.

Он пришёл прямо в столовую на завтрак, дав понять ещё к тому же, что у гвардейцев своя отдельная трапезная. Чего я уж точно не приветствую.

В синей форме явился, широкий, крепкий, шесть пурпурных лент на груди, так вроде и было. А погоны действительно, майорские. Глаза чёрные, как две бездонные пропасти, но уже злыми совсем не кажутся. Вид виноватый едва скрывает, здоровается неуверенно.

Десантники его по большому радиусу обходят, видать связываться не хотят. Мне подмигивают, мол, держись.

Стою перед ним, как не родной, кладовщик ротный мне серую тренировочную форму выдал, в ней и хожу, как мои братцы.

Здоровается сдержанно, руку подаёт. Отвечаю также скромно, глаз с него не сводя.

— Ты пропустил тренировку на полигоне, — выдаёт. — Пока нет Насти за дисциплину отвечаю я.

Похоже, от фамильярности мне теперь не избавиться.

— Мне физическая форма важнее, товарищ майор, — говорю спокойно. — Я с мужиками на зарядке навёрстываю.

— Речь не о тебе, у нас восемь новобранцев. Мне нужен ассистент, а точнее пример хороший.

— Поясните.

— Это база подготовки меха–гвардейцев после выпуска из училищ. А ты думал, мы тут только к рейду готовимся? — Усмехнулся Зотов и махнул. — Пошли. Представлю легенду молодым и неуклюжим.

Вот ещё легенда⁈

Двинули вдоль ангаров по направлению к тому, где мой Медведь стоит.

— Я много думал над тем, что ты мне тогда написал, — начинает майор по дороге неуверенно. — Твой отец пилотировал Медведя прежде?

— Нет, дед.

Вздыхает и дальше уже посмеивается себе под нос.

— Кто бы мог подумать. Ты пилот Медведя. Человек без подготовки утёр всем нам нос. Скажи, дело ведь в свойствах самой машины? Знать бы насколько Медведь лучше наших мехов.

— В скорости в два раза, и на этом, пожалуй, всё.

— Всего–то⁈

— Да, Константин, всего–то.

— Интересно, — хмыкнул с нотками досады. — А с другой стороны, ты же особенный, такой же, как Анги.

Майор замялся, вероятно, уловив моё негодование. Но следом покаялся:

— Прости, Андрей. Меня переиграли по всем фронтам. Одно лишь радует, что у девочки нашей теперь всё хорошо.

Да заткнулся бы ты уже, так и подмывает ответить. Сколько гвардейцев мне будут ещё рассказывать, что у неё всё просто отлично⁇

— А ты хорош, японцам дал тогда просраться, — перевёл тему Зотов.

— Это был мой первый боевой вылет, — ответил без особой радости. — И мне просто повезло.

— Так уж и повезло, — усмехнулся и спросил вдруг пытливо: — слушай, ты можешь сделать кое–что для меня?

— Излагайте, товарищ майор.

— Сумеешь вырастить и моему мехару кисти с человеческими пальцами? Сам пробовал, не выходит.

— Не знаю, — ответил честно. — Но попытаться могу. Вот только мне нельзя…

— Я всё понимаю, ты оденешь моё кольцо управления.

— Зачем так рисковать?

— Ты не представляешь, какие это возможности! Наши учёные из Тулы мозговитые попались, всякое собирают в цеху, аж страшно! Им только волю дай и необходимые материалы. А с этим за Настей не постоит, она пробивная. Если всё выйдет, я тебе такое покажу!

— Хорошо.

Сорокалетний мужик аж запрыгал от радости.

Как и предполагал, зашли в нужный ангар только уже через большие ворота нараспашку. Слева десять мехаров выстроено, последний красный исполин бронёй блестит ярче всех прочих, пусть и от света далеко!

Справа восемь молодых и бравых меха–гвардейцев в синей форме с погонами корнетов выстроилось уже. Глазами пытливо в нашу сторону смотрят, меня изучают глазами светлыми и наивными.

И вот уже звучит команда от крайнего.

— Группа! Смирно!

И все лица устремляются синхронно вперёд. Что ж, строевая выучка на высоте. Тут и сердце почти взвыло от тоскливых воспоминаний.

Неловко стало, что сам я в форме не соответствующей. Хотя мой новенький мундир меха–гвардейца с погонами капитанскими висит в комнате бункера Небесной.

Но поздно. Да и мал он мне. Пуговицы в натяг будут, что у посмешища. Жрать надо меньше.

— Вольно! — Отвечает Зотов и идёт к середине строя.

Поспеваю за ним. Встаём напротив.

Тут даже отделения не наберётся. А по силе со своими боевыми машинами они должны оборону, как целый полк держать.

Такие надежды возлагаются на каких–то мальчишек. И всё потому, что лишь единицы из людей способны вообще соприкасаться с эрением безболезненно. Я уж об управлении мехарами не говорю. Иной сядет в кабину за ручки возьмётся, и стошнит его незамедлительно.

Слышал я, что некоторые и замертво падают.

— Господа офицеры, — начинает Зотов торжественно. — Хочу представить вам…

Вроде ничего такого не говорит перед строем, но расписывает меня, будто я тут ветеран меха–гвардии именитый. Хотя в училище года не проучился, а в кабине и двух месяцев не провёл. Я уж не говорю о том, что пусть и выглядят они, как щеглы, но кто на год, кто на два меня старше.

Неловко. Но, похоже, им и нужен такой герой, к достижениям которого они могут стремиться.

Об одном Зотов умолчал помимо моей грустной истории о том, как я к этому шёл.

Некоторые из них так и проходят с одной или двумя частицами на худой конец. Кто–то дослужится и до четырёх. Но ни один не сможет владеть кольцом с пятью.

А значит, никому из ребят не дано слиться с машиной полностью. И осознать, каково это.

Впервые подумал о том, что мне их всех жалко. И с этим чувством пришла некая волна одиночества. Никому из вас, господа меха–гвардейцы, меня не понять.

— Работаем! — В заключение объявил Зотов. — Вольно, по кабинам!

Ещё не дождавшись, пока влезут другие, поспешил к своему меху и я с пульсом, набирающим обороты. Уже нетерпеливо на ходу надеваю оба кольца!

Понял вдруг, что зря поторопился. Стоило второе кольцо надеть, почернело в глазах от контакта. Руки свело от ощущений магии, начинающей нещадно и стремительно пронизывать жилы. А она сперва иглами пошла, что выть хочется во всю глотку. Встал, опираясь на вертикальный турник конструкции, на ногах еле удержался. Челюсть сжал, чтоб не орать и не позориться. Особенно после слов Зотова вышло бы фиаско. Подышал глубоко полминуты, вентилируя лёгкие и привыкая к новым ощущениям. Пришлось отойти, когда машина корнета начала движение.

Кое–как пошёл дальше. К счастью, с каждым шагом всё легче. И вот я уже силу чувствую в мышцах особую и, наконец, чую связь с Медведем, который, похоже, тихонько стал пробуждаться. Вскоре руки начинают чесаться кого–то убить, сердце долбит, как бешеное, а в груди просыпается животная ярость. Будто та волна боевая ещё не схлынула, а теперь и вовсе накрыла меня тёпленького с головой.

Встаю перед Медведем своим. Могучим бордовым исполином с четырьмя крыльями, турбинами мощными, руками человеческими и клинками острыми.

— Ну здравствуй, друг мой верный, — шепчу, и мурашки по коше.

Медведь с тонким гулом раскрывает кабину приглашающе по воле моей мысли, словно живой и самый верный друг. Всё было будто сто лет назад.

Всё было будто вчера.

До последнего не верилось, что мне оказано столь высокое доверие. Пока не влез в кабину Медведя. Мысль промелькнула, что я могу просто отсюда сбежать, и никто меня не удержит и не догонит. А следом пришла и другая.

Теперь подводить Небесную никак нельзя.

В ангаре я пробыл дольше всех, потому как мне пришлось немного поумерить пыл. Новый контакт с мехаром вновь чуть не унёс моё сознание куда–то к звёздам. Слишком долгое отсутствие связи дало о себе знать, меня чуть не вывернуло завтраком в кабину.

Еле отдышался. А следом и сознание приняло новое восприятие мира.

— Андрей, всё в порядке? — Раздалось в эфире от Зотова с заметным беспокойством. — Слышишь меня?

Похоже, он уже какое–то время пытается до меня достучаться.

— Да слышу, слышу, — отвечаю негромко. Но даже так выдаю, что тяжело мне было.

— Вот как знал, — усмехнулся в ответ, намекая, что и раньше подслушивал. — Догоняй по радару, тут недалеко.

— Я тоже подлетаю, — раздаётся голос с помехами от Небесной в эфире. — Андрей, ты как?

Столько заботы в голосе от неё я ещё не слышал.

— Пойдёт, Насть, — ответил, как есть.

И понял вдруг, что назвал её по имени, как самую близкую подругу. Потеплело на душе. Помню ведь, отец её так и называл. Вот почему они всегда смотрели так необычно друг на друга…

Могучим исполином я вышел из ангара и щедро дал тяги сразу в четыре турбины, чтобы взмыть в воздух как можно скорее и показать этим гвардейцам, кто здесь хозяин неба.

Вот это загалдели сразу в эфире, заметив мои выкрутасы!

— Вот и как тебя догнать, а? — Ворчит Зотов и сам же посмеивается.

Полигону конца и края нет. Здесь хоть из орудий стреляй. Гектары леса в конце его просто выкошены нещадно. А там дальше ещё и пригорки, всё в землю вгрызается.

На огромном поле из низин и холмиков солдатики из батальона обеспечения уже заканчивают выставлять брёвна, выполняющие роль мишеней. Но Зотов гонит новобранцев сперва на полосу препятствий, где над канавой огромной наварен массивными балками целый лабиринт. Часть конструкций из дерева, часть из кирпича, множество следов неудачных попыток, выраженных в разрушениях и скором восстановлении подручными средствами. Проволокой, деревом, цементом.

Боязно стало, сам здесь не пройду.

Но Зотов в эфире зазывает оказать им честь, и уже не отвертеться тем, что не слышу!

Хорошо, что майор первым проходит, показывая, где, как преодолевать. А то я собрался уже на турнике склёпку исполнить и в тоннель пролететь, сгруппировавшись. Вот только крылья было бы жалко.

Оказалось всё намного проще. Задача не сломать свои крылышки, кое–где пройти, кое–где пролететь короткими рывками. Местами с разбега проскользнуть по воде, в гору подняться, втыкая клинки и не задействовав при этом турбин. Кто эту ерунду придумал? Явно Зотов.

Он и проходит полосу препятствий отточено и выверено за семь минут, зацепившись лишь раз крылом и погнув его немного.

Вторым иду я, поначалу осторожничаю, заново привыкая скорее к динамике машины. А затем начинаю уже изгаляться с выкрутасами. В итоге прохожу в полтора раза быстрее.

Новобранцы в восторге. Зотов молчит.

Полдня гвардейцы проходят эту несчастную полосу. А я с Небесной отрабатываю выпады на брёвнах. Удивительно, но по скорости наземных атак она нисколько не уступила мне. А в точности и превзошла.

Списываю на то, что только сел в меха!

Вероятно, чуяв, что злюсь, принцесса только посмеивается.

После тренировки на полигоне все возвращаются в ангар. И собираются на обед по распорядку.

Наша столовка в том же ангаре, только в смежном небольшом помещении. И едим мы, похоже, позже десантников. Когда вышли на улицу взмыленные и уставшие, их неровный строй, который вернее будет назвать толпой, возвращался в казарму, шествуя впереди нам наперерез.

Увидев нас издали, Колчак демонстративно стал считать.

— Раз, раз! Раз, два три! В ногу!!

В ответ братцы громко заржали и побежали в ангар, нарушая строй.

Будто не замечая бардака, принцесса с майором продолжили шептаться, удалившись от новобранцев метров на десять. А я наоборот пошёл позади, чувствуя, что они как раз обо мне и шушукаются.

Корнеты все тоже, некоторые удержаться не могут и оборачиваются на меня посмотреть, пока есть возможность поближе.

Но в столовке такая возможность ещё лучше, ибо мы за один длинный стол и садимся трапезничать. Принцесса во главе стола, Зотов перпендикулярно ей по правую руку. Я напротив, тоже во главе, так вышло.

Солдатик живенько еду по тарелкам раскладывает с пылу с жару. Непривычно видеть принцессу в форме её великолепной, со штанишками белыми в обтяжку, погонами золотыми генеральскими теперь да волосами светло–русыми, вьющимися красиво, с нами, простыми, невзрачными офицерами.

Но, похоже, Анастасии на все предрассудки плевать, она делит военную пайку с простыми офицерами. На тарелке у неё нет шикарных и дорогих блюд. Суп, картошка и жаркое из курицы, компот и хлеб чёрный.

В заключение обеда повар, вероятно, всё же не вытерпел и блинов принёс лично, да ещё варенья яблочного, сметаны и мёда.

Загалдели ребята одобрительно и лапы свои потянули к общей тарелке всё разбирать. А принцесса на это только посмеивается.

Когда видит, что я серьёзен и задумчив, подкалывает меня, хитро улыбаясь:

— Андрюш, ну скушай блинчик.

Гвардейцы на меня тоже начинают посматривать с задором.

— Есть, товарищ генерал, — выдаю с иронией и тянусь к тарелке, где уже на донышке.

— Два, — добавляет принцесса.

— Так точно, — бурчу, понимая, что мне бы не стоило. А то форма, которую для меня приготовили, ещё долго не налезает!!

После обеда дали полтора часа на отдых. Налетался в мехаре с наскока так, что сил никаких не осталось садиться в кабину снова. Медведь будто всё это время голодавший, выжал из меня все соки.

Именно по это причине я напросился к Небесной, которая собралась на стрельбище к нашим десантникам. С чистой совестью оставил Зотова с новобранцами, которых я вряд ли чему–то научу, если уж начистоту. Они же, по сути, управляют мехарами совершенно по другому принципу, нежели я.

И всё же Зотов, провожает глазами, как предателя. Ему, похоже, без меня попросту скучно.

— Дежурный доложил, что ты с ротой Колчака уже спелся, — говорит по дороге принцесса. — С одной стороны это хорошо. Но я бы не советовала привязываться к ним. Предприятие у нас опасное, вернутся не все. И если возникнет выбор между бойцом и выполнением задачи, ты должен сам понимать, какое я приму решение. К такому должен готовиться и ты.

Молчу.

— Андрей? — Раздёргивает меня.

— Своих бросать не стану, даже не надейтесь, товарищ генерал, — ответил, потеряв всякое настроение.

— Упёртый, как…

Дежурный спешит навстречу, чтобы вместе на полигон отправиться. Вероятно, по этой причине дискуссия у нас не продлилась.

Пешком до стрельбища пришлось топать около получаса, поначалу по асфальту, затем уже по тропкам. За это время я чуть отстал, давая возможность офицерам постарше поговорить. Заодно полюбовался принцессой украдкой. Несмотря на то, что на ней генеральское пальто с воротником из каракуля, опоясывается оно, красиво подчёркивая фигуру.

После того, как она заявила, что любила моего отца, отношение к ней изменилось.

Она ведь до сих пор одна, насколько мне известно. Никаких кавалеров и семейной жизни никакой. Детей у неё нет. Иначе кто бы её отпустил в экспедицию? Да какой там… её бы и во Владике не было.

Неужели действительно цель её жизни — это меха–гвардия?

Пулемётные очереди затарахтели ещё на подходе. Сразу навеяло, и ощетинился, но быстро перестроился. Не первый день такое. Вот только темп стрельбы разный. Поначалу думал, из пулемёта «Максим» работают.

Оказалось не только.

Несколько взводов на направлениях стреляют, другие на точках с новыми образцами вооружения знакомятся. Куда как раз принцесса и двинула с охотой.

Дежурный вперёд умчал, предупреждая о прибытии. И крича на всё стрельбище:

— Без команд! Занимаемся!

И, тем не менее, стрельбу на время прекратили.

На учебном месте несколько стендов, стол длинный пошарпанный, где всё лежит. И дядечка в зелёном мундире без погон, похоже, в роли преподавателя, лет пятидесяти на вид, невысокий, худощавый и седой, глаза синим пламенем горят, губы в полуулыбке.

— Доброго здравия, Анастасия Николаевна, вы как раз вовремя, — поприветствовал он принцессу приподнято, и казаки в разные стороны разошлись, вперёд её любезно пропуская.

— Чем порадуешь, Виктор Павлович, рассказывай, — поздоровавшись, добавила Небесная с азартом в голосе.

Преподаватель продрал горло, быстро пробежал по столу глазами. И поднял первую странную штуку, похожую на винтовку, но короче, и с длинной, чересчур широкой ручкой, направленной вниз.

— Начну с отечественной разработки, нашей гордости автоматической винтовки Фёдорова, — начал с демонстрацией образца. — Патрон 6,55 мм по изначальной задумке, но решили увеличить калибр для лучшей пробиваемости, учитывая предстоящую задачу, до 7,62 мм. Также ёмкость магазина подняли до 45 патронов, темп стрельбы, правда, снизился до 300 выстрелов в минуту, но так, по крайней мере, мы избегаем осечек и перегрева ствола…

Не сразу понял, что у меня рот раскрыт, и туда уже задувает. Винтовка, которую не нужно перезаряжать после пяти выстрелов⁈ И не такая тяжёлая бандура, как пулемёт Максима. А то я думал, бедные пехотинцы тачанку в семьдесят килограммов покатят по Америке.

— Далее нас порадовали уже немцы, — продолжает мужчина, демонстрируя вещь поинтереснее: с сошками и ручкой деревянной, да ещё и с магазином сбоку. — Ручной пулемет системы Дрейзе МГ–13 с патроном калибра 7,92 мм. Магазин увеличили с 75 патронов до 125. Темп стрельбы 650 выстрелов в минуту. Надо признать, очень мощное оружие в руках одного стрелка. И не перегревается, как наши «Максимы».

Бойцы одобрительно загалдели.

Похоже, эта презентация исключительно для нас с принцессой.

Пощёлкав затвор, разобрав до деталей и собрав пулемёт обратно довольно ловко, преподаватель продемонстрировал не менее интересные пистолеты западного производства. Маннлихер калибра 7,63 мм с магазином на 10 патронов и английский кольт — 11,43 мм с увеличенным уже нашими туляками магазином до 20 патронов.

Как выяснилось вскоре, преподаватель оказался тем самым хвалёным изобретателем с Тулы. Как раз когда к нему подоспел и второй ещё постарше, такой же щуплый да на первого похожий, будто они братья. И заявил:

— Ваше высочество, не желаете ли поглядеть защитную экипировку?

— Да подождите вы, не так быстро, — выдала принцесса сварливо. — Я хочу пострелять из этой штуки.

Кивнула на МГ–13.

А у принцессы губа не дура!

Оба конструктора засуетились вдвойне. По их совету для удобства стрельбы принцесса легко передала в заботливые руки одного из верзил своё пальто, оставаясь в облегающем мундире меха–гвардейца. И вскоре началось на стрельбище веселье. Никогда не слышал, как принцесса визжит. А она начала, когда забахали выстрелы у неё перед носом, да ещё и забило с отдачей. При том, что её ведь предупреждали!

Магазин закончился слишком быстро, ей дали ещё три. Пока уже ствол не задымился. Еле уговорили сделать перерыв. Но ей на месте не сидится, схватилась за автомат Фёдорова.

— А ну–ка, Палыч, магазины подавай! — Заявила взмыленная.

Щёки красные, тонкие локоны со лба сдувает. Ох, красива, все залюбовались. С автомата стрелять ей понравилось больше. Не такая отдача.

А все и рады, генеральша на животе лежит попой кверху. Все не в поле на мишени смотрят, а на её округлости обтянутые. Стыд да срам.

Но гусары в таком случае говорят с придыханием: «эстетика»!

Забахало, затарахтело по всему стрельбищу знатно. Мы уже и привыкли.

Напросился пострелять с немецкого пулемёта и я. Вот только не лёжа на плащ–палатке, как принцесса. А стоя, как мои братцы.

Удовольствие неописуемое. Пусть я ни в какую мишень и не попал. Зато прикинул, что такая штука с одной обоймы может в упор и голубого оргалида раздолбать за милую душу. Надо только знать, куда целиться.

А я им подскажу, опытом поделюсь с удовольствием.

— Эх! Нам бы такие во Владик! — Выдал в сердцах, уходя с позиции и принимая на плечи шинель от казака.

— Нам хотя бы вас снарядить, товарищи экспедиционеры, — ответил Виктор Павлович, посмеиваясь. — Чтоб такое в армию серийно пустить, это лет десять бюрократической волокиты ещё пережить нужно. Кстати, товарищ штабс–капитан, не желаете ли опробовать британский кольт? Мы для него пули бронебойные отлили специально.

— С удовольствием!

— Пожалуй, тоже опробую, — обозначилась принцесса с красным носом, которой уже вручили железную кружку с горячим чаем, и ко мне обратилась: — хорошо стреляешь из револьвера?

Похоже, увидела, что я из Медведя по возвращении отцов револьвер со всякой другой мелочёвкой доставал.

— Думаю, неплохо, — отвечаю с грустной улыбкой, вспоминая дуэль.

— Тогда посоревнуемся, — заявляет с азартом и тулякам говорит: — Где направление пистолетное?

— Самое левое, ваше высочество! Двадцать пять и пятьдесят метров. Сейчас только этих сгоним…

В стрельбе по мишеням с дистанции двадцати пяти метров принцесса обставила меня с первой попытки очень уж легко. Но во второй я был уже близок к победе.

Однако удовольствие лицезреть довольное и прелестное лицо женщины виделось мне выше вкуса победы над ней.

Спустя два часа изучения новых образцов вооружения, перешли к экипировке. Оказывается, можно шапки с мундирами бронёй из металла обшивать. Вот только всё тяжёлое, быстро не побегаешь. И вместе с тем, я понял, что не просто так в наши десантники отобрали самых крепких и выносливых. Они и тренируются, чтоб в броне да с тяжёлым оружием по суше идти.

Это у мехаводов броня, которая сама их несёт и защищает. А пехоте придётся не сладко. С другой стороны, такие бойцы будут более живучи и убьют тварей больше. Ну а мы прикроем.

После стрельбища я понял, насколько серьёзно нас готовят к миссии.

Будто читая мои мысли, на обратном пути, принцесса заявила с хитрой улыбочкой, что у Зотова для меня есть сюрприз, связанный с некой задумкой для мехаров. Мол, к идеям я сам его некогда и подтолкнул.

Казалось бы, ничто не может омрачить вечер после такого впечатляющего дня.

Но я ошибался. Ещё до ужина на Базу прилетели два мехара. Илья Рогачёв и Олег Румянцев.

Теперь вся наша команда в сборе.

Глава 4

Идеи Константина Зотова

Я был в своей подземной комнате, когда через приоткрытую дверь донёсся шум из коридора. Два смеющихся меха–гвардейца и радостный голос принцессы, которая повела их в свой кабинет, как меня в первый день.

Они, как три закадычных друга.

Забавно даже стало от мысли, как поменяются их лица, когда она признается, что я не в тюрьме сижу, а пилотирую легендарного Медведя и готовлюсь отправиться с ними.

Вспоминая нашу тяжёлую дуэль и его последние слова, я всё же поёжился.

Вряд ли он сошёл с ума, передав мне слова монстра. Меня всё сложнее удивить всякой чертовщиной. Что если Анна Третьякова в симбиозе с фиолетовым скатом расправились с офицером по её прихоти.

А может специально стравила меня с ним ради забавы. Вот только перестаралась и спохватилась после? Или это часть её новой игры?

Олег Румянцев пожелал мне смерти, назвав порождением ада. Подобное из головы так просто не выведешь. Особенно, когда он вернулся с того света. Здоровый и полный сил. Ведь стука трости о кафель я так и не услышал.

Вопрос даже не в том, как он встретит меня сейчас.

Вопрос в том, когда решит выстрелить в спину.

На ужине в столовке и свиделись.

Пришли они втроём, немного задержавшись. Принцесса с опаской смотрит, оба гвардейца серьёзные. Румянцев чернее тучи, похудевший, немного прихрамывает на левую ногу. Но видно через штанину, что она у него целая.

Все поднимаются из–за стола. Следую примеру и я одним из последних.

— Долгожданное пополнение, товарищи офицеры, — выпалила принцесса с неловкостью в голосе, окидывая всех, кроме меня взглядом. — Многие из вас знают не понаслышке о подвигах Ильи и Олега на западных рубежах и во Владивостоке.

Все закивали дружно. Зотов продрал горло.

— Что ж, присаживайтесь, — скомандовала Небесная несколько растерянно и уселась на своё место.

Проявляя учтивость, Олег пододвинул ей стул, при этом не сводя с меня синих глаз, будто прожечь решил, да поскорее. А на мне по иронии судьбы снова форма вероятно по его меркам непотребная, зелёная, совершенно не гвардейская. Зато в такой и валяться не жалко.

Засияли частицы на его кольце ярче прежнего. Надо же, уже четыре. Замечая мой интерес, Олег ухмыляется.

Илья напротив, усевшись на свободное место, потупил взгляд, стал негромко общаться с новобранцами по соседству. Но вскоре и он замолчал. Ужин прошёл в гробовой тишине, как будто мы на поминках.

Во время ужина Олег всё пытался высмотреть мои кольца и не сразу сообразил, похоже, что у меня их два. А когда понял, удивление ему скрыть оказалось сложно. Мол, разве так бывает. Он даже Зотову на ухо что–то шепнул. Тот брякнул недовольно в ответ с набитым ртом и уткнулся дальше в тарелку.

Ощущение под конец возникло, будто все боятся, что мы друг на друга набросимся прямо через стол, разгромив посуду и затоптав всю еду.

Но мне–то уже нечего доказывать. А вот Олег, похоже, не все вопросы уладил.

Когда закончив трапезу и убедившись, что все уже поели, принцесса поднялась первой. Подорвались и остальные.

Вижу, что Олег притормозил, дождался, когда принцесса выйдет из помещения вместе с новобранцами. С ним задержались Илья и Константин. Оба уставились на него строго. И тут я понял, что Румянцев действительно ещё не успокоился.

Сам к нему подошёл.

— Илья Васильевич, Олег Сергеевич, — кивнул обоим. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Андрей Константинович, — произнёс Илья, протягивая руку. — Я тоже рад вас видеть в наших рядах. Хочу выразить вам признательность за помощь в отражении десанта на Русском. Признаться, я был крайне удивлён новостью, что вы пилотируете Медведя.

Пожал ему руку крепко.

— А по вам и не скажешь, что Медведь ваш, сударь, чудеса да и только, — усмехнулся Олег наигранно. — С Ильёй не соглашусь, видеть вас здесь я совершенно не рад.

— Олег, — прогремел Зотов угрожающе.

— Всё в порядке, Кость, — хмыкнул Румянцев. — Раз Мастер свёл нас за общим делом, значит, ему виднее. Ну а нам, офицерам, остаётся переносить все тяготы военной службы стойко и мужественно. Честь имею.

Кивнул энергично и пошёл из комнаты. Зотов направился за ним. А Илья остался.

Кажется, что жених Татьяны Румянцевой повзрослел лет на пять с момента нашей последней встречи во Владивостоке. От молодого и горячего не осталось и следа. Теперь размеренность и печаль на лице отражается. Темные волосы причёсаны аккуратно, а в тёмно–карих выразительных глазах уже не горит прежний огонь.

Смотрю на него вопросительно, а он произносит с грустью:

— Не держите на Олега зла, сударь. Его с того света Мастер вытащил, когда семья уже оплакивала. Матушка чуть с ума не сошла.

— Я всё понимаю.

— И меня за нелестные слова в трактире простите, не прав был я. Мне уже тогда следовало верно вас разглядеть, раз Михаил Брусилов за вашу честь вступился, не плохой вы человек.

— Не держу я зла, сударь. И извинения ваши сердечно принимаю.

— Ну а вы, где всё это время пропадали? — Продолжает разговор. — Слышал, учинили разгром на Императорском острове, раскидав полсотни гвардейцев. Это ж какой позор для лейб–полка, хотел бы я на это посмотреть.

Не думал, что Илья решит завести со мной целую беседу в первый же день. При том так участливо.

— Сорвался на пустом, — ответил ему сдержанно. — А что касается пропажи, так я в тюрьме тайной полиции всё это время сидел.

— Вот оно как, — прокомментировал и вздохнул.

— Позвольте спросить, как поживает Татьяна Румянцева? — От вопроса я не удержался.

Илья тут же взгляд и увёл. Думал, на этом наш разговор и закончится. А нет.

— Знаю, что в Хабаровск на Виноградовку вернулась, — стал отвечать неуверенно. — Вроде всё с ней хорошо. Олег мало мне рассказывает о сестре теперь.

— Вы же помолвлены? Простите за прямоту и личный вопрос.

— Всё течёт, всё меняется, сударь. Одних беда сближает, меж другими пропасть растит. Не переписываемся мы вот уже полгода. Поэтому и не знаю, что вам сказать.

— Я не хотел тревожить вашу рану, — отвечаю ему, уводя взгляд.

И понимая, что он её всё ещё любит. Понимаю, потому что знаю, что такую не любить невозможно.

Пусть я и охладел. Но воспоминания терзают.

— Да к чёрту её, — выругался Илья и засиял вдруг. — Мы ж в Америку отправимся, да через весь мир! А то я одичал уже во Владике. То Амурский залив, то Уссурийский, то чёрт его побрал, остров Русский. И мечешься, как идиот, туда–сюда. А последние полгода вообще скука смертная, три рыбака с Китая выловили и на этом всё. Последний трактир свернули, на тушёнке с самогонкой в выходные. Иной раз такую дрянь привезут казаки… У нас карт игральных нормальных даже нет, погоревшие, что краплёные. Тьфу.

Прорвало Илью. Улыбаюсь ему открыто.

Высказался, собрался уже уходить. Но я придержал.

— У нас же по распорядку отдых, — говорю ему.

— Да вроде, я ж с корабля на бал.

— А хотите прямо сейчас к моим братцам сходим? Десантникам, которые с нами отправятся в поход. Мужики душевные, казаки и гусары с Владика, все наши боевые товарищи. У них и карты игральные есть хорошие, и музыка, и самогонки отличной целый бидон… вряд ли они выпили всё.

Смотрит ошалело секунды две. А затем расплывается по лицу улыбка.

— А пройдёмте, сударь! — Отвечает, рукой махнув.

Как говорится, гори оно всё синим пламенем.

* * *

Ангарск. Главная база подготовки меха–гвардии.

14 марта 1906 года по старому календарю. Четверг.

9:17 по местному времени.

Вверив тренировку новобранцев на полигоне Олегу, прямо с завтрака Зотов потащил меня в отдельный ангар. Ещё издали я расслышал странные звуки, исходящие с того направления, а затем и увидел, как оттуда искры летят.

Чуть дальше столбы странные с ящиками металлическими, и гудит оттуда недобро. Оказалась подстанция электрическая. А внутри ангара сварочные работы проводятся, вскоре и молотки застучали. Всего трое рабочих, а шума, как с каменоломни. Да и хлама всякого, как на свалке, хотя ангар не маленький. Веет сварочной гарью в утренней прохладе, в дальней части большого помещения печка огромная сияет красными углями, что солнце. Вентиляторы, загоняющие воздух в шахту, над головой работают.

Тут уже и мех Зотова стоит наготове.

Увидев нас, работать перестали.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, товарищ майор, — обозначился один из оружейников тульских, маску сварочную подняв. — А иначе три месяца насмарку я вам не спущу.

— Палыч, не наводи панику, — отмахнулся Зотов и мне: — Андрей, руки надо.

— Кольцо извольте, Константин, — ответил сварливо, свои снимая.

Надел его кольцо, влез по–хозяйски. Но в чужом мехаре сидеть — это, как сапоги чужие и старые надевать, похожие ощущения.

Перестроился, закрыл кабину, секунд пять не решался, но всё же взялся за ручки управления, налаживая контакт. Загудела машина!

Сосредоточился, и сознание моё по металлу будто расплылось.

Другие ощущения, не менее тошнотворные. И будто что–то сопротивляться пыталось. Но я, словно, поток воды, через одну переборку, вторую… третью… И вот мех становится прозрачным, наконец, давая мне полный контроль.

Через пару мгновений обзор поднимается выше. И я больше не чувствую себя пилотом в кабине. Я чувствую себя мехаром.

Твою дивизию⁇ С четырьмя частицами вышло слиться!!

А что если дело не в количестве частиц? Так, сейчас не до этого!

Теперь просто некомфортно быть в этой машине с моральной точки зрения. Будто не я в нём, а он во мне. Пропитанный потом Зотова металл ложится по моим костям и жилам.

Переборов очередную волну омерзения, я вновь сосредотачиваюсь уже для конкретного дела.

— Ну что⁈ — Раздаётся приглушённое снаружи, сбивая меня.

Зотов и три изобретателя–сварщика стоят и смотрят. А я уже понял, что они замыслили, с высоты робота видны некоторые результаты их работы.

— Терпение, — произнёс в ответ. И стал растить!

Полезло из обрубков со скрипом и скрежетом лесом острых игр, постепенно формируя предплечья. На середине процесса спохватился и руки со штурвалов убрал!

Схлынуло всё, снова я в кабине. Кровь в уши долбит. На кольцо Зотова смотрю, затаив дыхание: от одной частицы свет бледнее. Вот же чёрт, чуть не случилось страшное!!

Немного подумал, прикинул, что вроде успеваю. Но на всякий случай переодел кольцо на палец другой руки. Снова взялся, затаив дыхание. И только добился полного слияния, сразу стал растить, мысленно представив, что кисти уже имеются.

Полезли быстрее. Ладони… пальцы потянулись. Сжал в кулаки, разжал. Всё работает, как надо! Будто перчатки рыцарские надел.

Прервал контакт поскорее, уже слушая аплодисменты и радостные крики.

Вылез тяжело, Зотов, вероятно, почувствовав это, даже попытался меня ссадить любезно. Кое–как отбрыкался и вернул ему кольцо, которое ещё в кабине снял. В сторонку отошёл наблюдать, что же будет дальше.

А изобретатели тульские тут же накинулись на мехара ладони и пальцы измерять.

— Идеально! — Воскликнули. — Ещё б эти ваши ножи подпилить.

— Но–но–но! — Возмутился Зотов. — Основное оружие не трогать.

— Да и так всё встаёт, — сдался сразу изобретатель.

Когда они начали возиться, я отступил на второй план и стал с интересом наблюдать, что же они задумали.

Ну, конечно! Похоже, Зотова вдохновила моя выходка с корабельным орудием, которым пробил башку Синему.

Но воображения моего уж явно не хватило. Ибо волосы дыбом встали, когда, подозвав ещё бойцов из местных, они стали примерять к меху 76 мм–вое орудие! Да не простое, а с гигантским барабаном, как у револьверов. Сам Зотов к этому времени уже сел в кабину и второй рукой помогал им его держать.

— Тяжеловата всё–таки, — признался Зотов.

— Я те дам тяжеловата! — Пригрозил кулаком старый туляк. — Второй лапой держать и будешь при стрельбе, а то ишь ты, законы физики ему не писаны. Но мы ещё покумекаем, как облегчить.

— Хорошо, надо бы на полигоне испытать, — раздалось от Зотова деловитое.

— Да обожди ты, дай замерить, наварим ещё кое–что для устойчивости под локоть, лишнего снимем на рукояти…

Вторым сюрпризом для меня стало приспособление станковых пулемётов Максима к рукам робота. Причём сразу двух! С них уже сняли стойки с колёсами, наварили по бокам коробки с патронами и переделали спусковой механизм под большую лапу.

— Вот это я понимаю! — Рассмеялся Зотов. — По 250 патронов! Палыч, а больше?

— Стволы расплавятся, Кость, — простонал изобретатель.

— Так давай попробуем водный резервуар увеличить под стволом?…

Завозились изобретатели, третий ко мне подошёл и давай про пулемёт Максима рассказывать, что он своё время опережает и всё тому подобное. А изобрёл его, оказывается, британец Хайрем Стивенс Максим в 1883 году, когда ещё даже винтовки пятизарядной не придумали.

Про британские корабельные орудия стал заливать, что они раза в два лучше наших. С взыгравшим чувством патриотизма, я попытался возразить, а следом и от него отмахнуться.

Но вскоре он сам побежал своим помогать, а то товарищи его материться начали.

Когда уже ничего не предвещало, выкатили на телеге орудие в 120 мм, которое на винтовку как раз и походит, только гигантскую. К ней на второй телеге подтолкнули и ящик металлический с четырьмя снарядами! К нему ручка приварена и ремни, похожие больше на гусеничные траки. Ими и прицепили ящик за бедро робота не без помощи его самого.

— Пробуй, Зотов! — Воскликнул взмыленный Виктор Павлович с глазами горящими, как у дьявола.

Мехар легко взял орудие на руки, но неуклюже полез к ящику, выполняющему роль патронташа.

— Надо левее цеплять, — прокомментировал туляк.

— Да нормально, — возразил второй постарше.

Майор извернулся и достал–таки снаряд! Но вставить его в патронник орудия удалось лишь с третьего раза, первые два снаряда падали со звоном на пол.

— Да не боись, муляжи это! — Воскликнул один из безумцев тульских, заметив, что я вздрагиваю.

— Нужно приноровиться. Клинки, чёрт побери, мешают, — признался всё же Зотов.

— А я говорил! — Воскликнул туляк.

Ещё двадцать минут возни и на меня все посмотрели вдруг.

— Андрей, что думаешь? — Спросил из кабины Зотов. И эти сверлят глазами, я им что специалист⁈

К этому времени первое впечатление у меня прошло, поэтому выдал, как на духу:

— Мехар в динамике страшен. А с таким довеском только с места стрелять, оборону держать с пехотой, да и только.

— То есть вы не впечатлены, молодой человек? — Возмутился сразу Виктор Павлович, включив преподавателя.

— Ещё как впечатлён, товарищи, — признался. — Но с динамичным противником из всего только пулемёты сработают. А пушками можно лишь издали по спящим оргалидам. Но вы ведь сняли артиллерийские приспособления, как целиться на дистанцию большую?

— Как–как, — заговорил майор сварливо. — Есть в кабине прицел с маркерами. Если положение стрельбы не менять относительно фигуры, можно пристрелочными вычислить куда летит. И запомнить на шкале. Чему тебя в училище учили?

— Я не окончил, — ответил спокойно, хотя в мыслях пронеслось, как взрывается стекло казармы от шрапнели.

— А, да, точно, — пробурчал едва слышно Зотов и замялся.

— Вот про динамику вы, товарищ Андрей, верно подметили, — подхватил помощник Виктора Павловича и помчал куда–то вглубь.

Вскоре выкатили телегу с китобойными гарпунами! Которые тоже для пуска роботами приспособлены уже.

— Обездвиживать сильных оргалидов будете этим, — прокомментировал изобретатель, проведя ладонями сразу по девяти наконечникам, торчащим из кассеты!!

— Простите, а кто это всё потащит⁈ — Единственное, что нашёл спросить.

— Да разберёмся, лошадей возьмём, — отмахнулись, смеясь.

Зотов ржёт, как раз, как лошадь, вероятно через линзу боевую рассмотрев моё лицо довольно чётко. А затем заявляет, давясь от смеха:

— Палыч, ты ему бомбы покажи.

— Какие, к чёртовой матери, бомбы⁈ — Ахаю.

— С мехаров на гнёзда сбрасывать, — ответил майор. — Думаешь, мы им шансы какие–то оставим? Э не, дружок.

— То есть у нас не рейд по строгому маршруту с прорывом до цели, а освобождение северной Америки? — Усмехнулся уже я.

— Андрей, да полно уже критиковать, — раздался за спиной весёлый голос Небесной.

Крайне неожиданно!

Обернулся, стоит барышня в проходе в пальто, смотрит хитро и с задором.

— Признай, что наши умельцы хороши, а? — Продолжила, начиная сближаться.

— Ещё как хороши! — Подтвердил Зотов, вертя гарпунами.

— Вы, похоже, многое из столкновений во Владике почерпнули, — прокомментировал я. — Вот только не учли, что снаряды и бомбы могут самопроизвольно взорваться, как на броненосцах порой бывает. А это чревато. И не только для мехара с пилотом, но и нашей пехоты.

— Вероятность мала, вооружение всё новое, мы лично проверяем, — подключился туляк.

— Очень на это надеюсь, — ответил я сдержанно.

— То, что Костя затеял, — начала принцесса, преградив мне путь. — И тебе предназначено.

— Вот как? — Встрепенулся.

— Конечно! Куда майору столько одному? — Рассмеялись изобретатели.

— В идеале бы всех усилить, — произнесла на выдохе принцесса и, посмотрев на меня очень пытливо и выразительно, добавила неожиданно мечтательно: — как раз за три недели бы испытали, обкатали и потренировались.

По ощущениям, уговаривают, как ребёнка. А то и уламывают, как девку деревенскую на сеновале полежать.

— Кому я должен руки нарастить ещё? — Спросил серьёзно, даже не став отбрыкиваться.

— Всем Андрюша, всем, — запела Небесная, расплываясь в улыбке.

— И вам?

— И мне.

— А хвост лисий, пушистый и рыжий не хотите? — Выпалил, потому что подмывало.

— Шутить изволите, сударь? — Выдала неожиданно посерьёзнев.

— В точку, Андрей! — Поддержал Зотов и снова заржал, не сдерживаясь.

— Вот нахалы, а, — укорила принцесса мягко, а улыбка на уголок рта так и тянется. И глазища синие горят, которые она с меня не сводит.

Волнение нахлынуло вдруг. На губы её сочные, что черешни спелые, глаза опускаю. А она вдруг будто опомнилась, взгляд резко увела, чуть нахмурившись. Развернулась и вышла.

Заметив румянец на её щеках, смутился и я. Рванул следом, лишь бы мужики не заметили моего конфуза. Но на выходе притормозил. Воздух ещё холодный, хорошо бодрит. Дышу глубоко, провожая Настю взглядом. И опасаюсь, что она обернётся.

Но она не оборачивается, идёт чётко и уверенно спешным шагом в сторону ангара с десантниками.

Сердце долбит в груди, не успокаивается. Кто меня за язык тянул подшучивать над целой принцессой? Но это полбеды! Как неловко всё же вышло с моим взглядом. Она ведь подумала, что поцеловать её хочу? Сам не знаю.

Может, и хочу.

Тепло её ладони вспоминаю, касание… когда она так небрежно взяла мою руку и кольца вернула. Не только кольца.

Теперь я знаю, что в экспедиции мне есть, кого защищать.

Глава 5

Инструктаж, отправка

Ангарск. Главная база подготовки меха–гвардии.

8 апреля 1906 года по старому календарю. Понедельник.

10:07 по местному времени.

Два дня до отправления в Новороссийск!!

В учебном классе бункера мы собираемся в таком составе впервые. Потому что сегодня итоговое совещание перед отправкой.

В сборе все пять меха–гвардейцев, участвующих в операции. Командир роты Колчак — уже привлекался ранее, а его командиры взводов и командиры отделений здесь ещё не были. Тульский оружейник и изобретатель Виктор Павлович тоже впервые, он, как оказалось, с нами отправится в качестве походного инженера.

А куда теперь без него? С их изобретениями экспериментальными нужен знающий человек, если в пути что сломается. Конечно, с корабля он сходить не будет. Наверное…

Гвардейцы с интересом приняли новшества, только гарпуны забраковали. Слишком много возни, проще с орудий раскрошить, чем запутывать, тратя втрое больше времени.

Полноценным рукам на мехарах обрадовались все, кроме одного упёртого барана.

Олег пускать меня в кабину своего меха отказался, поэтому остался без примочек туляков. Баба с возу — кобыле легче, я сам не очень–то и хотел! Сидит злой, как собака. Илью я у него увёл, который со мной теперь больше общается.

Мы за партами, как школьники, принцесса и Зотов у доски. Младшие командиры на ус мотают, молча и смирно. Ротный, как оказалось, любитель поспорить. Без дискуссий первые два совещания не обошлись. Но сейчас и Колчак сидит тихо. Потому что Небесная с указкой докладывает.

— … пройдём Босфор затем пролив Дарданеллы, дальше движемся по Средиземному морю до порта Саида в Египте, где сгружаем часть зерна, как торговое судно. Главная задача на пути маршрута через Османскую империю — это не раскрыть реальное количество личного состава. В последнее время к ослабленным османам слишком большое внимание со стороны Британии, несмотря на наше влияние. Отсюда следует строгий наказ — на верхнюю палубу больше одного отделения не выпускать, пока не пройдём Дарданеллы. С моряками будет проведёт отдельный инструктаж. Двое суток в Саиде, и отправляемся через Суэцкий канал до порта Дурбан. ЮАР является колонией Британии, но, к сожалению, мимо пройти не выйдет, вызовем ещё больше подозрений. Отгрузим там товары, закупим табак, сахар и вино. Запросы от Российской империи… Не улыбайтесь так, товарищ ротмистр, никаких попоек на корабле не потерплю, выкину за борт. Акулы в Индийском океане самые крупные и самые свирепые, будьте уверены.

— Да я ничего, не… — замялся Колчак, посерьёзнев.

— Далее! — Воскликнула принцесса чересчур взвинченная. — Огибаем африканский материк и идём до порта Камсар, это Гвинея, где пока ещё заправляют французы. Но обстановка может поменяться, это, господа, уже Атлантика, по информации месячной давности порты севернее разрушены оргалидами. Гвинейский порт — следующий на их пути. Для нас это лучшее прикрытие, где тварей больше, там лишних глаз меньше. От Камсара уже пойдём прямиком до Венесуэлы, по разведданным там у них жарко. Возможно, близ побережья начнём вылеты на мехарах. Задача выйти в Карибское море и добраться до Юкатанского пролива, через который отправимся в Мексиканский залив. Наша цель — это залив Галвестон, окрестности американского города Хьюстон. Здесь мы немного делаем крюк, чтобы исключить встречу с возможными кораблями британцев.

— Британцев? — Ахнул тульский оружейник.

— Да, Виктор Павлович, — отвечает принцесса. — По имеющимся данным, где–то у восточного побережья США пасётся британский флот. Если повезёт, мы услышим, как они продолжают готовить для высадки свой плацдарм.

— Услышим? — Подал голос Колчак.

— Артиллерийский огонь, выстрелы 305–миллиметровых орудий слышно за сотни километров, — пояснил знающий туляк.

Наступила пауза. Надо отдать должное, принцесса отчеканила всё, как учительница пансиона. Причём самая строгая. Лучше всякого офицера доложила. Я даже поймал себя на мысли, что залюбовался и восхитился ей. И чуть было не прослушал половину.

— Разрешите вопрос, товарищ генерал, — поднял руку Колчак. — А сколько дней займёт путь по воде?

— Полтора месяца, — ответила, не мешкая.

— И всё это время мои бойцы будут сидеть в каютах да трюмах?

— А что вас не устраивает? — Развела руками принцесса.

— Как что? Людям нужна физическая нагрузка, за полтора месяца они потеряют форму, мышцы отвыкнут от нагрузок, — продолжил ротный свою мысль. — И получится, что по прибытии в Америку мы высадимся на берег, пройдём пару километров и завалимся без сил.

— Весомо, — согласился Зотов.

— И что вы предлагаете? — Спросила Небесная недовольно.

А ведь Колчак прав!

— Если в портах вы планируете проводить по нескольку дней, почему бы им не сходить на берег?

— Исключено, — обрубила. — Местные сразу поймут, что мы не торговое судно.

— Планируется же замаскировать их под простых моряков, — не унимается Колчак. — Крепкие парни, сойдут за грузчиков. Рассосутся по всем пирсам и будут вкалывать за деньги. Как вам такая мысль?

— Плохая мысль, Колчак, — ответила принцесса недовольно.

— Вам нужны боеспособные люди или просто мясо? — Вмешался уже я.

— Андрей, — раздалось от Небесной с укором, но взгляд она свой увела.

— Предлагаю так, — включаюсь в дискуссию. — Три дня в порту, по дню на взвод. Остальное время в пути бойцы будут делать упражнения каждый день.

— Какие упражнения? — Усмехнулся Колчак.

— Всё покажу.

— В трюме⁈

— Простите, товарищ ротмистр, — взвинтился я. — В трюме, как вы выражаетесь, всяко просторнее, чем в тюремной камере. Но даже там я сумел поддерживать свою физическую форму восемь месяцев.

— Допустим, а что с выносливостью делать? — Продолжил наседать ротный уже на меня.

— Присядьте сто раз на скорость, вот вам и выносливость. Мало? Попробуйте пятьсот.

— Всё это… рукоблудие какое–то, — бросил Колчак сгоряча.

Тихо загалдели и младшие командиры.

— Ротмистр, уймись, а, — рыкнул Зотов, и притихли все.

— Такой вариант меня устраивает, — заключила Небесная, после недолгой паузы и, передав указку Зотову, скомандовала: — Константин, продолжай по существу.

Колчак нахмурился, на меня посмотрел с прищуром. Я пожал плечами.

— Высадку наземной экспедиции производим по итогам воздушной разведки, — начал уже Зотов, но не так уверенно, как принцесса. — По нашим данным Хьюстон и прилегающие поселения разрушены, берег оккупирован оргалидами. Вероятно, придётся дать бой. Или провернём отвлекающий манёвр на мехарах, учитывая практику по рейдам на Хоккайдо, которую нам любезно поведал господин Сабуров.

Младшие командиры на меня уставились с укором и одновременным восхищением. Ну да, я ж им не рассказывал в казарме о таком. Поскромничал.

Илья мне подмигнул. А вот Олег ещё больше насупился.

— Высадившись, выдвигаемся на северо–восток по доступному маршруту, — продолжает Зотов уже более чётко, водя указкой по карте США. — Первым этапом наземной экспедиции нужно добраться до Александрии, это примерно триста тридцать километров по пересечёнке, затем на восток к реке Миссисипи — ещё сто километров. Там десант пересядет на лодки или пойдёт вдоль берега на север. Попытаемся найти транспорт, возможно, уцелели какие–то железнодорожные пути с дрезинами. Где получится, расчистим мехарами. Но рассчитывать полностью на уцелевшее добро не станем. Всё по обстановке. Конечная цель — это Мемфис…

Впервые так подробно касаемся маршрута.

Недавно с нами поделились тайной. Потому что прежде я мог только гадать, куда упала основная часть метеорита.

Оказывается в пригороды Мемфиса и упала, до которого нашей пехоте идти полтора месяца, учитывая местную обстановку. А то и больше.

А если брать в расчёт дорогу обратно, время нашей экспедиции — это шесть–восемь месяцев. И это при успешном завершении миссии.

Мысль промелькнула, что слишком всё это мудрёно, сложно. В стремлении избежать контакта с британцами мы изворачиваемся, как ужи.

Нужно было взять побольше мехаров и добраться быстрее без всяких проблем. А тащить с собой роту бойцов, пусть хорошо экипированных и действенно вооружённых — это не лучший вариант. Тем более, вон какие проблемы возникают, в трюме ведь не скот везём, а людей.

Единственное объяснение — это то, что боевые машины тоже не могут лететь до Мемфиса и обратно за один заход. Шестьсот километров с побережья туда, шестьсот обратно. Свободный полёт на такое расстояние не сложен. Но учитывая задачи, сколько сил уйдёт на поиски? Ну а что тащить придётся? Рассчитывать, что минуем бой — тоже никак нельзя. Соответственно сил на полёт обратно может и не хватить. Придётся где–то отдыхать, вероятно, даже прятаться. Оставлять уязвимыми боевые машины на вражеской территории — тоже не лучший вариант. Было бы в рейде двадцать мехов, дело другое.

Но такое впечатление сложилось, что Мастер по своим соображениям просто не дал принцессе больше пяти.

По жесту Небесной, Зотов уселся за парту с нами, а к доске вышел Виктор Павлович.

— С оргалидами–то понятно, — начал туляк, неловко посмеиваясь. — Нам предстоит встреча и с местным населением, которой исключать нельзя. Я имею в виду американцев, которые живут в изоляции вот уже больше сорока лет.

— Нам–то какое дело? — Усмехнулся Колчак, став посмелее, когда на доклад вышел туляк.

— Вот как раз вам и есть дело, товарищи десантники, — прогремел Зотов через плечо со своей парты. — Палыч, продолжай.

— Как известно, метеорит упал на США в самый разгар гражданской войны. Там у них полно оружия.

— Мушкетов? — Выпалил ротмистр, не скрывая иронии.

— Мушкеты, — согласился туляк. — А также карабины, винтовки и револьверы, всё это бесполезно против оргалидов, но эффективно против людей. Не забываем и об артиллерии. Есть и с дульным разряжением и казнозарядные. Учитывая, что за сорок лет порох в открытом виде должен был прийти в негодность, исключим первые. Но стоит осветить возможности местной армии.

— Да какая там армия, — хмыкнул себе под нос Колчак.

— Наш корабль — это их билет из ада, — поддержала принцесса туляка, выразившись довольно ярко и метафорично. — Увидев его у берегов, они тебе и армию соберут. И порох высушат. И оргалидов на нас поманят, если потребуется.

— И всё же я хотел бы остановиться на некоторых видах стрелкового оружия, с которым нам, возможно, придётся столкнуться, — заговорил туляк и начал разворачивать свой плакат поверх карты.

И началось скучное повествование. Но вместе с тем до меня вскоре дошло, что командование не исключает затяжных боёв с американцами, в которых боезапас своего вооружения может попросту закончиться и придётся пользоваться трофейными винтовками.

Вечером следующего дня на центральной площади меж ангаров появилось три десятка телег, и начались полномасштабные сборы, где поучаствовали и мехары с погрузкой тяжёлого вооружения, стрелкового оружия, боеприпасов и экипировки.

Как озвучил Зотов большая часть боеприпасов уже на нашем корабле в Новороссийске. Там и форма морская с одеждой гражданской в каюте меня ждёт. А я уж было подумал, что в гвардейском мундире лететь придётся. А нет! Мне даже привыкать не пришлось, я так её и не примерил, потому как большую часть свободного времени с казаками да гусарами.

А что мундиром красивым кичиться? Высоко лететь да больно падать. От сумы да тюрьмы не зарекайся, старинная русская пословица гласит.

Поздней ночью закончили погрузку, да со взводом сопровождения колонну отправили, а следом и оставшиеся два взвода двинули не спеша. Я с Ильёй с неба прикрываю, вылетев на первую боевую операцию в составе меха–гвардии.

Небесная, Зотов и Румянцев сразу на вокзал отбыли, чтоб там встречать.

Вокзал не простой оказался, как и поезд. Зона закрытая, промышленная. Вагоны бронированные, часть — обычные, гружёные углём. Пути к общей магистрали выходят только через пятнадцать километров, погрузка обеспечивалась скрыто и под охраной.

Рано утром 10 апреля эшелон с нашими бойцами и вооружением двинулся в Новороссийск, до которого им ехать целых двенадцать суток.

Меха–гвардия, конечно же, в эшелон не полезла. Наша задача в три этапа добраться до пункта назначения. Сперва до Новосибирска рывок, где переночуем, следом летим до Казани, а затем уже в Новороссийск. Получается, за три дня доберёмся. Хотя я мог и за один рвануть на Медведе.

Чтобы не вызывать подозрений и не привлекать лишнего внимания принцесса разделила нас на два звена, которые должны вылететь с интервалом в час. Первыми отбыли Константин, Илья и Олег с приказом набрать максимальную высоту, чтобы исключить обнаружение с дирижаблей.

Минут через двадцать после вылета их голоса пропали с эфира. Пока я на лавке жду под навесом вокзальным, чтоб поскорее в кабину прыгнуть вновь, принцесса в буфете чай с задумчивым видом пьёт. Через окошко вижу её профиль. Во всем помещении только она и работник буфета, который над ней хлопочет.

Приглашала и меня, но вежливо отказался. Свежим воздухом подышать захотелось. Небесная слишком спокойна, а я места себе не нахожу. Операция толком ещё не началась, а сколько суеты по доставке людей и грузов!

Задумался немного и пропустил появление принцессы, которая возникла с кружкой горячего чая весьма неожиданно. Ахнуло в груди, когда увидел отчего–то такие заботливые синие глаза. И тут же обозлился на самого себя.

Одета в простенький синий мундир без всяких ярких регалий и золотых погон. И всё равно в подогнанном приталенном кителе и обтягивающих штанишках очень хороша.

Поднялся, чуть помедлив. Всё–таки перед генералом рассиживаться негоже. Да и себе напомнить собственное место.

— Сиди, — заворчала мягко. — Ты сам не свой.

Присела рядом, подавая кружку.

— Благодарю вас, — принял ухаживания от принцессы и добавил деловито. — Всё под контролем, Анастасия Николаевна.

— Я и не сомневалась, — усмехнулась принцесса, пребывая в хорошем настроении, будто мы на курорт собрались.

Может, она так спокойна, потому что уже проворачивала погрузку эшелонов для Владивостока. Чем больше её узнаю, тем больше восхищаюсь.

И это пугает меня.

Хлебаю чай аккуратно, стараясь не шуметь. Вкусный, ароматный. То, что надо.

— Почему вы решили быть в звене со мной? — Поинтересовался всё же.

— Мы одни, а ты всё на «вы», сколько можно, Андрей?

— Я знаю своё место и не хочу забывать о вашем, — отвечаю, уставившись на платформу, уходящую в абстрактную бесконечность, ибо ни на чём не фокусируюсь.

Потому что с трепетом осязаю её рядом. И не пойму, как мне избавиться от этого. От этой… реакции. И одновременного чувства обиды за всё, что она сделала, и не сделала.

На это принцесса ничего не ответила, избавив нас обоих от ненужных речей.

— Мы будем с тобой в связке до конца операции, — заявляет деловито после недолгой паузы.

— Отчего же? — Не могу скрыть удивления.

— Зотов командир и я командир. Потенциал твой, как у Ильи и Олега вместе взятых, поэтому только так вижу равнозначность звеньев. Можно было тебя и Костю в одно звено. Но так как я руковожу всей экспедицией, мне проще быть в связке с одним. С тем, кто может спокойно действовать и самостоятельно. Понятно объяснила?

— Вполне.

Ещё немного помолчали. Допил чай, отставил кружку. Из рук принцессы напиток, что мёд. Многие бы на моём месте стали бы визжать, как поросята, от счастья. А я во всём вижу подачку.

После того, как она вручила в кабинете мои вещи, мы больше не оставались наедине. И вот, что из этого вышло.

— Андрей… — начинает вдруг так неуверенно. — Я чувствую пропасть между нами. Учитывая предстоящее дело, нам бы стоило решить все недомолвки и помириться.

От такого заявления я чуть не поперхнулся чаем.

— Что? — Посмотрела на меня, вероятно, почуяв реакцию.

— Вы дочь императора, а я простой офицер. Между нами всегда будет три пропасти.

— В первую очередь ты князь, а это один шаг до короны.

— Или один шаг до смерти, — усмехнулся горько и дальше уже серьёзно: — Ещё недавно я был простым заключённым, у которого с лёгкой руки отобрали этот титул. А теперь также вернули, показывая, насколько легко вы вершите наши судьбы. Когда ваш отец вернул меня в милость, как думаете, что я чувствовал?

— Не знаю, Андрей.

— Отвращение, — заявляю без опаски. — С лёгкой руки Сабуров стал героем. А затем так же легко его бросили в тюрьму и почти забыли. Но тут незадача. Вы отдали Британии единственного мехавода, который способен выдержать связь с мехом через пять частиц. Похоже, Медведь — это особенная машина, которая не поддаётся общим правилам, оседлать её сложнее, чем ваши машины. И вот, убедившись за восемь месяцев, что не выйдет найти мне альтернативу, вы вновь ворвались в мой маленький мирок, чтобы расширить его горизонты.

Закончил. Думал, ответит. А принцесса молчит. Минуту, две. Вздыхает.

— Ты очень быстро повзрослел, — выдаёт, наконец, и признаётся: — как оказалось, я и близко тебя не знала.

— И каков я по–вашему на самом деле?

— Воин и мужчина, — выдала жёстко и дальше обескуражила: — когда мы вернёмся из экспедиции победителями, я добьюсь от Мастера ответов. Он обещал мне.

— На какие вопросы?

— Зачем он сделал так с тобой и Агни, — выдала вдруг жёстко.

Поборов неожиданное смятение спросил с подковыркой:

— А как же слепое доверие, как раньше? Что изменилось?

Молчит.

Смотрю теперь я на неё, повернув голову. А она вообще глаза опустила, сапоги свои изучает.

— Ничего, его предсказания всегда сбываются, — заявила официозно, будто опомнилась.

Не зная, что на это ответить, отвернулся в другую сторону.

Две минуты неловкой паузы. И принцесса командует уже, как генерал, напоминая, кто она на самом деле для меня:

— Всё, пора отправляться. Пять минут готовности.

— Есть, товарищ генерал!

Глава 6

Начало экспедиции

Новороссийск. Борт корабля «Жемчужина Байкала».

23 апреля 1906 года по старому календарю. Вторник.

Первый этап операции пройден успешно. Загрузив десант и всё прочее под покровом ночи, рано утром мы вышли в открытое море на величавом судне. Безусловно, я ожидал большой корабль, но судно «Жемчужина Байкала» оказалось просто огромным. И по праву заслужило называться флагманом своего торгового флота, как выразился его капитан.

Бандура сто двадцать метров в длину, в которой можно спрятать всё!

Меха–гвардия без труда через верхнюю палубу сумела завести свои боевые машины в отдельный грузовой отсек, откуда легко можно вылететь в любой момент хоть всем сразу. При этом прилагать каких–то дополнительных усилий по открытию створок или разматыванию каких–нибудь лебёдок не требовалось. Организаторы операции позаботились о том, чтобы торговый корабль в любой момент мог превратиться в боевой. Пусть и орудий штатных на нём не установили. Зато двигатели по последнему слову техники, позволяющие развивать крейсерскую скорость, а также лучшая навигация. И телеграф поставить не забыли.

Вот только шлюпок всего шесть, всем бойцам на них не разместиться в случае чего. Вероятно, руководствовались тем, что большее количество спасательных лодок будет намекать о нештатных людях на борту.

Что ж, постараемся не потонуть!

Первый день в морском пути. Чёрное море светлеет быстро. Вода спокойная, небо без единого облачка. Восемнадцать градусов по Цельсию уже утром набежало. С ветерком да на маршруте можно забыть о проблемах на время. Полюбоваться просторами моря, рассмотреть торговые суда, прогулочные лодки и сторожевые корабли, коих здесь не так и много. По сравнению с тем же Владивостоком.

Хотя, что тут удивляться, весь черноморский флот в Севастополе стоит, как уже рассказали моряки.

На палубу мне пришлось выйти уже в гражданской лёгкой одежде торгового представителя. Впрочем, как и всем гвардейцам, которые претворились простыми пассажирами.

Кораблей в море вроде и немного, но до горизонта около дюжины насчитать можно. И крупные суда, и не очень. Несколько парусных яхт притянули внимание и подняли настроение.

После обеда на корме, облокотившись на бортик, кидаю чайкам хлеб. Потому что заняться больше нечем. Чувствую вибрацию от металла, что передаётся мощным корабельным двигателем, спокойствия добавляет и монотонный шум воды от гребных винтов.

Сидевшая, похоже, всю ночь и полдня в рубке капитана принцесса подкралась практически незаметно. И без всяких церемоний вручила увесистый морской бинокль.

— Вон туда посмотри, — указала направление.

Принял, пробую настроить резкость.

— Левее, ближе сухогруза, — добавляет таинственно.

— Что я должен увидеть? — Спрашиваю.

— Ничего подозрительного не замечаешь? — Раздаётся испытывающее.

Когда увидел странный отблеск, грудь проморозило. Неужели и здесь! Но нет… это какой–то штырь, торчащий из воды. Может, обломок, частично утопленный, со штырём? Тогда почему по волнам не ходит?

— Вижу трубу, — комментирую. — Мачта утопленного корабля?

— Скажешь тоже. Здесь глубина полтора километра, — отвечает принцесса и забирает бинокль со словами: — не выдавай нас излишним вниманием.

— Поясните? — Смотрю на неё пристально.

Непривычно видеть Небесную в одеянии обычной барышни. Но должен признать, что лёгкое кремовое платье с приталивающим пояском и ажурная шляпка ей очень идут.

Но эта милая внешность сейчас обманчива. Ибо даже не сомневаюсь, что на бедре у неё револьвер прикреплен.

— Это перископ подводной лодки, — отвечает, облокачиваясь на тонкий металлический бортик рядом со мной.

Невольно восхитился изгибом талии и выдающимися округлостями. Но тут же встрепенулся:

— Какой лодки⁇

— Подводной, Андрей, — выдала, посмотрев на меня на этот раз несколько оценивающе, будто заметила, что я глазел.

— Не понял…

— Полностью замкнутая коробка, как кабина меха, только величиной с малый корабль, — объясняет, как ребёнку. — По сути тот же корабль с экипажем, с той лишь особенностью, что ходит под толщей воды скрытно от судов. Наши умельцы тоже трудятся над созданием подобных лодок, но не торопятся, потому как есть гвардия. Такие проекты государства держат в строжайшей тайне, поэтому ты о них не мог знать.

— Там действующий корабль под водой? — Ахаю, не сразу сообразив о чём она говорит.

— Да, и скорее всего, германский или британский. Они хорошо преуспели в своих изобретениях.

— Насколько она опасна для нашего судна? — Это мой первый вопрос по существу.

— Они не будут нападать. У подводных лодок цели другие, они занимаются разведкой.

— Я могу вывести её из строя, — предлагаю действовать решительно.

— Нет, вряд ли она наблюдала за нами с самого порта. Там мелко в заливе. Рисковать нашей легендой не станем. Возможно, на борту у них стоит телеграф. Или хуже того: есть ещё одна лодка–наблюдатель, которую мы не заметили. На берегах могут быть и приёмники, которые живо примут сигнал и передадут куда надо. Поэтому делаем вид, что это торгово–круизное судно, направляющееся в Египет. Ну а мы семейная пара, попутно собравшаяся в путешествие.

— Вы шутите, ваше высочество? — Отшатываюсь от неё.

— Нисколько, — отвечает Небесная, прожигая меня хитрыми глазами. — Женщина, сошедшая с корабля, не может быть одна. Это будет выглядеть странным, не находишь? Тем более необходимо соблюсти полную конспирацию, пока не минуем все три порта.

Мало того, что в напарники на мехарах меня к себе прибрала, так теперь и в пару изображать влюблённых⁈ Нет уж!

— Берите в мужья Зотова, чем вам не пара? — Возмутился.

— Его знают в лицо во всей Европе, поэтому и замаскирован под моряка.

— А Илья?

— Так уж вам моё общество противно, сударь? — Выпалила с претензией, отворачиваясь. — Если так, то катитесь к чертям.

Вот чёрт, как–то не по–офицерски вышло.

— Хорошо, я изображу вашего мужа, — выдавил.

— Одолжений мне делать не надо, — произнесла с обидой и спешно двинула в сторону носа, чуть меня не зацепив.

Я и не брал в расчёт, что Небесная вот так просто может на меня обидеться.

С Чего вдруг такая честь? От ненависти до любви⁈

Поднялся в рубку, чтобы найти и себе бинокль. А она там. С капитаном беседует мило, делая вид, что меня рядом нет. Разбирается в приборах, штурвал гладит, спрашивает обо всём деловито.

К исходу вторых суток мы вошли в Босфор. При виде флага Российской империи, развевающегося по ветру на мачте, турецкие рыболовы шарахаются к берегам, а прочие суда без промедления уступают нам дорогу.

Ещё двадцать лет назад Османы стали отвечать за переправу в Средиземноморье лишь формально, когда наша Империя перекинула свой взор на этот лакомый кусок.

* * *

Египет. Порт Саид.

1 мая 1906 года по старому календарю. Среда.

Через неделю мы прибыли к первой ключевой точке нашего путешествия, встретив по пути в средиземноморье множество грузовых судов и на удивление немало круизных лайнеров.

Под вечер наша пехота нестройными группами выходит с корабля на пирс и рассасывается по порту, как грузчики. А принцесса тащит меня на официальную встречу с местными торговцами и элитой.

Оделась в воздушное светлое платье из тончайшей ткани, какого я ещё не видел, завила кудри, подкрасилась цветами необычными, и сделала непроницаемое лицо. Мне достался костюм из светлого хлопка, с которым жара переносится намного легче.

Ответил ей тем же безразличным выражением на лице. И двинули мы как две фарфоровые статуэтки, сцепившись под руку чисто формально.

Если набережная и улицы со стороны канала кишат людьми, то в глубине народа уже поменьше. Хотя слишком много на вид всякого неместного сброда, косящегося на нас недобро. Однако полицейских достаточно и почему–то именно французских солдат шныряет много.

Непривычная знойная жара стала быстро душить, особенно когда пошли узкие улочки. Омрачают путь и запахи. К вони от жжёного камня привыкнуть оказалось даже сложнее, чем к запаху несвежей рыбы.

— А без этого было не обойтись, ваше высочество? — Проворчал, глядя на сияющий красками фасад игорного дома и по совместительству ресторана с гостиницей.

Небесная привела к нему уверенно лишь потому, что огни на его шпилях видно с высокого борта нашего корабля.

— Нас хотят поприветствовать египетские вельможи, — отвечает официозно. — Это было бы странным, дворянам великой империи сидеть двое суток на корабле.

— Так это их автомобиль пробирался к нам в порту?

— Да, за нами присылали.

— Понятно, вас же узнают.

— Вряд ли, в последний раз я выходила в свет в исламском мире ещё юной наивной дурочкой.

— Не могу такое даже представить, — усмехнулся, поднимаясь по бежевым ступенькам к монументальному фасаду.

— Как славно, Андрей начал шутить, — подковырнула. — Ну что, изобразим счастливую пару графов Киселёвых, зерновых магнатов Российской империи?

— Я не выучил текст, — признался с неохотой.

— На тебя и не рассчитываю, просто улыбайся и кивай.

Внутри, как в столичном ресторане, только потолки очень уж низкие, да узких колонн излишне много. Зато в центре пустое пространство на несколько этажей вверх и внутренний сад с фонтаном, куда собственно нас и повели местные лакеи, любезно встретив. Скорее даже подкараулив. Освещение жёлтое, отчасти интимным кажется, но от электричества вполне достаточное.

Для себя отметил, что народа довольно много в широком полукруглом помещении, через которое прошли. Играют в Европейские азартные игры: рулетку, кости и карты с фишками. Колесо фортуны крутят, целая толпа там собралась, смех оттуда доносится самый звонкий. Большая часть гостей, похоже, европейцы.

Не доходя фонтана, повернули и потопали наверх по лестнице, где на втором этаже оказалась внутренняя веранда с отдельными зонами.

Чувство лёгкого балагана не сильно убавилось и на втором этаже, хотя гостей здесь уже не так много и нет азартных игр.

Сразу два господина в белых одеждах поднялись с мест, чтобы поприветствовать нас. Средних лет, один толстый очень по имени Рашид, другой нормального телосложения — Исмаил, оба с чернявыми лицами, скользкими донельзя. На руках перстни с каменьями огромными, от которых даже пальцы не смыкаются. Похоже, богатеи.

Стоило соблюсти все формальности, Исмаил запел похвалы на чистейшем русском языке, будто век уже нас знает. И всю жизнь ждал.

Едва сумел скрыть омерзения от такого подхалимства, и даже мысль проскочила, а вдруг они знают, что перед ними принцесса. Хотя и встретили нас, как купцов Киселёвых.

Расселись мы вразвалочку на низком диване, еды нанесли жаром пышущей, даже не спрашивая, что хотим. Похоже, всё, что готовит ресторан, нам и выложили. Решили нас напоить и накормить прежде, чем перейти к делу.

При этом без особого стеснения стали рассматривать принцессу так жадно, что невольно покривился. А этой хоть бы что, улыбается, как простушка, глаза её горят. Кокетничает с ними. Вот артистка!

От вина отказался, но Небесная под столом пнула, пришлось повиноваться. Лишь спустя час мы перешли к делу. И то местные издалека зашли.

— Ваше предложение, отправленное ещё месяца назад, мы рассмотрели, — начал Рашид несколько ленивым тоном после того, как навернул блюда три. — И хотим предложить увеличить поставку пшеничного зерна вдвое, это возможно?

— Не уверена, — выдаёт принцесса вполне серьёзно под лёгкий гам снизу и скудное журчание воды из фонтана.

— Госпожа Анастасия, — встрепенулся Исмаил, подаваясь вперёд. — Мы готовы дать на пять рублей больше за тонну.

— Простите, но вы не единственные наши покупатели, — затирает Небесная.

Вельможи переглянулись.

— ЮАР и Венесуэла тоже хотят заключить с нами торговые договора, — добавила, укрепляя нашу легенду для возможных шпионов.

— И какую цену за тонну вы рассматриваете? — Прямо вцепился Исмаил.

— Мы будем это обсуждать уже на месте, — парировала Небесная, давая понять, что это не их дело.

В этот момент я и заметил, что за нами наблюдают сразу с двух соседних зон отдыха. Европейского вида мужчины в приличных костюмах в окружении одного–двух местных. Потупил взгляд, делая вид, что не придал значения.

Снизу раздался резкий эмоциональный всплеск, заставивший меня даже вздрогнуть. Похоже, кто–то выиграл по–крупному.

— Это плохая сделка, — прокомментировал толстяк, развалившись ещё более вальяжно и не обращая внимания на то, что творится вокруг. — Из–за оргалидов в Венесуэле нестабильная обстановка. Вы имеете большие риски потерять свои торговые корабли. Мы же предлагаем… двенадцать рублей сверху за тонну.

— Рашид, — укорил коллегу Исмаил.

— Мы хотим монополии, для торговли в Африке, — признался Рашид, глядя на товарища хмуро. — Пусть даже такой ценой. Иначе как нам уйти от зависимости французов и британцев?

— Простите нас за излишнюю напористость, — заговорил Исмаил на выдохе. — Из–за строительства канала наша страна в упадке. Как известно Франция и Британия финансировали проект строительства Суэцкого канала. И теперь они диктуют свои условия. Зерно — это единственное, что может выправить ситуацию, учитывая ваши объёмы.

— Что ж, — начала принцесса с заметной неловкостью. — Мы обсудим это с мужем.

— Господин Андрей, — обратился Исмаил, взглянув на меня заговорчески. — Для вас с супругой подготовлены лучшие апартаменты.

Вероятно, он намекает, что до утра надо нам с ней всё обсудить в этих апартаментах. Или к чему это?

— Знаете, даже если мы и решим всё в вашу пользу, — снова обозначилась принцесса. — Эту партию мы довезём до ваших конкурентов в любом случае, соблюдая прежнюю договорённость.

— Вы хотите сказать, что больше двух с половиной тысяч тонн зерна мы сейчас не получим? — Снова обозначился толстяк.

— Именно, — ответила принцесса. — В телеграмме было чётко прописано предложение о пробной партии. Вы согласились.

— Но это же крохи, — возмутился Рашид. — Судя по габаритам судна, вы везёте сто тысяч тонн. Согласитесь отгрузить нам хотя бы десять тысяч.

Ясное дело, что у нас зерна и подавно столько нет. А ещё в два порта нужно заехать и изобразить торговцев.

— Мы подумаем, а пока я готова подписать документ на две с половиной, чтобы вы начали отгрузку уже ночью, — произнесла принцесса.

Никогда бы не подумал, что она такая деловая! Я так залюбовался, что выхлебал уже три бокала, а мне всё подливает услужливо щуплый слуга.

— Не желаете дождаться утра? Тогда и подпишем все бумаги. — Предложил Исмаил с натянутой улыбкой. — Как гласит русская мудрость: утро вечера мудренее, ведь так, господин Киселёв?

Кивнул ему.

— Хорошо, договорились, — ответила принцесса.

Теперь оба поглядывают на неё уже не так восторженно. Проскакивают брезгливые взгляды, и даже ненависть.

Дальше разговоры ушли от деловых. Вельможи вновь перестроились на дружелюбный лад и стали расспрашивать о наших родных краях, затем упомянули и мехаров, которых они отродясь не видели, но очень бы хотели. Попытались даже выяснить, сколько у нашего государства их. Мы сделали вид, что тоже никогда с ними не сталкивались, но знаем, что их в Империи очень много!

Принцесса ведёт беседу, я больше молчу и киваю, как дурак. Но, видимо, смотрится такое, будто я чересчур умный. Во взглядах собеседников прослеживается всё больше уважения ко мне.

И тем не менее, обстановка разрядилась, напряжение спало. Услышав, что мы не собираемся пока в приготовленные нам апартаменты, Исмаил стал рассказывать о дурных нравах европейцев, которые здесь попадают в разные неприятные ситуации. И о большом количестве мелкого ворья, с которым ведётся отчаянная борьба властей.

Намёк был ясен, но мы всё же вырвались вскоре из их гостеприимного дома прогуляться по набережной, подальше от пирсов, кораблей и суеты. Когда предложили сопровождающего, принцесса наотрез отказалась, сказав:

— Я за мужем, как за каменной стеной, не стоит за нас переживать.

— Ещё как переживаем! — Воскликнул вслед Исмаил.

— За зерно, — негромко добавил я на ухо принцессе.

Та в ответ усмехнулась.

К позднему вечеру на улицах людей совсем стало мало. Только с порта доносится всякий шум с погрузок и гомон. По дороге до берега мы идём неспешно и молча, чую по напряжённой руке принцессы что–то не так.

— Они хотят задержать нас? — Завожу разговор первым.

— Так и есть, — ответила беспокойно и ускорила шаг.

Мы как раз повернули на пляжную зону, больше смахивающую на рынок из–за большого количества мелких хлипких торговых лавок, стоящих прямо на песке. А сейчас уже практически пустующих. Последние торговцы спешно сворачивают свои манатки на мелкие тележки.

— Быстро же они наш корабль вычислили, габариты, вместимость, — продолжаю делиться впечатлениями, наблюдая, как последние торговцы в нищих одеждах, улепётывая быстрее, озираются на нас перепугано.

— Теперь ты понял, как важны эти встречи, — шепчет, будто за нами следят, хотя я не наблюдаю по близости людей, и пространства на пляже достаточно открытого. — Огромный корабль с флагом Российской империи не пройдёт незамеченным и будет волновать всех и каждого на всём протяжении пути.

— Согласен.

— Что–то заметил? — Перевела тему и потянула меня ближе к воде.

— Да, следили двое.

— Неплохо, — похвалила и выдала: — двое наверху, трое внизу. Ещё и лакеи, если обратил внимание, как они смотрели.

— Думаете, нас раскрыли?

— Нет, здесь что–то другое. И это бы стоит проверить.

— То есть как? — Спохватился и стал озираться.

Дёрнула за собой грубо. Да она вся напряжена!

— Как самочувствие? — Перевела вдруг тему. — Только честно.

Очень заботливо спросила, если не строго!

— Излишнее возбуждение, — ответил, чувствуя, что сердце слишком уж колотится.

— Это действие антидота, — выпалила. — С непривычки всегда так. Но раз сердце бьётся, возможно, они нам что–то подсыпали.

— Не понял.

— Перед сходом с корабля мы пили чай, там был антидот от всех известных ядов, разработанный для разведчиков. Это была страховка.

— А я и думаю, что за привкус, и почему матрос над душой стоял, — поделился впечатлениями, вступая туфлями уже на мокрый песок.

— Он из разведки. На борту целая группа.

— Понятно, — ответил на выдохе, чувствуя, что уже вода касается обуви.

Волны шумные почти уже захлёстывают, море тёмное с бликами от огней с корабля совершенно не внушает доверия. Огни с домов до пляжа едва доходят, добавляя мрака.

— Так, стоп, — встал, как вкопанный, и её придержал. — Вы о чём? Что нам могли подсыпать?

Посмотрела на меня исподлобья обворожительно, даже вызывающе. И выдала:

— Снотворное, наркотик, что угодно, чтобы соблюсти свои интересы.

— А вы как в воду глядели, — подковырнул.

— Это чужая земля, ты на что тут рассчитываешь? — Спросила с нажимом и расцепилась. А затем и вовсе обхватила себя руками.

Потому что ветерок подул холодный.

— Зачем мы вообще сюда пошли, — нависаю над ней, понимая, что у нас не прогулка с непринуждённой беседой уж точно. — Мы же всё осудили с вами без лишних ушей, ведь так? Давайте вернёмся.

— В первую очередь хотелось проветриться и перебить ужасное послевкусие от беседы, — призналась.

Раздался странный звук за линией торговых лавок. Даже сквозь шум волн можно распознать, что со стороны улицы, с метрового скоса к набережной кто–то спрыгнул!

Всматриваюсь, меж конструкций проходят шесть человек, за ними ещё столько же! Позади ускоренным шагом нагоняют ещё четверо. А впереди навстречу трое. По одежде все походят на местных, рабочих, портовых грузчиков. Это явно не экскурсионная группа!

Принцесса смотрит вдаль вполне себе хладнокровно, как мне показалось. И вешает дамскую сумочку через плечо наискось, чтобы освободить руки.

— Это не наши? — Уточняю на всякий случай.

— Нет. Скорее недоброжелатели.

— Револьвер?

— Не брала. Не видишь что ли? Куда бы я его сунула?

Продрал горло, напоминая, что не стоит так расходиться перед незнакомцами. Да и неловко отчего–то стало! А ещё злость вдруг взяла. Как же легко попались!

— Полагаю послевкусие перебито, ваше высочество? — Прорычал ей в ухо.

— Более чем, — признаётся с опаской, окидывая смыкающее нас кольцо из людей.

— Стойте на месте, господа! — Раздаётся наглое от одного из незнакомцев с сильным акцентом. — Мы ничего вам не сделаем! Всего лишь поговорим!

— Ну и где ваша хвалёная группа разведчиков, которая нас прикрывает? — Прошептал принцессе, оценивая противников: огнестрельного оружия не наблюдаю, вероятно, хотят взять нас без шума.

— Я бы тоже хотела знать… — отвечает совсем уж тихо, как умирающий лебедь.

Закатываю рукава, уж очень хороша рубашка. Жаль пачкать.

— Что ты делаешь? — Ахает принцесса. — Андрей, нет.

— Да, моя дорогая, да. Как говорят у нас в эскадроне, проблемы барышень гусарам хлеб, а следом мёд.

Настроение резко поднимается. Осознаю, что давно уже руки чешутся без дела!

Глава 7

Приключения в порту Саид

Девятнадцать человек берут нас в полукольцо на берегу. Повседневная одежда местных в сочетании с небритыми, ухмыляющимися рожами не выдаёт в них людей чести. Скорее это обычные преступники. Чернявые, по большей части щуплые, но есть и несколько здоровяков, которых сразу подмечаю, как более опасных.

— Не хотите по–хорошему⁈ — Кричит, вероятно, их главный.

Он как раз отстал, спрятавшись за своими подельниками.

— Отходите в воду, — настоятельно рекомендую принцессе и буквально толкаю её туда, закрывая собой.

Вероятно, осознав всю опасность ситуации, Небесная послушно отходит. И уже молчит, затаившись.

— Решили поплавать? — Смеются недруги, скалясь. — Акулы — меньшее, что должно вас тревожить, господа! Старых рыболовных сетей здесь тьма, об которые недолго зацепиться и пойти ко дну.

— А если поранитесь, точно акулы накинуться, — нагнетает и главный. — Госпожа, вы–то будьте благоразумны? Сдайтесь добровольно. Посидите ночку в комнатушке, утром за вас заплатят, и отпустим с миром. Зачем так всё усложнять?

До пояса в воду зашёл, остановился. Первые трое, замыкающие левый фланг кольца, идут на меня, но, погрузившись, уже не так рьяно. Они помельче ростом, поэтому им тяжелее.

Один оказался шустрее своих дружков и вперёд подался. Чем я и пользуюсь, резко рванув на него! Неожиданный выпад застаёт недруга врасплох. Левый длинный джеб срубает мужчину слишком даже легко. В первое мгновение забеспокоился, что он захлебнётся, пока будет без сознания. Но услышал всплески практически сразу.

Следующие двое не успели понять, что происходит, и получили по наглым мордам, даже не защищаясь. Похоже, скудное освещение с берега мне только на руку.

Несколько секунд замешательства дают мне возможность для манёвра. Беру за шкирку первого, потому что слышу, как он всё же захлёбывается, и вместе с ним иду на оторопевшую толпу.

Бросаю его, когда воды становится почти по колено. И буквально выскакиваю навстречу очередным желающим нас повязать!

Вероятно, рассмотрев, что происходит, принцесса ахает и охает, преступники кричат на своём языке, похоже, бранятся.

А я срубаю одного за другим, уходя по периметру вправо! Раз! Раз–два! Уклонился от неуклюжего удара, выстрелил кулак в ответ! Один прикрывает лицо, пробиваю защиту, вколачивая к чёртовой бабушке нос в черепушку!

С непривычки пальцы выбиваются, и боль острая простреливает, но я терплю. Ибо негоже перед принцессой показывать слабость!

— А ну идите сюда, трусы поганые! — Кричу раззадорено. — На всех угощений хватит!

А вот и первый здоровяк подоспел, пытается навалиться всем весом! Подныриваю под мясистые лапы и бью апперкот! Кулак простреливает аж до локтя от тяжёлой рожи, но оно того стоит. Гад запрокидывается, как кукла. Увидев, как улетел их дружок, двое шарахаются от меня. А третий, который тоже габаритов не малых, достаёт из–за спины нож! Лепечет что–то на своём иностранном угрожающе с рожей перекошенной.

— Осторожно! — Кричит принцесса.

Да я и сам вижу, что с другой стороны спешит ко мне ещё один гад с ножом длинным, смахивающим на пилу!

— Помогите! — Уже следующий её визг.

Оборачиваюсь, к ней тоже один подкрадывается. А она уже в воде по шею стоит!

— А ну заткнись, а то хуже будет! — Угрожает главный, не сильно стремясь на нашу драку.

Понимая, что времени нет на раскачку, стремлюсь к вооружённому сам, пока его дружок с пилой не подоспел!

Присаживаюсь перед ним резко и, зачерпнув воды от набегающей волны, плескаю прямо в рожу! Дезориентированный враг получает следом в челюсть! Нож почти попадает по моей руке, проходя вскользь. Вот же я заигрался! Но вылетает, как миленький из ослабевшей кисти преступника. Всплески воды с фланга выдают мужчину с пилой! Увернуться не успеваю и подставляю его обезвреженного товарища, подтолкнув навстречу.

Думал, что это остановит хотя бы на какое–то время. Но раздаётся крик боли! Дурак бьёт своего же прямо по плечу, вонзая пилу довольно глубоко!!

Пользуясь шоком врага, который, похоже, не сразу понял, кого ранил, бью в ухо, сотрясая, а следующий ударом срубаю с ног. Раненный валится на этого, водой накрывает обоих. Плевать. Иду дальше.

— Сатана! — Закричали уцелевшие отступая. — Это Сатана!!

— Андрей!

Оборачиваюсь на крики принцессы!

Один пробрался и пытается её утащить, обходя меня по большому радиусу, второй туда же плывёт ему на помощь. Держит за талию, сзади обхватив. Принцесса брыкается отчаянно. Тот еле справляется. Ещё бы! Она ж мехавод, силища, как у кобылы.

Через мгновение вырывается сама, двинув локтем по роже.

Спешу на помощь, разрезая ногами воду с неимоверными усилиями. Настигаю неожиданно быстро обоих! Добегающего отшвыриваю, второго топлю. Бьётся, отчаянно и беспомощно.

— Да хватит! — Врывается визг принцессы, которая следом дёргает уже меня. Вся мокрая, взмыленная, краски с лица потекли. Но это нисколько не уменьшает её привлекательности. А лишь добавляет жару в такой экстремальный момент.

Хватаю её за талию уже я! Ткань настолько мокрая, что будто голого тела коснулся. Но поздно отступать! Небесная даже не пикает, сама вцепилась ещё сильнее. Вот–вот на шею запрыгнет. Почувствовав, что рукой подпираю упругий холмик груди, спохватился и отдёрнул руку ниже.

Принцесса вида не подала, но явно заметила!

Выходим из воды, главарь и ещё двое преступников пятятся с ужасом в глазах. В воде чуть в стороне очухались гады, тоже выходят, уже не решаясь атаковать.

— Сатана! — Огрызается главарь. — Проклятый сатана!! Сгинь!

— Это вы валите! — Огрызаюсь. — Пока всех не передушил, как мышей!

Со стороны пирсов показались люди в белой форме. Закричали, нас зазывая, побежали по пляжу сюда. Ха, а вот и матросы с «Жемчужины Байкала» подоспели к завершению. С кучкой десантников, замаскированных под портовых грузчиков, показался и Зотов. С винтовкой на изготовке сразу вышел к пляжу!

Раздался выстрел! Пуля со свистом влетела в тело, главарь рухнул, как подкошенный. И уже не пошевелился. Остальные злоумышленники драпанули за лавки. Раздалось ещё два хлопка! И вскрики очередного гада.

— Не стрелять! — Закричала Небесная не своим голосом, вырываясь из моих объятий. — Идиоты!!

— Вы целы⁈ — Заорали десантники, подскакивая первыми. — Ваше высочество!!

— А ну рты закрыли! — Рявкнула на них принцесса. — Зотов⁈ А Зотов⁈

Знаю, если она назвала его по фамилии, значит, она в бешенстве.

— Бегу, ваше…

Стали доносится полицейские свистки с обеих сторон пляжа. Матросы потащили побитых преступников из воды, которые не очухались. Стонущего раненного выволокли.

Широченный Зотов подбежал в морском мундире с глазами ошалелыми.

— Слаба Богу, успели, — выпалил, запыхавшийся.

— Не успели, — обрезала Небесная и дальше отчитывает. — Команда идиотов. Андрей за вас уже сделал всю грязную работу. А ты Кость, изволь остаться и разобраться с полицией за свои выстрелы. И о нас ни слова! Как понял, приём⁈

В конце, похоже, прозвучал сарказм.

— Так точно, — пробурчал майор, насупившись.

— Всё, мы пошли, — бросила Небесная, схватила меня за руку цепко и потащила к торговым лавкам.

Даже не стесняясь!

— Куда! Насть, ну что за дела⁈ — Воет Зотов. — Андрей? Ты–то что молчишь⁇

— Всем оставаться на местах! — Пресекла попытку нашего сопровождения принцесса. — И не плестись за нами! Поздно кулаками махать после драки!

— Вот так и получается, — пробурчал себе под нос Зотов с обидой, намекая, что мы сами виноваты.

А мы за лавки зашли, застав ползущего по песку раненного. Обильный след крови за ним, говорит, что ему недолго осталось.

— Тут ещё один раненный! — Говорю своим. — Помогите.

— Да молчи уже, — рыкнула Небесная и на меня зло, дёрнув нервно. — Сердобольный ты наш. А ну подсади.

Полезла на ступеньку, чтоб на улицу попасть, минуя полицейских. Да каких там полицейских. Французские солдаты в мундирах песочного цвета с двух сторон на набережную уже посыпали.

— Мы подданные Российской империи! — Заявил громко Зотов с поднятыми руками, отвлекая их на себя.

— Да что ты мешкаешь⁇ Барышню никогда не лапал, не стой, как истукан, — рычит принцесса, когда я пробую её подсадить, обхватывая за бёдра. — Под зад подпихни, ну же.

Перехватываю под округлости, чувствуя неловкость и волнение. Выталкиваю поскорее, помогая встать на ноги. И получая ещё сумочкой по зубам, которая болтается свободно.

— Вот это другое дело, — кряхтит, поправляя платье, ткань которого въелась между ягодиц. Ну и зрелище, теперь я самый счастливый гусар в мире.

Поднимаюсь за ней с одного прыжка. Смотрит на меня оценивающе. Снова за руку хватает, как сестра старшая или мамка. Рука цепкая, тоненькая, горячая. И такая нежная.

По соседним улицам топот множества каблуков, на пляж всё больше служивых прибывает. И судя по отголоскам, там быстро всё улаживается. Мы же прижимаемся к стенке дома и идём под покровом тени вглубь мрачного проулка, откуда доносится удаляющиеся шаги нескольких уцелевших преступников.

Необычайная смелость и решительность принцессы, когда она без мехара, может только восхищать. Другая бы давно забилась в истерике. Женщины, они ж и в Африке… как раз мы на этом материке.

Но Настя не такая. Она тащит уверенно до перекрёстка, дальше поворачиваем на улицу посветлее, где уже ходят люди. И даже едет неспешно экипаж, который чуть нас не сбивает.

Минут двадцать скитаний и мы заваливаемся в первую попавшуюся таверну, из окон которой горят огни и слышны голоса. К этому времени наша одежда уже практически высохла. И я даже успел побороться с порывами тоски, когда платье чуть отлипло от её изящной фигурки.

Так мы и дошли, держась за руку, как малые дети. И такое впечатление сложилось, что принцесса просто побоялась меня отпустить, чтобы я вновь не ввязался в драку. Но увы, со злоумышленниками мы скорее всего разминулись на первом же повороте.

Таврена с низкими потолками оказалась очень уютной и почти пустой. Лишь несколько столов заняты французскими солдатами. Нас окинули заинтересованными взглядами, я в ответ кивнул, приветствуя, и направился с принцессой в противоположную сторону за отдельный столик. Хотел присесть напротив, но она попросила подводиться к ней поближе.

Первым делом принцесса вынула из сумочки мокрые купюры и документы, и выложила всё на стол, чтобы лучше просохли.

Вскоре к нам подходит старенький официант, окинув всё это дело шальными глазами.

— Прошу простить мне невежество. Вы русские? — Спрашивает с большим акцентом.

— Да, туристы, — ответила Небесная с чересчур добродушной улыбкой. — Решили искупаться и зацепились за сети. Не могли бы вы принести сухой бинт и крепкой самогонки? Ну и вина самого лучшего, пожалуйста.

Мужчина покивал быстро и умчал.

Сперва, не понял, зачем ей понадобился бинт.

— Дай посмотрю, — кивнула принцесса на окровавленное предплечье и без спроса взяла мою руку.

Забыл совсем, что меня зацепило ножом.

И разнежился, когда она ухватила так заботливо и заинтересованно посмотрела, совершенно не брезгуя.

— Зачем на нож полез, — укорила мягко.

— Это ж не сабля, — усмехнулся. — Да и что людей опасаться? Кто с оргалидами столкнулся, людей уже не боится.

— Ты всех–то под одну гребёнку не ровняй. Я всё равно людей опасаюсь больше, иной раз они страшнее. Особенно те, кому нечего терять.

— Соглашусь с вами.

Смотрит мне прямо в глаза. В тусклом свете тени ложатся по–особенному. Как будто для картины художника. Такое только и запечатлевать.

— Ты очень смелый, я и забыла насколько отчаянный и бесстрашный, — похвалила.

— Им повезло, что вмешался Зотов, — выпалил я и улыбнулся.

— Точно сказал, — согласилась и, улыбнувшись, тихо добавила: — хвастун.

— Что вы сказали, сударыня? — Спросил, нависая над ней.

Откинулась на спинку, только сейчас руку отпустив. Взгляд такой… загадочный.

— Давно не получала такой встряски. Это, эм… очень бодрит. Скажу больше: для меня это ценный урок, — призналась и перевела свой взгляд поверх меня.

Официант подошёл, нарушая идиллию.

Всё принёс, расставил, хотел уже учтиво начать наливать, прогнали. И принцесса тут же занялась делом. Протёрла аккуратно мои костяшки и промыла рану на предплечье спиртом, перебинтовала её со знанием дела.

— Не туго? — Спросила, снова на меня взглянув.

— Вы очень нежно делаете, как настоящая медсестра, — похвалил, не зная, что ещё тут сказать.

Точнее, не зная, как не сказать ей, что она сейчас нравится мне больше, чем когда–либо.

Неловкая пауза вдруг наступила. Не пойму, что у неё за взгляд. Будто подвоха ищет. Но говорит, меняя тему:

— Надо же, какие красивые бокалы нам принесли. У французов кружки и то попроще.

— Он же уточнил, откуда мы.

— Ах да, — ответила испытывающим тоном.

— Простите, сударыня, — спохватился, осознав, что был сразу за намёк, и принялся наливать.

Так как мы сидим рядом, её бедро оказалось очень близко к моему, и часть его стол совсем не закрывал. Впервые я всмотрелся в детали и полюбовался тонким плетением её светлых чулок. Оттого чуть не перелил вино через край своего бокала.

— Похоже, одной бутылкой мы не обойдёмся, сударь, — посмеялась на это принцесса.

Губу ещё так закусила нижнюю. У меня аж сердце задолбило сильнее.

И мысли эти… грязные в голову полезли.

Но я отчаянно гоню их прочь. Она дочь императора, она генерал, она Небесная принцесса — главная опора Империи и защитница всех подданных.

Но сейчас… она женщина. Очень красивая женщина, которая говорит мне:

— Хочу поднять этот первый бокал за благородного и смелого офицера. Встав за твою спину, я впервые за долгие годы почувствовала себя защищённой.

— Вы мне льстите.

— Нет, Андрей. И к чёрту формальности, зови меня Настя. Или я для тебя уже старая дева?

— Не старше меня, — ответил, поднимая очень аккуратно свой переполненный бокал. — Сегодня уж точно кажешься младше. Настя.

Произнёс имя и увидел, как дрогнули её загнутые густые ресницы. И впервые разметил, как она разрумянилась.

Я знаю, что ей уже тридцать шесть лет. Но выглядит она лет на десять моложе, уж явно посвежее прочих тёток такого же возраста. А всё потому, что мехара водит. Он и тело подтягивает, что уж в таком платье видно невооружённым глазом, что в целом омолаживает.

Ударили бокалами, вино моё всё же полилось. Но я успел подставить салфетку.

Принцесса пригубила сперва, а затем без всякого приличия опрокинула всё содержимое бокала. После чего произнесла самокритично:

— Очень редко, но бывает, что я веду себя, как маленькая девочка. Наверное, потому что детства, как такового не было. А теперь могу себе позволить это удовольствие крайне редко.

— Но метко, — добавил я, проглотив кисленькое вино.

— Гадость, да? — Спросила участливо.

— Зато без снотворного, — выпалил.

— О, да, — усмехнулась, брови подняв, и протянула пустой бокал. — Поухаживайте за дамой, сударь.

Налил ей пол бокала, себе обновил по–гусарски. В общем, до краёв.

— Теперь мой тост, — начал, подавая ей бокал.

Смотрит внимательно и очень серьёзно. И это сбивает меня, потому что я хотел сказать ей, какая она замечательная. Но говорю:

— За успех нашего дела, сударыня.

Кивает со вздохом. Пьёт уже более сдержанно, уведя в сторону задумчивый взгляд.

Сколько же в этой голове знаний, опыта. Планов, задач, хитросплетений. Долга перед Родиной. Судьбоносных решений.

Как велики её дела. Как ничтожны мои обиды.

Если бы не она, твари бы к чертям сожрали Владивосток. А в столице бы даже не почесались…

После второго бокала похорошело. И уже стало совершенно плевать на пьяный гам со столов французских солдат, которые продолжали на нас коситься.

Официант принёс разного сыра на тарелке и блюдо, которое мы не заказывали, но это нисколько нас не насторожило.

— Это мумбар, мясной деликатес, попробуйте, прошу, платить не надо, — запел с улыбкой. — Для меня честь принимать гостей из России…

— Спасибо, вы очень добры, — ответила принцесса. — Нам не сложно заплатить, спасибо за гостеприимство.

Покланялся, ушёл довольный. Принцесса умеет расположить.

Время к полуночи, с одного стола французы ушли, стало сразу легче уху. И под эту тишину Настя загрустила вдруг. Взгляд стал задумчивый, хмурый. Она перестала смотреть на меня, выказывая излишнюю застенчивость, какая ей несвойственна.

Захотелось её обнять. Но я вновь ощутил между нами пропасть. А ещё этот барьер, как стена невидимая, стал осязаем настолько, что грусть, как живая набросилась на меня. Стоит только дать импульс от стремления сблизиться, и уже на стадии порыва в сердце тлеет разочарование. Она неприступна, чтобы не говорила, как бы не вела себя.

— Знаешь… — начинает совсем тихо, продолжая смотреть в сторону окна и демонстрировать красивый профиль лица, нежную шею под локонами золотистых волос. — Я всегда считала тебя монстром.

Молчу, сжимая губы. Потому что холодеет в груди. Как легко развеивается сказка.

— Однако, — продолжает, практически закрыв глаза. — Сейчас осознаю, как заблуждалась. Прости, Андрей. Но я должна тебе кое–что рассказать.

Хочу возразить, ибо вряд ли для меня что–то станет новостью. Лишь растревожит раны. Но я молчу, опуская глаза, потому что не в силах больше смотреть на неё.

— Ты пришёл в семью Сабуровых совсем маленьким, — заявляет вдруг прямо в лоб. — Ты им не родной. Тебя усыновили в возрасте трёх лет.

От услышанного из её уст перехватило дыхание. Потому что я отчаянно не верил. Ибо без корней я — дерево, которое в любой момент упадёт. И уже не поднимется.

Принцесса не даёт мне передышки, продолжая:

— Твоя матушка и братья опасались тебя, но Константин и его отец безмерно любили. С такой заботой с их стороны ты очень легко вошёл в их семью и всё быстро забыл.

Замолчала. Чувствую её взгляд на себе. И глаз поднять не могу, просто борюсь со смятением в душе. Не думал, что у меня ещё остались уязвимые места. Но она попала, как надо. Потому что тогда я не поверил Мокрищеву, утверждающему то же самое. А теперь мне сложно справиться со словами, имеющими такой вес.

Светлая память об отце, гордость о нём — это всё, что у меня было. Но очень сложно обмануть себя, потому что я перестал взывать к нему с того самого часа, как попал в тюрьму. Тогда хотел одиночества. И получил его.

— Андрей…

— Если ты говоришь правду, кто мои настоящие родители? — Выдавил с новой волной холода в груди.

Почему–то мне не очень хочется это знать. Но я должен.

— Константин Васильевич никогда не говорил об этом, — ответила с тревогой. — Понимая, как портится настроение от такого вопроса, я быстро смирилась, что ответа не получу.

— Почему–то я всегда знал, что чужой им, — произнёс, осознав вдруг, что так оно и было. И причину этому принцесса мне озвучила.

— Андрей.

— Я выпиваю эрений, как оргалид, — прошептал сгоряча, едва сдерживая порывы ярости, направленные на себя самого. — Именно поэтому ты выдворила меня из училища с треском. Именно поэтому погибла вся семья, приютившая монстра.

— Не говори так о себе.

Посмотрел на неё. И она не выдержала, увела сразу свои глаза. Лишь бы только не смотреть на… «зверя».

— Ты ведь так и считала, — укорил её.

А начали в трактире за здравие…

— Да, я винила тебя во всём, — начала Небесная со взглядом в сторону, по щеке её потянулась слеза. — В меньшей степени за смерть дядюшки Петра, в меньшей даже за отца твоего.

— Отца говоришь.

— Не по крови пусть, а по сердцу, — ответила взволнованно, снова взглянув. — И не смей сомневаться даже после моих слов. Правда испытывает, но ты сын князя Сабурова самый настоящий. Убедиться не сложно.

— Простите, но уже не так сладко, ваше высочество, — огрызнулся, а затем поинтересовался всё же: — и за что же вы винили меня в большей степени, Анастасия Николаевна?

Снова спрятала глаза, из которых слёзы посыпались и побежали по щекам уже ручьём. Но принцесса даже не удосуживается доставать платок. А у меня сердце разрывается в груди. Будто предчувствует нечто, чему я не смогу никак возразить.

— Только за Настеньку, — отвечает принцесса бесцветно.

— Мою сестру? — Ахаю.

Вспоминая мою младшую сестрёнку, которую я так любил, как никого и никогда. Она так чудесно играла на скрипке, когда делала это для меня. Я таскал её на плечах по всему поместью, она так звонко смеялась и так нежно обнимала меня. Мы много проводили времени вместе, оттого была недовольна моя матушка. И теперь я понимаю, почему она была так зла, почему насторожены были братья.

Настенька была так красива. И теперь кажется таким очевидным, что она была очень похожа на Небесную принцессу, которая могла уже дальше не продолжать.

Они назвали её в честь настоящей матери.

— Это моя дочь, — выдавила с комом в горле Небесная. — От Константина. Плод нашей любви и страсти, который пришлось спрятать ото всех врагов. И надо отдать должное твоей приёмной матушке, она заботилась о Настеньке, как о родной, зная правду.

Замолчала. Взяв всё же платок.

Молчу и я, переваривая.

У принцессы была дочь от моего отца. Приёмного отца. Да, очень жаль, что принцесса потеряла единственного ребёнка от любимого человека. И, похоже, так и не оправилась. Но волнует меня сейчас другое.

Бать, откуда ты приволок меня?

И почему мне Фёдор ничего не сказал?

Не думал, что почувствовать себя безродным — это так чертовски больно. Всё, за что я готов был горло перегрызть любому, оказалось не моим.

Мне соизволили дать это на время.

И вот наплывает поганое чувство, будто принцесса опустила меня на дно. И теперь я даже не достоин с ней рядом здесь сидеть.

— Я думаю, нам пора, — произнёс холодно, когда она чуть успокоилась.

— Не пора, — проблеяла мне наперекор.

— Вы принцесса, а я никто, зачем вам портить свою репутацию обществом с безродным?

— Ты князь, — ответила и посмотрела на меня.

От слёз глаза сияют ещё ярче. Отчаяние в них, глубина и… пытка. Слова застревают в горле. И я робею от этого взгляда, как мальчишка.

В этот самый момент я стал ей благодарен. За эту горькую правду.

— Я не хотела унижать тебя, ты достоин того, что имеешь. Даже не сомневайся. Просто мне уже невмоготу, — зашептала, накрывая своей ладонью мою напряжённую. — Я поделилась всей правдой о Сабуровых, какую знаю, и самым большим грузом на сердце. Мой секрет знаешь только ты. Ни отец, ни Мастер, ни Зотов, только ты. Потому что ты должен знать правду, слышишь меня, Андрей? Ты достоин её. И не смей отворачиваться, понял? Не смей сбегать. Не смей больше.

А я не и могу. Точнее, не знаю… От порыва оттолкнуть до порыва обнять лишь одно колебание в чёртов микрон.

Глаза опускаю отчего–то горячие.

И накрываю второй ладонью её. Чувствую, как забилась она уже в беззвучном плаче. А ведь долго держалась.

Поднялся резко. Она следом! И врезалась в мою грудь, обхватив сильно.

Обнял в ответ, за спинку обхватив. Нет к ней ни зла, ни обид, ни боли. Развеялось, как туман.

— Ты проводил с моей доченькой много времени, — прошептала. — И мне хотелось бы узнать, какая она была.

И даже после слов её горьких лишь стало теплее.

— Обязательно расскажу, — отвечаю и прижимаюсь подбородком к её макушке.

Показалось вдруг, что роднее её сейчас нет никого в душе моей.

Какое–то время мы просто стоим в объятиях друг друга. Но вот раздаётся от официанта:

— Простите, господин, но здесь так не принято.

Опомнились. Отпряли друг от друга, одарив сдержанными улыбками и неловкими взглядами.

Присели обратно. Минуты в молчаливой задумчивости потянулись. А затем принцесса поднялась резко. И в первое мгновение меня накрыла тоска, от мысли, что наше нелепое и чувственное свидание подошло к концу. Но раздалось нерасторопно:

— Я в дамскую комнату, дождись.

Киваю. А как иначе? Совсем недавно банду разогнал, посягнувшую на её честь, теперь точно не оставлю в этом вражеском городе.

Прождал четверть часа, добив бутылку вина самостоятельно. И под конец даже разволновался. Но вот она предстала. Снова накрашенная и расчёсанная, сияющая, как ни в чём не бывало.

И очень взволнованная.

Присела резко, я даже не успел поухаживать. И объявила приказным тоном:

— Ещё вина, сударь!

Официант подскочил к нам быстро с новой бутылкой. И начался новый этап нашего вечера. Будто бы с облегчением начал набирать обороты уже непринуждённый разговор.

— Где ты научился так драться? — Спросила принцесса практически сразу. — Явно в училище нашем такому не учат.

— Суровая жизнь научила, — не стал вдаваться в подробности. — Как оказалось, это отличный способ не только за честь дамы постоять, но и рублей заработать.

— Серьёзно?

— Недолго длилось такое счастье, но я успел в кулачных боях денег подзаработать.

— И много?

— О, целое состояние. Рублей пятьсот. Драки с оппонентами, которые за три рубля горло перегрызть готовы, оставляют неизгладимые впечатления.

— Ты серьёзно? — Ахнула принцесса и рассмеялась. Улыбнулся в ответ.

— А я, между прочим, тоже драться умею, — заявляет вдруг.

— В рамках гвардейской подготовки, я и не сомневаюсь.

— Да не, — протягивает она с хищным оскалом. — То другое. В том удовольствия нет. А вот оттаскать за волосы семилетнюю Софию и разбить нос старшему брату — впечатления, как ты выразился, неизгладимые.

— А заслужили? — Интересуюсь сдержанно.

— Ещё как! Особенно эта мелкая пакостница…

И начала принцесса без утайки рассказывать о своей личной жизни и отношениях с роднёй. Не думал, что будет так интересно. В ответ я поведал о нелёгкой жизни в детском доме, затем об училище немного и о том, как стал гусаром.

Небесная слушала, раскрыв рот с глазами горящими, которые то в мои глаза смотрели, то в рот.

Так мы до начала четвёртого утра просидели, прикончив три бутылки на двоих. А затем уже из пустующего заведения вышли на свежий воздух и двинулись гулять. Стремясь продлить этот день ещё хотя бы на чуть–чуть.

К этому времени город уже весь спал и казался абсолютно безопасным. А ещё он казался только нашим. Мы полезли бродить по незнакомым улочкам и площадям. То шли, как положено, то держались за руку, как дети. И болтали, болтали, болтали обо всём.

Когда мы поднялись на небольшую, облупленную смотровую, с запада побагровели облака. И только тогда я с грустью осознал, как быстро пронеслось время.

Принцесса облокотилась на перила, а я задержался позади, не в силах оторвать взгляда от её изящной фигуры. Привлекательных женских изгибов, что подчёркиваются волнами ткани, которая послушно лёгкому ветру то отходит, то прижимается к такому желанному телу.

И мне захотелось стать этой тканью, чтобы коснуться её так бесстыже.

Какая же везучая ткань, подумал я. А Настя обернулась вдруг. Взгляд её острый с укором, а щёки розовые. Уличила–таки.

Рядом пристроился на перила, как ни в чём не бывало.

Солнце показалось, а с ним и блики на воде, словно лава разлилась.

Вот и рассвет. А с ним и свидание наше подошло к концу. Но так не хочется вырываться из этой сказки, как из вязкого утреннего сладкого сна.

Сказки, где сказочным мир вокруг делает лишь одна. Эта сказочная принцесса, с которой я провёл лишь ничтожный миг.

Солнце поднимается, озаряя ослепительными лучами порт и наши не выспавшиеся лица.

— Спине холодно, — раздалось от Насти. — Обними меня, пожалуйста.

Секунду думаю, как осёл, ей Богу. Но следом уже действую решительно, прижимаясь к спине грудью. Заключаю в объятия, обхватывая за упругий животик, едва дотягиваясь.

Как же неистово приятно чувствовать горячую кожу через тончайшую ткань.

Из ротика женского, словно бабочка порхая, вылетает звучный выдох. Настя накрывает мои ладони своими. И ведёт одну по телу вверх, а другую вниз.

Сердце задолбило бешено, а руки совсем ослабли от мысли, что противостоять этому никак не могу.

Принцесса поворачивает голову, глаза её дикие зовут, а губы сладкие просят. И здесь я не в силах сопротивляться. Мой первый робкий поцелуй на фоне жадных объятий в одеждах, как издевательство.

— Мы должны попасть в те апартаменты во что бы то ни стало, — раздаётся от неё с придыханием. — И поскорей.

— Вы пьяны сударыня, — шепчу её, прижимая к себе сильнее и держа за самое сладкое.

— Я пьяна тобой, дурачок, — отвечает, начиная бесстыже извиваться в моих объятиях.

Глава 8

Через порт Дурбан в Атлантику

После отплытия из Саида мне удавалось целых два дня избегать принцессу. Да и она издали делала вид, что не замечает меня. Что занята очень.

А может, давала мне время подумать, переосмыслить то, что между нами произошло. И что же произошло?

Ах да, мы переспали. Без признаний, помолвок, договорённостей. Спонтанно, как два хищника, вцепившиеся друг в друга.

Самое странное, что теперь не знаю, как быть. То я радуюсь, как мальчишка, вспоминая невообразимое, новое удовольствие, то становится тоскливо от мыслей, что всё это неправильно. Иногда борюсь с порывами подойти к ней и прикоснуться, а в мыслях… повторить бешеное утро в тех апартаментах. Наверное, поэтому и избегаю.

Порой копаюсь в себе, взываю, пытаясь разобраться, что же чувствую к Насте.

Помимо тепла, желания, страсти.

Оба утра в узкой постели каюты я ловил себя на мысли, что обнимаю одеяло, вспоминая её горячее нежное тело. И те невероятные ощущения от того, что она доверилась мне, перестав быть сильной.

И вот на третий день пути по Суэцкому каналу она сама пришла ко мне на верхнюю палубу к корме, где люблю стоять и смотреть, как бурлит вода над гребными винтами. А иногда кормить чаек, которые резко куда–то пропали ещё позавчера.

Предстала со своей ныне любимой дамской шляпкой в лёгком белом платьишке, под которым вероятно белоснежные чулки, обтягивающие крепкие бёдра. Очень крепкие бёдра.

За полтора часа до полудня, когда уже невозможно стоять на верхней палубе под солнцем, я всё же нашёл укромное местечко в скудной тени мачтового марса, тогда как большая часть экипажа попряталась от солнца в каютах. Есть ещё палуба ниже, с открытым переходом, где верхняя палуба выполняет роль крыши, но там вечно кто–то дымит папиросой. Даже сейчас запах доносится. Но из–за шума винтов нас вряд ли кто услышит даже оттуда.

Лишь краем глаза взглянув на неё, я продолжил любоваться пейзажем. Ведь мы давно условились, что не будем соблюдать этикет.

Тем более, сейчас мы одни.

— Ты избегаешь меня, — первое, что сказала и пристроилась рядом. На безопасном пока ещё расстоянии в полметра.

Это прозвучало, как претензия. Но довольно сдержанная.

— Что вы, сударыня, — ответил с внешним спокойствием. Хотя сердце задолбило бешено, как только я понял, что она приближается.

— Наверное, ты решил, что я распутна, — выпалила, пусть и негромко.

О, да. В голове сразу заиграли взрывные эпизоды нашей страсти. Первые неуклюжие поцелуи и небрежные ласки, как мы только ворвались в комнату гостиницы, быстро сменились её умелой инициативой. Никогда не забуду, как она скакала на мне, как на коне. Ненасытная…

— Нет, что вы, сударыня.

— Сколько раз меня пытались выдать замуж за европейского правителя. Однажды, ещё до гвардии, я даже пошла на поводу у отца. И когда увидела эту… рожу. Одежду, запах, меня чуть не стошнило. А когда подумала, что мне придётся провести с этим человеком остаток дней, я разуверилась в таких браках окончательно.

— Скажи ещё, что сбежала от династических браков в гвардию.

— Если честно, то да, — призналась. — Но это не было главной причиной моего решения. Так вышло, что твой отец дал мне покататься на мехе по моей прихоти. С того дня я влюбилась и в машину, и в пилота.

— Забавно, — усмехнулся горько.

— Не будем об этом, — спохватилась.

— Настя, — произнёс её имя, получая от этого особое удовольствие.

— Андрей, — ответила ласково и придвинулась чуть ближе.

— Ещё шаг, и я на тебя наброшусь, — прошептал угрожающе.

— Прямо здесь? — Ахнула. Да ещё с таким восторгом!

— Да, мне уже сложно контролировать себя, — признался.

Отодвинулась на два шага демонстративно, вызывая невольное разочарование. Вздохнул.

— Настя, я… — начал снова и не осмелился дальше сказать.

— Ну чего ты маешься, Андрей, — простонала так ласково, что я почувствовал вкус её губ и упругость языка на своём. Тогда как это всего лишь мысли и тактильная память.

— Как вернёмся в столицу, я обращусь с намерениями к твоему отцу, — начал серьёзно. — Если я князь, это не будет считаться дерзостью и невежеством.

Принцесса усмехнулась.

— Что? — Насторожился.

— Ты так благороден, даже в таких делах, — выдала, но не без иронии.

— Скажите, как мне поступить. И я сделаю это.

— Я должна тебе что–то говорить? — Спросила неожиданно взвинчено и даже на меня всем телом повернулась.

Посмотрел в ответ. Нет… этот вожделенный взгляд уже не будет казаться мне прежним.

Дёрнулась было уйти, но я не выдержал и схватил за руку. Потому что понял, она обиделась.

Сразу ослабла. Броня её слетела в миг. Пошатнулась, подаваясь вперёд, но успела опомниться. Я тоже чуть не вцепился, но удержался в самый последний момент.

Стала вырываться мягко, отпустил.

— Прости, — извинился, отступая.

Смотрит. Изучающе так. Губы налились, как спелые черешни, а щёки разрумянились. Да и я сам не свой. Дикость изнутри так и рвётся. Овладеть. Во что бы то ни стало.

— Через час после обеда жду в своей каюте, — произнесла принцесса с волнением и заметной стыдливостью. — На доклад.

Будто бы исправилась.

— Да, я… обязательно приду. Чтобы доложить. Да, точно.

Улыбнулась, отворачиваясь. Глаза ещё так закатила, мол, что за дурак. И двинула спешно с палубы. Стыдно вдруг стало оттого, что женщина взяла инициативу на себя. А с другой стороны, кто их разберёт, этих барышень. Если нет, то да, если нет–нет, то попозже.

Проводил её гусарским взглядом. Братцы, кто б знал, какая же у принцессы отменная попа. Ох, что несу…

Оставаться на палубе уже не смог. Кровь забурлила в теле, спустился к десантникам в свободный грузовой отсек, где они приспособили снаряды для поддержания физической подготовки.

Как раз перед обедом по графику второй взвод занимается под руководством Зотова.

Получив взбучку от принцессы на днях, майор на бойцах хорошо так отрывается! В прохладном трюме пашут до седьмого пота. Хотя им и так достаётся, уголь в топку периодически ходят в наряд подкидывать. А двигатель на корабле мощный, жрёт много.

— А вот и Андрей соизволил почтить нас своим присутствием, — произнёс Зотов недовольно, сверля чёрными глазищами.

Похоже, он на меня теперь зуб точит.

Не всегда ведь хорошо, когда командир одного товарища в пример другим ставит. Особенно, если тот уж очень постарался. Вернее, так, что другим не по силам.

В общем, с братской солидарностью я оплошал. Но что поделать, подвиг для барышни — награда для гусара. Награда…

Нет, ребята, настроение мне испортить уж точно не выйдет.

— Улыбается ещё, — бурчит, отворачиваясь, и дальше бойцам строго: — а ну чего разлёживаетесь? Или все уже сто раз отжались? Скажите спасибо Андрею, тюленями на койках вам весь наш чудесный круиз никак не удастся полежать! Упор лёжа принять! Я сказал, упор лёжа…

Потеть не очень–то и хотелось. Пресную воду для мытья мы используем мало. Разделся до голого торса и тоже присоединился к тренировке.

На обеде в кают–компании встречаю Илью и Олега в белой морской форме. Ладно Румянцев, теперь и Рогачёв волком смотрит.

А ведь достаточно было эпизода, как мы с принцессой, сцепившись за руки, уносимся в ночи. Сплетни по кораблю разошлись быстро.

Одной Небесной, похоже, всё равно. Появилась на трапезе значительно позже, пожелав всем приятного аппетита, и присела на свободное место четырёхместного столика. Как всегда деловая, строгая и задумчивая. Никакой неловкости во взгляде. Наоборот, все вокруг свои глазки опускают стыдливые, утыкаются в тарелки.

Вот так и надо. Это я дурак, слюну сейчас пущу. И взгляд мой легко выдаст всю нашу подноготную. Поэтому скорее отвлекаюсь на недоеденный кусок омлета и три зелёные горошинки. Вилкой половить их, поиграться.

А сам уже думаю, как схвачу её за грудь. Она у неё упругая, красиво торчит, небольшая, в ладошку помещается. Всё, как надо.

— Чего задумался? — Раздаётся от Степана, который со мной за столом сидит, устроившись напротив. — Не хочешь омлет? Давай я доем.

Пододвинул ему тарелку без лишних слов. Кушай, детинушка, кушай маленький. Казак только и рад. Раздался верзила ещё больше, уже пуговицы на форме в районе груди натянулись.

Время подмечаю на карманных часах. Через полчаса встречаемся, а принцесса только приступила к еде, составив компанию Зотову и ещё двух гвардейцам.

Может, передумала? В любом случае нам лучше в разное время из столовки выходить, чтобы меньше подозрений было.

— Спешишь куда, братец? — Спрашивает казак, сидящий рядом.

— Пойду, посплю, — говорю товарищам, выпиваю компот залпом и поднимаюсь.

— Устал что ли с нашей физкультуры? — Посмеивается Степан на всю кают–компанию. — То–то и оно, не барское это дело, завязывай князь.

— Насмешил, — бросаю и скорее ретируюсь.

Мучительные полчаса ожидания, и я двинул к заветной каюте.

В покои принцессы попасть незамеченным оказалось непросто! Коридор длиной в половину корабля, где на середине уже не скроешься от внезапно появившегося члена экипажа, который может выйти, как из каюты, так и появиться в коридоре с другого этажа.

Затаив дыхание, я прошёл треть, как крадущийся вор. Дверь позади открылась! Сделал вид, что просто прогуливаюсь.

— Доброго дня, Андрей Константинович, — раздалось позади от помощника капитана.

Обернулся, пытаясь скрыть неловкость.

— Доброго, Николай Петрович, — ответил матёрому мореплавателю.

— Вы с обеда, есть там что дельное?

— Рыбный суп, омлет с египетскими колбасками, горох и компот из сухофруктов, — доложил ему.

— Сносно, — прокомментировал моряк и двинул в противоположную сторону.

Трёх метров до каюты принцессы не дошёл, снова суета! Выскочил ещё один морской офицер из каюты своей. Поздоровался со мной, спросил про обед и тоже в кают–компанию поспешил.

Затаив дыхание, постучал в дверь!

В ответ тишина. Неужели ещё не вернулась⁈

Собрался уже уходить. Дверь резко отворилась!

— Разрешите, ваше высочество, — произнёс негромко, но официозно.

— Заходите, что вы хотели? — Спросила строго.

— Доложить… — начинаю, пересекая порог.

В следующее мгновение меня хватают за грудки и тянут за собой к жадным губам. Мозгов хватает толкнуть дверь и щёлкнуть замок наощупь. А затем быстро перехватить инициативу, запустив руки под платье.

— А ну иди сюда, — прорычал жадно, легко поднимая её за попку, как пушинку.

* * *

Колония Британской империи ЮАР. Порт Дурбан.

20 мая 1906 года по старому календарю. Понедельник.

Семнадцать дней кораблю потребовалось, чтобы добраться до второй контрольной точки. Под палящим солнцем по светло–синему, прозрачному Индийскому океану вдоль восточного побережья Африканского материка «Жемчужина Байкала» шла на всех парах на юг, не встречая никаких преград.

Две с половиной недели изнурительного плавания по просторам — это впервые такой длинный отрезок, за который можно уже изучить все каюты и палубы на корабле и перепробовать любые занятия от скуки.

Скучала вся команда. Только не мы с Настей.

После нескольких встреч у неё в каюте мы стали быстро терять бдительность, обнимаясь вечерами на палубе, или просто касаясь друг друга, когда проходили мимо.

Вскоре я почувствовал неловкость по отношению к другим мужчинам корабля. Единственная женщина в путешествии принадлежит мне. А все остальные сосут лапу, как медведи в зимнюю спячку.

Наверное, по этой причине, уговорил Настю подольше задержаться во втором порту и отпустить людей на пару дней в увольнение, дав им денег на развлечения. Какие именно развлечения, умолчал. Но и так понятно, что на женщин лёгкого поведения.

Порт Дурбан оказался огромен, среди сотен кораблей разных величин, классов и принадлежностей затеряться даже нашей «Жемчужине» было не сложно. Как и раствориться в огромной массе людей на пирсах нашим десантникам и морякам.

Ещё на входе в залив бросились в глаза волнорезы по побережью, как в Крыму. Порадовала обильная зелень по холмам и широкие просторы. Вдобавок, оказалось не так жарко. И теперь порт виделся глотком свежего воздуха после плаванья под палящим солнцем с вонью от накалившегося корабельного железа с испаряющей краской.

На этот раз местных торговых представителей нам пришлось искать самим. На сопровождении настоял Зотов, который отправил с нами трёх крепких моряков.

Как и ожидалось, порт кишит британцами, как гражданскими, там и солдатами в красных мундирах с белой перевязью и белыми ремнями. Здесь же приметили на отдельном пирсе их броненосную эскадру из одного крупного, двух средних и двух малых кораблей. Но это были не единственные военные суда: ещё два средних германских броненосца и один мелкий французский заметили. Наш моряк шепнул на ухо, что французский — это эсминец. По пути подивился деревянным парусникам, коих насчитал целых семь штук в порту. Очень много парусников с металлическими корпусами, тоже довольно интересные экземпляры.

Не менее интересно и местное население.

Очень много чернокожих, вроде рабский труд в цивилизованных странах отменён, но вкалывают они ого–го, таская непомерно. Смотрю на них, как на диковину, в ответ смотрят так же. Лица–то у нас не загорелые.

Только у торгового дома поймал себя на мысли, что прямо впритирку идём с принцессой. Пусть и должны изображать супружескую пару, но что–то уж совсем я заигрался, прижимаясь, как к родной на глазах у наших бойцов.

Я мог сразу догадаться, что по торговым вопросам в порту придётся иметь дело с британцами. Сразу трое деловых джентльмена встретили нас в большом и прохладном кабинете на третьем этаже. Предложили лишь холодного чая.

И сразу стали вести себя надменно и вызывающе, выказывая лишь сдержанную вежливость. Попытались уговорить нас продать зерно дешевле договорной цены, озвученной в предложении, принцесса согласилась снизить, но ненамного.

— Леди Анастасия, я вас раньше нигде не мог видеть? Возможно в Иркутске? — Выпалил один из британцев, когда уже порешали дела и подписали бумаги.

От его ломанного акцента аж перекосило. На обсуждении сделки этот не проронил ни слова. Молчал бы и дальше.

— Вряд ли, сэр Рональд, — ответила принцесса с натянутой улыбкой. — Я кубанская провинциалка, в столице бываю не часто, лишь по делам торговли, на светских вечерах вообще крайне редко.

— Сочтите за комплимент, Анастасия, — подключился второй пожилого возраста мужчина. — Вы очень похожи на Анастасию Николаевну, дочь вашего императора.

В груди похолодело.

— Спасибо, сэр Мэтью, — ответила принцесса, не мешкая, без всякого волнения в голосе. — Мне не раз такое говорили на Родине. Но прикусывали языки, понимая, чем такое чревато. Я же всегда отвечала, что Анастасия Николаевна значительно краше меня, скромной провинциалки из купеческой семьи.

— Хм, — замялся пожилой, а двое других его коллег переглянулись. — Знаете, леди Анастасия… могу дать вам совет.

— И какой же?

— Почаще бывайте во владениях Британии и общайтесь с независимыми от вашей Империи господами. Взгляд со стороны, он, знаете ли, чаще на пользу.

— Приму к сведению, сэр Мэтью, — ответила Небесная, изображая отличное настроение и яркое сияние. — А теперь простите нашу спешку, ещё столько дел.

— Согласен! — Старик аж подскочил, чтобы поухаживать за дамой, отодвигая ей стул.

Выходила из торгового дома Небесная на вид злая, как собака.

— Пойдём, поедим где–нибудь, — предложила взвинчено у парадной лестницы, как только вышли на свежий воздух. — Эти скоты всё из меня высосали.

— Рональд предложил один ресторан, — начал я.

— Туда мы уж точно не пойдём, — проворчала и потянула меня за собой…

Сойти на берег после долгого плавания — удовольствие особое. Земля под ногами, начинаешь ценить стабильность. После жары — холод. После тесных кают и глаз с ушами со всех сторон — гостиничные апартаменты.

В которых мы поселились на несколько ночей. Выбрали на верхнем этаже с балконом и видом на океан, с четырьмя комнатами, чтобы не было повода для сплетен со стороны экипажа. Лишь изображаем для всех семейную пару, но по идее спим по разным комнатам. По идее! К нам ходят посыльные с корабля, докладывая обстановку и видя, в принципе, что мы порознь.

Как раз таки только то самое время доклада. Мучительно долгое, вызывающее раздражение. Когда мне приходится отлипать от неё…

Планировали отплытие на третий день. К этому времени мы продали вторую часть зерна, пополнили запасы провизии и пресной воды.

Но собирали казаков по городу ещё сутки! И не без помощи британских солдат, которые оказывали непосильную помощь в поисках. Троих пришлось выкупать из тюрьмы и платить материальный ущерб, слава Богу, никого не убили. Впервые я пожалел о своей идее, когда затаскивал на трап пьяных верзил под ошалелые взгляды местных в порту. Мне было стыдно.

Огребал за всё, конечно же, Колчак. Но виноватым чувствовал себя я.

Не думал, что принцесса умеет разносить покруче всякого командира. Волосы дыбом от её повышенного тона и словосочетаний, которые надо в блокнот записывать будущим командирам полков.

Получив последний доклад о том, что все люди на местах, мы отплываем! Выдохнув с облегчением и оставив позади весь наш позор, стремимся дальше. Идём к границе Индийского и Атлантического океанов на полной скорости, нагоняя график.

Двое суток спокойного плавания, и ничего не предвещает беды. Но когда стали огибать континент, идя примерно в пятнадцати километрах от береговой линии, на двадцатом меридиане начались проблемы.

В 17:13 за мной прибежал матрос, когда я сидел в кабине меха и тренировал слияние с Медведем, как делаю это регулярно. Без движения, хотя бы руками пошевелить, попривыкнуть к обзору. А главное понаблюдать за радаром.

— Вас вызывают на мостик! — Объявил запыхавшийся морячок, представ передо мной, как та ещё букашка.

С волнением в груди я вылез и поспешил за ним, не получив толком никакого объяснения, что же такое случилось.

В рубке меня встретила принцесса в новом шёлковом платье, в одном из тех, что приобрела в Дурбане, но не для того, чтобы я оценил его по–своему!

Здесь и капитан с двумя помощниками, и командир десантников, и меха–гвардейцы, и даже тульский изобретатель, которого в пути не видно и не слышно. Сразу стало ясно, что дело серьёзное.

К этому времени солнце уже стало уходить в закат, поэтому невооружённым глазом можно было увидеть вдалеке огни чужого корабля в водной пустыне. А ещё понять, что мы замедляем ход. Но все смотрят на меня несколько ошалело.

— Что случилось? — Спрашиваю, оторопев от такого внимания.

— Мы получили телеграмму от британского линкора, — начинает капитан корабля Дронов Игорь Иванович.

— Нам предъявили требование, — перебила принцесса. — Встать на якорь и ждать обыска на предмет контрабанды. Но здесь другой посыл.

— Держи, — подаёт мне бинокль Зотов и комментирует дальше. — Сорок градусов северо–восток смотри. Четыре британских броненосца с Дурбана идут за нами… И пятьдесят пять градусов на северо–запад. Ещё три голубчика. Точнее два и один какой–то крокодил.

— Твою дивизию, — выругался я, распознав боевые корабли, которые встали в пяти–семи километрах от нашей «Жемчужины»!

Те, что в порту стояли — это ещё куда ни шло, такие, как у нас во Владике. Но со стороны Атлантики один, что преграждает путь, выглядит очень уж грозно! Вот это бандура! Раза в три больше нашего тихоокеанского флагмана, четыре трубы, говорящие о мощнейшей двигательной тяге, четыре башни орудийные выделяются в силуэте, где по три ствола миллиметров в триста, а то и больше!! А он ещё к нам боком и стоит. Зараза, щетинится.

— Чересчур много внимания для контрабандистов, не находишь? — Раздалось от принцессы взвинченное. — Нас вычислили.

— Не обязательно, — обозначился Колчак, но неуверенно.

— Твои пьянчуги всё и разболтали, — прошипела принцесса. — Вся конспирация коту под хвост. Кому я доверилась⁈ Дубины.

Похоже, камень и в мой огород.

— Ваше высочество, зря вы так, — пытается отбиться ротмистр. — Мои братцы даже в самом пьяном угаре Родину не продадут. Не наговаривайте почём зря.

— Рот закрой, Колчак, — бросил Зотов и мне кивнул, я как раз перевёл внимание на рубку. — Что думаешь?

— Если мы дадим нас обыскать? — Вмешался Илья, не дав мне ответить. — Они ведь не посмеют конфисковать мехаров?

— Никто им не даст ничего, очнись, — хмыкнул Румянцев, на меня глядя своими синими зенками исподлобья. — Какая–то Британия возомнила себе. Да и чего мы вообще Сабурова спрашиваем? Месяц пилотирования, вы в своём уме?

— Не горячись, Олег, — раздалось от Ильи.

— Или я чего–то не знаю⁇

Принцесса просто закатила глаза на это. А Зотов улыбнулся.

— Ваше высочество! Новая радиограмма от британской эскадры! — Воскликнул помощник капитана и подскочил с бумажной расшифровкой.

Небесная выхватывает раздражённо и читает с чернеющим взглядом. Все на неё уставились, затаив дыхание.

— Британские собаки, — прошипела и протянула бумажку Зотову.

— У вас пятнадцать минут, чтобы стать на якорь, — соизволил он прочесть вслух сообщение. — Отсчёт начинается с предупредительного выстрела.

— С какого ещё выстрела? — Ахнул туляк и вскрикнул с испуга.

Ибо тут же гром ударил в небе! Аж стёкла задрожали! Моряк с туляком на пол попадали, остальные пригнулись. Только я остался стоять, взирая на растущий огненный шлейф в небе с несущимся на сближение «метеоритом».

Нет, это просто снаряд, очень большой снаряд. Который с мощнейшим гулом, разрезающим пространство, проносится над головами и улетает дальше, взрывая воду примерно в километре–полутора за нами. Метнувшись в другую сторону рубки, успеваю даже вычислить, куда он упадёт. Судя по шкале на бинокле, столб от снаряда высотой метров двадцать!

— Что это за монстр такой, — ахнул я, переводя внимание на сам корабль.

— Их называют дредноутами, — слышу от туляка. — Упор на главный калибр, что под 400 миллиметров. Мощь, опережающая своё время. Нашему флоту такое только снится.

— Не нагнетай, Палыч, — раздалось от Зотова сварливое.

Все стали выпрямляться опасливо.

— Я у нас таких и близко не видел, — прокомментировал капитан.

— Чтоб нам подобное строить, Игорь Иванович, — начал туляк. — Не только всю кораблестроительную отрасль поднимать на порядок придётся, но и металлургическую, а это колоссальные затраты, даже для нашей могучей Империи.

— Ну эти–то смогли, — пробурчал Илья.

— Вот именно, — поддержал и Олег.

— А нам зачем так изворачиваться, у нас мехары, у нас мир в столице, — выдала принцесса с сарказмом, будто мысли мои прочла.

Тревога зазвенела запоздало с вахтенного.

— Выруби! — Взревел Зотов на помощника капитана, тот засуетился.

Понятное дело, что сейчас весь десант на палубу с оружием высыплется, им только повод дай.

— Что думаешь, Андрей? — Переспрашивает меня уже принцесса.

Смотрю на неё. Хмурая, как чёрная туча.

Олег Румянцев посмеивается. В меня не верит. Думает, тут действительно идиоты собрались.

— А что я должен думать? — Огрызаюсь.

Злость быстро заполоняет меня. Потому что вспоминаю японцев, обстрелявших Находку. Они ведь не разбирались, куда лупят. Эти не лучше, раз угрожают гражданскому судну моего государства. Вместо того чтоб идти и оргалидов убивать, устроили тут блокаду. Уверен, и японцев снабдили именно они, поддержав эскалацию.

— Семь броненосцев, от них мы не уйдём, — продолжает принцесса уже более спокойно.

— Дредноут стреляет километров на двадцать, точно не уйдём, — добавляет туляк.

— Скоро стемнеет, можем попробовать, если затушим огни и пойдём полной вперёд на юго–запад, тридцать пять узлов как–никак, хрен догонят, — предложил капитан корабля и добавил себе под нос с обидой: — а то сколько можно плестись, изображая баржу.

— Андрей? — Надавила принцесса, не обращая на других внимания. — У тебя есть боевой опыт с нападением на японский флот.

Кивнул сдержанно. Никуда она не хочет бежать.

— А сейчас наша миссия под угрозой срыва, — продолжила взволнованно и в то же время жёстко. — Я не говорила раньше, но судьба всей Империи зависит от нашей экспедиции. Поэтому мы должны действовать хладнокровно и решительно. К тому же, довожу до вашего сведения, господа, что у меня приказ от императора никого не щадить на пути.

— Я понял вас, — отвечаю на выдохе. — Хотите всех потопить.

— Да. И если используем мехаров сейчас, то свидетелей оставлять нельзя. С нашим потенциалом это возможно? — Спрашивает меня Небесная с пытливостью во взгляде.

— Думаю да, — отвечаю. — Но придётся рискнуть.

— Безумие, — комментирует Олег, который всё никак не успокоится.

— На пять мехов броненосцев слишком много, — сомневается и Зотов. — Один этот крокодил чего стоит.

— Какой план, — требует от меня принцесса, игнорируя сомнения прочих.

Не думал, что она вот так просто доверится мне в такой ситуации. Похоже, мне единственному.

— Пойдём под водой, — отвечаю без всяких сомнений.

Глава 9

Наш первый бой

Наш корабль замедляет обороты по требованию британцев. Под покровом вечера и маскирующего дыма от разведённых наскоро костров на верхней палубе вылезают аккуратно мехары. А враг пусть думает, что мы уничтожаем контрабанду. Можно было за борт, но мы переволновались.

Труднее всех Олегу, который отказался модернизировать свою боевую машину из вредности. Но зашевелился он первым, дабы успеть выскочить с помощью турбин, пока суда неприятеля ещё не подошли достаточно близко. А они очень спешат! Стремясь окружить поскорее, идут на всех парах, гады.

Ведь мы телеграфировали, что согласны выполнить все их требования. Но только лишь для того, чтобы потянуть время. Мехаров они увидеть не должны раньше положенного.

С этой мыслью, затаив дыхание, перелезаю через борт. Перила гнутся под натиском Медведя, корпус отчаянно скрипит. Отпускаю конструкции, аккуратно плюхаясь в воду. Если так вообще можно выразиться, когда во мне сейчас тонн пятьдесят. Машина погружается стремительно, вода окутывает меня непривычно быстро и плотно своей плотной чернотой.

В первое мгновение с непривычки ухает в груди, перехватывая дыхание. Но вскоре я выравниваюсь и поддаю тяги, чтобы не продолжать стремительное падение в пучину.

Вижу в синем мраке и товарищей. Они справляются не хуже, особенно Зотов — прям, как рыба в воде.

Последней погружается принцесса на своём мехе с золотым гербом. Слишком сильный всплеск, похоже, сорвалась с борта.

— Как непривычно, — раздаётся от неё в эфире взволнованное.

— Разверни крылья на тридцать градусов, — советую я и начинаю ускоряться.

— Андрей, за тобой не поспеваю, — слышу от принцессы. — Вторая группа?

— Выдвигаемся по заданному направлению, — докладывает Зотов.

Звук от их движков постепенно удаляется. Идём на глубине пяти метров, чтобы не пропустить визуального контакта. К сожалению, вечер играет нам на руку не во всём. Если включим прожектора, дадим себя обнаружить. Поэтому приходится идти практически наощупь.

Сейчас наши машины без экспериментального снаряжения туляков. И не потому, что не было времени всё присобачить, в данном случае оно будет только мешать.

На радаре второе звено не отображается, мы под водой. Работает лишь компас, по которому ориентируемся. Возможно, имеются иные способы обнаружения мехов на расстоянии, но я о них не знаю. Ведь радиопередачи проходят как в воде, так и в воздухе. А ещё из–под воды я радаром улавливал мехов в воздухе, когда Медведем прятался от погони. Странно, нелогично. Как это вообще работает?

Впервые мысль промелькнула, что их мутный Мастер мог настроить мехов так специально. Вот только зачем? Да и Медведя он не трогал. А что если трогал кто–то другой? Тот, кто с ним заодно. Это мог быть мой дедушка, который нашёл в тайге метеорит. Хотя какой он мне дедушка. Я ж приёмный.

На ум приходит Императорский остров. На дне Байкала что–то очень важное для Мастера. То, что он скрывает даже от пилотов мехаров.

Не о том я думаю! Сердце набирает обороты, в глазу на панели собственный пульс. В горизонтальном положении вижу под собой чёрную бездну, дна не видно и подавно. Здесь глубина измеряется километрами. И если подбитый мех пойдёт ко дну, его просто сомнёт давление. Это не дно бухты острова Аскольд, где можно на дне полежать и подумать. Любое попадание снаряда даже небольшого калибра может вызвать потерю сознания, тогда всё…

Второе звено идёт на эскадру, вышедшую с Дурбана. На мне с принцессой трое со стороны Атлантики. Атакуем через тринадцать минут, часы сверены.

Стараюсь не упускать из виду мехар принцессы, но она еле плетётся. И это раздражает. Потому что хочется поскорее ворваться в бой.

До первого корабля противника нам километра два под водой. Дредноут в пяти, он идёт последним. Мы постоянно обмениваемся в эфире, докладывая каждый шаг и расстояние до противников.

Замедляюсь, чтобы поравняться с принцессой.

— Андрей? — Слышу негромкое. Для прочих должно быть совсем тихое.

— Руку протяни в сторону, — говорю ей. Выполняет без вопросов.

Хватаю механической рукой её мехара. Сцепка почти, как у людей, даже забавно смотрится этот вполне органичный силуэт. Так мы делаем и сами, когда никто не видит. Но сейчас не до романтики.

Девять минут отматывает счётчик времени, акустика начинает выдавать шум винтов.

— Приближаемся, — докладывает принцесса. — Кость?

— Ещё нет, — отвечает майор. — Олег? Я тебя не вижу.

— Я тоже вас не вижу, — отвечает раздражённо.

— Потому что ты отклонился.

— Вот чёрт, — бросает Олег спустя полминуты. — Здесь что–то под водой!

Грудь проморозило от услышанного.

— Подлодка? — Ахает принцесса.

— Да, вижу металлический корпус под поверхностью! — Докладывает Олег. — Винт покоится.

Выдыхаю с облегчением. Твою дивизию!! Нельзя же так пугать.

— На глубине перископа, значит, наблюдает, — комментирует принцесса. — Олег, остаёшься с подлодкой. А по сигналу начинаешь её топить.

— Понял…

— Кость, на вас по два корабля.

— Я и не сомневался, Насть, — бурчит майор.

Вижу надвигающийся чёрный силуэт впереди. При свете дня всё было бы намного проще! Но не для нашей Жемчужины под огнём двух эскадр! А теперь им сложнее пристреляться.

— Контакт со вспомогательным броненосцем, — докладываю, прикинув, что до него ещё метров сто. — Насть, видишь?

— Теперь вижу, — отвечает жёстко.

— Он твой, подплыви к днищу и зацепись за киль, — командую. — Берегись винтов. Жди.

— Поняла, — отвечает без всяких промедлений.

Никогда не думал, что буду командовать генералом. Тьфу, только бы не зазнаться и не потерять бдительность.

Расцепляемся, ухожу левее по курсу, прикинув примерно, где должен быть второй вспомогательный корабль британцев. Уношусь быстрее, стараясь вслушиваться в каждый отдалённый шум.

Минута до атаки!

— Контакт с кораблём, — докладывает Илья.

— Он твой, — отвечает принцесса. — Кость?

— Ухожу дальше.

— Если не успеваешь, выныривай, — напоминаю я план. — Пятьдесят секунд!

— Принял! — Отвечает Зотов с помехами.

Кровь в барабанные перепонки пульсирует бешено. И такое ощущение, что вибрация от этого передаётся на броню, а ныне мою вторую кожу.

Только бы здесь не оказалось оргалидов. Только бы не оказалось…

Восемнадцать секунд. Ну где же эта бандура⁈

— Прохожу второй вспомогательный! Слышу основной! — Докладываю и понимаю, что они стали сужать кольцо окружения, сближаясь друг с другом. Какие молодцы! Нам же легче.

— Три секунды! — Объявляет принцесса. — Две! Одна! В атаку!!

Выныриваю, мощно поддав тяги на все четыре турбины. В первое мгновение потерялся! Но сориентировался на огни с большого корабля, которой оказался в двух сотнях метров.

Игнорируя ближайший корабль, что метрах в шестидесяти правее идёт, устремляюсь к дредноуту!! В груди ахает от впечатлений. Это не крокодил, это, мать его, динозавр!

Ещё не подлетел, а уже слышу частый звон сигнала тревоги. Как же быстро они поняли!! И, похоже, ждали чего–то подобного. Получается, экипаж уже был в боевой готовности. Если что–то знают, это не мудрено.

Но обратного пути нет! Через пару мгновений задолбил пулемёт прямо с огневой точки над рубкой! Полетели пули градом красных чёрточек, стремясь зацепить хотя бы заградительным огнём. Подключились ещё два спустя секунды! Вот это они лупят, будто льют водой из шланга!

Звякнуло три раза по броне, зацепив, сотрясло машину малость. Твою дивизию, да у них калибр посильнее наших будет! Резкими манёврами уходу из–под огня, не желая встречаться с пулями, от которых можно и огрести. Бросаю машину резко в сторону, затем вверх! Рывок вправо к первой мачте у рубки! С таким зигзагом сбить с толку не сложно в такой темноте.

Прямо в движении прицеливаюсь! Размахиваюсь и луплю!!

Толстая балка встречается с клинком и отделяется, как миленькая. Не сбавляя скорости, пролетаю между стальными тросами, стараясь не зацепиться. Без лишней суеты сразу поддаю тяги и перелетаю ко второй мачте, минуя несколько труб и две огневые точки.

Стремление уничтожить граничит с невольным восхищением от чуда–техники. Как же огромен этот корабль! Недолго и букашкой себя почувствовать даже в мехаре. А ещё подобосраться в кабине от обилия орудий малого калибра, что уже водят своими дулами с огневых точек в поисках меня.

Но в отличие от боя с японцами, здесь полностью владею машиной. Я и есть машина, поэтому вижу всё. Используя конструкции корабля, как прикрытие, умело ухожу из секторов обстрела.

Вторая мачта срубается ценою клинка из–за моей спешки. Первая уже обрушилась, оставаясь висеть лишь на тросах. Главное убедиться, что перебит кабель.

По мне стреляют из винтовок и пулемётов! Пытаются выловить светом прожектора. Звенят по корабельной броне пули, разлетаясь рикошетами, слышны крики боли и бешеные команды на английском. Но в отличие от японских матросов, эти не лезут, наоборот прячутся.

Наружный шум перебивает весь эфир, да и оттуда слышно, что гвардейцы под огнём! Но задача выполняется. Три точки на радаре. Олега ещё не видно, он топит подлодку.

Не стоя на месте ни секунды, прыгаю на рубку! И вгоняю в крышу клинок! Изламываю её остервенело, стараясь повредить, как можно сильнее. Пулемёт начинает хреначить прямо в упор! Рябит панель повреждений! Бьёт по ушам мощно и едва терпимо. Перепрыгиваю на огневую позицию злой, как собака, сминая стрелков.

Как легко оказывается убить человека в агонии боя.

Озираюсь на корабль, где чинит погром Небесная! Со второй мачтой завозилась! Но кричит в эфир, что всё хорошо.

Беспокойство за неё не отпускает.

Но у меня нет времени её поддержать! Спешу ко второму вспомогательному кораблю, который встречает и светом прожекторов и пулемётным огнём сразу из девяти стволов, установленных по всему борту! От целой стены из пуль, приходится уходить к воде и скользить по поверхности, как водомерка, успевая уйти едва–едва от надвигающихся всплесков града пуль по воде. Позади ещё подбавляет дредноут, но чувствуется, что не хочет зацепить своих, огонь сдержанный, больше лупят в море.

Несколько манёвров в сторону и вообще теряют меня из виду, судя по гуляющему свету прожекторов.

Только ворвался на второй корабль, забахали орудия со вспомогательного броненосца, где орудует принцесса! А также с другой стороны стали доноситься канонады. И в груди проморозило! Это не по нам они стреляют, а по Жемчужине. Надеюсь, капитан дал полный вперёд, как условились. Огни точно затушил, их не разглядеть даже с восьмикратным увеличением через линзу.

Чуть замешкавшись, всё же налетаю на второй корабль. Срубаю обе мачты намного быстрее. Как раз принцесса нырнула в воду, чтобы завершить уничтожение.

На мачты мы накинулись не просто так, в первую очередь нужно было лишить их связи. Ибо если успеют телеграфировать о мехарах и нападении, это открытая конфронтация, ведущая к войне Империй.

Завершив первый этап, ныряю в воду! Под днище мелкого корабля с противоположной стороны от дредноута, чтобы он не сообразил сразу, что произошло. Днище вспороть не составляет труда. Сделав четыре пробоины, стремлюсь к главному кораблю!

И вижу вскоре, как этот «динозавр» начинает манёвр уклонения, поворачивая в сторону. Нет! Он наводит главные оружия на Жемчужину. Похоже, хочет одним залпом накрыть его, покрыв большую площадь.

Пока Зотов докладывает об успешном уничтожении связи в той эскадре, я стремлюсь к двум огромным винтам на полной тяге. Не лезть под лопасти мозгов хватает. Ломаю рулевой механизм, расковыряв его от души так. В воде сил на атаку уходит больше. Но другого пути нет. Прохожу под килем, пытаясь вгрызться в дно. Клинки со скрежетом скользят мимо. А время уходит.

Уцепившись рукой за ребро кия, сам доламываю второй клинок, и ращу тонкий штырь из запястья, а затем с размаха вгоняю–таки его в днище корабля! Пузырьки воздуха сразу же ухудшают обзор, но я наощупь начинаю ковырять пробоину ещё яростнее. Вскоре в ход пускаю уже широкие клинки и кисти.

Разодрав двухметровую дыру ценой нескольких пальцев, уходу в сторону носа. И, повозившись немного, делаю вторую пробоину! Чувствую, как руки дрожат, но я продавливаю штырь, а затем уже по проверенной методике корёжу металл, покуда в дыру не начинает засасывать уже меня самого.

Когда вырываюсь из воды, убеждаюсь, что корабль дал небольшой крен, а о манёврах экипаж уже не думает! Даже стрельба прекратилась, моряки бегут к шлюпкам, разматывают цепи. Соседний корабль, который я дырявил первым, уже наполовину ушёл под воду, и появились первые шлюпки на воде.

Со своим кораблём принцесса тоже справилась, пусть и по–женски на мой взгляд: у него задница задрана выше обычного, видно винты, а нос уже погрузился. Мехар её на корме стоит, на меня взирает. Слышу через эфир, как она тяжело дышит.

На радаре появилась четвёртая точка, говорящая о том, что Олег вынырнул. Долго он возился с этой подлодкой… Зотов с Рогачёвым топят последний корабль вместе. Хотя рассчитывали на его помощь.

— Всё, последний голубчик пошёл ко дну, — докладывает майор из–под воды, тяжело дыша. — Клинков как не бывало. Все целы?

— Меня чуть не изрешетили! — Раздаётся почему–то восторженное от Ильи.

— Подлодка ваша всё никак не хотела тонуть, — выдал Олег недовольно. — Всю её истыкал, превратив в решето.

— Так, не расслабляемся, — слышу от принцессы сварливое, а дальше жёстко. — Третий этап.

Пока шлюпки не расползлись от идущих ко дну кораблей их нужно тоже потопить. Горько, жестоко, бесчеловечно.

Мы даже успели поспорить об этом в те скоротечные минуты обсуждения деталей плана. Но аргумент один. Если Британия сцепится с Российской империей в войне, жертв будет намного больше. А эти… они первые начали, открыв огонь с намерением уничтожить нас.

С этой слабо утешающей мыслью, я прямо на лету стал разбивать клинком шлюпки пополам, не жалея никого. И не давая шанса убраться со смертоносного пути. С каждым ударом чувствую, как пятнами, будто плесенью, покрывается мерзкими чёрными точками моя душа. Те самые места, какие никому и никогда не захочется показывать.

Но я выполняю боевую задачу. Выполняю приказ.

Злюсь на принцессу, ненавижу себя.

Вижу лица британских моряков, отражающих отчаяние и ужас. Они готовы сдаться. Но мы не берём пленных. И не оставляем свидетелей.

Ещё в процессе Жемчужина сигналит нам прожектором.

Азбуку Морзе Зотов знает в совершенстве, он и передаёт в эфир:

— Их пытались взять на абордаж со второй подлодки! Она ещё там!

— Я разберусь! — Обозначаюсь сразу и взмываю в воздух, направляясь на свет прожектора нашего корабля, который продолжает идти на полном ходу.

Никто не возражает. Сил у меха–гвардейцев не так много, как оказалось. Три недели без пилотирования сказывается. Будет нам всем уроком.

Лишь приблизившись метров на триста к нашему кораблю, заметил преследователя!

Небольшая лодка всплыла и движется за Жемчужиной, отставая метров на тридцать, наверху снаряжённые бойцы, с боевой линзой можно рассмотреть и верёвки с кошками. Видимо, не оставили попытки. Ну уморы.

Похоже, они ещё не поняли, что их эскадры пошли ко дну. Иначе бы уже погрузились и тихо сбежали.

Как же они сильно хотят разобраться, что у нас на борту такого. С этой мыслью я падаю прямо на головы вражеским бойцам. Как только на палубе дредноута убил первого моряка, война с Британией для меня уже началась.

Первым делом срубаю антенны, а затем расправляюсь с людьми. Хрупкими, беспомощными, часть из них падает в воду, а другие попадают под тяжёлую руку и клинки. Давлю, как тараканов. Один успевает даже выстрелить и нырнуть ловко в море. Смелый, но глупый отчасти, потому что с его снаряжением он неумолимо идёт ко дну.

Оставив своих моряков погибать, подлодка спешно погружается. Но это не спасает.

Ныряю следом и вскрываю, как консервную банку, прорезав её вдоль по обоим бортам. Не знаю, почему Олег так долго с такой возился. Обилие воздушных пузырей закрывает обзор, но вскоре видно, как из щелей выбрасывает всяких хлам и бьющихся в агонии людей, которые пытаются из последних сил выплыть. А некоторые уже не пытаются.

Вырываюсь в воздух и я, понимая, что у людей спастись не так много шансов в открытом море.

Если они, конечно, не успели подать сигнал своим на берегу. Тогда есть шанс, что сюда прибудут спасатели.

Ещё около часа гвардейцы возятся с устранением свидетелей. От прожекторов на мехарах никому не уйти.

Под небом, усеянным мириадами звёзд, мы возвращаемся на Жемчужину.

Никогда не видел такого обильного и яркого звёздного неба. И мне хочется смотреть туда. А не на лица своих соратников.

Даже на лицо принцессы я не могу смотреть.

Оставив Медведя, хочу скорее уйти куда–нибудь в тихое и замкнутое местечко. Мне очень нужно побыть наедине с собой. Когда бой закончился, а за ним и убийства, в душе моей наступил мрак. И вернулось то забытое ощущение, когда я чувствовал себя чудовищем.

Теперь это уже не кажется мне заблуждением, или кратковременным порывом.

Я — чудовище.

Гвардейцы, поднявшиеся на палубу после рейда тоже не рады. Устали, запыхались.

— Андрей, — окликнула принцесса, когда собрался уйти, не прощаясь.

Но я сделал вид, что не услышал и поспешил скрыться, спустившись на жилую палубу.

Это моя вина. И мне нужно скорее принять эти жертвы, как необходимые. Изо всех сил. Чтобы никого не подводить и дальше. Но мне страшно оттого, что я могу усомниться в замысле Небесной и тех, кто направляет её. Лишь бы правда была за ней. Пожалуйста, Господи, пусть будет так…

Ночное совещание, на которое созвали, я пропустил. Просто не пошёл. А потом узнал, что в связи с новыми обстоятельствами было решено не заходить в третий порт в Гвинее, а двинуть прямиком в Карибское море по кратчайшему пути через Атлантику.

Потому что некоторые почему–то уверенно предположили, что на наш корабль Британия уже открыла охоту.

До сих пор мы не использовали весь скоростной потенциал «Жемчужины Байкала». А теперь наступило время. Так мы собьём с толку Британцев, как утверждает принцесса. Провизии и пресной воды должно хватить до самого Хьюстона и обратно, пусть и впритык.

Следующим утром на горизонте ещё наблюдались гражданские суда. И затаив дыхание мы ждали военные. Но уже к вечеру ни огонька вокруг, вода разволновалась и почернела, оставаясь такой и при свете.

Спустя несколько дней уже не возникло сомнений, что наш корабль вошёл в безлюдные вражеские воды. Где правят оргалиды.

Глава 10

Не расслабляемся!

Карибское море. 40 километров юго–западнее Каймановых островов. Борт «Жемчужина Байкала».

15 июня 1906 года по старому календарю. Суббота.

5:11 по местному времени.

Звон тревоги врывается в мой сладкий сон, разрывая его в клочья.

После расправы над британцами двадцать суток в пути без происшествий — это и так слишком жирно для нашего боевого похода. Да, были встряски. Несколько ложных тревог. С десяток вылетов и подводных приключений. То наблюдателю на мачте померещится, то принцессе, то мне. То десантникам, которые теперь с палубы вообще не уходят! Несколько раз стреляли по чём зря в воду.

Затишье кончилось.

Подорвавшись в своей каюте, рывками натягиваю форму и мчу сразу в отсек к Медведю, слыша по пути стук множества каблуков о металл. Волнение накатывает до трясущихся поджилок. Но я беру себя в руки.

В отсеке с мехарами уже появился Олег, опередивший меня буквально на секунды.

Смотрим друг на друга несколько мгновений. Не понимаю его ухмылки.

Кабина машины раскрывается по моей мысленной команде без всяких касаний.

Не можешь так, Румянцев? Смирись с моим превосходством.

— Ну что вы там возитесь? — Раздаётся от Зотова из динамика, когда я устраиваюсь в кабине, чёткими движениями застёгивая ремни.

Ладони на гашетки. Доля секунды, и магия эрения пошла с ахом в груди… лёгкий гул, разгоняющийся рокот реактора ласкает слух и неистово радует. Наконец–то бой!

Броня исчезает, оставляя лишь контуры, а через мгновение сознание будто смещается выше. Обзор, панели, боевая линза… Перестаю чувствовать человеческий хват на гашетках и стопы на педалях, теперь руки машины — это мои руки. А её ноги — мои! Броня, что моя кожа. А реактор — сердце.

Я вдыхаю грудью из металла. Теперь я живу. И хочу… летать!!

— Выдвигаюсь, Кость, — отвечаю ему с нескрываемой радостью в голосе.

Говорю не я. Говорит мой мехар.

Набирая высоту, вижу, что вокруг до горизонта сплошная вода. Очень спокойная гладь. И как–то даже не по себе становится от отсутствия ориентиров кроме самой «Жемчужины».

Ещё три недели назад, когда покинули людные воды, корабль быстро переоборудовали в боевой, сделав его плавучим оборонительным сооружением. Достали из трюмов листы металла, налепили брони в заранее спланированных огневых точках и выкатили несколько десятков станковых пулемётов, которые теперь установили по периметру корабля. И не просто на колёсах, а на кронштейнах с подшипниками, которые туляки придумали. Чтобы быстро сектор обстрела менять и вверх ствол задирать практически вертикально. Наш штатный изобретатель Виктор Павлович лично все гайки закручивал в заранее заготовленные гнёзда на корабле.

Всё это вкупе «зенитками» назвали. Расчёты бойцов на них вахту несут круглые сутки. Крутят–вертят конструкции, нарадоваться не могу.

Меха–гвардия тоже уже давно дежурит, выставляя по одному пилоту в дневную или ночную смену для патрулирования воздушного пространства.

А начали подобные вылеты, когда пошли в двадцати километрах от бразильских берегов, а затем венесуэльских. Никто не думал, что страна так разорена. Ни одного корабля или лодки, всё словно цунами снесло. Берега пусты, дымка стоит беспросветная, будто на них набросились вот только недавно.

Очень быстро у многих не осталось сомнений, что оргалиды перебрались и на южный континент.

— Юго–юго запад, — докладывает Зотов, когда я взмываю в воздух, наблюдая на палубе полтора взвода десантников с ручными пулемётами МГ–13 и папиросами в зубах.

У казаков руки чешутся. И самоуверенности хоть отбавляй: никто каску не надел. Все хотят пострелять по тварям.

Но это моя добыча!

— Андрей, Олега подожди, — Раздаётся от принцессы спустя полминуты.

— Какой смысл? — Ухмыляюсь в ответ, наблюдая в воздухе сразу шесть вражеских объектов, от которых Зотов уже стал уходить по кругу, уводя от корабля.

— Вообще–то это приказ, — обозначился Олег, пытающийся меня догнать. — Не лезь один, деятель.

Молчу, ускоряясь ещё.

— Андрей, все голубые, не спеши, — добавляет и Зотов голосом беспокойным, понимая, что мне плевать на такого рода приказы.

— За водой следите лучше, — меняю тему. — Эти твари стали умные, могут отвлекать.

— Я уже поднялся, пока тишина, — докладывает Илья.

— Вылетаю, — раздаётся и от принцессы.

Всё, пять мехов в воздухе. Пока без нового снаряжения, которое решено использовать, когда доберёмся до Хьюстона. Потому как над водой всё можем легко растерять уже безвозвратно.

Спешу к Зотову, за мной летит Олег. Еле плетётся.

Анализирую боевую ситуацию. Оргалиды пытаются зажать майора в клещи, разделившись на две группы. Одни гонятся, другие заходят со стороны. Зотов начинает сдавать по скорости, но уходит за счёт манёвров. Высота их полёта в районе трёхсот метров над уровнем моря.

Всё бы хорошо, но майор отлетал всю ночь на дежурстве и явно устал.

Вскоре через боевую линзу могу уже рассмотреть тварей. Судя по шкале прицела эти средних габаритов под четыре метра туши, не считая птичьих крыльев с импровизированными перьями из пластин. Морды узкие, голова, как один сплошной длинный клюв–меч, острый, что игла. Глазищами усыпан весь лоб и затылок. Хохолок назад, как загнутый рог.

Встречался я уже с такими. Прочные крылья, даже не стоит пытаться рубить.

Хотя я переделал клинки: срастил два в один и сделал тоньше, и тем самым уплотнив каждый втрое.

Теперь у меня по одному мечу, которые сегодня и пройдут испытание на прочность!

Не слушая возмущений в эфире, устремляюсь в хвост преследующей группы, идущей клином. «Птицы» игнорируют меня до самого последнего момента. Пока не залетаю на спину позади летящей! Седлаю её, одной рукой за хохолок хватаю, а клинок под горло, где у неё шкура не бронирована. Помню таких с Хоккайдо. Рывок без особых церемоний! И моя первая башка на сегодня срезается, как миленькая.

Голова с тушей уносятся камнем вниз. А я поддаю тяги, ринувшись на правую гадину. Почуяв неладное, тварь отстаёт, прижимая крыло к себе и тем самым выставляя в мою сторону щит. Проскочив сверху, не удерживаюсь от соблазна и рублю вниз. Провернувшись волчком, оргалид отделывается лёгким испугом. Но и мой клинок, встретив броню голубых пластин, никак не пострадал.

После атаки, ухожу резко вправо, минуя внезапный выпад третьей «птицы», которая попыталась вонзиться в меня стрелой. Пронеслась, как ураган, едва не зацепив свою подружку и одно из моих крыльев. Что, конечно же, чревато!

Такого рода рывок, как хитрая атака, вполне мог бы сработать, если бы не моё чутьё. Прикинув, что так же поразить Зотова они смогли бы, приблизившись ещё метра на три, я зашевелился. Ибо вторая группа тварей стала настигать его активнее.

Второй оргалид только выровнялся после своих выкрутасов и тут же получил. Полоснул с ходу по горлу, пролетев под ним. И ювелирно отделил башку.

Третья «птица» пошла на большой вираж, пронзительно визжа, но гнаться за ней не стал. Рванул на помощь Зотову, который мчит впереди метров на сто и отчаянно пытается сбросить ещё троих, севших на хвост.

— Плохи дела! — Раздаётся от него в эфире. Похоже, сам чувствует, что выбивается из сил.

Половину расстояния я преодолел рывком, две твари из группы преследования отвлеклись и резко ринулись на меня стрелами! Явно желая застать врасплох.

Бросаюсь в сторону, едва успевая сложить крылья, дабы не сломать их от тарана. Со звонким лязгом металл всё же чиркает по бронированным пластинам крыла. Меняю вектор тяги, раз–два! Резкий разворот! Успеваю оттолкнуться от чуть не зацепившей меня гадины и лечу на вторую. Слишком большая скорость, оргалид успевает лишь частично выставить крыло. Но мой обманный манёвр окончательно рушит его надежды. Снова прохожу под ним и полосую снизу по горлу.

Третий есть!

Несусь к Зотову, оставив ещё одну за собой. К этому времени Олег уже вступил в бой с той, что уходила на вираж. Ему на помощь мчит и принцесса.

— Шея снизу! — Подсказываю им. — Берегитесь крыльев!

— Знаем и без подсказок новичка! — Рычит в эфире Олег. — Голубой летающий, третьего ранга! Изучали в отличие от тебя.

— Олег! — Раздался укор от Небесной. — Следи за своим противником!

Налетаю на преследователя Зотова! А тварь, как специально, ждала! Бросается стремглав вниз. И я чуть в майора не влетаю, в самый последний момент успевая крылья сложить.

— Ты чего⁈ — Орёт он на меня ещё. — Я чуть не обделался.

Ничего не отвечая, рвусь за «птицей». Чувствую, как тело дрожит, пошли перегрузки, а с ними и лёгкая усталость. Быстро же я выдохся. Совсем расслабился на корабле.

Настигаю тварь уже у самой поверхности, набрав её же скорость. Клинок мой проходит под малым углом, прямо под рогом по затылку. Думал, отскочит! Но прямо под пластины вонзившись, прошёл до твёрдой кости, сняв «птице» скальп вместе с частью глаз.

Пронзительно завизжав, тварь кубарем покатилась буквально по воде, потеряв все силы. Рубанул вдогонку с досады, целясь в шею. Замоталась птичья башка неестественно и вскоре сама оторвалась.

Рванул на помощь гвардейцам, прорезая розовое облако вражеской крови.

С одной тварью Олег уже справился ценой клинка. Вторую уцелевшую окучили принцесса с Зотовым.

— Северо–северо–восток! — Раздаётся от Ильи, патрулирующего вокруг корабля.

Его радар с покрытием севернее засёк новых тварей раньше нас.

Даю тяги на четыре движка, уносясь вперёд всех на новую стаю врагов. Набираю скорость… давлю ещё и ещё!! Разрезаю воздушное пространство, под ногами проносится синее полотно, которое из–за мелких волн рябит в глазах. Поднимаюсь выше.

Глотаю подкативший ком тошноты, прощупывая предел собственных сил. У мехара нет предельной скорости. Есть только предел сил пилота. Его выносливость, его тело. Магия его эрения.

Медведь даёт преимущество, которое заключается в том, что усилий на ту же скорость прилагать нужно в два раза меньше. И это весомо.

— Не вступай в бой один! — Разоряется Небесная. — Андрей!! Я кому сказала⁈

Не знаю, что на меня нашло. Но мне спокойнее, если знаю, что остальные гвардейцы не под ударом.

Стая из восьми «птиц» с перепончатыми крыльями и с четырьмя клювами менее поворотливая. Но размах крыльев у каждой метров до десяти. А масса раза в три больше, чем у прежнего вида. Такие, добравшись до нашего корабля, без труда потопят его.

Будто читая мои мысли, голубые оргалиды рассредоточиваются в воздухе.

Позади спешат на помощь трое гвардейцев во главе с Настей.

— Не лезь один, сказала! — Кричит моя любовница. — Прибью!!

Несусь на одну, та машет крыльями, пасть свою разинув, будто я в её чрево сейчас с радостью и прыгну. Ууу, ряха, как у паука!! В последний момент даю резко тяги и подпрыгиваю в воздухе, оказываясь над «птицей»! Устремив клинок меж клювов, вгоняю его в череп! На такой скорости лезвие встречается с органическим льдом, как нож с маслом. Прорезаю тварь по хребту до самого хвоста. И бросаюсь на следующую, оставляя за собой розовую пыль и осколки.

Эта по подобию пернатой выставляет перепончатое крыло, в которое я вгрызаюсь с особым цинизмом. Меня чуток сотрясает. Ледяшки сыплются, брызги розовой крови уносятся прочь. Добираюсь до шеи и рублю глубоко, пролетая дальше.

За третьим монстром пришлось погнаться. Подоспела и принцесса на заварушку! Узрел, как она умело снесла голову гигантской твари да ринулась дальше. И даже возгордился.

А вот Зотову не повезло. Его оргалид оказался умнее своих сородичей и резко уклонился! Майор попытался сделать быстрый вираж, промахнувшись, но тут на него налетела другая тварь! Обняла крыльями, и они вместе полетели в воду!!

Я даже не сомневаюсь, что у Кости сказалась усталость, но это ничего не меняет.

Крики в эфире, как фон, как истерия, я рвусь на помощь Зотову, дав тяги на полную. Перегрузка давит с нарастанием, но я терплю. Чернота перед глазами пульсирует пятнами. Слишком резкие нагрузки уж точно не на пользу. Но майора я не отдам.

Мощный всплеск, и сердце сжимается! От такой встряски мало не покажется гвардейцу.

Контакт с водой! Удар! Погружение… Круговой обзор темнеет, резкая глухота. Я будто проверил на своей шкуре, каково это — упасть с такой высоты. И сразу понёсся за тварью, зажавшей соратника, пока ещё не потерял их из виду. Пузырьки воздуха, несущиеся вверх, быстро иссякают, а оргалид всё утягивает Зотова в пучину.

Обнял его крыльями перепончатыми, аж в два слоя обернув. Клинки торчат, пробив насквозь шкуру, а толку. Оба идут ко дну.

Настигаю метрах на пятидесяти, когда уже трещит металл машины. Тварь вздумала ещё и зубами в мехар вцепиться. Зотов благим матом орёт в эфире. Но не паникует, потому что видит меня рядом. Без церемоний отделяю башку, лишая оргалида всех сих. Подцепляю механической рукой мех майора, он перехватывает тяжело, совсем выдохся. Выковыриваю из полотна крыла гадины, буквально вырываю и тяну вверх к поверхности.

— Ты как? — Спрашиваю перед самой гладью.

— Крылья переломаны, — признаётся, тяжело дыша. — Придётся кому–то меня тянуть.

Вижу, что принцесса с Румянцевым уже добивают последнего. Радар чист, твари кончились. Возможно, на какое–то время. Перехватываю мехар майора под подмышки, и мы летим на корабль. Наблюдая, как над водой местами уже парит.

— Извини, я оплошал, — слышу от него.

— Полно, Кость, — отвечает принцесса и дальше взвинчено: — Илья, смотри в оба!!

— Тишина пока! Воздух чисто, вода отлично проглядывается! — Раздаётся ответ…

Приземляюсь на корабль, которой продолжает идти на среднем ходу, прямо в распахнутый настежь грузовой отсек опускаюсь, ставя аккуратно мех Зотова. Десантники ликуют на палубах, орут, как оголтелые, вот–вот в небо стрелять начнут восторженные воздушным «представлением».

На радар смотрю около минуты с бешеным сердцем, готовый взлететь вновь. Панель повреждения почти чистая, крылья по краям помяты, но я быстро их выравниваю. Клинки хороши, впервые я так возгордился своим верным решением.

Вскоре приходит команда «отбой». Просто так летать — тоже глупо, нужно поберечь силы.

Обессилевшего Зотова из кабины приходится доставать, ну и здоровенный же он!

Помогают казаки, попутно меня по плечам хлопают.

Немного покружив ещё и убедившись, что атака закончилась, прилетают и принцесса с Олегом. Им просто аплодируют, но злая, как мегера, Небесная быстро прерывает балаган:

— На позиции по расчётам бегом отсюда! Пулемётчики, чёрт бы вас побрал. Мы уже победили⁈ Да это только первая атака. Бегом марш, я сказала!.. Сабуров⁈ Ко мне в кабинет!

А я только собрался в кабину Зотова прыгать, чтобы восстановить его мехар.

Прошла мимо меня, чуть не сбив, едва успел посторониться. Прям, как ураган, пронеслась, выдувая из отсека всех посторонних. Конечно, ей бы больше досталось от моего плеча, но это чисто номинально.

Встречаюсь с Олегом взглядами.

— Что ж Сабуров, прекрасный повод, — выдал, скалясь.

Благо принцесса уже скрылась за переборку. Иначе бы точно не осмелился.

— Если вы на что–то намекаете, сударь, — отвечаю ему, готовый голыми руками разорвать. — Извольте, как мужчина, изложить свою позицию однозначно. Чтобы ответить за свои слова, как подобает офицеру.

— Что вы, — отшатнулся, но с явным сарказмом. — Как я могу перечить протеже её высочества.

— Ещё год назад я видел в вас героя, а теперь вы жалкий человек, — бросил я и двинул из ангара поскорее.

Пока не прибил Румянцева, который всё не уймётся, намекая теперь, что знает о нашей интрижке.

Я и сам мог ему сказать, чей он протеже. Мастер вырастил ему ногу каким–то чудом. Ему одному, а не сотням раненным, защищавших Владивосток без всякой брони.

Но опускаться до такого не собираюсь.

По дороге я жду нового сигнала тревоги, взывая к телу и пытаясь понять, насколько растратил силы. Три недели без боёв, и я чувствую себя тряпкой. О других и говорить не хочется. Куда мы лезем⁈

Принцесса даже не удосужилась закрыть дверь в свою каюту. Захожу и вижу, что она мечется по ней, как лев в клетке.

— Дверь закрой за собой, — рычит.

Выполняю. Смотрю вопросительно. Она на меня пробивая своими синими глазищами насквозь. Взмыленная, строгая, очень красивая. Даже в обычной походной бежевой форме со штанами, в какой летаем и мы.

— Ты что себе позволяешь? — Выдаёт строго. — Нарушение приказа, трибунал.

Молчу. А в душе негодую. Принцесса только наращивает обороты:

— Даже Агнесса себя так не вела. Мы на чужой территории, это раз. А во–вторых, без Медведя успех миссии невозможен. Если бы я могла поручить пилотирование гибрида другому…

— Я бы так и остался гнить в тюрьме? — Перебил её, не выдержав.

Замерла. Заморгала часто, вероятно, не ожидав, что стану перечить.

— Я не это имела в виду, — начала неуверенно.

— Точно, я бы до тюрьмы и не дожил, — ухмыляюсь. — Если бы нашёлся пилот, выдерживающий связь через пять частиц, вы бы так и смотрели, как я истекаю кровью на том балу. Ты бы так и смотрела.

И почему я успел забыть об этом. О том, что всем было плевать, как я израненный умираю. И Агнессе, и её высочеству Небесной. Всем.

— Нечего сказать на это? — Продолжаю напирать.

— Ты бы не умер, Мастер обещал…

— А что же твой Мастер не спас твою дочь? — Выпалил и спохватился, прикусив язык.

Потому что увидел в её глазах боль. Но как воззвать к здравомыслию, я уже и не знаю. Если Мастер послал нас сюда, уверенности у меня нет, что в расход не пускает.

— Прости, — выдавил. Понимаю, что перегнул палку.

Молчит. Вижу, что пытается успокоиться. Хочется обнять несмотря ни на что. Но я уже три недели к ней не подхожу. А точнее избегаю. После боя с британцами между нами вновь образовалась пропасть. Мне не в чем её винить. Я злюсь только на себя.

Перестраивается она быстро, смотрит снова строго.

— Андрей, я прошу тебя впредь выполнять мои приказы. — Говорит совсем уж тихо, будто очень устала. — Ты больше не одиночка, успех боя зависит от слаженности наших действий.

— Я спешил на помощь Зотову и едва успел, — стою на своём и продолжаю: — на Хоккайдо мне приходилось драться с намного большим чистом тварей. А сегодня обычная разминка, в которой ничем не рисковал.

Закатила глаза, вздохнула.

— Хвастун, — усмехнулась и дальше серьёзно. — Я видела, как ты сражался на Русском. Ты лез под все лапы и во все пасти да ещё под огонь наших расчётов. Там ты мог уйти на передышку. А здесь некуда. Чужая территория. Всюду враги. И у нас не пятнадцать мехов. Прошу тебя в последний раз, без самодеятельности.

— Хорошо, я понял, разрешите идти, товарищ генерал? — Выдал нетерпеливо.

— Иди, — бросила строго, немного помедлив.

Смотрю на неё секунду. И понимаю, что совершенно не знаю эту женщину.

Порой меня дико раздражает, что не могу понять истинных целей принцессы. И замыслов её подлого Мастера. Что они затеяли и сколько людских судеб готовы стереть в порошок на пути к неведомой цели. На пути к сокровищам Метеорита.

Возможно, каким–то ответам.

Одно радует, я всё меньше удивляюсь всему происходящему, принимая, как данность.

Ещё секунда. Дочь императора продолжает смотреть испытывающе. Всё, хватит.

Развернулся строевым приёмом. Ухватился за ручку двери.

— Стой, — раздалось, будто спохватилась.

Замер. Слышу шаги. Подошла и прижалась к спине, обхватила за грудь своими нежными ручонками.

Да что б тебя. Сил злиться нет. Сопротивляться тоже.

— Откуда ты такой взялся, — раздаётся едва слышное.

— Какой? — Шепчу в ответ, не шевелясь.

— Такой отчаянный дурачок, по которому я очень соскучилась.

С этими словами одной рукой она щёлкает дверной замок, а второй опускается к моему паху.

Нашла время! Хочется вырваться! Но я поворачиваюсь к ней неожиданно быстро заведённый и начинаю жадно ласкать в ответ.

Какая, к чёрту, пропасть⁈..

Все претензии и обиды, накопившиеся за всё это время, становятся бессмысленными и пустыми, когда я вижу её прекрасное и безумное от страсти лицо. Когда чувствую все её сокращения.

Мы успеваем едва–едва. Капитан подаёт сигнал по внутренней связи на срочный сбор, а следом в каюту стучит посыльный.

— Что? — Выдаёт принцесса крайне недовольно и взвинчено.

— Ваше высочество, впереди судно.

— Поняла! Скоро буду!

Глава 11

Померещилось

Из каюты вышли вместе, как ни в чём не бывало. Вроде как на ковёр вызывала, поэтому и не должно быть вопросов. Но офицеры с командирской палубы, заставшие нас выходящими, переглядываются неоднозначно, пропуская Настю вперёд.

Спустя несколько минут мы уже в рубке. Со всех сторон ровный водный горизонт, сушей и не пахнет. Наткнулись на посудину одну единственную.

— Никаких признаков жизни, — докладывает помощник капитана о судне, которое одиноко дрейфует впереди в нескольких километрах от нас.

Небесная вцепилась в самый большой бинокль и никому не отдаёт.

Илья с Олегом на мехарах прикрывают воздух, я на низком старте в готовности их поддержать. Зотов в рубку припёрся, шатаясь, его прогнали отдыхать.

Ничего серьёзного. Просто корабль. Мёртвый корабль.

Большой парусник метров сто тридцать в длину, со стальным корпусом и пятью мачтами, от которых остались лишь обрубки.

— Пятимачтовый барк, — охарактеризовал его капитан корабля Дронов, блеснув знаниями. — Похоже, французский. И он тут давно уже. Вон полипы выше ватерлинии наросли.

Затаившись в полной боевой готовности, прошли мимо него в нескольких сотнях метров.

Теперь даже в мелкий бинокль можно разглядеть борозды на корпусе от когтей оргалидов, которые повсюду. Но уже не первой свежести. А значит, корабль атаковали очень давно.

Когда уже миновали судно, Илья с воздуха просигналил прожекторами.

— На борту один человек, — прокомментировал капитан и стал всматриваться.

Вскоре на палубе разглядели худого чернокожего голодранца, который проводил наш корабль угрюмым взглядом. И даже не позвал на помощь.

Наверное, потому что мы двинули туда, откуда не возвращаются.

— Нет, — ответила Небесная на молчаливый вопрос капитана. — Посторонних брать на борт мы не будем…

К полудню прошли ещё мимо трёх посудин, уже деревянных, габаритами поменьше со стёсанными надстройками и переломанными мачтами, один с дырой в корпусе, странно, как ещё на плаву держится. На одном из них состряпана палатка из белой парусины. Но людей не обнаружили. Странно, все якоря спущены, хотя глубина здесь под тысячу метров.

Солнце палит нещадно, кажется, что вот–вот начнёт плавиться металл корабля. Бойцы, которых заставили напялить броню и каски, в такой жаре ходят, как варёные. В каютах становится душно. А на огневых точках так вообще печка.

Ближе к вечеру показался небольшой остров по левому борту. Бежевый песок, растительность из пальм, куча коричневых, мохнатых кокосов на берегу и никаких признаков поселений.

До вечера ни один оргалид в радиусе обнаружения не появился. Однако на мостике несколько раз на воде померещились кристаллические спины.

Ночью двинули на малом ходу с затушенными огнями. На воздушное патрулирование заступил я.

Задача не сложная. Пока темно, идти над мачтами корабля метрах в ста, не выше. Следить за радаром, слушать посторонние шумы и подозрительные всплески. А утром уже подняться выше и наблюдать вокруг. В случае проблем условленными сигналами прожектора передавать сообщение наблюдателю в рубке.

Как стемнело, народ на палубе совсем притих, огоньки теперь горели только от самодельных сигарет. Монотонный шум двигателя, всплески от винтов, всё это усыпляло бдительность. В кабине спасал обдув и постоянное отвлечение на волны.

Несколько раз включал прожектора, чтобы осветить. Похоже, какая–то крупная рыбина балуется. Ночное море — зловещее. Даже из–под брони порой бросает в дрожь. К тому же острых ощущений добавляет и то, что вскоре после полёта мне кажется, что лечу сам, а не тянет меня железяка.

Если до полуночи я ещё переносил дежурство спокойно, то к трём утра весь извёлся в полёте на черепашьей скорости.

Когда наступил рассвет, понял, что очень хочу завалиться спать. Слишком большое напряжение с высокой концентрацией выжали меня, как лимон. Но завершить дежурство спокойно не вышло.

В пять утра со стороны южного материка вновь показалась стая тварей в целых пятнадцать особей со шкурой голубого отблеска! Все скоростные и бронированные, с клювами–иглами.

Пользуясь тем, что гвардейцы ещё собираются с мыслями, рванул на гадов.

— Андрей! — Раздалось в эфире с укором от принцессы, когда я разобрался уже с третьей.

— Всё, всё, отступаю, — отвечаю и уношусь от кучи разъярившихся гадин. Точнее делаю вид.

Потому что ну очень хочется порубить ещё хотя бы парочку!

В бою мы постепенно снизились к воде. Оргалиды стали атаковать, бросаясь стрелами прямо в море, куда мне уж очень не хотелось нырять. Цеплять их, уходя с линии атаки оказалось бесполезным, искры высекаются от моего металла, даже такого упрочнённого.

Подоспели Илья и Настя. Олег остался корабль прикрывать.

Рубят по одной твари вместе, действуя, как единое целое. Можно даже позавидовать их боевой слаженности. Но пока они возятся с одной, я уничтожаю три.

За последнюю чуть не подрались. Уступил им, пусть порезвятся. Хотя у принцессы один клинок слетел, как миленький, когда она сблокировала удар крыла.

— Не расслабляемся, — раздаётся её запыхавшийся голос в эфире. — Вторую волну ждём.

Сделал пару километровых кругов вокруг «Жемчужины». Думаю, принцесса смотрела на меня, как на дурака, зависнув в воздухе, чтобы восстановить силы.

А я только завёлся. И вскоре дождался–таки новой порции оргалидов!

Огромная стая с юга появилась на радаре и стала стремительно сближаться.

При том, что точки слились в одно большое пятно!

Семь километров… пять…

Вскоре рассмотрел ближайших тварей через боевую линзу. Целый рой какой–то мелочи, где тела особей не достигают величины и метра. Крыльями вибрируют, как стрекозы, поэтому длину их можно определить лишь навскидку — метра по два. Головы, как у мух, два полушария усыпаны сотнями чёрных глазок, пасти чуть вытянутые собачьи, клыков мелких целый лес! Торчат крюками во все стороны. Тонкие, ворсистые и шипастые лапки свисают полусогнуто вовнутрь, по шесть штук рассмотрел. Жуткие создания, меня аж передёрнуло. Вдобавок, ещё и голубой шкурой блестят.

— Это саранча! — Воскликнула принцесса чересчур уж перепугано. — Олег, сигналь рубке. Нужно вывести их на пулемёты. Плотный огонь! Если хоть одна тварь прорвётся, жертв не избежать.

— Принял! — Ответил Олег.

— Я распоряжусь, — отозвался Зотов с корабля.

— Кость, ты как? — Спохватилась принцесса.

— Нормально, — отвечает наиграно бодро. — Поработаю с палубы. Заодно «Максимы» свои растрясу, а то прикипели за полтора месяца!

— Отходим под прикрытие корабля! — Командует принцесса, улепётывая. — Андрей? Не вздумай лезть на них один!

Ухожу на малый круг нехотя. Я же обещал слушаться, но ворваться всё же хочется, пока они не налетели на десантников.

А рой тем временем сокращает расстояние с бешеной скоростью! И вот он в пяти сотнях метров! Несётся к «Жемчужине», сверкающее льдом облако начинает бугриться, раздуваясь. И теперь оно настолько огромное, что способно корабль поглотить к чёртовой бабушке!

— Ближе, ближе подпускайте! — Кричит Зотов из кабины вроде в эфир, но, похоже, уже бойцам на корабле.

— Насть, я хочу атаковать, — шиплю, негодуя.

— Нет, не лезь, — отвечает раздражённо. — В воздухе никаких шансов, лишь на земле. Как только пройдут линию обороны, врываемся на корабль.

— Что значит пройдут линию обороны⁈ — Ахаю. И уж отчётливо слышу нарастающее жужжание, от которого и с ума сойти не долго.

Да здесь особей триста!! А эти что… в расход решили десантников пустить, пропуская к ним этот рой⁈ Отвлечь тварей на уязвимых людей, чтобы минимизировать ущерб мехарам⁈

Э нет, друзья гвардейцы! Так дело не пойдёт.

Давлю на педали и резко устремляюсь на рой, который растянулся уже метров на сто, приняв форму вытянутого эллипса.

Чувствую, как тело сжимается от нагрузки, ибо я рванул на пределе возможностей, набирая скорость и прицеливаясь в «голову» их ударного клина. Дабы сбить их спесь.

Под угрозами расправы и матерными словами Небесной в эфире протараниваю рой, ощетинив клинки и успев в последний момент сложить крылья. От первых столкновений сотрясло, будто я в рощу впилился! Руки едва не отрывает, но я сжимаю гашетки и отчаянно держу их в стороны с клинками, чтоб побольше тварей разрубило.

Барабанит по всему телу со звоном! Как металл о металл. Через несколько секунд уже весь обзор заполонили ледышки, розовая дымка и визг. Всех подряд, и тварей, и принцессы. Впрочем, и мой крик вырвался, как самостоятельно живущий. Потому что страшно стало до чёртиков, когда понял, что пробиться насквозь не могу, что скорость стремительно падает. А первый клинок слетает буквально через пять секунд!

Призрачная панелька подсвечивает по всему корпусу пока ещё некритичные повреждения брони. Но такое впервые!

Несмотря на все препятствия и замедления, мне всё же удаётся прорваться насквозь с одним уцелевшим лезвием, слушая массовые всплески в воде от падения поверженных гадов.

Вырвавшись из роя, сбавляю скорость и иду на второй заход. Давлю на реверс, получая очередную встряску, и изворачиваюсь так, чтобы не терять время на вираж. Но твари вдруг неожиданно разворачиваются и рвутся мне навстречу.

Скорость для второй атаки набрать не успеваю. Пару мгновений и в меня врезается сразу оргалидов пять!! А за ними и целая толпа.

Задолбило, заскрежетало по металлу!

— В воду!! — Кричит почему–то громче всех Олег. — Разгонись!!

Слышу, как массово и все разом заработали пулемёты, окучивая рой немного правее. Похоже, твари разделились. Увидеть эффект от огня с палубы не успеваю. Машину буквально облепляют со всех сторон! Ну и хари!! Страшнее некуда! Елозят лапками и кусают зубами. Слюнями ещё измазывают всё вперемешку с розовой кровью.

Пробую смахнуть практически сразу. Некоторых удаётся клинком срубить, других отодрать от себя рукой. Крыльями, как ножницами пробую, но меня только больше тянет к воде. Турбинами поджариваю лапки, даже получается спугнуть. Но это больше похоже на безнадёжное сопротивление.

Обзор периодически проясняется, но липнут всё новые и новые оргалиды, вцепляясь, как клещи.

От мерзкого звука режет в ушах. Да они броню мою грызть начали! И судя по показаниям панели очень успешно! В крылья вцепились и за милую душу стали их жрать, надламывая понемногу с краёв, как гусеницы листья.

Устремляюсь в воду по совету Румянцева на скорости. Успеваю всё же увидеть, что на корабле завязался бой. Плотным огнём потоки оргалидов прошибаются, казалось бы, насквозь, ссыпаются в воду, не долетая. Но у самого корпуса корабля уцелевшие твари с середины эллипса разлетаются, воспользовавшись товарищами, как щитом, и начинается уже беспорядочная стрельба!!

Мехары рвутся на помощь в тыл врагу, который легко облепляет весь корабль.

Зотов орёт благим матом, раздавая огня с «Максимов» направо и налево.

А я, став не удел, врезаюсь в воду на всей скорости, какую могу выдать.

Большую часть вцепившихся тварей удаётся смахнуть. Но три оргалида всё же врываются в плотную среду вместе со мной. У двоих даже крылья частично отрываются, а им хоть бы что! Вцепившись в спину, эти миновали удар, и теперь продолжают доставлять мне проблемы.

А я, ударившись о гладь не с очень удачного угла, немного потерялся. И пошёл ко дну! Потому что твари, воспользовавшись водной средой, сунули свои лапы в турбины и повредили их! Тяга исчезла, и машину стремительно потянуло вниз.

Думал, оргалиды отцепятся, убедившись, что потопили меня, но нет! Сидят намертво, продолжая у затылка скрежетать зубами.

Сорок метров глубина и продолжаю тонуть…

Пробую крыльями наполовину погрызенными стряхнуть, руками не получается, за спину их не завернуть. Турбины ращу, пробуя восстановить хотя бы две! Быстро выходит. Только они дают тягу, твари сразу их ломают!

На семидесяти метрах сообщения гвардейцев утонули в помехах, и эфир ещё зашумел как–то странно, выбивая меня из колеи окончательно. Голоса, будто скрипом множества петель несмазанных заглушились, который ударил противно по ушам.

Не сразу понял, что все три твари отвалились, погружаясь уже отдельными неподвижными тушками!

Темнеет вокруг всё больше. Только сосредоточился повторно турбины растить, чувствуя, что это уже на грани моих сил, в глаза иероглифы фиолетовые полезли из снежинок, прямо побежали поперёк призрачными строчками.

Будто сам Медведь сбоить начал!

Вот как же не вовремя! Давит на лоб, дышать становится тяжело, будто я без брони нырнул в воду. Каркас мехара потрескивает от давления, но ещё держится. И я понемногу успокаиваюсь, понимая, что иначе никак не вырастить мне турбины заново. Клинки и даже крылья — легко, а со сложными механизмами, как оказалось, ещё надо помучиться, чтобы вот так сразу.

Начинаю, игнорируя снежинки! Посылаю мысленные сигналы. Поползло восстанавливаться! Но тут слышу нарастающий шёпот в эфире, пробивающий своим ужасным тембром до мозга костей, будто голос вырвался из самого ада и пронизывает тончайшими иглами насквозь. Ещё так тянет слова омерзительно.

— Воз…вра…ти… Воз… вра… ти… душу, — ветром степным пронеслось.

Помехи в виде скрипа прекратились, оставляя меня с этим голосом наедине. И он раздаётся снова уже чётко:

— Возврати душу. Возврати душууууу.

И дальше, как из трубы мощной оркестровой загудело в уши протяжно!!

Меня аж затрясло и без того озябшего от животного страха. Смотрю по сторонам в пучине чёрной. Ну где ты тварь⁈

Что тебе возвратить⁈ Эрений с моих колец⁈

Чувствую силу в руках, сжимая гашетки. Взываю к телу человеческому, не подведи!

Пропали иероглифы, которые по ощущениям, будто въелись в глаза.

Но раздаётся совсем близко:

— Память без души больно… иди ко мне… осознание…верни душу…

Так издевательски спокойно прозвучало.

А Оно ведь со мной разговаривает!!

Сердце готово уже выпрыгнуть из груди. Одна турбина готова… Поддаю тяги, притормаживая падение в бездну. Твою дивизию, прибор показывает, что я уже на пятьсот метров ушёл!!

Только выровнялся, вижу блеск вдалеке!! Что–то из глубины приближается. Будто звёздочки во мраке сверкают лиловыми и розовыми огнями, несколько беспорядочно.

И тут вдруг до меня доходит, что это невероятно огромная тварь, которая на меня надвигается!! Фиолетовый оргалид!! Раз в десять больше того ската с Приморья.

Эфир шипит отдалённо, ни голоска.

— Уходите! — Кричу своим, пытаясь всё же достучаться. — Здесь Фиолетовый!! Все назад!!

Выходит, будто в пустоту. Заколотило меня уже от холода. Но вот он спасительный рокот. Вторая турбина загудела, пузырьки мелкие пошли, закрывая частично обзор.

Блеск истончился и пропал, но это лишь больше насторожило.

Рванул вверх на полной тяге. Вода будто слоями. Тёмную толщу преодолел, сразу давление со лба схлынуло.

Двести метров до поверхности. Мелькнуло что–то совсем рядом!! Чуть сердце не упало. Свет двух прожекторов лучами тонкими озарил пространство.

Выдохнул с облегчением. Это мехар сверху нагрянул, которого и не ждал. Олег за мной нырнул, вот уж не думал. Понимаю по жестам, что хотел подцепить клинками, которых у него по одному на руках уцелело, да понял, что я сам.

— Выруби прожектора! — Кричу ему в эфире. Не слышит, не реагирует.

Вместе стали подниматься. Наряду со страхом, что тварь всё же вынырнет, корю себя, что вынудил меха за мной плыть. А они у корабля нужнее.

Вынырнул с волнением, поддав метров за двадцать до поверхности уже вперёд Олега. Ещё перед этим эфир восстановился, из которого всё стало ясно.

— Андрей⁈ — Первое, что услышал от запыхавшейся принцессы. — Ты… ты… я прибью тебя!!

— Здесь Фиолетовый, надо уходить, — отвечаю ей и спешу на помощь к кораблю.

— Вот не нагоняй страстей! — Раздаётся от Зотова, который добротно всех из пулемётов поливает. И в эфире слышно, и так, через боевую линзу.

— Какой, к чёрту, Фиолетовый! — Выругалась Настя. — Розовый ещё скажи. Повреждения какие?

— Всё нормально.

— Кто бы сомневался, — раздалось от Ильи чересчур радостное.

Дымка над кораблём стоит кусками. Потоки пуль раскалённых рвут её нещадно. Тварей, какие приземлились, гонят к корме, очистив нос и рубку. Огневые точки с бойцами долбят короткими очередями по огралидам, которые кружат разрозненными группами сверху. Как только рой распался, и большая часть «саранчи» погибла, слаженность их действий куда–то улетучилась.

Небесная и Илья с края на корме уже высадились и рубят мелких тварей с тыла. Им помогают ещё несколько огневых точек, что установлены рядом. Трель пулемётная стоит, будто здесь целый полк обороняется.

Вблизи можно оценить, насколько щедро исчерчен мелкими когтями корпус корабля. Но не сильно засматриваться, а идти в атаку! Откуда–то сил появилось хоть отбавляй, и я рванул на тварей в воздухе у левого борта, где плотность огня наименьшая. Бойцы лихорадочно перезаряжают пулемёты. МГ–13 подключаются и автоматы Фёдорова стрекочут несмело.

Кричат десантники, сигналы друг другу подавая. Всё слаженно! Никакого хаоса и в помине нет.

Настигаю одну тварь, разрубая пополам, вторую, третью! Только ледышки да куски крыльев разлетаются. Визг противный в перепонки барабанные бьёт. Спускаюсь на турбинах ниже к воде, потому что вижу: под бортом копошатся недобитки, крылышки прозрачные и тонкие сложив вдвое на спине. Залетаю аккуратно куда огнём наших пулемётов не достать, и выстригаю гадов ювелирно, стараясь корпус не задеть. Бурлит море, куда ныряю вновь, чтобы проверить. А там под кием особей пятнадцать возится. Они, похоже, решили отсидеться, прицепились, чего–то ждут. Ох, нет! Они каркас точат!!

Ражу одного оргалида за другим, не давая на меня зацепиться, а сам в бездну посматриваю.

Только бы Фиолетовый не вылез! Одумался, ушёл… Ты ведь со мной поговорить хотел? Или приёмник мехара мысли твои улавливает⁇

Помню перевод иероглифов на столе у отца:

«Мы идём к цели. Мы отомстим тому, кто украл наши души».

Фраза, которая расползается по стеклу в виде инея–предвестника перед каждой атакой. Предупреждение? А может, боевой клич? Ритуальная фраза?

Так и кого же вы видите вором ваших «душ»?

А что если бы мехаров не было с эрением, возможно, оргалиды бы и не лезли? Допустим меха–гвардия со своим Мастером и есть главная напасть. Не было бы их, оргалиды бы сидели тихо.

С другой стороны, странная мысль. Ведь в США мехаров не было, и вот что мы получили…

Очистив днище корабля от тварей, вырываюсь на поверхность, где и без меня прекрасно справляются. Понятно, что туляки снабдили нас вооружением не простым, но о пулях даже не подозревал. Шьют они тварей за милую душу.

Помогаю на корме, добивая последних уже без шансов для противника. И всё равно холка дыбом!

Да даже от ощущения беспомощности, потому как уйти от Фиолетового мы всё равно не сможем. Остаётся только молиться Господу, чтобы чудовище передумало.

А я и в эфире больше не озвучиваю, что видел Нечто, ибо меня, похоже, за идиота воспринимают, который только и делает, что действует вопреки командам по собственным ощущениям.

На этот раз я оплошал, спору нет.

И когда всё закончилось, ждал, что мне принцесса выскажет. А она просто ушла из ангара, даже на меня не посмотрев. Взмыленная, злая, как дьяволица. И очень задумчивая.

Рой мы отбили. Мехары все изрезаны когтями и зубами. Только Зотов целёхонький. Корпус корабля щедро исчерчен, местами борозды такие глубокие, что дыры пришлось заделывать изнутри. Из шести шлюпок две разбили и, похоже, не без помощи пулемётчиков.

Семерых бойцов потеряли: пятерых десантников и двух моряков из экипажа. Ещё восемь легко раненных и один тяжёлый. К счастью, у нас самые лучшие врачи на борту, как оказалось. И имеется всё необходимое медицинское оборудование.

Думал, что катастрофические потери неизбежны. Но люди выстояли.

А я… сотворил дурь.

Одно утешает, пусть и слабо. Если бы не моё погружение, не обнаружил бы ещё одного генерала оргалидов. Вряд ли это Шрапнельщик.

Это нечто другое. Оно идёт параллельно с нами по глубине. И радуется, что мы всё ближе к его владениям.

Предвкушает, ибо движемся прямиком в его лапы…

Следующие сутки нас не тревожат вообще, будто мы неприкосновенны. Хотя чую кожей, что твари на берегах только и ждут, чтобы сюда ворваться.

Входим в Мексиканский залив. До высадки десанта в Хьюстоне считанные дни. А на море ни кораблика, ни лодочки. Небо облаками затянуло, полегче стало дышать.

Всё чаще в кабине Медведя сижу прямо в ангаре, даже когда не моя смена. Просто гипнотизирую радар, а порой и сплю в машине. Кстати, обдув в кабине хорошо спасает от жары.

Уверенности всё больше, что твари не лезут, пока идём по воде, потому что копят свои силы на берегу. Они хотят нас встретить, как полагается.

Когда до Хьюстона остаётся шестьсот километров, рано утром мы с Ильёй отправляемся в разведку до континента.

Глава 12

Разведка берегов США

Мексиканский залив. 450 километров до Хьюстона.

20 июня 1906 года по старому календарю. Четверг.

6:31 по местному времени.

Высота двести двадцать метров, летим над морем, Илья чуть отстаёт.

— Если бы ты действительно увидел Фиолетового, вряд ли бы выплыл, — раздаётся от Зотова в эфире. — Может, померещилось из–за давления на глубине? Как глубоко ты ушёл?

— Метров на пятьсот, — отвечаю нехотя, гипнотизируя водную гладь, проносящуюся подо мной.

Вроде сутки не дрались, а чувствую себя устало. Потому что извёлся весь.

— И как тебя только не раздавило, — усмехнулся майор.

— Жаль, что не раздавило, — слышу от Олега. — Поумнел бы быстрее.

— Он рой дезориентировал своей атакой, скорость им погасил, — вмешался Илья в мою защиту. — Иначе бы жертв было больше.

— Офицерская дисциплина отсутствует напрочь, — продолжил поклёп Олег. — Так бывает, когда растут в чине слишком быстро.

— Заканчиваем болтовню, — раздалось от принцессы строгое. — Андрей?

— Да, Насть.

— Только разведка, понял? — Спросила с нажимом.

Стыдно мне. Она со мной, как с маленьким. Как мамка.

— Да понял, понял, — отвечаю недовольно.

Время бежит, мир светлеет под облаками. Эфир всё тише. А на сердце всё беспокойнее, потому что приходится оставить «Жемчужину» с людьми. Случись чего, меня уже не будет рядом.

Море чистое, без каких–либо признаков цивилизации, оттого диким кажется. Обманчиво спокойным. Что бы там не говорили, я видел Его. И Он всё ещё там.

Гигантский оргалид, поднявшийся из глубины. Быть может, пробудившейся из–за нас. Или из–за меня. Не могу не думать о нём. И я не сумасшедший. Пусть утешают себя этим гвардейцы. Но мы висим на волоске.

Как только показались берега, набираем высоту и разлетаемся. Я меняю курс на тридцать градусов восточнее. Илья медленней меня, поэтому отстаёт, как условились, и берёт радиус поменьше в сторону запада, быстрее добираясь до берега.

Ищу британские корабли на востоке залива. Такова моя первоочередная задача. Принцесса уверена в их присутствии, а я нет. Вот и посмотрим.

Небо всё ещё пасмурное. Ближе к облакам поднимаюсь, чтобы противник не рассмотрел, если всё же он здесь. Километр до берега, мчу вдоль побережья Соединённых штатов в сторону Нового Орлеана.

Отблески пошли. Так, всё понятно.

Не думал, что линза без ручных настроек может увеличивать в шестнадцать крат. Но вот свершилось, по одному только моему желанию. Когда я задумался о том, что хочу всё же береговую линию подробнее рассмотреть, не снижаясь, меня туда прямо мысленно понесло. Мол, на смотри.

Весь берег усыпан разбитыми лодками и кораблями всяких конструкций. Навалено столько, что кажется, со всего залива именно сюда прибило посудины после страшного урагана. Дальше от воды земля в руинах, пожжённых явно уже давно. Следующая линия — метров двести от берега, это уже гряда из гнёзд оргалидов. И не такая, как на Хоккайдо. А в три–четыре раза массивнее и по протяжённости конца и края не видно. Явно уже гнёзда не одного и не пяти поколений. Как некая граница тянется и на запад, и на восток. Местами отрезки, местами целая гора из гнёзд, судя по всему, метров до десяти в высоту.

Самих тварей не видно. Попрятались, или ушли, оставив свои «дома». Но и людей не разглядеть. А вообще впечатление сложилось, с такой высоты взирая, что всё это некий художник небрежно на материк нанёс своей ледяной кистью, иногда больше кристаллической краски стряхивая.

Устремляюсь дальше.

— Андрей? — Слышу в эфире от напарника, изучающего сейчас район Хьюстона. — Что у тебя?

— Гнёзда по берегу, контакта нет, — отвечаю ему, продолжая наблюдать через линзу и поглядывая на чистый радар.

— У меня то же самое. Но ощущение такое, что кто–то уже поработал за нас, — выдаёт Илья.

— С чего взял?

— Много разбитых гнёзд.

— Все разбиты?

— Нет. Одни разбиты, другие настроены. Будто кто–то пытался прорваться, — делится впечатлениями.

— Местные?

— Смеёшься? С каким оружием?

— Тоже верно. Будь осторожен, Илья.

— Ты тоже.

Сразу не обратил внимания, а теперь и сам вижу. Часть гнёзд разорена и переломана. На земле множество глубоких борозд. Которые оставить мог либо оргалид…

— Здесь был мехар! — Раздаётся от Ильи, который уже пропал с моего радара. Но всё ещё в зоне досягаемости радиопередач.

— С чего взял? — Переспрашиваю.

— С чего, с чего. Клинок отломанный торчит в гнезде. Сейчас спущусь, чтобы убедиться.

— Не вздумай! — Ахнул я. — Это может быть засада!

— Да, это клинок меха, — отвечает спустя минуту, не послушав меня. — Андрей?

— Илья, гляди в оба, — говорю ему ворчливо, продолжая исследовать свою часть берега с высоты птичьего полёта через оптику.

— Ухожу в залив Галвестон, — говорит уже с помехами. — Через полчаса возвращаемся! Нагоняй!

Зашипело, и в груди чуть сердце не обвалилось.

— Илья⁈

Молчит.

— Илья!!

Собираюсь уже разворачиваться! Сердце задолбило. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сказал же…

— Всё нор… — прорывается в эфире. И сразу отлегло.

Чувствую себя в шкуре Небесной. Оказывается, я тот ещё поросёнок.

Чуть успокоившись, снижаюсь и я. Мехар, значит, поработал. Интересно, чей он? Одиночка? Или британский? Вот же принцесса обрадуется, узнав. И признав, что я был прав. Подняли–таки наши оппоненты откуда–то подбитую машину.

Рассмотрев гнёзда, вскоре и я прихожу к выводу, что их разоряли, и не раз восстанавливали. На протяжении десяти километров похожая картина, потом уже и вовсе гнёзда пропали! Видны то свободные площади от человеческих застроек, то обгоревшие поселения, где всё же поблёскивают отдельные «кратеры».

А ещё воронки огромные приметил. От снарядов? Или бомб? Странно всё это.

Хочется углубиться в материк, чтобы понять масштабы бедствий и разобраться, что здесь за возня. Но задача у меня другая.

Ухожу все дальше на восток по побережью.

Пляжные зоны сменяются высокими берегами. Вскоре море уже беспокойным становится. Волны всё мощнее набегают на берег. Восточнее мусора и разбитых кораблей становится меньше. Песок белый, растительность зелёная, низенькая тянется из глубины материка.

Ещё немного пролетел, и уже облака отступают и истончаются, море голубеет, как на курорте. Бухты начались красивые и дикие. Ни гнёзд оргалидов, ни людей.

Радар чистенький, только контуры побережья обозначает. Но я–то знаю, если твари притаились, их не засечь, пока не зашевелятся! Накручивать себя не стал, на Медведе–то удрать успею.

Полуостровки и островки пошли, озёра вдалеке заблестели. Вообще сказка, а не земля. Никак не вяжется с ожиданием увидеть здесь выжженную землю, горы костей и море крови.

Реку огромную пересёк, впадающую в море. Судя по карте, это Миссисипи.

Полетел над землёй, изрезанной речками и мелкими бухтами. Засмотрелся на красоты и чуть корабль не пропустил!

Стоит на якоре метрах в ста от берега целый броненосец, судя по трубам и вооружению среднего класса. Сторожевой!

Флаг на мачте развевается британский!

Спохватился и резко вверх дал, стремительно набирая высоту, авось не заметит. Не должен! Чёрт, вот ведь как. Оказывается, Небесная права. Британцы здесь.

Перестарался, на шесть километров поднялся, аж плохо стало. Зато теперь и флот их, как на ладони. Крошечный, что скопление букашек. Будто игрушечный. И это даже с увеличением через боевую линзу.

В бухте небольшой спрятался, но плотно там стоит. Мелкие корабли не посчитать, а вот крупные вполне! Восемь больших броненосцев и двенадцать средних. На берегу что–то уже возвели, на бараки похожее. Там же и площадка расчищенная, на посадочную полосу для дирижаблей смахивает, но значительно длиннее. Вот только никаких дирижаблей на ней нет.

Зато есть техника, по всем признакам похожая на аэропланы! О таких туляк нам рассказывал ещё на этапе подготовки в Ангарске. При отсутствии мехаров хорошо использовать в разведке. Три единицы под открытым небом стоят в ряд, но в примыкающих к площадке ангарах, похоже, ещё спрятаны.

По мысам артиллерийские батареи разглядел, а в глубине целый вал оборонительный. Вот ведь! Как в воду глядели. Британцы действительно плацдарм себе отвоевали.

И спокойно теперь стоят! Восточнее Нового Орлеана.

Не забывая поглядывать на радар, чуть дальше пролетел и увидел ещё корабли в море. Целая вереница из транспортников крупных, которых сопровождают боевые корабли.

Пошёл на разворот, время условленное уже пропустив.

Поэтому поддал тяги на максимум и рванул уже стрелой, выбрав направление.

Через двадцать минут стал улавливать беспокойные сообщения в эфире.

— … где тебя черти…

— Возвращаюсь! — Докладываю. — Как слышно?

— Слава Богу! — Воскликнул Илья. — Что у тебя?

Только собрался ответить и спохватился. Помню ведь, как на Медведе их эфиры слушал! А что если и чужой мехар так делает сейчас.

— Ничего! — Соврал спокойно.

Спустя пятнадцать минут мехар Ильи появился у меня на радаре, и я догнал его в два счёта. Затаив дыхание дождался, когда эфир вновь наполнится голосами своих.

— Докладывайте! — Проявила нетерпение принцесса, когда вышли на связь.

— На базе доложим! — Настоял я, перебивая Илью. — У вас как?

— Тихо всё, — ответил Зотов. — Долго вы, мы уже начали волноваться.

«Жемчужину» нашли быстро, такую бандуру в открытом море пропустить невозможно, даже не смотря на то, что сбились с курса на четыре километра в итоге. И даже точки наших мехаров на радаре — это уже излишняя подсказка.

Приблизившись, наблюдаю, какая сейчас царит атмосфера. Все на взводе, как сжатые пружины. Пулемётчики на огневых точках по всему кораблю сидят в напряжении. На позициях по бортам и десантники с моряками, вооружённые ручными пулемётами и автоматами. В броне жарятся и потом обливаются, но терпят. Увидев нас, подлетающих к кораблю, многие руки поднимают, приветствуя. Похоже, выдыхают с облегчением.

Садимся в ангар «Жемчужины», идущей на полном ходу.

А там уже принцесса с Константином нас встречают, оба с видом озадаченным.

Илья из кабины ещё не вышел, клинок перед собой бросил. И это не его. Только сейчас заметил, что с собой притащил. Тот самый, который он разглядел в гнезде воткнутым.

Тот самый, что свидетельствует о чужом мехаре.

— Вот почему вы не стали ничего передавать по связи, — заключила Небесная, нахмурившись и к клинку подошла.

Зотов следом двинулся. Вижу, что ещё не отошёл от первой и второй атаки. Но постепенно восстанавливается. Если бы не его пулемёты, потерь было бы значительно больше от этой дрянной «саранчи».

Майор к двухметровому обрубку на корточки первый опускается. Я тоже подхожу и рассматриваю. Лезвие чужого меха в зазубринах всё, налёт на нём уже не первой свежести. И шире обычного на треть, а толще почти вдвое, чему, похоже, не придали значения. Похоже, акцент у неизвестно был на меч особый, раз такой себе сделал.

— Примерно месяц назад обломался, — предполагает Зотов. — И где нашли?

— Восточнее Хьюстона километрах в сорока, — докладывает Илья. — Судя по всему, вылеты совершал регулярно. Разорял гнёзда наспех и уматывал.

— Одиночка, или… — начала принцесса задумчиво и на меня посмотрела.

— Британский флот восточнее Нового Орлеана, в бухте засел, — докладываю я. — Возможно, он с ними.

— Обнаружил себя? — Спрашивает Небесная с волнением.

— Скорее нет, но не уверен, — отвечаю честно.

— Можно предположить, что мехар действительно британский, — соглашается со мной принцесса. — Ему же нужно где–то восстанавливаться под чьей–то защитой.

— Так точно, — поддерживает Зотов, поднимаясь. — Клинок необычный. Слишком много повреждений получил прежде, чем отвалиться. Возможно, второй «Медведь» нарисовался.

— Тяжёлый кусок, — добавил Илья.

— Мы всё это ещё обсудим, — обрубает Небесная недовольно. — В рубку на совещание. Кость, собирай командиров. Три минуты времени.

Сама Небесная выскочила пулей из ангара, по ступенькам наверх побежала.

Мы с Ильёй за ней. Зотов заорал:

— Дежурный по палубе ко мне!!

Вскоре собрались прямо в рубке, где уже заделали брезентов несколько выбитых стёкол после атаки «саранчи». Помещение широкое, за штурвалом пространство со столом навигации, позволяющее сразу определить задачи и добиться однозначного понимания.

Всё внимание на меня, когда я вновь озвучил, что наткнулся на британский флот за Новым Орлеаном. Капитан Дронов развернул одну из своих карт. Оказалось целое полотно штата Миссисипи, вплоть до чертежа дорог и точной линии непростого плана побережья.

— Здесь, — указал я на бухту по памяти и стал подробно рассказывать всё, что увидел.

У Туляка глаза загорелись, когда аэропланы упомянул. А вот принцесса озадачилась, нахмурившись ещё больше.

— Они взяли плацдарм у основной магистрали до Мемфиса, — заключил Зотов, взяв слово первым. — Но всё же строят оборонительные рубежи вокруг бухты. И, похоже, уже не первый месяц. Если учитывать воронки, что увидел Андрей, вероятно, они пробовали пробиться и к Миссисипи.

— Вверх по этой реке они вполне бы могли двинуться на кораблях, она судоходная, — добавила Небесная, продолжая изучать карту штата и, едва касаясь, водить карандашом по ней. — Что–то им мешает двинуться и с Нового Орлеана и с плацдарма восточнее. И всё же они не собираются уходить.

— А что если британцы уже отправили экспедицию до нашей цели? — Вмешался Колчак.

— Скорее всего, и не одну, — поддержал идею Зотов. — И, тем не менее, через Атлантику тащат транспортники с провизией. Что бы это значило?

— Хотят захватить территорию? — Вмешался Илья.

— Кому она нужна? — Фыркнула принцесса. — Они копят войска для прорыва.

— Если судить по атакам на Владик, — вмешался я. — Им не удержаться, если оргалиды решат их вытеснить. Они что, этого не понимают?

— В любом случае, диспозиция ясна, — прокомментировала принцесса, не собираясь вступать со мной в полемику. — Илья, что по бухте в Хьюстоне?

Так, меня, похоже, вообще в серьёз не воспринимают в обсуждении тактики. Или это своего рода бойкот от принцессы?

— В бухте Хьюстона много гнёзд, чужой мехар, похоже, туда так и не добрался, — начал доклад Рогачёв.

— Подождите, подождите, — спохватился капитан и стал перебирать свои рулоны. Вскоре на столе поверх первой карты расстелили план штата Техас, где юг даже с пометками ручными буквально зарисован.

Вот же они подготовились!

Илья обозначил карандашом гнёзда, со знанием дела начертил разное количество линий в зависимости от плотности. Похоже, это важно.

У Зотова глаза на лоб. Слишком много оргалидов засело!

— Нам не пробиться, даже если будем отвлекать, как планировали, — заключает вскоре принцесса. — Стоит зайти в бухту, твари завалят нас тушами, им даже атаковать не придётся, просто массой потопят.

— Согласен, — поддержал Зотов. — Но иного варианта нет. Судя по разведданным, на десятки километров по побережью пристани разрушены. А высаживаться издалека на шлюпках — это рисковать людьми и боеприпасами. К тому же у нас их теперь на две меньше.

— Порты западнее и восточнее негодные, — подтверждает Илья.

— Выходит, целые пристани только в Хьюстоне, чтоб пришвартоваться, — вмешался капитан.

Принцесса с Зотовым посмотрели на туляка.

— План «Б»? — Уточнил неуверенно Виктор Павлович, отвечая перепуганным взглядом.

— Иного варианта не вижу, — подтвердила принцесса жёстко. — Если даже высадимся в стороне, на нас нападут все колонии вокруг. А если здесь, то справляться придётся только с одной. По итогу на её территорию другие полезть не должны. И мы беспрепятственно двинем по суше вглубь, где более слабые особи.

Не думал, что они столько знают об оргалидах! Мне бы их знания, когда я на Хоккайдо сломя голову летал.

— Бомбы очень эффективны. Но они шумные, а взрывы яркие, — выдал туляк.

— Между Хьюстоном и Новым Орлеаном 520 километров, — прокомментировал Зотов, проведя курвиметром до края карты. — Британцы не услышат.

— А их аэропланы–разведчики? — Усмехнулся туляк.

— Начнём бомбардировку днём, когда солнце в зените, так они не увидят вспышек в небе, — начала Небесная. — Олег будет патрулировать с востока, прикрывая нас с воздуха, всё равно без полноценных рук его машина не сможет участвовать в бомбардировке.

— Нам бы захватить их лётчика и допросить, — предложил Колчак, на котором лица теперь нет.

— По обстановке, — обрубила принцесса и добавила задумчиво. — Больше меня интересует неизвестный мехар. Он может серьёзно навредить нашей миссии.

— А если он солидарен с нами? — Снова вмешался я.

— Андрей, — произнесла принцесса с укором. — Помолчи, пожалуйста.

— Простите, ваше высочество, что я тогда здесь делаю? — Не выдержал, понимая, как сейчас опустили мой авторитет.

— Докладываешь обстановку и получаешь задачи, — ответила официозно.

Интересно, а когда мы две эскадры британские топили с моей помощью, почему она не была такой самоуверенной?

Хотелось так и высказаться. Но промолчал, не став перечить генералу.

Не может простить мне выходку с роем. Или больше не считает тем, кто может давать обоснованную оценку ситуации?

Не ушёл, но отступил подальше. Пусть решают там, что хотят без меня. В сторону даже посмотрел, бинокль самый большой спокойно взял. Обычно не достаётся. Рулевой на меня смотрит по–доброму. Каска набекрень, мундир под бронёй белый копотью испачкан.

Киваю ему и в окуляры смотрю. Если отбросить все беспокойства и предрассудки, пейзажи здесь красивые всё–таки. Не такие роскошные, как в родном Владике. Но по–своему чаруют.

— Андрей, не отвлекайся, — раздалось от Насти строгое.

Издевается что ли⁈

После совещания начинаются самые долгие и мучительные сутки сомнительного предвкушения, за которые корабль неумолимо приближается к берегам США.

Никаких разговоров о личном. Все на взводе. Принцессу видеть не хочу.

Мало того, что напряжение не спадает в ожидании нападения с воздуха в любой момент, нужно ещё готовить десант к высадке. И самое главное — не допустить ошибок при взведении бомб в боевое положение, кассеты с которыми потащим мы, меха–гвардейцы!

На полигоне в Ангарске всё отрабатывали, но теперь это не учебные болванки, а настоящие заряды, которые и мехара разнесут за милую душу. Стоит только раньше времени дёрнуть за верёвочку. Второй попытки не будет.

Но вскоре я уже не думаю об этом. У меня руки чешутся, и живые, и механические.

Потому что час высадки настал!

Глава 13

Высадка!

Мексиканский залив. 10 километров до Хьюстона.

21 июня 1906 года по старому календарю. Пятница.

11:49 по местному времени.

Солнце жаркое палит в зените, на голубом море штиль. За два километра до входа в залив Галвестон наш корабль замедляет ход до малого. Экипаж выдыхает с некоторым облегчением. Пока шли, ждали атаки с воздуха.

Но мир вокруг затаился.

Теперь не только берега в обломках, но и руины Хьюстона можно разглядеть из всех видов оптики в подробных деталях. Как и зелёные заросли, захватившие огромное пространство. Как и блеск от множества гнёзд, пробивающийся сквозь всё это великолепие разрушенной цивилизации.

Пора выдвигаться бомбардировщикам, а у нас заминка на палубе!

— Насть, ты уверена, что хочешь участвовать? — Воет Зотов, уже кассету с бомбами, как надо прихватив. — Мы не можем рисковать командиром.

— Без четвёртого меха должной площади не покроем, — отвечает Небесная, приспосабливая свою бандуру не без помощи бойцов под руководством туляка. У которого голос чертовски выразительно дрожит.

— Я готов пустить Сабурова в кабину, — выдавил Олег из открытого мехара. — Пусть вырастит кисти, за тебя полечу.

Готов ли я залезть в кабину Румянцева, меня, конечно, не спросили.

— Нет, ты не отрабатывал с бомбами. Прикрывай корабль, — командует принцесса, и крышки кабины заключают её плотным щелчком.

Как я её понимаю, самое комфортное место на корабле — это кабина, где обдув, если его настроить до холодного, спасает от невыносимого зноя.

Десантники на палубах по полной боевой выкладке, готовые в любой момент рвануть хоть в море, потому что пот с них бежит ручьём. Менее тренированные моряки устроились на огневых точках, усыпанных по периметру корабля, и прикрывают бойцов. Вид у моряков такой измученный.

Отрываюсь от палубы тяжело, вслед за Зотовым. Постукивают о поручни и друг друга шесть бомб в кассете, даже в кабине слышно. А с ними и сердце моё постукивает. Точнее долбит бешено.

Каждая бомба весит килограммов по двести. Такие с дирижаблей и сбрасывали во время драки с Синим во Владике и потом, когда японцев с Аскольда выбивали.

По мере набора высоты видно, как много этого органического дерьма навалено по разрушенным улицам. Моя цель — это правый мыс, туда и устремляюсь, поглядывая не только через боевую линзу, но и на радар, который пока без красных точек. А значит, твари ещё спят. Ждут сюрпризов.

Мехары разлетаются на позиции, идёт активный обмен в эфире.

— Сабуров над целью, — докладываю и я, подлетая к своей гряде.

Высота двести метров. С такой высоты промахнуться меньше вероятности, и осколки не должны долететь. Но вижу, что Зотов спустился ниже до ста, хотя мы это обговаривали.

— Приняла! — Отзывается принцесса с волнением в голосе, а через десять секунд командует: — начинаем!

Выбираю самое начало ледяной гряды и взвожу первую, рванув за верёвку с одним узлом и одной линией чёрной краски. Звякает что–то внутри бомбы! Давлю на её сцепку, отрывается с кассеты и летит, стремительно уменьшаясь подо мной и уходя уже назад! Затаив дыхание жду! Сдетонировать должна от контакта с поверхностью! Падает чуть левее гряды, но взрыв мощнейший сносит всё в радиусе сорока метров под чистую с ошеломительным грохотом. От ударной волны разлетаются остатки руин в округе, а дрожь по воздуху передаётся и мне.

Поражающие элементы стукаются о броню, долетая и до Медведя.

Слышу взрывы с соседних участков. Раз, два три! Радар вспыхивает от множества точек!! Вот и зашевелились твари.

Но я жду три секунды, дёргаю вторую верёвку с двумя полосками и жму на прищепку, которая выпускает вторую бандуру, облегчая мой груз.

Бомба падает точно на гряду и разносит к чертям всё вокруг. Продолжают звучать взрывы и по округе. У Ильи слишком поспешно! Он не выдерживает интервалы. Но да ладно! Это не моя забота, я смотрю за собой. Отсчитываю секунды и пускаю третью.

Радар в центре показывает запредельное количество точек, которые сливаются в одно большое пятно.

— Воздух!! — Кричит Олег после третьей серии взрывов.

— Чёрт побери!! — Орёт Зотов и раздаётся взрыв помощнее всех предыдущих.

Выпустил всю кассету с тремя оставшимися. Похоже, одну успел взвести, а две другие сдетонировали от первой. От взрыва его машину относит в сторону, но он поспешно докладывает:

— Всё нормально, иду на перезарядку!

Четвёртый залп!

Твари забегали по всей округе, вылезая из гнёзд и руин. Многие попадают под ударную волну и рассыпаются на осколки, как миленькие. Вот же страшилища! Впервые вижу таких, на крабов морских похожие. От полутора до пяти метров тела и клешни даже есть мощные. Рёв, треск и мерзкий хрип, отдающий шелестом, доносятся до моих ушей и вызывают мурашки по взмыленной коже.

Пятый залп!

Отправил бомбу, выбрав скопление тварей побольше.

Туляки специально подготовили страшнейшие поражающие элементы, которые буквально разрывают тварей на мелкие кусочки. Но не всех! Крупные голубые «крабы», которым посчастливилось быть не в эпицентре, отделываются лёгким испугом.

Пускаю шестую бомбу вместе с кассетой по большому гнезду. Разносится всё в клочья!!

Дым заполоняет руины прибрежной части Хьюстона. И мысы у входа в залив, где уже и на воду спустились клубы серого.

— Сабуров, отстрелялся! — Докладываю.

И теперь только обращаю внимание на приближающихся сразу с двух сторон «птиц». Бронированные пернатые твари, которых считаем у оргалидов самыми скоростными, отреагировали живее прочих.

— Андрей, северо–восточная стая твоя!! — Раздаётся от принцессы. — Прикрывай, не давай напасть!!

Вижу, что Олег уже рванул на стаю, идущую с северо–запада, где всего шесть «птиц». И я ему не завидую с его возможностями. Хотя Румянцеву нужно лишь потянуть время.

Тем временем двое мехов двинули на перезарядку вслед за Зотовым. Ведь в первую очередь нам нужно поразить как можно больше наземных тварей, пока они не расползлись и не доставили проблем пехоте и самому кораблю.

Мне досталась группа из двенадцати особей, из которых половина белых и не очень крупных. Ещё на подлёте я услышал, как продолжилась бомбардировка, хотя и так по эфирообмену понимал, что всё в порядке. По крайней мере пока.

Врываюсь в стаю стремительно, стараясь как можно скорее встретить их. Чтоб подальше от своих. Заодно, как расправлюсь, иметь возможность помочь и Олегу.

Первым делом рублю белых, которые рассыпаются без особого труда. Затем расправляюсь с голубыми, стараясь не сильно с ними играться. Зная их приём с крылом, успешно парирую блок и полосую шеи снизу. Расправившись с последней «птицей», уже слышу, что у Олега проблемы. Но уйти со своего направления не дают!

Новая стая спешит! Это уже массивные оргалиды с перепончатыми крыльями. Такие ещё долго будут лететь до мехов и корабля, но если долетят, то даже трупами составят проблем, если умудрятся упасть на корабль, где палубу заполонили десантники.

Иного выхода не вижу, как перейти в стадию бешенства, с которой я на пределе сил рвусь ко второй группе летающих.

— Андрей! Отступай! — Прорывается в эфире голос принцессы под звук очередного взрыва.

— Ухожу! — Докладываю, завидев стремительно приближающийся с запада рой!!

После второго захода бомбардировок мы вылетаем к воде. И вскоре месиво начинается уже там!

Потому что «крабы» из воды полезли прямо на корабль!!

Даже высокий борт не спас от цепких остроконечных лап, которыми они стали взбираться боком, как настоящие земные крабы.

Задолбили пулемёты и автоматы! Зазвенели гильзы по палубе дождём. Искры полетели от панцирей и клешней, но под определённым углом хорошо заходит. Основная масса начала ссыпаться обратно в воду, но голубые твари оказались бронированными и стали подниматься на палубу даже под плотным огнём.

Одна тварь потянулась хватать двухметровой клешнёй бойца на огневой точке. Но тут подлетел уже я и рубанул сзади по лапам, лишая равновесия.

— Задница или брюхо!! — Подсказывает Запыхавшийся Зотов, который первым вступил в бой.

Принцесса с Ильёй тоже подскочили и стали сразу вместе набрасываться на крупных, разделывая их без лишней суеты. Бойцы дабы не зацепить мехаров огнём, перевели внимание на свободные направления, где также тварей хватает.

Тем временем Олег, срубив лишь трёх из стаи, повёл остальных на запад от корабля. А вскоре уже скрылся с радара.

Добив двух больших «крабов» я рванул за третьим, который умудрился залезть прямо к трубе и успел частично смять её. Конструкция поехала в сторону и стала заваливаться на огневую точку с бойцами. Пришлось принимать удар на себя, встав над ними.

Вероятно, смекнув, что я занят, оргалид полез на меня, а с ним ещё несколько помельче. Казак с МГ–13 прикрыл, прошив одного в упор, но вскрикнул, когда его рвануло назад. Как оказалось, ещё одна тварь подкралась.

Подоспела на помощь принцесса! Отбила казака и в полёте виртуозно поразила ещё несколько мелких гадин.

Несмотря на наш относительный успех, «крабы» только прибавляются. В ушах стоят крики, нескончаемые стрелковая трель, сливающаяся порой в сплошной звон и рёв тварей, взбирающихся на корабль со всех сторон.

Один небольшой оргалид умудрился разбить стекло в рубке и вытащить оттуда моряка. Я не успел, клешня перерезала его пополам прежде, чем тварь утихомирилась сама нашпигованная пулями «Максима».

Отомстил за товарища Степан, который разнёс тварь в упор. Зашипела броня на казаке, а этому хоть бы что. Повернулся и пошёл расстреливать всех, кто попадётся. Каску потерял где–то, а может, и вовсе не надел.

— Воздух!! — Завопили со всех сторон на приближающихся перепончатых «птиц», которые всё–таки долетели до корабля.

По ним открыли огонь с верхних огневых точек, которые до этого молчали. С зениток стрельба пошла очень плотная. Посыпалось с тварей ещё на подлёте. А вскоре крупные туши, прошиваемые особыми бронебойными патронами насквозь, стали одна за другой падать в воду, не долетая до корабля.

Похоже, без мехаров обошлись! Прикрываю палубу, стараясь не терять концентрацию. А то уже руки дрожат.

Всё чаще раздаются крики падающих в воду бойцов, которые проявив смелость и безрассудство, пробуют под борт стрелять из автоматов и пулемётов, чтобы не давать оргалидам подняться! А те будто догадались, как лучше делать, заладили хватать и вместе с десантниками падать в воду, чтобы было расправляться легче.

От мощных клешней бойцов отчасти спасает броня, не дающая перекусывать их сразу.

Ныряю в море, дабы спасти очередного удальца! И ахаю, узрев, сколько же тварей идёт к нашему кораблю по светлому дну, которое тут метрах в тридцати от силы. Четыре вереницы с самого берега тянется к нам поживиться. И в полутьме за толщами виднеются уже твари метров под десять, грузно идущие сюда!!

На фоне медленно падающих неподвижных тел поражённых сородичей со дна «крабы» отталкиваются и, неуклюже перебирая лапками, умудряются выплывать к корпусу, за который хватаются клешнями и вонзаются лапами.

Гребные винты заработали активнее, сбивая нескольких белых, усевшихся рядом на рулевое перо. Словно читая мои мысли, корабль начинает разворот, чтобы удалиться.

А я, выхватив захлёбывающегося бойца из лап твари в самый последний момент, проткнул её через рот и вынырнул.

Закинул ошалелого казака к товарищам и рванул помогать, где пожарче.

Вижу, что и Илья выныривает метрах в тридцати вслед за мной с двумя спасёнными. Чёрт побери, один без ноги.

Мехар гвардейца весь исполосован, одного клинка нет, второй на соплях. Рогачёв тяжело дышит в эфире.

Я и сам не лучше, скорее с испуга. Медведь с целыми клинками, но вот крылья уже пошатываются, несколько раз восстановил, подкрепляя, дабы избежать их потери. Силы ещё есть!

Палуба дымится, вопят истошно поджаренные, оглушённые и изувеченные бойцы. Если бы не тульская броня и каски, было бы намного хуже! Раненных уносят с палуб вовнутрь наши полевые медики. Пулемёты Максима заклинивает, на их место вытаскивают другие. Где уже нечем заменить, работают МГ–13 и «Фёдоровы».

К счастью «крабы», наконец, кончаются. Хотя понятно, что по дну продолжают ползти за нами. Но корабль идёт под двадцать узлов, удаляясь от скоплений.

Пользуясь небольшой передышкой, Зотов лихорадочно надевает свои пулемёты. Ему помогают заправить ленты.

— Воздух!! — Кричат бойцы бешено, срывая голоса.

И на корабль обрушивается рой!!

Затараторили «Максимы» и МГ с двойной силой. Уцелевшие бойцы уплотнились в проходах наружу, подпуская голодных и бешеных тварей ближе и расстреливая их в упор. После прошлой атаки тактика выработалась получше.

У меня тоже. Меньше полётов, больше прыжков и атак на палубе. Принцесса работает со мной в связке, очищая от тварей мою спину, а я кошу ювелирно тварей, вцепившихся в неё.

Умудряюсь поскользнуться на гильзах, коими усыпана вся палуба теперь. Облепляют гадины, скребут и в ещё не остывшие сопла лезут, поджариваясь. Отбиваюсь отчаянно, пулемётные очереди с меня всех сносят на ура.

Дальше прикрывает принцесса, у которой самый чистенький мехар на мой взгляд и только один клинок поломан.

Вскакиваю, спешно выращивая турбины и ощущая, что эрений уже гаснет к чертям, будто предупреждая, мол, не так быстро, братец.

А что делать⁈ Атака продолжается. По палубе и корпусу долбит вражьими телами, как гигантским градом, заглушая порой и звуки выстрелов. Допрыгались скоты: кормовая мачта падает в воду! Её расшатали окончательно. Половина шлюпок разбита, одна в сотне метрах плавает, сорвавшаяся.

Твари из роя ополоумели, врезаются, зачастую разбиваясь вдребезги. Корабль ходит ходуном, ускоряясь на манёвре. Чёрный дым от угля уже начал гулять по палубе, небо заволокло!

Благо, управление кораблём не потеряно! И всё благодаря тому, что рубку прикрывают Костя и Илья. Там же и несколько казаков, которые по два МГ–13 держат и лупят по всему, что движется с криками:

— За Родину!!

— Горите в аду твари!!

— Да что б вы все сдохли!!

В ответ визг, по палубе кровь розовая ручьём, ледышки скрипят под сапогами.

Боевой дух на высоте. Держимся!

Последние «крабы» ещё пытаются влезть по корпусу на борт, однако ссыпаются не только от огня бойцов, но и от своих же, налетающих тварей из роя. Вскоре и напор «саранчи» иссякает. Начинаем искать и добивать забившихся в цели гадин.

Бойцы вновь высыпают из укрытий на палубу, начиная уже лупить по воде.

— Отставить! — Кричат командиры.

На радаре показался Олег, а за ним ещё три «птицы». Вылетаю к нему на помощь, понимая, что он выдохся. Но свою задачу выполнил, отвлекая опасных тварей от корабля.

Мехар Ильи сильно повреждён, взлететь никак ему. Поэтому мне помогает принцесса, взмывая следом.

Изрубаем тварей, вдвоём играючи! Олег только с виража замахнуться успевает, оставаясь ни с чем. Но выдаёт неожиданно угрюмо:

— Ну вас и потрепало!

— Следи за водой! Погнали! — Рявкнула Небесная. — Костя, Илья, готовьте орудия!

Корабль разворачивается обратно. Оттянув всю живность в воду, мы проскакиваем на полной скорости обратно в залив, где уже рассеялся дым, и показались результаты нашей бомбардировки. А они просто отличные! Две третий гнёзд уничтожено.

По пути бойцы переводят дух, снаряжаются и перезаряжают оружие.

Пока «крабы», не успевшие вступить в бой, под водой мечутся, «Жемчужина» пришвартовывается к пирсу, что мы с принцессой быстро расчищаем от мусора.

На берег сразу по трём трапам вываливаются ощетинившиеся и ошалелые бойцы Колчака, следом гвардейцы на мехарах переправляют ящики с боезапасом и всяким вооружением. Семь минут, и корабль отходит обратно в море!

Десант занимает оборону в руинах в ста метрах от берега. Олег прикрывает с воздуха, не спуская глаз с периметра нашей обороны и следя, чтобы какие–нибудь твари внезапно не напали.

Зотов злорадствует в эфире, пока ему спешно помогают цеплять два 76–миллиметровых револьвера на механические руки. Илья уже занял оборону со 120–миллиметровой пушкой в руках, которую уложил аккуратно на кладку. Вторую бандуру прихватил я и выставил в сторону залива, пока ещё не определившись, где самый главный враг.

Один снаряд уже в стволе, четыре на бедре Медведя в подсумке–патроннике.

Связь зашипела помехами.

Метрах в сорока от борта улепётывающей «Жемчужины» мощно булькнуло!!

— А вот и наш голубчик, — произнесла принцесса настороженно.

До этого момента я сомневался в её словах. И не был так уверен, что эта гадина где–то здесь.

Но Настя всё верно рассчитала. На корабле нет мехаров и пилотов с кольцами. Мы все здесь. Поэтому «Жемчужина» успевает уйти, она ему не интересна.

Сперва, у берега начинает булькать всё чаще и ближе. А затем у самого деревянного пирса из воды поднимается могучая, как каменная глыба, спина в ледышках с синим отблеском!

А вот и самый главный пожаловал с района, Синий оргалид!

Гигантский краб выползает к нам, как ни в чём не бывало, ломая доски, что спички! Шириной метров в двенадцать и высотой в пять–шесть с клешнями, которые по виду с лёгкостью ухватят поперёк мехара! Глазищ каплевидных чёрных под костной планкой насыпано в три ряда. Рот с пластинами приоткрыт, словно разверзлась преисподняя! Вода оттуда льётся, и тина по уголкам свисает, как усы.

Живность всякая помельче тоже начинает выбираться несмело.

— Наш Синий! — Кричит принцесса из кабины.– Колчак, твоя — мелочёвка.

— Так уж и мелочёвка, — хмыкает командир роты, поднимая свой автомат.

— Огонь!! — Визжит Небесная неожиданно бешено.

Затрещали пулемёты со всех сторон! Полетели пули в белых и голубых «крабов», как Шрапнельщику не снилось. Рёв с визгом разыгрался в ответ, прорываясь сквозь звон гильз, льющийся дождём.

Синий оргалид, совершенно не чуя опасности, грузно двинул на наш оборонительный центр.

Но тут же пошатнулся, когда в него полетели 76–мм болванки от Зотова! Первая отрикошетила от панциря, содрав несколько глаз. И тварь сразу выставила клешню, закрываясь. Заорала ещё так омерзительно, пробирая до мурашек.

Барабан щёлкнул, подавая новый снаряд через две секунды, и майор стрельнул уже из двух гигантских «револьверов» сразу. Но на этот раз по ногам. Один снаряд мимо, второй пробил ногу насквозь и немного замедлил гадину.

Тем временем под пулемётами МГ стали крошиться оргалиды по флангам. Фонтан из пуль зацепил и Синего. А ему, как комариные укусы. Оставляя за собой слабых сородичей, тварь идёт на нас, выдерживая удары.

Сорок метров до цели! И расстояние неумолимо сокращается. От шагов гиганта сотрясается земля!

— Клешни не пробить! — Воскликнул Зотов с досадой. — Да он весь, как камень!

— Цельтесь в рот! — Предложила Небесная.

— Андрей, правая клешня в сегменте! Дай огоньку туда, чтоб опустилась, — озвучил план Илья.

— Понял! — Отвечаю и прицеливаюсь, оперев «приклад» на большую ржавую балку, которая, похоже, была некогда краном.

Прицеливаюсь! Секунда, вторая… спускаю курок. Бах!!

Отдача сотрясает меня, но Медведь стоит, как стоял. Снаряд влетает выше сегмента буквально на пару сантиметров и вскользь проходит по корпусу. Твою дивизию!

И, тем не менее, Синего дёргает в сторону за снарядом.

Сто двадцать миллиметров, чёрт бы вас побрал!

— Перезаряжаю! — Объявляю, пытаясь перекричать суматоху, которая только нарастает.

Отвожу затвор, как на полигоне отрабатывали, выскакивает огромная гильза, падая со звоном неподалёку, будто это ведро уронили. Тянусь к подсумку и хватаю второй снаряд. Заряжаю!!

— Готов!

Пока вожусь, Зотов принимается долбить из «револьверов» наступающих Голубых, помогая десантникам. Броня «крабов» пробиваются на ура. Но шестизарядные барабаны быстро кончаются.

Прицеливаюсь я! Стреляю! Есть!!

Снаряд врезается у сегмента, раскалывая лапу вдоль. Клешня бессильно падает, с треском раскидывая ледяные осколки и открывая поганый рот.

Илья только этого и ждал! Спокойно производит выстрел практически в упор! Снаряд входит в дыру, как пуля в арбуз. Треск ознаменовывает вылет с задней части туловища. Тварь оседает с мощным стуком. Но не дохнет! Ползёт уже волоком, подгребая уцелевшей клешнёй. Скрежет стоит, аж зубы сводит!

Я перезаряжаюсь раньше, чем Илья и даю свой выстрел! Снаряд снова проходит в рот немного под другим углом и дальше навылет. Илья долбит следом со злорадным смехом. Его болванка сшибает щёку и выходит из брюха, взрывая землю под тварью, куда следом сыплются осколки и льётся ручьём розовая жижа.

Два десантника перезаряжают Зотову барабаны, и тот подключается к расстрелу.

Спустя минуту Синий уже не двигается. Лежит и кашляет кровью да ошмётками у наших ног. Всего–то метров семи не дополз.

— Палыч, хоть ты и не барышня, но я тебя люблю, — простонал Зотов, имея в виду туляка.

Я и сам не сумел скрыть радости. Никогда ещё так легко Синего не убивали.

Хотя где здесь легко? В ушах от выстрелов орудий звенит так, что половины слов товарищей разобрать не могу.

Как только пал их главный, наступление посыпалось.

Вылезли ещё две огромные твари, явно запоздав, чуть поменьше Синего. В том числе и их силуэты я, похоже, видел плетущихся по дну. Голубые оргалиды стали обходить нас по флангам.

Со 120–мм долбанули сперва одного залпом, прошив насквозь вместе с клешнями. Но второй нам не достался, Зотов его из 76–мм изрешетил.

При этом принцесса просто стояла и «покуривала» в сторонке, больше посматривая на оборону с тыла и на одиноко летающего в небе Олега. Как только убили Синего, она расслабилась. Клинками почёсывала затылок, хотя для неё заготовлены меха–револьверы и «Максимы». Но она их так и не нацепила, переживая, что придётся взлетать.

Последние «крабы» лезут уже от безысходности прямо под снаряды майора, которых уже на них оказалось жалко. Справляются и МГ, что показали себя очень надёжно в этих схватках.

Ещё около часа–полутора мы отбиваемся от очухавшихся тварей с земли и последних доползающих с моря. Отдохнув немного вначале атаки, принцесса действует активнее, подключается и Олег. Дабы исключить людские потери и всякие нелепые ранения среди десантников.

Не заметили, как наступил вечер. А с ним и полное затишье с лёгким ветерком с моря.

Дым рассеялся, а от тварей не осталось ничего или их сердца, которые навеяли грусти.

Убедившись, что врагов по близости больше нет, корабль пришвартовали обратно и выгрузили оставшиеся боеприпасы вместе с провизией.

Несмотря на ощущение превосходства, потрепали гвардию так, что даже разговаривать сил нет. Хочется завалиться на пепелище прямо в машине. И поспать хотя бы часок. Но что мне жаловаться?

Из сотни бойцов в роте Колчака боеспособных осталось шестьдесят семь человек. Двенадцать тяжелораненых в медчасти на корабле. Другие погибли. Экипаж капитана Дронова тоже потрепало не слабо, поредел на четверть.

И это мы ещё только высадку произвели.

Роту пришлось дополнять моряками и людьми из состава разведки, которые присоединились к наземной экспедиции без особого энтузиазма.

Перегруппировавшись, двинулись по земле вглубь материка, не ослабляя бдительности.

Похоже, мы уничтожили целую колонию «крабов». Но где же Фиолетовый?

А что там с чужим мехаром? В какой–то момент боя мне почудилось, что видел промелькнувшую точку на радаре.

Глава 14

Первые дни рейда

Впереди мехары разведывают и расчищают путь, за ними в три колонны идёт пехота. Броня, каски, полная боевая выкладка. Каждый тянет поклажу килограмм по сорок. Ещё у нас несколько собранных телег, которые мы привезли на корабле в разобранном виде. Пока не нашли лошадей, тянет их мехар за цепи. По очереди. Организовали своего рода смены.

В руины города не стали соваться, делать там нечего. Двинули восточнее, покидая зону Хьюстона, и вскоре вышли на магистраль, следуя по заготовленной карте.

Дороги пустые, пыльные, мёртвые. Ветер гоняет перекати–поле. И, кажется, что впереди нас ждёт ещё больший ад. А мы уже так устали.

Продвинувшись примерно на тридцать километров от береговой линии сперва среди низкорослой зелени, а затем по полупустыне с колючками, экспедиционный отряд разбил лагерь прямо в низине.

И за час до полуночи мы притихли на ночлег.

Восстановив Медведя полностью, я буквально выполз из кабины одним из последних. И сразу окунулся в парилку, вступив ещё и на раскалённую землю, которая от дневного солнца и не думала остывать. Надо отдать должное матёрым меха–гвардейцам, которые экономили силы даже в бою, когда это было позволительно.

Настя и Олег разделили эту ночь между собой на две смены, дав нам троим хорошенько отдохнуть. Вылетать меха–караулу уже не нужно, просто следить за радаром и слушать окружающий мир. Который, похоже, давно здесь одичал.

Устраиваясь на походном одеяле, не думал, что услышу вой от стольких волков.

И даже возрадовался мысли, что Колчак выставил караулы по периметру. Потому что мехар здесь не поможет!

Одно утешило, раз животные тут, значит, оргалидов не так много по округе шарится. А вообще, как известно на сей день, монстры жару не любят. И если пребывают в жарких климатических зонах, то около воды. Чем и объясняются гнёзда на побережье.

Ирония в том, что мы идём на север.

С этой мыслью и уснул мёртвым сном.

Ночью обошлось без происшествий. Подъём организовали в семь утра, стали понемногу раскачиваться. Я же с острым чувством беспокойства выловил взглядом принцессу, сидящую с кружкой чая за костром, которые мы жечь решили только поутру, чтобы не обнаруживать себя.

Увидел её спокойной и волнение отступило. В ответ она посмотрела на меня заинтересованно, но быстро увела взгляд и продолжила общаться с Колчаком, сидящим с ней на вещмешках.

Поев консервы, мы собрались и двинули дальше. Бойцы с поклажей, гвардия в мехарах.

Уже к десяти утра вышли к небольшому одиноко стоящему поселению, которое по первому взгляду не показалось разорённым оргалидами. Обосновалось в небольшой низине, вокруг сухие поля, немного зарослей. Несколько улочек, дома вдоль центральной дороги, всё заброшенное, немного подточенное скорее временем, нежели разорено физически.

Бойцы теряться не стали. Ещё на подходе отделение десантников двинулось на разведку, остальные притаились, сотни метров не доходя. Я по команде поднялся в воздух на несколько сотен метров и стал следить за округой, дабы не было неприятных сюрпризов. Свою гигантскую винтовку даже с собой прихватил.

Хотя Зотов сказал, что с воздуха стрелять не рекомендуется из–за кратного ухудшения точности. А также риска уронить орудие с высоты птичьего полёта и разбить его вдребезги.

А не хотелось бы! После такой лёгкой победы над Синим, я понял, что свет клином на Мастере не сошёлся. Мы тоже можем дать тварям просраться и без чудо–машин.

Но сейчас уже не только твари с метеорита представляли опасность, но и местное население, которое должно было всё–таки здесь выжить. И одичать. Иначе зачем вся эта полемика при подготовке от туляков?

Десантники прошли дом за домом, уже на третьем расслабились. А вскоре доложили жестами, что всё чисто.

— Только следов от собачьих лап очень много, куски одежды истлевшей повсюду, — добавил командир отделения, встречая роту.

— Небось, дикие собаки или волки все кости от трупов давно перетаскали, — предположил Колчак не без оснований.

Побывав не раз в пекле и видев всякое, мне всё равно стало не по себе после его слов.

Поселение обошли стороной и направились колонной дальше. К полудню солнце зажарило нещадно. Бойцы стали тяжело дышать.

К счастью, скоро показалась густая роща и следы обширной плантации.

Под кроны нырнули, чтоб пересидеть. А там на ветках крупных деревьев скелеты повешенные за шею болтаются, ещё на подходе встретили возвращающегося бойца с авангарда с шарами навыкате, который этот ужас одним из первых увидел.

Пятьдесят два тела насчитали, среди которых и останки по всем признакам детские. Захотелось бежать из рощи куда подальше, но до следующей километров пять.

Пошарив по округе, наши разведчики пришли к выводу, что здесь ходили люди примерно неделю назад, и это добавило беспокойства.

Ещё покопались и нашли целый схрон в норе, где часть досок крыши прохудившись, его и выдала. Три ящика мушкетов, бочки с порохом, пули и барабан.

С нами отправился молодой помощник туляка и как только он увидел, что копошимся там, живо всех разогнал. Побоялся самопроизвольного подрыва.

Как только жара спала, отправились дальше. И чуть не напоролись на гнёзда оргалидов на высоком пригорке, западнее маршрута! Подняли сразу трёх мехов. Впереди всех, конечно же, я. Пока рота занимала круговую оборону прямо на заросшей плантации хлопка.

Вскоре выяснилось, что эти гнёзда пусты.

— Скорее всего, это наши «птички», — сделала вывод принцесса. — Вероятно, дальше уже начинается другая колония. Поэтому глядите в оба. Высоко нельзя взлетать. А лучше и дальше пешком.

А мы на мехарах и не сильно выпячиваемся. После месива в порту нет никакого желания врываться в новую колонию. По крайней мере, в ближайшее время.

Пробираемся по зарослям и заброшенным плантациям, которых всё больше. Ветки хлещут по броне и трещат тонкие стволы, когда натиском их ломаю, расчищая дорогу. Телеги мехарам тянуть становится тяжело. Одно колесо попадает в выбоину и отваливается, возимся около сорока минут, бойцы с радостью устраиваются на привал. Колчак пинает людей, назначая в охранение.

— А чего снова я? — Воет один казак, отлепившись от фляги нервно.

— Я тоже вчера ходил, — бурчит и второй.

— Разговорчики! — Рычит на них командир взвода. — А ну задницы подняли, господа.

Метрах в ста резко взлетает растревоженная крикливая птица. Пехота замирает. Некоторые с занесённой горячей спичкой к папиросе.

— Всё чисто, — выдаёт чуть погодя Зотов из кабины. — Не дрейфь, десант.

Ага, радар людей не вычисляет.

Порой кажется, что за нами уже начали наблюдать местные. Слышны шорохи со стороны, какая–то возня. Но это, скорее всего, зверьё немного шокировано нашим появлением и неведомыми запахами.

Хочется в это верить.

Однако, даже будучи в броне, волосы дыбом встают от ощущения некоего присутствия. Представляю, каково снаружи бойцам.

Выйдя из очередной рощицы и устремляясь на спуск, натыкаемся на какие–то старые, полузасыпанные траншеи, накопанные во много рядов, где удаётся разглядеть несколько торчащих из почвы ржавых пушек прошлого века.

Дальше пологий спуск и речушка поперёк бегущая, вроде не глубокая, шириной не более пяти метров. Ни мостиков через неё, ни брода, но следы конструкций проглядываются.

Вывалилась рота на открытом пригорке и потопала вниз, расползаясь и выбирая путь, чтоб не провалиться в щели.

— Похоже, здесь состоялась грандиозная битва, — предполагает Илья в эфире, уходя в низком полёте на фланг.

И действительно местность смахивает на большое поле брани, где состоялась грандиозная битва. Нет, не мехаров с монстрами, а простых людей.

— На ту сторону взгляни, — раздается от принцессы беспокойное, когда я, наконец, выбрал ровную дорогу на спуск для телеги, которую мне поручено тащить в эти сутки.

Через боевую линзу смотрю: целая проплешина, выжженная в роще за рекой. Площадью в половину нашего корабля.

— Оргалида сразили? — Предположил Илья.

— Возможно, — согласилась принцесса.

— Наверное, это наш загадочный мех поработал, — усмехнулся Олег гадко. — Андрей, что думаешь?

— Деревья целёхонькие, — делюсь соображениями.

— Отлично, что ещё? — Посмеивается Олег, устремляясь через реку первым.

— Олег, хватит, — произнесла Небесная устало, следуя за ним. — Андрей, что ты имеешь в виду?

— Должно было всё сгореть, особенно здесь, на юге, — продолжаю доклад. — Кто–то потушил.

— Согласна.

Следы нашли. Огонь такого масштаба тушило человек сорок.

Лес вместе с почти заросшей просёлочной дорогой вывел нас на северо–восток к новому поселению, где проходит и железная дорога на север. Как показано на карте, южнее должна быть стрелка с развилкой, и второе направление на северо–восток, куда нам собственно и надо.

Городок преимущественно из деревянных домов побольше предыдущего и по итогу рейда нескольких развед–отделений тоже оказался заброшенным.

А на целой железной дороге ни дрезины, а уж тем более какого–то состава. Несколько каркасов в ответвлении, отдалённо напоминающих вагоны.

— Всё же странно, — подытожил Зотов, выходя на вокзальную платформу и ломая металлическими стопами пересохшие доски остатка настила в труху.

— Тушили, чтоб огонь сюда не дошёл, — предположил я. — Иначе зачем?

— Чтоб не растревожить оргалидов западнее, — выдвинул свою версию Илья. — Лес большой, пожарище увидели бы и с берега.

Вечереет, кроваво красное зарево отдаёт на сердце тревогой. Разместились в уцелевших домах, выставили караулы. Полевую кухню развернули, кашу стали варить.

На закате точку в воздухе углядел случайно. Аж дыхание перехватило. Прямо на фоне красного диска в небе поперёк полетело нечто. Поначалу решил, что птица, но засомневался, ибо крылья не двигаются.

Прыгнул в меха и через линзу глянул! Точно не птица! И вроде не оргалид.

Но расстояние большое, радар явно не добивает до цели, чтоб удостовериться.

— Воздух! Далеко! Восток! — Рявкнул в эфир чуть запоздало.

Встрепенулись гвардейцы. Вскоре все уже запрыгнули в мехаров, и оживился эфир.

Предположили, что это британский аэроплан. Вот только почему он с другой стороны от базы своей летает? И оргалидов не боится? Скорость позволяет уйти от атаки?

Скрылся быстро, но увидели все.

— Аэропланами они могут заманивать летающих оргалидов под огонь своих батарей, — предположил инженер Сергей, помощник туляка, который с нами отправился.

— Думаешь, он нас не видел? — Принцессу интересовало другое.

— Сложно сказать.

— Да даже если британцы уже знают о нас, ничего не поделаешь, — поделился соображениями Зотов.

Отдохнув до полуночи, я заступил в свой ночной караул. Чтоб не выдавать себя кому–нибудь издалека завис практически над крышами двухэтажных домов. Стал делать облёты по периметру. Пушку тульскую оставил пока в лагере, но в любой момент готов её ухватить и бабахнуть хорошенько.

Со стороны леса, откуда вышла наша экспедиция, вновь завыли волки тоскливо. И так стали подхватывать всё дальше и дальше. Настораживали, конечно, те, что выли у самых домов. А вскоре и начали грызться между собой, судя по звукам.

С высоты меха я даже уловил движение под кронами. И двинулся поближе, дабы успеть среагировать. Часовой залёг на подступах, глаза шальные, меня увидел, чуть успокоился.

Пока на волков отвлекались, раздалось со стороны железной дороги от другого часового:

— Стой, кто идёт!

Переметнулся туда. Опустился на землю даже.

— Где⁇ — Спросил негромко часового, который залёг с автоматом.

Указал на кусты, метрах в тридцати за насыпью дороги. Двинулся туда на мехаре, готовый в любой момент врубить прожектора.

По металлической ноге мелкодробно долбануло! Присмотрелся, гремучая змея. Раздавил нещадно, понимая, что для личного состава такие несут только смерть. До кустов пяти метров не дошёл, а там зашевелилось!

С холодеющей грудью врубил–таки прожектора.

Человек в серых лохмотьях лежит! Худой, грязный и заросший, что ни пол, ни возраст не определить. Видимо, притворяется, что спит.

— Не двигайся! — Рявкнул на него.

А тот и не реагирует.

Всполошился лагерь. Примчали бойцы, оцепив по периметру район. Больше никого не нашли, а этот уже мёртвый. Но ещё тёплый.

— Змея, похоже, — заключает наш полевой медик, демонстрируя сухую ногу с воспалёнными кратерами укусов.

При внимательном изучении тела, поняли, что это чернокожий мужчина средних лет. Судя по кольцу на ноге и куску цепи, кто–то держал его в неволе. А этот сбежал. Вероятно, случайно наткнулся на нас, но не повезло.

— Думаю, завтра мы столкнёмся уже с живыми людьми, — предположил один из бойцов.

В три ночи меня сменил Зотов. Но уснуть я почти до утра так и не смог.

К восьми, пока ещё солнце не так жарит свернули лагерь и двинули по пересечённой местности в сторону Александрии, как и планировали.

К третьему дню наземной экспедиции уже попривыкли и шли уверенно.

Пока впереди из–за пригорка не показалось нечто странное.

Не успели разбежаться, чтобы занять оборону, принцесса, поднявшись воздух, распознала корабль!

Пароход с металлическим корпусом средних размеров лежит на боку между холмиками. Вокруг ни реки, ни озёр. Как он сюда попал⁈ Это вопрос первый.

Разведывательный отряд рванул смотреть, кто там внутри поселился. Полчаса ждали, затаив дыхание. Мне давило на лоб, будто я вот–вот выстрелы услышу. Но обошлось!

— Следов людей нет! — Объявил командир отделения, выходя наружу. — Людьми и не пахнет, зато змей целая армия.

Брр!!

Тщательно осмотрев корпус, нашли глубокие борозды с дырами. Очень похожие на следы гигантских когтей.

— Это какого размера должает быть оргалид? — Ахнул Илья в эфире. Сегодня его очередь тянуть телеги, поэтому он отстаёт и подтягивается одним из последних.

Если прикинуть, то наземный, как Синий, а если монстр, летает по воздуху, то раза в три больше голубых перепончатых «птиц».

Как представил, меня аж передёрнуло. Да и за бойцов стало страшно. Мы–то в мехарах удрать сумеем. А этим с поклажей тяжёлой что делать?

Феноменальная находка напомнила нам, что не стоит двигаться по открытой местности, если есть иные варианты. Экспедиция притаившись, двинулась дальше. И к обеду мы устроили привал в низине с небольшим прудом, который удачно нашли.

Вроде всего третий день в пути, а воду пресную израсходовали сверх нормы.

Разведчики и казаки подтвердили, что пруд чистый и даже нашли несколько ключей, из которых бьёт холодная водица.

Тут же нашлись и следы множества зверей, приходящих на водопой. А также протекторы ботинок!

Не ослабляя бдительности, рота бойцов укрылась под скудными кронами и плащ–палатками. Некоторые удальцы даже соорудили удочки, чтобы попытать счастье. И выловили–таки рыбёшки немного! На уху хватило всем.

До заката мы прошли ещё две плантации хлопка ускоренным маршем. Там же наткнулись на руины довольно крупного особняка. Пепелище, выжженная земля, глубокие борозды. А ещё следы множества людей, которые приходили сюда, вероятно, уже после.

Следующие трое суток в пути вышли относительно спокойными. Но при этом один боец умудрился сильно подвернуть ногу, ещё один чуть не помер от укуса змеи, присев в кустики. К счастью, на подобные случай нашлась специальная инъекция.

Всё бы хорошо, но на седьмой день после длительного рейда по очередному лесу, мы не досчитались сразу двоих бойцов из состава десанта!

Оба шли замыкающими колонну, но все настолько расслабились, что лишь к обеду, выйдя уже на пустырь, спохватились. И то командир отделения сперва только на ухо Колчаку о проблеме шепнул.

— Дубина! — Вскочил командир роты. — Чего раньше–то молчали!!

Взяли два отделения бойцов, трёх разведчиков и Олега на мехаре, чтобы организовать поиски.

Так до вечера и провозились, не двинувшись дальше ни на километр.

Вернулись поисковики ни с чем. Если не считать парочки индейских стрел!

Обеспокоенная ситуацией принцесса приказала двигаться по темноте из опасной зоны. Так мы вышли на равнину подальше от зловещего леса. Наткнулись на крупные валуны, среди которых и разбили лагерь на ночлег.

Командир роты надеялся, что пропавшие бойцы вернутся к нам по оставленным знакам. Если нет, попытается уговорить Небесную продолжить поиски с рассвета. Хотя я уже знал её принципиальный ответ.

Экспедиция не может стоять на месте слишком долго. Каждый день на счету.

Наблюдая за периметром в свою смену, к двум часам ночи я увидел вспышки с востока, похожие на взрывы снарядов. Они оказались настолько далеко, что слабый раскат по небу стал доноситься спустя лишь пятнадцать секунд. Отсюда был сделан вывод сразу, что до действа километров пять–шесть.

Доложил Небесной через посыльного, разбудив. Вскочили все гвардейцы на это посмотреть.

Бомбардировка шла около часа. А мы наблюдали.

— Британцы гнездо ворошат огнём орудий, — предположил Зотов из кабины и громко зевнул.

— С броненосцев стреляют? — Предположила Настя с нескрываемой иронией. — Сомневаюсь. Что до Миссисипи, что до моря полторы сотни километров.

— Да и бьют они кучно, — раздалось от Олега.

— Дирижабли? — Выдвинул версию Зотов. — Это если только они выманили всех летающих.

— Может и обычная артиллерия, — сказал своё слово Колчак.

— Пойдём севернее, — произнесла принцесса недовольно. — Всё, отбой.

Зотов заступил на дежурство, сменив меня.

Медведя уложил и сам рядом улёгся. С ним теперь спокойней. Ибо земля эта с каждым днём кажется всё враждебнее и злее.

Только небо посветлело, предвкушая рассвет, раздалась первая короткая очередь из автомата. По лагерю закричали тревогу! Вскочил и я с покрывала, увидев перед собой закопчённую разукрашенную бордовой краской рожу с оскалом ужасающим и топором в замахе!!

Мысль в лоб стукнула: чужой!!

Чуть не растерялся с перепуга, успел нащупать рукоять револьвера, с которым всю дорогу на чужбине сплю. Точным выстрелом в лоб свалил незнакомца, ещё и перекатился, уходя от удара лезвия, идущего по инерции.

Тут же прыгнул в лежащий мех и сразу схватился за ручки, вливая в Медведя своё создание. И, тем не менее, в заднице зудит, пока крышка закрывается уже под нарастающие звуки боя и лёгкой паники. Через мгновение ещё один худощавый индеец взбирается уже на машину и с лёту бьёт топором по кабине, высекая искру.

Но это уже смешно, смотрю на него глазами могучего исполина.

И прихлопываю дурака прямо рукой, когда тот замахивается для второго удара. А затем поднимаю боевую машину на ноги, с ужасом осознавая, что на нас напали местные индейцы!!

Глава 15

Местные жители

Первые минуты паники из–за внезапной атаки сменяются организованным сопротивлением. Бойцы спят в броне, поэтому не так просто их сразить. Но некотором всё же достаётся! И, похоже, нескольких часовых нападающие положили под шумок.

Как только закричали тревогу, в нас полетели стрелы и копья! Целый ливень стрел обрушился, стоило казакам подорваться со своих мест. Что–то залетело в броню, а кому–то прямо в горло! Двоих при мне поразило в ноги.

В ответ задолбили пулемёты, перебивая автоматные очереди. Стали косить надвигающуюся вражескую волну конницы. Индейцы, вероятно, думали, что у нас мушкеты по образу и подобию местного оружия, но просчитались. Около двух сотен людей на лошадях попытались ударить с двух сторон и стали под огнём ложиться, как миленькие. Не прошло и двух минут, уцелевшие крохи конницы побежали прочь. Лошади без седоков заметались.

Как только я расправился с первыми индейцами сразу бросился к мехару принцессы, зная, что она где–то рядом. А та уже подниматься начала, и рявкнула из кабины:

— Зотов! Куда ты смотрел, идиот⁈

Ну да, смена ж его.

— Побойся Бога, Настя! Да их в упор не видно! — Огрызнулся тот, заслоняя своим мехом казаков от вражеского пусть и примитивного, но не менее опасного огня.

Стрелы продолжили лететь в бойцов с нескольких сторон, два копья даже в меня врезалось, но благополучно отлетело.

В лагере быстро покончили с лазутчиками, но подгадить те успели, порезав спящих.

Несколько индейцев попытались подраться с казаками врукопашную. Ловкости местным полуголым воинам не занимать, но они не знали, с кем связались. Да и куда худые и дохлые полезли? От взглядов безумных только страшно. Но завернули всех в бараний рог, немного повозившись. Одному лично Степан череп расколол, второго чуть не убил другой здоровяк, товарищи остановили разгорячённого казака. Решили повязать дикаря для допроса.

Пехоту с луками и копьями, обстреливающую лагерь, быстро вычислили с воздуха.

Как оказалось, гады затаилась неподалёку в траве и стали отползать, как только вся конница разбежалась.

Первым их засёк Илья и ринулся топтать. Остальная гвардия подскочила.

С опушки леса по нам открыли огонь из МГ–13! Похоже, только сейчас они с трофейным оружием разобрались. Под градом пуль я рванул на скотов, чувствуя на своей шкуре убойную силу патрона 7,92! Часть пуль полетела в сторону лагеря, и у меня сердце сжалось. К счастью, наши залегли, как только услышали вражеский огонь.

Настиг сволочей стремительно и стал давить, как тараканов.

Со вторым трофеем автоматической винтовкой Фёдорова индейцы завозились, и, бросив его, рванули вглубь леса.

Продираясь меж деревьев и ломая часть, я догнал ещё троих и проломил им черепа. Пока возился, упустил человек десять.

Если их вообще можно назвать людьми.

Олег, рванувший со мной параллельно, спустя пять минут вернулся с плетёной сеткой, в которой болталось две отрезанные головы наших пропавших казаков. Без сомнения, и оружие было их.

Увидев такое, я пришёл в ярость и вновь ринулся за нелюдями.

Даже не понял, как вышло. Но линза ещё в процессе стала мне красноватые, переливающиеся оттенками, силуэты улепётывающих индейцев показывать. Даже через кусты и деревья. Линии какие–то полупрозрачные красные с траекториями, шкала появилась с иероглифами, что–то отсчитывающая. Всех спрятавшихся увидел! Радар наполнился новыми точками синего цвета. Ну, суки, держитесь теперь.

И если бы принцесса меня не отозвала к позициям, я бы гнал, их пока не прикончил всех.

Чутьё Настю не подвело, если бы остались в лесу ночевать, потерь было бы значительно больше.

Хотя они и так не утешительные. Тринадцать убитых, включая двух пропавших вчера и трёх часовых. И девять раненных, из которых четверо какое–то время не смогут ходить.

И это в результате атаки каких–то дикарей с луками и копьями.

Слабое утешение, но нам удалось выловить целых семь лошадей. В половине случаев поспособствовал я, повалив ретивых на скаку прямо на мехаре. Одну лошадь покалечил. Первый блин, как говорится, комом.

Из восьми пленённых индейцев адекватными поначалу показались лишь двое, кто не ругался и не строил из себя обезьяну. Эти сидели смирно и изучали нас. Остальные, похоже, хотели поскорее помереть по любому поводу. Недолго думая, легко раненный в левое предплечье Колчак хладнокровно пристрелил бесполезных дикарей из английского кольта, как бешеных собак, даже не поморщившись.

Принцесса сделала вид, что не заметила, отлучившись к нашим раненным. Ей вообще стало не интересно, что здесь с пленными творится.

Допрос двоих оставшихся индейцев ничего толком не дал. Один, который вдруг затрясся, как больной, стал чертить охотно, что–то на своём балакая. Монстров нарисовал с гребнями и крыльями, указывая в сторону востока.

— Они боятся, что мы туда пойдём и разбудим кого–то большого, — предположил один из разведчиков, немного поразмыслив.

На мехара моего индеец стал кивать хмуро, затараторил на своём активнее.

Колчак докурил махорку, сплюнул и прикончил его, выпустив пять пуль в голову. На этот раз вышло очень эмоционально с его стороны. А затем и второго, который даже успел взмолиться на своём языке, осознав скорый конец.

— Нелюди, — сказал ротный негромко. — Кто б мог подумать, что на каннибалов наткнёмся.

— Вот черти, — поддержал его стоящий рядом боец, покривившись.

У меня тоже сомнений не осталось, когда я бусы из человеческих зубов увидел у одного…

Подручными средствами казаки ловко запрягли лошадей к нашей поклаже, приспособили носилки на деревянных полозьях для тех раненных, кто не вместился в телеги.

Прямо в поле в братской могиле похоронили погибших бойцов.

Трупы индейцев даже трогать не стали, побрезговав. Сухие, жилистые, у некоторых зубы под клыки заточены, жуть.

Зализав раны, двинули дальше. В связи с ночной бомбардировкой пришлось изменить маршрут, чтобы не наткнуться на растревоженных оргалидов. Что там за обстановка, одному Богу известно. Да и зачем британцы это делают, с уверенностью не может сказать никто.

Теперь мы двинули по направлению севернее Александрии, что по расчётам увеличит наш путь до Миссисипи на несколько дней. Принцесса, посовещавшись с командирами, решила так перестраховаться.

На ней лица не было.

Шли до самого вечера без остановки по узким тропам меж рощ и по высохшим полям, сторонясь разрушенных поселений, но пристально наблюдая за ними. Снова ощетинившиеся, как в первый день высадки.

Я по флангу колонну прикрываю, шагаю на мехе по кустам и кочкам. Пытаюсь понять, как мне удалось индейцев в лесу с помощью машины вычислять. Наших же на радаре не показывает. И силуэтов тех, кого не вижу. Скажем, за телегой идущих казаков не показывает мне, как тех же индейцев за деревьями и кустами.

Чувствую, что Медведь мне подсобил утром в погоне, мысли мои верно поняв. Потому что я жаждал выловить гадов.

Захотелось разобраться в этих возможностях, дабы предотвратить похожую беду.

Стал концентрироваться на бойцах через линзу. Злости нагнал, и вышло! Те же силуэты, линии с упреждением при ходьбе! На радаре возникли точки голубого цвета. Получается, светлее обозначений индейцев. С чем связано? Не знаю. Посчитал, что со степенью моей злости.

Про индейцев подумал, стали синие точки на радаре проявляться по краю! Как раз позади нас. Похоже, по следу идут, собаки плешивые.

Радиус радара двенадцать километров. По самому краю идут, значит, примерно на таком расстоянии и держаться.

Только рот открыл докладывать в эфире. Передумал. Новые возможности раскрывать раньше времени не стоит. А ближе подойдут, разберёмся. На линзу сошлюсь и чутьё.

Меня другое волновать стало. Что если мысленно можно прочее перенастроить в Медведе? А в остальных мехарах?

Зачем Мастеру так нужен был Медведь? Да потому что его он не настраивал самолично. Не ограничивал в возможностях. Но, вероятно, очень хотел. А зачем? Чтобы пилот неподконтрольного меха не узнал лишнего? Или просто чтобы не нарушал баланс?

Баланс. Впервые в голову пришло, что Мастеру может быть выгодно это вечное противостояние. И вот ещё.

Что значит «гибрид», коим кличут моего мехара? И Мастер, и Фиолетовый. Созданное из разного?

А теперь главный вопрос, который я раньше упускал. Раз и оргалид, и Мастер знают верное название, они точно связаны. Двести, чёрт побери, процентов.

Следовательно, Мастер мог тоже прибыть с метеоритом, иначе объяснить его знания нельзя. С метеоритом прибыл и Фёдор. Надо уже признать очевидное. С той частью в сибирской тайге, до которой отправлялся мой дед. Приёмный дед.

И вот который раз сознание отторгает самый болезненный вопрос.

А я? Может, они тоже меня там нашли? Вот только я бы сейчас был пожилой. Сорок три года прошло. А мне заявляла Небесная, что меня усыновили в трёхлетнем возрасте уже при ней. Не сходится.

Но Мастер, Фёдор и оргалиды точно между собой связаны чем–то большим, чем просто желанием противостоять.

Фёдора ещё называли «Надзиратель», опять же обе стороны. А я сначала и не понял, но вывод был сделан Фиолетовым, когда тот Медведя увидел на Хоккайдо. Мастер же вывод о «выжившем Надзирателе» сделал по кольцу.

И что же ты дед надзирал? Эх, Фёдор, Фёдор.

Кругом одни лжецы.

И мне пора прекращать верить всем на слово. Мало мне Зотова и Татищева? Первый прокололся сам. Или так разыграли.

Теперь вот тащат меня к главной части Метеорита, не считаясь с потерями. Слишком уж рьяно принцесса осекает меня во время атак, хотя видела, как я дрался на Русском. Из–за наших отношений дорожит мной? Или потому что Медведя терять нельзя.

А что если Медведь и есть ключ ко всему? Мастер мог увлечься своими настройками в мехарах, лишив их важного. Когда опомнился, всё позабыл. Исключать такого нельзя.

Вы же Анастасия Николаева слепо следуете приказам этого странного человека, легко решая судьбы бойцов экспедиции. Как я могу вам доверять, если вы одержимы высшей целью, которую возможно не понимаете? Но за которую легко пожертвуете и мной, когда буду уже не нужен…

Солнце клонится к закату, темнеет. Леса вокруг всё больше, дороги не разобрать. Плетёмся через кустарник, то кочки, то ухабы. Капкан старый нашли, благо сам рассыпался, когда сработал на сапоге бойца.

Подошли к большому озеру, километра два шириной. Но уже не доходя обнаружили там мелкие гнёзда оргалидов.

Отряд затаился в роще, полкилометра не доходя, пока Олег с Ильёй на мехах разведывали с воздуха. Оказалось, что и эти гнёзда заброшены, причём давно. Осталась гряда из двухметровых айсбергов длинной не более ста метров на противоположном берегу.

Стали спускаться к воде. С этой стороны всё в зелёной рясе, непроглядно. Но чуть в стороне несколько поплавков заметил! Неужели сети на рыбу стоят⁈

Нашли два особняка на берегу вполне целых, но дворы все разрушены, доски какие возможно растасканы. Ближайший дом проверили сразу и заключили, что оттуда спешно уходили люди. Бойцы ощетинились и заняли круговую оборону, потому что вокруг чёртов лес. И, как назло, очень густой, да к вечеру тёмный.

Сидя в кабине, спохватился и сосредоточился на радаре.

Вспомнил об индейцах. Но те, кто шли за нами, вскоре отстали и исчезли с радара ещё несколько часов назад. Попытался представить всех прочих людей, каких бы желал обнаружить. Поначалу вылезли все свои, судя по оттенку точек.

Уже спокойнее, никого под шумок не схватят и не уволокут. Я увижу.

Гипнотизировал радар минут десять, не исключая и появление оргалидов, которые могли затаиться в воде. Хотя она и пресная.

И вот на призрачной области радара перед глазами стали проявляться точки нового оттенка синего!! Сразу с нескольких сторон от нас. Понемногу рядом, метрах в ста–ста сорока, судя по шкале. И дальше отряды, обосновавшиеся локально. А на севере вообще целое скопление из нескольких сотен.

Несмотря на относительно хаотичное движение неизвестных, всё же стало ясно, что эти не нападают, а скорее затаились и даже удаляются. Те, кто ближе, разведывают. Возможно, местные уже поняли, что над ними мехи летают. Гудят, как паровозы.

Колчак сидит с командирами на брёвнышках метрах в двадцати от моей позиции и покуривает спокойно, гипнотизируя на земле найденную удочку. Рядом казак кепку серую напялил, что в доме нашли.

Понимаю, что время на секунды. Кабину раскрыл и подозвал его. Ротный вскочил, как ошпаренный, чуя моё беспокойство.

— По направлению на одиннадцать тридцать трое чужаков, метров восемьдесят от наших позиций. Залегли. Не уверен, что индейцы, — говорю ему со всей серьёзностью и у Колчака лицо вытягивается.

— Вот и я думаю, конфедераты здесь до сих пор лазят, — выдаёт, прищурив глаз и своим знаки подаёт. — Будем пробовать брать?

— Насть? Обнаружили чужаков, наблюдают за нами, — докладываю в эфир.

— Индейцы? — Отзывается быстро и беспокойно.

— Пока не понятно, — отвечаю. — Колчак предлагает повязать и допросить.

— Хорошо…

Церемониться не стали. Бойцы с автоматами по флангам ринулись обходить. А я, чуть погодя, пошёл на мехаре напрямик, ломая ветки и создавая добротный такой шум. Вскоре боевая линза показала розово–красные силуэты людей, которые притворились, похоже, трупами.

И лежали до тех пор, пока я уже над ними не навис.

Вероятно, до последнего думали, что пройду мимо.

Я же, затаив дыхание, надеялся, что это не индейцы–каннибалы. Увидев грязные, серые мундиры, выдохнул с облегчением. Действительно, конфедераты. А ведь больше сорока лет прошло. Видимо, когда пришла напасть, выжили в основном военные. И их дети, которым досталась по наследству форма. Иначе как объяснить, что все трое — это молодые парни.

Огнестрельного оружия у них нет, ножи, у одного шпага до кучи.

Ахнули, когда прожектор врубил прямо на них. Шарахнулись в кусты и рванули со всех ног. А наши уже их встречают с распростёртыми объятиями. Никто оружия достать так и не смог. И хорошо.

Второй отряд местных лазутчиков стал удаляться спешно к ближайшей большой группе, судя по радару. Их явно спугнул шум. Но мы пока решили отвлечься на «улов».

Связанных пленников посадили на площадке у берега. Костёр разожгли, чтобы видеть их лица. Подтянулась принцесса, удосужившись вылезти из мехара.

Зотов прикрывает на мехе с револьверами, прожектора долбят сквозь деревья метров на сорок. Я рядом стою, с другой стороны. Пушку свою взял наизготовку, чтоб любую тварь в упор пробить к чёртовой бабушке.

Поглядываю на лазутчиков. Двое совсем мальчишки лет по пятнадцать–шестнадцать, третий постарше — лет двадцати на вид. Не сильно–то и чумазые, я бы сказал, ухоженные. Лицо у старшего с недельной щетиной, не более. Форма потёртая до дыр, но видны следы заплаток. Грязной одеждой или потом от них не воняет.

Скорее мы здесь выглядим, как дикари. Небритые, немытые, форма засаленная.

Мы их изучаем, а они с ошалелыми глазами нас.

— Нот бритиш, — шепнул один другому, не сводя с Насти глаз.

— Зей хев элот виз айрон армор, — ответил ему негромко старший. — Зе монстер вил кам. Хеллоу? Ду ю…

Подскочил было наш разведчик, свободно говорящий на английском. Но вмешалась принцесса. И начала шпарить, как на родном. У меня чуть уши не завяли.

Вероятно, понимая, что большая часть соратников ничего не понимают, наш разведчик стал переводить попутно для всех.

— Сколько вас? — Первое, что спросила принцесса.

— Только мы, — соврал старший.

— Вы питаетесь людьми?

— Нет.

— Откуда вы знаете о железной броне?

Здесь задумались. Принцесса нависла над старшим угрожающе.

— Если не будете сотрудничать, мы вас утопим в этом озере, — добавила она, и парни затряслись.

— Обладательница железной брони не может так говорить, — выдал старший с вызовом.

— Почему это?

— Вы убиваете чудовищ и спасаете людей. Это ваше предназначение.

— Вас уже спасали? Сколько вы видели таких? — Спрашивает принцесса, кивая на мой мехар.

— Двух, — ответил старший без промедления.

— Где в последний раз?

— На Севере, они… — замялся переводчик. — Погибли.

Принцесса попыталась скрыть негодование. Но ноздри у неё раздулись.

— Как? — Поинтересовалась всё же спокойно.

— Большое чудовище, — перевёл нам разведчик.

— Насколько большое? Какого цвета шкура?

— Как гора, чёрная, — выпалили.

— Вы лжёте.

— Нет. Я видел лично.

Чёрный оргалид размером с гору⁈ Полный бред! Если бы было нечто подобное, стало бы оно отсиживаться на разорённом материке, когда собратья гибнут в Тихом океане? Либо нас хотят запугать, чтобы бежали прочь, либо…

Вскоре не только я заметил, что все трое с дуринкой. Будто наркотики приняли, зрачки расширенные.

Несут полную ахинею.

— Дрожь земли, — добавил молодой. Когда разведчик перевёл, присутствующие казаки разразились хохотом.

— Не поняла? Поясни, — принцессу эта беседа явно стала раздражать.

— Вы же прибыли с южного моря, — вмешался пленник, который постарше. — Откуда вы приплыли?

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — ответила Небесная жёстко.

— Если вы и дальше пойдёте в своём направлении, — продолжил мысль парень. — Вы ощутите дрожь земли. Поэтому лучше возвращайтесь туда, откуда пришли. Нам не нужно ваше спасение.

— Что вы знаете о британцах? — Продолжился допрос.

— Они разбудили гору, — ответил парень уже с оскалом. — И теперь она не успокаивается и гонит всех с севера сюда. На нашу землю, к нашему озеру и нашей рыбе.

— Всех это кого?

— Другие племена. Поэтому мы готовимся к войне. Но к тихой войне, чтобы монстры не услышали.

Вскоре пошли какие–то сумасшедшие речи о том, что весь мир вокруг уже мёртв, а у них здесь последнее пристанище. Переводчик наш замялся. Колчак махнул рукой, мол, хватит переводить.

Допрос принцессы продлился ещё на полчаса.

За это время я заметил значительные изменения на радаре.

— Нас окружают, — выдал я, обескураживая окружающих.

— Откуда ты знаешь? — Удивилась принцесса.

— Илья ничего не докладывает, — раздалось от Зотова. — Тишь да гладь.

— Человек триста, вероятно товарищи этих троих, — продолжаю уверенно. — С севера и юга по берегу крадутся и заходят с леса. У нас минут пять, объявляйте полную боевую готовность.

— Я бы его послушал, товарищ генерал, — поддержал меня Колчак. — Лазутчиков Андрей указал верно, хотя мои постовые прощёлкали.

— Хорошо, командуйте, — отмахнулась Небесная и неторопливо пошла к своему мехару с гербом Российской империи, на который уставились все трое пленников с шарами навыкате.

Пока Колчак раздаёт указания, наблюдаю на радаре новые сюрпризы!

С севера появляются множественные людские цели. Да их сотни, если не тысячи!! От точек рябит.

Гром по небу разливается надрывно, гул приближается по воздуху!! Кроны трещат! Взрывы раздаются сразу с нескольких сторон. Люди кричат поражённые!

Мелкая дробь со свистом прошивает ветви и кустарники, врезаясь в плоть.

Влетает рядом с нами! Разрывается снаряд, выстреливая поражающие элементы. Выскакиваю вперёд, закрывая собой бойцов и пленников. Шрапнель барабанит, словно град, около трёх секунд.

— И это по–вашему «тихая война»⁈ — Кричу из кабины, наблюдая, как озаряется ночное небо.

— Зис из нот ауа дуинг! — Раздаётся от одного из молодых. — Итс Янки!

Второй молодой кашляет, землёй его окатило. А вот старший в луже крови лежит боком, уже не дышит. Нескольким казакам поблизости тоже досталось!

Твою дивизию…

Мы, похоже, нарвались на чёртову армию!!

Глава 16

Тут и без нас весело

Взмываю в воздух, оставив орудие туляка, оно сейчас будет только мешать. Попутно анализирую ситуацию.

Люди, которые были здесь изначально, уже не наступают на нас, они разбегаются кто куда. Скорее всего, мы попали под раздачу случайно. Какая–то армия решила отвоевать у конфедератов рыбное озеро.

— Костя, наземный периметр на тебе! — Раздаёт задачи принцесса на лету. — Олег, Андрей! Северное направление! Уничтожить артиллерию! Илья, воздух смотри!

— Почему такая точная наводка⁈ — Кричит Зотов. — Наших посекло не хило.

— Нечего было прожекторами светить! — Раздалась от Олега претензия.

— Да? А кто светил⁈ — Возмутился Зотов.

— Кто светил, тот знает, — выпалил Румянцев, намекая на меня.

— Замолчали все! Как бабы базарные! — Выругалась принцесса.

Действительно. Лучше не болтать, а заняться делом.

Взмываю высоко и устремляюсь на север. Попутно наблюдаю новым зрением меха, как залегли наши десантники за крупными деревьями и в овражках.

С севера лес заканчивается быстро и начинается луг с подъёмом на пригорок, где вспышками выстрелов выдают себя с потрохами артиллерийские батареи. И это единственный способ быстро обнаружить цели Олегу, но только не мне.

Боевая линза показывает красно–розовые силуэты людей прямо в темноте, по которой они движутся нестройными коробками и шеренгами с оружием в руках. Никто не использует освещение, все топают во мраке, даже когда их планы так очевидны.

Целое наступление организовали под прикрытием артиллерии. И не только на озеро, но и восточнее. Фронт километров на пять уходит на восток. Батарей артиллерийских не счесть. Вижу, как часть пушек заряжают суетливо через дула, другие обычным способом.

Очень похоже на прорыв к берегу, нежели на захват каких–то территорий здесь.

Олег рвётся вперёд меня и с ходу начинает громить позиции, не щадя никого и сея в округе панику. Я и сам стремлюсь, как можно скорее покончить с пушками, ибо лишний залп — это жертвы среди наших.

Врываюсь на пригорок, с которого и лупят по озеру. Ломаю и расшвыриваю пушки, достаётся и людям, хотя стараюсь избежать лишних жертв. Солдаты в синих мундирах северян. Те самые янки.

Наше появление из мрака для противника становится крайней неожиданностью, ведь шум боя с выстрелами артиллерии легко заглушает рокот движков.

Уничтожив одну батарею, стремлюсь к соседней в противоположную сторону от Олега. Слишком большая скорость, едва успеваю замедлиться, врезаясь прямо в солдат, заряжающих орудия.

Громлю позицию и вижу, что первые коробки уже скрылись под кронами деревьев! Метаюсь, как муха по стеклу, изничтожая поганые пушки и обращая людей в бегство. Но это до поры до времени! Вскоре по мне открывают огонь из мушкетов!! Прямо целыми линиями, выстроившись, стреляют залпом по машине, едва цепляя её на большой скорости.

Площадь наступления слишком большая, а солдат тысячи. Наша с Олегом возня мешает лишь локально. И кажется, что люди не сильно–то нас и боятся.

А все потому, что в темноте издали не видно, с кем имеют дело.

Донеслись первые автоматические очереди из леса! А за ними и стрекот множества МГ! Твою дивизию! Они добрались до наших позиций намного быстрее, чем гвардейцы ожидали! Захлопали барабанные орудия Зотова.

Ринулся на поле по пригорку и ворвался в толпу бегущих в лес янки. И это хоть как–то сбило их темп наступления! Солдаты разлетаются, как пушинки. И попадают под клинки, которые мне прятать не получается, потому что они идут вслед за руками.

Начинается месиво, которого я до последнего избегал.

— Огонь с юга! — Докладывает Илья.

— Что⁈ Дирижабли! — Объявляет принцесса, которая тоже летает по округе, прикрывая воздух.

Вижу и я, как вспышками стало озаряться небо. Грудь проморозило в первый миг, ибо подумал, что огонь по нашим! Но нет! Взрывы мощные на поле наступления не оставили сомнений.

Воздушные суда лупят по янки!!

А этим хоть бы что! Огибая озеро восточнее, армия их двигается дальше, забуксовав лишь в районе озера, где обороняемся мы! Там ещё табуны кавалерии понеслись, прорываясь всё дальше. Мы, по сути, на пути края их правого фланга, только и всего.

— Илья, Олег, Андрей! Снижаемся! — Командует Небесная, когда я проношусь вдоль кромки леса, срубая очередную волну солдат янки.

— Что такое, Насть? — Спрашивает Зотов с какой–то ноткой иронии.

— Отступаем на запад! Мехов в воздухе не светить! — Слышу очередную команду. — Янки с британцами, похоже, воюют. И нам не следует выдавать себя.

— Мы уже! — Возмутился Олег. — Да они, как белены объелись, ничего не боятся.

— Да что им наши мехи, они среди оргалидов несколько поколений живут, — выдал Илья, снижаясь к кронам.

— Не важно! Уходим! Кость, Колчаку передай команду на организованное отступление! Огонь минимизировать!!

— Есть!!

Наша рота двинула в западном направлении под прикрытием Зотова, Ильи и самой Небесной. К счастью, артиллерия уже здесь не долбит. И не только потому, что большую часть на фланге мы изничтожили. Огонь перенесён значительно дальше.

Сюрпризом для нас не стало, что местные конфедераты плетутся, уматывая впереди нас. Скорее они послужили препятствием, потому как очень медленно идут, словно крадутся.

Стали их нагонять, уступая фронт дерущимся. Несмотря на нанесённое мной и Олегом поражение на фланге, наступление продолжилось и здесь. Янки идут целыми нескончаемыми батальонами, будто к этой грандиозной битве готовились давно и поставили на карту всё.

Похоже, недавние взрывы в районе Александрии тоже связаны с этой войной. Которую все стороны почему–то начинают именно в ночи.

Вырвавшись вперёд, настигаю основную колонну конфедератов, плетущихся в лесу. И теперь понимаю, почему они двигаются еле–еле. У них обозов только штук двадцать, которые не лошадями, а ослами запряжены. Их ещё и тянут за уздцы, те в ответ упираются.

Мы бы прошли стороной, но дорога здесь одна. Не по буреломам же продираться в ночи со своими телегами.

Конфедераты, кто в форме, кто абы как. Но с мушкетами выходит на меня целый взвод бесстрашно, прикрывая своих. Собрался уже громить телеги. А на них дети сидят с мамками в обнимку.

Вот же чёрт!

— Тут дети! — Так и докладываю Небесной.

— Господи, ты Боже мой, — ахнула принцесса. — Колчак вот–вот им в затылок начнёт дышать, будет резня.

— Нам чтоб выйти из заварухи и затаиться метров двести пройти ещё надо, хвост занеся, — говорит Зотов с беспокойством. — Там и кавалерия уже слышна, прямо через лес шуруют, как полоумные. Они, похоже, всех чужаков хотят настичь.

— Просто думают, что мы тоже британцы, — предположил Олег.

— Я попробую договориться, — выдаю, замирая перед взводом.

Надежда теплится, ибо никто из них не выстрелил. Хотя в полумраке меня уже видно под светом нескольких факелов.

— Тогда повторяй за мной! — Согласилась принцесса. — Надеюсь, поймут твою речь.

Только я начал кричать на их языке из кабины, мол, дайте пройти и никто не пострадает, конфедераты дали залп!

Забарабанило по меху, пули отлетели от брони, как от стенки горох.

— Что у тебя там! — Закричала принцесса. — Они что стреляют⁈

— Всё, выдали себя, — ахнул Зотов. — Берите южнее! Не будем мы с ними бодаться.

— Идиоты!! — Выругалась Небесная. — Уходим южнее!

Рота двинулась по дебрям, я отступил по земле к своим.

Начали деревья ломать на пути, чтобы наши повозки проехали. Чёрт бы с ней с провизией, боекомплектом да нашими тульскими примочками к мехам. На телегах раненные! И старые, и новые.

Бойцы тащат товарищей и на носилках из подручных средств.

Чёртова шрапнель посекла дюжину наших в первый залп. К счастью, обошлось без жертв, но есть несколько тяжелораненных.

Двести метров заветные продирались часа полтора. Гвардейцы на стволах чуть все клинки не растеряли. И броню о дебри не стесали. Миновав тяжёлый участок, встали и затаились. Даже лошадей пришлось стреножить. Бойцы залегли. Я же встал между нами и конфедератами, что движутся метрах в ста севернее, чтобы не допустить столкновения.

Смотрю через новый режим, затаив дыхание. Ещё и наблюдаю на радаре движение масс с востока. Слышно, как бахает в воздухе с дирижаблей, и доносятся мощные взрывы, которые перенеслись уже южнее.

Часа через два бой сместился ещё больше на юг. А к утру всё стихло.

Рассвет мы встретили под кронами среди плотных зарослей, и сразу же подивились, как вообще сюда забрались.

К этому времени на радаре в радиусе двенадцати километров ещё наблюдались синие точки людей. И самая главная наша проблема — толпа конфедератов, которая продвинулась за ночь лишь на несколько километров и встала.

Быстро посовещавшись, мы двинули на север. Пришлось рассказать принцессе о новых функциях Медведя, только тогда согласилась с моими доводами. Но успела спросить с претензией:

— И как давно ты открыл для себя это⁇

— С атаки индейцев, — ответил честно в эфир. И возрадовался, что не вижу сейчас её лица.

Принцесса ничего не сказала на это. А Олег выдал:

— Хороший у тебя мехар, Сабуров. Так держать.

Благодаря новым свойствам Медведя нам удалось проскочить между конфедератами и янки. Последние были замечены восточнее, двигались на юг колоннами. Похоже, сумели выбить британцев, судя по всему. Интересно, их мушкеты добивали до дирижаблей? У некоторых солдат я видел и нарезные винтовки, о каких туляк говорил ещё на базе подготовки.

Даже если янки одержали победу здесь, у морского берега им будет несладко. Там их поджидает британский броненосный флот с корабельной артиллерией пострашнее.

Сложилось ощущение, что люди не просто так воюют только ночью. Хотя судить пришлось лишь по двум эпизодам. Похоже, у меня чутьё. А что если ночью оргалиды слепы, а утром только начинают неспешно пробуждаться?

Озвучил своё предположение, когда стали выходить из леса.

— Интересная версия, — ответила принцесса. — Я на своём веку не помню, чтобы оргалиды нападали ночью. Но об этом нет никакой документальной информации.

— Надо принять к сведению, — раздалось от майора, замыкающего на мехаре колонну. — Шум стоял ночью такой, что все твари на уши бы встали. А радар пустой был. Может, здесь у них такие, особые оргалиды?

— Соглашусь, — поддержал Илья и усмехнулся. — Очень особенные.

— Жаль, что мы оставили уцелевшего пленного, — выдал Олег. — Может, он бы ответил на возникшие вопросы.

— А он и ответил про чёрного оргалида величиной с гору. Как тебе такое? — Посмеялась Небесная и дальше строго: — но не будем списывать со счетов, что есть некая тварь, настигнувшая двух мехов.

— Да, стоит намотать на ус, — произнёс на выдохе Зотов и дальше с досадой. — Жаль. Бойцов у нас потрепало сильно. Вдобавок, боекомплекта сорок процентов расстреляли. А мы ещё даже трети пути не прошли до Мемфиса.

— Так, а что они палят так расточительно по каким–то людям? По обойме в человека, — Заворчала принцесса.

— Да по какой обойме, — фыркнул Зотов.

— Сама видела, как со страха по чём зря. Только магазины отлетают. Я уже сказала Колчаку, чтоб экономить начали. У тебя самого сколько снарядов осталось? Ты случаем в мою порцию 76–миллиметровых не залез?

— Не переживай, Насть.

— На оргалидов такое, я ж сказала!

— У нас тридцать шесть 120–миллиметровых снаряда, тебе мало?

— Пол телеги заняли, — заворчал теперь Олег. — Так–то уже обидно будет, если Чёрного не найдём.

— Сплюнь! — Взвыла принцесса.

Во второй половине дня вышли на дорогу, где сразу наткнулись на разбитую колонну конфедератов, судя по оставленным кепкам и двум мёртвым ослам. Много следов крови, шесть разбитых повозок. Но ни одного трупа.

По найденным и уже знакомым стрелам стало ясно, кто эту группу настиг.

— Что скажешь, Андрей? — Поинтересовалась Небесная деловито.

— На восемь часов, в трёх километрах индейский лагерь, — предположил по скоплению на радаре. — Или они просто сделали привал. Человек четыреста.

— Твою ж налево, — выругался Зотов.

Илья присвистнул.

— Связываться не будем, — заключила принцесса на выдохе.

Я уже попривык, что на радаре мелькают точки, обозначающие людей. То ближе, то дальше. Легко вычислил наблюдателей, когда стали выходить из леса. Несколько человек, завидев нас, драпанули на юго–запад. А третий остался наблюдать метрах в сорока от нашего маршрута, засев в заранее подготовленной яме с маскировочным настилом.

На прицел он был взят. Ему оставалось только дёрнуться в нашу сторону, но гаду повезло, повода не дал мне.

Взяв годные детали у конфедератов для своих телег, двинули дальше. Чем севернее, тем меньше на радаре людей. Снова начались леса да овраги. К ночи вышли к обширному кукурузному полю, уже изрядно высохшему и пожелтевшему. Но бойцы всё равно бросились искать початки, об которые в итоге только зубы можно было сломать.

На поле и разбили лагерь, организовав охраняемый периметр.

Весь день я глаз не сомкнул, пребывая в кабине меха и следя за радаром. И теперь пришлось нести службу какое–то время.

Люди вымотались настолько, что завалились буквально там, где и остановились. Я уже не говорю о не подготовленных моряках и помощнике туляка, который стёр ноги в кровь и уже вторые сутки ехал в телеге.

Ночь выдалась спокойной. К трём утра со смены Зотова я выполз из кабины и вырубился мёртвым сном. В мехаре я уснуть всё равно бы не смог. А на земле и одеяле, как на самой мягкой царской перине вышло.

Утром пробудился с острым чувством тревоги, вцепившись в револьвер. Будивший меня казак, даже шарахнулся в сторону, когда я подорвался.

Бойцы рассказали, что на юге небо периодически светлело от вспышек. Для нас это ничего хорошего не предвещало. Потому что в Хьюстоне у нас корабль стоит. Армии янки ничего не стоит западнее пойти, а аэропланам–разведчикам Британии «Жемчужину» с воздуха увидеть.

Почему Небесная не догадалась переносной телеграф затребовать у туляков остаётся загадкой. Было бы неплохо.

Хотя поклажу с раненными тащить всё труднее. К полудню новости не утешительные, троих с телеги ещё и залихорадило.

На очередном привале собрались на совещание с командирами за густыми колючками, подальше от бойцов. Стали шёпотом проблему обсуждать, которую и обозначила Небесная:

— Мы катастрофически отстаём от графика.

— Третья часть личного состава раненные, а лошади, что тащат телеги с ними, скоро подохнут, — отрапортовал Колчак взвинчено.

— Кто знал, что здесь столько дикарей, — выдавил Олег.

— И британцев, — добавил Илья. — Это ж они спровоцировали и подняли «в ружьё» целую армию. Вот почему они у Нового Орлеана закрепляются, готовясь к затяжной войне. Янки их прогнать хотят.

— Мы ушли от темы, — напомнила Небесная, поглядывая на меня слишком уж настороженно.

— Нам следует разделиться, — произнёс Зотов жёстко. Этот вообще взгляда не поднимает.

— Иначе никак, — согласилась принцесса. Похоже, они с майором уже это обсудили.

— Разделиться в вашем понятии — это оставить всех раненных и заболевших? — Уточнил Колчак с нажимом.

Начались тихие, но яростные споры, где даже я высказал своё мнение в пользу людей. Ведь оставить беспомощных — это бросить их на верную смерть. Выслушав все мнения, Настя попросила тишины и озвучила хладнокровный вердикт.

Ещё два дня мы будем продвигаться на север вместе в поисках хорошего укрытия. А затем с пятью мехарами возьмём тридцать самых боеспособных десантников и двинемся налегке без всяких телег, распределив поклажу между бойцами и меха–гвардейцами…

Сняли лагерь и двинули по пересечённой местности угрюмо. День по скудным лесам и полям. Ночь пережили без единого выстрела и всяких нападков, отправились дальше.

К полудню пришлось идти под палящим солнцем в горку, за которой надеялись выйти к реке, обозначенной на карте. Но Колчак что–то перепутал, вместо чистой воды нас встретило целое болото, которому не видно конца.

Надо признать, место живописное. И судя по радару, практически безлюдное. На западе редкие точки, ничего серьёзного.

— Вот и приплыли, — раздалось на выдохе от Зотова, вставшего на пригорок одним из первых на своём мехаре.

И, тем не менее, проглядывались тропки и зелёные островки, высокие, основательные деревья со свисающими вертикально вниз ветвями, словно украшениями.

Под лучами солнца блики добавляли зрелищу сказочности.

И немного отвлекли от враждебного настроя. А затем вдруг всё изменилось, когда внизу заметили серого аллигатора, который тут же со всплеском рванул в воду. За ним потянулись его собраться, выдавая себя!

— Мдаааа, — протянул Колчак. — Вот поэтому здесь ни янки, ни конфедераты, ни людоеды, чёрт бы их побрал, не лазят. Просто отличное укрытие.

Зазвучали лёгкие шлепки и ругань. На бойцов набросились голодные комары.

Не успели толком отбиться по воде пошли разводы, задрожала земля. Похоже, аллигаторы не нас испугались! Птицы с деревьев сорвались целой стаей в нескольких сотнях метров от нас и рванули прочь.

Затаив дыхание ждём, когда вылезет тварь. Бойцы со стонами укладываются на землю под торжествующим комариным писком, чтобы принять бой. Звучат щелчки затворов. Мы в свою очередь поднимаем наш крупный калибр, который теперь таскаем и с которым неразлучны.

Несколько новых толчков, похожих на сейсмическую активность, немного обнадёжили. Тем временем комаров налетело ещё больше.

— Отбой, это землетрясенье, — заявила принцесса с облегчением в эфире, кивая на горы с северо–востока.

На горную гряду смотрю вслед за ней и я через свою 16–кратную линзу. И сердце моё, ухая, обваливается.

За дымкой меж сопок что–то тёмное мелькнуло и скрылось.

Нечто очень большое, с шипами на хребтине.

И мне, чёрт возьми, не показалось!

А этим хоть кол на голове теши, никто ничего не увидел. Потому что у десантников идёт битва с комарами и вскоре началась у гвардейцев с аллигаторами.

Глава 17

Откровенные разговоры

США. Район Растона, штат Луизиана. На 160 км севернее Александрии.

16 июля 1906 года по старому календарю. Вторник.

Две недели спустя!

Более мобильным отрядом за эти дни мы очень глубоко продвинулись во вражескую территорию, миновав все возможные неприятные встречи не без помощи углубленной навигации Медведя. Иногда мы двигаемся даже ночами, привалы минимальны, время на одном месте сокращено.

Бойцы выдыхаются. Помощник туляка, которого мы тоже взяли с собой вообще еле ноги волочит, хотя идёт налегке. Но Небесная не щадит никого. Будто спешит к определённому времени. Или опасается, что британцы опередят нас.

Земля дрожит всё чаще. И днём, и ночью. Но мои соратники списывают это на стихию. А я не перестаю пытаться высмотреть гиганта за туманом, когда чувствую трепет почвы под ногами. И мог бы, но мы больше не летаем, дабы не выдавать себя. Шагаем металлическими ногами исполинов с пехотой вровень, стараясь не шуметь.

Но это плохо выходит, вся живность разбегается и разлетается. Даже змеи спешно уползают в кусты с нашего пути. И я знаю почему.

Они чествуют эрений. Они чувствуют сердца оргалидов, хищников этого континента.

До Мемфиса осталось 370 километров. Цель близка.

Большая часть личного состава осталась ждать нас в хорошем укрытии среди болот, где нашлась и рыба, и чистая ключевая вода. Тем утешает себя каждый командир, отправившийся дальше с принцессой. Думаю, любой из нас мысленно попрощался со своими братцами.

Всё пошло не по плану практически с самого начала.

Мы сильно отклонились от первоначально запланированного маршрута ввиду новых обстоятельств, связанных с боевыми действиями. И теперь уже не собираемся идти к реке Миссисипи.

Движемся по насыщенно зелёным рощам вдоль широкой реки, рассчитывая поскорее найти годный брод. Или же чуть выше перенести всех бойцов на противоположный берег. Пока направление верное, нас устраивает и эта более проходимая сторона.

По левое плечо всё ещё видны зловещие горы, и я постоянно смотрю на них, порой натыкаясь на кустарник и мелкие деревья, которые неуклюже валю.

— Снова чёрный почудился? — Поддевает меня в очередной раз Олег.

— Шумел бы поменьше, — бурчит и Зотов, который в последнее время совсем не весел.

— Местных нет, — отвечаю я. — Вообще никого в округе.

И это странно.

Когда мы шли с Хьюстона, они прятались и выжидали. Пусть и держались от нас на расстоянии, но всегда были в зоне досягаемости радара, я в этом более чем уверен. Те самые чёртовы индейцы–каннибалы. А сейчас в радиусе двенадцати километров ни души. Или они очень хорошо научились маскироваться даже от обнаружения неведомых технологий. Не в воде же всё время прячутся? А может уже я потерял концентрацию с этой непрекращающейся трелью.

Живность раскричалась так, что в ушах звенит. У источников воды лес такой густой, что смахивает на джунгли.

После полудня река ступенями пошла. Чем дальше продвигаемся против течения, тем ступени выше. Пришлось в гору тащиться, углубившись немного в лес, а бойцы за сегодня устали. К тому же тащат по очереди ещё и инженера. Меха–гвардейцы тоже вымотались в броне ходить весь день. Я иной раз забываю, как шагать человеческими ногами, когда из кабины вылажу отдохнуть.

Солнце склонилось к закату, и стал доноситься шум водопада, постепенно заглушая щебетания птиц. Как оказалось, водопадов несколько. Один в основную реку падает, а второй — прямо в заводь красивую, с водицей такой чистой, что дно неглубокое до мельчайших подробностей можно разглядеть. И рыбу крупную, золотистую, которая косяками здесь ходит, совершенно не шуганная.

Водоём небольшой в дугу заворачивается и дальше в речку впадает, сам кустарником с цветами розовыми и голубыми обрамлён, деревья густыми кронами нависают, закрывая его от солнца практически полностью. Есть следы прежней цивилизации в виде поломанных деревянных ступеней и уже проросших насквозь настилов. Клинья из металла в скале высотой метров семь торчат, говоря нам о том, что здесь был подъём и наверх.

С этой скалы вода и падает, закрывая, похоже, пещеру.

Как раз туда отделение десантников ринулось в первую очередь, скинув поклажу, пока Колчак выставляет бойцов по периметру, а Илья поднимается с помощью турбин на водопад, исключая засаду сверху.

Затаив дыхание, мы ждём снаружи. В пещеру меху не пролезть.

Когда из пещеры доносится первая автоматная очередь спустя буквально минуты, туда врывается второе отделение. Зотов врубает прожектора.

Как оказалось, внутри засело два больших чёрных медведя и куча уже подросших медвежат. Постреляли всех с перепуга. И не на пустом месте. Вынесли из пещеры одного подранного бойца. Медведь сорвал броню и полоснул когтями по руке.

— Да как вас угораздило! — Кричит Зотов, переполненный бешенством.

С другой стороны, всё могло бы быть хуже.

Похоже, медведи нас учуяли намного раньше и забились в пещере. Ещё по пути сюда бойцы замечали их следы, и шли более настороженно.

Чуть успокоились. Решили остаться на привал до утра.

Свободные от караула бойцы полезли купаться и рыбу отсекать. Предупреждение, что здесь водятся крокодилы, их не смутило. Даже если водица прозрачная до дна, кустов густых, где твари затаиться могут, слишком много.

Вскоре стало ясно, что мы действительно всех распугали.

Олег встал на дежурство. А я, воспользовавшись отдыхающей сменой, с удовольствием вылез из кабины и завалился прямо на траву без сил. Под шум водопада уснул сладко, не в силах даже мыслить об опасности.

Растолкали на ужин, когда облака потемнели. Запах жаренной рыбы умопомрачительный взбодрил, ибо от консервов и сушёного мяса уже тошнит. В животе мощно заурчало.

Присел с братцами за костёр у бережка, здоровенную рыбину на палке мне подали. На Степана любуюсь и других товарищей. Исхудавшие все, загорелые до черна, и бородатые. На себя совершенно не похожие, как самые настоящие дикари. Которые с мычанием от удовольствия едят пойманную в заводи рыбу. И радуются столь малому, как дети.

— А я верю Андрею, — заявляет один казак, которому индеец ухо откусил в первой стычке.

— Ты про чёрного оргалида, — посмеивается Степан с набитым ртом. — Если такой и есть, пусть британцев топчет.

— Вон опять, слышите? — Говорит ещё один боец загадочно, сидя неподалёку от костра и снаряжая магазин МГ.

Казалось бы это раскаты грома в небе, доносящиеся даже сквозь шум водопада. Но, похоже, снова британцы бомбят. И так каждую ночь. То просто небо краснеет вспышками, то доносится до нас звук.

— Интересно, на сколько их ещё хватит? — Делятся впечатлениями казаки.

— Вопрос не в этом. С кем это они так? — Нагоняю страстей и я.

— С янки, с кем же ещё, — отвечает казак без уха.

— Да ну брось, — говорит Степан. — Небось, оргалидов лупят.

— И того Чёрного, — добавляют не без иронии товарищи, на меня с улыбкой посматривая.

— Да и пусть, нам меньше возни, — бурчит ещё один боец, который броню свою от медвежьей крови оттирает.

Тут же и перебинтованный сидит, кривится периодически.

— Мить, а тебя как угораздило? — Смеются над ним по–доброму.

— Как, как, я первый шёл, — отвечает недовольно. — А он прямо передо мной возник. Вы не больно радуйтесь, братцы. Крокодилы в ночи опомнятся, и полакомиться нагрянут.

— Как раз на запах твоей крови, — говорит Степан. — Мить, я б на твоём месте на дереве сегодня прилёг.

— В пещеру пойду, туда точно не полезут.

— Это если вы все норы там проверили.

— Все щели, братцы, — отвечает раненный. — Костей человеческих целая гора.

Бойцы тяжело вздохнули. Помолчали немного.

Живность ночная трещит, то явно перекрикивая шум воды, то если вслушаться. В воде и всплески немонотонные, под светом нескольких костров видно, что купаются бойцы после смены. Другие портки стирают да сушат. Когда ведь снова такая возможность представится? Немытые по неделе ходим.

— Вот бы самогоночки, — произнёс один у огня мечтательно, нарушая тишину.

— Да под рыбку эту, — добавил Степан. — И не костлявая совсем, деликатес американский.

Поднялся я, борясь с потерей равновесия. Бойцы смотрят на меня с пониманием. Потому что основную часть рейда от Хьюстона я в кабине и провёл. Побольше других гвардейцев уж точно. Иной раз и не чувствуешь, слившись с мехаром воедино. Но потом боль уже ноющая не даёт концентрироваться на деле, а со временем и чётко мыслить.

Поэтому сейчас двинулся по периметру расхаживаться. Не мешало бы и мышцы растянуть, как мне Илья подсказывал.

Чуть впереди на плащ–палатке сразу трое разложилось. Колчак, помощник туляка Сергей и один из командиров отделения. С двумя карабинами нарезными трофейными возятся, туляк помогает разобрать. Ротный сидит поглощённый процессом с папиросой в зубах, от которой теперь воняет невкусно. И всё началось, когда во взводе махорка кончилась, и стали травы всякие замешивать.

Поздоровались кивками. Я дальше пошёл, минуя собравшихся и огибая бережок. Ещё ближе к водопаду и пещере. Метров десять по травянистой земле преодолел, мышцы немного разогрелись. Только к спуску удобному собрался, чтоб умыться хорошенько, но услышав голос принцессы, в кусты повернул.

Соображения у меня возникли. Нам ведь можно бойцов до Мемфиса уже не гнать. Отсюда мы может на мехах рейды совершать спокойно и отдыхать в укрытии. Как раз взвода бойцов хватит, чтоб периметр лагеря охранять. А в случае нападения и держать какое–то время.

— И почему узнаю об этом только сейчас? — Раздаётся от Зотова гневное, и я замираю на полпути.

Майор с Небесной тоже пешие, развалились в полумраке прямо на земле, на расчищенной площадке у своих уложенных мехаров, раздавивших кусты. Поблизости никого не наблюдаю. Похоже, секретничают.

— Телеграмма пришла перед самой высадкой, — отвечает принцесса ещё тише.

И я едва разбираю слова на фоне близкого шума водопада.

— Уверена, что от Мастера?

— Да. Это наш шифр.

— И что теперь?

— Постараемся избежать паники.

— Но это верная смерть, — возмущается Зотов, озираясь.

Приходится пригнуться и затаиться ещё больше!

— У нас нет другого выхода, если мы не пробьёмся к точке, это сделают британцы. И ты видишь, как они стараются.

— Все видят.

— Но никто не понимает, Кость. Никто и близко не осознаёт, чем нам всё это грозит.

— Бойцам и не нужно. Они знали, что это возможный билет в один конец, — отвечает Зотов без всяких нот сожалений.

— Мы не знаем истиной цели британцев, какой путь выбирают они. И если пробьются, как поступят. На кону всё.

От её слов мои руки покрылись мурашками. А сердце задолбило чаще.

— Я понимаю… — слышу Зотова. — А что Мастер?

— Когда он вызвал меня, был сам не свой, — продолжает принцесса с волнением. — И всё рассказал. Знаешь, Кость, я совсем не ожидала таких шокирующих откровений. А ещё узнав всё, не поверила ему. Нашему маэстро, представляешь?

— Ты переменилась с тех пор. Но мне так ничего и не рассказала.

— Нельзя.

— Я понимаю. Но эта телеграмма, так нелогично в сложившейся ситуации… Когда он пропал?

— Как только мы решили с экспедицией, он будто прощался, — отвечает принцесса. — Он никогда не покидал Императорский остров. Но когда исчез, переполошились все. Только тогда и поняла, что всё настолько серьёзно.

— Британцы тоже понимают.

— Ещё бы. Они ведут войну уже месяцы, полномасштабную, на своё полное истощение. Потому что понимают, как важно пробиться туда. Времени нет. Пока наша Империя раскачивается, они действуют. Пока мы ковыряемся во Владивостоке, они прорываются к Точке, чтобы принять решение за всех.

— И он переметнулся к ним, — бросает Зотов неожиданно зло.

— Я думаю, здесь нечто другое.

— Он отдал им Агни, а следом ушёл сам.

Услышал её имя, и сердце задолбило бешено.

— Нам не дано понять его замыслов, Кость. Просто верь в маэстро. Он никогда нас не бросал и не бросит.

— А телеграмма?

— Это лишь нюанс, уточнение задачи.

— В кого ты превратилась, Насть? — Бросил Зотов с горькой усмешкой. — Я перестал узнавать тебя, как только мы взошли на борт «Жемчужины».

Принцесса не ответила. Похоже, разговор закончен. Тихо отступил со смятением в душе. И двинулся к воде, как собирался. Умыться хотел, а полез весь, как будто голова отключилась.

Потому что мысли не здесь. Ни в родных краях, ни на чужбине.

Они где–то выше, будто нависли над всем этим миром. Огромной чёрной плитой, которая всех нас скоро прихлопнет.

Чёрт бы тебя побрал Небесная принцесса, чёрт бы тебя побрал Мастер. Мы все идём на смерть? И как же яростно туда же рвутся британцы.

Познав себя неожиданно мелкой и ничтожной букашкой, я не заметил, как погрузился с головой в прохладную воду.

Безмолвие накрыло, и хаос в голове отступил. Как давно я жаждал чего–то подобного. Успокоиться, потерять связь с внешним миром, переосмыслить. И снова задать себе вопрос.

Что за выбор мы должны сделать?

Кому дано на это право?

Кто щедро сыплет жизнями, чтобы это право получить?

Сильный рывок вверх! Меня поднимают на поверхность, а следом вытаскивают на берег сразу два бойца, среди которых узнаю и запыхавшийся голос Степана:

— Андрей! До смерти нас напугал!

Фыркаю, глаза протираю. Дышу спокойно, приподнимаясь.

— А я и думаю, что он всё не выныривает и не выныривает! — Возмущаются бойцы.

— Дубина!! — Ругают меня.

— Да отстаньте уже, — рычу в ответ. — Просто окунулся, чего всполошились?

А народа целое отделение собралось. В полумраке и принцессу замечаю встревоженную.

— Да ты минут пять не выныривал, — бросает боец с претензией.

Чего⁇ Мне казалось, я пробыл под водой не более минуты. Пребывая в некотором замешательстве, прикусил язык.

Вскоре люди стали расходиться, убедившись, что я вменяем. Кому на смену пора, кому отдыхать, чтобы выйти на пост под утро.

Мне бы тоже не мешало продолжить отдых, потому что предстоит заступать в три утра, сменяя Олега.

Принцесса одна не уходит. Смотрит на меня с укором.

Вероятно, успела уже искупаться за кустиками, похорошела. Даже во мраке видно, как засияли чистотой золотые волосы, скрученные в новые тугие косы.

Присела рядышком.

Только сейчас понимаю, что за весь поход по суше нам так и не удалось побыть вдвоём и поговорить без свидетелей. И вот это время настало.

— И как ты теперь на смену пойдёшь? Мокрый весь, — произнесла себе под нос.

— Я слышал ваш разговор с Зотовым, — говорю прямо, игнорируя бесполезную болтовню. — Рассказывай всё, как есть.

Смотрит на меня встревоженно. Свет от костра доходит слабо, лишь расчерчивая силуэт её очаровательного лица. Но этого достаточно, чтобы понять, как она не хочет говорить об этом.

— Слышал и что–то понял? — Переспрашивает она испытывающе.

— Да, что–то понял, — соглашаюсь язвительно, опуская взгляд к воде. — Ваш Мастер исчез, предположительно переметнулся к британцам и теперь их руками пробует пробиться к метеориту. Потому что думает, на нас положиться уже нельзя. А ты всё равно решилась на экспедицию даже без него.

Молчит какое–то время. Вздыхает.

— Что–то в этом роде, — выдаёт с неким облегчением.

А зря. Вопросов ещё больше. Их настолько много, что тошно. В том числе потому, что ответы принцессы я уже знаю. Если она Зотову не рассказала ничего конкретного, меня и подавно в курс дела не введёт.

Одно лишь не даёт покоя. Не думал, что услышав её имя, так трепетно отреагирую. Время лечит? Почти год прошёл. А я всё не могу смириться, как оказалось.

— Почему вы поступили так со мной и Агнессой? — Спрашиваю, продолжая гипнотизировать потемневшую гладь. — В какой игре я оказался, может, это мне расскажешь?

Вздыхает. Молчит. На меня не смотрит.

— Насть? — Настаиваю на своём, понимая, что в любой момент кто–то может легко нарушить наше уединение. И тогда я останусь без ответа на время или навсегда. Ведь неизвестно, что с нами случится завтра. Вернее, не известно, кто выживет вообще.

— О том, что Агнесса стала акробатом в цирке я узнала от Мастера, когда пошла к нему просить, — начала отвечать Небесная, не смея больше на меня взглянуть. — Планы нашего маэстро на неё были большими, но без её согласия они не могли быть воплощены. Он понял, что вы связаны, и тебя спровоцировали. Ведь она…

— Видит по–другому, — продолжил я мысль принцессы горько. — Тем и воспользовался Мастер, представив меня монстром?

— Да.

— Меня намеренно разозлили. После дуэли я был сам не свой. Оставалось подослать Татищева и вывести меня из равновесия окончательно. Вероятно, принцесса София тоже участвовала в этом цирке. Скорее всего, принц Уильям плясал под дудку Григория Ефимовича, не осознанно.

— Я не знаю всего, Андрей. Лишь то, что Агнесса надеялась увидеть другого тебя.

— Она сделала выбор.

— Никакого выбора она не делала, пойми. Просто ты… единственный, кто держал её в нашей Империи.

— Не верю, я уже был для неё монстром, когда выпил эрений в кольце.

Принцесса вздохнула. Что? Очередную новость мне готовит. Так и вышло.

— Агнесса тоже когда–то гасила эрений полностью, пока не научилась это контролировать, — выдавала Анастасия!

И у меня перехватило дыхание.

— Я не знал… — ничего другого не нашёл сказать.

— В твоём случае она подумала, что ты сделал это намеренно. Но даже после… она простила тебя.

— Теперь она с Уильямом, — выдавил с неожиданной болью в груди.

— Семейная жизнь и дворцовые интриги не для неё. Она боец. Это её удел.

— Ей пожаловали титул княжны, я помню, — продолжаю о своём. — И она стала хорошей партией для Британии. Кто там ей даст воевать? Принцессе британской.

Проговорив это, осознал, наконец, насколько теперь далека от меня Агнесса.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Раздалось от Небесной нетерпеливое. — Всё в прошлом. И у нас миссия, важнее которой нет больше ничего на свете. Я хочу, чтобы ты это понял.

— Ты права. К чёрту их, — ответил, стараясь поскорее унять досаду за то, что я сам нарвался на этот неприятный разговор.

Выдохнул. Хватит сопли жевать.

Принцесса накрыла своей ладошкой мою.

— Без твоей помощи нам не справиться, — прошептала чувственно. — Не хочу терять тебя.

— Просто скажи мне, за что я сражаюсь. Потому что сегодня стал сомневаться.

Сжала мою руку сильнее. И внизу живота затаился жар вопреки всем сомнениям. Мы уже давно не занимались этим. Неожиданно понял, что скучаю по Насте. Страстной и нежной. Особенно когда вокруг нас ждёт только смерть.

— Мы боремся за жизни людей, — ответила. — Ценою малого мы сохраним намного большее.

— Всем людям грозит опасность? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Да, всем, — отвечает на выдохе. — Нашей империи, Британии, Европе, всему человечеству. Время работает против нас, если мы не успеем добраться до Точки к определённому времени, то мир погрузится в хаос.

— Мы можем за ночь долететь на мехах до Мемфиса, в чём проблема?

— Мы не прорвёмся с наскока. Без людей никак, поверь мне.

— Мастер сказал?

— Да.

— А британцам он что сказал?

— Андрей, ну хватит. Я должна знать, что могу на тебя положиться.

— Конечно, можешь, — отвечаю серьёзно.

И мне так хочется её обнять. Но я уже слышу приближающиеся шаги. А до этого шум спускающегося с вершины бойца, который запнулся и чуть не покатился по дороге, потому что спешил.

— Анастасия Николаевна, — раздалось от разведчика беспокойное и несколько растерянное, ибо он, похоже, не сумел её разглядеть, лишь предположил. Или ему сказали, что она здесь.

— Говори, — обозначилась принцесса, поднимаясь.

— Мы нашли подбитый мехар.

— О Господи, — ахнула Небесная.

— И с ним что–то не так, — добавил разведчик с придыханием.

Глава 18

Неизвестный пилот

Утра ждать не стали. В мехаров лезть тоже не очень хотелось. Поспешили наверх за разведчиком по тропке ненадёжной практически наощупь. Несколько раз подал руку принцессе, которая очень цепко схватилась в ответ. После подъёма пришлось продираться метров сорок через заросли. Но на свет прожекторов мехара Ильи, который как раз встал у подбитого исполина, мы дошли уверенно.

Когда добрались до поверженной машины, рты раскрыли и слова все проглотили тут же. У меня сердце заходило трепетно, а в коленки пришла невесть откуда взявшаяся дрожь.

Мехар явно упал с большой высоты. Переломал крупные деревья и пропахал метров тридцать земли, в которую в итоге вонзился, погрузившись на треть. Несмотря на проросшие местами кусты, можно оценить его основные повреждения. Хотя и не без помощи Ильи, который вырвал уже часть растительности.

Переломанные крылья — это очевидно при таком падении. Одна рука с уцелевшим клинком, вторая вырвана с корнем, одной ноги нет от колена. Кабина со стороны повреждённой ноги и отсутствующей руки вмята, будто машину поперёк челюстью гигантской схватили и попытались перекусить. Просматривается множество крупных борозд на броне, вероятно, от когтей и зубов, а также следы шрапнели, от которой насчитал дюжину дыр.

Так и что не так с мехаром помимо критических повреждений?

Ответ на этот вопрос и не возник, как только его увидели. Эта боевая машина в полтора, а то и два раза крупнее наших! И, похоже, клинок найденный Ильёй в районе Хьюстона, был его. Он сразу показался мне подозрительно крупным. Единственное объяснение было, что он срастил клинки в один, как и я.

Величина меха поражает воображение. И не меньше впечатляет, что металл бордового цвета, как у Медведя моего.

— А разве такие бывают⁈ — Обсуждают крайне эмоционально бойцы, которых собралось излишне много для такого времени суток.

— Вот бы у нашей гвардии были такие…

— Что у вас там? — Раздался голос Зотова через связь из кабины Ильи.

— Мехар, что нас как клопов бы хлопнул, — выпалил Рогачёв. — Девять метров в высоту. Масса вдвое.

— Да ну брось! Сильно повреждён?

— Сердце поражено, похоже.

— Жаль. Пилот что⁇

— Ещё не знаем.

— Судя по сломанным деревьям и прочим следам, — докладывает разведчик, осмотревший уже местность. — Падение было примерно месяц назад.

— Соглашусь, — озвучил и один казак, перетирая на пальцах землю рядом.

— Но кто его так… — шепчутся.

Все удивлены. Только не Настя. В свете прожектора я увидел её лицо. И понял.

Она что–то знает.

Все это поняли, когда она выругалась себе под нос и скомандовала:

— Илья, открывай кабину.

Зотов с Румянцевым на мехарах ощетинились вокруг лагеря, и пока ещё не лицезрели диковинную машину. Но даже не сомневаюсь, что тоже хотели бы поскорее взглянуть на пилота.

Но не так просто оказалось отворить даже раскуроченную крышку. Скрежет стоял на всю округу. Но Илья справился, благодаря выращенным мной кистям. Правда, потерял два пальца на правой руке, которые попросту оторвались от излишних усилий.

Я даже не сомневаюсь, если бы крышка не была деформирована, ничего бы не вышло.

Ещё в процессе я уловил смрад, а затем из раскрытой кабины повалили насекомые да черви всех мастей, вызывая пусть и кратковременный, но острый ужас у меня, да и у всех вокруг.

Внутри были останки на первый взгляд обычного человека, разложившегося до самых костей.

Осмотром тела прямо в кабине занялись разведчики под чутким надзором Небесной, которая сделалась непроницаемой и перестала выказывать на лице омерзение практически сразу.

Когда оторвали гнездо личинок с запястья, людей озарил эрениевый свет.

Похоже, это и интересовало Небесную в первую очередь.

— Не трогайте! — Ахнула она, когда потянулись, и тут же полезла снимать с кости сама, не забыв заранее надеть белую перчатку.

И напомнив мне тем самым гадкий эпизод с Мастером.

Все ожидали, что это будет кольцо. Но это оказался браслет! И частиц эрения в нём явно больше пяти!!

Медного цвета металл блеснул идеально гладкой поверхностью, когда она смахнула с него всю грязь. Заветные частицы были с внутренней стороны, успел насчитать одиннадцать прежде, чем принцесса, словно опомнившись от наваждения, завернула его в тряпочку и убрала себе в карман.

После этого мне стало ещё интереснее, кто же мог быть в кабине.

Когда принцесса отступила, получив своё, всех перестало интересовать тело. Поэтому полез уже я. И отчего–то волнение нахлынуло нешуточное.

Особенно когда сумел рассмотреть его мундир. Точнее клочки, оставшиеся от него. Бардового цвета материал, лишь визуально напоминающий брезент, на ощупь ни на какой не похож. Он будто из металла, но одновременно мягкий. Мелкие ромбики, внутри которых ещё и переливаются грани. Кажется прочным, и следов пробоин от шрапнели нет.

Вероятно, умер не от неё, а при падении с большой высоты.

Странный материал, не дающий мне покоя, крупными лоскутами лежит по всему телу. И нет никаких лохмотьев, говорящих о том, что у пилота было хоть какое–то бельё. Неужели он носил эту жёсткую форму на голое тело?

— Заканчивайте здесь, — раздался отчего–то сварливый голос Небесной уже метрах в десяти. Похоже, она двинула обратно в лагерь. Как и большая часть бойцов.

Мне показалось, она не хочет, чтобы здесь нашли что–то ещё. И это сильнее разожгло моё любопытство.

— Подожди, — спохватился я, когда прожектора погасли и тихо заскрипели механизмы машины Ильи, который собрался уходить.

— Утром посмотришь, тебе не противно копошиться в нём? — Ответил Илья недовольно и потопал прочь, оставляя меня с трупом в полумраке наедине.

Пришлось обходиться светом эрения со своих колец. Под ограниченным фиолетовым светом стало даже проще трогать останки.

Почему принцессе не интересно докопаться до истины? Почему ей нет дела до этого пилота, сумевшего носить под дюжину частиц и управлять такой махиной⁈

Пока ощупываю кости, мысли и о другом. Сумею ли я восстановить такой? Знаю, если поразить мехару «сердце», то есть его реактор, простому пилоту уже не восстановить машину. Так было у Суслова. Но я же сумел.

Пугает лишь то, что с такой массой металла я могу сожрать весь эрений с колец за милую душу. Ведь как Агни контролировать процесс не умею. Всё у меня интуитивно. И это не даёт уверенности в успехе.

Нащупываю что–то в районе тазобедренной кости. Гладкий неожиданно холодный металл. Бляшка ремня⁇

Приподнимаю одну руку, чтоб лучше осветить своим эрением.

Да, просто бляшка. Прямоугольная, чуть овальная, нащупывается большим пальцем какая–то мелкая гравировка. Тяну её, чтобы забрать, но что–то мешает, зацепившись. Нет, не ремень, его вообще не наблюдается. Похоже, тонкие корни проросли, они и тянутся от бляшки, постепенно отрываясь.

Так, стоп! В груди холодеет, когда я вижу, что скелет шевелится!!

Я замер, и всё прекратилось. Почудилось⁈

А где… странный мундир⁈ Куски ромбовидной ткани исчезли. Успеваю уловить этот процесс ниже груди. Свечу кольцом целенаправленно и ахаю! Материал истончается и сворачивается, будто плавится под термическим воздействием.

По ощущениям тяжелеет бляшка в руке. Вытаскиваю её, избавляя от корней, которые теперь больше походят на тонкую проволоку. Лоскуты странного мундира стремительно исчезают прямо на моих глазах! И вскоре уже не остаётся ничего. Осыпаются остатки гнёзд насекомых, некоторые утопают в костях. Сыплется всё и истончается.

Под светом эрения вижу собственными глазами, как тело вроде бы погибшего всего месяц назад пилота превращаются в многолетний прах. И вскоре лишь пыль оседает на спинке кабины и ссыпается в гнёзда для ног и рук.

Бляшка в ладони ледяная. Ровно так я и ощущаю мороз в груди.

Сползаю с мехара на траву, потому что ноги внезапно отнялись. Хочу отпустить бляшку, а руки не слушаются. Дело в ней!

Понимаю это и ложусь на землю плашмя без всяких сил. Странная бляшка вытягивает их из меня!!

Так и в прах превратиться недолго! Вот же я попался, как глупый зверёк или рыбёшка на наживку.

Кое–как вывернулся и с ладони бляшка всё же сползла. Стукнулась о землю, будто в ней килограммов двадцать. И меня тут же отпустило. Отдышался, ногами и руками пошевелил, которые в чувство приходят с колкой болью, как после судорог.

— Чёртова дрянь, — прохрипел с досадой и сжал челюсть от боли.

А следом заметил, как засиял розовым светом выгравированный иероглиф на странной бляшке! Это же… язык оргалидов!

Твою дивизию! Очередная волна потрясений будоражит до трясучки. Эрений на моих кольцах мерцает, рискуя погаснуть вообще!!

Затаив дыхание жду, ощущая всё же тенденцию к восстановлению. Хотя готовлюсь уже содрать с себя оба кольца, пока не случилось беды. Лишь бы только руки послушались.

Что это за дрянь такая? Она питалась от браслета пилота, а когда Настя вытащила его, позарилась на мой эрений⁇ С браслетом и этой штукой пилот явно непрост, а что если он прибыл с монстрами на Метеорите? В той части, что упала здесь? И боролся с оргалидами на континенте, покуда его не повергла та, самая огромная Чёрная тварь?

Иероглиф снежинкой на бляшке всё сияет, зазывая.

— Что, гадость? Хочешь допить? — Спрашиваю штуку, как живую.

К счастью, эрений вскоре разгорается до прежнего свечения. И я поднимаюсь на сильных ногах.

Стоит встать в полный рост. Иероглиф гаснет полностью, будто сдаваясь.

— Всё? — Разговариваю с бляшкой, как дурак.

Немного помедлив, достаю из кармана платок, которым обычно пот со лба смахиваю. Опускаюсь и, быстро обернув штуковину, убираю во внутренний карман. Через ткань чувствую, что она уже тёплая. И не кажется такой уж тяжёлой.

Хочется осмотреть саму кабину гиганта, пока утром это не сделал тот же Румянцев, но состояние такое, словно я два поля вскопал.

Несмотря на шокирующие находки, ночь прошла гладко.

Позавтракав, собрались и двинули дальше. Колчак отметил местно на карте с погрешностью в километр. Река стала заворачивать на запад, не дав никаких признаков брода, а уж тем более моста. Преодолев шесть километров по правому берегу (учитывая направление течения), мы на мехарах переправили всех людей на другую сторону. И пошли ускоренным маршем на северо–восток по просторному лесу, удаляясь от реки.

Как ни старалась принцесса замять главную тему дня, в эфире всё равно начались обсуждения гвардейцев по поводу девятиметровой боевой машины.

Когда Илья упомянул браслет, Небесная всё же заткнула его довольно–таки грубо.

После полудня в низине, которую решили обойти, мы заметили огромное гнездо оргалидов. Спираль из ледяшек высотой метра под три радиусом метров сто пятьдесят выглядела очень необычно. В центре горка изо льда, отблёскивающего голубым, повергла в замешательство.

К этому времени на радаре восточнее появились точки, обозначающие людей, о чём я сообщил сразу же. Но оргалидов никто не обнаружил. Визуальное наблюдение тоже ничего не показало. Этот улей либо пустовал, выполнив уже свою главную функцию по выращиванию тварей.

Либо в нём они спали.

Обойдя его аккуратно и тихо, через три километра мы обнаружили второй такой же. И тоже в относительной низине.

Тем временем с востока людей уже было не счесть, судя по сигналу на радаре. Да и небо показалось неспокойным.

Если под покровом высоких деревьев нам идти ещё приемлемо, то выходя на открытые поляны, мы начали двигаться мелкими группами и быстрыми перебежками.

Потому что в небе показались британские аэропланы! Целых пять штук насчитал в воздухе одновременно на востоке и северо–востоке. Парили они в облаках на высоте нескольких километров.

Вскоре стало ясно, что не нас они ищут, а выманивают воздушных оргалидов. Те не заставили себя долго ждать, первые стаи появились с севера и ринулись за аэропланами.

До нас стал доноситься шум боя! Впервые белым днём.

Земля задрожала мощно. По небу раскатами начали долетать звуки выстрелов мощных орудий.

Встали под пригорком и затаились. Нескольких десантников Колчак отправил на вершину разведать.

Как раз на радаре наряду с множеством вражеских целей, обозначающих оргалидов, с севера появилось огромное пятно, невероятно быстро движущееся на северо–восток. Призрачная панель вскоре зарябила и радар опустел. Вместе с этим пропала и связь.

— Здесь Синий! — Крикнул Олег, и в груди похолодело.

— Связи нет, заглушил, — подтверждает и Зотов, стоящий неподалёку от меня.

Ощетинились мы рано. Это оказался не Синий. Да и на нас никто не нападал, британцы позаботились.

Когда один из наших разведчиков, с выпученными глазами съехал по пригорку буквально на заднице и вибрирующим голосом доложил обстановку, Небесная скомандовала из открытой кабины бешено:

— Гвардейцы! Выпрыгивайте из мехов, кольца снять!! Скорее!! Колчак, на вас периметр!!

Такой поворот, похоже, ожидал только Зотов, который спрыгнул из кабины первым. Я же чуть помедлил и выполнил команду после всех.

Небесная стала подниматься по пригорку, прихватив автомат. Зотов достал МГ и быстро поравнялся с ней. Остальные трое с пистолетами, тревожно переглядываясь.

На вершину пригорка я поднялся быстрее всех, ноги сами понесли.

— Пригнись, — прошипел на меня уже занявший позицию под кустом разведчик.

Сражённый представленной картиной я рухнул так, что чуть коленки себе не отбил, позабыв о боевой подготовке напрочь.

Потому что я оказался прав! Гигантский чёрный оргалид существует!!

Километрах в четырёх от нас раскинулось широкое русло реки Миссисипи. В этом месте берега не так сильно заросли, поэтому видно достаточно даже не вооружённым глазом, хотя Небесная предусмотрительно прихватила бинокль.

На реке стоят большие линейные корабли и долбят из всех орудий! С юга подтягиваются ещё. Видно несколько идущих к основному скоплению мощных дредноута. Вот это да!!

Монстр колоссальных размеров ещё не дошёл до первых кораблей, но уже близко! Деревья под его толстыми ногами настолько крохотные, что выглядят, как жухлая трава, едва закрывая когтистую ступню. Сгорбившаяся тварь с шипами на спине, длинной шеей, как у жирафа, и крокодильей головой, шагает грузно на четырёх ногах, сгибающихся в обратную сторону. У него длинный хвост с веером на конце, которым он машет из стороны в сторону. А ещё есть недоразвитые с виду, перепончатые крылья.

Видно, как на его шкуре вспыхивают крошечные разрывы, как обваливаются куски чёрного органического льда, легко ломающие деревья при падении.

И вот он заходит в воду, оказываясь у первого британского корабля и демонстрируя, насколько он его крупнее. Средний броненосец мачтой дотягивает лишь до колен твари, которая вскоре возносит свою стопу и накрывает ею корабль, словно игрушечный.

Броненосец переламывается на две части и стремительно тонет. Мне не видно людей, слишком далеко. Но я представляю, что там сейчас творится.

И, тем не менее, надо отдать должное британцам, они не отступают!

А мы залегли и просто смотрим. Гвардейцы, лишившиеся связи с эрением, чтоб твари не почуяли, и бойцы Колчака, которые потеряли дар речи. Их всех потрясывает. Да у меня самого зуб на зуб не попадает, мороз по коже, хотя здесь жара стоит сорокаградусная.

Лишь Небесная смотрит в бинокль невозмутимо, да с какой–то полуулыбкой!! И вскоре начинает комментировать задумчиво и без всякой дрожи в голосе:

— Пробились–таки.

Получается, она знала о Чёрном! Только делала вид, что ей забавно слушать мои домыслы.

— Что это за гад? — Спросил Илья тоненьким голосом. — Получается, Андрей был прав.

— Без паники, Мастер предупреждал о нём, — выдаёт принцесса. — Чёрный нас не увидит, пока кольца сняты.

— И как с таким справляться? — Спрашиваю я, продолжая наблюдать, как он погружается в реку, стремясь за вторым кораблём.

Но в какой–то момент останавливается и начинает что–то в воздухе ловить, вертя своей страшной крокодильей мордой. Тем временем его обстреливают с шести кораблей практически в упор. Пусть и выглядит это, как комариные укусы, но шкура сыплется!

Впервые тварь ошеломительно ревёт, похоже, ей что–то не нравится. Гул по небу разносится чуть ли не на весь мир! От ужасающего звука волосы дыбом на руках и холке.

Но не все огневые точки на кораблях заняты главным монстром. Пулемётный дождь рассекает небо во всех направлениях, даже сыплет по воде. Потому что оргалиды всех мастей атакуют флот.

— Нам не нужно с ним справляться, это дело британцев, — снисходит до ответа Небесная и дальше с циничной радостью: — и ты здесь, вот в чём дело.

— Ты о ком? — Ахает Зотов и тянется к биноклю принцессы. — Ты позволишь?

— Сиди спокойно и не мешай, — прошипела Анастасия зло. — Вот же она даёт. Мастер был прав.

С другой стороны подползает Колчак со своим биноклем. И я без особых церемоний вырываю у него оптику.

— Эй, товарищ штабс–капитан? — Возмущается официозно.

Но мне плевать. Перед тем, как обвалиться, радар успел зафиксировать синюю точку. Здесь мехар!

И вскоре через бинокль я вижу его стремительную тень.

А следом понимаю о чём говорит принцесса. А вернее, о ком.

Здесь Агни!!

И она бьётся с этой колоссальной тварью на своём чёрном мехаре бесстрашно и безрассудно.

Глава 19

Начало штурма!

— Мы должны ей помочь! — Заявляю решительно и подрываюсь.

— Отставить! — Раздаётся от Небесной ожесточённое. — Мы не лезем! У нас другая задача.

Зотов подскакивает и придерживаем мою руку, дабы я не надел кольцо.

— Пусти, — шиплю на него, готовый вмазать.

Вырублю к чёртовой бабушке с одного удара, каким бы ты здоровенным не был!

— Андрей, они лишь сдерживают его, посмотри внимательно, — произнёс майор слишком уж умоляюще. — Ей ничего не грозит.

Снова смотрю через бинокль, Колчак его сам подаёт.

Чёрный мехар виртуозно лавирует, ловко уходя из–под атак большой твари, которая не успевает за юркой букашкой. Но от этого Агнессе не легче, наблюдаю, как к ней стремятся летающие оргалиды сразу с нескольких сторон.

А этой хоть бы что! Она с ним играет. Не стремится проткнуть ему ухо, размером с нашу недавнюю пещеру, и не пробует расколоть хоть один глаз. Все её атаки направлены исключительно на крыло гигантской твари, которое Агни стёсывает слишком навязчиво. Но на первый взгляд совершенно безнадёжно, срубая лишь крошечные осколки.

Одновременно с ней и британские корабли ведут огонь, похоже, по другому боку, целясь в район крыла. И это уже весомо.

Видно, что тварь негодует, размахивает хвостом, бьёт им по воде, вызывая огромные волны, ближайшие корабли мотает по воде, как в океанский шторм, но они не прекращают стрелять ни на мгновение.

— Она там одна, — хочу настаивать, продолжая с бешеным сердцем наблюдать за тем, как Агнесса ходит по лезвию бритвы.

— Не одна, её прикрывают, — отвечает принцесса.

— Сабуров, прекращай своевольничать, — раздаётся от Олега. — Я тоже не знал, что Агнесса будет здесь. Но не стану же я сейчас бросать наш отряд и лезть под снаряды. Что думаешь, британцы воспримут нашу атаку, как союзную?

Да плевать я хотел.

— Не в этом дело, — обрубает Небесная. — Чёрную тварь не победить. Её можно только отогнать. Смотри.

Первые мощнейшие выстрелы бахают, как по заказу. С ворвавшимся и далее уже непрерывным раскатом грома начала работать главная артиллерия дредноутов.

Отчего даже воздух задрожал!

Агнесса предусмотрительно стала удаляться от Чёрного и переключилась на первую стаю летающих. Вскоре становится ясно, что она прикрывает корабли.

Главный же монстр начинает сыпаться уже посерьёзнее, чем от орудий простых броненосцев. Обваливаются с него части размером с трёхэтажный дом! И даже при этом, смотрится всё в масштабе его самого совсем несерьёзно.

Однако не выдержав больше трёх минут, Чёрный пригибается и с рывка легко выпрыгивает из воды на берег! От мощного удара, дрожь по земле передаётся такая, что трещат деревья и шелестят кроны, как от урагана, а я едва ли не валюсь с ног. Зотов придерживает.

Новый прыжок! И тварь ещё дальше от флота. А затем она просто уходит на север, в сторону Мемфиса.

Смотрим ей вслед ошарашенно, а затем спускаемся с горки к своим мехам.

В душе смятение. Всё ещё хочется рвануть к ней. Но последнее, что я видел, это как она улетает на юго–восток к дредноутам, дабы прикрыть от стаи.

Она ведь британская подданная теперь. И защищает своих людей, как принцесса.

— Что это было? — Теперь начинает возмущаться Колчак. — Эта тварь нас раздавит. Накроет лапой весь взвод и дело с концом. Куда мы попёрлись?

— Отставить разговоры, — прорычал Зотов. — Мы не будем с ней связываться, подбери сопли, Колчак.

— Так барышня в мехе одна с ним танцевала, — выпалил Илья, посмеиваясь нервно. — А вы что, казаки? Струсили?

— Да я, признаться, чуть не обосрался, — усмехнулся разведчик.

— Я человек здравомыслящий, — бурчит Колчак себе под нос. — Куда нам против стихии?

Всё ещё чувствуется дрожь земли, говорящая о том, что тварь продолжает удаляться. Стрельба орудий стихла. Надеюсь, Агнесса не подставится, ибо страховать её не кому. Что там британцы сделают, если она в воду подбитая или оглушённая упадёт? Вот именно. Ничего.

Колчак промолчал, сплюнул на землю, выказывая негодование, и поспешил ко взводу, где уже встречают с ошалелыми лицами бойцы.

По команде мы снова надели кольца и залезли в кабины. Связь появилась, радар заработал. Множественные вражеские цели на нём. И одна синяя точка.

— Она же нас должна видеть, — говорю в эфире я.

— Да, Андрей, так и есть, — отвечает Небесная.

— А британцы?

— Они не узнают, пока не придёт время, — говорит мне. Но слушают в эфире все гвардейцы.

В том числе и Агнесса.

Но она молчит. Уверен, что узнала меня по голосу, но не будет разговаривать. А я… не посмею позвать её. Тем более в открытом эфире, где слушают все.

Надо же, британцам отдали не только лучшего мехавода, но и его боевую машину.

Признаться, я потерял контроль, осознав, что она в опасности. Нельзя забывать, как обошлась со мной, назвав «зверем». Что бы ни было, она всё понимала. Понимала, что меня хотели попросту растерзать. Ушла под руку с Уильямом. Вероятно, с чистой совестью. В одиночной камере у меня было много времени поразмыслить на этот счёт.

Но каждый раз всё крутится в башке по–новой, выцарапывая крупицами чёртову надежду, пытаясь найти веские причины, какие–то объяснения…

— Почему они целились в крылья? — Спрашивает Илья.

Мне тоже показалось это странным. Но, кажется, я догадался. Принцесса подтвердила:

— Чёрный рос долгое время. Думаю, все сорок с лишним лет он формировался и креп. Континент ему перестал быть интересен, и он растит крылья, чтобы перелететь к нам. Плавать он не умеет, по дну океана не дойдёт, давление в толщах его раздавит. Поэтому перелёт для него — единственный способ попасть туда, где мы ещё процветаем и держимся. Британцы не дают ему растить крылья. Если сбить их полностью, хватает на полгода спокойной жизни.

Интересные познания. И сколько времени, Анастасия Николаевна, вы всё это держите в себе? Так и подмывает спросить.

— Но он же может спрятаться, — слышу от Ильи.

— Зов эрения ему не победить. К тому же он охраняет своё главное логово.

— Мемфис, — заключил Зотов.

— Да, — отвечает Небесная.

— Но нам же и нужно туда, — подаёт голос и Олег.

— Британцы отвлекут, а мы проскочим.

— И когда следующая атака? — Спрашивает Олег.

— Через пять суток с восхода, — раздаётся в эфире с шипением такое невозмутимое, спокойное, сильное!!

И в груди сердце замирает. Предательски прощая всё.

— Агни!! — Кричу, не сумев совладать с собой. — Это я! Андрей Сабуров!!

Тишина. Секунда, другая. Как чёртова вечность. Не дышу.

— Рада, что ты жив, Андрей, — отвечает спокойно. Совершенно без эмоций.

Будто между нами ничего и не было.

Словно между нами горизонт.

И она ни о чём не жалеет. Как и моя гордость, уступившая нежности и тоске всё.

Сердце долбит, как сумасшедшее. Задыхаюсь. Кто сейчас на Медведя со стороны посмотрит, может и дрожь от металла уловить.

Знаю, что она всё ещё бьётся с «птицами». Но отвечает так, будто просто отдыхает в кабине.

А что если это и есть её самое заветное счастье? Не со мной быть, а вот так.

— Береги себя, — говорю ей, понимая, что напоследок. Вряд ли получится пообщаться.

Получилось у меня холодно. Так и нужно.

Молчит. Снова считаю секунды. А ещё понимаю, что весь эфир затаился.

— Всё будет хорошо, — раздаётся ответ уже едва разборчивый.

Никаких слов раскаяния. Похоже на Агни. Ту самую, стальную и непоколебимую тигрицу в кабине.

— Андрей, — слышу недовольный голос принцессы. — Никаких личных разговоров.

— Ничего личного и нет, — отвечаю недовольно.

— Так! Гвардейцы, все слышали? — Продолжает, уже не обращая внимания на мои возмущения. — У нас четверо суток, чтобы выйти на позиции! Оргалидов перетянули на восток, путь свободен.

Я — Медведь, но чувствую, как человечек внутри меня сжимает до боли в пальцах рукояти. Потому что мне сейчас поганей некуда. И не знаю отчего больше.

Если бы я не подслушал разговора принцессы и майора перед тем, как мы нашли гигантского меха, мог бы и поверить в этот складный план. Они выманят, чтобы мы прорвались? Бред сивой кобылы.

Британцы сдерживают Чёрного во благо всего мира? Агнесса помогает им, да ещё и для нас шпионит?

Она человек чести. Такое не про неё. Так что сомнительно.

И даже смешно, что при наличии такого мощного флота принцесса британская на острие атаки.

Мастер, что ты задумал⁈

А ещё мне интересно, британцы знают, что помогают нам? К тому же ценою таких жертв и ресурсов. Что–то мне подсказывает, они явно не на нашей стороне. Особенно показательно это было, когда нас ловко окружили у южных берегов Африки, где мы нещадно перебили всех.

А если не всех?

* * *

США. Район Бринкли, штат Арканзас–Теннесси. 15 км до Мемфиса.

Менее 5 километров до цели.

21 июля 1906 года по старому календарю. Суббота.

4:33 по местному времени.

— Ищите особый сигнал, — командует Небесная в эфире. — И глядите в оба, враг затаился.

Вот только что его искать? И так понятно, куда нам идти.

Главный улей оргалидов впереди, он заполоняет собой треть горизонта.

Невероятно огромный айсберг из органического льда ещё вчера на закате подмигивал нам отблесками. Глыба с множеством пик, главная из которых идёт под углом в сторону и упирается буквально в небо, высота её метров под триста, если не больше. Площадь, которую заполонили ледышки всех цветов оргалидов, составляет не менее половины нашего Владивостока. Сами пики, будто отражают эволюцию тварей. В основании они белые, выше отблескивают голубым, переходящим в синий, тот в свою очередь перерастает в фиолетовый, а на вершине уже почерневшие кончики, словно это уголь.

Кристаллический улей вытянут и смотрится со своей главной пикой, как устремлённый вдаль носорог. За ним тянется целое озеро воды, как раз оно ближе к нам. Вероятно, метеорит упал под большим углом, пропахав землю и оставив огромную канаву протяжённостью в пять–шесть и шириной в полкилометра, куда собственно и собралась за сорок три года всякая вода. Сам метеорит и облепили органическим льдом, судя по всему. Причём наглухо, вряд ли он настолько велик. Твари обустраивали здесь всё довольно долго, наращивали слой за слоем.

Поначалу Главный улей выглядел нелепым и бесформенным. Но по мере приближения я мог рассмотреть даже какие–то задатки архитектуры, как бы ни смешно это звучало.

Гармония, симметрия, плавные переходы пик, будто сама природа создала это чудо. Страшное чудо.

А ещё эта огромна арка, куда впадает вода из пропаханной земли. Не всей шириной, а сужаясь до сотни метров.

Крадёмся по земле, периодически заходя в рощи и форсируя мелкие речушки на пути. Бойцы даже каски натянули, плотно ремнями к головам прижав. Теперь и броня туляков должна пригодиться, не зря же тащились в ней по этой адовой жаре больше месяца.

Фронт наступления триста метров. Три отделения, усиленные мехарами. Я с Ильёй позади, у нас 120–мм пушки, мы артиллерия. Небесная по центру с 76–мм револьвером, слева — Зотов с двумя такими же, на правом фланге настырный Олег с клинками. Но ему в усиление Степан с пулемётом Максима, переделанным из станкового под ручной.

Туляк Сергей и несколько захворавших бойцов тащатся в арьергарде.

Оргалиды не высовываются, словно всё вымерло, а точнее застыло. Вскоре рассвет озаряет Улей, что от блеска слепит глаза. Даже через Медведя больно смотреть, пока не выплывает затемнение. Бойцы щурятся, опускают взгляды.

Дымка рассеивается и уже видно Мемфис, что находится значительно дальше. И руины его уродуют горизонт.

На пути появляются поломанные деревья, следом пятна выжженной земли, в которую вскоре обращается всё пространство, окружающее Улей.

Бойцы натыкаются на человеческие кости, и вот уже идут по ним, потому что нет выбора. Появляются почерневшие чугунные пушки без колёс, штыки от мушкетов, ядра и прочие следы человеческих армий.

— Они пытались штурмовать? — Ахает Олег.

— Похоже, и не раз, — отвечает Зотов.

Когда метров сто пятьдесят остается до озера, и вдвое больше до начала Улья, первые раскаты в небе доносятся до нас.

Началось!

Задрожала земля, зашевелилась ледяная гора! То, что казалось простыми ледышками, отделяется от пик и превращается в монстров, которые срываются с места сразу в небо и уносятся на бой с британцами.

Даже зов наших колец в контакте с человеком не задерживает их. Потому что Чёрный гигант зовёт их на помощь. Ужасающий и огромный силуэт показывается в руинах Мемфиса и стремится на юго–восток.

Бойцы падают на землю и прячутся за деревьями. Мехары стоят статуями.

Весь отряд с замиранием в сердце ждёт, когда одна за одной отделяющиеся от пик летающие твари соберутся в стаи и унесутся подальше отсюда.

Но уносятся не все. К сожалению, мы не можем ждать в стороне, пока британцы дерутся. Потому что их хватит на час от силы.

Вскоре и на нас обращают внимание!

— Взвод! К бою! — Командует жёстко Колчак, когда видит надвигающихся пауков и первых птиц, сменивших направление полёта.

Защёлкали затворы, зазвучал злорадный смех.

— Идите сюда, гадины, — слышу от ощетинившихся десантников.

Ждём, пока приблизятся, и открываем огонь в упор. Белые сыплются от автоматных и пулемётных очередей. Не тратя снаряды на мелочёвку, Зотов выцеливает из револьверов дичь покрупнее. И вскоре целая стая летающих обрушивается на левый фланг! Твари летят на позиции бойцов не только уцелевшими, но по инерции кусками и трупами. Майор успевает принять не всех падающих на себя. У нас первые жертвы…

— Стоим! Стоим! — Кричит принцесса и начинает долбить из револьвера по нескольким крупным тварям с другого фланга.

Свора уплотняется по центру. Но интенсивный огонь бойцов из МГ прошивает даже голубых трёхметровых тварей!

Олег не лезет, прикрывая клинками бойцов справа.

Затараторил пулемёт Степана, выкашивая по своему направлению наступающих! Пробивает аж до самого Улья. Звон с мерзкими воплями стоит на всю округу, порой перекрикивая и выстрелы. Гильзы сыплются дождём. Взводные орут команды. Держимся! Работаем слаженно.

Десантники не дают подступиться к мехарам всякой мелочёвке. Из автоматов ювелирно сносят белых пауков, пытающихся облепить машины.

Дым заполоняет пространство вместе с растревоженным пеплом, но его быстро сносит ветром.

— Перезаряжай! — Командует Зотов на всю округу, хотя адресовано конкретному бойцу. Майор с двенадцати снарядов выкосил трёх пятиметровых голубых и подрубил двух голубых метров под семь, которых добила уже пехота.

На Улье шевеления, как на растревоженном муравейнике.

Мелочёвками всё больше вылезает, но сыплется она ещё на подходе. Бойцы расстреливают её со знанием дела, как в тире. Работают тройками, одни бьют, другие перезаряжают. Патроны не тратят зря, всё по цели и в меру.

Летающих не так много, они спешат на зов Чёрного, чтобы разобраться с британцами. Умелые бойцы подрубают их из мощных МГ прямо на подлёте в воздухе, не давая атаковать. Экспериментальные патроны туляков, которые оставили напоследок, творят чудеса.

Вскоре показался первый Синий! И заглушил к чертям всю связь с навигацией.

— Андрей, Илья! — Кричит Небесная из кабины, несколько запыхавшаяся. Отстреляв все шесть снарядов, она не успела перезарядить и начала работать клинками.

Подмывало сразу рвануть в бой, ворвавшись на турбинах. Но у нас другая задача.

Как раз вступила на землю Синяя тварь, отделившись от гряды из кристаллов, а точнее, она сама ей была!

Не то жаба, как на Хоккайдо, не то крокодил. Помесь, размером метров в пятнадцать! Как сполз со стены Улья, земля содрогнулась. Ряха широченная, глаз по всему лбу, что не счесть.

Поползла тварь в нашу сторону, разгоняя и своих, заскрипели останки сородичей под грузными лапами.

Прицеливаюсь!

— Готов! — Первым докладывает Илья со своей бандурой на изготовке.

— Готов! — Объявляю и я, не сводя с Синего глаз.

— Олег! — Кричит Небесная.

И Румянцев взлетает к Синему, заставляя его поднять голову вверх и раскрыть свою пасть.

— Огонь!! — Командует принцесса.

И практически одновременно мы бахаем из 120–мм орудий! Снаряды с разрывным эффектом входят прямо в рот и разрываются в районе шеи!

Башка просто отпадает, а тело заваливается на бок.

— Отлично!! — Раздаётся от Зотова, которому помогают заряжать уже пятый и шестой барабаны.

Интенсивность атак оргалидов резко падает.

— Колчак! Выдвигаемся! — Орёт на всю округу внезапно осипшая Небесная.

И не мудрено: так орать, чтобы перекричать весь этот хаос…

Перегруппировываемся, сужая фронт наступления до пятидесяти метров.

Пехота идёт, собравшись в три колонны за мехами, которые расчищают путь, чтобы наши на разлагающихся останках тварей не погорели. Мы двигаемся с Ильёй, замыкая колонны. С боков крадутся полутораметровые белые пауки, которые получают от бойцов прикрытия. К сожалению, иначе никак, орудия нам не бросить.

Устремляемся к водоёму и арке, где в пещеру может легко пройти и боевая машина.

Шестьдесят метров до цели. Свора накопилась с флангов и снова пошла плотными толпами.

— Внимание! К бою! — Кричит Колчак, и бойцы валятся на пепелище. — Гранатами огонь!!

А вот и очередная разработка туляков пригодилась. Двадцать пять гранат полетело в свору! Казаки кидают хорошо, на полигоне тренировались. Прогремели взрывы, завизжали твари, разлетаясь на куски целыми пачками.

От осколков мехи прикрывают. Слышу во время эфира, как лупит со звонам по кабинам, как несладко троим на передовой.

После такого сюрприза твари дезориентированы. Бойцы вскакивают, двигаемся дальше. Снова работают МГ, добивая уцелевших.

Докладывают о заклинившем оружии. Вот и осечки пошли от перегрева.

С МГ переходят на Фёдоровых, с автоматов на пистолеты.

— Воздух! — Кричит Илья.

Сразу шесть голубых бронированных птиц устремляются на наши колонны, распределившись по две.

Целюсь, взяв упреждение по одной из центральных! Стреляю!

Есть!! Снаряд прошибает насквозь! Что–то от неё отлетает. То, что осталось от «птицы» вместо того, чтобы врезаться в колонну с кувырком падает рядом. К сожалению, цепляя и одного бойца. Отлетевшее перо пробивает голову. Сразу на смерть.

Твою ж дивизию!

Вторую встречает Небесная, дав два выстрела из револьвера, затем подставив клинок, которой ломается вместе с шеей твари.

Левой колонне с Зотовым повезло ещё меньше. Прорвавшийся оргалид врезается в колонну, сметая сразу троих! Выкашивает, будто косой, успеваю увидеть, отлетающие конечности бойцов. Несмотря на интенсивный огонь Зотова, 76–мм снаряды отлетают по касательной и лишь сбивают с курса. Только поэтому вторая тварь промахнулась и, ударившись о землю, замешкалась. Там её и разматывает уже остервенелая пехота.

Илья пробует стрелять, как я, но лишь цепляет тварь справа. Их удачно встречает Олег, успевая закрыть свою колонну слёту на последней секунде. От столкновения его относит, пропахав метров десять, Румянцев поднимается тяжело. Одну из тварей добивает Степан, нашпиговав шею длинной очередью в упор. Вторая переломанная тварь застряла в останках сородичей и выхватила от подоспевшего Олега.

Всё происходит стремительно. И безжалостно.

Перезаряжаюсь! Осталось два снаряда! Ещё восемь в рюкзаках у бойцов. Остальное пришлось бросить.

Расправившись с бронированными «птицами» и остатками обороны, подходим к воде и собственно арке. Тем временем с востока доносятся всё более яростные орудийные канонады, а по земле всё более мощная дрожь.

Похоже, Чёрный начал отступать обратно!!

Только расчистили путь и двинули ускоренно, в сотне метров левее, вода начинает бурлить, будто закипела! И поднимается из искусственного озера образина, каких свет не видывал.

Походит на огромного осьминога с рожей крокодильей! Шкура фиолетовым блестит!

— Фиолетовый!! — Кричат бойцы бешено.

И человечек внутри Медведя начинает невольно подрагивать.

Глава 20

Улей

Трещат осколки под подошвами сапог, шумит вода, падающая с вылезающей туши монстра. При виде Фиолетового даже самые матёрые и храбрые позабыли обо всём.

Илья без команды лупит из орудия по нему, снаряд лишь чиркает по длинной башке сверху, стёсывая пару каплевидных глаз.

Тварь двигается, выползая из воды, поэтому сложнее попасть.

Ещё не вся показалась, но уже продемонстрировала шесть огромных конечностей с большим количеством сегментов, которые лишь поначалу походят на щупальца, скорее это бронированные лапы с множеством сгибов. Каждая раза в два толще ноги мехара.

Бойцы открывают огонь скорее в нахлынувшей панике. Ещё бы! Голова у твари размером с рубку нашего корабля!! Зубы на крокодильей роже, как бивни у мамонта. По шкуре только искры от пуль летят, ледышки с фиолетовым отблеском легко выдерживают стрельбу, даже не крошась.

Хитрый монстр пасть свою не разевает, как будто знает, сука, что целюсь!!

— Отставить огонь! Все вовнутрь! — Кричит Небесная осипшим голосом. — Нам не одолеть его!

Всё ещё не работают наши приборы, команды едва слышно.

Похоже, это единственный способ уцелеть. Судя по его размеру, гаду точно не пройти через арку. Но мы–то потом как обратно⁈

Впрочем, сейчас не важно. Я устремляюсь за своими товарищами, оставив идею стрелять издалека.

— Андрей! Костя! Прикрывайте отход! — Командует принцесса и первой заходит под арку, где есть небольшой бережок из белого льда, будто специально сделанный, чтобы прошла и пехота.

Но её машина всё же погружается одной ногой, едва не заваливаясь полностью в воду. Движком помогает удержать равновесие. За ней спешат Илья и Олег, будто позабыли о людях, обгоняют их легко. Скользят прямо по воде, окутываясь невесть откуда взявшимся тусклым розоватым светом. Исчезают под сводом, поравнявшись, а затем и вовсе обогнав принцессу.

Колонна бойцов явно не успевает зайти, Фиолетовый вот–вот отрежет треть взвода!!

Рвусь к нему вперёд Зотова. На четырёх движках добираясь за секунды. Из–за этого чуть не срывается патронташ с ноги. Успеваю поправить.

— Да куда ты полез!! — Ревёт майор, который собрался, похоже, пострелять из 76–мм.

Так и есть, успевает зарядить разок, без особого проку. Тварь даже не заметила, как от шкуры отлетел снаряд. На берег вылезла, двенадцать ног метров под семнадцать в высоту. Поползла навстречу, и пасть свою, наконец, разинула, чтоб меня проглотить.

Реверс дал резко, отступая! Да на спуск нажал!! Получи зараза! Бахнула пушка!! Вошло прямо в глотку! Там глубо и взорвалось, относя меня же ударной волной. И не причинив гаду особого вреда, судя по всему. А лишь разозлив!

Но всё же Фиолетовый отшатнулся, потеряв прежнюю скорость.

И тут как заревёт мощно! Аж уши заложило. На дыбы встал и оземь ударился передними щупальцами. Земля дрогнула, бойцы с края у арки в воду посыпались! Кого успели удержать другие, кого нет!

Прижала тварь морду к земле, ледышки меж зенок стали вырастать прямо на глазах!! А затем распускаться, как цветы, но резкими рывками и со звоном.

— Шрапнель!! — Кричу не своим голосом. — Ложись!!

Бросая орудие, отпрыгиваю в сторону, поддавая тяги на максимум! Фиолетовый поворачивает за мной, и славно!! Сияние множества точек на лбу, а следом и свист!!

Полетели ледышки!! Не одним залпом, а непрерывным потоком, как из пулемёта посыпалось дождём.

Закричали поражённые бойцы, забарабанило по моей броне, чиркая и пробивая!! Вроде успел, а руку механическую зацепило так, что плёткой повисла. Крылья в решето!! Два движка вынесло.

Сорвался, покатился кубарем, теряя патронташ, а тварь за мной поворачивает, желая добить! Ледяной дождь вот–вот настигнет и кранты мне!!

Мелькнуло что–то над монстром! Это чёрных мехар!! Облетев, Агни долбанула по одной ноге, затем по следующей, тут же лишаясь клинка. А на третьей ноге — второго!! Отрубить уж явно не вышло. Но эффект нужный получен: Фиолетовый покосился в другую сторону, потеряв равновесие. Забило шрапнелью по земле и воде вхолостую.

Сделав вираж, Агни сближается со мной, вероятно, желая поднять, пока тварь не опомнилась. Но я встаю сам.

— Куда ты полез!! — Закричала из кабины звонко. — Уходи!! Чёрный возвращается и скоро будет здесь, потому что учуял вас!! Настя! Поспешите!!

Полетела ко входу, где уже Зотов замыкает колонну. Машина его хромает, руки вообще нет!! Ещё шрапнелью оторвало к чертям. Восемь бойцов лежат неподвижно поражённые у входа и под сводом, куда тоже залетело. И неизвестно, сколько пошло ко дну. Многие не успели…

Стоило на секунду отвлечься, и едва не пропустил удар сверху! Меня чуть не накрыло! Слишком длинная и очень подвижная нога легко смогла настичь, ему даже двигаться не нужно. Просто лапу протянуть.

Отскакиваю с перекатом, уходя от столкновения. Оставшиеся крылья не успеваю убрать, и они ломаются, как миленькие. Приходится убегать ножками. По пути возвращаю подвижность руке. Сердце долбит, выскочить из груди готово.

Вероятно, почуяв, что я не успеваю, Агни вновь летит на Фиолетового!!

— К своим!! Скорее!! — Слышу её крик адресованный явно мне.– Пока он не перезарядился!

Вижу, что пробует хотя бы отвлечь. На этот раз стёсывает несколько глаз, вызывая массу недовольства! Монстр переключается на юркую Агни, пробуя её схватить. Несмотря на величину, слишком резкий, зараза! Чёрный мех едва поспевает, уходя от подвижных щупалец.

Кое–как восстанавливаю подвижность руки. Подбираю утерянный снаряд, а затем хватаю орудие и спешу к своим, зная, что Бестия сумеет удрать от этого. Надеюсь на это. В любом случае, для неё я сейчас только обуза.

Хочется верить, что тварь не очень быстро перезаряжается шрапнелью. Иначе и Агнессе не выбраться.

Прохожу в арку, успевая восстановить и две турбины. Наш отряд не тащит с собой тела убитых и не проверяет, если ли среди лежащих раненные, он прорывается дальше. Никто не ждёт меня.

Важнее то, что впереди.

Осознавая, что на карту поставлено многое, что огромной ценой мы почти у цели, ещё живее спешу за Зотовым, неуклюже плетущимся в тоннеле с одним револьвером. Он замыкающий, идёт, пошатываясь.

— Ты в порядке? — Кричу ему.

Молчит… Вероятно, не слышит.

Перезаряжаю орудие на ходу, мало ли пригодится. Гильза отстреленного снаряда со звоном бьётся о ледяную дорожку и падает в непроглядную сероватую воду.

Позади рёв, звон, раскаты по небу. По мере продвижения всё постепенно стихает. Меня окутывает розовый свет, что становится светлее. Тоннель расширяется, уходя всё ниже. Вскоре шум падающей впереди воды заглушает всё прочее. Даже вибрации от земли уже не ощущается. Арочный потолок в розовых кристаллических сталактитах, и мерещится через раз, что отделится от него очередная тварь и набросится. Или выплывет из воды и схватит.

Но отряд идёт за тремя мехарами бесстрашно. Следую за ними, в надежде, что Агни не допустила ошибки и спокойно ушла от Фиолетового. На затылок всё же поддавливает. Периодически смотрю назад. Но просвет, что ещё остался, чист и безмятежен, будто мы вошли в другое измерение, куда не пройти всем прочим.

И обратной дороги у нас нет.

Сквозь шум воды прорывается нечто ещё. Лёгкий гул, будто мелодия или тихая протяжная песнь. Очень странно…

Впереди поворот, за которым уже скрылся Зотов.

Метров двести по тоннелю прошёл, а кажется, что километр. Переведя дух, концентрируюсь, начинаю растить крылья и восстанавливать движки до конца. Потому что мы внутри Улья, вряд ли нам будут рады. И скорее всего впереди ждёт очередной бой.

Не ожидал, что испытаю так быстро упадок сил. Отчего меня повело, нога меха соскочила с края, и я плюхнулся в воду.

Погружение обессилело ещё больше, механическая рука чуть не выпустила орудие. Вдобавок, в повреждённую кабину стала просачиваться вода. Глубина метров двенадцать. Дно прояснилось спустя секунды, и ужас накрыл с головой. Потому что всё внизу усыпано костьми, старыми, облачёнными в тину и свежими останками. Животных, людей.

Сконцентрировался, зарастил пробоины. Вода дрянная брызгать перестала.

Отдышался немного. Слышу нарастающий шёпот во внезапно ожившем эфире, омерзительный голос из самого ада наплывает, будоража нутро!

— Возврати душу…

Снова это требование, но будто уже от другого существа.

Скрип ударил по ушам следом! Да такой, что забыл я обо всём, оказавшись в крохотной и замкнутой кабине.

Слияние с Медведем потеряно!!

— Возврати душу. Возврати душууууу, — повторило сквозь скрип, сводя с ума.

Загудело в уши протяжно, пробирая до мозга костей!! От ощущения, что деться мне просто некуда, начинаю биться в кабине, как рыба. И не могу сообразить, как мехаром управлять. Полная растерянность!

Мощный рывок вверх! Что–то тянет Медведя. Очнулся, будто от наваждения, снова взирая глазами мехара. Вижу, что это Агни меня уцелевшим клинком под мышку подцепила и тянет.

Тут же замолчал эфир наглухо.

А грудь только сильнее проморозило.

Собрался быстро, движками помог. Вырвался на поверхность. Вероятно, увидев, что я зашевелился, Агни отлетела, давая место на балкончике. Вырвался из воды поскорее на тяге и на ледышки встал.

Чёрный мех замер, наблюдает за мной. Весь исцарапанный, на броне голени серьёзные борозды. Но это пилота не смущает, подрубленные клинки понемногу растут.

— Всё в порядке, — отвечаю на молчаливый вопрос.

— Точно? — Раздаётся из кабины после недолгой паузы.

— Да, Агни.

— Хорошо, — отвечает и поворачивается в сторону ушедшей группы.

— Агни? — Зову её.

— Что? — Раздаётся сварливое. — Меня здесь не должно быть, но путь теперь отрезан.

Совершенно другая Агни, холодная и чужая. Будто не простила. Или я что–то снова сделал не так.

— Спасибо, что спасла, — произнёс и поковылял за ней по краюшку, стараясь не соскочить в эту мерзкую воду.

Через которую, похоже, со мной и пытается связаться уже не первый раз некое существо, требуя свой эрений.

На благодарность Бестия не ответила, ускорилась, увеличив дистанцию, и вскоре скрылась за поворотом. Ощущение такое, будто хочет от меня сбежать. Или не оставаться наедине надолго. Что ж. Никаких сцен не будет.

Но у меня всё же есть к ней вопрос. Почему на той пирамиде Императорского острова она просто стояла и смотрела, как я истекаю кровью? Где была та Агнесса, которая вытащила меня с того света во Владике, а затем не смогла расстаться, наплевав на бой? Где она? Что ты с ней сделал, Мастер⁇

Чувствуя внезапный прилив сил и опасаясь, что твари полезут в арку, поспешил следом. Ощущения нехорошие, будто нечто злое пыталось выпить мою жизненную силу, но в итоге отдало всё назад. Даже не так. Отдало с лихвой!

Перед поворотом большой водоворот, куда уходит часть воды, а другая поворачивает вслед за тоннелем. Дальше сила потока уменьшается, русло становится шире, и уже не так глубоко. Впереди овальное озерцо с десятком водоворотов, утягивающих остальную воду. Дно проглядывается, костей здесь уже поменьше.

Пещера, куда вывел тоннель, размером, как целый театральный зал. Потолок значительно выше тоннельного, пространства, как в несколько ангаров. Бойцы с мехарами метрах в сорока, собираются на большой площадке, напоминающей мраморную плиту, но прозрачнее в разы. Четверо бойцов рассредоточились с пулемётами и залегли, охраняют периметр.

У мехаров возятся люди, перезаряжают револьверы Зотову и Небесной.

Увидели нас, всполошились.

— Времени рассиживаться нет! — Раздаётся от Агни, которая шурует прямо покалено в воде, а вскоре вступает на плиту.

Обгоняю её демонстративно, поддав тяги и скользя по воде.

— Андрей? Ты как? — Спохватывается принцесса сиплым голосом, игнорируя свою бывшую подчинённую.

— Всё хорошо, Насть, — отвечаю спокойно.

— Явно получше, чем у меня, — кряхтит Зотов.

Кабина у него вся в дырках! Не пойму, как только его не зацепило. Чудо!

Мехар Ильи стоит рядом более–менее целёхонький, орудие своё он тоже прихватил. И уже патронташ снарядил до четырёх патронов. У Олега машина вся стёсанная, один бронелист с плеча куда–то делся, корпус выглядит так, будто им по асфальту возили. Вместо клинков одни обрубки. Весь корпус в розовой крови.

У одной Небесной всё с виду хорошо. Даже герб золотой лишь поцарапан щадяще.

Как только подлетаю, бойцы живенько мне подсумок на бедро цепляют и снаряды суют, лишь бы от поклажи избавиться.

Лица у всех перепуганные, каски, местами стёсанные шрапнелью, с голов не снимают, глазами хлопают. Их можно понять. Страшно! Мы ж ведь в самое главное логово забрались.

Осталось семнадцать человек всего, не считая мехаводов. Пол взвода выкосило. И не ясно каким чудом инженер тульский без бронированного жилета уцелел.

Степана вижу, и немного на сердце легчает. Сидит мой друг над раненным угрюмо. Нет, ошибся я. Похоже, мёртвый уже. Казак его тащил на себе, только сейчас припоминаю. Один единственный, кто умудрился. Но других винить нечего. Страх и меня гнал. А там от ледяного дождя никакая броня не спасала.

Осматриваюсь быстро. Противник не наблюдается, свет розовый с потолка хорошо освещает большое пространство. Но гул этот, будто ветер в горах, несколько настораживает. А то и нагоняет атмосферы. Входов в новые пещеры по всей стене штук пятнадцать разных величин: от метра до десяти в высоту. Если учесть, что мы на мехарах, выбор у нас не велик, куда двигаться дальше.

— Насть? — Наседает Агнесса, подходя к группе.

— Дай хоть дух перевести, — воет принцесса. — Сама что здесь забыла? Британцы тебя теперь хватятся.

— Уже не важно, главное, что вы вошли.

— Рад тебя видеть, Агни, — раздаётся от Олега усталое.

— Взаимно, Олег, — отвечает та спокойно и дальше снова о своём. — Время уходит, Насть. Может, у нас есть неделя, а может, нет уже и часа.

— Да знаю я! — Отвечает зло. — Не видишь, как мы оплошали?

Агнесса не удостаивает Небесную ответа. Обходит группу, устремляясь к стене пещеры. Что–то высматривает. Замечаю, как быстро восстанавливаются её клинки и зарастает броня. Впервые подумал о том, что её чёрный мех не прост. Может, он тоже гибрид?

Задрожала плита под ногами, посыпался песок с потолка. Все замерли, пережидая. Бойцы глаза вытаращили, на потолок взгляды подняв. Некоторые пулемёты свои обнимают, как барышень.

Вздрагивает земля всё мощнее.

— Чёрный здесь, — комментирует Небесная.

И только сказала, радар заработал. Выдавая сигналы одним сплошным пятном вражеские сигналы, отчего показался совершенно бесполезным. Но тут среди всех сигналов запульсировала белая точка.

— Есть! — Воскликнул первым Зотов. — Особый сигнал.

— Да толку! — Заворчал Илья. — Выбор, куда идти, не велик. Где тут пролезем? Или предлагаешь оставить мехов?

— Не о том переживаете, — произнесла Агнесса с нотками цинизма. — Плевать, куда двинем. Лишь бы на месте не стоять. А мех может и ползком, если оставить ваши громоздкие изобретения. На мой взгляд совершенно бесполезные.

— Мы с их помощью Синих убиваем на раз–два, — огрызнулся неожиданно зло Илья.

— Тоже мне достижение, — усмехнулась Агнесса, и у неё звякнул первый полностью восстановленный клинок.

В ответ Илья встряхнул пушкой и пошёл к воде, ничего ей не ответив.

Чувствую, что все гвардейцы на взводе. И кажется, что мы больше не команда.

Пять минут и выдвигаемся. Вход в новый тоннель выбирает Небесная. Самый широкий и самый зловещий. Но никто не возражает. Принцесса, Агнесса и Илья впереди, дальше колонна десантников, я, Олег и Костя — замыкающие.

Тоннель безобразный и бесформенный, со всех сторон зияют мелкие щели, пол усыпан тонкими ледяными шипами, как и стены с потолком. Гвардейцам разницы особой нет, а вот бойцы еле плетутся, стараясь не напороться. И это при том, что первые мехи протаптывают это безобразие.

Небесная ведёт уверенно и на развилке поворачивает налево.

Похоже, не только одному мне кажется, что стены вот–вот оживут, превращаясь в тварей. Розовый свет то ярче, то темнее. Иногда вообще пропадает и путь освещают прожектора.

Первый час пути дался тяжело. Мне всё казалось, что за нами плетутся оргалиды. Далёкий треск доносился так зловеще, что порой я останавливался и хотел уже долбить из орудия без команды.

Дрожь земли на время прекратилась. Ощущение такое, что Чёрный замер или застыл. Но в самый неожиданный момент долбануло над головами так, что пехота попала с ног, а мехары мотнулись по сторонам, едва успевая цепляться, дабы не потерять равновесие и не завалиться на бойцов. С потолка посыпались ледышки. Некоторым десантникам досталось. Спасибо, каски на головах.

Второй удар не заставил себя долго ждать, а затем они стали происходить каждую минуту, не давая нам идти и заваливая ледышками. Вскоре от такой встряски стал большими кусками обваливаться потолок.

— Скорее! — Закричала вдруг Агнесса. — Чёрный ломает крышу, хочет добраться до нас!

Мехи протаранили обвал, и группа рванула дальше, не разбирая дороги!

Тоннель пошёл на спуск. Стали доноситься скрежет и звон со всех сторон. А ещё мы распознали угрожающее рычание!

Пока двигаемся, молю Бога только об одном! Чтоб тоннель не уменьшился до размеров, что мех не пройдёт! Без машины гвардейцы намного беззащитнее тех же десантников, которым всё на каски падает.

— Кость, слышишь странный звук? — Спрашиваю, пытаясь понять, не сошёл ли я с ума. Ибо уже какое–то время на голову давит протяжная хоровая мелодия. И чем дальше идём, тем сильнее звучит. Сперва решил, что контузило меня. Но это что–то другое.

— Ты про скрежет за стенами? — Выпалил Зотов совершенно другое.

Руку он так и не нарастил. Ковыляет тяжело.

— Нет, не об этом, — отвечаю сварливо.

— Чертовщина какая–то, — выдаёт Олег из кабины, явно сам с собой разговаривает.

Одно радует, по мере спуска колоссальной силы удары всё меньше тревожат нас. Но нет худа без добра. Очередная пещера встретила с целой сворой белых гусениц! И поднялись они из общего клубка, словно пробудились только сейчас.

Мехам не развернуться из–за низких потолков, да и стрелять из орудий чревато. Никто хоронить себя заживо не хочет.

Бойцы открыли огонь из автоматов и МГ, разбивая тварей на ледышки очень уверенно. Немного прикрыла Агнесса выращенными полностью клинками. Пятнадцать минут боя и двинули дальше.

Тоннели стали меньше, развилок больше, будто мы попали в лабиринт.

Первый привал в небольшой, тёмной пещере не удался. Сразу с трёх сторон из щелей повалили пауки. Завязался новый бой! Десантники, которые валились от усталости вот уже который час, бьются из последних сил. Оружие даёт осечки, в ход идут пистолеты и револьверы.

Степан орёт, выкашивая тварей. От пулемёта Максима жарит, как от печки. Последняя вода в стволе стремительно испаряется. Он единственный из отряда бойцов, кто отважился тащить такой пулемёт и боекомплект к нему.

Первые потери в тоннелях. Рикошетом прямо в голову убило одного казака. Второй попал под лапу твари, которая билась уже в агонии.

Понимая, что оргалиды не убавляются, идём на прорыв в одном направлении. Гады следуют за нами, их так много, что лезут по головам, замедляя друг друга.

Вариантов нет! Долблю из орудия, заваливая за собой тоннель. От звука выстрела потрясает не только меня. Бойцы кричат благим матом. Оглушило всех знатно! Но вскоре дым рассеивается, показывая, что сработало.

Впереди оргалидов всё меньше. Вскоре они и вовсе кончаются. И мы выходим в огромную, очень странную пещеру! Бойцы выдыхают с некоторым облегчением, потому что в тоннеле от едкого дыма дышать практически невозможно.

Пространства теперь очень много, и кажется, будто мы выбрались на поверхность. Но высокие ледяные колонны, подпирающие потолок, высотой под сотню метров, говорят всё же об обратном. Мы в центре Улья!

Источник давящего на уши звука явно впереди.

И сомнений не осталось, что добрались. В трёх сотнях метров под розовым светом красуется чёрная глыба c целый броненосец, отблёскивающая керосиновым перламутром. Мы видим лишь часть, которую ледяные наросты позволяют нам увидеть. От неё выходит шип того же цвета, величиной, как в половину Николаевской башни, который смахивает на плавник. Он упирается в полоток под углом примерно в 45 градусов и, похоже, уходит выше.

Очень странный метеорит. Положа руку на сердце, говорю, что смахивает на подлодку.

— Мы у Цели, — констатирует Небесная.

Глава 21

Последний рывок

— Не спешите! — Раздаётся от Агнессы, когда уже намылились двигаться дальше.

Эфир работает исправно, как странно.

— Внимание, впереди противник! К бою! — Кричит Колчак, завидев в сотне метров движение.

Я и сам засёк мелькания меж ледышек.

— Не стрелять! — Спохватывается Небесная.

Выходов в пещеру по близости нет. Наш я завалил, поэтому уверенно занимаем оборону от одной колонны до другой полукругом и выжидаем.

Даже мехары присели, чтобы не выпячиваться. Грунт по всей площади изуродован ледяными наростами такой величины, что легко может скрыть и наши боевые машины. Но есть один минус, пробираться по такому рельефу очень трудно. Особенно пехоте.

Пока бездействуем, понемногу восстанавливаем машины. Впервые вижу, чтоб у Олега так быстро росли клинки.

Относительное затишье заставляет сердце долбить её сильнее. Ощущение, будто за нами наблюдает нечто чуждое и очень коварное не отпускает ни на мгновение.

Проследив за мельканиями, я дошёл взглядом до стены и дыры, из которой, похоже, и выходит перпендикулярно нам другой отряд!

Очень странный на вид, потому что мундиры у солдат непростые. А из зеркального материала. Если бы не боевая линза, обычным глазом не так просто рассмотреть. Ротный их, похоже, как оргалидов из–за такого окраса и воспринял. А это люди!

Под сотни полторы человек, с винтовками странными на вид, слишком нагромождёнными. Видимо, тоже пулемёты неких разработок.

Похоже, они нас ещё не заметили. Или притворились, что не заметили.

— Британцы решили сделать всё по–своему, — прошипела Небесная зло, выглядывая из–за укрытия.

Британцы?

— Вы получили телеграмму, — бросила Агнесса недовольно.

— Маэстро решил по–другому в самый последний момент? — Выдала принцесса.

— Вы допустили слишком много ошибок, — сказала Агнесса с претензией!

— Ах вот оно что, — усмехнулась Небесная.

Агнесса не ответила больше, затаилась. Неужели речь о потопленной нами британской эскадре? Мы же обеспечивали скрытность, как нам и приказали. Или Мастер решил столкнуть нас лбами намеренно?

Я готов ответить за свои поступки. Но мне не хочется, чтобы Агнесса узнала о том, что я сотворил. Потому что сейчас это приобрело иной окрас.

Наши бойцы вжались сильнее, когда со стороны глыбы донёсся звонкий треск и стук множества лап!!

Следом задолбили пулемётные очереди вперемешку с криками со стороны британцев. Огонь стали вести в направлении глыбы, где замелькало нечто новое!

Визг тоненький ударил по ушам.

Чёрные существа высотой не более двух с половиной метров, похожие на богомолов, стали мелькать среди ледышек. Их шкура не похожа на ледяную шкуру оргалидов. Всё будто литое из стекла, зеркально, гладкое.

— Мастер говорил об изначальных, — ахнула Небесная. — Тех, кто не выходил оттуда до сего дня.

— Каких изначальных? — Забеспокоился Илья.

— Оргалиды до принятия форм животных и нашей среды, — прокомментировала Агнесса с заметным беспокойством в голосе. — Прождавшие достаточно долго, чтоб созреть до чёрных. Так сказал Мастер.

— А что он ещё тебе сказал? — Огрызнулась Небесная.

— Что вы использовали меня, — бросила Агнесса и ахнула: — вот чёрт.

Первые крики боли донеслись со стороны британцев! Твари явно огрызаются на дистанции, потому что ещё не дошли до обороняющихся. Но выйдя на прямую линию атаки, они чем–то их поражают. Под шквалом огня сами сыплются нехотя, видно искры от рикошетов. Да они будто из металла!!

Ворвались в рукопашную атаку. И началось месимо. Оторванные руки, ноги полетели в воздух. Началась уже беспорядочная стрельба.

И Агнесса рванула туда!!

— Назад! — Взревела Небесная своим сиплым голосом.

— Это мои подданные, — бросила Бестия зло и унеслась, только крылья сверкнули.

Собрался в атаку и я.

— Всем стоять! — Предупредила принцесса. — Андрей.

— Чего нам ждать? — Рыкнул в ответ.

— Исхода, — ответила ожесточённо.

— Сюда скоро ворвутся другие оргалиды, чем скорее убьём этих, — вмешался Илья.

— Не ворвутся, — перебила принцесса. — Не смогут.

— Насть, может, всё–таки поможем? — Отозвался Зотов.

— Ты уж точно поможешь, — усмехнулся Олег. — Сидите спокойно, господа. Представление только началось.

Такой уверенный. Будто знает больше других.

— Не нужно мне помогать, делайте своё дело, — отвечает Бестия в эфире.

Звон от удара клинка, как ножом по сердцу. Агнесса вступила в бой! Прямо под пули своих полезла, чтобы встать между британцами и тварями.

Из глыбы посыпали новые твари и стали напирать! За мелкими показались и крупные, метров под пять! Вот это уже серьёзно.

— Насть, — раздалось от Зотова с опаской.

— Илья, Андрей, — заговорила Небесная быстро. — Убирайте крупных, сейчас же!

Винтовку вскидываю, опирая прямо на ледяной нарост. Прицеливаюсь!

— Огонь без команды! — Кричит принцесса неожиданно беспокойно.

Видимо, потому что уже шесть крупных тварей вылезло и первые теряются из виду, пригибаясь для атаки.

Судя по тому, как трудно Агнесса справляется с обычными, крупных к ней подпускать нельзя!! Да даже потому, что ей меж этих столбов просто не развернуться. Вскоре я успеваю уловить, что из–за вынужденного манёвра чтобы защитить своих, она ломает себе крыло о колонну, которой хоть бы что! Хотя на вид столб довольно хрупкий.

В маркере прицела моего орудия треугольная башка с двумя большими каплями глаз. Выдыхаю и нажимаю на спуск. Бах! Оглушительный звук сменяется ответным визгом ошеломлённых тварей, оказавшихся неподалёку от цели.

Самой гадине пол башки снесло! А визжат её сородичи скорее от неожиданности. Пока перезаряжаю, стреляет и Илья. Но попадает менее удачно в тело. Тварь не сдыхает и ползёт дальше, пригнувшись.

Выцеливаю вторую! Бах! Башка улетает, как миленькая, туша заваливается.

Илья бьёт куда–то в толпу мелких, хотя у него была прекрасная возможность сшибить третью.

— Приготовиться к бою! — Командует Небесная, завидев, что часть чёрных тварей обращает на нас внимание.

Вероятно, почуяв с нашей стороны опасность, уцелевшие четыре крупных устремляются на британцев, уходя из–под нашего огня.

Думал, будем сидеть в обороне до последнего, но принцесса командует идти к глыбе на прорыв, пока свора разбирается с британцами.

Взлетев на глыбу повыше, я снова вскидываю орудие и прицеливаюсь в улепётывающую крупную тварь! Точный выстрел с упреждением срубает её и цепляет даже нескольких мелких. Отлично!

Ещё два снаряда. Разряжаю! И слышу свист! Через мгновение в корпус Медведя врезается чёрная шрапнель!! Часть рикошетит, другая вонзается! Слетаю вниз, как миленький, сшибая ледышки и получая повреждения ног. Кое–как поднимаюсь, раздаётся мощный выстрел.

— Попал! — Кричит Илья радостно.

— За нами! Вперёд! Вперёд! — Зазывает принцесса. — Прорваться к кораблю, во что бы то ни стало!!

Кораблю⁈

Взлетаю, чтобы догнать своих, но крылья тут же приходится сложить, чтобы не напороться на колонну. Падаю снова в ледышки. Над головой проносится поток шрапнели! Ничего себе они быстрые.

Задолбили МГ! Прорываясь к метеориту, наши вступили в бой.

Из–за очередной гряды твари выскочили крайне неожиданно! И началось месиво!!

Небесная с Олегом ушли влево! Зазвенели клинки. Зотов дал в упор со своего револьвера, два раза промазал!

Я выстрелил с пушки в упор по скоплению, разнося и тварей, и гряду из ледышек. В воздух поднялась жгучая пыль и дым. Замелькали чёрные конечности с когтями огромными! Да рожи зубастые с мерзким шипением. Началась неразбериха. Боевой порядок посыпался, засверкали пули, рассекая дымку в совершенно разных направлениях. В отряде паника!

Несколько взрывов гранат прозвучало. Судя по визгу, одна влетела очень удачно.

Илья пробует прикрывать справа, но по нему долбят и свои.

Слышу крик Степана! Пулемёт заклинило и руку обожгло. Стреляет из пистолета по надвигающейся гадине, но безуспешно, пули отлетают, как от камня. Успеваю прикрыть его собой, раздавив тварь ногой. Но везде не успеть!

Чёрные слишком юркие, чересчур злые. Изголодавшиеся обезумевшие звери.

Бойцы залегли, отстреливаются. Двое успевают уйти влево за принцессой. Но чёрных тварей так много, что шансов прорваться всё меньше! Одна в меня вцепляется, и от скрежета по броне быстро становится ясно, что Медведя в клочья разорвать могут! Сминаю оргалида ударом, и замечаю борозды на броне глубиной под сантиметр.

Чёрт бы вас побрал!!

Бросив орудие, подхватываю Степана и ещё одного бойца и ухожу влево за прорвавшимися гвардейцами.

Илья следует моему примеру. Но успевает ухватить лишь одного десантника, который в панике даёт и по нему же очередь.

Улетая с позиции, успеваю увидеть, как огромная толпа оргалидов накрывает оставшихся, перемалывая бедных ребят, которых спасти не успеваем. Среди них и Колчак! Долбит прямо стоя из пулемёта по надвигающейся толпе и даже не думает прятаться. Просто орёт:

— За Родину!!

А затем его сносят. Без шансов…

Илья швыряет своего товарища на полпути и мчит обратно! Через мгновение и я понимаю, в чём дело! Зотова рвут!!

Оставив своих в небольшой яме, спешу на помощь.

— Андрей! — Визжит Небесная не своим голосом со стороны метеорита. — Скорее сюда!!

— Колчак погиб, всё плохо! — Кричу в ответ. — Куда вы свалили!!

— Оставить истерику!! — Ещё громче разоряется Небесная.

К чёрту вас.

Похоже, из глыбы больше не выходят чёрные твари, они возятся с британцами по большей части и орудуют там.

Зотова уже повалили и ковыряют кабину. Илья врывается в месиво бесстрашно, сшибая всех с крышки мехара майора! Рассчитать не получается, врезается в гряду и ломает крылья.

Встать не успевает, на него тут же набрасываются резвые гадины.

Я же спешу к Зотову, чтобы поднять. Да вот только никак не выходит! У его мехара ногу сожрали до колена. Чёрт побери, как⁇!

Глаза разбегаются! С трёх сторон лезут. И на меня, и на обоих товарищей! Там ещё в стороне слышны выстрелы, какой–то уцелевший десантник отстреливается из последних сил. Но это автомат, судя по всему, бесполезен. Только МГ ещё что–то могли.

Двумя ударами клинков, разрубаю нескольких чёрных, вцепившихся в Илью. Он пробует встать и рубит наотмашь сам, поражая в воздухе ещё одного!

Немного отвлёкся, стрельба со стороны бойца прекратилась. Похоже, настигли бедолагу. Не оставаясь на месте, двигаюсь по периметру, сшибая гадин, которые прут и прут! И кажется, что теперь только на нас вся свора обращена. Рвётся к месту, где мы увязли из-за переломанных мехов.

Вскоре к нам начинает долетать уже шрапнель. Причём очень прицельно и плотно! Несколько рывков до целей, и распознаю стрелков: они отличаются более широким телом и меньшими когтями. Стреляют из кассет под подмышками, расставляя лапы.

Как только готовятся давать залпа, рвусь к такому. Рублю во все стороны попутно, и вскоре уже скольжу по розовой крови и кускам их тел.

Илья помогает, но ему тяжело, двигается неуклюже. Но кое–как справляется. Поэтому я держу в поле зрения больше Зотова, и перемещаюсь к нему, чтобы не добрались до беспомощного пилота.

Чёрные всё лезут! Дым заполоняет собой пространство, перерастая в зловещую сизую мглу. Сил всё меньше. Уже пульсирует обзор, скорость моя падает.

Но боевая панель начинает, наконец, выдавать мне подсказки, как только я в панике стал озираться во время небольшой передышки. Силуэты тварей теперь видно и в дыму, и за препятствиями. У меня открывается второе дыхание!

Слышу, что со стороны британцев месиво похлеще будет. Но они ещё дерутся! Агнесса бьётся, я слышу её. Это добавляет сил мне.

Крупный чёрный оргалид возникает крайне неожиданно!! И сразу же набрасывается на Илью! Боевая панель тут же подмечает его и подобных, которых у британцев оказывается целых три!!

Большая тварь валит Илью с ног и вгрызается в броню, которая отзывается отчаянным скрежетом. Когтистые тонкие лапы легко сминают крышки кабины, и оргалид вырывает одну!! В ответ Илья успевает пронзить тварь в тело насквозь. Но насаженный монстр продолжает рвать меха–гвардейца, будто не чувствует боли.

Хочу ринуться к нему, но теряю драгоценные секунды! Приходится отвлекаться на мелких тварей, подкравшихся к беспомощному Зотову. Последняя, как назло, ещё умудряется проскочить мимо клинка и уцепиться в мехар майора. Тело воет от усталости, удары становятся размашистыми. Рву врага остервенело и спешу на помощь.

Из мглы больше не появляются. Мелочь иссякла.

Подскакиваю к Илье и сношу последнюю тварь мощным ударом. Клинок мой отламывается, как миленький, но и тварь слетает с гвардейца. Набрасываюсь на неё сверху, не давая очухаться, и протыкаю башку несколькими ударами, пока она не перестаёт рыпаться.

— Ты как⁉ — Кричу и возвращаюсь к Илье, поддав тяги.

— Нормально, — раздаётся с булькающим кашлем из кабины.

Последний мелкий чёрный ползёт без нескольких ног, пытаясь добить пилота. Но я настигаю быстрее, наступая на башку.

— Андрей! Да что б тебя!! — Визжит в эфире Небесная, которой, похоже, плевать на потери. И свои многострадальные голосовые связки.

Сжимаю зубы, нависая над Ильёй. Мой друг в кабине полностью оголён, броня не защищает его. Он весь в крови. Тяжело дышит. Мой боевой прицел направлен на него, а панель сбоку выдаёт его пульс и прочие жизненные показатели. Фигурку человека с красными пятнами показывает мне Медведь. Не думал, что так можно. Не думал, что так горько.

Илья умирает.

А ещё он мучается. Пробито лёгкое, вспорот живот, переломаны кости. Крови вытекло столько, что он побелел и задрожал.

— Андрей, мне конец, — заговорил, задыхаясь. — Допрыгался.

— Прости, — отвечаю с давящим камнем в груди.

Осознаю, что не могу ему ничем помочь. И от этого дерьмовее вдвойне.

Мне срочно надо уходить к Небесной, ведь главная задача… все эти жертвы… не должны быть напрасными.

Но я не могу оставить его вот так.

— Андрей, об одном прошу, — давит слова Илья с трудом, протягивая дрожащей рукой мне сложенную окровавленную бумажку.

Беру её механической кистью, зажимая меж пальцев.

— Это письмо для Татьяны. Я написал его… на случай… — закашлял кровью, но вскоре продолжил. — Передай, прошу.

Глаза закрыл. Вижу, что пульс всё медленней.

— Обещай, — прошептал он уже в полубреду.

— Обещаю, — отвечаю с комом у горла. Приоткрываю кабину и забираю записку вовнутрь. Потому что знаю, теперь её нельзя потерять.

Илья замолчал. Он будто уснул спокойно, удовлетворённый ответом.

Но Медведь показывает мне, что сердце моего друга остановилось. Всё.

— Андрей!! — Продолжают звать в эфире.

— Сейчас иду, — отвечаю жёстко и добавляю: — Илья мёртв.

— Поняла… — раздаётся на выдохе и новый вопрос: — Зотов?

— Теперь пеший, — докладываю принцессе.

Вижу майора. Да и держал его в поле зрения. Он уже вылез из потрёпанного мехара, который явно не смог бы восстановить так быстро. И уже нашёл себе пулемёт МГ, снял с тела погибшего товарища подсумок с магазинами, перезарядил.

Посмотрел на меня вопросительно. Подошёл устало к разбитой машине Ильи.

Взобрался кое–как и хотел было пульс потрогать.

— Мёртв, — остановил я и подал ему механическую руку.

Майор взглядом простился с другом и взобрался без вопросов. И мы двинулись, обходя центр побоища по левой стороне, чтобы не столкнуться с новыми тварями. Зотову, деловито сидящему на плече моего меха, не видно, а я распознаю нескольких затаившихся оргалидов на пути.

Иду плавно, чтобы Костя не сорвался, но иногда приходится перепрыгивать гряду.

Минуя трупы подстреленных мною крупных тварей, дохожу до скопления наших. Здесь спокойно. Небесная и Олег встречают. Мехары у них не так уж и сильно потрёпаны. У Олега руки исцарапаны, один клинок обломан, машина принцессы без нескольких клинков, тульский револьвер где–то выронила.

Степан и ещё трое бойцов вжались под чёрную глыбу и ощетинились. Все в крови и пожжённые, но никто не жалуется.

Твою дивизию. Со взвода выжило четыре бойца.

Но никто сопли не жуёт. Завидев нас, Небесная двинула нетерпеливо в идеально круглый проём диаметром метров под шесть, ведущий вовнутрь глыбы. Замечаю ещё несколько подобных отверстий дальше. Похоже, из дальних вылезали чёрные твари. А здесь следов никаких. Знак вверху над проёмом замечаю выдолбленный в виде кольца и его тени. Симметрия идеальная, впрочем, как и у всего, что связанно с мехарами.

Сами стены с потолком настолько гладкие, что отражают всех не хуже зеркал.

Под металлическими ногами захрустели мелкие ледяные шипы, легко ломаясь. Оргалиды, будто зная, что мы заявимся, устлали нам целую ковровую дорожку.

Ссадил Зотова. Хотел было последовать за ними. Но встал как вкопанный, сделав лишь несколько шагов в их направлении.

Потому что бой со стороны британцев стих. Выстрелы прекратились.

— Агни?!! — Зову в эфире с холодеющей грудью.

Секунда, две… три, как адская вечность!

— Андрей, за мной, — выдавила Небесная сквозь зубы.

— Агни!! — Кричу, начиная делать первые шаги в её направлении.

— Всё… в порядке, — раздаётся от Агни с усилием. — Я справилась с задачей. Поспешите к Цели.

Враньё. Стоит обратить взор в их направлении, и Медведь показывает мне дюжину тварей с несколькими крупными, что спокойно орудуют в её районе, вероятно, расправляясь уже с трупами. Там же и боевая машина Агнессы, которая теперь неподвижна.

Перед глазами окровавленный Илья в раскуроченной кабине.

От одной мысли, что с Агни может случиться подобное, боль в душе пробивает до дрожи. И я готов изничтожить весь мир, если с ней что–то случится!!

Вопреки всем командам Небесной, ни секунды не медля, я спешу на помощь к той, кто когда–то меня предала.

Стоит мне преодолеть первые тридцать метров прыжком, в меня летит сосредоточенный залп шрапнели.

Оргалиды ждали.

Глава 22

Метеорит — наша цель

По кабине стучит, отрывается крыло вместе с одним движком. Второе — в решето! Закрываюсь, выставляя руки, как в боксе, дабы не пробили кабину. Барабанит, что град. Не прекращая. Панель повреждений мерцает, цвета на фигуре машины всё темнее.

Но я иду сквозь этот град. Ноги на соплях, если бы мог, прыгнул бы ещё раз!

— Андрей… ты всех нас погубишь, — слышу голос принцессы.

— Предатель, — бросает Олег цинично.

— Не надо, — раздаётся и от Агни.

Эфир зашипел, голоса перемешались.

Успел увидеть, что Олег ринулся за мной, но отстал, потому что его зацепило.

Или просто струсил, когда понял, что оргалиды встречают в лоб.

Шквал не прекращается ни на мгновение, но я всё равно иду, как будто в метель, двигаюсь против сильного ветра.

Шипы вгрызаются в броню, пробоины всё больше, вскоре уже прошивают руки машины насквозь и врезаются в кабину. Концентрируюсь и ращу броню вновь, восстанавливая защиту. Но её тут же крошат новые залпы.

Нога поражена, мех падает, но успеваю сесть на колено, чтобы не завалиться полностью. Тогда набросятся, тогда сожрут.

Стоять Сабуров!

— Что ты делаешь? — Раздаётся в эфире, казалось бы, безмятежное.

Это Агнесса. Она как будто смирилась со смертью. И просто смеётся надо мной. Над моей агонией. Как тогда, у пирамиды.

— Иду за тобой, — отвечаю с усилием. — Или ты решила, что будет иначе?

Восстанавливаю ногу! Поднимаюсь. Удар за ударом принимает мой мех. Пошатывает, дрожь по всему телу. Скорее унять.

Иду! Шаг за шагом, всё ближе!!

— Ты не понял меня, — шепчет Агни.

Второе крыло отвалилось, верхние бронелисты над кабиной скосило.

Новая мощнейшая волна! Срубает руку к чертям и разворачивает боком!

Твою дивизию, один из стрелков оказался крупный Чёрный! Ждал до последнего, сука. Слышу крик Олега в эфире, который, похоже, попал под раздачу.

— Не иди за мной! — Кричу ему и сжимаю зубы от боли в голове. Потрясло неплохо.

В обрубок и бок машины стали залетать шипы, вероятно, твари нацелились на реактор. Слишком умные, не такие, как ходят по нашей земле.

Резко в сторону ухожу! Перекатываюсь! Поднимаюсь на ноги и ускоряю шаг! Нога вот–вот откажет, латаю её!!

Шквал огня на время прекратился. Первые твари набегают! Успеваю нарастить клинок едва–едва и рублю! Эрений угрожает погаснуть.

Притормаживаю восстановление и дерусь чем, есть. Одной рукой особо не разгуляешься, пускаю в ход куски крыльев. Резкие повороты корпуса с выставленными планками под определённым углом работают, как мечи. Но они более хрупкие. Поэтому вскоре я лишаюсь и их.

Давлю тварей ногами! Перекатываюсь и тараню. В кабину вгрызаются, лезут по спине. Катаюсь, едва не теряясь в пространстве, использую острые шипы на земле. Всё сгодится! Иду по трупам британцев, по дымящимся тушам! Мелкие оргалиды кончаются, ползут недобитки за мной.

Большая тварь впереди! А за ней лежит изуродованная чёрная машина.

— Агни! — Зову её бешено.

— Сколько ещё должно погибнуть людей, чтобы ты вернулся к ним, Сабуров? — Выдаёт Агнесса так… отстранённо. И вымученно.

— Что ты хочешь этим сказать? — Спрашиваю и делаю первый шаг к затаившейся большой твари.

— Замолчи!! — Врывается в эфир голос Небесной. — Андрей! Пожалуйста… вернись.

Что–то внутри меня снова ломается. И чувствуя я, что меня вновь обманули. Потому что слова обеих рвут мне душу.

Кто я⁈

Ещё шаг. И Чёрный расправляет руки для нового залпа. Он будто угрожает. Его мелкие собратья скапливаются по флангам. Они чего–то ждут, шевеля своими желваками.

— Вот поэтому ты зверь, который не осознает того, что творит, — бросает Агнесса. — Даже сейчас.

Больно. Чёрт.

— Отступи, мне конец, Сабуров. И тебе сейчас наступит. Но ты можешь успеть. Я вижу, сколько в тебе сил и ярости, — говорит она дальше.

— Нет.

— Почему же.

— Я просто люблю тебя.

— Не верю, — отвечает со злостью и претензией. — Мастер показал мне всё. А потом я увидела сама. Стой, или Чёрный выстрелит.

— И почему же медлит? — Огрызаюсь уже я. — А, тварь? Чего ждёшь?

Злость помогает. Злость не только к врагу. Но и к тем, кого считал друзьями. Мне нужны ответы. Да даже ради этого я немного задержусь на этом свете.

Рука растёт. Броня наращивается. Ну же, Чёрный.

— Ты не понимаешь, — шепчет Агнесса. — Всё это время, они искали тебя. Ты их Сердце. Ты и та вторая, которая привела Фиолетового на Байкал. Всё это время, Сабуров, они уничтожали людей, всех подряд! Потому что жаждали найти вас. Только вас.

— Ты мне лжёшь! — Кричу с комом в горле и резко перехожу на бег!

Страшнейший залп потрясает спустя несколько рывков! Панель рябит! Теряется обзор! Множественные повреждения! Машина вновь валится на колено. Часть руки стёсывает! Вторая падает бессильной плетью. В кабину залетает! Слева и справа прошивает насквозь! Ударяется в моё тело! Ещё и ещё! В грудь, в голову! Я как в чёртовом нокдауне. Звенит в ушах! И почему же я ещё не помер⁈ Горит всё тело. Немеет местами! Вот–вот хлынет кровь и поразит боль.

Как я ещё живу⁈ Что со мной…

Боюсь дышать, дабы не ощутить, что уже труп. Пожить ещё немного, рука кое–как шевелится. Дотянуть, додавить!! Настигнуть.

Рывок!!

Обрубок вонзается в грудь твари. Она хватает меня, вцепляется зубами в кабину.

На грани обморока восстанавливаю вторую руку. И плевать на эрений!! Лишь бы когти на пальцах поострее!! Вонзаюсь в шею! Сжимаю, что есть силы.

Рву с отчаянным хрипом.

Тварь валится без башки. А с ней и я.

Лежу на спине. И делаю свой первый болезненный вдох. Сердце долбит. Кожа на груди горит, звон в ушах не прекращается. И что же?

Где моя смерть? Что не так⁇ Убираю руку с ручки меха, прерывая связь. И возвращаясь в ничтожное тело слабого, умирающего человечка.

Становится даже легче, ибо мехар, похоже, решил высосать из меня последнее.

Щупаю грудь и не верю своим ощущениям. Что–то твёрдое на мне. И я не чувствую крови. Это пластины! Даже на лбу прикреплена. Становится страшно, пробую с головы отодрать всё инородное.

Рассасывается само! Щупаю истрёпанный мундир и понимаю, что шрапнель точно пронизывала меня! Иначе как объяснить, что одежда разорвалась⁇ А эти зияющие дыры в крышке, что сито⁈

Нащупываю прямоугольную бляшку на животе. И понимаю, что это та самая, которую я забрал с трупа из гигантского мехара. Но как она оказалась на моём поясе? Была же в кармане.

Неужели… она и спасла мне жизнь⁈

Получает и тот пилот умер точно не из–за шрапнели, а в результате падения с большой высоты.

— Андрей! — Раздался с помехами крик. Похоже, Медведь сам восстановил приёмник. Это меньшее, что он мог сделать.

Крышку с остервенением срывают, подцепив клинками! Надо мной нависает чёрный мехар.

Без слёз не взглянешь, тоже весь в решето. Броня стёсана, одна рука обглодана до механизмов.

Секунды две–три она смотрит на меня неотрывно. Чувствую её взгляд даже через кабину её машины.

— Дуракам везёт, — бросает недовольно. — Зачем полез⁈

Отвечать не хочется. Лежу, отдыхаю.

Дышать больно, всё же рёбра переломаны.

Слышу приближение. Чёрный мехар отступает. А надо мной встаёт Небесная, кабина раскрывается, обнажая взмыленную принцессу, на которой лица нет.

— Андрей? — Воет, как волчица. — Пожалуйста, скажи что–нибудь!

— Да живой он, целёхонький, — отвечает за меня Агнесса с таким холодом, что становится противно.

— Ты всего не знаешь, прекрати, — рычит на неё принцесса и мне: — Андрей, времени нет. Новая волна Чёрных уже на подходе. Нам надо скорее попасть на корабль. А для этого ты должен поднять Медведя. Любой ценой.

— Почему, — спрашиваю спокойно.

— Ты в доспехах Медведя — это наш ключ, — отвечает Небесная. — Нам нужно открыть ту дверь и прекратить всё это.

— Понятно, — отвечаю с трудом. — Дай мне пару минут.

Кивает, закрывает кабину.

Вроде тихо, всех тварей перебили.

Слышу, как Бестия усаживает свою машину прямо на труп Чёрного.

И понимаю, что она всё это время ненавидела меня.

А теперь я начинаю ненавидеть её. За то, что она мне соврала. За то, что спасала меня не потому, что любит.

А потому что я — ключ.

Восстанавливаю опорно–двигательную систему в первую очередь, едва не погасив частицу. И поднимаюсь прямо в раскрытой кабине.

— Ого, — выдаёт Агнесса с нотками насмешки.

— Пошла к чёрту, — отвечаю ей с усилием, но от души так.

Молчит на это. Двигаюсь к кораблю.

Метеорит? Смешно теперь даже.

Захожу в тоннель, у которого держат оборону десантники.

Через всё ещё открытую кабину Степан видит меня. Встречаю его беспокойный взгляд. Кивает мне, я ему едва заметно.

Лишь он и братцы прикрывали мою спину искренне. А эти…

Вхожу первым, Небесная и Олег за мной. Остальные следом. Вижу, что и Агнесса плетётся последней, замыкая группу.

Хруст ледышек заканчивается спустя несколько шагов, органический лёд быстро отступает. Тоннель искусственного происхождения завершается метров через пятнадцать наглухо закрытой огромной круглой дверью во весь проём. Замечаю пунктирные линии, выдолбленные в стене, которые тлеют фиолетовым огнём по кругу. Тусклым, едва заметным.

Перед дверью круг отчерчен небольшим углублением. Металл или камень вокруг, непонятно. Всё чуждое, всё кажется нереальным.

— Ты должен встать в круг, — подсказывает Небесная.

И я делаю это, пересекая металлическими ногами границу. Даже не сомневаюсь, что подобные инструкции дал Мастер. Потому что он был на этом корабле.

Секунд пять ничего не происходит. А затем нечто незримое касается меня. Начинает холодеть тело от пят до самой головы промораживает.

Всё проходит быстро, и тело начинает гореть, как при лихорадке. Перед глазами снова облака и звёздочки фиолетовые. В голову что–то настойчиво пытается влезть. Моргаю часто и дышу глубоко, несмотря на боль, чтобы стряхнуть наваждение и удержаться на ногах.

— Язык сознания расшифрован. Распознавание синхронизировано, — раздаётся над головой приглушённый мужской голос!! Будто из рупора, но не так громко.

И это бодрит! Очень бодрит.

— Доспех… сбор информации… анализ… — продолжает бормотать, будто себе под нос.

От незнакомого голоса в шоке, похоже, все. Да и я сам не рад, что со мной что–то разговаривает!!

— Кто ты⁉ — Кричу в ответ.

— Тише ты, — прошипела Небесная с опаской. — Это корабль.

— Понимание высшего лорда — приоритет, — продолжает говорить Нечто. — Я искусственный разум «Экспансиона один один девять восемь». Грузовой блок полностью восстановлен и готов к использованию. Десантный шлюз готов.

Искусственный разум? То есть не настоящий? Спрашивать такое боязно. Вдруг обидится.

— Попроси открыть, — шепчет очень тихо Небесная.

Интересно, а они сами понимают, что собираются открыть? Вдруг это «Ящик Пандоры»⁇

— Откройте, сударь! — Попросил я громко. И покривился от боли в рёбрах.

Несколько секунд ничего не происходит. А затем щелчки вокруг, пшиканье! И дверь разделяется на две половины, стряхивая пыль, да разъезжается в разные стороны, пропуская дальше!

Новое помещение чуть побольше, но такая же дверь. Светлеет внутри, белый свет окутывает всё пространство.

Вхожу первым! За мной спешит Олег, обгоняя Небесную.

— Нас не пускает, — раздаётся от Зотова позади, когда гвардейцы на мехарах прошли.

Он и четверо десантников, будто в незримую стену упёрлись.

— Кость, без мехара корабль сюда не пустит, как маэстро и предсказал, — отвечает принцесса. — Побудьте снаружи.

И дверь позади нас закрывается наглухо, оставляя бойцов за бортом!!

Как только это происходит, на уши перестаёт давить. Ибо та странная мелодия, к которой я уже попривык, внезапно прекратилась. И стало значительно легче.

— Разгерметизация доспехов Гибрид один, Прототип три, предкритические повреждения основной два, основной два, — зазвучал голос над головой. — Дезактивация и дегазация невозможны. Ждите.

Прямо на глазах, да ещё и не за счёт моих сил, как мог бы почувствовать, Медведь стал восстанавливаться сам! И этому поспособствовал корабль! И не только мой мехар, но и машины всех остальных вскоре заблестели, как новенькие.

Как только на панели повреждений засияла белая фигура меха, в помещение ворвался дым, заполоняющий собою всё. Сквозь него заскользили по броне розовые лучи прямо веерами.

Через десять–пятнадцать секунд дым схлынул, как не бывало. И дверь в новое помещение разъехалась с пшиком. Белый мягкий свет из нового помещения окутал мехаров.

Затаив дыхание я двинулся первым!

И успел заметить, что на мехаре принцессы от герба золотого не осталось и следа. Вместе с тем, боевая машина Агнессы осталась чёрной.

Следующее помещение было значительно больше. В форме прямоугольника. И стены белые и такие же гладкие. Дальше в стене дверь уже с человеческий рост.

Как только все вошли, ноги Медведя перестали слушаться, они примагнитились! И у троих произошло то же самое.

Лестницы выехали прямо из пола одновременно с самопроизвольным раскрытием кабин.

— Предлагают выйти, — прокомментировал Олег с настороженностью.

Очутившись сознанием в кабине меха, я уже посмотрел на помещение по–другому. Стены, пол, потолок, всё будто из однородного камня без всяких изъянов. А свет исходит не весть откуда. Он заполоняет всё без теней, будто живёт в воздухе. Насыщенном кислородом, очень бодрящем воздухе.

Спускаюсь по предложенным ступеням одним из первых. Удивительное ощущение, они словно магнитят подошвы сапог, чтобы не свалился. Сами ступени вроде хрупкие на вид, как листы бумаги, но по ощущениям, как нерушимый монолит.

Вступил на поверхность. Вот те раз, вокруг ни соринки, с меня тоже ничего не сыплется. Подождите! Лохмотьев нет! Только бардовая броня теперь облепляет моё тело и по ощущениям напоминает сплошное трико. Вполне комфортно, но совершенно неловко!

На меня принцесса оценивающе посмотрела, но ничего не ответив, перевела внимание на Агнессу, которая стала спускаться с заметной неловкостью и завешенным светлыми волосами лицом.

Подмывало на него посмотреть. Но я сдержался. Форма британского офицера на ней, и не простая, а парадная. Красный мундир с белыми полосами, в нём она смотрится, как предательница Родины. Принцесса британская.

Олег, чуть помедлив, вылез последним. И с ухмылкой посмотрел на моё новое одеяние, воздержавшись от комментариев.

Когда все спустились, принцесса скомандовала:

— Андрей, дверь.

Двинулся без промедлений. Ведь снаружи остались товарищи. А мы вроде как идём к источнику всех наших бед, чтобы их прекратить.

Стоило пересечь незримую черту всем четверым, как стены по бокам разверзлись, превращаясь в некие краны! Те ухватили наших мехов, как пушинок и утянули в чёрную пустому, где я успел уловить силуэт неких механизмов и других мехаров, подвешенных на чём–то! Не успел и глазом моргнуть, краны вернулись, складываясь назад, и снова превратились в гладкие стены!

— Вот же засада, — выругался я тихо.

— Эй! — Возмутился и Олег, спохватившись.

Принцесса вытаращенными глазами продолжила прожигать стену. Вероятно, борясь с ужасом.

Замечаю, что Агнесса аж задрожала, когда её мехар пропал.

Ещё бы, связь между пилотом и машиной прервалась. Сам почувствовал это болезненное, но мимолётное чувство боли.

У двери встали полукругом, как дураки. Ничего не происходит.

— Открой, — бурчит мне в ухо Небесная, скукожилась вся, будто ждёт теперь со всех сторон атаки.

— Как? — Развожу руками, не видя ручки.

— Спроси…

— Как открыть, сударь? — Спрашиваю интеллект.

— В связи с аварией и утечкой средств введены дополнительные меры безопасности, — раздалось сверху. — Для повторной идентификации требуется физический контакт.

— Простите, сударь? — Недоумеваю.

— Тронь дверь, — подсказал Олег деловито.

А этот откуда знает⁈ По роже хитрой вижу, что не удивляется, как другие.

Едва дотронулся до белого полотна, и дверь въехала в стену очень стремительно, приглашая нас дальше.

Вошли! Позади закрылось.

Если снаружи корабль чёрный, то внутри белый, как в царской больничной палате. Зал округлый, двери в три стороны. Посередине столб стеклянный диаметром метра полтора, внутри частицы фиолетовые вверх и вниз сотнями потоков идут!! Эрений⁈ Как много!!

Похоже, глаза загорелись не только у меня.

— Никогда не видела столько, — не выдержала Агнесса и поделилась впечатлениями.

— Нужно быть очень осторожными, — произнесла принцесса. — Всё такое странное…

Сам зал высотой метров пять и площадью квадратов сто, без излишеств, но имеются продолговатые окна в три ряда до самого верха, которые отблёскивают зеркально.

Подхожу ближе к одному окошку.

И теперь могу разглядеть через него множественные скопления странных, полупрозрачных колб, судя по всему немалого размера! Собраны кучами, гроздями висят на фоне стен, выложенных резервуарами, будто пчелиными сотами. Примерно треть из них пустые. В других тонкие кристаллические тела, напоминающие людские. В других замерли тонкие чёрные! С какими мы и бились сегодня.

Замечаю, что и другие подошли к окнам, да раскрыли рты.

— Они все отсюда, — прокомментировала Агнесса тоненьким голоском.

— Вот именно, — бросила принцесса, и мне: — Андрей, нам нужна рубка управления.

— А я откуда знаю, где она⁈

— Так спроси, — выдал Олег нетерпеливо.

— Сударь, какая дверь ведёт в рубку? — Спрашиваю громко.

— Указатель активирован, — раздался ответ и по полу от меня пошли пунктирные розовые линии до двери, что справа. — Однако рекомендую посетить медотсек. Зафиксированы множественные переломы. Экзо–скелет класса три в сочетании с динамичной защитой обеспечивает стабильность, вместе с тем капсулы анестезии израсходованы полностью, требуется пополнение походного запаса в медотсеке. Рекомендации: посетить медотсек.

— Вот заладило, — хмыкнул Олег, совершенно не опасаясь!

Интеллект ему ничего не сказал. Похоже, не реагирует на них.

А на меня почему? Всё меньше сомнений, что я тоже с этого корабля, который меня одного и слушается.

Двинулся. Все за мной, как утята. Дверь распахнулась по касанию, прошли в коридор, где снова эти окна! Слева с видом на целые ульи из колб с оргалидами!! Смотреть страшно! А справа… Мехары подвешенные прямо в воздухе на тонких конструкциях рядами стоят! Около сотни насчитал! Все одинаковые, но от локтей рук нет, а клинков и подавно.

Олег с Агнессой от окна к окну мечутся, рассматривают всё с ртами раскрытыми.

Зазевался и я, Небесная подтолкнула.

Впереди вроде как рубка, куда спешим через небольшой предбанник.

Примерно на середине пути меня будто подталкивает что–то в спину! За мгновение окна сливаются в линии, а затем всё снова, как было. Но!

Товарищей позади уже нет! Через несколько секунд буквально из ниоткуда появляется принцесса с ошалелыми глазами, в которых читаю, что успела и меня в свою очередь потерять из виду. За ней появляются Олег, и последней Агнесса.

По взгляду Румянцева ясно, что и это его не удивляет. Что ж. Стоит проявить бдительность!

Входим в рубку. Интеллект называет это местно вспомогательным центром управления. Интересно, а где основной?

Цилиндрического вида помещение ничем не примечательно. Большая белая комната без дверей дальше, как тупик. Или ловушка.

Сделав несколько шагов вовнутрь, около минуты стою, как дурак, не понимая, что дальше. Хвост из соратников прячется за мной, не решаясь выдать каких–либо предположений.

— Что дальше, сударь? — Спрашиваю Интеллект.

— После восстановления центр управления переведёт в стандартное положение, — отвечает мне. — Жду ментальной команды от высшего лорда.

— Я не знаю… — развожу руками.

— В таком случае предлагается привести в последнее положение. Настройки низшего лорда Надзирателя Лин ден Сэн Квандун О. Одноместный контроллер, приоритет: Разработка вида, Развитие, Популяция, Сдерживание.

— Что это значит? — Обращаюсь снова.

— Уточните запрос, — раздаётся сверху.

— Андрей, время, — шепчет Небесная. — Скажи, что согласен, разберёмся.

— Согласен!

После моей команды помещение, словно живое начинает изменяться! Вырастает из пола странная мебель, стены приобретают иную форму, где вырастают окна, как в рубке корабля!!

Не проходит и двух минут, рубка готова.

А мы ошарашенные стоим. Чудеса да и только.

Вижу большое кресло впереди, что трон!! И оно зазывает меня.

— Скорее, Андрей, садись, — торопит принцесса, первая придя в себя. Со мной направляется и по пути из–за пазухи бумажку с иероглифами достаёт.

А вот и инструкции от Мастера. Даже не сомневаюсь, что это они!

Но полно быть марионеткой в чужих руках.

Вероятно, даже великий гений, восхваляемый Небесной, он же маэстро не предполагал, что корабль, создав со мной некую связь, примет наш Русский язык и станет разъясняться на нём. Поэтому Мастер подготовил всё на языке оргалидов. Хотя какой он их. Это мой родной язык. Да и Фёдора тоже.

Моего лже–дворецкого и самого заботливого человека, который оказался Надзирателем этих тварей, которых, похоже, и выпустил когда–то!

Но так ли это на самом деле? Хватит предполагать и слушать самозванцев да шарлатанов.

Мне нужна истина. И я её получу.

Когда усаживаюсь в кресло, которое на первый взгляд кажется каменным, а выходит очень мягким и комфортным, дыхание перехватывает, а сознание уносится из тела по тоннелю прямо к тому облаку с фиолетовыми звёздами.

Вдох! И вот я снова в рубке. Но теперь чувствую нечто большее, чем просто комнату, вспомогательный центр управления, да и в общем–то своё тело.

— Андрей, первым делом нужно, — раздаётся от принцессы чересчур взволнованные. — Отключить некий Маяк, дав контрольное послание. Вот эти знаки, пошли их.

Тычет на иероглифы на бумажке, написанные, похоже, на чертёжной бумаге с выверенными линиями до миллиметров.

Забавно, она даже не понимает, что это значит. Наивная, но отчаянная.

Прямо как был я…

Как я, когда решил, что у человечества есть выбор.

Он есть лишь у избранных.

Глава 23

Что же произошло

Знания полились в меня, наполняя образовавшуюся пустоту.

И отвечая на все мои вопросы. Это сравни с прозрением.

И горьким разочарованием.

Нет, они уже не смогут заставить меня перейти на другую сторону. Потому что я полюбил этот Мир.

Земля — мой дом. В том виде, каком есть. Со всеми людьми, населяющими планету.

Поэтому я согласен с Мастером. И проговариваю вслух все свои команды для тех, кто шёл к тому, чего сам не знает. Вернее, они верили, что спасают свой Мир. Соратники, друзья, мои верные братцы. Те, кто погиб, прорываясь сюда через весь чёртов ад.

Гвардейцы слышат всё. И внимают.

— Утечка средств подавления вследствие крушения, деградация при отсутствии сигнала контроля, — комментирует Интеллект, рассказывая об оргалидах. — Приоритетные задачи средств подавления утрачены. Присутствует высшая степень мутации и отчуждения. Развитие по сценарию эволюции, цель низших: выживание. Цель умеренных: сбор утерянных энергоресурсов. Цель высших: поиск воссоединения с высшими лордами.

— Излучатель на полный импульс, — объявляю.

— Исправен. Охват девяносто и три десятых процента площади поверхности планеты, — докладывает Интеллект. — Готов.

— Нейтрализация, — командую уверенно.

И излучатель, который торчит в виде плавника из корпуса, даёт мощнейший импульс, настроенный на сознания оргалидов, что расползлись по всему миру.

Одни умрут за мгновение, другие превратятся в кристаллический камень, постепенно угасая. Третьи останутся дикими, но их не так много. И уж точно таких не будет здесь.

Сигнал прошёл. Нутром я прочувствовал, какой колоссальной энергии потребовало это.

Всё, теперь мои товарищи в безопасности. Хотя бы те, кто уцелел.

— Текущее состояние экспансии, — запрашиваю я, окидывая ошарашенные лица гвардейцев.

Даже Агнесса теперь подняла своё очаровательное личико и озирается по экранам вокруг, которые наглядно транслируют желаемое.

В какой–то момент мне показалось, что её, наконец, озарило.

— Задействован алгоритм непредвиденного обстоятельства, — докладывает Интеллект, показывая на экранах невообразимые схемы и настоящий цветной кинофильм. — До отправки автоматического сигнала Армаде вторжения: восемнадцать планетарных суток, шесть часов, тринадцать минут… Независимо от результатов подавления планетарной обороны.

— Как это⁈ — Ахнула Небесная.

А не из–за этого ли ты спешила? Предотвратить катастрофу и истребление.

Или Мастер передумал и решил договориться с Армадой, чтобы они простили его?

— Через восемнадцать дней сюда нагрянет что–то пострашнее оргалидов, — прокомментировал Олег зло.

Что–то в этом роде.

— Неверно, — возражаю я. — Для прибытия Им понадобится год. И Они всё равно должны ориентироваться на Маяк.

— Но точка невозврата наступит уже через восемнадцать дней, — произнёс Румянцев и навис надо мной: — делай, что сказал Мастер. И поскорее. Отключай Маяк.

— Хорошо, — отвечаю спокойно и дальше Интеллекту: — внимание сообщение Армаде.

Щелчок! Олег взвёл курок револьвера, направленного прямо мне в лоб. Женщины встрепенулись.

Агнесса сделала хищный вид, чуть присев, будто готовится прыгнуть на идиота.

— Олег! — Воскликнула Небесная, потянувшись за своим оружием.

— Не вздумай сказать лишнего, гад! — Воскликнул Румянцев, угрожая выстрелить.

— Это и мой дом, — отвечаю ему бесстрашно.

— Верится с трудом, — огрызнулся.

— Олег, замолчи! — Рявкнула на него принцесса сиплым голосом, к которому я уже привык, и кивнула мне.

— Внимание, сообщение Армаде, — продолжаю уверенно. — Планетарную оборону подавить невозможно. Высшие лорды мертвы. Вторжение нецелесообразно по причинам: прогноз больших потерь, скудные ресурсы, несовместимость атмосферы. Отправить!

— Выполнено, — докладывает Интеллект спустя секунды, за которые я не решаюсь вздохнуть.

— Маяк отключить! — Добавляю.

— Выполнено.

Ну вот и всё. Выдохнул с облегчением. Но тут же почувствовал, как же сильно устал. Могу спокойно уснуть прямо в кресле. Стоит только опустить тяжёлые веки.

Однако гвардейцам всё неймётся.

— А это точно то, что сказал сделать Мастер? — Зашипел Олег и даже повернулся к принцессе. Спасибо, что хоть револьвер свой опустил, но в кобуру так и не спрятал.

— Я… я не знаю. Но ты же всё слышал, — ответила Небесная неуверенно.

— Мастер сказал отправить знаки. А вдруг он что–то упустил⁈ — Наводит смуту Румянцев.

Одна лишь Агнесса молчит, отвернувшись от меня.

— Мастер, — ухмыльнулся я, уже зная правду, и снова Интеллекту: — История крушения. Кратко, по существу. Агнесса, тебе будет интереснее других послушать и посмотреть.

И голос с кинофильмом на экране, где некоторые главные актёры нам знакомы, поведал всё. На простом русском языке…

Но сперва о предыстории, что осталась для меха–гвардейцев за кадром. Та, что влилась в меня до того, как я всё осознал сполна.

Некая всесильная и высокоразвитая цивилизация активно колонизирует Галактику. Сперва, на предполагаемую планету для экспансии посылается один Корабль. Он прибывает в звёздную систему, до которой добирается долгие годы. Первым делом он устанавливает Маяк для того, чтобы Армада могла совершить быстрый скачок сюда по его координатам. Так экономится огромное количество ресурсов.

Далее Корабль разведывает, а следом подавляет вооружённые силы и всякое сопротивление местных. На его борту есть страшное оружие. Это существа с порабощённых планет. За тысячи лет выбор пал на самых эффективных и живучих практически в любой среде существ. Оргалиды. Их выпускают, как чуму, и дальше наблюдают с орбиты, как будут справляться аборигены. А когда от жителей планеты ничего не остаётся, прибывают колониальные корабли для освоения.

На случай, если оргалиды выходят из–под контроля, имеется Излучатель, настроенный подавлять их волю. Также есть и средства физического подавления — мы зовём их мехарами. Но на самом деле это всего лишь доспехи. Те, что имеются Гибридами — более развитые доспехи, предназначенные для высших лордов. Которые и показывают их неоспоримую силу в случае восстаний.

Высшими лордами называют тех, кто останется на планете в качестве хозяев или наместников. Это кровные дети императора воинственной цивилизации, каких у него тысячи. По особому закону и ритуалу, они должны прибывать первыми и восходить в итоге на трон в обновлённом мире.

Их пробуждают, растят, дают познания о родине и их отце.

Нас доставили сюда в капсулах на этом первом Корабле. Около сотни лет мы в замороженном трёхлетнем возрасте хранились для исполнения высшей цели. И если бы всё удалось, мы бы пробудились с иной памятью и не узнали о мире, существовавшем здесь до нас. Так и предполагалось императором, дабы лишить своих детей чувства вины. Дать им якобы чистый и свободный мир.

Но что–то пошло не так.

Вот об этом я и предложил гвардейцам послушать. А всё что выше, оставил лишь для себя.

— Корабль с чумой из оргалидов прибыл в Солнечную систему сорок три года назад, — комментирую презентацию. — Экипаж нашего корабля состоял из сотен слуг. Это простые рабы, обслуживающие корабль в пути. А также воины, предназначение которых вечно служить высшим лордам и защищать их. Рабы жили естественной жизнью, передавая знания и участь из поколения в поколение прямо на Корабле. Воины впадали в спячку, чтобы замедлить старение. Но и они жили поколениями.

Мастер был рабом, который занимался обслуживанием доспехов. Он был рабочим высшего класса, но это не меняло его положение по крови.

Фёдор, выдававший себя за моего дворецкого, был воином, который следил за состоянием резервуаров с высшими лордами. А также ему были вверены их доспехи. Должность Надзиратель — была высшей должностью на корабле после должности капитана.

Вздохнул глубоко, ощущая нахлынувшее волнение. Гвардейцы смотрят на меня ошалело. Возможно, ещё не верят. Но ничего. Я продолжаю:

— Когда мы прибыли к вашей планете, Мастер решил совершить саботаж. Не важно, какие он преследовал мотивы. Но надо отдать ему должное. Планы цивилизации по захвату Земли он нарушил. Оргалиды не были высажены централизовано, им не был отдан приказ уничтожать. Им не установили план развития и совершенства. Мастер использовал свой доступ к мехарам и совершил восстание, в результате которого погибли почти все члены экипажа. Многих он сумел устранить, некоторые засели в грузовых блоках. Тогда он и решился на аварийную посадку, отделив от главной рубки большую часть Корабля со смертоносным грузом.

Он спасся в носовой части, направив её в Байкал. Судовой журнал гласит, что при приземлении и носовая часть получила повреждения, лишившись навигации. Эту же с оргалидами он бросил на произвол. Часть тварей выбралась и начала бесчинствовать. Возможно, Мастер предполагал подобное с самого начала.

Все слушают, раскрыв рты и не перечат. Даже Агнесса.

А мне больно продолжать, но я это делаю.

— Что касается выжившего Надзирателя, о котором Мастер узнал не без моей помощи. Тогда он оказался в западне, оставшись в грузовых блоках Корабля, о чём Мастер знал. Но он не предусмотрел того, что Надзиратель успел спасти меня и мою сестру. Вынес нас из хранилища, когда всё началось. А затем подготовил спасательную шлюпку, на которой вместе с нами покинул падающий Корабль. Скорей всего, мой приёмный дед нашёл его в спящем виде, как и нас с Сестрой в тех капсулах.

Остановился, чтобы отдышаться. И вновь осознать вложенное так скоро в мою голову.

Анна Третьякова моя сестра. Те две разбитые пробирки в Медвежьей пещере — в них мы и существовали в состоянии глубокого стазиса всё то время, пока Корабль летел к Земле. Как много всего я узнаю. И больше ничему не удивляюсь.

Мне лишь жаль, что узнал об этом так поздно. И наш последний с Анной разговор отзывается теперь болью. Нельзя было так расставаться. Нельзя было быть таким чужим. Кто если не я мог наставить её и поддержать.

Ведь в этом мире мы одни. Как же беспечно и безответственно я поступил.

Глупая, потерянная девчонка, нуждалась во мне. И наломала дров из–за меня.

— Андрей, всё, что ты говоришь, — начала Небесная неуверенно, но я перебил.

— Мастеру было выгодно править в тени Российского императора и кормить гвардию ограниченными по возможностям мехарами, чтобы не сильно побеждали. Если бы вы знали, какие возможности есть у машин! Чтобы не вызывать подозрений у Мастера о существовании нас и его самого Надзиратель и настроил Медведя моему деду подобным образом. Что? Удивлены? Мечи на таких совершенных механизмах? Вам самим не смешно⁈

Молчат, потупив взгляды. Продолжаю!

— Мастеру так хотелось, чтобы все зависели от него, что он спрятал пару сотен боевых машин на дне Байкала и настроил радары действующих мехов так, что ничего нельзя обнаружить. Всё шло гладко. Но потом он вспомнил о Маяке. А может и не знал о нём вовсе, пока не появилась моя сестра. Всем вам хочется верить, что его побуждения искренни, и он хочет в первую очередь спасти мир. Но я полагаю, что Григорий Ефимович просто не захотел, чтобы сюда нагрянули те, кто знают его истинное лицо. За восстание кара была бы неминуема. Тогда он решил задействовать все средства. Лучшие силы Российской империи, все ресурсы Британии. А ещё тебя, Агнесса.

— О чём ты, — раздалось бесцветное от девушки.

— Теперь нас пятеро, — продолжил я жёстко. — Тех, кто выжил после крушения Корабля. Пятеро тех, чья родина далеко за пределами этой звёздной системы. Я с сестрой, Надзиратель, Мастер. И ты, Агнесса. Об этом гласит судовой журнал, ошибок быть не может. Так вот знай. Ты из касты воинов, что были на Корабле. Мастер оставил тебя в носовой части, что приземлилась в Байкал. Одну единственную.

— Что значит единственную⁈ — Неожиданно взвинченная Агнесса подскочила ко мне и нависла со взглядом сущей бестии, будто снова почувствовала себя в кабине.

Такая красивая. Когда злится. Но взгляд… потерявшего смысл существования человека, вызывает глубокое сожаление.

— Отвечай! — Рыкнула, готовая вцепиться.

— Мастер убил всю твою семью, все четыре поколения. И даже маленьких братьев и сестёр не пожалел. Захочешь посмотреть на них, только скажи, я выведу на экран фотокарточки.

— Ты лжёшь! — Вскрикнула девушка и отскочила от меня.

Звериный рык раздался, взбудораживший душу. Потому что я всё же вывел изображение всех двадцати трёх членов её семьи, среди которых есть очень много на неё похожих родственников.

— Это жестоко, — выдавила Небесная и схватилась за голову, когда услышала плач навзрыд.

— Правда не всегда ласкает слух. Иногда она убивает, — произнёс я непоколебимо. — И ваш Мастер мог давно прекратить все беды, если бы хотел этого. Но его всё устраивало, пока не запахло жаренным. Многие жертвы на его совести.

Договорив, поднялся с кресла с трудом и прерывал незримую связь с Интеллектом. Потому что больше не могу держать с ним сопряжение. Он всё пичкает знаниями и пичкает. Голова тяжёлая. Сразу и не переварить.

Многое в голове, только что ясное, снова мутнеет. Быстро полученные знания утрачиваются, потому что эта процедура должна длиться намного дольше.

Принцесса обняла Агнессу, утешает её. Какое милое зрелище. Даже несмотря на то, что Анастасия смотрит на меня теперь волком.

— Задача выполнена, ваше высочество? — Спрашиваю не без сарказма. — Мир спасён? Угрозы миновали?

Подумал о сестре вдруг. Мне очень хочется её увидеть. Если вернут поместье в Слюдянке, я бы забрал её туда. Там тихое место, берег Байкала. И никаких лживых людей.

А если захочет, мы будет путешествовать с ней, отправимся куда захотим.

— Олег! — Вскрикнула Небесная, резко переводя взгляд за мою спину.

А я почувствовал, что холодный металл буквально упёрся мне в затылок. Отчего пошатнулся вперёд, увеличивая дистанцию.

— Угроза не миновала, пока ты живой, — произнёс Олег хищно, явно не упуская меня с прицела. — Потому что в любой момент всё можешь изменить. Мастер спас наш мир не ради власти. Он пожалел нас. Он наш истинный спаситель! Слова твои лишь подтверждают всё им сказанное! Мастер предвидел и это. Именно по этой причине я здесь.

— Олег, остановись, — произнесла принцесса ещё более угрожающе.

Вижу, как потянулась к кобуре, отпряв от Агнессы! Которая, в свою очередь, пронзила Олега недобрым взглядом. И стала крадущимся шагом обходить со стороны.

— Моя миссия исключить все угрозы, — прошептал Румянцев, как одержимый. — Он связан с оргалидами, я знаю. Я прочувствовал на своей шкуре!!

— Не смей!! — Вскрикнула Небесная.

Агнесса рванула на Олега! Но поздно!

Раздался щелчок! Через мгновение прогремел выстрел! Сердце в груди обвалилось. Вот и всё.

Ударило в затылок и сотрясло! Швырнуло голову так, что рухнул вперёд, и без того пребывая без сил. В ушах зазвенело.

— Андрей!! — Завизжала Агнесса, тщетно пытаясь ухватить меня на лету. Сил-то и у самой никаких нет. Куда полезла…

— Тревога! — Слышу голос Интеллекта сквозь звон, который залепетал уже, похоже, по второму кругу. — Угроза жизни высшему лорду! Ограничение защиты… сбой… устранение…

Вижу белый пол перед собой, будто в замедленном течении времени. Крови нет. Кое–как поднял голову, и не поверил. Что… я всё ещё живой⁇

— Теперь не уйдёшь, — зашипел Олег, вероятно, решивший меня добить!

Через мгновение принцесса дёрнула револьвер из кобуры и сходу выстрелила в Румянцева!! Почти одновременно и он произвёл свой второй выстрел.

В тот же миг Агнесса выпрыгнула передо мной, закрывая Небесную, и приняла шальную пулю на себя.

Ударилось о пол упавший Олег позади. Настя успела подхватить сползающую без сил Агнессу, получившую удар в грудь.

Хмурый взгляд Бестии, переполненный ужасом, устремился на меня. Голубые и прекрасные, что чистое светлое небо, глаза заметались, но вскоре уже точно смотрели в мои. Будто она успела меня потерять. Но теперь нашла.

— Прости меня, — прошептали её губы.

Взгляд стал безмятежным и отстранённым. Она запрокинула голову, обратив свой лик уже в сторону Небесной, которая опустилась вместе с ней на колени. И попыталась зажать рану, держась до последнего и пытаясь не терять самообладание.

Пуля попала в область сердца, кровь полилась ручьём.

— Андрей? — Прошептала Агни ещё тише.

— Живой, девочка моя, живой, — ответила Небесная, едва сдерживая слёзы. — Не убивается никак, ей Богу.

Агнесса растянула губы в улыбке и произнесла, закрывая глаза:

— Тогда я очень хотела согласиться. Передай… ему…

— Обязательно, обязательно передам, — зашептала принцесса в ответ. — Прости меня. Я так виновата перед тобой.

Кое–как поднялся, приходя в себя от лёгкой контузии. И, убедившись, что Румянцев с дыркой во лбу точно мёртв, подполз к своей любимой.

Бывают моменты, когда ты осознаёшь, что сражаешься не за весь мир. А за одного единственного человека. Чтобы побыть с ним, чтобы понять его, чтобы разделить с ним всё самое радостное. А иного не можешь и вообразить. До безумия не можешь.

Но поздно.

— Всё, — прошептала Настя и разрыдалась с бездыханной Агнессой на руках.

* * *

Интерлюдия. Фёдор.

Двадцать два дня спустя.

Лин ден Сэн Квандун О, первый Надзиратель Экспансиона 1198. Давно забытое имя, давно забытая должность.

Но забыть предназначения невозможно.

Моей задачей всегда было благополучие императорского рода. Я уберёг детей в спасательной капсуле при крушении, едва не потеряв их. Нашёл им пристанище в новом мире и добился места подле них.

Это я примчал к князю Василию Сабурову на гибриде и предложил сделку. Только после этого была организована экспедиция в тайгу до шлюпки, где они вычистили всё, уничтожив улики.

Я должен был заботиться об обоих детях.

Но мне пришлось выбирать, с кем могу остаться. Андрей был для меня важнее, таковы порядки Рода.

Тогда я и упустил Анну, которая попала под влияние высшего оргалида. Поначалу решил, что она стремится убить брата, поддавшись деградации сущностей. Иначе как объяснить нападение на училище, где она чуть не убила его.

Опасения были, что и Андрей мог получить зов от Фиолетового, которые к нам подбирались. Его неподготовленное сознание могло сдаться перед деградированным разумом высшего оргалида. Оно могло быть поглощено.

Я думал, что после крушения оставалось одно. Дождаться автономного сигнала. Не высовываться.

Но старший раб Ихо, назвавшийся Мастером, стал активно действовать. Он подобрался к властителям планеты и купил их расположение нашими технологиями. А возможно, просто заморочил голову чудесами. Но главное его достижение, что сумел приспособить аборигенов к доспехам. Он научил их пользовался ими, пусть и ограничил. Ихо начал свою игру.

Он не знал обо мне. А значит, не ведал и о самом дорогом. Высших лордах.

Без средств познания Корабля эти дети были, что слепые котята. Мне не удалось провести инициацию. Оставалось только одно. Обучать Андрея вопреки всему. Хотя бы одного. И не просто, чтобы умел владеть. А в конченом итоге добрался до Корабля и осознал своё предназначение.

Но чтобы это осуществить, мне потребовалось убрать все препятствия.

Первым стала его приёмная семья. Князь Константин сам подтолкнул меня на это, когда заявил, что сын никогда не пойдёт в училище из–за своего проклятья.

Натравить Синего на поместье Сабуровых было не сложно. Главное подвести его и подгадать момент, когда оголять кристаллы.

Тогда я страховал его на Медведе. Но необходимость отпала, мальчик защитился сам. Впрочем, как и подобает лорду императорских кровей великой звёздной Империи.

Которая не должна терять своего сына.

Которая не должна быть обманута!..

Дождавшись, когда гвардейцы Российской империи покинут место, а солдаты Британии потеряют бдительность, вхожу в Улей и быстро добираюсь до Корабля.

Мехар Суслова, на котором я прилетел в США, пришёлся как нельзя кстати. К тому же, через единственный доступный шлюз попасть можно только в доспехах. Таков функционал.

Корабль задраен, Андрей позаботился, чтобы вовнутрь никто не попал.

Но мой доступ не ниже. Я ведь Надзиратель.

Добравшись до рубки, радуюсь удаче. Андрей не перенастроил её на себя, иначе бы я не смог осуществить свой план.

Он же использовал последнюю конфигурацию. Мою конфигурацию.

Усаживаюсь в кресло. Активирую Маяк. И посылаю сигнал Армаде.

Через год она будет здесь.

Дожить бы, теперь я слишком слаб. И силы ещё нужны мне.

Потому что это ещё не всё. Миссия Корабля была не завершена. Поэтому восстановим порядок.

Излучатель набирает силу, а затем передаёт мою команду спящим оргалидам. А Интеллект резервуарам средств подавления, каких ещё много на Корабле.

Всё, что было до этого все сорок три года — жалкое подобие атаки. Узрите мощь Звёздной Империи. И не ждите пощады.

Навигация восстановилась. Всё работает исправно. Пожалуй, начнём с нового пристанища моего главного врага. Мастера.

Лёгким посылом мысли я обозначаю остров, обрекая его на смерть.

Теперь цель атаки Британия.

Оргалиды пробуждаются вновь…

Конец третьей книги

Продолжение следует

Content

Экспедиция (книга 3)

Глава 1 Мой первый посетитель

Глава 2 Возвращение в строй

Глава 3 Первые дни подготовки

Глава 4 Идеи Константина Зотова

Глава 5 Инструктаж, отправка

Глава 6 Начало экспедиции

Глава 7 Приключения в порту Саид

Глава 8 Через порт Дурбан в Атлантику

Глава 9 Наш первый бой

Глава 10 Не расслабляемся!

Глава 11 Померещилось

Глава 12 Разведка берегов США

Глава 13 Высадка!

Глава 14 Первые дни рейда

Глава 15 Местные жители

Глава 16 Тут и без нас весело

Глава 17 Откровенные разговоры

Глава 18 Неизвестный пилот

Глава 19 Начало штурма!

Глава 20 Улей

Глава 21 Последний рывок

Глава 22 Метеорит — наша цель

Глава 23 Что же произошло