В теле пацана книга четвёртая.

Империя Шатура

Глава 1

Добро пожаловать в Градир!

Присутствует нецензурная лексика в минимальном объёме

Чуть больше странных эротических сцен и меньше странных женщин

Вас ждут ответы

***

Десять дней спустя.

Королевство Белых земель, город Градир.

Как нас встретили? Салют? Оркестр? В ладоши похлопали? Нет, только глазами.

Отфильтровали на таможне, допросили в примыкающем участке полиции, удивились! И дали в сопровождение старого полицейского с недовольной рожей до получения временного разрешения на пребывание.

Дворец приёмов иностранных делегатов выглядит изнутри, будто тут годами никого не бывает. В лабиринте коридоров царит спящее спокойствие, словно мы здесь вообще одни. А само здание под снос. Но не всё так оказалось безлюдно, перед кабинетом к местному чиновнику мы просидели полтора часа в очереди с тирскими белобородыми «викингами», пахнущими отнюдь не лавандой.

При этом Инессу они рассматривали, совершенно не стесняясь. Как и меня.

Наступает наша очередь.

Заходите, гости дорогие! В приёмную, сейчас я доложу о вашем прибытии. Как разместились? А впрочем, мне даже не интересно, неужели вы не видите это по брезгливому выражению на моем пресном глянцевом лице. Это я про секретаршу.

— Им что там за Хребтом не сидится? Дикари, несчастные. Дел невпроворот, пусть через рак приходят! Нет, лучше через полтора, скажи, что у нас карантин!

Деликатно под дверью подслушиваю, как местный начальник визжит на секретаршу, доложившую о прибывших гостях.

Было бы забавно, если бы речь шла не о нас.

Оборачиваюсь к Первому советнику Леванта лорду Белоису и его дочери Инессе. Оба сидят на скамеечке в приёмной, как бедные родственники, в опрятной одежде местного стиля, купленной на мою спонсорскую помощь. И недоумевают, почему такой «тёплый приём».

Им, конечно, не слышно через плотно закрытую дверь какого о нас мнения. Это у меня слух острый. Но они всё чувствуют.

Нам даже не предложили чая.

Пожимаю плечами на вопросительные взгляды земляков, ох, уж эта бюрократия. Похоже, вы мои милые, никогда с этим не сталкивались. При королевском дворе — то естественно! А здесь и вы, и я — никто! Дикари, отрепье. Инфицированные.

И ведь это выделывается даже не министр по международным отношениям или один из первых лиц Градира. А какой — то глава управления по межкоролевским связям, к которому нас сопроводили после официального требования Белоиса о приёме делегатов из Леванта.

Мои спутники в лёгком шоке. А я, как рыба в воде. После очередей в поликлинику к терапевту и проктологу ничего не страшно.

Подмигиваю разрумяненной Инессе и снова прислоняю ухо к двери. Кажется, дочке Белоиса плевать, куда со мной идти и где проводить время.

Особенно после того, как черноглазая малышка продемонстрировала мне во время речного путешествия навыки по минету. Ох уж эти суккубки! Хорошему девственниц научат, глазом моргнуть не успеешь.

— Простите сэр, но это советник короля…– возражает всё же секретарша.

— Да мне плевать, какие они там должности в своих племенах напридумывали. Левант, где это вообще? — Причитает противным пропитым голосом чиновник.

— За Хребтом, сэр.

— Да понятно, что за Хребтом, все попрошайки сидят за ним. И эти, как там их, нелюди всякие обитают и скрещиваются по — всякому. У них там полная деградация и интеграция, кх. Как же мерзко звучит. Фу, нечистые! Принесли, верно, заразу, поэтому приёмную отмывать после них всеми имеющимися средствами обязательно.

— Как тогда после нашествия крыс?

— Каких крыс, дура? То были тараканы.

— Это были мелкие чёрные крысы.

Задрали. Стучу костяшками по резной двери, открываю.

Наглость — второе счастье! Одет с иголочки, костюм местного стиля самый дорогой в магазине выбрал, улыбка белозубая, «пёсьи» бровки состроены, прямая спина, волосы дыбом, в смысле распущены. Кольца на пальцах, самые красивые вампирские, стучат друг о друга, малость мешают. Бесполезные в магии, но сверкают, глаз не оторвать.

Кабинет у дядьки, как у короля. Сам сидит в кресле, как на троне. Толстый «барбос» в дорогом синем пиджаке с выработкой на вороте золотыми нитями, ряха, как две мои, щёки обвисли, мешки тройные под глазами. Всё прокурено.

На меня карими зенками уставился. Рядом стоящая с ним худощавая высокая женщина на мою персону в ужасе посмотрела.

— Простите, а вас приглашали? — Спросил мужчина ехидно и с прищуром.

Между нами метров семь, похоже, «барбос» хреново видит. На чистом массивном столе газетка и очки. Сразу обратил внимание на качество печати. Разница с технологиями Леванта огромная. Да и в целом, оказавшись в Градире чувствуешь, что на пару эпох вперёд переместился.

— Прошу прощения сэр, я сын короля Леванта и владелец богатейших земель королевства со всеми приисками серебра, золота и диалитных пород, — говорю, начиная к нему движение. — Давно хотел с вами познакомиться и обсудить возможности торговли через чьё либо посредничество, но с вашей рекомендации. Знаете ли, авторитетные купцы посоветовали именно вас.

В процессе гримаса мужчины меняется со злобной на удивлённую, а когда подхожу в упор и протягиваю руку, так вообще расплывается счастливо.

— Сэр Кристиан Везучий, — представляюсь, одаривая его ослепительной улыбкой.

— Сэр Линкен Дашар, — отвечает чиновник, протягивая лапку в ответ, как будто ему уже золотой слиток вручаю.

Пожимаю аккуратно и слабенько, чтобы пальчики нежные не раздробить. Ощущение от рукопожатия такое, будто мокрую тряпочку прихватил.

— Весьма рад знакомству, весьма рад, — посмеивается невпопад, тряся щёками от своих же дёрганий, и дальше уже секретарше недовольно: — почему не сказала, что здесь столь уважаемые люди!

Конечно уважаемые. Здесь у них, похоже, капитализм зарождается. Где титулы ничто, деньги — всё.

— Простите, сэр, — отвечает женщина с нотками обиды и недоумения.

— Всё, иди, не мешай, — проворчал и, спохватившись, крикнул уже в след: — чая нам сделай!

— И моим спутникам, — попросил любезно я.

— И его слугам там что — нибудь изобрази. Да вы присаживайтесь, сэр Кристиан!

С неприятным и скользким типом пришлось болтать около часа, рассказывая ему небылицы. Главное вешать лапшу уверенно.

И подкрепить драгоценным камушком из трофейного богатства.

Получив взятку, чиновник зашевелился быстрее, секретарша забегала активнее, и вскоре у нас уже были бумажные распоряжения на выдачу виз. Но оказалось, что это ещё только первый шаг!

До позднего вечера пришлось кататься по разным инстанциям, сидеть в очередях и пробиваться нагло, задействовав тяжёлую артиллерию в виде «пёсьих бровей» не раз, чтобы получить в итоге все необходимые бумажки.

Похоже, больше всех устал полицейский, сопровождавший нас.

Преодолев первый этап местной бюрократии, поздним вечером я вышел из гостиницы прогуляться. Заселили нас с тремя служанками не в самую крутую, скорее средней паршивости. Как раз для эмигрантов. Три этажа, подпёрта со всех сторон зданиями. Район окраинный, до границы за город пешком дойти можно.

Мне как раз на руку.

Вечер и ночь в Градире как пасмурным днём. Вообще не темнеет!

С чем это связано ещё не разбирался. На улице градусов пять от силы, а днём доходит до семи — десяти. На мне шубейка, которую пришлось приобрести здесь, как и прочую одежду. Во — первых, чтобы не выбиваться из толпы, а во — вторых… потому что магия тут не пашет!

Ничего не переместить, а уж тем более не явить из прежней жизни.

Но это не везде, только в основной зоне города, окружённой стеклянной рекой, из периметра которой спешу сейчас уйти.

Ещё в полицейском отделении при таможне нас предупредили о запрете применения магии на законодательном уровне! Закону, похоже, цикл от силы. И с чем это связано сразу и не разберёшь. Полиции по городу шныряет так много, что на трёх прохожих приходится по одному в штатском. Следят за соблюдением законов, предотвращают хулиганство.

А ещё они нравами занимаются. Полиция, млять, нравов! Половую дисциплину охраняют по законам, состряпанным идиотами наверху. То есть могут за поцелуи на людях или короткую юбку в тюрьму посадить! К голодным зэкам. А за выпирающий из штанов член сделать замечание!

Но я не сильно расстроился по этому поводу. Потому как запретами своими ещё больше разжигают желание у местных женщин. Ведь против закона природы не попрёшь. А потрахаться где — нибудь за кулисами, чувствуя опасность… Драйв!! Уфф.

А вот запрет применения магии действительно огорчил.

Ну и придумали же. Магию объявили вне закона, и сидят упитанные чиновники теперь спокойно, попёрдывая в свои кожаные кресла.

Но вопрос не в этом. Когда меня останавливали законы?

Они уж точно нет. А вот контур защиты от магии да!!

Градир стоит в основном на островах, которые образованы рекой, где вместо воды разнородное стекло. И я не удивляюсь, такого же стекла у нас море целое под носом. На Утёсе загораем как раз. Зимой.

Идеально ровная гладь шириной от десяти до сорока метров — это вам не шутки. На её поверхности наплели такие контуры, что у меня в глазах зарябило от зелёных блёсток, когда через первый мост на карете только в город въезжали. От внезапно охватившего волнения дышать перестал, когда это увидел.

И дело даже не в плетениях. А в визуальном размере частиц магии, из которых они строятся. Каждая блёстка с ладонь. Мать твою, с ладонь!! И мне даже подумать страшно, сколько потрачу сил, убирая хотя бы одну. А их параллельно течёт десятки. Уверен, есть ещё и сигнализация на случай, если кто — то решит расплетать. Одну блёстку убрал, упав без сил, тебя в совочек метёлкой подмели и в тюрьму. К тем же зэкам.

Однако волнует меня другое. Кто всё это сплёл⁈ На какие резервы⁈ Что за мутант⁇

И стоит ли нарываться?

Вот и я думаю, что не стоит. Погуляв по округе, спокойно ловлю карету на дороге, вымощенной камнем. И отправляюсь на окраину города, проезжая один мост, затем второй…

Если в Центральном Градире крупные здания, широкие улицы, памятники и площади, дворец на дворце и дворцом погоняет, то в пригороде жесточайший контраст. Промышленные зоны и гетто.

Подозреваю, что где — то в нищих кварталах та самая мастерская Ольви. Вот только, глядя на квадратные километры построек, трубы дымящие, где всему этому конца и края не видно, думаю, что затея от меня потребует больших усилий, чем предполагал.

Выходит, что сама Ольви за зоной действия физических ограничений. Хоть и есть там стеклянная река, но она не окружает район полностью, замыкая контур. Окраинные кварталы плавно переходят в степь. Ограничения есть законодательные. Так я, по крайней мере, могу объяснить, почему она не посещала Левант после нашей ссоры. Хотя, что за глупости, отъедешь на тридцать километров в Энисуэллу и прыгай.

Было бы желание.

С другой стороны, откуда я знаю, может, и посещала. Гунуа мог и солгать…

Минут сорок ехали без остановки, дорога чистая. Только несколько карет навстречу за всё время пронеслось. Где все люди, спросите вы? Если на окраине, впечатление, что прошёл зомби — апокалипсис, и все убежали на юг, то в центре города не протолкнуться! Тусовки в театрах и дворцах не заканчиваются даже утром. Мне так в гостинице и сказала горничная с таким восторгом, будто мечтает туда попасть с рождения. И целомудрить под надзором полиции, стреляя лишь глазками и хлюпая трусиками.

Проехав очередной мост, останавливаю карету прямо на дороге. По правому борту первые бедные районы.

— Вы уверены, сэр? — Спрашивает кучер, когда расплачиваюсь, сойдя со ступеней экипажа.

— Что — то не так? — Уточняю настороженно.

— Район рабочего класса третьей категории, сэр, — отвечает, озираясь по сторонам с беспокойством.

— Третьей?

— Да, самое отрепье. Ничего не умеют, поэтому пашут за гроши. В этих кварталах не редки грабежи, особенно в вечернее время. Я не стал предупреждать, думал мимо едем, такие улицы даже полицейский патруль стороной обходит. Потому что грабят и их.

— Ого, — чешу затылок, оборачиваясь на тесные мрачные улочки.

— К тому же, по требованию вашему ни одна карета здесь не остановится, напротив, промчит лишь быстрее. Да скорее к ночи их и не будет здесь даже. Вижу, вы не знали. Поедем назад или дальше? Я вас точно ждать не стану, развернусь с вами или без вас.

— Езжайте, отец, — отмахнулся.

Секунды две помедлил кучер, мотнул головой с укором и щёлкнул поводьями.

Давай, давай, мне свидетели тем более ни к чему.

Удаляется стук копыт по вымощенной мостовой, и наплывает тишина. Спокойствие и некое умиротворение. Потому что городская суета доносится сюда едва — едва. Справа от главной дороги и начинается гетто с площади, по ощущениям будто привокзальной. На неё и двухэтажки надвигаются, словно сожрать хотят. Дома вроде как из красного кирпича, одни со следами облицовки, другие уже нет. Меж домов узкие улочки под теменью, потому как неровной высоты дома крышами оттопыренными наслаиваются. Похоже, там сверху ещё один район из крыш, по которым можно скакать, удирая от полиции.

На площади ни души, да и из ближайших окон свет не бьёт.

Но сейчас меня интересует стеклянная река, что проходит по правую руку, если встать лицом к площади. Набережная здесь, как и везде облачена в подобие гранита, ощущение складывается, что реку создали сознательно. Или сами острова и полуострова налепили на второе стеклянное море сверху.

На набережную приходится спуститься по основательно разбитым каменным ступеням примерно на метр. «Берег» высок, метров семь вниз до глади стабильно. И спусков непосредственно к поверхности не вижу, ни по нашей стороне, ни по противоположной.

И такое в Градире вроде как везде, что только добавляет мне уверенности в её искусственном происхождении.

Стекло неоднородное, будто разной плотности, преобладают янтарные, серые и молочные оттенки. Но если присмотреться в промежутках контура, который очень быстро начинает рябить в глазах, можно увидеть в глубине интересный феномен.

Местами светятся ядрёно — жёлтые ленточки, будто по ветру вьющиеся. Начало у них есть, а конца не видно, уходят в непроглядную плотную глубь.

Единственное отличие набережной от богатых районов — нет бортиков, но имеются небольшие зубчики, в некоторых местах на видимом протяжении сломанные. Странно, почему на стекле мусора не видно, будто всё выдувается.

Прогуливаюсь вдоль по набережной, оставив позади мост. Ветерок гуляет внизу, завывая и гоняя песок, что шаркает и поскрипывает. Берег не ровный, «река» заворачивает. И вскоре дорога уводит на полукруг влево, что за спиной становится не видно арочной конструкции моста через канал.

Зона берега расширяется до небольшой полукруглой площадки, где даже каркасы от лавок остались и несколько дощечек под задницу на одной. Всюду шкурки от семечек, окурки и прочего мусора навалом. Подобных мест отдыха по всему «побережью» натыкано. Градир, похоже, приветствует симметрию и окружности.

Я видел план города в холле гостиницы, он там как визитная карточка, чтобы впечатлить иностранных гостей. Город занимает площадь, как Левантов десять. И все кварталы окружностями отчерчены, особенно центральные, те, что уже дорастают и примыкают — там менее строгая геометрия. Большие круги примыкают друг к другу, маленькие заполняют свободное пространство.

В сердце города, где главный дворец Сотни, то есть, правления Градира, круги не простые, а концентрические. Это если с высоты птичьего полёта смотреть. А если с земли, то изумиться можно в два счета. Я отсюда вижу огни главного дворца, который стоит на пьедестале из гигантских круглых ступеней, по которым тоже «бежит» зачарованная стеклянная река!

Это ж надо было так обложиться контурами бешеной силы. От кого интересно⁈

Вот почему Ревекка обрабатывала именно меня. Я вхож в высшие круги, как бы нас не тормозили бюрократы, в итоге пробьюсь к Шатуру. А она или её коллеги, если таковые имеются, только с боем. Да и магу со стажем ножками сюда идти, это как образ жизни менять на корню. Не побежит же она в образе пантеры. Ха! А он у неё не схлынет случаем в губительном поле?

Вспоминаю нашу последнюю встречу, её грустный взгляд, скомканное прощание навсегда. Очень жаль, что не получилось хотя бы поцеловаться в засос…

Впереди виднеется ещё один арочный мост. Боковая стена вся чёрная от копоти, бочка железная стоит, тара деревянная наставлена. Похоже, место сходки бомжей. Только никого сейчас. Хотя несёт костром с нотками химии. Похоже, жгли доски покрашенные или… ай, не важно.

Усаживаюсь на две уцелевшие жёрдочки скамейки, убедившись, что на них не нагажено и гвоздей торчащих нет.

Вроде свидетелей не видно, только если с крыши кто — то посмотрит сзади, или с другого берега, где дома солидные сюда взирают с усмешкой. Поэтому выставив ладонь, прикрываю другой.

Являю голубые блестки по формуле. Что ж, уже хорошо! Затаив дыхание, представляю, бумажный самолётик с сегодняшней датой.

И он появляется, забрав мизер резерва! Получается, что этот контур не такой, какой вампиры делали. У того радиус действия шире, а у этого всё внутри погашается. И какой сильнее?

Впрочем, сейчас меня это не заботит. Разворачиваю самолётик с письмом от Лихетты.

'Света, Крис! Сегодня мы прошли ещё сорок комье. Утром миновали город Грокон, днём села Висье и Ливо. Остановились в деревне скотоводов. Как и прежде без потерь и происшествий. Никого не обижали по дороге, как ты строго наказывал.

Мы скучаем по тебе и волнуемся. Два предыдущих письма ты не забрал, надеюсь, исчезнет это, потому что я до поздней ночи у костра на него смотрю в ожидании. А сёстры заснуть не могут, пока на ночлег не вернусь'

Перечитываю несколько раз. Вздыхая с тяжёлым сердцем, сворачиваю сообщение и убираю во внутренний карман.

С ними всё хорошо, это главное. Да, они не остались в Канопусе, взмолились перед прощаньем, что не могут сидеть без дела. И я отправил их в Брилет, где герцог Галактион собирает своё войско. Там же и Миранда со служащими и имуществом, доставшимся после побед в дуэлях.

Лихетте поручено проконтролировать всё и организовать подготовку солдат. Галактиону записку я написал. Ещё отдал девочкам на хранение боевые трофеи: всю болотную броню и большую часть бордовой, которые без «Синего мрака» поехать не согласились.

Вот я ржал над девками, когда предложил провернуть с мечом приём, повторив за мной. Лихетта первой решила доказать своё мастерство. Меч я специально положил перед ней на землю уже со впитанной в клинок нано — бронёй, доставшейся от магов. Когда с первого рывка «Мрак» поднять не вышло, я ещё держался. Но когда она, кряхтя и рыча, стала его поднимать, разразился хохотом.

Меч Короля Артура мог легко получиться, если до кучи туда ещё золотую броню влить. А там и не поймёшь, пока не проверишь на вес. Ведь объёма броня с цинизмом и коварством не добавляет в тот клинок. И это я связываю со свойствами самого Мрака.

С десятого раза Лихетта, конечно же, подняла его. Но посмотрев с укором взмыленная, да ещё и в боевой форме, фыркнула. Обиделась и ушла. Пришлось догонять и объяснять всё. Поняла в чём подвох только после нежных объятий.

Раньше бы она даже бровью не повела. А когда чувствуешь к человеку что — то, ранит всё, даже самое малое.

Копьё со щитом Гелака и чёрный лук приспешника Сехмет тоже им оставил на хранение. Пришлось и АКМ завернуть с собой, как красную рыбу с Хабаровска. Разобрал автомат по деталям от греха, упаковал. Патроны, магазины, подсумки туда же. Таможня бы точно не пропустила всё это добро, как бы Ревекка там не договорилась, нарушение налицо.

Опрометчиво?

Я ведь сюда шёл на корабле, думая, что в случае чего боевой магией обойдусь. Да и переместить всё назад, считал, что раз плюнуть.

Хотя даже с полной блокировкой магии не чувствую себя уязвимым. Некомфортно в бытовом плане, это да! Приходится перестраиваться, ведь многое вошло в привычку. Явить шампунь под руку, туалетную бумагу, когда уже сделал дело, кофейку утром в кроватку или чистые трусишки.

А в вопросах безопасности не вижу проблем. Боевая форма на взводе, кинжалы за пазухой, золотая броня на стороже. Вдобавок, шесть килограммов бордовой нано — брони отщипнул от трофейной, взяв с собой, чтобы мышцы тренировать в повседневной жизни. Да и чуть что новая броня в любой доспех на теле материализуется, перетекая с костей в мгновение ока. Пока ехал на корабле, научил взаимодействовать с золотой. Вешу теперь не на четыре, а на целых десять килограммов больше своего обычного веса. Поначалу страдал, но к прибытию в Градир привык к довеску. Ещё у меня браслет Гелака, который тоже в доспех облачает. Чёрный, гранёный, дающий невидимость. Но пока не понял, как это работает. Не рискнул с ним даже экспериментировать, людей вокруг много.

Поэтому я спокоен и бесстрашен даже в самой непредвиденной ситуации. Вот как сейчас.

Когда раздался вдруг звонкий крик девушки из — под моста.

— Помогите!! Насилуют!!

Естественно я встрепенулся. Насилуют? И без меня!

Выглядываю. Арка мостовой конструкции, что метрах в пятнадцати от меня, нависает как раз над тротуаром набережной, создавая хорошую тень и предпосылки.

В шубейке богатой и беретке с хвостиком белки, как здесь модно ходить, девушка стоит к стенке прижатая. Парень щуплый, с неё ростом, типичный грабитель в ватниках схватил за ворот и скалится.

— Помогите! — Продолжает девица, делая вид, что меня не замечает.

Парень целоваться лезет, она отмахивается, как от мухи.

— Так, а почему меня не позвал на веселье? — Спрашиваю, обращая на себя внимание.

— О! Добрый сэр, как удачно! — Запела особа, продолжая легко отбиваться и вроде как пропустив шутку мимо ушей.

— Дай ему коленом по яйцам и дело с концом, — бросаю и разворачиваюсь, услышав суету и стук каблуков.

А вот и дружки неумелых актёров нарисовались.

Сразу двое парней среднего роста с наигранно злыми небритыми рожами, в бедной, совершенно не греющей одежде работяг перекрыли обратный путь, спрыгнув на набережную. Одному лет тридцать, в руках арбалет уже взведённый, второй примерно моего возраста, ему доверили только молоток.

— Так, богатей, — раздался победный женский голос за спиной. — Дублёнку снимай, всё ценное из карманов на брусчатку аккуратно складывай, или мы тебя разденем сами, в трусах домой пошлёпаешь, от полиции шарахаясь.

Оборачиваюсь на дамочку, которая на пару с мужичком подскочила, встав шагах в пяти. Светло — русая, ниже меня на полголовы, глазища голубые с рыжиной вытаращила, из — за худощавого лица очень выдающиеся. Девке лет двадцать пять от силы, если отмыть и откормить, есть перспективы на красавицу.

А пока только на главаря этой шайки, судя по всему.

— А раздевать ты будешь? — Спрашиваю кокетливо, делая вид, что довольно увесистый кинжал в её руке меня вообще не интересует.

У мужичка, который изображал нападавшего, в лапке что — то смахивающее на напильник, заточенный угрожающе. Стоит чуть позади девки несмело.

— А ты не местный, походу, — хмыкнула, делая оскал ещё более злорадным.

— Может его сразу продырявить? Чтоб не гундел, — раздалось от мужика с арбалетом гнусаво.

— Дублёнку продырявишь, дубина, — прошипела бандитка, подступая ближе. — Она на сотку таланов тянет.

— Двести пятьдесят, — поправляю. — Но вы загоните разве что за двадцать, из них главарю района половина, ну и полиции, кто в доле. Всё это ещё делим на четыре. Вуаля, на три дня сытно пожрать и вкусно выпить.

— Умный, да? — Хмыкнула бандитка, от улыбки ни следа.

— Да не напрягайтесь вы так, — отмахиваюсь, как от букашек,обратно к лавке возвращаюсь, присаживаюсь.

У этих недоумение на лицах. Но это не мешает бандитам встать полукругом напротив.

— Как догадался, что подстава? — Поинтересовалась главная с нотками претензии.

Улыбаюсь сам себе под нос, чтобы выглядело более загадочно. Выдаю:

— Напавший без ножа, чтобы не спугнуть смельчака. Неуверенный и не злой, совершенно не озабоченный, сыграл плохо. А ты, дорогуша. Леди из тебя, как из меня простак для ограбления. Шмотки напялила дорогие и ворованные, а волосы сальные, будто сезон не мыла. Да и сама шуба явно великовата, ещё кинжал под ней топорщится. Что до актерского мастерства, в глазах ни тени ужаса, голос не дрожит. Поэтому незачёт.

Стоят, глазами хлопают.

— А так вообще, как жизнь воровская? — Спрашиваю непринуждённо, закидывая ногу на ногу и откидываясь на прут спинки вальяжно.

— Нормально, — выпалила девушка, глядя с подозрением и дальше уже более спокойно: — А ты с какого района? В первый раз тебя вижу.

После этого вопроса все всё опустили. И даже расслабились.

— У меня своя воровская гильдия в Леванте, — брякаю.

— Да ну, врёшь, — ахнула и уселась напротив прямо на скелет от лавки. Даже при наличии шубы с костлявой задницей на тонком пруте не высидишь долго, но девушка вида не подала. Двое дружков ко мне подсели с обеих сторон. Мужик с напильником выше поднялся, на шухер, похоже, встал.

— А смысл? — Брякнул и монетку девушке подбросил.

Ухватила ловко, рассмотрела, повертела и поиграла ей, демонстрируя ловкость пальчиков.

— Левантский дон, — прокомментировала попутно. — Серебро на золоте, дорогой походу, это ж на сколько таланов сменять можно?

— Не меньше трёхсот дают уличные менялы, — ответил.

— Не дурно, — хмыкнула и назад уже бросать собралась.

— Себе оставь, — брякаю.

— И за что честь? Не хочу быть должна. Иной раз примешь от гильдии, потом в Тирсе рабом окажешься.

Посмеялись мужики немного. Улыбнулся и я. Воняет от них как от бомжей. Терплю из последних сил, чтобы не скривиться.

— Монета не за красивые глазки, леди, — выдаю уже серьёзно.

— И за что же?

— Мне нужно найти одного человека.

— Смотря кого, — обрубила сразу.

— А это имеет значение?

— Да, если он из знатных, нам в центральный Градир не просочиться. Мы только по бедным районам можем пошарить. Поспрашивать, вынюхать и подслушать.

— Ольви Гунуа Деньес, — озвучил полное имя. — Циклов шестнадцать отроду.

— Не слышала даже…

— Род знатный, — раздалось скептическое от мужика постарше.

— Она работяга, — уверил сразу. — Где — то мастерская у неё в промышленной зоне.

— А что она мастерит? — Спросил молодой боец с напильником.

— Обереги и амулеты всякие, — брякнул.

— Убьёшь её? — Спросила почему — то девушка с опаской.

— С чего вдруг решила? — Спрашиваю серьёзно.

— Не один ты такой наблюдательный, — хмыкнула. — На вид молодой парнишка, смазливый и милый. А взгляд, как у убийцы проскальзывает. И скажи ещё, что не права.

— Всё возможно, — улыбаюсь хитро. — Но не в этом случае.

Пусть боятся.

Напряжение ощутил. Вот блин, переборщил.

— Я Крис, — представляюсь дружелюбно.

— Лара Актриса, — выпалила девушка серьёзно и своих подельников по очереди представила с забавными кличками.

— Так мы договорились, Лара?

— Поищем, что уж тут…

— Хорошо ищите и быстро, если не получится, монету себе оставьте. Если найдёте, Ольви не должна узнать об этом. Тогда с вас адрес, с меня ещё пять дон такого же номинала.

Разбойники аж встрепенулись.

— Как связаться с тобой? — Спросила Лара, поднявшись.

— Гостиница «Роза ветров» на улице Молья.

— Замётано.

Встаю и я. Протягиваю руку. Лара тут же сглатывает, в глазах опаска граничит с ужасом.

Млять, похоже, колец таких испугалась.

— Это трофеи, не бойся, малышка.

Кивнула. Захихикала нервно, лапку подала в ответ костлявую.

— Да уж, сэр Крис. Чуть не обделалась.

Пожали руки, скрепив сделку. Девушка окончательно убедилась, что я не нежный аристократ, судя по ошалелому взгляду. Лапа у меня после всех мозолей стальная.

Ленту ей протянул красно — оранжевую.

— Это мой символ, по нему мои люди узнают, что ты тоже со мной.

Кивнула с пониманием, принимая ленту.

Расходимся, не прощаясь. Первый разворачиваюсь и ухожу, напуская ещё большей суровости.

Молчат, оставаясь на месте, пока уже из виду не скрылся.

— Странный тип, — доносится от мужчины.

— Ещё какой, у меня аж мурашки пошли, — поделился впечатлениями ещё один.

— Мне он напомнил кое — кого, — раздалось едва слышное от женщины, потому как я достаточно уже удалился.

В груди холодеет через мгновение от мысли… и я телепортируюсь обратно!

Все четверо естественно шарахаются, увидев меня вновь столь неожиданно.

Хватаю за ворот шубы Лару, которая дёрнулась драпать.

— Кого я напоминаю⁈ Ну⁈ Говори, — встряхиваю её, как пушинку.

— Леди Белую тень, — выдавила.

— Она была в Градире⁈

— Д…да…

— Когда⁈ Зачем⁈ — Наседаю ещё больше. И меня дико раздражает, что эта девка начинает тупить!

— Цикл назад в последний раз, проворачивала дело во дворце Сотни и проведывала своих отпрысков, об этом мало кто знает, но поговаривают, что это её дети.

— Чего, млять⁈

— У главы гильдии «Серые крысы» есть мальчик и девочка.

— Почему не забрала с собой? — Пытаю, стараясь делать голос поласковее, а то чую, что обоссытся.

— Значит, не расплатилась с долгами, — бурчит с ужасом в глазах.

Отпускаю её, несколько шокированный. Придерживаю, потому что падает. Мужики уже умчали, похоже, куда глаза глядят.

— Так, стой ровно, а лучше присядь, — произношу уже более спокойно. Даже снисходительно.

— Спасибо, сэр Крис, — пробурчала, упав на жёрдочки послушно.

Сидит смирно, смотрит снизу вверх с обречённым видом.

А я не знаю, как теперь быть. Ведь женщина, известная в воровском мире, как леди Белая тень некто иная, как Джуна. Сама мне на Утёсе брякнула как — то свой грозный псевдоним.

А здесь выясняется… Мам, что за секреты?

И без этого проблем хватает. Я же добрый и отзывчивый, теперь это моя головная боль помимо прочих. Ведь, если узнаю, что это действительно дети Джуны, их не брошу.

Но пока не подтверждена информация, не будем отступать от намеченных планов.

Завтра обещал Инессе помочь с образом, в котором она предстает перед Шатуром и другими членами правления в ближайшее время.

Образом роковой женщины, на меньшее не согласен!

И у дочери советника все данные. Предвкушая собственное коварство, я замыслил сделать из неё такую соску, что потом с ней под руку пойду по осколкам сердец, как по подиуму, со смачным скрипом.

Что у вас тут, господа? Целомудрие, нравственность? Попляшете у меня все.

Глава 2

Прогуливаемся с Инессой

Вскоре Лара оклемалась, и мы смогли нормально побеседовать в ночи по поводу босса соседней гильдии.

Гильдия «Серые крысы» конкурирует с гильдией Лары, но у них паритет, интересы в целом не пересекаются, районы поделены. Хотя, если логически мыслить, одна гильдия другую готова поглотить за милую душу. Как раз главарь «Крыс» очень злой и амбициозный дядька с её слов. Опасный страшный гангстер, который держит треть районов гетто и даже окучивает промышленников.

А после рассказов Джуны, что её саму за долги оставлял отец, можно и поверить в случившееся.

Остаются вопросы. Что она украла у правительства Градира, даже предположить не могу. И от кого дети, вообще без понятия. Если, конечно, подтвердится сей факт.

— Выясни, что можешь, — инструктирую всё ещё несколько потерянную девушку. — Сама не подставляйся. Обо мне ни слова, иначе придётся идти на крайние меры, чего очень не хочется. У меня этот сезон по календарю, как сезон целомудрия и пацифизма. А нарушать традиций не хочется. Ты поняла меня, Лара?

Кивнула, как завороженная.

— Какие — то проблемы есть у самих? — Спрашиваю, поднимаясь с лавки.

— Да откуда, Крис, — разводит руками. — Наш босс всё решает. А если и не решает, жаловаться на него — это яму себе копать в степях.

— Понял. Всё, удачи, Лара, полагаюсь на тебя, — выпалил и, не дожидаясь ответа, переместился сразу к мосту, где карета меня высадила.

Уверен, что вышло эффектно. А мне и нужно, чтобы она не вздумала надурить или подставить.

Поднявшись с набережной на дорогу, выложенную камушками, как собственно и весь Градир, я потопал по мосту в сторону гостиницы. Миновав несколько улиц, нарвался на полицейский патруль.

Кареты их белые с красными полосами по периметру по обе стороны от широкой дороги стоят, будто облаву мне готовили. Мужчины тоже все в белоснежно — белых шинелях с красными лампасами и окантовкой красными линиями на вороте и рукавах, как у плавсостава. Ещё и бордовые фуражки — беретки набекрень. Вот такая форма у местной полиции, ни с кем не спутаешь!

При них шпаги тоненькие на поясах широких в цвет шапок. Нас же ещё перед прибытием предупредили, что горожанам колюще — режущее носить запрещено. Только личной охране с лицензиями, как понял и гвардии правительственной.

Поэтому я без видимого оружия и шастаю. Уверен, в том числе и по этой же причине сразу трое полицейских ко мне направились радостные чуть ли не вприпрыжку, совершенно не опасаясь.

Все трое молодых, короткостриженых, с усиками и крохотными бородками, похоже, мода такая. Чем — то на мушкетёров смахивают.

— Сэр, предъявите документы и основания, по какой причине ночью вы посещали район рабочего класса третьей категории, — начал один сходу.

У дальней кареты ещё трое трутся, на нас посматривая, дымят.

— Пожалуйста, — протягиваю бумагу, достав из внутреннего кармана.

Полицейский выхватывает небрежно. Вчитывается хмуро.

— Временное разрешение, сэр Кристиан, — прокомментировал, впиваясь в меня глазами излишне вызывающе. — А что за Левант?

— Я тоже не слышал… — комментируют другие. — Может поддельный документ?

— Не похоже, — хмыкнул первый, снова всматриваясь в бумагу. — Но стоит разобраться в участке. Как минимум, обыскать на предмет контрабанды, выполняя должностную инструкцию.

Охренели что ли⁈

— Да будет вам известно, я иностранный делегат, у вас нет полномочий меня трогать, — выдал отсебятину. — Вы засвидетельствовали передачу моей персоне третьими лицами что — то противозаконное? А? Вы вообще в курсе с кем разговариваете, щеглы⁈

Взгляды перепуганные. Вот! Так уже лучше. А то обыскать меня решили. Я был бы и не против, если бы у меня за пазухой всех трёх Камней Дракона не лежало, которые теперь всегда со мной. Потом от их пепла дублёнку свою хрен отчистишь.

— Да к…как ты разговариваешь с полицейским! — Воскликнул стоящий чуть подальше первых двух. — Мы тебя арестовываем до выяснения, посидишь пару дней в камере, умерится твой пыл.

Вероятно, моя харизма до него не добила малость.

Только дёрнулся к нему, а все трое шпаги вынули из ножен и на меня нацелили.

— Вы идёте с нами, делегат из Леванта, — прогремел первый, тряся моей бумагой, которую даже смял, как специально.

Я бы с удовольствием сейчас ляпнул контур страха, чтобы они разбежались, а лучше обосрались, но приходится брать за лезвие шпаги внезапно образовавшейся бронированной перчаткой и выхватывать свою бумажку, быстро сократив расстояние.

Полицейский дёрнул, пытаясь вырвать своё оружие, и сам отпустил рукоять. Видимо, хилая лапка не выдержала напруги.

— Нападение! — Взвизгнул, двое его товарищей ощетинились и стали отступать.

А у дальней картеры началась нездоровая суета. Все трое побросали сигареты на тротуар и стали вытаскивать из кареты арбалеты!!

Швырнув от негодования шпагу в полицейских, я рванул в ближайший проулок справа. Когда позади протяжно и противно засвистели в свистки, мне захотелось ржать в голос. А ещё остановиться и засунуть им их в задницы.

— Вызывайте подкрепление!! — Кричат позади. — Перекроем путь на Палмеле, заходите справа.

Я ж всё слышу. Заворачиваю налево, выбегая на набережную и рвусь по ней ещё быстрее. Минут через десять даже свистки уже не доносятся до меня. И становится ясно, что оторвался. Вот только ещё и заблудился.

Глубокой ночью окраина опустела, по дорогам карет не видно, хотя где — то по параллельной улице проносятся.

Жаль, что эти дебилы знают моё имя. Интересно, как быстро они вычислят в какой я гостинице? И вообще как у них система поиска отлажена.

Шагаю вдоль по тротуару среди двухэтажек, ориентируясь на высотные здания и дворцы впереди. Вскоре удалось поймать невзрачную залётную карету, и я благополучно доехал до гостиницы, где царит тишина и умиротворение.

На весь холл храп стоит. Ночной охранник сладко примостился ряхой на столе и даже усом не повёл, когда я прошмыгнул мимо к лестнице в комнату на втором этаже.

Утром деликатным стуком в дверь меня будит Инесса уже одетая на прогулку. Я опоздал на завтрак, да и чёрт с ним. Зато выспался.

— Дай мне десять минут, — брякнул, стоя в проходе в одной сорочке и с одним приоткрытым глазом.

Девушка хитро улыбается, щёки румяные. Застала врасплох? Никогда не видела безупречного Криса таким взъерошенным? Да ты мне уже как сестра, поэтому плевать.

Минут двадцать привожу себя в порядок, умываясь в ведре с водой, которое ещё вчера вечером служанка принесла. Слышал я ещё на корабле, что в центральном Градире даже водопровод есть и уйма подземных скважин. Молодцы, додумались. Да и много ума не надо, чтобы соорудить водонапорные башни и трубы соединить, я как раз парочку похожих строений видел. Если учесть, что у них есть тот, кто такую элементарную технологию подскажет, им раз плюнуть.

В холле ждёт не только Инесса, но и её отец, который тут же отправляет дочку воздухом дышать, когда видит меня. Одет по — деловому, под местный стиль. Официальный, расфуфыренный вид.

Мы здороваемся. И впившись в меня чёрными зенками, Первый советник изрядно поседевший и полысевший за время пути до Градира, выдал:

— Кристиан, я могу рассчитывать на твоё покровительство и попечительство касаемо дочери?

— Ну а как, — пожимаю плечами. — Вы с нами не хотите прошвырнуться по магазинам?

— К сожалению, время не ждёт. Я попробую выяснить что — нибудь о поставке наших бронированных карет и чудо — ружьях до официального представления Сотне, — отвечает Белоис и, вздохнув, дальше вымученно: — не думал, что здесь такая анархия. Один чиновник не знает, что делает другой, все друг на друга кивают, лишь бы не отвечать самим.

— Да, есть такое, — соглашаюсь. — В некоторых королевствах только так и работают.

— Крис, ты не одолжишь ещё монет? — Затушевался дедуля. — Следуя твоему мудрому примеру, думаю, без взяток не обойтись.

Вижу, что через себя переступает каждый раз, когда просит. Ну а куда деваться, если все их сбережения безвозвратно утеряны в замесах с вампирами.

Кивнул. Отсыпал почти всё, что наменял. И понял, что нужно искать ювелирный магазин, а лучше ломбард! Инессе на платья и салон красоты понадобятся средства.

Я бы мог и забить на непутёвую семейку, сами бы разбирались.

Но во — первых, к Шатуру доступ пока только через невесту вижу. А во — вторых, бросать не хочется. Ощущение такое порой, что её, как свою дочку, на свадьбу готовить собрался. Вот такая я заботушка — забота.

Белоис самоустранился, доверил всё мне. Интересно, почему? Ведь в первую очередь он должен о дочери хлопотать, а уж затем только о делах. Может, опасается, что донесу о его халатности королю?

По себе людей судить проще.

Утром у гостиницы карет целый парк. Инессу под руку и в карету под аппетитную задницу подсадил, пока папаша в холле возился. Уселись на мягкие лавочки друг напротив друга и погнали вдвоём.

Чувствую, Инесса и рада моему обществу, и волнуется сильно. Судя по тому, что нас дикарями считают, Беринг Шатур мог вообще о помолвке забыть. И когда мы подвалим, скажет, мол, а вы кто такие? У меня жена и дети давно. А ты девочка утри сопельки и езжай — ка обратно за горизонт. Или в закат.

В любом случае, я жажду сделать из неё такую шикарную модель, чтобы все рты раскрыли и потекли. У Инессы все данные. Крупные ягодицы, тонкая талия и милое лицо.

Мысль пришла вдруг забавная. Почему советник так уверен, что Шатур заберёт его дочь в жёны? Или это ложь? Повод увезти свою дочку из Леванта? Судя по поведению, сейчас Белоис о её женитьбе даже не парится. Что ж, запарюсь я.

Часа полтора мы ехали до центральных улиц, не редко прозябая в пробках. Карет тьма, горожан толпы. Рассматриваю из окошек в обе стороны город. Здания всё мощнее и монументальнее. Архитектура прослеживается основательная, колонны белые, высокие лестницы, мрамор и пафос. Несколько театров проехали с толпами людей на вход уже утром! Площадь проскочили с открытой сценой и пёстрыми актёрами, у которой тоже зеваки плотной массой стоят и ещё подтягиваются.

Ах да, сегодня же выходной.

Надо отметить, что попав в центральный Градир, я будто несколько эпох перескочил, если сравнивать с Левантом и даже с Канопусом, который, казалось бы, не так далеко находится. Там средневековье, а здесь уже романтический период восемнадцатого века. И какие — то потуги капитализма и индустриализации.

Будто кто — то искусственно всё это внедряет да толкает. И не просто вводит, а вживляет хирургическим путём.

Интересно кто так старается? Ну, конечно же, наш попаданец Беринг Шатур. Ибо многое, что вижу через окна, кажется мне до боли и ужаса знакомым.

— Лучший ломбард города, сэр, — объявляет кучер, остановившись у невысокого здания, за которым открывается небольшой парк из мраморных статуй и облезлых невысокий деревьев.

Выхожу, подаю руку Инессе.

— Сэр, здесь стоять нельзя, — говорит «таксист». — Дальше по улице площадь, я буду ждать вас там.

Протягиваю ему монеты, попутно оценивая плотность движения на дороге.

— Прогуляемся пешком, — отвечаю. И карета трогается.

Мы же идём в ломбард. Вход свободный, но в холле уже крупный охранник со шпагой сидит, скучает. При виде нас ничего не говорит, лишь грозно смотрит, как мы поворачиваем к витринам и прилавку.

Внутри тепло, чувствуется, что отопление греет. Похоже, неподалёку котельная. Ого, даже это провернули! Мужичок светловолосый и лохматый за прилавком в серой рубахе с закатанными рукавами, встречает нас внимательным взглядом.

Столешница у него широкая, очки, наборы линз, плахи, перетянутые бархатом. Витрины заполнены изделиями драгоценными и статуэтками всякими. Есть даже необработанные породы с драгоценностями, красивые голубые и розовые кристаллы, от которых сразу глаз и не отлепить.

— Сэр, леди? — Обозначился вежливо мужчина. — Чем могу вам помочь?

— Хотим разменять на таланы, — отвечаю и достаю заранее приготовленный мешочек, где в основном трофейная ювелирка средней паршивости.

Мужчина смотрит скептически на то, как я высыпаю на столешницу пять предметов перед его носом.

— А бумаги на всё это имеются? — Это его первый же вопрос.

Ну зашибись.

— Какие бумаги? — Спрашиваю, растягивая искусственную улыбку.

— Дарственную, закладную, свидетельство о наследовании, — начинает перечислять.

Млять, как всё сложно. Вздыхаю тяжело, когда он заканчивает. Смотрим друг на друга.

— Мы не местные, прибыли погостить, нашу валюту не принимают, вам интересно приобрести это за полцены или я пошёл дальше? — Говорю уже недовольно.

У мужика глаза забегали, на ювелирку посмотрел. Взял одно кольцо, второе… кулон под лупой посмотрел, повертел браслетом небрежно.

— Тысяча двести таланов за всё, — бросил и посмотрел на меня вопросительно.

Сгребаю побрякушки обратно со словами:

— Пошли, дорогая, в том ломбарде нам предложили три тысячи.

— Хорошо, две с половиной, — прошипел мужчина.

— Три тысячи, — хмыкнул я, взглянув пристально.

— По рукам, — выдавил тот в ответ.

Провернули сделку, получили монеты. Барыга еле наскрёб из кассы нужную сумму, куда — то ещё отходил в закуток, щёлкнув пальцами охраннику, чтобы тот смотрел за нами в его отсутствие. Удивительно, что он не сильно — то и изучил мой товар, похоже, я конкретно продешевил.

Выходя из ломбарда, заметил, как оба с дикой жадностью глазеют на задницу Инессы в обтягивающих кожаных штанишках.

Так и подмывает посмаковать слово «моё!»

Выдохнув с облегчением, что вышла хоть какая — то сделка, с довольной барышней под руку двинулся искать самый модный женский магазин. Горожан по широкому тротуару прогуливается достаточно. К кому ни подходим с любезными улыбками, все внимательно слушают и подсказывают, где лучше шмотья прикупить. И все разное советуют.

С дуру по накатанной у полицейского в белой шинели спросил. И этот с чувством долга даже проводить нас пожелал. Оказывается, это у них в порядке вещей: бабашку через дорогу перевести, докопаться до прохожего в ночи, сделать замечание целующимся на людях и проводить до магазина.

В солидный трёхэтажный дом одежды привёл, где и ателье своё на пошив с мастерами, и одежды всякой, и нижнего белья целый отсек!! Окна в пол, помещения светлые и просторные.

Естественно я ринулся на третий этаж бельё смотреть и Инессу в краску вгонять. Судя по скудному количеству посетителей товары здесь не всем по карману. Нас сразу облепили продавец с продавщицей и охранник ещё позади встал на подстраховке.

Лифчиков, трусов и чулок рядами плотными всяких разных. От скромного плотного белья до эротичного. При том, что когда начал щупать, продавщица перехватила и сама стала рассказывать о товаре. Всё очень напоминает бельё с Земли. Очень.

Лейбу приметил, а точнее вышитый значок, на всех товарах он один.

— А кто производитель, не подскажите? — Спрашиваю и думаю. Вот только, млять, не говорите, что…

— Дом моды Беринга Шатура, — отвечает горделиво. — У нас с ними контракт, весь товар оригинальный, никаких подделок, как в том же Канопусе.

Ну да, там суккубки столько денег за почти то же самое не отваливали.

— А платья? — Интересуется Инесса, хлопая ресницами, как крыльями бабочки.

— Весь товар, что вы видите у нас, это линейки современной моды Беринга Шатура.

— Ооо, — раскрыла ротик моя спутница, ухватив тонюсенькие белые стринги, которые свесила на одном пальчике, как верёвочку.

Продавщица тут же выхватила зло и растянула улыбку, мол, простите.

— Я сама покажу, — прокомментировала любезно и дальше уже с нажимом. — Но должна предупредить, товар не из дешёвого. Это ж Беринг!

— Это ж Беринг! — Подхватываю с ухмылкой. — Как раз то, что нам надо…

Вывалил на прилавок продавщице пятьсот таланов местной валюты в залог. И только после этого женщина отвалила, потирая ладоши. И дала спокойно мне набрать разного белья в примерочную для Инессы, которая в процессе покраснела, как варёный рак. А под конец прошипела сварливо и угрожающе:

— Я это не надену.

— Ага, — прогнусавил я и повёл её в примерочную за руку, едва ли не силком.

В широкой и комфортной примерочной можно запросто заняться сексом хоть лёжа, но смущает шторка. И то, что это уголовно наказуемое деяние.

Чтобы не смущать я вышел, затаив дыхание. Инесса могла в любой момент взбрыкнуть, психануть и попроситься домой. Но она завозилась с одеждой. А вскоре раздалось:

— Крис, это очень развратно, я даже не знаю.

Заглянул, оценивая. Сжалась.

— А ну стань прямо, сказал, — фыркнул на неё, горя желанием увидеть на нежном белокожем теле чёрное бельишко.

Инесса неуверенно выпрямилась, демонстрируя бельё и поднимая мне градус ниже живота. При том, что это был вариант с самым большим количеством ткани. Высокая посадка трусиков до животика, лифчик с корсетом на маленькие сисечки.

— А ну повернись, — скомандовал пересохшими губами.

Послушно повернулась, демонстрируя шикарную попу и повернув в профиль пунцовое личико. Мать моя женщина, я чуть было не кончил в трусы от такого жаркого зрелища.

Ягодицы у Инессы крупные, удлинённые. С жирком, придающим нежности и в тоже время упругие, держат форму сочной молодухи. Бёдра крупнее обычных, оттого всё кажется вполне пропорциональным. Уф, на эти бы бёдра сейчас чулки, и на член точно бы забрало упало.

Залюбовался! Но тут раздалось угрожающее от продавщицы:

— Сэр, что вы себе позволяете?

— Простите, я же должен оценить, как сидит, — бросил, отшатнувшись.

— Дома оцените, — хмыкнула женщина.

Подошёл к ней в упор, готовый задушить. И сунул горстку монеток, пока мужчина продавец отвлёкся.

Когда Инесса осмелилась примерить бельишко действительно поразвратнее, она взвыла, чтобы я не смотрел. Но удержаться не смог! Чуть в примерочной её не трахнул, и пусть меня потом к зекам!

От трусиков с низкой посадкой, оголяющих нежный выбритый лобочек, где на пару миллиметров ниже сдвинешь, и писечка покажется, чуть с ума не сошёл. Сам уже шарахнулся, понимая, что колом встало. Присел, отдышался. Успокоился.

— Крис, мне ничего не понравилось, — раздалось спустя какое — то время.

А вот хрен тебе, дорогуша.

— Всё, что ты мерила, мы берём, — выдал, как голодный зверь. — Одевайся, пошли с платьями разбираться.

— А чулки, померить? — Выдала Инесса жалобно.

— В гостинице померим, — простонал, потому что я не выдержу больше.

Эта же продавщица сопровождала нас и внизу.

Выбрали три красивых вечерних платья в обтяжку и несколько штанишек, чтобы задницу с бёдрами подчеркнуть. От пышных бальных платьев пришлось оттаскивать за волосы. Инесса чуть не заныла, но я был непреклонен.

Единственное, что меня расстраивает с этими вечерними платьями, даже они стали жертвой местных моральных законов. Ни одного вечернего с боковым вырезом нет! Все вырезы сзади. Про боковой спросил у продавщицы чуть не раскричалась.

На девятьсот таланов набрали шмотья и двинули дальше. По совету продавщицы нашли дальше по улице обувной магазин, где я каблук ниже пятнадцати сантиметров даже не рассматривал. Только он сумеет поднять крупные булки Инессы до состояния идеальных. А они в свою очередь поднимут члены смотрящих мужиков до состояния переключения на мозг поменьше.

Надеюсь, что и самого Шатура окучим, если он не импотент и не любитель мальчиков.

Салон красоты мы тоже нашли, но там оказалась очередь, всё по записи. Красоту по полной программе наведём непосредственно перед встречей.

Как раз погнали к нашему другу Линкену Дашару узнать, как подобраться к членам Сотни поближе.

Так как сегодня выходной я надеялся застать чиновника дома. Адрес он мне любезно сообщил ещё при первой встрече.

Особняк «барбоса» оказался почти в часе езды. В отдельном квартале богачей. За забором четырёхэтажный мини — дворец с собственным двором. Завалились к нему вместе с Инессой и пакетами шмотья. Судя по тому, что слуга — дворецкий пропадал минут пятнадцать, докладывая о нашем прибытии, Линкен нас явно не ждал.

Встречать вышел лично со средней стадией опьянения, но одетый с иголочки. Две служанки отняли у нас пакеты на хранение, еле отодрали у Инессы пакет с трусиками. Я тихонько поржал, девочка фыркнула и поспешила за мной, цепляясь обратно за руку.

Мужику Линкену лет под пятьдесят, и дом явно старой эпохи, внутри всё под привычные мне средние века. Картины, убранства, мебель резная старинная. Пианино. Возможно, он хорошо помнит времена до Шатура, мне будет интересно послушать, как быстро менялся Градир.

Молодая жена, шестеро мелкий детей были представлены мне прямо в холле. Выстроил их, а потом прогнал. Слуги сняли с нас верхнюю одежду, а затем хозяин позвал на закрытую веранду, где у него накрытое застолье и несколько гостей заскучали.

— Господа! — Воскликнул Линкен, обращаясь к сидящим. — Хочу представить моего доброго друга, о котором вам уже рассказывал. Сын короля Леванта лорд Кристиан, владеющей половиной богатств королевства, наследный принц же, да?

— Да, да, он самый! — Соглашаюсь весело, делая лёгкий поклон и отметив для себя, что все трое уже в кондиции.

— А это его прекрасная спутница, эм…– начал чиновник и замялся.

— Принцесса Инесса, владеющая второй половиной богатств Леванта, — брякаю я.

Инесса несколько растерянная делает реверанс в штанах, будто она в платье.

— Господин Мостин мье Агир, новоиспечённый член Сотни Градира, — представил чиновник чёрненького худощавого мужичка с усиками и бородкой, лет сорока на вид.

— Для меня большая честь познакомиться с принцем и принцессой, — ответил мужик, подрываясь и кланяясь. — В Градире я человек новый. Тирса моя родина. Как раз по поводу моего назначения в Сотню мы и собрались сегодня в узком кругу.

— Поздравляю, сэр Мостин, — салютовал я.

— Господин Эдгар Ривинс, — представил «барбос» второго гостя — белобрысого и полного мужичка с ряхой, как у поросёнка. Этому и тридцати бы я не дал.

Крайне неприятный на вид тип, вальяжно кивнул, даже не поднимая зада со стула. Но глядя на меня с каким — то подозрением.

— Заместитель комиссара города, — добавил хозяин дома. — Уважаемый человек, мой верный друг и двоюродный брат.

А ну замечательно. Это я удачно к ним завалился!

— Да вы присаживайтесь! — Спохватился хозяин дома и заблеял, зазывая служанку.

Что ж. Прекрасная возможность узнать о Шатуре побольше, увеличив круг влиятельных друзей.

Глава 3

Немного о Шатуре

Много интересного я узнал от трёх болтливых пьяных дядек, вернее от двух. Заместитель комиссара оказался немногословным, больше слушал и молчал, похрюкивая на шутки Мостина из Тирсы. И с прищуром слушая мой бред, как у нас за Хребтом хорошо идут дела. Крестьянам серебром да каменьями зарплату выдаём, дороги шкурами устланы, Дракон по небу катает, стоит только попросить.

Кажется, только член Сотни Мостин оценил мой юмор, закатываясь со смеху.

Вот только мне самому вскоре перестало быть смешно!

Беринг Шатур не просто член Сотни. Он самый первый её член! То есть, по сути, правитель Градира!! И о нём с таким придыханием рассказывали, что меня чуть не стошнило.

Спрашивал — то я невзначай и к слову, чтобы не вызвать подозрения у «хрюшки». Но когда Эдгар вдруг захрапел прямо на стуле, завалив ряху на бок, стало несколько попроще. И я пошёл в атаку.

А вскоре узнал ключевой момент, подтверждающий и без того уже факты. Беринг Шатур был отсталым мальчиком в семье успешного торговца. Лет в десять навскидку он свалился в стеклянную реку и ударился головой. Неделя комы. И о, чудо! Мальчишка воскрес и стал умный не по годам.

Ничего не напоминает?

Сейчас Берингу около пятидесяти лет. А если предположить, что он вселился уже пожилым в тело мальчонки, ему может быть больше ста лет!

Это он внедрил технологию паровых двигателей, замутил в городе водопровод и отопление. Перестроил семьдесят процентов Градира, искоренив деревянные лачуги вообще. Запатентовал кучу всяких изобретений и теперь является богатейшим человеком королевства Белых земель.

С его подачи запретили магию. Похоже, он добивался этого очень долго! Он же и инициировал защиту, как понимаю, но за столом выяснить ничего на эту тему не удалось. Чиновники не в курсе, как там что блокируется.

Целомудрие и сдержанность — тоже его позиция, которая существует уже десятки лет. Зато говнюк привнёс в культуру большой вклад. Памятники архитектуры имени Шатура, театры имени Шатура, трусы имени Шатура. Поэт, писатель, мыслитель. Всё, млять, с Земли перетащил под своим брендом.

Это он основал Сотню, как правящую палату и со временем возглавил её. Уверен, во время становления постепенно убрал конкурентов, подмял под себя всех и вся.

И нажил врагов в Тирсе, которые теперь требуют от меня передать ему некое послание. Интересно, а мне, как херовому вестнику голову не отрубят?

А ещё меня интересует, видит ли Беринг магию, как вижу её я. Или у него другой дар? Феноменальная память? Гипноз? Искусство убеждать и влюблять в себя? Вспоминаю, как о нём говорила некогда циничная принцесса Ангелина. Как о самом светлом и самом чудесном. Только ли из — за стихов Пушкина?

Снова спрошу себя. Ничего не напоминает? Эффект Морула с прекрасной Жозефиной.

Ха! Маловероятно, конечно… Но исключать нельзя!!

Окунувшись в его царство, как — то даже страшновато соваться к нему.

Но я дал слово Ревекке. Единственное, что могу сделать, это притвориться обычным парнем из Леванта, не выдавая в себе переселенца с Земли.

Наслушавшись о главе Градира достаточно, когда уже начали по второму кругу, я спросил о светском вечере, который они упомянули вскользь, разговаривая между собой.

Судя по выражению лица «барбоса» он даже в пьяном состоянии не захотел об этом говорить. Но тут проявил учтивость член сотни Мостин.

— Во дворце правления каждый рак проводится светский вечер, — заговорил охотно. — Я буду счастлив видеть вас, Кристиан, с прекрасной Инессой. Сотня всегда рада высоким гостям, как убедился и сам вскоре. Если у вас нет неотложных дел в этот двурак вечером, примите моё приглашение.

— С удовольствием, — ответил победно, глядя на насупившегося Ликена.

Он, видимо, думал, что я его доеной коровой стану. А теперь пожалел, что на пьяных радостях вообще сюда пригласил.

— Вы очень любезны, господин Мостин, — выпалила Инесса, которая всё это время, как струна.

— Прекрасно! Тогда в двурак, в восемь вечера за вами прибудет мой экипаж, — выдал Мостин не показавшийся мне вдруг таким уж пьяным. — Скажите только куда подать.

— Гостиница «Роза ветров» на улице Молья, — ответил. — Пока мы остановились там.

— Тогда договорились, — потёр ладоши радостный Мостин, постреливая чёрными глазками на Инессу.

Вот оно что! В какой интересно момент он понял, что мы не пара?

— Что ж, за прекрасный вечер, — объявляю очередной тост, поднимая бокал с розовым виноградным вином, которое пьётся, как сок.

После ужина мы уехали в гостиницу на одной из карет «барбоса», которых у него целых три. Ещё и по две здоровенные лошади в упряжке. То есть «двигатель» помощнее, чем в «такси». Главное покупки было не забыть, но Инесса бдила. На карете с орнаментом чиновника мы прокатились с ветерком, будто на машине с проблесковыми маячками синего цвета.

По дороге думаю о Шатуре.

Почему не внедрил до сих пор электричество? Посчитал, что рано? А если Ольви запатентует эту идею раньше тебя? Так, а что с порохом? Мужик, прорвавшийся во власти на пьедестал, не мог бы не подумать о военном превосходстве. Что, компонентов нет? И тут главный вопрос приходит сам собой.

А предметы ты являть можешь, как я?..

В холле гостиницы выяснилось, что отец Инессы уже три часа, как в номере с какой — то барышней. Наверное, чиновницей из министерства торговли или промышленности. Администратор намекнул, что взятка маловата от нашего старого ходока, и он вот — вот пошлёт гонца за полицией. Пришлось докинуть монет.

Услышав об отце, Инесса просто закатила глаза и потопала устало в свою комнату.

Поднялись по лестнице вместе, я чуть позади, чтобы попочкой полюбоваться. В голове бельё на этой заднице. И я уже ничего не могу с собой поделать.

— Приходи через полчаса, померишь всё вместе, выберем стиль на светский вечер, бельё, чулки, всё бери, — брякнул, когда стали расходиться по номерам.

Ничего не сказав в ответ, на секунду — другую Инесса замерла с ключом в двери, а затем, улыбнувшись себе под нос, рванула в комнату быстрее ветра.

А я погнал обратно на первый этаж в столовку за бутылкой какого — нибудь вина!

Инессу ждать пришлось почти час. Когда решил уже идти за ней, девушка появилась. Одетая в одно из платьев и на каблуках! С двумя другими платьями в руке и пакетиком с прочим бельишком.

Нарумяненная, подкрашенная, веющая свежестью. Похоже, мылась. Это я поросёнок, не посчитал нужным освежиться. Зато подсуетился с вином и камином, который полыхает вовсю.

Вошла в тесную комнатуху, бросила шмотки на стул и рванула целоваться. Но я остановил:

— Хочу посмотреть на тебя.

Как завороженная Инесса послушно отошла на пару метров, когда я присел на кровать, и покрутилась. С каждым разом она всё более раскована со мной. И это радует.

А ещё радует полностью обтягивающее от груди до самых икр синее платье, которое смотрится невероятно. Не просто подчёркивает фигуру, а будто делает её обнажённой, сильнее стянутой, оттого тугой. Обратный эффект выражен очень ярко на Инессе.

— В этом и пойдёшь, — заключил сразу.

— Мне оно тоже нравится больше других, но так непривычно и вульгарно, — простонала девушка, продолжая крутиться. При этом ещё пружиня своими торчащими булками от каблука, который переставляет.

— Просто шикарно, малышка, — добавляю ей уверенности, при этом говорю, как думаю. — Дикарями нас называют? Ха! Посмотрим, как они будут пожирать твою задницу глазами, превращаясь в диких зверей.

— Я хочу этого, — призналась вдруг Инесса. — Чтобы меня жаждало как можно больше мужчин.

— О, а это верный подход, — хмыкнул и откупорил бутылку, взятую с тумбы рядом.

Инесса провела ладошками по ягодицам и бёдрам. Посмотрела из — за спины встревоженно — эротично.

— Суккубки меня многому научили, я не хочу быть слабой. Моя сила в желании мужчин, — выпалила.

— О, они тебе ещё и теорию успели преподать, — усмехнулся, разливая по бокалам винишко. — А теперь слушай и мою теорию, пока я не набросился на тебя.

Брякнул и подал ей вино. Инесса приняла его, продолжая стоять. Облокотилась на шкаф, показывая некоторую расслабленность и желание смотреть на меня прямо. А не сесть рядом на кровать и лицезреть профиль.

По светлому личику играет свет от языков пламени камина. Сейчас она особенно хороша. И я предвкушаю.

Округлые бёдра спереди, обтянутые в ткань, зазывают не хуже, чем попа. Но я держусь из последних сил, накапливая ещё больше сексуальной ярости.

— Знаешь, я дам тебе просто пару советов, — произнёс, поднимая бокал. Выпили, и я продолжил: — первый и самый важный. Меньше болтай, так ты выглядишь умнее и загадочнее. Слушай, молчи, смейся сдержанно. В общем, не раскрывай рот.

— Крис, — раздалось с укором.

— Второй совет, — излагаю дальше, игнорируя её возмущения. — Не ведись на обещания. Тебе пообещают весь мир, лишь бы ты отсосала. Играй в недавалку до самого конца. А потом лишь по чуть — чуть открывай к себе доступ.

— А если бы я всё это делала с тобой? — Прозвучал встречный вопрос.

— Продержалась бы подольше, — отшучиваюсь. — Самое главное во флирте и развитии отношений, как можно дольше не давать внедриться тебе между ног. Пока мужчина не кончил в тебя, он будет слушать, вникая в твой внутренний мир. И чем больше узнает о тебе, тем лучше для тебя. Если же ты дашь трахнуть себя сразу, перестанешь быть интересной, вся твоя болтовня уйдёт на второй план.

— Как с тобой…

— Малыш.

— Да, Крис, я слушаю и впитываю, — огрызнулась.

Отставляю бокал на тумбу. Инесса делает тоже самое, не сводя с меня похотливых чёрных глаз. Если бы она вышла сейчас из салона красоты, я бы не чувствовал в себе такой уверенности.

— Покажи бельё, — командую хищно.

Инесса хватает ткань платья у бёдер и начинает послушно подтягивать вверх. Появляются в поле зрения чёрные чулочки, а затем и резинки на белых бёдрах, которые практически не деформируют, стягивая их. Ещё выше… и появляются те самые крохотные трусики!!

— Ты одела эти, — комментирую сипло.

— Я увидела, как выпер твой член, и весь вечер с этими вонючими псами думала только о тебе, — выдала Инесса с ухмылкой и победным видом.

Мдя, изнурительное путешествие, плен оборотней, а главное: общение с воительницами пошло ей явно на пользу.

— Задери выше, повернись, — говорю строго.

И девушка выполняет команду, поворачиваясь уже голой попкой. Над тугими бёдрами большие островатые ягодицы. В таких тонких трусиках кажется, что попа голая. А с такими каблуками она просто фантастическая. Каблук как раз и придаёт тот самый тонус мышцам и бразильский подъём ягодиц.

— Ноги шире, — командую.

Расставляет со стуком каблука. Всколыхнув булками, обнажает крохотный кусочек ткани, выходящий меж булок и стягивающий ниже писечку. В обе стороны расходятся жилки, образуя интимные ложбинки, переходящие во внутренние стороны бёдер.

Вот это ракурс! В молодости думаешь, быстрее бы вставить, а уже с возрастом становишься гурманом. С возможностью заполучить любую легче подавлять гормоны молодого тела.

Касаюсь внутренней части бедра ладонью. Инесса тихо всхлипывает губами. А мне как приятно.

Кожа подтянутая, нежная, шёлковая. Замерев, девушка послушно держит платье. А я веду ладонь выше, прислоняю к нежной киске, ощущая через тончайшую ткань жар и прорывающуюся влагу. Ощущая тоненький ах и мимолётное пошатывание малышки, провожу дальше к животику прямо по писечке. К краю трусиков, который оказывается так близко. Подцепляю кончиками пальцев, отодвигая назад и обнажая начало половых долек. Дракон… как мало они прикрывают.

Отпускаю назад, поддавливаю за киску, Инесса подаётся попой на меня, правильно понимая моё желание. За счёт высоты каблука её задница даже выше моих глаз, будто нависает сверху. Так даже слаще смотрится.

Убираю руку с киски и кладу на прохладные упругие ягодицы. Первое мгновение ощущение такое, будто выше этого эстетического удовольствия другого просто нет! И я смакую этим телом до самого конца.

Развожу булочки в стороны, такими крупными мышцами в пропорции со стройным телом похвастать может одна лишь суккубка из десяти. Затаив дыхание Инесса ожидает, не пикая. Она знает, как мне нравится. На корабле мы хорошо резвились.

Показывается тонкая ниточка трусиков меж ягодиц. Бросаю ягодицы, наслаждаясь зрелищем, как они колышутся.

— Какая же классная у тебя попа, малышка, — шепчу, предвкушая.

— Сейчас это твоя попа, — раздаётся развратный и очень чувственный ответ смирной девочки.

Подольше поиграться с упругим мяском мне мешает более сильное желание.

Снова хватаю за ягодицы и растягиваю булки уже до предела, расслышав, как чавкнули губы и увидев, как потемнела вдруг ткань под кисонькой. Но меня интересует сейчас другая дырочка, которая под тканью начинает деформироваться от моих усилий. Крохотная дырочка всё ещё прикрыта тонкой ниточкой ткани, а вот гармошка сфинктера уже показалась с обеих сторон.

Не расцепляя хват на ягодицах, продолжая держать их в натяжении, большим палец подцепляю ниточку трусиков выше и отвожу в сторону.

Обнажается бордовый сфинктер с алой точечкой внутренней плоти от натяжения, полностью отсутствуют волосы, даже щетины нет. Ибо она использовала специальную мазь, которую подогнали суккубки.

— Ну привет, — шепчу.

— Крис, мне стыдно, — стонет Инесса, не дёргаясь.

А я дую на дырочку, заставляя её сжаться. Рассматриваю, как она сжимает и разжимает её. Дырку, что в моём полном распоряжении.

Отпускаю ткань назад, убираю руки с задницы. А затем и её лапки с платья. Сам поправляю на ней всё, спуская платье обратно. В этом ловлю иного рода удовольствие.

Встаю с кровати, обнимаю сзади за плоский животик, упираясь членом в ягодицы. Обхватываю тоненькое хрупкое тельце под треск дров и наше дыхание. И сладкое осознание, что мы только вдвоём, пьянит и добавляет нежности.

Как приятно ощущать через ткань тугое тело. Выше руки веду, маленькие сисечки без лифчика, как я люблю. Сжимаю, собирая «мяско» и нащупывая сосочки. Сейчас это всё моё.

— Думаю, они оценят и это, — шепчу ей в ухо, отгоняя ненужное совершенно чувство собственника.

— Лиф придётся одеть, — выдаёт Инесса и, накрыв мои ладони, своими шепчет чувственно: — Крис, женись ты на мне, и можешь совокупляться с суккубками, я не буду против. С любыми женщинами…

Прерывается, потому что я хватаю грубо в районе письки.

— Замолчи, — шиплю на неё. — Ты заслужила больше того, что ждёт со мной. Так что заткнись и вставай уже раком.

Отпускаю, сдёргиваю покрывало. На меня не глядя, Инесса задирает платье до живота, резко спускает трусы, откидывает их ногой в сторону, энергично становится на четвереньки на кровати, оставаясь в каблуках. Упор на коленки, щекой в одеяло. Выгибается, как её учили, распахивая идеально чистую от волос промежность.

Чувствую, как учащается её сердцебиение.

Пока снимаю штаны, меж половых губ показывается новая прозрачная росинка. Инесса очень хорошо течёт. Член колом от вида раскоряченной задницы. Но я не спешу вставлять, ибо знаю, что могу сильно поранить. Поэтому ласкаю её скользкую писюшку пальцами под прерывистые ахи и содрогания малышки. Обмакнув в смазке, веду выше и вставляю палец в анус. Медленно, но неминуемо вхожу на всю глубину. Инесса мычит, но не дёргается, она всё знает.

Анальное отверстие впускает нехотя, горячие стенки обволакивают палец плотно.

Вынимаю палец, добавляю смазки. Начинаю разрабатывать отверстие, отданное мне в полное распоряжение. Вскоре удаётся вставить уже два пальца, а затем и три. Растягиваю стенки в стороны, девушка стонет и течёт ещё больше. Вижу, как ещё пальчик играет с клиторком, как учили рогатые развратницы, чтобы получать больше удовольствия от анального секса.

Миры разные, а ничего не меняется.

Разрабатываю дырку до состояния пластилина и ввожу туда член, зная, что он неминуемо войдёт в Инессу полностью. Головка касается горячей полости, входит туго, в какой — то момент застревает в кольце сфинктера. Чуть поддавливаю и проскакиваю барьер. От чего Инесса охает с опаской, сразу притормаживаю.

— Входи, — шепчет похотливая сучка решительно.

Хватаю за таз, давлю сильнее, вторгаясь в горячий тоннель. Начинаю потихоньку долбить, постепенно ускоряясь. Очень приятно касаться её растянутых ягодиц своим тазом. Таких больших и мягких. Нежных, холодненьких.

Инесса стонет, ахает от толчков, давит прорывающиеся утробные крики. Из письки её течёт смазка на кровать, где вскоре набегает целое мокрое пятно.

Никогда не думал, что эта малышка будет так течь от анального секса.

От шлёпающего звука наших тел головка члена наливается ещё сильнее, и буквально за пару минут я извергаюсь в её попку. Мощно, глубоко, до самых последних спазмов не вынимаю, выжимая сладкий кайф до конца. Оргазм едва ли не уносит меня в неконтролируемый полёт, крик едва сдерживаю.

Я бы и не сдерживался, ровно как и она, если бы не хлипкие двери и не её папаша через пару стенок.

Когда выхожу из неё, раздражённая розовая полость, блестящая от моей спермы, быстро сжимается, закрываясь почти до первоначальной крохотной гармошки. Избавляясь от вторженца, Инесса ахает, валится на бок и сжимается в позу эмбриона. Её передёргивает, и это жалкое зрелище. Кажется, пару раз она успела кончить. После оргазмов у неё всегда так, хочет тепло обниматься. Хочет ощущать, что я рядом.

Но мне жалко пачкать платье. И я ухожу в комнату с тазом, не проронив ни слова.

— Именно так и происходит, Крис, да? — Раздаётся с нотками обиды тихое в след.

— Порой даже хуже, — выдаю бес прикрас и дальше заботливо: — как ты?

— В попе горячо…

— Блин, вот без таких подробностей, — хмыкаю и начинаю намывать удовлетворённого бойца. В надежде, что вскоре мы свалим из этой нищебродской гостиницы в ту, где хвалёный водопровод Шатура.

— В душе холодно, — раздаётся от Инессы.

Молчу. А она встаёт с кровати, натягивает платье.

— Испачкаешь, — шиплю на неё, спохватываясь.

— Да плевать, надену другое, — бросает в расстроенных чувствах и уходит, прихватив свои шмотки и мою бутылку вина.

Стук каблуков, хлопающая дверь. И мой тяжёлый вздох под треск дров в камине. А малышка начинает проявлять характер. Но я ей всё сказал. У нас ничего не выйдет.

Вскоре мысли уже о делах поважнее, ибо на пустые яйца думается лучше.

Светский вечер во вторник. А значит, у меня ещё два дня, которые стоит потратить на поиск Ольви самостоятельно. Потому что ждать вестей от воровки Лары, как у моря погоды, не собираюсь.

С детьми в заложниках у босса гильдии тоже надо что — то решать. И здесь всё взаимосвязано. Найду магичку, заберу детей у главаря, если слухи окажутся верны, и отдам ей на попечительство, пока решаю вопросы с Шатуром. Больше никому их доверить здесь не смогу в любом случае.

Ольви. Дети. Шатур. Ну и вопросы с поставкой вооружения.

Таков план.

Глава 4 В поисках Ольви!

Утром завтракаю за столиком один. В столовке за разными столами ещё шесть мужчин из Тирсы посматривают недобро на меня и ловят взглядами двух наших служанок, которые мелькают, забирая блюда в номера для Белоиса и Инессы.

Похоже, советник выбился из сил, а невеста без закуски допила бутылку. Всё сходится.

Я бы переговорил с Белоисом перед уходом по поводу его рискованных похождений, но что — то не тянет.

Выскочил на улицу, поймал карету и двинулся в первый попавшийся промышленный район с дымящими трубами, напоминающими вид из окон мастерской Ольви. Прогулялся по улицам, пиная мусор, подышал гарью и химикатами, вспомнив Москву. Часа полтора прятался от полиции и какой — то частной охраны, которая за мной погналась разбираться, что я у секретного завода забыл. Ещё столько же убегал от толпы рабочих, решивших, что я наниматель. Нарвался на шайку грабителей, угодив не в тот район.

Заставил их ходить гуськом по кругу и отжиматься.

После полудня зашёл в таверну бедняков, поел блевотной еды, подал трём попрошайкам, на улице подрался с пьяными, вернее раскидал двоих бугаев, решивших, что я над ними потешаюсь. Набежала полиция. Пришлось снова сваливать и играть в кошки — мышки. На этот раз я ещё больше боялся за полицейских.

Ибо остервенел, как злобный вампир, потому как весь день бесполезно прошатался по злачным местам, вообще не продвинувшись в поисках. Поганей ощущения не испытывал, будто об стену бетонную лбом бьюсь!

Так я Ольви точно не отыщу. Должна же быть здесь какая — нибудь служба переписи населения или справочная!

К вечеру еле ноги донёс до района, где контур блокировки магии не работает, и явил записку от Лихетты, в которой она доложила, что у них без происшествий. Со спокойной душой вернулся в гостиницу. На стойке ресепшена от Лары ничего.

Оказавшись в своей комнате, рухнул носом в кровать и с трудом переоделся ко сну. Ощущение, что за день вымотался, как после драки с Гелаком.

А всё потому, что ношу с собой под шкурой эту долбаную комбинированную броню! Её никуда и не денешь. Можно обозлиться и выгнать из тела золотую, что цепью станет, обиженно позвякивая, и красную, которая шариками высыплется возмущённо и затаится. Но стоит мне уснуть, эти нано — лисы в меня обратно впитаются. Проверено!

Утром следующего дня понял, что больше не хочу исследовать ни гетто, ни промзону. Плюнув на это неблагородное дело, двинулся в центральный Градир.

В невзрачной кафешке посидел, не доехав до центра из — за пробок, официантку попытал, затем администраторшу перепуганную. И выяснил, что у них есть городские картотеки по районам, где числятся все подданные Градира!

Вышел искать, минут сорок потратил, пришлось помощи у полицейского просить. Проводил до невзрачное здания. Внутри тихо, как в библиотеке и пыльно, как после ремонта. Пожилая тётка — заведующая и два каких — то мужчины, смахивающие на следователей, по рядам копаются. Друг на друга смотрят, будто убить друг друга хотят.

Обратился к женщине за главным столом. Та сразу бумагу — запрос спросила!

Задрали со своими бумагами…

Пожал плечами. Послала на хрен тут же, сунул монету — раскричалась, будто на публику. Взмолился с «пёсьими» бровями, что сестра моя потерянная. Кое — как уговорил взглянуть в её амбарную книгу, каких у неё штук десять оказалось.

— Ольви Гунуа Деньес, — проговаривает деловито, после десяти минут возни, добравшись, наконец, до нужного рукописного иероглифа, половины которых не разобрать вообще. — Сожалею, сэр, в нашем районе такая не числится. Ольви Силиция есть, Ольви Дашан ещё.

— Может одна из них⁉ — Спохватился в надежде.

— Так, так, Силиция тридцать циклов, Дашан, хм, дата регистрации очень старая, эта, похоже, уже померла. Нет, сэр Крис, точно не ваши. Ищите в других картотеках.

— А сколько их всего?

— Пятьдесят три, насколько память не изменяет, — выпалила.

И я выпал в осадок.

Зашибись, только районов у них полсотни!! Разбросаны по всему городу — по одной на день выйдет.

Поборов негодование, вышел на свежий воздух и потопал по тротуару в направлении первой попавшейся площади в раздумьях.

Если не сумею решить вопрос самостоятельно в ближайшее время, придётся обращаться к чиновникам, у которых административный ресурс имеется. Те быстро найдут. Но будут вопросы. А не хотелось бы!..

Народ бродит разношёрстный. Просто по улочкам мало, а вот ближе к площади уже поток. Рожи проскакивают светлых «викингов» и тёмных загорелых южных тирцев. И нищие, и господа. В ватниках, плащах, шинелях и даже шубах дамочки старые пару раз проскочили, пока до площади шёл. Куча полиции вокруг, шныряющей без дела. Кареты проносятся, колёсами раскидывая навоз на тротуар, только отскакивать с линии огня успевай.

Замечаю юношей и девушек с повязками на рукавах и сумочками наперевес, мчат туда — сюда в разы быстрее общего потока. Повязки все однообразные, белые с зелёным символом курьерской службы. Похоже, обеспечивают в Градире основную связь.

Если утром на стёклах иней, то к полудню уже градусов семь. Местных можно легко распознать, по виду более мерзлявые. Закутанные, закупоренные, белокожие и озябшие.

Добираюсь до круглой площади. Посередине статуя Дракона из белого камня, метра под три. Но она никому не интересна. Толпа у одной единственной открытой наскоро сколоченной сцены трётся, откуда доносятся задорный ритм скрипки, смех и актёрская игра. Естественно среди всех голосов слух цепляет звонкий, певучий женский голос.

Становлюсь скромно за всеми, никого не пихая, людей в белом штатском слишком много, от красных лампасов пестрит. И стоят все, рты раскрыли. Если ещё нигде в Градире не видел, чтобы сиськи выкатывали, то на сцене пожалуйста! Ладно сиськи почти из корсета у девицы выпрыгивают, так ещё и булки из вызывающе коротких шорт! Перчинки добавляют и колготки в крупную сетку на крупных крепких бёрдах. Девка с разукрашенными голубыми глазищами и выкрашенными волосами в красный, крупная, подтянутая кобыла, кровь с молоком. Скачет на сцене с мужиком в белом трико, обтянувшим рельефные ноги и причиндалы. Мёрзнуть даже не думают. Играют семейный скандал с дракой. Зрители бахают со смеха, в том числе и менты.

К крайнему полицейскому щегловатого вида подхожу.

— Простите, сэр, может, я чего не понимаю, девица не слишком ли вызывающе одета? — Интересуюсь ехидно.

— Что вы сэр, это же актёры! — Заявляет, посмеиваясь и со сцены глаз жадных не сводя.

Оп — па, а вот и местная легализованная порнушка? Ну хрен с ним, эротика. Конечно, у девки соски не выпрыгивают и половая губа не свесилась. Однако если принимать во внимание местные ограничения по этому поводу, то это сравнимо с порнографией.

Так — то слюни есть на что попускать, девка колоритная, мужик тоже ничего. Вон дамочки сорокалетние с горящими глазами сканируют его половой комок.

Вскоре выходят ещё три актрисы в эротичных одеяниях того же стиля с белой гусиной кожей, начинают выплясывать и быстро разогреваются.

Вот, значит, как у горожан и гостей подогрет интерес к театрам! Любопытно посмотреть, что в закрытых помещениях показывают, раз такие очереди.

Собрался дальше прогуляться, и тут вдруг осенило! В тот роковой вечер Ольви была в некоем сценическом образе! Тогда уже показалось странным. А теперь и подавно. Вряд ли я её со сцены дёрнул. Она сказала, что была в ресторане на свидании.

Если она не актриса, тогда почему столь распущенный образ ей позволили? Даже с бельём он вряд ли подпадает под критерии допустимого.

Подхожу к щеглу в штатском.

— Извините, что отвлекаю от столь волнующего зрелища. Но не могли бы вы подсказать…

— Да сэр, — бросил раздражённо, даже на меня не взглянув.

— Я слышал, у вас здесь есть элитные трапезные, где женщинам можно приходить, хм… в одежде более открытой.

Мент посмотрел на меня с подозрением.

— Платье короткие, чулки, — пробую описать, ощущения, как нарастает его негодование.

— Сэр, вы сейчас пытаетесь дискредитировать полицейского? — Взвинтился щегол.

— Ну а волосы синие тоже вам слух режет? — Спрашиваю хмуро, готовый его шпагу в узелок завязать.

— Не понял? — Отшатнулся полицейский, выпучив глаза.

— Синие волосы? — Обозначился чуть дальше второй мент покрепче. — А не о тематическом движении «Мальвинка» идёт речь?

— Возможно! — Встрепенулся я.

Да хоть Буратинка в обнимку с Пьеро! Ох Шатур, Шатур…

— Потише, господа, — возмутилась женщина рядом. — Не слышно пьесу!

— Простите, леди, — буркнул второй и, ко мне подавшись, зашептал: — Есть элитная трапезная «Мальвинка» со своей командой актёров, которые периодически устраивают представления для посетителей. Там собираются поклонники серии сказок Беринга Шатура в тематические движения. Им разрешено принимать образы из сказок. Очень дорогое заведение, лишь раз сумел себе позволить, и поверьте, сэр, оно стоит того. Там собирается элита общества, самые красивые девушки и самые респектабельные господа.

— А эта трапезная одна такая?

— Единственная и неповторимая, — пропел мужчина мечтательно.

— А скажите, кто красит волосы в синий, они получается, фанаты, то есть члены движения, поклонники сказок про Мальвинку? — Загорелся я.

— Господа, здесь не место для разговора, — прошипела та же тётка.

Полицейский со мной из толпы охотно вышел. Видно, что мужчина адекватный.

— Если до волос дошло, то самые ярые! — Усмехнулся и давай мне разгорячённо рассказывать: — У меня невеста была, дочь банкира, правда не срослось, но я не жалею, дура дурой. Так вот она красила волосы, как полоумная и на все особые вечера туда ходила, ни одного не пропустив. Платил, конечно, её папаша. Но в остальном я просто не потянул её запросов, и мы расстались.

Что — то я сомневаюсь, что интеллектуалка Ольви такая же задротка. Но шанс есть!

Полицейский охотно рассказал, как туда добраться. Собрался валить, но задержался, увидев, что по периметру толпы уже ходит со шляпкой перевёрнутой девица кровь с молоком в своих шортах и колготках.

Несмотря на её явные старания на сцене, да и продолжение шоу, сборы скудные, народ без особой охоты жертвует на благо искусства.

Но я же тот ещё мажор! Сыпнул ей сразу горсточку. Да так, что меня со всех сторон окинули недобрыми и удивлёнными взглядами.

Актриса и сама ошарашенная встала, но быстро перестроилась, выдавив улыбку. На то она и актриса.

— Благодарю за щедрость, сэр, — произнесла певуче, улыбнувшись мило и даже застенчиво. — Если вам понравилось наше представление, мы выступаем в театре «Снежный барс» на улице Лиама.

Прощебетала, только сейчас заметил чуток веснушек на щёчках.

— Мне понравилось, как выступаете именно вы, — произнёс с «пёсьими» бровками, не удержавшись от флирта.

Собираясь уже рвануть со своей шляпкой дальше, актриса оторопела, приоткрыла ротик явно очарованная, и выдала вдруг кокетливо:

— Тогда я буду выступать именно для вас. Моё имя Таира Фаи.

— Кристиан Везучий, — представился и я.

— Срам, — бросила пожилая тётка в шубе недовольно, прерывая нашу игру взглядов.

— Простите, — откланялась Таира и с хитренькой улыбкой пошла дальше собирать монетки.

А я с приподнятым настроением двинулся покорять «Мальвинку». Мля, а стоило лишь качественно флиртануть, получив отдачу и уловив искру. И уже день светлее и красочнее.

Мент меня догоняет болтливый.

— Сэр, должен вас предупредить, Таира Фаи известная актриса, у неё влиятельный покровитель, вам бы поостеречься.

Хватаюсь мысленно за голову. Похоже, нашу сценку впитали все, кто стоял поблизости.

— Спасибо, сэр полицейский, разберёмся…

После его предостережения ещё больше хочется подстрелить эту дичь. И на вертел наколоть.

Пока ехал до «Мальвинки» через половину Градира задремал. А когда кучер долбанул по кабине вскочил, спохватившись, будто остановку проехал свою.

В центральной части города улицы шире, а дома ещё монументальнее, будто Шатур решил здесь Красную площадь с Кремлём выстроить, но что — то пошло не так.

Высадил прямо у площади перед рестораном, который легко можно спутать с дворцом.

Время к вечеру, в округе прохожих мало, и половина из них патрули в красную полоску на белом, а вот кареты проносятся часто. Да и на площади штук двадцать уже «припаркованные» стоят.

Неподалёку огромный театр со своей площадью, вот там толпы и очереди. В нескольких километрах в стороне виднеется часть каменной стены, проходящая сплошняком за домами и через улицы. Белый мрамор, этажа в три высотой, образует огромную платформу со стеклянной рекой по периметру. Она же первая ступень пьедестала дворца Сотни.

А ещё две вверх, где тоже кольца из стекла, судя по всему. То есть тройной периметр. Вот же обложились.

Интересно, насколько прочна порода, ведь стеклом называется вероятно по внешнему признаку. Может, она твёрдая, как монолит. И моё циничное предположение, что могу с лёгкой руки царапнуть гладь, и контуры, на которые маг положил всю свою жизненную мощь слетят, как миленькие, окажется наивнее некуда.

А если нет?

Ай, сейчас не до этого! Вышагиваю по площадке меж солидных карет и таких же статных, лоснящихся скакунов, которые в мою сторону с интересом посматривают. Авось яблочко дам.

По крыльцу с белыми колоннами поднимаюсь. Два «мушкетёра» в плащах с меховыми воротниками и шпагами на поясах встречают. Спокойные, как удавы. Хотя уже издалека меня приметили и по одёжке сделали выводы.

— Приветствуем, сэр. Добро пожаловать в элитную трапезную «Мальвинка», — запел один, и оба расступились.

— Серебра и Света, — здороваюсь принципиально по — левантски, намекая, что и им стоит бояться вампиров.

А этим дядькам хоть бы что, улыбаются, как дураки.

Вхожу, осматриваюсь с невозмутимым лицом.

Трапезная, как самый настоящий ресторан, где примерно четверть площади — это круглая сцена прямо посередине. Столы и стулья из резного дерева, наряду с огромным пространством в том числе за счёт высоченных потолков, довольно уютно.

Очень много свободных мест, сцена пустует. Плафоны ажурные всюду светятся, давая тёплый свет. Что там внутри, да хрен его знает. Свечи, а может оргалиды. Жжённым воском точно не пахнет.

Мелькают официанточки в штанишках белых и кофточках по горлышко.

Посетительницы пестрят синими шевелюрами, мужчин вообще можно по пальцам пересчитать. Но и у этих дебилов что — то с волосами не то. Слишком белые. Я бы сказал, белоснежно белые.

Изображают «Пьеро»?

Не успел дойти до столика, выскочил работник гардеробной, которую я проигнорировал в холле, забрал верхнюю одежду, попутно рассмотрев мой дорогой костюм. Встретив по одёжке, девочка — официантка растеклась в улыбке и предложила любой удобный стол, мол, сегодня много свободных мест, потому что нет никаких представлений. Но если я захочу в день представления, нужно заранее записываться, прислав слугу.

Уселся довольный, шею размял. Ближайшие непринуждённо болтающие, пьющие и смеющиеся «косплейщики» тут же на меня уставились, некоторые стали шептаться. Видно, что в основном молодёжь, но есть и две задумчивого вида тётки в моём поле зрения.

Заказав мяса с овощами за баснословную цену, решил попутно расспросить официантку. Выяснилось, что у них тут целый цикл историй по мотивам повести — сказки Толстого «Приключения Буратино» состряпан. Группа актёров есть, которая лучшие серии обыгрывает периодически. Конечно, автором представлен великий гений Беринг Шатур, я поржал, как идиот сам с собой. Спохватился и сделал вид, что кашляю.

Стал конкретно расспрашивать об Ольви, представившись её троюродным братом по дедушке Гунуа.

Официантка развела руками. Старшая официантка тоже. Мля.

Подкрепился, выпил белого вина. Набрался наглости и пошёл по залу гулять и посетителей с другой стороны рассматривать. Сегодня у них скучный, ничем не примечательный день, никаких представлений и концертов, поэтому народа мало. Рассмотрел некоторых особ украдкой. Образы разные, есть и скромные, есть и вызывающие, как у Ольви тогда: чулки, вуалевое платье с кофтой и бельё плотное наглухо закрывающее все прелести.

Именно такие девки с голыми частями бёдер сидят с мужчинами. А те в свою очередь такие важные хари строят, что сразу возникает даже не вопрос, а предложение. Если ты эту куклу не посадишь себе на коленки, это сделаю я. Красивая одна, прямо очень — очень, милая, улыбка открытая, губёшки блестят сочностью, носик аккуратный, глазища сапфировые, талия, бёдра, грудь, всё при ней.

Взглядами быстро обменялись. Но должного эффекта не получил. Скорее недоумение от малышки.

Как оказалось, тут есть закуток с музеем странных инструментов. Навернув круг, подался туда, и сразу же примчал худенький старенький «экскурсовод» в бежевом костюме с серебряными отблесками. Рассказал о каждом сущий бред, но с таким воодушевлением. Я покивал, как дурак и расспросил его о магичке.

Дедуля призадумался. Замотал головой отрицательно.

Понимая, что сил моих больше нет, вернулся к столику и заказал целую бутылку вина в одно жало. На меня уже со всех сторон смотрят, как на диковину похлеще их самих. Никто в гордом одиночестве не сидит. Все по парам или группами.

Посетители стараются со мной взглядами не встречаться, но рассматривают украдкой все. Одна полненькая девица в окружении ещё двоих сожрала глазами, не стесняясь подруг. Уверен, стоит подать знак или мило улыбнуться, и кто — нибудь да кончит в трусики. Но сейчас в голове только Ольви, где её черти носят.

Будто насмехаясь, на сцену скрипач вышел, он же дед «экскурсовод», и давай наяривать печальную музыку.

Почти допив бутылку, поднялся и двинул к музею. Кажется, там было подобие гитары, плохо рассмотрел. Дед со сцены с тревогой посмотрел, как я нагло завалился в закуток. Но прервать музыку уже не мог, дисциплина актёрская такая. Ко мне примчала официанта. И давай гитару отнимать.

— Я сыграю, брысь, — фыркнул на неё, и девушка отшатнулась.

Запрыгнул на сценку, диаметром метров семь. Дед запилил на скрипке уже неуверенно. А вскоре и вовсе прекратил, кивнув мне.

А я что? В юности во дворе матерные песни пел под стандартный бой. Пробовал песни Виктора Цоя, бессмертные, на все времена. А вдруг и на все миры?

Хм, я даже не знаю, как моя молодая глотка поёт. Да и плевать. Людей всех этих не знаю, стыдиться нечего! Так хоть внимание привлеку.

— Раз вышел, давай, — выпалил, наконец, дед.

— Секундочку, настрою гитару, — отвечаю и перебираю струны. Блин, расстроенная, подкручиваю, перепроверяю звук.

Ай Шатур, ай молодец. Эта гитара точно с Земли, спайка корпуса заводская, идеально лакирована, колковый механизм, как родной.

Настроил. Немного подумал. Ощущая на себе внимание всех посетителей, частично протрезвел. Но решимости не убавилось! Снял ленту с волос, распустив их. Во! Прямо взгляды у девок поменялись. Загадочности теперь же больше.

«А что нам надо» песня группы «Серьга» — это первая, с которой всё и началось во дворе моего дества. И я выбираю её.

От первого же гитарного боя публика ахает то ли с испуга, то ли просто от неожиданности. Неумелые, непривыкшие пальцы тяжело слушаются, но я быстро обретаю ритм, и вскоре мелодия уже приобретает стабильность.

Пальцы зажали, рука забренчала. Где наша не пропадала⁈ Что ж, поехали!

— Выдох вдох хорошо дышать

Чёрный горох да нелегко глотать

Пуля и ствол нажал и разошлись

Где добро где зло попробуй разберись

А что нам надо да просто свет в оконце…

Поверх публики смотрю, чтобы лиц не видеть. Пою и пою, с каждой строчкой всё больше отпуская себя и увереннее играя.

Заканчиваю резким боев и ударом ладонью по корпусу гитары. И кланяюсь, как рокер, распущенными волосами встряхнув.

В зале гробовая тишина, а я глаза даже прищурил. Первые неуверенные аплодисменты раздаются откуда — то сзади. Следом рукоплещут ещё двое. Подхватывают остальные. И через пару мгновений уже аплодирует весь зал!!

Минуты две я выдерживаю овации, глядя уже довольной миной на восхищённые лица. Блин, кажется, у меня даже начинают гореть щёки. А ещё я испытал какой — то нового вида мысленный оргазм. Оказывается, выступать на сцене — это круто! Особенно там, где приходят за чем — то подобным.

— Очень не дурно звучит, — брякает дедуля, когда публика затихает.

Он всё ещё стоит на сцене.

— Спасибо, отец.

— Я лично языка этого не знаю, — выпалил он следом. — Но звучало бодро, задорно и даже воинственно. А ещё звук этого инструмента. Хм… не думал, что оно может так гармонично звучать.

Зашибись. И как это я так спел⁈ Язык понимаю местный, а вот песня загадочным образом на русском языке. Вот блин. Если проговаривать каждое слово по отдельности, его поймут. Но в песне. Когда я в образе, когда душой там, выдаётся в оригинале.

Странно, загадочно. И волнительно.

Благо никто не испугался, как суккубки тогда, услышав эфир Всадника и Небесного Замка.

— Ещё! — Раздался пьяный голос из зала. Похоже, одной взрослой женщине больше не стоит наливать.

— Просим, сэр! — Выдали ближайшие к сцене девчонки.

Хм, а ведь мне даже понравилось это ощущение. Почему бы не выораться, подобреть, и завтра с чистого листа уже всё! Продираю горло.

Бой, бой, бой!

И понеслась душа в рай!!

Десять песен исполнил, с каждым разом всё смелее и артистичнее выдавая выступление. В глаза смотрю девчонкам, играю голосом и бровями. Ловлю восторг той развратно одетой «Мальвинки», которая мне понравилась и озадаченный взгляд её ухажёра.

После второй песни дед спросил моё имя. И когда я уже отдавал ему гитару, объявил:

— Кристиан Везучий из славного Леванта! Браво!!

Аплодисменты не стихают минут пять. Я уже и не знаю, как с площадки свалить. Неловко теперь. А зрители все к сцене вплотную пересели, облепили меня, как пчёлы мёд.

Выловив волну на спад, я посерьёзнел. И люди, будто чувствуя моё желание высказаться, перестали рукоплескать.

Ну а у меня одно на уме:

— Леди и сэры, простите, что я со своими проблемами, — начинаю неуверенно и понимаю, что ещё не отдышался толком.

Нет, это просто волнение нахлынуло вдруг. Но я продолжаю:

— Я ищу девушку, чуть больше двух циклов назад она была здесь с лордом. Это моя сестра Ольви Гунуа Деньес. Я потерял её давно. И очень хочу отыскать. Может, кто слышал, она тоже состояла в движении «Мальвинки».

Молчание. Недоумевающие взгляды, шёпот, гомон пошёл.

Пожимают плечами. Отрицательно мотают головами.

— Да кто ещё упомнит, два цикла прошло, — выкрикивают некоторые. — Забудьте сэр, ищите другую.

Хихикают барышни постарше. Пользуясь всеобщим вниманием заходу с другой стороны, ибо чувствую надвигающуюся волну разочарования от очередного потерянного дня.

— У неё ещё случился казус, — продолжаю, озираясь, чтобы услышали все. — Кто — то украл у неё магией нижнее бельё. Прямо в этом зале.

Заахали и заохали. Старые кашёлки посмеиваются.

— Вспомнила! — Вскочила одна, я аж дышать перестал, а она давай скороговоркой тараторить: — она чтоб его соблазнить бельё всё фить, а он как взвизгнет. А она как побежит! Ой, крику — то было, полиция приехала, её потом на три дня арестовали, оштрафовали и из «Мальвинок» исключили.

— Ой, точно, и я вспомнил! — Подхватил дедуля.

Твою мать. Нихрена себе я её подставил. С этими — то дебильными порядками, теперь и не удивляюсь.

— Так и где её найти? — Спрашиваю с сердцем набирающим обороты.

— Не знаю, просто случай вспомнила, — брякнула женщина и обратно на стул упала.

И что было рот открывать попусту? Взбесила только.

Загалдели посетители, некоторые стали подниматься и на свои места возвращаться.

— Вот дерьмо, — выругался я и поковылял прочь.

— Кристиан! — Окликает дед.

— Ну? — Оборачиваюсь взвинченный.

— Слушайте, молодой сэр, её я смутно помню, и знать не знаю, где найти. А вот лорда, который с ней был тогда, знаю.

Я аж вздыбился, как кот уличный. Что за урод не сумел за неё даже вступиться!

— Кто⁈

— Архитектор известный, лорд Гилинг Биор, — отвечает дед и смотрит с опаской.

— Ну а толку мне с этого? — Бросил зло я. — Или вы знаете, где его найти?

— Так он член Сотни, его найти не сложно, любой полицейский скажет, где его особняк.

Ха! От моего оскала дед отшатнулся с перепуга. А я возрадовался, едва ли не сплясал. Так почему бы и нет? Спел, теперь можно и Майкла Джексона исполнить!

Потому что я нашёл зацепку!! Вернее верю, что нашёл. Ведь Гилинг не мог же быть полным дерьмом и не прислать за Ольви карету, которая привезла в этот долбаный ресторан! Следовательно, он знает адрес. А если забыл, помогу вспомнить. Без зубов легче вспоминается, а с разбитыми яйцами ещё и придумывается.

Валю из ресторана, чтобы успеть выспаться. Завтра светский вечер, где будут присутствовать члены Сотни, там я сразу двух зайцев и приложу.

— Вы придёте к нам ещё выступить, сэр? — Раздалось уже в спину от дедули.

Только, чтоб потом спиздить гитару. Или трахнуть за кулисами вон ту куклу, которая мне понравилась, и сама уже пялится на мой зад.

— Обязательно, отец!

Глава 5 Подготовка к выходу в свет

Поздним вечером с центра Градира до своей гостиницы долетел за час. Но стоило спрыгнуть с экипажа, как душа ушла в пятки. У крыльца «Розы ветров» стоит белая карета в красную полоску!

Млять, как же быстро меня вычислила полиция!!

Карета моя умчала, я а рванул к углу соседствующего здания. И затаился.

Монет осталось с гулькин хрен, на взятку точно не хватит. А бегать от них в ночи по городу, где не темнеет вообще, совершенно не хочется. Наверняка, они уже наведались в мою комнату, обыскали её, взяв, что вздумалось. Сейчас допрашивают Инессу и её отца.

Только я выбрал из внутреннего кармана ювелирку попаршивее для взятки, на входе показались люди!

Двое полицейских ведут под руки Белоиса, следом ещё один за локоть тянет какую — то незнакомую женщину. А за ними ещё Инесса легко одетая вышмыгивает.

— Подождите Криса! — Наседает на полицейских дочь советника. — Ну, пожалуйста, он всё решит! Он знает Мостина мье Агира и Эдгара Ривинса! Они очень важные люди в городе!

Какая молодец, что выучила их имена.

Но от этого не легче. Вместо того чтобы испугаться, полицейские только посмеиваются. Вероятно, уверенные в своей правоте!

Как же бесит! Вот сука, администратор всё — таки сдал Белоиса. Хотя, могли пожаловаться и постояльцы. А если бы она сказала, что является его женой? Бред какой — то.

Выхожу из — за угла уверенно! И идут в гостиницу мимо.

— Крис! Как я рада! — Восклицает Инесса.

Конвой остановился, на меня смотрят.

Белоис глазами хлопает, как нашкодивший кот, проститутка стоит ухмыляется.

— Простите, сэр, нам надо задать вам ряд вопросов, — брякает один из полицейских.

Игнорируя их, проношусь мимо, мне тоже, млять, надо задать кое — кому всего один вопрос!

— Крис, ты куда⁈ — Ахает в след Инесса.

Ничего не отвечая, врываюсь в холл гостиницы. Понимая, вероятно, что запахло жаренным, мужик за стойкой подрывается.

— Это не я!! — Взвизгивает. Ужас на лице, будто саблезубого перед атакой увидел.

Мдя, эффект произвожу разный. Либо очаровываю, либо пугаю. Зависит от моего настроения.

Подхожу в упор, чтобы можно было руками до шеи дотянуться.

— А кто? — Спрашиваю тихо, но угрожающе.

У мужика начинает трястись подбородок, будто здесь минус сорок градусов по Цельсию.

— Я… я… н… н… — пытается ответить, заикаясь.

— Дай угадаю, ты не знаешь? — Переспрашиваю хищно.

Закивал, как эпилептик. Так, допустим я поверил.

— Сэр Крис? — Окликнул полицейский, не поленившийся за мной зайти. — Вы не выполнили мои требования!

Оборачиваюсь.

— Ща, млять, выполню! — Рявкнул на него, что тот отшатнулся и выпучил глаза, лапку в рукояти шпаги прислонив.

Иду на него быстрым шагом. А он начинает пятиться, его словно ветром на улицу сдувает к остальной шайке.

Выскакиваю следом. Менты уже в готовности шпаги обнажить.

— Кто здесь старший? — Спрашиваю, едва сдерживая порывы разбить непорядочным скотам рожи.

— Капитан Ян Жемис, — представился один светловолосый усач. — Вы не могли бы сэр, сбавить тон и такой дикий взгляд не делать? Я понимаю, что за Хребтом у вас так принято. Но здесь цивилизованное общество, которое не приемлет насилие.

— Хорошо сказал, мент, — хмыкнул я.

— Что вы себе…

— А подставу приемлет? — Перебиваю. — Непорядочность? Использование служебного положения в целях наживы⁈ А?!!

Видели бы вы свои рожи, псы нашкодившие. Понятно же, что рыльца в пушку. По выражению шлюхи, так вообще всё ясно.

— Думали, если мы приезжие, можно так легко нас развести? Подложить проститутку, потом накрыть с поличным? Взятку выпросить или статистику отдела поднять, награду у начальства заслужить? Я вас спрашиваю!

— В… в… вы э…э… это, — пытается что — то вякнуть ещё.

— Завтра светский вечер во дворце Сотни, на который мы все приглашены, — продолжаю атаку. — Там будет заместитель комиссара города Эдгар Ривинс, он же мой хороший друг, и Мостин мье Агир новоиспечённый член Сотни, пригласивший нас. И известный архитектор, лорд Гилинг Биор, который вообще мой родственник. Ах да, и сам Беринг Шатур, этот очень расстроится, когда не увидит своего доброго друга Белоиса. А я уж позабочусь о том, чтобы не только комиссар, вся Сотня узнала о вашем промысле. Так что ребята, забирайте его с миром, а заодно собирайте манатки в рабскую Тирсу, осваивать новые рудники. Причём проклятые! Сам приобретал для таких случаев!! Рабы дохнут там быстро, мне как раз новые нужны.

Уже в процессе я понял по лицам, что им нехорошо. Но не мог отказать себе в удовольствии завершить мысль логически.

Закончил, секундная пауза.

— П… простите с… сэр, — блеет старший, разворачивается и спешно уходит.

Следом срываются прочь и его дружки, прихватив с собой и проститутку, у которой почему — то стали коленки подгибаться, как у ломанной куклы.

Обосралась что ли?

Смотрю на Белоиса, он на меня с ужасом, сглатывает слюнку, ждёт, что и его выебу, как в армии.

Инесса к нему льнёт, на меня бросая взгляд трусливо — решительный. Папку хочет защитить, похвально. Но я всё равно отчитываю:

— Господин Первый советник, служанки свои надоели?

— Крис, я… это недоразумение, — пытается оправдаться. И эта дурочка кивает, ему потакая.

Выдыхаю пар. Чёрт с вами.

— Хочешь разрядиться, в театр сходи, — бросаю сдержанно и ухожу в гостиницу злой, как собака. Всё настроение испортили.

Инесса за мной бежит.

— Крис, спасибо! Не знаю, что бы мы без тебя делали…

— Так не благодарят, малышка, — брякаю через плечо, поднимаясь по лестнице.

— Я поняла, — раздаётся с нотками обиды.

— Можешь не приходить, я не заставляю, — хмыкаю.

У меня и самого нет особо желания с ней развлекаться, массаж хотел!

— Мне надо побыть с отцом, если только позже.

— Как хочешь, — выдаю безразлично и выхожу на свой этаж.

Инесса так и не пришла. А может, и заявилась, когда уже спал, как убитый. Утром в столовку пришёл каяться Белоис:

— Крис, прости, я не могу терпеть этот бюрократический ад, — начал, усевшись напротив. — Вчера меня три часа промурыжили в ожидании их главного по внешней торговле, потом отправили к промышленникам. С меня стребовали копию контракта, а где её возьму? Представляешь, им плевать на мой родовой перстень и свиток приказа короля!

— Что в итоге, господин Первый советник? — Выдаю вымученно, от его повышенного тона башка разболелась сразу.

— Только после того, как я закатил скандал, они зашевелились. Меня уверили, что три рака назад в Левант отправили двенадцати бронированных карет — черепах на паровой тяге и полсотни паровых ружей. Три тонны угля, пятнадцать тысяч снарядов. С партией прибудут два инструктора на два рака обучения. Поставка планируется к сроку. Кичатся добрым именем Градира, дают гарантии, что с их символикой никакие андарские войска не смогут препятствовать поставке.

— Получается, вы просто поболтали с представителем, и даже не были на производстве? Не сумели переговорить с производителями?

— Нет, меня под конвоем водили, у них там всё под строжайшей тайной, — отвечает Белоис, ему как раз служанка ставит тарелку с кашей.

— А вам, господин Крис? — Прощебетала.

— Тащи что — нибудь уже, — прошипел, отмахиваясь.

Тайной — это да! В Градире не встретишь ни одного военного со странными пушками и баллонами за плечами. По крайней мере, я пока не увидел. Только мимо одной огороженной военной части прошёл в гетто, где за высоким забором ни черта не видно, хотя дымит — мама не горюй. Это они на постоянной боевой готовности, похоже, уголь жгут непрерывно, чтобы воду в пар переводить. Оружие же паровое.

Видимо, по этой причине в городе военных и нет, иначе бы здесь гарью несло, как в промзоне. Зато на подступах боевых частей вероятно хватает. Мы когда по реке шли, уже на подходе я восемь фортов насчитал с пушками, как на линкорах, с закрытой башней. Чуть подальше от берега воинскую часть примечал, где бойцы строились. Там так коптило, что танк их неподалёку стоящий, еле узнал по торчащей пушке. Если у нас будут такие же — это конечно великое устрашение. Для людей! И смех для вампиров. Коробка в металле с бойницами и основным калибром, смахивающая как раз на танки первой мировой, когда зарождался этот вид вооружения.

Что ж, надеюсь, толк от них будет.

Хотя такое оружие видится мне полным абсурдом, слишком много мороки. Да даже потому, что технику безопасности при этом обеспечить очень сложно. Тут либо Градир всем аборигенам упрощённое название даёт, чтобы ввести в заблуждение, либо в процессе участвует магия. К примеру, та же магия механики, которая отлично липнет к металлу.

Вот тут уже возможностей открывается дикое множество! В том числе и по магической модернизации, если я прав.

Всё — таки склоняюсь к версии зачарования. Как вариант именно по этой причине внутри контура, поглощающего магию, солдат с таким оружием и нет! Ведь оно не подействует.

Ох и хитрецы же!

— Короче, считаем, что основная миссия делегации выполнена, — заключаю после недолгой паузы. — Осталось выдать замуж вашу дочку за «императора» Градира и дело с концом, да?

Советник замялся, глазки забегали. Молчит зараза.

— Дайте угадаю, нет никакой помолвки? — Говорю негромко, чтобы служанки не услышали.

Кивнул, на меня не глядя.

Я только улыбнулся горько, ожидая подобного ответа. Сейчас это очевидно. Прибыв сюда и вкусив отношение местных, я спустился с небес. Маловероятно, что целому правителю индустриальной державы нужна какая — то девка из захолустья. Ладно бы там принцесса Ангелина, дочь правителя — тут я ещё поверю. Но после всего, что узнал, думаю, Инесса ему и даром не сдалась.

— И зачем врали? — Спрашиваю папашу.

Благо Инесса поела ещё полчаса назад и теперь с волнением до трясучки собирается в комнате в поездку со мной. Иначе увидев бы наши рожи даже издали, почуяла бы неладное.

— Когда умерла её матушка, Инессе нужна была цель, а мне спокойствие за её честь, — выдавил папаня. — И слава Красному дракону, что в момент слабости она встретила именно вас. Да, Кристиан, я знаю о том, что моя дочь влюблена в вас без памяти. Но вы ей не воспользовались. И со знанием дела помогаете сейчас. Хотя теперь уже нет смысла. Думаю, выдержав паузу, мы отбудем обратно. Врать не стану, попытаюсь изыскать способ оставить её здесь на весь Чёрный сезон.

И здесь я не удивлён. Впервые Белоис со мной так откровенен.

Чем и решаю воспользоваться.

— Так всё — таки Шатур приезжал в Левант? — Перевожу тему, наяривая безвкусную кашу.

— Да, с делегацией послов, тогда он ещё не был первым членом Сотни, — стал охотно отвечать Белоис. — Он сделал вид, что его интересуют дипломатические отношения, поинтересовался даже шахтами с приисками серебра и светолитов. Попутно они договорились с Аргирисом о помолвке. Ангелина действительно понравилась тогда Шатуру, надо признать он тогда очаровал всех своим острым у мом. В узком кругу короля он провёл целых три дня. Воспользовавшись случаем, на прогулке в парке я подсунул ему и свою тогда ещё малолетнюю дочку. Он с удовольствием пообщался с ней, скорее проявив вежливость. Инесса восприняла всё иначе, а я оставил для себя эту лазейку на будущее. Вот такая история.

Белоис тяжело вздохнул и стал быстро наворачивать уже остывшую кашу.

— Вы сказали, что Шатур сделал вид, — зацепился я за это. — Не за невестой же он приезжал?

— Нет, и даже не за дипломатическими отношениями, — ответил Белоис с набитым ртом. — Пусть король и грезил союзами уже тогда, но я сразу Шатура раскусил. Его не интересовал Левант.

— Тогда что?

— Разлом, — ответил советник, как отрезал. Да ещё и усмехнулся!

— Вы про Великий разлом на Стеклянном море⁇

— Да, тогда он не был таким уж и великим. Но Шатура с его командой учёных он очень интересовал. Они прибыли с нашими сопровождающими туда, как раз со стороны твоего Утёса. И стали измерять его странными световыми приспособлениями. Целый рак они мерили каждую трещину, ночуя в твоём особняке.

У меня дух перехватило от услышанного. Если бы я не знал, кто такой Беринг Шатур, не так бы сейчас реагировал.

— Так по итогу, померили и всё?

— Да, меня там не было. Но мои осведомители не заметили ничего странного.

Ну конечно, в мире магии даже лазерные указки не покажутся странными.

— А он был доволен, убывая из Леванта? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Нет, — отвечает Белоис однозначно.

— То есть его обеспокоил наш Разлом?

— Я тоже пришёл к этому выводу. Ранее в исследовательских целях они вели с нами переписку по разлому, собирали данные.

— Что конкретно за данные? — Пытаю дальше.

— Перепиской занимался Гунуа, — замялся советник. — Меня это обошло стороной. Да и Аргирис тогда очень трепетно к этому разлому относился, взял многое на себя. Мы даже собирали совет по этому поводу, король был обеспокоен интересами Градира, а потом поручил всё верховному магу.

Белоис ответил и принялся очень заинтересованно ковырять блины. А я хлебнул чая и двинул из столовой в своих мыслях.

Так, так, так. Наш попаданец недоволен росту Великого разлома? С чего вдруг это вообще его стало волновать по прошествии времени? Он не заинтересован в том, чтобы вампиры были отделены от мира людей? Или он узнал что — то очень важное, касающееся этой ползущей через всё Плато трещины?

Через полчаса мы с Инессой двинулись в салон красоты, дабы подготовиться к светскому вечеру.

В холле нас поджидал Белоис, сидя на диване вальяжно с бокалом вина.

— Крис, я думаю, это уже лишнее, — выпалил папаша.

— О чём это он? — Нахмурилась Инесса и так уже взвинченная.

— О том, что ты и так прекрасна, малышка, — выдал я, не скрывая своего тёплого отношения к его дочке.

Нет смысла.

Одарив его взглядом с укором и предостережением, подхватил Инессу за руку и двинул на свежий воздух.

Если он имел ввиду, что идти свататься к Шатуру не имеет смысла, я пойму. Для Инессы будет ударом, если глава Градира состроит недоумевающий вид, выставив её на посмешище. Поэтому советник, как мне кажется, не горит желанием ехать с нами и обтекать там. Трус долбанный.

А я вот ещё больше разгорелся идеей сделать из Инессы такую соску, что за неё члены Сотни драться начнут. Но в первую очередь для этого мне нужно родить парочку журналов «Космополитена» для того, чтобы донесли до салона красоты свои идеи.

В первой половине дня кучер ещё спокойно ждёт меня в рабочем квартале у моста. Под которым колдую журналы, пока Инесса сидит в экипаже. Заодно перемещаю и вчерашнюю записку от Лихетты с докладом.

Убедившись, что у воительниц всё хорошо, вспомнил про парфюм, как немаловажный элемент обольщения. Явил нам по флакончику самого дорогого, что когда — то встречал в прошлой жизни. И довольный двинул к экипажу.

По дороге в салон Инесса вся изъерзалась. Посадил на коленки, приобнял.

— Тише, малышка. Ты самая красивая, не забывай об этом, — шепчу на ушко, пытаясь поддержать.

— Тогда зачем нам салон? — Бурчит.

— Служанки намалюют? Доверишься не профессионалам? Оно тебе надо?

— Не надо. А вдруг Шатур даже на меня не взглянет? А если я ему совсем не понравлюсь?

— Давай договоримся сразу, к херам этого Шатура, ладно? Мы едем покрасоваться. Набрав поклонников, выберем помоложе, покрасивее, побогаче. Если Шатур действительно влюбится, он всю толпу фанатов разгонит и сам на колено встанет. Или плашмя упадёт и взмолится, чтобы ты села ему на лицо.

— Крис, — простонала девушка.

— А если нет, — продолжаю о своём. — Да и пусть катится. Там женихов тьма.

— Но я же обещана…

— Ты не вещь. Вспомни, что воительницы тебе говорили.

— Что человеческие мужики — это мясо?

— Нет, не это, — усмехнулся. — Что право выбора за тобой. В этом твоя сила и характер. Иначе чем ты отличаешься от прочих послушных? Этой серой массы тел.

— Фу, ну и выражения, Крис, — укорила и прильнула.

Отвлёк, расслабилась хоть немного. А то больно смотреть.

Довезли нас до невзрачного салона в районе средней паршивости, где до промзоны рукой подать. Инесса занервничала, однако кучер уверил, что здесь всё сделают дёшево, но сердито.

Мляяя, ну и дыра. Не салон, а сарай. Однако пусто, клиентуры нет. Мочой не воняет. И визажист оказался мужчина! По повадкам, как женщина, сам накрашенный, тембр соответствующий. Ох, ё.

Инесса смотрит на меня, мол, спаси.

— Как я рад, господа! Устраивайтесь! Кого красим, прихорашиваем? — Завёлся работник, окидывая взглядом нас обоих и больше всё — таки меня.

— Её, — брякаю и подталкиваю Инессу к креслу.

— На какое мероприятие? К чему готовить?

— Светский вечер, надо всех очаровать, — отвечаю и усаживаю девушку едва ли не силой.

— Спасибо, дальше я сам! — Восклицает и к Инессе. — Леди, и чего нос повесили? Краше вас не видел я на свете! Лишь только малость подрихтую, чтоб безупречны были вы в сюжете!

Стихоплёт попался. Мне не смешно, а вот Инесса улыбнулась.

Журнал развёрнутый на нужной странице сую под нос мастеру. Всю дорогу листал.

— Так сможешь? Или так? — Тычу на фото лиц.

Мужчина глаза вытаращил.

— Чудеснее художника не сыщешь на всём свете, — выпалил.

— Сможешь так разрисовать? — Спрашиваю.

— Это идеально! Очень интересно! Интригующе!

— Млять, — выругался я.

Мужик пачку закрыл, кивнул. Раздражает.

— Я вам тут не холст ученика, — фыркнула Инесса. — На мне эксперименты ставить не надо!

— А ну цыц, сказал, — прошипел на неё и этому дал отмашку: — Приступай, дядь.

Монет сразу отсыпал ему на столик для дополнительного стимулирования.

Малышка щёки надула, сидит смирно. Я рядом пристроился на скамеечку, чтобы контролировать процесс. Первым делом мужчина, а может и мужчинка, приступил к причёске. И сразу стал советоваться со мной. Я полистал журналы… решили кудрей навить — самое универсальное и привлекательное. Вот только плойка, которую он грел от камина мне совсем не понравилась. Похоже, я больше Инессы переживал, что волосы спалятся к херам, и придётся искать парик после того, как побрею этого придурка.

Однако в процессе я всё больше восхищался мастерством парня, который, похоже, знал своё дело в совершенстве.

Когда он закончил с причёской, я выдохнул с облегчением. Ничего не испортил, всё вышло отлично!

— Необычайно интересный способ подачи красоты, — прокомментировал мастер, изучая фотографию девушки в журнале перед тем, как начать второй этап. — Какие линии, какое сочетание цветов и оттенков. Сей шедевр должен жить!

С азартом в глазах мужчина приступил к макияжу.

И тут челюсть у меня начала отпадать ещё быстрее, чем он закончил… В итоге из кресла встала умопомрачительная «кукла барби» с идеальной кожей на лице, да ещё и сияющая улыбкой, ибо видит результат в зеркале. От восхищения чуть не взвизгнул, потеряв контроль, от очарования, едва не бросился целовать в засос! Теперь глядя на это сказочно прекрасное существо, невозможно оставаться равнодушным. Невозможно не улыбнуться!

— Вы волшебник, — прочирикала Инесса, явно в восторге от себя самой и моей реакции.

— Да будет вам, леди, — отмахивается мастер, краснея. — Так вышло, что театральный гримёр — моя вторая профессия. Ах, простите, сэр, может и вам подсобить?

— Чего? — Опешил я, стремительно трезвея от наваждения.

— Несколько завитушек на чёлке, подводка глаз, — предлагает мне идиот! Причём вполне серьёзно.

— Чур меня! Чур!! Уходим быстрее, Инесса!!

— Сэр, а как же ваши чудесные картины? — Потянулся возвращать мне журналы.

— Оставь себе! — Бросил, вылетев пулей.

Пока ловим карету, ни один прохожий мимо нормально не прошёл! Мужики истрахали глазами, женщины общекотали змеиными языками. У всех шары навыкате, варежки нараспашку.

И это она ещё без платья и каблуков!!

Инесса стоит статуей, красная, как спелый помидор! Боится голову повернуть, в меня уставилась, да так, что млею!! Когда, млять, такое было⁈

Карету поймали и быстрее рванули прочь от скопившихся на улице хищников.

Вернулись ещё днём и стали готовиться к светскому вечеру уже поодиночке.

После банных процедур я нашёл время припереться к девушке. Приободрил и тщательно проинструктировал. Когда Инесса начала задавать вопросы, как ей обращаться, взялся за голову и заключил:

— Короче! Вообще молчи, один, два слова и всё. Вороти лицо, заказывай глаза, мол, все достали…

К назначенного часу вместе с Белоисом мы встречали Инессу в холле.

Когда папаша увидел её, слезы радости брызнули из его чёрных глаз, как живые.

— Прости меня дочка! — Выпалил он и полез обниматься оторопевшую красавицу.

— А ну назад!! — Рявкнул я, предотвращая непоправимые последствия. — Не надо нам соплей размазанных на макияже и волосах! А то подумают чего зря!

Белоис притормозил, кивнул понимающе.

Инесса посмотрела с укором черноглазым жгучим взглядом. Платье облегающее фиолетово — розовое с золотым орнаментом. Туфли на платформе под пятнадцать сантиметров! Бразильская задница торчком, что член даже не дымится, он плавится!!

Ух и тёлку я им приведу. Походу, не одно сердечко сегодня будет разбито скромницей нашей.

Так и подмывает горделиво сказать: такая корова нужна самому…

Подхожу к нашей принцессе, демонстрируя золотое колье с розовыми каменьями, которые обрамляют крохотной россыпью прозрачные кристаллики, смахивающие на бриллианты. Очень дорогое украшение, судя по всему.

Инесса глазища вытаращила.

— Заключительная деталь, подчёркивающая, что ты девочка богатая, ни в чьих конченых монетах не нуждаешься, — комментирую и прошу мягко: — Повернись, малышка.

Ага, с таким каблуком малышка с меня ростом.

Поворачивается послушно, попка торчком, уфф млять. Едва держусь, если бы не Белоис!

Шейку нежную оголяет, волосы заправив. Надеваю ласково.

— Откуда это? — Ахает.

— Оборотни передали в качестве компенсации за моральный ущерб, — брякнул.

— Крис, не смешно, — фыркает.

— Им тоже…

Солидная карета прибыла вовремя, да ещё и с высокоранговыми полицейскими, которые сразу же стали дико тупить, завидев ослепительную Инессу.

Потираю ладоши. Пошла жара!!

Глава 6 Наш звёздный выход!

Я всё задавался вопросом, как на эти гигантские ступени они взбираются? Те самые, в виде концентрических кругов со Стеклянной рекой. Хотя какая это река? Скорее кольцо оцепления с валунами магии вместо крупиц.

Оказывается, под кольцами тоннели есть под небольшим углом вверх, где стены из глухого монолита, и уже не остаётся сомнений, что поработал над этим маг, который материю лепит, как глину.

Перед каждым тоннелем пост полиции, где уже не божьи одуванчики стоят, а матёрые лбы по полной выкладке. И шпаги у них, и арбалеты, и кинжалы, и даже бронированные нагрудники! Похоже, ребят готовили к штурму.

Карету притормозили, выслушали доклад от сопровождающих, документы с нас требовали. Получив бумажонки с временным разрешением на проживание, спокойно пропускали вперёд. Скорее всего, наши имена в их списках.

Ох и пялились все на Инессу! В какой — то момент подумал, что на бумаге к предъявлению им хоть член нарисуй с яйцами, посмотрят и пропустят.

Вот с такой фильтрацией мы три тоннеля пересекли, где у каждого следующего бойцов ещё больше. От одного тоннеля до другого километров по пять — шесть, и по обе стороны дороги особняков и дворцов тьма. Походу правители со своими семьями здесь и живут. У них тут и парки, и сады, и газончики, и водоёмы. Простого люда вообще нет. Все свои.

К дворцу правительства Градира мы подъехали крайне неожиданно для нас. Он вдруг резко возник, мы въехали на площадь перед ним и встали в ряд с другими каретами. Вышли под ржание лошадей, журчание воды от фонтанов и лёгкое завывание ветра.

Дворец с крыльцом широченным, высоту его и не определить, когда прямо над тобой глыба мраморная нависает. Но красив зараза, куча колонн, статуи из камня всюду торчат. Пока шли под навес по брусчатке бежевой, я примерно понял, что это не весь дворец, а всего лишь одно его крыло. Потому что вспомнил карту города в гостинице, где один из главных дворцов пятиконечной звездой обозначен с тупыми концами, которые, видимо, и являются корпусами.

В солидном холле, как в театре, под бодрую музыку скрипки нас встретили слуги, подхватили одежду, повели в отдельный зал, где и собрался весь народ. По дороге я успел восхититься двухэтажными картинами баталий, пейзажей и фантасмагории какой — то. А также освещением всего этого, явно светолитового происхождения.

Так как Инесса вышагивала важно, но медленно, я успел всё отлично рассмотреть, шествуя с ней под руку.

Пока ехали, чувствовал, как подрагивает моя пассия. А перед распахнутой дверью в зал, где вся шушера собралась, у неё вообще коленки затряслись.

— Тише девочка, мы здесь дикари, поэтому можем спокойно вести себя, как принято у нас, — шепчу ей, шествуя за сопровождающими нас слугами.

— Это как? — Спрашивает вибрирующим голоском.

— Как, как. Пукать, рыгать, кидаться едой, укусить кого — нибудь.

— Крис, ты дурачишься, а я сейчас просто в обморок рухну, — взвыла Инесса.

Вышли мы в неяркий зал, заполненный желтоватым интимным светом, площадью не больше школьного спортзала. Колонны по стенам подпирают балкон второго этажа, посередине удлинённый постамент — сцена, где музыканты пиликают в шесть скрипок, но смычков на два меньше, ибо две девушки в составе. Вокруг столики, диваны, место походить и постоять есть. На столах пирамиды из наполненных бокалов, где сразу хочется вытащить нижний, фруктами пахнет, закусками, парфюмом сладким до тошноты.

На три метра выше бортики второго этажа виднеются, похоже, круговая ложа или по периметру балкон, который вовнутрь смотрит. Ещё выше — потолок арочный, создающий большое воздушное пространство, фреской выложен несколько дико. Не знаю, что имел в виду мастер, но я увидел для себя некую красочную звёздную аномалию. А то и катастрофу.

Да и хрен бы с ней.

На фоне музыки лёгкий гам, людей уже собралось человек двадцать по кучкам, кто где. На нас внимания никакого.

Слуги откланялись и две створки дверные за нами деликатно закрыли. Похоже, здесь входа имеются со всех четырёх сторон, ибо люди откуда — то из — за колон появляются новые, здороваются друг с другом, разгорячённо болтают. По первому впечатлению все друг другу друзья, сразу видно.

И только мы стоим, как два дебила, замерев вначале зала. И изучаем всех вокруг, выискивая хоть одно знакомое лицо.

Три дамочки уже в возрасте, одна милфа светловолосая типажа Кириан. Остальные — мужчины на вид от сорока до шестидесяти. Несколько щеглов промелькнуло. Платья дам и костюмы господ яркостью не пестрят, скорее качеством ткани и посадкой на фигурах хвастают. Слуги со служанками с подносами лавируют ловко, ничего необычного. А народ по кучкам, никого вокруг не замечая, общается так активно, будто сто лет не виделись.

Ощущаю с облегчением, что моя подружка, наконец, задышала спокойнее. Э нет, милочка, рано не радуйся. Похоже, здесь одни кобры, которые неподвижных мишеней в упор не видят.

Дёрнул Инессу, двинули вперёд по крупной мраморной плитке, как по подиуму. Каблуками щёлк, щёлк.

Не прошли и пяти шагов, на нас резко уставилась ближайшая кучка господ, словно мы из другого измерения вылезли вдруг.

Глаза вытаращили! Кто болтал активно, рот на паузу поставил.

Да неужели!

Я воспрянул, а Инесса наоборот затушевалась, судя по тому, что засеменила.

— А ну спину выпрямила, шире шаг от бедра, как репетировали, — шиплю на неё через растянутую улыбку.

— Я пытаюсь, Крис, — скулит Инесса, отчаянно держа дарованное визажистом безупречное лицо.

Завернул нас к ближайшему столу с шампанским, судя по янтарному цвету и пузырькам.

— Ты же говорил, что пить мне нельзя, — пробубнила Инесса, принимая бокал.

— Похоже, по — другому тебе не расслабиться, — ответил и отхлебнул первый с важным видом.

— Ой, кажется, к нам идут, — простонала девушка, стараясь не шевелить даже губами.

— Ага, — брякнул и прошептал, спохватившись: — Да стой ты.

Поздно, Инесса опрокинула весь бокал с перепуга.

Млять.

— Закуси скорее, — брякаю, хватая с мимо пролетающего подноса тарталетку с салатом.

В рот ей сую, выхватив пустой бокал.

Заглатывает его целиком, как суккубки научили!

Не успела толком прожевать, подгребли сразу трое! Худой мужчина с проплешиной на башке лет сорока с насыщенными синими глазами, будто бездонными дырами с толстой жабой под руку и высоким перепуганным щеглом, который тут же спрятался за спину женщины.

— Тёплого вечера, сэр, светлого, леди, — заговорил звенящим голосом мужчина. — Похоже, госпожа проголодалась?

Улыбается, типа пошутил?

— Теплого вечера, — киваю с сияющей улыбкой. — Нет, леди Инесса проводит дегустацию.

— Оооо, — вытянул лицо мужчина.

Продираю горло, подавая знак подружке.

Та закатывает глазища, как условились.

Мужчина хлопает ресницами в недоумении. Ничего себе, как действенно работает!

— Недавно были на балу у одного короля, — спешу разрядить обстановку и попутно набить нам цену. — Так он попытался покормить мою сестрёнку с руки. И был безвозвратно послан.

— Ого! — Ахнул лысый.

Инесса к уху прильнула.

— Что ты несёшь, — прошептала с нажимом, не сводя с подошедших глаз.

— Давай побудем ещё немного, милая, — выпалил на публику. — Мы ведь только пришли.

— Простите, не представился, — спохватился мужчина с растерянностью в глазах. — Лорд Шоберт Ени куратор продуктовой торговли в городе. Так сказать, вся еда и напитки здесь — это моя вотчина. Поэтому я с особым трепетом слежу за реакцией гостей, особенно столь очаровательных.

Следом Шоберт представил свою жену, которая больше походила на его мать и сына, «очень умного и подающего большие надежды юношу».

— Кристин, принц королевства Леванта, Инесса, принцесса и моя сестра, — представил нас, нагло накрутив статуса.

Всё равно мы им все дикари за Хребтом, кто нас разберёт.

— О, как славно, а мы было подумали, что вы пара, — пропела толстушка с улыбкой, что ряха расплылась ещё шире.

Интересно, ей какая разница, их плюгавый школьник нам уж точно не подходит.

— А я подумал, что вы его дочь, — выдаю галантно. — Слишком молодо выглядите для жены.

Очарованная хрюшечка краснеет, дебильно хихикая.

— Что привело вас в Градир, осмелюсь спросить? — Пытается завести разговор Шоберт, посасывая из бокала, который взял из этой же пирамиды.

— Больше по рабочим вопросам. Но попутно сестрёнку выгулять. А заодно проследить за сохранением её невинности, — выпалил я, посмотрев на Инессу хитро.

Снова закатывает глаза. Вот умница.

После этой фразы все трое засмущались не меньше самой виновницы. Шоберт так вообще чуть язык на бок не свесил, как собачонка. Но всё же выпалил:

— О, прелестное дитя, вам определённо стоит пообщаться с моим старшим сыном. К сожалению, он сегодня отсутствует в виду неотложных дел. Он у нас именитый военный. Но позвольте, пользуясь случаем, пригласить вас к нам на званый ужин, который состоится через два дня в моём особняке.

— Спасибо, мы попробуем сдвинуть график, — выпалил я, завидев ещё приближающихся к нам!

А заодно отбирая у Инессы очередной бокал шампанского, который та ухватила.

Сразу трое незнакомых лорда ворвались в наше пространство. Солидные, холёные мужчины до пятидесяти, если на глаз. Один чересчур уж молодится, на Инессу и смотрит алчнее прочих. Под такими «сканерами» малышка моя с ужасом опустила реснички, как крылья бабочки, щёки пунцовые уже. И это придаёт ей ещё большего очарования.

Затаив дыхание, надеюсь, что кто — то из них вполне может оказаться Шатуром. Но это просто члены Сотни, один куратор импорта, второй экспорта, третий главный прокурор — как раз тот, кто Инессу жёстче остальных трахает глазами. Так — то видно, что лорд самый перспективный из имеющихся на данный момент, но, похоже, тот ещё ходок. Рыбак рыбака видит издалека.

— Леди Инесса, вам нравится Градир? — Первым осмеливается спросить пассию именно прокурор.

Мужчина так — то неплох. С неё ростом, крепкий на вид, волосы короткие, тёмные, ухоженный, веет свежестью. Зубы белые, ровные постоянно показывает с улыбкой.

Перепуганная до смерти девушка кивает, уводя взгляд. Хотя своей ослепительностью может прожечь легко любого пройдоху.

— Я бы хотел показать вам лучшие достопримечательности нашего города, если сэр Кристиан позволит, — клеится прокурор смело, наплевав на всех прочих.

Инесса кивает, но я тут же продираю горло, подавая знак. И она закатывает глаза. Прокурор аж рот раскрывает от такой реакции. Он обескуражен!

— Спасибо за приглашение, посмотрим, есть ли окно в нашем плотном графике, — выпалил я важно.

— Буду признателен, — отвечает прокурор с умоляющим видом.

И вроде непринуждённо хлебает из своего бокала, но частый стук стекла о зубы, даёт иную картину.

Ходока заставили нервничать. Отлично!

Местные женщины на мужчину посмотрели с удивлением. Ха, похоже, прокурора, как подменили, судя по их реакциям. Ещё и переглядываются некоторые мужики с недоумением.

Он что, женат? Нахер нам такой. Поматросил и бросил, нет уж!

Ещё парочка странная подтягивается. По взглядам видно, что как минимум не прочь обменяться парами. Мужчина сияет, лицо тянется в улыбке явно нехотя, будто кожи ему не хватает. Женщина на позитиве. Стройная брюнетка в вечернем облегающем платье, лет тридцать пять навскидку, по — своему привлекательна. Особенно, когда глазища серые вытаращила, но сиськи мелкие на выкате под вуалевой кофтой не айс. Видно, что слишком мягкие.

— Инесса, вы необычайно хороши, как и ваш братец! — Выдаёт милфа кокетливо. — Из вас бы вышла идеальная пара.

Ага, чтобы нам поменяться? Фу.

— Тогда бы мы очень расстроились, — брякает один из лордов, отодвигая щегла из первых, познакомившихся с нами, ещё дальше.

Улыбаюсь на комплемент, но выходит почти что оскал. Инесса ко мне жмётся всё больше, выдавая идиотскую мину. Которая говорит всем и каждому: «млять, что я тут делаю?» Видимо, тоже попыталась отреагировать на комплимент, а скрыть истинных чувств по неопытности не может.

Вижу, что к нам подтягивается всё больше народа. Но среди них нет ни зама комиссара Эдгара, ни нового члена Сотни Мостина, пригласившего нас.

Зато весь народ из зала постепенно перетекает в нашу половину. И часть мужчин заходят к нам в спину с противоположной стороны от сценки, как бы прогуливаясь, и без зазрения совести рассматривают задницу малышки. Но лучшее зрелище оценивают именно те, кому посчастливилось встать к ней сбоку. Ибо они сполна могут оценить, как выпирают булочки на фоне плоского животика, как рельефны обтянутые тканью ноги, как сексуален переход от ягодиц к пояснице. И как изумительно красив профиль смущённого до безобразия личика.

Понимая, что слишком много «вампирской» энергетики, замыкающей круг, делаю вид, что отвлекаюсь на сцену, где как спасение, некоторое время назад зазвучало ещё больше инструментов.

Выказывая участливое внимание и гостеприимство, лорды расступаются, чтобы нам было лучше видно. И вся толпа теперь делает вид, что им интересна сцена. Особо хитрые мужчины, встают прямо за Инессой. Двое чуть не потолкались даже, деля пространство.

— Это лучшая труппа Большого театра имени господина Беринга Шатура, — комментируют в одно ухо.

— Некоторые композиции наш великий поэт и мыслитель сочинял сам, — шепчут в другое.

Кто бы сомневался.

— Я столько слышу о заслугах великого мыслителя, — выдаю, будто невзначай. — Что всё больше хочется познакомиться с ним.

— О, сэр Кристиан, это практически невозможно, он очень занятой человек, — отвечает прокурор, пристроившийся сбоку от Инессы.

Ну здрасьте — приехали.

— То есть, сегодня его на вечере не будет? — Уточняю.

— Он вообще редко здесь появляется. Раз в сезон на официальных награждениях на публике, — отвечает с моей стороны мужчина.

Молчу. Вопросов больше нет. Что ж, не всё так просто. Надеюсь, ему донесут о том, что в высших кругах появился красивый паренёк с умопомрачительной девственницей, которая никому не даёт даже пальчик пососать.

Наверх посматриваю. На втором этаже пять лордов среднего возраста с перил руки с бокалами свесили, на нас посматривают. Вот это уже молодые хищники, которые, вероятно, не ожидали здесь ничего дельного увидеть и скучали наверху. Походу, отдельная компания по интересам.

Один парень примерно моего возраста, смотрит на Инессу неотрывно, как завороженный. Взглядами с незнакомцами встречаюсь, кивают сразу. Все серьёзные такие.

Киваю в ответ. На Инессу посматриваю, чувствую, тяжело ей так стоять с постоянно напряжённым задом, о который почти что трутся и едва ли не дышат в затылок, волосики её колышутся постоянно.

У обоих, кто за ней, члены уже колом в штанах! Млять, как мне это развидеть⁇

Никакой музыкой, косящей под классику, меня не удивишь. Отвлекаюсь, господа проявляя чуткость, сразу оборачиваются, мол, что.

А тут ещё Инесса к моему уху губами:

— Крис, у меня голова кружится, давай уедем?

Да ну конечно!

— Простите, а здесь есть, где прогуляться на свежем воздухе? — Спрашиваю дядьку слева и беру Инессу под руку понадёжнее.

Сразу три человека воскликнули, что тут отличный прогулочный парк.

И мы потопали на улицу через другой выход в сопровождении прокурора и ещё одного седого удальца, курирующего речной транспорт. Ладно бы только они! Вся толпа, млять, за нами хвостиком!! Причём не так явно. Вышли мы в парк, примыкающий к крылу, вроде вчетвером, за нами следом ещё двое мужчин вывалилось, хохоча. И поспешили лицезреть упруго скачущую от шага бразильскую попку.

Когда за десять минут дошли до первого фонтана со статуей дракончика, из зала вывалились, похоже, уже все.

Под вечерним светом и ажурными фонарями парк так себе. Как и следовало ожидать, природа в Градире скудна и однообразна. Деревья низенькие, листва мелкая, в основном атмосферу создают газончики, да клумбы, причём в них не цветы, а скудные северные кустарники, постриженные по самое не балуйся и подкрашенные в разные цвета.

По дороге слуги прибежали, накинув верхнюю одежду на наши плечи.

Но ребятки, поздно, у Инессы до кучи соски проступили, даже через бюстгальтер выперли, на которые по любому поводу посматривает прокурор, встав как раз с её стороны. И заговаривая ей активно зубы, лишь бы только поворачиваться к ней.

Про памятники и музеи, про новую башню, какой выше на всём Вита нет. О театрах начал заливать, какие — то закрытые показы запел, на которые только Сотня и ходит.

— Кстати, Шатур бывает там часто, — выпалил прокурор, видимо, уловив ту самую ниточку моей заинтересованности.

Инесса заметно напряглась от его упоминания.

— Закрытые нам нравятся, — усмехнулся я. — Да, принцесса?

— Угу, — выдавила Инесса.

И прокурор аж засопел шумно от радости, уловив хоть какие — то звуки из очаровательного ротика. Ибо Инесса всё это время молчит, как партизан, кивает и улыбается.

Но тут же погрустнел, когда она закуталась плотнее в накинутый на плечи плащ и закрыла соски.

— Мы с Инессой бы сходили, — ответил, заметив впереди отблески.

А следом и большой водоём! Кажется, это озерцо с беседой в огнях посередине, куда со всех сторон дорожки пристанями длинными идут. Похоже, там и народ новый есть. Может, кто помоложе того стада старпёров, которое за нами увязалось.

Оттуда и музыка доносится, и смех уже весёлый, свойский такой.

— Есть особый показ, — заговорил с моей стороны дедок. — Который вас, мой дорогой принц, впечатлит гораздо больше всех прочих.

— Вы о балете, мой дорогой друг? — Подхватил прокурор. — О, это зрелище не оставит равнодушным. Актрис лично выбирает и обучает Шатур! Они сравни с драконьими всадницами прекрасны. Принцесса бы легко встала в их ряды, жаль, что время упущено. Обучаются такому искусству с раннего детства.

И балет здесь! Охренеть и не встать.

— Он ещё и обучает, — хмыкаю.

— Большую часть времени он и занимается преподаванием закрытым наукам и искусству, — рассказывает дедуля. — К сожалению, судьба не дала ему иметь своих детей, и он вкладывает себя в талантливых детей Белого королевства, видя в них своё будущее и продолжение. Это очень благородное дело.

— Не сомневаюсь, — брякаю. — Мы с удовольствием примем приглашение.

— Я попробую устроить, — замялся вдруг прокурор.

Толкаю тихонько Инессу.

— Спасибо, сэр, — прощебетала тут же.

Прокурор чуть ли не зааргазмировал в голос. А я едва сдержал гадкий смех.

Вскоре дошли до озера. Вода в нём голубая, а дно, похоже, из стекла, и вода подсвечивается неестественно, будто оргалид расплавили по всему дну.

Двинули по помосту до беседки, которая больше смахивает на островок. Там и столики уже от выпивки и закусок ломятся, и три скрипача пиликают. И всё это на свежем воздухе под пять — семь градусов тепла.

Оборачиваюсь, народ, шествовавший за нами, всё же рассасывается по пространству. Видно, что приходят новые люди через парк, их встречают. Похоже, ещё гости.

Две трети столиков с диванами в беседке свободны. И мы усаживаемся с краю, готовые в любой момент стартовать отсюда. Ибо даже в беседке я не увидел знакомых лордов. Как и ожидалось, от Инессы ошарашены все. Один даже умудрился себе на штаны что — то пролить. Похоже, замаскировал поллюцию.

К нам подсаживаются оба дядьки, слуги подлетают, уточняя, что мы будем кушать из горячего. Члены Сотни обхаживают Инессу слишком рьяно, вот — вот подерутся. Попутно к нам идут знакомиться сидевшие в беседке. Приходится вставать.

Прокурор явно недоволен, злится, будто она уже его невеста. У Инессы начинают дрожать руки под столом, куда она их сложила. Сидит, будто кол проглотила. Смущение придаёт ей особого очарования, и мужики млеют. А вот подрагивающий голос выдаёт с потрохами, поэтому я постоянно её прерываю, вылавливая недовольные взгляды собеседников.

Подгадав момент, наконец, интересуюсь:

— Господа, отвлекаясь от темы про научные достижения Градира, хотел поинтересоваться, нет ли у вас на примете талантливого архитектора, который бы подсказал в ряде проектов. Так вышло, что наш папенька король для Инессы строит огромный дворец в горах, но есть определённые проблемы.

Прокурор с ходу называет двоих своих хороших друзей, которые как раз через денёк к нему наведаются на барбекю. И он будет рад нас там принимать, как самых высоких гостей.

— Хм, а мне вот посоветовали Гилинга Биора, знаете такого? — Спрашиваю, подводя к человеку, который мне нужен.

Бывшему, а точнее не состоявшемуся парню Ольви, которого я пока ещё тут не встретил. Хотя уже надо валить!!

Прокурор меняется в лице, едва успевает скрыть оскал.

— Напыщенный, горделивый, самовлюблённый и не имеющий никакого таланта лорд, — выдал прокурор. — Которому повезло попасть в поле зрения Шатура и войти в круг его доверенных лиц, благодаря чему и пошла карьера лизоблюда. Простите, леди. Не сдержался.

Инесса кивнула. Нет, мля, это уже перебор. Скоро они поймут, что с ней что — то не так!!

— А по мне так, он всё же обладает определёнными качествами, — выпалил дед и выловил хищный взгляд от коллеги, который вдруг стал глушить вино, как сок.

Включили какую — то турбину в середине беседки, которая стала жарить, что можно и верхнюю одежду снять. Похоже, там под озерцом целый котёл угольный.

Видимо, у Шатура есть узкий круг чиновников из Сотни, которые здесь не собираются. Какой — то первый круг? Более влиятельные лорды, чем эти? Вполне возможно. Но попытка не пытка!

— А вы не подскажите всё — таки Гилинга Биора как можно найти? — Брякаю и вижу, как у прокурора задёргалась щека.

— Так вы ж прямо на него смотрели, — усмехнулся дедок. — В зале на втором этаже. Думаю, он и его друзья всё ещё там за игровым столом.

Мдя. И что делать⁈ Эти ж нас не отпустят теперь так просто. Придётся одному идти. К Инессе склоняюсь, а та в мурашках уже вся. Ну ёпрст…

— Я отойду, а ты делай, как условились, — шепчу тихо — тихо, поглядывая на прокурора, который с завистью смотрит в ответ.

— Но Крис, — прошипела и спохватившись на ухо уже: — не оставляй меня с этими.

— Просто посиди спокойно, послушай и покивай, я на пол часика!

Вскакиваю.

— Простите, господа, я отлучусь ненадолго, а вы продолжайте, — выдал приподнято. — Только никому мою сестрёнку в обиду не давайте, полагаюсь на вас.

— Не беспокойтесь сэр, с нами она в надёжных руках, — козырнул прокурор радостный.

— Да, сэр Кристиан, — подтвердил дедок и оскалился кривоватыми зубами.

Инесса бросила на меня жалобный взгляд. Но я сжал кулак, мол, держись и поспешил к этому скоту Гилингу, который наверняка знает, где проживает Ольви.

Глава 7 Местные хищники

В зал я влетел, как бешеный пёс и чуть не сбил служанку с подносом. Стоит ли злиться на Гилинга Биора? С одной стороны он поступил, как не мужик, а с другой — это чисто моя вина. А у них здесь порядки такие, что только в театрах могут обогатить свои фантазии для одиночного рукоблудия.

И всё равно злюсь на него, хотя и не видел даже.

На первом этаже всё ещё играют музыканты в том же составе, с тоской посматривая в мою сторону, на диванах порознь три человека, которые с недоумением смотрят на меня, ибо пришли уже после того, как мы вышли в парк. Лестница на второй этаж с противоположной стороны от входа, через который мы входили. И я спешу туда.

На входе на второй этаж встречает важного вида слуга, за спиной его уже вижу столы, за которыми играют, похоже, в карты, дымят и пьют вино. Из двенадцати столов, которые бегло посчитал, занята лишь треть. Вдоль столов прогуливаются официантки, разнося напитки и подливая в пустые бокалы.

— Чем могу помочь, сэр? — Спрашивает слуга, продолжая смотреть на меня снисходительно.

— Гилинг Биор, который стол?

— Последний справа, сэр. Как вас представить?

— Никак, — бросаю и иду дальше, жестом останавливая слугу.

Прохожу один стол с игроками, которые смотрят на меня с недоумением. А я, делая вид, что не замечаю их, двигаюсь в указанному. За нужным сидят те самые пятеро мужчин, которые за нами наблюдали сверху. Молодые, молодцеватые и важные. Даже если кому — то из них и понравилась Инесса, виду не подают, играют дальше.

— Тёплого вечера, господа, — здороваюсь, подойдя.

Смотрят, недоумевая, переглядываются. Один поднимается со стула, за ним и остальные четверо.

— Светлого вечера, сэр, чем обязаны? — Спрашивает тёмненький широкоплечий мужчина, на вид самый старший в коллективе.

— Я принц Леванта Кристиан Везучий, — представился, растянув улыбку и преувеличив должность.

Все по очереди представляются, протягивая руку. Хм, впервые вижу здесь такое. При том, что никто не бахвалится попутно чем он там заведует или что курирует. Скромность подкупает!

Гилинг Биор озвучивает своё имя третьим по очереди. Рукопожатие крепкое даёт, что весьма похвально. Темноволосый, черноглазый, вполне симпатичный мужчина лет тридцати пяти на вид. Я бы даже сказал, такого и в кино пригласить не стыдно. Да и все они здесь красавчики.

Он по внешности моя полная противоположность. И это расстраивает, ибо означает, что Ольви я совершенно не по вкусу.

— Не желаете присоединиться к игре, сэр Кристиан? — Предлагает один из них. — Как раз одно место свободное.

— Прошу извинить, не знаю правил, — развожу руками. — Если позволите, посижу, посмотрю.

Жестом пригласили. Слуга подскочил, чтобы стул под задницу, как дамочке, пододвинуть. Уселся довольный между двумя. Ибо быстро вписался, зашибись. Как раз напротив Гилинга, у которого монет побольше, чем у прочих. Похоже, он всех и обыгрывает.

Разыгрывают очередной кон, я за картами сразу двоих могу подсматривать. До маразма Шатур не дошёл, слизав даже карты. Они у этих со своими градациями, лишь отдалённо напоминающие земные. Но форма такая же, материал плотный, общие закономерности ясны.

— Так что привело вас в Градир, сэр Кристиан? — Начинаются тупые вопросы, попутно игре.

Официантка приносит мне вина, эти дымят прямо на волосы. Но я сам согласился с ними прокоптиться. Один только архитектор и не курит.

— Сестре мужа ищу, — брякаю, попивая вкусное винцо и глядя за игрой с нарастающим азартом.

Надо отдать должное, играют они интересно. Смахивает на покер.

— То есть та красотка не ваша супруга, просто сестра? — Спрашивает мужчина слева.

— Да, сестра, — подтверждаю спокойно.

— Тогда не знаю, по какой нелепой причине мы тут ещё сидим, — выдаёт мужчина справа наискосок.

— Сиди, у тебя супруга и дети, — критикуют товарищи. — Причём у единственного.

— В любом случае нужно узнать леди получше, — выдаёт и Гилинг. — Определённо она хороша, если смотреть со стороны. Прошу прощения за мою бестактность, сэр Кристиан.

— Да нормально всё, — отмахиваюсь.

— Доиграем кон, и предлагаю выдвигаться в парк, где вы оставили вашу сестру? — Спрашивают.

Похоже, здесь клуб холостяков.

Озвучиваю, что в беседке на озере с дедом транспортником и прокурором.

— Оооо, — все пятеро загудели. — Наш главный прокурор, как всегда пробует попытать счастье. На его счету две угробленные жены, оставившие ему семерых детей. Старик всё не уймётся.

Смеются.

— Познакомите нас? — Спрашивает мужчина слева.

— Честно, я подумал, что мне померещилось, — признаётся холостяк справа. — Слишком хороша для Градира.

— Если не актриса, — добавляют товарищи и ржут.

— Если не актриса, — соглашается правый.

Всё, надоело.

— Господа, кто — нибудь знает, где найти Ольви Гунуа Деньес? — Спрашиваю, обращаясь вроде как ко всем присутствующим. Но не сводя глаз с сидящего напротив Гилинга.

— Имя знакомое, — комментирую его дружки.

— Ольви? — Встрепенулся Гилинг. — Хм… та самая идиотка, устроившая скандал в «Мальвинках»? И зачем она вам?

— Я знаю её деда, который служит моему отцу, он просил ей кое — что передать. После запрета магии в Градире это стало невозможным без физического присутствия. А тут я со своей поездкой подвернулся.

— Гнусные маги, — выругался мужчина справа.

— Да, сэр Кристиан, простите за невежество, но мы совершенно не одобряем магию, такова политика Сотни, — толкуют мне дружки.

— Я ж ничего не имею против, — пожимаю плечами.

— Помню её выкрутасы, — хмыкает Гилинг. — А главное такой невинной себя выставляла. Бегала за мной циклами, как полоумная. Но шанс был безвозвратно потерян, когда она решила взять меня своей наготой.

— Хм, помню этот ужас, — выдал его дружок справа.

— К счастью для моей репутации тогда большой скандал удалось избежать — продолжил Гилинг. — Кажется, у неё была мастерская в промышленном квартале, забыл, как там его… где старая угольная котельная под снос.

— Ты про котельную Жолена Минта? — Подхватывает мужчина справа от меня.

— Она самая.

— Амбициозный был проект, но, к сожалению, не окупился, — комментирует мужчина слева.

— Или к счастью, — бросают его дружки.

— Недалёкого ума девушка, — продолжает архитектор, перетасовывая карты. — Вложила кучу таланов в магию искр, заложив наследство родителей, и тут незадача, цикл назад Сотня выдала закон о запрете магии. Теперь она банкрот, погрязший в долгах. Жалкое зрелище.

— Она всё ещё там? — Спрашиваю, ибо меня достала пустая болтовня!

— Да вроде, сезоны уже не слышу о ней. Подумать только, когда — то верил, что у нас может получиться.

Значит, её мастерская у котельной Жолена Минта!!

Едва сдержался, чтобы не вскочить и попрыгать от радости.

— Простите, господа, я тут вспомнил об одном деле, мне надо срочно отлучаться, — выдал, стараясь придать ноту беспокойства.

Поднялся быстро. Не успел стул отодвинуть, слуга подскочил и помог. Мужчины смотрят хитро.

— Всё верно, сэр Кристин, — брякает лорд справа. — Такую красивую скромницу оставлять одну надолго нельзя.

— Особенно с теми старыми пройдохами, — подхватывают другие и начинают посмеиваться.

Киваю в ответ и сваливаю.

— Что это было? — Слышу за спиной, когда уже к лестнице подскакиваю.

— Странный какой — то принц.

— Да, но сестра…

Дальше уже не слышу, спускаюсь по лестнице с той же скоростью, дабы не вызвать подозрений. Выйдя в парк, ускоряюсь, ибо понимаю, что Инесса может всё испортить! Брякнуть что — нибудь не то, и посыплется весь образ умной сердцеедки.

Млять, вижу, как милфа, которая в зале была, на пути возникает, со скамейки поднимаясь. Причём одна, без своего партнёра. Да она вообще всю зону отдыха разогнала, ни души здесь!

Поджидала, проследив? Мне она не особо нравится, слишком хитро и властно выглядит, но я любезно улыбаюсь. Хочу пройти мимо.

— Сэр Кристин, — лепечет, сияя.

Останавливаюсь, соблюдая приличие.

— Леди Гертруда?

— Не желаете прогуляться с опытной женщиной? — Выдаёт, делая кокетливо–блядский вид. — В парке довольно холодно, до середины Зелёного сезона здесь вообще скука смертная. Во дворце напротив, много интересных залов, где легко затеряться.

Чего⁈ Сразу вот так к делу⁈

Коль присмотреться, женщина выглядит неплохо, если не считать мелкой, мягкой груди. Стройная сероглазая брюнетка чуть пониже меня, задница не такая, конечно, как у моей малышки, но чтобы отшлёпать сгодится. Да и лицо ухоженное, что ни говори, богатые женщины делают всё возможное, чтобы поддерживать свою красоту.

— Кх, вы вроде с мужем? — Всё же пробую отбиться. — Он будет вас искать.

— Мы поссорились, — отмахивается, делаясь печальной. — Мы часто ссоримся, скоро выгоню его из дома, если продолжит в том же духе. И он вернётся обратно в свою Тирсу к обнищавшему руднику.

Вероятно, она надеется, что спрошу подробности, так и завяжем разговор, но мне это не интересно.

— Извините, мне нужно к сестре, — отвечаю жёстко и обхожу её.

— Подождите, сэр Кристиан, — будто спохватываясь, выдаёт, да ещё и за бицепс меня прихватывает.

Замираю, смотрю, мол, что ещё.

— Принц Леванта, говорите? — Продолжает хитро, что у меня даже беспокойство закралось.

— Да, а что? — Спрашиваю с подозрением. Раскусила?

— Вы человек пусть и с диких земель, но я всей своей открытой душой чувствую, что культура к вам так и тянется. Искусство тем более, — поёт, не отпуская и заглядывая прямо в глаза. — Слышала, вас заинтересовал балет Шатура? Ох уж эти закрытые показы, от которых будоражит как душу, так и тело. Отчего потом ещё больше хочется разрядки.

Ага, не сомневаюсь.

— Быстро же расходятся слухи, — комментирую безрадостно.

А эта милфа так и липнет ко мне. Губу закусила, на мой рот теперь смотрит.

— Простите, я действительно спешу, — говорю уже угрожающе.

И женщина отцепляется.

Успеваю сделать два шага, и слышу в спину:

— Знаете, Кристиан, не сказала, не люблю хвастать. Но именно я, как глава культуры Градира, курирую театры города. Все театры со всеми актёрами и актрисами.

Замираю, даже оборачиваюсь.

— Леди Гертруда, почему бы нам не пройтись в сторону озера, раз уж вы ждали меня?

Не совсем понял намёка. Но сбрасывать со счетов не стоит определённые возможности!

— Признаться, я замёрзла, хочется побыть в тепле, — брякает и снова ко мне лезет. — Вот, потрогайте, какая у меня холодная рука.

Берёт мою руку нагло. Хм, действительно холодная. А ещё на ней колец дорогих до ебени матери. Вообще ощущение возникло ещё в зале, что она несметно богата, судя по драгоценностям, увешанным по всему телу и её более вальяжному виду с нотками превосходства над другими. И над мужем в том числе. Он у неё больше на Жигало смахивает. Фу, как вспомню.

— Там же греет печка, — отвечаю, пытаясь мягко высвободиться из цепкой лапки.

— Там же и мой муж, — бросает уже сварливо.

— Ничего страшного, — говорю, подставляя локоть приглашающе.

Гертруда думает недолго, цепляется за локоть, и мы начинаем движение. И в первую очередь меня начинает раздражать, что плетётся она не так быстро, как хотелось бы. Во вторую — её слишком умная болтовня, где она подчёркивает, как богата, раскована и стремительна в своих целях. А в третью — приторный запах духов, от которого я периодически то дыхание задерживаю, то в сторону дышу.

Болтовня женщины переходит в фон. И я погружаюсь в собственные мысли. Где — то здесь куратор по промышленности Градира ходит, с которым мне бы следовало переговорить. Пытался я недавно выяснить у Белоиса, как они вообще решили закупать технику у Градира. Оказывается, никакого опытного образца даже в помине не было. Никаких испытаний или приёмочных комиссий. Король решил и всё.

Аргирис, зачем всё это было проворачивать? Странно…

— Сэр Кристиан, а чем же на досуге увлекаетесь вы?

Вероятно окончательно убедившись, что я не реагирую на её вбросы, женщина начинает спрашивать обо мне.

Пробую отмахнуться односложными ответами, но эта опытная сука вгрызается всё глубже, пытаясь выудить любые подробности обо мне. К счастью спасает, что мы доходим до озерца.

— Простите, — брякаю, неожиданно для дамочки высвобождаясь.

И спешу по помосту в беседку, где народа скопилась тьма! Стол с Инессой буквально облепили. Слетелись, как пчёлы на мёд!

Музыка, шутки, смех раскатистый!! Её смех! Инесса ржёт, как лошадь, мужики подхватывают. Твою мать!!

— Господа! — Буквально врываюсь в тусовку. И наблюдаю неприятную картину, как прокурор её волосы нюхает украдкой, а рука уже под столом, похоже, к ляжке подбирается.

Сука, убью.

— Сэр Кристиан! — Восклицает Мостин, обозначившись за столом рядом с Инессой, только с другой стороны. Чуть ли не в обнимку! Уже руку наверх спинки её стула положил.

Надо же, пригласивший нас новоиспечённый член появился, когда и не ждали. Оба домогающихся делаются паиньками, а подружка моя сразу затыкается, увидев меня. Раскрасневшаяся, скорее всего, даже не от смущения, да она уже пьяная в стельку! Её за полчаса так накидали⁈

Судя по полному бокалу, активно подливают после каждого глотка уже сами, без помощи слуг.

А может, подсыпали чего? А эта сука Гертруда, походу, хотела меня отвлечь, пока с Инессой развлекаются? С острым ощущением, что я в змеиное гнездо попал, подхожу вплотную.

— Тёплого вечера, сэр Мостин, — здороваюсь, выдавливая улыбку. — Спасибо за приглашение на этот дивный вечерок и огонёк, нам очень понравилось. Но, к сожалению, у нас по графику ещё встреча.

Точнее к счастью!

— Как жаль, я ведь только прибыл, — начал пригласивший бодренько. — Простите за невежество, именно мне следовало вас представить, но задержали на совещании в Первом кругу Сотни с моим докладом.

— Что ж, служба, — хмыкаю. — Буду рад, если проводите, сэр.

— Останьтесь ещё на чуть — чуть! — Загалдели лорды. — Сэр Кристиан, ваша сестра только ведь расслабилась. И столько интересного рассказала! А правда, что вы разорили целую шайку оборотней по пути сюда и спасли её от насилия?

— Неужели и мерзкие суккубки сопровождали вас? — Раздаётся от прокурора ироничное.

— Она так шутит, — выдавил из себя, скрипя зубами от гнева. — Инесса?

— Крис, ну пожалуйста! — Воскликнула та с умоляющим и довольно пьяным видом.

Пиздец, само очарование. И смелая какая! Прям супер звезда вокруг драных котов.

— Крис, ну пожалуйста! — Передразнил какой — то пьяный идиот и засмеялся, а следом и закашлялся. Глядишь, блевонёт.

За столом человек пятнадцать, половина курит без зазрения совести, Инессу закоптили, походу, уже всю. Млять, как же бесит.

Игнорируя нытьё и уговоры, обхожу стол и, склонившись к уху подружки, шепчу хищно:

— Задницу подорвала, быстро.

Инесса вскакивает, как в попу ужаленная. Не успевает даже платье поправить, которое снизу подобралось. Хватаю её грубо, запоздало смягчив хват, ибо как куклу дёрнул. А лорды ж всё видят.

Отхожу даже, давая возможность самой протиснуться. Вылезая, трётся задницей о плечо прокурора, который только и рад.

Инессу пошатывает, придерживаю, но скоро она выравнивает шаг. И даже, кажется, стремительно трезвеет.

Прокурор с Мостином навязываются следом. Мне показалось, что у них даже произошла быстрая борьба, кто пойдёт со стороны девушки.

Мостин проиграл, пристроившись с моей стороны.

— В первую встречу не разглядел, сэр Кристиан, но ваша сестра действительно сокровище, каких в Градире и Тирсе не сыщешь, — зашептал на ухо. — Я бы хотел…

Договорить не успевает. Обозначается Гертруда.

— Сэр Кристиан, вы позволите? — Спрашивает, буквально втискиваясь между мной и Мостином.

Хватает под локоть настойчиво, замедляет шаг, чтобы мы отстали. Хочу стряхнуть её, да грубость проявлять не хочется. Потому что я всё ещё не знаю, кто из этих вхож к этому долбанному Шатуру!

Инесса со мной по другую руку тоже замедляется, хотя её начинает нагло тянуть прокурор.

— Сэр Кристиан, не откажите в удовольствии проводить вашу сестру до каретного двора! — Взвыл ходок жалобно.

— Позвольте и мне, — брякнул Мостин и попытался перехватить с моей стороны Инессу.

А так можно что ли?

Борясь с диким желанием сломать ему руку сразу в трёх местах, отпустил подружку. Слишком быстро стал прорываться зверь, ещё немного и я точно сверну кому — то шею.

Хрен с ним, пусть проводят.

— Инесса, прекрати паясничать? — Рычу ей вслед. — Иначе завтра же отправлю тебя в Левант верхом на лошади, как ты любишь. Поняла меня?

— Да, Крис, — раздалось с обидой на выдохе.

— Уф, какой строгий братец, — не скрывая восторга, прокомментировала Гертруда.

Троица чуть вперёд ушла, мы плетёмся сзади с заведующей всеми театрами довольной милфой. Интересно, куда делся её муж?

— Должна признать, у вашей сестры шикарная фигура, — распыляется на комплименты женщина и дальше с тоской: — Когда — то я могла похвастать такой же. Эх, молодые циклы неумолимо тают, начинаешь проще ко всему относиться, начинаешь жить настоящим, стараясь не упустить малейший шанс на радость и новые впечатления.

— Займитесь спортом, — пожимаю плечами.

— В смысле?

— Физическими нагрузками, приседаниями, к примеру, и прочими упражнениями для тела. У вас хорошая физическая предрасположенность, ещё дадите всем девочкам фору.

— Вы думаете? — Ахнула заинтересованно.

— Уверен, — ответил и не смог удержаться: — у меня в личной гвардии и мужчины, и женщины воины. Так вот женщины все подтянутые и упругие, двадцать циклов девицы не уступают и молодухам двенадцати отроду.

— Но это же воины, я не любительница махать шпагой, насилие не признаю в любом виде.

— Упражнения подходят всем, не нужно быть воином.

— А вы покажите? — Спросила с надеждой и радостью, ибо нашла повод за меня зацепиться.

Блин, и отказываться уже неловко. Сам ведь предложил.

— Да, я попробую найти время в нашем плотном графике, — брякаю в надежде, что сегодняшняя пустая болтовня никуда дальше не выльется.

— Договорились, — говорит приподнято, подавая руку.

Пожимаю практически непроизвольно. Ибо подающему руку не отказывают в рукопожатии, для меня это знак неуважения. Поэтому жму нежную лапку, которая начинает скрежетать кольцами.

Что ж, хрен с ней. Если что дам в рот, спермы не жалко. Чем больше знакомых в Сотне, тем лучше. Кто — то да выведет на главного. Большие надежды на Мостина, который упомянул о совещании в Первом кругу.

— А что за Первый круг? — Спрашиваю, будто невзначай.

— Верховное правление Белого королевства, первые десять, — отвечает безрадостно. — Мой старший брат там, как комендант города. А я вышла оттуда, потому что их вечные совещания — это скука смертная.

— А Мостин? — Уточняю, наблюдая, как троица уматывает далеко вперёд. Будто мужики решили выкрасть Инессу любой ценой.

— Как раз на моё место и метит. Его заслушивают с докладами о проделанной работе по инновациям, но боюсь, что должности в Первом круге Шатура ему не видать ещё цикла два — три, слишком молод и неопытен, — отвечает.

Хотя по мне так, Мостин постарше этой болтухи будет. Или она очень хорошо маскируется? В смысле, штукатурится.

Мне вдруг приходит понимание, что именно с Гертрудой легко получу достаточно необходимой информации, чтобы сориентироваться и подобраться к Шатуру.

Как говорится, если счастье лезет в попу, не отталкивай ногой!

К слову о счастье! Муж моей собеседницы вылезает из — за клумбы крайне неожиданно. Воркующая вовсю Гертруда, резко затыкается и отталкивается от меня, как от стены, легко расцепляясь. Забавно видеть, что шарахнулась, как от огня, переменившись в лице мгновенно.

— Ах ты гадёныш! — Закричал мужичок и на меня с кулаками полез. — Вздумал жену мою окучивать, пока я отвлекаюсь!

Видно не вооружённым глазом, что уже неадекватно пьян.

Легко ухожу от размашистого неуклюжего удара под истошный вопль его жены. И не понятно за кого она переживает.

Мужчина проваливается вперёд, теряет равновесие и падает.

Вскакивает, летит ещё. Снова мимо! Улетает в клумбу.

Оборачиваюсь к ошалелой милфе, которая с меня изумлённых глаз не сводит. Похоже, кончила в трусики, судя по выражению на лице.

— Ты такой ловкий, — выдала, перейдя на «ты». — И смелый, как настоящий дикарь.

— Позаботьтесь о своём муже, леди, — бросаю и спешу за Инессой.

— Я вызываю тебя на дуэль! — Раздаётся истеричное блеяние за спиной с шуршанием. — Принц, как там тебя! Жди моего секунданта!!

На провокацию смахивает. Ничего не отвечая, ускоряю шаг. Похоже, Инесса с этими уже зашла в зал. Спешу догнать, пока не увезли. У них здесь что — то неадекватное прослеживается. Ощущение, будто каждый с гостями может творить, что хочет, не оставляет меня. Атмосфера безнаказанности витает.

Захожу в зал. И не сразу нахожу Инессу! Сидит на диванчике с двумя мужчинами. Нет, это уже другие! Что? Архитектор, который бросил Ольви сидит с Инессой рядышком и что — то ей чувственно втирает. С другой стороны его дружок подаёт бокал в одной руке, а закуску в другой. Млять, немытыми руками!

Подскакиваю, перехватывая бутерброд, который уже в рот корабликом по волнам стремится.

— Думаю, не стоит, — комментирую, встречая недоумение. — Инесса?

Поднимает мордашку в ответ. На ней лица нет.

— Что случилось, сестрёнка?

Инесса глаза вытаращила, дрожащей лапкой вина отхлебнула.

— Господа, которые сопровождали вашу прелестную сестру, пошли о дуэли договариваться, — выдал Гилинг. — Рассорились при нас, еле разняли. Леди Инесса, не переживайте вы так. Всё обойдётся. Мои друзья сделают всё, чтобы их примирить.

Засюсюкался с ней, как с родной. Меня аж мимолётная ревность взяла.

— Спасибо за помощь, уважаемые лорды, — говорю любезно. — Мы уже опаздываем на встречу.

Поднимаю Инессу за руку. А она чуть ли не валится в мои объятия бессильная. Похоже, перенервничала. Вижу же, что оба мужчины на её задницу смотрят и облизываются. Архитектор особенно жадно. Ну мужик, тебе уж точно не светит, как самому ненадёжному хмырю!

Вываливаемся из здания, как из городского туалета. По крайней мере у меня такие ощущения. Инессу под задницу в карету запихиваю, сам следом.

Вижу, к нам слуга бежит. Этому что нужно⁈

— Господин принц, леди Гертруда Рая передала, — подскакивает, передавая записку мне в экипаж.

Принимаю, убирая сразу во внутренний карман пиджака под пристальным взглядом Инессы. Потом прочту, не очень интересно.

— Ужасный вечер, скользкие люди, — стонет, когда трогаемся. — Крис, я домой хочу.

— Едем же.

— Нет, не в гостиницу. В Левант, в Университет, к друзьям.

Вздыхаю тяжело. Пересаживаюсь к ней на скамейку, беру за лапку тёплую. На плечо головой опускается.

Тоска. Я тоже на Утёс хочу. К семье своей большой, в которой ожидается пополнение. Девчонок из Брилета заберу и с фелисами да гарпиями познакомлю. Места у нас там много, всем хватит. И всем нам хорошо будет. Потому что в моём кругу нет корыстных, подлых и злых.

И за эту семью я порву на мелкие клочки любую даже самую страшную тварь, да хоть армию тварей. Дайте только до вас добраться. Дайте только силу обрести.

А я уж распоряжусь, как надо. Битва с Гелаком — хороший опыт.

Волнение накатывает, когда уже к гостинице подъезжаем. Нет, полиция не суётся сюда больше. Да и не о том я переживаю.

Завтра утром отправлюсь к Ольви.

Надеюсь, она меня не пошлёт к чертям собачьим, оказавшись по сути в полной заднице из — за меня. Если верить её бывшему.

Глава 8 Долгожданная встреча

Рано утром поднимаюсь по будильнику. Водные процедуры со скудным количеством воды меня раздражают, как отсутствие нормальной бритвы.

Поэтому даже не берусь шкрябать светлую щетину недельной давности. Выглядит ещё терпимо.

Кое — как собравшись, одеваясь естественно в самое лучшее шмотьё. И тут же кривлюсь, ибо чувствую запах табака. Делать нечего, оставляю, как есть, в надежде, что по дороге всё выветрится.

Пробую выскочить раньше, чем встанет Инесса. Но в коридоре суета.

— Крис! — Восклицает зачуханный солдат, стоя под дверью Первого советника. — Я прибыл доложиться, что отряд добрался без потерь, но…

Чуть ли не за шкирку спускаю его и вниз, где дожидается сопровождающий полицейский.

А ну да. Визы — то у него нет.

Выслушав доклад, о том, что солдаты и оставшиеся слуги благополучно добрались и теперь сидят в сараях у добрых крестьян пригорода, даю им монет на нормальное жильё и пропитание. Добавляю два кольца из ювелирки, чтобы разменяли ещё на градирские деньги. Этого должно хватить на пару недель.

Средства, что давал ранее, слишком быстро закончились. Я уж не стал расспрашивать, куда делись деньги, похоже, бойцы всё пропили. Ну конечно, добрый Крис даст ещё!

Отчитав по полной и проинструктировав, отпускаю солдата обратно с полицейским, который на меня всё с улыбкой идиотской посматривал. Наверное, чаевых хотел. Или просто солдатик рассказал ему по дороге о моих подвигах.

Уже в карете вспоминаю про записку Гертруды. Достаю из внутреннего кармана, разворачиваю.

Сэр Кристиан, вы поразительной красоты и мужественности юноша, о каком можно только мечтать. Не откажите старой деве в своей лучезарной и тёплой компании…

Приглашает на балет сегодня вечером! Только меня одного. Адрес написала, время указала. Помадой губы отпечатала.

Трогательно, что ж! Но это как пойдёт. Дел невпроворот. Но списывать со счетов милфу не стоит. Интересно, что у них за подобие балета, да ещё и с закрытыми показами? Явно не для простых смертных. Очень интригует.

К тому же большой шанс встретить там Шатура, как учителя, наставника и постановщика. Очень на это надеюсь.

Но пока в голове есть яркая путеводная звезда, затмевающая своим светом все прочие цели. Ольви!!

Котельная Жолена Минта, которую озвучил кучеру, оказалась вообще в другой стороне города на окраине, куда пришлось пилить полтора часа, проехав с десяток районов гетто и несколько промышленных зон, где воздух посерел от дыма и гари.

Радует тот факт, что контур блокирующий магию здесь и близко не проходит, поэтому можно и побаловаться в случае чего. Лишь бы кто не видел и не донёс только.

Выпрыгиваю из экипажа с разгорающимся волнением в груди. К счастью, район Ольви не сильно задымлён. Воздух даже более свежий, чем в центре. Хотя половина домов в округе развалена и заброшена, а по улочкам ветерок гоняет серую пыль. Над рядами двухэтажных домов, будто нависая, виднеется белый горизонт. Это степи юго — западной части Энисуэллы, если вспоминать карту. Там и снега не тают даже летом.

Осмотревшись на перекрёстке, понимаю, что нужный дом ещё следует поискать. Хотя вариантов не так много. Помню мастерскую Ольви, стены из мелкого серого кирпича, вид из окна. Навскидку был пятый этаж, я не мог перепутать, слишком яркое впечатление отпечаталось в мозгу.

Высоких зданий в округе по пальцам пересчитать. А серое здание в шесть этажей так вообще лишь одно поблизости, практически примыкает к котельной, у которой даже трубы частично поломаны. И уж тем более не дымят, ибо предприятие заброшено.

А может, и нет, из окон свет бьёт. Странно, что даже днём.

Людей по узким улочкам не так много ходит, но я расспрашиваю каждого, чтобы убедиться окончательно. И уже пятый работяга чётко указывает мне на подъезд, когда озвучиваю заветное имя.

— А она дома, не знаете? — Спрашиваю мужичка, разволновавшись ещё больше.

— О, мастерицу Ольви из цеха и не выпрешь, вся в трудах, умница наша, — отвечает прохожий с искренней улыбкой.

Ого. Прямо гордость берёт! При том, что я не знаю подробностей.

Рабочий спешит по своим делам. А то я бы побольше расспросил перед тем, как наведаться!

Блин, мандраж такой! Столько к этому шёл. А у подъезда встал, и ноги дальше не идут. Сердце колотится. Я даже не знаю, что ей сказать!!

Самое ж главное — извиниться надо! Или всё — таки не стоит напоминать и теребить старые раны, ведь два цикла уже прошло. Вот чёрт, я же с пустыми руками! Цветы с конфетами явить? Или оригинальную книжку со сказкой Приключения Буратино?

Нет, это глупо.

— Прошу прощения сэр, чем — то могу вам помощь? — Раздался за спиной до мурашек знакомый голос!!

Оборачиваюсь. И слова в глотке застревают. Потому что я вижу её.

Ольви закутанная в протёртую серую шинельку с тряпичной сумкой в руке стоит и на меня своими глазищами смотрит снизу — вверх. Вопросительный, но в то же время её фирменный безразличный взгляд, от которого перехватывает дыхание, вызывает и неистовый восторг! Теперь она мне кажется такой маленькой малышкой, которая с того времени нисколько не подросла, что умиленье на уголки губ прорывается. Вымахал я уже на голову выше её.

О, Дракон, а я и забыл какая она красивая! Особенно с выражением, что всё задолбало. Светло — русые волосы в каре, что ж… их она больше не красит в синий цвет. И это говорит о многом. С книгой бы я точно прогадал, забыть она всё хочет.

И, тем не менее, Ольви остаётся для меня той самой неприступной, обворожительной, умненькой девочкой.Большие и проникновенные голубые глаза с длинными ресницами и их шикарным изгибом завораживают до трясучки. Изящный тонкий аристократический носик придаёт милого очарования. На белой безупречной коже лица чёрные густые брови лёгкой дугой вносят нотки видимого фирменного цинизма. Верхняя губа приподнята, выглядывают белые зубки, как у зайчика, что добавляет девичьей невинности и нежности.

С которой сам сейчас на неё и смотрю, пытаясь родить хоть слово.

— Сэр, с вами всё хорошо? — Уточняет Ольви безразличным тоном.

И я вдруг осознаю, что она меня даже не узнала!

— Да, всё отлично, — выдавил.

— Вы верно заблудились? — Спрашивает на этот раз участливо.

— Нет, я пришёл по адресу, — отвечаю, возвращая контроль.

Ольви вроде как продолжает смотреть без видимых эмоций, но, кажется теперь, что прожигает взглядом!

— Если вы прибыли из администрации города по поводу жалоб, — говорит официозно. — Что ж, я готова предоставить все необходимые свидетельства, что не занимаюсь никакой магией искр. И уже направляла вашему руководству письменные обоснования, что это наука. Не магия. А теперь, если вам больше нечего сказать, мне нужно работать. Извините.

Обходит. А я оторопевший от такого наезда, не сразу сумел возразить.

— Нет, я не по этому поводу, — спохватываюсь, когда она уже дверь отворяет в подъезд со скрипом.

— А по какому? — Спрашивает, замерев.

— Помощь нужна, — ответил взволнованно.

— Вот как? — Спрашивает, даже не обернувшись. — И кто вас направил?

— Слухи, — выпалил.

— Слухи, — повторила утвердительно. — Не часто сюда наведываются такие господа. Прошу за мной, на улице держать вас невежливо.

Войдя следом, понимаю, что мы с чёрного хода зашли, похоже. Иначе откуда у Ольви ключи от подъезда, которыми она и закрывает всё обратно.

Да, холл сквозной. Со стороны двора просвет через арку пошире, решётка сложенная гармошкой виднеется. Походу, на ночь жители закрываются.

Слева через щели неплотно закрытой железной двери шум доносится массовый, очень странный и отдалённо знакомый. Шаркает что — то, елозит и скрипит. Но я спешу за Ольви вверх по широкой круговой лестнице, выложенной из серого кирпича и имеющей, похоже, пролёты. Навскидку, примерно треть пространства дома этот «стержень» забрал. Через мутные, исцарапанные стёкла окон лучи солнца рассеиваются, давая мягкое свечение.

Магичка легко поднимается, я чуть отстаю, рассматривая её сзади и наслаждаясь, вероятно, непроизвольным вилянием попы.

Пальтишко протёртое, от стружки металлической поблёскивает. Сапожки старенькие, облезли местами. Теплеет на душе.

— Давайте, помогу? — Спрашиваю, спохватившись на пролёте второго этажа.

Забираю сумку легко, Ольви слова не говорит. На третьем этаже к двери массивной, звенит связкой ключей. Хм, только сейчас заметил.

Дверь открывается со скрипом. Из проёма бьёт свет. И, чёрт побери, такое ощущение, что источник освещения вполне современный! Ольви снимает пальтишко, под которым фигурка в облегающем синем трикотаже без наворотов. Естественно, рассматриваю её без зазрения совести! Попа торчит, как торчала, а вот в остальном кажется, что похудела. Хотя на фоне впалого животика вроде как грудь какая — то бугрится. Да она у неё и не выпирала сильно, больше в диаметре раздавалась насколько помню.

Снимаю пальто, чуть помедлив. Берёт его молча, взглянув на меня с подозрением! Вешает с другой стороны от своего, вероятно, чтобы не испачкать. Сумку забирает, в которой, судя по всему, продукты. Свежим хлебом пахнет.

— Присаживайтесь, — приглашает в комнату за стол, стоящий прямо по центру. — Могу предложить красного и розового чая с Тирсы.

— Спасибо, на ваш вкус, — брякаю и усаживаюсь, чтобы на неё смотреть.

И борюсь с порывами подойти и обнять.

Засуетилась Ольви на своих полочках. Любуюсь ей украдкой. И очень хочу подкрасться сзади и обхватить за животик, прошептав на ухо, что я тот самый мальчик, который, наконец, добрался туда, где у нас всё началось.

Но я просто сижу смирно и мечтаю о той, которая рядом, создавая жгучий парадокс.

Похоже, у неё здесь целая квартира. Эта комната, как гостиная с кухней. Дальше помещения, где через дверной проём виднеется мебель.

По стенам и потолку трубки идут, часть, как лампы светятся белым светом с голубым отливом. Пощелкала какие — то переключатели на стене, воды из кувшина в чайник долила, на меня взглянула снова как — то не так.

— Это не магия искр, если вы об этом подумали, — произнесла с нотками претензии в голосе.

Да понял я, что электричество освоила, лапонька. Молчу, улыбаюсь, глаз с неё не сводя.

— Это наука искр, — добавила, продолжив готовить чай. — Любой, даже не обладающий даром магии сможет ей воспользоваться, как только решу все формальности.

— Очень интересно, — брякаю.

Оборачивается, снова смотрит с подозрением. Ох, какая очаровашка. Улыбаюсь ей открыто и, похоже, начинаю её, наконец, смущать!

Отворачивается, возится с посудой.

— Я называю это «Наискр», — начинает растолковывать воодушевлённо, на меня не глядя. — Сила света и тепла от обузданной молнии. Моя заявка на патент уже почти целый сезон на рассмотрении у Сотни. Как только получу разрешение, смогу расплатиться по займу за дом.

— Весь дом? — Ахаю с некоторой наигранностью.

Оборачивается, вид, будто взмыленная.

И неспроста, здесь жарковато. Отопление хреначит, какое даже дворцу вчерашних приёмов не снилось.

— Да, если вы ещё не поняли, весь этот дом мой. Вернее, почти мой, — отвечает.

— То есть вы хотите сказать, что сможете сдать мне комнату в случае чего? — Спрашиваю с иронией.

— А вы по этому вопросу пришли? — Уточняет, снова на меня взглянув мельком.

Продукты достала, нарезает там что — то. Какая хозяйственная.

— Нет, что вы. Разве я похож на того, кто ищет жильё?

— Вы похожи на инспектора, — говорит спокойно. — Они тоже не любят представляться сразу. Моё — то имя вы наверняка знаете, раз по рекомендации шли.

— Кри… стофер, — брякнул, поспешно исправившись. — Кристофер Ламберт, учёный и исследователь.

А ещё бессмертный Дункан Маклауд из клана Маклаудов…

Не знаю зачем солгал. Просто этот разговор с чистого листа так засасывает!

Ольви никак не прокомментировала сразу. С задумчивым видом заварила чай, приготовила бутерброды с сыром и огурцами. Подала на стол перекус и чашечки, уселась напротив. Смотрит прямо глазищами своими обворожительными. Хозяюшка, так и хочется затискать!

И неужели даже мысли нет, что я тот самый сорванец Кристиан?

Да, я возмужал. С недельной щетиной и взглядом убийцы, как выразились бандиты. Только одному мне кажется, что не так уж сильно лицом изменился?

— Простите, Кристофер, через двадцать минут моя смена на педалях, — выпалила. — Поэтому угощайтесь и попутно излагайте свою проблему.

— Проблем несколько, — заговорил неуверенно, взгляд уведя. — Не уверен, что вы возьмётесь, но хотя бы взгляните.

Сразу показывать камни Дракона опасаюсь. Решил начать с более приземлённых вещиц. По крайней мере, так хоть не спугну. На что очень надеюсь!

Молча наблюдает, как вынимаю из внутреннего кармана пиджака один из трофеев.

Браслет огневика Гелака аккуратно ложится на стол.

Я уже вижу, как меняется в лице Ольви.

Надо же, как, оказывается, легко её удивить!

— Приобрёл у одного охотника, — комментирую.

Золотой браслет с крупными красными камнями, смахивающими на рубины, и мелкими, похожими на бриллианты, сейчас выглядит эффектно, как никогда, особенно под горящим взором Ольви.

— Какого охотника? — Спрашивает вроде бы спокойно, но с браслета глаз не сводит, похоже, борясь с желанием его ухватить.

— На нечисть, в частности, обладающую магическим даром, — отвечаю и хлебаю чай.

Ммм, вкусно. Жаль, что без сахара. Похоже, у неё его просто не водится.

— Что — то не так? — Спрашиваю настороженно.

— Да, ваш браслет очень похож на артефакт «Лавовое зарево».

— Ну замечательно, вы не посмотрите повнимательнее?

— Хотите, чтобы оценила эту вещицу? — Спрашивает, уставившись в меня.

— Что — то в этом роде, — соглашаюсь и откусываю бутер с хрустом. — Ммм, как вкусно.

— Сэр Кристофер. Мне потребуются мои реагенты, катализаторы ну и тестовое оборудование естественно, — говорит, намекая, как неуместна моя непринуждённость. — А для этого следует подняться в мастерскую.

У меня в груди ахнуло от упоминания её мастерской. Но я постарался продержать то же невозмутимое лицо.

— А предварительный осмотр?

— В любом случае, — обрубает, сверля меня взглядом.

А, понятно, боится, что я сдам её, если она применит магию, переместив сюда свои рабочие очки с линзами.

— Должно быть тяжело с порядками Градира жить магу вашего уровня, — брякнул.

Потупила взгляд. Нахмурилась! Ой ёй…

— Простите, — поспешил исправиться.

Снова поднимает голубые глазки на меня, которыми начинает бурить.

— За что? — Выдаёт с нотками сварливости. — Я исправно отдаю свой магический налог городу. И беспрекословно соблюдаю законы Градира.

— Что за магический налог?

Ольви брови вздёргивает.

— Так вы не из…

— Нет, я в городе гость, и не о каких таких налогах не знаю.

— Магический щит Градира — это его достояние, — разъясняет. — Но обязан он этим магам города, которые вносят свою лепту каждый сезон. Пусть и плетения по силам, но у каждого уходит на это от целого дня до половины рака. А восстановление после длится вдвое дольше. Это чтоб вы не думали, что нам магам легко и заняться нечем.

— Я и не думаю, — отвечаю с улыбкой. — Так, а как такое возможно, что каждый маг по отдельности заклинание плетёт для общего целого, да ещё так долго?

— Магия статики, — ответила на выдохе и сама принялась за чай.

Магия статики? Та, которую я называю магией механики? Хм, почему бы и нет? Если Шатур видит магию, как и я, такое возможно реализовать, запудрив мозги несчастным магам, из которых выжимают по полной программе.

К примеру, нужно замкнуть контур из огромных точек, которые подобны тем, что увидел на стеклянной реке. Параметры силы при этом задаёт сам Шатур, а может, и регулирует в конце, чтобы блёстка соответствовала по величине другим, дабы вписаться (если это не делается самой силой в момент запуска). И как сделать, чтобы сплетённая точка не пропала, пока не создан весь контур? Элементарно. Магия механики замораживает её, пока не создастся вся цепь! Поэтому и плели контуры годы напролёт втихаря, замораживая всё в фиолетовых крупицах. А когда точек стало достаточно, чтобы они при движении не пропали, контур запустили, убрав фиолетовые крупицы. В один момент заглушилась вся магия в главных районах, и кто — то сел в лужу. Как раз цикл назад это и произошло, судя по той информации, что имею.

Великий облом случился для всех недоброжелателей Шатура. И теперь его вызывают на некий суд.

Так — то неплохо придумано, ни один хитрец не проскочит. Только если какой расхититель или убийца, обладающий навыками моей мамашки.

Ольви быстро закидала бутерброд, посматривая на стенку с неким механическим счетчиком, похоже, подобием часов. И вдруг легко, не принуждённо взяла браслет. Пересчитала «рубины», кивнула сама себе.

Я и сам рассматривал его под «микроскопом», выискивая крупицы. Изучал на предмет зачарования, как и другие вещицы, заинтересовавшие меня. Как и кулон, что мне сделала Ольви. Вскоре окончательно убедился, что здесь нет зачарования подобного рода, которое легко можно снять.

На то они и артефакты, что магия в них неизменна. Всё в свойствах камней и металлов, умело сочетающихся и выдающих определённые чудеса. Всё дело в структуре, во внутренней составляющей. А ещё в таланте и знаниях артефактора, который всё делает ручками, а не языком.

— Пожалуй, я возьмусь за изучение, но только после смены, — говорит без особого энтузиазма. — Приходите завтра в десять до полудня, я дам заключение.

— А сколько длится смена? Я бы подождал.

Ольви посмотрела с подозрением.

Слишком навязчив?

— При всём уважении сэр, доверие ещё нужно заслужить, — выдаёт строго. — Поэтому здесь оставить вас одного не могу.

— Так а на смене с вами подождать никак? Или там что — то тайное?

Ольви улыбнулась! Да, всего лишь уголком рта. Но всё же!!

— Вы странный, сэр Кристофер, — произнесла почти что шёпотом.

— А вы очаровательны, леди Ольви, — брякнул в ответ.

Посерьёзнела. Отвернулась сразу, поднялась.

— Простите, не стоило вас смущать, — подлил ещё масла.

Магичка вздохнула тяжело, убирая свою чашку и стараясь на меня не смотреть. А затем всё же прострелила взглядом, заявив:

— Сэр Кристофер, вы пришли по делу или как?

— В первую очередь по делу, я ж не знал, что вы такая красавица, — развожу руками.

Ольви на подкат не отреагировала. Серьёзность, как шлем с опущенным забралом, на лице.

— В Градире искать жену самое неблагодарное дело, — бросила всё же и двинула в коридор спешно. — Вы идёте?

— Куда?

— Вы ж хотели на смену.

Залпом допил чай, схватил браслет, оставленный на столе, вскочил и поспешил следом.

— Возьмите пальто с собой, если боитесь за сохранность, но имейте в виду, внизу оно не понадобится и, скорее всего, испачкается, — сказала Ольви, стоя уже в проходе. — Браслет ваш могли бы и оставить, я уже приняла ответственность. Дверь закрою.

Строгая какая.

Пальто оставил, а вот браслет хрен. Хотя контуры защиты в комнате всё же приметил. Ох уж эта Ольви!

Иду за ней вниз по ступеням. Довела до первого этажа и двери в огромный цех распахнула, как раз оттуда шум странный шёл. Теперь я понял почему!

Да тут целый вело — тренажёрный зал, где от агрегатов вдоль одной стены отходят трубки стеклянные в шары, где резвятся молнии, и дальше всё это по стенам и потолку широкими магистралями уходит в огромный блок на треть зала с лесом перевёрнутых вверх дном бутылок и банок, выполняющий роль некоего аккумулятора. А оттуда уже линиями полупрозрачными помощнее расходится энергия в разных направлениях за пределы цеха.

В зале светло от электрических ламп и тепло, почти, как летом. Из двенадцати велотренажёров, стоящих в четыре ряда по три, занято только три на одном ряду, где две девчонки и один парень наяривают на педалях, разжигая свои молнии в шарах и пуская по линиям энергию и свет. Все трое в свободной льняной мешковидной одежде, как летом крестьяне ходят. Так сейчас им можно позавидовать.

Встали мы на входе. «Спортсмены» на меня смотрят с интересом, продолжая крутить.

— Это «Наискр», — выпалила Ольви с довольным видом, мол, узри бездарь.

Обернулась даже за моей реакцией посмотреть. В принципе за три года прогресс хороший. Вело — агрегатов больше, бутылок насобирала, бомжи позавидуют. Даже мои из — под пива виднеются.

— Впечатляет, — выпалил.

— Мы обеспечиваем теплом и светом целых три улицы, — добавила довольная. — А ещё у нас есть проект по законсервированной котельной Жолена Минта, где хочу реализовать очень интересную и амбициозную идею. Я почти добилась её аренды. Мне лишь осталось пройти несколько кабинетов и найти спонсора, но вложение будет очень выгодное, уверяю вас, сэр Кристофер. Мы сможем обеспечить теплом и светом целый квартал, только подумайте.

— Не сомневаюсь, — киваю с улыбкой. Похоже, она догадалась, что её маховик может крутить и пар, нагреваемый от угля. Умница какая. Иначе, зачем ей целая котельная?

Смотрит с подозрением.

— Сколько требуется вложить? — Спрашиваю деловито.

— Примерно двадцать тысяч таланов, — выдаёт сразу. — Да, сэр, я активно ищу спонсора на благое дело, не подумайте чего ещё.

— Я согласен, — киваю.

— Вот так сразу? — Ахает.

Впервые вижу такой восторг на лице Ольви, за который готов дать намного больше!

— Почему бы и нет, — отвечаю с улыбкой.

— И даже не посмотрите проект?

— Посмотрю, — соглашаюсь. — Но предварительно уже готов поучаствовать. Цель хорошая, да и глядя на вас, идея захватывает самого.

— И что это значит? — Спрашивает с нотками недоверия.

— Ольви! Смена!! — Завопил парень на велике, прерывая такую идиллию!

— Простите, мне нужно вставать на педали, — спохватилась магичка. — А вы присядьте раз решили ждать. Через час освобожусь.

Кивает на лавку, приставленную к стеночке, в проём смежного помещения спешит.

— А можно я тоже покручу? — Заявляю ей в след.

В проёме Ольви замирает.

— Вы так шутите, сэр?

— Я серьёзно. Мне как будущему инвестору нужно понимать, с чем буду иметь дело.

Секунды две думает и, не оборачиваясь, брякает:

— Мужская раздевалка налево, сейчас принесу во что переодеться. Чтоб дорогой костюм ваш потом не пропах.

Какая заботливая.

Спешу в проём, где два закутка в обе стороны. Небольшая раздевалка, несколько шкафов, где уже невзрачные вещи мужчины висят. Во второй шкаф полез, а там полки с полотенцами.

Ничего себе, ниша здесь же с душевой!

— Прямо под домом подземный источник с хорошим напором, — раздаётся от подошедшей Ольви. — Правда, вода ледяная в скважине, нагрев не отлажен ещё.

Оборачиваюсь, принимая балахон со штанишками.

— Размер должен быть ваш, — комментирует деловая.

— Спасибо, не сомневаюсь, — отвечаю посмеиваясь.

— Всё, я должна спешить, как переоденетесь, подходите к агрегатам.

Смотрю на неё, как самый счастливый идиот. Она поглядывает в ответ с неуверенностью. Будто сомневается, стоит ли ей уходить, а вдруг я что — то ещё скажу.

— Ольви!! — Раздаётся вой сразу от двух девушек.

Будто опомнившись, девушка спешит в свою раздевалку.

Интересно, когда она, наконец, узнает во мне того эгоистичного бастарда?

С каждым моментом нашего общения всё сложнее решиться на признание.

И это хреново. Я ведь даже не заметил, как меня затянуло в омут собственного вранья.

Как выкручиваться? А стоит ли?

Глава 9 Моя милая Ольви

Переодевшись в балахон, завозился со своей одеждой и камнями. Типу, который сюда придёт, доверия нет. Поэтому ляпаю на обратную сторону дверцы второго шкафа печать «страха». Пока я там, должна продержаться и отпугнуть желающего покопаться в моих карманах. Ощущая тонкую ниточку страха, довольный выхожу и чуть не натыкаюсь на взмыленного парня, идущего со смены.

— Простите, сэр, — брякает и спешит в раздевалку.

Молчу. Какой вежливый. Ольви уже уселась на велик в балахоне и крутит с умеренной скоростью, не иначе разминается.

Вышел, как крестьянин на сенокос, косы мне не хватает и лаптей. Поэтому напялил обратно сапоги.

Две девушки, завидев меня, тоже слезли. Улыбаются хитро, щёки красные от физнагрузки. Прошмыгнув, кивают, и бегут в раздевалку наперегонки, как сорванцы.

Да и что с них взять? Лет по шестнадцать малышкам.

Ольви наблюдает за мной неотрывно, пока до великов иду.

— Вон тот сэр, он отрегулирован примерно под ваш рост, — указывает на тот, что на следующем ряду, наискосок от её агрегата.

Получается, не я её попкой буду любоваться. А она моей.

Усаживаюсь.

— Давите на платформы под носками вперёд, как я, — учит меня ещё.

— Да, да, я стараюсь понять, как это работает.

— У вас хорошо получается, — хвалит спортивная милаха. — Только не спешите. Лучше размеренно начать, а затем ровнее. Главное не обрывать процесс.

Ну да, вон уже молния в шарике заискрилась, как перед появлением терминатора!

Маховик раскручивается подо мной внутри, шаркая, трещат педали, угрожая ещё и заскрипеть в придачу. Колбы аккумулятора вспыхивают одна за другой, тонко звякая. Процесс пошёл!

Не думал, что буду радоваться такому эффекту.

— Вы молодец, — продолжает умасливать крошка, судя по голосу, вообще не запыхалась.

Давлю, наращивая темп. В последнее время обхожусь без серьёзных физических нагрузок. Даже лишние десять килограммов брони в костях ничего не дают. Уже не чувствуется.

Всё это несколько расстраивает.

— Сэр Кристофер, скажите честно, откуда вы узнали про «Наискр»? — Раздаётся вдруг.

— С чего вы решили, что вообще знал?

— Не ведающий прежде человек отреагировал бы по — другому. Думаете, вы первый желающий вложить средства? Ко мне наведывались и раньше, думая, что здесь всё иначе. Посвящая в детали предприятия, я отпугнула всех. Возможно, и вам стоит сперва взглянуть на расчёты и риски, а затем уже что — то обещать? Не скрою, что очень рада тому, что дело моей жизни может получить новый виток в развитии. Но должна убедиться, что вы действительно понимаете, куда хотите вложить монеты.

И всё это она говорит спокойно, накручивая педали.

— Проект я обязательно посмотрю, леди Ольви, — отвечаю, не оборачиваясь. — Скажите просто, в чём главная цель.

— Обеспечить теплом и светом все бедные районы Градира, — выпалила. По голосу чувствую, что стала налегать, ускорившись.

— Цель благая, но разве бедняки смогут за это платить?

— Они и не будут. Богачи в своих особняках и дворцах будут платить, не ведая того.

— Хе, то есть вы заломите им цену, включив туда и счёт бедняков?

— Что — то в этом роде. Но пусть это вас не беспокоит, дело инвестора получать свой процент.

Замолчала. Крутим дальше, наращиваю темп.

— Простите за навязчивость, — раздаётся через какое — то время от девушки. — Хотелось бы вернуться к первому вопросу, потому что я не получила однозначного ответа. Вы знали, что здесь увидите?

— Нет, — отвечаю однозначно.

— Вы даже не удивились.

— Думаете, я пришёл воровать ваши идеи?

— Не знаю… но вы так спокойны.

И это мне Ольви говорит.

— Не переживайте, леди. Дело в том, что я видел множество гораздо более впечатляющих вещей, — выдал я дрожащим от напряга голосом.

— Кристофер, пожалуйста, поубавьте пыл, боюсь, вы быстро запыхаетесь, — раздаётся от Ольви.

— Не беспокойтесь, я выносливый.

— На счёт впечатляющих вещей, я бы послушала.

— Обязательно!

Под конец смены ноги всё же подзабились. Но я херачу до конца, чтобы не упасть в грязь лицом.

Подошедшая смена из двух крестьянского вида мужчин лет тридцати встала с шарами навыкате.

— Вы ж все ёмкости искрами заполнили, а ещё полдня впереди! — Заохали.

— Тёплого дня, господа, — раздаётся от запыхавшейся Ольви. — Это всё сэр Кристофер.

Рукой им машу хорошенько уже подогретый. Здороваются в ответ, продолжая смотреть с изумлением то на меня, то на поле банок сверкающих, как новогодняя ёлка, ибо всё из стекла разного цвета.

Вскоре нас подменили. И я пошёл в раздевалку, пока Ольви решает что — то с мужиками, вставшими на педали и крутящими их лениво.

Похоже, я перестарался, полностью зарядив аккумулятор. Судя по всему, энергии теперь им хватит на ночь. Все счастливы, даже Ольви сияет от восторга.

То ли ещё будет!

В раздевалке проверил вещи, всё на месте. Ну а как иначе? Видел я, сидя на велике, как мужчина вылетел отсюда пулей, похоже, даже мыться не стал.

Пошёл с душем разбираться. Краны повертел, вода, как бахнет снизу по яйцам!

— Млять!!

— Ой, простите, я забыла подсказать! — Раздалось из женской раздевалки от Ольви.

— Всё нормально! — Отвечаю мило, но с дрожью. Блин, как — то стыдно даже, что выругался при ней.

Бррр, мать твою, какая вода ледяная!! Даже после велогонки пробрало и взбодрило.

Шампунь явил, гель. Стал резво намыливаться. Вода с той стороны зашумела.

— Ой! — Раздалось оттуда звонкое.

Ха, милашка сейчас голенькая, и дверка в раздевалку не прикрыта даже.

Намылся хорошенько, воспользовавшись безграничным количеством воды, чем в последнюю неделю не баловали.

Собираюсь выходить, а как воду вырубить не знаю. Тьфу, стал уже мёрзнуть, вышел.

Полез в шкаф за полотенцами. Три стопки, вроде чистые, аккуратно сложенные, но попахивает от них, как от потных носков. Ну а что я хотел? Крестьянские полотенца такие и есть.

Плюнул, явил своё белое, махровое, приятное на ощупь. Тело вытер пышущее жаром, от ниши душевой отойдя, ибо брызжет. За шевелюру принялся, и Ольви заходит! Со словами:

— Сэр Кристофер, я вам тут на табурете оставлю…

Прямо на меня натыкается со стопкой полотенец новых.

— Ой! — Вскрикивает с глазами ошарашенными, глядя, как раз куда надо.

Резко сдёргиваю полотенце с головы, закрывая причиндалы.

А эта секунду помедлила и быстро развернулась, как солдатик, выполняющий строевую команду «кругом»!

Явно оторопела. И точно успела всё увидеть. И торс, и член сосиской.

Млять! И кулон свой!!

— Простите! Пожалуйста! — Причитает, спиной продолжая стоять со своими полотенцами. — Вода шумела, я подумала, что вы ещё в душевой.

Продираю горло. Ольви пулей вылетает со своими полотенцами, проглотив все прочие порывы извиниться.

Фух. Неужели пронесло.

Одеваюсь, улыбка на лице сама тянется. Мне ведь и не стыдно себя показать. В тот раз я подглядывал, теперь она подсмотрела. Мы квиты.

Может, продолжить эту игру?

Одеваюсь, выхожу посвежевший.

Ольви укутанная в синий плотный халат, в котором и наведалась неожиданно, в зале дожидается. Щёки зарумянились, но взгляд уверенный, прямой.

— Ещё раз простите, сэр, — брякает и первой выходит из «тренажёрки» чуть ли не стрелой.

Наверное, потому что вылавливает лёгкую иронию на моём лице.

— Нам на пятый этаж, — комментирует, поднимаясь по лестнице чуть впереди и шаркая тапками.

Интересно, а под халатом она голенькая?

Приятно веет мятой, она даже волосы помыла. Такая домашняя сейчас.

На пролётах чистенько, на четвёртом этаже большой подоконник цветами заставлен в горшках, всё готовится цвести. Ольви, мимо проходя, сухие листики заботливо оборвала и в ведёрко стоящее там же кинула.

— Надо будет полить, — брякнула себе под нос. И дальше пошла, хозяюшка.

Хорошо у неё всё. А мне стыдно от недавних мыслей.

Ещё вчера думал, что бедной, отвергнутой Ольви сейчас несладко. Что она в задрипаной халупе дрожит, доедая последние корки, ходит и побирается с несчастным видом или торгует телом в подворотнях. С чего вдруг взял, что жизнь её кончена?

Почему мы, мужики, бросая женщин, так думаем? А ведь после слов Гилинга подобные мысли и посещали меня. Вдобавок, магия вне закона должна была её добить.

А у магички, оказывается, всё хорошо. Просто она перестала уделять внимание некоторым ненужным ей вещам. Хорошим шмоткам например. Синей краске на волосах. Быть может, и мужчинам.

Всю себя отдаёт делу. И самое главное, девушка счастлива. По ней же видно, что сияет вся при виде своих обузданных молний.

Поднялись на пятый этаж, связкой зазвенела ключей. Похоже, она их переместила с первого этажа магически. Ну плутовка, некоторые магические привычки так просто не вывезти.

Открыла, вошла первой, щёлкнула что — то на стене, и по трубкам на потолке побежали искорки.

— Смотрите, сэр Кристофер, как чудесно, — прокомментировала воодушевлённо. — Вы покрутили педали, и даровали этому месту свет.

— Впечатляет, — выпалил и шагнул следом с сердцем, набирающим обороты вдруг!

От ностальгии дыхание перехватило. Стены из кирпича в стиле лофт, полочки с несметным количеством различного мелкого барахла, столешница рабочая со стамесками и прочими станками. Те самые конфорки с паяльниками и куча инструмента. Трубки из стекла, идущие по потолку в проём той самой комнаты без двери, где тогда она переодевалась, одаривая меня волшебством воровато — сладких юношеских ощущений. И теперь Ольви поспешила туда!

— Присядьте где удобно, сэр, — выпалила попутно. — Я быстро.

Усаживаюсь на стул, где в прошлый раз и сидел, когда она сдирала с меня штанишки, потому что жарко было. Вероятно, как раз котельная раньше хреначила и грела.

Теперь не так топят. Я бы сказал, даже прохладно на этаже.

Слышу, возится с одеждой, резинка по телу щёлкнула, трусики, похоже, надела. Хочется подсмотреть, но держусь из последних сил.

Важнее дело, а потом уже флирт. Если спугну её своими выкрутасами — это будет провал всей операции, за которую отдали жизнь и наши солдаты, и две воительницы, и обычные люди, попавшие под раздачу, пока мы сюда шли.

А получается, дошёл, и снова думаю о пизде.

Может, хватит, Крис?

Возвращается довольно быстро. Шикарной формы спортивные ноги и торчащая попа обтянуты синими лосинами, сверху свободная серая кофта, судя по синим лямках на плечиках, там ещё и топик. Эх!

У Ольви глазища сияют, щёки горят.

— Давайте посмотрим более внимательно на вашу вещицу, — говорит, подсаживаясь перпендикулярно к столу.

Перемещает браслет магически совершенно непринуждённо. Вероятно, увидев меня голым, не боится теперь, что сдам. А может, поняла, я тоже полотенце не высрал так — то.

Очки свои рабочие с линзами да примочками одевает деловито и понеслась.

Наблюдаю, как она быстро меняется в лице, рассматривая «рубин» за «рубином».

— Не уверена, что это именно «Лавовое зарево», но артефакт, похоже, интересный, мне даже не требуется привлекать иные способы исследования, чтобы это понять, — даёт первые комментарии, продолжая изучать под линзой камни. — Во — первых, ёмкость красных камней весьма значительная и не характерная для подобного внешнего объёма, во — вторых, кристаллическая структура камней очень редкая, такая позволяет чистейшим образом отдавать сразу всю накопленную энергию. То есть возможен внешний выброс без потери собственного резерва.

— Поясните, пожалуйста, — нихрена не понял я.

Ольви взглянула на меня озадаченно и произнесла уверенно:

— Этот артефакт принадлежал боевому магу огня. С его помощью он производил боевые выбросы большой мощи без потери собственной силы. Скажем, все пятнадцать заряженных камней браслета — это пятнадцать огненных снарядов невероятной мощи. Зависит от навыков обладателя.

— Ого, — усмехнулся, мысленно потирая ладоши.

То есть вот за счёт чего «метеориты» тогда летали с заметной щедростью.

Ольви дальше изучает и вскоре ахает:

— Ох, Дракон! Прозрачные кристаллы тоже не просты. Они и связуют носителя с камнями, могут регулировать выброс. Бриллианты меанита, очень дорогие сами по себе.

Ольви вновь поднимает глаза на меня, откладывая браслет весьма бережно.

— Сэр, оценить красные камни вряд ли сумею верно, как и весь браслет в целом, но каждый меанит на нём стоит от пяти тысяч таланов, а их здесь четырнадцать. Тем я могу удостовериться, что вы обладаете огромным капиталом для вложений, уже имея эту вещицу.

— Смысл ясен, артефакт дорогой из — за материалов, — произнёс на выходе. — Ну а как с его боевым применением?

Ольви прокашлялась, отшатнувшись. Продрала горлышко, взглянула серьёзно и выдала:

— Сэр Кристофер, я так понимаю, прежний владелец мёртв?

Кивнул.

— Во что вы меня ввязываете? Я дала оценку, как и обещала. Связываться с этим артефактом иначе нет никакого желания. Да даже просто потому, что не хочу совать свой нос в чужие дела, и знать тоже ничего не хочу. Особенно, если маг был убит в дуэли. Хотя я сомневаюсь. Скорее кто — то украл браслет, не берусь чернить вас, скорее вы обманутый покупатель. Уровень возможного владельца артефакта — это магистр магии. Советую вам поскорее избавиться от вещицы.

Ух, какая строгая! Но и я больше не мальчик в её глазах.

— Владелец мёртв, — бросаю жёстко.

— Хорошо, — соглашается девушка, пододвигая ко мне браслет.

— Я убил его, — подбавляю страстей ещё.

У Ольви глаза чернеют. Но она пытается удержать невозмутимость на лице. Хотя горлышком сглатывает.

— Не бойтесь, он был вампир, — добиваю окончательно. Улыбаюсь, бровки «пёсьи» строю.

Ольви проморгала часто, чувствую, как сердечко малышки набирает обороты. Вон и жилка на шее хреначить начала.

— Леди Ольви, я обычный лорд с Дуада, однако у меня есть необычное увлечение. Я охочусь на всякую нечисть и отнимаю у них цацки, побрякушки и всякое барахло, с цинизмом, какой бывает, когда отбирают у детей конфетки. Мой гнев и моя сила направлены исключительно на врагов человечества и врагов всех дневных существ им подобных.

Ольви выдохнула. Мордашку опустила, на браслет смотрит. А затем выдаёт:

— То есть вы не инвестор? Просто пустили пыль в глаза, чтобы я оценила очередной ваш трофей? Хотя слабо верится, что ваш. По вам и не скажешь. Я бы почувствовала силу такого масштаба.

Снова взглянула, изучающе так посмотрела, что у меня в груди похолодело.

Мляяя, сейчас вот — вот всё поймёт! Но я держу лицо и говорю неожиданно приподнято:

— Ещё какой инвестор, особенно для юных дарований!

Прыснула!! Лицо рукой закрыла, отшатнувшись. Нет, ну Ольви выводить на эмоции — одно удовольствие!

— Не верите? — Спрашиваю.

Отрицательно мотает головой, закрыв лицо. Локоны в каре колышутся, как у маленькой девочки — оторвы.

— Да вы сам — юное дарование, — выдала, посмеиваясь и дальше с шумным выдохом, глядя вверх: — и как я на такое повелась? Ума не приложу.

— То есть так да? — Бросил с обидой и вынул из — за пазухи сразу два заранее приготовленных мешочка.

Ольви посерьёзнела, наблюдает с подозрением и опаской, как я вываливаю на стол содержимое одного со словами:

— Здесь трофеи от мелких вампиров и оборотней, которые мне показались наиболее ценными, их я готов продать и инвестировать средства в ваше предприятие.

Магичка ротик раскрыла, нахмурилась.

Второй высыпаю. Кольца, браслеты, кулоны, прочая мелочёвка, полученная в результате уничтожения Уцарии, Гелака и их приспешников.

— А эти изучить для применения людьми, — комментирую, наблюдая, как ещё больше расширяются её глаза. Загадочные, глубокие и завораживающие, будто два южных океана.

— Это по силам? — Уточню с нажимом, ибо магичка, похоже, немного оторопела.

Полминуты она молчит, вероятно, собираясь с мыслями. А затем выдаёт:

— А у вас есть на всё это документы?

— Да, дарственные от Сехмет и Боргула, — ответил с идиотской, как мне вдруг показалось, улыбкой.

— Вы надо мной потешаетесь? — Спросила, сделавшись вдруг строгой.

— Да в чём проблема? — Развожу руками.

— Ваши незаконно полученные средства сгубят моё дело, если вы действительно намерены их вложить.

— У меня хорошие связи с Сотней, вопрос я решу, — отвечаю важно.

— Допустим, — согласилась Ольви на выдохе и, окинув демонстративно рукой сокровища на столе, добавила: — Всё это? На исследования и анализ потребуется время, не день и не два. Вы доверите мне такие несметные богатства? Или будете ночевать со мной?

— Конечно, — киваю.

— Конечно что?

— Буду ночевать с вами, — посмеиваюсь.

— Кристофер, — раздаётся укор.

Пожимаю плечами. В принципе согласен, флирт несколько неуместен.

Вздыхает, сверлит взглядом.

— Нет, я всё — таки не верю, — бросает. — Даже не трогая всё это, чувствую такую силу, что в дрожь берёт. Это не вы. Определённо не вы.

— Ольви, это я, определённо я, — говорю чувственно.

— Дракон раздери, — выругалась и вскочила.

Отвернулась от меня, в окошко смотрит. Думает? Сомневается?

— Это ваш шанс, — пробую склонить, затаив дыхание. — Я подпишу любые бумажки, возьму на себя полную ответственность. Сделайте хотя бы первый шаг, оцените все предметы.

— Первый браслет я уже оценила, — слышу несколько сварливое.

— Мне нужно, чтобы я мог его применять.

Ольви посмотрела на меня ошалело.

Пожал плечами в ответ, продолжив мило улыбаться, хотя уже надоело её уговаривать.

Девушка закатила глаза и отвернулась.

— На что я подписываюсь? — Тихо взвыла.

— На шанс осуществить свою мечту, дать тепло и свет всем людям Белого королевства. Только подумайте. И это ещё не всё. В своём открытии вы лишь вначале пути. Впереди столько всего интересного.

Молчит. На меня не смотрит.

— Ольви? — Канючить уже начинаю.

— Передел связей огненного браслета возможен, — начала магичка, наконец, по существу. — Но перестройка каналов на золоте под вас — это дело тонкое и не быстрое. Для золота такого качества мне придётся покупать реагенты, своих нет. Да и для всех остальных трофеев, как вы их называете, вероятно, тоже.

Вынимаю из кармана последние градирские монеты. Ставлю стопкой на стол.

— А вы ведь не отступите, — раздаётся укор от Ольви, которая наблюдает за каждым моим движением теперь.

— Никогда, — отвечаю со всей серьёзностью.

Взгляд её неожиданно меняется, становясь подозрительным.

— А мы с вами раньше не встречались, сэр Кристофер? — Выдаёт, что я едва не сглатываю слюнку от неожиданного неловкого момента.

Ох, тогда точно спалюсь!

Отрицательно мотаю головой, не отрывая взгляда от её глаз.

— Что ж, действительно, я бы запомнила.

— Так мы договорились? — Уточняю на всякий случай.

— Да, но…

— Никаких «но», мы компаньоны? — Вскакиваю и протягиваю руку.

Ольви вздрагивает от моей резкости, смотрит на руку ошарашенно, на меня взгляд поднимает, полный какой — то шальной надежды, мол, отпусти меня, пожалуйста.

Но я делаю «пёсьи» бровки, перед которыми даже такая фригидная малышка устоять не в силах. Она лишь выдаёт жалобно:

— Почему мне кажется, что я заключаю сделку с самим Высшим?

— Да ну брось, — говорю, чуть ли не мурлыча. — Нашла с кем сравнивать. С букашкой какой — то.

Ольви закатывает глаза в очередной раз, но уголок её губ так и тянется в улыбку. Неужели мой юмор, наконец, зашёл?

Чуть помедлив, ручонку свою нежную вкладывает в мою. Жмёт не сильно.

Заключаю в объятия своей лапой загребущей.

Вот и славно, контакт налажен.

Глава 10 Поход на балет

Понимая, что магичке лучше перебеситься в одиночестве и переварить всё без меня, откланялся как можно скорее.

Оставил наедине с отборным вампирским барахлом, предвкушая хорошие результаты исследований.

Ольви предложила составить опись всего в двух экземплярах. Я покрутил ей у виска. И сказал, что являюсь самым доверчивым существом на свете.

Она даже улыбнулась. Сдержанно, как умеет.

Договорились о встрече завтра в полдень в трапезной её района.

Поскакал в гостиницу радостный, представляя, как будут полыхать пачками вампирские батальоны! Ибо браслет огневика Гелака оказался «Лавовым заревом», с помощью которого смогу метеориты пускать и я! Ну, млять, вы теперь все у меня попляшете.

Ольви, милая, только бы у тебя получилось на меня всё перекодировать. Или авторизовать! Может, просто присобачить.

Ай, всё. Вечером балет с милфой Гертрудой! Нет, танцевать не будем. Будем просто смотреть!

В гостиницу вернулся после полудня, заехав в ломбард.

Есть ещё что сбагрить! У меня от оборотней одних только каменьев как семечек, хоть задницей жуй. Ещё самородки золотые и два кинжала с драгоценными каменьями. Ах да, и ценные бумаги, которые бы стоило отнести в банк на идентификацию. Сперва, я от самого дешёвого на вид избавлялся. У меня ещё золотая диадема в сумке, её бы продать. Там одного только золота на полкило, ещё и камни мелкие окантовкой. Сразу не стал с ней таскаться, опасаясь неудобных вопросов. С диадемой они будут самые неудобные. Например, почему спереди выдран камень! Или почему ты не принцесса, если это твоё.

Зашёл в холл гостиницы и диву дался. Всё в цветах, коробках подарочных, винах с бантиками и сладостях красочных! Вообще ни пройти, ни проехать.

Я такого цветочного разнообразия в жизни не видел. Цветочный магазин отдыхает.

А запах стоит, сразу в сказку улетаешь, потому что торкает.

Администратор восседает за стойкой, как ни в чём не бывало, макушку только видно.

— Светлого дня, — здороваюсь, кое — как до него добравшись. — Мне есть что — нибудь?

Отрицательно мотает головой, глядя, как на дьявола.

Похоже, он в шоке от внимания членов Сотни. Вероятно, мне и приписывает эту напасть.

— Мои здесь?

Пожимает плечами. Такое выражение на лице, будто сейчас заплачет.

— Держитесь, вон, пироженку съешьте.

Поднимаюсь по лестнице, иду по лепесткам роз! В коридоре на этаже та же картина, только ещё лепестками да листьями весь пол усыпан. Дверь Инессы нараспашку, тут же и две служанки с букетами возятся, фасуют и перекладывают.

А я за голову хватаюсь.

Они там что взбесились все? Мне кажется, что столько лордов и не было на вечере, сколько подарков.

Служанки здороваются взмыленные. Инесса тут же выскакивает расфуфыренная, в платье светлом шикарном, которое хрен знает, где взяла. Глаза бешеные, щёки румяные, сияет вся.

— Крис! Ты гений! — Восклицает, бросаясь в объятия.

Обхватываю за талию и сразу ладони на попу опускаю, сжимаю мяско. Ох и аппетитна задница.

— Сэр Мостин пригласил меня сегодня вечером на тайный закрытый показ! — Хватает, отпряв.

— Балет что ли? — Спрашиваю с подозрением.

— Да, как ты узнал? — Брякает с игривым подозрением в глазах чёрных, отступая.

— Тоже иду, — отвечаю обыденно. — Ты вот зря так сильно радуешься. Они ж поймут всё.

А Инессе хоть кол на голове чеши. К цветочком скачет, нюхает бутоны, кружится с мечтательным видом, как мультяшка из Диснея мля.

— И что же они поймут? — Спрашивает радостная, бегая вокруг меня, как сорванец.

— Что тебе ни цветов, ни подарков никогда не дарили, принцесса ты наша. А ну слюни подбери.

— Пап, отстань, — паясничает.

— Кстати, где твой папаша? — Встаю в позу.

— Утром отбыл, — брякает и хватает за руки танец со мной танцевать.

Никогда такой счастливой Инессу не видел. Поддался, покрутил её. Поднял на руки и пошёл в комнату на диван.

Усадил неугомонную, собрался уже к себе.

— Крис? — Окликает.

— Ну что?

— Кажется, я влюбилась, — заявляет дурочка.

Смотрю строго.

— Тебе так просто кажется. Даже не думай растекаться из — за этих подарков.

— Пошлый подтекст, — комментирует с укором и нюхает шикарнейший букет из фиолетовых роз, вероятно, под цвет её колье.

— Цветы от кого хоть? — Киваю на веник, которым убить можно.

— Эти от Мостина, — отвечает довольная. — Остальные от незнакомцев. А платье на мне нравится?

— Хорошо сидит.

— Гилинг прислал целых шесть, не уверен был в размере.

— А этому что надо? — Ахнул.

Бывший мужчина Ольви теперь решил ухлёстывать за молодухой?

Нет, такой жених нам не нужен.

— Мне ещё стихотворение его друг написал про любовь, — машет листочком с золотой окантовкой довольная. — Очень красивое, но я ещё не решила, покажу ли тебе.

Вот умора. Ещё так смотрит своими глазищами чёрными, само очарование. Причём наивное донельзя.

— Так в итоге в кого влюбилась? — Смеюсь, отказавшись читать всякую ерунду.

— Ой, — спохватилась Инесса.

— Подожди, ты все записки прочла?

— Вот, дочитываю, — показывает целый ворох красиво оформленных бумажек на диване рядом.

— Там ещё в холле подарки. И советую все сладости поскорее в столовку отдать, чтобы не испортились. Три торта ты уж точно не захомячишь. Я не знаю, на что намекают твои ухажоры. Попа им маловата твоя?

— Крис, — взвыла.

— Что Крис? — Выдал сварливо. — Мы с тобой о чём говорили? Держи лицо, меньше радуйся. Ты думаешь эти подарки за тебя такую весёлую дали? Нет! Образ циничной и неприступной суки всё это тебе заработал. И не вздумай виснуть на Мостине сегодня. Никаких поцелуев тем более. Или он просто засунет тебе пальцы в лоно и проткнет девственное плево. И будет тебе ой. Тем более лорд из Тирсы, который по своим доступным рабыня уже заскучал.

Инесса сжалась вся, щёки надула.

— И сними это платье, — дальше отчитываю. — Нечего холопам решать, во что принцессе одеваться.

— Но оно мне действительно понравилось, — буркнула, насупившись.

— Нет, ты его не оденешь, — обрубаю. — И радостно благодарить никого не станешь.

Захныкала…

Да блин! Усаживаюсь рядом, под задницей записки хрустнули. Приобнимаю. Глажу по плечику, успокаивается.

— Мне так хорошо, почему не могу быть просто собой? — Проблеяла.

Пересаживаюсь на корточки перед ней, как перед маленьким ребёнком. Глазки отводит, слезки на щеках блестят.

— Думаешь, они являются собой? — Начинаю мягко и с улыбкой. — Лорды во власти ими априори быть не могут. Сплошные лживые ублюдки, пекущиеся только о себе. И твой Мостин в первую очередь, как новоиспечённый рвач думает только о том, чтобы урвать по больше и получше. Настоящим он будет, как только кончит в тебя. Вспомни эти ощущения, когда я так делаю. И всё станет на места. Мужчина — это хитрый змей, который жаждет сунуть в твою девственную дырочку свой грязный хер, и он идёт к этому любыми путями. Чем богаче змей, тем более действенные и дорогие методы использует.

Выдал, так выдал. Но пусть лучше испугается.

— А как же любовь, Крис? — Спрашивает жалобно. — Неужели мир мужчин так жесток?

Вздыхаю. Может зря я так? На то она и молодость, чтобы делать ошибки?

— Любовь придёт, малышка, — говорю ласково. — Настоящая, живая, чувственная. Когда он не сможет и минуты без тебя, как без воздуха. Когда он будет жертвовать ради тебя всем. А вот это, — на букет показываю. — Пыль в глаза. Не ведись, не думай, что этим он для тебя мир перевернул. Он просто деньги заплатил, быть, может, даже и не знает, что за цветы от него привезли. В этих подарках души нет. Ничего от своего «я» не вложено. Согласна?

Кивает.

— Что мне делать, Крис?

— Принять роль циничной и неприступной суки до конца. Вернее до тех пор, пока ваш брачный союз не будет на бумаге со всеми вытекающими.

Снова кивает.

— И малышка… в этом платье ты сегодня не пойдёшь.

— Ну почему?

— Тебя пытаются пометить, не ведись. Ты ничья, и сама решаешь, что одеть. Поэтому мы сейчас перекусим и поедем покупать тебе штанишки, да такие, дабы в твою попочку всё впилось. Чтобы нашим самцам ходить неудобно было.

Секунды три Инесса соображала, а затем звонко рассмеялась.

Поцеловал в солёную щёку. Обняла меня крепко в ответ. Вжалась вся, аж сердце моё взвыло.

Почему не бросил всё на самотёк, оставив её на растерзание? Я ж та ещё тварь бессовестная и циничная. Видимо, есть во мне ещё что — то светлое.

К парному свиданию готовимся ещё тщательнее, чем к первому выходу.

Мне проще: классический тёмный костюм, белая рубаха и немного дикарского обаяния.

Инессе же штаны подобрали только в третьем магазине. А затем помчали к нашему геюшке красоту обновлять.

Выдохнул с облегчением, увидев его на месте, и подумал, что пора бы и местную курьерскую службу осваивать. Под вечер только они и гоняют по улицам с посланиями, как живые, но медленные смс–ки.

Из гостиницы мы вышли в назначенное Мостином время.

Конечно, член Сотни не предполагал, что с Инессой под руку выйду и я. Поначалу, вероятно, подумал, что проводить. Но выяснив адрес, я радостно воскликнул:

— Так мне тоже туда! Не подбросите?

— Простите, сэр Кристиан, но у меня нет лишних билетов, — попытался отбиться тирсец хоть как — то.

— Не переживайте, леди Гертруда ждёт меня там же, куда намылились и вы, — ответил весело.

И сразу же ощутил его негодование, которое тот попытался отчаянно скрыть.

— Что ж, попробуем потесниться, — выдавил Мостин и подал руку Инессе, чтобы завести её в свою шикарную карету.

Последним завалился я. Пройдоха с Инессой уселся с одной стороны, воспользовавшись ситуацией. Да и пусть порадуется, я слежу за его руками.

А разоделся, а надушился. Стрелки подвёл, не? Улыбаюсь ему. На подружку посматриваю, та в ответ решительно, мол, Крис, не подведу на этот раз.

Тронулись. Когда неловкое молчание затянулось, я спросил удальца:

— Как там ваша дуэль за право первой ночи?

Инесса, уже знающая мои приколы, зыркнула на меня, мол, завязывай.

А мне смешно за реакцией ухажёра наблюдать. Растерялся бедный, только и выдавил:

— Мы решили с сэром Орнуаром, что были слишком пьяны.

Это он про главного прокурора Градира. Ну конечно, кто бы сомневался.

Прокатились с ветерком, миновав первое кольцо Ступеней. Дальше на перекрёстке карета ушла в сторону, где оказалась целая зона мелких театров, стоящих по периметру большой площади, которая так и называлась «Площадь театров». Наш «Балетный театр имени Шатура» встречал с самыми белыми колоннами и самыми величавыми статуями, торчащими из стен.

Около всех театров карет предостаточно, а у нашего всего пять, включая прибывшую. Вот те и закрытый показ. Хотя, судя по домам в округе, уверен, что сюда богачи могут добраться и пешком. Улочки по парку, что вокруг раскинулся, довольно широкие, так и просятся, чтобы по ним потоптали каблучками дорогой обувочки.

Завалились в театр. Внутри, как в музее, кажется, что трогать ничего нельзя. Слишком хрупкое и дорогое. В фойе слуг и надсмотрщиков раза в три больше, чем посетителей, суетливо стоящих кучками в ожидании запуска в зал представлений. Работники в светлой лакейской форме сразу налетели окучивать. Чуть отстал, чтобы не мешать раздеваться нашей парочке, а заодно оценить попу Инессы в серо — серебристых штанишках и возрадоваться. Что ткань, что крой идеально подчёркивают её аппетитную форму, сексапильность и экзотику. Лучше я бы точно не подобрал. Учитывая, что штаны она напялила на стринги, оттого создаётся впечатление, что под тканью белья нет вовсе.

Ха! А на задницу дочки Белоиса пялятся все, кто оказывается сзади и сбоку! Удержаться не могут. А кто не оказывается, стремится это сделать по любому поводу. Похоже, если бы вчера вместо платья она надела эти штаны, подарков и цветов было бы в два раза больше.

Так их всех крошка!

Заметив Гертруду, которая уже бежит мне навстречу из глубины зала, я оставил подружку с черноглазым петухом. Посмотрел на него угрожающе перед отходом и отшутился напоследок:

— Полезете её целовать раньше брачного союза, сэр, я вас сам засосу, мало не покажется.

Мостин только рот открыл что — то явно язвительное сказать, а я умотал по шикарной ковровой дорожке к милфочке обниматься.

— Сэр Кристиан, Серебра и Света! — Поздоровалась по — левантски, чем собственно удивила.

Похоже, навела справки. А может, я просто параноик.

И ещё озабоченный, ибо вижу в ней вполне приемлемый сексуальный объект. Сегодня она в вечернем платье розово — голубого цвета со скромным декольте. При этом модель подчёркивает её довольно аппетитную женскую задницу с жирком, держащую тонус за счёт каблука.

Я даже облизнулся, подгребая. Широкие бёдра, обтянутые с внешней стороны ляжки, всё это задаёт свой градус. А ещё этот взгляд блядски подкрашенных серых глаз, говорящий, что она готова сразу на любые эксперименты.

— Светлого вечера, леди Гертруда, — ответил любезно, отвесив лёгкий поклон.

— Ах, принц, — пропела восторженно. — Вам так идёт градирская мода.

— А вам так идёт это платье, — ответил на комплимент своим и подставил локоть приглашающе.

— Вы так обходительны, принц, — промурлыкала.

Шагнув элегантно, пришвартовалась лапкой к локтю.

Вход в зрительский зал охраняется, как покои императора. Четыре человека в праздной одежде проверяют на входе билеты. Две злобные женщины с выражениями лиц и в образах офицеров гестапо и два бугая с наитупейшими мордами.

Перед Гертрудой все делаются мышками, расходятся с поклонами и распахивают обе створки, о билетах даже не заикнувшись. Но на меня поглядывают с подозрением. Дальше плотные чёрные занавески, которые приходится отодвинуть самим. Тамбур метра три в длину с тусклым светом и зеркалами по обе стороны, в конце снова занавески. Млять, какая — то буферная зона, аж смешно. Видимо, чтоб никто не подглядел представление!

У зеркал по два корытца на ножках. Чур меня, чуть не решил, что в них очки для три — дэ просмотра! С этим Шатуром уже ни в чём не уверен!

— Выберите маску, сэр, мужские справа, — произнесла Гертруда и схватила первую попавшуюся чёрную штуку, закрывающую лишь верхнюю половину лица.

Недоумевая в чём отличие, взял со своей стороны похожую и я. Напялил. Ух! Вылитый «Зорро»! Кстати, как вариант.

Не дав лишнюю секунду полюбоваться, Гертруда ухватила уже нагло за руку и потянула дальше.

Минуя новые плотные шторы, оказываемся в зрительском зале, по величине, как в кинотеатре. Похоже, в партере, но от эффекта крутого спуска, кажется, что это балкон. Помещение под большим углом устремляется вниз, ибо ряды расположены так, что ноги верхнего на уровне макушки нижнего. За счёт этого посадочных мест не так много. Да и сами места странные, какие — то полукруглые кабинки на двоих, где обзор открыт только на сцену, ни ты соседей, ни тебя они не видят. По рядом кабинок не так много, обратной пирамидкой расположены. У сцены меньше, наверху побольше.

Вспоминая, как расположен театр, делаю выводы, что уровень сцены на пару подземных этажей.

Гертруда ведёт ближе к сцене, на третий ряд, к центру, где всего три кабины.

Сцена большая прямо перед нами, уровнем ниже метра на четыре. Занавесом закрыта не до конца, площадка виднеется.

Усаживается на наш общий мягкий диванчик. Приземляюсь рядышком, соблюдая полметра дистанции.

Похоже, в некоторых кабинах сидят зрители, но слишком тихо, будто притаились. Слышу отголоски шёпота.

Минут двадцать ждём, я медитирую, милфа всё время на меня посматривает и ёрзает своими булками по дивану, не зная, как примоститься незаметно ко мне поближе. Пока ждём, ещё четыре парочки вошли. Судя по стуку каблуков, Инесса с Мостином двинули на два ряда выше. На наш ряд кто — то пристроился справа. Девка захихикала, но её быстро прервали, судя по всему, мужчина спешно зажал ей рот.

Походу с этим здесь жёстко.

Началось представление с лёгкой скрипки из — за занавеса и переросло в оркестровую музыку, когда занавес стал разъезжаться.

Оркестр оказался на отдельных балконах с двух сторон от сцены, которая вдруг значительно посветлела, будто здесь используется самый настоящий электрический свет. Хотя скорее зарядившиеся светолиты поставили. Плюс системой зеркал его усилили. Оно и видно над сценой глади блестят, отражённый свет излучая.

И вот появляется первая балерина в белом. Начинает понемногу вытанцовывать на носочках в специальных балетных туфлях, вибрируя юбкой.

На невозмутимом милом личике косметический румянец и чёрные стрелки, придающие особый эффект яркости. Волосы убраны в тугие косички на затылок.

Всё вроде, как обычно: причёска зализанная, корсет на стройное тело, переходящий в дискообразную юбку, которая ничего и не скрывает. А в данном случае даже то, что колготок на девушке нет, хотя, вроде как положено. Лишь белые трусики, спасибо хоть, что не стринги! Но со сверхрельефными ногами в таком напряге и спортивной задницей даже обычного кроя трусики смотрятся, как усилитель эффекта вульгарности, довольно сильно стягивая ей там всё! В дольки впились, меж ягодиц вгрызлись, будто потрахивают. Создаётся впечатление сие, особенно когда она дёргается.

В целом, балерина, как балерина, а вот с этой пошлой составляющей сомнения берут. Но девице хоть бы что, наяривает невозмутимо вступительные элементы.

По лицу кажется, что очень молоденькая, но движения отточены до полного профессионализма, не подкопаешься.

Следом за ней новые такие же развратницы появляются, вытанцовывая не хуже под подобие классической музыки. По мере появления новых балерин, челюсть у меня отвисает всё больше. Одна краше другой, трусиками белыми светят, стягивающими так, будто размера на два меньше они у каждой. Специально ж так, почти сразу понял и залюбовался.

В театры ходить я был не любитель, но как — то на «Лебединое озеро» сходил с бывшей. Не впечатлялся особо, если бы не бинокль, вообще бы грустно было. А здесь и не нужен! Вот, трусики с попами и голыми ножками прям перед носом.

После девятой балерины на сцену выскочил первый балерун, и я чуть слюной не поперхнулся. Разукрашенный под гея мужик лет сорока с атлетической фигурой — спору нет, но млять в стрингах!! Пиздануло, называется, откуда не ждали.

Больше никакой одежды на нём нет. Следом выскочило ещё два уже помоложе, но такие же мощные, если не мощнее. При этом мастерству не занимать, движения чёткие, осанку держат, вид невозмутимый. Артисты!

Как только появились мужчины, девушки запрыгали более активно, будто возрадовались. Начались одиночные и парные кульбиты. Девки ноги задирают в прыжках, что трусы впиваются ещё больше. Мужикам в объятия прыгают! Те их крутят за талии, перебрасывают друг другу.

Ух! Попки так и сверкают. Думаю, сейчас Инесса смотрит, как комки у балерунов между ног трясутся. Меня это несколько сбивает. Но в целом градус в штанах повышается с каждым новым действом на сцене.

Отыграв вступительный акт, балетная группа вроде успокоилась, выстроившись в шеренгу и продолжая вибрировать, подрагивая ножками. Как бы подготавливая зрителей, музыка угрожающе восторжествовала. Главный сорокалетний балерун вышел на фланг, а с другой стороны вылетела новая балерина на этот раз в чёрном. И с разбега в поперечном шпагате взлетела, демонстрируя невероятно точёные ножки и чёрные микро — трусики! А вот и стринги, чтоб окончательно добить.

Мужик ухватил ещё под ляжку, рядом с жилкой у киски. На сантиметр мизинец сдвинь, и уже заветный изгиб. А этой плевать, ножки с носочками вытянула, смотрит с задором куда — то наверх, похоже, на балконных зрителей. Покружил балерун девку, демонстрируя практически голую попу, и швырнул в сторону! Закрутилась новая балерина в воздухе, как волчок и приземлилась на ножки ловко.

Уф, вот это уже малышка шикарная! Явно выделяется из общей массы не только цветом одежды. Да все девицы красивые и спортивные, но чем — то до неё по всем параметрам не дотягивают. Невысокая, стройная, сисечек похоже нет, как и у многих здесь кисонек, зато милейшее личико с курносым носиком, как я люблю, точёные ножки, задница двумя орешками выдающаяся. Мне кажется, таких выточенных округлых ягодиц ещё не видел, будто скульптор поработал озабоченный.

Она походу специально стринги и напялила, чтобы у всех присутствующих зрителей мужского пола поллюция разыгралась конкретная. И если у её напарниц трусы с юбкой соединяются в общий купальник, может, просто заправлены выше. То здесь за счёт низкой посадки поясную резинку трусиков видно отдельно, чуть ниже по голенькому выбритому белому лобку двумя ниточками к треугольнику спускается.

Запрыгали на балерунов и другие девицы, как новый акт пошёл. Мужчины их ловят, кружат и отпускают, не сильно швыряя. Не сразу замечаю, что придерживают уже не за ляжки, а прямо под промежности! Когда успел уловить этот кадр, даже на Гертруду воровато взглянул. А та сидит довольная с меня глаз не сводит! Вот сучка, наслаждается моей реакцией, похоже.

Делаю вид, что не замечаю этого. Дальше стараюсь держать лицо, меньше пачку разевать. Да не выходит!

Музыка меняется на протяжную. Сцена пошла, как три балеруна нападают на «стаю» девиц, успев схватить по одной. Остальные разлетаются, как птички и кружатся вокруг, пока две пары позы принимают необычные. Две белые балерины взбираются каким — то чудом и при поддержке мужчин им на плечи, голова к перевёрнутой голове, ухо к уху, лопатками на плечи, задницами кверху. Демонстрируя середники трусиков, ноги не просто в поперечный шпагатах разводят, а глубже выгибают! Так и кружат их «рогатками» балеруны плавно.

Нет, ну млять, так извратить искусство⁈

Третья пара с сорокалетним атлетом и чёрной балериной не заставили себя долго ждать, изобразив подобное!! Вот только у этой сучки треугольник выбритую начисто письку едва скрыл, а дальше сверхтонкая ниточка дырку анальную впритык заслонила, гармошка бордовая с двух сторон по паре миллиметров бесстыже выглядывает. Со спортивными формами и идеальной белой кожей — зрелище, аж жар сладкий поддал!

При этом все три девки вверх тормашками глаза закрыли типа удручённо, а мужики скалятся злобно, как торжествующие насильники.

Мать моя женщина. В головке тут же кольнуло, и пошёл мой дружок расти, настырно в ширинку упираясь.

Покружили девиц в раскоряку. Двое с белыми отпустили и взяли следующих! Тем временем главный балерун чёрную спустил с плеч, перехватил, повернув к себе лицом. Подкинул, ухватив за голые тугие бедра с боков, словно в тиски взял. Закружил с подбрасыванием. И через раз за булки стал хватать! Ох, ё… я тоже так эту крошку схватить хочу! На весу девушка попку расслабляет, и этот затейник ягодицы разводит до предела! Уголок на внезапно распахнутой киске становится не по размеру, как и ниточка, которая теперь ещё меньше прикрывает.

Млять, что происходит⁈

Чувствую касание в самый жаркий момент. Ладонь Гертруды на ляжку ложится деликатно. Делаю вид, что не замечаю. А она всё ближе к члену подбирается. И вскоре начинает наглаживать сверху. Как раз на сцене двух белых балерин поймали и на плечи взвалили. Так теперь кружат задницами к нам. И через раз трусики оттопыривают в сторону булок, демонстрируя писёнки! При этом ещё и булочки раздвигают. Дырки напоказ!

Только чёрненькая избежала этой участи. Эх!

С другой стороны, её недосказанность увеличивает желание вдвойне. А оно ещё какое. Балерину с такой попой я определённо хочу оттрахать.

Не успел глазом моргнуть, верхняя часть корсетов полетела со всех девиц! Показались крохотные сисечки с аккуратными сосочками. У двух девушек даже второго размера холмики. Главная звезда в чёрном тоже верхушку скинула самой последней. И у этой двоечка! Торчат прям туго и сочно так, сосочки нежно розовые, первозданные. Ух!!

Тем временем в нашей кабинке настойчивые женские руки полезли пояс на штанах расцеплять. Ловко и легко милфа расстегнула застёжку. Не отвлекаясь на Гертруду, продолжаю пялиться на полуголых балерин, которые летают по сцене и уже начинают сами периодически поглаживать причиндалы балерунов.

А Гертруда, вероятно, чувствуя, что получила карт — бланш, лезет под трусы и высвобождает мой член на волю. Сильная, и одновременно ласковая ладонь хватается за ствол с явным нетерпением, а нежный влажный рот сразу заглатывает головку.

Ооох, я чуть не потерял концентрацию от первых сладких ощущений. Сжал челюсть, ибо рвётся стон, и туман на сцену будто наплывает от её умелых манипуляций.

А эта похотливая сучка ещё и язычком искусно работает, периодически вынимая изо рта головку и облизывая ещё, как мороженное.

На площадке творится что — то подобное. Походу Гертруда знает, в какой момент ей лучше подкатить, чтобы создать эффект пять — дэ просмотра. Это когда ты не просто смотришь и нюхаешь, что смотришь, ты ещё и ощущаешь то, что ощущают герои. Как раз три балерины вывалили три члена балерунов и, стоя на коленках, наяривают прямо на сцене.

Я даже возрадовался, что среди них нет балерины в чёрном, моя любимица ретировалась, покинув вакханалию. Остальные же не задействованные в оргии подруги скачут на заднем плане в поперечных шпагах с вытянутыми носочками туда — сюда.

Когда вдруг замечаю, что у «птичек» уже нет трусов, подкатывает и у меня. Ибо Гертруда наяривает, как специально, очень активно, с обильной слюной!

Извергаюсь ей прямо в рот очень скоро. Женщина жадно заглатывает всё без остатка. Ещё и дорабатывает кулачком, добивая меня в остаточных сладких спазмах. Похоже, градирские милфы любят глотать.

Закончив делать минет, Гертруда возвращается в прежнее положение, поглядывая на меня хитро. А я уже держу своё лицо. И отвечаю ей укором.

Через мгновение в затуманенную башку, словно прорезая этот долбанный туман наваждения, вырывается одна острая мысль! Инесса!!

Спешно убираю стремительно падающий член. Гертруда смотрит встревоженно, а я заправляюсь и вскакиваю, как в зад ужаленный.

— Нельзя, — шипит милфа, спохватившись. — Представление ещё идёт.

Пытается схватить за руку, но я не даюсь. Сваливаю, проскакивая по ряду мимо кабинки, где активно целуется парочка в засос. Поднимаюсь по лесенке на пару рядов вверх. Ко мне сверху спешит бугай работник, вероятно заметивший суету.

Две кабинки прохожу пустующие, и достигаю цели. А вот и вы, мои хорошие.

Целуются активно, никого вокруг не замечая, он ей промежность через трусы уже наглаживает, расстегнув штанишки. Вот — вот дальше полезет. Ну, сука.

Лапу убираю остервенело.

— Да вы… — только и успевает сказать Мостин. А потом он начинает хрипеть, ибо я хватаю за горло.

Бьётся, как беспомощная рыба на берегу. А я сжимаю сильнее, борясь с диким желанием вонзиться золотыми когтями.

— Крис! — Взвизгивает Инесса, опомнившись.

Позади уже подступают целых два верзилы. Тем временем музыка продолжает играть, там у них какой — то новый акт. Не исключаю, что секс по классике.

Отпускаю гниду, который отшатывается в ужасе, падая с дивана и кашляя истошно. Вздёргиваю Инессу, как пушинку. Секунду даю времени застегнуться. Как раз оборачиваюсь на верзил.

— Что? — Спрашиваю, готовый порвать и их.

— Покиньте зал, сэр.

— Свалили на хер, — рыкнул на них и потянул за собой мою дурочку.

Эти не успели посторониться, толкнул их на диван второй кабинки. Крепкие ребята, но я крепче.

— Можете начать целоваться, — бросил им напоследок.

На сцену мельком взглянул. А нет, там не совокупляются. Мужики теперь у баб лижут. Тьфу, так искусство великое извратить. Кощунство.

Беринг Шатур, ты придурок.

Двинулся прочь. Шторы прошли, в коридоре маски швырнул обе. Инесса хнычет, а я дверь с ноги выбиваю. Крик раздаётся женский. Кажется, кого — то приложил. Уж простите.

В фойе только слуги, и хорошо. Потому что, зная, как течёт Инесса, вообще не сомневаюсь, что у неё между ног сейчас все штаны пропитались. Мне даже смотреть не нужно. А господам ни в коем случае.

— Одежду, — рыкнул на лакея, который пытался поднять упавшую дамочку. И тот помчал в гардероб.

Через две минуты мы уже вышли на улицу. Инесса рыдает сдержанно, потому что сказал ей заткнуться. У самого звериное желание выпороть её ремнём.

Немного замешкались в поисках кареты ублюдка. Гертруда следом за нами выскочила:

— Сэр Кристиан, что случилось?

— Попытка надругательства, — выпалил и, у Гертруды глаза почернели.

— Хотите назначить дуэль? — Ахнула.

— А стоит? — Спрашиваю хищно.

— Я бы не советовала, Мостин отменный фехтовальщик.

— Жаль, что просто так убить его нельзя, — хмыкаю. — Передайте, что я готов, хоть завтра.

Кивнула встревоженная.

— Мой экипаж к вашим услугам, — указала на свою карету. — Я бы проводила, но мне нужно уладить этот инцидент. Слава Дракону, Шатура не было.

Ничего не ответил. И не попрощался. Поехали в гостиницу на солидном экипаже. Всю дорогу Инесса молчит, насупившаяся, краска на лице потекла. Как проститутка, право слово.

Я тоже молчу, потому что если начну её отчитывать, разревётся ещё больше. Мне ещё нытьё не хватало слушать.

В холле гостиницы остываю. Ибо понимаю, сам виноват. Рыльце и у меня в пушку, я — то Гертруде дался. А девочка неопытная что может? Знал бы я, что такое нам покажут, не стал бы её на растерзание посылать.

— Извини, — выдавил в холле, понимая, что переборщил.

Ничего не ответив, Инесса поспешила в комнату мимо всех подарков и цветов.

На ресепшен подхожу. Администратор навстречу вскакивает.

— Сэр, только вы уехали, мальчишка прибежал с запиской для вас.

Разворачиваю серый клочок, оторванный от какой — то листовки:

«Есть разговор. Л. Актриса».

А ну замечательно. Весь вечер впереди. Как раз хотел выпустить пар.

Глава 11 Дальние родственники

Вечер в Градире светлый как всегда. До моста доезжаю, дальше пешком. Попутно являю записку с докладом от Лихетты. Нихрена се они за сегодня прошли! С такими успехами в Брилет прибудут дней через семь — десять.

Иду по стеклянной набережной. А балерина в чёрном из башки не выходит. Мало того, что она очень красивая и невероятно атлетичная, так ещё гибкая в придачу. Уверен, спокойно ноги за голову заправит. Русая, глаза вроде зелёные с голубоватым оттенком, очень интересные. Девка харизматичная и талантливая. Там от одних только её балетных прыжков в стрингах на тугую задницу орешками чуть не кончил в трусы. Вполне вероятно, что её приходует Шатур. Однако если учесть, что он уже дедок, какие ему на хрен бабы? Он может быть и покровителем, опекуном с вполне светлыми отцовскими чувствами. Девка молоденькая, может, двенадцать циклов стукнуло едва — едва.

Она ведь свалила в преддверье оргии. Это что — то значит.

Как минимум то, что набивает себе цену. Или ей набивают цену. Вероятно, после порно — балета какой — нибудь господин зритель выбирает себе актрису из представленных. А самая интересная естественно будет та, которая оставила большую недосказанность при своей красоте и грации. Господину не откажут, только ценник заломят.

Надо будет узнать у Гертруды, что это за балерина такая. Может, получится познакомиться. Пофлиртовать немножко, поцеловаться сладко. Поиграть в любовь.

Они мою Инессу пытаются совратить. А я на эту позарюсь. Кровь за кровь, дырка за дырку, как говорится.

На нашем пустыре с раздолбанными лавками никого. Но чую я движуху неподалёку. Похоже, наблюдатель меня засёк и умчал докладывать. Так и вышло.

Лара пришла спустя пятнадцать минут в той самой шубе, и напяленной на грязную голову беретке с хвостиком белки. Голубые глазища с рыжиной выкатила. Усаживается напротив прямо на прутья. Чувствую резкость в движениях, а ещё замечаю ссадину на лице, которую она обильно запудрила.

Делаю вид, что не интересно, киваю сразу, мол, выкладывай.

— Сэр Крис, твою Ольви не сыскали пока. А по второму вопросу всё ладно, — выпалила.

Чувствую в голосе дрожь. Меня так боится? Или здесь что — то ещё. Увожу взгляд в сторону, чтоб не сверлить. А то с порно — балета походу бешеный вид ещё не утратил.

— Рассказывай, — говорю спокойно, без нажима.

— Монеты вперёд, — выдаёт уже более уверенно.

Кидаю по одной. Ловит ловко, но кривится едва заметно. Так, похоже, её побили.

— Газим Бешеный Бык главарь гильдии «Серые крысы» действительно повязан с Белой тенью, — начинает шептать, поглядывая по сторонам воровато. — Говорят, они как брат с сестрой были. Его отец Нойс когда — то приютил девку. И они вместе водились. А потом она кинула всю семью…

Подождите. Тот самый Нойс, который забрал маленькую Джуну за долги её отца и обучал, чтобы та потом украла «Синий глаз» у Аргириса⁈ А этот главарь его сын?

Мир тесен!!

— Про детей узнала? — Перебиваю, потому что она начала какую — то ахинею уже нести.

— У Газима промышляет по рынкам целая свора воришек из детей — сирот, которых он взял под опеку в гильдию. Правда ли, что среди них есть дети Белой тени я узнать не смогла.

— Понятно, веди к нему, — командую решительно, ибо мне в любом случае требуется разобраться, какие у мамаши здесь были дела.

— Прямо сейчас? — Встрепенулась Лара.

— Да, млять, прямо сейчас, — прорычал я. — У тебя какие — то возражения, Актриса?

Вскочила, глаза выпучив.

— Сэр Крис, я думаю, тебе не стоит без предупреждения наведываться. В воровском мире так не принято.

— Учить меня будешь? — Спросил, поднимаясь с лавки.

— Его логово на заброшенной фабрике на окраине города, — произнесла сипло. — Туда только доехать если. Провожу, но с тобой не пойду, иначе мне не жить.

Двинули к мосту, а оттуда чтобы свернуть на улицы к приличным районам. Снова на дороге полицейские кордоны стоят, пришлось обходить. Странно, что они до сих пор меня не вычислили. Похоже, тот, кто проверял документы так пересрал, что имя моё забыл.

До фабрики добрались часа через полтора. И то кучер брыкался до последнего, не желая вести нас туда, хотел высадить раньше. Место не просто оказалось за городом, а в некоем подобии зоны отчуждения, где грязное непроглядное озеро полуразваленные лачуги облепили. И не понятно, ураган здесь прошёл или чума. И, похоже, к Градиру этот район не имеет никакого отношения. Отдельная область, где центром загрязнения да собственно и зла оказалась фабрика.

Только вышли на дороге, кучер рванул скорее прочь, яростно стегая лошадь.

Фабрика сильно выделяется из серой массы трущоб. Несколько комплексов ангарного типа уцелевших, полуразрушенное массивное здание буквой «П» этажа на четыре. Трубы всюду, в том числе и в озеро уходящие. К гадалке не ходи, фабрика его и засрала.

До ближайших районов Градира меньше километра, но такое ощущение, что все тридцать. За районом уже степь. Да и здесь чувствуется, что холодный ветер поддувает.

— Дальше сам, сэр Крис, — брякает Лара, которая всю дорогу тряслась и молчала.

Путь к фабрике вижу, прямой по единственной вымощенной, полуразбитой дороге. Не прощаясь с проводницей, потопал спокойно, несмотря на угрожающе высовывающиеся лица из окон развалин по обе стороны пути. Все прячутся, ни одного жителя не вижу. Хотя, судя по запаху дыма и еды здесь точно живут.

Ещё на подходе понимаю, что на территории оживление, доносится лёгкий гам, и долетает запах жжёной химии по большей части, нежели чего — то природного. Да и вообще воздух здесь хреновый, деревьев в округе нет. Кое — где кустики плешивые виднеются, трава скудная.

Забор из плит обваленный частично, но щели перетянуты колючей проволокой. Ворота из металла нараспашку. Но я на всякий случай запечатлеваю место перед входом.

На территории завода целая площадь, по больше части застроенная лачугами из кирпича, металла и шифера, но дорога по прямой до подъезда в уцелевшее здание просматривается сразу.

Двигаюсь невозмутимо и уверенно, не обращая внимания на местных, коих здесь кишмя кишит. Жгут в крупных железных бочках костры, у которых и ютятся. Что — то жрут, за самодельными столиками играют в кости, попивают, спорят. Но стоит мимо пройти, поравнявшись, останавливают свою деятельность и начинают меня рассматривать нагло и вызывающе. Как минимум удивлены, а скорее ошарашены.

Морды матёрые и не очень, даже подростки среди них, как чумазые волчата. Семей не вижу, по атмосфере вообще никак. Одни уголовники и те, кто в образе. Несколько женщин, каких замечаю, больше под мужиков косят злых. Пара мальчишек, сидят на корточках, как гопота, один ножик самодельный точит, второй сигаретой дымит. На меня с таким презрением посмотрели, что курящий не выдержал, ещё и харкнул себе под ноги.

Чистый и благоухающий господин в новенькой одежде прямо в «крысиное» логово сам пришёл. Вот они походу и охренели.

Шагов пяти не дошёл до подъезда, когда сбоку на него вальяжно вышел меня встречать верзила с кувалдой огромной и в мехах волчьих на плечах. Ряха широкая да ещё и с бородой рыжей да бакенбардами, глаза чёрные безумные.

— Заблудился, господин? — Прогремел он насыщенным басом.

По ушам ударило неприятно, но я невозмутимо стою. Серьёзный донельзя. Чую позади уже круг из головорезов замкнулся, обратной дороги пешком нет. И не надо!

— Газим Бешеный Бык здесь обитает? — Бросаю негромко, глядя прямо ему в глаза.

— А кто спрашивает? — Брякает, делая брезгливую гримасу.

Хотя просится такая на лицо и мне. Но я вежливый, потому что хочу минимизировать потери среди мирного, пусть и бандитского населения.

— Крис, — отвечаю.

— Просто Крис? — Фыркает.

— Да, просто Крис, — соглашаюсь и растягиваю улыбку.

Кивает кому — то за моей спиной, и тут же пацан мелкий прошмыгивает к нему, резво по ступеням взбирается. И дальше уносится, скрывшись в темени подъезда.

— Оружие есть, Крис? — Спрашивает верзила.

— Нет, — отвечаю и распахиваю пальто.

— Хороший костюмчик, — посмеивается здоровяк. К нему с боков подтягиваются ребята поменьше, но вид, как у убийц. Лыбятся, смотрят на меня, как на добычу.

— Тебе не подойдёт, — отвечаю приподнято. — А вот твоему дружку справа вполне.

— Я учту, — брякает его беззубый товарищ.

— Какой — то ты чересчур бесстрашный для господина, — выдаёт ещё один щуплый боец, у которого вполне добротная шпага. И вид, как у гвардейца кардинала.

Демонстративно оглянулся головой, окинув взглядом толпу, которая дышит в затылок. Усмехнулся. Да меня уже человек пятьдесят окружили плотным кольцом.

— Нет, скорее это вы чересчур смелые, — выдал я и открыто улыбнулся.

Секунды две здоровяк хмурится, сканируя меня взглядом. А затем бахает и начинает ржать. Подхватывают другие. Вскоре уже вся толпа смеётся, даже мелкие подростковые хихиканья прорезаются. Всем, в общем, весело. А значит, расслабили булки окончательно.

Парень возвращается от босса. Шепчет верзиле на ухо. Тот кивает.

— Ну пошли Крис, кажется, тебе повезло, а может и не очень, — машет верзила.

Поднимаюсь бодро за ним. С нами ещё трое головорезов увязались. Внутри широкий чистый холл. От нескольких бочек с кострами свет и жар идёт. Тут тоже бомжи разместились, но видно по наличию оружия, что это уже гвардия главаря.

Поднимаемся по лестнице на два этажа вверх. В новом холле могу оценить уже подобие ремонта, отделку, герметичность помещений, относительно улицы. Заворачиваем к плотной металлической двери, которую нам тут же открывают со скрипом. Внутри господские хоромы, с учётом новенькой мебели. Места достаточно, прямоугольная площадь комнаты квадратов в девяносто. По бокам кожаные диваны, столики, серванты с выпивкой, аквариум, млять! Две печки по стенам, явно промышленные с трубами вверх, переделаны под камины, жар от них хреначит, и свет оранжевый разливается. А в конце зала по классике за массивным столом, похоже, босс. Сигару покуривает.

И сразу в глаза бросается, что либо ему пиджак не по размеру, либо он действительно такой широкий, что выглядит, как мутант. Судя по широкой, обезьяньей морде так и есть. Горилла с такими бакенбардами, что уже щёки расчёсывать можно. При том, что на голове поблёскивает лысина.

На диванах вдоль по стенам лицом ко мне сидят девушки, три с одной и пять с другой стороны. В развратных полураскрытых одеждах, чулках, трусах, халатах, у двух сиськи голые, крупные, но средней паршивости дойки. Покуривают кальяны и сигареты, взгляды заинтересованные, если не хищные.

Мдя. Воздух здесь такой прокуренный, что меня уже на хаха пробирает.

Впереди два полукруглых кожаных дивана прямо перед столом босса. Но вот пол мне там совсем не нравится. Если здесь палас лентами вдоль и поперёк, то там отдельная зона, пол в плитку выложен, как в общественной душевой. Походу, чтобы кровь было удобнее смывать.

Меня едва ли не подталкивают туда, оставаясь за моей спиной.

Шагаю с руками в карманах с невозмутимым видом, изучая при этом стены и потолок. Защитных контуров нет, видимо, они решили, что закона Градира достаточно.

Подхожу к диванам, на босса вопросительно смотрю. А он на меня изучающе.

— Садись, — шипит здоровяк за спиной.

Проверяю место рукой, чтобы не испачкать одежду, усаживаюсь, пальто раскинул, откинулся на спинку, ногу на ногу завернул. Киваю боссу, попутно замечая, что сопровождающие на диваны неподалёку у стенок расселись к девушкам.

А тот вперёд подался, на столешницу облокотившись. Смотрит с задумчивостью около минуты. А затем выдаёт:

— Мне тут одна крыска нашептала, что меня ищет некий господин, очень похожий на Джуну. Я даже заволновался, когда узнал. Да так, что назначил своих бравых убийц и тебя в ответку поискать. И вот ты здесь.

Голос, конечно, истинного босса. Промямлил лениво, по половине слов зажевал.

— Поговорим? — Спрашиваю, не отрывая от него глаз.

— Да, коль пришёл, выкладывай. Чая? Браги? Вина? Девушку, может?

Только я рот раскрыл любезно отказаться.

— Да это шутка, га — га — га! — Выдаёт, разразившись хохотом.

Дружки посмеиваются, девки обкуренные хихикают. Минуту жду, пока успокоятся идиоты.

— Шутник, млять, — хмыкаю и дальше с сарказмом. — Тебе что от моей мамаши надо было, выкладывай?

Газим смотрит с задором. Интересно ему, видимо, для него я тупая дичь, которая не осознаёт, что уже в капкане. А для меня он просто тупое мясо со всей предлагающейся закуской, и парюсь я лишь о том, чтобы их всех случайно не убить.

— А, сынок, значит! Как и думал, — скалится. — Долги пришёл отдавать, аль на шару забурился?

— А что Белая тень должна? — Интересуюсь деловито.

Босс посверлил взглядом, глазами поверх меня пробежался. Ага, бойцов пересчитывает.

— Да я не кусаюсь, — смеюсь над его реакцией. — Выкладывай, Бешеный бык. Всё равно не уйду теперь.

— Чего — то ты слишком уверенный, — хмыкает. — Или дурачок.

— Да дурачок скорее, я ж с миром пришёл, как глава гильдии воров в Леванте. Давай выкладывай. Порешаем всё.

— Ха! — Встрепенулся Газим, засиял аж. — А это совсем меняет дело. То есть мы коллеги?

— Что — то в этом роде, — отвечаю приподнято. — Ну так что я должен за мамашу?

— Люблю, когда мне должны, — выдал Газим, потирая ладоши. — «Камень четырёх Драконов» твоя матушка мне задолжала.

Чего⁈ Новый камень⁇

— Опаньки! Понял теперь, как ты встрял, парень? — Рассмеялся Газим, вероятно, выловив на моём лице замешательство.

— Так он у неё? — Спросил я, стараясь скорее поумерить замешательство.

— А вот это вряд ли. Тем не менее, я как доверчивый братец отдал ей «Синий глаз Дракона» взамен, а она просто кинула меня, не взявшись за дело. Представляешь, твоя мамаша кинула твоего дядю. Я ведь твой дядя получается.

Хм. Выходит, Лара правду сказала, он сын Нойса, приютившего Джуну. А они, как брат с сестрой. Видимо, поэтому он ей и доверился.

Мам, ну ёмаё. Разве так делают?

— Говоришь, дело? Где этот «Камень четырёх Драконов»? — Интересуюсь.

— Судя по тому, что в Градире спокойно, там, где и должен быть, — выдал Газим. — Наша Джуна, походу, и не собиралась его красть. А задумала сразу меня опустить.

— И ты всё это время сидел, сложа руки?

— Нет, конечно, — брякает. — Я послал за ней своих бравых бойцов. Но пока от них вестей нет.

— Подожди, так Камень тебе нужный здесь? А где конкретно?

— Крис, племяш, ты как маленький, весь в мамашу, любить состроить дурачка. У Шатура он, где ему ещё быть.

Один из девяти каменей Дракона у Шатура⁈

— Вижу, ты удивлён. А зря. Самый могущественный артефакт у самого могущественного лорда на Вита, что тут странного?

Ого. Ещё и самый сильный Камень? Но стоит ли верить словам?

— Так она пообещала выкрасть Камень у Шатура и кинула тебя? — Уточняю.

— Именно так и было, — соглашается Газим. — При этом по старой дружбе она авансом взяла «Синий глаз Дракона» якобы чтоб пройти некую охранную защиту.

— Я понял, — отвечаю на выдохе и уже о другом: — А что за детей она проведывала, мне тут крыска одна нашептала.

— Аааа, есть такие, — ответил главарь, посмеиваясь, и кивнул одному из своих. — Приведи крысят, если не на промысле.

Сидим, смотрим друг на друга, пока приспешник бегает за детьми.

— Крис, нравишься ты мне, — признаётся Газим.

— Ещё бы, я ж твой племянник, — выдаю с ухмылкой.

— Лучше бы не был, — бросает уже хмуро.

Приводят детишек.

— Звал, пап? — Раздаётся звонкое.

Оборачиваюсь, несколько обескураженный.

Мальчик с девочкой, как два чертёнка стоят, ухмыляются. Породы уж точно не нашей. Но всё равно милые.

— Поздоровайтесь с дядькой, — выпалил главарь.

— Что за слизняк? — Бросил пацан лет двенадцати.

— Ну прям как девочка, мой клиент, — выдала девка лет пятнадцати, скалясь!

Газим усмехнулся. Подал им знак, те и вышмыгнули.

— Малютка Сонья мой лучший карманник, — признался босс мечтательно. — Далеко пойдёт.

Сижу, обтекаю. Одним словом — обескуражен.

— Джуна подобрала их по дороге, сиротки с Андарии, очень хорошо вписались, — поясняет главарь.

— Я вижу, — соглашаюсь легко. По крайней мере, с сердца камень упал, это не мои кровные. Дальше говорю по делу: — Так что на счёт Камня у Шатура?

— А ты готов подрядиться за мамашу? — Хмыкнул Газим.

— Вполне, за этим и пришёл, — пожимаю плечами.

Газим смотрит с подозрением. Сканирует.

— А я тебе почему — то не верю, — выдаёт жёстко. — Эх, племяш. Выглядит, как будто ты вынюхать решил, да побольше. И знаешь… люди правду начинают говорить, когда уже кровью умываются. Поэтому давай сперва по старинке с тобой.

С этими словами он кивает своим головорезам, которые тут же подрываются радостные, вероятно, поделив мои шмотки.

Можно магией расхреначить всё здание, но здесь, похоже, ютится много детей. А у меня просто кулаки чешутся.

Поднимаюсь, потягиваюсь, зеваю. Первым на меня почему — то самый дрыщ устремляется. Да ещё и с голыми руками.

Ухожу с линии атаки, пропуская дальше. Но ловкач перестраивается и снова рвётся с ещё большей прытью. Местный боксёр что — ли? Зазеваешься и попадёт. А мне всё сложнее уклоняться.

Газим гогочет, мол, хватит со мной играть. Этот ещё больше злится. И ускоряется, выбрасывая очередной удар слишком уж быстро!

Кулак летит мне в нос. Конечно, золотая броня не дремлет и встречает костяшки, как надо. Импульс от удара всё же простреливает шею, но я стойко переношу толчок. Раздаётся хруст, а следом и вскрик оппонента.

Главарь не сразу понимает, что подбит не гость. Смех вскоре перерастает в недоумение, почему атакующий взялся за руку и воет. А я стою и улыбаюсь.

— Да разберитесь уже с сопляком! — Взревел Газим.

И на меня пошли сразу двое. Ещё и верзила с молотком встрепенулся третьим, но притормозил.

Эти уже с оружием. Один с дубиной деревянной, второй с цепью. С дубиной первый полез. Два раза махнул, не попав. Третьей атакой наотмашь дубину выбросил, решив меня так достать. Пригибаюсь, ветерок волосы обдаёт. И я в каком — то танце. Пальто, как платье развивается, когда кружусь. Волосы тоже разлетаются зонтиком.

При том, что руки мои всё ещё в карманах!

Второй боец подключается, пробует со стороны главаря обойти, чтобы окружить. Цепь свою раскручивает над башкой, грозится в меня выбросить.

Контур «страха» на полу являю с его стороны, чтобы пыл поубавился.

Ухожу от очередного тычка дубиной, делая оборот. И чуть не наступаю на свой же контур. Нога аж отдёргивается, а сердце обрывается от внезапного порыва страха. И в этот самый момент мир замирает! А точнее замедляется до глухоты.

На этот раз меня ничего не отвлекает, и беспокойства никакого нет. Я спокойно вылавливаю ноты чувств, какие испытываю перед переходом в режим замедления времени. И ощущаю триумф!

Потому что я, наконец, понял.

Не от адреналина, бьющего в кровь, замедляется время. А от чувства смертельной неизбежности!

Двигаюсь понемногу во временном желе, силой мысли устремляю назад время. И пробую уклониться он летящей на меня цепи, вернув замедление обратно! Неизбежность… неизбежность… неизбежность. Есть! Цель зависает в одно мгновение! Но я пытаюсь регулировать желанием чуть ускорить, чтобы не тратить слишком много сил в совершенно неподвижной среде. Цепь сдвигается с мёртвой точки и постепенно надвигается, всё быстрее приближаясь. И в момент, когда она проносится в три раза медленнее обычного, я легко подныриваю под неё с минимальными затратами.

Отлично! Я нашёл приемлемую степень замедления, при которой могу уходить от ударов с наименьшими усилиями! Возвращаю время в качестве тренировки и пробую уйти ещё от двух атак, стараясь достичь оптимального замедления.

Для врага мои движения не станут рваными, лишь слишком быстрыми, и он не почувствует подвоха. Как вот эти дурачки сейчас.

Ухожу от дубины и бью в солнечное сплетение, а следом и под челюсть с золотыми пластинами на пальцах. Противник опрокидывается в замедленном времени так эффектно, что загляденье! Активируется «боксёр», лезет уже как каратист с ногами. Сближаюсь резко, подсекаю и добиваю ещё летящего в замедленном режиме.

Звяканье цепи слышу! Летит со спины подло! В мостик выгибаюсь, как в «Матрице», переходя в режим. Внизу уже изворачиваюсь с разворота и бью в пах. Отлетает подлый скот прямо на стол ошалевшего Газима.

Верзила с кувалдой огромной на меня двинул в замахе! Сверху — вниз как долбанёт мимо меня прям по плитке!

— Да что ж ты делаешь, калека! — Кричит главарь на своего.

— Ща, подожди! — Гремит в ответ здоровяк и сносит один диван, затем второй, пытаясь меня достать! Вроде успевает, а вроде и нет. Ну почти! Оттого очень уж рьяно вкладывается в удары, думая, что деваться мне некуда. А я просто встаю перед мебелью и в носу ковыряюсь.

Раздраконенный рвётся меня якобы добить, я как раз к столу его босса отпрыгнул.

— Стой, полудурок!! — Визжит Газим, взбрыкивая с кресла.

Но поздно. Кувалда накрывает дорогущий резной стол, разнося его в щепки!

Ударом в челюсть вырубаю и здоровяка. Всё, допрыгался.

Падает с грохотом. А следом выпрямляется сам Газим! Ничего себе он здоровый! Метра под два толстяк.

Чёрные металлические кастеты из — за пазухи достаёт, одевает на кулаки и на меня идёт решительно.

Два прямых удара левой и правой даю ему провести. Газим проваливается, открываясь. На третий подныриваю, оказываясь сзади, и бью под колено. Здоровяк валится на четвереньки. И получает ногой под дых. Переворачивается кверху лапками, как хомячок.

Смотрит на меня с ужасом. На вход оглядывает и кричит, своих зазывая.

Рвётся целая банда к нам. А у меня нет уже никакого желания потеть в свой новенький костюм. Поэтому бахаю ледяную стену поперёк комнаты, едва не вмораживая девку, вовремя скорректировал щит. Вообще бабы бесстрашные у него, так и сидят, как ни в чём не бывало, смотрят, как я всех крошу.

Но после того как возникла стена из айсберга те две, что с моей стороны остались, вскочили и забегали, как дуры, не зная, куда деваться.

Газим сжался весь, лёжа в позе «не бей».

— Оно тебе надо было? — Хмыкаю, нависая над ним.

— Слушай, если бы я знал, что ты маг, и в мыслях бы не возникло, — залепетал, даже слова чётче стал произносить.

Оскалом улыбки одарил для закрепления своего дружелюбия.

Руку подаю, секунды две медлит, но принимает. Вздёргиваю его, почти, как пушинку, и вижу по взгляду, что главарь охренел. Конечно, он же почти под полтора центнера весит.

Прислоняюсь деловито на угол поломанного стола.

— А что за фабрика хоть здесь была? — Спрашиваю спокойно, сложив руки.

— А тебе зачем? — Хмыкает, глаз с меня ошалелых не сводя. Всё отдышаться не может.

— Так, для саморазвития, — пожимаю плечами. И слышу, как пытаются с той стороны лёд колоть.

— Шатур хотел горючую смесь производить, — отвечает, оглядываясь на шум воровато. — Но вышла дрянь, куда всё и скинули. Вон озеро наше ты прошёл, всё там сдохло.

Тааак. Похоже, мой земляк нефть или что — то подобное пробовал создать.

— Что ещё о Шатуре знаешь? — Интересуюсь, наблюдая, как, пошатываясь, пытается встать мужичок с дубиной.

— Лежи полудурок, — бросает ему главарь и мне: — слышал, как он заклинаниями обложился? Это силы Вита на него страшные зуб точат. И неизвестно кто кого, нам бы всем не сгинуть.

— Я понял, разберёмся, — ответил и поднялся. — А ты береги себя дядь.

— Спасибо, племяш, — буркнул с нотками обиды.

— Я ещё зайду, — говорю напоследок.

— Может, не стоит? — Кривится Газим.

— Я подумаю, — брякнул и телепортировался сразу к мосту, где у нас с Ларой точка встречи.

Думаю, главарь понял, что со мной шутки плохи. А я поднял, что в жизнь тех детей вмешиваться не стоит. По крайней мере, пока. Вот если переживу Чёрный сезон, займусь и их воспитанием! Что я? Джуна и займётся, мамаша недоделанная.

По мосту пошёл, чтобы карету поймать по дороге. Забег на фабрику не кажется таким уж бесполезным. Кое — что интересное для себя подчеркнул.

«Камень четырёх Драконов» — это что — то новенькое. Если Шатур действительно обладает им, это не просто так! Он попаданец, как и я. Намного дольше меня здесь, если верить сплетням и некоторым фактам. А значит, он намного опытней меня. Знает больше! Уверен, неспроста держит при себе такой камень и ограждается колоссальными контурами, которые так практически не пробить.

Не думаю, что Джуна, используя воровские навыки, действительно пробовала украсть этот крутой Камень. А если всё же пыталась? Что — то пошло не так? Но она же целая и невредимая вернулась в Левант. Тёмная история…

Каналья! Всё равно хочу заполучить этот камень! Ибо чую великую мощь. А ещё потому, что я их коллекционирую! Он ведь один из девяти камней!

Ну, Джуна. Ну, плутовка.

Открылись новые факты её авантюры. Сыграла на доверии брата, забрав у него «Синий глаз Дракона». Получается, папаша Нойс доверил сыну артефакт, который тот благополучно прощёлкал.

Ладно, разберёмся. А пока нужно сосредоточиться на завтрашней встрече с Ольви!

Глава 12 Наше первое свидание

Утром в комнату настойчиво постучали, прервав мой сладкий сон.

Кто там черти принесли⁈ Отворив дверь, высунулся полусонный и сразу взбодрился. Ибо смотрят на меня сразу три полицейские морды в фирменных беретках.

— Принц Кристиан? Простите за столь ранний визит. Но мы получили указание от комиссара города принять от вас и сестры показания по поводу непристойного поведения сэра Мостина мье Агира в театре Беринга Шатура вчера.

Кх, кх. Постойте — ка, я не ослышался⁈

— А что ему грозит? — Интересуюсь, скривившись, ибо что — то в горле заскребло вдруг.

— Снятие с должности, и до десяти лет тюремного срока, как определит суд, но уверяю вас сэр, закон будет на вашей стороне.

Мля, даже как — то жалко Мостина стало.

Интересно, это Гертруда инициировала? Если так, тётка она влиятельная! Мне за её старания придётся отрабатывать? Хм, с другой стороны, если у неё такие связи, надо с ней дружить по полной программе.

Суета на этаже. Даже полицейские повернулись на шум.

О! Худосочный чернявый любитель молодух Мостин нарисовался взмыленный в сопровождении администратора, который и показал ему дверь Инессы, где уже двое полицейских в проходе с ней болтают. И не только с ней. Мля, там ещё и Белоис маячит в дверном проёме, мечется, как лев в клетке!

— Позвольте, господа, — просачиваюсь мимо полицейских и спешу на потасовку, попутно оценивая, как постарались наши служанки. Расфасовали цветы по вазам и ведёркам и поставили в холле перед лестницей.

— Да я тебе причиндалы отрежу, гнусный насильник! — Кричит Белоис на ошалевшего Мостина и рвётся его поколотить. Но полицейские бдительно держат.

— Да что вы себе позволяете? Вы вообще кто⁈ — Фыркает в ответ Мостин.

— Пап, не вмешивайся, — стонет Инесса, закутываясь в халат.

Спасибо хоть расчесалась и поднакрасилась.

— Это ваш отец⁈ — Ахает Мостин.

Подскакиваю я.

— Так всё, успокоились! Инесса дверь закрой! — Гаркнул и сам закрыл, выдворяя полицейских.

— Крис, что за… — только и успел выдать Белоис.

— Всё, все на выход, концерт окончен, — подталкиваю оторопевших полицейских и Мостина. — Давайте, давайте, в холле нас ждите.

Потолкал всех прочь, как стадо баранов. Позади снова дверь открывается.

— Я сказал, сидеть тихо! — Рявкнул уже зло и дверь захлопнулась обратно, ибо оба понимают, что сейчас меня лучше не злить.

— Сэр Кристиан! — Отшатнулся Мостин с испуга. — Я прибыл принести глубочайшие извинения за свой гнусный поступок!

— Да, да, молодец, — отвечаю сварливо. — В холле, всё в холле.

— Сэр Кристиан, а как же показания? — Наседают и полицейские, отступая к лестнице, но не очень уверенно.

— Сэр Кристиан, — воет до кучи администратор.

— А тебе, млять, что надо⁈ — Не выдерживаю я, и тот спотыкается на ступеньках, полицейский еле удержал.

— Сэр Кристиан, так это был ваш отец? Король тоже здесь? — Спрашивает Мостин, уже спускаясь.

— Нет, конечно, разве от похож на короля? Это её наставник. Она всегда его отцом кличет, а он её дочкой называет. Естественно не в присутствии монарха.

Внизу перебрались в столовку с пятью полицейскими и Мостином. Толпа за мной хвостиком. И всем что — то надо! Член Сотни молит о прощении, эти молят о показаниях.

— Позавтракать не хотите? — Предлагаю всем с приподнятым настроением.

— Простите, но мы на службе, — брякает старший группы.

— А я здесь опасаюсь трапезничать, — выдаёт Мостин. Тот ещё идиот, который может вскоре загреметь в тюрьму, где будет жрать в столовке похуже.

— Скоро вы будете опасаться ронять мыло в душе, — смеюсь.

Но никому не смешно.

— Позвольте, в качестве компенсации я заселю вас в центральную гостиницу Градира, в лучшие номера, оплатив пребывание на любой срок? — Продолжает наседать «виновник торжества». — А лучше сниму особняк в Истинском парке, там большое и чистое озеро, прогулки на лодках, приезжают артисты. Закрытая территория, посторонних не будет. Как вам такое?

— Я подумаю, — бурчу, принимая кашу от перепуганной служанки.

— Сэр, мы ждём вашего решения снаружи, — выпалил полицейский на выдохе, проявляя деликатность, и вместе со всей группой потопал прочь.

Мостин, смотрящий мне в рот с надеждой, даже принял тарелку каши без вопросов.

— Так, на счёт особняка мысль хорошая, — бурчу, приступив к трапезе и уже не глядя на него.

— Сегодня же после полудня пришлю за вами карету! — Воскликнул радостный и застучал ложкой.

— Да, давай, — соглашаюсь. — И это… нам надо карету на подхвате, чтобы постоянно при нас была. И не простую, а с мигалками, в смысле с символикой правления, чтобы на дорогах не стоять. Ну вы поняли?

— Организуем, сэр, — пробурчал с набитым ртом. — То есть мы всё решили? Претензий не будет?

— Нет, но имейте в виду, сэр Мостин, — начинаю, снова подняв на него взгляд. — По вашим обычаям дуэлью решаются вопросы, а по нашим всё намного проще.

Сглотнул бедолага.

Вижу, что взгляд его почернел с перепуга. Иногда я действую на людей непроизвольно эффектно. Это во мне вампирская составляющая, похоже, бурлит в крови.

— Но я не к этому, — брякаю уже более мирным тоном. — Я не против ваших отношений с моей сестрой. Но официальных. То есть после объявления помолвки допускаю поцелую и ласки без проникновения. А дальше всё только после брачного союза. Позиция моя ясна?

Кивнул, заморгал часто.

— Вот и отлично, приятного аппетита.

За полчаса я всё разрулил с гостями и пошёл толковать с Белоисом. Пришлось рассказать ему, что мы уже вхожи в высшие круги, и что на его дочку обратили внимание. Да он и так всё понял, судя по тому, как легко и непринуждённо накануне перетащил всё подарочное вино и шампанское себе в номер.

Проведя тщательный инструктаж, прихорошился и выдвинулся на встречу с Ольви. Телепортировавшись прямо к её дому, пошёл до кабака пешком. Похоже, спалила меня пожилая женщина, потому что когда на дорогу вышел, она драпала, как угорелая прочь. Ещё два мужчины замерли и посмотрели с раскрытыми ртами, когда мимо пошёл.

— Не вздумайте кому — то вякнуть, смертные, — бросил им.

— Что ты, господин…

Одноэтажный кабак оказался неподалёку от большого рынка, прямо рядом с бурлящим подземным источником. Вода, будто кипит, выбрасываясь на поверхность в специально оборудованный бассейн, и растекается по каналам на нужды. Вот так по всему Градиру, как выяснилось. Река из стекла, но вода бьёт ключами по всему городу. Если в бедных районах всё на виду, но в центральной части такое приспособлено внутри. Водозаборы в каждом районе.

Ага, только не в нашей нищебродской гостинице, из которой мы, наконец, переедем! И с учётом кареты с «мигалками» я не сильно потеряю, когда решу за контур защитный сходить.

За счёт окон от потолка до пола кабак светлый, заполнен примерно на четверть. Выглядит, как столовка. Лавки да столы длинные, посадочных мест штук двести, никаким комфортом и в помине не пахнет. Зато вкусно пахнет едой.

Присел у окошка в самом дальнем углу, чтобы поменьше соседей. Пока вышагивал по скрипучему деревянному полу, выловил много вопросительных, заинтересованных и даже злобных взглядов со стороны посетителей. Контингент, конечно, разный. Но наёмники и ворьё выделяются больше других, по рожам всё читаемо.

Господин здесь, похоже, только я один. Ко мне и подошла мощная официантка лет сорока стоило только зад опустить, пальто уложив на лавку сбоку.

— Сэр, — зашептала заговорчески. — Если не хотите быть обворованным, советую вам выбираться из нашего района.

— Спасибо, вы очень добры.

— Нет, просто полиция мешает нашей работе и отпугивает посетителей.

— Вон тех вон, — киваю на явного вида ворьё, у которых на столе еды нет, сидят, просто, как наблюдатели.

Кивает.

Делаю заказ, игнорируя её предупреждение. И замечаю реакцию подозрительных мужчин. Похоже, они чем — то расстроены? Хотели накрыть меня на улице? Официантка с ними заодно? Плевать.

А вон и Ольви на входе появилась с увесистой сумкой наперевес! Какая пунктуальная умница. При виде её все матёрые посетители в столы свои уткнулись смирно. Ха! Похоже, магичка здесь в авторитете.

Приметив меня сразу, девушка поспешила к столу. Ещё на подходе оценил, насколько похорошела с нашей недавней встречи. Накрасилась, расчесалась, посвежела. На меня взглянула ослепительными голубыми глазищами с шикарно изогнутыми ресницами взволнованно. И дыхание перехватило вдруг.

Какая же ты хорошенькая.

— Света, сэр. Давно ждёте? — Поинтересовалась, снимая пальтишко.

— Светлого дня, леди Ольви, только пришёл, — ответил и спохватился. Надо было поухаживать, а я пачку раскрыл и язык свесил.

Магичка энергично уложила своё пальтишко на лавку и присела напротив. Кстати, это пальто получше вчерашнего. Да и она одета по — деловому, что придаёт ей особой привлекательности. Белая блузка, иссиня — чёрный жакет и такого же оттенка штанишки в обтяжку. Очень ей идёт!

Ручки сложила как школьница на парту и посмотрела на меня, будто ей не терпится изложить ответ на вопрос, который она знает назубок.

Официантка матёрая тут же подскочила.

— Света, леди Ольви! Простите, господин, я не знала, что вы с ней.

— Тёплого дня, Хариса, — поздоровалась магичка с серьёзной моськой. — Мне, как обычно. И чай сразу.

— Сделаем, — ответила живенько и поспешила быстрее, чем когда я заказ делал.

Смотрю на Ольви, любуюсь. А та в ответ с подозрением.

— Сэр, вы так смотрите.

— Как?

— Будто у нас свидание, — укорила.

— Тогда бы я принёс цветы, — выпалил.

— А я бы не принесла свои проекты, — парировала Ольви с нотками недовольства, не оценив подката, и стала доставать из сумки рулоны бумаги. — Простите, ваш второй вопрос ещё не готов даже близко. Признаться, я завозилась с приведением проекта в надлежащее состояние для сегодняшней презентации. И выявив некоторые неточности, переделывала расчёты.

— Похвально, — выдаю с наигранной заинтересованностью.

Мне на её проект понятное дело плевать. Но я же не стану этого показывать, ведь он очень важен для неё. Уверен, не зацепись я за него, послала бы сразу с моими трофеями далеко и надолго. Поэтому подыгрываю.

Да и вообще, готов хоть двойные инвестиции зарядить, если ей от этого будет счастье. Для магички ничего не жалко. Ведь сколько раз её кулон спасал меня в критических ситуациях!

С особым старанием Ольви разворачивает на столе карту города, где у неё поверх начерчены ещё схемы подстанций и узлов, отдельно вынесены расчёты выдаваемых мощностей и затрат. Средние величины, человекочасы. Всё комментирует, как от зубов отскакивает! И так разгорячённо рассказывает, что я даже втянулся! В какой — то момент подскочил и пересел к ней сбоку. Ольви оценила этот жест, как знак полнейшей заинтересованности. Попытался поучаствовать, предлагая другие варианты электромагистралей, Ольви аргументированно отметает один за другим с живым азартом.

Несколько раз мне даже удалось коснуться её пальчика своим. Невзначай, но это вышло мило. Голосок её даже дрогнул. Похоже, симпатия есть.

Дальше уже за чашечкой чая магичка повела речь о финансовой стороне вопроса, где помимо нанятых на педали людей нужно ещё строить помещения, агрегаты и самое проблемное — стеклянные трубки, по которым её искры побегут. Вот здесь она предложила целых три фабрики, которые могут выдувать такое, а следом и бутыли для аккумуляторов.

Про аккумуляторы пошла отдельная тема, где я уже начал зевать. Но положение спасла официантка, которая принесла горячее и намеревалась поставить тарелки на развёрнутую карту.

Однако не всё у Ольви выходит гладко, если уж на чистоту.

— А как на счёт вопроса безопасности? — Спрашиваю, когда устроили обеденный перерыв, отложив проект.

Отсел обратно, чтобы снова на неё смотреть. Когда глаза у девушки горят, она её ослепительнее.

— Я думала об этом, — впервые замялась Ольви, и даже глазки опустила в тарелку с овощным рагу.

— Нужен защитный кожух, — выдал я. — А лучше металлическая труба.

— Хорошая идея, но затратная.

— В любом случае открытое стекло, которое ещё будет светиться, обязательно привлечёт как минимум хулиганов.

Ольви кивнула удручённо.

— А вы не думали использовать другие проводники своих искр, скажем, металлические?

— Когда я перевела «Наискр» в тепло, поняла, что это возможно, — согласилась и дальше задумчиво: — когда — то мне уже предлагали такое. Странно, спустя столько времени лишь дохожу до подобного. Тогда думала, что надо мной потешаются. Так непринуждённо мне тогда предложил тот гадкий мальчишка…

Млять, млять, млять.

— Простите, это не относится к делу, — спохватилась и даже улыбнулась. — А с другой стороны, могла и раньше к этому прийти. Но пока даже не представляю, какая фабрика сможет заняться производством таких линий. К тому же нужно выбрать металл менее затратный, но не менее эффективный для пропуска искр.

— В любом случае мне кажется это выйдет дешевле и эффективнее. Скажем, медь если использовать?

— Вот так с ходу вы предлагаете металл? — Спрашивает с подозрением.

— Проведём испытания, — пожимаю плечами.

— На это уйдёт не один рак, для этого нужен отдельный накопитель, потому что все задействованы на благо района, я не могу отключить линию. Люди рассчитывают на меня.

— Есть способ попроще, — брякаю, понимая, что Ольви слишком всё усложняет.

— И какой же?

— Доедайте, всё организуем.

— Прямо сейчас?

— Конечно, что тянуть кота за хвост? Со стороны рынка я слышал работу кузницы, всё, что нам понадобится для эксперимента, мы найдём там.

— Кристофер, с вами одни потрясения, — выдала заинтригованная. И быстро покидав еду себе в рот, заявила: — я готова!

На этот раз поднялся быстрее неё и даже успел перехватить её пальто, чтобы накинуть на плечи. Ольви снова улыбнулась краем губ на это. И приняла ухаживая спокойно. Какая же она милая.

Оставил монет на столе, оделся сам. Покидав рулоны в сумку, магичка двинулась со мной на выход. Я чуть было за руку её не взял. Ведь так захотелось!

Заметив, как злобно смотрят нам в спину уголовники, я всё же не удержался и спросил на улице:

— Почему вас так местные бандиты опасаются?

— С чего так решили? — Хмыкает Ольви.

— Что это бандиты или что опасаются? — Спрашиваю весело, заглядывая ей в глаза.

— Второе, — пробурчала сварливо, вероятно, заметив мой лёгкий флирт.

— Только вы вошли, они даже дышать перестали, — аргументирую.

— Нет, ну не до такой же степени, — усмехнулась девушка и тут же призналась. — Да, были времена, когда я их гоняла.

— Вы серьёзно? — Ахнул и поспешил за ней в сторону рынка.

Такое ощущение возникло, что она от кого — то удирает, потому что ускорила шаг, во взгляде беспокойство промелькнуло. Она даже в сторону потока людей на другой стороне дороги обернулась.

— В каком смысле гоняла? — Спрашиваю, поравнявшись и чуть не сбив встречного прохожего с тюком на плече.

— Смотри, куда прёшь! — Выругался тот в след. Мдя, народа у рынка тьма тьмущая.

— Бурная молодость, — выпалила Ольви. — Я ведь тоже боевой маг.

— Да ну не верю! По вам и не скажешь! — Рассмеялся, совершенно искренне удивившись.

— Не судите по внешности и спокойствию, сэр Кристофер, — произнесла, на меня не глядя. — Я училась в академии магии Зелёной Тирсы, где обо мне учителя до сих пор вспоминают с содроганием, хотя прошло уже пять циклов.

— И что вы такого делали?

— Держала в страхе всю академию до третьей ступени, а потом уже вмешался дед, когда меня чуть не исключили. Пришлось пообещать ему, что больше не буду вымогать монеты у слабых и лишать авторитета профессоров.

— Ого, и вы так легко об этом говорите.

— Дурное прошлое, каким не горжусь. Но и скрывать его не буду. Сейчас я другая, стараюсь помогать.

— Неужели дед повлиял?

— Не совсем, смерть родителей, о которой он мне и сообщил. Так бывает, всё иногда сваливается сразу. И риск отчисления, и горькая весть. Меня даже не сам дедушка тогда наставил. Скорее люди, которые поддержали после. Те, кого я обижала, пришли и поддержали вопреки своим обидам. Не знаю, зачем вам это рассказываю, простите.

— Ничего страшного, вам не за что извиняться.

— Нет, это не правильно. Такое не говорят едва знакомому, но вы слишком легко располагаете к себе, а я поддалась. Это неправильно, простите.

Ускорилась ещё! Во, дела! Ольви была хулиганкой! А ещё у неё родителей нет. Как же всё это печально.

Неловкость почувствовал вскоре, будто между нами пропасть растёт. Такое ощущение, что высказав мне это, она специально решила вдруг отдалиться. На рынке в толпу вгрызлись, стали пробираться. И тут я не выдержал. Взял её за руку!

А Ольви, не оборачиваясь, только сжала крепче и повела за собой! Народа, как в московском метров в час пик. Магичка прошмыгивает легко, а я продираюсь с боем. Трутся об меня все, кому не лень, как специально.

До кузни дошли слишком быстро. И Ольви лапку расцепила. Снова эта заметная неловкость. Голубые глазки прячет, щёки розовеют.

Кузня большая, жаровня знатная. Много выкованного оружия, будто на две гарды заготовлено. Звон стоит на всю округу, а вблизи по ушам аж бьёт. Здоровенный бородатый «конан — варвар» с голым торсом, перевязанный кожаными лентами хреначит кувалдой, варганя какой — то стальной нагрудник.

Долбанул два раза с остервенением. И отошёл, тяжело дыша.

— Задолбало, драконье дерьмо! — Выругался и на нас зыркнул. — Что надо?

Вот почему у его кузни народ не скапливаются, все шарахаются. Мужик злой, как собака. Что — то там явно не получается у него.

— Проволоку умеешь делать? — Спросил его грозным тоном.

— Некогда мне, господский доспех выпрямляю.

— Сейчас ты его не выпрямляешь, — бросаю в ответ.

— Кристофер, пойдёмте, есть ещё кузня в паре кварталов, — шепчет Ольви с беспокойством практически у уха.

— А он и не выпрямляется, — рыкнул кузнец, перехватил кувалду. И начал хреначить, как псих. После пятого удара нагрудник сполз с наковальни. А следом с остервенением на землю полетела и кувалда.

— Помочь? — Спрашиваю участливо.

— Господин, не лезь под руку. Скоро другой господин явится за своим добром, а я ничего не сделал, как обещано.

Пальто скидываю, Ольве оторопевшей передаю.

— Подожди, — останавливаю кузнеца, который решает в жаровню нагрудник скинуть.

Насколько я понимаю ситуацию, это тоже не выход, ибо там спереди какая — то символика ещё выгравирована. Если его расплавить, ей достанется в первую очередь.

— Господин, что удумал, — опешил кузнец, когда я вступил на его территорию и легко поднял кувалду, весящую килограммов десять.

— Посторонись, воин, — произнёс грозно, добавляя баса и простреливая его прямым взглядом.

Кузнец аж отшатнулся. Но тут же оскалился.

— Нагрудник, — киваю ему. И мужик с ухмылкой на наковальню его одевает.

Вмятину я вижу, а ещё вижу пупырышки, которыми покрыт доспех. Нихрена это не простое железо. У Галактиона подобный доспех, насколько помню.

На кувалду смотрю. Мдя, деформировалась отчётливо, давая понять — ей такое не по зубам. Да и площадь её поверхности слишком большая. Здесь нужно ювелирно работать.

— Что, господин, передумал? — Посмеивается кузнец. — Это вулканическая ковка, таких доспехов на Вита по пальцам пересчитать. У меня не вышло, у тебя и подавно. Ты ж нежный весь, смотри, чтобы руки не отвалились.

Отбрасываю бесполезный инструмент. Нависаю над нагрудником, приноровившись получше под смешки подошедших зевак.

Отвожу кулак, сосредотачиваясь на вмятине. Что ж, золотая броня, пришло время испытать тебя на прочность! Бью, в процессе наращивая максимально плотные пластины на кулак и туда же вес всей брони сгоняю. И золотой, и бордовой.

Бах! Звон ударяет по ушам.

— Что он делает? — Раздаются комментарии. — Сумасшедший какой — то. Что там от руки — то…

Отвожу кулак, быстро лишнее всасывая от посторонних глаз. Чуть изменилась ситуация. Бью ещё! А затем ещё! Ха! Чуток только не выходит добить жалкую вмятину. Наращиваю в процессе узкую шишечку на костяшку и довершаю процесс.

Выходит идеально.

— На, — подаю хмурому кузнецу нагрудник.

— Да ну! — Восклицает, начиная его вертеть. — Господин, как⁈

— На чистом энтузиазме, — отвечаю гнусаво.

Смеются зеваки. Морда у кузнеца выглядит забавно.

Со спины ещё кто — то зааплодировал, другие подхватили. Оборачиваюсь довольный. Ольви хлопает в ладошки с улыбкой! Кланяюсь всем, как артист после представления.

Не успел отойти от победной эйфории, магичка подскочила.

— Вы позволите? — Кивнула на кисть, которой бил.

Протянул ей, молча. Взяла обеими лапками кисть, нежно, сильно, настойчиво. Очень внимательно рассмотрела костяшки и пальцы. Нахмурилась даже.

— Простите, — выпалила и отпустила с задумчивым видом, ничего не спросив.

— Да это ж представление, — выпалили зеваки и стали расходиться. Кузнецу на платформу даже посыпались монетки с мелким номиналом, судя по звону. Бедолага бугай, похоже, оторопел.

Через пять минут кузнец приходит в себя и начинает заниматься моим поручением. Выбрали четыре металла, в том числе и медь. Вытянул он нам её с помощью молотка и нагрева в толстую проволоку. Утончить не получилось, слишком грубая работа кузнеца всё к чертям ломала. Но да ладно! В итоге пять небольших мотков из цветных металлов получил. Следом шесть нагревателей из стали вывернули буквой «зю», стараясь сделать одинаковые.

Ольви в сторонке стоит, смотрит на это всё с глазами круглыми и недоумевает. Но я с такой уверенностью рулю, что она и не возражает. В какой — то момент понял, что ей даже интересно, что выйдет.

Кузнец переполненный восторгом и счастьем от монет за работу и материалы решительно отказался.

Ольви, как та ещё хозяюшка в продуктовую часть рынка повела, яиц куриных, колбасы, овощей и хлеба взяла. Это явно нам на ужин, а то и завтрак!! Меня эта ситуация так пьянит, что вся моя совесть где — то там… за горизонтом. Как истинный джентльмен перехватил все сумки, в том числе и с проектом. Уверен, девушка оценила.

Вышли с рынка тем же путём. Только выдохнули от толп народа, магичка вдруг встала, как вкопанная.

Проследить за её взглядом оказалось не сложно. Мужчина преградил нам путь в десяти шагах впереди. Прилично одетый, высокий, молодой, темноволосый крепкий парень, привлекательной наружности. Чуть постарше меня.

Вероятно, от него она и рванула быстрее с трапезной. Потому что среди прохожих через дорогу я его уже видел. Тогда взгляд его мне показался странным.

— Я хочу просто поговорить, — раздалось от него взволнованное и мелодичное.

А взгляд чёрных глаз такой одержимый, что хочется отойти в сторонку и не мешать этому безумию. Но я стою около магички, понимая, что тип вообще меня не замечает, будто для него есть в этом мире только Ольви.

Похоже, парень в неё влюблён по уши. И он страдает.

— Простите, леди, а кто это? — Интересуюсь деловито, и не особо тихо озвучив вопрос.

— Мой муж, — раздался ответ на выдохе.

Мля, вот и облом. Такая красавица не может быть одна.

Глава 13 Искра между нами?

— Не время и не место, — ответила мужу Ольви невозмутимо.

— Это твой новый? — Кивнул на меня, продолжая сверлить её одержимым взглядом.

— Тебя не должно это волновать, — ответила спокойно.

— Действительно, — покривился и начал движение к ней!

Вышел вперёд уже я.

— Кристофер, стойте, — ахнула Ольви и, обогнав меня, двинула ему навстречу.

Мля, а она за него явно переживает. Мне это, как серпом по яйцам. Но я стойко переношу этот, казалось бы, крохотный удар.

Нет, я не могу рассчитывать на что — то большее с ней, будучи пока ещё помолвленным с Нелли. Но ходок внутри меня требует получить всё.

А тем временем меня накрывает тоска, потому что она подходит к нему близко — близко. Ого, так он её даже выше, чем на голову. Они шепчутся между собой, словно он её ребёнок. Магичка утешает его, он жалуется, что ему грустно и одиноко. Целует её в щёки робко, и она позволяет ему это! А потом просит его уйти, обещая всё же поговорить.

Сцена жалкая. Но, похоже, шансы у парня есть. Она к нему что — то испытывает. Если бы только жалость.

Под конец он даже пускает слезу. Ольви подаёт ему платок! Мужчина хватает его, резко разворачивается и быстро шурует до перекрёстка, затем заныривает в узкую улочку с глаз подальше.

Ольви смотрит ему вслед, пока подгребаю к ней. Оборачивается с, казалось бы, безразличным непоколебимым видом. Вот как она умеет. На миг и себя жалким почувствовал, а после расклеившегося мужика это и не сложно.

— Простите за эту сцену, — произнесла спокойно и дальше, будто уже другой человек, приподнято: — поспешим, сэр?

— А крутить педали надо будет? — Подкалываю, чтобы немного отвлечь и отвлечься. А ещё намекнуть на сцену после.

— Сегодня меня подменяют, — отвечает спокойно, похоже, не уловив намёка.

Доходим до перекрёстка. И Ольви останавливается, на поклажу покосившись.

— Вам не тяжело? — Спрашивает.

— Хотите прыгнуть? — Уточняю с заговорческим видом.

— Да, но не на людях, — брякнула и двинулась за своим муженьком в подворотню.

Несколько поворотов, и по уверенности Ольви понимаю, что она не раз так делала. Забурились в злачный, пованивающий дворик, где ни души, только несколько бездомных котов на нас смотрят.

— Сэр, не примите за непристойность, вы не могли бы, — начала Ольви, но замялась, когда я вдруг сблизился.

Перехватил все котомки с сумками в одну руку и обхватил за тонкую талию другой. Даже через пальтишко ощутил, какая у неё изящная спинка и как она напряжена.

Ольви посмотрела снизу вверх удивлённо и даже встревоженно. Но быстро перестроившись, опустила голову и зашептала. А я вдохнул аромат её волос, запоздало спохватившись. Ибо слишком явно полез к ней.

Мы переместились в квартиру на третий этаж. С заметной неловкостью во взгляде магичка отстранилась. Повозились с верхней одеждой и сумками. Затем хозяюшка заметно засуетилась, раскладывая продукты. Предложила чая. Пока он грелся, пошла переодеваться. Когда вышла в лосинах и балахоне, а следом захлопотала на кухоньке, залюбовался её обтянутой в трикотажную ткань попкой.

И ведь знает же, что попа у неё отпад. Не поверю, что думает иначе. А ещё знает, что по ней муж убивается, а она спокойно пригласила другого прямо к себе домой.

— Простите, а можно личный вопрос? — Не удержался всё же, когда мы стали пить чай с конфетами.

Кивнула, даже на меня не глядя.

— Почему вы так строги с ним?

— С Нильсом? — Переспросила, будто опомнилась. — Ах да, откуда вам знать его имя. Вы про мужа? Он изменил мне.

Так просто сказала это. Даже как — то с усмешкой раздалось.

— И вы не простили, — констатирую.

— Нет, для меня предательство неприемлемо, предал однажды, предаст ещё. Я уже добиваюсь расторжения брачного союза. Но всё руки не доходят дать подтверждение в районную канцелярию, — отвечает спокойно.

— Такой чувственный красавчик, любит вас, где ещё такого найдёте? — Спрашиваю участливо.

Ольви прыскает, чуть чаем не поперхнувшись.

— Актёр, одним словом, — выдаёт с улыбкой. — Я не знаю, когда он играет, а когда действительно испытывает те или иные чувства. В этом и проблема. Как и в том, что у него много соблазнов. Работа в одном из главных театров Градира среди лучших красоток города. Как тут устоять?

— Не знаю, я побывал здесь в некоторых театрах уже, — продолжаю деловито. — Вы вне конкуренции.

Улыбнулась себе под носик. И вдруг посерьёзнела. А следом выдала, так выдала:

— Вы очень обходительны, сэр Кристофер. Позвольте поинтересоваться, у вас есть супруга или обещанная?

Упс. Вот и момент истины настал. А магичка, как назло в лицо мне посмотрела, которое я спешно опустил.

— Что — то не так сэр? — Спросила деловито. — Неудобный вопрос?

А это уже с иронией.

— Помолвка есть, но… — начал и запнулся, вздохнул и продолжил, почти, как есть: — но она будет расторгнута, как только я вернусь. Моя бывшая ждёт лишь своего отца, чтобы объявить причину и получить поддержку. Это для меня болезненный вопрос по нескольким причинам.

— Простите, я не хотела тревожить вашу рану, — выпалила с пониманием.

— Это не рана, — ответил, выдавливая улыбку. — То, в чём она меня обвиняла, не было правдой, но послужило толчком.

— Понятно, — обрубила Ольви как — то даже строго. — Что ж. У каждого свой путь. Ваш привёл вас сюда.

Молча, пьём чай. Неловкое молчание затянулось. Я прямо чувствую, что она думает о своём долбаном муже! И поэтому дёргаю её:

— Так как на счёт эксперимента?

— Думала, не решитесь, — говорит вдруг с нотками обиды в голосе.

— Ещё как решусь, — отвечаю с явным намёком, глаз с неё не сводя.

— Сэр Кристофер, — бросает с укором.

Улыбаюсь ей с бровями «пёсьими». И серьёзная Ольви куда — то улетучивается, улыбка сама тянется на уголке губ.

— Вы улыбаетесь! — Подловил и рассмеялся.

— Нет же! — Восклицает, и улыбка ещё ярче лучится на личике.

А я очарован. Улыбка ей очень идёт. У меня аж дух перехватило. Будто всё это время она просто щадила мою впечатлительность, не выражая эмоций.

И снова после всплеска позитива неловкость, с которой она сама стала хватать сумки с барахлом для эксперимента. Но я участливо перехватил всё тяжёлое, и мы пошли на первый этаж в «тренажёрку», где два мужика и одна вчерашняя девочка наяривают на педалях.

Все друг с другом перездоровались. И Ольви предоставила мне поле деятельности у отдельной нагревательной батареи помещения, которая не подключена к общей системе, а работает от самого вело — агрегата. Как раз в стороне от трудящихся стоит, как первый и самый старый комплекс, который Ольви оставила, как резерв. Очень кстати предусмотрительно!

По моему указанию надыбали шесть деревянных вёдер. Если бы не нашлось, пришлось бы использовать более мелкую тару. Пока Ольви с одним пришедшим парнем наполняли их примерно одинаковым объёмом воды и приносили к месту эксперимента, я наколдовал изоленты и стал разбираться, как всё это должно крепиться к трубе.

У меня и раньше были подозрения, что энергия на Вита по — другому принципу распространяется. С электричеством может быть та же беда. И зря я так усердствую, не поверив в оптимальность её стеклянных трубок. Но проверить следует!

Ольви с огромным интересом смотрит, как я обматываю провода синей изолентой, создавая изоляцию. Как креплю концы к нагревательным элементам.

Понимая, что на самой трубе где — то должен быть выход плюса и минуса, я взял два куска провода и кивнул магичке, легко перейдя на «ты»:

— Запусти пока искры.

Ольви запрыгнула на велик с огромным энтузиазмом. И стала крутить педали, не сводя с меня горящих глаз.

Первым делом нужно разбираться, где же здесь плюс — минус. Касаясь концами проводов друг к другу, прислоняю другие концы по областям батареи. Странно, что вообще только одна трубка с искрами сюда выведена. И это несколько разочаровывает.

Искра выбивается и выбивается, показывая мне, что потенциал везде один. При этом молния в стеклянном шаре раз за разом пропадает, видимо, из — за замыкания. Магичке приходится поднажать, чтобы её восстановить, но она не унывает.

А мне всё это видится очень странным. И так мне кажется до тех пор, пока не доходит, что сами искры внутри входного стеклянного тоннеля разного цвета! Все вроде бело — жёлтые, но одни голубым отдают блеском, а другие зелёным.

Зашибись, похоже, у них тут вообще другой принцип работы электричества. Но поздно до меня дошло. Ольви с таким видом заинтересованным наблюдает, что разочаровывать её ой как не хочется!

И тут вдруг соединяя очередной раз концы, я не увидел искру, да и молния в шаре не погасла. Хм, оказывается, чуть сдвинулись провода и прислонились другие концы к одной конструкции рядом. Это что получается? Два провода или один — это не важно, главное, чтобы они шли из одного места? Похоже, это и не электричество вовсе, ибо потенциал один!

Откладываю провода, беру кусок трубки, который попросил тоже принести для сравнения. Прислоняю к выходной части, как Ольви и крепит обычно. Искры двух оттенков начинают бежать по трубке и растворятся на выходе.

— Кристофер, что — то не так? — Интересуется магичка, вылавливая, похоже, каждую нотку выражения на моём лице.

— Всё отлично, приступим, остановись, а я пока закреплю, — отвечаю важно и начинаю возиться с большей уверенностью.

Ольви послушно слезает и даже начинает помогать.

Задача проста: вывести от нагревательной трубы провода из разных металлов, к нагревательным элементам, которые опускаются в воду. Не забыв привлечь к участию и стеклянную трубку. Дальше проверяем, в каком ведре вода закипит быстрее.

Объясняю всё это Ольви. Та с глазищами навыкате и с раскрытым ртом смотрит, но кивает, будто всё с первого раза поняла. Забавное выражение лица. Я — учитель, она — ученица. Профессор и юное дарование, готовое продать душу и девственность за новые открытия мирового масштаба.

Когда всё устанавливаю, девушка без команды прыгает на «велотренажёр» и начинает крутить! Не проходит и пяти минут, первым закипает вода с медным проводником, а затем с металлом по мягкости напоминающим алюминий. Вскоре все металлы дают результат. Стеклянная трубка оказывается самой последней, вскипятив воду лишь через пятнадцать минут, при том очень лениво.

— Вы были правы! — Восклицает Ольви, которая уже в процессе всё осознала. — Втрое быстрее! Это гениально, Кристофер!

С этими словами она подаётся и обнимает меня. Несколько ошарашенный я не сразу сообразил, что произошло. И хотел было прижать в ответ, но поздно! Она уже отстранилась с неловкостью во взгляде и отступила. Видимо, подумала, что я против, ибо не отреагировал!!

— Простите, я… — бурчит, продолжая сиять. Лучезарное солнышко из неё буквально прорывается.

Удержаться практически невозможно от внезапного и дикого желания. Если бы не публика в зале, которая теперь с нас глаз не сводит, продолжая наворачивать педали, я бы уже поцеловал её в засос. Порыв намного выше здравого смысла.

Для меня все эти открытия, как детский сад. Но её торжество и восторг чересчур заразительны. Поймал себя на мысли, что радуюсь уже сам, как ребёнок.

Оба взлетели на третий этаж в мгновение ока. Еле догнал магичку, у которой только пятки сверкали. В квартире Ольви места себе не находит, не зная за что взяться. То за стол садится, то к кухне отходит, то мечется туда — сюда.

— Здесь всё переделывать, — хватает свои рулоны. — С медными проводами проект значительно совершенствуется! Кристофер, только представь, как это упрощает установку, а главное сокращает затраты! Не нужно заказывать у стеклодувов отдельные элементы изгибов, как раньше. Не требуется и безопасная транспортировка с риском разбить изделия. Здесь же можно использовать гибкость, обводя любые препятствия. А с трудозатратами? Они сокращаются втрое при той же мощности!

— Конечно, — соглашаюсь, сидя за столом и сияя с ней вместе.

— Только подумай, сколько возможностей! — Воскликнула и, усевшись за стол, впилась в меня взглядом, сделавшись серьёзной. — Сэр Кристофер, это твой патент. Я с удовольствием помогу составить все необходимые бумаги и прошения. Направлю по нужным инстанциям.

— Мне — то зачем? — Брякаю. — Это твоя стихия, дело всей твоей жизни, патентуй на себя. Я ещё буду возиться, делать мне нечего.

— Это огромный капитал, сэр инвестор, вы уверены? — Снова перешла на официоз.

— Да, никаких патентов мне не надо, забирай себе, — отмахиваюсь весело.

Ольви вскакивает, отходит от стола, вся такая мечтательная. А затем на её лице возникает ухмылка, прежде не свойственная ей.

— Выходит, тот сопляк оказался прав, — выдаёт хищно, похоже, мысли вслух. — Используй медь. Медные провода. Как же он был точен. Взял и брякнул с ходу. Кому — то везёт родиться в семье короля и выдавать сразу умные мысли, не ведая масштабов.

В груди похолодело. Ах вот она какого мнения была обо мне. Сопляк, не знающий, что говорит.

— Ты о ком? — Спросил, едва скрывая обиду.

— Да было одно чудо в моей жизни, перевернувшее всё с ног на голову, — выпалила. — Дед заставил возиться с особенным мальчиком, зная, как я ненавижу подобных юнцов. Особенный не то слово, сын целого короля. Избалованный, эгоистичный и самовлюблённый не по циклам. Но в нём было что — то необычное.

— И что же? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Простите, я не могу об этом говорить, — осеклась.

— Почему же.

— Потому что боюсь, это может ему навредить, — выпалила. — Есть вещи, о которых лучше молчать.

Похоже, она о ментальной магии.

— Боишься навредить, в то же время ненавидишь? — Хмыкаю.

— Ненависти нет, — отвечает магичка. — Нелюбовь, отвращение, нежелание видеть.

Ого. Да она до сих пор меня не простила!

— Что бы он ни сделал, быть может, не со зла? — Пробую реабилитировать.

Ольви тяжело вздохнула, явно не желая развивать эту тему. Чувствую, как настроение её стремительно катится в пропасть. Поэтому срочно меняю тему:

— Так как на счёт инвестиций, которые лежат у тебя пока ещё мёртвым грузом?

— Ох, простите, сэр, — снова перешла на «вы». Долбанный официоз нас только отдаляет.

— Если мы компаньоны, давай без всяких официальных обращений, — бурчу.

— Если вам… тебе так удобно.

— Да, мне так удобно, Ольви.

Магичка снова светлеет. А затем, встрепенувшись, заявляет:

— Сейчас всё и посмотрю, вместе с тобой. Ты же никуда не спешишь? Или есть ещё дела?

— Да какие дела, — отмахиваюсь с улыбкой до ушей. — Ты мои дела.

Ольви смотрит с некоторой опаской, внезапно посерьёзнев. Но я продолжаю улыбаться.

— И почему мне всё кажется, что мы раньше встречались, — выдаёт.

— Не знаю, может, с кем — то путаешь, — пожимаю плечами.

Ольви уводит взгляд. Снова на лице радость.

— Как я счастлива, что встретила тебя, — раздаётся от неё вдруг неожиданное! Тихо сказала, будто мысли вслух. Но это явно признание, которое вырвалось из неё. Уверен, она решила, что я не услышал.

Но я услышал.

На душе моей теплеет. А как я счастлив, что встретил тебя — хотел сказать, но промолчал. Обо всём хотел признаться. И снова промолчал.

А Ольви отошла вдруг подальше, опёрлась руками на подоконник, будто отдышаться хочет. Перестроиться, переосмыслить. Вернуть контроль. Я деликатно молчу, любуясь её фигурой видом сбоку. Чуть прогнутая спинка, попа торчком, крепкие бёдра и рельефные икры. Маечка свободная висит вперёд, под ней мягкий лифчик. Спортивная малышка, которую до трясучки и безумия хочу.

И за это себя ненавижу. Ведь мне дан второй шанс войти в её жизнь. Не цинично всё разрушить, выказывая в итоге, что мне нужен от неё только секс. А всё, что она увидит, в итоге окажется «мороженным». Нет! Не в этот раз. Я дам ей всё то, что она заслуживает. Потому что мне дарован отличный шанс искупить свою вину.

Если просру и его. Тогда какой смысл вертеться в этом долбанном мире и кому — то что — то доказывать, если ты останешься для самого себя подонком.

А что до секса? Конечно, одно другому не мешает. Но я постараюсь держаться изо всех сил. Долбаный член завязать в узелок, бить себя по щекам, когда в очередной раз захочу вдруг расцеловать её.

Всё будет, только если сама захочет.

— Прости, слишком много потрясений за эти два дня, — выдала, не оборачиваясь.

— За что ты извиняешься? — Спрашиваю на выдохе. Конечно, я тактично делаю вид, что не услышал.

Молчит. Я её сплошное потрясение? То ли ещё будет!

— Пройдём в мастерскую, — раздаётся от неё спокойное вскоре. — Я купила всё необходимое ещё утром.

Поднялись наверх, где Ольви с уже серьёзным, сосредоточенным видом и чувством долга принялась оценивать мои побрякушки. Мне только оставалось наблюдать за тем, как она с умненьким видом возюкается с мелочёвкой, скачет к полкам, уходит в смежную комнату, возвращаясь оттуда с ветхими томами справочников.

Не думал, что у неё есть ещё и литература по камням! Да она всё там нашла, что сама не знала! Пусть рукописи и затёртого вида, хрен что разберёшь, но магичка чётко определяла названия камней по выявленным признакам. Взвешивала на микровесах, где возможно, где — нет, измерила специальным циркулем и вычислила по формуле. Много просматривала камушков под линзой своей, капала реагентами из пипетки. Шипело, меняло цвет, дымило. Пару раз Ольви спохватывалась, когда уже плавилось!

Исследовав очередной предмет, данные записывала в табличку, выводила итоги. Удивлялась, очень удивлялась, очень — очень удивлялась.

Почти три часа ушло у неё на оценку, которые почему — то пролетели у меня за миг. А затем она подытожила, посчитав всё на бумаге:

— Сто семьдесят семь тысяч двести шесть таланов, — выдала с видом, будто ей самой не верится. — Невероятно. И это я взяла цены трёх циклов давности, учитывая рынок, всё ещё дороже. Думаю, тебе стоит отнести драгоценности в банк Градира оценщикам. При твоих покровителях, там не зададут вопросов. Ты ведь не соврал, что есть связи в Сотне?

Сразу подумал о Гертруде, которой буду должен ещё больше. Что ж, лучше ей, чем какому — нибудь мужику, который затребует в рабыни Инессу.

А я уж как — нибудь отработаю.

— Нет, не соврал, — ответил, немного помедлив.

— Вот и отлично!

— Какой банк посоветуешь?

— Центральный естественно, — ответила с ходу. — Что касается твоих боевых трофеев. Этим можно заняться чуть позже. Реагенты я тоже приобрела. А пока бы приготовила ужин, если ты не против. Очень хочу отметить наш успех! Ой, я ведь не спросила, как у тебя со временем.

— Весь твой, я же сказал, — выпалил на радостях.

В ответ Ольви посмотрела с укором. А следом прищурилась с ухмылкой. И во взгляде промелькнуло нечто многообещающее.

Глава 14 Чем больше о ней узнаю

Не думал, что в приготовление ужина входит побег в продуктовую лавку. Ольви настояла, чтобы подождал её в доме.

Оставила меня в своей жилой квартире на третьем этаже и умотала, переполненная нездоровым энтузиазмом. Уверен, что обратно вернётся магически. Мне вдруг показалась, что она и рада найти себе единомышленника, который не шарахается от магии. И не следует законам Градира.

А жаждет нарушить его, взбунтоваться, улететь куда — нибудь вместе с ней и позабавиться.

Ольви призналась, что в академии была хулиганкой!

Минут пять высидел на месте, а затем любопытство взяло верх, и я пошёл исследовать квартиру. Три большие комнаты, спальня с огромной кроватью, полки, забитые свитками до отказа. Очень опрятно дома, ничего нигде не валяется. При том, что в мастерской у неё рабочий бардак, здесь всё вылизано. Общая тенденция прослеживается — дверей межкомнатных попросту нет.

Наткнулся на огромную коллекцию кубков в стеклянном серванте. Интересно за что?

Стал вчитываться в таблички. Ого! Всё за магические достижения и соревнования. Нашёл даже командные и индивидуальные награды за магические бои. Не думал, что такое бывает! Первые места всё!

Охренеть, Ольви.

Я бы тоже, будучи великим чемпионом, с сосунком тупым возиться не стал. Собирался уже назад. И один кубок мне показался странным.

Запрятанный за большими, выбивается из общей тематики. Быстро осмотрев сервант и убедившись, что контуров нет, открыл дверцу и полез за ним, затаив дыхание.

На кубке балерина позолоченная в прыжке. И надпись:

«Лучшей актрисе юных дарований балета измени Беринга Шатура леди Ольви Гунуа Деньес».

Охереть. Смотрю на дату. Четыре цикла назад вручено! Ей примерно уже было восемнадцать лет в земном исчислении! Значит ли это, что она в разврате на сцене участвовала⁈ Или то отдельные закрытые показы? Вообще я поражён, она ещё и балерина!!

По дивану белая крыса пробежала! Я чуть не вскрикнул с испуга. А она вдруг у подлокотника ближайшего встала на задние лапы и смотрит на меня с заинтересованностью.

— У какая наглая, — шиплю на неё. — А ну пошла отсюда.

Никакой реакции. Может, это низшая форма оборотня — шпиона? Чур меня! Выскакиваю из комнаты в гостиную — кухню.

Ужин, ужин, ужин.

Какой ужин с женщиной своей мечты без выпивки? Колдую литровую бутылку вискаря. И спохватываюсь! Этикетка, мать её! Я ж ей пиво колдовал, там такие же буквы, она легко проведёт аналогию.

Вырастил ноготок золотой, стал шкрябать. Понял вскоре, что так только хуже делаю. Ибо этикета очень плохо отходит. Полез по кухонным шкафам тару подходящую искать. Нашёл кувшин стеклянный, чтобы перелить, а он в пыли. Покрутил краны мойки, вроде как Ольви делала. И как бахнет вода в умывальник, а оттуда рикошетом мне в лицо и на одежду. Кое — как закрыл под обильными брызгами.

Весь мокрый от пояса и выше. А ещё злой, как собака. Этикетку мокрую содрал остервенело, скомкал и в урну.

— Ой, — раздаётся с прохода от Ольви. — Кристофер, что случилось?

Оборачиваюсь, улыбаясь как идиот.

— Да вот, руки хотел помыть, — посмеиваюсь горько.

— А заодно искупаться, — выпалила Ольви с улыбкой. — Давай переодеваться, что уж теперь.

С этими словами она поставила сумки и двинула в комнату.

— Не стесняйся, заходи, — добавила, когда поняла, что я за ней не пошёл.

Усадила на диван, как маленького.

— Снимай всё мокрое, я принесу что — нибудь, — скомандовала и двинула в смежную комнату, где у неё спальня.

Стал раздеваться неуверенно, помня, что у меня в пиджаке все три камня Дракона, которые я таскаю с собой постоянно, дабы не спиздили или не убились, что ещё хуже. Рубашку сдёрнул. Она идёт с полотенцем! А у меня на шее её кулон.

Ничего лучше не придумал, рукой грудь прикрыл.

— Да видела я уже твой красивый торс, — говорит Ольви деловито, подсаживаясь ко мне на диван. — Мы же взрослые люди. Давай посушу волосы.

Послушно даю шевелюру, которую она накрывает полотенцем и старательно, аккуратно начинает сушить. Перебирает локон за локоном, заключая в ткань. Кажется даже, что увлекается, а я продолжаю сидеть в напряжении, зажав кулон.

Пусть думает, что угодно, но если увидит его — это крах!

Довершает процесс, от которого мне было очень приятно. Убирает полотенце. Смотрит прямо в глаза с иронией.

— Скромник? — Спрашивает, наблюдая, как я всё ещё прикрываю грудь.

— Душевные шрамы, прости, — выпалил.

Потупила взгляд. Протянула бежевую сорочку с рюшами.

— Это мужа, она чистая, — прокомментировала.

— Спасибо, — брякнул и выхватил пиджак, который она ловко решила умыкнуть. — На спинку стула повешу, высохнет.

Посмотрела с подозрением.

— Вот держи, спасибо, — протянул ей рубаху.

Ольви приняла её бережно и пошла в другую комнату. А я быстро напялил сорочку. Млять, вырез сверху большой! Что за подстава. Снимаю кулон, в карман кладу. Впервые ощущаю себя таким уязвимым, ибо никогда в жизни ещё так не делал.

Магичка вернулась переодетая в домашнее, смотрит на меня с задором.

— А тебе идёт, — выпалила.

— Завтра же пойду на пробы в театр, — ответил с улыбочкой.

— Даже не думай, сэр инвестор, твоя сцена теперь это предприятие «Наискра»! — Заявила Ольви и прошмыгнула на кухню, откуда донеслось. — Располагайся, где удобно, я займусь ужином.

— Благодарю! — Выдал, явив себе расчёску.

— Ой, а что это за бутылка?

— Мой вклад в празднование нового проекта, — ответил, начав расчёсывать лохмы.

— Хм… я тоже взяла вина. Но я полагаю, твоё дороже и вкуснее, судя по бутылке.

— Крепче и веселее, — выпалил я.

— Со времён академии не пила, — раздаётся негромкое признание и дальше ещё тише: — Что я делаю?

Последнее явно адресовано не мне.

Мысли такие же посещают, ибо вечер многообещающий. Но ведь она замужем. Все всё знают. А девушка уже взрослая и явно не хватает ей мужского общества.

Ольви с ужином возится около часа. За это время я три раза видел ту долбаную крысу, которая прошмыгивала по своим делам на кухню и обратно. При том, что девушка так ни разу и не взвизгнула, а значит, настолько увлечена, что не заметила.

— Кристофер, всё готово! — Раздалось, наконец, взволнованное!

Мысленно потирая ладоши, двинулся на кухню. Я уже по запаху понял, что будут рёбрышки, картошка жаренная и салат. Но всё так красиво оформлено! Ещё и закуски всякие нарубила с овощами, сыром и ветчиной. Сервировка, бокалы! И лицо Ольви довольное.

Свечек только не хватает.

Да и мы оба в простенькой одежонке.

— Это моё любимое блюдо, — прокомментировала с горящими глазами и одновременным волнением. — Рецепт из Леванта, где я часто бываю.

Нет, ну зашибись. Старый ты пердун.

— Давай пробуй, уверена, удивить сумею, — добавила и сама стала накладывать мне.

— Даже не сомневаюсь, — ответил с лёгкой улыбкой, распечатал бутылку и стал разливать.

И как, млять, мы так разминулись? Иначе бы ты мою рожу запомнила.

— За твой проект, — объявляю, поднимая бокал.

— За наш проект, — поправляет деловито Ольви, стукаясь со звоном, и мне даже становится стыдно, потому что я не особо в нём заинтересован.

— За наш… — исправляюсь. — Эй, эй, не хлебай столько!

Но поздно! Ольви вливает сразу грамм сто, глотая, как вино!

Однако реакция совершенно не естественная для первого раза. Она с задумчивостью вылавливает нотки, даже не закусив. И только в конце уже выдыхает, кривясь.

Я же хлопаю чутка, чтобы горлышко промочить и сразу же закусываю рулетиком с ветчиной. Ммм, вкуснятина!

— Ну и крепкая же дрянь, — говорит всё же магичка, а затем, глядя пристально со всей серьёзностью заявляет: — Напоить меня хочешь?

— А ты накормить меня хочешь? — Парирую также серьёзно, окидывая руками шикарный стол.

Улыбается, глаз с меня не сводя. Сверху вниз лицо моё изучает. Я тоже на неё смотрю. Уводит вдруг взгляд с заметной неловкостью.

— Прости… — раздаётся. — В Градире так не принято. Много всего не принято.

— Но я же из Градира.

— Поэтому мне проще, — ответила. — Давай покушаем.

Нет, давай лучше ещё выпьем! Поднимаю бокал.

— Давай за тебя выпьем, чтобы сбывались твои мечты…

Ольви опрокидывает бокал полностью. И мне за неё становится страшно. Но по ней не видно, что пьянеет. Кушаем спокойно, иногда она посматривает на меня. Особенно изучающе, когда я только начинаю пробовать основное блюдо.

Конечно, далеко до рёбрышек в той таверне.

— Ну как⁈ — Спрашивает, дыхание затаив.

— Очень вкусно, — выдаю почти правду.

Приправы у неё хорошие, а вот сами рёбрышки жестковаты. Но я делаю вид, что очень удивлён. Наяриваю за обе щёки, чтобы её не обидеть.

Вскоре мне самому становится так хорошо, что хочется быть развязным и расслабленным, как всегда. Но я держу лицо, и стараюсь не выдавать свои пошлые шутки.

Тем временем Ольви становится задумчива. Будто что — то тяготит её, и в состоянии алкогольного опьянения это что — то утягивает её мысли к себе.

Но нет, крошка, я слишком долго ждал, чтобы вот так вот проводить с тобою время! Поэтому спрашиваю:

— То есть в академии ты отрывалась на слабаках?

Ольви улыбается уголком рта. Смотрит виновато.

— Да, я гоняла всех, — отвечает с ироничным видом. — Завела себе трёх глупеньких, но красивых подружек в качестве свиты и ходила по академии, как по своим охотничьим угодьям. Все разбегались на этаже, когда я там появлялась.

— Так, а за счёт чего ты выезжала? Неужели они не могли объединиться и наподдать тебе по заднице?

— Кристофер, я этим не горжусь. Зачем тебе это знать? — Раздалось с укором.

— Вообще — то к образовательной сфере я тоже себя отношу. Целый профессор перед тобой сидит.

— Ты серьёзно⁈ — Ахает Ольви.

Да по ней видно, что она в восторге.

— Да, я по части фехтования и особой математики, — выпалил.

Магичка вперёд подалась, руки подбородком подпёрла.

— Так всё интересно! И я почему — то верю.

— Ну так возвращаясь к моему вопросу. Почему такое превосходство в академии?

— Я была чемпионкой по боевой магии, у меня врождённый аномально большой резерв, отличная память и умение быстро соображать в экстремальных ситуациях. Мой авторитет был непоколебим. А в академии, где преподаёшь ты, есть проблемы подобного рода?

— Были, но я их устранил, — ответил сразу.

— Вот как! И кто это был?

— Дочь ректорши.

— Ого! Красивая, дерзкая и берущая всё, что захочет, натолкнулась на тебя?

— Именно так всё и было.

— И как ты с ней справился? — Спрашивает Ольви не без намёка на пошлость. По глазам вижу!

— Надругался над мамашей и отшлёпал дочь на публике, — выпалил и спохватился.

Потому что Ольви ахнула и следом руками рот закрыла, вероятно, чтобы не вырвалось из него нечто непристойное в ответ.

— Кристофер, ты не шутишь⁈ — Уточнила магичка, едва сдерживая смех. А сама уже покраснела. — Ладно с мамашей. Расскажи, как всё было с дочкой. Мне жуть как интересно!

— Тогда надо выпить ещё! — Объявил и подлил нам обоим.

Выпили за хороший вечер! У Ольви глаза горят, щёки розовеют. Такое ощущение, что я её из какого — то омута вытащил. Оживил.

Начинаю свой рассказ:

— Когда появился в Университете в качестве преподавателя, она меня с учеником спутала.

— Так не мудрено! Я до сих пор не пойму, сколько тебе циклов, — перебила уже весёлая.

Похоже, наконец, её пробрало.

— Сам не знаю, выгляжу на пятнадцать, а в душе все тридцать пять, — выпалил.

— Плохо, — прокомментировала Ольви участливо.

— Не жалуюсь, — киваю и дальше продолжаю: — Я первый полез, застав её за вымогательством у слабой девочки. Слово за слово и она решила меня проучить. Назначила дуэль по фехтованию.

— Совсем дура? — Ахнула Ольви. — По тебе ж видно, что ты её разделаешь на рёбрышки, окорочка и грудину.

Прыснул, не удержавшись. Юморок у магички что надо! Отдышался, настроился под её заинтересованным взглядом. И продолжил:

— Спасибо за комплемент. Но она сама была чемпионкой по фехтованию и до последнего думала, что я с ней не справлюсь. Созвала всех учеников в спортивный зал на нашу дуэль, назначила десять касаний. Вот и вышло, что вместо лёгких или случайных касаний я высек её по заднице в присутствии двух сотен мальчишек и девчонок, которых она прессовала.

— Ух, — не сумела сдержать эмоций Ольви. — С удовольствием бы на это посмотрела.

— Да, вышло отличное представление. Она визжала после каждого удара, но стойко вытерпела все десять.

— А потом?

— А потом начала за мной бегать, узнав кто я.

— И не пожаловалась матушке?

— Пожаловалась, от неё и узнала. Точнее не она пожаловалась, но это не суть. У них был серьёзный разговор, после которого она перестала строить мне козни. Но пыталась затащить в постель.

— И ты не поддался? — Спросила с подозрением, но кокетливо!

— Нет, я обещал мамаше, что не стану трогать её дочь. Чтобы она не творила. А она творила такое…

— Какое⁈

— Являлась на мои факультативы в юбке без трусиков, к примеру.

— Ох, Красный дракон оближи! — Воскликнула Ольви. — Вот это действительно жарко. И ты не поддался?

— Нет, моё слово крепче алмаза, — выпалил, млять, как султан.

— То есть ты не из простых лордов? — Уточнила, переключившись быстро на меня.

— Нет, я первый меч… людских королевств, — заявил.

— О, загнул, — прыснула, не приняв мой ответ всерьёз. Но брякнула тут же: — а я тогда первый маг людских королевств!

Я бы поспорил. Но пусть порадуется.

— Охотно верю, — согласился, поднимая бокал. — За магию!

— Которая загнулась в Градире, — добавила горько и снова хлестанула до дна.

Опрокинул и я.

— Слушай, я случайно увидел у тебя призовые кубки, — признался. И Ольви вскочила воодушевлённо.

— Пошли, покажу!

Двинулись в спальню, где они стоят. Прошёл за Ольви, не отрывая взгляда от попочки, с таким ощущением, что сейчас просто упадём на кровать и начнём яростно трахаться.

Моё прежнее представление об Ольви рассыпалось в прах. Из скромницы она превратилась в оторву. Оказывается, совсем её не знал. И теперь уже не кажется странным и нелепым, что эта интеллектуалка красила волосы в синий цвет.

С особым придыханием она начала про свои призовые кубки. Вскоре я охренел от количества номинаций и видов соревнований. От невинных созидательных конкурсов до реальных боевых столкновений!

— Магические дуэли? — Ахнул я.

— Да, командные веселее. Но в личных ты раскрываешься себя полностью, потому что всё зависит от тебя.

— Так а это не безопасно?

— Есть ограничения в правилах, но в целом умереть на таких можно. Мне всегда нравились, где можно помериться силами с другими стихийниками. У них сюрпризы, у тебя сюрпризы.

— Мдя. Я бы своего ребёнка на такое не отпустил.

— Если родители отдали в академию магии, они уже отпустили своего ребёнка, — заговорила Ольви с нотками грусти. — Но не стоит думать, что бой до смерти. Пока кто — то не сдастся. Или судьи не засчитают поражение. Чаще это невозможность отвечать или предсмертная агония. Тогда в дело вступают маги лекари. Поэтому волноваться было не о чем.

— И ты во всём этом участвовала? — Спрашиваю, вертя в руках очередной увесистый кубок, которые Ольви с хотой мне подаёт один за другим, комментируя.

— Да, и побеждала. Причём всегда.

— Ты бы могла далеко пойти, — отвечаю воодушевлённо.

— Могла, — соглашается Ольви поникшим тоном.

— Прости, — осёкся, вспомнив о смерти её родителей.

— Ничего страшного, откуда тебе знать, — хмыкнула и взяла, наконец, кубок, который меня интересовал больше остальных. — А вот этим я совсем не горжусь. Но это история моей жизни.

— Балерина у Шатура, — прокомментировал я. — Недавно был на представлении.

— Серьёзно? — Ахнула Ольви и покраснела ещё больше.

— Да, закрытом, — подбавил ей краски.

Увела взгляд, вырвав кубок обратно.

— Я была первой балериной, чёрной примой, — выпалила, будто в оправдание. — Неприкосновенной.

То есть той, которая только трусиками светит крохотными и сисечки показывает?

Мдя. Вспоминаю я, как она мне заливала, что мы левантские охотно вяжемся с суккубами, развращающими умы и тела, а у них здесь честь, достоинство и сдержанность — высшие идеалы.

— Неужели все такие выступления? — Спросил разочарованно я.

— Нет, закрытые только для Первого круга и богатейших гостей, что вновь доказывает мне — ты не соврал, — проговорила серьёзно. — А обычные бывают для Сотни и прочих, простые граждане Градира не вхожи на показы Шатура.

— Но обязательно…

— Да, Кристофер, участие в закрытом показе для старших учениц обязательны, это условия учителя. Сценические образы, ничего более.

— То есть ты знала Шатура.

— Да, были времена, мои родители знали его хорошо и отдали меня на обучение с пяти циклов. В восемь я выполнила всю программу на отлично. В двенадцать начала выступать. Тем же временем у меня проявились таланты в магии, и мой дед помог мне осуществить мою мечту вопреки воле родителей. Я ушла из труппы и поступила в академию. Когда Шатур узнал, что ухожу, он сердечно обиделся на меня и закрыл свои двери. Когда он стал первым членом Сотни, сложилось ощущение, что он начал мне мстить, ведь я не оправдала его надежд и вкладов. Хотя кто я такая, думаю, он просто забыл обо мне, как и прочие.

Девушка отошла от серванта грустная.

— Неужели ты из — за балета такая расстроенная? — Спрашиваю озадаченно.

— Нет, я снова ощутила, как связаны мои руки, — выдала Ольви и плюхнулась попкой на кровать.

Посмотрела на меня необычно. С надеждой что ли.

— Ты ведь маг, да? — Спросила негромко.

Кивнул. Улыбнулась.

— Ладно я уже погрязла в этом болоте, ты — то Кристофер, как с этим справляешься?

— Так давай выпустим пар, в чём проблема? — Предлагаю даже слишком легко.

— И как себе это представляешь? — Спрашивает, а у самой азарт в голубых глазах!

— Ты мне веришь? — Спрашиваю и подаю руку элегантно.

— Совершенно нет, сэр Кристофер, вы проходимец, — выпалила со свойственным ей пофигизмом и вдруг улыбнулась открыто, подавая лапку в ответ.

Вздёрнул, как пушинку. И ухватил за талию. В первое мгновение в глазах Ольви отразился испуг. А затем она прижалась всем телом, соглашаясь на любую авантюру.

Глава 15 Тем больше хочется быть

Ничего лучше не придумал, как переместить нас в район фабрики. Как раз к месту, где мы с Ларой расстались перед тем, как я наведался к сынку Газиму.

Ольви ойкнула от ударившего холодного ветра в спинку, а я спохватился. Быстро переместил её пальто, накинул на плечи. Пока она молча осматривалась, оделся сам, явив сперва пиджак с камнями.

— Я не услышала заклинания, — раздалось с претензией, когда накинул пальто.

— Магия статики, — выпалил я.

— Заранее готовые заклинания, которые активируются по простому звуку? — Выдала магичка. — Я пользовалась таким способом на соревнованиях. Очень удобно строить ловушки соперникам.

— Вот видишь.

— А ты не прост, сэр инвестор. Богач, красавчик, боец, ещё и маг до кучи. Интересно, что же ты умеешь. Чем сможешь удивить чемпионку Первой тирской академии магии? — Завелась Ольви, отступая к берегу.

Такое ощущение, что она уже бывала в этом районе. Вообще не удивилась тому, где оказалась. Пятится с игривым вызовом в глазищах, ещё и ротик так приоткрыла. Ух!!

В Градире вечер. Но светло, как обычно. По округе людей не видно, но доносится тонкий запах дыма. Мы же подходим к развалинам. Похоже, когда — то здесь был большой кирпичный дом, а теперь лишь пара ещё не растасканных на кирпичи стен, стоящих углом.

Ольви встаёт на позицию метрах в десяти от неё.

— Ну что, начнём с разминки? — Выпалила. — Покажи мне свой лучший удар!

Прямо чувствую, как чешутся у неё руки!! Но я говорю:

— Подожди секунду. Гляну, не лежат ли там за стенкой бомжи какие.

— Хорошо, жду, — ответила с нотками обиды.

Огибаю стену, пусто. Вообще заметил, что у берега озера никто не обживается. Видимо, испарения и вонь отпугивают подальше. Так и есть. Несёт от воды, как от кислого болота. Вот же удумал, куда привести подружку!

Хотя только здесь можно безнаказанно бомбить. Раз уж ей так хочется.

— Ну ты скоро⁈ — Взвыла.

Вообще не узнаю Ольви. Не выглядит она уж сильно пьяной, однако развязная, что страшно!

Являю по дороге бутылку недопитую. Ничего себе мы выхлебали, грамм триста только осталось!

— Эй! Так не честно! Ты подзаряжаешься смелостью! — Воскликнула Ольви, увидев, что я отхлебнул.

— Угощайся, милочка, — произнёс ласково и протянул ей бутыль.

Приняла не то слово — выхватила! Глотнула, покривилась.

— Сейчас то, что надо, — прокомментировала, возвращая, и дальше огласила правила: — Бьём по очереди до тех пор, пока ни кирпича не останется, кто последний кирпич выбивает, тот и победил.

— А приз какой?

— Кубок выберешь любой, — отмахнулась.

— А тебе?

— Заберу твою рубашку, она мне нравится, — ответила с ходу.

— Договорились, — усмехнулся.

Ни секунды больше не медля, Ольви шепнула заклинание. И как долбанёт сразу пятью ледяными шарами!! Которые тут же лавиной морозной метра два в высоту снесли к чертям сразу обе стены ещё и с фундаментом и землёй вместе, поднимая пыльно — ледяное месиво!! Швааах!! Три секунды магического безумия, выносящего всё на своём пути в голубоватом свете, и всё сменяется отдельным падением, как после прекратившегося внезапно смерча. Шум, как он мощного торнадо, выбивающего стёкла, разнёсся по всей округе. Когда дымка рассеялась, стало ясно, что кирпичи искать придётся метрах в ста. А до этого канава образовалась, будто здесь самолёт садящийся аварийно пузом пропахал. Весь путь ещё снежком припорошило так издевательски.

Ольви довольная стоит. Замерла статуей. На меня поглядывая с ухмылочкой.

— Весьма не дурно, — похвалил, отчётливо осознавая, что мне на такой удар едва ли всего резерва хватит.

А ещё понимая, что надо было пройтись вперёд, проверяя, нет ли там дальше жилых лачуг. Но вроде впереди сплошной мусор.

— Рубашка моя, — выдала магичка.

— Ну не знаю, — усмехнулся, заметив один торчащий на земле кирпич. — Видишь?

Показываю ей торчащий «зубик».

— Ай, надо было концентрации больше, — прокомментировала разгорячённая и недовольная. — Давай, добивай, что уж тут.

Пустил огненный шарик, размером с теннисный и сбил кирпич точным выстрелом. Причём не улетел он далеко, а просто отломился из куска фундамента и упал.

— Драконий помёт, вот такие хитрые маги, как ты меня всегда и бесили, — выругалась. — Старались держать резерв до последнего, а потом с ним и сдавались.

— Злюка, — заключил я.

— Прости, вкусила боевой образ, — ответила Ольви, сделавшись вдруг милой. — Вон ещё стена, давай теперь ты первый? М?

— Так уж хочется тебе мою рубашку? — Спросил весело, двинувшись к цели.

— Так уж хочется увидеть твои реальные возможности, компаньон, — ответила с каким — то даже подтекстом.

Подошли на позицию. Покричал я, есть ли там кто дома за стенкой. В ответ тишина.

Подумал немного, чем бить. Коль я уже высветил магию огня. Ей и продолжу. Тем более браслет тот огневика как раз на меня и просил переделать. Всё сходится.

Ольви ждёт, а я шепчу, хрен пойми что.

Шарик вылетает метр в диаметре, на большее я не согласен! Слышу даже в процессе разочарованный выход подружки. И, конечно, же меня это задевает! Колдую тут же вихрь вдогонку, который шар этот в ударную волну превращает. Но у самой стены его и тушит. Однако всё обваливается за счёт воздушного толчка. Кирпичей торчит ещё много. Но магией земли я их быстренько отламываю и валю следом.

В итоге удар выглядит, как нечто из последних сил сделанное.

Магичка смотрит на результат, затем на меня с подозрением.

— Что это было, Кристофер? — Спрашивает несколько строго!

— А что? — Строю из себя дурака.

— Я не поняла, какая использована магия. Только не говори, что и здесь задействованы заготовки из статики?

— Ну, что — то в этом роде.

— Так, ясно, — бросает с обидой, выхватывает бутылку, пьёт. — Ох, и пойло. Нет, я всё же что — то упускаю. А ну — ка давай ещё раз так бахни, а я посмотрю.

Руку в карман засовываю, кулона касаюсь, хотя бы так силы восполнить. Ушло немного, но люблю, когда резерв полный.

Поспешила первой новую стену искать.

— Ольви? — Окликаю.

— Да Кристофер? — Оборачивается даже.

— Может, просто позабавимся? А то распугали уже всю округу.

— Ладно, смотри, — говорит деловито, шепчет секунду, и буквально в метре от меня вырастает целая глыба метра под три в высоту! — В сторонку, компаньон, в дело вступает искусство! Я ж не только ломать могу.

Ольви разошлась не на шутку! За пять минут выточила из глыбы женскую фигуру без головы. При том обнажённую!

— В академии такое бы оценили, — хихикнула.

— Мамочка моя родная, — ахнул, обходя ледяную статую. И грудь торчком, и задница, как надо, и даже лобок со стрижкой изобразила.

— Впечатлён? Что на это скажешь? — Посмеивается.

— Добавлю одну маленькую деталь, — прокомментировал и вырастил изо льда прямо на лобке хорошенький такой фаллос.

— Что это⁈ — Ахнула Ольви и стала ржать, не сдерживаясь. — Как ты мог⁈ Мужчина с женской грудью или женщина с мужскими гениталиями. О, Дракон, какая забавная ересь.

— Согласись, хороший член получился, — выдаю довольный её реакцией.

— Со своего срисовывал?

— Тебе виднее, — парировал.

— Я не успела ничего увидеть! — Воскликнула и посмотрела с укором и одновременным восхищением.

А сама красная, как варёный рак.

— Точно?

— Ну, может, чуть — чуть, — Призналась!

И отвернулась, похоже, уже конкретно смущённая. К берегу пошла.

— Догоняй!

Ведёт себя, как маленькая девочка сейчас!

— Новое испытание, сэр маг! — Воскликнула, развернувшись в прыжке. — На смелость, ты готов?

— А приз какой разыгрываем? — Подыгрываю, догоняя.

— Сам выбирай, всё равно проиграешь! — Заявила уверенно и к воде подошла.

Берег пологий, водица болотного цвета, застоялая. Похоже, сюда испражняются все, кому не лень. Ещё тонкими пятнышками по поверхности что — то наподобие солярки плавает, перламутром поблёскивает.

Охренеть, романтика.

— Станцуешь мне, как балерина, — выпалил.

— Ха! Сразу задираешь ставки? Спугнуть решил? Не на ту нарвался, сэр Кристофер! Что ж, сам напросился. Ставка принимается! — Подхватила. — А ты тогда спляшешь мне голышом!

Упс. Ольви дорвалась, походу, до нормальной выпивки…

— Ладно, — бурчу.

Смотрит игриво. И выдаёт:

— Обожаю выигрывать.

С этими словами она садится на корточки, подбирая полог пальтишка, подносит руку к водной глади. И начинает шептать!!

Сверкнуло! Завертелись голубые спирали под ладонью, разрастаясь вширь. Корка ледяная блеснула под вихрем и стала расходиться с треском. За берег схватилась и пошла в сторону глубины.

Смотрю на Ольви ошарашенный, а она в ответ со злорадным оскалом мордаху поворачивает и назад к воде сосредоточенно!

И как пошёл лёд, словно живой, по поверхности стремительно разрастаться и наслаиваться, заковывая собой всё больше площади! Варежку раскрыл, наблюдая как буквально за минуту Ольви всё озеро к херам заморозила!

Поднялась, пошатываясь. Придержал, чтобы не упала.

— Переоценила возможности, практики нет, — промямлила буквально за секунды перейдя из стадии среднего опьянения сразу в последнюю.

Только в объятия заключил, чтобы переместить домой. Взбодрилась! Оттолкнула.

— Так, не время идти на попятную! — Объявила торжественно и встрепенулась. — Пари простое, сэр дуэлянт. Кто дальше от берега по льду пойдёт, тот и победил. Имей в виду, чем дальше, тем он тоньше. Готов?

— Так, подожди…

— Вперёд! — Взвизгнула и рванула по поверхности первой.

Млять, зашибись. А ничего, что я вдвое больше вешу⁈ Меее, так не хочется в эту дерьмовую воду нырять.

А Ольви метров десять проехала и чуть не упала. Руками в стороны баланс удержала и пошла уже менее уверенно.

— Кристофер, струсил? — Раздалось задорное. — Чтобы меч всех королевств струсил, да не поверю!

Так. Провокация на лицо. Но пари ведь мною принято, не глядя. Поэтому я прибегаю к страховке, выращивая на ногах лыжи из золотой брони. Бордовая дольше тормозит, на всякие нестандартные команды, поэтому её не задействую. Встаю на лёд. А он трещит весь мощно, гулом звонким отдаёт, что страшно становится.

Но я делаю шаг с накатом, затем второй лыжей скольжу, как на коньках. И у меня выходит двигаться вполне контролируемо и быстро. Набираю скорость, уходя чуть правее. Вскоре обхожу копошащуюся в двадцати метрах от берега Ольви.

— Да как⁉ Ах ты хитрец! — Взвизгивает, когда проношусь мимо с ветерком.

— А вот так! — Отвечаю радостный и устремляюсь дальше.

А лёд всё тоньше! Хреначу на всех порах. Коньки с характерным шумом по льду елозят. На середине озера уже не слышно её брани. И тут вдруг раздаётся позади треск! А следом и всплеск с криком!! Млять…

Торможу кое — как, оборачиваюсь. А Ольви и нет!!

Ну точно под воду ушла, дурында пьяная. Телепортируюсь в три приёма прямо к краю дырки, которая уже раскололась прилично. Не успел сообразить, лёд под ногами треснул и меня самого под воду утянуло. Благо сразу золотой акваланг сработал, пусть и с опозданием, потому как на штанинах я почувствовал воду, а дальше уже нет. Окутал голову шариком полупрозрачным.

А глубина не хилая, уже метра под три ушёл! Ольви выискиваю в омуте кручусь. Метров на шесть вниз дно! И эта дура, сгруппировавшись, зажмурилась и не дышит, дыхание задержала! Ноги в песке утонули уже по колено, сидит не шевелится.

А нет, губами забормотала что — то, пузырьки изо рта пошли. Но разбираться некогда, подплыл, оттолкнувшись от дна и подгребая руками. Долбанное пальто, в воде как сети, тянет не туда куда нужно.

На метр приблизился, контур представил и телепортировал нас прямо в раздевалку. Вода зелёная схлынула, бахнув по полу смачно. Ольви звучно вдохнула, открыв перепуганные глазища. А затем как закашляла, выплёвывая воду. Спасибо я уже убрал золотой заслон и сполна насладился канализационным запахом воды из озера.

— Глаза щиплет, гадость какая! — Выругалась Ольви, ещё не отдышавшись.

— Душ! — Воскликнул я.

— Душ! — Согласилась Ольви и стала сдирать с себя превратившееся в тряпку пальто.

Кое — как справились с трудом с её верхней одеждой на пути к душевой нише. Своё я скинул следом, как и пиджак. В сорочках ввалились в кабинку. Ольви сама врубила душ. Взвизгнула и расхохоталась нервно. А у меня дух перехватило. Взбодрился, не то слово.

О! А тут и мои пузырьки в уголке умывальные.

— Я тебя помою, закрой глаза только, — заявляю, глядя на проступающие через мокрую ткань сосочки, которые у неё вдруг стали колом.

Кивнула, дрожит вся.

Энергично беру шампунь, выдавливаю побольше. На волосы.

— Что это? — Раздаётся с опаской.

— Моющее снадобье, сиди смирно, — отвечаю и начинаю мылить волосы.

Вода хреначит снизу, поэтому брызгает уже с потолка на голову, как дождиком. Успеваю хорошо помыть голову. Ольви, похоже, даже кайф словила, сидит и не пикает, пока я массирую кожу головы.

Дальше лью уже на тело гель для душа. Растираю, стараясь не касаться груди. Попутно и себя мылю. Но уже чувствую, что дубеют конечности. И Ольви вся синяя.

— Выходим! — Командую и подхватываю магичку. Выскакиваем, даже воду не выключив. Помылись в одежде, да и хрен с ним, заодно и сорочки со штанами простернули.

— Я принесу полотенца, — бурчит Ольви.

— Не надо, у меня свои, — говорю и являю сразу несколько.

— Какой предусмотрительный, — комментирует, принимая одно.

Но я вытираю её своим.

— Так не пойдёт, — отмахивается. — Надо одежду снимать. Жду тебя наверху.

Заявила и рванула прочь из раздевалки, закрыв свою грудь.

Вытерся, выжал пиджак и штаны. Вылил зелёную воду из сапог. Фу, вя…Пришлось всё оставить, надеюсь не спиздят местные спортсмены.

Трусы белые боксёры явил резервные с Утёса. Штаны, кофту и тапки оттуда же. Три камня Дракона вынул из пиджака, кулон из кармана штанов. Млять, и куда их девать теперь? Там ещё монеты звякают. Сосредоточился и явил с Земли сумочку пляжную поясную с пальмами. Туда всё и запихал. Пока возился так и не понял, куда делась Ольви.

Ничего лучше не придумал, переместился сразу на диванчик в комнату. Слышу, Ольви в спальне шуршит.

— Кристофер? — Спрашивает с нотками тревоги.

— Да, я здесь, — отвечаю на выдохе.

— За призами зайдёшь, мастер? — Раздаётся от неё с задором.

И я вдруг понимаю, что Ольви ни хрена не протрезвела!! Может, вернулась на пару стадий назад. Но если подбавить ещё на старые дрожжи, крышу ей сорвёт сто процентов. Но нужно ли мне это? В принципе… да!

У серванта стоит в коротких шортах и топе! Волосы уже посушила, распущенные, шелковистые на вид. Меня окидывает изучающим взглядом.

— Как минимум на предупреждение от Верховного магистрата мы с тобой встряли, — выдала.

— А им есть дело?

— Порой бывает, что есть, — бросила хмуро и вновь заулыбалась. — Выбирай!

— Знаешь, — начинаю, подходя к серванту и протягивая руку на полку. — Меня интересует лишь один.

— Самый непристойный, — прокомментировала Ольви мой выбор.

О, да. Я взял кубок балерины.

Магичка смотрит с ухмылкой. А я тискаюсь с кубком, как с самым дорогим, что у меня есть. Ты моя прелесть. Просто получаю удовольствие от её реакции на мои кривляния.

— Дурак, — брякает беззлобно, не отрывая от меня задорного взгляда.

— Это я дурак? После озера молчи лучше, — отвечаю и смеюсь.

— Ах да, — Ольви будто осеняет. — Я должна ещё станцевать, как балерина.

— Не срочно, — отмахиваюсь. — Отдохни, наберись сил, переосмысли наше приключение.

Протрезвей в конце — концов!

— Как это не срочно? — Хмыкнула Ольви.

Вроде вид адекватный, посвежевшая, взбодрившаяся, говорит нормальным голосом. И тем не менее!

— Какой ты хочешь костюм, белый или чёрный? — Спрашивает, сверля меня голубыми глазищами. — Я всё ещё храню оба. И уверена, что влезу. Хотя два цикла назад положение было хуже.

— Чёрный, — отвечает моё второе «я».

То самое, что любой целой готово засадить. Первое же считает, что пора укладывать распоясавшуюся перепившую малышку спать.

Но неугомонная малышка, какой и помыслить не мог увидеть здесь Ольви, живенько бросается к шкафу.

— Подожди, пожалуйста, на кухне, я подготовлюсь! — Заявляет воодушевлённо. — Чёрный мне тоже нравится больше, он особенный.

Выхожу с сердцем набирающим обороты. Такое ощущение, что я сажусь ждать девушку из ванной, чтобы начать с ней секс.

Всё это не правильно, стучит в башке. Мы делаем что — то не то, не так, мы занимаемся какой — то хренью! Но нам чертовски по кайфу эта хрень! А ещё нас тянет магнитом друг к другу. Все эти сумасшедшие выпады нравятся нам обоим. И я не ничего не могу поделать, ибо это выше меня.

Берд… полный бред. Я усаживаюсь за стол с уже остывшей едой. Колдую очередную бутылку виски, этикетка с которой слезает почему — то даже слишком легко. И наливаю себе ещё. Ибо я не верю в то, что это реально происходит. Ольви не может быть такой… совершенной. Совершенной в простоте, в том, что она, как своя. При этом она сильнейший маг, каких даже близко не видел, умная, образованная, красавица каких поискать. А тут ещё и балерина вдобавок.

Тогда своим безразличием ко мне она протоптала местечко в моём сердце. А теперь что? Мысль промелькнула — да к чёрту всё. Мне так с ней хорошо.

Нет, я просто пьяный. И наливаю себе ещё.

— Ой, забыла про это бельё, — раздаётся с проёма. — Подожди ещё, нужно кое — что исправить.

Наступает тишина. И я понимаю, что Ольви куда — то телепортировалась. Млять, она походу в душевую переместилась, где интимные места решила побрить, которые у неё заросли. Как мило! Конечно, может, я раскатал губу и речь о подмышках. Но надежда умирает последней.

Жду, затаив дыхание.

Глава 16 С ней вместе

Минут двадцать пять сижу в гордом одиночестве и медитирую, стараясь не хлебать алкоголя слишком много. Ибо мне уж точно хватит.

Ничего себе у неё кусты, раз так долго! Едва сдерживаю гадкий смех. Но в следующий момент снова в животе тлеет волнение.

Слышу скрип половиц из спальни, суету, шлёпанье резинки по телу. Ох, натягивает трусики! Волнующие звуки будоражат воображение чуть больше минуты. А затем раздаётся деловитое:

— Кристофер, заходи!

С бешеным сердцем врываюсь в спальню. И челюсть отпадает.

Ольви в образе! С отстранённым видом замерла перед неким балетным финтом. Одна рука вверх, нога отставлена изящно назад. На стопах специальные балетки с ленточками, обвязывающими икры, ножки белые голые! Дальше юбка прямая, как со сцены, переходящая в корсет. Даже волосы убрала назад ободом и резинками, а ещё стрелки подвела на глазищах и губы подкрасила! А румянец уж явно свой. Уууу!! Красотка какая!!

Боком стоит, и низ ягодицы голой виднеется! Умопомрачительный сексуальный переход спортивного бедра в попку. Мамочки, голенькая попка Ольви! Там явно чёрные стринги, я уже не сомневаюсь. Но стараюсь сделать вид, что мне её общий образ интересен не меньше.

В стоящем положении мне видно меньше, чем хотелось бы.

— Устраивайтесь, сэр, — выпалила официозно, будто мысли мои прочитала!

И я суетливо падаю на диван, перед которым не так уж и много места для манёвра. Метров пять в длину и три в ширину пространства. Такая уж комната, что поделать. Ни на секунду не отрываю глаз от затейницы. Хотя, сам тот ещё фантазёр. Но Ольви сумев меня удивить сегодня побольше моего, оказалась затейницей покруче.

Как говорится, в тихом омуте черти водятся!

Хотел предложить музыку на радостях. Но она сама начала голосом:

— Там, там, там, та — дам!

Будто на репетиции, поскакала под собственную озвучку, поднимаясь периодически на цыпочки и показывая насколько атлетичны ножки. Покружилась, ногу выбросила, чуть мне по носу не заехав. Сам зазевался, не сумев вовремя отлипнуть взглядом от крохотных трусиков, едва прикрывающих свежевыбритый плоский лобочек. Хихикнула, выловив мой очумевший взгляд. Ногу задрала вверх, изламывая податливую шифоновую юбку, которая, похоже, держит форму, как её не гни. Задрала носок так высоко, что чуть за шею не завернула, демонстрируя свою гибкость и то, что ткани чёрной на только что выбритых дырочках впритык!

Одна ягодица растянулась в таком положении, а вторая наоборот ещё больше заострилась, напрягаясь вдвойне и выдавая сексапильный рельефчик.

Докружилась до конца комнаты по — всякому и обратно уже прыгнула в поперечном шпагате, разведя ножки до предела именно напротив меня.

Приземлилась, встала ровненько и поклонилась в мою сторону с прогнутой спинкой, завершая своё очень короткое представление. Если бы она поклонилась в противоположную сторону, поклон бы вышел зрелищней: две сжатые голые булочки, обвенчанные юбкой.

— Подождите, леди чёрная прима! — Воскликнул, подскочив с дивана, и выловил удивление.

Нет, крошка, в таком развратном виде тебя так просто отпустить не могу.

— А как же второй акт? — Заявил нагло.

— Кристофер, — тут же выловил укор.

Так смотрит теперь по — другому! Чёрные стрелки придают глазам особого очарования, на меня будто взирает совершенно другая Ольви.

— Что такое, леди боевой маг? Боевой дух иссяк ещё в том озере? — Подкалываю.

— Ты шутишь? Да? — Хмыкнула Ольви с руками на боках. — Сам — то что?

— А что?

— Второй акт начинается с участием мужчины, который ловит чёрную приму в полёте. Поймаешь меня?

— Да без проблем.

— Тогда оставляй только трусы, скромник! — Выпалила.

Думала, что я затушуюсь по опыту прошлых эпизодов? Ещё так посмотрела победно. Ха!

Снимаю кофту, обнажая торс. Взгляда с неё не свожу, чтобы не убежала. А она жадно так в ответ глазеет. Конечно, одинокой женщине хочется подобных приключений с таким красавчиком, как я. Сам себя не похвалишь… Сдираю штаны! Вероятно, рефлекторно девушка дёргается, чтобы отвернуться. Но это лишь порыв. Она смотрит на мой несколько напряжённый член! Щёки её розовеют, а нижняя губа слегка закусывается. Но вскоре магичка возвращает контроль, делаясь актрисой с невозмутимым видом с глазищами в пол.

— Я готов, — заявляю, вставая в стойку чуть в стороне от линии предполагаемого прыжка, пытаясь подражать недавнему балеруну.

Ольви окидывает меня демонстративно оценивающим взглядом.

— Действительно готов, — выдаёт с иронией. — Ну держи меня. Если не поймаешь, я вылечу в другую комнату и очень на тебя обижусь.

— Может расстелить несколько одеял в качестве страховки? — Ахаю. Но поздно!

Чёрная балерина отталкивается мощно. И со второго прыжка взлетает в поперечном шпагате. Через мгновение я понимаю, что у меня и шансом нет не поймать! Потому что она прыгает очень прицельно, проносясь прямо попёк моей груди.

Вытянутый носок с точёной ножкой проносится стремительно!

— Хватай! — Взвизгнула.

И я вцепился в обе ляжки снизу почти одновременно. Млять, зазевался.

Спиной к себе поймал, примяв податливую юбку. Держу за упругие ляжки, замерли мы на миг. И тут раздаётся:

— Я не белая балерина, ты слишком близко держишь.

— К чему? — Не совсем понял.

— К тому самому, — брякает негромко, но с претензией.

Ой, и действительно. Из — за того, что помедлил, нога пролетела дальше положенного. И успел схватить прям рядом со стрингами и писей! А я и чувствую, что слишком уж горячо на краю мизинца!

— А если бы я выбрал белую? — Спрашиваю, ставя её на ноги.

Ольви легко спрыгивает, но оттого, что она ноги сводит, я не успеваю ладошку убрать с трусиков, куда девшка съехала, и провожу по горячей промежности как бы невзначай. В принципе не специально! Но, очень не деликатно!

— Всё по сценарию, но ты отказался, — отвечает, делая вид, что не заметила моей наглой выходки. — Поэтому получай, что выбрал.

— А что я выбрал? — Спрашиваю, откровенно флиртуя.

Оборачивается лицом, хватаю за тоненькую талию в корсете. Смотрит снизу вверх так эротично. Глазища в душу, дыхание в дыхание, приоткрытый ротик с зубками зайчика. Всё говорит о том, всё кричит о том… целуй уже!!

Её руки ложатся на плечи, а взгляд вдруг становится снова боевым.

— Хочу попробовать с тобой этот элемент! — Заявляет вдруг и бедро заносит на меня сбоку. — Хватай давай, балерун новоиспечённый.

Слушаюсь, подхватывая под колено.

— Что за? — Не успеваю договорить, вторую заносит. Делаю тоже самое, и она уже висит на мне. И не просто, а карабкается по мне нагло!

— Хочу исполнить свой коронный элемент, — комментирует кряхтя. — Просто держи, где скажу, я сама всё сделаю. «Пойманная птица» — это коронка чёрной примы, если не знал.

С этими словами она закидывает мне ноги на плечи! Я подталкиваю снизу, примерно понимая, чего она хочет на этом этапе. Затем её голова оказывается у моей почти в перевёрнутом виде. И тут до меня доходит, о каком элементе речь! Это когда они задницами кверху в растопырку на плечах у балерунов сидят!

— Перехвати за ляжки! Пониже! — Командует Ольви, пробуя удержать равновесие.

Кое — как хватаю, ощущая, как напрягаются её пресс и руки, которыми она держится за мою шеи и плечо.

В момент, когда она почти выпрямляется, как надо, что — то идёт не так и девушка соскальзывает с визгом с моего плеча. Но я успеваю обхватить за животик в замок, выловив её кверху ногами. Ох, ну и зрелище! Попа у моей груди в перевёрнутом положении, ноги врозь. Писечка под треугольничком, дальше ниточка чёрная меж булочек, вот это всё на меня сейчас и смотрит. Кожа на границе с трусиками кажется необычайно нежнейшей, оттого беззащитной и невероятно притягательной. Наверное, потому что только побрила, оголила сверх привычного уже.

Но недолго любуюсь, стараюсь не тормозить, держа её вверх тормашками! Два шага делаю, оказываясь у дивана. Опускаю её аккуратно. Она ещё умудряется подтянуться обратно за счёт пресса и уцепиться за плечи. Получается, усаживаю её.

Вся какая — то взмыленная, немного растрёпанная. Локоны вылезли на лоб, усиливая её привлекательность. А в глазах девушки азарт.

— Так, первый раз — заклинание пшиком, — выдала свою афоризму. — Но потенциал определённо есть. Ты очень сильный, даже на ногах устоял, когда я уж подумала, что грохнемся. Невероятно сильный.

Ну а как иначе? Десять кэгэ плюс к внешнему виду прибавь!

— Теряю хватку, печально, — вздыхает несколько расстроенная.

— Знаешь, я уверен, что у тебя бы вышло лучше, чем у той, которую я видел на показе, — брякнул ей в поддержку.

— Думаешь? Ты ж и не видел толком, — подловила и дальше обескураживающе: — но мы это сейчас исправим. А ну в зрительский зал, отойдите сэр!

С этими словами она стала вертеться на диване. Вот же неугомонная!!

Перевернулась вверх тормашками, оперевшись на шею и руки, да ноги развела!! Вот и «рогатка» мне на показ в тонких стрингах! Я уж и не знаю, куда свой топорщащийся член девать. Чем — то элемент напомнил тот, который показывала мне Нелли, когда я мог только смотреть! Но здесь что — то иное. Более опытное, более похотливое. И ещё более непонятное, ибо я не соображу, что происходит вообще. Мы так играем⁈

Или она просто издевается надо мной? Вставая вот в такие развратные позы и наблюдая за моей реакцией. А может ей хочется вот так раскорячиться и изломаться, потому что тело просит.

Такое бывает, я знаю.

Но в итоге вижу то, что и не мог помыслить. Ольви в развратной позе, в тонких трусиках, скрывающих интимные места едва — едва. Плоский животик, даже в изогнутом вперёд положении не выдающий никаких складок. Оголённый лобок, где край трусиков прикрывает лишь самую грань, за которой начинается щёлочка. Две жилки в разные стороны от киски, создающие умопомрачительные впадинки, выразительные яблочки попки, дающие большой перепад за счёт формы и тем усиливающие эффект, и, конечно же, расставленные бёдра, где нежная шёлковая кожа с внутренней стороны сейчас так манит её погладить!

— Что скажешь, Кристофер? — Спрашивает ещё, пребывая вверх тормашками!

А у меня в горле пересохло. Приходится продирать.

— Выше всяких похвал! Ты лучшая, — выдал сущую правду, не отрывая взгляда от развратно распахнутой промежности.

Группируется, сползает на бок. Довольная! И дальше вскакивает!

— Дай — ка я теперь на тебя посмотрю, а то кое — что выбивается из актёрского образа балеруна, — заявляет Ольви и вплотную подходит, что член мой дёргается. Видимо здоровается, кивая.

В глазищах голубых чёртики забегали! За трусы хватает сзади, собирая их к центу! Что⁈ Вздёргивает за ткань, оголяет мои булки, превращая трусы в стринги насколько это возможно.

— А ну повернись! — Командует. — Взгляну теперь я.

Пребывая в лёгком шоке, оборачиваюсь.

— Выше всяких похвал, ты лучший, — брякает моими же словами с нотками сарказма.

Оборачиваюсь назад, вылавливая хищный взгляд. Мдя, член у меня уже колом. А она из себя дурочку строит.

— Третий акт хочу, — требую уже нагло.

Секунду смотрит, ноздри раздула. А затем отлепляет верхнюю часть корсета, которая, похоже, на липучках, судя по звуку. С таким цинизмом это делает, что страшно. И в первый миг кажется, что с сиськами он сейчас отлетит.

А вот и она, молочно — белая грудь! Плотная, не сильно выдающаяся вперёд, но разросшаяся в диаметре размера до третьего! Под плоским узеньким животиком смотрятся шикарно! Сосочки крохотные бледно — бордового цвета на меня смотрят. Как и сама Ольви вопросительно!

— В третьем акте балерун ведёт, — говорит деловито и с ухмылкой. — Давай, веди в танце, сэр Кристофер.

Руку подаёт сама. Заключаю в свою лапищу загребущую элегантно. А у самого мысли противоречивые. Бросить её на кровать и начать уже взрослые игры? Или продолжить эти? Что у неё в башке, не знаю. А если она посчитает, что только секса и хочу?

В какую — то подростковую ловушку себя загнал. Была бы она простой девушкой, я бы и не парился. Но это же Ольви! У которой, похоже, крышу немного снесло от моего вискаря!!

Прижимаю её к себе. А она резко отталкивается и ловкими движениями нижнюю часть корсета, что прикрывает теперь только животик, отстёгивает! Вместе с ним слетает и юбка, которая из диска превращается в ленту. Но это уже не важно, Ольви остаётся лишь трусиках. И фигурка у неё отпад!!

— Вау!! — Не смог удержаться.

А эта сучка, выловив восхищение, с игривым видом поднимает руки над собой и начинает кружиться на цыпочках, переставляя свои балетки.

Уверен, может и быстрее, с выбросом ноги, как они умеют, но я ещё не заслужил удар по яйцам. Надеюсь.

Ягодицы в тонусе упруго подрагивают, грудь плотная на худеньком теле лишь слегка колышется, будто из силикона. В прошлой жизни на такую на порносайте я бы обдрочился и сдох от обезвоживания!

Так, хочешь танцев? Будут тебе танцы. И не простые, а грязные!

Являю магнитофон!

Ольви замирает, завидев нечто необычное.

— Ой, что за вещица, сэр нарушитель, я сгораю от любопытства, — комментирует полуголая зайка. — Так, а где ваша чудодейственная выпивка?

С этими словами она шурует на кухню уверенным балетным шагом на цыпочках!

Знает ведь, что вслед смотрю.

Дождавшись возращения девицы с голыми сисями, с бутылкой в одной руке и тарелкой закусок в другой, включаю классическую музыку, поставив магнитофон на табуретку в сторонке.

Ольви в неописуемом восторге, откладывает всё, судя по всему, уже отхлебнув, и начинает вытанцовывать под ритм, включая в балетные элементы и что — то своё, более развратное. Попочкой вертит, смотрит зазывающе.

Наивности ей придаёт приподнятая верхняя губа, обнажающая зубки, а в сочетании со стрелочками на глазах смесь ядрёная. Устоять нереально, немыслимо…

Сближаюсь и обнимаю за талию. Ольви легко подаётся и закидывает лапки мне на плечи.

— Что это за шарманка? Даже в Градире таких компактных нет, — спрашивает. — Покажешь, как действует? Мне интересно её устройство.

— Конечно, всё покажу, — шепчу, прижимая её к себе, ибо не в силах уже держаться.

До трясучки желанное, горячее тело охотно прислоняется к моему. Я слышу, как из её губ вырывается ах…

Тянусь к заветным губам своими, затаив дыхание. Ольви вдруг рвётся в ответ, и с неистовой жаждой начинает меня целовать.

Неумело и неуклюже, периодически облизывая… неконтролируемо, и яростно, мыча и рыча, словно зверь. Да она, как неопытная школьница целуется! Но это так особенно приятно, когда тебя жаждут целовать в порыве прорывающейся страсти. Аж на цыпочках тянется.

Хватаю под голую попу, ооох. Сколько же грезил сделать это с Ольви! Как приятно ощущать это тугое выдающееся мяско! Сжимаю булочки. Мычит! Просовываю свой язык и начинаю уже я целовать отнюдь, не как школьник. С ума можно сойти, как у крошки сладенький ротик.

Поцелуи наши вдвойне слаще, потому что я жмякаю её шикарные ягодички.

Всё, кончились танцы. Ольви запрыгивает на меня с ногами, заводясь ещё сильнее. Снова неуклюжие и неумелые поцелуи. Понимая, что не смогу ласкать её так, как хочется в таком положении, я усаживаюсь на диван вместе с ней.

Крошка лицом ко мне, её мордашка чуть повыше. Смотрит загадочно, изучает моё лицо… Теперь мои ноги между её расставленными, коленками Ольви опирается на диван и больше не обременяет меня ни весом, ни тем, что мои руки должны её держать. Мне нужны мои свободные руки, которые снова хватают её за задницу. Ольви выгибается, приподнимая корпус и расслабляя булочки мне под ладошки. Сжимать расслабленные мышечные ягодички отдельный кайф, я улетаю на седьмое небо от ощущений.

А Ольви улетает в экстаз от того, что губами касаюсь её соска. Очень неожиданный для меня эффект, когда от одного только робкого первого поцелуя в сосочек магичка начинает выть в голос и сжимать свои ноги, стремясь их свести. Жилы у киски напрягаются, попка сжимается. Ооох, да я сам сейчас кончу в трусы!

Такой формы тугие сиси на худеньком теле выглядят невероятно порнографически. Их настолько много вблизи, что хочется насладиться ими сполна. Обнимаю за прогнутую спинку, периодически трогая упругое «мяско» желёз. Невероятно плотная грудь — это нечто для меня необычное. Нет, не мышцы там. Просто всё очень тугое и одновременно нежное.

Как хищный зверь, почуявший кровь, приступаю к основательным ласкам её сисечек, задействовав все накопленные годами приёмчики язычком и зубами. От моих манипуляций Ольви начинает стонать на весь дом, как будто я её уже трахаю!! Особенно от лёгких покусываний кричит, как будто кончает. А может и кончает.

Лезу под горячие трусики, касаясь пальцами нежной свежевыбритой киски. Меж половых губ проскальзываю, где уже долбаное море влаги. Но тут Ольви приподнимается, опомнившись, и убирает мою руку с силой, не дав войти во влагалище пальцами!

— Туда нельзя! Нет! — Раздаётся прерывистое. — Чёрная прима неприкосновенна, сэр Кри… стофер…

Хрен с тобой. Снова налегаю на грудь, ласками расслабляю магичку. Ольви копошится в моих волосах на затылке, стонет. И почему — то даже не тянется к члену, чтобы его высвободить. Прислоняю ладошку поверх уже мокрой ткани на письку и начинаю тереть. Натянутые жилки от киски, нежная кожа в зоне бикини и булочки дальше, всё это хочется трогать бесконечно и жадно…

Не получив возражений увеличиваю амплитуду. И, погружаясь глубоко меж ягодиц, захожу уже на горячую дырочку попки. Чувствуется отдельная сжатая твердь, которую я периодически массирую. Когда трогаю её магичка стонет несколько по — другому, вылавливаю отдельные нотки. Но не могу понять, протест это или мольба пойти дальше.

Всё это время хреначит ещё и музыка, которая лишь добавляет нам драйва.

Поэтому я снова засовываю пальчик под ткань в районе киски, одновременно с этим покусываю сосочек, дабы отвлечь. Обмакиваю его в смазке и веду дальше под тоненькой ниточкой к попке. Только дотрагиваюсь до заветного голенького сжатого туго колечка, девушка снова приподнимает таз, говоря всем телом, что против!

Ей ничего не мешает сказать, ротик не занят. Но она так подвывает, словно не может уже перестроиться на фразы, ибо сознание витает где — то высоко. Лишь на уровне рефлексов! Поэтому я снова покусываю стоящий колом второй сосочек, дав ему заранее отдохнуть.

Ольви вскрикивает от очередной волны экстаза, а я ввожу в её анус средний пальчик под шумок. Но лишь на фалангу входит мой «любопытный пакостник и гадёныш». Стенки плотно обволакивают его, впуская нехотя. Похоже, девушка не совсем понимает, что происходит, ибо снова садится, расслабляясь после очередного всплеска.

Приступаю к новой активности на груди, не вынимая руку и палец из неё. Мне нравится быть в ней хотя бы так. Теперь лаская её эрогенные зоны, я даже чувствую, как сокращается и подёргивается в моменты манипуляций её анус. Я внутри, крошка.

И в самый подходящий момент ввожу его ещё глубже! Уже наполовину вгоняю. И этот самый момент Ольви будто просыпается ото сна. В глазах отражается ужас.

— Ты что делаешь? — Выдаёт с придыханием, но строго. Берем мою руку и, поднимаясь корпусом, давит на её, стремясь вынуть палец. — Ффф, подлый извращенец. Влез — таки под шумок.

Молчу, помогая вынуть палец. Не отрываю взгляда от её личика. Ротик приоткрыла от удивления и анальных ощущений, ммм.

Но это поначалу, ибо выходит туго и со скрипом. Она даже кривится. А я уже заведённый настолько, что готов её изнасиловать очень даже охотно.

— Прости, я уже не могу, — признаюсь на выдохе как раз во время тихого вступления очередной классической мелодии.

Ольви вскакивает с меня! Вид, словно опомнилась и протрезвела. На член в трусах колом смотрит с ужасом, где уже через ткань пятно смазки огромное выступило.

— Это неправильно, — хмыкает, пятясь к кровати. — Я замужем, а ты помолвлен.

— И это ты говоришь мне сейчас? — Развожу руками.

Под внезапно мощный переход в мелодии встаю и я. Магичка с перепуганной мордахой сжимается вся! А я толкаю её ладонью меж сисек на кровать, как настоящий мужик, готовый оттрахать уже без всяких церемоний. Потому что неистово хочу эту суку. А ещё я пьяный дурак, который готов убить за угрозу облома.

Девушка легко валится. Подбирает ноги в коленки, отползает спиной на тот край. Ужас в глазах! И он отрезвляет меня окончательно.

Долбаная дура.

Глава 17 А хотел ли я этого?

— Ну, хорошо, — говорю, выдыхая.

— Что хорошо? — Переспрашивает встревоженно Ольви.

Тут ещё сбоку белая крыса подтянулась, на стуле уже сидит, смотрит. Магичка её вряд ли видит, впилась в меня с тревогой, зато вижу я. Ладно, можешь тоже смотреть.

Сдёргиваю трусы, вываливая почти взведённый член. Подупал тут с её кульбитами. Девушка зыркает на него, как на самое страшное, что видела в своей жизни. Спасибо, хоть сиськи не закрыла, на локти оперлась, видимо, чтобы было легче сбежать.

Стоя, примерно, в полуметре от её ног, начинаю дёргать своего измученного, всё это время терпевшего друга.

Ольви, похоже, приходит новая волна озарений, судя по лицу.

— Ты что собрался делать? — Спрашивает хмуро.

— Заканчивать, — выпалил зло.

Наверное, всё это блядство. Потому что как бы ни была хороша эта дура… В постели с ней что — то не то. Или она слишком заморочилась, не знаю. Но сейчас я хочу лишь одного. Кончить.

Член мой стремительно растёт, как и глаза голубые расширяются одновременно с ротиком. Ну да деточка, а ты думала я тут пришёл весь такой господин инвестор и, как положено будет крохотный стручок?

Ольви заметно расслабляется, когда видит мой затуманивающийся перед оргазмом взгляд. Но я притормаживаю в манипуляциях и сам сажусь коленками на кровать. Не успевает девушка опомниться, я уже обступаю своими коленками её ноги, подобрав их под себя.

Возможно, понимая всю ответственность процесса или же не понимая ничего вообще, Ольви не дёрнулась даже. А я дополз до её поясницы и стал дёргать активнее. В таком положении она легко может приподняться и начать сосать. Но она этого не делает, просто смотрит почему — то мне в глаза с интересом!

Перед самым взрывом закрывает ладошками лицо. Но я направляю всё на грудь, которую обильно обдаёт горячей спермой. Магичка ахает в этот момент. Млять, с какими — то даже нотками восторга! Вот, сука.

Пока добиваю мелкие спазмы, она убирает руки и наблюдает за процессом с выражением иронии на лице. А затем спрашивает с неким подколом:

— Доволен?

— Не совсем, — брякаю и опускаю руку к её животику, что она аж вздрагивает. Но не вякает.

Растираю сперму по нему, затем без препятствий завожу ладонь на грудь и основную массу «живительной влаги» размазываю там. Когда касаюсь сосков, девушка тихонько ахает, но старается не терять бдительность. Вид такой, будто готова в любой момент даже магически вдарить.

Растерев всё по груди и животику, я встаю с кровати. Поднимаю трусы с пола, которыми уже заинтересовалась эта долбанная крыска, подобравшаяся слишком быстро.

— Брысь, зараза, — фыркаю на неё, и та сваливает под кровать. Надеваю мокрые труселя, усаживаюсь на диван.

Беру бутылку и хлебаю. Ольви вскакивает следом, порывшись в комодике у стенки, натягивает свои развратные синие шорты.

— Держи, — говорю и кидаю ей свою кофту. — Ты победила.

— Спасибо, то, что надо, — отвечает довольная и надевает живенько.

Смотрим друг на друга. Вид у неё виноватой или даже нашкодивший. Увожу взгляд первым и хлебаю горькое разочарование, закусывая.

Усаживается рядом смело.

— Кристофер прости, — начинает неуверенно. — Столько всего навалилось, да ещё и эти наши маленькие приключения, и алкоголь, и… ты. Я потеряла контроль.

— Не нужно оправдываться, — обрубаю. — Сколько раз была на пике?

— Неприлично такое спрашивать у леди.

— Я один раз, — говорю, игнорируя замечание.

Вздыхает, берёт бутылку. Хлебает.

— После пятого я не считала, — признаётся!

— Хорошо тебе, — хмыкаю, на неё не глядя, но чувствуя горячую ляжку рядом со своей.

— Самый сильный оргазм у меня случился, когда стену сшибла, — выдаёт посмеиваясь.

Шутит так что ли?

— То есть от магии ты кончаешь?

— Ещё как, а ты думал, отчего? — Раздаётся игривое.

— Я думал, от моих пальцев, моих губ и моего языка.

— Ты такой милый, когда обижаешься, — говорит негромко и очень чувственно.

Дубль два? Я прям чувствую, как назревает второй заход. И начинаю с умной мысли:

— Есть такая поговорка, — говорю загадочно. — Прошлое забыто, будущее закрыто и лишь настоящее даровано. Поэтому не понимаю, почему нельзя получить удовольствие от общения здесь и сейчас.

Минуту Ольви думает, а затем выдаёт:

— Принципы Кристофер, дурацкие человеческие принципы.

— Они тебе не мешали станцевать мне полуголой, а потом присесть мне на коленки, — укорил. — А теперь что? Испугалась?

— Я проиграла магическое пари, — выпалила.

— Испугалась, — заключаю и дальше с сарказмом: — Столько кубков у трусихи, удивительно.

— Эй, ты сейчас нарвёшься, –буквально взрывается магичка.

— Трусиха!

— Это я трусиха⁈ — Рычит на меня и лезет драться!

Нет, всё — таки она пьяная. Просветление случилось походу под пулемётным оргазмом. И шоком от того, что палец в попу засунул.

Забирается на коленки легко. Укусить пробует!

— А ну иди сюда, слабак, — приговаривает, руки мои пробуя убрать.

Естественно я не сильно с ней борюсь, опасаясь поломать случайно. Даю прихватить, мысленно командуя броне «стоп». Прихватывает не сильно, а следом смачно целует туда же. Быстро теряет силу, расслабляется. Заводится!

В трусах снова тесно, дружок напрягается. А эта дура хихикает и целует, куда ей вздумается, шея, плечо, грудь, ёрзая у меня на бёдрах своими. Тискаю вертлявую, разворачивая к себе спиной.

Берёт мою ладонь, которой я в неё входил. Пальцы трогает, пока за животик обнимаю другой, чтобы не убежала.

— Каким входил? — Спрашивает развратница вдруг!

— А ты угадай, — шепчу ей сладко. И чувствую, как она средний в колечко двух своих зажимает. — Да, этот.

— И как глубоко? Так? — Обозначает колечко на фаланге.

— Нет, глубже.

— Так? — Переспрашивает, опуская до середины.

— Угу.

— Уууу, — выдаёт недовольно. — И каково?

— Умопомрачительно, крошка, — шепчу ей на ухо, высвобождая руку. — Я чувствовал все твои сокращения.

— Ахххх, — стонет и потягивается!

Под кофту руки завожу, а она и рада! Свои лапки вверх подняла, нежится, расставив ноги на моих коленках попой ко мне. По животику веду до холмиков груди. Ласкаю, сжимая не сильно, к сосочкам пальцами. Ахает. Треплю их, ставя колом. А затем зажимаю пальцами и кручу. Была у меня как — то в прошлой жизни женщина с четверным размером, вот от этого она вообще улетела в другую Галактику.

Собственно, как и другая сейчас. Ольви взвыла и стала выгибаться. Ноги выпрямила в коленях, делая почти поперечный шпагат. Намёк я понял, под резинку шорт и трусиков полез, высвободив одну руку. По нежной слюнявой кожице меж скользких губ провожу. Дёрнулась, похоже, клиторок задел. Попробовал потрепать его, не даётся, сразу напрягается. Дальше пальцы веду.

И средний палец проскальзывает в плотное, набухшее влагалище! Новая волна стона! Ольви сама начинает работать тазом, не выказывая никаких возражений. Млять, я начинаю трахать её пальцем. А эта сучка елозит на мне! Но долго так не могу, член уже дымится. Вынимаю палец, да у меня вся рука мокрая!! Перехватываю сзади под попу с писей второй рукой. Ножки сжимает с ахом. Поднимаюсь вместе с ней. Да она в принципе, как пушинка.

На кровать кладу спиной. Взгляд у Ольви затуманен. И я сдираю шорты вместе с трусами, как остервенелый зверь. А следом она сама задирает кофту, но застревает на половине действа. Пока возится, снова снимаю трусы. Залезаю на неё. А Ольви жмётся!

Да что, млять, происходит⁈

— Мы не должны, — выдаёт, задыхаясь от возбуждения. Вот зараза!

— Хорошо, я не буду вставлять член, — шиплю на неё и укладываюсь сбоку, не став пролезать между ног.

Ольви снова лезет целоваться, но я мягко кладу её обратно на спину. Легко поддаётся, не видя подвоха, ибо я немного в стороне.

Пробую отвести её ногу сам.

— Так? — Спрашивает девушка и заводит её себе за шею!!

— Ничего себе ты гибкая, — ахаю, подтрунивая.

И она заправляет вторую, складываясь чуть ли не в три раза!! Все дырочки напоказ. Писька блестящая с набухшими губами, попка бордовой гармошкой с точечкой розовой плоти. Всё становится таким уязвимым! Тут ещё и грудь слегка придавленная к центру добавляет мысленной стимуляции. И взгляд её вдруг такой доверчивый!

Перпендикулярно укладываюсь, затаив дыхание. Ибо боюсь, что она расправится обратно. Вперёд подаюсь, головой к груди. Плевать на сперму, мне нужны её соски. И я начинаю из посасывать. Одновременно с этим ближайшая к её распахнутой донельзя промежности рука ложится на внутреннюю сторону растянутого бедра у писечки, которую я веду дальше к горячим дырочкам. Палец входит во влагалище, как к себе домой. Ольви воет, задыхается от стонов и ещё умудряется меня целовать в шею.

Вскоре я уже входу средним и безымянным пальцем в лоно, усиливая натяжение. И чувствую, что там уже внутри хлюпает! Вот я тебя и раскусил, малышка!

Два пальца вовнутрь, большой — снаружи, скользит меж половых губ по клитору. Увеличиваю скорость, и настойчивость, пальцы загибаю внутри, давя на стенку в сторону лобка и вызывая нужный эффект.

Магичка начинает истошно кричать с глазищами навыкате, будто рожает. Нет, не от боли. А он новых ощущений, от мощнейшего экстаза. Из киски начинает брызгать и течь ручьём! Хреначу рукой со смачным хлюпаньем, заставляя её писать короткими очередями вновь и вновь.

Жидкость льется на животик, ляжки и грудь. Я вовремя успеваю отстраниться, заодно любуюсь ошарашенным лицом в неконтролируемой феерии блаженства.

— Что… что ты со мной… — слышу через стоны и захлёбывания.

Сквирт, крошка, просто сквирт. Струйный оргазм, которому ты подвержена, как оказалось.

Молчу, злорадствую и работаю рукой ещё. Ольви кричит, будто её режут. Даю немного отдохнуть, вынимая руку из раскрывшейся раскрасневшейся полости. Не могу удержаться, и пока она пробует отдышаться, вставляю средний палец ей в попку уже поглубже.

— Мммм, — стонет с хрипотцой, сжав губки. И нет у неё сил даже дёрнуться.

Глажу большим пальцем той же руки ещё и воспалённую киску. Девушка содрогается от моих манипуляций. Сжимает анус, внутренние стенки передают её импульсы. И теперь от меня ничего не скроешь.

Средний палец остаётся в попе, теперь в писю ввожу безымянный с указательным. Для усиления эффекта вторую ладошку опускаю на лобочек, куда я буду давить.

— Пожалуйста, Кристофер, — раздаётся от неё жалобное. И я не совсем понимаю, мольба это остановиться или просьба продолжить?

Но это уже не важно. Начинаю работать руками с новой силой, цинично и легко вводя крошку в состояние гипер — экстаза, превращая её в дикое, тупое животное, которое не понимает, что с ним вообще происходит. И почему так брызжет.

Это моё наказание, за то, что она не дала мне в себя вставить. За то, что даже не соизволила прикоснуться к моему члену!! За пять — семь минут под композицию Петра Чайковского «Щелкунчик. Вальс Цветов» я выжимаю из неё всё. Пока она уже не хрипит сипло и из письки бегут последние капельки.

Вынимаю из неё все пальцы одновременно. Из попки особенно туго, но и из высохшего влагалища не легче.

Высвободившись из моих мучительных объятий, с хмурым видом Ольви расправляет, похоже, затёкшие ноги и, задёргивая на себя край одеяла, поворачивается от меня на бок и закрывает мокрые от слёз глаза. Сжимается, всхлипывает и продолжает тихо постанывать.

Злость моя быстро сходит на нет. А мысли о том, чтобы разрядиться после накопленного потенциала и вовсе улетучивается.

Да, я в неё так и не вставил свой агрегат. Но в таком состоянии трахать её будет чистейшим надругательством и насилием. А ещё предательством.

Поэтому укладываюсь рядом и обнимаю её, затаив дыхание. Потому что не знаю, как она отреагирует теперь.

Ольви дёргается, но затем жмётся ко мне ближе! Ладошку мою берёт с плеча и подгребает к своей груди, как самую любимую мягкую игрушку. Вторую руку протискиваю со стороны шеи и обхватываю её и с другой стороны. Крошка сжимает и её.

Очередной мощный всхлип и длинный выдох. Всё, отмучалась, моя хорошая.

Так и засыпаем, поперёк кровати под классическую музыку…

Проснулся в кровати Ольви уже под нормальным одеялом в нормальном положении, смутно помня, как мы всё же перебрались ночью, как люди на подушки и продолжили спать в обнимку голенькие. Я ещё переместил в постель магнитофон и вырубил, наконец, надоевшую шарманку.

Лишь в первое мгновение волнение подступило, что девушки рядом нет. Но по шуму и запаху с кухни, понял, что Ольви готовит завтрак. Поднялся, отыскав трусы, кофту и штаны, которые были аккуратно сложены на подлокотнике дивана. Быстро оделся, сумку проверил, которая так и лежит нетронутая. Внутри меня всё сжалось на миг. Тупой идиот, а если бы она из любопытства посмотрела, что там⁈

— Ольви⁉ — Крикнул с внезапным чувством тревоги.

— Проснулся? — Раздался вполне обыденный ответ под шум воды и шкворчание на сковородке.

Выхожу поскорее. А она в коротком домашнем светлом платьишке боком стоит, на столешнице еду варганит. Тапочки с небольшим каблуком, попка торчком, талия подчёркнуто тончайшая, ох, а бёдра какие женственные на фоне талии такой…

— Кристофер? — Обернулась с вопросительным видом, как ни в чём не бывало.

Взгляд, конечно, не как обычно, когда всё задолбало. Он несколько озабоченный что ли.

— Присаживайся, — говорит, снова к завтраку внимание обращая. — Уже почти всё готово, мне скоро на смену. Уверена, и у тебя много дел.

Выпроваживает.

Не могу удержаться и подхожу к ней сзади. Ольви замирает, как дичь перед хищником, от которого не убежать. Обнимаю за талию, прижимая к себе. Ладошкой за животик плоский. Мммм, господи боже, умопомрачительно. Запах вдыхаю свежей травки от волос, похоже, утром она уже сходила в душ, вот же чистюля.

В моих объятиях, чуть шатнувшись, девушка вздыхает тяжело. Мамочки, как приятно обнимать её тело через шёлковую тончайшую ткань. Поднимаю руки выше, обхватывая грудь в мягком лифе и легко прощупывая соски.

— Кристофер, — раздаётся вроде спокойное, но угрожающее. При этом Ольви в своей прежней манере не сопротивляется. — То, что было вчера, должно остаться в прошлом. Мы оба много выпили. Крис…

Моё имя превращается в придыхание, когда я начинаю крутить её сосочки.

— Я прошу тебя, — стонет Ольви, чуть подавая назад зад, дабы хоть как — то оттолкнуть. Следом с большим трудом она накрывает мои ладони своими и пробует убрать.

Отпускаю сам. Усаживаюсь. А она, как ни в чём не бывало, продолжает нарезать свои огурцы или что там у неё.

— Кажется, подгорело, — фыркает недовольно и переставляет сковороду. — Есть красный чай, а ещё вчера купила горячий шоколад. Что тебе сделать?

— То есть сделаем вид, что ничего не было? — Спрашиваю, игнорируя её бытовой вопрос.

— Я замужем, а ты помолвлен, — отвечает спокойно. — Вчера мы оба поддались соблазну, но не перешли черту.

— Не перешли черту, — повторяю с сарказмом. А перед глазами эпизод, как она визжит, сквиртуя от моих пальцев.

— Чай или шоколад? — Переводит тему, обернулась даже. На щеках проступил румянец. Но сейчас это мало что значит.

— Чай, — отвечаю на выдохе, уводя взгляд.

Хрен с тобой золотая рыбка. Тем лучше. Наверное, по — другому и не должно было быть. Ведь, положа руку на сердце, я расстроен лишь потому, что не удалось с ней хорошо потрахаться. Хотя бы пару — тройку раз, пока я в Градире.

Но мне всё же не по себе от мысли, что могу на неё действительно запасть. Поэтому решаю принять её правила безразличия, сделав вид, что ничего не произошло.

А точнее, сделав похуестическое выражение лица. И сумев даже промолчать, пока мы вместе завтракаем. Ольви тоже не проронила ни слова, всё время глядя мимо меня и стараясь не встречаться взглядами вообще.

Под конец я поблагодарил её за гостеприимство и поднялся.

— Я провожу, — произнесла Ольви, лишь кивнув на благодарность, и поднялась.

В коридоре немного засуетилась.

— Ваш пиджак и пальто я отдала утром прачке на чистку, — добавила, снова перейдя на официоз. — Через пару дней всё будет готово, а пока могу предложить только это.

Протянула старенькое мужское пальто, которое, вероятно, заготовила заранее.

— Очень любезно с вашей стороны, леди Ольви, — проговорил отстранённо и явил плащ с мехом на вороте. — Я справлюсь сам.

Кивнула с немного озадаченным видом. Протянула мешок с драгоценностями, те самые, что оценивала вчера.

— Это ваше, — брякнула без лишних слов.

— Благодарю, — принял.

— Что касается вашего второго поручения, дайте мне два дня, — произнесла на удивление приподнято.

Похоже, речь об анализе боевых магических трофеев. Что ж, отлично.

Кивнул, на неё не глядя. Решил не уточнять по поводу переделки их под меня. Всё потом, позже, не сегодня…

Не прощаясь, вышел. Ольви дверь за мной захлопнула быстро. Как ножом по сердцу… Прошёл один пролёт вниз и телепортировался под мост у контура. Мне показалось, что она даже хотела мне что — то сказать, вновь приоткрыв дверь. Но поздно, милочка.

Уходя, уходи, как говорится.

До гостиницы добрался быстро. И как всегда вошёл, затаив дыхание, ибо снаружи целых три кареты с обозначением правительственного транспорта стоят. В холле уже во всю сборы. Незнакомые слуги помогают с гардеробом Инессе и Белоису.

Откуда у них столько барахла⁈

— Крис! — Воскликнула радостно Инесса и помчала навстречу.

Едва сдержавшись от объятий, вероятно, из — за присутствующего отца, она притормозила в метре с сияющей улыбкой.

— Сэр Мостин снял для нас лучший особняк, ждали как раз тебя, ты же не велел без спроса входить в твои покои, поэтому ничего твоего не собрали ещё, — заявила малышка.

— И правильно, — отвечаю безрадостно и приветствую подходящего: — Света, господин Белоис.

— Серебра, лорд Кристиан, — ответил с ухмылкой. — Вижу, вы зря времени не теряете.

— Вы о чём? — Спрашиваю настороженно.

— Уже семь уважаемых лордов изложило намерения касаемо Инессы. А ещё нас приглашают на бал в главный Дворец правления, который состоится через рак и продлится целых три дня. Говорят, там даже будет присутствовать Беринг Шатур и ваша новая знакомая леди Гертруда, которая вас тут с утра искала лично. Очень милая женщина надо отметить и довольно влиятельная.

Ох уж этот заговорческий тон в конце фразы!

Так, а что там за бал намечается⁈ Себя показать и на других посмотреть?

Администратор окликнул меня со стойки крайне обеспокоенный. Подхожу в упор, смотрит загадочно и вручает сбоку воровато.

— Велели вручить тайно, — комментирует, когда я принимаю рулон бумаги с целой печатью.

Вскрываю без опаски. А зря. Но всё обошлось. Это Гертруда.

«Сэр Кристиан, позвольте взять на себя смелость и пригласить вас к себе в резиденцию, которая находится в Истинском парке, как оказалось, по счастливой случайности неподалёку от вашего нового особняка. Это прекрасный выбор, надо отметить. Мостин проявил слабость, но расплатился достойно. Ужин в десять, за вами прибудут. Сразу оговорюсь, что это званый вечер в кругу моих близких друзей. И так вышло, что один из них знает вас очень давно! Он с нетерпением ждёт встречи с вами. Интрига удалась, сэр юный принц? Жду. Ваша Гертруда Рая»

Нет, ну зашибись. Кого там черти принесли⁈

Глава 18 Старый знакомый

Переезд прошёл на ура! Теперь мы за первым кольцом Ступеней. Выше ещё две. Но это не беда.

Между кольцами большие площади, заполненные элитными жилыми кварталами, где богатеи чувствуют себя в полной безопасности. Тем лучше.

Арендованный для нас особняк окружён кованым забором с хорошим участком на берегу огромного чистого озера, он просто шикарный. Три этажа со второго вообще окна огромные в пол, комнат двадцать с дорогущей королевской мебелью. Легко можно затеряться и поиграть в прятки с Инессой от её папочки. Вдобавок, ещё и свой закрытый бассейн с купальней, это помимо водопровода и канализации. Что, что, а с этим у Центрального Градира всё на высшем современном уровне. Здесь Шатуру только «спасибо» могу сказать.

Пока слуги размещали наше барахло, отправился решать свои дела и закупать новое шмотьё.

В первую очередь завалился в ломбард сбагрить что — нибудь. На правительственной карете припарковался прямо у здания, из окон которого были сделаны правильные выводы сразу. Надо отдать должное Ольви, в мешочке оказался список примерной стоимости каждого изделия. Когда она успела его составить, ума не приложу. Но вышло очень кстати, когда барыга начал юлить.

В итоге я выгодно продал целых четыре штуковины. И задумался о заведении счётов в банке, ибо с таким количеством монет в карманах греметь, как цыгану, совсем не хочется в светском обществе.

Кататься в карете со спецзнаками одно удовольствие. Все свои дела сделал втрое быстрее, ещё и кучер с щенячьими глазами даже не вякал, почему он должен ждать в районе третьей категории рабочих. К нему просто любезно подкатили ещё две полицейские кареты и предложили держать оборону вместе.

Светлый, довольно тёплый сегодня вечер наступил неумолимо, и за мной прибыла карета. Увлечённая разбором новых подарков от господ, Инесса даже не вышла провожать. А вот Белоис соизволил.

— Кристин, вчера у меня состоялась плодотворная встреча с куратором по промышленности…

И давай мне втирать про будущие договорённости о возможных поставках в возможно выжившие после Чёрного сезона королевство.

Откланялся быстро. Прыгнул в карету свежий, кое — где выбритой, ибо мне нужна компенсация! Десять минут, и я на месте средь моря огней и сказочных водяных бликов.

Резиденция Гертруды стоит прямо на берегу озера и имеет даже собственную пристань с лодками и плавучую беседку в придачу. Само озеро эллипсом километра полтора в длину. Лодочки прогулочные ходят, как уточки.

Внутри армия слуг и территория в большое футбольное поле. Ну и дворец само собой как три особняка, в какой переехали.

Карета доставила меня прямо на её набережную, проехав через весь двор. Все гости уже разместились в плавучей беседке, к которой ведёт дорожка на пирсе. Там и стол, и огонь посередине, и куча слуг в белом. И смех, и радость, и веселье. Скрипач пиликает, целых трёх лодочников приметил дежурящих.

На берегу дети какие — то бегают с визгом, целых десять штук. Под присмотром троих нянек. Среди них даже одна дылда светловолосая носится впереди всех, дыни свои разбрасывая. На меня взглянула мельком и чуть не споткнулась.

Только грудью полной вдохнул, с картеры вывалившись, уже Гертруда по пирсу спешит встречать, каблуки по дереву стучат. В беседке затишье резкое. Стали подниматься!

Хозяйка в свободном бежевом платье до голени сапожек, талия широким поясом перетянута, на плечах что — то наподобие шерстяной накидки. Сразу для себя отметил, что в свободном виде бёдра — то у неё посексапильнее смотрятся, немного заостряясь в боках от талии.

Серые глазища выразительно накрашены на этот раз иначе, несколько бунтаски что — ли. Будто она пробует разные варианты макияжа со мной, выискивая нужный эффект. Тёмно — каштановые волосы распущены и доходят ниже плеч, на лицо зачёсана чёлка с локонами колоритными, отчего кажется, что это совершенно другое лицо. Молодится, коза старая. А ещё сияет вся с улыбкой открытой, как будто мы с ней самые лучшие друзья.

Подскочила. Секунду медлит, меня рассматривая. По выражению лица понимаю, что таинственный старый знакомый ей ещё не рассказал, что я жалкий бастард, а не принц с полцарством.

— Тёплого вечера, леди Гертруда, — делаю лёгкий поклон.

— Тёплого, принц, — говорит ласково и руки расправляет. — Давайте хоть обнимемся, коль мы в узком кругу друзей.

В принципе не возражаю. Поэтому подаюсь вперёд. А она охотно летит мне навстречу. Прижимается сильно сисями мягкими, свободно болтающимися под тканью. Упс, кажется без лифчика. За талию хватаю, и бедро её мне в пах упирается.

Целует в щёку. А я к уху прислоняюсь и шепчу:

— Я ни на что не намекаю, но люблю выбритые на лысо писечки.

Отстранился. Гертруда посмотрела несколько диким и изумлённым взглядом, щёки раскраснелись. Но сияние при этом не прошло, а лишь усилилось. Взрослая женщина перестроилась быстро, сделав вид, что не услышала, взяла меня под руку и повела к беседке на воде.

Надо отдать должное женщине. Атмосфера вечера прекрасная. Иду под руку с влиятельной и ещё рентабельной внешности хозяйкой, наслаждаясь видами, с ощущением сладкого предвкушения и вкусной еды, и флирта, и секса в конце — концов. Ведь так прекрасно знать, что в итоге после вечеринки у тебя есть с кем потрахаться. При том, что это новая ещё не познанная женщина. Опытная и знающая, чего хочет! Всё это как отдушина, после вчерашнего облома с Ольви.

Но в первую очередь, конечно, задача не развлекаться сейчас, а понять, как подкатить к Шатуру, выведать больше информации у Гертруды.

Выполнить это долбаное получение Ревекки!!

Которое всё больше кажется мне странным в сложившейся ситуации. Будто я меж двух мощнейших сил на Вита застрял, как меж стенками гигантского пресса. И при всей моей набранной силе и артефактах — я ничтожно мал и бессилен. Иначе бы в первый же день добрался до Шатура и вручил ему в зубы этот долбаный цилиндр с письмом. А заодно спросил, как у него совести хватило стихи поэтов наших русских перемешать? Ах да, Камень дракона я бы тоже попросил на базу.

Зачем он ему? Может, это резерв, с помощью которого можно вмиг восстановить контур любого кольца Ступени?

Но стоит ли нарываться пока я не получу желаемое от Ольви? Поддавшись чувствам и страсти чуть всё не похерил. При этом я ещё не озвучил ей главных задач. И камни Дракона не показал. Как она отреагирует на них? В любом случае лучше, чем бы она отреагировала на такое в первый день нашей встречи. Это уж точно!

Много вопросов. И вроде бы даже задач, главная из которых — это вернуться в Левант с мощными магическими артефактами!! Да побыстрей бы уже.

Но мы подумаем об этом завтра! Как сказала Скарлетт Охара, унесённая ветром.

Ведь так хочется пить и развлекаться в этот вечер. Как хочется отложить всё даже не на завтра, а на послезавтра!

— Как вам балет, я так и не спросила? — Интересуется по дороге Гертруда очень непринуждённо.

— Весьма впечатляет, — выдавил.

— И всё, что вы можете сказать? — Раздалось с обидой.

— Впечатляло представление по большей части только из — за вас, — промурлыкал ей в угоду.

Если уж она хочет стать моей временной покровительницей, пусть слышит то, что хочет услышать. Заслужила!

— Ох, что вы, юный принц, — закокетничала и тут же выдала сама: — а как вам актрисы?

С хитрецой такой конкретной. Если она задумала секс втроём, что ж, я не против. Или это вброс с расчётом на подхалимство с целью выхватить ещё комплементы?

Но я ж не такой.

— Все молодцы, эффектное выступление и девушек и юношей, — отвечаю, вышагивая гордо. — Особенно хороша была девушка в чёрном костюме.

— Рада, что оценили, — выдала елейно. — Наша чёрная прима никого не оставляет равнодушным. Талантливая девочка с невероятными данными. Леди Аурелия, приёмная дочь Шатура, если не знали. Как и тот мужчина в танцевальной паре его приёмный сын. Только ему и дозволил наш первый среди равных прикасаться к своему сокровищу.

— Ого, дети самого Шатура выступали перед нами, какая честь, — прокомментировал вроде без иронии, а вышел, похоже, сарказм.

— Подразнили нас немножко, — усмехнулась Гертруда. — Уверена, Аурелия не пропустит предстоящий бал. Она их очень любит. Обожает крутить задницей перед молодыми господами, которые потом убивают друг друга из — за неё на дуэлях.

— Ничего себе, — ахнул, подбавляя хозяйке азарта рассказывать.

— Недавно ей исполнилось двенадцать циклов, и за последние три бала в спорах за право пригласить на танец подрались целых семь раз! При этом две дуэли окончились печально.

Вот сука жопастая. Если у Ольви ягодицы более заострены, как раз за счёт вело — тренажёра так топорщатся. То у этой они круглыми орешками от природы даны сразу. Какие больше нравятся, это ещё вопрос. Всё всегда в комплексе оценивается. Но это сравнение мимолётное. Мы, мужчины, всегда всех баб между собой сравниваем. А в итоге остаёмся с жирными и ворчливыми мамками троих детей.

В стремлении избежать последнего, я так и остался один.

К сожалению, дорожка заканчивается, и мы заворачиваем к беседке уже молчаливыми, где нас встречают её гости, встав из — за полукруглого стола и даже выйдя навстречу.

С холодеющей грудью окидываю всех сразу, пытаясь понять, кто же тот самый знакомый! Гертруда представляет меня друзьям с ходу, как принца из Леванта. А затем начинает перечислять своих гостей с оговоркой, кого я уже знаю. Это её холёный и к моменту довольно пьяный муж. Далее ходок прокурор Орнуар, который сразу мне в рот стал смотреть, хотя при нём молодая, тупая на вид и не очень красивая блондинка с грудью размера четвёртого навыкате, какая в дочки ему годится.

Следом, как бы невзначай намекая о своём мощнейшем влиянии, Гертруда представила целого комиссара города, то есть главу всей местной полиции! Старенького, строгого да важного светловолосого мужичка, с пожилой чересчур заштукатуренной женой с шикарными золотыми кудрями (похоже, парик), пухлым уже взрослым сыном и их худой и забитой на вид невесткой, которая всё время на пляж посматривает.

Вероятно, давая возможность сперва поздороваться со всеми местными, на первый план вышел тот самый знакомый, о котором написала женщина!

Невысокий мужчина лет пятидесяти, худощавый, кареглазый и чернобровый, волосы смольно — чёрные раньше были до плеч, а теперь превратились в короткую стрижку. Он с приветливой улыбкой и одновременным изумлением на меня смотрит. Узнал я его.

Лорд Валиант! Тот самый инженер левантских шахт, которого я пытался ещё сосунком спасти от ссылки на своих первых советах палаты лордов. Поручал Деодору расследование обвала шахты. Всё ведь повесили на инженера. И потом я понял замысел заговорщиков, когда поместье и земли его перешли во владение Фейрату на балу, как свадебный подарок.

Хер у меня был короток. В итоге сослали мужика не за что.

И вот он здесь. Похоже, чувствует себя неплохо. С ним, судя по внешнему сходству, молодой сын, примерно моего возраста. Но повыше папашки будет. Статный, красивый мОлодец, который смотрит на меня приветливо.

Гертруда не успевает договорить его имя, а тот уже выходит вперёд. Почти одновременно и я иду навстречу.

— Ваше высочество, через полмира! — Восклицает Валиант и дальше уже тихо: — вы так выросли и возмужали, я право не поверил, когда узнал…

Руки жмём друг другу крепко. Тянет на себя, обнимаемся, как старые друзья, хотя общались всего раз! И мне вдруг показалось, что в такой дали ему как раз и не хватает человека, который был когда — то ему доброжелателем.

Он представляет мне своего сына по имени Алан. Тот крепко жмёт мне руку и смотрит так колоритно, будто хочет сразу позвать тусить куда — нибудь подальше от этих старпёров. Улыбаюсь ему открыто. Очень похож на отца.

Рассаживаются все в суете, попутно слуга забирает у меня новенькое пальтишко, ибо здесь у них тепло и уютно. Гертруда для меня рядом с собой место припасла. С другой стороны стола во главе, как положено муж. Второй мой сосед — Валиант, скорее всего, тоже рассадила предусмотрительно, чтобы мы пообщались.

За большим столом мест ещё пустует половина, да и от еды стол ломится. Ко мне сразу очаровательная молоденькая служанка опускает мордаху и трепетным голоском предлагает напитки и блюда, перечисляя кучу всего, чего даже за столом нет. Похоже, в резиденции кухня хреначит, как ресторане. Делаю заказ, отпускаю малышку, заценив её попочку. И мысленно хлопнув по ней.

Слуга бежит с моим пакетом. Мля.

— Сэр, вы забыли в карете, — говорит, подавая мне пакет деликатно сбоку.

Все обратили на это внимание, ибо мешок необычный, подарочный с Земли. Как и подарки, все оттуда.

Киваю с благодарностью. И Гертруде передаю со словами:

— Это вам скромные презенты от меня.

Принимает с охотой, сразу заглядывая вовнутрь.

— Мммм, и что же это? Сгораю от любопытства.

— Потом посмотрите, — осекаю заговорчески. — Там подарки личного характера, только для вас. Да и… таких вы в Градире не найдёте.

— Я заинтригована, — потирает ладоши женщина.

— А лучше мы их вместе попозже и посмотрим, потому что у вас будут вопросы, — шепчу ей на ухо под пристальным взором её пьяного мужа.

Он и захлопал в ладоши.

— Так всё! Снова все шепчутся, а я один, не при делах! — Воскликнул, как дебил. — Выпьем же…

В общем, понеслась.

Гости сразу атаковали меня, что я тут забыл и откуда. Много вопросов от пожилой жены комиссара, прям достала.

Строю из себя легкомысленного шутника. А сам пытаюсь подчеркнуть как можно больше нужной информации из болтовни местных. Судя по всему комиссара полиции единственный здесь член Сотни, который входит в Первый круг, так называемую Десятку приближённых к Шатуру. Но он молчалив и строг. Однако к Гертруде очень внимателен и расположен. Она единённая, кто позволяет себе его подкалывать. Остальные пресмыкаются, даже прокурор.

На берегу играются дети и внуки гостей и хозяйки. Периодически прибегают жаловаться мелкие, их отправляют прочь. Нянькам за это достаётся.

Зачастила появляться сисястая дылда, которая оказалась дочкой самой Гертруды! При том, не от нынешнего мужа, похоже.

— Матушка, ну можно я с вами посижу, — взвыла уже в десятый раз.

Да ей лет шестнадцать! Усадила Гертруда напротив меня. Та сразу серо — голубыми глазками украдкой застреляла и одновременно засмущалась, когда стала вылавливать и мой заинтересованный взгляд. Нет, развращать малолетку я не собираюсь. А вот поиздеваться забавы ради можно.

Но мамаша явно недовольна, что дочка здесь. Она её, похоже, сразу прочитала, что пришла сюда пигалица ради меня. В итоге мамаша стала шептать дочке нотации, та огрызнулась, и они вместе вышли из — за стола, вероятно, разбираться. Нет, скорее она другую шлёпать.

Гертруда любезно откланялась ненадолго. И уже порядком поднажравшийся народ за столом разбился по отдельным группам за беседами.

Наконец, у меня появилось время нормально поговорить с Валиантом. Чем и воспользовался.

— Скажите, сэр, как вы устроились здесь, как добирались? — Спросил я первым делом.

— О, ваше высочество…

— В неформальной обстановке просто Крис.

— Как скажите, Крис, для меня стало отрадной новостью, что его величество провозгласил вас принцем.

— Ну не совсем так, — шепчу ему на ухо. — Но судя по всему, к этому и идёт.

— Я понял вас. Всё равно здешним господам важнее не титул, а благосостояние, — зашептал. — Что касается меня и семьи, после изгнания я отправился в Андарию, где дела шли плохо, затем перебрался в Энисуэллу, сумел хорошо наняться по профессии. Как оказалось, многие шахты Энисуэллы принадлежат Градиру. Я отличился, и мне предложили рискованный проект по освоению угольной шахты, с которым справился играючи. И буквально два сезона назад меня пригласили на заслушивание в правление. Я представлял свои исследования по добыче руд, и они очень понравились сэр Берингу Шатуру. У нас состоялась беседа, где я с откровениями рассказал про свою судьбу. Правитель проникся и лично ходатайствовал о моём членстве в Сотне. Вот и вся история, Крис. А что привело вас сюда? Я слышал вы прибыли с сестрой, только не припомню, чтобы у короля Аргириса была дочь по имени Инесса.

— Это дочь Белоиса, — шепчу.

— Тогда я не понимаю, — опешил. Тем временем стол взорвался хохотом, пьяный муж хозяйки пошло пошутил, да ещё и служанку по заду прихлопнул, которая мне приглянулась. А та даже не пискнула.

— Ну просто так вышло, что её нужно выдать замуж, — признаюсь ему, не отрывая взгляда от пьяной рожи. — Она хорошая, правда. Невинность хранит. Папаша ей вселил ложные надежды, что сам Шатур хочет на ней жениться.

— Вздор, — возразил сразу Валиант. — Шатуру давно нет дела до жён. Он озадачен совершенно другим. Так Первый советник Аргириса ищет всё же ей партию?

— Скорее даже я по доброте душевной, — признаюсь ему.

— Очень благородно с вашей стороны, сэр Крис.

Немного помолчали. Выпили. Гертруда где — то пропала с дочкой. Ещё карета примчала, но люди в дом пошли.

Сын Валианта, делая вид, что ему совсем не интересен наш разговор, а скорее проявив тактичность, стал активно беседовать с молодой соседкой справа.

— Простите, что мне не удалось помочь вам тогда, — произнёс на выдохе я, продолжив разговор.

— Вы сделали всё, что могли и даже больше, — прошептал в ответ Валиант. — Знаю, что даже назначили расследование. И ваш Деодор шёл в нужном направлении, скажу я вам. Но вмешались большие силы.

— Фейрат.

— Я промолчу, если позволите. Уже и не жалею обо всём.

— Если вас утешит, то полученное подлым путём ему счастья не принесло, у него, похоже, большие проблемы, — выдал я, не удержавшись.

— Это не моё дело, я никогда не радовался чужому горю, — ответил Валиант мудро. — А как дела у вас? Я так и не поинтересовался. Слухи были, что король вас изгнал. Это правда?

— Да, на два цикла я уехал жить на Стеклянный утёс. И мне так понравилось, что там до сих пор и живу, хотя король теперь без меня не может.

— Стеклянный утёс? — Встрепенулся Валиант.

— Да, он у меня во владении.

— А три шахты при нём тоже перешли вам? — Спросил уж очень тихо.

— И они, но мы так и не восстановили их работу.

Валиант даже посмеялся в кулачок.

— Что? — Насторожился я.

— Знаете, я держал в тайне некоторые исследования касаемо тех шахт, надеясь по недоброй совести заполучить их себе, — признался Валиант. — Но коль судьба распорядилась, что именно вы теперь владелец. Я с радостью поделюсь секретом.

Навострил я уши, поглядывая на берег, где, всё же, появилась Гертруда с мужчиной и женщиной под руку, похоже, ещё гости.

Посматривая на них, Валиант продолжил поживее:

— Самая дальняя шахта у двойного пика. Там я прокопал довольно глубоко и наткнулся на странную пещеру. Все её стены усыпаны драгоценными камнями чистейшего качества. Но пробыть в ней долго не смог, страх гнал меня прочь, как живой. И в итоге закупорил её обратно. Двое рабочих, которые были со мной, вскоре попытались самостоятельно забраться туда, но сорвались на спуске.

— Не вы…

— Нет, что вы, сэр Крис, не в коем случае, злой рок да и только.

— Простите, я зря подумал.

— Я понимаю, мы едва знакомы, — отмахнулся Валиант и дальше снова загадочно: — но это ещё не всё. В той пещере я наткнулся на странный люк. Порода вокруг него и сам он явно не природного происхождения. Подручными средствами вскрыть его не удалось, поэтому оставил это дело.

— Думаете, что — то древнее? — Ахнул, ощущая, как по руке мурашки пошли.

Валиант просто кивнул.

К счастью речь не о той шахте, где я дрался с Уцарией. Там всё затоплено, такое не забудешь.

— Я копал в Андарии и потом в Энисуэлле, — заговорил Валиант, будто мысли вслух. — Странно, что дальше определённой глубины пройти не получалось, только однажды, в вашей шахте. А в прочих всегда натыкались на вулканическую породу, которая крошила наш металл на кирках и не поддавалась магии. И ведь странно одно, глубина везде одинаковая, на какую нам позволено копать. С этой теорией, подкреплённой обширной практикой, я и явился в Градир…

Валиант замолчал.

Потому что Гертруда подошла с новыми гостями, правда никто уже не подскочил. Все, как оказалось друг друга знают. Да и я этих со званого вечера помню.

Меня тут же и спросили:

— А где ваша очаровательная сестра Инесса?

— С наставником, занимается учёбой, — выпалил. Не буду же я говорить, что она над подарками чахнет, которым нет конца. И прознали ведь проныры ухажёры, куда мы переехали.

Откуда столько поклонников набралось⁈ Или Мостин с прокурором на пару скупили весь магазин самой модной одежды? Я ещё подумываю на молодых друзей — картёжников Гилинга. Друг перед другом они могли и промолчать, что она понравилась, а тайком пытаются привлечь её внимание.

Да и хрен бы с ними. Валиант рассказал мне про пещеру в моей шахте, тем заслужил ещё большее доверие. Ведь ему ничего не стоило со временем попробовать её выкупить. Или напроситься разрабатывать, а под шумок вынести из пещеры всё.

Что ж, если будет время, загляну. Что там за люк, мне больше интересно.

Не прошло и десяти минут прокурор с подружкой вскочили, решив внезапно покататься на лодке. Основная масса гостей поддержала их порыв, и все ринулись к пристани. Лодок — то всего три!

Как оказалось в каждую человек по десять войдёт. Взяли бутылки с собой, в одну лодку загнали скрипача и отчалили.

Остались за столом только я, Валиант с сыном и Гертруда. Я надеялся, что и она поддержит остальных. Но женщина решила обломать мне продолжение интересного разговора со старым знакомым.

— Сэр Валиант, — начала хозяйка вечера бесцеремонно. — Я понимаю, что принца вы давно не видели. Но он в первую очередь мой гость. Позвольте, заберу его на прогулку. Я и так провозилась за тяжёлым воспитанием подростка, пропустив интересные разговоры в кругу друзей.

— Ваше слово — закон, леди Гертруда, — поднял лапки кверху Валиант с саркастический улыбкой. — Тем более, и нам уже пора.

Затем он назвал мне адрес, где живёт, на случай если захочу с ним увидеться в ближайшее время. Ибо если не в ближайшее, то как раз свидимся на грандиозном балу.

Попрощался с ним и сыном. Вижу, что парню очень хочется пообщаться со мной и расспросить. Ещё будет такая возможность. Надеюсь.

Гертруда потянула меня с пирса, едва скрывая нетерпеливость. Ну нельзя ж так палиться!

— Я не смогла удержаться и посмотрела ваши подарки, Сэр Кристиан, — произнесла уже на берегу, уводя меня в сторону сада мимо играющих деток уже без её дочки. — Парфюм отменный, запах чудо. Но в остальном я не сумела разобраться. Там ещё картинки на коробочках странные, всякие непристойности в голову лезут.

— Я же сказал, что вместе разберёмся, леди Гертруда, — говорю ласково и деловито. — Там не непристойности, а штучки для интимного удовольствия.

Секунд пять Гертруда пытается справиться с собой. А затем аж мурлычет:

— Да вы затейник, принц.

— Главное, чтобы нам никто не помешал, — бурчу, потому что не хочется топить в озере труп.

— Мой муж нажрётся, как свинья, и проспит до завтрашнего обеда в конуре со служанкой, так что нет причин для беспокойства, — выпалила.

И в саду резко повернула к чёрному ходу в особняк.

Глава 19 И кто кого развратил?

Ни до каких комнат дойти не вышло. Гертруда набросилась на меня в первом же полумрачном коридоре, как изголодавшаяся по ласкам сука. Припечатала к стене, стала целовать страстно. Я ответил, но выразил недовольство, взяв её за волосы и отодвинув от себя.

Я же не проститут какой — то. Посмотрел строго.

Недолго соображая, женщина опустилась на корточки и с ловкостью, какой даже мне не дано, распатронила мои штаны и вывалила вялый член. Засосала его, как червячка, поставила колом своим горячим нежным ртом и давай с обильной слюной наяривать, то за яйца, то за ствол рукой лаская.

Вскоре осознал, что это ни к чему хорошему не приведёт. Если кончу, то всякий интерес в этой развратной милфе отложится на потом. А она мне нужна сейчас! Поэтому в критический момент усилием воли прошу останавливаю её, снова хватая за волосы и оттаскивая от «леденца».

— Я что — то не так делаю? Тебе не нравится? — Шепчет встревоженно Гертруда.

— Нравится, ты умница, но я не хочу так быстро доходить до пика, — отвечаю и беру через платье за промежность.

Женщина расставляет ноги и снова лезет целоваться. Но тут новая незадача. Я чувствую через ткань, как там волосы елозят. Походу, млять, кудри такие, что газонокосилкой надо. Или стрижкой — вспышкой.

— А ну — ка показывай, — говорю, отлепив её вновь.

— Я хочу тебя, — воет милфа, но я разворачиваю её лицом к стенке и командую строго: — Ноги шире, руки на стенку.

Как при обыске преступника. Гертруда послушно выполняет, задышав часто. Вероятно, думая, что я ей всажу прямо сейчас.

— Хочу кое — что проверить, — комментирую, залезая руками под платье.

Касаюсь кожи, милфа ахает. Веду ладонями по напряжённым от каблука ляжкам. Кожа гусиная встречает мои пальцы. Надо отдать должное, ноги крепкие, приятные на ощупь. Довожу до ягодиц, ммм… пусть и помягче, чем у Инессы, но с жирком тоже ничего. Большие и холодненькие, колышутся легко. Такие хочется пошлёпать, очень сильно пошлёпать. Но сейчас я поднимаю руки ещё выше. У Милфы не стринги, прежняя их стадия. Хватаю за резинку и сдёргиваю резко до колен, чтобы задница всколыхнулась, а женщина поняла моё недовольство.

Гертруда в очередной раз ахнула и даже выпятила зад.

— Руки на место, — скомандовал тихо, но угрожающе, когда она решила, что ей можно убрать лапки со стены и задрать своё платье для меня.

Э нет, похотливая самка, трахать тебя не стану с таким — то лесом. Милфа покорна, не вякает вообще.

Завожу руку снова под платье и хватаю за волосню между ног.

— Ну и что это? — Спрашиваю жёстко, сжимая сильнее.

— Ооо, — аж всхлипывает милфа. — Кристиан, я… из — за дочки не успела. А потом гости новые, боялась, что ты на лодке…

Дальше стон пошёл, потому что я сумел меж половых губ пальцем пробраться. А там уже достаточно смазки, милфа возбудилась по полной программе. Хоть кулаком долби, пролезет. Но сейчас у меня другая задача.

— Знаешь, что я делаю с похотливыми женщинами, которые пробуют подкатить ко мне с небритыми дырками? — Спрашиваю, обмакивая средний палец в смазке.

В ответ милфа лишь содрогается от касания по чувствительным скользким местам. Но я вывожу палец назад, стараясь, чтобы волосы не вытерли всю смазку, другими пальцами растопыриваю булки чуть — чуть.

Крохотный сфинктер нащупываю быстро и слышу нотки недовольства. Массирую его. Как сильно сжат!

— Что ты задумал, — слышу со стоном.

— Эта дырка для наказания, потому что для удовольствия ещё не готова, — ответил ей на ушко и стал продавливать сфинктер, вгоняя палец в задницу со скрипом.

— Нет, нельзя, — прошипела милфа, подавая корпус к стене. Но я вернул, прихватив спереди за живот второй рукой.

Ох, как же туго обхватывает палец анальное отверстие. На середине пальца милфа утробно зарычала. И это возбудило меня в сознании больше, чем какие — то там минеты от неё.

— Кристиан, ты извращенец. Ффф! — Выругалась. Но стойко дотерпела пока не вогнал весь.

— Не нравится? — Шепчу, держа палец внутри.

— Нет, я не позволяю такого. Ты первый, — ответила в полнейшей концентрации.

— То есть, твоя попка была девственницей? — Спрашиваю.

— Если не считать, что я сама пробовала, то да, — ответила вполне адекватно и дальше ахнула: — что ты делаешь? Аааа.

Шевелю палец внутри, чтобы поменьше болтала. Массирую стенку прямой кишки, чтобы продолжала чувствовать вторжение. А затем медленно, но верно вынимаю под новый утробный рык. Ради такого можно было помучить её подольше. Но я отступаю, а женщина выдыхает разочарованно.

— Брей всё и возвращайся, а я прогуляюсь по саду, — заключаю, давая свой вердикт.

Гертруда оборачивается, даже трусы с колен не подняв. В глазах похоть и одновременный укор. Борьба взглядов оканчивается не в её пользу.

— Только не уходи, — говорит встревоженно и снимает трусы вообще. Разворачивается и шурует быстрым шагом вглубь особняка с бешеным криком: — Маргариту ко мне, срочно!!

Выхожу скорее на улицу, чтобы не слышать её воплей. Это сбивает, когда знаешь, что женщина может так орать. Получается, письку ей будет брить служанка. Я бы посмотрел на это. Но теперь вышел на свежий бодрящий воздух и двинул вглубь сада на шум журчания и отблески света.

По правое плечо виднеется водная гладь и доносится смех гостей с лодок. Весело им там. Дохожу до источника света, это оказывается очередная огненная «турбина» встроенная в камень. Похоже под землёй у них целая котельная своя. Здесь же и фонтанчик чисто символический журчит с бассейном метра два в диаметре и дракончиком посередине, изо рта которого и льёт. Площадка небольшая, хороший вид на озеро и с трёх сторон ещё кустарники да деревья закрывают.

У милфы здесь растительности побольше, чем в парках вокруг. Так, по крайней мере, кажется. Думаю над словами Валианта, определённо нужно с ним ещё переговорить. Помимо всего прочего меня интересует и тот таинственный люк, который, похоже, обложен печатями «страха».

После разговора с инженером возникла интересная мысль. Плато же плоское, а значит, с другой стороны тоже имеется поверхность. Как гравитация работает одним создателям этого мира известно. Но что если с другой стороны тоже существует некий мир? И переход туда как раз через тот люк!

Ветка хрустнула в десяти — семи метрах за спиной, в груди даже успело похолодеть. Через мгновение я бы даже замедлил время, чтобы обезопасить себя. Но услышав девичьи хихиканья, понял, что это дети играют в прятки.

Обернулся. У куста кобыла сисястая сидит, дочка Гертруды. Меня, похоже, не заметила. Вдоль по набережной дети носятся. Погнали оббегать сад по периметру, удаляясь.

Один сорванец мимо меня пробегает. Мальчишка лет двенадцати на вид.

— Сэр простите, вы Илону не видели? — Спрашивает на бегу. Какой вежливый.

— Нет, не видел, — отвечаю с улыбкой. — А вам не поздно ли гулять?

— Родители на лодках, они разрешили!

Уматывает в кусты в противоположную сторону от Илоны. А она, подождав немного, спокойно выходит ко мне. В свободном тёмном платье совсем не по погоде, но с накидкой вязаной на плечах. Млять, мне кажется, или у неё действительно нет лифчика? Да там сисяры размера четвёртого под тканью, собранной гармошкой болтаются.

Симпатичная светловолосая девочка с косичками, взмыленная от беготни, щёки розовые, губки пухленькие, под глазами тоненькие мешочки, добавляющие ей милой юности. При этом, если смотреть на тело, то лошадь она уже покрупнее мамки будет.

Сочный подросток лет шестнадцати, на которого я естественно не зарюсь. Просто любуюсь и восхищаюсь. А она прямо в наглую ко мне подсаживается справа на лавку, даже не спрашивая.

— Не нравятся лодки? — Это её первый вопрос.

— Люблю моторные, — отвечаю нехотя.

— А что ж не с матушкой? — Спрашивает дальше, не обращая внимания на мой странный ответ.

— А тебе какая разница? Шла бы ты дальше в прятки с малышнёй играть.

— Да надоело уже, — отмахивается Илона. — Простите за нескромный вопрос, вы же новый любовник матушки?

Чуть слюной не поперхнулся. И даже на неё посмотрел. Улыбается коза, глазки прячет.

— Я принц вообще — то, а не проститутка, мы просто дружим.

— Прежний любовник у неё был постарше тебя, — брякает, спокойно перейдя на «ты».

— Не о том ты думаешь. Надо об учёбе и саморазвитии, пока голова ещё запоминает, впитывай знания, совершенствуйся.

— Делать мне больше нечего, — посмеивается, ёрзая на лавке и сдувая спереди чёлку. — Вот ты, почему не изучаешь ничего, а просто пьёшь и развлекаешься?

— Послушай девочка, мне уже много циклов, я своё отучился. Ты почему такая дерзкая, родители не пороли?

— По попе — то? Неа, матушка подзатыльники сразу даёт.

Вот поэтому ты такая тупая. Да ещё и мамаша плохой пример подаёт. Вот чего ко мне пристала?

Молчу, жду, что свалит. И, как назло, детворы нет по близости, чтобы её спугнуть.

— За столом ты был более разговорчивый, а теперь какой — то скучный, — выпалила. — Для матушки только стараешься?

— Скучный, говоришь? — Спрашиваю ехидным голосом.

— Угу, — отвечает с хитрой улыбочкой и ещё ближе пододвигается. Что бедро уже её чувствую. Сочное, тугое бедро тупой молодухи. Не удивлюсь, если она уже с кем — то трахается. При такой мамаше и с таким нескромным поведением, сидит с совершенно незнакомым мужчиной и в ус не дует.

Ладно, чтобы время скоротать, да и под провокацией этой дурынды безмозглой, решаю её чуть развлечь.

— Фокус покажу, смотри внимательно, — брякаю, демонстрируя ладонь левой руки в развёрнутом виде.

— Обожаю фокусы! — Восклицает и поворачивается на лавке насколько это возможно. Мля, чуть коленку на меня не закинула, вовремя придержал, проявляя бдительность.

А Илоне хоть бы что, мол, нет — так нет.

Продемонстрировав пустую ладонь. Зажимаю в кулак и рощу внутри золотой шарик. Раскрываю ладонь. Вуаля.

— Как! — Ахает восторженная Илона.

Я аж раззадорился и сам, подзарядившись её детским восхищением.

Закрыл снова, открыл! Бутон розочки теперь.

— Какая прелесть! — Визжит девочка и хлопает в ладоши.

Закрываю ладонь, представляю её лицо, пробуя перевести мысли на броню. Открываю ладонь снова, затаив дыхание. И там практически копия лица Илоны в виде маски кукольной! Если присмотреться, конечно.

— Ооо, — смотрит девочка ошарашенно и тут её осеняет: — это же… это же я!! Дай мне, дай!

Едва успеваю отвести руку, ибо Илона бесцеремонно лезет отобрать. Отвожу дальше, а она всё равно тянется. Лезет на меня, чтобы дотянутся. Грудью прямо по коленкам водит. Твою мать, там точно нет лифчика! Дальше проскакивает, свесив свои дыни через моё бедро. Чуть носом в землю не клюёт, успеваю уже за бёдра придержать, втянув незаметно золотую броню обратно.

Лежит на моих коленках поперёк, отдыхает. Бёдра мясные, задница сочная прямо под правую руку. Бери и шлёпай.

— Может, слезешь уже? — Ворчу. Не могу же я её просто скинуть на брусчатку.

— Неа, — бурчит, устраиваясь поудобнее. Вот сука, ещё задницу выпятила.

— Давай, давай, — пробую со стороны головы подтолкнуть. И натыкаясь на сиськи, отдёргиваю руку.

Девка жмётся сильнее и ржёт гадко. Для неё это игра. А для меня большой риск. Если Гертруда увидит свою дочку в таком положении, она мне жопу порвёт! Нет, ну в переносном смысле, конечно. Вместо связей и протекции я получу пинком под зад из Градира.

— Слезай, сказал, — рычу уже строго.

— И не подумаю, — брякает, посматривая на меня снизу.

Ох, ё, выгнулась так, что ткань отошла и сисяры молочно — белые видно. В таком положении ещё более здоровые. Соски, конечно, нет, но всё же. Хм, похоже, она вязку сверху распустила специально. Провокация на лицо, если не домогательства.

— Хорошо, сама напросилась, — хмыкаю и начинаю её щекотать!

Завизжала сучка, ногами задрыгала, закрутилась на мне, сиськами мотая в разные стороны, что чуть одна не выпала. Вскочила, не выдержав пытки, и я тут же поднялся.

— Всё, игры кончились, иди к детям, — произношу строго.

А она смотрит, как на предателя. Взъерошенная, будто уже оттрахали. И такая, чёрт меня побери, сексапильная с этим взглядом, что внизу живота сладкий жар разгорается. Выражение лица становится хищным, смотрит исподлобья теперь.

Останавливается метрах в трёх. Глазки игривые теперь. Мстительные такие.

Берёт за распущенный ворот спереди и легко спускает ткань, вываливая грудь мне напоказ! Я аж застыл шокированный, не в силах глаз оторвать от неожиданно прекрасного. Дойки крупные, наливные, тугие и сочные. От тяжести естественно подвисают, но всё эстетично. Соски в меру крупные, кожа на них ещё нежная и гладенькая.

Начинает отступать, с победным видом, а они ещё подпрыгивают от шагов!

— У матушки таких нет, — заявляет горделиво и на четвертом шаге, прячет их назад, разворачивается и убегает быстро.

Хм, ну если бы пошла спокойно, эффект вышел бы лучше. А так несколько нелепо выглядит. Однако девка своего добилась. Я охренел.

И двинулся к берегу, подальше от места преступления. Собрался уже заскучать, худощавая служанка ко мне примчала.

— Госпожа ждёт вас, — шепнула, воровато поглядывая по сторонам. — Я провожу.

Довела аж до цокольного этажа, где оказалась купальня. С целым бассейном, растопленной парилкой и смежной комнатой кроватью, судя по всему для массажей и прочих расслабух. Гертруда уже кайфует, плавая абсолютно голой под тусклым красноватым светом двух каминных печей по обе стороны от бассейна.

— Маргарита, ты свободна, — говорит ласково.

— Хорошо побрила госпожу? — Шепчу на ухо уходящей девушке, снимая пальто и вешая на вешалку у входа. А следом и пиджак, ибо здесь жарковато.

Красная, как варёный рак служанка уматывает ещё быстрее, закрывая за собой двери наглухо.

Прямо на плиточном бортике у воды бутылка вина с двумя бокалами и поднос с закуской. А также корзина на лавке стоит, похоже, с секс — игрушками.

Я бы поплавал, но придётся трахаться прямо в бассейне, ибо в воде милфа насадится на мой член, даже моргнуть не успею. Но на эту развратницу у меня планы изощрённее.

— Присоединяйся, — предлагает, подплывая ближе.

Мдя, ну грудь, конечно, всё желание отбивает. Мелкая, совсем сдулась. Пробую представить сиськи её дочурки, это не сложно. Первозданные шары, ещё не успели обтесаться жизнью и провиснуть, как следует.

Раздеваюсь до трусов, складывая вещи на скамью у входа. Тут же на вешалках и халаты предусмотрительно висят. Хватаю сразу два, пригодятся.

Беру бутылку со вторым бокалом и усаживаюсь на лавку каменного вида у бассейна. Тут и корзина с моими подарками. Наливаю себе в стакан спокойно.

— Крис? — Раздаётся вопросительное.

— Вылезай, буду смотреть, как ты подготовилась, — бросаю, хлебая терпкое красное вино. Выбрала такое, какое я на застолье и пил. Внимательность похвальна.

Гертруда смотрит на меня вопросительно, но через две секунды начинает шевелиться. Лестница выложена из плитки с другой стороны, поэтому я вижу её выходящую из воды, колышущуюся чуть повисшую задницу. Спасает эстетику нежного вида, гладкая идеальная кожа на булках и крупные женские ягодичные мышцы. А точнее сказать мраморная говядина.

Подходит в упор, нависая надо мной. Вода капает с тела прямо мне на ляжки, меж которых она пытается втиснуться и, похоже, присесть на коленки. Но я спрашиваю её, глядя прямо в серые похотливые глаза:

— Игрушки ты принесла, значит, готова играть?

— Готова, — мурлычет сучка, гладя мою грудь своими горячими лапками. Холодные, мокрые ноги касаются моих, и это предвкушающе приятно.

— Тогда становись на четвереньки своей провинившейся задницей ко мне, и отвечай мне «Да, хозяин». Поняла рабыня?

Гертруда задышала чаще, глаза дикие. В какой — то момент мне кажется, что готова послать. Особенно, когда отстраняю от себя и бросаю на пол два халата, чтобы уж сильно на коленки не давило.

— Да, хозяин, — отвечает со смаком! И выполняет мой приказ.

Устраивается на халатах на полу, выгибаясь качественным «рачком». Распахнутые чисто выбритые дырки в таком свете выглядят неплохо, ибо не видно излишнего пигмента, каким грешат женщины постарше.

Я думал, как с ней быть. Уверен, её даже большим членом не удивить. Актёры всего Градира в её полном распоряжении. Хочешь, проси долбить, хочешь — садись на лицо. А вот ситуация, где тебя, властную суку, сексуально унижают, вполне может быть в новинку. Да я и чувствую!

Рассматриваю отданное в распоряжение хозяйство. Киска у неё, как у мамочек, ничего особенного. А вот анальная дырка совсем уж крохотная. Здесь ей большой плюс.

— Что ж, неплохо, рабыня.

— Спасибо, хозяин…

Копаюсь в корзине. Гертруда предвкушает, послушно замерев.

— Сейчас разотру тебя маслом, — комментирую свои действия и достаю флакончик.

Пристроившись сзади, лью сразу много в ложбинку на спинке и на ягодицы. Начинаю растирать булки. Ох, как они колышутся. Треплю их со знанием дела, орудуя как массажист. Перехожу на области воспалённой кожи после бритья. По — хозяйски растираю промежность под тихие стоны. Следом очередь бёдер. Хорошие, крепкие ляжки с жирком. Настоящие женские. Иногда такие и хочется ощущать у себя между ног.

Дальше менее привлекательные части тела. Спина, мягкий живот и сиськи…

Поблёскивающее в масле тело Гертруды уже на порядок кажется сексапильнее. Особенно, когда она стоит раком, ягодицы растянуты, беззащитные дырки нараспашку. Сочатся от масла и легко пропустят в себя. И это усиливает моё возбуждение.

Гертруда ахает, когда касаюсь сосков. Так, достаточно. Начинаю копаться в корзине, что у нас тут. Благо отдельные штуковины я уже заполнил батарейками. Но в первую очередь я достаю аксессуары для усиления своего желания. Иначе действительно чувствую себя обслуживающим персоналом.

А хочется хотеть! Поэтому разворачиваю тонкие, мелкие кожаные пояса и первым же обхватываю живот, сцепляю потуже.

— Что ты делаешь, — шепчет с восхищением женщина, продолжая стоять смирно, даже когда следующим этапом я цепляю ей на шею ошейник!

А затем обрамляю и стягиваю бёдра ещё двумя ремешками того же стиля. Вот теперь уже и член радостно закивал от вида масленого тела в чёрных ремнях. Чувствую, что от ощущения скованности Гертруда кайфует и сама.

Немного полюбовавшись, анальную пробку демонстрирую перед лицом. Стеклянную, с несильно тонким основанием, удлинённую, средней величины.

— Это я вставлю в твою попу, — заявляю. — Чтобы тебе было туго.

— Да, хозяин, — отвечает покорно с придыханием.

— Но сперва разработаю пальцем.

Достаю смазку в пузырьке, которую распаковываю и давлю. Прозрачное желе на анальной дырке само по себе очень зазывающе смотрится.

Гертруда затаилась. С полураскрытой письки потянулась сопелкой смазка. Сжала сфинктер в ожидании проникновения.

Со смазкой палец входит легко.

— Оооо, так мне нравится хозяин, — выдаёт милфа, продолжая истекать.

Смазку не жалею, и вскоре уже два, а затем и три пальца легко входят в отверстие, разминая кишку всё активнее. Не знаю, почему мне захотелось пожестить с ней и поизвращаться. Наверное, потому что мне надоели целки и недотроги.

Вставляю пробку постепенно, воет от ощущений и постанывает. Когда сфинктер преодолевает самую широкую область и сходится, Гертруда ахает. А попка всасывает пробку в себя быстрее.

— Что чувствуешь, рабыня? — Интересуюсь.

— Наполнение, хозяин.

Хлопаю по ягодице. Определённо мне нравится владеть…

— Сейчас, я раскрою все твои секретики, — заявляю с цинизмом в голосе и копаюсь в подарках.

— Что бы это значило, хозяин, — шепчет сипло.

Распаковываю цепочку с зажимами.

— Стой смирно, рабыня, — говорю строго и пристраиваюсь к телу.

— Да, хозяин, — раздаётся чувственное.

Нащупывая соски и со знанием дела, креплю на них зажимы. Милфа начинает тихонько выть.

— Ни звука, рабыня, — бросаю грозно, цепляя прищепку на второй.

Гертруда закусывает губу, смиренно принимая наказание. Цепочка свисает вниз, посередине там ещё один зажим, который я беру и подтягиваю под телом к промежности.

— А теперь получит и писечка, — комментирую, раздвигая скользкие половые губы.

— Да…аааа, хозяин, — раздаётся прерывистое сквозь стоны.

Нахожу крохотную пимпочку не сразу. Милфа начинает дёргаться, когда касаюсь его.

— Стой смирно, сказал, — шиплю на её и кое — как зажимаю!

Гертруда начинает выть. Шлёпаю по заднице. Вроде не сильно, но смачный звук раздаётся с эхом на всю купальню.

— А ну молчать!

— Да, хозяин, — раздалось тоненькое.

Усаживаюсь назад, понимая, что Гертруда так стоять уже устала. Вынимаю из корзины заветный резиновый фаллоимитатор на присоске. На кафельной плитке такой отлично присосётся.

Присасываю елду перед её носом. Гертруда глаза выпучивает. Мол, какого хера⁈

— Вставай, рабыня, — говорю снисходительно и издевательски, приподнимая за подбородок. — Не спеши, придерживай зажимы, да, умничка.

Гертруда в образе! Выполняет все мои требования беспрекословно, глядя щенячьими глазами.

Пристраиваю на резиновый член, на который она с удовольствием садится, растопырив ляжки, как лягушка. Страхую её, чтобы не завалилась. Воет сука, стонет так протяжно, когда эта штука внутри. Меня периодически порывает схватить её, бросить на кровать и отхреначить. Но я хочу исполнить последний штрих.

— Давай активнее, вот так и качаются ноги, — поговариваю, когда она послушно на нём приседает.

Отхожу, усаживаюсь на лавку, хватая бокал.

— Давай, давай, ещё двадцать раз, — бросаю и опрокидываю до дна.

Ух, хорошо!

Насладившись её неуклюжими стараниями затуманенным взглядом, снимаю с елды, беру масленую на руки, как, млять, невесту и несу на кровать. Бросаю, уже наплевав, что слетят зажимы. С одной сиськи слетает, да и только.

Пока она устанавливает всё назад, проявив инициативу, прихватываю из корзины главный прикол вечера.

Розовое яйцо — вибратор на дистанционном пульте!! Восемь режимов! Накидываюсь на милфу, смотрит с выражением, мол, сейчас ты меня будешь, наконец — таки трахать. Э нет! Тяжело справиться с жаждой покайфовать и самому. С женщиной, которая обожает твой член, грех не воспользоваться.

Ввожу вибратор с верёвочкой на конце, чтобы писька его с концами не заглотила, милфа тоненько воет, закусывая губу, пунцовая, лоснящаяся от масла, в ремнях перетянутая, с пробкой в попке и с зажимами на сосках. Все её сладкие местечки не в обиде. А вот мой хрен насупился!

Укладываюсь поудобнее и велю сосать мой член. Милфа с радостью накидывается, вставая на четвереньки. Предупредив, включаю первый режим. От вибрации суку колбасит сразу, и она кончает, заваливаясь. Только собрался возмутиться, возвращается в боевой режим и ещё яростнее берётся за моего маленького друга. С чавканьем, горловыми звуками и жадными стонами орудует, как порно актриса.

Начинаю переключать режимы, вызывая короткие спазмы и неадекватные реакции у женщины. Благо, она не клацает челюстью во время… Это я перемудрил малость. И всё же милфу получается выдрессировать: когда мне хорошо, включаю позабористее, когда не очень вырубаю вообще, и она начинает исправляться, переходя на облизывание яичек. Нежности всякие в ход идут. Мммм…

Поиграв какое — то время, понял, что уже не могу держаться. Вытащил вибратор из влагалища с чавканьем. Пристроился к ней сзади. Нарастил броню на мой стоящий палкой член в виде презерватива. И понеслась душа в рай!

Ввожу, но как — то со скрипом идёт. От того, что пробка в заднице, члену во влагалище тесно. Гертруда начинает утробно стонать уже на половине, но сама подаётся, насаживаясь глубже.

Через стеклянный срез основания пробки видно её раскрытую дыру и часть красной полости. Это единственное, что сейчас даёт хоть какое — то возбуждение, ибо я чувствую, что быстро перегорел, и хрен вот — вот превратится в вялого червя.

Работаю тазом и чувствую эту долбаную пробку в анале, будто мой член о твердь трётся. Что — то я перемудрил, похоже. Но поздно! От моих толчков шатается цепь, а вскоре и слетает с одного соска, следом и с клитора.

Но уже плевать, милфа улетает в космос, когда я начинаю долбить уже по взрослому, вгоняя полностью и чувствуя, что упираюсь в матку.

Сквозь непрекращающиеся вопли Гертруды расслышал скрип двери, которая по вектору примерно перпендикулярно нашим с милфой направлениям. И едва не дёрнулся, чтобы вынуть. Член даже как — то подупал с испуга, держась на морально — волевых.

В щели между проёмом и дверью появилось лицо Илоны. Твою мать!

Гертруда вопит, уткнувшись в подушку, поэтому вряд ли сейчас способна увидеть дочурку. Да и судя по тому, что Илона бесцеремонно ещё больше распахнула дверь, а ей виднее лицо мамаши, милфа вообще не смотрит в ту сторону, она в агонии страсти улетела уже.

И теперь возникает ещё более щекотливая ситуация. Дочка смотрит на то, как мы трахаемся вполне обыденно. Да мы спалились, но эта сучка никуда не спешит убегать и докладывать тому же папаше. Она наблюдает!

И если я сейчас дёрнусь, её увидит мамаша! И тогда возникнет скандал. А его совершенно не хочется. Поэтому я хмуро смотрю на девку, продолжая работать тазом, и чувствуя, как оргазм помахал мне ручкой. И уже не получается выловить ни одной сладостной нотки, чтобы разрослось всё в нечто взрывное.

Потому что эта сука продолжается пялиться на меня!! Да ещё так заинтересованно и жадно.

А затем случается неожиданное. Она спускает верх своего платья, вываливая сочные сиськи! Вот так просто. Ещё и с ухмылкой! И смотрит за моей реакцией.

Гляжу на дойки и подкатывает! Ох, как мощно! Вероятно чувствуя набухание головки внутри себя, её мамаша начинает ещё сильнее стонать. Илона скалится, верно распознав эффект своей выходки.

Эта мелкая сука начинает ещё до кучи растирать свои соски, ставя их колом!! А я чувствую, как стремительно вдруг нарастает критическая масса на головке члена. Илона с сиськами расплывается в сознании, которое сужается до моего маленького друга. Успеваю вынуть и взорваться уже снаружи. Сперма обдают спину и волосы Гертруды, которая замирает, продолжая восторженно ахать и стонать.

Озираюсь в сторону двери, закрыто. Илоны и след простыл.

Долбанные извращенцы! Вся семейка!

Глава 20 Из Альфонса в богатеи

Утром следующего дня проснулся в постели среди шёлкового белья в объятиях довольной Гертруды без всяких сюрпризов. Член стоит колом по привычке, поэтому не удержался и оприходовал её ещё разок.

Когда упал на спину, чтобы отдышаться и изучить потолок, она ласково прильнула на моё плечо, погладила бицепс, чувствительное место на изгибе руки, перешла на мой пресс. Приобнял её за плечо и начал уже конкретно и по существу:

— Мне нужна твоя помощь в решении бумажной волокиты с банком.

— Всё, что угодно, хозяин, — выпалила милфа, которой наша ночная игра, похоже, запала в душу. И она хочет её продолжить поскорее, обращаясь ко мне так.

— У меня есть куча ювелирного барахла, но нет на него бумаг, — продолжаю уже конкретно. — Необходимо, чтобы банк купил драгоценности и завёл счёт на несколько людей.

Гертруда призадумалась. А я затаил дыхание.

— Нужен конкретный банк? — Спросила.

— Самый надёжный, — ответил без промедления.

— Тогда Центральный банк Градира, где держат свои средства богатейшие, — заговорила. — Есть вариант, но придётся отдать большой процент. Двадцать было, насколько помню, но я попробую договориться на пятнадцать.

— А оценка?

— За это не переживай, такой банк дорожит своим престижем, оценят по рынку, — ответила.

— Ещё есть золото в виде самородков и не только.

— С этим проще, — брякнула и дальше уже с подозрением: — казну папаши ограбил? Хочешь переехать сюда? Было бы отлично, если так.

— Я не ограбил, я ей заведую, — нагло солгал. — То есть, могу на тебя рассчитывать?

— Конечно, хозяин, — пропела похотливо.

— Гертруда, — прорычал.

— Да, сэр Кристиан, — исправилась бодренько и хихикнула. А затем вскочила и пошла в душ довольная. — Ты со мной?

Нет уж, хватит! Войсковая операция по удалению стеклянной пробки после утех прошла успешно, но больше на эксперименты не тянет. Как отрезало!

— Прости, мне нужно решать эти дела. И срочно, — отвечаю, делая встревоженный вид с «пёсьими» бровками.

Гертруда даже обернулась и посмотрела с беспокойством. Я улыбнулся в ответ, поднимаясь. Она тут же залюбовалась.

— Хорошо, после полудня к тебе прибудет мой человек.

— Премного благодарен, — кланяюсь голый.

— Мы же не прощаемся? — Спросила вдруг с подозрением из — за плеча.

— Я ещё с тобой не наигрался, рабыня, — выпалил хищно.

И Гертруда помчала довольная из комнаты, тряся жирком на своих булках. А я осознал, что больше вообще её не хочу. А, млять, придётся!

Карета Гертруды доставила меня прямиком к дому Валианта, с которым мне не терпелось пообщаться. Времени до обеда достаточно, а шнырять без дела не хотелось. Оставаться с милфой тем более!

Как член Сотни Валиант проживал за тем же кольцом, что и мы. Только дом у него был скромнее. Эдакий дачный квартал на вид, где проживают в основном старики да старухи, судя по ковыляющим всюду жителям. Единственное, что приходит на ум, здесь отставные члены Сотни живут с семьями. Ну и бедные новоиспечённые «сотники».

Валиант очень удивился, когда увидел меня так скоро и пригласил сразу в дом. Но я предложил прогуляться, уж очень хотелось пройтись на свежем воздухе среди хоть каких — то деревьев.

Я не стал ходить вокруг да около. Как только мы вышли на тротуар и миновали всех прохожих, начал с вопроса:

— Вас что — то ещё связывает с Левантом, сэр Валиант?

— Конечно, сэр Крис, — ответил, не раздумывая. — Это моя родина. У меня остались там друзья и знакомые. Я ведь столько лет отдавал себя делу во благо королевства. Мало того, у моих детей в Леванте тоже остались друзья.

— То есть вам не безразлична судьба моего королевства, несмотря на то, что с вами так поступили?

Валиант задумался, улыбнулся грустно. Я даже на него посмотрел, медленно вышагивая под его темп.

— Не думаю, что король был причастен к этому, да и огромная часть подданных Леванта вряд ли повлияла на мою судьбу. Посему я с трепетом узнаю все новости из — за Большого хребта. Знаю, что Левант даже заказывал вооружение в Градире для оборонительных нужд. Слышал, что у вас увеличилась добыча серебра в разы. Но похвастать перед вами особым рвением я, к сожалению, не могу.

— Я прибыл в Градир не просто так, — заявляю.

— Найти партию для дочери Первого советника — благородная причина.

— Это попутная цель, — признаюсь. — Главное не это, сэр Валиант.

— Тогда что?

Вздыхаю тяжело. Как бы я всецело не доверял лорду, всего сказать не могу. Поэтому пробую понять его отношение, выдавая сразу главную общую причину:

— В этот Чёрный сезон на Левант нападёт стотысячная армия вампиров. Все пять Домов объединились, чтобы стереть наше королевство наверняка.

— Но ведь это невозможно, — возмутился Валиант. — Стеклянное море…

— Они прошли его в тот Чёрный сезон, — обрубил жёстко. — Взяли плацдарм, скопив силы на нашей стороне и устроив мощную оборону из одержимых на время, пока им мешает солнце. Мы готовимся к полномасштабной войне. Где будут атакованы четыре человеческих королевства, Фелисия и Кусубат.

— Насколько вы уверены?

— На сто процентов. Диверсионные и прочие группы нечисти уже орудуют и не только за Хребтом, но и в Андарии. Последнюю я уничтожил на границе с Эниссуэлой. Мы шли сюда с сотней людей. А дошла нас только четверть.

— О, Дракон…

— Да, поэтому я здесь.

— Градир не даст вам сил, да даже если… просто не успеет, — предположил Валиант.

— Это и не нужно, — ответил на выдохе я.

— Если вы хотите моей помощи, я готов всецело, но что может простой инженер?

— Не нужно никаких жертв, — говорю спокойно. — Я просто обрисовал ситуацию и всю серьёзность.

— Но вы позвали меня не просто так, — произнёс мужчина с волнением в голосе.

Я сделал небольшую паузу, добавляя себе важности, и заявил:

— Мне нужна информация о Шатуре.

— Я мало знаю, — ответил сразу. — За два сезона я видел его раз пять, из них мы только дважды сумели пообщаться.

— А слухи?

— Что слухи? Шатура уважают, он здесь, как Дракон воплоти. Все его идеи успешны и жизненны. Он созидает и творит. Ему нет равных, с ним никто не тягается, только слушают и повинуются.

— Неужели никаких странностей и изменений? — Надавил я.

— Странностей? Хм… Единственное, что точно знаю, когда здесь зачаровали Стеклянные реки, запретив магию, он перестал появляться на людях. Простой люд вообще забыл о Шатуре, как он выглядит и как звучит его голос. Зато с сердечной чувственностью поют его песни и читают стихи. В театрах ставятся его пьесы, а типографии штампуют его книги.

— Ладно, я понял, — хватаюсь мысленно за голову. Ибо меня коробит слышать, что всё это его творения!!

— Шатур в прошлом, это не Шатур сейчас, — добавил Валиант.

Тааак.

— А может вы что — нибудь знаете о его прежней обеспокоенности, связанной с Великим разломом, который до сих пор растёт на Стеклянном море?

Валиант даже остановился, замер на миг.

— Что — то знаете, — заключил я.

— Не совсем, но вы так удачно связали два события, — прокомментировал своё замешательство инженер.

— Расскажете? — Спрашиваю, полный надежд, что нащупаю всё же хотя бы эту ниточку.

Валиант кивает. Но минуты три идёт молча, вероятно, собираясь с мыслями. А затем начинает свой рассказ:

— Наш первый разговор с Шатуром. Он не был официальным, он почему — то знал кто я и откуда. А потом сказал, что знал меня, когда я служил инженером в Леванте. Тогда он приезжал как раз смотреть Разлом. Именно по этой причине он дозволил быть в его рабочем кабинете. В одном из. Во время нашей беседы из смежной комнаты донёсся страшный шум, который до сих пор будоражит мою душу. Шипение и голос, будто мертвецы из Чёрной грани рвутся. И в этот момент Шатур сорвался и бросился туда, словно он страж неких врат. Звук изменился, он стал ещё ужасней, а голоса и мерзкий язык яснее. Но вскоре всё зашипело вновь, и они ушли. Шатур вернулся, в его глазах была лишь озадаченность. Когда он увидел мой испуг, то даже улыбнулся и отшутился, что это новый инструмент на испытании.

Валиант замолчал. Вздохнул глубоко с дрожью.

— И это всё? — Переспросил, нихрена не уловив сути.

У Шатура, похоже, тоже есть радиоприёмник. И он что — то ловит периодически.

— После этого Шатур задал мне вопрос о Великом разломе, насколько он вырос. И ответ его сильно расстроил.

— А вы случайно не помните, что за звуки издавались на фоне шипения, может, сумеете воспроизвести звучание тех голосов?

— Да они до сих пор мне снятся по ночам, увольте сэр Крис! — Взвыл Валиант.

— Это важно, попробуйте озвучить, — настаиваю я, остановившись даже.

Инженер встал следом, как вкопанный. Вздыбился весь и на меня посмотрел с ужасом. Но мой взгляд не дал ему и шанса отказаться. И он выдал что — то вроде, как русскими слогами, зажёвывая окончания слов, повторив фразу раз шесть. Одну и ту же.

Сумел я всё разобрать лишь с предпоследнего раза!

Устранить нарушение целостности с помощью…

Какой целостности⁈ С помощью чего, мля⁈

— Может что — то ещё⁇ — Наседаю на Валианта, едва не взяв его за грудки, но он отрицательно мотает головой.

А я лихорадочно думаю. Шатур обеспокоен Разломом, мотался в Левант даже, мерил его. Про него после эфира и спросил у Валианта. Ему ли не до фени, в другом конце мира сидит за тремя кольцами защиты⁈ А если всё взаимосвязано?

Значит речь о целостности Плато! Как же всё просто!

Небесный замок и Драконий всадник обеспокоены целостностью Плато? А что будет, когда трещина дойдёт до конца? Вита развалится пополам? И все погибнут? Херово, если так.

Но они говорят об «устранении нарушения». То есть можно эту трещину залатать, срастить или хотя бы остановить?

Это уже хотя бы что — то. Если Шатур действительно переживает о конце света, то у нас есть нечто общее помимо того, что наши сознания с Земли. Он хочет спасти Вита, а я хочу спасти людей и им подобных на Вита от вампиров. Однако цели отчасти разняться. И это навивает сомнений, что мы договоримся.

— Сэр Крис? — Обозначается Валиант, явно обеспокоенный. — Моя история вам услужила? Что я могу сделать для вас и Леванта?

— Да, кое — что прояснилось, — ответил рассеянно. — Спасибо, сэр.

Хотел уже добавить «благодарю за службу». Но пока рано!

Распрощались вскоре. И я помчал в наш новый съёмный особняк.

Белоис на бережку в огромном кресле — качалке вино попивает, медитирует и кайфует.

По озеру лодочки ходят, одно загляденье. Водичка по песчаному бережку мелкими волнами плещется.

— Кристиан, а вот и вы, — встрепенулся. — Представляете, продукты и выпивка здесь тоже оплачивается принимающей стороной. Я подумываю, что Мостин не так уж и плох, как будущий супруг моей дочери. Конечно, нисколько не оправдываю его посягательства, но как мужчина понимаю, что мог поддаться соблазну, с моей — то красавицей.

— А где Инесса кстати? — Спросил я ворчливо.

— Эм… её забрал один лорд отобедать. Он был очень настойчив и пообещал мне хранить дочку бережней хрустальной вазы. Очень обходительный и порядочный на вид молодой человек, — ответил Первый советник.

— А кто хоть, имя?

— Я не запомнил, но его приглашение с цветами забрали служанки.

Что за отец⁈

— Вы обеспокоены, лорд Кристиан? — Спохватился папаша. — Поверьте, Инесса усвоила этот урок.

— Ну да, задницу порвёт, но девственность сохранит, — брякнул себе под нос и пошёл в дом искупаться. Потому что пахнет до сих пор от меня этой извращенкой Гертрудой.

В гостиной куча цветов. Вот только занимаются ими не служанки! А визажист голубец, который макияж Инессе делал оба раза.

— А ты, ёпрст, что здесь забыл? — Ахнул я. День сюрпризов какой — то.

Мужичок аж подпрыгнул, но, увидев меня, заулыбался и даже дёрнул башкой, чёлку свою откидывая. Ну точно, как я делаю иногда.

— Тёплого дня, сэр, — поздоровался приподнято и будто бы порхая. — Ваша сестра нуждалась в моих услугах, поэтому я здесь.

— Удивительно, — комментирую с недоумением. Инесса догадалась такое провернуть? Не такая уж и безнадёжная. То есть на свиданку пошла в нужном образе. У меня прямо от сердца отлегло.

А — то строишь образ, вкладываешься, а потом бац, и утром на тебя смотрит не накрашенная блондинка. В зеркале.

— Знаете, — запел дальше визажист. — Когда за мной прибыла карета Сотни, я чуть не умер со страха, а как только узнал, что мне предложили сюда переехать, собирался с песней и плясками, как счастливый Пьеро.

Чего, млять?

— Вы же не возражаете, что теперь я буду жить с вами и стану личным мастером красоты вашей прелестной сестры и её папочки?

Я быстро растёр щетинистые щёки. Выдохнул пар.

— А Белоису что, уже брови выщипали? — Спросил несколько шокированный. А то я думаю, почему этот хмырь помолодел лет на пять.

— Хм, и не только. Работы много, и не всё сразу…

— Избавь! — Перебил я. — От подробностей.

Хорошо они, конечно, приспособились. Красиво жить не запретишь! Хотя, с другой стороны, к балу нам визажист не помешает.

После полудня, как и обещала Гертруда, явился её человек. Худощавый, низенький, ухоженный дядька лет сорока в выглаженном бежевом костюме дорогого кроя. Он сразу явился с коричневой кожаной папкой и попросил показать ему всё, что нужно «отмыть». Так и сказал!

Провёл его в гостиную и усадил за большой стол, задраив все двери, чтобы не было лишних глаз и ушей. Это чтобы мужчину не смущать в первую очередь. Пользуясь случаем, вывалил на стол всё, что собирался сбагрить. Начиная с мелочёвки, найденной у вампиров Уцарии и заканчивая хламом, собранным у вампиров Гелака. Драгоценности, камни россыпью, монеты всякие, золотые самородки, оба декоративных кинжала, золотое обрамление амулета Каменного вервульфа и диадему Жозефины, которой я его окончательно добил.

Оставил себе половину камушков из логова оборотней. И не стал показывать ювелирку с Земли, которой у меня со времен явления примерно треть осталось.

Минуты три мужчина просто хлопал глазами, пытаясь прийти в себя. А затем спокойно сгрёб в сторонку богатства, словно мусор и раскрыл папку со всякими бланками.

Долго он не думал, брал в охапку немного и записывал в бумажку, то левой рукой, то правой. Часть записей поручил сделать мне. Ха! Каких только бланков у него нет! И дарственные, и завещания всякие, и долговые расписки. При этом всё уже заверено, печати поставлены, где надо. Причём не только градирские бланки, но и соседних королевств.

Пока он добивал все формальности, я думал о расходах. В валюте Градира мне будет проще расплачиваться даже с наёмниками в Дуаде, если таковых наберу. Войска графини тоже легко можно обеспечивать и таланами. Это их вторая валюта, я вспомнил. Тогда не придавал этому значения, а теперь смекнул.

— А это у нас что? — Поинтересовался мужчина, закончив с барахлом и обратив внимание на два цилиндра с бумажками, которые я тоже в логове прихватил. А здесь случайно вывалил до кучи.

Раскрутив один и быстро пробежавшись глазами, он ахнул и заявил, что это облигации высокого номинала большой Энисуэльской компании по добыче руды. А я и думаю, почему нихрена не смог разобрать, язык не знаю.

— Они на предъявителя, — пояснил мужчина. — Примерно треть их изначального капитала в этих бумагах. И здесь, скажу я вам, состояние не меньше того, что мы сегодня легализовали. Рекомендую зарегистрировать бумаги в банке и дать им управление от вашего имени. Тогда не будет риска в утере этих уже порядком ветхих бумаг. Представители банка сами решат все формальности, связавшись с компанией…

Мысленно присвистнул. Ничего себе мы на огонёк к стае бомжей зашли тогда!

Минут пять он объясняет мне, как удачно я когда — то купил эти облигации. А у меня глаза горят. Это ж сколько ещё можно нанять войск, в той же Энисуэлле! Было бы время.

— Так, а здесь что, — потянулся за вторым цилиндром мужчина с нескрываемым интересом.

Потираю ладоши.

На этот раз бумажка одна, очень длинная и более свежая, плотная да красочная.

— Хм, а здесь, похоже, доля в рабской торговой сети Зелёной Тирсы. Думаю, в Центральном банке разберутся лучше. Одна четвёртая часть некоего предприятия, но за успех его я не готов поручиться, не знаю. Покажем в банке, оно тоже на предъявителя. А там предлагаю действовать по аналогии.

Откинулся на стуле, не скрывая радости. Вожак оборотней не такой уж и тупой, раз оставил такое.

Живенько закрутив цилиндр обратно, мужчина взглянул, наконец — таки, на кинжалы.

— Кх, неплохие экземпляры. Можно заявить как коллекционные и выставить на аукцион. Что скажете?

— Доверяю вашему профессионализму!

— Так и сделаем, — бросил мужчина без особой радости, а дальше уже важновато: — Вы ведь понимаете, что я беру за услуги процент. Ввиду такого опта и по просьбе уважаемой Гертруды соглашусь на девять с половиной процентов от сделки с банком. За бумаги по капиталу не беру, их легализовывать не нужно, здесь всё должно быть чисто, если они сами не подделка, что маловероятно. Эксперты разберутся.

Запоздало предложил мужчине чая. Он выхлебал всё за три минуты и порекомендовал побыстрее отправиться в Центральный банк. Посоветовал взять в сопровождение карету полиции по дороге. Но я отказался. Сам порву кого угодно голыми руками. Зубами вцеплюсь за такие богатства!

Центральный банк, оказался в тридцати минутах езды с ветерком в зоне общего городского контура. Выглядит, как целый дворец, серый и мрачный, обрамлённый высокими стенами, как неприступная крепость. Внутри помещениями напоминает вокзал до появления терминалов, как по площади залов, так и по атмосфере. Окошек с персоналом не счесть, очереди огромные.

Но мужчина сразу повёл стороной к отдельной секции. Где нас встретили, уже зная, кто должен подойти и проводили через массивные двери, затем ещё через двойную решётку. В какой — то момент мне показалось, что под предлогом заманили в тюрягу. Но обошлось!

Приветливая тётечка в костюме, человек Гертруды и я за одним столом быстро и плавно порешали все формальности. А затем прямо при нас пригласили нескольких оценщиков, которых, похоже, дёрнули исключительно по просьбе моей покровительницы.

Раскрыли свои чемоданчики с приспособлениями. И понеслась!

Работают быстро. Оценивают вещицу, озвучивают. Человек Гертруды кивает, я смотрю список Ольви, у этих в полтора раза дороже. Киваю, ставлю подпись на бумаге, затем её ставит эксперт и работница банка. Первые бабки в копилку пошли.

Некоторые вещи быстро оцениваются. Другие дольше. Иногда эксперты советуются, спорят, но приходят к консенсусу. У них даже справочники есть, как у Ольви, только покомпактнее и свежее. Золото приходят оценить другие дядьки, сразу с реагентами для определения чистоты, они же и по серебру.

Конечно, серебро стоит в десять раз дороже золота. Поначалу мне это было дико, но со временем привык. Золото, как золото. А серебро, как, млять, алмазы. За одно серебряное кольцо можно целую карету с лошадьми купить.

Не прошло и часа, попивая вкусный чай с человеком Гертруды, я начал уже более уверенно калякать в заключениях.

Когда считаешь свои богатства, время пролетает незаметно. Так и мы просидели в банке до позднего вечера. В итоге общая стоимость всего принесённого составила чуть больше одного миллиона двухсот тысяч таланов! А это на секундочку… если по курсу в доны переводить, то примерно двенадцать миллионов левантских дон, получите — распишитесь!

Моё приданое от короля было пять мультов! А это мы ещё не оценили капиталы компаний, бумажки которых я отдал на отдельную экспертизу и проверку.

Представительница банка с шарами навыкате принимала общий акт сдачи. Затем все лишние вышли, забрав всё добро. И уже с женщиной наедине я решал вопрос по поводу вкладов.

Первым делом завёл счёт на имя Ольви Гунуа Деньес. По счастливой случайности в этом же банке у неё обнаружился кредит по дому в восемь тысяч непогашенного остатка, который я тут же и погасил. Двести тысяч таланов отсыпал ей сверху. Хотя инвестиций ей нужно раз в десять меньше.

Счёт в сто пятьдесят тысяч завёл на Инессу. Не знаю, что на меня нашло. Чувствую, что скоро покину её, оставив здесь без своей защиты. Будет хоть какая — то поддержка. Этих средств хватит, чтобы неплохо жить до самой старости. Хотя с её расточительством может и не хватить.

Остальное себе любимому. На нужды армии и флота.

В хранилище мне отсыпали монетами и банковскими купюрами сколько попросил на карманные расходы и комиссионные одному типу. И довольный, примерно в час ночи я откланялся. Из банка меня провожала уже охрана, ибо он закрылся ещё три часа назад.

Карета на улице ждёт исправно. Как и человек Гертруды, который, похоже, весь уже извёлся.

Отслюнявил ему комиссию купюрами высокого номинала. Тот запихал всё в папку и попросил завести на адрес. Конечно, он переживает, я б такого прыща и сам бы легко ограбил. Но он свои бабки честно отработал, надо признать. А вот ломбард тот первый, походу, надул меня процентов на девяносто.

Да и хрен с ним. Теперь у меня будто камень с души упал. Я — легализованный богач. И никакой не альфонс, нет! Ни в коем случае.

Скинули дядьку на точке, и домой. Пробрался в комнату, куда проводила полусонная служанка, и упал костьми. Вымотался за день с этими богатствами. Вот же я жадный хомяк.

Утром спохватился, пришла ли со свиданки Инесса. А она с папкой скачет на берегу, разгорячённо рассказывая про своего нового ухажёра. Как и предполагал, это один из молодых друзей архитектора Гилинга, который оказался шустрее других.

Плотно позавтракав, я рванул по делам за пределы Ступени в город. Заехал в старую гостиницу поздороваться, а заодно спросить, не искал ли кто. Но никому я оказался не нужен. Оставил сообщение солдатам и инструкции через администратора. И отправился за контур, перемещать доклад от Лихетты.

Грустно на душе. Девочки очень скучают, а я понял, что уже заскучал без них. Без наших шуток у костра и всяких выкрутасов. Сейчас у них всё отлично, мчат на всех порах, ни на кого не нарываются. Прошли уже больше половины пути и с нетерпением ждут встречи со своими будущими соратниками.

А я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы наведаться к Ольви. Два дня, как она просила, дал ей. Осталось скоротать совсем немного.

Покатавшись по городу, вернулся поздно вечером в особняк. Как и предполагал, меня искала Гертрута. Вот же ненасытная сука. Оставила записку Белоису с печатью, как она любит. Но я даже не открывал. Все мысли о завтрашней встрече…

Утром третьего дня ожиданья взял с собой всё необходимое и отправился к Ольви чуть ли не на крыльях. Очень хочется её порадовать! А то она, вероятно, подумала, что я всё отменил. Уходя, мог бы и подтвердить намерения, но из вредности промолчал. А теперь жалею.

Ещё вчера мучился и рвался к ней. Еле пересилил себя, и не поехал. Два дня. Наша с ней игра в безразличие.

На правительственной карете прямо до её дома, пусть видят соседи, что она теперь важный человек. С бешеным сердцем постучал в подъездные двери. Минуты три ничего не происходит, я уже решаю просто телепортироваться, как свой человек хотя бы на лестничный пролёт. Но понимаю, что раз это здание принадлежит ей целиком, то порог её дома сейчас перед моим носом.

За дверью суета. Замок, наконец, защёлкал.

В дверях показалась Ольви! В кофте синей и штанах, вид слегка растрёпанный и совершенно безрадостный, в руке на вешалке мое пальто поверх пиджака, а под подмышкой мой магнитофон.

— Тёплого утра, леди Ольви, — поздоровался неуверенно, насторожившись таким намёком, что мне сразу решили всё отдать. С чего бы это?

— Это тебе, — протянула одежду через порог. — Прачка всё постирала и погладила. В кармане пиджака найдёшь свои трофеи в целости и сохранности, я не выполнила твоей просьбы.

Следом и магнитофон протянула, уже молча.

— Не понял, — опешил, принимая всё нерасторопно.

— Да, вот ещё, — продолжила с какой — то издёвкой, не обращая внимания на мою реакцию. — Прачка у нас очень ответственная, вовремя заметила в кармане важную бумажонку.

С этими словами она демонстративно развернула скомканный и, скорее всего, даже пострадавший от влаги лист, но добросовестно высушенный, судя по всему. И начала зачитывать:

— Временное разрешение на пребывание, цель дипломатическая миссия, подданный королевства Левантия, бастард короля Аргириса Кристиан Везучий. Хм. Весь текст на месте, поэтому и здесь с меня спросить нечего, Кристофер. А точнее, Кристиан. Забирай свою визу и больше сюда не заявляйся. На патент я тоже не претендую.

Протянула бумажку. Стою, как столб, не реагирую, потому что смятение в душе. А она и не ждёт, просто бросает документ мне в ноги с брезгливой улыбкой.

Дверь перед моим носом с грохотом захлопывается прежде, чем я успеваю ей хоть что — то возразить.

Глава 21 Расставим все точки?

Щелчки в замочной скважине ножом по сердцу. Слышу, как она поднимается по лестнице. Слышу, как какой — то мужик окликает Ольви, но ответа от неё не следует. То ли всхлипнула, то ли мне показалось.

Боль в груди давит с такой неистовой злостью… Я должен объясниться, ибо шёл к этому страшным и горьким путём. И вот так всё легко отпустить? Никогда и ни за что.

Вынимаю из внутреннего кармана мешок с трофеями, закидываю вещи в экипаж и, убедившись, что кучер не видит, телепортируюсь в холл первого этажа. Парень с девушкой в проходе «тренажёрки» вылупились на меня, как на исчадие ада. Плевать, спешу по лестнице за ней. И уже на втором этаже настигаю.

Ольви видит, как подступаю снизу, и даже останавливается.

— Прости, я хотел сразу сказать, но ты меня не узнала, и слово за слово, увело само собой… — начал свой жалкий лепет, потому что сейчас я ничтожно мал перед ней. Так себя и чувствую.

— Замолчи, — рыкнула. — И убирайся!

— И не подумаю, — отвечаю вроде спокойно, а в душе ураган закручивает вихри.

— Я вызову полицию, если не уйдёшь. Впрочем, ещё проще: применю магию, ты мои силы знаешь.

Подступаю ближе.

— Знаю, Ольви. Не злись.

Поднимается на ступеньку, снова увеличив дистанцию, хмурится.

— Не приближайся! Я прокляла тот день, когда встретила тебя! Ты… ты разрушил мою жизнь тогда, и теперь вселил ложные надежды! Поиздевался надо мной!

— Ольви? — Раздалось с низу грозное. — Нам вмешаться?

— Уйдите, пожалуйста, — простонала магичка и на меня зыркнула зло. — И ты уйди.

— Я не издеваюсь над тобой и не вру, — заявляю уверенно.

— Да ну! Инвестор нашёлся, — бросила зло и стала подниматься с нервозностью в движениях, причитая с сарказмом: — А как слушал, как вникал! Как хорошо притворялся! Спросил так аккуратненько, как же я к тебе относилась сосунку! Да никак! Ненавижу детей господ, презираю избалованных и перелюбленных! И тебя едва терпела! Фу!

— Ты серьёзно? — Ахаю, обидно блин.

— Да!! Лживый папенькин сынок! Которому всё можно! Никогда не нуждался в средствах, всё ему на блюдечке. И вот не хватило, видите ли, забав, припёрся сюда! Вали обратно, пока я действительно не разозлилась.

Догоняю её на середине пролёта перед третьим этажом. Останавливается.

— Тебе не достаточно? — Впилась в меня диким взглядом. — Что — то ещё, ваше высочество? Научить вас боевой магии быстрее любых академий на свете? Потратить пару дней на ваши побрякушки? Какая армия магов полегла, чтобы вам их бросили к ногам, а? Кристиан, ответь мне хоть раз честно? Уууу, вымахал какой гад! Наглая рожа!

Дёрнулась дальше идти. Но я за руку придерживаю. Снизу подступают двое мужчин, похоже, её «велосипедисты».

Никогда бы не подумал, что спокойная и сдержанная прежде Ольви может так крыть. Даже после недавних приключений.

— Отпусти, я сказала! — Вырывается и чуть ли не падает. Садится на ступеньку, взгляд бешеный.

Подаю ей бумагу из банка, которую хотел вручить при других обстоятельствах.

Выхватывает зло. Сразу комкает и сверлит голубыми глазищами меня. Мол, если это всё, вали.

— Ольви, это счёт в Центральном банке на твоё имя, двести тысяч таланов, — комментирую, делая «пёсьи» брови. — Я не вру. Они твои, пускай на дело, трать, как хочешь. Кредит на дом тоже погашен.

— Мне от тебя ничего не нужно, — проговаривает сквозь зубы, акцентируя на каждом слове, и остервенело рвёт документ.

Кидает мне в лицо мелкие клочки. Даже глаз не закрываю.

— В подачках не нуждаюсь, — заявляет, вскакивает и рвётся в открытую настежь квартиру.

Спешу за ней. А она быстрее дверь закрыть хочет.

— Эй, господин сэр, притормози, — раздаётся от мужчины, который пробует меня придержать, подступая со спины.

Отвлекает на себя, благодаря чему Ольви успевает закрыть дверь.

Смотрю на назойливого. Второй подкатывает с хмурым видом, готовый драться. Понятное дело, что они считают правильным, что защищают свою подругу. И я борюсь с порывом просто оторвать им головы, тогда уж точно дров наломаю таких, что вряд ли смогу всё исправить. Хотя если успею спрятать трупы, может и обойдётся.

— Мужики, давайте на чистоту, — начинаю достаточно вежливо, демонстрируя когтистую золотую перчатку.

Оба в ступор, рты раскрыли. А я беру ей и отрываю кусок перил, будто они из фольги сделаны. Комкаю со скрипом и бросаю перед самым смелым.

— Вы её даже при всём желании защитить не сможете. Вразумили, человечки?

Закивали нервно, по лестнице не попадая по ступенькам, попятились, за перила держась, будто гравитация с ними шалит. На пролёте ниже на задницы плюхнулись, один на другого сел. Не знаю, наверное, всё — таки мои глаза дикие так подействовали.

Дверь квартиры распахнулась внезапно.

— Не трогайте его! — Вскрикнула Ольви, вероятно думая, что меня уже бьют.

И увидев, что я стою, как стоял, с рывком обратно попыталась закрыть. Но уже поздно, я легко отобрал дверь и вошёл.

— Что мне сделать, чтобы ты ушёл? — Прошипела, пятясь. — Я не хочу делать тебе больно, хотя руки так чешутся. Просто уйди, ты можешь. У тебя там, наверняка, много более интересных дел. Оставь мне мою жалкую и никчёмную жизнь.

— У тебя всё хорошо, прекращай, — брякаю, наступая. Мы уже на кухне.

— Вот именно, — соглашается, раздувая ноздри. — У меня всё хорошо. А эти два ужасных дня станут мне очередным уроком.

Хмурая, строгая, боевая. Ни слезинки в глазу. Бьётся за себя и своё достоинство, как считает. Залюбовался на миг, позабыв о том, что на краю пропасти стою с ней.

— Кристиан, я в последний раз спрашиваю, — раздастся от неё грозное, и я вижу, как на ладонях заискрились голубые контуры атакующих заклинаний. — Что мне сделать, чтобы ты ушёл по — хорошему?

Могу убрать контуры с её ладошек, и даже на язык наложить немоту. Но это будет недружественный акт.

Поэтому даю ей возможность снизойти до меня.

— Уйду, если спокойно выслушаешь, не перебивая, — отвечаю ей на выдохе. — Когда изложу то, зачем пришёл, расскажу причину, по которой здесь, у тебя язык не повернётся выгнать меня. Если всё же выгонишь по упрямству и своим принципам, больше не появлюсь в твоей жизни. Но сразу предвосхищу возражения, двести тысяч в банке на твоё имя забирать уже не стану. Бумажка — это лишь уведомление о вкладе, есть она или нет, всё твоё. Пусть это будет компенсация за то, что по моей вине не склеилась жизнь с этим Гирингом. Поверь мне, это даже к лучшему.

Секунд десять она прожигает меня испытывающим взглядом.

— Откуда ты узнал… — вырвалось из неё сквозь зубы.

— Что именно? Что ты просидела трое суток в тюрьме, а этот лорд просто от тебя отказался? Или как я вышел на него?

— Всё это, — выдала несколько угрожающе.

— Я искал тебя, начав с «Мальвинок», ведь ты раньше красила волосы в синий цвет. И там про некий скандал припомнил дедуля эксперт по странным инструментам, он же скрипач.

— Дедушка Яким, знала его, — прокомментировала спокойно.

— Он же и вывел на Гилинга. Я встретился с ним и спросил, где мне тебя найти.

— И что он ответил? — Спросила Ольви, едва скрывая волнение под напыщенной сварливостью.

Вот же чёрт. Она всё ещё его любит.

— Дословно или…

— Всё, как он сказал. Говори, — затребовала строго.

— К счастью для моей репутации тогда большой скандал удалось избежать, — практически цитирую. — Кажется, у неё была мастерская в промышленном квартале, около котельной Жолена Минта. Амбициозный проект, который не окупился. Недалёкого ума девушка. Вложила кучу таланов в магию искр, заложив наследство, но прогорела, цикл назад Сотня издала закон о запрете магии. Теперь она банкрот, погрязший в долгах. Жалкое зрелище.

Закончил с трудом, вылавливая в процессе, как ей больно. Сказал, как есть. Пусть не по — мужски выглядит. Но он мне не друг. А она попросила.

Ольви потупила взгляд и присела боком за стол задумчивая.

С опаской опустил на стул свою задницу напротив.

— Это в его стиле. Когда — то он другую при мне называл «жалким зрелищем», — произнесла Ольви негромко и удручённо.

— Не знаю, что ты в нём нашла, — брякнул, и Ольви снова подняла на меня свой грозный взгляд.

— Не твоё дело, понял? — Хмыкнула. — А теперь рассказывай, что хотел и вали. И не делай свои брови так, тошнит уже.

Мне вдруг стало смешно. И я не удержался. Смех забил изнутри. Это нервное. Даже лицо руками закрыл.

— Смешно тебе? — Огрызнулась.

— Прости, я над собой, — признался. — Всегда был уверен, что они хорошо действуют на женщин.

— Ты серьёзно? — Ахнула даже. — Такой наивный, честно.

— Ну да, бастард, которого облизывают, жизни не видел. Вырос в обществе подхалимов и лизоблюдов. Когда писаешь в штаны, они хлопают в ладоши с радостными криками, какой молодец, а как вкусно пахнет.

— Ты закончил? — Бросила в нетерпении. — Пять минут, и моя смена. Я слушаю, и ты исчезаешь.

— Хорошо, тогда перехожу к сути, — с этими словами достаю первый камень «Синий глаз дракона».

Из — за свечения, держу его завёрнутым в плотной тряпке, перетянутой резинкой, которую сейчас снимаю, а тряпку следом разворачиваю перед её носом. Голубые глаза Ольви ещё недавно тлеющие похуизмом начинают расширяться стремительно по мере того, как я оголяю артефакт.

— Возьми и скажи мне, что это, — говорю с нажимом, пододвигая по столу Камень на тряпочке, который сразу же добавил в комнату голубого света.

Магичка всматривается с раскрытым ртом, но брать или трогать не решается. За то быстро выдаёт:

— Его искал мой дед. И никакие поисковые заклинания не работали. Откуда⁇

Взглянула на меня встревоженно и снова нахмурилась:

— Умыкнул?

— Когда мне было три цикла отроду? Однозначно моя работа.

— Нет! Твоя мать, я слышала о воровке.

— Полегче, — обрубил. — Если я накосячил перед тобой, можешь обзывать меня, но не трогай мать.

— Прости, — вырывается из Ольви, но она быстро перестраивается: — Что ты хочешь мне этим сказать? Похвастать? Ты должен вернуть его Леванту на законный алтарь. Это реликвия города.

— Из — за которой вампиры, как полоумные шли на Левант каждый цикл, — заявляю и забираю камень обратно. Заворачиваю в тряпку, убираю в карман.

— Это всё? — Кривится Ольви.

Так, не впечатлилась. Достаю льняной мешочек со вторым чёрным, вынимаю его. Здесь свечение послабее, но столешница сразу же темнеет под ним.

— Что скажешь об этом? — Спрашиваю, укладывая «чёрную сливу» на столе у неё перед носом.

Хмурится, не отрывая от него взгляда. Будто понять чего — то конкретного не может. Ладонью сверху накрывает, не касаясь, будто поле некое проверяет. Ну, наконец, хоть пошевелилась, заинтересовавшись!

Руку отводит, шевелит губами и через пару мгновений появляются в руке её фирменные очки с линзами микроскопа. Надевает! Тут же перчатка возникает бежевая тканевая, натягивает ловко и её. И только после берёт камень. Изучает под светом окна. С каждой секундой её рука вибрирует всё заметней.

Не более пяти секунд она смотрит, а потом опускает камень, выдыхая с облегчением. А дыхание такое, будто не может отдышаться. Смотрит на меня с ужасом, а ещё с укором.

— Это «Печень Дракона», — выдаёт бесцветным голосом и дальше уже, будто голосок прорезался, пусть и сиплый: — Как⁈

— Что как? — Пожимаю плечами, забирая его обратно.

А она с него глаз не сводит, пока во внутренний карман не убираю.

— Нет, всё — таки я должна удостовериться!

С этими словами она выставляет обе руки вперёд и на них ложится здоровенный ветхий том, который она являет из своих закромов. Его я ещё не видел. Разворачивает быстро, листает плотные страницы. Там рисунки казалось бы однообразных камней, какие — то схемы огранки, описания. И все они вроде одинаковые, в форме, мать его, сливы.

Ольви быстро доходит до нужной страницы. Спешно смотрит на схему огранки. Опускает книгу и откидывается назад с каким — то удручённым видом.

— Это он, — заключает и на меня зыркает вновь, спрашивая уже с нотками некой мольбы: — Откуда, Кристиан⁇

— Ты не поверишь, — хмыкаю, не отрывая от неё взгляда.

— Уже не верю. Обладать двумя Камнями невозможно, — выдаёт уже жёстко и так уверенно.

— С чего ты это взяла?

— Постулат артефактов Дракона, — отвечает.

— И что это такое?

— Это артифакторика — академический предмет, который я изучала два цикла, как обязательный, — разъясняет. — Коль ты маг — самоучка, тебе такое и не ведомо. В артифакторике Дракона есть постулаты, которые неизменны и непоколебимы.

— Но это бред, — возмущаюсь я. — Ты же видишь своими глазами.

Ольви опускает взгляд. В глазах ужас, грудь вздымается. Она будто сомневается в чём — то. Борется с собой.

— Покажи сразу оба, — требует тихо.

— Ты должна понимать, что касаться сразу двух нельзя, — предупреждаю.

— Постулат артефактов Дракона, я знаю, — подтверждает легко.

Наверное, Морул, тоже учился в их академии.

— Ага, но если первый неверный, то этот точно работает, — предостерегаю и вижу белую крысу, которая нагло на стол взобралась.

А этой что здесь надо?

Затаив дыхание, достаю сразу оба Камня и разворачиваю на столе перед собой. Ольви смотрит с раскрытым ротиком неотрывно, практически не моргая. И крыса тоже вылупилась! И, млять, такое ощущение, что то ли девушка так увлечена моими артефактами, оттого её не видит, то ли крыса только мне чудится!!

Выбрасываю быстро руку и успеваю схватить крысу. Тварь издаёт писк, который отрезвляет магичку, отвлекая от Камней. Ольви, наконец, смотрит на эту долбаного белого грызуна, который бьётся в моих тисках и пытается ещё укусить, но безнадёжно елозит своими жёлтыми резцами по золотой броне на пальцах.

— Кристиан, что ты делаешь? — Спрашивает девушка вроде бы спокойно.

— Я просто покажу, почему нельзя касаться обоих Камней одновременно, — комментирую свои действия и опускаю крысу на них.

Через мгновение её писк прекращается и по камням ссыпается серый пепел.

— Касаться сразу двух Камней нельзя, — повторяю жёстко. — С тобой будет то же самое.

— Это моя ручная крыса Белисса, — выдаёт вдруг Ольви.

Причём так цинично спокойно, что жуть!

— Прости, — произношу на выдохе.

— Очень умная… была, — говорит магичка и дальше, как ни в чём не бывало, даже с нотками веселья: — что ж, целых два артефакта Дракона в моём доме, замечательно.

Смотрит на меня дикими глазищами вопросительно. Аж страшно.

— Это ещё не всё, — говорю уже настороженно.

— Да? — Выдаёт с нескрываемым сарказмом. — Жги, Кристофер, тьфу прилипло, Кристиан.

— Как же твоя смена? — Спрашиваю неуверенно.

— А, — отмахивается. — Покрутят педальки чуть подольше, никуда не денутся.

— С тобой всё нормально? — Уточняю на всякий случай.

— Да, что со мной может случиться после того, как я выжила, увидев сразу два артефакта Дракона, — выпалила, хихикнув несколько невпопад.

Тааак. Похоже, у Ольви нервный срыв.

— Ты уверена, что хочешь увидеть третий Камень? — Брякаю, не отрывая от неё взгляда и подгребая свои камни ближе.

Кивает, сглатывая. Взгляд сосредоточен на столе у двух, будто ждёт, что третий просто появится. Достаю фиолетовый, что в отдельном мешочке, как и чёрный.

— «Сердце Дракона», — комментирую и кладу на стол «фиолетовую сливу» у неё перед носом.

Ольви всматривается с ошарашенным видом. Секунд пять в ней происходит какая — то внутренняя борьба. А затем она резко перестраивается, собравшись. Берёт его спокойно, смотрит через линзы, выставив на свет. Заглядывает в талмуд, находит страницу с его описанием.

— Подтверждаю, — говорит и опускает камень точно на прежнее место, куда поставил его я.

Забираю быстро обратно, убираю все три от греха подальше, стряхнув с них быстро остатки пепла. И уже начинаю сомневаться, стоит ли просить её об услуге. Для неё это небезопасно! Даже после того, как убедился, что она это в полной мере осознает, всё равно страшно за неё вдруг стало.

Смотрю на магичку. Взгляд в стол. Как — то она подвисла.

— Ольви? — Зову, затаив дыхание.

— А? — Откликается, снова посмотрев на меня.

— Ты как? — Спрашиваю участливо.

— Если не считать того, что я увидела сейчас невозможное, вполне нормально, — выдаёт тоненько, снова уводя взгляд. — Целых три Камня Дракона увидеть одновременно не дано ни одному существу. Но я их вижу. Постулат гласит, но я их вижу. Магистрат гласит, но я всё равно их вижу. Книги гласят, но я всё равно, Дракон раздери, их вижу. Даже мой иногда одержимый странными идеями дед гласит, но я, Грань изничтожь, всё равно их вижу. А ещё… они у тебя. И ты живой, берёшь их в руки, не превращаешься, как моя Белисса, в прах.

— Да, но это только я.

— Понимаю, — выдаёт с заметным цинизмом. — Видать, ты какой — то особенный, раз у тебя их три. Целых три.

Похоже, её зациклило малость.

— Ольви, — окликаю снова, хлопнув в ладоши. Вздрагивает, концентрирует взгляд на мне строгий.

— Не мешай, я пытаюсь перестроиться, — говорит уже спокойно и дальше вполне обыденно: — откуда они у тебя? Только не ври.

— Первый отдала мать в присутствии Аргириса, он согласился, — отвечаю без преамбул. — Второй был у Каменного вервульфа, обитавшего у Хребта и терроризировавшего деревню. Третий достался мне от графини Дуада, которая была под контролем Морула, питомца Сехмет. Обоих тварей естественно уже нет.

Взгляд Ольви чернеет. Пару раз она сглатывает. Но старается держать лицо.

— Хорошо, допустим, я поверила, — комментирует спокойно. — Хотя с Морулом ты точно загнул.

— Это почему?

— В академии мы изучаем всех самых опасных противников и древних существ. Морул в ряду самых смертоносных Вечных тварей Вита. Он вселялся в сознание масс, уничтожая целые поселения и города, а за ненадобностью впадал в спячку до нового приказа своей госпожи Сехмет. Любому, вставшему на пути магу или воину он дурманит сознание и потом делает с телом, что посчитает нужным. Чаще разрывает на кусочки и ест. Иногда мучает до изнеможения.

Звучало бы жутко, если бы не увы и ах.

— Хм. Изучали его, значит? А цепи у него там никакой не висело в ваших описаниях? — Спрашиваю с ухмылкой.

— Да, золотая цепь Морала, символ того, что он невольник Сехмет. Мамки на ночь своих детей иногда пугают звуком гремящей цепи Морула под окном. Кто услышит, всё. Поэтому непослушные быстрее засыпают.

— Как не педагогично, — комментирую с иронией. — Хорошо, смотри.

Выставляю руку в сторону и вызываю золотую цепь, которая тут же со звяканьем падает, свисая в моей руке, ибо последнее звено я всё же придерживаю.

Ольви ахнула в голос. Но посмотрела всё же изучающе.

— Двенадцать звеньев, можешь не пересчитывать, — говорю и медленно начинаю втягивать её обратно, перестраивая в эффектную перчатку и комментируя дальше. — После того, как покромсал того гигантского краба, она признала во мне хозяина, теперь мы не разлей вода.

Магичка проморгала быстро. Опустила голову, задумалась.

— Какие ещё сюрпризы, Кристиан? — Спросила с нажимом после недолгой паузы, на меня не глядя.

Надо отдать должное, держится молодцом.

— Есть ещё парочка, — отвечаю неуверенно.

— Показывай, — выдаёт такая серьёзная! И снова на меня вопросительно.

Вынимаю из второго внутреннего кармана пиджака чёрный гранённый браслет Гелака, с которым так и не разобрался по части невидимости. Ставлю на стол. Поднимаюсь, отхожу подальше, на свободное пространство и являю ещё и щит в мелкую грань, который по второй версии тоже мог давать Гелаку невидимость. Немного не рассчитал, он долбанулось со звоном острым концом в пол, что — то там ковырнув, и стал падать на кухонную столешницу с кувшином. Еле успел остановить.

— Два трофея от Гелака, — комментирую и ставлю аккуратно щит, подперев к столешнице. Вертлявый зараза. — Не могу разобраться, как они работают. Есть подозрения, что одна из этих штук даёт невидимость. Гелак же как — то умудрялся исчезать в процессе боя.

Ольви смотрит на меня, на браслет, на щит полупрозрачный. И спрашивает вдруг с полуулыбкой:

— Я не ослышалась? Ты сказал «Гелака»?

— Да, который генерал Боргула, Гелак Чёрная грань, — отвечаю с улыбкой.

— Легендарный Гелак? И его ты тоже победил?

— Не один, со своими воительницами.

— Со своими воительницами, — повторяет задумчиво Ольви, сияя сарказмом.

Похоже, не верит.

Берёт рукой в перчатке браслет, осматривает его, откладывает осторожно. Но чувствую, что не сильно впечатлялась. Щит её вообще не заинтересовал.

На меня взглянула испытывающе. Чую я, что всё же пошлёт. И поэтому говорю быстро:

— Я потерял полсотни человек и двух воительниц пока шёл из Леванта сюда, к тебе. Жаль, поздно понял, что на меня охотятся все Дома Высших. Первым пришёл генерал Вейзевула ещё во Дворе Аргириса, и я убил его. Твой дед подтвердит, просто спроси. Затем была Уцария, генерал Сехмет, с ней пришлось возиться, погибли хорошие воины, я чуть не потерял друзей. До кучи в доме ректорши Кириан, советницы Аргириса, засел ещё один гад из Дома Акелдама, которого пока не знаю, как одолеть. Но уже созрел план. Дальше за мной в ваших краях был послан Гелак с двумя сотнями воинов и восемью магами. Их трофеи ты сегодня мне вернула, браслет «Лавовое зарево» один из них. Ты можешь мне не верить, но поверь артефактам и трофеям. Поверь своим глазам. За мной идут не просто так. Я тот, кто может держать все девять Камней Дракона. И я им нужен. Но в этом вся прелесть, ибо приму бой, искать никого не придётся.

Остановился, отдышаться, потому что у самого уже мурашки по телу зарезвились. Потому что я вижу, как реагирует Ольви. Снова её взгляд чернеет. Она в ужасе, но всё же слушает меня внимательно. И я продолжаю:

— Но это не самое главное. В прошлый Чёрный сезон вампиры преодолели Стеклянное море и засели на нашем континенте в каньонах. И теперь в это затмение они ринутся, имея уже все девяносто шесть дней тьмы. Сто тысячная армия обрушится на Левант, три соседствующих людских королевства, на Фелисию, на Кусубат. По раскладу сил у нас просто нет шансов. Спроси у деда. Но шанс есть у меня. Если подготовлюсь, если у меня будет достаточно магического резерва, какого только возможно, то сумею уравнять наши шансы. Унесу столько тварей, сколько смогу. И это моя цель.

Я закончил. И даже взгляд увёл, потому что гримаса моя исказилась, прямо чувствую, как тянется кожа на лице, как напрягаются мышцы. И Ольви нельзя видеть меня таким… монстром. Который уже в башке прокрутил, как выжигает полчища нечисти дотла.

— Прости, но без тебя мне не справиться, — признаюсь уже негромко, и бросаю свою задницу на стул.

Ольви молчит. А мне даже взглянуть на неё страшно.

В дверь постучали, а затем она открылась. Засунулись оба мужика со встревоженными рожами.

— Ольви? — Раздалось от одного неуверенное.

— Замените меня кто — нибудь, — произнесла магичка на выдохе. — Я пока занята.

Покивали, как идиоты, деликатно закрывая двери.

— Вчера я всё же решилась прочитать последние письма деда, которые он до сих шлёт упорно, беспрестанно и безответно, — раздалось от Ольви спокойное, и я перестал дышать. — Они формируют группу боевых магов для усиления армии, и он просил меня поучаствовать в обучении. Оценить силы выпускников, поработать над защитными и атакующими артефактами. Ещё вчера я недоумевала, зачем. И теперь мне выкладываешь всё ты.

Хм, не думал, что Гунуа подхватит мою идею по формированию отрядов боевых магов. Насколько знаю, Верховный магистрам магии решает, как распоряжаться юными дарованиями. Но, похоже, и сам Гунуа понимает, что нам наступает пиздец. Поэтому забил на них. Молодец.

— Не ведала, что всё настолько плохо, — слышу от магички. — Мне не следовало так пылить.

— Мне следовало сразу представиться, прости меня, — бурчу, на неё всё ещё не глядя.

Молчит. Но недолго. Вздыхает. Значит, не хочет всё же прощать.

— Что от меня требуется, — раздаётся решительное.

Поднимаю на неё взгляд, ни тени иронии. Сама серьёзность.

Расстёгиваю рубаху. Ольви смотрит, как она обычно любит, без особой радости, на то, как я обнажаю торс. И демонстрирую кулон, который она когда — то мне сделала.

Ротик её приоткрывается. А брови вздымаются вверх. Удивил всё же. Ну и отлично.

— Ты всё ещё носишь эту детскую игрушку⁈ — Ахает и даже ротик прикрывает, чтобы не смеяться в такой серьёзной ситуации.

— Детскую? — Хмыкаю с обидой. — Знаешь, сколько раз он спасал меня в бою и выручал в критических ситуациях? Я с кулоном твоим все два цикла не расстаюсь, только позавчера и снял.

— Чтобы не узнала тебя? — Раздаётся с укором.

Киваю удручённо.

— Так к чему это? — Недоумевает Ольви.

А у меня сердце обороты набирает.

— Мне нужен новый артефакт магического резерва, но на этот раз большой и расходующийся сразу на магию, — отвечаю с волнением, ибо это то, зачем я сюда и прибыл. — И не просто из каких — то камней. А из трёх Драконьих.

Смотрю на неё. Кажется, у Ольви задёргалось под глазом. Но я продолжаю:

— Только тебе по силам такое. Я искал артефакторов по всему Леванту и не только, они на твой «детский» кулон смотрели, как на чудо. Ты лучшая, кого знаю. Самая умная и талантливая создательница магических вещей. И тебе нет равных на всём Вита, уверен.

— Ну хватит… — бурчит. Но я продолжаю воодушевлённо:

— Раз ты не хочешь подачек. Давай так, за эту опасную и сложную работу ты получаешь двести тысяч. Считаю, этого даже мало. Назови свою цену.

— Этого больше, чем достаточно, — выдаёт сварливо.

— Так ты согласна?

— А у меня есть выбор? — Разводит руками. — Хотя имеется. Я могу спокойно продолжить сидеть в этой кирпичной коробке со своими искрами, зная, что вам всем там наступает конец. И мой дед уж точно не сбежит, он там и сгинет.

— Когда приступим? — Спрашиваю, мысленно потирая ладоши.

— Оставляй всё, мне нужно время, может два — три дня, — выпалила.

— Ольви, времени мало, — взмолился!

Смотрит на меня снова, как она любит, выражением, будто всё задолбало. Верхняя губа зубки обнажает вздёрнутая. Немного посверлила взглядом и заговорила на выдохе:

— Слушай, может, у всех женщин так бывает, но у меня впервые это чувство. Мне не хочется видеть твою физиономию сегодня, если честно. Тебя слишком много, и я очень устала от твоей назойливой персоны. К тому же, мне нужно переварить всё тобою сказанное и показанное. Хочешь скорее, тогда оставляй старый кулон, там все необходимые параметры уже по твоей ауре и восприятию. Если хочешь, чтобы разобралась с остальным, мне требуется немного твоей крови, уж прости за вампирскую ересь. Подозреваю, с трофеями от вампиров без зачарования на крови не обойтись.

— Спасибо! — Восклицаю радостный.

Живенько снимаю кулон, вытаскиваю из кармана Камни. Всё на стол, браслет Гелака уже там. Киваю на щит. Кивает в ответ, мол, оставляй. Спохватываюсь, выкладываю на стол мешок с остальными трофеями. Кивает и на это.

— В кружку или тарелку? — Уточняю на всякий случай, демонстрируя руку.

— Ты что, дурачок? — Фыркает и подаёт наколдованный лабораторный стаканчик.

Колю себя ногтем золотым, отгоняя броню, порывающуюся заделать рану. Фффф, больно, млять. Выдавливаю, капает… Без тени отвращения Ольви подаёт знак, что достаточно. Передаю, закрывает крышкой невозмутимо.

Смотрит так умоляюще уже, мол, вали.

— Завтра, в это же время? — Спрашиваю полный надежд.

— Нет, это небыстро, мне надо поразмыслить, — отвечает, и уже чувствую, что злится. — Через три дня, раньше не приходи. И вот ещё… Между нами ничего не было, ты понял⁈

Именно сейчас почему — то вспомнился эпизод, как она в полуобмороке брызжет…

— Кристиан, — прорычала магичка угрожающе.

— Всё, всё, ухожу!

Глава 22 Танки, ружья и Гертруда Рая

Уже на выходе осознал, насколько Ольви выдержанная. После истерики, которую она мне и вовсе не собиралась выдавать (сам полез), и горьких ощущений от обвала надежд на светлое будущее быстро взяла себя в руки. С их убеждениями и верой, с тем, что она изучала в академии, где ей вдалбливали одно, а она видит другое. Где для неё Уцария, Гелак и Морул — это вечные противники магов, которых изучают циклами напролёт, как аксиому, как нечто монументальное. А тут приходит бастард с репутацией пакостника и лгуна и выдаёт такое. Крошка, они все мертвы, вот их побрякушки, глянь.

Наверное, если бы не письма Гунуа, уговорить так легко бы не вышло.

Крысу жалко. Я погорячился. Почему — то поддался порыву, что она чей — то шпион! Паранойя какая — то закралась в момент, когда всё на тоненького пошло. Но её жертва не напрасна, после наглядного примера Ольви будет осторожнее с камнями. Она ведь не дура.

Не дура? Надеюсь, что нет! Хотя, там одно неверное движение, и ты — пепел. Как они вообще живут, осознавая, что бывает такое?

Вернулся в особняк с приподнятым настроением. По крайней мере, процесс по главной проблеме пошёл! Да и у магички моё добро в надёжных руках. Ха! Ну никак не мог предположить, что эта спокойная на вид девушка держит в кулаке местное ворьё.

Инессы снова дома нет, позвали на лодочную прогулку! И, похоже, опять кто — то новый. Неужели девочка вошла во вкус. Рад за неё. Пусть вертит мужиками, пока одного достойного не найдёт.

До бала пять дней, где я рассчитываю встретиться с Шатуром.

Там же и устроим помолвку Инессы! А что тянуть? Ща, повстречается по одному разу с каждым, и пусть ухажёры прямо на балу и решаются. С такой конкуренцией среди мужчин тормозить нечего.

И мне тоже нечего. После бала надо отчаливать в Левант с заездом в Брилет к Галактиону и воительницам, а также в Дуад к Жози.

Пока есть время, решаю разобраться с промышленниками сам. Очень хочется посмотреть, что там за бронированные кареты — черепахи на паровой тяге нам в помощь едут.

Из разговора с Белоисом выясняю, что он плавает по полной программе в этом вопросе. Поэтому делаю выводы, что Первый советник изучил проблему поверхностно. С мыслью о том, что если хочешь сделать хорошо — сделай сам, я иду к Гертруде на поклон, и через смачный минет договариваюсь, чтобы нас пустили на производство.

Не думал, что члена — леденца ей будет достаточно, а оказалось, что она просто обожает это делать! С моим членом или вообще — лучше не спрашивать. Главное, что можно откупиться малой кровью! По крайней мере, пока.

Организуем всё этим же вечером. Я, Белоис и внезапно загоревшаяся азартом Гертруда отправляемся прямиком в закрытый сектор производства Градира. У них, млять, заводы под боком, а она и знать не знала, что рядом паровые танки штампуются!

Или это повод прошвырнуться со мной?

От окраины Градира ещё на комье пятнадцать отъехали, чтобы добраться до военно — промышленной зоны. Одних не пустили, ещё пара чиновников с нами, которых подорвали внезапно, и две полицейские кареты в сопровождении. В общем, как ревизоры врываемся.

Завод с огромными закрытыми ангарами сборки стоит на отдельном острове, окружённом стеклянной рекой с контурами, ввиду чего я сразу отмёл магическую составляющую технологий. Ангаров двадцать насчитал. И два крупных комплекса. Поле своё, на испытательный полигон смахивающее. От острова тянутся три моста, один в сторону дороги, второй к речному порту, как раз отток здесь заворачивает основной реки, а третий к железнодорожным, мать его, путям!!

Додумались, наконец? Или Шатур после активации контура стал действовать смелее? Судя по возне, которую я мельком успел увидеть, их только начали строить.

Но сейчас не это важно. А то, с чем в бою придётся работать.

Делегация наша подняла на уши весь завод под вечер.

И, судя по всему, чиновники, ехавшие с нами, параллельно пустили гонцов предупредить об «облаве» В сборочные цеха нас не пустили, слишком уж всё секретно и необходимо разрешение целого куратора из Первого круга Сотни.

Да мне и не нужно, я по дымящим трубам и серой дымке пластом над нами понял, что здесь херачит металлолитейная промышленность, будто они четвёртый рейх затеяли.

Внутри ангар как современный, кирпичик к кирпичику, утеплители, вентиляция, трубы воды, печки на угле, климат контроль, мля. Техника безопасности, работяги в спецодежде. Не удивительно, что мы для них дикари.

Тормозит всё отсутствие нефти и компонентов пороха, как понимаю. Иначе бы вампирам пиздец пришёл бы ещё при Шатуре.

В ангаре чиновников мелких и начальников среднего звена набралось человек под пятьдесят.

В выставочном зале, куда нас завели целых десять моделей! Ну прямо, как павильон техники в танковом музее в Кубинке.

Бандуры громоздкие под три метра в высоту, как танки первой мировой, первые две в ряду коробки с колёсами, дальше с гусеницами. Пушки, откуда ни попадя, трубы дымовые из брони торчат вверх. Мдя.

Ведут нас к первому монстру в строю, и начинает рыжий дядечка с виду прожжённый со знанием дела рассказывать про первую удачную разработку. Распинается, как экскурсовод, больше об общих вещах, социального значения. Слушаю, слушаю… и делаю выводы, что не хреново на самом деле они подошли к освоению этого вида техники. Ко второй модели шагаем. И я понимаю, что о каждой мне придётся слушать.

— Наша модель какая? — Спрашиваю у Белоиса негромко.

Замялся Первый советник. Охренительно он съездил, дела порешал.

Как главный делегат поднимаю руку. И принимающая сторона перестаёт дышать, в том числе и рыжий эксперт — говорун затыкается на полуслове. Даже Гертруда, назвавшая эти модели большими печками, а далее с тупым видом втыкающая на железяки, встрепенулась.

— Меня интересует модель, которая ушла на экспорт в Левант, — озвучиваю пожелание.

В рядах встречающих прокатилось недоумение, пока какой — то инженер не выпалил:

— Так это ж для захребетных варваров которые?

— А! — Воскликнул следом старик, который, похоже, здесь главенствует на производстве. — Так это ж «Брока три» первый гусеничный!

— Да, да! — Подхватили другие. — Дооборудовали дополнительной вентиляцией и убрали тёплую подкладку. Сняли боковые пушки под бойницы. Там только главный калибр оставлен. Ещё смеялись, что можно и переднюю снять под бойницу, а то не разберутся.

— А, точно! — Заржали другие.

— А ну цыц, — рыкнул на них один из чиновников. — Здесь многоуважаемый принц Леванта. А вы бездари что несёте? Это вы что — то попутали.

— Да, да, попутали! — Загалдели.

— Так, понятно! — Обрубаю я, все затыкаются сразу. — Где «Брока три»?

— Так следующая, — кивает рыжебородый на бандуру с тонкими гусеницами. Спасибо хоть, что они не по всему периметру борта, хоть здесь сразу Шатур мысль подал правильно.

Выхожу вперёд к модели, которая от нас метрах в пяти стоит и красуется. Три метра высотой коробка, морда шириной примерно в пять, дуло длинною в два с половиной. Подхожу к броне передней, постучал по бронелисту, швы посмотрел, клёпками всё, кое — где литая сварка на деталях крупных. Гусеницы слабоваты на вид, узкие слишком для такой бандуры. Пощупал траки, спаяны вроде надёжно, присел катки глянуть, рессоры, пружины, всё на месте. Высота посадки вполне нормальная, чтобы на пузо не сесть. Стал обходить. Боковины обстукиваю, тоже твердь внушительная. Под мелкими пушками, торчащими в сторону, пригибаюсь и к боковому люку подхожу. Почти в человеческий рост он.

Слышу, посмеиваются, за мной наблюдая.

— Абориген, — шепчутся. — Хоть принц, хоть не принц, всё равно дикари. Ещё с таким умным видом смотрит. Да тише ты.

Подёргал ручку, дверь не хлипкая. Отошёл от танка чуток.

— Кто по конкретным характеристикам специалист? — Спрашиваю в толпу.

Молчат, глазами хлопают, переглядываются.

— Калибр пушки какой? — Спрашиваю, похлопывая по стволу.

Рыжий «экскурсовод» даже замялся. Но из толпы выкрикнули:

— Девяносто миллиметров, сэр.

— А ствол хоть нарезной? — Уточняю.

— Нарезной, — раздался ответ с нотками недоумения.

— Выходите сюда, — командую, и мужика знающего выталкивают из строя, будто здесь не солидные дядьки, а школьники.

Судя по униформе, обычный инженер лет сорока, щуплый дядечка.

Смотрит на меня ошарашено.

— Привод передний тут? — Уточняю на всякий случай.

Кивает, рот раскрыв. А я на пушку смотрю.

— Какой сектор поворота пушки? — Гоняю дальше.

— Тридцать градусов, — бурчит.

— Хреново, — хмыкаю, глядя на её основание с мелкими окошками обзора. — А скорость поворота шасси какая?

— Пятнадцать градусов в секунду, — выдал.

— А наша модель же облегчённая?

— Эм… — зачесал затылок. — Тогда до двадцати.

Понятно, и всё равно у нас самоходка с хреновой динамикой.

— Эта рабочая модель? — Киваю на выставочный образец.

— Да, сэр принц, — выпалил специалист неуверенно, озираясь. Из толпы покивали, как идиоты.

— Сколько нужно времени, чтобы завести его и полностью подготовить к испытаниям? — Обескураживаю следующим вопросом.

— Минут сорок…

— Это на что столько времени? — Ахаю.

— Залить воду, разжечь печь, — ответил дядечка неуверенно. — Подготовить экипаж.

— Так приступайте, — говорю с нажимом и в ладоши хлопаю. — Давайте, давайте, не тормозим.

В толпе суета, местные начинают бегать, как мыши в какой — то панике. Спасают ситуацию местные инженеры, организовывая процесс.

Минут через пять начинают возиться у танка. Через люк вовнутрь таскают вёдра с водой, слышу, как заливают куда — то. Уголь несут, лопата работает. Вскоре из трубы начинает валить дым.

— Готовьте полигон, — слышу команду.

— Обязательно! — Подключаюсь и я, сидя в сторонке на табуретке, которых нам натаскали вдоволь. — И снаряды тоже!

— Ты такой строгий, — шепчет мне на ухо Гертруда. — И такой знающий. Да ты больше знаешь, чем они.

— В принципе да, — соглашаюсь и вскакиваю посмотреть всё же, куда они там что заливают.

Не ленюсь нос в кабину засунуть. Мдя… уже жарит так конкретно. Уловив моё недовольство, уверили, что это только при разжигании печи. Дальше закроют всё, и будет уголь сыпаться через автоподачу. Ничего себе они замутили! Внутри один общий отсек и два люка в обе стороны на выход. Если учесть, что у нас модели без боковых пушек и утеплителя, так намного просторнее. Печка в корме танка, как и труба, два бака с водой, которая нагревается, испаряется и накапливается паром в специальных блоках с двух сторон. Внутри всё заварено в надёжные трубы и клапана, сверху ещё обмотано чем — то блестящим, похоже, чтобы не обжечься. Всюду натыканы вентили и датчики давления, напоминающие земные.

Экипаж пять человек, как я понял. Стрелок — командир, два заряжающих, водитель на рычагах и человек на резервуарах воды и угля. Здесь же баки с дополнительной водой и ящик с углём. Углядел и уголок с инструментами.

— Всё готово! — Рапортуют спустя почти час!

Твою дивизию, как долго.

— Шестым возьмёте? — Лезу в кабину нагло под аханья и оханья чиновников. Движок уже пыхтит, металл подрагивает, похоже, на холостых оборотах пока.

— Сэр, надо бы спецформу! — Раздаётся за спиной. Отмахиваюсь.

— А не боитесь, принц? — Подкалывает командир экипажа, встречая задорным взглядом.

Матёрого бойца нашли. Оказался целым испытателем, смачный шрам на пол морды от ожогов. Горел, похоже, и не раз. Вижу, и рука приплавленная. Ох, ё.

— Боюсь, конечно, — говорю с ухмылкой. — Что ваша древняя техника ненароком воспламенится. Утеплитель хорошо горит, уверен.

— А вы не из робкого десятка, — выпалил командир с улыбкой и своим: — Все готовы⁈

— Да, сэр!!

— Задраить люки!

— Готово!

— Поддайте пара! Поехали!

Вижу в лючок передний, что все уже разбежались. Одно радует, в три погибели стоять не нужно. Встал в полный рост, взявшись за поручень, который любезно показали.

Пыхнуло два раза мощно наружу, отгоняя толпу ещё дальше, и попыхтело уже, как у двигателя внутреннего сгорания. Надо отдать должное акустика отличная, и это немаловажно.

Рычаги с тугим скрежетом повернулись, и наша «тачанка», подёргавшись, поехала медленно с площадки под стук траков о бетон. Семь — десять метров вперёд. Скрип рычагов до упора! Поворот на одной гусенице, убейте меня, как долго… и дальше в открытые ворота на полигон. Прикидываю скорость манёвра. Очень медленно, пока прёмся еле — еле. Однако, судя по тому, что рычаги не до упора, можем быстрее. Пыхтит, шипит и скрипит техника, металл трещит по швам, трясёмся, как в тракторе на просёлочной дороге, высохшей абы как после ливня.

Через узкое окошко смотрю, видимость в стороне от пушки терпимая. Из ангара выехали, тряхнуло знатно. Башкой об трубу стукнулся. Звон экипажу уж точно показался странным. По дороге поехали до полигона уже быстрее. Пять минут тряски, и вышли на открытое пространство, где и мишени есть.

— Максимальная скорость! — Командую, рассмотрев вполне годную трассу по прямой.

— Полный вперёд! — Дублирует команду командир, и водитель рычаги давит до упора.

Поехала машина медленно, но верно набирая скорость. Запыхтело сильнее, затрещало аж до звона в ушах, бедные танкисты. Слышу, даже поддув пошёл в печку. Забурлила вода в резервуарах! Гул в трубах усилился, поддавливая на барабанные перепонки противно. Млять, надо было хотя бы шлем напялить, не брезговать.

Не знаю, как этот зверь против врага, но против собственного экипажа — страшное оружие! Хотя я погорячился, похоже, заскочив вовнутрь без спецодежды. У этих экипировка не простая, а противопожарного типа. Да, они уже взмыленные, но если что, одежда спасёт их от серьёзных ожогов, пока они из танка выбираются.

Интересно, а нашим такую экипировку продали? О ней вообще речи не шло, насколько помню. Вот это мы сегодня и уладим!

Разогналась машина примерно до двадцати километров в час. Очень даже неплохо, учитывая массу. Всадник обгонит, конечно, но деваться некуда. Это нам не гоночный болид. Важнее понимать динамику, чтобы на позиции выезжать с тем расчётом или отступать вовремя, зная возможности.

— Задний ход есть? — Уточняю в мощной тряске, что зубы стучат.

— Реверс у этой модели плохой, — отвечает командир практически криком из — за серьёзного гула в кабине. — Проще развернуться.

— Что значит плохой?

— Переход болезненный, металл страдает. Быстрее сломается.

— Так, стоп машина, — командую.

— Стоп машина! — Дублирует командир, и щёлкают рычаги. Гул схлынул, но пыхтение на холостом ходу осталось.

Машина стала тяжело замедляться. Заскрипели противно тормоза. Встали.

— Орудие к бою, — командую жёстко.

Командир аж повернулся на меня с лицом удивлённым.

— А вы сэр, случаем не катались уже на «Броках»?

— Отставить разговоры. Ты сейчас на испытании, или где? — Фыркаю на него. — Орудие к бою готовь!

Мужчина продублировал команду несколько ошарашенный. Стали заряжать снаряд — болванку. Смотрю за процессом.

Одну вставили, вторую… и так восемь штук загнали в барабан, переключая педалью. О! Ну здесь браво.

— Восемь помп обеспечивают хорошую скорострельность, — объясняет командир, заметив моё удивление. — Две секунды между выстрелами и полная перезарядка до сорока секунд, в зависимости от опыта экипажа.

— Ясно, — бросаю сварливо и выбираю мишень.

По полигону разбросаны и кареты из дерева и даже старые выгоревшие металлические коробки.

— Дальность прямого выстрела и навесного какая? — Уточняю.

— Прямой триста мье, навесной до комье, — отвечает, как заученное. — Но зависит ещё и от веса снаряда, если начинить болванку тяжёлым, то сами понимаете.

Короче до полутора километра бьёт артиллерией и до четырёхсот пятидесяти метров прямой наводкой, для средневековья неплохо.

— Давайте вооон в ту карету, огонь! — Командую, выбрав цель метрах в семидесяти от нас.

— Зажмите уши, сэр принц, — советует командир.

Выполняю, здесь без самодеятельности.

Прицеливаются секунд пять и лупят! Я даже не понял, когда выстрел произошёл. Нет ожидаемого баха, только щелчок и глухота в ушах резкая. В карете дыра аккуратная образуется через мгновение. Похоже, сквозная.

— Ещё! Всю обойму! — Кричу, не отрывая взгляда от кареты.

Стреляют! Щепки летят, с пятого выстрела карета разваливается полностью.

— Это не показатель мощи, — комментирует командир. — Слишком хлипкая, нет сопротивления. Да и болванка пустая, вот если бы картечь зарядить.

— А чего не зарядили⁈ — Рычу.

— Не велено ж без военных, — выпалил.

Ай, млять.

— Дай сам заряжу, — брякаю, отпихивая заряжающего от ящика с болванками. — Показывайте всё, как делать.

Болванки — не болванки, плевать. Пустые снаряды заполним для упырей вкусненько, фантазии у меня хватит. Главное разобраться, как стрелять. И не только!

Немного повозившись, я стал схватывать налету и лезть во все щели танка. Вскоре побывал и в роли заряжающего, и в роли водителя, и в роли поддающего тягу на помпы и движок. Всё очень просто и сложно одновременно. Главное своими руками попробовал. Матёрый командир, загоревшийся не меньше моего, от такого интереса целого принца, охотно поделился проблемами и нюансами.

Спустя час я уже рассекаю по полигону и долблю мишени, как профессионал. Попробовали даже с ходу пострелять. Экипаж в шоке от моих уверенных команд. Ну а что? Всю эту теорию ввёл Шатур, чтобы им думать было не надо. Вот и получается, оно как своё, родное.

Меткость проверил на разных дистанциях. Командир пару раз предостерёг, когда направления выбрал не безопасные. Так — то для испытаний на полигоне оцепления делаются и вообще всё это не спонтанно организовывается. Но у меня ж время не ждёт.

Пока гоняли, выяснил запас хода и сколько держится помповая тяга для стрельбы. Всё это зависит от вместимости водных баков и резервуаров с углём. Но в целом, меня это устраивает. Двух — трёх часовой бой такая машина дать может. А если взять на борт ещё угля и воды, чтобы дозаправляться — и того больше. У нас ведь в кабинах просторнее будет.

С полигона обратно в ангар заезжаю я сам, рулю аккуратно, не спешу. На выставочном месте разворачиваю машину, как стояла. Глушим мотор — это по — нашему. А у них:

— Сбросить пар!

Выхожу довольный, не смотря на то, что слегка шатает и в ушах звенит. По сути это большая пневматическая пушка на базе паровоза. Не такая уж бесполезная техника, как казалось мне вначале.

На шум возвращаются остальные. Похоже, им там в смежном зале отдыха организовали застолье целое.

— Это сэр принц управлял! — Выдаёт командир восторженно.

Лица оторопевшие. Гертруда уже пьяненькая начинает демонстративно хлопать. Остальные неуверенно подхватывают. Вскоре вся толпа уже выдаёт восторг и активные аплодисменты.

Но я поднимаю руку, прекращая эту напрасную трату времени. Вопросительные взгляды и лица, полные надежд…

Понимаю, что день близится к позднему вечеру, и все устали. Но!

— Паровые ружья показывайте, — требую и слышу разочарованные выдохи и вздохи, но мне плевать. — Все не заинтересованные можете продолжать банкет, я присоединюсь позже. Мне нужны конкретные специалисты и образцы, которые вы сбагрили нам, аборигенам, дикарям, фанатикам, кочевникам и отсталым народам Африки, ну в общем вы поняли.

Скрипя зубами и суставами, меня повели в другой цех уже человек десять. Гертруда с удовольствием отправилась, уцепившись со мной под руку. А вот Белоис где –то потерялся с чиновниками.

Паровое ружьё больше смахивает на огнемёт с ранцем и двумя баллонами, где вместо горючего, сжатый воздух. И паровым оно называется чисто номинально. Воздушка с нарезным стволом вполне годная. И своя система вкачки воздуха, датчик давления перед глазами. То есть, когда падает давление до отметки, ранец снимается, и боец наяривает ножным насосом, закачивая в баллоны кислород. В зависимости от физической подготовки, примерно за полчаса можно восстановить один из баллонов. Схема и рычаг мощнейший, клапан тоже, поэтому усилий дополнительных в зависимости от уже накаченного не прилагается.

Двух баллонов хватает на сто двадцать выстрелов, плюс минус пять. Дальность прямого выстрела метров на триста, дальше уже падает патрон. Калибр двенадцать миллиметров, пули всякие. Нам же впарили пустые болванки и картечь. Опять же, хотели, как проще, а получилось как нам надо.

Разобравшись с боеприпасами и для ружей и для «Брока три», усадил чиновников за стол переговоров. Очень быстро всё решилось с допоставкой ещё пятидесяти ружей, дополнительных баллонов к ним и патронов. Выбил ещё сто двадцать комплектов спецформы для экипажей. Раньше об этом речи не шло, этим наплевать на дикарей. А мне на своих солдат нет!

Обговорили сроки, гарантии и оплату, с которой всё отлично решается, когда есть счёт в банке Градира. Подписали все бумажки.

Как оказывается, просто договориться, когда всем хочется скорее свалить уже по домам. А нет, всё решается, когда чиновники на месте, и Гертруда рядом подгоняет со словами:

— Потом разберётесь со своими дополнительными соглашениями, подписывайте, бездари! Санкцию Сотни вы уже считайте, получили!

В гостинице этой же ночью милфу приходится хорошенько отжарить до визга.

Заслужила.

Следующие два дня вышли у меня разгрузочными. После посещения завода, учитывая полученные на практике знания, пытался спроектировать на бумаге усиленные танками и пневматикой батальоны. Думал, как лучше распределить их. В итоге осознал не очень приятную для себя вещь.

Лучше всего их применять именно в том долбанном ущелье провинции Редуш, о котором всё трубил Фейрат. Я штудировал карту, изучал маршруты. Из — за естественных преград, вампиры повалят там плотно. А дальше уже расползутся по степям Суккубата, где в столкновении с большими пространствами для манёвра «Брока три» будут менее эффективны, если не беспомощны вообще.

Хотя бы половину танков туда загнать, остальные уже в оборону Леванта. Лишь бы Аргирис согласился. Слишком он был отстранён в последнее время от военных советов.

Если я сижу, размышляю о предстоящей войне, то Инесса с Белоисом парятся лишь о предстоящем балу в главном дворце Сотни. Особняк превратился в салон пошива одежды! Нагнали столько портных, что я каждый час по новой роже вижу.

Прогулялся я до театра «Снежный барс», где выступает Таира Фаи. Очень удачно застал её на вечернем концерте. Девушка, кровь с молоком выступавшая на площади, узнала меня прямо со сцены. А после она показала мне свою гримёрку…

Три дня миновало. И утром четвёртого я срываюсь к Ольви!

Глава 23 Боевые трофеи

Дом Ольви. Не думал, что буду так волноваться, когда уже всё решили. Подъездные двери мне отворяет мужчина, который в прошлый первым лез на лестнице меня с неё спустить. Отшатывается сразу, нервно кивает на зал с агрегатами, где застаю Ольви и её муженька на педалях. Вот так сюрприз!

— Ещё десять минут, — раздаётся с седла от Ольви вполне обыденное. — Подожди в квартире, там открыто.

Муженёк смотрит на меня с ненавистью, на свою просранную жену с обидой. Запыхался вдвое больше, еле едет, хотя ноги у него мощные.

Поднимаюсь наверх.

Жду её в гостиной — кухне прилежно за столом лицом ко входу, ни куда не лезу. На кровати в сапогах не прыгаю. Заслуженный кубок балерины не забираю. Хотя выиграл.

Минут через двадцать Ольви поднимается после душа переодетая в свободный серый свитер и чёрные облегающие штанишки. Усаживается передо мной деловито, руки на столе вложив.

Смотрит голубыми глазищами, ресницами с шикарным изгибом похлопывая. Я на неё в ответ, едва «пёсьи» брови не сделав на автомате. Любуюсь откровенно, очень красивая крошка, когда не злится. Ну и когда злится тоже хорошая. Сложно устоять и не улыбнуться. Уголок губ сам тянется. А она свой взгляд вдруг уводит, реснички опустив.

— Сэр Кристиан… — начинает с заметной неловкостью.

— Просто Крис.

— Я посмотрела твой кулон, — продолжила негромко. — Разрушения внутренних граней камня — накопителя говорят о том, что ты опустошал его полностью не единожды.

— Ну было дело, что — то сломал там?

— Там нет, — раздаётся на выдохе. — Только развил скорость возврата энергии. Сколько раз ты был на грани?

— Вдруг стало интересно? — Хмыкаю. — Я ж королевский сынок, какие грани, тебе просто показалось.

— А ещё этот оплавленный металл, — не обращая внимания на мою сварливость, продолжает Ольви. — Он говорит, как о резком вхождении силы, так и мгновенном выплеске. Из всего сказанного выше могу сделать вывод, что четыре раза как минимум ты должен был умереть. Крис?

— Ты преувеличиваешь, — говорю на выдохе. — Иной раз просто в бой врывался полупустой. Но медлить было нельзя.

— Прости, я не помыслила даже, — раздаётся чувственное.

— На меня посмотришь, сразу думаешь, тот ещё самовлюблённый избалованный сосунок и неженка.

— Крис, — раздался укор. — Не нарывайся на какие — то комплименты. Я признала свои ошибки, чтобы не было недомолвок и обид.

Смотрю теперь ей прямо в глаза.

— Хочешь расставить все точки ещё на берегу? — Спрашиваю в лоб.

— Не поняла.

— Пока не приступила к созданию мощнейшего артефакта для меня, решила подружиться? — Спрашиваю с ехидством.

— Специально нарываешься? Тебя никакие артефакты не спасут, если я за тебя возьмусь, — выдаёт вроде бы спокойно, но так угрожающе и сладко притягательно.

— Так и не взялась, — подкалываю.

— Не нарывайся, сказала, — прошипела Ольви, понимая, о чём я.

Улыбаюсь ей. В ответ ослепительно серьёзный взгляд. Обожаю её.

— Хватит дурачиться, даже чай теперь предлагать не хочу. Самодовольный какой, — говорит строго.

— Спасибо, не откажусь, — отвечаю мечтательно.

— Я ж сказала, что передумала, — говорит с нотками недоумения, дуру из себя строит.

— Ну Ольви, ну пожалуйста, сделай чайку красного, вкусного с сахаром, — ною.

— Нет сахара, и не было, — брякнула, поднимаясь. И к кухонной столешнице пошла. — Ладно, сделаю тебе чая. Бутерброды с ветчиной ещё есть и сыр вкусный.

— Очень вкусный?

— Крис, — раздалось сварливое.

Попили чай, перекусили. Ольви отбивается от моих шуток и намёков, как может. Сама серьёзность. И от этого хочу её ещё больше. Но вот мы уже поднимаемся на пятый этаж в её мастерскую, и сердце моё начинает долбить быстрее. Шутки в сторону, Крис.

Дверь под тремя замками на этот раз. А ещё зелёный контур внутри по потолку. Элементарное заклинание магии земли — почему бы не знать его и Ольви? Вряд ли она приглашала специалиста. Под контур у неё стык стены и потолка заточен уже. Скорее всего, и был он. Я просто не обращал внимания, когда сосунком прилетал сюда.

Какую — никакую систему безопасности Ольви создала. За мной ещё двери закрыла. В мастерской на столешнице бардака побольше, что говорит о её бурной деятельности. Обе смежные комнаты завешены плотной чёрной занавеской.

Волнение скрыть сложно. Ольви посмотрела на меня даже с подозрением, когда уселся на место указанное у столешницы.

Вижу побрякушки свои на резиновой плахе.

Одевает белые тканевые перчатки. Затем черногранённый браслет Гелака мне подаёт сразу.

— Не вышло, — отвечает без преамбул. — Здесь магией вообще не пахнет. Со щитом та же история, он за занавесом, позже заберёшь. Вероятно, дело не в них. Три предмета скрытности я выявила.

Кивнула на моё барахло.

— Но если он двигался, они не подходят, — продолжает. — Подумай, что ещё ты мог упустить из виду. Это могла быть магия преломления света, она же иллюзии. То есть заклинание.

— А такое есть? Чтобы полностью исчезнуть?

— Не уверена, — Призналась. — Если только какое — то древнее и нам запретное.

— Не страшно, я на эти трофеи и не особо рассчитывал, — отвечаю, отмахиваясь.

А Ольви браслет огневика Гелака подаёт бережно на раскрытой ладошке!

— Поздравляю, это действительно «Лавовое зарево», — комментирует, когда в руки принимаю. — Пятнадцать красных камней меонита, чистейшие с идеальными связами. Боевые выбросы большой мощи без потери собственной силы. Пятнадцать огненных снарядов — по количеству камней. Теперь ты можешь его применять. Но как и прочие артефакты, всё нужно испытывать. Маловероятно, но вдруг потребуется калибровка.

— А заряжается как?

— Забирает понемногу от тела. Есть быстрый способ — от огня, но я бы не рискнула, могут нарушиться связи с тобой, вернувшись в изначальные с вампиром.

— Понятно…

— Теперь по остальным трофеям. Почти у всех очень дорогие и редкие камни, которые по большей части добываются за Стеклянным морем на континенте вампиров, и только в старых справочниках найти такие можно, сплавы — та же ситуация. И, тем не менее, новости хорошие, зачаровалось всё отлично. Но надо испытывать. В бою сюрпризов не должно быть.

— Но они бывают, — хмыкаю.

— Знаешь, не строй из себя слишком крутого, ладно? — Съехидствовала Ольви.

Ути пуся. Ну не могу.

— Что я сделаю, если так и есть? — Усмехнулся.

— Снова эти брови, — простонала Ольви, закатывая глаза, но тут же перестроилась и дальше спокойно по делу продолжила: — смотри по остальным…

И полилась песня по моим трофеям, полезным и не очень. Какие второсортные оказались или дублирующие свойства, но более слабые, а их примерно половина, она даже зачаровывать не стала. В итоге к браслету огневика в один ряд встали:

кольцо из золота с рубином, женского стиля. Это с трупа Уцарии снял. Как оказалось, увеличивает силу тела на тридцать — сорок процентов при боевой трансформации и на пятнадцать в обычном состоянии. Ещё что — то там с контролем боевой формы, но Ольви здесь не разобралась, только подметила. Явно спешила. И посчитала, что оно мне не понадобится. Удачно, что взялась за него сразу после браслета и поторопилась зачаровать.

кольцо из железа с тремя изумрудами в ряд. Артефакт мага земли и воздуха Гелака, дающий возможность вдвое сокращать трату резерва при использовании этих стихий.

подвеска с синей каплей, смахивающей на стекляшку, на цепи из синего металла, напоминающего материал, из которого меч Уцарии сделан. Так что повеситься не долго, хрен порвёшь. Длиной почти до пупа, ибо досталась от обезьяны — оборотня. Увеличивает физическую выносливость примерно на пятьдесят процентов.

браслет из золота со встроенным белым металлом и прозрачными меанитами на белом по кругу, смотрящимися, как бриллианты. Вообще не придал значения этому артефакту. Мне его воительницы с поля битвы из самого логова притащили, похоже, трофей с той группы резерва, которую Ревекка в обличии пантеры перебила. Оказался самым мощным предметом защиты от магии, из шести, которые я приволок. И по размеру не слишком большой. Ольви его ещё как — то ужать умудрилась механически. С другими пятью возиться не стала, определив их силу и сопоставив с этим.

В идеале всем этим надо моих воинов увешать, чтобы и им защита была. Жаль, что магичку с собой взять нельзя, так бы и сделали.

Амулетов скрытности целая гора, в подвесках, в браслетах и кольцах. Три штуки — высшего качества, и десять дрянного. Это я взял их чуток навскидку. Работают на любом носителе, но в неподвижном состоянии. То есть можно спать спокойно. Надо просто знать заклинание, которое Ольви и озвучила. Когда исчезла с ним на шее, я аж охренел.

— Всем сразу лучше не обвешиваться, — порекомендовала магичка деловито, приметив, вероятно, что веду себя, как хомяк. — По одному — два за раз, нужно проверить, как энергетическое поле твоего тела реагирует на внешние источники. И имей ввиду, что артефакты с резервом будут забирать недостающее из тебя. Один — два постепенно — это не ощутимо, а если все вместе напялишь и в бою растратишься, могут и убить.

Киваю, убирая всё в мешок. Затаив дыхание, интересуюсь:

— А с большими Камнями как?

— Пока никак, но процесс пошёл, — отвечает сходу и поднимается. — Могу показать.

Конечно! Вскакиваю следом. Отодвигает занавеску в комнату, где я не был.

— Это моя лаборатория, тут ты ещё не был, — комментирует и кивает на стол. — Заходить не обязательно, отсюда взгляни. Если что — то поймёшь.

Комната, как комната. Полки во всю стену, где преимущественно бутылочки с жидкостью разного цвета, есть и ядрёно переливающейся. И мне не совсем понятно, вижу я это особым зрением, или так на самом деле она выглядит. Но хрен с ней. Внимание сейчас привлекает другое.

Широкий стол, будто из сплошного куска дерева, на котором куча кронштейнов всяких, словно здесь лилипуты устроили стройку. Нитки какие — то, да проволока. И целая паутина наплетена сверху над столом, в которой и висят мои камни на разных удалениях друг от друга, но не далее сантиметров двадцати примерно.

Оплетены разной проволокой, обмотаны нитками, некоторые концы отходят оплавленные, другие нитки соединяют между собой камни. Целая система здесь зависла, аж страшно. Ольви — паук!

Смотрю на неё с недоумением. Задвигает штору обратно и назад присаживается со словами:

— Пока провожу тесты и выявляю, какой металл сумеет связать все три. Это первый этап, он очень сложный. Было бы два камня, я бы уже соединила. Но здесь о каждый индивидуален. Вдобавок нужно время на выявление долгосрочного процесса. Дважды уже прокололась, решив, что нашла. За сутки металл медленно оплавился. Но я близка ко второму этапу, есть зацепки.

— Я понял, — отвечаю на выходе.

Похоже, вышло удручённо. Совсем не ожидал от Ольви:

— Не волнуйся. Второй этап быстрее. Я уже заказала в швейной мастерской внешний кожух для браслета — наруча по точным чертежам. Мастера меня давно знают, мы уже работали, поэтому выполнят всё в точности. В кузне тоже уже куют необходимые детали, не переживай.

— К сожалению, поджимают сроки, — признался, не скрывая озадаченности. — В Брилете, это графство Дуад, меня ждут войска для отправки в Левант, мои воители и наёмники. Дальше подготовка к войне в ужатые сроки. Я ещё не знаю, что там в моё отсутствие наворотили лорды военного совета. До кучи прибывает партия вооружения их Градира. Недавно посмотрел всё на производстве и боюсь, что без меня они там дров наломают. Но это полбеды.

Сглотнул, не отрывая взгляда от Ольви. Девушка — вся внимание. И моя встревоженность передалась и ей, похоже. Сидит хмурая, впитывает. А после паузы вообще насторожилась. А я и выдаю:

— У твоей землячки леди Кириан, ректорши универа Леванта засел генерал Акелдама. В прошлый раз я еле ноги унёс, он мне все обереги сжёг к хреновой матери. Я тогда нарвался случайно, но с магией «страха», дела не имевши, перепугался, если уж честно. Так и не решил тогда, как его брать, ведь боялся, что под замес попадут многие. Его надо чисто убирать, быстро, чтобы тварь не опомнилась.

У Ольви глаза почернели.

— Прости, я обрисовываю ситуацию, как есть, — осёкся.

— Всё нормально, Крис, — ответила быстро и заинтересованно. — Чем он тебя взял?

— Он вызывал страх голосом, при этом вообще соображать не выходило. Я в портале на последнем издыхании уходил.

— Это магия граней, — прокомментировала Ольви. — Считается запретной. Магистрат за такую вешает. Поэтому я мало знаю.

— Я, наверное, побольше, — признаюсь и вызываю у Ольви удивление, по лицу вижу. — Да, как раз с «Печенью Дракона» я узнал, что великан — оборотень тот использовал магию статики, чтобы со своего медальона зачаровывать тотемы «страхом». Камень был источником силы.

— Вот это интересно, но как ты понял?

— Я всё расскажу, но не сейчас. В общем ситуация такая, мой милый друг.

Ольви даже напряглась, слушая. То ли на новое обращение, то ли на картину, которая отнюдь не красками блещет.

— У меня дней пять осталось, не больше, — продолжаю. — После бала надо отчаливать. Если ты ещё не сделаешь к этому времени артефакт, двинусь по плану «Б». На двести комье я спокойно прыгаю и сам, с кулоном в два рывка на четыреста за день. За сутки буду уже в Дуаде. А оттуда в Левант прыгну в любой момент, если потребуется так скоро. Тогда мы условимся о месте встрече, и я буду ждать, попутно решая все прочие проблемы.

Я закончил. Ольви задумалась.

— Попытаюсь успеть, но спешить в таком деле нельзя, сам должен понимать, — произнесла после недолгой паузы. — Ах, да. Твой кулон!

Вскочила живенько. Метнулась в комнату со старым агрегатом. Что — то там упало, загремев. Ольви тихо выругалась. Но выскочила с улыбкой. Я даже удивился. Мило улыбающаяся Ольви, причём сама! Обворожительное зрелище.

Протягивает мне кулон, подвесив на пальцах. Вижу, что он покрупнел, как минимум в два раза. Принимаю живенько, но одевать не решаюсь. От магички глаз оторвать не могу.

— Поздравляю, он уже у тебя не детский, — выпалила с доброй такой улыбочкой. — Если бы я знала, что ты с ним все передряги…

Вздохнула вдруг, посерьёзнела. И продолжила:

— Я заменила камни на новые, более ёмкие. Теперь твоя магическая страховка выросла практически втрое. Но его надо протестировать. Желательно сейчас, при мне. Одевай, он полный.

Прошептала фразу, контур убрался! На меня тут же с подозрением посмотрела, ибо я взгляд наверх уводил. Но ничего не сказала.

— Яви что — то затратное, но не сильно большое, — предлагает магичка. — И чтобы мастерскую мне не сломало, пожалуйста.

— Сейчас, сейчас, — отвечаю и, расстегнув рубашку, суетливо надеваю кулон.

Наблюдает с иронией за процессом. Думаю, тронул её тем, что с кулоном два цикла проходил и бился везде и всюду. Да сто процентов!

Руки на столе ладонями вверх. Ничего лучше не придумал, как родить очередной цинк с патронами 7,62 семьсот штук. На стол всё же бахнулось, подбросив хлам и инструменты, скинув со стола пару паяльников с грелки.

Но Ольви не отреагировала. Внимательно посмотрела на штуку. А я скривился от резкой потери резерва. Но тут же почувствовал тепло на привычном месте. Более мягкое. Более обширное. И вскоре резерв словно из стакана налился до полного. Раньше я на интуитивном уровне знал, сколько в кулоне осталось. Теперь ещё привыкать.

— Сработало! — Захлопал в ладоши.

— Вот и славно, — прокомментировала Ольви с задумчивостью, не отрывая взгляда от ящичка. — А не подскажешь, что это?

— Алхимический боезапас. Не забивай себе умненькую голову. Пусть побудет у тебя пока.

— Ничего противозаконного, надеюсь? — Спросила, делаясь строгой.

— Нет, что ты, — нагло вру.

Ольви смотрит с подозрением. Я улыбаюсь, стараясь «пёсьи» брови не делать. А так и тянутся мышцы лица на лбу!

— Остальное испытаем сегодня вечером у той фабрики, — произнесла магичка, вернувшись к нашим делам. — В десять вечера жду там. Сможешь, надеюсь.

— Ох уж эта фабрика с той злой и страшной Ольви, которую прорвало!

— Крис, — прорычала с укором. — Завязывай. У тебя дурная черта есть. Мешать шутки с серьёзными вещами. Жду в десять.

— Договорились, — отвечаю уже серьёзно, сгребая всё своё барахло. — Можно, щит пока побудет у тебя?

— Хорошо, он мне не мешает, — ответила уже спокойно.

Поднялся. Смотрит снизу вверх. Такая лапонька. Чтобы я без тебя делал.

— Спасибо тебе большое, — отвечаю искренне.

Кивает, уводя взгляд. Поднимается неуверенно как — то. Отпускать не хочет?

— Крис, — вырвалось из неё вдруг. — Ты упомянул бал. Это какой в главном Дворце Сотни проходит?

— Да, он самый.

— А там будет он? — Спрашивает, а сама глаза прячет. Ну Ольви, милая моя.

— Гилинг твой? — Переспрашиваю сварливо.

— Он не мой, — бурчит, а сама взвинченная.

— Будет.

— Ясно.

— Хочешь пойти? — Спрашиваю воодушевлённо. А почему бы и нет⁈

— Да куда мне, — раздаётся с грустной улыбкой.

Блин, будет не по — дружески её такой оставить!

— Один вечер же не изменит ситуацию по моему артефакту?

— Не особо. Но я не могу пойти. Мне нечего одеть, да и посмотри, что у меня на голове?

— Слушай, я ж тебе рассказывал про Инессу?

— Не помню.

— Я прибыл с дочкой советника, мы ищем ей жениха, как раз на балу. Поэтому в особняке сейчас у нас швейная мастерская и лучший мастер красоты Градира. За день из тебя сделают такую конфетку! Примчим на бал два таких красавчика, сделаем вид, что мы пара. Гилинг увидит тебя эффектной, счастливой под руку с целым принцем. И своё «жалкое зрелище» он спрячет в трусы поглубже. Поверь мне, успешные и счастливые женщины привлекают в разы больше. Давай утрём ему нос? Неужели не хочешь испытать это удовольствие?

Мечтательная улыбка чуть было не проскочила на взволнованном лице. Но Ольви попыталась отбрыкаться:

— После всего, что было я не смогу попасться ему на глаза, — заявляет.

— Чего⁈ Совершенно не похоже на боевого мага, чемпиона академии и грозу Градира!

— Крис.

— Что Крис, да Крис⁈ Не будь размазнёй, боец! Ты бы видела эту харю. Да он мою Инессу клеил недавно, на задницу залюбовался так, что слюни текли.

— Что⁈ Вот же…

— Вот именно. Он до сих пор один. Потому что дерьмо, а не мужик.

— Не говори так.

— Собирайся, поедем ко мне, снимем мерки на платье, как раз за два дня до бала сошьют. Туда — обратно прошвырнёшься на карете правления с ветерком.

— Два дня⁈ — Ахнула Ольви, а щёки порозовели!

— Пять минут на сборы, — командую браво.

Секунды три крошка сомневается, глядя на меня неотрывно. Внутренняя борьба завершается быстрым нокаутом магички — зануды. Ольви кивает со смятением в глазах и спешно идёт открывать запертую дверь мастерской.

Глава 24 Расшевелить Ольви!

Ольви собирается минут двадцать. Жду её у кареты, ожидая, что выйдет и скажет: передумала. Но ничего, пришла, уже более спокойная. Даже несколько взвинченная. Видимо, когда раздавала задачи, муж попытался в ухо и под руку поныть или расспросить, куда собралась.

По дороге тоже делает вид, что всё ещё сомневается. Задумчивая и озадаченная. Я бы даже сказал загруженная, и явно не моими проблемами! А зря.

— По камням Дракона хотел спросить, — завожу тему, пока трясёмся в карете.

Сидим друг напротив друга. Ольви сразу оживает. Вся внимание.

— Ты в академии целую артифакторику изучала, — начинаю неуверенно. — Помоги разобраться. Я чувствую, что упускаю нечто важное. А ещё ощущение порой, что меня толкают ко всему, что делаю, некие злые гениальные силы.

— Поясни.

— Все вампирские Дома от меня что — то хотят. Ну, или, по крайней мере, Сехмет и Акелдама уж точно. Ах да, Боргул и Вейзевул просто прикончить. Только фелисы Малькольма пока ещё никак не проявляли себя.

Ольви смотрит ошалело глазами почерневшими.

— Я что — то не так сказал? — Спохватываюсь.

— Ещё бы, — бросила Ольви, хмурая как туча. — Если бы я своими глазами те Камни не увидела, сейчас бы подумала, что у сэра Кристиана крыша прохудилась. Знаешь, приметила у тебя одну из ряда вон выходящую черту. Ты с какой — то иронией выдаёшь немыслимые и страшные вещи. Мелешь, как полоумный, тебе вообще никто никогда не поверит. Для тебя, как будто бы всё игра или прогулка. Поверь, достаточно одного вампирского Дома, возжелавшего тебя, и уже ночами не сможешь спать. Считай всё, обречён. А ты так просто это озвучиваешь, подумаешь, сущности зла ополчились. Крис, завязывай.

— Ты на взводе, — корю её.

— Нет, я пытаюсь понять, почему ты до сих пор живой и весёлый с такими — то проблемами. И стоит ли сумасшедшему доверить столь мощный артефакт, какой ты попросил создать.

— Ты можешь дослушать? — Спрашиваю недовольно уже я.

Кивает, отвернувшись к окошку.

— Меня называют «телом», — продолжаю, не отрывая взгляда от её профиля. — Морул назвал, а до него тот маг граней Акелдама в доме Кириан. И я подозреваю, что они хотят провести со мной некий ритуал, связанный с Камнями. Но это ещё не всё. У меня есть основания полагать, что именно из — за камней Дракона вампиры нападают. Нечисть притягивает их некая сила или зов. Если объяснять все противоречия, сложившиеся при этом, получается, что активировал их я. Иначе, почему они не трогали каменного вервульфа, обладателя Чёрного камня. Но при этом, пока в Леванте был Глаз, они лезли туда постоянно. Так вот получается, что вампиры идут за мной из — за Камней. Думаю, они их чуют. А ещё знают, что могу держать больше одного, вопреки тех твоих постулатов. Что они могли задумать, Ольви?

Договорил, вздохнул тяжело.

Минуты две магичка «втыкает» в окно, чувствую, что думает.

— Я пороюсь в старом подвале деда, — отвечает, не глядя. — У него там целая библиотека древних свитков. Есть мысли кое — какие.

— Спасибо, — говорю на выдохе.

— И впредь будь осторожен, — говорит негромко. — Меньше болтай о таком.

— Только тебе и рассказал всё. Больше никому и не доверю.

— Я поняла, — ответила и выпалила следом: — зря согласилась ехать. Ни к чему это.

Пересаживаюсь на её сторону, потеснив с центра. Ольви подвинулась недовольно. Беру её за лапку нагло, рассматриваю. Не вырывается. Казалось бы крохотная, нежная кисть, но есть немножко мозолей. Колец на правой нет, на запястье только серебряный браслетик с синими и янтарными камушками уже довольно старый, судя по окислениям металла.

Магичка не сопротивляется, не в её манере, всегда даёт время передумать.

— Вот эта рука творит лучшие чудеса на Вита, а ещё она даёт свет и тепло простым людям, — провожу по каждому пальчику с внутренней стороны своим, приговаривая.

Чувствую, что Ольви вот — вот начнёт ворчать. Отпускаю. Но не отстаю! Локон за ушко заправляю, где серьги железные с синими капельками.

Я даже не сомневаюсь, что браслет, что серьги — это мощные магические артефакты. Ибо какой сапожник без сапог!

Магичка напряглась от моих манипуляций.

— Крис, отсядь, пожалуйста, — раздаётся спокойно — угрожающе.

Но я не слушаю, глажу по шёлковым волосам, продолжая глаголить ласково, как с ребёнком:

— А вот эта очаровательная голова гениальная и изобретательная, не говоря уже о том, что очень красивая.

Опускает голову, всё ещё не отдёргивая меня. Убираю руку сам и дальше уже приподнято:

— Так и почему же самая красивая, гениальная и добрая лапонька должна сомневаться стоит ли простым смертным видеть такое талантище? Конечно, нет! Хрен им. Однако, почему бы не сделать одолжение? Чего нос повесила, о людях судят по внешности. О тебе и будут так судить. А ещё по уверенности и улыбающимся глазам. Внутреннее дерьмо ведь не скроешь. Поэтому прекрати. Ты лучший артефактор, жизней столько спасла, сама не знаешь даже сколько. Да и вообще, как долго ты просидела с этими искрами? Цикл, два? Когда в последний раз развлекалась беззаботно на вечерах, кушала и пила на халяву, а?

— Крис…

— Даже не сомневаюсь, что заслужила быть на празднике. Ещё вопрос, заслужил ли праздник тебя.

— Крис!

— Не крискай мне тут. И прекращай ныть, боец. Кто ты и кто он. Ничтожество, простой человек, руки, ноги, маленькая писька.

Ольви только хмыкнула, не распробовав ещё мой юмор. Ладно.

— Он талантливый архитектор, — выпалила в его защиту.

— И что он строил? Дворцы и театры для господ?

— И половину особняков у озера, — добавила спокойно.

— Монеты он отмывал на стройматериалах, казну пилил и богатеев ублажал. Вот если бы он больницы, школы и столовые строил для бедных, тут бы крыть мне было нечем. А так вижу, что богатая душой девушка тушуется перед скудной душонкой. Поверь, он остался там, где ты его и оставила.

— И это мне говорит сын целого короля, — брякает.

— Опять за своё? — Фыркаю и отсаживаюсь на своё место, чтобы в глаза ей смотреть. — Я, между прочим, два цикла в изгнании пробыл после нашей последней встречи. И до сих пор там живу.

— Я слышала, — говорит, на меня не глядя. — Прости.

Какая — то совсем понурая. Не нравится мне такая Ольви. И я решаюсь рассказать ей, как с девятью мечами Кусубата воевал.

— А знаешь причину? — Спрашиваю так загадочно, что магичка даже глаза на меня поднимает заинтересованные и отрицательно мотает головой.

Рассказываю ей почти всё, как было, опуская главную причину моей войны — Имиру и всё, что с ней связано. Но не парюсь и излагаю, что поцеловала Шейла при всех, аж в трусики кончил, что отшлёпали потом, потому что подглядывал. Как отомстил им, всё в деталях! Поначалу Ольви слушала со скептическим настроем и едва скрываемой брезгливостью. Но вскоре уже с таким восторгом, что аж душа моя запела. Ещё и спрашивала, как я умудрился додуматься до того или иного. Не забыв отметить, что поучаствовала в испытании по заключительному акту мести, когда я бельё у танцующих перед всеми выкрал.

— Да с тобой опасно иметь дело, — заключает Ольви с ухмылкой. Щёчки на сияющем личике красные.

От пикантных деталей магичка и расшевелилась. Мне ей не стыдно ничего такого рассказать. Для меня это некое шальное детство, тот я уже не я. Но не в этом смак. История, как провокация. Авось и мне что — то своё расскажет. Да и после наших приключений мне кажется, что она намного роднее теперь. И стыд куда — то делся. А своим откровением без утайки подчёркиваю лишь то, что доверяю ей больше некуда. Личное и сближает.

А так ведь хочется.

Доезжаем до моего особняка! Вываливаюсь из кареты первым. Подаю руку Ольви, которая спокойно принимает ухаживания, но как дикая начинает осматриваться стоит ей только из дверей экипажа высунуться. От озера она явно в восторге, но молчит, коза.

До полудня ещё три часа. Солнышко греет, лето на дворе. Лицо встречающей служанки лучится.

Магичка быстро перестраивается, подавляя внешнее проявление эмоций, когда идём к дому через стриженую лужайку. Но когда входим в гостиную, ей сложно их скрыть! Ибо выясняется, что к нам уже целые магазины переехали с портными, которые подгоняют и переделывают. Инесса на три платья сразу закатала губу, по одному на каждый вечер с разных магазинов. Взялась основательно. А тут ещё и Белоис пристроился, старый хрен. Мерки с довольного советника девица снимает. Этому — то куда?

Сотня платьев развешана на открытых привозных турниках, обуви навезли ещё больше, шляпок и шуб с дублёнками, аксессуаров всяких. Бельё даже аля Шатур увидел! Ууууу. И среди всего этого барахла человек восемь хлопочут, периодически пропадая в смежных комнатах.

Инесса взмыленная, бурно обсуждает что — то с мужиком лет сорока приличным на вид и холёным. Каталоги листает с кройкой.

Млять, на светский вечер платья выбрали отпад, а сейчас, что её не устраивает? Явно можно что — то выбрать из навезённого шмотья без всяких кроек и шитья.

Мои господа так увлечены, что даже не заметили появления новых людей. С другой стороны, событие важное. Потом уже будет всё не то. На балу и должна решиться дальнейшая судьба Инессы, как ни крути. Поэтому пусть. Мне даже отрадно, что не моя голова теперь забита. Я на контроле качества останусь.

— Сэр Кристиан, тёплого дня, — здороваются мимо проходящие портные.

Киваю всем озадаченный. И Ольви оторопевшей говорю:

— Выбирай фасон, модель, под тебя подгонят, — киваю на турники.

— Может, следует спросить? — Говорит магичка и смотрит на господ.

— Я здесь спонсор, поэтому считай, уже спросила, выбирай. Давай, давай, — подталкиваю за напряжённую спину и дальше портным. — Займитесь моей невестой, да поживее.

— Сию секунду, сэр!

— Крис, — ворчит на это Ольви.

— А ну цыц. Вон синее вечернее, ох какое хорошее! Выбирай, чтобы попочку подчеркнуть. Булки у знати ныне в тренде.

— Сама разберусь, — фыркает.

Магичку быстро берут в оборот! А ей и деваться некуда, когда сразу трое представительной внешности сотрудников окучивают целую невесту принца!

Подскакивает и наш визажист, откидывая гриву гейской повадкой.

— Сэр Крис! Очередная красотка, вы позволите прикоснуться к её красоте, чтобы сделать чуть ярче? Вот это да! Какие черты, какая яркость, какой блеск! Где вы берёте этих сказочных фей?

— Сильно не наседай, — шепчу ему на ухо воровато, пока Ольви отвлекается. — Я ещё не уговорил её на макияж. Но работаю над этим.

Смотрит заговорчески, подмигивает демонстративно. Вее, не могу скрыть тошноту. Поэтому быстро растираю нос, делая вид, что зачесался.

— Я прихватил ваши чудные картинки, — заявляет, сияя.

— Работаем! — Командую браво в потолок.

— Крис! — Взвизгивает Инесса и бежит обниматься.

В стороны разлетаются портные, их ленты, блокноты и карандаши. Об лоскут спотыкается! Ловлю в объятия, стараясь не за задницу.

— Ну чего у тебя? — Спрашиваю заботливо, ставя на ноги после недолгих и сдержанных тисканий.

Начинает мне про двух ухажёров своих новых заливать. Вскоре уже задыхается от переполняющих эмоций. Как маленькая! Забавно слушать. Но я наставляю:

— Ты давай не расклеивайся, — говорю, как старший брат. — И внимания им поменьше на балу. Их всех много, а ты одна. Звездочка моя яркая.

— Крис, как я тебя обожаю, — стонет аж. А я уже начинаю стесняться.

Ибо Ольви на нас косится периодически, ей всё слышно.

— Кстати, — говорю деловито и к Ольви Инессу за руку подвожу, как дочечку. — Знакомьтесь, девочки.

Представил друг другу без утайки. Дочка первого советника Аргириса и внучка второго советника Аргириса, по идее много общего. Ха! Инесса смотрит на Ольви открыто и с восторгом. А магичка спокойным взглядом удава отвечает, почти не улыбаясь. Тем, наверное, и подкупает. Ведь Инесса сразу с огромным воодушевлением бежит ей самые роскошные платья показывать, которые ей самой не подошли из — за чуть больших габаритов.

Поймал себя на мысли, что меня это даже умиляет. Занимайтесь, крошки!

Пока не докопался Белоис или не примчала Гертруда, типа мимо проходящая, сваливаю по бережку прогуляться…

День пролетел быстро, но считаю, что плодотворно. Явился вечером на берег озера при заброшенной фабрике, как условились на испытания. Ольви уже здесь.

Полдня не видел, но сейчас, словно и не уходила. Застал, как на озеро смотрит, где мы искупались пьяными и отчаянными.

— Давно ждёшь? — Спрашиваю в спину.

— Нет, — отвечает, не оборачиваясь. По голосу чересчур задумчивая.

В округе, как и ожидалось, мёртвое спокойствие, лишь тонкая вонь химическая от костров с фабрики чувствуется. Кажется, что даже слишком тихо, будто кто — то затаился и подслушивает. Но с моим вампирским слухом в такой тишине я даже дыхание услышу, если человек поблизости.

— Что — то не так? — Подхожу к ней ближе и встаю рядышком.

— Я нашла запретные материалы у деда и хочу тебе показать, — заявляет даже с какой — то грустью. Словно в Гунуа разочаровалась.

— Прямо сейчас? А испытания?

— Испытание подождут, это важнее, — ответила даже как — то встревоженно! Совсем не похоже на Ольви.

Повернулась, взгляд озадаченный. Понимаю, что переместить хочет в место, о котором не знаю, поэтому без колебаний к ней вплотную подхожу, мне лишь бы повод дай!

Снизу вверх смотрит, ох, а красива крошка, когда такая серьёзная. Потрясающий изгиб глаз. Всё больше и больше подчёркиваю в ней интересных деталей.

Шептать начала, а я прижался, за спинку обхватив. Но ладошки тут же съехали ниже и легли на подъёмчик ягодичный. Пришлось даже чуть пригнуться.

— Крис, — проворчала Ольви, прерывая заклинание.

Но я не убираю, прижимаюсь крепче только.

— Что Крис? Что — то не так?

— Убери руки от моей задницы, — выдала строго!

— Ты слишком многого просишь, — хмыкаю. — Раскачала попку на своих педалях и строишь из себя недотрогу?

— Это Градир, здесь не принято лапать женщин, если ты ещё не понял, — пробурчала. — Да и не на педалях, у меня она такая с балета.

— Какая такая? Небось, сама любуешься своей попочкой в зеркало.

— Крис, — прорычала!!

Как же мне нравится её драконить! До определённого момента игра с огнём меня возбуждает. А точнее со льдом в её случае.

— С такой попой тебя на балу истрахают глазами, — шепчу её над макушкой.

— Ты такой пошлый, никогда не встречала таких развратных мужчин, — проговорила уже более спокойно. — А ещё думающих не тем местом, когда следовало, как минимум насторожиться от моих беспокойств. Дело серьёзное, а ты думаешь только, как меня полапать.

— И трахнуть.

— И трахнуть, — соглашается. — Тьфу, Крис. Ты невыносим!

Перемещаемся!!

Оказавшись в тёмном подвале, где уже догорает последняя свеча под стеклом одного из переносных светильников, я успешно являю светодиодные фонарики, а следом и батарейки. Магичка смотрит на меня с явной претензией, пока я ковыряюсь со своими штуками, шурша упаковкой. Пока не включаю один, затем второй фонарик, озаряя подвал из красных уже ссыпающихся частично кирпичей и деревянных подпорок.

— Как оно светит⁇ Я не чувствую магии, — шепчет Ольви, приняв один фонарик.

— Четвёртая стадия развития твоих «наискр», — говорю уже, как думаю, осматриваясь.

Помещение со стеллажами заваленными свитками, как полноценная библиотека, только треть свитков вывалена на пол, не ровно выложенный досками. Похоже, магичка перекопала материалы основательно, не заботясь о том, чтобы прибраться. Судя по ощущениям, мы где — то на минус втором — третьем этаже. Переместились в свободное пространство к массивному столу с одним стулом.

— Шутник, да? — Раздаётся с претензией.

— Нет, это правда, до которой ты и сама скоро дойдёшь.

— Как интересно, — раздаётся сварливое. Понимаю, что это больная тема для магички, но ничего поделать с собой не могу. Вернее держать в себе не в силах!

Повертев и пощёлкав фонарём, Ольви быстро перестраивается.

— Подходи сюда, — говорит, подсвечивая на столе развёрнутый полуметровой ширины свиток с массивными бобинами, вроде как из металла.

Глава 25 Что же раскопал Гунуа

Сама бумага серая плотная, и не чернилами на ней написано, а будто тиснением. И не обычный структуры текст, а как газетными колонками. И чьи — то пометки на полях ещё каракулями. Язык ни тот, ни другой не разберу. Так, только если полюбоваться. Готичностью отдаёт и древностью, судя по растрёпанным краям грязноватой бумаги, похоже, что очень ветхий свиток. Как, млять, книгу мёртвых наковыряла. Сейчас начнёт зачитывать, и где — нибудь что — нибудь восстанет посерьёзнее вампиров!

Сбоку ещё шесть таких же бандур завёрнутых небрежно лежат и один свиток под этим развёрнутый.

— Так даже лучше видно, — комментирует Ольви, ловко подсвечивая текст голубым светом фонаря.

Пристраиваюсь сбоку. Она тактично присаживается на край стула, уступая другой. Я бы предложил сесть мне на коленки. Но сейчас действительно какой — то тревожно — волнующий момент. Поэтому устраиваюсь полупопицей на свободный кусок.

— Смотри, — начинает, проводя пальчиком по тексту.

— Ага, — отвечаю с иронией.

— Здесь сказано, — продолжает, не обращая внимания на мой тонкий намёк. — Что миром Вита всегда правил Синий Дракон. А не Красный, как ныне. И вот мой дед пишет пометку, что битвы драконов — миф, утверждает, что один заменил другого. Дата, странная: тысяча триста пятьдесят два цикла назад. Это же начало сотворения Мира по Драконьей вере. Утверждает, что тогда всё и произошло. Что это в действительности не начало. Спросить бы, откуда такая уверенность. Что ж, идём дальше.

Снова по теснению ведёт пальчиком.

— Тут я не совсем поняла. Пишут, что время Синего Дракона и мира Вита совпадает. А Красного, его заменившего — нет, поэтому он и не видит существ, — зачитывает, но с трудом. Похоже, тоже переводила.

Ведёт пальчик к другой колонке:

— Девять Драконов — девять миров. А вот дед пишет уже что — то странное. Синий Дракон повержен от рук мага Сиригр. Он заманил его трещиной в Стеклянном море и ударил. Но просчитался, Дракон не разбился у его ног, а распылился над миром, отдав девять камней и три части тела.

— «Тела»? — Ахаю.

— Похоже, речь твоих нынешних врагов об этом, — соглашается магичка и переходит на другую колонку сразу на пометки Гунуа: — Камни — это магия ведомая всем. Броня Дракона же ведома вампирам.

Ого, неужели речь о нано — броне? Золотая, бордовая, болотная и ещё всякие такие штуки типа копья Гелака, всё это у вампиров и их приспешников добыто. Но этот вывод оставляю при себе. А Ольви продолжает:

— Здесь больше ничего. А вот в другом свитке наткнулась уже на то, о чём говорил ты.

С этими словами она развернула второй свиток поверх первого. Этот весь в золотых загогулинах по периметру. Но исцарапанных, будто кошка когти точила. Снова толстая бумага и теснение. Пометок Гунуа море! Текст в две колонки по середине картинка! Человек, в круге, что — то мне это рисунок «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи напоминает. И девять кругов от него отходят.

— Здесь речь о некоем Культе великого распространения, — комментирует Ольви, тыкая на изображение человечка. — «Тело», он же «Белый Высший» по версии деда, собирает девять камней Дракона и становится вхож в Небесный замок Дракона, из которого можно попасть в остальные восемь миров.

— То есть, если я соберу все девять камней Дракона, то куда — то там перемещусь? В Небесный замок?

— Что — то в этом роде, — предположила и магичка. — Дед пишет, что вампиры жаждут создать своего Дракона.

— Подконтрольного им, — дополняю фразу, ибо меня вдруг осенило!

Похоже, эти упыри, а точнее их часть: Сехмет и Акелдама, естественно не заинтересованные, чтобы другие Дома об этом знали, хотят сделать из меня нечто, что сможет пройти в Небесный замок, который контролирует Вита и ещё некие восемь миров. Культ распространения — название говорит само за себя. Они хотят распространиться ещё на восемь миров, где их нет. А там что, люди обитают? Вопрос несколько туманный.

— Гунуа пишет, — продолжает магичка. — Что вампиров привлекает либо Камень с «Телом», либо два Камня вместе, оно и говорит о наличии «Тела», которое может ими обладать.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся я.

— Ну и чему ты радуешься? — Бросила хмуро. — Если верить записям, они будут рады, что ты собирал три Камня. И приложат все усилия, чтобы собрать остальные.

— Они? Пять Домов не будут действовать сообща в этом вопросе. Судя по тому, что одни хотят поговорить, а другие убить во что бы то ни стало.

— Что ж, печально.

— А что — нибудь о ритуале конкретное есть? — Интересуюсь.

— Упоминаний много, но тяжело расшифровать, да и дед, похоже, не смог, — комментирует, водя пальцем по тексту.

Ищет долго, я уже заскучал.

— Что — то о преодолении разности времен, — отвечает в итоге. — Чушь какая — то.

Тааак. Может и не чушь!

Если посмотреть сквозь Камень, он показывают будущее. И это говорит о возможности преодоления или связи? А что если, имея все девять, можно перенестись куда — то или во времени, как в портале? Почему бы не рассмотреть этот вариант?

Осталось дело за малым. Собрать все девять Камней.

А что до Синего Дракона. Допустим, они принадлежат одной организации или системе: Небесному замку. И Красный действительно заменил уничтоженного по необходимости, но временная эпоха у него другая. Поэтому диапазон действий и возможностей ограничен. Он ищет «тело» прежнего, которое сумеет восстановить целостность системы, будучи в диапазоне Вита. То есть от него потребуется зарастить трещину.

В подтверждение вспоминаю слова Валианта о радиопередачах в кабинете Шатура. Шла речь о целостности системы! Шатура интересовал Разлом. Стыкуем сюда данные из записей: Синего Дракона приманили трещиной в Стеклянном море. И долбанули его, чтобы состряпать своего. Вот только не Высшие главы Домов. А некий Сиригр. Пусть и столько циклов назад.

— А кто такой был этот Сиригр? — Спрашиваю.

— Это не имя, а должность. Главу Высшего Магистрата магии Вита называют так, — ответила Ольви сразу и даже повернулась на меня посмотреть.

А вот и первое явное противоречие.

— Разве они не поклоняются Дракону? Это я к тому, что официальное лицо веры в Дракона, пусть и из далёкого прошлого, обвиняется в его убийстве.

— Да, и мой дед это пишет, — хмыкнула магичка, уводя удручённо взгляд. Похоже, именно это её и расстроило. — Он член Магистрата, а в их кругах это высшего порядка ересь. Вот почему это всё здесь закопано.

— Что — то ещё по ритуалу нашла? — Переводу тему.

— Упоминание о призыве, но требуется время, чтобы разобраться.

Призыве?

Ага! Помню пойманный мной радиоэфир: Иду по всплескам! Дракон ищет меня, как выжившего по выбросу энергии. Дело ли в количестве её или моём полном истощении. Уверен, что второе! Несколько раз он приближался вплотную именно тогда, когда мой резерв уходил в ноль.

Возможно, это и есть призыв.

Он ищет меня, но в виду разного восприятия времени не видит. А что если увидит, когда подойду или коснусь? Заберёт с собой куда — то? И без Камней? Не знаю!! Не уверен…

— Крис, я думаю, тебе стоит срочно избавиться от двух Камней, — раздаётся от Ольви. — Из Синего глаза выйдет отличный боевой резерв, которого хватит с головой.

— Подожди, — отмахиваюсь, поднимаясь и отступая от стола.

Думаю о себе исключительном. Походу я вселился в тело парня, которое являлось куском Дракона. Млять, вспомнив себя щегла, тут же отметаю эту версию. Какой он нахер Дракон? Походу моя душа пролетела сквозь нечто, приобретя свойства «тела» Дракона или забрав их.

Значит ли это, что нано — броня липнет ко мне не просто так? Она ж, походу действительно Драконья! И все эти вампирские штуки типа браслета и копья Гелака слушаются. Может, оно всё стремится к возвращению целостности? И Камни к этому стремятся. Но судя по записям, Дракон распался на три «тела», или они из него выпали. Три человека?

Возможно, конкуренция? Это если достаточно одного, чтобы преодолеть некий барьер и войти куда — то, чтобы попасть в Небесный замок.

Ещё меня смущает, что Гунуа утверждает в своих пометках, что вампиров привлекает два Камня вместе. Если эта теория верна, то в Леванте есть ещё один Камень Дракона, ибо двенадцать циклов назад, когда они нападали яростно на город, меня и в помине не было. Зато был Синий камень, которы умыкнула потом Джуна.

Если всё дело в Камнях… Так, это уже к другой мысли, которую следом и озвучиваю.

— Я хочу собрать все Камни, — заявляю, обернувшись к Ольви.

Секунд десять мы боремся взглядами. Мне даже показалось, что магичка пытается выловить мой сарказм. Но я серьёзен.

— Я верю деду, здесь не может быть намеренной лжи, — заговорила тревожно. — А это значит, что если соберёшь все Камни, тебя сцапают. Проведут ритуал и создадут своего Дракона, который натворит бед на Вита.

— Ты так говоришь, будто собрать все Камни — это раз плюнуть, — брякаю уже я.

— Вопрос в намерении.

— Ты исходишь из известных тебе фактов, — продолжаю серьёзно. — Но здесь один нюанс, который вампиры не учитывают.

— Ну — ка просвети? — Раздаётся с иронией уже от Ольви.

— Я не стану подчиняться зову Высшего, даже если меня искусают. Потому что обратить меня не получится, — заявляю со всей ответственностью.

— Крис иногда ты такой дурень, вот честно, — скривилась магичка.

— Дурень? — Хмыкнул. — А ты у деда своего спроси при случае. Они меня после генерала Вейзевула целый рак в яме продержали. А потом ходили с виноватыми рожами всей его магической бандой. Я знаю способ не обратиться. Можешь, не верить, но я спас всех своих друзей.

— Ты потешаешься надо мной, да?

— Да, с того самого момента ищу способ поиздеваться, когда ты перестала воспринимать мои слова всерьёз. Но я ведь здесь с тремя Камнями, и тремя уничтоженными генералами вампиров. Это факт. А ещё обладаю ментальной магией — это тоже факт. А ещё у меня чувство иногда возникает, что я сам тот ещё зверь. Может, мне пора уже свой Дом собирать, присоединишься?

— Крис.

— Что Крис? Я хочу убить всех вампиров. Это моя цель. Твоя цель обеспечить всех жителей Вита теплом и светом с помощью «наискра», а моя цель уничтожить всю нечисть. Для этого я готов собрать все Камни у себя и ждать их прихода на мою территорию.

Ольви опустила глаза, фонарь на стол положила, впервые с ним расставшись. Задумалась, а затем выдала:

— В этом что — то есть.

— Поясни, — говорю, готовый воспринять всё в штыки.

— Если у тебя будут все камни Дракона, вампиры не устоят. Об этом тоже есть пометки деда, — отвечает, суетливо выискивая на свитке нужную колонку с пометками. — Он назвал это «Высшим зовом». И в этом что — то есть логичное. Вопрос лишь в том, готов ли к такому зовущий.

Да конечно готов!!

Теперь я даже не сомневаюсь, что мне нужно добыть все Камни, чтобы докопаться до правды и собрать всех упырей на моём поле битвы.

До затмения, во время или после, это как пойдёт. Но я приложу все усилия, чтобы сделать задуманное как можно скорее.

— А как ты думаешь, готов ли я? — Спрашиваю браво. И палец Ольви замирает.

— Похоже, мне стоит очень хорошо поработать над твоим главным артефактом, — заявляет девушка решительно, уловив мой боевой дух. — Чтобы моя совесть была чиста. Видимо, чиста перед всем миром Вита.

— Хороший настрой, — киваю радостный. — Но я от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл, и от тебя, лиса уйду…

В ответ Ольви бросает хмурый взгляд, не уловив шутки, и откладывает фонарь.

— Только есть одна маленькая проблема, Крис. — Говорит, тяжело вздохнув.

— И какая же?

Магичка растирает щёки, затем глаза. Вижу, что устала. Но на меня смотрит уже серьёзно и сосредоточенно.

— Как ты собрался заполучить все Камни? — Звучит от неё в лоб.

— Хороший вопрос, — пожимаю плечами и киваю на древнюю макулатуру. — Предки что пишут?

— Вряд ли здесь есть информация о местоположении утерянных Камней. Никаких упоминаний не нашла.

— Сама что скажешь? Их точно девять? Как они выглядят? Все похожи?

— Секрета никакого нет, мы изучали в академии их виды, — отвечает магичка и начинает перечислять артефакты Дракона, как догму. С чувством, толком и расстановкой. Ух, отличница!

И что мы имеет в итоге? Девять цветных камней одного размера и идентичной огранки снаружи, но разной структуры внутри, с характерным свечением, символизирующим все виды магии:

Синий камень — «Синий Глаз Дракона» или просто «Глаз Дракона», магия воды

Чёрный — «Печень Дракона», магия граней

Фиолетовый — «Сердце Дракона», магия статики

Зелёный — «Коготь Дракона», магия земли

Красный — «Кровь Дракона», магия огня

Жёлтый — «Дыхание Дракона», магия воздуха

Розовый — «Язык Дракона», магия лекарства

Прозрачный — «Голос Дракона», магия грома (реальная, а не мой калаш)

Четырёхцветный — «Камень четырёх Драконов», магия изменения материи.

Первые три у меня в кармане. С остальными технические проблемы.

Ольви перечислила все артефакты Дракона, что известны миру Вита, и дала описание каждому. Затем полезла в материалы копаться.

— Камни притягивают Камни, — зачитывает моя умница из свитка очередную сноску деда.

— Уже что — то! — Восклицаю.

— Крис, ты не понял, — бросает уже вымученно. — Многие правители и не скрывают, что у них есть Камни Дракона. К примеру, точно знаю, что в Фелисии есть «Коготь Дракона», камень зелёного света. А в Кусубате — «Кровь Дракона», камень красного.

— Отлично, — комментирую. А у Шатура четырёхцветный, похоже!

— И чего радуешься? — Спрашивает Ольви с укором. — Думаешь, явишься к правителям, и они отдадут тебе своё достояние и символ величия?

— Разберёмся.

— Хорошо, если так, — хмыкнула, не скрывая иронии. — Не забывай, что из девяти есть утерянные, о местоположении которых никому не известно. Покопаюсь в старых источниках, возможно, найду подсказки. Но уже не сегодня. Вернёмся на озеро, я должна убедиться, что всё работает.

— Уверена? У тебя усталый вид.

— Тебе показалось, — бросила сварливо. — Не люблю откладывать на потом.

Вскоре переместились обратно на озеро. Ольви даже не ворчала, спокойно перетерпела мои лапки на своей заднице.

После не совсем успешных испытаний выяснилось, что связи надо дорабатывать, калибровать и тому подобное. У меня уже в одно ухо влетает из другого вылетает. Вроде всё нормально бахает, браслет «Лавовое зарево» вообще долбит так, что визжать хочется от радости. Ан нет! Магичке что — то не нравится, очень она скрупулёзная и дотошная оказалась.

Вернул всё мастерице, и уже собрался прощаться, прыгать сразу к мосту, где карета меня дожидается. А Ольви заявляет, как неродная:

— Что я должна за платье, услуги мастеров и извозчиков?

— Ты должна улыбаться на празднике, — говорю с улыбкой.

— Крис, — ворчит сразу.

— Хорошо, станцуешь со мной в паре на балу, и мы квиты, — пытаюсь всё ещё флиртовать с этой задроткой.

— Может, хватит? — Бурчит задротка.

— Ты спросила цену, я озвучил её. Может, хватит, Ольви?..

Распрощались в не очень хорошем настроении. Меня раздражает её желание быть независимой и ничего не должной. Даже в мелочах! И это бесит вдвойне, при наших — то глобальных делах! Может, перестраховывается, чтобы не зарился на её персону? Пытается держать дистанцию? Знавал я такую женщину до перемещения. С такими суками от любви до ненависти. Когда ты сперва ощущаешь в себе, что готов делать всё для неё бескорыстно, а потом чего — то ждёшь, будто она тебе должна, хотя ничего не просила.

Роковые женщины как раз ничего и не просят. Они делают тебе одолжение, принимая твои подарки и внимание. А потом ты становишься ещё большим ничтожеством.

Но ведь Ольви уж точно не из разряда таковых, судя по характеру и поведению. Она просто продолжает придерживаться своих долбаных принципов.

Что ж. И сам не вижу будущего в наших отношениях. Но не могу избавиться от груза незавершённого дела! Конечно, эта мужская меркантильность никак не мешает более благородной цели — повысить самооценку девушке и дать ей оторваться на балу.

Я действительно хочу, чтобы Ольви, наконец, перешагнула через этого недостойного недомужика Гилинга и шла дальше.

И тем временем, будто Юрий мать его Цезарь думаю, как спиздить у Шатура Камень!

Бал близок. И мне нужно срочно разработать план действий.

Глава 26 Подготовка и выход

Все вокруг говорят, что Шатур очень редко появляется на людях. И на балу не факт, что получится к нему подойти. Старик стал параноиком, что дал понять Валиант при разговоре на прогулке.

Бал состоится в главном Дворце, где я ещё не был. Скорее всего, там Шатур и живёт, вероятно, в некой отдельной секции или на закрытом от посторонних этаже.

Гость на вечеринке — это лучший вариант, чтобы легально пройти оставшиеся две Ступени защиты с их постами фильтрации. А две шикарные бабы под рукой — неплохая пыль в глаза.

В случае если мне не удастся в первый вечер встретить Беринга на балу или по какой — то причине подойти и поговорить, нужно будет переходить к действенному плану, а не ждать следующего дня, уменьшая шансы. Три дня бала — это три попытки решить все оставшиеся вопросы в Градире. С учётом того, что с Ольви мы уже не завязаны на этот долбанный город извращенцев, здесь я спокоен. Она может переместиться в Левант, когда захочет. С ней решим позже.

Мне нужен вариант наверняка. Вот почему я рассматриваю незаконное проникновение в покои Шатура во время бала!

Во — первых, хочу глянуть, что у него за радиоустановка! Во — вторых, понять по его личным вещам, что из себя представляет этот человек. Не мешало бы застать его одного, поговорить с ним по душам, убедив отдать мне Камень добровольно. Учитывая, что магия блокирована, шансов у меня больше. Нано — броня работает исправно.

И самое главное — вручить повестку в суд, ибо дал слово Ревекке.

Намерения дерзкие, план рискованный. По факту я пойду по стопам воровки Джуны. Вот почему мне необходимо навестить моего «дядюшку» Газима, к которому решаю отправиться сразу после завтрака.

Озеро у заброшенной фабрики уже, как родное. И раздолбали мы тут у берега руины знатно. Переместившись, сразу двинул в логово гильдии. В первой половине дня народа на территории нет, костров не жгут, все походу на промысле. Только перед самой лестницей вышел один чересчур дёрганный боец с дубиной и сразу удрал к боссу, услышав моё имя.

В большом кабинете никого, кроме главаря. Ещё поднимаясь, слышал и мужские, и женские голоса. Похоже, всех выгнал.

— Чем обязан на этот раз, мой родной и любимый племяш? — Расплылся в улыбке Газим, восседая на своём кресле с напряжённой спиной и без сигареты.

Вижу, что затушил, в пепельнице дымится. Стол новый, чуть хуже первого, который в потасовке разбили. На столе бутылка вина, две тарелки закуски. Одна рука у него на столе, вторая под столом.

— Ты присаживайся, присаживайся, где удобно, — показывает на диваны, где рядом столики с едой и выпивкой не убранной. — Угощайся, бери, что хочешь.

— Спасибо, дядь, — хмыкаю и к нему поближе иду.

К диванам центральным, на ближайший к нему подлокотник задницей прислоняюсь и смотрю пристально.

— Дядь, арбалет убирай, — говорю до цинизма обыденно. — Я с миром пришёл. А то сейчас тебя в лёд впаяю и пущу плавать по озеру вашему зелёному. Оно тебе надо?

— Да нога просто зачесалась, — затушевался.

Лёгкий стук от упавшего на пол арбалета, руку демонстрирует свободную. Мотаю головой с укором.

— Ты мне скажи, родной, ты там победил уже ту суку ретивую? — Выпалил Газим, ещё больше от улыбки растягивая свою широкую и без того харю.

— Ты о ком? — Переспросил и даже встрепенулся.

— Ты ж с какой — то бабой уже которую ночь разносишь мои владения у озера, люди жалуются. Дуэль мастеров магии или что у вас там? Это ж вы озеро заморозили? Ух, сколько дури. Поэтому какие там арбалеты, уволь племяш.

— Это моя напарница, — ответил всё же. — Мы не дерёмся, пар выпускаем. Она всё хочет вашу фабрику снести одним ударом. Даже спорить хотела на желание со мной.

Газим аж сглотнул. Я ведь даже не улыбаюсь, продолжаю уже снисходительно:

— Но я сказал, что здесь мой дядька обитает со своей большой, дружной семьёй и сворой голодных детишек. Поэтому, вы под моей крышей, дружок. Не стоит меня бояться, лучше дружить.

— Роднооой, — протянул Газим. Млять, такая детина, конечно!

— А теперь к делу, Газим, — обратился уже официозно. — Мамаше моей ты давал задание по «Камню четырёх Драконов»?

— Я, — кивнул с настороженностью.

— Материалы по делу сохранились? — Уточняю с нажимом.

Газим сразу ладошки вперёд, брови вверх, и взвыл:

— Они годные, за надёжность головой ручаюсь! Крис, без подстав всё было! Мне мой авторитет дороже всяких Камней. Ну, племяш, ну вампир меня сожри!

— Да успокойся, я тебя ни в чём не обвиняю, — обрубаю на выдохе. — Джуну что смутило? Почему она не полезла, не знаешь?

— Хм… не знаю. Либо заранее знала, что съедет с темы. Либо ей во владения Шатура не удалось пройти. Он ведь обложился, не подползёшь.

— То есть она даже не пыталась? Шороху не наводила?

— Нет, мне бы предъявили первому, — ответил. — Я готов был отмазаться, конечно. Но точно бы предъявили, я бы знал о косяке.

— Короче, никого не переполошила, — заключаю.

— Недолжна, а что?

— Материалы остались?

— Ну… найдём. А что?

— А они актуальны? — Уточняю.

— По большей части должны, а что? — Повторяет, как идиот.

— Много вопросов, дядь, — произнёс тихо, но угрожающе. — Доставай всё, рассказывай.

Секунды три босс мафии хлопает глазами. А затем поднимается и идёт в комнатку за креслом, шторкой прикрытую. Боком в проём втискивается. Возится там минут десять, я даже слышу, как бумага шуршит, свитки с тяжёлыми бобинами со звоном падают.

Газим вынес из закутка целую коробку. Скинул рукавом со стола тарелки, что разбились тут же в дребезги, и стал всё выкладывать.

— Подходи, племяш, — брякнул радостный.

По ряхе видно, что за свои материалы он отвечает. Ничего се, он насобирал!

У босса имелся план Дворца и даже комнаты с примерным местом хранения Камня. А также информация о составе и времени смен караулов и распорядке дня стражи. Нашлись и люди из состава дворцовых слуг, которые у него на крючке.

— Раз шухер не навели, по месту хранения Камня вряд ли что изменилось, — комментирует главарь. — А вот по людям пятьдесят на пятьдесят. Имена я дал, надо на месте разбираться.

— Я понял.

— Так ты хочешь нанять кого или сам? — Встрепенулся Газим.

— Дядь, от ответов на твои вопросы лучше не станет, — делаю ему замечание. — Оно тебе не нужно, поверь.

— Понял, племяш, — брякнул главарь, ладони мощные выставляя. — Нос не сую, ничего не знаю. Тебя не видел.

— И, млять, чтоб без подстав, Газим, ты понял? А то придёт та бешеная баба и с тебя кожу снимет. У неё сумки из человеческой кожи, если что. А ты как раз жирный, с тебя кожи много, на плащ хватит.

Кивнул с чернеющими глазами. Прихватив коробку, я свалил через телепорт, не прощаясь.

Уже под мостом переместил себе снарягу матушки и кое — какие штуки. Покидал всё в мешок и к карете двинул, что на приколе стоит исправно в сторонке от основного шоссе.

Весь оставшийся день ловил Гертруду, чтобы выбила приглашение и для Ольви. Вроде нюанс относительно простой, но если на посту тормознут с претензией, будет некрасиво. Магичка гордая, она психанёт да свалит.

Когда не нужна, чиновница всегда рядом трётся, а когда нужна, хрен где найдёшь. Вот и пришлось сидеть у неё в резиденции с её пьяным мужем и выслушивать, как у него всё плохо, до самого позднего вечера. А затем случился «вот так сюрприз», следом яростный минет в саду. Милфа просто без ума от моего члена, даже всовывать по классике не нужно.

Приглашение для Ольви выбито! Отлично.

До самого бала дни прошли в полнейшем сумбуре. Несколько раз отправлял карету за Ольви по просьбе портных, оба она исправно прибывала, и ей подгоняли платья. По одному на каждый вечер — Инесса настояла, магичка повелась. И мне даже показалось, что девушки в какой — то момент спелись. Мои советы, значит, Ольви побоку, а мелкую пиздюшку она слушает!

В суете приготовлений к балу, к вылазке… я так и не сумел подойти к магичке и спросить, как там идёт работа по моим артефактам. Понятное дело, что во Дворце за тремя кругами магической защиты они бесполезны и не нужны. Однако сложно умерить беспокойство в преддверье важных дел и скорейшего отбытия.

Наступило время бала!

В карету еле поместились, нужно было принимать предложение Гертруды и ехать нам одним кортежем. Но я же не могу бросить девушек в пути, мало ли, у одной случится приступ истерики, и она начнёт рвать шикарные волосы второй. В итоге у одной причёска будет испорчена, а у другой потечёт макияж. На Белоиса не рассчитываю, дедок уже хлопнул бутылку вина, морда красная, лицо взмыленное.

Надо отдать должное гею — мастеру, а то и мастеру геев, справился со своей работой на отлично. Инесса, знающая конечный результат, затащила Ольви сама, мне даже участвовать не пришлось.

И теперь я еду с двумя шикарными сосками в вечерних платьях с акцентом на попочки не бального стиля. Ибо крошкам там нашептали портные, что третье платье бального кроя потребуется именно в третий вечер, когда будут чисто танцы. А не порнография, как в первые два.

Когда садились в карету я понял, что лучше бы Инесса всё же попышнее платье напялила, мне сумку со снаряжением прятать некуда, под лавкой всё видно. Пришлось рискнуть!

Первый пост через вторую Ступень я ехал, затаив дыхание. Постовой только заглянул в окошко и спросил имена. А вот на втором посту полиция оказалась бдительная.

— Что в сумке, сэр? — Поинтересовался светловолосый дядька лет сорока в штатском сразу с нажимом.

И в груди моей похолодело. Но я постарался держать лицо и выдал:

— Выпивка.

Полез доставать бутылку виски, которых взял достаточно много с собой на всякий случай, в том числе и чтобы продемонстрировать.

— Сэр, выйдите, пожалуйста, из экипажа и сумку с собой прихватите, — прогремел тут же полицейский с нажимом.

Твою дивизию… Вылез с серой сумкой из плотной ткани, где у меня и чёрное воровское трико с лыжной маской на лицо, и верёвка с кошкой, и фонарики на всякий случай. И рюкзак, чтобы наворованное складывать. Инесса смотрит на меня встревоженно, магичка недобро. Эта точно что — то заподозрила.

Один только Белоис задумчиво взирает в окно в другую сторону, ему дофени.

Сразу трое полицейских обступили меня, и плевать им, что ещё две кареты позади в очередь выстроились на пропуск через Ступень.

— Показывайте, сэр Кристиан, что у вас там? — Потребовал матёрый полицейский. Судя по знакам различия, это не рядовые бойцы. А по наглым рожам ещё и с полномочиями трясти даже господ.

Ставлю сумку на землю перед ними.

— Смотрите сами, — брякаю, присаживаюсь и раскрываю быстрым рывком. — Кому интересно, пожалуйста, копайтесь.

Полицейский хмыкает, и только начинает опускаться к сумке… останавливаю время! Это не сложно, когда отрабатывал, пусть и для другого. В полном безмолвии под «надзором» «статуй» вынимаю из сумки лишнее, борясь с неподатливой тканью и вещами, которые кажутся втрое тяжелее! Прячу за дальнее колесо в надежде, что кучер кареты позади не заметит, ибо он вовсю пялится на нашу сцену.

Возвращаюсь, стремясь принять прежнее положение на корточках, и поправляю края раскрытой сумки, вроде, как было… возвращаюсь в нормальный режим!

Млять! Чёлка всколыхнулась, фух, но вроде не заметил. Хотя проморгал глазами быстро.

Звякнула кошка за колесом. Да ёп вашу мать! Кашлянул, чтобы заглушить!

Сердце бешено стучит, но я улыбаюсь, как идиот. Полицейский, не заметив подвоха, копошится внутри. А нет!

— Поклажа вроде побольше была, — комментирует с подозрением.

И второй лезет в карету посмотреть, не оставил ли я чего. Минуту смотрит, а я стараюсь не выдавать беспокойство. Если кучер чужой вякнет что, придётся снова перепрятывать!

— А не отрава? — Спрашивает, поднимаясь.

— Докопаться не до чего, служивый? — Спрашиваю строго, не отрывая от него хмурого взгляда.

— Проезжайте, — тушуется козлина, уводя взгляд.

Проворачиваю приём со временем снова, чтобы вернуть всё в сумку. Для них минута возни, а для меня целое приключение! В карету сел взмыленный. Ольви на меня бросила неоднозначный взгляд. Явно заметила, что сердце у меня долбит, как у загнанного зайца.

С этого направления за третьей Ступенью пейзаж несколько поменялся. Очень много зелени и парков, особняков вообще крохи. Минут десять едем до дворца по широкой дороге ни одного человека свободно шастающего не увидел, зато всё в газонах зелёных, похоже, это трава северная Канада — грин какая — то, вечно зелёная. И каналами водными узкими всё изрезано, правильная геометрия прослеживается. Два мостика проехали через такие каналы и на площадь придворцовую вырулили.

Дворец огромный, будто здесь гиганты живут, даже колонны метров под десять, а крыльцо, хоть на трёх слонах в упряжке въезжай. Монументальный, белокаменный, впечатление, будто гранит побелили. По ступенчатой архитектуре напоминает пирамиду, и это радует, по отвесной стене лезть в случае чего не придётся. Поэтапное преодоление предстоит. Шатур, собака, на самом верху живёт, куда нас точно не позовут. Залы бальные на первых трёх — пяти этажах.

Этот Дворец смотрится значительно круче правительственного пятиконечного, где мы с Инессой лицом торговали по приглашению Мостина. Хотя они в одном районе находятся, тот с противоположной стороны, поближе к границе и жилой зоне. Этот же наоборот, в самом неприступном и безлюдном месте.

Оставив пока сумку со снаряжением, выскочил из кареты первым, подал руку девушкам галантно. Проследил, чтобы Белоис вылез и не споткнулся. Лакей дворцовый прибежал встречать. Повёл нас по каменным метровым мраморным плитам ко входу. Площадь, где встали, как два футбольных поля, карет уже понаехало штук сорок. За ними просматривается парк с низенькими деревьями, похоже, он окружает Дворец. На плане так и было.

На улице вечер. А внутри белым бело и светло, как днём. Минуем почти пустой холл с раздевалкой, где оставляем верхнюю одежду у лакеев. Двигаем дальше через арку, будто въезжаем на Красную площадь. Вот такое вот впечатление! Основному залу с колоннами узенькими по флангам конца и края нет. Широченный, как саркофаг Чернобыльской АЭС, украшенный всякими висюльками, и сверкающий разноцветными огоньками, будто празднуем новый год, утыканный цветами, которые прямо букетами на колоннах по спирали выложены, и выполняют определённые цветовые и художественные композиции. Я не знаю, сколько они выбрили садов, но здесь, наверное, цветочных магазинов штук двадцать. Всё, млять, в цветах. Соответственно и пахнет, как в саду.

— Крис, это что за сказка⁈ — Ахнула оторопевшая Инесса, минуя арку.

— Пыль в глаза, — брякаю себе под нос и уже по громче: — Сказка для сказочных принцесс!

— Весьма не дурно, — выразил своё мнение Белоис, прожевав слова.

Конечно же, девушки в восторге. Даже Ольви раскрыла свои глазища ошарашенно. И побоку на гостей, которые пестрят одеждами и украшениями не хуже. Зал не обеденный, столов и стульев нет. Большинство людей кучками у фуршетных столиков обосновалось. Хотя вон арки всюду в стенах, где ещё залы с диванами для отдыха и там уже сидят, смеются, попивают. Слуг в бежевых костюмах с подносами, как гостей. В общем, человек четыреста в зале, гам такой, что музыка от двух полноценных оркестров, разместившихся справа и слева по центру зала, еле превозмогает. Хотя пока только разогреваются скрипками. Трубачи и барабанщики отдыхают, гостей рассматривая.

Потолок высокий, арочный, вокруг по залу, начиная, где заканчиваются колонны, внутренними балконами опоясано всё в четыре этажа. Лестницы наверх тоже через арки просматриваются. Всё, как в плане. Я даже знаю, где туалеты, где у них музеи искусства и смотровые площадки. До седьмого этажа можно спокойно подняться и отсюда, лестницы с обеих сторон зала мраморные, широченные.

И это всё, одно, мать его крыло, а ещё четыре таких же. И, начиная с шестого этажа по принципу пирамиды уже меньшего размера комплекс с открытыми площадками по периметру. А на его крыше в свою очередь ещё комплекс стоит, как раз там и покои Шатура, его кабинет, спальни, лаборатории, мастерские, гостиные и всякие приёмные.

Но до этого ещё дойдём! А пока мы в общем зале, где стараюсь не глазеть, держать непринуждённое лицо, с видом, будто я и не такое видел. Аз есьмь принц! Инессе челюсть снизу подпираю, захлопываю с щелчком. Минуты две девушки отходят от впечатлений и перестраиваются. Белоис делает важный вид практически сразу, дочку под руку берёт. Главное, чтобы этот придурок не проговорился, что он её отец. Мы это обговаривали!

Идём двумя парами в одну шеренгу, прогуливаемся. Свободная центральная часть зала широкая настолько, что лица у фуршетных столиков тяжело рассмотреть. А уж тем более сходу узнать.

По полу мраморному цокают каблуками высокими мои курочки, куда идём, зачем, нихрена не понятно! Задницы торчат бразильские, внимание со всем сторон притягивают. Лиц — то не рассмотреть, а вот сканирующие лучи из зенок чётко прослеживаются.

До конца зала прошлись, дефилируя, минут пятнадцать потратили. Белоиса раза три осекал, скотина всё к столикам с выпивкой клонился. Хорошо, что официанты с подносами там же шастают, на центральную дорожку не высовываясь. Хотя советник какие только жесты им не делал и сигналы не давал.

К лестнице приблизились, где на первом же пролёте, откуда уже ступени в две стороны расходятся, картина на всю стену пять на десять метров навскидку с красочной баталией Драконов. Маслом на холсте, похоже. Но если присмотреться, нихрена Драконы друг с другом не дерутся. Там мужчина на Зевса — бога грома похожий молнией их долбит. Красного и Синего. А под ними ещё и трещина разверзлась, будто изо льда. А из глубины пропасти ещё и чёрное звёздное небо смотрит.

Вот те и фольклор с явными намёками на самом виду.

К крайней колонне с цветами отошли с центра. А то, как тупые белые вороны, не знающие, куда себя деть. Белоис, наконец, бросился к пирамиде с шампанским и закускам. Ещё и Инессу за собой потянул. Там и кучка господ совершенно незнакомых, но очень разговорчивых. Накинулись на деда знакомиться и расспрашивать. Пришлось тоже подтягиваться и кивать, как дураки.

Оказались с Энисуэллы, два графа со всем семейством. Детей только не взяли, мол, с двенадцати циклов отроду сюда только можно припереться. Ну а как? Целых пять девушек на выданье приволокли, одни пухлые, другие худые, ни одной красивой. Для моих подруг контраст. И то, что надо!

И всего один парнишка пухлый, светлый и кудрявый, который рядом с шикарными крошками взмок за мгновение ока и стал лихорадочно обтираться платком, спрятавшись за колонну.

Жёны графские болтают, без умолку. Смеются над собственными шутками, тыркают Инессу и Ольви, пытаясь расшевелить. Мои девочки стараются тактично улыбаться. Я прямо кожей чувствую, будто разряженный воздух перед ливнем, магичку всё это бесит. На меня страшные курочки посматривают, я специально чуть подальше встал. Белоис с графами общается живенько. Эти все трое хлещут из бокалов в обе руки и три горла, какие молодцы.

Смотрю на вновь прибывающих гостей. Походу, только мы, как важные персоны продефилировали по центру, ни на кого не обращая внимания. Люди вдоль фуршетных столиков и идут по одной стороне, здороваясь со всеми подряд. И дойдя до лестницы с картиной, уже по второму ряду возвращаются.

— Мы тоже, не зная порядков, ни с кем не здоровались, — брякнула проникновенно жена графа, ко мне подкатывая. — Сэр Кристиан, должна отметить, вы с леди Ольви здесь самая яркая пара.

Магичка, услышав такое, тактично промолчала. Я сдержанно поблагодарил.

Минут за двадцать мимо нас прошло челок сто, все здороваются, некоторые знакомятся. Все на подруг пялятся, как на нечто диковинное. Я и не сомневался, что Ольви, что Инесса пока тут бесспорные топ два.

Люди проходят и растворяются в общей массе, казалось бы бесследно. А тем временем музыка постепенно расходится. И вот уже, чтобы поболтать, приходится к уху прислоняться или кричать. Графиня предпочитает первое.

Но спасает Гертруда, появившаяся в самый подходящий момент. Причём не со входа. А с лестницы спустилась под руку с мужем, а с его стороны ещё и дочка, доставившая мне в прошлую встречу хлопот и моральных терзаний! Ух, а вырядилась, сиськи выкатила, волосы распушила, глаза раскрасила, разрумянилась, губёхи блестят. Свежая молодуха. А вот взгляд теперь не такой уверенный, как тогда. Скорее застенчивый и перепуганный.

Не пойму, зачем её мамаша притащила. Она ж вроде несовершеннолетняя? Куда ей здесь? Хотя кто его знает. Для помолвки сойдёт.

Моя покровительница сразу спешит ко мне, не обращая внимания на всех прочих. Будто уже заранее знала, что я здесь. Хотя если так поразмыслить, с балкона второго этажа могла и увидеть.

Платье у неё шикарное, всё сверкает, снизу свободного кроя. Видимо, чтобы легче было его задрать. Когда оборачивается с Белоисом поздороваться, булки трясутся, окутанные лёгкой тканью. Похоже, она горит желанием сегодня обновить со мной этот дворец.

— Как всегда безупречно выглядите, принц, — шепчет на ухо Гертруда, посматривая на Ольви с явной ревностью, несмотря на то, что представил её, как двоюродную сестру.

А магичка стоит теперь, как не пришей к кобыле хвост. Видно, что не в своей тарелке она. Поэтому беру её под руку и подтаскиваю ближе.

— Леди Гертруда, а вы знали, что моя сестрёнка запатентовала несколько серьёзных научных открытия! — Заявляю приподнято.

— Да⁈ Какая умница, — подхватывает женщина, которой явно плевать на такое.

Зато Ольви сразу оживает, зная, что перед ней какая — никакая, а целый член Сотни.

— Нам бы с патентами кто помог, — раскручиваю дальше. — А — то чиновники все процессы тормозят.

— Напомните об этом вопросе где — нибудь утречком, — выпалила Гертруда! — Думаю, я сумею решить все проволочки и недоразумения.

Мы с Ольви переглянулись. Укор в её глазах? Или что? Сарказм. Ну а как ты хотела, крошка. Буду за тебя своей честью торговать.

Около часа простояли. Народу уже набралось прилично. Мостин промелькнул обиженный! Быстро поздоровался, стараясь даже на Инессу не смотреть, и помчал по лестнице наверх, как угорелый. Прокурор со своей молодой барышней блядского вида подтянулся и с нами встал. Ещё человек десять Гертруду облобызав обнимашками, познакомились с нами и пристроились вокруг, собой моих красоток закрывая.

Музыка разыгралась классическая, хоть пляши. И в какой — то момент оборвалась резко. Следом гам схлынул! И по залу прокатилось перешёптывание с ахом:

— Шатур, Шатур, Беринг Шатур…

Ох, млять, встрепенулся и я, выходя чуть вперёд для лучшего обзора.

— Беринг здесь, — констатировала и Гертруда с нескрываемым волнением и пристроилась со мной, протискиваясь между прокурором и его пассией.

Делегация человек в двадцать пять показалась в арке на входе и устремилась в нашем направлении по центру в полнейшей тишине и под взглядами сотен гостей.

— Самый первый, — шепчет на ухо Гертруда. — Как всегда великолепен, наш владыка.

Владыка⁈ А я и думаю, что народ стоит, как обосрался.

Ну и что ты за рыба? Вскоре уже вижу его! Быстрым шагом идёт, его свита едва поспевает.

Глава 27 Бал в разгаре: о, наши кислые рожи!

Не удосужился даже верхнюю одежду снять, идёт в белой шинели каракулевой. Судя по штанинам, костюм тоже белый. Первое, что в глаза бросилось, так это лампасы синие сбоку на штанах, а следом и синие погоны, приляпанные прямо на пальто, вышитые золотом, со звездой здоровенной, как, млять, у маршала Советского союза. И ведь здесь такой системы различий нет. Но никому, скорее всего, не показалось странным, что Шатур под маршала Жукова косит. Подумаешь, очередная дизайнерская мысль талантливого мыслителя.

Мужику лет пятьдесят на вид, темноволосый короткостриженый, с бакенбардами, переходящими в сантиметровую щетину уже седовато — рыжую. Нос с горбинкой, губы недовольно сжаты, глаза насыщенно синие устремлены чётко в сторону картины на лестничном полёте. Шурует быстрым чётким, строевым шагом, корпус подал вперёд, руками машет активно. Спешит проскочить скорее, впечатление такое, будто боится, что из толпы в него закуска полетит.

В профиль лицо наполеоновское, лучше пока не рассмотрел. Когда поравнялся со мной, прикинул, что он даже повыше меня будет.

В свите его пятнадцать матёрых на вид бойцов со шпагами, эти во все стороны головой крутят, как локаторами. В конце группы вроде спешат, но будто бы прогуливаются балерун сорокалетний с чёрной примой под руку! Светлоликие, улыбчивые, в вечерние наряды одетые. Красавцы, глаз не оторвать. Он в костюме белом на золоте. Аурелия в платье цвета морской волны донизу свободного кроя, но приталенном, от талии сексуальный переход на торчащую попку, которая упруго трясётся от летящей походки.

С ними ещё восемь господ среднего и пожилого возраста, морды почти у всех суровые, тоже ни на кого не смотрят.

На пять ступенек Беринг поднялся, и к нему навстречу выскочил старенький дядечка, судя по одежде, дворецкий или организатор какой. Суетливый и важный одновременно. Глава Сотни, не останавливаясь, выслушал его шёпот и на первом пролёте встал.

Что — то шепнул в ответ дядьке, не оборачиваясь, махнул рукой нервно и двинул дальше ещё быстрее.

Дворецкий подождал, пока вся делегация мимо пройдёт и выдал старческим, дрожащим голосом громко:

— Бал, объявляется открытым! Маэстро велел всем веселиться и танцевать!!

Напряжение схлынуло в одно мгновение. Загалдел народ и зашевелился, бокалы зазвенели. Гам людской тут же накрыла торжественная оркестровая музыка. Люд расслабился и начал занимать свадебное пространство по всему залу, центр стал быстро смыкаться. Получается, все ждали прохода Шатура. Интересно, а если бы мы встали у него на пути, как скоро бы нас попросили свалить?

К Гертруде подкатываю.

— С Шатуром познакомишь? — Шепчу ей на ухо, женщина сразу меняется в лице.

— Ты же видишь, он не в духе, — отвечает с заметной нервозностью.

— А что с ним?

— Они только вернулись с Тирсы, бал по случаю его возвращения, но вероятно, что — то не срослось, или путь вышел тяжёлый, — отвечает.

— Я думал, он был в городе.

— Оказывается, нет, сама только сегодня узнала. Шатур часто предпочитает выезжать инкогнито. Ему так проще.

— Ну и какой же праздник без виновника, он что, даже не будет присутствовать? — Возмущаюсь я.

Какую — то хрень мне загоняет, плановый бал по случаю или без. Темнит зараза.

Гертруда смотрит по сторонам воровато, будто я что — то плохое про её владыку сказал, а она за меня теперь переживает. И кивает наверх, над картиной.

— Обычно он в своём ложе, любит смотреть сверху, — сообщает мне.

Смотрю, куда показала. ВИП — ложе целое у него там, как на футбольном стадионе, только вместо стёкол перила.

— Сэр принц, неприлично пялиться вот так, — осекает, дёргая за ткань локтя суетливо.

Послал бы уже эту милфу, но она мне ещё пригодится.

Мдя. Если речь действительно о самом верхнем балконе, то это этаж пятый навскидку. Что он оттуда увидит? Как крохотные человечки суетливо бегают у его ног? Ни задниц спортивных вытаращенных, ни красивых глаз с ресницами длинными не разглядит, разве что шары сисек крупных сможет для себя отметить.

Не на то ставки? Смешно и горько.

Да что ж это такое⁈

Ищу глазами Инессу, а она шагах в пяти, от рук папаши оторвалась. К ней уже мужчина усатый лет тридцати на вид в костюме богатом подошёл, что — то втирает с чувственным видом. Морда кривая, особенно нос, боксёр со стажем. Вокруг нас незнакомые мужчины стягиваются, как мухи на мёд, замыкая круг и жадно рассматривая моих подружек. Дорвались, наконец! Рассмотрели.

Инесса на меня оборачивается, чувствую, нервничает. Подскакиваю.

— Крис, я с ним не хочу танцевать, — шепчет мне на ухо.

А этот знакомиться лезет.

— Вероятно, вы её брат, позвольте представиться…

Млять, задрали. Некогда мне. Пять минут покивал, как дурак, чуть не послал уже прямым текстом.

А где Ольви⁈ Только варежкой прощёлкал, а её уже танцевать кто — то повёл. Лавируя меж гостей, спешу к центру, где оркестры обосновались. Там и площадка танцевальная. Пляшет магичка с незнакомым мне высоким парнем лет двадцати пяти, довольная белобрысая рожа ведёт мою подругу уверенно. Да и она танцует со знанием дела, по ногам ему не топчется, движения чёткие. Подобие вальса исполняют.

Народ вокруг магичку пожирает глазами без зазрения совести. Особенно тирские «викинги», коих здесь немало. Аж гордость берёт!

Ай, что это я, пусть развлекается.

Двинулся обратно к месту нашей тусовки. И на полпути наткнулся на Инессу, которую вальяжно вышагивая, ведёт под руку совершенно другой хмырь. По лицу вижу, что малышка довольная. А значит, его за ухо оттаскивать не надо.

— Сэр Кристиан, наслышан о вашей отваге, — лезет знакомиться и этот.

И на десять минут болтовни, еле отвязался. А не тут — то было, Гертруда прискакала вроде невзначай, но с намёком, мол, приглашай на танец. Дочь свою бросила, мать кукушка. Вижу из — за плеча, ту уже окучивают, вино предлагая, та мотает головой, на маму кивает. И мужик быстрее пули ретируется, вероятно, только сейчас узнав, кто её мамаша. Походу, Гертруда та ещё львица. Одна ситуация с Мостином чего стоит.

— Принц, — рычит милфа, понимая, что я игнорирую все намёки.

— Пожалуй, выпью, в горле пересохло, — говорю ей и к Белоису спешу.

Старые алкаши уже начали ржать над всеми подряд. Разве так можно? Можно.

Вроде зал огромный, места много, но народа, как муравьёв. Женщин некрасивых тьма, шары сисек мелькают в сочетании с пресными или перекрашенными лицами. Похоже, грудью пышной здесь и берут. Душат. Две — три девицы красивые, годные проскочили уже с молодыми людьми за руки, и всё на этом. А так либо полная, либо глаза в разные стороны смотрят. В том смысле, что лица тупые. И вообще диву даешься, сколько несуразных баб вокруг, будто все красотки Градира в театр перебежали.

До Белоиса дошёл, вылавливая со всех сторон заинтересованные взгляды.

— Лорды, что наливают в этой дыре? — Спрашиваю, наблюдая, как милфу мою худой, мелкий вдобавок лысый «викинг» на танец едва ли не за задницу потолкал.

Гертруда бросила гневный взгляд в мою сторону, но я сделал вид, что смотрю чуть левее. Там как раз бабуля мне в ответ улыбается слишком уж активно. Куда тебе, старая⁈

Граф подал мне бокал любезно. Дальше руку протянул и ещё один вручил уже дочке Гертруды, которая за мной, оказывается, пришла.

— Илона, ты ж мелкая ещё, — тянусь отобрать выпивку.

Руку дёргает, не давая забрать бокал, и мужчину шампанским обдаёт, попав прямо на его белоснежную рубашку. Здоровый, молодой, белобрысый и злой попался. Походу, очередной «викинг» из Белой Тирсы.

— Ой, простите! — Ахает Илона.

— Да как ты посмела? — Взвинтился, надвигаясь.

— Что орёшь, выветрится всё, — бросаю я, выходя наперерез.

Смотрит на меня ошалело. А следом и оценивающе.

— Это твоя женщина? Ответ держать будешь? — Наезжает уже на меня, примерно на голову выше оказавшись. Вероятно, поэтому столько уверенности.

— Полегче, господа, — раздаётся ещё от одного мужчины. Этот местный, похоже. — Если дуэль намереваетесь организовать, то в парке. Здесь никаких драк.

— Почему бы и нет, — прогремел «викинг» хищно.

— Хорошо. Только не сейчас, — отмахиваюсь.

— Через десять минут? — Спрашивает детина.

— Через два часа, я ещё трезвый! — Рычу на него.

— У большого фонтана через два часа, — соглашается «викинг».

— Договорились, — отвечаю я, и дебил сваливает довольный.

— Простите, но вы не назначили секундантов, — раздаётся от мужика, который про дуэль и сказал.

— Если ты сейчас не заткнёшься, я тебе нос сломаю, — прошипел на него, что тот отшатнулся и заморгал часто, как девочка.

Отмахиваюсь от него, глушу бокал вина. Ух, хорошо, вот чего так не хватало! А то даже выпить спокойно не дают. Илона подваливает, уже с пустым бокалом, походу, весёлая.

— Вы такой смелый, сэр Кристиан, — выдаёт под мамашин манер. Меня аж передёрнуло.

Похоже, она пробует разного рода подкаты. По ней и не скажешь сейчас, что легко может сиськи вывалить и любоваться как её мамашу шпилят.

Игнорируя флирт, иду к лестнице, пока Гертруда не вернулась ещё. На втором этаже вдоль балкона кругового стоят гости с бокалами и вниз на танцующих глазеют. Здесь же лакеи предлагают проводить до музеев искусств. Но я поднимаюсь ещё выше! Потому что хочу всё же поболтать с Шатуром.

На третьем этаже целое казино организованно. Харя Гилинга промелькнула, увидел и его дружков. Один на меня так встревоженно посмотрел в ответ. А когда я выше пошёл уже на четвёртый этаж, рванул вниз по лестнице. Похоже, за Инессой. Давай, давай мужик, только рамки не переходи.

На четвёртом лакеи уже злее.

— Простите сэр, но здесь могут находиться только члены первого круга Сотни и их приглашённые, — заявил дядечка.

Главная проблема, что лестница не напрямую вверх, всегда на этаж нужно вступать, чтобы подняться до следующего. Как блин в торговом центре. Тут и фильтровать начали.

— Я приглашённый леди Гертрудой Раей, — заявил и представился.

Впустили! А тут диваны обособленные со столами, как в кальянной какой — нибудь, сиди себе в вразвалочку, всё принесут. ВИП — зоны вдоль балкона устроены, развали яйца и вниз на головы плюй.

Тут же на Валианта с сыном напоролся. Сидят в ближайшей зоне на диванах, чаёк попивают. Меня увидели, подскочили.

Сын Валианта Алан сразу про Инессу стал расспрашивать с горящими глазами. Оказалось, что они успели даже в универе Леванта пересечься, когда Инесса при живой матери там училась.

— Иди, отбивай у женихов, — усмехнулся я, но выловив настороженный взгляд отца добавил: — Только без дуэлей. Лучше я потом тебя с ней сведу.

Кивнул, помчал радостный.

— Боюсь за сына, — признался Валиант. — Он моя гордость, но здесь такие порядки, что нельзя быть ни в чём уверенным. Страшно, что однажды его вызовут на дуэль по пустяку, и я потеряю сына.

— Так учите его фехтованию.

— Он мастер, но это ничего не меняет…

Пока болтал с Валиантом, приковыляла Гертруда под руку с дочкой, взмыленная и недовольная.

— Какие дуэли, Кристиан? — Прогремела с ходу. — Не вздумай! Эти тирские варвары тем и живут, лишь бы кого убить без разбору.

— Да не буду я с ним дуэлиться, просто руку сломаю и всё, — отбрыкиваюсь с ухмылкой.

— Не желаете выпить, мне тут достали вина двадцати циклов выдержки, — быстро переобулась Гертруда.

— Начинайте пока, — говорю, вскакивая, и на пятый этаж рвусь поскорее.

— Кристиан, куда⁈ — Вскрикивает Гертруда, спохватившись. — Туда нельзя! Шатур не принимает никого!

Слышу, побежала за мной аж.

— Валиант, что сидишь? Останови своего друга, пока не поздно! — Продолжает причитать.

— Я, млять, принц или кто? — Бурчу на неё, и прыгаю уже через ступеньку. Второй пролёт и выход на площадку, куда буквально взлетаю. Небольшой холл, арка, через которую видно собравшихся на диванах. Среди них Шатур и его приёмная дочка балерина Аурелия за отдельным столиком! Корпус оба подали вперёд, сидя друг напротив друга, руками что — то двигают. Они, блин, что, в шахматы играют⁈

Путь преграждают сразу четыре здоровенных «мушкетёра».

— Покиньте этаж, сэр, — говорит один из них вежливым тоном, но с нажимом.

— Принц Леванта Кристиан Везучий, — представился. — Прибыл поприветствовать хозяина вечера и в целом всего Градира.

— Сэр Шатур никого не принимает, — прогремел уже самый матёрый на вид. — Будь вы хоть король.

Так, понятно. На кривой козе не подъедешь. Надо привлечь внимание.

— Вы меня оскорбили, сэр, охранник? — Взвинтился я на самого мощного.

— Я — гвардеец, — бросил тот горделиво.

— А я — принц, и мне гвардейцы не указ, — наращиваю скандал.

— Простите, но мы подчиняемся воле Беринга Шатура, — снова встрял первый, отпихивая своего же.

— Я понял, но извинения не приняты, — хмыкнул и стал пальцем показывать. — Ты, ты, ты и ты. Жду у большого фонтана на дуэль через полтора часа.

— Вы в своём уме, сэр? — Спросил более тактичный боец.

— Струсили, господа? — Усмехнулся я.

— Вы сумасшедший, мы лучшие мастера фехтования Градира, — прогремел матёрый с видом, что готов мне уже морду набить.

— Трусливые мастера Градира, — поправил я любезно.

— Хочет сдохнуть, пускай, мы принимаем вызов, — встрял третий с ухмылкой.

— Простите, а вы кто? — Подал голос четвёртый. — Шатур не обрадуется, если убьём его друга.

— Я ж представился невежды! — Выдаю громко, авось Шатур услышит. — Принц Кристиан из Леванта, мы ещё Разлом великий продолжаем ломать, так и передайте.

— Шах и мат, — раздалось вроде как от Аурелии едва слышное, и затем кто — то смачно захлопал в ладоши.

— Девочка моя, ты делаешь успехи, — расслышал и Шатура. Голос у него, конечно, женственный какой — то.

Захлопал в ладоши и я, но меня потолкали к лестнице.

— Сэр, мы приняли вызов, прошу, проведите свои полтора часа достойно, — выпалил четвёртый петух.

Я бы мог свернуть им шеи прямо сейчас. Но это будет недружественный акт. Если и дуэль с его лучшими мастерами не привлечёт зажравшегося деда, придётся уже брать мамкину верёвку и вешаться. А точнее пробираться в покои и ждать генералисимуса там.

— Ты, ты, ты и ты! — Повторяю, спускаясь и не отрывая от них глаз. — Трупы, пишите завещание.

— Ищите секунданта, сэр! — Выкрикнул самый молодой.

— Да уймись ты, — буркнул самый вежливый.

— Да он даже не пьян…

Спускаюсь вниз довольный. На четвёртом разъярённая Гертруда стоит, караулит. Похоже, не решилась на глаза охране маэстро попадаться, слетела, как миленькая. Мол, я его не знаю.

— Ты что учинил⁈ Я всё слышала!

— Мне скучно, — протягиваю и спускаюсь ещё ниже.

— Кристиан, я попробую всё уладить, — хлопочет в след.

— Ага, будешь моим секундантом! — Кричу, уматывая в общий зал.

— Идиот! — Рычит. Но мне уже плевать.

На втором этаже на балкон заворачиваю, потому что вижу, что дружки Гилинга во главе с ним у бортика стоят, свесившись и наплевав на игру этажом выше, высматривают что — то внизу. Подскочил и я.

А там Инессу кружит в танце прямо под ними их дружок, который её ещё в будни приглашал на свидание. Отжигают по полной программе. Ха! Расступился народ для них, вообще никто рядом не пляшет. Все на них смотрят, а точнее на сексапильный зад, шикарные волосы и милое личико моей подружки. В круг зрителей и сын Валианта затесался с бокалом. Взгляд у него слишком уж недобрый. Иногда по человеку сразу видно, что заинтересован, что… влюбился. Алан, похоже, попал в сети сделанного мою рокового образа. Быть может, и нет. Он ведь помнит её с универа.

— Сэр Кристиан! — Спохватывается шайка, завидев меня.

Бегут здороваться. Гилинг самый противный, без особой охоты подходит.

Внизу потасовка! Вижу по тому, как рвутся к борту ребята, а затем срываются вниз по лестнице, обгоняя меня.

Рванул и я, по дороге поинтересовавшись. Млять! Алан сцепился с дружком Гилинга за Инессу! Танец не поделили! Подошёл забрать её, а тот как — то не так отказал.

Врываюсь сквозь толпу, расталкивая мужчин, как детишек. Бурчат что — то. А я сука челюсти сейчас ломать начну, ибо за пацана Валианта прибью нахер.

Выскакиваю, а они уже о дуэли договариваются на шпагах в парке через два часа. Инесса хнычет в сторонке, папаня её рядом на подстраховке стоит.

— Не угадали, ребята, — встреваю я и к дружку Гилинга сопернику Алана. — Слышь, петух, через полтора часа у большого фонтана, вызываю тебя на дуэль.

— Сэр, в чём причина? — Отшатнулся парень, явно не ожидавший такого напора. — Вы брат моей возлюбленной, я не могу принять…

— Ты её за задницу лапал, я видел, — заявляю громко.

— Это клевета! — Возразил парень.

— Сэр, вы что — то путаете, — подключились и его дружки. — Простите, выражая доброе отношение, мы готовы простить вам столь дерзкое…

— Кто ещё возразить хочет? — Хмыкаю. — Через полтора часа у большого фонтана. Я вас всех жду, цыплята.

— Да что он себе позволяет⁈ — Возмутился Гилинг.

— Похоже, пьян, — комментируют окружающие.

— Полтора часа, ребят, — бросаю, показывая на всех пальцем. — Кто струсил, можете не приходить.

— Крис, что ты творишь? — Выскочила Ольви и тут же отшатнулась, едва не натыкаясь на своего Гилинга.

Упс!

— А ты что здесь делаешь⁈ — Ахнул архитектор, глаза выпучив. Видно по нему, что ошарашен от появления своей бывшей. Да ещё и в таком презентабельном виде.

— Меня пригласили, — выпалила магичка с гордостью и ко мне прильнула. — Это мой друг.

— Тебе здесь не место, — выдал Гилинг раздражённо и спешно свалил на второй этаж, дружки за ним следом помчали.

Вот же уродец. Магичка аж задышала чаще. Похоже, едва сдержалась. А я вот не пойму, что побуждает мужика вести себя, как девка? Обиду до сих пор на неё особую затаил? Наигранная ненависть, не вооружённым глазом вижу. А, Ольви, похоже, не видит.

Конфликт мужчин вроде рассосался. А нет.

Валианта подскочил встревоженный, наехал на сына, тот огрызнулся и потерялся в толпе. Инженер за ним помчал, передо мной извинившись.

Музыка заиграла активнее, намекая видимо, что у нас праздник, а не бандитская стрелка. Народ рассасывается, не получив должного зрелища. Замечаю, что какие — то «мушкетёры» в штатском со шпагами рядом трущиеся удаляются от эпицентра. Вероятно, пришли на подстраховку, чтобы мордобой предотвратить.

Наверх смотрю. Шатур? Ау? Заметил меня? Али нет? То ли ещё будет. К Инессе подхожу, а она к папане жмётся.

— Ты определилась уже с возлюбленным? — Спрашиваю в лоб. И вижу, что магичка к ней пристраивается с другой стороны от отца, меня суровым взглядом расстреливая.

— Крис, ты злой, как голодный вампир, — критикует Ольви. — Не знаешь, на кого броситься?

А мои молчат. Что Инесса, что Белоис знают, иногда лучше не вякать. Окуенный вечер, в общем.

Поняв, что нет смысла грызться, пошли пирамиду шампанского добивать. Ольви с Инессой решили меня поддержать на этот раз хотя бы в выпивке. Гертруда с дочкой снова нарисовались и тоже к нам присоединились.

— Я всё улажу, — выдала милфа, принимая от галантного Белоиса бокал. — Но вам, сэр принц, придётся через полчаса убыть с праздника.

Ага, побежал уже.

— Вы не за того боитесь, леди Гертруда, — произнесла Инесса на полном серьёзе. — Крис их убьёт, даже если они будут драться все вместе против него.

— Ты, верно, шутишь, деточка, — прогнусавила Гертруда, вероятно, охренев от такой заявки.

— Нет, леди, — брякает непринуждённо Белоис, чавкая смачно закуской. — Наш принц страшнее Высшего вампира.

Советник, конечно, нажрался. И спасибо, что все это понимают. Засмеялся, свели к шутке.

Ольви на меня смотрит, к уху подаётся.

— Ты зачем нарываешься? — Спрашивает крошка.

— А ты зачем нарываешься? — Спрашиваю в ответ я, намекая на Гилинга.

— Да пошёл он, — фыркает Ольви, не в силах удержать равновесие, когда речь заходит о бывшем.

— Держи, промочи горлышко, — предлагаю ей шампанское.

— Ты ж привёз своё крепкое, — выдаёт с претензией. — Хочу его.

— Тебе крышу снесёт, как в прошлый раз.

— Да и пусть, — отвечает и хмурится. — Не такого я вечера ожидала. Настроение в заднице у вампира.

— О, деточка, что за сквернословие, — сделала замечание Гертруда, пристраивающаяся ко мне впритирку. — Крис, что — то вы сегодня все не в духе.

Смотрю на магичку, она милфу убить готова. Злая, как собака. И это не дело!

— Так, ждите, я скоро, — объявляю, передавая бокал мимо проходящему официанту. И спешу на выход с единственным вопросом, который меня сейчас терзает. Две бутылки брать или стразу три?

Сгонял за бутылками, заодно проверил сумку со снаряжением и прикинул обходной манёвр. По дороге уже в холле выцепил слугу и назвал ему три имени, которые мне дал Газим.

— Старшего прислужника Шимко знаю, сэр, — ответил парень, признав лишь одного. — Он сегодня на смене, как и многие. Пригласить к вам или передать что — то?

— Зови, — командую и бутылки передаю, а то негоже целому принцу с тарой шастать, и так косятся господа. — Пусть подаст нам выпивку эту с ведром льда на четвёртый этаж, где леди Гертруды Раи стол. Знаешь такую?

— Конечно, сэр! Сделаем сэр! — Отчеканил парень, живенько принимая бутылки.

Вернулся и всех своих на четвёртый этаж погнал. Как раз и Валиант с сыном примкнули. По моим расчётам до дуэли у большого фонтана у меня час.

Девушки развеселились, уже у всех по цветочку за ушком и в волосах, как мило. Только Ольви места себе не находит.

— Где выпивка, Крис, — рычит на меня на лестнице.

Смуглый черноглазый мужичок Шимко примчал буквально через десять минут с подносом и моей бутылкой в ведре со льдом. Мля, я не так выразился! Ну да ладно. Профессионально всем разлил. Ольви сразу и бахнула без тоста.

Твою мать, только бы магичке крышу не снесло раньше времени!

— Да не налегай ты так, — отбираю у неё бокал и подрываюсь. — Эй, стой боец.

Чуть не свалил этот долбаный Шимко.

— Сэр? — Захлопал официант глазами уже у лестницы. И обратно поспешил.

Поднимаюсь и в сторонку его отвожу к перилам над пролётом.

— Ну во — первых, — начинаю строго. — Две оставшиеся бутылки не вздумай никому другому на стол подать.

— Конечно, сэр.

— А во — вторых, привет тебе от Бешеного Быка, знаешь такого?

У Шимко ужас на лице в следующий миг отразился. Сглотнул мужичок, руки затряслись.

— Газим сказал, что ты ему должен, — добавляю шёпотом.

Кивает.

— Так вот время долги отдавать пришло, дело есть.

— Готов, сэр, — выдал старший прислужник тоненько и продрал горло.

— Мне нужно в покои Шатура пробраться. Как близко можешь провести? — Шепчу ему в ухо, озираясь воровато. По лестнице периодически шастают официанты, но вряд ли они слышат.

Секунд пять Шимко думает.

— По путям слуг только до его башни, — шепчет.

— Дворец стоит на четырёх больших залах, они же крылья, — уточняю. — Пятое крыло на них, шестое уже на пятом. Шатур занимает шестое крыло — башню, правильно понимаю?

По крайней мере в плане было так. Я и проговариваю сейчас не просто так, если что — то изменилось, Шимко поправить должен.

Но он снова кивает.

— То есть через технические пути только в пятое крыло сможем попасть, дальше стража?

Кивает.

— До крыши пятого крыла провести сможешь без свидетелей?

Кивает в третий раз, как идиот. А я уже сомневаюсь, понимает ли он вообще, о чём речь. Начинаю спрашивать конкретно, отвечает живенько. Ну слава яйцам. Со стороны стола нашего уже косятся в мою сторону. Да и чёрт с ними. Уточняю моменты. По внутренним лестницам в башню не подняться, двери глухие, куча промежуточных секторов и буферных зон, как, млять, в тюряге. Гвардии кишит, особенно во время бала усиленная охрана.

Быстро перестраиваю в башке план. И прикидываю по времени.

Инструктирую мужичка. Его задача забрать снарягу из кареты и спрятать её на крыше пятого крыла. Оттуда позже попробую залезть по стене до балконов Шатура. По плану здания там семнадцать метров до первой открытой лоджии. Вот, собственно и весь план.

Только отпустил Шимко, на лестнице суета. Сверху кто — то спускается, хихикая звонко!

Аурелия проносится мимо, будто её ветром вниз сносит. Ух, а хороша, чертовка! На меня даже не посмотрела. Судя по удаляющемуся стуку каблуков рванула до первого этажа. Хоть лестницы и через этажи идут, сама шахта пролёта общая. И можно увидеть, как шарахаются от неё в разные стороны господа и официанты.

Чьё — то тело ударилось рядом. Аж перепугался, всё внимание на Аурелию и пропустил подкравшуюся Гертруду.

— Отчитал бедолагу? — Интересуется уже подпившая милфа. — Пойдём к нам уже?

— Аурелия куда помчала? — Спрашиваю, игнорируя её приглашение.

— Так танцевать, — отвечает Гертруда шёпотом в ухо. — Кружить задницей перед господами, стравливать и потом смеяться. Хотя… это уже погодя. Скорее всего, сейчас объявят белый танец для неё. Выстроятся молодые влюблённые мужчины. И она будет выбирать себе пару, как настоящая капризная принцесса. Хочешь поучаствовать? Иди.

А почему бы и нет? Попробую подкатить к Шатуру через его дочь!

— Схожу, посмотрю! — Соглашаюсь и спешу на лестницу.

Глава 28 Как добиться внимания маэстро?

Убедившись, что милфа за мной не пошла, рвусь вниз. Уже на середине пути обрывается музыка, после чего какой — то глашатай объявляет звонко и протяжно:

— Белый танец для леди Аурелии нашей Чёрной примы!

Выскакиваю и вижу, что Аурелия стоит спиной ко мне на пролёте, где картина. Замерла и взирает на зал. Ух, а спинка какая шикарная, попка яблочком проступает через ткань платья аквамаринового. Как же близко… Тело моё в жар бросило неконтролируемо. На мгновения я чуть не поперхнулся слюной с тоски.

Соберись тряпка, это всего лишь баба.

Пробую подойти, хотя бы поздороваться. А тут гвардейцы какие — то с флангов нарисовались и дали понять, что не выйдет. Обхожу стороной по большому радиусу и вниз, уже на неё не оборачиваясь. Главное не суетиться.

Ага! Вместо меня суетится весь зал, мужчины выстраиваются по обе стороны в шеренги, толкая друг друга. А вся остальная масса оттесняется к столикам с выпивкой и закускам.

Демонстративно пошёл вдоль строя, будто выбираю мужиков я. Пусть пока прима на задницу мою полюбуется.

Основная масса претендентов, конечно, щеглы, не очень яркие, ничем не примечательные. Но есть и бравые, мужественные, мощные. В основном это «викинги». Ясное дело, пройдя метров двадцать, я тесню двух перепуганных дрыщей, вставая в строй.

Теперь уже я вопросительно смотрю на Аурелию, которая всё ещё стоит на лестнице в некоем сценическом образе. Ох, а глазки у малышки сияют, бегая по гостям. Сочный блеск от личика милого исходит, особенно с живой светлой улыбкой, будто она всем здесь безумно рада. Дикая молодуха, актриса на сцене, рыбка золотая в воде, принцесса здесь одна единственная, от предвкушения встречи с которой, трепещут юношеские сердца.

Вон, как в оба уха сопят соседи.

Вскоре наступила тишина, ознаменовавшая прекращение суеты. Под редкие покашливания Аурелия двинулась вдоль противоположной от меня шеренги! Вот сука.

Промчала на цыпочках, будто разбегаясь для прыжка. Никого особо не рассматривала, проскочила почти до середины зала и встала напротив здоровенного синеглазого «викинга». Красавчика, спору нет. Похоже, ей нравятся крупные и брутальные, в нём метра два роста! Навскидку самый крупный из претендентов.

— Вы! — Вскрикнула звонко и, схватив его за руку бесцеремонно, потянула из строя.

Гости за нашими спинами зааплодировали бодро. Многие мужчины плохо скрыли досаду, стали хлопать неуверенно. Вместо улыбок оскалы. Но в итоге весь зал разразился аплодисментами, под которые пара вышла на площадку меж двух оркестров. Похоже, у такого гиганта малышка может сосать, стоя.

Бахнули первые инструменты, и заиграла музыка под их вальс. Нет, ну что за диво, она ему в пупок дышит. В ней метр с кепкой! Хотя вон на цыпочки периодически встаёт, видимо, рефлексует в ней балерина. Ножки сразу точёные проступают через ткань платья, когда в движениях то одну, то другую отставляет.

Шеренга начала быстро распадаться, появились ещё пары.

— Ну, наконец — то! — Воскликнула Гертруда, набрасываясь на меня из засады.

Полундра! Чуть не взвизгнул.

А ну да, белый танец же, который открыла Аурелия.

Милфа даже не спрашивает, хочу ли я с ней танцевать, хватает нагло, спасибо, что не за член! И тащит к центру, где вместе с главной парой вечера кружатся ещё штук десять.

Нет, ну раз так. Хватаю её за талию крепче и давай кружить. Танцевать всё равно нихрена не умею. Всё ближе и ближе к Аурелии подвинчиваю. Мне бы только взглядом с ней встретиться! А Гертруда, зараза такая, наоборот меня назад тянет, периодически отталкиваясь от мраморного пола, как от дна одной ногой.

Вижу, что и здоровяк с ней тоже абы как пляшет. Аурелия только и успевает свои лапки убрать, спасая от раздробления кости стоп.

Чувствую, милфа злиться, потому что откровенно пялюсь на чёрную приму. А я всего — то хочу выловить её взгляд.

Среди танцующих замечаю Инессу, которую ведёт сын Валианта. Вот это пара! Надо признать, что я доволен. И никто больше не сдался моей малышке. Как они друг на друга смотрят, аж мурашки по коже.

Где мои семнадцать лет!

Пять минут напряжённых танцев, и я увожу милфу с танцпола силой, потому что не хочу продолжать. Краем глаза замечаю, что к Аурелии подваливает ещё один здоровяк, вероятно с яйцами не меньшими, чем у этого. У них с «викингом» возникает конфликт, и мелкая сучка теряется в толпе.

— Мне надо отойти в туалетную комнату, — шиплю на Гертруду, чтобы отвязалась. — Подожди наверху, я приду. Вон дочь твоя со стариком каким — то пляшет, иди разберись.

Мягко высвобождаюсь, ретируюсь.

— Ты такой жестокий, — слышу в след.

Проскакиваю через две толпы за Аурелией. А её и след простыл! Млять! Пометался немного, спросил у женщин, где прима. Одна показала на арку меж колонн, рванул туда. Ну, сука, и здесь этажи! На пятом меня тормознули гвардейцы.

Спустился на четвёртый, вышел на круговой балкон и дошёл до нашего столика, пройдя мимо десятка чужих с господами. Некоторые за столиками спохватывались и пытались со мной познакомиться. Похоже, из — за Инессы. Еле отбился, вежливо и тактично.

За нашим столом только Белоис с каким — то новым дедом. Выжрали уже почти всю мою бутылку!

Зря я подумал, что отбился, со столиков несколько молодых холуёв подкатили сразу об Инессе спрашивать. Первый советник заважничал тут же. Пришлось шипеть на него, напоминая, что он всего лишь наставник.

Сижу, как на иголках обеих моих подруг нет, кружат их там вовсю. Минут через двадцать прибегает Шимко со второй бутылкой виски и подаёт знак, что ему всё удалось. И вроде бы жизнь начинает налаживаться. Но на горизонте возникает Гертруда. Как же она задолбала.

Тянет мне музей картин показать на втором этаже. Ну — ну.

— Подожди, пожалуйста, — рычу на неё хмуро, и милфа краснеет, будто я уже её порю.

Переговорив с Шимко у перил с видом на зал и уточнив детали, отпускаю мужичка. Если он не обманул, и меня не ждёт засада, чтобы поймать с поличным, сегодня после полуночи я всё проверну.

Только я об этом подумал. Стол наш обступили гвардейцы. Твою мать!

— Сэр Кристиан? — Нависает один боец прямо надо мной.

Шпагу не вынимает из ножен. Но я уже стремительно трезвею, просчитывая варианты. Потасовку здесь устраивать нет смысла, лучше уже из тюряги сбежать. А если пытать будут и допрашивать до того, как… млять, у меня ж с собой цилиндрик с повесткой от Ревекки.

Да, и браслет Гелака до кучи!

— Да, это он, а что? — Отвечает за меня пьяющий Белоис.

Смотрю на Гертруду, сидит, как кошка вздыбленная, глаза чёрные.

— Сэр Кристиан, вы подтверждаете, что назначили дуэли у большого фонтана? — Спрашивает гвардеец, и я выдыхаю с облегчением.

— А вы об этом, — говорю вымученно. — Да, так и есть.

— Да что вы себе позволяете⁈ — Рычит милфа. — Я ж всё уладила, уйдите! Никуда он не пойдёт. Он официальное лицо дружественного королевства!

— Простите леди, но условием было, что сэр Кристиан покинет мероприятие, сославшись на крайнюю степень опьянения, за него принесут извинения, и всё само собой наладиться. Но этого не случилось, — разводит руками гвардеец. — А посему у фонтанов его уже ждут десять противников, жаждущих драться за свою честь. Сэр Кристиан?

— Да, да, иду, — отвечаю на выдохе и поднимаюсь.

— Не пущу! — Взвизгивает Гертруда, хватая за руку, как мамка.

— Да успокойтесь, леди, он их на куски порвёт, — брякает Белоис вальяжно. — Присядьте, выпейте с нами. Нам не хватает женского общества.

— На ваших глазах убивают вашего принца, как вам не стыдно, лорд! — Укорила милфа, заскандалив ещё больше.

Еле вырвался. Гертруда за мной, новые знакомые с ошарашенным видом тоже. Следуем в сопровождении трёх гвардейцев прямо по балкону в сторону выхода, где оказывается целых две небольшие лестницы, вероятно, выполняющие роль пожарных. Прямо в холл, где узнав нас, лакеи верхнюю одежду подают.

Но я отмахиваюсь, нет необходимости.

Когда выходим на улицу, за нами тянутся уже человек двадцать, и откуда столько набралось? Похоже, жаждущие крови и зрелищ. Ну и отлично, чем больше об этом будут болтать, тем лучше. Главное, чтоб заметили те, кто мне нужен.

По вымощенной дорожке вдоль газона и в парк. Пользуясь отдалением от здания, осматриваюсь, подмечая для себя масштабы и расстояния на глаз. Башня шестого крыла отлично видна, лоджия выпирает хорошо, похоже, там перила из кованного железа. То, что надо.

Гертруда по дороге где — то затерялась. Быть может, пошла скандалить в высших кругах. О, вообще отлично!

А вот догнавшая меня разъярённая Ольви явилась крайней неожиданностью.

— Ты что творишь, Крис⁈ — Шипит под ухо, поравнявшись.

— Чего без шубы выперлась? Замёрзнешь, — брякаю в ответ, вышагивая бодро.

— У нас с тобой дела поважнее вашей мужской дури, — продолжает, не обращая моё замечание никакого внимания.

— У нас? — Уточняю, удивившись.

— Да, представь себе, я тоже в деле, — язвит, явно не трезвая, но ещё в шальной стадии.

— Волнуешься за меня? — Перехожу на флирт.

— А ты как думаешь, дурень?

— Крошка, всё будет хорошо, — шепчу ей на ухо сладко.

Гвардейцы между собой переглядываются. Посматривают на Ольви с интересом. За десять минут обогнули крыло и вышли к целому парку фонтанов. Как в Петергофе, похоже, оттуда и слизали. Золочёные статуи драконов изрыгают, писают и какают водой, брызжа разными струями, да ещё и с подсветками красочными.

На круглой площади у самого большого фонтана со статуей гигантского дерева, сложенного из драконов, из которой сквиртует во все стороны, собралось уже человек пятьдесят. И самое, что интересное, большая лоджия с шестого крыла Шатура прямо на фонтан и смотрит. А ещё там свет горит, если присмотреться.

Валиант навстречу выходит.

— Сэр Крис, я ваш секундант, но есть возможность извиниться перед гвардейцами, они недоразумение примут.

— Не переживайте, сэр, я никого сегодня не убью, — хлопаю по плечу и спрашиваю браво: — каков порядок?

Инженер быстро изложил ситуацию. Противники выставляются по очереди вызова. Первый «викинг», которого облила Илона. Затем четыре гвардейца и все пятеро друзей Гилинга. У самого архитектора мозгов хватило не лезть. Но он секундант своих парней.

Бой длится, пока кто — то не сдастся, но допускается смертельный исход во время драки. Если ты сдался, тебя уже убивать нельзя. В принципе можно легко отделаться, сдавшись практически сразу, но тогда позор твоему роду, исключение из всех возможных клубов. Один нюанс — ты не можешь вызвать на бой члена Сотни, если ты не член Сотни. Но член Сотни тебя на бой вызвать может!

Благо, дружки Гилинга не члены Сотни, особенно тот, кто наехал на сына Валианта.

Удручённые объявления секундантов, нагнетают только больше, зевак прибавляется. Волнение какое — то гадкое вдруг появилось. Шпагу мне вручил гвардеец из числа караула, похоже. Этим хмырям тоже раздали.

Шпага слишком лёгкая, как пушинка вообще. Я не знаю, что этой зубочисткой можно сделать. Разве что кошку убить.

— Что за соломинка? — Возмутился и «викинг». — Мечей потяжелее нет?

— Дуэль с реквизитами регламентирована законом Градира, простите сэр, — отвечают ему.

— Да мы просто друг друга по задницам пошлёпаем, нормально! — Заявляю я весело.

Зеваки смеются, «викинг» ухмыляется.

Пока разминаюсь под шум воды, в толпе, образовавшей полукруг, кто — то продолжает посмеиваться, другие ахают. Болтают между собой, мол, парень такой красивый и ещё совсем молодой. Некоторые удальцы пари держат, на каком противнике я вылечу.

— Время! — Раздаётся от гвардейца, что судьёй заделался.

Только сейчас замечаю одного из дядек, который в делегации с Шатуром шёл. Строгий и изучающий взгляд направлен на меня. О, уже хоть что — то.

Разогревшись хорошо, снимаю китель, передаю Валианту, а он дальше уже сыну. Хм, Инесса тоже здесь. Вместе пришли, похоже, в самый последний момент.

Края рубахи из — под ремня сдёргиваю. Начинаю пуговицы расстёгивать. В толпе заохали. Потому что половина, а то и больше баб.

— Сэр? — Насторожился организатор.

— Не хочу рубаху брызгами чужой крови испачкать, дом моды Шатура всё — таки, — брякаю и снимаю её полностью.

По толпе прокатились ахи со вздохами. Бабуля какая — то с харканьем плюнула и закашлялась тут же.

— Сэр! Так нельзя! — Наезжает гвардеец.

— Что — то не нравится? Вставайте одиннадцатым, сэр! — Заявляю, нацеливая на него шпагу.

А во мне прямо дух боевой проснулся. Голый торс не подвёл, пресс кубиками, грудь точёная. Никто и не вякнул, кроме бабки, что срам.

После такой эпической фразы зааплодировали! Мол, всех всё устраивает. Уверен, половина зевак побывала на закрытых показах, поэтому нехрен здесь целок строить из себя. Аурелия вон сиськами на балете светит, целая дочь Шатура. Моралисты тут нашлись с двойными стандартами.

Организатор выдохнул с мстительным видом, но отступил.

«Викинг», недолго думая, тоже стал раздеваться! И ему зазвучали аплодисменты. Рельеф не такой как у меня. Но грудная клетка вся в волосах светлых мощная. Визуально он, конечно, «Мистера Олимпию» бы уже взял. Если бы напампился, как я!

— Перед дуэлью должен спросить, никто из участников не желает принести извинения перед оппонентом? — Спрашивает организатор.

— Неееет, — протягиваю хищно я. Мне снова аплодируют. Вот же кровожадные!

Противник отрицательно мотает головой, он серьёзен. Да потому что уже понял, что я не такой уж и щегол, как мог показаться вначале.

Зеваки окружили нас полукругом, оставив место для манёвра со стороны фонтана. А там бассейн приличного радиуса, но вроде не глубокий. Дуэль под шум ниспадающей воды и журчания, романтика!!

Я уже запрыгал, потому что снова стало холодно. Но тут объявили начало схватки! И соперник двинулся в бой с боевым рыком, вообще не раздумывая. С первой же атаки стало ясно, что дурачок вообще не умеет работать шпагой. Кто ж ей, как рубящим мечом бьёт?

Он сразу же открылся, но я бить не стал. Шпагой нужно колоть прямыми выпадали, если бы здоровяк это понимал, не стал бы так лезть. Мне нужно потянуть время, чтобы заманить как можно больше народа сюда, поэтому не спешу его наказывать. А принимаю правило игры. Мечами махаться, так мечами!

В толпе почти сразу пошли обсуждения, мол, что за идиоты? Слышу, и мои следующие соперники из числа мушкетёров посмеиваются и потирают руки.

«Викинг» наседает активно, стараясь брать своей массой, вкладываясь в удары, и зацепить ногами до кучи. Ловко ухожу, но неловко отбиваюсь.

— Да он уже десять раз открылся! Ты что не бьёшь⁈ — Визит звонко какая — то молодуха из толпы.

Но я тщательно скрываю своё мастерство и скорость, работая с ним в унисон и опережая лишь на секунду. И всё же разок не удержался и стеганул его по заднице! Упс! Кажется, разрезал брюки, задница волосатая показалась!

Одни засмеялись, другие зааплодировали невпопад. А вот «викинг» разъярился и рванул на меня, как безумный. Пришлось ускориться, принять несколько раз на шпагу, но в целом я продолжил уклоняться от ударов. А ещё стал заманивать ближе к бассейну!

Запрыгнул на плиточный борт, здоровяк полез за мной. Бьётся уже на нём, балансируя ловко. Металл звякает от ударов, стучат каблуки, пыхтит «варвар». Подгадываю момент, когда инерция не в его пользу, подныриваю под него и толкаю прямо в бассейн! Прямо под фонтанную струю.

Бах! Плюхнулся голубчик, обдавая брызгами меня и окружающих!

Спрыгнул я от греха подальше, наблюдаю, как этот выбирается. Мокрый и злой, как бешеная собака. Перевалился через борт, сев на задницу, поднялся и рванул под оханья толпы. Шпагу потерял, с кулаками на меня полез. Точнее с намерением просто собой снести к чертям собачьим.

— Коли! — Кричат мне болельщики.

А я отпускаю шпагу. Подныриваю под хук слева и бью в солнечное сплетение. «Варвар» складывается пополам и летит вперёд кубарем. Млять, кажется, перестарался. Встать он уже не может, к нему подскакивает его секундант и проверяет пульс.

— Живой! — Объявляет.

Очухавшись через полминуты, здоровяк снова рвётся в бой, но его придерживают.

— Всё, всё, ты повержен, — говорят ему уже свои, судя по белобрысым заросшим рожам.

— Да я почти победил, — бурчит и удаляется, держась за грудную клетку и прихрамывая вдобавок.

— Сэр, время на отдых? — Спрашивают меня секунданты.

Поднимаю шпагу, встаю в стойку.

— Я готов, — заявляю решительно.

И вижу ухмыляющуюся рожу матёрого «мушкетёра», который выходит с видом, будто уже победил.

— Перед дуэлью должен спросить, никто из участников не желает принести извинения перед оппонентом? — Вновь спрашивает организатор.

— Крис, завязывай, — рычит встревоженная Ольви.

— Принц не извиняется перед холопами! — Восклицаю гордо.

Матёрый в ответ скалится.

— Сэр Крис, — подскочил ко мне Валиант и зашептал на ухо быстро: — он будет колоть. Учить вас фехтованию некогда. Держите дистанцию и работайте на контратаках, тогда есть шанс.

— Не переживайте сэр, мне ещё мир спасать, — отправляю его обратно и вылавливаю встревоженные взгляды незнакомых мне женщин.

Подмигиваю двум симпатичным молодым курочкам. Ох, одна аж губу закусила, не сумев справиться с эмоциями.

— Господа, готовы⁈ — Переспрашивает организатор.

Соперник встаёт в стойку сразу на носочки, взгляд сосредоточенный, прямо мне в глаза смотрит, будто гипнотизирует. Ух! В пору сдаться!

Киваю. Он следом!

— Сейчас будет его новый рекорд в дуэли, — переговариваются между собой его дружки, отчасти выдавая намерения своего товарища.

И точно! Только объявляется начало, матёрый рвёт на меня с нечеловеческой скорость, мгновенно сокращая дистанцию!! Пуля, млять, медленнее летит! Слышу уже, как ахает толпа разочарованно.

А затем наступает глухота, люди становятся безмолвными статуями. Ибо нехер.

Сантиметрах в пяти от грудной клетки со стороны сердца зависает кончик его клинка. Ничего себе он точный! В толпе конечно рожи зависли, гримасы такие аховые, меня походу, уже похоронили. Так — то я малость промедлил, ещё бы мгновение и полагаться пришлось бы на золотую броню. Чувствую холодок как раз в том месте, уже готова нарасти, задницей чую. А ещё чую, что немного сдрейфил. Пора завязывать с выебонами.

Медленно, чтобы не палиться, поворачиваю корпус в сторону. Как раз кончик медленно движется в моём направлении, преодолевая ещё сантиметр, а затем и два. Но я с такой же скоростью отвожу левое плечо назад. Теперь шпага проносится вскользь, а следом за ней стремится его рука и всё тело. Инерцию невозможно победить при такой скорости.

Победно — злорадное выражение лица противника медленно, но верно меняется на недоумевающее. Особенно, когда я начинаю приподнимать свою шпагу, изначально не разящую и не направленную навстречу его линии атаки. Ведь он, казалось бы, всё предусмотрел.

Стараясь не сильно изменять положение своего клинка, я веду его по диагонали к проскакивающему мимо меня телу и понимаю по усилиям и соотношению скоростей моей руки и его тела, невозможно успеть в реальном времени так. Поэтому оставив идею, я лишь подставляю ему подножку под толчковую ногу.

Возвращаюсь в нормальный режим времени, и от шума воды с криками толпы кривлюсь. Противник проносится с криком отчаяния мимо и, спотыкаясь, летит прямо в толпу, которая едва успевают разбежаться. Благо сам мужчина отводит шпагу в сторону, чтобы никого не задеть. Делает кувырок, а затем встаёт и оборачивается.

— Да как так⁈ — Кричат его дружки. — Точно не попал⁈

— Не попал! — Визжат девушки и начинают аплодировать.

Секунду назад озлобленный соперник делает шаг навстречу и кривится! Упс, походу у него что — то со стопой, которую я подсёк.

Захромал сразу, но снова встал в стойку уже не с такой рьяной рожей.

— Как вы ушли от выпада? — Спрашивает меня он, при этом подступает, хромая. — Это невозможно.

— Почти попали, сэр гвардеец, — объявляю я. — Предлагаю вам сдаться.

— Дуглас Исид никогда не сдаётся, — выдаёт с оскалом и ковыляет ко мне с обречённым видом.

Толпа затаила дыхание. Под шум воды слышны шарканья бедолаги. Но что — то в его взгляде подсказывает мне, хитрит поганец.

И точно! За три шага до меня, козлина вдруг резко ускоряется. Но крик боли выдаёт его с потрохами. Со стопой всё же проблемы. Мне не требуется ускорять время, я прекрасно вижу и так, куда шпага летит. Ловко ухожу с линии атаки, будто танцую. И бью в челюсть. Встречный удар, ох мля… что — то хрустнуло. Дуглас прямо носом и рухнул.

В груди моей похолодело, когда понял, что переборщил.

Сам подскочил к неподвижному телу быстрее всех прочих. Шею трогаю. Фух. Пульс есть!

— Прекратить! — Раздаётся бешеное откуда — то из — за толпы.

Зеваки переполошились.

— Кристиан! — Завизжала Гертруда, прорывающаяся через людей. Меня увидела, успокоилась. Едва сдержалась, чтобы в объятия не кинуться.

Похоже, добилась своего!

— Я же говорила, — слышу от Инессы горделивое. Это она Ольви и Алану втирает, какой я классный…

За минуту полиция набежала, гвардейцев в разы больше замаячило. Ещё один злой старенький чиновник появился, которого я в делегации с Шатуром видел. Они с тем первым пошептались быстро, на меня строгими взглядами посматривая, и пошли прочь.

К фонтану вышел седой и важный, но щупленький гвардеец лет пятидесяти с кучей красивых знаков на кителе, явно не простой. И объявил громко:

— Сэр Беринг Шатур подписал указ о запрете всех дуэлей до особого разрешения! Кто будет замечен в подобном, арест на тридцать суток независимо от чина, регалий и подданства! При этом за ранение оппонента следует заключение до трёх циклов, в зависимости от степени тяжести, за убийство до десяти! Указ действует с момента объявления! Всё, расходимся, господа!

Быстро же у них штампуются законы.

— А вас, сэр Кристиан Везучий, — обращается крутой гвардеец уже ко мне. — Ждёт глава Сотни с объяснениями. Прошу принять подобающий вид и следовать за мной.

Да неужели!

Рубаху Валиант дрожащей рукой подал. Застёгиваясь, смотрю на милфу радостный. А она в ответ, будто нашкодила.

— Добился своего? — Выпалила с претензией Ольви, мимо проходя с Инессой моей под руку.

Народ расходится, на меня с интересом посматривая. А главный гвардеец терпеливо ждёт, пока заправлюсь.

Шатур ждёт!

Глава 29 Беринг Шатур и вечер откровений

Не думал, что даже оркестры умолкнут в главном зале, а люди встанут вопросительно у столиков. Нормальный переполох устроил!

За главным гвардейцем, который явно очень спешил, я промчал по залу до главной лестницы с небольшой делегацией из шести гвардейцев. В манеру Шатура: быстрым шагом, ни на кого не глядя! Но чувствуя на себе лазеры и сканеры всех расступившихся, словно теперь не Аурелия звезда бала, а я!

Липкое волнение охватило меня уже на подходе к пятому этажу, где я не осмелился обогнать главного гвардейца, который на лестнице стал сдавать и пыхтеть.

Новая смена гвардейцев без вопросов пропустила нас через арку на пятом этаже. Шатур на широком кожаном диване лилового цвета сидит вразвалочку один, перед ним стеклянный столик с раскрытой шахматной доской и бардаком фигур, перпендикулярно два кресла, где они с дочкой сидели до этого, третье кресло напротив. Позади него обособлено на диванах сидят Аурелия с балеруном и ещё тремя дядьками из числа чиновников, во что — то увлечённо играют, похоже, в карты. Там и бокалы вина, и закуска. Вообще на нас дофени. Ещё за одним столом уже с полноценными блюдами остальные его приспешники, делают непринуждённый вид, но явно напряжены, на меня посматривают изучающе.

Похоже, это и есть первый круг Сотни. Два суровых дядьки, ушедшие с потасовки у фонтана, тоже здесь.

В анфас лицо Шатура ещё больше смахивает на наполеоновское, а с бакенбардами чем — то отдаёт пушкинским. Вдобавок, что — то в нём женственное есть. Мужчина с небольшим пузиком, одет в белоснежный костюм с синими лампасами на штанинах, благо хоть на кителе погон нет, иначе бы я не смог скрыть брезгливости.

Пока переводит дух дядечка гвардеец, Беринг смотрит на меня прямо с откровенным вызовом, изучая своими синими глазами — пуговками.

— Сэр Кристиан Везучий из Леванта, по вашему поручению, — отчеканил главный гвардеец спустя десять секунд, и отступил в сторонку.

Остальные конвоиры как стояли по флангам, так и стоит. Пока Шатур лёгким жестом руки не отправляет их в холл у лестницы.

— Тёплого вечера, сэр Беринг, — здороваюсь первым и даже киваю учтиво.

Секунды две он молчит. В глазах претензия, и нечто ещё.

— Тёплого, сэр Кристиан, — выдаёт женственным голосом. Тон с некой хитринкой или подвохом. — Присаживайтесь.

Делает приглашающий жест на кресло напротив. На нежной белой руке всего один перстень из серебра с тёмно — красным камнем. На цыганский смахивает.

— Благодарю, — проявляю вежливость и усаживаюсь со скрипом.

Улавливаю, что Аурелия впервые на меня взглянула, причём выражение лица в миг сменилось с непринуждённого на встревоженное! Но увы, я сразу перевёл внимание на Беринга. Ибо он мой взгляд вылавливает своим с заметным наездом. Мол, даже не думай смотреть на мою дочь!

— Вижу, что запыхались, хотите вина, шампанского, может, холодного чая? — Спрашивает не без иронии.

— Не откажусь от вина, — брякаю. И Шатур даёт сигнал жестом одному из официантов, который стоит в сторонке наготове у стеклянного бара.

— Простите сэр, — опускается к моему уху с перепуганным видом прислужник и вибрирующим голосом начинает перечислять, что у них есть.

— Красное сухое, — отвечаю и добавляю с иронией. — Если не отравлено.

На секунду мне показалось, что Шатур улыбнулся краем губ. Но быстро посерьёзнел, продолжив меня изучать.

Официант суетливо налил в бокал, подал на край, чтобы доску с фигурами не трогать. Шатур жестом отказался.

— Я один не буду, — заявляю нагло. — Это признак алкоголизма.

— И где вы такое услышали, сэр Кристиан? — Заинтересовался тут же Беринг, перемяв со скрипом булки.

— У нас на родине так говорят, — отвечаю с улыбкой и «пёсьими» бровками.

— А это где, простите? — Уточняет глава Сотни с хитрецой.

— Как где? В Леванте. Может, слышали, там ещё такая трещина по Стеклянному морю идёт. Ууу, разрастается собака.

Шатур брови тёмные аж вверх вздёрнул. Ооо, мужик, это твоя тема, от которой не можешь остаться равнодушным.

Кивает официанту, тот без вопросов наливает в чистый бокал из той же бутылки.

— За знакомство, — объявляю тост, поднимая бокал.

— Что ж, давайте за знакомство, — согласился Беринг и поднял свой.

Стукнулись, где я подал руку с большей инициативой. А этот перец в своей манере вальяжно.

Я опрокинул всё. А Шатур лишь пригубил. И тут же выдал:

— И сильно прошёл Разлом?

Вроде непринуждённо так! Но по жестам волнение не скроешь.

— Примерно на пол карты, — выпалил я без нот сожаления. Скорее с радостью.

И стал наблюдать за его реакцией. Шатур прищурился в ответ. Но вскоре заговорил с некой задумчивостью, сменив почему — то тему:

— Должен признать, вы лишь подтолкнули готовящийся закон о запрете дуэлей. Полно нелепых смертей, порой жаль. Мне доложили, что оба ваших противника живы, но травмированы. Моему лучшему фехтовальщику и самому преданному телохранителю Дугласу вы, похоже, сломали челюсть. И что же не поделили, юноша?

Надо признать, веет от него властью. И стоит только даже этим женским голосом наехать, уже некая сила волнами заставляет частицы тела вибрировать. Наверное, он ждёт, что я задрожу, затушуюсь или ещё как — нибудь поддамся воздействию его биополя.

Но я улыбаюсь открыто и отвечаю легко и без запинки:

— Ваши гвардейцы не пустили меня к вам, когда зашёл выразить своё почтение, сэр Беринг. Хотя должны были доложить о моём прибытии и намерениях.

Шатур вновь вздёрнул брови. Мол, да ну⁈

— Я распорядился меня не беспокоить, они всё сделали правильно, — бросил, как кость собаке.

— Наверное, когда вы гостили у моего отца Аргириса в Леванте, к вам проявляли больше уважения, — заявляю я недовольно и пью половину вновь наполненного бокала.

Судя по выражению лица мужчины, он крайне удивлён, что я так легко и непринуждённо с ним разговариваю.

— Тогда мы были официальными делегатами, — отвечает Шатур с нотками раздражения.

— Мы вроде тоже прибыли официально, но не то, чтобы к вам, к любому члену Сотни на поклон пробиться так и не удалось, — выдал я уже с претензией.

Смотрю на Беринга, он на меня. Да, я серьёзен. А ты простой человек, возомнивший, что правишь миром. Пусть и этим небольшим.

— Я не знал, — отвечает вдруг так спокойно и впервые опускает свой взгляд. — Все ответственные лица понесут наказание.

— Нет необходимости, я же здесь.

— Обычно все вопросы внешнеполитического уровня обсуждает Сотня прежде, чем они доходят до меня. Но я готов выслушать ваши прошения напрямую, — заявил Шатур и снова посмотрел на меня. Взгляд испытывающий.

А я, млять, всё думаю, как ему цилиндр этот долбаный передать. Со всех сторон нас палят. Главный гвардеец вообще в трёх метрах стоит и за моими руками следит неотрывно. Вон, там у них на стенке и арбалеты взведённые висят. А с другой стороны арки наподобие пожарного щита с четырьмя баллонами, мдя… похоже два пневматических ружья в закромах.

Это я в процессе осмотрелся. Пока Шатур на меня не пялился. А теперь он буквально прожигает взглядом.

— Мы могли бы поговорить наедине, сэр? — Спрашиваю в лоб.

— Говорите смело, я доверяю всем, кто в этой комнате, как себе, — разводит руками глава Градира.

Кто бы сомневался. Лёгких путей не будет. Но я всё же пробую заинтриговать:

— Дело касается Разлома.

— Сейчас меня это в меньшей степени интересует, — бросил Шатур надменно. — Что — то ещё?

А ещё привет тебе с матушки Земли, осёл. Вот только сказать я это не рискнул. Ибо не уверен в реакции. Может, он поскорее захочет от меня избавиться, понимая мою силу. И всё же не могу удержаться и не взять шахматного короля с доски и повертеть им. Что и делаю нагло под его вопросительным взглядом.

Камень или кость, непонятно. Камнями драгоценными украшен, дорогие фигурки.

— Это шахматы, — брякает Шатур и по глазам вижу, недоволен, что их лапаю. — Игра, требующая большого интеллекта.

— Ого! Мне недалёкого ума воину такого не постичь, наверное, — комментирую, выражая тон восхищения.

— Ну что вы, сэр, — отвечает Шатур, отчасти даже расплываясь. Он что, принял это за комплимент?

— Вы придумал? — Спрашиваю, отчаянно скрывая сарказм.

— Да, моя задумка, — отвечает Шатур, уводя свои стыдливые глазки на доску с брошенной партией, и не расставленными фигурами.

— Знаете, я бы всё же сыграл, — говорю, ставя короля на клетку.

— Если только в другой раз, — ответил «вождь народа» нетерпеливо и дальше с нажимом: — какие — то ещё вопросы остались, сэр Кристиан из Леванта?

Чувствую спиной, как гвардейцы уже поднапряглись, готовые меня вышвырнуть.

— И всё же я хотел бы переговорить с вами лично, — настаиваю на своём. — Может, не сегодня. Но дело важное.

Шатур закатил глаза!

— Юноша, право это звучит смешно, — выпалил и, сделав вид, что собирается подниматься, добавил на выдохе устало: — что ж, если это всё, то попрошу вас вернуться к милой и доброй Гертруде, которая безусловно очарована вами. К сожалению, за наш стол пригласить не могу, мы обсуждаем внутриполитические вопросы.

— Я бы отказался, скука смертная, — отвечаю гордо и поднимаюсь первым.

Шатур встаёт следом и косится на меня недобро.

— Надеюсь, вы больше ничего не учините на моём празднике? Не хотелось бы депортировать вас принудительно из Градира.

— Намёк понял, сэр.

— Хорошего празднования, — брякнул он, уже не глядя, и двинулся к столу, где все спешно подорвались. — Да сидите уже, утомили эти горячие юноши. Да! И верните уже гостям музыку! Что за траурные настроения?

Ну и мудак же ты.

Меня спешно и настойчиво выпроваживают. Но я успеваю зацепиться взглядами с Аурелией, состроив «пёсьи» бровки. Мммм, а девочка всё же углядела меня.

Хотя теперь это не так важно. Только если решу трахнуть её из вредности.

Спускаюсь на этаж ниже, где все мои знакомые сидят тихо, как мыши. И смотрят на меня вопросительно.

Ха, музыка действительно не играла всё то время, пока я был у местного владыки. Интересно, что там внизу думали гости? Но заиграла она живо с новой силой, как ни в чём не бывало. А у меня такое ощущение, что Шатур их всех за людей не считает. Для него они скорее скот, а точнее актёры, создающие атмосферу через массовку. И дающие настроение всеобщего праздника для его приёмных детишек и приближённых.

Усаживаюсь на диван рядом с Гертрудой. Напротив Ольви, Инесса и Алан обосновались. Слева Валиант с Илоной, справа — Белоис клюёт. Хм, в ожидании беды все вместе собрались.

— Ну что? — Спрашивает милфа сварливо, обхватив меня за бицепс.

— Поздравляю, дуэли в Градире отменены насовсем, — выдаю весело, поглядывая на Валианта. — А что мы сидим? А почему не наливают⁈ Эй, Шимко сюда с бутылкой моей бегом!

— Слушаюсь, сэр! — Раздалось от прислужника, который тут же унёсся за моим шпионом.

— Знаешь, как я рисковала попасть под горячую руку Шатура, — замямлила Гертруда, на плечо прильнув.

Девки мои смотрят на всё это с иронией. Милфа нажралась и перенервничала, походу. И плевать ей, что дочка смотрит на неё с укором. Интересно, где их папаша? Валиант свою жену тоже не повёл на бал. И даже спрашивать не хочу почему. Башка другим забита.

Шимко прибегает. Обмениваемся взглядами, всё хорошо. Иначе, давно бы уже сдал. А вообще он мне должен просигналить, когда уже кухня работать перестанет, чтобы спокойно можно было проскочить по техническим лестницам, не встретив там доставщиков с подносами. Предварительно с часу ночи лавочка закрывается. Ещё час уйдёт на уборку и можно пробираться.

Самое главное сейчас, что мой сообщник приносит бутылку холодненького вискаря! Потираю ладоши. Наконец, можно хоть спокойно выпить с подружками!

— Так! Руки! — Отбираю бутылку у официанта. — Я сам девушкам налью. А ты свой бокал не тяни, Илона. Так, молока ей принесите.

— Мааа, — взвыла девка.

— Да налей ей уже, — отмахивается Гертруда. — Двенадцать циклов два рака как исполнилось. Это я всё никак не смирюсь, что девочка моя выросла. Пей доченька, пей. Тренируй горлышко.

— Ма, ну хватит…

Что⁈ Знал бы, ещё в резиденции бы присунул, пока мамаша свою письку брила.

Накапал всем по бокалам живительной янтарной влаги. Белоис похрапывает, ну и хорошо, нам больше достанется.

Поднимаю бокал, считая себя самым главным за столом. Но тут подал голос Валиант:

— Позвольте мне сказать, ваше высочество. Я хочу выпить за сэра Кристиана. Он несёт свой разрушительный свет. И даёт новую надежду. Ещё час назад я места себе не находил, убиваясь за сына.

— Отец, — раздалось чувственное от Алана.

— Не перебивай, сын. Я знаю, что ты сильный и смелый, но воля случая сильнее нас. Поэтому я благодарен сэру Кристиану за то, что он, казалось бы, безрассудно и играючи порвал этот порочный круг. Вы, ваше высочество, как стихия, беспринципная и неминуемая. Я очень рад, что знаю вас с тех тяжёлых времён, когда вы ещё неокрепшим после долгого недуга юношей встали за меня горой. Да пусть простит меня ваш Первый советник, но я рад, что вы возразили ему и всем тем, кто голосовал за мою ссылку. А теперь вы сына моего спасли. Может не сейчас, но после. Зная Алана, уверен, что дуэлей ему не избежать. И теперь их не будет. За вас!

Чуть не прослезился.

— Можно я тоже скажу? — Раздалось от Инессы, когда уже почти стукнулись.

Все внимательно на неё посмотрели. Млять, она уже пьяненькая. Прожигаю её взглядом. Но ей, похоже, побоку. Высказаться хочет.

— А я узнала Криса, когда он вернулся из ссылки, — начинает, и я хватаюсь за голову. — Все думали, что он сломается. Говорили о нём те последние дни перед его прибытием. А он ворвался во Дворец и поддал этой Имире. А потом стал Первым мечом Леванта.

— Первый меч? Вот это да, — раздалось от Гертруды. — Ваше высочество, а я и не знала!

— А я — то думаю, почему вы с такой уверенностью шли на дуэль, — прокомментировал и Валиант восторженно.

У меня, млять, щёки загорелись!

— Он не любит хвалиться, — продолжает Инесса. — Много чего не любит. Но точно любит тех, с кем он. Крис.

— Да Инесса, — отзываюсь со вздохом.

— Спасибо, что спас меня и отца от вампиров Гелака, оба раза. Спасибо, что взял на службу воительниц, благодаря чему я познакомилась с сильными женщинами, у которых есть чему поучиться. Благодарю за то, что спас от оборотней. Я чуть не покончила собой, рванула в ту яму с костями. Но тварь успела меня схватить.

— Прости, — вырывается из меня горькое. Потому что я понимаю, не нужно было до этого доводить!

Ольви, похоже, ошарашенная сидит от бурных эмоций.

— Да брось, Крис, — говорит Инесса уже со слезами на глазах. — Я благодарна тебе за то, что дал мне возможность сильной, смелой и вот такой, какая я сейчас встретить Алана.

— Так мы за Криса пьём или за помолвку? — Ахнула Гертруда.

— Давайте сперва за Криса, — раздалось от Белоиса, который вдруг встрепенулся.

— За Криса!! — Поддержали все за столом с улыбками до ушей. Даже Ольви вдруг так открыто улыбнулась.

— Эй, а мне налить? — Выдал советник обиженно.

— Папенька, тебе уже хватит, — заявила Инесса! Голос прорезался у девушки!

— А ну цыц, я ещё покомандую. Алан, а каковы твои намерения касаемо моей дочери?

— Самые добрые, сэр. Я люблю её ещё с Университета в Леванте.

— Инесса?

— Я люблю Алана, папенька.

Как трогательно. Быстро же они всё порешали. Походу Инесса после всех потрясений в походе не теряет времени зря. Да и парень не лыком шитый, давно таит чувства.

Помолвились быстренько, закрепили тостом. Валиант с Белоисом зашептались, вероятно, о нюансах. Забавно, когда — то Первый советник с лёгкой руки поломал судьбу своего намечающегося родственника. Вот оно как бывает. Судьба Ромео и Джульетты в нашей пьесе иная. В стиле Шатура.

Гертруда на меня смотрит пьяненькая. На ухо прильнула, мол, нихрена не понимаю. А ну да. Она ж принцесса вроде, а это её наставник, точно не отец.

— Жизнь — штука сложная, поверь, — единственное, что нашёл сказать милфе.

— Мааа, — простонала Илона. — Я тоже помолвку хочу.

— Сама разбирайся, — бросила Гертруда сварливо.

Вижу, Ольви как на иголках вдруг стала.

— Простите, — поднялась из — за стола и к перилам с видом на общий зал ринулась.

Облокотилась, думает. Ох и попа у неё хороша! Никак не налюбуюсь. Но что — то тревожно мне. Похоже, объявленная помолвка ей о бывшем напомнила. В движениях нервозность. Магичка сама не своя.

— Извините, мне надо поговорить с сестрой, — поднимаюсь и я, прихватывая и свой, и её бокал с вискарём.

— Так сколько у вас их Кристиан? — Интересуется Гертруда с лёгкой иронией.

— Около двадцати, — брякаю, посчитав и суккубок.

— А ваш папенька — король хорош! — Бросает в след милфа, которая тоже уже хороша.

Подхожу к перилам. Внизу много пар кружится. Хотя сегодня и не день бальных танцев, когда надо платья пышные одевать. Подаю бокал, принимает, не глядя.

— А ты не прост, да? — Хмыкнула магичка с претензией в голосе.

— Ты о чём?

— Да так. Чем больше я с тобой провожу времени, тем больше убеждаюсь, что моё прежнее существование, мои идеи о лучшей жизни для людей в Градире, планы о новых открытиях… всё это застилается туманом, как ничтожное, меркантильное, пустое, — заговорила грустно. — А всё потому, что ты принёс свои сраные Камни.

— Просто сделай артефакт и продолжи заниматься своими проектами, таланов у тебя хватит, чтобы разгуляться, — брякаю и бью своим бокалом о неё. — За «Наискр» и мою умную крошку.

Оба хлещем горько. Кривимся.

— Нет, Крис, — раздаётся от Ольви решительно. — Я сидеть здесь не буду. С тобой поеду остальные Камни искать. Без меня ты не справишься. Недавно на озере поняла, что свободы мне здесь нет. Мои силы пригодятся в борьбе. Потому что я тебе верю. Прости, что сомневалась прежде.

Ого. Вот это поворот!

— А как же твоё хозяйство?

— У меня есть честные помощники, которые присмотрят за предприятием, найму на педали людей уже за талоны, так даже проще. Что касается мастерской, я в любой момент смогу туда переместиться. Ты же знаешь.

— Знаю, — отвечаю с ухмылкой.

Ольви толкает в плечо.

— Это ж надо. Не узнала тебя, — выдаёт, посмеиваясь. — И долго бы ты ещё мне голову морочил?

— Нет, — отвечаю односложно, глядя на завораживающее зрелище внизу.

Теперь магичка ударяет свой бокал о мой. Пьём…

— Ну и как тебе Шатур? — Интересуется, сменив тему.

— Не впечатлил, — хмыкаю.

— Вот даже как, он же гений, — выдаёт крошка уже пьяненькая, походу.

— Я знаю о нём больше чем ты и любой градирец, — признаюсь, потому что сдержаться сложно. Вечер откровений, млять.

— Вот как? Просветишь?

— Позже, когда решу главную проблему.

Вздыхаем тяжело оба.

— А пойдём, сыграем? — Заявляет вдруг, после недолгой паузы. Она ж про казино на третьем этаже.

— К Гилингу поближе хочешь, — комментирую, раскусив сразу.

— Ненавижу этого мудака, и хочу, чтобы он страдал, — шипит Ольви. Ох, проклёвывается магичка, которой в прошлый раз крышу снесло. Ей, похоже, вообще противопоказано пить крепкие напитки.

— Бесит, когда он делает вид, что тебя не замечает? — Спрашиваю участливо.

— Да.

— Именно так это и работает, Ольви.

— А ты, я вижу, знаток, — бурчит недовольно.

— Ты знаешь, что выглядишь сейчас так ошеломительно, что он уже страдает. Разве не почувствовала, как на тебя мужчины смотрят?

— Чуть не передрались, — наконец, Ольви усмехнулась уже открыто.

— А всё потому, что ты сногсшибательная красотка, — шепчу ей на ухо и впервые замечаю, как сверлит меня с дивана Гертруда.

— Крис, ты такой милый сейчас, — бурчит магичка.

— А пойдём, покажем им, как надо танцевать?

— Ты ж не умеешь, я видела, — смеётся.

— Главное в этом деле страсть!

— А пошли! — Соглашается с блеском в глазах.

Глава 30 Самое сладкое в твоих руках

Сошли с лестницы, будто с олимпа, на первый этаж к гостям, как на землю к простым смертным. Под руку наигранно весёлые и светлые! При виде нас гости стали быстро расступаться, практически шарахаясь, будто мы с ней король с королевой! Или два хищника спустились на цветочное поле к стаду раскрашенных овец.

Что на меня, что на Ольви все смотрят ошарашенно и с завистью. Уверен, что сплетни про большой фонтан быстро разнеслись как вирус. Кто не видел, тот услышал. А кто увидел, сейчас таращится вдвойне ненасытно и с недоумением. Ибо я от Шатура вернулся целый и невредимый. А при мне ещё и такая красотка, к которой подкатывали самые смелые и уверенные в себе.

Но уже не будут. Ибо самый крутой самец здесь я. Надрал задницу вашему Дункану, первой шпаге Градира. И обломал все последующие дуэли. Ах да, ещё и голым торсом засветил. Думаю, ни у кого в зале здесь нет таких же кубиков пресса, как у меня.

Облизывайтесь молча!

А мы вышагиваем, как по подиуму, до середины зала, я беру её за руку и ладонь второй руки прислоняю к крепкой спинке, Ольви кладёт свою ручку мне на плечо, не отрывая от меня обворожительного взгляда. Глаза в глаза… Начинаем кружиться под ритм музыки, с каждым витком всё лучше чувствуя друг друга.

У малышки отточенные, чёткие движения, не подкопаешься, еле поспеваю. А вот в глазах всё же задумчивость и грусть.

Э нет, крошка, мы так не договаривались!

Подкручиваю нас к оркестру, когда уже музыка завершается.

— Веселее давайте! — Кричу на музыкантов.

Вижу, те переглядываются. Тем временем Ольви смотрит с укором. Но мне плевать! Через пару мгновений музыка обрывается.

И как бахнул инструмент!! Заиграла мелодия с живым темпом. Ну всё малышка, пипец тебе.

Ольви, как чувствует! Смотрит на меня встревоженно. Хватаю ещё за талию крепче и начинаю кружить! Взвизгивает! Слышу, со всех сторон ахают и разбегаются с криками. Отпускаю, за руку перехватываю, кручу, отдаляя, и назад! Подбрасываю, хватаю, снова кручу, уже на весу. Отрываюсь по полной! Ужас в глазах магички сменяется азартом, вскоре она принимает мои правила игры.

И мы начинаем отжигать по полной программе! И к чёрту окружающих. Их просто нет! Ах, да, в центре всех распугали. Потому что ноги Ольви летают на уровне головы. Карусель! Карусель! Кто успел, тот присел!!

Под хохот партнёрши и бабские вскрики окружающих пляшу и магичкой верчу, как в рок — н — ролле! Чуть ли не мельницу исполняем.

В конце закрутил, отдаляя, толкнул на себя, и откинул назад с отступом. Ольви в мостик выгнулась при моей поддержке, голову запрокинула, носок вытянула, всё она умеет! Шикарно завершили танец.

Мелодия закончилась, встали, как на сцене. Зал зааплодировал!! Ага, всё сходится, одни мы и танцевали последние пару минут. Поклонились и помчали с танцпола взмыленные шампанского попить.

Опомнились только у пирамиды из бокалов с ошалелыми взглядами встречающих гостей, что за руки всё ещё держимся.

Расцепились. В глазах милой Ольви неловкость проскользнула. За десять минут пляски весь алкоголь выветрился, мозги прояснились. Но ведь искра всё же проскочила. Я прям чувствую!

Не успел отдышаться, на весь зал раздаётся от церемониймейстера:

— Объявляется белый танец для нашей чёрной примы!

Походу опять Аурелия решила выбрать себе пару для танцев! И точно, снова мужчины стали выходить вперёд, образуя две шеренги по обе стороны от колонн. Нас закрыли, и хорошо.

— Мелкая, избалованная пигалица, — шипит мне в ухо Ольви.

Интересно, что на неё нашло? Нет, я понимаю, что она не любит детей господ, стоит вспомнить, какого мнения она была обо мне!

— Я думал, все от девочки в восторге, — брякаю непринуждённо, посасывая из бокала.

— Капризная стерва, — добавляет магичка.

— Вы знакомы? — Спрашиваю, наблюдая, как Аурелия, уже стоящая на фоне картины, с азартом высматривает себе пару.

— Ещё бы, — фыркнула Ольви. — Она была тощим подростком в моей тени, когда я уже выступала чёрной примой. Подлизывалась, как могла и умела, ко мне и к маэстро Шатуру. Благодаря мне он её и заметил.

— За неё можно только порадоваться, — комментирую с иронией. — Показывает сиськи господам.

— Крис, ты как скажешь, — покривилась Ольви и, опрокинула бокал до дна.

Аурелия вдоль строя по нашей стороне двинулась! Стала протискиваться между двумя, те пошарахались в стороны. И ко мне направилась, глаз диких и сияющих не сводя!

— Я даже не сомневалась, — бросает Ольви хищно и глушит ещё бокал.

— Хочешь, я её пошлю? — Шепчу в ответ.

— Это выше мужских сил, я видела, как ты на неё смотрел, — шепчет в ответ, ибо та уже на подходе!

Русая курносая красавица в сексапильном аквамариновом платье под цвет её глазищ подходит к нам летящей балериновской походкой, подчёркивающей рельефные ноги и крепкий круглый зад. Последнее я по тем, кто пялится на неё сзади, вижу. Мужики… держитесь!

— Леди Ольви! Тепла в ночи, моя старая подруга! — Раздаётся мелодичный ангельский голосок. — Так рада, что вы примкнули к кругу господ.

— Света, Аурелия, — отвечает магичка безрадостно.

Они примерно одного роста, хотя мне казалось, что Ольви чуть повыше.

— Как обычно приветлива, — комментирует приёмная дочь Шатура, продолжая открыто улыбаться и смотреть на нас дичайшим взглядом. — Позволишь украсть твоего мужчину на танец?

— Он не мой мужчина, спроси его сама, — бросила магичка и на меня взглянула вопросительно.

Аурелия тоже! И так… мляяя, борюсь с желанием броситься и засосать её прямо здесь и сейчас. Такая милая лучезарная малышка. И губки эти сочные, наверняка, сладкие.

— Сэр Кристиан, наслышана о вашем скандальном поведении у большого фонтана и лёгкой победе над самим Дунканом, — пропела, впиваясь в меня взглядом с чёртиками.

Ух, млять! В башке уже кадры проносятся, как визгливо стонет, когда её яростно долблю, и вскрикивает, когда вгоняю по самое небалуйся.

— Потанцуйте же со мной, — произнесла, вроде даже не спросив, и руку подала!

Секунду думаю, две. А весь замкнутый в этом зале мирок смотрит за мной, затаив дыхание. И готов, походу, растерзать, если…

— Простите, леди, но я вынужден отказать, — выдавил и улыбнулся с «пёсьими» бровями. Мол, не обессудь.

Дочь Шатура отшатнулась даже. А по толпе прокатилась волна разочарования.

— Вот как? — Ахнула Ауредия, улыбка на лице едва не переросла в оскал. — И какова же причина?

— Простите леди, но мне требуется немного остыть, — выпалил.

— Что ж, ваше право, — ответила надменно и пошла обратно.

Ох, какая жопа. Мать моя женщина.

— Не ожидала, — хмыкнула Ольви, комментируя мою силу воли. — Не перестаёшь меня удивлять.

На это я промолчал. Потому как к горлу подступила такая долбаная душащая жирная — прежирная жаба, что шампанское хрен просочится!! Из ушей сейчас польётся.

— Должен признать сэр, вы безумец, ставший единственным, кто отказал леди Аурелии, — брякнул подгребающий к пирамиде мужчина.

— Ой, да нашли тоже мне принцессу, — бросил я, делая брезгливую гримасу.

Ольви тут же прыснула шампанским, обрызгав пожилую дамочку.

Та выругалась и умчала в туалетную комнату. Но недолго радовалась моя подружка. Музыка заиграла, потому что Аурелия нашла себе пару, наконец. И Ольви выдала от души так:

— Вот же сука.

А сука покружилась в танце живенько в объятиях нашего ненаглядного Гилинга! И у меня даже не возникло сомнений, что Аурелия выбрала его специально.

— Не понимаю, что ты нашла в этом щенке, — брякнул я, подавая ей платок, чтобы вытерлась.

— Я её щас разъебу, — выругалась вдруг магичка! — Крис, пойло своё тащи.

Ольви больше не наливать! Пробую успокоить и зашикать. А то люди слушают и смотрят!

А она кипит внутри, и если бы не блокировка магии, здесь бы случился апокалипсис.

Как специально, народ расступился, давая нам больше обзора для полноты картины. Гилинг так галантно её ведёт, взгляда от девушки не отрывая. Да и она всем видом показывает, как ей неинтересны окружающие. Словно у них там таинство образовалось. А может и любовь с первого взгляда. Хотя мне слабо верится, ибо считаю, что он средней паршивости хмырь.

Цирк долбаный. Хватаю подружку за руку и тащу прочь. Сперва идёт нехотя, даже пробует расцепиться, но выбора ей не оставляю.

— Крис, отпусти, — шипит уже на лестнице нервозно.

Только теперь замечаю, что глаза на мокром месте. Да что за хрень⁈ Рвётся обратно и в сторону дамских комнат в толпе теряется.

Оторопевший стою.

Ещё ни разу не видел, чтобы Ольви ревела. Аж сердце сжимается. Но, похоже, она не хочет, чтобы я видел её такой слабой. Пусть.

Что в тебе такого, Гилинг? Знаю, бывает, что алкоголь вызывает излишнюю сентиментальность. Может, стоит списать на это? Магичке явно не хватает эмоций. Иной раз думаешь, каждой бабе надо раз в месяц поплакать и выплакаться. Некоторым заистерить. А если моя милая подружка всё это время держалась? Бедная…

Мимо вниз проносятся Инесса с Аланом за руку, счастливые! Ведь теперь никто не в силах помешать их счастью.

— Крис! Сэр Кристиан! — Кричат мне, как две птички на ветру.

— Да, да, совет да любовь! — Отмахиваюсь с теплом на сердце. Хоть у этих всё хорошо.

Думаю, куда податься, ведь до двух ночи ещё дохрена времени. Подниматься на четвёртый этаж не хочется. Там милфа расплылась, глядишь, не отходя от кассы, начнёт мой член наяривать.

Пошёл гулять по второму этажу. Слуги налетели, как мухи на мёд. Предложили экскурсию в десять разных мест. Мдя, похоже, это специальные слуги, которые не занимаются разносом еды, а выступают в роли проводников.

— А можно я вон с той девочкой пойду? — Спрашиваю мужичка из числа персонала, который, похоже, и в роли экскурсовода меня водить собрался.

Девочка в бежевой униформе прислужницы раскраснелась вся, но отказать не посмела. И мы потопали с ней смотреть картины Шатура.

По дороге разговорил крошку достаточно быстро и узнал, что у неё даже есть жених. Поэтому отмёл все попытки домогательства, как изначально планировал. Просто мило побеседовали, обойдя три огромных зала. И надо признать, гостей в них оказалось немало! Картины, скульптуры всякие и шикарная коллекция различных доспехов на манекенах в полный рост.

Нагулявшись по помещениям, попросился на свежий воздух. Добрые господа посоветовали сходить на крышу этого крыла, где целая прогулочная площадка с видом на парк.

А платформ — площадок снаружи даже не одна, они по кругу идут, соединяясь балконными переходами. На площадках лавки, клумбы в мраморе, а ещё диковина: каждые десять — пятнадцать метров открытые кованые беседки с печками! Притом огонь, как турбина, из дыры хреначит. Он же и источник света, которого здесь не так много. Он и не нужен, светло. Похоже, на техническом этаже ниже целая угольная котельная. Уже известная мне технология. В беседках и рядом тепло, как летом, вдобавок свежо. Можно отдышаться, а то и проблеваться. Как раз парень в окружении двоих молодых господ хреначит через бортик, а они на шухере.

Народу мало, пошёл по периметру, чтобы осмотреться, и оглядеть стену крыла повыше. Это на случай, если придётся лезть отсюда. Или наоборот сваливать сверху сюда, используя путь для отступления. Два балконных перехода прошёл, ни людей нет, ни музыки не слышно. Только смех и отголоски разговоров с парка внизу. Осмотрев стену, подметил детали и двинул за беседку к бортику. Отсюда как раз большой фонтан видно.

В мыслях одному долго побыть не дали: сперва, парочка прошла, поздоровавшись, затем официант примчал с напитками на подносе, что меня насторожило и заставило задуматься. Походу, лезть здесь палево, где — то наблюдают. Может, больше с целью угодить гостям, а с другой стороны, хрен его знает. По данным Газима по Дворцу выставляется тридцать два часовых в ночное время.

Взял сразу два бокала, отправил прислужника, который подсказал, что в беседке есть рычажок с колокольчиком на другом конце, в случае если что — то ещё понадобится.

Восхитившись сервисом, выдул бокал шампанского, как сок. И заблаговременно заметил, что ко мне крадётся гвардеец. Молодой, усатый, глаза, как у кота в сапогах из мультика.

— Леди Аурелия послала за вами, сэр, — выдал, представившись.

Вот это поворот!

— И давно ищите? — Спрашиваю наигранно озадаченно.

— Около получаса…

— Я не пойду, пусть сама приходит, если ей так надо, — бросил парню, как плюнул.

От ответа гвардеец опешил.

— Но это же…

— Вы тут передастом работаете, идите и передавайте, — добавил сварливо.

— Слушаюсь, сэр!

Не рассчитывал, что придёт, но через десять минут припёрлась! Краем глаза только взглянул, облокотившись на перила. В расстёгнутом пальто на вечернее платье. Сбоку пристроилась на бортик кованый метрах в двух уже с бокалом. Тоже лицом к фонтану.

Молчу специально. Вида не подаю даже.

— Вы слишком высокого о себе мнения, сэр, — заговорила первой спустя минуту.

— Если ты танцуешь голой на сцене, это не значит, что можешь мне такое говорить, — выдаю, на неё не глядя.

— Это похоже на оскорбление, сэр Кристиан. За мою честь готовы…

Перебиваю с усмешкой:

— Я трахну любого, да хоть всех сразу или по очереди. Всю твою гвардию пережую и выплюну.

Молчит, но чувствую, что борется с собой.

— Дерзкий, — бросает надменно.

— Я принц и первый меч Леванта, — говорю с иронией. — Знаешь, где это?

— Понятия не имею, — отвечает горделиво.

— А ещё я самый лучший мужчина на твоём балу. Знаешь почему?

— Понятия не имею, — повторяется в ответе, но уже неуверенно. — И почему же?

— Трусики мне свои отдай, тогда получишь ответ, — говорю спокойно, впервые поворачиваю голову и смотрю на неё прямо.

Ох, глазища как блестят дикостью. Нос курносый вздёрнула, волосы в косах вплетены, локоны красиво свисают над личиком, придавая миловидности и сексуального задора. Щёки разрумяненные, губки сочные так близко. Впервые так близко…

Три секунды, которые могу смотреть невозмутимо, и снова увожу взгляд на фонтан, отсюда он смотрится шикарно.

Даже если пошлёт, терять мне нечего.

Пауза продолжается недолго! Зашуршала одежда, зашаркала ткань по коже. Каблучки щёлк, щёлк. Едва удержался от того, чтобы подсмотреть.

Подаёт молча, скомкав в кулачок. Протягивает прямо к носу. Беру, разворачивая. На пальце подвешиваю, рассматривая. Так и думал, чёрные стринги.

— Обязательно так демонстративно? — Рычит недовольная.

Убираю в карман штанов. И спрашиваю нагло:

— Это точно твои?

— А чьи ж ещё? — Шипит. — Ты видел, я с себя сняла.

— Не видел, — обрубаю. — Поэтому хочу проверить.

Поворачиваюсь к ней уже корпусом. В глазищах Аурелии такие чёртики дикие! А ещё губы изогнуты в полуулыбке.

— Думаешь, шучу? — Спрашиваю, делая полшага к ней и сближаясь вплотную.

На площадке мы одни. И это неслыханно радует.

— Проверяй, — шепчет, глаз не отрывая.

Берет платье у бёдер за ткань и начинает неспешно задирать вверх, вылавливая мою реакцию.

Но я невозмутимо жду, когда поднимет на нужную высоту, обнажив голые, спортивные ляжки.

Невыносимая пытка — стоять спокойно, но я умею держать лицо и придерживать член. Чуть наклоняюсь к ней, к ушку и шее, длинной, нежной, где очень часто пульсирует венка, выдавая учащающееся сердцебиение.

— Ну — ка посмотрим, — шепчу сладко, и кожа красотки покрывается мурашками.

Руку под ткань завожу, бедра тугого и холодненького касаюсь, проверяя реакцию. Шёлковая кожа становится густной, но девица не пикает. Веду пальчики к промежности. Гладковыбритый, плоский и плотный лобок трогаю. Писька ляжками зажата. Только до начала нежной кожицы половых губ достаю. Малышка тихонько ахает.

— Доволен? — Раздаётся с придыханием.

— Нет, ноги раздвинь, — говорю ласково на ушко.

Отставила послушно ногу! Окидываю взглядом площадку, только бы, млять, никто не прервал наш лёгкий петтинг.

Теперь расстояние между ляжками чуть больше ширины ладони и я легко просовываю дальше, накрывая нежную, гладенькую писечку, без изъянов и лишней кожи наощупь.

Замечаю, как она сильно схватилась за кованый бортик рукой, будто боится рухнуть. Но ноги у неё напряжены. Меж тугих ляжек и стальных жил, которые ощущаю, тончайшая горячая кожица. Чуть дальше пальцы уже встречают низ тугих ягодиц.

Чувствую, как она дрожит, не в силах пошевелится, будто боится меня спугнуть. Но выдаёт через силу:

— Не вздумай всунуть свой грязный палец.

Молчу, завожу руку глубже. Средним пальцем достаю до горячего твёрдого и сжатого колечка. И чувствую, как и туда отдаёт бешеный пульс.

В этот самый момент ощущаю себя полным властителем её промежности, моя ладонь накрыла её дырки, и эта мелкая изящная, умопомрачительная сука ждёт, что буду делать с ней дальше.

Насладившись моментом, давлю на промежность с силой, с грубостью и легко отрываю её от пола. Поднимаю сучку прямо за голую пиздёнку.

Аурелия содрогается звучным дыханием, вцепляется второй рукой уже за моё плечо, чтобы удержать равновесие, другой всё ещё держится за перила.

А я специально отвожу её от себя, увеличивая рычаг. Демонстрирую силу своего бицепса, который сейчас и тянет, а заодно заглядываю ей прямо в ошарашенные, выпученные глаза и отрытый буквой «о» ротик.

Подталкиваю между ног решительнее, и с помощью второй руки, чтобы уж сильно на нежные местечки не давить, взваливаю её на плечо! Из Аурелии вырывается писк, но явно сдержанный. Что очень странно, обычно девушки хотя бы вскрикивают, а порой брыкаются. Но эта малышка, затаила дыхание. Чуть покряхтела только. Когда её животик упирается мне в плечо, я убираю руку с промежности, обвожу вокруг подавшейся назад ляжки и хватаю под голенькую ягодицу. Сверху весь срам, в том числе, всё ещё частично задранное платье, прикрывает расстёгнутое пальто. Так что окружающим, при случае их появления, ничего не будет видно.

— Какой сильный и жёсткий, — раздаётся от балерины всё же. — Настоящий дикарь. И что ты будешь делать со мной дальше? Потащишь в свою пещеру?

Аурелия прерывается, потому что тихонько ахает от сладостях ощущений. Потому что я провожу пальчиком по половым губам, до которых достаю ладонью на ягодице.

— Кто — то идёт, — спохватывается на моём плече, когда я уже собрался с ней так прогуляться.

Сам слышу, поэтому легко ставлю на ноги. Со взмыленным видом, уже пунцовая Аурелия быстро поправляет платье и даже успевает отступить от меня на пару шагов.

Прислужник притащился с подносом закусок и новой бутылкой шампанского для нас.

Похоже, девушка спланировала лёгкий флирт в беседке. Но что — то пошло не так.

С заметной неловкостью она быстро спровадила парня. И не отрывая от меня диких, игривых глазищ, попятилась вновь к перилам.

Где стала медленно задирать платье снова!

Хмыкаю и увожу взгляд, когда поднимает до середины бёдер. Облокотившись спиной на беседку, заливаю в себя весь бокал. Понимая, что уже в хорошей кондиции, всё же беру бутылку с оставленного подноса.

— Выпивка интереснее, принц — дикарь? — Раздаётся разочарованное.

— Нет, что ты, малышка, — отвечаю, оборачиваясь. — Интереснее посмотреть, где же ты по ночам скучаешь, и какой вид у тебя из окна.

Аурелия смотрит с прищуром.

— Я никого не вожу в свою спальню, — выдаёт вдруг строго.

Так, попытка не удалась, что ж.

— Ладно, не очень — то и хотелось, — брякаю и хлебаю из горла.

— Из бутылки пьёшь, дикарь, — критикует ещё.

— Так вкуснее, попробуй, — заявляю протягивая со своего места, до которого ей ещё шагов пять надо сделать.

— Ты уже из неё попил, — говорит с претензией.

— Дура что ли? — Хмыкаю и хлебаю ещё.

— Откуда ты такой дерзкий взялся? — Возмущается и подходит ко мне. Выхватывает бутылку и пьёт.

Походу, ей такого общения всю жизнь не хватало.

— Девочкам без трусиков пить нельзя, но это так для сведения, — комментирую.

Смотрит так… сочно. Игриво, восторженно.

— Это почему? — Спрашивает с вызовом на лице.

— Можно поскользнуться и случайно сесть на член.

— Пошлый, — хмыкает. — И на чей же?

Не успеваю ответить, хватает прямо за член. Смотрит хищно за моей реакцией.

Сжала бы чуть сильнее, пришлось бы ломать ей руку.

Брови вздёргивает, чувствуя, как он быстро напрягается.

— Ммм, там что — то шевелится, — комментирует красотка.

Беру за подбородок, вздёргиваю. Лапка внизу стремительно слабеет.

Палец с подбородка ниже веду, цепляю середину лифчика через ткань платья.

— Это что? — Спрашиваю строго.

— Бюстгальтер, сэр дикарь, — отвечает игриво.

— Тоже давай сюда, — командую, отпуская её.

Секунды две смотрит дико и с восторгом. А затем живенько снимает пальто, закидывая на борт беседки. Закидывает одну руку через плечо, вторую снизу, расстёгивает платье, которое на молнии от шеи, затем застёжку лифа и вытягивает его легко сзади, ибо он без верхних лямок, да ещё и с мягкими чашками.

Подаёт! Принимаю. Пока рассматриваю, застёгивает платье, а следом выдаёт:

— Проверять будешь?

— Поворачивайся, — командую.

Спиной встаёт живенько. А я снова расстёгиваю платье, опустив молнию до самой поясницы. Затем нагло и без церемоний запускаю руки на спинку и, ныряя под аквамариновые волны, с обеих сторон завожу. Пальцами веду по тугому переходу на стойкие сисёнки. А неплохо наощупь. Сразу нахожу соски. Лёгкое трение, и дикая сучка издаёт тоненький стон, а они стремительно начинают расти от моих ласковых касаний едва — едва. Когда фиксирую уже твёрдые и стоячие большим и указательным пальцами, она зажимает собственный рот, вероятно, чтобы не вскрикнуть.

— Попались, — шепчу сейчас у шейки.

— Гад, лучше молчи, — стонет и замечаю, как сжимает ляжки.

Чуть поиграв с чувствительными местечками, хватаю плотные сиси уже грубо и чувствую по дыханию, как её это заводит.

Принцесска, которой нежно вылизывают письку господа лизоблюды, оказывается, хочет жёстко.

Опускаю руку ниже на плоский животик. Волнующе предвкушающие ощущения, будто она полностью голая в моих объятиях.

Слышу шаги! Отпускаю, быстро застёгивая ей платье. Отскакивает живенько от меня и хватает бокал. Делаем вид, что просто болтаем, запоздало комкаю лифчик, сжимая в кулаке.

Гвардеец, млять, пришёл.

— Леди Аурелия, вас просит маэстро, — брякнул взволнованно, пожирая её глазами.

Ну а как? Стоячие соски проступают через ткань, через мгновение девушка закрывает их рукой, обнимая себя.

— Ищите дальше, — бросает Аурелия надменно.

— Понял вас, — чеканит гвардеец и сваливает.

Смотрю на неё, она в ответ с некой претензией.

— Достал тебя этот Шатур?

— Слишком опекает, — признаётся. — А ты не сильно — то от него в восторге, я смотрю. Да и не испугался. Обычно перед ним все трепещут или стелются. Но чаще и то, и другое. А ты смотрел, как хищник на добычу.

— Не вижу в нём ничего особенного, обычный правитель, — брякаю и глушу.

— Но он же гений, похоже, ты просто слишком дикий декарь, чтобы это понять, — заявляет дурочка.

Всё, что ты видишь, придумал не он, так и подмывает сказать. Но я говорю другое:

— Проза, поэзия, изобретения для лучшего качества жизни. Как похвально, но где его муза?

— Хм… — на лице Аурелии удивление. Если не замешательство.

— Что так смотришь?

— Ты чем — то напоминаешь мне его, выражаешься похоже.

Кто бы сомневался.

Снова боремся взглядами. Вновь эти чёртики в аквамариновых глазах.

Пальто накидывает, берёт за руку, будто мы уже парень с девушкой, и тянет за собой настойчиво, ещё дальше от основного крыла уводя. Не забываю и бутылку с собой прихватить, не пропадать же добру.

Интересно, куда же она решила меня отвести? И как далеко мы зайдём в наших недетских шалостях, пока её ищет папочка.

Глава 31 Сразу двух зайцев

Молча следую, поддаюсь на авантюру. А она оборачивается постоянно, невинно и одновременно похотливо посматривая. Пройдя несколько балконных переходов, в нишу резко заворачиваем, ныряя в арку. Ага! От двух патрульных смотались, как оказалось. Потащила дальше по узким и широким коридорам, лестницам вверх и вниз. Очень ловко прячась не только от гвардейцев, но и от слуг. С чувством непрекращающегося драйва и волнительного предвкушения, мы пробираемся по закромам дворца, периодически прячась меж колонн, в нишах или просто прижимаясь к стене. То я прижимаю её, то она притирается ко мне. Она чувствует мой напряжённый член, а я её тугие сиси. Порой не могу удержаться и трогаю её за попу. Хватаю по — хозяйски и наслаждаюсь тактильными ощущениями сполна. Аурелия всё разрешает, делает вид, что так и должно быть.

При этом мы неотрывно смотрим друг на друга. С жаждой.

Понимаю ведь, куда ведёт, а вернее зачем. Но малость недооценил, когда в зал через закуток ввалились прямо на сцену!

— Это моя тренировочная сцена! — Заявила, уматывая вперёд по площадке.

Скинула по дороге пальто на пол, задрала платье до середины ляжек и на цыпочках побежала по полу. Зал с явным акцентом на саму сцену практически в натуральную величину. Справа кресел в шесть рядов, как в миникинотеатре, из окон панорамных с одной стороны зрительского зала вечерний свет бьёт. С другой — всё наглухо завешано коричневой шторой.

Пока шли сюда, я в поворотах потерялся, но прикинул, что мы точно должны быть в пятом корпусе на одном из верхних этажей. Сюда зашли, походу через чёрный ход, обе двери за креслами закрыты. Чуть отвлёкся, она уже обратно мчит, за три метра до меня взлетает в прыжке, мол, лови, как хочешь. А у меня ещё бутылка недопитого шампанского в руке.

Кое — как одной лапой ловлю. Запрыгивает с руками и ногами, обхватывая, как обезьянка. А цепкая какая.

— Ты такой сильный, — шепчет восторженно.

Под задницу держу голую, хочется уже просто засандалить, рачком поставив. Но я ж тот ещё гурман! Поэтому требую капризно:

— Хочу представление.

— Чего удумал, — отвечает задорно и слезает с азартом в глазах.

— Давай, покажи, что умеешь, а я посмотрю, — брякаю, спускаясь со сцены. — Где там твой Шатур обычно сидит?

— На втором ряду по центру, да.

Поднимаюсь, усаживаюсь поудобнее на шикарный кожаный трон маэстро с бутылкой. Аурелия уже в стойке сценической замерла. Платье у бедра подвязала на узел, чтобы выше подтянуть. Письку не водно, но это пока.

— Нет, голубушка, так не пойдёт, — заявляю вальяжно и командую со взмахом небрежным. — Снимай платье.

Снова в меня впивается дикий, восторженный взгляд.

— Ты варвар! — Восклицает звонко и энергично снимает с себя всё!

Обнажившись полностью, снова встаёт, принимая сценический образ.

Голое тело в целом смотрится асексуально, особенно, когда оно ещё в некоем атлетическом напряге.

И в то же время от осознания самого события вид её очень даже возбуждает. А когда девушка начинает двигаться, сперва, медленно, но постепенно ускоряясь, желание и восторг возрастают в разы.

Поначалу движения Аурелии скромны, чую, стесняется всё же, но постепенно она растанцовывается, забывая о наготе. И вскоре я уже вижу кульбиты, от которых градус в штанах зашкаливает. Потому что и задирание ног выше головы, и прыжки в поперечном шпагате будоражат всё нутро до животного исступления. И очень сложно сдержаться от того, чтобы не залезть на сцену, не выловить спортивную голую сучку и не оттахать прямо на площадке. Мелькает то дикий взгляд курносой малышки, то крепкая спинка с её круглой фантастической попкой, то жилы внатяжку с писькой распахивающейся и блестящей меж половых лепестков.

А я восседаю на кресле маэстро Шатура, глушу шампанское, а передо мной его голенькая дочь выступает с бешеной жаждой быть оттраханной дерзким дикарём.

В момент, когда она переходит на подобие стриппластики на полу, уже не могу терпеть. Поднимаюсь, откидывая бутылку, и иду наказывать, скидывая одежду по дороге.

При виде такого Аурелия замирает на мгновение в позе развратной, а затем распластывается на полу в миссионерскую, мол, еби. Вид, будто нежится, противоречит её перепуганному взгляду.

Сдёргиваю штаны с трусами, высвобождая колом стоящий член, и нависаю над ней.

Девушка ахает, ужас накрывает её новой волной:

— Он в меня не поместится, ты что, — говорит встревоженно.

— Я ж не изверг, — хмыкаю. — На полписечки вставлю.

С этими словами опускаюсь к ней тазом, устраиваясь между ног.

— Надеюсь, не в первый раз? — Уточняю на всякий пожарный.

— Нет, — шепчет, задышав часто.

— Кто тебя трахает? — Спрашиваю, мысленно наращивая на член тонкий слой золотой плёнки. Пусть по безупречной коже и видно, что не смертельно венерически больна, однако здравствуйте. Вхожу…

— Мой сводный брат брал меня два раза, но Шатур узнал, аааа, стой, стой, стой.

— Тшшш, малышка, — ввожу аккуратнее и улетаю в небо от первостепенных ощущений. Когда головку сразу обволакивает горячая скользкая и нежная плоть, мысли уже не в башке. Но эта её болтовня…

— Ещё один гвардеец лижет мне, но вставлял только брат, — продолжает рассказывать уже с затуманенным взглядом.

— Какой — то конкретный удалец? — Спрашиваю, начиная размеренно работать тазом.

— Да, с усиками мягкими, нежными, — шепчет прерывисто. — Как же хорошо.

Не прекращаю любоваться эстетическим телом красивой малышки. Дерзкая сучка, превратившаяся под экстазом в нежного ангелочка, которого хочется ещё больше приласкать. Ровно, как и взять жёстко.

Опираясь на руки, чтобы не раздавить, опускаюсь к ней. Ласкаю сисечки языком и губами. Пробую целовать, но, похоже, животное в ней от этого только больше задыхается. Поцелуи невменяемые, лишние.

Когда малышка расслабляется, член входит очень хорошо почти до конца. А она боялась! Даже платье не помялось! Обволакивает так сладостно и робко, что оргазм подкатывает слишком быстро.

Аурелия закатывает глаза, стонет всё громче, изгибаясь, пытается меня царапать.

— Ещё! Сильнее! — Вырывается из неё звериное в какой — то момент.

А у меня уже подкатило. И эта сучка тоже лишний раз дёрнулась. Но тут случилось неожиданное, спазм пошёл, а боец не стрельнул. И тут до меня доходит, что золотая броня мне канал пережала, как тогда Мунира.

Вероятно мы с нано — бронёй уже как одно целое даже в мыслях. А броня, выходит, ещё и ощущение запоминает. Охренеть!

Возрадовавшись холостому выстрелу, решил, что этой ненасытной, как оказалось, суке надо прочувствовать всё сполна. Начинаю вертеть ей, как вздумается. Балерина легко поддаётся на любые фантазии и загибается, как гну. Ещё трижды подкатывает при этом, но я обхожусь лишь холостыми спазмами.

Наигравшись, понял, что пора. И в финале по любимой классике: ставлю раком с мордахой в пол, и уже долблю до конца! С такой жопой, только так! Бьются мышцы о таз упруго, шлёп, шлёп, шлёп! Аурелия воет, как сука, не контролируя себя. Вынимаю в самый последний момент и кончаю обильно ей на спину и волосы. Золотой чехол участливо даёт мне извергнуться от души.

Ещё спазмы сладкие не прошли, а тут вдруг раздаётся щелчок в замочной скважине левой двери!

Аурелия дёргается, тут же опомнившись.

А я останавливаю время. Ибо не вижу никаких других вариантов.

Поднимаюсь у примы зависшей статуей, которая всё ещё в раскоряку с распахнутыми розовыми, набухшими дырками на белой коже. Присвистывая в мозгу мелодию, собираю свою одежду, казалось бы, невесомую, но такую деревянную. Уже намылился уходить через сцену, откуда мы пришли. Но совесть начинает грызть, глядя на стоящую раком задницей к двери Аурелию.

Она не успеет одеться, и свалить голой за кулисы тоже, оставаясь незамеченной. Дверь уже начала открываться незнакомцем, когда я перешёл в режим ускорения.

Поэтому поднимаю её платье и кладу «сухарик» перед носом. По крайне мере так она хоть успеет прикрыться.

На этом всё. Наши приключения окончены, малышка. Прости.

Меня ждут великие дела!

Заныриваю в коридор, и мне становится интересно, кто же всё — таки пришёл. Возвращаюсь в нормальный режим, чтобы послушать.

— Аурелия⁈ — Взвизгнул Шатур и закричал уже в другую сторону: — назад, все назад!

Стук коленок и локтей о пол сцены со взрывным темпом, шуршание тканью, суета с ахами и рычаньем. А затем резко обрубается всё, и снова голос Шатура:

— Что всё это значит, дочь?

— Я не знаю, папенька, — раздалось жалобное, ещё и начала икать до кучи.

Завернул в комнату, судя по всему, гримёрку, держа ухо востро, оделся. В мою сторону Аурелия не побежала, там разразились семейные разборки. Мдя, как же визгливо орёт Шатур. Бррр.

Взглянув на часы, ужаснулся, времени уже начало второго ночи! Нихрена я с ней загулял.

Всё, пора браться за дело! На пустые яйца легче думать о важных вещах.

Пошёл блуждать по коридорам, и вскоре вышел в большой холл. Там наткнулся на патрульных, промямлив, что заблудился, попросил довести до залов. Шимко ждал в условленном месте на втором этаже в большом зале со стороны гардеробной, куда я прошмыгнул через игровые столы.

Пьяные игроки даже не обратили на меня внимания.

Судя по выражению лица, слуга весь извелся и неслыханно оказался рад моему появлению. Чуть осмотревшись, двинули грабить маэстро!

— Как там мои? — Спросил по дороге.

— Вас искали. Собирались уезжать.

И это к лучшему. Что в зале, что на балконах народа здорово поубавилось. Музыка играет лениво, никто уже не танцует.

На удивление до крыши пятого крыла добрались без происшествий, я бы сказал, как по маслу. Один лишь раз Шимко затаился на перекрёстке и попросил подождать пока пройдёт патруль.

На крыше смотровая площадка поменьше, чем внизу, и узкий балконный переход по периметру.

Старший слуга сам вытащил из — за бетонного корыта клумбы мою сумку. Надо отдать должное, спрятал хорошо, между кладкой корыта и основанием перил — расстояние маленькое, туда никто не полезет.

Покопавшись в сумке, решил в «чёрного ниндзю» не облачаться. После того, как спокойно отреагировали гвардейцы на то, что шастаю, где не должен, проще включить дурака. Чем палиться наверняка. Тем более, я научился пользоваться силой Вейзевула. Ага, не прошло и десяти лет.

Главное увидеть раньше, чем увидят тебя!

— Кашлянешь, если кто пойдёт, — ставлю Шимко на шухер.

Кивает решительно, но подглазины конкретно так дрожат. Мля, похоже, он у Газима на серьёзном крючке.

Кошка, верёвка в зубы, рюкзачок за спину. Перья гарпии в сапоги. На лоджию шестого корпуса крюк зацепил с четвёртого раза.

Полез! Зацепы скалолаза вырастил из нано — брони на носках и хорошо дело пошло, только облицовка белая и сыплется. Нет, блин, всё же зря я не переоделся. Костюм пачкается!

На три этажа взобрался бодренько, перелез. Шимко смотрит ошалело, но знак подаёт, что всё чисто.

Так, по плану здания здесь у Шатура комнаты с коллекциями личными, наглухо закрыты, снаружи охраняются. Двигаемся выше! Кошку зацепил за длинный балкон на два этажа выше, дальше полез. После опыта лазутчика в Дуаде, отлично всё получается, даже без магии. Однако за перила приходится цепляться когтями! Мля, чуть не сорвался.

Оказавшись на балконе, осмотрелся и вслушался. Кошку снял, верёвку смотал, тут и спрятал. Шимко снизу делает вид, что прогуливается. Ох — ё, высоко же я залез. Это только до крыши нижнего крыла этажей пять лететь. А так до земли, как с Останкинской башни. Ветерок завывает, Градир, как на ладони, или у моих ног. Лепота!!

Так, за дело! Ищу вход, двигаясь вдоль стены по балкону мимо кресел — качалок со столиками.

Все три двери балконные закрыты, а вот несколько окон на проветривании. Перелажу, затаив дыхание. И оказываюсь, похоже, сразу в спальне Шатура! Резная мебель, кровать размером, чтоб и для оргий подходила. Не задерживаясь, прошмыгиваю в смежную комнату. Темно, тихо, безмолвно. Изысканно и богато.

Убедившись, что здесь никого, начинаю шариться в хоромах главы Градира уже по — хозяйски и со знанием дела. Осматриваю шкафы, тумбы и полки. Какой же он барахольщик… но нет и следа вещей с Земли. На плане Газима у него здесь пентхаус в три этажа, выход на отдельную крышу и в башню, вскоре нахожу и лестницу. Но подниматься не спешу. На первом этаже должен быть его кабинет, где он беседовал с Валиантом. Сам кабинет не так интересует, а вот некая смежная комната с радиоприёмником да! Хожу уверенно, как у себя дома, здесь караулов быть не может, это покои императора. Слуги же убираются днём. Охрана снаружи, охраняет подступы. Главное у входных дверей не шуметь.

Кабинет шикарный, представительный. Паркет под ногами лакированный. Вся мебель из резного, походу сплошного дерева. Принадлежности письменные из серебра и золота с каменьями, будто специально подчёркивает, насколько легка для него роскошь. Бумаг много всяких, приказы по Градиру, проекты, протоколы. Взялся было взглянуть, но быстро плюнул, искать в этом что — то интересное… некогда! На всю стену карта Плато, цветная рисованная, с пометками рукописными.

Времени рассматривать нет, открываю дверь в смежное помещение, затаив дыхание! Коридорчик, в конце которого ещё дверь. Ну да, всё наглухо, если закрывать. Дёргаю ручку двери, а хрен. На ключ закрыто. Ухо прислоняю, тишина гробовая. Похоже, выключено всё. Метнулся, покопался в ящиках. Нашёл парочку ключей, ни один не подошёл. Выламывать опасаюсь, чтобы не нашуметь. Тихо раскурочить, если только. Пробую, но это же не ДСП — стружка, а цельное дерево, судя по всему прочная порода. Золотые когти со скрипом борозды оставляют. Так, а если ключ выплавить? Я примерно понимаю, как работают замки: столбики в пазах приподнять нужно одновременно до нужного уровня, чтобы повернуть в скважине ключ.

Подношу палец, пробуя разные мысленные команды давать живой броне, пытаюсь периодически поворачивать палец с наращенным ключом. Скрежет в скважине только больше усиливается, но в какой — то момент замок поддаётся, и я спокойно делаю оборот, а за ним и следующий. Похоже, роль сыграли не мысли о том, как делать, а желание открыть.

Отворяю, вхожу! А ведь не зря он здесь всё затеял близко к рабочему месту, это чтобы эфиры не пропускать.

Внутри небольшая комнатка, увешанная неизвестной и громоздкой на первый взгляд аппаратурой, сварка каркасов и балок напоминает предприятие, где танки мы смотрели недавно. Ха! Похоже, Шатур слепил своё радио? Нет, всё же провода, коих здесь целые магистрали из пучков вполне похожи на земные. И они уходят в потолок, вероятно, антенна вообще на башне, источник питания непонятно где. Здесь, скорее всего, только приём эфира. Микрофона нигде торчащего не вижу. Панель с примитивными большими кнопками, тумблерами и переключателями, раза в три больше компьютерной клавиатуры, колёсиков, правда, целая куча на отдельной доске и шкала какая — то левая. Цифры греческие, но шестизначные, странное обозначение диапазона.

В остальном место, как место. Стул встроенный перед агрегатом, кресло, массивная книга раскрыта, куда Шатур делает записи на русском языке! Даты эфира, цифры, текст!! В основном одно и то же. Пять — шесть фраз, которые вначале книги менее полные, а в конце уже уверенно и чётко написанные. Фразы из моего эфира, и то, что говорил Валиант. Но это ещё не всё.

«Небесный замок, приём, получила сигнал, отправляюсь проверить, иду на точку эвакуации…» и координаты!!

Полистал книгу, раз двадцать пять за три цикла эфир такого содержания он фиксировал, и координаты!! Семь разных точек, но повторяются некоторые два раза. Что бы это значило? Шатур знает, где приземляется Дракон?

Я знаю одну такую точку, и то от «кошаков» услышал, когда они спешили на помощь в шахту, где Уцарию прикончил.

Первые записи аж девять циклов назад сделаны. Долго радио мастерил? А что? Явить не смог? Судя по проводам, что — то же умел. Хотя… такие и здесь можно сделать. В этом случае Ольви со своим «наискром» в пролёте. Как только Беринг пронюхает, что прогресс подступил, он над трубками и педалями магички будет хохотать звонко.

Всё же не вижу признаков, что он может что — то с Земли являть. Однако сомнения большие, стихи те же… учил? Знал наизусть? Или сборники явил?

Судя по пыли на столе у радио, маэстро не был здесь давно, да и по записям ясно: последняя дотирована сезон назад.

Радио агрегат не рискнул даже пробовать включать, мало ли загудит или где снаружи засияет.

Журнал эфиров ещё раз бегло пролистал. Поискал карту в столе, но там только принадлежности и бумага. Карточки из плотной бумаги какие — то, детали мелкие.

Вернулся к карте на стене, глазами пробежался. Такой шкалы здесь нет. Значит, другая карта у него есть. Но пометки! Что за точки? Просто названия выписаны, и в овал разными цветами обведено.

Так, всё, время! Первым делом нужно Камень найти, а не зарываться в бумажках. По компактной лестнице из твёрдых пород наверх спешу. Следующий этаж, тоже комнат не счесть, но сразу поднимаюсь выше.

Прохожу несколько больших комнат, смахивающих на мастерские. Чертежи, проекты, модельки, хм… летательный аппарат, наконец, собрался сделать? На паровой тяге? Сгораю от любопытства, но иду к намеченной цели. А вот и библиотека, куда буквально врываюсь. Книги, свитки… Но мне нужен спрятанный здесь секретный ящик!

План библиотеки у Газима достаточно точный, как я посмотрю. От ниш и вплоть до стеллажей со шкафами. Семьдесят квадратов комната, по двенадцать стеллажей до потолка, широкий стол для чтения, на котором полнейший бардак. Окна панорамные с одной стороны и глухая стена с другой, ибо с противоположной стороны у него зона отдыха тоже с видами.

Всё в книгах, причём много новенького вида изданий. Похоже, Шатур разрабатывает новые технологии печати. Занялся типографией.

Ну а я занимаюсь поиском секретной ниши. И как о ней узнал, Газим, ума не приложу. И ведь нахожу её вскоре по наводке, прямо за последним стеллажом, где полками с имитацией книг замаскирована целая дверца. От книг одни корочки, которыми внешняя сторона дверцы и выложена. Оппаньки, а вот и сейф.

Метр в высоту и полметра в ширину, лимбовый замок, то есть поворотная ручка с насечками цифр. Хрена се, техника. Сам сейф, похоже, ещё и зацементирован в стене.

Отверстий нет, чтобы запихнуть в скважину живую броню и отворить, как дверь. Газим сразу сказал, что не знает, в чём хранится артефакт.

Твою дивизию, приплыли.

Я даже не предполагал, что здесь сейф. Тем более такой навороченный. Может, моя мамаша сюда наведалась, глянула на замок, плюнула и ушла. Я бы на её месте ещё обоссал бы занавески, где успел бы.

Поскреб дверцу когтем, краску серую отлупив. Металл толстенный, без магии шансов нет.

Попробовал код подобрать, прислонив ухо к двери, стал крутить колёсико. Даже щелчок уловил, но толку от этого никакого. Поигрался и бросил затею, потому что дилетант, как ни крути!

Так, млять, неужели подсказок никаких? Всего — то нужно найти пароль.

Или спросить его у дядьки Шатура.

Как раз с лестницы возня доносится, специально двери не закрывал, чтобы услышать входящего.

Похоже, сюда наверх никто подниматься не собирается. Крадусь к лестнице, затаив дыхание от каждого шага, ибо паркет, сука, слегка поскрипывает под каблуками.

Замедляю время и спускаюсь уже спокойно, без суеты посмотреть, нет ли засады.

Шатур в своём кабинете, за столом сидит, двери нараспашку, сам в праздном костюме, походу спешил. Над блокнотом завис, на новой страничке которого сверху написано на русском языке:

«Третий пилот?»

И дальше медленно — медленно что — то выводит.

Убедившись, что в хоромах больше никого, а входная дверь, по крайней мере, захлопнута, возвращаюсь к гению и мыслителю. Снимаю рюкзак, откладываю в сторонку, чтобы уж явно не было понятно, что я грабитель. Встаю за проёмом в соседней комнате, чтобы не пугать, и возвращаюсь в нормальный режим. Слышу, Шатур по бумаге дальше пишет что — то, нашёптывая под нос.

Стучу по наличнику проёма. Перо замирает.

— Разрешите войти, товарищ маршал? — Спрашиваю браво.

Секунды две жду, молчание. Выглядываю деловито, Шатур в ответ смотрит глазами бездонно синими ошалело.

— Как ты здесь оказался⁇ — Вырывается из уст сиплое.

Выдерживая паузу, выхожу к центру комнаты, усаживаюсь на одно из кресел, что напротив. Откидываюсь на спинку, ногу на ногу вальяжно закидываю, всё это время земляк молчит, сверля взглядом. Кажется, будто опасается даже лишнее движение сделать, так ручка из золота в лапке и зависла. Кстати шариковая, местного производства.

— Вероятно, я заблудился, сэр Шатур, — отвечаю, наконец.

— Я знаю, кто ты, — заявляет даже как — то спокойно.

— И как догадался? — Спрашиваю, легко перейдя на «ты».

— Шахматного короля ты поставил на изначальную клетку, а не как он стоял в сыгранной партии, — констатирует с нотками превосходства. — Какова вероятность, что незнающий игры человек поставил бы точно куда следует?

Хм, вот где прокололся. А этот наблюдательный какой!

— Согласен, — сдаюсь сразу спокойно и даже улыбаюсь чуть — чуть.

Шатур серьёзен, уводит взгляд, задумчиво смотрит в блокнот. А затем спокойно говорит, будто мы давние друзья:

— Ты мог сразу подать знак. А не устраивать дебош, чтобы тебя заметили.

Фраза на русском звучит из его уст несколько ломано. Неужели и я так говорю?

— Не знаю, ты так обложился, что к тебе на кривой козе не подъедешь, — отвечаю тоже на русском.

И Шатур улыбается! Сам себе, с глазками в стол, но всё же, будто вспоминает что — то из прошлой жизни.

А я вспоминаю, что должен кое — что сделать! А точнее передать эту долбаную повестку в суд. И закрыть вопрос о долге перед Ревеккой. И потом уже спокойно пообщаться, ибо чую его дружелюбие. Если это, конечно, не обманный манёвр гения.

Поэтому я достаю из — за пазухи цилиндрик.

Шатур поднапрягся сразу. А когда вынул, спросил настороженно:

— Что это?

— Это тебе, просили передать лично, — ответил, поднялся и протянул.

Отложив ручку и блокнот, земляк принял неуверенно. Повертел цилиндрик заинтересованно, вскрыл печать. Пока я возвращался в кресло, он уже вынул бумажку, развернул. Изучающе посмотрел, раздвинул, оказалось их две. Брови приподнял.

— Пфф, — выдохнул вдруг Шатур с обречённым видом и даже откинулся на спинку кресла, а затем выпалил, глядя на меня, как на жалкое ничтожество: — ты идиот.

— Не понял⁇

— Эта магическая повестка на моё имя, — выдал с претензией, демонстрируя одну бумажку с серебряными иероглифами, и добавил с усмешкой, тряся второй: — А эта на твоё, сэр Кристиан Везучий сын Аргириса.

— И что с того? Проигнорируем и всё, — хмыкнул.

А внутри смятение, я тут каким хреном в их разборках⁈ Сразу вспомнились слова Газима о том, что схлестнулись некие две большие силы. Шатур и кто — то там ещё!!

Шатур начал смеяться, или кашлять, до конца не понял. Обе бумажки осыпались в его руках пылью. А затем нечто сверкнуло между нами яркое!!

Успеваю замедлить время! И вижу, как голубой шар с резвящимися молниями внутри стремительно растёт, накрывая нас обоих. Делаю шаг в вязком пространстве, стремясь уйти от стремительно растущего эпицентра. Но голубое поле накрывает меня за несколько секунд даже в замедленном времени. Успеваю увидеть, как пропадает неподвижный и невозмутимый Шатур, буквально испаряясь по молекулам у меня на глазах. Страх и отчаяние накрывает медным тазом. Меня уносит с ощущением, будто вырывает силой из этой реальности.

Через пару мгновений я снова слышу звуки и ощущаю кожей воздух. Наплывает звон в ушах и, кажется, что вот — вот разразится ливень с грозой.

Первая мысль: какое счастье, млять, живой. Сквозь бельмо в глазах от вспышки я понимаю, что нас куда — то перенесло. Лежу на холодном каменном полу и смотрю в шарообразный потолок, который не так уж и высоко.

— Гениально, сразу двух зайцев, — раздаётся рядом звенящим голосом от Шатура, который тоже распластался на полу.

Ещё не поднявшись, понимаю, что мы в какой — то шарообразной белой камере, напоминающей капсулу. Нет ни окон, ни дверей, сплошной камень без стыков кирпичных или блоковых.

— Где мы? — Спрашиваю, принимая сидячее положение.

— В камере Магистрата магии, слышал о таком?

— Да.

— Ладно я, ты — то где успел отличиться, дурачок?

Глава 32 В преддверье суда

Камера — шар с круглым, как оказалось, зеркальным полом по центру. Диаметр камеры метров пять. Свет непонятно откуда такой белый, излучает камень, из которого вылита сплошная стена.

Уселись по разным сторонам, облокотившись на стены спинами, смотрим друг на друга. Я с непониманием, а Шатур на меня волком.

— Скажи мне, парень, как они умудрились тебя уговорить? — Спрашивает дядька, немного успокоившись. Ибо до этого минут десять он крыл меня матом, не прекращая. И я исправно слушал, ибо чувствовал некую глобальную вину. Пока он не пошёл по второму кругу, тогда уже предложил ему заткнуться, если он не хочет остаться без зубов.

Отвечаю спокойно на вопрос:

— Мне серьёзно помогла на пути в Градир женщина по имени Ревекка, она маг — оборотень. За свои услуги попросила передать повестку тебе лично. Я даже не думал, что это какой — то телепорт.

— Ревекка, — хмыкнул Шатур. — Хитрая и изворотливая дама, помню её ещё юной куртизанкой. Втиралась ко мне в доверие, пока не прокололась сама. Пожалел, не стал убивать. Что ж, надо отдать должное, девушка нашла к тебе подход. И верно рассчитала твои шансы.

— Вот же сука, — вырвалось из меня от души так.

Земляк даже усмехнулся. Но как — то горько.

— И долго нас продержат, что им надо? — Этот вопрос сейчас интересует меня больше других.

Пока Шатур ругался, я осмотрелся, и, не увидев защитных крупиц нигде, пробовал состряпать контур, но он исчезал буквально за долю секунды. Тогда я замедлял время, но меня выбрасывало секунды через три обратно, не давая даже сосредоточиться для создания портала. Походу, здесь что — то всё поглощает. Невозможно активировать ни обычную магию, ни свойства вампира, сразу всё сжирается неким полем.

— Не о том ты переживаешь. Нас ждёт суд. По мою душу уже второй, — отвечает Шатур, потупив взгляд. — Вряд ли меня выпустят на этот раз.

— И что это за суд?

— Члены Магистрата и сам Сиригр будут судить и меня, и тебя. За нарушение баланса в их мире.

— Хм, хреново, — даже не знаю, что и сказать. Гунуа меня предупреждал…

— Хреново, — повторил Шатур с усмешкой, но обречённый вид уже скрыть не смог. — Мда… сыграли они на твоей наивности, парень. Мне оставалось до Чёрного сезона продержаться, и тогда бы меня уже никак не достали. Ты как наша Первая.

— Наша «Первая»?

— Да, наша Первая, — ответил с нотками загадки, по взгляду вижу, что намекает, но прямо не хочет говорить. — Она проявила себя в Тирсе ещё, когда я только осознал себя. Мудрая и сердобольная возглавила и подняла Белую Тирсу против Зелёной. Рабство, видите ли, ей опротивело. Разгорелась гражданская война, тогда её и сцапали. С того момента я понял, что должен быть осторожен.

Хм. Вот и нашлись, похоже, все три «тела». Три попаданца с Земли, которые прошли через некую энергию, вобрав в себя особые свойства, приуроченные к созданию Дракона. Женщина с Тирсы, Шатур и я.

— И где она теперь? — Спрашиваю со скептическим настроем.

— Не знаю, — отвечает маэстро. — Скорее всего, уже нет в живых. Не нужно было так усердствовать на благо общества, сидела бы тихо.

— А ты — то сам? — Корю его. — Стихи на всё плато Пушкина с Лермонтовым, и как только совести хватило присвоить их творчество себе. Я уже о плагиате всего прочего не говорю и извращениях в искусстве. Только в Градире осознал, насколько ты охерел, мужик.

— Полегче, сосунок, — хмыкнул Шатур, надвигая брови. — Мне полтора века, я тебе в прапрадеды гожусь! Если для тебя недалёкого ума воина ещё не дошло: стихи и были призывом собраться. А в остальном я не выходил за рамки Градира, контролировал всё это. Искусство и как ты выразился, его извращения, были необходимы для контроля общества, что показала практика. Я всегда плясал от потребителя, если ты понимаешь, о чём речь. И по сути, что творится в самом Градире этим плевать. Но они углядели угрозу в технологии использования пара и сжатого воздуха. Но здесь я их переиграл, отвлёк так сказать.

— Зачаровал Стеклянную реку, — предположил я.

— Да, — усмехнулся Шатур и вздохнул как — то даже мечтательно. — Когда запустился кордон, около двух сотен магов — шпионов Магистра погорели сразу же. И я их сцапал. Славные были времена.

— Ну и что дальше? Если бы ты дождался Чёрного сезона, так бы и сидел, зная, что вампиры до тебя не доберутся.

— Вампиры, — протянул Шатур с нотками цинизма. — Они и так в Градир не сунутся, здесь вечный свет. А вот с противоположной стороны Плато вечная тьма, как раз для них подходящий мирок. Но они меньшее из зол.

— Тебя не волнует судьба Вита, — укорил его.

Шатур вздохнул.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу говорить прямо, да и ты задумайся, — выдал, показав на мочку своего уха, казалось бы, непринуждённым жестом.

Ох — ё! Нас подслушивают⁈ Шатур едва заметно кивнул, вероятно, выловив моё замешательство.

— Я пролистал твой журнал с эфирами, кх, — начинаю намёками. — Кое — что ловил и сам.

Земляк кивнул.

— Разлом выгоден Сиригру, — говорит негромко. — Но он не понимает последствий до конца.

— Тебя же Разлом уже перестал интересовать.

— Потому что сделать ничего не выйдет, — ответил на выдохе Шатур. — По крайней мере, мне.

— А чего он не понимает?

— Вита — это не просто плато, это часть системы, — выдал несколько витиевато. — Все Сиригры из поколения в поколение, как одержимые, растили Разлом. Если трещина дойдёт до критического положения, Плато сломается, а следом рухнет и вся система.

— Целостность системы, — повторил я из радиоэфира.

Шатур энергично кивнул.

— И что мне делать?

— Для начала пройти этот суд и убедить их, что станешь полезным. На первый раз тебя могут и отпустить, если уверишь их в своей полезности. Ведь ты помог сцапать меня.

— А что будет с тобой?

— Ничего хорошего, шанс данный мне, я растратил, — ответил Шатур удручённо. — Но уже смирился. Когда мы выйдем отсюда, с большой долей вероятности не увидимся вновь.

— Печально.

— Скажу тебе так, я прожил сто тридцать счастливых лет, и ни о чём не жалею, — выдал.

Блин, хреново как — то всё получилось. Немного помолчали.

— Почему «пилот»? — Спросил всё же о тексте в блокноте.

— Прямых ответов нет, — говорит Шатур хмуро, намекая на прослушку. — И на русском говорить нельзя, особенно тебе.

Хм. Вот даже как? Ни слова на русском. Он для них как зов с преисподней? Или точный сигнал того, что мы из одного места с ним. А точнее, что я такой же, как и Шатур! Они сомневаются ещё⁈

— Один экипаж, и его ищут, — отвечает земляк ребусами. — Но найти смогут только в одном случае.

Киваю. Если я соберу все Камни!!

— Мне нужно кое — что из твоей библиотеки, — брякаю, намекая на «Камень четырёх драконов».

— Да, как и особые места, — выдаёт Шатур.

Точки возможной посадки Дракона!!

— Я понял, и где?

— Всё там же, — отвечает быстро и дальше уже с мольбой в глазах: — если выберешься, просьба лишь одна, позаботься об Аурелии. О сыне не нужно, хотя бы о ней. Девочка слишком эксцентрична и избалованна, своим цинизмом и надменностью под моим покровительством нажила немало врагов. Если меня не станет, её растерзают и уничтожат в два счёта.

— И что я могу сделать?

— Не знаю, думай, — хмыкнул Шатур. — Это моё условие. Обещай и получишь, что нужно.

— Хорошо, обещаю, — соглашаюсь легко.

— Ответ — это дата окончания Великой отечественной, — брякает земляк.

Пароль от сейфа!!

Киваю. Но тут же спрашиваю:

— Что будет, если пилот доберётся до своего корабля?

— Возможно, сумеет убрать все дефекты, ибо другой сейчас бесполезен, — отвечает.

Это он про Красного дракона, похоже. Если сопоставить с летописями, найденными у Гунуа, получается, только Синий дракон синхронизируется по времени с миром Вита. Тогда он сможет зарастить трещину в Плато? Но главный вопрос остаётся открытым.

Какая роль здесь отведена мне? Просто передать камни неким силам или стать управленцем Дракона? Кто меня направит? Мой будущий коллега на красном Драконе, который ищет меня по всплескам? А не попаду ли я в очередную ловушку?

— Аурелия, Кристиан, — произнёс Шатур с печалью в глазах.

Вибрацию почуял и я.

— Как заставить её мне поверить? — Спрашиваю быстро, чувствуя, что нечто уже идёт за нами!!

— Почитай ей из оригинального сборника стих с пометкой «прощание», — выдал, и стена рядом с ним разъехалась до арки, как будто она из ткани состоит!!

— Где этот сборник? — Спохватился я. Но тут раздался из прохода грозный мужской голос:

— Беринг Шатур, первый член Сотни Белых Земель Градира, на выход.

— Прощай, парень, жаль не пообщались в неформальной обстановке, — брякнул Шатур, не ответив.

Поднявшись, двинул в арку, из которой бьёт свет, как из фар автомобиля в ночи.

— Снова ты, Эверис? — Выпалил Беринг уже кому — то другому, причём так по — свойски, словно это всё шутка.

— Снова ты, Беринг? — Раздался приподнятый ответ. — Давно не виделись. Пошли, дорогой. Честно скажу, Магистрат ликует.

— Гореть вам всем в адском пламене.

— А это как?

— Надеюсь, скоро узнаешь…

Арка закрылась, и я остался один в гробовой тишине и наедине со своими мыслями.

Уже и пописать захотелось, затем копчик взвыл до кучи. Только решил улечься. Снова вибрация! И в груди холодеет. На этот раз арка открылась около меня. И раздался до боли знакомый голос Ревекки:

— Кристиан Везучий, бастард короля Леванта Аргириса Светлого, на выход.

Строгая какая. Но совсем нестрашная.

Подрываюсь быстро и выхожу, нет никакого желания брыкаться. А вот спросить с этой подлой суки не помешало бы.

Через арку прохожу в сплошной слепящий свет. И оказываюсь в коридоре, а точнее в его начала на платформе некоего портала, подобные у нас во Дворце. И здесь всё из белого сплошного камня, коврик ещё синий с голубыми полосками расстелен. Вдалеке виднеется холл с окнами арочного типа без стёкол, откуда выглядывают белые, бугристые облака!

Метрах в трёх Ревекка стоит в деловом костюме чёрного цвета: штаны, пиджак, белая блузка, галстук короткий женский, чёрный с гербом розовым в белом круге. Волосы в хвост, пара локонов кудрявых лицо обрамляет. Взгляд зелёных глаз устремлён на меня с некоторой опаской. Но в целом она выглядит, как строгая училка.

— Серебра тебе и Света, кошка драная, — здороваюсь первым.

Ревекка уводит взгляд и в следующее мгновение уже не выглядит так уж уверенно.

— Я не знала, что там и вторая повестка на тебя, — отвечает негромко.

— Ага, так я тебе и поверил.

— Не злись, я выполняла волю куратора и сразу сказала, что не желаю новых встреч, — продолжает лепетать, как нашкодившая.

— Не знаю, что останавливает меня от того, чтобы прямо здесь тебя прикончить.

— Ты не сможешь, — отвечает вполне уверенно.

— Да ну? — Делаю даже шаг навстречу.

— Нет, ты не понял. Дом Магистрата из пород илинума, поглощающего любую сверх — силу гостя, но не обитателя.

— Дай угадаю, у вас есть блокирующие воздействие артефакты.

— Что — то в этом роде, — соглашается и говорит так участливо. — Заседание по Шатуру только начинается и продлится от нескольких часов. Поэтому у нас есть время. Пошли, покажу тебе гостевой двор.

Разворачивается своей подкаченной задницей и шурует в сторону холла.

— Так я гость? — Спрашиваю, поспешив за ней.

— Нет, обвиняемый, — обрубает. — По крайней мере, до вынесения вердикта судом.

— И в чём меня обвиняют?

— Не в моей компетенции предъявлять обвинения, это полномочия куратора, я лишь сопровождающая, — отвечает, когда ровняюсь с ней.

— Какая же ты всё — таки сука, — бросаю, сверля взглядом её профиль и борясь с желанием вцепиться когтями.

Блокировали они тут всё. Уроды, мля. Нано — броня работает.

— Я знаю, — хмыкает, когда выходим в холл.

— Если Шатур не выйдет из вашего логова, молись всем своим богам, чтобы не вышел и я.

Тактично молчит. Даёт осмотреться. Коридор вывел в холл, от которого открытый балконный переход в обе стороны с колоннами, переходящими в арки — прыгай, никаких препятствий, всё открыто. Вид на заснеженные вершины впечатляющий. Вблизи облачная дымка рассеивается, оттого видно далеко. Всё как будто внизу, под нами. А замок или дворец, в котором я оказался, завис. Причём никакой ветер сюда не задувает, словно нас некое поле защищает от ветров и холода. Только свежестью веет и светом белым хорошо обволакивает.

Теперь кажется, что облака над нами. А до первых вершин сколько, даже на глаз не определить, сравнить не с чем. Думаю, не более двухсот метров. И этого достаточно, чтобы не решиться сигануть.

— И где мы? — Спрашиваю, не ожидая ответа.

— В Доме Магистрата.

— А где Дом Магистрата? — Интересуюсь, хотя уже и сам прикинул, что это где — то на Великом Хребте.

— Этого я не знаю, идём.

Двинули по балкону. Бррр, от одного только вида бесконечных снежных волн в дрожь берёт. Или у меня просто мандраж начался.

Ревекка молчит, а мне и спрашивать ничего не хочется. Особенно после разговора с Шатуром, болтовня с этой приспешницей кажется пустой. Мне просто прибить её хочется.

Несколько коридоров миновали, повернули на третьем, а там целая оранжерея с потолком купольным в прозрачных гранях стекла. Каменные скамейки, фонтанчик журчит небольшой, клумбы мелких цветочков в каменном обрамлении, деревца карликовые со скудной листвой, синими и розовыми цветочками. Люди в чёрных, синих и серых костюмах вдалеке у перил мелькают. Даже подростки шастают. Но чувствуется, что шарахаются от нас заблаговременно.

Хороший я обвиняемый, хожу без наручников в сопровождении одной единственной женщины.

Углубились метров на двадцать, на лавку предлагает присесть в небольшой обрамлённой деревьями зоне отдыха.

— Всё, что могу предложить вместо изолятора, — прокомментировала. — Это всё, что в моих силах.

— Спасибо, ты очень добра, — отвечаю ехидно, глаз с неё не сводя. — Но теперь ты у меня в чёрном списке, стерва.

— Крис…

— Я спас твою шкуру, тварь неблагодарная. — Шиплю на неё, едва справляясь с волнами всё новых и новых эмоций.

— Я знаю.

— Каково это осознавать, что ты конченая драная кошка? — Интересуюсь с издёвкой.

Молчит, ноздри раздула. Всё это она хавает. Отступает. Плюхаюсь, от едва контролируемой ярости разрывает. Млять, как легко мы слили Шатура.

Как, сука, легко слил его я.

Молчу, а она всё ждёт чего — то. Смотрю на неё вопросительно.

— Надеюсь, не выкинешь ничего, если оставлю тебя на время, — произнесла Ревекка как — то слишком уж доверчиво.

— А какие варианты?

— Сбежать не сможешь, а вот изгадить клумбы или сломать деревца вполне, — ответила шлюха и с тревогой посмотрела вдаль. — О, Дракон, только этого не хватало.

— Ма! — Раздалось дрожащее от бега.

И к нам ворвалось сразу два мальчишки в серой форме, напоминающей ученическую. Лет по десять на вид! Не близнецы, двойняшки. Тёмненькие, один — вылетая мамаша, второй отличается.

Набросились, облепили. Ревекка суетливо их уводит. А эти на меня оба смотрят с интересом, не желая уходить.

— Мам, а это кто? — Канючат. — Маа.

— Занятия скоро, — прорычала женщина, схватив обоих за руки и потянув за собой.

— Это наш новый папа? — Выпалил один из них.

— Прикуси язык, Лукас, — рыкнула. — Ванифат, не трогай цветы!

— Ну, мам, я Люсинде обещал…

Перед тем как скрыться, Ревекка обернулась воровато.

— Крис, только без фокусов, — брякнула. — А то у меня тут накладочка вышла.

— Да, давай, — кивнул ей участливо. Выдохнул пар. Мать — одиночка что ли?

Вскоре голоса детей стихли. И наплыла давящая тишина.

Ощущения комичности ситуации не отпускает. Дом Магистрата на Хребте, целая магическая крепость, в которую попадают сотрудники, не зная, куда они собственно прилетели. Да ещё и дети здесь шарятся. Балаган какой — то.

Интересно, если я прыгну с балкона на снег, выживу? Или в полёте телепортироваться попробовать? А если блокирующее магию поле распространяется и за пределы этого Дворца? Не разбиться бы. А если коротким прыжком у самой поверхности телепортироваться попробовать? Вот только как сосредоточится на конкретной точке, если вокруг всё белое и одинаковое?

Может с судом этим всё обойдётся.

А тем временем мне уже конкретно так надавило на мочевой пузырь. И это в первую очередь в мозгу засело, а затем уж задача, как отсюда по тихой свалить.

Убедившись, что рядом никого, полез за клумбу, что за спиной. Всё вымощено плитами цвета лунного камня. И испражняться прямо на них совсем уж не хочется. А сил терпеть больше никаких!

Поэтому прости, кошка драная, но фокусы всё же будут в виде обоссанной клумбы. Пристроился уже и прицелился между кустиков на земельку, и что — то там блеснуло зелёным!!

Все потребности, как рукой сняло. Затаив дыхание, раздвинул веточки и увидел кристаллического вида породу нефритового цвета размером с кулак! Восемь стержней — кристалликов разного размера, вырастают из основания.

Но меня заинтересовали больше даже не кристаллы, а зелёные контуры, что ходят по их плоскостям!! Мелкие, но довольно сложные схемки.

Подождите.

Пошарился по клумбы, ещё два воткнутых в землю нашёл! На соседей клумбе тоже три, все разной формы и даже величины от мелких со сливу до крупных с дыню. Но всё из нефритовых кристаллов с контурами!

А что если это те самые камни, блокирующие мою магию?

Так, стоп.

Ревекка что… дала мне подсказку? Чтобы я не ломал клумбы и деревья! Ах ты плутовка. Пробую убрать контуры с одного кристалла! Ха! Легко. Со всего камня, ну… тоже крохи. С улучшенным кулоном Ольви даже не парюсь! Обезвреживаю всю клумбу лёгким фокусом глаз, как снайпер играючи. Иду к следующей. Нет, всё же сперва естественные надобности…

Вскоре с особым азартом начинаю гулять по их оранжерее, нейтрализуя всю дрянь.

Решив, что проредил достаточно, пробую создать контур портала. Да!! Пять секунд держится, потом пропадает. Но этого достаточно, чтобы свалить. Вопрос теперь, куда?

Если я на Хребте, но в Левант или на Утёс. А если всё же где — то неподалёку от Градира? Когда шли по реке до города вдалеке со стороны Тирсы видел вершины. Тогда логично прыгать к дому Ольви. Ибо в другую сторону не допрыгну. А если не угадаю, резерв в ноль уйдёт, а вот я останусь. Возможно, второй попытки уже не будет.

Млять, так где же я?

От злости обезвредил ещё пару клумб. Так, вижу девушку на лавке!В костюмчике, как у Ревекки, только ещё ленточка розовая наискось, как у школьной выпускницы. Куча знаков на ней, походу регалии или принадлежность к чем — то. Вместе с тем мордаха розовощёкая наивная, девичья! Сумка на скамье рядом, читает бумагу какую — то, ну вылитая ботаничка. Рядом ни души, а значит, никто не помешает.

Может, если она не знает, кто я, выдаст их местоположение?

Выхожу уверенно, будто прогуливаюсь. Я с бала расфуфыренный в костюме всё — таки, не абы как.

Блондинка с глазами того же нефритового цвета отрывается от всего свитка и смотрит на меня с удивлением. Нет, с восхищением!

Красотой не блещет, но хотя бы милая, в меру упитанная, я бы сказал аппетитная.

— Света, вам, — здороваюсь вежливо, сразу включая харизму.

Девушка ротик приоткрывает, видно, что обомлела.

— Меня зовут Аз, а тебя? — Спрашиваю, включая сказочного принца без промедлений.

— Кейти, — вырывается тоненькое меж сочненьких губёх.

— Я присяду, а то скучно тут у вас, — говорю деловито и подкатываю к лавке.

— Да, да, пожалуйста, — засуетилась, убирая сумку на другую сторону к краю лавки, откуда та сразу и валится, вываливая свитки.

Девушка вскакивает, начинает собирать. Оказалась крупная, с меня ростом.

— Ой, растяпа, — бурчит себе под нос.

Задница в штанишках хоть и большая, но в целом кардан ничего так. Ляжки тоже, экзотика на определённый вкус.

Подхожу, усаживаюсь на корточки напротив, помогая собирать. Моё лицо очень близко к неё лицу.

— Спасибо, господин, — лепечет. — Я такая неуклюжая.

— Ничего страшного, — говорю ласково, не отрывая от неё глаз.

Кейти замирает, подняв на меня мордашку. Кажется, я слишком быстро её засмущал!

Неловкий момент стряхивает моя улыбка. Девушка улыбается в ответ, ух какие же у неё белоснежные зубки.

Усаживаемся обратно, я впритирку.

— Чем занимаешься? — Интересуюсь, чтобы завести разговор.

— Эм… готовлюсь к суду, — отвечает охотно.

Ох, а глазки блестят. Но лишь секунду она мой взгляд выдерживает, затем не знает, куда мордашку деть.

— А что за суд? — Интересуюсь.

— Ух, мой первый суд, очень важный суд. У меня практика в качестве помощницы обвинителя. Папенька подсуетился, он второй судья.

Мдя, а разве так можно? Это ж конфликт интересов. Кейти затараторила не о том, о чём спросил. Но ответ меня порадовал не меньше.

Дочка судьи? Так, млять.

— Так а кого судят — то? — Спрашиваю непринуждённо.

— Ооо, — протянула девушка, мол, ты сейчас упадёшь или уши завянут. — Такого мерзкого подонка, что словами не передать!

Меня короче.

— Мерзкого нечистого мага Кристиана Везучего, бастарда короля Леванта, — продолжает, явно накручивая себя.

— Ого, — комментирую участливо. — И что же этот гад сделал?

— Связался с запретными силами и хочет поработить весь мир. А ещё я слышала вещи, которые пока не вышло приобщить к делу, но свидетелей мы ещё сыщем.

— А как поработить?

— Лучше вам этого не знать, господин Аз, — отвечает удручённо.

— Так что за слухи об этой сволочи?

— Точно подмечено, что сволочь, — выдала злобненько. — Коварный змей, дев соблазняет и заражает своей нечестивостью. Изгаляется над телами и сознаньем, а потом хохочет опороченным жертвам в лицо. И как только соглашаются отдаться такому подонку, дуры слепые. Он же, наверняка, уродец каких поискать. И чем берёт не пойму? Меня уже тошнит от одной только мысли, что придётся видеть его. И находиться в одном зале. Ещё и разговаривать, фу.

Вот же завелась!

— Тш, малышка, не переживай, — говорю ласково и накрываю её ладошку, лежащую на ляжке, своей. Белокожая, нежная, холодная лапка.

Проверка реакции Кейти проходит успешно. Она замирает на миг, но чувствую, что тает от прикосновения.

— Кейти, — шепчу и беру за вторую, поворачивая к себе.

Легко подаётся. Смотрит ясными светлыми глазками на наивном пухлом личике.

— Ты не должна волноваться, малышка, — говорю, подаваясь к ней ближе. — Такая смелая и красивая девушка задаст любому гаду.

— Я толстая, — выпалила невпопад Кейти с нелепой гримасой.

— Что за бред? У тебя шикарная фигура, — возмущаюсь сразу.

— Не бред, меня жених из — за этого бросил, — призналась.

— Я не разделяю такое мнение, — шепчу у самого ротика. — У тебя очень красивые губы.

— Правда? — Ахает тихонько.

— Кажется, я влюбился, — заливаю сладко.

— Не говори так… я…

— Ты красавица, — ласкаю слух.

Целую робко в верхнюю губёху, девушка замирает ошарашенная, похоже. По уголкам губ нежно чмокаю. Глаза закрывает, шатнувшись, видимо, в обморок собралась. Но я держу её уже за бёдра. Задействую язык, который врывается в её ротик слишком легко.

Пышка охает, заводится, пробует отвечать. Отлипаю, чтобы на неё посмотреть, а у Кейти взгляд дичает, лезет сама!

Ввожу тяжелую артиллерию, начинаю ласкать шею! Девушка тихо подвывает, вся в мурашках, вздрагивает, сжимая ляжки. Кончает в трусики походу. Поднимаю её, свитки валятся снова, плевать. Веду в кустики за лавку. Здесь как раз погуще, и с одной стороны стена с колоннами и, похоже, с балконом выше, смотрящим на оранжерею. Но прямо под ним нас не должно быть видно.

Прижимаю к стенке целую ещё. За член сама хватает жадно! Так, пора!

Сисек, скорее всего, нет нихрена, поэтому даже не расстёгиваю верх. Расстёгиваю ей штаны, завозился! Кейти сама помогает. Сдёргиваю вместе с трусами резко до колен! Хм, серые панталоны, шикарно. Писк раздаётся, но девка смирно стоит. Мда… лесок на лобке имеется, очень светлый, только поэтому не кажется густым. Ляжки мощные, без целлюлита, кожа белая, нежная. Тугое всё.

Лезет сама мне штаны расстёгивать! Раз — два и готово! Под резинку трусов лапку просовывает и хватает нежной лапкой за ствол. Жадно!

— Что мы делаем, — шепчет пунцовая, но дикая, как зверь.

Так, всё! Разворачиваю грубо задницей к себе, пока не передумала.

Ого! Дженифер Лопес! Вот это жопа. Большая и сочная, мышечная задница. Ладони её на стену поднимаю, прогибаю, ноги шире развожу, насколько позволяют вывернутые штаны.

Поддаётся легко! Член вываливаю, обволакивая золотой плёнкой, булки ей развожу и вставляю!! Ооох, хорошо заходит, всасывается в скользкую горячую пещерку, как родной.

— Ваааа, — вылетает из её рта, задница выпячивается сильнее

— Тшшш, — предостерегаю и начинаю долбить, ухватив за широкий таз.

Девка попискивает одновременно со шлепками, и вскоре накатывает!

Вынимаю член в критический момент. А эта туша на бок валится, потеряв равновесие, поворачивается ко мне, смотрит ошалело, как я додёргиваю ствол. Бах! Оргазм средней паршивости, потому что с Аурелией резвился совсем недавно. Спермой отдаёт её пиджак, ленточку и лицо.

Кейти дёргается рефлекторно. Смотрит, как застёгиваюсь. Приходя в себя, вытирается рукавом, размазывая всё по костюму ещё больше. Помогаю подняться, я же джентльмен.

— Не подскажешь, где мы? — Спрашиваю, как ни в чём не бывало.

А эту ещё пошатывает.

— В Доме Магистрата, — отвечает с недоумением.

— А Дом где? А то я запутался немного.

— Белая Тирса, но это секрет, — шепчет деловито и лезет целоваться.

— Извини, я ещё не пришёл в себя, — отступаю, не желая пачкаться.

И слышу суету в оранжерее! Метрах в двадцати ветки зашуршали.

— Ой, стражи здесь, — комментирует, заправляясь. — Только бы не из — за нас, как мне теперь оттереть всё это?

— Давай разделимся, сходи умойся.

— Да, да, точно. Мы ведь ещё…?

— Обязательно, иди любовь моя. У тебя на чёлке ещё.

— А, спасибо, — вытирается.

Шлю ей воздушный поцелуй. Уматывает довольная в противоположную сторону от стражей, оставив свою вываленную сумку со свитками у лавки.

А я уже меж клумб первого стража вижу в серо — бежевой мантии.

— Господин, аура дворца нестабильна, он легко мог уйти, — слышу встревоженные мужские голоса.

— Это он сделал! — Горланит какой — то старик, судя по голосу, остервенело.

— Вот сученок, — комментируют другие.

Мля, да тут человек шесть набежало! Сижу в кустах, затаился.

— Ревекка, это был твой последний шанс! — Заявляет старик злобно.

— Простите, господин, я отвлеклась на детей, — лепечет Ревекка жалобно. Хм, совершенно не характерный для неё тон.

— Ты не должна была выпускать его из камеры, а тем более вести сюда! Всё, назначай опекуна или это сделаю я.

— Мой дядюшка лорд Гоннак, — отвечает уже спокойно.

— Вот даже как⁈ Ты ответишь за предательство по всей строгости!

С Тирсы я вполне могу допрыгнуть хотя бы до Канопуса, надеюсь, осилить смогу. И контур держится секунды три, этого достаточно.

Но вот совесть, почему — то не позволяет даже пробовать.

Слышу, как Ревекку уводят и грозят самыми серьёзными расправами.

Сомнения гложут. Выходит, она действительно не знала, что там повестка и мне. Ценой своего положения помогает сбежать. Может, сходить на этот суд? Это же не вердикт, а процесс. Посмотрю на этих придурков, на Сиригра особенно хочется взглянуть.

Всё равно достанут, будут мешать.

— Эй! Что за шум, а драки нет⁈ — Обозначаю своё присутствие да по громче, выходя к лавке, на которую усаживаюсь деловито.

— Он здесь! — Кричат радостные.

Глава 33 Суд Верховного Магистрата магии

Вернули меня в камеру, в которой просидел ещё часа три. Странно, что не обыскивали, по крайней мере, часы электронные и браслет Гелака им был бы интересен. Похоже, сетуют на свою всепоглощающую защиту. Или когда из статуса обвиняемого в статус заключённого перейду, меня разденут и хорошенько обыщут.

Кейти, любовь моя, будет плакать.

Из камеры во второй раз вывел уже седовласый, хмурый и резкий мужик. С ним ещё двое стражей, злые, как собаки, всю дорогу тявкают на мои шутки.

Зал суда, до которого шли минут двадцать по переходам и лестницам, больше смахивает на амфитеатр, где на сцене выступаю я. Полумрачный высокий потолок в гранях зеркально — чёрных, закрыто всё от дневного света наглухо. То ли боятся, что улечу через дырочку на волю, то ли здесь ещё и вампиров судят. Ах нет, скорее господа, заполнившие зал до отказа, сами вампиры. Рожи хмурые, страшные. Даже у женщин, коих здесь примерно четверть.

Зал сам по себе не выглядит таким уж объёмным, скорее, как кинотеатр, но сверху ниша огромная в половину стены, по впечатлению, как взлётно — посадочная полоса, конца ей не видно. Будто бездна на меня смотрит, ещё и над присутствующими нависает.

Вывели под гробовую тишину и поставили на круглый постамент полтора метра в диаметре, обрамлённый коваными перилами с калиткой. Когда завели и закрыли, я будто в клетке птичьей оказался, срезанной сверху. Или за оградкой в могилке, такие вот впечатления.

С двух сторон от меня на первой и ближайшей линии рядом за партами с заслоняющими ноги досками до пола сидят особенно злые дядьки и тётки. И одна шокированная пухленькая овца по имени Кейти. Наверное, самое юное в зале дарование. Хотя по рядам, если пробежаться, женщин симпатичных достаточно.

Блин, искажения какие — то идут, как в пустыне испарения. Лица меняются, что за хрень? Только первые два ряда чётко, дальше все присутствующие словно за призмой. Бабы остаются бабами, но вот лица меняются, стоит только перевести взгляд.

Аж страшно, будто в мозг мне влезли!

Так, держим лицо.

Отдельно стоящая неподалёку от меня трибуна пустует, похоже, для выступающего.

Веет свежестью предгрозовой.

Интересно, где судьи?

Только подумал, и на отдельный постамент с противоположной стороны от присутствующих вышло сразу три грозных особы в бело — розовых мантиях и знаках блестящих от драгоценных камней, что звёзд на небе. Старик с дикими зенками и мордой — черепушкой. Мужчина тёмненький, судя по всему, и есть папаша пухляшки, и женщина пресная, альбинос походу, лет под сорок обоим. Уселись за массивную парту примерно на пол этажа выше меня.

Не сразу сообразил, что все уже подорвались и стоят. Так, а почему не слышу ничего? Походу я в невидимом поле, обеспечивающим полнейшую звукоизоляцию. Окидываю взглядом поверхности помещения, мляяя, контуры блестят повсюду, но расплывается всё за каким — то заслоном.

Старик судья лапкой, усеянной кольцами, махнул, будто от мухи отмахнулся, и схлынуло всё! Посветлел зал. Лёгкий гам по ушам ударил, запахи смешанные долбанули в нос, и людские лица чётко предстали. Всех теперь вижу!

Ревекка, как «человек в чёрном» неподалёку сидит, глаза вытаращила. Ха, а вон и Гунуа на пятом ряду, сверлит меня взглядом с укором.

Но все эти впечатления ничто, над зрителями в чёрной нише теперь проглядывается силуэт фигуры, сидящей на троне. И вокруг этой фигуры периодически поблёскивают лёгкие разряды молний.

Сиригр что ли? Лицо затемнено, как и всё остальное. Кто бы сомневался. Единственное, что сумел рассмотреть, волосы у него распущенные, длинные. Может, он и не он вовсе, а баба? Хм, тогда нам будет проще договориться!

— Приступаем ко второму заседанию исторического значения! — Объявил старик сиплым, походу пропитым голосом. — Протоколисты, прошу зафиксировать дату и время. Господин Сиригр, если позволите… спасибо.

Так, ментально общаются или знаками? Сиригр же молчит. Похоже, меня изучает. Помахать ему что ли?

— Обвиняемый, — продолжает судья. — Кристиан Везучий, бастард короля Леванта Аргириса Светлого, пятнадцати полных циклов отроду. Прибыл по принудительной повестке, при конвоировании до суда сопротивления не оказывал. Всё верно?

— Да, господин судья, — брякнул один из стражников с первого ряда.

— Обвинитель, прошу огласить обвинение, — продолжил рулить самый взрослый судья.

Черноволосая тётка с нелепо густыми бровями, которая сидит рядом с Кейти, подрывается суетливо. И выходит на трибуну, дефилируя тощим задом в штанах брючного типа и щёлкая каблуком по мраморному полу. Форма чёрная, лента розовая от плеча наискосок вся в знаках разных. Видимо, заслуженная прокурорша.

Кейти всё ещё в шоке сидит, глаза выпучила, аж страшно. Смотрит куда угодно, только не на меня. Судя по мордахе, девка вообще потерялась в пространстве.

На трибуне тётка разворачивает свиток, продирает горло и начинает с выражением торжественно, обращаясь к залу:

— Кристиан Везучий, бастард короля Леванта Аргириса Светлого, пятнадцати полных циклов отроду, обвиняется! В нарушении баланса Вита второй степени, злоупотреблении магией в целях обогащения высшей степени, в подделке документов с целью внедрения в учебный процесс адептов магии, а также в беспорядочных связях интимного характера сразу с тремя различными расами!

Хера они загнули. Я аж щёки надул и выдохнул через рот звучно.

— В связи с изложенным, — продолжает грозно женщина, впиваясь теперь уже в меня голубыми зенками. — Для обвиняемого предлагается высшая степень наказания, бесследное изничтожение по истечении трёх суток с момента вынесения положительного вердикта.

Выпадаю в осадок. Волосы дыбом от услышанного!

В зале аплодируют!! Охуели что ли⁈

Судья рукой машет, все затихают. На меня смотрит и спрашивает издевательским тоном:

— Господин обвиняемый, у вас есть возражения на данном этапе по поводу обвинения?

Мне бы отдышаться. Страха нагнали, скоты. Внешне я, конечно же, спокоен. Ибо не дождётесь, суки.

— Простите, а где мой адвокат? — Уточняю, смотрит с недоумением. — Мой защитник, кто мои интересы представляет? Это же справедливый суд или простое соблюдение формальностей?

Все три судьи переглянулись, в зале галдёж на тему «какой наглец».

Старый судья руку поднимает, все затыкаются. И мне:

— Господин обвиняемый, ссылаясь на ваше незнание порядков Дома Магистрата первое предупреждение за нелепые вопросы судье пока отменяется. Что касается защиты, вы сами себе защитник. Излагайте, мы слушаем.

— Не согласен ни с одним обвинением, — начинаю. — Во — первых…

— Достаточно, — обрубил судья нетерпеливо и уже в сторону женщины на трибуне: — приступайте к свидетельствам.

Грымза живенько соскочила с трибуны и двинула назад к пришибленной Кейти. Затребовала от неё какой — то план, свитки посыпались на пол.

— Да что с тобой сегодня, — прошипела тётка.

Девка захныкала, руки затряслись ещё больше. Все терпеливо ждут. Папка смотрит на своего отпрыска с недоумением и тревогой. В зале затаились, лавки поскрипывают.

Смотрю на силуэт Сиригра: откинулся, голову на бок склонил, подперев рукой щёку. Скучно тебе, мужик? Или баба.

А мне вот невесело!

— Отдай, я сама, — рыкнула тем временем тётка на девку и дальше объявила: — Первым свидетелем вызывается магистр магии и член Верховного Магистрата Гунуа Деньес, как наставник и самый близкий во многих аспектах человек для обвиняемого.

Мой наставник в синей мантии поднялся с места нехотя, но потопал к нам бодро с глазками и носом коршуна в пол.

Встал за трибуну и получил первый вопрос от обвинителя:

— Господин Гунуа, расскажите суду о том, как и когда вы удостоверились в проявлении ментальной магии у обвиняемого?

На учителя вопросительно посмотрели все, кому не лень. В том числе и я.

Пауза длится секунды три. Старый пидр собирается с мыслями.

— Когда стал обучать два цикла и три сезона назад, — выложил маг, как на духу. — Он слишком легко осваивал заклинания и самостоятельно усиливал их. Затем уже в Университете Леванта выяснилось, что он способен владеть всеми стихиями и применять их одновременно, что невозможно рядовому или способному магу. При этом он не произносил заклинаний вслух. Письменные свидетельства поданы от всех свидетелей, заверены мной и ректором. Одновременно, имеются показания от слуг королевского Дворца в Леванте, и двух братьев. Всё приобщено к делу обвинителя.

Дед отчеканил как стих.

А я впервые почувствовал, как горько на душе, когда придают, откровенно сливая те, кому искренне доверял.

Взгляд его пытаюсь выловить. Не смотрит, сука.

В аудитории ахают и охают. Молодые судьи перешёптываются, что — то помечают.

— Думаю, исчерпывающе, — раздалось радостное от тётки. — Однако дополню не менее существенными письменными показаниями. Чтобы окончательно убедиться в запретных навыках обвиняемого осветим применение их непосредственно в бою. Кейти?

Девка поднимается с места с развёрнутым свитком в дрожащих лапках и начинает вибрирующим голосом:

— Имеются письменное свидетельство принцессы Кусубата Имиретты Огнепламенной, заверенные королевой Кусубата Ханой Синепламенной…

И пошло — поехало изложение о том, как я легко и без малейших шансов на спасение надругался над великаном — оборотнем, занесённым, млять, как оказалось, ещё и в «красную книгу»!

Вот же тварь рогатая, точнее обе.

В зале в ужасе, мотают головами, судьи хмурые, кивают понимающе.

— Господин Гунуа, теперь расскажите о странных предметах, образцы которых вы передали для дополнительного расследования, — перешли к ещё более интересному разъёбу обвинители.

Ага! Подзамялся старый петух. Но всё же понёс про странные вещи, которые я якобы в баловстве являл. Ничего при этом не сказав про автомат и лекарства от вампиризма. Но перечислив в деталях со своими описаниями мои шампуни, гели, бутылки и конструкторы.

А Сиригр всё смотрит и молчит. Такое ощущение, что взгляда от меня вообще не отрывает.

Кейти уже более уверенно стала зачитывать ещё одно свидетельство к слову, так сказать. От Ханы!

— На моих глазах бастард Кристиан Везучий без озвученного заклинания, явил букет из двадцати пяти розовых роз неизвестного мне сорта. В дальнейшем было заключено, что данного сорта на Вита нет.

Долбаная проститутка!

А тем временем пышка продолжает:

— Также имеется свидетельства шести лордов о том, что обвиняемый использовал неизвестный никому вид магии грома…

— Это в сторону, — рыкнула на помощницу тётка и отобрала свиток. — Соберись, Кейти. Простите, господа судьи.

Девка со шмыганьем вытерла нос и совсем поникла.

Гунуа закашлялся. В зале лёгкий переполох, который прервали взмахом руки тут же.

Мля, похоже, не всё они хотят высвечивать!

— Господин первый судья, — обратилась тётка к старику в президиуме после содержательного и смачного слива меня в исполнении подлого дедули и рогатых шлюх. — Позвольте перейти к допросу обвиняемого?

Давайте, давайте, меня ещё поспрашивайте. Стою, ухмылка лезет сама. Долбаный цирк. Стопы затекли, переминаюсь с ноги на ногу.

— Приступайте, — бросил и впился в меня заинтересованно.

Тётка поднялась с места и ляпнула:

— Обвиняемый, вы согласны с озвученными показаниями?

— Нет, — отвечаю быстро.

— С какими именно?

— Со всеми не согласен.

— И как объясните владение ментальной магией?

— Магия статики, заготовки заклинаний заранее, — бросаю уверенно то, что мне Ольви невольно подсказала. — Замораживаю заклинание, потом активирую на простейший звук. Не знали, что так можно? Вы же целый Магистрат.

— Обвиняемый, полегче с иронией в адрес компетенции Дома, — прогремел старик судья.

В зале прокатилась волна недовольства. Вижу, Сиригр подался вперёд. Упс, как — то сразу трепетно на душе. Ощущение, что сейчас как вдарит.

— А что вы скажете, о перемещении странных и опасных предметов? Откуда они у вас? — Продолжает пытать меня тётка, а все смотрят.

Даже Ревекка вопросительно поглядывает. Хотя нет, с претензией скорее. Почему я не свалил, когда она всё устроила. Теперь сам об этом думаю.

— Вы будете отвечать на вопросы? — Гремит второй судья, папаня Кейти.

— Ладно, расскажу, — начинаю, вздыхая, и дальше заливаю с грустью и наигранной ностальгией. — Когда мне было циклов шесть — семь поехал на охоту в горы. Сам я тогда не умел ничего на промысле, разве что мышей да белок гонять. И то больше от них получал. Так старшие братья бросили меня, а точнее прогнали. Я очень тогда обиделся и побежал, куда глаза глядят от лагеря. Бежал и бежал, пока не наткнулся на какую — то бешеную кошку. У неё ещё один глаз был вырван, повис до подбородка, в общем, жуть. Детская травма так и осталась. Не люблю теперь вырванные глаза, короче…

— Обвиняемый, по существу! — Рыкнул на меня дядька судья.

Вижу, что Ревекка едва сдержала улыбку. Увела взгляд.

— Так вот, погнала меня кошка драная к неведомой пещере. Как только под свод нырнул, она отстала. Вижу на камне надпись «симсим откройся». Естественно читал вслух по слогам, я ж ребёнком был. И разверзлась стена, впуская в секретную часть пещеры. А там сокровищ, да хлама всякого, как раз вот такого. Поиграл я там денёк, всё, что понравилось, пощупал и запомнил. Выходя, надпись от жадности стёр, и всё наглухо закрылось. Только вышел, а кошка драная тут как тут.

— Обвиняемый!! — Прогремел старик.

Прикусил язык. Слишком злые, остервенелые даже.

— Так, ответ в целом ясен, — подытожила с ехидством тётка. — Магистр Гунуа, к вам вопросов нет. Господин судья, позвольте пригласить второго свидетеля?

Старик судья кивнул. Мой бывший учитель потопал прочь, как обделавшийся старый пёс.

— Рейдер первой ступени Ревекка Сарс, — объявила тётка с победным видом.

Что ж, давай жги чёрная пантера.

К этому времени я уже подуспокоился, потому что перестал удивляться маразму и идиотизму.

Стойко переношу все тяготы, ибо сам подставил Шатура. Это моя карма.

Женщина вышла уверенно на трибуну, на меня посмотрев озадаченно и хмуро.

— Госпожа Ревекка, у нас есть письменные показания от вас, как обвиняемый расправился с Гелаком и его приспешниками, — запела тётка. — Поэтому вопрос сейчас касается явлённого господином Кристианом предмета, а именно бутылки с алкоголем, где прилагалась и бумажка с надписями древнего запретного языка. Ранее вы засвидетельствовали, что материал не мог храниться так долго, также алкоголь, заявленный как выдержанный тысячу циклов, не прокис. Это доказывает, что бутылка перемещена магией не из озвученной обвиняемым пещеры, а из прошлого.

Да что за бред⁈

— Не уверена, госпожа обвинитель, — выдала Ревекка!

Зал тут же загалдел. Судьи впились в женщину.

— Поясните! — Затребовал раздражённый судья старик.

— Бутылка была уже открыта, он мог налить в неё любую жидкость, а саму бутылку найти, — ответила Ревекка жёстко!

Я мысленно зааплодировал ей.

— Вы отказываетесь от своих показаний⁈ — Спросила тётка с нажимом, выкатив глаза.

— Учитывая слова обвиняемого, да,– ответила Ревекка и кивнула мне едва заметно.

— Ха! Господин Гунуа предоставил нам целую коллекцию таких же бутылок, — заявила тётка. — Оставалось лишь узнать, годная ли там была жидкость! Сущую мелочь от вас, и всё.

— Не мелочь, — бросила Ревекка, сверля тётку в ответ.

— Свидетель, первое предупреждение, — произнёс первый судья тихо, но угрожающе.

— Простите, господин…

Вскоре Ревекку прогнали в шею, не добившись от неё ничего. А Сиригр молчит и смотрит из своей чёрной пещеры, то так, то сяк сидит, копчик массирует.

Такое ощущение вдруг возникло, что не получается им меня взгреть. На всё есть отмазки.

Но вот на негнущихся ногах выходит на трибуну опороченная бедняжка Кейти!

И начинает зачитывать со свитка: даты и сколько я в эти дни явил монет на халяву. И никого не волнует, что из преданного к помолвке они! Имена свидетелей зачитывает до кучи. Голосок её всё уверенней. Подытожила, что уши завяли. Насчитали скоты хренову тучу бабла. Стою в шоке, не понимая откуда цифры.

Да что за хрень! Нет, ну пара случаев с таверны нашей имели место быть. Когда я на глазах официанток рожал серебряные изделия с Родины.

На этот раз меня не спрашивают, откуда и чего. Слова сказать не дают.

— Теперь о самой неприятной стороне обвинения, — произнесла тётка обвинитель наигранно удручённо. — Господин Кристиан, что вы скажете по поводу ваших развратных отношений с суккубами, фелисами и гарпиями?

Это она с места забубенила мне в лоб. При этом Кейти снова затряслась, глазки её забегали.

Так, а в чём проблема, подмывает спросить. Но я аккуратно уточню:

— Простите, не понял обвинения. Я официально помолвлен с фелиской, то есть, по — вашему нельзя так?

— Нельзя распылять своё семя на несколько рас одновременно! — Заявляет обвинитель. — И только не говорите, что не знали! Если избрали фелисов, то уже и с людьми нельзя. Это тяжкое осквернение Драконьей веры! Или вы решили запустить свои грязные сети во все народы Вита? Это нарушение баланса в будущем, цепная реакция, катастрофа.

— Подождите, так я же не подтвердил, что с кем — то из них совокуплялся? — Возражаю хмуро. — И увольте за нескромный вопрос, причём тут гарпии? Может, с саблезубыми тиграми я ещё трахался⁈

— Второе предупреждение!! — Взревел старик, выпучив глаза так, что кажется, сейчас они лопнут.

— Простите, а когда я успел схватить первое? — Оборачиваюсь на судью.

— Третье предупреждение!! — Прогремел судья. А я глаза закатил, бесят!

— Имеются письменное свидетельства! — Заявила тётка, тряся бумажками.

— От кого⁇ — Не унимаюсь я. — Вы там свечку держали над нами что ли⁈ Да и вообще я предпочитаю стрелять не вовнутрь. На волосы, пожалуйста, на лицо или грудь вообще с удовольствием. Спермы много, летит, как картечь. Прошу протоколистов зафиксировать этот факт.

— Избавьте от подробностей! — Взвыла обвинительница, роняя свои свитки.

— Я не услышал аргументированного ответа от вас, — наседаю уже сам. — Где анализ ДНК? Что глазами хлопаете?

— Четвёртое предупреждение!

Да завали ты уже свой рот.

— Вы помолвлены со знатный фелиской, по их обычаям это допустимо лишь в случае свершения совокупления! — Чуть ли не визжит тётка. — Далее, имеет свидетельство от Имиретты Огнепламенной, что вы овладели и ей. Вдобавок ректор левантского университета дала письменную жалобу, что вы и её, и дочь изнасиловали!! Три расы, три свидетельства!

Что рогатая сука слила меня, где можно, уже не удивляюсь… А вот по поводу того, что загнула хитрая меркантильная сука Кириан, я бы подробнее разобрался!

Но в первую очередь возмущает другое.

— Так, а гарпии тут причём? — Ахаю мне даже обидно.

— Скажите — ка суду уважаемый бастард, а не ваши ли дети летают там на Утёсе⁈ — Выдаёт тупая сука.

— Нет, не мои!

— Ложь! — Взвизгивает вдруг Кейти, злющая, как собака. — Коварный змей соблазнитель, привораживаешь ментальной магией кого вздумается!

— А ну точно! — Скалюсь в ответ злорадно. — Отличный же вышел следственный эксперимент в вашем саду, а, малышка?

— Подонок!! — Вскрикнула, не сдержавшись.

— Дочь⁈ — Ахнул второй судья с чернеющими глазами.

Загалдел зал, мол, на кол меня или повесить.

— Порядок в суде!!! — Раздаётся вдруг оглушающее над башкой, в мгновение заполоняя собою всё пространство и затыкая всех нас. Млять, аж в ушах зазвенело.

А вот и Сиригр голос подал. Не вытерпел.

Наступает гробовая тишина, только уже без магических заслонов. Все, похоже, в ужасе. Сидят, как перепуганные мыши. Даже судьи хлопают глазами и слюнки сглатывают, глядя на главного щенячьими глазами. Лишь Кейти продолжает бить беззвучная истерика.

А я лишь злюсь.

Страха за себя нет. За Утёс. Раз они за ним наблюдение устроили, значит, добрались и туда! Вряд ли кто — то из своих сдал. Никто из жителей поместья не способен на такое. Иначе сердце моё будет просто в дребезги.

А Сиригр смотрит. Изучает мою реакцию.

Нихера я тебя не боюсь.

— Перед вынесением решения!! — Гремит насыщенным голосом главный, будто глотка у него, как у слона. — Слово предоставляется обвиняемому!!

Сжимаю зубы от боли в ушах, уже и броня золотая туда наплыла, защищая. Но я прогнал, ибо глухо становится.

Народ вокруг сидит с лицами перекошенными, терпит.

— Говорите слово, обвиняемый, если таковое имеется, — раздаётся тоненькое от старого судьи. — Последняя возможность высказаться. Помощница, утрите сопли и займите положенное место. Господин Кристиан к трибуне.

Калитка отъезжает сама, секунду медлю, вторую… выхожу, попутно разминая ноги.

В башке и мысли нет, прорываться с боем. Больше нет, потому что Утёс на прицеле. Мне никуда от них не деться. Прятаться всё равно не стану. Этот долбаный геморрой не для меня.

Шатур, мужик прости. Но мне придётся выезжать за счёт тебя. Ради спасения Леванта и всего мира Вита, да что уж там. Всех девяти миров! Я должен с ними договориться.

А точнее с этим ебучим Сиригром.

Исходя из пометок, сделанных Гунуа в старых свитках, Сиригр сбил Дракона, заманив на Разлом. Что ему надо от него? Все детали и части, чтобы создать своего?

Может, как Сехмет и Акелдама он хочет сделать из меня Дракона и радостно оседлать?

Встаю за трибуну. Продираю горло. Все смотрят на меня, кто — то с презрением… да большая часть зала, проскальзывает и сочувствие. Ненависть, злорадство. Ревекка хмурая, как туча. Выберусь отсюда, оттрахаю, чтоб знала, кого спасти пробовала, что не зря старалась. Только бы и её в расход за саботаж не пустили. У неё два сына.

Время. Заскрипели стулья, повеяло нетерпение.

Вдыхаю запах грозовых духов Сиригра и начинаю:

— Уважаемый глава Магистра, судьи и все собравшиеся, я благодарю вас за проделанную работу по расследованию моей исключительности. Но всё же считаю себя обычным человеком, со всеми присущими достоинствами и недостатками. Да, быть может, я поднабрался опыта и навыков за последние циклы, потому что меня очень активно хотели убить, обмануть, завербовать и женить. Но разве человека делают опасным его умения? По мне так его идеалы, убеждения, воспитание, достоинства и самое главное. Цели. Я не стану отпираться от обвинений здесь озвученных. Здесь нет моих друзей, есть только те, кто меня не знают. И мне перед вами не стыдно. Однако я в ответе за свои поступки. И первое, что хочу заявить. Я убил трёх вампирских генералов трёх Домов. Добавьте сюда и Морула.

В зале ахнули. А я дух малость перевёл и продолжил:

— Но при этом я не убил ни одного человека, фелиса или суккубка, ни одно дневное разумное существо. Даже в самые тяжёлые моменты, когда меня хотели убить, избегал смертей. Да, я не избежал потерь, и за это корю себя. Но считаю себя воином на стороне добра, света, жизни. И цель моя — это выживание всех нас, живых, любящих свет. Моя задача — это победа в войне с вампирами, которые жаждут нас поработить и сожрать. Что ж, думаю, вам это не очень интересно. Главное ведь баланс и отсутствие потенциальных угроз.

Смотрят заинтересованно, некоторые…

— Но я скажу так. Вы его уже потеряли независимо от наших с Шатуром судеб.

По залу прокатывается замешательство. Продолжаю:

— Я поясню. Всё дело в Градире и запущенном прогрессе, который невозможно остановить, ибо слишком много людей и производственных мощностей задействовано ныне. Чем это вам грозит? Всё кроется в простых вопросах. Как быстро летают ваши магические шары? Быстрее пневматической пули? Мощнее снаряда паровой пушки? Магический резерв против механизмов? А что будет, когда по чертежам Шатура всё же начнут ваять летательные аппараты? А я, кстати, видел схемы, вполне годные идеи. Долетят ведь спокойно даже сюда. Наверное, вы не совсем поняли о чём речь. Не исключено, что у Шатура есть последователи, которые только и жаждут наведаться в ваш некогда вечный монолитный дворец в облаках. И не просто, как обвиняемые, а как всадники на железных драконах с паровыми пушками в задницах. Они с удовольствием раздолбают всё здесь для восстановления их версии баланса на Вита. Как вам такой поворот? А то вы тут предъявляете мне, что через двадцать лет появится мой сын с рогами суккуба, ушами фелиса, двумя хвостами и крыльями гарпии, и захватит весь мир. Дожить вам до такого ещё надо.

Остановился отдышаться, ибо разволновался всё же. Да и малость перегнул палку. Потому что завёлся.

Присутствующие, походу в шоке. Конечно, больше половины это морды тупее некуда, но думаю, общую идею уловили.

— Жаль, но должен признать, что время работает против вас, — говорю дальше, устремляя теперь взгляд только на Сиригра. — Однако есть простой выход из ситуации… Вам всего — то нужно захватить Градир. Даже не так, скорее тихо и без шума взять его под свой контроль, чтобы регулировать эти процессы. Вот только вам, ведь что — то мешает.

— Защитные купола, — озвучивает Сиригр!

На этот раз щадящим, я бы сказал, снисходительным тоном. Но всё равно потряхивает!

— Если снимите все обвинения, я уберу его, — заявляю уверено.

— Ты не сможешь, — отвечает глава Дома уверенно ещё и с усмешкой.

Зал тоже начинается посмеиваться, мол, что за идиот.

— Ну как сказать, — ухмыляюсь в ответ.

— Слишком уверенный, — бросает Сиригр надменно. — Снять заклинание теперь не по силам никому, даже мне. Шатур оставил хорошее наследие и защиту своим последователям. Если это всё, что ты хотел сказать…

— Даю своё слово! — Выкрикиваю в отчаянии, перебивая могущественного мага.

— Вот как? — Посмеивается Сиригр. — Чего же стоит твоё слово, мальчишка?

Молнии заиграли над его башкой активнее, похоже, угрожая меня испепелить. Но я собираю мысли в кучу из последних сил и отвечаю уверенно:

— Шатур здесь только потому, что я своё слово сдержал.

Чуть — чуть не успел договорить! Из Сиригра выросла шаровая молния. Бах! И он исчез. В глазу, как бельмо бело — жёлтый круг, внутри которого зарябившее чёрточками тонкое чёрное тело. Мдя, похоже, я единственный, кто не догадался взгляд увести перед его исчезновением. Судьи — то, которые тоже к нему лицом, опустили головы в стол. И до сих пор жмутся.

Секунд пять длится в зале замешательство.

— Что ж, уводите, — раздаётся впервые от женщины судьи с тяжёлым выдохом. — Обвиняемый ожидайте решения.

Глава 34 Прощанье

Я даже до камеры дойти не успел, меня рвануло в первом же переходе нечто мощное, как куклу, раскидав сопровождение, и затянуло в омут сверкающий, словно алмазной крошкой, ещё и жёлто — голубыми молниями переплело в кокон. И всё это за пару — тройку секунд!

И очутился я в кабинете Шатура. В том самом месте, откуда меня и дёрнули. На ногах устоять не смог, ибо мышцы от разрядов электричества ослабели вдруг. Рухнул, как подкошенный, на задницу.

Кряхтя и воя, перетерпел судороги в ногах и поднялся!

Из окон свет бьёт. В Градире утро.

Вскоре убеждаюсь, что на всех трёх этажах никого нет, и, похоже, не было, судя по тому, что рюкзак мой так и лежит на полу.

С дерьмовой мыслью о том, что слив Шатура, я теперь солью и Градир, иду к сейфу, затаив дыхание.

Пароль подходит. И теперь мне становится грустно, когда отворяю тяжёлую дверку внезапно ослабевшей рукой.

Мне кажется, что у него был грандиозный план. Ещё бы немного, и Магистрат бы пал. Но не Сиригр, слишком непредсказуемая сила. Хотя, вероятно, старый пройдоха знал и его слабости.

Мы оба с Земли, и оба боремся. Но разница наша в том, что он предвкушал Чёрный сезон, а я страшусь его.

В сейфе всё аккуратно сложено по полочкам. Ценные бумаги, купюры в пачках высокого номинала, коллекционные монеты, драгоценные камни, ювелирка в подарочных коробочках, шесть ветхих сборников стихов с Земли, завёрнутых в обложки и убранных каждый в свой защитный льняной мешочек.

Наградной пистолет «Тульский Токарев» в коробке на красном бархате, выполненный из золота, на чёрном боковине ручки объёмный цветной советский герб: серп и молот. Плашка с патронами, семнадцать штук и восемь пустующих гнёзд. Заряжен.

Хм, походу, заслуженным офицером ещё Светского союза он был.

Красная папка с дневником Беринга в твёрдом переплёте, где всё на русском языке, там же карта Плато с отметками вчетверо сложена.

Вскоре нахожу в отдельной деревянной коробочке и Камень! Размер и форма ожидаемы, а вот цвет совершенно нет. Камень вроде прозрачный, но всеми спектрами цветов на свету переливаются его грани, как радуга.

Вычистил сейф, всё в рюкзак влезло. Постоял у окна панорамного немного.

Решился.

Спустился, через дверь выглянул. Оба гвардейца, облокотившись спинами на стены, дремлют.

— Так! — Говорю строго.

Один аж подпрыгнул, смотрят ошалело.

— Будете и дальше спать, поедете рабочими третьей категории на угольные рудники! — Горланю на них, ещё больше страха нагоняя. — Маэстро Аурелию вызывает. И срочно.

— Есть, сэр!

Не до конца закрывая, уже в другую сторону выдал:

— Она скоро будет, господин Беринг. Да, маэстро, понял, маэстро.

И уже этим:

— Никому не беспокоить до особого распоряжения!

— Будет исполнено, сэр! — Отчеканил уже другой.

Первый боец умчал за девушкой, его и след простыл.

Усаживаюсь в кабинете на кресло главы города. Скоро это место займёт кто — то другой. Поганенько на душе, ничего с этим поделать не могу. Долбаный цилиндрик так и лежит на столе.

Слышу, как деликатно стучатся в дверь, заходят, закрывая за собой. Аурелия входит в кабинет помятая, растрёпанная, ненакрашенная, укутанная в бело — голубой махровый халат.

На меня смотрит с недоумением глазищами аквамариновыми.

— Ты что здесь делаешь⁇ Где отец⁇ Пааап⁈ Папа⁈

Покричала немного, а в ответ тишина.

— Присядь, пожалуйста, — говорю спокойно, указывая на кресло, и разворачиваю сборник стихов Пушкина.

Аурелия смотрит на это с ужасом в чернеющих глазах, плюхается на кресло бессильно, будто всё уже поняла.

А я зачитываю на русском языке:

В последний раз твой образ милый

Дерзаю мысленно ласкать,

Будить мечту сердечной силой

И с негой робкой и унылой

Твою любовь воспоминать.

Бегут меняясь наши лета,

Меняя всё, меняя нас,

Уж ты для своего поэта

Могильным сумраком одета,

И для тебя твой друг угас.

Прими же, дальная подруга,

Прощанье сердца моего,

Как овдовевшая супруга,

Как друг, обнявший молча друга

Пред заточением его.

Уже в процессе она начала тихо плакать.

Закончив, помолчал, дав ей время. Чёрт, как же, сука, давит. Словно осознание масштабов содеянного приходит только сейчас.

Аурелия быстро успокоилась, вытерла слёзы, взглянула с тревогой и одновременной решительностью. У меня аж сердце защемило, когда я увидел эти ясные, что солнышко, омытые слезами аквамариновые глаза.

Поняла ли она, что его не стало? Или в этих глазах всё же есть надежда…

— Аурелия?

— Ты, тот о ком говорил отец, — произнесла бесцветный голосом. — Я почему — то знала.

Киваю угрюмо.

— Что нужно делать? — Спрашивает.

— Собираться.

— Сколько у меня времени? — Уточняет послушно.

— Немного, пока не хватятся Шатура.

— Я могу сказать главе канцелярии, что он срочно убыл, тогда у нас будет рак, скорее два.

— Это не лишнее, но отсюда надо сваливать сейчас.

— Я поняла, — ответила девушка и живо покинула кабинет.

Надо отдать должное, слишком легко и мужественно приняла новость. Шатур готовил её к этому, сомнений нет.

Собралась она минут за двадцать, одевшись плотно и взяв лёгкую сумочку, вероятно, чтобы не вызвать подозрений у дворцовых. Но вызвал подозрения я, ковыляющий по шестому корпусу с рюкзаком.

Никто из — за сопровождающей меня Аурелии слова не вякнул, но взгляды недоумевающие так и встречали. И провожали.

Правительственная карета довезла нас до площади квартала рабочих третьего класса. За мостом и сошли.

Дочь Шатура послушно идёт, не пикая. Она даже не красилась, только расчесалась, убрав русые волосы в хвост. Наполовину стёртые, чёрные стрелки на глазах остались, похоже, ещё с вечеринки.

Уходим под мост, откуда я решаю телепортироваться.

— Сейчас мы переместимся магически недалеко, постой смирно, — говорю и обнимаю оторопевшую девушку.

Она даже не пикнула, но напряглась заметно, а когда отпряла после телепортации, посмотрела в ужасе.

— Всё нормально, я не из тех, — выпалил, спохватившись.

— Из каких из тех? — Пробурчала.

Магистратских. Но я не озвучил. Живенько стал ломиться к Ольви в подъездные двери.

Ну а куда её на первое время пристроить? Не буду же я с ней нянчиться, таская за собой. Рассматривал вариант с Валиантом, тот не отказал бы, но инженер на виду. Да ему и Инессы на шею хватит. Пусть там со свадьбой разбираются.

Как ни иронично выглядит ситуация, но только магичка, готовая ночью её убить, может помочь в сложившейся ситуации.

Двери отворяет один из «педалистов», которого несколько раз уже видел. Сразу узнал, впустил с радостью и без вопросов, брякнув с ходу:

— Мастерица на третьем.

С нездоровым интересом посмотрев на Аурелию, мужчина свалил в цех. Вероятно напугавшись «холопа», девушка аж шарахнулась от него. Стали по лестнице подниматься, за руку взяла, вцепившись, как маленькая. Так и дотащились до третьего этажа. Кое — как деликатно избавившись от её лапки, постучал в дверь.

Ольви открыла не сразу. Отнюдь вида не товарного, в льняной бежевой рубахе до колен, явно только с постели. А ещё с бодуна. На меня посмотрела безразлично спокойно, но тут же отшатнулась, увидев на втором плане Аурелию.

«Вот так сюрприз» читается на лице.

— Ольви, Серебра, — поспешил поздороваться.

Магичка просто кивнула, глядя на меня уже вопросительно.

— Помощь нужна, — едва заметно кивнул на балеринку.

Без лишних вопросов и промедлений Ольви отступила, приглашая. Взглядом уткнулась в пол, поэтому вовремя не отреагировала на то, что Аурелия бесцеремонно врезалась в неё и прилипла, заключая в объятия.

Похоже, ошарашенная магичка замерла, как статуя, услышав тихий плач гостьи, уткнувшейся ей в грудь.

— Что случилось? — Спросила меня спокойно, продолжая стоять столбом.

— Отца больше нет, — проблеяла балеринка, смачно хмыкая ей в сорочку.

— Так, понятно. Завтракать будете?..

Все обиды, как рукой сняло. Особенно, когда мы оба осознали, что Аурелия теперь сирота, пусть и взрослая уже, но к жизни за пределами дворца вообще не приспособленная.

Странно и необычно делать вид, что ничего не случилось, спрашивая кто какой будет чай…

Надо отдать должное магичке без лишних вопросов быстро перестроилась.

Оставив сироту в кухне ковыряться в пресной каше и своих мыслях, мы прогулялись на второй этаж, где у хозяйски дома целых три благоустроенные квартиры. Две заняты, а одна как раз свободная.

— Здесь пусть живёт, сколько ей надо, но за собой придётся убирать самой, слуг здесь нет. И бардака не потерплю, — говорит сварливо Ольви, когда заходим.

— Ты с ней помягче. Ей нужна поддержка.

— Я не буду с ней нянчиться, Крис. Оставлю под присмотром. Может, на педали посадим, чтобы было чем заняться. Тем более, планов здесь сидеть у меня нет. Сколько ещё пробудешь в Градире? Когда отбываем?

— День, два, я должен выполнить последнее дело.

— Какое? — Насторожилась Ольви.

— Убрать все магические щиты Градира.

— Что ты несёшь, Крис? — Ахнула магичка. — Это невозможно, кто надоумил?

— Я должен Верховному Магистрату, а точнее Сиригру, за то, что меня отпустили, — выдал, и у магички взгляд почернел. — А ты думала, где я был этой ночью?

Магичка хмурая, как чёрная туча, усадила меня за старенький стол, уселась напротив.

— Рассказывай в подробностях, — настояла, впившись в меня голубыми глазищами.

— Тебе не понравится то, что скажу.

— Ты же не забыл? У нас общее благое дело, — укорила. — Если это касается его, я должна знать всё.

Вздыхаю удручённо. Что ж. Ольви единственный человек ныне, кто знает обо мне больше прочих. Теперь будет знать ещё больше. Вдохнув по глубже, начинаю:

— Я дал обещание одной организации, что доставлю письмо Шатуру лично. Да, я устроил дебош, чтобы он обратил на меня внимание. И всё получилось, только я не знал, что выполняю поручение Верховного Магистрата, а вместо письма целых две принудительные повестки, если понимаешь о чём я.

— Понимаю, — хмыкнула Ольви.

— Первая на Шатура, вторая оказалась на меня. В итоге нас забросило туда. Его судили уже второй раз, и как я понял, приговорили к смерти. А меня первый…

Я рассказал ей, как меня слил её дед. Как сдала принцесса суккубов, как мне приписывали половые связи.

С каждой фразой уши магички заворачивались в трубочку всё больше, ужас затемнял лицо сильнее. Потому что она верила каждому моему слову. Впитывала и прогоняла через себя.

Никогда её такой проникновенной не видел.

А всё потому, что…

— С суда Магистрата не возвращаются, — подытоживает сипло девушка и, продирая горлышко, продолжает угрюмо: — И сделка твоя — это самоубийство. Даже если я сейчас приложу все силы с созданием артефакта трёх Камней, ты не справишься. Это невозможно. И теперь, если ты покинешь Градир, защиты никакой от них не будет. Тебя легко найдут и уже осудят наверняка, без шансов. Крис, ты это понимаешь?

Смотрит так… прямо в душу.

— Не волнуйся за меня, я разберусь с этим.

— А дед, — фыркнула зло. — Он должен объясниться. Сама спрошу, не сомневайся.

— Да вместе спросим, — отвечаю с доброй улыбкой и протягиваю руку через стол.

Жму лапку единомышленнице. Отвечает, напрягая пальчики.

— Крис, ты такой… на тебя посмотришь, проблем будто и нет вообще никаких. А они такие, что проще к вампирам на поклон.

— Ладно о грустном, смотри, — говорю, доставая из рюкзака Камень.

Ольви принимает в обе ладошки с раскрытым ротиком.

— «Камень четырёх драконов», — комментирую.

— Нереально, — ахает Ольви, впиваясь в него глазами.

— Пусть побудет у тебя.

— Четвёртым я его не соединю, уже не выйдет. Слишком сложный подбор, который займёт ни один рак.

— Пока просто оставь, — предлагаю. — Давай о меркантильном.

С этими словами вынимаю из рюкзака три пачки банкнот. В каждой по десять тысяч таланов.

— Для Аурелии, — комментирую.

— Крис, это лишнее. Она мне не последний человек…

— Ты не поняла. Найми охрану для неё из местных, пусть страхуют, на заброшенной котельной живут и дежурят, — прошу. — Есть варианты?

Немного подумав, кивает.

Вскоре откланиваюсь по другим делам. И перемещаюсь к Газиму на фабрику. Застал босса мафии в процессе, как он кроет матом своих верзил.

Меня увидел, всех выгнал. Засиял, заулыбался, ну совсем другой человек!

— Племяш, — запел с пришибленным видом. — Надеюсь, всё у нас хорошо⁇

— Всё отлично, дядь, переговорить хочу, — отвечаю весело, присаживаясь задницей на его стол сбоку.

Он ещё успевает участливо отодвинуть тарелку с орехами.

— Так вот, скажи, только честно, «Синий глаз Дракона» мамке моей ты почему так легко отдал? Покупателя на него не было?

Газим взгляд увёл, вздохнул и ответил, не глядя:

— Да. Засвеченный он.

— Что значит «засвеченный»?

— Официально Леванту принадлежит, его нигде не выпятишь. Такой только сектантам, свободным магам или вампирам продавать. Со всеми дела иметь опасно, монет не дадут, и ладно, лишь бы не убили.

— Так, а на Шатурский камень покупатель, выходит, был? — Подлавливаю и дальше строго: — дядь, на меня смотри.

Здоровенная ряха поворачивается послушно. А глазки бегают.

— Давай колись, кто заказчик?

— Кто, кто, маг какой — то из Магистрата, думаешь, имена они называют с адресами? — Заворчал. Но аккуратно.

— И сколько обещал?

— Пятьсот тысяч, — ответил сразу.

— Понятно, — бросаю и начинаю хрумкать орехи, воруя из тарелки. — А про какие ещё камни Дракона знаешь?

Молчит зараза, как партизан.

— Да не знаю я больше…

— Газим, — хмыкаю и поднимаю рюкзак, ставя на стол.

Вынимаю охапку пачек, бросаю на стол перед ним, два колье драгоценных накидываю сверху. Мужик в шоке.

— Это за информацию, спасибо, дядь, всё вышло. С дворцового слуги Шимко долг списывай, он отработал своё. Что смотришь, мало?

— Т… те… тебе удалось⁈

— Ну а как иначе, — ухмыляюсь и достаю ещё мешочек с прозрачными меанитами. Отсыпаю примерно треть в ладошку. У Газима глаза горят.

— Твоя доля, дядь, — говорю подавая.

— Весьма, весьма впечатляюще, — прокомментировал, живенько хватая камни. — Хе, да тут каждый меанит на сотку тянет. Кх, кх, кх. С чего такая щедрость, Крис?

— Газим, мы же партнёры, забыл? Ты глава воров здесь, я глава там. Всё честно и справедливо. Долг Джуны списывай, бойцов отзывай.

— Эм… — замялся и дальше пробурчал. — Племяш, накинь тогда ещё стекла что ли.

Ещё торгуется!

— Накину, если ответишь на тот вопрос, — заявляю с нажимом.

Выкатываю себе на ладонь ещё три камушка побольше тех, что я дал. Газим глаза вытаращил, рот раскрыл, глядишь, и слюни потекут.

— Ну? — Подгоняю и собираюсь назад сыпать.

— Погоди, погоди, — спохватывается. Похоже, ещё слюной давится. Кашляет, пытается скорее отдышаться. — Ладно, твоя взяла, племяш. Ходит слушок, что «Язык Дракона» в Зелёной Тирсе у сектантов лежит и скучает. Вот он точно не засвечен.

— Что за сектанты? — Встрепенулся.

— Оккультисты древних, молятся на запретных языках. Я мало знаю, никто из моих к ним не суётся. Слишком безумные фанатики, смерти не боятся. Поэтому подумай трижды, стоит ли лезть…

Поболтав с Газимом ещё немного и окончательно убедив его в перспективе доброго партнёрства, я свалил к мосту. Зачем было задабривать босса мафии? Можно было и прикончить, найдётся за что. Но я же не такой. В сложившейся ситуации, пусть все будут довольны. Уж очень не хочется оставлять за спиной таких врагов.

Мне — то он вряд ли напрямую нагадит, а вот Ольви вычислить сможет при желании легко, надавив на Лару, которой совсем не доверю. Актриса с удовольствием расскажет, что я искал магичку. Плюс охотники на Джуну: мы их там всех поубиваем, но не хотелось бы.

Остался последний штрих. И я двинулся к Валианту.

Мы переговорили. Пришлось рассказать, что Шатуру кирдык, чтобы готовился к смене власти. Об Аурелии тоже упомянул. Решил довериться. Отдал ему все ценные бумаги из сейфа маэстро, чтобы разбирался, и страховал приму финансами в случае чего. Мне за Хребтом такие бумажки ни к селу, ни к городу.

Застали сына гуляющим с Инессой по парку. Наставил обоих по очереди. Узнав, что я собрался валить из Градира, дочь Белоиса расплакалась и долго меня не отпускала. Жалась, как ещё одна сиротка.

Пришлось пообещать, что увидимся ещё как — нибудь. Если победим.

— Береги мою девочку, — выдал я в сердцах Алану напоследок.

— Клянусь Красным Драконом, сэр… — отчеканил парень чувственно.

Мы пожали друг другу руки, обнялись.

И распрощались.

Вроде ничего толком не сделал, завозился в итоге до самого вечера. Докинула правительственная карета до уже знакомого моста. Отпустил извозчика, распрощавшись и с ним. Отсыпал ему монет за молчание. Это чтоб потом на меня не вышли.

Потопал под мост к набережной, нутром воя, что больше не могу тут находиться. В первые дни я прогуливался здесь за контуром, ощущая всеми фибрами его мощь. И страшно было до трясучки от осознания величия того, кто мог этот заслон сотворить.

Что ж, Шатура я угробил. Теперь осталось разрушить его наследие во имя спасения гораздо большего.

Взираю на стеклянную неоднородную гладь с мраморного берега. А вот и вы, мои хорошие. Зелёные блёстки с ладонь лениво текут по несложной траектории, неспешно вращаясь. Два с половиной десятка замкнутых магических контуров.

Шатур строил, сомнений нет. Другие не смогут, потому что не ведают.

Сам, млять, император магии Сиригр признался, что бессилен.

Конечно, откуда им всем знать, как всё это выглядит. Откуда им знать, как это ломается.

Что ж. Крис за свой базар отвечает. Слово Криса крепче уж какого — то там долбаного стекла.

У меня ещё нет новых артефактов, переделанных под меня. Но я и без этого творил невозможное, всего — то с «детским кулоном мечты». Теперь он уже не детский. А я начинаю.

Выбираю первую цель. Ближайший хоровод, где концентрирую внимание на бегущей мимо блёстке. Заключаю её в частицы статики по формуле контура, какой знаю. Не выходит, большая блёстка проходит сквозь, легко переезжая препятствие. Слишком крохотные частицы статики, походу. Варганю контур из частиц большего размера! В два раза увеличил. Попалась!!

Замерла, перестав даже крутиться. Контур тут же остановился и стал постепенно тускнеть. За минуту вовсе пропал.

Отлично! Вот только пятнадцать процентов резерва, как не бывало! Несложная математика: мой резерв и в кулоне ещё три моих резерва. Как раз на этот рубеж и хватит.

Вот только рубежей этих столько, что я неделю буду возиться.

Поэтому переходим к плану «Б»!! Надвигаю на слегка взмыленную рожу золотую маску, чтобы не вычислили менты, ибо от переполоха уж точно набегут. И являю перчатку с копьём Гелака! Пока это самая прочная штука под рукой, какую знаю.

Размахиваюсь и бросаю! Вылетает, как стрела. И со звоном отлетает от поверхности!! Дальше скачет и бьётся по «стеклу», в конце скользит уже, как по льду, удаляясь от раздосадованного меня.

Потому что никакое это, млять, не стекло. Монолит!

Призываю копьё, летит назад пропеллером эффектно и врезается в перчатку со звоном стальным. Осматриваю копьё, вроде ничего не отвалилось. Остриё целое.

Хм, под большим углом пустил, срикошетило. Ладно, дура, направим тебя иначе. Подхожу прямо к краю и кидаю вниз, стараясь перпендикулярно.

Отлетает с характерным звуком мне чуть ли не в лоб! Млять.

А кто сказал, что будет легко? Копьё невесомо лишь в перчатке, когда летит, в нём килограммов десять. Пробую перелить в него броню мага. Ха! Спокойно всасывается, при том, что ни дополнительного объёма, ни лишних шесть килограммов вообще не чувствуется в нём! В перчатке копьё всё так же невесомо. Выпускаю, разжимая пальцы, падает грузно, остриём раскалывая плитку набережной даже слишком легко. При этом из копья не спешат шарики высыпаться, сидят внутри, как миленькие. Походу, внутри пики основа некая есть, явно не из этой же породы. Рукой без перчатки проверяю оружие: веса прибавилось!

Как же замечательно.

Являю клинок Уцарии, где оставшаяся броня магов Гелака. И через себя перегоняю её в копьё. Второй рукой хватаю, проверяя, ух ё. Тяжёлая теперь! Ща ракету замучу! И тут либо река расколется, либо это копьё.

Злюсь и напрягаю мышцы, дышу часто, тужусь!! Давай трансформация, давай! Ох, чую пошло натяжение внутри, переливы и уплотнения. Поднажал, до второй формы тело взвёл!! Дальше уже пердеть начинаю от натуги, если выше. Это уже надо не просто кровь пустить, но и кости себе поломать, чтобы взвестись на максимум.

До этого получалось только в бою. А теперь от страха перед карой Сиригра за словоблудие выходит, как два пальца…

В полнейшем напряге и уже в замахе с копьём, замедляю время! Прицеливаюсь, концентрируясь на конкретной точке Стеклянной реки, так полетит именно туда. И что есть мочи, швыряю свою «ракету» в цель. Пошла родимая, пошла дура пятидесяти килограммовая!!

Когда кончик дошёл до глади, подумал отчаянно, что моему копью пиздец пришёл. Потому что секунду, а то и две ничего не происходит. А затем копьё идёт дальше, от точки входа медленно, но верно расползается трещина. Возвращаюсь в реальный режим времени! Треск мощный бьёт по ушам, будто куском льда половина горы сходит!! Копья нет, оно в бездне сгинуло, от которой мощной трещиной метра два шириной вся река поперёк пошла, ещё и паутинами в стороны расходясь.

Ров дополз до меня и землю под ногами шатнуло!! Ухнуло сердце, падаю!! Время замедляю, телепортируюсь к зоне лавок, где у нас с ворьём сходка, и уже со стороны наблюдаю, как набережная обваливается, её куски сыплются в пропасть, и половина площади раскалывается к херам. До кучи мост обваливается, под которым колдовал! Трещина, доползая до противоположного берега, камень раскалывает до самого верха, проходит до первых домов и только после успокаивается.

Смотрю в ров, метров пяти шириной в самом большом месте зияет дырень, что страшно. Из трещин вода брызжет и фонтанирует, обдавая на поверхности «стекло». А вот и грунтовые воды пожаловали.

Контур разомкнулся, блёстки у рва стали скапливаться, тускнеть, а следом и пропадать. Две минуты, и вся магическая магистраль цинично и грубо похерена.

Призываю копье! С треском и мерзким скрипом, бьющим по ушам, вырывается, как миленькое, и летит к своему батеньке.

В груди холодеет от запоздалого озарения. Бах! На всю округу звон, словно гигантский молот размером с мост ударил о наковальню размером с улицу. Руку не оторвало, даже не пошатнулся, будто сам я монолит, монолитище! Попку разжал, выдохнул. Нельзя ж так рисковать. Однако…

Работаем!!

* * *

Двенадцать дней спустя. Начало Зелёного сезона.

Всё идёт по плану! Воительницы добрались до Брилета, ни кого не прибив и не потеряв. Подоспел и я, разрулив там всё быстренько. И переобнимав своих рогатых девочек, по которым успел сильно соскучиться.

Поначалу Галактион заартачился, не признавая в них соратниц и боевых инструкторов. Пока Лихетта не разделала под орех парочку именитых бойцов его армии.

И, тем не менее, герцог меня приятно удивил! Он насобирал сорок семь тысяч вояк!! Из них почти четыре тысячи тяжеловооруженных рыцарей конников и ополчение, где и копейщики, и лучники, и мужики брутальные с топорами. В основном Энисуэльские и Андарские лорды.

Но это ещё не всё!! С Тирсы собралось и примчало почти десять тысяч матерых «викингов», которые затребовали от меня Констанцию!! Увидеть и поклониться захотели.

Японский городовой! И это, потому что я тут кричал в дуэлях, что за Констанцию всех перебью и трахну! Ничего себе эффект разорвавшейся бомбы.

Еле уговорил «ярлов» не рубить с плеча и не наламываться на самозванного короля Андарии от безделья, а спокойно дойти до Леванта и поклониться ей. Все конные, охренеть можно.

Осталось дело за малым. Назначить Констанцию из имеющихся баб.

Что касается армии Дуада. С Жози пришлось провести несколько дней, обновив отношения и завалив новыми игрушками, в том числе и детскими.

От Вильяма узнал, что за старик — суккуб к ним наведался тогда.

Что и требовалось доказать. Это Зейган.

Но к тому, что Кусубат в тайном союзе с Сехмет, я уже и так пришёл. И плевать.

Моё дело проверить готовность войск. Замотивировать премиями из средств Шатура и уточнить задачи.

С Ольви мы разминулись на неделю и встретились уже в Леванте в условленном месте.

Магичка добросовестно всё сделала и довела до ума, обвешав меня артефактами с ног до головы. Главное браслет — наруч с тремя камнями Дракона теперь со мной! Надел на левую руку, хотя он универсальный. Внешне, ничем не примечательный, закрыт клёпаной кожей, со стороны вен и запястья Камни со мной соприкасаются, сплетаясь ещё между собой в некие сети из металлов, которые сокрыты под изделием и впаяны в общие пластины металла под кожей. В общем, схема надежная и весьма сложная, вникать в подробности не стал. На некоторые технические вопросы Ольви реагировала с видом, мол, не забывай свою очаровательную голову, малыш. Вот так прямо и смотрела! Соорудив такой арт, зазналась и от рук отбилась.

А может, злится, что я весь Градир раздолбал. Там, в общем… река теперь не стеклянная, а настоящая потекла.

Нечего было менять подтрунивать, что не смогу убрать блокаду. Смог, мля.

И вот летним солнечным днём Зелёного сезона, я, наконец, пришёл домой!! На Стеклянный утёс.

К своим родным, дорогим, хорошим. До трясучки соскучился по некоторым… и понял это лишь сейчас!

Отложив все официозы, доклады о проделанной работе и поклоны во Дворце с Аргирисом на завтра, переместился с таверны нашей сразу на Утёс! Не стал врываться в холл, как обычно это делал. Ведь меня не было почти два месяца. А очутился за воротами перед мостиком в обнимку с очаровательной Ольви, которая выразила свой боевой и бунтарский настрой, вновь покрасив волосы в синий цвет!

Теперь мы компаньоны и напарники, нам предстоит искать оставшиеся Камни Дракона и разгадывать древние загадки Вита.

Но при всей этой грандиозности и предвкушении великих приключений от неё сейчас раздаётся спокойное и одновременно угрожающее:

— Убери руки с задницы, Крис.

Убираю послушно и отстраняюсь легко. Фух, жарко. Травка зелёная проклюнулась, на дороге уже вытоптала. Из — за холма доносится шум тренировок. Пользуясь тем, что в округе сошли снега, бойцы теперь выходят на холмистую гору оттачивать свои боевые навыки.

— Гарпии! — Ахает Ольви, завидев в небе три фигуры, парящие коршунами.

Говорят, что гарпии существа ночные, но это не так. Просто ночью им безопаснее. А нашим и днём хоть кол на пернатой голове чеши.

— Сюда летят. Крис приготовься, — щетинится магичка и с хладнокровным видом нашёптывает свои боевые заклинания.

— Ты ж сказала, что детей не трогаешь, — подкалываю, придерживая её лапки и мысленно убирая с них контуры от греха.

Ох, млять, нелегко это даётся. Слишком толстые у Ольви блёстки, да ещё и с усилениями мама не горюй.

— Да какие это дети? — Шипит Ольви, пробуя вырваться. — Ууу! Какие морды страшные, а почему они твоё имя орут? Приспешники⁈ Так, отцепись, дай вдарю, пока дистанция есть.

— Крис! Крис здесь!! — Визжат, приближаясь.

Два серых мальчика и девочка. Ничего себе они быстро растут! Лбам лет по четырнадцать на вид. Пыль подняли мощными крыльями, земля от приземлений вздрогнула. Магичку сцепил посильнее, рычит ещё, дура!

— Да свои, сказал же! — Рявкнул на Ольви сердито и отпустил.

Гарпия, которую назвал Катькой рванула обниматься первой. Мальчишки подскочили.

— Ну вы как здесь без меня? — Спрашиваю, почёсывая мальчишку за ушком.

— Шштолько интересного всякого! — Причитают и давай всё подряд тараторить.

Ольви стоит неподалёку в шоке, глаза выпучила, не шевелится. И тут же заинтересовывает гарпию Катьку!

— Пап, а это шшто за тётка? — Спрашивает гарпия бесцеремонно и подходит к вздыбленной магичке.

— Да, пап, что это за синяя медуза Гаргона? Почему у неё такое лицо? — Обращают внимание и мальчишки. Это я им сказок наколдовал с Земли, всё знают!

— Это твои дети⁇ — Ахаем Ольви, продолжая смотреть по — фирменному.

— Приёмные, — шепчу одними губами.

— Что с лицом у неё? — Переспрашивают мальчишки, начиная магичку окружать. — Кать, да сделай уже ей «мурашку», как мама учила.

Окружили!

— Крииис⁈ — Это уже угрожающе раздалось от магички.

— Просто познакомиться хотят, что ты, в самом деле, это же детки. Им интересна новая угрюмая тётка, — стебусь над ней от души.

— Ты изде… — начала, но замерла в ужасе от прикосновения, а следом едва сдерживая прежнее хмурое лицо. Ибо Катька подкралась сзади и когтями по голове «мурашку» фирменную сделала.

А когти у них уже сантиметров по шесть!

— Так всё, не трогайте меня, — пробурчала всё ещё недовольно, но уже с нотками нежности в голосе.

Потому что перед «мурашкой» не может устоять никто!

Убедившись, что тётка добреет на глазах, менее смелые мальчики полезли обниматься. И Ольви окончательно растаяла.

— А хочешь ещё мурашку? — Спросила Катька, заглядывая красными крестиками прямо в душу магичке, сама переполненная восторгом от эффекта.

— Нет, спасибо.

— Хооочешь, — заключила Катька.

А тем временем ворота заскрипели, отворяясь!! И я первым двинулся по мосту с торжеством и одновременным волнением.

Рокон и ещё трое встретили сразу на входе, выскочив на пути. Мы поприветствовали друг друга, обнялись горячо. На вопрос, как на Утёсе дела, десятник вдруг замялся. И я рванул быстрее, завидев движуху.

Во дворе в крытом стойле лошадей тьма. Таааак, а вот и гости. В сопровождении незнакомых мощных воинов сам принц Фелисии Узимир Шестой коготь вышел меня встречать! Вид у него озадаченный и угрожающе серьёзный. Это ж надо было ещё снизойти монарху, чтобы здесь появиться!

До кучи ещё и Нелли из его тени с тождеством выглянула посмотреть на мою оторопевшую физиономию.

А эта ушастая коза и рада, что папочка пришёл её забрать. Даже не сомневаюсь, что она ему всё рассказала!

Твою мать… я думал у меня чуть больше времени.

Глава 35 Семейные разборки

— Серебра и Света, ваше величество, — приветствую гигантского «кошака» в шкурах рыси, который, как мне кажется, поздоровел ещё больше.

За минуту во двор вывалились все, кому не лень: фелисов тридцать, и почти все неродные. Из сопровождения принца, не иначе. Слышу, как позади с тренировки через мост набегают на разборку и мои бойцы. Сбоку из — за принца выходит и Синдо, кивает мне и встаёт с моей стороны.

— Серебра и Света, воин Кристиан, — ответил Узимир снисходительным тоном.

Пожалел меня что ли? Злость внутри растёт. Можно и подраться, а то и навалять. Мне всего — то с Нелли поговорить оставалось по душам. Так нет, влез, собака.

Шаг делает! Я навстречу ответный. И никто вокруг не пикает. Даже подоспевшая взмыленная от тренировок Вебисида стоит в сторонке, кивнув мне с серьёзной миной.

Меч в ножнах принца, но это ничего не меняет. Может, он побороться решил или задушить меня голыми руками. Краем глаза по Нелли скольжу. Победный вид её ещё больше раздражает. Вали уже сука тупая. Чего ждали — то?

Ещё шаг в исполнении Узимира. Руку подаёт!

Серьёзно⁈ Чуть помедлив, делаю тот же жест. И вижу, как меняется лицо моей непокорной девственной пиздёнки с ушами. Упс. Что — то пошло не так?

Хватает за руку с силой неимоверной, чуть в боевую форму не перешёл! Тянет на себя, но я неожиданно для оппонента тяну в ответ. Узимир вздёргивает брови от удивления, ощутив мою истинную массу и силу нихрена не прежнего сосунка.

Вместо рукопожатия выходят объятия. При том, что Узимир кабан метра под два двадцать, я ему в грудь дышу. Похлопал по спине его, а он у уха зашептал:

— За то, что спас мою дочь, нет подарка в ответ тебе дороже, чем она сама. Но обычаи Фелисии превыше. Через рак я сообщу твоему отцу о расторжении помолвки и откажусь помогать в войне.

Хочу уже оттолкнуться и послать его куда подальше. Обойдусь без его фелисов, у меня за Хребтом сто пятьдесят тысяч бойцов. А принц продолжает с иронией нашёптывать:

— За её мамашей я гнался по лесу три дня, пока она не упала без сил, а следом не рухнул и я. Тогда и взобрался на неё, да оприходовал. Фелиски рода Восьмого когтя любят силу, а в остальном видят слабость. У тебя целый рак, чтобы всё исправить, Первый меч. Делай с ней, что хочешь. Справишься, Левант получит втрое больше воинов. Если же нет, поддержки не будет.

Отпустил из мощных объятий. Не отрывая от меня заговорческого взгляда, отступил в сторону, чтобы между нами с Нелли не было никого более.

Принцесса фелисов в своём национальном кимоно вид боевой и решительный. На отца смотрит вопросительно, мол, что за дела. А хороша, сучка, ничего не скажешь.

— Мы отбываем в Левант, — гремит Узимир на весь двор торжественно и в Нелли рукой тычет. — А ты остаёшься.

— Но пап⁈ — Спохватывается «кошечка».

— Рак даю! Остаёшься, — бросает Шестой коготь.

— Нет! Я с тобой! — заявляет Нелли, скалясь.

Ух, хищница. За семейной сценой, закусив языки и губы, наблюдают все жители и гости Утёса, даже гарпии на крышах расселись, затаив дыхание.

Узимир сделал несколько шагов к Нелли, которая тут же втянула шею, не решаясь даже пошевелиться. От вида приплюснутой мордахи прорывает на смех. Но я держусь!

— Ты сказала «нет»? Я не ослышался? — Уточнил издевательски ласково главный «кошак», нависая над ней.

Нелли приплюснулась ещё больше, уши прижав к черепу. Мне хочется уже ржать в голос, едва сдерживаюсь. А она улавливает мой сарказм и злиться.

— Дружить! — Выдал свой вердикт Узимир, что Нелли вздрогнула.

— Нет, — раздалось вдруг от «кошечки» тихое.

И в лоб ей уткнулся батькин палец. Размером, наверное, как мой член.

— Ты что — то сказал, ребёнок? — Спросил принц угрожающе.

Нелли отрицательно замотала головой, зажмурившись.

Узимир отступил довольный. Но Нелли снова воспряла духом и вякнула себе под нос что — то язвительное. Однако Узимир получил уже своё и прогремел на весь наш особняк — форд:

— Мы прождали здесь достаточно! Отбываем немедленно!

Как только напряжение спало. Мои «кошаки» ломанулись со мной здороваться. Из зданий с визгом в объятия бросились мои хозяюшки. Мия с Элизой!! Две мои нежные и заботливые мамки.

Но тут сверху коршуном спикировала и упала на землю Ешшунора, преграждая им путь!

— Я! — Заявила гарпия вполне себе уже здоровая с заросшим крылом и схватила меня в свои когтистые загребущие лапы нежно. — Крис, друг мой самый добрый, хочешь, убью фелиса? Ты намекни. Просто моргни.

— Не, не, он друг! — Возражаю, вполне осознав реальность угрозы.

Детки её тоже спикировали с криками «папа», обнимашки, целовашки. Моргаю часто, чтобы скорее уж слёзы рассосались.

— А ну посторонись детвора! — Всех распихивает Вебисида в своём кожаном тренировочном минимализме, потная и тугая бодибилдерша.

— Крис! Да ты хорошеешь с каждым разом всё больше! — Заявляет наёмница. — Ух, а задницу накачал. На зубок что ли как — нибудь попробовать!

— Ну не при детях! — Корю.

— Да брось!

Снова она меня за булки жмёт нагло. Обнимаю её крепко, как же соскучился по её тупым шуткам!

Вижу, что Нелли под шумок пошла к отцу уже на лошадь взобравшемуся. В ногу вцепилась, а он даже внимания не обратил. Рванул, поддав лошади, чтобы шла. Хм, жёстко.

Ищу глазами Ольви. В сторонке стоит ошарашенная, как бедная родственница. Прикол в том, что если бы она захотела сейчас свалить в портале, ничего бы не вышло. Контур!

Прошу попавшуюся под руку Мию, чтоб комнату ей организовала, скорее взяв в оборот. А то как — то не гостеприимно вышло с этими разборками.

Новенькие служанки Мартиша с Виданой тоже показались, стоят сбоку скромненько. Мия Ольви с собой зацепила, магичка охотно пошла. Видимо, подальше от балагана. Видану ещё с собой прихватили. Ну, хозяйские дела, сами разберутся.

Вскоре Узимир со своим воинством вываливается через ворота, поднимая руку в прощании, даже не оборачиваясь. Сто двадцать ртов привёл, скатертью дорога!

Нелли на дворе и след простыл, папа уехал, сучка удрала, куда подальше от меня спрятаться, даже не поздоровавшись.

— Готовьте столы во дворе и костры для мяса! — Объявляю торжественно. — Праздничный ужин с вискарём!!

— Я тебя люблю, — простонала Вебесида в сердцах и даже прослезилась.

— Мы как раз сегодня двух жирных косуль подстрелили! — Рассказывает так вкусно Рокон, что уже слюни текут.

— А ещё наши дамочки затеяли целый огород, овощей теперь тьма, — добавил десятник Тамир, на Элизу с нежностью поглядывая.

— Крис, это… — почёсывает своё «кошачье» ухо Рокон. — Ты с силами как? Нам бы канисторку горючки, генератор давно уже молчит.

— Да запросто!!

Наклепал канистр с бензином за счёт внешнего резерва, что на пару сезонов теперь хватит. На половину ёмкости одного камня вышло. Заодно проверил ещё раз, как это работает. Вскоре загудело в подвале, огни загорелись по периметру и в башне. Я пришёл, и цивилизация на Утёсе пробудилась.

До вечера все в хлопотах, никто без дела не сидит! Только я в своей прохладной комнатухе лежу на кровати под классическую музыку, магнитофон в окошко выставил, во дворе всем слышно. У нас же праздник!

Вот только мне не весело теперь. Узимир дал карт — бланш свою дочь изнасиловать. От одной только мысли уже больно. Но ещё больнее от того, что из — за отношений двух упрямцев королевство может потерять поддержку Фелисии.

Мы уже лишились воинов Кусубата. Когда король узнает о предательстве Ханы, ни один их воин в нашу армию уже не вольётся. Ибо будет создавать потенциальную угрозу изнутри. Даже если мы сделаем вид… Минус пять тысяч воинов Кусубата. И минус двенадцать тысяч воинов Фелисии.

Остаётся только хрен без соли доесть.

Или же переступить через себя и «кошечку», да вставить уже, получив тридцать шесть тысяч воинов от Узимира. Хорошая компенсация за суккубов.

Нелли в комнате своей забаррикадировалась. Сам искать не стал, мне доложили. Главное, что с Утёса на Стекло не сбросилась, двести метров — верная смерть. Вероятно, после её признаний и рассказов отцу, какой я изменник и подлый змей, она была уверена, что Узимир мне голову открутит, а её на руку, как в былые времена, посадит и поскачет на родину. Такую кобылу сочную!

Десятники пришли, доложились. На Утёсе спокойно, а у Кириан не очень. Тварь Аделдама с магией «страха» всё ещё там сидит, крестьяне пропадают в округе.

Выгнав в шею моих командиров, Вебисида нарисовалась поначалу весёлая. Когда остались наедине, вдруг выдала, что от нашего Деодора, ушедшего с принцем Фейратом в Кусубат, до сих пор вестей нет.

Ещё одна проблема. Неприятного разговора с королём не избежать. И почему же все молчат, что Кусубат уже нам не союзник? Не удивлюсь, если Сехмет держит в заложниках и наследного принца, и наставника. Тогда можно объяснить и поведение Гунуа, который меня слил под их шантажом. Не сумели обуздать, решили натравить Магистрат.

Пересилив себя, отложил все терзающие мысли на завтра, и вышел с Вебисидой на тренировочную сторону двора, где уже завершаются приготовления. Площадь здесь большая. Костёр, конечно, забацали огромный, прямо всю тушу на вертел насадили. Что ж, остаётся довериться ушастым охотникам — профессионалам. Если спалят мясо, есть и вторая косуля.

Но запахи умопомрачительные. Не выдержав серых умоляющих глаз наёмницы, явил бутылку под шумок, которую на лесенке с ней на пару и стали распивать, наблюдая за приготовлениями.

И всё же я так загрустил, что вскоре угрюмую головушку Вебесиде на плечо положил, а она как мамка гладить по волосам принялась.

— Возьми её силой, у нас так принято, — советует наставница в откровенном разговоре. — Слишком много злости в ней накопилось к тебе, а выплеска нет. Ты бы видел, какая она на тренировках. Недавно Рокону поддала, чуть без хвоста не остался.

— Да ну!

— Во — во, я сама едва не зазевалась на днях, — посмеивается Вебисида. — И ведь не вампиры у неё в противниках мысленных, а ты, Крис.

— А если позову на поединок?

— Она в тебя зубами вцепится, — посмеивается Вебесида горько, хлебает. — Ох, пойло хорошо. Где ж тебя носило. Что за девку к нам привёл? Очередной повод Нелли взбеситься.

— Это внучка Гунуа, у нас общие интересы, будем вместе работать.

— Хилая какая — то, — озвучивает свои наблюдения наёмница. — Но есть в ней что — то загадочное. Небось, умная.

— Не то слово.

— В постели умничает? — Подкалывает Вебисида и получает дружеский толчок в плечо. — Ого, какой мощный стал. На тётку Веби теперь замахивается.

— Прости, — брякаю, приобнимая.

Сейчас мы примерно одного роста, при этом она всё равно выглядит раза в два мощнее.

— Ой, да ладно, за такое пойло можешь и отшлёпать, — выпалила пошлая и, выловив укор, добавила себе в оправдание: — Деодор там с Ханой видать развлекается, а я чего?

К вечеру всё накрыто, народ уже уселся, потирая ладоши. Стол не ломится от разнообразия, а нам много и не надо! Мясо, овощи, выпивка и хорошая компания. Музыка играет!

«Кошаки», гарпии, наши хозяюшки и я во главе стола, рядом по левое плечо Ольви несколько растерянная. По правое — Вебисида уже хорошая. Напротив место хозяйки пустует. Нелли праздник попросту проигнорировала.

С другой стороны с магичкой соседствует Рокон, который решил лично за дамой поухаживать. Ольви в шоке от такого внимания, старается не шевелиться.

Не привыкла ни к фелисам, ни к суккубам, ни тем более к гарпиям. Хотя после коварной «мурашки» пернатые своё расположение получили. Между ней и десятником пытается втиснуться Катька, предлагая почесать обоим спинку. Рокон и рад, а Ольви смотрит на когти с ужасом.

Тем временем, Ешшунора, забив на все тосты, уплетает за обе щёки. Старается отрыжку исполнять в сторонку, она у нас приличная.

Представил, наконец, Ольви всему коллективу официально. Магичка даже поднялась с лавки и с серьёзным видом поклонилась. Ей захлопали и затопали. Очень трогательно вышло.

Тост за тостом, ух хорошо!! За столом веселье, караульные меняются раз в час, стараясь меньше пить. Но у нас по два мальчишки над Утёсом парят, проникшись возложенной на них ответственностью. Враг не пройдёт незамеченным!

— Ольви, всё нормально? Разместилась хорошо? — Интересуюсь у гостьи. А то вид мне её совсем не нравится. Ни разу не улыбнулась за вечер. И к спиртному даже не притронулась.

— Комната шикарная, Крис, спасибо, — отвечает спокойно. — И друзья твои добродушные поразили особой привязанностью к тебе, не ожидала.

— Ну вот.

— А ещё не ожидала, увидеть здесь искры, — хмыкнула. — Твои бесхитростные друзья любезно показали мне штуку под названием, «генератор». Я увидела и провода медные, и горячий душ посмотрела, и освещение по всему особняку. Признаться, это был мой тайный будущий патент. И вдруг поняла, что всё то время в Градире, ты мне просто голову морочил. В своём «Наискре» ты продвинулся намного дальше, чем я. Ответь мне просто, мою идею взял двух Циклов давности или?

— Поверь мне, твоя идея не нова, всё это уже было в древности, — отвечаю на ухо.

Ольви злится.

— То есть те представления у кузнеца с выбором металлов и эксперимент — это фикция, а патенты пустое? Насмехался надо мной?

— Нет. Ты должна была сама понять. А не поверить на слово.

— Ясно, — хмыкнула Ольви и заявила. — Я хочу разобраться. Ты всё мне расскажешь и покажешь, как это работает.

Киваю. Лишь бы только не грустила. И не портила всем вечер, своей угрюмой миной.

— Выпей, а то выбиваешься из коллектива, — говорю, пододвигая кружку с вискарём.

— Слушай, я совсем не уверена во всех этих мужчинах, — признаётся магичка шёпотом, воровато посматривая на «кошаков». — Пьяной и поруганной утром вставать не хочется. Или убирай зачарование, блокирующее магию, чтобы я могла и поддать.

— Никто тебя не тронет, даже если ты будешь полумёртвая тут валяться, вместо того, чтобы присунуть под шумок, тебя на руках в постельку отнесут и одеялом заботливо прикроют. Ты мне веришь?

— Так и сделаем, — согласился Рокон, который, как оказалось, это услышал!

У Ольви щёки сразу налились, совсем сжалась. А я с укором на него посмотрел. Мог бы и промолчать! Тот пожал плечами и поднял кружку с тостом…

Сын гарпии Даня к столу приземлился. К периодическим дуновениям все за столом быстро привыкли. Это ж дети! Вебесиде на ухо пернатый пошептал и унёсся. А та мне передала:

— Нелли тренироваться пошла. У третьего столба, где площадка с песком. Иди.

Хлопнула меня по плечу, добавляя решимости.

Поднялся из — за стола, все сразу стихли. Смотрят настороженно.

— Отдыхайте, я ненадолго отлучусь.

— По семейным делам, — добавила Вебисида и подмигнула демонстративно.

Млять, ну нахрена. Некоторые сразу заулыбались, другие озадачились. Отдельным личностям дофени.

Пешком пошёл за ворота. Там по мосту, нашей беговой тропинке, от которой отходят тропы к площадкам. Смотрю, за моё отсутствие настроили всяких полос препятствий, стрелковых зон и оборудовали поля для поединков. Третий столб — это как раз третье ответвление от беговой дорожки в гору, за холмом, где хороший вид на Стеклянное море.

Нелли там. В полумраке с горящим факелом, воткнутым в землю. Одна, бьётся с тенью, выдавая короткие боевые кличи с выпадами. С каждым шагом волнение накатывает всё сильнее. Даже выпив, не чувствую никакой уверенности. Самому страшно ввязываться с ней в полемику.

Ибо знаю, что рыльце в пушку. А лгать уж совсем не хочется. Другой вопрос, сможет ли она вынести правду, которая окажется даже хуже той, за которую она меня ненавидит.

Одетая в тренировочные лосины и обтягивающую кофту «Кошечка» делает вид, что не замечает меня. Продолжает тренироваться, даже когда подхожу прямо к площадке и встаю за пять шагов. Орудует настоящим мечом, сбивая с бревна стружку остервенело.

— Ты даже не поприветствовала меня, — выражаю претензию.

Молчит! Дальше лупит. Грудь мясистая с ягодицами упруго пружинят, ух!

— На что ты злишься? Давай просто поговорим, — продолжаю взывать к здравомыслию.

Ещё несколько выпадов делает, встаёт. И даже ко мне поворачивается взмыленная.

— Сперва я злилась на то, что ты думал о другой, — говорит, ещё не отдышавшись.

Некогда нежный детский голосок уже не тот, что раньше. Он превращается в женский, сильный, боевой. Эротичный.

Нелли продолжает, переведя всё же дух:

— Затем на то, что ты приходовал других женщин, отказавшись ещё два цикла назад от меня. Потом стала злиться, что ты не дал мне умереть за потерянную честь. Когда я проявила слабость и простила тебя, ты удивил меня ещё больше, показав, как цинично относитесь ко мне вы оба. К слову, как там, в походе до Градира, с Имиреттой всё свершилось, никто вам не мешал? Вижу по глазам, что да. А теперь злюсь на то, что ты отнял у меня отца. Как же больно знать, что третий цикл отдаю себя тому, кто ни мыслями, ни телом не со мной. Третий цикл я, как рабыня, жду покорно своего жениха. Которого ненавижу с каждым днём всё больше. Как страшно и горько осознавать западню и безысходность, отсутствие выбора. Других возможностей… Если бы не воины и гарпии, я бы здесь с ума сошла. И вот, изрядно погуляв, заявляешься ты вновь. А я ведь ждала, очень ждала, что ты скажешь на всё это. Но теперь даже не важно. Оно пустое. Ты с новой женщиной пришёл. И у тебя всё отлично. Так что ты от меня хочешь теперь, Кристиан?

Ого. И крыть получается нечем. Усаживаюсь на кочку, опустив взгляд на траву. Как там говорится в фехтовании? Туше.

Минуты две «кошечка» ждёт, а затем выдаёт разочарованное:

— Отлично поговорили, Крис. А теперь иди, празднуй дальше.

Пауза продолжается. И в какой — то момент понимаю, она сейчас просто уйдёт. Но вот я нахожу в себе силы хоть что — то сказать:

— Да, я убивался по той, кто принадлежит другому. Она была первой, кто впечатлил меня так сильно. Это случилось ещё до нашей с тобой встречи. Что — то вело и влекло, заставляло делать ошибки. Как бы ни старался забыть, не выходило. И когда я всё же осознал, что дороже тебя у меня нет никого, она, как назло, появилась вновь. Напросилась в поход, где мы потеряли три четверти людей. Ты не представляешь, Нелли, какая там была бойня. Но сейчас не об этом. А о том, что да… Я переспал с Имирой впервые именно в походе. Трусы которые она забыла здесь — это не то… она просто купалась и оставила их сушить. Теперь я понимаю, что многое она сделала специально, чтобы нас рассорить. Потому что узнал страшное. Кусубат в сговоре с Домом Сехмет, а Имиретта лишь выполняет приказы сверху, направленные на то, чтобы уничтожить Левант.

Нелли отворачивается и вновь принимается злобно долбить бревно.

— Нелли?

— То есть это я спровоцировала тебя на измену, ты это хочешь сказать? — Хмыкнула, размахивая кликом.

— Я не знаю.

— Ты жалок, Крис, и не умеешь отвечать за свои поступки. Я слышу отмазки щенка, — выдаёт зло. — Как я могла влюбиться в такое ничтожество?

— Ничтожество⁈ — Я даже поднимаюсь. А «кошечка» не реагирует, продолжая тренировку.

— Странно, но единственную драку, которую я знаю в твоём исполнении, это та на тренировке, где вы с Имирой лишь гладили друг друга. Как самые настоящие любовники.

— А пещера с Уцарией⁈

— Я не помню ничего. И никто не видела. Даже Синдо, который до трясучки убеждал меня в твоём героизме, только предполагал. Все фелисы видели головы в твоих руках, которые ты получил неизвестно как. Я много думала, и поняла, что чудеса вокруг тебя творятся повсеместно.

— Вот же ты… — хочется придушить. — Отец твой поверил.

Нелли останавливается. Смотрит победно. Раскосые зелёные глазища так обворожительны…

— Он верит воинам, потому что ему не осмелятся лгать, — отвечает гордо. — А вот ты осмелился ему лгать. Как и я в тот первый раз, надев красное платье. Только почему же он продолжает тебе верить? Тогда как мне второго шанса он не дал. Разве это справедливо?

— Он верит фактам, а не домыслам. Мы живы, Уцария нет. Иди, посмотри на трупы, они всё ещё там.

— Я была там, уже посмотрела.

— Вот даже как?

— Да, я должна была убедиться, что всё не сон. Только одного не пойму, как ты умудрился затмить разум воинам фелисии. Как тебе удалось так просто переманить их на свою сторону? Коварным напитком? Господскими удобствами? Какие обещания ты дал, что я уже больше не принцесса, а узница твоего дома?

— Ты хочешь убить меня, — констатирую.

— Да, я желаю твоей смерти, — отвечает «кошечка» хищно. — Ты, как коварный и хитрый змей, припёртый к стенке, ищешь любые пути, чтобы взять меня за этот рак. Потому что отец дал тебе такую возможность. А для меня это путь и ожиданье до моей свободы. Освободившись от обязательств, я больше никогда не возжелаю мужа. Теперь мечтаю стать наёмницей, отказавшись от титулов и рода. Род мне противен не меньше тебя. Через рак я перестану быть Восьмым когтем. Прославлюсь сравни с Вебисидой. Свободной и сильной, помчу на коне куда пожелаю, да хоть за Хребет. И никто меня не остановит.

Вот же сука.

— А если я трахну тебя?

— Не дамся, — отвечает самоуверенно. — Попробуешь, и я убью тебя или изувечу. Клинком, зубами, когтями, любым способом. Отгрызу твой грязный стручок и сожру его, не подавившись.

Охренеть, какая злая!

— А если всё же трахну? — Спрашиваю, озадаченно почёсывая затылок.

— Рискнёшь? — Хмыкнула и заявила брезгливо. — Ах да, можешь убить меня своей подлой магией, для меня это тоже свобода. А потом бери безжизненное тело, сколько угодно. Это уже буду не я.

Короче, живой так просто не дастся.

— Тогда принимай дуэль, — заявляю, являя «Синий мрак».

Во мне брони сейчас на двенадцать килограммов — прогрессируем с нагрузкой. Остальное в копье Гелака, очень удобно.

Нелли ухмыляется.

— Ты пьян, с дрянной реакцией даже не лезь.

— Тебе какая разница, ты ж тренировалась, готовясь как раз к такому моменту, — говорю хищно, выходя на площадку.

— У тебя нет шансов, — бросила «кошечка» слишком уж уверенная в себе.

— Опасаешься меня поранить? — Ехидствую.

— Не обольщайся! — Скалится сучка.

— Давай уж покажи, чему тебя десятники с Вебесидой обучили, кобыла вымахала, всё в девках ходит, — выругался. — Давай! Вперёд! Зассала⁈ Кошка драная. Вернее ещё не драная. Побрила хоть пиздёнку свою девственную?

— Ненавижу! Червь!! Щенок!! — Взвизгнула и полетела на меня яростно в замахе.

Глава 36 Те, кто переступают через себя

Отбиваю выпад за выпадом, но атаки не прекращаются! Нелли ускоряется, проводит коварные приёмы на поражение. Лучшие, самые крутые, каким учила Вебисида. Несколько раз приходится даже замедлять режим времени, чтобы уйти из — под неминуемого клинка.

Можно и телепортами, но тогда это будет выглядеть нечестно. А так вроде бы почти попадает, а всё никак. В последние атаки вкладывается вся.

— Как ты успеваешь⁈ — Визжит, запыхавшаяся. — Изворотливый червь! Я почти достала тебя! Умри достойно!!

— Да всё, надоела, — бросаю устало и мощным встречным ударом выбиваю из рук клинок.

Похоже, Нелли в ужасе от такого поворота.

Перекатывается, подбирает снова. А я уже прыгаю за ней и атакую сам, удар за ударом, ускоряясь всё сильнее. От первого удара по заднице плоской стороной она взвизгивает. От следующего кричит ещё сильнее. Пробует контратаковать, пользуясь инерцией. Но я замедляю время и ловко ухожу от клинка, давая третий смачный шлепок.

Разбегаемся по «углам», «кошечка» шипит от боли, потирая булку. А я даю ей время всё осознать. Она больше не обзывается. Девочка всё поняла.

Иду в атаку! Принимает на блок, вскрикивает, походу кисть прострелило. Но она всё же пробует контратаковать ударом наотмашь с удобного угла. Всё, техничность, как рукой сняло, «кошечка» устала.

Я тоже устал с ней бороться. Хватаю за надвигающееся лезвие! Нелли в шоке. Я даже броню золотую убираю, сжимая крепче. Кровь бежит ручьём по клинку. Вырываю его остервенело.

— Пустим, сперва, мою кровь, чтобы тебе не обидно было, — комментирую и отшвыриваю её клинок.

— Ты… ты исчадие Чёрной грани! — Ругается малышка, отступая.

Дёргаюсь в её сторону, и Нелли начинает драпать от меня!

Прыгаю, сбивая с ног. Валится на живот, пытается перевернуться. Но не тут — то было! Сажусь сверху, придавливая своим немалым весом. Визжит, шипит, брыкается.

Заламываю руку за спину. Вторую! Под её локти, колени подвожу, всё, никуда не денется. Уткнулась мордахой в траву. Сопит, из сил что — то быстро выбилась.

Поначалу подумал, что смогу наручники явить, но не вышло. А вот золотая броня по желанию и образам моим легко перетекла в браслеты на запястья, соединяя их жёсткой сцепкой.

Моя злость, походу припугнула броню, и она не полезла обратно. Понимая, что это на время, являю скотч! Заматываю щедро, не жалея ни лапок ни самого скотча. Нелли пытается пяткой по затылку достать, колотит по спине, сука такая.

Хватаю ноги за стопы! Бьётся, как рыба, виляя задницей. Но мешает так не сильно, просто придавливаю таз своим весом.

Сцепляю ноги в районе щиколоток, следом там заматываю. Второй сцепкой связываю в районе колен. Отлично. Уже не дёргается. Только, как змея теперь может переползать.

— Урод, ненавижу тебя! — Визжит Нелли.

— Ах, да, — подаю голос злорадно. — Спасибо, что напомнила.

Являю кляп с шариком на ремешке. Благодаря тому, что некоторое время назад собирал ассортимент для Гертруды, фантазии хватило. Беру за волосы на затылке жёстко и оттягиваю голову. Кричит отчаянно, но недолго. Вкладываю в рот шарик, быстро зацепляю ремешок на шее, как можно туже. Всё, мычит теперь. Кусает его, что зубы скрипят.

Вроде обезвредил. Хвостиком хлестнула по лицу! Ну пизда, берегись! На бок её повернул, хвост к ноге примотал. Пока мотал, вся броня втянулась обратно, теперь только на скотче держится. Но и того с лихвой.

Поднялся отдышаться. Нелли на боку лежит на меня с ужасом смотрит. Мычит что — то, слюни потекли уже по уголкам рта.

Вверх голову поднимаю, ощущая присутствие. Двое деток Еши парят над нами. Похоже, беспокоятся. Думал прямо здесь её трахну. Но не при детях же. Поднял на ноги, капризная сука валится специально назад. Да и хрен с тобой, лёг с ней, прижав собой, явил контур портала и перенёс нас в первую пещеру шахты. Здесь оборудованный уголок для охотников зимой, сейчас бесхозный, потому что лето.

Её кинул на доски, вернее отпустил, сама упала. Явил несколько фонарей, батарейки. Две минуты возни, и да будет свет.

Поняв где мы, Нелли забрыкалась яростно. Явив меховую накидку, перекатил её туда, как бревно, уткнув лицом. «Кошечка» тут же сгруппировалась, затаившись. Хватаю за колени и переношу золотую броню, заковывая их в кольца, а затем ращу твёрдую палку, соединяющую колени, принудительно раздвигая её ляжки. Скотч на ногах трещит по швам, рвётся. Рычит сучка, но ничего сделать не может.

Подцепил когтем трико и разорвал к херам! Следом и трусы серые растерзал без церемоний, оголив задницу. Свои штаны сдёрнул с трусами, оголяя стоящий колом член. Не думал, что так быстро возбужусь от сего насилия.

Азарт охотника проснулся, не иначе.

Почуяв, что пахнет жаренным, Нелли забрыкалась отчаянно. Схватил за волосы жёстко и оттянул на себя, прижал, стал пристраиваться. А «кошка» булки напрягла, сжав сильно. Ух, что каменные стали! Ещё и таз подала вперёд, дабы не пролез.

— Вот сука, — выругался.

Отстранился, усаживаясь поудобнее и зарядил первый шлепок по заднице! Замычала, завиляла попой. От ладони след красный остался. Ничего, будет знать! Начинаю шлёпать по одной и той же булке, чтоб скорее уже сдалась.

Вопит, бьётся в плаче. Понял, что уже перебарщиваю, когда утробные звуки пошли. Замечаю, что под тазом мех потемнел обширно. Мля, похоже, Нелли описалась. Зато ягодицы разжала.

Чтобы не рисковать и её внутри не травмировать. Являю смазку. Вскрываю упаковку когтями золотыми на раз — два. Смачную каплю на пальцы и к промежности. Волосики есть, но не так уж густо. Палец меж плотно сомкнутых половых губ проскальзывает, но не вхожу, чтобы плево не рвать. Для этого член есть. Нелли всё чувствует, рычит тихо. Но не рыпается.

Пристраиваюсь. Вот чёрт! Снова сука брыкаться затеяла. Хватаю одной рукой под твёрдый живот жёстко, второй за волосы дёргаю. Воет!

Вхожу!! Член в узкую дырку проскальзывает туго, но вводится, как миленький, обволакиваясь горячей девственной плотью.

Стоило вставить до середины, Нелли тут же сдалась. Задница, бёдра и, в общем — то, всё тело расслабилось и обмякло. Понимая, что всё, начинаю долбить, всаживаю почти до конца, головка упирается в матку, не давая вогнать член полностью. От толчков Нелли тихо всхлипывает, похоже, плачет. Но смирно лежит, уже не сопротивляясь.

Долблю всё быстрее и вскоре кончаю прямо в неё. Оргазм сильный, и я сжимаю её от экстаза так мощно, что рёбра у бедной трещат. Однако она не рыпается, терпит до конца все мои спазмы внутри себя.

Ибо все барьеры сломлены. Она проиграла.

Отпустил, нано — броня уже перетекла с колен. Ноги можно свести, но она не шевелится. Просто сопит, уткнувшись носом в мех.

Чуть отдышался. Поднял её на ноги. Послушно встаёт, вся зарёванная, на меня смотрит дико. Верчу так — сяк, слушается.

Завернул голую задницу в накидку, взвалил на плечо безвольное тело и телепортировался в холл особняка. Поднялся по лестнице мимо оторопевшей служанки и в комнату её двинулся. Бросила на кровать. Спокойно развязал, разорвав скотч, снял кляп.

«Кошечка» с ужасом и обидой смотрит, вся в слезах и соплях, периодически всхлипы мощные бьют её непроизвольно. Покорно укладывается на бок, сжимаясь. Укрываю одеялом. Отступаю.

— Прости, Нелли, но ты не оставила мне выбора, — говорю уже в дверях. — Если решила быть свободной, твоё право. Но девственницей от меня не уйдёшь. Больше не держу. Решишь валить, коня лучшего дам, монет сколько увезёшь. А что касается обещанной армии от твоего папаши. Мы будем биться яростно против нечисти с вами или без вас. Даже если все сдохнем. Доброй ночи.

Закрыл дверь, прекращая слушать тихие всхлипы и ощущать ненависть на своей коже.

Такое гадкое и давящее чувство с Нелли испытываю уже второй раз. Первый, когда насильно укол делал, стремясь обратить в живую. И оба раза больно, млять. Да так, что и к столу возвращаться не хочется. И от себя самого противно.

Не убил, не покалечил. Только душу гордой «кошечке» изломал.

Утро следующего дня. Никогда не думал, что будет так страшно начинать новый день.

Да, всё из — за Нелли. Потому что всю ночь мне снилось, как обижаю её, а она потом одиноко плачет. Беззащитная, никому не нужная, поруганная. Отчаявшаяся.

Только сейчас спохватываюсь, нужно было приставить к её комнате «кошака». Да толку, окна из комнаты смотрят на Стеклянное море и обрыв.

«Кошечка» в комнате, узнаю от служанки. Опасаюсь сам туда лезть, тревожить не хочу. Стыдно. Я не я. Что на меня нашло? Не знаю… Злость, провокация. Мы расставили все точки, и она подтолкнула меня сама.

Мои нелепые отговорки и оправдания. Себя не обманешь.

Следующие тяжёлые два дня Нелли отказывается от еды. И просит выйти из её комнаты даже Вебисиду. Все всё понимают, но молчат. Делают вид, что «кошечка» просто приболела.

Два дня долбаного траура. И моей давящей вины.

Отвлекает лишь Ольви, пытливый ум которой всё не унимается. Генератор ей покоя не даёт, блокнот завела, (сам ей дал, а то больно смотреть на плотные рулоны свитков), что — то измеряет, всё записывает с умным видом. Похоже, она одна не в курсе, что я — грёбаный насильник.

На третий день является Гунуа у ворот! Вот так сюрприз!! Постовые оповещают своевременно, встречаю его прямо во дворе. Вид у деда в серебристой мантии, как у обосравшейся собаки. Он готов сейчас выслушать весь мой мат — перемат. Но я спокойно приветствую его.

Он здоровается в ответ и официозно заявляет:

— Лорд Кристиан, я прибыл сообщить, что не единым решением двух из трёх судей и по согласованию главы Магистрата лорда Сиригра все обвинения сняты, преследование отменено.

Двух из трёх? Папаша Кейти в ярости? Бальзам на душу.

Маг также сообщил, что короля нет во Дворце уже две недели, и неизвестно, когда вернётся. Отец с Джуной резвится на берегу озера в своей летней резиденции. Ну да, у монарха отпуск в преддверье войны. Рулят идиоты из военного совета. Поэтому на поклон ни к кому идти не надо. Только лишь встречать армии и контролировать их размещение в Леванте и окраинах.

К Узимиру я отправил непризнанного принца Синдо с новостью об успешном оприходовании его дочери. А дальше пусть сами решают.

Сцена деда с внучкой меня поразила. Не успел я чай предложить старику, она вышла из подъезда ему навстречу и встала сбоку от меня. Глядя на мага, я понял, что верховный неслыханно рад, его чёрные глаза заблестели сразу.

— Ты здесь, я и не мыслил, — прошептал дед негромко.

— Предатель, как у тебя только язык повернулся давать показания, — выдала магично разгневанно.

Утёс — место семейных разборок.

— Ольви всё нормально, всё обошлось, — встреваю я.

— Не нормально, Крис, — хмыкнула. — По его вине и моих родителей не стало. Что ж ты дед так и не осмелился мне сказать, что палец о палец не ударил, когда судил их Магистрат.

— Ты многого не знаешь, — попробовал оправдаться Гунуа.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Видеть тебя не хочу!! — Взвизгнула и умотала прочь.

У старика по щекам слёзы. И только теперь я понимаю, что не из — за меня они перестали общаться. Ольви что — то узнала.

— У меня был выбор, мой сын или внучка, — признался уже мне Гунуа, развернулся и пошёл за ворота.

Похоже, во второй раз у него та же дилемма стряслась. Фейрат или Кристиан.

Нашёл Ольви в своей комнате хныкающей. Промолчала, не став выгонять, когда подошёл. Обнял её, по синим волосикам погладил. Быстро успокоилась и перестроилась.

— Пора браться за дело, — заявила решительно.

— Согласен.

Собрались в столовке после ужина. Все свободные от караула «кошаки», Ешшунора и Вебисида. Развернули карту на большом столе. Я изложил суть проблемы, может, кто из своих подскажет.

План собрать все Камни многим показался забавным. Но я удержался от хвастовства, что имею уже четыре штуки.

— Узимир «Коготь Дракона» не отдаст, — заявляет Рокон, имея в виду зелёный Камушек.

— Главное знать, где его хранят, дальше сам разберусь, — отвечаю.

— На алтаре трёх Великих лиственников, — говорит Вебисида. — Насколько помню там часовые очень бдительные. Если тебя увидят, союзу не бывать.

— Не увидят, — отвечаю уверенно.

— Рискуешь же ты Крис, если и вправду собрался, — корят десятники.

Отмахиваюсь и дальше излагаю:

— Камень «Язык Дракона» у сектантов Зелёной Тирсы. Ольви, слышала о них?

О розовом Камне мне поведал Газим.

— Да, — ответила сходу и указала на карте примерное место из дислокации. — Когда была в академии, имела с ними дело. Они вербовали адептов. Одна моя подруга поддалась и потеряла себя. Могу сказать, что у меня с ними личные счёты. Их алтари в пещерах на заброшенных приисках.

— Переместиться сможем поближе? — Интересуюсь.

— Вполне, — отвечает уверенно. — Отсюда ближе, чем с Градира. Серое озеро, слышал о таком?

Киваю.

— В Кусубате была? — Спрашиваю магичку, переходя к следующему вопросу.

Отрицательно мотает головой.

— Придётся на лошадях, — заключаю.

— При удачном раскладе, в зелёный сезон можно за двадцать дней доскакать до Стана Ханы, — говорит Вебисида. — Там и «Кровь Дракона». И наш Деодор.

— Решим, не переживай, — отвечаю ей и обвожу область на карте, помечая, что там красный Камень.

— Ещё два, — говорит озадаченно Ольви и прикусывает губу. Но, похоже, «кошаки» не совсем поняли намёка. — «Дыхание Дракона» и «Жизнь Дракона» утеряны. Я ничего о них не нашла.

Чешем затылки. Позвал фелисов подсказать именно об этих Камнях, а от них толку никакого.

В столовке переполох. На входе Нелли появилась! А у меня в груди холодеет.

Завёрнутая в халат с видом болезненным, будто у неё температура. Сердце кровью обливается. Но «кошечка» без церемоний идёт к столу. «Кошаки» расступаются, чуть ли не шарахаясь. А она подходит ко мне в упор.

— Ты позволишь? — Спрашивает покорно, будто ничего не произошло.

Позволить что⁈ Еле догадался отодвинуться от стола! Нелли на коленки ко мне уселась!! Сердце моё бешено бьётся, приобнял её с неловкостью, затаив дыхание. А она головой ушастой к плечу прильнула!!

Все присутствующие не дышат. Одна только Ольви горло продирает, мол, завязывайте с лобызаниями.

— Какие предположения? — Спрашивает магичка приподнято. — Исходя из постулата артефакторики, должно быть равномерное распределение…

— Я знаю, где «Дыхание Дракона», — раздаётся от Нелли нежным голоском! — В Фелисии, в одной из гробниц древности. Я много читала об этом. Есть лишь одно место по всем признакам подходящее. Это гробница Лабиринта Сируса.

Тыкает пальчиком на карту. «Кошаки» ахают.

Оказывается это известная гробница, куда не суются даже самые опытные расхитители, опасаясь быть перемолотыми ловушками!

Фелисы разгорячённо начинают вещать о Лабиринте Сируса. Легенды, байки, случаи. Уши вянут, страшно. Но греет настоящее. Обнимаю Нелли, притаившись. И не знаю, что будет дальше.

Наметив планы и рассчитав сроки, перехожу к более важной и приземлённой теме. Армии герцога Галактиона и Дуада необходимо контролировать изнутри. И всё это делать нужно, начиная уже с подготовки. Поэтому я назначаю «кошаков» инструкторами, пока предварительно.

А то они намылились с нами! Нихрена! Станут офицерами батальонов и дивизий, как минимум!

— Вебисида, — смотрю на неё, как мастер Ёда на Люка Скайвокера перед посвящением.

— Крис, я уже чую подвох. Почему мне нельзя отправиться с вами в Кусубат за Деодором⁈ — Возмущается наёмница.

— Это не должно выглядеть, будто мы идём кого — то спасать! Если спугнём Сехмет, пиши — пропало, — шиплю на неё, продолжая обнимать «кошечку».

Странным совещание стало именно с появлением Нелли. Всё, как — то через задницу! А принцесса греется у меня на коленках, как маленькая девочка. Двоякие чувства после всего, что между нами было.

Похоже, у фелиски в мозгу что — то перещёлкнуло.

— А во — вторых, моя дорогая, тебе предстоит принять нелёгкое бремя, — говорю дальше.

— Это какое такое бремя⁈ — Расправляет грудь недовольная Вебисида, аж соски с пирсингом проступают.

— Тебе нужно притвориться «Констанцией»…

Минут тридцать объясняю ей суть проблемы. Что десять тысяч «викингов» нам разбазаривать не стоит. А принцип, который у неё вдруг возник два цикла назад, что Веби никогда в жизни не оденет больше платье, нужно засунуть в перекаченный зад!

— Ради победы и Деодора, — заключаю я.

— Крис, я тебя прибью, — рычит наёмница. — Десять тысяч рыл будут лобызать мою руку? Да я сблюю.

— Белые тирцы очень красивые, ты зря, — посмеиваюсь.

— Я им забег на двадцать комье по горной местности устрою, — выдаёт разгорячённая. — Кто добежит, тот достоин будет пальчик ноги моей целовать.

— Вот! Главное принять командование, а потом верти, как хочешь. Хоть на лицо им садись.

— А идея! — Раздаётся от Вебисиды мечтательно.

Ольви с выпученными глазами слушает наши речи.

Собрались уже расходиться. А тут караульный примчал со стены.

— Всадник!!

Вот кого черти на ночь принесли⁈ Похоже, этот вопрос заинтересовал всех, кто совещался в столовой. Мы всей толпой вывалились во двор встречать незнакомца, которого впустили по моему указанию.

Практически на ходу из седла она спрыгнула и сразу упала на колено. Растрёпанная, грязная, в посечённых доспехах.

Имиретта Огнепламенная собственной персоной!!

Какого хуя она здесь забыла, встал в горле вопрос не только у меня.

Но это покорное, унизительно положение её фигурки заставило призадуматься.

— Что тебе надо, предательница? — Поинтересовался я, впиваясь взглядом в суккубку, которая не осмелилась даже головы рогатой поднять.

Гарпии тоже молчаливо поинтересовались, встав в готовности с низкого старта спикировать на неё и разорвать на лоскутки в два счёта. Мне нужно только моргнуть.

— Я признаю свою вину и прошу милости, — заговорила чувственно и подняла, наконец, свои огненные глазища на меня.

— Не верь этой змее, — прошептала Нелли, ухватив меня за руку. — Я хочу быть с тобой, и судьба снова испытывает нас. Змея почуяла нашу близость и появилась вновь, чтобы всё разрушить.

Похоже, у «кошечки» сегодня конкретный такой откат…

— Прости меня, Нелли, так и есть, — призналась суккубка, продолжая стоять на колене. — Я мешала вашему счастью с самого начала. И Крис не виноват в том, что поступал бесчестно. Крис! Услышь моё признанье! Браслет, что подарила тебе в Висящем саду в знак дружбы, не простой. В нём камни Алирии. Магия приворота изнутри. Я приворожила тебя.

Ах ты сука…

— Ты носил браслет с приворотом, а потом испытывал остаточный эффект, который со временем угас, — выдала суккубка!

— Знаю такие камни, полые внутри, — прокомментировала Ольви спокойно. — Такое возможно.

— Как ты могла, мы ведь были подругами? — Бросила Нелли брезгливо.

— Не были, прости, — ответила Имира цинично. И вновь посмотрела на меня теперь уже щенячьими глазами.

— Зачем ты приехала? — Спрашиваю, борясь с желанием раскатать эту суку прямо здесь и сейчас.

И меня никто не остановит. Это ж надо…

— Хана в беде, королевство Кусубат под угрозой истребления, — заговорила быстро. — Сехмет захватила правящий Стан и взяла в заложники всех, кто мне дорог. Я плясала под её дудку с самого начала, опасаясь за жизни родителей Цил. Выполнила всё, что Высшая возжелала. За исключением последнего, я не смогла убить тебя. А когда прибыла, она попыталась меня устранить. Мне удалось подстроить свою смерть, но я не могу оставаться в стороне. Помоги мне.

— Не верю я этой змее, — шипит Нелли под ухо.

— Погоди, — хмыкает Вебесида и кивает. — Что у тебя там?

Имиретта достаёт из — за пазухи тряпку и разворачивает её. Двор озаряет красный свет!!

Твою мать!! Что⁈

— «Кровь Дракона»⁈ — Первой озвучила предположение Ольви.

Весь двор ахнул. Конечно! Такая реликвия и здесь.

— За этот артефакт суккубы с войной придут! — загалдели «кошаки». — Стравить нас хочешь⁈

— Знаю, ты собираешь их для Пророчества. Мне удалось выкрасть его в суматохе, — говорит Имира и протягивает его двумя лапками, вновь опуская рогатую огненно — рыжую голову покорно. — Крис, прими в знак верности этот Камень. Это всё что осталось от моего королевства. Это всё, что я могу дать.

Делаю шаг навстречу.

— Крис, нет, — пробует остановить Нелли.

А я уже отсюда вижу, как ручьём из поножи у Имиры бежит кровь.

Шагов пяти не дохожу, суккубка заваливается на бок без сил. Похоже, рана открылась, когда она спрыгивала. Хорошо её потрепало.

Забираю из обессиленных рук Камень, передавая его Ольви. Лечу Имиретту на месте. Это трудно выходит. Даже потому, что я всем нутром своим не желаю ей добра и здоровья…

На следующий день Имиретта приходит в себя и в подробностях рассказывает все планы Сехмет, в которые её посвящали, ибо она принимала в них ключевую роль. Уже по прибытию в Левант в первый раз с Зейганом она была под колпаком, как я и предполагал. И не только она, но и Хана.

После всего сотворённого даже под гнётом, к ней сочувствия не питаю. Но она упомянула, что в заложниках Сехмет теперь Фейрат и Деодор, подтвердив тем самым наши опасения.

Мне не хочется упускать из виду Имиретту теперь и оставлять здесь уж точно! Хоть она и настаивает на том, чтобы мы скорее отправились в Кусубат, это нерационально. У нас ещё Тирса и Фелисия на повестке, где нужно добыть Камни.

Как ни жестоко звучит, Деодор подождёт. Если бы его хотели убить, уже бы убили. От нас это не зависит никак. Нужно сохранять хладнокровие.

Такие путешествия, как проверка её на вшивость — лучше не придумаешь. А то сразу бежать по её зову к Сехмет — мы что дураки⁈

Именно поэтому решаю, что на поиски Камней мы отправимся вчетвером.

Я, как главный затейник. Ольви, как моя верная поддержка и опора. Нелли, как эксперт по гробницам. Имиретта, как член команды на испытательном сроке.

* * *

Из дневника Шатура:

44.5.1348.…Почему мы можем прокопать лишь на определённую глубину, равную по всему Плато? Возможно, есть искусственная основа. А всё что над ней — это некая система жизнеобеспечения. Реки под землёй — водопровод, там же система нагрева или охлаждения отдельных участков.

Нет нефти и газа. Отсутствует взрывоопасность в недрах. За двадцать циклов ни одного подобного случая в шахтах.

Почему при обширных лесных пожарах идёт дождь, который обязательно всё затушит? Всегда. А если это система пожаротушения некой программы безопасности?

Почему время, дни, сезоны наступают чётко до миллисекунд? За Цикл нулевая погрешность.

Всё гениально и просто, если смотреть шире.

Мы на космическом корабле великих масштабов. Вряд ли Плато — сам корабль, скорее его часть.

Система.

Солнце, что мы видим — это ядро в центре Корабля. Днём Плато направлено к Ядру, а ночью обращено к звёздам. Мы видим звёзды — следовательно, мы в космосе.

Возможно, движемся.

Плато вращается вокруг своей оси, создавая эффект дня и ночи. Постепенно нагреваясь от Ядра всё больше, Вита переходит в тёплые сезоны. Чтобы не допустить перегрева, между Плато и Ядром система ставит заслон на 96 суток. Так мы получаем Чёрный сезон.

67.5.1348. Градир расположен со стороны кормы Корабля у его двигательных турбин, поэтому здесь даже ночью светло. В Градире всегда холоднее, чем в королевствах за Хребтом. Вывод, наше Плато самое ближайшее к корме корабля в системе. Вместе с тем, сходя из стереометрических расчётов, допускаю, что напротив нас, на нашей орбите, на равном удалении от Ядра, могут быть ещё два Плато, подобные нашему. Это максимально допустимое значение, при котором «Солнце» скрывает двух прочих участников системы. Полагаю, такая гравитационная связка имеет место быть. При общей концепции оставлять жителей Вита в неведении.

Есть данные из мнимых источников, что между тремя плато в системе существует не только пространственный, но и временной барьер. Вымысел, чуть, заблуждение? С наличием магии поверить можно во всё.

Моя гипотеза такова: в Системе девять платформ, по три в некой гравитационной связке вокруг ядра. Центральные три Плато самые жаркие ввиду близости к Ядру, возможно, обитаемы хуже из — за более высоких температур.

Какие там миры, одним только Создателям и известно.

Системой управляют. Центр управления неизвестен. Неизвестно также, насколько Они контролируют ситуацию. Вероятно, они не создатели.

Потому как, судя по радиопередачам, не контролируют ничего. Даже сами радиопередачи — скорее запись. Остаётся предположить, что Они лишь пользователи Системы, которые нажимают на кнопки.

Предположу, что у них нет возможности перейти барьеры времени. Причина неизвестна.

Скорее всего, они не способны понимать сути. Возможно, их поколение утратило важные знания. Возможно, что — то случилось.

Но они явно ищут тех, кто способен решить проблемы Системы.

66.1.1349. Если ты читаешь дневник, меня уже нет. Сегодня особенно остро предчувствие, что дни мои сочтены. Я видел падающую звезду впервые в своей новой жизни.

07.3.1349. Мне страшно осознавать, что, возможно, воспоминания с Земли мне истинно не принадлежат. Как и тебе.

47.2.1350. Ты пилот экипажа корабля, потерпевшего крушение, при выполнении планового облёта зоны своей юрисдикции. Последний из нас троих.

Вероятно, ныне единственный, кто способен.

41.2.1350.…Камень четырёх Драконов я заполучил ценою многих жизней, чем совершенно не горжусь. Но это необходимый артефакт, который игнорирует все магические преломления, а значит, выявляет личины.

Я должен был понять теперь очевидное.

Посмотри через его призму на Дракона в облаках. А лучше на точке эвакуации. Ты всё поймёшь и сам.

06.2.1352. Моя первая запись. Сегодня шестой день Зелёного (второго) сезона 1352 Цикла от начала Мира. Шатур написал о своём предчувствии в тот самый день, когда я очнулся в теле умирающего бастарда.

Но сейчас не об этом. До сезонного затмения осталось 90 дней.

А мне ещё предстоит украсть Камень у фелисов и найти оставшиеся три. Что ж, с моими помощницами путь лишь только в радость!

Конец четвёртой книги.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/280615

Продолжение следует!

Content

В теле пацана книга четвёртая.
Империя Шатура

Глава 1 Добро пожаловать в Градир!

Глава 2 Прогуливаемся с Инессой

Глава 3 Немного о Шатуре

Глава 4 В поисках Ольви!

Глава 5 Подготовка к выходу в свет

Глава 6 Наш звёздный выход!

Глава 7 Местные хищники

Глава 8 Долгожданная встреча

Глава 9 Моя милая Ольви

Глава 10 Поход на балет

Глава 11 Дальние родственники

Глава 12 Наше первое свидание

Глава 13 Искра между нами?

Глава 14 Чем больше о ней узнаю

Глава 15 Тем больше хочется быть

Глава 16 С ней вместе

Глава 17 А хотел ли я этого?

Глава 18 Старый знакомый

Глава 19 И кто кого развратил?

Глава 20 Из Альфонса в богатеи

Глава 21 Расставим все точки?

Глава 22 Танки, ружья и Гертруда Рая

Глава 23 Боевые трофеи

Глава 24 Расшевелить Ольви!

Глава 25 Что же раскопал Гунуа

Глава 26 Подготовка и выход

Глава 27 Бал в разгаре: о, наши кислые рожи!

Глава 28 Как добиться внимания маэстро?

Глава 29 Беринг Шатур и вечер откровений

Глава 30 Самое сладкое в твоих руках

Глава 31 Сразу двух зайцев

Глава 32 В преддверье суда

Глава 33 Суд Верховного Магистрата магии

Глава 34 Прощанье

Глава 35 Семейные разборки

Глава 36 Те, кто переступают через себя