Господин штабс-капитан

Глава 1

Господин штабс-капитан

(Танкистка — 2)

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,

И тревога коснулась висков,

И зовет нас на подвиг Россия,

Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости — прощай, прости — прощай…

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад.

Летят, летят года,

Уходят во мглу поезда,

А в них — солдаты.

И в небе темном

Горит солдатская звезда.

(Прощание Славянки)

Молодой парень контрактник, профессиональный танкист, погибает в Чечне, но волей высших сил его сознание или душа попадает с одной войны на другую, более страшную, вот только по иронии судьбы или шутке богов попадает он не в мужское, а в женское тело. Решив не бежать в тыл, а воевать, он сколачивает отряд, который очень скоро начинает наводить форменный ужас на противника, но всему наступает конец вот и наш герой снова погибает, и снова возрождается, но уже на новой войне, правда теперь снова в мужском теле.

Глава 1

Встав на месте, я приказал вести беглый огонь по немецким танкам. То и дело мой КВ содрогался от прилетавших в него немецких снарядов, но и наш огонь стал намного эффективней. Вскоре вокруг нас были только горящие немецкие танки, и мы двинулись дальше, и в этот момент нас хорошо тряхнуло, а из откатника орудия потекло масло.

— Командир, орудию хана! — Закричал заряжающий.

Пипец котёнку, приплыли! Пушки мы лишились, но остались пулемёты и броня. Вот впереди показалась немецкая тройка, она хорошо была видна мне в приборы наблюдения.

— ТАРАНЬ! — Во всю глотку закричал я мехводу.

Взревел дизель и махина КВ рванула вперёд, я упёрся в башню и спустя минуту раздался сильный удар, который нас хорошо тряхнул. Тройку отбросило в сторону, она перевернулась и загорелась, что меня удивило, но тем не менее так и случилось. Потом была четвёрка, вот она от удара моего КВ рванула, и нас основательно тряхнуло, а сам танк встал. От сотрясения заглох двигатель и все попытки его завести оказались тщетны. Подхватив ППД с запасным магазином и пару лимонок, я скомандовал: — На выход! Смысла оставаться в заглохшем танке с выведенным из строя орудием не было, а потому я и скомандовал на выход. Правильно меня поняв, парни подхватили свои автоматы, а наш мехвод Сергей Никифоров споро вытаскивал из лобовой плиты ДТ, наконец вынув его, он быстро нацепил на него ремень и присоединил сошки, всё, пулемёт к бою готов, а кроме того захватил с собой две банки патронных дисков. Они кстати имеют больший боезапас, чем пехотные блины, 67 патронов против 47, на целых 20 больше. Выбравшись из танка огляделся, кругом горели танки, наши и немецкие. Но немецких было куда больше, что приятно согрело мне сердце. А вот и доблестные немецкие панцергренадёры, это я не стал брать в свой последний бой свою пехоту, а у немцев пехоты хватало, правда и они понесли в бою порядочный урон, но всех их уничтожить нам было не под силу. Прицелившись, даю короткую очередь, и две фигурки в фельдграу падают на землю, еще очередь, мимо, немец успевает скрыться за боком подбитого бронетранспортёра. Я почти дострелял диск своего ППД, когда серия сильных ударов в грудь отбросила меня к борту моего КВ. Я так и не выпустил из рук свой автомат, сознание стало плыть, всё, пипец, приплыли, не жилец я в общем, хотя может это и к лучшему, кто знает? Ну не моё это жить в женском теле, пока воевал ещё ничего, а если дожил бы я до Победы, что потом? А главное, в отличие от других бойцов и командиров, что стояли насмерть защищая свою Родину, свой народ и свою страну, я твёрдо знал, что мы победим.

Бум, бам, бум, бам, в моей голове грохотало, а кроме того меня трясли и слышалось какое-то бормотание. Наконец этот бубнёж стал складываться в слова — Ваше благородие, господин штабс-капитан, очнитесь! Наконец с трудом разлепляю глаза и вижу перед собой усатую морду. Это именно она бубнит и осторожно трясёт меня за плечо. Тут что-то не так, а что не могу понять, котелок ни фига не варит и до меня всё доходит, как до жирафа, пока наконец я не соображаю, в чём тут дело, и что меня так смущает — ФОРМА! На бубнящем солдате форма, какую показывали в фильмах на белогвардейцах. Это что, меня снова куда-то забросило? Обдумать это не успеваю, так как снова теряю сознание. Снова я прихожу в себя уже на койке, мерное покачивание и перестук колёс, значит поезд и похоже санитарный, так как вокруг витают ароматы дезинфекции и лекарств, а кроме того слышны стоны. А кто я теперь? Пытаюсь понять, и тут как прорывает чужая жизнь, я вижу чужую жизнь начиная с маленького мальчика. Снова прихожу в себя и теперь знаю кто я, я теперь Святослав Константинович Разумовский, потомственный дворянин и шляхтич, штабс-капитан, командир пехотной роты. Отец этого тела, в которое я попал, промышленник, владелец механического и паровозостроительных заводов в Нижнем Новгороде, причём довольно состоятельный. А жизнь то похоже налаживается, но пока я лежу на койке в вагоне санитарного эшелона. Запах угля и дезинфекции, мерный перестук колёс и ритмичное покачивание, а в голове пустота и хочется лишь одного, неподвижно лежать в тишине, так как любые громкие звуки и резкие движения болезненно отдаются в моей многострадальной голове. Ни о чём не хочется думать, а только тупо лежать, но только от этого мои проблемы не исчезнут, итак, кто я теперь такой, традиционные русские вопросы кто виноват и что делать задавать не буду. А я теперь являюсь штабс-капитаном Святославом Константиновичем Разумовским, потомственным польским шляхтичем, чьи предки вот уже три века честно служат русским царям. В отличие от многих других поляков, мои предки раз и на всегда выбрали для себя сюзерена и не предавали его всё это время. Мой отец владеет в Нижнем Новгороде двумя большими заводами, механическим и паровозостроительным, а кроме того ещё парой десятков различных мастерских и крепко стоит на ногах. Кроме отца и матери у меня есть ещё две младшие сестры и брат, которому только исполнилось 14 лет. Для меня они пока посторонние люди, от прошлого владельца этого тела мне досталась только память, но судя по его воспоминаниям, его родня не кичлива в отличие от многих других поляков и дворян, живёт дружно и на простых людей с высока не смотрит, короче похоже приличные люди для этого времени. Есть и ещё один аспект, я танкист, это моя суть и в других родах войск я себя не вижу, а воевать придётся, на дворе как ни как, а война, империалистическая для местных и Первая Мировая для меня. Есть у меня и бонус, это предприятия моего отца, вернее отца этого тела, но поскольку оно теперь моё, то и моего тоже. Надо привыкать к этому, самому легче жить будет, так вот, к чему это всё, разумеется, ни Т-72, ни Т-55 ни даже Т-34 я на этих заводах не построю, но вот что-то в стиле Т-50 вполне можно попробовать. Если быть честным, то это будет гибрид, от Т-50 корпус, а начинка дай бог если хотя бы до Т-26 дотянет. Всё же технологии пока ещё почти ни какие, всё в зачаточном виде, у меня хоть преимущество есть в том, что я знаю, в каком направлении нужно развивать танкостроение. Конечно придётся основательно потрахаться, прежде чем получим что-то более менее удобоваримое, но уж точно это не будут те ублюдочные английские уродцы, которые первыми появились на свет.

Наш герой подразумевает английские танки Mark I, которые появились в 1916 году и были применены англичанами против немцев во Франции на реке Сомме.

Проблем с созданием танков будет много, но думаю я все их смогу решить, тут вопрос в другом, а что мне самому потом делать? Не думаю, что смогу помешать совершится революции, не в той я категории, для её отмены, а вот что мне делать самому после её свершения, вот в чём вопрос. С одной стороны Красные, за которых я вроде как болею, а с другой Белые и Гражданская война, которая принесёт разруху и упадок России. Ну точно, как та баба, которая не знала куда идти, к умным или красивым. Но всё это буду обдумывать потом, сейчас мне даже думать больно, сначала надо придти в себя и хоть немного отойти от контузии и похоже сотрясения мозга, оттого мне сейчас так хреново. Я просто закрыл глаза и так и ехал, хорошо хоть, что мог вставать, правда держась рукой за стену вагона, но доползти до туалета и сделав там свои дела вернуться назад смог. Лежал я на нижней полке, так что слезть с неё и залезть потом назад мог, вот так и ехал два дня, пока наш эшелон не прибыл в Киев. Я всё это время лежал на койке пластом, ни о чём не думая, и закрыв глаза. Хотя покачивание в вагоне было небольшое, но мне и от него было хреновато, так что стиснув зубы приходилось терпеть. Наконец появился свет в конце туннеля, последний рывок и наконец долгожданный покой. Из вагонов нас перегрузили в телеги и уже на них отвезли в госпиталь, где наконец меня положили на кровать, которая не качалась и не тряслась. В палате на четыре койки кроме меня оказались ротмистр Корнеев, он лежал с переломом ноги, неудачно упал с коня, когда рядом разорвался австрийский снаряд. Еще был подпоручик Иевлев с пулевым ранением бедра и тоже штабс-капитан, как и я, Ермолаев, ему австрийская пуля пробила плечо, но не задев костей просто прошла на вылет, так что ранения были средней тяжести. У меня кстати оказалась задета голова, тогда, когда я только очнулся в первый раз в этом теле я этого не ощущал по причине общехренового состояния этой тушки. Короче австрийский снаряд рванул рядом и ударной волной или осколком, который ударил в голову с правой стороны лба, а может и всем вместе, короче похоже именно это и вышибло душу штабс-капитана Разумовского из этого бренного тела, а меня соответственно в него занесло. Оказалось, что пока я был в беспамятстве, мне промыли и зашили рану на голове, наложив целых пять швов, так что теперь моя голова забинтована и ежедневно мне делают перевязки. Разумеется, что мои соседи по палате попытались завести со мной разговор, но видя в каком я состоянии, а я действительно плохо соображал, да и подташнивало меня всё это время, они от меня отстали и хорошо ещё, что между собой они разговаривали негромко. Почти неделю я пролежал на кровати пластом, вставая только, что бы выползти в туалет, который к счастью оказался рядом, через палату от моей. Тишина и покой делали своё дело, а я старался побольше спать, наконец я почувствовал, что мне становится лучше и я начинаю нормально думать. Наверняка я попал сюда не просто так, а отсиживаться всю войну в тылу я не собирался, да и революция потом, её ведь тоже не скинешь прочь. Тут либо после её начала сразу драпать за границу и лучше всего в Швейцарию, там весь век будет спокойно, причём драпать вместе со всей семьёй, так как я чувствовал на себе ответственность за семью моего донора. Раз я занял его тело, то это как с наследством, когда ты получаешь не только имущество, но и все долги того, кому ты наследуешь. Либо идти воевать за Красных, тут другого выбора нет, правда семью всё равно лучше всего отправить в ту же Швейцарию, благо у папаши этого тела бабло имеется, вот и настропалить его пораньше свалить в благословенную Швейцарию для спасения своего семейства. Отдать таким образом свой долг настоящему штабс-капитану Разумовскому, чьё тело я занял, и можно будет с чистой совестью идти воевать за Красных. На этот счёт у меня тоже были свои планы, сначала разумеется в пределах своих сил постараюсь не допустить революцию, но шансов на это мало, тут ведь дело в том, что революцию на самом деле устроила высшая знать и крупная буржуазия, а большевики во главе с Лениным просто вовремя перехватили у них власть и уже не выпустили её из своих рук. Да вся история показывает, что с начала века они пытались убрать Николая от власти, что стоит предательство высших чинов во время Русско-Японской войны, а тут на фоне неудач на фронте им это удалось себе на голову. Я конечно постараюсь с помощью отца построить танки, благо у него есть подходящие для этого заводы, а я знаю, что надо делать, так что думаю смогу построить достаточно простые машины. Конечно сейчас куда ни плюнь, а ничего нужного нет, но какую, ни какую замену этому надеюсь найду. Надеюсь минимум десяток танков построить смогу, экипажи к ним тоже можно будет найти, есть на этот счёт свои задумки, а там посмотрим, хотя думаю с нашими генералами всё будет бестолку, зато имя себе я сделать смогу. Думаю большевики ухватятся за меня с руками, а мне надо будет найти Сталина и войти в его команду. Вот это будет основное, тут и какая ни какая гарантия безопасности в 30-е годы и возможность мягко влиять на него самого Сталина. Зная общий ход истории, не очень трудно под видом аналитики предсказывать основные события, а будучи возле вождя не трудно таким образом стать его советником. На мой взгляд это наиболее вероятное развитие событий, не верится, что я один смогу не допустить революцию, когда в ней заинтересованы верхи и низы страны, а Николай не тот человек, кто готов на перемены. Да и кто меня к нему пустит, а если даже смогу к нему пробиться, то он всё равно мне не поверит, а я не историк и хода войны не знаю. Нет, знаю, чем всё в итоге кончится и всё, да даже знаменитый Брусиловский прорыв, знаю, что он был и генерал Брусилов знатно навалял супостату, вот только когда именно и где это произошло не знаю.

Брусиловский прорыв произошел с 4 июня по 13 августа 1916 года на Западной Украине, тогда принадлежавшей Австрии, в его ходе русские войска под командованием генерала Брусилова нанесли тяжёлое поражение австрийским и немецким войскам.

Да и не будут после моего вмешательства события идти именно так, как они шли, изменятся, сильно или нет не знаю, но то, что изменятся, это и к бабке не ходи. А пока я лежал в госпитале, в Киеве и медленно приходил в себя. Через неделю, как и сказал, мне стало лучше, и я понемногу стал участвовать в разговорах, но всё же предпочитал больше молчать. Хорошо. что мне досталась память моего предшественника, в противном случае пришлось бы разыгрывать амнезию, а как иначе я смог бы объяснить полное незнание обстановки. Тут даже звания и погоны отличаются у офицеров и солдат, а письменность, все эти еры и херы, будь они не ладны, не зря большевики провели реформу и отменили их. А так я и в обстановке ориентируюсь и писать правильно могу, а то спалился бы я на первом письме, когда без них писать стал бы. Похоже контузия с сотрясением мозга прошли без последствий, конечно точно пока не скажешь, последствия и через несколько лет могут проявится, но пока похоже ничего не было. Через две недели сняли повязку с головы и швы, правда шрам на правой стороне лба был хорошо заметен, но я не девица, так что по этому поводу не рефлексировал. Но в общении я по прежнему старался больше молчать, так что между моими товарищами по несчастью прослыл нелюдимым, но это ни как не отражалось на нашем общении или отношениях. Просто ко мне меньше обращались с разговорами, а я просто боялся спалится, хоть я и получил память своего предшественника, но мог себя выдать оборотами речи или поведением. В госпитале я провёл почти месяц, после чего мне дали отпуск для поправки здоровья, что меня несказанно обрадовало, ведь находясь на фронте танк не придумаешь и не запустишь в производство. Вот на Великой Отечественной мне ни какого отпуска после такого ранения не дали бы, а кинули затыкать очередную дыру на фронте, а тут жить можно. Сходив в город, в кондитерский магазин, я купил конфет и пирожных и отнёс их медсёстрам, или как их сейчас называли, сестра милосердия. Короче не важно. Как их сейчас звали, главное. я хотел таким образом отблагодарить их за ту заботу, которую они проявили ко мне. пока я лежал в их госпитале. За это время ко мне пришло одно письмо от родни, я когда стал более менее соображать, написал им, вот когда пригодилась память предшественника, я писал не зацикливаясь и рука автоматически писала его почерком, и причём правильно. Родители буквально требовали, что бы я приехал к ним, а поскольку это входило и в мои планы, то я и отписал им, что непременно, как выпишут из госпиталя, так и поеду. Благо, что в финансах я был не ограничен, и мой оклад был, да и отец не экономил и исправно снабжал меня, вернее моего предшественника деньгами, но и он не был мотом и получаемые деньги не тратил в кутежах, так что гроши у моего тела, а теперь и у меня водились. Это просто чудесно, когда финансы не поют романсы, а потому я и купил себе билет на поезд в СВ и там уже вполне смог насладится всеми прелестями путешествия. За неделю до выписки, когда я уже достаточно нормально себя чувствовал, то съездил пусть и не к самому лучшему портному Киева, но вполне известному, и построил себе у него два мундира, повседневный и парадный, так как мои похоже пропали. Разумеется портной оказался евреем, но и мастером он был отменным, всего лишь раз обмерив меня со всех сторон и записав результаты обмера, он через неделю предъявил мне оба мундира. Я померил оба мундира и к моему удивлению они оба сели на меня, как влитые, ни каких дополнительных примерок и ушиваний, действительно мастер с большой буквы. Правда он оказался чересчур словоохотливым и буквально заболтал меня во время обмера, но это не мешало ему работать, а потому и я не стал с ним торговаться и даже накинул сверху оговоренной суммы десятку рублей. Вот теперь не стыдно было и ехать, а то мой мундир оказался порван и испачкан, его конечно в госпитале постирали и зашили, но вид он потерял, и было видно, что ему хорошо досталось. Ехать к портному в таком мундире ещё было можно, но вот носить повседневно в тылу, а тем более куда либо в нём ехать уже нет. Прямо у портного я после примерки одел повседневный мундир, забрав с собой парадный. А свой старый просто выкинул, так как мне он был больше не нужен. Носить его сейчас, это позорится, а в этом времени в первую очередь встречают по одёжке и на фронте в таком мундире ещё можно понять, допустим человек только вышел из боя, но не в тылу.

С собой в поезд я ничего не взял, кроме нового парадного мундира в саквояже, который тоже купил в Киеве, а ещё пришлось купить бритвенный набор. Это оказался настоящий Золинген, правда и стоил он соответственно. Тем более, когда новых поставок больше не будет, ибо сейчас контрабандисты остались не у дел. Ещё я купил готовое нательное бельё, три пары, две с собой в запас и в одну я переоденусь в гостинице. Поезд уходил только через день, спешки не было, вот я и не торопился, а то вдруг возникли бы проблемы с мундирами, вот я и сделал небольшой запас по времени. Ещё я заглянул в оружейный магазин, имевшийся у меня Наган мне не нравился, хотя он и был офицерской модели с самовзводом, но не лежала у меня к нему душа и всё. Сейчас конечно выбора пистолетов почти нет, они только начинают набирать популярность. Особо выбирать не пришлось, из всего небогатого списка мне больше всего приглянулся Браунинг FN 1910, в отличии от других выставленных на продажу пистолетов он был достаточно современен и патрон был нормальный, 7,65 × 17 миллиметров, правда в магазине было всего 7 патронов, но по большому счёту мне ведь не с пистолетом воевать, а в случае чего перезарядить его пара секунд. Я купил к пистолету десять запасных магазинов и две сотни патронов, а то надо будет ещё его потом пристрелять. А так выбор в магазине был не особо велик, комиссарский маузер С96 мне откровенно говоря просто не нравился, слишком громоздкий. Нет, за счёт достаточно мощного патрона, длинного ствола и пристяжной кобуре стрелял он довольно точно и далеко, только мне это не надо. Был и Маузер 1910, но тот был какой-то чересчур угловатый. Браунинг М1900 и Кольт М1911 мне тоже не очень приглянулись, слишком громоздкие, а выбранный мной Браунинг FN 1910 был достаточно стильным и компактным, чем то походя внешне на Макарова. Вместе с пистолетом купил и кобуру, а то как его носить, впрочем немного подумав, я купил ещё один такой же Браунинг и вторую кобуру, но уже наплечную, а то мало ли как жизнь сложится. Я, как офицер, вполне мог купить оружие без всяких проблем и разрешений. Оставшееся время я гулял по Киеву, наслаждаясь теплым осенним днём и ясной погодой, а также пока тихой, не смотря на начало войны, жизнью старого русского города.

Вот так подготовившись, я и сел 20 сентября 1914 года в поезд Киев — Москва, а в первопрестольной должен был пересесть на поезд в Нижний Новгород. Мне по любому до дома надо было ехать через Москву, а так я хотел ещё на пару дней минимум задержаться в Москве, что бы посмотреть на город. Кто его знает, как распорядится жизнь, не зря классик сказал пророческие слова — Беда не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Ни кто не знает, сколько ему отмерено судьбой, а тем более, когда идёт война и ты пусть и офицер, но воюешь на линии фронта. Купе первого класса мне понравилось, там было всего две нижние полки, плюс между двумя купе был туалет, так что если приспичит ночью, не придётся выходить в коридор и идти к общему туалету. К хорошему привыкаешь быстро, а когда его в твоей жизни очень мало, то начинаешь ценить любой комфорт. Проводник провёл меня в моё купе и обещал вскоре, как только мы тронемся, принести горячего чаю и сушек. Продукты с собой я не брал, не поймут-с меня попутчики, вернее попутчик, всё же купе на двух человек. В поезде был вагон ресторан, да и на остановках если что можно было перекусить в станционных ресторанах. Минут через пять, в дверь раздался стук, это оказался проводник и мой попутчик. Поскольку я оказался младше, по званию, то представился первым.

— Штабс-капитан Разумовский.

— Генерального штаба подполковник Ермолов. Вы штабс-капитан до первопрестольной едете?

— Да господин подполковник, правда там мне пересаживаться, так я в Нижний еду к семье.

— Отпуск по ранению? — Спросил меня подполковник, глядя на мой свежий шрам на лбу.

— Да, месяц здесь в Киеве в госпитале пролежал, но пока от громких звуков голова болеть начинает, вот мне месяц отпуска для поправки здоровья и дали.

— Давайте без чинов, нам считай двое суток вместе ехать. Меня зовут Владимир Петрович, а вас?

— Святослав Константинович.

— Как вас угораздило?

— Австрийский снаряд, рядом разорвался, вот меня по голове и приголубило, в себя только через сутки в санитарном эшелоне пришёл. Вроде всё прошло, но как я и сказал, от громких звуков голова болеть начинает, врачи обещали, что это пройдёт, а пока рекомендовали покой.

— Не боитесь, что пока вы отдыхать будете, война кончится?

— Ни сколько, немцы противник серьёзный, так что мы с ними ещё помучаемся, тем более с такими союзниками, как у нас.

— А чем вам союзники не угодили?

— Да с такими союзниками ни каких врагов не надо. Они воюют исключительно за свои интересы, а нам эта война и даром не нужна.

— Ладно, не будем спорить, а то поссоримся. Вы небось всё время отдыхать будете?

— Да нет, — Тут меня, как что торкнуло, в принципе ни чего секретного я не скажу, а офицер Генерального штаба может и пригодится. — есть у меня одна задумка, тем более, что у моего отца два завода, так что думаю выгорит.

— А что за задумка?

— Сделать боевую бронированную машину с орудием и пулемётом.

— Так ведь есть уже броневики, даже с орудиями попадаются.

— Это другое, там на основе грузовика, броня только противопульная, да и проходимость никакая. Я хочу более серьёзную машину и с другим движителем. Вы Владимир Петрович слышали про гусеницы?

— Это про огородных вредителей? — Рассмеялся Ермолов.

— Нет, представьте себе металлические пластины с грунтозацепами, а затем соедините их вместе в длинную ленту и натяните их на ряд катков вдоль всего корпуса машины. Такой машине будет нипочём траншея врага, она спокойно её переедет, да и бездорожье ей будет не так страшно, как обычной машине.

— Интересно, и что, думаете за время отпуска успеть такую сделать?

— Конечно нет, только набросать мастерам проект и объяснить, что я от них хочу.

— Ага, пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, прямо, как в сказке.

— Тут вы не правы, я знаю, что хочу, только ещё надо орудие с пулемётом достать, ну пулемёт думаю не проблема, мне нужен пулемёт Мадсена, он на вооружении армии не состоит, так что думаю смогу найти, а вот с орудием посложней. Тут мне помощь от властей нужна будет, пушку частному лицу не купить.

— А какое орудие нужно?

— Да думаю 57 миллиметровая морская пушка Гочкиса будет в самый раз. На кораблях она считай уже не используется, слишком слабое, а в армии её и не было считай, так что думаю вполне можно взять такие орудия для моих бронированных машин.

— И много вам надо?

— Для начало одно, что бы было от чего отталкиваться, когда башню в машине проектировать будут, да и для разработки её крепления в башне тоже нужно.

— Знаете, вы меня заинтересовали, с орудием я вам помогу, по крайней мере одно орудие для разработки вашей машины я достать смогу. Куда его надо отправить?

Я быстро написал адрес отцовского завода в Нижнем, а подполковник сказал.

— Будет результат, сообщите мне по этому адресу. — И тоже написал на листе бумаги уже свой адрес.

Вот точно, не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь, возможно это сама судьба послала мне подполковника Ермолова.

Глава 2

Глава 2

В Москве я задержался на пару дней, сразу по приезде, прежде всего, купил себе билет в первый класс до Нижнего Новгорода. Тогда в Киеве я перепутал его с СВ, хотя память тела я освоил, но порой случаются коллизии, это когда мои знания сталкиваются со знаниями тела, как говорится сила привычки, когда думаешь или делаешь на автомате, как привык. С вокзала, взяв извозчика, поехал в гостиницу и снял номер на два дня, а затем оставив в номере свои вещи, хотя какой багаж, один большой саквояж и всё, я пошел в ресторан при гостинице и пообедал, после чего снова взяв извозчика, приказал ему просто покатать меня по городу. Кто его знает, как жизнь сложится, так что надо пользоваться моментом. Я в Москве был недолго, и то, в своей предыдущей жизни, это когда меня туда выдернули на награждение, вот только впечатление от фронтового города были так себе. Многочисленные военные патрули, заклеенные крест накрест бумагой окна и зенитки на улицах города обложенные мешками с песком не та обстановка для наслаждения архитектурой города, а в своей первой жизни я в ней ни разу не был. Погода стояла отличная, солнечно, хотя лёгкие облачка были, так что солнце не слепило, а так тепло и лёгкий ветерок, а потому я просто наслаждался неспешной поездкой по городу. Извозчик катал меня до самого вечера, заодно и просвещал, говорил, где мы едем, и что тут есть интересного, а потому и я, оставшись довольным такой экскурсией, не поскупился ему на чаевые, так что мы оба остались довольны. За полдня всего не объедешь, а потому я сговорился с извозчиком и на завтрашний день, чему он очень обрадовался, думаю я один за эти два дня принесу ему больше, чем он заработает за целую неделю. Следующий день я всё также катался по Москве, только сделал паузу на обед, извозчик отвёз меня в ресторан и потом до самого вечера дальше ездил по городу. Утром следующего дня сдав номер в гостинице поехал на вокзал, где и сел в поезд, благо он отходил утром. В купе я снова был первым, вот только в этот раз мне не так повезло с попутчиком, как в поездке из Киева в Москву. Вскоре в купе ввалился натуральный купчина, причём навеселе, от него так и шибало алкоголем. Поскольку я отказался составлять ему компанию, только пьянок мне и не хватало, особенно после контузии и сотрясения мозга, то купчина отправился за продолжением банкета в вагон-ресторан. Назад он вернулся только поздно вечером, причём не сколько шёл сам, сколько его тащил проводник. Не раздевая, только сняв с него обувь, проводник уложил купчину на полку и ушёл, а купец, распространяя вокруг себя сильный запах спирта, громко захрапел. Вот уж послал боженька попутчика, видимо для компенсации общества подполковника Ермолова. Открыв окно купе, а то от выхлопа со стороны купчины стало плохо дышать, я тоже раздевшись, лёг спать. Всё это время я не терял даром, после того, как попутчик разместил в купе свой багаж и увидев, что собутыльник из меня для него не получится, он пошёл в вагон-ресторан, а я, достав купленную в Москве тетрадь, небольшую линейку, грифельный карандаш и ручку Паркера, сел за столик и принялся обдумывать план своих действий. До этого честно говоря было как-то не до того. Сначала контузия и сотрясение мозга, когда хочется только одного — покоя, затем была поездка в Москву с интересным попутчиком и наконец у меня есть свободное время. Что делать, когда ты едешь в поезде, а твой попутчик хочет только нажраться? Короче достав для заметок и иных идей всё необходимое из канцелярских принадлежностей, я задумался. Что именно я хочу получить и что из этого реально получить, вот это и стоит обдумать. Проводник занёс в купе горячий чай с лимоном и вышел, а я отхлебнув, отставил стакан с чаем чуть в сторону и для начала задумался, что именно мне нужно. Те страшные угробища, что нагличане выдали за первые танки определённо мне и даром и не нужны, только классические танки.

Первым классическим танком с вращающейся башней, отделением управления спереди, боевым посередине и двигательным позади был французский танк Рено ФТ.

Итак, я хочу в итоге получить лёгкий танк наподобие Т-50, бронирование сделать средним, не только противопульным, но и против снарядов небольшого калибра. Толщину лобовой брони сделать в 40 миллиметров, бортовую в 30 и корму в 20, а на башне соответственно 50, 40 и 30 с орудием калибра 57 миллиметров и ручным пулемётом, спаренным с орудием. Как-то так, вопрос тут только в одном, сможет ли мой папА на своих заводах это сделать. Из плюсов — наличие двух заводов, на которых есть свои литейки, так что отлить детали разной формы смогут, причём не абы из чего, а корабельную гарвардскую броню, это я знал точно. В принципе на этом все плюсы и заканчиваются, дальше начинаются одни минусы. Итак, сварка, электрическая уже есть, вот только в России это очень редкий зверь, я даже не знаю, есть ли в Нижнем Новгороде хоть один электрический сварочный аппарат. По умолчанию считаю, что электросварки по крайней мере у папахена нет, что остаётся, заклёпки с болтами и газосварка. В данный момент газосварка в России распространена больше, чем электросварка, так что смею надеяться, что хоть один газосварщик на предприятиях отца есть. Приеду, узнаю, и уже от этого и буду отталкиваться, если есть и он сможет варить толстую танковую броню, то отлично, если нет, то остаются только болты с заклёпками. В доступных местах будут заклёпки, там, где не подлезть, будут болты, в конце концов вон чехи, до начала 40-х годов клепали в прямом и переносном смысле этого слова свои танки, так что за неимением гербовой, придётся писать на простой. А ведь кроме этого ещё есть ходовая и двигатель, что ставить, танк по моим прикидкам будет весить порядка 13 — 15 тонн, а это для нынешнего времени многовато.

Тут наш герой немного ошибается, первый в мире танк Марк I весил 28,45 тонн пушечный и 27,43 тонны пулемётный. Вот бронеавтомобили весили в районе от 3 до 8 тонн.

Как приеду, озадачу папашу также поиском достаточно мощного двигателя для танка, хорошо. что устройство танка я знаю отлично, за те несколько месяцев войны я успел изучить их вдоль и поперёк, так что устройство мастерам расскажу, вот по материаловедению я пас, тут не знаю, все карты в руки местных Кулибиных. Также вопросы с подвеской, в идеале хорошо бы сделать её торсионной, но вот вопрос, а смогут её сделать или нет, там ведь много от качества стали зависит на торсионе, смогут её сейчас сделать или нет. Короче вопросов вагон и маленькая тележка и пока я не поговорю лично с отцом и его мастерами ответа на них не получу. А ведь ещё есть проблема и с башней, для погона необходим специальный станок, а вот есть он у отца или вообще в городе или нет, я тоже не имею ни малейшего понятия. Стоит пожалуй сделать и самоходку, ей по крайней мере башня не нужна, только боевая рубка, вот только она похуже танка будет. Вот так я раздумывал, пока меня не торкнуло, а почему самоходка не очень, если её маленько доработать, то пожалуй она будет даже очень. С чего я решил, что поворотная башня намного лучше, чем неподвижная боевая рубка. Сейчас ведь бронетехники очень мало, в основном это пулемётные броневики, а если танки делать исключительно для борьбы с ними, а против пехоты использовать как раз самоходки. Поставить на самоходку трёхдюймовку, а сверху, на крыше рубки установить две пулемётные башни с максимами, как на бронеавтомобилях. Так ведь получим идеальную штурмовую боевую машину для борьбы с пехотой и укреплениями противника. Орудие против огневых точек и техники противника, а пулемёты против живой силы, этакая машина поддержки, а танки исключительно против вражеской бронетехники и строить в пропорции 1:2, то есть на один танк две самоходки. Даже с вооружением будет легче, ручник длинными очередями стрелять не сможет и патронов в магазине не хватит и ствол будет перегреваться, а вот станковый Максим вполне, а потому их и ставить на самоходку, заодно и вражин с союзничками с панталыку собью, а то они горазды чужие идеи воровать. Да, пожалуй так и сделаю, и с боеприпасами для трёхдюймовок получше, а то для Гочкисов в основном одни бронебойные болванки на складах, небольшое количество обычных осколочных снарядов даже на папашиных заводах можно сделать, если даже десяток танков построим, то обеспечить их снарядами сможем, к тому же можно брать бронебойные и менять болванку на осколочную гранату, вставляя её в старую гильзу. Конечно придётся ещё два Максима с трёхдюймовкой доставать, но думаю смогу решить эту задачу. Одновременно с этим стал набрасывать на листе бумаги самоходку, как я её вижу. Вот так и прошло время до вечера, а прерывался я только на обед, когда убрав в саквояж тетрадь со своими набросками, я сходил в вагон-ресторан, где и увидел продолжавшего что-то отмечать купчика. Вот так и прошёл этот день, я обдумывал танк с самоходкой, как их производить, а также, как применять в нынешнее время.

Благодаря открытому окну, перегар купчины не особо помешал мне спать, а утром мы уже прибыли в Нижний Новгород. Взяв извозчика, назвал ему адрес дома и вскоре уже открывал дверь родительского гнезда. Дом мне понравился, двухэтажный и не очень большой, без изысков, но довольно симпатичный, а при нём небольшой сад, в основном позади, но и спереди была небольшая лужайка. Разумеется, что отца дома уже не было, он после завтрака уехал в свою контору, зато мать была дома. Когда она меня увидела, то с криком обняла меня, а затем осторожно проведя пальцем по свежему, ещё немного воспалённому шраму на лбу, расплакалась. Только в этот момент я понял, что я тут не один, что у меня есть семья и я сделаю всё, что бы в предстоящем лихолетье, моя семья не пострадала. Брат с сестрой были в гимназии, а я в их ожидании прошёл с матерью в наш небольшой сад позади дома, где была открытая беседка увитая плющом. Служанка принесла туда самовар и различную сдобу и мы с матерью сидели там на свежем воздухе и не спеша пили чай. Пришлось рассказать про своё ранение и отпуск, оказывается отец, что бы не волновать жену, ни чего ей не сказал о моей контузии. Время за разговором пролетело незаметно, а затем меня атаковали сразу два неистовых вихря, это пришли домой брат с сестрой. Они оба повисли у меня на шее и не отпускали меня пару минут, пока наконец немного не успокоились. Затем был полдник, все мы уже испытывали лёгкий голод, а до обеда ещё далеко, обедать будем вечером, когда домой вернётся отец. Короче посидели душевно, тут в семье действительно не чувствовалось ни какой гнили, когда родственнички за наследство готовы удавить друг друга. К пяти часам вечера приехал отец, он просто крепко обнял меня, но чувствовалось, что он очень рад моему приезду. От такой семьи я ни когда не откажусь, вернее скорее всего придётся их отправить потом за границу, но бросить их на произвол судьбы, нет, ни за что. После обеда я попросил отца обсудить одно важное дело и мы оставив остальных, прошли в его кабинет на втором этаже дома.

— О чём ты хотел со мной поговорить Святослав?

— Отец, мне нужна твоя помощь.

— В чём именно?

— Вот смотри, — Я достал свою тетрадь с набросками танка и самоходки. — я хочу построить такие боевые бронированные машины. Я понимаю, что много их не построишь, но хотя бы пару десятков, по одному каждого типа. Да, это будет очень дорого, зато если они получатся, то вполне реально получить заказы от правительства на их производство, причём не только у нас. Наши, что б им ни дна, ни покрышки, союзнички тоже этим заинтересуются, если мы сможем эффективно их применить на поле боя.

— А мы сможем?

Отец скептически на меня посмотрел.

— Знаешь сын, я более чем не уверен, что наши генералы смогут по достоинству оценить такую технику.

— Я тоже отец, но тут есть одно большое НО. Если мы, вернее ты, на своих заводах сможешь её построить, то я смогу её правильно применить.

— А ты уверен, что тебе дадут это сделать?

— Более чем. Мой командир дивизии достаточно адекватен, а новая техника даст ему возможность успешно решить ряд задач. Поскольку пока ещё ни кто толком не знает, как её применять, то я смогу скажем так действовать на своё усмотрение.

— А ты значит знаешь, как её правильно применять? — Скептически спросил меня отец.

Об этом я думал раньше, если я хочу спасти свою свеже обретённую семью, то следует немного приоткрыть им завесу будущего, вернее не всем, а отцу, как главному и не всё, сообщать ему, что его сын погиб, а его место в теле занял я, разумеется не буду, но вот немного мистики нагнать смогу.

— Знаешь отец, я не знаю, что это было, скорее всего божье провидение, другого объяснения я всему происшедшему дать не могу и тебя прошу, ни кому про это не говори. Тогда, когда рядом со мной разорвался австрийский снаряд, я тогда потерял сознание, а затем рядом оказалась ОНА. Я не знаю, кто она была, она не назвалась, вот только она была нереальна красива, и от неё шёл яркий свет, от всего её тела. Она просто взяла меня за руку и мы взмыли вверх, а затем она сказала — Смотри и запоминай! Я видел, как мы начинаем проигрывать эту войну, как оставляем Польшу, как немцы продвигаются вперёд, как в народе, на фоне неудач на фронте нарастает недовольство. Затем в 17-ом году генералы угрозами вынуждают царя отречься от престола, вот только и сами власть не удерживают и в результате её захватывают революционеры и страна погружается в пучину Гражданской войны. Убийство царя вместе со всей семьёй и предательство союзников. Затем два десятилетия восстановления, причём большевики, которые и захватили власть, усилено строили промышленность, а затем новая война с германцами, ещё более страшная и миллионы погибших. Жуткие бомбардировки городов, Петербург, который в тисках блокады потеряет почти миллион жителей от голода и холода. А на фоне этого армады бронированных боевых гусеничных машин, которые сходились в ожесточённых схватках друг с другом, а также гигантские заводы, где их строили. Тысячами! В конце она только сказала — запомни это и постарайся не допустить. Я хорошо запомнил боевые машины, и как они сражались, только сейчас большую их часть просто не реально построить, нет технологий, но простейшие, надеюсь я смогу с твоей помощью построить и затем правильно применить. И ещё, отец, у тебя вроде были счета заграницей?

— Да, были, а что?

— На всякий случай, пока это ещё возможно, переведи большую часть своих денег в Швейцарию и купи там приличный дом. Если всё, что мне показали правда, то как только дела пойдут плохо, уезжайте всей семьёй в Швейцарию, там на ближайшие полвека будет спокойно.

— А ты?

— Я офицер и я давал присягу. Я буду тут до конца, если получится, то попробую изменить ход истории, а если нет, то буду тут до самого конца, но мне будет намного легче и спокойней. Если я буду знать, что вы в безопасности у вас всё в порядке.

Константин Людвигович от услышанного был в лёгком шоке, за Святославом ни когда не шла слава фантазёра или обманщика, а потому он скорее поверил сказанному своим сыном, чем не поверил. Конечно строить не пойми что, только по описанию сына ещё тот геморрой, но тот вроде знает, что именно нужно, по крайней мере попробовать построить опытные экземпляры можно, слишком много денег это не потребует. А вот насчёт Швейцарии… Тут Константин Людвигович был не совсем уверен, у него был счёт во Франции, но его основные активы были тут, в России, хотя в принципе можно открыть новый счёт в Швейцарии и перевести туда часть денег, да и купить недвижимость тоже можно. Действительно, подстраховаться не помешает, в Швейцарии и во Франции он свои деньги не потеряет, а в России, если тут действительно случится Гражданская война, то тут не только деньги, тут и свою голову потерять не трудно будет.

— Хорошо Святослав, я завтра возьму тебя с собой на завод, и там ты сам скажешь, что именно тебе нужно.

— Отец, а что по Швейцарии?

— Решу твои просьбы и поеду, теперь туда не так легко попасть, придётся через Швецию ехать во Францию или Голландию, и уже оттуда в Швейцарию. Сам понимаешь, путь не близкий.

— Отец, а так ты не можешь открыть счёт в Швейцарии, отсюда, по телеграфу скажем.

— Не получится, я честно говоря даже не знаю, есть у нас в России филиалы швейцарских банков или нет.

— Тогда в Швеции, туда по крайней мере сможешь съездить без проблем и открыть пока там счёт, а потом перевести оттуда деньги в Швейцарию, когда война закончится. Да, та пожалуй будет лучше, по крайней мере в Швецию можно будет приехать через Финляндию, но только отец, лучше если ты перевезёшь семью туда не позднее 16-го года, потом может стать опасно.

— Почему?

— После отречения царя в империи начнется развал, Польша и Финляндия выйдут из её состава, попутно на волне национализма начав резать всех русских.

— Мы поляки, хоть и служим России.

— Да финнам на это будет всё равно, главное, что вы не финны и не шведы, так что надо будет перевести мать с сестрой и братом, до того, как начнутся беспорядки.

— Хорошо Святослав, посмотрим, но пожалуй счёт в Стокгольме и хороший дом я организую в следующем году.

— Вот это правильно папа, постарайся все возможные деньги перевести в Швецию, потом перекинешь их в Швейцарию, и как в Европе успокоится и сам с семьёй переезжай туда.

— Тогда завтра едем на завод.

На следующий день мы поехали на паровозостроительный завод, он к моему удивлению оказался не таким примитивным, как я боялся. Там даже нашлось два газосварщика, вот только станка для проточки погонов не было, зато такой станок оказался на другом заводе, и разместить там заказ было вполне реально. В кабинете директора завода собрались мастера и начальники цехов, после чего отец дал мне слово.

— Здравствуйте господа, у меня к вам есть очень важное поручение и надеюсь, что вы сможете мне помочь. Если всё получится, то вполне возможно, что несколько позже у вас появится военный заказ на производство того, что я надеюсь с вашей помощью построить.

— А что вы хотите Святослав Константинович? — Спросил меня директор завода.

— Я хочу построить с вашей помощью два типа боевых бронированных гусеничных машин. Вот здесь, в тетради, я набросал, как они должны выглядеть. Первая, с вращающейся башней, в которой будет стоять 57 миллиметровая морская пушка Гочкиса и пулемёт Мадсена. Вторая будет иметь неподвижную боевую рубку с трёхдюймовым орудием и двумя пулемётными башнями сверху с пулемётами Максима. А сейчас вы можете мне сказать, какой двигатель от грузовиков самый мощный?

Наступила небольшая пауза, видимо это было вне интересов собравшихся, пока один из мастеров робко не ответил.

— Если не ошибаюсь, то итальянский Изота-Фраскини вроде имеет мощность больше ста лошадиных сил.

— Только где мы их тут возьмём? — Резонно возразил директор завода.

Забегая немного вперёд, в итоге смогли достать несколько двигателей фирмы Фиат мощностью в 72 лошадиные силы.

К примеру французский лёгкий танк Рено ФТ весом в 6,7 тонн имел двигатель мощностью в 39 лошадиных сил, а английские Марк I весом в 28 тонн 105 лошадиных сил.

Весь день я провёл на заводе разъясняя, что именно мне надо, и как подойти к тем или иным проблемам. В итоге танк и самоходка частично будут сварные, частично на заклёпках с болтами в тех местах в основном, куда заклёпки толком не поставить. Ну что поделать, на безрыбье и рак рыба, хорошо, что хоть так будет. Весь отпуск я постоянно мотался на завод, каждый раз всплывали новые проблемы, которые я помогал решать. Всё же старые танки я изучил очень хорошо, и сейчас это очень сильно помогало в решении проблем. Я говорил, как именно надо делать, значительно облегчая заводчанам жизнь и сразу направляя их на правильные пути развития. Кстати потом и отец сможет в иммиграции, если до этого дойдёт или продать чертежи или организовать собственное производство или на крайний случай войти в долю. Но кроме завода были и другие дела, кстати обещанное Ермоловым орудие Гочкиса прибыло через две недели и его взяли в работу. Изначально его хотели установить на тумбе, как на кораблях, но я набросал как это сделать в маске орудия и заводчане принялись проектировать башню, к сожалению двухместную, трёхместная не получится, так что быть командиру танка ещё и наводчиком. А я хотел попробовать набрать себе тут охотничью команду.

В царской армии не было разведывательных подразделений, только пластуны у казаков и охотничьи команды в пехоте.

С этим мне опять помог отец, когда я спросил у него совета, то он на следующий день взял меня вечером с собой в гости к своему старому другу, генералу от инфантерии в отставке. В ходе этого посещения, я посетовал, что мне просто необходима разведка, а штатных разведчиков нет. В связи с этим у меня завязался интересный разговор с отставным генералом и в итоге он дал мне адресок одного молодого человека, ну как молодого, это относительно него, а так ему уже за 30. Как оказалось ещё будучи молодым отроком, этот авантюрист выходя из разночинцев, в возрасте 16 лет, рванул на англо-бурскую войну, где всласть и повоевал. Если учесть, что в основном буры вели там именно партизанскую войну, где разведке отводилась немалая роль, то опыта в этом деле у него было выше крыши. В составе отряда добровольцев со всей Европы, он активно воевал против англичан и получил при этом очень большой опыт манёвренной войны. Его отряд предпочитал действовать из засад, сам выбирая место и время нападения. Когда буры проиграли, то отряд распался, а Василий Иванович Разин, вместе с пятёркой земляков разработал и совершил налёт на англичан, причём не просто так. Вся эта война произошла по одной простой причине, алмазы и золото, на территории Оранжевой республики и республики Трансвааль сначала нашли богатейшие залежи алмазов, а несколько позже и золота. Вместо процветания, это принесло потомкам голландских колонистов гибель. Допустить, что бы такие богатейшие месторождения принадлежали не им, а каким-то дикарям, пусть и белым, пусть и потомкам европейских колонистов истинные джентльмены не могли. В итоге Великобритания начала с потомками голландских колонистов войну, силы были неравными и несмотря на ожесточённое сопротивление и ряд побед, буры в итоге проиграли, правда и англичане сполна умылись в Южной Африке кровью. После подписания бурским правительством капитуляции Василий с друзьями остался не у дел. Возвращаться домой на родину без гроша в кармане они не захотели, опыта войны у них было выше крыши. Оружие у них тоже было, все они оказались вооружены немецкими маузерами, а кроме того у каждого был ещё и револьвер, правда тут у каждого был свой, у кого кольт, у кого уэбли, а у кого галанд, а кроме того ещё и запас динамита. Выяснив, когда англичане отправляют поездом добытое золото, развесёлая команда не долго думая, заложила под рельсы динамит и пустила этот поезд под откос, после чего перестреляв уцелевшую при крушении поезда охрану, они забрали почти две сотни килограмм добытого золота в виде золотого песка и небольших самородков. Очень часто после такого бывает, что жадность застилает глаза и появляется желание не делиться добытым с остальными, но тут такого не произошло. Все шестеро оказались порядочными, а потому решили просто продать всё золото и поделить потом деньги поровну. С рядом небольших приключений они смогли добраться до Дурбана, где продали добытое золото, а полученные деньги сразу положили в банк на свежеоткрытые счета. Глядя на обветренные и загорелые лица лихой компании, а также на то, что они привычно держали оружие, обманывать их с продажей золота не решились. И так было ясно, что они привыкли сначала стрелять, а только потом выяснять, что от них хотели. Таким образом они все вернулись домой в Россию достаточно обеспеченными людьми, которым не надо думать, где заработать денег, что бы поесть. За прошедшее время Василий так и не женился, ведя активный образ жизни, но и добытые деньги не промотал. Всё это я выяснил ещё до встречи с ним, в нём по прежнему был жив авантюризм и я рассчитывал, что смогу сагитировать его пойти ко мне в роту вольноопределяющимся и стать командиром Охотничьей команды. Кроме того, если он согласится, то я рассчитывал, что он сможет найти ещё десяток ухарей себе под стать в команду. Я хотел, как можно быстрей решить этот вопрос, так как мне надо было успеть подготовиться, так как мне нужно было экипировать их по максимуму, разумеется учитывая современные реалии. Я кстати заказал на отцовском заводе три сотни НР-40 или нож разведчика образца 1940 года, у меня самого такой был в теле Надежды Нечаевой. Такой нож пригодится и формируемым мной разведчикам и солдатам моей роты, вещь нужная, всегда пригодится. Вот с такими мыслями и шел на встречу с Василием Разиным.

Глава 3

Глава 3

— Здравствуйте ваше благородие, чем обязан?

Василий Разин встретил меня не слишком приветливо, я стоял на пороге его дома, весьма справного и находившегося во вполне приличной части города. Сам Разин был мужчиной среднего роста, лицо бритое и весьма симпатичное, женщинам должен нравится, да и сама фигура крепкая, видно, что человек с физкультурой дружит.

— День добрый Василий Иванович, вы меня извините за беспокойство, дело у меня к вам есть, надеюсь обоюдно интересное, и если не секрет, я вам что, в суп плюнул, что вы на меня зверем смотрите?

— Извините, просто с утра на рынке нервы истрепали, проходите в дом, чаю или может что покрепче желаете?

— Если вас не затруднит, то чаю, а покрепче с утра лучше не употреблять, да и разговор у меня к вам серьёзный, так что тут лучше иметь ясную голову.

Мы прошли в достаточно свободную гостиную, и Разин скрылся на кухне, а спустя минут двадцать появился снова, но уже с большим чайником в руках, затем он принёс чашки, сахар и вазу с баранками. Разлив по кружкам чай, мы принялись неторопливо отпивать его, а в процессе разговаривать.

— Итак ваше благородие, чем обязан вашему визиту.

— Извините Василий Иванович, я не представился, нехорошо получилось, я вас знаю, по крайней мере по слухам, а вы меня нет. Итак, штабс-капитан Святослав Константинович Разумовский, сейчас нахожусь дома в отпуске по излечению, последствия контузии и сотрясения мозга. А дело у меня к вам такое, у моего отца есть хороший друг, отставной генерал Аристарх Владимирович Горевич, вот он и посоветовал мне вас, когда я посетовал, что хочу найти десяток сорвиголов, но не знаю, где их искать.

— А зачем вам этот десяток, ваше благородие?

— Можете называть меня по имени отчеству, а нужны они мне для дела, уже давно ясно, что без надлежащей разведки, нормально, то есть успешно воевать нельзя. Тот, кто будет знать о своём противнике всё, всегда будет иметь преимущество перед ним. К сожалению в нашей армии мало офицеров и генералов, кто это понимает, а оттого и потери у нас большие. Я хочу по мере своих возможностей исправить это упущение, казачьих пластунов мне ни кто не даст, потому и хочу сам сформировать свою команду охотников с расширенными функциями.

— Это как, с расширенными функциями? — Заинтересовался моими словами Разин.

— Это значит, что команда должна будет не только вести разведку и захватывать пленных для допроса, но и по мере своих сил совершать диверсии во вражеском тылу. К примеру взорвать вражескую артиллерию, уничтожить склад боепитания, захватить или убить командование противника.

— Святослав Константинович, а как же офицерская честь? — С явной издёвкой спросил меня Разин.

— А что офицерская честь?

— Так ведь такие действия не вместны для российских офицеров.

— Если ты дурак и чистоплюй, то да, а по моему мнению, главное для офицерской чести, это исполнить приказ и при этом сберечь своих солдат. Есть такая поговорка — цель оправдывает средства, в общем я с ней согласен, хотя и бывают исключения.

— Это какие?

— Да хотя бы использовать мирных жителей, как живой щит, или ради потехи истязать противника.

— А значит если не для потехи, то можно истязать?

— Вы захватили пленного и вам жизненно необходимо от него узнать силы противника и его планы, в таком случае я вполне допускаю применение физического воздействия для развязывания языка и кстати наши предки не брезговали это делать. Вот просто истязать, для своего удовольствия я категорически не приемлю.

— А как же дантисты?

— Идиоты, не понимают, что на войне их жизни напрямую зависят от их солдат, меня мои солдаты вынесли, когда меня накрыли австрийские снаряды. А такого дантиста вполне могут оставить, если сами не пристрелят в ходе боя, кто там разбираться будет.

Дантистами в те времена называли офицеров, которые избивали своих солдат.

— Хорошо, что вы хотите от меня?

— Возглавить охотничью команду и набрать десяток человек для неё. Я сам командир роты, вы войдёте в мою роту, как вольноопределяющиеся.

Вольноопределяющийся, доброволец, который сам пошёл служить в армию, по сравнению с остальными солдатами имел ряд льгот.

— Подчинение, цели, снаряжение?

— Я уже сказал, я командир роты, будете в моём личном подчинении, к тому же вы и сами должны знать, что охотничьи команды также имеют некоторые льготы и послабления, а если вы все ещё и вольноопределяющиеся, то тут еще больше плюшек.

Разин при моём последнем слове засмеялся.

— Это вы, Святослав Константинович хорошо сказали — плюшек. Что по снаряжению?

— Я в последние годы много о чём думал, в частности что касается охотничьих команд, им необходимо отдельное снаряжение, отличное от обычного. В частности форма, необходимы свободные куртка и штаны защитного цвета, лучше не однотонные, а минимум трёхцветные. Специальные накидки для лета и зимы, а также оружие.

— А можно поподробней?

— Можно, к счастью я человек не бедный, кое какие траты могу себе позволить. Я планирую заказать здесь по три комплекта формы защитного цвета, два комплекта защитных накидок для лета и зимы, новую обувь…

— Простите, а что с обувью не так?

— Волка ноги кормят, вам придётся очень много ходить и тут главное — это хорошая и удобная обувь. Я думаю, что для этого больше подойдут не сапоги, а высокие ботинки с жёсткими голенищами, которые будут фиксировать ногу и не дадут получить травмы при вывихе. Так вот, по форме и так всё ясно, кроме неё две летние защитные накидки, вернее одна летняя и одна осене-весеняя, это большие плащи имитирующие растительность с возможностью вставить в них траву и ветки. Должны быть очень полезны, если надо затаится на фоне леса или поля, а кроме них две такие же, но белые, это для зимы. Новые ранцы, при дальних переходах жёсткий ранец за спиной будет более удобен, чем обычный вещмешок, так как будет равномерно давить на спину, да и в походе ранец пожалуй будет поудобней мешка. Ременная система, на которую можно будет подвесить оружие и небольшие подсумки. Вроде всё, если что-то надо будет изменить или добавить, говори, по мере возможностей сделаю.

— А оружие?

— Оружие… я уже говорил, получите по хорошему ножу, даже по два, кроме них ещё будут офицерские самовзводные наганы, а вот винтовки добудете себе сами.

— Проверка способностей?

— Не столько проверка, сколько практицизм.

— Не понял?

— Всё очень просто, во-первых, поставьте себя на место вражеских солдат. Вы слышите вдали выстрелы, любой опытный солдат на звук определит из чего стреляют, из своего оружия или чужого. Если все выстрелы из своего оружия, это одно, мало ли по чему или кому стреляют камрады, а вот если звуки разные, от своего оружия и чужого, то тут всё ясно, бой с противником и тогда они точно пойдут на помощь своим.

— Действительно, если стреляют только из своего оружия, то ещё десять раз подумаешь, стоит ли топтать ноги, тут вы правы, но как я понял, есть ещё как минимум одна причина.

— Всё правильно, как говорится, патронов много не бывает, но больше уже не унести. В случае необходимости имея трофейное оружие, всегда можно будет пополнить свой боезапас за счёт противника. Как видите, две весьма веские причины, что бы вы имели на вооружении трофейное оружие, в том числе и пистолеты.

— А как же офицерские наганы?

— На них особые планы, я тут обдумал одно приспособление, которое позволит, как я надеюсь, значительно снизить звук выстрела. Наганы с этими приспособлениями будут для тихой работы в тылу противника, а вот если вам придётся работать в помещениях или на короткой дистанции, то тут многозарядные пистолеты будут в самый раз. Учитывая, что мы будем воевать на австрийском фронте, то винтовки и пистолеты будут Манлихер, на мой взгляд вполне неплохое оружие. Плюс, как трофеи, оно потом останется у вас, тоже по моему неплохой плюс для вас.

— Согласен, значит с меня десяток человек?

— Немного больше, если получится, то неплохо найти несколько обычных охотников, кто хорошо стреляет, плюс минимум один следопыт, кто легко сможет прочесть следы, он кстати должен быть именно в вашей команде.

— А остальные?

— Слышали про снайперов в английской армии?

— Меткие стрелки?

— Они самые, раз нагличане не чураются отстреливать командный состав противника, то мы чем хуже? Пресловутая честь? По-моему честь, это защищать свою родину и свой народ от врага, а каким способом, дело десятое. Ведь во время Отечественной войны никто не осуждал партизанские действия, вон, Денис Давыдов, не считался изгоем за это, наоборот, герой войны, так почему сейчас это должно не соответствовать чести?

— А как же царь?

— Что царь?

— Ну защищать страну и народ, а как же царь?

— Цари приходят и уходят, а страна и народ остаются, к тому же наш нынешний царь Николай второй, как мне кажется, плохо кончит.

— Это почему?

— Мямли на троне долго не живут, а он не свой отец, царствие ему небесное, вот тот был действительно ЦАРЬ! А сынок, ни рыба, ни мясо, не усидит он на троне, скинут, или аристократия или народ.

— Честно говоря, не ожидал от вас такого. Царский офицер и такое вольнодумство.

— А вы декабристов вспомните, там ведь тоже все были дворяне и офицеры, хотя я за монархию, на мой взгляд самая устойчивая форма власти, но с одним существенным недостатком, стоит на трон взойти дураку, как страна погружается в пучину хаоса.

— А Николай значит дурак?

— Умный правитель не будет бросать всё на самотёк и допускать обнищания своей страны и граждан. Чем богаче и лучше живут твои люди, тем богаче и сильней ты сам и твоя страна. Как ни крути, а всё крутится вокруг денег и богатства. И войны из-за них развязываются и чем богаче страна, тем она сильней, если разумеется правители умные. Дурак и богатую страну потеряет, и ни какие богатства не спасут.

— Хорошо Святослав Константинович, вы меня заинтересовали, я согласен и людей сам найду, всё же мне самому потом с ними воевать бок о бок.

— Да, Василий Иванович, у вас какое образование?

— А это тут при чём?

— Если вы закончили гимназию, то думаю можно будет устроить вам экзамен на первый офицерский чин, думаю, если вы успеете получить чин прапорщика, то тогда ни кто не сможет снять вас с командования охотничьей командой. Надеюсь Аристарх Владимирович поспособствует этому.

— Хоть и с задержкой, на войну, но гимназию я всё же окончил.

— Отлично, тогда я прямо сейчас поеду прямо к Аристарху Владимировичу и попробую договорится о экзамене для вас.

Крепко пожав друг другу руки, мы попрощались, я выйдя от Разина почти сразу поймал извозчика и поехал к генералу Горевичу, благо он жил рядом с нами. Генерал оказался дома, он с интересом выслушал о моих успехах с Разиным и пообещал посодействовать ему с экзаменом на чин прапорщика. От генерала я поехал на завод, в тот раз я просто не подумал про глушители, просто было не до того, а когда разговаривал с Разиным, так они и всплыли у меня в голове. Общий принцип их действия я знал, а потому заехав по пути в оружейный магазин, купил там самовзводный офицерский наган и сотню патронов для него, и уже с ними поехал дальше на завод.

— Добрый день Святослав Константинович, что вас снова так быстро привело к нам?

— Да вот ещё одна идея, — Я достал наган и протянул его директору завода. — Надо бы на этом револьвере нарезать резьбу на стволе, а внутри или снаружи, это вам видней.

— Зачем? Что вам это даст? Зачем портить оружие?

— Это не всё, резьба нужна, что бы накручивать на ствол одно приспособление. Вот смотрите, — Я взял лежавший на его столе чистый лист бумаги и карандаш и быстро набросал принципиальную схему глушителя. — Вот такой цилиндр, сначала каморы с отверствиями для пороховых газов, а вот тут, на конце шайбы из каучука.

— И что это должно быть такое?

— По идее, если получится, то глушитель для нагана, что бы скрывать звук выстрела. Вначале в глушителе идут каморы, что бы затормозить пороховые газы, а в конце мягкие каучуковые шайбы, которые ещё сильней заглушат звук выстрела. И да, резьба снаружи может легко забиться, так что лучше постараться сделать её внутри ствола или, как вариант, сделать насадку для соединения, которую насадить на кончик ствола. Сделать её с таким расчётом, что бы она садилась на ствол в разогретом состоянии, а затем, когда остынет, намертво села на нём. В таком случае не нужно делать резьбу на стволе. Надеюсь, что ваши мастера смогут воплотить мою идею в жизнь, такие приспособления очень будут мне нужны на фронте.

— Сделаем, тут вот что по вашим бронеходам.

— Проблемы?

— Не то что проблемы, просто посчитали сколько он будет примерно весить, вы ведь не хотите лишний вес? Вам нужно, что бы машины были подвижными, я не ошибаюсь?

— Нет, всё верно.

— Тогда придётся урезать бронирование, машина получается слишком тяжёлой.

Я задумался, с одной стороны конечно хочется, что бы танк имел надёжную броню, а с другой стороны едва ползущий сарай мне тоже не нужен. Сейчас главное получить более менее приемлемый образец, что бы уже с ним можно было идти к начальству. Если подумать, то специализированных противотанковых пушек ещё нет, а бронебойные снаряды есть только на флоте, так что пожалуй для начала будет достаточно, если броня танка сможет защитить его от пуль и осколков. Да на том же БТ броня была всего 13 миллиметров на пятёрке и от 20 до 15 у семёрки, это по лбу и борту, и вес у семёрки был считай 14 тонн, зато движок по сравнению с нынешними двигателями что-то запредельное.

Если в среднем нынешние двигатели для грузовиков имели мощность от 50 до 75 лошадиных сил, то на БТ-7 стоял двигатель мощностью в 400 лошадиных сил. То есть двигатель, который наш герой сможет поставить на свой танк будет в 5–8 раз слабее того, что стоял на БТ.

Как ни жаль, но осетра похоже придётся урезать, а наращивать броню можно будет тогда, когда появятся достаточно мощные двигатели, которые смогут легко тянуть возросшую массу танка.

— Хорошо, тогда давайте лобовую броню в 20 миллиметров и бортовую в 15, корму можно 10, а дно и крышу в 5–10. Башню тоже, лоб 20 и борт с кормой 15.

— Вот и замечательно, а на счёт вашего глушителя, загляните к нам через недельку, кстати, вам их много нужно?

— Минимум пару десятков, а если получится, то сотню

— Куда вам столько?

— Запас карман не тянет, если получится, то это на фронте среди охотничьих команд будет самое востребованное устройство.

— Хорошо, надеюсь больше ничего другого вам делать не нужно, а то скоро мы всем заводом будем работать исключительно на вас.

— Не на меня, а на страну.

— Вы, Святослав Константинович, просто и нас поймите, у нас заказы, на них тоже время нужно, а вы то одно, то другое, а мастеров у нас не так много.

— Всё, вроде больше ни чего не нужно.

— Ну и слава богу.

Закончив дела на заводе, глянул на часы, ещё середина дня, время есть, да и проголодаться уже успел, так что сначала заехал в ресторан пообедать, а оттуда снова на извозчике поехал к портным. Кто мне одежду для разведки шить будет, тут ведь ещё и ткань нужна хорошая, короче велел извозчику отвезти к хорошему портному. То, что меня встретил классический еврей с пейсами, меня ни сколько не удивило, уже привык. Тут тоже пришлось задержаться на пару часов, сначала пришлось подробно объяснять что именно мне надо, а затем давать множество уточнений. К примеру, что на локтях и коленях необходима дополнительная нашлёпка, где и как располагать карманы, а ткани, какую выбрать, да как покрасить, тут ведь камуфляжной расцветки ещё нет. Ещё и по маскировочным накидкам пришлось подробно объяснять. Плащ с капюшоном из камуфляжной ткани, на который пошита мелкоячеистая сеть, а кроме того нашиты многочисленные лоскуты из той же камуфляжной ткани. Вот и пришлось мне решать эти вопросы, сначала закупать подходящую ткань, а потом с ней договорится у красильщиков, что бы они смогли покрасить её так, как мне надо. В какой раз я возблагодарил тех, кто меня засунул в тело Святослава Разумовского, мало того, что мужское и не старое, так ещё и с родителями повезло, обеспеченные. Будь я простым армейцем без богатой родни, так мало что смог бы сделать, на оклад офицера не пожируешь. А ведь ещё пришлось договариваться и с сапожниками, тут и по берцам и по разгрузке, она ведь в основном была на ремнях, к которым должны были крепиться брезентовые и кожаные подсумки. Короче пришлось помотаться и понервничать, зато потом пошли хорошие новости. Сначала Разин, заехав к нам домой, сообщил, что он нашёл людей, кто согласился пойти в охотничью команду и кандидатов в снайпера тоже. Вот снайперов мне пришлось вооружать самому, всего получилось четверо снайперов, причём один из них в команде Разина. Для него я купил немецкий маузер с оптикой, а для трёх остальных с трудом смог найти три одинаковых прицела, которые мне установили на наши мосинки, причём устанавливали не у отца на заводе, а делал это профессиональный оружейник, он же и пристреливал винтовки с прицелами. А кроме этого пришлось ездить с этой командой по портным и сапожникам, кстати обувь была тоже в двух экземплярах, в запас, зато когда всё было готово, то после примерки, когда все одели новую форму, то передо мной оказался отряд, который смотрелся совершенно чужеродно для этого времени. Камуфляжная, трёхцветная не совсем обычного покроя одежда, ремни, берцы, ножны с ножом и кобура с наганам, а рядом небольшой кожаный чехол для глушителя. Да, на заводе отца смогли сделать вполне приемлемые глушители, так что я с помощью генерала Горевича купил два десятка офицерских самовзводных нагана, генерал просто подтвердил, что оружие покупается для вооружения охотничьей команды, которая готовится к отправке на фронт. Всё это влетело мне в крупную сумму, хорошо хоть, что отец всё понимал и не препятствовал мне в этом. Ещё из хороших новостей, это то, что на заводе закончили с чертежами и приступили непосредственно к работам. Вернее закончили с общими чертежами и для начала решили сделать корпус танка, будет он частично сварной, частично на болтах с заклёпками. Много газосваркой не наваришь, потому и болты с заклёпками остаются, если получится, то позже танк станет полностью сварной на электросварке, а пока приходится использовать то, что есть под рукой. Ещё смогли купить и привезти два двигателя для танка, но по любому тут работы ещё минимум на пару месяцев и это в самом идеальном случае. Кстати по пулемёту, тот самый оружейник, который устанавливал оптические прицелы на мосинки, согласился переделать банки от пулемётов Льюиса, под пулемёт Мадсена, они всё же будут в танке удобней, да и повместительней тоже, причём значительно.

Магазины к пулемёту Масена были на 25, 30 и 40 патронов, в то время, как диски пулемёта Льюиса были на 47 и 97 патронов, так что для танка более всего подойдёт диск на 97 патронов.

Понемногу задачи, которые я для себя поставил решались, пусть не так быстро, как хотелось бы, и не совсем так как планировалось, но всё же. Отпуск по поправке здоровья подходил к концу, а уклонятся я не собирался, а потому решив все основные задачи, я во главе своей охотничьей команды вместе со снайперами, всё же 7 октября 1914 года отправится назад на фронт. Для охотничьей команды я заранее выбил документы, они уже все числились вольноопределяющимися входящими в мою роту с соответствующими документами, а Разин смог с первого раза удачно сдать экзамен на чин прапорщика. Я и он ехали в обычных мундирах, а вот сами разведчики и снайпера уже в камуфляже и при разгрузках и ранцах, везде они привлекали к себе повышенное внимание своим совершенно необычным для этого времени видом. Даже на головах у них были не фуражки, а такие же камуфляжные кепи. Несколько раз к нам для проверки подходили жандармы, но изучив предъявленные документы, каждый раз уходили. В этот раз я ехал в вагоне второго класса вместе со своими людьми, негоже с самого начала отдалятся от них, всё же воевать будем вместе и я не генерал. В поезде на нас тоже косились, глядя на необычную форму разведчиков, но быстро привыкли.

Сразу после того, как я отбыл назад на фронт, отец поехал в Швецию через Финляндию. Перед своим отъездом у меня состоялся с ним ещё один разговор, на котором я убедил его не тянуть с отъездом. Пока дела идут не плохо, стоит поторопится, вот отец и уехал в Швецию через Финляндию, пока ещё там порядок. В Швеции, в самом Стокгольме, он должен был купить дом в хорошем месте и перевести туда всю семью, желательно ещё в этом году, и открыв там же счёт в банке, вывести в него большую часть денег из России. Дома должно было остаться средств только для нормальной работы заводов и мастерских, и свой дом отец решил всё же не продавать. Я его уговаривать не стал, в конце концов это не те деньги, ради которых стоит стоять на своём. Главное, смог убедить его вывести основные средства заграницу и вывести туда семью. Сам он кстати решил вернутся, не захотел пускать дела на самотёк, но одному ему по любому в случае чего будет гораздо легче уехать. Я кстати пока тут был, ещё кое что сделал, уговорил отца взять себе на службу нескольких отставников, кто к призыву вроде уже не годен, но ещё вполне крепкий. Все они были бессемейными, двое из них потом уедут вместе с матерью и братом с сестрой в Стокгольм, а пара останется с отцом. Всех их отец взял по рекомендации генерала Горевича, который раньше служил с ними и отлично их знал. Верные люди ни когда не помешают, а отцу они раньше просто были не нужны. Он всегда вёл все свои дела честно и ни чем запрещённым не занимался, вот и нужда в таких людях отсутствовала. Надеюсь новый год мать с братом и сестрой встретят уже в безопасном Стокгольме, а после окончания войны смогут уехать в Швейцарию.

До фронта доехали без приключений, хотя новенькие пассажиры косились на моих разведчиков, но их документы проверяли в пути только раз, когда какая-то мнительная дама вызвала жандармов. Мы прибыли во Львов, который был занят нашими войсками ещё 21-го августа.

Все даты по юлианскому календарю, на деле это 3 сентября 1914 года.

Там я выяснил, где находится моя дивизия и вместе с обозом двинулся туда. Добираться самостоятельно я не захотел, уже начиналась прифронтовая зона, а внешний вид моих людей был незнаком и их вполне могли с испугу принять за противника. Бережёного бог бережёт, вот я и двинулся вместе с обозниками. Нам нужно было ехать полтора дня, а на исходе дня произошло первое ЧП. Уже близился вечер, когда впереди вдруг раздались выстрелы. Обозники сразу встали и вперёд двигаться не стремились, а я со своими людьми соскочив с телег, сразу скрылся в лесу, через который и шла дорога. Она правда не всё время шла через лес, хватало и полей, но в данный момент был лес. Осторожно двигаясь среди деревьев параллельно дороге, мы вышли к опушке, где увидели, как десяток австрийцев, штыками, добивали наших раненых, которых везли на телегах в госпиталь. Для револьверов расстояние было достаточно большим, а вот для винтовок ни какое, а потому наши снайпера сразу и открыли по австрийцам огонь. Чуть больше минуты и в живых считай ни кого из противника не осталось. Лишь пара раненых, которых мои бойцы со злости тут же прибили, зато трофеи теперь есть, хотя наших раненых конечно жаль. Из всего обоза выжили один фельдшер и трое сестёр милосердия, которые и сопровождали раненых, а также двое ездовых и семеро раненых солдат. Пока я разбирался с медиками, бойцы принялись споро потрошить убитых австрийцев. Они забрали их винтовки и шарили по карманам в поисках патронов. Фельдшер начал было возмущаться, но быстро умолк, когда я ему сказал, что это трофеи. Короче задержались мы тут почти на час, пока наши обозники подошли, пока фельдшер перевязал раненых ездовых, да пока с выжившими ранеными разбирался, мои бойцы полностью обшмонали австрийцев и стащили их тела на обочину дороги. Хоронить их мы не собирались, пускай похоронная команда этим занимается, а мы постараемся, что бы она не сидела без дела, ни у нас, ни с той стороны. Зато мы ещё до первого выхода во вражеский тыл обзавелись трофейным оружием, винтовок хватило на всех, так что теперь бойцы были полностью вооружены. Дальше путь прошёл спокойно и в середине следующего дня, я уже представлялся своему командиру полка. Будь я один, то представился бы только командиру батальона, как непосредственному начальнику, но раз со мной была охотничья команда, то тут уже надо было представляться повыше. Идти пока к командиру дивизии я не хотел, хотя и до него со временем дело дойдёт, это когда на заводе смогут сделать танки и самоходки, тогда без комдива ни куда, а пока я явился к командиру полка. Доложившись о прибытии из отпуска по ранению, я доложил ему о том, что собрал охотничью команду со своим офицером. Хорошо. что все парни имели представление о службе, а некоторые и послужили, так что когда он вышел посмотреть, на пополнение, то бойцы быстро построились. Вот только потом начался час начальственного идиотизма, когда командир полка увидел моих разведчиков в камуфляже и в разгрузках, да ещё и с трофейными манлихерами за плечами.

Глава 4

Глава 4

— Штабс-капитан! Это что за бардак⁈ Почему ваши подчиненные одеты не по уставу⁈ Почему у них австрийские винтовки⁈…

Короче ещё минут пять полковник Энвальд упражнялся в русской словесности, в том числе и в её нецензурной части. Когда он наконец стал выдыхаться, я наконец решился вмешаться, что бы оправдаться.

— Господин полковник, разрешите объяснить моё решение о такой экипировке и вооружении охотничьей команды.

— Хорошо штабс-капитан, я слушаю вас.

— По форме и амуниции, охотничьи команды пользуются некоторыми послаблениями в этой части, поэтому я и осмелился отойти от официальной формы. Я понимаю, устав есть устав, но и он не является истиной в последней инстанции. Устав, это не математическая функция, которая является неизменной, по мере развития техники и вооружения, меняется и тактика боя, а вместе с ними и устав. По уставам времён Петра Первого и Екатерины Второй, надлежало в бой идти плотными каре, однако с появлением в артиллерии шрапнели, а также пулемётов в пехоте. Это означает только мгновенное уничтожение подразделения, атакующего противника таким образом. Нет более лакомой цели для артиллерии и пулемётов, как скученный в одном месте противник. Соответственно с этим изменились и уставы, так же, как и форма войск. Чего далеко ходить, до Русско-Японской войны солдаты были одеты в белые рубахи, и только по итогам этой войны было принято решение на переход к зелёным гимнастёркам, которые делали солдат не так заметными на поле боя. Учитывая, что охотники будут действовать не в рядах моей роты, а отдельно, выполняя специальные задания, я и решил. Что им и форма требуется отдельная, которая наиболее будет соответствовать их роду деятельности. Такая расцветка формы позволяет максимально сливаться им с окружающей средой, я распорядился ещё сделать специальные маскировочные накидки, вот посмотрите сами. Герасимов! — Приказал я одному из охотников. — Надень Лешего и присядь в тех кустах.

Названый охотник быстро раскатал висевший на плече в свёрнутом виде маскировочную накидку, и одев её, присел за находившимися рядом не очень густыми кустами. Обычного человека, вернее одетого в обычную одежду, даже в защитного цвета форму, всё равно можно было бы увидеть за не очень густыми ветвями куста, но Леший, с его лоскутами имитирующими лесную поросль, полностью скрыл Герасимова. Полковник Энвальд с удивлением увидел, как солдат буквально исчез из его зрения, растворившись в не таком густом кусте. От увиденного он только удивлённо ойкнул.

— Вот видите, господин полковник, учитывая, что основная задача охотничьей команды это разведка, то такая форма им просто необходима. Также и по амуниции, им просто необходимо иметь при себе много вещей и припасов, необходимых в рейде. Такая ременная система с подсумками позволит им носить с собой всё необходимое, причём не мешая им передвигаться.

— А оружие, — Спросил уже успокоившийся полковник. — я вижу, у них мало того, что австрийские винтовки, но ещё и по револьверу у каждого, а это по уставу не положено.

— Про устав, господин полковник, я вам уже говорил, по револьверам, то они имеют одно очень нужное в разведке приспособление. Трофимов! — Окликнул я уже другого разведчика. — Продемонстрируй господину полковнику глушитель.

Названный боец сразу вытащил из своей кобуры револьвер, после чего достал из специального подсумка глушитель, и одним движением надел его на ствол револьвера, после чего вскинул с ним руку и произвёл три выстрела в стоящее рядом толстое дерево. Раздались только едва слышные хлопки выстрелов, причём они были не громче ударов бойка по капсюлям патронов, да глухие шлепки, от попадания револьверных пуль в ствол дерева.

— Ничего себе⁈

Только и смог выдавить из себя удивлённый полковник Энвальд.

— Господин полковник, не всегда есть возможность вплотную подобраться, к вражескому часовому, что бы снять его ножом или просто оглушить, в таких случаях такие бесшумные револьверы будут в самый раз, но и кроме этого, может возникнуть ситуация, когда охотникам придётся принять бой в ограниченном пространстве, к примеру в помещениях, и тогда многозарядное и короткоствольное оружие будет самое то. Посудите сами, длинноствольные винтовки в зданиях не очень удобны, порой с ними даже развернуться будет невозможно, да и перезарядка после каждого выстрела тоже может стать критичной. Семизарядный револьвер в такой ситуации намного предпочтительней. А что по австрийским винтовкам, то тут целых две причины в пользу их выбора. Во-первых, у охотников не будет проблем с боеприпасами, они всегда смогут пополнить свой боекомплект за счёт трофейных патронов, а во-вторых, в случае, если им придётся вести бой, то когда слышны звуки выстрелов только своего оружия, противник будет не так насторожен, как если услышит звук выстрелов своих и вражеских винтовок. Если слышны звуки выстрелов вражеских винтовок, то многие вражеские подразделения вполне могут пойти проверить, что там такое, вдруг требуется помощь, зато если стреляют только свои винтовки, то всё в порядке, камрады справятся сами, ведь сопротивления считай нет, раз противник не отвечает.

— Вот стервец, ты штабс-капитан на всё нашёл ответ, ладно, вроде всё правильно, но всё равно вначале надо было всё согласовать с начальством.

— Виноват господин полковник, но всё это я делал во время отпуска, а потому и не мог заранее согласовать с вами.

— Хорошо, пошли в штаб, там договорим.

— Прапорщик, ждите меня тут. — Приказал я Разину, всё равно они тут ни чего не знают, а так потом, когда меня наконец отпустит полковник, вместе и двинемся в расположение моей роты.

— Итак, штабс-капитан, почему вы решили собрать охотничью команду, вам в принципе она не положена по статусу, вы командир роты, даже не батальона.

— Господин полковник…

— Давайте без чинов Святослав Константинович.

— Хорошо Евгений Васильевич. Когда лежишь в госпитале и малейший шум вызывает у тебя головную боль, как впрочем и движение, то занять себя нечем, даже чтение недоступно, вот и начинаешь думать обо всём. Нам крайне не хватает разведки, это у казаков есть их пластуны, а у нас в пехоте, только крайне немногочисленные охотничьи команды. Сформировать такую команду на месте не так легко, всё упирается в кадры. Где взять подходящих для этого людей, тут ведь кого попало в неё не пошлёшь. Когда я был дома на окончательном излечении, то говорил на эту тему с другом отца, отставным генералом, вот он и посоветовал мне одного человека, с богатым жизненным опытом. Прапорщик Разин, он в юности успел повоевать на Англо-Бурской войне и имеет хороший опыт партизанской войны, это как раз то, что требуется командиру охотничьей команды, он же и других людей в команду подбирал, а также три снайперские пары.

— Это вроде, как меткие стрелки у англичан?

— Да, они самые, выбить командный состав у противника или пулемётные расчёты, это самое-то во время и наступления и обороны.

— А вы не находите Святослав Константинович, что это не совсем по джентельменски, отстреливать командный состав противника с расстояния.

— Но ведь англичане этим не гнушаются, так почему и мы не можем действовать также.

— Но офицерская честь!

— Вспомните Дениса Давыдова, он не заморачивался тем, что бить французов в тылу, это умаление офицерской или дворянской чести. По моему разумению, если ты бьёшь врага своего народа и страны, то все способы хороши.

— Боюсь, что не все офицеры нашего полка вас поймут.

— И чёрт с ними, мне с ними детей не крестить, а для меня главное. это и поставленную мне боевую задачу выполнить и своих людей при этом сберечь.

— Вы так печётесь о своих солдатах?

— Можете считать меня жутким циником и прагматиком, но от моих солдат в немалой степени зависит и моя жизнь. Я крайне заинтересован, что бы хорошо обученные и подготовленные солдаты не гибли, ведь им на смену пришлют желторотых новичков, которых ещё надо будет всему учить, а учитывая войну, большая их часть будет гибнуть, так и не научившись всему, а потому и следует беречь опытных солдат. Как видите, ничего кроме голого расчёта и собственной выгоды у меня нет. Ну и наконец ещё один фактор, когда меня ранило, то мои солдаты меня вынесли, а кого другого могут и оставить, или вообще добить. Если я наказываю своих солдат, то всегда только за дело, они это знают, я для них, хоть и строгий, но справедливый командир, а потому они никогда меня не бросят или тем паче в спину не выстрелят.

— Хорошо, а какие задачи вы видите у своей охотничьей команды, вы ведь её не отдадите?

— Не отдам, я её создал и и за свой счёт экипировал, а это мне в хорошую копеечку влетело.

— Да, а где вы австрийские винтовки достали?

— Уже тут, напоролись на австрийцев, когда с обозом к штабу полка двигались, эти гадёныши наткнулись на наших раненых, которых в госпиталь везли, и стали их убивать, а тут и мы показались, вот их всех перестреляли.

— А почему вы их в плен не взяли?

— Не заслужили, такую погань только уничтожать, что бы не плодилась. Нужно сделать так, что бы противник знал, все, кто убивает или издевается над пленными, ранеными или мирным населением, в плен не берутся, а безжалостно уничтожаются.

— Вы планируете использовать свою охотничью команду только для разведки?

— Нет, не только, кроме разведки я планирую с её помощью проводить и диверсии, уничтожать склады и тяжёлую артиллерию противника. По возможности также захват или если это невозможно, то тогда уничтожение высшего командного состава.

— А вам не кажется это излишним?

— Нет, Евгений Васильевич, не кажется, на первом месте у меня наша страна и для её блага я готов на многое.

— Боюсь у вас будут проблемы с другими офицерами полка и даже дивизии.

— Бог не выдаст, свинья не съест, а если у этих господ офицеров свои понятия о чести, то пусть следуют им и не лезут со своим уставом в чужой монастырь. Сейчас дуэли запрещены по случаю войны, но если что, то по её окончанию я буду к их услугам, если разумеется мы доживём до конца войны.

— Хорошо, я утверждаю в составе вашей роты охотничью команду, раз это вы на свой кошт её организовали и снарядили. Идите Святослав Константинович, не смею вас больше задерживать.

С большим облегченьем я вышел из кабинета командира полка, слава богу, удалось достучатся до полковника со своими начинаниями. Вот когда придёт время бронетехники. То тогда придётся выходить на командира дивизии, а я кстати служил в 124 Воронежском пехотном полку, 31 пехотной дивизии, 10 армейского корпуса. В мирное время штаб дивизии находился в Харькове, но сейчас он двигался вслед за дивизией и располагался не очень далеко от передовой, а штаб полка ещё ближе, но всё же меня удивили те австрийцы, которых мы встретили. На разведывательную или диверсионную группу они совсем не походили, скорее всего наверно были просто окруженцами, которые отбились от своих, хотя и оборванными они не выглядели. Хотя чего я голову себе из-за этого ломаю, сдохли, так туда им уродам и дорога и земля стекловатой. Сейчас же я вышел на крыльцо штаба и сразу увидел своих разведчиков со снайперами, они под командованием Разина расположились рядом под несколькими деревьями. Хотя была считай уже осень, но тут, на Украине пока ещё не было холодно. Собрав их, мы отправились в мой батальон, а он располагался в десятке километров от штаба полка. Попутных обозов не было, так что пришлось двигаться дальше своим ходом, ножками. Я не особо спешил, хотя уже была середина дня, но до вечера ещё было далеко, так что примерно за два с половиной часа мы дошли до расположения батальона. Командир батальона, капитан Разуваев был искренне рад моему возвращению, а как оказались этому рады солдаты моей роты… Сначала, доложившись капитану Разуваеву, я рассказал и показал ему моё внеплановое пополнение, которому он откровенно обрадовался. Иметь в своём распоряжении охотничью команду было очень хорошо, и пускай она получалась в моём подчинении, но результатами её работы будет пользоваться весь батальон. Вот так, задержавшись на полчасика в штабе батальона и поздоровавшись с бывшими там офицерами, я коротко рассказав им о отпуске, и формировании за свой кошт охотничьей команды, наконец отправился в свою роту. Моё появление в роте вызвала бурную радость у солдат, о её причинах я узнал практически сразу.

— Ваше благородие, господин штабс-капитан, наконец то вы вернулись, слава богу, а то ещё немного и могли грех на душу взять.

— Что такое, Назар?

Это был мой ротный фельдфебель, Назар Иванов, он был постарше меня, и в роте пользовался уважением, не страхом, а именно уважением.

— Да всё дело в новом командире роты, которого прислали вам на замену, пока вас не было.

— А разве командовать поставили не поручика Одинцова?

Поручик Одинцов был командиром первого взвода, вполне грамотным и умелым офицером.

— Нет ваше благородие, не его, прислали из полка штабс-капитана Решетова.

От услышанного вздрогнул даже я, штабс-капитан Решетов имел славу отъявленного дантиста, я даже удивлялся, как его ещё солдаты не прибили, тем более война, подходящий случай подвести, как нефиг делать.

— Да, досталось вам, но ничего, я снова тут, и не один, а с пополнением, с охотничьей командой.

Тут появился и сам штабс-капитан Решетников, собственной персоной, он подошёл к нам.

— Здравствуйте Святослав Константинович, с возвращением вас, я так понимаю, вы назад, на свою роту?

— Вы верно понимаете Владимир Юрьевич, прибыл назад после полного излечения.

— Смотрю с пополнением прибыли.

— Да, привёл с собой охотничью команду.

— Ну ладно, и да, я смотрю распустили вы Святослав Константинович своих солдат, ни какого уважения к офицерам. Жаль не успел выдрессировать их как следует.

Честно говоря мне хотелось самому дать в морду Решетову, но приходилось сдерживаться, так что попрощавшись с ним, я только мысленно пожелал удачи тем солдатам, кто попадёт в его подчинение. А тем временем сразу поставил охотничью команду на довольствие, и озаботился их размещением. Один два дня им на вливание в коллектив и изучение обстановки, а затем первый рейд, ибо время не ждёт.

К моменту моего возвращения в часть, положение на фронте стабилизировалось, если на Германском фронте успехов не случилось, то вот на Австрийском были достаточно большие.

В конце лета и начале осени 1914 года Россия вначале достаточно успешно повела боевые действия на обоих фронтах, однако это не продлилось долго. На Германском фронте армии Ренненкампфа и Самсонова сначала успешно наступавшие, в итоге потерпели поражение и были вынуждены отступить. Другая обстановка складывалась на Австрийском фронте, тут русские армии под командованием генерала Иванова действовали более чем успешно и 3 сентября (по новому стилю) заняли Львов. В итоге австрийская армия понесла поражение и потеряла более 400 тысяч человек, в том числе и 100 тысяч пленными. К сожалению наступление было остановлено, по настоянию союзников, в итоге русская армия перенесла основное действие на Германский фронт. Не случись этого и Россия имела все шансы в кратчайшее время разгромить австрийцев, выведя их из игры, а это открывало большие возможности. Во-первых, развернув часть армии, наконец занять Царьград, выйдя таким образом к Босфору и получить европейскую часть пролива. Другая часть армии могла через территорию Австро-Венгрии ударить в тыл Германии, по Баварии, где не было укреплений. Командование союзников прекрасно это понимало, однако это не входило в их планы. В итоге имеем то что есть, а именно. Русские войска понесли большие потери во время штурма немецких укреплений и были вынуждены отступить, оставив в том числе и свои земли.

Хотя основное наступление наших армий остановилось, но локальные бои за овладение лучшей позицией продолжались. Вот и я, ни сколько не сомневался, что командование будет пытаться по мере возможностей давить австрийцев. В тот же день я разместил разведчиков в своей роте, выкопали для них землянку, когда в твоём распоряжении почти две сотни мужиков. Большая часть которых из деревни, то при наличии лопат, топоров и пил, а всё это было в ротном хозяйстве у ротного фельдфебеля, выкопать землянку заняло не больше полутора часов. За это время часть солдат в ближайшем лесу напилила и нарубила деревья на крышу и нары, вот потому и ночевали разведчики в новенькой землянке. Если днём было ещё достаточно тепло, то вот по ночам было уже не то что прохладно, а откровенно холодно, а печек у нас не было, так что приходилось укрываться. Для своей разведки я кстати пошил ещё и осенне-весенние куртки, они были трёхслойные, снаружи окрашенная в камуфляж крепкая ткань, затем толстая шерстяная и затем тонкая обычная. Для температуры до нуля градусов в принципе вполне пойдёт с учётом тёплого исподнего и гимнастёрок. Так что раздетым в землянке не поспишь, но укрывшись шинельюи завесив вход, можно было вполне нормально спать, а там посмотрим, если смогу достать обычные железные бочки, что сейчас, в это время не особо востребованы, то смогу сделать аналог буржуйки. В ближайшем городке заказать складные трубы, это не проблема, вот найти бочки посложней будет. Там прорежут в них дверь, да те же мастеровые повесят её на петли, да и дверь прорежут, вот примитивная печка и готова, а на низ наложить камней, тут и дно прогорать не будет, и камни тепло держать будут, а найти камней не проблема. Нам ведь тут и зимовать придётся, так что стоит уже задуматься о своём быте, а то без печки зимой ни куда, вымерзнем все как динозавры. Но это задача для ротного фельдфебеля, а деньги на это я выделю, всё же считай для себя любимого стараюсь. А пока на следующий день Разин с биноклем устроился на передовой и весь день внимательно рассматривал австрийские позиции. Ещё день готовился, а затем со своим десятком, в середине ночи и перешёл линию фронта, чисто, после чего исчез в ночи. Назад он вернулся через день, следующей ночью, и в этот первый, пробный выход он вёл себя ниже травы и тише воды, ни кого не трогая и делая вид, что его тут нету. Назад он вернулся уже под самое утро, заставив меня понервничать, после этого он со своими людьми завалился спать и я дал поспать ему до 9 часов утра. Будь я один, то дал бы ему выспаться нормально, но результат разведки желал знать и командир батальона, вот и пришлось будить его в 9 утра. Подождав пять минут. Пока Разин немного привёл себя в порядок, мы двинулись в штаб батальона, где кроме командира собрались и командиры рот. За день Разин сумел узнать многое, нам противостояли примерно равные силы австрийцев, а по артиллерии, то шесть батарей полевых орудий и две батареи тяжёлых гаубиц, это подарок из подобного орудия отправил бывшего владельца этого тела на перерождение и дал мне возможность занять его. Хорошо хоть, что карта у комбата была, вот Разин и отметил на ней расположение австрийской артиллерии. Всё это пришлось, как нельзя вовремя, так как командование дивизии решило немного подвинуть австрийцев. Через день намечалось наступление и я решил облегчить и себе и своему батальону задачу, вот Разин как раз и должен был это сделать. Дав ему с разведчиками отоспаться, вечером снова послал его к австриякам в тыл.

— Слава, — Сказал мне командир батальона, после того, как выслушав доклад Разина, его отпустили отсыпаться дальше, а командиры других рот ушли к себе. — Что думаешь, послезавтра наступление, не знаю, как на других участках, а мы похоже точно кровью умоемся. Австрийская артиллерия не даст нам нормально атаковать, и это не говоря про их пулемёты.

— Вот именно для этих целей я создавал свою охотничью команду, у казаков пластуны, а у нас они. Я к прапорщику на дом лично ездил уговаривать возглавить её, а потом к другу отца, отставному генералу ходил и просил его помочь с экзаменом на чин прапорщика для него.

— Что, хороший охотник?

— Не то слово, он в 16 лет рванул на Англо-Бурскую войну и всю её прошёл, так что опыта по части создания различных пакостей для супостатов у него выше крыши. Он там и разведке и диверсиям научился, так что я в нём уверен, сегодня ночью снова пошлю его в тыл к австрийцам.

— И что он там делать будет?

— Обеспечивать нам успешное наступление, по крайней мере для нашего батальона.

— Это как?

— Очень просто, выведет из строя австрийские пушки и пулемёты. Сам понимаешь, атаковать под плотным артиллерийским и пулемётным огнём не то же самое, что без него.

— Значит он уничтожит пушки и пулемёты, а сможет?

— Сможет, к тому же зачем уничтожать свои будущие трофеи, они нам самим понадобятся.

— Тогда я не понимаю тебя, что он тогда будет там делать?

— Я же тебе сказал, выводить их из строя, а для этого вовсе не обязательно их взрывать или ещё как портить. Вполне достаточно вытащить из орудий затвор и снять от греха подальше прицелы, а то в бою они могут повредится, а зачем нам орудия без прицелов. С пулемётами ещё проще, снять боёк и пружину и всё, по крайней мере до начала боя заменить их точно не успеют, и это при условии, что у австрияков они вообще есть, я имею в виду запасные. Нет, в мастерских разумеется есть, вот только где те мастерские и когда из них смогут привести запчасти.

— Ну, Слава, если получится, я тебя в ресторане допьяна напою.

— Не меня, Коля, пои прапорщика, это ведь он со своими людьми это делать будет.

Вот такой вот разговор и состоялся у меня с командиром батальона, хорошо ещё, что у нас отношения дружеские, а не то вполне возможны были и различные эксцессы с моей охотничьей командой.

В эту же ночь прапорщик Разин со своими людьми снова ушел в австрийский тыл. Прошёл он через австрийские позиции тихо, ни кого не потревожив и уйдя на несколько километров от передовой, его группа разделилась. Сделать им следующей ночью надо было многое, а все вместе, одной группой они просто не успевали, вот и пришлось им разбиться на двойки и одну тройку, просто в Разиным, разведчиков было одиннадцать. За одну ночь им было необходимо вывести из строя восемь батарей, а располагались они в нескольких километрах друг от друга. Быстро передвигаться ночью нельзя, да ещё и на батарее можно много времени потерять, ведь делать всё надо незаметно, так, что бы часовой ни чего не заметил, и снимать его тоже нельзя. Пять групп вполне могли за одну ночь их отработать и ещё останется время на пулемёты, это на обратном пути. За эту ночь группы заняли свои места и весь день отсыпались, дежуря по очереди, а с началом следующей ночи приступили к своему чёрному делу. На каждую батарею в среднем у них уходило по часу времени, приходилось прятаться от часовых и снимать затворы с прицелами, когда те ненадолго отходили, хорошо ещё, что часовые не стояли на месте, а прогуливались по территории. На исходе ночи все группы вышли к передовой и теперь аккуратно выводили из строя австрийские пулемёты, а с рассветом они свалились в наши окопы.

В этот день я встал ещё затемно, быстро приведя себя в порядок и позавтракав, направился в окопы. К сожалению Разин вернулся не в моей роте, а у соседа, но тут заранее загадать было нельзя. Но к шести часам утра он со своими бойцами уже докладывал мне об успехе своей миссии, а в их ранцах были бойки и пружины от австрийских пулемётов. Тащить с собой прицелы и замки от орудий они не стали, просто спрятали их неподалёку от батарей, когда захватим их, то они поставят их на место.

В 8 часов утра, после короткой артподготовки, дивизия пошла в атаку, в отличии от других её подразделений, наш батальон с минимальными потерями быстро сбил австрийцев с позиций и разделившись на две части, ударил им во фланги, таким образом помогая другим частям нашего полка. Казачий эскадрон, который был в усилении нашей дивизии, рванул через пробитый нами проход в тыл к противнику, тем самым начав сеять в его рядах панику. Через два часа австрийцы побежали, а наша дивизия продвинулась вперёд на десяток километров. Кроме тех восьми батарей, которые были напротив нас, добычей нашей дивизии стали ещё девять. Три из них были захвачены казаками, а шесть брошены самими австрийцами, когда они драпанули к себе в тыл. К сожалению лошадей, которые тягали эти орудия, захватить не удалось, на них удрали артиллеристы, когда увидели, что стрелять из орудий невозможно, а мы уже на подходе. Разведчики притащили назад снятые прицелы и затворы и установили их назад. В итоге нашему батальону достались две батареи австрийских трёхдюймовок М 5, а кроме них шесть станковых пулемётов Шварцлозе.

На вооружении Австрийской армии стоял станковый пулемёт конструкции Андреаса Шварцлозе, который стоил в два раза дешевле пулемёта Максим, но при этом имел меньшую скорость пули и меньшую скорострельность из-за более короткого ствола.

Всё это хорошо усиливало наш батальон, что пулемёты, что орудия, а расчёты к ним капитан Разуваев найдёт, сложнее будет найти лошадей для орудий. Снарядов и патронов для пулемётов мы захватили достаточно, а как кончаться, так думаю, достать новые будет не такой сложной задачей. Напрягу прапорщика Разина, так он быстро разведает, где у противника это добро имеется, а затем и экспроприируем, ночью всё погрузить на телеги, которые тоже у австрийцев взять и тихонько к нам вывести, вырезав часовых перед этим. Короче думаю найдётся способ пополнения, и да, кроме орудий и пулемётов, мы еще с полторы сотни австрийских винтовок захватили, я просто посоветовал Разуваеву их припрятать, оружие, как и патроны на войне лишними не бывают, а через день меня вызвал под свои грозные очи командир дивизии, генерал-майор Кузнецов, который буквально накануне принял над ней командование, сменив на этом посту генерал-лейтенанта Протопопова.

Смена командования 31 пехотной дивизии произошла 6 октября 1914 года.

Глава 5

Глава 5

Командир 31-ой пехотной дивизии генерал-майор Поликарп Алексеевич Кузнецов сидел в своём кабинете и изучал рапорты командиров полков, которые ему подали после достаточно успешного наступления проведённого его дивизией. В ходе этого наступления линия фронта откатилась на 10–15 километров, а кроме того австрийцы понесли достаточно ощутимые потери. Изучая рапорта командиров полков, он обратил внимание, на рапорт командира 124-го Воронежского полка, полковника Энвальда. Дело было в том, что полк Энвальда, сыгравший немаловажную роль в успешном наступлении, понес при этом относительно небольшие потери и это при том, что именно он сначала прорвал австрийскую оборону, а затем фланговыми ударами по противнику помог своим соседям. Его заинтересовало, как такое могла случится, ведь по идее он как раз и должен был понести самые большие потери, а получилось ровно наоборот. Приказав адъютанту вызвать к себе полковника Энвальда, генерал-майор Кузнецов продолжил заниматься штабной работой. Прибытие полковника Энвальда к нему было не быстрым, пока посыльный из штаба дивизии прибыл в 124-ый полк, да пока сам полковник Энвальд приехал, прошло немало времени. Генерал Кузнецов за это время успел даже пообедать, при этом употребив три рюмки беленькой для аппетита, а потому находился в весьма благодушном настроении, ещё бы, задуманная им операция удалась, потери приемлемые, а тут ещё и вкусный обед с водкой. По всем этим причинам он и встретил прибывшего к нему полковника Энвальда весьма благодушно.

— Здравия желаю ваше превосходительство, полковник Энвальд по вашему приказанию прибыл.

— Давайте без чинов Евгений Васильевич, я чего вас вызвал, изучал рапорта командиров полков о потерях и заинтересовало меня одно несоответствие. У вас получаются больно низкие потери в личном составе, в то время, как именно ваш полк сначала прорвал первым вражескую оборону, а затем фланговыми ударами помог соседям. Обычно в таких случаях именно в таком полку наибольшие потери, а у вас почему то они как раз наименьшие, как так случилось?

— Да есть у меня в полку один офицер Поликарп Алексеевич, штабс-капитан Разумовский, это всё благодаря ему так получилось.

— Это как?

— Он вскоре после начала боевых действий получил тяжёлую контузию и сначала попал в госпиталь, а потом получил отпуск для поправления здоровья.

— Не понимаю, при чём это тут, как это влияет на уровень потерь?

— Всё очень просто, будучи дома, на излечении, он по собственной инициативе организовал охотничью команду, так же за свой счёт полностью её экипировал и частично вооружил.

— Как это частично?

— Купил за свой счёт всем солдатам офицерские самозарядные револьверы, а также заказал для них холодное оружие. Кстати ножи он заказал не только для охотников, но и для всей своей роты.

— Он богатый?

— Его отец владеет в Нижнем Новгороде двумя большими заводами и несколькими мастерскими, так что деньги у них есть. Вот он и купил охотникам револьверы, а винтовки они добыли сами, по прибытии к нам.

— Как это добыли?

— Да при следовании в полк нарвались на небольшую группу австрийцев, тех перестреляли, а себе забрали их винтовки. Честно говоря, когда он прибыл ко мне на доклад, представляясь по случаю возвращения в часть и сообщил об организованной им из вольноопределяющихся охотничьей команде, то когда я вышел на них посмотреть, то сперва наорал на штабс-капитана.

— Это ещё почему?

— Да я думал увидеть одетую по уставу команду, а увидел скоморохов. Мало того, что на них были надеты ремни с подсумками, так и сама форма была мало того, что полностью отличной по покрою от уставной, так ещё и трёхцветная, вся истыкана пятнами чёрного, зелёного и коричневого цвета. Да ещё и по кобуре с револьверами у каждого солдата, явно же полностью не по уставу.

— И чем всё закончилось?

— Да сначала штабс-капитан приказал одному солдату отойти к растущему рядом кусту, и солдат стал малозаметен в такой форме на его фоне, а затем ещё и накинуть маскирующую накидку, тогда солдат вообще исчез, если не знать про него, то пройдёшь мимо и не увидишь ни кого. Он и наличие у солдат револьверов обосновал, во-первых, с ними действительно намного удобней работать в помещениях, всё же семь быстрых выстрелов, а во-вторых, сподручней, с винтовками в помещениях не особо развернёшься, больно она длинная, а в-третьих, штабс-капитан ещё и приспособление для тихой стрельбы для револьверов придумал, когда он с этим приспособлением стреляет, то звука выстрела почти не слышно.

— И как это сказалось на наступлении, вернее на уровне потерь полка?

— Сначала его охотничья команда всё разузнала про противника, а затем, накануне наступления, его солдаты ночью вывели из строя всю артиллерию противника напротив своего батальона, а кроме того и почти все пулемёты. Так что утром, когда мы пошли в наступление, австрийские орудия на нашем участке молчали, а несколько исправных пулемётов были подавлены метким огнём трёх снайперских, как сказал штабс-капитан Разумовский, пар.

— Это вроде, как меткие стрелки у англичан?

— Так точно, именно так мне и говорил Разумовский, когда их представлял. Сказал для подавления пулемётных расчётов, а также уничтожения командного состава противника на поле боя. Солдаты без командования превращаются в стадо баранов.

— Как-то это не совсем честно.

— Как заявил штабс-капитан, главное, это результат, а остальное неважно.

— Боюсь, что наши офицеры его не поймут.

— Я ему сказал тоже самое.

— И что?

— Он ответил, что переживёт, а если кто захочет вызвать его на дуэль, то сейчас они из-за войны запрещены, так что придётся ждать её окончания, а до этого момента ещё дожить надо.

— Однако… и как к этому отнеслись офицеры пока?

— По разному, одни стали демонстративно игнорировать штабс-капитана, другие наоборот, им всё понравилось.

— Дайте угадаю Евгений Васильевич, наверное игнорировать стали аристократы?

— Вы правы Поликарп Алексеевич, хотя и прошло всего несколько дней, как штабс-капитан со своей охотничьей командой прибыл назад в полк, но слухи разнеслись как ураган. Главное. Разумовский всем желающим подробно объяснял необходимость в войсках, как охотничьих команд, правда он их назвал разведывательными подразделениями, так и снайперами. Оправдывал это и тем, что снайпера распространены у англичан, а так же опытом англо-бурской войны. Кстати командир охотников, прапорщик Разин, как раз и поучаствовал в той войне, удрал на неё ещё подростком и хорошо там повоевал на стороне буров, так что опыта в разведке и диверсиях у него много. Разумовский знал, кого приглашать на роль командира охотников.

— Кстати, а что они сделали с орудиями и пулемётами австрийцев? Слышал, что их включили в состав вашего полка.

— Так точно, его ухари просто поснимали ночью с орудий замки и прицелы. А с пулемётами, так забрали пружины и бойки, починить раз плюнуть, но это если у тебя есть пружина и боёк, а на передовой этого нет, только в полковых мастерских, а послать за ними уже времени не осталось. Вот и досталось всё это нам, его люди всё снятое просто неподалёку припрятали, это что бы с собой лишнюю тяжесть не носить, а как мы это всё захватили, так они достали и назад поставили.

— Вот что, Евгений Васильевич, вы голубчик пришлите ко мне этого штабс-капитана Разумовского вместе с его охотничьей командой и снайперами, хочу сам на них посмотреть.

— Слушаюсь Поликарп Алексеевич.

Полковник Энвальд ушёл, а ближе к вечеру в штаб дивизии прибыл и штабс-капитан Разумовский со своими головорезами, так как по другому, после рассказа полковника Энвальда, они для генерала Кузнецова не ассоциировались.

С одной стороны я опасался этого вызова в штаб дивизии к генералу Кузнецову, вдруг у него разыграется приступ самодурства с запрещать и не пущать, а с другой стороны, если у командира дивизии хорошее настроение, то можно и плюшек отхватить. Короче, как говорится, будем посмотреть. Если комдив будет в хорошем настроении, то попробую, пользуясь случаем, закинуть ему удочку по поводу бронетехники. А что, в то, что у отца на заводе смогут построить и танк и самоходку, я ни сколько не сомневался, вон Пороховщиков смог же в одиночку построить свою танкетку, а тут аж целых два завода и деньги, так что осилят.

Вездеходная машина на гусеничном ходу была разработана конструктором Русско-Балтийского завода в Риге, имела вес около трёх с половиной тонн и предполагалась вооружаться пулемётом. На вооружение Российской Императорской армии «Вездеход» Пороховщикова так и не был принят, а выдвинутые им идеи, в частности многослойная броня, были разработаны только в 70-е годы.

Мне ведь всё равно нужна будет помощь командования, тут и официальное одобрение создание бронеотряда при дивизии и собственно говоря сами экипажи для них, мне ведь потребуются профессиональные наводчики для танков с самоходками, а кроме армии, взять их в таком количестве будет негде, это мне с Разиным повезло, но с таким количеством необходимых людей самостоятельно не сдюжить. Вот так слегка мандражируя, так как я не знал настроения командира дивизии, я с охотничьей командой и снайперами и прибыл в штаб дивизии. По прибытии я доложился и уже через пять минут генерал-майор Кузнецов, лично, собственной персоной, появился на крыльце штаба. Оглядев построившихся в ряд солдат, он похоже остался доволен их бравым видом, и даже к моему удивлению не стал возмущаться их явно неуставным видом.

— Штабс-капитан, мне тут сказали, что у вас есть специальное приспособление, что бы бесшумно стрелять из нагана.

— Так точно ваше превосходительство, Шалыгин! — Позвал я одного из разведчиков. — продемонстрируй господину генерал-майору, как стреляет наган с глушителем.

Шалыгин лишь молча достал из кобуры свой револьвер, а из подсумка на разгрузке трубу глушителя. Мгновенно навернув глушитель на ствол револьвера, он вытянул руку с ним в сторону стоявшего рядом толстого дерева и произвёл подряд семь выстрелов, после чего стал перезаряжать револьвер. Выстрелы были едва слышны, как негромкие хлопки и генерал Кузнецов лишь удивлённо поднял бровь.

— Однако… Штабс-капитан, это вы сами придумали?

— Не совсем ваше превосходительство, я лишь придумал общий принцип, а в метал его воплощали мастера на заводе отца.

— И как вам такое пришло в голову?

— Просто после осознания того, что без знания всего о своём противнике, кто именно нам противостоит, какие у него силы и по возможности его ближайшие планы, нельзя успешно воевать. А для этого нужно как специальное подразделение, такое, как охотничья команда, так и специальное снаряжение и оружие. Вот поэтому они и имеют такую неуставную экипировку и оружие. Как говорится — всё течёт, всё меняется, нельзя зацикливаться на старом, по мере развития техники и технологий, развивается и воинское искусство и тот, кто не захочет это воспринимать будет в итоге бит.

— А покажи-ка ты мне, как твои орлы маскируются.

В тот же момент Разин даже не стал отдавать голосовую команду, он просто подал знак и его разведчики прыснули в сторону, на ходу доставая свои маскировочные накидки, которые они взяли с собой. Всего десяток секунд и полтора десятка солдат исчезли и если бы на них не смотрели, то и понятия бы не имели, что они тут есть. Ну подумаешь, появилось полтора десятка новых кустов, кто на них внимание обращать будет. Кузнецов только ошарашено смотрел на это, наконец придя в себя он удовлетворительно крякнул.

— Молодцы! Такие орлы действительно если надо и чёрта из ада по приказу начальства притащат. Выражаю вам свою удовлетворение, также официально разрешаю неуставную форму и вооружение твоих охотников, просьбы есть?

Пользуясь благодушным состоянием командира дивизии, я решил ковать железо, пока горячо и уже сейчас подготовить почву для бронеотряда.

— Сейчас нет, но позже потребуется ваше одобрение и помощь.

— Это на что же?

— На бронеотряд.

— Он нам по штату не положен штабс-капитан, да и где мы его возьмём?

— То, что по штату не положено не страшно, когда техника появится, то введёте и все дела, а откуда её взять, то это отдельный разговор. У моего отца есть два больших завода в Нижнем Новгороде, вот там по моему проекту сейчас и создают боевую бронированную машину на гусеничном ходу и вооружённую орудием и пулемётом.

— Вы штабс-капитан ещё и конструктор?

— Нет ваше превосходительство, но я сделал общие наброски и сказал, что именно мне нужно, а это значительно облегчает работы по проектированию, когда знаешь, что именно хочешь получить.

— Хорошо, а какая помощь вам нужна, в строительстве ваших бронеходов я вам помочь не смогу.

— С этим я и сам справлюсь.

— И с вооружением? А где вы орудия возьмёте?

— С этим, как я надеюсь, мне поможет генерального штаба, подполковник Ермолов.

— Владимир Петрович? Вы знакомы?

— Имел честь познакомиться с ним, когда ехал из Киева в Москву, ехать не близко, а поговорить с умным человеком, так и дорога быстрей пройдёт. Вот и рассказал ему о своей задумке, а его она заинтересовала, вот он и решил мне помочь по мере своих сил. Благодаря ему на завод к отцу отправили одно 57 миллиметровое морское орудие, потом и в самом Нижнем помогли со вторым орудием, уже трёхдюймовкой.

— А почему такой разброс в орудиях?

— На два типа техники, одна из них, это танк, всё равно как то называть надо, а так хоть частично замаскирует от противника понятие, что именно строим. Вторая, это самоходка, тоже поробуй пойми, что это за зверь.

— И как это всё будет выглядеть?

Взяв с разрешения генерала лист бумаги с его стола и карандаш, я набросал внешний вид танка и самоходки.

— Вот это, с поворотной башней, танк, он в основном будет бороться с бронетехникой противника, потому и морское орудие, там ствол подлиней, так что точность лучше, да и для этого орудия в основном снаряды на складах бронебойные, так что будет в самый раз. А вот это, без башни, с боевой рубкой, это самоходка, она как раз против пехоты и вражеских укреплений, вот потому у неё и орудие — трёхдюймовка к которой и шрапнельные снаряды есть и осколочные. Сейчас мастера на заводе их строят, а как построят и доведут до ума, то можно будет показать их начальству.

— Не думаю, что ГАУ так легко их примет.

— Да плевать я хотел на ГАУ, сборище старых маразматиков и мздоимцев.

— Штабс-капитан!!!

— Простите ваше превосходительство. Подполковник Ермолов просил сообщить ему, когда прототипы будут готовы, если всё получится, то он просто поможет с вооружением, предоставит орудия.

— А кто будет строить ваши бронеходы, и главное, кто за это будет платить?

— Строить их будут на заводах отца, нет, не подумайте ваше превосходительство, что мы хотим на этом нажиться. Кинем клич среди купечества о помощи армии, организуем сбор средств, причём не абы какой, а с конкретной суммой. Строить будем точно по себестоимости, себе и копейки с этого не возьмём, да ещё и открыто, организуем попечительский комитет, который и будет следить за ходом строительства, причём жертвовать можно будет не только деньги. Нам ведь для строительства потребуется много чего, так что могут пожертвовать и сырьё и агрегаты, к примеру двигатели. А вот экипажи для них без вашей помощи боюсь не найду, мне ведь не абы кто для них понадобится, а как минимум половина готовые артиллеристы, наводчики и заряжающие, да ещё к самоходкам пулемётчики нужны будут.

Да, если на танках пулемёт будет совмещен с орудием, и стрелять из него будет командир-наводчик, то вот на самоходках я решил всё же поставить пулемёт в небольшой пулемётной башне на крыше, благо что боевая рубка, это не башня, места там гораздо больше. А такое решение я принял из-за того, что такое размещение позволит экипажу самоходки везти круговой пулемётный огонь. Пока бронетехника ещё не развита, и действенных мер противодействия против неё нет, в том числе и самих танков, то пулемётная башня на крыше рубки вполне подойдёт. Позже, когда бронетехника будет усовершенствована, тогда я уберу башню и самоходка в первую очередь станет бороться с бронетехникой и укреплениями противника, а пока так пожалуй будет лучше.

— И когда это будет всё готово?

— Чертежи думаю к Новому Году, а опытные образцы к весне, после чего, если ни чего переделывать будет не надо, то свяжусь с подполковником Ермоловым. А там договорюсь с ним о поставке на завод потребного количества орудий и пулемётов, пару десятков того и другого думаю он сможет организовать, а провести подписку будет не сложно. Пригласим всех значимых людей города к отцу на завод и покажем им бронеходы, так что думаю увидев уже готовые к производству машины, они согласятся. Тогда к концу лета мы вполне можем получить в распоряжение нашей дивизии бронеотряд.

— И командовать им разумеется будете вы лично?

— Конечно, я придумал, я организовал, мне и командовать.

— Хорошо штабс-капитан, если сможешь построить свои бронеходы, то и командиром бронеотряда тебя поставлю и людей в экипажи выделю.

— Благодарю вас ваше превосходительство.

— Пока не за что, всё штабс-капитан, свободен.

С огромным облегчением я вышел из кабинета командира дивизии, и с охотничьей командой меня считай похвалили и главное, я смог договорится с командованием о бронеотряде. В то, что мне, вернее моему отцу на своих заводах удастся их построить, и ни сколько не сомневался. Как оказалось позже, за эту операцию мне дали орден Святого Станислава, и хотя в основном им награждали чиновников, но и военных тоже. В принципе мне было фиолетово, всё равно Империя была считай обречена, ну не верил я, что смогу глобально поменять историю, отменив Революцию, мне просто не успеть это сделать, даже, как командир бронеотряда я не смогу перебороть те силы, что стоят за отстранением Николая второго от власти, а они как наверху, так и внизу. А пока надо продолжить воевать и постараться выжить, а не то все мои начинания пойдут прахом.

Пока я воевал, мой отец тоже не сидел без дела, он для начала сходил к генералу Горевичу, хорошо посидев с Аристархом Владимировичем, он посетовал ему, что надо ему несколько надёжных людей, кому доверять можно, а на примете таких нет. Отставной генерал пообещал помочь, переговорит он с несколькими своими хорошими знакомыми, такими же отставниками и через несколько дней к отцу пришёл первый человек, а затем в течении недели ещё трое. Все они оказались отставными унтерами, которые хоть и вышли в отставку по возрасту, но всё ещё были достаточно крепкими людьми. За всех их генерал Горевич поручился, все они были без семьи, так уж сложились у них обстоятельства, но были они людьми малопьющими и надёжными. После разговора с каждым из них, отец всех четверых взял к себе на службу. Кстати ещё во время собеседования все четверо заявили, что они крови не боятся, но противоправными действиями заниматься не будут. Это понравилось отцу, так как с тем, кто легко нарушит закон, он связываться не хотел. Для всех четверых он выправил в полицейском управлении разрешение на оружие и купил для них офицерские, самовзводные наганы. Учитывая, что как говорил сын, обстановка в стране со временем будет накалятся, стоило озаботится своей безопасностью, а безоружные охранники мало что сделают вооруженным бандитам.

В начале ноября взяв с собой двух человек, он оставил оставшихся двух с семьёй и на поезде поехал в Петербург. Хотя в ноябре температура воздуха уже стояла в районе нуля градусов, но Финский залив ещё не был затянут льдом, а потому Константин Людвигович и отправился в Стокгольм не на поезде через княжество Финляндское, а на корабле, причём рейс был прямой, Петербург — Стокгольм. Не смотря на довольно сильное волнение на море, достаточно большой и новый корабль без приключений прибыл в пункт своего назначения. Константин Людвигович для начала заселился в хорошей гостинице, а на следующий день отправился в шведский банк открывать там себе счёт. На это у него ушёл весь день, ведь кроме открытия самого счёта, ещё нужно было обговорить перевод на этот счёт большей части его денег. В России он оставлял только средства необходимые для работы его заводов и мастерских, а также ему самому на привычную жизнь. Как оказалось, открытие счёта оказалось самым простым, вот найти для своей семьи хорошее жильё оказалось более проблематичным. Привыкнув уже к простору своего дома, а также к приусадебной территории, где был небольшой сад, он и тут искал не квартиру, пускай и в приличной части города, а именно дом с прилегающей к нему землёй. Около недели он ездил с маклером по всему городу в поисках дома, который его устроит. Порой вроде и дом неплохой, и земля вокруг него есть, но вот не лежит у него к этому дому душа и всё. Наконец он всё же нашел дом с участком, который ему понравился, расположился он во вполне приличном районе, где селились достаточно обеспеченные горожане и был он на берегу одной, из протекающих через Стокгольм рек. Можно конечно было купить просто землю, а затем построить там дом, но на это требовалось много времени, а потому и пришлось искать готовый дом. Правда сам дом был в несколько запущенном состоянии, но деньги на ремонт у Константина Людвиговича имелись, как и время на ремонт. Купив и оформив на себя дом, он сразу договорился и о его ремонте, который должны были произвести в течение пары недель. Оплатив авансом большую часть ремонта, и договорившись окончательно расплатится по прибытии, заодно и приняв работу, он уже на поезде через Финляндию отправился в Петербург. Купив два рядом располагающихся купе первого класса, он со своими охранниками поехал назад. Пока ещё в Империи был порядок и трудно было подумать, что скоро всё изменится, но он сразу поверил сыну, не зная почему, но поверил. В Петербурге он не задержался, сразу купив билеты на поезд до Нижнего Новгорода и первого декабря уже был дома. За время его отсутствия ни чего не произошло, пришли два письма от сына с фронта, но он писал, что у него всё в порядке и даже получил награду — орден святого Станислава, а также интересовался успехами по созданию своих бронеходов. Также он просил сделать на базе грузовика обычный пулемётный броневик и даже прислал эскиз бронекузова с башней. Пожалуй это было самое легкое, тут особо и придумывать ни чего не надо, тем более, когда уже есть набросок как именно надо строить. Проверив, как идут дела, Константин Людвигович стал собирать семью к отъезду, тянуть с этим он не хотел, так как позднее это может оказаться опасно, особенно, если как сказал сын вскоре в Финляндии начнутся беспорядки. Да и по любому, ему будет гораздо спокойней, если всё время, пока идёт война, его семья будет в полной безопасности в нейтральной стране. Вот так в середине декабря он с семьёй и всеми четырьмя охранниками на поезде выехал в Петербург. Слава богу, но пока по прежнему в стране всё было спокойно, и поезда ходили по расписанию. В Петербурге они пару дней отдохнули, погуляв по городу, и затем на поезде через Финляндию поехали в Стокгольм. Хотя в самой Финляндии пока тоже было спокойно, но зная, на что следует обратить внимание, Константин Людвигович заметил недовольные взгляды финнов в их сторону, когда они в Гельсингфорсе делали остановку.

Гельсингфорс, бывшее название Хельсинки, а также база Балтийского флота Российской Империи.

Но в общем дорога прошла без накладок и уже 27 декабря они всей семьёй заселились в свой новый дом в Стокгольме. За это время строители полностью отремонтировали дом и он засиял новыми красками, к сожалению из-за времени года, небольшой сад стоял голым, просматриваясь насквозь, но выпавший снег придал им свою очарование и в саду было не так тоскливо. Оставшегося времени вполне хватило, что бы подготовится к празднованию Нового Года, который уже праздновался в Швеции. Католическое Рождество они пропустили, оно отмечалось 24 декабря, но по большому счёту это семейство Разумовских не особо огорчило.

В Швеции Новый Год стали праздновать с 1893 года, а в России его празднуют с 1699 года по указу Петра первого.

Купив роскошную ёлку и ёлочные игрушки, дети с удовольствием нарядили ёлку, а затем и отпраздновали 31 декабря наступление Нового Года. Вместе с семьёй Разумовских, Новый год за одним с ними столом праздновали и все четверо охранников. Константин Людвигович, не смотря на то, что был коренным шляхтичем, в то же время был и прагматиком и хорошо понимал, что в наступающих трудных временах, верность доверенных людей может стоить гораздо больше денег и пренебрежительное отношение к ним в итоге может обернутся смертью, его смертью или смертью его семьи, вот и праздновали они наступивший праздник все вместе, не делая различий на статус.

После Нового Года он дождался уже русского Рождества и отметив его снова вместе с семьёй и охранниками, он засобирался назад в Нижний Новгород. Жена конечно была расстроена, что они вынуждены разлучится, но всё понимала и ради безопасности детей готова была это терпеть. За это время Константин Людвигович перевёл большую часть своих денег в Швецию и после этого открыл ещё один счёт, уже на свою жену, дав ей полный доступ к нему, это на время своего отсутствия. Вот так в конце января 1915 года он с двумя охранниками и поехал назад в Нижний Новгород, оставив двух других охранников с семьёй. Через неделю он уже был дома, хотя пожалуй это уже не совсем так, поскольку без семьи его дом потерял своё былое значение. К его прибытию рабочие как раз закончили постройку обоих образцов заказанных сыном бронеходов. Он как раз поспел к их финальным испытаниям, сначала обе боевые машины погоняли по территории завода, испытывая их ходовые качества, а затем двинулись загород, испытывать бортовое вооружение. Разумеется перед этим поставили в известность начальника полиции, который вместе с градоначальником решили тоже посмотреть на эти испытания, а кроме них, узнав об этом и другие видные жители города и в итоге утром, у завода собралась настоящая кавалькада из саней. В девять часов утра, ревя моторами, из заводских ворот выехали танк и самоходка и в сопровождении вереницы саней двинулись на окраину города, где и произвели стрельбы к вящему удовольствию зрителей.

Глава 6

Глава 6

Заводчане заранее соорудили на поле, предназначенным под испытание построенной бронетехники, мишени, причём разные. Тут были и имитации полевых укреплений и несколько срубов из толстых брёвен, которые должны были показать эффективность орудий бронетехники против деревянных строений и даже несколько кирпичных стен разной толщины, а кроме них и листы брони, для определения эффективности против вражеской бронетехники. Для испытаний, Константин Людвигович нанял пару отставных артиллеристов, которых ему опять нашел генерал Горевич. В качестве заряжающих вполне сошли молодые заводские парни, ничего сложного там не было и снаряды не для гаубиц, достаточно лёгкие, а вот с водителями для техники пришлось повозится. Сейчас это очень редкая профессия, но и на неё нашлись охотники и опять из заводской молодёжи. Семеро молодых парней изъявили желание научится управлять гусеничной техникой и в течение месяца активно учились, получив достаточный опыт, а на испытаниях, за рычаги машин вышли двое самых лучших. Они даже под надзором мастера устроили небольшие соревнования, и по их итогам, двое лучших и поехали показывать технику на испытаниях. Выехав из заводских ворот, танк с самоходкой двинулись за город, к месту проведения испытаний, а перед ними ехали двое конных полицейских, которые сгоняли с дороги народ. Этот проезд вылился в настоящее шоу для многих горожан, ещё бы, две рычащие и дымящие горы железа, которые гремя гусеницами, катили по окраине города, а сразу за ними ехала целая кавалькада саней с отнюдь не бедными представителями городской элиты и купечества. Это в человеческой природе, желать зрелищ, а когда это что-то новое, то тем более. Достаточно быстро выехав из города, благо, что завод и находился на его окраине, обе боевые машины сначала уверенно покатались по заснеженному полю, а затем пугая лошадей выстрелами, принялись уверенно расправляться с мишенями. Артиллеристы действительно оказались опытными, и мгновенно приноровившись, принялись довольно точно стрелять из орудий, разнося в клочья мишени. Правда с броневыми листами так не вышло, но они просто стали покрываться рваными дырками от пробивших их бронебойных снарядов. Под конец обе боевые машины отработали пулемётами по специальным мишеням и подкатив к столпившимся на краю поля зрителям, остановились. Лошадям, которые были запряжены в сани, это разумеется совсем не понравилось, когда громадная, гремящая и воняющая коробка подкатила к ним почти вплотную. Многие из них попытались встать на дыбы, но поскольку все они были запряжены, то это у них не очень получилось. А экипажи машин, заглушив двигатели, выбрались из них, и подошли к Константину Людвиговичу, доложив об окончание испытаний. Все зрители оказались очень довольны показанным им испытанием, такого они ещё не видели и навряд ли увидят в будущем. Градоначальник и все военные, которые тут были пришли в настоящий восторг от увиденного и подошли поздравить Константина Людвиговича с несомненным успехом. Сам Разумовский тоже был доволен увиденным, но отнюдь не был уверен в том, что ГАУ примет эти боевые машины на вооружение императорской армии.

ГАУ — Главное артиллерийское управление, было образовано в 1862 году и ведало снабжением войск и крепостей всеми видами вооружений и боеприпасами. Любой вид вооружения или боеприпасов перед этим проходил комиссию ГАУ и там порой вспыхивали Шекспировские страсти, так как это были очень большие деньги. Получить государственный подряд на производство оружия или боеприпасов сулило колоссальные прибыли, а потому в ход шли взятки и шантаж, только протолкнуть свою продукцию или производителя.

Хотя сам Константин Людвигович напрямую с этим не сталкивался, но кое что слышал от заслуживающих доверия людей, а потому вовсе не был уверен, что построенные по заказу и проекту своего сына машины, примут на вооружение. Теперь следовало известить об успехе испытаний, как сына, так и подполковника Ермолова, но это несколько позже, а пока ещё надо уговорить видных жителей города проспонсировать постройку машин для полка сына.

— Господа! — Громко выкрикнул Константин Людвигович собравшимся зрителям. — Испытания новых боевых машин можно сказать прошли успешно, а сейчас я хотел попросить всех вас проехать вместе со мной в дворянское собрание, у меня есть для вас всех одно очень важное дело.

Своим заявлением, Разумовский заинтересовал и заинтриговал всех присутствовавших, а с дворянским собранием он договорился заранее, что после испытаний построенных его заводом боевой техники, ему понадобится на час — два большой зал дворянского собрания. Всё же Разумовский был не только заводчиком, но и дворянином, причём потомственным, ведущим свой род уже более пяти веков. Техника снова под приглядом конных полицейских поехала назад на завод, а кавалькада саней потянулась в дворянское собрание. Через час, когда все зрители сначала приняли в буфете дворянского собрания по рюмке горячительного, а кто и по две, собрались в большом зале, Разумовский вышел вперёд и произнёс.

— Господа, все вы видели построенные на моём заводе боевые машины, кроме этих двух гусеничных, планируется построить также и колёсный пулемётный броневик на базе американского грузовика. Я уже узнавал, есть достаточно надёжный грузовик Уайт ТАД, вот на его основе и можно построить хороший пулемётный броневик.

Американские грузовики White TAD были самыми массовыми, которые во время Первой Мировой Войны поступали в Российскую Империю. Они зарекомендовали себя с самой лучшей стороны и были достаточно надёжными. При собственном весе в 3,5 тонны, они имели грузоподъемность 3 тонны, двигатель мощностью в 22,5 лошадиные силы и скоростью до 30 километров в час. Одной из особенностей этого грузовика был отсутствие кардана, вместо него был привод на задние колёса, осуществлявшийся цепной передачей.

— Господин Разумовский, — Спросил Константина Людвиговича градоначальник. — Показаные вами боевые машины нам понравились, я даже рад, что в нашем отечестве нашлись мастера, которые смогли их построить, но зачем вы пригласили нас сюда? Думаю не я один нахожусь в недоумении.

— Господа! Не буду скрывать, мне нужна ваша помощь! Вы сейчас лично могли видеть, какие боевые машины сделали на моём заводе по эскизам моего сына. Сейчас идёт война и я хочу по мере своих сил помочь, как нашим войскам, так и своему воюющему сыну. Сейчас я должен отправить построенные машины в ГАУ, что бы там провели полноценные испытания и выдали свой вердикт, вот только боюсь, что даже если ГАУ примет на вооружение нашей армии эти боевые машины, то времени пройдёт очень много и совсем не вариант, что их строительство потом поручат мне. Вся проблема в том, что они нужны уже сейчас, а в самом лучшем случае их выпуск начнётся не раньше чем через год, если вообще начнётся. Исходя из этого я и хочу попросить вас всех о помощи. Помогите мне построить хотя бы по десятку боевых машин каждого типа, два десятка тяжёлых гусеничных и десяток колёсных пулемётных. Я хочу попросить вас организовать пожертвование на создание этой техники. Говорю сразу, лично я не собираюсь получить с этого и копейки. Я предлагаю вам такой вариант — для начала я составляю полную калькуляцию на строительство этой техники с конкретной цифрой, которая и необходима для строительства и которую и будет необходимо собрать. Так же я предлагаю вам выбрать из своей среды несколько самых уважаемых граждан, которые и будут следить за сбором денег и их использованием, причём можно жертвовать не только деньги, но и необходимые для строительства материалы. Сам я буду строить исключительно по полной себестоимости, не беря лично для себя ни копейки. Когда эта бронетехника будет построена, то мы произведём её торжественную передачу армии, как помощь Нижнего Новгорода нашим защитникам.

— А вы войдёте в комитет, который будет распределять деньги и следить за их поступлением? — Раздался крик из толпы.

— Нет, я и близко не подойду к контролю и распределению денег. Я только составлю смету исходя из нынешней цены на всё необходимое и сумму, которую необходимо будет заплатить рабочим за их труд. Повторяю, я не возьму себе ни копейки прибыли, всё будет построено по себестоимости.

В зале после этого развернулись нешуточные дебаты, около получаса возбуждённые люди шумели, пока наконец не пришли к соглашению, они принимали предложение Разумовского. После этого приступили к выбору исполнительного комитета, который и будет следить, как за поступлением денег от пожертвований, так и к их тратам. Причём Разумовский предложил комитету самому оплачивать все расходы, что бы иметь полный контроль за всеми тратами, что очень понравилось всем присутствовавшим. Сам Константин Людвигович предполагал, что вошедшие в комитет люди наверняка прикарманят часть пожертвований, слишком хорошо он знал реалии Российской Империи, но надеялся что на постройку боевых машин собранных денег хватит. Наконец собрание закончилось и народ стал расходится, остались только выбранные в исполнительный комитет, возглавил его градоначальник. Он попросил Константина Людвиговича поскорей сделать смету, также необходимо было заказать в Америке грузовики Уайта, из которых хотели сделать броневики. После собрания, Разумовский поехал домой, но прежде заскочил на почту, где дал телеграмму подполковнику Ермолову. В ней он написал — Образцы построили, испытания прошли успешно, готов отправить образцы. Теперь оставалось только ждать ответа, а пока он вернулся в опустевший дом, который без его семьи казался заброшенным.

Подполковник Ермолов получив телеграмму из Нижнего Новгорода от Разумовского, обрадовался и сразу пошел к начальству. Уже через пару дней он добился отправки из Нижнего Новгорода образцов новой техники на полигон ГАУ, но на этом его успехи и закончились. Хотя сами самоходки с временными экипажами и прибыли в Петербург и даже вроде как успешно прошли испытания, по крайней мере на полигоне с ними не случилось ни каких поломок, но вот потом «Эксперты» ГАУ начали находить одни недоделки за другими, причём сам Ермолов не видел этих недоделок. Лишь когда он переговорил с Разумовским, который приехал вместе со своими машинам, он узнал, что в неформальной обстановке Разумовскому намекнули, что для того, что бы его машины успешно прошли испытания в ГАУ, ему надо заплатить полмиллиона рублей. Обосновали это тем, что с государственного заказа он поимеет намного больше, но были посланы Разумовским куда подальше. В результате машины зарубили, после чего Разумовский к большому недовольству штабных крысок, забрал опытные образцы и уехал назад. После его отъезда по столице пошли шепотки, ведь шила в мешке не утаить, а испытание машин видели очень многие. Апогеем этого стало известие через несколько месяцев, что Разумовский на пожертвования сделал три десятка различных боевых машин своей конструкции и отправил их на Австрийский фронт. Хотя в итоге скандал замяли с большим трудом, но несколько членов ГАУ, принимавших испытания машин Разумовского, получил по мордам от офицеров фронтовиков. Даже с учётом того, что эти офицеры были намного ниже по чину работников ГАУ, но и это замяли, так как в свете неудач на фронте, поведение тыловых чиновников от армии слишком смахивало на прямое предательство. Но поскольку сам Разумовский масла в огонь не подливал, то в итоге всё это потихоньку затихло пока не пришли вести с фронта, где машины Разумовского отличились.

После того знаменательного для меня наступления, потянулись нудные дни, сам ход войны. Сначала довольно хорошо сложившийся для России стал меняться. Если на австрийском фронте всё было достаточно благополучно, то на немецком после ряда побед пошли поражения, но пока ещё ситуация не была критической. В феврале 1915 года пришло письмо от отца, в котором он писал, что испытания танка и самоходки прошли успешно, он организовал пока сбор денег на строительство десяти танков, десяти самоходок и десяти броневиков. Затем пришло новое письмо от отца, в котором он писал, что в ГАУ у него потребовали полмиллиона рублей за положительный отзыв о его технике. Это надо же, эти уроды совсем страх потеряли и обнаглели сверх меры. Разумеется, что отец послал их куда подальше, забрал представленные им на испытания в ГАУ образцы и уехал назад в Нижний Новгород. Я в принципе нечто похожее и предполагал изначально, потому и предложил отцу схему с пожертвованиями. В любом случае не думал, что Россия потянет при нынешнем правительстве массовое строительство бронетехники, а потому и не расстроился от услышанного, вернее прочитанного. Кстати думая про броневики сначала хотел сделать что-то типа БТР-40, но затем передумал, тот всё же несколько тяжеловат будет, лучше БА-64, тот полегче, да и броневик это не бронетранспортёр, а мне нужен именно броневик, хотя и бронетранспортёр тоже в принципе не помешает, но тут в крайнем случае сойдут грузовики с обшитыми железом бортами.

БТР-40 имеет вес в 5,3 тонны, а БА-64 в 2,36, тоесть более чем в два раза легче.

Я потому и выбрал за основу броневика БА-64, что на нём можно броню сделать потолще, мне он в принципе и нужен, как мобильная бронированная огневая точка, а не перевозчик пехоты. Имея за основу грузовик сделают к нему бронекузов, там или несущие балки в него интегрируют или сам кузов сделают несущим убрав балки, это не танк с самоходкой считай с нуля разрабатывать. Сам же с письмом отца отправился к командиру полка, к командиру дивизии без его ведома идти нельзя и получив высочайшее одобрение, вместе с уже генерал-майором Энвальдом отправился к командиру дивизии. Приняли меня быстро, лишь минут двадцать прождал в приёмной, как меня позвали в кабинет тоже уже генерал-лейтенанта Кузнецова.

— Здравия желаю ваше превосходительство!

— Здравствуйте штабс-капитан, с чем пожаловали?

— Вот господин генерал-лейтенант, письмо от отца получил, он наконец закончил строительство бронеходов, и танк и самоходка успешно прошли заводские испытания, а потому отец организовал сбор средств на строительство трёх десятков единиц бронетехники, которые потом передадут нашей дивизии. Ориентировочно на это потребуется три — четыре месяца, думаю уже пора начать формировать команду в экипажи к ним, а то технику получим, а пользоваться ей не сможем.

— Хорошо штабс-капитан, я от своих слов не отказываюсь сегодня подготовлю и подпишу приказ, вы только должны написать сколько и каких людей вам требуется.

— Сделаю ваше превосходительство.

— Кого вы посоветуете на своё место, вы ведь сами займёте должность командира бронеотряда?

— Так точно, а на своё место я посоветовал бы командира первого взвода, поручика Одинцова.

— А как же штабс-капитан Решетов? Это ведь он командовал вашей ротой, пока вас не было.

— Извините за прямоту, но штабс-капитан Решетов дантист, и кончится его командование плохо, доведёт он солдат до ручки и те его во время боя пристрелят, свалив всё на австрийцев.

— А вы за панибратство с нижними чинами господин штабс-капитан?

— Никак нет, исключительно за справедливые отношения, провинился, получи наказание, но придираться по пустякам лишнее. Раз ты со своими солдатами в бой идёшь, то уважай их и береги, и они тебе отплатят добром.

— Ладно, раз вы говорите поручик Одинцов, значит пусть будет поручик Одинцов, всё, у адъютанта уточните сколько людей вам надо и завтра получите приказ.

От командира дивизии я вышел очень довольным, и людей для бронеотряда получу, и на соё место нормального офицера поставлю, всё же моя рота для меня не пустой звук. Выйдя от генерала, я подошёл к его адъютанту и стал прикидывать количество необходимых мне людей. Итак, десять танков, там экипаж из трёх человек, командир, он же и наводчик, заряжающий и мехвод, итогово 30 человек. Теперь самоходки, тут боевой отсек побольше, а потому и экипаж из четырёх человек, командир, он же при необходимости пулемётчик в пулемётной башне, наводчик, заряжающий и мехвод, это ещё 40 гавриков. И наконец броневики, тут вообще всё ну очень просто, пулемётчик и водитель, итогово 20 человек, еще один водитель для меня и десяток водителей для роты снабжения. Ага, раз часть считай механизированная, значит и снабжение должно быть не на телегах, а на грузовиках. Вот и получается в итоге 101 солдат, вполне приличное количество, тут как раз дивизионный уровень. Оставив на столе адъютанта листок с моими выкладками, я направился к себе в роту, а на следующий день действительно прибыл приказ из штаба дивизии. Вызвав к себе поручика Одинцова, я поздравил его с повышением, комдив утвердил его на моё место и попрощавшись с солдатами своей роты и офицерами батальона, я отправился в штаб дивизии. Там я получил под своё командование сотню солдат, из который лишь десяток оказался опытными артиллеристами, и предписание, после чего двинул соддатам коротенькую, минут на сорок речь, больше не надо, шучу.

— Солдаты, вам выпала честь стать первопроходцами в новом роде вооружённых сил. Вы все теперь будет танкистами, то есть воевать на бронетехнике. Понимаю, для всех из вас это тёмный лес, но не всё так плохо, не так страшен чёрт, как его малюют. У нас с вами есть порядка трёх месяцев, пока бронетехника не будет построена, а мы все будем это время учится. Посмотрите на это с другой стороны, все в основном сейчас едут на фронт, а вы поедете с фронта, почти три месяца относительно спокойной жизни в Нижнем Новгороде. Надеюсь, вам понравится быть танкистами.

Вот так, скромно и со вкусом, а солдаты действительно были рады. Почти три месяца во время войны достаточно спокойной жизни это много. На следующий день я дал телеграмму отцу и мы отправились в Нижний Новгород, ехали правда в теплушках, но народ у нас непритязательный. За несколько дней доехали, а отец договорился с местами для моей команды и с постановкой её на довольствие. Он как раз буквально за пару дней до того, как я выехал, вернулся из Петрограда с образцами техники. С пожертвованиями тоже всё было просто отлично, отец произвёл калькуляцию и представил её исполнительному комитету, поскольку он не накручивал цены, то и приняли калькуляцию без проблем. Пошли первые деньги и начались работы по строительству на заводе. Я тоже времени даром не терял, конечно я был очень рад увидеть отца, я полностью вжился в этот мир и это время. Так вот, с утра вместе с солдатами после завтрака отправлялись на завод, где солдаты по мере своих сил помогали строить танки и самоходки, заодно тщательно их изучая уже на этапе строительства. После обеда возвращались в казармы, где я проводил теоретические занятия с солдатами, а заодно учил грамоте неграмотных, который оказалась почти половина. Через месяц пришли закупленные в Америке грузовики и я принял непосредственное участие в создании бронекузова для броневиков. Для экономии веса решил отказаться от несущей рамы, заменив её несущим бронекузовом. В итоге получилось что-то очень похожее на БА-64, по крайней мере мне так показалось, в живую я его не видел, только на фото. Пришлось правда кардинально переделать колёса, а то тут стояли слишком узкие на считай спицах, ну не совсем, но очень похоже, я же сказал сделать диски колёс, как положено, из листовой стали с большими отверстиями для экономии веса и почти в три раза шире, чем было на оригинале.

Так же мои солдаты тренировались на двух уже построенных образцах, посменно тренируясь в них. Придётся перед отправкой на фронт менять на них всё ходовую с двигателем, убьют их за время обучения насмерть. На том поле, где проходили испытания сейчас экипажи учились стрелять и горожане уже привыкли к канонаде с той стороны, хорошо хоть поле было не у самых границ города, а в паре километров от неё и были тут кварталы бедноты, чьё недовольство ни кого не интересовало. В связи с тем, что на десять экипажей была только одна боевая машина, составили живую очередь, и пока один экипаж полдня проводил на импровизированном полигоне, остальные помогали рабочим строить боевые машины. Как мы не старались и не спешили, но закончить строительство техники смогли только к концу июня, но был тут и положительный момент, по крайней мере экипажи досконально выучили свою технику.

К этому времени обстановка на фронтах кардинально ухудшилась, немцы перебросили в помощь австрийцам 11-ю армию генерала Макензена и австрийцы медленно но верно отбили практически всё, что сдали русским войскам в 1914 году. Когда мы прибыли в дивизию, выяснилось, что наши войска накануне оставили Львов. Мы прибыли в дивизию 1 июля, по мере того, как моя колона двигалась к штабу дивизии, то она производила форменный фурор на всех встречных. Первыми, метрах в двухстах от основной колоны шли три броневика, затем еще два в начале основной колоны, за ними десяток танков, следом десяток самоходок, за ними грузовики с топливом и снарядами. Один грузовик вёз продукты, а к нему была прицеплена полевая кухня и замыкала колону еще пять броневиков. Мой броневик ехал между танками и самоходками, да, одиннадцатая машина специально для меня, жаль раций пока нет, трудно управлять этим механическим стадом в бою. Выкрашенные в темно-зеленый цвет с черными и коричневыми полосами, все машины имели российские опознавательные знаки, а именно трёхцветный круг российского триколора, так что вопросов с принадлежностью техники не возникало.

На станцию мы прибыли рано утром, пока сгрузили технику, пока доехали до штаба, то уже наступил полдень. К генералу Кузнецову меня пропустили без задержки.

— Ваше превосходительство, господин генерал-лейтенант, штабс-капитан Разумовский вместе с бронеотрядом прибыл в ваше распоряжение, в составе бронеотряда, десять танков, десять самоходок и одиннадцать броневиков, один мой, командирский, а также десять грузовиков отряда снабжения.

— Ну пошли штабс-капитан, посмотрим, что за бронемашины построили по твоему проекту.

Мы вышли из штаба, он кстати располагался в небольшой дворянской усадьбе, так что места вокруг штаба для техники было много. Поскольку сейчас не стоит опасаться авианалётов, самолёты пока ещё не те, то и стояла техника свободно, без опасения. Увидев танки и самоходки, Кузнецов только витиевато выругался в восхищении и тут мне представился случай отличится. В штаб прибыл гонец, совсем загнав своего скакуна, на участке моего полка австрийцы как раз перешли в наступление и вот-вот прорвут фронт.

— Штабс-капитан, вот вам и первое задание, приказываю вам немедленно отбить атаку противника. По выполнении, доложить о результатах.

Козырнув, я только спросил у гонца, куда ехать, благо, что не так далеко, всего лишь десяток километров по прямой. Отдав приказ уже своим гаврикам, двинулись вперёд. По такой дороге можно было двигаться максимум со скоростью километров 15 в час, особенно грузовикам и броневикам, колдобин много было, но мы управились за полчаса. Хорошо, что лесов было мало, так что ещё за километр от окопов моего полка, я вырвавшись на своём броневике вперёд, высунулся из люка и флажками дал команду рассредоточится. Вот когда я вовсю поминал нынешнюю техническую отсталость, как прикажите руководить боем, если связи считай нет, флажками, так в бою не до них будет, да и командир должен командовать сзади, а не мчатся впереди, рискуя собой. Если танки и самоходки разошлись в линию, то вот броневики остались, им без дорог ехать плохо, особенно учитывая тот факт, что впереди будут траншеи, которые им на своих колёсах попросту не переехать, надо наводить мостки. Вот и пришлось им двигаться по дороге, вот когда линию нашей обороны пересечём, тогда они и разъедутся. Колону своих грузовиков с двумя броневиками в охране, оставил в небольшой рощице недалеко от позиций. Наше появление стало сюрпризом для обеих сторон, но когда мы открыли огонь из орудий и взрывы стали вставать среди наступавших австрийцев, то всем всё сразу стало ясно. Наши солдаты только ложились ничком на дно своих окопов и крестились, когда рыча моторами и воняя выхлопными газами, прямо через их окопы неторопливо переваливался стальной монстр. В отличии от русских солдат, австрийцы не залегали, они по мере приближения к ним этих адских чудовищ, стали отступать, а очень скоро это отступление превратилось в повальное бегство. Сказывался психологический эффект, когда на тебя накатывает неизвестная угроза, против которой нет средств борьбы. Наши солдаты, после того, как через их окопы перевалились рычащие чудовища, и видя, как австрийцы бегут, с воодушевлением бросились вслед за этими самодвижущимися железными коробками в атаку. Тем временем броневики доехав до перегородившей дорогу траншеи, споро перебросили через неё съемные металлические сходни и переехав траншею, забрали их с собой и рванули дальше.

Чересчур далеко наступать я не стал, так легко и в окружение попасть, а потому через пять километров я приказал остановится. Наступавших австрийцев мы отбросили, при этом нанеся им значительные потери, а около батальона взяли в плен, от танка на своих двоих не убежишь. Ещё захватили три вражеских батареи, из них одна лёгких гаубиц. По иронии судьбы ударил я как раз на территории своего бывшего батальона так что вскоре обнимался со знакомыми офицерами. После короткого совещания, капитан Разуваев, который по прежнему командовал батальоном, приказал всем отходить назад. Разумеется захваченные у австрийцев орудия утащили с собой, а также собрали все брошенные ими винтовки и пулемёты. Начавшаяся война в полной мере показала неготовность царского правительства к ней, в войсках наступал оружейный голод, не хватало винтовок, патронов, снарядов. Вот и приходилось собирать трофейное оружие и воевать им, поскольку своего не хватало. Я тоже не стал геройствовать, помог отбить вражескую атаку и ладно, кстати и Разуваев так долго держался против превосходящих сил австрийцев только за счёт трофеев, это те пулемёты, которые мы захватили в прошлых наступлениях, они сохранились и теперь его батальон имел достаточно большую огневую мощь, что его и спасло, иначе он не смог бы продержатся до моего прибытия. Оставлять технику прямо на передовой я не хотел, хоть авиации и не стоит опасаться, но вот артиллерийский удар мы получим гарантировано, если вот так нагло останемся на голом месте. По этой причине я и отошел на пару километров назад в небольшой лесок, да выпросил у Разуваева взвод бойцов в охранение. Надо будет его у комдива выпросить, пусть нас на стоянках охраняют. Обустроив постой, я не смотря на большое желание остаться среди сослуживцев, всё же двинул на своём броневике назад, в штаб дивизии, надо было доложить генералу Кузнецову об отбитии австрийской атаки. Поэтому через час я уже входил в его кабинет, в приёмной меня не задержали, а сразу пропустили. Мой доклад порадовал Кузнецова, особенно сообщение о трёх захваченных батареях и почти батальоне пленных. Главное же в моём отряде потерь не было, совсем, даже ни одна единица техники не вышла из строя по техническим причинам. Конечно плохо, что пришлось сходу так громко заявить о себе, теперь противник будет о нас знать, но что было делать, другого выхода у меня просто не осталось.

Глава 7

Глава 7

Порыкивая своим слабосильным мотором, броневик не спеша переваливался на дорожных кочках, так что с такой скоростью мне до штаба дивизии ехать было немногим больше получаса, в этот раз я не торопился, так как спешить мне сейчас было некуда. Мало было тряски, от которой порой можно было прикусить собственный язык, так еще следовало беречь технику, что бы она попросту не развалилась на этих ухабах. Вот поэтому я и не спешил, и в штабе дивизии был уже под вечер, а когда я подъехал к зданию усадьбы и вышел из броневика, то выскочивший солдат сразу повёл меня в кабинет генерала Кузнецова.

— Ну что там, штабс-капитан, как атака противника?

— Всё хорошо ваше превосходительство, атака противника отбита с большими потерями для него. В ходе произведённой моим отрядом контратаки, захвачены две батареи полевых орудий и батарея лёгких гаубиц, также взято в плен до батальона солдат противника. Потерь в моём отряде нет, сейчас он отошел от переднего края и встал на стоянку, проводятся профилактические мероприятия с техникой.

— Господин штабс-капитан, пожалуйста напишите мне подробный рапорт о ходе боя и как можно скорее, пишите прямо сейчас в моей приёмной, я распоряжусь. А завтра же, я лично доложу о прошедшем бое командующему и передам ему ваш рапорт для ознакомления. Думаю за такое вы вполне заслужили Георгий.

Не зря старая солдатская мудрость гласит, подальше от начальства и поближе к кухне, я в своей наивности надеялся, что мой отряд будет если не в полку, то по крайней мере в дивизии, про батальон и речи не могло идти. Вот только всем этим надеждам не суждено было сбыться, мой отряд через несколько дней напрямую подчинили даже не Х армейскому корпусу, а непосредственно штабу Юго-Западного фронта. Через неделю меня вызвали в Ровно, в штаб Юго-Западного фронта, непосредственно к командующему фронтом генералу от артиллерии Иванову. Брать в поездку свой броневик я не стал, чай не на передовую еду, да и саму машину лучше поберечь от лишних поездок, тут и топливо сэкономишь и ходовую с двигателем, а то надёжность нынешних машин желает лучшего. Ехал на лошади с сопровождением 6 казаков, которых мне выделил для этой поездки генерал Кузнецов. Всё же от случайностей ни кто не застрахован, а ехать в одиночку опасно и даже без учёта очень маловероятной встречи с разведкой противника, но вот бандитов и дезертиров встретить можно. Кому война, а кому мать родна, всегда с наступлением войн активизировалась разная шваль, так как контроль власти ослабевал, а доступ к оружию облегчался. Не знаю, доехал бы я до штаба фронта и один без приключений, или это заслуга казаков охраны, что гипотетические лиходеи просто испугались нашей численности, но в пути мы ни кого не встретили, я имею в виду лиходеев. В штаб фронта мы прибыли на следующий день к полудню и о чудо, меня даже не стали мариновать в приёмной командующего. Я просидел там чуть меньше получаса, и как только из кабинета командующего вышел неизвестный мне полковник, при этом вытирая обильно вспотевшую шею, видимо командующий учинил ему неслабый разнос, адъютант Иванова позвал меня. Входил в кабинет генерала Иванова я слегка мандражируя, хотя вроде ни каких косяков за мной не числится, даже наоборот, но как говорили в будущем, был бы человек, а дело на него всегда найдётся, тем более после очевидного разноса, который он устроил тому полковнику и мне в принципе могло ни за что прилететь на орехи. Командующий, уже в возрасте, с очень коротко стриженой головой и шикарной бородой, сидел за столом и вроде не высказывал признаков раздражения, что меня слегка ободрило.

— Здравия желаю ваше высокопревосходительство! — Бодро проговорил я, едва войдя в кабинет командующего.

— Так вот ты какой штабс-капитан Разумовский, ну давай рассказывай, как тебе идея бронеотряда пришла и как ты машины для него добывал.

— Да тут всё просто ваше высокопревосходительство, на море броненосцы, а на суше только бронепоезда, а они к колее намертво привязаны и применять их можно только весьма ограничено, ибо железнодорожных путей мало. Исходя из этого, необходимы бронированные боевые машины, способные передвигаться по земле в любых направлениях, и мало привязанные даже к дорогам. Наилучшим вариантом для этого имеет гусеница — это металлическая лента из отдельных звеньев. За счёт такого принципа движения машина на гусеничном ходу в теории может передвигаться по любым грунтам, в любом направлении и даже разворачиваться на месте.

— А почему передвигаться в теории?

— Всё зависит от типа грунта, если он слишком мягкий или заболоченный, то машина может просто сесть на брюхо, это когда грунт не выдержит её давления и колёса с гусеницей провалятся в грунт и машина сядет на него днищем. Но к счастью таких мест не так много, а кроме того такая машина сможет с лёгкостью преодолевать окопы, что для колёсной техники порой просто непреодолимы. Это будет отличное средство поддержки нашей атакующей пехоты, а также и наоборот, отбить атаку противника.

— А как удалось построить? Простой штабс-капитан, причём пехотинец, к технике отношения не имеющий.

— Главное идея, ваше высокопревосходительство, у меня отец промышленник, у него два завода в Нижнем Новгороде, вот когда я там был в отпуске по ранению, тогда и попросил его. Сходил вместе с ним к нему на завод, собрали мастеров, инженеров, я им и обрисовал, что именно от них хочу, вот они и расстарались. В начале года сделали, два разных образца, как я их и просил, с ними отец и ездил в ГАУ на испытания, правда там машины не приняли, формально нашли кучу недостатков.

— Почему формально, а что было неформально?

— А неформально были 500 тысяч рублей приёмной комиссии с обоснованием, что после приёмки машин на вооружение Российской армии, отец на оборонных заказах озолотится, так что эти 500 тысяч по сравнению с этими доходами почти ничто.

— Вот сучьи дети!!!

Генерал Иванов от охватившего его негодования даже со всей силы грохнул кулаком по столу, так что лежавшие на нём вещи подпрыгнули.

— Совсем страх и совесть потеряли! Так если эти крысы машины не приняли, то как тогда они у тебя оказались, не опытные экземпляры, а считай полноценный отряд.

— Мы с отцом нечто такое предвидели, а потому он ещё как только опытные образцы были готовы, пригласил на их испытание наиболее видных людей Нижнего Новгорода. Испытания прошли отлично, все остались очень довольны, а отец попросил всех после испытаний не расходится. Приехали в дворянское собрание и там отец предложил им сделать пожертвование на создание бронеотряда, причём самим организовать комиссию и следить за поступлением и расходом денег, а он со своей стороны строил их по полной себестоимости, не положив на этом в свой карман ни одной копейки. По большому счёту он даже себе в убыток работал, так как в это время не зарабатывал. Вот таким образом и построили машины моего бронеотряда, а потом была торжественная передача их моей дивизии. Командир дивизии, генерал Кузнецов с самого начала поддержал моё начинание, и когда образцы были построены и удачно испытаны, выделил мне людей в бронеотряд и я с ними уехал в Нижний Новгород, помогать строить машины и заодно учится ими управлять и на них воевать.

— Да, одни жилы себе рвут ради победы, а другие наживаются на войне и им всё равно, что из-за них страна может понести большие потери.

— Так для этих сволочей свой карман гораздо важней чьих-то жизней. Плевать на людей, плевать на страну, главное пользуясь случаем набить собственную мошну.

— Я немедленно напишу письмо государю!

— Не стоит ваше высокопревосходительство, это бесполезно.

— Почему вы штабс-капитан так думаете, и почему такой пессимизм?

— Прошу извинения у вас за свои слова, но на мой взгляд горькая правда лучше сладкой лжи. Я считаю, что монархия, это наилучшая форма правления, но у неё есть один очень существенный недостаток — если к власти приходит слабый правитель, то страна погружается в хаос. Будь жив государь-император Александр III, царствие ему небесное, — При этом, я одновременно с генералом Ивановым перекрестился. — То всё было бы по другому.Вот это был правитель, всех держал в кулаке, а Николай… он прекрасный семьянин, хороший человек, но отвратительный правитель…

— Господин штабс-капитан, что вы себе позволяете⁉ — Вскипел от услышанного Иванов, будучи ярым монархистом, услышанное он мог интерпретировать только как крамолу.

— Горькую правду ваше высокопревосходительство, а что бы не быть голословным, то вот вам пример. Кого наказали за наше позорное, а по другому это не назвать, поражение в Русско-Японской войне. Максимум поругали, но никто из виновных в этом действительного наказания не понёс. И тут разговор не только о генералах, но и о многих высокопоставленных чинах, которым было выгодно поражение России в этой войне.

— Что за чушь вы несёте, как это поражение в войне было выгодно нашим генералам и чиновникам?

— Высшая знать и буржуазия хотят сами править страной, а для этого необходимо сместить царя. Поражение от маленькой Японии, что это, как не отличный повод для такого смещения, вот только у них не срослось. При этом они не берут во внимание один очень важный момент, они планируют революцию, забывая, что любая революция — это реки, а то и моря крови. Посеяв ветер они рискуют пожать бурю, которая сметёт их самих. Я не Дон Кихот, что бы сражаться с ветряными мельницами, но и кормить с отцом этих кровососов мы не будем. Вы конечно можете попытаться обратится к государю, но навряд ли вы чего либо добьётесь. К тому же такие работы идут и в других странах, не знаю в какой они стадии, но войны всегда хорошо стимулируют развитие вооружений и техники, так что не удивлюсь, если где уже сделали что-то подобное, а конкурировать с ними мы не сможем, у нас просто денег меньше, а потому мы с отцом и не собираемся во всё это влезать.

— Хорошо господин штабс-капитан, я вашу позицию понял. За ваши старания выражаю вам свою признательность, так же не оставлю вас без наград, можете идти.

После того, как штабс-капитан вышел, генерал Иванов задумался, в чём-то Разумовский был прав. Построенные по его проекту боевые машины были хорошим, он даже лично ездил смотреть на них, ещё несколько подобных бронеотрядов были бы в его армии вполне к месту, однако теперь рассчитывать на них было нельзя. А письмо царю, даже если оно и подействует, то результат будет ещё очень не скоро, пока же следует просто использовать то, что уже есть.

Примерно две недели спустя, Англия, Кабинет премьер-министра.

Премьер-министр Англии, Герберт Асквит разбирал бумаги в своём кабинете, когда постучавшись и получив разрешение, в кабинет не зашёл его помощник.

— Что у тебя Артур? — Спросил у вошедшего Асквит.

— Не очень хорошие новости из России сэр.

— Что там ещё?

— По сообщению нашей разведки, русские в сражении с австрийцами применили новую бронетехнику.

— Они что, где то смогли купить броневики?

— Нет сэр, всё намного хуже, они построили их сами, причём если бы разговор шёл только о броневиках, то это было бы не так страшно, так как в основе этих броневиков американские грузовики. В этом случае русские ограничены поставками грузовиков из Америки для их переделки в броневики, это в случае необходимости можно пресечь. Проблема в том, что они смогли серийно сделать гусеничные боевые машины и успешно их применить на поле боя.

— Как это гусеничные, насколько я знаю в комитете только приступили к разработкам таких броневых машин, как русские умудрились настолько нас опередить?

Весной 1915 года при английском адмиралтействе был создан «Комитет по сухопутным кораблям», это произошло вследствие того, что бронемашины уже хорошо зарекомендовали себя на поле боя, но колёсный привод сильно ограничивал сферу их применения, так как они не везде могли проехать. В итоге первый в мире танк Марк I, был создан в 1916 году.

— Сэр, согласно донесению разведки, эти броневые машины на гусеничном ходу были построены по проекту русского офицера Разумовского, на заводе его отца. Правда есть и хорошая новость, были построены всего два десятка таких машин двух типов на пожертвования, так как русская армия не приняла их на вооружение. Новые боевые машины не строятся, мы попытались достать их чертежи, но не получилось, все они были забраны с завода хозяином, а попытки купить их у него не увенчались успехом, он уехал и мы его не застали.

— Артур, распорядись немедленно ускорить все работы по нашим сухопутным крейсерам, я хочу уже этой осенью увидеть их прототип. И постарайтесь достать если и не чертежи, то хотя бы образец.

— Мы попробовали, но тоже безрезультатно. Сам Разумовский их нам не даст, а он командир этого отряда, и подчиняется он теперь лично командующему русской армии, а тот тоже не намерен продать или передать нам образцы.

— Делайте что хотите, но добудьте или чертежи, или образцы этой техники.

Помощник вышел, а Асквит стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Хорошо было только одно, что русские больше не строят эти боевые машины, но плохо, что они вообще смогли их построить. Надо дать указание посольству, провести с русскими генералами ответственными за новые вооружения беседу и предложить им купить у Англии новые боевые машины, которые скоро построят, в чём он ни сколько не сомневался. Также было плохо, что утрачен эффект неожиданности, так можно было построить достаточное количество таких машин и использовать их в какой операции. Появление на поле боя новых машин практически гарантировано обещало успех в их первом применении, теперь же эффект неожиданности утрачен, а кроме того и противник начнёт их усиленно разрабатывать, а значит и в этом они потеряли преимущество. Как же не вовремя русские построили и применили на поле боя свои машины, и кто только мог предположить, что эти варвары способны на такое.

А в это время Константин Людвигович Разумовский на поезде ехал в Стокгольм к своей семье. Разобравшись со всеми делами, он не захотел оставаться один, вот и поехал к семье. Правда перед свои отъездом, он забрал с завода все чертежи боевых машин и спрятал их даже не в своём сейфе, а в тайнике, в подвале своего дома. Сын очень просил его перед своим отбытием на фронт озаботится сохранностью чертежей и он выполнил эту просьбу сына. Негромко стучали колёса поезда на стыках рельсов, в соседнем купе ехала его охрана, он решил не экономить на билетах, и сам выкупил полностью оба места в купе. Через несколько дней будет встреча с семьёй, по которой он уже успел сильно соскучиться за прошедшее время. Пока прогнозы сына не особо сбывались, хотя положение на фронте ухудшалось, но в следующем году всё станет ясно. Конечно продавать свои заводы и уезжать из страны ему не хотелось, но если сын прав, то оставшись он может потерять всё своё имущество в России.

А в столице в это время назревал скандал, хотя генерал Иванов так и не написал письмо царю, но тем не менее информация о том, что на фронте вовсю успешно воюют не принятые ГАУ бронированные машины, всё же дошли до самодержца российского в основном через газеты. Пронырливые репортёры быстро пронюхали про появление на фронте новой техники и её успешном применении, а потому, в погоне за сенсацией рванули на австрийский фронт в штаб Юго-Западного фронта, где лично и узрели оную технику. Особой тайны из этого не делали, так что они не только вволю нафотографировали танки и самоходки, но и подробно расспросили про прошедши бои с их участием. Я, в отличии от местных, конечно понимал, что такое секретность, вот только это был секрет Полишинеля, слишком уж многие знали про танки с самоходками, так что скрывать их наличие было бессмысленно. Вот их внутреннее устройство и технические даны, это другое дело, эти сведения я держал в секрете и никому про них не говорил и своим подчиненным запретил разглашать эти сведенья. Конечно со временем и это перестанет быть секретом, но желательно постараться подольше скрыть эти данные.

Ушлые газетчики тем временем узнали все подробности прошедших боёв с участием моего бронеотряда, поговорили и взяли интервью, как у офицеров, так и у нижних чинов и всё это снабдили кучей фотографий. Скрывать, почему моя техника не выпускается серийно и почему её не приняли на вооружение, я не стал, а потому и грянул грандиозный скандал. Правда цензура не пропустила информацию о вымогательстве у моего отца огромной взятки за одобрение приёмной комиссией наших танка и самоходки. Это слишком сильно подрывало престиж власти, но и так умному было достаточно. Когда Николай прочитал это всё в газетах, то пришёл в ярость, тем боле уточнить все детали для него не составило труда, достаточно было просто вызвать к себе нескольких репортёров и самому их расспросить о написанных ими статьях. После этого он вызвал к себе всю приёмную комиссию ГАУ, которая и зарубила мои машины и тыча им в лица газеты, где красочно были расписаны подвиги моего бронеотряда, приказал им объяснится, почему такие эффективные машины не приняты на вооружение Российской Императорской армии. В ответ он услышал только несвязанное и нерешительное блеянье, о выявленных в ходе испытаний многочисленных недостатках. В итоге Николай приказал им принять машины на вооружение и договорится с Константином Разумовским о выпуске их для нужд армии. Надо ли говорить, в каком состоянии ярости и недовольства покидали кабинет царя члены комиссии. Им очень не понравилось то. что вопреки их ожиданиям, Разумовский демонстративно послал их и забрал свои машины, представленные для испытаний. Теперь же им приказано всё же принять их на вооружение и договорится об их выпуске. Ожидаемой прибыли они так и не получили, моральной сатисфакции тоже, а только выволочку от государя, зато этот Разумовский добился чего хотел. С каким зубовным скрежетом они посылали в Нижний Новгород курьера, с письмом для Разумовского. Прибывший через несколько дней назад курьер огорошил их новостью, что Разумовский вместе с семьёй уехал за границу, забрав с собой все чертежи боевых машин. Теперь перед ними вставал вековечный русский вопрос — что делать. С одной стороны они обрадовались, что проклятый заводчик не получит прибыль от своих машин, а с другой стороны им самим надо было как-то объяснятся с царём за неисполнение его прямого приказа и тут на их счастье на них вышел представитель английского посольства.

Помощник английского премьер-министра, получив от своего шефа задание, сразу же направился на завод компании William Foster Co, MCCW, которым «Комитет по сухопутным кораблям» и поручил разработку новой боевой бронированной машины. Там он и встретился с ведущими конструкторами, которым и поручили создание этих машин. Уильям Триттон и Уолтер Вильсон встретили его со всем своим почтением и очень удивились его распоряжению в течении пары дней сделать красочный набросок будущей машины. У конструкторов уже были свои мысли об этом. Но после показа прибывшим помощником премьер-министра газет с фотографиями новых русских бронированных машин, они несколько изменили первоначальный проект. После непродолжительной, но жаркой дискуссии, было решено отказаться от «самки», а «самца» ещё больше усилить. В результате калибр орудий остался прежним, 6 фунтов (57 миллиметров), а вот количество пулемётов значительно выросло, с трёх до шести. Теперь в дополнение к двум пулемётам в спонсонах и одному лобовому, добавились и два пулемёта во вращающихся башнях на крыше танка, а кроме того в лобовой плите вместо одного, будет два пулемёта. Два орудия и шесть пулемётов значительно превосходили русские боевые машины, имевшие лишь по одному орудию и пулемёту в своём вооружении. Конечно детально внутреннее расположение ещё не разрабатывали, но общий вид боевой машины был, вот с такими доработками его через два дня и представили помощнику премьер-министра. Разумеется это были не чертежи, а красочно нарисованная на большом листе бумаге боевая машина. Причём не на одном листе, так как она была нарисована со всех сторон, но смотрелась она действительно грозно напоминая собой заказанные правительством «сухопутные корабли». Помощник премьер-министра остался очень доволен внешним видом проектируемых машин, и сразу по получении им их рисунков отбыл на доклад к своему шефу. Сэр Герберт Асквит тоже остался очень доволен от внешнего вида проектируемых «сухопутных кораблей», а также и их вооружением, которое значительно превосходило русское. Распорядившись перерисовать все картинки, он велел своему помощнику затем срочно переправить их в русскую столицу и убедить членов приёмной комиссии ГАУ принять эти боевые машины на вооружение русской армии. Конечно первоначально он вовсе не планировал делится с русскими новейшим английским вооружением, но когда вопрос стал таким образом. Что в противном случае русские получат своё вооружение, то пришлось скрепя сердце разрешить продажу русским новейшей боевой машины. В качестве компенсации можно было учесть, что стоить они будут немало и русские заплатят им большие деньги за эти машины. Раз всё равно не получится держать монополию на использование такой техник. То пусть лучше русские варвары платят им, истинным джентльменам, тем самым принося им прибыль и не развивая собственные производства. Вот именно с таким предложением и такими картинками и прибыл специальный посланник к представителям комиссии ГАУ.

Рассмотрев предложение союзников, члены комиссии пришли в хорошее расположение духа, теперь у них были все основания не принимать машины этого выскочки Разумовского на вооружение. Прибыв на доклад к царю, члены комиссии сначала заявили ему, что связаться с Константином Разумовским по поводу его боевых машин не представляется возможным, так как он вместе с семьёй уехал из Российской Империи. Разумеется они умолчали, что найти его и выйти на связь не представляет проблемы, так как на его заводах прекрасно знают, где сейчас находится их хозяин, но это прямо противоречило их планам. Затем они представили царю проект англичан, с их танком, развернув листы бумаги с красочно нарисованной боевой машиной со всех ракурсов. Причём при этом они сразу стали давить на тот аспект, что английская машина имеет гораздо более мощное вооружение, чем машины Разумовского. Учитывая тот факт, что пока ещё ни кто в мире не имел представления о танках, а также о сфере их применения, как и о тактике и стратегии этого, то неудивительно, что английский проект сразу понравился Николаю. Единственное, что немного смазало английское предложение, это сроки. Англичане обещали предоставить первый образец примерно в конце осени, начале зимы, в то время, как машины Разумовского уже были мало того, что готовы, но и выпущены пробной партией. Но и тут членам приёмной комиссии удалось отговорится, при этом они упирали на три обстоятельства. Во-первых, сам Разумовский уехал из империи и необходимо время, что бы вначале его найти, а затем с ним договорится, а во-вторых, они упирали на то, что у Разумовского достаточно небольшие заводы и производить в больших количествах новую технику он не сможет, а в третьих, заводы Разумовского не производили пожалуй самую главную часть его машин, а именно двигатель, и стоит только ему потерять доступ к поставщику моторов, как всё его производство тут же встанет. В отличии от него, англичане производили весь спектр необходимого для производства боевых машин, в том числе и вооружение, которое заводы Разумовского тоже не делали. Ну и напоследок указали на производственные мощности союзников, которые в короткие сроки смогут наладить выпуск большого количества новой техники.

Говоря откровенно, в этом члены комиссии ГАУ были правы, отец нашего героя не имел возможности выпускать танки и самоходки в большом количестве, так как его производственные мощности этого не позволяли. Также справедливы были замечания и по двигателям с вооружением, они вообще не выпускались у Разумовского и в этом он был полностью зависим от поставщиков, а без них все его танки и самоходки сразу превращались лишь в неподвижные броневые коробки.

— Таким образом государь, в итоге англичане хоть и начнут нам поставки этой техники несколько позже, чем это смог бы сделать господин Разумовский, зато они почти сразу обгонят его в количестве. А кроме того, как вы сами могли убедится, их бронеходы гораздо мощней бронеходов господина Разумовского, имея более чем в двое превосходство в своей огневой мощи. Да и честно говоря, не думаю, что бронеходы Разумовского будут надёжней английских, всё же в технике англичане нас превосходят.

Все эти доводы быстро убедили Николая, что для российской армии лучше заказать новую технику у союзников, чем налаживать её производство у себя.

— Значит первый рабочий образец англичане обещали предоставить в конце осени или начале зимы?

— Так точно государь.

— Хорошо, полгода, это не такой большой срок, можно и подождать, а раз союзники предлагают более мощные, надёжные и в большим количестве новую боевую технику, то тогда действительно лучше купить её у них. Так тому и быть.

От царя члены приёмной комиссии выходили очень довольными. Мало того, что они избежали его гнева, так ещё и смогли всё же не принимать на вооружение машины Разумовского. Мало того, что им влетело за них от царя, так ещё и в обществе им выразили не то что неодобрение, а скажем так непонимание. Впрочем, некоторые боевые офицеры, преимущественно в невысоких чинах, открыто при встрече выражали им своё неудовольствие этим, хотя до прямых оскорблений дело всё же не доходило. Остались довольны и англичане, они с одной стороны считай в самом зародыше, задавили конкурента, который мог быть для них в ближайшем будущем очень опасен, а с другой стороны они уже получили себе заказчика на новую технику. В идеале конечно было хорошо сначала вооружить новой техникой свою армию и лишь потом поставлять её союзникам, но если это вынудит русских развивать производство своих броневых машин, то придётся поторопиться с продажами.

Разумеется, что все эти интриги с тайнами Мадридского двора прошли мимо нашего героя, который даже если бы и узнал все подробности этих действий, то не сильно бы и расстроился, поскольку изначально не верил в возможность массового производства боевой техники в Российской Империи. Но полностью без последствий его деятельность не осталась, и хотя пока ещё ни кто полностью не оценил потенциал бронетанковых войск и именно такие образцы. Как у нашего героя, но успешное применение им своей бронетехники подтолкнуло и противника к скорейшей разработке своей тяжёлой бронетехники.

Глава 8

Глава 8

Наивный чукотский вьюношь, и как можно было думать, что простой штабс-капитан сможет изменить историю. Бабочка Брэдбери, раздавили обычную бабочку, и через пару миллионов лет история изменилась, сто тысяч раз ХА! Даже умудрившись построить танки и самоходки, я всё равно практически ни как не повлиял на общий ход истории. Возможно лишь несколько уменьшил те территории, которые русская армия потеряла в 1915 году в ходе войны, вот только особо на общее развитие событий на войне это не повлияло. Даже после серии сенсационных статей в газетах про успех моего бронеотряда ни чего не изменилось. Всё это ещё больше склоняло меня на сторону большевиков, а царь, если бог хочет наказать человека, то он лишает его разума. Как можно спасти того, кто мало того, что не хочет спасаться сам, так ещё и усиленно роет себе могилу ударными темпами. Короче говоря, я просто плюнул на Николая, конечно немного жаль его семью, ведь она как раз ни в чём не была виновата, но царь сам выбрал им их судьбу. Если мне представится возможность спасти хотя бы его дочерей, то сделаю, а если нет, то на нет и суда нет. А так всё катилось по уже проложенной колее, снарядный и патронный голод 1915 года и общее отступление русских армий, так что не только отдали всё завоёванное в 1914 году, но и своё отдали, а в частности большую часть Польши. Только наш Юго-Восточный фронт смог удержать совсем небольшую часть польской территории и то исключительно благодаря наличию моего бронеотряда. А я сам не геройствовал, и начальство проектами и предложениями не сношал, что толку, а терпеливо стал ждать революции. В общем и на жизнь тоже не жаловался, в окопах сидеть не надо, нас держали, как пожарную команду, ликвидируя с нашей помощью вражеские прорывы, так что жили мы в нормальных казармах, правда на выездах приходилось спать, где придётся, но это было не так часто. Да и потери у нас были очень маленькие, в основном не боевые, а технику вообще не теряли, она правда часто ломалась, но её всегда ремонтировали и тут нам очень помогал завод отца, поставляя нам необходимые для ремонта запчасти. Хотя я сам этого не касался, но когда находишься при штабе, то слухи всё равно до тебя доходят, так я и узнал про предложение нагличан. Ню-ню, они поставят нам свои гробы, да и пусть, главное, что бы они как можно позже перешли на мою, классическую, компоновку танков, пусть они вначале шишки себе набьют. Короче поживём — увидим, а пока я спокойно служил при штабе армии и в ус не дул, и в прямом и в переносном смысле, а то тут офицер без усов, это моветон. Так и шла моя служба, каждую неделю я получал письма от родителей, по крайней мере хоть тут всё было хорошо. За время моих двух поездок в Нижний Новгород, сначала в отпуск по излечению, а затем в командировку, я очень сильно к ним привязался и не хотел, что бы они пострадали во время Революции и последующей ей Гражданской войны. Незаметно прошло лето и наступила осень, я за это время сошелся с несколькими офицерами штаба. Ведь не все царские офицеры сволочи, и не все штабные уроды, паршивые овцы есть везде, а так за время моей службы я достаточно хорошо узнал многих офицеров и постепенно сложился небольшой круг хоть и не друзей, но по крайней мере хороших приятелей. В конце сентября, во время затишья, я решил устроить посиделки с этими офицерами, тут и досуг скоротать и кроме того, со штабными всегда полезно дружить. Послав денщика купить на базаре несколько килограмм хорошей свинины, я затем порезав её на куски, лично замариновал мясо в простейшем уксусном маринаде, добавив только лук и чеснок с солью и перцем. Затем велел поставить таз с мясом в погреб, где он и простоял, маринуясь, сутки. Ещё раньше в мастерских я заказал себе раскладную шашлычницу и шампура к ней, вот на ней я стал вечером священнодействовать. Мы стояли радом со штабом, так начальству было спокойней, вот в яблочном саду мы и расположились небольшой компанией, всего вместе с моими офицерами, нас набралось полтора десятка. Я сначала разжег огонь в шашлычнице и подождал, пока дрова не прогорели и там не остались угли, пылавшие жаром, а затем стал класть на шашлычницу шампура с мясом. Это я не доверил ни кому, хотя пара человек заикнулись было, что мне, как дворянину и офицеру это невместно, когда рядом есть денщик. Хотел я их послать на хутор, бабочек ловить, но всё же сдержался, вон по слухам, Сталину не в падлу было лично шашлык делать, но отговорился, что такое я никому не доверю. Солдаты в это время вытащили из дома и поставили тут стол и стулья, а также стали ставить на стол тарелки, стаканы, класть вилки с ножами и выносить закуски. В качестве последней были помидоры и огурцы, а также лук с чесноком. Пока мясо жарилось на углях, завязался разговор, всё же мы пришли не тупо жрать мясо, а приятно посидеть в хорошей компании, с вином и шашлыком, а разговоры были обо всём.

— Господин капитан, — Обратился ко мне штабс-капитан Родионов, как раз штабной офицер. — Я слышал, англичане всё же привезли к нам на испытание свой бронеход, и ГАУ приняло его на вооружение нашей армии. Наверно вам сейчас обидно, что они не приняли на вооружение ваши машины?

— Знаете, вы удивитесь, но нет, может сразу, когда эти крысы отказали моему отцу, когда он не захотел платить им взятку, мне бы и было обидно, а сейчас нет.

— А как вы думаете, чьи машины лучше, ваши или английские?

Вот тут, я чуть не прокололся, но вовремя прикусил язык, официально я ведь не мог знать, что именно привезли англичане, конечно наиболее вероятно, что своих уродцев, как и в той истории, но могли и под влиянием моих машин сделать похожие.

— Как я могу думать, если понятия не имею, что именно привезли англичане.

— По тем сведеньям, что я получил, на их машинах стоят по два орудия и целых шесть пулемётов, настоящие сухопутные корабли.

— Это какие тогда должны быть громады и какая у них форма?

— Говорят ромбовидная.

— Как ромбовидная, они что, ещё и таранить что либо хотят?

— Да нет, это если с боку смотреть ромб получается, снизу вперёд, а гусеницы по всему корпусу идут.

— А как там вооружение стоит? — Это уже спросил поручик Говоров, мой командир роты самоходок.

— В боках по спонсону, в котором стоят орудие и пулемёт, еще два пулемёта спереди, в лобовой проекции и по пулемётной башне наверху, спереди и сзади.

— Господа, — Обратился я ко всем присутствовавшим. — Знаете, большой шкаф громче падает, для всего этого нужны большие размеры, а значит и попасть в такую машину гораздо легче. В мои попасть трудней будет, но всё же однозначно сказать, чья машина будет лучшей, я не могу, всё же я их не видел лично. А ещё без испытаний определить это нельзя, но время всё покажет, хотя по моему личному мнению такая конструкция, это тупиковый путь.

— Почему? — Тут спросили практически все офицеры.

— Залог тактики использования бронетехники, это скорость, манёвр и огневая мощь. К тому же не думайте, что с появлением на поле боя бронированных боевых машин не начнут разрабатывать и средства их поражения. Те же 57 миллиметровые орудия с бронебойным снарядом отлично могут их поражать, делаем новый, низкий лафет для орудия и удлиняем ему ствол и вуаля, вот вам орудие для борьбы с бронетехникой противника. А теперь скажите, в какую цель легче попасть, маленькую и подвижную, или большую и медленную?

Мои слова заставили всех присутствовавших крепко задуматься.

— Но ведь и ваши машины не сказать, что такие маленькие, да и скорость их передвижения тоже желает оставлять лучшего.

— Так ещё не вечер, не забывайте господа, что сейчас происходит только начало появления новых боевых машин. С каждым годом техника будет совершенствоваться, появятся новые, более мощные моторы и техника прибавит в скорости. А что по размерам, так они у моей техники не такие и большие, как я понял из описания, английские машины должны быть примерно раза в два больше моих, значит и попасть в них будет гораздо проще.

Доказательство моих слов произошло несколько позже, весной следующего, 1916 года, тогда же разразился и большой скандал по этому поводу, когда вдруг выяснилось, что мои танки и самоходки значительно превосходят технику, как наших союзников, так и противников. Но это произойдёт позже, а пока мы ещё немного поговорив о бронетехники, переключились на другие темы и в частности на войну. Когда разговор зашёл о союзниках и причинах войны, я закинул удочку, всё же надо было потихоньку готовиться к революции.

— Знаете господа, а по моему мнению эта война абсолютно не нужна России, её развязали англосаксы в угоду своим интересам и именно они и получат все выгоды, а мы одни потери.

— Господин капитан, как вы можете так говорить⁉

— Видите ли господа, правда, в отличие от лжи, редко бывает сладкой. Тут нам озвучивали причину начала войны, вот только истиной, является то, что англосаксы получили большой удар по своему кошельку и в перспективе могут получить ещё больший, а для них самое страшное преступление, это угроза их доходам, всё остальное, в том числе и убийство, не такое значимое.

— Это как?

— До очень просто, немцы. как вы знаете, народ обстоятельный и добросовестный, и промышленность у них хорошая, вот они и стали теснить англичан на рынках. Их товар более качественный и дешевый, вот и стали больше покупать немецкие товары, чем английские, а для англосаксов это уже повод к войне. Кроме того Германия тоже хочет колоний, вот и позволила достаточно легко втянуть себя в эту войну, а нас французскими кредитами повязали, да ещё как того осла, морковкой на привязи поманили, пообещали проливы. Самое интересное, что союзникам наша победа совершенно не нужна, тогда ведь придётся платить, а им это не нужно. Я бы честно говоря с большим удовольствием воевал вместе с немцами против союзников, по крайней мере они более честные.

После таких моих слов разгорелась жаркая дискуссия, но были и те. Кто в принципе согласился с моими словами.

— А знаете господа, больше всего в этой войне мне жалко наших, российских немцев.

— Это ещё почему?

— А для них это получается чуть ли не гражданская война, да чего далеко ходить, вот сами спросите у поручика Райтера.

Среди нас был молодой поручик, Виктор Райтер, он служил как раз в моём отряде, его предки переехали в Россию ещё во времена Петра первого и с тех пор честно служили своей новой родине. И у меня тоже не было ни каких нареканий к его службе.

— Скажите поручик, — Обратился я к нему. — у вас есть родня в Германии?

— Есть господин капитан, мы не теряли связи с родственниками, да и порой кто-то туда уезжал.

— И как вам эта война?

— Хотелось бы, что бы она поскорей закончилась.

— Боитесь её?

— Не сколько саму войну, а то, что могу встретится на поле боя с роднёй. Я даже рад, что воюю не на Западном фронте, против немцев, а здесь, на Юго-Западном против австрийцев, так гораздо меньше шансов встретить свою родню.

— Вот видите господа, этнический немец, господин поручик честно воюет за свою новую родину, как и его предки до этого воевали за Россию. А ведь таких у нас немало, и они все честно воюют, а другие честно работают, и сейчас им приходится нелегко, так как зачастую им достаётся только за то, что они немцы. А проливы, даже если мы и не выйдем из войны до его конца, нам всё равно не достанутся, союзничнички в таком случае что либо придумают, только что бы не отдавать их нам. Им сильная Россия не нужна, тогда им будет нас трудно грабить.

— Господин капитан, как вы можете так говорить про союзников⁈

— Знаете господа, с такими союзниками нам ни каких врагов не надо. Вспомните,что было, когда была война с Японией, что нам тогда ответили французы? Дескать, это происходит не в Европе, а потому ни чем помочь не можем. Так должны действовать союзники? А у англичан есть хорошая поговорка — мы всегда сражаемся до последнего солдата наших союзников. Они просто, как в той басне, нашли мартышку, что таскает им каштаны из огня. Вспомните, что они говорили нам уже в этой войне, когда нам понадобилась их помощь — не представляется возможным. И помяните моё слово, ни чем хорошим для нас эта война не кончится, а потому лучше всего для нас было бы выйти из неё как можно скорее, а союзнички пусть сами воюют за свои интересы. Вот увидите, если в 1905 году нас пронесло, то теперь эта война точно приведёт к революции, причём организует её сама буржуазия и высшая аристократия себе на погибель.

— Почему?

— Вспомните, чем это кончилось во Франции, у нас будет ещё более кровавей, и опиратся во всех революциях они будут на народ, только если джина выпустить из бутылки, то потом назад его уже не загонишь. Они посеют ветер, а пожнут бурю.

Короче дискуссия на эту тему затянулась надолго. Я четыре раза ставил шампура на шашлычницу, а разошлись мы уже за полночь, но посидели хорошо. Также мы выговорились, я так и не смог убедить всех в своей правоте, но по этому поводу ни сколько не расстроился. Главное, что мои офицеры в большинстве были со мной согласны, лишь поручик Трегубов не согласился, но и бог с ним. А что наш разговор могут пересказать жандармам, то я по этому поводу не волновался, я ведь не призывал к свержению власти, а остальное, так это моё мнение.

Старший унтер офицер Рюмин весь вечер провёл в саду, где компания офицеров устроила себе посиделки. Хоть он и не мозолил им глаза, но с большим интересом для себя слышал весь из разговор. Будучи с 1909 года членом партии большевиков, он с большой радостью слушал своего командира, капитана Разумовского. Его откровенно радовало, что кадровый царский офицер так относится к этой войне и по его мнению она окончится революцией. Также его радовало то обстоятельство, что капитан Разумовский поддержит её, когда она произойдёт. Грамотный офицер, по сути создатель новейшей бронетехники будет очень нужен новой власти и если он её поддержит, то это будет очень хорошо. Да и так командир пользовался заслуженным доверием своих солдат, был хоть и строгим, но справедливым и наказывал всегда только за дела, не приемля в своём подразделении рукоприкладства. Надо будет потом осторожно поговорить с ним, если удастся его сагитировать, то это будет большой удачей. Случай представился через полтора месяца, и хотя разговор окончился в итоге ничем, но Рюмин был рад и этому. Разумовский ему ответил, что останется верен своей присяге и до тех пор, пока царь сам не отречётся от власти, он будет ему верен, а после отречения, он будет служить стране и народу. Это значит, что если царь отречётся от власти, то господин капитан станет служить народу, а не аристократии, хотя и сам является потомственным дворянином и сыном небедного заводчика.

А в столице тем временем происходило следующее — что бы не допустить начало производства Россией собственной бронетехники, английское руководство было вынуждено пообещать ей поставки собственной. После того, как были построены первые образцы танков, названные так из соображения конспирации, один из образцов вместе с экипажем был отправлен в Россию, и благополучно прибыв в Архангельск, отправлен по железной дороге в Санкт-Петербург. Так он был представлен приёмной комиссии ГАУ, причём англичане не стали подкупать комиссию, так как во-первых, других конкурентов попросту не было, а во-вторых, члены комиссии ранее попав в щекотливую ситуацию, теперь просто не имели другого выхода, как принять английскую машину, даже если у неё будет куча недостатков. После той выволочки, что устроил им царь, им теперь было просто необходимо принять на вооружение хоть что-то. Разумовский с ними на контакт не пойдёт, да его ещё и найти надо, так как он уехал из России, а потому другой альтернативе англичанам у них попросту не оказалось. Хотя надо отдать должное, английский бронеход произвёл впечатление. Гораздо больший, чем машины Разумовского, он и вооружён был гораздо серьёзней их, две пушки и шесть пулемётов против одной пушки и одного пулемёта. Плохо было только то, что они сами с этого ни чего не поимеют. Вот если бы англичане представили свой бронеход одновременно с Разумовским, вот тогда они точно заплатили бы им, а сейчас они прекрасно знают про скандал и их выволочку царём, а потому и платить не собираются. Но по крайней мере они хотя бы могут теперь спокойно оправдаться перед царём, а потому и английская машина была без нареканий принята на вооружение российской императорской армии. Отчёт сразу был отправлен царю и тот не замедлил лично явится на полигон, что бы самолично лицезреть боевую машину. Английский танк и на Николая произвёл впечатление, всё же большой, с пушками и пулемётами, для тех, кто видел максимум допотопный броневик, Марк I производил впечатление. Контракт на поставку российской армии таких машин был подписан в течении недели и довольные англичане уехали, правда танк с экипажем остался, его тоже купили и он должен был стать учебным, для обучения будущих экипажей, а английский экипаж инструкторами для русских курсантов. Весной, после того, как Архангельск смог принимать суда, прибыла первая партия английских танков из 20 машин. Скрепя сердце английское правительство отправило их Николаю, кроме России, их получат только английские войска, даже Франции они пока не намерены были их продавать, позже, когда насытят новыми боевыми машинами свою армию, они станут продавать их французам, но не сейчас. Все 20, полученных от англичан с уже подготовленными экипажами машин, были отправлены на немецкий фронт и вот там через месяц и случился конфуз.

Использование мной танков весной 1915 года подтолкнуло к ускорению их создания не только англичан, но и немцев. Наглядно увидев эффект от их применения немецкое командование одновременно начало два проекта, первый, это создание эффективных средств для борьбы с новым видом боевой техники, а второй, это создание собственных танков и вскоре они были созданы.

В реальной истории первый немецкий танк был построен к октябрю 1917 года, и их было выпущено очень мало в отличие от союзников, в общей сложности не более 55 танков и около 60 различных бронеавтомобилей. Так англичане за всё время войны построили 2905 танков, а французы, хотя и начали их строить позже, но опередили англичан, построив 3997 боевых машин. Кстати именно французы первыми построили танк классического вида, который и стал позже основным, это был лёгкий танк Рено ФТ, который и стал основной боевой машиной французской армии, став прародителем всех современных танков.

А первый встречный танковый бой состоялся 24 апреля 1918 года около Виллер-Бретоннё, когда три немецких танка А7 V неожиданно встретились с тремя английскими Марк IV, причём два из них были пулемётными. Пулемётные танки вскоре отошли, а оставшийся пушечный, активно маневрируя, продолжил вести бой и достаточно успешно. Он несколько раз поразил один немецкий танк и вынудил немцев отступить. Что интересно, два других немецких танка в бою участия практически не приняли. Хотя обе стороны в этом бою не потеряли ни одной машины, но формально бой выиграли англичане, так как заставили превосходящего их противника отступить. Здесь в полной мере сказались, как слаженность действий экипажей, так и уже имевшийся у англичан опыт использования танков.

Тот факт, что Россия смогла сама построить танки, причём пусть и маленькой, но серией, заставил немецкое командование отдать приказ в кратчайшие сроки разработать собственные машины и приказ выполнили. К весне 1916 года немцы построили первые 40 танков, причём их разведка смогла добыть им некоторые документы в Англии, а потому они и имели представления, какие танки будут строить англичане. Немцев тоже впечатлило вооружение английских танков, более чем в два раза более мощное, чем на русских машинах и они взяли себе за образец именно английские машины. А французов, как и в реальной истории более привлекли мои машины. В итоге 17 мая в Белоруссии произошёл первый в истории этого мира танковый бой, в котором сошлись немецкие и английские машины. По иронии судьбы, их количество оказалось одинаковым с обоих сторон. Русское командование решило не дробить полученные танки и использовать их единым отрядом. Немцы решили точно также и в итоге днём 17 мая, у безызвестной небольшой белорусской деревушки в первом встречном танковом бою сошлись два бронеотряда. Немецкие танки были очень похожи на английские, только вооружение они расположили немного по-другому. На немецких танках отсутствовали пулемётные башни на верху танка, но не смотря на это у них оказалось на два пулемёта больше. Немцы также расположили два пулемёта в лобовой части своей машины, а вот дальше пошли изменения. Вместо спонсонов, где у англичан кроме орудия, размещалось также и по пулемёту, немцы оставили в спонсоне только пушку, а пулемёты расположили в боковой стене, спереди и сзади, а также два пулемёта и в кормовой плите корпуса. Таким образом со всех сторон танка было по два пулемёта, а орудия держали практически круговой обстрел вокруг боевой машины. Даже калибр орудий оказался одинаковый, 57 миллиметров, только пулемёты были разными, у английских танков поставленных в Россию, по настоянию русского командования, стояли пулемёты Максима под русский калибр, в отличие от оригинала, сами англичане использовали пулемёты 8 миллиметров Гочкис или 7,7 миллиметра Виккерс, но русскому командованию не захотелось зависеть от английских патронов.

И вот два этих отряда достаточно неожиданно столкнулись в встречном бою, в принципе калибр орудий вполне позволял пробить броню соперника, особенно если стрелять бронебойными снарядами, рассчитанными на пробитие брони кораблей, только ни кто в командовании обеих сторон даже и не помышлял о встречных танковых боях, а потому и бронебойных снарядов не оказалось у обеих сторон, исключительно осколочные и шрапнель. Танки намеривались применять против пехоты противника, а по ней бронебойными снарядами не постреляешь. В итоге стрельба велась шрапнельными и осколочными снарядами, которые причиняли бронированным машинам минимальные повреждения. Бой шел больше часа, оба отряда маневрировали на своей стороне, не предпринимая попыток сблизится в плотную, нанеся друг другу незначительные повреждения и наконец разойдясь, они окончили бой в ничью. Всё бы было ничего, но через четыре дня состоялся новый встречный танковый бой, только уже не на Северо-Западном фронте, а на Юго-Восточном. Второй бронеотряд немцы отправили в Австрию, на помощь своим союзникам, и вот с ним и встретился мой отряд.

В отличие от других, я всегда учитывал возможность встречи бронетехники противника, хотя это и было очень маловероятно по причине практически очень маленького её количества. Вот именно на этот маловероятный случай я и держал в комплекте боезапаса по десятку бронебойных болванок. Учитывая, что калибр орудия был небольшим, то и боекомплект к нему был достаточно большим, а потому десяток бронебойных болванок особо погоды не делал, заменяя собой обычные шрапнельные и фугасные снаряды. Вот потому, когда нас бросили отражать австрийскую атаку, я заранее знал, что нам предстоит встретится с равным противником. Австрийцы, при поддержке 20 немецких танков, пошли в атаку на наши позиции и им удалось достаточно легко их прорвать, сказался эффект неожиданности. Когда после артобстрела, на позиции нашей пехоты двинулись громады немецких танков, при этом ведя огнь из орудий и пулемётов, то наша пехота не выдержала и в панике ломанулась в тыл. Мгновенно осознав опасность положения, генерал Иванов приказал немедленно бросить на встречу противнику мой отряд, а в качестве усиления придать нам казачий эскадрон. С командиром эскадрона я сразу договорился, что его казачки держатся позади нас и не мешают нам воевать, ещё не хватало, что бы они мельтешили между мной и противником, мешая вести бой. Командир казаков остался этим очень доволен, так как вовсе не желал атаковать металлические громады. Вот они и двигались позади нас, только выслав вперёд дозор, который вскоре и встретил драпавших в панике пехотинцев. А вскоре мы встретились и с немецкими танками, местность оказалось открытой, так что мы ещё издали увидели друг — друга. Приказав бронеавтомобилям держатся позади, а то толку от них сейчас не будет ни какого, против танков их пулемёты не плясали, я двинул вперёд танки и самоходки, причём самоходки в первом ряду. Всё же они ниже танков и их лобовая броня была чуть толще, а потому они лучше могли противостоять вражескому огню. Самоходки были минимум раза в полтора меньше немецких танков, а по высоте более чем в два раза, так что попасть в них было достаточно сложно. Рядом с ними встали вздыматься фонтаны разрывов вражеских снарядов, но достаточно малый калибр не давал опасных осколков, которые смогли бы пробить их броню, даже боковую, которая была более тонкая. Зато мои наводчики, которые уже получили в прошедших боях достаточный опыт, промахивались мало, а использованные экипажами бронебойные снаряды достаточно легко пробивали броню немецких танков. Вскоре на поле заполыхали первые костры горящей техники, два передовых немецких танка встали и стали медленно разгораться, а из всех щелей вверх, к небу, тянулись чёрные и жирные струи дыма. Бой прошел достаточно быстро, не более получаса, но его итогом стали 13 оставшихся на поле немецких танков, причём четверо из них оказались вполне ремонтно-пригодны и через несколько дней, подшаманив, их утащили в наш тыл. Со своей стороны я не потерял ни одной машины, лишь у двух из них разбили гусеницы, да ещё одной самоходке повредили пулемёт, попав осколочным снарядом в пулемётную башню. В течение недели все машины вернули в строй, а вот позже и разразился грандиозный скандал. Пронырливые журналисты разумеется узнали об обоих боях, и всё бы ничего, но вот их результаты…

Оказалось, что при равном количестве боевых машин с обеих сторон, при бое немецких и английских танков результат оказался ничейным, причём ни кто не потерял свою технику, а вот при бое с моими машинами, немецкие танки были разбиты наголову. Тот факт, что я использовал в бою бронебойные снаряды журналисты опустили, и для всех получалось, что русские танки, в отличии от английских, могут эффективно бороться с бронетехникой противника. Когда эта новость дошла до царя. То Николай снова пришёл в ярость, получалось, что приёмная комиссия ГАУ его обманула, подсунув худшую технику. Лишь с огромным трудом и то, после досконального изучения обоих боёв, им удалось немного успокоить царя, приведя решающим аргументом то, что в отличии от нас, англичане могут быстро наладить массовый выпуск бронетехники. Мне за этот бой отломился очередной Георгий, вот только зная, чем всё в итоге закончится, я остался к этому награждению равнодушен.

Глава 9

Глава 9

А на следующий день, после моего сражения с немецкими танками началось общее наступление русских армий. В марте, а точнее 17 числа вместо генерала Иванова, должность командующего Юго-Западным фронтом занял генерал Брусилов, который перед этим отлично показал себя, как во время наступления 1914 года, так и во время отступления 1915-го. Лично для меня и моего отряда эта смена командующих прошла совершенно безболезненно. Так вот, на следующий день. После моего сражения с немцами начался знаменитый Брусиловский прорыв, о котором, я к своему большому стыду совершенно ничего не знал. Всё, что мне было известно, так это то, что был такой царский генерал, талантливый, и он устроил своим противникам козью морду, которую и назвали прорывом в его честь, но вот когда именно и где, я не знал.

В действительности русское командование готовило большое наступление на лето 1916 года. Основной удар должен был нанести Западный фронт под командованием генерала Эверта, а Юго-Западный и Северный фронты должны были нанести вспомогательные удары. К этому времени русская армия имела численное превосходство над противником, причём на Западном фронте оно было двукратным, но поражение итальянцев от австрийцев в районе Трентино спутало все планы. Итальянская армия оказалась на гране полного разгрома и русское командование было вынуждено раньше времени начать операцию, при этом Юго-Западный фронт начинал на неделю раньше. Хотя полностью эта операция поставленных целей не достигла, но в общем итоге можно считать её вполне успешной. В её ходе русские войска отбросили противника на 80 — 120 километров, заняли почти всю Волынь и Буковину и часть Галиции. При этом австро-венгерская и немецкие армии в общей сложности потеряли в этом сражении около 1,5 миллионов человек убитыми, ранеными и попавшими в плен, кроме того было захвачено большое количество артиллерии и оружия. Потери русской армии были примерно в два раза меньше, но она потеряла гвардию в ожесточённых боях в Припятских болотах. Итогом этой операции стало спасение итальянской армии от полного разгрома, а также облегчило союзникам битву при Сомме. Также после неё произошёл переход стратегической инициативы от стран Центральных держав, к Антанте, а кроме того, глядя на этот успех, к Антанте присоединилась и Румыния.

Мы довольно успешно стали продвигаться вперёд, при этом мой отряд вносил свою, очень существенную лепту в это дело. Нас активно использовали для прорыва обороны противника. После артобстела вражеских укреплений, мы, еще до его окончания, начинали выдвигаться вперёд, и когда обстрел заканчивался, то мы уже оказывались в непосредственной близости от вражеских укреплений. Первыми двигались самоходки, их покатые морды очень хорошо держали обстрел немногочисленных уцелевших вражеских орудий, а следом за ними двигались танки. Своими корпусами, достаточно тяжёлые машины с лёгкостью проламывали следовавшей за ними пехоте дорогу в проволочных заграждениях, а кроме того пехота пряталась за их корпусами от огня противника. Бронеавтомобили держали в резерве, и когда тяжёлая техника проламывала в буквальном смысле этого слова вражескую оборону, бронеавтомобили уходили вперёд, они, двигаясь по дорогам, создавали хаос и панику в тылах противника. Врываясь в населённые пункты, они огнём своих пулемётов подавляли вражеское сопротивление, уничтожали склады и попавшуюся им по пути технику и орудия, после чего снова исчезали. Таким образом они полностью дезорганизовывали вражескую оборону. Вместе с ними было и два эскадрона казаков, и тут возникали некоторые проблемы. По сути я создал КМГ, конно-механизированную группу, и тут были, как плюсы, так и минусы. Бронеавтомобили могли двигатся быстрей и долше казаков, но при этом зависили от топлива и дорог, а казаки, хоть и были медлительней, зато мало зависели от дорог, да и с прокормом их коней летом не было ни каких проблем. Топливо мы добывали у противника, благо, что и он уже вовсю использовал технику, в основном грузовики, собственно говоря, бронетехника у австрийцев и немцев была довольно редким зверем. Меня это кстати сильно удивляло, ладно Россия, у нас с производством пока можно сказать одна большая беда, но вот немцы имели достаточно сильную и развитую промышленность, а потому мне было непонятно, почему они так мало строят хотя бы бронеавтомобилей. Ладно танки, они только появились, но вот машины производят уже минимум десяток лет, и делать бронеавтомобили начали ещё перед войной. Так почему сейчас не наладить их массовый выпуск, особенно учитывая, что производственная база и у немцев и у австрийцев хорошая. Впрочем нам же лучше, хотя думаю сейчас тевтоны начнут массово строить бронетехнику, хотя это им уже не поможет, страны Антанты берут верх и вдвойне обидно, что по моему мнению основной причиной нашего поражения стало откровенное предательство нашей высшей аристократии. Ведь по сути оставалось продержаться всего год, после чего немцы с австрийцами сдались бы по любому, но февральский заговор генералитета и аристократии поставил на этом точку. Выпустив джина из бутылки, они не смогли совладать с последствиями своих действий и итог был ясен, они сами срубили сук, на котором сидели. Правда до этого еще почти полгода. но вот только я всё равно не смогу этому помешать, а кроме того, ещё неизвестно, может это сделает только хуже. Пока же я возглавив отряд бронеавтомобилей, лично носился по вражеским тылам громя склады и обозы, а также по возможности и штабы. Только износ бронеавтомобилей заставил меня всё же вернутся назад, ну как вернуться, просто дождаться своих, которые достаточно успешно наступали, после чего заняться вплотную ремонтом своей техники. Кроме бронеавтомобилей, ремонта требовали и гусеничные машины, так что почти на две недели мы выбыли из боёв, пока не вернули всю технику снова в строй. После чего снова окунулись в самую гущу сражения. Брусилов по достоинству оценил наши успехи и на нас снова пролился дождь наград, если моих солдат и офицеров наградили Георгиями, то мне обломился орден Святого Владимира, правда 4-ой степени, для более высокой я чином не вышел, зато с мечами и бантом.

Первой степенью ордена Святого Владимира награждали от генерал-лейтенанта и выше, второй, генерал-майоров, третьей, подполковника и полковника, а четвёртой, что ниже.

Слюшай, абыдно, да! Шучу, хотя и было немного обидно, но через год — полтора этот орден уже не будет иметь своего значения, хотя конечно для коллекции в будущем сойдёт. Вот так мы и воевали до самой осени, пока наше наступление не выдохлось окончательно. Для моего отряда оно стоило потери трёх самоходок, двух танков и пяти бронеавтомобилей, причём окончательной потери, без возможности восстановления, а также гибели семнадцати моих подчиненных, при этом трёх унтер-офицеров и одного прапорщика, совсем молодого парня, только пришедшего в мой отряд. Больше всего мне было жалко своих людей, хотя в сложившихся условиях пополнения можно было не ждать, если только бронеавтомобили, с ними было намного проще, хотя единообразия наверное уже не будет. Отец летом всё же продал всё своё имущество в России, дожал я его, в том числе и Брусиловским прорывом. Хотя подробностей я отцу не сообщал, так как сам их не знал, просто сообщил, что будет очень значимая операция окончившаяся успехом под командованием генерала Брусилова. Вот когда она началась, отец окончательно поверил в мои предсказания и продал всё, даже наш дом. Его он правда хотел оставить мне, но я от него отказался. Впереди революция и гражданская война, так что дом мне в любом случае не достанется, а потому пусть лучше отец его продаст, ему лишние деньги не помешают.

Наш отряд пополнили, но до прежнего состава его уже было не довести. На предприятиях отца бронетехнику больше не производили, да и не думаю, что толстосумы снова соберут деньги на танки и бронеавтомобили. Нам прислали четыре бронеавтомобиля, причём все они оказались разными, да еще три трофейных, захваченных нашими войсками в ходе наступления. Правда в армию прибыли два десятка английских танков, я даже не только смог лично их увидеть, но даже и изучить изнутри. Они действительно были почти в два раза больше моих, а в их боекомплекты вошли и бронебойные снаряды, но мне английские танки не выделили. Скорее всего это была такая своеобразная месть со стороны ГАУ, типа воюй на собственных танках и не важно, что их больше не строят, дескать не наши проблемы. Если мне и хотели досадить таким образом, то глубоко ошиблись, мне на это было фиолетово. Зато после завершения этой операции меня поразило словами из старой советской кинокомедии, её ещё Караченцев пел. Правда это было перед самой песней, хотя и песня мне очень нравилась, короче — пришла любовь! Месяц назад в штаб перевели подполковника Терентьева, а чуть позже к нему приехала семья, жена и дочь, Ольга Николаевна. Когда я её увидел, то понял, что не смогу дальше жить без неё, вот и начал осаду по всем правилам. К слову сказать, и сам объект осады особо не артачился, так для виду, а что, я не урод, благо, что реципиент попался хороший, вполне себе, не Ален Делон, но и не Квазимодо, вполне симпатичный, а тут ещё и наградами не обделённый. Короче она на меня тоже запала и начался конфетно-букетный период с прогулкой хоть и не под луной, хотя и это под конец было, когда день сократился, но часов до десяти вечера. Погода стояла сухая и тёплая, так что под звук сверчков или кто там был, мы и гуляли, наслаждаясь хорошей погодой. После того, как мы выдохлись, на фронте наступило затишье, у нас сил наступать не осталось, а противнику пока было не до контратак. Австрийцы сейчас зализывали раны, так что фронт стабилизировался, правда, как долго это продлиться я не знал, так что и ловил момент. Подполковник Терентьев узнав о наших отношениях, препятствовать им не стал. В его понимании я был хорошим зятем, на слуху у начальства, причём не как какой бузотёр или дебошир, а как перспективный офицер, причём награждённый орденами, а кроме того и не голь перекатная, а наследник достаточно богатого заводчика. То, что мой отец продал всё имущество, ни кто не знал, мы с ним об этом не распространялись. Короче в начале декабря всё это закончилось венчанием, разрешение на женитьбу я с лёгкостью получил у начальства, вот и не стал тянуть с этим. Снял поблизости квартиру и поселил там молодую жену и разумеется сам ночевал там каждую ночь. А между тем история продолжала свой неумолимый бег. В принципе сейчас, когда баланс сил стал склонятся на сторону Антанты, достаточно было просто удерживать оборону, но заговор высшей аристократии и генералитета вынудил Николая Второго отречься от трона. После этого начался распад империи, а я старался сохранить свой отряд. Авторитет и власть офицеров значительно пошатнулись, но у меня всё оставалось как и прежде, для своих солдат я по прежнему оставался командиром и они безоговорочно выполняли все мои приказы. В начале октября, я вызвал к себе унтер офицера Рюмина и прапорщика Чернова.

— Садитесь, чай будете, а то разговор чувствую будет длинный. — Сказал я им, когда они зашли в мой кабинет. Приказав денщику принести самовар и сушки, я дождался, пока он не поставил их на столе и не расставил стаканы, после чего денщик ушёл, а я начал.

— Наверное думаете, зачем я вас вызвал?

— Есть такое господин капитан. — Ответил мне прапорщик. Сам он был из студентов технического университета, который после школы прапорщиков был направлен на фронт и попал в мой отряд.

— Рюмин, помнишь тот пикник, когда я шашлыки жарил?

— Помню господин капитан.

— Так вот, когда царь отрёкся от престола, то тем самым он освободил и меня от присяги ему лично, но вот от присяги своей стране и своему народу меня ни кто не освобождал. Вы сами видите, что Временное правительство ведёт страну к гибели. Я с уверенностью могу сказать, что если оно останется у власти, то Россия просто превратится в колонию европейских стран. Сильная и независимая Россия им совершенно не нужна, такую страну легко не пограбишь.

— Извините, господин капитан, — Перебил меня прапорщик Чернов. — К чему вы всё это нам говорите?

— Насколько я знаю, вы оба являетесь членами РСДРП, причём принадлежите к партии большевиков.

— Всё верно, а причём здесь это?

— Я считаю, что только ваша партия, взяв власть в стране в свои руки, сможет её возродить. Временное правительство будет послушной марионеткой европейских стран, а я не хочу видеть свою страну в качестве безответной дойной коровы, в которую они её и превратят быстро распродав все её богатства иностранцам. Так вот, по моему прогнозу, вот-вот должна состоятся новая Революция, не буржуазная, которая произошла в феврале, а именно рабочая, так как ситуация сейчас для вашей партии складывается очень благоприятная. Как вы думаете, может наш отряд сыграть важную роль в этом или нет?

— Господин капитан, — Не веря своим ушам спросил меня на этот раз Рюмин. — вы хотите, что бы наш отряд поддержал революцию и был её непосредственным участником?

— Совершенно верно, царь имел возможность сам совершить революцию, опереться не на прогнившую аристократию, которая забыла, что дворяне это служивое сословие, то есть воины, которые стоят на защите своей страны и своего народа, а на этот самый народ. Он этого не сделал, а аристократия показала свой истинный облик, она укусила руку её кормившую, решив, что они сами могут полностью править страной без царя. Только какое будет правление у тех, кто в своём народе видит только рабочую скотину без всяких прав. Ради своего личного обогащения они готовы всё распродать и вжать из людей последние соки, а значит с ними страна ни когда не будет великой. Из всех, только ваша партия наиболее подходит для этого, а потому я и хочу вас поддержать.

— Что вы предлагаете?

— Я выписываю вам документы, по которым вы сможете уехать в Петроград, именно там и будут основные события, там вы выходите на своё руководство и предлагаете ему нашу помощь. Вы ведь уже и сами убедились, что я не поддерживаю Временное правительство, а от присяги царю, я вам уже сказал, он меня освободил сам. Если они согласны, то пусть организуют нам эшелон, на котором мы и выдвинемся.

— А как же здешнее начальство?

— А что оно? Как всё будет готов, так мы под вечер и двинемся, а потом уже будет поздно, да и так сами видите, дисциплина в армии упала хуже некуда.

— Хорошо господин капитан, когда выезжать?

— А завтра поутру и езжайте, вот вам на всякий случай проездные документы с командировкой в Петроград на Обуховский завод.

На этом моя встреча с ними и завершилась, они ушли, а следующим утром и уехали. Сидеть на попе ровно и ждать у моря погоды я не хотел. Надо было устраиваться в новой реальности, у Белых перспектив не было, вот и надо начать зарабатывать очки у Красных. Тот же Брусилов ведь тоже их поддержал, да и многие офицеры и даже генералы.

Генерал Брусилов с 1920 года служил в РККА, а его сын с 1918 и в 1920 погиб воюя за Красных.

Можете считать меня карьеристом и приспособленцем, ноя хотел с самого начала застолбить за собой хорошее место. Хотя я и был потомственным дворянином и царским офицером, по крайней мере мой предшественник, но и раньше он относился к своим солдатам хорошо, а я тем более. Кроме того я был можно сказать создателем нового рода войск, разработчиком техники и тактики её применения, так что с пропагандисткой целью я был для большевиков очень полезен. Вон смотрите, какие люди стали на нашу сторону, а я не только сам хорошо устроюсь, но и заняв при новой власти достаточно высокое место смогу намного лучше подготовить страну к предстоящей войне с Гитлером. Да, я уже сейчас собирался начать к этому готовится, а потому и отправил своих отрядных большевиков в Питер, что бы они предложили своим руководителям нашу помощь.

Унтер-офицер Рюмин и прапорщик Чернов благополучно доехали до Петрограда, бывалые фронтовики, да ещё награждённые Георгием, они не вызвали ни у кого подозрения. Документы в порядке, их и проверили всего пару раз, вот они за трое суток и доехали до Петрограда, где ещё день им понадобился, что бы выйти на своё руководство. Из тех, кто на данный момент был в городе, они смогли выйти на Сталина, который активно готовил вооружённое восстание. Как только Сталин услышал, что прославленный на всё страну бронеотряд капитана Разумовского сам предлагает им свою помощь, как сразу ухватился за это. Большевики проводили большую работу по привлечению на свою сторону военных, а тут они сами предлагали им свою помощь.

— Товарищ Рюмин, а что вы сами можете сказать по своему командиру? — Спросил Сталин унтер-офицера.

— Строгий, но справедливый, я с ним считай с самого начала войны, сначала был в его роте, а затем перешёл вместе с ним в бронеотряд. Ни разу не наказал солдата просто так, только за реальные проступки и дантистов очень не любил. Всегда относился к своим солдатам, как к людям, даже и не скажешь, что он не просто потомственный дворянин, а шляхтич, те особенно гонористые. И сейчас нам сам предложил выйти на своё руководство с предложением о помощи, причём сказал, что скоро будет народная революция, и это при том, что по своему убеждению, он монархист.

— Даже так, монархист и выступает за народную революцию?

— Да товарищ Сталин, я слышал его рассуждения, он за монархию, как за наиболее устойчивую форму правления, но при условии, что правитель умный, вот Николая он по сути и в грош не ставил и был верен ему исключительно из-за присяги. Как только царь отрёкся, так он сразу и сказал, что теперь он верен только стране и народу.

Сталин обрадовался услышанному, ему нравились люди с принципами, такие намного реже предавали, а этот капитан имел известность в стране. А ему не помешают свою люди, своя команда и этот капитан со своим отрядом вполне мог ей стать. Судя по всему, он неплохой аналитик, раз сумел правильно спрогнозировать развитие ситуации в стране и главное, он пока ни к кому не примкнул. Он просто не трогал бывших в его отряде членов партии, и даже больше, не мешал им вести работу среди своих подчиненных, а авторитет у него похоже среди своих солдат очень большой. Если сейчас его перетянуть на свою сторону и сделать членом своей команды, то это его сильно усилит. Устроив прибывших фронтовиков, Сталин быстро договорился, что бы для бронеотряда выделили эшелон.

Рюмин с Черновым вернулись назад 19 октября, обрадовав, что нас ждёт эшелон и тем же вечером я дал приказ о погрузке. Так я заранее подготовился к экстренному отбытию, так что всё было готово. Забрав с собой жену, я вместе со своим отрядом поздно вечером погрузился на эшелон. Он состоял из пяти теплушек и двух десятков открытых платформ, на которые мы и погрузили свою технику. Отправились мы в середине ночи, но к счастью ни кто из начальства так и не прибыл, так что мы спокойно тронулись с места, а утром будет уже поздно. Всё равно на фронте было затишье, а у противника тоже с бронетехникой было не густо, да и английские танки оставались, а их за прошедший год прибыло ещё пара десятков. Не баловали нас союзники бронетехникой, вот уж действительно, даже заводы моего отца за это время смогли бы минимум вдвое больше произвести танков и самоходок, чем нам поставили союзники. Мы спокойно доехали до Петрограда, видно было, что большевики подсуетились и нашему эшелону давали зелёный свет, так что утром 24 октября мы прибыли в город, вот только разгружались не на вокзале. Нас отогнали на складскую территорию, и там мы и сгрузились с эшелона. К концу разгрузки приехал сам Сталин, ему доложили о нашем прибытии и он поспешил лично нас встретить. Я как раз заканчивал руководить разгрузкой, когда ко мне в сопровождении Рюмина и Чернова подошёл достаточно молодой кавказец, в котором я не сразу узнал Сталина.

— Здравствуйте товарищ Разумовский, или мне надо называть вас господином капитаном?

— И вам всего хорошего товарищ, я так думаю, что господа закончились, так что думаю надо привыкать к товарищу.

— Это вы правильно подумали, я товарищ Сталин и являюсь одним из руководителей партии большевиков. Товарищи рассказали мне про вашу позицию, скажу откровенно, я рад, что такой человек, как вы решил присоединиться к нам. Сколько вашему отряду нужно времени, что бы выступить?

— Ни сколько, мы готовы, вот последние машины съезжают с платформ, так что мы готовы сразу после этого двигаться туда, куда вы скажите.

— Это очень хорошо, тут есть пустые склады, где вы сможете переночевать, а завтра будьте готовы выступить по приказу.

— Сделаем.

Мы двинулись на указанный нам склад, где кашевары приступили к готовке, свои полевые кухни мы забрали с собой, так что нам было где готовить, да и запас продуктов пока ещё был. Я устроил жену в небольшом кабинете, очевидно кладовщика, там был небольшой диван и печка, так что помещение быстро протопили. Ольга без разговоров поехала со мной, когда я сказал, что нам необходимо выдвинутся в Петербург. Нет, она просто идеальная жена, ни слова протеста или попытки истерики, сказал надо, она поняла. А что мне оставалось делать, оставить её при штабе фронта с отцом, так я знал, что вскоре начнётся, так что шанс потом встретится у нас был очень небольшим. Так я по крайней мере смогу её достаточно безопасно устроить в Питере или Москве. Я в дороге уже думал над этим и решил в итоге устроить её в госпиталь. Ольга уже успела больше года проработать сестрой милосердия в Киеве, так что опыт работы у неё имелся, а так в госпитале у неё будет и гарантированный паёк и крыша над головой. Кроме того в госпитале у неё была и защита от всяких ревнителей веры, всё же потомственная дворянка, дочь и жена царских офицеров, для многих такие ревнителей она будет настоящим бельмом на глазу. Вот работа в госпитале сестрой милосердия и защитит её от таких придурков. Кроме того я всю дорогу думал, как бы мне пересечься с молодым Сталиным, ведь Рюмин с Черновым не сказали мне, с кем именно они встречались и договаривались.

А Сталин тем временем очень довольный ехал по своим делам. Этот капитан Разумовский оказался вполне нормальным, нет, его надо обязательно перетянуть в свою команду, да и он похоже артачится не будет. Судя по всему, он пока не связан ни с кем, вон, даже для связи послал своих подчиненных не конкретно к кому либо, а кто попадётся. Будем надеяться, что с ним всё получится.

На следующий день, рано утром, к нам снова приехал Сталин и не один, вместе с ним был отряд вооружённых рабочих с Путиловского завода, причём приехали они на грузовиках, так что с мобильностью у них было всё в порядке. После постановки задач, мы все вместе выдвинулись к Зимнему дворцу, где и находилось Временное правительство. Зимний защищали 200 ударниц женского батальона смерти, 3 роты юнкеров и 40 инвалидов георгиевских кавалеров. К Зимнему мы прибыли около полудня, чем вызвали с одной стороны восторг красногвардейцев, которые его блокировали, а с другой стороны явное уныние защитников дворца. Правда сначала красногвардейцы напряглись, когда мы только появились, но увидев в наших рядах грузовики с вооружёнными рабочими, расслабились, поняв, что это прибыли свои. Я приказал рассредоточить технику и взять дворец на прицел пулемётов и орудий. Сталин, который прибыл вместе со мной, всё это время был рядом. Закончив приготовления, за которым с явным беспокойством наблюдали из Зимнего, так как там явно понимали, что они просто будут не в силах противостоять нам, я отправил к ним парламентёра, которым сам вызвался быть прапорщик Чернов. Я знал, что штурм даже без нас будет успешным, только не хотел лишнего кровопролития, особенно учитывая то, что основная масса защитников была совсем молодыми юнкерами, по своей сути ещё мальчишками. Чернов шел в полной форме со всеми орденами, которых у него тоже было немало, Анна 4 степени, Станислава 3 степени с мечами и два Георгия, более чем солидно для такого молодого офицера как он. Ему навстречу, сильно хромая вышел капитан на протезах, тоже Георгиевский кавалер.

— Господин капитан, — Начал Чернов. — Предлагаю вам сдаться, в таком случае всем защитникам дворца гарантируется жизнь, их даже не будут арестовывать, а просто распустят по домам, в противном случае я не смогу вам ни чего гарантировать. Если наши люди по возможности постараются вас не убивать, то вот рабочие ни кого щадить не будут. У вас есть два часа на раздумье, если ваши люди поодиночке и без оружия покинут Зимний, то никто не будет их задерживать.

— Прапорщик, а как же ваша присяга?

— А что присяги, от присяги царю нас освободил сам Николай, а народу и стране мы не изменяли, мы и сейчас вместе с народом, а там сидит не народ, зажравшиеся торгаши и фабриканты дорвавшиеся до власти, это им мы должны быть верны по присяге?

Капитан ушел задумавшись, он прекрасно понимал, что шансов у них нет ни каких, даже до этого отряда противник сильно превосходи их, а теперь и вовсе без малейшего шанса. В итоге через полтора часа открылись двери Зимнего, и сначала из них с белым полотенцем вышел капитан, а затем тонкой цепочкой потянулись безоружные юнкера. Их ни кто не трогал и они не веря своему спасению, быстро рассосались по улицам. За юнкерами вышли и ударницы, их тоже ни кто не трогал, остались только инвалиды, они не вышли, но и сопротивления не оказали, так что Зимний мы заняли без единого выстрела. Таким образом я нежданно предотвратил выстрел и Авроры и штурм Зимнего. Сталин оказался очень доволен таким исходом, хоть и без нас он не сомневался в успехе штурма, но так по крайней мере для него лично всё было очень хорошо, он получил в своё распоряжение бронеотряд и значительно укрепил свой авторитет среди других вождей революции. Я тоже был доволен, и лишней крови не пролил и начал зарабатывать авторитет у новой власти. А кровь, её в любом случае ещё прольётся очень много, гораздо больше, чем мне хотелось бы, так что надо стараться по мере возможностей не лить её понапрасну.

Глава 10

Глава 10

После окончившегося довольно мирно штурма Зимнего дворца, я со своим отрядом отправился в казармы Петроградского гарнизона. Там мы разместились с достаточным комфортом, а также было место и под нашу технику. Следующий день прошёл довольно спокойно, нас никто не дёргал и солдаты отдыхали в тепле, ловя момент ничегонеделанья, а уже поздним утром следующего дня к нам прибыл Сталин. Пройдя в мой временный кабинет, у нас состоялся продолжительный разговор. Хотя, как я узнал позже, настроенный довольно скептически к военным специалистам царской армии, Сталин ко мне отнёсся очень хорошо, и это было не из-за моих качеств, а по одной простой причине. Мы можно сказать сами встретились, я не был ставленником Троцкого, с которым Сталин был в контрах, а если учесть, что Троцкий активно привлекал бывших царских офицеров, прекрасно понимания, что в любом деле нужны профессионалы, то отсюда и складывалось то отношение Сталина к военспецам, он видел в них сторонников Троцкого. В ходе нашего с ним разговора, Сталин коснулся и Троцкого, а я, зная их противоречия и то, как позже они станут злейшими врагами, достаточно негативно отозвался о последнем.

— У Троцкого есть много хороших качеств, он прекрасный оратор и организатор, но есть и существенных недостаток, если так можно сказать. Я категорически не приемлю его планы использовать Россию, как стартовую площадку по построению коммунизма во всём мире. Нельзя человека сделать счастливым насильно, всему своё время, и если другие страны не готовы, то они не поддержат идеи коммунизма. Троцкий этого не понимает, а потому со своей идеей фикс, он просто приведёт Россию к краху. Есть хорошая поговорка, что слона надо есть по кусочкам, так как если попробовать съесть его целиком, то подавишься. Для начала надо построить коммунизм в отдельно взятой стране, и только после этого, когда у других стран и народов перед глазами будет наш успешный пример, только тогда можно будет устроить экспорт коммунизма в другие страны. В любом другом случае мы не только ни чего не объемся там, но и у себя ни чего не построим.

Сталину мои мысли понравились, так как ложились в канву его собственного мнения, так что вроде, как я получался его единомышленником и соратником. Мы ещё обсудили ближайшие планы, в частности об использовании моего отряда и когда наш разговор подошёл к концу, я решил попросить Сталина за свою жену.

— Товарищ Сталин, можно вас попросить о небольшом личном одолжении?

— Каком? — Сразу напрягся Сталин, видимо ему не понравилось, что почти сразу его просят о личных одолжениях.

— Совсем небольшом и очень простом, не поймите меня неправильно, но думаю, вы на моём месте поступили бы точно также.

— Так какая у вас просьба?

— Времена сейчас наступают непростые, скажем так опасные, а я не смогу всё время охранять свою жену и с собой её взять тоже не смогу. Вот я и хочу устроить её здесь, в Петрограде в госпиталь сестрой милосердия с проживанием там же.

— А она сможет ей работать?

— Да, Ольга Николаевна уже больше года отработала сестрой милосердия в Киевском госпитале, так что опыт работы у неё есть.

— Думаете, просто так ей тут будет опасно жить?

— Не думаю, уверен, скоро начнётся охота на ведьм, а она потомственная дворянка, а также дочь и жена царских офицеров.

— Но ведь получается, что её муж будет воевать за новую власть, неужели этого будет недостаточно?

— А кого это будет интересовать? На это просто не обратят внимание, да и жить ей тоже на что-то будет надо, а так будут работа и место проживания, а также безопасность, всё же на сестру милосердия и в госпитале ни кто не набросится.

— Пожалуй вы правы, хорошо, я заеду завтра за вами и мы проедем в один из госпиталей, там у меня работает знакомый доктор.

Вот так, к полному обоюдному удовлетворению закончился этот разговор. Капитан Разумовский был доволен тем, что он и со Сталиным навёл мосты, показав ему, что может быть ему полезен и в дальнейшем, а кроме того ещё и пристроил в безопасное место свою молодую жену. Сталин же лично убедился, что капитан Разумовский, хоть и не имевший большого звания, но тем не менее достаточно известный, не только не является человеком или сторонником Троцкого, но и относится крайне отрицательно к его политике. Он точно хорошо войдёт в его команду. на следующий день, как и обещал, Сталин заехал за капитаном Разумовским и его молодой женой, после чего они поехали в один из Петроградских госпиталей. Там всё прошло просто отлично, они поговорили с главным врачом госпиталя и в итоге Ольга Николаевна получила место сестры милосердия, а кроме того и койку для проживания, паёк шёл автоматически и в нынешние времена это было очень хорошо, питание и крыша над головой прямо на месте работы. Мне правда пришлось перед этим немного поубеждать жену в необходимости такого шага, но убедил, да и она после осмотра самого госпиталя, а также места проживания в принципе осталась довольна. Всё же она тоже была достаточно умной и здравомыслящей женщиной и понимала, что в нынешние времена о прошлом можно забыть. Кроме того у меня состоялось и два тяжёлых разговора со своими офицерами, двое из них, штабс-капитан Горлов и подпоручик Трефилов заявили, что не хотят оставаться в отряде и служить новой власти. Давить на них авторитетом или приказывать я не стал, не видел в этом смысла, если заставлю их служить насильно, то они потом могут подложить мне большую свинью, а потому, скрепя сердце, я их отпустил с миром.

— Господа, приказывать или уговаривать вас не буду, раз вы так решили, то это исключительно полностью ваш выбор, а напоследок просто хочу вам кое-что посоветовать. Я так понял вы сейчас в первую очередь поедете к своим семьям, так вот, раз вы не хотите служить новой власти, то лучше всего вам вместе с вашими семьями будет уехать из страны. А вот чего я вам категорически не советую, так это бороться с новой властью. Ничем хорошим это не кончится, будь это обычный дворцовый переворот, типа того, что сейчас устроили для принуждения царя отречься от власти, то было бы ещё ничего, но тут вы будете против всего народа, а его не победить. Эти глупцы из высшей аристократии и буржуазии выпустили джина из бутылки и теперь его невозможно загнать назад и надо или присоединится или уехать, потому что скоро начнётся гражданская война и охота на ведьм. Уезжайте со своими семьями в Европу, это Швейцария или Франция или в Северную Америку, это сами САСШ или Канада. По моим прогнозам это будет лучше всего или в Южную Америку, но там достаточно нестабильно и тоже будут войны местного значения.

Офицеры молча выслушали меня, после чего поблагодарили и ушли, уже вечером их не было в отряде, а я назначил на их место новых командиров. Остальные офицеры отряда достаточно благосклонно отнеслись к переходу на сторону новой власти и уходить не собирались, что меня очень обрадовало. А затем время стремительно полетело вперёд, началась Гражданская война и мой отряд бросали на самые опасные участки. В ходе ожесточённых боёв постепенно по причине поломок и уничтожения, была потеряна вся гусеничная техника и если колёсные броневики временами всё же нас пополняли, то вот гусеничной техники не было совсем. С января 1918 года я мотался по фронтам и снова встретился со Сталиным только летом 1918 года в Царицине, куда был направлен Сталин в качестве чрезвычайного уполномоченного по поставкам продовольствия. Там у Сталина случился конфликт с командующим обороной, бывшим генерал-лейтенантом Генерального штаба Снесарёвым. Как я понял, в основном конфликт произошёл из-за того, что Снесарёв был назначен на эту должность Троцким, с которым у Сталина были серьёзные тёрки. Я благоразумно не стал вмешиваться в этот конфликт, так как по моему разумению Снесарёв действовал вполне грамотно и умело, но и портить из-за него отношения со Сталиным я не хотел, а потому и остался в стороне. Благо, что по своей должности, командира бронеотряда, я не был приближен к штабу, но со мной Сталин встретился, расспросил про службу и был очень дружелюбен. Тогда же я познакомился и с Ворошиловым, который сопровождал Сталина, тот ко мне отнёсся немного насторожено, скорее всего из-за того дружелюбного отношения Сталина, похоже почувствовал конкурента за влияние. Следующий год тоже прошёл напряжённо, были как победы, так и поражения, было и одно очень значимое для меня событие. Мой тесть, подполковник Николай Сергеевич Терентьев, вернее уже полковник, попал в плен к Красным и я пользуясь своим положением его вытащил. У нас состоялся серьёзный разговор, я сначала рассказал ему про дочь, что она в Петрограде, работает в госпитале, а потом покалякали с ним про жизнь. Он правда вначале обвинил меня в предательстве и нарушении присяги, но после того, как я буквально разложил ему всё по полочкам, обосновав каждый свой шаг, он в итоге был вынужден со мной согласится. Кстати тесть уже был полковником, а я всё ему объяснив, в свою очередь перешёл в наступление.

— Николай Сергеевич, поверьте, у вашего движения нет шансов, одно дело грубо говоря крестьянское восстание, даже во время войны, но при крепкой царской власти и другое дело, когда сама аристократия свергла царя, показав этим пример простому народу. Раз выпустив джина из бутылки, затем назад его уже не загонишь. Большевики, которым я сейчас служу, всё равно победят, а вот если вы снова попадёте к нам в плен, то не факт, что я смогу вам помочь даже будучи рядом. Не испытывайте свою судьбу, берите Ирину Фёдоровну и уезжайте из страны, так как жизни вам тут всё равно не дадут. Для простого народа вы навечно останетесь угнетателями и эксплуататорами.

— А как же вы с Оленькой? Разве вы для них тоже не будете угнетателями и эксплуататорами?

— Мы нет, я служу в армии, а Ольга Николаевна в госпитале сестрой милосердия, леча и выхаживая этот самый народ, У нас хоть по их представлениям и будет несоответствующее новой политике происхождение, но мы делом докажем свою верность и полезность новой власти.

— Может вы тогда еще и посоветуете, куда нам уехать?

— Конечно, я с отцом договорился, что как только у меня появится возможность, я напишу ему в Цюрих на главпочтамт письмо до востребования, а он будет туда заходить каждую неделю и проверять для себя почту.

— Значит ваш отец с семьёй в Швейцарии?

— Пока нет, к сожалению во время войны попасть туда достаточно опасно, а потому он сейчас в Швеции, в Стокгольме, но как только война в Европе закончится, а это произойдёт вот-вот, он отправится в Цюрих и начнёт в Швейцарии новое дело, благо, что деньги у него есть. Он своевременно продал всё имущество в России и перевёл все деньги в Швецию, та что он вполне обеспечен. Устроится в Швейцарии, переведёт туда капитал и начнёт новое дело. А я просто буду поддерживать потом с ним связь

— А не боитесь, что новым властям это не понравится?

— Не боюсь, зарубежные контакты полезны всегда, особенно если их поддерживают и в интересах власти.

— А он будет, интерес?

— Будет, бронеходы имеют перспективу, они уже хорошо себя зарекомендовали, а в России именно я на заводе своего отца построил самые первые в мире гусеничные бронеходы. В Швейцарии он тоже займётся их разработкой и выпуском, я по мере сил буду ему в этом помогать.

— И какой тогда в этом интерес новой власти, по-моему, наоборот, только один вред, усиление потенциальных противников.

— Это если польза будет односторонней, а если потом эти разработки на правах бессрочной лицензии, или даже партнёрских отношений вернутся в Россию, это как? Польза однозначна, совместные разработки, а в перспективе и строительство у нас заводов по выпуску бронетехники. Умных людей у новой власти хватает, не только ограниченных фанатиков, так что поддержку в верхах я получу и даже смогу навещать семью, да вы получив швейцарское гражданство потом тоже сможете посетить Россию, уже как гражданин Швейцарии и если не будете вести подрывной деятельности, то и претензий к вам не будет. А я ещё напишу сейчас письмо отцу, оставите его на главпочтамте. Могу конечно дать вам его адрес в Стокгольме, но не думаю, что вы сейчас сможете туда добраться, а позже он и сам переедет в Швейцарию, так что думаю вам лучше ждать его там.

Тесть думал не долго, сам он был хоть и потомственный дворянин, но служивый. Жил с жалования и собственных имений не имел, так что он в принципе ничего и не терял.

— Хорошо, Святослав Константинович, я поступлю по вашему совету.

— Вот и отлично, переход к белым я вам обеспечу. Кстати, вам есть на что там жить первое время? Затем вам поможет отец и не только потому, что он теперь ваш сват, сами понимаете, что верные люди нужны всегда, а если они ещё связаны и родственными узами, то тем более. У него есть там четверо верных людей, но это обычные охранники, а ему нужен будет помощник, вы на эту роль подойдёте отлично.

После нашего разговора, который окончился к обоюдному удовлетворению, я организовал переход тестя к своим. Намного позже я узнал, что он последовал моему совету, не знаю как, но он смог уйти из Белой армии, затем забрав жену, уехал в Севастополь, где и сел на итальянский пароход на котором он и приплыл в Венецию, откуда уже без проблем добрался до Цюриха. Ради экономии, он купил маленькую квартирку в небольшом городке Грайфензее, неподалёку от Цюриха на берегу достаточно большого озера Грайфен. Его скромных средств хватило на покупку жилья и жизни на несколько лет, благо, что немецкий и французский языки тесть знал, так что проблем с общением у него не будет. После приобретения своего жилья, тесть сменил гражданство, официально выйдя из российского и получив взамен швейцарское, это он сделал в расчёте на будущее, если он всё же потом приедет в Россию, то уже как гражданин Швейцарии. После этого он оставил на главпочтамте Цюриха письмо для моего отца, вложив в конверт и моё письмо. Ему пришлось прождать примерно год, пока отец не приехал в Швейцарию и не получил оставленное ему письмо. Хотя официально Первая Мировая война окончилась 11 ноября 1918 года, но отец выждал ещё с полгода, что бы всё успокоилось и пришло в норму, в том числе и железнодорожные сообщения. Затем он на поезде доехал до Мальмё, откуда на корабле доплыл до Ростока, откуда уже снова на поезде спокойно доехал до Цюриха.

А у меня состоялся очень неприятный разговор с комиссаром отряда. Комиссару очень не понравилось, что я отпустил пленного белогвардейца.

— И как это понимать товарищ Разумовский, почему вы отпустили этого полковника? По-моему это попахивает предательством!

— Товарищ Федорчук, этот полковник мой тесть, я что по вашему, должен был спокойно отправить его на расстрел?

— Он наш классовый враг!

— Он просто обычный русский офицер, из служивого сословия, всю жизнь он служит, и других источников дохода у него нет. Из всего имущества, у него только была небольшая квартира в Москве и всё. А я смог его убедить уйти из армии и вообще уехать из страны, так что урона нам не будет.

— А если он вас обманул, что бы спасти свою жизнь, что тогда?

— Значит, что даже если он снова попадёт к нам в плен, и я буду рядом, то я даже палей о палец не ударю, что бы ему помочь. А сейчас я просто не мог поступить иначе.

Лишь моё достаточно серьёзное положение помогло замять эту историю. Федорчук всё же не был тупым фанатиком, а я до сих пор ни разу не вызывал у него нареканий. Но теперь действительно, если Терентьев не сдержит своего обещания и снова попадёт к нам в плен, то я буду бессилен ему помочь. Подставляться из-за него второй раз я не стану и комиссар это понял, а потому и не стал раздувать из этого скандал. Затем всё пошло своим чередом, а там наступил и 1920 год, который и стал переломным в Гражданской войне. Большевики явно стали побеждать, несмотря на активную помощь Западных стран Белому движению. Весной 1920 года я смог попасть в Петроград, где после почти двухлетней разлуки наконец смог повидать свою жену и меня при встрече ждал очень приятный сюрприз. Когда я приехал в госпиталь, где работала жена, то меня она встретила с почти годовалым сыном на руках, а я даже не знал, что она родила здорового пацана. Как раз всё сходилось, она залетела в октябре, незадолго до того, как я отправился на новый фронт, защищать новую республику. Сына она назвала в честь своего отца Колей, а поскольку меня не было рядом, то и споров по имени не возникло.

У жены всё было хорошо, в госпитале её приняли радушно, опыт работы она имела, а потому и работала, пока выросший живот не стал её тяготить. После лёгких родов она оклемалась и продолжила работу, благо, что и жила при госпитале, так что проблем с ребёнком у неё не было. Жаль, что у меня времени почти не было, так как мой отряд перебрасывали на польский фронт. Уже в который раз я жалел. Что плохо знаю историю этого времени, из всех знаний, только то, что польский поход Красной армии 1920 года под командованием Тухачевского провалился и наши войска были разбиты под Варшавой. Я раньше считал, что большевики сами полезли в Польшу, где и огребли, но сейчас, попав в это время, понял, что первыми всё же начали поляки, захотевшие вернуть былую Речь Посполиту от моря до моря. Именно поэтому поляки и перешли первыми в наступление, желая прихватить себе значительные участи Украины и Белоруссии, а также Прибалтики, а лидер Польши Юзеф Пилсудский заявил : Замкнутая в пределах границ времён XVI века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретённой независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор.

Начало новой войны для нас складывалось неудачно, поляки, пользуясь превосходством в силах, наступали, и Красная армия была вынуждена отступать, но к весне 1920 года положение выправилось и уже Красная армия начала теснить поляков. Вот мой отряд и перебрасывали в усиление Западного фронта под командованием Михаила Тухачевского. Зная, что это наступление в итоге захлебнётся, а под Варшавой Тухачевского разобьют, я по мере своих сил и возможностей подготовился к этому походу. Взял с собой как можно больше топлива и запчастей к броневикам, и это оказалось в итоге решающим для спасения моего отряда. В августе 1920 года Тухачевский попытался захватить Варшаву, но поляки не только отбили эти атаки но и своими ответными действиями смогли разгромить армию Тухачевского, в результате чего Красная армия понесла большие потери. В частности около 60 тысяч красноармейцев попали в польский плен, а свыше 50 тысяч ушли в Восточную Пруссию, где и были интернированы. Мой отряд участвовал в самой гуще сражения, а после окружения армии, собрав около себя пару эскадронов кавалерии и более 5000 тысяч бойцов, я прорвал польское окружение и вышел к своим. Честно говоря опыт подобных операций у меня уже был, я его достаточно получил в бытности своей в теле Надежды Нечаевой, а потому я и не паниковал. Из кавалеристов сделал разведку и боевое охранение, они и докладывали мне обо всём, что творилось в округе. Выяснив расположение польских войск, я вечером, незадолго до наступления темноты, внезапным ударом прорвал польские позиции, использовав свои броневики в качестве тарана, и на ночь глядя ушел, выведя с собой примкнувших ко мне бойцов. На фоне общего отступления и больших потерь это оказалось очень заметно, так что в итоге из выведенных мной бойцов сформировали новую дивизию. Которую и отдали под моё командование, причём с сохранением в ней и обоих эскадронов и моего же бронеотряда. Для меня это был значимый шаг в карьере. Всё же до этого я командовал бронеотрядом, а учитывая, что в данное время с бронетехникой был большой напряг, она практически не производилась, то и особого веса у командования я не имел.

До весны 1921 года я успешно воевал, пока Польша не заключила с РСФСР Рижского мира, который был очень выгоден полякам и невыгоден нам, но нашему правительству всё же пришлось на него пойти из-за общей очень тяжёлой обстановки.

Ещё 23 сентября, в условиях уже второй надвигающейся катастрофы Западного фронта на чрезвычайной сессии ВЦИК было принято решение об отказе выдвинутых Польше первоначальных требований. Советская Россия признавала независимость Литвы, Польши и Белоруссии, передавала Польше Западную Украину и Западную Белоруссию, а также выплачивала Польше огромную контрибуцию за причинённый ущерб и вывезенное имущество. На этих условиях, 18 марта 1921 года в Риге между Польшей с одной стороны и РСФСР (делегация которой представляла также Белорусскую ССР) и Украинской ССР — с другой, был подписан Рижский мирный договор, подведший окончательную черту под Советско-польской войной.

По условиям договора к Польской Республике отошли обширные территории, находившиеся к востоку от линии Керзона, с преобладанием непольского населения — Западная Украина (западная часть Волынской губернии), Западная Белоруссия (Гродненская губерния) и часть территорий других губерний Российской империи.

Стороны обязывались не вести враждебной деятельности в отношении друг друга. Договором предусматривалось проведение переговоров о заключении торговых соглашений.

Советская сторона согласилась возвратить Польской Республике военные трофеи, все научные и культурные ценности, вывезенные с территории Царства Польского начиная с 1 января 1772 года, а также обязалась уплатить Польше в течение года 30 млн золотых рублей за вклад Царства Польского в хозяйственную жизнь Российской империи и передать польской стороне имущества на сумму 18 млн золотых рублей, то есть выплатить де-факто репарации. Польская Республика освобождалась от ответственности за долги и иные обязательства бывшей Российской империи.

В принципе после этого основная фаза Гражданской войны в России закончилась, был освобождён Крым от армии барона Врангеля, лишь на Дальнем Востоке и в Средней Азии еще продолжились бои. Я так и остался командовать дивизией, более того, мне за вывод бойцов дали орден Красного Знамени, что в это время значило очень многое. В следующем году мою дивизию перевели в Москву, а перед этим у меня произошли несколько встреч со Сталиным. Вроде, как все встречи были случайными, но он каждый раз находил повод пообщаться со мной, а поскольку все они проходили очень дружественно, и в наших разговорах об обсуждении различных тем я как бы всегда поддерживал мнение Сталина. Будущий вождь народов заранее прощупывал почву и подтягивал к себе союзников, а потому я и не удивился переводу моей дивизии в Москву. Сталину нужны были соратники и верные люди, в том числе и в армии, вернее даже особенно в армии, ведь тут у него была очень сильная конкуренция с Троцким. Последний очень активно привлекал военных специалистов из царских офицеров и так уделял армии большое внимание, а потому и имел в ней большое количество сторонников. Разумеется, что это очень сильно беспокоило Сталина, а потому и он по мере своих возможностей старался привлечь на свою сторону военных. Его основные союзники и сторонники были Климент Ворошилов и Семён Будённый, которые пользовались большим значением и авторитетом в армии. Кашу маслом не испортишь, а лишние сторонники и войска ни когда не помешают, вот в итоге его действий мою дивизию и перевели в Москву. Как только я обосновался на новом месте, так сразу и поехал в Петроград за женой и сыном. Из госпиталя её отпустили без проблем, благо, что основные боевые действия закончились, и раненых было немного, а потому и жену отпустили без разговоров. В Москве я их сразу отвёз на квартиру, мне дали хорошую трёхкомнатную в центре города, второй этаж. Поскольку мы теперь располагались в городе, то ночевать я приезжал домой, так что у нас началась нормальная семейная жизнь. Я кстати рассказал жене, что встретил её отца, при каких обстоятельствах и чем это окончилось. Она в ответ только прижавшись ко мне, страстно меня поцеловала. Теперь, когда у меня появился постоянный адрес, а кроме того официально война вроде бы как закончилась, я наконец отправил письмо отцу в Цюрих. Ответ пришёл через полтора месяца, отец писал, что у него всё хорошо, он купил хороший дом в окрестностях Цюриха, и снова открыл своё дело, а также встретился с Николаем Сергеевичем Терентьевым. Тесть теперь помощник моего отца, кстати они оба очень обрадовались появлению у них внука и очень хотели поскорее его увидеть. У меня были планы, как это сделать, вернее это будет попутно, а основной задачей было организовать сотрудничество по разработке и производству бронетехники и вооружения. Тут у меня всё завязывалось на Сталина, без его одобрения и помощи ни чего не получится, но главное, он сам был заинтересован в таком, а потому я и не сомневался, что он всё одобрит. Правда придётся немного подождать, так как Сталин еще не имеет такого авторитета и возможностей, что у него будут позже. А на ближайшее время я планировал создать и возглавить ГАБТУ, правда как я знал, вначале он будет называться по другому.

ГАБТУ — Главное Автобронетанковое Управление было создано 3 ноября 1929 года и называлось тогда УММ РККА или Управление по механизации и моторизации РККА, а 22 ноября 1934 года оно было преобразовано в Автобронетанковое управление.

Я не хотел ждать еще семь лет, чем раньше мы начнём, тем лучший результат в итоге получим, да и работать с отцом я до этого момента не смогу. Сталин, когда я встретившись с ним, обрисовал ему свои задумки и итоговые перспективы, вдохновился ими, так как тоже понимал, что нынешний век, это век моторов, и кто будет отставать в этой гонке, в итоге проиграет. Он пообещал мне выдвинуть этот вопрос на ближайшем съезде, а поскольку я являлся первопроходцем в создании бронетехники, то меня и выдвинут начальником нового управления.

Глава 11

Глава 11

Константин Людвигович Разумовский, видя из газет, что начинается в России, только радовался, что послушался сына и не только перевёз в спокойную и нейтральную Швецию свою семью, но и перевёл сюда все свои средства, перед этим неплохо продав на родине всё принадлежащее ему имущество. Его конечно смутило то, что сын отказался от всего, даже от дома в Нижнем Новгороде, но похоже он был прав и тут, всё равно похоже он не смог бы в начавшихся беспорядках сохранить этот дом. Сейчас, когда война в Европе наконец закончилась, он выждав примерно с полгода, пока в Германии тоже немного не успокоится всё после войны. На поезде он спокойно доехал до шведского Мальмо, где пересел на корабль шедший в немецкий Росток, где снова пересел на поезд. Уже в Германии он пожалел, что выбрал такой путь, хоть война и окончилась, но начавшаяся в ноябре 1918 года революция в Германии заставила его поволноваться. Хотя он и слышал о ней, но думал, что это так, мелкие стычки, но на его счастье поезд шел без проблем и к нему самому ни у кого претензий не было. Но всё же пожалуй было бы лучше на корабле доплыть не до немецкого Ростока, а до голландского Амстердама и уже оттуда на поезде через Бельгию и Францию доехать до Швейцарии, но так было гораздо дольше. Но как бы то ни было, он всё же благополучно приехал в Швейцарию, в Цюрих. Вместе с собой он взял и двух своих людей, оставив двух других с семьёй в Стокгольме. В Цюрихе Константин Людвигович поселился в хорошей гостинице и сразу приступил к поиску жилья. Через агентство недвижимости он получил более двух десятков предложений и в итоге всё же выбрал хороший дом на берегу Цюрихского озера. Достаточно новый двухэтажный особняк с небольшим садиком и прекрасным видом на озеро, а также непосредственно выходом к нему, там был даже маленький причал для лодки. После покупки дома, Константин Людвигович отправился в национальный банк Швейцарии, SNB, где и открыл себе счёт, после чего начал процедуру по переводу в него денег из Швеции. Закончив с этим, он отправился в адвокатскую контору, где и обратился за помощью в получении Швейцарского гражданства, а также и заключил сними долгосрочный договор о юридических услугах. Уже после этого Константин Людвигович решил всё же наведаться на главпочтамт, хотя и не думал, что сын смог переслать ему письмо, но к своему большому удивлению, его всё же ждало письмо. Взяв большой конверт, он обнаружил там два письма, одно от сына и другое от свата. Из последнего письма, которое успело до него дойти до начала беспорядков в России, он узнал, что сын женился, и тут вдруг он узнал, что его сват с женой тут, в Швейцарии. После прочтения письма, он тут же поехал в Грайфензее к свату, где и застал его дома.

Николай Сергеевич Терентьев был очень рад увидеть своего свата, причём ни лично, ни на фотографиях он его не видел, а потому когда представительный и хорошо одетый мужчина в сопровождении двух хоть и уже в возрасте, но всё ещё крепких мужчин спросил не он ли полковник Терентьев, то сразу понял, что это и есть его сват, отец зятя. В последнее время его и так достаточно небольшие деньги, особенно после покупки квартиры, заканчивались, а найти работу он не мог, так что приезд свата был для него спасением. Также и Константин Людвигович был очень рад свату, кроме чисто родственных чувств был и голый прагматизм, его ребята были конечно людьми надёжными, которые уже показали свою верность, но они были чисто охранниками. Сват же отлично подходил на роль помощника, на которого можно положиться. Он просидел со сватами до самого вечера, после чего откланялся, но перед этим пригласив их к себе. Вернувшись домой, он на следующий день снова сходил прямо с утра в агентство по недвижимости, где попросил найти ему неплохую квартиру в Цюрихе. В свете его планов, раз уж у него появится нежданный помощник, то пусть он и живёт рядом. Вечером к нему приехали сваты, которых он устроил у себя в доме на ночь, а через пару дней поехал вместе с ними смотреть квартиры. Николай Сергеевич, когда узнал про квартиру, стал сначала отнекиваться, ему было просто неудобно принимать такой дорогой подарок, но в итоге они договорились, что Разумовский просто предоставит им эту квартиру для жилья. Также обговорили и новые обязанности Николая Сергеевича, как помощника Константина Людвиговича, а кроме того и зарплату. Ещё Константин Людвигович обещал помочь свату в получении швейцарского гражданства, направил его к своим адвокатам. После первоочерёдных дел, Константин Людвигович наконец занялся и производственными делами. Он официально зарегистрировал оружейную компанию «Арес» и после этого отправился для деловых переговоров в компанию SEMAG. Перед этим он разузнал про оружейные компании Швейцарии, компания SIG-SAUER не очень подходила ему в его планах, так как занималась выпуском стрелкового оружия, а вот компания SEMAG гораздо больше подходила для этих целей. Эта машиностроительная компания получила патент на право производства автоматических зенитных пушек. Эта пушка была разработана немецким конструктором Беккером как авиационная под калибр 20 миллиметров, но была переделана под зенитную.

Подразумевается знаменитая автоматическая зенитная пушка ЭРЛЕКОН, чья модификация тип S был принят на вооружение тридцати государств. Что интересно, Швейцария поставляла эти орудия во время второй Мировой Войны обоим сторонам конфликта, в том числе и Японии с США.

— Добрый день герр Разумовский, чем я могу быть вам полезен?

Исполнительный директор фирмы СЕМАГ герр Хофмайер с интересом смотрел на своего посетителя, этот русский пришёл в их компанию с деловым предложением, как он сам сказал, когда договаривался о встрече, причём не с обычным работником компании, а с одним из её директоров. Сам герр Хофмайер решил встретится с этим необычным посетителем из простого любопытства.

— Здравствуйте герр Хофмайер, я хотел бы предложить вашей компании организовать совместное производство бронетехники. Новые времена диктуют новое оружие, а за бронетехникой будущее, она уже достаточно хорошо зарекомендовала себя в последней большой войне.

— Это так, но вы какое отношение к этому имеете?

— Простите, а разве моя фамилия не говорит сама за себя?

— А разве она должна мне что-то говорить?

— Герр Хофмайер, вы интересовались основными событиями прошедшей войны?

— Интересовался, но вашей фамилии в них не слышал.

— А вы слышали о боях между бронированными боевыми машинами на Восточном фронте, когда в двух боях сошлись сначала немецкие бронированные боевые машины с английскими, а через пару дней с русскими?

Поскольку этот разговор идёт на немецком языке, то и танки называются на немецкий манер Panzerkampfwagen, что в переводе на русский язык и означает Бронированная боевая машина.

— Вроде что-то припоминаю, но причём тут это?

— Дело в том, что русские бронированные машины были изготовлены на моём предприятии в России по описанию моего сына, офицера русской армии, и в том бою командовал именно он.

Вот после этого герр Хофмайер сразу заинтересовался своим посетителем всерьёз, выйти на новые, перспективные направления в оружейном бизнесе было очень заманчиво. Вот так, простое любопытство дало шанс получить хороший толчок развития предприятия.

— Что именно вы хотите нам предложить и на каких условиях герр Разумовский?

— Я хочу организовать с вами совместное предприятие по производству бронетехники. Мы вложимся в это в равных долях, вы будете отвечать за оборудование и строительство зданий завода, за мной чертежи уже существующей бронированной машины и разработка новых. Я надеюсь, что мой сын в ближайший год — два сможет связаться со мной, и тогда он поможет с разработкой новых моделей.

— Звучит заманчиво, а где сейчас ваш сын?

— Воюет за новую власть в России.

— Но почему, он ведь офицер.

— Присяга, он присягал царю, народу и стране, царь сам освободил его от присяги, а народ и страна остались.

— Но ведь против воюют сторонники прежнего правительства.

— Основной народ как раз за новую власть, а для моего сына присяга и честь дороже жизни.

— Хорошо, скажу прямо, мы заинтересованы в таком сотрудничестве, у вас есть какие уточнения?

— Да, думаю пока об этом ещё ни кто не знает, вам нужно купить у французов бессрочную лицензию на 5,7 сантиметровую морскую пушку и пулемёт Гочкиса. Это орудие и пулемёт Гочкиса наиболее подходят на установку в бронированные машины. Также нужно приобрести лицензию на хороший и мощный двигатель, желательно строить производство полного цикла, когда абсолютно всё производится нами же, в противном случае можно в случае саботажа получить большие проблемы, если вдруг кто из поставщиков критически важных узлов или механизмов вдруг прекратит свои поставки. Когда на кону стоят большие деньги, в ход идёт всё, вы и сами должны прекрасно это знать.

— Согласен, действительно лучше быть ни от кого не зависимыми в поставках комплектующих. Как вы хотите назвать совместную компанию?

— Я уже зарегистрировал у вас оружейную компанию «Арес», так что думаю можно просто объединить названия наших компаний, что бы с одной сторону ни кому не было обидно, а с другой стороны поднять значимость вашей компании. А звучать название должно так — «СЕМАГ-Арес».

— Звучит разумно, и да, у вас есть ещё что, кроме чертежей боевой машины и да, не будет проблем от России за их использование?

— Проблем не будет, эта машина была разработана по заказу и описанию моего сына, построена на моём заводе за мой счёт, а военное ведомство России её так и не приняла на вооружение. А по поводу моего участия, так кроме чертежей я также вложу значительную сумму, сейчас я как раз перевожу свой основной капитал из Швеции в Швейцарию.

— А почему, если это конечно не секрет, ваше военное ведомство не приняло вашу машину на вооружение, это не будет препятствием для организации её продаж?

— Не будет, и ни какого секрета тут нет, просто приёмная комиссия потребовала от меня полмиллиона рублей за принятие моей машины на вооружение российской армии. Они обосновали это тем, что дескать я и так хорошо заработаю на производстве, вот только не учли. Что моё производство не могло начать выпускать эти машины в большом количестве, в случае принятия её на вооружение, её производством занялись бы многие заводы. Здесь же я хочу изначально выпускать только боевую технику и ориентировать на это производство, что позволит выпускать её в больших количествах, а по мере роста заказов открыть новое производство.

— Оформление всех документов, а также приобретение лицензий займёт немалое время.

— Так и нас ни что не торопит.

— Вы уже определились, где бы хотели организовать производство? К сожалению на нашем предприятии боюсь это будет невозможно, так как придётся строить новые цеха, а места для них нет.

— Думаю в десятке — другом километров от Цюриха, и лучше, если конечно есть такая возможность, брать землю с запасом для возможного в дальнейшем расширения производства.

— Разумеется.

Обе стороны расстались очень довольные, как друг другом, так и заключенным соглашением. Герр Хофмайер сразу же отправился к другим директорам компании, после чего и рассказал им всё. Новые перспективы их тоже захватили, и с финансированием проблем не ожидалось, новый компаньон тоже внесёт значительную сумму на организацию новой фирмы. А если учесть, что часть необходимого для производства бронетехники оборудования они произведут сами, то и расходы будут существенно меньше. Уже через несколько дней в полутора километрах от Цюриха был куплен большой участок земли, на котором сразу начались строительные работы. В первую очередь стали строить административный корпус с конструкторским бюро, а кроме того начаты переговоры с фирмой Гочкис о приобретении бессрочных лицензий на их 5,7 сантиметровой морской пушки и пулемёта. Кроме того дали задание фирме перевести их пулемёты на ленточное питание, разумеется за отдельную оплату. В итоге к концу 1919 года новая оружейная фирма была зарегистрирована, а на её территории введён в строй административный корпус с конструкторским бюро, а остальные здания завода должны были закончить к весне. Так же, как и большую часть необходимого оборудования. Когда вдоволь хватает денег, материалов, техники и строителей, то строят очень быстро.

В штат конструкторского бюро в основном набрали молодых специалистов и ещё до того, как были построены и запущены производственные цеха, они приступили к работе. Для начала были изучены предоставленные Разумовским чертежи, их перевели на немецкий, а затем с учётом новых двигателей произвели необходимые изменения в них. В середине мая 1920 года первые двадцать танков Т-20, на таком названии настоял Разумовский, покинули сборочные цеха и прошли всестороннюю проверку с интенсивными боевыми стрельбами. На эти испытания в полном составе прибыл весь состав директоров, как «СЕМАГ-Арес», так и «СЕМАГ», что было не удивительно, так как главные акционеры хотели видеть конечный результат своих инвестиций. Танки их впечатлили, танки их обрадовали, танки вселили в них мечты о будущих барышах, так как аналог танка Разумовского, французский Рено ФТ имел гораздо худшие характеристики и ни как не мог с ним конкурировать. После завершения испытаний, в ходе которых были выявлены несколько незначительных дефектов, два исправленных танка погрузили на железнодорожные платформы и Разумовский вместе с герром Хофмайером отправились сначала в Бельгию, а затем и в Голландию. Там они представили военным комиссиям этих стран свои танки, проведя показательное выступление. Заводские испытатели уже успели хорошо освоить эти машины, а потому и показали их с самой наилучшей стороны. Новые танки значительно превосходили по своей боевой мощи французов, а то, что английские танки это тупиковый путь в танкостроении уже понимали очень многие. В итоге показ новых танков прошел на отлично и сначала бельгийцы. А потом и голландцы заключили с «СЕМАГ-Арес» контракты на поставку их армиям этих танков. Один танк для ознакомления оставили голландцам, а второй на обратном пути бельгийцам. Руководство компаний было в восторге, теперь они надолго были обеспечены высокооплачиваемыми заказами. Когда эта новость стала общедоступной, то за каналом истинные джентльмены лишь заскрипели зубами, глядя на то, как приличный заработок ушёл налево мимо их кармана и опять виновен в этом был русский Разумовский. Англичане рассчитывали продать бельгийцам с голландцами свои танки, но их самым наглым образом опередили, и им осталось лишь в очередной раз стиснуть зубы и утереться. Зато когда Разумовский с Хофмайером вернулись назад в Цюрих, то руководство компании сняло зал в лучшем ресторане города, где они и отпраздновали удачные контракты. Не желая останавливаться на достигнутом, через неделю Разумовский с Хофмайером снова отправились в путь со следующими двумя танками, теперь их путь лежал в Грецию, где они также удачно заключили котракт на поставку своей техники греческой армии. Пускай в этот раз количество машин было не таким большим, как в контрактах с Бельгией и Голландией, но тоже что то, да значило. Новое предприятие стремительно завоёвывало рынок Европы, и впереди маячили прекрасные перспективы.

В реальной истории оружейная компания SEMAG в 1924 году была поглощена фирмой Эрликон, но в этой истории она получила новый толчок и стала успешно развиваться.

Жизнь налаживалась, а весной 1922 года наконец пришло столь долгожданное письмо от сына, в котором он сообщал, что у него всё хорошо, а также что Константин Людвигович стал дедом, так как у него родился сын, которого назвали Николаем.

А у меня тоже всё было хорошо, после моего разговора со Сталиным, он снова пришел через месяц и обрадовал, что руководством страны принято решение об организации Автобронетанкового управления, даже название приняли моё, а чего мелочится, я и название сразу Сталину назвал, вот его и утвердили. Перед этим правда пришлось решать, кого назначить на моё место, ведь Сталин не хотел терять мою дивизию с моим уходом с должности её командира. Но я озаботился об этом заранее, став уже год назад обрабатывать своего заместителя в нужном мне направлении. В частности во время наших посиделок в которых участвовал и комиссар дивизии, я обсуждал наших руководителей и каждый раз выставлял Троцкого не в самом лучшем свете, упирая на его желание мировой революции в котором Россия будет всего лишь топливом для неё. Наш комиссар также поддерживал Сталина и всегда поддерживал меня в таких разговорах, так что мой заместитель, выбившийся из простых унтеров, в итоге под нашим совместным с комиссаром давлением тоже принял нашу позицию. Поэтому в итоге дивизия осталась под управлением стоящих за Сталиным командирами.

Мне выделили большое здание под управление и начался набор сотрудников. Скажу честно, в этом я немного плавал, я хорошо разбирался в том, в каком именно направлении стоит развивать бронетехнику, но вот в управлении такой организацией немного плавал. Хорошо, что среди тех, кого ко мне направили, были два старых царских штабиста, которые перешли на сторону новой власти, и которые стали моими главными помощниками. Худо ли, бедно ли, но постепенно работа управления начала выходить на нормальный режим, формировались новые отделы и хотя без накладок не обходилось, но в течении пары месяцев всё потихоньку нормализовалось. В управлении были организованы технический отдел, который должен был оценивать технику, как нашу, так и зарубежную и не только бронетехнику, но и автотранспорт, с выявлением их слабых и сильных сторон. Специально для этого отдела был организован научно-технический полигон и что бы не менять историю, его организовали в подмосковной Кубинке. Аналитический отдел, чьей задачей была разработка тактики и стратегии применения бронетехники, разработка уставов, а также состав бронетанковых частей РККА. Кадровый отдел, в чью задачу входило определение необходимого количества людей для обеспечения не только бронетанковых войск, но и автомобильных частей. Ещё моему управлению поручили надзор над бронепоездами и бронелетучками, и всё это надо было в кратчайшие сроки организовать и наладить взаимодействие. Мне в наследство достались чертежи танка, самоходки и бронеавтомобиля, которые по моему заказу разработали и построили на заводе отца. Он в своё время приказал сделать два комплекта этих чертежей. Один забрал с собой в Швецию, когда по моему настоянию уехал из России, а второй передал мне. До революции они были у меня, а затем, для большей сохранности, я оставил их с женой, когда с помощью Сталина устроил её в Петроградский госпиталь. Когда я вместе со своей дивизией был переведён в Москву, то забрав из Питера жену с сыном, я разумеется забрал и чертежи, которые теперь и отдал в работу. Поскольку моё управление и не должно было разрабатывать технику, а только определять направления, в которых её нужно развивать, то сделав на всякий копии чертежей, я лично отправился в Питер на Путиловский завод, который как раз переименовали в «Красный Путиловец».

Знаменитый Путиловский завод вначале в 1922 году переименовали в «Красный Путиловец», а 17 декабря 1934 года в «Кировский завод» в честь погибшего Сергея Мироновича Кирова, первого секретаря Ленинградского обкома партии.

В принципе ничего особо менять в чертежах было не надо, необходимо было в основном немного изменить моторный отсек под новый, более мощный двигатель, что в танке с самоходкой, что в броневике. Также было бы неплохо модернизировать и вооружение, вот всё это я и сказал заводским конструкторам. Также специально под нас на заводе было сформировано новое конструкторское бюро, которое должно было начать разрабатывать бронетехнику. А в качестве образца как раз подойдут мои чертежи, это что бы конструкторам было от чего оттолкнутся и они сразу начали двигаться в правильном направлении, избегая тупиковые ветви развития. Весной 1923 года путиловцы привезли на полигон в Кубинке по две опытные машины, которые меня очень порадовали. Новый двигатель в танке имел мощность в 140 лошадиных сил, что было значительно больше, чем на оригинале и это повысило, как скорость танка с самоходкой, так и их манёвренность. С вооружением пока не получилось, но заводские специалисты взяв за образец 57 миллиметровую морскую пушку Гочкиса, разрабатывали свою версию, с более длинным стволом в 55 калибров, это я настоял на такой длине ствола когда выдавал заводчанам задание. На броневике тоже поставили более мощный двигатель в целых 90 лошадей, что меня также сильно обрадовало, а также поменяли трансмиссию на традиционную, отказавшись от цепной передачи, которая стояла раньше.

Для сравнения, на танке Т-26, весом в 10 тонн стояли двигатели мощностью в 75 — 97 лошадей, так что при чуть большем весе наш танк имел гораздо более мощный двигатель. А на бронеавтомобиле БА-64, разработанном в ходе войны стоял двигатель мощностью в 50 лошадиных сил. Поэтому радость нашего героя вполне понятна, новая техника имеет более мощные двигатели, чем были на подобной технике прошлого мира.

Проведя весь комплекс испытаний с боевыми стрельбами, я официально выставил её на обсуждение по приёмке её на вооружение РККА. После ознакомления и новых испытаний, на которых прибыло как руководство армии, так и Ленин с другими видными членами партии, танк, самоходку и броневик приняли на вооружение. начало было положено и эта техника отличалась в лучшую сторону от той, что была в прошлом мире или мирах, так как я предполагал, что меня кидает в параллельные миры. Правда промышленность молодой Советской республики была ещё очень слабой, но лиха беда начало, главное, что производство было начато, а значит что кроме собственно говоря самой боевой техники, также будет расти опыт в её проектировании и производстве.

Было и ещё одно радостное, как для меня, так и для моей жены событие, нет не угадали, не новая беременность Оленьки, а письмо от наших родителей. Отец, как только уладил все дела, лично съездил в Стокгольм за семьёй и перевёз её в Цюрих, в этот раз через Голландию и Бельгию, хотя ситуация в германии нормализовалась, но он не захотел рисковать. Я, ещё когда только получил квартиру в Москве, смог отправить отцу письмо со своим Московским адресом и вот весной 1923 года мне пришло ответное двойное письмо. Отец с матерью писали мне, а тесть с тёщей жене, просто оба письма были в одном конверте. Так я и узнал, что у отца всё в порядке, он организовал в Швейцарии своё дело, которое стремительно развивалось, а также устроил к себе на работу тестя. Также он писал и про свои успехи, в том числе и то, что танки нашей конструкции охотно покупают голландцы, бельгийцы и греки. Кроме них ещё несколько стран, не имевших собственных аналогичных производств, заинтересовались им. Меня это откровенно обрадовало, так как я имел значительные планы на это, я хотел использовать завод отца для ускорения разработок техники в СССР, а также получения необходимого оборудования. Вот с этим письмом и своими планами я и напросился на приём к Сталину.

— Проходите товарищ Разумовский, что такого важного случилось, что вы попросили о срочной встрече со мной.

— Здравствуйте товарищ Сталин, хочу заручиться вашей поддержкой в одном очень важном деле. Как вы знаете, мой отец уехал из страны, сначала в Швецию, но после окончания империалистической войны он перебрался в Швейцарию, где сначала зарегистрировал своё предприятие по выпуску бронетехники, а затем смог заинтересовать сотрудничеством одну швейцарскую оружейную компанию, в результате они организовали совместную компанию «СЕМАГ-Арес» по выпуску бронетехники. Пару дней назад я наконец получил письмо от отца, он пишет, что смог наладить массовый выпуск нашего танка, разумеется модернизированного и уже имеет большие контракты от Голландии, Бельгии и Греции на поставку этим странам танков. Также и другие страны этим заинтересовались.

— Я рад за вашего отца, но какое это имеет отношение к нам?

— Возможность совместной разработки бронетехники, а также получения необходимого нам оборудования. Всё же этот танк сделан по моему проекту, там это знают, и я думаю, что они будут не против сотрудничества со мной. У меня есть много идей, но у нас они пока не осуществимы, а вместе с ними имеют шанс на воплощение.

— А вы не боитесь вооружать потенциальных противников?

— Нет, не забывайте, мой отец один из совладельцев, и я смогу с ним договорится, что на его предприятии эта техника всегда будет чуть хуже, чем наша. Нет, не за счёт худшего качества, а за счёт того, что у себя мы будем улучшать характеристики техники. Простой пример, например броня корпуса у нас будет чуть толще, а вооружение мощней и точней. Сейчас на технике отца стоит оригинальное орудие Гочкиса калибра 57 миллиметров и длиной ствола в 40 калибров. Достаточно просто продолжать ставить у него на танки именно это орудие, а между тем я при размещении заказа на него на Путиловском заводе велел разработать на базе этого орудия Гочкиса новую пушку, в том числе и с большей длиной ствола, в 55 калибров.

— И что это даст?

— Новое орудие будет иметь лучшую точность и дальность стрельбы, а также лучшую бронепробиваемость. Главное, что с таким подходом наша техника будет лучше, а выяснится это только в ходе войны и при том к отцу не будет ни каких претензий, так как при этом его техника будет как минимум не хуже аналогичной техники других стран. Просто мы сможем сэкономить значительные усилия и средства, а также получить доступ к необходимому нам оборудованию. В частности оборудование для производства хорошей оптики, а это немаловажно для точной стрельбы. Также моторостроение, нам крайне необходимы мощные и надёжные двигателя, а через компанию отца мы сможем получить к ним доступ.

— Действительно, это может быть крайне полезно нам. Я понял вас товарищ Разумовский и со своей стороны сделаю всё возможное для такого сотрудничества.

— Товарищ Сталин, думаю мне нужно самому съездить к отцу, обговорить с ним все детали наедине, а также у меня есть одна задумка по колёсному танку. Мы к сожалению пока не в состоянии его разработать самостоятельно, но если учесть, что идея будет принадлежать мне, а осуществлять её будет мой отец, то на выходе мы сможем получить чертежи и документацию на эту машину, причём на законном основании.

— Хорошо, я сделаю всё возможное для этого.

От Сталина я вышел обнадёженным, главное, он понял все перспективы от такого сотрудничества и со своей стороны сделает всё от него зависящее, что бы наладить сотрудничество с фирмой моего отца. Ложкой дёгтя в бочке мёда было то, что обязательно найдутся доброжелатели, которые постараются по тем или иным причинам вставить нам палки в колёса, и не удивлюсь, если это будет Троцкий. Ко мне пытались подкатится его люди, и когда я был командиром бронеотряда и позже, но увидев, что я поддерживаю Сталина, записали меня во враги.

Глава 12

Глава 12

Хоть и с трудом, но Сталин продавил в правительстве мой вопрос, и пожалуй главным, тут сыграл факт сотрудничества с заграничной фирмой. В то время, когда большинство Европейских стран игнорировало СССР, тесный контакт с Швейцарской оружейной фирмой, который кроме разработки современной бронетехники давал в перспективе возможность закупки необходимого молодой стране советов оборудования. Почти месяц длились всякие согласования, пока наконец в начале июня я не получил добро, причём это оформлялось служебной командировкой, чему я был рад. Тут лучше не выпячивать свой частный интерес к таким поездкам, особенно на фоне того, что начнётся лет через десять. Я конечно надеялся несколько смягчить предстоящие события и разумеется за своих людей буду стоять горой, но для этого мне нужен собственный авторитет, а самое главное, хорошие отношения со Сталиным. Жена с сыном оставались в Москве, что было и не удивительно. С одной стороны поездка как бы служебная, так что жене с ребёнком в ней делать нечего, а с другой стороны, для некоторых слишком бдительных товарищей это как страховка, что я вернусь назад, а не решу остаться на враждебном нам Западе. Конечно хотелось и внука родителям показать, и жене со своими родителями увидится, но нет ничего невозможного, по крайней мере в этом случае, если гора не идёт к Магомеду, то тогда Магомет идёт к горе. Раз жена с сыном не может поехать к родителям, по крайней мере сейчас, то вот родителям в принципе ничего не мешает приехать к жене с внуком. Поскольку Гражданская война, во всяком случае в центральной России закончилась, то родители, правда уже как граждане Швейцарии, вполне могли приехать в Москву к нам на побывку. Всё это я хотел в том числе обсудить с родителями и тестем с тёщей, когда приеду к ним в Цюрих. Мои сборы были недолгими, что нищему собираться, только подпоясаться, я правда не нищий, и хороший гражданский костюм с обувью себе справил, благо, что оклад позволял. Финансы мне также выделили, а кроме того, дали и пару человек охраны. Так, на всякий случай, и меня от нехороших дядек охранять и заодно проследить, что бы и у меня нехороших мыслей не организовалось, хотя конечно задумай я свалить от них, то сделал бы это вполне легко. Кто бы знал, но эта охрана мне действительно пригодилась. Ехал я со своими охранниками в поезде, по дипломатическим паспортам, когда мы пересекали польскую границу, то чванливые пшеки с презрением смотрели на нас, но слава богу придираться не стали, а вот когда поезд въехал в германию, всё и произошло. На границе с Германией, немецкие пограничники проверили наши паспорта, но придираться к нам не стали, зато когда наступила ночь, один из охранников тихо разбудил меня и своего напарника. Они по очереди караулили ночью, вот потому он и услышал, как кто-то пытается тихо открыть дверь в наше купе. Охранники достали свои самовзводные наганы, а я свой верный браунинг, который до сих пор был у меня. Когда дверь в купе резко открылась и в сумраке ночи показались две фигуры с пистолетами в руках, мы без предупреждений открыли по ним огонь. Обе фигуры откинуло назад, на стенку вагона к окнам, и одновременно с этим послышался звук убегавших людей. Охранники не сговариваясь выскочили в коридор, и открыли огонь по ещё двум убегавшим фигурам. Неизвестные упали и один из них выматерился на русском.

— Вы кто, что вам нужно⁈

Охранник пытался допросить неизвестного, но тот лишь с трудом выдавил из себя:

— Ненавижу вас, твари краснопузые, всё равно всех вас перестреляем!

После этого он умер, для меня и так всё было ясно, это были белоэмигранты, вопрос у меня был только один, КТО⁈ Кто навел их на нас, немцы? Нет, не думаю, зачем им это? Скорее всего это привет из Москвы, вот чувствую, что тут торчат уши Троцкого или его клевретов. Наверное решил и от меня таким образом избавится и Сталину подгадить. Вот только теперь уже ни чего не узнаешь. На следующей станции в вагон зашли немецкие полицейские, они забрали трупы и хорошо хоть не стали ссаживать с поезда нас. Они проехали вместе с нами до следующей остановке, где и сошли, перед этим сняв с нас показания. Дипломатические паспорта нас хорошо выручили, так как даже и не знаю, что было бы, будь у нас обычные паспорта, как пить дать, сняли бы они нас с поезда и стали бы крутить. Дальше мы ехали без приключений и вскоре уже сходили на вокзале Цюриха и приехали, как на заказ в воскресенье, так что по идее все должны были быть в середине дня дома, если разумеется куда не уехали в гости или погулять. На вокзале взяв такси, мы поехали на адрес отца. Я решил своих охранников взять с собой к отцу, места у него вполне достаточно, как он писал, зато у охранников и их начальства потом будет меньше вопросов и претензий ко мне. Места там действительно оказалось достаточно, не смотря на то, что в доме кроме моей семьи жили и четверо охранников, которые приехали с отцом из Нижнего Новгорода сначала в Стокгольм, а затем и сюда в Цюрих. Наша радость была взаимной, я радовался родителям и брату с сестрой, а они мне. Отправив своих сопровождавших в одну из гостевых комнат, которых в доме было несколько, я сам пошел в гостиную, где собралась вся семья. Также отец позвонил сватам, и те обещали вскоре приехать, так как я для них привёз кроме письма от дочери и нашу совместную фотографию с сыном и отдельно фотографии жены и сына. Мы специально за месяц примерно до моей поездки пошли к фотографу и он сделал с десяток снимков. А позже и распечатал нам фотографии в четырёх экземплярах, два экземпляра нам и по экземпляру каждого снимка нашим родителям. Пока ждали сватов, а я тестя с тёщей, то мы поели, как раз время обеда подошло, но и про моих спутников тоже не забыли, их покормили в кухне, вместе с охраной отца, благо места и там было вполне достаточно. Вскоре приехали тесть с тёщей, они были рады моему приезду, только жалели, что дочь с внуком не смогли приехать вместе со мной. Правда, когда я сказал, что жду их вскоре в гости к себе, то они обрадовались. Затем весь вечер я рассказывал им про нашу жизнь эти годы.

— Жаль конечно, что Оленька с сыном не смогла приехать с тобой.

— Тут такое дело Николай Сергеевич, я ведь не просто так сюда поехал, а по служебной командировке, так что семья в неё не входит, да и опасно это.

Тут же раздались встревоженные вопросы от всех, что случилось.

— Да убить нас в дороге пытались, в Германии, ночью в поезде четверо судя по всему бывших офицеров попытались проникнуть в наше купе. Револьверы у них были в руках, так что думаю не надо объяснять их намеренья. Хорошо сами не пострадали, они видно рассчитывали, что мы все спим, вот и не ожидали отпора, а мы, как увидели у них в руках оружие, так и стали сами стрелять без предупреждения. А если бы я с семьёй ехал?

В итоге все согласились, что это даже хорошо, что я поехал без них, а я не стал говорить им о главной причине, почему их не отпустили бы со мной, не смотря ни на что, начальству требовались рычаги давления на меня, а семья подходила на это лучше всего. Хотя вроде со мной и так всё было ясно, но лишняя страховка ни когда не помешает, да и я лезть в бутылку тоже не хотел, дойди всё до реальной опасности и тогда я не посмотрю ни на что и ни на кого, а пока всё шло по моим планам и обострять ситуацию на ровном месте я не хотел. Наконец уже вечером, вдоволь наговорившись и отдав тестю с тёщей фотографии, мы раскланялись, они поехали к себе домой. А я пошёл спать в отведённую мне родителями комнату, разумеется перед этим заглянув к своим спутникам, тут и сам поинтересовался, как у них, и им себя показал, что бы они не нервничали лишний раз. На следующий день после завтрака поехали к отцу на работу, я и сам хотел посмотреть на его завод, а заодно там и свои дела с ним обсужу, а заодно и с его компаньоном познакомлюсь. Так уж получилось, что герра Хофвайера, после того, как именно он договаривался с моим отцом, руководство его фирмы и решило сделать ответственным в совместном предприятии, так что он и стал официальным представителем СЕМАГ в совместном заводе. Прежде всего, я осмотрел завод, а затем поговорил с отцом, что бы он имел представление, что мне нужно и о чём я буду договариваться с его компаньоном. Ну что сказать, завод мне очень понравился, хотя я и не был производственником, но его большая площадь, просторные цеха и новое оборудование меня очень порадовали. Работа там кстати кипела, выполняли заказы по поставкам бронетехники в Голландию и Бельгию, а на очереди стояли и другие заказы. Но вот пришло время и для знакомства с герром Хофмайером, из элементарной вежливости я с отцом пошел именно в кабинет Хофмайера, а не в кабинет отца.

— Добрый день молодой человек, рад наконец познакомится с вами, я много наслышан о вас.

— Здравствуйте господин Хофмайер, взаимно, отец тоже сказал мне, что ему повезло встретиться с вами. Всё же с ходу разглядеть все выгоды от возможного партнёрства, когда к тебе приходит по своей сути не просто незнакомый человек, а вообще не имеющий веса в вашей отрасли.

— Я так понял, что вы не просто так сюда приехали, не только повидать родителей?

— Вы совершено правы, просто так, повидать своих родителей и родителей моей жены мне ни то не дал бы. Это скажем так просто приятный бонус для меня. Я, как впрочем и моё руководство заинтересованы в плодотворном сотрудничестве с вами.

— Интересно, и что вы хотите?

— Не секрет, что пока у нас нет хороших конструкторских бюро, всё же последствия Мировой и Гражданской войны хорошо подкосили мою страну, но это временно. Всё равно чуть позже мы наверстаем потерянное, но хотелось бы по возможности купировать это, и сотрудничество с вами это позволит нам сделать.

— Простите, но какой наш интерес в этом сотрудничестве, вы ведь, как я понимаю, не собираетесь покупать у нас конечную продукцию?

— Не собираемся, мы намерены сами её выпускать.

— Вот! Так какой нам смысл в таком случае сотрудничать с вами, раз вы всё равно не будете покупать нашу продукцию?

— Господин Хофмайер, что именно вы сейчас выпускаете?

— Лёгкие танки, на которые у нас имеется большой заказ из семи стран.

— А кроме этих лёгких танков? Ведь в своё время кроме этого танка по моему проекту на заводе отца сделали и самоходки, а также броневики, почему вы не выпускаете и их? А другие виды бронетехники вы разрабатываете?

Тут Хофмайер сдулся, так как ему нечем было крыть мои слова.

— Понимаете, это сейчас вы попали в волну, но по мере того, как и другие страны начнут активно развивать строительство бронетехники, вы можете остаться не удел. Возьмём к примеру англичан, они в принципе одновременно со мной стали разрабатывать танки, но изначально пошли по тупиковому пути развития и потеряли минимум пять лет, пока не поняли, что моя схема лучшая. Вы знаете, как надо развивать бронетехнику, что будет необходимо, а что окажется тупиковым путём?

— А вы знаете?

— А я знаю, не случайно ведь именно моя схема оказалась успешной и жизнеспособной. И сейчас я приехал не с голословным предложением, у меня есть проект нового типа бронетехники, который будет востребован.

— И что же это?

— Колёсный танк.

— И вы не боитесь мне это говорить до того, как будет заключено хоть какое соглашение?

— Не боюсь, с англичанами было практически также, и я и они разрабатывали боевую бронированную гусеничную машину и что у нас получилось? Не имея представления как именно надо продвигаться вперёд, вы безнадёжно отстанете.

— Хорошо, вы меня убедили, как именно вы видите наше сотрудничество?

— Мы официально подпишем договор о сотрудничестве.

— Сейчас?

— Разумеется нет, сейчас мы можем подписать документ о намерениях, затем ваша делегация приедет в Москву, где и будет подписан договор.

— И как будет этот договор выглядеть?

— Согласно этому договору мы будем сотрудничать в разработке бронетехники, наша сторона будет выдавать вам техзадание, то есть говорить что и как нужно сделать, а вы собственно говоря по нашим рекомендациям и будете это разрабатывать.

— А результат? Как будем делить его?

— Очень просто, официально владельцем этих разработок будете вы.

— Тогда какой ваш интерес во всём этом?

— Прямой, мы даём вам задание, а вы по нему разрабатываете для нас технику. Когда она разработана, то вы даёте нам бессрочную лицензию на право выпуска в неограниченном количестве этой бронетехники. Лицензия разумеется бесплатная, но с одним ограничением, вся выпущенная по ней продукция предназначена только для внутреннего употребления, то есть мы не имеем права продавать или передавать эту технику в третьи руки. Таким образом вы можете не опасаться конкуренции с нашей стороны.

— Думаю это приемлемо, но вы сами вправе решать такие серьёзные вопросы?

— Уверяя вас, нам будет не до продаж нашей техники, самим не хватит, что бы ещё продавать или отдавать кому-либо на сторону.

— Теперь надеюсь вы можете сказать, что за колёсный танк вы придумали?

— Теперь могу, немного другой корпус, чем у гусеничного танка, а вместо гусениц, четыре моста с приводом. Такая трансмиссия будет проще и дешевле гусениц, а также позволит передвигаться с гораздо большей скоростью и при этом машина не потеряет в проходимости. Восемь больших колёс позволят её уверенно как передвигаться, как на поле, так и преодолевать окопы и канавы. Также увеличится и дальность пробега танка.

— И для чего он будет нужен?

— Охрана тыла, сопровождение колонн и рейды в тылу противника.

— А вооружение?

— Ваша автоматическая 20 миллиметровая пушка и спаренный с ней пулемёт, этого будет вполне достаточно.

В итоге мы договорились на таких условиях, ведь фирма в итоге ни чего не теряла, и конкуренцию мы им не составим, так как по крайней мере в ближайшие пару десятков лет продавать бронетехнику не собирались. Сейчас нам нужна была лёгкая бронетехника, и фирма отца вполне подходила на роль её разработчика по нашему заданию. Вот тяжёлую бронетехнику я не кому не отдам, она в предстоящей войне сыграет решающую роль и давать такой козырь потенциальным противникам я не собирался. Также я смог выбить поставку в СССР оборудование для заводов, здесь тоже швейцарцы ни чего не теряли, зато мы получали так необходимое нам оборудование для производства вооружения.

Договор о намереньях подписали на следующий день, когда его подготовил юридический отдел фирмы. Я пробыл в Цюрихе с семьёй до конца недели, побывал и у тестя с тёщей в гостях, но особо рассиживаться у меня не было времени, а потому в субботу днём я уже садился со своими охранниками — сопровождающими в поезд. Дорога назад на удивление прошла спокойно, я опасался новых покушений от РОВС, но их не произошло. Это ещё больше уверило меня в том, что и заказ и сведенья были из Москвы.

РОВС — Русский общевоинский союз, организация бывших офицеров Белой армии, созданная бароном Врангелем в эмиграции. Правда тут наш герой немного ошибается, официально РОВС был создан 1 сентября 1924 года, однако он не знаток истории и таких тонкостей не знает.

В Москву мы прибыли уже вечером, достаточно поздно, а потому я с поезда сразу отправился домой. Жена очень обрадовалась, как мне, так и письму с фотографиями от своих родителей. С самого утра, как только я явился в своё управление, меня сразу вызвал к себе Сталин. Хотя он ещё не занимал всей полноты власти, а был генеральным секретарем ВКП(б), но потихоньку подгребал под себя власть. Сейчас, когда умер Ленин, в верхах началась настоящая битва пауков в банке, и победит в ней в итоге Сталин.

— Проходите товарищ Разумовский, как прошла ваша поездка?

— Здравствуйте товарищ Сталин, спасибо, вполне успешно.

— Я слушал, что у вас были неприятности, когда вы ехали через Германию.

— Да товарищ Сталин, нас попытались убить.

— И как вы думаете, кто мог это организовать, у вас есть свои догадки?

— Есть, я более чем уверен, процентов так на 90, что в этом деле торчат уши Троцкого.

— Почему вы так думаете?

— Смотрите сами, убийцы были из бывших офицеров, я успел осмотреть их тела до того, как их забрала немецкая полиция, у них всех были билеты в одно купе, и сели в поезд они в Берлине. Теперь смотрим, поляки в принципе могли сообщить кому-либо о нас, но тут два фактора, время, поезд от границы шёл до Берлина меньше суток, так что не думаю, что в нём было свободное купе, свободных мест практически не было, так что купить билеты в одно купе нереально. Далее, поляки наврядли будут сотрудничать с русскими офицерами, слишком они чванливы, состоись покушение в Польше и будь это поляки тогда да, а так нет. Далее, немцы, тут снова фактор времени, да и зачем им это? Я более чем уверен, что и информация и заказ на наше убийство ушли из Москвы, тут и достаточное время для подготовки и полная информация о нас. Теперь, а кому это выгодно у нас? Вы пробивали эту поездку, я значусь вашим сторонником, а в нынешней ситуации, если не можешь сразу убрать значимую фигуру, то тогда займись её окружением. Принцип пирамиды, убери её основание и она рухнет сама. Убери как можно больше ваших сторонников, и ваши позиции резко упадут. Насколько я знаю, ваш главный противник, это Троцкий, а для него Россия всего лишь топливо для разжигания мировой революции. То, что в результате этих действий будет нанесён значительный ущерб всей стране неважно, всё равно это лишь расходный материал, главное это ослабит ваши позиции.

— Да, это вполне возможно, но почему тогда всего лишь 90 процентов, а на что ещё 10?

— Я не сбрасываю со щитов и англичан.

— А им-то это зачем?

Похоже, что Сталин искренне удивился моему высказыванию про лимонников.

— У них есть одна поговорка — ничего личного, просто бизнес. Они и войну с Германией организовали в первую очередь потому, что немецкие товары своей дешевизной и качеством стали вытеснять их, а для них это более чем весомый повод развязать войну. Теперь смотрим, я уже им хорошо подосрал, когда сделал на заводах отца свои танки. Но тогда это были мелочи, сейчас же, фирма отца в Швейцарии, выпуская сделанные по моему заказу танки, смогла заключить большие контракты на их поставки в несколько стран, на достаточно большую сумму. Не будь этого, англичане может и не так много, но смогли бы пробить заказы на поставку этим странам своих танков, а так получается, что у них перехватили заказы, то есть ударили по их кошелькам. А теперь я, тот, кто и организовал в России производство таких удачных танков еду в Швейцарию, что бы договорится с фирмой моего отца о деловом сотрудничестве. Ясно, что я предложу новые машины, которые разработают на фирме отца, а это новые потери от недополученной прибыли вследствие упущенных заказов. Для англичан это вполне действенная причина для организации моего убийства, а кроме того заодно и нам подосрут.

Сталина эта информация заставила задуматься.

— Действительно, вполне возможно, ладно, постараемся всё же выяснить, кто именно организовал это.

— Бог в помощь, но думаю, что это бесполезно.

— И всё же попытаемся, а что по договору, удалось его заключить?

— Да, мне удалось убедить господина Хофмайера, который от фирмы СЕМАГ является компаньоном моего отца, что это сотрудничество выгодно обоим сторонам. Он боялся получить в нашем лице конкурента, но условия договора ясно показывают, что мы не будем отбирать их заработок. Они по нашему заданию разрабатывают технику, после чего передают нам бесплатно бессрочную лицензию на право выпуска этой техники у нас, но мы можем использовать её только у нас. Передать третьей стороне лицензию, технику или просто продать её мы не можем. Мы обеспечиваем только нашу страну, а если мы ми будем позже что продавать, то только то, что сами позже разработаем. Также я договорился о продаже нам оборудования для заводов, тут правда придётся платить, и платить золотом.

— Заплатим, на такое средства найдём.

— Товарищ Сталин, я тут много думал об этом, и есть у меня одна идея, только боюсь, что она может не понравится вам и другим товарищам.

— Что за идея?

— Как правильно говорил товарищ Ленин, за хороший барыш капиталисты даже продут нам верёвку, на которой мы их повесим. Что если предложить американцам, а они сейчас наиболее развиты в области автомобилестроения, построить у нас свои заводы, не только автомобильные, но металлургические и станкостроительные.

— А вы представляете, сколько они за это запросят?

— Вполне, им можно даже будет предложить двойную цену за всё это.

— И чем будем платить им?

— А вот тут, товарищ Сталин, самое интересное. Был у меня в подчиненных один прапорщик, из студентов, он на геолога учился, не помню уже, где именно и у кого, но это не так важно. Он много интересного рассказал во время затишья, в том числе, что у нас в Поволжье есть нефть, а в Якутии алмазы, да и так у нас много чего есть. Так вот, сначала по заводам, у нас в Сибири много золота, часть месторождений открыты, но вот добывать там в промышленных масштабах пока невозможно, нет путей туда и оборудования для приисков. Вспомните, что творилось в Америке, когда нашли золото сначала в Калифорнии, а затем на Аляске. Мы можем предложить американцам заплатить за всё золотом, причем в двойном или даже тройном размере, но с условием, что они сами добудут это золото у нас. В итоге, мы получаем не платя так необходимые нам заводы под ключ, а кроме того дороги и инфраструктуру в Сибири. Когда расплатимся, прииски и всё остальное останется у нас, так что мы со всех сторон в выигрыше. Далее, сообщаем американцам про нефть и алмазы, после этого они там всё перероют в их поисках, мы только добавим в их поисковые партии своих геологов, что бы они контролировали янки. Также на Урале есть большие месторождения угля и металла, строим там металлургические заводы, которые и будут обеспечивать металлом остальные заводы. Двойная прибыль, и металл далеко возить не надо и стратегически важные заводы далеко от границ, так что им там ни что не угрожает.

— Действительно, идея интересная, но боюсь многие товарищи будут против этого.

— А вы упирайте на то, что в противном случае мы получим огромное технологическое и промышленное отставание от других мировых стран, что в итоге может вылиться в наше поражение, если они пойдут на нас войной. Сейчас техника и вооружение играют в войнах решающее значение, представьте, одна сторона имеет ультрасовременное оружие, а другая времён царя Гороха, так кто в таком случае победит? К тому же это не будет навечно, а как только расплатимся, так сразу всё станет нашим. А так, и промышленность разом значительно подымем, и если всё же найдут в Поволжье нефть, то кроме нового месторождения в глубине страны сможем получить оборудование для её добычи и переработки. Если рассчитывать только на свои силы, то это займёт не меньше десятилетия и мы всё равно будем отставать от других стран, что может оказаться катастрофическим. Я не верю, что капиталисты оставят нас в покое, сейчас им надо придти в себя от мировой войны, но через 10 — 15 лет они организуют новую войну, уже против нас, наши богатства уже давно не дают им покоя. Когда у нас был хоть какой паритет по вооружению и армии, то ещё ничего и то в Крымскую войну мы фактически проиграли, да и в Японскую тоже и кому, японцам которые сами только вылезли из средневековья. Пускай им помогали англосаксы, но всё же, сравнить их размеры и ресурсы и наши и становится стыдно.

— Я понял вас товарищ Разумовский, в принципе я согласен с вами и вашими доводами, и постараюсь продавить этот вопрос, но ничего не обещаю.

На этом в общем моя встреча со Сталиным и закончилась и я был доволен ей. И свои идеи по развитию страны озвучил и себя лишний раз выставил его соратником, пока это ещё не так важно, но через десять лет будет играть решающую роль. А по поводу моего предложения, то хоть и не сразу. но Сталин его всё же продавил и тут ему как это не странно, помог сам Троцкий, который поддержал это предложение.

Если принять во внимание, что сам Троцкий был ставленником американского еврейского банковского капитала, то ничего особо странного в этом нет. Его в принципе для того и готовили, что бы американские банкиры и заводчики могли проникнуть в Россию, а это предложение как раз и отвечало их желаниям.

Осенью 1924 года в СССР прибыли многочисленные геологические партии из Америки, после того, как к ним прикрепляли нашего геолога и представителя власти с охраной, так как ещё не везде было спокойно, они отправились в Сибирь, Поволжье и Якутию. А на следующий год на Урале, в Челябинске, приступили к строительству гигантского промышленного комплекса, в который кроме металлургических заводов будут входить тракторные, автомобильные и станкостроительные. По планам к 1930 году все предприятия должны были приступить к работе, а пока стали организовывать и многочисленные училища для будущих работников этих заводов. Хоть в этом я преуспел, так что надеюсь у нас не будет того тотального дефицита техники в стране к началу войны.

Глава 13

Глава 13

Через пару месяцев меня ждал двойной сюрприз, впрочем сюрприз ждал не только меня одного. Сначала меня с женой очень приятно порадовали наши родители, когда они неожиданно приехали в Москву. Честно говоря я ждал только отца, надо было подписывать официальное соглашение с его компанией «СЕМАГ-Арес» по поводу совместной разработки бронетехники, а также по поставкам в СССР оборудования. Вот только он приятно удивил не только меня, но и мою жену, во-первых он приехал не один, а с тестем, взяв его с собой, как своего помощника, а во-вторых, они также приехали к нам в Москву не одни, а с жёнами. Хорошо быть главным, вот отец и не поскупился, взял с собой и жену и сватью, так что для нас с Ольгой приезд родителей оказался приятным сюрпризом. А вот второй приятный сюрприз уже мне с нашими родителями преподнесла Ольга, сообщив нам после бурной встречи, что она снова беременна. Не успели ещё наши родители натискаются с внуком, как их обрадовали, что скоро будет пополнение в семействе. Остановились они конечно в самой шикарной гостинице, а что деньги есть, так чего мелочится, да и приехала не голь перекатная, а скажем так официальные представители, пусть и частной фирмы. И если отец с тестем много времени проводили с официальными представителями обговаривая окончательные условия нашего сотрудничества, то вот моя мать, вместе с тёщей с самого утра приезжали к нам и вместе с женой и сыном проводили весь день, возвращаясь в гостиницу только вечером. Хорошо, что как раз было лето в самом разгаре и погода стояла просто чудесная, так что они много времени гуляли, прекрасно проводя время. Пробыли наши родители в Москве полный месяц, так как их ни кто особо не торопил. Даже у тестя проблем не было, учитывая то, что он одно время воевал против новой власти. Однако учитывая его нынешнее гражданство, а также то, что он в зверствах замечен не был, да и воевать против Красной Армии прекратил задолго до окончания Гражданской войны, то и претензий от органов внутренних дел к нему не было. Разумеется за ним приглядывали, как впрочем и за моим отцом, всё же по новому времени они чуждые элементы, но полезные, по крайней мере сейчас. Нам же главное было в том, что нам ни кто не мешал, а это основное. К сожалению всё хорошее вечно не длится, вот и нашим родителям пришло время уезжать назад в Швейцарию. Естественно, что мы их провожали, посадив на поезд, после долгих прощаний, но они обещали через год снова приехать к нам в гости, повидать нас и увидеть нового внука, ну или внучку, тут уж как карта ляжет. Кстати у меня состоялся один очень интересный разговор с тестем, это по поводу того, что я предсказал своему отцу.

— Святослав, я тут разговаривал с Константином Людвиговичем, так он обмолвился, что ты заранее знал, как всё обернётся, именно поэтому он своевременно продал всё своё имущество в России и затем перевёл все средства в Швецию. Если это действительно так и ты знал, чем всё кончится, то почему тогда не предупредил государя, может тогда удалось бы избежать всего этого, революций, краха империи?

— Николай Сергеевич, как спасти того, кто не хочет быть спасённым?

— В смысле?

— В прямом! Мне ещё в пятом году, после нашего позорного поражения Японии стало ясно, что добром политика царя не кончится. Ведь виновники поражения в той войне по сути наказания так и не получили. Я много думал тогда, КАК⁉ Как мы могли проиграть небольшой стране, тем более совсем недавно вышедшей из махрового средневековья, пускай даже им помогали англичане и американцы, но всё равно, как? Стал анализировать действия командования, и в итоге пришёл к выводу, что виновата в этом в первую очередь наша высшая аристократия, которая хотела на фоне поражения в этой войне отстранить царя от власти, что бы дальше править самим. А царь, вместо того. что бы после этого всех прижать к ногтю, по сути ничего не делал, хотя кроме наведения порядка требовались и многие шаги по реформированию, как армии, так и отдельного корпуса жандармов. Было необходимо увеличить штат жандармов, расширить их полномочия, а в армии создать действенную контрразведку. Кроме того создать разведку, нормальную, а не ту извиняюсь за выражение порнографию, что за неё выдавали. Охотничьи команды уже себя изжили, следовало создавать нормальное разведывательное управление, которое вело бы не только агентурную разведку в других странах, но и непосредственно войсковую, с диверсионными командами. Знаю, что для господ офицеров то невместно, ввиду их утопических представлениях о чести. Они до сих пор витали в облаках, представляя себе, что война, это как рыцарский турнир с правилами чести. Вот только война, это не турнир, это кровь и грязь, и на ней всё, что может принести тебе победу допустимо, и выбивание сведений у пленных, и диверсии в тылу противника и даже переодевание в его форму для осуществления успешной разведки.

— А ты значит разбираешься в этом?

— Просто включил мозги. У противника преимущество в тяжёлой артиллерии, так пошли диверсионные группы, которые ночью вырежут расчёты и затем подорвут орудия. Также, если взорвать мосты, железнодорожные и шоссейные мосты, то ты крайне затруднишь противнику подвоз боеприпасов и подвод подкреплений, а уничтожив склады, оставишь его без боеприпасов. Как воевать, если тяжёлые орудия уничтожены, а обычные боеприпасы подходят к концу и когда подвезут новые неизвестно. Вот что надо было делать и на это у нас почти десять лет, но ничего так и не сделали, а потом пожинали плоды этой глупости. Но даже без этого, кто стал бы слушать меня тогда, да и с началом войны тоже ни к кому я не пробился бы, а если каким чудом и получилось, то выслушав меня, отправили бы в сумасшедший дом. Я скажу честно, не Дон Кихот, воевать с ветряными мельницами не собираюсь.

Тесть после этого лишь горестно вздохнул поняв, что я действительно ничего не смог бы сделать. Вот такой вот разговор у меня с ним состоялся, оставив тяжёлое ощущение у нас обоих, это было единственное, что подпортило мне настроение во время их приезда к нам. Ольга оказалась очень довольна, так как уже давно не видела своих родителей и очень переживала за них и это не смотря на то, что я говорил ей, что у них всё в порядке. Ещё больше она обрадовалась тому, что они обещали в следующем году приехать снова. Но это у жены, я конечно тоже был рад снова повидать родителей, я уже впринципе и не делал различий, что это по сути родители моего тела, за прошедше время я полностью слился и с телом и с его памятью, которая в полном объёме мне открылась. А кроме того меня радовало то, что мои планы двигаются вперёд, соглашение о сотрудничестве подписано и теперь мы получим не только качественную разработку лёгкой бронетехники, но и возможность получить современнон оборудование для её производства, а также кое какое вооружение. В частности этот договор позволил нам уже сейчас закрыть нишу тяжёлых пулемётов. До появления на нашем вооружении крупнокалиберного ДК, предшественика ДШК, ещё почти семь лет, а по договору с «СЕМАГ-Арес» мы получим оборудование для производства американских Браунинг М2. Этот пулемёт только начал поступать на вооружение американской армии и по моему наущению, отец сумел приобрести у них лицензию на производство этих пулемётов, причём с возможностью выдачи этой лицензии своим компаньонам, правда только для внутреннего потребления. Пришлось конечно заплатить побольше за такое дополнение, но эти деньги он получил с нашего правительства при заключение договора. Я тоже внёс в это свои пять копеек, неоднократно заявляя на совещаниях с руководством страны и армии, что нам крайне необходимы крупнокалиберные пулемёты, причём в больших количествах, и не только на бронетехнике, но и в авиации и в пехоте. Ещё по своему прошлому попаданию, это в тело Надежды Нечаевой, я знал, как нам не хватало крупнокалиберных пулемётов, и теперь я стремился ликвидировать эту проблему. Разумеется, что разработку собственного крупнокалиберного пулемёта ни кто прекращать не будет, нельзя полностью зависеть в этом от чужих фирм, но сейчас это позволит решить нам эту задачу, да и потом не будет такого дефицита в армии по крупнокалиберным пулемётам.

После отъезда родни, всё вернулось на круги своя, я трудился в управлении, а жена в больнице медсестрой. Тем временем начали сказываться перемены, которые я запустил своим вмешательством. В Челябинске развернулось масштабное строительство, из строящихся американцами там заводов, мне, то есть военному ведомству отходили два автомобильных завода, один танковый и один оружейный. Таже американцы должны были построить автомобильные заводы в Москве и Ленинграде, а также по одному танковому, и при этом капитально модернизировать Путиловский завод, а также по оружейному заводу в Москве, Ленинграде и Челябинске. Это основательно перекроет наши потребности в бронетехнике, из двух автомобильных заводов в Челябинске, один должен был выпускать военные грузовики, в том числе и блиндированные, с бронекабинами, а часть и с бронированными кузовами, а другой выпускать исключительно бронеавтомобили и бронетранспортёры. Также автомобильные заводы для нужд народного хозяйства должны были построить в Харькове, Ярославле, Царицине и Нижнем Новгороде. Вместе они должны были обеспечить и армию и народное хозяйство автотранспортом.

Американцы отнюдь не считали, что они проиграли от этой сделки, пускай пока наличных денег они не получили, но в Сибире уже начали подготовку к разработке нескольких приисков. В Поволжье нефти пока не нашли, но активно её искали, как впрочем не нашли и алмазов в Якутии. Месторождения нефти нашли весной, перед самым началом лета, а к началу осени нашли и алмазы. В связи с этим американцы засуетились, в Поволжье, рядом с месторождениями планировали строительство и нефтеперерабатывающих заводов, что бы минимизировать траты на перевозку. Поскольку американцы были в доле, то и старались они изо всех сил. Мы, как я считал, тоже в накладе не останемся. Теперь в стране точно не будет дефицита с топливом, а кроме того и топливо будет качественым, а значит и для учёбы водителям и мехводам будет его в домстатке, а кроме того качественное топливо и движки сохраняет, так что надеюсь к началу войны с Германией по уровню автотранспорта мы будем на равных. В марте 1925 года жена родила дочку, я был рад, сын же есть, теперь и доча будет, и я был не против ещё одного — двух детей, но это как получится. Сразу после удачных родов по дипломатическим каналам отправил в Цюрих нашим родителям письмо с сообщением о появлении у них внучки, которую назвали Еленой. Так просто письмо будет идти гораздо быстрей, а раз у меня была возможность, то я ей и воспользовался. Дальше потянулась рутина, я конечно не знаток истории, но вроде других отклонений не наблюдалось. Когда фирма отца спроектировала и построила опытный образец колёсного танка, я снова отправился в Цюрих, это было уже конец лета, так что письмо лишь ненадолго опередило меня. С собой я привёз фотографии дочки, что бы наши родители хоть так увидели свою внучку. По поводу танка, так он получился неплохим. Внешне немного походил на наш БТР — 60, но с более острой мордой и немного большей башней, в которой стояла 20 миллиметровая автоматическая пушка и спаренный с ней пулемёт. Лоб машины имел толщину брони в 20 миллиметров, борт в 15, а достаточно мощный двигатель в 200 кобыльих сил разгонял её на дороге до сумасшедших 80 километров в час. Четыре оси с полным приводом позволяли не только уверенно передвигаться по пересечённой местности, но и преодолевать канавы и траншеи. Для нынешнего времени это было очень круто, достаточно прочная броня для защиты от стрелкового оружия и осколков, высокая мобильность и достаточно мощное вооружение для боевой машины такого класса. Испытания колёсный танк прошёл с лёгкостью, их специально повторили для меня, когда я приехал, так что его уже готовились демонстрировать потенциальным заказчикам. Мне понравилось, как его сделали по моему заказу и я прекрасно понимал, что мы возились бы с ним ещё пару лет как минимум. Главное, фирма отца разработала ходовую, а это для боевой машины было главное. В Цюрихе я пробыл чуть больше недели, после чего поехал с документацией на танк назад. Ездил я разумеется не один, вместе со мной было аж четверо охранников и я был только за, всё же назад вёз важные чертежи, а РОВС разворачивался на всю, так что можно было ожидать нападений с его стороны, но обратная поездка, как впрочем и дорога в Цюрих, на этот раз прошли без осложнений.

В связи с нехваткой производственных мощностей, заводы то только строились, в Ленинграде, на Путиловском заводе приступили по этим чертежам к выпуску небольшой партии в сотню машин для собственных испытаний. Я кстати немного схитрил, не говорил, что кроме автоматической малокалиберной пушки, планировал также выпускать и вариант в версии истребителя танков. Просто поставить на этот корпус новую башню с длинноствольным орудием калибра 57 миллиметров. Мне это было нужно для того, что бы рейдовые группы на колёсной технике имели надёжную защиту от вражеских танков. Противотанковые пушки в такую группу не дашь, так как они будут её тормозить, да и вести огонь на ходу не смогут, вот и нужна мобильная противотанковая установка на колёсном ходу. Пока же стоит самим откатать КТ-25, как официально назвали эту машину или колёсный танк 25 года. За это время мы выявим все его детские болезни, да и инструктора получат собственный опыт по работе с такой машиной. Кстати чуть позже, когда построили первые пять экземпляров, их сразу отправили в Москву, на наш полигон в Кубинке, где её и осмотрело начальство, военное и гражданское и осмотром осталось довольно. Я, когда составлял техзадание и делал наброски кузова, постарался по мере своих скромных талантов нарисовать колёсный танк покрасивей, что, как я считал, у меня вполне получилось. По крайней мере он не выглядел уродцем, как большинство зарубежной техники этого времени. На показе, мне пришлось подробно объяснять назначение этой машины, для чего она нужна, а также сообщить и о штатном составе, где на один батальон этих машин полагалась батарея из 6 истребителей танков с 57 миллиметровыми орудиями. Это что бы при необходимости можно было выделить взвод из двух машин в поддержку каждой роте батальона. Позже в генштабе пришлось выдержать целый бой отстаивая свою точку зрения, так как кое кто посчитал лишним выделять противотанковую батарею батальону, считая, что раз и там танки, то они сами смогут справится с танками противника, тем более, что не то что тяжёлых, но и средних танков пока ещё считай и не было в армиях мира.

И ведь вроде всё хорошо складывалось, и своё мнение вроде как удалось отстоять и первая партия колёсных танков построена, пускай и очень маленьким количеством, но всё же, но вот само производство… По сути получилось, что на Путиловском заводе эту небольшую партию техники строили чуть ли, ни как те танки, что построили для меня на заводе отца. Тут ведь пришлось не только корпуса строить, но и полностью всё, от двигателя, до ходовой и получилось это, как в мастерской ручным способом. Вроде как и договора подписали с фирмой отца, но вот если с чертежами ни каких проблем не возникло, то вот с поставкой обордования для производства двигателей и ходовой возникли проблемы. Причём тормозила не фирма отца, а Швейцарское правительство, которое времено заморозило разрешение на поставку нам необходимого оборудования. Лишь под Новый Год эта проблема наконец разрешилась и три полных комплекта оборудования наконец отправили к нам, и из-за этой задержки его смонтируют и запустят только к весне. Распределили его в Москву, Ленинград и Царицын, где и наметили выпуск КТ-25. Теперь надеюсь не будет серии БТ, не то, что я имею на эти танки зуб, для своего времени были достаточно неплохими, на мировом уровне, вот только перемудрили с ними, когда делали двойной способ движения, на гусеницах и на колёсах. На сколько я знал, в ходе последующих конфликтов на колёсах его так массово и не использовали, если только эпизодически, а вот дополнительный вес и стоимость это БТ прибавляло. Тут уж лучше сделать два вида танков, легкий гусеничный, типа Т-50 и чисто колёсный, как получившийся КТ-25. Кстати менять форму корпуса у Т-20, а у нас он тоже числился под таким названем, я не собирался, вполне жизнеспособная и подходящая. По мере совершенствования в том же корпусе будет устанавливатся всё более совершенные потроха, разумеется если из-за этого придётся слегка подправить корпус, то подправим, но внешне машины кардинально отличатся не будут. Кстати и по орудию, на опытных образцах поставим длинноствольные варианты стандартных орудий с длиной ствола в 60 калибров, это исключительно для испытания и обкатки, а на серийных машинах пока ставить не станем. Знаю, тут чуть ли не мартышкин труд, но вся проблема в том, что до начала войны с Германией такие длинные стволы не нужны. Впереди Испания, где эти машины получат хорошую обкатку, а затем Халхин-Гол и война с финами, а там и старые орудия отлично подойдут. Рупь за два, что в ходе этих конфликтов некоторая часть танков попадёт к противнику, и не только в подбитом состоянии, вполне могут получить и рабочие и зачем мне заранее говорить немцам, что наши новые танковые орудия будут легко пробивать броню их танков. Всё равно ведь в ходе эксплуатации и учёбы будут стрелять, а живучесть стволов не такая и большая, особенно при активном использовании, так лучше перед войной, с 40-го года начать плановую замену стволов на танках, ставя уже длинноствольные стволы и тем самым преподнеся для немцев очень неприятный сюрприз. Работы будет много, и не только с заменой стволов, но и всего остального. так как моторессурс при активной учёбе будет только лететь, а без учёбы нормальных танкистов нам не получить. Представляю уже заранее, какие баталии мне придётся выдерживать с руководством отстаивая интенсивную учёбу с боевыми стрельбами и выездами, ведь это какие расходы будут и по топливу и по материальной части. Ходовую с двигателями в этом случае придётся каждый год менять, и это как минимум, а потому для начальства проще учить танкистов строевой и политической подготовке, чем реальными стрельбами и выездами. Гибнуть то в случае войны будет не начальство, а эти самые танкисты, которые будут хорошо маршировать и иметь отличную политическую подготовку, вот только имея при этом проблемы со стрельбой и управлением своих машин. Радует только одно. что заводов по производству двигателей и ходовой удет побольше, так что запчасти не станут таким дефицитом, разве что введу драконовский контроль. что бы запчасти разных заводов подходили друг к другу, а то ведь тогда получилось курям насмех, одинаковые детали с одного завода не подходили к танкам другого. Пусть сучьи дети только попробуют мне так производить, я их тогда похлеще НКВД прессовать за такое стану.

Если по технической части я пока больше ни чего сделать не мог, надо было ждать, когда заработают закупленые заводы, то вот по части теоретического обучения пробил у начальства высшие танковые курсы. Мало иметь технику и даже уметь ей управлять при этом метко стреляя, надо ещё иметь и представления по тактике и стратегии, что бы правильно её использовать. Вот такие курсы я и пробил при ГАБТУ, и хотя я сам, как говорится в академиях не обучался, но в отличии от всех остальных имел реальный опыт боёв. Конечно было бы просто замечательно учить на этих курсах начиная с командиров рот, вот только я один и всех не потяну, я даже командиров батальонов не потяну, слишком их будет много, мой максимум командиры дивизий и полков. Всё равно пока бронетанковых частей раз два и обчёлся, их ещё только будут создавать, так что время у меня пока есть, но вот бездарно его терять ни в коем случае нельзя. И ведь весь день учить тоже не получится, ведь остальные дела по управлению с меня ни кто не снимет и за меня не сделает. Максимум 3 — 4 часа в день, а потому надо будет искать себе помощников, примечать наиболее сметливых и затем постараться подготовить из них своих преемников, которые уже в свою очередь начнут учить командиров батальонов. Принцип пирамиды в действии, за 15 лет должны успеть подготовить грамотных командиров хотя бы на батальоном уровне. И вот ведь засада, как воевать я знаю, а вот как преподавать нет, а потому решил перевести всё в игровой формат. Так кстати и доходить будет лучше, а перед этим изнасиловав свою память, всё же за месяц смог написать методичку, описав в ней как смог, свой боевой опыт. Хорошо, что подходящие помещения в управлении были, вот там и организовали курсы повышения квалификации командиров бронетанковых войск. На первый поток пришло 42 человека, вот с ними я и стал ежедневно работать. Кстати дошло и до курьёза, когда я сделал официальный запрос на игрушечные самолёты, орудия, машины, танки и солдатиков. Сначала ко мне зашел мой секретарь, он хотел узнать, не ошибся ли я, может я захотел сделать подарок ребёнку, но получив от меня подтверждение ушёл. Затем ещё трижды ко мне приходили запросы с подтверждением такого необычного заказа. Все были в большом недоумении, наверняка некоторые подумали, что у меня крыша поехала, и лишь когда начались занятия, все поняли зачем это было надо. Пришлось ещё сделать большой заказ на топографические карты, разные, от больших до маленьких, а вот когда на одном из занятий я наконец расстелив на большом столе карту, расставил на ней фигурки солдатиков и техники, до всех дошло, зачем они мне понадобились. Можно конечно рисовать обозначения частей на карте, только тогда и карт не напасёшься и всё равно будет не так наглядней. Начал я с ротного уровня, так сказать от простого к сложному, что бы сначала курсанты поняли специфику танковых войск. Вот так и начались у курсантов игры в солдатиков, на большом столе клали две одинаковые карты, устанавливали между ними фанерный щит, что бы двум играющим не было видно части противника. Помощник из курсантов двигал фигуры изображавшие войска противника, после того, как игрок делал свой ход, а все остальные смотрели на это со стороны. Получалось достаточно натурально и удары из засад и маневрирование, со временем для усложнения сделал разведку. Тут было просто, кидался кубик и по его значению противнику открывалась часть информации, которую предварительно подготавливали. Допустим разведка раскрыла место расположения артиллерии или других резервов противника. Конечно всё было очень примитивно, зато наглядно и позволяло скажем так на практике изучать тактику и стратегию. Например пустил один из игроков свои танки по дороге, а другой оказывается организовал там засаду и расстрелял все машины противника в борт с кинжальной дистанции. Всё это должно было в итоге показать курсантам, как легко потерять свои войска, если недооценивать разведку и не иметь представления о правильных действиях в тех или иных случаях. И если поначалу курсанты крайне скептически отнеслись к играм в солдатиков, как многие открыто это обозвали, то очень скоро поняли всю важность таких игр. Целых полгода я возился с ними, учась и сам, но не тактике и стратегии, а преподаванию, и в итоге подобрал себе семерых, кто не только хорошо усвоил поданный материал, но и сам имел способность к преподаванию. Им я прямо предложил стать преподавателями на этих курсах, из семерых согласились пятеро и это уже был успех. Теперь можно было создать пять групп и обучать на них 200 человек, а если со временем найдём ещё хотя бы пятерых преподавателей, то вполне закроем свои потребности. Пускай всё равно пока ещё нет необходимого количества техники, но это временно, зато потом, когда наконец техника начнёт поступать в войска в необходимом количестве и начнут формироваться бронетанковые части, их командиры будут иметь хорошие теоретические знания по тактике и стратегии своего рода войск, а практику быстро наберут на полевых учениях со стрельбами и выездами. Кстати кроме всего прочего пришлось ещё озаботится и такими вещами, как маскировочные сети и учебные снаряды. Для маскировки техники нужны были маскировочные сети, как минимум трёх видов, зелёные для лета, зелёно-жёлтые для осени и белые для зимы. А вот для учебных стрельб нужны были учебные снаряды, из тонкостенного чугуна с меловой пылью внутри и ослабленым пороховым зарядом. Шансы повредить технику таким снарядом минимальны, зато чётко будет видно попадание и бойцам будет полезно сидеть под таким обстрелом, что бы не расслаблялись. Когда пошел с таким предложением к высшему начальству, оно сначало покрутило у виска пальцем и осведомилось, здоров ли я, может у меня случилось растройство психики. Пришлось грубо говоря на пальцах разъяснять необходимость такого решения. Начальство прониклось, но всё равно решило для начала сделать пробную партию таких снарядов и пострелять из них по пустым мшинам. Постреляли, убедились, что они неспособны повредить им, за редким исключением, затем провели вторые испытания, уже с людьми. Экипажи сажать не стали, а обратившись за содействием к НКВД, посадили во внутрь боевых машин осуждённых. Снова постреляли и лишь убедившись, что людям внутри ни чего не угрожает, согласились. Меня немного покоробило, когда они сажали вовнурь машин осуждённых, можно было посадить животных, свиней например, но ни как повлиять на такое решение начальства я не мог, а потому и возникать не стал. Главное, моё предложение всё же одобрили, и манёвры с учебными стрельбами стали максимально напоминать боевые. Теперь танкисты могли наглядно видеть результаты своей стрельбы, да и в учениях сразу понять, когда в них попали. Глядя на такие учения я видел, что их профессионализм растёт, но тут передо мной возникла новая проблема. Пока она ещё не проявилась, но задуматься, как её избежать надо было уже сейчас. Эта проблема называлась Камская танковая школа, я сам о ней узнал в прошлой жизни, один из моих командиров оказывается в ней учился, вот он тогда и рассказал мне о ней.

Камская танковая школа была организована в 1929 году, она была создана для того, что бы немцы смогли обойти Версальское соглашение. Школа работала с 1929 по 1933 год, когда после прихода в Германии к власти Гитлера, она была закрыта. Кстати немецкий танковый гений Гейнс Гудериан тоже учился в этой школе.

Вот зачем нам обучать собственных врагов, и ведь открыто об этом не скажешь, сейчас Германия нам друг, вот и ломай теперь голову, как не допустить создания такой школы.

В апреле 1926 года пришла первая партия станков для завода, вот только начальство всё переиграло. Я тут ни каким боком и рядом не стоял, а потому и не имел ни какого влияния на распределение станков. Короче вместо Путиловского завода, станки отправили на завод Большевик.

Завод Большевик, бывший Обуховский завод, а в скором времени завод номер 174 имени Ворошилова. Имел достаточно мощный производственный парк и производил большую номенклатуру военной продукции, кроме собственно говоря брони, производил ряд машин и вооружений.

Там как раз в 1924 году образовалась группа энтузиастов танкостроителей, которая вскоре была преобразована в опытно-конструкторский машиностроительный отдел (ОКМО), вот видимо по этой причине начальство и посчитало лучшим решением установить новое оборудование именно там и там же наладить производство. Я возражать не стал, в принципе и там могут выпускать КТ-25, как впрочем и Т-20. Если подумать, то заводу вполне по силам выпускать лёгкие, а позже и средние танки вместе с самоходками, хотя в прошлой жизни они так и не смогли перед войной наладить серийный выпуск танка Т-34. Но посмотрим, может тут у них получится, а на будущем Кировском заводе тогда производить средние и тяжёлые танки и самоходки. Будет своеобразное разделение производства, посмотрим, а пока я занимался своими делами, временами отбиваясь от разных злопыхателей. Пока моя деятельность на посту начальника ГАБТУ особых нареканий не вызывала, прогресс был явно виден, хотя с тем же Тухачевским у меня отношения не сложились, больно этот бывший поручик был заносчив. Вот с Будённым и Ворошиловым отношения складывались если и не дружеские, то по крайней мере нейтральные. Я снова съездил в Швейцарию и снова по работе, надо было соответствовать образу. В своё время столкнулся с танком Т-28, хотя к началу войны он и устарел, но вот при правильном его использовании, в качестве танка поддержки, как пехоты, так и обычных танков от пехоты противника он мог бы сыграть в войне значимую роль, но чего не случилочь, того не случилось. Сейчас я хотел исправить это, сделав улучшеную версию Т-28. Нарисовав эскиз, где нос машины был более острый, а пулемётные башни меньше, и каплевидную форму, с этим и поехал на фирму отца. Командировки теперь давали без проблем, так как уже поняли, что я ни куда сбегать не собираюсь и охрану с собой беру охотно, так как РОВС тоже не спала и от неё можно было ждать любых гадостей. Прихватив также письмо от жены для её родителей, а также наши фотографии с детьми, я и поехал. У отца тоже всё шло просто прекрасно, заказов было много и он в данный момент расширял производство. Фирма СЕМАГ тоже процветала и ни каких разговоров о её покупке Эрлеконом не шло. Отдав письмо жены тестю с тёщей всё время проводил с семьёй. Сестра вышла замуж, за швейцарца, а брат учился в университете Цюриха. На заводе отца продемонстрировал свою новую разработку, вернее её рисунок и стал обсуждать с его конструкторами особенности новой машины. Экипаж 6 человек, командир, наводчик, заряжающий, мехвод и два пулемётчика. Пулемётные башни в виде чуть вытянутой вперёд половинке капли, причём башни низкие, в них стоит только пулемёт и голова пулемётчика, а орудие трёхдюймовка, причём опять нарисовал в экспортном варианте. Орудие короткоствольное, какое и было на оригинальном Т-28, зачем мне мощное, точное и дальнобойное орудие на технике потенциальных противников. Это позже, когда фирма отца сделает по моим наброскам танк и я в итоге получу все чертежи и документацию, то у себя стану ставить в Т-28 нормальное орудие с длиной ствола не ниже 45 калибров. Название танка я решил не менять, тут всё равно про него ни кто не знает, а я, как скажем так заказчик, всё же разработчик это уже слишком, короче тут как в поговорке, кто платит, тот девушку и танцует.

Глава 14

Глава 14

Да, экспортный вариант будет достаточно сильно облегчён по сравнению с основным, и даже не если, а когда они встретятся в бою, то любой потенциальный противник будет очень сильно удивлён, причём очень неприятно удивлён. Да и какой там потенциальный противник, немцы будут очень сильно и неприятно удивлены. Даже если фирма отца не станет позже поставлять танки в Германию, пока ведь действует ограничение Версальского договора, по которому Германии не то что запрещается иметь бронетанковые войска, ей и обычные то войска иметь запрещено. Вот только потом даже если не будет поставок и даже если не продадут лицензию на право выпуска, то всё равно остаются трофеи. Всё вооружение и техника Голландии, Бельгии и Франции в итоге достанется немцам, а они были ещё те трофейщики, так что всё поставят себе на вооружение, особенно артиллерию, бронетехнику и автотранспорт. Вот и удивятся очень сильно, когда в бою встретятся уже с нашими Т-28, тут ведь кроме гораздо более мощного орудия будет и броня значительно крепче. Если на экспортном варианте предпологалось иметь толщину лобовой брони 30 миллиметров, а бортовой 25, то в нашем варианте соответственно будет 50 лобовой и 40 бортовой, что приблизит Т-28 по бронезащищённости к Т-34. Была и ещё одна фишка, в экспортном варианте бортовая броня прямая, под 90 градусов, а в нашем случае наклонная под 45, что тоже значительно повысит бронезащиту. И башня, в экспортном варианте 30 миллиметров вкруговую, а у нас 50, что тоже скажет своё веское слово в будущем противостоянии на поле боя.

Оригинальный танк Т-28 имел толщину лобовой брони 30 миллиметров, бортовую 20 + 10 и вертикальные борта и при этом он официально считался танком прорыва. Возможно на уровне 1930 года так и было, но вот уже спустя 10 лет этого было совсем недостаточно для прорыва вражеской обороны при наличии противотанковых средств.

Знаю, вес танка увеличится, причём тонн на 5 минимум, но оно того стоит по моему скромному мнению. Да просто более мощный двигун поставить и это вернёт танку прежнюю подвижность. Это мы были ограничены в выборе двигателя, сейчас же нам представлена широкая возможность выбора, так как в Америке кроме всего прочего закупили и пару моторостроительных заводов с широкой номенклатурой двигателей и с возможностью приобретения лицензий на выпуск новых, так что не знаю, что там по дизелям, но вот мощные бензиновые двигатели мы получим.

А вот тут наш герой сильно ошибается, не смотря на то, что Америка в итоге в ходе Второй Мировой Войны построила большое количество танков, вопрос с танковыми двигателями был упущен. Специально под танк двигатель не разрабатывали, а ставили автомобильные или авиационные, которые хоть и были очень мощными, зато расходовали неприлично много топлива, да не какого, а дорогого авиационного, а кроме того имели достаточно небольшой моторессурс.

В основном по моему мнению всё шло просто отлично, только на Урале сейчас американцы строили нам два больших металлургических завода, а кроме того два двигательных, два автомобильных, два тракторных, которые вполне смогут выпускать и танки, два станкостроительных и два оружейных, один по артиллерийский и другой пулемётный по выпуску крупнокалиберных Браунинг М2. Также планировалось по автомобильному, тракторному и двигателестроительному заводу в Москве, Ленинграде, Харькове, Царицине, Ярославле и Нижнем Новгороде. Все заводы должны были построить к 30-му году, и это то, что скажем так касалось меня, то есть автомобиле и танкостроения, а кроме того во всех этих городах строили и заводы по производству авиационных двигателей, так что что-что, а проблем с техникой у нас не будет. Плюс к этому в Ленинграде, Москве и Туле фирма СЕМАГ приступала к строительству своих заводов по производству 20-ти миллиметровых автоматических пушек. Это были знаменитые эрлеконы, правда в связи с тем, что фирму так и не купили, то и этого названия пушки не получили. Но в принципе это ерунда, главное, что теперь не будет того дефицита пушек для самолётов и зениток, что был в той жизни, а за 10 лет тут их столько настроят, что можно будет не мелочится с малокалиберной зенитной артиллерией, а то одной из причин её крайне малого количества в войсках как раз и был дефицит автоматических пушек и крупнокалиберных пулемётов. В остальном жизнь шла довольно размеренно и без потрясений. Наши родители регулярно, примерно раз в год приезжали к нам, так как нам вместе к ним было поехать нереально. Имея средства и формальный повод, родители приезжали каждый год, я сам за это время лишь один раз ещё ездил в Цюрих, когда давал задание на прототип нашего БТР-60. Разумеется он в итоге получился не плавающим, пока технологии подводили, но кое в чём получился получше, двигун ему поставили один и достаточно мощный, так что не будет проблем с синхронизацией двигателей.

Дело в том, что когда разрабатывали БТР-60, подходящего по мощности двигателя не нашлось, двигатель ГАЗ-40П мощностью в 90 лс. оказался слишком слабым, а более мощный ЯАЗ-206Б слишком тяжёлым в результате установили два двигателя ГАЗ-40П, что в какой-то мере повысило живучесть машины, так как в случае выхода из строя одного двигателя, БТР мог хоть и медленней, но двигаться на другом.

Армии крайне необходимы были бронетранспортёры способные в бою сопровождать танки, то есть иметь практически такую же проходимость и иметь возможность легко передвигаться по полям и преодолевать траншеи и канавы. Экспортный вариант должен был иметь башню со спаркой из крупнокалиберного Браунинга М2 и ручного Браунинга 1922 года, скажем так облегчённая версия бронетранспортёра. Этот ручной пулемёт был дальнейшей модернизацией автоматической винтовки Браунинг М1918 и имел магазин на 20 патронов. Короче для отдания заказа сойдёт, мне тут главное сама машина, а наш вариант я планировал вооружить 20 миллиметровой автоматической пушкой и ручным пулемётом ДТ, который через несколько лет должен был начать поступать на вооружение нашей армии. Понятно, что наш вариант бронетранспортёра получит более мощное вооружение, так что в будущих боях теперь всё будет зависеть исключительно от умений, как экипажей, так и командиров, ибо если командир дебил, то экипаж мало что сможет сделать. Кинет такой дуболом при звании машины в атаку без разведки и подавления противотанковых средств и ни какое умение экипажи не спасёт. Перестреляют их как мишени в тире при прямой атаке на не подавленную оборону и вся недолга, зато при нормальном командовании они с лёгкостью уничтожат своих противников за счёт более мощного вооружения. Всё же из засады бронебойным снарядом даже калибра в 20 миллиметров в борт, да с близкого расстояния можно будет уничтожить практически любую лёгкую бронетехнику противника включая и лёгкие танки. Также дал конкретное задание на разработку трёхосного бронетранспортёра, причём не классической компоновки, где задние мосты расположены вместе в конце кузова, а с их разнесением. Первый задний мост должен был располагаться как раз посередине кузова, чуть позади кабины, такое расположение мостов дало возможность трёхосному бронетранспортёру достаточно уверенно преодолевать неширокие канавы и окопы, а значит уверенно сопровождать танки в движении, не отставая от них. Выпускать их должны были в нескольких вариантах. Двухосные в двух, разведывательный, с башней, в которой стояли крупнокалиберный и ручной пулемёты и командирской, пассажирской, которая полагалась от батальонного уровня. Трёхосные должны были идти в следующих вариантах — стандартная, с пулемётной башней из той же спарки крупняк — ручник, командно-штабная, с увеличенным кузовом, где стояли рация, телефонный коммутатор, стол для карт и выдвижная стереотруба. Такие колёсные машины тоже должны были идти на батальонный уровень, а для полкового и выше уже на базе КТ-25 с глубокими изменениями, где двигатель с кормы переносился в носовую часть, но и закрытый кузов получался гораздо больше. Далее из закрытых моделей шли санитарно-эвакуационная и транспортно-заряжающая для эвакуации с поля боя под обстрелом раненых и доставки на поле боя боеприпасов. Затем шли два варианта с открытыми кузовами, один зенитный, или со спаркой из крупнокалиберных пулемётов, или с одиночной 20 миллиметровой автоматической пушкой и с миномётом калибра 120 миллиметров, который тоже должны были разработать. Главное, что производственные мощности теперь позволяли это сделать благодаря новым заводам.

Вот так и шло время, а тем временем у себя в управлении провёл совещание с представителями конструкторских бюро Ленинградских заводов Большевик и Красный Путиловец. Поскольку считай с бронетранспортёрами и лёгкими танками у нас теперь за счёт фирмы моего отца всё было решено, то эти конструкторские бюро я решил загрузить другими задачами. С доведением до моих требований уже готовых проектов от отца они и так справятся, там доработки считай минимальные, в основном с корпусом и вооружением, а это можно сделать достаточно легко и быстро, а вот с разработкой средних и тяжёлых танков всё совсем по другому. Если доверить разработку лёгкой бронетехники фирме отца я мог, то вот разработка средней и тяжёлой бронетехники нет. Зачем давать потенциальным противникам лишние козыри против себя, даже если эту технику по моему заказу сделают в облегчённом варианте. Главное, потенциальный противник в таком случае получит отправную точку для создания и модернизации такой техники и значительно выиграет во времени, а время сейчас пожалуй решающий фактор. В других странах тяжёлую бронетехнику если и проектируют, то не спеша и зачастую двигаясь в тупиковых направлениях.

К примеру французский тяжелый танк Char B1 bis разработанный в начале 30-х годов прошлого века. Имея достаточно толстую для своего времени и класса броню в 60 миллиметров он имел на мой взгляд крайне неудачную компоновку. Короткоствольное неподвижное орудие калибра 75 миллиметров в лобовой части, как на самоходке и небольшую башню с пушкой в 47 миллиметров, и это при достаточно небольших размерах и экипаже из 4 человек. Самое забавное, это функции экипажа, механик водитель, он же стрелок основного орудия, заряжающий на оба орудия, радиста и командира, который также являлся стрелком из 47 миллиметрового орудия и отчасти его заряжающим. Да и в СССР пытались создать многобашенные танки, один из них даже пошел небольшой серией, а именно знаменитый Т-35, который был участником всех военных парадов и даже попал на медаль, но в ходе Финской и Великой Отечественной войны ничем себя не проявил, а кроме него были Танк Гросса, СМК и Т-100, но кроме постройки опытных образцов дело не пошло, вместо них стали производить хорошо себя показавший в Финской войне КВ.

Учитывая специфику будущего, я изначально решил поручить разработку среднего танка заводу Большевик, будущему заводу имени Ворошилова, хотя они в своё время так и не смогли толком освоить производство Т-34, производя танки Т-26. Возможно если они сами разработают средний танк на основе Т-34, то позже справятся и с его производством. Я решил изначально убрать основной недостаток Т-34 первых серий, а именно двухместную башню. Правда тут немалую роль сыграло отсутствие необходимого по размеру карусельного станка, потому и не смогли сразу делать большую трёхместную башню, но сейчас и время и возможность будет, так что необходимые для этого карусельные станки закупят и к началу производства они будут. Единственное, танк получится несколько длинней, так как пока двигатель поперёк, как позже было сделано на Т-44 не поставить, а потому для того, что бы сдвинуть башню к центру танка придётся несколько удлинить корпус. Я хотел изначально увеличить лобовую броню Т-34 до 60 миллиметров, а с прежней компоновкой это было сделать крайне затруднительно, так как перед машины в таком случае оказывался сильно перегружен. Лишний метр длины корпуса не столь критичен, зато броня окажется значительно мощней, да и в таком случае люк механика водителя можно будет сделать не в лобовой броне, тем самым её ослабив, а в крыше корпуса. Лобовой пулемёт после долгих раздумий всё же решил оставить, сильно на прочность лобовой брони это не повлияет, зато будет лишняя огневая точка против вражеской пехоты для стрельбы с места. И разумеется преславутая командирская башенка для командира с поворотным призматическим прибором наблюдения. Ещё из нововведений обязательный зенитный крупнокалиберный пулемёт, тот же американский Браунинг М2 на зенитной турели вполне подойдёт. Ну и орудие, хоть и калибра 76 миллиметров, но зато изначально длина ствола составит 50 калибров, что до 43 года вполне хватит с избытком, а потом пойдёт длинноствольное от 85 миллиметровой зенитки. В принципе и танк модернизировать не придётся, поменять орудие и возможно двигатель с трансмиссией, если к тому времени сделают получше, а я очень надеялся, что сделают. В таком случае разве что моторный отсек слегка изменить с точками опоры под новый двигун. У конструкторов считай почти 10 лет на создание и доведение до ума этого танка. Даже если его массово начать производить в 40-ом году, то за полтора месяца на минимум 5 танковых заводах можно будет к началу войны построить не меньше тысячи машин, а то и больше. Главное, это к этому времени их полностью обкатать и выявить и устранить большинство недостатков. А небольшие партии даже ещё сырых машин позволят начать обучение новой технике экипажей, что бы позже им меньще времени пришлось осваивать новые машины.

В реальной истории незнание экипажами новой техники часто приводило к её выходу из строя, к примеру простейшая заправка. Вместо солярки, по незнанию, экипажи заправляли Т-34 бензином, что разумеется приводило к выходу из строя двигателя.

Конструкторам с Красного Путиловца, будущему Кировскому заводу, я поручил разработку тяжёлого танка, за образец которого решил взять КВ. Тут тоже, по личному опыту эксплуатации в прошлой жизни и отрывочным знаниям будущего, решил изначально немного поменять танк. Лоб решил сделать, как и на Т-34, без изгибов, единой наклонной плитой и без люка механика водителя. Еще и толщину лобовой бронеплиты увеличил до 90 миллиметров, а борта решил оставить старыми, в 75, общий вес танка от этого не должен был существенно изменится. Башню решил сразу делать каплевидной, и по возможности более низкой, но тоже с командирской башенкой и зенитным крупнокалиберным пулемётом на турели. Орудие также помощней, вот тут пришлось решать, какой калибр выбирать, 85 или 100 миллиметров. В принципе пока не того, ни другого орудия нет, оба надо разрабатывать, так что запрос в ГАУ на их разработку я дам, а там видно будет. Вот честно, сам не решил пока, что лучше ставить, и там, и там, как свои плюсы, так и свои минусы. То, что орудие в 76 миллиметров и точно слабовато для КВ, это не обсуждается, вот только какой калибр лучше на него поставить? С одной стороны 85 миллиметров с лихвой хватит на начало войны и потом позволит по крайней мере со средней дистанции бороться с немецкими Тиграми и Пантерами, да и скорострельность с боезапасом будут побольше, но тогда танк получается больше для борьбы с танками. А если поставить на КВ орудие калибра в 100 миллиметров, то тогда и Тигры с Пантерами можно будет подбивать с большей дистанции и против пехоты будет более существенно, да и против фортификационных сооружений тоже, но зато упадёт скорострельность, так как более чем уверен, заряжание тогда будет не унитарным, а раздельным, да и возимые боезапас также уменьшится. Вот и думай, что будет лучше, тем более, что и орудий нет, они гораздо позже появятся. причём если зенитка калибра 85 миллиметров в конце 30-х годов, то орудие калибра в 100 миллиметров вроде как после войны. Что-то слышал про морскую пушку калибра в 100 милилметров, а вот когда создали орудие для Т-54/55 не знаю.

В реальной истории 100 миллиметровое орудие было создано в 1944 году на базе морского орудия Б-34 и получило название БС-3. Это орудие в основном использовалось, как противотанковое для борьбы с тяжёлыми немецкими танками, но также, и как корпусная пушка для стрельбы с закрытых позиций. Для танка Т-54 создали орудие Д-10Т на базе созданного в 1944 году орудия ЛБ-1, но всё это относится к концу войны, а нашему герою это нужно если не сегодня, то завтра точно.

Вот потому, давая задание конструкторам с Красного Путиловца, я сразу их озадачил созданием башни, в которую можно будет установить орудие калибра в 100 миллиметров. Дождусь, пока ГАУ сможет создать такие орудия, вот тогда и буду решать окончательно, какое именно орудие ставить, но то, что потом на базе КВ будут тяжёлые противотанковые самоходки СУ-100 с аналогичным длинноствольным орудием, это точно, и лобовую наклонную броню сделаю в 100 миллиметров, так что эффективные средства для борьбы с немецкими кошками, когда они появятся на фронте, у нас точно будут. Пока же я добился начала работ по разработке дизельных двигателей, пришлось к этому привлекать даже Сталина, напросившись к нему на встречу, причём для ускорения работ настаивая на привлечении иностранного опыта. В качестве основного аргумента я привёл два преимущества дизельных двигателей над бензиновыми, это во-первых, большая экономичность, дизельный двигатель потреблял меньшее количество топлива, и во-вторых, большую пожаробезопасность, как ни старайся, а пары бензина всё же скапливаются в моторном отсеке, да и так в бою вполне вероятно пробитие брони и повреждение бензомагистралей, а то и самого бака, что сразу превратит боевую машину в пылающий костёр. Вон, даже дизельные танки горели на ура, так что говорить про бензиновые. Вот и смог уговорить начальство в привлечении к созданию зарубежных компаний и конструкторов. В частности к покупке лицензии в Германии на ТНВД у Роберта Боша, который как раз в начале 20-х годов создал самую лучшую конструкцию топливного насоса высокого давления. Я сам не знал, кто именно в это время зарубежом занимается дизельными моторами, но после одобрения моей идеи в верхах, к делу подключилась разведка, которая и указала нужного нам человека. Им оказался американец Клесси Камминс, который с начала 20-х годов прошлого столетия пытался наладить в Америке свой бизнес по производству дизельных двигателей для грузовиков и автобусов. Поскольку дела у него шли не очень хорошо, так как производители автомобилей не хотели рисковать связываясь с внедрением новых технологий, то Клесси Камминс постоянно получал отказы, вот в это время на него и вышли наши люди. Переговоры с ним вышли тяжёлыми, не смотря на постоянные неудачи в поиске деловых партнёров, Камминс отказался переезжать в СССР, а потому пришлось заключать с ним договор на сотрудничество с его фирмой в Америке. Согласно этого договора, образовывалась совместная компания по разработке и производству дизельных двигателей, причём этой компании передавалась лицензия на право выпуска топливного насоса Роберта Боша. Также Камминс должен был передавать в СССР все свои наработки во время конструкторских работ.

В реальной истории Камминсу удача улыбнулась только в 1933 году, когда фирма Кенворт согласилась поставить на небольшую партию своих грузовиков его двигатели. В СССР начала массовых работ по созданию дизельного двигателя началось в 1932 году, причём планировалось ставить дизельные моторы на самолёты. С 1932 года начались работы по созданию такого двигателя, но особым успехом они не увенчались, в августе 1937 года эксперементальный самолёт ТБ-3Д с четырмя дизельными моторами АН-1А потерпел катастрофу, вследствии чего главный конструктор дизельных двигателей Чаромский был арестован.

Когда в начале 30-х годов я узнал о планах руководства сделать авиационный дизель, то только хмыкнул на это, то, что дизельных самолётов так и не построили, по крайней мере не экспериментальных, а серийных, я знал. Поэтому, когда зашли разговоры об этом просто промолчал, недоброжелателей у меня хватало и давать очередной повод для противостояния с ними я не хотел, а потому просто остался в стороне. Мне дизеля нужны и я работаю в этом направлении, но дизеля для наземной техники, а с авиацией дела не имею. Благодаря нашей поддержке Камминс уверенно шёл вперёд, не испытывая трудностей с финансированием своей компании и своих разработок. В частности в нашем с ним договоре указывалось, что при создании удачного двигателя, он обязался поставить минимум пять комплектов нового оборудования для производства таких двигателей в СССР. Мало был просто получить чертежи и лицензию на удачный дизель, нужно ещё было его и где-то производить. Но складывать яйца в одну корзину я не стал, а потому привлёк по своей линии к работам над дизельным двигателем для бронетехники работников Харьковского паровозостроительного завода, решив не плодить сущности и доверить это тем, кто и создал в моих реальностях танковый дизель В-2. В качестве подспорья им передавалась вся информация от Камминса, в том числе и по составу и производству металлов шедших на создание этого двигателя. В результате летом 1934 года, на базе двигателя Камминса, хотя и гораздо меньшей мощности, Харьковский V-образный дизель В-2 с объёмом цилиндров в 39 600 кубических сантиметров выдал мощность в 630 кобылячьих сил при 2000 оборотах в минуту.

Оригинальный дизельный двигатель В-2 имел объём цилиндров 38 800 кубических сантимеров с мощностью в 500 л/с при 1800 оборотах в минуту.

На двигателе также стоял небольшой компрессор, который и нагнетал воздух в цилиндры, а кроме того стоял и качественный воздушный фильтр от Камминса, который полностью очищал воздух от пыли, что продлевало службу двигателя. Вкупе с качественными смазочными материалами, эти двигатели гарантировано работали 370 моточасов без поломок, а установленные на гусеничное шасси, в виде танка Т-20 без башни, но с увеличинным до 30 тонн весом, проходили минимум 3000 километров. Это я сделал специально, так как вес Т-34 как раз и был в районе 30 тонн, а потому и испытание должно было быть максимально приближенным к реальному весу будущего танка. Я кстати кое что подсказал с гусеницами, так что пальцы не выпадали и быстро не изнашивались. Одновременно с созданием двигателя работали и над подвеской с трансмиссией. Чего только стоила моя баталия, когда я всячески отбрыкивался от подвески Кристи, когда наши специалисты её увидели. Но всё же я смог отстоять торсионную подвеску, тем самым значительно выиграв в весе и объёме, так как торсионная подвеска более лёгкая и компактная. Много проблем создала и качественная коробка передач, я то знал. как мучились наши мехводы с коробкой первых Т-34, когда зачастую для переключения скорости требовалась помощь радиста, а зачастую мехводы просто включали вторую передачу и на ней так и ездили, тем самым насилуя и так не слишком надёжный двигатель. После нескольких лет мучений наконец смогли сделать четырёхскоростную коробку передач с гидроусилением переключения передач, так что теперь скорости переключались очень легко. Также особое внимание было уделено и качеству стали, которая шла на валы, шестерёнки и другие части трансмиссии и двигателя, но с помощью Камминса эта проблема была решена и мы смогли производить сталь необходимого качества. Всё это позволило в итоге к весне 1935 года наконец сделать корпуса Т-34 и КВ, которые официально носили названия Объект 18 и 20. Было произведено для ходовых испытаний по десять экземпляров каждого вида, причём я решил сразу делать и самоходки, а потому 5 машин были в корпусе танка, но без круга под башню, и в виде самоходки с боевой рубкой, но без отверстий под орудие, только люки сверху, сзади и сбоку. Да, я решил, что боковой люк сильно бронезащищённость самоходки не ухудшит, всё равно если вражеский танк или орудие окажется с боку, то тут самоходчикам поможет только чудо, зато это значительно облегчит и ускорит пополнение её боезапасом. всё же быстрей и удобней подавать снаряды в боковой люк, чем поднимать их на крышу самоходки. Самоходки шли под названием Объект 19 и 21 соответственно, одна на базе Т-34 в виде противотанковой с лобовой бронёй в 75 миллиметров и длинноствольным орудием калибра 85 миллиметров. Вторая была уже штурмовой самоходкой на базе КВ с лобовой бронёй в 100 миллиметров и орудием калибра 122 миллиметров на основе гаубицы 1931 года, это позже её модернизируют до А-19, а сейчас я планировал на её основе сделать тяжёлую штурмовую самоходку. Ещё были лёгкие противотанковые самоходки на базе Т-20, с длинноствольным орудием в 57 миллиметров, но они должны бли поступать исключительно в пехотные и механизированные подразделения с лёгкой бронетехникой. Также озадачил и руководство уже Кировского завода созданием самоходных артиллерийских установок. Да, завод переименовали после убийства Кирова 1 декабря прошлого года, я бы может и рад бы был предотвратить это, только во-первых, не знал точной даты покушения на Кирова, во-вторых, не знал кто именно в него стрелял, это произошло задолго до моего попадания в прошлый мир, и наконец в-третьих, а как бы я легализовал бы это знание? Вот и не смог ни его предотвратить, и вообще, лучшее враг хорошего, у меня и так врагов с недображелателями хватает, так нечего лишний раз привлекать к себе внимание.

Также я в своём управлении разрабатывал кроме тактики и стратегии, также и штаты будущих подразделений. В будущем будут целые танковые армии, а пока следовало разработать штат механизированных корпусов. В прошлом мире я краем уха узнал штатный состав предвоенного механизированного корпуса, а вот по штату танковой армии уже плавал.

Перед войной, когда механизированные корпуса были воссозданы, они имели следующий штат: управление, две танковые дивизии, одна механизированная, плюс подразделения поддержки. Позднее 1 танковая армия имела гораздо больший состав из механизированных корпусов и отдельных дивизий и полков.

Поэтому и решил немного увеличить состав корпуса, в него должны были входить: штаб с батальоном охраны, полк связи, два инженерно-сапёрных батальона, разведбат, медицинские подразделения, зенитный полк, а из боевого состава, две танковые и две механизированные дивизии, гаубичный полк, полк самоходных орудий, миномётный полк, полк штурмовых самоходок и два полка противотанковых. При этом в танковую дивизию должны были входить три танковых батальона, один тяжёлых танков и два средних, а также механизированный батальон с бронетранспортёрами. В танковом батальоне 30 танков, в механизированном 10 лёгких Т-20 с длинноствольным 57 миллиметровым орудием и 48 колёсных бронетранспортёров БТР-2 в десантном варианте, ещё два БТР-1 в разведывательном должны были вести разведку. Таким образом в танковом батальоне в общей сложности было 40 танков и 50 бронетранспортёров. В полку же соответственно 120 танков и 160 бронетранспортёров, ещё десять БТР-1 составляли разведроту, а в дивизии 360 танков и 510 бронетранспортёров с батальоном разведки, а кроме того ещё миномётный дивизион усиления из 16 бронетранспортёров со 120 миллиметровым миномётом. В механизированной дивизии три полка трёх батальонного состава, где один батальон состоял из КТ-25, два батальона бронетранспортёров и в качестве усиления дивизион лёгких противотанковых самоходок. И отдельно в каждый танковый или механизированный батальон входил зенитный дивизион из 12 зенитных бронетранспортёров, восемь со спарками из крупнокалиберных пулемётов и четыре с 20 миллиметровыми автоматическими пушками, так что с учётом того, что на каждом танке или самоходке ещё стояло по зенитному пулемёту, то прикрытие с воздуха было очень серьёзным, по крайней мере бомбить с пикирования противнику не удастся, слишком плотным будет зенитный огонь. Ещё одним из основных условий была связь, по крайней мере на каждом линейном танке или бронетранспортёре стояла принимающая станция, а на машинах начиная от командира взвода и передающая. Одна из основных причин нашего поражения в той истории, а именно отсутствие нормальной связи сейчас я сейчас и ликвидировал, а если дать экипажам хотя бы год учёбы, для освоения своей техники, то немцам придётся ой как не сладко, когда они к нам сунутся. Перед тем, как представлять свои выкладки начальству, я напросился на разговор к Сталину. Он уже почти полностью взял власть в свои руки, вот я и хотел заранее заручится его поддержкой. В ходе разговора со Сталиным, пришлось его убеждать, что концепция массового использования лёгких танков в корне ошибочна. Даже рота средних танков в подходящем месте сможет остановить танковую дивизию из лёгких танков. Взять хотя бы к примеру 300 спартанцев, хоть там и обычные воины были, но если в подходящем месте, где ограничен проход занять хорошие позиции, то мало того, что можно будет остановить дивизию, но и при удаче её основательно проредить. Вот это мне и удалось в итоге донести до Сталина, даже поколебав доктрину — малой кровью на чужой территории. Вот после этого я направил свои выкладки наверх, после чего пришлось не на шутку схлестнутся с Тухачевским и с его концепцией огромного числа лёгких танков. Хоть и с трудом и только при помощи Сталина, но в итоге мне удалось всё же протолкнуть свои предложения по созданию мощных механизированных корпусов, которые должны были проломить любую оборону потенциального противника. Причём следовало ускорится, так как время неумолимо убегало и до начала войны с Германией оставалось всё меньше времени.

Глава 15

Глава 15

Не зря говорят, бойся своих желаний, сбылась мечта идиота, я продавил в верхах идею своего мехкорпуса, со своим штатом, и что, теперь начальство хочет сразу создавать прямо с нуля 20 корпусов и как итог к началу войны ни один из них не будет полностью укомплектован. Пришлось выдержать ещё одно жаркое и ожесточённое сражение в верхах по урезанию осетра, в итоге пришли к компромису, они хотели 20, я хотел для начала 4, поэтому в конечном счёте сошлись на 8, причём формируемым в два этапа, с 1936 по 1938 годы четыре мехкорпуса, два на Украине и два в Белоруссии. Затем, с 1938 по 1940 ещё четыре, по одному на Украине и Белоруссии и два в Ленинградском военном округе. С учётом новых заводов, теперь было вполне реально в течении двух лет обеспечить всей техникой четыре мехкорпуса. Главное, к началу войны мехкорпуса будут полного штата и можно будет смело расчитывать на них, отдавая им приказы. Глядя на то, с какой скоростью новые мехкорпуса пополняются техникой и вооружениями, я только довольно потирал руки. К концу 1936 года на Кировском заводе, на базе танка КВ, всё же сделали АСУ-122 и АСУ-152, она же артиллерийская самоходная установка калибра 122 и 152 миллиметра. В качестве орудий использовали немного изменённую под новые реалии 122 миллиметровую гаубицу 1931 года, добавив ей для снижения отдачи мощный дульный тормоз, зато она могла стрелять полными зарядами, не опасаясь угробить ходовую и для второй установки использовали 152 миллиметровую гаубицу 1934 года тоже с мощным дульным тормозом. Опасаться обнаружения от выстрела с дульным тормозом не приходилось, всё равно стрельба должна была вестись не прямой наводкой, а с закрытых позиций. Если же обстоятельства вынудят для стрельбы прямой наводкой, то тут дульный тормоз уже ни как не демаскирует установку, её и так будет прекрасно видно.

К примеру танк КВ-2, со 152 миллиметровым орудием не мог стрелять полным зарядом из-за опасения повреждения башни, её от отдачи могло сорвать с направляющих.

Учитывая, что в прямые бои АСУ-122 и АСУ-152 вступать не будут, то и бронирование значительно урезали до 20 миллиметров, от ружейного огня и осколков вполне достаточно, а больше и не надо, зато их вес сильно облегчился. Я думал, что теперь спокойно досижу до начала войны, создавая и тренируя мехкорпуса, да фиг вам, или индейская национальная изба. Начались чистки в армии, я к ним относился достаточно спокойно, всё же считался человеком Сталина и многое делал для повышения обороноспособности армии, но тем не менее в начале 1938 года пришли и за мной, в управление, вот только я не собирался послушно, как баран идти на бойню.

14 февраля 1938 года, ГАБТУ.

После прекрасно проведённого с моей семьёй выходного, я полный сил приехал на работу в управление. С самого утра меня захлестнула рутина, время уже приближалось к обеду, когда внезапно, без стука, дверь в мой кабинет открылась и во внутрь зашли трое, в форме сотрудников НКВД.

— Гражданин Разумовский, вы арестованы.

Вот так, прямо с порога, обрадовал меня один из них. Я честно говоря такого совсем не ожидал, так как входил в команду Сталина. Услышав это, я на пару мгновений опешил, но затем начал действовать. То, что сам Сталин такой команды не отдавал, я был более чем уверен, как и очень сомневался, что такую команду отдал своим подчинены Ежов.

Николай Иванович Ежов, с 26 сентября 1936 года по 24 ноября 1938, занимал должность Народного комиссара внутренних дел, сменив на этом посту Генриха Ягоду, в свою очередь уступив этот пост Лаврентию Павловичу Берии.

За восемь бед один ответ, если меня сейчас арестуют, то не факт, что я потом смогу выйти. Тут всё будет зависеть от Сталина, а ему могут об этом сообщить и через неделю, а за это время состряпают такое дело, что потом не отмоешься. Вот я и не стал до этого доводить, в ящике моего стола всегда лежал мой Браунинг, ещё тот, что я купил сразу, после попадания в этот мир. Второй пистолет был в кобуре, но вот времени его оттуда достать у меня не было, зато выхватить второй Браунинг из ящика стола получилось мгновенно. Выхватив пистолет, я сразу передёрнул затвор, он у меня не стоял на предохранителе, так как патрона в стволе небыло. Зато сейчас он сытно лязгнул, а я навёл пистолет на своих гостей и зловеще улубнувшись, произнёс:

— Нука господа хорошие, руки в гору, и без глупостей, иначе стреляю сразу на поражение, а стреляю я хорошо, еженедельно в тир езжу.

Это кстати было правдой, дважды в неделю на полчаса я ездил в ведомственный тир и там стрелял, не желая терять форму.

— Теперь медленно достаём оружие по очереди и кладём его на пол, после чего отходим к стене и да, хоть один из вас дёрнется, перестреляю всех.

— Гражданин Разумовский, не отягащайте свою вину, вы знаете, что вам будет за угрозу сотрудникам госбезопасности?

— Ничего мне не будет, а если сейчас не выполните мой приказ, то начинаю стрелять.

Скрипя от злости зубами, они медленно, по очереди стали вытаскивать свои ТТ и класть их на пол моего кабинета, после чего отходить к стене. Дождавшись, пока все положат своё оружие на пол и отойдут, я сняв левой рукой трубку телефона приказал секретарю — Лопухин, дежурный наряд с оружием в мой кабинет, срочно! Уже буквально через несколько минут ко мне в кабинет ворвались пятеро бойцов с лейтенантом, все вооружены.

— Товарищ комбриг, лейтенант Семёнов, дежурный по наряду.

— Значит так лейтенант, сейчас берёшь с бойцами этих гавриков и ведёшь их в подвал, в карцер.

Был в подвале управления карцер, правда использовался он по своему прямому назначению считанные разы, вот туда, для вдумчивого разговора с этими дефективными я намерился спустится. Надо же мне знать, кто это такой умный послал их ко мне.

Сержант госбезопасности Михайлов, прождав час у здания ГАБТУ и так и не дождавшись своих коллег, сам в здание соваться не решился, а поехал назад на Лубянку, доложить начальству о происшествии. Там он доложил дежурному по управлению о исчезновении троих сотрудников в здании ГАБТУ.

Капитан госбезопасности Нестеров, сначала ни чего не понял, но когда до него дошло, что трое сотрудников отправились в ГАБТУ арестовывать комбрига Разумовского, то схватился за голову. Он тут же вспомнил особый список, который ему давали изучать, а в том списке были люди, которых арестовать можно было лишь по личному указанию товарища Сталина. Внутренне холодея, он сразу побежал к Ежову на доклад. В приёмной он только сказал секретарю — срочно! Как его сразу пропустили, благо, что ни совещания, ни посетителей у Ежова в этот момент не было.

— Товарищ Народный комиссар внутренних дел, у нас ЧП, трое наших сотрудников несмотря на запрет, отправились в ГАБТУ арестовывать комбрига Разумовского проходящего по отдельному списку, по докладу шофёра, они зашли в здание ГАБТУ и пропали, он прождал их больше часа и уехал доложить.

Услышав это, Ежов остолбенел, он и так чувствовал, что в последнее время под ним начало качаться кресло и тут такой прокол. Если бы эти придурки всё же арестовали Разумовского и привезли сюда, то тогда ещё может и удалось бы это разрулить, но то, что они не вышли через час говорило только об одном — или их самих арестовали, либо просто пристрелили, и если последнее, то это хуже всего, так как тогда замять это дело точно не получится.

— Мою машину, срочно!

Уже через пять минут он с ординарцем ехал к зданию ГАБТУ. Доехали быстро, а там он в сопровождении ординарца зашёл в здание. Подойдя к дежурному, он произнёс:

— Я к товарищу Разумовскому и это срочно.

— Одну минуту товарищ Народный комиссар внутренних дел.

Сняв трубку телефона, дежурный стал куда-то звонить, и спустя минуту действительно сказал: — проходите товарищ Народный комиссар внутренних дел, вы знаете куда идти или дать вам провожатого?

— Знаю! — Буркнул Ежов, он действительно знал, так как пару раз приезжал сюда по службе.

Только он дошел до приёмной Разумовского, как появился и он сам, причём не из кабинета, а тоже зайдя в приёмную из коридора.

— Здравствуйте Святослав Константинович, тут небольшая промашка вышла, мои придурки не смотря на запрет сверху приехали к вам, надеюсь они живы?

— И вам добрый день Николай Иванович, ваши придурки живы, сейчас узнавал у них, кто это такой умный в вашем управлении решил меня арестовать.

— Вы Святослав Константинович извините за этот инцидент, я сам лично разберусь, кто и по какой причине отдал такой приказ.

— Разбирайтесь, а приказ отдал майор госбезопасности Назаров, посчитал, что я слишком часто ездил заграницу, в Швейцарию, да и родственники там у меня есть и сам я из потомственных дворян и в придачу ещё и бывший царский офицер.

— Можно мне моих подчиненных получить назад?

— Сейчас, и надеюсь, Николай Иванович, что больше подобные эксцессы не повторятся.

— Лично у себя хвосты этим придуркам накручу.

Кивнув секретарю, только сказал: — Этих идиотов сюда.

Через пять минут, слегка помятых и со следами насилия на лице, а что вы хотели, что я с ними церемонится буду, выбивать показания кулаками умеют не они одни, святую троицу ввели в мою приёмную. Увидев тут Ежова, они вытянулись, но он лишь брезгливо взглянув на них, произнёс: — Марш в управление, я там с вами поговорю.

Понурив головы, незадачливые арестаторы вышли из приёмной, уже заранее запасаясь вазелином в ожидании ведёрной клизмы с патефонными иголками от начальства.

— Спасибо вам Святослав Константинович, я лично разберусь с майором Назаровым.

— Бывает, всего хорошего Николай Иванович.

Ежов ушёл, забрав также оружие и документы своих подчинённых, в то, что попытка ареста повторится, я не верил, тут действительно произошла накладка. Что самое страшное и не только в армии, это дурак с инициативой, вот и этот майор госбезопасности Назаров решил выслужится, разоблачив несуществующего шпиона. Раз потомственный дворянин, бывший царский офицер и к тому же регулярно ездивший заграницу, то значит или шпион или замаскировавшийся враг народа. Вот он и решил выбить у меня признание, тем самым показав начальству своё усердие. Правда думаю, что теперь он будет ловить шпионов среди белых медведей.

Николай Ежов вышел из здания ГАБТУ несколько успокоенным, Разумовский развивать конфликт не собирался и слава богу, что он не пристрелил этих придурков. Вернувшись к себе, он сразу вызвал майора Назарова, тот, уже зная, что призошло, заходил в кабинет кнаркому, как на каторгу.

— Разрешите войти, товарищ народный комиссар внутренних дел?

— Входи майор, входи, мне вот интересно, откуда вы такие тупые берётесь, а, майор, вот ответь мне, откуда? Тебе, дебилу, давали под роспись список лиц, арест которых возможен только с прямой санкции самого, а? Что молчишь, майор?

Майор Назаров лишь молчал, наклонив голову вниз.

— Отвечать!

Рявкнул на майора Ежов, как следует разозлившись.

— Виноват товарищ Народный комиссар внутренних дел, давали, только я не успел его весь прочитать.

— Значит так КАПИТАН, поедешь теперь искать шпионов в Сибирь, свободен.

Теперь уже капитан Назаров понуро вышел из кабинета начальства, ну как он мог так лопухнуться, и ведь такой кандидат был на роль шпиона, что лучше и не придумаешь, и дворянин, и бывший офицер и родственников за границей имеет и сам там бывал, и контакты с ними поддерживает, ну кто он, как не шпион и враг народа, а вместо того, что бы его арестовать, разжаловали и сослали чёрт знает куда его, и где спрашивается в этом мире справедливость?

Как ни старался Ежов скрыть случившийся казус, а слухи о том, как его сотрудники попытались арестовать начальника ГАБТУ комбрига Разумовского всё равно просочились в основном от самих сотрудников ГАБТУ, которые этим хвалились, что у них такой начальник, что сам, лично арестовал явившихся по его душу чекистов. Дошли эти слухи и до Сталина, вызнав у Власика все подробности этого дела, Сталин лишь усмехнулся в свои усы.

Николай Сидорович Власик, на тот момент майор госбезопасности, начальник личной охраны Сталина, в начале декабря 1952 года был арестован по делу врачей, лишён наград и званий, 17 января 1953 года осуждён Военной коллегией Верховного Суда СССР к 10 годам ссылки, помилован 15 декабря 1956 года со снятием судимости, но в звании не восстановлен. Умер 18 июня 1967 года в возрасте 71 года. Кто знает, не убери от охраны Сталина Власика, может быть и прожил бы Вождь Народов немного побольше, всё же генерал Власик верно охранял Сталина всё время, пока находился на должности начальника его охраны.

Ему понравилось, что Разумовский не стал просить защиты у него, а сам разобрался с попытавшимися арестовать его. Он даже успел за то время, что понадобилось наркому внутренних дел Ежову узнать о случившемся и приехать к Разумовскому лично, не только допросить незадачливых чекистов, выяснив, кто именно направил их на его арест, но и из них самих выбить признание в антинародной деятельности. Как был достаточно резким и жёстким, таким и остался и себя в обиду не даёт. А что по его деятельности, то пожалуй он действительно на своём месте, и советы очень дельные дал, которые позволили не только значительно повысить производственные мощности связанные с его управленим, но и по другим областям. Увидев, как бурно стал развиваться авто-тракторный сектор, а кроме того и станкостроительное производство, руководство страны озаботилось покупкой на тех же условиях и двух заводов по производству авиадигателей и возможность приобретения в будущем лицензий на производство новых двигателей, правда только для внутреннего использования. Ещё закупили три комплекта оборудования для получения алюминия, который стал крайне необходим и в том же двигателестроении и в авиации. Сейчас все три алюминиевых завода заработали и смогли покрыть все потребности в нём. Хотя на основе импортных двигателей, что в автомобильной отрасли, что в авиастроительной, отечественные конструкторские бюро и ведут свои разработки, но пока американские двигатели в основном лучше. Правда в Харькове всё же смогли на базе американского двигателя создать мощный и достаточно надёжный дизельный мотор для танков. Ему докладывали, что Разумовский радовался по этому поводу, как ребёнок получивший наконец долгожданную игрушку. Да и разведка докладывала, что не смотря на то, что Разумовский активно сотрудничал с фирмой своего отца в Швейцарии, но закупленные через посредников образцы этой техники, хоть и были построены по заказу самого Разумовского с его техзаданием, после подробного изучения их нашими специалистами показали, что значительно уступают, а не превосходят те же самые образцы, которые по соглашению после создания техники получил СССР и которые потом также по заявкам Разумовского, с его поправками, были доработаны уже в наших конструкторских бюро. А техника СЕМАГ-Арес активно раскупалась как странами Европы, так и странами Южной Америки, и даже Япония закупила небольшую партию этой бронетехники.

Моя предусмотрительность сыграла свою роль, Испания произошла в своё время, и только неимоверным усилием мне удалось не допустить туда поставку новых танов. Очень высокое начальство хотело посмотреть, как себя покажут в бою новые танки, вот только зная, чем всё закончится, я с трудом смог это предотвратить. Вот если бы война в Испании закончилась победой республиканцев, то другое дело, а так, накануне войны раскрывать свои козыри я не хотел. Сколько подбитой и неисправной техники досталось франкистам я не знал, но то, что они в любом случае получат образцы нашей техники это стопроцентно. Вот конфликт на Халхин-Голе в следующем году другое дело, и там в бою реально сошлись наши танки и другая бронетехника не только с чисто японской, но и с продукцией фирмы СЕМАГ-Арес. Тогда, через три месяца боёв, на совещании в Генеральном штабе, я озвучил статистику наших потерь, в общей сложности мы потеряли 14 танков Т-20 и 19 колёсных КТ-25. Из них 9 лёгких танков Т-20 были потеряны в одном бою, когда нашу танковую часть заманили в засаду, а после с расстояния в пару сотен метров принялись расстреливать пускай и из уже устаревших, но не ставших от этого менее смертоносных 75 миллиметровых пушек Шнейдера. Не уверен, что с такого расстояния выстрел из этой пушки выдержала и бортовая броня Т-34.

Пушка Шнейдера калибра 75 миллиметров разработанная в 1897 году во Франции, была одним из первых образцов современной артиллерии, имела гидропневматический откатник, стала одним из основных орудий французской армии. Также поставлялась во многие страны мира, в том числе и в Испанию, приняла участие в обоих мировых войнах, состояла на вооружении до 1945 года.

Разумеется. Что поле боя осталось за франкистами, а ещё три Т-20 подорвались на минах во время атаки на нейтральной полосе. Эвакуировать вовремя их не успели, а через несколько дней франкисты сами перешли в наступление на этом участке фронта и такни с незначительными повреждениями ходовой достались им в качестве трофеев. Также 8 колёсных КТ-25 достались противнику в достаточном для ремонта состоянии. Все эти данные были получены мной от командования нашими добровольцами в Испании, а потому заявить, что я специально подтасовал или извратил эти данные, мои недоброжелатели не могли. Причём я предоставил не голые сведенья о потерях, а с подробным пояснением, как именно были понесены эти потери. После этого, уже ни кто не мог сказать, что потери исключительно потому, что поставили не оригинальную технику, а в экспортном исполнении. Зато теперь все убедились, что моё решение было единственно верным и потенциальные противники не получили наши настоящие танки. Именно тогда Тухачевский, бывший моим основным оппонентом, заткнулся, а вскоре и сам был арестован. Меня же при всём желании нельзя было связать с Тухачевским и иже с ним, наша вражда была на виду. Хотя и сам академиев не кончал, но вот опыт, реальный опыт войны имел, в этом мне хорошо помогла моя прошлая жизнь и я знал, что и как надо делать в отличие от этого франта. Хотя и Тухачевский воевал, но вот настоящего опыта по применению бронетанковых сил он не имел, и его идея фикс о многотысячной орде лёгких танков, легко разбилась о немецкую оборону в ещё предстоящей тут войне. Зато я успел посмотреть, как немецкие войска в обороне с лёгкостью жгли армады наших лёгких БТ и Т-26, да даже знаменитым Т-34 порой крепко доставалось от них и их броня не была совершенно неуязвимой, лишь наш КВ можно было таким считать и то только в первый год войны. А так франкистам досталась таже техника, что выпускалась и СЕМАГ-Арес, только изготовленная не на их заводе в Швейцарии, а в СССР.

Тут как раз случился двухнедельный конфликт у озера Хасан, когда японцы попытались оспорить принадлежность этой территории у СССР. Правда тогда японцы были молниеносно разгромлены, что думается мне повергло их в шок. После того, как в 1905 году первая Русско-Японская война была бездарно проиграна царскими генералами, причём немалую роль в этом сыграла и высшая аристократия, которая уже тогда пыталась на этом фоне сместить Николая второго, что бы взять власть в свои руки, японцы не особо считались сначала с Россией, а затем и с СССР, только после сокрушительного разгрома на Халхин-Голе, они стали нас опасаться. Именно поэтому они так и не решились ввязаться в войну, когда Гитлер напал на СССР, тянули до последнего, но затем не смотря на успехи Германии в этой войне сначала случился разгром под Москвой, а затем и Сталинград, после чего японцам уже окончательно стало ясно, что Германия не сможет выиграть, да и кроме того у них самих вовсю шла война с Америкой, которую они несмотря на первоначальные успехи, потихоньку стали проигрывать. Но это всё ещё будет, а пока, для испытания новой, оригинальной техники в настоящих боях, пусть и со слабым противником на примитивной технике, надо было не упустить подходящий случай. Памятуя, что на Дальний Восток сейчас ведёт только Транссиб, а потому и перебросить большое количество войск и техники в короткие сроки не получится, я на основании только что произошедшего конфликта на озере Хасан. Подал в Генеральный штаб записку о необходимости скорейшей переброски на Дальний Восток достаточного количества новой бронетехники. То, что моя записка вызвала большое удивление в Генштабе, говорить не пришлось, там были очень удивлены тем, что после того, как я яро отстаивал запрет на отправку оригинальной техники в Испанию, теперь ратую за её отправку на Дальний Восток. На совещании в Генеральном штабе, я, упирая на только что произошедший конфликт с японцами на озере Хасан, прогнозировал новое столкновение с японцами, а учитывая не очень большую пропускную способность Транссиба, ратовал за скорейшую переброску новейшей техники на Дальний Восток для усиления там наших войск. Неожиданно в этом меня поддержал Ворошилов, который хоть и не относился ко мне враждебно, но явно меня недолюбливал, и как я подозревал, он просто знал про мои отношения со Сталиным и опасался, что я оттесню его от тела вождя. Всё же я не давал подобному повода и к Сталину обращался только в случае необходимости, когда без его помощи или решения было не решить мои вопросы. Тут Ворошилов увидел действительную необходимость такого решения, к тому же обстановка на Дальнем Востоке накалялась уже несколько лет, и было ясно, что японцы не успокоятся, а потому он похоже и решил поддержать моё предложение, да и наверняка ему самому было интересно сравнить нашу новую бронетехнику с бронетехникой противника, пускай и Японии. В результате с начала осени 1938 года на Дальний Восток по Транссибу пошли воинские эшелоны с новейшей техникой, танки Т-20, Т-28 и КТ-25, а также вся линейка бронетранспортёров. На Дальний Восток отправили не только одну технику, отправлялись туда и люди, часть техники шла на усиление и замену уже имевшейся в войсках, а часть была вместе с экипажами. Разумеется, что всех отправлять на Дальний Восток я не собирался, но обкатать в настоящих боях часть бронетанковых сил я хотел, пусть кроме теоретических знаний, бойцы и командиры получат и реальные боевые знания. Хотя учёба приближенная к боевым условиям и давала просто отличные результаты, но полностью заменить военный опыт она не могла. Со всех формирующихся мехкорпусов на Дальний Восток отправили часть подразделений, что бы они в реальных условиях показали всё, чему их за это время научили. Переброска наших сил на Дальний Восток не прошла незамеченной японцами, только они всё равно решились на свою авантюру видимо посчитав, что на озере Хасан произошла всего лишь досадная неудача.

Повторяю, я не историк, да и в прошлой жизни этим не интересовался, нужды не было, а потому, когда 21 мая 1939 года начались бои на Халхин-Голе, я не знал, всё идёт, как шло в моём родном мире или нет.

В реальной истории бои на Халхин-Голе начались 11 мая 1939 года и продлились до 15сентября, когда Япония подписала с Советским правительством соглашение о перемирии.

Отправлять все наши силы командование не стало, оно для начала направило одну механизированную дивизию к границе, которая с ходу вышибла перешедших границу японцев, но переходить её сами не стали. После того, как противник был отброшен, части дивизии отошли немного назад, после чего на земле наступило временное затишье, зато в воздухе развернулась настоящая война и к сожалению не в нашу пользу. Несмотря на то, что новые заводы построенные американцами дали нашим конструкторам более мощные моторы и истребители получились получше, но вот сами лётчики оказались не на высоте и для исправления этой ситуации 2 июня из Москвы вылетела группа наших лётчиков асов во главе с заместителем начальника ВВС РККА комкором Смушкевичем. Из них 17 человек были Героями Советского Союза и многие имели боевой опыт воздушных боёв в Испании и Китае. Это несколько выправило обстановку, но всё равно основным заданием этих лётчиков было обучение других пилотов, а не личное участие в боях. На земле тем временем после почти месячного затишья тоже началось оживление. После неожиданного и сильного отпора, японцы лихорадочно сосредотачивали свои силы и наконец в ночь с 5 на 6 июля группа генерал-майора Кобаяси в составе трёх пехотных дивизий, одной кавалерийской и двух танковых полков с общей численностью в 130 танков, попытались перейти реку Халхин-Гол в районе горы Баин-Цаган, но сначала были остановлены державшими тут оборону нашими частями, а на следующий день, когда сюда была срочно переброшена ещё одна механизированная дивизия, совместными силами были отброшены назад. Удар наших танков и бронетранспортёров был страшен, первыми шли Т-20, как имевшие лучшую лобовую броню и более подвижные, это именно они стали выбивать японские танки, в том числе и своих кузенов от СЕМАГ-Арес, которые тоже оказались в составе японских частей. Второй волной шли Т-28 и бронетранспортёры, которые огнём своих пулемётов буквально выкашивали японскую пехоту. Одна стальная линия, заливавшая огнём всё перед собой, она неумолимо шла вперёд, буквально перемалывая всех, кто только пытался её противостоять. Меньше чем за час, вся японская бронетехника была уничтожена и после этого вперёд рванули КТ-25. Настал их звёздный час, достаточно ровные монгольские степи были практически идеальны для них, подымая за собой столбы пыли, они мчались вперёд, мгновенно настигая отступающих японцев, и либо заставляли их сдаться в плен, либо, в случае сопротивления, просто уничтожавших их. Разгром генерал-майора Кобаяси был полным, от всей его группировки не осталось ничего и его штаб был взят в плен, вот только сам Кобаяси не вынеся такого позора, в последний момент совершил сеппуку. Развивая успех, наши части рванули вперёд, особенно КТ-25 и бронетранспортёры, сея панику в японских штабах. Кроме того и остальные наши части наконец получили приказ наступать и по всей линии конфликта переправившись через Халхин-Гол, переходили в наступление. Вместе с нашими войсками наступали и монгольские кавалерийские части, поэтому наступление было быстрым, любое сопротивление японцев мгновенно подавлялось превосходящей огневой мощью, все встречные части или брали в плен, или уничтожали. Попытки японцев задержать нас авианалётами успеха не принесли, кроме авиаподдержки, у нас было также большое количество мобильных зениток, которые просто не давали японцам прицельно бомбить и штурмовать, а тех, кто пытался идти напролом сбивали, слишком велик был зенитный огонь. Кроме самих мобильных зениток, на каждом танке стоял зенитный пулемёт, а потому прорваться к нашим частям было практически нереально. В итоге осознав всю грозящую им катастрофу, 12 июля японцы запросили перемирия, и 23 июля был подписан мирный договор.

Глава 16

Глава 16

После того, можно сказать феерического разгрома, что наши войска устроили японцам, теперь точно можно было рассчитывать, что когда немцы полезут к нам, джапы будут тихо сидеть на попе не помышляя ни о чём, лишь опасливо поглядывая в нашу сторону, в ожидании очередной партии люлей. После подписания мирного договора, переброшенные на Дальний Восток два мехкорпуса стали отправлять назад, зато прибывшая отдельно техника вся оставалась на Дальнем Востоке. Японцы это отслеживали, к сожалению своих агентов у них на Дальнем Востоке хватало, но это не особо их радовало. Они уже поняли, что наша бронетехника превосходит их, а её в войсках не уменьшалось, а наоборот увеличивалось, так как часть техники мехкорпусов тоже решили оставить на месте, это что бы не таскать технику туда — сюда. Спрашивается, зачем увозить технику назад в Западные округа, если потом всё равно придётся везти сюда новую. Гораздо проще оказалось оставив боевые машины на месте, просто передав их новым экипажам из местных, а отправленный назад личный состав снабдить новой техникой уже на месте. Благо, что военных заводов выпускавших бронетехнику теперь хватало и они работали в три смены, круглосуточно, спеша полностью насыть войска танками, самоходками и бронетранспортёрами, фактически перейдя на военные рельсы.

Через две недели у Сталина состоялся разбор полётов по произошедшему конфликту и больше всего его интересовали две вещи, во-первых, как себя показала в боях новая техника, а во-вторых, как себя проявили мехкорпуса и по обоим вопросам ответы его полностью устроили. Специально для этого к себе в кабинет Сталин вызвал Шапошникова, который в это время был начальником Генштаба РККА, Ворошилова, Будённого, отличившегося в боях Жукова, и меня, как начальника ГАБТУ и инициатора создания мехкорпусов.

— Итак товарищи, как себя проявили в прошедшем конфликте новая техника и наши войска, особенно новосозданные мехкорпуса?

Отвечать Сталину стал Шапошников, как начальник генштаба.

— Товарищ Сталин, и техника и мехкорпуса в прошедшем конфликте с японцами проявили себя исключительно хорошо, по технике думаю более подробно нам доложит товарищ Разумовский, а по поводу мехкорпусов, то в ходе боёв они показали свою отличную выучку, действовали грамотно и умело, в результате потери в личном составе хоть и есть, но крайне небольшие. К сожалению бойцы Дальневосточной армии оказались не на высоте, им не хватало выучки, а потому их потери в 3 — 4 раза выше, чем в мехкорпусах и это не смотря на то, что их успели перевооружить на новую бронетехнику.

— Спасибо Борис Михайлович, а что вы, товарищ Разумовский, можете сказать по бронетехнике?

— Товарищ Сталин, сказать можно только положительно, в отличие от Испании, где использовать уже наши, доработанные модели бронетехники было нельзя, на Халхин-Голе они показали своё полное превосходство, как над чисто японской бронетехникой, так и над купленной ими у СЕМАГ-Арес прототипов нашей. По поводу наших потерь в бронетехнике, то в основном она произошла у бойцов Дальневосточной армии, в мехкорпусах в основном произошли не боевые потери от поломок техники. Которые к слову оперативно исправлялись ремонтными бригадами, которые тоже отлично себя показали. Общие потери в технике составили девятнадцать процентов, из которых безвозвратных только три, что является просто отличным показателем.

— Спасибо товарищ Разумовский.

Разбор полётов шёл еще два часа, после чего очень довольный Сталин нас отпустил. Я тоже был очень доволен результатами, и техника себя отлично показала и мехкорпуса, значит не зря я их всё последнее время дрючил и в хвост и в гриву. Вот только почивать на лаврах нельзя, я ведь тоже упустил один очень существенный момент, а именно инженерную технику, а она понадобится уже через полгода, когда начнётся финская война. Хотя по обычной бронетехнике всё было в полном ажуре, то по поводу эвакуационных и инженерных машин был провал, каюсь, за ходом гонки, я как-то упустил этот, несомненно, тоже, очень важный аспект. Хорошо ещё, что время не упущено окончательно, и на основе Т-34 и КВ ещё можно успеть не только разработать, но и запустить в производство эту технику. Я долго размышлял, что куда пустить, так как у каждого варианта были, как свои плюсы, так и свои минусы. В результате пришёл к такому мнению, на базе безбашенных Т-34 делать БРЭМ, а на базе КВ машины разграждения.

БРЭМ — Бронированная ремонтно-эвакуационная машина.

А решил так я по таким соображениям, Т-34 значительно легче КВ и хотя броня у него тоже меньше, но и в прямые бои БРЭМ-ы вступать не будут, максимум, могут под огнём противника эвакуировать с поля боя подбитую технику, а для этого в принципе и его собственной брони хватит. А вот машины разграждения вполне могут оказаться на переднем крае, особенно, когда надо будет проложить во время атаки дорогу через минное поле, тогда она будет собирать на себя весь огонь противника и толстая броня будет ей совсем не лишней. В результате Т-34 лишившись башни, получил на её место достаточно мощный подъёмный кран, который мог поднимать до 15 тонн груза, этого хватало, как поднять на платформу практически всю линейку лёгкой бронетехники, так и снять или поставить на место с любого танка башню. Ещё он обзавелся отвалом, так что мог в не боевых условиях, как чистить зимой дороги, так и использоваться в качестве машины разграждения, просто срезая верхний слой земли вместе с установленными там минами. А вот на базе КВ сделали тяжёлую машину разграждения, также убрав с танка артиллерийскую башню, вместо неё поставили небольшую одноместную пулемётную, со спаркой из крупнокалиберного и ручного пулемётов. Кроме отвала можно было поставить и спешно разработанный минный трал, и разумеется были разработаны и запущены в производство тяжёлые транспортно-эвакуационные платформы, способные перевозить технику весом до 50 тонн, снабжённые мощной лебёдкой для затаскивания этой техники себе на платформу. Благодаря американцам, у нас был мощный седельный тягач, который вполне мог тянуть эти платформы с грузом, хоть и не быстро, максимум 40 километров в час. Вот организацией разработки и производства этой техники я и занялся, а там наступили осень и зима, а вместе с ними и Финская война. На совещаниях в Генштабе, я всячески старался перенести начало войны на весну следующего года, памятуя о слишком холодной зиме и тысячах обмороженных бойцов, но у меня ни чего не получилось, и война началась также в конце осени 1939 года.

В реальной истории Советско-Финская война произошла с 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940.

Как я и сказал, отложить начало войны я не смог, зато в итоге меня назначили командовать войсками на Карельском перешейке. Хорошо хоть, что выделили два мехкорпуса, пускай и только что сформированные, видимо командование хотело обкатать новые войска. Понимая, что затягивать войну не в моих интересах, я решил не тянуть, благо, что в отличие от прошлого варианта, и сил и техники, причём гораздо лучшей, у меня вполне хватает. Проблема была только в том, что не везде техника могла пройти, потому, что больно ландшафт в Карелии для техники непригодный. Радовало одно, у финнов, несмотря на помощь добровольцами из Швеции и других стран, всё равно армия была достаточно маленькая. По числу солдат, мы превосходили финнов в два раза, а по числу авиации, артиллерии и танков примерно на порядок.

В реальной истории у финнов было около 260 тысяч солдат, 30 танков, 130 самолётов и порядка 530 орудий. Советская сторона имела 425 тысяч солдат, 2289 танков, 2446 самолётов и 2876 орудий и миномётов.

Я понимал, что моя сила в технике, а потому и решил использовать это преимущество по полной. Сейчас было не до игр в секретность, а потому пользуясь уже достаточной насыщенностью войск новой техникой, по крайней мере мехкорпусов, я бросил в первую линию Т-34 и КВ. По лесным дорогам двинулись следующим порядком. Первой шла машина разграждения на базе КВ с минным тралом, сразу за ней два Т-34 с развёрнутыми по сторонам башнями, за ними по паре Т-28, чьи пулемётные башни также смотрели по сторонам, а уже за ними шла лёгкая бронетехника в виде Т-20, КТ-25 и бронетранспортёров. Такое построение позволяло с лёгкостью сносить все финские заслоны. Минный трал разминировал дорогу, и периодически под ним раздавались взрывы мин, а следовавшие за ним средние танки с лёгкостью подавляли любые очаги сопротивления. Финские противотанковые пушки и ружья не могли пробить броню КВ и Т-34, а больше одного — двух выстрелов им ни кто не давал, шквал орудийно-пулемётного огня буквально перепахивая места, откуда финны открывали по ним огонь. Нас в основном сдерживали только дорожные условия. Заминка вышла когда войска вышли к так называемой линии Маннергейма, представлявшей из себя цепь бетонных и деревоземляных укреплений. Правда зимой их прочность повышалась, так как земля промерзала и становилась гораздо твёрже и крепче. Выйдя к укрепрайонам, войска встали, не став сходу биться лбом в укрепления, а принялись обустраиваться на временную стоянку. Всё же холода уже начались, а потому просто так под открытым небом не заночуешь, а домов или других строений рядом не было, за редким исключением, да где и было, всё равно все там не поместятся, а потому бойцы в стороне принялись устанавливать палатки, в которые ставили буржуйки. Проблем с техникой не было, хватало армейских грузовиков с бронированной кабиной, вот в них всё и везли, от патронов со снарядами и топливом, до продовольствия и палаток с походными печками. На следующий день прибыли штурмовые самоходки, их за неимением достойных целей и противников не держали в первых рядах, они двигались даже не вторым, а третьим эшелоном и вот теперь выдвигались вперёд, к линии фронта. Утром следующего дня, самоходки неторопливо двинулись к финским укреплениям. Финнам это очень не понравилось, они попытались остановить самоходки, открыв по ним артиллерийский огонь, но толку от этого было немного, только нескольким самоходкам смогли сбить гусеницы. Установленные в дотах орудия, все были достаточно небольшого калибра, не способные пробить толстую шкуру самоходок, специально созданных противостоять более серьёзным калибрам. Попытались финны и обстрелять их из гаубиц, в тех местах, где они были, но контрбатарейная борьба наших артиллеристов быстро заставила их замолчать. Самоходки с установленными спереди невысокими отвалами, медленно ползли по заснеженным полям, сгребая перед собой снег, одновременно с этим откидывая со своей дороги и установленные тут мины. Наконец достигая дистанции прямого выстрела, они останавливались и неторопливо, не смотря на вражеский обстрел, принимались тщательно выцеливать амбразуры с орудиями, после чего, по готовности, открывали по ним огонь тяжёлыми фугасными снарядами. Даже не попав непосредственно в амбразуру, а взорвавшись рядом с ней на стене дота, снаряды своими осколками повреждали орудийные стволы, тем самым заставляя их замолкать. В среднем хватало 3 — 5 выстрелов по амбразуре, что бы вывести финское орудие из строя. Иногда везло и снаряд попадал прямо в амбразуру, тогда он не только выводил орудие из строя, но и уничтожал его расчёт. Примерно через час первая линия финских дотов замолчал, после чего вперёд двинулись танки с установленными перед ними лёгкими отвалами, которые в достаточно большом количестве успели изготовить за осень. Следом за танками, двигаясь в проложенных ими колеях, пошли бронетранспортёры с пехотой, и вскоре они достигли противотанковых надолбов, которые располагались перед укреплениями. Здесь танки с бронетранспортёрами были вынуждены остановится, пока сапёры не подорвут надолбы и не дадут возможность технике двигаться вперёд. Тем временем из бронетранспортёров шустро выбиралась пехота и сразу двигалась вперёд, а танки и бронетранспортёры поддерживали их огнём своих орудий и пулемётов. Каждый раз, как финны пытались открыть огонь по нашим бойцам, на них обрушивался вал снарядов и пуль, так что очень скоро наши бойцы достигли вражеских укреплений и в ходе короткого, но ожесточённого боя выбили прикрытие финских дотов. Кое-где финны укрылись в укреплениях, но этим лишь продлили свою агонию. Если одна часть сапёров возилась с противотанковыми надолбами, то другая их часть двигалась вместе с пехотой и сейчас приступила к выкуриванию финнов из укреплений. Там, где явно были видны трубы воздуховодов, в эти саамы воздуховоды стали бросать зажженные дымовые шашки. Тем самым выкуривая финнов из укреплений, а где этого не было, там к дверям дотов крепили подрывные заряды и вышибали бронированные двери, после чего внутрь также летели зажженные дымовые шашки, так как лезть под пули ни кто из бойцов не хотел. От этих шашек очень быстро всё заволакивало дымом, от которого финны начинали кашлять. Это на открытом месте дым от дымовой шашки ничем не повредит, а в закрытом пространстве укреплений, да когда шашка не одна, а целый десяток, то очень быстро начинаешь кашлять и задыхаться. Вот так к вечеру первая линия вражеских укреплений была взята, что несказанно меня порадовало. Не знаю, как бы развивались события, если бы не удалось раньше времени создать и эту технику, и мехкорпуса, а заодно и обучить личный состав. Наверное снова бы топтались перед финскими укреплениями, неся большие потери в бесплодных штурмах и от холода. За неделю все финские укрепления были взяты и нам открылась можно сказать свободная дорога дальше. Но к чести сказать и финны не бездействовали, их диверсионные отряды резвились во всю, но наличие большого количества бронетехники сводило их усилия на нет. У финнов и так было не так много орудий, так что ещё таскать с собой по лесам и их они не могли, а их противотанковые ружья были эффективны только против бронетранспортёров и лёгких танков, но и мои бойцы мух ртом не ловили и при нападениях быстро вычисляли позиции финских противотанкистов и тут же накрывали их шквалом огня. Все колонны двигались под прикрытием бронетехники, в основном бронетранспортёров и КТ-25, так что каждое нападение обходилось финнам очень дорого.

Маннергейм не мог поверить, что линия укреплений, на которую он потратил так много денег и материалов, большевики взяли чуть меньше, чем за неделю. Война шла всего две недели, а русские уже преодолели укрепрайон и вышли на оперативный простор. А ведь он предупреждал руководство страны, что не стоит злить Сталина, и ведь предлагали им русские гораздо больше земли в обмен на Карельский перешеек. О чём только думал Ристо Рюти, ведь было ясно, что русские не оставят положение, когда Петроград можно обстрелять из тяжёлых орудий, в покое, они любым способом добьются переноса границы. Можно это было решить мирно, причём с прибылью, а теперь придётся отдавать эти земли даром и ещё надо поспешить, пока большевики не вышли к Хельсинки, тогда скорее всего они уже ни о чём договариваться не будут.

Пускай и медленно, но верно мы продвигались вперёд, да и медленно, это можно сказать относительно, а по моему 20 — 30 километров в день, в условиях бездорожья и холодной зимы, так это наоборот ещё очень быстро. Наши потери также были относительно небольшими, и в итоге к 21 декабря мы достигли Выборга, который штурмовать с ходу не стали, а окружили. Я подтягивал сюда дополнительные силы, готовясь к штурму города, когда неожиданно, 23 декабря финны не запросили перемирия, чему я, честно говоря, был очень рад. Переговоры в Москве прошли почти молниеносно, и уже 27 декабря был заключен мир, которому я очень обрадовался. Штурмовать Выборг не пришлось, финские войска и те из мирных жителей, кто не хотел оставаться, беспрепятственно ушли. Для меня это значило то, что я сберёг немало своих бойцов, так как в случае штурма города потери были бы достаточно большими, не смотря на все мои усилия сберечь людей. Про технику не говорю, это простое железо, которое можно будет восполнить в короткие сроки, а вот обученные люди, это реальная ценность, так как на их подготовку необходимо угробить кучу времени и сил. Наши общие потери в этой войне оказались мизерными, всего 17 тысяч убитыми и ранеными, что по сравнению с тем, что было в моём мире считай ничто, но как говорят, любая палка о двух концах. С одной стороны, мы быстро закончили финскую войну с минимумом потерь, это конечно хорошо, но вот какой на это будет реакция Гитлера я не знал. Одно дело, когда ты точно знаешь, что будет, и другое, когда история может выкинуть фортель, а вдруг Гитлер после разгрома Франции всё же заключит мир с Англией, что тогда? Ввязываться с нами в войну, имея в своём тылу Францию, Бельгию и Голландию, с весьма вероятным ударом в спину, когда он завязнет в войне с нами, он не хотел. В моём мире, глядя как долго возиться гигантский СССР с маленькой Финляндией и какие при этом он понёс потери, Гитлер решил, что воевать СССР не умеет, а как будет сейчас? Короче сплошные вопросы, да и Англия, если Гитлер в открытую предложит ей мир и союз против нас вполне может на это согласится, и что тогда будет? Теперь как ни странно, но я лишь с облегчением вздохну, когда Германия на нас нападёт.

На подведение итогов прошедшей войны моя деятельность была признана вполне успешной, а на прошедшей вскоре переаттестации я неожиданно получил звание генерал-полковника, кроме того получил и новое назначение, командующим Киевским Особым Военным Округом. Видимо в этом назначении сказалась моя успешная деятельность на финской войне, и тут же мне пришлось снова просить Сталина о личной встрече. Честно говоря, это какие умственные способности надо было иметь, что бы не построив ещё новой оборонительной линии, уничтожать практически готовую старую, вот это я и хотел не допустить.

— Здравствуйте товарищ Разумовский, проходите, садитесь, что у вас на этот раз?

— Здравствуйте товарищ Сталин, я пришёл к вам по одному очень важному вопросу. — Говорить прямо об полном отсутствии мозгов у тех, кто принял решение ликвидировать старую линию укреплений не успев построить новую я не стал, так как это ни чем хорошим не кончилось бы, пришлось дипломатично разъяснять всю ошибочность таких действий. — Как я слышал, командованием планируется строительство новой линии укреплений, дело это конечно хорошее, вот только строиться она будет за счёт старой. На мой взгляд это огромная ошибка, сейчас строительство укреплений вдоль старой границы практически закончено, а строительство новой потребует нескольких лет, и если мы сейчас начнём демонтировать укрепления вдоль старой границы, то в итоге минимум пару лет не будем иметь ни одной, а если вдруг война, что тогда?

Сталин ненадолго задумался, осмысливая мои слова, а потом произнёс:

— В ваших словах товарищ Разумовский есть здравый смысл, но как я понял, у вас есть и предложение по решению этой проблемы?

— Есть товарищ Сталин. Зачем демонтировать почти готовую линию укреплений, надо наоборот побыстрей её закончить. Понимаю, у нас не так много средств, но при наличии в тылу уже готовой линии обороны, можно уже не торопясь приступить к строительству новой, тогда в итоге мы получим две линии обороны. Согласитесь, что два лучше чем один или вообще ни чего. В этом году доделываем линию у старой границы, и одновременно с этим начинаем строить новую, но пока полевую. На это дело можно использовать и обычные войска, отрыть окопы, противотанковые рвы и котлованы под капониры и землянки с дзотами они смогут быстро. Так уже к следующему году получим полевые укрепления, а их взять тоже не так легко, вспомните империалистическую войну, тогда тоже в основном были полевые укрепления, которые было не так легко взять. Из бетона пока будем строить укрепления только в критически важных точках, это предмостовые укрепления и перекрёстки основных дорог, тогда вполне успеем к следующей весне, так как таких укреплений потребуется не так много. А для усиления полевых укреплений предлагаю широко использовать бронеколпаки, делаем из 50-ти миллиметровой броневой стали эрзац доты, заваливаем их метровым слоем камней или щебёнки с бетоном и засыпаем сверху для маскировки землёй. Для полевой артиллерии противника они будут неуничтожимы, а с осадной будет бороться наша тяжёлая артиллерия. Так мы вполне сможем к следующей весне построить две линии обороны, а уже потом, можно будет приступить к строительству позади полевой обороны уже стационарные бетонные доты. В итоге, если конечно успеем, получим прекрасно укреплённую полевую линию обороны перед основными укреплениями, что только сделает их сильней.

— А почему, товарищ Разумовский, вы говорите, если успеем?

— Прошу прощения товарищ Сталин, но я более чем уверен, что в следующем году Гитлер нападёт на нас.

— А как же пакт Молотова — Риббентропа?

— Запад выполняет договора только пока это выгодно ему, а как выгода заканчивается, тут же забывает о своих обязательствах. Товарищ Сталин, Гитлер не будет повторять ошибки кайзеровской Германии, войны на два фронта. К тому же формально он находится в состоянии войны с Францией и Англией, но ни каких боевых действий так и не ведётся. А кроме того, задайте себе вопрос, почему Франция и Англия позволили Германии нарушить Версальские соглашения.

Согласно Версальскому соглашению Германии разрешалось иметь сухопутную армию в 100 тысяч человек, без тяжёлой артиллерии, бронетехники и авиации. В военно-морских силах 15 тысяч человек, без подводных лодок, также резко ограничивалось количество военных заводов, а любой импорт вооружения в страну был запрещён. Именно поэтому, пока у Германии и СССР были хорошие отношения до прихода Гитлера к власти, на территории СССР были организованы школы по подготовке немецких танкистов и лётчиков.

— Почему Франция и Англия сначала позволили Гитлеру вопреки Версальским соглашения восстановить армию, авиацию, бронетанковые войска и военное производство, почему, против кого это планируют использовать? Почему они позволили Гитлеру оккупировать Судеты, произвести аншлюс Австрии и наконец, как вишенка на торте, захватить Польшу. На мой взгляд ответ тут может быть только один.

— И какой же, товарищ Разумовский?

— Англия и Франция выращивают боевого пса, которого планируют натравить на нас. Посудите сами, в Европе для такого пса целей нет, даже наоборот, такой пёс будет опасен для своих собственных хозяев, так как в любой момент, как только почувствует свою силу, сможет на них напасть. А Россия уже пару веков вызывает у европейцев вообще и у англосаксов в частности ненависть, своими размерами и богатством, на которое они зарятся. Те же англичане ещё с допетровских времён зарятся на наш север, и их привычки загребать жар чужими руками. Зачем воевать самим, когда можно натравить на свою жертву другого, а потом поиметь с этого все сливки. Именно поэтому они позволили Гитлеру сначала воссоздать армию, а затем усилить его, отдав Германии Судеты и Австрию, а проблему отсутствия общей границы Германии с СССР решили отдав ему Польшу. Они просчитались только в одном, Гитлер не идиот и прекрасно понимает, что как только он основательно завязнет в войне с нами, и мы оба понесём большие потери, то сразу получит удар в спину, чуть раньше или позже, не суть важно. Главное, ему в любом случае не дадут воспользоваться плодами своей победы, даже в случае если он вдруг победит, то его всё равно отодвинут в сторону. Вот и получится, что все шишки от столкновения с нами получит он, а всю прибыль Англия и Франция, а потому Гитлер на это не пойдёт, он вначале обезопасит свой тыл, а для этого надо всего лишь разгромить Францию и захватить Бельгию с Голландией. Англичане на своём острове не опасны, если лишить их союзников на материке, то они ни чего сделать не смогут.

— И когда, по-вашему, Гитлер нападёт на Францию?

— Не позднее лета этого года, если учесть, что немцы всегда хорошо воевали, да даже в империалистическую войну, ведь Антанта на окончание войны так и не смогла захватить немецкие земли и если бы не нехватка продовольствия, то думаю Германия не сдалась бы. Поэтому немцы быстро разгромят французов и их союзников и вся Европа, со всей её промышленностью достанется им. Немного времени на отдых и пополнение, а также включение в свой состав европейской промышленности и весной — летом следующего года Гитлер нападёт уже на нас, не опасаясь в последствии удара в спину от Франции и Англии. Ждать не долго, ещё до конца этого лета мы увидим, прав я или нет.

— Хорошо товарищ Разумовский, я вас услышал, спасибо вам, я подумаю, можете идти.

Я вышел от Сталина, а он в раздумье, неторопливо ходил по кабинету, тщательно обдумывая и анализируя прошедший разговор. Уже давно зная Разумовского, не смотря на то, что тот был потомственным дворянином и шляхтичем и сыном промышленника, но он на первое место всегда ставил страну не взирая на её строй. Сначала честно служил царю, а когда тот отрёкся, не раздумывая примкнул к большевикам. Да, тогда он значительно укрепил авторитет самого Сталина. Чего только стоил его бескровный штурм Зимнего, да и потом сначала в Гражданскую войну, а затем на должности начальника ГАБТУ он очень многое сделал для страны. И нынешняя промышленная мощь тоже не обошлась без его участия, его совета, который позволил буквально за пять лет получить большое количество новейших заводов и технологий. После всего этого представить, что он что то сделает во вред стране или лично ему было невозможно. Взять хотя бы эти разговоры, он ведь ни с кем свои мысли не обсуждает и открыто его не критикует. Но если с чем не согласен, то просится на встречу и лично, с глазу на глаз, говорит с чем он не согласен, бережёт его авторитет, и затем не говорит, что это он предложил ему такое решение. И ведь пока он ни в чём не ошибся, все его советы были дельными, так что стоит к нему прислушаться, да и разложил всё грамотно, даже и не придерешься и ведь скорее всего он снова прав. Действительно, если сейчас начать демонтаж оборудования и вооружения со старой линии укреплений, то если в следующем году всё же начнётся война, то в итоге у нас не будет ни одной готовой линии укреплений. В лучшем случае пустые коробки дотов на линии старых укреплений, а там кроме станковых пулемётов ни чего не будет. Да, решено, он не только оставит вооружение на старой линии укреплений, но и срочно достроит их, а по новой границе пока построят полевую оборону, ведь действительно два лучше одного, если получится, то будет две линии обороны.

Глава 17

Глава 17

Вот так неумолимо приближался час Х, но по крайней мере принятые мной меры позволяли совсем по другому начать неотвратимо приближающуюся войну. Теперь осталось сделать только последний шаг, подготовить свои войска к предстоящей войне, чем я собственно говоря и собирался заняться. Брать с собой семью в Киев я не стал, хотя скажу честно, мне без них было плохо, но рисковать их жизнями я не хотел. Хотя того катастрофического разгрома, что был в моём мире не будет, но всё же, бережёного бог бережёт, вот я и оставил их в Москве. Кстати, командующим Белорусским военным округом также, как и прежде, был назначен Павлов, так что по крайней мере в этом история не поменялась, я правда надеялся, что в этот раз Павлов не проспит нападение и я постараюсь ему помочь, хотя тут не всё зависит от меня.

Как у нас говорили, два солдата из стройбата заменяют экскаватор. Что можно сказать, вполне правдоподобно, у меня правда было не два солдата, а гораздо, гораздо больше, но вот в остальном всё было, как в этой поговорке, так что таких ЭКСКАВАТОРОВ у меня было много, нет, очень много. И дело тут не в моём желании поизгалятся над беззащитными бойцами, а в стремлении побыстрей построить укрепрайон, пускай и временный, полевой, но и он при правильной постройке и использовании способен надолго задержать противника. Всё строительство я держал под своим неусыпным контролем, так что уже к осени и основной укрепрайон на старой границе и новый полевой были готовы, причём я активно использовал мощности металлургических заводов, так что полевые укрепления были значительно усилены бронеколпаками и бронекапонирами. Это было то, что касалось строительства укреплений, но кроме этого были и другие дела. Сразу же, после моего прибытия в Киев, я первым делом явился в штаб округа, где и принял дела, а уже следующим утром, прямо спозаранку отправился в республиканский отдел НКВД и не только представится его руководителю, что в принципе было совсем не обязательно, но и обсудить с ним варианты нашего сотрудничества. В конце концов мы делали одно дело, и подсиживать или из чувства ложной гордости игнорировать его, я не собирался. Вот поэтому утром следующего дня, как я прибыл в Киев, я входил в республиканское управление НКВД для встречи с комиссаром государственной безопасности 3-го ранга Иваном Александровичем Серовым. Серов оказался на месте и принял меня сразу, как только ему доложили о моём приходе.

— Здравствуйте Святослав Константинович, каким судьбами пришли ко мне, надеюсь ни кто из моих сотрудников не пытался вас снова арестовать?

— Здравствуйте Иван Александрович, нет, можете не беспокоится.

— Я так понял, что вы пришли ко мне самому первому, даже к Леониду Романовичу ещё не представлялись?

Леонид Романович Корниец, с 28 июля 1938 года по 6 февраля 1944 года Председатель Совета народных комиссаров Украинской ССР.

— Ещё успею, а пришёл я к вам по очень важному поводу. Вот скажите мне, Иван Александрович, представим, что вы руководитель немецкой разведки, как бы вы в таком случае засылали к нам диверсантов, это что бы их деятельность была наиболее эффективна, под кого бы вы их замаскировали, кем бы выдали?

Серов ненадолго задумался, каюсь, я специально решил так повести разговор, что бы он сам пришёл к нужным мне выводам. Наконец он мне ответил.

— Задали вы мне задачку, но думаю лучше всего выдать их за сотрудников моего ведомства.

— А почему?

— Мало кто захочет с нами спорить, да и проверять их ни кто не будет, но к чему такой вопрос?

— Всё верно, а вопрос потому, что я более чем уверен, что скоро Гитлер разберётся с французами и прочими европейцами, после чего в следующем году полезет к нам. И да, такое мнение я не говорю кому попало, вы всего второй человек, кому я это сказал и то, только потому, что возникла такая необходимость.

— А кто первый?

— Товарищ Сталин.

— И что?

— Внимательно выслушал и принял к сведению, думаю, пока Гитлер не разгромит Францию, он мне полностью не поверит.

— Ладно, с этим понятно, но что вы хотели мне предложить, вы ведь не просто так начали этот разговор?

— Не просто так, есть у меня одна задумка, как поломать немцам всю игру. Я предлагаю вам не пускать патрули из одних ваших сотрудников, что бы противник не смог сработать под них.

— Так что по вашему, мне совсем не проверять людей, как тогда нам работать?

— Я предлагаю вам следующее, все патрули будут только военные и при этом с бронетехникой, пара закрытых бронетранспортёров обязательна, причём обязательно с рацией и не меньше полнокровного отделения бойцов при них. Если переодеть диверсантов в форму и выдать им оружие ещё возможно, то вот с бронетехникой так не выйдет, а если даже они смогут где уничтожить настоящий патруль, то это очень скоро станет известно, в любом случае так мы не позволим им резвится так, как хотят они. Что по вашей работе, в каждом патруле будет один или два ваших человека, которые и будут проверять документы и остальное, а мои люди в основном будут представлять собой исключительно силовую поддержку для ваших. Так я думаю будет лучше всего, и работу будем делать и противнику жизнь осложним максимально.

— А в этом что-то есть, получается и волки сыты и овцы целы, и кроме того отработаем взаимодействие.

— А я про что, к тому же если моему патрулю сунут ваши документы, то в большинстве случаев таких людей сразу отпустят и багаж или груз проверять не станут, а у вас тоже людей не так много, что бы охватить патрулями большие территории, да к тому же и патруль получится всего из нескольких человек. И вот что ещё, если так делать везде, то противник скоро про это узнает и придумает что-то другое, а потому я предлагаю усложнить ему жизнь. Вы всё же будете делать свои патрули, НО, во-первых, их всегда будут страховать мои бойцы, находящиеся рядом и замаскированные, а во-вторых, такие патрули всегда будут действовать в тесном взаимодействии с местными военными. Командование близлежащих частей должно знать, когда и где будут патрули НКВД, это и для выделения им силовой поддержки и для знания того, где и когда будут настоящие патрули и посты, все остальные априори будут считаться противником и действовать против них будут соответствующе.

— Я рад Святослав Константинович, что вы не держите зла на моё ведомство из-за того досадного недоразумения.

— Идиоты встречаются везде, а контролировать каждого своего подчиненного не может ни один начальник, да и какие могут быть обиды, когда от этого будет страдать общее дело.

— Отлично, значит договорились, я пришлю к вам в штаб своего человека, который будет отвечать за совместное патрулирование, вот с ним вы и согласуете все детали.

Я остался рад прошедшим разговором, а так же тем, что нашёл общий язык с Серовым, мне ещё только не хватало накануне войны конфликтовать с НКВД. Вот теперь и посмотрим, как Канарис будет засылать к нам своих диверсантов. Любой патруль без бронетехники априори будет считаться вражескими диверсантами, а пока надо будет хорошо прошерстить все леса, особенно на возвращённых территориях, там сейчас столько всякой швали прячется, что работы будет море. Пока ещё нет войны, надо основательно почистить территорию, тут и разведчикам с обычными бойцами хорошая тренировка, да и потом нам самим воевать легче будет, когда не будут бить нам в спину, а кроме того узнают местность и потом не будут работать вслепую. Выйдя из управления НКВД, я велел ехать в обком, надо было представиться и партийным руководителям, а то ещё чего доброго обидятся, что не оказал им должного уважения. Вот так и началась моя служба в Киеве, и дел предстояло сделать очень много. Контроль за строительством укреплений на старой и новой границе, посещение заводов для производства бронеколпаков и бронекапониров, вооружение укреплений, учения моих бойцов, дел было невпроворот. Короче я крутился как белка в колесе, но постепенно всё налаживалось, к осени закончили с укреплениями, всеми, а на новой линии теперь только строили бетонные доты и огневые точки у мостов, бродов и на перекрёстках. Хоть их было и не много, но строили их в критических точках и к весне должны были закончить, так что даже первая линия обороны в основном из полевых укреплений лишь немного усиленная бронекапонирами могла достаточно хорошо помочь войскам держать оборону. В строительных работах участвовала исключительно пехота, ну и сапёры разумеется, а остальные рода войск усилено тренировалась, да и пехота не сидела безвылазно на строительстве. Знаю, что использовать бойцов на строительстве не очень хорошо, но ведь и строят они не генеральские дачи, а кроме того я не задействовал всех и сразу. Бойцы менялись каждые две недели, а потом учились, у меня даже на этой почве вышел конфликт с политуправлением. Тут было сразу несколько факторов, и то, что я основательно срезал время на политподготовку, а то эти звездуны всё время переливали из пустого в порожнее. Нет, значение политической грамотности бойцов я не отрицаю, но ведь для всего должна быть мера, а политруки хотели для себя слишком много времени. Потом вышли споры из-за укреплений, ага, я заставлял на учениях и при строительстве отрывать полноценные окопы, полного профиля, а эти звездуны настаивали на индивидуальных ячейках, под предлогом излишней усталости бойцов. Но апофеозом наше противостояния стала весна следующего года, когда я приказал под благовидными предлогами вывести из приграничной зоны все семьи комсостава, а также отменить отпуска и выходные для командиров. Только прямое вмешательство Сталина поставило политработников на место, но зуб на меня они наточили, причём даже не зуб, а клык, от саблезуба. А так всё шло как положено, и для меня сейчас было главным пережить этот год.

10 мая 1940 года, Москва, Кремль.

Сталин был в своём кабинете, когда пришло сообщение, что Германия внезапно вторглась на территорию Бельгии, Голландии и Люксембурга. Когда он услышал об этом, то сразу вспомнил свой долгий и непростой разговор с Разумовским. Уже в который раз Разумовский оказался прав, и ведь скорее всего он и в остальных своих прогнозах окажется прав. Решив ещё раз поговорить с ним, он сняв трубку, велел Поскрёбышеву немедленно вызвать к нему из Киева Разумовского, а днём следующего дня Разумовский уже входил в его кабинет.

— Здравствуйте товарищ Разумовский, проходите, садитесь.

Сам Сталин в это время стоял у приоткрытого окна и курил, но не свою знаменитую трубку, а обычную папиросу Герцеговина Флор.

Получив внезапный вызов в Москву, к самому, я не особо удивился, значит немцы начали свою игру в открытую. Разумеется, что во-первых, я не знал точной даты нападения Гитлера на Францию, только год и всё, а когда именно нет, толи весной, толи летом. А во-вторых, всё же моё вмешательство не прошло даром и вполне могло повлиять на сроки событий, а другой причины такого поспешного вызова в стиле — хватай мешки, вокзал отходит, я попросту не видел. Если бы я понадобился вождю по обычной причине, то ни какой спешки бы не произошло, а тут категоричное — немедленно прибыть в Москву к товарищу Сталину. Снова захожу в уже знакомый кабинет, Сталин курит у приоткрытого окна, причём не трубку, а папиросу. Здоровается со мной и предлагает сесть, а я что, я ничего, здороваюсь со Сталиным и сажусь на стул.

— Товарищ Разумовский, вчера Германия напала на Бельгию, Голландию и Люксембург и что по вашему будет дальше?

— Немцы мгновенно их разгромят и затем двинутся во Францию, но и французы им не соперники, их тоже очень быстро разгромят.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно товарищ Сталин, не пройдёт и месяца, как война в Европе закончится победой Гитлера. Я уже говорил вам, немцы противник очень серьёзный и опасный, воевать они умеют. Вспомните империалистическую, ведь за исключением её начала, когда наши войска вошли в Восточную Пруссию, других случаев оккупации немецких территорий, пусть и краткосрочных, не было.

— Вы и в остальном уверены?

— Уверен товарищ Сталин, в этом году Гитлер будет осваивать захваченное, да и начинать сразу после этого войну с нами просто глупо, сроки начала уже пройдут.

— Что за сроки начала?

— Начинать с нами войну можно только или весной или ранним летом, тогда и дороги сухие и сил на войну нужно меньше. Для войны в зимнее время требуется как минимум зимнее обмундирование, причём хорошее. Европейские зимы намного теплей наших, там даже реки льдом практически не покрываются, да и снег значительно снижает мобильность техники. Вот и получается, что начинать войну осенью или зимой невыгодно.

— А как же Польша? Ведь с ней Гитлер начал войну в сентябре.

— А что Польша, по площади чуть больше плевка, дороги хорошие и их много, а потому и воевать с ними долго не надо, не больше месяца, что и произошло. Мы другое дело, территории огромные, а дорог мало, а хороших дорог ещё меньше, тут время нужно. Вот именно поэтому, начинать войну с нами надо или весной, после того, как просохнут после весенней распутицы дороги, либо в начале лета, что бы до осени успеть разгромить наши войска и зимовать уже в наших городах, в удобстве и тепле, да на наши припасы. По крайней мере именно так рассчитывают немцы, но ведь мы будем против, так что получится у них как в том анекдоте.

— Что за анекдот товарищ Разумовский?

— Да про медведя в берлоге товарищ Сталин. Это когда один охотник кричит другому — я медведя поймал, а тот отвечает — так тащи его сюда, а первый охотник и говорит, не могу, медведь не отпускает. Напав на нас, Гитлер подпишет себе смертный приговор, победить нас он не сможет, тут вопрос только в одном, какую цену нам придётся заплатить за победу, хотелось бы конечно минимальную, но это зависит целиком и полностью от нас самих, как мы за оставшийся год подготовимся к предстоящей войне.

— А как же пакт о ненападении?

— А когда товарищ Сталин, какие то договора останавливали сильных? Любой договор в Европе соблюдается только до тех пор, пока он выгоден всем сторонам заключившим его. Как только кто-то становится достаточно сильным, он с лёгкостью разрывает такой договор, поскольку он становится для него уже не выгодным. Верить обещаниям и договорам европейцам вообще и англосаксам особенно, это простите, себя не уважать. Пока ты достаточно силён, они его соблюдают, но стоит тебе только ослабнуть, или они решат, что ты ослаб, как сразу при любом удобном для них случае такой договор будет сразу расторгнут. Сейчас этот договор выгоден Гитлеру, так как гарантирует ему, что пока он будет разбираться с другими европейскими странами, мы не ударим ему в спину. Вот когда он с ними разберётся, тогда этот договор станет ему не выгоден, но ведь и соблюдать его вовсе необязательно, раз ситуация поменялась.

— Так может тогда нам не стоит тянуть и самим сейчас ударить по Германии?

— Не думаю, что это хорошая идея товарищ Сталин. Во-первых, мы сами ещё не готовы, во-вторых, мы всё равно опоздаем, Гитлер успеет закончить войнё раньше и наконец в-третьих, зачем метать бисер перед свиньями. Сколько раз Россия помогала другим странам, а сколько крови её солдат при этом пролили и что, хоть кто-то остался нам благодарен? Австрия, Германия, Болгария, Румыния, всем в своё время Россия помогала в тех или иных случаях и что, в ответ получала только чёрную неблагодарность. Из всех Европейских стран только Сербия ни разу не предала Россию, так что нечего снова просто так лить кровь наших людей за чужие интересы. Да, кажется, что напади мы сейчас на Германию, и потерь будет меньше, но по моему мнению это не так. Хотя я и гоняю свои войска на учениях, и техники у нас значительно прибавилось, но опыта войны мало, а опыт Гражданской уже не идёт, тогда и авиации и бронетехники в таких количествах не было, да и выглядеть в глазах всего мира нарушителем договора тоже не хочется, это потом может выйти нам боком.

— Что же, возможно товарищ Разумовский вы и правы, спасибо вам, можете возвращаться к себе в Киев.

Наконец разговор со Сталиным закончился и меня отпустили, главное, похоже Сталин всё же полностью поверил моим выкладкам и теперь будет ждать начало войны в следующем году. А сам Сталин после ухода Разумовского, не спеша прогуливался по своему кабинету из одного угла в другой и ещё раз прокручивал в своей голове прошедший разговор. Нет, то что война в Европе неизбежна он знал, но надеялся максимально её оттянуть. Именно поэтому он во всём шёл навстречу Германии, стараясь максимально отсрочить начало войны, но похоже эта тактика в этом случае не сработает. Начать первым, так и тут Разумовский прав, не готовы мы еще по большому счёту и выглядеть нарушителем договора тоже не хочется. Итак отношение в мире к СССР очень натянутое, врагов у первого в мире государства рабочих и крестьян хватает, и терять не то что авторитет, а репутацию государства держащего своё слово очень не хочется. Значит, как это не прискорбно, но придётся ждать, пока Германия сама не нападёт на СССР, тогда и руки у нас окажутся развязаны. И с мехкорпусами Разумовский опять оказался прав, сейчас их восемь, полностью укомплектованных людьми и техникой, и ещё четыре на стадии формирования. Прав он, какой толк от двух десятков мехкорпусов, если все они будут некомплектными, в разной стадии готовности, как им давать задания. Сейчас по крайней мере давая задание мехкорпусу точно знаешь, что он полной штатной численности и уже более или менее обучен, а потому и планировать можно точно, а то дашь задание мехкорпусу, а там хорошо если полнокровная дивизия в итоге набегает.

Тогда, выйдя от Сталина, я рванул к себе домой, к семье, провёл с ними время до вечера, а в начале ночи уже летел назад в Киев. Да и с остальной семьёй тоже начались если и не проблемы, то подобие их. Для ускорения и упрощения общения, пользуясь тем, что отец как бы наш официальный компаньон, то есть его завод работает в тесной связке с СССР, разрабатывая для него бронетехнику, использую для связи с ним дипломатическую почту. Вот и написл ему, что бы в этом году и тем более следующем они к нам не приезжали, ибо это становится опасно. Ехать им теперь исключительно через территорию Германии, а учитывая мою должность в СССР, вполне возможны провокации или попытки вербовки родителей со стороны гестапо или абвера. Мне такие подарки совершенно не нужны, одно дело если немцы попробуют подкатить к родителям в Швейцарии, там родня уже имеет определённый вес и просто так на них не наедешь. Всегда если что можно обратится за помощью к властям, а немцы наглеть там не станут, а вот если они подкатят к ним уже на своей территории, тут дело уже совсем другое. Тут все козыри будут у немцев, вот и не надо им их давать. Что поделать, придётся потерпеть, зато в отличие от Гражданской войны, не будет неопределённости и незнания, я знаю про них, они про меня с женой и внуками, да и почта пока работает.

Незаметно проходит лето, войска в основном в поле, учатся стрелять, маневрировать, отрывать окопы, а политработники за это смотрят на меня волком. На политподготовку и строевую времени почти нет, в мирное время не спорю, нужные вещи, но на носу война, а там шагистикой и политинформацией противника не уничтожить. А так на Украине практически спокойно, в отличии от вновь присоединенных территорий, там бандитизм просто зашкаливает, и поляки и националисты и просто бандиты, и как с ними бороться. Днём основная их масса вроде, как мирные селяне, а ночью бандиты, да и днём, мало ли куда поехали селяне в лес, дел хватает, и за дровами, и на лесные делянки и на охоту и на покос, как всех проверить. Но нет худа без добра, на этом фоне мою значительное увеличение разведки проходит без проблем. Своим приказом всех охотников переводят в разведчики или снайпера, про снайперов я тоже не забываю, уделяя им важную роль. Минимум в каждом взводе есть снайпер, и хотя снайперских винтовок на всех не хватает, слишком много их понадобилось, но итак опытный охотник из трёхлинейки или СВТ на дистанции в три четыре сотни метров бьёт почти без промаха. Скажете слишком маленькое расстояние, а взводным снайперам большего и не надо, их главная задача в бою отстреливать командный состав и пулемётчиков, а дальше этих сотен метров бой не идёт. Вот классические снайпера со снайперскими винтовками уже и работают на дальней дистанции, но их и меньше, пока минимум снайперская пара на батальон, но к следующей весне надеюсь такая пара будет уже в каждой роте, а в полку дополнительно по снайперскому взводу в распоряжении командира полка в дополнение к штатным ротным и батальонным снайперам. Ещё снайпера в разведке, в каждой группе от шести человек обязательно есть снайпер, зачастую он же и следопыт, так как в основном это охотники, и не только из коренных национальностей Сибири, хватает и русаков. Ещё, используя ещё не известный здесь способ американцев, готовлю связистов из узбеков, приходится нелегко, так как хорошо знающих русский язык не так много. Пусть с трудом, со скрипом, но к весне если не в каждом батальоне, то по крайней мере в полку будет связист узбек хорошо говорящий по-русски и умеющий работать на рации. Зачем шифровать переговоры, да и сколько времени это займёт в бою, когда проще переговариватся на узбекском языке. Пускай немцы из функабвера поломают себе голову на каком языке говорят русские, и если определят, вернее когда определят, хотел бы я на них посмотреть, где они столько переводчиков с узбекского найдут.

Больше всего доставалось разведчикам, они почти не вылезали из лесов, лишь изредка возвращаясь на несколько дней для отдыха, зато и опыт у них нарабатывался семимильными шагами, и будущий театр военных действий вскоре будут знать, как расположение своей части, и заодно наметят места для временных складов и где сможет пройти техника, а где нет. В основном они лишь выслеживали большие банды, но если им попадались мелкие, то они сами их ликвидировали. Каждая группа была из десяти бойцов, пулемётчик с ДП, снайпер со снайперской СВТ, ещё двое бойцов с СВТ и семеро автоматчиков, для леса самое то, да и в случае если придётся вести бой в населённом пункте или доме пистолет-пулемёт намного предпочтительней не только трёхлинейки, но и СВТ. Даже не смотря на то, что в отличии от мосинки СВТ самозарядная и в магазине 10 патронов, но вот использовать её на маленьких расстояниях неудобно, больно она длинная в отличии от чуть ли не в двое более короткого ППД.

Даже без штыка длина винтовки Мосина составляет почти 1,29 метра, карабин 1,02 метра, а длинна самозарядной винтовки СВТ 1,22 метра, в то время, как длинна пистолета-пулемёта ППД всего 79 сантиметров, чуть ли не вдвое короче.

Разумеется, что один из разведчиков был следопыт, хотя опытных на все группы не хватало, но потомственные охотники усиленно учили отобранных в разведку бойцов читать следы и выживать в лесу. До наступления зимы общими усилиями мы значительно проредили бандитско-националистическое поголовье. Когда выпал снег, все стали усилено учится ходить на лыжах, ещё весной я дал задание своим интендантам подготовить к зиме достаточное количество лыж, а кроме того и белые накидки на всех, что бы к зиме все пехотинцы были экипированы. Ну и что, что в мехкорпусах пехота передвигается на бронетранспортёрах, а в обычных частях на грузовиках, спасибо американским заводам, которые к этому времени смогли обеспечить большинство войск техникой. В бою пехота в основном будет идти на своих двоих и тут лишня маскировка им не помешает, а лыжи, так не всегда и не везде сможет пройти техника и что, утереться и остановится, ну уж дудки, где не проедут на технике, там пройдут на своих двоих и тут лыжи будут в самый раз. За зиму всех смогли научить, пускай большей части в соревнованиях не участвовать, но главное. в случае необходимости они уверенно смогут пройти по снегу любой глубины из пункта А в пункт Б, причём в срок.

С началом весны вывел снова все войска в летние лагеря, благо, что палаток хватало, как и печек, так как по ночам ещё было холодновато. С началом мая стал под видом отправки семей комсостава на курорты, убирать их с Западной Украины и тут же на дыбы встал политотдел, дескать я развожу панику, вот когда пришлось за меня вступится Сталину. Но я особо не переживал по этому поводу, всё равно оставалось продержатся всего пару месяцев, а там как говорится — война всё спишет. Не упустил из своего внимания я и авиацию, правда прогрессорствовать там у меня не получилось, и не по профилю и было бы слишком подозрительно, если я стал бы и там предлагать усовершенствования. Хотя две вещи всё же улучшились, одна скажем так пассивно, это когда заработали американские заводы, то наши конструктора получили целую линейку различных достаточно мощных двигателей и достаточное количество алюминия. Именно это позволило Поликарпову всё же раньше времени запустить в производство И-185, пошедший дальше как — И-18, а кроме того избежать гибели Чкалова. В итоге с американским мотором, правда модернизированным, самолёт смог достичь скорости на высоте в 673 километра в час, и подняться на высоту 12300 метров. Но тут я непосредственно приложил руку к его модернизации, в конце 1939 года, на одном из совещаний в генштабе, когда осуждали и самолёты и там был Поликарпов, зашёл разговор о потери мощности на высоте из-за разреженности воздуха. Вот я как бы между делом и предложил им поставить турбину на мотор, которая будет нагнетать в цилиндры воздух, они это сделали, в итоге мощность мотора повысилась и это не только прибавило самолёту скорости, но и потолок подъёма. Так же улучшили и вооружение, на И-18 поставили две пушки в капот, они стреляли сквозь винт с помощью синхронизатора и два крупнокалиберных пулемёта в крылья. Кроме того сделали шесть точек крепления для подвесных контейнеров, и при необходимости могли подвесить туда четыре подвесных пушки или пулемёта и два дополнительных бака с топливом. Всё это позволило комбинировать подвесные модули для различных вариантов боевой конфигурации, а кроме того значительно увеличить, как боевую мощь самолёта, так и его дальность. Даже у Яковлева его ЯК-1 получил немного более мощное вооружение, одну пушку и два крупнокалиберных пулемёта. Кроме того, изменить построение в бою с тройки, на пару я не мог, но вот приказать начальнику авиации округа начать отрабатывать бои между тройкой и парой без проблем, так что потом лётчики без проблем перейдёт с тройки, на пару. Вот так я и ждал судьбоносного дня, когда начнётся война и надеялся, что теперь, после всех моих усилий она не будет такой трагичной и мы понесём гораздо меньшие потери в ней. А вскоре наступил и пресловутый час Х.

Глава 18

Глава 18

8 июня 1941 года.

Как хорошо, что я не стал привязываться к 22 июня, как к некоторой непогрешимой константе. Всё же благодаря мне произошли многие события, которые повлияли не только на Россию и вот это как раз и сыграло. Меня разбудил порученец в два часа ночи 8 июня 1941 года.

— Товарищ командующий, донесения от ВНОС, они слышат многочисленные шумы моторов, которые приближаются к нам, ориентировочное время подлёта к границе около десяти минут.

С конца мая я все выходные ночевал в штабе округа, благо рядом с моим кабинетом была небольшая комната отдыха совмещённая с туалетом, а в ней большой диван, на котором я умещался с ногами. Вот там я ночевал в выходные в ожидании войны, ибо я не знал, как мои действия изменили историю и теперь Гитлер вполне мог начать войну раньше. Вот там меня и разбудил порученец, когда пришли сообщения от ВНОС, которых я ещё раньше так застращал, что они теперь следить за небом со всем усердием. А я поднявшись, надел китель, обул сапоги и зашёл в свой кабинет, там сняв трубку, набрал лично начальника авиации округа, он мне ответил спустя всего два гудка, видно и его тоже уже успели поднять.

— Приветствую, уже в курсе?

— Да товарищ командующий, только что доложили.

— Значит так, сейчас отдаёшь приказ своим гаврикам или соколам, тебе короче видней, но всех своих пернатых поднимаешь по тревоге, половину истребителей в воздух, направляешь к границе, всех встречных немцев на нашей территории сбивать к чертям собачьим, но самим границу пока не перелетать. Вторая половина находится в полной боевой готовности, как первая половина отстреляется, поднимаешь им на смену вторую. Бомбардировщики приготовить к вылету, загрузить бомбы и ждать приказа, всё ясно?

— Всё товарищ командующий.

— Тогда командуй своими и потом дуй в штаб.

Дав ЦУ начальнику авиации округа, я позвонил начальнику штаба генерал-лейтенанту Пуркаеву и его тоже вызвал в штаб. Затем дал задание связать меня с Павловым и начальником погранвойск округа. Первым дозвонились до пограничников, учитывая дефицит времени, а кроме того то обстоятельство, что пограничники относились к другому ведомству, я лишь посоветовал немедленно вывести личный состав из расположения застав. Следующий был Павлов, до него наконец дозвонились.

— Недоброго вам утра Дмитрий Григорьевич, это вас Разумовский беспокоит, уже знаете?

— Всё вам война мерещится Святослав Константинович.

— И рад бы ошибаться, но приближение воздушной армады к нашим границам на простую провокацию не смахивает. Короче смотрите сами, но потом не плачьтесь, что вас застали врасплох. Просто не забывайте, за разгром вы в самом лучшем случае отделаетесь разжалованием, но могут быть варианты и похуже.

Я раздражённо повесил трубку, но вот как помочь человеку, если он сам этого не хочет. Вроде бы какое мне до этого дело, ну получит Павлов по сопатке от немцев за свою лень и дурость, а мне что с того, ан нет, он мой правый фланг держит. Если Белорусский фронт откатится, то и мне не сладко придётся, тут либо тоже отходить, либо своими силами немцев выбивать, а это ещё тот геморрой, сил на это уже не будет. Вскоре в штаб приехал начальник авиации и начальник штаба, вот вместе с ними я и засел в комнате для совещаний за большой картой округа. Спустя примерно минут тридцать стали поступать первые сведения от постов ВНОС и наших истребителей. Пока поднятые по тревоге истребители взлетели и выдвинулись на Запад, нашу границу пересекли армады немецких самолётов, все они были или бомбардировщиками, либо штурмовиками. Получившие чёткий приказ, наши пилоты сходу атаковали самолёты противника без всяких расшаркиваний со стрельбой поперёк их курса. Заранее набрав высоту, они прошли над самолётами противника, а затем развернувшись, обрушились на замыкающие машины. Если били по двигателю, то самолёт противника начинал со снижением сходить с боевого курса и затем стараться развернуться, что бы улететь назад. Если очередь попадала по кабине, то тогда немецкий самолёт просто сваливался в штопор и через небольшое время внизу расцветал огненный цветок. Тройки наших истребителей одна за другой заходили на цели и строй немецких самолётов быстро таял. Разумеется, что долго такое безнаказанное избиение продолжится не могло, а потому буквально через несколько минут, поняв, что их просто убивают, командиры немецких штафелей отдали приказ избавится от бомб и построившись в круг отходить назад, к своим аэродромам. Одновременно с этими немцы заголосили на весь эфир, крича, что их убивают, и немедленно требуя поддержки истребителями. Бой длился недолго, всё же многим нашим пилотам ещё не хватало опыта, а потому они тратили слишком много снарядов и патронов на одного немца. Достаточно быстро расстреляв весь боезапас, наши истребители потянулись назад, а немцы воспользовавшись этим, изо всех своих сил рванули назад. В это время взлетала вторая часть наших истребителей, так как перекрыть все направления не получилось, но вот не допустить самолёты противника к основным городам, а особенно к Киеву получилось.

Получив основательную оплеуху от нас, которой они совершенно не ожидали, так как по всем их планам в это время вся наша авиация должна была мирно стоять на своих аэродромах, немцы предприняли вторую попытку, в этот раз их бомбардировщики шли под прикрытием истребителей. Второй воздушный бой произошел уже в районе 6 часов утра, и вот тут мы начали нести основательные потери. Если в первом столкновении были только бомбардировщики противника, то теперь их прикрывали истребители, и в воздухе началась настоящая бойня. Вот где И-18 показали себя во всей красе, на них сажали самых опытных лётчиков, практически ни в чём не уступая немецким мессершмитам, они имели гораздо более мощное вооружение, а потому при попадании в самолёт противника, вполне хватало и одной короткой очереди из всего бортового вооружения, к тому же на их крылья ещё подвесили контейнеры с крупнокалиберными пулемётами.

В основном Эмили имели по 4 пулемёта винтовочного калибра МГ-17, калибра 7,92 миллиметра, а следующая модификация Ме-109 Фридрих имела два таких пулемёта и или один пулемёт МГ-151 калибра 15 миллиметров, либо пушку калибра 20 миллиметров МГ-151/20. Понятно, что две пушки калибра 20 миллиметров и два крупнокалиберных пулемёта с калибром в 12,7 миллиметра значительно мощней, особенно если к ним дополнительно подвесили 2 или 4 подвесных контейнера с пулемётами.

Немцы в основном выезжали только за счёт мастерства, но их преимущество в счёте сбитых самолётов было минимальным. В этот раз половина наших истребителей сцепилась с немецким прикрытием, а вторая половина снова атаковала бомбардировщики. Страшные воздушные бои шли весь день, но свою основную задачу наши лётчики выполнили, не позволили немцам безнаказанно бомбить наши города и части.

У погранцов тоже всё складывалось достаточно хорошо, получив приказ, причём в большинстве случаев он пришёл по радио, так как многие линии передач оказались перерезаны диверсантами, они своевременно покинули казармы, прихватив с собой всё вооружение и запасы продовольствия, а потому, когда спустя полтора — два часа немцы нанесли массированный артиллерийский удар по нашим заставам, то весь их удар ушёл в пустоту. А пограничники заняли оборону, причём приказ был простым, не стоять насмерть, а задержать противника насколько это возможно без больших потерь, после чего отойти и немного переждав, начать наносить удары по вражеским колоннам, причём приоритет в ударах несли тяжёлая артиллерия, автозаправщики и машины снабжения. Части прикрытия должны были не выдвигаться к самой границе, а занять уже готовые полевые укрепления в удобных для обороны местах, а также у перекрёстков дорог и у мостов и бродов. В основном все войска выдвигались к линии Молотова, как её прозвали в честь пакта Молотова — Риббентропа, где и занимали места в полевых укреплениях готовых на все 100 процентов.

Линия Молотова, система укрепрайонов начатая СССР в 1940 году по новой границе, проходила от Балтийского моря до Карпат, состояла из 13 укрепрайонов в который в общей сложности должно было быть 5807 долговременных оборонительных сооружений. К началу войны было готово лишь 880 из них, что составляло в среднем 15 — 20 процентов от запланированного. Часть из этих сооружений сохранилась до сих пор, и их можно посмотреть, некоторые из них находятся на территории Литвы и современной Польши. Некоторые доты с гарнизонами сражались по 2 — 3 недели в условиях полного окружения. Лишь неготовность всей линии оборонительных сооружений и отсутствия части гарнизонов и войск прикрытия позволило немцам летом 41 го года достаточно легко преодолеть её. Как пример, летом 43 го на Курской дуге немцы увязли в полевой обороне Красной Армии, поскольку хотя укрепления и были полевыми, но у Красной Армии было достаточно войск и тяжёлого вооружения для обороны.

Поднятые по тревоге в 3 часа ночи войска уже в 4 начали выдвижение к линии обороны и уже с 6 часов утра начали её занимать. Если в дотах гарнизоны были изначально, то полевые укрепления занимали сейчас. К вечеру 8 июня вся линия укрепрайонов была полностью готова к бою, пехота заняла окопы, артиллеристы противотанковой артиллерии занимали прикрытые металлическими бронированными конструкциями капониры, пулемётчики занимали бронекупола, а тяжёлая артиллерия разворачивалась позади. Также занимали места в отрытых для них капонирах миномётчики и расчёты зенитных орудий, а бронетехника частично также размещалась в прикрытых маскировочными сетями капонирах, а частично была замаскирована позади укреплений. Пограничники после двух — трёх часов боя отходили от границы, забирая с собой убитых и раненых, после чего устроившись в заранее устроенных временных лагерях с продуктами и боеприпасами, начинали вести разведывательно-диверсионную деятельность. Части прикрытия границы тоже сдерживали противника сутки, после чего стали отходить к линии укреплений, так что немцы смогли приблизится к линии Молотова лишь вечером следующего дня. Передовые немецкие части, которые вырвались вперёд и слишком близко приблизились к линии укреплений, встретили коротким, но сильным артударом, после которого выжили единицы. А в воздухе всё время шли страшные бои, потери с обеих сторон были огромными, но и разница, по крайней мере для меня была огромной. Немцы не могли творить в воздухе, что хотели, а наши бомбардировщики под прикрытием истребителей наносили сокрушительные удары по прущим вперёд немецким войскам. Так в первую же ночь войны дальняя авиация округа нанесла массированный удар по железнодорожному узлу Варшавы, а остальная наносила удары по известным нам аэродромам противника на территории Польши. На следующий день, посланный в разведку И-18, с дополнительными подвесными баками, привёз фотографии сильного разрушения Варшавского железнодорожного узла.

А днём 8 июня, сразу после речи Молотова по радио, по всем уличным репродукторам Киева раздался марш Прощание Славянки, и через весь Киев парадным маршем двинулись части 5 мехкорпуса. В течение 4 часов через город нескончаемым потоком шла техника, на которую с восторгом смотрели киевляне, так как они воочию видели мощь своей армии. Если легкие танки Т-20 и колесные КТ-25 видели почти все, то вот новые средние Т-34 и тяжёлые КВ не видел почти никто, как и тяжёлые самоходки, а также САУ. Всё это снимали кинооператоры, причём плёнка была со звуковой дорожкой.

Киноплёнка разделялась на обычную, когда снимают без звука и со звуковой дорожкой сбоку, как на магнитофоне, тогда изображение идёт вместе со звуком.

У меня ещё вышел очередной конфликт с политотделом, кстати и член военного совета корпусной комиссар Вашугин и начальник политотдела прибыли в штаб лишь около 9 часов утра, когда уже во всю шла война. Вот они в очередной раз и устроили мне скандал, когда услышали по радио марш Прощания Славянки.

В связи с тем, что этот марш активно исполнялся во время Гражданской войны в белых войсках, многие партийные работники считали его антиреволюционным, и хотя официального запрета на него не было, но его не исполняли, реабилитация марша произошла позднее.

Уже привычно отбрехавшись, к тому же официального запрета на него не было, я продолжил заниматься своими делами, а вечером вылетел в Москву. Если первоначально я хотел лишь держать оборону, перемалывая немецкие части, то сейчас, глядя на успешную оборону и наличие достаточного количества довольно неплохо обученных войск решил устроить немцам Сталинград, причём сразу в его завершающей стадии. С этим я хотел вылететь на один день в Москву к Сталину, так как такую масштабную операцию без предварительного согласования не провести, доброхотов хватает, сразу всё извратят и окажежся без вины виноватым. С собой я вёз уже готовые к просмотру копии записи парада и они мне пригодились. К Сталину я попал сразу, прямо с аэродрома машина доставила меня в Кремль, где меня и провели прямо к нему.

— Добрый вечер товарищ Разумовский.

— Здравствуйте товарищ Сталин.

— С чем пожаловали, тут на вас из политотдела снова жалуются, по всему городу царские марши исполняете.

— Товарищ Сталин, можете сами посмотреть, я киноплёнку привёз, там проход войск Киевского военного округа под этот марш.

— Вы лично прилетели только, что бы предать мне эту плёнку?

— Нет товарищ Сталин, это просто прихватил с собой попутно, а прилетел я потому, что задумал одну операцию, но она фронтового уровня, так что без одобрения свыше проводить её не могу.

— И что за операция?

— Хочу все передовые немецкие части поймать в ловушку, дать им возможность прорваться, немного поднакопиться, а затем сначала двумя мехкорпусами перерубить проход, тем самым поймав их в мешок, а затем просто раздавить. Сил на это хватит, у нас достаточно техники, причём превосходящей технику противника, и в воздухе считай паритет, хотя уже по первому дню боёв потери просто страшные, но и у немцев тоже.

— Где именно вы хотите это сделать?

— У Луцка, мне нужно будет примерно неделю на подготовку, а пока наши части вполне смогут удерживать свои позиции. За это время я незаметно переброшу в полном составе первый и второй мехкорпуса по обе стороны планируемого прорыва, а пятый мехкорпус займёт оборону перед Луцком. Затем даём немцам возможность прорвать нашу оборону и ждём два — три дня, пока они не поднакопятся, после чего мехкорпуса встречным ударом перерубают коридор. Первый мехкорпус восстанавливает фронт, и держит оборону, а второй двигается к Луцку, уничтожая все подразделения противника на своём пути. В то же время пятый мехкорпус сам переходит в контрнаступление и противник окажется зажат между двумя нашими мехкорпусами без подвоза топлива и боеприпасов.

— А почему вы, товарищ Разумовский, думаете, что немцы прорвав нашу оборону сразу двинутся на Луцк, а не начнут расширять прорыв?

— Всё дело в их тактике, это их коронное действие, прорвать оборону противника, а затем провести глубокий рейд по его тылам неся с собой панику и разрушения. Вот мы их на этом и поймаем, да и потом, в дальнейшем, пусть думают, каждый их прорыв, это действительно прорыв или наша ловушка. Только решать надо быстро, товарищ Сталин, время не терпит.

Немного подумав, Сталин наконец одобрил мой план, а затем мы вместе пошли смотреть привезённую мной плёнку. Разумеется из всего был быстро скомпонован часовой фильм, но и он впечатлил Сталина, а позже его вовсю показывали в кинотеатрах страны и на фронте. А я уже утром, даже не повидавшись с семьёй вылетел назад, в этот раз меня на последнем участке полёта сопровождали две тройки истребителей.

Сели в Киеве нормально, а там потянулись уже военные будни. В целом ситуация кардинально отличалась от эталона в виде истории моего мира. Хотя немцы и заняли часть территории Украины и Белоруссии, но дальше новой линии обороны продвинуться не смогли. Наибольшего успеха они достигли в Прибалтике и то, это произошло исключительно из-за предательства прибалтов, когда значительная их часть перешла на сторону немцев. Я так и не смог добиться, что бы жителей Прибалтики служивших в армии рассредоточили по всем частям нашей армии, так что большая их часть так и осталась служить дома, зачастую просто поменяв форму со старой, на новую, советскую. Там, где стояли исключительно прибалтийские части, зачастую немцы просто проходили, как на параде, а местные открыто присоединялись к ним.Другое дело Молдавия, там у меня хватало сил, да и противостояли нам в основном не немцы, а румыны. Так что в итоге в Молдавии с началом войны наши силы не только отбили все попытки противника захватить нашу территорию, но и сами на следующий день перешли в наступление и значительном участке потеснили объединенные немецко-румынские силы, углубившись на территорию Румынии от 50 до 100 километров. Радовало меня и то, что Павлов всё же прислушался к моим словам и тоже после нашего разговора поднял Белорусский военный округ по тревоге. Не смотря на то, что вражеские диверсанты повредили множество телефонных линий, но благодаря строительству двух новых радиозаводов американцами в рамках ране заключённых договоров, все войска оказались радиофицированы, также хватало раций и для техники, по крайней мере все самолёты и танки, начиная от средних и тяжёлых, были радиофицированы. Старая техника была охвачена этим меньше, но и там все лёгкие танки получили как минимум приёмник, а командирские танки, начиная от командира взвода и передающие. Таким образом, командиры могли в полной мере командовать своими людьми, а начиная с 1940 года, и все новые лёгкие танки и самоходки шли уже полностью радиофицированными. Радистов тоже подготовили достаточно, правда в основном знания у них были достаточно поверхностными, но в режиме телефона все они могли нормально общаться. Азбуке Морзе учили в основном штабных радистов, просто в бою ни кто использовать её не будет, слишком долго, вот и вышло, что несмотря на то, что большая часть телефонных линий была выведена из строя, но практически каждая часть своевременно получила приказ командования об объявлении тревоги. Радисты там дежурили круглосуточно, вот и сообщили своим командирам сразу, как приняли сообщение о тревоге. А неделю спустя начали и финны, они также предоставили свои аэродромы немцам, а когда наши нанесли бомбовые удары по ним, объявили нам войну. Хотя построить линию укреплений в Карелии мы не успели, за исключением отдельных узлов в стратегических местах, но и так полезших к нам финнов встретили как положено. Тут служило много бойцов, что участвовали в прошлой войне и тёплых чувств к финнам они не испытывали, вот и принялись с огромным энтузиазмом сокращать финское поголовье. Пользуясь своим абсолютным преимуществом в бронетехнике, войска Ленинградского фронта пусть и медленно, но двинулись вперёд и тут очень хорошо себя показали танки Т-28. Достаточно хорошо бронированные, с орудием и тремя пулемётами в трёх башнях, они стали настоящим кошмаром финских пехотинцев. Не имея достаточных средств ПТО, способных бороться не с лёгкой бронетехникой, а с техникой посерьёзней, финны ничего не могли им противопоставить. Не спеша, действуя в связке с пехотой, а также с бронетранспортёрами, которые шли позади, второй волной, танкисты методично вычищали дорогу перед собой от финнов. Отличился и флот, проведя разминирование фарватера, в ночь на 15 июня силами Балтийского флота были высажены две дивизии морской пехоты в Хельсинки, также вместе с ними высадили полк лёгкой бронетехники. Высадка произошла уже под утро, и побудка жителей Хельсинки в это недоброе для них утро прошло под аккомпанемент выстрелов и взрывов. В первую очередь прошёл захват правительственных зданий и хотя ночью разумеется там ни кого не было, кроме сторожей или охраны, но сам факт их захвата был для финнов крайне негативен. Следующей ночью в Хельсинки перебросили ещё три пехотные дивизии, а также пару артиллерийских полков и три миномётных, а также значительные припасы. Уже к 18 июня весь Хельсинки был под нашим контролем и хотя ни кого из правительства Финляндии захватить не удалось, но сам факт захвата столицы государства уже через несколько дней после начала войны негативно отражался на боевом духе финнов. Оставив небольшой, но сильный заслон у Нарвы, так, на всякий случай, все свои остальные силы Ленинградский фронт сосредоточил на Финляндии. Не жалея снарядов и бомб, войска медленно двигались вперёд, перемалывая все встречные финские подразделения. Ни о какой блокаде Ленинграда теперь не могло быть и речи, тут вопрос стоял только когда именно, к началу осени или к её концу мы задавим финнов. Я ни сколько не сомневался, что теперь Финляндия точно снова вернётся в состав России, Сталин отдавать захваченное не станет, а я постараюсь настроить его на непримиримую борьбу с любыми националистами. А то пожалел в своё время бандеровцев и вместо петли и пули они получили лагеря, а затем вернулись домой и стали настраивать молодежь против СССР. Я не хотел снова наступать на те же грабли, по крайней мере у себя издал приказ, согласно которому всех националистов немедленно расстреливали. Плавали, знаем, жалеть эту мразь и погань я не собирался, вот и в Финляндии надо физически уничтожить эту заразу, что бы она потом не отравляла организм страны. К концу июня, мобилизовав большое количество мужчин, в первую очередь недавно отслуживших и ещё не успевших забыть службу, войска получили большое пополнение, в том числе и Ленинградский фронт, так что в конце октября Финляндия капитулировала. Финское правительство и наиболее непримиримые сбежали в Швецию, а Финляндия официально вошла в состав СССР, став финской советской социалистической республикой. Но на этом война на севре не закончилась, так как Финляндия граничила с Норвегией, которую захватили немцы, то закончив тут, наши войска двинулись дальше и тут вовсю всполошились англичане. Они ещё раньше забили тревогу, когда увидели, что мы уверенно давим финнов и вовсю начали зондировать почву о союзе с СССР.

В реальной истории Англо-Советский союзный договор сроком на 20 лет был подписан 26 мая 1942 года в Лондоне между министром иностранных дел Великобритании Энтони Иденом и наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым. Этот договор действовал до 7 мая 1955 года, когда был аннулирован СССР, как утративший актуальность. Причиной этого послужило вступление Великобритании в военный союз с ФРГ в рамках НАТО.

В результате в начале августа 1941 года в Москву прилетел министр иностранных дел Англии Энтони Иден, где он и заключил с Вячеславом Молотовым союзный договор. По этому договору Англия и СССР заключали военный, экономический и политический союз против Германии и её союзников, а также исключали возможность заключения с кем либо из них сепаратного мира. Поэтому, когда мы вышли к границам Норвегии и вступили в прямые бои с располагавшимися там немецкими войсками, англичане провели десантную операцию и высадились на севере Норвегии, в Берлевоге. Одной из причин выбора этого места, была близость нашей территории. Под Мурманск перелетело несколько эскадрилий английских тяжёлых бомбардировщиков, которые предполагалось использовать в этой операции. Кроме них и пару истребительных полков, но кроме них и наши истребители должны были оказывать союзникам помощь. Наши И-18 с подвесными топливными баками могли долго находится в воздухе, а если ещё им под крылья подвесить дополнительные пулемёты в контейнерах, то и бой вести можно было очень долго, относительно стандартного истребителя.

Высадка англичан прошла удачно, в этом им активно помогла авиация, которая буквально завалила немцев бомбами. В этом англичанам помогали и наши лётчики. Если бомбардировщики перелетели в Мурманск своим ходом, пользуясь дальним радиусом полёта, то вот английские истребители пришлось вести морем, и они просто не успевали к началу операции. Вместо них бомбардировщики прикрывали наши И-18, да и наши ИЛ-4 тоже активно приняли в этом участие, а при высадке англичанам помогали и корабли Северного флота, хотя он и был достаточно слабым, не располагая кораблями большого класса. Благодаря нам, союзники имели мощное воздушное прикрытие, а когда плацдарм был достаточно расширен, то на полевые аэродромы перелетели наконец прибывшие в Мурманск на кораблях английские истребители. Основную трудность представлял собой рельеф местности, крайне затрудняя использование любой техники, и основная нагрузка в боевых действиях ложилась на пехоту и миномётчиков. Мы и тут помогли англичанам, направив к ним два полка тяжёлых миномётов ПМ-38 калибра 120 миллиметров и три полка горно-вьючных миномётов калибра 107 миллиметров вместе с расчётами. Компактные и лёгкие, по сравнению с аналогичными по калибру орудиями, они очень хорошо помогли союзникам в боевых действиях. Кроме того, союзникам передали сотню старых танков Т-20, экспортных, сделанных аналогично СЕМАГ-Арес, а также три сотни бронетранспортёров, что позволило им получить некоторое преимущество перед немцами, у которых на вооружении стояли в основном Т-3, вполне сопоставимые по характеристикам с Т-20. И нас, и англичан и немцев сильно сдерживал ландшафт Норвегии, в основной своей массе скалистый, что очень резко ограничивало передвижение техники. Если пехота могла на своих двоих пройти если и не везде, то очень близко к этому, то вот техника была сильно ограничена в передвижении. По этой причине бои в Норвегии вела в основном пехота, но благодаря нашей помощи с миномётами, англичане имели достаточную артиллерийскую, а в данном случае миномётную поддержку. У немцев тоже были миномёты, но не так много и максимальный калибр их миномётов был 50 и 81 миллиметр, были правда ещё и тяжёлые переносные миномёты NbW 35 калибра 105 миллиметров, но было их в Норвегии не так много.

Миномёты NbW 35 получили малое распространение, а 1940 года их производство было прекращено из-за небольшой дальности стрельбы, всего на три километра, так к примеру практически аналогичный по калибру наш миномёт имел вдвое большую дальность стрельбы в 6300 метров, а тяжёлый 120 миллиметровый ПМ-38 в 5900 метров. Ещё один интересный, но малоизвестный факт, мины от немецких миномётов калибра 50 и 81 миллиметр подходили и к нашим миномётам, так что их можно было использовать, а вот мины наших батальонных 82 миллиметровых миномётов немецким не подходили, так как просто были на миллиметр больше трубы немецкого миномёта.

Бои за Норвегию длились весь этот год и следующий, 1942 год, англичанам было довольно затруднительно снабжать свой экспедиционный корпус, немцы просто свирепствовали в Норвежском и Баренцовом море, кроме их подлодок, там действовали и линкор Тирпиц с линейным крейсером Шарнхорст. Под Мурманск англичане перебросили ещё два полка торпедоносцев, и совместно с нашими самолётами началась охота на Тирпиц и Шарнхорст. Поздней осенью 1941 года при совместной атаке английских и советских самолётов в Норвежском море при попытке атаки английского конвоя, был потоплен линейный крейсер Шарнхорст, а весной 1942 года досталось и Тирпицу. Из-за отсутствия на данный момент современных самолётов торпедоносцев, и Англия и СССР по программе лэндлиза закупили в Америке самые новые на тот момент самолёты торпедоносцы TBD-1 Девастейтор. Вот они и налетели в марте 1942 года на Тирпиц, и хотя потопить его не смогли, но линкор поймал три торпеды и еле-еле доковылял до своей стоянки в Вестфьёрде, где и стал на длительный ремонт. Из тяжёлых кораблей у немцев остались только Адмирал Шеер и Адмирал Хиппер, но и их совместными усилиями потопли к концу лета 1942 года. К осени 1942 года совместными усилиями была полностью захвачена северная Норвегия, после чего положение английского экспедиционного корпуса значительно улучшилось, как со снабжением, так и с боевой мощью, так как теперь вместе с ними сражались и советские войска. Появилась и тяжёлая бронетехника и хотя её применение было ограничено, но и так она значительно помогала в боях и пусть и медленно, но верно союзники вытесняли немцев из Норвегии.

Глава 19

Глава 19

Благополучно вернувшись из Москвы в Киев, я развил бурную деятельность по реализации своего плана. Благо обстановка вполне этому благоприятствовала, немцев остановили на линии Молотова и пока наша оборона вполне сдерживала все их попытки прорваться. На южном фланге моего округа, в Молдавии, обстановка складывалась ещё лучше, там не только достаточно легко отбили все попытки румын и поддерживавших их немцев прорвать нашу оборону, но и сами перейдя в контрнаступление, вклинились на румынскую территорию на расстояние от 50 до 100 километров.

Кстати так было и в Реальной Истории, наши войска захватили плацдармы на территории Румынии и только из-за того, что фронт стал откатываться на Восток, были вынуждены отойти назад.

В условиях строжайшей секретности, я начал переброску двух мехкорпусов, двигались они исключительно ночью, а все окрестности усилено патрулировали, выявляя вражеских диверсантов. На всё про всё у меня ушло пять дней, в течение которых немцы так и продолжали биться лбом о наши полевые укрепления. Наконец 15 июня, перед Луцком в ходе упорных и ожесточённых боёв мы позволили немцам наконец прорвать нашу оборону, причём для полной достоверности, гарнизоны дотов не отошли и не сдались, а продолжили сражаться в окружении, оттянув при этом на себя некоторое количество сил противника. За эти гарнизоны я особо не волновался, доты имели круговой сектор обстрела и вполне могли продержаться в полном окружении 2–3 недели, но столько и не понадобится. Оставив небольшие подразделения для блокировки дотов, основная масса немецких войск рванула вперёд, рассчитывая, что теперь они смогут сначала разгромить наши тылы, а затем, когда наши войска на линии обороны останутся без боеприпасов, затем легко их разгромить. До вечера немцы расширили прорыв до 20 километров по фронту и продвинулись на 50 километров вглубь нашей территории. На следующий день, 16 июня, войска группы армий «Юг», продолжили своё наступление, одновременно с этим наращивая свои силы в месте прорыва, и таким образом уже к вечеру они вышли в окрестности Луцка, где и были остановлены частями 5-го мехкорпуса, который и занял тут оборону. Командующий группой армий «Юг» генерал-полковник Герд фон Рундштедт, когда ему доложили об прорыве русской обороны, бросил туда для развития успеха первую танковую группу генерал-полковника Клейста, а также всю 6 полевую армию генерал-полковника Рейхенау. На переброску сил немцам понадобилось два дня, они также расширили пробитый коридор до 50 километров. Тянуть слишком долго я не хотел, так как и так, уже одно то, что мы до сих пор смогли скрыть от немцев 1 и 2 мехкорпуса, можно было расценивать, как чудо, а потому я и приказал утром 18 июня начинать. В 6 часов утра, 1 и 2 мехкорпуса, нанесли сходящий удар по пробитому немцам коридору и к 10 часам утра захлопнули его. В принципе ничего сложного в этом не было, немецких сил для защиты коридора от двух наших мехкорпусов было явно недостаточно, как впрочем и укреплений, которые ни кто не строил, так как по всем немецким планам дальше наступать будут именно они, а значит и оборона не нужна. Для отражения ударов разрозненных частей РККА этих сил было вполне достаточно, однако когда на них накатила лавина танков, то эта оборона не выдержала и десяти минут. После того, как оба мехкорпуса соединились, первый занял оборону, а второй двинулся на Луцк, попутно уничтожая все попадавшиеся ему по пути немецкие части. Кстати все доты, которые всё это время сражались в полном окружении, уцелели, и их гарнизоны были очень рады снова видеть наши части, но честно говоря и немцы в основном просто блокировали их, не стараясь любой ценой захватить или уничтожить досадную помеху. Видимо и так уже понеся большие потери, немецкое командование не захотело их ещё больше усугублять и решило взять гарнизоны дотов измором.

О появившихся проблемах, генерал-полковники Клейст и Рейхенау, узнали в полдень, когда воздушная разведка подтвердила, что пробитый коридор ликвидирован русскими, а кроме того, им в тыл наступает мощная группировка русской бронетехники. Отдав приказ о прекращении штурма Луцка, вернее позиций перед ним, оба генерала срочно связались по рации с командующим группой армий «Юг». Фон Рунштедт тоже уже был в курсе происходящего, вот только он сразу, как только его войска пробили коридор и рванули вперёд, доложился начальству. И вот как теперь, когда по его докладам немецкие войска успешно продвигаются вперёд, доложить, что все его прорвавшиеся в русский тыл войска оказались в большой ловушке. Ведь это будет означать крах всей его карьеры, а значит нужно что бы Клейст и Рейхенау держались, а ему необходимо срочно деблокировать попавшую в мешок группировку его войск. Отдав приказ Клейсту и Рейхенау держаться любой ценой, фон Рунштедт приказал срочно перебросить сюда все наличные силы. В то же время, Клейст и Рейхенау получив от командующего приказ держаться, после небольшого совещания приняли решение отойти километров на двадцать от линии русской обороны и там самим срочно отрыть окопы и оборудовать полевые укрепления. Это место они выбрали неспроста, тут располагался лесной массив, через который шла дорога, однако для обороны он подходил можно сказать идеально, было где спрятать войска, да и материалов для строительства полевых укреплений искать не надо, всё под рукой.

За оставшиеся несколько часов до наступления ночи, немцы успели выкопать полноценную линию полевой обороны, правда всего в две нитки окопов, но делать её пришлось с двух сторон, а между линиями обороны было около трёх десятков километров. Уже ночью закончили строительство блиндажей, пришлось ждать, пока нарубят и привезут брёвна для перекрытий. Также отрыли и капониры для танков и артиллерии и основательно вымотанные, немцы легли спать. Утро наступило быстро, но было оно спокойным, однако это не обманывало Клейста и Рейхенау, если русские под Луцком пока оставались на месте, то вот со стороны фронта русские двигались не останавливаясь, с лёгкостью сбивая на своём пути все заслоны. Наступил полдень, со стороны запада послышалась стрельба, а тут зашевелились и русские на востоке. Вскоре послышался шум многочисленных моторов и через полчаса Клейст, который оборудовал себе НП на западной линии обороны, а Рейхенау на восточной. Клейст устроился примерно в километре от окопов, в установленную стереотрубу, он глядел, как вперёд вылетел с десяток лёгких русских колёсных танков. Их подпустили поближе и открыли огонь, русские КТ-25 вспыхивали один за другим и обратно смогли убежать только три танка, а восемь остались ярко гореть перед его позициями. Время тянулось очень медленно, но не прошло и получаса, как снова показались русские танки, только теперь совсем другие, которых он до этого времени даже и не видел. До этого времени он сталкивался только всё с теми же КТ-25 и старыми Т-20, вот только к удивлению и большому недовольству немцев, русские Т-20 оказались гораздо опасней швейцарских. Как оказалось, они имели более толстую броню и более длинное орудие, что давало им дополнительное преимущество. Если оригинальный Т-20 был наравне с немецкой тройкой, несмотря на чуть больший калибр орудия, то вот русские Т-20 получалось превосходили их. Они с лёгкостью жгли немецкие и чешские танки на дистанции от 2000 метров, и в то же время сами вполне держали выстрелы своих противников. Тяжёлую четвёрку русский танк гарантировано подбивал со средней дистанции, а то и с дальней, в то же время, как сама четвёрка из-за короткого ствола не всегда могла достать своего обидчика не смотря на более крупный калибр.

Это не авторское преувеличение, в книге на Т-20 стоят длинноствольные 57 миллиметровые орудия подобные реальной ЗИС-2, которая имела бронепробиваемость вертикальной броневой пластины на дистанции в 2000 метров от 44 до 85 миллиметров, в зависимости от марки снаряда, причём это были обычные, калиберные снаряды. А противостояли нам танки Т-4 первых модификаций, которые имели лобовую броню толщиной от 30 до 60 миллиметров, так что в принципе с дистанции в 1500 метров наш танк гарантировано пробьёт лобовую броню четвёрки, в то же время короткие орудия немца пробивали 33 миллиметровую броню с расстояния в 1500 метров, так что наклонная броня наших лёгких танков вполне могла противостоять на таком расстоянии немецким орудиям.

Вот так неожиданно выяснилось, что русские танки более грозный противник, чем рассчитывало немецкое командование. Однако в стереотрубу Клейст увидел, что в накатывавшейся на его позиции лавине русских танков были совсем другие машины. Хотя внешне они были похожи на Т-20 своим силуэтом, но были больше их и имели немного другую башню, а их орудия определённо были более мощными. Определив линию немецкой обороны, русские танки из походной колонны ещё вдалеке перестраивались в линию и неторопливо приближались к немецким позициям. Памятуя, что их орудия плохо берут русские танки, Клейст приказал ждать, подпустить русские танки поближе и только потом открывать огонь. Когда расстояние сократилось до километра, он приказал открыть огонь. По всей линии обороны раздались выстрелы и Клейст увидел, как на лобовой броне и башнях русских танков засверкали отсверки попаданий, вот только ни одного пробития брони не произошло, а русские, увидев противника, открыли ответный огонь. То один, то другой его танк стал вспыхивать, не помогало даже то, что его танки стояли по башню в отрытых для них капонирах. А русские тем временем медленно стали приближаться, за всё время не загорелся ни один их танк, лишь несколько из них встали, получив попадания в гусеницы. Не смотря на то, что он заранее вызвал себе в помощь авиацию, сразу, как только появились первые русские танки, толку от неё было мало. Сверху русских прикрывали собственные истребители, а с земли к пытавшимся их штурмовать самолётам тянулись огненные ниточки трассеров зенитных пулемётов и автоматических пушек. Тем временем, выбив основные силы противника, иным словом подавив противотанковую оборону немцев, вперёд рванули шедшие вторым эшелоном многочисленные бронетранспортёры с пехотой, теперь, когда основная угроза для них миновала, можно было и приблизится. Они очень быстро соединились со своими танками, но лезть вперёд не стали, всё также прикрываясь их гораздо более толстой бронёй, так как ещё не все противотанковые средства были подавлены.

Понимая, что другого варианта у него не остаётся, Клейст связавшись с начальником артиллерии, приказал открыть заградительный огонь из тяжёлых орудий. С этим он тянул до последнего, так как из-за того, что поставки боеприпасов прекратились, в среднем на одно орудие осталось по 20 — 30 снарядов и теперь он приказал использовать их, отлично понимая, что если его солдаты не удержат русских, то от всей его тяжёлой артиллерии уже не будет ни какого прока. Артиллерийские наводчики были в окопах, они сразу навели орудия на противника, но и русские не спали, как только среди их порядков начали рваться тяжёлые снаряды, они рванули вперёд, быстро сближаясь с противником. Меньше чем за несколько минут лавина русской бронетехники уже достигла линии окопов и тут из русских бронетранспортёров полезла их пехота. Самым паршивым было то, что русские фатально подавляли его солдат своей огневой мощью, все они были вооружены или автоматическим, или самозарядным оружием, а ведь кроме этого были ещё даже не десятки, а сотни пулемётов их танков и бронетранспортёров. Первая линия обороны не продержалась и пяти минут, а тут ещё и остатки снарядов для гаубиц стали заканчиваться и его тяжёлая артиллерия окончательно замолчала. Поняв, что и вторая линия обороны долго не продержится, Клейст со своей охраной покинул НП и двинулся в тыл, хотя того тыла считай и не было. Он укрылся в лесу, туда же стягивались и остатки их войск. У Рейхенау дела шли не лучше, оборонявшие до этого Луцк русские войска сами перешли в наступление и также достаточно легко смели немецкие укрепления. В результате остатки немецких войск укрылись в относительно небольшом лесном массиве, который со всех сторон окружили русские войска. О том, что бы прорваться из этого окружения, не было и мысли, это было нереально. Основная часть техники была уничтожена, а пешком от русских танков и бронетранспортёров не уйти, тут даже леса не помогут, так как они не сплошные, а через открытое пространство им не уйти. Так и закончился этот день, связь с командованием также не принесла ни чего хорошего, им приказали держатся, а ночью транспортные самолёты стали сбрасывать им припасы, вот только много так было не доставить, к тому же и русские открыли на эти транспортники охоту. Мало того, они и сами стали привозить немцам свои «подарки», места для приёмов грузов были достаточно редки, а кроме того их нужно было обозначить для своей авиации, иначе от сброшенной помощи не будет ни какого толка, ведь её попросту не найдут. Вот и обозначали кострами места для сброса груза, ибо найти в лесу площадку для приёма транспортников не получилось, не было таких больших полян в этом лесу. Русские лётчики мгновенно сориентировались и стали бомбить эти площадки, причём используя для этого бомбы ФАБ-50, это что бы взять с собой большее количество бомб, да и не нужны там были особо более мощные бомбы.

Следующий день прошёл в тревожном ожидании, а затем русские двинулись вперёд. Первыми шли их танки, а за ними бронетранспортёры и пехота, и хотя лес значительно снижал возможности бронетехники, но всё равно русские неудержимо продвигались вперёд. Глядя на то, как катастрофически быстро исчезают боеприпасы, Клейст и Рейхенау гадали, как долго они смогут ещё тут продержаться. За тот день русские прошли вперёд километров пять, таким образом максимум за неделю они их уничтожат. Следующий день также не принёс ни чего хорошего, русские неумолимо продвигались вперёд и в конце следующего дня, когда остался круг диаметром километров в десять, Клейст и Рейхенау приняли решение сдаться. Сопротивление приводило их только к одному — к полному уничтожению.

Фон Рунштедт всё это время также не сидел без дела, он в кратчайшие сроки стянул к месту прорыва все доступные ему силы и попытался нанеся мощный удар, прорвать оборону русских и снова организовать коридор, но у него ни чего не вышло. Русские всего за несколько часов восстановили укрепления, а затем его войска встретил мощный артиллерийский огонь. Подтянув свою тяжёлую артиллерию, фон Рунштедт добился небольшого успеха, ведя контрбатарейную борьбу, его артиллеристы заставили русских переключится с его частей на такую же контрбатарейную борьбу. Ободрившись, он приказал любой ценой взломать русские укрепления, вот только выполнить этот приказ его войска не смогли. Хотя поддержки тяжёлой артиллерии русские лишились, однако у них осталась полевая артиллерия, а кроме того бронетехника, которая всё и решила. Укрытая в капонирах и хорошо замаскированная, она оставаясь практически неуязвимой для полевых орудий и миномётов, русские танки практически безнаказанно расстреливали немецкие танки, бронетранспортёры и пехоту. Потери в войсках были просто чудовищными, а что либо сделать немцы были не в состоянии. Фон Рунштедт все эти дни был на нервах, ведь ему ежедневно звонили из ставки фюрера, а доложить, что коридор пробит и Клейст с Рейхенау вышли он не мог. Когда пришло сообщение, что Клейст с Рейхенау сдались, фон Рунштедт заперся в своём кабинете и напился. Никто не осмелился его беспокоить, тем более, что это произошло уже ближе к вечеру. Утром, кроме сильной головной боли, начались и очень неприятные звонки из Берлина. Скрыть свой окончательный провал фон Рунштедт не мог, ведь по существу он за эту неделю потерял в общей сложности более половины личного состава и почти всё бронетехнику. То, что не было в составе группы Клейста, русские сожгли при попытке пробить коридор к окружённым немецким войскам. По большому счёту группа армий «Юг» теперь могла только обороняться, но ни в коем случае не вести наступательные бои. Когда ему лично позвонил фюрер, фон Рунштедт даже был вынужден отвести телефонную трубку от своего уха, так сильно орал на него Гитлер, поймав припадок от неудач на фронте. В итоге его с треском сняли, и хорошо ещё, если он просто отделается отставкой, в чём фон Рунштедт уже сильно сомневался. Карьере конец, это уже даже не обсуждалось, главное теперь отделаться наименьшими потерями, но это станет известно завтра, когда он прилетит в Берлин. Уже сегодня к нему вылетит новый командующий группой армий «Юг», им станет Эрих фон Манштейн, командир 56-го моторизованного корпуса, который достаточно успешно воевал в Прибалтике, в составе группы армий «Север». Кроме своего таланта полководца, ему сильно помогло предательство прибалтов. Когда Прибалтика входила в состав СССР, то некоторые воинские части в полном составе перешли в РККА, и сейчас некоторая их часть перешла на сторону противника. Кроме того, немцам активно помогало и местное население, видимо даже более чем двухсотлетнее нахождение Прибалтики в составе Российской империи, так и не смогло искоренить в них верности своим бывшим хозяевам. И это не смотря на то, что когда в Средние Века крестоносцы захватили Прибалтику, местное население они рассматривали в качестве рабов, вот видимо и не смогли прибалты выжечь в своих душах рабское поклонение перед своими бывшими хозяевами. Сдав командование своего корпуса своему заместителю, так как командование хотело, что бы он не терял ни минуты, Манштейн немедленно вылетел в штаб группы армий «Юг». Прибыв туда, Манштейн встретился с бывшим командующим, фон Рунштедт выглядел неважно и Манштейн его хорошо понимал. Понести такие потери, а ведь ему сейчас придётся восстанавливать армию, потери составили больше половины личного состава и почти всё бронетехнику, да и в артиллерии потери были достаточно большими, а ведь и над ним дамокловым мечом висел план «Барбаросса» все сроки которого летели к дьяволу.

После того, как попавшая в окружение немецкая группировка сдалась, я приказал немедленно доставить ко мне её командующих. Не то что, в этом была какая необходимость, просто мне было интересно посмотреть и поговорить с ними лично. Благо, что в подарок от прежднего владельца этого тела мне досталось хорошее знание немецкого языка, так что проблем с общением без переводчика у меня не было. Конечно за коренного немца я наврядли сойду, хотя и понимал практически всё, но вот акцент, хотя с другой стороны в германии тоже хватает диалектов и порой даже коренным немцам тяжёло понять друг друга из-за этого. Уже вечером того же дня оба немецких генерала были в моём штабе, разумеется, что настроение у них было ни какое, так как они вовсе не так предполагали себе прибытие в Киев. Я проговорил с ними около часа, после чего их увели. В принципе уже сегодня ночью их можно было бы отправить на самолёте в Москву, но у меня в их отношении был ещё один план. Их войска скорым маршем гнали к Киеву и через два дня они до него добрались, а на следующий день по Киеву, под охраной наших бойцов, которые шли с СВТ с примкнутыми штыками, провели всю попавшую в плен немецкую группировку, а возглавляли её Клейст и Рейхенау. Всё это снимали кинооператоры, такие кадры не только поднимут дух у бойцов и гражданского населения, но и помогут Сталину в переговорах с союзниками, и если бы они действительно были бы нам сейчас не нужны, то я был бы только рад. После прохождения по городу, солдат направили на станцию, где стали грузить в эшелоны и отправлять в глубь страны, рабочие руки нам будут нужны, а Клейста и Рейхенау вместе с плёнкой, отправили на самолёте в Москву под охраной шестёрки истребителей. Хотя вылетали они в ночь, и линия фронта была далеко, но я просто не захотел рисковать и через несколько часов самолёт благополучно приземлился в Москве. Немцев забрали в разведуправление, а плёнку отправили ГЛАВПУР, а кроме того, копию в Кремль к Сталину. Ну а я принялся подсчитывать свои потери, ведь к сожалению воевать без потерь ещё не научился ни кто. В общей сложности я потерял 23 процента своей бронетехники, причём практически вся она оказалась лёгкой. Потери в Т-34 и КВ были очень низкими, и в них практически не было безвозвратных потерь. Около недели я приводил свои войска в порядок, по возможности пополняя их, и хотя полностью закрыть штат не получилось, но тем не менее частично я потери закрыл. Глядя на развитие событий, я кардинально перекроил свои планы. Первоначально я планировал всё лето и осень тупо сидеть в обороне, лишь по обстановке нанося контрудары, но успех моей задумки открывал передо мной новые перспективы. Группа армий «Юг» по большому счёту уже не в боеспособном состоянии, после понесённых её потерь, мои войска неплохо обучены и вооружены, а потому можно и рискнуть. Будь это армия из моей истории, не обученная и вооружённая старой техникой, я бы точно сидел только в обороне, выбивая немцев, но сейчас был совершенно другой коленкор. Учитывая успехи на Румынском фронте, я решил нанести сразу два удара, благо, что сил хватало, и Павлов крепко держал свой участок фронта. Я направил 5-ый мехкорпус на юг, он вполне мог сходу проломить оборону румын и двинутся вперёд, выводя из игры одного из союзников Гитлера, а что бы немцы не особо помогали румынам 1 и 2 мехкорпуса перешли в наступление, благо, что противостоящие им немцы были очень сильно потрёпаны.

В это же самое время генерал Павлов сидел в своём кабинете в штабе округа и думал. С одной стороны он завидовал Разумовскому, который провернул такую операцию и добился в ней успеха, а с другой стороны он был благодарен ему за пинок, который Разумовский ему дал в день начала войны. Когда считай ночью Разумовский до него дозвонился, то он не поверил ему сначала в начало войны, но всё же немного подумав, решил перестраховаться и поднял войска своего округа по тревоге и как оказалось вовсе не зря. Только благодаря этому нападение противника не застало его со спущенными штанами, и теперь его войска прочно удерживали линию обороны, временами контратакуя, но каждый раз возвращаясь на свои позиции. Единственное беспокойство вызывал только его правый фланг, там немцы сумели в итоге значительно продвинуться в Прибалтике, и тем самым создавая угрозу флангового удара вдоль линии его обороны. Однако если подумать, а чем он сам хуже Разумовского, конечно такую же операцию, как тот провернул он не осилит, но ведь можно и по-другому поступить. Сил у него достаточно, ведь кроме мехкорпусов есть и другие войска, которые в основном и находятся на линии обороны, а мехкорпуса по большому счёту его резерв и ударная сила, вот и следует их использовать по прямому назначению. Можно попробовать сразу одним выстрелом убить двух зайцев, это если ударить в сторону Балтийского моря и тем самым поймать прорвавшегося в Прибалтику противника в мешок. Оставить 3-ий мехкорпус в качестве резерва, а 4-ым и 6-ым ударить, что бы затем, когда они пробьют коридор к Балтийскому морю, 4-ый мехкорпус занял оборону вдоль границы, а 6-ой развернувшись, двинулся навстречу войскам Северо-Западного фронта. Поскольку отступать, что бы заманить немцев в ловушку было не надо, то Павлов не стал заранее сообщать об этом командованию. Учитывая относительно небольшие расстояния, на переброску сил двух мехкорпусов ему понадобилось всего два дня и в ночь с 21 на 22 июня 4 и 6 мехкорпуса нанесли немцам мощный удар в районе Сувалок, который противник так и не смог за это время взять. После короткого, но сильного артудара вперёд двинулись КВ, которые просто проломили свей бронёй немецкую оборону. Не в силах что либо противопоставить этим крепостям на гусеницах, немцы были вынуждены в панике отходить. Следом за тяжёлыми танками шли средние вместе с бронетранспортёрами, которые вычищали огнём своих пулемётов всё на своём пути, а пехота проводила окончательную зачистку. Кстати двигаясь напрямик, войска Павлова захватили и часть территории Восточной Пруссии, надо было видеть страх и удивление немцев, живших на тех территориях, когда неожиданно в их уютные деревеньки и городки вторгались страшные русские варвары, как говорила про них немецкая пропаганда. Меньше чем за двое суток, не смотря на всё возрастающее сопротивление, 4 и 6 мехкорпуса всё же вышли к побережью Балтийского моря, тем самым поймав в мешок практически всё группу армий «Север» и попутно захватив кусок Восточной Пруссии, который просто оказался по пути.

На лето 1941 года группа армий «Север» включала в себя 793 тысячи человек в 23 пехотных дивизиях, 3 танковых и 3 моторизованных, а также 646 танков, 830 самолётов и 1200 орудий.

Командующей группой армий «Север», генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб, когда узнал о том, что русские внезапно ударили из Белоруссии в сторону Балтийского моря, приказал всем своим резервам немедленно выдвинуться к месту русского удара. Он сразу увидел угрозу своей армии со стороны русских, вот только предотвратить её не смог. В отличие от остальных командующих, его армия вполне успешно наступала, захватив за это время почти всю Литву. Правда причиной такого успеха по большей части стала поддержка его войск местными жителями, более того, многие из них, кто после присоединения Литвы к СССР остался служить в войсках, сейчас переходили на сторону немецкой армии. Тем неожиданней был удар из Белоруссии, ведь до этого русские там просто оборонялись и не без успеха, раз войска группы армий «Центр» так и не смогли за всё это время пробиться сквозь полевую оборону русских, лишь местами усиленную бетонными огневыми точками. В основном это были деревоземляные укрепления и бронеколпаки, которых правда оказалось достаточно много. И вот теперь почти вся его армия оказалась пойманной в мешок в Литве. Немедленно прекратив атаки на Северо-Западный фронт русских, он утром 25 июня нанёс всеми своими силами удар по прорвавшимся русским, но потерпел сокрушительную неудачу. Как оказалось, все немецкие танки, даже тяжёлые четвёрки с лёгкостью подбивались русскими танками, в то время, как их самих подбить было очень трудно. Свои лёгкие танки русские использовали только из засад, а в прямых боях пользовались средними и тяжёлыми, которые были практически неуязвимы для немецкой противотанковой артиллерии и танкам. Одновременно с этим в контрнаступление двинулся и русский Северо-Западный фронт, он сбив оставленные им заслоны стал отбивать потерянные им ранее территории. Фон Лееб ещё надеялся в городских боях сильно потрепать русских, однако те, озлобленные прямым предательством литовцев особо не церемонились в городских боях, не стремясь сохранять дома, а с лёгкостью разносили их из тяжёлых штурмовых самоходок, когда немцы организовывали там опорные пункты. В итоге, спустя неделю, фон Лееб для спасения остатков своих солдат, был вынужден капитулировать, потеряв за это время более половины своей армии и почти всю технику и артиллерию, а для остатков просто уже не хватало боеприпасов.

Для меня операция Павлова стала полной неожиданностью, но вполне приятной, теперь немцам надо было латать Тришкин кафтан, ещё бы. За неполный месяц потерять убитыми, ранеными и попавшими в плен около полутора миллионов человек, не говоря уже о минимум половине всей их бронетехники и большого количества самолётов. Как это сильно отличалось в лучшую сторону от того, что было в моём мире, но я опасался последствий таких успехов и не столько головокружения от успехов, сколько реакции на это в Англии и Америке. Ведь в моём ире они стали нашими союзниками потому что Гитлер слишком успешно воевал и им понадобился противовес ему, а сейчас неизвестно, как они поведут себя в новых условиях. Больше всего я боялся, что эти чёртовы торгаши решат, что дядюшка Джо для них страшнее Адика.

Глава 20

Глава 20

Что ни говори, а Павлов сыграл мне на руку, его операция также отвлекла немцев на себя и теперь они просто не знали, где и что ожидать от нас. Мало того, что они понесли колоссальные потери и в живой силе и в технике с вооружением, так теперь ещё им было неизвестно, куда и какие подкрепления посылать в первую очередь. Грех было не воспользоваться сложившейся ситуацией, вот я и отправил свой 5-ый мехкорпус в Молдавию, причём скрытно, передвигался он исключительно по ночам. Я хотел развить наш успех там, ведь в отличии от всех остальных мест, там мы не только не отступили с началом войны, но даже и захватили часть вражеской территории. Вот я и хотел развить там наш успех, причём с далеко идущими планами. Не так далеко от границы, по крайней мере по нашим меркам, ну подумаешь какие-то 300 километров, плюнуть и растереть. Нет, серьёзно, вояки из румын не очень, с немцами не сравнить, да и честно говоря после того, как они в моём мире показали свою звериную сущность, жалеть их я не собирался. А лишить Германию румынской нефти дорогого стоит, если наземный транспорт они ещё могут заправлять эрзац бензином полученным из угля, а автомобили при большой необходимости могут ездить и на газогенераторных установках, то вот самолёты на этой дряни не полетят, тем более на газогенераторе.

Газогенератор — устройство для преобразования твёрдого или жидкого топлива в газообразную форму, что делает его использование более удобным и эффективным, будь то с отопительным котлом или двигателем внутреннего сгорания. Во время войны выпускались грузовики с газогенераторной установкой работавшей на дровах, конечно мощность двигателя теряется, да и сразу не поедешь, но зато нет зависимости от бензина.

Так что вывести из игры Румынию дорогого стоит, правда там рядом Болгария, она на данный момент союзница Германии. С одной стороны, когда выйдем к её границам вроде как бы надо и туда двигать, а с другой, ведь Болгария так и не объявляла нам войну, да и распылять и так не особо большие силы не хочется. В принципе, в отличии от румын, я не против видеть болгар в качестве союзников, просто им тоже с правителями не везло, кто не станет болгарским царём, так всё в сторону немцев смотрит, вот и были по факту болгары во время обоих мировых войн на противоположной от нас стороне. Лучше двинуть мехкорпус затем даже не в Венгрию, которая также на данный момент является активной союзницей Германии, а в Югославию, вот где нас встретят со всей радостью и радушием, и где к нам присоединятся десятки тысяч югославских партизан. А Болгария, будет вполне достаточно, если она и дальше останется к нам нейтральна. А 1 и 2 мехкорпуса через неделю сами двинулись вперёд, как только немного пополнились и отдохнули. Шли не спеша, стараясь свести свои потери к минимуму, а потому и не спешили. Обычной тактикой стала атака КВ и Т-34 в первом эшелоне, а за ними шли лёгкие танки и самоходки, которые внимательно отслеживали поле боя и моментально подавляли любые огневые точки, особенно противотанковые, а довольно толстая шкура тяжёлых и средних танков достаточно успешно противостояла немецким средствам ПТО. Уже за ними двигались бронетранспортёры с пехотой, которая и зачищала окончательно захваченные позиции противника. Немцы оказались совершенно не готовы к противостоянию с КВ и Т-34, да что говорить и в моём мире было так, даже с учётом того, что там лобовая броня у этих танков была тоньше. Немцы не имели сопоставимых противотанковых орудий для борьбы с ними, и только превосходство в воздухе и плохая выучка наших экипажей и командиров позволило им достаточно успешно с ними бороться. Однако, когда им попадались умелые командиры и экипажи на этих танках, то немцы сразу умывались кровью.

К примеру 20 августа 1941 года во время Кингисеппско-Лужской оборонительной операции экипаж его танка КВ-1 в одном бою в районе стратегического транспортного узла Войсковицы-Красногвардейск (ныне Гатчина) подбил из засады 22 танка противника в колонне; всего же полуротой Колобанова, состоявшей из пяти тяжёлых танков КВ-1, совместно с курсантами пограничного училища и ополченцами Ленинграда в тот день в том районе было подбито 43 немецкие единицы бронетехники из 1-й, 6-й и 8-й танковых дивизий, проводивших 20 августа 1941 года смену своих позиций из-за необходимости приостановки наступления на Ленинград и окружения Лужской группировки советских войск. Или старший лейтенант Лавриненко, 6 октября позиции 4-й танковой бригады в районе села Первый Воин были атакованы превосходящими силами немецких танков и мотопехоты 4-й танковой дивизии генерал-майора Вилибальда фон Лангермана унд Эрленкампа. Подавив противотанковые пушки, танки противника вышли на позиции мотострелков и начали «утюжить» окопы. На помощь пехотинцам М. Е. Катуков срочно выслал группу из четырёх танков Т-34 под командованием старшего лейтенанта Лавриненко.

Танки Лавриненко внезапно атаковали. Повторив атаку с нескольких разных направлений и тем самым создав впечатление о действии превосходящих сил, группа Лавриненко подбила и уничтожила, по советским данным, суммарно 15 танков противника, четыре из которых были на счету экипажа Лавриненко. Получив приказ на отход, Лавриненко посадил выживших мотострелков на броню и вернулся на место засады, к опушке леса. Всего старший лейтенант Лавриненко уничтожил 59 танков противника и неизвестно, сколько бы он их уничтожил за всё время войны если бы он трагически не погиб 18 декабря 1941 года.

Вот так и двигались вперёд мои орлы, КВ и Т-34 вызывали огонь немцев на себя, пользуясь своей практической неуязвимостью к их средствам ПТО, а остальная бронетехника, шедшая позади них, уничтожала их. За неделю мы вышли к границе, и хотя это было не на всей линии фронта, но всё же. Разумеется, что останавливаться там ни кто не стал, и мы двинулись дальше, уже в Польшу. Павлов тоже не зевал, и перешёл в наступление у себя в Белоруссии, а учитывая, что у него линия фронта была гораздо меньше, то он полностью освободил территорию Белоруссии. Также была деблокирована и Брестская крепость, к слову она держалась уже из последних сил. Всё же полностью Павлов к моим словам не прислушивался и Брестская крепость не была полностью готова к войне, хорошо хоть, что не проспали начало войны и личный состав успели поднять по тревоге и укрыть перед началом обстрела с немецкой стороны. Уже в ходе осады и боевых действий обнаружились многочисленные недостатки, в частности дефицит воды, когда немцы своим обстрелом повредили водопровод. Пришлось бойцам копать колодцы и туннели ко рвам с водой, но в итоге эту проблему решили. Главное, личный состав почти не пострадал при начале войны и сохранилась часть складов боепитания, которые разместили в казематах крепости. Надо было видеть радость защитников Брестской крепости, когда сначала с Востока приблизилась канонада, а затем и появились наши танки с десантом на броне.

Мои мехкорпуса стальным тараном вышибали немцев с нашей территории, так что к концу июля мы вышли к государственной границе. Этим я заставил немцев бросать все свои резервы против моих мехкорпусов, а тем временем 5 мехкорпус скрытно переброшенный к Измаилу, нанёс свой удар. Переправившись через Дунай на ранее захваченный и до сих пор удерживаемый нашими войсками плацдарм, 5 мехкорпус мощным ударом прорвав оборону румын, рванул в сторону Плоешти. Этот удар застал румын врасплох, прорвав их оборону, вперёд рванули КТ-25 и колёсные бронетранспортёры с пехотой. К утру следующего дня этот десант уже выехал на окраины города, где и столкнулся с серьёзной обороной, причём кроме румын, тут были и немцы, которые и охраняли нефтяное месторождение. Полковник Нефёдов, который и командовал эти рейдом, решил не гробить понапрасну бойцов и технику, он уже увидел, что оборона тут серьёзная и без тяжёлой техники и артиллерии, ему противника не опрокинуть. Доложив по рации командиру корпуса, он пошёл вокруг месторождения, наводя панику на местное население и уничтожая всё на своём пути. К сожалению тяжёлая гусеничная техника не могла двигаться с такой скоростью, танки мехкорпуса подошли только через сутки, а Нефёдов разбив свой отряд на отдельные подразделения кошмарил противника сразу по всем направлениям, заставляя его также распылять свои силы. Выдержать удар средних и тяжёлых танков немцы с румынами не смогли и уже к вечеру их выдавили за нефтяные прииски. Надеясь вскорости отбить их обратно, румыны с немцами не стали их портить или уничтожать, ведь румынская нефть была крайне необходима Рейху. Командование мехкорпуса решило сыграть на этой необходимости, ведь противник не оставит попыток отбить их назад, вот оно и решило встав в активную оборону попросту перемолоть вражеские силы. Спрашивается, зачем самим рваться вперёд под возможные засады, когда намного проще уничтожать противника в обороне. К тому же технике требовалось обслуживание и ремонт, этот рейд не прошёл для неё даром, да и припасы пополнить тоже не помешает. А полковник Нефёдов тем временем сделав большой круг, неожиданно появился в Бухаресте, зайдя в него со стороны Чёрного моря. К сожалению ни кого из верхушки Румынии захватить не удалось, но вот пройтись по основным зданиям правительства вполне, когда его бойцы лихим наскоком пронеслись сквозь столицу Румынии. Всё это крайне негативно отражалось на боевом духе румын, но кроме этого было и ещё одно событие, которое сыграло в дальнейшем важную роль в войне. Румынский король Михай I прислал своего человека, который передал его предложение советскому командованию. Король был отнюдь не в восторге от ярого сторонника Гитлера и Гитлеровской Германии, кондукэтора Румынии, маршала Иона Антонеску, и предлагал нашему командованию союз.

Кондукэтор — в переводе с румынского «предводитель», «вождь», официальный титул, а также неофициальный эпитет ряда румынских политиков.

По мне союзник конечно так себе, но вот наше командование за это ухватилось и через несколько дней отряд полковника Нефёдова снова появился в Бухаресте, только теперь вошёл он туда ночью и люди короля навели его на Антонеску и других сторонников Германии. Всю ночь по ночному Бухаресту носились бронетранспортёры и слышалась ожесточённая стрельба, так как немецкие сторонники прекрасно понимали, что их ждёт и сопротивлялись до последнего. Утром по румынскому радио выступил Михай I, который на всю страну заявил, что маршал Антонеску и его люди арестованы, а Румыния разрывает союзнические договорённости с Германией и объявляет ей войну. Большая часть румынской армии сохранила верность Михаю I и как только немцы и союзные им венгры попытались вернуть всё назад, вступили с ними в бой. И вот тут как нельзя к месту оказался мой мехкорпус. Впрочем я и не сомневался, что основная тяжесть боевых действий ляжет на моих бойцов. Разумеется, что кроме моего мехкорпуса были и другие наши части, именно они и составили костяк сопротивления, но и ещё не успевшие отметится в зверствах против нашего мирного населения румынская армия, чувствуя сильную поддержку, показала себя довольно неплохо, особенно против венгров. Вот уж кто до самого конца войны был самым верным союзником Германии. С переменным успехом бои шли вдоль румыно-венгерской границы, также были и боестолкновения вдоль румыно-югославской границы, но тут немцам активно мешали югославские партизаны Тито. И тут, как гром с ясного неба новое событие, не знаю, кто так постарался, но и Болгария, видимо поняв, что Германия в итоге проиграет, как и в первую мировую войну, также разорвала с ней союзный договор и объявила войну. На всём этом фоне Турция, которая до сих пор колебалась, окончательно решила не встревать в эту заварушку. А на поле боя появились и итальянцы, правда дуче направил их против Болгарии, и только тот факт. что обе стороны стоили друг друга позволил болгарам удержать фронт на границах. Особенно учитывая тот факт, что они были на ножах с сербами, так что болгары даже инее думали соваться в Югославию. И тут в Болгарии высадился небольшой английский экспедиционный корпус в 20 тысяч человек. Учитывая собственное не такое завидное положение и активные боевые действия в Африке, островитяне не могли направить в Болгарию значительные силы, но и такая помощь болгарам многое играла в политике.

Показали свою истинную суть и американцы, воспользовавшись тем, что Германия практически потеряла доступ к так необходимой ей нефти, янки стали активно поставлять её немцам, как говорится ни чего личного, просто бизнес. В основном к немцам шёл высококачественный авиационный бензин, который был необходим им, как воздух. Что бы не терять лицо, все поставки были оформлены через подставные фирмы из Южной Америки, в основном Аргентины и Бразилии, и шли поставки не напрямую в Германию, а в Испанию и вишистскую Францию, откуда эшелонами шли в рейх. В общем ситуация и близко не напоминала ту, что сложилась в моём мире. А у нас дела шли относительно неплохо, правда Павлову и войскам прибалтийского фронта в итоге всё же пришлось отойти из Восточной Пруссии. Всё же пока наши бойцы и командиры ещё не имели того навыка и опыта, которые в моём мире они получили к 1944 — 1945 годам, но и относительно 1941 года были подготовлены и вооружены гораздо лучше. Войска Прибалтийского фронта отошли за Неман, где и встали в оборону, а если учесть, что фактор предательства литовцев убран, то и держались они твёрдо, а в самой Литве тем временем шли повальные чистки. Всех замешанных хоть немного в сотрудничестве с немцами немедленно этапировали на вечное поселение в Сибирь вместе со всей роднёй, это только в случае, если они себе на высшую меру сотрудничеством с врагом не заработали. А так в основном линия фронта сейчас проходила в Польше, правда максимум, наши войска отдалились от границы километров на сто, но в любом случае если возникнет форс-мажор, то позади наших войск были две линии обороны, причём одна из них долговременная с массой бетонных укреплений. Вот так и наступил сентябрь, руководство страны решило провернуть ещё один финт ушами, дело касалось интернированных у нас поляках. Решив, что нечего им бока отлёживать и жирок нагуливать, когда наши войска их Польшу от немцев освобождают, в лагеря с пленными поляками отправили рекрутёрские команды.

Воронежская область, лагерь польских военнопленных.

Утром, после завтрака, всех поляков собрали на плацу, где перед ними вышло три человека, и один из них обратился к ним с речью.

— Граждан Польши, от лица правительства Советского Союза, я хочу сделать вам предложение. Наше правительство предлагает вам поучаствовать в освобождении вашей страны от немцев, а для этого оно организует Войско Польское, которое будет вооружено и экипировано за наш счёт.

Тут из рядов поляков послышался ехидный выкрик.

— Что, немцы вам так вдарили, что вы теперь за любую помощь хватаетесь?

— Представьтесь! — Резко ответил ему выступавший.

— Капитан Цилински.

— Так вот пан капитан Цилински, на данный момент линия фронта проходит по восточной границе Польши, а теперь ответьте мне, почему мы, после того, как всё же разобьём немцев и освободим от них Польшу, не будем вправе забрать её себе по праву победителя.

— А вы и так уже забрали себе её значительный кусок!

— Мы всего лишь вернули себе то, что вы пользуясь нашей слабостью в 20 годы, отхватили себе. Я не собираюсь тут вас уговаривать, те из вас, кто захочет вступить в Войско Польское, что бы с оружием в руках освобождать свою страну, будут немедленно освобождены и после формирования частей, отправятся в Польшу, освобождать свою страну от немцев.

— А кто не захочет, тех тут оставите? — Снова влез капитан Цилински.

— А те кто не захочет, отправятся через Иран к англичанам, и там уже они будут с вами разбираться. Я даю вам на раздумье сутки, завтра, в это же время вы дадите ответ, вступаете вы в войско Польское или отправляетесь к англичанам.

— А вы значит вступивших будете, как пушечное мясо использовать, вместо своих солдат?

Неугомонный капитан ни как не мог успокоится.

— Не будем, хотя и класть своих людей за вас тоже не собираемся. Все вы будете в пехотных частях, в качестве усиления у вас будут противотанковая артиллерия и 82 миллиметровые миномёты. Кроме того, по вашим заявкам будет работать наша артиллерия и авиация, а кроме того всем частям будут приданы в усиление бронетанковые подразделения. Действовать будете в составе наших частей и в взаимодействии, так что бросать вас на убой ни кто не собирается. На этом всё, думайте, завтра вы в любом случае дадите мне тот или иной ответ, а теперь свободны.

На этом пленных распустили, и сегодня ни каких работ им не давали, они весь день провели в раздумьях, активно споря друг с другом. На следующий день, на построении, поляки разделились примерно поровну, чуть большая часть из них выразила согласие служить в Войске Польском, их отделили и уже в обед они прочувствовали улучшение своего питания, их теперь кормили, как и бойцов Красной армии. На следующий день их погрузили в эшелоны и отправили на сборный пункт, где по прибытии расселили в пустых казармах и началось формирование частей. Для начала всех разбили по подразделениям с учётом их ВУС, а также назначили командиров, причём из них самих, ведь в плену были не только рядовой состав, но и офицерский, вот из него и формировали командование. Хотя конечно определённые трудности были, так как очень много польских офицеров пожелало отправится к англичанам, так что дефицит командования всё же присутствовал и его пришлось затыкать наиболее подготовленными рядовыми и унтер-офицерами. За неимением польской формы и отсутствием времени для её пошива, всех одевали в русскую форму, но на неё нашивали погоны, которые оперативно стали изготовлять, а также бело-красные нашивки на рукава. Также два бело-красных прямоугольника наносили на каски, так что отличить поляка от нашего бойца было достаточно легко. Вооружали их трёхлинейками, так как все СВТ и автоматы шли на вооружение наших бойцов, и пока излишков этого оружия у нас не было. Меньше чем за месяц Войско Польское было сформировано, в других местах содержания польских пленных было примерно тоже самое, а всех отказавшихся эшелонами вывозили в Иран, где и передавали обрадованным англичанам, которым всегда не хватало пушечного мяса. Англичане тоже быстро одевали поляков в старую форму и вооружали их старым оружием, после чего отправляли в Африку, где они воевали с немцами и итальянцами. Ни какого тяжёлого вооружения полякам не дали, и огневую поддержку давали неохотно, экономя боеприпасы, а оттого и потери среди польского корпуса просто зашкаливали. А главное, поляки воевали здесь неизвестно за что, так что очень скоро большая их часть пожалела, что не захотела вступить в Войско Польское формируемое в России, но было уже поздно. А Войско Польское достаточно успешно воевало в Польше, и хотя в основном они стояли в обороне, но вот огневая поддержка им выделялась достаточно оперативно и потери у них были достаточно небольшими. Вот так и началась осень, а следом за ней и зима. Не смотря на все свои усилия, немцы так и не смогли снова прорвать нашу оборону, и постепенно в активных оборонительных боях мы и перемалывали мощь немецкого вермахта. Главное, наши заводы работали бесперебойно и в три смены, круглосуточно, а потому на фронт широкой рекой текло новейшее вооружение и техника, чего нельзя было сказать про Германию. Если в принципе по производственным мощностям мы были равны, тут немцы даже имели преимущество, так как на них работала вся покорённая ими Европа, то вот по ресурсной базе они значительно нам проигрывали. Европа и так была достаточно бедна на ресурсы, а теперь их доставка была значительно усложнена и потому немцы в итоге производили значительно меньше военной продукции, чем мы.

Жаль, что зима в Европе не такая суровая, как у нас, уже в Польше зимние морозы не сравнить с нашей средней полосой, но всё равно с началом зимы мы активизировались. Если пока на Балканах всё оставалось на своих метах, то вот в Польше мы перешли в зимнее наступление. За это время были подготовлены две армии, в каждой по одному новому мехкорпусу, с учётом полного перевода всей промышленности на военные рельсы, выпуск вооружения значительно вырос и за полгода были не только восполнены все потери в технике, но и скомплектованы ещё два мехкорпуса. Отпраздновав Новый год, 2 января 1942 года, войска Украинского и Белорусского фронта перешли в полномасштабное наступление. Массовое применение большого количества КВ, Т-34 и штурмовых самоходок позволило довольно легко прорвать фронт. После короткого артналёта, немцы обнаруживали уже всего в паре сотен метров от своих укреплений тяжёлую русскую бронетехнику, которую они не могли остановить, а прямо за ней двигались русские солдаты вооруженные самозарядным и автоматическим оружием, в результате остановить их немцы были не в состоянии. Попытки задержать их заградительным огнём тяжёлой артиллерии сразу пресекались русской артиллерией, так что в итоге немцы были вынуждены отходить, при этом цепляясь за каждый населённый пункт. Надо отдать должное и полякам, когда они наконец пошли вместе с нами вперёд и видели разрушение своих городов и деревень, а также частые зверства немцев по отношению к мирным жителям, то они просто сатанели и немцев в плен не брали, уничтожая всех, в том числе и добивая раненых. Но и наше командование держало своё слово и поляков на убой не бросало, всячески оказывая им огневую поддержку. Поляки это всё прекрасно видели, как и то, что штурмы населённых пунктов в основном поручали им, но и тут с декабря месяца им массово стали поставлять новые автоматы ППШ, после того, как насытили ими наши войска.

В годы войны автоматы ППШ производили чуть ли не в каждой механической мастерской. ППШ был изначально рассчитан на возможность производства на любом промышленном предприятии, имеющем маломощное прессовое оборудование, что оказалось весьма кстати в годы Великой Отечественной войны. Большинство деталей ППШ было выполнено штамповкой на маломощном прессовом оборудовании, имевшемся практически на любом промышленном предприятии, а остальные, кроме ствола (унифицированного по каналу с трёхлинейным винтовочным) — преимущественно токарной или грубой фрезерной обработкой.

Вот и стали, как появилась для этого возможность, перевооружать на ППШ и поляков, а пулемёты им дали ещё при формировании, причём по штату, так что недостатка в них не было, по крайней мере в ручных. При штурмах населённых пунктов, особенно городов, КВ или Т-34, причём не поодиночке, а по 2 — 3 машины, шли по середине улицы, подавляя своими орудиями и пулемётами любые огневые точки немцев, а пехота, жавшаяся к стенам, зачищала окрестные дома от живой силы противника. Немцы бросили все свои силы для нашего сдерживания, но остановить не могли, так что к концу февраля наши войска вышли к Висле, где временно и остановились, а Павлов продолжил наступление, но уже в сторону Балтийского моря, постепенно беря Восточную Пруссию с Кёнигсбергом в кольцо.

Заставив немцев оттянуть все свои резервы в Польшу, командование направив подкрепления в Румынию, перешло в наступление и там. Были два удара, один на Венгрию, а второй на Югославию, где наши войска получили поддержку от югославских партизан. Также мы вошли в Чехословакию, и хотя чехи не любили немцев, но и нам не помогали, а остались нейтральны. Учитывая, что у нас не было тех, прямо скажем катастрофических потерь, какие были в моём 41-ом, с учётом мобилизованных, наша армия достигла размера в 16 миллионов человек. Всё сдерживала нехватка вооружения на такое количество людей, поэтому и мобилизовывали по факту наличия возможностей вооружения и экипировки бойцов. Хотя вояки из румын с болгарами были аховыми, но и они вносили свою лепту в войн, а после начала поступления подкреплений активизировались и наши действия на Балканах. Произошедшие изменения истории сказались и на Тегеранской встрече Сталина, Рузвельта и Черчилля, она состоялась на год раньше, в апреле 1942 года. Крайне обеспокоенные нашими успехами, союзнички хотели застолбить за собой, пока ещё не поздно территории. Встреча прошла успешно, в принципе она повторяла Тегеран 43, кроме того там обговорили и ленд-лиз, нам в основном были нужны тяжёлые бомбардировщики, истребители и лёгкие со средними бомбардировщиками мы выпускали, а вот по тяжёлым был большой дефицит. Также требовался автотранспорт и пороха со взрывчаткой, так как наш расход в них был просто чудовищным. Союзники не горели желанием поставлять нам тяжёлые бомбардировщики, но были вынуждены согласится с условием, что после победы над Германией, все уцелевшие самолёты мы вернём назад. Поскольку другого выхода не было, пришлось на это соглашаться, а кроме того Рузвельт выбил из Сталина обещание помочь после победы над Гитлером американцам в войне с Японией.

Крайне обеспокоенные нашими успехами на Балканах, Англо-Американские войска в мае 1942 года высадились в Афинах. Так как немецких частей там было достаточно мало, то и высадка прошла успешно, а после этого союзники, оставив сильный заслон, двинулись на полуостров Пелопоннес, решив полностью его захватить. Не желая отдавать нам Балканы, союзники хотели первыми их захватить. А у нас дела шли довольно ровно, если в Чехословакии и Венгрии продвижение вперёд было очень медленным, то вот в Югославии мы двигались достаточно быстро. Массовая поддержка наших войск местным населением давала себя знать. Мы всё знали, что творится вокруг, местные проводники позволяли нам легко перебрасывать войска и грузы и выходить в тыл к немцам. Правда горная местность диктовала свои особенности, тяжёлой технике тут было трудновато, зато лёгкая действовала достаточно успешно. Были и плохие новости, немцы начали массовый выпуск новых противотанковых орудий, длинноствольных орудий калибра в 5 и 7,5 сантиметра, которые теперь могли намного успешней бороться с нашими танками, так что по мере поступления этих орудий на фронт, у нас начали расти потери в технике. В любом случае война развивалась для нас в этом варианте истории достаточно успешно и я с гордостью мог сказать, что это в основном моя заслуга, правда сказать самому себе, поскольку скажи я это кому, то решат, что у меня мания величия развилась. Вот так, но мне было достаточно и того, что я это знаю, а всеобщее признание и поклонение мне были не нужны. Сейчас настала весенняя распутица, пока не просохнёт земля, ни о каких успешных действиях и говорить не стоит, а затем, хотя немцам хребет пока и не переломили, но мы уверенно начинаем их превосходить во всём и как только земля подсохнет и увидим, как наши бойцы и командиры поднабрались опыта.

Глава 21

Глава 21

Не менее успешно дела шли и на севере, там еще в начале зимы фронт передали под командование маршала Конева. После того, как совместно с англичанами войска Конева выбили немцев из Норвегии, остатки немецких частей были вынуждены уйти в Германию через Швецию. После этого по инициативе островитян, была в кратчайшие сроки разработана и осуществлена операция по освобождению Дании. Англичане согнали к Норвегии почти весь свой флот и большое количество транспортов, а также двадцатитысячный экспедиционный корпус из стран британского содружества. В этот корпус вошли солдаты из Австралии, Новой Зеландии и Индии, а в частности сикхи. Разумеется, что основная часть войск была наша, а именно практически вся армия Конева. По всему пути следования этой эскадры, кроме эскортных авианосцев, её охраняла и сухопутная авиация, которую срочно перебросили на отбитые у немцев аэродромы. Самолёты разведчики под прикрытием постоянно менявшихся истребителей, круглосуточно висели в воздухе по пути следования эскадры, выискивая в глубине моря ребят Деница. Немецкие подлодки неоднократно пытались потопить шедшие в составе эскадры, военные транспорты, но это не увенчалось успехом, лишь три транспорта в итоге были повреждены, зато сильно досталось судам сопровождения, которые шли по обоим сторонам этого конвоя, и в случаях атак немецкими подводными лодками, просто закрывали от немецких торпед своими бортами транспорты. Почти полтора десятка тральщиков и эсминцев были потоплены, но все экипажи сумели снять с обречённых кораблей. Хотя сам конвой не останавливался для этого, но хватало мелких судов, которые и снимали экипажи торпедированных судов. Почти неделя непрерывных атак так и не принесла немцам успеха, а потому 2 мая 1942 года началась высадка союзных войск в Скагене, самом северном конце страны. Разумеется Черчилль не смог упустить такой возможности, а потому после того, как корабли нанесли артиллерийский удар по прибрежным укреплениям немцев, первыми на датскую землю высадились австралийцы, а за ними уже новозеландцы и сикхи. Конев тут ни чего сделать не мог, так как все корабли были английскими и именно они определяли порядок высадки войск с кораблей. Впрочем, вскоре, получив хорошие плюхи от колбасников и вдоволь умывшись кровью, англичане всё же уступили честь первыми идти дальше нашим войскам. Учитывая, что вес был ограничен, то тяжёлые КВ взять с собой не получилось, они своим ходом двигались по Норвегии на юг. На корабли погрузили полк Т-34, вот они и давали немцам прикурить. В следствии того, что ведение боевых действий в Дании было маловероятно, немцы особо не замарачивались тут с вооружением. На вооружение немецкий частей тут стояли уже устаревшие орудия, в том числе и 3,7 сантиметровые противотанковые пушки, которые даже в упор не могли подбить наш Т-34. Достаточно легко сбивая противника, наши войска двигались вперёд, но кроме этого участка датского фронта, был и другой. В Скагене высадились не все войска, примерно четверть из них под прикрытием флота двинулась дальше и высадилась в Гиллелайе, на острове Зеландия, на котором собственно говоря и располагается столица Дании Копенгаген. После разгрузки транспортов, они под прикрытием боевых кораблей двинулись дальше через пролив в Балтийское море, где двинулись прямо в Ригу. К их прибытию в город доставили большое количество припасов, в основном топлива и боеприпасов, а также два полка тяжёлых КВ, теперь, после того, как все транспорты были разгружены, можно было спокойно погрузить на них тяжёлую технику.

Немцы в полной мере оценив появившуюся для них угрозу и принялись лихорадочно строить линию обороны под Фленсбургом.

Фленсбург, город в Германии расположенный прямо на немецко-датской границе на перешейке отделяющем Данию от Германии.

Учитывая, что перешеек тут относительно небольшой, всего где-то километров 60, то нагнав местных жителей и солдат, буквально за неделю, работая днём и ночью, немцы перекопали весь перешеек, построив хорошую полевую оборону в пять линий. Конев тоже не спешил, он не хотел понапрасну терять своих бойцов, а потому немцы и успели построить свою оборону. За месяц боёв Конев как раз подошел к немецкой линии обороны, вот только теперь у него были не только Т-34, но и КВ, а также тяжёлые штурмовые самоходки СУ-152. Правда и противник не спал, сюда были переброшены большие силы, в том числе и танки с тяжёлой артиллерией. Также за несколько недель немцы умудрились построить полсотни артиллерийских дотов, хотя самых простых, одноэтажных и с одним помещением, но всё же против полевой артиллерии и обычных танков они были очень неприятным противником. Вот тут Коневу в самый раз и пригодились штурмовые самоходки, СУ-152, пользуясь своей толстой лобовой бронёй, выезжали на дистанцию прямого выстрела, после чего тяжёлыми фугасными снарядами били по амбразурам. Несмотря на все свои усилия, немцы не смогли продержаться долго, в итоге их линия обороны была прорвана.

У меня в это время были свои проблемы, освободив Украину, мои части вошли на территорию Польши и вот тут возникли проблемы, и имя им были — поляки. Надо ли говорить о любви поляков к нам, за то, что мы не давали им пановать, не хотели становиться их рабами, а кроме того из-за их собственного гонора ещё и разделили в итоге Польшу, то любви к нам они вовсе не испытывали. И плевать им было, что и они и русские, славяне, вот и получалось, что вроде как мы освобождаем их страну от немцев, а считай половина населения абсолютно не видит между нами и немцами разницы. Так бы и бог с ними, но ведь боевики Армии Крайовой воевали как с немцами, так и с нами. Вот и приходилось держать нам ухо востро, мало было нам украинских националистов, так теперь считай ещё и польские добавились. Весь польский корпус, что был сформирован из пленных поляков дали моей армии, я хоть считай и сам поляк, вернее мой донор, но получив полный доступ к его памяти, я понял, что и сам Святослав Разумовский не любил поляков за их чванство и кичливость. Правда тут был и плюс, местное население, когда узнавало, что среди русских есть и польские части, начинало лучше относится и к нам. Я кстати поляков у себя не притеснял, да и они, узнав, что командующий фронтом и сам этнический поляк, как-то более покладисто относились к моему командованию. Всем польским частям в усиление были приданы танки и тяжёлая артиллерия, так что они в случае необходимости оперативно получали огневую поддержку. Достаточно быстро мои армии двигались вперёд, так что вскоре перед нами замаячила Варшава. В моей истории было Варшавское восстание организованное польским правительством в изгнании, так и тут, когда мы двинулись по Польше, то разведка доложила о шевелении в Варшаве, причём докладывали не мне, а в ставку, вот там и решили опередить лондонских поляков, так что 3 марта 1942 года в Варшаве полыхнуло. Бойцы Армии Людовой, заранее сосредоточившиеся в городе и доставившие туда оружие и боеприпасы, в том числе и в Варшавское гетто.

В реальной истории восстание в Варшавском гетто произошло с 19 апреля по 16 мая 1943 года.

Разумеется, что боевиков Армии Крайовой в известность не ставили, правда те и сами видели, что в городе что-то готовится, и догадаться, что именно было не трудно, но вот когда и какими силами они не знали, а потому и сами ускорились, но всё же опоздали. Они правда, когда полыхнуло, в стороне не остались и тоже присоединились к восстанию, но вот от руководства восстанием их отодвинули. Ночью 2 марта 1942 года, по всему городу стали расходится вооружённые отряды, которые блокировали места расположения немецких частей и утром, в 5 часов, когда немцы ещё спали, все места расположения немецких солдат были атакованы. Одновременно с этим была захвачена городская радиостанция, и в 6 часов утра радио Варшава объявило на весь мир о начале восстания. Бои с немецким гарнизоном шли сильные, всё же по причине приближения фронта, немецких войск в городе было много, но бойцы Армии Людовой и присоединившиеся к ним евреи из гетто, а также многочисленные примкнувшие к ним горожане смогли заблокировать немцев в местах их расположения. Причём варшавянам пришлось ещё держать и внешний фронт, так как немцы отреагировали мгновенно и к Варшаве со всех сторон двинулись немецкие части, так что окраины города мгновенно превратились в зону ожесточённых боёв. Зная, что немцы сразу бросят в город подкрепления, штаб восстания с первых часов принялся организовывать там оборону. Улицы перекрывались баррикадами, а дома превращались в огневые точки.

Мы находились примерно в полутора — двух сотнях километров от Варшавы, но к этим событиям оказались готовы, так что основной удар моих частей и был на Варшаву. Стальной клин тяжёлых танков почти без сопротивления проламывал немецкую оборону. Сначала по немцам наносился удар катюшами, которых в армии было достаточно, а потом на ошеломлённого им противника накатывала волна КВ, которые и подавляли все точки сопротивления, а уже за ними пехота на бронетранспортёрах проводила окончательную зачистку. Хотя к этому времени немецкие войска стали пополнятся новыми длинноствольными противотанковыми пушками калибра 5 сантиметров, а также полевыми 7,5 сантиметра орудиями, тоже кстати длинноствольными, но и они не особо успешно справлялись с бронёй КВ, особенно на расстоянии, хотя конечно наши потери в танках значительно выросли. Но тем не менее остановить нас немцы не могли, да и новых орудий было не так много, так что к 10 июля мы вышли к окраинам Варшавы, в которой в данное время шли страшные бои. В самом городе к этому времени немецкие части были почти полностью уничтожены, а вот на его окраинах немцы пытались изо всех своих сил сломить оборону горожан. При этом Варшаву нещадно бомбили и обстреливали из тяжёлой артиллерии. Если немецкие бомбардировщики ещё как то удавалось отгонять нашей авиации, то вот помочь с артобстрелом мы не могли.

Рано утром 10 июля с восточной стороны Варшавы сначала послышалась ожесточённая стрельба, а затем шум моторов. Варшавяне, державшие тут оборону увидели, как немцы стали поспешно отходить и спустя меньше часа после этого, с Востока показались танки, не немецкие, которые остановились в полукилометре от линии обороны, а затем вперёд двинулись колёсные бронетранспортёры, над несколькими из которых развивались красно-белые флаги с польским орлом. Когда они подъехали к баррикадам, которые перегородили улицы, то из них высыпали солдаты, хоть и советской форме, но с белыми польскими орлами на касках вместо русских красных звёзд, а на рукавах у них были красно-белые нашивки. Это были бойцы Войска Польского, которые первыми вошли в освобождённую Варшаву. Практически весь польский корпус был тут сосредоточен, и именно его бойцы и входили в свою столицу. Известие об этом сразу достигло руководство восстанием и уже через полчаса по системе городского вещание было объявлено, что в город входят польские солдаты. Также об этом объявили и по радио, а тем временем баррикады на восточной стороне Варшавы были мгновенно разобраны, и в город двинулась техника. Вместе с поляками шли и мои танки, которые их поддерживали, и хотя на них были не польские орлы, а наши звёзды, но горожане встречали их, как освободителей. Не смотря на раннее утро, как только стало известно, что в Варшаву входят польские солдаты Войска Польского, то на улицы стали выходить радостные горожане. Польские солдаты быстро пересекли город и Вислу, по целым мостам и с ходу вступили в бой с штурмовавшими его немцами. Мои войска тем временем зачищали восточный берег Вислы от немцев, главное, что были превосходные мосты через неё в городе. Немедленно к ним были направлены зенитчики и пехотинцы, для их защиты от авиации и диверсантов.

С помощью бойцов Войска Польского и моим танкам, оставшиеся в городе немцы были добиты в течение суток, причём поляки их в плен не брали, а ещё через несколько дней весь восточный берег Вислы на значительном расстоянии был наш. Бойцы Армии Крайовой попытались качать права, когда Варшава была полностью освобождена, их в этом ещё вовсю поддержало и правительство Миколайчика из Лондона, но было послано, как нами, так и поляками из Армии Людовой, которые и сформировали при нашей поддержке новое Польское правительство, которому сразу и подчинили Войско Польское. В него кстати сразу стали вступать бойцы Армии Людовой, так что началось формирование новых частей и под это дело Сталин даже расщедрился на поставку полякам трёх сотен Т-34 для формирования собственных танковых частей. Использовав варшавские мосты через Вислу, моя армия быстро переправлялась на западный берег, после чего продолжила успешное наступление, так что к осени мы вышли к Одеру, как раз считай к немецкой границе.

Не менее успешно действовал и Павлов, он двигался на западном направлении, соседствуя с прибалтийским фронтом, которым стал командовать Ватутин. Тот со своим фронтом ударил по Восточной Пруссии и в частности по Кёнигсбергу. Класть своих солдат без толку перед укреплениями Кёнигсберга он не стал. Окружив полностью город, он своими тремя полками СУ-152, стал неторопливо крушить ими немецкие укрепления. Какими бы мощными они не были, но противостоять прямому обстрелу тяжёлыми фугасными снарядами они не могли. Штурмовые самоходки выйдя на дистанцию прямого огня, считай в упор били не абу куда, а точно по амбразурам вражеских укреплений и даже закрытые бронестворки не могли выдержать прямого попадания тяжёлого снаряда. В итоге постепенно все укрепления были подавлены, только после этого войска пошли вперёд, и вскоре разгорелись уличные бои. Заботясь о своих бойцах, Ватутин приказал снарядов не жалеть, так что не смотря, есть в доме мирное население или нет, но если из дома оказывалось ожесточённое сопротивление, то СУ-152 просто сносил его своими снарядами. За три недели город был взят, правда при этом погибло значительное количество мирных жителей, но для Ватутина жизни его бойцов были дороже. В итоге к октябрю 1942 года вся Польша была освобождена, а Жуков, действовавший на Балканах, вышел к Австрии, при этом освободив почти всю Югославию, кроме того была выведена из войны Венгрия, а Чехия освобождена. Территория третьего Рейха стремительно скукоживалась, как шагреневая кожа, и Адик, как не старался, но не мог этому воспрепятствовать.

«Шагреневая кожа» — роман Оноре де Бальзака, в сюжете книги Шагреневая кожа исполняет все желания своего хозяина, но при каждом желании она сжимается, а когда сжимается полностью, то хозяин умирает.

Кстати в октябре 1942 года состоялся эпический бой между новейшими немецкими и советскими танками. Немцы, как и в моей истории построили свои Тигры, правда их испытание несколько задержалось.

В реальной истории первое боевое столкновение с Тиграми произошло осенью 1942 года. Танки были доставлены под Мгу, где и были выгружены из эшелона, но в ходе выдвижения к позициям у них начались поломки. Из четырёх доставленных Тигров, у двоих сломались коробки передач, а у третьего танка перегрелся и загорелся двигатель, в результате первый бой у них состоялся 22 сентября. В итоге все танки были выведены из строя, три из них немцы смогли эвакуировать, но один всё же достался нашим войскам.

Мы как раз вышли к Франкфурту на Одере и смогли переправится на западный берег, захватив там плацдарм, вот на усиление его я приказал бросить только пришедший ко мне батальон новейших исов. Тут не было трёх первых моделей, я, зная развитие танкостроения и ещё будучи начальником ГАБТУ, дал задание на разработку нового тяжёлого танка и и в прошлом году его построили, а затем шли работы по выявлению его детских болезней и подготовка к его выпуску, и вот летом этого года его наконец запустили в серию и начали производство, благо, что танковых заводом для его выпуска хватало. Вот 13 октября на окраине Франкфурта на Одере и состоялось это сражение. Немцы, желая отбить город и ликвидировать наш плацдарм, бросили на это все свои силы, в том числе и новейшие тяжёлые танки. Так уж получилось, что в бою на открытой местности встретились по роте с каждой стороны. Расстояние между танками было более двух километров, наши танки, заметив противника, рассредоточились и остановились, начав нащупывать его. Вскоре раздались выстрелы, хотя расстояние было достаточно велико, но всё же один из исов попал в Тигра, от чего его башня, после того, как бронебойный снаряд пробив лобовую броню попал в полную боеукладку, в результате детонации собственных снарядов взлетела на пару десятков метров вверх, после чего рухнула на землю. Немцы тоже не стали ждать и в свою очередь также открыли стрельбу, их огонь оказался более точен, два снаряда попали в башни исов, а ещё один, в его щучий нос, но все три срикошетировали, не повредив русским танкам. К моменту, когда немцы приблизились на дистанцию в полтора километра, когда огонь их орудий наконец смог пробивать толстую броню исов, из 13 тигров семь уже горели. Наши танки так и остались стоять на месте, поняв, что броня нашего танка лучше, а орудие мощней, командир роты приказал стоять на месте и выбивать танки противника.Итогом этого боя стало полное уничтожение роты Тигров, в то время, как мы потеряли всего 4 иса.

Тигр на дистанции в 2000 метров мог пробить из своего орудия вертикальную броню от 90 до 110 миллиметров, в зависимости от типа бронебойного снаряда, в то время, как ИС-3 пробивал от 100 до 145 миллиметров, а если учесть, что лобовая броня Тигра была 100 миллиметров и вертикальной, а на ИС-3 110 и наклонной, то на таком расстоянии наш ИС-3 имеет явное преимущество над немецким Тигром несмотря на гораздо более низкую скорострельность.

В это же самое время в Лондоне глава Англии, Уинстон Черчилль находился в припаршивейшем настроении. Не смотря на то, что война с немцами шла достаточно удачно, его очень беспокоили успехи русских, в то время, как дела самой Англии и САСШ, которая открыто вступила в войну с Германией, были не очень успешными. Хотя в Греции они достигли больших успехов к этому времени полностью её заняв, да и в Африке они смогли полностью выбить итальяно-немецкие войска, то вот в Европе не всё было так радужно. Да, они смогли занять Норвегию, да и Данию тоже, но лишь благодаря помощи русских, и то, освободили их как раз русские, а они лишь помогли в этом, и сейчас об этом знали все. Конечно потом они смогут исказить это и в итоге везде будет значиться, что это они их освободили, но это всё пока малозначимо. Главной проблемой и его головной болью было то, что сейчас русские довольно успешно захватывали Австрию и Германию и вполне возможно, затем они также займут Бельгию, Голландию и Францию, что было совершенно недопустимо. Вот только самым паршивым было то, что ни как помешать этому он не мог, даже если сейчас он немедленно отзовёт из Балтики флот, то вот достаточных сухопутных сил для высадки во Франции у него не было. Максимум, что они сейчас, после захвата Греции могли сделать, это начать высадку в Италии. Макаронники вояки так себе, тем более, когда на фронтах сплошные неудачи, а на подходе страшные русские, тут действительно лучше сдаться англичанам и американцам, чем русским. А пока надо организовать новую встречу с дядюшкой Джо и обговорить с ним кому и что достанется. Если опоздаешь, то потом он захваченное уже не отдаст, так что надо заранее всё обговорить. По крайней мере он пока свои обещания не нарушал и ему можно верить, если даст слово, то будет его держать.

Наступила осень, и мы пока остановились, нет, не потому, что дороги развезло, тут с этим в отличии от нас всё в порядке, дорог много и они вполне приличные. Просто армии требовался небольшой передых, пополнится техникой и личным составом, подтянуть снабжение да и просто дать бойцам небольшой передых. Итак за прошедшее время прошли приличное по военным временам расстояние, да ещё учитывая и тот факт, что противник у нас был очень серьёзный. В начале ноября снова двинулись вперёд, а бои шли страшные, сейчас ведь немцы ещё полны сил, хотя и понесли потери, но с 44 годом моего мира не сравнить. На сколько я знал, мы за этот год войны потеряли более 2 миллионов человек. Правда в основном это были солдаты, мирного населения погибло совсем немного, а вот немцы только убитыми и попавшими в плен потеряли около 5 миллионов человек. Потери с моим миром просто несопоставимые и надеюсь так и дальше будет. От Одера до Берлина расстояние не такое большое, но шли мы медленно, причём со страшными боями. Немцы, когда война коснулась непосредственно их самих, дрались отчаянно, вцепляясь мёртвой хваткой в каждый населённый пункт, так что по итогу от него оставались одни руины, так как класть своих бойцов ни я, ни другие командующие не собирались, так что при сопротивлении просто обрушивали на немцев вал снарядов и бомб. К середине декабря 1942 года мы с Павловым вышли к Берлину с разных сторон, после чего взяли его в кольцо. Вся нацистская верхушка к этому времени удрала из города на запад, так что в самом Берлине остался только многочисленный гарнизон и мирные жители, впрочем почти всех мужчин записали в фольксштурм. Оружия, как и боеприпасов хватало, так что с учётом жителей, немцев было даже больше, чем наших войск, которые окружили город, вот с качеством было намного хуже, как и с наличием тяжёлого вооружения и бронетехники. Оставив достаточно сил для осады Берлина, остальные войска двинулись вперёд, и в конце февраля 1943 года вся Германия была занята. К слову она на тот момент представляла из себя сплошные руины, так как каждый населённый пункт приходилось брать с боем. Руководство Рейха перебралось во Францию, которая даже сейчас вела себя спокойно, были конечно и там свои партизаны, вот только что они были, что их не было, а толку с них было с воробьиный клюв.

Сталин всё это время успешно уклонялся от встречи с союзниками, прекрасно понимая, зачем она им нужна, последние к этому времени заняли Италию и теперь готовили высадку во Франции, причём высаживаться в итоге решили на юге, тут и плыть не далеко и высадка пройдёт без проблем, ведь немцев рядом не будет. Так они и сделали, разумеется, что французы не мешали союзникам высаживаться, так что те смогли быстро и без потерь высадится, после чего спокойным маршем двинулись дальше, пока наконец не столкнулись с немецкими войсками почти в центре страны, где и огребли под первое число. В итоге к маю 1943 года СССР занял всю Германию, Бельгию и Голландию и частично Францию, её области, что граничили с Германией. На Балканах Жуков занял всю Югославию, Австрию, Чехию и вышел на границу с Швейцарией и Италией. Вот только дальше он не пошёл, так как Италия к этому моменту уже вся была занята союзниками. В итоге 7 мая 1943 года остатки немецких войск во Франции сдались, к сожалению верхушка рейха смогла исчезнуть, но думаю их всё же найдут, хотя это далеко не факт. Вон пиндосы, скольким немецким военным преступникам помогли скрыться, так что и тут вполне возможен этот вариант. Затем всё же состоялась встреча союзников, на которой Сталин в итоге оставил за собой всю Германию и Балканы, включая Австрию. Вот Бельгию и Голландию пришлось отдать союзникам, как и Данию с Норвегией, их формально англичане освобождали вместе с нами, зато Сталин выбил СССР контроль над Шпицбергеном, сохранив правда при этом право других стран, участниц парижской конференции 1920 года иметь там свои посёлки и проводить вылов рыбы. Рузвельт при этом смог добиться вступления СССР в войну против Японии, что впрочем также соответствовало интересам ССР для возвращения потерянных в 1905 году в ходе Русско-Японской войны территорий на Сахалине и Курилах. Надо ли говорить, что Квантунская армия была снова разбита за месяц, набравшиеся опыта и гораздо лучше вооруженные, наши армии, как раскаленный нож в подтаявшем масле, двигались через японские порядки, сходу проходя любую их оборону. После того, как Квантунская армия была уничтожена, начали готовится к высадке непосредственно в Японию, а для этого требовался американский флот, как боевой, так и транспортный, для перевозки наших войск. В итоге, 17 сентября Япония капитулировала, поняв, что своим упорством они только лишатся большей части своего мужского населения.

Всего, в ходе Второй мировой войны СССР потерял 4 с половиной миллиона человек, что было совершенно несопоставимо с моим вариантом истории и я по праву мог зачислить себе это в достижение. Однако было ещё одно дело, которое я хотел сделать не смотря на то, что за это мог и не сносить своей головы.

18 октября 1943 года, Москва, Кремль, кабинет Сталина.

— Здравствуйте товарищ Разумовский, проходите, садитесь.

— Здравствуйте товарищ Сталин, тут такое дело, короче есть у меня одно соображение, вот только боюсь вам оно не понравиться.

— Почему?

— Потому что правда не всегда приятна в отличии от лжи, та всегда выглядит превосходно.

— Не бойтесь товарищ Разумовский, говорите, даже если мне это действительно будет неприятно, переживу, это лучше чем выслушивать приятную ложь.

— Спасибо товарищ Сталин, просто разговор для вас действительно может быть неприятным. Я хотел бы обратить ваше на таких известных личностей, как Александр Македонский или Тамерлан. Они были незаурядными личностями, считай из ничего создали великие империи, вот только судьба этих империй печальна, все они распались после смерти своих создателей. К сожалению ни кто не вечен, все мы смертны, причём порой внезапно, и если такой правитель не озаботится достойным приемником, то рискует, что все его успехи и достижения после его смерти обернутся прахом. К сожалению и вы не вечны, еще десять или двадцать лет и придёт ваша очередь, и тогда главным будет то, кто после вас возглавит страну. От этого будет зависеть всё, ведь есть ещё одна важная проблема. Основная причина гибели Российской империи в том, что её элита, дворянство, забыла об своих основных обязанностях, а именно в служении империи. По моему разумению, первопричиной этого стал манифест о вольности дворянства, с этого и началось разложение правящего класса, что в итоге и привело его к краху. Сейчас тоже самое начинается и у нас. Многие ответственные товарищи, пришедшие к власти, почувствовали себя этакими новыми дворянами, и до добра это страну не доведёт. К сожалению я вижу, что для многих из них членство в партии, это всего лишь необходимая ступень в карьере, без которой он не сможет двигаться вперёд, и это в итоге погубит партию и скорее всего страну. Вам, пока у вас ещё есть силы, необходимо начать подбирать себе приемника, иначе после вашей смерти начнётся грызня и не известно, кто придёт в итоге к власти. Вполне допускаю после этого, что вас, ради собственной реабилитации, начнут обливать грязью.

Сталин от услышанного нахмурился.

— И кого же вы хотите порекомендовать мне в качестве приемника, или хотите предложить себя?

— Боже упаси, товарищ Сталин, я свой потолок знаю, такое мне не потянуть, а кого предложить, так тоже не знаю, я в этом котле не варюсь, у меня другие заботы и обязанности. Единственное что думаю, для этого необходим достаточно молодой человек и обязательно воевавший. Хорошо себя зарекомендовавший и показавший, что умеет командовать людьми, но при этом простой, не чванливый и не карьерист. Тут вам видней, вы с руководителями общаетесь, вполне кстати можно приблизить несколько таких человек и затем выбрать из них лучшего.

— Да товарищ Разумовский, тема действительно не очень приятная, но вы правы, не хочется, что бы после моей смерти все мои дела пошли прахом. Спасибо вам, что вы говорите мне правду. Какой бы горькой или неприятной она не была, я обязательно подумаю над вашими словами.

После ухода Разумовского, Сталин ещё несколько раз прокрутил в своей голове прошедший разговор. Вначале он подумал, что этот разговор неспроста, что Разумовский имеет кого-то на виду, что бы пропихнуть его ему в приемники, но быстро убедился, что это не так. И ведь как всегда Разумовский прав, он не молодеет, с каждым днём его смерть всё ближе и ближе и кому в итоге оставить дело всей его жизни, сыновьям? Старший Яков так у него довольно непростые отношения с ним, да и не подходит он для руководства страной. Младший Василий, этот больно избалован, слишком легкомысленен, нет, он тоже не подходит, так что сыновья однозначно отпадают. Придётся искать со стороны и наверно действительно, искать из молодых, кого можно не переделывать. В итоге, через пять лет из шести человек, сталин определился, им стал Мирон Машеров, который и в годы войны хорошо себя показал, и как боец и как командир, и как организатор. В итоге Сталин в 1950 году официально оставил свой пост, передав власть 32 летнему Мирону Машерову. Берия кстати поддержал это решение, и в свою очередь помогал Машерову чем мог. Когда Сталин умер осенью 1954 года, Никитка всё же попытался отстранить от власти Машерова с помощью Жукова и некоторых других партийных функционеров, но у него ни чего не получилось. Я же после войны снова занял должность начальника ГАБТУ, на которой и пробыл до 1970 года, когда ушёл в отставку в звании генерала армии. После этого я поселился с женой на даже в подмосковье, где и зажил спокойно. Правда иногда выезжал в Швейцарию, к брату и сестрам, а родители умерли в начале шестидесятых. В принципе я был доволен этой жизнью, на мой взгляд прожил я её не зря и новых перевоплощений больше не хотел.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Господин штабс-капитан

Content

Господин штабс-капитан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene