Мун Эш

Секреты в Дыму

СЕКРЕТЫ В ДЫМУ

Серия «Огненные драконы», книга 2

Эш Мун

Тексты всех книг выставляются исключительно для ознакомления и не несут никакой коммерческой выгоды.

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения.

Все права на оригинальные тексты принадлежат автору и коммерческим и некоммерческим организациям.

После прочтения просим удалить книгу с устройства и не распространять файлы в сети «Интернет»

Перевод: Луиза

Вычитка: Ms. Lucifer

Рисунок Дракона был найден в открытой сети «Интернет». Использование данного рисунка не несет коммерческой цели.

Глава 1

Райнор

Мягкий свет от газовой лампы освещал страницу книги, которая лежала открытой на груди, — старая летопись о тех временах, когда люди и драконы объединялись в полеты и принимали друг друга в качестве пары. Это было так давно, что большинство драконов не помнили, как все было, а большинство людей сочли бы это слишком шокирующим, чтобы поверить. Меня интересовал тот период. Я хотел узнать, как люди справлялись с полетами драконов, потому что трудно понять, чем они могут быть полезны, в чем мы еще не преуспели. Были ли в те времена люди другими, потому что росли рядом с драконами? Или они просто были другими? В их крови было больше магии, чем у современных людей? В наши дни я знал мало исключительных людей: Грейсон, которого Альтаир взял себе в пару. И, конечно же, Далию.

Топот маленьких ножек возвестил о ее прибытии; Далия завизжала и бросилась мне на грудь, отчего гамак покачнулся, а книга упала на пол. Двухлетняя малышка плюхнулась на меня, словно я был огромной подушкой, и пронзительно закричала мне в лицо.

— Дядя РАЙНОР!

Далия — очевидное исключение из человеческого правила. Она была ребенком Грейсона и принята в полет, когда Альтаир взял его в пару, так что для всех нас она стала дочерью. Далия оказалась очень смышленой, и я надеялся, что она сможет научиться драконьим манерам, даже если в ней нет драконьей крови.

— Что ты задумала, малышка? — сказал я. — У тебя неприятности?

— Я прячусь.

Я услышал, как Альтаир поднимается по лестнице в общий зал, где я отдыхал.

— Далия! Ванна! — кричал он, и усталость Альтаира была очевидна. Далия снова завизжала, скатилась с моей груди и понеслась по коридору. Альтаир протопал мимо меня, а я лежал неподвижно в гамаке и с удовольствием слушал. Далия вскрикнула от смеха, и через мгновение Альтаир топал обратно, с ней под мышкой, извивающейся, словно рыба, пытающаяся вырваться.

Грейсон ушел по делам, и Альтаир остался с Далией, и хотя он многое узнал о том, как быть отцом младенца, в двухлетнем возрасте она стала совсем другой. И Делос, третий альфа нашего полета, и я, делали все возможное, чтобы помочь, но Альтаир, будучи Альтаиром, считал ее своей главной обязанностью, когда Грейсон отсутствовал, и отказывался от нашей помощи.

И я не собирался жаловаться. Я был более чем счастлив помочь, но меня вполне устраивало быть веселым дядей, с которым можно поиграть, а не тем, кто бегает за ней для того, чтобы искупать, и все остальные менее занимательные моменты родительства, с которыми они вдвоем боролись. Есть вещи, которым не научит ни одна книга, и я довольствовался своим положением в жизни. Мне не нужна моя вторая половинка. Все, что я имел сейчас, намного превосходило мои ожидания чуть более десяти лет назад, и больше мне не нужно. На сегодняшний день у меня была своя миссия и цель — защищать свою семью и город Олд Шор Порт.

Я поднял книгу с пола и поставил ее обратно на полку. Моя коллекция книг чудом не пострадала во время нападения Марро два года назад, когда дракон-изгой чуть не спалил весь город и сжег часть станции. Мне повезло. Комната Делоса сгорела дотла, почти все его растения погибли, а все оборудование для алхимии и химии пришлось заменить. С тех пор станцию обновили и отремонтировали, выделив дополнительное пространство для нашего растущего рейса. Делос решил держать свою комнату в ледяном холоде и украшать ее только зимостойкими растениями, оправдываясь тем, что если мы когда-нибудь снова загоримся, то магия льда, по крайней мере, не даст его помещению загореться первым.

Крыша загрохотала — сигнал, что он приземлился после своего обычного патрулирования. Затем в воздухе раздался громкий звон тревожного колокола. Я выпрыгнул из гамака и бросился к лестнице на сторожевую башню. Делос крикнул через люк:

— Пожар в северном заводском районе! Взорвался паровоз!

Внезапный шум заставил нашего станционного кота Уголька вскочить с места, где он спал, и Уголек помчался на сторожевую башню, словно собираясь присоединиться к нам на задании.

Альтаир выскочил из ванной на втором этаже, Далия извивалась в его руках, ее голова была покрыта мыльной пеной.

— Да будут прокляты боги, — сказал он. — Грейсон еще не вернулся!

— Тогда тебе придется взять ее с нами, — обратилась я к нему с перил.

— Грейсон убьет меня!

— Убьет меня! — повторила Далия, смеясь и разбрасывая повсюду пену.

— Мне придется остаться, — с болью сказал Альтаир. — Я полечу на поиски Грейсона и встречусь с вами, как только смогу.

Каждый из нас играл ключевую роль в огненном полете, и без острого теплового зрения Альтаира было бы сложнее определить, сколько людей может находиться внутри здания, прежде чем Делос покроет его льдом. Как огненный дракон, я тоже мог видеть тепловые ауры, но моя сила была в моем размере и толстой коже, которая могла защитить нас от очень высоких температур. Без Альтаира было бы трудно поменяться ролями, если бы он нам понадобился, но сейчас не время об этом думать. Я кивнул ему, а затем поднялся на сторожевую башню, где на площадке ждал Делос в своей драконьей форме. Уголек наблюдал за нами с карниза, сверкая зелеными глазами.

— Альтаир не полетит, — сказал я.

— Что?

— Далия. Он не может взять ее с собой.

— Черт. Я иногда забываю, что она человек. Выбора нет.

Я кивнул, и мы спрыгнули с уступа. В воздухе я перешел в драконью форму, мои кости и мышцы быстро увеличивались и менялись, пока я не стал в три раза больше человека, а широкие крылья подхватили восходящий поток и понесли меня в сумрачное небо. Позади меня острые скалы обрывались к морю, освещаемому луной, а впереди на севере — Старый Порт до самого Ивилирстского леса. Наш город был невелик по сравнению с городами за горами, по крайней мере, так писали в книгах и говорили другие, побывавшие из тех далеких мест. Я не был там — родился здесь и провел все свои тридцать лет, как и большинство жителей Олд Шор Порта, как людей, так и драконов.

Пожар был виден с воздуха: серый дым поднимался рядом с белыми клубами пара от заводских зданий. Когда мы подлетели ближе, я увидел, что огонь охватил железный двигатель, используемый для дробления камней из близлежащей шахты, и перекинулся на небольшое здание.

— Дозор на месте, — сказал Делос, говоря о людской организации, чьи усилия по обеспечению безопасности города всегда были не выдающимися. — Их время реагирования улучшилось.

Я фыркнул.

— Время реагирования ничего не значит, если они только и делают, что стоят и смотрят на огонь, как на костер.

Когда мы прилетели, оказалось, что офицеры Дозора очистили здание и прилегающую территорию и заливают пожар ведрами воды. Это было больше, чем я ожидал, но этого едва хватило, чтобы не дать огню распространиться дальше. И снова нам предстояло сделать тяжелую работу. Один офицер подошел слишком близко к огню, и пламя перекинулось на его форму, он закричал и забегал взад-вперед, хлопая себя по плечу, чтобы потушить огонь. Я быстро приземлился и, хлопая крыльями, обрушил на него сильный поток ветра, сбив его на землю и потушив огонь.

— Здесь пожарный рейс, — заговорили они.

— Кто главный? — потребовал я. В драконьей форме мой голос звучал достаточно громко, чтобы завибрировал камень, и люди жалко отпрянули. Делос кружил над костром, ожидая, пока я дам ему разрешение. — В здании никого?

— Внутри никого нет. — Я повернулся и увидел Томаса Эверхарта, капитана Дозора, идущего ко мне. Когда я посмотрел на него, он слегка оступился, как будто зацепился ногой за камень. Столько лет он работал рядом со мной, а все еще не привык к моей драконьей форме.

— Томас, — сказал я. — Я удивлен, что ты добрался сюда раньше нас. Жаль, что Дозор до сих пор не может справиться с пожаром самостоятельно.

— Где Альтаир? — спросил он, сверкнув на меня сердитыми голубыми глазами.

Наверное, я получал слишком много удовольствия от того, что дерзил ему. Томаса было легко дразнить, он всегда был таким серьезным. Если бы Томас был омегой, я бы, наверное, счел его очаровательным.

— Что? — сказал я, притворяясь обиженным. — Ты не хочешь со мной разговаривать? Боишься?

— С Альтаиром легче разговаривать, — проворчал он.

— Альтаиру пришлось остаться на станции с Далией.

Я осмотрел горящее здание своим тепловым зрением. Оно было пустым, как они и сказали, поэтому я издал отрывистый рев, подавая сигнал Делосу делать свое дело. Он завис на месте и испустил мощное дыхание, которое покрыло здание льдом и мгновенно задушило большую часть пламени, превратив его в огромный шлейф белого пара. Офицеры Дозора залили оставшиеся угли своими жалкими ведрами, а после собрались вокруг здания, пытаясь понять, что делать дальше, пока рабочие с завода глазели на них.

— Знаешь, у нас все было под контролем, — сказал Томас.

— А со стороны казалось иначе.

— Давай не будем спорить, — сердито сказал он. — Мои люди рискуют своей безопасностью и делают все, что могут. У нас нет такой роскоши, как огнестойкость и ледяное дыхание, но мы справляемся.

Я понял, что зашел слишком далеко. Я вернулся в человеческий облик, чтобы оказаться вровень с ним — хотя я все еще возвышался над Томасом более чем на две головы и мог бы, наверное, усадить его на свое предплечье, как птицу, — и посмотрел ему в глаза. Томас посмотрел на меня в ответ, и я оставил свои извинения при себе.

— Похоже, мы никогда не прекратим, — сказал я. — Даже если ты на фут подрастешь.

Томас надулся и повернулся, чтобы уйти от меня.

— Эй, — окликнул я его. — Я пошутил, ясно? Полегче.

Он поднял средний палец вверх и вернулся к своим людям. Я пожал плечами и, с разбегу перевоплощаясь в дракона, взлетел. Когда я взмахнул крыльями, чтобы поймать воздух, то направил один меткий порыв ветра на Томаса и тот отбросил его в сторону, растрепав волосы в диком беспорядке. Он зарычал на меня, а я рассмеялся, присоединившись к Делосу.

— Томас на самом деле тебя терпеть не может, — сказал он.

— Нет, он меня любит, — со смехом ответил я.

— Я не понимаю твоего увлечения им. Ты бегаешь за Томасом, как школьник, который дразнит того, кто ему нравится.

Я снова засмеялся.

— Я преследую его, потому что он слишком легкая мишень.

Делос был немногословным драконом, как и большинство ледяных драконов, и он ничего мне не ответил. Мы поднялись выше в небо, и я еще раз оглянулась назад, чтобы разглядеть Томаса: он ускакал с места происшествия верхом на лошади, а за ним следовали другие офицеры Дозора. Как бы я ни издевался над этим человеком, он не вызывал у меня неприязни. Да, временами он меня разочаровывал, но я знал, что у него благородные намерения, и его преданность своему делу была такой же сильной, как и у нас. Томас доказал, что является другом полета два года назад, во время инцидента с Марро. Но я ничего не мог с собой поделать. Наверное, я бы дразнил его до скончания времен.

— Это Альтаир, — сказал Делос, и я посмотрел вперед и увидел, что он летит к нам.

— Все обошлось? — спросил он, когда мы встретились.

— Никто не пострадал, спасать никого не пришлось, и пожар с легкостью потушили, — ответил я. — И ты не поверишь: Дозор добрался туда первым. Томас был там. Очень недовольный, что ему пришлось разговаривать со мной вместо тебя.

— Интересно, почему, — сказал Альтаир.

Мы молча летели в направлении станции, и я видел, что Альтаир чем-то обеспокоен, но не по выражению его лица, а по той связи, которую мы разделяли как соратники по полету.

— Ты расстроен, — сказал я. — Ты чувствуешь, что тебя не было рядом, чтобы прикрыть нас. Не волнуйся, Альтаир. Здесь нет твоей вины, ты должен был позаботиться о Далии, и мы не можем требовать, чтобы Грейсон никогда не покидал станцию.

— Я знаю. Но если бы пожар был сильнее, и внутри оказались бы люди, то тебе понадобилась бы моя помощь… Я должен быть рядом. И дальше будет только сложнее.

— Далия становится все более самостоятельной, — сказал Делос.

— Она достигает бунтарского возраста. Но… — Альтаир сделал паузу. — Есть кое-что еще.

— Что? — спросил я.

— Не волнуйся, это хорошие новости. Но это означает, что нам придется найти выход из сложившейся ситуации.

— Хорошо… Ты собираешься сказать нам, что это за новость? — сказал Делос.

— Лучше приберечь ее до нашего возвращения на станцию. Это не совсем моя новость, чтобы делиться ею.

Мы с Делосом обменялись любопытными взглядами.

~

Когда мы вернулись на станцию, Грейсон ждал нас внизу. Он уложил Далию спать и прибрал игрушки, которые она разбросала по полу перед купанием. Он встал, чтобы встретить нас, и сразу же начал извиняться.

— Никто из нас не винит тебя, — сказал Альтаир.

— Действительно, — сказал я. — Это не твоя вина.

— Однако, — продолжил Альтаир, — как я уже сказал, нам нужно что-то придумать, чтобы нам не приходилось присутствовать всем во время миссий.

— Делос всегда будет нуждаться в нас, — сказал я. — И иметь только одного огнедышащего дракона в помощь — опасно. Нам не всегда будет так везти, как сегодня. Итак, что мы можем сделать?

— Мне это не нравится, — сказал Грейсон. — Я не хочу быть никому обузой, а именно это я и делаю.

— Ты никого не обременяешь, — сказал Делос.

— Я не могу внести большой вклад в полет, — с сожалением сказал он. — У меня полно дел с Далией.

Альтаир взял Грейсона за руки и заговорил с ним мягким, ободряющим голосом, полным любви.

— Прошло два года, а ты все еще чувствуешь, что должен доказать свою ценность. Ты — член этого полета. Ты заботишься о нас и заботишься о нашей дочери. Тебе больше ничего не нужно делать.

Мы с Делосом оба кивнули в знак согласия.

— Когда мы приняли тебя как спутника по полету, это стало узами жизни, — сказал я. — Ты знаешь, что ты нам очень дорог.

Грейсон улыбнулся.

— Знаю. Иногда я забываю. Человеку бывает трудно полностью осознать динамику полета. Наверное, я все еще привыкаю к этому. Но не могу удержаться, чтобы не сказать, что должен делать больше, чтобы вы втроем могли беспрепятственно работать как одна команда.

— Реальность такова, что такие моменты обязательно случатся, — сказал Делос. — С этим ничего не поделаешь. Даже если ты будешь стараться всегда находиться на станции.

— И дальше все будет только сложнее, — сказал Альтаир.

— С возрастом Далии — да, — сказал я. — Наша сфера деятельности — пожары, а не дети. Мы можем укротить самый дикий пожар, но теперь, когда она научилась ходить… Думаю, я должен быть благодарен, что у нее нет крыльев.

— Ну, — сказал Грейсон. — Да, согласен, но есть и кое-что еще.

Улыбка пересекла лицо Альтаира, как будто он знал секрет, который не мог дождаться, когда услышат все остальные. Они с Грейсоном посмотрели друг на друга, и Грейсон рассмеялся.

— Я жду ребенка, — сказал он.

— Что? — Мне пришлось поднять челюсть с пола. У Делоса округлились глаза.

— Я беременный, — с усмешкой произнес Грейсон. — У нас с Альтаиром — у нас — будет еще один ребенок. Полудракон.

Шок сменился радостью, и я обнял Грейсона и остальных, притянув их троих к своей груди. Даже Делос смеялся, и его холодное выражение лица на время разгладилось румяными щеками.

— Клянусь богами, — пробормотал я. — Еще один ребенок. Беременный. Да, Альтаир, ты прав. Нам нужно что-то придумать.

— Мне кажется, я знаю, что можно сделать, — сказал он. — И ты — тот дракон, который может это сделать.

У него был такой взгляд, какой он всегда делал, когда придумывал свои дикие планы, и я приподнял бровь, испытывая странное чувство, что мне не очень понравится то, что он скажет.

Глава 2

Томас

Глядя в зеркало, я поправил мундир, разгладив бордовую ткань на груди, и закрепил на воротнике серебряную булавку капитана. Я отполировал ее ладонью и на секунду залюбовался ею. Я чертовски много работал, чтобы стать преемником капитана Пейлбриджа, и принять мантию после его смерти. Я боролся с трудностями и препятствиями, о которых никто и никогда не узнает. На самом деле, в живых был только один человек, который знал, и она стучалась в мою дверь.

Кастель, мой второй командир и самый надежный друг, позвала:

— Сэр, разрешите войти?

— Входи, — сказал я, и она вошла в мою комнату.

Я жил в штаб-квартире Дозора, вместе с Кастель и дежурной командой примерно из тридцати человек, а еще около семидесяти были разбросаны по Олд Шор Порту. Я жил и дышал своей работой, отдыхая только во время сна.

— Сэр, — сказала она, — к вам посетитель.

Ее голос слегка дрогнул, и я подумал, что знаю почему.

— Дракон? — спросил я.

— Да.

— Из огненного полета?

— Райнор, — жестко ответила она. Кастель думала, что мне не понравится услышать его имя, и была права. Мой глаз дернулся.

— Райнор, — пробормотал я. — Всегда Райнор.

— Ты готов к встрече с ним? Хочешь, чтобы я сказала ему, что ты занят?

— Нет, он не оставит меня в покое, даже если я буду занят. Но, постой. Моя ароматическая маска. Ты можешь меня проверить?

Из запертого ящика я достал маленькую стеклянную бутылочку, наполненную розового цвета жидкостью. Это, пожалуй, самая важная вещь, которой я владел, самая драгоценная. Капнул небольшое количество жидкости на пальцы и втер ее в пахучие железы на шее, а затем повернулся к Кастель.

Она наклонилась и принюхалась.

— Ни следа омеги.

Я кивнул и убрал бутылку.

— Спасибо, — сказал я. — Ладно, пойдем, посмотрим, чего хочет зверюга.

Кастель работала со мной почти с самого начала. Мы вместе поднимались по карьерной лестнице и стали близки как родные. Я доверял ей свою жизнь и, самое главное, свой самый большой секрет: я не был альфой.

Омеги, хотя им и не запрещалось служить в Дозоре, никогда не могли подняться выше клерка, или адъютанта, или того, кто помогал старушкам перейти улицу и найти дорогу на рынок, и мой отец никогда не упускал возможности напомнить мне об этом факте. «Омега стоит только столько, сколько детей он может произвести на свет», — так он всегда мне говорил. Омеги никогда не поднимались вверх по служебной лестнице.

Поэтому я хотел подняться. Я хотел добраться до места, которого могли достичь только альфы, а это был капитан Дозора. И ради этого я готов изменить себя. Скрывая свою правду. Я пожертвовал отношениями, не позволяя себе сблизиться ни с кем, кроме Кастель. Я отказался от всего, чтобы достичь своего положения. Но что самое обидное? Несмотря на все на все изменения, которые я внес в Дозор, когда стал его начальником, на всю кровь, пот и слезы, которые я отдал… я никогда не могу стать таким же хорошим, как в Огненном полете.

Я ненавидел признаваться себе в этом и никогда не говорил вслух, но казалось, Дозор всегда будет позади драконов. Я бы возненавидел их, если бы не уважал их так сильно. Я хотел быть таким же хорошим, как они, но я всего лишь человек: нет сил, нет возможности летать, и, казалось, ничто не могло поднять Дозор до их уровня. Даже когда мы опережали их на месте, все, что мы могли делать, это ждать их прибытия.

Мы с Кастель вышли из моей комнаты и прошли через штаб в зал, где нас ждал Райнор. До меня дошли слухи, что он там, и я слышал, как офицеры об этом шептались. Присутствие дракона Огненного полета всегда вызывало у людей разговоры, смесь страха, благоговения и уважения. Большинство людей в детстве слышали страшные истории о драконах и не хотели иметь с ними ничего общего, но каждый офицер Дозора знал о трех драконах Огненного полета и о том, что они сделали для порта Олд Шор. И все же лишь немногие решались заговорить с ними, когда они появлялись в штабе. Возможно, это человеческий инстинкт, естественная реакция, что человек может в мгновение ока превратиться в дракона высотой в пятнадцать футов, и мое сердце начинало сильно биться, чем ближе я подходил к залу. Или, возможно, это потому, что я знал, что Райнор там. Почему это не мог быть Альтаир? С Альтаиром легче разговаривать. Альтаир был разумным. Он не оскорблял меня без устали, как это всегда делал Райнор. А Райнор такой огромный, что казалось, будто я разговариваю с горой.

Вот он стоял, сложив руки на широкой, как валун, груди, в его волосах цвета красного дерева играли солнечные блики, отчего казалось, что они пылают. Офицеры, работавшие неподалеку, украдкой поглядывали на Районора, а когда он ловил их взгляд, то они вздрагивали от неожиданности и отворачивались. Я тихо вздохнул. И это альфы, с которыми я работала, мужчины, которые вступили в Дозор, чтобы поддерживать порядок в нашем доме. Но Олд Шор Порт был маленьким городком, расположенным на побережье. Люди здесь не отличались особой храбростью или опытом общения с существами за стенами своих садов, а драконы, жившие здесь, держались особняком и в своем истинном обличье встречались лишь тем, кто работал рядом с ними в шахтах или на фабриках. Лишь огненные драконы были наиболее открыты в своих формах, но и тогда большинство людей видели их лишь издалека, когда те пролетали по воздуху во время патрулирования.

Райнор услышал мои шаги и обернулся, а я поборол желание вздрогнуть. Я видел, что Кастель делала то же самое — она держалась жестко и неподвижно, словно перед ней был медведь, который мог наброситься в любую секунду.

— Ой, тебе не нужно было прихорашиваться ради меня, Томас, — сказал Райнор. — Я потревожил твой сон?

— Ты пополнил свой список критики моим сном? — спросил я. — Насколько я знаю, даже драконам нужно время от времени закрывать глаза. Итак, что тебе нужно, Райнор? Или у тебя закончились дела, и ты здесь только для того, чтобы досадить мне?

— Не в первый раз, — услышал я шепот Кастель.

— Как бы я ни любил досаждать тебе, я бы не стал тратить свой день, приходя к тебе только ради этого, — сказал он.

— И ты почему-то всегда появляешься, чтобы посмеяться надо мной, когда я совершаю ошибку. Такое чувство, что ты следишь за мной весь день. Я вижу твою тень, когда ты пролетаешь над головой, понимаешь?

Ухмылка сползла с его лица, и Райнор нахмурился.

— Это называется патрулированием. Наблюдением за городом. Тебе стоит попробовать, может, тогда ты станешь более эффективным. Я не слежу за тобой, зачем мне это делать?

— Потому что тебе нравится видеть, когда я облажаюсь.

Райнор пожал плечами, и ухмылка вернулась.

— Ну, в этом ты хорош.

Кастель шагнул вперед, распаляясь.

— Следи за своим языком. Плевать я хотела на твой огонь, даже если ты сожжёшь меня, я не потерплю, чтобы ты так разговаривал с капитаном или о Дозоре. Позволь напомнить тебе, что у нас одни и те же цели.

Райнор рассмеялся.

— Расслабься. Вас двоих слишком легко задеть. И я бы не стал тебя поджигать. Не вижу смысла, в конце концов, это только прибавит мне работы. Но я все равно извиняюсь. Вы уже должны знать, что я засранец. В любом случае, говоря об «одних и тех же целях», вот почему я здесь. Есть ли здесь место, где мы могли бы посидеть и поговорить?

— Сюда, — резко сказал я и прошел мимо него.

Кастель шла прямо за мной, и она подрезала Райнора, едва не ударив его плечом в грудь. Райнор усмехнулся, поднял руки, словно избегая прикосновения к чему-то, что вот-вот взорвется, и сделал несколько шагов за нами.

— Дальше я сам, — сказал я Кастель.

— Я не хочу оставлять тебя с ним наедине без поддержки, — сказала она низким голосом.

— Кастель, — сказал я с ноткой предупреждения в голосе. — Я в порядке.

— Да, сэр, — сказала она. — Я прошу прощения.

И, бросив злобный взгляд на Райнора, отошла от нас.

Во мне медленно начал нарастать все тот самый страх, с которым мне приходилось бороться каждый раз, когда оставался наедине с альфой. Хотя, моя ароматическая маска скрывала мою тайну, в душе всегда оставался затаенный страх, опасение, что меня раскроют. Я привык, но от этого не становилось спокойнее.

Я сделал несколько глубоких вдохов и незаметно вытер ладони о брюки. Я никогда не проводил много времени наедине с драконом. И сколько бы книг я ни прочитал о его роде, я не знал о пределах их способностей. Они могли видеть тепло тела человека сквозь стену, и читал, что они могут учуять запах небольшого костра за много миль. Сможет ли он учуять меня? Я сказал себе, что слишком много думаю — хотя мы никогда не оставались наедине, я много раз имел дело с Огненным полетом, и у меня никогда не возникало проблем.

— Ты вспотел, — сказал Райнор. — Томас, что ты боишься меня? Я думал, ты уже привык к драконам.

— Я знаю, — сказал я. — Оказывается, это естественная реакция человека на гигантских монстров.

— Монстров? Я ничем не отличаюсь от тебя в человеческом обличье.

Я поднял на него глаза и надулся.

— Райнор, ты такой высокий, что едва не задеваешь головой дверной косяк. Черт, я мог бы полностью поместиться внутри тебя, и у меня бы еще осталось место.

— Пожалуйста, никогда больше так не говори, — сказал он.

Мы дошли до пустой комнаты, которую Дозор использовал для планирования и координации. В центре комнаты стоял длинный стол с картой порта Олд Шор и окрестностей. Вдоль двух стен стояли стулья и полки, заполненные справочными и исследовательскими материалами: книгами, свитками и старыми картами. В дальней стене было окно с видом на гравийное поле рядом со штабом, где мы проводили учения и обучали новичков.

Райнор подошел к полке и провел пальцем по корешкам книг.

— Хорошая коллекция, — сказал он. — Предания, история, география… Я удивлен, что Дозор хранит их здесь.

— Я принес их из архива, когда стал капитаном, — сказал я. — Признаюсь, если мы и смогли что-то улучшить, так это заставить моих офицеров больше читать.

— Есть много других вещей, которые вы могли бы делать лучше.

— Да, согласен. Когда дело доходит до тушения пожаров, мы не так хороши, как вы.

Райнор пролистал книгу, она выглядела крошечной в его руке, а потом поставил ее обратно на полку.

— И именно поэтому я здесь, — произнес Райнор, и его тон изменился. Возможно, впервые за все время нашего общения, Райнор говорил со мной совершенно искренне. — Огненный полет подошел к тому моменту, когда мы поняли, что больше не можем делать все сами. Нам нужна помощь. Грейсон снова беременный.

— Поздравляю, — сказал я. — Отличная новость.

Я почувствовал странное чувство, распространяющееся по всему телу, которое застало меня врасплох. Похожее на тихую боль, зародившуюся в глубине моего живота, ощущение пустоты, которое сопровождалось тяжестью в сердце. Вызванное мыслью о беременности и знанием, что я никогда не забеременею. Дело не в том, что я хотел иметь ребенка. Совсем наоборот; на моей ответственности уже был целый город. Но у меня никогда не будет второй половинки, и хотя я уже давно принял решение об этом, чувство меланхолии вернулось, как хроническая боль, от которой, казалось, удалось избавиться.

— Что ж, Дозор будет продолжать помогать, как и раньше. Возможно, мы будем не так быстры и не так эффективны в тушении пожаров, но мы справимся.

— Я не хочу оскорбить Дозор, но ты же знаешь, что вы не справляетесь, — сказал Райнор. — Даже с конными водовозами Дозор с трудом справляется с сильными пожарами. Именно поэтому Альтаир сформировал отряд. У вас нет ни инструментов, ни подготовки, чтобы обезопасить город от пожаров.

Его слова задели меня, и как бы мне ни было неприятно признавать это вслух, он прав.

— Итак, что ты предлагаешь?

Райнор достал из-под плаща меленький стеклянный шарик с пробкой и слегка покачал его взад-вперед. Жидкость внутри завихрилась и засияла слабым голубым светом, словно свет, пробивающийся сквозь плотный лед. Райнор держал ее между пальцами, чтобы я мог ее рассмотреть.

— Что это? — спросил я.

— Драконий лед, — сказал он. — Делос его сформулировал. Иди сюда. Это слишком опасно, чтобы позволить тебе обращаться с ним, не объяснив, как он работает.

Я подошел к Райнору, чтобы посмотреть, и все мои опасения по поводу него заглушило любопытство, которое я испытывал к сверкающему шару. Он напоминал мне о волнах, которые светятся ярко-голубым светом в определенное время года — красивые и удивительные. Райнор откупорил бутылку и вылил небольшое количество жидкости на стол, и тут же по дереву распространился белый морозный шлейф. Я услышал два небольших хлопка, затем более громкий, и удивленно отпрянул, когда по замерзшему участку дерева пошла трещина. Холод продолжал распространяться, и я понял, что он промерз прямо насквозь.

— Эй, эй, эй. Оно превратило весь стол в лед?

Райнор прижал кончик пальца к инею, и он тут же оттаял. На поверхности, по которой распространился лед, собрались маленькие капельки росы. Дерево завибрировало и деформировалось.

— Грейсон уже использовал их раньше, — сказал я, вспомнив, что видел два года назад, когда город едва не сгорел от дракона-поджигателя. Грейсону удалось в одиночку побороть пожар на станции, и теперь я, наконец, понял, как он это сделал. — Эй, — сказал я, внезапно осознав, что Райнор только что испортил наш стол. — Разве ты не мог сделать это с чем-то другим? — В негодование, я потер испорченный стол ладонью.

— Привлек твое внимание? — сказал он. — Брось это в огонь, и он потухнет за несколько секунд. Вот.

Райнор закупорил сферу и вложил ее мне в руку. Я ахнул и чуть не выронил его, ожидая, что он будет ледяным, но сфера была лишь слегка холодной.

— Делос выяснил, как их алхимизировать, — продолжил он. — Если бы Дозор использовал сферы, то, возможно, вы, ребята, смогли бы не отставать от нас. Черт, может, со временем вы сможете сами справляться с пожарами.

Я покачал сферу на ладони, ощущая ее вес.

— Потрясающий. Маленький, простой в использовании, и нам не придется полагаться на местные колодцы или тележки с водой. И…

Черт бы побрал мою ужасную координацию. Я подбросил сферу слишком высоко, и она закрутилась в воздухе так, что торчащее горлышко ударилось о мою руку. Я пытался поймать шарик, перебрасывая его туда-сюда между ладонями, но промахнулся. Прежде чем она упала на пол и разбилась вдребезги, Райнор выругался и прижал меня к себе, развернувшись спиной, словно он стена мышц. Я увидел маленькие цветочки инея там, где на него попали брызги жидкости, и они растаяли, превратившись в маленькие струйки пара. От его тела исходило сияющее тепло, и на мгновение мне показалось, что я стою рядом с камином.

— Я… я прошу прощения, — пробормотал я, и он разочарованно покачал головой. Чувство стыда жгло так же жарко, как и он, и удивительно, как мне удалось не покраснеть.

— Напоминаю, что эта штука опасна, — пробурчал он. — Особенно для человеческой кожи. Боги, удивительно, как ты смог стать капитаном со своей неуклюжестью.

Я подняла глаза на Райнора, злясь одновременно от смущения и оскорбления. Он стоял очень близко ко мне, и не сводил с меня взгляда. Райнор огляделся и вдохнул, словно почувствовал что-то необычное в воздухе. Мое сердце забилось, и я быстро отошел от него, не зная, воображаю ли я, что он чувствует мой запах, или нет. В любом случае, все прошло, и он скрестил руки на груди.

— Мы не дадим тебе их просто так. Это было бы ужасной идеей. Скорее всего, ты создашь больше проблем, чем поможешь. Не хотелось бы мне узнать, что ты превратил себя в ледяную статую. — Затем он пожал плечами. — Хотя это было бы забавно.

— Пошел ты, — сказал я. — Да. Нам понадобится тренировка.

— Ага. И, к счастью для тебя, мы поможем тебе с этим.

— Отлично. Итак… Делос? Он не похож на учителя.

— Нет, не Делос, — сказал Райнор. — Он нужен нам в огненном полете.

— Хорошо, тогда Альтаир. Из него вышел бы отличный учитель.

Райнор издал недовольное ворчание и почесал голову.

— Ты думаешь, у Альтаира есть время обучать вас? С двухлетним ребенком и беременным товарищем?

— О, боже, — вздохнул я.

— Ты от меня никогда не избавишься, Томас, — сказал Райнор и хлопнул меня по плечу. Я стряхнул его руку. — Мне придется тренировать тебя и твоих парней — не самое лучшее времяпрепровождение. Но нам обоим это нужно. Итак, ты согласен?

Райнор протянул руку, и я нехотя пожал ее.

~

После ухода Райнора я встретился с Кастель и рассказал ей о ситуации. Она не обрадовалась. На самом деле, она пришла в ярость.

— Сэр! Я могу справиться с этим драконом, когда он держится от нас подальше, но чтобы он тренировал нас здесь? Тренировал тебя? Ты наш капитан! Ты не нуждаешься в обучении.

— Кастель, ты единственная, кому я скажу это вслух, но нам нужна его помощь.

— Мы вполне справляемся сами, — сказала она. — Нам не нужен дракон, чтобы показать нам, как делать нашу работу.

— Если мы хотим бороться с пожарами так же хорошо, как они, нам понадобится помощь дракона. Честно говоря, я уже давно подумывал попросить их об этом. Правда в том, что нам нужен дракон, чтобы показать нам, как это делается. Поверь мне, я ненавижу это так же, как и ты. Но ты знаешь меня, и ты знаешь, откуда я пришел сюда. Я докажу, что чего-то стою.

Нахмурившись, Кастель кивнула. Я видел, что ей есть, что сказать по этому поводу, но она держала это при себе.

— Маска все еще работает, верно? — сказал я. — Ты ничего не чувствуешь?

Она понюхала воздух.

— Нет. А что? Что случилось?

Я вспомнил лицо Райнора, когда я был рядом с ним. Заметил ли он что-то, или у меня просто паранойя?

— Ничего, — сказал я. — Просто интересно. Я иногда беспокоюсь об этом.

— Мне жаль. Не представляю, какой это стресс. Я бы хотела, чтобы тебе не приходилось скрывать запах. Я имею в виду, может быть…

— Я знаю, что ты скажешь. Я должен скрывать его. Может, в идеальном мире омега мог бы стать капитаном Дозора, но не в этом. Никто не будет меня уважать. Ни один альфа не прислушался бы к моему приказу.

— Я бы послушалась, сэр, — сказала она, и я рассмеялся.

— Спасибо, Кастель. Что ж, думаю, мне лучше заняться подготовкой к приему нашего гостя. Райнор будет здесь завтра, чтобы сначала обучить меня. Боги знают, что мне понадобится как можно больше терпения, чтобы подготовиться к работе с его дерьмовым отношением.

Глава 3

Райнор

Мы летели вдоль побережья в строю. Три дракона образовывали точки треугольника: Альтаир впереди, с Грейсоном и Далией на спине, а мы с Делосом сзади. С моря дул прохладный бриз, тянувший облака длинными белыми нитями по небу. В воде под нами большие камни выступали, словно зубы дракона, и на некоторых из них мы нарисовали белые метки, превратив их в мишени. Мы накренились налево, Грейсон взял Далию за руку и указал на одну из скал внизу.

— Готова? Хорошо! Сейчас! — крикнул он, и Далия раскрыла свой маленький кулачок и бросила стеклянную сферу, наполненную красной краской. Она смотрела, как она падает, и в ее глазах светилось предвкушение, а когда сфера попала прямо в цель, она завизжала и подпрыгнула.

— Хорошая работа, — сказал Альтаир, повернув голову так, чтобы видеть ее.

Мы обучали Грейсона работе с сферами и недавно начали показывать Далии в надежде, что у нее разовьется врожденное чутье. Она была еще очень юной, но в старые времена драконы обучали детенышей своим способностям, как только они могли подняться на крыльях в воздух. То, что мы делали сейчас, было развлечением, ежедневной прогулкой и поводом для совместного полета. Мы промчались вдоль острой кромки скал, мимо черных устьев пещер, вдающихся в скалу, мест, в которых когда-то жили драконы в те времена, когда лишь несколько человек населяли Олд Шор Порт, когда люди и драконы регулярно спаривались и совершали совместные полеты. Дни, о которых большинство уже не помнит, и канули в Лету.

— Вверх, вверх! — крикнула Далия.

— Держись, — сказал Альтаир, и выпрямился, как стрела, поднимаясь почти вертикально. Мы с Делосом последовали за ним, и вскоре оказались над утесами, почти касаясь облаков.

— Смотри туда, — сказал я Далии и указал когтем. — Там дом. Видишь сторожевую башню?

— Она маленькая, — сказала Далия.

— А там штаб-квартира Дозора, — сказал Альтаир. — Дядя Райнор собирается там сегодня повеселиться.

— О, да, — сказал я. — Очень повеселится.

— Ты должен быть в восторге, — сказал Делос. — Ты проведешь целый день со своей любимой жертвой. Бедный ублюдок.

— Ублюдох, — крикнула Далия.

— Прости, — тихо сказал Делос, избегая взгляда Грейсона. — Эй, Далия! Посмотри сюда! — Он выдул, и образовалось облако белого снега, который сверкнул на солнце и превратился в тонкий туман, за которым последовала радуга. Внимание Далии тут же переключилось, и она засмеялась от восторга, протягивая руку, чтобы попытаться поймать полосу цветного света.

— Вот радости-то будет, — сказал я. — Посмотрим, как долго я смогу оставаться в здравом уме.

Возможно, я немного преувеличивал. Я не был в восторге от того, что мне придется тратить свое время на обучение Томаса, но я получал массу удовольствия от его неуклюжих выходок. И было еще кое-что… Что-то, что я обнаружил во время встречи с ним накануне. Я не знал, что именно. Мои чувства обострились рядом с ним и заронили странное беспокойство. Я хотел знать, что это такое и повторится ли это снова, потому что это не было похоже ни на что, что я когда-либо чувствовал раньше. Что-то среднее между расстройством желудка и волнением перед тем, как шагнуть в огонь.

Мы еще немного покружили по небу, пока мне не пришло время уходить, и я отделился от группы. Далия махала рукой, пока не оказалась слишком далеко, чтобы я мог ее увидеть. Я полетел вглубь города, низко пролетая над зданиями. Люди на улице смотрели, поднимая головы, смотря на меня, некоторые прятались в домах или укрытиях, чтобы избежать моей тени. Затем я достиг штаб-квартиры Дозора и замедлился перед зданием, расправив крылья и стуча когтями по камню. Люди закричали и отпрыгнули в сторону, ветер от моего приземления трепал их одежду и волосы. Двое офицеров от неожиданности чуть не упали с ног. Затем я переместился и, достигнув их, оказался в человеческой форме, а затем хлопнул их по плечам.

— Не намочите штанишки, парни, — сказал я и толкнул двери в штаб.

— Он скоро спустится, — сказала Кастель и одарила взглядом, который по своей ледяной холодности мог бы сравниться с Делосом. Она больше ничего не сказала и продолжала смотреть на меня так, словно хотела откусить мне голову.

Я смотрел в ответ, слегка забавляясь.

— Почему мне кажется, что меня охраняют? Не волнуйся, я ничего не сломаю.

Я дотронулся до трещины, проходящей по деревянной столешнице. Кастель молчала и смотрела мимо меня. Она стояла наготове возле двери, уперев руки в бока. Я подошел к книжной полке и взял свернутую карту, чтобы посмотреть на нее.

— Положи на место, — сказала она. — Это только для офицеров Дозора.

— Такая же висит у меня в комнате, — сказал я. — Здесь нет ничего секретного.

— Тогда тебе не зачем на нее смотреть. Положи ее.

Я пожал плечами и положил карту на место.

— А как насчет… вот этого? — Я взял в руки старую книгу и пролистал страницы. История Ивилирстского края. Хорошая книга. Я читал ее много раз.

— Хватит.

— Не любительница драконов, да?

— Я не поклонница тебя, — сказала она.

— Потому что я дракон.

— Потому что ты думаешь, что лучше нас.

Я захлопнул книгу и повернулся, чтобы положить ее на место.

— Я вовсе так не думаю, — сказал я, но во мне зародилось сомнение, и оно мне не понравилось.

— Ты думаешь, что отсутствие у нас способностей — это слабость. Что ж, ты ошибаешься. Это наша сила.

У меня в полете был человек, а также его дочь. Я любил их обоих, так как же я мог думать, что я выше людей? Я подумал о Далии, о ее радости, когда она попадала в цель своей тренировочной сферой, и почувствовал укол вины. Внезапное столкновение с реальностью, что мое игривое презрение к Дозору проистекало из чувства превосходства над их естественными ограничениями, поселило в моем сердце злое чувство. Я никогда раньше не признавался в этом, но это было правдой.

Дверь открылась, и вошел Томас. Он перевел взгляд с Кастель на меня и сказал:

— Похоже, я прибыл как раз вовремя, чтобы помешать Кастель убить тебя. Я знаю этот смертельный взгляд.

Я засмеялся и поднял руки вверх в знак капитуляции.

— Пощади меня пока я, по крайне мере, не обучу тебя.

Томас кивнул Кастель, и она сердито вышла за дверь, оставив нас вдвоем.

— Я удивлен, что она не капитан Дозора, — сказал я. — Она, наверное, могла бы надрать тебе задницу.

— Кастель всегда превосходила меня, когда мы были офицерами. Ее хотели сделать капитаном, но она отказалась.

— Правда? Почему?

— Из-за меня. — Казалось, в его голосе прозвучало сожаление, а может, сомнение. — Кастель — сирота. Я только что присоединился к Дозору, когда нашел ее в доках во время патрулирования, и провел весь день, разговаривая с ней. Она уже давно ни с кем не разговаривала. Так что я сидел и рассказывал ей о своих глупых мечтах, о том, как я собираюсь чего-то добиться, добраться до вершины Дозора и стать капитаном. Через пару дней она появилась в штабе и сказала, что хочет следовать за мной. — Томас усмехнулся. — Не знаю, зачем я тебе это рассказал. Она бы точно убила меня, если бы узнала. Может, начнем?

— Забавно, — сказал я, застигнутый врасплох рассказом Томаса.

— Что именно?

— Твоя история. Она напоминает мне… — Я прочистил горло, поднял деревянный сундук, который принес с собой, и поставил его на стол с тяжелым стуком.

— О чем напоминает?

— Ни о чем. Не собираюсь сегодня углубляться в историю своей жизни. У нас есть работа.

Воспоминания о другом времени несли в себе чувства боли и вины, которые оставались все также сильны. Я хранил их в памяти, и впервые за долгое время они вернулись так отчетливо. Видение пламени, выходящего из-под контроля, поглощающего здания, как сухой хворост. Пламя, которое развел я, просто потому что был глупым ребенком, которому нечем было заняться, молодым драконом, который хотел опробовать свой огонь.

Томас смотрел на меня, но не давил, и я был благодарен ему за это.

Я отодвинул защелку на сундуке и откинул крышку, открыв ряды драконьих ледяных сфер внутри. Томас подошел ко мне, но держал дистанцию.

— От меня что, воняет? — спросил я.

— Нет, — ответил он и придвинулся чуть ближе.

— Это первая партия, — сказал я. — Сто бутылок, Делос должен подготовить еще три сундука к концу месяца. Сегодня мы используем несколько для тренировки. Но в основном, мы будем использовать это. — Я вытащил из кармана помидор.

— Тренировка по мишеням, да? — сказал Томас.

— Я бы не хотел тратить хорошие запасы, особенно зная тебя. Лучше пусть на тебя упадет помидор, чем ты случайно отморозишь себе яйца.

— Этого больше не повторится, — сказал он.

— Ага. В любом случае, я купил их сегодня на рынке. Большой урожай помидоров. Красивые штуки, все цвета пламени. Из них получился бы отличный соус для пасты.

— Я не знаю. Я не очень люблю готовить.

— Что вы здесь едите, в штабе? Чем ты кормишь людей?

— Ну, у нас что-то вроде тушеной каши. Соленое мясо и хлеб. Мы справляемся. Честно говоря, еда не главный приоритет, пока все были сыты.

Я удивился. Что бы ни ел Дозор, это звучало ужасно.

— Что? Ты шутишь. Как можно ожидать эффективности без хорошей еды? Сердце дракона пусто без пира, а количество не то же самое, что качество.

— Возможно, потребности дракона отличаются от людей.

— Не думаю. Вы, люди, думаете, что драконы любят роскошь, но мы просто умеем наслаждаться. В конце концов, у всех в этом мире одинаковые потребности, и я знаю, что хорошо приготовленная еда важна. Сегодня, после тренировки, я воспользуюсь помидорами, чтобы приготовить что-нибудь для всего Дозора. Вот увидишь.

— Хорошо, если ты настаиваешь. Надеюсь, ты принес много помидоров.

Мы вышли на тренировочное поле, где я уже поставил пять больших ящиков, набитых блестящими, пухлыми помидорами, собранными этим утром, почти весь запас двух торговцев на рынке. Томас был удивлен количеством, которое я принес, и стал недовольным.

— Погоди-ка, мы же не собираемся впустую потратить их все, разбивая о мишени?

— Тогда тебе лучше показать мне, что ты умеешь хорошо целиться, — сказал я с ухмылкой и бросил в него помидор.

Томас попытался поймать его, но тот упал на его ботинок и разлетелся.

— Черт. Не люблю тратить еду впустую.

Я жестом попросил Томаса бросить помидор обратно, и он бросил, но прицелился неточно. Я вытянул руку и поймал его, а затем бросил в пустой ящик. Сок стекал по моей ладони, и я слизал его.

— Не волнуйся. Я могу помыть и снова использовать их для приготовления пищи. Для соуса нужны раздавленные помидоры, поэтому я решил, что ты сделаешь эту работу за меня.

Томас нахмурился, а затем рассмеялся.

— Ты заставляешь меня делать твою грязную работу? Это твой план? Бесплатная рабочая сила для твоей стряпни?

— Возможно, — сказал я, бросая в него еще один помидор. На этот раз Томас поймал его. — Здесь много помидоров для тренировок, но мало драконьего льда. Не для всего Дозора. Но первым делом надо подтянуть твою неуклюжую задницу.

Томас сузил глаза и метнул помидор обратно в меня. Он был быстрым и почти попал мне в грудь, но я поймал помидор в последний момент и случайно раздавил в кулаке. Я бросил остатки в ящик и вытер руку.

— Никогда в жизни я не практиковался в метании предметов, — сказал Томас. — Ну и как?

— Просто бросать предметы — не самое сложное. Для тушения пожаров важна точность. — Я сдерживал себя, чтобы не бросить в него еще один; я хотел, но знал, что если брошу помидор сейчас, это превратится в тотальную помидорную войну. Было бы чертовски смешно покрыть Томаса соками томата, но пустая трата времени. Лучше приберечь свою выходку на потом, когда он этого не ожидает.

На поле я расставил мишени на разных высотах, изображая лучшие места для атаки на пожар — окна и двери на уровне земли и до трех этажей, что было самой высокой высотой большинства зданий в Олд Шор Порте. Я объяснил Томасу необходимость точности. Ледяное дыхание Делоса могло покрыть здание за несколько секунд, полностью заморозив его. Но для достижения того же эффекта потребовалось бы слишком много сфер, особенно если бы они разбивались о внешние стены здания. Лед должен попасть в источник огня, который обычно находился внутри, а также попасть на крышу, чтобы создать ливень воды и льда, способный затушить пламя.

Томас бросал помидоры в мишени и поначалу не попадал в большинство из них, но понемногу его меткость улучшалась. И по его лицу было видно, насколько он серьезен и полон решимости. Каждый раз, когда я видел, как Томас работает, это происходило на расстоянии, пока я занимался своими обязанностями, и понял, что впервые увидел его с этой стороны, и понял, почему он капитан. Однако самые высокие цели не давали ему легко. Томас мог без проблем запускать их по дуге над мишенью, как если бы он бросал их на крышу, но он не мог попасть в центр маленького белого круга, нарисованного на дереве.

— Давай, — сказал я, подбадривая его. — В чем дело? Слишком высоко для тебя?

Он сердито хрюкнул и бросил еще один помидор, но он попал в боковую часть мишени и шлепнулся на землю рядом со всеми остальными.

— Будь прокляты боги, — пробормотал он. — Может, сам попробуешь, Райнор? — Он бросил еще один, и тот пролетел мимо цели, не задев ее. — Вам, драконам, не нужно делать такие вещи.

— Нет, пожалуй, нет, — сказал я. Подобрал помидор и прицелился. Мои чувства оставались обостренными, даже в человеческой форме. Любой дракон нашел бы это легким. Я размахнулся и бросил, и словно провели красную линию от меня прямо к центру мишени. Доска сорвалась со столба и шмякнулась на землю.

— А, пошел ты, — хмуро ответил Томас.

Он пытался снова и снова, но у него никак не получалось, и казалось, что он делает все возможное, чтобы не закричать от досады. Томас знал, что если он потеряет самообладание, это увидят его люди, наблюдавшие за ним из штаба.

— Ты уже добился большого прогресса, — сказал я. — Не волнуйся, если ты не можешь взять эту.

— Нет, — сказал он, и его глаза вспыхнули огнем. — Я должен. Я докажу тебе, что я могу это сделать. — Но Томас все еще не мог попасть в цель, и та решимость, которую я видел, превратилась в чистое упрямство. В таком состоянии духа он ничего не добьется, и он знал это. Но все же Томас продолжал пытаться.

Он потянулся за еще одним помидором, и я схватил Томаса за запястье.

— Хватит, — сказал я.

Томас посмотрел на меня, и в его глазах горело разочарование, словно он только что провалил величайшее испытание в своей жизни. Я понял, что этот человек был слишком строг к себе.

Я удержался от того, чтобы поддразнить Томаса, как обычно, и вместо этого улыбнулся ему, настолько ободряюще, насколько умел.

— Мы уже достаточно побили помидоров. Давай сделаем перерыв. Мы занимаемся этим уже несколько часов, и я проголодался.

Томас расслабился и кивнул.

— Ты прав. — Он выдохнул и провел пальцами по волосам.

— Помоги мне их собрать, — сказал я, и мы пошли вокруг и собрали все разбитые помидоры с земли.

~

В штаб-квартире Дозора была кухня, достаточно большая, чтобы приготовить еду для всех, с большими котлами, установленными на угольных плитах. Каша, о которой он упоминал, была в одном из них, в комковатом сером вареве, которое бурлило и выглядело так, будто его приготовили лет десять назад. Я сунул в нее палец и чуть не блеванул, когда почувствовал вкус.

— Теперь я понял, что тебя сдерживает. Дело не в том, что ты человек, а в том, что ты ешь.

Я услышал фырканье и, обернувшись, увидел мужчину, спешащего из кухни с поникшим лицом.

— Это Майкл, наш повар, — сухо сказал Томас.

— Тогда мне придется научить и его, — пробормотал я.

Помидоры переложили из ящика в большой медный таз, и Томас помог мне сполоснуть их под краном. После этого я взял часть оставшихся неповрежденными помидоров и раздавил их в большой кастрюле кулаками, а затем добавил остальные. Я принес две голени от ивилирского кабана, на которого я охотился и коптил, и попросил Томаса нарезать мясо мелкими кубиками. В кладовке был лук, я нашел Майкла и поручил ему нарезать его.

Я сунул руку в печь, схватил кусок дерева и поджег его. Чтобы кастрюля быстрее закипела, я положил на нее ладони и пустил в нее тепло. Через некоторое время вода в кастрюле закипела, я добавил в нее травы и грибы, которые нашел в кладовой, и помешал большой деревянной лопаткой. Затем занялся приготовлением пельменей, замесив шар теста размером в три раза больше головы Томаса, после чего раскатал его на столе. Офицеры толпились вокруг, наблюдая и нюхая воздух, а Томас рявкнул на них, чтобы они вернулись к своим делам.

Я видел, как офицеры относились к Томасу с преданностью и уважением, но чувствовал, что он был не уверен в своем положении капитана. Он был гордым, сильным и умелым, но казалось, что он хочет еще что-то доказать. В Томасе было гораздо больше, чем я предполагал. Возможно, я всегда видел это, и, возможно, именно поэтому меня тянуло к нему. Томас был необычным альфой. Другой, и мои чувства говорили мне, что это, скорее всего, связано с тем коротким моментом во время нашей встречи накануне, когда почувствовал странную энергию в воздухе от него.

Томас поднял бровь, смотря на меня и я понял, что смотрю на него.

— Порежь это на мелкие кусочки, — сказал я ему. — Майкл! Проверь соус. Попробуй его на вкус. У тебя есть чувства, используй их. Они тебе понадобятся для обучения, через которое я тебя проведу.

Прекрасный аромат заполнил кухню и распространялся по всему зданию, что толпа собралась посмотреть, что происходит. Мне казалось, что эти бедные ублюдки никогда в жизни не ели ничего вкуснее.

Через тридцать минут еда была готова, и Томас позвонил в колокольчик. В штабе дежурило около тридцати человек и несколько человек, только что вернувшихся с патрулирования по городу, и быстро образовалась очередь. Мы с Томасом подавали еду, и я должным образом представился всем. Я видел, что некоторые не очень охотно принимали еду от дракона, хотя и узнали во мне члена пожарного полета. Но как только ложки оказались во рту, выражения их лиц смягчились, и все выглядели довольными от хорошей еды. Даже Кастель выглядела довольной.

Мы взяли с собой еду и вышли на улицу, чтобы поесть рядом с тренировочным полем. Солнце садилось, и тени тянулись по земле. Томас смотрел на мишени так, словно ему хотелось только одного — вернуться туда и продолжить.

— Ладно, признаюсь. Еда хороша, — сказал он.

— Я же тебе говорил, — сказал я. — И я гарантирую, что каждый офицер здесь готов приступить к работе.

Томас доел еду из своей миски.

— И я теперь тоже.

Он смотрел на мишени так, словно, хотел только одного — вернуться туда и продолжить. Я видел, что нет смысла его уговаривать. Томас уже шел на поле. Я последовал за ним, и тут у меня возникла идея.

— Давай попробуем что-то еще, — сказал я. — Мне кажется, я знаю, как улучшить твою меткость. Тебе нужно что-то лучшее для прицеливания.

Я подошел к столбу с самой высокой мишенью и перешел в драконью форму. Томас сделал шаг назад, испуганно глядя, как я расправляю крылья и пролетаю лишнее расстояние, так что я завис, держа мишень на высоте третьего этажа.

— Не выгляди таким испуганным, — сказал я. — Ты уже видел меня раньше. А теперь давай. Попади в меня!

Томас поднял помидор, повертел его в ладони, ощущая его вес, а затем бросил. Помидор попал мне в морду, и Томас рассмеялся.

— Я имею в виду цель, — пробурчал я. — Попади в цель.

— Я думал, ты сказал попасть в тебя? — Томас бросил еще один, но я поджег помидор в воздухе, прежде чем он достиг моего лица.

— Не заставляй меня делать то же самое с твоей задницей, — сказал я, когда поджаренный помидор упал и рассыпался, как пепел от сигары.

— Я начинаю получать от этого удовольствие, — сказал Томас, и годил прямо в цель.

— Отлично! — воскликнул я, и он захлопал в ладоши в знак торжества.

Все последующие броски попали в цель, кроме двух, которые, казалось, были специально брошены мне в лицо. Томас был готов. Я приземлился и вернулся в человеческий облик. Рядом с ящиком помидор стоял сундук с драконьим льдом, я открыл его и протянул Томасу одну из сфер.

— Думаешь, у тебя получится? — сказал я. — Ты же не хочешь потратить их впустую.

Затем я трусцой побежал обратно и снова взялся за мишень в своей драконьей форме, держа ее еще выше, чем раньше.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Томас. — Я не буду бросать в тебя это.

— Почему нет? Если ты уверен, что сможешь попасть в цель, все будет хорошо. Ты не превратишь меня в ледяную статую.

— А если я промахнусь? Тебе будет больно. Не самая лучшая идея.

— Тогда не промахивайся. Давай, Томас. Покажи мне, на что ты способен. Прояви себя.

Опять этот огненный взгляд в его глазах. Эта решимость. Я знал, что задел нужный нерв. Что им двигало?

— Давай, — прорычал я. — Сделай это.

Легкий ветерок пронесся по полю и шелестел его волосами. Он свистел вокруг моего тела и под моими крыльями. Томас держал сферу близко к груди, взгляд его устремлен на цель. Затем ветер прекратился. Томас взмахнул рукой и запустил голубую сферу, в меня, и она разбилась в центре мишени. Жидкость брызнула вниз и превратилась в каскад льда, как замерзающий водопад, а деревянная мишень застыла у меня в руках.

Я направил тепло к пальцам. Драконий лед, стекавший по моей чешуе, превратился в пар, и я почувствовал их маленькие уколы холода по всему телу. Томас вздохнул и с облегчением улыбнулся, он подошел посмотреть на красивую люстру из голубого льда, свисающую с мишени и мерцающую на солнце. Когда Томас прошел под ней и посмотрел вверх, я точно знал, как отомщу ему за его маленькую проделку с помидорами.

— Хорошая работа, — сказал я, и прежде чем Томас успел ответить, я разогрел свой жар и коснулся когтями льда дракона, мгновенно превратив его в жидкость. Она обрушилась на Томаса, как зимний ливень, обливая его с ног до головы. Он стоял потрясенный, с него капала вода, волосы прилипли к лицу.

— Боги, — сказал он, стряхивая воду с рукавов. — Как же я ненавижу тебя.

Я полетел вниз, смеясь как идиот.

— Попался! — гоготнул я.

Томас уставился на меня, глаза яростно пылали, а сзади налетел еще один порыв ветра заставив его задрожать. Ветер дунул, неся с собой его запах, и все вокруг словно остановилось.

Этот запах.

Словно внезапно осветилась тень, и передо мной предстал совершенно другой человек. Всего мгновение назад Томас по запаху ничем не отличался от любого альфы-человека, и благодаря этому запаху я выстроил его личность в своем сознании. Но внезапно все изменилось, и все стало ясно. Мужчина, стоящий передо мной, был омегой.

Глава 4

Томас

Он знал.

Неважно, что Райнор был в облике дракона, в его глазах ясно читался шок и узнавание. Затем он обратился в человека, и его слова пробили мою броню до глубины души, которую я так долго защищал.

— Ты не альфа?

Все, что я мог слышать, — это шум крови и стук моего сердца. Никогда раньше мне не хотелось убегать от чего-либо, но в этот момент желание бежать было невероятно сильным.

— Ты не альфа, — повторил Райнор низким голосом. Неверие Райнора было таким же очевидным, как и стыд, который я сейчас испытывал.

Бесполезно пытаться отрицать это или убеждать его, что он не прав.

— И что же ты собираешься делать? — поинтересовался я. — Теперь, когда ты знаешь правду обо мне.

— Я… я не понимаю, — сказал Райнор. — Ты омега? Как? Я знал, что в тебе есть что-то другое, но… — Он покачал головой. — Как тебе удавалось скрывать этот факт все время?

Я овладел собой, и хотя мое сердце все еще колотилось, я, по крайней мере, мог ясно мыслить. Я всегда держал при себе маленькую бутылочку с ароматической смесью, на случай подобной чрезвычайной ситуации, и это был первый раз, когда мне пришлось ее использовать. Я снял с себя мокрые куртку и рубашку и сложил их на ящик с помидорами. Воздух холодил мою влажную кожу и вызывал мурашки. Я намазал немного маски на ладони и нанес ее на тело. Райнор уставился на меня.

— Что это? — спросил он, сморщив нос. — О, это запах я знаю. Это запах твой — альфы.

— Многому можно научиться из старых книг по алхимии, — сказал я, убирая флакон. — Я занимался этим почти всю свою жизнь.

Казалось, Райнор переживал редкий момент безмолвия. Никаких язвительных комментариев, только взгляд недоумения.

Я поднял свою одежду.

— Думаю, на сегодня все, — сказал я. Я злился, но это шло от смущения. — Увидимся завтра на тренировке.

Я повернулся и оставил Томаса там, не сказав больше ни слова.

Кастель видела, что произошло, и ждала меня внутри с полотенцем и спрятанной бутылкой маски из моей комнаты, но я заверил ее, что все в порядке. Никто, кроме Райнора, не был там рядом, чтобы узнать.

— Ты можешь доверять дракону? — спросила она, провожая меня в мою комнату.

— Если бы я ему не доверял, я бы никогда не согласился с ним работать.

— Я не понимаю, почему он при каждом удобном случае саботирует тебя, — сказала она.

— Вряд ли это его намерение. Не саботаж. Это был несчастный случай.

— Тогда в чем дело? Он не проявляет к тебе никакого уважения.

— Он придурок. Но, похоже, что он ведет себя так только с теми, кому доверяет. В любом случае, мне не нужно, чтобы Райнор меня уважал.

Я так и сказал, но если это так, то почему я так заботился доказать ему свою правоту? Я хотел, чтобы Райнор уважал меня, и мне казалось, что хотел этого даже больше, чем уважения своих людей. Райнор и его огненный полет всегда представляли собой вызов, стандарт, до которого я никогда не мог дотянуться, и Райнор всегда одерживал надо мной верх. Возможно, он делал это, потому что знал, что я так сильно волнуюсь. Неужели меня так легко прочитать? Неужели быть омегой — это единственное, что мне удалось от него скрыть?

Оставшись один в своей комнате, я снял с себя форму и быстро принял ванну. Уже вечерело, а мне еще предстояла работа и патрулирование, прежде чем я смогу немного отдохнуть. Когда я сидел в горячей воде, меня вдруг начала бить неконтролируемая дрожь. Знание, насколько близко я подошел к полному краху, ударило по мне как обухом. Если бы это был кто-то другой… или если бы кто-то был там с ним… что бы я сделал? Это чертово чудо, что со мной такое случилось впервые. Мне повезло, что я столько лет хранил это в тайне.

И тут в памяти всплыло лицо Райнора. То, как он смотрел на меня. Он учуял мой истинный запах, а я испытывал только стыд. Слабость. «Я знал, что в тебе есть что-то другое». Я мог представить, что о чем думал он — я омега, не заслуживающий быть капитаном, я не заслуживал ни его уважения, ни чьего-либо еще. Я шарлатан, трус, и бог знает кто еще. И я все еще скрывался, потому что, какой еще у меня был выбор? Чтобы сделать себе имя, единственное, что я мог сделать — это прятаться. Хуже всего то, что мне казалось, будто начинаю понимать Райнора и даже привыкать к нему. Во время обучения бывали моменты, которые открыли мне другую его сторону, и я увидел его приверженность моему успеху и успеху Дозора. Ему было не все равно. Он не был засранцем. Я видел в нем верность и преданность, которые замечал и в Альтаире. Возможно, драконья преданность. Но теперь все это было утеряно. Я не знал, как взгляну ему в глаза завтра. Райнор бы смотрел на меня по-другому. Может, он больше не захочет меня тренировать.

Я ударил кулаком по воде, расстроенный ситуацией и своими мыслями. Томас, ты справлялся и с более сложными вещами. Ты справишься и с этим испытанием.

~

На следующее утро Кастель постучала в дверь и сказала, что пришел Райнор.

— Он хочет поговорить с тобой, прежде чем ты спустишься, — сказала она. — Я скажу ему, чтобы подождал.

— Нет, — ответил я, застегивая пиджак перед зеркалом. — Просто пошли его ко мне.

— В твою комнату? — сказала она удивленно. — Ты… готов?

— Он уже знает, — сказал я. — Нет смысла тратить время на ожидание.

Через несколько минут вошел Райнор. В зеркале я увидел, как он остановился в дверях, сказал ему войти и закрыть за собой дверь. Флакон с маской был у меня в руке, и я как раз её наносил. Насмешек, которых я ожидал, не последовало. Райнор молчал, скрестив руки на груди и опустив глаза в пол. Мой пульс участился, и в голове зародилось сомнение: Райнор больше не хочет иметь ничего общего со мной и Дозором. Я ждал неизбежного. Я видел, как ему неловко, что он больше не может смотреть на меня, зная, что я не альфа. Он и так был обо мне невысокого мнения, а теперь у Райнора не имелось абсолютно никаких причин уважать меня. Я был омегой. Он собирался отказаться работать со мной. Он собирался сказать мне, что обучение для меня закончено, что вместо меня он будет работать с Кастель.

— Скажи это, — сказал я. — Скажи и покончи со всем.

Райнор переступил с ноги на ногу и зачесал волосы назад рукой, на его лице появилось хмурое выражение. Оно выглядело таким грубо высеченным, словно его черты высекли из камня. Внезапно обычно высокий рост Райнора словно уменьшился, и он поднял голову, поймав мой взгляд в отражении.

— Прости меня, — сказал он.

Неожиданность извинения поразила меня сильнее, чем все то, чего я боялся, что он собирается сказать. Я чуть не упал от неожиданности. Я обернулся, чтобы посмотреть Райнору в лицо, он не сводил с меня взгляда, его руки вернулись в свое обычное положение на груди. Райнор крепко сжал их и кивнул, словно подтверждая свои слова.

— Я вчера облажался, — продолжил он. — Я поставил тебя в плохое положение, но хочу, чтобы ты знал, что со мной твоя правда в безопасности.

Я моргнул. В этот момент мой разум перестал функционировать, и все, что он только что сказал, отдавалось в голове, как эхо в пещере. Извинения были последним, что я ожидал услышать из уст Райнора.

— Мы можем продолжать работать вместе? — осторожно спросил он.

— Предполагается, что альфы не хотят работать с омегами, — сказал я. — А омеги не должны быть капитаном Дозора. Вся моя жизнь прошла в борьбе с этой правдой, а теперь ты здесь, нарушаешь ее, идешь против всего, что, как я думал, знал. Ты действительно хочешь работать со мной, зная, кто я такой и что я скрывал от тебя все это время?

В глазах Райнора появился блеск, когда он улыбнулся мне, его обычное поведение вернулось.

— Мы, драконы, не живем по тем же правилам, что и люди, ты уже должен это знать, Томас. Особенно это касается моего полета. Альфа, омега, неважно. Если у тебя есть стержень огня, а в сердце — преданность, это все, что меня волнует.

Биение моего сердца не замедлилось, но теперь в нем не было того страха, который присутствовал раньше. Появилось волнение от того, что меня заметили, и тут я понял, как рад знанию Райнора о том, что я омега. Я почувствовал облегчение не только потому, что ему было все равно, но и потому что мне не нужно скрывать это от него. Мой мир увеличился до двух человек. Небольшое, но все же ощущение, что с моих плеч сняли часть груза.

— Я с нетерпением жду продолжения совместной работы, — сказал я ему.

Он усмехнулся и жестом указал на флакон с ароматической маской на стойке.

— Жаль, что тебе приходится использовать эту штуку. Теперь, когда я знаю, это сведет мой нос с ума. Как будто мой мозг говорит одно, а нос — другое.

— Что именно?

— Я уловил твой запах омеги. Э-э-э… — Он внезапно выглядел смущенным. — Ты знаешь. Наши чувства сильнее, чем у людей. Теперь, когда я знаю, что ты омега и знаю твой запах, мне трудно понять, что от тебя исходит сильный мускус альфы. Я всегда думал, что в тебе есть что-то странное. Теперь я знаю одну из причин.

— Одну? — сказал я.

Он засмеялся.

— Пойдем, капитан. Приступим к работе.

Мысль о том, что Райнор думал о моем запахе омеги, надолго засела у меня в голове. Я знал, что драконы могут запоминать запахи, как люди запоминают лица — я читал об этом в книге, — и теперь в его мыслях был я, не альфа, которого я тщательно создавал и изображал всю свою жизнь, а омега. Он был первым альфой, который узнал эту сторону меня, и я задумался, действительно ли Райнор может видеть правду.

Весь мой опыт говорил, что это невозможно, что, в конце концов, он тоже отвергнет меня. Я не знал, как справиться с этим сомнением, которое затаилось в душе, словно рана, которая не хотела затягиваться. Но я чувствовал и нечто другое, как крошечное пламя свечи, горящее в кромешной тьме, чувство, что я могу жить своей жизнью.

Глава 5

Райнор

Сфера ударилась о землю, посылая рябь драконьего льда, как волны на замерзшем берегу. Томас выругался и пнул деревянный ящик, отчего стеклянные шары внутри зазвенели. С тех пор как мы начали снова тренироваться, он не поразил ни одной цели, ни льдом, ни помидорами, и не помогало, держал ли я цель или стоял рядом с ним. Это стало ясно, когда Томас едва не превратил меня в ледяную статую. Все навыки, которыми он обладал раньше, полностью исчезли. Нет, он стал еще хуже, чем раньше.

Томас не заметил, что я лишь наполовину обращал внимание на внезапный поворот в его меткости. У меня на уме были другие вещи.

Он был омегой. Прошлую ночь я провел в сплошных мучениях и вызвался выйти на двойную патрульную смену, чтобы у меня было время побыть одному в небе, подумать и пересмотреть каждую чертову вещь, каждое незначительное общение, которое у меня было с Томасом. Меня всегда тянуло к нему, я не мог понять, почему. Потому что он был интересным, всегда говорил я. За ним интересно следить, его весело дразнить, его легко раззадорить. Но теперь я задавался вопросом, не было ли здесь чего-то еще. Временами я молча признавался, что если бы он не был альфой, я бы его захотел. Моменты, когда я чувствовал себя защитником по отношению к нему, что отличалось от дружбы. Вспышки жара и непонятного желания.

Томас воздвигал стены. Его кожа была толще драконьей, и мне доставляло удовольствие пытаться проникнуть под нее, посмотреть, как я могу на него надавить. Но теперь я понимал, что эта защита — не просто способ вести себя круто, это были щиты, которые не позволяли никому увидеть его настоящего. Щиты, которые он никогда не опускал ни перед кем. Я не мог представить, как можно так жить. Это, наверное, изнуряет. Мне хотелось, что-то сделать для него, потому что я знал, что он наверняка страдает. Но я не умел справляться с такими вещами. Мои чувства всегда выходили наружу в виде беспорядка, резких слов или колких шуток. Я просто ничего не мог с этим поделать.

— Я не знаю, что, черт возьми, случилось, — вздохнул он. — У меня ничего не выходит.

Пропущенные сферы образовали столбы льда вокруг шестов, удерживающих мишени; я подошел и растопил их прикосновением. Затем выдернул столбы из земли и установил мишени так, чтобы они были направлены в небо.

— Что ты делаешь? — спросил Томас.

— Давай попробуем что-нибудь новое. Прежде чем мы потратим еще больше льда, — сказал я. — Воздушные цели.

— Воздушные цели? — Его глаза расширились. — Подожди секунду. Мы никогда не обсуждали полеты.

— Иногда единственный способ добраться до огня — это небо, — сказал я. — И если моя двухлетняя дочь- полета может это сделать, то, думаю, и ты сможешь. — Я ухмыльнулся. — А может, и нет. Ты полон сюрпризов.

— Нет. Я не буду летать.

— Да. — Я засмеялся. — Черт. Ты ведь не боишься, правда?

— Небо принадлежит птицам и драконам, а не людям. У меня нет крыльев, и не говори мне, что у тебя есть какое-то зелье, которое даст мне их.

— Не неси бред, — сказал я. — Нет, ты поедешь на моей спине. — Я поманил Томаса к себе, наслаждаясь выражением его лица. — Давай, я не буду лететь слишком быстро.

Томас стоял на месте, ухватившись рукой за ящик со сферой, как будто его могло засосать в небо.

— У нас есть лестницы. Очень высокие лестницы.

— Томас Эверхарт, капитан Дозора, боится высоты, — сказал я усмехаясь. — Я никогда не возлагал на тебя больших надежд, но я не думал, что полет будет тем, что тебя подкосит.

— Легко оскорблять меня, когда ты тот, кто умеет летать.

Затем Томас отпустил ящик и направился ко мне, едва волоча ноги. Я изменился в дракона, вонзаясь когтями в землю, когда опустился на четвереньки, и расправил крылья. Томас побледнел, но продолжал приближаться, словно я был диким зверем, который может напасть в любую секунду. Я изогнул хвост, чтобы дать Томасу платформу, на которую он мог бы встать, а Томас протянул руку и нерешительно положил ладонь на бок моего тела. Каким бы легким не было прикосновение, я чувствовал его трепетное касание на своей чешуе так же отчетливо, как и на человеческой коже.

— Ну же, — сказала я низким голосом. — Тебе нечего бояться.

— Верно. — Он фыркнул. — И зная тебя, ты сделаешь какой-нибудь маневр, чтобы напугать меня. Сальто или кувырок.

— Что бы я ни сделал, я не позволю тебе упасть.

— Мне от этого не легче, — пробормотал Томас, а затем наступил на мой хвост. Он удивленно вскрикнул, когда я поднял его и толкнул на спину, прямо к пластинам хребта, которые спускались от основания моей шеи. Томас плюхнулся на меня животом, дико дрыгая ногами, и я еще раз подтолкнул его, чтобы Томас уселся как в седле.

— Ты хорошо держишься на лошади, — сказал я. — Считай меня гигантской, чешуйчатой, летающей лошадью.

— Я могу держать поводья на лошади. За что мне держаться…

Я прижал крылья и помчался по полю, а Томас прижался к моей шее и сжал меня руками и ногами со всей силы, крича, когда я прыгнул и поднял нас в небо.

— Клянусь богами, я сейчас умру!

— Заткнись и открой глаза, — рявкнул я. — Не нужно прилипать ко мне, как раздавленный жук. Расслабься, сиди на пластинах хребта как в седле. Все будет хорошо.

Я поднимался все выше и выше, почти по прямой через облака, а затем закрутился и выровнялся. Я поймал крыльями поток воздуха, и поплыл по нему, паря в своем полете над штаб-квартирой Дозора. Томас бормотал проклятия себе под нос, медленно садясь, обхватывая меня ногами, как тиски, и когда он, наконец, оказался в сидячем положении, я свернул крылья и резко пикировал.

— Ах ты, ублюдок! — крикнул Томас. — Райноооор!

Облака разверзлись, и под нами показались крыши Старого порта, солнце все еще стояло на востоке, заливая пейзаж чистым светом. Я выровнял нас еще одним потоком и снова перешел на планер. Ястреб летел рядом со мной, я удивленно вскрикнул, и поспешно удалился. Томас застонал.

— Я так и знал, — сказал он. — Так и знал, что ты сделаешь что-то безумное.

Я повернул длинную шею так, чтобы смотреть на Томаса одним глазом.

— Ты сказал не делать сальто. Я и не делал. В любом случае, ты жив, так? Я не дал тебе упасть. Теперь посмотри вниз. Открой глаза и посмотри вниз.

Томас открыл один глаз, затем другой, и его челюсть упала. Я улыбнулся про себя. Я видел, как страх перешел в удивление, когда Томас увидел под собой весь наш дом. Он оглядывался вокруг: суета рыночного района на западе, дым из кузницы, фермы и коттеджи на севере на краю леса, рыбацкие лодки, проплывающие вдоль побережья под скалами. Он смотрел вдаль, на горы и туманные дали за лесом Ивилирста, и глаза его блестели. Я знал, что он чувствовал. От вида дома, который я любил, с неба всегда перехватывало дыхание, а он впервые любовался им.

— Если бы только у нас были крылья, — сказал он.

— Когда твои люди научатся пользоваться драконьим льдом, и первые смогут справиться с любым огнем, вам не понадобятся крылья.

— Дело не только в этом. Каждый должен увидеть все с высоты птичьего полета. Напоминание о том, насколько мы малы и что у нас есть. О том, что нас всех объединяет, людей и драконов.

— Ты начинаешь философствовать? — поддразнил я.

— Просто немного раскаяния, — сказал он.

— О чем?

— О людях, которые могли бы хоть одним глазком взглянуть на этот вид.

— Ты как будто, говоришь о ком-то конкретно, — сказал я.

— О моем отце, — ответил он, к моему удивлению. Я ожидал, что он будет отнекиваться, а не откроется. — Он твердо верил в стратификацию всех людей и «зверей ниже их». Его слова. Люди — наверху, драконы — внизу, а омеги — самые ничтожные из всех. Но разве это имеет значение? Отсюда, сверху, никто не заметит разницы.

Томас окинул взглядом город, и я увидел, что он погрузился в свои мысли. Я прочитал, что скрывается за этим взглядом, и понял, что он такой же, как и я, когда вновь переживаю самые болезненные воспоминания прошлого.

Вот почему он так старается, подумал я и почувствовал злость за него. Я знал, каково это — не иметь никого на своей стороне, но я не мог себе представить, сколько боли нужно, чтобы заставить человека прятать свою суть, и притворяться кем-то другим.

И ради чего? Чтобы доказать, что он чего-то стоит?

— Бессмысленно об этом думать, — сказал он. — Его уже нет. И даже если бы он мог видеть все отсюда, это бы его не изменило. — Затем Томас рассмеялся. — Прошу прощения. Наверное, я начинаю философствовать. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать.

— Я понимаю, — сказал я. — Небо может с тобой такое сделать. Это лучшее место, куда можно пойти, когда тебе нужно о чем-то подумать. Я так и поступаю, особенно в наши дни, когда трудно найти тихое место, и вокруг бегает маленькая девочка. Важно, что ты получаешь от этого места. Кого волнует, что подумает твой старик? Ты прав. Бессмысленно заботиться о мнении того, кому ты был безразличен. Даже если это родные люди.

— Легче сказать, чем сделать. Я бы хотел, чтобы мне было все равно, но я уже построил свою жизнь на фундаменте, который нельзя изменить. Отпустить — значит отпустить все, кем я стал.

Я хмыкнул.

— Это твоя гребаная проблема, Томас. Ты привязан к прошлому. И ты застрял.

— Мое прошлое не держит меня на якоре. Оно привело меня в движение. Оно привело меня туда, где я сейчас.

— И ты достиг своего предела. Почему ты думаешь, что не можешь конкурировать с нами? Это не потому, что ты человек.

— Это не имеет к этому никакого отношения, — сказал Томас. — В любом случае, на кого не влияет их прошлое? Это то, что делает нас теми, кто мы есть.

— Есть разница между тем, чтобы знать свое прошлое и быть пойманным им в ловушку.

— Ну и кто теперь философствует? — хмыкнул Томас.

— Поверь мне. Я мог пойти другой дорожкой и стать пленником ошибок, которые я совершил в молодости.

— Но поскольку ты умник и намного сильнее всех остальных, ты этого не сделал. Верно?

Меня накрыли вспышки тяжелых воспоминаний. Огонь с ревом поднимается по стенам здания. Пламя быстро распространяется. Настолько быстро, что люди оказались в ловушке из-за того, что я начал. Я просто пытался напугать их, я не хотел причинить им никакого вреда.

— Нет, — сказал я. — Мне кое-кто указал дорогу.

Я вспомнил Альтаира, протягивающего руку.

Ты можешь быть больше, чем ты есть, Райнор. Защищай этот город вместе со мной.

Вынырнув из воздушного потока, я развернул нас по нисходящей спирали, пока тренировочное поле снова не оказалось в поле зрения, а мишени — прямо под нами. Я поймал воздух и медленно кружил, как ястреб, высматривающий добычу.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду направлять тебя. Возьми сферу, следи за целью внизу, и когда я скажу тебе бросать, бросай.

Томас ничего не сказал. Краем глаза я видел, что он сердится или, по крайней мере, ему надоело слышать мои слова. Я не знал, имели ли мои слова для него значение. В любом случае, это не мое дело — указывать ему, как жить дальше. Я не понимал, почему я вообще беспокоился. Меня раздражало, что я забочусь о нем. Но я всегда знал, что он тот, о ком стоит заботиться. Хороший человек, как и Альтаир. Тот, кто ставит свою жизнь выше других. Ему нужен был кто-то вроде него, кто-то, кто покажет ему путь. Но это не мог быть я.

Томас носил с собой несколько сфер в кармашке на бедре и пытался достать одну. Когда Томас занес руку, сфера выскользнула из его пальцев и отскочила, пока он пытался поймать ее в воздухе. Черт бы побрал его неуклюжесть — Томас слишком сильно наклонился, чтобы поймать ее, соскользнул с моей шеи и упал, хватая руками воздух, а в глазах был испуг, когда он смотрел на меня. Томас падал на землю. Я крутанулся на месте, и в пике бросился за ним, ветер завывал вокруг меня, земля стремительно приближалась к нам.

Идиот! подумал я. Как можно быть таким умелым и неуклюжим одновременно?

Томас был всего в нескольких футах от меня, его открытая ладонь была протянута ко мне. И тут, на волосок от смерти, я распахнул крылья, и схватил Томаса когтями. Как только я поднял нас в воздух, падающая сфера врезалась в цель со взрывом льда и снега.

— Какого черта? — прорычал я. — Я сказал бросать сферу, а не себя!

Мы снова приземлились на тренировочном поле, и Томас, споткнувшись, упал лицом в грязь. Он перекатился на спину, переводя дыхание, и смех разнесся по воздуху.

Я подошел к Томасу в своей человеческой форме и покачал головой.

— Я не виноват. Ты сам упал.

— Клянусь, я больше никогда не захочу летать.

Я сел рядом с Томасом.

— У тебя нет выбора, капитан. Мне предстоит еще чертовски много работы с тобой.

Но какие бы новые стены ни воздвиг Томас, они держались крепко. Он просто не мог использовать шары с какой-либо эффективностью — иногда попадал в цель, но в основном промахивался. Казалось, что он бросает вслепую, несмотря на всю свою сосредоточенность. И все же, когда дело доходило до чего-либо другого — помидоров, камней, яиц, — казалось, у него не возникало никаких проблем. Как будто в его сознании стоял какой-то барьер или брешь, которая истощала всю уверенность в себе в тот момент, когда он брал в руки сферу. И я не сомневался, что это связано с тем, что я узнал, что он омега. До сих пор ему удавалось жить с этим секретом, но что-то настолько важное можно носить в себе так долго, пока оно не начнет давать о себе знать, и оно брало свое.

Если бы только Томас мог понять, как это на него влияет.

~

Я открыл дверь люка в сторожевой башне, и меня встретила ухмыляющаяся Далия с нижней ступеньки винтовой лестницы. Она уцепилась одной рукой за железный столб и попыталась взобраться наверх, когда появился Альтаир и схватил ее за подмышки.

— Далия, мы же говорили тебе не лазить по лестнице, — ругал он.

— Дядя Райнор дома, — сказала она.

— Привет, моя маленькая смутьянка, — сказал я, спускаясь по лестнице, и Далия завизжала, извиваясь и протягивая ко мне руки.

— Хорошо, — засмеялся Альтаир. — Наконец-то, перерыв.

Я забрал Далию у Альтаира и закружил, затем поднял ее вверх, как официант несет поднос, и издал свистящий звук, неся Далию по воздуху. Она держала руки по бокам, как крылья, хихикала и требовала, чтобы я поднял ее еще выше.

— Ну, как все прошло? — спросил Альтаир, следуя за мной вниз.

— Примерно так, как ты и ожидал, — сказал я. — Мы сегодня чуть ли не весь ящик со сферой потратили, а он все никак не мог попасть в цель.

— Делос не обрадуется, услышав это.

— Да, но мне придется что-то придумать для Томаса. Я не вижу, что он в скором времени справиться.

— Дай бедному ублюдку передышку, Райнор. Он не настолько неспособен.

— Я серьезно. Пока он… — Я сделал паузу. — Не знаю. Ему нужно разобраться с проблемами.

Я не рассказывал о нем своему рейсу. Я дал обещание Томасу. Не то чтобы я умирал от желания им рассказать. У меня самого было много забот, много странных мыслей, крутившихся в голове, и я действительно мог бы рассказать им и рассчитывать на их поддержку. Для начала, я не знал, что делать с тем, что я чувствовал по отношению к Томасу. Это казалось… каким-то неправильным. Я всегда знал его как альфу. Почему меня так тянуло к нему?

Далия, которой я уже надоел, пыталась вырваться из моей хватки. Я поставил ее на землю, когда мы достигли первого этажа станции, и она бросилась бежать так быстро, как только могли ее нести эти маленькие ножки. Казалось, она точно по компасу определила, где находится Уголёк, и направилась прямо к нему. Котяра был терпелив с ней и очень заботлив. Он всегда следил за Дашией, независимо от того, находилась ли он поблизости или на каком-то возвышении, и выпрыгивал, чтобы остановить ее, если она подходила слишком близко к чему-то, что он считал опасным. Сейчас Уголёк свернулся калачиком на табурете, и Далия подошла к нему и подергала его за пушистый черный хвостик. Он приоткрыл один зеленый глаз, зевнул и перевернулся на спину, чтобы она могла его погладить. На диване Грейсон тоже зевнул, потянулся и перевернулся. Он сонно помахал мне рукой, а Альтаир подошел и поцеловал его в макушку.

— Ты хорошо поспал? — спросил Альтаир. — Я сделаю тебе чай. Райнор, хочешь?

— Я не буду, — сказал я. Грейсон вытянул ноги, чтобы освободить для меня место на диване, и я сел рядом с ним.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно вздремнуть, — сказал он.

Я скинул ботинки и положил ноги на стол.

— Я в порядке.

— Ты выглядишь усталым. — Грейсон наклонил голову, осматривая меня. — Или что-то вроде того.

На кухне Альтаир прижал ладонь к латунному чайнику, и вода в нем закипела за пару секунд. Он насыпал в заварочный чайник листья и налил в него воду. Далия растянулась на животе в самом центре комнаты и катала маленький мячик туда-сюда, чтобы Уголёк за ним бегал.

Я почесал голову.

— Эй, Грейсон. Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе нужно скрывать, что ты омега?

— Скрывать?

— Я имею в виду скрывать это, чтобы люди не знали, что ты омега.

— Звучит как заноза в заднице, — сказал он. — Очень много работы. Почему ты спрашиваешь?

— Вы, люди, иногда делаете такие вещи, что я не знаю, смогу ли я когда-нибудь понять их до конца. Особенно когда дело касается омег. Похоже, что у вас все не так просто.

— Ты знаешь мою историю, — сказал он. — Мне было тяжело, и все потому, что я был без пары. Да, до того, как вы, парни, взяли меня к себе, дела шли очень тяжело.

— Но ты никогда не испытывал желания скрывать то, кем ты являешься.

Грейсон задумался на мгновение и сел, когда Альтаир подошел с чайником и тремя чашками.

— Выпей немного, — сказал Альтаир, наливая мне чашку.

— Возможно, я думал, что быть альфой гораздо легче, — сказал Грейсон. — Да, у меня частенько возникали такие мысли. Но скрывать, что ты омега? Не-а. Хотя я могу понять, почему кто-то может это делать. Если ты всю жизнь слышишь, что ты недостаточно хорош, ты можешь попытаться скрыть свою сущность, чтобы быть кем-то другим.

Я сделал большой глоток чая и был рад, что Альтаир принес мне его. Нет ничего более освежающего, чем обжигающе-горячий напиток.

— Мне кажется должна быть реальная проблема с тем, кто ты есть, чтобы сделать такое, — сказал Альтаир.

— Или страх, — сказал я.

— Каждому нужен кто-то, кто увидит его таким, какой он есть, — сказал Грейсон. — Чтобы принимать. Давать любовь. — Он улыбнулся, глядя на Далию, а затем протянул руку Альтаиру. Альтаир поднял ее и поцеловал тыльную сторону руки Грейсона.

— Ладно, ребята, я вас оставлю, — сказал я. — Спасибо за разговор.

Я допил чай и встал.

— Ты уверен, что все в порядке? — спросил Альтаир.

— Да. Просто устал после дня, проведенного с кучей людей.

Поднялся наверх в общую зону и опустился на гамак. Книга, которую я читал, «Пять легендарных драконов», лежала на приставном столике. Я взял ее, но не мог сосредоточиться на словах, думая о Томасе. Как кто-то мог так сильно раздражать меня и при этом вызывать такие чувства, я не мог понять. Я понимал, что его тайна, словно тяжелый камень, мешает ему летать, но почему Томас этого не видит? Обидно. Но больше всего раздражало то, что, хотя его проблемы меня не касались, и не мне их решать, я просто не мог это отпустить. Я хотел быть тем, кто поможет ему взлететь.

Глава 6

Грейсон

Кастель принесла мне свежеприготовленный завтрак: тарелку пухлых сосисок, жареные помидоры и жареный картофель в белой подливке. Прошла неделя с тех пор, как Райнор начал со мной заниматься, и единственное, что улучшилось за это время, — это готовка Майкла. Он очень старался. Я же, напротив, застрял. Я не понимал, что со мной не так. Что может быть сложного в том, чтобы попасть в цель стеклянным шариком? И все же, казалось, что это самое сложное, что я когда-либо пробовал. Я не мог попасть шарами в цель, хотя в первый раз у меня все получилось…

У меня возникли серьезные сомнения, гожусь ли я на роль капитана. Если я не мог этого сделать, как мог рассчитывать на продолжение? Может, я с самого начала не в форме? Неважно, что я делал — я был омегой, и, возможно, омеги и правда не предназначены для этого. И, конечно, я беспокоился о том, что подумает Райнор. Я ненавидел, что не могу просто быть сильным, не могу выкинуть эти проклятые мысли из головы. Я хотел быть уверенным и умелым. И я хотел, чтобы он это заметил.

И я хотел, чтобы Райнор…

Это еще одна мысль, которую я очень хотел забыть. То, что я чувствовал, находясь рядом с Райнором, злясь и в тоже время радуясь каждой шуточке, когда он передразнивал меня. Словно меня тянуло сразу в двух направлениях, и я понимал, что эти чувства могут сдерживать меня. Я никогда не смогу реализовать свой потенциал, если чувства будут стоять на пути. Чувства омеги, и именно поэтому я отрицал эту часть себя.

Я отпер ящик и открыл его. Маленькая бутылочка покатилась, ее содержимое забулькало. На мгновение я задумался, что произойдет, если я не нанесу ее, и ответ был быстрым. Все, ради чего я работал, превратиться в ничто. Я так долго притворялся альфой, что даже не знал, с чего начать в роли омеги.

Наконец, я взял бутылку и взболтал ее. Кастель стояла у моей двери и ждала меня.

— Я всю жизнь зависел от этого вещества, — сказал я ей. — Никогда не сомневался в причинах, по которым я ее использовал. Ясно видя свою цель. — Я откупорил пробку и капнул жидкость на запястье. — Знаешь, я почти жалею, что Райнор не отказался обучать меня, когда узнал. Это сделало бы все намного проще.

Кастель вопросительно посмотрела на меня.

— Сэр?

— Вольно, Кастель, — сказал я с улыбкой. — Мы сейчас не на службе, давай поговорим как друзья. — Она кивнула, и я продолжил. — У меня никогда не возникало сомнений, что альфа никогда не сможет принять омегу в качестве лидера. А тут он. Все его поступки противоречат всему, во что я верил. Но, наверное, в этом и есть смысл, верно? Он дракон. Они делают все по-другому.

— Ну, сэр, то есть, Томас, если ты помнишь, когда я впервые узнала, что ты омега, это случилось до того, как я стала офицером. Я хочу сказать, что уже задолго до этого я начала уважать твои качества как человека, и это ничего не изменило. Даже наоборот, я стала уважать тебя еще больше.

Я усмехнулся.

— Ты все же другая.

— При всем уважении, как это? Потому что я женщина? Я все еще альфа.

— Нет, я не это имел в виду. Из-за нашей совместной истории. Я знаю, ты чувствуешь себя в долгу передо мной за то, что я привел тебя в Дозор. Я не считаю, что заслуживаю этого, но я знаю, как сильно ты это чувствуешь.

— И я думаю, что в Дозоре есть много других людей, которые чувствуют то же самое, что и я, с тех пор как ты стал капитаном. Ты изменил много жизней. И поэтому мне невыносимо то, как этот дракон разговаривает с тобой. Он не знает, какую работу ты проделал.

— Может быть, и нет, — сказал я. — Он бывает резким и раздражающим, но я знаю, откуда это исходит. Ему не все равно, как и мне. — Я подумал обо всех случаях, когда я терпел неудачи за последнюю неделю, и о каждом моменте, когда он ругал, дразнил и критиковал. Это больно ранило, обычно выводило меня из себя, иногда мне хотелось его убить, но это меня подстегивало продолжать и доказать, что он не прав. — Если бы ему было все равно, он бы давно бросил меня. — Я усмехнулся. — Он похож на тебя. Ты не бросила меня.

— Мы совсем не похожи, — сказала она.

~

Я встретил Райнора на улице в наше обычное время тренировок и был удивлен, что он не установил никаких мишеней и ничего не принес. Он стоял на поле в одиночестве. Погода уже подходила к тому времени года, когда над городом время от времени проносится океанский шторм, ветер трепал его одежду и заставлял деревья и траву колыхаться. Райнор увидел, что я иду.

— Где же все? — спросил я.

— Погода — дрянь. Ты не можешь поразить цель в безветренную погоду, и уж точно не сможешь при таком ветре. И вообще, всю эту неделю мы бились без толку об стену, и дальше продолжать биться об нее головой — не поможет. Так что давай сделаем перерыв.

— Я думал о том же, — сказал я.

Райнор выглядел удивленным.

— Я не думал, что тебя будет так легко убедить. Похоже, тебе нравится биться головой о стену.

— По моему опыту, когда бьешься достаточно упорно, в конце концов, что-нибудь да сломается.

— Ага, — фыркнул Райнор. — Например, твоя голова.

— Я подумал, что сегодня мы поступим немного по-другому. Я видел, как ты работаешь. Думаю, пришло время тебе увидеть, как работаю я.

— О, я видел как ты работаешь. И об этом не стоит говорить, — ухмыльнулся Райнор.

— Да? Пойдем сегодня со мной на прогулку. Конечно, так захватывающе не будет, вроде полета в горящее здание, но если пожарный полет и Дозор будут работать вместе, тебе стоит поработать над своими навыками общения с людьми.

— Может быть, людям стоит поработать над своими навыками с драконами, — сказал он. — Но, ладно.

До того, как я стал капитаном, Дозор действовал исключительно из штаба, с небольшими группами, которые обходили город пешком или верхом. Я изменил ситуацию, создав по всему городу посты, где всегда находились офицеры, что позволило быстрее реагировать на крупные неприятности, и чтобы люди чувствовали, что у них всегда есть миротворец, к которому они могут обратиться в случае мелких споров. Как капитан, я совершал обходы между постами, обычно отправляясь с небольшой группой офицеров, чтобы сменить тех, кто был в дозоре. Сегодня я решил отправиться с Райнором.

— Я на нем не поеду, — сказал Райнор, держась на расстоянии от Блэки, коричневого жеребца с темными отметинами на морде.

Офицер держал поводья Хамы, моей лошади, и я, поставив ногу в стремя, легко вскочил в седло.

— Почему? Испугался?

— Я раздавлю беднягу, — сказал он.

— Не раздавишь. Только не превращайся в дракона, пока едешь на нем. Блэки раньше таскал руду из шахт. Он справится с тобой. Пойдем, или я оставлю тебя в пыли за собой.

Райнор медленно подошел к Блэки, протянул ладонь и коснулся бока лошади.

— Не обращай внимания, — пробормотал он, а потом повернулся ко мне и сказал: — Дракон никогда не передвигается ни на чем, кроме своих крыльев или ног. Мне не нравится идея оседлать его.

— Ты позволил мне оседлать тебя, — сказал я и быстро добавил: — На твоей спине. На тебе.

— Я дал согласие. Я не заставлял тебя ездить на мне, ты не оседлал меня без разрешения.

Я подстегнул Хаму, развернув ее так, чтобы Райнор не видел, как покраснело мое лицо. Мысли разбегались в разные стороны, и всевозможные непристойные образы мешали мне думать.

— Мы с Хамой понимаем друг друга, — сказал я. — Она доверяет мне, и я знаю, когда она не хочет что-то делать. Блэки — хороший конь. Познакомься с ним поближе.

— Я привык к маленьким животным, — сказал он. — Я понятия не имею, как это сделать.

Повернувшись лицом к Райнору, я указал и объяснил ему, как садиться на Блэки. Райнор неловко вставил ногу в стремена и попытался приподняться, но не смог достаточно высоко взмахнуть ногу и рухнул на землю. Блэки фыркнул и отошел от него, а я не мог удержаться от смеха.

— Черт, — пробормотал Райнор, потирая зад, вставая.

— Не ушиб свою задницу? — спросил я, ухмыляясь. — На ней останется синяк. Хочешь, чтобы я тебя подтолкнул? Подержал за руку?

— А, пошел ты, — произнес Райнор.

Конюх подвел Блэки к Райнору и придержал лошадь. Райнор попробовал еще раз, и на этот раз у него получилось, но он неловко сидел в седле и чуть не соскользнул с другой стороны. Блэки не нравилось неуклюжая посадка Райнора, и он рысил из стороны в сторону, чтобы компенсировать вес Райнора, пока тот пытался устроиться. Затем конь развернулся и укусил Райнора за руку.

Он отшатнулся.

— Ах! Проклятье. Поверь мне, я бы охотнее позволил тебе резвиться в поле, чем тащить меня на себе. Давай будем друзьями. Святые угодники, ты должен радоваться, что я люблю животных. Другие драконы могли бы превратить тебя в жаркое. Раньше мы охотились на тебя, ты в курсе?

Блэки пофыркивал и крутился на месте, пока Райнор натягивал поводья, пытаясь заставить его сотрудничать.

— В конце концов, у тебя получится, — сказал я. — Давай, следуй за мной.

Я подстегнул Хаму и рысью вышел из конюшни. Блэки шел позади меня, но не потому, что Райнор что-то сделал — он все еще суетился, как человек, у которого в трусах завелись огненные муравьи, — а потому что Блэки знал, что надо идти по следу Хамы. Райнор ворчал про себя, и я притормозил, позволяя ему идти рядом со мной. Я усмехнулся, увидев, что Блэки под ним стал похож на пони. А Блэки, несмотря на свои выкрутасы, казалось, гордился тем, что несет такую тяжелую ношу.

— Было бы гораздо легче, если бы я просто летел в небе следом, — сказал Райнор.

— И все бы боялись. Никто не захотел бы подойти и поговорить, это помешало бы дозору.

— Похоже, это их проблема, — сказал он.

Я выехал на главную улицу и кивнул лавочнику, подметавшему дорожку перед магазином. Ветер замусорил булыжники листьями и шальными газетами, и поднял маленькие вихри пыли по всей дороге.

— Доброе утро, капитан Эверхарт, — сказал мужчина. — Есть какие-нибудь новости на сегодня, которые я должен знать?

— Не так уж много, кроме того, что вам, вероятно, не стоит тратить силы впустую, — сказал я. — Пришло сообщение с Небесного Дозора, что у нас может пойти дождь. И некоторое время будет ветрено.

Пока мы шли по улице, я останавливался, чтобы поговорить с людьми, выходившие поприветствовать меня и узнать любые новости, которые могли им пригодиться. Райнор шел позади меня, и хотя некоторые люди кивали ему, я видел, что они с сомнением смотрят на Райнора. Все знали, кто он такой и что он делает для города, но это не меняло их настороженного отношения к драконам. Большинство из них с радостью принимали их помощь, но не хотели встречаться с драконом. Райнор молчал, отвечая на кивки, но в остальном держа взгляд отстраненным.

— Похоже, все тебя знают, — сказал Райнор, когда мы пошли дальше. — Они все знают твое имя.

— Да. Я общаюсь со всеми, кого вижу во время своего дежурства. Это помогает, когда возникают проблемы и мне нужна информация. И это помогает, когда возникают споры. Люди будут разговаривать со мной, потому что они знают меня лично.

— Мы это уже пробовали, — сказал Райнор. — Ты можешь представить, как все прошло. Я думаю, Грейсон был первым человеком, который действительно заинтересовался знакомством со мной. Ну, не считая тебя, я думаю.

— Не думаю, что я когда-нибудь узнаю, как вы все появились. Внезапно, вы просто появились. Это было до того, как я стал капитаном. Как ты присоединился к полету? Добровольцем, что ли?

Он засмеялся.

— Нет. Так не бывает. Мы — рейс. Это то, что драконы называют связанной группой. Я не думаю, что у людей есть что-то подобное. Мы как семья, но не по крови. Альтаир сделал своей миссией остановить пожары здесь, потому что никто другой не мог. Он потерял свою семью во время пожара, когда был еще ребенком.

— Это ужасно. Но… я думал, что драконы могут противостоять огню?

— Огненные драконы могут противостоять жару, но мы не неуязвимы для него. Огонь был ужасным. И люди… они ничем не помогли. Но Альтаир такой, какой он есть, он хочет помочь всем. Неважно, кто они. Он такой альфа. Альтаир хочет защитить всех, независимо от того, заслуживают они этого или нет. Поэтому он начал полет. И он нашел меня.

— Нашел тебя?

Райнор выдохнул и замолчал, словно тщательно обдумывая свои слова. Я вспомнил, как он избегал говорить о себе раньше, и ожидал, что он снова сменит тему, но Райнор продолжил.

— Я попадал в неприятности. У меня не было никого, ни семьи, ни полета, чтобы направлять меня, и ни один человек не захотел иметь ничего общего с осиротевшим драконом. Во мне росла обида на людей, которые, казалось, из кожи вон лезли, чтобы усложнить мою жизнь. Я хотел отомстить людям, которые прогоняли меня из своих магазинов, которые относились ко мне так, словно я был каким-то дурным предзнаменованием, которое могло навлечь на них огонь. Я начал думать, что они правы. Возможно, драконам действительно нужно пролить огненный дождь на людей, как говорилось во всех их историях. И вот однажды я сделал это. Я поджег дерево рядом с магазином, думая, что будет забавно посмотреть, как люди будут пытаться его потушить, но огонь распространился. Он перекинулся на здание и охватил его пламенем всего за несколько минут. Люди на нижних этажах успели выбраться, но на верхних этажах жили семьи, и они оказались в ловушке.

Лицо Райнора омрачилось, а взгляд, полный сожаления, был устремлен вперед.

— Я вошел в дом сквозь пламя. Вытаскивал их одного за другим. Огонь так сильно полыхал, что сжег мою одежду. Чувство вины не давало мне остановиться, пока я не вытащил всех. Там был ребенок, он сильно обгорел в огне. Если бы можно было обменять мою драконью шкуру на его, я бы это сделал.

— После этого Альтаир нашел меня. Он сказал, что видел все, что я сделал, и сказал, что у него есть способ искупить мою вину. И с тех пор я с ним.

Я был потрясен признанием — потрясен тем, что Райнор совершил что-то настолько ужасное, но в то же время благоговел перед его храбростью. Я знал, что он был хорошим человеком. И я знал, как никогда раньше, что могу доверять ему.

— Ах, черт, — сказал он, смеясь. — Теперь ты знаешь историю моей жизни. Я не хотел вываливать все это на тебя.

— Нет, — сказал я и улыбнулся ему. — Спасибо, что рассказал мне. Если уж на то пошло, я рад, что Альтаир нашел тебя. И я горжусь тобой за то, что ты сделал.

Райнор усмехнулся, как будто ожидал, что я скажу что-то другое, или, возможно, он сомневался, серьезно ли я говорю, но потом он увидел, что да, и улыбнулся.

— Никто за пределами моего рейса не знает этой истории, — сказал он.

— И никто не услышит ее от меня, — сказал я.

Райнор кивнул.

— Я не беспокоился об этом.

В моей груди разлилось тепло, словно что-то развязалось. Что-то изменилось. В тот момент я почувствовал с ним связь. Как мог один дракон-альфа вдруг заставить меня усомниться во всем, что касается моей жизни?

Глаза Райнора округлились.

— О нет, — сказал он, а Блэки вдруг начал рысить из стороны в сторону, кружась, словно пытаясь снять что-то надоедливое со своего хвоста. — Что ты делаешь? Стой! Эй!

Райнор натянул поводья, лошадь фыркнула и перешла на быструю рысь. Я усмехнулся про себя и подстегнул Хама, чтобы тот пошел за ними, а я не спешил помочь Райнору овладеть ситуацией. Мне было приятно, что я наконец-то могу делать что-то лучше него, даже если это такое простое дело, как езда на лошади. Райнор уловил мое веселье и нахмурился, пытаясь обуздать его.

— Да ладно, это ведь легко, — передразнил я, уверенно скача рядом с ним.

— Ладно, здесь ты лучший, — сказал мне Райнор, когда Блэки закружил его. — Это единственное, в чем ты хорош.

— Комплимент! Ого.

— Не привыкай.

В конце концов, Блэки успокоился, Райнор расслабился, и мы проехали несколько миль до северо-восточной части города. Пост там обслуживал смешанные общины, как драконьи, так и человеческие, хотя обе стороны, как правило, держались особняком. В домах проживало несколько семей, они группировались вокруг центральных районов, где выращивали урожай и сады, а дети играли. Куры ощипывались на тропинке, выковыривая жучков из сорняков, пока наши лошади не подходили слишком близко, но как только мы оказывались рядом, они кудахтали и улепетывали с дороги.

— Нет, я хочу быть драконоборцем!

Группа детей играла на обочине тропинки, смеясь и споря из-за палки.

— На этот раз ты будешь драконом. Отдай мне мушкет.

— Нечестно.

Они повернулись и замолчали, увидев Райнора, а затем убежали в поле. Райнор хмыкнул.

— Драконоборец, — пробормотал он. — Почему бы не поиграть в огнеборца?

Мы добрались до поста — маленькой хижины с хлевом, небольшим садом и водяным насосом, питающимся от источника, который мы использовали для наполнения ведер водой в случае пожара. Дверь была полуоткрыта, так что любой мог привлечь внимание офицера. Мы остановили лошадей, и Райнор соскользнул с седла.

— Слава богам, моя задница отваливается, — сказал Райнор, и когда проходил мимо крупа Блэки, лошадь щелкнула его по морде хвостом. Райнор зашипел. — В чем твоя проблема? — Райнор повернулся ко мне. — В чем его проблема?

— В конце концов, вы привыкнете друг к другу.

Райнор пренебрежительно махнул рукой.

— Чертовски маловероятно. А я думал, что все животные меня любят.

Дежурным офицером была Дженнифер Кормранд, молодой новобранец, поступивший на службу вскоре после драконьего пожара два года назад. Она отдала честь и посмотрела на Райнора с тем трепетным почтением, с которым смотрят на человека, которым восхищаются.

— Есть что сообщить? — спросил я.

Она рассказала нам о козе, которая сбежала из своего загона и съела весь шпинат в соседнем саду, отчего у нее начались проблемы с желудком, и о продолжающемся споре о том, как ее примирить. Все это время она смотрела на Райнора и спотыкалась на полуслове.

— Видишь? Не все тебя боятся, — сказал я, когда мы вышли на дорогу.

— Мне показалось, что она боялась.

— Иногда страх может быть ужасно похож на уважение. Ты ведь знаешь, что большинство офицеров Дозора уважают тебя и пожарную команду? Мы знаем, что вы лучшие в своем деле.

Я встретился с семьями съеденного шпината и сбежавшей козы и пригласил их в сад рядом с хижиной, чтобы поговорить. Они спорили об ответственности и о том, кто виноват, и кто кому что должен. Проблема в таких ситуациях обычно была одна и та же. Люди не хотели слушать друг друга, чтобы найти решение очень простой проблемы. Пока они спорили, я смотрел на Райнора и видел, что он становится все более недовольным, сжав руки на груди. На его челюсти ходили желваки, и казалось, что он вот-вот взорвется. Я подошел и коснулся его руки, чтобы отвлечь энергию Райнора от спора. Он посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Что, черт возьми, не так с этими людьми?»

Я поднял руку.

— Извините. Друзья, пожалуйста. Мне кажется, я знаю, как мы можем решить эту проблему, не создавая раздора между соседями.

Я знал, что семья с садом выращивает всевозможные специальные лекарственные травы, но не так много еды, поэтому я сделал простое предложение, чтобы они использовали свои знания о травах и дали небольшое количество лекарства для лечения желудочной болезни козы в обмен на недельное козье молоко и горсть лишних яиц от кур. Обе семьи внимательно обсудили это предложение, хотя я знал, что это просто показуха, чтобы создать впечатление, что принять решение сложнее, чем оно было на самом деле, а затем они согласились. Обе группы пошли обратно к своим домам вместе, болтая между собой, как будто и не спорили вовсе.

Мы с Райнором продолжили путь.

— Я бы никогда не смог этого сделать, — сказал Райнор. — Если драконам чего-то и не хватает, так это терпения. Особенно для чего-то настолько нелепого. Если бы такое случилось между двумя рейсами, очевидным решением было бы зажарить козла на барбекю и разделить его.

— Поговорим о выжженной земле, — сказал я.

— Драконы согласились бы, что никто не виноват, кроме козы, — сказал он, пожимая плечами. — Признаю, с земли все выглядит иначе. И, как бы мне не хотелось этого говорить, вы, ребята, тоже лучшие в своем деле. Мы пробовали работать с населением. Ничего хорошего у нас не вышло.

Я улыбнулся, но скрыл, насколько рад был услышать его комплимент.

— У тебя есть Грейсон, чтобы помочь тебе, — сказал я.

— Было бы хорошо, если бы в нашем полете был еще один человек, — размышлял он. — Люди все еще смотрят на него как на странного. Они опасаются разговаривать с омегой, которого, по их мнению, «забрали драконы».

Впереди нас, за домами, был большой, высокий курган, покрытый высокой травой, на самой вершине которого росло старое дерево с толстым, скрученным стволом. Райнор указал на него и сказал:

— Ты знаешь, что это такое?

— Холм?

— Дельфун. В старые времена они считались священными местами для людей и драконов. Большинство уже забыло, что это такое. Я знаю только потому что читал о них в книгах.

Я всегда видел этот холм, но никогда не придавал ему значения. Мне стало любопытно, поэтому мы подошли к нему и пошли по узкой тропинке между травой, которая змеилась вверх к вершине. Вокруг нас ветер проносился по зеленому морю с разноцветной рябью полевых цветов, которые колыхались под дуновением ветра. Тропинка к холму оказалась круче, чем я ожидал.

— Для чего он служил? — спросил я между вдохами.

— Для человеческих жертвоприношений, — произнес Райнор, а затем рассмеялся. — Шучу. В те времена люди и драконы соединялись в полетах. Это было обычным делом. И, видимо, на таких высоких местах люди встречались с драконами в надежде найти себе пару. Видишь? Смотри.

Он постучал сапогом по камню, и я увидел, что это выветрившийся кусок каменной кладки, возможно, принадлежащий какому-то зданию. А когда я присмотрелся, то стал замечать еще больше старых вещей — куски керамики, торчащие из земли в окружении высокой травы, и разбросанные кирпичи.

По прошествии времени мы добрались до вершины, где стояло дерево. Вокруг него располагались большие прямоугольные камни, а когда мы подошли к дереву, то поняли, что не одни. Два мальчика сидели вместе в ветвях дерева. Они увидели нас, и один из детей, омега, спустился на землю.

— Эй! — воскликнул он, положив руки на бедра. — Извините! Это наше место.

Мальчик на дереве выглядел обеспокоенным и спрятался за ветками, настороженно наблюдая за происходящим.

— Не волнуйся, — сказал я, смеясь. — Мы не побеспокоим вас. Это отличное место для укрытия. Я понимаю, почему вы решили сделать его своим.

Глаза мальчика расширились, когда он увидел мою форму.

— Ой, вы из Дозора. Ого. — Казалось, ребёнок расслабился и повернулся к своему другу. — Маз! Спускайся. Они не собираются доставлять нам неприятности. — Он посмотрел на меня. — Правда? Мои родители не посылали тебя искать меня?

Я покачал головой.

— Нет. Я Томас. Это Райнор, из пожарного полета.

— Огненный полет! Маз! Это дракон, как и ты!

— Эллиот! Шшшш!

Маз слез с дерева и подошел к своему другу. Он стоял немного позади него, нерешительно, но с любопытством глядя на Райнора.

— Это мой друг, Маз. Его полное имя — Мазкар, но ему это не нравится.

— Мазкар, — произнес Райнор. — Сильное имя.

Эллиот с ухмылкой подтолкнул Маза.

— Видишь? Я же говорил тебе. Мазу не нравится быть драконом. Я думаю, это очень здорово. Лучше, чем быть скучным человеком.

— Я бы предпочел быть скучным человеком, — пробормотал Маз. — По крайней мере, люди оставили бы нас в покое.

Райнор скрестил руки на груди.

— Что плохого в том, чтобы быть драконом, Мазкар?

Маз еще больше придвинулся к своему другу.

— Люди обзывают тебя. И моя мама сказала, что это только усложняет жизнь, и что если я хочу кому-то понравиться, то должен все время притворяться человеком.

— Ну, ведь это неправда, разве нет? — спросил Райнор строгим голосом, но удивительно добрым. Я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил ласково, и понял, что это был тот же голос, который он, вероятно, использовал со своей дочерью-полета. — У тебя ведь есть друг Эллиот. Верно?

— Верно, — простонал Эллиот, схватил руку Маза и потряс ее. — Именно это я ему и говорю.

Маз покраснел.

— Ты другой, Эллиот. Ты хороший. Но если бы я не был драконом, у нас не было бы неприятностей из-за того, что мы друзья.

— Неприятностей? — спросил я, и оба мальчика, казалось, забеспокоились. Я обменялся взглядом с Райнором и увидел, что он пришел к тому же выводу, что и я.

— Не волнуйся, — сказал Райнор с легкой улыбкой. — Мы твои друзья. Мы просто пришли сюда, чтобы насладиться этим местом, а не для того, чтобы доставить тебе неприятности. Твои родители не хотят, чтобы вы дружили?

Они оба покачали головой.

— Мой папа говорит, что это зафрещено, — сказал Эллиот, неправильно произнося слово запрещено. — Они говорят, что находиться рядом с драконами небезопасно.

Затем Маз икнул, и из его рта вырвалось небольшое кольцо дыма. Он закрыл рот рукой, и Эллиот рассмеялся.

— Это все ещё случается время от времени, верно, Маз? Не вижу ничего страшного.

— Хотел бы я быть человеком, — грустно сказал Маз, глядя на свои покрытые сажей руки. — Лучше бы я не изменялся.

— Эй, — сказал Райнор. Он присел на корточки, но все же возвышался над ребенком, и положил руку на плечо Маза. — Не говори так. Никогда не извиняйся за то, кто ты есть. И не позволяй никому другому решать, кем ты должен быть, даже своей семье.

— Все верно, — сказал я. — Ты знаешь о Райноре и огненном полете, да? Ты знаешь, что они делают, чтобы все были в безопасности?

— Знаю. Но мои мама и папа говорят, что они не должны летать так, как они это делают. Они говорят, что нельзя использовать драконью форму, потому что это неприлично.

— Неприлично? — сказал Райнор, возмущенно размахивая руками. — Глупости. Знаешь ли ты, что давным-давно здесь повсюду водились драконы? На этом самом месте жили драконы. Мы всегда здесь летали в своих драконьих формах. Он встал и указал в сторону океана. — Скалы у океана? Эти пещеры были логовами драконов. Полные полетов. Мы были могущественны, мы были горды, и никто не беспокоился о том, что думают люди. На самом деле, в те времена люди нас почитали. Ты знаешь, что это значит?

— Да, — сказал Эллиот. — Это значит, что они считали их особенными.

— Ага. И они даже спаривались друг с другом. Это происходило постоянно.

И Эллиот, и Маз ахнули.

— Мы раньше жили в скалах? — сказал Маз, глядя в ту сторону, куда указывал Райнор, и его глаза сверкали от удивления.

Райнор усмехнулся и отступил назад, а затем превратился в дракона. Двое детей замерли в благоговении, их рты широко открылись.

— Вот это да, — пробормотал Эллиот. — Настоящий дракон.

Райнор встряхнул телом, расправил крылья и его чешуя заблестела в лучах полуденного солнца. Райнор опустил длинную шею так, что массивная драконья голова оказалась на одном уровне с детьми, и посмотрел на них яркими желтыми глазами.

— Видите? — поинтересовался он. — Кто захочет прятать такую красоту? Кто захочет провести свою жизнь на земле, когда можно летать? И кто захочет не дать своему огню разгореться?

Эллиот усмехнулся и подтолкнул Маза, лицо которого полностью осветилось. Я видел, что всего за несколько мгновений Райнор полностью изменил жизнь мальчика.

— Когда-нибудь я вступлю в Дозор и буду бороться с пожарами вместе с огненным полетом, — взволнованно сказал мне Эллиот. Он взял Маза за руку. — Я хочу жить вместе с драконами. Может быть, когда-нибудь я даже спарюсь с одним из них.

Маз снова покраснел и посмотрел на землю.

Слова Райнора дошли до меня, и глубокая тоска сковала мое сердце, сменившись сдавливающей болью, а затем грустью. Я чувствовал себя пленником. Как я мог говорить этим детям, что они должны быть такими, какие они есть, если я всю жизнь жил, скрываясь? Как я мог улыбаться и подбадривать Эллиота, когда знал, что поддерживаю образ мышления, который никогда не позволит такому омеге, как он, стать офицером?

Я хотел бы, чтобы у меня был кто-то вроде Райнора, чтобы он поддержал меня и сказал, что быть самим собой — это нормально. Что мне не нужно всю жизнь жить с этим медленно разгорающимся страхом, который всегда рядом, всегда причиняет мне боль. Я никогда не мог признать это раньше… но я ненавидел то, как я жил. Я ненавидел эту ложь. Даже если я достиг тех высот, к которым стремился, какой смысл в пустой и недостающей части меня?

Мы наблюдали, как Маз и Эллиот шли по тропинке рука об руку. На лице маленького дракона сияла улыбка, Маз смеялся, когда друг-омега задевал его плечом. Райнор снова принял облик человека, стоял рядом со мной, сложив руки на груди, с выражением удовлетворения на лице. Он выглядел как отец, наблюдающий за тем, как его ребенок делает первые шаги в большой мир, и это вызвало во мне такой сильный жар, что он почти вырвал дыхание из моих легких. Я никогда не чувствовал ничего подобного.

— Ты лучше, чем ты думаешь, — сказал я Райнору.

— Хм?

— В общении с людьми.

— Я могу справиться с детьми. И он был драконом.

— Надеюсь, он сможет научиться любить себя, — сказал я, и Райнор посмотрел на меня. Я знал о чем он думает, и мне не хотелось видеть в его взгляде осуждение. — Те пещеры, о которых ты говорил. Там действительно раньше жили драконы?

— Да. В скалах можно увидеть пещеры, когда подплываешь к побережью на лодке или по небу. Я бывал там раньше. В них есть какая-то сила. Сейчас трудно представить себе жизнь в пещерном логове, но я понимаю, почему мы выбрали их тогда. Мы чувствуем себя в безопасности в темных местах.

— Я бы хотел посмотреть на них. Ты покажешь мне?

Райнор поднял бровь.

— Ты имеешь в виду сейчас?

— Да, почему бы и нет? Я думаю, мы все здесь закончили.

— Ты ведь знаешь, что для этого нужно лететь? Потребуется очень смелая лошадь, чтобы добраться до этих пещер.

Я подавил дрожь.

— Да… я справлюсь. В конце концов, мне придется к этому привыкнуть.

По лицу Райнора расползлась ухмылка.

~

Ублюдок делает это нарочно, наклоняясь вверх и вниз, как корабль на волнах моря, и резко пикируя так, что желчь подкатывает к горлу. Мне казалось, что в любой момент я могу сорваться с шеи Райнора, и я выкрикивал в его адрес проклятия, которые тут же уносились в воздух.

— Это из-за ветра! — кричал он. — Сильный морской ветер. Мы почти на месте.

Когда я набрался храбрости, чтобы поднять голову с его шеи и украдкой взглянуть вниз, я увидел деревья, проносящиеся под нами, которые открывались в сверкающий океан и волны, разбивающиеся о скалистый берег. Райнор наклонился влево, и я поджал ноги, чтобы не соскользнуть, — его чешуя сильно вдавилась в мою кожу. Затем я увидел скалы слева от нас, возвышающиеся над водой и испещренные входами в пещеры. Прямо из скалы росли ветвистые сосны, закрывая некоторые пещеры, как веранды. Я видел эти скалы только с пляжа и несколько раз с океана, но на этом уровне они выглядели совершенно иначе. Я и не подозревал, как их много.

Райнор влетел в одну из самых больших пещер, его крылья подняли вихрь песка, когда он приземлился на скалу. Устье пещеры находилось на высоте около двадцати футов, достаточно большое, чтобы дракон размером с Райнора мог стоять во весь рост, но суженное настолько, что ему пришлось идти на четвереньках. Он перешел в человеческий облик, и я последовал за ним в темную пещеру. Райнор поднял кулак, и из-под его кожи, словно расплавленный металл, начало излучаться теплое сияние, и вскоре стены осветились и стали видны. Затем, по мере того как мы углублялись, внутреннее пространство внезапно открылось, и мы оказались в широкой пещере. Там был небольшой очаг, наполненный углем и старым деревом, и Райнор зажег его рукой. Когда свет разросся и осветил пространство, я был потрясен увиденным.

Я ожидал увидеть тесное, темное и негостеприимное место, но свет костра открыл передо мной сверкающий дворец. Из отверстий в скале лилась прозрачная вода, извилистыми ручьями стекавшая в темные места под полупрозрачными скальными образованиями, свисающими с крыши, как застывший мед. Из стен и пола торчали огромные мерцающие кристаллы всевозможных цветов, отражавшие свет огня в разных направлениях по всей пещере. А еще остался быт людей, которые здесь жили: керамика, корзины, мебель из дерева и камня — все это истлело на полу пещеры.

Райнор зажег еще один костер на другой стороне зала, добавив больше света и уюта. Я не мог сдержать своего восторга — никогда не бывал в таком невероятно красивом и чудесном месте — и бросился осматривать все вокруг. Я засмотрелся на темно-фиолетовое скопление мерцающих драгоценных камней и изумрудное образование рядом с ним, а потом понял, что даже песок сверкает маленькими крапинками, как звезды на небе.

— Чувствую себя как дома, — сказал Райнор. — И подумать только, это место находится прямо здесь, и почти никто о нем не знает. Даже драконы о нем не помнят.

— Теперь я понимаю истории, в которых говорится, что драконы любят сокровища, — сказал я.

Райнор подошел ко мне и восхищенно осмотрел место, на которое я смотрел.

— Нам нравятся редкие и красивые вещи. Возможно, кому-то из драконов и вправду хотелось человеческих сокровищ. Но когда у тебя есть все это… даже золото блекнет рядом.

Поток воды выглядел таким чистым и освежающим, вытекая прямо из скалы, как свежая колодезная вода. Я снял куртку, сложил ее и положил на плоский камень неподалеку. Затем опустился на колени перед ручьем, окунул в воду ладони и попробовал ее на вкус. Она была сладкая и холодная, и я ополоснул лицо. Райнор подражал мне, сначала попробовав воду, а потом омыв в ней лицо. Потом он на секунду погрузил всю голову под воду и вынырнул, ухмыляясь, его волосы прилипли на глаза, как у мокрой собаки. Я засмеялся и сделал то же самое. Холодная вода взбодрила, я провел пальцами по своим мокрым волосам и вытер лицо.

— Освежающе, — сказал я, и взглянул на Райнора: в том, как он удерживал мой взгляд, было что-то такое, от чего у меня завязался узел в животе. В его радужных глазах горел пронзительный огонь, и я усилием воли заставила себя отвернуться.

— Твой запах, — сказал Райнор. — Он… незамутненный. — Затем он отвернулся, словно увидел что-то, чего не должен был видеть.

Я потянулся к карману куртки, забыв, что снял ее, а затем в панике схватил свою аварийную бутылку с маской. Райнор схватил меня за руку и остановил. Мое сердце колотилось от страха.

— Что? — потребовал я, пытаясь вырвать руку из хватки Райнора.

— Не надо, — сказал он. — Тебе это не нужно.

— Нужно.

Он покачал головой.

— Оставь так хотя бы на время. Мне нравится, как ты пахнешь. Твоим настоящим запахом.

— Не говори так.

— Я уже сказал.

Все, что обычно говорило мне убегать, бороться, теперь, казалось, шло в разных направлении. Все еще стоя на коленях у ручья, пространство между нами сузилось, как будто я даже не осознавал, что двигаюсь к нему. Хватка Райнора на моей руке оставалась крепкой, и он притянул меня ближе, пока я не оказался в нескольких сантиметрах от его груди, глядя на Райнора. Капельки воды стекали с его щеки на мою. И тут, словно не возможно было остановить это, мы прижались друг к другу губами.

Словно огонь, охвативший сухую траву. Все во мне зажглось и раскалилось добела, выжигая все остальные мысли, кроме той, как сильно я хотел большего. Я не мог остановиться и схватившись за Райнора, прильнул к нему, когда это всепоглощающее чувство потребности овладело мной. Казалось, никто из нас не знал, что делать, когда мы задевали зубами друг друга, но мы смеялись и продолжали целоваться, продолжали неловко ласкать друг друга, удовлетворяя сильную нужду. И даже когда мы расставались, это длилось всего несколько мгновений, прежде чем я возвращался за добавкой.

Райнор прижался щекой к моей и ткнулся носом в мою шею, я почувствовала его дыхание и задрожал.

— Ты невероятно пахнешь, — сказал он. — Твой запах сводит меня с ума.

Мы прижались друг к другу. Обняв меня за талию, Райнор подхватил меня под задницу и усадил к себе на колени. Я сразу же напрягся, когда понял, что прижимается ко мне. Тепло Райнора достаточно сильное, чтобы почувствовать его сквозь одежду, и мое тело откликнулось на него так, словно ждало этого целую вечность. Моя жизнь была постоянной чередой сражений с моими влечениями и желаниями, всегда борьба за самоконтроль, и казалось, что впервые все дается так легко. Я плыл по течению, а не против него.

И этот поток быстро превращался в реку. Теперь, когда плотина прорвалась, я не мог ее остановить. Все, что я держал в темноте, вырывалось на волю. Райнор не останавливался. Он пробовал мою шею на вкус и делал глубокие, долгие вдохи, расстёгивая мою рубашку. Я провела пальцами по его спине, потянув рубашку вверх, и он без колебаний помог мне снять ее. Его грудь такая теплая, и я исследовал каждую мышцу, пока он стягивал мою рубашку.

— Осторожнее, — сказал я. — Это моя униформа. — Райнор усмехнулся и потянул сильнее, чуть не порвав ткань. Я схватил его за запястье и прижался лбом к его. — Я серьезно, — прорычал я, и Райнор поцеловал меня. В ответ я прикусил его губу. — Ты мудак.

— Только потому, что ты мне нравишься, — ответил Райнор, ухмыляясь.

Я провел губами по шее Райнора и спустился ниже, ощущая жар его плоти на своих губах, когда добрался до его соска. Я лизнул его и игриво прикусил, а Райнор зарычал и смотрел на меня горящими глазами. Я хотел всего этого. Я расстегнул ремень Райнора и соскользнула с него, чтобы расстегнуть его брюки. Райнор встал. Он возвышался надо мной, пытаясь своими большими руками расстегнуть последние пуговицы. Потом его брюки оказались на лодыжках, и все, что отделяло меня от его члена, — это последний кусок ткани. Под нижним бельем выпирала впечатляющая эрекция. Все сомнения в моем сознании заглушались всепоглощающим натиском моей сдерживаемой потребности. Я медленно поднес к нему ладонь, почувствовал его невероятный жар и незнакомую форму сквозь ткань. Он отличался от моего. Это был член альфы дракона. Я схватился за резинку белья и стянул вниз, и перед моим лицом предстал его член. Большой член с утолщающийся к основанию с волнистыми гребнями по всей длине. Я смотрел на него с благоговением, а сердце бешено колотилось.

Не в страхе, а в предвкушение. Член дракона? Я могу его принять.

Я сжал пальцы вокруг члена, и его незнакомая форма пульсировала в моем кулаке. Затем понял, что понятия не имею, что с ним делать. Я никогда не делал этого раньше, никогда даже не думал делать нечто подобное. Я не знал, как доставить удовольствие дракону. Но знал, как доставить удовольствие себе. Я провел рукой по его длине так, как мне нравилось гладить себя, сжал кулак вокруг его конической головки, и снова отвел его назад. Член был горячим в моем захвате и, казалось, становился еще горячее. Райнор ответил низким стоном. Я явно делал все правильно. Когда стал двигаться быстрее, его глаза закрылись, а с губ сорвался полный удовольствия рык.

Я попробовал его языком, сначала немного нерешительно, просто быстро лизнув головку, там где проступила капля его возбуждения. Вкус Райнора зажужжал на моем языке, самое странное и невероятное ощущение, и я вернулся за ним, кружась вокруг головки, дразня его, а затем провела губами по нему от головки до основания.

— Как хорошо, — пробормотал Райнор.

Я не привык видеть его таким, и мне это нравилось. В кои-то веки у нас установились равные условия игры. Он откликался на каждое мое движение, на каждый поворот руки и щелчок языка, а я не спешила брать его в рот. У меня не часто было такое преимущество над Райнором, и я хотел растянуть его как можно дольше.

— Я хочу, чтобы ты пососал его, — сказал Райнор.

— Хочешь? — ответил я с ухмылкой, продолжая поглаживать его. — Тебе это нравится? Нравится то, что я делаю?

Райнор усмехнулся и провел пальцами по моим волосам.

— Ты в этом хорош. — Затем схватил за волосы и направил меня на свой член. Я провел губами по всей его длине, облизывая от основания до кончика, а затем снова вниз, и нежно дразнил языком его яйца. Запах и вкус сводили меня с ума. Я жаждал большего, но все еще сопротивлялся.

Член Райнора пульсировал в моей руке.

— Хорошо, ты более чем хорош, — сказал он. — Ты чертовски лучший. О, черт…

Я открыл рот, и Райнор дернул мою голову вперед. Его член скользнул по моему языку и вошел в горло, слезы навернулись мне на глаза, когда я сглотнул. Он был таким большим, но я не собирался позволять этому меня остановить и хотел сделать все возможное, чтобы поставить Райнора на колени. Я сглотнул еще глубже, задержал член там и поглаживая языком отпускал, слюна стекала с моих губ на его длину. Стон Райнора разнесся по пещере. Свет костра мерцал на его обнаженной коже и восхитительно блестел на мокром члене, и я снова заглотил его, наслаждаясь тем, как член Райнора пульсирует на моем языке.

Я настолько болезненно затвердел и был настолько мокрым от потребности, что не мог держаться неподвижно. Я ерзал, сжимая ноги в тщетной попытке заглушить боль. Не сдерживая желания, я запустил руку в штаны, сжал член и стал массировать его, пока отсасывал Райнору. Затем он отстранился от моего рта и толкнул меня на землю. Мне было все равно, что под спиной была прохладная земля и насколько я испачкался. Мне нравилось, как Райнор навис надо мной и провел рукой между моих ног, я думал только о том, чтобы он вошел в меня. В животе у меня появилось ощущение пустоты, потребность, которая пробивалась сквозь мой член и вихрем проносилась по всему телу. Я чувствовал это и раньше, но мне всегда удавалось быстро заглушить его, пока оно не стало слишком сильным, но сейчас было уже слишком поздно. Я горел, и мне нужно, чтобы он меня потушил. Райнор единственный, кто мог это сделать.

Мой член стоял по стойке смирно, Райнор провел руками по моему телу, двигаясь вниз по моему прессу и вокруг области, которую я хотел, чтобы он потрогал. Теперь Райнор заставлял меня умолять. Он ухмыльнулся и провел кончиками пальцев по моим бедрам, и они стали горячими, как камни, которые лежали близко к огню. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я удивленно ахнул. Я приподнял бедра, пытаясь сдвинуть свою набухшую эрекцию к его руке, но Райнор уклонился. Ублюдок!

Я подтянул колени к себе, надеясь, что он примет мое предложение. Его глаза жадно изучали меня, его член пульсировал, и он, приподнявшись, еще больше раздвинул мои бедра. Затем толстым большим пальцем он раздвинул мои ягодицы и уткнулся лицом. Я не мог сдержать крик удовольствия, когда язык Райнора играл с моим входом, дразня, а затем он наконец добрался до моего члена и крепко обхватил его рукой. Я таял в его ритме. Мне было невероятно хорошо. Но я хотел большего.

Я раздвинул ноги для него. Мне не требовалось ничего говорить, Райнор знал, чего я хочу, и по нему видно, что он жаждет этого так же сильно, как и я. Его глаза были напряженными и мягкими одновременно, как будто им управляла дикая, первобытная сила. Я уверен, что такое же выражение было написано на моем лице. Он переместился и уперся членом в мое отверстие. Я знал, что это будет больно, но мне было все равно. Желание перевесило все остальное.

Райнор вошел в меня, я вскрикнул и схватил его за предплечья, но как только Райнор замедлился, я закричал, чтобы он не останавливался. Чем глубже он проталкивался, тем больнее это было, и на мгновение мне показалось, что меня вот-вот разорвет на части. Перед глазами мелькали белые пятна, когда Райнор наконец, вошел. Я держался за него так крепко, что оставлял красные следы на его коже, а он не двигался. Это было больно, но я справлялась и с худшими вещами, и я посмотрел в глаза Райнору, показывая, что могу справиться. А потом появилось то же странное ощущение, которое я почувствовал на языке. Оно распространилось во мне, и внезапно боль перешла в нечто большее, нечто лучшее.

— Чего ты ждешь? — пробормотал я, когда Райнор застыл, стиснув зубы и глядя в мои глаза. — Приглашения?

— Мне слишком хорошо, — прорычал он.

— Ты едва начал.

— Молчи.

Обхватив Райнора ногами, я оттолкнул его бедра от себя, чтобы вытащить его член почти до конца. Райнор застонал и стал бороться со мной, пытаясь заставить меня оставаться неподвижным.

— Давай, соберись, Райнор, — сказал я.

Похоже, этого вызова хватило, потому что он схватил мои ноги, и крепко держал. Я пытался двигать бедрами навстречу ему, но он прижал меня к себе. Тогда Райнор подался вперед, глубоко погружая в меня свой член. Я выгнулся дугой, испытывая острое наслаждение, когда его член попал в такие точки удовольствия во мне, о существовании которых даже не подозревал. Я едва контролировал свое тело, настолько это ошеломляло. А Райнор продолжал, темп становился все быстрее и быстрее, а я даже не осознавал, что умоляю его войти сильнее. Слова просто лились из моего рта. Я не контролировал себя, и вскоре уже не осознавал, где мы находимся. Эхо в пещере гулко отдавалась вокруг нас, свет костра переливался волнами на напряженном лице Райнора. Его глаза не отрывались от моих, и я видел, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

Но потом это стало для него чересчур. Райнор выгнул шею дугой и сделал последний толчок, проникая внутрь, и его стон разнесся по пещере. В меня хлынул жар, и тут же охватило наслаждение, превосходящее все, чего я мог достичь сам. Его семя, подобно приливу чистой энергии, проникало в меня до самых кончиков пальцев и выплескивая мою сперму на живот. Казалось, что мой оргазм не прекратится. Меня трясло, это было так мощно. Целая жизнь отрицания, освобожденная.

Райнор тяжело дышал. Его кожа блестела от пота, и мне казалось, что от его спины исходит пар. Я положил ладонь ему на горячую, словно угли, грудь. Райнор притянул меня к себе и поцеловал, и в голове пронеслась мысль о том, как мне вернуться теперь к своей прежней жизни.

Глава 7

Райнор

Я смотрел, как Томас надевает свою форму, ругаясь, когда пытался стряхнуть пыль с брюк. Мы вымылись в небольшом бассейне, наполненном ручьем, и я нагрел воду до комфортной температуры, чтобы подольше понежиться, но Томас торопился.

— Нам нужно возвращаться, — сказал он. — Я слишком долго отсутствовал.

Я поднялся из парной, и Томас отвел взгляд от моего обнаженного тела.

— Чего ты стесняешься? — Я поднял температуру тела, чтоб обсохнуть, и собрал свою одежду с земли.

— Нам нужно возвращаться, — ответил Томас и достал из куртки флакон с ароматической маской. — И видеть тебя в таком виде не вдохновляет меня двигаться быстрее.

— А тебе это нужно? — спросил я, схватив Томаса за запястье, когда он открыл флакон. — Похоже, есть что-то, что мы оба хорошо делаем вместе. Мы могли бы повторить это.

Томас фыркнул, но на мгновение показалось, что он обдумывает предложение.

— Боюсь, на это нет времени. — Затем он капнул жидкость на руку и втёр шею.

Я отступил назад, нахмурившись от внезапной сенсорной перемены, но она оказалась не такой резкой, как я ожидал. Даже если я не чувствовал запаха Томаса, это не мешало мне его желать. Возможно, даже заставило меня хотеть его еще больше. Что-то в том, чтобы взять его, пока он пытается это скрыть, возбуждало меня.

— Можешь понюхать? — спросил он, наклонив шею. — Я правильно пахну?

— Тебе это не нужно, — сказал я.

— Нет, нужно. Ты знаешь, что случится, если мои люди узнают, что я омега? Субординация нарушится.

— Думаю, ты не знаешь этого наверняка, — сказал я. — Твои люди тебе верны.

— Они верны альфе, которого знают. Не омеге. Теперь, пожалуйста. Я спрятался?

Я придвинулся вплотную, прижался лицом к шее Томаса. Затем, поцеловал его туда. Томас испугался и хлопнул рукой по шее.

— Мне нужно больше?

Я одарил его кривой улыбкой.

— Нет. С тобой все в порядке.

— Тогда что ты делаешь?

— Думаю, мне все равно, пахнешь ты как альфа или нет. Я все равно хочу тебя трахнуть.

Удивленный взгляд Томаса сменился ухмылкой.

— Ну, это очень плохо.

— Это был твой первый раз, да? — поинтересовался я.

— Да, — сказал Томас. — Собираешься критиковать мою технику? Дай угадаю, у тебя бывало и лучше.

Я почесал затылок.

— Э-э… ну, вообще-то, это был и мой первый раз.

— Что?

— Да. Я тоже никогда не думал, что это случится. Когда я присоединился к полету, решил, что буду жить только ради своей работы. И только когда Альтаир нашел Грейсона, я начал рассматривать возможность иметь пару. — Я прочистил горло. — Я хотел сказать, мы просто…

Томас засмеялся.

— Я знаю. Что бы ни случилось, это не имеет никакого отношения к спариванию. Просто то, что произошло. Оказывается, мне это понравилось больше, чем я думал.

— Итак… полагаю, это значит, что я нужен тебе не только для тренировок. Поскольку я единственный, с кем ты можешь тренироваться.

Томас надел куртку и застегнул ее, и хотя он ничего не ответил, я видел по его лицу, что Томас более чем готов повторить это снова. Все изменилось в одно мгновение, и я оказался в ситуации, которую никогда не мог предвидеть, независимо от того, как я относился к Томасу. Тот факт, что он испытывал ко мне такое же влечение, как и я к нему, стал для меня легким шоком. Я был не готов ко всему этому. В гроте пещеры воображение вернуло меня в те времена, когда драконы были могущественны. Я полностью проникся духом этого места. Оно навеяло на меня первобытный инстинкт, а когда запах Томаса изменился… стало лишь сильнее.

Мы прилетели обратно к кургану Дельфунов и пошли по тропинке к дороге, ведущей к сторожевому посту. Никто из нас не разговаривал, хотя казалось, что мы оба были на грани и хотели что-то сказать, только не знали что. Теперь, когда мы снова оказались на земле, а Томас вновь принял свой капитанский облик, то, что мы только что сделали, казалось почти сном. Мне с трудом верилось, что это произошло. Я не знал, что делать и что говорить. Больше всего мне хотелось вернуть его задницу прямо в ту пещеру.

~

После того как Далию уложили спать, Райнор, Делос, Грейсон и я ужинали на крыше, как мы обычно делали по вечерам, когда у нас было свободное время между патрулями. Я приготовил на гриле соленую рыбу, выловленную из океана по дороге на станцию, и мы съели ее вместе с овощами, привезенными с огорода дозорного поста. Уголёк устроился на посадочном столбе, торчащем из боковой стенки сторожевой башни, его хвост мелькал туда-сюда под ним, он смотрел на город, словно сторожил его для нас. Делос, как обычно, находился на грани паники. Даже после двух лет, проведенных с Угольком, он так и не смог привыкнуть к смелым повадкам кота, как и не смог полностью признать, что любит маленького зверька больше всех, кроме, пожалуй, Далии.

Я сидел на карнизе, свесив ноги, и ел в тишине. Сам того не понимая, я смотрел в сторону штаб-квартиры Дозора. Мысленно я, конечно, был там, с любопытством гадая, чем занимается Томас. Меня впечатлило то, что я увидел в тот день, не только в пещере, но и его лидерские и дипломатические способности.

Но особенно в пещере.

Томас ворвался в мои мысли и лишил меня возможности сосредоточиться на чем-либо другом. Его истинный запах, одновременно сладкий и неописуемо насыщенный, витал на задворках моей памяти. Я напрягся, пытаясь воскресить его и все остальное; вспомнить, как выглядело его лицо, когда он приказал мне не останавливаться, как тело Томаса реагировало на меня, когда я проникал языком в него, и как звучали его стоны. Все это лишком свежо, но в то же время так далеко, и я хотел испытать все это снова.

— Райнор, сегодня что-то случилось? — спросил Альтаир, и когда я повернулся, то заметил, что Делос и Грейсон тоже смотрят на меня.

— О, я ходил в патруль с Томасом. Он показал мне, как ездить на лошади. Представь себе.

— Райнор на лошади? — изумился Грейсон. — Бедное животное.

— Эй. Лошадь была в порядке.

— Ты ездил не только на ней? — непринужденно спросил Делос, как будто спрашивал о погоде.

Я чуть не уронил свою тарелку вместе с рыбой на крышу, что очень взволновало Уголька.

— На что ты намекаешь? — потребовал я.

— Помнишь, когда Альтаир и Грейсон начали трахаться и скрывали это? — спросил Делос. — Мы с тобой оба заметили, что они изменились.

Грейсон покраснел, оторвал голову от жареной рыбы и бросил ее в него. Делос увернулся, а когда рыба упала на крышу, Уголёк, не теряя времени, спрыгнул вниз, подхватил ее и куда-то с ней скрылся.

— Да, всё верно, — сказал Альтаир, пожав плечами. — Я пытался это скрыть, но когда ты рядом со своими собратьями по рейсу, ничего не скроешь.

— Так кто же это? — спросил Делос. — Ты встретил какого-то омегу в Дозоре?

Я вздохнул. Я не мог им врать, даже если бы пообещал Томасу сохранить его секрет. Они мои братья по рейсу, и обманывать их было не по-нашему.

— Это не должно покинуть наш рейс, — сказал я, и все трое тут же придвинулись ближе ко мне, на их лицах читалось любопытство. Я снова вздохнул и пробормотал: — Черт возьми, хватит смотреть с таким нетерпением. Вы меня смущаете.

Делос разразился смехом.

— Ты знаешь, что мы не скажем ни слова. Давай, рассказывай.

Я почесал затылок.

— Томас.

Казалось, Делос был в шаге от того, чтобы упасть с крыши в шоке.

— Что? С альфой?

— Только никому не говорите, — повторил я. — Он омега. Он скрывал свою тайну всю жизнь.

Альтаир кивнул.

— Это многое объясняет.

— Ты подозревал? — удивленно спросил я.

— Нет, не совсем. Но теперь я понимаю, почему ты всегда был им так очарован.

— Эй, подожди, черт возьми. Я узнал, что он омега, только когда мы начали все эти тренировки. Все это время он был для меня альфой, как и все остальные.

— Это не меняет того, что всегда было кристально ясно, — сказал Делос. — Вы с Томасом всегда бодались при каждой встречи. И ты всегда его преследовал.

— Но ради потехи, — защищаясь, сказал я. — Хотя… думая об этом… уже не знаю. Да, ты прав, в нем всегда что-то было. — Я застонал и взъерошил волосы в расстройстве. — Проклятье. Но я и правда верил, что он альфа. Он меня обманул.

— Я знал, что он омега, — сказал Грейсон, и мы все в шоке повернулись к нему. Он улыбнулся и пожал плечами. — То есть, я понятия не имел, что он это скрывает. Но эта мысль вертелась в голове с того самого момента, когда я впервые столкнулся с ним. С той ночи, когда вы трое спасли меня, а я ждал Далию. Может, из-за беременности мои чувства обострились, или что-то еще, не знаю. Но помню, как сидел там на дороге, Альтаир лечил мои ожоги. Томас подошел к нам, и я взглянул на него и подумал: «Омега».

— Ты никогда об этом не говорил, — сказал Альтаир.

Грейсон пожал плечами.

— С чего бы? Это было неважным. Я больше беспокоился о том, что мой дом сгорел.

— Так вот почему ты спросил Грейсона, думал ли он когда-нибудь скрывать, что он омега, — сказал Альтаир. — Потому что Томас считает, что должен скрывать это.

— Томас думает, что у него нет другого выбора, — ответил я. — Он беспокоится о реакции своих людей.

Альтаир покачал головой.

— Всегда есть другой выбор.

— Но люди непостоянны, особенно когда дело касается омег. Мы это знаем, — сказал Делос. — Посмотрите, как они обошлись с Грейсоном.

— Но, возможно, в Дозоре все по-другому, — предположил Грейсон. — Я видел, с каким уважением они относятся к нему.

— Так что же ты собираешься делать, Райнор? — спросил Альтаир.

— Не думаю, что от меня что-то зависит. Конечно, я считаю, что он должен жить свободно. Никто не должен скрывать, кем он является. Но это дела людей, а людской коллектив ведет себя так, что я не часто их понимаю. Без обид, Грейсон.

— Я тоже этого не понимаю, так что не обижаюсь, — сказал он.

— Разве это имеет значение? — спросил Делос.

— Верно, — сказал Альтаир. — Вопрос в том, заботишься ли ты о нем? Если да, то ты обязан вывести его из этой тьмы.

Я ухмыльнулся и ударил Альтаира в плечо.

— Ух ты, посмотри на себя! Два года, а ты уже знаток по части пар. Когда ты собираешься начать свою брачную службу, а?

Альтаир хмыкнул и взял свою пустую тарелку. Остальные тоже встали, чтобы пройти внутрь.

— Подумай об этом, Райнор.

Но что я могу сделать для Томаса? Ничего, если он не захочет рискнуть. Но готов ли я рискнуть ради него?

Оставшись один на сторожевой башне, я прилег на карниз, глядя на небо. Взошла полная луна, но она была скрыта за пеленой проплывающих облаков. После захода солнца ветер утих, став лишь легким дуновением, но я чувствовал, что непогода уже на подходе. По иронии судьбы, в это время года риск пожаров возрастал, несмотря на дождь, из-за молний, которые они приносили с собой.

Я застонал. Будь проклят этот человек. Будь он проклят за то, что поселился в моих мыслях. А он поселился там; вот с чем я не мог примириться. То, чего я не осознавал, было так очевидно для всех остальных. Альтаир сказал, что Томас меня заворожил, и это была правда. Этот ублюдок всегда владел мной.

И сейчас я не мог перестать думать о том, что мы делали в пещере.

Хотя пытался. Я зашел в дом и улегся в общий гамак, но даже моя книга не смогла отвлечь меня от мыслей. В каждом предложении, казалось, говорилось о чем-то таком, что возвращало меня к Томасу и заставляло пылать. Я горел от желания обладать им, потребность бурлила у меня между ног. И снова его запах витал в моих воспоминаниях, и это приводило в ярость. Я знал, что не смогу успокоиться, пока не получу Томаса снова.

Поэтому, несмотря на свое безумие и ужасное решение, я слез с гамака, поднялся на крышу и взлетел в небо.

~

Я приближался к штаб-квартире Дозора медленно, заходя со стороны тренировочного поля, стараясь не попадаться никому на глаза — что не так-то легко сделать, когда ты дракон длиной в шесть метров. Но мне удалось не привлечь внимания и мягко опуститься на крышу прямо над тем местом, где находилась комната Томаса. Я изменил форму и спустился с крыши, как раз над небольшим выступом, который торчал под каждым подоконником.

— Какого хрена я делаю? — пробормотал я, осторожно спускаясь по краю окна за пределами видимости. Пространство было небольшим, и с моими габаритами мне пришлось прижаться к стене, чтобы не упасть с карниза. Я присел на корточки и заглянул внутрь.

Кастель прыгала взад-вперед перед мягким манекеном, нанося по нему быстрые удары и размашистые пинки, от которых он летел через всю комнату — прямо к окну. Она повернулась, чтобы подойти к нему, и я вовремя пригнулся — по крайней мере, я надеялся, что успел. Ее тень промелькнула в свете фонаря на карнизе, и окно распахнулось. Кастель высунула голову и огляделась — но я был вне поля ее зрения. Она закрыла окно, задернула шторы, и я выдохнул.

— Эта женщина меня пугает, — сказал я себе и быстро проскользнул мимо окна.

Следующий карниз был на высоте около шести метров, достаточно легкий для прыжка, а просвет на выступе означал, что занавески были задернуты. Я приготовился, перемахнул через пропасть и зацепился ногой за край. Инерция понесла меня вперед, и я боролся за то, чтобы не врезаться прямо в оконную раму. Я сумел зацепиться пальцами за раму, но вместо того, чтобы остановиться, покатился к окну. Я другой рукой, ударил по противоположной стене, останавливаясь лицом в нескольких сантиметрах от стекла. Наверное, я выглядел как сумасшедший паук, прижатый к стене. И слава богам, что шторы были задернуты, потому что Томас находился всего в нескольких метрах от окна. Он стоял ко мне правым боком, глаза устремлены на что-то, чего я не мог разглядеть, и на нем не было ничего, кроме брюк в обтяжку. В правой руке он держал небольшой мешочек, который похоже был наполнен песком или чем-то подобным. Затем он бросил его, покачал головой, подобрал другой из кучи у своих ног и тоже бросил.

Я подтянулся, пытаясь увидеть, что делает Томас, и понял, что он тренируется. Но результат его занятий не удовлетворял его, и каждый бросок, казалось, не попадал в цель. Нет, нет, не так, подумал я. Как может кто-то делать что-то так много раз и все равно ошибаться? Томас проявлял самоотверженность, имел правильный настрой, но в его сознании была стена, которая мешала ему добиться успеха.

Он бросил последний мешок и, вытерев лицо полотенцем, подошел к окну. Я судорожно искал, куда бы спрятаться.

Минуточку. Почему я пытаюсь спрятаться? Я пришел сюда не для того, чтобы просто наблюдать за ним, как жуткий вуайерист.

Я сдвинулся в сторону, и Томас распахнул окно. Он прислонился к подоконнику и глубоко вздохнул, когда ветерок взъерошил его волосы. Затем он нахмурился и принюхался к воздуху.

— Ей-богу. Я, наверное, схожу с ума, — пробормотал он. — Я все еще чувствую его запах.

Ухмыляясь, я стукнул по окну, которое распахнулось передо мной. Томас вздрогнул, его глаза расширились, когда он оглянулся и увидел меня, прижатого к стене. Я помахал рукой.

— Какого черта? — крикнул он, пятясь спиной в свою комнату.

— Привет, — сказал я, протискиваясь в оконную раму.

— Райнор? Как долго ты там находишься? И что ты здесь делаешь?

— Твой бросок требует доработки, Томас. Что мы будем с тобой делать?

Разъяренный, он схватил с земли один из мешочков и метнул его мне в лицо. И конечно же, теперь Томас попал точно в цель. Угодил прямо мне в нос, и я отлетел от окна. Томас вскрикнул от ужаса и побежал обратно к подоконнику.

Ладно, я мог бы прыгнуть, а не упасть, но я просто хотел посмотреть, что он будет делать. Я перешёл в форму дракона в воздухе. Мои крылья взбили воздух вокруг него, задевая открытое окно и приводя его волосы в беспорядок. Испуг сменился отчаянием, когда Томас увидел меня, парящего там, и он улыбнулся и покачал головой. А когда я добрался до оконного карниза и перешел обратно в человеческую форму, Томас заключил меня в объятия.

— Видишь, — сказал я. — Я знаю, что ты можешь это сделать. Но где же эта звездная меткость, когда она нам так нужна?

— Если ты собираешься пользоваться своим ртом, то хотя бы сделай с его помощью что-нибудь полезное, — сказал Томас, взяв меня за подбородок.

Я скользнула рукой вниз по его спине и крепко обхватил ладонями задницу Томаса.

— И что же ты считаешь полезным, Томас?

— От тебя? Не много. — Томас прижался ко мне и повел назад, пока мои ноги не коснулись чего-то — стула, и его ножки гулко стукнули по деревянному полу, когда я упала на него. Томас перекинул ногу через мои, и стоял у меня над коленями, а мое лицо прижал к своему животу.

— Как тебе это? — сказал я и поцеловал его рельефный пресс в районе пупка.

— Ну, на это я согласен, — выдохнул Томас.

— Скажи мне, что ты думал обо мне весь день, как и я о тебе. — Я потянул за узел шнурков на его талии, и медленно расшнуровал их. — Мне казалось, что я схожу с ума.

— Мы не должны этого делать, — сказал он. — Мы действительно не должны.

Я глубоко, с наслаждением вдохнул его запах, и меня охватило медленное удовлетворение.

— Так я был один? — сказал я. — Только ли я один не мог перестать думать о том, что мы делали сегодня в той пещере?

— Нет, — тихо вымолвил Томас.

Под брюками на нем ничего не было, и пояс зацепился за его эрекцию. Я просунул пальцы под пояс и стянул брюки Томаса. Он стоял свободный, перед самым моим лицом. Я сжал ладони на заднице Томаса, уткнулся лицом в пучок волос на лобке у основания его члена и вдохнул запах. Затем провел губами по мягкой плоти его мешочка. Он тихонько застонал. В поисках его запаха я делал то, чего никогда раньше не делал. Ни одна книга из моей коллекции не смогла бы описать это. Он стал для меня чистым топливом, таким, от которого пламя вырывается из-под контроля. И теперь сдерживать его было уже нечем. Всю жизнь сдерживания и отрицания внезапно вырвались наружу, и мы оба далеко не насытились.

Член Томаса заполнил мою ладонь, и я чувствовал ровный пульс его сердца по стволу. Я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться им, поскольку в пещере у меня не было возможности. Человеческий член отличался. Мягкий и гладкий. Симпатичный, я бы сказал. Его член был толстым с небольшим изгибом, и, в отличие от моего, он оставался ровного размера от основания до самой головки. И он казался идеального размера для моего рта. Я сжал его в кулак и прошелся по всей длине наблюдая, как меняется лицо Томаса, и уже хотел насладиться его вкусом его возбуждения, как вдруг раздался стук в дверь.

Томас развернулся так быстро, что шлепнул меня членом по щеке.

— Что? — крикнул Томас, потянувшись к своим штанам.

— Ой, — пробормотал я, потирая лицо.

— Все в порядке, сэр? — Это Кастель. — Я слышала шум, похоже на падение.

— Все в порядке. Просто тренируюсь.

— Да, сэр. Вам нужна помощь? У меня тоже тренировка в самом разгаре…

— Нет! — крикнул Томас, когда показалось, что ручка двери может сдвинуться. — Нет, я в порядке.

— Да, сэр.

Мы ждали, не меньше минуты, Томас смотрел на дверь, готовый подтянуть штаны и вышвырнуть меня в окно. Затем, потеряв терпение, я схватил его за бедра и повернул лицом к себе (на этот раз отклонившись, чтобы не получить пощечину), и тут же провел языком по головке его члена.

Томас громко застонал, и я сказал:

— Лучше потише, а то она вернется. Эта женщина прилипла к тебе как клещ. Если бы вы были драконами, вы двое могли бы оказаться в рейсе.

— Не многим я доверяю больше, чем ей, — ответил Томас.

Я приостановил свои действия, внезапно охваченный сожалением.

— Что? — спросил Томас, и я отпустил его и сел обратно в кресло.

— Мне нужно тебе кое в чем признаться. Не думаю, что мне стоит продолжать, пока ты не узнаешь.

— Тогда скажи мне.

— Мой рейс знает о твоей правде. Я должен был им сказать; они почувствовали, что я был с кем-то сегодня, а я не могу лгать своему рейсу. Поэтому я рассказал им. Но секрет никогда не покинет наш полет, я клянусь тебе в этом.

Целый ряд эмоций пронесся по лицу Томаса, и он отвернулся от меня.

— Мне жаль, Томас, — сказал я. — Я знаю, что дал обещание.

Затем, после нескольких мгновений раздумий, Томас покачал головой. Он посмотрел на меня со спокойным выражением лица.

— Насколько я понимаю, ты не нарушил обещание. Я знаю, что для тебя значит рейс. И поскольку я доверяю тебе, я доверяю и им. В любом случае, я всегда знал о чести Альтаира. Мне стало гораздо легче, что он узнал об этом от тебя.

— Что?!

Томас ухмыльнулся и устроился на моих коленях. Он обвил руками мою шею и поцеловал меня, и я почувствовал, как его член пульсирует у меня на животе. Затем Томас двинулся на меня, медленно двигая бедрами, и я стянул с себя рубашку, так что он терся о мою голую кожу.

— Ты такой теплый, — прошептал Томас мне на ухо.

Я позволил температуре тела продолжать расти, и Томас придвинулся ближе, крепко сжал меня, словно пытаясь вобрать в себя как можно больше моего тепла. Я целовал грудь Томаса и вдыхал его аромат. Член болезненно пульсировал, умирал от желания, и когда наконец не выдержал, я подхватил Томаса под задницу и встал. Томас обхватил меня за талию своими бедрами, и я понес его к кровати, повалил и тут же взял его член в рот.

Его вкус был таким же возбуждающим, как и запах, и от него у меня кружилась голова, от такой сильной нужды. Я глубоко заглотил член Томаса и с наслаждением исследовал языком форму его члена, чувствуя каждый пульс и реакцию на то, что я делал. Я в жизни не мог представить, что быть с омегой может оказаться так увлекательно — но это еще и потому что это было с Томасом. Потому что именно его член я сосал, его стоны я слышал. Я хотел знать каждую частичку Томаса и ощущать его реакцию на все, что я с ним делал.

Мы открывали друг друга и себя.

Я перевернул Томаса на четвереньки, прижимая его задницу к себе. Провел ладонями по его ягодицам и раздвинул их; вход блестел от возбуждения. Взял член в руку и приблизил его, а Томас оглянулся на меня, призывая взять его. Тогда я рывком подался вперед и вошел в Томаса, и он замер со стоном, прикрывая рот рукой.

— Ч-чёрт, — простонал он приглушенным голосом.

Томас был невероятно тугим, и лишь этого было достаточно, чтобы заставить меня стиснуть зубы и надеяться, что я смогу продержаться. Я медленно начал входить и выходить двигая бедрами, а Томас крепко сжимал, словно пытался втянуть член обратно, каждый раз, когда я отступал. Я терял контроль. Я не мог остановиться, толчок за толчком, пока не стал жестко его трахать. Старый деревянный каркас кровати громко скрипел, но это не имело значения. Я не мог ни замедлиться, ни сдержаться.

Томас впился зубами в покрывало, когда я вонзался в него, и каждый толчок подталкивал меня опасно близко к моему пределу. То, как с каждой секундой он напрягался, заставляло меня чувствовать, что мы сражаемся за кульминацию, за то, чтобы другой кончил первым, и прямо сейчас Томас побеждал.

Клянусь богами, он побеждал. Томас двигал своей задницей навстречу мне, отбрасывая ее назад снова и снова, каким-то образом умудряясь каждый раз принимать меня еще глубже. Я боролся изо всех сил, чтобы не сдаться. Мышцы горели от напряжения, и расплавленный огонь поражения разливался в паху, создавая неослабевающее давление.

Затем я сделал последний толчок и сдался. Я не мог держаться, не мог сопротивляться. Оргазм прокатился по мне как гром, заглушая все мысли, кроме единственной, что я знал в тот момент — как невероятно чувствовался Томас, как правильно это было. Я вошел в него, и попытался отстраниться, но Томас остановил меня и удерживая в себе.

— Нет, — пробормотал он. — Я хочу всё. Все потрясающее ощущение…

Веки Томаса отяжелели, и он медленно покачивал бедрами, пока член у меня продолжал пульсировать, вливая в него все до последней капли.

После этого Томас набрал ванну, и мы оба забрались в нее, едва не залив водой пол. Я пригласил его в свои объятия, Томас прильнул ко мне, и я его обнял. Между нами не было ни споров, ни борьбы, только потребность быть рядом. Разные мысли лезли мне в голову, но я молчал. Казалось, Томас тоже думал. Может, мы оба знали, что если откроем рот, то разрушим редкий покой, который разделяли.

Томас вышел из ванны и завернулся в полотенце. Я наблюдал за его передвижениями по комнате и понял, что в нем есть что-то неуловимо другое, что это первый раз, когда он не обременен грузом своей тайны. Это был он, омега, настоящий, без щитов, которые он использовал как капитан Дозора. Я сомневался, что даже Кастель видела его таким. Я был единственным, а он великолепный и полный неподдельной силы. Настоящий омега.

Когда Томас повернулся и увидел, что я смотрю на него, я сразу же почувствовал изменения — защита поднялась, и я увидел маску альфы.

— Тебе нужна помощь? — поинтересовался он.

Я вылез из ванны и позволил теплу высушить мою кожу.

— Расслабься. Я просто любуюсь тобой.

Томас усмехнулся.

— Я жду неизбежной язвительной критики. Скажешь, что я могу сделать лучше?

— Извини, — сказал я.

— Нет, я шучу.

— Я тоже. Я надеюсь ты знаешь, что, несмотря на то, сколько дерьма я на тебя выливаю, я тебя очень уважаю.

Томас выглядел удивленным.

— Никогда не думал, что услышу это от тебя.

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Никогда не думал, что скажу это. Но это правда.

Томас нахмурился.

— Даже не знаю, нравится мне это, или нет. Просто это как-то неправильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Комплименты от тебя. — Он ухмыльнулся. — Я слишком привык слушать, как ты меня обсираешь.

— Не беспокойся. У тебя еще много работы. — Я обнял Томаса за талию и прижал к стене. — То, что я уважаю тебя, не означает, что я буду относиться к тебе мягче.

— Хорошо, — сказал он. Наклонился и поцеловал меня, а затем прижал к груди. — Лучше не надо.

Мне было интересно, понимает ли Томас, где источник его проблем. Знал ли он, что сам создает свои ограничения. Какая-то часть меня хотела сказать ему что-то в этот момент, но я остановил себя. Я боялся, что если я затрону эту тему, то все испорчу. Сейчас все шло слишком идеально, и казалось, что один неверный шаг может разрушить то, что мы открыли.

Глава 8

Томас

Еще один день без успеха и постыдный показатель посредственности в моих бросках. Я совершенствовался, но так медленно и непоследовательно, что знал, что не могу доверять себе в надежности в реальной ситуации на пожаре. Голова шла кругом от неуверенности в себе, и все, чего я хотел, это доказать свою правоту Райнору, но каждая неудачная попытка только усиливала тяжесть на моих плечах. Я не мог отпустить это. Даже после того, что он сказал мне, что уважает меня, я не мог оставить все это.

Проблема в том, что, хотя я знал, что Райнор говорил со мной искренне, что-то в моем сознании все еще отказывалось верить в правду. Ноющий голосок говорил, что он вряд ли по-настоящему меня уважает. Поэтому я снова прервал тренировку под предлогом того, что мне нужно сделать важную работу в городе.

— Ты можешь присоединиться ко мне, — сказал я Райнору и про себя обрадовался, когда он согласился.

— Ах, черт. Но ты ведь не заставишь меня снова сесть на эту чертову лошадь, а? — сказал он.

Вскоре мы уже ехали рысью по городу, Райнор ругался, когда Блэки съехал на обочину и обгладывал куст сорняков.

— Давай, ты, сукин сын… — Райнор натянул поводья, и Блэки фыркнул, повернув голову, чтобы попытаться укусить Райнора за руку. — Черт! Что, черт возьми, не так с этой лошадью?

Я скрыл свое веселье. Было забавно наблюдать за его борьбой.

Мы доехали до пляжа, где вдоль воды стояли рыбацкие хижины, и остановились там, чтобы пообедать в небольшой таверне, где подавали рыбу и гребешки, приготовленные на маленьких угольных грилях у входа. Хозяин таверны был драконом, как и многие рыбаки, и все они знали Райнора и приносили нам дополнительную еду. Мы ели на пристани за столами, сделанными из больших деревянных катушек для рыболовных сетей, и с того места, где мы сидели, я мог видеть пещеры на дальнем берегу.

— Мастер Райнор, мастер Томас, — сказал хозяин таверны, поставив на наш стол еще одно блюдо с маленькими жареными в кляре рыбками.

— Гифа, пожалуйста. Ты уже так много нам дал.

— Это небольшой подарок. Вы оба всегда работаете. Всегда на службе. Вы оба заслужили это. И я знаю, как много ты ешь. — Он засмеялся.

— Ну, рыба у тебя отменная, — сказал Райнор.

— Вы заслужили отдых! — сказал Гифа. — У твоего рейса есть ребенок, так? Ты не можешь все время работать и быть здоровым.

— Кто-то всегда должен быть на вахте. Ты знаешь, как это бывает, Гифа.

— Вот почему у нас есть мастер Томас и его Дозор! Знаешь, у меня есть бухта, которую я иногда использую для ловли омаров. Уединенная, и добраться туда можно только по воздуху. Тебе следует отправиться туда с твоим рейсом. Я скажу тебе, где это, и ты сможешь провести выходные со своим рейсом, чтобы отдохнуть.

— Я ценю это, Гифа, — сказал Райнор. — Это действительно похоже на прекрасное времяпрепровождение, но, к сожалению, это просто невозможно.

— Подожди секунду, — сказал я. — Он прав. Не все зависит от вас троих. Дозор присмотрит.

— Давай не будем забегать вперед.

— Эй, придурок. Мы можем придержать все на выходные. В любом случае, мы должны учиться доверять друг другу. Разве не в этом смысл того, почему я должен терпеть тебя?

Райнор, как и я, не из тех людей, которые охотно берут отпуск, но пока он сидел и ел с большим аппетитом жареную рыбу, казалось, обдумывает эту идею. В конце концов, вся причина, по которой Райнор обратился в Дозор, чтобы дать ему и его товарищам по рейсу больше времени для ухода за их ребенком.

— Я поговорю с остальными, — сказал Райнор. — Но у меня есть одно условие. Ты тоже должен приехать.

— Я не могу, — сказал я, озадаченный идеей отдыха.

— Почему нет? Ты заслуживаешь отдыха так же, как и все остальные.

— Потому что… потому что слишком многое нужно сделать. Я отвечаю за своих людей.

Райнор рассмеялся.

— Поручи это Кастель. Она справится.

— Она может, но…

— Так сделай это. Посмотрим, справимся ли мы оба с парой дней отдыха.

~

На следующий день с утра пораньше я прибыл на станцию пожарного рейса, чувствуя себя очень странно без формы Дозора. Кастель с радостью согласилась принять командование, а Грейсон заставил Альтаира и Делоса согласиться приехать.

Когда я постучал, Грейсон подошел к двери, держа на руках свою дочь. Она застенчиво смотрела на меня одним глазом, прижавшись лицом к голове отца.

— Далия, это Томас. Ты помнишь Томаса? — сказал он, и она покачала головой.

— Обычно она не такая стеснительная, — сказал Грейсон. — Хорошо, что она сможет провести некоторое время за пределами станции. Спасибо, что сделал эту прогулку возможной.

Прежде чем я успел сказать, что не имею к этому никакого отношения, Грейсон вошел в дом и жестом пригласил меня следовать за ним. Я давно не посещал станцию, и это место стало гораздо более уютнее, чем то, что я помнил. Солнечный свет проникал через чистый люк в центральным атриуме, где на полу были разбросаны игрушки Далии. А если взглянуть на второй этаж, то можно увидеть четкое разграничение мест, где проводился ремонт после пожара, случившегося два года назад. Все выглядело светлее, чище и как-то более по-человечески, чем в прошлом, когда здесь царила атмосфера подземелья.

Альтаир сидел за обеденным столом с чашкой чая и встал, чтобы поприветствовать меня.

— Надеюсь, Дозор сегодня со всем справится?

— Обещаю, что так и будет, — сказал я.

Он кивнул.

— Тогда, надеюсь, мы все сможем отдохнуть. Не работая. Ничего не делая. — Он выдохнул и сел обратно, выглядя довольно озабоченным.

— Черт возьми, Альтаир, — сказал Грейсон. — Просто… Все будет хорошо, ладно?

— Поверь мне, я прекрасно знаю, что он чувствует, — сказал я. — Я не могу вспомнить, когда сам в последний раз брал выходной.

Грейсон опустил Далию, и она побежала к Альтаиру просясь на колени.

— Тогда это еще одна веская причина для отдыха. И я думаю, это здорово, что ты присоединился к нам, Томас. Тебе тоже нужен перерыв. И это будет хорошей связью для тебя и Райнора.

— Эм, я… Мы не… — Я почувствовал, как мое лицо стало горячим.

— Вы ведь тренируетесь вместе? — сказал Грейсон.

— Мы даже не друзья, — раздался голос Райнора надо мной. Я посмотрела вверх, он облокотился на перила и ухмылялся. — Привет.

— Привет, — сказал я.

Райнор отошел от перил и через мгновение появился внизу. Он подошел ко мне, и я почувствовал желание обнять его, но Райнор прошел мимо и направился на кухню, где складывал еду и бутылки вина в большую плетеную корзину.

— Будет весело, — сказал Грейсон. — Нам всем будет весело.

Альтаир потер подбородок.

— Может быть, если мы будем по очереди взлетать в небо, мы сможем дежурить днем… А, Томас, ты можешь летать на Райноре. Это будет хорошая тренировка.

— Да, — сказал Райнор, осматривая большой кусок сыра. — Я могу потренироваться сбрасывать его в море.

— Клянусь, как только я научусь пользоваться этими сферами, я заморожу ими твои яйца, — сказал я.

— Тогда, думаю, мне не о чем беспокоиться, — сказал он.

— Ей-богу, — простонал Грейсон. — Сегодня никто не работает. Дозор может подать нам сигнал, верно? А твой нос может уловить дым за милю. Ты узнаешь, если возникнет проблема.

— Делос создал сигнальную ракету, — сказал Райнор. — Она может взлететь так высоко, как дракон, и издает визг, который слышен за много миль. Где же он? — Райнор повернулся и крикнул в сторону второго этажа. — Делос! Мы уходим! Давай выходи.

— День под солнцем, — сказал Альтаир. — Не самое лучшее развлечение для ледяного дракона.

Наверху открылась дверь, и у перил появился загадочный ледяной дракон из огненного рейса, одетый в темно-синее пончо и широкополую шляпу от солнца.

— Хорошо, иду, иду, — сказал он.

— Дядя Делос, ты такой смешной, — сказала Далия, глядя на него.

— Не такой смешной, как ты, малышка. — Делос поднял ее, взъерошил малышке волосы и потрогал ее нос кончиком пальца.

— Холодно! — хихикнула она, вытирая лицо.

Их черный станционный кот материализовался из какого-то угла и прилип, как магнит, к ноге Делоса, мурлыча и потираясь мордой о голубую ткань.

— Уголёк тоже хочет пойти на пляж, — объявила Далия.

— Уголёк будет сторожить станцию, — сказал Райнор, поглаживая кота по голове. — И я уверен, будет рад этому. Ему не придется беспокоиться, что маленькая девочка будет бегать за ним весь день.

— Нет! Уголёк любит играть в пятнашки, — сказала она.

Альтаир направился к лестнице.

— Пойдемте, пока мы все не передумали.

Делос следовал за ним, неся Далию, а мы с Райнором шли сзади. На мгновение Райнор положил руку мне на спину, когда мы поднимались по лестнице, — легкое прикосновение для меня, которого никто не заметил. С площадки второго этажа вела еще одна лестница из черного железа, которая спиралью закручивалась в стропила, а на самом верху Альтаир натянул веревку, которая отпирала деревянную дверь-люк в потолке. Мы пролезли через нее и оказались на самом верху сторожевой башни. Я подошел к каменной стене и восхитился великолепным видом. Наверное, это самое высокое место в городе, с которого можно было наблюдать за всем.

К башне был прикреплен длинный горизонтальный шест, как для развешивания знамен или флагов, и Альтаир ступил на него и превратился. Грейсон забрался ему на спину, и Альтаир перешел на самый конец шеста и расправил крылья, как орел. Делос стал следующим, и, держа Далию на руках, он начал свою трансформацию. По мере трансформации его тела девочка перемещалась по его телу так легко, словно забиралась на свою кровать, пока не надежно не уселась ему на спину.

— Нервничаешь, да? — сказал мне Райнор.

— Нервничаю? Нисколько. Я езжу на тебе лучше, чем ты на Блэки.

— Да, это так, — произнес Райнор, ухмыляясь.

— Я не это имел в виду, — пробормотал я.

Он передал мне корзину с едой, взобрался на столб, превратился в дракона, а затем протянул мне крыло в качестве платформы. Я неловко вскарабкался ему на спину, умудрился напороться задницей на один из рогов, а затем скользнул на место у основания длинной шеи.

Один за другим, с Альтаиром во главе, драконы сошли с шеста и поднялись в небо. Я чуть не потерял корзину в пустоте и быстро прижал ее к груди, пытаясь найти опору, чтобы не упасть.

~

— Расслабься, — сказал Райнор, оглядывая меня одним глазом. — Ты не упадешь.

— Мне всегда кажется, что я нахожусь на расстоянии одного взмаха крыла от того, чтобы соскользнуть. Я едва могу удержаться.

— Просто доверься мне. Посмотри на Далию и Грейсона. Чем больше ты будешь бороться, тем сложнее будет.

— Забавно получать советы от человека, который не умеет ездить на лошади, — сказал я.

— Я намного умнее лошади.

— Да, конечно.

— Ну, в отличие от Блэки, я не стану делать все возможное, чтобы сделать поездку для тебя несчастной. Просто расслабься. Даже не пытайся держаться.

Находясь так высоко в воздухе, мне потребовалась вся воля, чтобы отпустить его. Я обхватил корзину обеими руками и расслабил бедра, произнося беззвучную молитву. Паника усилилась, когда я заскользил назад, но тут Райнор успел подхватить меня и остановить от падения. Я смотрел на Далию впереди. Казалось, она едва держится за Делоса, ее маленькие ножки свисают по бокам, а одна рука слегка лежит на его хребте. Она махала другой рукой и визжала от радости, и каждый раз, когда казалось, что ее вот-вот сбросит, и с легкостью прижималась к нему, словно плыла по волнам. Спустя некоторое время я тоже начал чувствовать ритм полета. Я смог расслабить руки и поверить, что даже если мне покажется, что я вот-вот потеряю контроль и упаду, Райнор подхватит меня снова. Когда я ехал на Хаме, я контролировал ситуацию. Но во время полета мне пришлось смириться с тем, что я просто еду вместе с Райнором, и что с ним я в безопасности.

Мы летели строем над Олд Шор Портом, а под нами люди выходили на улицу, чтобы посмотреть на необычное зрелище — летящий пожарный рейс. Затем мы двинулись в сторону океана. Небо над нами было туманным с бледно-синими участками, сквозь которые пробивалось яркое солнце, а на дальнем горизонте формировались серые облака. Береговая линия проходила под нами, извиваясь и изгибаясь, как хвост дракона, пока мы не достигли скалистого мыса, выступающего из моря. В конце мыса имелась естественная арка, и драконы пролетели через нее и повернули направо, к берегу. А там был частный пляж, окруженный со всех трех сторон зелеными скалами, с маленькой хижиной посередине большого валуна.

Райнор приземлился на песок и опустился, чтобы я мог сойти. Далия пробежала по хвосту Делоса, спрыгнула и тут же начала быстро бегать вокруг него кругами, пока он не перешел обратно в человеческую форму. Делос натянул шляпу пониже и схватил девочку за руку.

— Давай поплаваем, дядя Делос! — закричала Далия.

— Дай мне секунду, — пробормотал он.

Райнор взял у меня корзину, и мы зашагали по песку к хижине, а Альтаир и Грейсон сопровождали Далию, пока она играла в догонялки с прибоем. Делос поспешил за нами, его пончо развевалось на ветру.

В хижине пахло морем. В ней была небольшая дровяная печь, угольный гриль и квадратный обеденный стол с парой стульев. Мы с Райнором вынесли гриль и стол наружу, а Делос принес стулья. Затем он вытащил из-под своего пончо свернутый гамак и натянул его между столбами перед хижиной.

Я прошел небольшое расстояние по пляжу к утесу и уставился вверх на скалу и ее поросшую деревьями вершину. Было очень странно находиться так далеко от города, не имея возможности вернуться, кроме как на спине Райнора. Отказаться от своих обязанностей не так-то просто.

— Эй. — Райнор пробирался по песку ко мне. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я тоже не могу перестать об этом думать. — Он положил руку мне на плечо. — Но мы здесь, и мы можем попытаться расслабиться, верно?

Сначала я чувствовал себя неловко от прикосновений Райнора ко мне на виду у всех, но после некоторого раздумья понял, что стесняться нечего. Все здесь прекрасно обо всем знали. Мне не нужно волноваться, поэтому я прильнул к Райнору и прижался к нему плечом, а он свободно обнял меня.

— Расслабься, — повторил я. — Кто бы мог подумать, что расслабиться будет так трудно? — Я повернулся и посмотрел на воду, где Далия плескалась с Грейсоном и Альтаиром. Затем посмотрел на Райнора и захотел его поцеловать. Я остановил себя, когда понял, что нахожусь под своей маской.

Здесь не нужно прятаться. Не нужно притворяться.

Я ухмыльнулся Райнору, хлопнул его по груди, а затем со всех ног бросился к воде.

— Догони меня! — крикнул я.

— Черт! — прорычал Райнор и бросился за мной. — Нет, не убежишь!

Райнор — такой крупный человек — двигался очень быстро. Но я опередил его, легко передвигаясь по песку. Он был всего в нескольких шагах позади меня, от бешеного бега песок взлетал за ним. Я стянул с себя рубашку и спустил штаны до трусов, и Райнор сделал то же самое. Когда я уже практически добежал до воды, он перешел в форму дракона, подпрыгнул в воздух и врезался в волны впереди меня. Вслед за ним в воздух взметнулся огромный шлейф воды, который обрушился на весь пляж, а я, споткнувшись, упал в пенистую воду и закружился в водовороте. Когда я всплыл, Райнор снова принял человеческий облик и смеялся.

— Черт возьми, Райнор! — крикнул Делос. Он сидел в гамаке, полностью промокший.

— Радуга! — восхитилась Далия смеясь и показывая пальцем.

Райнор подплыл, прижался к моему телу под водой и потянул мои бедра к себе, обвив мои ноги вокруг его талии, как раз когда волна накатила на нас. Море смыло мою ароматическую маску. Я обвил руками шею Райнора, и он украл быстрый поцелуй с моих губ как раз перед тем, как дьявольская улыбка пересекла его лицо.

— Райнор, не надо, черт возьми…

Он оторвал меня от себя и одним быстрым движением отправил меня в полет плашмя. Я ушел под воду и всплыл, готовый врезать ублюдку по башке, но Далия стаяла там, смеясь и умоляя, чтобы ее тоже бросили.

— Мы с Томасом бросим тебя, — сказал Райнор.

Мы подплыли к мелководью, где она была с Альтаиром и Грейсоном, взяли ее за руки, отсчитали от трех и с визгом запустили в воздух. Она плюхнулась в воду рядом с Грейсоном и закричала:

— Папа, я летела, я летела! Я дракон!

Грейсон подхватил ее и поцеловал в лоб.

— Готова снова летать? Папа полетит за тобой!

Альтаир плескался в воде и издавал игривый рев.

— Где моя маленькая драконесса? Где она?

Райнор подошел ко мне, и я шлепнул его по груди.

— Клянусь богами, если ты еще раз бросишь меня, я убью тебя, — сказал я, но не смог сохранить серьезное лицо. Райнор попытался схватить меня, но я увернулся, нырнул в воду и поплыл за ним. Затем обхватил ногу Райнора и сбил его с ног. Райнор погрузился под воду и исчез из виду. Я огляделся, ожидая, когда он всплывет.

— Райнор? — позвал я.

Через секунду Райнор схватил меня за бедра, и его голова просунулась между моих ног. Он вынырнул из воды, словно кит, прорывающийся под маленькой лодкой, со мной на плечах — только я сидел задом наперёд, мой пах оказался прямо напротив его лица. Райнор дико закружился, с ревом крича в мой пах, а я вцепился в его волосы и кричал, чтобы он опустил меня на дно. Далия плескалась вокруг и смеялась, как будто это самое смешное, что она видела в своей жизни.

Я никогда бы не подумал, что мужчина, кричащий мне в промежность, так возбудит меня, но вибрация от его голоса ощущалась потрясающе, и все, что я мог делать, это сжимать бедра вместе и надеяться, что никто не заметил, что я явно наслаждаюсь этим.

Райнор схватил меня обеими руками за задницу и с победным криком швырнул в воду. Я вылез на берег весь в водорослях и поплелся к берегу, бросив пучок зелени в Райнора, когда проходил мимо него. Он засмеялся и последовал за мной на песок, а я быстро сел и уперся руками в колени, чтобы скрыть быстро растущую выпуклость.

— Перемирие, — сказал он, протягивая руку, и я скептически посмотрел на Райнора.

— Мы с тобой оба знаем, что перемирие не будет, — ответил я.

— Ты абсолютно прав. — Он обнял меня. — Не волнуйся, я ничего не собираюсь делать. — Затем Райнор наклонился и прошептал мне на ухо. — Если только ты сам этого не захочешь.

И это было финальное завершение борьбы с полной эрекцией.

Райнор встал и протянул руку.

— Я пойду нарежу фруктов.

— Думаю, я останусь здесь на секунду, — пробормотал я.

— Как хочешь, — сказал Райнор, пожимая плечами.

Он пошел по пляжу к хижине, а я вернулся к воде, где играли остальные. Грейсон взял дочь на руки и плескался с ней на мелководье, смеясь, когда Альтаир побежал за ними. Где-то в глубине сердца запульсировало болезненное чувство, тоска по тому, чего я даже не знал, что могу хотеть. Я верил, что мой путь — единственный способ прожить жизнь и быть счастливым. Все, чего я когда-либо хотел, это быть принятым. Чтобы я чего-то стоил. И я убедил себя, что жизнь альфы — это единственный способ. Какой еще у меня оставался выбор, когда весь мир говорил мне, что это правда? Когда родители ясно дали понять, что предпочли бы иметь альфу в качестве сына.

Райнор, вместе со своим рейсом, приоткрыл для меня завесу. Когда я впервые узнал, что Грейсон не спаривался во время беременности Далией, что она не принадлежала Альтаиру, я осудил его за это. Я осуждал его так же, как знал, что люди будут осуждать меня за то, что я омега, и это было ужасно с моей стороны. Это заставило меня по-другому взглянуть на все, что, как мне казалось, знал. Все знали, что драконы — жестокие существа без морали, спаривающиеся по прихоти с тем, с кем им заблагорассудится. Насколько же мы могли ошибаться? И какую еще чушь несли люди, испытывая страх и слабость?

— Давай, Делос, тащи свою задницу сюда, иди и поиграй со своей дочерью по полету. Нам не часто выпадет такой шанс.

Я оглянулся через плечо и увидел Райнора, стоящего за столом перед хижиной и разрезающего большую медовую дыню. Он бросил кусок Делосу.

— Ты можешь хотя бы сделать из них мороженое?

Делос со вздохом выкатился из гамака и начал брать ломтики дыни и замораживать их. Взяв себя в руки и обуздав желание, я встал и подошел, чтобы им помочь.

— Приятно, что ты решил к нам присоединился, — сказал Райнор и протянул мне нож.

Мы подали блюдо с замороженной дыней на шпажках, нарезанную клубнику со льдом, замороженный виноград, свежевыжатый апельсиновый сок для Далии и стаканы огненной воды для остальных.

— Я не могу это пить, — сказал Грейсон, подняв ладонь, когда Райнор предложил ему стакан. — Я беременный, помнишь?

— Почему нет? — спросил Райнор, недоумевая.

— Алкоголь небезопасен для ребенка.

— Огненная вода — это не алкоголь, — сказал Делос. — Это драконий напиток. На самом деле, омеги драконов пьют ее, чтобы их детеныши окрепли.

— Правда, — сказал Альтаир. — Это обычай.

Грейсон взял стакан с бледно-золотистой жидкостью и покрутил его в руках. Она была гуще воды, как нектар из фруктов.

— Давненько мы не пили вместе, — произнес Альтаир. — За что бы нам выпить?

— За нового ребенка, — сказал Райнор. — Это будет первый полудракон, вылупившийся в Олд Шор Порте за последние несколько поколений.

— О-о, да хранят меня боги, — пробормотал Грейсон. — Не говори «вылупится», это меня немного пугает. Выпьем за новое начало.

— За нового ребенка и новое начало, — повторили мы и чокнулись бокалами.

Драконья огненная вода оказалась до смешного крепкой, и я чуть не выплесну ее на лицо Райнора, когда сделал глоток. Она обжигала как расплавленная лава, попадая в горло, и оставляла после себя сильное тепло в желудке, которое быстро начало распространяться по всему телу. Лицо Грейсона напряглось, и Альтаир передал ему стакан воды и еще одно дынное мороженое.

— Тебе нужна вода? — спросил Райнор, и я покачал головой, решив покончить с сильным вкусом, задерживающимся во рту.

— Хочешь еще? — спросил Делос, протягивая бутылку. Я снова покачал головой.

— Я хочу попробовать, — запротестовала Далия.

— Пей свой апельсиновый сок, милая, — сказал Альтаир, поглаживая ее по волосам.

— Я хочу попробовать, — повторила она, надувшись.

— Может договоримся? — сказал Делос, снимая широкополую шляпу. — Ты допьешь свой апельсиновый сок, а дядя Делос сделает для тебя ледяную горку.

— Ледяную горку?

— М-м-м-м. Мы можем кататься на ней вместе, до самой воды. Брызги!

Это убедило Далию, и она быстро допила апельсиновый сок. Делос налил себе еще стакан огненной воды, выпил его, а потом взял Далию за руку и рысью побежал с ней к берегу. Напиток определенно не был похож на алкоголь. Хотя я чувствовал такую же расслабленность, он принес больше ясности в голову и бодрости в кровь. Райнор предложил еще одну порцию, и я согласился, хотя на вкус она была ужасна.

~

— Вон тот утес, — сказал Райнор, указывая на высокий скалистый обрыв, нависающий над темной водой. — Идеально подходит для прыжков в воду.

— Зачем тебе для прыжков нужен утес? — спросил Грейсон. — Ты же дракон. Летишь, летишь и бах, падаешь в воду.

— Конечно. Так тоже весело. Но есть что-то особенное, чтобы проделать все это в человеческом облике. Альтаир, ты присоединишься ко мне? Томас?

— Почему бы и нет? — сказал Альтаир, пожимая плечами, как будто идея нырнуть со скалы высотой в полторы тысячи метров была такой же простой, как встать с кровати.

— Да, давай сделаем это, — сказал я, не желая показывать свой страх. Я не собирался отступать перед вызовом.

— Повеселись, — напутствовал Грейсон, засовывая в рот замороженную виноградину. — Смотри не умри.

~

С нашего места на пляже скала казалась гораздо более преодолимой, но теперь, когда я цеплялся за ее край, пытаясь найти точку опоры, а ветер грозил сорвать меня, словно я был пылинкой, я сильно пожалел об этом. Альтаир и Райнор вскарабкались на скалу, как пара ящериц, без всяких проблем. Затем я совершил ошибку, оглянувшись через плечо, и у меня закружилась голова. Подо мной простирались пляж и океан, так же далек, как и тогда, когда мы летели. Делос, Грейсон и Далия катались по ледяной горке, которую Делос сформировал своим ледяным дыханием, но они выглядели крошечными, как игрушки.

— Какая нелепость, — пробормотал я. — Ни один человек не должен взбираться так высоко. Прыжки со скалы. О чем я только думал?

— Давай, Томас! — подбодрил Райнор. — Ты почти на вершине!

— Ага, отлично, заткнись! — крикнул я в ответ.

Я вскарабкался на вершину и упал на землю рядом с ногами Райнора и Альтаира. Райнор протянул мне руку и поднял, но мои ноги были будто желе. Ветер раскачивал корявые сосны, торчащие из трещин в скале, и проносился над нами с тихим свистом, переходящим в неожиданные порывы. Мы подошли к краю океана и посмотрели вниз, на бирюзовую воду.

— Далия! — Альтаир помахал рукой, чтобы привлечь внимание дочери. — Смотри, как папа прыгает!

Она подняла глаза, но, казалось, слишком отвлечена ледяной горкой, чтобы обращать на него внимание. Разочарованный тем, что его игнорируют, Альтаир расположился на выступе, скрестил руки на груди и спрыгнул так непринужденно, что казалось, будто ему скучно. Мы с Райнором смотрели, как он погружается под воду внизу, а через мгновение Альтаир вынырнул и поплыл к берегу.

— Ты когда-нибудь делал это раньше? — спросил Райнор.

— А ты как думаешь? А, черт. Такие вещи намного проще, если у тебя есть крылья. По крайней мере, ты можешь спастись.

— Я могу спрыгнуть с тобой, если ты боишься.

— Черт, нет.

На лице Райнора появилась ухмылка, когда он схватил мою руку и поцеловал меня, а затем помчался к краю. У меня свело живот, когда я увидел, как он спрыгнул, и ублюдок сделал полный оборот в воздухе, прежде чем выпрямиться и уйти под воду. Так грациозно.

Райнор вынырнул, вытряхнул воду из ушей и замахал руками в воздухе.

— Держи тело крепче, — крикнул он. — Прыгай прямо, и все будет хорошо.

— Теперь назад дороги нет, — сказал я себе. — Я не трус. Это всего лишь обрыв. Я проделывал гораздо более трудные вещи. Давай, Томас. Просто сделай это, просто прыгни.

— Ты можешь это сделать! — крикнул Райнор.

— Черт возьми, Райнор — пробормотал я. — Я ненавижу тебя.

Вся храбрость, которой напитала меня огненная вода, уже давно улетучилась. Я присел у края, стараясь опуститься как можно ниже.

— Может быть, если я… — Я спустил ногу и перевернулся на живот.

— Какого черта ты делаешь? Не карабкайся, просто прыгай! Ты только сделаешь…

Нога соскользнула. Я скользнул, ударившись грудью о камень. Зацепился рукой за ветку, но ударился челюстью о выступ, и сразу почувствовал вкус металла. Я старался сохранять спокойствие, хотя сердце бешено стучало.

— Черт! Я лечу!

— Нет! — крикнул я. — Я в порядке!

Просто прыгай, подумал я. Это же так просто. Все, что тебе нужно сделать, это прыгнуть.

Сцепив пальцы, как когти, я уперся ногами в стену и присел на корточки, сделал глубокий вдох, а затем прыгнул с обрыва в небытие. Скала пронеслась мимо в серо-коричневой мгле, и у меня было достаточно времени, чтобы взглянуть вниз и увидеть голубую пену, несущуюся навстречу мне. Я выпрямил свое тело и напряг все мышцы, на которые был способен, и тут — БАМ.

Удар потряс меня, как будто я ударился о стену, и вода хлынула в уши, в нос и, казалось, во все отверстия. Я оттолкнулся ногами, и через секунду всплыл на поверхность, а вместе с ней и в объятия Райнора.

— Ты такой неуклюжий дурачок, — сказал Райнор со смехом, схватив меня под водой. Затем выражение его лица изменилось, и он провел большим пальцем по уголку моего рта, отчего тот покраснел.

— Я в порядке, — сказал я, хотя было чертовски больно. — Просто прикусил язык. И знатно поцарапался.

— Я позабочусь о тебе на пляже. Давай, поплыли.

Когда мы достигли песка, все подбежали. Далия выглядела испуганной из-за моего потрепанного вида, поэтому я смеялся и танцевал вокруг, чтобы успокоить ее.

— Это было весело! Ты видела, как я прыгнул, Далия?

— Я видела, как ты падал, — сказала она.

— Да, есть разница, — сказал Райнор, смеясь.

— Я в порядке, — сказал я. — Просто немного поцарапался.

— Давай, иди за мной, — сказал Райнор и взял меня за руку.

— Развлекайтесь, — загадочно произнес Грейсон.

В крошечной ванной комнате хижины был тесный стоячий душ, Райнор зажег газовую плиту и пустил воду.

— Промой грязь из ран, — сказал он.

— Я в порядке, Райнор, — сказал я, снимая нижнее бельё. — Тебе не нужно заботиться обо мне.

Я шагнул в душ и поморщился, когда горячая вода обожгла тело. Спереди я был весь в порезах и царапинах, от пресса до груди, и нижняя часть подбородка тоже пострадала. Изо рта уже не так сильно текла кровь, но когда я сплевывал и отплевывался, вода была розовой. Я подставил голову под воду. Затем почувствовал руку на спине.

— Правда, Райнор. Просто дай мне пару бинтов и…

Я обернулся, и мое сердце ёкнуло. Тут же меня охватило желание к Райнору при виде его обнаженного тела, и на мгновение я забыл о боли. Все, казалось, сосредоточилось на моем члене, он налился кровью и стал по стойке смирно.

— Как это может помочь? — тихо спросил я.

Райнор протиснулся в душ, прижимаясь к моему телу, чтобы втиснуться в тесное пространство. Я скользнул твердым членом по его влажной коже. Он поднял мою голову за подбородок и лизнул порез, двигаясь вверх, пока языком не добрался до моей нижней губы.

— Знаешь ли ты, что слюна дракона обладает целебными свойствами?

Я засмеялся.

— Ага, как же.

— Я не шучу.

Райнор двинулся к моему рту. Языком извиваясь, словно драконий хвост, дразня и исследуя, а я захватил его губами и присосался к нему.

— Ты просто хочешь меня полизать, — сказал я и поцеловал Райнора в ответ, проникая языком в его рот.

— Конечно, — сказал он, сжимая руки вокруг моей талии. Затем Райнор поцеловал меня в щеку и в шею.

Я застонал — и тут же поняв, что мой рот больше не болит. Я провел пальцами по щеке. Никакой крови. Никакой боли.

— О, черт, — пробормотал я.

Затем Райнор двинулся вниз, проводя языком и ртом по каждой ране, делая паузы, уделяя особое внимание больным местам. Скользкое тепло его языка странно ощущалось на моих ранах. Казалось, что он делает это неправильно, и в то же время это было так невероятно возбуждающе. Мой член больно упирался в его тело, но Райнор совершенно не обращал на это внимания, мучая меня своей нуждой.

Потом, когда Райнор наконец уделил внимание каждой царапине на моем теле, мы выключили воду, он поднял на меня глаза и спросил, не болит ли еще что-нибудь.

— Конечно болит, — ответила я.

— Здесь? — спросил Райнор и провел языком по моему правому бедру, где была заметная царапина.

— Очень близко.

Райнор поцеловал меня в пупок и перешел к другому бедру.

— Здесь?

— Нет.

Ниже. Он провел языком по линии мышц, идущей вдоль бедра до самого низа бедра, и приблизился к клочку волос вокруг пульсирующей эрекции. Проведя ладонями по моей талии, и далее по ягодицам Райнор их сжал. Я хотел двинуться навстречу его рту, но он крепко держал меня на месте и продолжал неторопливо исследовать внутреннюю поверхность бедра.

— Наверное, сильно болит, — сказал он, дразня так близко к моим яйцам, что я чувствовал его дыхание на них.

Я расставил ноги пошире, когда Райнор просунул голову между них, целуя почти до самой задницы.

— Что ты делаешь? — пробормотал я.

Райнор раздвинул мои ягодицы и провел языком по моей дырочке — легкое поддразнивание, от которого по моему телу прошла дрожь. Он лизал быстрее, делая круги вокруг нее, затем продвинулся глубже, и это заставило меня жаждать чего-то большего, чего можно ввести в меня. Его внимание переключилось на мои яйца, и Райнор облизывал их медленными движениями, ласково беря в рот. Я почувствовал, что приседаю и сильнее прижимаюсь к его лицу. Райнор все еще игнорировал мой член, и боль становилась невыносимой.

— Ну как? — спросил Райнор.

— Хватит, — простонал я. — Хватит играть со мной.

— Скажи мне, где болит.

— Черт возьми, Райнор.

— Скажи.

— Член, черт возьми, — пробормотал я.

— Я тебя не слышу.

— Я сейчас тебе врежу.

— А я буду лизать твою задницу. Это все, что ты получишь, пока не скажешь мне, что у тебя болит.

— Пошел ты… А! — Его язык глубоко проник внутрь и послал удар удовольствия прямо по моему телу. Я больше не мог продолжать эту игру. — Мой член, — кричал я. — Соси мой член.

Райнор прикоснулся губами к основанию моего члена, провел ими по бокам и медленно двинулся, целуя и облизывая ствол, пока, наконец, не добрался до гребня головки. Затем он крепко сжал мой член в кулаке, и жар от его ладони напоминал объятия теплой ванны.

— Здесь? — спросил Райнор, ухмыляясь.

— Да, здесь! — прорычал я в ответ.

Райнор взял его в рот и глубокое облегчение пронеслось во мне, когда Райнор языком прошелся по моим самым чувствительным местам. Затем он стал ласкать меня, двигая кулаком вверх и вниз по моей длине. Член стал мокрым от его слюны и таким чувствительным, что каждый толчок по головке заставлял мои колени дрожать. Я прижался спиной к кафелю, а Райнор заглатывал меня глубже в горло, и мне потребовались все силы, чтобы не осесть будто желе на полу душевой.

Напряжение закручивалось спиралью, когда Райнор работал ртом вокруг моего члена, и совершенно новый уровень боли охватил меня. Мне было чертовски хорошо, достаточно хорошо, чтобы кончить ему в рот, но недостаточно, чтобы меня удовлетворить. Мне нужно больше. Нужен Райнор внутри меня, заполняющий, распирающий, достигающий тех точек, до которых мог добраться только его драконий член. Я схватил его за волосы и дернул за них, и, не мешкая ни секунды сказал:

— Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.

В одно мгновение Райнор прижал меня к стене, его член стоял твердый и огромный, и каждый гребень на его длине выглядел в моих глазах как восхитительное наслаждение. Я был возбужденный, мокрый как никогда раньше. Возможно, это была энергия дня и присутствие рядом с его лётной семьей, что навело меня на невозможные мысли, а может быть, это просто реакция моего тела на интенсивность момента. Что бы это ни было, на секунду я подумал: Я хочу, чтобы он сделал мне ребенка, и это заставило огонь разгореться еще жарче.

Нам едва хватило места в душе, Райнор прижался к моей заднице, скользнув членом между ягодицами. Обхватил мое предплечье и прижал меня к холодной плитке, уткнувшись лицом в мою шею, посасывая и облизывая её. Я потянулся к нему и обхватил член, чувствуя его невероятный жар в своей ладони и направил к своему входу. Райнор толкнулся вперед, и я сдержал стон. Боль теперь длилась не так долго; я быстро почувствовал глубокое удовольствие, когда пустота наконец-то была заполнена.

Райнор не торопился. Он входил жестко и быстро, как я и хотел. Мой член упирался между стеной и моим прессом, а затем он нашел его рукой и быстро подкачивал в такт каждому толчку. Я едва стоял на ногах. Единственной причиной, по которой я все еще стоял, было давление его тела, прижимающего меня к стене. Меня захлестнула волна экстаза, стало так невероятно хорошо, и все мысли покинули мой разум, кроме голодного, первобытного инстинкта.

В глазах потемнело. А потом ничего, только чистое удовольствие, и я потерял контроль. Член зажатый в кулаке Райнора выплескивал сперму через его пальцы на стену, и каждый мускул в моем теле, казалось, напрягся перед окончательным освобождением. Затем Райнор напряженно простонал мне в ухо, впиваясь пальцами в мою плоть, и я почувствовал, пульсацию его члена. Последовал прилив жара, и пик моего удовольствия достиг новых высот, когда его семя проникло глубже. И когда Райнор отстранился, я едва не упал на колени, но он подхватил меня, а затем прижал спиной к стене и запечатлел на моих губах долгий поцелуй.

Глава 9

Райнор

Томас посмотрел в мои глаза, когда мы вместе переводили дыхание, и все, чего я хотел, — это обнять его и держать рядом с собой. Что-то изменилось, между нами, я чувствовал это. Что-то изменилось в том, как Томас принял меня.

Мы вышли из душа и оделись, не переставая прикасаться друг к другу. От него исходила аура, которой у него не было раньше, или, по крайней мере, я не видел, и я не мог отвести от Томаса глаз. Я хотел, чтобы он стал моим. Я хотел, чтобы Томас летал свободно.

Когда мы вышли из хижины, то увидели, что остальные строят замки на песке вместе с Далией. Грейсон, Альтаир и Делос переглянулись и усмехнулись.

— Надеюсь, Райнор хорошо о тебе позаботился? — спросил Альтаир, а Томас покраснел.

— Вы, драконы, полны сюрпризов, — сказал он. — Я чувствую себя потрясающе.

Мы все играли с Далией на песке и искали крабов, прячущихся в маленьких лужах в скалах в конце пляжа. Томас присел рядом с ней, и Далия прислонилась к его ноге, пока он показывал на колючих ежей, сидящих на мелководье. Томас посмотрел на меня, и я улыбнулся ему, подумав, как естественно он выглядит в нашем рейсе.

Он казался таким счастливым. Груз, который Томас всегда носил на плечах, словно исчез, и он будто светился.

Ты бы себя видел, Томас, подумал я. Надеюсь, ты поймешь, что это именно то, что тебе нужно.

Когда солнце начало садиться, я развел костер, а тлеющие угольки, зачерпнул руками и бросил в мангал. На ужин я сделал отбивную, и мы сидели вокруг, попивая стаканы огненной воды и закусывая фруктами, пока с них не потекли соки и они не приготовились. Потом мы ужинали, и впервые за целую вечность никто из нас не думал ни о чем, кроме радости от общения друг с другом.

В сумерках море озарялось золотистым светом уходящего солнца, разделенным дымкой серых облаков, которые отбрасывали сверкающий свет, словно искры от костра, на поверхность воды. Когда мы закончили, то уселись вокруг костра на песке. С одной стороны, свернувшись калачиком на коленях Альтаира, спала Далия, а Грейсон прислонился к его плечу. Недалеко от него, закинув руки за голову, лежал Делос, уставившись на звезды. Мы с Томасом сидели на противоположной стороне костра, и через мгновение я решил обнять его за талию. Томас выдохнул коротким, расслабленным вздохом, а затем обнял меня в ответ. Его взгляд не отрывались от огня, и пламя плясало в его зрачках.

— Как только мы приземлимся в городе, все вернется на круги своя, — сказал Томас низким голосом, который мог слышать только я.

— Что вернется на круги своя? — тихо ответил я.

— Всё. Ты знаешь, как всё должно быть.

— Похоже, что ты этого не хочешь.

— Не хочу. Но не смотря на мое желание, так нужно. Однако я рад, что сегодня мне довелось испытать, какой может быть нормальная жизнь.

Я повернулся к Томасу лицом и схватил его за руку крепче, чем собирался. Я не мог поверить в то, что слышал.

— Ну же, Томас. Не будь таким драматичным. Не веди себя так, будто у тебя нет выбора.

Он сощурил глаза.

— Райнор, у меня нет выбора. Ты знаешь это.

— Завтра ты мог бы выбрать жизнь омеги, и у тебя была бы хорошая жизнь. Ты мог бы продолжать выполнять свои обязанности перед городом, и ты не стал бы менее способным.

— Дозор никогда меня не примет.

— Возможно. А возможно, и нет. Почему ты продолжаешь позволять другим определять, кто ты есть? Ты должен понять, что тебе мешает достичь высот, к которым ты стремился, — это ты сам. Томас, все, что ты сделал, ты сделал из-за человека, которого уже нет в живых. Когда же ты начнешь действовать в интересах своего счастья?

— Я… — Он отодвинулся от меня. — Это неправда.

— Томас…

— Так устроен мир людей, Райнор. Я не живу в мире драконов. Я стал капитаном Дозора, потому что хотел доказать себе, что могу это сделать. Отец не имеет к этому никакого отношения. Прошу прощения. — Томас встал и ушел в темноту.

— Все хорошо? — спросил Альтаир.

— Хорошо, — пробормотал я. — Ты все слышал?

— Нет, — ответил он. — Но могу догадаться.

— Ему нужно время, — сказал Грейсон.

— Ему нужно прийти в себя, — сказал я, перебирая пальцами песок.

— Ты влюблен в него, — сказал Альтаир.

— Черт возьми, Альтаир, — фыркнул я.

— А ты? Ты бы взял его в пару?

Мой ответ был незамедлительным.

— Да. Но не так.

— Он знает, что есть другой путь, — сказал Грейсон. — Ты показал ему его. Он просто должен принять решение пойти по этому пути.

Делос, который, как я думал, спал, поднял руку.

— Все согласны с тем, что Томас станет членом полета?

— Да, — сказал Альтаир.

— Конечно, — кивнул Грейсон.

— Мы пришли к единодушному согласию, — категорично заявил Делос. — Вот и всё. Когда он будет готов, мы будем готовы его принять.

— Спасибо, — сказал я и посмотрел в темноту на грохот волн, едва различимый под безлунным небом, и подумал, будет ли Томас когда-нибудь готов. Затем я встала и пошла за ним.

Мне удалось различить Томаса в темноте по бледному сиянию его тепловой ауры на фоне холодных камней пляжа, и я подошел к нему медленно и осторожно.

— Можно? — спросил я, жестом указывая на скалу.

— Валяй.

Я сел рядом с Томасом и после молчаливой паузы сказал:

— Ты ведь знаешь, почему я так сильно тебя толкаю?

Томас слегка улыбнулся.

— Потому что ты придурок? Или по другой причине?

— По другой причине.

— И какой же?

Я выдохнул.

— Ты собираешься заставить меня сказать это, да?

— Возможно, я не знаю, что ты собираешься сказать?

Я фыркнул.

— Потому что я забочусь о тебе. Потому что… ты единственный человек, которого я могу видеть в качестве пары.

Томас молча смотрел на меня, пристально и напряженно, а мое лицо пылало так, что, наверное, светилось.

— Прекрати, — сказал я, отводя взгляд. — Черт возьми.

— Серьезно? Ты чувствуешь это?

— А разве это не очевидно?

— Мне трудно понять, что чувствуют другие люди по отношению ко мне. Я… надеялся, что ты чувствуешь именно это.

Я придвинулся ближе к Томасу, протянул свою руку и почувствовал счастливое облегчение, когда он скользнул своей ладонью по моей.

— Я знаю, что ты прав насчет меня, — тихо сказал Томас. — Все, что ты сказал. Это все правда. Но это так трудно. За время службы в Дозоре я сталкивался с почти невозможными проблемами, даже со смертью. Я победил их все. Жалко, что единственное, что я не могу сделать, это быть самим собой. Это так просто. — Голос Томаса дрогнул, и в этот краткий миг я услышал страх и печаль молодого омеги, который просто хотел, чтобы его любили таким, какой он есть. — Почему это так трудно, Райнор?

— Ты сильный, Томас. Я восхищаюсь твоей силой. Ты достоин уважения, потому что ты всегда был сильным и хорошим, и кем бы ты ни решил быть, альфой или омегой, это ничего не изменит. Я поддержу тебя, несмотря ни на что. Ты не будешь один. У тебя есть я, и у тебя есть другие. Рейс всегда поддерживает своих товарищей.

В глазах Томаса стояли слезы; я обнял его и прижал к себе.

— Хорошо, — сказал Томас и достал из кармана маленький флакончик. Даже в ночи я видел, что это его ароматическая маска. Он поднял флакон на уровень глаз, осмотрел, и его лицо напряглось от решимости. Мелькнула рука, и флакон, вихрем пролетев, разбился о камни. Я уловил запах мускуса альфы, доносившийся морским бризом, а когда вода омыла разбитые остатки, аромат исчез.

Некоторое время мы сидели вдвоем, и оба думали о будущем. Томас готовился к битве, а я готовился прикрыть его спину при любом исходе.

Когда мы вернулись, огонь угас до слабого мерцания. Делос уже улегся в гамак, а Грейсон и Альтаир готовились идти в дом, чтобы уложить Далию в постель. Мы пожелали друг другу спокойной ночи; я и Томас вынесли наши постельные принадлежности наружу и положили их рядом с тлеющими углями, которые я присыпал горстью песка. Он прижался ко мне, и я поднял тепло своего тела, чтобы согреть его. Туманные облака то и дело расплывались, открывая взору потрясающую россыпь звезд. Ночь была спокойной, и, кроме серых облаков, которые весь день висели над горизонтом, не было никаких признаков того, что через несколько часов обрушится на порт Олд Шор.

~

Нас разбудил раскат грома. Я отбросил одеяло и сел, на мгновение забыв, что нахожусь на пляже. Соскочил с подстилки, как будто вскочил с постели по звонку будильника, и покатился по песку. Томас делал то же самое; он был на ногах, мрачно оглядываясь по сторонам в поисках форменной куртки, которой там не было. Над океаном сверкнула молния, за ней последовал еще один раскат, мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Уже рассвело, но небо заволокли темные тучи, заслоняющие утренний свет. Затем начался дождь. Как будто кто-то повернул кран, и нас тут же залило. Я подхватил наши постельные принадлежности, и мы бросились к хижине как раз в тот момент, когда небо озарила еще одна молния.

Далия заплакала, а Грейсон пытался ее успокоить. Альтаир отодвинул жалюзи и выглянул в окно: гром сотрясал хижину.

— Нам пора уходить, — сказал он.

— Согласен, — ответил Делос.

— Пойдем, милая, — сказал Грейсон Далии. — Сейчас мы полетим домой.

— Мне страшно, — пробормотала она, цепляясь за руку Грейсона.

— Не волнуйся, ты полетишь со мной и папой.

— Верно, — сказал Делос. — И я буду лететь над тобой, чтобы убедиться, что ты в полной безопасности. На тебя не попадет ни капли дождя.

Делос повернулся ко мне и сказал:

— Вы с Томасом тоже должны держаться ниже меня. Молния меня беспокоит.

Я кивнул и протянул руку Томасу.

— Ты готов лететь в грозу?

— Почему бы и нет? Я уже почти все сделал.

Дождь шумел, как тысяча стучащих по крыше кулаков, и я подумал, устоит ли рыбацкая хижина старого Гифа к тому времени, когда утихнет ураган. Делос вышел первым, и в своей драконьей форме он создал огромную волну льда, чтобы укрыть нас от ливня, пока мы перебирались и укладывали всех на спины. Затем Делос взлетел в небо, за ним Альтаир, а потом я. По мере того как мы поднимались, ветер становился все сильнее, он швырял нас туда-сюда и мешал держаться курса. Если бы были только мы три дракона, я бы не так волновался. Такой шторм мог бы быть забавным, несмотря на опасность, но с нами был ценный груз, и я просто хотел вернуться на станцию, где они были бы в безопасности.

Очередная молния коснулась океана, и последовавший за ней раскат грома сотряс всего меня. Вода под нами билась о скалы в кипящих брызгах, а дождь хлестал как серый занавес. Далеко в дымке, в направлении города, я увидел красную полосу света, которая медленно поднималась в небо. Она вспыхнула ярким красным шлейфом, как распустившийся цветок, и за ней последовал пронзительный и тревожный визг.

— Что за черт? — воскликнул я. — Делос, это то, о чем я думаю?

— Это сигнальная ракета, которую я передал Дозору! — прорычал он в ответ.

— Что-то случилось! — крикнул Томас.

Казалось, что мы движемся по зыбучим пескам. Ветер и дождь не давали нам лететь так быстро, как мы могли бы, а город все еще находился в милях от берега. В небо взметнулась еще одна сигнальная ракета.

— Я вижу! — сказал Альтаир. — Там огонь, я могу различить его тепловую ауру. Похоже, это северо-восточная часть города!

— Пост Дженнифер, — сказал Томас.

Мы миновали мыс и повернули, чтобы низко пролететь над землей, над проносящимся под нами пологом деревьев, похожим на журчание серо-зеленого моря. Потом мы оказались над фермерскими угодьями на окраине города, и своими драконьими глазами я смог различить пульсирующую ауру далекого пламени.

— Это не похоже на пожар в здании, — сказал я.

Томас потянул меня за шипы, пытаясь рассмотреть.

— Удар молнии? Деревья?

— Возможно, — сказал я, и в тот же момент белая вспышка пронзила воздух и потрясла нас оглушительным взрывом. Когда звон в ушах утих и яркие пятна исчезли из глаз, я услышал, как Далия застонала, и увидел, что Делос кружится в небе, как раненая птица, пытающаяся удержаться на высоте. Он падал со своего места над нами, и я видел черный дым, клубящийся из его крыла.

— Делос! — крикнул я.

— Черт, — простонал он.

Шкура дракона была прочной и могла выдержать любое воздействие стихий, но от прямого удара молнии невредимым мог остаться только громовой дракон. В его крыле зияла обугленная дыра, но Делос все еще пытался подняться над нами.

— Мы поможем тебе лететь! — сказал я, но он крикнул, чтобы мы оставались на своих местах.

— Не будь глупцом! Я могу выдержать, а люди — нет.

— К черту! — крикнул Томас. — Ты не можешь летать сам! Райнор, помоги ему!

— Он прав, Томас. Если в нас ударит… Ты наиболее уязвим на моей спине.

— Тогда позволь мне взобраться в твои лапы, — сказал он и уже двигался по моему телу, используя мои чешуйки и позвоночник как опоры для рук.

— Ты идиот! — Но я знал, что его не остановить — и знал, что он прав. Делос нуждался в помощи. И несмотря на турбулентность, Томас взобрался быстро и без колебаний. Казалось, весь страх исчез. Передо мной был капитан дозора, которого я почти никогда не видел. Полный решимости, и даже гроза не встанет у него на пути. Я понял, что именно этот дух с самого начала привлек меня к Томасу.

Томас крепко обхватил руками мою ногу и закрепил свои ступни вокруг моей лодыжки так, что надежно стоял на моей ноге, а я взмыл вверх, чтобы подставить спину Делосу. Он обхватил меня за крылья и навалился на меня всем своим весом, и я чувствовала, как он изо всех сил старается удержаться в воздухе.

— Не жди нас, — сказал я Альтаиру. — Доставь Грейсона и Далию на станцию. Летите низко!

— Что мы будем делать с пожаром? — крикнул в ответ Альтаир. — Делос не в том состоянии, чтобы лететь куда-то, кроме станции.

— Мы с Райнором полетим, — сказал Томас. — Дозор уже должен быть там.

— Даже с дождем у вас будут проблемы, если из-за ветра огонь перекинется, — сказал Делос. — Я вам нужен там.

— Нет. — Томас залез в куртку и достал две синие сферы. — У меня есть это.

— Драконий лед! — удивленно сказал я. — Томас, ты прекрасный ублюдок.

Наконец, мы поднялись в воздух над станцией и, огибая сторожевую башню, в штопоре спустились на насест. Альтаир приземлился первым, чтобы Грейсон мог сойти с Далией, а затем вернулся, чтобы помочь Делосу.

— Я присоединюсь к вам, как только смогу, — сказал Альтаир.

— Просто убедись, что с ним все в порядке, — ответил я и, качнув крыльями, поднялся обратно в небо. Томас остался сидеть на моей ноге, а я подогнул ногу поближе к телу, чтобы укрыть его. Вот и все. Без Делоса единственным способом контролировать непокорное пламя были две сферы, которые Томас держал в руке. И я понял, что он должен быть тем, кто их использует.

Глава 10

Томас

Дождь застилал мне глаза, и я едва мог видеть. Райнор летел быстро и низко к земле, следуя по улице и используя окружающие здания как прикрытие от ветра. Казалось, что мы летим по туннелю. Кончики его крыльев опасно близкими к зданиям, а брусчатка проносилась подо мной всего в нескольких метрах. Затем дорога превратилась в грязь, и мы достигли окраины. Прямо перед нами группа офицеров Дозора скакала на лошадях в направлении пожара, и Райнор пролетел над их головами. Я оглянулся и увидел, что Кастель ведет их за собой. Ее глаза расширились, когда она увидела меня, но мы двигались так быстро, что они уже оказались на расстоянии крика.

— Я вижу дым, — сказал Райнор. — Огонь, он на Дельфуне! Дерево! Наверное, молния попала в старое дерево. Клянусь богами, все полыхает.

Он видел намного дальше моих глаз, но еще через несколько минут полета дым стал явным, и тогда я увидел огонь. Он потрескивал в густой кроне древнего дерева, а темные извилистые формы ветвей поддерживали пылающий полог, словно массивный факел. Мы добрались до сторожевого поста и обнаружили, что там никого нет; офицеры уже забрали пожарную телегу и лошадей. Райнор полетел дальше, и мы быстро добрались до основания холма Дельфун, где под дождем собралась вся община, и они беспомощно смотрели на пламя. Тропинка была слишком крутой и узкой, чтобы по ней могла проехать телега.

Офицер Комранд была там с двумя другими офицерами, пытаясь успокоить две пары супругов. Остальную толпу настолько захватил огнем, что им потребовалась секунда, чтобы понять, что мы прибыли, и они не оборачивались, пока Комранд не помахала мне рукой.

— Капитан, слава богам, что вы здесь, — сказала она. — Мы не можем добраться до огня и…

— Мой ребенок там, наверху! — завопила женщина, вырываясь из рук своего товарища. — Мой сын, Эллиот.

— Пожалуйста, — сказал мужчина, подходя к нам со своим товарищем. — Мы думаем, что наш мальчик тоже там.

— Эллиот никогда бы не пошел туда, если бы не ваш сын! — сказала женщина. — Мы сказали ему держаться подальше от Маза.

— А мы никогда не хотели, чтобы Маз был рядом с Эллиотом! — крикнул мужчина.

— Тихо! — прорычал Райнор. Он все еще был в своей драконьей форме, и дрожащий гул его голоса заставил их замолчать. Женщина отпрянула назад, явно его испугавшись. Он изменил форму и подошел к ним. — Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать ваши разборки. — Он ткнул пальцем в мужчину. — Ты. Ты дракон, да? Огненный?

— Я — да, но… я не…

— Ты трусишь и прячешь свою форму. Если твой сын, наверху, почему ты не отправился за ним? И ты. — Он посмотрел на женщину. — Оставь свои предрассудки при себе. У твоего сына Эллиота доброе сердце, и последнее, что ему нужно, чтобы такая жалкая неудачница, как ты, развратила его. — Затем Райнор повернулся ко мне. — Нам нужно двигаться.

Он побежал к холму, а я за ним, и Райнор снова вернулся в форму дракона. Я подпрыгнул и ухватился за его рога, а Райнор одним движением головы взвалил меня на спину. Затем мы снова оказались в воздухе и быстро поднялись в воздух, оставив позади ошеломленную толпу.

— Надеюсь, мы не опоздали, — сказал я, и Райнор закружил над пожаром, проносясь мимо шлейфа дыма и пара. Я посмотрел вниз и увидел, что огонь перекинулся на траву — даже дождь не смог его погасить.

— Нам нужно попасть туда и найти и, — сказал он, — если они живы и ты используешь лед сейчас, ты можешь их убить.

— Тогда спусти нас.

— Ты обгоришь, если мы подойдем слишком близко.

— Тогда подумай о том, что с ними происходит! Черт возьми, Райнор, спускай нас!

Он пронесся к дереву, и меня обдал неимоверный жар. Все вокруг горело, и не было безопасного места для приземления, поэтому Райнор крикнул, чтобы я держался, и полетел в пылающую траву. Я больше не чувствовал охлаждающих брызг дождя. Небо было темным, и я не знал, прекратился ли он или огонь вокруг был настолько горячим, что испарял капли, прежде чем они успевали нам помочь.

Голос Райнора сотрясал воздух.

— Эллиот! Мазкар!

Раздался громкий треск, и с дерева рухнула огромная ветка, подняв в воздух вихрь искр. Райнор поднялся на задние лапы и отбросил ветку, а затем вытянул вперед свою змеиную шею и сунул голову в огненный хаос. Я закрыл лицо и затаил дыхание, пока он искал, раздирая когтями поваленное дерево.

— Их здесь нет, — сказал Райнор.

— Продолжай искать. Я в порядке.

— Ты скажешь мне, когда тебе понадобится, чтобы я полетел.

Мы выкрикивали их имена, пока Райнор продирался сквозь окружающий кустарник, но ужасное чувство, что все, что мы найдем, это трагедию, нависло над нами. Затем раздался крошечный звук, едва слышный сквозь всепроникающий рев разрушений. Райнор тоже услышал его.

— Помогите! — раздался тоненький голосок, и Райнор бросился сквозь пламя к нему, пробиваясь сквозь горящий кустарник, от которого угли с шипением падали на мою мокрую одежду. Затем Райнор прорвался сквозь стену пламени и увидел каменную платформу, которая выглядела как руины какого-то древнего строения. На ней, раскинув крылья, как купол, сидел маленький дракон.

— Мазкар! — крикнули мы с Райнором.

Он повернул голову и увидел нас, но не двинулся с места.

— Быстрее! — позвал он. — Эллиот ранен!

Я понял, что маленький дракон-омега укрыл Эллиота под своими крыльями, но его чешуя потрескалась и покрылась волдырями. Огонь давил на них, неумолимый в своем жаре. Я схватился за один из шипов Райнора, встал и, не раздумывая, вытащил одну из сфер.

— Дай мне прицелиться, — крикнул я.

Райнор увидел, что я делаю, и сдвинулся в сторону, переместив свое тело так, что я оказался параллельно платформе. Вокруг нас полыхал огонь, удушливый дым поднимался, как занавес. Я прицелился и бросил сферу.

Я смотрел, как она летит по воздуху, и без сомнения зная, что она попадет в цель. Что-то освободило меня от удушающей хватки, словно туго затянутый шнурок размотался, и я почувствовал, что снова могу дышать. Я был таким легким, что мог взлететь и лететь, не нуждаясь в крыльях.

Шар разбился о вершину сломанного столба, торчащего из земли, и его голубое содержимое веером расплескалось по ближайшему к платформе пламени, покрыв землю толстым слоем льда и немного ослабив гнетущий жар, рядом Мазом и Эллиотом.

— Держись, — сказал Райнор, бросился вперед, скользнул по льду и спрыгнул на платформу.

Маз оказался в худшем состоянии, чем предполагал, и я спрыгнул со спины Райнора, чтобы добраться до него.

— Его кожа еще не приобрела полную термостойкость, — сказал Райнор. — Он недостаточно использовал свою драконью форму.

— Я пытался улететь, — всхлипнул Маз. — У меня не хватило сил. Я не мог оторваться от земли.

— Все в порядке, теперь мы здесь, рядом, — сказал я.

Маз откинул крыло, и Эллиот сел. Его глаза были красными, а из носа текла кровь.

— Мои руки обожгло, — сказал он, повернув ладони вверх. Райнор склонился чтобы посмотреть. Они были красными и сильно обгорели.

— Мы тебя вылечим, — сказал Райнор. — Томас, я вынесу их отсюда. Тебе нужно потушить остатки огня.

— Не проблема, — сказал я и снова забрался на Райнора. Он поднялся в воздух и осторожно подхватил детей на руки. Они прижались друг к другу, Маз все еще в драконьей форме, его маленькие крылышки слабо поникли. Пока мы поднимались, я посмотрел вниз на пламя, которое поглотило дерево, и достал из кармана оставшуюся сферу. Затем, представив себе различные способы нападения на свою цель, я попал сферой прямо в сердце старого дерева. Раздался хлопок, и огонь словно втянуло внутрь огромным глотком воздуха, оставив лишь черный остов дерева. Затем сквозь обугленные ветви и по земле пронесся белый шлейф, пожирая пламя на своем пути и оставляя после себя покрывало из кристаллического снега. Затем снова начался дождь, бархатный туман, который затушил оставшиеся угли. Ветер поднял в воздух клубы теплого пара, и он полумесяцем закружился вокруг крыльев Райнора, унося нас в безопасное место.

~

И группа Кастель, и Альтаир прибыли как раз в тот момент, когда мы приземлились у подножия Дельфуна. Толпа расступилась перед нами, а Комран и другие офицеры поспешили вперед с носилками, чтобы забрать детей из когтей Райнора. Родители бросились вперед, чтобы поддержать их. Маз все еще был в своей драконьей форме, дышал ровно, но был без сознания, и мать с отцом осторожно прикасались к его покрытой волдырями коже. Родители Эллиота вытерли сажу с его лица, а Альтаир пришел с Кастель, неся лечебные принадлежности, и вместе с офицерами нанес прозрачную мазь на руки Эллиота, а затем обмотал их белыми бинтами.

— Мне очень жаль, — плакал Эллиот перед родителями. — Я сказал Мазу, чтобы он пришел посмотреть на облака из нашего укрытия. Это моя вина, что он обгорел. Он защищал меня. Я во всем виноват.

— Ты не виноват, — сказал я. — Это несчастный случай, и теперь ты в безопасности.

— Но Маз…

— Мы позаботимся о нем.

Совместно с Райнором и Альтаиром Дозор доставил детей в штаб-квартиру, в которой у нас была лечебная палата, где их можно вылечить. Делоса тоже доставили туда, и Альтаир снабдил целителей специальной драконьей мазью. Забинтованный Делос отказался лежать в своей постели, сказав, что чувствует себя прекрасно и что ему нужно убедиться, что они правильно используют его мазь. Эллиот лежал в кровати рядом с Мазом, который вернулся в человеческий облик, его тело тщательно обмотали бинтами. Он пришел в себя, и оба друга улыбались друг другу со своих мест. Когда мы заверили их родителей, что с ними будет все в порядке, Райнор, Альтаир, Делос и я отошли в сторону, чтобы дать им немного пространства. Мы поговорили с офицерами о пожаре, приняли отчеты от Комранд и ее группы и получили отчет от Кастель.

Райнор положил руку мне на плечо и улыбнулся, а я кивнул ему в ответ.

— Хорошая работа, — сказал я.

— Метко попал в цель, — ответил он.

Кастель подошла и заговорила шепотом.

— Сэр? Все в порядке?

— Да. Похоже, с обоими мальчиками все будет в порядке. И с их родителями тоже.

Я оглянулся на две семьи и увидел, как мать и отец Эллиота с нежным благоговением подошли к кровати Маза, в их глазах стояли слезы, когда они разговаривали с молодым драконом, спасшим жизнь их мальчика.

— Да, но… с тобой?

— Я в порядке, — сказал я. — Просто рад, что мы успели вернуться вовремя. Спасибо богам за Делоса и его творения. — Я подтолкнул руку Райнора. — Думаю, мы больше не возьмем отпуск.

Райнор пожал плечами.

— Ну, если ты сможешь повторить то, что ты сделал там, с этими шарами, мы сможем закончить обучение остальных членов Дозора. Похоже, ты преодолел все, что тебя сдерживало.

— Сэр, — настойчиво сказала Кастель. — Ваша маска. Вы знаете, что не носите ее?

— Знаешь, Кастель, я не думаю, что она мне ещё нужна.

Ее шокированное выражение превратилось в ухмылку, и она отдала мне восторженное приветствие.

— Да, сэр!

— Это значит, что ты будешь командовать.

— Сэр? Я не понимаю.

— Я ожидаю, что возникнут проблемы, когда станет известно, что я омега. Всё нормально. Я принял это.

— Нет, сэр, — сказала Кастель. — Разрешите говорить откровенно?

— Разрешаю.

— Посмотри на своих людей. Они все были на пожаре, смотрели, как ты спасал тех детей. Каждый из них знает тебя и знает, что ты поступил бы так же, если бы на их месте оказались их дети. И все они прекрасно поняли, кто ты. Да, некоторые могут покинуть Дозор, когда узнают. Но я знаю, что их преданность тебе сильнее, чем что-либо другое, и сегодня им напомнили, почему.

Я смотрел и видел, как мои офицеры суетятся вокруг лечебного отделения, занимаясь своими обязанностями, и ничего не чувствовал. Я даже не подумал, что все это время был без маскировки. Если кто-то и подавал какие-либо сигналы, я их не замечал. Но меня заметили. В течение дня я знал, что слухи распространяются в Дозоре, но чувствовал спокойствие, а не страх, который охватил бы меня раньше. Я знал: что бы ни случилось, меня это не коснется.

В тот вечер я собрал всех офицеров Дозора на экстренное совещание на тренировочном поле. Худшая часть бури уже прошла, но дождь продолжал лить, превращая землю в грязь. Несмотря на непогоду, все стояли во весь рост и с нетерпением ждали, что я скажу. Итак, я подтвердил, что я омега. Я извинился за то, что предал их доверие, но не просил прощения.

— Я не могу ставить хороших офицеров, которые не одобряют меня, в положение выбора между работой и личными ценностями. Это на моей совести. Поэтому я решил уйти с поста капитана Дозора и назначаю на эту должность офицера Кастель Делас. — Я повернулся к ней и сказал: — Я принял решение, Кастель. Оно правильное. Кроме того, сейчас твоя очередь быть на вершине.

— Подожди минутку, — сказала она. — Раз уж капитан подал прошение об отставке, то это его дело. И… если я капитан, то я отказываюсь принимать ваше заявление.

— Кастель…

— Капитан Делас, — сказала она. — Или мэм. Как вам будет угодно, вице-капитан Эверхарт.

Я смотрел на нее, ошеломленный.

— Нам нужен кто-то, кто обучит людей, и только вы знаете, как это сделать. Кроме того, я не знаю, как работать с драконами. — Она улыбнулась.

— Похоже, у меня нет выбора. Мэм. — Я отдал честь.

Она повернулась, чтобы обратиться к толпе.

— Вице-капитан Томас Эверхарт будет отвечать за то, чтобы привести вас, унылые мешки с дерьмом, в чувство! С его подготовкой мы больше не будем отставать от драконов. И знайте, что я не такая сострадательная, как наш бывший капитан. Те, кому невыносимо работать с омегой во главе, считайте, что ваши отставки приняты. Что касается остальных, нам нужно провести последнюю церемонию. Завтра я буду повышать в звании офицеров, которые отличились во время утреннего инцидента. И… мы будем встречать пожарный рейс. Вот и все. Свободны!

~

Я проработал до поздний ночи, чтобы завершить передачу звания, а затем отправился верхом на станцию. Райнор впустил меня в дом, и пока я стягивал дождевой плащ, появились Альтаир, Грейсон, Делос и закричали поздравления.

— С чем? — спросил я.

— Со всем, — ответил Альтаир.

— Но в основном с тем, что ты стал членом рейса, — сказал Райнор, положив руку мне на плечо и подведя меня к столу, на котором стояли стаканы с огненной водой. Делос передал мне стакан. Его правая рука была на перевязи; рана оказалась тяжелой, но ничего серьезного, однако он не сможет летать в течение месяца — а это означало, что обучение каждого члена Дозора по обращению с ледяными сферами нужно начать немедленно.

— Добро пожаловать в семью, — сказал Райнор, и я почувствовал тепло и счастье. Дозор для меня всегда был самой близкой семьей. Но сейчас всё было по-другому. Такую любовь я еще никогда не испытывал.

Мы выпили по кружке вместе, а потом вернулись к работе, и наступила очередь Райнора в ночном патруле. Я поднялся вместе с ним и полетел на его спине, и меня поразило, насколько это казалось нормальным, легким. Как будто какая-то часть меня осталась на том пляже. Она канула в воду, утонула и исчезла навсегда.

— Теперь, когда ты стал частью полета, — сказал Райнор, — что ты думаешь о том, чтобы переехать жить на станцию?

— Я так не думаю, Райнор, — ответил я. — Ты же знаешь, что, в конце концов, мы убьем друг друга.

— Справедливо.

— Давай немного подождем. Не будем торопиться. Мы только в начале пути, понимаешь?

— Ты прав. Так и есть. Мы только начали.

— Эй, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Прямо сейчас. Как человек.

— Что? Не думаю, что мне нужно напоминать тебе, где мы находимся.

— Тогда поймай меня, когда я буду падать.

— Ты сумасшедший, — сказал Райнор со смехом, но потом резко поднялся и устремился в облака, пока холодная роса не прилипла к моей одежде и не заставила его чешую блестеть от влаги. Потом мы прорвались в чистое небо, и Райнор изменил облик.

Он схватил меня за руки, когда мы кувыркались в воздухе, а я притянул его к себе и обхватил руками. Закрыв глаза, я уткнулся лицом в его шею, и мне показалось, что я парю.

Мы целовались в окружении звездной ночи. Без страха, без сожалений, ни малейшего сомнения в том, что мне угрожает опасность. Наконец, я смог отпустить себя. Наконец-то я стал свободным.

Эпилог

Томас

В итоге церемония превратилась в банкет по случаю моего ухода с поста капитана, повышения Кастелль, повышения Дженнифер Комранд и нескольких других офицеров, входивших в группу, которая первой отреагировала на пожар в Дельфуне. К счастью, погода прояснилась, небо стало серым, дождя не было, дул ровный ветер, что значительно отличалось от того, что было накануне. Мы поставили столы на тренировочном поле, чтобы все члены дозора могли посидеть и поесть, а Райнор соорудил импровизированную кухню на открытом воздухе, где он, Грейсон, Майкл и еще несколько добровольцев готовили на открытом огне.

— Приберегу это, — сказал мне Райнор, откладывая в сторону коробку с морковью. — Это мирное подношение для Блэки. Когда-нибудь я померюсь с ним.

Альтаира окружила группа молодых офицеров, которые были в восторге от возможности поговорить с членом огненного рейса, и все они кивали и смеялись в унисон, когда он рассказывал, очевидно, самую занимательную историю, которую они когда-либо слышали. Делос держался в стороне, присматривая за Далией, когда та бегала по полю.

Я нашел Кастель за пределами вечеринки, стоящую на краю стрельбища. Подобрав с земли камень, подбросил его на ладони и бросил. С глухим стуком он отскочил от центра мишенной доски.

— Ты знаешь, я горжусь тобой? — сказала она. — Я думаю… ты наконец-то достиг того, что хотел.

— Да, мэм, — сказал я с ухмылкой. — Спасибо, Кастель. Думаю, ты права. Думаю, мне просто нужен был катализатор. Ждал его. Я не знал, пока это не произошло. Но Райнор все для меня прояснил. Удивительно, как быстро все произошло. Эй, может быть, скоро придет и твоя очередь.

Это было редкое событие — видеть, как Кастель искренне смеется.

— Нет, нет. Не я. — Она подняла камень, прицелилась и бросила. Он пролетел мимо цели. — Что ж, вице-капитан, я думаю, нам предстоит много работы.

— Да, так и есть.

Потом Райнор зазвонил в обеденный колокол, и мы вместе пошли обратно. Все наполняли свои тарелки, с накрытого шведского стола: грудинка дикого кабана, рыба на гриле, запеченные шампуры с овощами и великолепный соус, который Майкл придумал сам, чтобы полить все это. Я сел рядом с Райнором, а остальные члены рейса — справа от меня, и все ели и наслаждались.

Я как раз съел половину своей порции, собираясь запихнуть в рот еще одну вилку сочного кабана, когда почувствовал, что мир закружился. В животе у меня заурчало.

— О, черт, — пробормотал я.

— Что? — спросил Райнор с набитым ртом.

— Мне кажется, что меня сейчас стошнит.

Я вскочил, зажав рот рукой, и побежал к двери. Мне удалось вернуться в здание, но о туалете не могло быть и речи. Я схватил стоящий неподалеку мусорный бак и выпустил все содержимое. Ужас и тошнота не прекращались. Мысль о еде вызывала у меня рвоту, и все, что я мог сделать, это прислониться к стене, поставив рядом мусорный бак. Станция была пуста и тиха, если не считать звуков моей тошноты.

Райнор нашел меня, а за ним последовал Грейсон.

— Ты в порядке? — спросил он, и положил руку мне на плечо, я повернулся к мусорному ведру и снова изрыгнул.

— О, да. Я в полном порядке. Разве не видно?

— Черт, — пробормотал Райнор, потирая мне спину. — Надеюсь, это не еда. Иначе скоро здесь будет очень весело.

— Дело не в еде, — пробормотал я. — Не спрашивай меня, откуда я знаю, но дело не в еде. Это что-то другое.

Грейсон опустился передо мной на колени и взял меня за руку.

— Кажется, я знаю, в чем дело, — сказал он со странной улыбкой.

Я сразу же почувствовал, как вся кровь отхлынула от моего лица.

— О… о, нет. Нет, нет, нет. — Я повернулся и снова поприветствовал корзину.

— Это то, что обычно происходит после секса, — сказал он.

Райнор попятился назад.

— Подожди, подожди. Что?

— Я беременный, — пробормотал я в шоке.

Затем по коридору разнесся звонкий смех Райнора. Он схватил меня и поднял, сжимая в крепких объятьях. Я просто находился в шоке, чтобы протестовать, слишком больной, чтобы делать что-либо, кроме как позволить ему раскачивать меня, как тряпичную куклу.

— А значит, — сказал Грейсон, — у нас на подходе еще один полудракон. Райнор… мы до сих пор не знаем, как, черт возьми, человек рожает дракона. Должен быть кто-то, кто знает. Верно?

Райнор поставил меня на землю, и мы втроем уставились друг на друга.

— Я не знаю, — сказал он. — Думаю, нам придется кого-то найти.

Когда шок прошел, на душе осталось только счастье. Я никогда не думал, что у меня будет собственный ребенок, никогда даже не хотел его… Но жизнь, похоже, менялась так же быстро, как пожар во время грозы, и вот я стоял у порога чего-то совершенно нового. И мне не терпелось встретиться со всем, лицом к лицу.

КОНЕЦ

Content

Мун Эш Секреты в Дыму

Глава 1 Райнор

Глава 2 Томас

Глава 3 Райнор

Глава 4 Томас

Глава 5 Райнор

Глава 6 Грейсон

Глава 7 Райнор

Глава 8 Томас

Глава 9 Райнор

Глава 10 Томас

Эпилог Томас