Пратт Шерелин

Король Френдзоны (ЛП)

Шерелин Пратт

Король Френдзоны

Переводчик: Елизавета Чернецова

Редакторы: Галя Раецкая, Александрина Царёва

Вычитка: Юлия Цветкова

Оформление: Юлия Цветкова

Обложка: Евгения Гусева

Глава 1

— Так это оно? — спросил Джон, изучая гигантские колонны с плачущими женщинами, — самое счастливое место на земле?

Эсми улыбнулась и потянула его в парк.

— Ну, это мое самое счастливое место на земле. Уверена, что Дисней бы не согласился.

Джон улыбнулся в ответ, в глазах сверкнул задорный огонек.

— Пожалуй, соглашусь с Диснеем, но все же дам тебе попытку переубедить меня.

— Готовься к тому, что твой мир изменится, — сказала Эсми, а потом взяла его за руку и начала обход по парку вокруг Дворца изящных искусств Сан-Франциско. Эсми не могла рассказать обо всех воспоминаниях, связанных с этим местом. Ее мама, Одра, гуляла здесь каждое утро со своей лучшей подругой Сарой, когда Эсми была маленькой. Лучшие подруги одновременно родили первенцев, что зародило новую традицию прогуливаться с ними в парке.

Год за годом, дневные прогулки становились все длиннее и длиннее, и Эсми из коляски видела город все шире и шире. Но прогулки, а затем и пробежки, всегда заканчивались в одном месте: у Дворца Изящных Искусств. Именно у него мамы останавливались, чтобы подвести итоги дневной беседы, пока их дети, так часто принимаемые незнакомцами за близнецов, из-за похожих голубых глаз и светлых волос, отвлекались на рыб, уток, черепах, архитектуру и туристов. Мальчика звали Хантер.

Именно плачущих женщин на колонне впервые увидела Эсми. Большинство ее воспоминаний были связаны с неприятностями — в детстве она была в этом мастером. Самое первое воспоминание Эсми было связанно именно с величественными колонами, увенчанными плачущими женщинами, которые окружали ротонду. И почти во всех ее воспоминаниях она попадала в неприятности — Эсми была хороша в этом в свои детские годы. Тут есть колона, на которую она попыталась залезть так же высоко, как и Хантер, что для нее в итоге закончилось переломом руки, и здесь есть особое место, где Хантер сказал ей, что девчонки не могу драться также сильно, как и мальчишки, за что остался без зуба. Им было шесть, и тогда она впервые увидела, как Хантер плачет.

Внутри у нее разливалось тепло, когда она думала об этом. Может это воспоминание и не должно ее так сильно радовать, но время превратило ее воспоминания об этом месте в гигантский гобелен ностальгии и приятных эмоций.

В детстве их мамы приходили сюда, чтобы посплетничать. Но уже взрослой, Эсми приходила, чтобы прочистить разум или принять важное решение. Все приобретало больший смысл, стоило ей ступить на землю парка. Вероятно, именно поэтому она зачастую приходила сюда одна… за исключением Хантера. Они встречались здесь, если в жизни возникала сложная ситуация, или им нужно было что-то скрыть от матерей. Но в эти дни, это было только ее место.

За исключением сегодняшнего дня.

Сегодня ее привел сюда Джон, парень с которым она встречается уже полгода. Она не просила его приходить, но когда на прошлой неделе он спросил, какое ее любимое место в городе, она рассказала ему.

Теперь они здесь.

Из всех мужчин, с которыми Эсми встречалась, Джон определенно возглавлял список. Он был щепетильный. Вдумчивый. Он всегда обращал внимание и делал все что мог, чтобы убедиться, что время, которое они проводят вместе, это приятный и обогащенный опыт. Так же не плохо, что Джон привлекательный врач, темноволосый, с карими глазами и небольшой щетиной. Нет, это вовсе не важно, что до этого Эсми пережила болезненные расставания с другими докторами… и пилотами, и учеными, и инвесторами, и адвокатами. Хорошенькие лица и толстые кошельки мало ее впечатляли. Приятно, когда они рядом и делают ее жизнь легче, но Эсми не из тех, кто хочет остепениться. А Джон стал первым мужчиной, с которым она задумалась о долгих отношениях.

Сейчас, проведя с ним в отношениях всего полгода, Эсми думала, что знает, что такое любовь.

Любовь.

В последнее время она часто размышляла над этим словом, возвращаясь в памяти к школьным временам, чтобы понять, что слово любовь значило для нее, когда она была одна.

— Я люблю Джона Бауэра… Привет, я Эсми Бауэр.

С ее стороны было слишком самонадеянно думать о браке. Ей приходилось напоминать себе, что у них всего лишь было несколько дюжин свиданий. Но хорошая новость в том, что Джон уже примерял ей свою фамилию, даже в такой короткий промежуток времени. А это уже что-то. Особенно в мире Эсми. Она встречалась с несколькими мужчинами по полгода. И ни с одним из них она не вела себя как школьница, которая примеряет фамилию парня, с которым встречается. И она уж точно не рассказывала ни одному из своих парней о своем секретном месте, до этого дня. За исключением Хантера, Джон единственный парень, с которым она пришла сюда, а это кое-что да значит.

— Так расскажи мне, — попросил Джон, одной рукой обнимая ее за плечо, а другой, указывая на верхушки колон, — что случилось с этими плачущими женщинами?

Эсми облокотилась на его руку и улыбнулась.

— Они плачут при упоминании мира без искусства.

— Хах, — сказал он, обводя глазами пространство, — полагаю, это очень грустная мысль.

— Именно, — просияла Эсми, когда они начали свой обход живописной местности вокруг ротонды. Она могла часами разговаривать об этом месте, но ждала вопросов Джона. Ей не хотелось утомить его в первый раз в этом месте.

— Здесь мило, — произнес он после небольшой прогулки, — больше похоже на место для туристов, но я понимаю, почему тебе здесь нравится.

— Да, — ответила Эсми, глядя на пруд, — у меня с ним связано много хороших воспоминаний. Когда я прихожу сюда, я словно слышу их отголоски, понимаешь?

Джон поцеловал ее в висок и улыбнулся.

— Да, понимаю. Где говоришь тут твое любимое местечко?

Этот вопрос на мгновение поставил Эсми в тупик. Она огляделась вокруг. У нее есть любимое место? Сможет ли она выбрать? Может это теневая сторона озера, где собираются утки и черепахи? Или же это ротонда, где они с Хантером получили столько боевых травм? Или это место, где очень близко друг к другу растут несколько деревьев, глядя на которое, она еще с юных лет увлеклась садоводством?

Эсми посмотрела налево, где находилась ротонда и фонтаны — излюбленное место туристов для фотографий.

— Мне всегда нравилось это место, — сказала она, — не могу даже сказать, как много фотографий туристов я сделала на этом месте. Но меня это никогда не заботило.

Она указала на скамейки, прямо рядом с живописным пространством.

— Моя мама и ее подруга обычно избегали этих скамеек, чтобы можно было спокойно поговорить, не отвлекаясь на вопросы туристов, но когда я повзрослела, я специально приходила туда. Мне нравилось делать фотографии людей на отдыхе.

Джон отреагировал с большим энтузиазмом, чем до этого.

— Это точно твое любимое место?

— Не знаю, есть ли оно у меня, — честно ответила она, несмотря на то что разум рисовал ей место, немного справа от ротонды. Она провела там самый худший день своей жизни, чтобы спрятаться от всего мира. Это был ее выпускной год. Она отдала свое сердцу парню, который хотел лишь популярности, а когда добился этого, то сразу ее бросил. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя более разбитой или униженной, и ей хотелось там хорошенько порыдать над своим горем, но Хантер не вовремя нашел ее.

Через полчаса он ее рассмешил. Через час отвел домой. До утра следующего дня, Хантер выбил все дерьмо из ее бывшего парня и трех его друзей. Хантер не вышел из боя целым и невредимым, но учитывая, что это был бой один против четверых, разбитая губа и подбитый глаз были пустяками.

Эсми никогда не была фанаткой насилия, но она бы соврала, если бы сказала, что не получила огромнейшего удовольствия той ночью. Противопоставление ужасного предательства и искренней преданности научило ее лучше разбираться в мужчинах. Благодаря этому она встретила такого человека, как Джон — справедливого, доброго, честного, мудрого и искреннего. Он хороший и уверенный в себе человек, который достаточно хорош для нее. Именно с таким мужчиной ей и хотелось быть.

— Это прекрасное место, — сказал он, отвлекая Эсми от ее мыслей, — на самом деле, я думаю, это идеальное место.

Эсми ухмыльнулась.

— В самом деле? Разве оно не великолепно?

— Так и есть, — сказал Джон, приложив большой палец к ее нижней губе.

Эсми опустила взгляд на его губы, ожидая поцелуя. Она начала приподниматься на носочках, когда вдруг заметила, что Джон сделал шаг назад и встал на одно колено.

Одно колено.

Джон стоял на одном колене.

Ее мозг сразу же выдал идею того, что сейчас ей сделают предложение, но она сразу же отмела эту мысль. Джон осторожный парень. Он ни с чем не торопится. Он не может делать предложение. Не так быстро.

А что еще в этом мире можно делать на одном колене?

— Эсми Тэйлор, — сказал он, вытаскивая бархатную коробочку из кармана.

Бархатную. Коробочку.

Эсми прикрыла рот руками, когда поняла, что происходит.

— С момента нашего первого свидания, не прошло и дня, чтобы я не захотел увидеть твою улыбку, — сказал Джон, протягивая коробочку, — я слышу твой голос, и мой день становится лучше. Я целую тебя в губы, и весь мир исчезает.

Эсми практически не слышала его, из-за того, как сильного билось сердце у нее в груди. Затем он открыл коробочку, и она увидела кольцо с бриллиантом идеально круглой формы, от которого отражались лучи солнца и на секунду, они ослепили ее своим блеском.

Он делает предложение — Джон Бауэр, один из немногих врачей Сан-Франциско без комплекса Бога, делает предложение. Ей.

Она не могла дышать.

— Я знаю, мы не так давно знаем друг друга, но знаю точно, что хочу быть с тобой до конца моих дней. Так, Эсми Тейлор, окажешь ли ты мне честь стать миссис Эсми Бауэр?

Он просил ее выйти за него замуж. Она не могла представить этого. Это был не сон.

Джон просил выйти за него… и она должна была ответить.

Часть разума кричала ей, что это слишком скоро. Слишком быстро. Она еще даже не представила Джона семье или не получила одобрения Хантера. Другая часть была в восторге и упорно спорила, что у нее еще будет куча времени познакомить Джона со всеми. Да кого она обманывает? Они полюбят его. Как иначе?

— Да, — сказала она, улыбаясь до боли в щеках, — я выйду за тебя, Джон Бауэр.

Он встал, вытащил кольцо из коробочки, поднял ее левую руку и поцеловал в губы. Она с благодарностью ответила на поцелуй.

Когда они оторвались друг от друга, он улыбнулся ей.

— Если хочешь, мы можем обменять кольцо.

Его голос был взволнованным, от чего она еще сильнее полюбила его в этот момент. Пока он, обычно находящимися в полнейшем спокойствии, дрожащими руками надевал ей кольцо на палец, она вознаградила его еще одним поцелуем. За спиной она услышала аплодисменты туристов, а Джон в это время пытался убедиться, что правильно надел кольцо. Затем он снова ее поцеловал.

После поцелуя они все еще держались за руки.

— Хотите, чтобы я запечатлела этот момент? — спросил кто-то с легким акцентом, пока Эсми тонула в карих глазах Джона. — Для вашего фотоальбома?

Эсми оглянулась и увидела милую азиатку, стоящую перед тележкой с печеньем.

— Если у вас есть телефон или камера, то я могу вас сфотографировать, — снова сказала миниатюрная женщина, — прямо сейчас получился бы отличный кадр.

— Конечно, — сказала Эсми, высвобождая одну руку и открывая сумочку. Она достала телефон и протянула женщине. — Просто сфокусируйте и сделайте снимок.

Женщина пренебрежительно кивнула, словно делала это уже бесчисленное количество раз.

— А теперь возьмитесь за руки, как было до этого, — раздавала инструкции женщина, вдруг ставшая профессиональным фотографом. — Посмотрите друг другу в глаза. Поверьте мне, получится отличная фотография.

Казалось, Джона позабавило то, с какой серьезностью женщина относится к делу, и они с Эсми, ухмыляясь, принимали разные позы, пока женщина не вернула телефон.

— Вот, — сказала она, — теперь у вас будет воспоминание об этом дне.

— Спасибо, — сказала Эсми. Ее взгляд метнулся к тележке, чтобы понять, кто эта женщина. Надпись гласила «Печенье для поцелуев миссис Перл».

— Спасибо за снимки, миссис Перл.

— Всегда пожалуйста, — ответила она, также пренебрежительно, возвращаясь к своей телеге, — а теперь будьте добры попробуйте печенье.

Ох, эта женщина точно знала толк в продажах. В благодарность за то, что она сделала пару снимков, они должны были купить несколько печенек.

Эсми с Джоном переглянулись, и он пожал плечами, будто говоря: «Почему бы и нет?» И вытащил кошелек.

— Сколько они стоят? — спросил он.

Маленькая старая леди подняла палец вверх.

— Один поцелуй.

Эсми удивленно моргнула, а руки Джона застыли над кошельком.

— Поцелуй?

Миссис Перл кивнула и достала две салфетки.

— Любовь — последний ингредиент.

— Но мы должны заплатить Вам, — сказал Джон, вытаскивая пятидолларовую купюру.

Маленькая леди покачала головой и положила по печенью в салфетку.

— Никаких денег. Поцелуй за печенье. Это цена.

Джон снова собирался спорить, когда Эсми решила взять дело в свои руки. Она взяла его под руку и слегка сжала.

— Для меня звучит как более чем справедливая сделка.

Нахмурившись от непонимания, он повернулся к ней, а Эсми поманила его пальцем к себе. Поняв ее движение, он наклонился для поцелуя.

Боже, у Джона великолепные губы. Она так любила это в нем. Конечно, он был образован и успешен, но все это меркнет в сравнении с его губами. А какая же гладкая у него кожа. Не то чтобы как у младенца, но он был один из тех парней, кто умело пользовался бритвой и не избегал бритья даже два раза в день, зная, что за ночь обрастет щетиной. Провести пальцем по подбородку Джона, это как провести по только что гладко выбритой ноге.

— Ммм, — произнесла она, оторвавшись от него, — кому после этого захочется печенья?

Он ухмыльнулся, проведя большим пальцем по ее губе.

— Думаю, мы его заслужили.

— Определенно точно, — согласилась Эсми за мгновение до того, как крошечная рука провела печеньем у нее перед носом.

— А теперь пробуйте! — скомандовала миссис Перл.

Эсми с трудом сдержала смех, до чего было забавно вторжение торговки в ее личное пространство, но пробормотав.

— Спасибо, — она взяла печенье и откусила кусочек.

Она нахмурилась, пока ждала, когда же ее вкусовые рецепторы что-то почувствуют печенье. Оно выглядит очень даже аппетитно. В нем даже есть шоколад, но это ничего не меняет. По вкусу похоже на печенье с предсказаньем из китайского ресторана, но более мягкое. Эсми посмотрела на Джона, чтобы увидеть его реакцию.

Сузив глаза, миссис Перл наблюдала за ними.

— Что скажете о моем печенье для поцелуев? Понравилось?

Джон замялся.

— Честно?

— Конечно, — ответила женщина, словно других вариантов и быть не могло.

Джон долго подбирал слова.

— Не совсем похоже на привычное американское печенье… больше похоже на вафлю.

Вафля! Вот на что похоже. На ванильную вафлю. Эсми откусила еще раз и кивнула в согласии. Тем временем женщина, озадаченно нахмурившись, обратила свое внимание на нее.

— А тебе? Понравилось?

— Оно нежное, — дипломатично сказала Эсми, — приятное на вкус.

Женщина кивнула, словно это что-то значит.

— Думаете, чего-то не хватает?

Эсми оглянулась на Джона в поисках помощи, но он дал ей понять, что из этого ей надо будет выбираться самой.

— Полагаю, зависит от того, с чем есть. Идеально макать его в кофе.

— Но не самостоятельно?

Она ненавидела себя, за то, что скажет это сейчас, но что-то в этой маленькой женщине, побудило ее сказать правду.

— Само по себе? Нет. Простите, но печенье ничем не выделяется. Если когда-то соберетесь их продавать, Вам придется изменить рецепт.

— Хммм, — ответила маленькая женщина, переводя свой взгляд с Эсми на Джона, — но поцелуй вам понравился?

— О да, — ответил Джон, прежде чем это успела сделать Эсми, — поцелуй был первоклассный.

— Определенно, — добавила Эсми, вставая на цыпочки, чтобы снова поцеловать его, если бы крошечная азиатская женщина не перебила ее.

— Ну… хороший поцелуй, среднее печенье, — подвела итог миссис Перл.

— Меня это устраивает, — ответил Джон, протягивая руку Эсми, тем самым давая ей понять, что готов идти.

Немного смутившись откровенности Джона, Эсми взяла его за руку и попыталась закончить на другой ноте.

— Спасибо Вам за фотографии и печенье. Они были отличным предлогом для поцелуя.

— Я рада, — сказала пожилая женщина с искренней улыбкой, — желаю вам счастья.

— Спасибо, — сказал Джон, одарив ее слишком искусной улыбкой, чтобы та могла показаться искренней, — спасибо за все.

Джон слегка сжал ее за руку, Эсми поняла намек, и они начали потихоньку уходить.

— Кого-то необходимо познакомить с сахаром, — пробормотал он себе под нос, и Эсми усмехнулась в ответ, прежде чем откусила еще кусочек.

Как истинную гурманку, происходившую из рода гурманов, ее волновало то, что она не могла понять какие ингредиенты в печенье. Даже несмотря на неяркий вкус, она должна была разделить его на составляющие.

— Ты серьезно собираешься его доесть? — спросил Джон после второго кусочка.

— Я пытаюсь его распробовать.

— Там нечего пробовать, — ответил он, направляясь к ближайшим мусорным бакам.

— Всегда есть что пробовать, — настаивала на своем Эсми, — но я даже не могу сказать, что за муку она использовала… словно она смешала все виды, но вкус очень размыт. Понимаешь?

Джон откусил печенье.

— Словно ванильная вафля. Нормально, но там нет ничего такого, из-за чего мне захотелось бы доесть ее.

— По крайней мере, подожди, чтобы она не видела, как ты его выбрасываешь, — сказала Эсми, — не надо быть таким грубым.

— Ладно, — произнес он, — но как насчет того, чтобы мы сели в машину, и я угостил тебя достойным десертом, чтобы мы могли отпраздновать тот факт, что мы будем целовать друг друга до конца наших дней?

При упоминании другого десерта, Эсми отдала оставшуюся часть печенья Джону, чтобы он выбросил его.

— Я обеими руками за!

Глава 2

Эсми всегда с легкостью могла найти своего лучшего друга. Когда Хантер был не с ней, то он был в одном из четырех мест — на работе, помогал Люку с новым домом, тренировался в боксерском зале или зависал с ребятами с пожарной станции. Даже если ей не удавалось выследить его с помощью полдюжины одинаковых с ним приложений на телефоне, она все равно знала, где найти его тем утром, когда они с Джоном отмечали помолвку.

Для многих отношения с коллегами заканчиваются в конце смены. Но для Хантера пожарные были его семьей, и семейные обеды стали для них частью традиции.

Сегодня, около двадцати пожарных устроили ранний полуденный пикник — кто-то пришел с парой, кто-то без. Хантер сидел один в нескольких метрах от барбекю. Рядом с ним на земле, около походного стула, лежала пустая тарелка, что свидетельствовало о том, что он уже поел, но бутылка, которую он расслаблено, держал в руках, говорила о том, что он не пытается избежать общения. Так что неудивительно, что Дэрил, судя по всему, со своей девушкой, сидел напротив Хантера. До этого Эсми ее не видела.

Пока она шла через парк к Хантеру, некоторые махали ей, но она осторожно прятала левую руку в кармане, чтобы не показывать ее. Она еще никому не рассказала о помолвке, даже маме. Ей хотелось, чтобы Хантер узнал первым. После него, ее семья, Грейси ее родственная душа, узнают обо всем. Но сначала Хантер.

Поглубже опустив левую руку в карман, Эсми изо всех сил старалась контролировать бешеное биение сердца, приближаясь к группе Хантера.

— Неа, это не так работает, — произносит Хантер, когда Эсми оказывается около него, — Дэрил — черный символ станции. Его работа безопаснее нашей.

Эсми замерла на месте, внезапно насторожившись.

Почему? Почему Хантер решил провести прекрасное воскресное утро, жалуясь на что-то? Эсми посмотрела на девушку Дэрила, чтобы понять, как она восприняла это высказывание и заметила, что та многозначительно покачала головой. Прекрасно. У этой беседы есть два варианта развития сюжета: плохой или не очень плохой.

Да, Дэрил афроамериканец и один из лучших друзей Хантера, и они очень часто шутили по поводу двойных стандартов. Но бесцеремонное отношение Хантера не очень радовало подругу Дэрила, цвет кожи которой был на несколько тонов светлее, чем у Дэрила. Последнее, что хотелось бы услышать девушке с другим цветом кожи, да и любой девушке, ярким и прекрасным утром, так это лекцию о ее расе, зачитываемую голубоглазым блондином.

Эсми почувствовала острую необходимость поскорее уйти, чтобы избежать этой беседы, и вернуться позднее, но Дэрил уже заметил ее. Пути назад не было.

— До второго сезона, — заспорила девушка Дэрила, поднимая пальцы вверх, — в течение первого сезона Дэрил бы стал твоим лучшим другом и доверенным лицом, затем во втором сезоне он бы умер ради боли белого человека и его личностного роста.

А, телевизионные сюжеты. Они часто об этом говорили. Эта тема не в первый раз поднималась между Хантером и его коллегами, и уж точно не в последний.

Будучи пожарными, парни очень часто шутили насчет смерти. Один раз Хантер рассказал Эсми что это все из-за того, как много трагедий они видят каждую неделю. В Сан-Франциско самые занятые пожарные станции в стране. Их дни никогда не тянулись медленно, а пожарная станция Хантера одна из двух в городе, которая выезжает в самых сложных ситуациях. У него очень рискованная работа, у которой не всегда бывает счастливый финал.

Все справляются по-разному, но Хантер со своими товарищами любит шутить о том, как их жизнь выглядела бы на телеэкранах и в каком порядке они бы погибли. Эсми не нравились эти разговоры, но у каждого свои методы, поэтому не ей судить.

Хантер покачал головой, желая продолжить дискуссию с девушкой.

— Я уважаю твое мнение, но абсолютно с ним не согласен. Моя любимая умерла бы во втором сезоне, а лучший друг с другим цветом кожи умер бы в третьем, чтобы я по-мужски пострадал. Вот тогда все стало бы по-настоящему. Именно в третьем сезоне раскрылось бы наше ОТР (OTP — сокращение от Only True Pairing. Так называют тот пейринг, который считают единственно правильным). Все это знают. Но будет очень трагично, что мой лучший друг погиб за меня, чтобы показать, что любовь всей моей жизни все это время была у меня под носом.

«ОТР» означало единственно возможный пейринг, но Эсми не была уверена, что Хантер знает об этом. Обычно это сокращение используют девочки подростки, а не взрослые пожарные. Но, очевидно, он где-то услышал эту фразу.

— Или ты мог бы умереть, чтобы я, чернокожий парень, пострадал в третьем сезоне, — предположил Дэрил, приветственно кивая Эсми, — это стало бы потрясением года: белый парень, играющий главную роль, умирает, а шоу продолжается. Бум! Как тебе?

Хантер и девушка Дэрила переглянулись и одновременно захохотали.

— Он замечательный, да? — спросил Хантер.

— Милый, как ямочка на подбородке у младенца, — согласилась девушка, качая головой, — боль черного парня? На телевидении? О да!

Эсми прикусила губу, не желая прерывать их беседу, и постучала пальцем по плечу Хантера, давая понять, что она пришла. Он быстро кивнул ей, потому что в данный момент его веселила другая девушка.

— А какая роль досталась бы нашей новенькой? — спросила она.

Эсми уже собиралась ответить, но Хантер опередил ее.

— Она моя разведенная сестра, которая пытается совмещать работу и воспитание двоих детей, и вдобавок ходить на свидания, — с уверенностью произнес он.

— Разведенная? Я так не думаю, — возразила Эсми.

Хантер пожал плечами, словно не в его силах это исправить.

— Твоя героиня должна появиться на экране, чтобы раскрыть всю глубину моего персонажа, чтобы зрители простили меня за все дурацкие выходки. Сначала меня будут считать самовлюбленным, но потом появишься ты, и мне будут прощены все грехи. Благодаря тебе, сестрица, зрители узнают, что у меня на самом деле золотое сердце, скрытое за внешностью мошенника.

Эсми провела большим пальцем по новому кольцу на пальце.

— Но не обязательно для этого делать меня разведенной сестрой, пусть и с двумя детьми. Я незамужняя сестра, которая может сама о себе позаботиться.

— Ну, тогда у тебя было бы не так уж и много экранного времени, — беспомощно сказал Хантер, — если твой мир не вращается вокруг меня, то нет причин снимать тебя в нескольких сериях.

— А он прав, — согласился Дэрил, словно Хантер действительно говорил дело.

— Если только она не умрет ради страданий твоего персонажа во втором сезоне, — предложила его девушка.

— Моя сестра? — Хантер покачал головой, — чтобы я остался с двумя детьми?

— С чего бы это у меня должно быть двое детей? — спросила Эсми, но все ее проигнорировали.

— Они бы остались с отцом, — произнесла девушка, пренебрежительно махнув рукой.

— Который, очевидно не смог бы их воспитывать, иначе моя сестра не развелась бы с ним и не настаивала на полной опеке, — заспорил Хантер, — сценаристы бы написали целую историю о том, как я борюсь за опеку над ними и бла бла бла.

— Ты прав, — сказала девушка, качая головой, — обычно это так скучно. Я уже устала говорить об этом.

— Точно, — властно заявил Хантер, — моя сестра была бы более интересным персонажем, если бы осталась в живых и постоянно показывала, что за образом плохого парня, скрывается добрый и отважный человек, что проявляется даже в небольших поступках.

Девушка рассмеялась так громко, словно это была лучшая шутка в ее жизни, потом подняла голову, и, улыбнувшись, посмотрела на Эсми.

— А у сестры есть имя?

— Эсми, — произнес Хантер, наконец-то посмотрев на Эсми и улыбнувшись ей, — а это Камбри. Камбри, это Эсми.

Эсми помахала девушке.

— Рада познакомиться с тобой.

— Взаимно, — ответила Камбри, — бери выпивку и стул… или два. Твой муж придет?

Эсми этот вопрос озадачил. Лишь спустя мгновение, она сообразила, что по привычке помахала ей левой рукой.

Девушка увидела кольцо. Черт.

— Эсми не замужем, — сказал Хантер, но затем он перехватил взгляд Камбри, посмотрел на левую руку девушки, и Эсми поняла, что сейчас произойдет. Хантер сообразит, что Эсми помолвлена через 3…

— Так вы просто помолвлены? Когда свадьба? — спросила Камбри.

2…

Эсми заметила, как удивленно на них смотрит Дэрил: сначала на Хантера, потом на нее.

— Я что-то пропустил?

И… Хантер не отрывает взгляд от кольца.

Что ж, все пошло не так, как планировалось.

— Неа, — торжественно сказала Эсми, пытаясь спасти момент, — вот почему я сюда пришла. Чтобы поделиться с вами этой новостью.

— О нет, — произнесла Камбри, она выглядела расстроенно, — и я выпалила это, не дав тебе произнести такую новость самой? Прости меня.

Эсми жестом отмахнулась от ее извинений, одновременно сдерживая раздражение.

— Это не твоя вина. Я сама сверкнула кольцом.

— Кстати, кольцо! — возбужденно вскрикнула Камбри, — можно взглянуть?

— Конечно, — ответила Эсми, протягивая руку, и украдкой поглядывая на реакцию Хантера. Он смотрел на Дэрила.

— Может Эсми права, — вслух размышлял Дэрил, словно Эсми не объявила только, что о самой громкой новости в своей жизни, — может она не разведенная сестра в нашем сериале. Может быть она сестра, которая встречается с парнями за спиной брата, потому что знает, что как только ее брат узнает об этом, он посчитает их недостойными и запугает. Это будет немного по-детски, но покажет аудитории, что ты мужчина, уважающий и борющийся за женщин.

Эсми пришлось признать, что ей не стоит скрывать Джона ото всех, даже от ребят с пожарной станции.

— Ты прав, — задумчиво протянул Хантер, — это больше подойдет ее персонажу.

Пока Эсми отходила от потрясения, вызванного их разговорами, Камбри схватила ее руку и начала рассматривать кольцо.

— Кто-нибудь может мне объяснить, почему Хантер всегда в центре этой телевизионной вселенной? — спросила Эсми, пытаясь отвлечь их.

— Потому что я горячий парень, — заявил Хантер, словно это было очевидно, — а горячие парни всегда главные персонажи.

— Да ну? — сказала Эсми, — тогда поздравляю тебя с твоим хорошеньким личиком, Хантер. Но в жизни есть кое-что важнее внешности. Другие персонажи тоже важны.

— Да, но они играют не такую уж важную роль, не так ли? — сказал Хантер, а Дэрил и Камбри неохотно кивнули, — телевидение — это визуальное средство информации. Оно не углубляется в раскрытие персонажей, а старается показать всю глубину души посредством внешности. Хорошие парни должны хорошо выглядеть, а по-настоящему хорошие, еще лучше. Я думаю, это одна из десяти заповедей телевидения или что-то вроде того.

— Ммм, — протянула Камбри, украдкой бросив взгляд на Дэрила, — тогда Дэрил, должно быть, вообще отличный парень.

— Он такой, — согласился Хантер, — именно поэтому он мой лучший друг. Бок о бок мы ведем бесконечное множество разговоров в душе, и 99 % аудитории видят все то добро, которое мы дарим миру.

Эсми не поняла, как ей одной из всех удалось не ответить на это оглушающим смехом.

— Ммм, звучит соблазнительно, — сказала Камбри, — я бы час на это смотрела.

— Конечно, ты бы смотрела, — ответил Хантер, игнорируя очевидное раздражение Эсми, — но помни, все то детское масло, которое намазали бы на нас, чтобы создать эффект, что мы только что вышли из душа, использовалось бы только чтобы показать нашу внутреннюю доброту и уровень доверия между нами, несмотря на очевидные различия.

— Ха, — фыркнул Дэрил, — никогда так глубоко не рассматривал свою обнаженность.

Эсми нечего было ответить. Все что она бы сказала, еще сильнее развило бы эту безумную беседу. К тому же она уже порядком разозлилась. Хантер только что узнал о ее помолвке, но все еще продолжал рассуждать о детском масле и предполагаемой эмоциональной глубине мужчин, расхаживающих в полотенцах, словно больше не о чем было поговорить.

А ведь есть, доказательством тому является кольцо на ее пальце.

— Кстати, твое кольцо прекрасно, — сказала Камбри, наконец-то переведя тему, — три карата?

— Думаю да, — ответила Эсми, глядя на красивый камушек в идеально сидящем на пальце кольце. Ее сердце забилось быстрее, словно кольцо подмигнуло ей.

— А где мужчина, подаривший его? Хочу познакомиться с тем, кого Хантер счел достойным своей великолепной сестры, — произнесла Камбри.

Вау. У Камбри талант ставить в неловкое положение, как только предоставлялась такая возможность.

Во-первых, она слишком буквально восприняла эту историю сериала. Хантер не брат Эсми. У Эсми есть младший брат — Робби, которого исключили из Стэнфорда. Ни Робби, ни Хантер еще не знакомы с Джоном. Эсми уже большая девочка, и не нуждается в одобрении мужчины, за которого она собирается выйти замуж. Но, тем не менее, ей хотелось познакомить ребят с Джоном.

— Да, — добавил Дэрил, — я тоже хочу встретиться с этим парнем.

— Я третий! — произнес Хантер, улыбаясь слишком уж дружелюбно.

Ну, все определенно пошло не так, как планировалось. Вообще. Эсми точно не знала, как все произойдет, но рисовала себе картину, как огорошит Хантера этой новостью наедине, пока они будут бродить по парку или что-то в этом роде. Он заслуживал именно этого.

— Мы должны сходить на тройное свидание, — радостно заявил Хантер Дэрилу, — ты и Камбри. Эсми и… — он повернулся к ней с невинным выражением на лице, — опять, как его зовут?

— Джон.

— Эсми и Джон, — торжествующе сказал Хантер, — и я с какой-нибудь красоткой. Повеселимся на полную катушку, я уверен.

Официально. Хантер раздражен. Он ненавидит свидания. На самом деле, категорическое непринятие официальных свиданий — одна из причин, почему он еще не познакомился с Джоном. Ну… это, и то, что Эсми поощряла всю эту ситуацию, потому что не знала, насколько у нее все серьезно с Джоном. Джон ей нравился, но она не была уверена, что он не сбежит после того, как познакомится с Хантером.

— Звучит замечательно, — произнесла Эсми, хотя заранее знала, что тройного свидания не будет. Двойное еще может быть, но последние пять минут доказали, что у Камбри дар делать ситуацию неловкой, а с Джоном и Хантером в одной комнате их было бы бесконечное множество. Может потом Эсми устроит встречу с Дэрилом и Камбри, если Камбри на тот момент еще будет с Дэрилом.

Хантер печально известен своими похождениями, но Дэрил не лучше. Он меняет девушек как перчатки, и ему еще не встретилась такая, которая смогла бы удержать его рядом. Она должна быть по-настоящему особенной, чтобы удерживать его внимание и отвлекать от других.

— Это значит, что ты продашь свой дом? — вдруг спросил Хантер.

— Мой дом? — запнувшись, спросила Эсми, — а с чего бы я должна его продавать?

— Чтобы переехать к твоему мужу, доктору — он ведь доктор, да? Парень, что сделал тебе предложение?

Ох, еще подкол. Теперь это больше на него похоже.

— Именно, — довольно ответила она.

— Тогда ему не захочется жить в Саусалито в доме, построенном его женой, — сказал Хантер, — он захочет жить в городе, в доме, который купил он. От этого твой дом в Саусалито опустеет. Будет полнейшей глупостью не продать его, а ты знаешь, что Люк хочет его себе.

Дом Эсми — ее ребенок. Она напряглась при мысли о том, что она потеряет свой дом с видом на залив.

— Мы этого еще не решили.

— Ты имеешь в виду, что вы об этом еще даже не разговаривали, — поправил ее Хантер.

— Конечно, — ответила Эсми, — мы еще об этом не говорили, но мы придем к этому разговору. Если я соберусь выставлять дом на продажу, то обязательно сообщу Люку об этом.

— Он будет очень счастлив, — удовлетворенно кивнул Хантер.

Хантер все еще не поздравил ее. Не встал и не обнял ее. Он ничего не сделал, просто сидел с пивом в руке, болтал о предполагаемом телевизионном шоу, с собой в главной роли, и говорил о продаже дома Эсми.

Он что, каким-то образом упустил то, что она помолвлена? Собирается замуж?

Мама Эсми уже кричала бы от счастья, плакала! А Хантер даже не посмотрел ей в глаза и вел себя так, словно она только что сказала, что на барбекю вместо гамбургера съела курицу.

Она обеспокоенно посмотрела на Хантера и Дэрила.

— Ребят, вы серьезно? Я пришла сюда, чтобы вы первыми узнали о том, что я помолвлена, и меня еще не облили шампанским из пива? Я вас недооценивала.

— Нет, это не так, — вставая со своего места, сказал Хантер, а потом подошел к ней и взял ее за руку.

— Эй, все здесь собравшиеся, — громким голосом провозгласил он, завоевав внимание всех пожарных и даже нескольких горожан, проходивших неподалеку. Он поднял руку Эсми с кольцом вверх.

— Догадайтесь, кто выходит замуж за доктора?

— За какого именно? — выкрикнул один из пожарных, — это важно!

Хантер вопросительно изогнул бровь.

— Ну?

Они точно будут шутить над этим до конца дней, так что Эсми просто придется сказать.

— Пластический хирург! — прокричала она.

— Отлично! Всем увеличение груди! — выкрикнул кто-то, прежде чем все начали поздравлять ее. Дюжина рук тянулись к кольцу, пока остальные просто похлопывали ее по плечу.

Вот она. Вот та реакция, которую она ожидала, как только появилась в парке.

В перерыве между благодарностями, Эсми повернулась к Хантеру, чтобы высказать ему за то, как он все преподнес. Но его не оказалось рядом, и он точно не мог ее услышать. Она игриво посмотрела на него, давая понять, что у него неприятности, но он только слегка ухмыльнулся и взял еще бутылку пива, словно говоря: «Ну и что? Ты получила то, чего хотела».

Но все совсем не так. Она десятки раз представляла этот момент, и ни один вариант не подходил к тому, что происходило сейчас. Хотя это ее вина. Все разрушилось в тот момент, когда она сверкнула кольцом перед Камбри. Не стоит зацикливаться на этом. Он не может вернуться и изменить прошлое. Она должна двигаться дальше с тем, что у нее есть.

Позже она прошептала Хантеру губами, что хочет поговорить с ним, и он ответил привычным кивком, а потом выкинул бутылку и тарелку в мусорную корзину. Он хотел поговорить, но не здесь.

— Поехали, — прошептал он в ответ, и направился к своему грузовику.

И снова ей не нужны были слова, чтобы понять, куда он направляется. Он хотел встретиться с ней в том месте, куда бы она в первую очередь позвала его сама — в их месте. Хотя теперь она делит его и с Джоном, так как он сделал ей там предложение.

Пока она наблюдала за тем, как Хантер уходит, внутри у нее все начало закипать от раздражения. Они все равно поедут на разных машинах, зачем ему ее ждать?

Эсми понадобилось десять минут, чтобы, наконец, вырваться из объятий своей пожарной семьи и пойти к своей машине, чтобы нормально поговорить со своим лучшим другом.

Глава 3

Она нашла Хантера на той же скамейке, на которой сидели и болтали их мамы. Она располагалась рядом с прудом, в котором утки и черепахи любили скрываться в тени деревьев. Это место окружено зеленью и обрамлено голубым небом, а солнце светит достаточно ярко, что даже в начале сентября здесь можно чувствовать себя довольно комфортно.

— Ты ведь знаешь, что простудишься? — произнесла она, направляясь к нему, — я ожидала, что ты притащишь меня сюда на спине, чтобы отпраздновать такое событие, а не оставишь одну.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Считай, что ты счастливица. Я даже не одобрил этого парня. Когда это произойдет, тогда ты будешь вознаграждена по заслугам.

Эсми села на лавочку рядом с ним.

— Ты полюбишь Джона. Он замечательный.

— И, кажется, он наконец-то подарит тебе грудь желанного размера.

— Хаха. Нет. Он уже обозначил, что никогда не будет ничего во мне менять, потому что думает, что я и так идеальна.

— Тогда может он и не полный идиот.

Эсми улыбнулась предполагаемому комплименту и слегка пнула его по ноге.

— Он, правда, тебе понравится, Хантер. Он веселый, добрый, мудрый и вдумчивый. Он всегда слушает и следует…

— Звучит так, словно ты выходишь сама за себя, — ответил Хантер, смотря на нее своими голубыми глазами. — Ты выглядишь счастливой. По-настоящему счастливой.

— Так и есть, — ответила она, не в силах скрыть свою глупую улыбку. — Мы с ним совпали, понимаешь? Нам нравится одно и то же, мы наслаждаемся схожими событиями. А быть всегда на одной волне так упрощает жизнь. Словно впервые в моей жизни я плыву по течению и собираюсь прибыть на место назначения, ничем себе не помогая. Вот что значит быть с Джоном.

— Вау, — присвистнул Хантер, впечатлено, — Королева Беспокойства плывет по течению и не переживает? Ты должна держаться за этого парня. Когда свадьба?

— Мы пока не решили, — ответила Эсми, прислонившись к спинке скамейки, — не так быстро. Я имею в виду, что всегда говорила, что должна узнать парня во всех временах года, прежде чем выйду за него замуж. Я видела Джона весной и летом, но не осенью или зимой. Поэтому никакой свадьбы в ближайшие полгода.

— Вполне разумно, — согласился Хантер.

Между нами на мгновение повисло молчание.

— Как он сделал предложение?

Эсми почувствовала, как при воспоминании об этом сердце взволнованно подпрыгнуло, и она указала на то самое место, где их сфотографировала пожилая леди.

— Вот прямо на том месте.

— Здесь? Во Дворце Изящных Искусств?

Она кивнула.

— На прошлой неделе он спросил меня, какое мое самое любимое место в городе и я назвала это. Он сделал мне предложение здесь. Разве это не романтично?

— А он знает в этом толк, — согласился Хантер, — когда я с ним встречусь?

— В любое время! — чересчур громко ответила она, — нам следует просто найти день, когда у вас обоих будет выходной.

— Уверен, что ты будешь искать эту дату днями напролет.

— Именно так. А когда найду, то ожидаю от тебя только согласия. Никаких отговорок.

Он улыбнулся ей.

— Да, босс. А теперь покажи, где именно произошло предложение. Ты говоришь о том месте, где ты надула в штаны, когда нас только учили ходить на горшок?

— Нет, в двадцати шагах от него, — ответила она, а потом взяла его за руку и притянула к себе. Даже на десятисантиметровых каблуках, она чувствовала себя коротышкой рядом с высоким, мускулистым Хантером. Ребята, находящиеся с ним в одной пожарной команде, обладали такими качествами как храбрость, ловкость, мужественность, да и Хантер не был обделен этими качествами, поэтому она не могла заставить его сделать что-то против его воли. В этот раз он слегка засопротивлялся, но увидев ее взгляд, шагнул за ней.

— Ну и по какой же фамилии я буду тебя называть?

— Бауэр, — произнесла она с придыханием, — Эсми Бауэр.

— Поведайте мне, миссис Эсми Бауэр, когда именно Вы поняли, что Доктор Бауэр тот, кто Вам нужен?

— Этот момент словно подкрался ко мне, — рассказывала Эсми, пока они продвигались к месту предложения, — было несколько моментов, после которых я пришла к заключению.

— Что нашла подходящего мужчину?

Эсми улыбнулась. Она ничего не могла с собой поделать.

— Да. Словно все в Джоне было создано специально для меня. Порой нам даже не нужно слов, потому что мы и так прекрасно друг друга понимаем. Не могу описать насколько это здорово.

— Вы хоть иногда ссоритесь?

— Вот в чем дело, — пробубнила она, — мы не ссоримся. За полгода у нас не было поводов для разногласий.

— Вау. Ты выходишь замуж за человека или единорога?

Эсми звонко рассмеялась. Наконец они пришли к памятному месту.

— Может оба варианта, — ответила она, прежде чем объявила, — вот оно! Именно здесь Джон сделал мне предложение.

— Хмм, — сказал он. Казалось, Хантера это не очень восхитило.

Эсми улыбалась как школьница.

— Ворчи сколько хочешь, но это было романтично. Я сказала ему, что люблю это место, потому что тут фотографируются туристы, и он решил подарить мне еще одну причину восхищаться этим местом!

— Как же он все идеально сделал, — произнес Хантер, качая головой, — кажется, ему пора давать мастер-классы.

— Если он начнет, то тебе не помешало бы поучиться, — поддразнила его Эсми, — у него есть пара приемов.

— Ну и пожалуйста, — сказал Хантер, закатывая глаза, — у меня их больше. Пусть оставит свои себе.

Эсми засмеялась, и лишь позже осознала, что ее друг пристально за ней наблюдает. Казалось, что он говорит искренне.

— Тогда прости меня за то, что тебе нужно почувствовать кольцо на пальце, прежде чем познакомить меня со своим любимым. Но мне нравится видеть тебя такой счастливой, поэтому ты прощена.

Эсми почувствовала укол вины.

— Хантер, я не хотела его скрывать…

— Именно этого ты и хотела.

Она сделала глубокий вдох.

— Хорошо, пусть так. Но только потому, что ты мог спугнуть его.

Он беспомощно пожал плечами.

— Эй, если парень может сбежать после встречи со мной, тогда он тебя не заслуживает.

— Справедливо, — согласилась она, — я хотела тебя познакомить с ним, когда поняла, что он серьезно относится ко мне.

— Но ведь это значит, что я должен был встретиться с ним до предложения, верно?

— Просто… все произошло так быстро, — ответила Эсми, — быстрее, чем я могла себе представить. Он ведь врач. Какой врач в нашем городе делает предложение через полгода?

— Тебе? Безумец какой-нибудь.

Она шлепнула его ладонью по груди, при этом ее щеки слегка порозовели.

— Оу, Хантер. Если продолжишь так говорить, то я измерю тебе температуру.

— Да, пожалуйста, — с издевкой ответил он, — у многих женщин есть определенный тип мужчин, который им нравится. И ты одна из них. Не притворяйся, что не знаешь этого. Только не со мной.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку, но это было бесполезно. Хантер знал все ее уловки, и поэтому, увидев это, он улыбнулся.

— Поздравляю, Эсми, — сказал он, обнимая ее, — надеюсь, что ты действительно счастлива с этим парнем.

Объятия Хантера были очень редкими, поэтому Эсми наслаждалась моментом. Даже на каблуках, она едва доставала ему до плеча, поэтому она просто уткнулась в его сильную грудь и почувствовала себя невесомой. Эсми ненавидела то, чем Хантер зарабатывал на жизнь, но его натренированное тело компенсировало все это.

— Я счастлива, — ответила она ему в грудь, — впервые в жизни, я по-настоящему счастлива.

— Если ты счастлива, то и я счастлив, — сказал он, чуть отходя от нее, чтобы она увидела его наигранно-строгий взгляд, — но я должен с ним познакомиться.

— Это произойдет, — пообещала Эсми, когда они направились в сторону парковки, — поэтому тебе лучше найти себе пару для двойного свидания.

Он пожал плечами.

— Я найду кого-нибудь по пути на встречу. Это не составит большого труда.

Как всегда, распушил хвост, и это было совсем не преувеличением.

— Или ты можешь попробовать что-то новое и привести ту, которая тебе действительно нравится, и с которой у тебя было больше одной встречи.

Он снисходительно похлопал ее по плечу. В это время они уже вышли на главную дорожку, озаренную ярким солнечным светом.

— Ты всегда полна замечательных идей, Эс. Вот почему тебе так много платят.

Она с притворной обидой ткнула Хантера в грудь, за мгновение до того, как заметила женщину с печеньем.

— Два часа, — пробормотала она, направляя Хантера влево. — Не смотри на нее. Просто иди за мной.

Она могла с полной уверенностью сказать, что Хантер захотел посмотреть.

— Почему?

— Я вчера оскорбила эту женщину, — призналась она, — она сфотографировала то, как Джон делает предложение, а затем угостила нас своим печеньем.

— И ты отблагодарила ее оскорблением? — удивленно спросил Хантер. — Ты? Мастер дипломатии?

— Я не знаю, что произошло, — прошипела она, толкая Хантера, чтобы тот шел быстрее, — она спросила, как мне печенье и я… сказала ей. Но не могла же я ей солгать, и пробормотала что-то насчет того, что оно пресное и незапоминающееся.

Хантер запрокинул голову и рассмеялся, а Эсми ощутила панику в груди и оглянулась, чтобы посмотреть, заметила ли миссис Перл. Она заметила. Маленькая женщина смотрела прямо на нее.

Вот дерьмо. Может ей повезет, и леди ее не узнает.

— Эй! — позвала ее миссис Перл, — приди пробовать новий печения!

Или это разум Эсми играет с ней, или акцент стал сильнее, а английский этой женщины с прошлого раза стал только хуже? Но это было не важно. После вчерашней катастрофы, Эсми не собиралась критиковать грамотность женщины.

Хантер передразнил женщину.

— Эсми, ты слышала женщину. Новий рецепт. Иди пробуй.

— Нет, — взмолилась Эсми, хватая его за руку, — Хантер, продолжай идти. Давай отмажемся и пойдем дальше.

— И пропустим печенье, которое разрушило твои манеры? Нее-а. Этого не произойдет.

— Хантер, — прошипела она, чувствуя себя щенком, ведомым на поводке, когда Хантер потащил ее в сторону маленькой тележки.

Миссис Перл уже приготовила два печенья, по одному в каждой руке.

— Пробовать снова! — призвала она на ломанном английском.

О да. В этот раз акцент был сильнее.

— Мы возьмем два, — сказал Хантер, кивком указывая на печенье в ее руках, и полез в карман за бумажником.

Эсми запаниковала.

— Нет. Хантер. Они не за…

— Ты целовать ее, — приказала миссис Перл, — тогда получить печенье.

Хантер выглядел смущенным, как и Эсми за день до этого.

— Я, эм, я лучше заплачу.

— Ты не читать знак? — строго спросила миссис Перл, — я писать на английском, для вас. «Печенье для поцелуев».

Это был редкий момент, но Хантер на мгновение потерял дар речи. У этой вспыльчивой леди, очевидно, талант.

— Я заметил ее, — сказал он, прежде чем жестом указал на Эсми, — но моя подруга помолвлена. Поцеловать ее будет не очень уважительно по отношению к ее жениху.

— Один поцелуй. Два печенья. Справедливая цена! — сказала миссис Перл, словно не поняла, что сказал Хантер, и Эсми схватила его за руку.

— На счет три — бежим, — прошептала она.

Не готовый к побегу, Хантер протянул женщине десятидолларовую купюру.

— Десять баксов за два печенья очень справедливая цена, Вам так не кажется?

Миссис Перл нахмурилась и покачала головой.

— Нет поцелуя? Нет печенья.

— Поверь мне, ты ничего не потеряешь, — сказала Эсми так нежно, как только могла, аккуратно утягивая его в сторону парковки, — давай убежим.

— Но я так много слышал об этом печенье, — ответил Хантер миссис Перл, — в этот раз, может, Вы сделаете исключение для меня и продадите его?

Ох, он показал ей эти свои щенячьи глазки. Он не часто этим пользовался, в основном в школе, охмурял таким образом женщин в столовой. От этого взгляда миссис Перл должна была потерять рассудок и дать ему больше одного печенья, но оказалось, что у нее какой-то иммунитет к его обаянию.

— Поцелуй есть финальный ингредиент, — настаивала она, — нет поцелуя. Нет печенья.

— Ну, вот на этом и остановимся, — произнесла Эсми.

Хантер вздохнул и убрал бумажник в задний карман. Она с облегчением посмотрела на него, и уже была готова подать сигнал к побегу, как вдруг он прижался своими губами к ее, это произошло так молниеносно, что она даже не заметила, а он уже отдалился от нее. Она стояла, словно током пораженная, ее немного потряхивало от шока.

— Вот! — произнес Хантер, поворачиваясь к миссис Перл, — а теперь давайте Ваше знаменитое печенье.

— Хмм, — протянула миссис Перл, все еще сжимая печенье в руках. Казалось, она пыталась решить, достоин ли этот поцелуй ее печенья. — Очень быстро.

Действительно очень быстро, подумала Эсми, сжимая губы, чтобы избавиться от легкого покалывания.

— Но, тем не менее, поцелуй был, — доказывал Хантер маленькой леди.

— Хмм.

— Сделка есть сделка, — настаивал Хантер.

Миссис Перл сузила глаза и указала на него пальцем.

— А ты очень хитрый.

— Виноват, — ответил Хантер, протягивая руку за печеньем, — но сделка есть сделка.

Женщина некоторое время сомневалась, а потом кивнула головой.

— Сначала облизать губы. Затем я дать печенье.

Хантер удивленно моргнул.

— Облизать мои губы?

— Вы оба. Иначе рецепт испортится.

Хантер посмотрел на Эсми, словно говоря, «Эта женщина чокнутая», а потом провел языком по губам, как было приказано. Изумившись, Эсми сделала то же самое и им немедленно вручили печенье.

— А теперь снова пробовать печенье! — произнесла миссис Перл.

Хантер пристально посмотрел на Эсми и торжественно откусил большой кусок. Но как только его рот закрылся, выражение на лице с игривого сменилось… на что?

Он медленно жевал печенье, тело напряглось, а потом он закрыл глаза и слегка простонал.

Это что был за стон?

Внезапно он протянул руку Эсми.

— Отдай мне свое печенье, богохульница!

— Что? — спросила она, инстинктивно защищая свое печенье.

— Ты назвала его пресным? Ты его не заслуживаешь! — выдал он с набитым ртом, — оно мое!

Должно быть он шутит.

— Тебе понравилось?

Хантер посмотрел на миссис Перл, словно Эсми внезапно начала говорить на ломанном английском.

— Сколько возьмете за все печенье?

— Только одно на покупателя, — гордо произнесла миссис Перл.

— Нет, — ответил Хантер уж слишком серьезно, — мне нужно больше.

— Хантер, если тебе действительно понравилось, то ты можешь взять мое, — сказала Эсми, протягивая ему свое. Хантер уже поднял руку, но миссис Перл накрыла ее своей.

— Один укус! — приказала леди, — она должна сказать стало ли печенье лучше!

Хантер завистливо посмотрел на печенье.

— Один маленький кусочек. А потом богохульница отдаст свое печенье блаженному.

Эсми все еще не понимала, серьезно ли ему так понравилось печенье, но был только один способ это узнать. Медленно, и немного застенчиво, потому что за ней пристально следили два человека, Эсми поднесла печенье ко рту и слегка надкусила.

Такой букет вкусов, который обрушился на нее, не мог быть из-за одного маленького кусочка, но тем не менее…

— Ого, вау, — услышала она свой голос из темноты, потому что закрыла глаза, чтобы полностью насладиться всеми вкусами.

Что вообще она только что попробовала?

Эсми была отличницей на гастрономических курсах и отлично умела распознавать, из чего сделано блюдо, но, как и вчера, она ничего не понимала. Конечно же, туда входили привычные ингредиенты. Сахар, соль, масло, корица… но откуда же этот райский вкус? Из-за чего ее язык ощущает себя так, будто он на вечеринке вкусов?

— А теперь отдавай! — приказал Хантер, но в этот раз Эсми действительно защищала печенье.

— Ни за что, — ответила она и открыла глаза, чтобы видеть врага, — это определенно другой рецепт. Эти два печенья даже не из одной вселенной.

Он не убирал руку.

— Ты пообещала, что отдашь, после одного укуса.

— Освежи свою память, братишка, — сказала Эсми, прижимая печенье к груди, — я делала слишком много обещаний.

Внезапно миссис Перл встала между ними, смотря на Эсми.

— Лучше?

— Да, — ответила Эсми, активно кивая головой, — я даже не знаю какими словами его описать! Оно потрясающее!

Миссис Перл кивнула, словно ожидала услышать больше, и вопросительно посмотрела на Хантера.

— Ну а ты? Что сказать про мое печенье?

— Леди, я отдам все, лишь бы завладеть рецептом этого печенья. Клянусь, если Вы не предоставите мне бесконечный запас этой вкуснятины, я всю жизнь проведу в мечтах об этом печенье.

Миссис Перл улыбнулась.

— Рецепт — секрет фирмы.

Ага. Конечно. Эсми не сомневалась, что женщина печет, как чувствует, а не по определенному рецепту, вот почему каждый день ее печенье разное. Вся трагедия в том, что такого великолепного всего одна партия.

Задумавшись, Эсми откусила еще кусочек и в этот раз она была той, кто стонал.

— О мой бог… — выдохнула она, словно в молитве. Этот вкус определенно заслуживал молитвенной похвалы.

Миссис Перл уставилась на кольцо на руке Эсми.

— Так, — сказала она, поразив Эсми неровным английским, — так вчерашний печенье был незапоминающимся и пресным?

От неловкости, Эсми подпрыгнула.

— Да. Извините, но да. Я имею в виду, оно не было плохим. Просто пресным, как ванильная вафля, — она подняла новое печенье в воздух, стараясь держать его подальше от Хантера, — но это? У меня даже нет слов, чтобы описать.

— Серьезно, — взмолился Хантер, — сколько хотите за второе печенье?

— Только одно печенье для пары, — бессердечно повторила миссис Перл.

— Но мы не пара, — ответил Хантер, — что, если я приведу другую девушку и поцелую ее? Тогда я получу еще одно?

— Нет.

— Почему нет? Вы дали Эсми два, — торговался он, — одно вчера, одно сегодня.

— Простите. С вас хватит.

— Нет, — выдохнул Хантер, выглядя растерянным.

— Наслаждайтесь моментом, — сказала миссис Перл, смотря на них, — запомните вкус. Запомните, какого это. Может, потом вы снова это найдете.

— Только в раю, — пробормотал Хантер, прежде чем откусил крохотный кусок и принялся его смаковать.

Эсми так хотелось его поддразнить, но она не могла, потому что была слишком занята тем же самым. Миссис Филдс должна серьезно постараться и понять, как повторить рецепт миссис Перл. Не жалко будет потратить на это и год.

— Оно великолепное, — прошептала Эсми.

Миссис Перл кивнула, странно посмотрела на них, и жестом поманила Эсми к себе.

— Запомни, — нежно произнесла миссис Перл. Внезапно весь ее акцент испарился. — Некоторые мужчины выбрасывают печенье, когда оно оказывается не таким, как они ожидали, а другие наслаждаются каждым кусочком.

Эсми не имела ни малейшего понятия, о чем говорит эта женщина или почему миссис Перл при Хантере притворялась, что плохо знает английский, но попыталась вежливо улыбнуться.

— Наверное, разное печенье, разные отзывы.

Миссис Перл покачала головой.

— Только один ингредиент изменился. Мужчина.

Ну ладно. Чтобы это не значило.

Эсми как раз отвлеклась, когда почувствовала, как из ее рук выхватили печенье.

— Эй! — сказала она, нападая на Хантера, — верни его!

— Прости, Эс, но оно последнее в своем роде. Если хочешь его, то придется убедить меня, что ты его заслуживаешь.

Эсми посмотрела на миссис Перл, ожидая, что та поддержит ее, но она просто пожала плечами.

— Боюсь он прав. Если хочешь его, то тебе надо бороться.

— Ха! — выкрикнул Хантер и развернулся, направляясь к парковке.

Эсми преследовала его до самой машины, где он наконец-то вернул ее печенье… минус один большой кусок.

Затем, прислонившись к грузовику, они в течение десяти минут наслаждались крохотными кусочками печенья, пока не съели все до последней крошки. Хантер посмотрел на нее и нахмурился.

— Оно закончилось.

— Я знаю, — вздохнула она.

Он тоже вздохнул.

— Это было лучшее печенье во всем мире, и оно закончилось.

— Трагедия.

Хантер достал ключи от машины.

— Куда ты теперь?

Эсми посмотрела на часы.

— Собираюсь рассказать Грейси родителям.

— Чудесно. Я собираюсь помочь Люку. Хочешь, чтобы я ему рассказал?

— Конечно, — ответила она, — скажи мне адрес. Возможно, я заскочу к вам. Буду поздно, но вы не теряйте времени даром.

— Непременно, — произнес он, а потом они расселись по своим машинам и разъехались в разных направлениях.

Глава 4

Припарковав машину, Хантер не сразу пошел к дому Люка. Сначала он зашел потренироваться в боксерский зал.

Дэрил уже был там, в боксерских перчатках и собирался тренироваться с грушей. Хантер кивнул ему, а потом бросил сумку на скамейку и начал заматывать руки эластичным бинтом.

Шум от ударов Дэрила по груше, смешался с остальными звуками зала, которые издавали другие тренирующиеся парни… груша, ударяющаяся о стену… крик тренера, призывающий сконцентрироваться бойца на ринге… удары скакалкой о пол.

В зале с множеством тренажеров, Хантер хотел заниматься только на одном. Сегодня он будет наедине с боксерской грушей.

Надев перчатки, Хантер покачал головой из стороны в сторону, чтоб немного расслабиться. Но это не помогло. Он все еще не мог отойти от удара, который ему нанесли час назад.

Эсми помолвлена. Она наслаждается своей помолвкой.

Хантер знал, что этот день наступит, но думал, что к этому моменту будет готов — а это все оказалось так внезапно, что выбило его из колеи. Эта новость одновременно нанесла удар по его сердцу и разуму, не оставив даже возможности прийти в себя. Его словно пронзили гарпуном. Конечно, после такого его тело будет напряжено.

Ну, ничего так не снимает напряжение, как усталость, и ничто так не освобождает от гнева, как хорошие удары по груше. Можно убить двух зайцев одним выстрелом.

Хантер встал перед грушей рядом с Дэрилом и начал крест-накрест махать руками, чтобы размяться.

Дэрил посмотрел на него.

— Ты в порядке после сегодняшних известий?

— Ага.

Он сделал пару ударов и посмотрел на Дэрила, в ожидании следующего вопроса.

— Ты хочешь еще о чем-нибудь поговорить?

— Нет.

— Ладно.

И они оба вернулись к тренировке.

Глава 5

Когда Эсми открыла дверь, приглашая родителей внутрь, Грейскак раз парковалась за их машиной на подъездной дорожке.

Мама Эсми была слишком взвинчена, даже для того, чтобы просто поздороваться, и не стала зря терять время.

— Ладно. Мы здесь. Что у тебя за новости?

Папа закатил глаза, сделал шаг вперед и поцеловал Эсми в щеку.

— Она на взводе со вчерашнего дня после твоего звонка. Пожалуйста, выведи ее из этого отчаяния.

Эсми рассмеялась, поцеловала папу в ответ и поздоровалась с мамой.

— Через несколько минут. Почти все в сборе.

Мама проследила за взглядом Эсми, и увидела, как Грейсвыходит из машины.

— О, Грейс тоже здесь? Милый, мы не видели ее…

— … с ее свадьбы. Я знаю, — закончил за нее отец, — как я мог забыть?

Эсми решила никак это не комментировать, потому что в этот момент в дом вошла Грэйс. В джинсах и свободной тунике она выглядела совсем не как репортер с телевидения. Они с Эшем поженились всего несколько месяцев назад, но предпочтения Эша в одежде она уже успела перенять. Эсми даже не могла честно признаться, встречала ли она когда-нибудь людей, которые настолько подходили друг другу. Теперь Грейспостоянно светилась от счастья, и это согревало сердце Эсми.

Став свидетелем такого счастливого сияния подруги, Эсми еще быстрее хотелось присоединиться к ней в счастливом брачном ореоле. Она уже видела эти бесконечные двойные свидания и совместные путешествия.

Она, Грэйс, и их мужья проведут всю жизнь вместе.

— Грэйс, — воскликнула мама, стоило ей только войти, — так здорово снова видеть тебя.

— Вас тоже, миссис…

— Одра, — поправила ее мама, прежде чем Грейсуспела сформулировать приветствие, — тысячу раз говорила, зови меня Одрой или мамой.

Грейссчастливо улыбнулась.

— Хорошо, мама.

Мама секунду наслаждалась ее ответом, а потом снова стала серьезной и пожала руку Грэйс.

— Ты знаешь, почему мы все здесь?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответила Грэйс, вопросительно глядя на Эсми, — но видимо это что-то важное?

Отец нахмурился.

— Ты же не переезжаешь Эсми?

— Нет, — быстро ответила Эсми, хотя это было не совсем правдой. Вообще-то она перебиралась в город, — проходите, давайте присядем.

Сразу же после этого она услышала сигнал о новом сообщении на ее телефоне. На экране высветилось имя Джона. Он опаздывал.

— Ты беременна? — спросила мама.

— Что? — сказала Эсми, удивленно отводя взгляд от телефона, — мам, нет.

— Стоило спросить, — ответила мама, и Эсми поняла, что не дождется Джона и сама сообщит их важную весть.

— Садитесь уже, — попросила Эсми, указывая туда, где она поставила еду и напитки, — чем быстрее сядете, тем быстрее узнаете.

Моргая, мама присела на диван, притягивая отца к себе, пока Эсми обнималась и здоровалась с Грэйс, а потом она присоединилась к родителям Эсми.

Вот оно. Это действительно происходит. В тот момент, когда мама узнает о помолвке, все станет реальным и превратится в безумие.

Она не могла ждать. Она с трудом дождалась момента, когда три ее любимых человека расположатся на диване, а папа заметит бутылку охлажденного шампанского и наполнит всем бокалы, а мама взволнованно сожмет руку Грейси прошепчет:

— Шампанское! Мы что-то празднуем.

Эсми воспользовалась этим моментом, чтобы надеть кольцо на руку и присоединится к ним. Не успела она подойти к дивану, как мама с Грейсвскочили.

— Кольцо? — выдохнула мама, — кольцо, Эсми?

Грейсвзвизгнула и подбежала к ней, намереваясь обнять.

— Я так и знала!

— Подождите, что? — сказал папа, — что я пропустил?

— Милый, взгляни на ее левую руку, — ответила мама, — на ней обручальное кольцо!

Папа смущенно прищурился.

— А оно обычно не идет в комплекте с мужчиной?

— Пап, он будет здесь через полчаса, — ответила Эсми — он немного опаздывает, хотя это совсем на него не похоже, клянусь.

Он поднял брови.

— Ты помолвлена с хирургом, о котором говорила на прошлой неделе? Я думал, у вас все не так серьезно.

— Ну, судя по всему, очень даже, — перебила мама, приобнимая Эсми, — Боже мой, Эсми! Не могу дождаться встречи с ним!

— Я видела его, — пробормотала Грэйс, — пару раз у нас были двойные свидания, и он великолепный, — чуть более покорный по сравнению с другими парнями Эсми, но нам всегда было весело вместе.

— Покорный это хорошо, — задумчиво произнесла мама, не отрывая взгляд от кольца, — тебе не нужен мужчина, который слишком неспокойный. Очевидно, твой жених порядочно зарабатывает. Кольцо великолепное.

— Он сам выбирал, — сказала Эсми, — сказал, могу обменять на другое. Мы посмотрим завтра, но думаю, что могу оставить и это. Он, правда, старался.

— Да, это так, — произнесла Грэйс, присоединяясь к маме в изучении кольца.

— У моей девочки никогда не было проблем с деньгами, — сказал отец с ноткой скептицизма, — я только должен знать соответствует ли он тебе, и не разобьет ли твое сердце.

— Абсолютно точно, папа, — не сомневаясь ни секунды, ответила Эсми, — ты его полюбишь.

— Я уверен в этом, — сказал папа, удовлетворенно кивнув, прежде чем сделал глоток шампанского.

— Следует сказать тост! — призвала мама, поднимая бокал. Все последовали ее примеру, папа встал с дивана и присоединился к ним.

— За мою малышку и мужчину, которому она доверила свое сердце, — воскликнул папа, удивив ее своей сентиментальностью.

— За человека, который стал для тебя домом, вместо места, в привычном понимании слова, — добавила Грэйс, хотя под конец фразы ее улыбка немного угасла, словно она задавала вопрос.

— За мою прекрасную дочь, которая наконец-то нашла мужчину, достойного ее, — добавила мама и Эсми почувствовала, что вот-вот расплачется.

— За все, что вы сказали, — добавила Эсми, поднимая бокал, — и за людей, которые собрались здесь, чтобы это отпраздновать.

— Я выпью за это, — сказала мама и все согласно чокнулись бокалами. После того, как они выпили, папа нахмурился.

— Словно кого-то не хватает. Разве Хантер не должен быть здесь?

— Ой, я рассказала ему пару часов назад, — ответила Эсми, — я нашла его на пикнике с ребятами.

— Ты сказала ему раньше, чем нам? — не оставила это без внимания мама.

— Это было ожидаемо, — нежно сказал папа. Ее родители переглянулись, прежде чем мама кивнула.

— Конечно, — ответила мама, снова улыбаясь, — и давайте признаем, для Эсми нет лучшей кандидатуры, чем мужчина, которого одобрил Хантер.

Грейсвзволнованно посмотрела на Эсми, прикусив язык, чтобы не перебивать маму Эсми.

— Вообще-то, — произнесла Эсми, взяв это на себя, — Хантер еще с ним не знаком. Я все откладывала это, но обещаю, что скоро их познакомлю.

— Понятно, — протянула мама, и родители снова переглянулись.

— Ну, все решится само собой, — добавил папа, снова поднимая бокал, — если ты любишь этого мужчину, то остальное не важно. Не могу дождаться встречи с ним.

— Долго ждать не придется, — сказала Эсми, указывая на закуски, — он будет через несколько минут. Но вы не стесняйтесь, и пока он не приехал, можете спрашивать меня обо всем.

— О, с этим я не буду затягивать, — сказала мама, усаживаясь на диван, — первый вопрос: что он за врач?

Разумеется, это был первый вопрос.

— Пластический хирург.

Мама прикусила нижнюю губу.

— Чего… носа? Лица?

Эсми покачала головой, решив не ходить вокруг да около.

— Неа. Груди.

Папа нахмурился.

— Это тебя волнует?

— Не совсем, — ответила Эсми, — и нет, я не собираюсь ложиться под нож, на случай если это ваш следующий вопрос.

— Слава Богу, — сказала мама, — сейчас очень много женщин желают изменить грудь, поэтому он не останется без работы.

— И он не приносит работу домой, — услужливо добавила Грэйс, — мы были на шести свиданиях, и он ни разу не упоминал работу.

— Умный мужчина, — пробормотал папа, пока мама изучала Грэйс.

— Ты знаешь мою дочь лучше всех. Ты одобряешь Джона?

К удивлению Эсми, Грейсна секунду замешкалась, прежде чем ответила.

— Эсми и Джон во всем соглашаются. Им нравится одна и та же еда, и увлекаются они одним и тем же. Не знаю, встречала ли когда-либо таких похожих людей.

Эсми заметила, что Грейсответила на вопрос, одновременно абсолютно не отвечая на него.

— Но? — продолжила Эсми.

Грейссмущенно моргнула.

— Но что?

— Я услышала «но».

Грейспосмотрела на родителей Эсми, чтобы они помогли ей выбраться из ситуации, но они просто ждали ее ответа.

— Ничего, — быстро сказала она, — просто каждому свое.

— В смысле? — поднажала Эсми.

Грейсслегка пожала плечами, немного покраснев.

— Думаю, что иногда предсказуемость — это скучно. Я латиноамериканка, детка. Мне нужен огонь. Мне нужно, чтобы от моего мужчины шли искры. Мне нужен конфликт и разногласия, чтобы поддерживать интерес.

— Ты права, — произнесла Эсми с улыбкой, — каждому свое. С моей работой, последнее, что мне надо в жизни это конфликты.

— Я выпью за это, — сказала мама, и они снова подняли бокалы, чтобы произнести тост, — за совместимость.

Глава 6

После пары часов укладки напольного покрытия, Хантер решил сделать перерыв. Сев напротив окна во все еще пустом доме, он открыл банку пива и посмотрел на Люка, интересуясь, присоединится ли он к нему.

Его друг продолжал работать, как робот, но он поднял голову и заговорил впервые с тех пор, как село солнце.

— Если ты закончил на сегодня, то иди развлекайся, лузер.

Хантер приподнял бровь.

— Лузер?

— Сегодня суббота, а ты торчишь тут, со мной, — ответил Люк, отмеряя и отмечая очередную линию. — Лузер.

— Эй, я не один тут без пары.

— Но ты единственный, кто не был на свидании с прошлой недели.

— Ах, да, — произнес Хантер с притворной искренностью. — Кстати, как прошлое твое фальшивое свидание?

— Нормально. Играли «Гиганты» (Нью-Йо́рк Джа́йентс (англ. New York Giants, «Нью-Йоркские Гиганты») — профессиональный клуб по американскому футболу, выступающий в Национальной футбольной лиге.) Но вчера ты сказал, что на сегодня у тебя планы и ты не придешь. Я не рассчитывал на тебя. Что изменилось?

Хантер пожал плечами.

— Зачем идти в бар, когда я здесь могу выпить пиво бесплатно?

— Кто сказал, что бесплатно? — спросил Люк, а потом заработал его циркулярный станок, делая быстрые надрезы.

Хантер не ответил. Он просто пил, и наблюдал за тем, как его друг изготавливает лепнину.

— Что сегодня делает Эсми? — спросил Люк, выключив станок.

— Эсми помолвлена.

Люк посмотрел на него, удивленно приподняв бровь.

— Уже? Так быстро.

— Ага.

Люк взял рулетку и направился к дальней стене, чтобы сделать замеры.

— Она попросила тебя быть ее подружкой невесты?

— Ты такой смешной.

Он пожал плечами.

— Абсолютно нормальный вопрос. Когда дело касается ее, ты играешь в чертового Кена. Не составит большого труда надеть на тебя платье.

— По крайней мере, я не строил навес, под которым она выйдет замуж, — парировал Хантер.

— Мне было восемнадцать, и я был глуп. Какое у тебя оправдание?

На это Хантеру было нечего ответить. По крайней мере, ничего такого, что он хотел бы произнести вслух.

Люк указал на инструменты.

— Меня не волнует, пришел ли ты сюда работать или распускать нюни, но здесь со мной ты можешь делать лишь одну из этих вещей. Либо берешь инструменты, либо выходишь за дверь. Тебе решать.

Хантер усмехнулся, осушая бутылку.

— Ты собираешься упрекать меня из-за моей хандры? Уж лучше бы посмотрел сперва на себя, прежде чем я начну серьезно воспринимать твои слова.

— Я не хандрю. Я работаю.

— Чувак. Ты в прострации после разрыва с Эли, с пятнадцатилетнего возраста.

— А ты сохнешь по Эсми с двухлетнего, — ответил Люк, записывая замеры на стене. — Что ты скажешь на это?

— Скажу, что ты зациклен на этом примерно на 99,9 % из всего твоего времени, так что может ты отложишь свою критику одну ночь? Я только что узнал, что Эсми помолвлена.

Люк пожал плечами.

— Ты всегда знал, что рано или поздно это случится, так почему ты злишься?

— У меня есть право злиться, — указал Хантер. — Она собирается выйти замуж за парня, которого я никогда не встречал. То есть, как так? Кто он? Если он так сильно ей нравится, тогда почему мы еще не знакомы?

— Ты имеешь в виду, если она любит его?

Хантер бросил на него сердитый взгляд и взял еще банку.

— Какая разница, чувак.

Люк начал делать замеры на последней стене в комнате. Хантер наблюдал за ним, злясь на себя за свою откровенность. Даже сейчас, если кто и мог понять, что он чувствует, так это Люк.

— Ты в курсе, что абсолютно не смыслишь в сочувствии? — сказал Хантер, хмуро взглянув на друга.

— В сопереживании, — поправил его Люк. — Ты забыл, что я точно знаю, что ты чувствуешь.

— И как я мог забыть? — Хантер покачал головой. — Как бы отстойно это не было, остается утешать себя тем, что я не тот парень, который влюбился в жену своего двоюродного брата.

— Не бросайся в меня камнями, — ответил Люк, с горечью на лице отмеряя следующий кусок лепнины. — Через несколько месяцев, ты будешь как я. Может этот доктор и не твой двоюродный брат, но он собирается отнять у тебя твою девушку. А ты останешься в стороне от единственного, чего хотел всю свою жизнь, а все потому, что ты не способен рассказать Эсми о своих чувствах и посмотреть, сделает ли она другой выбор.

Хантер рассмеялся.

— Извини, но ты вообще знаком с Эсми?

— Да, — ответил Люк, прежде чем сделал надрез. — Помнишь? Я ходил с ней на бал учащихся предпоследнего класса, когда кто-то слишком испугался, чтобы позвать ее.

Хантер показал ему средний палец.

— Это было для нее свиданием из жалости.

— Но, тем не менее, это я танцевал с ней медляк.

— Только потому, что хотел заставить Эли ревновать, что, кстати, совсем не сработало. — Этот комментарий был ударом ниже пояса, но Хантера это не волновало. От обмена колкостями ему становилось лучше.

Люк сжал губы.

— Может и так. Но тебе лучше быть готовым, потому что, когда Эсми, наконец, выйдет замуж, я буду измываться над тобой также, как и ты надо мной в последние полгода. Время расплаты. Ты смеешься над тем, что я люблю замужнюю женщину, но вскоре сам окажешься на моем месте. — Люк взял пиво и поднял его между ними. — Не могу дождаться, когда официально поприветствую тебя в клубе. Мы сможем вместе ходить на фальшивые свидания и убеждать всех, что мы не самые большие лузеры в городе.

Хантер держал руку с пивом у своего бедра.

— Чувак, я тебя ненавижу.

— Ты ненавидишь себя, — сказал Люк, доставая банку из упаковки. — Вот почему ты здесь крадешь мое пиво и никак не помогаешь мне с работой, вместо того чтобы поехать к Эсми и сказать ей, чтобы она бросила этого докторишку и дала тебе шанс.

На Хантера накатило страстное желание ударить друга, но медленно угасало.

— Ага. Потому что это хорошо закончится.

Люк пожал плечами.

— Ну, посмотри на меня и поймешь, как выглядит альтернативный вариант. Ты можешь поступить как я, чувак, но тогда не жди жалости к себе. Если ты решишь остаться во френдзоне, чтобы не потерять с ней связь, то пеняй на себя. Это твой выбор. Либо то, либо другое. Но тогда не приходи на мое рабочее место, чтобы сидеть без дела и пить мое пиво, словно ты его заслужил.

— Ты паршивый лучший друг, ты знаешь это?

— Ты такой же.

В его словах был смысл, и Хантер отошел от стены.

— Я ухожу.

— Поедешь к Эсми?

Хантер в ответ показал ему средний палец и направился входной к двери, как вдруг кто-то постучал. Он остановился.

— Ждешь кого-то?

— Неа, — ответил Люк, прежде чем подошел и открыл дверь.

Это была Эсми. Конечно же. И она сияла как полная луна в чистом ночном небе.

— Люк! — воскликнула она, обнимая его руками за шею.

Хантер недовольно хмыкнул, увидев, как друзья прижимаются друг к другу, но решил успокоить себя глотком пива.

— Привет, Эс, — сказал Люк, обнимая ее, что Хантер расценил как слишком тесное объятие. — Хантер рассказал мне важные новости. Поздравляю!

— Спасибо! Честно сказать до сих пор не верится!

— Ну, это ненадолго, — ответил он, наконец, отрываясь от нее и отходя на пару шагов. — Должен сказать, что очень польщен твоим визитом. У тебя должно быть очень занятой день.

— Это так, — ответила она, улыбаясь Хантеру.

Разумеется, никаких объятий для него. Она всего лишь приветственно ему улыбнулась, и снова обратила все свое внимание на Люка.

И Люк хотел, чтобы Хантер раскрыл карты и сказал Эсми, чтобы она выбрала его? Ага, точно. Это бы хорошо закончилось. Она даже не обнимала его, если он первый не шел на контакт.

— Я должна была увидеть тебя, — сказала она, улыбаясь Люку. — И мы оба знаем, что ты не стесняешься работать допоздна, когда переделываешь объект. — Она изучает глазами пространство вокруг, оценивая его. — Здесь очень мило. Я уже могу сказать, что когда ты тут закончишь, это место будет очень элегантным.

— Таков план, — ответил Люк. — Если я все сделаю правильно, то получу минимум шестьдесят тысяч прибыли.

Эсми присвистнула.

— Отличная оплата за три месяца работы.

— Это точно, — согласился Люк. — Но давай забудем об этом беспорядке. Я хочу услышать все об этом мужчине, с которым никто не встречался.

— Знаю, — сказала она, съежившись. — Клянусь, я делала это не специально. Просто так произошло.

— Понимаю, — ответил Люк, придвигая к ней единственный стул, чтобы она смогла присесть. — Но сейчас я хочу узнать все подробности, так что устраивайся поудобнее. Хочешь выпить?

— Конечно, — ответила она, садясь на стул, а Хантер прислонился к стене, чтобы послушать их. К счастью, Люк задаст ей вопросы, которые Хантер не посмел задать ей сам.

— Хорошо, сначала самое главное, — произнес Люк, открывая пиво и протягивая Эсми. — Кто он по знаку зодиака?

Хантер скорчил гримасу. Какое это вообще имеет значение?

По всей видимости, Эсми ожидала этого вопроса, поэтому, запрокинув голову, рассмеялась.

— Эли бы задала этот вопрос первым, верно?

— Вполне возможно, — сказал Люк, прислонившись к стене рядом с Хантером.

Эсми закатила глаза.

— Так странно, что она, такая фанатка астрологии, абсолютно несовместима по гороскопу с Кейдом. Но сколько они уже вместе?

— Вместе двенадцать, женаты девять, — не раздумывая ответил Люк.

Эсми покачала головой.

— Мы просмотрели их совместимость на всевозможных астрологических сайтах, и согласно звездам, они не должны были продержаться и месяца.

— Может быть, потому что Кейд не столько Близнецы, сколько нарцисс, — пробормотал Хантер. — Он бросает вызов своему знаку.

— Аминь, — произнесла Эсми, и они оба посмотрели на Люка. Все знали, что он влюблен в Эли… кроме Эли. — Якобы он уже год ей не изменяет. Думаете, это правда?

Люк пожал плечами.

— Она предпочитает не вдаваться в подробности и доверяет ему, поэтому я последую ее примеру. Если я что-то и узнаю, она все равно не захочет, чтобы я рассказал ей. Я это уже понял.

Эсми покачала головой, прикусив язык.

— Ну, ты можешь сообщить Эли, что Джон хорошо образованный Водолей. Не знаю, что это значит, но поверь мне — мы совместимы.

К удивлению Хантера, Люк нахмурился.

— Тогда будь готова к тому, что она скажет, что хотя Лев и Водолей тянутся друг к другу, ваша неспособность общаться на одном уровне может стать непреодолимым препятствием.

— Не правда, — возразила Эсми без промедления. — Мы с Джоном понимаем друг друга с полуслова и еще ни разу не поругались.

Защищаясь, Люк поднял руки.

— Убеждай не меня. Убеждай Эли. Она единственная, кто даст тебе брачный совет, основанный на информации о твоем знаке зодиака, найденной в гугле.

Эсми улыбнулась.

— Я скучаю по ней. Нам надо как-нибудь сходить на двойное свидание… или тройное, если Хантер начнет с кем-то встречаться.

Хантер пожал плечами.

— Можете сходить без меня. Я не обижусь.

Эсми покачала головой.

— Нам надо поработать над этим парнем, Люк. Я не могу выйти замуж, когда у меня одинокий друг. — Она перешла на южный акцент. — Пойдут слухи.

К его удивлению, Люк присоединился к ней.

— Я знаю парочку женщин, с которыми мог бы его свести.

— Замечательно, — выдохнула Эсми. — Ты должен составить портфолио, я подробно его изучу и тогда мы вместе сможем выбрать ему будущую спутницу.

Каким образом разговор перешел в это русло? Они должны были обсуждать Джона. Хантер намеревался узнать о нем что-то важное, но вместо этого его друзья решили поиграть в свах.

Нет, спасибо.

Меньше всего на свете Хантеру нужно было встречаться с женщиной, которую Эсми посчитала бы идеальной для него. Это будет ужасно удручающе.

— Я всегда видела его с брюнеткой, — произнесла Эсми.

— Правда? — задумчиво протянул Люк. — Я всегда представлял его с блондинкой.

Хантер настороженно посмотрел на него.

— Абсолютно точно нет, — сказала Эсми. — Около 80 % его девушек были брюнетками.

— Хмм, — сказал Люк. — Полагаю, я не обращал на это столько внимания, сколько ты.

Хантер практически ткнул его локтем. Он знал, что замыслил Люк. Также он понимал, что это бессмысленно.

— Ну, хватит уже обо мне. Что насчет Джона?

К его облегчению, Люк кивнул.

— В самом деле. Что насчет Водолея Джона?

— Хорошо, — ответила Эсми, улыбаясь им. — Он доктор, умеет решать проблемы, и любит красивые вещи.

— О, теперь я вижу связь, — пробормотал Люк.

— Знаю, — рассмеялась Эсми. — Не буду врать. Половину нашего совместного времени мы проводим за едой или изучаем искусство и исторические сайты. Он любит новые впечатления, и, честно сказать, у нас никогда не было скучного свидания. Мы всегда идем в новое место или пробуем новое блюдо.

— Не удивительно, что вы ни разу не ссорились, — сказал Люк. — Ты безумно счастлива.

— Это так, — согласилась Эсми. — Он так внимателен к деталям. Это восхитительно. По правде сказать, думаю, будет забавно быть замужем за перфекционистом.

Хантер и Люк с ужасом переглянулись.

— Алекс, я выбираю Фразы, которые могут сказать только женщины за 600, — пробормотал Хантер, и Люк рассмеялся.

— Я серьезно, — сказала Эсми. — Он замечательный. Не могу дождаться, когда вы с ним познакомитесь. — Затем она указала пальцем на Хантера. — И я ожидаю, что ты будешь вежлив с ним.

— Я? — переспросил Хантер, как можно лучше изображая невинность.

Она игриво прищурилась.

— Да, ты. Он не тот парень, которого мне нужно, чтобы ты проверил или отваживал от меня. Он мужчина, за которого я собираюсь замуж, и я хочу, чтобы ты с ним поладил, чтобы мы все могли быть друзьями. Обещаешь?

Хантер притворился оскорбленным.

— Думаешь, я собираюсь стать его врагом?

В этот раз Люк с Эсми с сомнением переглянулись.

— Ты должен признать, что обычно не очень хорошо обращаешься с моими парнями.

— Это она точно подметила, — согласился Люк.

— Я могу быть милым, — возразил Хантер.

— Да. Но будешь ли? — спросила Эсми, а потом скрестила руки и посмотрела на него так, как могла только она.

— Почему мы продолжаем возвращаться ко мне? — пожаловался Хантер. — Мы должны были говорить о Джоне.

— И мы будем. Но я не продолжу, пока ты не пообещаешь, что будешь с ним мил, когда вы познакомитесь, — сказала Эсми. — Мое будущее счастье зависит от того, как вы поладите, и мне хотелось бы, чтобы ты все не испортил.

— Хорошо! Я буду милым, ладно? Обещаю.

— Превосходно, — улыбнулась Эсми. — А теперь вернемся к Джону. Что вы хотите знать?

Хантер и Люк смущенно переглянулись. Хантер был рад, когда Люк ответил за них обоих.

— Эз, мы парни. Мы не задаем вопросы о других чуваках. Ты можешь изливать чувства, а мы будем вежливо слушать. Вот как это работает.

— Точно, — кивнула Эсми. Затем она приступила к рассказу, как и обещала, а Хантер, как и обещал, слушал.

У Джона есть деньги. Джон привлекательный. Джону нравится есть. Джон ценит в жизни красивые и утонченные вещи. Джон много путешествует. У Джона есть собственность.

Было еще много всего, после чего Хантер пришел к досадному заключению: есть много вещей, в чем он не уверен, но он точно знает, что не существует такой вселенной, в которой они смогут быть друзьями с Джоном. Но он сделает все возможное, чтобы быть милым. Он попытается, ради Эсми.

Глава 7

Зеленый маячок, едва виднеющийся сквозь толстый слой ночного тумана, указывал на место пожара. Пожарная Хантера прибыла на место второй, а, значит, они могли двигаться дальше, сопровождаемые мигалками первой пожарной машины, пока не прибыли туда, откуда был виден полыхающий трехэтажный дом.

Чтобы потушить пожар, несомненно, понадобится еще одна пожарная машина.

Хантер вскинул голову, но сквозь плотный туман не увидел ничего, кроме языков пламени. Линии электропередач были не видны, крыша была в плачевном состоянии, из-за чего его команду, собственно, и вызвали. Нулевая видимость усложняла ситуацию.

— Включите противотуманные фары и встаньте так, чтобы мы могли провентилировать крышу, а я пока найду шефа, — через плечо крикнул Хантер своей команде, и один из пожарных подтвердил, что все будет сделано.

Грузовик еще не затормозил, а Хантер уже выскочил, чтобы в дыму найти начальника. Он слышал, как рядом кричали люди и направляли шланги на здание, но не слышал голоса начальника и не мог ничего разглядеть.

— Шеф Андерс! — позвал он, и потянулся за рацией, когда из тумана вышел пожарный.

— Шеф пытается контролировать толпу. У нас там несколько безумцев, не желающих покидать опасную зону.

— Где? — спросил Хантер. Парень указал влево, и Хантер поблагодарил его, — Спасибо, приятель.

Пожарный кивнул и исчез в тумане.

Хантер направился к тротуару, где обнаружил шефа, сдерживающего хиппи. В прямом смысле. Один из них даже курил какую-то травку и отгонял дым в сторону горящего здания.

— Все отойдите! — кричал шеф, пытаясь руками отогнать группу хиппи от пламени.

Те даже не пошевелились.

Пробираясь к начальнику, Хантер посмотрел по сторонам, но не увидел ничего кроме дыма и языков пламени, хотя на лицо ему периодически и попадали капли воды.

— Полиции еще нет? — спросил он начальника.

Шеф Андерсон покачал головой. По нему было видно, что его терпение вот-вот лопнет.

— Через пару минут должны подъехать.

Хантер захлопал руками над головой и закричал так громко, как только мог.

— Нам нужно, чтобы вы все отошли на пятьдесят шагов назад. В прямом смысле. Пятьдесят шагов. Начинайте отходить!

Никто не пошевелился.

— Нам нужно находиться близко к огню, — ответил один из хиппи, — мы посылаем ему успокаивающую энергию, чтобы он не вышел из-под контроля.

Пацан это серьезно? Не может быть, чтобы он заявил подобную чушь всерьез?

— Добро пожаловать в прошедшие пять минут моей жизни, — пробормотал начальник Хантера.

Хантер начал отталкивать стоящих ближе всего к огню хиппи назад.

— Вот и надо было шептать свои заклинания до того, как пожар начался. А теперь отходим!

Три человека, стоящие у Хантера на пути сдали назад на полшага, но и это уже был прогресс.

— Вот молодцы! — обрадовался Хантер, — Продолжаем идти. Мы не можем работать, пока вы мешаете нам.

Сзади к Хантеру подошел Дэрил.

— Что происходит?

— Эти хиппи пытаются заговорить огонь и отказываются уходить.

— Серьезно?

— Серьезно, — ответил Хантер, продолжая понукать хиппи отходить назад.

— Судя по всему, в здании никого не осталось, — сказал шеф Андерсон, — это единственный плюс. Посылать парней внутрь я не планирую. Здание может рухнуть, а все его жильцы здесь и посчитаны.

— Проблема в том, что все они, как мотыльки, пытаются подлететь ближе к огню, — пробормотал Хантер, пока продолжал подталкивать хиппи.

— Вы не понимаете, — сказал ему молодой парень, — Мужик, я чувствую огонь. Он зол. Если позволишь мне с ним поговорить, я его успокою.

Хантер и Дэрил переглянулись, и поняли, что имеют дело не просто с хиппи. Перед ними хиппи под кайфом.

— Если мы встанем в круг и пошлем наши сообщения с просьбой покоя и мира, огонь присоединится к нам.

Если под «присоединится к нам» ты имеешь в виду, что сгоришь дотла, тогда да. Именно это и произойдет. Огонь присоединится к тебе.

Не самый дружелюбный мысленный ответ Хантера хиппи был прерван прибытием четырех офицеров, подбежавших к Дэрилу. Двоих он не знал, но с офицерами Флинном и Томпсоном он был знаком по предыдущим вызовам.

— Наконец-то, — обрадовался начальник, заметив полицейских, — Нам необходимо расчистить периметр.

— Приступаем, — отрапортовал Флинн, пока остальные офицеры пришли на смену начальнику Андерсону.

Хантер подошел к Флинну и понизил голос.

— Большинство из них укурены в хлам, поэтому вам придется сильно постараться, чтобы убедить их перенести молитвенный круг за пределы желтой ленты.

— Замечательно, — «обрадовался» Флинн, — Спасибо за подсказку, Чейз.

— Без проблем, — сказал Хантер и направился к шефу. В носу жгло от дыма, а левая сторона тела стала значительно горячее правой. — Вскрываем крышу?

— Да, — согласился шеф, — Вскроем крышу и выпустим огонь вверх, пока он не начал распространяться по улице.

— Понял, — сказал Хантер, подбежал к грузовику и схватил бензопилу, — Сегодня никакого гламура, парни. Внутри никаких тел и не надо спасать никаких животных, поэтому залезем на крышу и сделаем несколько «дымоходов», хорошо?

Схватив инструменты и проследовав за Хантером к лестнице на крышу, его парни приступили к работе, как хорошо смазанный механизм.

Через несколько минут прибыла еще одна пожарная машина, из которой полилась новая струя воды, пока Хантер и его команда проделывали дыры в крыше, выпуская наружу дым и жар из полыхавшего здания.

— Дэрил, как обстановка?! — спросил Хантер по рации, когда его друг выглянул за карниз здания.

— Огонь не распространяется, — ответил Дэрил в микрофон, — понятия не имею почему, но он до сих пор не добрался до соседней двери.

— Дай мне знать, если что-то поменяется.

— Понял.

Команда Хантера сработала быстро — проделали отверстия и спустились на землю. Остальные же тушили огонь и не давали ему перекинуться на соседние здания. Через полчаса пожар превратился в мокрый пепел.

Оглядывая место происшествия, Дэрил покачал головой.

— На что поспорим, что это была марихуана или что-то в этом роде?

— Определенно что-то очень глупое, — проворчал Хантер.

— Пойдем посмотрим, — предложил Дэрил, и они присоединились к другим пожарным осматривать территорию.

Шеф оказался прав, всех жильцов из здания эвакуировали, и никаких неприятных открытий не было, пока Хантер не заметил несколько пожарных, сгрудившихся возле электрического щитка.

Хантер присоединился к группе.

— Возгорание началось здесь?

В ответ стоящий перед Хантером пожарный отступил в сторону и позволил ему самому взглянуть.

— Одна из квартир, даже предположить не могу какая именно, подсоединилась через провода к источнику питания, чтобы получать электричество за счет соседей. Страховая компания за километр будет обходить этот случай.

Даже с расстояния трех метров, Хантер видел, что творится с индикаторами счетчиков в распределительном щитке. Завтра сюда прибудет следователь и проведет официальное расследование, но Хантер не был единственным пожарным, кто понимал строение приборов и зданий. Они все знали, на что смотрят.

Он покачал головой и пошел к машине. Пора везти команду на станцию: принять душ, смыть с себя сажу и отдохнуть… или хотя бы постараться это сделать, если идиоты этого мира будут так добры и не устроят еще один никому не нужный пожар.

Глава 8

Каждый будний день прежде, чем выпить кофе, сесть за компьютер, или сделать что-либо еще — кроме быстрого душа — Эсми бегала на беговой дорожке, пока на ее фитнес-браслете не высвечивалась цифра в 5000 шагов.

Эсми относилась к тому типу девушек, которым никогда не удавалось избавиться от пары-тройки лишних килограмм, хотя в старшей школе она занималась в группе поддержки, а в колледже ходила на танцы. Но с тех пор, как они с Хантером приобрели браслеты FitBit, Эсми сумела похудеть и заметно похорошела. Сложно было этого не сделать, когда имеешь дело с парнем, который каждый день пробегает марафон. Как бы долго Эсми не занималась на беговой дорожке, и как бы далеко не парковалась от продуктового магазина, Хантер все равно каждый день проходил больше.

Особенно в прошлые выходные.

Эсми не знала, чем занимается Хантер и не следила на какие объекты его вызывают, с тех пор как начала встречаться с Джоном, но показатели на браслете зашкаливали. Вчера у него должен был обычный рабочий день, но он опередил ее более чем на 12000 шагов. Не удивительно, что он гигантский как танк. Когда дело касалось тренировок, Хантер был как робот.

Как бы то ни было, каждое утро в начале седьмого Эсми выкраивала время на беговую дорожку. Не имело значения, что Хантер отсыпается после суточной смены на станции. В тот небольшой промежуток времени, пока Эсми бегала на дорожке, наблюдая, как за окном просыпается мир, она опережала его.

Для всех людей на свете этот понедельник был совершенно обычным, но не для Эсми. Все казалось другим. И на то была причина.

Она помолвлена. Она, черт подери, помолвлена!

Девушка все еще поверить в это не могла, хоть и убеждала себя в этом все выходные.

Джон встретился с ее родителями, а с его она поболтала по Скайпу. Вчера они остались наедине, и пока они расхаживали по его дому, Джон постоянно называл ее миссис Бауэр, и чувствовал себя при этом совершенно спокойно.

Одновременно это казалось и реальным, и нереальным. Эсми хотелось забыть о том, что у нее есть работа, и заниматься только подготовкой к свадьбе. Им предстояло выбрать дату, место, определить сколько гостей пригласить, и решить тысячи других мелочей.

О, и ей нужно подобрать платье. Грейсей отлично в этом поможет, ведь она уже прошла всю эту процедуру со своим мужем Эштоном.

Эсми так задумалась о платье, что сделала целых 5200 шагов и только потом остановила беговую дорожку и завершила свой ежедневный утренний ритуал. В четверть восьмого она уже сидела перед компьютером и просматривала Google уведомления за последние два дня. Сначала она просмотрела новости, отметив, какие организации выбились в лидеры, затем залезла в социальные сети Reddit и Tumblr, чтобы узнать, как люди реагируют на новости и какие истории пользуются большей популярностью.

Через пять минут просмотров всей той профессиональной глупости, которая произошла за прошедшие выходные, все мысли о свадьбе напрочь вылетели у Эсми из головы.

Эсми работала консультантом по общественным связям и специализировалась на кризисных ситуациях. Если работа была проделана хорошо, то ее клиенты не звонили ей сообщая, что у них проблемы; задачей Эсми было эти самые проблемы предотвращать. И по мере возможностей, Эсми предпочитала заранее выявлять возможные проблемы и устранять их на корню. Когда такой возможности не было, она составляла планы выхода из ситуации и преодоления проблем, а затем помогала клиентам следовать этим планам и добиваться успеха.

Конечно ж, Эсми не могла заранее предотвратить все кризисные ситуации. Чтобы достичь такого уровня упреждения проблем, ей пришлось бы работать на полную ставку и на дому у клиентов; но она частенько успевала заметить тревожные симптомы или отправляла своим клиентам списки ошибок их конкурентов, чтобы они могли избежать повторения.

Простые ошибки, как, например, скандал, разгоревшийся в эти выходные вокруг одного ди-джея, после его заявления, что его станция обменяет толстую пачку хрустященьких новых двадцатидолларовых купюр с изображением Гарриет Табмен на обычные двадцатки. (Примеч. ред. Несколько лет назад было выдвинуто предложение заменить изображенного на двадцатидолларовой купюре Эндрю Джексона — 7-го президента США — на портрет Гарриет Табмен — американской аболиционистки, борца против рабства и за социальные реформы в США).

Но, к счастью, это был не ее клиент.

Подобные промахи, как у этого ди-джея, посчитавшего, что будет забавно и хитро пропиариться за счет упоминания новой двадцатидолларовой банкноты, были неприемлемы и их легко было избежать. А так как один из ее клиентов руководил более чем 150 радиостанциями по всему США, Эсми сохранила ссылку эту новость, добавив к ней список ошибок ди-джея и список приемлемых высказываний по этому случаю.

Формально, как консультанту, ей вовсе не обязательно было рассылать клиентам письма с советами, как избежать негативного освещения в прессе, но в итоге это облегчало ее работу. Подготовленные клиенты принимали верные бизнес-решения. Верные решения предполагают меньшее количество проблем, а также благодаря этому ее клиенты знали, что всегда могут написать ей и посоветоваться перед тем, как публиковать ту или иную новость, чтобы в случае чего, Эсми могла заранее среагировать.

К тому же, ее клиентам нравилось работать с ней за гонорары из года в год. Благодаря постоянным клиентам и устным рекомендациям, два года назад Эсми смогла позволить купить дом своей мечты в Саусалито. (Примеч. ред. Саусалито — небольшой городок на северном берегу бухты Сан-Франциско, в штате Калифорния).

Дом, который сейчас, видимо, придется продать, нахмурившись, подумала она.

Им с Джоном придется обсудить это. Хантер прав. Джон захочет жить поближе к больнице, а Эсми может жить где угодно, лишь было бы хорошее интернет-соединение. Не самый лучший расклад, чтобы она могла сохранить дом.

Может ей стоит надавить на Люка и сказать, что если он хочет, чтобы она продала дом именно ему, то он должен будет найти похожий дом неподалеку от больницы. Или, быть может, Люк с Хантером найдут что-то и смогут переделать под ее вкус до свадьбы. Случаются чудеса, когда эти два парня работают вместе. И ее нынешний дом в Саусалито тому доказательство. Именно они нашли его, может быть получится сделать тоже самое и в городе.

Звонок телефона вернул Эсми в реальность. Звонили из Чикаго.

— Эндрю, — поздоровалась она, ответив на звонок, — Рада тебя слышать.

Она надеялась, что он звонит не из-за плохих новостей.

— Привет, Эсми. Долго думал не рано ли для звонка.

— Для тебя никогда не бывает рано, — с улыбкой произнесла она. — Что я могу для тебя сделать?

— Мы, наконец-то, нашли нового менеджера по маркетингу, и я подумал, что было бы хорошо, если бы вы встретились лично и наладить партнерство за вознаграждение, указанное в нашем контракте.

— Буду рада встретиться с ним, — согласилась Эсми, — Какие у вас планы? Хотите отправить менеджера сюда, чтобы он прочувствовал прохладу сентября в Сан-Франциско?

— Я как раз об этом и думал, — ответил Эндрю, — Я мог бы направить ее к тебе на пару дней, чтобы ты ввела ее в курс дел. Объяснишь ей цели компании, опишешь ошибки, которых нам удалось избежать в прошлом, и обрисуешь стиль управления, который ты нам задала, благодаря которому все эти годы мы держались на плаву.

Вот так. Вот почему Эсми нравилось находиться на связи с клиентами, вне зависимости от того, есть у них проблемы или нет. Встречи, как та, что сейчас предлагал Эндрю, всегда были беспроигрышными. Если ей удастся обучить нового менеджера за несколько дней, то это поможет избежать «головной боли» в дальнейшем.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Эндрю, — призналась Эсми, — И поскольку ты звонишь мне, уверена, что ты уже назначил дату?

— Если ты не занята, то следующая неделя бы подошла.

— В следующий четверг или пятницу? — предложила Эсми.

— Было бы идеально, — согласился Эндрю.

— Постараюсь выкроить время в эти пару дней и ввести ее в курс дела.

Эндрю с облегчением вздохнул.

— Ты просто мечта, Эсми. Дебора свяжется с тобой, чтобы уточнить детали.

— Это новый менеджер?

— Да, — рассмеялся он, — Прости. Мне всегда кажется, что ты узнаешь обо всем раньше меня, поэтому я предположил, что ты уже в курсе.

— Теперь знаю, — сказала Эсми, — Пусть она позвонит или отправит письмо, чтобы мы все обсудили. С нетерпением жду встречи с ней.

— Я тоже. Спасибо, Эсми.

— Всегда рада помочь, Эндрю. Уверена, будет лучше обучить ее, чем весь следующий год она будет улаживать проблемы, пока будет разбираться в стиле работы вашей компании.

— Абсолютно согласен, — не стал возражать Эндрю.

После непродолжительного обмена любезностями, домашний офис Эсми снова погрузился в тишину, и она открыла календарь на следующую неделю. Если отбросить возможную непредвиденную кризисную ситуацию, то в четверг и в пятницу днем она была свободна. Она обвела эти дни маркером и зарезервировала столики на обед на оба дня, и только потом вернулась к обычным делам.

Три часа спустя, Эсми сделала первые наброски еженедельного обзора и, быстренько пробежавшись по веб-сайтам клиентов, внесла правки. Она взглянула на часы, гадая, когда же ей позвонит Дебора, и автоматически проверила свой браслет FitBit.

Пока она работала, Хантер проснулся и совершил утреннюю пробежку. Количество шагов Эсми составляло 5 466, в то время как Хантер практически вдвое опередил ее своими 11 894 шагами.

Ей стоит найти способ заниматься на дорожке и работать одновременно. Эсми была уверена, что только так она сможет достойно соревноваться с активностью Хантера. Он целый день будет работать с Люком над их последним проектом дома, так что до вечера количество его шагов не сильно возрастет. Эсми включила приложение, позволяющее определить его местонахождение, и улыбнулась, увидев, что он уже в доме вместе с Люком.

О да. Она точно победит его сегодня. Хоть раз.

Схватив со стола телефон, Эсми направилась на улицу, чтобы совершить прогулку по побережью. Сейчас там много туристов, но Эсми не относилась к тем местным, которые избегают людей, приехавших в ее небольшой туристический городок. Скорее наоборот. У Эсми даже было своего рода хобби — подслушивать их разговоры. Она убеждала себя, что так она остается в курсе того, что интересует людей, но правда заключалась в том, что ей просто нравилось слушать.

Так было всегда.

У нее были склонность к сплетням, когда она была подростком…ну ладно, у нее страсть к сплетням. Но Эсми нравилось думать, что она может неплохо заработать, благодаря своему понимаю того, почему люди распускают слухи и отчего им становится скучно.

И сейчас самое время выйти и узнать, что сегодня у всех на устах.

Глава 9

МАМА

Мама:

Если на сегодняшний вечер у тебя были планы, придется их отменить.

Хантер:

А если у меня свидание?

Мама:

Приводи ее!

Хантер:

Куда?

Мама:

К Тейлорам.

Хантер:

Зачем?

Мама:

Сегодня мы знакомимся с Джоном.

Хантер:

Повеселитесь.

Мама:

Ты тоже будешь там.

Хантер:

Я пас.

Мама:

Я не спрашиваю. Мы с ним еще не знакомы.

Хантер:

В следующий раз познакомлюсь, но не сегодня.

Мама:

Увидимся там. Я отвечу за тебя на приглашение согласием плюс 1?

Хантер:

На приглашение за меня ответь, что я не приду.

Мама:

Все собираются в 7. Будь там.

И сначала прими душ.

Не приходи весь в пыли, как в прошлый раз.

Люблю тебя!

Хантер:

Мне нужно работать.

Мама:

Тебе нужно поесть. Одра будет готовить.

Хантер:

Мило. Передай ей, что я не приду.

Мама:

Ты будешь там. Это не просьба. Увидимся ровно в 7.

Глава 10

Существовало много мест, в которых Хантеру совершенно не хотелось быть в данный момент, но обед у Грега и Одры с четырьмя другими счастливыми парочками стоял на первом месте. Не говоря уж, что семь из восьми гостей будут его самыми любимыми людьми. Бэтти и Дэвис — дядя и тетя, которых он безмерно уважал, также как и Кэйт с Эдом. Хантер любил их как семью, так же, как и Тэйлоров. Он каждые несколько минут поглядывал на часы, ожидая, когда уже, вежливо извинившись, он сможет уйти.

Вероятно, еще рано. Они все еще были на стадии закусок.

Хантер изо всех сил старался не глазеть на парня, который стал причиной постоянной улыбки на губах Эсми. Ему для этого ничего не нужно было делать, он просто сидел рядом и дышал с ней одним воздухом. Эсми была очарована им, и он понимал почему.

Хантер провел с Эсми слишком много времени, чтобы понять, насколько его подруге нравится Доктор Джон Бауэр. Эсми всегда нравились темноволосые мужчины. Даже когда они играли в детстве, Эсми всегда западала на мальчиков с густыми темными волосами. Первый поцелуй у нее был с мальчиком по имени Чед, когда им было по 4. У него были темные волосы и карие глаза.

Как у Джона.

Эсми, фанатевшей по Роберту Дауни-мл. и Джонатану Рису Майерсу, удалось найти себе настоящего клона знаменитостей. Хантер цинично размышлял о том, не является ли привлекательная внешность Джона результатом работы хирургического скальпеля. Может он с другим доктором провели несколько операций по созданию таких очерченных скул и до неприличия идеального носа.

Или может его, как и самого Хантера, красотой одарила матушка природа.

Все равно это не важно. Парень был словно специально создан для Эсми. Это было видно даже с противоположного конца стола, где сидел Хантер.

Доктор Джон Бауэр — мужчина мечты Эсми Тейлор.

Поздравления им обоим. Он был уверен, что у них родятся прекрасные дети. Родители Эсми могут выдохнуть с облегчением.

Можно уже уйти?

Если Хантер, где и чувствовал себя не в своей тарелке, так это на радостном празднование взволнованными парочками начала отношений Эсми с красавчиком доктором.

Хантер вытащил телефон, чтобы написать Дэрилу о встрече, и в этот момент поймал взгляд матери, неодобрительно глядящей на его телефон.

Точно. Писать сообщения за столом — признак плохого тона. Хантер убрал телефон обратно в карман и сделал вид, что жутко заинтересован доктором, который очаровал всех историей о том, как взял отпуск и отправился лечить в Африку детей с волчьей пастью. Для Джона эта неделя была поворотным моментом и стала лучшей в его жизни.

Да ну? Если это действительно так, тогда почему он сделал это только один раз? Прошло три года после этой замечательной гуманитарной поездки. Почему бы не повторить?

У Хантера было множество вопросов, которые он мог бы задать очаровавшему всех Джону. Если бы Джон был обычным парнем, тогда Хантер мог бы немного его поддеть. Но он был женихом и Эсми была очарована им… как и все сидящие за столом. Поэтому Хантер держал рот на замке и позволял всем наслаждаться его россказнями.

Несмотря на сложившуюся о нем репутацию, Хантеру все же были присущи хорошие манеры.

— Люди очень часто забывают, что пластическая хирургия может не только влиять на внешние недостатки, но и помочь исправить серьезные физические нарушения, — вещал Джон своей очарованной аудитории.

Все, конечно же, согласно кивали, абсолютно забыв, что Джон зарабатывает себе на жизнь увеличением груди. Его работа касалась именно исправления внешних недостатков. Но кто вообще думал об этом, когда Джон продолжал рассказывать о детях, которые могут есть благодаря его путешествию?

Парню действительно стоит вернуться в Африку и спасти еще больше жизней. Хантер настаивает. Он даже готов купить билет. В один конец.

Джон, езжай спасать детей! Зачем ограничивать лучшие дни своей жизни одной неделей? Вернись туда! Я плачу.

Он чуть не озвучил свое предложение вслух. Чуть. Но взглянув на Эсми, увидев ее счастливую улыбку и гордость за жениха, Хантер прикусил язык. Мама Эсми приготовила восхитительные канапе с начинкой из крабов; пожалуй, лучше набить ими рот.

Они уже съели половину горячего, когда Эсми посмотрела на него и губами беззвучно произнесла: «Скажи что-нибудь». Хантер ответил ей долгим взглядом и запихнул в рот большую порцию пасты. Через несколько секунд в кармане завибрировал телефон.

Эсми:

Хватит смотреть в пустоту и скажи что-нибудь.

Проигнорировав недовольный взгляд матери, Хантер написал ответ.

Хантер:

Сегодняшний вечер посвящен Джону.

Пусть он говорит.

Через несколько секунд от нее пришел ответ.

Эсми:

Сегодня люди знакомятся ДРУГ С ДРУГОМ. Включая тебя.

Хантер:

Думаю, что за этим столом меня все и так прекрасно знают.

Как обычно, никто не заметил, что Эсми набирает сообщение, но то, что Хантер смотрит в телефон, увидели все. Он не понимал, как ей удается писать, не глядя на экран, ведь ему приходилось смотреть в телефон, набирая сообщения. Сложно набирать текст с такими большими пальцами и дислексией. Эсми же не отрывала взгляда от Джона и продолжала участвовать в беседе, не упуская ни секунды вечера.

— Эсми пришла в голову идея сделать приглашения на свадьбу самой, — сообщил Джон в тот момент, когда Хантер вернулся к разговору. Услышав это, он не смог сдержать смешок. Внезапно все посмотрели на него, словно он начал стучать по тарелке во время церковной службы.

— Что? — спросил он, глядя на сидящих за столом.

Эсми игриво прищурилась.

— Ты думаешь это смешно?

Хантер даже не моргнул.

— Это уморительно. Сколько людей ты собираешься пригласить? Десять? Потому что именно столько приглашений ты сможешь сделать, прежде чем возненавидишь эту затею.

— Ну, а я думаю, что это замечательная идея, — сказал Джон, приобняв Эсми, — Не знаю, видел ли ты каллиграфию этой девушки, но она божественна.

— О да, видел, — подтвердил Хантер, — но также хорошо знаю, что через полчаса ей все это надоест и она захочет сбежать. Поэтому если вы хотите рукодельные приглашения, то стоит начать делать их прямо сейчас или нанять кого-нибудь.

— Нет, нанимать мы никого не будем, — упрямо ответил Джон, — Никто не сделает это лучше, чем Эсми.

— Видишь, Хантер, — усмехнулась Эсми, прижавшись к жениху, — никто не сделает это лучше меня.

— Конечно, — согласился он, добавив немного сарказма в тон, — один факультативный курс в колледже превратил тебя в истинного мастера.

— В любом случае, — вклинилась в перепалку Одра, — думаю, что это прекрасная идея. В наши дни мы так мало делаем самостоятельно.

— Точно, — согласился Джон, — Все просто вырезается, наклеивается и распечатывается.

— Это трагедия, — протянул Хантер, — Я имею в виду, представьте все те сотни часов, которые мы могли бы потратить, делая это вручную.

Эсми улыбнулась, хотя ее жених недовольно поджал губы.

— Но, тем не менее, — сказала мама Хантера, недовольно взглянув на сына, — очень мило, когда кто-то по-особенному относиться к каждому событию, особенно к тому, которое бывает раз в жизни.

— Согласна, — сказала Одра, быстро послав Хантеру предупреждающий взгляд.

Хантер снова опустил взгляд на телефон и набрал текст.

Хантер:

Видишь? Никто не хочет, чтобы я говорил.

Эсми:

Нет, они хотят. Просто соглашайся с мнением большинства.

Хантер:

Соглашаться с мнением большинства?

Меня. Это. Не. Устраивает.

Эсми ухмыльнулась.

— Азия — прекрасное место для медового месяца, — произнес Дэвис, когда смех Эсми в ушах Хантер стих. — Какие страны планируете посетить?

— Мне очень хочется поехать в Камбоджу или Таиланд, — сказал Джон, — после мы могли бы заскочить в Китай, а может даже в Японию.

Казалось, что отца Эсми очень впечатлили эти слова.

— Вот это я понимаю медовый месяц. Сколько времени это займет?

— Если получится — месяц, ведь у меня хорошо оплачиваемый отпуск, — сказал Джон.

Впервые за вечер Эсми засомневалась.

— А у меня собственный бизнес, поэтому у меня нет отпуска. Мы подберем время, которое подойдет обоим, а потом выберем места отдыха.

Джон рассмеялся.

— Я всегда считал, что собственный бизнес — это преимущество. Ты можешь взять отпуск, когда сама захочешь.

Услышав это, Хантер рассмеялся, потому что знал, что это было больным местом Эсми, но ничего не сказал, так как она посмотрела на него и слегка покачала головой.

— Все как раз-таки наоборот, — с улыбкой пояснила она, — это значит, что у меня дюжина начальников, которых надо вечно ублажать. Не думаю, что они обрадуются, если я исчезну на месяц.

Хантер буквально видел, как хотел возразить Джон, но в последний момент решил ничего не говорить.

— Мы обговорим детали вместе, но есть несколько мест, которые мне очень хочется посетить. Как, например, мост со стеклянным полом в китайской провинции Хунань. Потрясающее зрелище.

Мысль о том, как Эсми будет стоять на таком мосту, вызвала у Хантера очередной приступ смеха, и все снова посмотрели на него, как на идиота.

— Что? — спросил Хантер, — Ой да ладно вам, мы что все будем сидеть здесь и притворятся, что Эсми, правда, пройдет по нему?

Джон рассердился.

— А с чего бы нет?

Мама Эсми уловила ход мысли Хантера.

— Эсми боится высоты.

— Судя по тому, что я видел, как раз наоборот, — возразил Джон, — У Эсми по всему дому висят фотографии, где она занимается скалолазанием и совершает переходы по навесной переправе. Лично я вижу, что у нее нет проблем с высотой.

— Потому что ты не в курсе, чего стоили ей эти фотографии, — отрезал Хантер, — для нее это не развлечение. Это терапия.

Джон припечатал Хантера стальным взглядом.

— Что ж, полагаю, раз тебе удалось уговорить ее пройтись по навесному мосту, уверен, что и у меня получится провести ее по прозрачному.

Хантер открыл рот, чтобы сказать то, что только усугубило бы ситуацию, но его опередила его мать.

— Эти разговоры про мост пугают меня. Я видела на Youtube видео об одном из таких, и не думаю, что смогла бы пройтись по такому. Мне больше нравится ощущать себя на земле.

— Поддерживаю, — добавила Одра, и внезапно разговор вернулся на нейтральную территорию, — но переход по страшному мосту отличный повод держаться поближе друг к другу.

Джон ухмыльнулся.

— Ну, раз вы это упомянули…

Все вежливо рассмеялись. Кроме Хантера. Такие моменты были идеальным примером того, почему он предпочитал не приходить. Сегодняшний вечер был для тех, кто умеет притворяться милым и смеяться над подобными шутками. Хантер этого не умел.

Ну почему Одра все еще не подала десерт, чтобы Хантер смог вежливо извиниться и уйти с торжества? Вместо того, чтобы оставить всех в покое, он вынужден наблюдать за тем, как люди, словно птички, «поклевывают» ужин, обсуждая курс валюты Камбоджи, и какие города Таиланда дружелюбно относятся к туристам.

Эсми всерьез задумалась о том, чтобы прокатиться верхом на слоне и посетить храм. Джон хотел арендовать хижину у реки и жить за счет местных торговцев. Хантер представил себе различных насекомых, которые будут жить в хижине у реки, и едва удержался от улыбки. Он бы заплатил за то, чтобы Эсми провела ночь в месте, где пауки размером с шляпу, а река кишит змеями.

Она бы не сомкнула глаз. Впрочем, как и Джон.

Боже, вот бы оказаться мухой на стене в эту ночь… мухой, которую, видимо, еще не успели съесть местные пауки-шляпы.

Спустя некоторое время, гости, наконец-то, сложили на тарелке ножи с вилками крест-накрест, что означало окончание приема пищи. Первым был Эд, за ним последовала Бэтти, затем отец Хантера и Эсми.

Пришло время десерта. Слава небесам!

— Ладно, — сказал Джон, откладывая столовые приборы, — Одра, в одном я не сомневаюсь, что ничто во время нашего медового месяца не сравнится с тем, что ты приготовила сегодня. Это было изумительно.

Одра покраснела от удовольствия.

— Спасибо, Джон. Я рада, что тебе понравилось.

— Конечно же. Это было великолепно.

— Ну, — сказала Одра, вытирая уголки рта салфеткой, прежде чем встать, — Надеюсь, вы все готовы к чизкейку с хрустящей корочкой. Это одно из моих коронных блюд.

— Никогда раньше не пробовал ничего подобного, — сказал Джон, — но звучит божественно.

— Так и есть, — подтвердила Эсми, глядя на своего жениха — сначала ему в глаза, затем на его губы.

Хантер встал, улыбаясь Одре.

— Позволь я помогу тебе убрать со стола.

— Почему бы и нет, Хантер. Буду очень благодарна.

Все что угодно, лишь бы избежать зрелища поцелуя Эсми и мистера Идеального.

За годы, проведенные в совместных обедах на пожарной станции, Хантер научился относить за раз больше девяти тарелок. Пусть это выглядело не совсем элегантно, зато быстро. Когда он присоединился к Одре на кухне, она доставала десерт из холодильника.

— Как всегда выглядит потрясающе, — сказал он, подходя к раковине.

Одра улыбнулась.

— Спасибо, Хантер. Главное следовать рецепту.

Хантер поставил тарелки рядом с раковиной.

— Тебе помочь с десертом, или помыть посуду?

— Оставь посуду в покое, — сказала она, махнув рукой, — Возвращайся к остальным.

Хантер выгнул бровь.

— Одра, мы здесь вдвоем. Можно не притворяться.

Женщина нервно хмыкнула. Он воспринял это как предлог, и приступил к мытью посуды.

— Ты прав, — сказала она за его спиной, — Вероятно, тебе стоило познакомиться с ним, когда ты будешь в окружении своих ровесников. Странно, видеть тебя здесь без остальных родных.

— Не забудь повторить это моей маме, — попросил Хантер, открывая дверь посудомойки и очищая первую тарелку от еды, — Она посчитала, что я веду себя глупо, пытаясь отказаться.

— Ну, — поддразнила она, — даже сломанные часы два раза в день правильно ходят.

Хантер с задором посмотрел на нее и продолжил мыть посуду.

Одра прочистила горло.

— Ну? Что ты о нем думаешь?

— О Джоне?

— Да.

Хантер пожал плечами, радуясь тому, что его вторая мама не видит его лица.

— Очевидно, что Эсми по уши в него влюблена.

— Да, — согласилась Одра, — Я так рада видеть, что она счастлива.

— Так и есть.

Молчание. Наслаждаясь тишиной, Хантер потянулся за очередной тарелкой.

— Это все что ты скажешь о нем? — спросила Одра.

Хантер был полностью сконцентрирован на своей задаче.

— Разве то, что я скажу, будет иметь какое-то значение? Эсми влюблена и согласилась выйти за него. Это ли не прямой намек на то, чтобы я отступил назад и был рад за нее?

— Я думаю… — сказала Одра, после небольшой паузы, — думаю, у тебя есть свое мнение. Оно у тебя всегда есть.

Хантер поставил тарелку в посудомойку, по-прежнему не глядя на Одру.

— Думаю, что Джон именно тот парень, за которого она всегда хотела выйти замуж. Эсми составила список, и он подошел по всем пунктам. Мое дело — быть счастливым за нее, ведь так?

Он буквально почувствовал вздох облегчения, который издала Одра.

— Да. Думаю, ты прав.

Хантер слишком быстро очистил тарелки от остатков пищи. Еще один навык, приобретенный в ходе работы на пожарной станции. Скорость. Ему следовало действовать помедленней, чтобы как можно дольше не встречаться взглядом с Одрой. Но теперь ничего не оставалось кроме как вытереть руки полотенцем и повернуться к ней.

Одре осталось только выложить малину на чизкейк. Хантера озадачило сосредоточенное выражение на лице Одры, словно она хотела что-то у него спросить.

— Нужна помощь в украшении? — предложил свою помощь Хантер.

— Ммм, что? А, да, конечно! — радостно сказала Одра, — Будь так любезен.

Ему удалось отвлечь ее от неудобного вопроса.

Хантеру не в первый раз доводилось украшать десерт, поэтому они быстро управились вдвоем и вернулись к остальным. По какой-то причине, Одра занялась сервировкой части стола напротив Джона, оставив Хантеру часть стола, где сидели Джон и Эсми.

Не говоря ни слова, Хантер начал раздавать десерт.

— Выглядит потрясающе, — восторженно сказал Джон.

— Попробуй, — сказала Эсми, — клянусь, это пища богов.

Пока Хантер занимал свое место, Джон откусил первый кусочек и издал неприличный стон. Хантер обвел взглядом сидящих за столом, чтобы увидеть их реакцию, но понял, что никому нет дела, и тоже приступил к десерту.

— Одра, — похвалил Джон, — это райское наслаждение.

— В самом деле, — сказал отец Эсми с набитым ртом, — боюсь не успеть насладиться.

Хантер согласно кивнул, и продолжил есть. Быстро, маленькими кусочками. Десерт заслуживал того, чтобы им наслаждались, но Хантеру все еще хотелось поскорее уйти отсюда. Пусть счастливые парочки наслаждаются вечером. Никому не нужно пятое колесо в телеге. Даже Одра с этим согласилась.

— Ненавижу, когда надо доесть и сразу уходить, — сказал Хантер, проглотив последний кусочек, — но, боюсь, у меня есть дела.

Все вежливо отказались, но поняв, что никто не собирается его удерживать, Хантер встал.

— Может, прежде чем уйти, мне принести новую бутылку вина? — предложил он Одре, заметив, что половина бокалов на столе пустые.

— Боже мой! — выдохнула Одра, — Как я могла забыть?

— Не волнуйся, — сказал Хантер, — я принесу. Бутылочку португальского?

— Да, пожалуйста, — поблагодарила Одра.

К его удивлению, встал Джон.

— Я помогу.

Чувак, это всего лишь бутылка, чуть не сказал Хантер. Я и сам справлюсь.

Но было очевидно, что дело не в вине, а в том, что Джон хочет побыть с ним наедине. Отлично. Какая разница. Пара минут с этим парнем не такая и уж плохая идея. Хантер был готов дать понять Джону, что благословляет их с Эсми счастье. Потому что, если кто и замечал, что Эсми расстроена, так это Хантер. Поэтому он собирался следить за подругой словно ястреб, отслеживая признаки огорчения.

Поэтому вместо того, чтобы отшить Джона, Хантер кивнул и сказал:

— Конечно.

Пока они шли на кухню, все взгляды были прикованы к ним, но Хантер притворился, что не заметил этого. Не такое уж и большое дело. Просто два парня пошли за одной бутылкой вина… все парни так поступают.

Готовя речь старшего брата, Хантер напомнил себе, что Эсми счастлива благодаря этому парню. До торжественного ужина, Люк подсказал, что надо сказать и как это сделать, но сейчас, когда настало время для речи, он словно позабыл все слова.

Когда они с Джоном вошли на кухню, все причины волноваться отпали, потому что Джон начал первым.

— Не думай, что я ничего не заметил, — сказал Джон, подойдя слишком близко.

— Не заметил чего? — спросил Хантер, открыв шкаф с вином.

— Я не тупой. Я видел, как ты смотришь на нее.

Замечательно. Вот как собирается поступать этот парень. Словно Эсми его территория, а Хантер завоеватель. Нет, так не пойдет.

Хантер наклонился вперед, намеренно создавая более неудобную ситуацию.

— Я понимаю, что ты «застолбил участок» и все такое, но поверь мне, чтобы ты не собирался сказать сейчас, лучше промолчи. И почему бы тебе не отойти чуток?

Джон покачал головой.

— Хорошая попытка. Но я не тупой.

— Предупреждаю, — сказал Хантер, — Мне не очень нравится, когда парень вторгается в мое личное пространство. Ты хочешь потанцевать или что-то в этом роде, Джон?

— Не с тобой.

— Тогда почему бы тебе не отойти на то расстояние, на котором я не буду ощущать твое дыхание, пока ты оскорбляешь меня.

Хантер был поражен, как он не заметил раньше, что лицо Джона так и просит кулака. Если бы Хантер мог сфотографировать Джона в этой позе и с таким выражением лица, а затем распечатать на 3D-принтере, то ребята в спортзале проходя мимо всякий раз автоматически отрабатывали бы на нем удар кулаком.

Чтобы самому не нанести удар, Хантер сосредоточился на поиске вина, которое просила Одра.

— Я знаю, что твоим родителям практически силой пришлось привести тебя сюда, — сказал Джон ему в спину, по-прежнему стоя чересчур близко, так что Хантер ощущал его дыхание, — Но как насчет того, чтобы пропустить следующий ужин? Эсми сейчас со мной.

Хантер вытащил бутылку и выпрямился.

— Джон, если ты думаешь, что между мной и Эсми что-то есть, то ты все неправильно понял. Мы никогда не встречались.

— Уверен, что ты-то точно пытался, чтобы это случилось, — выдал Джон.

— Вообще-то нет, — возразил Хантер, позволив себе оттолкнуть массой тела парня на несколько шагов, — Я не жду, что ты поймешь, насколько прочна связь моей семьи с Тэйлорами.

— Как удобно для тебя, — с загадочной улыбкой сказал Джон.

Этим самоуверенным высказыванием более низкий по росту Джон перегнул палку, и Хантер оттолкнул его плечом на приличное расстояние.

— Ты затеваешь ссору на пустом месте. Я стану для тебя проблемой, только если ты причинишь боль Эсми. До этого дня, я просто парень, с которым ты будешь видеться пару раз в месяц на подобных мероприятиях. Я не должен нравиться тебе. Ты не должен нравиться мне. Нам не обязательно разговаривать. Лады?

Джон покачал головой и улыбнулся.

— Ты на самом деле думаешь, что я тупой. Посмотри мне в глаза и скажи, что не влюблен в мою невесту.

— Эсми, — поправил Хантер, — у нее есть имя.

— И она моя невеста, — повторил Джон, — а я защищаю то, что принадлежит мне.

Ох, парень. Еще две секунды, и Хантер выйдет из себя, а если что-то произойдет, то все обвинят Хантера. Он не сомневался в этом. Ему каким-то образом необходимо сдержаться и не наброситься на Джона. Ради Эсми.

— Слушай, — сказал Хантер, — ты завоевал сердце Эсми, но у нас с ней своя история. Не пытайся с этим соревноваться. Это заранее проигранная битва. Прошлого не изменишь. Вот и все. Просто сфокусируйся на будущем и сделай Эсми счастливой.

— Об этом я позабочусь, — ухмыльнулся Джон, — Все будет хорошо, пока ты будешь помнить о том, что прошлое — это прошлое, и именно в нем ты был частью жизни Эсми.

— Потому что теперь это твоя забота? — с вызовом ответил Хантер, — Ты собираешься одобрять с кем будет общаться Эсми, а с кем нет?

— С какими парнями ей общаться? Можешь даже не сомневаться. И ты не будешь одним из них.

— Я понял, — сказал Хантер, наполовину разозленный и наполовину перепуганный. Он прилагал все усилия, чтобы казаться скучающим. — Ты уже сообщил Эсми, что будешь определять с кем ей дружить?

— Мы об этом поговорим, — сказал Джон, отходя назад, — и она поддержит меня, когда речь пойдет о тебе.

Хантер покачал головой и сдержал смешок.

— Удачи. Она — моя сестра.

— Нет, — поправил его Джон, — это не так. Мы оба прекрасно знаем, что ты не смотришь на нее, как на сестру.

— Джон, ты параноик и это пугает.

Парень ухмыльнулся.

— У меня много качеств. Но паранойя к ним не относится.

— Как бы то ни было, — сказал Хантер, направляясь в столовую, — если тебе кажется, что, гордо выпячивая грудь добавит тебе лишних баллов, то ты многое узнаешь об Эсми. Она не любит тех, кто слишком много о себе думает. Мой тебе совет.

— Точно, — огрызнулся Джон, — потому что ты знаешь ее слишком хорошо.

— Прими к сведению — да, это так. Именно поэтому ты так ко мне относишься. Но я повторюсь — пусть Эсми будет счастлива с тобой, и я не стану проблемой. Мы с ней приглядываем друг за другом, поэтому относись к ней хорошо.

Эти слова обожгли губы, но Хантер знал, что именно это он и должен был сказать. И это не было ложью. Он прикрывал спину Эсми. Ему только хотелось, чтобы она хотела от него большего. Гораздо большего. Но дело в том, что она этого не хотела. Вот и все, старая история. Пора отпустить ее.

Джон взял бутылку из рук Хантера и сделал шаг назад.

— Я возьму.

— Как пожелаешь, — сказал Хантер, и они оба вернулись в столовую, где Хантер быстро попрощался и ушел.

Глава 11

— Ну? — спросила Эсми после ужина, пока застегивала ремень безопасности, сидя в машине Джона, — что скажешь?

— Думаю, твоей маме следует открыть ресторан, — сказал Джон, разворачивая машину.

Эсми просияла.

— Ты сказал ей об этом?

— Не столь многословно, — сказал он, проверяя скрытый от его обзора участок дороги.

— А следовало бы. Она бы заглотила наживку, — сказала Эсми, взяв его руку в свою.

Джон сосредоточился на выезде с подъездной дорожки и молчал пока они не выехали на шоссе.

— Этот парень, Хантер, тот еще тип.

Вот и всплыла эта скользкая тема. Конечно же, Джону хотелось поговорить о Хантере. У Эсми еще не было парней, которые бы после знакомства с Хантером, не спросили бы о нем.

— Можно и так сказать.

— И ваши отношения с ним…

— Наши мамы лучшие подруги, и поэтому мы с ним как брат и сестра, — быстро объяснила Эсми, прежде чем он успел взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Джон молча осмысливал эту информацию.

— Он часто приходит на подобные мероприятия, как сегодня?

— Нет, — сказала Эсми, продолжая улыбаться, и надеясь, что Джон заразится ее настроением, — как я говорила ранее, я абсолютно уверена, что его мама заставила его прийти сегодня. Хантер не любит выходить за пределы своего круга общения. Не могу вспомнить, когда он в последний раз приходил на подобные вечеринки. Обычно этим занимаются мои родители.

Ладно, в этом она солгала. Она помнила последний ужин, на котором они с Хантером были вместе, но это не имело значения. Важно чтобы Джон принял Хантера, как часть ее окружения и перешел к другой теме.

— Почему бы нам не сходить с Хантером на двойное свидание сегодня?

Эсми рассмеялась.

— Ты определенно никогда не видел Хантера на свидании.

— Вообще-то нет, — сказал Джон, явно ожидая услышать пояснение.

Как бы это описать?

— Ну, скажем так, у него не часто случаются вторые свидания.

— Почему нет?

Эсми вздохнула.

— Хм. Ну, например, однажды он попросил девушку на свидании принести ему пива. Она разозлилась, но все равно принесла, а он что-то ей сказал и свидание тут же закончилось.

Джон скорчил гримасу и отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на Эсми.

— В этом нет никакого смысла.

— Согласна, — сказала Эсми пожав плечами, — но ему не нравятся слабовольные люди. Его пара была, очевидно, раздражена, но ничего не сказала и сделала то, что он просил.

— Так делают большинство людей, — возразил Джон, — я не хотел приходить сегодня, но ты попросила меня и вот он я. Это часть взаимоотношений.

Эсми несколько опешила от такого признания. Получается, Джон не хотел принимать приглашение ее родителей? И, если бы была возможность, он бы отказался? Она открыла было рот, чтобы спросить его об этом, но Джон заговорил первым.

— Он, что, придурок?

Ох, разговор опять вернулся к Хантеру. Ну, конечно.

— Бывает порой, — согласилась Эсми, — особенно, когда он на свидании, поэтому сегодня он пришел один. Когда он без пары, тогда дела обстоят гораздо проще.

Эсми заметила, как напряглись желваки на лице Джона.

— Мне не понравилось, как он принижал тебя сегодня.

Принижал? Эсми не могла взять в толк, о чем он говорит. Они с Хантером постоянно подкалывали друг друга, но все равно надо было понять, чем Джон так озадачен.

— Он вел себя хорошо, — сказала Эсми, поглаживая большим пальцем руку Джона, — я знаю Хантера, с того момента, как начала ходить. Мы шутим друг с другом. Если что, я еще большая забияка, чем он. Сегодня мы, ради наших родителей, вели себя прилично. Но я не жертва, которую надо защищать, когда дело касается Хантера. Поверь мне.

Джона явно не устроил этот ответ.

— Кстати, мне кажется, ты понравился моим родителям, — сказала она, пытаясь смягчить разговор.

На губах Джона затеплилась улыбка.

— Я был очарователен, не так ли?

Эсми наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Невероятно. Моя мама очень тебя хвалила, когда мы разговаривали с ней.

— Тогда мой идеальный план сработал, — сказал он, наконец-то улыбнувшись ей.

Эсми с облегчением выдохнула. Он оставил тему Хантера. Видимо чудеса в Сан-Франциско все еще случаются, и Эсми была безумно этому рада. Она слегка сжала его руку. Эсми вовсе не мечтала, что Джон полюбит Хантера, ей было бы достаточно, если бы он просто принял его. Как только это произойдет, все в ее мире снова станет в порядке.

Глава 12

Когда на следующий день в пять вечера, Хантер вошел в тренажерный зал, Лу посмотрел на него и указал пальцем вверх.

— Она уже здесь, — сообщил он, — ждет тебя в моем кабинете.

— Спасибо, Лу, — поблагодарил Хантер, поднимаясь по неустойчивой лестнице на второй этаж, с которого открывался вид на весь зал.

Он быстро окинул взглядом пространство и увидел незнакомое лицо — угрюмого паренька-подростка. Парень был тощим, но с таким презрением оглядывал всех спортсменов в зале, словно… словно они должны были бояться его.

Точно. Этот парень абсолютно точно прибыл с Шоной.

Хантер направился к кабинету Лу, сквозь стеклянную стену которого, уже были видны черные локоны Шоны. Когда он вошел внутрь, она устало ему улыбнулась. Ее волнистые волосы были уложены не так идеально, как обычно, а всегда безупречный макияж не помогал скрыть усталость в глазах.

Люди, посвятившие себя социальной работе, зачастую сильно страдают эмоционально. Хантер многих повидал на своем жизненном пути. Обычно, социальные работники недолго задерживаются на этой работе, и довольно быстро переходят на другую, но только не Шона. У нее доброе сердце, но работа берет над ней верх.

В данный момент она, явно, отчаянно нуждается в победе. Хантер видел это по ее взгляду.

— Привет, — поздоровался он и протянул руку, — Смотрю кто-то работает сверхурочно.

— Да, но что же с этим поделаешь, — сказала она, пожимая руку Хантеру и переходя к делу, — Кенни здесь. Паренек, который стоит рядом с грушами.

— Я его видел, — сказал Хантер.

Шона нахмурилась.

— Он просто катастрофа. Думаю, надежда еще есть, но с ним никто не может справиться. Ни учителя, ни судья, ни полиция, ни адвокаты… — она пожала плечами, — ни я. У него осталось одно последнее предупреждение, прежде чем его начнут судить, как взрослого.

— Сколько ему лет?

— Шестнадцать, — сказала Шона, — я бы могла рассказать тебе больше, но знаю, что тебе не понравится это. С чистого листа и все такое.

— Да. Так будет проще работать.

Шона кивнула, долго смотрела в одну точку, а затем медленно вздохнула.

— Спасибо, что вызвался помочь. Я знаю, что это не твоя работа…

— Эй, — перебил ее Хантер, — я не единственный желающий в зале, и я не против. Рад помочь, чем смогу.

Шона застенчиво посмотрела на него.

— Ты всегда помогаешь. Я не знаю как, да и не хочу знать, нарушаешь ли ты в воспитательных целях руководство по безопасности.

Хантер улыбнулся.

— Не спрашивай, ничего не говори и мы с ним поладим, ведь так?

Шона рассмеялась.

— Ну, мы оба знаем, что вам с Кенни не удастся долго ладить. Если прошлое возьмет верх, то я уже завтра готова выслушать про то, как ты стал свидетелем реинкарнации Сатаны.

— Если я все правильно сделаю, — поддразнил Хантер.

Шона начала смеяться, но внезапно из ее глаз потекли слезы.

— Прости, — сказала она, вытирая их, — был долгий день. Я уже не знаю, что со мной происходит.

Хантер посмотрел в окно, и, убедившись, что там никого, наклонился и обнял Шону.

— Эй, все будет хорошо, — попытался он успокоить ее, и удивился, когда Шона прижалась к нему и уткнулась головой в грудь. Она не рыдала, да и вообще, не делала ничего такого, от чего бы он пожалел о своем поступке. Она просто тихо плакала. Потом она взяла себя в руки и восстановила профессиональную дистанцию.

— Спасибо. Мне было это необходимо. Просто эти дети… когда я вижу, с чем они имеют дело и что жизнь делает с ними…

— Это тяжело, — закончил за нее Хантер, — Вот почему люди в твоем офисе задерживаются не более чем на полгода. Им хочется изменить ситуацию, но когда они видят, с чем приходится иметь дело, то идут на попятную.

— Ага, — согласилась Шона, стараясь сдержать снова подступающие слезы. Потом она достала из сумочки зеркало и начала подправлять макияж.

— Но ты не сдаешься, — похвалил ее Хантер, — может однажды тебе захочется двигаться в другом направлении, ради собственного психического здоровья, но сейчас, то, что ты делаешь, действительно важно, Шона. Ты меняешь ситуацию.

Женщина не подняла глаз.

— Спасибо. Но так кажется очень редко.

— Но так и есть, — сказал Хантер, — я не лицемер, который любит сыпать фальшивыми комплиментами. Я говорю, как есть.

Это вызвало у Шоны улыбку.

— Знаю. Вот почему доверяю тебе самых трудных детей. Они за километр могут учуять ложь и манипулирование, но ты никогда не привносишь ничего подобного в общении с ними. Я не знаю, что ты делаешь, и, снова повторюсь, не хочу знать, но, если тебе удастся перевоспитать Кенни, это будет замечательно. У него огромный потенциал, но он растрачивает его понапрасну.

— Сделаю все, что смогу, — пообещал Хантер.

Шона кивнула, вернувшись к профессиональному тону.

— На этой неделе возьмешь вторник и четверг?

— Да. На следующей — только вторник.

— Будем выбирать дни каждую неделю, — предложила Шона, протянув руку для рукопожатия, — удачи тебе, утешитель бунтарей. Да пребудет с тобой сила.

— Ха, спасибо, — сказал Хантер, и они вдвоем направились к балкону, чтобы осмотреть зал. Кенни сразу же их заметил, нахмурился, видимо догадавшись, кто такой Хантер.

— Посмотри на него, — сказала Шона, — он уже смотрит так, словно хочет навалять тебе.

— О да, — ответил Хантер, — он меня возненавидит.

— На какое-то время, — поправила Шона.

— Посмотрим. Может навсегда.

Сохраняя дистанцию, она улыбнулась ему.

— Я верю в тебя.

— Спасибо, — поблагодарил Хантер, жестом указывая на дверь, — а теперь иди домой. Поешь. Успокойся.

— Хороший план, но позволь сперва вас представить, — Шона начала спускаться по лестнице и Хантер последовал за ней. Он шел за ней по пятам, пока они не дошли до Кенни. Хантер заметил, как подросток прошелся взглядом по телу Шоны, демонстративно овеществляя ее, прежде чем с презрением посмотрел на него.

— Кенни, это Хантер, — сказала Шона, когда они подошли ближе, — он будет твоим тренером.

Кенни ухмыльнулся.

— Чем больше шкаф, тем громче падает.

— Хантер, — продолжила Шона, — это Кенни.

— Привет, Кенни, — поздоровался Хантер.

Парень толкнул его.

Хантер заметил, что Шона собиралась что-то сказать, но остановилась, когда Хантер быстро покачал головой.

— Я разберусь с этим.

— Вот и славно, — сказала Шона, чересчур довольно, — Хорошего вечера вам.

Когда она пошла прочь, паренек проводил ее взглядом.

— Она настоящая зануда, но задница у нее отпадная. Правда?

Хантер застыл на месте.

— Всегда так демонстрируешь неуверенность в себе при всех или я особенный?

— В любом случае, — ухмыльнулся Кенни, — ты тоже об этом подумал.

— Нет, я думал о том, что ее вера в тебя единственная причина, по которой я стою здесь. Она видит в тебе потенциал.

Парень саркастично выгнул брови.

— Знаешь…

— Не заканчивай фразу, даже, если сейчас в твою голову пришла самая умная за всю твою жизнь мысль, — прервал его Хантер.

Подросток сделал шаг вперед.

— Почему? Ревнуешь, что я нравлюсь ей сильнее?

— Нет, — спокойно сказал Хантер, — но у меня есть правило насчет выбивания зубов в первый день. Я постараюсь следовать ему.

Кенни покачал головой и рассмеялся, оглядев Хантера с ног до головы.

— Так ты мой последний шанс на исправление? Я ожидал увидеть кого-то постарше, с лысиной и пивным брюшком.

— Ожидал? Или надеялся, потому что думал, что сможешь побить наставника?

— Какая разница, — огрызнулся Кенни, — я с легкостью тебя побью.

— Ты много разговариваешь.

— Тогда давай перестанем разговаривать, — предложил парень.

— Не сейчас, — сказал Хантер, — мне стоит объяснить тебе пару правил, прежде чем ты сделаешь все, на что способен, чтобы ударить меня.

— Я завалю тебя в два счета, — бахвалился Кенни, — Я побеждал в бою мужиков и посильнее тебя.

— Ааа. И откуда приходил удар — спереди или сзади?

В ответ парень ударил Хантера. Сзади. Парень предпочитает нечестную драку.

— Как захочу!

Ага, конечно.

Хантер наблюдал за пареньком, заметив тяжелый подбородок и полу сжатые кулаки. Кенни, прищурившись, смотрел на Хантера, словно пытался раскусить его. Ну, удачи ему в этом. Хантер все еще пытался понять, по какой методике ему работать с пареньком. Все они отличались друг от друга. Не было единого способа обучения боксу — особенно когда обучаешь тех, кто может использовать эти знания в дурных целях.

— Дай угадаю, проблемы с самоконтролем, — начал Хантер, — нравится бить все вокруг.

— Ага, — процедил парень, — еще пять секунд и я…

— Прекращай, — пренебрежительно сказал Хантер, — Взгляни на меня. Я вешу на сорок фунтов больше тебя и дерусь дольше, чем ты живешь на земле. Оставь хвастовство. Это раздражает.

Кенни сделал шаг вперед.

— С чего вдруг? Я ребенок. Ты не сможешь обидеть меня.

Хантер улыбнулся.

— Это боксерский зал. Дурачок, я смогу надрать тебе зад. Как и любой другой в этом месте. И если думаешь, что ты единственный здесь с проблемами с самоконтролем, то подумай еще раз.

Хантер жестом указал на весь зал.

— Тебе придется научиться относиться к этому месту, как к храму, потому что это единственное место, где ты сможешь выплескивать свой гнев, который никто не заслуживает получать от тебя.

Парень моргнул. Вид у него был дерзкий.

— Думаешь, что становишься крутым, от того, что избиваешь людей? Считаешь, так ты становишься сильнее? — спросил Хантер тем же тоном.

Парень задрал подбородок. Да. Он именно так он и думает.

— Ты заблуждаешься, — продолжил как ни в чем ни бывало Хантер, — так ты только теряешь контроль над собой. Становишься недисциплинированным. Решение проблем с помощью насилия привело тебя сюда, и это лишний раз доказывает, как ты напуган и слаб. Вот поэтому, если ты оглянешься, увидишь, как мужчины выдалбливают себя из камня. Нет ни одного парня в зале, кто не смог бы размазать тебя по полу, и они знают это. И поскольку они осознают свою силу, в реальном мире они дерутся только с теми, кто заслуживает быть размазанным по стене. Так поступают сильные парни. Именно поэтому мисс Уикс привела тебя сюда. Проверить, по силам ли тебе играть по правилам.

Не отводя взгляда от подростка, Хантер указал ему на эластичные бинты и перчатки, которые Шона купила для него.

— Теперь надевай перчатки. Обсудим правила, а затем ты сможешь показать мне свои силы.

Мышцы на лице парня напряглись, и он зарычал.

— Если ты так уверен в себе, то почему мы не деремся голыми руками?

— Потому что это боксерский зал, — спокойно ответил Хантер, — и, как я уже сказал, у нас есть правила, хотя мы оба знаем, что ты не считаешь, что тебе надо их соблюдать, ведь так?

— Я просто сказал, что если ты так уверен…

— Неа, — возразил Хантер, отталкивая парня от себя, пока тот не уперся в боксерский ринг, — позволь мне объяснить тебе, как все будет происходить. Мы будем тренироваться, пока ты не заплачешь, как испуганный ребенок. Затем ты отправишься домой фантазировать о том, как убьешь меня. Потом вернешься сюда в четверг и на самом деле попытаешься убить меня. Мы будем повторять это снова и снова, пока до тебя не дойдет, что твой способ решения проблем работает только тогда, когда ты имеешь дело с детьми младше тебя и с людьми, которые любят тебя так сильно, что готовы принимать от тебя побои, в надежде, что это каким-то волшебным образом поможет тебе, — Хантер обвел зал рукой, — но тут ты не найдешь ни одного из таких, понимаешь? Здесь не место для слабых. Так что, если ты сдашься и перестанешь тренироваться, тебе придется признать, что ты не можешь тягаться с реальными мужчинами. Вопросы?

По глазам парня, Хантер видел, что в нем бушуют противоречивые эмоции. Он слышал половину слов Хантера… может быть. Но важнее было то, что Хантер видел зачатки страха, указывающие на то, что когда-то парня избил кто-то крупнее, чем он сам. Значит, подростковое насилие не врожденное, а приобретенное, и с этим Хантер мог работать.

Пока Хантер наблюдал за Кенни, во взгляде парня что-то изменилось.

— Тебе лучше держаться подальше от моего лица, или я всем расскажу, что ты избил меня.

Хантер наклонился вперед, еще сильнее приблизившись к лицу парня.

— Да? Удачи с этим.

Прищурившись, парень повернулся и изо всех сил закричал фальшивым страдальческим тоном:

— Помогите! Этот мужчина издевается надо мной!

Только несколько членов зала повернулись на крик, все просто покачали головой и вернулись к тренировке.

Хантер улыбнулся.

— Видишь? Мы знакомы, с такими как ты, именно поэтому у нас есть правила. Правило № 1: никто младше 18 не переодевается в мужской раздевалке. Ты переодеваешься — один — в гостевом душе, а потом идешь домой.

О, парню явно не понравилось это правило.

— Правило № 2, — продолжил Хантер, — мы с тобой никогда не остаемся наедине. Никогда. Все, что происходит между нами, происходит перед всеми в этом зале и только в часы работы спортзала. Поэтому ночью, когда ты будешь здесь, я не пойду один к машине, и все контакты будут осуществляться через твоего соцработника. Потому что ты не первый хулиган и не первый, кто взвыл тут волком.

На мгновение во взгляде парня злость сменилась страхом, но через мгновение злость вернулась в двойном размере. Парень так сильно сцепил зубы, что вена на лице, казалось, вот-вот лопнет.

Хорошо. Это значит, что он хоть что-то услышал.

— Эти правила защищают тебя от меня в этом месте, — сказал Хантер нейтральным голосом, — также эти правила защищают меня от тебя. Да, правила отстой, но они созданы для защиты. Они могут уберечь тебя. Ты не понимаешь этого сейчас, но поймешь, когда уставший будешь кричать и осознаешь, что никто не будет относиться к тебе, как к младенцу и жалеть каждый раз, когда будет больно. Ты тут не один такой, а парни смогут учуять ложь за милю отсюда, — Хантер забинтовал руки, — а теперь готовься. Давай поймем, как скоро ты расплачешься, когда встретишься с кем-то, кого не сможешь побить.

Глава 13

Джон изумительно выглядел в черном, идеально сшитом костюме. Он стоял, прислонившись к двери ванной, и наблюдал за тем, как Эсми завершает наносить макияж. Когда она заметила его озорную улыбку, то посмотрела на него.

— Что?

Джон заулыбался еще шире.

— Я ничего не говорил.

— Я знаю, но у тебя такое выражение на лице, словно ты что-то собираешься сказать.

Джон беззащитно пожал плечами, внимательно изучая ее лицо.

— Мне нравится смотреть, как ты собираешься.

Эсми рассмеялась.

— Это ты так намекаешь на то, что из-за меня мы опаздываем?

— Это мероприятие посвящено сбору денег, — пренебрежительно ответил Джон, — их заботят только деньги. Мы можем идти туда… или не идти.

Нанося блеск для губ, Эсми ухмыльнулась.

— Ну, мы-то пойдем. Я хочу познакомиться примерно с дюжиной людей. Например, я с нетерпением жду встречи с твоим бизнес-партнером, Авраамом. Ты так много о нем рассказывал, но я еще ни разу его не видела. Мне начинает казаться, что он миф.

— К сожалению, сегодня ты с ним не встретишься. Что-то случилось, и он не сможет прийти.

Эсми закрыла тюбик с блеском.

— Что? Серьезно?

Джон кивнул.

— Серьезно. Думаю, что тебе стоит принимать его отсутствие на свой счет.

Глядя в зеркало, Эсми послала ему игривый взгляд.

— Да? Что такого ты обо мне рассказал, что твой партнер избегает меня?

Джон сделал шаг вперед.

— Что ты идеальна, и, если он попытается увести тебя, я прикончу его.

— Хмм, — промычала Эсми, а Джон подошел еще ближе, — Считаешь мне так легко вскружить голову?

Джон приподнял ее подбородок, и посмотрел в глаза.

— Я с легкостью вскружил тебе голову.

— У тебя интересная точка зрения, — поддразнила его Эсми, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, — Повторю, что ты исключение из правил.

— Да?

— Ага.

Джон улыбнулся.

— Рад слышать.

Следующий поцелуй был более продолжительным, но Эсми остановилась, чтобы не испортить макияж губ.

— Готов?

Джон рассмеялся.

— Готов ли я? Я был готов, когда вошел сюда минут пятнадцать назад.

Эсми улыбнулась ему.

— Я уже говорила, что ты выглядишь невероятно привлекательно?

— Я думал, что ты сразу же это сказала, — поддразнил он, глядя на ее губы.

— Ну, это правда.

— И ты, моя дорогая, — сказал он, снова целуя ее, — настоящая естественная красотка.

Глава 14

ЭЗ

ЭЗ:

Мне кажется, что на вечеринке по сбору средств, где я сейчас, около пятидесяти одиноких женщин.

Хантер:

И ты пишешь мне, потому что у тебя есть лишний билет?

ЭЗ:

Вообще-то… У Джона есть два запасных билета. Они оба твои, если ты приведешь с собой Люка. Этому парню нужно почаще выходить в свет.

Хантер:

Я ему предложу.

ЭЗ:

Скажи ему, что тебе нужен образец для подражания.

Хантер:

Мне вовсе НЕ НУЖЕН образец для подражания.

ЭЗ:

Притворись или он никогда не придет.

Хантер:

Люк хочет видеть фотографию присутствующих там девушек.

ЭЗ:

Он не доверяет мне?

Хантер:

Очевидно, нет… Только что он упомянул свидание вслепую 2013 года.

ЭЗ:

ОМГ! Ему пора забыть это. КЛЯНУСЬ, она была абсолютно нормальной, когда я познакомилась с ней в книжном клубе.

Хантер:

Большинство серийных убийц кажутся нормальными… сначала.

ЭЗ:

Ну хотя бы одна девушка здесь должна быть нормальной. Они все прекрасны.

Хантер:

Надеюсь они в моем вкусе.

Эз:

Фух. Я впишу твое имя в пригласительное. Поторопись, пока не разобрали

всю наживку;)

Глава 15

У Хантера имелся только один костюм. Несколько лет назад Эсми появилась в его квартире, держа в руках идеально сшитый черный костюм от Армани и сообщила, что тот ему нужен. Хантер понятия не имел откуда он у нее взялся, но все еще держал его в своем шкафу, хотя по пальцам мог пересчитать сколько раз он его надевал. Тем не менее, войдя в зал, где проходило мероприятие, он с облегчением вздохнул, что костюм все еще был ему в пору.

У Люка же, напротив, был собственный стиль. В вопросе вещей он вел себя, как девчонка. На работе он мог носить джинсы и рубашку с жилеткой, но в свободное время преподносил себя словно модель из мужского каталога — ну или хотел, чтобы люди так о нем думали.

Как бы то ни было, в этот раз Хантер не выглядел разгильдяем на фоне своего друга. Он понял это, когда заметил, как знатные холостячки оглядываются на него. Заметив, как высокая брюнетка с чрезвычайно большой ненатуральной грудью смотрит на него в течении продолжительного времени, Хантер улыбнулся ей. Девушка улыбнулась в ответ.

— Это ошибка, — пробубнил Люк себе под нос.

— Встречаться с горячими девчонками?

Люк покачал головой.

— Бесплатный алкоголь и Джон в одном месте. Мы должны уйти.

Хантер закатил глаза.

— Чувак, ничего не произойдет. Не паникуй.

— О, я и не собирался. Это твоя заноза в заднице.

— Я справлюсь.

— Неужели? Также, как и справился на ужине с родителями?

— Там Джон вел себя странно. Не я.

— Именно. Он был в твоей зоне комфорта, — сказал Люк, обводя зал рукой, — но сейчас это его территория и он будет хвастаться.

— Так давай избегать его, — с легкостью предложил Хантер, но немного смутился, когда Люк рассмеялся: — Что?

— Ничего.

— Что, ничего?

Люк посмотрел на часы.

— Просто вспомнил, когда был таким же наивным, как и ты.

— Наивным? — Хантер рассмеялся, — ты же постоянно зависал вместе с Эли и Кейдом. В чем разница?

Люк наметанным взглядом обвел комнату.

— Разница в том, что, когда я был вместе с Эли, со мной под руку всегда шла девушка.

Хантер покачал головой.

— Фальшивая девушка.

Люк пожал плечами.

— Так спокойнее. Настоящие пары на свидании слишком непредсказуемы, и зачастую, сразу демонстрируют свое отношение к другой, например, как ты к Эсми. Лучше идти с беспроигрышным вариантом и знать, что может произойти. Может так ты поможешь девушке переосмыслить разрыв с бывшим или проведешь с ней несколько недель, чтобы она смогла доказать своей семье, что не одинока. Не имеет значения, если вы оба получаете выгоду от этой игры в отношения.

— Чувак, — сказал Хантер, — это так запутанно.

— А это все разве нет? — приподняв бровь, спросил Люк.

— Знакомство с девушками? Вряд ли, — усмехнулся Хантер.

Люк покачал головой.

— Флиртовать с девушками в надежде, что Эсми заметит и приревнует тебя? За три десятилетия мог бы уже понять, что эта тактика не работает.

— Нет, я покажу Джону, что мне нравятся другие девушки.

— Именно поэтому, как только мы сюда вошли, ты первым делом взглядом отыскал Эсми в толпе?

Хантер не стал оспаривать обвинение, предъявленное Люком. В этом не было смысла. Да, как только они пересекли порог, он тут же глазами стал искать Эсми. И нашел он ее меньше чем за секунду. Эсми стояла на одиннадцать часов от него в синем платье, которое до этого Хантер на ней не видел. Она выглядела сногсшибательно, но Хантер не мог не заметить мужчину, стоящего рядом с ней. Он не просто его заметил, он пристально его осмотрел. Хантер был уверен, что никто, кроме Люка этого не заметил, поэтому не видел смысла об этом разговаривать.

— Привычка, — сказал Хантер, безразлично пожав плечами.

— Неа, — протянул Люк, — Женихи быстро подмечают такие вещи. Ошибка новичков. Говорю тебе, ты не сможешь от этого избавиться.

Хантер оглянулся назад и снова посмотрел на брюнетку. Та улыбнулась. Хантер снова улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо за совет, магистр Йода.

Когда Хантер сделал шаг вперед, Люк схватил его за руку.

— Мы всегда можем уйти домой.

— Или, — продолжил Хантер, — мы можем пройти внутрь и найти тебе милую девушку.

Люк сжал челюсть, нервно сглотнул и наконец-то кивнул.

— Хорошо. Посмотрим влюбится ли одна из них в строителя.

Хантер рассмеялся.

— Думаю, что многие клюнут на строителя, даже скорее, чем на пожарного.

— Ну уж не знаю. Цыпочки всегда клюют на пожарных. Опасность и все такое.

— Да, — сказал Хантер, ведя друга в зал, — но женщины, которые собрались здесь обычно выбирают таких парней, как мы, когда им нужна помощь в переезде или в чем-то еще. Сомневаюсь, что хоть одна из них нарядилась сегодня, чтобы окольцевать пожарного.

— Удар засчитан, — сказал Люк, глядя в сторону Эсми. — К нам гости.

Хантер даже не стал спрашивать кто именно. Он все понял по глазам Люка.

— Я первый ее обниму, — мягко предложил Люк, затем сделал шаг вперед и нацепил на себя улыбку, которой пользовался в неловких ситуациях, — Эсми!

— Люк, — раздался голос Эсми за спиной Хантера.

Хантер не стал поворачиваться, пока Люк не выпустил миниатюрную Эсми из своих объятий. От этого зрелища немного сводило живот. Но, как обычно, Хантер быстро отмел это от себя, кивнул Джону и положил руку на плечо Эсми.

Джон не ответил на приветствие.

— Спасибо за пригласительные, — улыбаясь, поблагодарил Люк, — Так здорово хоть иногда отвлечься от работы.

— Всегда рада помочь, — с легкостью ответила Эсми, и повернулась к жениху, — Люк, это мой жених Джон. Джон, это моя пара с выпускного и один из моих лучших друзей, Люк.

Хантер следил за тем, как Джон старается мысленно вычислить целовались ли Эсми и Люк когда-нибудь, и, казалось, нашел верный ответ. Да, целовались.

Но тем не менее, Джон протянул руку Люку.

— Люк. Рад познакомиться с тобой.

— Взаимно, — ответил Люк, поглядывая на Эсми, — ты ведь знаешь, как тебе повезло?

Джон приобнял Эсми за талию и притянул к себе.

— Конечно.

Инстинктивно, Хантеру захотелось убрать руку Джона от Эсми, но он сдержал себя, когда Эсми прильнула к Джону и улыбнулась ему.

— Ребята, не вынуждайте меня краснеть, — сказала она, глядя на Джона взглядом, который только идиот бы не расценил, как призыв к поцелую. Разумеется, Джон не был идиотом.

Хантер осмотрелся в поисках официанта с выпивкой. Тут же все бесплатно, так? Где же они?

Хантер почувствовал на себе взгляд Эсми.

— Хантер, ищешь кого-то?

Ага. Официанта.

— Он и девушка в платье из розового шифона давно друг на друга поглядывают, — ответил Люк за него.

— Да, я заметила ее, — с улыбкой ответила Эсми, — она подходит под твой типаж.

Хантеру показалось, или Джон действительно ухмыльнулся? Если да, то почему?

Странный парень.

— Мы вас оставим, — прощебетала Эсми. — Я рада, что вы смогли взять билеты, от которых отказался коллега Джона.

— Да, — добавил Джон, — наслаждайтесь. Халявщики.

Последнее слово он не произнес вслух, но точно уж подразумевал, потому что Хантер знал, что пригласить их было полностью идеей Эсми. Джон им ничего не предлагал. Не удивительно, но может, Люк был прав даже больше, чем хотелось бы Хантеру.

Ему следовало следить за собой, потому что он был на прицеле у Джона. Хантер не будет вмешиваться. Одно слово Джона, и их с Люком выкинут из зала. Парень не упустит такой возможности. Доказательств нет, но он чувствует это нутром. Ничто так не поднимет настроение Джону, как унижение Хантера.

— Еще раз спасибо, — сказал Хантер, пытаясь повторить улыбку Люка, — но не позволяйте нам мешать вашим разговорам.

— Да, — сказал Джон, не давая Эсми ответить. — Милая, нам правда пора. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— Конечно, — сказала Эсми, — хотела просто поздороваться с вами. Я рада, что вы пришли, — она кивнула в сторону Люка, — особенно ты. С Хантером все ясно, а вот тебе нужна девушка, мой друг.

— Ой, да у меня их полно, — ухмыльнувшись, ответил Люк.

Эсми удивленно посмотрела на него.

— Да, но я говорю о серьезных отношениях… о девушке, которая будет такой же верной, как ты.

Люк рассмеялся.

— Думаешь, я найду такую здесь, среди этих охотниц?

— Нельзя знать наверняка, — подмигнув, ответила Эсми.

Хантер испытывал облегчение, что сегодня все внимание Эсми принадлежало Люку. Люк был притягательным типом для Эсми — зеленые глаза, темные волосы, трехдневная щетина — и ее непринужденное общение с Люком служило доказательством тому, что Хантер не единственный ее друг мужского пола.

У нее их несколько.

Но хотя одна его часть радовалась, что Эсми так рада Люку, другая часть Хантера тонула в разочаровании, что она делала это естественно и ее не пришлось об этом просить. Эсми искреннее радовалась Люку, а не объятиям Джона.

Она счастлива, напомнил себе Хантер, хотя самодовольная улыбка Джона грызла его. Не разрушь это. Она счастлива.

— Где мы можем здесь найти выпивку? — вежливо поинтересовался Люк.

— В баре очередь, — с такой же вежливостью ответил Джон, глядя на Эсми, — Пойдем?

— Да, — ответила Эсми, и, махнув им на прощание, удалилась вместе с Джоном.

Люк безнадежно посмотрел на Хантера.

— Это была катастрофа.

— Все было нормально, — сказал Хантер, направляясь в бар.

— Чувак. Ты не умеешь изображать равнодушное лицо. В покер ты бы проиграл.

— Все в порядке с моим лицом.

Люк покачал головой.

— Ну, не тогда, когда ее жених старается тебя задеть. Кейд постоянно так делал со мной.

— Делал что?

— Вымораживал меня и постоянно крутился вокруг Эли. Джон постоянно старался коснуться ее, — сказал Люк, когда они встали в очередь, — потому что хотел выставить тебя дураком, вот почему мы должны пробыть здесь не больше часа и уйти отсюда с прекрасными девушками под руку.

Хантеру нравилось поддразнивать Люка на тему «пятого колеса» в отношениях Кейда и Эли, но Люк знал о чем говорит, и к нему стоило прислушаться.

Но, если они уйдут через час, это будет означать, что Джон выиграл. Если они хотят остаться подольше, то надо так и сделать. Они же взрослые люди. Почему Джон тут всем заправляет? И что, если Хантер не хочет искать себе здесь девушку, с которой можно будет пойти домой? Он может уйти и один.

— Видишь? — спросил Люк, — ты уже заглотил наживку.

— Нет.

Люк вопросительно на него посмотрел и подошел к бару.

— Пиво.

— У нас есть Stella Artois, — предложил бармен.

— Отлично, — сказал Люк и посмотрел на Хантера.

— Возьми два, — попросил Хантер, хотя понимал, что хочет чего-то покрепче. Он это заслужил. Но какая разница. Ему надо держать себя в руках. Из-за Джона.

Из-за Джона Хантер должен уйти пораньше. Из-за Джона ему нельзя смотреть на Эсми. Из-за Джона ему надо найти себе девушку, с которой можно поехать домой. Из-за Джона он не может заказать себе выпивку покрепче, потому что надо показать себя с лучшей стороны.

Да. Вся эта болтовня про пятое колесо, просто бред.

Когда им подали пиво, Хантер еще раз окинул взглядом всех незамужних женщин на мероприятии.

— Как тебе это удается? — пробормотал Хантер и Люк усмехнулся.

— У меня никогда не было выбора, — сказал Люк, сделав глоток, — не то, что у тебя. Эли никогда не была свободна. Если бы она хоть несколько месяцев была одинока, как Эсми была годами, будь уверен, я бы не стоял сейчас здесь рядом. Я был бы с ней. Можешь не сомневаться.

В этом высказывании Хантер почувствовал нечто большее, чем дружеский подкол.

— Ты знаешь, как обычно бывает, — парировал Хантер. — Если я скажу ей, я ее потеряю. Также как и ты.

На это Люк ничего не ответил, и они некоторое время просто стояли, оглядывая комнату.

— Так мы сделаем это или что?

— Да, — согласился Хантер, и они оба двинулись вперед.

Глава 16

Когда Хантер оглядел зал в поисках Эсми, он заметил, как к ним направляется Джон. Один.

Зачем он идет сюда?

Хантер посмотрел на Люка, но тот уже смотрел на него. Люк произнес одними губами:

— Не заглатывай наживку.

У Хантера была идея получше. Почему бы жениху Эсми не держаться от него подальше? Парень явно нарывается на драку и, Хантер готов ее ему обеспечить. Но лучше всего не давать Джону повода для драки, что еще больше его разозлит, поэтому Хантер улыбнулся и поприветствовал его как друга.

— Джон, — лучезарно улыбнулся Хантер, — рад снова видеть тебя.

— Конечно, — сказал Джон, обратив внимание на девушек, — кажется, вы нашли себе прекрасную компанию на вечер.

— Так и есть, — сказал Хантер. Ему не понравилась приветливость Джона. — Это Элиз и Аня.

— Элиз, — галантно повторил он, слегка пожав руку девушке рядом с Хантером, затем повторил тоже самое с Аней. — Аня. Очень рад с вами познакомиться.

— Взаимно, Джон, — сказала Элиз.

— Доктор Бауэер, — поправил он, — пластический хирург.

После этой фразы девушки оживились, и Хантеру стало неуютно рядом с ними.

— Надеюсь, мои гости не отнимают у вас много времени, — вежливо сказал Джон.

— Нет, — ответила Элиз, а Аня заигрывающе посмотрела на Люка. — Мы наслаждаемся.

— Очень рад, — сказал Джон, фальшиво улыбаясь. — Когда мой деловой партнер не смог прийти, моя невеста предложила отдать билеты этим джентльменам. Если ваш дом в огне, или вы хотите новую кухню, то можете смело звонить этим двоим.

Хантер чуть не рассмеялся. Чуть. Джон говорил с таким пафосом. Ну теперь официально. Джон — мудак и Хантер ненавидит его.

Улыбка Элиз поблекла, когда она снова посмотрела на Хантера.

— Ты пожарный?

— Виноват, — пожав плечами, сказал он.

— Почему не рассказал мне?

— Ты и не спрашивала, — сказал Хантер. И это было правдой. Она не спрашивала. Но Хантер заметил, что ее энтузиазм общаться с ним уменьшился с шестидесяти процентов до нуля, поэтому он указал на Джона.

— Кстати, этот парень делает сиськи, чтобы заработать на жизнь, и он очень богатый доктор.

От этой новости Элиз выпрямилась и выставила грудь еще дальше вперед. Хантер и не думал, что такое возможно.

— Это правда? — спросила Элиз, поворачиваясь к Джону.

Когда Джона передернуло, и он устремил взгляд в сторону туалета, Хантер едва сдержал улыбку.

— Это… правда, — сказал Джон.

— Вы сказали, Ваше имя Джон Бауэр? Как же я раньше о Вас не слышала? — спросила Элиз, — Я хожу только к самым лучшим докторам. Думаю, Ваше имя должно быть мне известно.

Гори в аду, Джон. Хантер уже не мог сдерживать улыбку. И самое лучшее было то, что Элиз даже не пыталась унизить Джона. Ей и правда было интересно.

— Я практикую только 2 года, — сказал Джон, поглубже заталкивая свое самолюбие, — возможно поэтому.

— Возможно, — сказала Элиз, еще раз бегло его осматривая.

— Извините, — извинился Хантер, отступив назад, — может я оставлю вас наедине? Чувствую себя третьим лишним.

Джон посмотрел на него.

— Хантер, ты же знаешь, что у меня есть невеста.

Хантер посмотрел на Элиз.

— Но они знакомы всего лишь полгода.

— Ясно. — Сказала Элиз. — Где Вы практикуете?

Хантер мог поклясться, что Джон мечтает уйти от разговора, но и будущая клиентка ему была тоже была нужна, поэтому он разрывался на части, чтобы не отшить ее.

Слишком идеально.

Джон прокашлялся.

— Здесь. В Сан-Франциско.

Элиз сделала шаг вперед.

— Я имею в виду конкретный адрес. На случай, если мне захочется встретиться с Вами… чисто в профессиональных интересах.

Джон протянул ей визитку.

— Вот адрес моего офиса.

Элиз посмотрела на визитку.

— Спасибо, Доктор Бауэр. А теперь скажите, что думаете о моей недавней мастопексии? Хорошо сделано?

Когда взгляд Джона упал на ее грудь, Хантер сделал вывод, что речь шла о подтяжке груди.

— Ну, если хотите знать мое профессиональное мнение, приезжайте в мой офис, там и поговорим.

Эсми выбрала идеальный момент, чтобы подойти к Джону сзади. Она оценила ситуацию, и показывая, кто тут хозяин, коснулась Джона.

— Что я пропустила? — прощебетала она.

К счастью, ответил Люк.

— Элиз интересовалась мнением Джона насчет ее мастопексии.

Эсми посмотрела на грудь девушки, и приподняла бровь.

— Интересно.

Ответ Эсми вызвал улыбку у Хантера, но, когда Элиз осмотрела Эсми сверху донизу с видом «я лучше тебя», он рассердился. Пусть он и не был другом Джона, но его задело то, как Элиз оценила Эсми.

Элиз взяла визитку.

— Постараюсь вклиниться в Ваше расписание, — сказала она, уже не таким деловым тоном. Затем, слегка кивнув Ане, они ушли. Ни прощаний, ничего.

Хантер посмотрел на Люка, но тот, улыбаясь, покачал головой.

— Куда они пошли? — встревожено спросила Эсми. Но Хантер знал ответ.

— Думаю, вы их спугнули.

Хантер пожал плечами.

— Они узнали, что мы не доктора.

— А вот Джон, да, — услужливо добавил Люк.

— Я заметила, — сказала Эсми, глядя на Хантера и Джона, словно она упустила часть рассказа. — Хантер, можно тебя на минутку?

Джон напрягся, будучи явно не в восторге от этой идеи.

— Конечно, — сказал Хантер, и они отошли на двадцать шагов. Достаточно для того, чтобы видеть, что происходит, но недостаточно для того, чтобы их услышали.

Эсми критично на него посмотрела.

— О чем вы говорили, прежде чем я пришла? Ты пытался быть милым?

— Милее, чем твой жених, — пробормотал Хантер. — Не знаю, о чем Джон думал, но он словно специально пришел, чтобы прогнать этих дам.

Эсми сморщилась.

— В этом нет никакого смысла.

— Это в нем нет никакого смысла. Он пытался бросить нас с Люком под колеса автобуса, но вместо этого попал под них сам. Мне не хочется говорить тебе этого, Эз, но уровень интеллекта у твоего жениха, как у дворовой собаки.

Выражение на лице Эсми подсказало Хантеру, что он зашел слишком далеко.

— Хочешь сказать, что у меня плохой вкус в выборе мужчин?

Хантер беззащитно взмахнул руками.

— Может быть. Но в одном я уверен точно, что этот вечер для нас с Люком подошел к концу.

— Также как для нас с Джоном. Возможно, он именно об этом и хотел вам сказать.

— Угу, — протянул Хантер, — он абсолютно точно хотел попрощаться.

— У него могли быть другие причины?

Хантер закатил глаза.

— Говори, что хотел, Хантер.

— Не думаю, что ты хочешь это услышать. Я всю ночь буду думать о том, почему мужчинам нравятся такие, как ты. И не смогу уснуть. Ну спасибо тебе.

Эсми пожала плечами.

— Для меня победа, подкинуть твоим мозгам хоть одну идею для размышления.

Когда Эсми начала уходить, он прикоснулся к ее руке, чтобы остановить.

— Теперь у меня есть вопрос.

Эсми оглянулась через плечо, голубое платье оттенило глаза, и они стали волшебными. От этого зрелища у Хантера перехватило дыхание.

— И?

Он откашлялся.

— Тебя вообще не волнует, что такие как Элиз, снимают лифчики перед Джоном днями напролет? Серьезно, это вообще тебя не заботит?

— Это его работа, — даже не моргнув, ответила она, — вообще он ненавидит разговаривать об этом в нерабочее время.

Хантер на это не купился.

— Но Элиз…

— Поверь мне, Хантер. Джон не заинтересовался ею.

Хантер рассмеялся.

— Издеваешься? Да у него докторская степень по «я заинтересовался, Эз». Серьезно. Он около тринадцати лет ходил в колледж, чтобы получить работу, на которой целыми днями можно смотреть на сиськи. Он заинтересовался.

Эсми покачала головой, но он заметил раздражение на лице.

— Джон относится к работе, не как парень-подросток, Хантер. Можешь мне поверить.

— Что, он даже не щекочет твою грудь?

Эсми не должна была улыбнуться. Хантер был уверен, что этого не произойдет. Но она улыбнулась.

— Как долго ты собираешься об этом говорить?

— Я заготовил эту фразу еще лет в двенадцать.

Эсми рассмеялась.

— Ну, я рада, что ты наконец-то ее произнес. Но это не меняет того факта, что тебе надо оставаться милым и дальше. Мне правда очень хочется, чтобы вы с Джоном сблизились.

— Хмм. Волшебный шар говорит: Перспектива не очень хорошая.

Эсми закатила глаза.

— В этом-то вся прелесть волшебного шара. Всегда можно потрясти его заново, чтобы увидеть другой ответ.

Ох, парень. Она посмотрела на него взглядом оленя, стоящего под дулом ружья.

— Пожалуйста?

— Я попытаюсь. Но твоя дворняжка тоже должна попытаться. Я человек, а не кинолог.

Эсми задело то, как он высказался о Джоне, но ограничилась ответом:

— Я с ним поговорю.

— Да уж, постарайся, — сказал он, и они пошли к Джону и Люку, чтобы покинуть мероприятие.

Глава 17

Саундтреком к поездке к дому Эсми было шуршание асфальта под колесами автомобиля. Джон не включил радио. Он не разговаривал с тех пор, как они ушли с благотворительной вечеринки.

Вечер закончился на очень плохой ноте — ноте, большую часть которой Эсми пропустила. Она все еще пыталась собрать кусочки пазла в единую картину, но одно она знала точно: Джону не понравилось, как все прошло. Через десять минут загробной тишины, она решила «растормошить зверя».

— Ты что-то притих, — сказала Эсми, осторожно нарушив тишину.

Не отрывая взгляд от дороги, Джон выждал некоторое время и кивнул.

— Да, так и есть.

Не самое лучшее начало.

— Потому что не хочешь что-то говорить, или потому что пытаешься сообразить, как это сказать?

— Второй вариант.

Ага. Точно не лучшее начало. Чтобы он не сказал дальше, речь явно пойдет о Хантере. Эсми знала это.

— Слушай, не знаю, что сегодня учудил Хантер, но я обещаю, что…

— Он всегда такой придурок?

Эсми прикусила губу.

— Иногда бывает, но не зная, что произошло, я не могу сказать тебе это было в духе Хантера или нет.

Вот оно, приглашение для Джона рассказать его версию истории, из-за которой он так вцепился в руль, что костяшки рук побелели.

— После сегодняшнего вечера, мне стало ясно, почему ты так долго не хотела нас знакомить, — все, что он сказал.

— Он может быть дерзким, — сказала Эсми, — но он правда замечательный парень, Джон. Ты должен дать ему шанс.

— Я так не думаю, — сказал Джон, глядя на нее. — Почему ты с ним дружишь?

О-оу. Мы снова к этому вернулись? Эсми-то думала, что эта тема закрыта.

— Мы выросли вместе.

— Это объясняет вашу дружбу, пока вы были детьми, но сейчас-то вы взрослые, — сказал он, глядя на дорогу. — Почему ты все еще общаешься с таким парнем?

Эсми открыла рот, чтобы ответить, какой замечательный парень Хантер, но ничего не сказала. Было множество слов, которые она могла бы сказать… причин, по которым она общается с Хантером, но она знала, как они повлияют на Джона. Ничего из того, что она собиралась сказать, не помогло бы ей. Он слишком ревнив. Из всех мужчин на свете, она выбрала именно того, кто понимал, какой Хантер привлекательный и расценивал его как угрозу.

Вот что получаешь, когда влюбляешься в пластического хирурга. Как-то ей надо дать понять Джону, что Хантер не проблема для их отношений.

Но как?

Джон глубоко вздохнул.

— Думаю, тебе пора перестать проводить время с Хантером… думаю, пора закончить эту дружбу и оставить ее в прошлом.

Ого. Вот это ответ.

— Это чересчур, Джон. Ты только что с ним познакомился. Ты его еще не знаешь.

— Я и не хочу его узнавать, — отрезал Джон. — Он груб. Он неуважительно отнесся к твоим родителям на ужине и некорректно повел себя, представляя меня этим женщинам сегодня. Я не вижу ни единой причины общаться с ним, и вообще не понимаю, почему ты с ним дружишь.

— Потому что… — Эсми чуть не начала оправдываться, но поняла, что не обязана этого делать. Не Джону решать, кто будет ее другом, также как и не ей решать, с кем он будет общаться.

— Послушай, думаю самым лучшим вариантом будет не переходить границ при выборе друзей, не считаешь? Я знаю, что Хантер друг противоположного пола, но я думаю, что очевидно, что мы не заинтересованы друг в друге в романтическом смысле.

— Мне стало очевидно только то, что как только ты поняла, что чего-то не знаешь, то сразу же приняла его версию истории. Мне это совершенно не понравилось.

— Потому что мы все собирались уходить, и я не собиралась больше с ним видеться, — сказала она.

По тому, как Джон стиснул зубы, Эсми поняла, что на эту уловку он не купился.

— Давай рассмотрим эту ситуацию с другой стороны. — Сказал он, спокойным и уверенным тоном, по-прежнему глядя на дорогу. — Допустим сегодня вечером ты встретила друга моего детства, который оказался девушкой. Пусть у этой подруги будет внешность модели, рекламирующей нижнее белье, и пока вы пререкались, я именно ее отвел в сторону, чтобы поговорить. Как бы тебе это понравилось? Захотела бы ты, чтобы я позвал ее на пикник в парке или пригласил с нами на барбекю?

Вот черт. У него есть своя точка зрения. Достойная внимания.

Эсми сидела молча, рассматривая сценарий ситуации, которую описал Джон. Ей пришлось признать, что она бы точно не смогла спокойно отнестись к тому, чтобы Джон остался с этой девушкой наедине.

— Ты молчишь. — Сказал он спустя время. — Это напрягает меня.

Эсми покачала головой.

— Я не злюсь. Я осознала, что ты привел разумные доводы. Я хотела бы того же от тебя. Держаться на расстоянии.

Джон кивнул, но так как был достаточно мудрым человеком, не сказал больше ничего. Этому его научила профессия врача. Он понимал, что товар продан и сейчас самое время оставить клиента наедине с обрисованным планом операции.

Он правильно обрисовал ситуацию, и Эсми не понравилось то, что она увидела.

Если бы у Хантера была девушка, такая как Грэйс, тогда без проблем. Но в данной ситуации, Джон имел право ревновать Эсми к другим одиноким мужчинам.

Черт.

Джон должно быть почувствовал, что ее размышления в его пользу, поэтому продолжал ехать в тишине, хотя секунды тишины превратились в минуты.

Почему бы ему не сказать какую-нибудь глупость и не отвлечь ее от этой темы?

Но Джон не хотел делать ей поблажек. Пора ей привыкнуть, что она не самая умная, когда находится с Джоном в одном помещении. При ссорах, она не всегда будет права… начиная с этого момента.

Конечно же, Эсми не собиралась навсегда удалять Хантера из своей жизни, но будет справедливо ограничить общение с ним, пока Джон не поймет, что они просто друзья. В тот день, когда у Хантера начнутся серьезные отношения, тогда она сможет оспорить мнение Джона и ей удастся снова внедрить Хантера в их жизнь, таким образом, как будет удобно Джону — без всякой бессмыслицы. Эсми не была неверной, а Хантер был слишком горд, чтобы быть парнем на стороне. Никто из них не был создан для интрижек, но это не означало, что они не смогут договориться, чтобы контактировать друг с другом немного поменьше, пока в их компании не появится девушка Хантера, чтобы они смогли встречаться парами.

Тем более это будет отличным поводом для Хантера остепениться и наконец-то кого-то найти. Он замечательный парень, в те моменты, когда не отшивает девушек своим пессимизмом. Конечно же, у него есть свои тараканы, но он может их побороть. Хантер — настоящий мужчина с золотыми руками. Несмотря на свою дислексию и дисграфию, он находит язык с трудными подростками, потому что понимает их разочарование в жизни.

Но самое главное: Хантер — человек слова. Если он сказал, что сделает, значит он сделает. Никаких оправданий, всегда завершит начатое, не бросит на полпути. Настоящий человек слова.

Какая женщина бы не хотела видеть все это в своем мужчине? Честном… способном построить что-то или починить…который не боится заводить детей?

Серьезно, почему он до сих пор одинок? Не укладывается в голове.

— Я думаю, ты установила рекорд, — сказал Джон.

Она посмотрела на него.

— Какой рекорд?

— Молчания, в котором ты пребываешь, не находясь в спящем состоянии.

Эсми с прищуром посмотрела на него.

— Запомни этот день, приятель.

Джон оторвался от дороги, чтобы посмотреть на нее.

— Ну, так ты поняла, о чем я говорил?

Эсми кивнула.

— Да.

— И?

— И… — вот он, момент, который нельзя будет вернуть назад. — Я поговорю с Хантером и объясню ему, что надо все менять. Никаких больше совместных обедов или прогулок, если тебя нет рядом.

Джон нахмурился.

— Даже когда я рядом. Я не думаю, что мы с Хантером сможем подружиться.

— Но ты все равно будешь видеть его рядом, — сказала Эсми, не позволив ему уйти от темы. — Он будет на нашей свадьбе и на других мероприятиях. Я не собираюсь совсем вырезать его из своей жизни. Я просто не буду проводить с ним время или общаться, если ты не будешь знать. Не больше.

Казалось, что Джона не совсем устроил ответ, но он кивнул.

— Ладно. Спасибо и на этом.

— Ты бы сделал тоже самое для меня, — сказала она, хотя не была в этом уверена. Наверное, она больше надеялась, что он поступил бы также.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — сказала Эсми, затем отвернулась к окну и стала смотреть на пробегавший мимо пейзаж. — Завтра я поговорю с Хантером.

Боже, завтра будет ужасный день.

Глава 18

ЭЗ

Эз:

Была рада увидеть тебя вчера.

Хантер:

Неужели?

Эз:

Ха-ха. Конечно. Всегда рада. Сожалею, что тебе не удалось найти девушку,

достойную твоего общества.

Хантер:

Положительный момент: Зато я узнал, что такое мастопексия и еда была божественна.

Эз:

Мы можем сегодня кое о чем поговорить? Я встречаюсь с клиентом на пристани в полдень. Не против встретиться в районе 11:30?

Хантер:

О-оу. Звучит не очень хорошо.

Эз:

Так и есть. Будет не очень весело. Извини.

Хантер:

Как мне нравится, когда ты преподносишь горькие вести в сладкой обертке.

Эз:

Ты знаешь меня. Сладкая Королева. Ну так, 11:30 норм?

Хантер:

Конечно. Увидимся там.

Глава 19

Хантер уставился на Эсми, словно за ночь ее похитили инопланетяне и заменили клоном.

— Серьезно? И ты уступишь ему, даже не проявив ни капли сопротивления?

— Хантер, пора оставить поле боя. По крайней мере до тех пор, пока Джон не примет тебя.

Хантер наклонился вперед. Выражение лица у него было недовольным.

— И какую битву ты надеешься выиграть, если мы не будем видеться на протяжении недель… или месяцев, или сколько там времени?

— Мы дадим понять Джону, что живем разными жизнями и, что он может нам доверять.

Хантер рассмеялся.

— Почему? Потому что, когда мы виделись при нем пару раз, то буквально не могли оторваться друг от друга?

Хантер прав. Они даже почти не разговаривали.

— Люку тебе тоже нельзя писать?

— Нет, — призналась Эсми, — только тебе.

Хантер откинулся на стуле и покачал головой.

— Это просто смешно. Джон сходит с ума, и ты не можешь его остановить.

— Он пытается показать, что я принадлежу ему, а я пытаюсь показать ему, что совсем не стоит этого показывать.

— Доказывая ему свою принадлежность и принося тапки в зубах? Отличная тактика, Эз. В своем бизнесе ее применяешь?

Окей, он знал, что надавил на больное место.

— Это не бизнес, Хантер. В делах сердечных поступают не так, как в денежных.

— Ха, — протянул он. — Возможно, все это время я поступал неправильно.

Эсми закатила глаза.

Хантер перегнулся через стол и посмотрел ей в глаза.

— Что насчет моего сердца, Эз? Или же в данной ситуации мне надо притвориться, что у меня его нет?

Это застало ее врасплох.

— Я… ты же знаешь, что между нами, Хантер. Наша дружба вне всякий сомнений.

— А твоя помолвка?

— Нет. — Разве?

Хантер вопросительно посмотрел на нее.

— Может быть, — размышляла она, — я не знаю. Это все в новинку для меня тоже. Я знаю только то, что, если дело касается тебя, Джон перестает мыслить разумно и это единственное решение, которое его успокоит.

Хантер кивнул, но в взгляде отчетливо виднелось недовольство.

— Так значит никаких ультиматумов для Джона? Он капризничает и просто так получает, что хочет? Звучит, как начало прекрасных взрослых отношений, Эз.

Эсми прорычала.

— Хантер, ты ничем не облегчаешь разговор.

— Моя лучшая подруга решила меня отшить. Я еще должен все облегчить?

— Я не отшиваю тебя.

— Правда? Тогда как ты это назовешь: ни звонков, ни сообщений, и никаких встреч в ближайшем будущем?

— Паршивым компромиссом?

Хантер покачал головой.

— Покажи мне, где тут компромисс.

Эсми откинулась на спинку стула, и чуть было не запустила руки в волосы, но вовремя вспомнила, что она должна выглядеть идеально для встречи с клиентом. Поэтому она просто провела рукой по лицу.

— Хантер, мне нужно, чтобы ты в этой ситуации вел себя, как взрослый.

— Я и есть взрослый. Разве не знаешь, сколько мне лет.

Хах. Порой он так сильно расстраивает.

— Я в переносном смысле.

— Ну, конечно, — сказал Хатер и отвернулся. Пару минут они просто молчали, и Эсми пожалела, что назначила встречу на 11:30, а не на 11:00. Им явно нужно не меньше часа, чтобы обсудить это. Минимум.

10:00. Надо было договариваться на 10:00, но теперь ей оставалось довольствоваться тем, что есть.

— Используй это время, чтобы найти себе достойную девушку, — мягко сказала она, — ты не будешь пугать Джона так сильно, если будешь состоять в отношениях.

— Я должен стараться облегчить жизнь Джону.

— Да ладно тебе, — сказала она, взяв его за руку. Эсми было приятно ощущать теплоту его руки под своей ладонью. Успокаивающе. Сколько раз ему каким-то образом удавалось убедить ее, что она будет в безопасности при подъеме на гору или когда нужно было пересечь подвесной мост. Конечно, это не сравнится с их будущей разлукой, но если они с Хантером смогли спрыгнуть с самолета, и Эсми не задыхалась и не потеряла сознание, тогда им подвластно все.

— Мы сможем с этим справиться.

Хантер посмотрел на их скрещенные руки и отдернул руку.

— Если бы твоя гончая сейчас увидел это, то скорее всего добавил бы в свой список «не прикасаться».

— Скорее всего, — отдернув руку, согласилась Эсми. Дистанция казалась неправильной, но она не могла это признать. Не сейчас.

Несколько минут — по крайней мере так ей показалось — Хантер сидел в тишине, переваривая все то, что она сказала. Эсми не мешала ему. У него есть право быть расстроенным. Ей не хотелось окончательно отказываться от него, но и выхода из этой ситуации Эсми не видела. Джон хочет стоять у нее на первом месте среди мужчин, также как и она у него среди женщин.

— На заметку, — напоследок сказал Хантер, — Я бы никогда не поступил так с тобой. Если бы моя девушка поставила мне такой ультиматум, то я предложил бы ей уйти и никогда не возвращаться.

Эсми прикусила губу, зная, что это правда.

— Ты — семья, — мягко сказал он, — а семья не подлежит обсуждению.

Боже, иногда Хантер прям знал, как ударить побольнее.

— Но ты не семья. Не…

— Кровный родственник, — закончил он за нее, — Знаю. Бла-бла-бла.

Эсми посмотрела на время на телефоне. 11:52. Есть вероятность, что Дебора появится на несколько минут раньше. Ей пора заканчивать разговор… несмотря на то, что они далеки от взаимопонимания.

— Понимаю, что этот выход далеко не безупречен, — сказала она, — но быть помолвленной, это не тоже самое, что встречаться. Если бы мы с Джоном поменялись местами, я бы хотела, чтобы он поступил также.

Эсми не могла понять, о чем думает Хантер, пока посмотрела на него.

— Так значит это все?

— На время. Пока Джон не успокоится, хорошо?

Хантер стиснул зубы, но ничего не сказал.

— Ну в этом есть и свой плюс. Тебе не придется принимать участие в вечеринках в честь помолвки и свадьбе. Думаю, что тебе все же придется произнести тост на вечеринке, устраиваемой моей мамой для друзей и семьи, чтобы официально поприветствовать Джона, но после этого ты сможешь избегать всей этой суеты. Это ведь победа?

Даже не глядя на него, Эсми понимала, что это не так. Но она предпочла это проигнорировать.

— До этого момента я попрошу твою маму передавать тебе сообщения от меня. Она не будет против.

Хантер просто смотрел на стол и молчал.

Почему бы ему не сказать хоть что-то?

— Хантер?

— Конечно, — сказал он равнодушно, — похоже на план.

Эсми снова было потянулась к его руке, но вовремя себя остановила. Никаких прикосновений.

— Не злись.

Хантер рассмеялся.

— Не ты ли постоянно твердишь, что можно выбрать действие, но не его последствия? Окей, ты решила осчастливить Джона, дав ему все, что он просит, Эз. Надеюсь, у вас все будет хорошо, но касательно моей реакции на твой выбор, тут у тебя выбора нет.

Хантер встал, положил двадцатку на стол, чтобы расплатиться за напитки, и направился к выходу. Инстинктивно Эсми хотелось побежать за ним.

— Хантер, — прошипела она, пытаясь не устраивать сцену, — не надо так. Все не должно так закончиться.

— Ты права, — согласился он, даже не притормозив. — Все может быть гораздо хуже, а мы не хотим, чтобы твой клиент стал свидетелем всего этого.

Хантер был прав, и Эсми отчасти была благодарна ему за то, что он контролирует себя. Но она не была готова к тому, чтобы он ушел. По крайней мере так.

К сожалению, сделав всего пару шагов, она заметила, что к ресторану, в котором они договорились встретиться, направляется Дэбора. Дэбора заметила Эсми и улыбнулась ей.

— Эсми Тейлор?

Эсми перешла на профессиональный тон.

— Дэбора Мэннинг.

Женщина протянула руку.

— Пожалуйста, зови меня Дэб.

— Дэб, — повторила Эсми, отвечая на рукопожатие, — приятно познакомиться.

Хантер посмотрел на них, а затем сфокусировался на Дэб.

— Меня не собираешься представить, Эсми? — спросил он, и в его голосе послышались флиртующие нотки.

— Конечно, — сказала Эсми, немного удивившись его тону. Как быстро он переключился. — Дэб, это мой хороший друг Хантер. Он пожарный. Хантер, это Дэб. Менеджер по связям с общественностью из Чикаго.

— Рад познакомиться, — сказал Хантер, пожимая ей руку.

Эсми воспользовалась моментом и посмотрела на Дэбору — внимательно изучила ее. На несколько лет старше Хантера, может ей около 30, но довольно симпатичная. Видимо в ней смешаны разные национальности, от чего она выглядела весьма экзотично. Волосы женщины так сильно блестели, что практически ослепляли. Она была одета профессионально, но эта одежда все равно не скрывала ее длинных загорелых ног, и улыбка, которую она послала Хантеру, была куда теплее, чем та, которой она одарила Эсми.

Дэб была одинока и Хантер ей явно приглянулся.

Ну ладно. Это хорошо. Если бы только она не жила в Чикаго.

— Взаимно, — сказала ему Дэб. — Планируете присоединиться к нам?

— Боюсь, что нет, — ответил Хантер, и выглядел он при этом обескураженным, — но, возможно, я смогу присоединиться к вам чуть позже, после того как вы обсудите важные вопросы?

Дэб удивленно посмотрела на него, а затем на Эсми, ожидая ее реакции.

— Мы втроем?

— Нет, — сказал Хантер, — у Эсми планы, но одно Ваше слово и я Ваш на весь вечер.

Вот оно: чары Хантера воздействуют на женщин. Как только он становится таким, он может говорить любую ерунду, какую захочет и уйти с телефонным номером в кармане.

По блеску в глазах Дэб, стало ясно, что Хантер почти ее заполучил.

— Ну, — девушка засомневалась, — я не знаю, как долго мы с Эсми будем работать…

Пришел черед Эсми.

— Мы закончим к пяти.

Хантер просиял.

— Тогда что насчет семи вечера? У Вас будет время немного отдохнуть и распаковать вещи. Я зарезервирую столик на половину восьмого.

Дэб открыла было рот, собираясь изобразить неприступность, но сразу же закрыла его, быстро сообразив, что это пустая трата времени. В городе она всего на пару дней. Если она отошьет Хантера, то у нее совсем не будет свиданий.

— Ты всегда такой шустрый? — спросила она.

— Только когда вижу ради кого стоит так спешить, — ответил Хантер, пристально глядя ей в глаза.

Когда Дэб покраснела, Эсми поняла, что отвернулась от них и смотрит на часы. Через пять минут откроется их бронь на столик в ресторане «The Slanted Door». Вероятно, ей стоит отправиться туда, а Дэб пусть присоединится позже, после того как Хантер прекратит ее очаровывать.

— Считаешь себя ужасно милым? — спросила Дэб, когда Эсми оглянулась на флиртующую парочку.

— Милым? — Хантер прыснул, — не так, чтобы очень. Но могу сказать, что если бы мне давали по доллару всякий раз, когда называли уродливым, то у меня было бы ноль долларов. Я чувствую, что у нас с тобой есть что-то общее.

Дэб, закинув голову назад, громко рассмеялась, и, посмотрев на Хантера снова, провела пальцем по его щетине.

— А ты опасный парень.

— Тебе решать.

Вот и все. Про Эсми забыли. Она приняла, что Хантер может заполучить любую девушку, даже самыми ужасными подкатами, но это не означало, что она должна при этом присутствовать. Она улыбнулась Хантеру и Дэб самой широкой улыбкой, на которую хватило сил, и указала на ресторан.

— Я пойду переговорю с администратором, пока вы оба будете решать ваши вопросы.

— Замечательно, — сказал Хантер, не отрывая взгляда от Дэб.

Девушка покраснела еще сильнее.

— Я сейчас приду.

Эсми шла с улыбкой до самого ресторана. Когда девушка за стойкой поприветствовала ее, она просто сказала:

— Тэйлор, на двоих.

— Ваш столик уже готов. В течение пяти минут подадим закуски.

— Замечательно. Спасибо, — поблагодарила Эсми, оглянувшись на Дэб. Та стояла рядом с Хантером, пока тот записывал ее телефон.

— Вы все еще ждете своего гостя?

— Она уже здесь, — сообщила Эсми, кивнув головой в сторону Дэб. — Сейчас подойдет. И Дэб пришла. Через тридцать секунд, улыбаясь краешком губ, она стояла рядом с Эсми.

— Сюда, — позвала их администратор, и Эсми с Дэб проследовали за ней к столику, с которого открывался вид на бухту. Когда девушки сели, Дэб все еще витала в облаках, и Эсми решила, что можно расспросить ее о том, кто занимало ее мысли — о Хантере.

— Итак… кажется, вы с Хантером нашли общий язык.

Дэб обмахнула лицо рукой.

— А твой друг умеет очаровывать, если этого захочет.

Эсми натянула игривую улыбку.

— Только когда он этого захочет.

— Ты уверена, что, если я встречусь с ним, это не помешает делу? — уточнила Дэбора, — я могу с легкостью все отменить.

— Конечно же нет, — сказала Эсми, глядя в меню, — у нас с тобой бизнес, у вас с Хантером личное. И эти дела не должны пересекаться.

— С таким планом я в состоянии примириться, — сказала Дэб. Затем она наклонилась вперед, — но скажи мне, какой его самый страшный недостаток? Я не планирую задерживаться тут так долго, чтобы это играло какую-либо роль, но что-то же должно быть.

— Никаких недостатков, — сказала Эсми, все еще усердно изучая меню, хотя она уже давно решила, что хочет заказать.

Дэб скептически на нее посмотрела.

— Никаких? Тогда почему вы не вместе?

Эсми подняла левую руку и покрутила кольцо на безымянном пальце.

— Потому что я занята.

Лукавая улыбка появилась на ее губах.

— Тогда у тебя куда больше самообладания, чем у меня, потому что, Боже! Бог вложил много трудов в этого парня.

— Скорее всего, — согласилась Эсми, рассмеявшись в этот раз немного искренней. Не было смысла отрицать тот факт, что Хантер красавец. Именно это стало причиной таких проблем с Джоном.

Дэб открыла меню.

— Так значит я не перейду тебе дорогу, если позволю ему показать мне город?

— Вовсе нет, — ответила Эсми. Вероятно, быстрее и громче, чем было необходимо. Но Дэбора этого не заметила.

— Отлично, — пробормотала Дэб, когда официант принес закуски.

Глава 20

Хантер не имел ни малейшего понятия, зачем направился к Дворцу изобразительных искусств после встречи с Эсми. Ему было нечем заняться, кроме как ходить кругами в окружении тысячи воспоминаний.

Не очень это помогало.

Невысокая азиатка все еще ходила тут со своей тележкой с печеньем и раздавала угощение разным парочкам. Реакция всегда была разной: кто-то доедал печенье до последней крошки, а кто-то тайком выбрасывал печенье в урну. За этим было интересно наблюдать… потому что, кроме этого, смотреть вообще было не на что.

Хантер пришел к выводу, что мисс Перл знает пару сотен слов на английском. Все эти слова касаются темы печенья и его вкусовых качеств. Она спрашивала людей нравится ли им печенье, и после нескольких безуспешных попыток объяснить, люди жестами пытались передать свои ощущения, пока не получали от мисс Перл понимающий кивок.

Рот Хантера наполнился слюной, когда он вспомнил волшебный вкус печенья. Он захотел еще одно. Пожилая дама, бесспорно, была упрямой, но Хантер умел быть очаровательным, если того требовал случай.

А случай того стоил. Если сегодня кто и заслуживает печенье, так это он.

Хантер подождал пока толпа рассосется, и направился к тележке. Он улыбнулся старушке широкой улыбкой, но она ответила ему суровым покачиванием головы.

— Нет поцелуя, нет печенья! — рявкнула мисс Перл, когда он был в десяти шагах от нее.

— Ой, да ладно Вам, — сказал он, протягивая двадцатидолларовую банкноту, — В виде исключения? Для меня? У меня был трудный день.

Женщина отвернулась от денег.

— Нет поцелуя, нет печенья.

— Что, если я поцелую Вас? — предложил он, — это считается?

На лице пожилой леди появилось почти комичное выражение, даже несколько.

— Это печенье не будет вкусным.

— Если оно будет на вкус, как прошлое, это будет превосходно, — попытался урезонить ее Хантер, но мисс Перл не поддалась на уговоры.

— Прошлый печенье был особенный, потому что поцелуй был особенный, — сказала она на ломанном английском, — Печенье на вкус поцелуй. Поцелуй последний ингредиент! — она указала на людей, гуляющих по парку, — Вот почему кому-то нравится, а кто-то выбрасывать.

Хантер постарался, чтобы его лицо не выглядело слишком уж скептичным, но понял, что у него ничего не вышло, когда мисс Перл ухмыльнулась ему.

— Для тебя мой печенье вкусный, когда ты целовать милую низкую блондинка. — важно заявила мисс Перл. — Приводить ее и я дать новый печенье.

Ну, этого не произойдет. Особенно после сегодняшнего разговора.

Хантер снова протянул двадцатку.

— Уверены, что я не могу купить хоть одно?

Мисс Перл поцокала языком и покачала головой.

— Только если ты безумно влюблен. Тогда тебе не нужен печенье. У тебя есть родственная душа.

Хантер закатил глаза.

— Я заплачу штраф в Министерстве Романтики.

Низенькая женщина снова поцокала языком. Ее взгляд метнулся к парочке позади него.

— Видишь их? Сейчас все понять, — пыталась стоять на своем пожилая дама. — Эта пара не понравится печенье, потому что нет любви. Их связать одиночество, поэтому им печенье не вкусно.

— Или, — предположил Хантер, — может Ваше печенье сегодня не очень вкусное.

Мисс Перл покачала головой.

— Стоять. Смотреть.

Ее слова напоминали скорее приказ, нежели просьбу, что обычно выводило Хантера из себя. Но что-то эдакое было в ее настойчивости… и ему стало любопытно. Он остался.

Приближающийся к ним парень явно был жлобом. Хантер видел это за километр. Не было ни единого шанса, что он захочет купить печенье, но мисс Перл приманила к себе парочку жестом и хитрым взглядом. Словно по волшебству, парень забыл, что не хотел печенье и вместе со своей девушкой направился к тележке.

— Сколько? — спросил парень, глядя на печенье.

— Один поцелуй, — сказала мисс Перл.

Парень с девушкой задумчиво переглянулись.

— Поцелуй? — уточнила девушка, — и все?

Мисс Перл кивнула.

— Один поцелуй и мои печенья показать вам вкус вашей любви.

Вау. Что-то новенькое. Хантер не помнил, чтобы в тот раз, когда он был тут с Эсми, дамочка такими словами рекламировала свое печенье. Разумеется, это чепуха. Не может печенье быть на вкус как любовь. Печенье так не работает. Но ведь печенье, которое они пробовали с Эсми, было восхитительным. Эсми тоже была потрясающей, поэтому Хантер не мог назвать рекламу женщины ложью.

Поцелуй пары напомнил Хантеру о поцелуе, которым его одаривала мама, прежде чем отправить в сад — быстрое касание губ, чтобы поскорее отделаться и перейти к своим делам. Определенно никакой страсти с обеих сторон.

Когда мисс Перл протянула им печенье, они оба с радостью взяли его.

— Ты смотреть, — сказала мисс Перл, глядя на Хантера.

Парочка начала удаляться, по пути принявшись за печенье. Они затормозили одновременно: девушка выплюнула печенье в ладонь, а парень просто на землю. Они не оглянулись. Никак не прокомментировав, парочка направилась к урне.

— Видишь? — сказала мисс Перл. — Не очень хорошее сочетание. Очень скоро они расстанутся.

— Или просто Ваше печенье сегодня отвратительно, — не оказался от своей идеи Хантер.

— Печенье идеально! — возмутилась мисс Перл, — оно всегда идеально!

Хантер покачал головой.

— Как это возможно, если Вы каждый день изменяете рецепт?

Мисс Перл наклонилась к нему, словно собиралась раскрыть тайну.

— Один рецепт. Разные люди. Видел? Смотри!

В это время к ней подошла женщина с детской коляской, и на мгновение, Хантер испугался, что ему придется целовать молодую маму. Он, конечно, не самый высокоморальный человек в этом мире, но целовать замужнюю женщину это уж слишком.

Его страх исчез, когда ребенок из коляски протянул руку и закричал: «Печеньеее!»

Мисс Перл подошла к мальчику.

— Хочешь печенье?

— Печенье!

Мисс Перл улыбнулась.

— Поцелуй мамочку и получишь печенье.

Странно. Внезапно у мисс Перл пропал акцент и улучшилась грамматика.

— О нет, — быстро произнесла мама, — мы можем заплатить Вам.

— Даже не пытайтесь, — вклинился в беседу Хантер, прежде чем мисс Перл успела ответить, — поцелуй — это плата за печенье. Она не принимает ничего другого.

— На самом деле? — спросила женщина, метнув взгляд на Хантера.

— Да, — сказал он, заметив кольцо у нее на пальце, — Уж поверьте мне.

Мама послала Хантеру быструю, почти смущенную улыбку.

— Ну, тогда ладно, — сказала она, склонившись над мальчиком. — Поцелуешь мамочку?

Маленький мальчик понял, что от него требуется, поэтому быстро чмокнул маму своими пухлыми губками.

— Теперь держите печенье, — сказала мисс Перл, протягивая одно маме, а другое сыну.

— Спасибо, — откусив, восхитилась мама. Хантер заметил, как у нее распахнулись глаза. Она прикрыла рот ладонью, — О, мой, Бог!

Мисс Перл хитро улыбнулась Хантеру.

— Вам понравилось?

— По вкусу… по вкусу напоминает апельсиновое мороженое из моего детства, — призналась мама с широкой улыбкой, пока ее сын молча хомячил печенье. Тот факт, что он попытался сразу же запихнуть в рот целое печенье, дало понять Хантеру, что печенье вовсе не отвратительное.

— Рада, что вам понравилось, — сказала довольная и удовлетворенная мисс Перл.

— Понравилось? — повторила мама, — как Вы это сделали? Какой ингредиент Вы добавили сюда? Оно нереально вкусное.

— Секрет, — ответила мисс Перл, многозначительно поглядев на Хантера. — Наслаждайтесь прогулкой.

Было ясно, что мама хотела сказать что-то еще, но мисс Перл махнула рукой, и, словно по волшебству, женщина ушла. Через несколько секунд Хантер остался наедине с мисс Перл.

— Видишь? — сказала мисс Перл, словно все теперь приобрело смысл, — у печенья вкус поцелуя. Твое печенье на вкус как ощущение от поцелуя.

— Да… но я все равно на это не куплюсь, — твердо стоял на своем Хантер, хотя наполовину поверил.

— Печенье бесплатное! Не надо его покупать, — сказала мисс Перл, явно поняв его слова, — но печенье вкусное только тогда, когда к нему добавлена любовь.

Не было смысла спорить, раз уж мисс Перл понимала только каждое третье его слово.

— Печенье на вкус как ощущение от поцелуя, — повторила мисс Перл и Хантер моргнул, снова наконец-то это принял.

Конечно же, это было абсолютно невозможно. Но мысль интересная, особенно, если учитывать то, что Эсми понравилось печенье. Разве она не говорила, что выкинула печенье, после поцелуя с Джоном? Эсми не стала бы есть низкосортную пищу. Ее родители приучили ее к этому с ранних лет.

Но Эсми точно съела все печенье, которое было у них с Хантером, что по логике мисс Перл означало, что печенье ее не спугнуло. Ей оно понравилось. Она оценила печенье в высшей степени, а то, которое было у них с Джоном, сравнила с ванильной вафлей.

Губы Хантера искривились в злорадной усмешке, когда он подумал о скучном вафельном поцелуе. Мысль о том, что между Эсми и Джоном нет сильной химии, нисколько не повредило его чувствам. В этом был здравый смысл. Небеса знали, что ему придется наблюдать за поцелуями Эсми и Джона следующие несколько лет — после того, как ему вновь позволят с ними общаться, а мысль о том, что каждый раз поцелуй будет, как сухая ванильная вафля, позволяла легче справляться с наказанием.

Впервые за весь день, настроение у Хантера несколько улучшилось.

— Ты лентяй, — обвинила его мисс Перл и тем самым отвлекла от раздумий. Когда он посмотрел на низенькую женщину, она сердито смотрела на него, — Ты хочешь выпросить у меня рецепт, но не хочешь побороться за девушку.

Хах. Может быть, женщина знала английский лучше, чем он думал.

— Не мне решать, бороться за нее или нет. Эсми сама решает, чего ей хочется.

Почему он это сказал? Зачем он назвал имя Эсми и между строк указал на свою любовь к ней? Он всю жизнь избегал подобных ответов, но один язвительный комментарий от мисс Перл и вот он уже как раскрытая книга.

Пора уходить.

— Она не сможет выбрать тебя, если ты ей не предложишь, — глубокомысленно сказала мисс Перл.

— Да? Но что, если я предложу ей, и это все разрушит?

Почему. Он. Это. Сказал?

Ему серьезно пора заткнуться и уйти.

— Что, если ты предложишь и это все исправит? — предположила мисс Перл.

Хантеру не стоит это слушать. Не сейчас. Не тогда, когда все, итак, нестабильно. Эсми нужна его поддержка. Его благословение. Его соучастие.

Сейчас надо играть по сценарию, если он хочет, чтобы Эсми осталась в его жизни как сестра.

Он не должен все испортить. И чтобы убедиться, что этого не произойдет, ему надо выкинуть из головы высказывания мисс Перл.

Глава 21

Эсми вертела телефон в руке, пока Джон поворачивал курицу на гриле.

Дэб и Хантер старались успеть как можно больше до ее отлета. Два свидания за два дня.

Эсми не стала спрашивать Дэб, как прошло свидание, когда сияющая женщина пришла к ней сегодня днем. Они плодотворно трудились, но как только часы показали пять, Дэб ринулась к двери. У них с Хантером было назначено еще одно свидание, и у Эсми просто чесались руки, чтобы написать Хантеру и узнать, как все прошло. Но она не могла.

Никаких звонков. Никаких сообщений. Никаких встреч.

Таковы правила. Она не писала Хантеру уже 31 час, а хотелось этого точно так же, как почесать сыпь на руке.

Джон бы одобрил это высказывание: желание написать Хантеру сравнимо с сыпью…

Да. Джон точно бы это одобрил.

Эсми беспрестанно нервно постукивала ногой по полу каждые две минуты проверяла телефон, чтобы увидеть, пришло ли что-то от Хантера.

Ничего. По ее просьбе.

Такова их новая реальность.

— Лимон и перец? — спросил Джон, и Эсми улыбнулась ему ослепительной улыбкой.

— Звучит потрясающе.

Эсми уже давно усвоила, что Джон может приготовить курицу лишь двумя способами, не испортив ее при этом: лимон с перцем или терияки. Эсми выбрала первый вариант, что означало, что теперь Джон будет думать, что так ей нравится больше всего.

— Как дела с салатом? — спросил он, обливая курицу лимонным соком.

— На столе, готов, — ответила она, глядя на телефон в ожидании сообщения.

Нет. Никаких сообщений.

Нога Эсми продолжала непроизвольно отстукивать по полу чечетку, поэтому девушка постаралась расслабить плечи.

Куда Хантер водил Дэб? Чем они занимались? У Эсми на телефоне было установлено приложение «Найди IPhone», позволяющее людям находить потерянные телефоны по координатам GPS. Обычно Эсми использовала его, чтобы проверить места, куда Хантера вызывали по работе. Она могла бы зайти в приложение и посмотреть, где были Дэб и Хантер…

Нет. Это бы нарушило комфорт Эсми и было похоже на слежку, поэтому она села и стала мечтать, чтобы мясо приготовилось быстрее, а сама тем временем вспоминала поведение Дэб ранее днем. Девушка была в восторге, значит они здорово повеселились. Было так странно, что Хантер в деталях не рассказал ей об этом. Он всегда так делал. Всегда.

Эсми сделала глубокий вдох.

— Все в порядке, — сказала она, словно гипнотизируя себя. Потому что все в порядке. Все так и есть. Убеждая себя в этом, Эсми пальцем нажала на иконку с мессенджера и стала выбирать, кому написать.

Эсми посомневалась с минуту, но в итоге выбрала Грэйс.

Эсми:

Помоги! Отвлеки меня!

Через пару секунд она получила ответ. К счастью, Грэйс, как и Эсми, держала телефон в руках, как приклеенный.

Грэйс:

От чего?

Эсми:

От меня самой.

Грэйс:

Что тебя беспокоит?

Эсми колебалась, обдумывая свое следующее сообщение.

Эсми:

Хантер на свидании, и я не могу ему написать.

Грэйс:

Почему нет?

И вновь, Эсми осторожно подбирала слова.

Эсми:

Запрет от Джона. Но я должна быть в курсе всех событий, которые происходят

с Хантером. Еще чуть-чуть и я напишу ему, чтобы узнать, как дела.

Грэйс:

Тебе запретили писать Хантеру?

Эсми вздохнула. Не было причин, утаивать это от нее.

Эсми:

Ни сообщений, ни звонков, ни встреч.

Грэйс:

ЧЕГОООООООООООООООООО???

Эсми:

Знаю, знаю. Это временно, пока Джон не успокоится насчет обжигающей привлекательности Хантера.

Грэйс:

Просто смешно. Я секси. Со мной тебе еще можно общаться?

Эсми:

Хах. Конечно.

Грэйс:

Что насчет Эша? Он безумно горяч.

Эсми закатила глаза, прежде чем ответить.

Эсми:

А еще он твой муж.

Грэйс:

От этого он не становится менее горячим.

Эсми:

Факт.

Следующее сообщение от Грейс пришлось подождать чуть дольше.

Грэйс:

Мне ведь не стоит говорить тебе что Джон метит территорию, ведь так?

Эсми прорычала, глядя на то, как Джон перчит курицу.

Эсми:

Это не так.

Грэйс:

Так все девушки говорят…

Это обвинение задело Эсми, потому что она не считала требование Джона неразумным. Не совсем. Грейсдолжна это понять.

Эсми:

А что, если бы Эш попросил тебя не общаться с привлекательным и свободным парнем?

Грэйс:

Мы с Филиппом были ПОМОЛВЛЕНЫ и Эш вовсе не против того, чтобы мы с ним встречались за обедом.

Эсми:

Ну… Джон пока до этого не дошел. Надеюсь, вскоре он все поймет.

Грэйс:

Как скажешь. Но моя обязанность как твоей подруги сказать тебе, что он потерял несколько очков в моих глазах, после этого.

Эсми улыбнулась от яростного пыла подруги.

Эсми:

Учла. Рада, что ты прикрываешь мою спину.

Грэйс:

Всегда.

— Через пять минут все будет готово, — сообщил Джон, стоя рядом с грилем.

— Замечательно, — ответила Эсми и снова посмотрела на телефон.

Эсми:

Можешь отвлечь меня еще на пять минут?

Грэйс:

Для чего же еще нужны друзья?

— Кому пишешь? — спросил Джон, внезапно оказавшись у нее за спиной. Когда он успел подойти?

— Грэйс, — сказала Эсми, пряча от него экран.

— Да? Передай ей привет.

— Будет сделано, — сказала Эсми, глядя на покрытые жиром щипцы, которые он держал над ковром, — может лучше держать их на улице, а не в гостиной?

Джон посмотрел на щипцы.

— Конечно. Я просто отвлекся.

Отмазка была так себе, но Эсми решила поверить в нее.

— На что?

Он вернулся в патио и ответил оттуда.

— Думаю, мне следует поговорить с Хантером. Я знаю, что ты уже это сделала, но чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что будет лучше, если он услышит это от меня.

— Нет, — немедля ответила Эсми, — это очень плохая идея.

— Почему?

— Потому что я уже все сделала, — сказала Эсми, пытаясь быть тактичной. — Если ты повторишь, то это никак не поможет. Хантер только разозлится еще сильнее.

Джон перевернул курицу и проверил ее готовность.

— Уверен, что ты сказала все, что нужно, но думаю, что будет лучше, если он услышит это от другого мужчины.

Вот это обидно.

— Джон, ты ходишь по тонкому льду. Хантер мой лучший друг. Уверена, что знаю, как с ним разговаривать.

Джон напрягся, когда она использовала выражение «лучший друг», и Эсми моментально упрекнула себя. Ей пора использовать это выражение только по отношению к Грэйс.

— Но все же, — заупрямился он.

— Джон, я сказала нет, — твердо ответила Эсми, отправляя Грейспоследнее сообщение. — Ничего из того, что ты мог бы сказать Хантеру, не улучшит ситуацию.

— Я просто подумал…

— Джон, — предупредила Эсми, — хватит.

Он вздохнул и переложил курицу с гриля на тарелку.

— Как скажешь. Ужин готов.

Эсми быстро сменила тему, на ту, с которой они оба были согласны и сосредоточилась на приятном вечере.

Глава 22

Хантеру не понравилось, как Шона посмотрела на него, когда они собрались в кабинете Лу, чтобы обсудить прогресс Кенни… или его отсутствие. Она изучала его проницательным взглядом, и это могло плохо для него закончиться.

— Хантер, с тобой все в порядке?

— Ага.

Как бы ему хотелось, чтобы на этом все закончилось, но по взгляду Шоны он понял, что она не собирается завершать расследование.

— Ты уверен?

— Ага.

Только разговор на другую тему сможет спасти его от ее женской интуиции.

— Как продвигаются дела у Кенни?

— Ну, он ненавидит тебя.

— Это очевидно.

— Это очевидно, — едва заметно улыбнувшись, согласилась она. — Он также проинформировал своего последнего судью, что следует судить тебя за жестокое обращение с детьми.

После этого Хантер оживился.

— Которого?

— Эндрюс.

— Отлично, — с облегчением выдохнул Хантер. — Уверен, что дело будет в мою пользу.

— Ага. Судья постановил появляться Кенни здесь дважды в неделю, до тех пор, пока ты будешь готов его терпеть.

Хантер покачал головой.

— Такое ощущение, будто у парня талант попадать в неприятные ситуации. Как он может думать, что он настолько умный, если у него ничего не выходит?

— Потому что мир против него, — спокойно ответила Шона. — Он все делает правильно. Просто мир не хочет ему помочь.

— Чертов мир, — проворчал Хантер, — каков хулиган.

— Тебе ли не знать, — согласилась Шона, на мгновение подхватив его игривый тон, а затем снова вернулась к делу. — Вот зачем я здесь. Может быть, у тебя найдется два свободных дня в неделю, пока Кенни не исполнится восемнадцать?

Хантер пожал плечами.

— Уверен, что никуда не пропаду.

Держа папку в руках, Шона заерзала на сидении, избегая его взгляда, что было для нее странно.

— Тем не менее. Это довольно долгий промежуток времени, и я знаю, что ты приходишь в зал, потому что хочешь тренироваться самостоятельно.

— Могу приходить в другие дни, или заниматься до или после встреч с Кенни, — сказал Хантер. — Все нормально. Заранее извиняюсь за те дни, когда я буду отсутствовать из-за рабочего графика. Я знаю, как важна предсказуемость в работе с такими детьми.

— Да, но дважды в неделю — отличное начало, и он уже знает, что ты пожарный, с плавающим рабочим графиком. Черт, да, возможно, он лучше тебя знает твое расписание.

— Может быть, — согласился Хантер.

— Так я могу дать ответ судье Эндрюс, что ты в деле?

— Пока вы оба будете думать, что я справляюсь хорошо, конечно.

Шона прищелкнула языком.

— Ну, отношение Кенни вряд ли сильно изменится, но, думаю, что он слишком устает и остается без сил после ваших совместных тренировок, чтобы лезть в неприятности. Он ничего не говорит, но…

— Он это чувствует, — сказал Хантер, зная, что так и есть. Хантер изо всех сил выматывал парня на тренировках. Кенни оказался слишком упрям, чтобы делать разминку до или после тренировки. В отличие от других людей, ему не нужны такие глупости, как растяжка или разминка, поэтому Хантер был больше, чем уверен, что у парня все болит, по крайней мере, целый день после тренировки. Может и дольше.

— Окей, — сказала Шона с облегчением, — если ты пришлешь мне свой график на следующий месяц и обозначишь дни, в которые сможешь встретиться с Кенни, я напишу Эндрюс. Я также позабочусь о докладах, касаемо его прогресса. От тебя не понадобится никакой бумажной работы.

Хантер подумал, а знает ли Шона про его дислексию, и как болезненно ему дается написание отчетов. Но тут же это отмел. В конце концов, ему не надо заниматься бумажной работой.

— Пришлю расписание к концу дня, — пообещал он.

— Отлично, — встав, сказала Шона, — если никто тебе еще этого не говорил сегодня — ты замечательный.

Встав, Хантер покачал головой. Если бы только она знала.

— На удивление, но ты первая за сегодня.

Шона слегка покраснела, что было странно. Но он снова об этом забыл.

— Ведь это правда.

— Спасибо. Ты тоже, Шона. Все, что происходит с Кенни — лишь благодаря тебе. Ты вносишь изменения.

— Я стараюсь, — вздохнула она.

— Ты делаешь для него больше, чем кто-либо на свете, — похвалил ее Хантер, сжав ее плечо, когда они подошли к двери. — Ты волнуешься и это важно.

— Хочешь снова довести меня до слез? — спросила она, но уже довольно серьезным тоном.

— Надеюсь, нет, — сказал Хантер, открывая для нее дверь, — когда дело касается слез, от меня утешения столько же, сколько от дверного косяка.

— Неправда, — тихо возразила она.

— Да ну? Тогда ты знаешь меня не очень хорошо. Это правда, клянусь, — он указал на дверь. — Видишь? Ты чуть не плачешь, а я указываю тебе на дверь.

Это вызвало у нее улыбку. Боже. Шона хмурилась по любому поводу. Если он смог вызвать у нее улыбку, то можно расценивать это как личную победу.

Хоть кто-то не думает сегодня, что он придурок.

— О, еще кое-что, — вспомнил Хантер, когда Шона спускалась вниз на первый этаж, — Можешь сказать, когда День Рождение у Кенни?

— Двадцать седьмого октября, — не задумываясь, ответила она, — через месяц.

— Спасибо, — поблагодарил Хантер. — Посмотрим, что я смогу придумать.

Шона быстро ему кивнула.

— Спасибо, Хантер.

Затем она ушла, но Хантер не мог отделаться от ощущения, что она что-то недосказала.

Глава 23

После непривычно жаркого для сентября дня, Эсми зашла в прохладную приемную виноградника и облегченно выдохнула. Старый винный погреб был словно пещера, в которой было на 30 градусов меньше, чем в остальном мире. И гораздо элегантнее.

Винные бочки и стенды с товарами, оформленные в деревенском стиле, которые обычно использовались для привлечения туристов в течение дня, убрали и теперь в помещении стояли столы и элегантные украшения. Сейчас это помещение скорее бы подошло для свадебного ужина, но родители Эсми никогда не мелочились. Также как и Джон.

Если собираешься что-то сделать, то сделай это правильно — одна из любимых им фраз. Джон и ее родители могли бесконечно разговаривать на эту тему, поэтому, они решили, что винодельня — отличное место для того, чтобы познакомить Джона со всеми. Если бы Эсми предоставили выбор, то она бы выбрала нечто не столь официальное, но что сделано, то сделано.

Ей оставалось только наслаждаться.

— О, милая, ты здесь, — сказала ее мама, выходя из зоны дегустации, — я так рада, что ты не попала в пробку. Кое-кто предупредил меня, что задерживается. Это немного сдвинет наше расписание, поэтому нам пока придется побродить здесь.

Эсми оглянулась вокруг, но не заметила больше никого.

— Нам?

Именно в этот момент, появился Джон.

— Хоть в чем-то мне удалось тебя победить, — сказал он, подходя и целуя ее в губы.

— Не привыкай к этому, — подшутила она, целуя его в ответ. — Так что мы придумали?

— У нас есть еда и вино, — сказала ее мама, — но все начнут волноваться, если мы не начнем вовремя из-за опаздывающих гостей.

Джон взял ее за руку.

— Твоя мама предложила, чем-то их развлечь, и я подумал, что, если мы покажем им наши фотографии на большом проекторе? Тогда они смогут посмотреть на нас вместе и скоротать время.

— Отличная идея, — сказала ее мама, — мы решили походить и поискать подходящее оборудование.

— Я этим займусь, — уверенно заявил Джон. — Вы двое занимайтесь тем, чем планировали. Я позабочусь о фотографиях и проекторе.

— Джон, ты просто мечта, — проворковала мама Эсми, а Джон еще раз быстро ее поцеловал.

— Леди, увидимся позже, — сказал он и исчез в полуденной жаре.

— Эсми, это правда, — сказала ее мама, одобряюще сжимая ее руку, — с ним твои мечты сбудутся. Я волновалась, когда ты нас только познакомила, но Джон — это действительно находка.

Эсми улыбнулась.

— Мам, я знаю. Ты развила у меня прекрасный вкус.

— Молодец я, да? — улыбнулась мать Эсми, — вот почему мне нужна твоя помощь, чтобы еще раз проверить пары. Никогда не поздно внести коррективы, если ты хочешь.

— Мам, я уверена в твоем идеальном выборе, — сказала Эсми, глядя на дверь, — Если не возражаешь, мне бы хотелось переговорить с Джоном. Вероятно, ему нужны фотографии с моего телефона для дела.

— Отличная мысль, — похвалила Эсми мать, возвращаясь в дегустационную комнату, — ты знаешь, где меня искать, когда закончишь.

— Конечно, — сказала Эсми, направляясь к двери.

Свет солнца на секунду ослепил Эсми, когда она вышла в неприветливую дневную жару. Девушка пошла по лестнице направо и нашла Джона у фонтана, болтающего по телефону. Заметив ее, он сразу же закончил разговор.

— Эй там, — сказала она, подходя к нему, — ты, конечно, очаровал мою маму, но как ты собираешься все сделать за два часа?

Он хитро улыбнулся.

— Потому что я не только что это придумал, и все необходимое уже лежит у меня в машине.

Впечатленная, Эсми открыла рот.

— Ты хитрый лис.

— Виноват, — сказал он, — и, если уж быть совсем честным, моя секретарша уже все подготовила. Это было ее идеей. В прошлом году она вышла замуж и у нее осталось множество нереализованных идей.

— Передай ей мою благодарность.

Джон поднял телефон.

— Я звонил ей, чтобы сказать, насколько отличной оказалась ее идея.

— Я отправлю ей благодарственное письмо.

— Ей это понравится, — сказал Джон, целуя ее, — это, и одну из твоих знаменитых пинт с мороженым.

— Могу собрать для нее несколько, — сказала Эсми, глядя на «Мерседес» Джона на парковке. — Так что ты делаешь сейчас? Убиваешь время, притворяясь, что очень занят?

— Подумываю сбегать за освежающим напитком, который так сильно любит твоя мама, но редко себя им балует.

— Зарабатываешь дополнительные очки? Ах ты подлиза.

— Да, — сказал он, целуя ее в лоб, — привыкай.

— Ну… уж придется, с тех пор как ты завладел моей рукой и сердцем, — сказала Эсми, глядя на его губы. Джон понял намек. Следующий поцелуй был более жарким и Эсми понравился слегка помутневший взгляд Джона, когда он отстранился от нее.

Джон откашлялся.

— Так что мне ей принести?

— Тайное удовольствие доступное в городе?

— Ага.

Эсми улыбнулась.

— Знаю я кое-что.

Глава 24

По мнению Хантера, пробки между Сан-Франциско и долиной Напа в девяносто пяти процентов случаев происходили по нелепой случайности. Он не мог вспомнить ни единого раза, когда бы не продвигался по этой дороге как улитка. Хантер планировал приехать на вечеринку в честь помолвки на час раньше, чтобы хотя бы две минуты поговорить с Эсми, но пробка была настроена против него. Как всегда. До начала мероприятия оставалось две минуты, в тот момент, когда он заехал на парковку.

— Почти вовремя, — сказал кузен Эсми, стоящий у украшенного входа.

Хантер закрыл машину и пошел к парню.

— Привет, Тайлер. Они уже начали?

— Неа, ты не единственный, кто застрял в пробке. Одра все поменяла, поэтому сейчас будет получасовой перерыв с закусками до ужина, чтобы дать людям пообщаться. Ты успел.

— Отлично, — обрадовался Хантер, шагая к главному зданию.

— Эй, — крикнул вслед ему Тайлер, — Чувак, где твой подарок?

Хантер застыл.

— Ты серьезно? Я собирался всего лишь выполнять то, что прикажет Одра. Я не собирался приносить подарок.

Тайлер закатил глаза.

— Скажи это моей маме. Она перегибает палку. Заставила меня надеть костюм и все такое. Нечестно, что ты в джинсах.

По началу, Хантер был уверен, что пойдет чуть ли не в рабочей форме, но потом передумал. Армани для такого случая было бы уже слишком, поэтому он решил остановиться на джинсах и рубашке с галстуком. Если кто и мог заявиться на такое мероприятие в повседневной одежде, так это он. Он приучил остальных не ожидать от него чего-то большего.

— Свобода приходит тогда, когда становишься взрослым, — сказал Хантер, похлопывая парня по руке. — Сможешь принимать решения самостоятельно и жить с их последствиями.

— Моя мама точно забракует эти джинсы, — предупредил его Тайлер, — она трижды заставила меня переодеться.

— Ну с этим я смогу жить, — сказал Хантер и устремился в винный погреб. Он почти дошел до ступенек, когда заметил Джона, выходящего из мужского туалета. Будет катастрофой, если они столкнутся на лестнице, но и избежать этого, так, чтобы это не стало слишком очевидным, тоже нереально.

Великолепно. Просто замечательно. Он едва выбрался из изнурительной пробки и теперь надо любезничать с человеком, которого меньше всего на свете ему хочется видеть?

Когда через пару шагов они с Джоном они оказались друг против друга на лестничной клетке, Хантер быстро кивнул жениху Эсми в знак приветствия.

— Джон.

Джон не поприветствовал его в ответ. Вместо этого, он остановил Хантера, положив ему руку на грудь. Хантер мог этого не заметить, но было ясно, что Джон хочет, чтобы он остановился.

Будет весело.

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от моей невесты, — сказал Джон.

Хантер вздохнул.

— Устаревшая информация. Я уже все понял, а вот тебе пора придумать что-то новое.

— Не прикидывайся дураком, — сказал Джон, почти шепотом, несмотря на то что рядом с ними никого не было. Только Тайлер, да и он был шагах в пятидесяти от них.

— Как насчет того, чтобы не прикасаться ко мне, когда пытаешься запугать, — предложил Хантер.

— Как насчет того, чтобы перестать притворяться, что ты просто брат Эсми, если мы оба знаем, что это не так? Я вижу тебя насквозь, Хантер. Знаю, о чем ты думаешь.

После этого, Хантер убрал руку Джона со своей груди.

Серьезно, когда этот парень уже успокоится? Они с Эсми не разговаривали и не писали друг другу уже неделю. Они оба ходят по глупой тонкой линии Джона, а как он реагирует? Снова толкает свои глупые речи? Да этот парень побил все рекорды.

Едва держа себя в руках, Хантер посмотрел на Джона.

— Я думал, что Эсми перестала встречаться с парнями, у которых комплекс Бога. Оказалось, что нет.

— Да ну? — ухмыльнулся Джон, — тут не надо быть Богом, чтобы понять, что единственный человек, верящий в твое представление под названием «брат Эсми», это сама Эсми. Остальные видят то, что вижу я.

— И что же это? Вселенная, в которой ты являешься центром?

Джон покачал головой, не купившись на острую шпильку Хантера.

— Мужчина, находящийся под каблуком у женщины, едва замечающей его.

Господи, как было бы приятно врезать этому парню. Хантер сжал пальцы в кулак, но тут же расслабил.

— Спасибо за проницательную оценку, доктор Филл. А теперь, разве Вы не являетесь почетным гостем или чем-то там еще? Нам не пора спускаться?

— Нет, пока я не разъясню все предельно ясно.

— Предельно ясно? — прыснул Хантер, — Пожалуйста, не утруждайся ради меня.

— Не буду, поверь мне, — сказал Джон, — Я объясню все предельно ясно, чтобы не осталось недопониманий. Ты влюблен в мою невесту. Ты это знаешь, я это знаю. Больше, чем уверен, что все твои друзья и члены семьи знают это. Видимо, до настоящего момента, у вас было негласное соглашение не заговаривать об этом. Это закончится сегодня, потому что я не собираюсь сидеть и ждать, пока ты встанешь между мной и Эсми, как когда-то ты делал с ней и ее другими мужчинами.

— Чувак, если это все правда, то ты вообще должен быть мне благодарен.

— Конечно. Почему бы и нет? — пожав плечами, сказал Джон, — Спасибо за то, что Эсми достаточно долго оставалась в одиночестве до встречи со мной. Я ценю это, но не повторю ошибок ее предыдущих мужчин и не позволю тебе быть рядом. Вот почему, после сегодняшнего вечера, ты не будешь приглашен ни на одну вечеринку. Везде, где будем мы, тебя не будут рады видеть. И пусть, по правилам хорошего тона, мы пригласили тебя на свадьбу, знай, что на твоем присутствии никто не настаивает. Предельно ясно для тебя?

На мгновение, Хантер лишился дара речи. Все, о чем он думал: «Это за него Эсми выходит замуж? Вот это ее мужчина мечты?» Затем он проглотил все слова, которые хотел сказать и изо всех сил постарался ответить Джону достойно.

— Ты говоришь чересчур уверенно для парня, который по пальцам может пересчитать, сколько недель он знаком с собравшимися здесь людьми. Не стоит переписывать многолетнюю историю, потому что ты расстроен.

— Я и не собирался, — с уверенностью сказал Джон, — Эсми думает также, как и я, поэтому настроит своих родителей на одну с нами волну. Когда они будут с нами заодно, все повалится как фишки домино.

Это взбесило Хантера.

— Нет ни единой вероятности, что Эсми согласится с тобой.

Джон даже не моргнул.

— Тогда зачем я говорю это тебе? Иди. Сам спроси ее об этом. Ради Бога. Она расстроится, что я рассказал тебе об этом, а не она. Она хотела немного подождать, но что вышло, то вышло. Лучше все обрубить на корню и не терять времени даром, ведь так?

Внезапно мир пошатнулся, словно ось, по которой он вращался — сошла со своего места, и под ногами у Хантера началось землетрясение. Он попытался сохранить равнодушное выражение лица, но ему это далось крайне тяжело, поскольку живот скрутило в узел.

Не может быть, чтобы Эсми была против его приглашения на все вечеринки… на свадьбу. С тех пор, как они узнали значение слова «свадьба», Эсми твердо решила, что Хантер будет другом невесты. Его всегда это забавляло, но это означало, что она хотела видеть его на свадьбе. Жених мог поменяться. Но не Хантер.

Это что-то значило. Ведь так? Что-то, чего нельзя изменить за одну ночь… ведь так?

Очевидно, что нет.

— Думаю, что и правда спрошу у нее, — сказал Хантер как можно равнодушнее. Он не хотел, чтобы Джон наслаждался тем, как вывел его из себя. Парень был мудаком, и Хантер хотел выяснить, знает ли Эсми об этом или нет.

Больше не глядя на Джона, Хантер спустился по ступенькам и вошел в подвал, через массивную деревянную дверь. Его дыхание сбилось, и голова слегка кружилась, но он проигнорировал это и сфокусировался на движении вперед.

Когда Одра поприветствовала его прямо за дверью, Хантер даже не попытался улыбнуться.

— Привет, а где Эсми?

Одра критичным взглядом окинула его джинсы, прежде чем указала налево.

— Она за дегустационным столом вместе с Дэвисом и Бетти.

— Спасибо, — поблагодарил Хантер, и, заметив Эсми, пересек комнату в несколько быстрых шагов. Подойдя к девушке, он схватил ее за руку, чтобы привлечь внимание.

— Хантер, — удивленно сказала она. Он не дал ей продолжить.

— Не против, если я украду Эсми на секунду? — сказал он с фальшивой улыбкой, и когда Дэвис и Бетти смущенно кивнули, он отвел ее в сторону.

— Хантер, — прошипела она, — что ты делаешь?

— Задаю тебе вопрос, — сказал он, понизив голос, — я только что переговорил с твоим женихом.

Эсми моргнула, и посмотрела на дверь, в которую только что вошел Джон. Когда она встретилась с ним взглядом, то пробормотала:

— Правда? Только что?

— Да, — сказал Хантер. — Он рассказал мне несколько интересных вещей на тему куда я приглашен, а куда нет, после сегодняшнего вечера. Ты знаешь что-нибудь об этом?

То, как она вздохнула и посмотрела в пол, ответило на его вопрос. Она знала.

Джон не солгал.

Если несколько минут назад, мир просто балансировал под его ногами, то теперь он полностью съехал с рельс.

— Хантер, сейчас для этого не время и не место, — тихо сказала она, — Мы можем завтра об этом поговорить? Только мы вдвоем?

Если бы Эсми вытащила сейчас бейсбольную биту из воздуха и ударила бы его, он не смог бы удивиться сильнее.

Она хотела подождать до завтра, чтобы сбросить на него бомбу под названием «официальный конец дружбе»? Что это первая и последняя вечеринка по поводу их помолвки, на которую он приглашен? Что теперь на пальце у Эсми кольцо и больше он ей не нужен?

Конечно, она хотела подождать, прошептал в нем внутренний голос. Сегодня ты читаешь тост. Ты нужен ей в хорошем настроении.

Эсми обращалась с ним, как с одним из своих глупых клиентов. Почему? Она серьезно думала, что он слетит с катушек и испортит ее торжественный вечер?

— Хантер? — позвала Эсми, накрыв его ладонь своей. Он вздрогнул от ее прикосновения.

— Конечно, — ответил он, — все для тебя, Эсми.

Затем он ушел, позволив Дэвису, Бетти и Эсми закончить прерванный разговор.

Глава 25

Пока вокруг Хантера все пили и веселились, он вертел в руках стакан с напитком и наблюдал за тем, как его друзья и члены семьи общаются с Джоном.

Парень умел вести себя обходительно, когда хотел; это Хантер готов был признать. Он носил правильные костюмы, говорил правильные слова и очаровывал правильных людей.

Герой прямо.

К тому же Джон был на несколько дюймов ниже Хантера, что означало, что Эсми могла прислониться к его плечу, пока они болтали с гостями. Эсми выглядела такой довольной, и Хантер не был единственным, кто это заметил. Последний комментарий, достигший ушей Хантера, назвал Джона и Эсми «двумя горошинами в одном стручке», словно за самый оригинальный комплимент раздавали награды.

Ну, наград не было.

В этот момент, Хантер был очень рад, что сегодня он не пьет, иначе он бы во всеуслышание объявил об этом абсолютно всем присутствующим. Слушайте все! Награду за то, что вы две горошины в одном стручке не выдают. А, и кстати, советую встретиться с этим парнем, когда он не пытается произвести на вас благоприятное впечатление. Он тот еще придурок.

Но, конечно, же никому не хотелось бы услышать нечто подобное. Никто ничего не хотел слышать от Хантера сегодня, кроме ослепительного тоста, восхваляющего упомянутую драгоценную пару.

Тост у Хантера не был готов, хотя он загуглил стандартные тосты и даже распечатал один из них. Сейчас тот лежал в кармане, но Хантер даже не тренировался произносить его. Вообще вопрос о даже чтении заготовленного тоста уже не стоял, хотя бы из-за его дислексии. Хантер и в лучшие дни читал-то с трудом, что уж говорить про сейчас, когда он кипит от гнева?

Да, этому не суждено случиться.

Поэтому Хантер сидел, вертел в руках бокал и наблюдал за людьми, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы не заполучить еще больше недовольных взглядов, чем успели получить его джинсы.

Затем его осенило: зачем пытаться? Не проще ли просто сказать правду?

На этой вечеринке не было ни одного человека, которого Хантер знал бы менее двадцати лет, ну кроме Джона, конечно же. Все они отлично знают Хантера и они сразу бы раскусили его, если он толкнул какую-нибудь хвалебную лживую речь в честь жениха и невесты.

Тогда зачем вообще пытаться?

Почему бы не быть честным?

Эта идея прочно укоренилась в голове Хантера, пока вечеринка шла своим ходом, а Джона все сильнее и сильнее нахваливали. Последней каплей стало то, когда встал шафер Джона, прочитавший речь, доказывающую, что Эсми он видел всего раз в своей жизни, но все присутствующие кивали и лучезарно улыбались, пока он восхвалял Эсми до небес в вычурных эпитетах.

По словам шафера, которого как-то там звали, Эсми была доброй, сострадательной и приносила радость каждому, кто с ней встречался.

Серьезно? Видимо парень не стоял рядом с Эсми в тот момент, когда фургончик, торгующий мороженым, проигрывал рождественские песни в июле. Тогда бы он изменил свое мнение относительно того, что «она приносит радость каждому рядом с ней». Но все охали, ахали и хлопали, пока парень не сел. Джон одобрительно похлопал его по спине, с видом, который словно говорил «отличная работа».

Затем все на вечеринке, посвященной будущей свадьбе, выжидающе посмотрели на Хантера. Наступила его очередь.

В этот момент у Хантера был выбор. Либо повторить речь какого-то слащавого шафера или же произнести именно ту речь, мысль о которой зрела в нем весь вечер.

Быть милым сейчас и испортить все позже, или же дать себе волю? Вот в чем вопрос. Но бросив взгляд на высокомерное лицо Джона, Хантер принял решение.

Хантер встал, и все выжидающе на него смотрели, а мама одобрительно ему улыбнулась. Внезапно ему вспомнились слова чокнутой торговки насчет ее печенья, которое на вкус как любовь, и сравнение ванильной вафли с райским вкусом. Когда ее голос в его мыслях затих, мощь набрал голос Люка, который обозвал его лузером за то, что он даже ни разу не попытался стать тем мужчиной, которого могла бы выбрать Эсми.

Так что же он теряет?

Ничего. Абсолютно ничего.

Принимая во внимание угрозу Джона о том, что эта вечеринка — последнее мероприятие, на котором Хантера будут рады видеть, и невероятное согласие Эсми с мнением Джона, что им не стоит видеться, пока Джон не успокоится — чему никогда не суждено случиться — Хантеру абсолютно нечего было терять.

Ну, может только гордость, но какая разница. Хантер никогда не ценил это чувство.

Решение было принято, и Хантер поднял бокал шампанского со стола.

— Как вы все знаете, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать помолвку Эсми с доктором Джоном Бауэром.

Несколько торжественных взглядов было брошено на жениха и невесту.

— Чего вы не знаете, но что довольно предсказуемо, так это то, что жених Эсми ненавидит меня до глубины души и уже сообщил мне, что это последнее мероприятие с участием Эсми, на которое меня пригласили.

В зале повисла тишина. Если бы чихнула мышь, все бы услышали.

— Хантер, — тихо прошептала Эсми.

Хантер проигнорировал ее.

— В любой другой ситуации, я бы подсказал Джону, куда он может засунуть свои требования, но как выяснилось, Эсми согласна с его требованием, так что у меня связаны руки.

Джон, сидевший через два стула от Хантера, встал.

— Это неприемл…

— Неприемлемо? — Хантер рассмеялся, а затем рукой махнул в сторону гостей. — Скорее всего, сегодня ты впервые встретился с этими людьми, Джон, но все эти люди — моя семья. У них есть право знать причину, почему я не появлюсь на следующей вечеринке. Потому что, если ты искренне веришь, что люди, находящиеся здесь, не заметят моего внезапного исчезновения, тогда тебе придется узнать многое о друзьях и семье, в чье общество ты вливаешься. — Хантер осмотрел всех собравшихся, — Мы любопытны и честны, ведь так?

Хантер заметил несколько улыбок и кивков, но большинство гостей слишком нервничали, чтобы как-то ответить. Потому что они знали Хантера, и знали, что он еще не закончил.

— Поэтому этот тост не просто за счастье Эсми и мужчину, с которым она проведет остаток жизни, но также и тост признание.

— Хантер… — прошипела Эсми.

Хантер снова проигнорировал девушку.

— Если говорить откровенно, то Джон считает, что всю жизнь я был Эсми другом, чтобы сразу после того, как она выйдет замуж закрутить с ней роман. Вероятно, все эти годы я только и ждал возможности разрушить счастливую жизнь Эсми.

Джон перегнулся через Эсми и положил руку Хантеру на плечо.

— Думаю, тебе пора сесть.

— Думаю это тебе пора убрать от меня руки и сесть самому, — возразил Хантер, взглядом дав понять Джону, что он готов вмазать ему, — После сегодняшнего вечера, все пойдет так, как ты захочешь, поэтому почему бы мне не поговорить с моей семьей?

Было ясно, что Джон не собирается садиться. Но к удивлению Хантера, отец Эсми заставил Джона подчиниться. Он ни слова не сказал. Просто посмотрел на своего будущего зятя и жестом указал ему на его стул.

Оказавшись перед выбором удовлетворить просьбу будущего тестя или выплеснуть свою ярость, Джон предпочел выполнить приказ Гари.

Джон не дурак.

Хантер осмотрел толпу. Все перестали улыбаться, а повисшее в воздухе напряжение было никак не связано с прохладным, влажным воздухом погреба.

— Слушайте, — продолжил Хантер, — Я знаю, что многие из вас думали, что в итоге мы с Эсми будем вместе. Почти все вы обсуждали такую возможность, но правда такова, что этому никогда не суждено было случиться. Существует разница между любовью и влюбленностью, так вот я никогда не подходил Эсми. — Хантер махнул рукой в сторону Джона. — Ей подходят образованные и умные мужчины. Джон ведет активную социальную и политическую жизнь. Он творит добрые дела, и он тот мужчина, которым Эсми сможет гордиться.

Тишина. Никто даже намеком не продемонстрировал свою реакцию на его слова, что слегка расстроило Хантера, но это уже не играло никакой роли. Назвался груздем, полезай в кузов.

— Правда в том, что я не привлекаю Эсми, как мужчина. Никогда не привлекал. Она всегда говорила, что, если захочет увидеть светлые волосы и голубые глаза, то может просто посмотреться в зеркало, — Хантер снова указал на Джона, — и как вы уже заметили, она нашла все, что всегда хотела видеть в мужчине, с которым вы сегодня познакомились. Джон — доктор. Филантроп. Высокий, темноволосый и привлекательный. Клянусь вам, что я сделал все возможное, чтобы он мне понравился, но Джон оказался ни капли не заинтересован в том, чтобы стать моим другом, потому что у нас с ним есть кое-что общее: мы оба любим Эсми Тэйлор.

Это признание вызвало реакцию среди гостей. Исключительно среди женской половины гостей.

Хантер повернулся и посмотрел на Эсми, чье выражение лица было непроницаемо.

— Эсми, клянусь, что я планировал поддерживать твое замужество и оставаться твоим другом настолько, насколько ты бы мне это позволила и столько, сколько бы хотела видеть меня своим другом. Но я никак не ожидал, что ты согласишься вычеркнуть меня из своей жизни. Тем не менее, это случилось…

— Хант…

— И раз уж все мы здесь собрались, я должен расставить все точки над i. — Краем глаза Хантер заметил, что его мама запаниковала и что-то прошептала отцу. Хантер не позволил им остановить его. — Джон хочет, чтобы я исчез, потому что он уверен, что я влюблен в Эсми.

— Сын, — встав, позвал Хантера отец.

— Конечно же, никто из присутствующих не удивился моему признанию, что это правда. — Хантер развернулся к Эсми и посмотрел ей в глаза. — Конечно же, я влюблен в тебя. И всегда был, даже прежде, чем выучил собственное имя. Но никогда раньше это не имело значения, и мне противно, что это стало важно теперь. Мне ненавистно то, что из-за того, что я не могу скрыть свои чувства от мужчины, которого ты любишь, я не смогу находиться рядом с тобой до конца наших дней. На самом деле не существует слов, которые могли бы описать как сильно меня это злит, но какая разница. Мы имеем то, что имеем.

Развернувшись лицом к гостям, Хантер поднял бокал.

— Так вот, мой тост за счастливую пару! — насмешливо провозгласил он, — Мой свадебный подарок заключается в том, что в будущем им не придется иметь со мной дела. Я буду избегать их, как чумы, по их собственной просьбе…

Эсми коснулась его руки, и произнесла нежным голосом:

— Хантер, мы просили не об этом.

— Не то, о чем просила ты, — поправил ее Хантер достаточно громко, чтобы его услышали все в зале, — но об этом просил он, а раз ты его поддержала, значит я все верно сказал, не так ли? — и Хантер отдернул руку.

За все годы, которые Хантер и Эсми были знакомы, он никогда не видел у нее такого выражения лица, как сейчас. У него не было времени изучать и пытаться понять что оно означает, но счастливой она точно не выглядела. Хантер снова посмотрел на гостей.

— Я не хочу, чтобы вы винили Джона за то, что он называет вещи своими именами, — продолжил он, — Я хочу сказать, что будь на его месте, я бы повел себя иначе, но я его понимаю. Я сексуальный пожарный. На его месте, я бы тоже не захотел, чтобы такой как я крутился вокруг его девушки. Поэтому сегодня, вместо тоста, я собираюсь дать обещание.

Хантер поднял бокал. Единственный из всего зала.

— Джон хочет, чтобы Эсми больше меня не видела, поэтому я дам ему повод оберегать ее от меня еще сильнее. — Хантер повернулся и кисло улыбнулся Джону. — Отныне, клянусь, что каждый раз, когда увижусь с Эсми, я буду говорить ей, что люблю ее и просить выбрать меня. И в довершение ко всему, если она хоть немного будет выглядеть заинтересованной в моем предложении, я ее поцелую.

Это заявление вызвало удивленных возгласы среди гостей. Наконец-то. Хоть какая-то реакция. Все лучше, чем молчание.

— Давайте будем реалистами. Каждый день своей жизни я мечтал поцеловать Эсми, но не хотел рисковать нашей дружбой ради поцелуя. Но сейчас, когда мы больше не друзья, мне нечего терять, верно?

Хантер поднял бокал чуть повыше.

— Так выпьем же за счастливую пару. Пусть сбудется их желание, чтобы наши пути больше никогда не пересекались. Потому что если это случится, то ситуация может принять неловкий оборот.

Никто не поднял бокал. Отец выглядел смущенным, а мама… она что плачет? Ага. Хантер ни капли не сомневался, что его мама плачет. Хоть кто-то. Опять же не так давно Хантер готов был поспорить даже на деньги, что Эсми расплачется от одной только мысли, что никогда с ним больше не увидится, но оказалось, что все это было туфтой.

Теперь у нее был Джон. Скучный, на вкус напоминающий ванильную вафлю Джон, с доходом в виде семизначной цифры, и привлекательной медицинской степенью — Хантеру таким не стать никогда.

— За Джона и Эсми, — провозгласил Хантер, опустошил бокал и направился к выходу.

Никто не пошел за ним следом. Даже его родная мать. Все это было так неправильно. Никогда в жизни он не чувствовал себя боле одиноким, и это чувство заставило его постоять возле машины несколько минут, в надежде, что кто-нибудь — в идеале один конкретный человек — пойдет за ним следом, чтобы обсудить случившееся.

Но, увы. Никто не пошел за ним. Все остались внутри вместе со счастливой парочкой.

Как и должно быть.

— Идиот, — пробормотал Хантер сам себе под нос, затем сел в машину и поехал домой.

Глава 26

Как. Он. Посмел?

Все уехали, даже персонал. На парковке остались только две машины, но Эсми была по-прежнему слишком зла, чтобы сесть за руль.

— Вопрос закрыт, — увещевал, своим спокойным голосом доктора, Джон, пока она мерила шагами тротуар, — и как видишь, все обернулось к лучшему. Я не ошибся.

Эсми не знала, на кого злилась больше, на Джона или на Хантера. Но в тот момент перед ней стоял Джон.

— Я сказала тебе, что все улажу сама, Джон.

— Ну, очевидно же, твой вариант не сработал, — протяжно сказал он.

— Сработал! — рявкнула Эсми, едва глядя на него. — Мы сделали все, о чем ты попросил, и Хантер не сопротивлялся.

— Потому что хотел быть поближе к тебе, — заспорил Джон.

— Он отступил! — чуть не закричала она. — Мы не созванивались и не писали друг другу в течение недели из-за тебя! Ты хоть представляешь, как это было тяжело и чего стоило? Мы с Хантером списывались каждый день, с тех пор как изобрели сообщения. Он перестал из уважения к нам. А затем ты загнал его в угол, и сделал то, что я просила не делать!

— Я понимаю, почему ты так злишься, Эсми, но я поступил так, как посчитал будет лучше для нас.

Эсми изо всех сил старалась не кричать.

— Джон, наши с Хантером родители неразлучны. Они вместе проводят праздники, а теперь из-за тебя, им придется выбирать, кого из детей пригласить, либо им придется отмечать праздники раздельно.

— И это к лучшему, — рявкнул он в ответ, — ты слышала Хантера сегодня.

Да. Да, она слышала. От слов Хантера немного кружилась голова, но Эсми не могла думать об этом сейчас. Сейчас ей надо было наказать жениха.

— Не важно, — сказала она, — Мы бы это уладили. То, что ты сделал, было невероятно эгоистично. И не только это, ведь ты сделал это после того, как я тебя попросила этого не делать. В этом поступке не было ни капли уважения ко мне, Джон.

— Это должно было случиться, — строго сказал Джон. — Это было правильно.

Эсми взглянула ему в глаза.

— Если что-то нарушает мое доверие к тебе, это правильно?

Джон покачал головой.

— Мне следовало догадаться, что ты примешь его сторону.

Эсми с трудом сдерживалась.

— Его сторону? Какую сторону, Джон?

— Сторону, на которой ты вечно будешь его оправдывать, пока это не закончится раз и навсегда.

— Все закончилось, — сквозь зубы процедила она, — как бы сильно мне это не нравилось, и до какой степени это не казалось правильным, все кончилось. Я все уладила.

— Мне так не показалось. Ты всю неделю вела себя странно.

Впервые с момента их знакомства, Эсми захотелось придушить Джона.

— Я знаю, что в виду твоей профессии врача, ты умеешь принимать смелые решения с уверенностью, но улаживать деликатные ситуации — моя стихия, и все что мне надо, чтобы ты просто доверял мне.

— Доверять? Сколько раз ты клялась мне, что Хантер в тебя не влюблен?

Эсми открыла рот, но слова исчезли, словно сердце дало пинок в грудь.

— Видишь? Ты не знала, да?

Знала ли она? Она не раз об этом думала, а в некоторые месяцы или годы ее жизни, она даже надеялась. Но знала ли она точно?

— Лично я даже понять не могу, как вообще такое возможно, что ты не знала. Нужно ходить со шторами на глазах, и это после того, что ты рассказывала мне о своей работе…

— Прекрати, — прервала его Эсми, — Если собираешься обвинить меня в неспособности выполнять мою работу, основываясь на ситуации с Хантером, тогда остановись прямо сейчас.

Джон пожал плечами.

— Я лишь хотел сказать, что твоя работа заключается в том, чтобы предугадывать подобные вещи. Поэтому прости меня, за то, что подумал, будто подобная ситуация с Хантером, может стать для тебя неожиданностью.

Этот спор нужно закончить. Скорей успокаивайся, прежде чем переступишь черту, шептал ей внутренний голос.

Если ее клиенты разговаривали в подобном тоне, Эсми немедленно вмешивалась и охлаждала их пыл. Для этого и нужна была третья сторона в игре без ставок. Когда ее клиенты начинали спорить, задачей Эсми было успокоить их и вернуть внимание к фактам, которые можно обсудить разумно.

Но у них с Джоном не было третьей стороны, которая могла бы вмешаться, что означало, что кто-то из них должен либо уступить, либо уйти.

Эсми совсем не хотелось уступать.

Да, тогда наступит покой, но они с Джоном пока этой тишины не заслужили.

— Ты же понимаешь, что теперь я должна поговорить с ним, — сказала Эсми, испытующе глядя на Джона. — С Хантером.

— Ты серьезно? После сегодняшнего вечера? После всего, что он сказал?

— Да, — ответила Эсми, — Скажи себе спасибо за это. Если бы мы сделали все, как я хотела, то наш разрыв с ним прошел бы спокойнее, а теперь мы словно имеем дело с последствиями травмы, нанесенной тупым предметом.

— Хантер большой мальчик, и он сможет справиться с этим, если рядом с ним будут другие люди. Ты ему не нужна.

— Ты когда-нибудь вообще задумывался, что я тоже хочу его видеть? — осторожно спросила Эсми, — Тебе приходило в голову, что речь идет о моем лучшем друге, и я не тот человек, который сможет спокойно спать ночью, зная, что из-за меня кто-то страдает?

Выражение лица Джона слегка смягчилось, и он протянул к ней руку.

— Я знаю, это тяжело, но…

— Но ничего, — перебила его Эсми. — Ты поступил так, как я просила не делать. Не тебе решать, как я на это отреагирую и не тебе решать, что я буду делать дальше. Ты меня понимаешь?

— Нет, — сказал Джон, запихнув руки в карманы, — Если ты с ним увидишься, он будет домогаться тебя.

— Хочешь сказать, что думаешь, что я не сумею все уладить, если он начнет так себя вести?

— Нет…

— Тогда что? — с вызовом спросила Эсми. — Веришь или нет, его поведением я недовольна куда сильнее, чем твоим, и мне кажется, что мы оба понимаем, что если он сейчас будет домогаться меня, то единственное, что получит — пощечину.

Казалось, что эти ее слова успокоили Джона. Хоть что-то.

— Я знаю, что тебе все это кажется банальным, Джон, но Хантер был прав в одном. Мы все знакомы друг с другом двадцать семь лет, и он заслуживает больше, чем твой агрессивный наезд на него у меня за спиной. Мне плевать, что ты думаешь о нем, но он заслуживает лучшего.

— Так пусть его мама его и утешит…

— Нет! — чуть не закричала Эсми. — Ты не слышишь меня, Джон. Это мне нужно. Мне. Не Хантеру. Мне. Мне хочется относиться к моим друзьями хорошо, и тебе стоит усвоить этот факт обо мне, прежде чем ты решишь избавиться от Люка или Эша.

— Эти парни не влюблены в тебя, — заспорил Джон, а Эсми пожала плечами.

— Так ты считаешь сегодня, но кто знает, вдруг ты изменишь свое мнение. Тогда что? Я увижу повторение катастрофы или ты научишься доверять мне?

Когда Джон замялся с ответом, Эсми покачала головой.

— Видишь? Ты не доверяешь мне, и проблема именно в этом Джон. Большая— пребольшая проблема.

— Я доверяю тебе.

— Правда?

Джон вздохнул.

— Ну, конечно.

— Докажи это, — попросила Эсми, схватив ключи и сумочку, — Поезжай домой, а я поеду поговорю с Хантером.

— Эсми…

— Я не спрашиваю разрешения, — строго сказала она, — я ставлю тебя перед фактом. Я собираюсь найти Хантера и поговорить с ним. Не начать встречаться или целоваться — поговорить. Потому что мне это нужно. Понимаешь?

Было очевидно, что Джон не закончил спор, но он, казалось, уяснил тот факт, что Эсми не собирается вести переговоры касательно этого вопроса. Джон побренчал чем-то в кармане. Его глаза были прищурены, зубы сжаты, словно обдумывал то, что она сказала. Затем он достал ключи и пошел к двери, со стороны водителя.

— Полагаю, мне тебя не остановить, — сказал в итоге он, после чего сел в машину, и, больше не сказав ни слова, выехал с территории виноградника.

Что ж, учитывая обстоятельства, все закончилось как нельзя лучше.

Эсми сделала несколько медленных успокаивающих вдохов, ожидая, пока не исчезнут огни его машины, а затем села в свой автомобиль, чтобы уехать подальше от собственных мыслей.

Глава 27

ДЭРИЛ

Эсми:

Извини, что беспокою так поздно, но не знаешь ли ты, где примерно я могу найти Хантера?

Дэрил:

Я его сегодня не видел. Может в зале?

Эсми:

Я там была. Свет выключен.

Дэрил:

Тогда ничем не могу помочь.

Удачи!

ЛЮК

Эсми:

Привет, Люк. Хантер с тобой?

Люк:

Ты серьезно? Я не знаю, должен ли отвечать на этот вопрос.

Эсми:

Так ты знаешь, где его найти?

Люк:

Я действую в интересах подзащитного.

Эсми:

Мне нужно с ним поговорить.

Люк:

….Прямо сейчас это не самая лучшая идея.

Эсми:

Пожалуйста!

Люк:

Он говорит, что вам не о чем разговаривать, и он надеется, что ты будешь наслаждаться ванильной вафлей до конца своих дней. (???)

Эсми:

Он пьян?

Люк:

Нет. Просто очень, очень зол.

Не самое лучшее время.

Говорю тебе, как твой друг.

Эсми:

Примечание учтено. Но я повторю свою просьбу. Где я могу его найти? Скажи мне, или я буду пытать тебя всю ночь.

Люк:

Ладно.

Он говорит, что ты знаешь, где найти его.

То самое место. Он будет там через 10 минут.

Глава 28

Хантер сидел на траве перед Дворцом Изящных искусств. Его машина была припаркована шагах в десяти позади него, словно он в любой момент собирался сбежать.

Эсми была еще далеко, когда он увидел ее, но ни единым движением Хантер не дал понять, что заметил ее. Он просто сидел. Поэтому она решила вести себя обычно, и начала:

— Ну…

— Ну, — повторил он.

— Это произошло, — добавила она.

— Так и есть.

Эсми покачала головой.

— Какая неразбериха.

Хантер пожал плечами.

— Почему ты не дождался меня и не обсудил со мной то, что тебе сказал Джон? Ты же знал, что он часто действует спонтанно и перегибает палку. Я бы никогда не вычеркнула тебя из своей жизни, Хантер.

Хантер изучал взглядом траву.

— Тем не менее, ты всегда прикрываешь его спину, даже когда он перегибает палку.

Он отчасти был прав, но…

— Поэтому ты решил собрать все, что сумел найти и устроил то метафоричное шоу, в результате которого и разразилась вся та неразбериха?

— Раздражать окружающих — мой талант.

Эсми не хотелось улыбаться, но она все равно улыбнулась. Краешком губ.

— Ну, в этот раз ты сам себя переплюнул.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А мне плевать.

Несколько неловких секунд они сидели рядом друг с другом в тишине, пока Эсми не начала заново.

— Прямо сейчас я так злюсь на тебя.

— Да? Ну это твоя проблема.

Классическая реакция Хантера. Эсми знала, как вести себя в таких ситуациях. Идти напролом.

— Нам нужно поговорить.

— Нет. Не нужно. Я сказал все, что хотел.

— Ты поэтому не хочешь смотреть на меня? — спросила Эсми, наклонившись вперед, чтобы перехватить его взгляд. Хантер продолжал смотреть на какую-то травинку, которую, судя по всему, находил чрезвычайно интересной.

— Я не жалею, — через пару мгновений сказал он.

— Жалеешь о чем?

— О тосте. О том, что сказал, что люблю тебя. Ни о чем не желаю, — пояснил Хантер, сделав глубокий вдох, — Я так злюсь, что даже не могу смотреть на тебя, но рад, что ты, наконец-то, узнала об этом.

Головокружение вернулось, желудок свело, и Эсми схватилась за траву, чтобы хоть как-то удержаться.

— Ты… на самом имел это в виду?

— Эз, конечно же, да. Я не стал бы лгать о таком, просто чтобы выглядеть драматичным.

Конечно же Хантер бы не стал. Эсми знала это. Но… любовь? Она моргнула, стараясь избавиться от головокружения, сбивавшего ее с толку.

— Почему ты никогда мне об этом не говорил?

Хантер горько усмехнулся.

— Шутишь? Забыла, насколько хорошо я тебя знаю, или то бессчётное количество раз, когда я был вынужден сидеть с тобой и Эли или Стэйси, или Грэйс, или еще с кем-нибудь, пока вы обсуждали мужчину твоей мечты и как замирает твое сердце?

Да. Было такое… но, возможно, у нее были немного иные причины, чем у Хантера.

— Тебе нравятся начитанные мужчины, — продолжил развивать свою мысль Хантер, — у меня дислексия. Тебе нравятся образованные мужчины; я с трудом закончил школу. Тебе нравятся состоятельные мужчины, потому что тогда ты будешь уверена, что они женятся на тебе не из-за денег; я — пожарный. Тебе нравятся темноволосые, загадочные на вид парни; я — блондин с голубыми глазами. Мне продолжать?

Да, Эсми все это говорила. Да, она говорила это для того, чтобы немного сбить спесь с Хантера, потому что он вечно задирал нос. Ей хотелось немного приземлить его и напомнить, что не всякая девушка достанется ему. Хантер ни разу не показал, что воспринимает ее слова близко к сердцу. Он всегда использовал все то, что говорила Эсми, чтобы закадрить очередную девчонку в группе, которая в итоге заявляла, что предпочитает мускулы мозгам, и ее не заботит умеет мужчина читать или нет.

Затем Хантер начал встречаться с той девушкой, а Эсми притворялась, что ей все равно.

И все было нормально. Ее не касалось, с кем целуется Хантер. Она повторяла себе эти слова каждый раз, когда видела Хантера с раскрасневшейся девчонкой.

— Хантер…

— Ты хочешь мужчину с восьмичасовым рабочим днем, — продолжал он, — с работой, не связанной ни с каким риском, где все расписано по часам, чтобы тебе не приходилось волноваться, вернется он домой или нет. Тебе нужен мужчина, который объехал весь мир и владеет несколькими иностранными языками. Мужчина, в представлении которого отпуск — это тур по винодельням Франции, где вы потягиваете вино, лежа в шезлонгах и расслабляетесь. Ты хочешь равного себе, и это не я, Эз.

— Хантер, ты замечательный парень!

— Конечно, — согласился Хантер, — просто не такой, какой нужен тебе. Так зачем ты здесь, Эз? Джон не будет счастлив, узнав, что ты здесь, особенно после того, как он узнал, что я собираюсь постоянно признаваться тебе в любви и просить выбрать меня.

Ладно. Похоже, она оказалась не готова вновь услышать эти слова, как считала. Внезапно, во рту у нее пересохло, и все, что она могла слышать, стук ее сердца. Эсми делала все, что могла, чтобы игнорировать это ощущение.

— Ты шутишь? — беззаботно воскликнула она, хотя никакой беззаботности не ощущала, — Я не могу допустить, чтобы все закончилось на том, что произошло в винном погребе.

— Почему бы и нет? — спросил он, и к ее удивлению, говорил он искренне.

— Хантер… мы были лучшими друзьями двадцать семь лет.

Он пожал плечами.

— И что? Если все кончено, значит все кончено. Джон прав. Зачем все ворошить опять?

— Нет, — не согласилась Эсми, и покачала головой, — это не так, Хантер.

— Правда? Ну, а мне так не кажется.

Эсми вспылила.

— Ты считаешь это нормальным, если мы оставим все как есть?

— Для меня ничего не изменится, — сказал он, глядя куда угодно, только не на нее, — клянусь, я не хотел, чтобы все вышло именно так.

— Знаю, — сказала Эсми, — Джон…

Хантер покачал головой.

— Я понимаю, как он втюрился в тебя, но… — Хантер снова покачал головой.

— Но? — повторила Эсми, понукая его продолжить мысль.

— Но это не мое дело, — быстро сказал он, — больше нет. Ты все решила. Самое лучшее в этой ситуации, что мне не придется сидеть и пререкаться с тобой на счет того, стоит ли этот парень всей этой головной боли. Теперь я могу напомнить тебе, что у тебя есть выбор. И не один. Только потому, что этот парень в рекордные сроки надел на тебя кольцо, не значит, что ты должна быть с ним.

— Да, тебе не нужно больше этого делать, — возразила Эсми, проигнорировав первую часть его высказывания.

— Мне вообще больше ничего не надо делать с тобой. Вот в чем смысл, — Хантер окинул ее быстрым взглядом, — Пусть это не ты оттолкнула меня сегодня вечером и установила новые правила, ты поддержала Джона. И я не прощу тебе этого, Эсми. Не прощу тебе, что ты избавилась от меня, как от прошлогодней обуви. Не важно, будешь ли ты грустить, наблюдая, как я ухожу, и будешь ли вспоминать хорошие времена, которые у нас были прежде, чем ты вычеркнула меня и своей жизни. Ты все равно сделала это, а я-то думал, что мы с тобой многое значим друг для друга.

— Так и есть.

Хантер встал и отряхнул джинсы.

— Твои действия говорят об обратном, поэтому, знаешь, что? Я не собираюсь заканчивать этот разговор просьбой выбрать меня, потому что, если честно, я заслуживаю лучшего. Я заслуживаю девушку, которая будет бороться за меня. Но я все равно скажу, что люблю тебя, и мне бы очень хотелось, чтобы этой девушкой была ты. — Хантер посмотрел на ротонду и покачал головой. — Но так не будет. Поэтому возвращайся домой к Джону и наслаждайся жизнью.

Запаниковав, Эсми вскочила и попыталась схватить его за руку. Хантер увернулся.

— Что сделано, то сделано, Эз, — сказал он, отступая от нее, — И да, ты разбила мне сердце. Но, если честно, ты разбивала его много лет подряд, поэтому, наверное, все это к лучшему. Может я, наконец-то, смогу отпустить тебя и найти кого-то, кто не захочет сломать меня еще сильнее, чем я уже сломан.

Если бы Хантер ударил ее в грудь, Эсми смогла бы как-то понять острую боль в грудной клетке. От внезапной нехватки кислорода, Эсми запаниковала и у нее пропал голос. Тем временем, Хантер двинулся к машине.

— Будь счастлива, — сказал он, подходя к двери со стороны водительского сидения, — и не волнуйся. В следующий раз, когда я тебя увижу, то не стану пытаться тебя поцеловать. Тогда я сказал это сгоряча, потому что надеялся, что ты чувствуешь тоже самое, но… ладно. Не волнуйся об этом, ладно? Если однажды мы встретимся снова, я буду вести себя хорошо.

— Хантер, — выдавила Эсми, но он проигнорировал ее и сел в машину.

Через пять секунд после того, как Хантер уехал, все, о чем только могла думать Эсми: Все должно было пойти не так. Вообще.

Затем она снова попыталась вспомнить, как дышать.

Глава 29

Одним из преимуществ в профессии пожарного является то, что порой, ради тренировки, самому приходится развести пожар. Конечно же, огонь в таких пожарах всегда под контролем и разводится он только в целях тренировки, но это вовсе не означало, что Хантер не может проявить смекалку в выборе «топлива» для такого пожара.

И да, у Хантера такое топливо было.

Первыми в огонь отправилась дюжина фотографий, которые Хантер год за годом распечатывал по глупости. Они с Эсми в круизе. Они с Эсми в Южной Африке прыгают с моста. Глупая туристическая фотография с дельфином в Мексике и снимок с американских горок из парка развлечений. Фотография того лета, когда он уговорил ее попробовать заняться скалолазанием и еще примерно семь снимков, на которые Хантер уже не потрудился посмотреть.

Какой в них теперь смысл?

Теперь это воспоминания о прошлом не нужные в настоящем, как например, те глупые футболки с гонок, которые они насобирали за годы их дружбы. Есть ли на свете что-то такое же нелепое, как футболки и наклейки с гонок «Рагнар»? Сейчас Хантер был не в состоянии мыслить о чем-то конкретном, тем не менее, он насчитал шесть футболок и шесть наклеек, которые Эсми уговорила его наклеить на его машину.

И все это теперь залито бензином, также, как и сотня других вещей, которые напоминали ему об Эсми.

— Эй, Чейз, — позвал Энди, встав позади Хантера, — на манекене что, костюм от Армани?

— Так написано на бирке?

Энди задумался над тем, с подвохом вопрос или нет.

— Ага.

— Тогда полагаю, что так и есть.

Энди нахмурился.

— С ним что-то не так?

— Нет. Я просто ненавижу его.

— Эээ, у нас практически один размер…

Хантер притворился, что проверяет список, который держал в руке, хотя не мог сосредоточиться ни на единой букве.

— Спаси манекену жизнь, и он твой.

— Будет пахнуть дымом.

— Звучит так, словно ты тебе еще только предстоит узнать о существовании химчисток.

Энди нервно переступил с ноги на ногу.

— Может мы пропустим эту часть, и я сниму с него костюм?

Наконец, Хантер повернулся и посмотрел на своего друга.

— Я хочу его сжечь, а ты хочешь оставить себе. Он тебе нужен? Тогда спаси манекен и не дай ему сгореть.

— Понял, — сказал Энди и отошел.

Хантер еще раз проверил сумки, куда сложил все вещи Эсми, чтобы убедиться, что те пусты. Затем еще раз перевернул их над багажником машины, чтобы убедиться. Только тогда он заметил, что упустил еще одно — дурацкий фитнес-браслет на запястье.

Как он мог упустить такое? Он мог с таким же успехом целый день носить на шее ошейник из розового хрусталя, вместо это маленького браслета, докладывающего Эсми о каждом его шаге.

Хантер сорвал его и бросил на заднее сидение.

В жизни много чего непонятного происходит каждый день, но одно предельно понятно — эта машина в прямом смысле слова запылает как факел. К тому моменту, как ее потушат, внутри не останется ни одного предмета, который можно было бы спасти. Хантер позаботится об этом.

Может Энди заполучит костюм. Может быть. Если так, то тем лучше для него. Но все остальное сгорит.

— Ладно, ребят! — крикнул Хантер своей команде, — давайте спасем фальшивую жизнь.

Затем он чиркнул зажигалкой и дал огню делать свое дело.

Глава 30

Хантер убрал форму в шкаф после последнего вызова и направился в комнату отдыха. Вызовы поступали один за другим. Обошлось без серьезных пожаров, но день выдался достаточно интересным. Хантер был рад этому. Меньше всего ему хотелось бездействовать.

Хантеру совершенно не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

— Неа, — сказал Энди, когда Хантер вошел в комнату отдыха. Казалось, что все, кроме Энди, Дэрила и Дейва, собирались вздремнуть. — Если бы этот вызов показывали в каком-нибудь сериале, то газовую линию обрезали бы, когда машина врезалась в телефонную будку. Труба упала бы на нее и тогда бы и начался пожар.

— Только в том случае, если бы это было в конце серии, — возразил Дэрил. — Если бы это было в начале, то за рулем сидела сексуальная красотка, а мы бы просто проверили провод без каких-либо происшествий. Потом, после первого перерыва на рекламу, она принесла бы нам в благодарность за спасение ее жизни торт и призналась, что влюбилась в одного из нас.

— Очевидно, в меня, — подал голос Дейв, плюхнувшись на кушетку с журналом в руке.

Хантер рассмеялся.

— Мы все знаем, кого бы она выбрала.

Дэрил кивнул.

— Меня.

— Мечтай-мечтай, мистер Май, — сказал Хантер, — мистер Июль не просто так красуется на обложке благотворительного календаря Пожарных.

— Потому что, не раздеваясь, он ничего не может продать? — спросил Дэрил.

— Верно, — сказал Хантер, — Моя работа быть красивым, вот почему все влюблялись бы в меня.

— И длились бы все ровно до тех пор, пока она бы не узнала твой характер поближе, — подколол Энди.

Хантер пожал плечами.

— Мне бы этого хватило для трех-серийной интрижки. А тебе понадобится пять серий крутиться вокруг нее, чтобы добраться до неловкого первого свидания.

— К сожалению, он прав, — кивнув, согласился Дэрил.

Энди взял кружку и налил себе кофе.

— Да ну? Ну, кое-кому из нас не требуется шесть кубиков, чтобы заполучить девушку.

— Кому-то из нас не приходится оправдываться внутренним миром, чтобы избежать работы над прессом, — ответил Хантер.

Прищурившись, Энди приняв вызов.

— Я могу добиться идеального пресса, если захочу.

Над этим рассмеялся даже Дэрил.

— Скажи это пончику, который ты съел.

— Мне нужно топливо, — сказал Энди, беря шоколадный пончик, — не прошло еще и полсмены, а мы уже были на восьми вызовах. Пончик оправдан.

— Хм? — протянул Хантер, — Сколько ты их съел за сегодня уже? Пять?

Энди покачал головой.

— Чувак, если бы мне хотелось, чтобы кто-то контролировал мой рацион, я бы завел себе девушку.

— Но ты предпочел пончики, — умудрено сказал Дэрил.

— Они тебя покорили, — сказал Дейв, не отрываясь от журнала.

— Какая разница, — бросил вызов Энди, — я могу подтянуться больше, чем любой из вас.

Все замерли, когда услышали такой вызов.

— Надеюсь, ты готов забрать свои слова обратно, мальчик-пончик, — сказал Дэрил, подходя к турнику в дверном проеме. — Проигравший покупает пончики до конца месяца.

Энди откусил большой кусок от пончика и положил его на стол, рядом с чашкой кофе.

— Вызов принят.

Все молча начали освобождать карманы от излишнего веса. Ключи, телефоны, карманные ножи… все это отправилось на стол, пока их владельцы выстроились в ряд к турнику.

— Счет останавливается, когда вы убираете руки с перекладины, — озвучил Дэрил условия и все парни кивнули. — Хорошо. Я начну.

Не теряя времени, Дэрил схватился за турник и принялся подтягиваться. Энди немедленно начал считать количество подтягиваний.

— Один, два, три…

Пока остальные парни считали, Хантер, в ожидании своей очереди, разминал руки. Он пойдет вторым. Они с Дэрилом всегда все делали первыми, чтобы установить планку, на которую остальные парни могли бы равняться. Это было негласное правило. Энди любил поболтать, но у него не было шансов. Битва за последнее место развернется между Дейвом и Энди, и, если бы они соревновались полгода назад, Хантер бы поставил деньги на проигрыш Дейва. Но парень улучшил свою физическую форму, так что результат мог быть и в его пользу.

Когда счет дошел до двадцати, Хантер услышал, как загудел его телефон, оповещая о приходе смс-ки. Он проигнорировал. Только один человек писал ему, пока он на работе, но Хантер больше не собирался отвечать на ее сообщения.

Дэрил начал задыхаться на двадцать четвертом подъеме, но смог протянуть до двадцати восьми, прежде чем убрал руки с перекладины. Он повернулся к Хантеру.

— Посмотрим, сможешь ли ты побить меня, мистер Июль.

— Бро, как два пальца об асфальт, — сказал Хантер, ухватившись за перекладину. В это время на его телефон пришло еще одно сообщение.

Хантер слегка согнул колени, чтобы легче было висеть и начал подтягиваться. Раз, два, три, четыре — его телефон завибрировал — пять, шесть, семь…

Он подтягивался, игнорируя приходящие сообщения. Но на них обратил внимание Энди.

— Кто-то под именем, эм, НЕ СЕГОДНЯ, САТАНА, разрывает твой телефон, Хантер.

— Забей, — сказал Хантер, все еще полный сил.

— Еще один психопат? — предположил Энди, пытаясь отвлечь его.

— Можно и так сказать, — сказал Хантер, краем глаза заметив лукавый взгляд Дэрила. Он проигнорировал его, потому что пересек отметку в тридцать подтягиваний. Он ни за что не будет покупать пончики до конца месяца.

На тридцать пятом подтягивании, руки начали уставать, но еще одно сообщение, пришедшее на телефон, дало ему второе дыхание.

Кем Эсми себя возомнила? Он делал все, как она хотела. Она сказала никаких звонков? Он не звонил. Никаких сообщений? Он не писал. Он оставил ее в покое, как просил ее драгоценный Джон. Почему она не может сделать тоже самое?

В приступе гнева, он перестал считать свои подтягивания. Хантер лишь понимал, что руки в огне и последние три подтягивания он сделал на чистой ярости. Он попытался сделать еще раз, и услышал голос Дэрила:

— Сорок семь!

Сорок семь? Практически личный рекорд. Зная, что больше нет сил, Хантер выпустил перекладину и посмотрел на Энди.

— Посмотрим, сможешь ли ты побить это, человек из теста.

— Не сейчас, — сказал Энди, притворяясь уверенным, — сейчас очередь Дейва.

Хантер пожал плечами. Не важно, кто будет подтягиваться следующим, важно, что ему не придется тратить деньги на пончики.

Когда Дейв пошел к перекладине, к Хантеру подошел Дэрил.

— Давай, Дейв, — сказал Хантер, когда парень схватился за турник. Когда Энди начал считать подтягивания, Дэрил решил, что пришло время для разговора.

— Ну, — мягко начал Дэрил, — как дела у Эсми?

Хантер не сводил взгляд с Дейва.

— У них с Джоном все великолепно.

Дэрил кивнул, обдумывая следующий вопрос.

— А у тебя с Эсми?

Хантер пристально посмотрел на друга.

— Джон попросил, чтобы Эсми больше со мной не встречалась, и Эсми не стала сопротивляться. Вот такие дела.

— …девять, десять… — считал Энди.

— Эсми бы ни за что на такое не согласилась, — уверенно сказал Дэрил.

— одиннадцать, двенадцать…

— Ну, как видишь, она согласилась, и между нами все кончено.

Дэрил нахмурился, явно собираясь оспорить этот факт.

— Вот так просто?

— Именно так.

— Тринадцать. Давай, Дейв, — подкалывал Энди, — ты знаешь, что хочешь сдаться.

Было ясно, что Дейв не собирался сдаваться, так же, как и Дэрил. Парень продолжал разговор.

— Если я посмотрю от кого сообщения, то они будут от Эсми? — спросил он.

— Меня это не волнует.

— Нет?

Хантер покачал головой.

— Она не захотела сражаться за меня, а я не хочу сражаться за то, чтобы быть просто другом, так что наши пути разошлись.

Дэрил удивленно посмотрел на него.

— Ты сказал ей, что хочешь быть с ней?

— Ага.

— И она выбрала Джона?

— …четырнааадцааааать…

Хантер изо всех сил постарался ответить равнодушно.

— Ага.

— Ты уверен?

В первый раз, Хантер повернулся и посмотрел на друга.

— У меня есть около сорока свидетелей, которые могут это подтвердить.

— Ого, — удивился Дэрил.

— Да, я выставил себя дураком.

— …пятнааадцааать. Давай, чувак, — поддразнивал Энди, — ты знаешь, что это был твой последний раз.

— Сочувствую, дружище, — мягко сказал Дэрил.

— Да, но какая теперь разница, верно?

— Полагаю, — неуверенно сказал Дэрил, — что тебе все же стоит поговорить с ней.

— О чем?

— Обо всем. Для меня вы с Эсми две половины одного человека. Не могу представить, чтобы вы так резко оборвали связь.

— Ну, другого варианта не было, — сказал Хантер, когда Дейв подтянулся в шестнадцатый раз, — и Джон настоял.

— Но она пишет тебе.

— Это не мои проблемы.

— Я просто говорю… что тебе следует поговорить с ней. Прояснить ситуацию.

— Или мне просто следует двигаться дальше, — выдохнул Хантер, — Пусть выясняет отношения с Джоном. Все что она могла сказать мне, теперь пусть говорит Джону.

Дэрил покачал головой.

— Это какая-то путаница.

— Это брак.

— Они еще не женаты.

Хантер пожал плечами.

— Ну, потом будут. Для меня это не играет никакой роли.

— …сеемнааадцааатть, — выкрикнул Энди, — давай, чувак! Ты уже ослаб!

Дэрил молчал, пока Дейв психологически готовил себя к восемнадцатому подтягиванию.

— Значит, больше никаких встреч рядом со станцией?

— Никаких.

— Но ты нормально отнесешься, если я останусь ее другом в социальных сетях и тому подобное?

— Джону нравится контролировать с кем она общается, — пренебрежительно сказал Хантер, — спроси у него.

— Но ты не обидишься, если я буду и дальше общаться с ней?

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Просто уточнил.

Дейв спрыгнул с турника и посмотрел на Энди.

— Восемнадцать. Побей.

Улыбнувшись, Энди вытер руки о штаны и запрыгнул на турник. Дэрил подождал, когда Энди начнет подтягиваться, а Дейв считать, и заговорил снова.

— Хочу познакомиться с этим Джоном.

— Он придурок.

— Да, я просто хочу проверить.

— Проверяй, я больше не хочу об этом разговаривать.

— Хорошо.

Они оба в тишине наблюдали за тем, как Энди сдался после четырнадцати подтягиваний.

Глава 31

НЕ СЕГОДНЯ, САТАНА:

Мне не нравится, как у нас все закончилось.

Серьезно? Не отвечаешь?

Мы оба знаем, что ты видел последнее сообщение. Позвони мне, Хантер.

Нам нужно поговорить о субботнем вечере.

П-о-з-в-о-н-и-м-н-е.

Ты серьезно собираешься игнорировать меня? Мы же выше этого.

Хантер, позвони мне или я заявлюсь к тебе на работу.

Я ведь знаю, где тебя найти.

Вау. Ты заставил всю станцию проигнорировать меня, когда я звонила в дверь? Очень по-взрослому.

Ладно. Хочешь оставить все как есть? Будь по-твоему.

Хантер:

А Джон в курсе, что ты пишешь мне?

НЕ СЕГОДНЯ, САТАНА:

Хватит вести себя, как придурок, Хантер.

Хантер:

Воспринимаю это как «нет».

Прощай, Эсми.

Глава 32

Дворец изящных искусств еще никогда до этого не подводил Эсми. Сегодня это случилось в первый раз. После резкого ответа Хантера, ей было необходимо побыть в месте, где можно успокоиться, прежде чем возвращаться домой к работе. К сожалению, здесь она только сильнее расстроилась.

Эсми были нужны ответы.

Утром, отправившись на пробежку, она заметила, что у нее стало на одного друга по фитнес-браслету меньше. Эсми сразу же проверила другие приложения, где они были зарегистрированы вместе с Хантером, и заметила, что он удалился отовсюду. Его не было нигде, кроме Фейсбука, но это, вероятно, потому что Хантер не заходил на свою страницу уже пару лет. Наверное, он вообще забыл о своем аккаунте.

Но во всех других сетях, он заблокировал ее.

Эсми больше не могла отслеживать его местонахождение, когда его вызывали на пожар или убеждаться в том, что он в порядке, отслеживая его шаги. Она больше не могла видеть его ежедневные пробежки или напоминать ему заполнять свои результаты.

Часть нее не хотела признавать, что она пришла к дворцу, в надежде, что судьба случайно сведет их с Хантером в одном месте. Джон ведь не рассердился бы, если бы время от времени они с Хантером чисто случайно пересекались, то тут, то там?

Но этого не произошло. Хантера нигде не было видно, и ротонда сегодня не приносила Эсми должного вдохновения.

Что за дерьмо.

Она снова и снова прокручивала ситуацию в голове, пытаясь понять, когда все пошло не так. Ревность Джона? Неуверенность Хантера касательно ее чувств к нему? Что-то другое?

Все что Эсми знала, что не так она хотела начать свою помолвку и не в таких условиях выйти замуж. Все шло так хорошо до того, как Джон познакомился с Хантером.

Как знакомство двух людей могло изменить столь многое?

Идя по дорожке вдоль озера, Эсми заметила мисс Перл с ее тележкой и помахала ей. Крошечная женщина махнула в ответ, и несмотря на то, что Эсми была сейчас готова заедать проблемы, печенья ей не хотелось. Сегодня некого было целовать, да и ей не хотелось.

Никакого «заедания», пока она не приедет домой.

Эсми продолжала идти, одновременно думая обо всем и ни о чем, пока не наткнулась на низенькую азиатку с печеньем.

— Выглядишь расстроенной, — без предисловий сообщила женщина. В этот раз, как и в первый день их встречи, у нее не было акцента, что очень удивило Эсми.

— Да я просто задумалась… наверное, — сказала она, пораженная задумчивым взглядом женщины.

Мисс Перл указала на ближайшую скамейку.

— Хочешь об этом поговорить?

— О, нет, — быстро отказалась Эсми, — все будет хорошо.

Маленькая женщина скептично посмотрела на нее.

— Может быть, — исправилась Эсми, и женщине больше не надо было искать предлога, чтобы сесть на скамейку.

Эсми присоединилась к ней.

— Расскажи, что тебя беспокоит, — предложила мисс Перл, обратив на Эсми все свое внимание. — Прежде я два раза видела тебя здесь. В первый раз ты обручилась и выбросила мое печенье. Во второй раз ты была здесь с другом и восхваляла мое печенье. Теперь ты здесь одна, с хмурым лицом. Кажется, словно у тебя было несколько сложных недель.

— Можно и так сказать, — усмехнувшись, согласилась Эсми.

— Так в чем проблема? — спросила женщина и Эсми, к удивлению для себя, захотела ответить. Ей захотелось рассказать все этой торговке печеньем.

Но, конечно же, она не будет этого делать.

— Я потеряла своего лучшего друга, — сказала она, — блондина, с которым я была во второй раз.

Мисс Перл кивнула.

— Красавчик пожарный.

Откуда она знает, что Хантер пожарный?

— Твой друг блондин часто сюда приходит, — добавила женщина.

О, тогда понятно. Эсми прочистила горло и продолжила.

— Мой жених увидел в нем угрозу и попросил меня перестать с ним общаться.

Мисс Перл понимающе кивнула.

— Твой жених видит, что твоя связь с Хантером сильнее, чем с ним. Ревность — это типичная реакция.

Это высказывание не очень устроило Эсми, но она не знала, как его опровергнуть.

— Часто нам приходится отказаться от того, что нам действительно нравится, ради того, что будет лучше для нас, — размышляла женщина, — мы можем наслаждаться печеньем, но, если мы будем есть его каждый день, то у нас появится лишний вес и проблемы со здоровьем.

— Только не у вас, — пошутила Эсми, глядя на крошечную женщину, — не знаю, как вам удается готовить печенье и оставаться такой крохотной.

В уголках рта мисс Перл появилась понимающая улыбка.

— Я постоянно сую нос в чужие дела, это держит меня в форме.

Эсми рассмеялась.

— Ну, порой мир нуждается в таких любопытных сплетницах, как Вы.

— Порой, — согласилась мисс Перл, — А знаешь, что видит эта любопытная сплетница, когда смотрит на тебя?

Эсми покачала головой.

— Девушку, которая будет здоровой и счастливой с одним мужчиной, но станет монстром, пожирающим печенье с другим.

Эсми поразмыслила над этим и поняла, что женщина может быть права. С Хантером она может объедаться печеньем до тошноты, но с Джоном, у нее хватит воли, чтобы сказать нет пустым калориям.

К сожалению, от осознания этого, ей не стало легче ни на йоту. Всю прошлую ночь она не могла заснуть, потому что слова Хантера крутились у нее в голове. Как бы ей хотелось иметь выключатель мыслей на такой случай.

Он любит ее.

При мысли об этом, у Эсми потели ладони, сердце бешено стучало и кружилась голова. Она не понимала, как к этому относиться после того, как Хантер столько лет ее отшивал. При мысли о том, что она будет с Хантером, она чувствовала себя оленем в свете прожектора, в то время как, быть с Джоном казалось отличной идеей… или так было до недавнего момента.

Когда она начинала размышлять логически, они с Джоном идеально подходили друг другу. Они никогда не ссорились, им нравилось одно и то же, даже ленились они в один день. Она никогда не встречалась с кем-то, кто так идеально ей подходил, но каким-то образом это все исчезло после того, как она познакомила Джона с Хантером.

Как же им вернуться в счастливое прошлое?

— Мне нужно найти способ, чтобы они поладили друг с другом, — пробормотала Эсми скорее себе, нежели мисс Перл. По правде говоря, Эсми забыла, что женщина рядом.

— О, этого никогда не произойдет, — сказала мисс Перл, — один мужчина любит тебя, а другой хочет обладать тобой. Такие никогда не поладят. Они будут воевать до конца времен. Поверь мне. Я видела такое много раз.

— Но как же мне сохранить их обоих?

Мисс Перл задумчиво посмотрела на нее.

— Может тебе стоит задать себе другой вопрос: действительно ли ты хочешь сохранить их обоих?

— Конечно да!

Очередной скептический взгляд.

— Да, именно так, — сказала Эсми.

— Я заметила, — женщина ответила таким тоном, что Эсми задумалась над тем, что она на самом деле заметила. Что бы это не было, Эсми стало не очень комфортно после этой фразы.

— Они оба великолепны, — беспомощно сказала Эсми.

— Знаешь, что на мой взгляд тебе необходимо? — сказала азиатка, — Дистанцироваться. Подумать о будущем. Думаю, что пришло время для деловой поездки, во время которой ты поразмыслишь о них двоих.

Мысль об отъезде принесла Эсми облегчение, хотя она тут же ее отмела.

— Было бы здорово, но моя индустрия работает не так. Я уезжаю в командировки, только если у моего клиента кризис.

— Интересно, — все что сказала мисс Перл.

— Но уехать было бы здорово, — согласилась Эсми, — может в поездку с девчонками в Вегас или на озеро Тахо.

Мисс Перл покачала головой.

— Нужно куда подальше. Тебе нужно обдумать твои виды на будущее.

— Джону это не понравится, — сказала Эсми быстрее, чем успела подумать.

— Ну, эта поездка замышляется не потому, что Джон этого хочет, — сказала мисс Перл, — эта поездка для того, чтобы ты отступила от своей жизни на шаг назад, и поняла, чего действительно хочешь.

Женщина сделала отличное предложение. Конечно же, этой поездки никогда не будет, но мысль отличная.

Мисс Перл собиралась сказать что-то еще, но тут к ее тележке подошла парочка и вытащила кошельки. Она сказала лишь: «Не забудь то, что я тебе сказала», и устремилась к покупателям.

Эсми подумала, что женщина, возможно, снова вернется к ней на скамейку, но заметив очередь у тележки, поняла, что это пустая трата времени и встала.

Может ей и правда стоит уехать… на выходные.

Эсми пошла к машине, обдумывая возможности поездки, когда в сумочке зазвонил телефон. Вытащив телефон и посмотрев на номер, она увидела, что звонит клиент из Вашингтона.

— Привет, Роджер, — поздоровалась она, приняв звонок.

— Эсми, — сказал мужчина на другом конце линии напряженным голосом, — у нас проблема. Как скоро ты сможешь приехать в Вашингтон?

Эсми застыла на месте. Взгляд метнулся к мисс Перл, стоявшей у своей тележки с печеньем. Должно быть совпадение.

— Когда я нужна тебе?

— Если бы ты появилась два дня назад, было бы великолепно, но хотелось бы видеть тебя завтра утром.

Эсми ускорила шаг.

— Проверю рейсы и сразу же вылечу к тебе.

— Мой секретарь уже все сделал, — ответил Роджер, — разумеется, мы оплатим перелет. Она пришлет тебе варианты. Дай знать, какой рейс ты выбрала, и мы вышлем тебе билеты и подтверждение.

— Звучит отлично, — сказала Эсми, доставая ключи, — приеду как можно быстрее.

— Спасибо, Эсми. Это очень много для меня значит.

Эсми улыбнулась.

— За это ты мне и платишь, Роджер. Увидимся завтра.

— Увидимся завтра.

Глава 33

Хантер ненавидел бары. Вечно там все такие счастливые и болтливые. И приятные. Решение сесть в кабинке, а не за столиком вышло Хантеру боком, поскольку Дэрил и Камбри сидели, тесно прижавшись друг к другу и целовались всякий раз, как кто-нибудь из них говорил что-то милое… что по подсчетам Хантера случалось примерно каждые 10 секунд. Он знал, что они пригласили его с собой, чтобы он мог отвлечься, но в этот момент Хантер ощущал себя третьим лишним.

Ему не хотелось быть этим третьим лишним, который повсюду таскается с парочками. Не сегодня. Вообще никогда.

Барабаня пальцами по стакану, Хантер посматривал на выход, пытаясь решить, то ли ему вежливо извиниться и уйти, то ли просто сбежать. Не факт, что его уход вообще заметят. Дэрил и Камбри слишком увлечены друг другом.

Хантер собирался было встать и даже заготовил прощальную речь, когда кто-то легонько постучал его по плечу.

— Хантер? — произнес знакомый голос у него за спиной.

Когда Хантер повернулся, но ему понадобилось время, чтобы узнать девушку позади себя. Ее темные волосы были завиты в очаровательные локоны, а макияж был более ярким, чем он привык видеть. Также на ней было ошеломляющее платье. Он знал, что лучше не пялиться долго на ее фигуру, поэтому поднял глаза и посмотрел в ее шоколадные глаза.

— Шона?

В ответ она ослепительно улыбнулась. Сегодня она была совсем не похожа на замученного социального работника.

— Никогда тебя здесь не видела.

— Я никогда сюда раньше не приходил, — ответил он и встал.

Шона сделала шаг назад и обняла рукой мужчину, который был одет слишком повседневно, чтобы сойти за ее пару, но Хантер решил довериться языку ее тела и предположил, что все же это ее парень.

— Это Аарон — мой парень, — сообщила Шона, с широкой улыбкой.

Хантер протянул руку.

— Приятно познакомиться. Я — Хантер. Мы с Шоной работаем вместе.

Аарон пожал ему руку, немного сильнее, чем того требовало обычное рукопожатие.

— Приятно познакомиться с тобой, Хантер. Шона никогда о тебе не упоминала.

— Это не удивительно. Мы не часто видимся.

— Хантер работает волонтером в тренажерном зале, — вставила Шона, — иногда дети, с которыми я работаю, заканчивают терапию в спортзале.

Когда Аарон вяло отреагировал на эти новости, Хантер решил, что знакомство окончено. Пришло время уходить.

— В любом случае, — радостно сказала Шона, — мы были в другом конце зала, и я пыталась понять ты это или нет, тогда Аарон спросил на кого я смотрю. Поэтому мы здесь.

Хантер вытащил бумажник.

— Ну, вы поймали меня именно тогда, когда я собрался уходить. Но было очень приятно вас встретить.

— Да? — спросил Аарон не очень любезным тоном, — И куда собрался?

Хантер посмотрел на него, изо всех сил стараясь не хмуриться.

— Уверен, что это не твое дело.

Улыбка Шоны поблекла. Если бы Хантер не знал ее так хорошо, он бы предположил, что в ее глазах появилась паника.

Аарон сделал шаг вперед.

— Что? Не хочешь, чтобы Шона узнала, что у тебя уже есть девушка?

— Аарон, — прошипела Шона, — это не так, и ты это знаешь.

Она посмотрела на Хантера.

— Прости. Мне стоило остановить его еще пару бокалов назад. Порой он перебарщивает.

Порой? Почему-то Хантеру показалось, что Шона чего-то не договаривает.

Хантер почувствовал, что Дэрил вылез из кабинки и встал позади него.

— Эй, Шона, — обратился к ней Дэрил, — У вас все хорошо?

— Все отлично, — ответила она тоном, который означал, что все нисколько не хорошо.

— Знаешь, что меня бесит? — спросил Аарон, сделав шаг вперед, — Я вышел в бар со своей девушкой и наблюдаю за тем, как она строит глазки другому. Это действительно бесит.

Хантер не смог удержаться.

— Может все дело в том, что ты пришел сюда в поло от Лакост и кроссовках десятилетней давности? Да в баре нет ни одного парня, который выглядел бы так же, как ты. Не вини Шону, если сам даже не пытаешься.

Когда парень замахнулся рукой и приготовился к удару, между ними внезапно встал Дэрил, отделив их друг от друга.

— Так, ты — отойди, — велел он Аарону, а потом посмотрел на Хантера, — а ты заткнись.

Но Хантер смотрел на реакцию Шоны и не обращал внимания на друга. Она выглядела смущенной и растерянной, словно знала, что это может произойти и должна была это остановить. По ее реакции Хантер понял, что Аарон вышел из себя не в первый раз.

Когда Дэрил оттолкнул Хантера к кабинке, Аарон пошел за ними.

— Что не так с женщинами, с которыми я знаком и их парнями-собственниками? Я просто работаю с Шоной, Аарон! Вот и все!

— И ты ждешь, что я тебе поверю? — огрызнулся Аарон.

— Ну да, — только и ответил Хантер, а Шона забрала своего парня и повела к выходу.

— Простите, — пробормотала она через плечо, прежде чем исчезнуть, а Хантер потерял дар речи.

Шона умеет распознавать и успокаивать агрессию на профессиональном уровне, но насколько он понял, когда дело касается ее личной жизни, она стоит на минном поле. Ее парень был пороховой бочкой, которой только и нужен предлог, чтобы взорваться. Как такая великолепная девушка, как Шона, могла запасть на такого собственника, как Аарон, и убедить себя, что она любит его?

В этом не было никакого смысла.

— Эй, ты в порядке? — поинтересовался Дэрил у Хантера.

— Да, — ответил Хантер, пытаясь восстановить дыхание, — но нам нужно узнать адрес этого парня. Если у него случится пожар, то ехать до него мы будем очень долго.

— Запомни это, — сказал Дэрил, из окна наблюдая за тем, как Шона идет с Аароном по тротуару.

— Я не понимаю девушек, — сказал Хантер, когда они ушли, — как она могла отправиться домой с таким парнем? Что она в нем нашла?

— Не знаю, — задумчиво ответил Дэрил, — но в этом нет ничего хорошего. Он не очень уравновешенный.

— У Шоны слабость к таким идиотам, — пробормотал Хантер. Внезапно он подумал о том, какой вкус был бы у печенья мисс Перл после поцелуя Шоны с Аароном. Наверное, как у дерьма утки.

— Кто-то должен поговорить с ней, — сказала Камбри, заговорив впервые после начала ссоры.

— Ммммм, — промычал Хантер, но тут до него дошло, что Камбри имела в виду его, — Погоди, я?

— Ты знаешь ее, — сказал Дэрил, согласившись с девушкой.

— Едва ли.

Дэрил обнял Камбри, и она довольная прильнула к его груди. Как же они отличались от Шоны и Аарона. Да, может от Дэрила и Камбри тошнило, но в хорошем смысле слова.

— Ты знаешь Шону лучше меня, — сказал Дэрил.

— Вот почему ты сам должен с ней поговорить, — возразил Хантер, — у тебя более объективный взгляд на это. Если я что-то скажу ей, она или ее парень подумают, что я вмешиваюсь, потому что решил ухаживать за ней. Это только усложнит ситуацию.

Словно внезапно он стал как Эсми. Весь вечер он старался не думать о ней, а теперь заговорил как она, подсознательно сравнив поведение Аарона с поведением Джона.

— Возможно ты прав, — признал Дэрил, — Ладно. Дай знать, когда в следующий раз Шона будет в зале. Я поговорю с ней.

Хантер кивнул.

— Полагаю веселья для меня на сегодня достаточно.

— Береги себя. Держись подальше от неприятностей, — предупредил его Дэрил.

— Ничего не обещаю, — ответил Хантер, давая пять другу и кивая Камбри, — заботьтесь друг о друге.

— Думаю, с этим мы справимся, — сказал Дэрил, и Хантер повернулся, прежде чем влюбленные поцеловались в сотый раз за вечер.

Может Люку нужна помощь в доме. Если нет, у Хантера есть ключ. Он сам себя впустит.

Глава 34

Эсми уже третий день была в Вашингтоне, но дела все еще обстояли неважно. Как и в большинстве случаев, кризисы, казавшиеся самыми простыми, на деле оказывались самыми трудноразрешимыми.

Текущий кризис Роджера заключался в том, что двенадцать лет назад он начал бизнес со своим лучшим другом. Хоть они и были партнерами, обязанности у них были разные. Роджер был лицом компании и управлял делами, в то время как Крейг отвечал за поиск и продажи.

Крейг доверял Роджеру, а Роджер доверял Крейгу.

В этом то и заключалась проблема.

Часть бренда Роджера и основная часть его маркетинга была сосредоточена на том, что их компания являлась американским брендом, предлагающим рабочие места для американцев. Производство и сборка производились в Америке. Точнее так думал Роджер.

Без ведома кого-либо из членов высшего руководства, Крейг проявил креативность в области производства. Этикетка все еще гласила «Сделано в США», хотя это не было правдой уже несколько лет. Три года и четыре месяца, если быть точным.

Финансовые показатели за этот период времени должны были насторожить Роджера, но, вероятно, он думал, что его друг — единственный в Америке человек, умеющий вести переговоры, и что ему удалось отхватить себе часть компании и на полцены снизить производство, чтобы договориться с конкурентами. Их бизнес-модель и маржа прибыли казались слишком хорошими, чтобы быть правдой на деле, и неспроста. Причины были.

Оглядываясь назад, Эсми понимала, как на это повелся Роджер. Но сочувствием делу не поможешь и сейчас Роджер должен был предоставить все факты.

После нескольких дней, проведенных за спорами, Роджер наконец-то внес свою лепту, заставив Эсми и адвоката компании Дейна замолчать.

— Ладно. Ладно, вы двое. Я понял, — замучено произнес Роджер, — Я практически уверен, что понимаю на чем вы настаиваете и почему. Мне нужно подумать минуту. Можем взять пятнадцатиминутный перерыв?

— Конечно, — сказал Дейн, встав из-за стола для переговоров. Эсми согласно кивнула.

— Мы подождем за дверью, пока ты не будешь готов, — сказала Эсми, следуя за коллегой.

Не произнеся ни слова, Дейн направился в туалет, оставив Эсми в одиночестве. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

Несмотря на то, что Дейн раздражал ее, он умел быть обходительным и умел убеждать. В этом не было сомнений — особенно после прошедших трех дней. Эсми это не играло на руку, так как Дейн, будучи мужчиной, ссылался на контракты и дружбу, в то время как она, будучи женщиной, ссылалась на этику и общественную ответственность. Ей не хотелось этого признавать, но обстоятельства складывались в пользу Дейна, отдаляя Роджера от ее кризисного плана.

Но Эсми собиралась это изменить.

Представители связи с общественностью и адвокаты в профессиональной сфере вели себя как кошки с собаками. Если начинало казаться, что они ладят, то стоило дать им пять минут. Все менялось в мгновение ока.

Если бы вся власть была бы в руках у адвокатов, то любой бизнес в кризисной ситуации, оставался бы спокойным, и ждал бы, когда что-то переменится… если переменится вообще. Как пиар-специалист, Эсми была сторонницей противоположной тактики: контролировать сюжет откровенным и честным разговором. Затем использовать это как основу для сохранения и построения нового доверия.

Она был инь для адвокатского янь, собака для их кошки. Мерло для их апельсинового сока.

Но к концу дня, такие адвокаты как Дейн, все еще пытались сделать все, что в их силах, чтобы убедить таких, как Роджер, выбрать их вариант решения задачи. Эсми пыталась отстаивать свой вариант. Ни она, ни Дейн не собирались отступать. Только умолять выбрать их вариант.

За историей Роджера стояли еще дюжины аналогичных. Его правая рука предал его, предпочтя дружбе деньги. История стара как мир, но Роджер был ослеплен и сейчас настало время расплаты. Эсми не завидовала ему.

Прислонившись к стене, Эсми сделала несколько глубоких вдохов, размяла шею и на мгновение расслабилась. Она стояла с закрытыми глазами, пытаясь понять, что она еще не сказала Роджеру… какой факт она забыла упомянуть.

Всего несколько недель назад, она бы написала Хантеру и спросила его мнение по этому поводу, но сейчас подобное недопустимо. Эсми так сильно старалась не думать о нем с тех пор, как началась вся эта неразбериха, но правда заключалась в том — если не брать во внимание ревнивого жениха — что все вопросы всегда прояснялись после того, как она обсуждала их с Хантером. Эсми любила все усложнять, а Хантер не заморачивался и спокойно смотрел на ситуацию. Не единожды, бывало, так, что Эсми говорила и говорила, пять минут… десять… пятнадцать, а в итоге Хантер объединял все, что она сказала в одно предложение, которое как по волшебству, становилось ответом на ее вопрос.

Даже в этом Эсми не хватало Хантера. Ей многого не хватало, но в данный момент нужнее всего был его разум, умеющий подсказать ответ.

Хантер бы подсказал, как оказать влияние на Роджера. Он бы знал, что сказать.

Но она не могла позвонить ему. Просто не могла.

Накануне вечером Эсми попросила Джона просуммировать всю информацию, но он ответил, что согласен с Дейном и что им следует прислушаться к адвокату.

Помощник из него оказался так себе.

Время шло, и интуиция подсказывала Эсми, что Роджер в данный момент принимает окончательное решение. Та же интуиция подсказывала ей, что он примет решение защищать своего лучшего друга.

Как же ей это исправить? Она должна это исправить.

Эсми не знала, сколько по времени ее уставший разум «работал» над этим вопросом, когда Дейн вышел из туалета и подошел к ней.

— Тяжелый день?

Она простонала в ответ.

Он улыбнулся.

— Я ценю ту битву, которую ты развернула, но мы оба знаем, что правда на моей стороне.

Эсми покачала головой.

— Ты катастрофически неправ.

Дейн ухмыльнулся.

— Я почти поверил тебе.

Она посмотрела на него.

— У меня только один вопрос: когда все это рухнет у тебя на глазах, ты также будешь продолжать отказываться понимать, как всего этого можно было бы избежать? Или будешь стоять на своем, виня внешние обстоятельства и давая тот же совет следующему клиенту?

Дейн прошелся взглядом по Эсми с головы до пят и улыбнулся.

— Ты, как всегда, обворожительна.

Эсми не улыбнулась в ответ.

— А ты, как всегда, свысока смотришь на тех, кто не согласен с тобой.

— Ооо, — поддразнил он, — кто-то обиделся.

Эсми оттолкнулась от стены.

— Обиделась? Обворожительна? Если бы на моем месте был мужчина, ты использовал те же слова?

Дейн закатил глаза.

— Конечно же нет. Но, прошу, не думай, что я один из тех сексистов, которые предпочитают работать с мужчинами. С тобой гораздо веселее.

Эсми открыла рот, собираясь дать ему не менее непрофессиональный ответ, как вдруг двери конференц-зала распахнулись, и Роджер пригласил их внутрь.

— Входите.

Эсми и Дейн переглянулись, а затем присоединились к боссу.

Эсми не успела и двух шагов сделать в зал, как уже поняла, какое решение принял Роджер. Мужчина избегал смотреть на нее и пытался поймать взгляд Дейна.

— Я принял решение ждать окончания срока контракта, а затем поменяю поставщиков, — произнес он.

Эсми раскрыла рот. Это решение отодвигало их на пятьдесят шагов назад от того, где они находились десять минут назад.

— Роджер, — осторожно сказала Эсми, — я настоятельно не рекомендую тебе так поступать.

— Я же считаю, что это отличное решение, — возразил Дейн, — так ты сможешь обойтись без штрафов за расторжение контракта.

— Контракт, построенный на лжи никто никогда не станет оспаривать, — заспорила Эсми. — Не будет никакого иска о нарушении условий контракта, потому что они побоятся, что ты разоблачишь их мошенничество.

Взмахом руки Роджер призвал их к тишине.

— Я понимаю твою точку зрения, Эсми, но вынужден согласиться с Дейном. Если мы не будем раздувать из этого проблему, маловероятно, что в течение следующих восьми месяцев случится нечто такое, что всплывет в новостях. А значит таким образом мы снимем подозрения с Крейга. Так мы только выиграем, да и компания тоже.

Эсми сделала шаг вперед.

— Роджер, если ты сделаешь это, то это будет первым безответственным решением, которое ты принял на посту высшего должностного лица, и мне очень сложно будет уберечь тебя от этого.

Роджер устало вздохнул.

— Если все пойдет по плану, то тебе и не придется.

— Это если под большим вопросом, Роджер.

— Ты принял верное решение, — сказал Дейн. — Я приложу все усилия, чтобы получить требуемое уведомление о прекращении партнерства, по окончании текущего контракта.

— Спасибо, Дейн. Также мне необходимо, чтобы ты попросил стороннего инспектора проверить короткий список новых поставщиков. Мы ищем новых партнеров и хочется убедиться, что они те, кем являются на самом деле.

— Я позабочусь об этом, — сказал Дейн.

— Прежде чем я уйду, — сказала Эсми, — мне хотелось бы подытожить все лично.

Роджер утомленно посмотрел на нее.

— Хорошо. Сделайте это для меня, мисс Тейлор.

Эсми не дала ввести себя в заблуждение.

— Вы вызвали меня сюда, потому что некий анонимный источник сообщил Вам, что в компании происходит мошенничество.

Роджер вздохнул.

— Да.

— И в этом мошенничестве замешан Ваш друг и бизнес-партнер.

— Да.

— И его действия не просто незаконны, но противоречат ценностям ваших клиентов и акционеров.

Еще один вздох.

— Да.

— И последние три года упаковка содержала ложную информацию, а также вы поддерживали детский и рабский труд.

При упоминании последнего Роджер вздрогнул.

— Да.

— И Вы считаете, что упомянутый анонимный источник, о котором Вы ничего не знаете и над которым не властны, будет держать рот на замке и ничего из этого не расскажет прессе в течение следующих восьми месяцев, пока не закончится контракт?

На это Роджер ничего не сказал.

— Любой осведомитель, поведавший об этом СМИ, немедленно получит от нас судебный иск, — ответил за него Дейн. — Почти все доказательства были получены и переданы незаконно. Никто не рискнет заявлять о таком публично.

Эсми взглянула на него.

— Если бы никто не желал брать на себя риски, то в нашем словаре не было бы слова «осведомитель».

— Это шанс, и я должен им воспользоваться, — мягко сказал Роджер.

— Потому что Вам хочется спасти друга от падения в яму, которую он сам себе вырыл? — сказала Эсми, подметив, как он вздрогнул, — Я правильно поняла? Правильно. Но Вы уже потеряли своего лучшего друга, Роджер. Доверие и дружба канули в лету. Единственный вопрос: Вы и компанию хотите потерять тоже? Ваш анонимный источник приложил немало усилий и провел немало расследований, чтобы обличить Вашего партнера, чтобы теперь просто сидеть наблюдать, как подобные Вам люди после получения такой информации не предпринимают никаких действий или предпринимают их слишком медленно. Если Вы не предпримете никаких действий, то эти активисты перестанут воспринимать Вас как союзника и переведут в категорию врагов. Вам же это не нужно?

— Я… услышал Вашу рекомендацию и еще раз благодарю за комплексную оценку, Эсми, но я уже принял решение. И оно окончательное.

На этом разговор и окончился.

Эсми сделала все, что смогла. Только этого было недостаточно. Роджер отказался прикрывать собственный зад, из-за чего Эсми оказалась в том положении, когда ей придется прикрывать свой. Ей не хотелось терять такого клиента как Роджера, хотя самым простым выходом было бы уволиться с должности его пиар-консультанта, чтобы не принимать участие в той катастрофе, в которую он ввязался, слепо проигнорировав ее советы.

Но должен быть и другой способ. Если он существует, она должна найти его.

Глава 35

Согласно информации на страничке Эсми в Фейсбуке, она уже четыре дня находилась в Вашингтоне.

Это плохо.

Чаще всего Эсми удавалось улаживать ситуации в половину этого срока, сидя в уютном домашнем кабинете.

Что за проблема возникла на сей раз? Хантер размышлял об этом, глядя на фотографию, которую Эсми выложила с делового обеда. Волосы одного из мужчин были седыми, и он выглядел достаточно взрослым, чтобы годиться Эсми в отцы, а вот второго парня, сидящего рядом с ней Хантер знал. Дейн Эндерс. Ему явно нравилась Эсми, но до уровня мужчины Эсми он никогда не дотягивал.

Если ревнивец Джон будет проверять фотографии Эсми, то заметит, что адвокат не смог удержаться и приобнял Эсми, когда выдалась возможность сделать снимок и показать себя.

Ох, бедный мистер Эндерс забыл, что Эсми вовсе не глупая блондинка, какой кажется на первый взгляд. Вот в чем его ошибка. Он забыл, что она умная и непременно бы заткнула ему рот, стоило бы им оказаться вместе. Хантер слышал много нелицеприятных слов про Дейна Эндерса. Он подумал о том, какую глупость парень сморозил на этот раз.

Фотография демонстрировала не только увлеченность Дейна. По напряженной улыбке Эсми, Хантер понял, что девушка пребывает в сильном стрессе, но остальные люди вряд ли догадались бы про это по ее сияющему взгляду. Но Эсми всегда умела казаться спокойной, даже находясь под давлением. В этом и заключалась ее суперсила.

— К тебе пришли.

Голос Дэрила оторвал Хантера от разглядывания телефона, и он посмотрел на вход в спальную зону пожарной станции, где в дверном проеме стоял его друг.

Хантер не пошевелился.

— Это…

— Это Шона, — сообщил Дэрил, — Эсми в Вашингтоне, забыл?

Конечно. Ведь он только что пялился на ее фотографию.

— Верно, — встав, сказал Хантер, — вы с Шоной уже поговорили?

— Нет, — сказал Дэрил, следуя за Хантером — Один в поле не воин. Плюс так мы не будем повторяться.

— Наверное, — в слух согласился Хантер, но подумал, что Шоне было бы полезнее услышать это несколько раз. Ее парень явно слетел с катушек, но Шону это, казалось, устраивает. Как парень, изо дня в день работающий над своим темпераментом, Хантер не жил иллюзиями на тему того, что может Аарон, а что нет. Если Шоне нужен кто-то, кто будет держать ее за руку и шептать о потенциале Аарона на ушко, то она не туда обратилась.

Оставшуюся часть пути до вестибюля Хантер и Дэрил прошли в тишине, пока не увидели Шону.

— Хантер, — поприветствовала она с широкой улыбкой, — Извини, что отвлекаю тебя от работы, но я подумала, что так будет лучше, чем…

— Говорить об этом в зале, когда рядом будет Кенни? — закончил за нее Хантер, — Ага, верное решение.

От его согласия, ей стало легче.

— Мне бы хотелось извиниться за поведение Аарона. Это было так не похоже на него…

— Неужели? — с вызовом спросил Хантер. — Судя по твоей реакции, я бы сказал, что ты уже видела его в таком состоянии. И далеко не один раз.

Улыбка Шоны потускнела.

— Все совсем не так, как показалось…

— Хочешь сказать, что выглядело так как бывает в жестоких отношениях? Потому что с нашей точки зрения, все выглядело именно так, Шона. — Хантер бросил взгляд на Дэрила ища поддержки, и когда тот кивнул, Хантер ощутил, как ему стало легче.

— Ни один мужчина не должен так себя вести, Шона, — мягко сказал Дэрил, — ни по какой причине. Ты заслуживаешь лучшего.

Казалось, что их с Дэрилом заявление застало ее врасплох.

— Клянусь вам, на самом деле, Аарон очень добрый и внимательный.

— До или после того, как ты сделаешь, как он хочет? — задал уточняющий вопрос Хантер.

— И это до или после того, как ты позволяешь ему контролировать с кем тебе можно видеться, а с кем нет? — добавил Дэрил.

Этот вопрос сбил Хантера с толку, потому что он тут же подумал о Джоне, но быстро отбросил эти мысли.

— Шона, у тебя степень магистра именно в этой области. Ты умнее нас, а значит, мы не должны говорить тебе то, что ты и без нас знаешь. Каждый день ты сталкиваешься с таким дерьмом на работе. Ты не должна сражаться с этим еще и дома.

Шона прикусила губу и уставилась в пол.

— Поэтому не приходи сюда и не извиняйся за него, — продолжил Хантер, — потому что я больше, чем уверен, что самому Аарону ничуть не жаль. Единственное, о чем он жалеет, так это о том, что не врезал мне, когда у него была такая возможность.

Шона переступила с ноги на ногу, и Хантер пришел к выводу, что Шона не так уж и не согласна с ним. Он удивился, когда Дэрил сделал шаг вперед и взял ее за руку.

— Шона, Аарон бьет тебя? Он когда-нибудь поднимал на тебя руку?

— Все не так просто, — ответила женщина и отдернула руку.

Хантер и Дэрил переглянулись.

— Я благодарен, что ты пришла сюда извиниться за грубость своего парня, — сказал Хантер, — но извинения не принимаются. Если ты действительно хочешь извиниться — расстанься с ним.

Шона снова замялась и Дэрил подошел еще ближе.

— Если тебе нужна помощь, то у тебя есть два крепких приятеля, которые с радостью помогут тебе, — сказал он. — Плюс, ты знаешь много судей, которые с радостью выпишут ему запрет на приближение.

Шона сделала глубокий вдох и отошла назад.

— Вы сделали из мухи слона. Я просто хотела извиниться за неловкую ситуацию.

— И за почти нападение, — с трудом сдерживаясь, добавил Хантер, — Если ты не видишь, с чем имеешь дело, Шона, то ты ходишь в розовых очках. Два парня говорят тебе, что твой молодой человек опасен, а ты оправдываешь его. Ты даже не отрицаешь, что Аарон бил тебя в прошлом, или что не ударит, когда узнает, что ты приходила и говорила со мной. Ты понимаешь, как глупо выглядишь?

Дэрил кашлянул, не давая Хантеру больше ничего сказать.

— Хантер пытается сказать, что мы переживаем, Шона. Мы хотим лучшего для тебя, и думаем, что ты можешь найти кого-то получше Аарона.

— Гораздо лучше, — повторил Хантер. — Если вдруг Аарон захочет доказать нам, что мы не правы и сам извинится за свое поведение в баре, мы примем его извинения. Но мы не собираемся принимать извинения, вытекающие из того факта, что случайно узнали то, что ты пытаешься скрывать от окружающих.

Шона отказалась встречаться с ними взглядом двинулась к выходу.

— Это было ошибкой.

— Вероятно не по той причине, по которой ты думаешь, — крикнул Хантер ей вслед. Дэрил положил руку на плечо Хантеру и покачал головой.

Видимо пора было замолчать.

— Мы будем здесь, если понадобимся, — сказал Дэрил, прежде чем Шона открыла дверь и ушла, так ничего и не сказав.

Хантер медленно выдохнул и посмотрел на друга.

— Говорил же, что тебе стоит самому с ней поговорить. У меня не очень хорошо это получается.

Дэрил легонько похлопал Хантера по руке, полушутя и полусерьезно, сказал.

— В следующий раз я тебя послушаю. Обещаю.

Хантер смотрела на дверь пару секунд, а затем вновь повернулся к другу.

— Ты ведь есть в соцсетях?

— Ага.

— Давай выясним фамилию Аарона и узнаем, как ему удалось заполучить такую девушку, как Шона?

— Читаешь мои мысли, — сказал Дэрил, и оба друга направились к компьютеру.

Глава 36

— Два коротких удара. Бей сильнее. Два удара снизу, удар сбоку, — командовал Хантер.

Кенни отбивал комбинацию, стараясь изо всех сил сломать руки Хантеру сквозь щитки на руках, которые сейчас служили ему целью. Парень все еще был настроен враждебно, но, по крайней мере, был сосредоточен. Он не притворялся, что промахнулся с ударом по щитку, чтобы хотя бы разок ударить Хантера. Прогресс.

— Хорошо, — похвалил Хантер, — еще раз!

Кенни продолжал тренировку, не отрывая взгляда от щитков и нанося удары в полную силу.

Хантер продолжал изнурять его, смешивая комбо-удары, пока не заметил, что парень выдохся.

— Тридцатисекундный перерыв на воду.

К его удивлению, Кенни не стал возражать. Он просто пошел к фонтанчику, прополоскал рот и сплюнул, прежде чем пить.

— Пятнадцать секунд, — позвал Хантер, и парень заскакал перед ним взад-вперед, не встречаясь взглядом.

— Следующие несколько раундов я буду делать внезапные выбросы, чтобы ты умел уворачиваться от ударов.

Парень сплюнул на мат и кивнул.

— Хорошо, — сказал Хантер, — вставай в позицию.

Когда Кенни занял позицию, справа от Хантера возник мужчина и Хантеру чисто рефлекторно удалось уклониться от удара, который просвистел всего в нескольких дюймах от его лица.

— Что за… — Хантер повернулся лицом к новоприбывшему как раз в тот момент, когда тот готовился нанести очередной удар. Когда он, наконец-то, увидел, кто перед ним стоит, то совсем растерялся.

— Аарон? Как ты сюда попал?

Мужчина даже не попытался ответить на вопрос.

— Держись подальше от моей девушки!

Слова обрушились на Хантера. Все, о чем мог думать Хантер, глядя на парня Шоны, что, если в мире помимо Джона и существует парень, который заслуживает взбучки, то он как раз стоит перед ним.

— Чувак, — сказал Хантер, снимая щитки, — ты переходишь границы. Насколько я знаю, ты не состоишь в этом клубе.

И снова, парень проигнорировал его.

— Шона — моя. Я ясно выразился?

— Подождите. Мисс Викс? — удивился Кенни, но Хантер не стал рисковать.

— Аарон, — осторожно начал Хантер, — мы общаемся с Шоной только тогда, когда того требуют рабочие обстоятельства. Она не моя девушка, а я не ее парень.

— Думаешь, я тупой? — усмехнулся Аарон.

— Ну… — Хантер слегка пожал плечами, но сдержался, чтобы не ляпнуть лишнего. Хорошо, что другие спортсмены в зале обратили внимание на то, что происходит и были готовы в случае чего вмешаться в ситуацию. Если у Хантера получится избежать драки, то Аарон сразу же уйдет.

Когда парень замахнулся для очередного удара, Хантер блокировал удар ладонью и толкнул парня так, что тот шлепнулся на пятую точку с унизительным звуком.

— Никаких драк без перчаток в этом клубе, Аарон. Таковы правила. Также тебе необходимо подписать документы.

Без просьб о помощи от Хантера, два других боксера подхватили Аарона под руки и спустили его с ринга, а в дверях показался Лу.

— Сэр, пришло время уходить, — сказал Лу, но Аарон оказался настолько глуп, что начал сопротивляться. Лу вытащил из кармана баллончик и прыснул содержимым прямо в лицо Аарону. Парень стал судорожно заглатывать воздух, а два боксера потащили его к выходу.

Лу удивленно посмотрел на баллончик в руке.

— Ха. Обычно этим спреем я разнимаю дерущихся собак. Оказывается, на людей он тоже действует. — Затем он пожал плечами и пошел назад к выходу. Остальные, не сказав ни слова, тоже ушли, словно ничего не произошло. Хантер остался наедине с Кенни.

Хантер сделал глубокий выдох, стараясь избавиться от накатившей на него волны ярости. Если бы в пяти шагах позади него не стоял впечатлительный парень с проблемами по контролированию гнева, Хантер бы по чему-нибудь ударил. Сильно. Но дыхание было единственным, что мог позволить себе Хантер, думая о том, что Шона проводит время с этим парнем. Целует его.

О чем она думает? Она вообще думает?

«Думаешь я тупой?» Либо в комнате было эхо, либо Джон и Аарон сказали ему одно и то же. Самым честным ответом на их общий вопрос было: Нет. Хантер не считал их тупыми. Просто одержимыми, доминирующими, нуждающимися в серьезной терапии. Ладно, может быть, все же слегка туповаты.

Джон и Аарон… Аарон и Джон. Они разные, но в плане контроля гнева было что-то схожее, и всему этому Эсми была готова сказать «я согласна».

Почему?

Хантер знал, что видит, когда смотрит на парней, но что видят женщины? О чем ради всего святого думают Эсми и Шона засыпая ночью? Они думают, что невероятное желание обладать кем-то и есть любовь? Что только влюбленные парни могут так себя вести?

Эту загадку следует решить в следующий раз, потому что сейчас Хантера ждет подросток. Когда Хантер повернулся к Кенни, парень задумчиво смотрел на выход.

— Помнишь, когда-то и ты был таким? — спросил Хантер, не ожидая ответа, но надеясь, что парню было настолько противно это зрелище, что он понял, к чему клонит Хантер. Когда Кенни не ответил, Хантер снова надел щитки.

— Готов к следующему раунду?

— Этот парень реально неуравновешенный, — сказал Кенни, глядя на дверь.

— Считаешь? — Хантер обрадовался, что кто-то озвучил его мысли вслух, пусть это и был подросток-правонарушитель, — Я не один это видел?

Кенни покачал головой. Все это время в его голове крутились шестеренки.

— Это правда парень мисс Викс? Не преследователь или маньяк?

— Скорей всего я не должен отвечать на этот вопрос, но да, так и есть. И нет, я тоже этого не понимаю. — Но понимает он или нет, Шона определенно точно услышит от него, что именно он думает о мужчине в ее жизни.

Аарон давно ушел, но взгляд Кенни все еще был прикован к дверному проему, где он видел того в последний раз.

— Ты мог бы уложить его с одного удара, — сказал Кенни, скорее обвиняя Хантера в бездействии, нежели хваля за самоконтроль.

Хантер пожал плечами.

— Если бы я ударил его, то всем нашим занятиям можно было бы сказать до свидания. Ни один судья не позволит тебе тренироваться с тем, кто сначала бьет, а потом думает. И подумай о том, что все то время, что мы провели вместе, было бы потрачено впустую и всего из-за одного удара.

По хмурому виду Кенни Хантер понял, что ответ тому не понравился.

— Давай, — сказал Хантер, похлопав парня по плечу, — возвращайся в строй. Надевай перчатки.

Когда Кенни снова приступил к тренировке, Хантер мог поклясться, что тот бьет с удвоенной силой.

Глава 37

Эсми подкатила ручную кладь к выходу и проверила время. Она прибыла на час раньше. Сегодня удача благосклонна к ней.

Плюхнувшись на ближайшее сидение, она сделала глубокий вдох.

Спустя пять дней она наконец-то возвращается домой, и впервые в жизни, Эсми не испытывала огромной радости по этому поводу. Улаживать дела с Роджером было той еще нервотрепкой, но это отлично отвлекло ее от ситуации с Джоном и Хантером. Единственным позитивным моментом в возвращении домой было то, что она возвращалась к своей обычной рутине. Эсми не знала, сколько фунтов прибавила за последние несколько дней, но брюки заметно сдавливали талию.

Питание в гостинице и ресторанах плюс постоянные сладости и круассаны на встречах, негативно сказались на фигуре. Девушка скучала по беговой дорожке, скучала по рутине, по привычной диете, но больше ни по чему другому.

Точнее не совсем так. Эсми скучала по Хантеру, хотя может «скучала» было не самым подходящим словом. То, что она испытывала скорее напоминало раздирающую овную боль в груди. Неутихающую, постоянную, непоколебимую и стойкую ко всем обезболивающим. Эту боль могло унять только, если бы Эсми могла увидеть его… услышать его голос.

Обнять его…

Боже, она бы отдала сейчас все на свете, чтобы обнять Хантера. Они могли бы разговаривать или молчать, лишь бы она могла прильнуть к нему и задержаться в его объятьях на мгновение. Одна только эта картинка каким-то образом воздействовала на мозг и боль немного отступила. Поэтому Эсми позволила себе подумать об этом еще какое-то время, пока не вспомнила, что ей лучше думать о встрече с Джоном. Затем она ощутила укол вины. Ей не следовало думать об объятиях с Хантером, но мысль о встрече с Джоном ни на йоту не унимала боль в груди.

Эсми не знала, что с этим делать, потому что за время поездки ее отношения с Джоном наладились. Каждый вечер они созванивались по скайпу, и Джон был очарователен, отсчитывая сколько дней осталось до ее возвращения тем, что заказывал для нее букеты цветов в отель, в котором она только и ночевала. Но все же он старался. Но это только все усложняло: никакие букеты от жениха не могли сравниться с тем, чтобы услышать голос лучшего друга и знать, что у него все в порядке.

Хотя было глупо думать, что Хантер не в порядке. Конечно же, у него все в порядке. У Хантера есть узкий круг друзей и семья, поддерживающие его. Эсми знала это, потому что когда-то была частью этого круга.

Эсми сделала глубокий вдох и достала телефон, чтобы отвлечься.

Работа. Лучше думать о работе.

Ей удалось уговорить Роджера позволить ей остаться еще один день, чтобы она могла прикрыть их задницы. Этот дополнительный день она провела, изучая возможности сторонней компании, которая последние три года представляла свои подставные услуги Роджеру. Всю прошлую ночь она потратила на разоблачающий их действия отчет, пытаясь побудить Роджера разорвать партнерство до того, как она отправит это им.

Не ахти какая помощь, но на отчете стояла дата и время. Роджер мог бы воспользоваться им, если ему это потребуется, или же просто проигнорировать. Если Дейн прав в своем совете, то скорее всего случится второе. Но что, если права была Эсми? Что ж, тогда, ситуация станет гораздо интереснее, но ее отчет хотя бы послужит доказательством, что Роджер был предусмотрительным и решил рассмотреть те доводы, которые были представлены ему.

В данный момент Эсми волновал вопрос, когда именно разрывать отношения с Роджером, как с клиентом. Ей не хотелось думать об этом, но она все равно составила список «за и против», чтобы решить, стоит ли сохранять эти отношения. За последние несколько дней Роджер наглядно продемонстрировал ей, что ему плевать на вопросы этики бизнеса, и, если, у него возникнет проблема, касающаяся этики, то к ней за помощью Роджер вряд ли обратится. Он действовал, не посоветовавшись с ней, и в результате Эсми совершенно неожиданно «получил подножку».

Одним из преимуществ консультирования было то, что твой клиент не может просто взять и уволить тебя. Это консультант имеет право уволить их. И пока у Эсми успешно улаживала кризисные ситуации, она намеревалась спасать людей от их собственных намеренных ошибок.

Вопрос вот в чем: Роджер был одним из тех клиентов, кто просто эксплуатировал ее? После произошедшего за последнюю неделю, у девушки уже не было ответа на этот вопрос.

Ей стало интересно, о каких других скандалах в компании Роджера она еще не знала. Эсми открыла браузер на своем телефоне и вбила запрос в поисковик, чтобы увидеть, что можно узнать. Ничего такого. Она рассматривала отсутствие новостей как хорошую новость, пока не заметила статью на Reddit.

14 компаний, солгавших о том, что их товар произведен в США.

Не к добру. Маловероятно, что в статье упоминалась компания Роджера, но поскольку тема была схожая, Эсми пробежалась глазами по первому абзацу.

Полгода назад, мы отправили 27 компаниям доказательства, что их лейбл «Произведено в США» — фальшивка. Тринадцать из этих компаний отреагировали на обвинения и изменили поведение. Представляем вам четырнадцать компаний, которые осознанно продолжают неверно маркировать свой товар.

Пробежавшись по списку, Эсми с облегчением выдохнула, обнаружив, что компании Роджера нет в списке и то потому, что они сами недавно об этом узнали. Возможно, компания Роджера попадет во вторую часть этой разоблачительной статьи. Это значило, что у них есть около полугода, и у Роджера нет восьми месяцев, чтобы ожидать истечения срока контракта. Ему нужно разорвать его немедленно.

Чтобы лишний раз убедиться, Эсми снова пролистала список компаний, пока не остановилась на номере девять. Она все еще пыталась осознать, что только что увидела, когда зазвонил телефон.

Роджер.

Шесть месяцев, твердила она себе, пока думала отвечать на звонок или нет. Он знал об этом уже шесть месяцев.

На пятом гудке она все же приняла звонок.

— Эсми, — начал Роджер и в его голосе слышалась паника, — Они начали процесс. Ты уже улетела?

— Нет, — осторожно сказала она, — Роджер, ты действительно уже полгода об этом знал?

Его вздох подсказал ей, что она была права.

— Все не так просто, как кажется, — ответил он. — Я расскажу обо всем в офисе. Знаю, что не поверил тебе, когда ты сказала, что это может случиться, но, очевидно, ты была права и мне нужно, чтобы ты осталась в Вашингтоне и помогла мне с этим.

Эсми медленно вздохнула и потянулась за ручной кладью. Похоже она остается.

— Для тебя это даже плюс. Ведь, если ты останешься еще на некоторое время, оплата будет двойная, — напомнил он ей.

Это меньше всего волновало Эсми. Она не сомневалась, что отработает каждый пенни.

— Увидимся через несколько часов, Роджер.

Глава 38

Хантер стоял у окна в доме Люка и наслаждался ночным видом города. Вид был неплох, но его давно перестало это волновать. Вид был просто оправданием для того, чтобы стоять в одном месте пять минут, и, чтобы никто не спросил, чем он занимается.

Люк подошел к нему.

— Что делаешь?

Хантер посмотрел на друга.

— Любуюсь красивыми огоньками.

— Ааа, — произнес Люк, — я тоже. Мне нравится смотреть на свет. Надо сделать фото.

Хантер покачал головой.

— Дружище, ты безнадежен.

— Каждый судит по себе.

— Ты меня понял.

В течение десяти секунд Люк помалкивал. Затем все же заговорил.

— Хочешь бесплатный жизненный совет? — предложил Люк.

— Разве я в силах остановить тебя?

Люк ухмыльнулся.

— Никому не нравятся вечеринки, на которых гости жалеют себя. Даже хозяевам вечеринки. Такие гости — пустая трата времени.

— Запомню на будущее, что я жалеющий себя гость.

— Уверен, что стал таким же гостем, присоединившись к тебе у окна. Ты смотрел в одну точку с полчаса.

— Чувак, всего пять минут.

Люк посмотрел на часы.

— Проверь время. Проверь выпивку. Спорю на двадцать баксов, что она теплая.

Хантер потрогал бутылку, и, к собственному удивлению, обнаружил, что Люк прав.

Он и правда простоял здесь полчаса?

— Кстати, — сказал Люк, выглядывая в окно, — последние несколько недель от тебя абсолютно никакой помощи здесь. Даже не знаю, почему ты продолжаешь приходить сюда помогать.

— Мне нужно какое-нибудь занятие, — признался Хантер.

— Занятие подразумевает работу. Ты же просто приходишь и смотришь в пространство. Это убивает всякое желание что-либо делать.

Хантер покачал головой, зная, что друг просто пытается помочь.

— Как у тебя получается?

— Получается что?

Хантер посмотрел на друга, которого знал также долго, как Эсми.

— Кейд такой лузер, но заполучил Эли. Как ты можешь спать по ночам, зная это?

— Потому что Эли решает, кто будет в ее жизни, а кто нет. Не я.

— Знаю. Но как ты можешь просто стоять, когда знаешь, как он обижает ее? — спросил Хантер, чувствуя, как в нем закипает гнев, — Когда ты видишь все его манипуляции, как ты можешь оставаться в стороне и не вмешиваться?

— Опыт научил меня, что именно ты будешь виноват во всем, если укажешь человеку на проблему, — Люк взглянул на Хантера, — Люди и правда убивают посланника плохих вестей, мой друг. Это не просто клише. Самый быстрый способ потерять Эсми — настучать ей о Джоне. Клянусь тебе, он только и ждет этого, и как только это произойдет, тебя вышвырнут в канаву. Эта сказка стара как мир.

— Ты поэтому просто отпустил ситуацию? — спросил Хантер.

Люк покачал головой.

— Конечно же нет. Это невозможно. Во мне живет черная ярость. Но я сжигаю ее, трансформируя злость в разрушение домов и их последующее строительство. Это приносит мне неплохой доход.

Хантер задумался над словами друга.

— Постарайся быть постоянно чем-то занятым, — посоветовал Люк, — Мой тебе совет. Ты признался Эсми в любви, и с тех пор она больше с тобой не разговаривает. Тебе ничего не остается, кроме того, как двигаться дальше. Если не станешь этого делать, то просто сойдешь с ума.

И правда. Хантер чувствовал, что может свихнуться.

— Но разве будучи ее другом, я не могу сказать ей, что…

— Ты уже все испортил, — сказал ему Люк, — Поверь мне. Обсуждение Джона не закончится для тебя хорошо.

— Зато… ты можешь ей сказать, — просиял Хантер.

Люк поднял руки в воздух в жесте капитуляции.

— Да я его один раз в жизни видел.

— И он вел себя как придурок.

— Так и было, — согласился Люк, — Но я не увидел ничего, что дало бы повод вмешаться. Парень выглядит порядочным, просто ревнивый. Думаю, тебя злит то, что ты всегда представлял, что Эсми выйдет замуж за кого-то, кто будет лучше тебя. Но этого не произошло. Ты считаешь себя лучше этого парня, и это злит тебя.

— Мы оба лучше Джона, — пробормотал Хантер, — я злюсь, что Эсми не понимает, какой он. Ей должно хватить ума понять это.

— Так же, как и тебе хватит ума не чинить что-то, что не сможешь изменить, так?

Хантер проворчал, уставился в окно и постарался не выбить стекло.

— Я даже не знаю, что значит «быть занятым».

— Сосредоточься на деле, — сказал Люк, — особенно на том, которое в твоей жизни появилось не благодаря Эсми. Займись им. Напоминай себе, что все хорошее в твоей жизни случилось не благодаря ей. Думай, что без нее тебе даже лучше.

Хантер покачал головой.

— Что это говорит обо мне, когда я даже не могу придумать никакого занятия?

Люк пожал плечами.

— Тебе нравится серфинг. Когда в последний раз ты им занимался?

Хороший вопрос.

— Займись серфингом, — предложил Люк, — начни с этого и посмотришь к чему это приведет.

Хах. Почему Хантер не подумал об этом? В следующие выходные он отправится ловить волну.

Глава 39

— Я останусь в Вашингтоне еще на неделю, — сказала Эсми глядя в глазок камеры ноутбука. — Минимум.

На экране Джон нахмурился.

— Разве ты не можешь работать с ними дистанционно? Тебе обязательно нужно быть там?

— Потому что все может пойти не так, — терпеливо пояснила она, — мне нужно остаться, чтобы решить все проблемы.

— Мне это не нравится.

Эсми пожала плечами.

— Знаешь, мне тоже не нравится, что ты целыми днями смотришь на грудь других женщин, но я справляюсь.

Джон покачал головой.

— Одно никак не связано с другим, Эсми. Я скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю, — на автомате ответила она, — но это моя работа, и иногда случаются такие поездки. Не часто, но бывает.

— Думал, твоя работа заключается в том, чтобы такого не происходило.

Эсми прикусила язык, стараясь принимать во внимание его слова, а не тон, каким все было сказано.

— Я делаю много чего, чтобы избежать подобных ситуаций, но то, чем я занимаюсь сейчас, прописано в контракте. Моя работа — убедиться в том, что данная противоречивая ситуация не стала причиной развала компании.

— И это займет неделю?

— Как минимум, — сказала Эсми.

Джон осмысливал это.

— Думаю, что не совсем понимаю, чем ты занимаешься.

Эсми попыталась смягчить тон.

— Как-нибудь при случае с удовольствием расскажу тебе в деталях.

— Может быть, — сказал он, — Так как ты не вернешься сегодня, как я планировал, мне придется искать занятие поинтереснее.

Если это была попытка вызвать у нее чувство вины, то Джону следовало бы придумать что-нибудь получше. Эсми так просто не проймешь.

— Конечно, — сказала Эсми, проигнорировав его жалость к себе, — встреться с друзьями. Повеселись.

Джон посмотрел в экран.

— Я серьезно, — сказала она, — ты это заслужил.

— Выбраться куда-нибудь с парнями? — сказал он скучающим голосом, — повеселиться? Ты уверена, что говоришь сейчас с правильным парнем?

Эсми проглотила те слова, которые сразу же пришли ей на ум. После всего, что она сделала, она не позволит так с собой обращаться.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказала она, наводя курсор на красную кнопку, — Спокойной ночи, Джон.

Может он пожелал спокойной ночи, а может и нет. Эсми это не волновало.

Иногда немного уединения не помешает. По крайней мере, она пыталась убедить себя в этом, забираясь под одеяло, и стараясь сфокусироваться на проблемах Роджера, а не на своих собственных.

Глава 40

Люк был прав. Хантер давно не занимался серфингом. Санта-Круз был всего в полутора часах езды от Сан-Франциско, но он несколько месяцев туда не ездил. Вечно что-то удерживало его в городе… это что-то обычно начиналось со звонка или сообщения от Эсми.

Но, как уже подметил Люк, это было в прошлом. Теперь расписание Хантера было открыто для серфинга.

Пляж был прекрасен, даже тогда, когда он был людей, отмечающих День Труда. Дети вернулись в школу и семейные каникулы были окончены. Пляж все равно не был полностью пустым, но он хотя бы не наступал на каждом шагу на полотенца с диснеевскими персонажами.

Блаженная усталость в напряженных мышцах, вынудила Хантера вернуться на берег, чтобы подкрепиться. Галлон воды, несколько бутербродов и полчаса отдыха на солнце, и он будет готов ко второму этапу.

Боже, как же он скучал по пляжу. Да, технически в Сан-Франциско были пляжи, но Хантер считал их смертельными ловушками. Звонки в службу спасения из океана зачастую оказывались самыми удручающими. Люди весь год копили на отпуск чтобы просто по своей наивности приехать и погибнуть из-за этого. Было бы здорово, чтобы Хантеру больше не пришлось выезжать на такие звонки.

Конечно же подобные звонки поступали с любого пляжа, но, по крайней мере, в Южной Калифорнии люди могли повеселиться, прежде чем попасть в беду. В Сан-Франциско плохая идея приводила к плохому результату, без веселья в промежутке. Когда многие люди думали о пляже, на ум им приходила идея купания в воде. Они думали о воде, в которой они проведут время, стоя по колено, на прекрасном и безопасном пляже в Сан-Франциско.

Но это не так. Словно в водах бухты Сан-Франциско обитал свой собственный монстр — вроде сирены, которая пытается утащить тебя с собой на глубину. Хантер предпочитал Санта-Круз. Он даже предпочел бы загрязненный пляж Венис. Пусть вода там и была отвратительной, по крайней мере не пыталась так открыто убить тебя.

Сейчас, думая об этом, Хантер не мог найти так много причин, чтобы остаться в Сан-Франциско, особенно когда Эсми исчезла с его пути.

Может ему стоит переехать.

Эта идея посетила голову Хантера, когда он вытащил доску из воды и пошел к полотенцу. Он не впервые думал о переезде, но в первый раз он не сразу же отогнал ее от себя.

Ему нравилось солнце. Нравился пляж. Нравилось не носить куртку в середине лета. Нравилось заниматься серфингом. Все, кроме пробок, нравилось ему в Южной Калифорнии, но с пробками он сталкивался и в Сан-Франциско, так что это не было большой проблемой. Только одно обстоятельство удерживало его в Сан-Франциско годами, но это уже не помеха. Да, она была не при делах, но его чувства не давали ему покоя.

Как глупо.

Но может расстояние и было решением.

Да, он будет скучать по ребятам со станции и по тесной работе с Люком, но он все еще будет видеться со всеми. Его родители живут в Сан-Франциско, так что он сможет иногда заезжать. Будет держаться на связи со всеми, кто ему важен.

Люк выживет без него или найдет другого помощника. Дэрил был безумно влюблен и все больше и больше времени проводил с Камбри. Оставалась только Шона и дети, например, как Кенни, которых она иногда приводила к нему. Но в зале были и другие ребята, которые могли бы взять их под свою опеку. У Хантера не было такой особой связи с молодежью, чтобы его было невозможно заменить.

Он мог переехать. Он действительно мог бы переехать и все стало бы отлично. В выходные он мог бы бездельничать на пляже и гулять по городу, не боясь, что может наткнуться на Эсми или пройти мимо места, с которым связаны воспоминания.

Я бы стал свободным, думал он, кладя доску на песок рядом с полотенцем. Он мог бы начать все с чистого листа.

От этой мысли разрывалось сердце, даже несмотря на то, что он знал, что это правильно. Он не просто может начать все сначала, он должен это сделать.

— Хантер? — его окликнул женский голос, когда он потянулся к холодильнику.

Хантер напрягся. Кто мог знать его в Санта-Крузе?

Он собирался проигнорировать эту женщину, кем бы она не была, но она постучала пальцем по его плечу и повторила его имя, что убило все шансы на игнорирование. Когда он обернулся, он увидел очень знакомое лицо — не потому, что он видел его каждый день в местных новостях, а потому что это была лучшая подруга Эсми.

— Привет, Грейс, — сказал он, прежде чем посмотрел на мужчину, стоявшего позади нее. Ее муж — Эш. Хантер несколько раз с ним встречался и до сих пор не нашел ни одной причины, чтобы его ненавидеть. Но сегодня был новый день, полный возможностей.

— Какое совпадение, а? — с улыбкой сказала Грейс, — мы все живем в Сан-Фран и приехали сюда.

— Какое совпадение, — повторил Хантер. В его словах чувствовался сарказм, но он не придал этому значения, — что вы тут делаете?

Грейс показала пальцем на Эша.

— Он настаивает на том, что мне понравится серфинг, но мне больше нравится наблюдать за ним. Я лучше буду загорать.

При упоминании загара, Хантер заметил, что под парео у Грейс было надето бикини. Эш дал ему понять, что видел взгляд Хантера… и позволил ему продолжить смотреть. На этот раз.

Хантер откашлялся, и, встретившись взглядом с Грейс, решил, что лучше не комментировать ее загар.

— Думаю, каждому свое.

Грейс кивнула.

— Эсми несколько раз пыталась меня научить, но мне всегда удавалось пустить все под откос еще до того, как мы успевали добраться до пляжа.

Внутри себя Хантер ожидал, что Грейс упомянет свою лучшую подругу. Эсми была одной из нескольких их общих знакомых. Конечно же она ее упомянула.

Но это не значило, что Хантер знал, как на это ответить.

— Кстати, я все это время была на твоей стороне, — сказала Грейс с жалостью в глазах, и Хантер рассердился.

— Да? Ты тоже фанатка Ред Сокс?

За спиной Грейс, Эш рассмеялся над шуткой.

— Забавно, как ты можешь не замечать происходящего, когда находишься прямо в центре событий, — пробормотала она задумчиво, — совсем недавно такое происходило и со мной, и Эсми спасла меня из этого дурацкого положения. Я была с «безопасным мужчиной», но он не чувствовал мою душу, и Эсми помогла мне увидеть все как есть.

— Очень мило, — сказал Хантер, беря бутылку с водой и делая большой глоток. Может, если он будет пить достаточно долго, то Грейс оставит его в покое и уйдет.

Или она просто будет ждать, когда он закончит.

Когда он допил, Грейс смотрела на него.

— Мы оба знаем, что ты любишь ее. Тост, который ты сказал, был безумно романтичным.

— Он был унизительным.

— Как по мне, одно и то же, — пробормотал Эш, и Хантер на мгновение улыбнулся. Но только на мгновение.

Грейс проигнорировала их.

— Но я вижу то, чего вы оба не видите-то, что она тоже любит тебя. Я знаю, что она любит тебя еще с тех пор, как встретила ее в колледже.

Хантер схватился за бутерброд, как за предлог, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Конечно, она любит меня. Просто влюблена в Джона.

Грейс покачала головой.

— Нет. Она влюблена в тебя и нашла замену тебя в Джоне.

— Агаа, — протяжно сказал Хантер, — именно поэтому она в рекордные сроки с ним обручилась?

— Да, — сказала Грейс, словно это было очевидно, — именно поэтому. Он подходил по всем пунктам идеального парня. Конечно же, все с ее точки зрения было идеально. Не было причин говорить «нет» на предложение Джона, поэтому она и согласилась.

Хантер развернул первый бутерброд.

— Как скажешь.

— Да, — сказала Грейс таким тоном, что Хантер понял, что уйдет она еще не скоро. У нее было что сказать, и больше молчать она не собиралась.

Наверное, просто пора с этим покончить. Грейс могла бы говорить, пока он бы ел бутерброды, а когда слова бы иссякли, то они смогли бы пойти разными дорогами и никогда больше не разговаривать на эту тему. Как он понял, Грейс решительно намеревалась поупражняться в ораторских способностях.

— Когда ты исчез из жизни Эсми, она переключилась на других представителей твоего вида. Она уже начала.

— Вряд ли, — сказал Хантер, откусывая от бутерброда.

— Это неизбежно, — парировала Грейс, внимательно наблюдая за ним своими темными глазами.

— Милая, — сказал Эш, беря ее за руку, — может мы…

— Нет, — сказала она, убирая руку мужа, — я задолжала Эсми, поэтому раздражающей и ставящей в неловкое положение, я буду прямо сейчас.

Эш беспомощно пожал плечами, и Хантер пожал плечами в ответ. Если Эсми и научила его чему, так это тому, что если ты хочешь покоя, то лучше дать женщине выговориться. Эш попытался вступиться и прервать промывание мозгов. Хантер ценил это, но ему нужно было выслушать это всего лишь раз, чтобы Грейс могла успокоиться.

— Ну скажи мне, как ты смотришь на все это безумие, — сказал Хантер Грейс.

Грейс буквально впилась в него взглядом, заставляя его снова почувствовать себя ребенком.

— Все эти годы, я видела, как ты совершаешь одну ошибку. Даешь Эсми любой предлог не воспринимать тебя серьезно. Она никогда не воспринимала тебя как парня, с которым можно встречаться. Она видела тебя холодным, отталкивающим женщин, что только подкрепляло ее страх, что ты сделаешь с ней тоже самое, стоит ей подойти к тебе.

— Это глупо, — не удержался Хантер, — она знает, что она другая. Я бы никогда не поступил так с ней.

— В этом и заключается вторая проблема, — глубокомысленно сказала Грейс, — ты относился к ней по другому, но она расценивала это только как то, что сможет положиться на тебя в любой ситуации. Без обид, Хантер, но ты как верный пес, который бежит на любой ее звонок.

— Это. . — возможно правда, тихо признал он.

— На каком бы этапе отношений ты бы не находился с женщиной, она никогда этого не видела, что дало ей повод думать, что любая мысль о романтических отношениях с тобой невозможна. Ты научил ее везде искать любовь, вот почему теперь в ее жизни Джон.

— Но Джон тот тип мужчины, который она так хотела, — возразил Хантер.

— Она никогда не знала, чего хочет, потому что никогда не была без того, чего ей так необходимо, — ответила Грейс, и Хантеру пришлось признать, что ему нравится то, о чем она говорила. Это ласкало его самолюбие.

Но это не означало, что она права.

— Послушай, я ценю твои обнадеживающие и вдохновляющие слова, Грейс, но Эсми сделала свой выбор. Моя задача уважать его. Также как ты хочешь, чтобы Эш уважал твое решение, если ты решишь расстаться и двигаться дальше.

Грейс пораженно уставилась на него, разинув рот.

— Ты издеваешься? Если бы я ушла от Эша, от него я бы ожидала ожесточенной борьбы, чтобы вернуть меня назад. Я бы хотела, чтобы он сражался всеми способами, перевернул рай и ад, уничтожил всех соперников, чтобы у меня не осталось никакого выбора, кроме как поцеловать его. Потому что, если он не собирается бороться за меня, тогда почему я должна дать ему второй шанс?

Хах. Хантер никогда не думал об этом в таком ключе. Но все равно, ситуации были разные.

— Но ты бы хотела этого, если бы все еще любила его. Если бы нет, то ты бы хотела, чтобы он исчез, как Джон и Эсми, хотели, чтобы пропал я.

— Джон, — сказала Грейс, — Джон хотел, чтобы ты исчез. Не Эсми. Эсми была на грани.

Хантер сильно в этом сомневался, но при мысли о том, что она боялась остаться без него, сердце забилось немного сильнее.

— Говорю тебе, если ты будешь двигаться дальше и веселиться без нее, она тут же потеряет рассудок и прибежит к тебе.

Хантер покачал головой.

— Женщины. Всегда пользуются подрывной тактикой, так ведь?

Казалось, что это ее ничуть не обидело.

— Да! Мы используем это на мужчинах, потому что это работает на нас. Многие мужчины никогда в это не поверят, но так и есть. Весь романтический мир был бы не таким запутанным, если бы мужчины научились сохранять тайну, а женщины научились прямолинейности.

— Как ты прямо сейчас, — пробормотал Хантер.

— Именно, — с улыбкой сказала Грейс, и Хантер посмотрел на Эша.

— Ты постоянно с этим сталкиваешься? — спросил он и Эш улыбнулся.

— Без этого никак, — сказал он с улыбкой, от чего его жена заметно поутихла.

Парень умел сглаживать углы, признал Хантер.

— Теперь ты с легкостью сможешь управлять Эсми, — продолжила Грейс, слово они ничего не говорили, — сходи на пару свиданий в те места, где у нее есть воспоминания с тобой и выложи фотографии. Это сведет ее с ума.

Хантер доел бутерброд, и, жуя последний кусочек, сказал.

— А почему это я должен хотеть свести ее с ума?

— Потому что тогда она начнет думать, почему так бурно реагирует на это.

Хантер посмотрел с Грейс на Эша.

— Ты что-нибудь в этом понимаешь?

Парень пожал плечами.

— Девушки целыми днями проворачивают это друг с другом. Так они привлекают внимание друг друга.

Грейс выразительно кивнула головой.

— Ты должен отправиться во все ваши любимые места с самыми горячими красотками, которых сможешь найти и выложить фотографии во все социальные сети.

— Но меня нет в социальных сетях, — возразил Хантер, — она поймет, что это фейк.

— Нет. Она будет знать лишь то, что никогда не могла заставить тебя ими пользоваться, несмотря на все доводы, но каким-то образом твоя новая компания смогла подсадить тебя на них.

— Это глупо. Она все поймет.

— Она будет слишком взбешена, чтобы понять, — заспорила Грейс, — прямо сейчас она чувствует себя виноватой, потому что знает, что причинила тебе боль.

Хантер снова посмотрел на Эша.

— Она ведь шутит, да?

Эш покачал головой.

— Боюсь, что нет.

Хантер скривился.

— И то, что она говорит, имеет смысл для тебя? Это же безумие, да?

Парень беспомощно пожал плечами.

— Это имеет смысл, если ты действительно заботишь Эсми. Если она не любит тебя, то это только все усложнит. Но если любит…

Всегда это если.

— Но все уже решено. Меня отшили.

— Тогда что тебе терять? — поднажала Грейс.

Хантер запутался.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если Эсми любит тебя, она прилетит тебе в руки. Если нет, тогда она перестанет раскаиваться и все остынет. В любом случае, я думаю, что так будет лучше, чем то, что происходит сейчас.

— Все улучшат фотографии с красотками в социальных сетях? — рассмеялся Хантер, — в этом абсолютно нет смысла.

Грейс и Эш переглянулись, и девушка нахмурилась.

— Разве я только что все не объяснила, папочка?

Эш сжал ее руку.

— Детка, я понял, что ты сказала.

— Да, но ты у меня вообще самый развитый среди мужчин, — сказала она, а ее взгляд переместился на губы Эша, — можешь перевести ему то, что я пытаюсь сказать?

По выражению лица Эша, Хантер понял, что тот бы предпочел этого не делать. Он хотел поступить так же, как и другие мужчины на планете: не лезть и дать Хантеру самому с этим разобраться. Но ради своей женщины, Эш сделал то, о чем она просила.

Хантер уже был таким парнем — выполнял желания Эсми и делал все, о чем она попросит. Каким же идиотом он был. Хотя он не мог винить Эша за то, что он делает это. По крайней мере женщина, которой он подчинялся, любила его в ответ. Это были два идиота. Все лучше, чем быть одиноким тоскующим идиотом, как он.

Понимая, что ему не удастся отвязаться от двух влюбленных пташек, пока Эш не сделает так, как просила Грейс, Хантер посмотрел на парня с видом, говорящим «просто покончи с этим».

Эш уловил сигнал.

— Так… до этого ты упоминал Ред Сокс.

— Да? И?

— Думаю, Бейб Рут в 1920…

— Ред Сокс продали его Янкиз, чтобы профинансировать чертов мюзикл, — сказал Хантер, понимая, о чем говорит парень.

Эш кивнул.

— 100 тысяч за Бейба и 300 тысяч заем за мюзикл.

Хантер покачал головой, этот факт буквально разрывал его сердце.

— Идиоты.

— Конечно же, — согласился Эш, — потому что последовало потом?

— Бейб Рут выбил 665 из 714 хоум-ранов в его карьере с Янкиз, привел их к 7 победам в Мировых сериях и четырем титулам.

— А 100 лет спустя, Ред Сокс все еще не могут прийти в себя, — сказал Эш.

— Именно.

Эш пожал плечами.

— Будь Бейбом. Именно это пыталась сказать Грейс. Выбей хоум-раны на всех площадках, будь на первой полосе, дай Эсми найти утешение, какое она только сможет, со своим мюзиклом.

Понимание нахлынуло на Хантера.

Окей, у Грейс есть разумная мысль.

Пока он обдумывал это, Эш сделал шаг назад, мягко уводя свою жену за собой.

— Было приятно встретиться с тобой, но мы знаем, что ты пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве. Мы оставим тебя.

Грейс позволила себя увести, но, напоследок, не смогла промолчать.

— Ты хороший парень, Хантер. И ты выгодная партия. Не забывай напоминать Эсми об этом снова и снова.

Хантер махнул им рукой, и они направились в другую сторону пляжа. Ему пришлось признать, что Грейс внедрила ему свои мысли. Шестеренки в голове закрутились в другом направлении. И ему это нравилось.

Глава 41

Ночные разговоры по скайпу с Джоном, сменились обычными телефонными звонками. Основной причиной было то, что Эсми больше не могла видеть, как раздражен Джон во время большинства звонков. Она могла только слушать.

— Ты сказала, что останешься на неделю, — сказал Джон.

— Я сказала как минимум на неделю.

Молчание.

— Дело во мне, Эсми? Я что-то сделал?

Она была искренне смущена.

— С чего ты это взял?

— Причина, по которой ты решила отдалиться? — объяснил он, — я знаю, что разозлил тебя тем, что сделал на вечеринке в честь помолвки, но не думаю, что тебе стоит уезжать в другой штат, когда лучше оставаться здесь и работать над нашими отношениями.

— Повторюсь еще раз, Джон, это моя работа.

— Которую до нашей ссоры ты спокойно могла выполнять из дома.

— Ну, в то время у меня не было клиентов в кризисе.

По его тону она могла понять, что он недоволен.

— Это просто ужасное время. Сейчас нам, как никогда, нужно быть рядом друг с другом.

— И я понимаю это, — сказала Эсми, — но если посмотреть с другой стороны, и понять, что расставание на 2 недели достаточно для того, чтобы мы начали отдаляться друг от друга, то это тоже не хороший знак.

— Я понял, — сказал он, и Эсми представила его выражение на лице. Она бы поспорила на все, что у нее есть, что он не умеет сохранять спокойное выражение на лице.

Забавно было осознавать, что, то качество, которое она находила столь привлекательным, когда они были вместе, так пугало ее, когда они были на расстоянии друг от друга. Джон был немного помешан на контроле. Она всегда это знала. Когда она была с ним, это качество означало, что они проведут спокойный вечер, полный романтики и веселья. Но когда она была в другой части страны, он терял контроль над ней и это слегка пугало. Она оставалась с букетами в номере отеля и разговорами с сердитым парнем… подождите, женихом. Не парнем. Женихом.

Она взглянула на безымянный палец, и заметила, что не надела кольцо после того, как помыла руки. Оно лежало на тумбочке рядом с раковиной. Она наденет его утром.

Она все еще чувствовала его раздражение на другом конце линии, поэтому решила пойти на компромисс.

— Как насчет того, чтобы ты приехал ко мне на выходные? Прилетай после последней консультации в пятницу, а назад улетишь ночью в воскресенье? Есть рейсы без пересадок. Будешь здесь в мгновение ока.

— Это значит, что и ты можешь прилететь сюда.

Эсми прикусила язык. Он не понял ее. До этого она всегда не очень заостряла внимание на его упрямом игнорировании ее работы. До этой поездки, его непонимание выражалось в неприятных комментариях время от времени. Но разговоры, которые они вели прошедшие две недели, были более чем неприятными. Они были нисходящей спиралью. Продолжающееся игнорирование Джона вот-вот могло перейти в настоящую ссору.

— Я могу работать даже на выходных, — сказала она, — может они захотят видеть меня в офисе, или вызовут на интервью, или позвонят и зададут вопрос по телефону. Я не знаю, что именно может произойти, и поэтому не могу уехать. Так понятно?

— Разве у тебя не расписано все заранее? — спросил он.

— Нет, — изо всех сил стараясь говорить спокойно, — это связи с общественностью, Джон. Думай об этом как о рыбалке. Я забрасываю удочку в океан и жду, когда клюнет. Зная, кого ловлю, я понимаю, что именно надо забросить в качестве наживки и может тогда клюнет, если вся рыба не будет накормлена другими или плавать в другом месте. Я не знаю. Но когда заклюет, мне нужно прыгнуть. Не важно в какой день это произойдет или в какое время. Если не действовать немедленно, то тогда можно потерять рыбу, наживку, а может и удочку.

— А я хирург, — ответил он, — недолгое путешествие вроде этого, собьет мой график сна, и я выйду из строя на пару дней.

— Тогда откажись. Я просто предложила.

— Я ценю это, но, пожалуй, слишком долгий путь для того, чтобы просто переспать, Эсми.

Эсми убрала телефон от уха, чтобы Джон не слышал, какие слова могут вырваться из нее, пока она пыталась успокоиться.

Если он действительно думал только об этом, тогда они были на разных волнах. Если бы она разговаривала с Хантером, то она сказала бы что-то вроде «Может ты прекратишь вести себя как 12-летняя девчонка? Потому что все это нытье действует на нервы».

Но она разговаривала не с Хантером. Она разговаривала с Джоном. И от того, что он говорил, она совсем не скучала по нему.

Разочарованная, Эсми потянулась к печенью, которое оставила горничная после уборки. Ей следовало бы позвонить на службу ресепшена и попросить больше не оставлять их. Она не вставала на весы с момента прилета в Вашингтон, но по тому, как на ней сидели вещи, было понятно, что она набрала около 5 килограмм. Пару дней назад ей даже пришлось купить себе новую юбку, потому что в классические брюки она больше влезть не могла. Невероятно, что она смогла набрать вес так быстро. Но даже зная, что она пухнет, Эсми не могла перестать есть.

— Я скучаю по тебе, — сказал Джон, — но не думаю, что выходные вместе это решение проблемы.

Ага. Эсми знала, в чем состояло решение. Ей надо было проигнорировать работу, полететь домой и вращаться только вокруг него. Ну, этого не произойдет.

— Эсми? Ты здесь?

Со ртом, полным печенья, Эсми приняла мгновенное решение и снова прислонила телефон к уху.

— Знаешь, я поняла, что у нас с тобой не ладится, когда мы на расстоянии, — сказала она тоном, который обычно использовала в деловых разговорах, а не в личных, — думаю, мы слишком сосредоточились на расстоянии, вместо того чтобы плыть по течению.

Джон замялся.

— Ладно. Что это значит?

— Ну почему бы нам не созваниваться завтра ночью, а вместо этого что-нибудь сделать? Я выйду в свет, ты тоже, и мы пришлем друг другу фотографии. Мы повеселимся и поделимся этим друг с другом, что остановит нас от повторения одного разговора снова и снова. Уверена, что он вводит нас в депрессию.

— Эсми, если я пойду развлекаться без тебя, женщины западут на меня.

— А ты с ними не флиртуй. Мужчины тоже со мной флиртуют. Мы не обязаны отвечать взаимностью, Джон.

Эти слова только что слетели с ее уст? Серьезно? Ей пришлось напомнить об этом своему жениху?

— Тебе… тебе проще.

Проще? Это значит, что он мог поддаться искушению, когда ее не было рядом? Когда она осознала это, в голове что-то щелкнуло.

— Подожди-ка, — сказала она, осознав все до конца, — ты поэтому не доверял мне с Хантером? Думал, что меня влечет к нему, когда тебя нет рядом?

Джон не ответил.

Она твердо стояла на своем.

— Мне нужен ответ на этот вопрос, Джон.

— Я работаю в пластической хирургии, Эсми. Я знаю, на что любят смотреть мужчины.

— Это не ответ. Ты действительно думал, что я изменю тебе с Хантером, если тебя не будет рядом?

Он снова замешкался.

— Да.

Это признание ошеломило ее.

— Да?

— Честно говоря, мне сложно поверить, что вы никогда не были вместе в прошлом.

Ну, это не новость.

— Мы не были.

— Это ты так говоришь.

Ответ был как пощечина.

— Я так говорю? То есть ты думаешь, что я обманываю тебя?

— Думаю, что у вас с Хантером есть соглашение на тему того, что можно говорить другим, а что нет, насчет того, что происходит между вами. Но одно я знаю точно: твой мнимый лучший друг сделает все, о чем ты попросишь. Даже скрываться.

Эсми приняла все то, что он только что сказал, и от этих слов, неприятно сжалось сердце.

— Тогда почему ты со мной? Если ты так уверен, что Хантер мой козырь в рукаве, почему ради всего святого, ты сделал мне предложение?

— Ну, я так его не называл, разве нет?

С этим подразумеваемым обвинением, разговор быстро перемещался к ссоре. Но это не означало, что Эсми собирается отступать. Ей просто нужно аккуратнее подбирать слова.

— Хочешь сказать, что думаешь, будто я хотела обмануть тебя, потому что так долго оттягивала знакомство с Хантером?

— Он был бы рад узнать до того, как мы все официально объявили.

Эсми сделала глубокий вдох, обдумывая это.

— Я несколько раз встречался с Грейс, — добавил он, — почему не с Хантером?

— Потому что все мужчины, с которыми я встречалась до, были им запуганы. Так сложилось, что все заканчивалось не очень хорошо, когда они знакомились с Хантером. Примером тому является твоя реакция сейчас.

По молчанию на той стороне линии, было понятно, что Джон обдумывает сказанное.

— Будь со мной честной, Эсми. У вас с Хантером что-нибудь было?

— Нет, — сказала Эсми, пытаясь скрыть раздражение в голосе, — никогда. Ни разу. Вообще. Сколько раз я должна это сказать, Джон?

— Один, — мягко сказал он, — но так, чтобы я в это поверил.

Она сорвалась.

— Ну, тогда ты должен сказать мне, как это должно звучать, потому что этот разговор у нас уже был как минимум полдюжины раз, и ничего из того, что я сказала, не оставило следа.

— Потому что это не имеет смысла.

— Что именно?

— Все. И мне не кажется, что мы можем построить наши отношения на лжи, Эсми. Тяжело слышать о твоем прошлом с Хантером — я не собираюсь врать про это — но мне кажется, что я должен знать об этом, если мы собираемся двигаться дальше.

— Ладно, — осторожно сказала она, — но помоги мне понять, почему тебе так трудно поверить в то, что я уже говорю правду? Может это поможет мне в том, чтобы правильно сказать тебе то, что ты хочешь услышать.

Послышался его раздраженный вздох.

— Эсми, ты знаешь этого парня всю свою жизнь.

— Да, — согласилась она.

— С ним ты была ребенком.

— Да.

— И подростком.

— Тоже верно.

— После этого ты хочешь сказать, что четырехлетними вы никогда не вытягивали губы для поцелуя и не делали того же будучи подростками?

— Так и есть.

— Ладно. Но если это правда, тогда почему? — раздраженно спросил Джон, — ты же понимаешь, что это нормально, когда два ребенка противоположного пола и одного возраста вместе познают мир, верно? Дети делают это. Подростки делают это. Так почему не вы двое? Ты понимаешь, как это странно? Особенно когда ясно, что вы находите друг друга привлекательными.

— Мы просто никогда не пересекали эту черту, — сказала Эсми, пытаясь скрыть раздражение в голосе.

— Почему нет?

— Потому что. Потому что никто из нас не хотел неловких ситуаций, понятно? Люди расстаются, и мы с Хантером не хотели, чтобы такое произошло с нами. Риск не стоил награды.

По правде говоря, она ответила и на свой вопрос. Они с Хантером никогда об этом не говорили, но это была самая близкая к правде версия.

Когда Джон сразу же не ответил, Эсми мысленно проиграла в голове все только что сказанное, чтобы понять, все ли она прояснила ему. Ей показалось, что это не так, поэтому она ждала ответа Джона.

— Так ты никогда не целовалась с Хантером, потому что боялась, что из-за этого потеряешь его?

— По сути да, — сказала Эсми, чувствуя небольшой прилив облегчения. Казалось, Джон начал понимать.

— Так ты любишь.

— Конечно же, — сказала она, — понятно, что не так, как люблю тебя…

— Потому что риск поцеловать меня стоит того?

На этот раз, Эсми не смогла сдержать стон.

— Серьезно, Джон? У тебя есть сестра. Ты когда-нибудь целовал ее?

— Когда мне было три года? Да, — признался он, — у мамы есть сотня таких фотографий.

— Но будучи взрослым, — давила она, — подростком. Ты когда-нибудь целовал ее?

— Она моя сестра, — решительно сказал Джон, — конечно же нет. Но целовал ли я ее горячих подружек? Да.

— И ты все еще дружишь с этими горячими подружками?

— Не совсем, — сказал Джон, и на секунду Эсми почувствовала, что победа у нее в руках.

— Видишь? Вот к чему я клоню. Поцелуи все усложняют. Ты не можешь вернуться назад. Вот почему мы с Хантером никогда не целовались. Мы оба знали, что пути назад не будет.

На другом конце линии повисло молчание.

— Как ты не можешь понять, что это даже хуже того, что если бы вы поцеловались?

Ее крохотная надежда на то, что они продвинулись вперед, была раздавлена его вопросом.

— Нет, Джон. Я не могу. Ты можешь объяснить, почему так думаешь?

— Потому что ты любишь его, — мягко сказал он, — и ты никогда не исследовала, можешь или не можешь быть влюблена в него, потому что боялась, что тогда сможешь потерять его. Ты готова рискнуть потерять меня, но не его. Ты понимаешь, почему для меня это проблема?

Ну, когда он так это преподносит.

— Я бы предпочел услышать, что вы встречались и что у вас ничего не получилось. Тогда бы это имело смысл. Вместо этого ты говоришь мне, что это не исследованная территория, хотя я знаю, что Хантер хотел бы ее исследовать. Как я могу позволить вам оставаться друзьями в этой ситуации? Я не хочу становиться идиотом, чья жена вышла за него только из-за денег, чтобы на стороне крутить роман с бедным, но красивым пожарным.

Эсми была уверена, что никогда прежде она не была так унижена в своей жизни. Она попыталась запихнуть оставшееся печенье в рот, чтобы не сказать то, чего не сможет вернуть назад.

Когда вообще такое случалось?

— Это… дает мне много тем для раздумий, Джон, — она постаралась сказать это вежливым тоном, — думаю на этом стоит закончить разговор.

— Согласен, — сказал он.

— Ладно.

— Ладно, — повторил он, — и Эсми?

— Да?

— Я люблю тебя.

Она должна была ответить также. Она знала это. Но язвительность не позволила ей этого сделать.

— Я знаю. Позвони мне завтра, если захочешь, или давай возьмем пару дней отдыха, чтобы снова созваниваться. Хорошо?

— Хорошо, — согласился он, — надеюсь, что мы скоро встретимся.

— Да, я тоже, — сказала она, отключилась и бросила телефон на кровать.

Каждый раз, когда она думала, что они с Джоном продвинулись вперед, всплывало имя Хантера и они внезапно делали 10 шагов назад. Как оказалось, Хантеру не обязательно быть рядом, чтобы портить ее отношения. Ему достаточно просто существовать.

От осознания, ей захотелось взять телефон и набрать Хантеру, чтобы вывалить это все на него… но, конечно же, она не могла этого сделать. По многим причинам.

Вместо этого, она набрала Грейс.

Снова.

Должно быть за эти несколько недель, Грейс уже должно тошнить от ее звонков, но Эсми нужно было с кем-то это обсуждать, потому с Джоном дела все ухудшались и ухудшались.

Ее расстроенный жених мог и не понимать, чем она зарабатывает на жизнь, но навыки, которые она использовала на работе, не могли скрыть от нее тот факт, что они с Джоном все глубже погружались в кризис. Разница была в том, что впервые за долгое время, она не знала, как это исправить.

Глава 42

ЛЮК

Люк:

Нашел тебе девушку.

Горячая, одинокая, готова к общению.

Хантер:

И она знает, на что идет?

Люк:

Ага. У нее большая печаль и все те же проблемы что и у тебя.

Она называет это ОПЕРАЦИЯ: РЕВНОСТЬ

Хантер:

Отлично. У нас двойное свидание?

Люк:

Ага. Мы победим в этой игре.

У меня есть билеты.

Хантер:

Отлично. Я в долгу не останусь.

Люк:

Уж постарайся.

Глава 43

После четырехдневного молчания от Джона, Эсми не была уверена, что встретит его в аэропорту по прилету. Она мысленно приготовилась заказать Убер до дома, когда увидела его, ожидающего рядом с выдачей багажа.

Ей не понравилось, что она почувствовала себя менее уверенной, когда его взгляд скользнул по ней.

Да, за время поездки она набрала вес. Даже хуже, она чувствовала себя толстой. Она все еще не взвешивалась, но визуально набрала в весе, с момента их последней встречи. Джон был пластическим хирургом. Он заметит, и Эсми даже не знала, что хуже: если он упомянет это или притворится, что не заметил.

В любом случае, она не могла просто стоять здесь целый день и смотреть на него. Ей надо поздороваться.

Поэтому она пошла.

Везя за собой чемодан, Эсми подошла к Джону и поцеловала его в губы.

— Привет, красавчик.

— Привет, — сказал он, протягивая руку за ее багажом, — давай я помогу?

В этом не было необходимости, но он старался, поэтому Эсми отдала ему багаж.

— Как прошел полет? — спросил он, когда они пошли на парковку.

— Хорошо, — ответила Эсми, — первый класс, поэтому я смогла немного расслабиться.

— Отлично.

Молчание.

О Боже. Это плохо. Неловко. И Эсми все еще чувствовала себя толстой. Джон скажет что-нибудь об этом?

— Еда на восточном побережье весьма опасна, — взяла на себя инициативу Эсми, — думаю, что набрала около пяти килограмм, пока была там.

Он посмотрел на нее.

— Разве? Я думаю, что ближе к семи с половиной.

Эсми подумала, что готова к ответу, но нет. Этого она не ожидала, и она смогла ответить только смехом. Затем она посмеялась еще.

Джон покраснел со стыда.

— Я не должен был этого говорить, да?

Эсми кивнула.

— Из всего списка «Чего не стоит говорить», это стояло на первом месте.

— Извини. Можно попробую снова?

— Пожалуйста, — сказала она.

Он откашлялся, осторожно подбирая следующие слова.

— Ну тогда, если бы у тебя была волшебная способность перенести сюда еду из Вашингтона нам на ужин, то что бы мы ели?

— Ммм. Хороший вопрос, — сказала Эсми, серьезно обдумывая. — Я бы сказала, что это было бы не из ресторана в Вашингтоне, а из ресторана в Филадельфии.

Он приподнял брови.

— Из Филадельфии? Я заинтригован. Продолжай.

— Я бы отвела нас в Talula’s Garden, — с улыбкой сказала она, — тебе бы понравилось. Все местное и ничего привезенного.

— Ты привлекла мое внимание, — сказал Джон, улыбаясь ей улыбкой, которую она так часто видела раньше, но в последнее время очень редко.

— Декор причудливый, без излишеств, атмосфера очень уютная.

— Пока все хорошо, — сказал он, выходя из аэропорта через автоматически открывающиеся двери.

— Ужин бы начался с закуски: идеальные бриоши, заполненные кремом песто, буквально таящем на языке.

— Продолжай, — сказал он, и Эсми почувствовала надежду, что наконец-то между ними разговор пойдет хорошо.

— За этим бы последовал салат из рикотты с персиками. Все лежало бы на миксе из рукколы, заправленной уксусом.

— Ммм. Звучит отлично.

— Поверь мне, — сказала она, улыбаясь, — так и есть.

— Продолжай, — сказал он, беря ее за руку.

Вот. Вот тот язык, на котором они так свободно друг с другом разговаривали. В этом они были хороши, поэтому она решила продолжить описывать блюда, которые бы хотела разделить с ним.

— Главное блюдо может показаться скучным, но поверь. Клянусь, оно особенное.

— Доверюсь тебе, — сказал он, сжимая ее руку.

Она решила опустить саркастичный комментарий, готовый сорваться с кончика языка, что хотя бы в чем-то он ей доверяет.

— На горячее мы бы заказали обжаренного лосося. Порция меньше, чем можно рассчитывать, но то, что ты попробуешь, ты запомнишь до конца своей жизни.

Джон рассмеялся.

— Это слишком громко для лосося.

— Я знаю. Но приготовься. Все вкусовые рецепторы будут задействованы, потому что лосося подадут со свежесобранной свеклой, обжаренной до нежнейшего состояния. Вместе вкусовые сочетания будут звучать так, словно ты ешь что-то из рая. Все это будет обрамлять зелень, с большой порцией маринованного пюре из хрена.

Джон задумчиво кивнул.

— Я бы сказал, что лосось умер ради правого дела.

— Действительно, — сказала Эсми, мысленно проголодавшись, — и не ошибись с выбором десерта. Лично я выбрала пончики и множество соусов, в которые их можно окунать, которые, между прочим, были божественными. Но уверена, что тоже самое можно сказать и про другие десерты.

— Звучит как превосходный кулинарный опыт, — сказал Джон, когда они подошли к его внедорожнику.

— Поверь мне. Так и было.

— Я рад.

Затем снова повисло неловкое молчание, и ей хотелось знать почему так произошло. Ведь все только начало налаживаться.

Молчание висело между ними, пока Джон, открыв дверь внедорожника, загружал в него багаж Эсми. Но когда они сели в машину, она положила свою руку на его, когда он собирался завести мотор.

— Мы можем поговорить? — спросила она, — прежде чем поедем и у тебя будет предлог не смотреть на меня?

— Ладно, — сказал он, убирая руку с руля, — о чем ты думаешь?

Эсми вздохнула, стараясь успокоиться.

— Эта поездка выявила некоторые слабые места в наших отношениях, ты так не думаешь?

Джон засомневался, но потом кивнул.

— С этим я соглашусь.

Это было хорошее начало.

— В чем ты увидел проблему?

Даже не ведя машину, Джон старался не смотреть на нее.

— Тебе более удобно без меня, чем я мог предположить. Я ожидал больше звонков и сообщений в течении дня… может… — он прочистил горло, — может сообщения с фотографиями.

Эсми пару раз моргнула, обдумывая это.

— Я никогда не была девушкой, отправляющей подобные фотографии, Джон.

— Все нормально, — быстро сказал он, — я просто думал, что ты будешь скучать по мне сильнее, и мне стало не по себе, когда этого не случилось.

— Ладно, — сказала Эсми, — я постараюсь принять это к сведению, для дальнейшего развития.

Джон поднял голову.

— Теперь позволь мне задать тебе вопрос. Какие проблемы увидела ты?

Вот оно. Опасный вопрос с еще более опасным ответом, который она должна сказать вслух, если у них с Джоном есть шанс.

— Я заметила, что при всей твоей нелюбви к Хантеру и подозрительному отношению к нашей дружбе, ты никогда не был со мной без Хантера, — на этот раз пришел ее черед отворачиваться, — до того, как ты познакомился с ним, он существовал. Всегда. Мы с ним разговаривали каждый день. Переписывались. Он был моей мотивацией, делал меня на пять килограмм легче, чем сейчас. Я не очень заинтересована в физических упражнениях, когда не соревнуюсь с ним каждый день.

К удивлению Эсми, Джон не вздрогнул от этих слов. Вместо этого, он задумчиво посмотрел и кивнул.

— Полагаю, что могу это понять. Я гораздо больше внимания уделяю моим инвестициям в акции из-за моей сестры, потому мы всегда стараемся похвастаться тем, что делаем все возможное для получения прибыли, когда мы вместе.

— Именно, — сказала Эсми, цепляясь за параллель, как за спасательный круг, — если твоя сестра делает это лучше тебя, то ты более мотивирован. Если ты делаешь это лучше, тогда ты насмехаешься над ней и это часть ваших взаимоотношений.

— Ага, — согласился Джон.

— Насколько я люблю еду, клянусь, я бы не прибавила так много в весе за прошедшие несколько недель, если бы видела количество шагов Хантера, пока была в Вашингтоне. Это бы отправило мою задницу на беговую дорожку отеля. И да, у меня есть еще около 2 дюжин друзей на FitBitе, но никто из них не числится в моих подотчетных. Только Хантер, и это одна из многих вещей, что изменились в моей жизни с тех пор, как я перестала с ним общаться.

Джон кивнул.

— Я заметил, как тебе тяжело к этому приспособиться.

В ответ Эсми с облегчением выдохнула. Он не ссорился с ней. После всех разговоров по телефону, она ожидала, что этот будет гораздо хуже. Но это было не так. Слава небесам за это.

— Мы помолвлены, и я не хочу, чтобы это поменялось, — сказала Эсми, — но мы знаем друг друга всего полгода и все еще узнаем. Ты с этим согласишься?

— Да, — мягко сказал он.

— Поэтому давай немного вернемся к истокам, — наклоняясь, сказала она, — думаю, что мы знаем общие факты друг о друге, но не знаем о нуждах друг друга. Поэтому я спрашиваю тебя, Джон, что тебе надо от меня? Чего ты хочешь получить от меня, что получаешь в недостатке?

— Я…

— Да? — подтолкнула Эсми.

— Мне хочется, чтобы ты больше меня благодарила, — признался он, — много женщин подлизываются ко мне целыми днями и у меня нет проблем с тем, чтобы оттолкнуть их. Было бы приятно знать, что я делаю это ради женщины, которая привлекает меня.

Эсми кивнула, пряча досаду от упоминания других женщин-поклонниц.

— Это я смогу.

Джон однобоко улыбнулся.

— Мне бы это очень понравилось, — он взял ее за руки и поцеловал тыльную сторону ладони.

— А что насчет тебя? Чего хочется тебе?

Мне хочется, чтобы ты не смотрел на меня по другому, если я наберу пять килограмм.

Чтобы умел рассмешить меня, когда я переживаю.

Чтобы я могла спорить с тобой, не чувствуя, что каждое несогласие — начало конца.

Чтобы был подотчетным приятелем, когда я достигаю цели.

Чтобы был мил с моими друзьями — не кардинально — но по искреннему добрым.

Чтобы не говорил о груди других женщин, если они упоминают их в разговоре и спрашивают твоего мнения.

Чтобы ставил свой телефон на беззвучный, когда мы вместе.

Чтобы мы проводили время вдвоем… чтобы никакие дела не могли нас разлучить. Только мы. Прильнув друг к другу, смотрели телевизор или что-то еще.

— Хочу, чтобы ты побольше узнал о моей работе, — сказала она, — это то, как я зарабатываю на жизнь и в чем я хороша. Я только что спасла компанию от краха, пока на месте гендиректора был человек, который должен был быть уволен. Потому что пока, по тому, как ты представляешь меня людям, я не уверена, что ты действительно понимаешь, что я делаю и за что мне платят компании.

— Я понимаю, что ты делаешь, — с улыбкой сказал он, — ты помогаешь компаниям, когда они попадают в неприятности.

— Да, — согласилась Эсми, — но я делаю гораздо больше и это важно.

Он задумчиво прищурился.

— Ты имеешь в виду, что Хантер делал то, чего не делаю я? Понимал твою работу?

— Именно, — сказала Эсми, не смягчая слова, — в любой момент, когда мне нужен был слушатель, я звонила Хантеру. Это была одна из его ролей в моей жизни.

— Ну, теперь я могу быть слушателем, — с уверенностью сказал Джон, — у тебя появился доктор, обеспечивающий поддержку, вместо пожарного. Я бы назвал это усовершенствованием.

Эсми улыбнулась и прикусила язык, чтобы не сказать, что быть отличником и хорошо разбираться в жизни, немного разные вещи. Хантер мог и не читать много книг за прошедшее десятилетие, но он понимал публичное мнение. Он мог, не думая принять решение. В этой ситуации Джон не был усовершенствованием, но она решила этого не говорить. Барьеры позволяли ей отбрасывать назад плохие идеи. Услышав плохую идею, ты знаешь, как не надо делать. Это тоже помогает.

— Ну, — сказал Джон, — проведешь мне экскурсию по твоему офису, когда мы приедем к тебе и расскажешь о том, как проходит твой день?

Эсми кивнула. Это было началом.

— Конечно. И, Джон?

— Да.

Эсми провела пальцем по его галстуку.

— Мне очень нравится этот цвет. Он подчеркивает цвет твоих глаз.

Джон наклонился к ней и поцеловал.

— Спасибо, красавица.

Пусть поцелуй и был недолгим, но это было началом.

Глава 44

Как приятно снова быть дома. Эсми не имела ничего против путешествий, но что-то особенное было в возвращении в родное гнездо с собственным компьютером, телевизором, беговой дорожкой, горячей ванной, и видом на залив. Также она снова воссоединилась со своими весами, что было не самым счастливым событием.

Семь килограмм. Прибавка в весе на 7 килограмм всего за три недели.

Семь. Килограмм.

Как, ради всего святого, она могла такое допустить?

Она встала на беговую дорожку, собираясь пройти норму в 5000 шагов, но выдохлась после 3000. Обещая, что закончит позже, Эсми села за компьютер и начала привычный утренний ритуал по проверке клиентов и тому, как они справлялись с делами. Проверив комментарии на Тумблере, Реддите и Фейсбуке, она пыталась понять, как они действуют, прежде чем составить отчет и добавить рекомендации.

Рутина была как старый друг.

Иконка на Фейсбуке показала ей, что у нее более 99 уведомлений, что дало ей понять, что она не проверяла социальные сети с момента прибытия в Вашингтон. Чтобы это исправить, она быстро кликнула на значок и листала уведомления, пока ее рука не застыла.

Хантер выложил фотографии на Фейсбук. Много. И много людей прокомментировали его посты.

Прежде чем нажать на них, она засомневалась. Джон не хотел, чтобы она пересекалась с Хантером, но подглядывание не считалось контактом. Плюс, ей хотелось увидеть, как поживает ее друг.

Пять минут спустя она получила ответ. Хантер поживал отлично. Просто отлично.

Эсми уставилась на блондинку, стоявшую с ним под руку. Та же блондинка была с ним щека к щеке на фотографии профиля. Они выглядели счастливыми.

По настоящему счастливыми.

— Здорово, — пробормотала Эсми, нажимая на его фотографии и переходя по ссылке на человека на фотографии.

Таня Расмуссен. Так ее звали. Они с Хантером были очень заняты. Катались на лодке, ходили в музей и даже на кинопоказ в парке.

Эсми знала Хантера достаточно хорошо для того, чтобы знать, что его улыбка на фотографиях не была вынужденной, и Таня выглядела на седьмом небе от счастья.

— Здорово, — повторила она, хотя ей казалось, что ее вот-вот вырвет.

Откинув мысли о тошноте, Эсми нажала на фотографию, которую Хантер выложил две недели назад. На ней были изображены Хантер и Люк на двойном свидании на игре Джайентс.

Люк знаком с Таней? Эсми хотелось знать, хорошо ли Хантеру было с ней или нет. Судя по фотографиям, он выглядел хорошо, но Люку было виднее. Одно она знала наверняка, что он не набрал семь с половиной килограмм как она. Фотографии Хантера только в шортах… было то, о чем она не могла думать слишком долго.

Ну, ничего не было страшного в том, чтобы узнать, что Люк думает об этой Тане. Взяв телефон, она отправила ему сообщение.

Эсми:

Итак… Таня?

Он ответил меньше, чем через минуту.

Люк:

— Что с ней?

Эсми:

— Ты знаешь ее?

Люк:

Да. А что?

Хмм. Он не собирался облегчать разговор для нее. Но она уже забросила удочку. Лучше было закончить то, что она начала.

Эсми:

Как долго она встречается с Хантером?

Люк:

Неа. Не собираюсь разговаривать с тобой об этом. Поговори с Хантером.

Эсми:

Он не хочет отвечать на мои сообщения.

Люк:

Поражен.

Не могу представить почему.

Эсми:

Я облажалась в этом.

Мы с ним не очень хорошо закончили.

Я знаю.

Люк:

…

Эсми, ты облажалась.

Это все твоя вина.

Эсми:

Я знаю.

Люк:

Выслеживать Таню это не ответ. Двигайся дальше. Хантер так и сделал.

Эсми:

Я просто хотела убедиться, что он действительно счастлив.

Люк:

Снова, этот вопрос ты должна задать Хантеру. Не могу помочь тебе. Прости.

Эсми убрала телефон. К неприятному ощущению в животе, после просмотра фотографий Хантера, прибавилось раздражение. Она несколько раз пролистала 20 или сколько их там фотографий Хантера и Тани, но остановилась на фотографии, где Хантер с Таней на пляже. Хантер целует Таню в щеку, а она смеется.

Фотография была очаровательной. Совершенно очаровательной. Но почему Эсми казалось, что ее вот-вот вырвет?

Забросив свои ежедневные исследования, Эсми переключилась на профиль Тани в Инстаграм и начала знакомиться с новым любовным интересом Хантера. Его веселая, улыбчивая, светловолосая девушка, которая летала с ним на параплане. Хантер несколько раз просил Эсми слетать с ним, но она слишком боялась.

Но не Таня. Казалось, что Таня ловит каждый момент. И Эсми ненавидела ее за это.

Глава 45

Если и была идеальная картина довольной женщины, так это было бы изображение Грейс, сидящей в джакузи Эсми, поедающей мороженое.

— В следующий раз, когда на месяц уедешь из города, оставь мне ключ, чтобы я могла приходить сюда и сбегать ото всех время от времени, — сказала Грейс, — это было слишком долго.

— Так и есть, — сказала Эсми, входя в джакузи и садясь рядом с подругой, — я рада, что Эш смог уговорить Джона на гулянку с парнями.

Грейс ухмыльнулась.

— Ну, он знает, как я нуждаюсь в гулянке с девчонками, поэтому он был замотивирован.

Эсми посмотрела на подругу, отметив ее сверкающие глаза и расслабленную улыбку.

— Кажется, что у вас все хорошо.

Без промедлений, Грейс кивнула.

— Я сделала себе одолжение, выйдя замуж за парня, с которым могу общаться. Мы абсолютно разные и постоянно спорим, но мы постоянно общаемся, — она съела еще ложку мороженого, — я привыкла думать, что химия между людьми — это что-то неосязаемое, что-то, что нельзя измерить, но я начинаю думать, что это совокупность многих очевидных вещей, таких как взаимопонимание или желание, несмотря на ваши различия.

Эсми никогда не думала об этом в таком плане, но это имело смысл.

— Ну, что бы между вами не происходило, берегите это. Вы такие милые, что при взгляде на вас, меня тошнит.

Грейс ухмыльнулась.

— Я знаю. Мы отвратительные.

Эсми рассмеялась и взяла кусочек сельдерея.

— Не могу поверить, что ты не ешь мороженое, — сказала Грейс, — это традиция. Джакузи и мороженое. Это наша фишка.

— И снова станет нашей, как только я скину 6 килограмм, — сказала Эсми, — я была очень плохой девочкой в Вашингтоне.

— Плохой? — подняв бровь, спросила Грейс, — или несчастной?

Эсми пожала плечами.

— Мы обе знаем, что ты заедаешь стресс, Эз. Если за три недели ты набрала семь с половиной килограмм, то это произошло не на пустом месте.

— Мы с Джоном все обсудили, — все, что сказала Эсми, прежде чем взять еще кусочек сельдерея.

— Полагаю, что это хорошо, — сказала Грейс, любуясь видом.

Эсми повернулась к ней.

— Ты полагаешь? Что это значит?

Грейс постучала пальцами по ложке, обдумывая ответ.

— Я имела в виду, что поняла тебя. Мы с Филиппом тоже обсуждали наши отношения.

Эсми напрягло это сравнение. С Филиппом Грейс встречалась до Эша, и их отношения всегда были гиблым делом — по крайней мере, так казалось Эсми.

Понадобилось три года, чтобы Грейс пришла к тому же выводу.

— Джон — не Филипп, — ответила Эсми.

— Ладно, — сказала она, глядя Эсми в глаза, — но скажи мне, если бы я могла пригласить присоединиться к нам одного человека, то кто бы это был: Хантер или Джон?

— Несправедливо, — проворчала Эсми.

— Абсолютно справедливо, — сказала Грейс, — я одна из твоих лучших подруг, Эз. Моя работа ткнуть тебя лицом в подобное явление, особенно после того, как ты сыграла большую роль в том, чтобы мы с Эшем сошлись. Без твоей помощи, я скорее всего сидела бы здесь с Филиппом. Но ты знала меня лучше, чем я себя, и ты убедила меня принять другое решение. Вот что я буду здесь делать.

— Ну, это было необходимо, — сказала Эсми, кусая сельдерей, — Джон очень старается, чтобы все было хорошо, и не нуждается в том, чтобы я опускала его, когда его нет рядом.

— Подумай о том, что ты только что сказала, — сказала Грейс, — спроси себя, должны ли быть нормальные отношения такими трудными, особенно когда у вас должна голова кружиться от счастья при мысли о том, что вы помолвлены.

— Грейс…

— Нет, — перебила ее подруга, — ты помолвлена, Эсми. Помолвлена. Ты купила хоть один свадебный журнал? Примерила хоть одно платье?

— Я была занята.

— Самое. Жалкое. Оправдание, — протянула Грейс, — вы должны светиться от счастья, планировать, торопить события, но вы этого не делаете. Вместо этого, вы с Джоном стараетесь спасти ваши отношения, при этом даже не упоминая свадебную дату или планы.

— Мы просто еще до этого не дошли, Грейс, — возразила Эсми, но она должна была признать, что ее подруга права.

— Ага. Вы помолвлены и несчастны. И как твоя подруга, я должна сказать тебе об этом, и спросить, действительно ли ты борешься за то, что хочешь, или борешься с обязательствами?

— Обстоятельствами? — рассмеялась Эсми, — это тут при чем?

Мгновение Грейс изучала ее.

— Скажи мне, ты бы боролась за Джона так же сильно, если бы он не сделал предложение? Если бы вы только встречались, когда ты познакомила Хантера с ним, ты бы также боролась за Джона?

Скорее всего, нет. Эсми не сказала это вслух, но это была правда.

— Но только потому, что вы помолвлены, ты позволила ему загнать тебя в угол и прервать отношения с Хантером…

— Все было не так, — заспорила Эсми.

— Именно так, Эз, — нежно сказала Грейс, — и я думаю, что ты так сильно борешься за Джона только для того, чтобы доказать себе и всем остальным, что ранить Хантера было необходимостью, а не огромной ошибкой.

Эсми наклонилась к горячим струям воды и откусила от сельдерея еще раз.

— Знаешь, сегодняшний вечер должен был стать развлечением, — проворчала она.

— Ну, именно ты принесла сельдерей в джакузи.

Эсми не смогла ничего с собой поделать и улыбнулась.

— Я люблю тебя, Грейс. Иногда ты мне не нравишься, но я всегда тебя люблю.

— Аналогично, — сказала Грейс, набирая еще ложку мороженого.

Они сидели так несколько минут.

— Знаешь, Хантер кое с кем встречается, — наконец сказала Эсми.

— Знаю. Она выглядит неплохо.

— Так и есть. Ты виделась с ней?

Грейс покачала головой.

— Неа. Только фотографии в сети.

— Я тоже.

Опять повисло молчание.

— Думаешь это надолго? — спросила Эсми.

— Прошло только несколько недель, — сказала Грейс, — но выглядит как очень хорошее начало.

Да. Так и есть. От этого Эсми захотелось выбросить сельдерей и схватить еще одну упаковку мороженого.

— Как ты? — спросила Грейс, осторожно глядя на нее, — что чувствуешь по поводу Хантера и Тани?

Эсми сжала губы, думая о том, насколько честной ей надо быть. Правда будет звучать как предательство, но она всегда была честна с Грейс.

— Честно?

— Честно, — ответила Грейс.

Эсми сделала глубокий вдох.

— Я не могу нормально спать вот уже пять дней. Меня тошнит от одного взгляда на их фотографии. Не знаю, как отреагирую в реальности.

Грейс кивнула.

— Как твоя подруга, скажу, что это не та реакция, которую стоит проигнорировать. Тебе надо изучить ее. Ты ведь еще не замужем.

— Знаю, — сказала Эсми, сфокусировавшись на поедании сельдерея. Ей стоило винить только себя за то, что у нее такие хорошие друзья, которым, о боже, иногда стоит ненадолго становиться не такими умными.

— Могу я задать тебе вопрос? — сказала Грейс, — клянусь, твой ответ никогда не выйдет за пределы этого джакузи.

Ой. С подобным заявлением, Эсми была абсолютно точно уверена, что вопрос ей не понравится. Тем не менее это служило обозначением того, что его стоит задать.

— Задавай, — сказала Эсми.

Грейс отставила мороженое и повернулась к Эсми.

— Окей, я хочу полнейшего откровения. В какой момент твоей жизни ты была по уши влюблена в Хантера, и когда в последний раз твоя любовь к нему больно задела тебя?

Вау. Грейс действительно смогла уместить всю опасность в одном вопросе.

Заметив, что Эсми замялась, Грейс ободряюще сжала ее за руку.

— Ты не сможешь двигаться дальше, пока не признаешь правду. Я точно знаю, что ты была влюблена в него на первом курсе.

— Ага, — призналась Эсми, удивленная тем, как легко пришло признание, — тогда мы впервые разлучились. Я безумно по нему скучала.

— Мы все заметили, — сказала Грейс, — но на втором курсе ты слегка успокоилась.

— Ага, — повторила Эсми, хорошо вспоминая то время в своей жизни.

С рождения и до 19 лет, она воображала, что они с Хантером предназначены друг для друга. Затем она пошла в колледж, он стал пожарным, и все поменялось. Это была настоящая проверка реальностью, когда она, вернувшись домой, после первого года колледжа, пробиралась к парню сквозь толпы девушек, который никогда не делал ей шаг навстречу, но не имел никаких проблем, чтобы зависать с другими. Именно тогда она осознала, что фантазии, которые она испытывала всю свою жизни, были всего лишь фантазиями.

Поэтому она решила двигаться дальше. Или попыталась это сделать.

Вот к какой неразберихе это привело.

Моргнув, она прогнала мысли о прошлом и вернулась в настоящее. Грейс смотрела на нее.

— О чем ты думала?

Эсми вздохнула.

— Не знаю, хорошая ли это идея открывать эту бутылку.

— Что означает, когда речь заходит о Хантере, ты держишь все в себе? — участливо спросила Грейс.

— Да, — призналась Эсми, — точно.

Грейс задумчиво пожевала нижнюю губу.

— Может нужно вытащить эти чувства на поверхность и разобраться с ними, прежде чем двигаться дальше?

Эсми хотела бы воспользоваться пятой поправкой, но она просто промолчала. Но ее подруга не собиралась так легко отпускать ее с крючка.

— Признаешь, что была влюблена в Хантера, когда была ребенком?

Эсми кивнула.

— Да. Была.

— И подростком?

— Рядом с ним я была другой, — рассмеялась Эсми, — я делала все, чтобы привлечь его внимание. Я даже пыталась вызвать у него ревность, чтобы он сделал шаг, но он никогда этого не делал.

— А ты просила его сделать шаг? — спросила Грейс, — ты говорила ему о своих чувствах?

— Нет, — призналась она, — но я нажимала на все его точки и пыталась свести его с ума. Никогда не срабатывало.

— Никогда не срабатывало? Или никогда не срабатывало в том плане, как ты думала это будет?

— Я…. я не знаю.

Шоколадные глаза Грейс изучали Эсми, заставляя ее почувствовать, что подруга видела почти все, что Эсми пыталась спрятать поглубже.

— А сейчас? Ты влюблена в Хантера сейчас?

Эсми посмотрела вниз, на руку под водой, а точнее на кольцо на пальце. Ответ подскакивал в упрятанной от всего мира части нее. Ответ будет означать, что она должна снять кольцо, а она не была уверена, что готова к этому.

Рядом с ней, Грейс потрепала ее по плечу и улыбнулась.

— Окей, я перефразирую вопрос. Хочешь распечатать фотографии Тани и побросать в них дротики.

— Абсолютно точно, — сказала Эсми и немедленно вылезла из джакузи.

Глава 46

ТАНЯ

Таня:

Только что приходил Брендон.

Хантер:

И?

Таня:

Операция: Ревность Х, кажется, прошла успешно.

Он хочет начать все заново.

Хантер:

И ты заставишь его постараться ради этого или вы снова вместе?

Таня:

Мы вроде снова вместе.

Хантер:

Надо было, чтобы он добивался тебя.

Таня:

Я знаю… просто я так сильно люблю его. Когда он появился, я сдалась.

Хантер:

Понял.

Полагаю, мне надо сменить фотографию на профиле Фейсбука.

Таня:

Сама хотела попросить. Брендон слетает с катушек насчет этого.

Хантер:

Ему следовало бы.

На какие уступки он пошел?

Ты не можешь просто снова сойтись с ним из-за того, что он ревнует.

Он должен измениться.

Таня:

Я знаю… мы поговорили.

Хантер:

Ну-ну.

Фотография профиля официально изменена.

Удачи.

Таня:

Спасибо.

Буду скучать по тебе, Хантер.

Было весело.

Хантер:

Мне тоже.

Глава 47

На поверхности, между ей и Джоном все нормализовалось. Он вспомнил о ее восторженном отзыве о Talula’s Garden в Филадельфии и он — или его секретарь — нашли похожий ресторан в Сан-Франциско. Блюда не были такими же. Они не были даже близко похожими, но он старался. Действительно старался.

Но неловкое состояние осталось, и его невозможно было игнорировать.

Эсми оторвала взгляд от своего обжаренного лосося, и изучающе посмотрела на своего красивого жениха. Он не был счастлив. Она заметила это по линиям на его лице. Он выглядел уставшим. Несчастным. И, по крайней мере, половина всего этого произошло из-за нее.

Пальцы ее правой руки начали играть с кольцом, которое положило начало напряженности между ними.

— Джон? — сказала она, ожидая, когда его прекрасные карие глаза посмотрят на нее.

— Да?

Она вздохнула, чтобы успокоиться.

— Что думаешь насчет того, чтобы выбрать дату свадьбы?

Челюсть Джона напряглась, и он опустил взгляд.

— Я бы сказал, что нам нужно еще поработать над нашими отношениями, прежде чем выбирать дату.

Эсми кивнула. Ее пальцы больше не беспокойно передвигались по кольцу, а потягивали его.

— Ладно, тогда у меня есть к тебе предложение.

Он оставался спокойным.

— Ладно.

Она сняла кольцо и положила его на стол между ними.

— Что насчет того, если я верну тебе его на месяц? Если через месяц, ты захочешь вернуть его мне, тогда мы снова начнем всю эту шумиху с помолвкой.

Несколько секунд Джон смотрел на кольцо. Затем положил руку на стол и забрал его.

— Хорошо.

— Хорошо?

Он кивнул.

— Думаю, это справедливое предложение.

— Ладно, — сказала Эсми, не понимая, что она чувствует. Это был микс из сожаления, облегчения и надежды.

Джон посмотрел на нее.

— Я все еще люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — немедля ответила она.

Затем они продолжили есть.

Глава 48

Для того, кто занимался боксом всего несколько месяцев, Кенни справлялся хорошо.

«Отлично», решил Хантер, когда удар парня, попал в его руку сквозь щиток.

— 30-секундный перерыв, — сказал Хантер, — иди попей.

Кенни не нужно было повторять дважды, поэтому он быстро пошел за бутылкой с водой.

Следующий раунд должен был стать последним на сегодня, и Хантер внимательно наблюдал за формой Кенни, отмечая, как много усилий парень вкладывал в каждый удар. Он был хорошо подготовлен технически для того, чтобы быть выпущенным на ринг, но Хантер не был уверен, что Кенни готов к драке с кем-то. Не сейчас.

Он даст ему еще месяц.

Когда последний раунд был завершен, Кенни размял шею и снял перчатки. За последние несколько недель парень стал более сосредоточенным, и Хантер не мог понять, что этому послужило. Да, когда дело касалось бокса, то все становилось гораздо лучше, но не только это поменялось в жизни Кенни.

Что-то было не так.

Если бы все эти дни Шона не избегала его, то Хантер спросил бы ее о том, как парень ведет себя в обычной жизни. Но с тех пор, как Аарона вывели из зала, Шона обменивалась с ним сообщениями через Лу и избегала всех контактов.

На самом деле это было глупо, и она могла играть в свои девчачьи игры и продолжать избегать его, пока Хантер был заинтересован в этом. В любом случае, если бы она хотела поговорить, то она знала где его найти. Не он избегал ее.

— Потяни руки и плечи, — сказал Хантер, несмотря на то что парень уже это сделал. Кенни знал весь порядок и больше не сопротивлялся, что было просто даром небес. За что-то стоило бороться, за что-то нет. Хотя бы этому парень смог научиться у него.

Когда Хантер взглянул на Кенни, то заметил, что парень смотрит на него со странным выражением на лице.

— Есть вопрос? — спросил он, убирая щитки в лоток.

Кенни скрестил руки на груди.

— Мисс Викс все еще ненавидит тебя?

Боже, парень словно умел читать мысли.

— Она просто не хочет разговаривать со мной.

— Из-за того, что произошло с Аароном? — спросил парень.

Об этом не стоило разговаривать с парнем, но сложно было этого не делать, потому что Кенни был свидетелем того, как Аарона вышвырнули.

Хантер осторожно подбирал слова.

— Думаю, что мы с тобой оба знаем, что у мисс Викс золотое сердце. Может именно поэтому ей тяжело замечать недостатки других людей.

К его удивлению, Кенни кивнул.

— Я привык думать, что такие люди, как она, очень глупые.

Привык? Да это прогресс.

— Она не такая.

Кенни кивнул.

— Я знаю.

Хантер не стал продолжать разговор. Ему не хотелось подталкивать парня. Прошло только 2 недели с тех пор, как Кенни научился вести себя прилично. Хантеру не хотелось играть с этим. Поэтому он очень удивился, когда парень продолжил разговор.

— Я привык поступать с девушками также, как Аарон.

И снова, «привык». Еще один хороший знак. Хантер свыкся с этим.

— Многие мужчины так ведут себя, когда выходят из-под контроля. По началу они милые…

— Пока девушка не становится изолирована ото всех и становится сосредоточена только на тебе, — закончил Кенни.

— Ага, — согласился Хантер.

— Изолирована… как мисс Викс сейчас, — подытожил Кенни.

Хантер застыл, осознавая, что парень был прав. Хантер не знал, как развивались ее отношения с другими, но если Шона была оторвана ото всех, как от него, то это плохо.

Хантер пристально посмотрел на парня.

— Ты умный. Ты знаешь об этом?

Кенни даже не моргнул.

— Я жил в таком районе.

— Да, жил, — сказал Хантер, думая о Шоне, — когда в следующий раз ты встречаешься с мисс Викс?

— В пятницу, — сказал парень, собирая свои вещи.

Обдумывая это, Хантер пожевывал нижнюю губу.

— Передай ей привет от меня, хорошо?

Кенни перекинул спортивную сумку через плечо и посмотрел Хантеру в глаза.

— Сам передай, — сказал он, прежде чем вышел из здания.

Хантер должен был отдать должное парню. Он знал, как наносить удар, когда ему того хотелось.

Глава 49

Спустя три недели после того, как Эсми вернула кольцо, они окончательно расстались с Джоном.

Самое странное? Она была даже не удивлена. Ни капельки. На самом деле, окончательный разрыв чувствовался как давно ожидаемое торжество… как если бы она встала утром на весы, и обнаружила, что последние 2,5 килограмма, набранные в Вашингтоне, внезапно исчезли за одну ночь.

Печальная правда была в том, что беззаботное веселье, длившееся первые полгода, было невозможно вернуть. Джон не доверял ей, а Эсми возмущало то, что он не хочет верить ей на слово. Это была не единственная пропасть между ними, но именно это послужило возвращению кольца Джону.

Им не суждено быть парой.

— За жизнь в одиночестве, — сидя в джакузи, сказала Грейс, поднимая вверх ведерко с мороженым.

Эсми сняла крышку со своей упаковки с мороженым и подняла ложку. Да, у нее еще были 2,5 лишних килограмма, но она заслужила немного мороженого после такого тяжелого дня.

— Мы не можем произносить тост за одинокую жизнь. Ты замужем, Грейс.

— Я знаю, — сказала ее подруга, после того как они чокнулись упаковками, — и, если честно, не могу дождаться, когда ты присоединишься ко мне в лице замужней. Но также очень рада, что мужем будет не Джон. Он немного рохля.

— Он хороший парень, — сказала Эсми, вспоминая о том, как Хантер назвал его жалкой псиной. Жалкая псина и рохля. Не совсем приятное высказывание о ее женихе от близких ей людей. Почему она не послушала их раньше?

— Он хорош для кого-то другого, — поправила Грейс, — не для тебя.

— Думаю, что так, — согласилась Эсми и Грейс улыбнулась.

— Пятьдесят баксов на то, что он женится на одной из своих клиенток.

Это было слишком едкое замечание, чтобы не могло задеть так рано, но Эсми все равно попыталась улыбнуться.

— На прошлой неделе я бы с тобой поспорила, но не сегодня.

Грейс покачала головой.

— Филипп встречался с одной из официанток, через некоторое время после нашего расставания. Ему понадобилось 4 месяца, чтобы понять, насколько он был глуп.

— Он встречается сейчас с кем-нибудь? — спросила Эсми, радуясь тому, что они сменили тему.

— Ага. С какой-то цыпочкой из долины Напа. Полагаю, она аристократка.

— Похоже на его типаж, — сказала Эсми, стараясь быть дипломатичной. Ей никогда не нравился Филипп, но это не значит, что сейчас она должна нападать на него, когда он больше не является частью личной жизни Грейс.

— Именно, — согласилась Грейс, — хорошенькая, благородных кровей, и с недостатком вкуса. Филипп любит внимание, поэтому кажется, что она отлично дополняет его. Хотя, посмотрим, что будет. Она не та девушка, которую можно приструнить, поэтому не думаю, что она выйдет за него замуж пока не захочет.

— Надеюсь, что нет, — пробормотала Эсми, беря ложкой мороженое. Когда оно растаяло у нее на языке, она тихонько простонала от удовольствия.

Боже, как она скучала по этому.

— Видишь? — сказала Грейс, словно читала ее мысли, — больше никакого сельдерея в джакузи. Это богохульство.

— Согласна, — сказала Эсми, и несколько секунд они просто наслаждались мороженым и водным массажем.

— Итааааак, — сказала Грейс, закрывая мороженое, — не пора ли нам обсудить очевидную проблему?

Внезапно мороженое во рту Эсми потеряло вкус.

— А надо ли?

— Надо.

Эсми посмотрела на человека, который знал ее как никто другой… этот никто и был очевидной проблемой.

— Грейс, я запуталась.

— Мы все запутались.

— Да, но я в какой-то степени превзошла сама себя, — призналась Эсми, — я так и не поговорила с ним. Ни разу с того момента, как Джон попросил меня этого не делать.

Грейс раскрыла рот.

— Даже после того, как отдала кольцо? Примерно месяц назад?

— Тогда мы еще пытались, — сказала Эсми, — я должна была знать, что мы с Джоном сможем быть вместе, без Хантера, заполняющего проблемы.

— Что обернулось большим жирным «нет», — сказала Грейс.

— Ага.

— Так, как долго это длится? — спросила Грейс, пытаясь подсчитать, — когда была ваша вечеринка в честь помолвки?

Эсми не нужно было делать подсчеты. Она знала, как давно это было с точностью до часа. Но Грейс не стоило этого знать.

— Два месяца назад.

Грейс моргнула.

— Ты хочешь сказать, что ты не говорила, не писала и не видела Хантера уже два месяца?

— Да, верно, — сказала Эсми, съедая еще ложку мороженого.

Казалось, что Грейс обдумывает это.

— Он знает, что у вас с Джоном все кончено?

Эсми пожала плечами.

— Если моя мама сказала его маме, и та сказала Хантеру, то да.

— О, милая, — сказала Грейс, — ты идиотка.

— Спасибо. Я знаю.

Грейс повернулась к ней.

— Серьезно, что ты собираешься делать?

Эсми отодвинула мороженое. Больше не было смысла поглощать еще калории.

Вкус исчез. Это того не стоило.

— Что я могу сделать?

— Для начала поговорить с ним, — сказала Грейс.

— И что сказать?

Грейс уже раскрыла рот, очевидно намереваясь что-то сказать, но передумала.

— Знаешь, на самом деле я не имею ни малейшего понятия, — она покачала головой, — два месяца? А официальную помолвку ты разорвала три недели назад? Ты же знаешь, что он погибал без тебя?

От этих слов, у Эсми все сжалось внутри при воспоминании о фотографии

Хантера и Тани на пляже.

— Нет, уверена, что у него все в порядке.

— Нет. Парень любит тебя, Эз. Всегда любил. Я твоя подруга, и поэтому буду говорить прямо: ты попала ему в сердце, когда выбрала Джона и этот удар образовал трещину. Он еще не отошел от этого.

Эсми не ответила. Не знала что, потому что это вынудило бы ее сказать много чего она не говорила до этого. Это также означало выразить чувства, которые она никогда не выражала… чувства, которые били ключом и кипели, и росли с тех пор, как она себя помнила.

Поэтому вместо ответа, она провела рукой по глади воды, отмечая, что ее маникюр облупился, словно это было важно в данный момент. Не было. Это было отвлечение.

— Я боюсь, — все что она смогла сказать после долгого молчания.

— Чего? — поторопила Грейс.

И снова, Эсми не могла найти слов, хотя чувствовала, как они переполняют ее. Если она откроет рот, то что-то выльется наружу. Она даже не знала что.

— Хмм, — сказала Грейс после долгого молчания, — может мы начали с неправильного вопроса.

Эсми подняла взгляд.

— Какой вопрос должен быть правильным?

Казалось, что темные глаза подруги смотрят прямо в душу Эсми.

— Чего ты хочешь?

Вот этот вопрос, так ведь? Все остальное крутится только вокруг него.

Самое худшее — или пугающее — что впервые в ее жизни, Эсми знала ответ. Ни о чем другом она не думала последние три недели.

— В мире нет ни одного мужчины, на которого я бы променяла Хантера, — призналась Эсми, — эта ситуация с Джоном все усложнила, но это научило меня.

— И? — поторопила Грейс, отказываясь отвечать за нее.

Почему она не могла это произнести? Поток слов был готов вырваться наружу, и если бы Эсми собиралась быть честной с собой, то все вышло наружу в ее пятилетнем возрасте. Она хорошо научилась не говорить о своих чувствах или признавать их. И сложно отказаться от старых привычек.

— Хантер — это мое безопасное место, — наконец сказала она и рассмеялась, — что очень иронично, потому что он абсолютно непредсказуем.

— Не для тебя, — добавила Грейс и Эсми согласилась.

— Думаю, это правда. Не для меня. Я знаю его.

— Просто знаешь его? — поднажала Грейс.

Эсми оглянулась на нее, благодарная за такую настойчивость.

— И, конечно же, люблю его.

— Любишь его как 10 лет назад или любишь как брата?

— Выберу первое, — выдохнула Эсми.

— И что ты хочешь сейчас попробовать сделать?

Эсми игриво посмотрела на Грейс.

— Ты вынуждаешь меня это сказать?

Губы Грейс сжались в довольной усмешке.

— Я обученный репортер. Я могу суммировать твои ответы, но не могу ответить за тебя. Поэтому скажи мне, Эсми, почему ты боишься?

— Потому что… последние 2 месяца показали мне жизнь без Хантера и это не вариант для меня, — призналась Эсми, — я могу любить его, конечно, но я переживаю, что нуждаюсь в нем, чтобы быть той, кем я хочу, и это пугает меня.

— Что у вас с Хантером будут взаимодополняющие отношения, которые помогут вам быть лучшими людьми? — спросила Грейс.

— Не когда ты ставишь вопрос таким образом, — сказала Эсми, наконец забираясь поглубже внутрь себя, чтобы найти смелость озвучить страх, который несколько недель не выходил из головы.

— Но… если у нас не получится? Если мы сойдемся, ничего не выйдет и я потеряю его?

— Во-первых, это страх, а не желание, — сказала Грейс, — во-вторых, ты не потеряешь его после расставания. По самому худшему сценарию, вы просто наконец-то согласитесь, что вы просто родственники и начнете другие отношения, но я не думаю, что именно это сдерживает тебя.

— Тогда что?

Грейс нагнулась вперед, широко улыбаясь.

— Что, если это потрясающе? Просто крышесносно? Что если это выходит за грани того, что ты себе представляла? Что тогда? Думаю, вот чего ты боишься — что ты безнадежно влюбишься в Хантера и он не ответит взаимностью. Что он будет прежним стариной Хантером и не будет готов остепениться.

Ладно, может быть Грейс знала Эсми лучше, чем она думала, потому что… да.

— Ты хочешь двигаться дальше, зная все наверняка, — нежно сказала Грейс, — но всегда есть возможность того, что все разрушится, как это произошло с Джоном. Где бы ты была если бы этого не произошло?

— Именно! — сказала Эсми, чувствуя себя оправданной, — я знаю, что риск — это часть игры, но…

— Иногда риск кажется слишком велик, — сказала Грейс, понимающе кивая, — не стоит говорить это девушке, пытающейся забеременеть.

Взгляд Эсми опустился на плоский живот подруги.

— Подожди. Ты…

— Нет, в настоящее время я не беременна, — прояснила Грейс, — но мы уже разговаривали на эту тему с Эшем. Поэтому поверь мне. Потому что, в некотором смысле похожий разговор, который ты ведешь с собой по поводу Хантера, я веду с собой по поводу ребенка. Ты готова начать и никогда не оглядываться назад, что бы не случилось?

Вот это вопрос.

— Главное различие между нами в том, что ты, образно говоря, уже начала спускаться со своей личной вершины, в то время, когда я, все еще хожу по вершине моей, — Грейс наклонилась и сжала ее руку под водой, — ты уже упала, милая. Уже бессмысленно об этом думать. Тебе нужно лишь спросить себя: кто должен поймать тебя… что бы не случилось?

— Да, — согласилась Эсми, слегка сжимая руку подруги и улыбаясь, — почему люди притворяются, что влюбляться это весело, когда это самая ужасная вещь на планете?

— Любовь может такой стать, — сказала Грейс, — когда ты борешься за нее. В своих историях писатели описывают время, когда ты даешь себе волю, влюбляешься и плывешь по течению. Если ты сопротивляешься, происходит то, что люди называют тоской.

Эсми рассмеялась и снова потянулась за мороженым.

— Именно это я здесь делаю? Создаю тоску? Это не вселенная испытывает меня?

— Неа, — сказала Грейс, тоже беря мороженое, — уверена, что ты переживаешь, потому что навязала это сама себе, а не вселенная устроила тайный заговор.

— Проклятье, — сказала Эсми, драматично вздыхая, — я-то уже заготовила речь на тему пожалейте меня.

— Прости.

Одно мгновение, они просто ели мороженое и смотрели на залив.

— Так что я должна делать? — наконец спросила Эсми.

— Сказать ему.

— Ему больно. Он отвергнет меня.

— Поэтому спланируй речь, — с легкостью сказала Грейс, — скажи ему о своих чувствах как можно яснее, затем дай ему время обдумать это. Потом, когда он будет готов, он придет к тебе. Как только до него дойдет, что ты хочешь дать ему шанс, он постучит в твою дверь. Но сперва ты должна дать ему понять, что готова распахнуть для него свое сердце.

От этой простой мысли, мороженое Эсми снова приобрело вкус. Она прислонилась к горячим струям джакузи, позволяя себе расслабиться, все снова и снова обдумывая предложение Грейс.

Ее подруга была права. Эсми уже давно свалилась с вершины любви и вечность ждет, когда Хантер ее поймает. В чем ее ошибка? В том, что она никогда не просила его поймать ее. Она всегда говорила, что хочет, чтобы это сделал кто-то другой.

Пришло время это менять.

Глава 50

Хантер почувствовал ее раньше, чем увидел. Он выпрямился в стуле, чувствуя, словно кто-то открыл окно в баре, чтобы проветрить и свежий воздух проник внутрь и коснулся его щеки. Он инстинктивно знал, кого увидит, если обернется через плечо.

Поэтому он не обернулся.

Вместо этого он посмотрел на дверь мужского туалета, желая, чтобы Люк скорее вернулся назад. Но, очевидно, им с Люком надо было поработать над их телепатической связью, потому что дверь оставалась закрытой. Замечательно. В первый раз за ночь они разделились и именно в этот момент вошла Эсми. Ну и везет же ему по жизни.

Хантер крутил стакан в руке, пытаясь продумать план. Еще месяц назад ему безумно хотелось, чтобы все шло, как сейчас, когда Эсми находит его и говорит, как сожалеет и просит вернуться в ее жизнь. Но за прошлый месяц многое поменялось, он осознал, что не хочет возвращаться назад. Только вперед. Он должен двигаться вперед. Жизнь во френдзоне парализует. Нет никакого прогресса. Ни жизни. Ни любви. Если Хантер позволит себе вернуться к Эсми, то он сможет с точностью предугадать каждый день до конца жизни, потому что все будет также, как и до этого.

Вперед. Даже если это будет как отрезать себе всю правую половину тела, он должен двигаться вперед. Он заслужил это. Пусть они с Таней и не стали настоящей парой, ему нравилось проводить с ней время. Он никогда ни с кем не встречался всерьез из-за своей ненужной верности к Эсми, поэтому для него стало облегчением осознание того, что проводить неделю за неделей с другим человеком может быть весело. Знакомиться с новыми людьми может быть весело. Вращаться в социальных сетях, узнавать о мероприятиях и посещать их, может быть весело. За прошедшие 4 недели Хантер завел больше друзей, чем за прошедшие 4 года.

Он почувствовал, как Эсми подошла ближе, и начал обдумывать план побега в туалет. Эсми не знала, что он знает о ее присутствии. Он мог сбежать из зоны опасности и оставить ее одну, как она обычно поступала с ним.

К сожалению, Хантер не был трусом.

Сбегать от проблем не в его привычке. Когда трудности вставали у него на пути, он смотрел им в глаза — именно так нужно сделать сейчас. Посмотреть Эсми в глаза и дать ей понять, что она не единственная, кто решил двигаться дальше. Он должен. Может он все еще влюблен в нее и может всегда будет, но он все равно должен двигаться дальше.

Поэтому он остался сидеть на месте, пока по цокоту каблуков по полу, он не услышал, что она приближается к нему. Краем глаза он заметил ее розовую юбку и светлые волосы.

Сильным. Нужно быть сильным. Неважно, насколько ласково посмотрели на него ее голубые глаза, он должен быть как кирпичная стена.

Кирпичная стена. Кирпичная стена. Кирпичная стена, про себя повторял Хантер, когда Эсми встала рядом со стулом Люка. Предатель. Что он так долго делает в туалете?

Эсми указала на стул Люка.

— Тут занято?

Она выглядела великолепно. Она всегда выглядела хорошо, но он слишком хорошо ее знал, и понял, что она долго собиралась перед выходом. Ее волосы были уложены и плавно спускались на плечи. Он любил такую укладку, хотя был уверен, что она об этом не знает. Ему также нравилось, когда у нее не были накрашены губы… и она не накрасила. Только блеск, который сложно было бы заметить, если бы не отблеск на ее губах. И то ли ему так показалось, то ли так и было на самом деле, но она стала более соблазнительной с их прошлой встречи? Он был готов поклясться, что так и было, и ему это нравилось.

Самое грустное в этом было то, что одного взгляда на нее было достаточно, чтобы пустить под откос все его мысли о том, чтобы оттолкнуть ее. Она делала его слабым, а Хантер ненавидел быть слабым.

Тем не менее, он сделал все возможное, чтобы посмотреть на нее не более чем пренебрежительным взглядом и сказать:

— Ага. Занято. Извини.

— Не против, если я все равно присяду? — спросила она, — я не задержусь надолго.

— Вообще-то против, — сказал Хантер и в этот момент из-за барной стойки к Эсми сзади подошел мужчина, поначалу посмотрев на ее задницу, а затем постучав пальцем по ее плечу. Когда Эсми обернулась, чтобы посмотреть, кто прикоснулся к ней, мужчина улыбнулся.

— Здравствуй, красавица, — сказал парень, — у тебя есть имя?

— Конечно, — сказала она, и улыбнувшись, протянула ему руку, — Эсми.

— Меня зовут Блейн, — сказал парень, одной рукой пожимая ее руку, а второй накрывая их руки сверху, — но такая как ты, может называть меня как захочет.

— Спасибо, Блейн, — сказала она. Ее глаза замерцали, когда она встретилась с ним взглядом, — с нетерпением жду этого.

Хантер улыбнулся. Это его девочка. У Хантера пусть и была репутация придурка, но правда была в том, что он всегда был вторым после Эсми в искусстве отшивания. Когда он отшивал людей, они практически всегда это знали. Если же это делала Эсми, то люди мурлыкали от удовольствия. У девушки был дар.

— Могу я купить тебе выпить?

— Не сейчас, — сказала Эсми, — но спасибо за предложение. Мне нужно поговорить с этим парнем.

— Окей, — сказал Блейн, — когда будешь готова.

— Спасибо, Блейн, — сказала Эсми, прежде чем опуститься на стул рядом с Хантером. Когда он ничего не сказал, она просто улыбнулась.

— Итак… проверяешь новые бары?

Хантер пожал плечами.

— В этом больше бильярдных столов.

— Конечно, — сказала она, словно все внезапно приобрело смысл. Они не разговаривали 8 недель и Эсми вела светскую беседу. Она что-то задумала.

Чтобы это ни было, он не собирался подыгрывать.

— Ты здесь с Дэрилом или Люком?

— С Люком.

Дэрил был слишком влюблен, чтобы провести ночь без своей возлюбленной.

— Он в туалете.

Эсми осмотрела бар, ее взгляд задержался на трех пустых бильярдных столах.

— Почему вы не играете?

— Я сказал, что пришел сюда, потому что здесь больше бильярдных столов. Я не говорил, что хотел играть.

Она улыбнулась.

— Конечно.

Молчание. Неловкое молчание, которое Эсми притворилась, что проигнорировала, но Хантер слишком хорошо ее знал. Эсми знала, что ведет себя неловко. Вопрос был почему, и Хантер знал, что она не оставит его, пока не выскажется. Возможно пора сдвинуть ее с мертвой точки.

— Эсми, что ты здесь делаешь?

— Я скучала по тебе.

Ему на это было нечего сказать, поэтому Хантер просто покачал головой.

Она наклонилась вперед, глядя ему в глаза.

— Я хочу тебя вернуть.

Это рассмешило Хантера.

— Да? Что насчет этого думает Джон?

— Что думает Джон, меня больше не волнует.

Давным-давно, новости о расставании Эсми с Джоном, развеселили бы Хантера. Но эти времена прошли.

— Прости, детка, — сказал Хантер, делая глоток, — не заинтересован в выслушивании твоей печальной истории о недавнем расставании. Это я терплю только от друзей.

— А если я снова захочу вернуться в твою жизнь? — спросила она.

— Тогда я посоветую тебе вернуться на три месяца назад и поговорить с собой на тему того, что значит быть другом.

Эсми прикусила нижнюю губу.

— Должно быть, я это заслужила.

Где же Люк? Парень был очевидно очень занят в туалете. Хантер качнул головой в сторону Блейна.

— Ты можешь выпить со своим ухажером. Уверен, что Блейн с радостью выслушает твою трагичную историю.

Эсми не повелась. Она просто долго смотрела на него.

— Ты не собираешься облегчать разговор для меня, ведь так?

Хантер поставил напиток и встал. Пришло время закрыть счет. Вероятно, Люк решил остаться в туалете надолго и бросить его, но это неважно. Хантер мог идти домой.

Эсми уверенно встала.

— Хантер, давай поговорим об этом.

— Тут не о чем говорить, — сказал он, отворачиваясь и направляясь в сторону бара.

— Правда? — спросила она, следуя за ним, — потому что я уяснила, что не могу функционировать без тебя и у меня есть чувство, что ты пришел к схожему выводу.

— Ты права, — сказал он, протягивая кредитку бармену, — я тоже не могу. Я уже давно это понял.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Хантер не отрывал взгляда от бармена, пока тот проводил картой по терминалу.

— Я знаю. Просто мне плевать. С тех пор, как ты меня попросила об этом.

— Я никогда тебя об этом не просила.

Хантер покачал головой и усмехнулся, желая, чтобы бармен поторопился.

— Я не просила.

— Нет, — сказал Хантер, стараясь казаться безразличным, — ты дала мне понять, что закончила со мной и заменила меня. И знаешь что? Тоже самое я сделал с тобой, хотя, честно говоря, думал это будет сложнее. Думал, что другая девушка не сможет заполнить эту пустоту, но знаешь, как все обернулось? Все не так сложно. Вокруг много хороших девушек.

Ложь. Это была полнейшая ложь, но какая разница. Может когда-нибудь это станет правдой.

— Да? — сказала Эсми, прислонясь к бару, — посмотри мне в глаза и скажи это.

Вернулся бармен с чеком и ручкой. Наконец-то. Словно весь мир начал двигаться в замедленном действии, просто чтобы досадить ему.

— Я жду, — поддразнила Эсми, и Хантер покачал головой.

— Я больше не на побегушках у тебя, Эз, — сказал он, добавляя чаевые и расписываясь, — ты слышала, что я сказал, и не собираюсь повторяться.

— Ладно, — сказала она, и эти слишком внимательные голубые глаза наблюдали за ним, как ястреб, когда он убирал карту в кошелек, — так ты встречаешься с кем-то?

— Ага.

— Как ее зовут?

— Таня, — сказал он, прежде чем мысленно одернул себя. Одного взгляда на Фейсбук будет достаточно, для того чтобы понять, что все кончилось. Но какая разница. Что сделано, то сделано. — Она милая.

— Готова поспорить, — сказала Эсми, с нечитаемым выражением на лице.

Когда он повернулся и пошел, не прощаясь, прикосновение нежной руки остановило его.

— Хантер?

Он не обернулся.

— Что?

— Я пришла сюда, чтобы сказать, что люблю тебя, — нежно сказала она, — выбери меня, будь со мной.

Эти слова ударили его как копьем по сердцу, пронзая душу и угрожая вытащить его за борт корабля под названием Эсми. Если бы он обернулся… если бы он посмотрел ей в глаза в этот момент, он бы пропал.

Поэтому он не обернулся и не посмотрел.

— Этот корабль уплыл, Эсми, — сказал он, убирая ее руку и выходя из бара.

Глава 51

Хантер отреагировал именно так, как и ожидала Эсми, но почему она чувствовала себя сокрушенной? Почему всю ночь она смотрела в потолок и проснулась не в состоянии выпить даже глоток ее утреннего смузи?

Эсми редко брала больничный, но сегодня был определенно тот день. На профессиональном уровне она была бесполезной. Не было смысла это игнорировать. Вместо этого, она установила автоответчик на электронной почте и осталась в кровати. Когда это надоело, она расположилась на балконе и уставилась на залив. Или она убеждала себя в том, что это делает, когда продолжала смотреть на свой телефон.

Ни звонков от Хантера. Ни сообщений.

Примерно в два часа, Эсми перебралась на диван и наконец поспала пару часов. Проснулась она около четырех.

Ей нужен был душ. Неплохо было бы вылезти из пижамы, потому что… надо было сохранять чувство собственного достоинства. Тем более, вдруг Хантер появится у нее на пороге? Поэтому она не хотела сидеть покрытой грязью целый день.

Поэтому она приняла душ. Переоделась. А Хантер не пришел.

Пол 6 вечера сидеть в пустом доме стало слишком тоскливо, поэтому она схватила ключи и направилась в город.

Пробок практически не было, поэтому ей не понадобилось много времени, чтобы въехать в город. Но она не имела ни малейшего понятия, куда ехать дальше. В итоге она решила ехать туда, куда направлялась всегда, когда хотелось подумать.

Как обычно, прогулка по Дворцу Изящных Искусств вызывало отголоски воспоминаний из ее жизни. В этом месте она впервые сломала кость… вот скамейка, на которой мама сказала Эсми, что у нее будет маленький братик… вот место, где Джон сделал ей предложение… там она узнала, что печенье может быть невкусным… участок газона, на котором она оттолкнула Хантера…

Эсми намеренно не искала этот участок, но она сидела именно там, когда мисс Перл подкатила к ней тележку с печеньем и присоединилась к ней. Может это было странно, что женщина ничего не сказала, когда села рядом с Эсми, но одновременно это казалось нормальным. Даже успокаивающим.

Долгое время они не разговаривали, просто сидели и наблюдали за туристами, гуляющими по парку. Эсми ждала, когда кто-то остановится у тележки, чтобы попробовать печенье, но люди продолжали проходить мимо, словно вовсе ее не замечали.

— Разве не удивительно, как любовь превращает нас в глупцов? — спустя некоторое время сказала мисс Перл.

Эсми приподняла бровь и посмотрела на женщину.

— Вы называете меня глупой?

Уголки губ женщины слегка дёрнулись вверх.

— Как говорил Форест Гамп «глуп тот, то глупо поступает».

Эсми раскрыла рот от такой дерзости. Она не знала, как защитить себя от непредсказуемой женщины, сидящей рядом.

— Пространство — это не то, что нужно Вам с Хантером, — сказала мисс Перл, прямо смотря на Эсми, — время, которое вы провели раздельно, думая о том, что с кем-то другим будете счастливее, все это время не давало Вам с пожарным сойтись вместе. Когда вы не вместе, ваши страхи разрастаются в вас. Но когда вы вместе и смотрите в глаза друг другу, все кажется правильным. Легким. Полноценным.

Женщина медленно задумчиво вздохнула.

— Нет. Вам с пожарным не нужно время, чтобы побыть отдельно друг от друга. Этого у вас уже было предостаточно.

Эсми не могла этого отрицать, но предыдущая ночь не выходила из головы.

— Он не хочет видеть меня.

— Он не хочет, чтобы ты снова причинила ему боль, — исправила мисс Перл, — это разные вещи.

Ладно, может женщина была права.

— Мисс Тейлор, Вы готовы к моему заданию?

Это был очень странный вопрос.

— К какому заданию?

Мисс Перл улыбнулась.

— Два потенциальных влюбленных нуждаются в Вас сегодня.

Эсми скептически приподняла бровь.

— Без Вас и Хантера они никогда не встретятся, — сказала мисс Перл, — сегодня они будут вместе с Хантером в одном месте и в одно время. Но без тебя они никогда не заговорят. Они никогда не познакомятся и не встретят настоящую любовь.

Женщина была хитра. Эсми не могла этого не признать.

— Вы говорите, что есть только одна «правильная половинка» для каждого. Я в это не верю.

— Интересно, — сказала мисс Перл, — но ты не ошибаешься. Для многих людей существует много подходящих кандидатур. Для других меньше. Для кого-то еще меньше тех, кому они могут доверить свое сердце.

Хах. Когда женщина все так преподносила, казалось логичным, что у каждого есть потенциальные половинки.

— Двое, которые встретятся сегодня вечером, если ты возьмешься за мое задание, подойдут друг другу, — сказала мисс Перл с грустными глазами, — две души с разбитыми сердцами, которые идеально подходят, чтобы любить друг друга со всей силой… но только если ты встретишь своего пожарного у его фургона возле тренажерного зала в 7:02.

— 7:02? — сказала Эсми, поглядывая на часы, — очень конкретно. И у меня не так много времени, чтобы туда добраться.

— Но достаточно, — сказала мисс Перл, — а куда ты собиралась сейчас?

Справедливо. Ведь Эсми было некуда идти.

— Забудь о себе на сегодня и встреться со своим пожарным у его фургона в 7:02, — сказала мисс Перл, — вместе вы с Хантером работаете в 5 раз лучше, чем раздельно. Также, обещаю, что если ты сделаете так, как я прошу, то вы годами будете вспоминать об этом вечере, а двое друзей поженятся и благословят вас за то, что свели их вместе.

Мисс Перл посмотрела Эсми в глаза.

— Или можете сидеть здесь со мной и дуться. Решать Вам.

Эсми рассмеялась, не смогла удержаться, встала и отряхнула траву, прилипшую к брюкам.

— Ну, когда Вы все так расписали.

Женщина улыбнулась.

— Хорошего вечера, мисс Перл. И… спасибо за пинок под зад.

— Мне в радость, — с дерзкой улыбкой ответила женщина. Эсми ухмыльнулась в ответ и пошла.

Эсми уже дошла до машины, когда поняла, как мала вероятность того, что именно сейчас Хантер будет в тренажерном зале. Есть все шансы на то, что она приедет туда и его фургона не окажется на парковке.

Ой, ладно. Так сказала мисс Перл. Ей все равно больше нечего делать. Поэтому если эту ночь она правда будет вспоминать многие годы, тогда ей следует появиться там.

Глава 52

Хантер выходил из тренажерного зала, потуже застегивая куртку в месте шеи. Осенний воздух слегка пощипывал кожу.

Возможно, в Санта-Круз не так холодно думал он, направляясь к своему фургону.

Сегодня вечер стирки. Возможно, пришло время достать зимние куртки из дальнего угла шкафа и постирать их. Глупо заболеть в начале сезона, когда можно просто одеться потеплее.

Или он может просто переехать в Санта Круз.

Не только климат привлекал Хантера. Также там была нулевая вероятность того, что он случайно встретится с Эсми, если выйдет куда-то… что она не появится откуда ни возьмись, выглядящая как сон, и помещая в голову мысли, которые не дают ночью спать, потому что он восстанавливает мечты из детства. Фантазии об Эсми, окруженной группой парней, пытающихся привлечь ее внимание. В его мечтах, она вместо этого берет его за руку и говорит: «Простите, ребята. Я с Хантером». В мечтах именно он получал поцелуй, а остальные просто прикосновение к руке во время приветствия.

Прошлой ночью лишь один вопрос засел в его голове и крутился там до рассвета: Если бы он поцеловал Эсми в баре, после того, как она попросила его выбрать ее, ответила бы она на поцелуй?

Хантер ненавидел то, что слабая надежда могла сломить его решимость оставаться сильным. В конце концов это был бы просто поцелуй. Их были тысячи в его жизни, хотя он бы соврал, если бы стал отрицать, что всю жизнь желал, чтобы только одни особенные губы прикоснулись к нему — именно об этом он мечтал всю прошлую ночь.

Боже, какой же он слабак.

Всерьез задумавшись о переезде в Санта-Круз, Хантер выудил ключи от машины из сумки, когда проходил мимо первого ряда машин на парковке. Одновременно с тем, как он видел свой фургон в ряду, он также заметил блондинку, прислонившуюся к крылу фургона — ту самую, которую целовал в мечтах.

На мгновение ему показалось, что это разыгралось его воображение, но нет. К его фургону прислонилась Эсми, внимательно наблюдавшая за его приближением. Не вздрогнув, он пошел дальше с высоко поднятой головой, пока не оказался вблизи нее.

— Эз, — сказал он, доставая ключи, — ты теперь преследователь?

Она пожала плечами.

— Наверное.

— Рад знать, — сказал он, проходя мимо нее к двери со стороны водителя.

— Или это из-за того, что низенькая леди с тележкой печенья сказала мне быть здесь именно в этот момент.

— Мисс Перл? И ты послушала ее? — спросил Хантер и замедлил шаг. Мисс Перл сказала Эсми быть здесь? В чем ее интерес?

Эсми пожала плечами.

— Она сказала, что мы глупо ведем себя друг с другом, но по крайней мере, мы можем познакомить двух друзей, которым суждено быть вместе. Потом она сказала мне куда приехать.

Она посмотрела время на телефоне.

— Я приехала вовремя — так же, как и ты, по странному совпадению. Она сказала встретить тебя около твоего фургона, стоящего у тренажерного зала, в 7:02.

Хантер проверил время на своем телефоне.7:02.

— Эта женщина такая странная.

— Возможно странная, но неточной ее не назовешь. Она сказала, что произойдет со мной и Джоном после одного печенья.

После 2 печений, мысленно исправил ее Хантер. Первое с Джоном, второе со мной. Но это неважно. Эсми была права. С первого взгляда мисс Перл казалась чудаковатой, но по ее везенью, мудрость печенья всегда попадала в цель.

— Так что мы должны делать? — спросил он.

Эсми пожала плечами.

— Я не знаю. Она просто сказала мне быть здесь. Вот я и здесь.

— Так она что, не дала тебе печенье или что-то еще, когда ты появишься здесь, чтобы связать нас?

Он увидел натянутую улыбку Эсми.

— Неа. Прости.

Хантер покачал головой.

— Эта женщина… клянусь, играть с нашими мозгами — ее вариант развлечения.

Эсми отошла от его фургона, поворачиваясь лицом к нему.

— Ну, мне хочется узнать, права ли она насчет сегодняшнего вечера. Может ответ кроется в тебе. Куда ты планировал ехать дальше?

— Никуда, — признался Хантер, несмотря на то что хотелось соврать про свидание с горячей девушкой, — вечер стирки.

— Ладно, — сказала она с небольшой улыбкой, — может стоит начать там.

— В прачечной? Не думаю, что мы найдем там кого-то из моих друзей.

— Хорошо, тогда что ты…

— Хантер! — мужской голос раздался на парковке.

Парковка была хороша освещена, так что голос мог доноситься с тротуара, но определенно это был голос того, кто бежал к ним. Инстинктивно, Хантер встал перед Эсми и оглядел пространство, откуда мог доноситься голос, пока не увидел знакомое лицо, появляющееся в поле зрения.

— Кенни?

— Ага, — сказал парень, не переставая бежать, — не уезжай! Подожди!

Частично удовлетворенная тем, что Хантер знал человека, приближающегося к ним, Эсми вышла из-за спины Хантера и встала рядом. Кенни запнулся, когда увидел ее, и Хантер собирался предупредить его, что непристойные взгляды и комментарии недопустимы, но Кенни даже не взглянул на Эсми. Он смотрел прямо на Хантера.

Что-то случилось.

— Кенни, я здесь, — сказал Хантер, — что случилось? Мы сегодня не должны тренироваться.

— Я знаю.

Когда парень встал рядом с ними, Эсми посмотрела на Хантера.

— Мне оставить вас вдвоем?

Хантер покачал головой.

— Вообще-то, нам нельзя оставаться вдвоем. Мне нужно, чтобы ты осталась.

На долю секунды Хантер подумал о мисс Перл, задаваясь вопросом, не своим ли волшебным даром, она призвала Кенни прибежать на парковку и стать сопровождающим. Но это было глупо. Не было никакой возможности, что мисс Перл могла знать, что им понадобится Кенни. Это не больше чем просто счастливое совпадение.

— Что случилось? — спросил Хантер, когда подросток остановился перед ним. Он точно бежал, а Хантер знал в какой форме был Кенни. Если он с трудом восстанавливал дыхание сейчас, это значит, что какое-то время он бежал быстро.

На мгновение, Кенни сосредоточившись на своем дыхании, нервно посмотрел на Эсми.

— Кто она?

— Кто-то, кого ты должен уважать, — сказал Хантер.

Кенни все еще выглядел настороженным.

— Ей можно доверять?

— Больше, чем тебе или мне, — ответил Хантер, удивившись, когда парень кивнул и принял ответ на веру.

— Итак, Кенни, не хочешь ли рассказать мне почему ты пробежал 10 километров до сюда?

И снова, парень засомневался — посмотрел на Хантера, посмотрел на Эсми, затем снова посмотрел на Хантера.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать, но ты рассердишься на меня.

— Ладно, — подтолкнул к ответу Хантер.

Кенни приковал взгляд к асфальту, очевидно отказываясь смотреть в глаза.

— Возможно, у меня неприятности. Даже большие. Возможно, за это меня будут судить как совершеннолетнего.

До того, как ответить, Хантер краем глаза заметил, как Эсми заинтригованно наклонила голову.

— Ты непременно должен мне рассказать.

Кенни продолжал молчать и Эсми послала Хантеру взгляд, говорящий: «Заставь его говорить. Он настроен серьезно».

— Ты собираешься рассказывать? — сказал Хантер обычным голосом тренера.

— Я размышляю поверишь ты мне или нет, — сказал Кенни, поднимая взор на Хантера, — не стоит попадать в неприятности, если ты не поверишь.

— Если ты соврешь, я пойму, — сказал Хантер, закидывая спортивную сумку на плечо и показывая пальцем на Эсми, — если я не смогу, то поймет она. Эта девушка мгновенно раскусит обманщика, поэтому не ври и мы поверим.

Кенни кивнул, еще раз взглядом осматривая Эсми, и перестав сомневаться в убедительности слов Хантера, продолжил.

— Помнишь, когда пару недель назад парень мисс Викс закатил скандал в зале?

— Конечно, — сказал Хантер.

Парень сделал глубокий вдох.

— После этой выходки, я решил побольше разузнать о нем. Я типа преследовал его.

Хантер еле сдержал удивление и вместо всех возмущенных ответов, проигрываемых в голове, выдал спокойное:

— Ладно.

— Как говорят в таких случаях: от него жди беды, — Кенни посмотрел наверх. Его глаза были наполнены злостью. — Он причинит ей боль, Хантер.

Хантер думал, что на это ответить, но в конце концов он посмотрел на Эсми, ожидая увидеть ее реакцию. Сжав губы, она быстро кивнула Хантеру. Она поверила Кенни.

— Я имею в виду, по настоящему причинит боль, — добавил Кенни, снова смотря на Хантера, — я знаю таких, как он. Знаю, что они делают. И…

— И? — подтолкнул Хантер.

Немного помолчав, Кенни ответил.

— У него пистолет. Незарегистрированный.

— Откуда ты знаешь?

— Я… рассмотрел его, — признался Кенни, — серийный номер спилен. Вероятно, он достал его где-то в подворотне. Он хранит его в тумбочке рядом с кроватью.

Черт побери. Да, Кенни мог попасть в похожие неприятности, основываясь на историях, которые он рассказывал Хантеру. Взлом и проникновение? Преследование своего социального работника? За это он мог угодить в тюрьму.

— Ты трогал пистолет? — спросил Хантер. Он чувствовал, что нужно задать этот вопрос.

— Я не тупой.

Конечно же, он не такой.

— Ладно. Хорошо.

Кенни наклонил голову, вероятно удивленный тому, что на него еще не накричали. Но Хантер был пожарным, а не полицейским. В его обязанности не входило надевать наручники на парня.

— Так что ты думаешь Аарон собирается сделать? — спросил Хантер.

Очевидно, что этого вопроса Кенни не ожидал, потому что он удивленно моргнул. В этот раз он отвечал с большей уверенностью.

— Прошлой ночью парень вышел из себя. Я имею в виду, что с каждым разом он ведет себя все хуже и хуже, но прошлой ночью был переломный момент. Я видел. Он уже переходит от слов к действиям. Прошлой ночью он кричал на нее. Думаю, она рассталась с ним, и он все кричал и кричал. Затем он пошел домой, зарядил пистолет и положил его в бардачок машины. Больше он никуда не выходил, но если пистолет в бардачке, то он точно что-то задумал.

Хантер оставался спокойным.

— А ты уверен, что пистолет все еще в машине?

Кенни кивнул.

— Абсолютно. Я был одержим этой мыслью весь день, повторяя себе, что смогу позаботиться об этом сам и не придется никому говорить. Что смогу справиться с этим парнем. Но я вспомнил о тебе и о наших занятиях, на которых я думал, что должен сделать все, чтобы победить. Но ты всегда с такой легкостью побеждал меня. Поэтому я подумал, что возможно, если в этой ситуации я буду действовать в одиночку, то потерплю неудачу. Потому что я знаю, что я сильный. Я могу избить его кулаками, но не смогу увернуться от пули.

— Никто не сможет, Кенни, — сказал Хантер, обдумав то, что сказал парень.

— Ты знаешь фамилию Аарона? — спросила Эсми, и Хантер немного успокоился, потому что она взяла ситуацию под контроль. Эсми понимала кризисы. Понимала, когда ситуация обострялась и знала, когда это остановить, чтобы все не пошло дальше. Если бы Хантер мог выбрать человека, который будет стоять с им в эту минуту, то это была бы именно она.

— Аарон Сарво, — сказал Кенни.

— Ты знаешь его номерной знак? — спросила она. Ее голос странным образом успокаивал.

Кенни кивнул, на удивление даже не защищаясь.

— Я сделал фотографию.

Хантер кивнул и вытащил телефон, зная, кому собирается позвонить.

Пока Хантер искал нужный контакт, Кенни выудил телефон из кармана и показал изображение Мерседеса.

— Я собираюсь позвонить и мне нужно, чтобы ты доверял мне, Кенни, хорошо?

Кенни перевел взгляд с него на Эсми. Когда она кивнула, соглашаясь с Хантером, парень пожал плечами.

— Без разницы.

Хантер нашел номер офицера Флинна и нажал на вызов. Полицейский ответил через четыре гудка.

— Что случилось, Чейз? — сказал офицер Флинн, — я на дежурстве, не могу разговаривать.

— Вообще-то это звонок по работе, — сказал Хантер, забирая у Кенни телефон, — у меня есть некая информация, но не знаю, что ты сможешь с ней сделать.

— Хорошо, — сказал Флинн уже не таким нервным тоном, а Кенни начал расхаживать перед Хантером.

— У меня есть вполне проверенная информация, что один парень купил нелегальное оружие на улице и катается с ним в бардачке авто. Если я назову тебе его имя и номер, сможешь этим что-то сделать?

— Я даже не знаю. Чейз, а насколько твой источник проверенный?

— Это уличный информатор, — сказал Хантер, наблюдая за тем, как Кенни начал кусать ногти, — паренек с улицы, чувствует, что этот человек собирается сделать что-то плохое.

— С каких пор детей с улицы стало волновать, что делают с оружием, купленным на черном рынке? — с сомнением спросил Флинн.

— С тех пор, как начали думать, что целью станет женщина, которая помогает детям с улицы.

— Я понял, — сказал Флинн, — давай информацию. Посмотрю, найду ли я причины, чтобы остановить этого парня.

— Был бы очень благодарен тебе за это, — сказал Хантер и повторил имя и номер машины. Когда Флинн повесил трубку, Хантер передал телефон Кенни.

— Ты позвонил копам? — воспротивился Кенни, забирая телефон, — это все, что ты собираешься сделать? Они ничего не сделают.

— С этого надо было начать, — спокойно сказал Хантер, — в этой ситуации надо соблюдать правила, Кенни. Некоторые правила можно обойти и некоторые нарушить, но большинство из них будут защищать тебя и тебе надо выполнять их.

— Прямо сейчас меня не волнует, что со мной будет, — сорвался Кенни, — всю свою жизнь я имел с дело с такими парнями, как Аарон Сарво. Я знаю таких. Знаю, как они действуют, знаю, что делают и говорю тебе, он вот-вот сорвется, а в его машине лежит пистолет. Прямо сейчас я не знаю, что с этим делать, но не собираюсь стоять здесь и бездействовать.

— Разве я сказал, что мы будем просто стоять? — сказал Хантер, разыскивая номер Шоны, — первым шагом было поставить Аарона на радары полиции. Теперь мы собираемся поговорить с Шоной.

Это немного успокоило Кенни.

— Да? Могу я пойти с вами?

— Я сказал поговорить, — сказал Хантер, болтая телефоном, — основываясь на том, что скажет Шона, мы решим, что делать дальше. Если она скажет, что сегодня у них с Аароном свидание на стрельбище, тогда возможно мы отступим. Если она скажет что-то другое, тогда возможно нет. Запомни, Кенни, люди дерутся только по трем причинам. Каким?

— Гордость, практика и защита, — сказал парень, словно говорил это сотню раз. Так и было.

— Какая единственная допустимая причина? — спросил Хантер.

— Практика и защита, — все еще раздраженно процитировал Кенни.

— И если Аарон действительно собирается сегодня причинить боль мисс Викс, то по какой причине он это сделает?

— Гордость, — огрызнулся парень.

— Именно так, — сказал Хантер, чувствуя, как Эсми пристально наблюдает за ним, но он постарался избежать ее взгляд. Он должен оставаться сильным и не отрывать взгляда от Кенни.

— И вот чем мы отличаемся от него. Мы тренируемся, чтобы защитить себя. Но если мы начнем драться из-за гордыни, то будем не лучше Аарона. Ты понимаешь это?

— Догадываюсь, — прорычал парень.

— И ты хочешь быть как Аарон?

Это стоило Хантеру недовольного взгляда.

— Очевидно, что нет. Ну так может оставим здесь эти нравоучения? Время не ждет.

— Я знаю, — сказал Хантер, — сейчас я позвоню мисс Викс, ладно?

Кенни кивнул.

— Ладно.

Он снова стал мельтешить под фонарем.

— Ладно.

Шестое чувство сдерживало Хантера. Что если Аарон был с ней и мог увидеть его имя на экране? Он не мог представить, что бы тогда помогло в этой ситуации. Он взглянул на Эсми и протянул руку.

— Поменяемся телефонами?

Она кивнула, не задавая вопросов. Хантер посмотрел на номер и попытался набрать его, но из-за стрессовой ситуации его дислексия усилилась, поэтому отдал телефон Эсми.

— Продиктуй ее номер.

Она без слов поняла ситуацию и подождала, пока он будет готов услышать номер Шоны. Когда номер был набран, Хантер нажал на вызов и включил громкую связь.

Ему хотелось, чтобы Эсми услышала, что происходит, да и Кенни этого заслуживал.

Он предупреждающе посмотрел на Кенни.

— Ничего не говори.

— Конечно.

Гудки шли и шли, пока не переключились на автоответчик. Кенни взмолился.

— Слишком поздно, — прошипел он, — я слишком поздно туда добрался.

— Ты не знаешь этого, — сказал Хантер, хотя у самого сердце нервно стучало.

Он нажал на повторный вызов.

В этот раз Шона ответила после второго гудка.

— Алло?

— Привет, Шона, — сказал Хантер, и Кенни подошел поближе, — не отвлекаю?

— О, привет, — ответила она, словно не слышала его вопроса, — я не одна. Можно я перезвоню тебе позже?

Ее голос звучал слишком вежливо, и когда Хантер посмотрел на Эсми, она покачала головой. Что-то было не так.

— Я просто хотел узнать все ли в порядке, Шона. Ты в безопасности?

— Не совсем, — любезно сказала она, — что ты хотел?

Напряжение пробежало по телу Хантера.

— Аарон с тобой?

— Да, — сказала она, все тем же счастливым голосом.

Хантер посмотрел на Кенни, который пальцами сделал пистолет и агрессивно жестикулировал.

— И у него есть пистолет?

— Конечно, — сказала Шона, все также весело, прежде чем добавила, — эй, не против если я сейчас включу на громкую связь? Я просто готовлю и руки заняты.

Эсми, стоявшая рядом с ним, покачала головой и протянула руку. Хантер прочитал по ее губам:

— Я поговорю. Позвони 911.

Хантер кивнул и протянул ей телефон. Прежде чем приложить телефон к уху, Эсми отключила громкую связь и отдала Хантеру его телефон. Затем она повернулась к Кенни и произнесла:

— Кем она работает?

— Она мой социальный работник, — прошептал Кенни, пока Хантер набирал 911.

— Ага, — сказала Эсми тоном, который Хантер никогда не слышал до этого. Она никогда не говорила как глупая блондинка, но всегда говорила очень бодро и весело.

— Я хорошо тебя слышу и знаю, что прошло уже несколько часов и прошу прощения, за то, что звоню тебе из-за этого. Ты дома?

Через несколько секунд тишины, Эсми посмотрела на Хантера и произнесла:

— Она дома.

Хантер готов был расцеловать ее за эти подробности. Он мог расцеловать ее по многим причинам, но в данный момент именно за то, что ей хватило ума выудить подобную информацию.

Он посмотрел на Кенни.

— Назови ее адрес.

Пока Эсми продолжала разговаривать, Кенни искал адрес. Хантер поднес трубку к уху, ожидая ответа оператора.

— Я насчет того дела, которое ты передала мне, — сказала Эсми, — завтра мое первое слушание и хотелось узнать твои мысли насчет этого ребенка. Знаю, что ты проделала с ним огромную работу.

Зная, что Эсми делает все правильно, Хантер сфокусировался на не менее важном звонке.

— 911. Что у Вас случилось, назовите адрес?

Хантер отвернулся, чтобы его голос не доносился до Эсми. Адрес Шоны не мог собраться воедино, когда он смотрел на телефон Кенни. Он уже готов был закричать от страха, но вместо этого он посмотрел на Кенни и произнес:

— Прочти.

Парень прочитал, а Хантер повторил адрес оператору.

— Что у Вас произошло? — спросил оператор.

— Моя подруга разговаривает по телефону с девушкой — ее зовут Шона Викс — которая утверждает, что она у себя дома с парнем, у которого оружие и что она в опасности.

— Вы сейчас по этому адресу вместе с мисс Викс, сэр?

— Нет. Но моя подруга общается с ней по телефону, притворяясь социальным работником.

— Так Шона разговаривает по телефону сейчас с кем-то другим?

— Да, — сказал Хантер, — но она включила телефон на громкую связь, поэтому я подразумеваю, что парень может все слышать. Не знаю, как долго мы сможем быть на связи, не вызывая подозрений.

— Сейчас я отправлю офицеров по ее адресу, но сэр, не могли бы Вы ответить мне на еще несколько вопросов?

— Конечно, — сказал Хантер, когда Эсми помахала, чтобы привлечь его внимание. Она указывала на грузовик.

— Поехали к ней, — произнесла она.

— Может быть, я лучше просто приеду? — сказала Эсми по телефону.

Хантер покачал головой. Им не стоит ехать туда — особенно с Кенни. О чем ради всего святого она думает?

Кенни пробормотал:

— Я поеду с ней, — и побежал за ключами Хантера. Хантер убрал их из зоны его доступности.

— На тот случай, если мы сможем помочь. Верь мне, — произнесла Эсми.

— Сэр? Вы слышали вопрос? — повторила оператор.

— Извините, нет, — сказал Хантер, неохотно направляясь к двери водителя. Эсми редко ошибалась. Если она сказала, что они должны поехать, значит они должны поехать.

— Назовите свой номер телефона, на случай если нас разъединят?

Хантер назвал номер.

— Спасибо. А теперь расскажите о событиях, предшествующих этому звонку?

Хантер постарался вспомнить все, что мог о том моменте на парковке возле зала. Он говорил тихо, надеясь, что телефон Эсми не уловит его голос и Аарон и не услышит, что происходит. Когда он рассказал всю версию произошедшего, последовали новые вопросы.

— Вы знаете имя мужчины?

— Аарон Сарво.

— И Шона сообщила что он вооружен и опасен?

— Как смогла, потому что он слышал весь разговор. Я абсолютно уверен, что у Аарона есть оружие.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы Вы описали внешность Шоны Викс и Аарона Сарво.

Хантер продолжал отвечать на вопросы оператора, наблюдая за тем, как пальцы Кенни перемещаются то влево, то вправо или прямо. Парень отвечал на вопросы Эсми о Шоне, печатая их на телефоне, пока Эсми продолжала болтать голосом глупой блондинки.

— Знаешь что? — сказала Эсми, когда оператор Хантера уже вбила данные в компьютер, — может быть будет проще, если я просто приеду к тебе? Что если мы пропустим по стаканчику и поболтаем о Томми?

Голос оператора раздался в ухе Хантера.

— Это Ваша подруга сейчас разговаривает с ней на заднем фоне?

— Да, — сказал Хантер.

— Есть ли какие-то признаки, что Шоне был причинен вред?

— До сих пор не было, — сказал Хантер.

— Хорошо. Скажите своей подруге как можно дольше удерживать Шону на связи. Если что-то изменится, пожалуйста немедленно меня прервите, чтобы предоставить новую информацию.

— Обязательно, — сказал он, продолжая говорить, пока оператор не сказала, что получила все необходимое и сказала, что офицеры отправились на место происшествия. На этой фразе оператор закончила звонок, но сказала Хантеру, чтобы телефон был рядом с ним, если ей понадобится узнать больше информации.

Закончив разговор, Хантер повернулся и встретился взглядом с Эсми. Она все еще с легкостью разговаривала. Взглядом она спросила у него, что сказал оператор.

— Говори с ней, как можно дольше.

Эсми кивнула ему, яростно говоря в трубку:

— Я знаю, да? Эта система такая неэффективная. Спасибо небесам за таких, как ты, которых действительно это заботит.

Эсми очеловечивала Шону. Давала понять Аарону, что она тот человек, чью пропажу заметят. Она пыталась заставить его передумать.

В общем, Эсми была восхитительна.

Глава 53

Как только они выехали на улицу, Хантер увидел патрульную машину — с выключенными фарами, стоящую на неосвещенной стороне улицы. Они подъехали тихо. Это было хорошо. Очень хорошо.

С заднего сиденья Кенни передал телефон с ответом на последний вопрос Эсми. Он часто был в офисе Шоны и знал много вещей, которые Эсми не знала, и, казалось, что они отлично сработались вместе, поддерживая придуманную историю.

Хантер припарковал фургон на первом свободном месте на улице, и жестом показал Эсми и Кенни оставаться в машине. Эсми кивнула, Кенни тоже, но только после того, как Хантер строго на него посмотрел. Только после этого Хантер пошел.

Когда он пошел вперед, его остановил авторитетный голос:

— Стоять на месте!

Хантер прищурился, пытаясь получше разглядеть силуэт перед ним.

— Флинн?

Повисло молчание.

— Чейз?

— Ага, — сказал Хантер, снова идя вперед.

— Это ты звонил? — спросил Флинн.

— Да. Я позвонил Шоне — девушке в доме — сразу же после того, как поговорил с вами, — сказал Хантер, — она точно там и у парня точно есть оружие, — он указал пальцем на фургон, — Эсми все еще разговаривает с ней по телефону.

— Ты привез ее сюда? — спросил Флинн, — Чейз, это….

— Слушай, Эсми помогает избежать кризисов многим компаниям. Сначала я не хотел сюда ехать, но если более 500 компаний доверились ее решению, то следует и мне. И она сказала, что мы должны быть здесь.

Флинн покачал головой.

— Ну, я не позволю тебе появиться на пороге ее дома.

— Но если ты постучишь в ее дверь, и Аарон увидит тебя, то он застрелит Шону. Я знаком с этим парнем. Думать, прежде чем действовать не его сильная сторона. Есть кто-нибудь в штатском?

— Чейз, ты говоришь, как мне выполнять мою работу?

— Просто пытаюсь помочь, — сказал Хантер, осматривая жилой комплекс Шоны.

Флинн ухмыльнулся.

— Ну, тогда бы почему тебе не помочь мне, убрав свой фургон с моего пути?

Хантер усмехнулся.

— Я вижу к чему ты клонишь.

— Чувак, это карма. В этот раз — ты тупица на месте происшествия.

— Я понял, — сказал Хантер, глядя на свой фургон, — ты уверен, что не хочешь поговорить с Эсми? Она все еще разговаривает с Шоной. Может она смогла бы передать тебе, что Шона сказала ей, или сфокусировать Аарона на чем-то, чтобы он не заметил вас. Она действительно очень хороша в этом, Флинн.

— Знаю, я встречался с ней. Но она гражданский.

— Она эксперт, — возразил Хантер, — высококвалифицированный эксперт в кризисном управлении, и мы не подвергнем ее опасности. Она может оставаться в фургоне. Дай ей знать, чего ты хочешь, и она это сделает.

Флинн вздохнул и протянул руку.

— Оставайся здесь, — сказал он, достал рацию и ушел за пределы слышимости.

Глава 54

— Я обыскала весь шкаф с документами, — сказала Эсми в трубку, — но посмотрю снова. Файл точно должен быть где-то здесь.

На другой линии, Шона звучала уже более раздраженной, чем 30 секунд назад.

— Знаешь, давай лучше оставим это до завтра.

— Ох, — пожаловалась Эсми, — это значит, что нам придется прийти раньше, а мне бы так этого не хотелось. Мы и так сидим каждую ночь допоздна.

— Я знаю, — сказала Шона, — просто у меня гости и я веду себя грубо по отношению к ним, болтая по телефону.

Парень оказывал давление на Шону, чтобы та повесила трубку. Эсми могла сказать это по напряжению в голосе девушки. Шона была сильной, но стресс сломил ее. Эсми должна была не обострять ситуацию и просто оставаться на связи. Если бы она оказала хоть малейшее давление, то из-за этого поведение Аарона стало бы более предсказуемым.

— Думаешь, что твои гости жутко разозлятся, если я заскочу на секундочку? — сказала Эсми, — мне всего лишь несколько минут ехать до тебя, и все бы прошло гораздо быстрее, если бы мы встретились лицом к лицу. Если бы мы просто на все посмотрели вместе и обсудили, может быть тогда мне бы не понадобился исчезнувший файл.

Эсми делала все возможное, чтобы ее голос звучал непринужденно. Было важно, чтобы парень Шоны поверил, что Шона действительно разговаривает с глуповатой женщиной, а не той, кто может быть настоящей угрозой. Никаких заумных слов, фразеологизмов и изобилие таких слов, как «только» и «ну, ты знаешь», чтобы преуменьшить себя в глазах этого парня.

Хотя, делать это становилось сложнее. Она разговаривала с Шоной уже 10 минут, и уже несколько раз была возможность свернуть с обсуждаемой темы. Все, что она могла сделать сейчас это попытаться оставаться на телефоне достаточно долго для того, чтобы сделать что-то хорошее.

Темная тень проскользнула перед ней, и, по силуэту ремня, Эсми знала, что это был офицер полиции, носивший его.

— Нет, — сказала Шона по телефону, — я бы предпочла сделать это по телефону. Не могла бы ты поискать это в бежевом шкафчике? Второй ящик снизу?

— Я смотрела уже дважды, — сказала Эсми, когда офицер остановился перед ней и вытащил блокнот, — я попробую еще раз. Подожди.

Офицер поднял блокнот, чтобы ей было видно. Там было написано: «Меня зовут офицер Флинн. Я друг Хантера, и он говорит, что вы обучены действиям в кризисных ситуациях и можете помочь».

Прежде чем продолжить телефонный разговор, Эсми кивнула.

— Шона, я не могу найти.

Офицер Флинн перевернул страницу и начал писать что-то еще.

— Ты уверена? — настаивала Шона, — он должен быть в четвертом или пятом файле.

— Неа, — сказала Эсми, после паузы, — может ты положила в другое место? Может брала с собой куда-нибудь.

Офицер Флинн снова поднял блокнот. «Вам удастся разделить их?»

Эсми покачала головой и взяла у офицера ручку. Под его вопросом она написала: «Я пыталась. Он словно приклеился к ней, но кажется, он не может причинить ей боль, пока она разговаривает по телефону».

— …обычно, я никогда не забираю файлы из офиса, — говорила Шона, когда Эсми вернулась в разговор.

— И никогда не было исключений? — настаивала Эсми.

Офицер Флинн снова поднял блокнот. «Сможете вывести их из квартиры?»

Эсми засомневалась, но потом кивнула. Офицер быстро небрежно написал: «Дайте нам 60 секунд, чтобы занять позицию».

— Вот что, — сказала Эсми, когда офицер Флинн пропал из поля зрения, — я чувствую себя ужасно из-за того, что задерживаю тебя, пока тебя ждут гости, поэтому, давай так: я еще раз проверю все файлы, и если опять ничего не найду, тогда ты поищешь для меня. Если нам и тогда не удастся ничего найти, тогда мы оставим это, и я просто приеду завтра пораньше и попытаюсь снова. Так нормально?

— Отлично, — сказала Шона, все еще в напряжении.

Эсми продолжала болтать, притворяясь, что ищет файл. Затем, она увидела на часах, что уже прошла минута. Настал момент действовать.

— Шона, прости меня, — вздохнула она, — я все еще ничего не нашла. Не могла бы ты сделать мне одолжение и проверить в своей машине? Порой, когда я не могу найти документы, в 9 из 10 случаев они оказываются в машине. Беру их с собой как напоминание и просто забываю положить обратно.

— Ох, — выдохнула Шона, и Эсми не была уверена, был ли это наигранный вздох или она на самом деле считала идею правдоподобной.

— Знаешь, теперь, когда ты упомянула об этом, я действительно начинаю думать, что они могут быть в машине… в кармане на спинке сиденья.

— Можешь проверить? — обрадовалась Эсми, — для меня? Клянусь, я не смогу уснуть, пока не узнаю, лежат они у тебя в машине или нет.

— Да, дай мне две минуты.

Двухминутный перерыв звучал восхитительно — это Эсми могла сделать.

— Я на связи.

Хорошая новость была в том, что Шона попалась на наживку. Проблема — отпустит ли ее парень дойти до машины или нет, или же заставит притвориться, что она туда ходила. Квартиры не были в поле ее зрения, поэтому Эсми не могла знать. Она лишь знала, что Шона выключила звук, что означало то, что они спорили с ее парнем.

Если Аарон захочет, чтобы Эсми перестала разговаривать по телефону, а Шоне бы удалось уговорить его, что, сходив в машину, они избавятся от нее, тогда Аарон отпустит ее в машину.

Прошло 10 секунд. 20. 30. Эсми начала думать, что наживка не сработала. Затем раздался крик: «Ложитесь!»

Эсми ожидала услышать выстрелы, но, к своему облегчению, она их не услышала. Аарон не стрелял. Полиция не стреляла. Когда крики прекратились, никто не был подстрелен, Эсми прижалась спиной к фургону. Телефон в ее руке все еще молчал, и когда она посмотрела вниз, он дрожал — или просто дрожала ее рука. Странно. Дрожи она не ощущала.

Она убрала телефон в сумочку, чтобы расслабить руку. Не помогло. Дрожь начала подниматься по рукам.

Услышав шум и переполох в жилом комплексе, Кенни открыл дверь фургона.

— Все закончилось?

— Думаю, да, — выдохнула Эсми, пряча руки от него, — думаю, они взяли его.

— С мисс Викс все хорошо? — выдавил он.

— Уверена, что да, — сказала Эсми, протягивая руку парню, — выходи. Пойдем проверим, герой.

Хантер, выполнивший свой гражданский долг, стоял за оградительной лентой, пока Флинн отвел Эсми на разговор. Было восхитительно наблюдать за тем, с какой легкостью Флинн и другие офицеры схватили Аарона.

Каким-то образом Эсми удалось уговорить Шону и Аарона выйти из квартиры, и теперь, офицеры окружали дверь. Шона вышла первой, на шаг позади шел Аарон, но этого было достаточно, чтобы наброситься на него. Он спрятал пистолет в кармане пиджака, чтобы никто не увидел, поэтому у не было времени, чтобы достать его, когда на него были направлены несколько пистолетов с разных сторон. Меньше чем за секунду, Шона спряталась за одним из офицеров, и Аарон поднял руки над головой.

И на этом все.

Никому из офицеров не был причинен вред, все, потому что Эсми понимала, как общаться с людьми — даже с безумными.

— Она великолепна, не правда ли? — рядом с ним раздался голос с легким акцентом. Для Хантера было странно увидеть рядом с собой мисс Перл, но он ни капли не удивился. По какой-то причине, для нее было абсолютно нормально расхаживать по месту преступления, ведя непринужденную беседу.

— Где тележка с печеньем? — спросил он.

Женщина улыбнулась.

— Мне она больше не нужна.

— Нет? Акцент Вам тоже больше не нужен?

Мисс Перл покачала головой.

— Он нужен был, чтобы заставить тебя слушать внимательнее. Ты можешь пренебречь новыми идеями, когда думаешь, что что-то уже придумал сам. Я говорила иначе, чтобы ты мог услышать, но думаю, что и сейчас ты меня хорошо слышишь.

Хах. Надеюсь, эта женщина никогда не познакомится с его мамой, иначе ему никогда больше не удастся поужинать с семьей, не исправляя неправильную грамматику.

Мисс Перл посмотрела на Эсми.

— Ты любишь ее.

Это был не вопрос.

Он посмотрел за желтую ленту и выдохнул, при взгляде на нее.

— Люблю.

Она протянула ему контейнер с двумя печеньями.

— Ты также знаешь какие эти печенья на вкус. Мой вопрос в том, как долго ты собираешься притворяться, что не хочешь снова попробовать их до конца своей жизни?

Взгляд Хантера метнулся к Эсми.

— Посмотрите на нее. Она может заполучить любого.

— Всех, кроме тебя, кажется, — ласково пропела мисс Перл.

— Это не так, — сказал Хантер, — Вы знаете, что это не так.

— Тогда что?

У Хантера не было готового ответа на этот вопрос.

— Я свела много пар, но ты, Хантер, редкий мужчина.

Услышав комплимент, он ухмыльнулся.

— Я?

Она кивнула.

— Такой упрямый. Многие упрямцы, но ты в своей упертости особенный.

Черт, она ему нравилась.

— Спасибо.

— Это была не похвала.

— Знаю, — сказал он, все еще глядя на Эсми. Он любил то, что несмотря на то, что она носила каблуки, но все равно была ниже всех мужчин, окружавших ее, но это не мешало ей общаться с ними на равных. Флинн задавал ей вопросы и записывал ответы, чтобы получить полную картину произошедшего.

Он всегда любил эту особенность в Эсми — способность смотреть в глаза и говорить прямо. Разумеется, ее подбородок с ямочкой, изгибы тела и сапфировые глаза не могли навредить его привязанности к ней, но ее дух всегда держал его в плену. Ее светлый взгляд, который казалось видел все; ее неспособность солгать; и, да, ее невероятная красота тоже. Внешний вид никогда не будет лишним критерием, но Хантеру нравилось думать, что его чувства останутся теми же, не важно, как будет выглядеть Эсми.

— Твоя любовь истинная, — мягко произнесла мисс Перл, — ее тоже. Тогда чего ты боишься, Хантер?

Страх. Хантеру не хотелось признавать, что страх овладевал им, но женщина с печеньем вывела его на чистую воду.

Он был в ужасе.

— Она мой север, — признался он, — всегда была.

— Ты думаешь, убегая от нее, сможешь это изменить?

— Нет, — выдохнул Хантер, — но в последнее время она с такой легкостью уходила.

Он чувствовал, как мудрые глаза мисс Перл изучают его.

— Откуда ты знаешь, что для нее это было легко?

— Хантер! — женский голос раздался из жилого комплекса, и Хантер увидел Шону, бегущую в его направлении. По ее лицу текли слезы.

— Дайте мне секунду, — сказал он мисс Перл, но вдруг обнаружил, что он совершенно один. Мисс Перл нигде не было видно, но у него не было времени на выяснение, потому что Шона была в паре шагов от него. Хантер подошел к желтой оградительной ленте и поймал Шону, когда она бросилась к его груди. Он сделал все возможное, чтобы она никак не повредила печенье.

Глядя через плечо, он подманил к себе Кенни, стоящего позади. Если Шона собиралась раздавать объятия, то парень точно заслуживал этого.

— Спасибо, — рыдая, произнесла Шона, — спасибо тебе большое!

— Не меня благодари, — сказал Хантер, сжимая ее покрепче, — твоим ангелом-хранителем сегодня был Кенни. Он сказал, что ты в опасности.

Она выпрямилась.

— Как?

— Не волнуйся, — сказал Хантер, — после выходки Аарона в зале, он устроил небольшое расследование. Он присматривал за тобой.

По всей видимости, этого объяснения было достаточно, потому что, когда Кенни появился сзади Хантера, Шона проскользнув под оградительной лентой, схватила подростка.

— Кенни, спасибо тебе большое, — отчаянно сказала она и обняла.

— Да чего там, — сказал парень, словно не он провел последние несколько часов, стараясь обеспечить Шоне защиту.

Шона увеличила расстояние между ними, положив ему руки на плечи.

— Ты спас мою жизнь, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — ты понимаешь это?

К удивлению Хантера, Кенни прослезился, прежде чем снова попытался стать безразличным.

— Ну, я рад что ты в порядке.

— Благодаря тебе, — повторила она, затем снова обняла его, — я жива прямо сейчас только благодаря тебе.

В этот раз парень обнял ее в ответ, и в этот момент по его щеке побежала слеза. Хантер сделал вид, что не заметил этого.

— Мисс Викс, — сказал Флинн, становясь сзади нее, — мы бы хотели отвезти Вас в участок и поговорить, если Вас это не затруднит.

— Конечно, — сказала Шона, вытирая глаза и освобождаясь от объятий Кенни. Сжав его плечо, она отошла.

— Я серьезно. Спасибо тебе, Кенни.

Флинн повел ее туда, где стояла Эсми.

Стоявший рядом с ним Кенни, вытер слезы с лица и выпрямился.

— Спасибо за веру в меня, — сказал он, смотря вперед.

— Ты заработал мое доверие, — ответил Хантер.

— Так это была та часть, где я попадаю в неприятности?

Подумав, Хантер положил руку Кенни на плечо.

— Это была часть, где мы можем нарушить правила, — он указал в сторону Эсми, — поговори сначала с Эсми наедине, прежде чем пойдешь давать показания полиции. Полиции нужно поговорить с тобой, но есть такая вещь, как пятая поправка. Ты можешь рассказать им все, что поможет продвинуться в этом деле, не уличающих тебя, поэтому поговори с Эсми, прежде чем разговаривать с ними. Если она тебе скажет что-то не упоминать, не говори об этом. Понял?

Кенни кивнул.

— Понял.

— Она не адвокат, но каждый день сталкивается с подобным. Она знает, что нужно и не нужно говорить. Она поможет тебе избежать заключения. Слушай ее.

— Буду. Я ей доверяю, — сказал Кенни перед тем, как отправиться к Флинну.

Кенни кому-то доверял? Вот это новости. И когда Хантер оглянулся, чтобы посмотреть, как Эсми разговаривает с Шоной и Флинном, то не смог сдержать чувство гордости. Судя по всему, не было предела чудесам, которые Эсми Тэйлор могла сделать за одну ночь.

«Позволь Флинну разрешить тебе немного пообщаться с Кенни наедине, прежде чем он пойдет давать показания», написал ей смс Хантер, а сам пошел к грузовику, чтобы помочь очистить место.

Глава 55

Эсми открыла приложение Убер, пока стояла в лобби полицейского участка. Она приехала сюда около 20.30, а сейчас уже было далеко за полночь.

Она чувствовала себя флагом после ветренного шторма и могла только надеяться, что хотя бы не выглядит так. Но не это так сильно ее волновало. Участок был практически пуст, и только водитель Убера мог увидеть ее до того, как она приедет домой и ляжет спать. Как же было бы хорошо оставить этот день позади.

Жизнь — это то, что происходит, пока ты строишь совсем другие планы. Эсми не жалела ни об одном мгновении, что произошло этой ночью, но ничего изменившегося она не заметила. Последние пять часов прошли мимо. Она начала думать, что мисс Перл использовала как приманку, идею о том, что они с Хантером должны соединить двух друзей лишь только для того, чтобы она побыла с Хантером в одном месте, достаточно долго для того, чтобы осознать, что понятие «пара» предназначалось для них.

Вместо этого, они спасли жизнь и Эсми по-прежнему была одна.

Никаких любовных связей сегодня.

В следующий раз, когда Эсми увидит мисс Перл, она напомнит ей, что той стоит немного отполировать свой хрустальный шар. Или нет. Если выбирать между спасением жизни и поиском второй половинки этой ночью — даже ее собственной — Эсми бы точно выбрала спасение жизни. И ни с кем на свете она бы не захотела провести вечер, кроме Хантера.

За всю ночь не было даже отдаленно похожего на романтический момент — ну если не считать, как Шона упала в его объятия, как только увидела его — но эта ночь доказала Эсми то, что она и так знала всю жизнь.

Эсми и Хантер были противоположными сторонами монеты. Вместе, они были единым целым.

Эсми работала со множеством кризисных ситуаций, но никогда настолько легко и с таким взаимопониманием. Хантер знал ее, она знала Хантера, и они оба знали, где подстраховать друг друга и где перехватить инициативу. Они доверяли друг другу. Они уважали друг друга. Прикрывали друг другу спину.

Она не была уверена, когда решила для себя, как выглядит успешный брак — есть ли в нем определенный гардероб или социальный календарь или динамика. Но после сегодняшнего вечера, Голливуд мог запихнуть все стереотипы куда подальше, потому для нее существовал единственный мужчина и звали его не Прекрасный Принц. Его звали Хантер Чейз. И она собиралась перевернуть его жизнь с ног на голову, пока он не встанет на колени и не станет умолять.

Но сначала сон. Долгий сон. За последние 40 часов она вздремнула всего пару часов, и сейчас это чувствовалось. После того, как она проснется, она сможет спланировать свою большую речь для Хантера о том, что сегодняшний вечер доказал ей, что они идеально подходят друг другу. Она скажет ему, как много это значит для нее, что несмотря на все то, через что им далось пройти сегодняшней ночью, она ни разу не испугалась. Потому что Хантер был рядом. Она не могла чувствовать себя в большей безопасности, и так она чувствовала себя всегда, когда они были вместе.

Хантер всегда незаметно наблюдал за ней. Всегда. Ему удавалось делать это так, что она не чувствовала себя смущенной.

Джон бы никогда не доверился ей так, как Хантер сегодня. Он бы не передал телефон, когда она попросила. Не поехал бы на место преступления, если бы думал, что это плохая идея. Не поговорил бы с офицерами на месте и не представил бы ее как квалифицированного переговорщика. И не встал бы между Эсми и наступающим подростком в темноте и не приказал бы подростку обращаться к ней с уважением.

Джон был хорошим парнем. С ним все было в порядке, но он не был любовью всей ее жизни. Хантер был. И она разбила его сердце. Хуже этого, она разбила его доверие и не имела понятия, как восстановить его. Правда не знала. Она бы отдала все что угодно за возможность вернуть все назад.

Завтра. Она передохнет еще один день, но это должно случиться завтра. Хантер должен знать, что она на все готова и готова двигаться в любом, выбранном им, темпе.

Ее каблуки стучали по плитке вестибюля, когда приложение Uber уведомило ее о том, что цены повысились из-за малого количества водителей. Ее это не беспокоило; больше ее волновал тот факт, что ближайший водитель был в 14 минутах езды от нее. Она серьезно не знала, сможет ли она бодрствовать все это время.

— Подвезти? — знакомый голос раздался справа от нее.

Посмотрев в сторону, она обнаружила Хантера, прислонившегося к стене вестибюля так, словно она принадлежала ему. Руки были запихнуты в карман, а ноги скрещены. Он был на ногах целый день, хотя выглядел так, словно ждал ее всего пару минут.

Ее взгляд переметнулся на темную щетину на его челюсти, единственное доказательство того, что он был на ногах последние 18 часов. В его голубых глазах не было никакой усталости, а волосы выглядели идеально. В отличие от ее.

Эсми не нужно было зеркало, чтобы знать, что ее макияж выглядит не так хорошо, как несколько часов назад, а волосы в полном беспорядке. Должно быть она выглядела как увядший цветок, и от осознания этого, ей становилось некомфортно. Если бы она знала, что Хантер ждет ее, она бы зашла в туалет, чтобы освежиться.

Но она не знала, так что все вышло так: Хантер выглядел идеально, как и обычно, а она выглядела как использованная швабра.

— Эй, — сказала она, делая шаг вперед, сдерживаясь, чтобы не поправить волосы, — я думала, ты уехал.

Он посмотрел на нее так, словно пытался оценить ее настроение.

— Я подумал, что тебя нужно будет подбросить до машины.

Эсми замерла. Он что, объявлял перемирие?

— Ну, очень заботливо.

Он кивнул, отходя от стены.

— Возможно это одно из самых милых наречий, которые можно использовать, чтобы описать меня сегодня.

— О, да ладно тебе, — сказала она, делая шаг к нему, — сегодня ты помог спасти жизнь женщины. Уверена, что за это ты получил несколько более приятных комплиментов.

Он задумался.

— Точно упоминалось глупый. И упрямый.

— Упрямый, это точно, — сказала она, останавливаясь в трех шагах от него, — глупый не так сильно.

Он пожал плечами.

— Если это поможет, то парень назвал меня глупым, а женщина упрямым.

Эсми не сдержала улыбку.

— Ну, тогда это все объясняет. Женщина попала в точку, парень промахнулся. Такова жизнь.

Повисло неловкое молчание, во время которого Эсми оценивала расстояние между ними. Три шага — недостаточно близко для того, чтобы подойти и коснуться его, но если они шагнут одновременно…

— Выглядишь измученной, — сказал Хантер, все еще держа руки в карманах.

Эсми улыбнулась, снова коря себя за то, что не зашла в туалет перед выходом. Должно быть там было ужасно и много флуоресцентного света, но там было зеркало.

— Спасибо.

— Так тебя подвезти? — спросил он, доставая ключи, — готова ехать?

Она почти кивнула, затем остановила себя. Было кое-что, что ей было нужнее в этот момент, чем поездка.

— Хантер?

— Да?

Она нервно выдохнула и сказала, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— До этого ты раздавал объятия. Думаешь, у тебя осталось еще одно?

К ее облегчению, он кивнул.

— Да. Думаю, что в запасе можно найти одно.

Когда Хантер развел руки, Эсми не сомневалась ни секунды. Она сделала шаг и упала в объятья. Ее руки еле обхватывали его. Она уткнулась лицом в его жесткие грудные мышцы. Рядом с Хантером она чувствовала себя маленькой и ей это нравилось.

Когда его рука погладила ее нежно по спине, она довольно простонала и абсолютно расслабилась.

— Сегодня ты была невероятной, Эсми, — сказал он, поверх ее головы, — правда.

Она ответила лишь тем, что сильнее обняла его. В этот момент она была слишком довольна, чтобы разговаривать. В мгновение ока, Хантер отодвинется, и они пойдут к его фургону, и момент будет закончен. Сейчас необходимо было обнимать его. Неизвестно, когда будет следующий раз. Скоро, если она будет следовать плану. Но на это нет никаких гарантий.

— Эз?

Она чувствовала его голос так же хорошо, как и слышала. Вибрацию его груди она чувствовала щекой. Она продолжала прижиматься к нему.

— Да?

Она почувствовала, как расстояние между ними увеличилось и что-то внутри нее оборвалось. Он отдалился. Снова. Отступившись от своих желаний, Эсми сделала шаг назад и посмотрела на приложение Убер.

— Слушай, спасибо за ожидание, но…

Ее слова оборвались, когда палец приподнял ее подбородок и жесткие губы прижались к ее. Если бы не щетина, слегка коловшая верхнюю губу, Эсми бы подумала, что она вообразила себе поцелуй, но нет, обрамляющая мягкость его губ точно не было фантазией.

Было слишком много всего и сразу, все смешалось в голове, пока ее ноги пытались ступить вперед, чтобы вернуть утраченное расстояние. Она встала на носочки и обняла его за шею, чтобы быть ближе.

Вот оно. У Эсми не было слов, чтобы описать вихрь усталости и облегчения, истощения и восторга, но она знала, что она обнимала единственного человека в мире, который мог приглядывать за ней, пока она занималась своими делами. Не важно, что она чувствовала, только этим рукам она могла доверяться больше, чем своим собственным.

И его рот… не хотелось бы придираться, но разве он должен быть таким нежным? Разве прикосновения к ее талии должны быть такими легкими? Последние несколько часов выдались напряженными, но от этих прикосновений сразу же становилось легче.

От нежности его прикосновений у нее перехватывало дыхание.

Годами она множество раз представляла, как целует Хантера, но никогда подумать не могла, что его прикосновения будут такими нежными. Хантер олицетворял множество качеств в ее голове, но успокоение не было в их числе. Она всегда представляла его немного более доминирующим — сбивающим ее с ног. В прямом смысле слова.

Никогда в жизни она не могла представить себе сценарий, в котором он часами ждет ее в полицейском участке только для того, чтобы подарить такие нужные объятья и нежнейший поцелуй. Или же не думала о том, что такой простой жест, заставит ее сердце бешено стучать. Но они были здесь — Хантер — само приличие, и Эсми, одной рукой схватившая его за рубашку, а другую запустив в его волосы, чтобы убедиться, что ее руки не полезут в те места, к которым он не готов.

Но этого было недостаточно.

Ей нужно было чтобы его руки схватили ее за талию и притянули к себе ближе. Нужно было, чтобы он ниже опустил голову, и сделал так, что она забудет собственное имя. Необходимо было чувствовать, что это новое прикосновение будет значить для него столько же, сколько и для нее, вот почему ей надо было остановиться и посмотреть на него.

Понадобилось собрать все силы, чтобы оторваться от него. Эсми отодвинулась от него достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что это было?

Он не дернулся назад. Он поднял руку и большим пальцем провел ей по подбородку.

— Это за то, что не выбрала Джона.

От его слов, сердцебиение Эсми ускорилось в два раза, затем в три, когда он подошел и они стали стоять так близко, почти соприкасаясь. Она знала, что ей надо что-то сказать, но внезапно ее рот перестал ей подчиняться.

— Я не могла выбрать его, — наконец смогла сказать она, — я связана с тобой.

Наконец-то, несколько слов сорвалось с ее губ, и она была так рада, что смогла сказать их, глядя прямо Хантеру в глаза, и поняв, что он верит этим словам.

— Я не помню ни дня в моей жизни, когда мое сердце не принадлежало тебе, — мягко сказал он.

Только когда Эсми почувствовала, как его щетина царапает ее подбородок, она поняла, что встала на носочки, чтобы снова поцеловать его. Ее поцелуй был менее деликатным, потому что он вынудил Хантера сделать несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие.

Она не собиралась плакать, но пару слез выскользнули из ее глаз, когда она поцеловала его. Эсми проигнорировала их и сфокусировалась на покалывании его щетины на ее ладонях, пока он, обхватив ее за талию, притянул к себе.

Эсми не могла поверить, что Хантер сейчас целовал ее, обхватив ее за талию, пока она пускала руки в его волосы и притягивала к себе.

Только об этом она могла думать сейчас. Да.

Ее пальцы на ногах едва касались земли, пока она невесомая была в его объятиях. В этот раз его губы были такими, какими она всегда себе представляла, или надеялась, что они будут такими. Она даже забыла свое имя? Ну, она подумает об этом в другой раз, потому что сейчас ее волновало лишь более глубокий поцелуй.

— Вы что двое, потерялись? — справа от нее раздался голос, — нужно чтобы кто-то указал вам дорогу домой?

Она видела мир сквозь туман, когда Хантер оторвался от нее. Она посмотрела в ту сторону, откуда исходил голос, и увидела офицера Флинна, стоящего рядом.

Ууупс. Может быть это не лучшее место для перемирия.

— Привет, Флинн, — сказал Хантер, все еще прижимая ее близко к себе.

— Привет, — ответил он, сдерживая улыбку, — может вам лучше сменить обстановку? У нас тут определенная атмосфера, которую мы поддерживаем в участке, а вы ее разрушаете.

Эсми улыбнулась, оценив его чувство юмора, но ей не нравилась идея отходить от Хантера.

— Нет проблем, — сказал Хантер, беря ее за руку и сплетая с ней пальцы, — мы поедем.

— Участок благодарит вас, — сказал офицер Флинн, прежде чем подмигнуть им и вернуться в кабинет.

Когда она почувствовала на себе взгляд Хантера, Эсми посмотрела на него — сердце стучало так сильно, что, когда их взгляды встретились, она могла поклясться, что слышала свист в ушах.

— Пойдем, — сказал он, слегка сжимая ее руку, — ты вот-вот упадешь. Я отвезу тебя домой, а утром мы поговорим.

— Да, — согласилась она, внезапно пожелав побыстрее дойти до его грузовика, — нам надо поговорить. Но сегодня ты должен знать, что все сводится к тому, что я твоя навечно. Да, я люблю тебя, но это на втором месте, учитывая, что ты мой дом и ничто не сможет изменить этот факт, — она подняла их руки и поцеловала его ладонь, — этот полный беспорядок весь твой, Хантер Чейз. Хочешь ты этого или нет.

Он сильнее сжал руку.

— О, я хочу, — сказал он и они пошли к выходу, — а теперь давай выберемся отсюда, пока снова не разрушили всю атмосферу.

Теперь это был план Эсми.

— А еще, если ты в настроении для одного из печений мисс Перл, то я могу угостить тебя. У меня 2 в грузовике.

Только когда Эсми начала думать, что вечер не может быть еще лучше, он стал таким.

Эпилог

5 месяцев спустя

Первый день весны удивил всех непредсказуемой температурой в 26 градусов. Это был небывалый случай, поэтому парням с пожарной станции понадобилось всего 5 минут, чтобы организовать пикник.

Полчаса спустя, Эсми сидела на пассажирском сидении в грузовике Хантера, направлявшегося в парк.

— Погода невероятная, — сказала она, наслаждаясь легким ветерком из открытого окна, — серьезно, такое вообще происходило? Когда-нибудь?

— Нам стоит проверить, — ответил Хантер, высунув руку из окна.

Эсми позволила себе немножко понежиться на солнышке, прежде чем ее привычка взяла над ней верх и она взяла телефон, чтобы проверить, как все остальные наслаждаются этим днем. Она открыла Фейсбук и начала пролистывать ленту.

Официально: все были на улице.

Большинство фотографий в ее новостной ленте были выложены членами пожарной семьи. По-видимому, встреча в парке была уже в самом разгаре. Они с Хантером слегка опаздывали, но еда на заднем сидении более чем оправдывала опоздание.

Пока она пролистывала утренние субботние приключения семьи и друзей, ее палец замер на фотографии тележки с печеньем со знакомой азиаткой, стоящей рядом.

Эсми посмотрела на того, кто выложил этот пост. Шона Викс. Они с Шоной добавились друг к другу в друзья, пока работали над делом против Аарона Савро, но Эсми не видела ее больше месяца.

Шона отметила свой пост во Дворце Изящных Искусств вместе с Брэдом Флинном. Надпись гласила: «Лучшие печенья на планете доступны ТОЛЬКО СЕГОДНЯ. Они стоят один поцелуй, так что хватайте того, кого вы любите и приходите!»

— Хантер, — сказала Эсми, стараясь быть очень осторожной, — мне нужно чтобы ты поменял полосу и переехал на следующую справа.

Он посмотрел на нее с водительского сиденья, выглядя все также превосходно, хоть и немного сбитый с толку.

— Почему? Зачем нам менять маршрут?

Эсми протянула ему телефон, чтобы он мог увидеть фотографию.

— Что, если я скажу тебе, что там есть тележка с печеньем…

Хантер резко сменил полосу, не успела она закончить предложение.

— Осторожнее! — сказала она, с опозданием проверяя их слепое пятно.

— Это было очевидно, — сказал Хантер, включая поворотный сигнал и сворачивая на другую полосу движения.

— Шона, — сказала Эсми, глядя на фотографию.

Он нахмурился.

— И кого она поцеловала?

— Ты не поверишь, — сказала Эсми, вспоминая о том, что, когда они с мисс Перл виделись в последний раз, женщина пообещала, что две будущие половинки встретятся, если они с Хантером встретятся у его фургона в 7:02. Она подумала, что это мог быть отвлекающий маневр, но… судя по всему, нет.

— Она с Брэдом.

— Флинном? — Хантер с удивлением посмотрел на нее, — я не знал, что они встречаются.

— Ну, если и нет, то им стоит. Она написала, что печенья самые лучшие на планете.

Хантер игриво приподнял брови и заигрывающе посмотрел на нее.

— Да? Ну, готов поспорить, что их не такие вкусные как наши.

Она постаралась скрыть улыбку, но она все равно просочилась.

— Это не соревнование, Хантер.

Он игриво сжал губы.

— Как скажешь. Но если бы было…

— Мы бы победили, — закончила она за него.

— Вот это я и имел ввиду, — сказал он с улыбкой, прежде чем посмотрел на ее телефон, — так если мисс Перл действительно там, разве ты не должна кое-кому об этом сообщить?

Точно. Она почти забыла о своем обещании кричать на весь мир, если тележка с печеньем мисс Перл снова появится. Грейси Эш. Ее родители. Она должна дать им знать.

Все оставшееся время в дороге Эсми писала всем, кого знает, чтобы те приезжали в Дворец Изящных Искусств. Когда они приехали, казалось, что не она одна пригласила туда маленькую армию. Парковка была полностью забита, и все ходили рядом с тележкой для печенья.

— Поторопись, — сказала она, открывая дверь, пока Хантер парковался, — нам нужно успеть прежде, чем все печенья закончатся.

Улыбнувшись ее рвению, Хантер вышел из машины и пошел в обычном темпе. Заманчиво было побежать вперед и встать в очередь, но вместо этого Хантер протянул ей руку и прижал к себе, чтобы они могли идти вместе.

— Пойдем возьмем нам пару печенек, — сказал Хантер, когда она обернула свою руку вокруг его талии.

Одно из самых больших преимуществ официальных отношений с Хантером: она чувствует себя идеально комфортно под его рукой, с какой бы стороны не шла. Конечно же это было на вершине списка из десяти любимых вещей.

— Не могу поверить, что она вернулась, — сказала Эсми, слегка ошеломленная размером толпы. Ради всего святого, как маленькая тележка может вместить столько печенья? Это невозможно.

— Да, я думал она исчезла навсегда, — рассеянно сказал Хантер. Как только Эсми отвернулась от него, она поняла, что узнала в толпе несколько знакомых лиц.

Ее родители уже были здесь с ее младшим братом, приехавшим из Стэнфорда. Сейчас не весенние каникулы. Что он делал в городе? Следующее знакомое лицо была Эли.

Рядом с ней, в наименьшем восторге, стоял Кейд.

Какого черта здесь происходит?

Мама Эсми, держа печенье в руках, подошла к ним.

— Ты была права, милая. Эти печенья невероятные!

— Правда? — сказала Эсми. Она была одновременно рада видеть маму и одновременно смущена.

— Но как вы успели приехать быстрее нас? Я написала тебе минут пять назад.

— Это был я, — сказал Хантер, — я собирался устроить тебе сюрприз, поэтому, когда ранним утром увидел, что мисс Перл здесь, уже всем написал.

Он посмотрел в сторону Эли, его глаза злорадно блеснули.

— Спроси у Эли и Кейда, как им на вкус печенье.

Эсми не выдержала и посмотрела в их сторону, и заметила, что они оба все еще держали в руках печенье, откусив по одному разу.

— Мы украдем у них печенье, — прошептала Эсми ему, — они нам разрешат.

— Ради их же пользы, — сказал Хантер, слегка сжав ее и они пошли к тележке.

Родители Эсми пошли за ними, чтобы присоединиться к родителям Хантера.

— Одра, — сказала мама Хантера, — мы должны разгадать рецепт печенья. Оно божественное.

— Ты читаешь мои мысли, — ответила ее мама, и они обе продолжили наслаждаться остатками печенья. Эсми отвлеклась от беседы из-за мелькавших в толпе знакомых лиц — лиц людей, которых она не видела со старшей школы.

— Стейси? — произнесла Эсми, заметив подругу, с которой они были в одной группе поддержки лет десять назад, — это ты?

Стейси широко улыбнулась.

— Привет, Эз. Давно не виделись.

Эсми освободилась от объятий Хантера и обняла давнюю подругу.

— Боже мой! Как давно это было?

— С момента пятилетней встречи выпускников, — сказала она, отходя назад, чтобы посмотреть на нее, — так рада видеть тебя. Несправедливо, что ты весишь столько же, сколько и в колледже.

— Ну, у меня и нет троих детей, — сказала Эсми, чувствуя, что от такой широкой улыбки, лицо вот-вот треснет, — что ты здесь делаешь?

— Печенье, — сказала Стейси так, словно это было очевидно. И да, если бы она была единственным знакомым человеком в толпе, Эсми может быть не придала этому значению, но в этот момент она заметила Грэйс. Ее подруга держала в руках печенье и ела его, прислонившись к груди мужа.

— Пойдем, — сказал Хантер, беря Эсми за руку и ведя ее к тележке, — а то она уйдет.

Эсми переплела свои пальцы с его, а ее взгляд бродил по толпе. Она заметила Бэтти и Дэвиса, Люка, а это что, ее бывший учитель танцев? А вот Дэрил с Камбри. Разве они не должны быть на пикнике?

Она уже готова была задать вопрос, когда они очутились у тележки с печеньем и Хантер показывал 2 пальца.

— Нам два, пожалуйста, — сказал он.

Мисс Перл изогнула бровь, на ее губах появилась улыбка.

— Ты знаешь цену. Сначала плати.

Хантер посмотрел на Эсми, от этого взгляда у нее перехватило дыхание.

— С радостью, — сказал он, подойдя и поцеловав ее так, что от поцелуя земля чуть не ушла из-под ног.

Это. Это было самым большим преимуществом отношений с Хантером. Всякий раз, когда их губы встречались и тела вспыхивали от страсти, мозг Эсми немного переворачивался. Когда она схватила его за рубашку, чтобы притянуть к себе поближе, справа от нее прозвучал свист.

Ладно, это точно был Энди, и она знала, что он должен быть на пикнике. Не здесь. Эсми оторвалась от поцелуя, чтобы найти его лицо в толпе, но была отвлечена протянутым ей обещанным печеньем, завернутым в красную салфетку с золотыми иероглифами. Когда она посмотрела на Хантера, он уже откусил один раз.

— Ммм, — произнес он, закрыв глаза, — лучше, чем в последний раз.

— Невозможно, — сказала Эсми, кусая печенье, и оборачиваясь, чтобы отыскать Энди в толпе.

Она немедленно забыла о коллеге Хантера.

— О боже, — выдохнула она, глядя на Хантера, — это лучше, да?

Его улыбка на удивление была нежной.

— Несомненно.

В этот момент, Эсми подумала, что возможно она во сне. Это было единственное объяснение. Чем больше она разглядывала толпу, тем больше знакомых лиц она находила — знакомые из детства, друзья из колледжа, коллеги с работы. Решающим доводом была погода.

Было 26 градусов, с ярким и чистым солнечным небом. В апреле. В Сан-Франциско.

Да. Это был сон.

Но она может наслаждаться им, пока кто-нибудь ее не разбудит.

Стоя за тележкой, мисс Перл наблюдала за ними с улыбкой.

— Так вам все еще нравится мое печенье?

— Лучше с каждым разом, — сказала Эсми. И так как это был сон, она могла делать то, чего не сделала бы в реальности, поэтому она обошла тележку, чтобы обнять женщину.

— Знаете, я скучала по Вам.

Низенькая женщина рассмеялась.

— Я немного привязалась к вам двоим. Вот почему я вернулась, когда Хантер попросил.

Во сне или нет, этот комментарий показался Эсми странным.

— Хантер попросил Вас быть здесь?

Мисс Перл улыбнулась.

— Твой мужчина может быть очень убедительным, когда ему надо.

Мой мужчина, подумала Эсми, и дрожь от удовольствия пробежала по телу. Они еще не объявляли ничего официально, но именно так Эсми и чувствовала.

— Это да, — сказала Эсми, смотря на него. Только тогда она заметила, что буквально все стоящие вокруг тележки с печеньем, смотрели на нее. Все перестали разговаривать, и наблюдали за тем, как Эсми и Хантер едят печенье. Ей показалось, словно она стоит на сцене.

Напротив нее, Хантер откусил кусочек от печенья и напел с закрытым ртом.

— Знаешь, только одну вещь на свете я хочу получить больше, чем рецепт этого печенья.

Эсми проигнорировала следящую за ними фантазийную толпу, и скептически приподняла бровь.

— Да? И что же?

Из пространства между печеньем и салфеткой, Хантер достал кольцо.

Эсми застыла, широко разинув рот, перемещая взгляд с кольца на Хантера, затем снова на кольцо и снова на Хантера, который уже стоял на одном колене.

Не может быть.

Поскольку это происходило во сне, все это было восхитительно, но Эсми все еще не знала, что делать.

— Эсми Тэйлор, я люблю тебя всю мою жизнь, — сказал Хантер, протягивая ей кольцо, — сделаешь ли ты нашу пару официальной, согласившись выйти за меня?

Мир вокруг нее замер, все ждали ответа. Она не дала его сразу же. Она просто стояла там, упиваясь моментом.

— Эз? — спросил Хантер, после нескольких секунд тишины.

— Тшшш, — сказала она, поднимая руку, — пытаюсь запомнить все. Лучший. Сон. В моей жизни.

Выражение на лице Хантера сменилось с напряженного на заинтригованное.

— Ты думаешь это сон?

Она указала на небо и кивнула.

— Солнце светит, Хантер. 26 градусов. Когда такое еще случалось в апреле?

Затем она оглянулась на людей, стоящих вокруг нее.

— И половину этих людей я не видела более десяти лет. С чего бы им быть здесь, если это не сон?

— Они здесь, потому что я их пригласил, — сказал Хантер, — все, кого ты здесь видишь, те люди, которые пытались уговорить меня встречаться с тобой давным-давно. Эти люди верили в нас задолго до нас самих. Поэтому я пригласил их, чтобы они официально увидели нас вместе… если ты скажешь «да».

Эсми с раскрытым ртом, разглядывала толпу уже свежим взглядом.

Она знала не кое-кого из толпы, она знала их всех.

Все еще застыв на месте, Эсми посмотрела на небо.

— Ладно, в это я поверю, но вот в погоду точно нет.

— Такое продлится около часа, потом тебе понадобится пальто, которое ты оставила в фургоне, — сказала мисс Перл. Женщина с печеньем могла предсказывать погоду в Сан-Франциско. Самое странное, что Эсми поверила ей без промедлений.

Эсми моргнула, посмотрела на Хантера, который все еще стоял на одном колене.

— Значит это не сон?

Он взял ее за руку.

— Если это так, то твой ответ поменяется?

— Нет, — без промедления ответила она, — я вся твоя, Хантер. Во сне или нет, это кольцо будет на моем пальце. Когда ты наденешь его, ты встанешь и поцелуешь меня так, словно никто не смотрит, хотя я больше, чем уверена, что видела здесь мою первую учительницу.

Приветственные радостные возгласы раздались в толпе на ее ответ, а мгновением позже мисс Перл забрала печенье. Хантер стоял на одном колене все то время, пока надевал кольцо на палец на левой руке. В тот момент, когда кольцо оказалось на месте, он встал — и поцеловал так, словно их действительно никто не видел.

Радостные крики вокруг них стали громче.

Этот поцелуй убедил Эсми в реальности происходившего. Что-то может быть воспроизведено во сне, что-то нет. Она на самом деле целовала настоящего Хантера, поэтому ей пришлось заставить себя отстраниться от него, чтобы посмотреть на собравшихся.

Она увидела множество плакатов, которые держали люди, окружавшие их. Море различных красок, словно Эсми была на концерте или политическом митинге. На плакате родителей было написано: «Давно пора!», на постере Грэйс: «Я знала это с первого дня нашего знакомства». На плакате Стейси: «Не буду лгать: я хотела его для себя, но он всегда был твой». На плакате младшего брата: «ОДОБРЕН БРАТОМ».

По меньшей мере 100 плакатов, все с разными надписями, но общей мыслью: «Я тебе говорила».

Эсми не понимала, что плачет, пока что-то не защекотало ее лицо и ее рука была влажной, когда она смахнула мешающее ей.

— Не могу в это поверить, — прошептала она.

— Не могу поверить, что ты согласилась, — сказал Хантер, сжимая ее руку, — не буду врать. Будут дни, когда ты пожалеешь о том, что согласилась стать моей половинкой.

— Невозможно, — выдохнула она, глядя на него, — я люблю тебя, Хантер. Без тебя, я не могла бы быть собой.

— Не правда, — мягко произнес он, — но я попытаюсь жить, словно это так.

Они неотрывно смотрели друг на друга, и Эсми уже собиралась встать на носочки, чтобы поцеловать его снова, когда мисс Перл встала между ними.

— Что насчет нескольких фотографий, голубки? — сказала она, показывая на собравшихся, — вы никогда этого не забудете, но фотографии не будут лишними.

— Определенно точно, — сказала Эсми, подзывая к себе Грйс и протягивая ей телефон, чтобы она сделала снимок, — и мы хотим, чтобы первый снимок был с Вами, мисс Перл.

КОНЕЦ

Content

Пратт Шерелин Король Френдзоны (ЛП)

Шерелин Пратт Король Френдзоны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55