Бити Эрин

Руины предателя

Эрин Бити

Руины предателя

Трилогия предателя — 2

Глава 1

Вязальные спицы были не самым эффективным оружием, но лучше они, чем фехтование перьями.

Сальвия бросилась на свою ученицу, и принцесса плавно блокировала ее, но остановилась не там, где должна была закончить движение.

— Нет, нет, — сказала Сальвия. — Носи это с собой и отрази мой клинок, чтобы войти. — Она сделала шаг назад. — Давай попробуем еще раз.

— Ты не возражаешь? — крикнула одиннадцатилетняя Каринтия с другого конца классной комнаты. — Я не могу сосредоточиться, когда на заднем плане боевое вязание.

Принцесса Роуз опустила свой «клинок» и закатила глаза, но Сальвия жестом велела ей молчать.

— Прости, Кара. Сколько у тебя еще осталось задач?

— Пять.

— На сегодня этого достаточно. Ты можешь идти. — Принцесса выскочила за дверь еще до того, как Сальвия закончила говорить.

— Хочешь, я просмотрю ее работу для тебя, Сальвия? — Арифметика давалась Роуз легко и она была готова на все, лишь бы отложить рукоделие.

— Нет, спасибо. — Сальвия взяла страницу и просмотрела ее. Двенадцать из пятнадцати готовых ответов были правильными. Каринтия добилась большого прогресса за девять месяцев, прошедших с тех пор, как Сальвия стала ее наставником.

— Ты собираешься сегодня на тренировочные площадки? — спросила Роуз, лениво вертя в руках вязальную спицу.

Сальвия попыталась сделать вид, что это не занимало ее мысли уже несколько часов, и кивнула.

— Сегодня у них матч по фехтованию на двойных кольцах. Мастер Рид говорит, что я готова. — Окинув взглядом комнату, она поняла, что там достаточно прибрано. Она протянула Роуз вязальную спицу, которую она все еще держала в руках. — Не забывай об этом.

Принцесса скорчила гримасу, прежде чем принять ее. Вместе они прошли в соседнюю комнату, где мать и сестра Роуз сидели у камина и работали над замысловатым гобеленом. Королева была светлокожей северянкой с яркими кудрями пшеничного цвета, которые унаследовала Роуз. Сидя рядом с ней, принцесса Кара наконец-то чувствовала себя в своей стихии, вышивая алые узоры на плотной ткани. Роуз застонала. Вязание ей не нравилось, но вышивание она ненавидела.

Сальвия присела в реверансе.

— На сегодня мы закончили, Ваше Величество, — сказала она. — Вам еще что-нибудь от меня нужно? — Королева была слегка дальнозорка, и несколько месяцев назад Сальвия взяла на себя дополнительные обязанности ее личного секретаря. — Есть какая-нибудь новая корреспонденция?

— Я подозреваю, что в действительности вы спрашиваете, есть ли что-нибудь для вас, — сказала королева. — Но нет, там ничего нет.

Сальвия нахмурилась. Уже вторую неделю подряд от Алекса ничего не было. Поскольку он был племянником короля, а она работала в королевском дворе, их личные письма часто включались в официальные депеши, направлявшиеся в столицу и из нее — более надежная доставка, но все еще спорадическая.

Орианна оторвалась от своего шитья с нежной улыбкой.

— Перевал Теганн уже открыт в этом году, так что в ближайшие несколько недель связь увеличится. Если что-нибудь поступит, будьте уверены, я немедленно перешлю это вам.

Сальвия не могла вспомнить, когда она перестала чувствовать себя неловко, когда члены королевской семьи проявляли такое внимание к ее чувствам.

— Если у вас ничего нет, то Ваше Величество извинит меня.

— Можно мне пойти с ней, Мама? — спросила Роуз.

Тон королевы стал более официальным, когда она обратилась к своей старшей дочери.

— Уже дважды на этой неделе ты пропускала вышивание, чтобы посмотреть «Шалфей». Оба раза ты обещала выполнить свою работу, и оба раза тебе это не удалось.

— Но, Мама…

— Ответ — нет. — Орианна прищурилась в увеличительное стекло над тканью. Работа и чтение напрягали глаза и вызывали головную боль, но от шитья Ее Величество не отказывалась. — Тебе не нужно спрашивать снова.

Сальвия пожала плечами перед тринадцатилетней, но про себя была рада, что сегодня у нее нет аудиенции. Роуз подошла к своей корзине для шитья и плюхнулась на спинку стула. Орианна посмотрела на нее, и Роуз тут же выпрямилась. Со вздохом королева откинулась на спинку кресла и потерла глаза, прежде чем посмотреть на Сальвию с усталой улыбкой.

— На этой неделе ты каждый день ходила на тренировочные площадки, если я не ошибаюсь. Если бы не капитан Квинн, я бы подумала, что ты на кого-то положила глаз.

Сальвия покраснела.

— Это помогает мне чувствовать себя ближе к нему. — Конфликт в Тасмете начался в конце прошлой весны и сейчас идет девятый месяц. Никакое количество написанного не могло компенсировать потерянное время. — Мне тоже это нравится. И со всеми новыми солдатами, прибывающими в последнее время, я могу узнать гораздо больше.

Выражение лица Орианны помрачнело.

— Да, я уверена, ты не хочешь сегодня опоздать. — Она вернулась к шитью и воткнула иглу в ткань.

Изменение настроения сбивало с толку, но сейчас у Сальвии не было времени разгадывать его. Она сделала реверанс и вышла из гостиной королевы, уже мысленно орудуя мечом. Ей придется поторопиться, если она хочет получить один из мягких доспехов, достаточно маленьких, чтобы соответствовать ее худощавому телосложению. В возбуждении она прошла несколько шагов, прежде чем вспомнила, что на ней все еще платье. Сальвия развернулась и побежала обратно в сторону своей комнаты, на ходу ослабляя шнурки корсажа. Через пять минут она уже сокращала путь через проходы для прислуги, одетая в бриджи и льняную рубашку.

Больше солдат, чем когда-либо, заполнило дворы, выкрикивая приветствия старым друзьям и заводя новых. Сальвия пробиралась сквозь толпу, сосредоточившись на том, чтобы добраться до главной арены. Она давно вылечила себя от автоматического поиска лица Алекса в каждой группе солдат, надеясь вопреки всему, что он вернулся в Теннегол прежде, чем смог сообщить ей о своём возвращении.

Она лишь отчасти была честна с королевой. Приход сюда действительно помогает ей почувствовать себя ближе к Алексу, но у неё были ещё более глубокие причины. С тех пор, как отец умер пять лет назад, жизнью Сальвии управляли другие. Ее тетя и дядя имели благие намерения, но они поставили ее на путь, где безопасность и благополучие зависят от мужа. Когда она работала у свахи Дарнессы, та давала ей большую независимость, и Сальвия могла бы найти себя через несколько лет, но прошлой весной все изменилось. Она никогда не чувствовала себя более беспомощной и такой обузой, как в Теганне.

Солдатам Алекса нужно было доставить пакеты с красным пламенем — порохом, который при горении образовывал огромные столбы красного дыма — разведчикам за пределами крепости, чтобы они могли подать сигнал о помощи. Сальвия была единственной, кто смог вылезти из канализационной решетки, чтобы спастись, но ее поймал часовой. Она мало знала о том, как защитить себя, и это едва не стоило ей жизни.

Она больше никогда не будет беспомощной.

Сальвии удалось поймать последний костюм, достаточно маленький, чтобы соответствовать ей, опередив дворцового оруженосца, который сначала потратил время на выбор меча. Она старалась не выглядеть слишком торжествующей, засунув руки в рукава и пристегнув верхнюю половину к нижней. Что еще более удачно, этот конкретный наряд был разработан для ношения верхом на лошади, а это означает, что в бёдрах он был более свободным и имел подкладки. Откровенно говоря, ее задница нуждалась в дополнительной комнате.

Как только тренировочная броня была закреплена, Сальвия выбрала тренировочный меч, выбрав тот, который тяжелее, чем обычно брали оруженосцы. Она устанет быстрее, но лишний вес, стоящий за взмахами, немного компенсирует более слабую силу рук и сделает её удары сильнее. Она зажала меч между коленями, заправила песчаную косу под шлем. Затем она выпрямилась и подняла оружие в руке, дрожа от внезапной нервозности.

Сегодня она узнает, насколько она хороша.

Глава 2

Сальвия заняла место во внутреннем кругу бойцов лицом наружу. Вокруг них образовалось кольцо, совпадающее один к одному. Она отсалютовала своему первому партнеру и приняла защитную стойку, лениво задаваясь вопросом, знает ли она этого мужчину. Из-за громоздких и часто деформированных доспехов было только трое или четверо мужчин, которых она могла бы опознать в шлемах, и одного точно, потому что у него не было руки. Однако это работало в обе стороны. Из-за ее роста большинство считало ее оруженосцем, что вполне подходило Сальвии. Обычные охранники привыкли к ее присутствию за последние несколько месяцев, но с новыми солдатами, в последнее время все становится неловко, когда они понимают, что она женщина.

Когда прозвенел звонок, Сальвия и ее противник быстро вошли в ритм атаки и защиты. Поскольку это был первый тур, их обоих больше интересовала разминка, чем набор очков. Они атаковали и блокировали с нарастающей интенсивностью, пока через семь минут не прозвучал сигнал об окончании раунда. Оба опустили мечи и снова отсалютовали друг другу. Ее напарник сделал несколько шагов вправо, чтобы перед ней мог пройти другой боец. Она отсалютовала новому мужчине и приготовилась к следующему раунду.

После четырех оборотов Сальвия сильно вспотела под своей броней, но чувствовала себя уверенно в своем выступлении. Несколько фехтовальщиков скользнули в строй или вышли из строя, одна пара заняла две позиции справа от нее. Она не узнала ни одного из них, но казалось, что тот, что на внешнем кольце, наблюдает за ней. Видел ли он признаки того, что она девушка? Надеюсь, что нет. Когда мужчина повернулся ближе, она тоже посмотрела на него.

Из-под подбитого шлема виднелся загривок черной бороды, так что ему, вероятно, было не меньше двадцати. Он был выше ее, как большинство мужчин хорошо сложен, но не громоздкий — хотя броня делала его слегка горбатым — и его меч… Это было стандартное тренировочное оружие, а не личное, но он обращался с ним как с продолжением своей руки, с быстрой и гладкой эффективностью. Ни одно движение не было потрачено впустую. Зацепка на плече напомнила ей, что нужно уделять больше внимания своему нынешнему противнику. Сальвия стряхнула пот с глаз и снова сосредоточилась на своем поединке.

При следующем звонке мужчина встал перед ней. Его шлем преувеличивал движение его головы, когда он осматривал ее сверху вниз. Несомненно оценивая ее. Хотя она ничего не могла разглядеть — даже его бородатую шею с этого ракурса — когда он отдал честь, ей показалось, что он улыбается. Он явно не видел в ней угрозы. Что ж, она покажет ему, что она не новичок.

Но менее чем через минуту его превосходство стало очевидным. Мастер Рид описал ее как продвинутую для своего времени и с многообещающей грацией формы, но ее новый противник предвидел каждое ее движение и без усилий парировал. Когда он переходил в нападение, она могла сказать, что он двигался медленно в ее интересах. Часть ее злилась на покровительство; другая часть была благодарна ему за то, что он не просто обезоружил ее в первые три секунды. Через некоторое время она поняла, что он испытывает ее, позволяя ей показать, на что она способна, и начала ценить его — пока не слишком сильно наклонилась вправо при парировании. Его меч развернулся и ударил ее по заду.

Сквозь прорезь в шлеме она уловила блеск его зубов, когда он ухмыльнулся. В ней вспыхнула ярость — он знал, что она девушка! Иначе зачем бы он это сделал, кроме как поиздеваться над ней? Почти ослепшая от ярости, она восстановила равновесие и пошла в атаку, которую он легко заблокировал. Сальвия оттолкнулась, отступила назад и предостерегающе покачала головой. Она яростно ударила, но он откинул ее меч на землю и снова ударил плоскостью лезвия по ее спине.

Слезы унижения затуманили ее зрение. Пока она стояла, сжимая кулаки и пытаясь решить, что делать, он поднял меч и протянул ей обратно. На этот раз за маской не было никаких признаков улыбки, и она поняла. Он предупредил ее, чтобы она не нападала в гневе, и преподал ей урок, когда она его не послушала. Смирившись, она взяла свое оружие и заняла позицию. Он одобрительно кивнул, и они начали снова.

Звякнул колокол, заканчивая раунд, но мужчина жестом приказал следующему бойцу пройти мимо. Другой мечник пожал плечами и прошел мимо них. Ее таинственный партнер проявил к ней интерес. Учитывая его мастерство, это несколько озадачивало — он ничего не выигрывал, оставаясь. Затем снова прозвенел звонок, она отбросила свое замешательство, чтобы сосредоточиться на предстоящей битве. После нескольких обменов ударами ее напарник отступил назад и жестом велел ей опустить клинок. Она сделала это осторожно, и он переложил свой меч в левую руку и приблизился, чтобы встать позади нее. Не говоря ни слова, он положил руку на ее запястье и поправил то, что она делала, направляя ее руку по более эффективной дуге и удару. Указания мужчины лучше подходили для ее роста и силы рук, чем то, что она уже знала.

— Спасибо, — сказала она, и слова эхом отдались в ее шлеме. Мужчина кивнул и снова занял свою позицию. Когда он снова взял меч в правую руку, то несколько раз согнул левую, как будто она онемела. Ее глаза расширились.

Нет, этого не может быть.

Но чем больше она смотрела на него, тем увереннее становилась. Когда раунд закончился, ее партнер еще раз помахал следующему бойцу, чтобы тот пропустил их. Человек у звонка крикнул, что это будет последний раунд.

Их спарринг изменился. Ее противник стал агрессивным, почти постоянно заставляя ее отступать. Он явно намеревался заставить ее уступить к концу, хотя она знала, что он может сделать это в любой момент.

Победа в этом бою потребует чего-то другого, кроме мастерства.

Она дождалась подходящего момента, а потом запнулась. Как она и знала, мужчина воспользовался возможностью, но она была готова к этому. Сделав вид, будто он ударил ее ножом, она с криком рухнула на землю. Ее напарник выронил меч и нырнул, чтобы поймать ее.

Он перевернул ее на спину и встал над ней на колени, сняв с нее шлем и ощупывая ее ребра.

— Где? — выдохнул он. — Где ты ранена?

Сальвия ухмыльнулся ему.

— Я в порядке, капитан, но вы мертвы. — Она ткнула его в живот тупым концом своего тренировочного меча, и он посмотрел вниз.

Пытаясь снять шлем, он посмотрел на нее со смесью гордости и досады в карих глазах.

— Ты мошенница, ты знаешь об этом?

— Насколько я помню, вы научили меня использовать все возможные преимущества.

Алекс рассмеялся.

— Так я и сделал. Я уступаю госпоже. –

Доспехи были помехой для поцелуя, но он справился.

Глава 3

Капитан Малким Хузар сидел в углу оживленной таверны, потягивая пинту пива. Варево было слабым, но он терпел, как терпел все в этой стране. Грубая ткань его плаща обвивала его, так что были видны только кисти рук. Из-под капюшона его глаза следили за движениями более двух дюжин других посетителей, трех барменш и владельца заведения — толстого, сального мужчины, который вел себя так, будто ему принадлежат таверна и барменши в ней, за исключением красивой девушки с губами и ногтями, накрашенными, в цвет огненного оттенка ее волос. Бармен обошел ее стороной. Причиной, скорее всего, были два серебристых шрама под его левым ухом.

Рыжая принесла Хузару пиво взамен допитого. Перед тем, как взять его пустую кружку, она провела ногтем по закрученной татуировке на его бронзовой руке.

— Не берите здесь много Аристократов, — сказала она хрипло.

Она приняла его за восточного деморанца, но его это вполне устраивало. Кимисарцев не приветствовали в Деморе даже до нынешнего конфликта. Хузар позволил себе неопределенную улыбку. Дверь таверны открылась, принеся порыв холодного мартовского воздуха, который Хузар чувствовал даже в этом углу. Окончательно.

— Еще пиво, — сказал он ей. — Для друга.

Она оглянулась через плечо на мужчину, пробиравшегося сквозь толпу, и со вздохом повернулась к бару. Хузар вздохнул с облегчением. Какой бы красивой она ни была, чем меньше внимания он привлекал, тем лучше.

Новичок откинул свой собственный плащ из тонкой, но прочной ткани с деморанским королевским гербом на воротнике и присоединился к Хузару за столом, неся с собой сильный запах конского пота и навоза. Он сидел под углом, чтобы ни один из мужчин не закрывал обзор комнаты. В отличие от Хузара, он провел большую часть зимы в помещении, и его южный цвет лица утратил медный оттенок. Руки, которыми он оперся на стол, были тощими по сравнению с мускулами, которые демонстрировал Хузар.

— Ты опоздал, — сказал Хузар на деморанском. Он не говорил на родном языке более девяти месяцев; остался только след его акцента. Он даже мог произнести Джован так, как произносили его деморанцы — Шован.

— Со всеми этими прибытиями моя работа увеличилась, — сказал конюх. — К счастью, и моя зарплата тоже. Всадники хорошо отзываются о дополнительных заботах о своих ездовых животных. — Он толкнул мешочек с монетами через стол.

Хузар с кряхтением положил деньги в карман. Сколько бы он ни переезжал, у него не было времени найти постоянную работу, а это означало, что каждый человек, с которым он общался, должен был отдавать ему небольшую часть своей зарплаты.

— Какие новости? Я видел много прибывающих солдат.

Другой мужчина кивнул.

— До меня доходят слухи.

Хузар поднял палец, когда барменша вернулась с полной кружкой. Конюх ухмыльнулся, когда она поставила его перед ним, но Хузар не смел взглянуть на нее. Как только она ушла, Хузар опустил руку и подождал, пока мужчина пояснит.

— Говорят, король восстановит Норсари.

Произнеся это невероятное заявление, мужчина самодовольно сделал глоток, позволив напитку стечь по углам губ и вниз по подбородку. Хузар моргнул, пытаясь обработать новость. Элитное боевое подразделение Деморы было расформировано более двадцати лет назад в качестве разоруженческого условия перемирия после последней крупной кампании Кимисары по возвращению региона Тасмет. Слабый и глупый поступок со стороны короля Деморы, но в то время он был молод и жаждал, чтобы его считали миротворцем. Однако события прошлого года, несомненно, свели на нет условия договора.

Хузар постучал по кружке, но в остальном держался спокойно.

— Я бы не считал шумиху в Тасмете стоящей таких действий. Может быть, только еще год с теми силами, которые у них есть, будет достаточно. — Он также был удивлен, что кимисары все еще совершали набеги на Тасмет после всех этих месяцев, но после трех лет голода и упадка, скорее всего, вернуться домой было не к чему.

— Кажется, король Деморы ожидает больше неприятностей.

Хузар ничего не знал о том, что планирует его собственная нация, но, учитывая состояние Кимисары, когда он ушел в прошлом году, он сомневался, что они достаточно восстановились, чтобы предпринять попытку вторжения. Только союз с семьей Д'Амиран сделал это прошлой весной возможным. Соглашение с самого начала было неприятным, но он выполнял приказы. Однако когда стало очевидно, что деморанский герцог не намерен соблюдать условия, Хузар приказал своим людям покинуть Теганн и вернуться домой. К сожалению, рота кимисаров застряла в Деморе, на восточной стороне гор Кэтрикс, и Хузар поставил перед собой задачу найти их.

Как только он это сделал, он понял, что людей слишком мало, чтобы пробиться назад, но слишком много, чтобы долго держаться вместе. Он приказал им рассеяться в сельской местности Деморы, найти работу и залечь на дно, пока не наступит время либо бежать, либо отстаивать свою позицию. Чтобы еще больше оттолкнуть деморанцев, Хузар повел группу к границе, чтобы все выглядело так, как будто группа перешла в Казмун. Возможно, ничто из этого не сработало так хорошо, как он думал.

— Беда? Откуда?

— Казмун. Были признаки союза между нашим народом и их народом.

Хузар фыркнул. Кимисары и Казмуны имели общие корни, но ненавидели друг друга даже больше, чем Кимисара и Демора. Скорее всего, деморанский король неверно истолковал след, оставленный Хузаром на юге, полагая, что это Казмун проверял границу, как до этого кимисары делали это на западе.

Он погладил щетину на подбородке, задаваясь вопросом, было ли это положительным или отрицательным событием. То, что деморанцы были сбиты с толку, могло быть преимуществом, но когда появились Норсари, выследить и уничтожить его и его людей стало лишь вопросом времени.

Однако на подготовку отряда Норсари уйдут недели. У Хузара, вероятно, было достаточно времени, чтобы собрать около ста пятидясети кимисаров, разбросанных к востоку и югу от столицы, и составить план возвращения домой. До тех пор информация будет его основным активом.

Капитан перевел взгляд на конюха.

— Если будут Норсари, кто будет командиром?

— Я слышал одно имя чаще, чем любое другое. — Ухмылка мужчины показала два недостающих зуба. — Имя, которое ты узнаешь.

Через несколько минут конюх ушел, чтобы вернуться к своей работе во дворце. Хузар заказал третью пинту и едва заметил, как ее поставили перед ним. Он действительно знал это имя. У Хузара была особая причина знать его.

Капитан Александр Квинн.

Он давно узнал имя старшего солдата, сопровождавшего женщин в столицу на Конкордиум прошлым летом. Собрав воедино информацию за последние месяцы, Хузар смог нарисовать четкую картину того, что произошло в Теганне. Д'Амиран был обманут, и Квинн захватил всю крепость с помощью лишь горстки солдат. Похоже, деморанский капитан добился бы успеха, даже если бы Хузар и его люди остались, план и его исполнение были т надежными. Квинн также лично убил герцога.

Враг, которого можно было уважать, был гораздо предпочтительнее союзника без чести, и Хузар не питал к нему зла. Он хотел только домой. Теперь оказалось, что ему придется пройти через капитана Квинна, чтобы добраться туда.

Глава 4

Со своего места внутри гигантской ивы Сальвия наблюдала, как Алекс ходит по садовой дорожке, часто останавливаясь, чтобы посмотреть в том направлении, откуда, как он ожидал, она придет. Она пришла за несколько минут до него и, ожидая, заплела мокрые, после ванной, волосы. Возможно, это было жестоко, но ей хотелось несколько минут наблюдать за ним, вспоминая, как он двигался, наслаждаясь его рвением. На самом деле, это было справедливо, поскольку он, должно быть, уже довольно давно шпионил за ней на площадях.

Он сгибал левую руку на ходу, скорее по привычке, чем по необходимости. Потребовались недели, чтобы полностью восстановиться после раны, которую Алекс получил в предплечье в Теганне. Он даже признавался в своих письмах, что опасался незначительного необратимого повреждения нерва. Однако Алекс не хотел заставлять ее волноваться, и Сальвия была обеспокоена тем, что все оказалось хуже, чем он сказал. Ей придется спросить мнение его лучшего друга, лейтенанта Кассека.

Сальвия нервно провела по узорам с серебряной нитью на своем платье. У синего парчового платья были рукава-крылышки и вырез ниже, чем она обычно предпочитала, из-за чего она чувствовала себя незащищенной. Это было слишком официально для прогулки по саду, но все говорили, что оно подходит к ее цвету кожи и подчеркивает ее лучшие черты. В прошлом году Сальвия действительно полюбила юбки. Ну, наверное, это слишком сильно сказано. Она стала больше ценить красивую одежду, даже если чувствовала себя уткой в лебединых перьях.

Когда край солнца опустился за высокие стены, Алекс сел на скамейку, нетерпеливо покачивая коленями. Сальвия решила, что с нее достаточно, и позвала его по имени.

Он вскочил и повернулся, чтобы вглядеться в густые поникшие ветки позади него.

— Сальвия?

— Я здесь.

Перепрыгнув через скамейку, он раздвинул руками завесу из листьев и посмотрел внутрь. Увидев ее, он нахмурился.

— Как давно ты здесь?

Сальвия спрыгнула с низко висящей ветки.

— Довольно долго.

— О, ты заплатишь за это. — Он нырнул под укрытие дерева и поднял ее. Она вскрикнула и задергалась, когда он осторожно опустил ее на землю, а затем прижал ее руки, чтобы поцеловать ее в шею. — Скажи, что ты сожалеешь, — прошептал он, его дыхание на ухо ударило ее, как молния, которую она ощутила на кончиках пальцев ног.

— Я не могу. — Она хихикнула. — Это было бы ложью.

— Как долго я ждал там, как дурак? Час?

— Примерно три минуты. Максимум пять.

— Самые долгие пять минут в моей жизни.

— Ты заслужил это после того трюка, который провернул во дворе. Как долго ты наблюдал за мной там?

— Два раза, за несколько часов ты побеждаешь меня предательством. — Алекс отпустил запястья, чтобы зарыться одной рукой в волосы, а другой обвил талию. — Я женюсь на криминальном авторитете.

— Я вряд ли… — Но он прервал её поцелуем. Сальвия обвила его шею руками и ответила на поцелуй. Волосы его тоже были еще влажными и пахли мылом, как горный вечнозеленый лес зимой.

Он поднял лицо, чтобы прошептать:

— Я так скучал по тебе, — прежде чем поцеловать ее снова и снова, каждый раз, казалось бы, по-новому, с отдаленным воспоминанием о тоске. Она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, но, наконец, он откинулся назад, чтобы посмотреть на нее, проводя большим пальцем по ее губам. — Сладкий Дух, — мягко сказал Алекс. — Я и забыл, что могу сделать за эту улыбку.

Сальвия убрала руку с плеча.

— Ты хорошо выглядишь, хотя к этому нужно привыкнуть. — Она провела пальцами по щетине на его подбородке.

На секунду он выглядел озадаченным, затем рассмеялся.

— Ты поверишь, что я забыл, что она там была? Просто так было проще эти последние месяцы. Зимой даже теплее. — Он изучал ее лицо. — Тебе нравится?

Она поджала губы.

— Я не уверена. Выглядит довольно лихо, но я видела и представляла тебя только чисто выбритым, так что это немного пугает. И выглядит грубовато на лице.

— Я избавлюсь от нее завтра.

— Я могу привыкнуть. Дай мне пару дней.

Алекс покачал головой.

— Между мной и моей госпожой не будет ничего, особенно ничего такого, что заставило бы ее отказаться от моих поцелуев. Кроме того, я всегда могу отрастить ее позже.

— Если ты хочешь. — Сальвия пожала плечами, искренне не заботясь. — Кто еще пришел с тобой?

— Касс и Грэм из офицеров, — сказал Алекс, потирая лицо там, где она его коснулась. Лейтенанты Кассек и Грэмвелл были двумя его ближайшими друзьями и в прошлом году были с группой сопровождения в Теганне. — Плюс сотня отобранных бойцов.

Это было интересно, особенно учитывая, сколько подобных солдат прибыло за последние недели. Она глубоко вздохнула. Теперь пришел вопрос, на который она не была уверена, что хотела бы услышать ответ.

— Как долго ты здесь?

— Точно не уверен. Примерно несколько дней.

Не хорошо, но и не ужасно.

— У тебя будет много ежедневных обязанностей?

Алекс лениво перекатился на бок рядом с ней и погладил ее голую руку одним пальцем, отчего среди веснушек и бледных шрамов побежали мурашки.

— Касс может справиться с большинством из них для меня.

— Позор, Капитан. Это злоупотребление властью.

— Ранг имеет свои привилегии. Кроме того, он скоро станет капитаном, так что ему нужна практика.

— Куда ты пойдешь отсюда?

Алекс осторожно одернул ее рукав и поцеловал открытое плечо.

— В этом я тоже не уверен. У меня есть теория, но я не узнаю ее еще пару дней. Мы приехали сюда немного раньше, чем ожидалось. Не могу представить, что заставило меня путешествовать так быстро.

— Вы прошли через Теганн?

Даже в тусклом свете она могла видеть его бледное лицо.

— Да, а что?

— Мне просто было любопытно, насколько он был перестроен после всех пожаров и тому подобного.

— Я честно не знаю. Мы не остановливались. — Яд в его голосе заставил ее немного отпрянуть. — Если бы это зависело от меня, я бы сжег все это место.

Как она могла быть такой легкомысленной? Сальвия повернула свое лицо к нему и увидела, что его глаза полны слез.

— Алекс, прости. Я не подумала.

Он зажмурил глаза.

— Все в порядке. Прости, что я на тебя накинулся.

Она думала, о чем лучше поговорить.

— Так какова твоя теория относительно твоего задания?

Алекс вздохнул.

— Сальвия, я провел девять месяцев в ожидании этой ночи. Можем ли мы поговорить о чем-то помимо армии?

Его глаза все еще были закрыты, когда она приблизила свои губы к его губам.

— Я не думаю, что нам вообще нужно разговаривать, — сказала она.

Глава 5

Морроу Д'Амиран крепко прижимал Чарли к себе одной рукой, держа в другой кинжал. Брат Алекса, которому едва исполнилось девять лет, тщетно боролся, пока его темно-карие глаза молили о прощении за то, что его поймали.

Нет, Алекс хотел сказать ему. Вы все сделали правильно. Это происходит из-за моих ошибок.

— Выбирай, капитан. — Д'Амиран улыбнулся, поднеся лезвие к горлу Чарли.

Выбирать?

Из задней комнаты — спальни — вышел капитан стражи герцога Геддес, таща потрепанную и окровавленную Сальвию. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, когда Геддес прижимал ее к своей груди, но она обвиняюще смотрела на Алекса.

— Ты сказал, что придешь за мной, — выплюнула она. — Но ты этого не сделал.

Я думал, ты умерла. Он умолял ее понять. Я бы снес эту башню голыми руками, если бы знал, что ты здесь.

Ненависть в ее серых глазах не уменьшилась, когда Геддес вытащил нож и дернул ее голову назад, чтобы положить лезвие на ее тонкое горло. Вислоухий охранник оглянулся на герцога.

Д'Амиран все еще улыбался.

— Выбирай, — снова сказал он.

Алекс потянулся за мечом, но ничего не нашел у себя на талии, вместо этого ударившись локтем о каменную стену рядом с койкой. Вспышка боли пронзила его руку до плеча, полностью разбудив его, прежде чем сделать руку слишком онемевшей, чтобы ее можно было использовать. Другой рукой он разорвал одеяло и наполовину упал, наполовину скатился с кровати, затем, спотыкаясь, побрел в кромешной тьме к двери и вышел в более прохладный коридор казармы. Свет низкого факела обжег ему зрение, и он зажмурил глаза, хватая ртом воздух. Убедившись, что его не стошнит, он поднялся на ноги и наощупь пошёл вдоль стены к входной двери.

Слабый свет приближающегося рассвета ласкал его глаза, и он вытер пот и слезы, прислонившись к бочке с питьевой водой. Это был сон, который он видел раньше, хотя и не в течение последних нескольких месяцев.

Дыши, сказал он себе. Это было нереально.

Но так много всего было.

Когда в тот день в Теганне он выбил окно личных покоев Д'Амирана, это было единственное место, где она могла быть. Алекс ожидал, что ему придется выбирать между Сальвией и Чарли, и понятия не имел, как он с этим справится. Но в этих комнатах были только Чарли и герцог. И Чарли умер.

Тем утром Д'Амиран совершил серьезную ошибку, послав капитана Геддеса, чтобы тот намекнул, что Сальвия поймана при попытке сбежать из Теганна. Алекс должен был подумать, что ее пытают, но вместо этого предположил, что ее убили. В первый час он испытывал слишком сильную боль, чтобы что-либо делать. К тому времени, когда он и его солдаты поняли, что она, возможно, не умерла, Алекс восстановил контроль над собой и смог составить рациональный, хотя и поспешный план. Если бы Алекс с самого начала подумал, что она жива, он бы бросился туда не задумываясь.

Не мог бы. Мог бы.

Алекс провел рукой по влажным волосам, почувствовал облегчение, вернувшееся к кончикам его пальцев, и выпрямился. Его тело пульсировало адреналином, когда он возвращался в казарму. В казарме он тихонько нащупал свои ботинки и носки. Лейтенант Кассек пошевелился, когда Алекс снова открыл дверь, чтобы выйти в коридор.

— Куда ты идешь? — пробормотал его друг. — Я думал, у нас сегодня выходной.

Обычно день начинался с групповых упражнений, но Алекс изо всех сил старался добраться до столицы пораньше и чувствовал, что они заслужили отдых.

— На пробежку, — ответил он. — Почти рассвет. Лучшее время для этого.

— Сумасшедший ублюдок. — Касс перекатился в сидячее положение и прищурился на свет факела, рассекающий пол. — Нужна компания?

Алекс колебался. Он не хотел ждать десять минут, пока Касс будет готов.

— Поймаешь меня на втором круге?

Один круг составлял полторы мили. Касс потер лицо.

— Ага. Второй круг. Просто убедись, что ты действительно ждешь меня.

— Тогда не опаздывай. — Алекс бросился бежать, как только снова оказался снаружи. К тому времени, когда к нему присоединился Касс, с лица Алекса исчезли все следы кошмара и страха.

По крайней мере, он на это надеялся.

Глава 6

Сальвия должна была встретиться с ним после Дня службы в часовне, чтобы они могли прокатиться по холмам над городом. Алекс привез с собой в Теннегол свою запасную лошадь, намереваясь оставить ее для Сальвии. Зная, что она не захочет принимать такой подарок, Алекс планировал представить это как оказание ему услуги, что было не совсем неточно. Тень была его первой лошадью, и Алекс не был готов отдать ее, но вес полностью вооруженного солдата был слишком велик для кобылы. Однако она идеально подходила Сальвии.

Сальвия была в бриджах для верховой езды и старой кожаной охотничьей куртке своего отца, она ждала у казармы, болтая с невысоким черноволосым солдатом. Ее волосы вспыхнули на солнце, когда она покачала головой и рассмеялась. В его сне она была зла, и Алекс воспользовался моментом, чтобы впитать в себя ее счастье, заменив ложное воспоминание реальным. Сальвия оторвалась от разговора и поймала его взгляд. Солдат, с которым она разговаривала, выпрямился.

— Давно это было, сэр, — сказал сержант Эш Картер, отдавая честь. Алекс старался не закатывать глаза, возвращая его. Эш мог бы сам стать офицером, но он отказался от поручения ради поддержки своего сводного брата, наследного принца. — Как поживаешь?

— Не так уж и плохо, — ответил Алекс. — Что привело тебя сюда? Я думал, ты в Монделее нянчишься с Робом. — Когда конфликт в Тасмете стал слишком рискованным, принца перевели служить в более безопасный регион. Роберт не очень хорошо это воспринял, и Эш поехал его успокаивать.

— Ты же знаешь, как это бывает, когда что-то важное должен сделать кто-то расходный, — сказал Эш с самоуничижительной ухмылкой. Родившийся через год после смерти первой королевы, Эш был незаконнорожденным, но обладал всеми полномочиями и привилегиями королевской семьи. Технически Алекс был только двоюродным братом наследного принца, но он считал Эша таким же членом семьи, как и Роберт. Все они держались вместе проходя обучение пажей и оруженосцев. И только в последние годы их жизни стали расходиться.

Алекс и Роберт занимали высокие должности в армии, но Эш предпочитал работать в тени. Благодаря своей невидимости из него получился отличный шпион. Если бы Алекс не переназначил Эша на разведку, а затем занял его место в качестве ведущего информатора, все в Теганне было бы совсем другим. Например, Сальвия встретила бы и подружилась с настоящим Эшем Картером.

При этой мысли Алекс взглянул на Сальвию, чувствуя тошноту. Она встретила его взгляд с беспокойство на лице, и он улыбнулся в ответ, хотя чувство тошноты осталось.

— Так тебя тоже вызывали? — спросил Алекс своего друга, понизив голос и пытаясь передать смысл своим тоном.

Эш был примерно одного роста с Сальвией, и ему пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с Алексом.

— Да.

— Ты знаешь почему?

Его друг хитро улыбнулся.

— Может быть.

— Не хочешь поделиться тем, что знаешь?

— И пропустить момент удивления на твоём лице завтра? Ни за что.

Алекс закатил глаза.

— Кажется, я уже знаю.

— Я думаю, что нет. — Шуточная манера Эша исчезла. — Происходит что-то большое.

Алекс снова взглянул на Сальвию, чье бледное лицо было пустым. Она слушала, но делала вид, что не слушает.

— Я провел последние месяцы, сражаясь в Тасмете. Думаешь, я не знаю, насколько велик этот конфликт?

Эш покачал головой.

— Нет, Алекс, он больше.

— Как больше?

— Не в обиду Сальвии, но достаточно большой, чтобы я не мог сказать вам, пока мы не окажемся в безопасности в залах совета. — Эш подмигнул ей. — Я оставлю вас двоих, чтобы провести некоторое время вместе. После завтра ты будешь очень занят.

Сальвия смотрела, как уходит Эш, поджав губы. Алекс обнял ее за талию и притянул к себе. Сладкий Дух, она хорошо пахла. Как лаванда, шалфей и солнечный свет.

Она превратилась в него.

— Я вижу, ты побрился, — сказала она.

Он наклонил лицо, чтобы поцеловать ее.

— Почувствуй сама.

— Ты мне снился прошлой ночью, — прошептала она через несколько секунд.

Алекс подавил дрожь, вспомнив собственный сон.

— Надеюсь, я вел себя прилично.

— Едва ли.

Пройдеит шестьсот сорок четыре дня, прежде чем Алекс достигнет возраста, в котором офицеры деморанской армии могли жениться. Шестьсот сорок четыре дня ему предстояло сопротивляться ей. Он вздохнул.

— Пошли. Через несколько часов пойдет дождь.

Тридцать минут спустя они ехали вверх по тропе на склоне холма. Мысли Алекса метались между загадочными словами Эша и вопросом, мучившим его несколько месяцев. Он почти не говорил, пока они не достигли нужного места и не спешились. Алекс привязал лошадей в тени, а Сальвия разложила одеяло и обед, который она прихватила с кухни. Она старательно чистила апельсин, когда он опустился рядом с ней и со вздохом вытянулся. Беспокойная ночь и утренняя пробежка догоняли его.

— Красивый вид, как думаешь? — спросил он, указывая на шпили и крыши Теннегола, раскинувшиеся под ними. Дальше лежала долина Тенне, частично покрытая дождевыми облаками, медленно плывущими к ним. Всего через пару часов им придется вернуться, чтобы не промокнуть.

Сальвия не оглянулась.

— Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит?

— Просто думаю о завтрашнем дне. Эш явно что-то знает о моем задании, но не говорит мне.

— Хм. — Она не казалась убежденной. — Немного странно с ним разговаривать, учитывая… знаешь ли.

Что она влюбилась в Алекса, веря, что он Эш Картер. Играя роль близкого проникновения, обычно предназначенную для Эша, Алекс зашел так далеко, что рассказал ей большую часть истории жизни Эша. Однако во всем остальном он был настолько честен, насколько мог. Болезненное чувство вернулось.

Сальвия опустила апельсин и посмотрела на него, подняв брови.

— Я знала, что это связано с ним. Что такое, Алекс?

Он задавался вопросом, обострила ли ее прошлогодняя работа со свахой ее проницательность, или она просто всегда была такой. Она тоже не отступит, пока не выбьет из него это. По правде говоря, ему нужно было услышать ее ответ.

— Можно вопрос? — сказал он, стряхивая пылинку с ее бриджи, чтобы не смотреть ей в глаза.

Она положила свою руку на его.

— Конечно.

Он глубоко вздохнул.

— Когда ты узнала, кто я такой… ты была разочарована?

— Я была в ярости. Или ты не помнишь, как я тебя ударила?

Алекс не смог сдержать улыбку.

— Нет, не потому, что я солгал. Я имел в виду, потому что я не Эш. — Он переплел свои пальцы с ее, но все еще не мог заставить себя поднять глаза. — Если бы я действительно был им, я мог бы дать тебе жизнь принцессы. Мы могли бы даже пожениться.

— Да, ну, я полагаю, что смирилась с тем, что выйду замуж за самого молодого и самого титулованного капитана в армии, — поддразнила она. — Я получаю только национального героя, который пишет письма, обещая свергнуть луну, если это вызовет у меня улыбку. Бедная я. — Когда он не ответил, она приподняла его подбородок другой рукой, в которой все еще был наполовину очищенный от кожуры апельсин. Свет в ее серых глазах сменился с игривого на серьезный. — Я признаю, что это очень… романтично — быть любимой принцем, — сказала она, мягким голосом. — Вероятно, это мешало мне увидеть то, что должно было быть очевидным. Но нет, я никогда не разочаровывалась.

— Ни капельки?

Она приподняла бровь.

— Ты был разочарован, узнав, что я не аристократка?

Наконец Алекс слегка улыбнулся.

— Я только почувствовал облегчение, что ты не собираешься выйти замуж в Конкордиуме. Тогда я понял, в какой я был беде.

— Много-много неприятностей. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, затем села обратно. — Голоден?

Алекс взял апельсин из ее руки и отшвырнул его, прежде чем притянуть ее к себе.

— Не сейчас.

Глава 7

Алекс шел немного позади Сальвии, когда они возвращались во дворец, касаясь пальцами ее бедра чаще, чем должен был бы вызывать естественный взмах его руки. Хорошо, что погода заставила их вернуться. В противном случае они до сих пор были бы на склоне холма, отчаянно пытаясь сопротивляться чему-то необратимому.

Почему он не мог об этом мечтать?

Когда они добрались до приемного двора, Сальвия вдруг взвизгнула и побежала по гравию к молодой женщине, вылезающей из кареты. Они обнялась и несколько секунд танцевали вокруг друг друга, смеясь и болтая. Даже в простом дорожном платье с кудрями цвета красного дерева, заплетенными в одну толстую косу, Алекс легко узнал леди Клэр Холлоуэй.

— Когда ты добралась до Теннегола? — Сальвия спрашивала, когда он догнал их.

— Только что, — сказала Клэр, ее плечи поникли от изнеможения. — Мы ехали всю ночь. — Она указала на статного мужчину, который помог ей слезть с кареты. — Папу вызвал король, и он сказал, что я могу приехать к вам в гости.

Мужчина шагнул вперед, и Клэр представила его.

— Папа, это моя подруга, о которой я так много тебе рассказывала, Сальвия Птицеловка. Сальвия, это мой будущий тесть, посол лорд Грэмвелл.

Бронзовые усы посла весело дернулись, когда он поцеловал руку Сальвии.

— Приятно наконец познакомиться с вами, моя дорогая. Ваша внешность именно такая, как я и ожидал.

Румяные щеки Сальвии еще больше потемнели. Между их поездкой и лежанием на одеяле с Алексом большая часть ее песочных волос выбилась и превратилась в колтуны. Клэр протянула свободную руку Алексу.

— Капитан Квинн, я и не предполагала, что вы тоже будете здесь.

— Я приехал вчера, леди Клэр, — ответил он, поднося ее пальцы к своим губам.

— Вы… Вы привели… Я имею в виду… Вся компания пришла? — Клэр запнулась, когда он отпустил ее руку. Она густо покраснела.

Алекс ухмыльнулся.

— Да, я пришел с лейтенантами Кассеком и Грэмвеллом. — Два офицера были легким выбором. — Я скажу Грэму, что вы здесь. Он кивнул послу. — И вы тоже, сэр.

Лорд Грэмвелл пожал руку Алексу в знак приветствия. Его сын был одним из помощников Алекса с тех пор, как посол ушел в отставку и несколько лет назад привез свою семью обратно в Демору. Когда-нибудь младший Грэмвелл также будет служить эмиссаром, и это было одной из причин, по которой леди Клэр теперь жила с его родителями, узнавая роль, которую она будет играть в качестве жены дипломата.

— Пошли, — сказала Сальвия, потянув Клэр к главным дверям. — Давайте сообщим Ее Величеству, что вы здесь, и устроим вас.

У Алекса было несколько обязанностей, которые ему нужно было выполнить, так что было лучше, что Сальвия сейчас пошла со своей подругой.

— Увидимся после ужина, Сальвия? — сказал он с надеждой. — То же место?

Сальвия замолчала, выглядя разбитой, но Клэр ответила за нее.

— Конечно, она будет. Мы можем наверстать упущенное завтра, когда я отдохну.

Алекс поблагодарил ее, хотя и сомневался, что готовность Клэр расстаться с Сальвией была полностью бескорыстной. В конечном итоге Кассек взял на себя большую часть обязанностей Грэмвелла, как только лейтенант узнал, что его собственная невеста находится здесь.

Посол Грэмвелл наклонился, чтобы поцеловать Клэр в макушку.

— Я вижу, ты в хороших руках. У меня срочное дело, так что извините меня. — Он кивнул Алексу, на секунду поймав его взгляд. — Увидимся завтра, капитан.

Алекс хмуро посмотрела на спину мужчины. Сначала Эш, а теперь посол. Все, казалось, знали больше, чем он.

Глава 8

На следующее утро Сальвия проснулась позже обычного и изо всех сил пыталась пригладить свои волосы, когда Клэр постучала в ее дверь.

— Поздний вечер? — спросила ее подруга с ухмылкой. — Ты выглядишь усталой.

— Ты не говоришь, — сказала Сальвия. — Я знаю, что вы с Люком отсутствовали так же допоздна. — Это было предположение, но она поняла, что права, когда Клэр покраснела. С помощью подруги Сальвии удалось заплести и заколоть волосы за несколько минут. Вместе они отправились в апартаменты королевы, строя планы на следующие несколько недель. Клэр понятия не имела, как долго посол намеревался остаться, но он вел себя так, будто пробудет в Теннеголе все лето.

— Он вышел на пенсию довольно молодым, не так ли? — спросил Сальвия.

Клэр кивнула.

— У мамы было слабое здоровье, поэтому он вернулся за ней в Монделей. Я думаю, что он скучает по своей работе. Он ухватился за возможность приехать сюда.

Сальвия не могла не заметить, как привязана Клэр к своим будущим родственникам, называя их Мамой и Папой, как северяне называли своих родителей. Учитывая, насколько жестоким был настоящий отец Клэр и что ее мать не предприняла никаких усилий, чтобы оградить своих дочерей, Савилья была рада, что у ее подруги наконец-то появилась настоящая семья, даже несмотря на то, что на их поиски ушло шестнадцать лет.

Слуга провел их в столовую королевы на частный завтрак. Ее Величество уже сидела за уютным круглым столом, задрапированным скатертью цвета барвинка и уставленным чайным сервизом, усыпанным плющом. Вчера королева тепло поприветствовала Клэр, но сегодня Орианна казалась несколько раздраженной ее появлением, и Сальвия первые несколько минут наблюдала за Ее Величеством, ища признаки того, что она все еще в дурном настроении. Однако королева казалась веселой, даже игриво, говоря, что Сальвия должна отдохнуть в свой выходной день, а не бродить по коридорам до самого утра. По-видимому, мало что ускользнуло от ее внимания.

Сальвия почувствовала облегчение от поддразнивания Ее Величества; она наполовину ожидала лекции о прошлой ночи. Было слишком дождливо для их обычного места в саду, поэтому они с Алексом прогулялись по дворцовым залам, взявшись за руки, наслаждаясь несколькими минутами уединения в каждой укромной нише, мимо которой они проходили — а их было много. Конечно, такое поведение не подобало королевскому наставнику. Как бы Орианну это не беспокоило, Сальвия не собиралась злоупотреблять этим пособием. Ей и Алексу придется вести себя немного осторожнее.

— Я так рада, что вы, девочки, здесь, — сказала королева, держась за руки Сальвии и Клэр после того, как они прочли перед едой молитву Духу. — Мне нужна ваша помощь.

Сальвия взглянула на Клэр. Ее подруга выглядела такой же сбитой с толку, как и она сама.

— Конечно, Ваше Величество, — сказала Клэр. — Все, что мы можем сделать.

— Хорошо. — Орианна отпустила их руки, села и взяла вилку. — Ты знаешь, почему капитан Квинн здесь, Сальвия?

Сальвия покачала головой, прежде чем засунуть в рот вилку с яйцами, с облегчением королева начала есть сразу же, чтобы она могла.

— Не говоря уже о том, что у него новое задание. Даже он не знает.

Королева коротко кивнула и посмотрела на Клэр своими сине-зелеными глазами.

— А вы знаете, почему посол Грэмвелл приехал в Теннегол?

— Нет, Ваше Величество. Он мне ничего не сказал.

В глазах Орианны был жесткий блеск.

— Тогда у нас у всех одна и та же проблема. Мы не знаем чего-то значительного. — Она указала на служанку позади нее, молодую женщину, которая почти постоянно находилась рядом с королевой. — Это Медоу. Ее брат Брайони служит королю в качестве виночерпия.

Сальвия знала, кто такая Брайони. Так что это было сказано в основном для Клэр. В качестве королевского виночерпия он сопровождал короля на всех общественных мероприятиях — и на большинстве частных. Однако однажды утром на тренировочном дворе, застав его с поразительной точностью бросающим ножи, Сальвия предположила, что молодой человек на самом деле был телохранителем короля. Однако она никогда не слышала, как он говорит. Ходили слухи, что у него не было языка.

Королева продолжила:

— В течение многих лет они держали меня в курсе государственных дел, в которые король не удосужился включить меня. Я редко пытаюсь вмешиваться, но считаю своим долгом быть в курсе. — Она сделала паузу и изогнула тонкую бровь. — Хотели бы вы знать, что они слышали о нынешних намерениях короля?

Сальвия кивнула, пораженная случайным признанием королевы в том, что она подслушивала очень личные королевские разговоры.

— Ничего.

Сальвия моргнула.

— Ничего?

Орианна покачала головой.

— Ни слова. Брайони был исключен почти из всех собраний и советов Его Величества. — Она снова наклонилась вперед, словно забыв о еде. — Но по прибытии посла Грэмвелла включили сразу же. Сегодня добавится капитан Квинн.

Намерения королевы теперь были очевидны.

— Вы хотите, чтобы мы узнали все, что можем, благодаря нашим связям, — сказала Сальвия.

— Да.

Сальвия не знала, как реагировать, но Клэр выглядела испуганной. Королева могла подумать, что необходимо проникнуть в тайны короля, и если ее поймают, она, скорее всего, будет помилована, но у Сальвии и Клэр не было такой гарантии.

— Ваше Величество, учитывая, что многие другие исключены, секрет должен быть опасным, — сказала Сальвия. Как бы преследуя его, она молча добавила.

— Ты нашла причину, по которой я должна знать, что происходит, Сальвия, — сказала Орианна, сжав губы в тонкую линию. Она вдруг стала выглядеть намного старше своих тридцати пяти лет. — Когда этот новый отряд, который он собирает, идет в поход, Николас идет с ними.

Принцу Николасу было четырнадцать, и он обучался в дворцовой страже как оруженосец, а не в регулярной армии, как его старшие сводные братья. Как следствие, он был гораздо менее опытным, чем они в том же возрасте. Он также отставал от своих сверстников в учебе, хотя Сальвия подозревала, что он может быть похож на принцессу Кару, для которой обучение было трудным. Цифры и буквы, казалось, меняли свой порядок, когда она пыталась их прочесть. Сальвия редко имела дело с принцем и поэтому не смогла этого доказать, а если у него и была такая же проблема, он скрывал ее за надменным видом. В любом случае, похоже, король хотел, чтобы он расширился.

— Это может только доказать, что это не опасно, — заметила Клэр. — Если он захочет послать собственного сына.

Орианна закатила глаза, как обычно, когда ругала Роуз.

— Когда Раймонд был известен тем, что защищал своих сыновей от опасности? Роберт и Эш всегда служили на передовой.

— Это неправда, — не могла не сказать Сальвия. Клэр выглядела потрясенной ее смелой поправкой, а Сальвия слегка покраснела. Ее Величество всегда поощряла откровенность, но даже это могло перейти черту. — Роберта увезли из Тасмет в прошлом году.

— Потому что он наследный принц, — ответила королева. — Он достиг совершеннолетия и с каждым днем становится все более ценным, как в том, чем он занимается, так и в своей близости к тому, чтобы самому занять трон. Николас может быть вторым в очереди, но для моего мужа он всегда третий сын. — Орианна покачала головой. — Но он единственный для меня.

Сальвия все еще чувствовала, что королева слишком остро реагирует.

— Ваше Величество, если капитан Квинн действительно выполняет эту миссию, уверяю вас, что нет никого, кто мог бы защитить его лучше.

— Может быть и так, но это не меняет того факта, что меня держат в неведении. — Бледная рука Орианны сжалась в кулак. — Ты хоть представляешь, каково это, когда тебе лжет мужчина, которого ты любишь, Сальвия? Не доверять знанию правды?

Сальвия вздрогнула. Она никогда не рассказывала королеве, как Алекс солгал о том, кто он такой, и даже больше, чтобы защитить и ее, и принца Роберта. Он был честен, как только это стало безопасно, и пообещал никогда больше ее не обманывать. Это было по-другому.

Не так ли?

Ее взгляд скользнул к Клэр, которая держала ее, пока она плакала, а затем предложила содрать с Алекса кожу живьем, но вместо этого согласилась молча угрожать ему. Клэр слегка покачала головой, словно говоря, что сравнивать не с чем.

— Я не прошу вас делать что-то незаконное или обманывать, — сказала Орианна. — Я только прошу вас быть внимательными, задавать вопросы и рассказывать мне, что вы узнали. Разве вы не хотите знать, что происходит?

Сальвии внезапно не просто захотела знать.

Ей нужно было знать.

Глава 9

Алекс посмотрел на колонны солдат. Он привел с собой только сотню человек, но, поскольку он руководил утренними учениями, к ним присоединилось еще больше. К тому времени, когда они закончили, ряды увеличились вдвое по сравнению с тем, с чего они начали. Он взглянул на смотровую площадку, где стоял и смотрел одинокий мужчина. Алекс узнал его только по позе.

Полковник Трейсден был не просто министром разведки и одним из ближайших советников короля, он командовал норсари. Вернее, раньше. Батальон был расформирован еще до рождения Алекса. Мало кто за пределами армии задумывался о них за более чем дюжину лет, но полковник был другом отца, и Алекс вырос, слушая истории об элитном боевом подразделении Деморы. Слово «норсари» произошло от старого аристеланского «норсар», обозначавшего хищную птицу, настолько быструю и скрытную, что большинство людей никогда ее не видели. Многие считали, что это всего лишь миф. Если Трейсден следил за новобранцами — все они были отобраны их командирами, — нетрудно было догадаться, почему.

Норсари возвращались, и Алекс должен был быть частью этого.

Он очень тщательно убирался, стараясь заполнить часть времени перед встречей с королем. Когда, наконец, настал час, Алекс заставил себя размеренными шагами пройти в главный зал за пределами зала совета. С обеих сторон его окружали лейтенанты Кассек и Грэмвелл. Они достигли двойных дверей в комнату и отступили чтобы войти в комнату на шаг позади него, хотя дверной проем был достаточно широким, чтобы вместить их всех сразу. Как и в случае с Эшем, их почтение беспокоило его, но это был способ его друзей показать уважение к его положению.

Другой лейтенант прохаживался за стульями по одну сторону длинного стола. Алекс узнал его по утренней тренировке. Мужчина справился очень хорошо, несмотря на свой худощавый рост. Алекс не знал его имени, поэтому он подошёл, протянул руку и представился.

— Капитан Алекс Квинн.

Голубые глаза лейтенанта расширились в узнавании, когда Алекс приблизился, и он начал отдавать честь, но понял, что не должен в этой ситуации. Вместо этого он схватил Алекса за руку, как утопающий.

— Лейтенант Бен Н-Надира, — пробормотал он. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

Алекс натянуто улыбнулся. Было приятно, когда Сальвия назвала его национальным героем, но встречаться с другими, которые думали так же, было неловко. Через несколько секунд он высвободил руку из хватки Надиры и отошел в сторону, чтобы его друзья могли представиться.

Светлая голова Касса возвышалась над Надирой почти на фут.

— Лейтенант Кассек. Все зовут меня Касс.

— Лейтенант Лукас Грэмвелл, — сказал Грэм, пожимая Надире руку. — можете звать меня Люк или Грэм.

В комнату вошли еще двое мужчин в серебряных лейтенантских браслетах. Один выглядел примерно того же возраста, что и Алекс, но другой был старше на несколько лет.

— Лейтенант Соррел Хэтфилд, — кивнул молодой человек, глядя Алексу прямо в глаза, словно призывая его прокомментировать незаконность его ботанического имени. Алекс не попался на удочку, хотя и сделал мысленную пометку, что этот человек может испытывать потребность проявить себя больше, чем другие. У лейтенанта были волосы того же оттенка, что и у Грэма, но в остальном они были совершенно непохожих друг на друга: Хэтфилд был невысоким и коренастым, с зелеными глазами, а его кожа была покрыта веснушками больше, чем у кого-либо из виденных Алексом.

Старший лейтенант грубо представился как Зак Таннер, и он сразу же понравился Алексу. Имея такое бедное прошлое, как у кожевника, ему, должно быть, пришлось пробиваться к офицерскому званию, возможно — судя по его покрытому шрамами лицу — заработав его на поле боя. У Таннера и Хэтфилда было взаимопонимание, родство по опыту, и Алекс не сомневался, что они оба заслужили свое звание. По иронии судьбы, его собственное известное имя означало, что ему всегда приходилось подтверждать его.

Когда представления были закончены, Алекс встал у стула в конце прямоугольного стола, и остальные последовали его примеру. Обычно длина стола была достаточной, чтобы вместить все двадцать членов королевского совета, но несколько створок убрали, чтобы уменьшить его размер до десяти, отчего комната казалась еще больше. Через минуту глашатай объявил о прибытии короля.

— Его Величество Рэймонд Второй, король Деморы.

Все собрались по стойке смирно, когда вошел дядя Алекса Рэймонд, полковник Трейсден, посол Грэмвелл и Эш Картер, следовавшие за ним. В сорок четыре года у короля были редкие волосы на макушке, где-то между седыми и белыми, но походка у него была легкая, а ум острый. Посол позади него был старше, с густыми волосами, гораздо более рыжими, чем у его сына, с проседью. Когда они подошли к столу, Алекс и остальные повернулись лицом к королю и поклонились, когда двери зала закрылись. Рэймонд выдвинул свой стул и сел, а затем подождал, пока сядут все остальные. Трейсден и Эш были справа и слева от Его Величества, и по жесту Эша Алекс занял место рядом с ним.

Посол сидел на противоположном конце, едва переглядываясь с сыном, а министр разведки смотрел на Алекса проницательными серыми глазами на обветренном лице. Те немногие волосы, что у него остались, были подстрижены так близко к голове, что почти сбрились. Рэймонд посмотрел на каждое лицо яркими карими глазами, остановившись на Алексе.

— Добро пожаловать, — сказал король. — Времени мало, поэтому я сразу приступлю к делу. Большинство из вас в последние месяцы были в Тасмете, занимаясь последствиями восстания Д'Амиран и их союза с Кимисарой. Мне жаль говорить, насколько предательство нашей собственной знати застало нас врасплох.

Отец Алекса, генерал Квинн, в прошлом году заподозрил д'Амирцев в каком-то заговоре, но зимняя погода помешала ему сообщить об этом королю — вот почему весенняя миссия Конкордиума включала скрытую разведку. Если бы не Сальвия и ее понимание власти, которую герцог планировал привлечь к себе через браки своих союзников, Алекс никогда бы не понял, что происходит. Восстание было остановлено, но регион все еще был в беспорядке из-за лоялистов Д'Амира и кимисарских налетчиков. Всякий раз, когда армия вступала в бой с врагом, им это удавалось, но их было трудно найти.

Король откашлялся.

— Много лет назад я распустил норсари в знак мира, полагая, что их существование вызывает враждебность. Теперь я знаю, что их отсутствие — это приглашение. Война снова у нас на пороге, и мы менее чем когда-либо готовы справиться с ней. — Король кивнул вправо. — С этой целью я консультировался с полковником Трейсденом по поводу того, что, я уверен, вы все подозреваете. — Он сделал паузу; можно было услышать падение пера. — Я восстанавливаю батальон Норсари. Согласно рекомендациям вашего начальства, вы шестеро — наиболее квалифицированные люди для выполнения этой задачи.

Улыбка, которую Алекс не мог предотвратить, расползлась по его щекам, пока он не понял, что дядя Рэймонд насчитал их шесть. Помимо Трейсдена, Алекс был самым старшим из присутствующих офицеров. Улыбка замерла, а затем исчезла с его лица.

Нет, это было невозможно.

— Мы начнем только с роты, — продолжил король. — Как только ваше подразделение будет функционировать, и протоколы обучения будут установлены, и у вас будет достаточно опыта, чтобы более эффективно руководить новобранцами, мы расширимся до полного батальона.

Во рту у Алекса пересохло, когда его дядя снова сосредоточился на нем, но заговорил полковник Трейсден.

— Капитан Александр Квинн, настоящим вам предлагается командовать первым норсарским батальоном, вступает в силу немедленно.

Алекс прислонилась к стене возле зала совета после того, как Надира, Таннер и Хэтфилд скрылись за углом.

— Что только что случилось? — сказал он.

Кассек закатил глаза.

— Других это не удивило.

— Я даже не могу сказать Сальвии. — Алекс провел рукой по лицу. Норсари должны были оставаться в секрете, пока не будут готовы. — Как мне скрыть это от нее?

— Скажем, у тебя есть особое задание, — предложил Грэмвелл.

Командировка. Она была бы так горда. Алекс оттолкнулся от стены.

— Увидимся в казармах. Нам пора на работу.

— Еще нет, — раздался голос. Эш Картер стоял в дверях комнаты, где остались полковник Трейсден, посол Грэмвелл и король. Сержант поманил меня пальцем. — Для вас это еще не конец, капитан.

Глава 10

Внутри зала советов полковник Трейсден развернул карту и поставил книги по углам, чтобы держать ее открытой, прежде чем выпрямиться.

— То, что мы собираемся сказать вам, капитан, не должно покидать эту комнату. Даже ваши офицеры не могут знать.

Это сбивало с толку. Алекс еще не знал Надиру, Таннера или Хэтфилда, но если они были выбраны для этой миссии, они уже считались лояльными и надежными. Что касается Касса и Грэма, Алекс доверил им свою жизнь. С жизнью Сальвии. Он взглянул на своего дядю, короля, который стоял, глядя в окно, сцепив руки за спиной.

— Почему нет? — Алекс не мог не спросить.

— По той же причине мы держали в секрете нашу дополнительную цель во время сопровождения «Конкордиума», — сказал Эш. — Человек, ищущий призраков, увидит их повсюду.

Как и ко всем разведывательным миссиям, к прошлогоднему шпионажу за герцогом относились с нейтралитетом; иначе все выглядело бы как измена. Однако беспристрастность была затруднена. Даже сейчас Алекс почувствовал, как его щеки вспыхнули при мысли о том, как он впервые заподозрил Сальвию в шпионаже. В то время улики были достаточно убедительными, чтобы заставить его ворваться в ее комнату и просмотреть ее личные вещи. Он также был честен в том, чтобы признать, что его личные мотивы для раскрытия ее истинной личности были столь же сильными, как и тактические.

— Каких призраков я ищу?

Полковник Трейсден указал на карту, на которой была показана южная граница с пустынным государством Казмун.

— В конце прошлого сентября отряд рейнджеров наткнулся на место, где стоял лагерь не менее пятидесяти человек на северном берегу реки Каз. — Он провел пальцами по нескольким угольным линиям. — Следы их вытекали из этого места и исчезали, но один — самый большой — шел до Джована. Затем они повернули на юг, пересекли реку и вошли в Казмун.

Министр разведки помолчал и посмотрел на Алекса.

— Какой вывод вы сделаете, капитан?

Казмун уже несколько поколений не поддерживал связь с Деморой, но это казалось очевидным.

— Наша граница проверяется, — сказал Алекс.

Все головы кивнули, и Трейсден продолжил.

— К сожалению, удалось собрать мало информации. Лагерю было почти две недели, когда его нашли, а это значит, что он появился, как только рейнджеры прошли, что также означало, что они знали распорядок дня деморанца.

Рейнджеры представляли собой отряды примерно из десяти солдат, которые регулярно патрулировали границы Деморы, что считалось одним из самых простых и безопасных заданий.

— Сэр, вы хотите сказать, что они наблюдали за нами месяцами, а мы никогда не замечали?

— Мы заметили, — ответил Трейсден. — Рейнджеры общались с Казмуни последние пару лет, но это всегда выглядело невинно, даже дружелюбно. — Он кивнул королю. — Его Величество и я надеялись, что это означает, что они хотят поговорить.

Дядя Рэймонд подошел ближе.

— Затем в прошлом году восстали д’Амирцы, и к ним присоединились кимисары, — сказал он. — Наши встречи с Казмуни не казались важными, пока известие об этом не достигло нас здесь в ноябре. К тому времени оба перевала были заморожены на зиму. Сейчас неподходящее время, чтобы понять, как мало солдат к востоку от Кэтрикса.

Собственные приказы Алекса явиться в Теннегол были написаны в декабре, но они дошли до него почти через два месяца, а затем ему понадобился еще месяц, чтобы собрать людей, которых он хотел. Столько времени было потеряно.

Король сел в кресло и сложил руки на коленях.

— Вопрос в том, имеет ли это какое-то отношение к тому, что происходит в Тасмете? Казмуни работают с кимисарцами, чтобы создать больше хаоса, или они просто ждали, пока мы отвлечемся? В любом случае, такая большая группа, прокрадывающаяся так глубоко на нашу территорию, — это не то, что мы можем игнорировать.

— Это не может быть первый или последний раз, когда они это делают, — добавил Эш.

Полковник Трейсден указал пальцем на карту, где река Каз протекает на юго-восток.

— Здесь ты разобьешь свой тренировочный лагерь. Отсюда вы можете посылать разведывательные отряды по всей границе. Узнай, где, когда и сколько переходили Казмуни.

— Прошу прощения, сэр, Ваше Величество, — сказал Алекс, — но почему бы не выставить в этом районе полный армейский батальон сейчас? Почему только подразделение размером с роту, да еще учебное?

— Несколько причин, — сказал король, откинувшись на спинку стула и щелкая пальцами. — Во-первых, я хочу вернуть норсари. Я хотел этого много лет, но был ограничен этим чертовым договором, пока Кимисара не нарушил его условия. Даже после прошлой весны мне приходилось бороться с советом, потому что многие говорили, что это был всего лишь мятеж, а не вторжение, а кимисаров в Тасмете технически пригласила деморанская знать. Только прошлой осенью сын лорда Фартингема был убит в бою, и ситуация изменилась в мою пользу. Во-вторых, вы начинаете с двухсот пятидесяти лучших солдат королевства. Это делает вас достойным как минимум в два раза больше. В-третьих, гибкость и скорость отряда норсари делают его идеальным для такого рода разведки.

Как только они будут обучены, хотел сказать Алекс, но очевидно, что они должны были действовать с первого дня.

— Наконец, норсари не нуждаются в поддержке; они живут в основном за счет земли. Вы знаете, сколько припасов требуется обычному отряду и сколько внимания это привлекает. Я не могу экономить на количестве, я не могу экономить на припасах и, конечно же, не хочу внимания.

Алекс наморщил лоб. С каких это пор у Деморы не хватает ресурсов?

— Отец, — прервал его Эш. — Я не думаю, что капитан понимает, насколько мы растянуты.

— Я знаю, что армии пришлось оккупировать большую часть Крессеры, чтобы союзники Д’Амирана не предприняли никаких глупостей, — сказал Алекс. За годы до попытки переворота герцог связал половину своей знати с богатейшими семьями Крессеры через браки. Именно Сальвия поняла, почему.

— Дело не только в этом, — сказал посол Грэмвелл, выступая впервые. — Больше года из Крессеры почти не было зерна. Сейчас основная часть идет в армию или едет по Северной дороге. Как только фургоны достигают Монделей, им предстоит еще три недели тяжелого путешествия на юг или продажи своих грузов прибрежным торговцам, и большинство выбирает второе. Из-за того, что долина и столица принимают беженцев из Тасмета, запасы продовольствия по эту сторону гор почти исчерпаны. Как вы думаете, как люди отреагируют на новость о том, что мы ожидаем вторжения Казмуни?

— Чего мы не ожидаем, — настаивал король. — Но люди будут предполагать худшее, и у меня не будет паники. Между тем, я хочу дипломатического решения, и оно начинается с демонстрации силы. Какими бы ни были намерения Казмуна, присутствие норсари заставит их дважды подумать. Ваша работа, капитан, состоит в том, чтобы выяснить, каковы эти намерения.

Посол Грэмвелл указал на крепость Винова в юго-восточном углу Деморы.

— Я создам здесь своего рода посольство, хотя потребуется время, чтобы собрать то, что мне нужно. Винова не обслуживалась должным образом уже много лет. Как следствие, я должен собрать гораздо больше припасов и персонала. — Он повернулся, чтобы обратиться к королю. — Мои действия еще не были замечены, сэр, и, оглядываясь назад, взять с собой леди Клэр было очень удачно. Королева пригласила ее остаться на лето, так что теперь у меня есть публичная причина, чтобы приехать в столицу.

Алекс был рад за Сальвию. Он скоро уйдет, но Клэр будет здесь.

Полковник Трейсден сосредоточился на карте.

— Когда вы будете готовы уйти, сэр?

— Если мы хотим сохранить наш уровень спокойствия, мне нужно время. Не говоря уже о том, что все в дефиците.

Трейсден хмыкнул.

— А как насчет ваших связей в Реяне? Могли бы они помочь?

— Я уже связался с ними, сэр. Они пройдут, но на это уйдут недели. — Лорд Грэмвелл погладил свою короткую бородку. — Я также предлагаю собрать путешествующую группу где-нибудь за пределами Теннегола, чтобы привлечь как можно меньше внимания.

— Кембрия может служить вашей цели, — предложил Алекс. Его семейный дом находился менее чем в двух днях езды к югу от столицы. — Он находится в стороне от главной дороги, но все же близко и достаточно большой, чтобы хранить то, что вам нужно, и разместить вашу свиту.

Лорд Грэмвелл улыбнулся.

— Спасибо, капитан. Я надеялся именно на это предложение. — Алекс сделал мысленную пометку предупредить мать, пока посол продолжал. — Я должен быть в пути до конца апреля.

— Очень хорошо, — сказал полковник Трейсден, хотя он и не выглядел довольным, изучая календарь. — Капитан, примерно через восемь недель посол Грэмвелл будет проходить через ваш район по пути в Винову. За это время ты должен полностью обучить норсари и точно узнать, что замышляют казмуни.

Чтобы добраться до границы, потребуется две недели, а на все остальное останется всего шесть — полностью один и с большим количеством работы, чем когда-либо прежде.

— Когда я смогу рассказать своим офицерам о нашей второстепенной миссии? — спросил Алекс.

— Выяснить ситуацию с Казмуни — ваша основная задача, капитан, — сказал Трейсден. — И ответ таков: не раньше, чем у вас будут веские доказательства. Насколько люди с тобой будут знать, это все для обучения, пока это не так.

До тех пор, пока не будет так?

Во время разведки сопровождения «Конкордиума» лейтенанты Алекса знали все, что он делал, и они были там, чтобы контролировать его импульсы, даже если он не всегда слушал. Если Алекс ничего не мог сказать им во время этой миссии, бремя суждения полностью ложилось на него.

Глава 11

Сальвия шла в королевскую библиотеку, когда появился Алекс и одной рукой обхватил ее за талию. Он сбил ее с ног, глаза загорелись, затем оттащил ее в сторону и скрылся из виду. Его поцелуй был коротким, но он вновь разжег огонь, который он оставил тлеть в ней прошлой ночью.

— У меня есть задание, — прошептал он.

Она не могла не уловить его волнения.

— Я могу сказать, что он согласен с вами. Ты останешься здесь?

Его улыбка померкла.

— Ну нет.

Сальвия знала, что эта идея слишком хороша, чтобы быть правдой, поэтому она улыбнулась и обвила его руками.

— Должно быть потрясающе. Ты выглядишь готовым взорваться.

— Ты понятия не имеешь. — Алекс остановился, когда они услышали, что кто-то проходит мимо их укромного места, и он потянул ее глубже в нишу. — Пойдем куда-нибудь в уединение. Твои волосы слишком аккуратно причесаны. — Он уткнулся носом в ее шею.

Всевышний дух, она хотела пойти с ним.

— Я не могу, — прошептала она. — У меня уроки в библиотеке. Клэр и девочки уже ждут там.

— Проклятие. Тогда тебе лучше идти, — сказал он. — Мы можем поговорить позже, сегодня вечером. Много планов для старта. Увидимся в саду? В восемь часов? У меня должно быть немного свободного времени перед встречей с полковником Трейсденом.

Ее разочарование, должно быть, проявилось. Алекс вздернул подбородок и посмотрел ей в глаза.

— У меня всего несколько дней, но каждая свободная минута принадлежит тебе. Я обещаю.

— Я знаю. Я буду там.

Он в последний раз поцеловал ее за ухом, прежде чем поспешно уйти. Сальвия поправила платье и пригладила волосы, прежде чем продолжить свой путь с болью в груди. Обязанности Алекса уже отнимали его время. Она знала, что это произойдет, знала, что так будет всегда, но от этого не стало легче.

Кроме того, она была так увлечена его поцелуями и возбуждением, что не получила ровно ничего полезного для королевы.

Вздохнув, она вошла в библиотеку. Солнечные лучи лились из-под куполообразной шапки над массивным двухэтажным помещением. Несколько, казалось бы, случайных оконных стекол были зашторены, а полки вокруг библиотеки были установлены под странными углами и на странной высоте. Сальвия считала такое расположение странным, пока мастер книг не объяснил, что на королевскую коллекцию никогда не падал прямой солнечный свет. Затем он показал ей и ее ученикам, какой вред со временем может нанести книгам и документам солнечный свет. Даже принцесса Кара нашла это интересным.

Клэр подняла глаза от стола, за которым она сидела с двумя принцессами, которые уже были поглощены своим исследовательским проектом — Каринтией, чтобы покончить с этим, и Роуз, потому что ей это нравилось.

— В чем дело?

Сальвия пожала плечами, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения.

— Я только что столкнулась с Алексом.

Клэр сочувственно кивнула.

— Люк нашел меня около часа назад. Он сказал, что капитан Квинн получил командование новым подразделением. Он, лейтенант Кассек и еще несколько человек отправятся с ним.

Сальвия нахмурилась. Глупо было завидовать тому, что Клэр узнала больше, чем она.

— Куда они идут?

— Он не сказал. — Клэр встала и обняла ее за талию. — Не волнуйся, мы можем быть несчастны вместе.

То, что и Люк, и Алекс рассказали так мало подробностей, вызывало недоумение. В конце концов, королева могла что-то задумать.

— Клэр, ты когда-нибудь слышала о полковнике Трейсдене?

— Папа упомянул его на днях, но я ничего о нем не знаю.

Это была единственная информация, которой располагала Сальвия.

— Давай спросим сэра Фрэнсиса.

Мастер книг поднял глаза от своего захламленного стола и улыбнулся, когда они подошли. Сальвия познакомилась с ним в первую неделю своего прибытия во дворец, еще до того, как узнала, что ей предложат работу королевского наставника. Благодаря карте, которую он нарисовал для нее в тот день, она ни разу не заблудилась в лабиринте проходов.

— Могу ли я быть полезен моим дамам? — спросил он, его длинная белая борода вздымалась вверх и вниз от его слов.

— Возможно, — сказала Сальвия. — Вы когда-нибудь слышали о полковнике Трейсдене? Я думала, что знаю всю дворцовую стражу, но это имя мне незнакомо.

Сэр Фрэнсис откинулся на спинку стула, его мантия струилась по его худощавому телу, как пыльный воск свечи.

— Полковник Трейсден не охранник. Он королевский министр разведки.

Мастер шпионажа.

— Откуда у него это звание? — спросила Сальвия.

— Он был последним командиром батальона Норсари.

Сальвия резко вдохнула, но Клэр выглядела только смущенной.

— Раньше Норсари были лучшими бойцами Деморы, — сказала ей Сальвия. Практически не было предела тому, к чему они могли быть призваны — биться в сражениях, отправляться на спасательные миссии, разведывать вражескую территорию, даже совершать убийства и саботаж. По крайней мере, так говорил ей отец.

— Их распустил мой отец двадцать четыре года назад, — сказала Роуз позади них. — В рамках мира в 486 году. В прошлом месяце я написала эссе о войне, — объяснила она Клэр, протягивая Сальвии несколько страниц дневной работы. — Я беседовала с папой по поводу задания. Он сказал, что хотел бы никогда не соглашаться на это.

Сальвия просмотрела работу Роуз. Она хорошо знала условия этого договора — норсари распались, а Кимисара навсегда уступила Тасмет Деморе. Если прошлогодние бои можно было считать попыткой Кимисары вернуть регион, то соглашение было аннулировано.

Именно это и происходило — норсари переформировывались. А Алекс… Сладкий Дух, Алекс получил команду. Неудивительно, что он был взволнован.

Сальвия взглянула на Роуз.

— Я посмотрю эссе сегодня вечером. Вы можете пойти на обед. Увидимся позже в классе. — Кара с надеждой подняла взгляд со своего места. — Да, ты тоже можешь идти, — крикнула ей Сальвия. — Оставь свою работу на столе.

Каринтия вышла за дверь раньше своей сестры. Сальвия обратила свою самую милую улыбку на библиотекаря.

— Сэр Фрэнсис, у вас есть какие-нибудь книги о норсари для леди Клэр?

— Конечно моя дорогая. — Хозяин книг встал и проложил путь между полками, не нуждаясь в системе каталогизации. Когда старик скончается, его замене потребуется чертовски много времени, чтобы найти что-нибудь.

— Это не могут быть только норсари, Сальвия, — прошептала Клэр, пока они следовали за ней. — Зачем бы еще папа вмешивался? Он дипломат, а не солдат.

— Может быть, они ждут нового договора, когда все закончится.

— Возможно. — Клэр не выглядела убежденной.

Сэр Фрэнсис остановился у полки с военной историей и провел костлявым пальцем по корешкам, пока не нашел нужную.

— Вот здесь, моя госпожа. Счет Бирли, я бы сказал, самый точный. Его дед был одним из первых норсари.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Клэр, принимая книгу. Библиотекарь кивнул и вернулся к своему столу, его мысли окунулись в предыдущие задачи. По пути он миновал почти пустую полку.

— Что там раньше было, сэр Фрэнсис? — спросила Сальвия.

Мастер книг остановился, чтобы прищуриться, куда она указывала.

— История и торговля Казмуни. Посол Грэмвелл забрал их прошлой ночью.

Сальвия и Клэр обменялись взглядами и последовали за сэром Фрэнсисом.

— Над чем вы здесь работаете? — спросил Сальвия, указывая на пергаменты, разбросанные по его столу.

— Торговые документы, — сказал он. — Им всем больше двухсот лет, и многие из них написаны на Казмуни, который уже никто не может прочесть. Я нашел их, когда помогал послу прошлой ночью. Предыдущий библиотекарь не хранил их должным образом, и они перепутались и развалились. — Он откинулся на спинку своего шаткого стула и протер глаза. — Они нужны и послу, но я должен их отсортировать и сначала попросить писца скопировать. Мое зрение уже не то, что раньше.

— Я могу это сделать, — нетерпеливо сказала Сальвия. — Леди Клэр может помочь. Она уже помогает послу Грэмвеллу в большей части его работы.

Сэр Фрэнсис улыбнулся ей, его выцветшие голубые глаза слезились от усилий последних нескольких часов.

— Я бы с радостью позволил вам, но это будет ужасно скучная работа. И мне все еще нужно отсортировать те, что написаны на кимисаре.

— На котором мы с леди Клэр говорим. Мы можем сделать это.

— Ну, благослови меня. Вы более чем рады этому. — Он снова встал и прошаркал в заднюю комнату. — Позвольте мне принести вам чистые бухгалтерские книги, чтобы скопировать их. Один для посла, а другой для записей в нашей библиотеке, если вы не возражаете.

— Конечно, нет, — крикнула Сальвия себе за спину, прежде чем улыбнуться Клэр. — Может быть, мы сделаем один и для Ее Величества.

Глава 12

Сальвия станцевала вверх по дорожке к иве. Мало того, что ей и Клэр удалось отсортировать крошащиеся страницы, они поняли, что они пришли группами по три — разные переводы одного и того же документа. Со старыми договорами можно было выработать слова и фразы Казмуни — не очень хорошо, но это было грандиозное начало. Теперь стало очевидно, что король рассчитывал начать переговоры с Казмуном, и то, что она и Клэр обнаружили, может оказаться бесценным.

У нее также была идея, которая должна была понравиться Алексу.

Сальвия отмела занавеску из ивовых ветвей. Алекс был уже тут и она прыгнула в его объятия и поцеловала его, прежде чем он успел что-то сказать.

— Ну, и тебе привет, — сказал Алекс, когда она откинулась назад. — Рад видеть, что ты не хочешь тратить то немногое время, которое у нас есть.

Ее улыбка была почти головокружительной.

— Сколько времени у тебя есть сейчас?

Алекс опустился на мягкую траву и притянул ее к себе.

— Может быть, полчаса. — Он наклонился ближе.

— Никого. Я просто собрала достаточно деталей, чтобы понять это.

— Какие детали? — Он опустил брови, но выглядел скорее обеспокоенным, чем злым. — От кого?

— Просто… — Это был секрет? — Клэр сказала, что ты командуешь новым подразделением, и солдаты прибывают уже несколько недель, и все они такие опытные, а потом ты упомянул полковника Трейсдена. Я знаю, кто он.

Алекс выдохнул, то ли с облегчением, то ли с раздражением, она не была уверена.

— Тогда забудь то, что ты знаешь. Не говори об этом ни с кем.

— Конечно. — Она могла хранить секреты. — Но при чем здесь посол Грэмвелл?

— Кровавый ад, Сальвия! — Алекс полностью отстранился от нее. — Что еще ты знаешь?

— Ничего!

— Мне кажется, это не ничего.

Она потянулась к его руке.

— Я обещаю, что не следила. Я знаю только тех, кто участвует. Я задала несколько вопросов. Выводы сделать было нетрудно.

— Не задавай больше вопросов, ладно? — сказал Алекс, качая головой. — Люди подумают, что я сказал тебе больше, чем должен был. Мы оба можем попасть в беду.

— Ну, может быть, мы сможем обойти это, — сказала она, волнение снова возросло. — Что, если я пойду с тобой?

— Пойдешь со мной куда?

— На южную границу, где вы собираетесь тренироваться.

Алекс вскочил на ноги.

— Еще одна информация, о которой ты забыла упомянуть!

— Алекс, успокойся! — сказала она. — Норсари нужно сначала обучить, а в библиотеке пропали все карты южной Деморы. Это очевидно. — Она заметила отсутствие карт, когда сама отправилась на поиски, чтобы согласовать их с местами, о которых они с Клэр читали в торговых соглашениях. Что касается ее работы с самими документами, упоминать о них сейчас казалось не очень хорошей идеей. Как и тот факт, что она уже рассказала королеве обо всех выводах, к которым пришла.

— Очевидно для тебя, может быть. — Он скрестил руки. — Ответ — нет. Точно нет.

Она ожидала колебаний, но решительность в его голосе удивила ее.

— Алекс, женщины постоянно путешествуют с армией.

— Не в этот раз.

— Я знаю, что ты будешь двигаться быстро, но я могу не отставать, — сказала она.

— Я знаю, что ты можешь. Дело не в этом. — Алекс не сдвинулся с того места, где стоял, глядя на нее сверху вниз.

— Тогда почему нет?

— Разве у тебя здесь нет обязанностей?

— Есть, но только на несколько недель. — Королева была бы рада отпустить ее, если бы Сальвия могла служить ее глазами. Она села на колени и умоляюще подняла руки. — И я могу помочь. Вы будете жить в основном за счет земли. Я уверена, что ваши солдаты уже хорошо охотятся, но я могла бы научить грибы собирать…

— Нет.

— … и съедобные растения…

— Я сказал нет.

— …и лекарственные травы. Даже охота, если вы хотите принести…

— Черт возьми, Сальвия. НЕТ! — закричал он.

Она немного отпрянула. Алекс никогда раньше не повышал на нее голос. Даже когда он злился на нее за то, что она шныряла вокруг в костюме горничной или за то, что позволила Клэр оставить ее наедине с герцогом Д'Амираном на несколько минут. Он не доверял ей знать, на какой риск стоит идти. Конечно, было трудно понять, когда ей так много не удавалось.

Это означало, что, несмотря на то, что она узнала об этой миссии, было ещё что то, гораздо большее, чего она не знала.

— Это мой мир, — сказал Алекс, глубоко и прерывисто вздохнув. — Ты этого не понимаешь.

Это снова был Теганн.

— Я никогда не пойму твой мир, если ты будешь держать меня подальше от него!

— Есть некоторые вещи, которые тебе не нужно понимать.

— Алекс, просто выслушай меня!

— Сальвия. — Он встал перед ней на колени и взял ее лицо в свои руки. — Я не обсуждаю это. Ответ — нет.

Он не стал слушать. Он даже не хотел слушать. Она вырвала голову из его рук, по ее щекам катились слезы. Алекс потянулся, чтобы стереть их, но Сальвия откинулась назад, прежде чем он успел коснуться ее. Он вздохнул.

— Дело не в тебе, — мягко сказал он.

Она вытерла лицо рукавом и отказалась смотреть на него.

— Разве у тебя нет встречи?

Между ними повисло долгое молчание.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он?

Нет.

— Да.

Алекс снова вздохнул и встал.

— Все в порядке. — Он остановился у стены из листьев. — Ты будешь здесь позже?

— Я не уверена в этом.

— Все равно проверю. На всякий случай. — Он отодвинул ветки ивы, впуская поток света от луны и нескольких факелов в саду. — Я люблю тебя, Сальвия.

Затем свет исчез, и он тоже.

Сальвия не знала, как долго она сидела там, пытаясь решить, что она ненавидела больше: то, что Алекс отказался даже подумать о том, чтобы позволить ей закончить, или то, что она отреагировала, надувшись, как избалованная невеста из Конкордиума.

Он солгал, когда сказал, что дело не в ней. Он признал, что она может не отставать, и то, как он оборвал ее, когда она указала на все, что может принести миссии, доказывало, что он тоже все это знал. Не позволив ей изложить свою позицию, ему даже не пришлось излагать свою, что означало, что его доводы были слабыми или неприемлемыми.

Если они были слабы, то она эффективно победила его аргумент. Если они были неприемлемы, это означало, что миссия была намного серьезнее, чем кто-либо подозревал. В любом случае, сейчас она отчаянно хотела согласиться, но если Алекс скажет «нет», у нее не будет выхода.

Если только.

Сальвия поднялась на ноги и поправила платье. Через несколько секунд она уже была на садовой дорожке, направляясь к личным покоям королевской семьи. Время было позднее, но королева еще не спала, ожидая, пока король закончит свои бесконечные встречи. Сальвия постучала в дверь, и Орианна сама открыла.

— Ваше Величество, — сказала она. — У меня есть к вам предложение.

Глава 13

Кассек поднял глаза от смазывания своих ботинок, когда Алекс ворвался в дверь и захлопнул ее за собой. Не говоря ни слова, он повернулся к своей койке и расстегнул куртку.

Касс вернулся к багажнику.

— Меньше двух лет, Алекс. Просто радуйся, что у тебя есть то, чего ты с нетерпением ждешь.

Плечи Алекса напряглись, его руки поднялись, чтобы снять куртку. Кассек снова остановился и, прищурившись, посмотрел на него.

— Вы двое… поссорились?

Алекс сорвал с себя куртку.

— Она такая чертовски упрямая.

Касс начал смеяться, но перестал под резким взглядом Алекса.

— Я думал, тебе это в ней нравится, — осторожно сказал его друг. Алекс не ответил. — Ты хочешь поговорить об этом?

Алекс бросил куртку на кровать и обернулся.

— Она хочет пойти со мной. Очевидно, она вбила себе в голову, что может научиться собирать съедобные растения, ставить ловушки и стрельбе из лука.

Кассек задумался.

— Возможно, это неплохая идея. Мы сосредоточены на физической подготовке, но это может иметь решающее значение. У нас также есть несколько рекрутов, которые не умеют читать — она могла бы их обучить. Бьюсь об заклад, она могла бы научить и кимисарца. — Он в замешательстве наморщил лоб. — Ты не выглядишь довольным.

Все это пришло в голову и Алексу — ей нужно было многое сделать, и она была бы даже счастливее, чем здесь, поэтому было так больно говорить ей «нет». Он рассчитывал, что Кассек поддержит его.

— Это ужасная идея!

Касс немного подпрыгнул.

— Алекс, никто не будет ругать тебя за нее, особенно когда они увидят, как много она может сделать и как мало проблем с ней будет. И ты будешь слишком занят, хм, еще.

Алекс нахмурился.

— Я не могу быть с ней рядом. Она отвлекает.

Кассек поднял брови.

— Я жил с тобой последние девять месяцев, и я осмелюсь сказать, что она отвлекает, когда ее нет рядом.

— Нет. — Алекс покачал головой. — И она меня не слушает. Она была очень расстроена, и мне пришлось уйти, прежде чем все уладилось. Я не смог найти ее позже.

Касс сложил свою тряпку.

— В таком случае, думаю, на сегодня я закончил.

Алекс посмотрел на Кассека, убирая свою экипировку.

— Что ты делаешь?

— Утренняя гимнастика всегда была адом, если от нее давно не было вестей. Я ожидаю, что завтра они будут еще хуже. — Касс снял штаны и заполз в постель. — Я хочу как можно больше отдыхать.

Алекс сжал зияющую рану на горле Чарли.

— Нет! Это все моя вина!

Его младший брат закашлялся и захлебывался, когда кровь стекала по пальцам Алекса, капая на каменный пол. Алекс ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как он умирает.

— Какой позор, — произнес знакомый голос. — Хочешь попробовать еще раз?

Еще раз?

Алекс поднял взгляд с того места, где стоял на коленях. Герцог Д'Амиран держал Сальвию напротив себя, ее одежда была порвана и окровавлена. Нож, которым он перерезал горло Чарли, теперь был прижат к ней.

— Выбирай, — сказал герцог.

Рядом с ним стоял кривоухий капитан Геддес, поддерживая полубессознательного солдата с кинжалом у шеи.

Кассек.

Касс тряс его за плечи.

— Алекс, проснись!

Алекс вскинул руки, едва не ударив Касса по лицу, но его друг вовремя отскочил. Они были в темноте, в казарме.

Он сел, потянувшись за оружием, которого там не было.

— Что? В чем дело?

— Ты кричал во сне. Ты разбудил меня.

Алекс провел рукой по лицу и откинул потные волосы с глаз.

— Извини.

Он услышал, как Касс плюхнулся обратно на кровать.

— Не беспокойся об этом. Ложись спать. Слишком рано бежать, даже для тебя.

Алекс медленно опустился обратно на койку.

Но он не спал.

Глава 14

Сальвия пошла в гостиную перед уроками, наполовину надеясь, что королева не успела представить свою идею королю. Орианна с улыбкой подняла взгляд из-за стола, затем взяла пергамент, на котором писала, и помахала им взад-вперед, чтобы высушить чернила.

— Я могла бы сделать это для вас, Ваше Величество, — сказал Сальвия. Она не могла припомнить, чтобы королева что-нибудь писала с тех пор, как Сальвия взяла на себя обязанности ее секретаря, даже личных писем.

— Не в этот раз, — самодовольно сказала Орианна. — Это королевский указ, назначающий вас сопровождающим наставником Николаса. Ты не могла написать это сама.

Рот Сальвии от удивления открылся.

— Его Величество согласился?

Королева пожала плечами.

— Ну, я не уточнила, кого я хотела послать.

— Думаете, он не будет возражать, когда узнает?

— Я думаю, у него на уме более важные дела. Сомневаюсь, что он заметит. — Орианна отложила пергамент и посмотрела на нее. — Не говори мне, что ты передумала.

— Ну… — По правде говоря, злость, которая гнала Сальвию прошлой ночью, ушла, оставив только печаль от мысли, что Алекс не хочет, чтобы она была с ним. Она должна была вернуться в сад и снова попытаться поговорить с ним. Ходить за его спиной было непростительно. — А как насчет учебы Роуз и Кары? — сказала она.

— О, шикарно. — Королева отложила записку и расписалась. — Они так сильно продвинулись под вашим руководством за последний год, что могут сделать перерыв. Я отвезу их в Монделей на несколько недель. Мы можем навестить леди Грэмвелл — я впечатлена тем, как многому научилась у нее Клэр. Девочки могли бы использовать некоторые из тех же уроков.

Клэр. Все было почти улажено, и Сальвия ничего не сказала своей лучшей подруге.

— Кроме того, я думала, что план также состоял в том, чтобы держать меня в курсе того, что на самом деле происходит с этой миссией. — Орианна оглянулась, подняв брови. — Вчера мы договорились, что держать меня подальше от всего и оскорбительно, и опасно, не так ли? Вы были особенно увлечены этим прошлой ночью.

Сальвия кивнула, но теперь мысль об активной работе против Алекса вызывала у нее тошноту. Почему она не продумала это до конца?

Почему Алекс просто не послушал?

Королева поджала губы из-за молчания Сальвии.

— Если ты думаешь передумать, я подожду, чтобы отправить этот приказ, но девочки и Николас уже знают. Я сказала им за завтраком. — Она встала и подошла к Сальвии, взяв себя за плечи. — Но я очень привыкла к мысли, что ты можешь получить полный и честный отчет о том, что происходит. И Николас, и Роуз достаточно взрослые, чтобы жениться. Раньше меня это не беспокоило, так как казалось, что не было ни кандидатов, ни срочности, но начало переговоров с Казмуном может изменить это. — Сине-зеленые глаза Орианны были умоляющими. — Не позволяй этому застать меня врасплох, Сальвия.

Девочек нельзя было сватать, пока им не исполнилось шестнадцать, но все без официальной свахи было законным. Браки вне системы, как правило, были самыми высокими и самыми низкими — либо королевские особы, либо наемные крестьяне. Роуз было тринадцать, и Сальвия часто чувствовала себя скорее старшей сестрой принцессы, чем ее учителем. Если это было поставлено на карту, она никак не могла бросить ее.

— Вы можете отправить приказ, Ваше Величество, — сказала она, а затем содрогнулась от того, что только что дала разрешение королеве что-то сделать.

Орианна поцеловала ее в лоб.

— Я этого не забуду, Сальвия.

Теперь пришло время встретиться с Клэр. Подруга ждала ее в классной комнате, лениво листая учебник по истории. Ее поза говорила Сальвии, что она сердится, а это означало, что она знала. Сальвия пересекла комнату и села по диагонали от нее. Клэр не подняла головы.

— Я должна была сначала сказать тебе кое-что, — робко сказала Сальвия. — Прости.

— Еще бы. Я приехала сюда, чтобы быть с тобой, а теперь ты уходишь.

— Прости, — снова сказала Сальвия. — Это произошло так быстро. Я все равно не думала, что это действительно произойдет.

Клэр отодвинула книгу.

— Я думала, что единственная хорошая вещь в том, чтобы ждать годами, чтобы выйти замуж, — это возможность проводить время с тобой, но, очевидно, ты предпочтешь его мне даже сейчас.

— Это не правда! — запротестовала Сальвия. — Речь идет о помощи Ее Величеству. Я бы пошла, даже если бы Алекс не участвовал.

Клэр фыркнула.

— Пожалуйста, Сальвия. Речь идет о том, чтобы доказать себе и отомстить ему за то, что он солгал тебе в прошлом году.

Это было слишком близко к вчерашним мыслям, чтобы успокоить Сальвию. Она почувствовала, как краснеют ее щеки.

— Дело в том, — продолжила Клэр, — что ты так занята попытками доказать всем свою правоту, что не понимаешь, что он единственный, кому тебе не нужно ничего доказывать. — Она стояла с тихим достоинством. — Королева попросила меня служить ее личным секретарем в твое отсутствие, а еще нужно скопировать все эти документы. Так что, если ты меня извинишь, у меня есть работа.

Сальвия уставилась на пустой стул. У нее никогда не было подруги, пока она не встретила Клэр в прошлом году, и даже тогда Клэр потребовалось время, чтобы разрушить стены, которые Сальвия возвела вокруг себя. Очевидно, сохранить подругу было такой же работой, как и завести ее. Она положила голову на руки и вздохнула.

Роуз и Каринтия пришли вовремя на уроки и набросились на Сальвию, как только вошли в дверь.

— Мы слышали, что ты уезжаешь! — воскликнула Каринтия, и ее большие карие глаза наполнились слезами.

— Это только временно, — устало сказала Сальвия.

— В чем дело? — сказала Роуз, садясь на ближайший стул.

— Просто устала. И на самом деле задаюсь вопросом, стоит ли мне все-таки идти.

Каринтия просветлела.

— Пожалуйста останься! Ты лучший учитель, который у нас когда-либо был!

— Именно поэтому она должна уйти. — Роуз нахмурилась, глядя на младшую сестру. — Николасу она нужна больше, чем нам сейчас. Я думаю, это прекрасно.

Сальвия покачала головой.

— Я тоже так думала, но… — Она замялась. Ее споры с Алексом и Клэр казались слишком грубыми и личными, чтобы ими делиться. — У меня просто было так много планов на нас, — закончила она.

— Не будь смешной, — сказала Роуз. Каринтия надулась со своего места, но ничего не сказала.

— Я знаю, что тебе нужно, — сказала Роуз, вставая на ноги и дергая Сальвию за руку.

Глава 15

Принцессы практически вытащили Сальвию из классной комнаты и спустились по коридору и через несколько лестничных пролетов. В одной из мастерских на нижних уровнях Элеонора Дрейпер слушала, как Роуз объясняла, что Сальвия будет обучать принца, пока он будет в поле с армией. Когда Роуз закончила, швея приказала Сальвии раздеться до нижнего белья и встать на, небольшую платформу в центре комнаты, прежде чем исчезнуть.

Даже Каринтия прониклась духом, пока они с Роуз помогали Сальвии раздеться. Роуз наклонилась, чтобы прошептать, а Кара положила платье Сальвии на стул.

— Ты должна идти, Сальвия, ради меня. Я заперта здесь, во дворце, шью, и танцую, и мило улыбаюсь, когда хочу поцарапать чье-то лицо, но у тебя могут быть приключения, прямо как в сборниках сказок.

Сальвия посмотрела на свою ученицу, впервые поняв, что Роуз наблюдала за ней во дворах и постоянно спрашивала о прежней жизни Сальвии не из любопытства или скуки. Она завидовала ей, но до сих пор Сальвия никогда не видела явных признаков этого. Она сжала руки младшей девочки и кивнула.

— Я пойду, — сказала она. — А когда я вернусь, я поговорю с твоими родителями о расширении твоего образования за пределами классной комнаты, хотя бы немного.

Глаза Роуз загорелись от обещания Сальвия, и она обняла ее, когда Элеонора быстро вернулась с рулоном кремовой ткани и грудой белья. Швея сложила свою ношу и вытряхнула нательное белье из отбеленного льна.

Прямо перед тем, как надеть его через голову Сальвии, она остановилась и нахмурилась. Одним пальцем она потянула за лямку отороченного кружевом бралета Сальвии.

— Мне придется сделать для вас несколько таких, покрепче.

— Я буду делать для вас заметки, — предложила Роуз, подходя к столу с обрывками пергамента и угольными карандашами.

— Спасибо, Ваше Высочество, — сказала Элеонора, поднимая рубашку над Сальвией. — Я думаю, что три хорошее число и хорошо подходит, я могу использовать измерения из заметок госпожи Птицеловка. А теперь подожди здесь минутку. — Последний комментарий был адресован Сальвии, когда швея вернулась к тканевому болту.

С ловкостью своей профессии Элеонора разложила ткань и с помощью лезвия на колесиках за считанные минуты разрезала грубую рубашку. Она вернула ее Сальвии и помогла надеть поверх белой майки. Принцесса Кара перетащила зеркало в полный рост — роскошь, которая была у Элеоноры, как личной швеи королевской семьи, — туда, где Сальвия могла видеть, как Элеонора закалывает рукава и подгоняет подол до нужной ей длины.

Длинная туника кремового цвета развевалась у нее на талии, как юбка, но останавливалась у колен. Под ней она по-прежнему носила бриджи или чулки.

— Я представляла что-то короче, — сказала Сальвия.

— Пах! — Элеонора прикрепила булавку, чтобы отмахнуться от жалобы Сальвии пренебрежительным взмахом руки. — Ты не хочешь выглядеть как мужчина, не так ли?

Сальвия открыла рот, чтобы сказать, что ей все равно, как она выглядит, но затем закрыла его. Она задумалась. Когда Алекс посмотрит на нее, она хотела, чтобы ему понравилось то, что он увидит.

— Это хороший компромисс, — сказала швея. — Простая и легкая в носке, но женственная. Смотри. — Элеонора встала и обернула веревку вокруг узкой талии Сальвии, перекрестила ее сзади и вывела вперед, чтобы соединить под углом вниз. — Пояс вот такой, и он вполне подходит и функционален. — Она отошла в сторону, чтобы Сальвия могла увидеть эффект в зеркале. Роуз одобрительно захлопала в ладоши.

Сальвия задумчиво посмотрела на свое отражение. Оно выглядело почти как короткое платье, но она могла двигаться в нем, как в бриджах, в которых росла. Чем больше она смотрела на него, тем больше этот наряд казался ей лучшим из обоих миров. Через несколько секунд она застенчиво улыбнулась швее.

— Мне нужно несколько. У вас есть эта же ткань темно-зеленого или коричневого цвета?

Щечки Элеоноры, как яблоки, вспыхнули, когда она ухмыльнулась.

— У меня есть оба.

Швея работала над тем, чтобы приколоть и записать то, что ей понадобится, чтобы сшить больше нарядов, напоминая Сальвии о том, как в последний раз ее так подталкивали и измеряли. Она готовилась к встрече со свахой, перенося все с нарастающим чувством страха. Когда она снова посмотрела в зеркало, у Сальвии было совершенно другое чувство. Затем ее завернули в роль, которую все хотели, чтобы она сыграла.

Это было похоже на поиск себя.

Глава 16

Уроки на сегодня закончились. Сальвия была в классной комнате и переписывала торговое соглашение трехсотлетней давности, а послеполуденное солнце косо светило в окно. Клэр сидела за столом на противоположной стороне комнаты, делая ту же работу и старательно не обращая на нее внимания. Весь утренний оптимизм Сальвии испарился. Она подумала, не слишком ли поздно отступать.

В дверь постучали, и Алекс ворвался прежде, чем Сальвия или Клэр успели ответить, сжимая в руке записку королевы. Он сердито посмотрел на Сальвию, прежде чем обратиться к Клэр.

— Вы извините нас, миледи?

Клэр выглядела пораженной и начала вставать.

— На самом деле, Клэр, я бы предпочла, чтобы ты осталась, — сказала Сальвия, не прерывая зрительного контакта с Алекс. Даже если Клэр злилась на нее, Сальвия чувствовала, что ей нужна поддержка подруги в том, что грядет.

Алекс стиснул зубы.

— Отлично. — Он поднял приказ королевы. — Что за чертовщина?

Сальвия отказалась пугаться.

— Ее Величество обеспокоена образованием принца и считает, что пробел в обучении только навредит ему. Она попросила меня быть его наставником во время миссии.

— Она попросила, или ты предложила?

— Это имеет значение? Я избранница королевы.

— Это имеет значение, Сальвия. — Алекс хлопнул пергаментом по столу. — Я думал, мы обсудили это прошлой ночью.

— Правда? — Сальвия подняла бровь. — Я помню, ты вообще отказывался это обсуждать.

— Так вот что ты сделала? Ты пошла выше меня, чтобы получить то, что хотела?

— Я пошла к тому, кто меня слушал, — возразила она. — Если бы они увидели достоинства моего прихода, я подумала, может быть, и ты мог бы. — Сальвия села и скрестила руки на груди. — Я не знаю, почему у тебя с этим столько проблем. Твоя собственная мать рассказывала мне, как она месяцами путешествовала с твоим отцом. Во время беременности.

— Отличное замечание, Сальвия. Они были женаты. — Алекс провел рукой по волосам и сжал их над шеей, глядя на нее сверху вниз. — Мы не такие.

— Не похоже, что мы будем делить палатку.

Алекс покраснел и взглянул на Клэр, которая даже не делала вид, что не слушает.

— Я никогда не думал, что мы будем. Но я не могу допустить, чтобы ты отвлекала меня.

— Я не собираюсь отвлекать, — ответила Сальвия со спокойствием, которого она не чувствовала. — У меня будут свои обязанности перед принцем. Ты меня почти не увидишь.

Он опустил руку и покачал головой.

— Это не имеет значения. Только то, что ты здесь… — Он замолчал.

И снова это было скрытое течение страха. Почему он так чертовски боялся?

— Если ты хочешь, чтобы это было расторгнуто, — сказала она, — иди к королю. — Она почти надеялась, что он это сделает.

Алекс покачал головой.

— Я получил это на глазах у всех моих офицеров. Я никак не могу сделать так, чтобы один или оба из нас не выглядели полными дураками.

Один или оба из нас. Он не собирался срывать ее. Сальвия почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она даже не подумала, насколько глупыми могут показаться его действия из-за ее действий.

— Тогда решение очевидно, — сказала она, возвращаясь к письму, чтобы скрыть слезы на глазах. — Пусть все остается в силе.

— Я бы предпочел, чтобы ты пришла в себя.

Она не ответила, и наступила долгая пауза, во время которой Алекс снова взял пергамент с приказом.

— Просто подумай об этом, Сальвия, — тихо сказал он.

— Я подумала.

— Тогда подумай еще. — Он остановился и глубоко вздохнул. — Мы можем поговорить сегодня вечером? В то же время и в том же месте, что и обычно?

— Я могу быть занята. — Сальвия по-прежнему отказывалась поднимать глаза. Прошло, казалось, целая минута, и он ушел, не сказав больше ни слова.

Когда дверь за ним закрылась, Сальвия услышала как Клэр собирает бумаги и книги, над которыми она работала. Видимо, подруге она тоже надоела.

Но вместо того, чтобы уйти, Клэр принесла все к столу Сальвии и разложила его, а затем села рядом с ней.

— Клэр, — начала Сальвия.

— Тише, — сказала Клэр. — У нас есть работа, особенно если ты уезжаешь послезавтра.

Глава 17

Эмоции было легче контролировать, когда мысли были сосредоточены на сложной задаче. Именно по этой причине дядя Уильям заставил Сальвию обучать ее кузенов после смерти отца — это отвлекло ее от горя, а маленькие победы, которых она добилась со своими учениками, помогли справиться с депрессией. Сальвия сосредоточилась на копировании документов, не позволяя другим мыслям приходить ей в голову. Клэр работала рядом с ней, ведя себя так, как будто их утренней ссоры не было, и Сальвия была ей благодарна.

Они закончили около семи часов, и Сальвия со вздохом откинулась на спинку кресла, потирая усталые глаза тыльной стороной ладони, чтобы не касаться лица испачканными чернилами пальцами. Клэр отложила оригинальные пергаменты и гроссбух с копиями для мастера книг.

— Ты заметила сходство между языками Кимисар и Казмуни?» — спросила она.

— Несколько я сначала видела в нескольких словах, — ответила Сальвия. — Но через некоторое время я просто сконцентрировалась на том, чтобы все это скопировать. Порядок, в котором я располагала каждый набор, был Кимисар, Деморан, затем Казмуни, что также разделяло их в моем сознании.

Клэр покачала головой

— Ты должна была скопировать иностранные рядом друг с другом. Когда ты видишь их рядом, становится очевидным, что структура Казмуни идентична Кимисару. Спряжение глаголов тоже.

— В этом есть смысл, — сказала Сальвия. — У них общая история, поэтому немного странно, что во многих соглашениях Демора выступала для них посредником, как будто они не хотели разговаривать друг с другом.

— Я тоже это заметила. Что они разделяют? Я ничего не узнала о них на своих уроках.

Сальвия закатила глаза.

— Я знаю. Судя по большинству наших книг по истории, можно подумать, что мир начался, когда Демора объединилась.

— Что ж, с тех пор мы отсчитываем наши годы.

— Точно. Пятьсот десять лет — это не так уж много в плане мира. — Сальвия вытянула руки над головой и застонала. Она просидела над столом слишком много часов. — Однако у дяди Уильяма был набор книг по истории кимисаров, и это было одной из причин, по которой я так хорошо овладела языком. Судя по всему, и Кимисар, и Казмуни происходили из одного и того же юго-западного региона континента. Они были в основном кочевым народом, так как их земля была бедна для земледелия.

— Как Тасмет? — сказала Клэр. — Я помню, каким каменистым и почти бесплодным он был, когда мы проходили через него в прошлом году.

Сальвия кивнула

— Да, вот так. Они расселились по континенту, нигде не селясь, даже там, где земля была лучше, потому что она была оккупирована. Однако восточная сторона гор Кэтрикс в основном пустынная, поэтому они проигнорировали ее. Затем они обнаружили, что река Каз имеет необитаемую плодородную территорию далеко на юге. Некоторые из их людей начали селиться там.

— Они просто разошлись? — спросила Клэр.

— По сути. Со временем они чувствовали все меньше и меньше лояльности друг к другу. Восточные люди разбогатели за счет ресурсов и знаний, именно так была записана большая часть истории. Рост населения и морской торговли на севере отбросил кимисаров на юг, где они боролись. — Сальвия указала на карту Деморы на стене. — Тогда Деморы не существовало, и все, что южнее Джована по обеим сторонам гор, считалось Кимисарой, но на самом деле это не было нацией. Казмуни, как они теперь называли себя, сражались с кимисарцами вдоль реки Каз, достигнув кульминации в месте под названием Янли. Это было ужасное, однобокое поражение кимисаров из-за какого-то оружия, разработанного Казмуни, и они отступили обратно на земли, которые они занимают сейчас. Все это было более чем за сто лет до того, как Демора объединилась.

— И они до сих пор ненавидят друг друга?

Сальвия пожала плечами.

— Кто теперь знает? Раньше мы были дружны с Казмуном, как ты можешь видеть по этим соглашениям, но королевская семья Д'Амиран отказалась предоставить военную помощь в 291 году, когда Кимисара попыталась вторгнуться в Казмун, и с тех пор они не разговаривали с нами. Если спустя двести лет они все еще затаили обиду, нетрудно представить такие же долгие чувства к Кимисаре.

— Очаровательно. — Клэр провела пальцами по скопированной странице. — И то, что мы узнаем из этих документов, может иметь решающее значение для нашего примирения.

— Возможно, это преувеличение, — сказала Сальвия. — Но это могло бы помочь с первым шагом, может быть, ускорить процесс.

— Ты сказала об этом капитану Квинну?

Сальвия нахмурилась.

— Судя по тому, как он был расстроен тем, что я что-то знаю о норсари, я пока решила не говорить. Ты сказала послу Грэмвеллу?

— Он знает о торговых соглашениях и о том, что я переписывала их для сэра Фрэнсиса, — сказала Клэр. — Я не хотела упоминать все, что мы могли узнать, пока не была уверена, что это будет чем-то полезным.

— Хорошая идея, хотя мы можем все рассказать королеве. — Желудок Сальвии внезапно заурчал достаточно громко, чтобы Клэр услышала. — Я умираю с голоду. Давай продолжим ночью.

— Можно нам что-нибудь принести сюда? Я хотела бы продолжать работать.

Сальвия подняла брови.

— Я подумала, что ты захочешь сегодня вечером прогуляться с лейтенантом Грэмвеллом. Он уезжает послезавтра.

— Сейчас это важнее, — сказала Клэр. — Ты важнее.

Сальвия внезапно чуть не расплакалась в третий раз за день.

— Клэр, мне очень жаль, что я не поговорила с тобой первой.

— Я знаю. — Клэр мягко улыбнулась. — Ты склонна действовать до того, как успокоишься, но я думаю, что в основном я ревновала. Ты будешь видеть капитана каждый день. И Люка тоже.

— Я думаю, что это будет гораздо менее весело, чем кажется, — сказала Сальвия. — Я не знаю, почему он так против того, чтобы я была с ним. — Она взглянула на темнеющее небо за окном. — Скоро он будет ждать меня, желая снова попытаться отговорить меня от этого.

— Сальвия? — Клэр слегка ухмыльнулась. — Пусть подождет

Глава 18

Алекс побежал в сад, хотя знал, что для Сальвии уже слишком поздно, чтобы быть там. Король вызвал его, чтобы обсудить правила участия в этой миссии, а после этого его застали в разговоре с полковником Трейсденом о методах обучения. Он добрался до ивы и прошел через ветки, зовя ее по имени, но не получил ответа.

Он был почти рад не видеть ее. Ожидание более двух часов ничего бы не сделало для ее темперамента. К этому времени она уже должна была лечь спать.

Алекс направился в ее комнату, проделав более длинный путь по коридорам, чтобы отрепетировать то, что он хотел сказать. Хотя это было бы мотивировано главным образом тем, чтобы снискать ее благосклонность, он бы извинился. Ему было жаль, но он должен был придумать, как заставить ее выслушать его. Напрямую возражая против ее прихода, он натравил ее на это, как бойцовскую собаку. Алекс должен был успокоить ее и привести в чувство, что было трудно, когда мысль о ее приходе заставляла его паниковать и забывать собственную логику.

Ее дверь была перед ним прежде, чем он был готов. Оглядевшись, он наклонился, чтобы заглянуть под дверь. Полная темнота. Она спала.

Он должен разбудить ее, решил он и занес кулак в воздух, чтобы постучать, когда представил, как она открывает дверь, одетая только в рубашку, с благоухающими волосами, ниспадающими ей на плечи и спину, с затуманенными сонными глазами и, возможно, красными от плача. Это было бы похоже на день после того, как он сказал ей, кто он на самом деле. Тогда он сделал бы все, чтобы вернуть то, через что он заставил ее пройти. Всевышний Дух, он будет на коленях умолять ее о прощении в считанные секунды.

И если бы она простила его, он бы остался в ее комнате. Целовал бы ее в темноте, обнимал бы ее, пока на ней почти ничего нет, желая только раствориться друг в друге.

Ночь заканчивалась бы тем, что они вместе лежали в постели.

Алекс отошел от двери. Нет, не сейчас. Не тогда, когда они оба были так неспособны ясно мыслить.

Завтра. Первым делом.

Глава 19

Сальвия не пожалела ни об одной минуте работы с Клэр до поздней ночи, но ей все еще нужно было разобраться с Алексом. Завтра последний день перед тем, как норсари покинут Теннегол, и он будет занят с рассвета до полуночи. Она не хотела, чтобы их спор зависал и мешал тому, что ему нужно было сделать. К счастью, она знала, где поймать его утром.

Все 250 новобранцев-норсари тренировались группой на рассвете, прежде чем отправиться на долгую пробежку по холмам за дворцом. Сальвия сидела на ограде загона для лошадей, когда солдаты начали отходить назад, большинство из них несли свои рубашки, и все выглядели так, как будто их ополоснули в ледяном ручье за воротами. Алекс был последним, его рубашка была накинута на шею. Она знала, что он никого не оставит позади.

Сальвия спрыгнула на землю и подняла бурдюк, который принесла с собой.

— Хотите пить, капитан? — позвала она.

Он вздрогнул и обернулся на звук ее голоса. Не дожидаясь его ответа, она бросила ему бурдюк, и он поймал его. После настороженного взгляда Алекс наклонил его и позволил потоку омыть лицо, прежде чем нацелиться на рот.

Сальвия не могла сдержать пристального взгляда. Она и раньше видела его без рубашки, когда он был ранен и без сознания в Теганне, но тогда она была слишком занята стиранием крови, боясь, что он никогда не проснется. Это было другое.

Всевышний Дух, он был прекрасен.

Пара татуировок на его левом бицепсе свидетельствовала о принятии в братство кавалерийских офицеров, а также о должности командира роты. Они и шрамы на мускулах его рук и туловища просили, чтобы их трогали и исследовали. Черные волосы рассыпались по его груди, струясь узким потоком вниз к пупку… и ниже. Она вдруг почувствовала тепло во всем теле, представив свое тело рядом с ним, и ничего между ними.

Сделав пару глотков, Алекс опустил бурдюк и вытер лицо рубашкой. Именно тогда она увидела цвет, нанесенный чернилами на его верхнюю часть правой руки — его руку с мечом — и на рисунок такой же большой, если не больше, чем на другой стороне. Он поймал ее взгляд и повернул плечо, чтобы ей было лучше видно. Вместо черного, синего и красного, которые использовались для армейских символов, здесь были мягкие оттенки зеленого и фиолетового. Это была веточка из листьев и цветов.

Сальвия.

Она подняла глаза и увидела, что он застенчиво улыбается. Он сделал пару шагов к ней и вернул сумку.

— Спасибо. Моя леди.

Сальвия машинально потянулась к нему, и его взгляд блуждал по ней, задерживаясь на изгибе ее бедер, подчеркнутом бриджами. Их пальцы соприкоснулись, но он их отпустил.

— Я сожалею о прошлой ночи, — сказал он. — Были вопросы, которые нужно было решить. Надеюсь, ты не слишком долго ждала.

Он даже не появился. Вся ее вина за то, что она не поехала, испарилась.

— Я полагаю, это не имеет значения, учитывая, что у нас есть следующие несколько месяцев.

Выражение лица Алекса изменилось так быстро, будто перед ним захлопнулась дверь.

— Нам нужно поговорить об этом.

По его тону было ясно, что он намерен говорить все. Сальвия выдернула бурдюк из его рук.

— Что тут обсуждать? Я еду по просьбе Ее Величества.

— Сальвия, я люблю тебя и хочу быть с тобой как можно дольше. — Алекс закрыл глаза и потер переносицу. — Но это не тот способ.

Ярость и смущение поразили ее, как удар под дых. Ее свободная рука сжалась в кулак.

— Думаешь, я делаю это только для того, чтобы провести с тобой время?

Алекс шевельнул рукой и посмотрел на нее сверху вниз.

— Не так ли?

— Я иду воспитателем принца, — медленно произнесла она сквозь стиснутые зубы. — Я также готова помочь тебе в любых других инструкциях, которые ты хочешь, чтобы твои солдаты имели. Это моя цель.

По крайней мере, насколько он был обеспокоен.

Губы Алекса сжались в тонкую линию.

— Я не могу пустить тебя туда, — коротко сказал он. — Я не… хочу, чтобы ты была там. Не заставляй меня…

— Не заставлять что? — Сальвия изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал тихо. — Я не одна из твоих солдат, Алекс. Ты не можешь мне приказывать.

Он опустил брови.

— О, но я могу. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я должен обращаться с тобой как с твой командир? Я не могу допустить, чтобы что-то подорвало мой авторитет. Все будет строго профессионально. Никакой привязанности, никакого фаворитизма.

Он все еще думал, что она хочет быть только с ним.

— Я не влюбленная школьница, которая ходит за тобой, как щенок.

— Я не это имел в виду, Сальвия.

— Да, именно это. — Она скрестила руки. — Если ты мой командир, то почему бы тебе не приказать мне остаться?

— Я не должен. То, что я не хочу, чтобы ты не была рядом, должно быть достаточно, чтобы ты сказала «нет».

Я не хочу тебя. Он сказал это уже дважды.

— Ты же не хочешь выглядеть слабым, — выплюнула она. — Ты боишься, что люди подумают, что ты не выдержишь со мной. Это касается твоего драгоценного имиджа командира.

Алекс вздрогнул; она задела его. Он отшатнулся и прижал ладони к глазам. В этот момент он выглядел таким уязвимым, что она почувствовала укол сожаления.

— Пожалуйста, Сальвия, просто останься здесь, — сказал он. — Я не смогу выполнять свою работу, если мне придется присматривать и за тобой.

Они спорили кругами.

— Хорошо, что я могу позаботиться о себе, не так ли? — Она протиснулась мимо него, направляясь обратно во дворец, но он обвил ее рукой за талию и притянул к себе.

— Пожалуйста, не уходи вот так, — прошептал он ей на ухо. — У нас так мало времени, Сальвия. Я не хочу тратить его на ссоры.

Она почти растаяла, когда он прижался губами к ее шее. Вода с его волос капала на воротник ее рубашки.

— Я тоже, — выдохнула она.

— Я возмещу тебе это, Сальвия, обещаю.

Ее полузакрытые глаза распахнулись, и она повернулась к нему лицом.

— Тебе не нужно ничего делать со мной, потому что я ухожу.

Она оттолкнула его, обрызгивая водой, пока кожа сдавливалась. Удивление, отразившееся на его лице, позволило ей выскользнуть из его объятий.

— А теперь извините меня, капитан, мне нужно заняться приготовлениями.

Принцессы даже не удосужились появиться на уроках. Вместо этого Сальвия и Клэр продолжали работать над списком терминов и фраз Казмуни, которые они связали с деморанскими, но единственные слова, которые Сальвия слышала в своей голове, принадлежали Алексу.

Я не смогу выполнять свою работу, если мне придется присматривать и за тобой.

Он видел в ней обузу. Это то, чем она была в Теганне? Не раз он настаивал, что она не может позаботиться о себе.

Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я должен обращаться с тобой как с твой командир?

Она не хотела фаворитизма. Она хотела помочь. Но держать Ее Величество в курсе — шпионить в пользу королевы, как бы она ни называла это, — не так уж хотелось лгать Алексу, если у нее были другие причины быть там. Теперь это было ее единственной целью. Осталась только ложь.

— Что не так с тобой? — спросила Клэр через стол. — Ты ведешь себя так, будто больше не хочешь идти.

— Может быть, я не должна, — пробормотала Сальвия.

— Почему нет?

Я не хочу, чтобы ты была рядом.

— Сотня мелких причин, которые делают этот план нелепым.

Клэр не выглядела убежденной.

— Назови одну.

Сальвия возилась с концом своей косы.

— Мои волосы. Там будет невозможно содержать их в чистоте.

— Жалкое оправдание, — сказала Клэр.

— Нет, — настаивала Сальвия. — Это всегда будет мешать. Я никогда не держала их так долго грязными,

— Так отрежь.

Сальвия моргнула, глядя на подругу.

— Что?

— Решаю проблему. Перестань колебаться и возьми на себя обязательства. — Клэр покачала головой. — Это не похоже на тебя. — Она встала и прошла в пустую гостиную королевы по соседству, вернувшись с большими острыми ножницами. Клэр поставила их на стол и скрестила руки на груди. — Скажи себе, что ты идешь.

Было нелепо думать, что Сальвия не сможет отказаться, даже если пострижет волосы, но почему-то она чувствовала, что это положит конец внутреннему спору. Или хотя бы заставить замолчать одну сторону.

— Ты права, — сказала Сальвия, стягивая кожаный шнурок с конца своей косы. — Давай сделаем это.

Глава 20

Таверна была битком набита солдатами, и Хузар узнал чувство, пронизывающее воздух. Они уезжали завтра. Пришло время для последнего ура перед началом работы.

Все они были серьезными, хорошо сложенными мужчинами и молчали о своей миссии даже после нескольких раундов. Того, кто выпил достаточно, чтобы начать хвастаться, тут же удаляли его товарищи. Квинн удачно выбрал своих норсари. Х

узар выскользнул наружу после нескольких минут наблюдения из-за угла. Наблюдать было нечего, и он не хотел быть лицом, которое они узнают позже.

Его человек встретил его на улице и молча последовал за Хузаром в кожаный магазин за несколько поворотов. Внутри находился еще один их соотечественник, обслуживающий магазин своего работодателя. Хузар дождался, пока последний посетитель закончит свои дела и уйдет, прежде чем дать знак своему спутнику задернуть шторы и запереть дверь. Он устроился на табурете и положил одну татуированную руку на стойку, когда конюх вернулся к нему, лениво любуясь парой перчаток, разложенных на стойке.

— Какие новости? — спросил Хузар на деморанском. Он приказал, чтобы даже в одиночестве в Кимисаре не было разговоров. Простое комментирование погоды на их родном языке может означать смерть, если его подслушают. Лучше быть услышанным — и, скорее всего, проигнорированным — во время разговора с Демораном.

Лавочник сгреб в руку несколько обрывков кожи и бросил их в печку позади себя. В отличие от Хузара, его цвет лица был бледнее материалов, с которыми он работал, а глаза были более светлого оттенка коричневого — почти янтарного. Благодаря этому и его акценту он мог плавно сливаться с торговцами Теннегола. Он даже завоевал расположение девушки, которая работала в дворцовой прачечной. Хузар оценил дополнительный источник информации, но отношения вызывали у него беспокойство.

— Эти солдаты нас почти очистили — перчатки, куртки, ремни, сумки, — сказал мужчина. — Но никаких заказов, кроме того, что было готово сегодня.

Хузар кивнул.

— Как я и предполагал. — Он повернулся к конюху. — Что ты слышал?

Мужчина присвистнул сквозь отсутствующие зубы.

— Много замалчиваемых приготовлений. Очень мало информации. — Он стряхнул перчатки и облокотился на стойку с очень самодовольной улыбкой для человека, который мало что может рассказать. — Количество припасов огромно для такого количества мужчин.

— Должно быть, они куда-то направляются без поддержки местных жителей или армии. — Хузар нахмурился. — В каком направлении?

— А если бы мне пришлось угадывать? Юг.

Не хорошо. Кимисары были рассеяны на востоке и юге. Хузар провел месяцы, обдумывая, как вернуть их всех домой, и все время возвращался к той части их первоначальной миссии. Прошлой весной группа должна была возглавить большую часть деморанской армии в погоне через Джованский перевал к этой стороне гор, используя наследного принца в качестве приманки. Вернув его через Теганн, Хузар должен был договориться о выкупе, который прокормит его голодающих людей, но Д'Амиран забрал принца себе. Затем герцог имел безрассудство обвинить Хузара, когда заложник сбежал.

Наличие толстого, богатого дворянина в плену могло гарантировать его людям безопасность в долгом путешествии через Джован и Тасмет. Единственный другой путь домой лежал через сотни миль пустыни Казмуни и еще один узкий, усиленно охраняемый проход на юг. В лучшем случае он потеряет половину своих людей. Похищение, возможно, не показало большого воображения, но оно давало гораздо лучшие шансы.

Он надеялся, что норсари выберут место для тренировок подальше, что даст ему время собрать всех, взять одного-двух заложников и мчаться к границе. Были ли деморанцы уже начеку? Он постучал пальцами по прилавку и повернулся к кожевнику.

— Нам нужно рассказать всем…

— Вы даже не спросили, кто идет, — перебил конюх.

Дух, даруй ему терпение. Хузар хмуро посмотрел на мужчину.

— То, что Квинн главный, подтверждает девушка Филипа в замке. — Он ткнул пальцем в человека за прилавком. — Также едут два офицера, которые были с ним в Теганне.

— Это все, что она сказала? — Мужчина ухмыльнулся. — Любая барменша в городе могла бы вам это сказать.

Рука Хузара вырвалась и схватила конюха за тощую шею. Он держал его там, не утруждая себя приблизить.

— Я не играю в игры с информацией, которая может означать жизнь или смерть, и вы тоже.

Кимисар несколько секунд задыхался и выворачивался

— Принц, — выдохнул он, когда Хузар немного ослабил хватку. — Принц идет с ними.

Хузар бросил его.

— Идиот. Принц Роберт в Монделее.

— А ублюдок принц мало чего стоит, — добавил Филипп.

Конюх ахнул, опустившись на колени у ног Хузара.

— Ни Роберт, ни кто-то другой. Николас. Самый молодой.

— Он всего лишь мальчик, — сказал Филипп.

Конюх потер шею, выпрямившись с победоносной ухмылкой.

— Он оруженосец. Он и трое других приписаны к каждому из четырех взводов.

Хузар задумчиво нахмурился. Деморанцы очень серьезно относились к обучению офицеров — чем он восхищался — и ожидалось, что их оруженосцы будут выполнять множество независимых обязанностей. Даже принц не был бы освобождён.

Один из самых ценных заложников на открытом воздухе. Рядом с границей.

Может быть, только может быть, это была возможность, которую он ждал.

Глава 21

Новобранцы Норсари собрались на равнине за городскими воротами в свете раннего утра. Алекс вел двух своих кобыл в поисках Сальвии. Она пропустила вчерашнее задание, хотя он и отправил ей приглашение. На самом деле он был рад ее не видеть. Все время, пока он говорил об учебных патрулях, Алекс осознавал, как много он упускает, как много откровенной лжи он сказал своим людям. Сальвия увидела бы его насквозь.

Несколько горожан пришли их проводить, а несколько его людей были заняты тихими разговорами с возлюбленными. У большинства солдат-срочников не было денег или постоянного местонахождения, чтобы их можно было подобрать должным образом. В результате они либо женились дешево, без свахи, либо ждали, пока накопится достаточно, чтобы купить собственную землю — а солдатам это удавалось редко, — либо стремились получить комиссию, как один из его новых лейтенантов. Таннер добился своего звания на поле боя, ему было отказано в дворянстве, потому что он не умел читать, пока ему не исполнилось двадцать.

Это только напомнило Алексу о том, как он познакомился с Сальвией, и как она стремилась научить его читать, думая, что он не умеет. Она даже не чувствовала вины из-за их первоначального непонимания; Сальвия просто хотела помочь ему стать лучше, чем он мог бы быть. От ее отношения выиграл не только принц Николас. Со всеми, кого она встречала, Сальвия бессознательно дразнила их тем, что им нужно, чтобы стать лучше, будь то обучение чтению или — в его случае — вспоминание того, кем он был под слоями долга и ответственности.

Он продолжал идти, все еще не видя Сальвии в толпе. Поскольку у него не было возможности спросить ее, какую лошадь она берет, он пошел вперед, оседлал для нее Тень и заказал еще одну лошадь из конюшен для своего багажа. Искусство верховой езды было частью обучения норсари, только офицеры могли ездить верхом во время путешествия. Каждая вторая лошадь будет нести припасы, пока рядовые будут маршировать.

После нескольких бесплодных минут поисков Алекс окинул взглядом наблюдающих женщин со стороны. Могла ли она передумать? Вот бы она это сделала, он бы бросил весь этот капитанский притвор перед всеми и поцеловал бы ее до потери сознания. К черту осторожность.

Его оптимизм сменился замешательством, поскольку он все еще не видел ее. Он тащил лошадей, пока не нашел Касса, делающую отметки в контрольном списке.

— Ты видел Сальвию?

Кассек удивленно взглянул на него.

— Как ты думаешь, она передумала приходить? — с надеждой спросил Алекс.

Его друг уставился на него, как будто не знал, что сказать.

— Где она, Касс?

Кассек медленно поднял руку от доски, которую держал, и указал на нее.

Алекс повернулся, чтобы посмотреть, но позади него стоял только один из четырех оруженосцев. На нем была какая-то негабаритная туника, доходившая до колен, когда он закреплял груз на вьючной лошади.

Потом мальчик обернулся.

Глава 22

Сальвия думала, что заболеет. Вчерашняя стрижка укрепила ее решимость; у нее никогда не было другого момента сомнения. Теперь шок на лице Алекса перечеркнул все, но было уже слишком поздно.

Он сделал несколько шагов в ее направлении, затем, не говоря ни слова, бросил поводья, которые держал, у ее ног, отвернулся, оставив ее с Тенью и ужасным чувством пустоты.

Как только они оказались в дороге, ее боль переросла в гнев. Она шла. Алекс мог бы с этим согласиться.

Столица исчезла за их спинами, пока последняя ее часть не скрылась за холмами. Кассек ехал рядом с ней, раздавая советы по управлению ее вьючной лошадью и рассказывая ей о некоторых планах, которые они составили. Может быть, он избегал Алекса, но держал свои мысли и доводы при себе. Однако было так много безобидных тем, которые они могли осветить.

— Как давно ты знаешь Алекса? — наконец спросила она.

Касс ответил осторожно.

— С тех пор, как нам было десять. Я приехал после того, как он несколько месяцев обучался работе с пажами. У него была репутация бойца. Он когда-нибудь говорил тебе это?

— Немного, — сказала она. — Он сказал, что у него были тяжелые первые пару лет.

— Это мягко сказано, — сухо сказал Касс. — Он сразу оказался не на той стороне некоторых плохих людей, и каждый раз, когда приходили новые мальчики, он дрался из-за того, как с ними обращались. Поколотил меня в первую ночь.

— Так он заводил друзей? Принимая их инициационные облизывания? — Сальвия пыталась звучать пренебрежительно, но на самом деле она находила это замечательным. И неудивительно.

— В значительной степени, хотя я не думаю, что дружба была его целью. Он делал только то, что считал правильным. Через какое-то время многие из нас встали на защиту новичков. Сила в количестве. — Касс улыбнулся. — Придираться к кому-либо — значит находить его слабое место. Для некоторых из нас это более очевидно, чем для других.

— Так что же было у тебя? — Теперь он похудел, и Сальвия без труда представил себе молодого Кассека, у которого все локти и колени покрыты копной светлых волос. — Ты был худым?

— Был, но самым большим больным местом было мое имя. — Он поднял бровь.

Сальвия вдруг поняла, что не знает этого.

— Должно быть, это ужасно.

— Алекс — единственный, кого я не ударю за это, — сказал Касс. Он повернулся и посмотрел на пологий склон долины слева от них. — Хотя немного удивлен, что он так и не сказал тебе.

Сальвия не хотела думать о вещах, которые Алекс упустил.

— Ты можешь мне рассказать. Я не буду смеяться или дразнить тебя.

Он не оглянулся.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

— Теперь я чувствую вызов. — Приятно было улыбаться.

Он вздохнул, выражение его лица изменилось на что-то, что она не могла расшифровать. Наконец он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Этельрельдрегон.

— Милостивый Дух! — Она отвела взгляд, прикрывая рот рукой.

Он подождал несколько секунд, пока ее плечи дернулись.

— Можешь уже смеяться.

— Я… не… хочу… — сдавленным голосом выдавил Сальвия. Несколько хихиканий вырвались.

— Да, ты хочешь.

Она покачала головой, глядя на деревья и горные вершины на западе, потом на землю. Везде, но не на него.

— Твои родители ненавидели тебя? Поэтому ты сбежал и пошел в армию?

— Ну, даже бродячий цирк не принял бы меня с таким именем.

Она расхохоталась.

— Прости, — выдохнула она. — Я обещала, что не буду!

— Не волнуйся, я знал, что ты обречена на провал.

Сальвия вытерла глаза и вернула Тень обратно на дорогу, прежде чем она успела добраться до клочка травы, к которому стремилась.

— Так как же это произошло?

— Мой старший брат был назван в честь нашего отца, и прошло еще одиннадцать лет, прежде чем я появился на свет, — сказал он. — Мои родители предполагали, что возможностей больше не будет, поэтому мне досталась комбинация обоих дедов: Этельреда и Алдрегона.

— Ну, их нужно было уважать. Понятно.

— И по иронии судьбы ненужный. У меня есть три младших родственника, помнишь?

— О, нет! — Сальвия поднесла руку к лицу и хихикнула.

Кассек пожал плечами.

— Теперь я с этим смирился, но в детстве жить с этим было адом, пока я не встретил Алекса. Любой, кто пытался посмеяться надо мной, ловил кулак. Моя слабость стала его собственной, и он победил ее. — Касс остановился и посмотрел на колонны марширующих солдат. — И он такой со всеми.

Сальвия посмотрела вперед. Алекс ехал натянуто, как будто не мог расслабиться. Слышал ли он их смех? Ему не нужно было ревновать; она предпочла бы поговорить с ним, чем с Кассеком. Она потянулась, чтобы убрать волосы с лица, и с удивлением вспомнила, как много их ушло. Ее живот перевернулся.

— В чем его слабость, Касс? Это я?

Его голубые глаза проследили за ее взглядом на спину Алекс.

— Ты — его величайший источник силы. Касс грустно улыбнулся. — Но да, это также делает тебя его слабостью.

Путешествовать так, как они, было странной смесью воспоминаний. Пребывание в лесу и сон на открытом воздухе напомнили Сальвии о работе ее отца охотника за птицами. Часто они целыми днями не виделись ни с кем, но отцу это нравилось. Он сказал, что животные были более предсказуемы, когда их не было рядом с людьми.

Однако верховая езда с отрядом солдат по дороге больше напоминала путешествие в Теннегол с невестами Конкордиума прошлой весной. Вот только на этот раз рядом с ней не было Алекса. Тогда человек, которого она считала капитаном, держался на расстоянии, как и сейчас Алекс.

Такие одинаковые и такие разные.

Алекс поначалу стремился проходить не менее тридцати пяти миль в день, часто ведя людей маршем почти до темноты. Не останавливаясь достаточно долго для охоты, они полагались на свои запасы еды, но темп замедлялся, как только они покидали главную дорогу. Погода стояла ясная, поэтому по вечерам они спали под звездами, не утруждая себя установкой палаток. Сальвия ломала голову над произношением Казмуни, сидя у костра до поздней ночи. Ее список переведенных слов и фраз неуклонно рос, и ей стало интересно, как далеко продвинулась Клэр.

Всевышний Дух, она скучала по ней. Почему она не могла придумать причину, по которой Клэр тоже могла пойти с ней?

Большую часть времени Сальвия ехала с Николасом. Она плохо знала его, поэтому первые несколько дней она потратила на то, чтобы преодолеть его надменное отношение. Когда она, наконец, прибегла к угрозе, что неудовлетворительный отчет о проделанной работе заставит его отправить обратно в Теннегол — что, как она была уверена, Алекс одобрит, если это избавит и ее, — принц пришел в себя. Немного.

Вскоре она поняла, почему его инструктор по кимисарскому языку и другие наставники так мало продвинулись. Большинство его уроков было основано на письменных материалах, и, как она и подозревала, между чтением и запоминанием возникала путаница, как и в случае с его сестрой Каринтией. К счастью, после почти года работы с принцессой Сальвия хорошо представляла, как заговорить с Николасом.

— Какой смысл учить язык, на котором никто не говорит по эту сторону гор? — жаловался он сначала. — Не то чтобы я мог его использовать.

— Вот в чем проблема, — отрезала она. Холодность Алекса и нытье принца сделали ее вспыльчивой. — Ты ничего не можешь вспомнить, потому что никогда этого не говорил. К тому же, — продолжила она чуть спокойнее. — Молодым членам королевской семьи часто приходится встречаться с представителями других народов. Вы могли бы вести переговоры о договорах через несколько лет. — Сальвия решила не упоминать о том, что часто включал брак.

— Действительно? — Он чуть прямее сел в седле.

— Конечно, — сказала Сальвия. — Но только если ты выучишь язык.

После этого Николас добился гораздо более быстрого прогресса. Было приятно добиться успеха в чем-то.

На одиннадцатый день норсари покинули Джованскую дорогу и направились на юг, к реке Каз. утра Алекс пропустил зарядку на рассвете и дал всем отдохнуть. После завтрака он позвал Эша Картера и двух офицеров, чтобы они сели в седла и поехали вместе с ним.

— Почему? — спросила она Касса, поскольку Алекс никогда не смотрел на нее.

К ее удивлению, Алекс ответил:

— Там кто-то есть. — Он кивнул на тонкую полоску дыма вдалеке.

Сальвия нахмурилась.

— И вам нужно провести расследование?

Алекс покачал головой.

— Должны быть Рейнджеры. — Он обменялся понимающим взглядом с Эшем Картером.

Мужчины на границе с Казмуном.

— Можно мне пойти? — спросила Сальвия. — Пожалуйста?

Она ожидала, что он скажет «нет», но вместо этого он остановился, готовя свою лошадь, чтобы посмотреть на нее, как будто действительно увидел ее впервые за много дней. Сальвия внезапно осознала свои короткие спутанные волосы и то, как давно она не мылась.

Его лицо немного смягчилось.

— Все в порядке. У тебя есть десять минут, чтобы подготовиться.

Глава 23

Они двинулись по узкой тропинке в направлении дыма, лейтенант Хэтфилд замыкал шествие. Десять полных дней, путешествия стали бы испытанием для любого, кто еще не сидел в седле, а спина и внутренняя часть бедер Сальвии не только болели, кожа в тех местах, где на нее падал вес, была ободрана. Даже с дополнительной подкладкой, ради которой она проглотила свою гордость, Сальвия изо всех сил старалась свести к минимуму свое ворчание и вздрагивания. Тень пробиралась по каменистому склону холма, но без шума более двухсот других путешественников, прикрывающих ее, Сальвия знала, что все четверо мужчин хорошо осведомлены о ее дискомфорте.

Алекс наконец остановил лошадей и выкрикнул армейское приветствие. Сальвия немного расслабила ноги, испытывая облегчение от того, что не нужно сжимать их, чтобы просто оставаться в вертикальном положении, пусть даже всего на несколько минут. Ответ последовал быстро, и слишком скоро они продолжили спускаться с холма. Сальвия попыталась направить Тень туда, куда она хотела направить кобылу, но это было трудно из-за ее ноющего тела и доносящегося до них аппетитного запаха. Она надеялась, что у них будет чем поделиться; норсари не ели свежего мяса с тех пор, как покинули Теннегол.

Они наткнулись на группу из десяти человек, сидевших и стоявших вокруг костра. Повсюду были разложены спальные мешки, хотя некоторые из них были свернуты, что указывало на то, что они провели здесь ночь — что также было очевидно по прожарке кабана на вертеле, — и они намеревались двинуться дальше до захода солнца.

Сальвия больно перекинула ногу через спину Тени, чтобы спешиться. Ее нога коснулась земли раньше, чем она ожидала, и колено подогнулось, когда внутренняя поверхность бедер закричали. Она держалась в полуприсяде только потому, что ее левая нога все еще была в стремени.

Руки, обхватившие ее за талию, приподняли ее, снимая напряжение с дрожащих мышц.

— С тобой все в порядке? — Алекс прошептал ей на ухо.

Он хотел быть галантным сейчас, после того, как больше недели игнорирования ее?

— Я в порядке, — огрызнулась Сальвия. Она опустила другую ногу на землю, глаза ее наполнились слезами, но он не отпустил ее.

— Дай себе минутку, — прошептал Алекс. Он придвинулся немного ближе, его теплое тело прижалось к ее спине. Не раздумывая, Сальвия прижалась к нему. Алекс уткнулся лицом в ее коротко подстриженные волосы, его губы коснулись мочки ее уха.

— Капитан? — Кричал Эш Картер.

Руки и жар исчезли.

— Прямо здесь, сержант, — сказал Алекс. — Уже в пути.

Внезапно потеряв опору, ей пришлось схватиться за гриву Тени, чтобы не упасть. Лошадь обеспокоенно оглянулась, и Сальвия ободряюще похлопал ее по спине. Когда ее ноги почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы идти, Сальвия натянула поводья и закрепила их петлей на ветке дерева. К тому времени, когда она присоединилась к остальным у костра, все уже были представлены друг другу. Мужчины, которые, должно быть, были отрядом рейнджеров, лишь взглянули на нее. Сальвия чувствовала себя слишком усталой, чтобы объяснить свое присутствие, и была благодарна, что ее имя часто использовали для мальчиков.

Походные тарелки с высокими бортиками были наполнены жареной свининой и переданы по кругу. Сальвия с благодарностью приняла одну из них и опустилась на поваленное дерево, служившее сиденьем для нескольких мужчин. Не дожидаясь, пока принесут посуду, она отправила в рот кусок дымящегося мяса. Она слизывала жир с пальцев и обдумывала, как попросить еще, когда заметила, что Алекс и Эш отвели командира отделения в сторонку, где они сравнивали карты.

— Мы рады, что здесь больше солдат, — сказал Рейнджер справа от нее. — Учитывая то, что произошло в прошлом году.

Сальвия взглянула на мужчину, прежде чем снова перевести взгляд на Алекса.

— Эта ситуация с Тасметом заставляет всех нервничать, учитывая, что все началось именно в это время.

Он кивнул.

— А теперь Казмуни. Не могу не задаться вопросом, связано ли все это.

Теперь солдат полностью завладел ее вниманием.

— Вы видели Казмуни где-нибудь поблизости?

— Ну… — Он наклонил голову. — Не совсем. Единственные Казмуни, которых я действительно видел, были на другом берегу реки.

— Действительно? — сказала Сальвия. Она села, забыв о второй порции. — Где именно?

— Они приходят к реке Каз за водой, хотя оба ее берега принадлежат здешней Деморе. — Он пожал плечами. — Похоже, они никогда не напрашиваются на драку, так что мы не отказываем им в выпивке. Иногда мы машем им, и они машут в ответ.

Сальвия осознала важность воды и прав на нее для Казмуни, что имело смысл для жителей пустыни. В нескольких документах упоминалось о «совместном использовании воды» так, словно это был жест доверия или дружбы. Рейнджеры, вероятно, не понимали, насколько дипломатичным было их пособие.

— Как часто ты их видишь? — спросила Сальвия.

— Только весной и в начале лета. В прошлом году и в позапрошлом.

Именно то, что видели эти люди, заставляло короля быть таким скрытным.

— Как они выглядят?

— Они одеваются для пустыни, закрывая все, даже головы, а иногда и лицо, чтобы защититься от ветра и солнца. Они смуглые, как Кимисар, как ваши капитан и сержант. — Мужчина ткнул большим пальцем в сторону Алекса.

Его тон подразумевал вопрос о наследственности Алекса и Эша. Оба унаследовали цвет кожи от своих матерей-аристланок — как и принц Роберт, — но мысли ее спутника явно были заняты чем-то другим, солдатами другого происхождения.

— Тасмет была частью Деморы на протяжении десятилетий, — сказала она. — Его жители больше не кимисары.

— Это вы так говорите, — ответил мужчина. — Но здесь, учишься быть осторожным.

— Осторожным? — Сальвия нахмурилась. Даже выросшая в страхе перед кимисарскими налетчиками — какой бы отдаленной ни была эта угроза в Крессеры, — она никогда не судила о намерениях человека по цвету его кожи, но отношение этого человека подразумевало, что подобные предубеждения были распространены в армии. Поскольку Сальвия видела Алекса только среди тех, кто его знал, ей и в голову не приходило, как часто ему приходится сталкиваться с враждебностью незнакомцев, не говоря уже о других солдатах. Кассек никогда не говорил, какая слабость была у Алекса в детстве, за которой так безжалостно охотились, но теперь она знала.

Эти дети, вероятно, всего лишь имитировали образ мышления, который они наблюдали у взрослых, но с дополнительной долей жестокости. Она была уверена, что если спросит об этом, он скажет, что это не имеет значения. Но это действительно имело значение. Ее пальцы крепче сжали металлическую пластину, когда она подумала о паже, который сражался за всех остальных, когда никто не сражался за него.

— По-моему, это больше похоже на осуждение.

— Это не осуждение, — настаивал солдат. — Это опыт.

То, что он провел, вероятно, половину своей жизни в стычках с Кимисаром в Тасмете, сформировало это опасное отношение, но это не оправдывало его. Сальвия стиснула зубы.

— Интересно, как их опыт общения с предвзятостью, подобной вашей, влияет на их суждения.

— Ну, я…

— И когда кого-то убьют из-за этих суждений, что вы скажете? Что вы не доверяли человеку, назначенному над вами, — королевскому чиновнику, — потому что он не был похож на вас?

Его щеки вспыхнули, когда он уставился в свою тарелку.

— Знаешь, это трудно, когда ты здесь год за годом сражаешься. У тебя появляется привычка смотреть на вещи определенным образом.

И в этом была проблема. Сальвия не думала, что этот человек обязательно был плохим человеком — в конце концов, он не питал таких же автоматических подозрений к Казмуни. Он просто реагировал на то, что всегда знал.

— Большую часть Тасмет было легко убедить присоединиться к заговору семьи Д'Амиран против короны, — тихо сказала она. — Люди там не чувствовали лояльности к Деморе, даже спустя столько времени. Я думаю, у них тоже была привычка смотреть на вещи определенным образом.

— Я не думаю, что боевые действия сейчас тоже сильно помогут, — сказал ее спутник.

— Вероятно, нет. — Вероятно, события были отброшены назад по крайней мере на одно поколение. Вернувшись в Теннегол, Сальвия напишет своей старой работодательнице Дарнессе Роделл, чтобы обсудить способы, которыми она и другие региональные свахи намеревались способствовать выздоровлению после войны. Наверняка у них уже был какой-то план. Может быть, она смогла бы как-то помочь.

— Мы уходим, — сказал Алекс, прерывая ее размышления. Он постоял над ними, нахмурившись, прежде чем отойти. Сальвия задавалась вопросом, как много он услышал.

— Я возьму это для вас, — вежливо сказал мужчина, забирая пустую тарелку из ее рук. Сальвия все еще была голодна, но чувствовала, что их беседа стоит гораздо большего, чем полный желудок.

— Спасибо, — сказала она. — Я не расслышала вашего имени.

— Капрал Дейл Уайлдер, — представился он, протягивая свободную руку.

Она пожала его.

— Я Сальвия Птицеловка.

— Сейчас, Сальвия, — позвал Алекс.

— Иду. — Сальвия вскочила, затем потратила дополнительное время на то, чтобы отряхнуть одежду, чтобы оправиться от боли, вызванной движением. — Я надеюсь увидеть вас снова, — сказала она своему новому другу.

Капрал улыбнулся.

— О, я это гарантирую. Мы будем регулярно отчитываться перед вашим капитаном.

Сальвия задумалась над последними словами Уайлдера, спеша догнать Алекса.

— Почему Рейнджеры будут отчитываться перед вами? — спросила она. — Разве это не совсем разные области?

— Я самый близкий начальник. Это дань вежливости. — Его речь была отрывистой, как будто он не хотел, чтобы его застукали за разговором с ней. — А позже мы отправимся на тренировку. Они знают этот район.

— Ты пойдешь через реку? — небрежно спросила она.

Алекс посмотрел на нее сверху вниз.

— Конечно.

Сальвия изо всех сил пыталась найти способ спросить, что он будет сделал, если бы столкнутся с Казмуни, но она, вероятно, не должна была знать, что это возможно, не говоря уже о вероятности.

— До края пустыни всего несколько миль. Ты будешь там тренироваться?

Он прищурил глаза.

— Что заставляет тебя думать, что мы это сделаем?

— Я просто подумала, что это будет уникальная возможность. — Она пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденной. — Он необитаем, верно? Они бы никогда не заметили.

Алекс отвел взгляд.

— Я не знаю. Я и не думал пересекать границу.

О, но он это сделает. То, как он отказывался встретиться с ней взглядом, практически кричало об этом.

Только когда они были на полпути назад, Сальвия поняла, что они оставили Эша Картера позади.

Глава 24

Они вернулись к группе Норсари во второй половине дня, но поскольку река все ещё была далеко, Алекс счёл нецелесообразным идти сегодня маршем. Он снова ушел, как только раздобыл что-нибудь поесть, желая разведать лучшее место для разбивки постоянного лагеря. Касс настоял на том, чтобы сопровождать его. Как бы сильно ему ни хотелось побыть одному, Алекс знал, что его друг прав. Отряд, с которым они встретились сегодня, не видел недавних признаков Казмуни, но лучше было перестраховаться.

Место, предложенное сержантом Старки, найти было нетрудно. Почти чистый склон поднимался от реки к плоской равнине, достаточно большой, чтобы построить тренировочную площадку и проводить групповые упражнения. Это также было бы видно со значительного расстояния. Если Казмуни снова переправятся через реку, они сделают это, зная, что ждёт их на другом берегу.

Они с Кассом вернулись около полуночи, и Алекс снова встал ещё до рассвета, ему не терпелось наконец приступить к своей миссии. Вес того, что он носил в своей куртке, также был постоянным напоминанием о конкретной задаче, которая стояла перед ним в тот день. Всё это напряжение сделало его вспыльчивым, и он с трудом сдерживался, чтобы не выкрикивать приказы.

Сальвия проигнорировала его, готовя свое снаряжение, чего он действительно заслуживал, учитывая, что до вчерашнего дня, он едва ли сказал ей десять слов. Она, вероятно, подумала, что он забыл, какой сегодня день, и в течение всего утра у Алекса так и не было возможности это исправить. Или, в своей трусости, он так и не воспользовался этой возможностью.

Они были в пути в течение часа, и их целью было добраться до лагеря к сумеркам. Мужчины были свежи после дня отдыха, так что в промежутке между этим и следованием по главной тропе они хорошо провели время. Они добрались до места назначения, когда солнце село.

Начали устанавливать палатки, чтобы укрыться от прохладного ветра, дующего вдоль реки с гор. Алекс заказал сервиз для Сальвии раньше своего, и он был готов ещё до того, как она закончила расчёсывать и ухаживать за Тенью. Когда все, наконец, было улажено на ночь, у него все ещё не было возможности поговорить с ней. Алекс стоял возле своей палатки, наблюдая за силуэтом, очерченным единственной свечой внутри.

Сейчас или никогда.

Алекс глубоко вздохнул и открыл клапан, чтобы нырнуть внутрь. Он выделил Сальвии палатку, достаточно большую, чтобы в ней можно было стоять, — офицерскую палатку — с раскладушкой, стулом и столом. Сейчас она сидела за ним, сочиняя что-то похожее на письмо, и когда он вошёл, он принес с собой ветерок, который почти погасил ее свет. Сальвия обхватила пламя ладонью, чтобы защитить его, и раздражённо посмотрела вверх. Ее глаза расширились, когда она узнала его.

Внезапно это стало похоже на ту ночь, когда они встретились, когда он принес ей ужин, пока она работала в библиотеке Галарика. Когда он был переодет простым солдатом. Алекс заколебался, прежде чем сделать ещё один шаг. Только тогда он вспомнил, что должен был спросить, прежде чем входить внутрь.

— Почему ты все ещё не спишь? — спросил он, придвигаясь ближе. — Ты, должно быть, очень устала.

Сальвия вернулась к своему письму.

— У меня много дел, и очень мало можно было бы сделать, сидя верхом.

Он остановился по другую сторону стола.

— Мы все подготовим завтра, так что у Николаса пока не будет времени на уроки. Ты можешь расслабиться и восстановиться после путешествия.

— Я в порядке, сэр.

Он напрягся.

— Тебе не обязательно называть меня так, когда мы наедине.

— Приношу свои извинения. Это такое редкое явление. — Ее перо царапнуло по бумаге.

Алекс ничего не сказал, только легонько постучал пальцами по дереву.

— Тебе что-нибудь нужно? — Она по-прежнему не поднимала глаз.

Алекс прочистил горло.

— У меня есть кое-что для тебя. Подарок.

Ее перо остановилось, и он услышал, как у нее перехватило дыхание. Он вытащил из кармана куртки завёрнутый в ткань предмет.

— Я собирался подарить его тебе в Теннеголе перед отъездом, но раз уж ты приехала, я решил дождаться твоего настоящего дня рождения. — Алекс положил его на стол между ними, и она заколебалась, прежде чем протянуть руку и откинуть ткань, обнажив кинжал в ножнах. — Я заказал это для тебя, — прошептал он. — Несколько месяцев назад.

Черно-золотая рукоять кинжала была почти идентична той, что была у него, подаренной матерью Алекса, когда он уходил из дома на обучение пажей. Он подарил его ей прошлой весной для защиты, но также и потому, что любой из его людей узнал бы его по инкрустированным буквам АК.

Сальвия наклонила ручку, чтобы разглядеть инициалы в свете свечей. СП.

— Здесь нет К, — сказала она.

Алекс кивнул.

— Я попросил их оставить для этого место, если ты захочешь добавить это позже, или…

— На случай, если я передумала? — Она подняла глаза.

Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. В ее серых глазах промелькнуло чувство вины, и она отпустила взгляд.

— Я полагаю, это означает, что ты хочешь получить свой обратно. — Она потянулась за ножом у себя на поясе.

— Нет, — быстро сказал он.

Она все равно расстегнула его и положила рядом с новым.

— Я полагаю, он уже слишком мал, — сказала она.

— Даже если бы это было не так, я отдал это тебе на хранение. Я хочу, чтобы это было у тебя.

Сальвия поджала губы.

— Тогда ты научишь меня драться двумя ножами?

Алекс покраснел.

— Учитывая, как закончился наш последний урок, сейчас это не очень хорошая идея. — Это была та ночь, когда он наконец признался себе, как много она для него значила. Его внутренняя защита внезапно был прорвана, Алекс был не готов сопротивляться охватившим его желанием, и через несколько минут он был готов отказаться от всего ради того, чего хотел. Потом она назвала его Эшем и привела в чувство.

— Нет, — сказала она. — Ты же не захочешь сказать ничего такого, о чем потом пожалеешь.

— Я ни о чем не жалею о той ночи.

Сальвия моргнула, глядя на кинжалы, молча обводя инициалы на обоих большими пальцами.

— Ну что ж, — наконец сказал Алекс. — С днём рождения. — Он повернулся, чтобы уйти.

Она уронила ножи и вскочила на ноги.

— Подожди.

Алекс настороженно посмотрел на Сальвию, когда она отошла стол и встала перед ним. Она протянула руки ладонями вниз в королевском жесте благодарности, которому, должно быть, научилась, живя во дворце. Не раздумывая, он потянулся назад.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она, сжимая его пальцы.

Он держался дольше, чем следовало, затем притянул ее на полшага ближе. Сладкий Дух, от нее приятно пахло. Он и забыл, насколько это хорошо, до вчерашнего утра, когда подошёл, чтобы помочь ей, и всё рациональные мысли улетучились от ее прикосновения.

Прямо как сейчас.

Цвет ее волос уже посветлел на несколько оттенков за две недели, проведенные на свежем воздухе. Ее кожа тоже загорела, и веснушек стало больше, чем когда-либо. Алекс разжал пальцы и медленно поднял руку, чтобы убрать волосы с глаз. Как только он оправился от шока того первого дня, ему вроде как понравилось, как это выглядело.

— Ты хотела еще чего-нибудь? — прошептал Алекс. Попроси меня поцеловать тебя, безмолвно умолял он.

Ее рот слегка скривился с одной стороны.

— На мой день рождения или вообще?

— Ни то, ни другое. — Его пальцы сомкнулись на нескольких прядях ее волос. Попроси меня поцеловать тебя.

Сальвия покачала головой.

— Я не могу получить то, что хочу.

— Может быть, ты сможешь сегодня вечером. — Он наклонился вперёд, чтобы сократить расстояние между ними. Попроси меня поцеловать тебя.

— Касс сказал мне, что ты не хотела, чтобы кто-нибудь здесь знал о нас, — в ее голосе внезапно зазвучала горечь.

Алекс застыл, его губы были всего в нескольких дюймах от ее губ.

— Это больше для твоей репутации, чем для моей, — сказал он. — Я не стыжусь тебя.

Тепло ее руки покинуло его.

— У тебя не может быть и того, и другого, Алекс.

С его стороны было нечестно так поступать с ней. Он не мог устанавливать правила и пренебрегать ими всякий раз, когда ему этого хотелось. Алекс сделал шаг назад.

— Ты права, — сказал он. — Мне жаль.

Он отвернулся и вышел из палатки, но не раньше, чем услышал ее шепот:

— Мне тоже.

Глава 25

Подъем пробудил ее от беспокойного сна. Все собирались на ровной и чистой площадке для утренних тренировок. Сальвия скатилась со своей койки и потянулась. Вернувшись в Теннегол, она почти каждый день ходила на тренировочные площадки, и ей этого очень не хватало. Почему бы теперь не присоединиться к ним здесь?

Накинув верхнюю одежду и натянув ботинки, Сальвия побежала трусцой к тренировочной площадке и заняла место сзади. Утренняя гимнастика была жестокой для мышц, болевших от верховой езды, но только укрепила ее решимость участвовать. Когда тренировка закончилась, лейтенант Кассек объявил, что все должны построиться и заполнить мешки с песком, необходимые для строительства тренировочной площадки. Сальвия написала свой первый отчёт для королевы прошлой ночью, и ей больше нечего было делать, поэтому она не видела причин не помочь. Алекс — и все остальные — должны были видеть, что она готова выполнить любую необходимую работу.

Три часа спустя Сальвия была такой потной и грязной, какой не была никогда в своей жизни. Все начали пробираться к реке, чтобы привести себя в порядок. Сальвия сделала несколько шагов вниз по склону но потом рубашки начали сниматься, и она заколебалась. Вскоре все мужчины, проходившие мимо нее, сбрасывали одежду. Она услышала, как щёлкнула пряжка ремня, за секунду до того, как увидела первое голое тело, погружающееся в реку.

С пылающим лицом Сальвия побежала обратно в свою палатку и оставалась там целый час. Как она должна была сама привести себя в порядок? Неужели ей придется купаться в реке полностью одетой?

Хлюпающий звук заставил ее поднять голову, и она выглянула из палатки, чтобы увидеть, как Николас ставит снаружи два деревянных ведра с водой. Она поблагодарила его за это и занесла их внутрь, затем тщательно вымылась водой из одного из них, стараясь не намочить землю. Если бы все было так, как должно было быть, ей пришлось бы придумать что-нибудь, чтобы предотвратить попадание грязи. Второе ведро она использовала для полоскания своей одежды. Когда она наконец почувствовала, что можно выходить, она отдала воду со своей туники и нижней рубашки и повесила их сушиться на веревке снаружи. Свое нижнее белье она оставила расстеленным на койке.

Она была отделена от ряда офицерских палаток большим остроконечным брезентовым сооружением. Сальвия не была уверена, что это можно назвать «палаткой», поскольку бортики либо отсутствовали, либо были свёрнуты. Это должно быть для больших собраний и небоевых инструктажей, таких как лекция Таннера по боевой медицине, запланированная на этот вечер. Вздрогнув, она поняла, что длинный стол внутри был слишком тяжёлым громоздким, чтобы его можно было взять с собой в путешествие. Озадаченная, она подошла, чтобы осмотреть его. Верх был довольно плоским, но низ гораздо более грубым. Опилки и стружка на земле в сочетании с землистым запахом дерева, обтесанного перед сушкой, подсказали ей, что стол был сделан этим утром.

Лейтенант Таннер подошёл и приветственно кивнул.

— Как вы устраиваетесь, Госпожа Сальвия?

Она выпрямилась и постучала костяшками пальцев по дереву.

— Когда это сделали?

Шрамы на лице Таннера оттягивали одну бровь, так что она поднималась не совсем равномерно.

— Ты не слышала, как сегодня утром работали? Я позвал людей с опытом плотничества и рубки деревьев, и они сделали это вместо того, чтобы насыпать песок в мешки.

— Впечатляет, — сказала Сальвия, имея в виду именно это. — Это здесь ты будешь учить вправлять кости сегодня вечером?

— Это то самое место, — ответил он. — И я должен был это сделать, но капитан Квинн хочет, чтобы я пошел с ним на разведку сегодня вечером, вот почему я пришел найти тебя. Он предположил, что вместо этого ты захочешь поговорить о добывании пиши и съедобных растениях.

Алекс хотел, чтобы она что-нибудь сделала. Спрашивал ли он в качестве извинения за вчерашний вечер или просто предлагал ей способ занять свое время? В любом случае, после всех странных взглядов, которые она получила в этом путешествии, ей не терпелось показать солдатам, что ей есть что предложить.

— Конечно, Лейтенант. Я была бы счастлива это сделать.

Таннер улыбнулся так же криво, как и приподнял брови.

— Спасибо, мэм.

Когда Таннер ушел, Сальвия поняла, что ей следовало подробнее расспросить о том, куда они с Алексом собирались. Она включит этот вопрос в разговор позже.

В любом случае, если она собиралась провести урок сегодня вечером, то лучше бы с примерами растений, а не просто с описаниями или рисунками. Солнце было почти в зените, так что нельзя было терять времени. Сальвия вернулась в свою палатку и бросила рюкзак на раскладушку, затем накинула его на плечи. Когда она снова вышла на улицу, в животе у нее заурчало, напомнив, что она не ела уже несколько часов, поэтому сначала она направилась к одной из палаток с припасами. Через несколько минут она вошла в лес с яблоком в одной рук и куском вяленой оленины в другой.

Глава 26

Никто не видел ее в течении часа. Алекс бродил по лагерю, с каждой секундой становясь все более встревоженным. Наконец он ворвался в ее палатку в поисках подсказки о том, куда она делась. На ее столе лежала стопка книг, в том числе что-то похожее на дневник. Несколько нарядов и личных вещей лежали стопкой на одном конце ее кроватки, в то время как некоторые очень личные вещи были разложены сушиться на другом. Алекс покраснел и сосредоточился на том, чтобы разобраться в стопке одежды.

Она опустошила и забрала свою сумку.

Она собиралась кое-что купить? Должно быть, это было срочно. Потом он вспомнил, что сказал Таннер, он ходил спросить, не займет ли она его место на сегодняшней лекции, чтобы он мог провести разведку с Алексом. Даже если Сальвия злилась на него, можно было с уверенностью предположить, что она согласится.

Дерьмо. Она покинула лагерь, чтобы собрать съедобные и ядовитые растения. Его левая рука заныла, когда он сжал кулаки. Черт возьми, Сальвия.

Он уже носил свой меч — без него он чувствовал себя голым, — но ему понадобится нечто большее. Вещи все еще распаковывались и сортировались, и потребовалось несколько драгоценных минут, чтобы найти арбалеты. Алекс перекинул один из них через плечо и обошел лагерь по периметру, разглядывая землю. Она была такой легкой, что он чуть не пропустил ее следы, ведущие в лес.

Ее путь совсем немного отклонялся, но неуклонно шел на север. Прошла добрая четверть часа, прежде чем он полностью привык к слабым признакам, которые она оставляла после себя. Он привык выслеживать гораздо более тяжелых людей и зверей. Часто единственным следом была свежая коряга там, где была вырвана гроздь грибов или другого растения. Однажды он нашел огрызок яблока, который она бросила в нескольких футах от своего следа.

Примерно через две мили он обнаружил несколько прядей светло-каштановых волос, свисавших с ветки низкого куста. Как это случилось? Она ползла? Он присел на корточки, озадаченно взглядываясь в них. Это выглядело почти так, как будто их там положили.

Хрустнула ветка, и Алекс вскочил, размахивая арбалетом. Сальвия стояла примерно в двадцати футах от него, наблюдая за ним. Облегчение разлилось по его груди. Она была в безопасности.

В ее руках были два конца сломанной палки.

— Ты мертв, — холодно сказала она.

Она расставила ему ловушку и подобралась достаточно близко, чтобы нанести серьезный ущерб, прежде чем он успел среагировать. Алекс опустил лук, впечатленный больше, чем он хотел. Сальвия отбросила обломки ветки в сторону.

— Ты выглядишь потерянным, — сказала она.

— Не больше, чем ты, — ответил он. Только тогда он понял, как ему хотелось пить, а он забыл взять с собой флягу. Он снял с себя всякую ответственность за себя и Норсари, чтобы найти ее.

Она прошла мимо него, снова направляясь на север.

— Я направляюсь к озеру.

Алекс сделал несколько шагов бегом, чтобы догнать ее.

— Откуда ты знаешь, что в этой стороне есть озеро?

Сальвия ткнула большим пальцем через плечо.

— Примерно в полумиле назад я видела орлиное гнездо длиной в фарлонг. Они гнездятся близко к воде, отсюда и название.

— Это гораздо дальше, чем фарлонг.

— Я не давала ему названия, — сказала она, глядя прямо перед собой. — Но в любом случае, они обычно держатся в пределах мили, особенно в сезон вылупления.

Алекс нахмурился.

— Откуда ты знаешь направление?

Наконец она подняла лицо, чтобы посмотреть на него.

— Потому что я видела, как орел пролетал над нами с рыбой в когтях. И рыба крупная, так что озеро приличных размеров. — Она ухмыльнулась. — Честно говоря, Капитан, вам, солдатам, следует смотреть вверх так же часто, как и вниз. Ты прошел прямо подо мной.

Именно там она и была — на дереве, после того как без особых усилий провела его в погоне больше мили. Часть его хотела отпустить ее и посмотреть, сколько Норсари смогут выследить ее, но это было слишком рискованно.

— Тебе не следует быть в лесу одной, — сказал он. Сальвия фыркнула, и он схватил ее за руку, чтобы заставить остановиться. — Ты что, забыла, как здесь опасно?

— О чем ты говоришь? — Она наморщила лоб.

Она не знала о Казмуни. Не то чтобы он тоже мог ей сказать. Алекс искал что-нибудь, что могло бы послужить оправданием.

— Помнишь того кабана, который был у отряда Рейнджеров? Они бродят по всему этому региону. Только не говори мне, что ты не знаешь, насколько они агрессивны в это время года.

— Я не видела никаких признаков этого. — Она выглядела сомневающейся.

— Это не значит, что ты не столкнешься со знаками через пять минут, — настаивал он.

Сальвия пожала плечами и отвернулась.

— Я могу сама о себе позаботиться. Но в любом случае, сейчас ты здесь. Будь начеку.

— Это еще не все, — крикнул он ей в спину. — Ты покинула лагерь, никому ничего не сказав. Никто не знал, где ты была и почему ушла. Теперь ты часть армейского подразделения; ты не можешь просто уйти, когда тебе захочется. Ты знаешь, сколько времени я потерял, разыскивая тебя?

Сальвия остановилась и опустила голову.

— Мне жаль, — сказала она земле у своих ног. — Я не думала. Я только хотела быть готовой к сегодняшнему вечеру. Я не привыкла держать тебя в курсе событий. — Она глубоко вздохнула. — Я больше не буду этого делать.

Ее извинения были искренними, и он мог сказать, что она осознавала, насколько неправильными были ее действия. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы не заключить ее в объятия и не сказать, что все в порядке, он просто рад, что она в безопасности. Однако, если бы он это сделал, скорее всего, началось бы нечто большее, чем просто поцелуи.

— Пошли, — сказал он вместо этого. — Давай найдем это озеро, а потом вернемся. У меня пересохло в горле.

Глава 27

Короткое расстояние до озера прошло в тишине, как и обратный путь в лагерь. Сальвия чувствовала себя виноватой из-за того, сколько времени Алекса она потратила впустую, но то, что он пришел за ней во всеоружии, говорило о многом. Там что-то было, и это был не дикий кабан. В сочетании с информацией Капрала Уайлдера было нетрудно строить теории.

Алекс полностью ожидал наткнуться на Казмуни — в Деморе, — но больше никто ничего об этом не знал, за исключением, может быть, Эша Картера, а он исчез. Должен ли был Алекс встретиться с ними? Это могло бы объяснить секретность и участие Посла Грамвелла, но если так, то Алекс, очевидно, им не доверял.

Сальвия дала себе два обещания: она удвоит свои усилия в своем проекте перевода и продолжит боевые тренировки, пока будет здесь. Второе могло оказаться непростым — все завербованные солдаты намного превосходили ее как по силе, так и по мастерству. Она, вероятно, застряла бы со сквайрами, но это было лучше, чем ничего.

Лекция о съедобных и ядовитых растениях прошла хорошо, и ей даже н пришлось спрашивать Алекса, может ли она преподавать больше — он уже включил ее в расписание. Когда она начала давать уроки Николасу, она как можно чаще привлекала других оруженосцев, как для их пользы, так и для создания небольшого соревнования, чтобы заставить принца приложить больше усилий, чем просто номинальные. Сальвия быстро втянулась в рутину преподавания и тренировок, став авторитетом лагеря в классе и всеобщей приемной младшей сестрой на тренировочных площадках. Обе роли казались комфортными. Она редко видела Алекса, поскольку он руководил тренировочными патрулями, которые часто длились по два-три дня. Сначала она подумала, что у этих поездок была какая-то другая цель, но ни один из мужчин, с которыми она разговаривала по возвращении, не рассказал, что видел что-то необычное.

Как и было обещано, отряд Рейнджеров остановился в лагере Норсари пару недель спустя, и Сальвия не удивилась, узнав, что Эш Картер взял их под свое командование. Она засиделась допоздна, слушая их описания земель вдоль южной границы, включая ущелья Бескан и Янли, по которым протекала река Каз. Оба были узкими, с отвесными стенами, но Янли был гораздо опаснее.

— Склоны не просто крутые. — Капрал Уайлдер был погружен в свой бурдюк с вином, величественно жестикулируя руками, чтобы подчеркнуть свои описания. — Они гладкие, как стекло, за исключением тех мест, где оно разбито и зазубрено. Там внизу ничего не растет. Мы называем его Переулком Демона из-за черного цвета и острых камней. Однако из камней получаются хорошие режущие инструменты. Мы использовали его как каменоломню — по крайней мере, то, до чего могли дотянуться.

— Что могло создать нечто подобное? — с благоговением спросила Сальвия.

Он пожал плечами.

— Никогда не слышал ни одной разумной теории, но это смертельно опасное место. Два года назад несколько охранников на спор проплыли через него на лодке, но половине из них это не удалось. Глупый способ умереть. — Капрал сплюнул в огонь.

Сальвия посмотрела через пламя туда, где Алекс сидел с Эшем Картером, наблюдая и слушая. На его лице не было ревности из-за того, что она разговаривала с другим мужчиной, но в его глазах мелькнула печаль. Их взгляды встретились, и она мысленно бросила вызов: Подойди сюда и поговори со мной, если хочешь.

Алекс отвел взгляд. Через несколько минут он покинул круг света от костра вместе с Эшем.

— Итак, Капрал, — сказала она, одним глазом поглядывая на Алекса. — Вы видели кого-нибудь из Казмуни за последние несколько недель?

Уайлдер покачал головой.

— Ни одного, но Сержант Картер поручил нам провести обыск.

— Вы пересекли реку?

— Пока нет, вода была высокой и бурной. С прошлого года мы в основном околачивались в этом районе.

Холодок пробежал у нее по спине.

— Что случилось в прошлом году? Мне казалось, вы говорили, что видели Казмуни на другом берегу реки Каз.

— Примерно в сентябре мы нашли место, где они переправились, разбили лагерь и провели разведку. Дело в том, — он перешел на более доверительный тон и понизил голос, — что я не уверен, что согласен. Наш Сержант Старки в то время был новичком — я проработал здесь четыре года. Однако никто меня не слушал, они просто следовали за Сержантом.

Сальвия едва могла дышать от волнения.

— Почему вы думаете, что он неправ? — прошептала она.

— Ну, это казалось немного большим и очевидным, как будто тот, кто там был, хотел, чтобы знаки были найдены. Это всегда вызывает у меня подозрения. — Сальвия кивнула в знак согласия, и он продолжил. — Во-вторых, у них были лошади. Я никогда не видел лошадь Казмуни.

— И можно подумать, что если бы они пришли к реке за водой, то привели бы их, — сказала она.

— Правильно. — Капрал Уайлдер возбуждался все больше. — И в-третьих, они были там в сентябре. Гораздо позже, чем я когда-либо видел, появляются Казмуни — они появляются только весной и в начале лета.

Согласно документам, которые изучила Сальвия, между Деморой и столицей Казмуни Остизой существовало два торговых пути: обходной путь, который шел в обход крепости в Винове и на юг, и короткий путь через пустыню вдоль сети источников. Однако пустынным маршрутом можно было пользоваться только несколько месяцев в году, так как многие источники воды пересыхали летом. Она задавалась вопросом, почему они просто не пошли вдоль реки Каз до конца, но, услышав, как Уйалдер описывает ущелье Янли, она поняла.

Капрал был прав: если бы Казмуни пришли сюда, они сделали бы это только тогда, когда можно было бы пересечь пустыню.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

Уйалдер пожал плечами.

— Это выглядело так, как будто они ушли в пустыню, но выследить их было невозможно. Ветер уносит все прочь через день.

— Итак, если это был не Казмуни, то кто, по-вашему, это был?

— Кто еще, как не Кимисар?

Это звучало как довольно притянутая за уши теория, даже для того, кто уже проявлял ненависть к кимисарцам.

— Здесь? Я никогда не слышала, чтобы они выходили за пределы Тасмета.

И без того раскрасневшееся лицо Уайлдера покраснело.

— У меня есть, э-э, девушка в деревне у дороги на Джован. В прошлом году она сказала мне, что многие из них прошли через южный перевал в мае прошлого года. Они совершили набег на несколько ферм и исчезли. Армия поймала нескольких, но она сказала, что их были десятки.

Примерно в то же время перевал Джован был перекрыт армией. Что, если бы эти кимисарцы оказались в ловушке по эту сторону гор?

— Вы думаете, они пошли именно туда? В Казмун? — она спросила.

— Это мое предположение. — Капрал отхлебнул из своего бурдюка с вином.

Сальвия взглянула на Алекса, который тихо разговаривал с Эшем Картером, находясь вне пределов слышимости.

— Вы сообщили свое мнение Сержанту Картеру?

— Я сомневаюсь, что он стал бы слушать. По моему опыту, сержанты держатся вместе. — Уайлдер покачал головой. — В любом случае, это, наверное, не имеет значения. Пустыня, скорее всего, поглотила этих ублюдков.

Сальвия только кивнула, но она не могла не задаться вопросом, действительно ли все кимисарцы ушли.

Глава 28

Алекс наблюдал за группой у костра, где Сальвия снова углубилась в разговор с одним из рейнджеров. Когда Алекс ушел, они в основном обсуждали местную географию, и, как и подобает Сальвия, она была счастлива, когда чему-то училась. Однако ее улыбка так и не достигла глаз, и Алекс понял, как мало Сальвия улыбалась в последние несколько недель. В тот единственный раз, когда она посмотрела на него через пламя в тот вечер, он почти слышал, как она осмеливалась что-то сказать.

Выследив ее в первый же день, он постоянно беспокоился о ней, но она подчинялась его приказу и никогда не отходила от лагеря, даже когда его не было там. Всякий раз, когда Норсари возвращались из учебного патруля, Сальвия засыпала их вопросами, в основном о флоре и фауне, которую они видели. Вероятно, ей было тесновато, поэтому она хотела пообщаться с теми, кто больше видел в округе. Ему было немного не по себе от этого, но держать ее здесь было безопаснее для всех. И для него тоже.

Кас, Грэм и Эш все еще доверяли ему, хотя все изменилось бы, если бы они когда-нибудь поняли ужасную правду о том, что означает присутствие Сальвия. Держаться от нее на расстоянии было порой мучительно, особенно когда он видел, что она несчастна, но и того, что друзья знали об их отношениях, было достаточно. Хотя Алекс никогда не заходил в ее палатку после того первого дня, он провел несколько минут в прошлые ночи, наблюдая за ее силуэтом, когда она допоздна сидела и писала. Когда первое донесение Алекса ушло в Теннегол, она добавила к нему свою собственную толстую пачку. Его пронзила мысль о том, что все это никогда не будет предназначено ему.

— Кому ты пишешь? — спросил он. — Ты ведь понимаешь, что это секретное задание?

Сальвия вскинула голову, что она по-прежнему делала, несмотря на отсутствие волос.

— Некоторые из них — отчеты о ходе работы над принцем для Их Величеств. Остальные — частные письма для Клэр, которая уже знает, что я здесь.

— Что же ты можешь обсуждать в таких подробностях?

Она ухмыльнулась.

— Ты боишься, что они о тебе?

Это было именно то, чего он боялся.

— Прочти их, если хочешь, — сказала Сальвия, махнув рукой, как будто это не имело значения. — Я знаю, что ты никогда не доверял мне полностью.

Это был удар ниже пояса, и первым побуждением Алекса было остаться с ней наедине. Через час он понял, что она довольно умело манипулировала им, и, сломав печать, прочитал ее письма без всякого чувства вины. В конце концов, командир должен был внимательно следить за всеми сообщениями, особенно во время секретных миссий.

Ее письма были остроумны и увлекательны, но при этом тщательно нейтральны в описании работы и распорядка лагеря, что не дало бы врагу существенной информации, если бы их перехватили. Все было настолько доброжелательно, что Алекс не мог поверить, что в них нет какого-то кода. За ночь он перечитал их несколько раз, вперед и назад, но, как ни старался, не смог найти никакой закономерности, даже в тех отрывках, которые касались его самого. В них довольно болезненно описывалось ее одиночество и растерянность от того, что он держит ее на расстоянии.

Он переделал печать и не дал Сальвия ни малейшего намека на то, что прочитал ее корреспонденцию. Позже ей пришла такая же толстая посылка от Клэр, и хотя он имел полное право прочитать письма, он передал их без комментариев. Когда Сальвия принесла очередную пачку для отправки вместе с еженедельной депешей, он два часа не мог ее открыть. Он жаждал ее голоса, ее понимания и юмора, пусть даже с оттенком грусти. Больше всего ему нужна была уверенность в том, что она по-прежнему любит его.

Очередная депеша будет отправлена через два дня. Он уже предвкушал завтрашнее вечернее чтение.

За пределами круга света костра Эш проследил взглядом за собравшимися солдатами.

— Как поживает Сальвия в этой глуши? — тихо спросил он, хотя они были вне пределов слышимости.

— Никогда не жалуется, — ответил Алекс. — По крайней мере, я не слышал.

Эш откинул свои черные волосы с глаз.

— Ты так говоришь, как будто не разговаривал с ней.

— Не разговоривал.

Его друг вздохнул.

— Алекс, я не хочу вмешиваться в это…

— Тогда не надо. — Алекс оторвал взгляд от Сальвия и сосредоточился на сержанте. — Ты здесь для того, чтобы докладывать.

Эш покачал головой.

— Я уже все рассказал, и там ничего нет.

В желудке Алекса образовалась яма.

— Я думал, ты ходил туда, где Казмуни разбили лагерь.

— Ходил. Но это не помогло.

Алекс и не ожидал многого после восьми месяцев пребывания в условиях стихии.

— Но они показали тебе, где они нашли то, что нашли. Какие у тебя мысли?

— Это не то место, которое я бы выбрал для лагеря, — сказал Эш. — Видимость была ограничена в большинстве направлений, и это было плохое место для переправы через реку, даже в августе.

В настоящее время река Каз текла быстро и высоко из-за таяния горных снегов. Алекс пока не рискнул переправляться через нее, надеясь, что в ближайшие пару недель она успокоится.

— А вот что там было, так это довольно четкий путь к Джован.

— Наверное, это и было их целью. — Алекс сложил руки и отвернулся от костра, чтобы не смотреть в его сторону.

— Может быть. — Эш пожал плечами. — Я собираюсь завтра отправиться вверх по реке и посмотреть, смогу ли я достать для нас несколько лодок в одной из деревень. Может пригодиться.

Алекс кивнул.

— Похоже, это хорошая идея. Быстрая связь и перемещение, по крайней мере, в одном направлении.

— Именно.

Оба не разговаривали еще полминуты, в течение которых взгляд Алекса снова переместился на огонь.

— Новолуние будет через два дня, — сказал он наконец. — Посол намеревался уехать к этому времени. Наши депеши дойдут до Теннегола примерно за десять дней. Он пересечется с моими вторым и третьим донесениями ни о чем. Это будет выглядеть не очень хорошо.

Сержант прислонился к стволу дерева, отчего стал еще ниже ростом.

— Я расстроен не меньше тебя. Но у нас еще есть по крайней мере три недели до его приезда.

— Эш? — Его друг поднял голову. — А что, если там нечего искать?

Эш покачал головой.

— Никто не приходит просто так. Они вернутся.

Странно было надеяться на то, что чужое вторжение удастся отразить, но Алексу казалось, что от этого зависит его карьера.

Глава 29

Сальвия вошла в командную палатку, когда ей было приказано, со связкой писем в руках. Алекс поднял глаза от своего места, где он сидел и писал отчет.

— Уже поздно, — сказал он. — Я хотела спросить, собираешься ли ты слать эту депешу.

Она пожала плечами.

— Она не отправляется до утра.

— Значит, нет. — Алекс вернулся к своей работе, но не раньше, чем она заметила нетерпеливый блеск в его глазах. — Вы можете положить их в сумку вместе с остальным.

— Спасибо. — Сальвия опустилась на колени и приподняла крышку кожаного мешка, лежащего на земле. В нем было немного. Она нахмурилась. Это может быть проблематично. Она положила свою сумку и встала. — На этой неделе не так много, — сказала она небрежно.

Алекс жестом указал на стопку на углу стола.

— О, сейчас я ее еще утяжелю.

Сальвия расслабилась. Должно быть, он добавляет то, что Эш уувиде за время своего отсутствия. Алекс тоже был гораздо веселее, чем обычно. Несомненно, потому, что сегодня ему будет что почитать. Возможно, сейчас было самое подходящее время.

— Капитан… — начала она, и он резко обернулся. — Алекс, — продолжила она. — Я слышала, что завтра вы отправляетесь с командой на другой берег реки.

Алекс подозрительно сузил глаза.

— Да.

— И я хотела спросить, могу ли я пойти с тобой, — быстро сказала она.

Алекс покачал головой.

— Сальвия, мы уже обсуждали это.

Черта с два они это обсуждали.

— Но я могу идти в ногу и не буду мешать. Пожалуйста?

— Ты не будешь мешать, потому что тебя там не будет.

— Но…

— Я сказал «нет». — Алекс вернулся к письму. — Ты не должна покидать лагерь. Не проси больше.

Сальвия не ожидала, что он скажет «да», но резкий отказ все равно задел. Она ушла, не сказав больше ни слова, и расположилась через два ряда, чтобы наблюдать и ждать. Было уже поздно, и большинство в лагере легли на ночь. Алекс был единственным офицером, который еще не спал. Через десять минут фонарь в командной палатке зашевелился. Алекс вышл, держа в одной руке фонарь, а в другой — пачку писем Сальвии. Сальвия притаилась за стеной из брезента и несколько минут ждала, пока он устроится в своей палатке, а потом поползла обратно.

Ключ к убедительному обману, как поняла Сальвия в прошлом году, заключался в том, чтобы быть честным везде, где это возможно. Это не только уменьшало количество лжи, за которой приходилось следить, но и уязвимость, которая часто сопутствовала правде, вызывала сочувствие у тех, кого обманывали. В письмах к Клэр были искренние наблюдения и чувства, даже когда она описывала свое разочарование Алексом и тем, что оказалась запертой в периметре лагеря. Она надеялась, что он действительно прислушается к ее жалобам. Лучшие приманки не были фальшивыми сами по себе.

В темной командной палатке Сальвия опустилась на колени и стала нащупывать ранец. Алекс переложил сумку курьера, когда добавлял последние письма и убирал свою, но она была недалеко от того места, где она видела ее в последний раз. Быстро запихнув содержимое сумки в китель, она нашла печать командира Алекса и спрятала ее в рукав. Быстро прислушавшись, нет ли поблизости кого-нибудь, она выскользнула наружу и непринужденно пошла к своей палатке.

Ей нужно было торопиться. Нужно было не только прочитать все, что было в дюжине маленьких пакетов, и запечатать их, но и добавить все, что имело отношение к делу, в свой и без того толстый доклад королеве. Затем нужно было вернуть все в командный шатер и оставить ранец еще немного наполненным. Оставалось надеяться, что Алекс не заметит лишнего содержимого, когда утром будет заменять ей письма. Пока что он этого не сделал.

Глава 30

Норсари действительно двинулись на юг. Они двигались так быстро, что Хузар с трудом поспевал за ними, но он также потерял время на поиски нескольких кимисар в этом районе. Тактика рассредоточения солдат оправдала себя — все были живы и учтены, и по пути удалось собрать туманную картину разведки. Наиболее полезная информация поступала от людей, знающих местность. С тех пор как прошлым летом он оставил след на юге, Демора удвоила свои потрулирующие отряды. Это усложнило бы планы Хузара, но, по иронии судьбы, увеличение численности деморанских войск позволило бы ему лучше скрыть следы своих собственных сил.

Когда норсари разбили лагерь, похожий на постоянный. Хузар приказал своему второму командиру собрать остальных людей к следующей убывающей четверти луны. В ближайшие несколько недель деморанцы будут сосредоточены на тренировках, но чем дольше Хузар ждал, тем больше кимисарцы рисковали быть обнаруженными. Кроме того, тем больше вероятность того, что норсари будут готовы к ответным действиям, а это означало верную смерть для его людей.

Хузар нашел горячий источник высоко в холмах к западу от лагеря норсари и оттуда вел свои наблюдения. Из-за серных жерл в скалах местность пахла дурно, но это означало, что патрулировать ее будут реже, а без источника он не смог бы переносить холодные ночи без огня. Самой большой проблемой для него была скука. Дни тянулись долго, когда оставалось только ждать и наблюдать. Как и во всем, что делали люди, существовала закономерность, которую можно было использовать. Все, что ему нужно было сделать, — это найти ее.

Чем больше он наблюдал, тем настоятельнее ему хотелось действовать. С каждым днем норсари становились все сильнее. Квинн поступил весьма разумно, расположив свой лагерь именно там — разнообразие ландшафтов способствовало отличной тренировке. Хузар несколько дней подряд наблюдал, как группы покидали основной лагерь, всегда уходя на восток в болото — возможно, до Бесканского ущелья или на юг за реку, хотя за пределы деревьев и в Казмун они не выходили. Однажды они подошли к нему с запада, но не слишком близко. Вонь была его союзником. Нужно было не забыть искупаться, иначе они почуют его приближение.

В голове Хузара роилось несколько вариантов. Кимисар было больше, чем два к одному, а его люди не работали вместе уже несколько месяцев. Они не были достаточно сплоченными, чтобы справиться с такими трудностями, особенно против норсари. Хотя это было рискованно, Хузар планировал разделить своих людей и атаковать таким образом, чтобы отвлечь большую часть норсари от лагеря. С меньшими силами останутся оруженосцы, среди которых будет и принц.

Как только мальчик окажется у них, капитан Квинн, возможно, захочет и сможет сам организовать проезд Хузара. Его отец был командующим на той стороне, так что он наверняка знает, с кем там можно поговорить.

К середине лета Кимисар мог быть дома.

Дом.

Глава 31

Алекс сидел в гребной лодке, плывя по течению. День был прохладным и ветреным, но пот сочился из каждой поры на его теле. Он дрожал от холода и страха, ожидая того, что, как он знал, должно произойти. Крики и грохот эхом отражались от скал вокруг, становясь все громче по мере приближения к изгибу реки. Он сжал меч в правой руке, а левой направил лодку веслом.

Почти на месте.

Но он знал, что увидит. Он видел это каждую ночь.

Столкновение мечей привлекло его внимание к левому берегу, где Кассек сражался с тремя кимисарцами, стоя спиной к Алексу. Хотя Кассек сражался хорошо, он терял силы и отступил на несколько шагов к реке. Бежать ему было некуда.

Алекс направил лодку, чтобы помочь ему. Он мог бы успеть, но…

С противоположного берега донесся хриплый крик, и Алекс повернулся, чтобы увидеть, как Сальвия борется с герцогом Д'Амираном. Но это было бесполезно: руки связаны, лицо в крови и синяках, к горлу приставлен нож.

Маленькое тело Чарли лежало у ее ног, его кровь окрашивала песок.

Алекс заставил себя открыть глаза и, задыхаясь, рывком сел на койке. Спустив ноги вниз, он опустил голову между коленями и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь, чтобы его не тошнило. Это был один из немногих случаев, когда ему удалось проснуться до того, как сон стал еще хуже, но он знал по опыту, что нельзя снова засыпать, иначе все повторится сначала.

Иногда Сальвия и Чарли сменяли друг друга. Иногда это был Грэмвелл, Таннер или другой его человек, сражавшийся на другой стороне. Но выбор всегда был один и тот же.

Он всегда выбирал одну и ту же сторону, но это не имело значения — все в итоге погибали.

Кроме него самого.

Глава 32

Шестая депеша ушла два утра назад, и Сальвия приступила к работе над седьмой. Трудно было поверить, что она пробыла здесь так долго и так мало успела сделать. С каждым днем она все больше волновалась. Алекс явно что-то искал в своих патрулях, но никто, похоже, не знал, что именно он нашел. Не зная, с чего начать, Сальвия мало что могла расследовать или доложить Ее Величеству. В основном она писала Клэр, обсуждая то, что узнала, изучая свою копию торговых соглашений. Со дня на день ожидался курьер из столицы, и Сальвия не терпелось услышать, к каким выводам пришла ее подруга в результате собственного исследования.

Кроме того, она чувствовала, что за ней наблюдают.

Не солдаты — они знали, что она не выходит за пределы лагеря, и следили за ней, но дело было не в этом. Она часто замечала, что Алекс наблюдает за ней, по крайней мере, когда он был рядом. Он всегда был занят: непосредственно занимался с норсари боевой подготовкой и руководил почти всеми ночными заданиями. Она часто не знала, когда Алекс уходил, но всегда знала, когда он возвращался, потому что первым делом он искал ее. Он редко разговаривал с ней, казалось, просто хотел убедиться, что она не улизнула в его отсутствие. Но она чувствовала не его взгляд. Она не могла этого объяснить.

Сальвия прижала сургучную печать к переплетному шнурку и отложила пакет в сторону. Курьер должен был отправиться на рассвете, так что она подождет до позднего вечера, чтобы добавить его в депешу. Хотя отчеты будут добавлены отдельно, ей все равно не хотелось, чтобы Алекс долго читал конспиративные письма. На этот раз она писала о нем очень много. Ее слова были адресованы как ему, так и Клэр.

Всевышний Дух, она скучала по своему другу.

— Госпожа Сальвия, — раздался голос из палатки. Это был принц Николас, раздосадованный тем, что он оказался мальчиком на побегушках.

Она подошла к отверстию и высунула голову наружу.

— В чем дело, Ваше Высочество?

— Капитан Квинн просит вас присутствовать в командной палатке. — Принц повернулся и ушел, прежде чем Сальвия успела спросить, зачем. Кто-то должен был сказать ему, что он должен научиться выполнять приказы, прежде чем начнет их отдавать.

Сальвия не спеша расправила свою длинную тунику. Зеленая была ее любимой, хотя темно-коричневая лучше скрывала грязь и пятна. На поясе она всегда носила два кинжала: с одним она чувствовала себя не в своей тарелке. Она вышла на улицу и направилась к центру лагеря. Близилось время вечерней трапезы, и вкусный запах тушеной оленины встречал ее на каждом шагу.

Возле командного шатра стояла группа солдат и лошадей в королевских ливреях. Судя по всему, это были не просто гонцы. Кто-то важный. Она ускорила шаг и вошла внутрь, не спрашивая разрешения — ведь ее присутствие было запрошено.

Глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к полумраку палатки, но она сразу же узнала посла Грамвелла. Он широко улыбнулся.

— А вот и та, кого мы ждали!

Сальвия была в замешательстве, пока он не отошел в сторону, чтобы показать, кто с ним.

Клэр.

Глава 33

Прошло несколько секунд, прежде чем Сальвия поняла, что ее подруга действительно здесь и одета в одежду, похожую на ее собственную. Она никогда не видела Клэр ни в чем другом, кроме как в длинном платье, подобающее королевским особам, — даже ее ночные рубашки были украшены и отделаны кружевами. На мгновение Сальвия стало дурно от мысли, что подруга отрезала собственные волосы, но они свисали толстой косой вниз по спине, переплетенные лентами, которые подходили к ее красной тунике длиной до колен и толстым рукавам.

Клэр бросилась вперед, выглядя такой же счастливой, как и Сальвия. Они обнялись и стали переговариваться друг с другом, рассказывая, как это было и когда это было, пока кто-то не прочистил горло.

— Прошу простить нас, дамы, — сказал Алекс. — Нам нужно обсудить военные вопросы.

— Конечно, капитан. — Клэр схватила Сальвия за руку и потащила ее из палатки, прежде чем та успела возразить. — Нам нужно кое-что наверстать.

Когда они оказались снаружи, Клэр попросила Сальвия отвести ее к реке, и они вместе пошли вниз по склону. Сальвия направилась к краю, за деревьями, но Клэр направила ее на середину берега.

— Вот так, — сказала ее подруга. — Никто не сможет подкрасться к нам, пока мы разговариваем.

Она села на широкий плоский камень и начала расстегивать свои сапоги для верховой езды.

— Мои ноги просто умирают от желания понежиться.

Выбрать место, где их не могли подслушать, и теперь обнажить свои голые ноги перед двумя сотнями мужчин? Клэр с каждой секундой становилась все более удивительной.

— Никогда бы не подумала, что увижу тебя в такой короткой юбке, — сказал Сальвия, указывая на расшитый золотом подол, лежащий поперек бедра Клэр. — Хотя твоя намного красивее моей.

— Ездить в длинной юбке каждый день в течение трех недель — это утомительно, — сказала Клэр. — А до Виновой, скорее всего, осталось еще две недели.

Сальвия резко вдохнула.

— Ты собираешься проделать весь путь до аванпоста?

— Папа — да. — Клэр окунула пальцы ног в прохладную горную воду и слегка вздохнула. — Я уговорила его взять меня с собой.

— И как тебе это удалось?

Ее подруга лукаво улыбнулась.

— С помощью того, что я стала ценной. Мама прислала письмо, в котором просила меня проследить, чтобы папа вспомнил те детали, которые он обычно оставлял ей. И я стала заботиться об этом и многом другом, пока не стала незаменимой.

Сальвия покачала головой, снимая сапоги и садясь.

— И ты проделала весь этот путь верхом?

— Ну, не совсем, — призналась Клэр. — Поначалу я могла ехать только полдня за раз, но когда становилось слишком больно, я могла сесть в карету. — Она наклонилась вперед, чтобы прошептать. — Чаще всего я даже ездила в ней, а не в седле.

Сальвия сдержала улыбку ради подруги.

— Молодец. — Она опустила ноги в воду. — Значит, Виновата.

— Да, конечно. — Клэр выпрямилась. — Ты была права во всем, что мы подозревали до вашего отъезда. Норсари здесь не только для того, чтобы тренироваться, но и для того, чтобы сдерживать казмуни от повторного вторжения через границу и сражаться с ними в случае необходимости. Папа здесь для того, чтобы начать переговоры, если, конечно, казмуни захотят говорить, как только их вторжение будет отбито или разгромлено.

— Он рассказал тебе все это? — удивленно спросила Сальвия.

Клэр пожала плечами.

— Только то, что мы намерены связаться с Казмуном, но я читала его переписку. — Она подняла из воды изящную белую ножку и осмотрела мозоль на маленьком пальчике. — Мне кажется, ты плохо на меня повлияла. — Клэр снова опустила ногу. — Я еще не видела ни одного из последних отчетов. По дороге мы проехали мимо трех курьеров, последний из которых был вчера, и они отдали нам то, что предназначалось для папы и меня. Я не сохранила почти ничего из того, что ты прислала, а просто переслала ее Величеству. Я подумала, что ты сама сможешь мне все рассказать.

— Рассказывать почти нечего, — со вздохом ответил Сальвия. — Норсари постоянно куда-то уходят и возвращаются, но никто никогда не видел ничего подозрительного, даже в те разы, когда они пересекали реку. Я думаю, что Алекс испытывает сильное давление, чтобы что-то найти. Судя по всему, он мало спит.

— Ты ничего не видела?

— Я не выходила из лагеря с тех пор, как мы приехали.

У Клэр открылся рот.

— Я думала, что ты говоришь об этом в своих письмах только для того, чтобы сбить капитана с толку. Ты хочешь сказать, что они сами ничего не узнали? Зачем ты постаралась приехать?

— Говори тише, — сказала Сальвия. — Все не так просто. Я бы, наверное, улизнула из лагеря, если бы знала, куда идти. Кроме того, — она огляделась вокруг, — я не думаю, что это были казмуни.

— Ты сказала это в своем третьем отчете, но я не уверена, что поняла, почему.

— Ты все еще работаешь над всеми торговыми соглашениями, верно? — Клэр кивнула. — Помнишь тот, в котором говорится о караванах, пересекающих пустыню?

Клэр поджала губы, пытаясь вспомнить.

— Они могли путешествовать только весной. В остальное время караваны должны были идти через Винову.

— Именно так, — сказал Сальвия. — Все источники пересыхают. Возмущение, из-за которого все так всполошились, произошло в конце лета.

— Да, но есть разница между торговым караваном и армией, Сальвия.

Сальвия слегка откинулась назад, ее уверенность угасла.

— Верно, но никто никогда не видел казмуни после летнего солнцестояния.

— Но их видели. Они уже много лет приходят к реке Каз.

Сальвия нахмурилась.

— Только последние два.

— И если сейчас май, то они уже должны прийти, не так ли?

— Да. — Сальвия кивнула. — Так и есть.

Глава 34

Когда Клэр и Сальвия ушли, Алекс предложил послу Грэмвеллу сесть, а сам пересел на стул на противоположной стороне стола.

— Я ждал вас, сэр, но леди Клэр — это сюрприз, — сказал он.

— Послы всегда женаты, и не зря. — Лорд Грамвелл налил себе воды из кувшина. — Женщины открывают двери, которые в противном случае были бы закрыты перед нашим носом. Я уже чувствовал потерю леди Грэмвелл, которая слишком больна, чтобы проделать весь путь до Виновы, а Клэр взяла на себя решение вопросов, о которых я бы даже не подумал. В конце концов, было разумно взять ее с собой.

Посол поднял свой кубок и отпил из него.

— Никогда не стоит недооценивать значение умной женщины рядом с вами, капитан.

— Не буду, сэр. — Алекс не сомневался, что это влияние Сальвии, но она выглядела такой счастливой, увидев Клэр. Может быть, ему удастся убедить ее отправиться в Винову вместе с подругой.

— На днях я ознакомился с вашей последней депешей, капитан. — Лорд Грамвелл отставил чашу и сурово посмотрел на Алекса. — Я был весьма огорчен, увидев, что вы ничего не нашли за шесть недель.

Алекс старался не ерзать под взглядом посла; он был почти таким же властным, как его собственного отца.

— Сэр, я почти пришел к выводу, что здесь нечего искать. Возможно, мы ошиблись в своих оценках.

— Вы готовы поставить на карту свою карьеру?

— Пока нет, — ответил Алекс, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Мне нужна еще пара недель разведки, чтобы быть уверенным.

— У вас есть одна.

Одна? Алекс поборол панику.

— Вы имеете в виду, со следующей депешей?

Лорд Грамвелл покачал головой.

— Нет, капитан. Я имею в виду, когда прибудет полковник Трейсден. Курьер из Теннегола, который догнал нас сегодня утром, принес это для вас. Он порылся в своей дорожной куртке и достал запечатанную записку. «У меня есть своя, но, полагаю, в ней написано то же самое».

Алекс сломал печать, и его прошиб холодный пот.

Капитан Квинн.

В свете ваших выводов, или их отсутствия, я полностью переключил свое внимание на вашу миссию. Если ваш четвертый отчет, который к этому времени уже будет отправлен, не будет содержать никакой новой информации, я отправлюсь к вам в течение дня, и вы можете ожидать моего прибытия через две недели после этого. Если я сочту нужным, то в это время приму командование батальоном «Норсари».

С уважением,

Полковник К. Трейсден

Алекс бросил записку и пододвинул к себе календарь. Если бы депеши доходили до Теннегола за десять дней, то четвертая пришла бы семь дней назад. Один день на подготовку и улаживание необходимых дел, и полковник уже пять дней как отправился бы на юг. Несомненно, он уже встретился с пятым донесением, а через несколько дней получит и шестое. До прибытия полковника Алексу оставалось восемь или девять дней. Если повезет, то и десять.

Посол Грамвелл спокойно наблюдал за ним.

— Я считаю необходимым напомнить вам, что полковник Трейсден занимается всеми разведывательными сообщениями из королевства, и данная проблема, хотя и значительная, является лишь одной из его многочисленных национальных забот. Отсутствие вашего прогресса монополизировало его внимание в опасный момент.

Алекс почувствовал, что его сейчас стошнит.

— Я на вашей стороне, капитан, — сказал посол. — Я надеюсь, что все это ошибка, и конфликт не является неизбежным. — Он встал и посмотрел на Алекса. — Но как бы вы ни оценивали ситуацию, я советую вам быть готовым к ее защите, когда прибудет полковник Трейсден.

Глава 35

На следующее утро Клэр и посол выехали рано. Им потребовался бы целый день, чтобы вернуться на Йованскую дорогу, где их ждал караван. Сальвия как раз седлала лошадь своей подруги, когда к ней подошел лорд Грамвелл.

— Я знаю, что Клэр будет рада видеть вас у себя в гостях.

Вчера вечером Сальвия ужинала в командном шатре вместе с офицерами и их гостями. Посол Грамвелл пригласил ее отправиться с ними на Винову в качестве компаньонки Клэр. Она вежливо отказалась от предложения, бросив взгляд на Алекса, который, как она подозревала, был источником этой идеи. Клэр спала на раскладушке в палатке Сальвии, и во время их ночного разговора она призналась, что лейтенант Грэмвелл попросил ее уговорить Сальвия поехать.

— Боюсь, что у меня слишком много работы с Его Высочеством, — сказала она послу. — Его Величество зависит от меня, нужно поднять его на тот уровень, на котором он должен быть.

Принц Николас стоял позади лорда Грамвелла, держась за поводья его лошади. Он высунул язык в сторону Сальвии, но она держалась прямо.

— Очень хорошо, — сказал посол. — Где сейчас моя дочь?

— Полагаю, она решает последние женские вопросы, посол, — ответила Сальвия, прекрасно зная, что Клэр находится в своей палатке и прощается с Люком наедине.

— Не говорите больше, госпожа Сальвия, — сказал он, чувствуя себя неловко.

Через минуту подошла Клэр с лейтенантом Грамвеллом, который нес ее сумку. Сальвия помогла подруге сесть на лошадь, а Люк на прощание пожал руку отцу.

— Полагаю, Алекс теперь будет посылать депеши и в Теннегол, и в Винову, — тихо сказала Сальвия. — Я буду посылать свои отчеты тебе, а ты сможешь пересылать их королеве. Это займет больше времени, но я не смею посылать ей ничего, кроме отчетов о проделанной работе.

— Конечно, — сказала Клэр, взяв поводья и чувствуя себя вполне комфортно, сидя верхом, несмотря на свою неженскую позу. — Надеюсь, в следующий раз тебе будет что сказать.

Сальвия нахмурилась.

— Я много занималась переводом. Больше, чем ты.

— Ну, не то чтобы тебе было кому писать, — сказала Клэр, а потом покраснела. — Прости, Сальвия, я не это имела в виду.

— Я знаю, — сказала Сальвия. Она не жалела, что приехала, и никогда не думала отказываться от своей миссии ради королевы, но если бы ее здесь не было, Алекс писала бы ей. Как ни странно, Сальвия общалась бы с ним больше, чем сейчас в лагере.

Посол уже сел на коня и выводил небольшую свиту из лагеря. Клэр в последний раз посмотрела на Сальвию.

— Bas Midari, (Басс Мидари) — сказала она, используя казмунийскую фразу приветствия и прощания.

— Bas Midari, (Басс Мидари) — ответила Сальвия.

Когда группа скрылась за деревьями, Сальвия повернула назад, решив пропустить утреннюю тренировку и восстановить силы после того, как так поздно засиделась с Клэр, разбирая слова и фразы на казмуни и споря о том, на какие слоги ставить ударение при произношении. Сальвия поднимала навес палатки, когда поняла, что собравшиеся норсари не похожи на тех, кто занимается спортом. Любопытствуя, она направилась к открытой площадке, на которой они обычно собирались.

Мужчины стояли в полной готовности, пока Кассек называл имена. Когда лейтенант закончил, Алекс вышл вперед.

— Вызванные освобождаются от обязанностей на сегодня и явятся к квартирмейстеру за припасами. Мы уходим в полночь.

По строю прошла рябь удивления. Патрулирование всегда осуществлялось взводами, но выбранные люди были взяты из всех четырех. Кроме того, они всегда уходили на рассвете, так что это была либо спешка, либо что-то, требующее прикрытия темноты. Или и то, и другое. Неужели посол дал норсари особое задание?

Алекс отступил назад.

— Продолжайте, — сказал он Кассеку, который взял командование на себя. Назначенные солдаты вышли из строя и направились к палаткам снабжения.

Принц Николас сложил руки и надулся.

— Меня никогда не выбирают.

Сальвия дождалась почти полудня и стала искать Генриха, одного из оруженосцев, чье имя было названо. Он сидел в своей открытой палатке и разбирал снаряжение, в то время как его товарищ по палатке, принц, дулся, зашивая разрыв на своей тунике.

— Привет, Генри, — позвала Сальвия, подходя к нему. — Я слышала, ты сегодня не придешь.

Сквайр охотно посещал уроки принца вместе с ней, хотя, вероятно, не столько для того, чтобы учиться, сколько для того, чтобы не убирать после обеда загон для лошадей.

Генрих поднял голову. Он был самым тощим из четырех оруженосцев — примерно ее роста и веса, и она часто выступала с ним в паре на спаррингах.

— Доброе утро, госпожа Сальвия. Я как раз говорил Его Высочеству, что эти патрули не так веселы, как он думает.

— Он не учитывает, что его отсутствие увеличивает мою нагрузку, — раздраженно ответил Николас.

— Я никогда не была в таком патруле, — ответила Сальвия, — поэтому не могу сказать. — Она осмотрела выданное снаряжение, разложенное на подстилке Генри. — Что это у тебя? — спросила она, указывая на бесформенный сверток.

Генри взял в руки длинную, широкую полосу ткани.

— Я должен сделать из этого что-то вроде головного платка. Предполагается, что он будет закрывать и лицо. — Он взглянул на принца. — Но сейчас кто-то пользуется моей иголкой и ниткой.

— Придержите коней, — огрызнулся принц. — Если вы берете с собой набор, то я должен сделать это сейчас.

— Или ты можешь просто взять у Гарольда и Эллиота, — сказал Генри.

— Гарольд использует его, чтобы сделать свой собственный головной платок.

Генри закатил глаза на Сальвию.

— Вы когда-нибудь пытались спорить с принцем?

— Только каждый день, — ответила она. Она бы предложила свой набор для починки, но если у двух оруженосцев осталась только одна иголка, это не сулило ничего хорошего.

— Ты знаешь, куда идешь?

— Никто не думает говорить об этом оруженосцам, но они выдали каждому по запасной фляге и по одной из этих. — Генри взял в руки перевязь с водой, которая представляла собой большой сосуд для воды, носимый через спину.

Воды в этих краях было много, поэтому необходимость носить с собой запасную воду могла означать только одно: они идут в пустыню.

В Казмун.

Глава 36

Попасть в компанию оказалось проще, чем ожидала Сальвия. Генри согласился отпустить ее вместо себя, как только понял, что это означает, что он сможет провести несколько дней, пропуская обязанности и отсыпаясь. Вместо привычной туники с поясом Сальвия надела рваные брюки, в которых оставалось достаточно ткани, чтобы сшить из них что-то подходящее для ее маленькой фигуры. Новые бриджи в сочетании со свободной туникой оруженосца довольно хорошо скрывали ее фигуру. Она беспокоилась о том, что будет выделяться с шарфом, обернутым вокруг головы, но ночь была холодной и ветреной, а половина собравшихся мужчин уже надели свои.

Самый сложный момент наступил перед отъездом. Сальвия стояла в своей палатке, загружая позаимствованный у Генри рюкзак, когда к ней подошел Алекс. К счастью, он не просто вошел, как в ту первую ночь.

— Сальвия? — позвал он, выходя из палатки. — Ты одета?

— Да, — ответила она, не задумываясь, потому что была одета, а потом чуть не закричала:

— Нет, подожди! Не входи!

Тень его руки опустилась.

— Я просто хотел попрощаться.

Сальвия подкралась к входу.

— Куда ты идешь?

— Просто в учебный патруль. — Голос его звучал напряженно и рассеянно. — Этот продлится дольше.

Он никогда раньше не прощался. Она не знала, что ответить.

— Будь осторожен, — наконец сказала она.

Его пальцы прижались к холсту.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Сальвия протянула руку, чтобы коснуться того же места, но он убрал руку.

— Я тоже тебя люблю. — Она так и не узнала, услышал ли он ее.

Они перешли реку вброд и прошли вниз по течению около мили, прежде чем Алекс заставил всех остановиться и попить из своих фляг, а затем наполнил их. Потом он повел их на юг, подальше от воды, еще пару миль, пока они не пришли туда, где кончались деревья и начинались пески. В свете полумесяца дюны казались черно-белыми, а края теней — резкими и четкими.

Алекс повернулся лицом к стоящим за ним людям. Сальвия пригнулась за солдатом, не желая, чтобы он заметил ее.

— Всем сохранять бдительность и осторожность, — сказал он. — Если вы увидите какие-либо признаки присутствия людей, немедленно сообщите об этом. Местность необитаема, но всегда будьте готовы к самозащите.

Он кивнул лейтенанту Грамвеллу, стоявшему рядом с ним, натянул на голову платок для защиты от песка, повернулся и, не говоря больше ни слова, пошел в пустыню.

Первые несколько часов никто не разговаривал, просто сосредоточившись на ходьбе по сменяющимся пескам. К рассвету Сальвия с трудом различала нордсарцев, настолько они были покрыты пылью и песком. Алекс вел их на юг — по крайней мере, ей казалось, что на юг, — на неопределенное расстояние, а потом повернул на юго-восток. Она задалась вопросом, знает ли Алекс, куда идет, — никаких ориентиров он не видел. На оруженосцев никто не обращал внимания, только когда группа останавливалась на отдых, они раздавали провизию и пополняли фляги из «мулов» — больших мешков с водой, которые несли несколько крупных мужчин. К середине дня, когда они остановились, чтобы поставить палатки и отдохнуть в самые жаркие часы дня, Сальвия была уверена, что ей удастся сохранить эту хитрость, особенно если все всегда будут держать голову закрытой.

Сложности возникли в первую же ночь.

На закате они снова остановились, чтобы отдохнуть и дождаться восхода луны, чтобы увидеть, куда они едут. Она укладывалась спать в маленькой палатке, которую делила с Гарольдом, другим оруженосцем, когда заметила рыжевато-золотистые волосы на голове рядом со своей. Зная, кого именно она найдет, Сальвия сорвала с его головы шарф.

— Высочество! — зашипела она. — Что, во имя Духа, ты здесь делаешь?

— Кто бы говорил. — Принц сонно ухмыльнулся, перевернувшись на спину. — Скажем так, меня вдохновил мой замечательный наставник.

— Ты не можешь быть здесь! — яростно прошептала она. — Ты хоть представляешь, что сделает капитан Квинн когда узнает?

— Ты, кажется, не беспокоилась о последствиях.

— Это потому, что я не намерена попадаться. — Сальвия сильно ударила его по плечу.

— Ой! Я тоже. — Николас потер место, куда она ударилась. — Кроме того, что он может сделать? Запереть нас обоих в лагере? Чем это отличается от последних шести недель?

— Он может сделать гораздо больше.

— Тогда не попадайся. — Николас пожал плечами и снова перевернулся на бок, лицом к ней.

Если бы все было так просто. Сальвия потрепала его по голове и бросила шарф обратно.

— Лучше бы ты носил это даже во сне.

Глава 37

У Алекса было две цели в пустыне, кроме того, чтобы не умереть.

Первая — найти казмуни и выяснить, чем они занимаются. По оценкам прошлогоднего вторжения, их было около сотни, поэтому он взял с собой сорок человек, отобранных из каждого взвода, а также лейтенанта Грамвелла и двух оруженосцев, решив, что они вполне справятся с ситуацией два к одному. Если казмуни будет значительно больше, то лучше, если никто из деморанцев не выживет.

На случай, если норсари никого не встретят, Алекс планировал, что к моменту их возвращения первые несколько миль по пустыне будут нанесены на карту. Тогда, по крайней мере, он сможет представить полковнику Трейсдену хоть что-то осязаемое.

Однако в пустыне оказалось на редкость мало того что можно нанести на карту. Среди барханов не было ни скальных образований, ни постоянных холмов. Если бы у Алекса не было многолетней практики ориентирования по солнцу и звездам, то к первой же ночи норсари заблудились бы окончательно. На второе утро Алекс повел группу на запад, намереваясь к своему возвращению завершить широкий треугольник. Он был вдвойне рад, что решил путешествовать пешком. Лошадям пришлось бы пить лишнюю воду, а глубокие пески могли нанести им травмы.

Казмуни не было видно.

С каждой ночью убывающий полумесяц всходил все позже, с каждым разом давая все меньше света. Он сказал Кассеку, чтобы тот ожидал его возвращения после новолуния, но если норсари не найдут воду в ближайшее время, им придется вернуться раньше. Алекс пытался убедить себя в том, что миссия не была полностью проиграна. Просто опыт преодоления песков и понимания того, как легко можно дезориентироваться и обезвожиться, был очень ценным. Никто из участников не стал бы недооценивать пустыню.

На третье утро поднялся ветер, и видимость стала настолько плохой, что Алекс приказал всем оставаться на месте до окончания жаркой части дня, что также позволило сэкономить воду. Недели бессонных ночей сказывались и на нем, но из-за жары спать было практически невозможно. Ему удавалось продержаться всего час или два, прежде чем кошмары пресекали все попытки. Вместо этого он лежал в своей раскаленной палатке и размышлял. Когда они разобьют лагерь, он поведет норсари на северо-восток. Через два дня они вернутся к реке, и им нечем будет похвастаться.

Ему нужно было увидеть ее.

Кассек сделает защиту Сальвию приоритетной задачей, Алекс в этом не сомневался. Но даже несмотря на это, ее присутствие в лагере всегда тянуло его, как натянутая веревка, пытаясь заставить вернуться, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Теперь он задавался вопросом, не перестраховывался ли он в последние несколько недель, не желая рисковать, делая выбор, который всегда стоял перед ним в его мечтах. Если так, то он заслужил свою неудачу.

Он должен был сказать ей, должен был попытаться объяснить, но этим он признавал свою непригодность к службе. Пока он не произносил этого вслух, он мог надеяться, что это неправда.

Но разве это имело значение? Он вот-вот лишится командования.

В воздухе было так много песка, что невозможно было определить время суток. Около заката норсари двинулись обратно к реке Каз, шагая во все более сгущающемся мраке. Через каждые сто ярдов Алекс останавливался, чтобы сориентироваться по Северному колесу. Иногда на поиск нужных звезд уходила целая минута, настолько густой была пыль.

Алекс сдался и приказал людям остановиться и разбить лагерь где-то около полуночи. Он стоял на подветренной стороне, пытаясь решить, нужно ли ему выставить по периметру дополнительные караулы, и тут услышал голос, доносившийся по ветру и говоривший на незнакомом языке.

Он схватил лейтенанта Грамвелла.

— Вы слышите это?

Грамвелл несколько секунд прислушивался, затем кивнул.

— Не похоже на деморанский. По крайней мере, два голоса.

— Продолжайте установку, но поставьте больше дозорных. Я возьму отряд для расследования.

— Вам нужна большая палатка? — Двухместные палатки, которые они несли, были рассчитаны на то, чтобы их можно было объединить в более просторные. Невольно напрашивался вопрос, будут ли там размещены «гости», с которыми вернется Алекс.

Алекс кивнул.

— Сделаем одну из четырех.

При таком количестве дозорных укрытие для людей было бы менее необходимо.

Грамвелл отдал честь, но добавил:

— Не теряйся.

Алекс отдал честь. Страх заблудиться тоже был первым в его голове: при ветре следы на песке исчезали в считанные минуты. Он отобрал и проинструктировал восемь человек, затем подал сигнал, чтобы они соблюдали тишину, хотя ветер, судя по всему, дул в их сторону для переноса звуков. Алекс считал шаги, не отрывая глаз от колеса на севере.

Примерно через четверть часа голоса прекратились на несколько минут, но затем раздались вновь, на этот раз гораздо громче, и говорили они явно не на деморанском языке. Алекс проверил готовность своего оружия и направился на звук.

Неожиданно голос окликнул его. Алекс остановился и огляделся, заметив слабое мерцание света в тридцати метрах от себя.

— Открой фонарь, — шепнул он стоявшему рядом человеку, который тут же поднял затвор фонаря, который он нес.

— Помаши им.

По сигналу к ним подбежали две фигуры, по крайней мере, настолько, насколько человек мог бежать по ветру и песку. Алекс держал руку на мече, но не выхватывал его.

— Волен Сперта! — сказал человек без фонаря и протянул руку, чтобы сцепить руки с одним из норсари. Слишком поздно он и его спутник поняли, что находятся не среди друзей.

Девять против двух — нечестный бой, но Алексу было все равно.

Когда Алекс вернулся, полумесяц был едва виден сквозь дымку.

— Установите периметр пятого уровня, — приказал он Грамвеллу. Это означало, что охранять пленников придется меньшему числу людей, но эта пара явно искала потерявшихся товарищей. Они, не раздумывая, бросились к деморанцам, так что можно было предположить, что еще не менее десяти казмуни находятся на свободе.

Комбинированная палатка, которую установил Грам, была достаточно большой, чтобы вокруг пленников оставалось свободное пространство. Алекс подождал, пока их свяжут. У него не было возможности общаться с ними, и оба казмуни выглядели такими же измученными, как и он сам. Алекс догадался, что они долгое время блуждали в одиночестве. Как только мужчины были закреплены, он вышел из палатки.

Оба оруженосца стояли снаружи, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Последние несколько дней они избегали его, что не было необычным при обычных обстоятельствах. Все мальчишки немного побаивались его, даже принц, но на этот раз любопытство, видимо, взяло верх над страхом. В их возрасте он с таким же трепетом относился к капитанам — офицеры всегда казались такими уверенными в себе. Теперь же он знал, что командиры так же, как и оруженосцы, стараются не оплошать и не убить кого-нибудь. Алекс вдруг позавидовал мальчишкам. Их жизнь и обязанности были намного проще.

Пленников от них спрятать было бы невозможно. Алекс решил, что лучше дать мальчикам возможность увидеть больше, чем позволять их воображению добавлять детали там, где их не было. К тому же он знал, каково это — быть в их сапогах, отчаянно желая впервые увидеть одного из своих врагов в безопасных условиях.

Алекс слегка улыбнулся.

— Принесите этим людям воды и походного печенья, — приказал он, ткнув большим пальцем через плечо. Несколько секунд он раздумывал над тем, чтобы проконтролировать ход поединка, но решил не делать этого. Они были достаточно взрослыми, чтобы справиться с собой, и им требовалась уверенность, которую давало доверие их капитана.

Кроме того, ему нужно было вздремнуть.

Глава 38

Сальвия вошла в палатку с дрожащими коленями. Николас проскользнул следом за ней, а солдат, стоявший на страже, остался ждать снаружи. Даже большая палатка не могла вместить их пятерых с комфортом. Несомненно, этот человек решил, что оруженосцы прекрасно справятся наедине с двумя сдержанными и измученными мужчинами.

Казмуни сидели спиной друг к другу, опираясь связанными запястьями на вытянутые ноги, лодыжки которых также были связаны. Судя по складкам на коротких рубашках, похожих на робу, на них были ремни, но Алекс, видимо, их разоружил. По оценке Сальвии, стоящему перед ней мужчине было около тридцати лет. По глубокому загару на лбу проходил длинный белый шрам, а лицо и шею покрывала черная щетина, растущая около четырех дней. Его ореховые глаза светились умом, когда он изучал ее. Она сняла платок и откинула его, чтобы он мог рассмотреть все детали ее лица и волос. Он слегка фыркнул, но ничего не сказал.

Сальвия глубоко вздохнула.

— Bas medari, (Бас медари) — сказала она.

Глаза мужчины расширились. Она запоздало поняла, как иронично было желать пленному «удачи», но тут мужчина слегка склонил голову и ответил:

— Basmedar. (Басмедар)

Он произнес это как одно слово, что могло быть разницей между устным и письменным казмуни или тремя сотнями лет эволюции языка. Или у него был акцент овцевода, или что-то еще. Но он понял ее. Николас молчал, как она и велела.

После того, как будет поделена вода и установлена добрая воля, говорилось во всех документах, которые она изучила, тогда и начнутся переговоры.

Сальвия потянулась под тунику и достала небольшой кубок, рассчитывая, что его формальность позволит отличить его от того, что уже мог получить мужчина. Повернувшись к Николасу, она жестом велела ему наполнить его из своей фляги. Когда он закончил, она снова повернулась к пленнику и сделала медленный, нарочитый глоток, зная, что казмуни следит за каждым ее движением. Затем она опустилась на колени и протянула чашу ему.

После долгого молчания, во время которого мужество Сальвия едва не подвело ее, мужчина облизал губы и протянул связанные руки, чтобы принять чашу. Он неловко взял ее, но поднес ко рту и выпил всю воду. Сальвия попросила Николаса наполнить чашу снова, что тот и сделал. На этот раз казмуни сделала несколько глотков и протянула чашу принцу.

— Выпей, — прошептала она, ее голос едва доносился до слуха.

— Я не дурак, — пробормотал он, взял и сделал, как она сказала.

Казмуни наклонил голову в сторону своего спутника, который наблюдал за происходящим через плечо. Николас поспешил наполнить чашку для него.

— Pala wohl seya,(пала вохл сея) — сказал стоявший перед ней мужчина. «Я благодарю вас».

— Pala wohlen bas,(пала вохл бас) — ответил мужчина. «Меня хорошо отблагодарили». Она села на пятки и положила руку на грудь.

— Сальвия Птицеловка.

— Сальвия Птицеловка, — серьезно ответил он, затем жестом указал на себя.

— Дарит Ямон. — Он наклонил голову к стоящему за ним человеку, на голове которого все еще был зеленый шарф.

— Маламин Дар.

Она повторила имена, и он кивнул. Пока все хорошо.

— Sey basa tribanda? (Сей баса трибана) — спросила она. «Вы хорошо устроились?» По крайней мере, она надеялась, что это именно так.

Брови Дарита взлетели вверх, белый шрам исчез в морщинах на лбу, а уголок рта дернулся в намеке на улыбку. Он поднял руки.

— Palan pollay basa hastinan.(Палан поллай баса хастинан)

Она с трудом вычленяла и понимала его слова. Palan означало «мой» или «моя», basa — «хорошо» или «отлично». Дарит показывал ей свои руки, так что pollay, скорее всего, относился к ним. Она запомнила это слово и стала искать что-нибудь похожее на hastinan и нашла hastin — загон для животных.

«Мои руки хорошо ограничены».

У Дарита было чувство юмора. Ему понадобится оно и терпение, если они хотят понять друг друга.

— Ты потерял своих друзей в песках? — спросила она.

Он покачал головой.

— Нет, в sera (сера).

— Sera?(сера) — спросила она. Это было незнакомое ей слово.

Дарит выпустил воздух изо рта, имитируя ветер, бушующий за пределами палатки. А, ветер. Он говорил, что буря отделила его от спутников, а не песок, что было интересно.

Сальвия была уверена, что запутается в спряжениях, поэтому остановилась на простых предложениях.

— Где ты путешествуешь?

Казмуни несколько секунд обдумывал вопрос, затем ответил:

— На север.

— Ты путешествуешь по Деморе?

Выражение лица Дарита стало жестким.

— Нет, я остаюсь в своей стране.

Его слова были очевидны, и Сальвия не могла винить его за то, что он рассердился. Она хотела спросить еще что-нибудь, но время поджимало. Сальвия жестом указала Николасу.

— Отдай им еду.

Принц подался вперед и протянул каждому по сухому печенью. Дарит медленно прожевал свое, скривив лицо, явно не впечатленный вкусом. Когда он и Маламин закончили, Сальвия и Николас дали им еще воды, на этот раз из своих фляг.

Когда они собрались уходить, Сальвия остановилась и повернулась лицом к Дариту.

— Ничего не говори, — сказала она ему, приложив палец к губам. Дарит свел брови вместе и нахмурился, но она выскочила из палатки прежде, чем он успел заговорить.

Глава 39

Слава Духу, ветер наконец утих. Алекс разбил лагерь утром, желая уйти как можно дальше от места, где они нашли казмуни. К закату песчаная буря утихла, и на земле воцарилась полная тишина, если не считать звуков марширующих норсари. После долгого пути под постоянным свистом ветра тишина была нестерпимой. Алекс шел впереди, рядом с пленниками, надеясь уловить их реакцию, если они что-то увидят или услышат. Человек со шрамом все время оглядывался на колонну людей позади него. Несомненно, считал и оценивал. Алекс поступил бы так же.

То, что он сделал, не давало ему покоя. Алекс вполне ожидал, что, когда казмуни вернутся в Демору, он возьмет пленных, и норсари были бы вправе это сделать, но эти люди были взяты с их собственной земли. Это было неправильно.

Однако Алексу нужны были ответы, и не только к прибытию полковника Трейсдена. Поскольку большая часть армии была сосредоточена в Тасмете, войска могли пройти до Теннегола практически бесконтрольно. Если казмуни сотрудничают с кимисарцами, это может стать концом Деморы.

Как он собирался разговаривать с этими людьми?

Сальвия могла читать молчаливых казмуни как книгу. Языки тоже были одной из ее сильных сторон; если кто и мог общаться с ними, так это она. Это означало, что она должна была войти в круг информации, в котором до сих пор находились только он и Эш, и Алекс был рад ее пониманию больше, чем чьему-либо еще. Кроме того, он наконец-то мог включить в этот круг и своих офицеров. Это больше не было секретом, который он должен был нести один.

Однако теперь, когда у него были эти люди, все становилось еще опаснее. Когда Алекс отправит свой отчет королю, он попытается убедить Сальвию быть курьером. Королевская семья доверяла ей, и дело было достаточно важным, чтобы она не отказалась. Может быть, стоит послать и принца? Дядя Раймонд хотел, чтобы мальчик вырос, но в какой-то момент риск стал слишком велик.

Они шли весь день и всю ночь, пока не взошла луна. При свете луны он почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы разбить лагерь, а поскольку люди шли почти двадцать часов подряд, отдых был просто необходим. Алекс не мог точно определить свое местоположение, но подозревал, что до реки осталось еще тридцать-сорок миль.

Почти дошли.

Глава 40

До восхода солнца оставался еще час, и Сальвия покачивалась от усталости, но ей нужно было поговорить с казмуни, пока большинство норсари спали или были заняты чем-то другим. Сам Николас храпел в низкой палатке.

Она беспокоилась о том, как ей удастся увести человека, стоящего на страже, но казмуни были в палатке одни, оба спали со связанными руками и ногами.

— Дарит, — прошептала она, легонько толкая его в плечо.

Дарит открыл глаза и несколько раз моргнул.

— Сальвия Птицеловка?

— Да, — ответила она на казмуни, подтягивая шарф под подбородок. — Воды?

Он кивнул, и она дала ему глотнуть из своей фляги. Дарит приподнялся на локте.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Здесь с тобой или здесь, в Казмуне?

Дарит иронично улыбнулся.

— И то, и другое.

Только отчаяние — или приказ — могло заставить Алекса поступить так безрассудно, но ни то, ни другое объяснение не отразилось на Деморе.

— Я не знаю, почему в Казмуне, — сказала она. — Я желаю тебе помощи. Но сначала ты должен сказать ответы.

Он изучал ее мгновение.

— Где ты научилась речи казмуни?

— Я узнала слова из старых договоров, — ответила она. — Хорошо ли это?

Глаза Дарита сверкнули весельем.

— Ты говоришь как ребенок.

Мудрец усмехнулся.

— Понимание — это самое главное.

— Да. — Шутливое выражение исчезло. — Какие у вас вопросы?

Сальвия глубоко вздохнула.

— Почему Казмуни пришли в Демору в прошлом году?

— Мы не делали этого.

— Мы видим доказательства, — настаивала она. — Казмуни приходят и уходят уже десять месяцев.

— Недалеко отсюда? — Она кивнула, и он покачал головой. — Невозможно. Пустыня не позволяет.

Как и говорилось в торговых соглашениях.

— Откуда мне знать, что это правда? — спросила она.

Губы Дарита искривились в полуулыбке.

— Попробуйте пересечь пески после солнцестояния, и вы убедитесь в этом.

Лишние слова в его ответе ошеломили ее, и потребовалось повторить их дважды, чтобы она поняла. Сальвия нервно огляделась по сторонам. В любой момент мог появиться охранник.

— Тогда кто пришел? Кимисар? Вы союзники?

На лице Дарита появилось выражение отвращения.

— Зара вырастет в пустыне раньше, чем Казмун вступит в союз с Кимисаром.

В документах Зара фигурировало нечто, чем много торговали. По предположению Сальвии, это был какой-то вид зерна.

— Ты можешь доказать? — спросила она. — Если да, то я заставлю своих друзей дать тебе свободу.

Это было смелое предложение, которое она вряд ли сможет выполнить, но она все равно его сделала.

— У меня есть друзья, которые могут отнять у меня свободу. — Он наклонился вперед. — Гораздо больше друзей, чем у тебя здесь.

Дарит, скорее всего, был частью патруля, посланного от более крупной группы, а значит, эта группа, вероятно, находилась в нескольких днях пути, так что это был блеф, по крайней мере, на данный момент, но Сальвия подыграла ему.

— А что ты делаешь, когда свободен? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Докладываю моему королю. Он интересуется вашей страной. Вот почему мы посещаем границу.

— Шпионить? — Понимать его становилось все легче, отчасти потому, что он говорил так, что она могла различать его тщательно подобранные слова.

— Чтобы оценить манеры. По-моему, не очень хорошие.

Мысли Сальвии неслись вскачь. Если после солнцестояния пустыня станет непроходимой, у Дарита будет не так много времени, чтобы вернуться.

— Твои друзья ждут твоего возвращения? — спросила она.

Дарит, видимо, думал о том же.

— Через несколько дней. После этого я не смогу ни встретиться с ними, ни последовать за ними. — Он вдруг остановился, видимо, осознав, что признался в том, что не ожидает спасения.

— Они бросят тебя, если опоздают?

Казмуни сглотнул и кивнул.

— Да. Они должны вернуться. Родники угасают.

— До следующего года, — сказала она, не сомневаясь, что друзья вернутся за ним.

Дарит посмотрел ей в глаза.

— Да. До следующего года.

Приход норсари в Казмун в таком виде был равносилен акту войны. Взятие этих людей в плен только усугубляло ситуацию. Сальвия должна была устранить последствия, пока Демора не столкнулась с настоящим вторжением. Она должна была рассказать кому-нибудь то, что знала, — что казмуни не проводили разведку на Деморе и не собирались вторгаться. Задержав этих людей, она рисковала спровоцировать ту самую войну, которую Алекс пытался предотвратить.

Сальвия поднялась на ноги, намереваясь направиться прямо к Алексу, но внезапное видение того, что нужно попытаться все объяснить, остановило ее. Он не стал бы слушать. Она не только говорила с казмуни, она неделями действовала за его спиной — по сути, шпионила против него, — но все это затмил бы тот факт, что она сейчас здесь. Алекс была бы в такой ярости, что не смогла бы вымолвить и десяти слов. Через несколько часов после возвращения в лагерь она отправилась бы обратно в Теннегол. Не помогло бы ни обращение к лейтенанту Грамвеллу, ни ожидание, пока она сможет донести свои доводы до Кассека. По крайней мере, не успеет.

Дарит наблюдал, как она вышагивает, безмолвно споря с самой собой. Король казмуни осторожно приближался к Деморе, проверяя их «манеры», как сказала Дарит. Сальвия не сомневалась, что они вернутся в следующем году. Пересекут ли они пустыню с разъяренной армией или с намерением поговорить, зависело от освобождения этих людей.

Если их нужно было освободить, она должна была сделать это. В одиночестве.

Сальвия опустилась на колени перед Даритом.

— Времени мало, — сказала она. — Если я дам тебе свободу, ты будешь хорошо отзываться о Деморе?

Дарит скептически посмотрел на нее.

— Разве это в твоих силах, Сальвия Птицеловка? Я наблюдал за тобой, и ты самый низкий среди этих людей.

— Я действую без разрешения.

Он подозрительно сузил глаза.

— Зачем вы это делаете?

— Это все плохое понимание, — сказала она. — Я исправляю ошибки.

Дарит с трудом заставил себя сесть прямо.

— Это будет для тебя неприятностью.

Гнев Алекса пугал ее не так сильно, как последствия слишком долгого удержания этих мужчин. Ее действия дошли бы до самого короля, но он хотя бы прислушался, тем более что на ее стороне была королева. Сальвия поджала губы.

— Я больше, чем ты видишь.

— В это я верю, — сухо сказал Дарит.

Сальвия снова встала и смахнула песок с брюк. С наступлением новолуния сегодня будет несколько темных часов. Нужно было начинать планировать.

— Я должна идти, — сказала она, натягивая на лицо платок, оставляя открытыми только глаза.

Он протянул ей руку со связанными пальцами.

— Счастливого пути, Сальвия Птицеловка.

Она сжала его пальцы в ответ, стараясь не обращать внимания на тошноту в животе. То, что она собиралась сделать, граничило с предательством.

— Будьте готовы.

Сальвия вынырнула из палатки и со всей силы врезалась в Алекса.

Глава 41

Сальвия попятилась назад, но Алекс поймал ее за руку, прежде чем она полностью встала на ноги.

— Полегче, малыш, — сказал он, потянув ее за собой.

Когда она устояла, он отпустил ее. Сальвия трусливо отпрянула от него, ее мысли метались в поисках опоры. Генри обычно избегал внимания Алекса, но он должен был что-то сказать.

— Простите, сэр, — прохрипела она, стараясь подражать тому, как голос оруженосца начал ломаться и трещать.

— Ничего страшного. — В голосе Алекса звучала усталость. — Генри, не так ли?

Она кивнула, уставившись в землю. Что бы она ни делала, она не могла позволить ему увидеть ее глаза. Слава Духу, было еще довольно темно.

— Что ты там делал, Генри? — сурово спросил Алекс, хотя в его голосе слышалось легкое веселье.

Сальвия подняла флягу, чтобы он мог ее видеть.

— Давала им воду, — пискнула она.

— Хорошая инициатива. — Он похлопал ее по плечу и двинулся вокруг нее к палатке, где лежали Дарит и Маламин. Сальвия отстранилась, когда Алекс приподнял крышку, чтобы заглянуть внутрь.

— Уже спят, — сказал он. — Им это понадобится. Сегодня мы снова идем ночью. Я хочу добраться до реки завтра к полудню.

Сальвия успела сделать несколько шагов, стараясь выглядеть мальчиком, которому очень не хочется сейчас там находиться.

Алекс бросил ткань и отвернулся.

— Отдохни немного, малыш.

Затем он ушел.

Сальвию все еще трясло, когда она добралась до своей низкой палатки и забралась в нее рядом с Николасом. Это было слишком близко, но теперь она знала, что это должно произойти сегодня. Она толкнула принца.

— Гарольд, проснись.

Николас хрюкнул и откатился в сторону. Она била его по плечу, пока он не откатился назад.

— Что тебе нужно, Генри? — простонал он.

— Мне нужна твоя помощь.

Норсари разбили лагерь за час до наступления сумерек, и Алекс дал всем бойцам возможность поспать несколько часов между сменами часовых. Сальвия и Николас стояли спиной к большинству участников, собирая палатки и тайком поливая ткань лампадным маслом, прежде чем свернуть ее. Они не могли рисковать тем, что их костер потушат раньше, чем он отвлечет их внимание.

Алекс оставался рядом с пленниками, пока они шли, то есть ей и Николасу пришлось бы ждать, пока группа остановится на отдых, и он отошел от них подальше. Сальвия также следила за свертком, в котором находилось оружие, захваченное Даритом и Маламином. Если бы она могла доставить их к казмуни, то сделала бы это, но это была второстепенная задача.

Ветер усилился и принес густые облака, которые полностью закрыли небо. Алекс привязал полоску ткани к навершию копья и использовал ее для ориентирования, так как ветер надежно дул с запада. Тем не менее, они шли почти так же медленно, как во время песчаной бури.

Может быть, дело в напряжении или в том, что она не могла видеть звезд, но Сальвия стало казаться, что они никогда не остановятся, что Алекс будет гнать их всю ночь без передышки. Как Николас собирался разжечь костер, если снаряжение не было собрано в кучу? Она не хотела поджигать рюкзак, если он надет на кого-то, хотя должна была признать, что это было бы неплохим развлечением.

Мужчина перед ней остановился, и она налетела на него, после чего принц тут же навалился на нее сзади. Послышалось ворчание и глухие удары, когда все поняли, что объявлена остановка. Никто ничего не мог разглядеть.

— Двадцать минут на отдых, — объявил лейтенант Грамвелл.

Наконец-то.

Теперь в обязанности оруженосцев входила раздача небольшого пайка сушеной оленины и фруктов. Сальвия дрожащими пальцами зажгла фонарь и передала палочку Николасу.

— Дай мне пятнадцать минут, — прошептала она.

Он схватил ее за локоть.

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Я должна. Ты все еще со мной?

— Конечно. Передай Дариту мои пожелания удачи.

Он отвернулся и исчез в темноте.

Сальвия копалась в своей сумке с пайком, пока не нашла нужный ей пакет. Когда она шла вдоль строя, раздавая горсти, она держала открытую ткань между глазами и фонарем, чтобы лицо оставалось в тени. Когда она подошла к Алексу, то чуть не упала в обморок, когда он схватил ее за ногу.

— Лейтенант Грамвелл вернулся тем же путем, что и вы?

— Да, сэр, — пролепетала она, закрывая рот шарфом.

Алекс вскочил со своего места.

— Проследите, чтобы пленники перекусили и попили воды.

Он ушел, прежде чем она успела ответить. Сальвия, стараясь не бежать, зашагала в противоположном направлении. Она дошла до группы, стоявшей во главе шеренги, и подняла затвор фонаря повыше, надеясь испортить им ночное зрение. Затем она продолжила движение вперед, снова убавив свет. Норсари не обращали на нее внимания, пока она ощупывала штабеля снаряжения, в которых, как она знала, должно было находиться оружие казмуни, в поисках характерных изогнутых лезвий. Удача сопутствовала ей, и она нашла их с подветренной стороны кучи, напротив того места, где мужчины отходили от небольшого круга собравшихся, чтобы облегчиться. Она вытащила завернутый сверток из-под подстилки и положила его на край, чтобы он выглядел естественно, если кто-то его найдет. Затем она поставила рядом фонарь и почти полностью опустила затвор.

Дарит и Маламин были на другой стороне, и она направилась к ним, не сводя глаз с темных фигур норсари, едва различимых в нескольких ярдах от нее. Казмуни сидели не шевелясь, и она чуть не споткнулась о них.

— Сальвия? — прошептал Дарит.

— Да, — ответила она. — Время пришло.

Сальвия опустилась на колени, одной рукой достала с пояса кинжал, а другой нащупала веревки, связывающие его. Внезапный порыв ветра заставил нескольких норсари разочарованно застонать, и эти звуки послужили дополнительным прикрытием.

— Дух благословил нас; я никогда не видел такой черной ночи. — Освободив запястья, Дарит потер их и размял руки, а Сальвия занялась узами Маламина.

— Вы должны спешить. — Она сунула ему сумку с пайком и воду, а затем отступила назад, чтобы перерезать веревки на их лодыжках. Сальвия отстегнула ножны из-под туники и вложила в них свой кинжал, после чего протянула его Дариту.

— Твое оружие — у света, но возьми и это, чтобы деморанцы узнали тебя, когда ты вернешься в дружбе.

Фразу о дружеском возвращении она встречала в нескольких документах. Она надеялась, что произнесла ее правильно.

Теплая рука Дарита на секунду обхватила ее руку, когда он взял нож.

— Он тебе не нужен?

— У меня есть другой. — Потертая рукоять кинжала Алекса уперлась ей в ребра. Перед тем как пробраться на задание, она обмотала обе рукояти полосками кожи, чтобы скрыть их отличительные золотые буквы.

Дарит положил правую руку на ее правое плечо.

— Иди с удачей, Сальвия Птицеловка.

Все соглашения должны быть скреплены сцеплением плеч, так, чтобы стороны были открыты, пока в руках нет оружия.

Мудрая в ответ положила руку ему на плечо.

— Basmedar, (Бассмидар) Дарит Ямон.

Глава 42

Сальвия вернулась в круг норсари, надеясь отвлечь блуждающие взгляды от теней, ползущих теперь вокруг штабеля палаток и постельных принадлежностей.

— Мой фонарь погас, — сказала она. — А мой кремень остался на прежнем месте. Могу я взять ваш, капрал?

Не зная, к кому она обращается, трое мужчин сразу встали, оглядывая себя, роясь в карманах в поисках своих кремней. Один из них был передан ей в темноте. Она взяла его и сделала вид, что пытается прикурить. Один из солдат подтолкнул ее.

— Повернись, парень, ты на ветру.

У нее тоже не было ничего, что можно было бы зажечь, но это не имело значения. В этот момент недалеко от конца очереди загорелся небольшой костерок. Николас уронил свой фонарь на промасленные палатки. Люди с криками побежали к свету. Те, кто был недостаточно близко, чтобы помочь, стояли и смотрели, как их товарищи раздвигают пылающую кучу снаряжения и топчут пламя, повернувшись спиной к пустыне.

Продолжайте искать. Продолжайте искать. Продолжайте искать.

Алекс ходил вокруг толпы, раздавая указания. Из-за ветра потребовалось некоторое время, чтобы взять ситуацию под контроль. Как раз перед тем, как огонь был потушен, он повернулся и призвал всех вооружиться.

— Мы только что объявили о своем присутствии! Сформировать периметр. Сержанты, отчитайтесь за своих людей и доложите.

Погасло последнее пламя, и воздух наполнился проклятиями людей, метавшихся во внезапно наступившей темноте. Каждая секунда была нужна Дариту и Маламину, чтобы уйти как можно дальше и чтобы ветер скрыл их следы, поэтому Сальвия старалась понемногу вносить сумятицу. Кто-то спросил, где казмуни, и она ответила, что их забрал лейтенант Грамвелл. Прошло всего несколько минут, прежде чем хаос превратился в порядок, даже в кромешной тьме.

Алекс приближался.

— У кого пленники? — спросил он.

— Лейтенант Грамвелл, сэр, — ответил кто-то.

— Нет. Я просто оставил их.

— Генри кормил их, насколько я знаю.

— Тогда где Генри? — Алекс сказал. В его голосе звучало беспокойство.

Мужчины наперебой звали пропавшего оруженосца.

Сальвия прокралась к куче снаряжения, держась между ней и голосом Алекса. Поиски становились все более неистовыми.

— Факел! — прокричал Алекс. — Мне нужен факел! — В направлении тлеющего костра вспыхнуло и разгорелось пламя. Должно быть, кто-то использовал угли. С ним прибежал солдат.

Ей следовало взять обрезанные веревки; Алекс найдет их, как только станет светло. Сальвия должна была сделать больше, чтобы замедлить обнаружение и погоню. Она повернулась и вслепую побежала в пустыню, прокладывая грязные следы, которые, как она надеялась, не вели в ту сторону, куда ушли казмуни. Она перебежала несколько дюн и спустилась с них, пока не запыхалась. Тогда она взобралась на последний холм, сгорбившись и впиваясь пальцами в песок. Поднявшись на гребень, она перевалилась через вершину, скатилась на другую сторону и легла там, растянувшись.

Прошло много долгих минут, прежде чем над возвышенностью появилось зарево, сопровождаемое криками. Сальвия отвернула лицо и закрыла глаза. Она надеялась, что дала Дариту и Маламину еще двадцать минут, пока норсари разыскивали ее. Теперь она давала им еще больше времени.

— Вот! Я нашел его!

С холма сбегали мужчины с оружием и факелами наперевес. Они рассредоточились, некоторые перебрались на соседний холм, чтобы создать вокруг нее широкий оборонительный круг. Чем больше следов, тем лучше. Алекс стоял на коленях рядом с ней, осторожно придвигая ее к себе и отводя шарф.

— Генри, ты в порядке?

Она застонала, перевернувшись на спину, но не открывая глаз, отчасти для того, чтобы он подумал, что она без сознания, а отчасти потому, что не хотела видеть его лицо, когда он ее узнает. Рука на ее плече замерла.

— Капитан, это госпожа Птицеловка! — раздался взволнованный голос.

— Я знаю, кто это! — Руки Алекса ощупывали ее шею, голову и плечи, проверяя, нет ли повреждений. Сальвия застонала и затрепетала веками, но не открыла их. Он перешел к ее рукам и ребрам, затем ниже, пока не проверил все тело.

— Чертова кровь, Сальвия, — пробормотал он. — Что ты здесь делаешь?

— Никаких следов, капитан, — послышался голос и яркий свет факела. — Но ветер быстро все заметает. Нам повезло, что мы нашли его. Ее.

— Собирайте всех, мы возвращаемся. — Алекс низко склонился над ней и погладил ее по щеке. — Ты слышишь меня, Сальвия? Очнись. Пожалуйста.

Она не могла не открыть глаза от нотки истерии в его голосе, но свет был слишком ярким, и она почти сразу же закрыла их снова. Его лицо было пораженным, испуганным. И хотя она готова была сделать это еще раз, осознание того, что его предали, поразило ее.

— Алекс, — пробормотала она.

Всевышний Дух, прости меня.

— Да, это я. Я забираю тебя обратно. — Он просунул руки под ее плечи и колени и приподнял ее, прижав к своему телу.

Она схватила его за куртку и зарыдала ему в грудь.

— О, Алекс, мне так жаль.

Он крепко обнял ее, поднялся на дюну и начал долгий путь к лагерю.

— Теперь ты в безопасности. Я держу тебя. Все в порядке, — прошептал Алекс.

Нет, не в порядке.

Глава 43

Солнце уже несколько часов как поднялось над горизонтом, и воздух был душным от жары, когда она проснулась. Сальвия с трудом открыла глаза — они были опухшими и покрытыми коркой от плача во сне. Должно быть, она даже не проснулась, когда Алекс уложил ее на кровать.

Алекс.

Сальвия подняла голову и огляделась, сразу же обнаружив его. Он сидел, скрестив ноги, по другую сторону двухместной палатки, поставив локти на колени и сложив руки под подбородком, наблюдая за ней.

— Доброе утро, — сказал он.

Его тон был таким же мертвым, как и лицо. Алекс подождал, пока она сядет, затем кивнул на миску, стоявшую на земле рядом с ней. Сальвия избегала встречаться с ним взглядом, пока опускала в теплую воду лежащую рядом ткань. Он оставался неподвижным, как статуя, пока она вытирала грязь с глаз и лица.

Когда она закончила, Алекс перебросил ей флягу и вернулся к своему молчаливому положению. Сальвия так хотелось пить, что она готова была выпить всю мутную воду, оставшуюся в посудине, и она выпила половину содержимого фляги, не переводя дыхания. Затем она прочистила горло, вытерла рот тыльной стороной ладони и стала ждать, когда он заговорит.

— Я же велел тебя остаться в тренировочном лагере, — категорично заявил он.

— Да, велел, — прошептала она.

— Ты ослушалась прямого приказа.

— Да, ослушалась.

— Ты чуть не погибла.

Сальвия потерла нос костяшками пальцев и фыркнула.

— Теперь ты понимаешь, Сальвия? Ты понимаешь, что это не игра? — Его голос начал повышаться. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти?

Он был неправ во многих отношениях, но это не меняло того, что она ослушалась и обманула его. Что она напугала его до смерти прошлой ночью. Он имел полное право сердиться. Она опустила взгляд, на глаза навернулись слезы.

— Алекс, я…

— Оставь это, Сальвия, — холодно сказал он.

Наступила долгая пауза, пока она изучала свои руки на коленях.

— Угадай, кого еще я нашел с нами? — сказал он наконец.

Николас. Ей стало интересно, обнаружили ли его или он сам сдался.

— Он клянется, что действовал сам, — продолжает Алекс. — Но мне трудно в это поверить, учитывая, как вы вместе работали, чтобы скрываться так долго. Интересно, бросили бы казмуни своего заложника, если бы это был он?

Алекс не знала, что она и принц были ответственны за их побег. Но все же.

Его следующие слова прозвучали так тихо, что она едва расслышала их.

— Они причинили тебе вред?

Она покачала головой.

— Нет.

— Ну что ж, спасибо Духу за это. — Облегчение, прозвучавшее в его голосе, грозило сломить ее.

Сальвия сделала глубокий вдох, чтобы сохранить контроль над собой.

— Вы нашли их?

— Нет, они ушли. Они забрали свое оружие и твой нож. — Алекс поднялся на ноги. — А теперь, когда ты проснулась, нам нужно уходить, пока их друзья не пришли мстить.

Он потянулся к крышке палатки.

— Собирай свои вещи.

— Алекс. — Он остановился и посмотрел на нее. — Мне действительно жаль, — сказала она.

В его глазах было столько эмоций, что она не могла их разделить.

— Мне тоже.

Глава 44

Хузар был готов. Луна шла на убыль, но каждый день увеличивал риск быть пойманным. Они не могли дождаться полностью темной ночи, только в следующий раз, когда часть норсари отправится в патруль. Он разделит своих людей и нападет на группу, когда они будут в нескольких милях от лагеря, заставив остальных солдат прийти им на помощь, и захватит принца, пока он будет относительно без охраны.

Дипломатический отряд двигался по Йованской дороге и не представлял угрозы, но вызвал задержку, когда часть отряда сошла с дороги, чтобы посетить лагерь норсари. Еще одна рота солдат тоже шла на юг из Теннегола, но Хузар подозревал, что они направляются в Тасмет. Когда дипломат пробыл в лагере всего один день, активность в лагере сразу же возросла, что свидетельствовало о появлении патруля, Хузар приказал своим людям быть готовыми. Квинн сам возглавлял экспедицию, и она была больше, чем все предыдущие. Идеально. Поразительно, как быстро все развалилось.

Сначала исчез принц Деморана. Он никогда не ходил в дозор, но на следующее утро после ухода Квина мальчика не было видно на реке, как он делал это каждое утро и вечер. Хузар решил подождать день — вдруг принц пошел с ним. Если так, то кимисарцы могли напасть только на них, и в этом случае лучше было отпустить их подальше.

Тогда Квинн отправился в пустыню. Хузар не захотел следовать за ним туда, где негде спрятаться. Планы изменились — вместо него напасть на обычный бродячий отряд при его приближении, но принц все еще не появлялся. На третий день Хузар пришел к выводу, что мальчик ушел с Квином.

Черт.

Задержка не была катастрофой, но кимисарцы начали беспокоиться. Многие роптали на то, что жизнь, которую они построили в Деморе за последний год, предпочтительнее возвращения домой. Если Хузар и разогнал их на время, он не был уверен, что вернет всех. Далеко не всегда он заставлял возвращаться тех, от кого отказался, но это чревато тем, что все они окажутся в опасности.

Затем армейская рота на дороге повернула на восток, а не пошла через Йованский перевал. Была ли она на пути к лагерю норсари или следовала за дипломатом, не имело значения. Это было достаточно близко, чтобы изменить численность, которая уже была против кимисарцев. Обычный бродячий отряд то появлялся, то исчезал. Быстрое рассеивание становилось лучшим вариантом.

До приказа Хузара оставался час, когда с дальнего берега реки прибежал наблюдатель. Квинн вернулся.

Бродячий отряд был еще в пределах досягаемости, а рота в пути находилась не менее двух суток. Принц был замечен среди возвращающегося взвода, который выглядел изможденным. С новолунием ночь должна была стать совсем темной.

Теперь.

Глава 45

Группа Норсари добралась до реки, когда солнце скрылось за горами. Дозорные из лагеря встретили их у линии деревьев и пошли с ними к воде, рассказывая Алексу о том, что произошло за время его отсутствия. Список был коротким.

Полковник Трейсден еще не прибыл, и у Алекса был по крайней мере день, чтобы объяснить все своим офицерам и собрать воедино все, что произошло в пустыне.

Лейтенант Кассек ждал на берегу реки. Алекс сошел с лодки и устало отсалютовал своему другу.

— Сержант Картер проехал мимо два дня назад и вернется, скорее всего, завтра, — сообщил ему Кассек, когда они вместе поднимались на холм.

Он просил передать тебе:

— Ни малейшей ряби.

Эш ничего не нашел. Алекс не стал скрывать, что скоро могут появиться волны. Прежде чем позвать Сальвию, Николаса и офицеров в командную палатку, он успел привести себя в порядок, побриться и перекусить. Он еще ни с кем не обсуждал события в пустыне, но теперь собирался ввести в курс дела Кассека и других лейтенантов. Грамвелл вошел последним, его лохматые бронзовые волосы стекали на свежую рубашку.

Сальвия и принц стояли по стойке смирно. Кас поднял брови, когда Алекс поставил их в парадную стойку, а не приказал сесть, как это сделали офицеры. Сальвия молчала, ее лицо было безучастным. Она тоже умылась и теперь была одета в бриджи и чистую светло-коричневую рубашку до колен. Оставшийся кинжал был пристегнут к поясу с правой стороны. При мысли о том, что ее будут тащить по песку с собственным ножом у горла, Алексу стало не по себе. Он не знал, что бы он сделал, если бы ее ранили или держали в качестве заложницы. А может быть, он знал, но просто не хотел об этом думать.

Полное объяснение ситуации могло подождать, пока Сальвия и Николас не расскажут свои истории и не уйдут. Принц начал, снова настаивая на том, что Сальвия не имеет никакого отношения к его тайной миссии в пустыне. Он также попросил не наказывать Гарольда, поскольку другой оруженосец боялся ослушаться короля. Алекс поверил ему, но по-прежнему считал Сальвию его вдохновителем. Впрочем, поскольку принц до сих пор так редко брал на себя ответственность за свои ошибки, возможно, не все ее влияние было плохим. Сальвия ничего не сказала, кроме того, что она тоже поступила по своему усмотрению, пойдя за ним.

Тогда Алекс взял разговор на себя, рассказав Касу и остальным о том, как они наткнулись на потерявшуюся пару казмуни и задержали их после короткой схватки.

— Они вели себя спокойно до прошлой ночи, когда ветер задул фонарь и поджег кучу палаток и спальников, и казмуни воспользовались хаосом. Госпожа Птицеловка оказалась рядом с ними, и им удалось достать ее нож и освободиться…

— Все было не так, — резко возразила Сальвия.

Что-то в ее тоне, вернее, в том, что в нем отсутствовало, испугало его. В нем не было ни малейшего намека на эмоции. Алекс нахмурился и откинулся в кресле.

— Тогда, во что бы то ни стало, опишите, пожалуйста, что произошло, госпожа Сальвия.

Она подняла свои серые глаза и посмотрела прямо на него, впервые за несколько недель полностью встретив его взгляд.

— Я разорвала их узы и освободила их.

Глава 46

На мгновение он был уверен, что расслышал ее не правильно. Она не могла сказать то, что он услышал, но затем у Кассека и Грамвелла от удивления отпали челюсти. Таннер, Хэтфилд и Надира в замешательстве посмотрели друг на друга. Принц выглядел ничуть не удивленным.

Алекс вскочил на ноги.

— Ты что?

— Она была не одна, — сказал Николас. — Я устроил пожар, чтобы отвлечь внимание.

Алекс обогнул стол и возвышался над ним.

— Зачем, во имя всего святого, ты это сделала?

В её глазах сверкнул вызов.

— Потому что удержать их было неправильно.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! — Алекс метался перед ней взад-вперед, раскидывая руки и стараясь говорить тише. — Ты не владеешь и половиной той информации, которой владею я.

— Половина вашей информации неверна.

Она говорила с такой убежденностью, что он остановился и уставился на нее.

— Объясните.

— Вы думаете, что Казмун разведывал обстановку в Деморе, ища место для вторжения, — сказала она. — Вот почему мы здесь. Вы пришли, чтобы провести расследование и собственную разведку. Чтобы поймать их на месте преступления и выяснить, что они замышляют.

Лейтенанты и Николас уставились на него.

— Вот только ловить было некого, — продолжала Сальвия. — Вы патрулировали несколько недель, но ничего не нашли, и тогда вы взяли дело в свои руки. Вы были настолько одержимы желанием получить ответы на неправильные вопросы, что вторглись в другую страну и похитили двух человек.

Ее итог был суров, но совершенно точен.

— Я пытаюсь предотвратить войну, Сальвия!

— Нет, — сказала она. — Ты провоцируешь войну. Я ее предотвращаю.

Прежде чем он успел ответить, она поспешно продолжила.

— В прошлом году сюда пришли не казмуни. Их никогда не видели в этих краях после первого дня лета. У захватчиков также были лошади, которых казмуни никогда не видели.

Очевидно, они с рейнджером обсуждали не только географию.

— Если что-то не происходило раньше, это не значит, что это не может начаться сейчас, — сказал он.

Сальвия покачала головой.

— Пустыню нельзя пересечь после лета, потому что пересыхает цепочка источников, по которым они должны идти. Невозможно пройти и по реке — ущелье Янли не позволяет. Если бы я не освободила этих людей, у них не было бы шансов вернуться домой в этом году. А когда их соотечественники пришли бы за ними, это была бы целая армия.

— А откуда ты знаешь, что их освобождение не приведет к тому же самому?

Она глубоко вздохнула.

— Я несколько недель изучала старые торговые соглашения и договоры казмуни. Я поняла, что для них важно и… как с ними разговаривать.

— Ты разговаривала с заключенными. — Он уставился на нее. — На их родном языке.

— Да.

Алекс думал, что ничто из того, что она может узнать или сделать, уже не сможет удивить его, но он ошибался. Часть его души переполняла гордость. Но ни одно из ее расследований не началось с того, что она наблюдала здесь — она пришла подготовленной и целеустремленной. Алекс повернул голову и обратился к молчаливым офицерам, стоявшим позади него.

— Всем, кроме лейтенанта Кассека, немедленно покинуть помещение.

Все, как один, встали и собрались.

— Вы не будете обсуждать ничего из того, что услышали сегодня, — сказал Алекс. Он разберется с ними после того, как докопается до истины. — Свободны. — Они вышли из палатки, Николас шел следом. Кассек встал позади Алекса, чуть в стороне.

— На кого ты работаешь, Сальвия? — потребовал Алекс.

Она заколебалась.

— На себя. Ты что-то скрывал. Я хотела узнать, что именно.

— Не лги мне!

Сальвия слегка сжалась, впервые со вчерашнего дня проявив сожаление.

— Ее Величество, — прошептала она наконец.

Он не мог решить, был ли это худший или лучший ответ, который она могла дать.

— Черт возьми, Сальвия. Тебя могут обвинить в государственной измене. — Алекс схватился за волосы на затылке. — Почему ты согласилась на такое?

— Королева знала, что в этом задании есть что-то еще, но король не хотел ей говорить, что именно. Он подверг опасности ее единственного сына и не сказал об этом честно. — Ее загорелые щеки окрасились в алый цвет, а в глазах вспыхнул гнев. — Вы хоть представляете, каково это — когда тебе так лгут? Когда тебе не доверяют, когда ты не знаешь, что важно?

— Я знаю, как важно выполнять приказы, Сальвия. — Он позволил этому повиснуть в воздухе на долгий миг. — И ты тоже.

Она посмотрела вниз, на свои ноги.

— Я не сожалею о том, что я сделала, но я сожалею, что это было необходимо.

Алексу вдруг представилось, как он стоял перед ней в прошлом году и точно так же извинялся за свой обман.

— Я ни о чем не жалею, кроме того, что тебе было больно. — Ей потребовалось много времени, чтобы простить его, но, возможно, она еще не до конца простила его.

— Собирай вещи, — сказал он. — Ты уедешь, как только я придумаю, как это сделать.

К ее чести, Сальвия подняла голову и встретила его взгляд.

— Да, сэр

— Свободны.

Глава 47

Через несколько минут после того, как она ушла, Алекс все еще не мог отдышаться.

— Алекс, — тихо сказал Кассек, заставив его подпрыгнуть. Он и забыл, что его друг рядом. — Сейчас отправлять ее обратно, возможно, не самая лучшая идея. Она может понадобиться нам, если казмуни вернутся.

— Нет, — сказал Алекс, отворачиваясь.

Кас повернулся к нему лицом.

— Алекс, она может поговорить с ними. Они будут ей доверять, и она знает гораздо больше, что может нам помочь.

— Мне все равно! — прорычал Алекс.

— Будь честен с собой! Она бы не сделала этого, если бы ты не отталкивал ее неделями. Она знала, что ты ее не послушаешь.

— На чьей вы стороне, лейтенант?

— На вашей стороне, черт возьми! Но сейчас вы даже не на своей стороне. — Кассек схватил его за плечи. — В чем, собственно, дело, Алекс?

Воспоминание о том, как он подкатил к себе обмякшее тело, понял, что это она, и на долю секунды подумал, что она мертва. Он нес ее на руках, пока она рыдала у него на груди, и клялся себе, что вернет казмуни сторицей то, что они с ней сделали.

Он должен был сделать все необходимое, чтобы не допустить ее сюда, как не должен был допустить ее попытки бежать из Теганна в прошлом году. Все было поставлено под угрозу, как и в ту ночь.

Дело было не в ее лжи, не в ее предательстве. Дело было в нем, в том, что она с ним сделала.

Алекс посмотрел на своего старшего друга.

— Я не могу допустить, чтобы она была здесь, Кас. Я не могу, — прошептал он.

На лице Кассека промелькнуло понимание.

— Речь идет о Теганне, не так ли?

— Ты был там, Кас. Я думал, что она мертва, и ты видел, что это со мной сделало. — Слезы залили его глаза.

Кассек покачал головой.

— Любой бы сломался в такой ситуации…

— Но ведь я не просто кто-то, не так ли? — Алекс отбросил руки Кассека. — Что, если бы я думал, что она жива? Что, если бы вместо того, чтобы бросить в меня этот чертов окровавленный нож и дать мне возможность самому сделать вывод, д'Амиран заставил меня думать, что ее пытают или забирают в его опочивальню для особой мести? Что я должен был сделать? Ничего. Оставить ее там было бы правильным решением. А я не смог бы этого сделать.

— Алекс…

— Из-за меня погибли бы все — ты, бабушка, все остальные. Я бы проиграл войну. Из-за нее.

Алекс опустился на колени и прижал ладони к глазам.

— Как я могу быть пригоден для разгребания дерьма, не говоря уже о командовании, — прошептал он, — когда я знаю, что позволил бы каждому из вас умереть, если бы она попала в беду?

Наконец-то он сказал это вслух. Потому что это была правда.

Кас опустился перед ним на колени.

— Алекс, — тихо сказал он. — Это не слабость — любить кого-то так сильно.

— Тогда что же это? — Алекс всхлипнул.

— Я не знаю. — Кас уткнулся головой Алексу в плечо, крепко обнимая его, пока тот плакал. — Но это не слабость.

Глава 48

Николас ждал в палатке Сальвию, читая при свечах ее записи на казмуни, когда она вернулась. Она подняла на него бровь.

— То, что вы принц, не дает вам права рыться в моих вещах, Ваше Высочество.

Он поднял глаза.

— Николас.

Она нахмурилась.

— Что?

— После того, что мы пережили, я думаю, ты заслужила право называть меня по имени. — Он повернулся к ней лицом. — Я также должен извиниться перед тобой. Я никогда так себя не вел, но мама велела мне следовать твоим указаниям, как своим собственным. До сих пор я не понимал, почему.

— Все это уже не имеет значения. — Сальвия устало опустилась на свою койку. — Капитан отправляет меня обратно. И вас, вероятно, тоже.

— Как он может это сделать? — сказал принц, проведя рукой по ее бухгалтерской книге. — Разве он не знает, что у тебя здесь?

Сальвия опустила взгляд на свои руки.

— Все гораздо сложнее. Я нарушила дюжину обещаний, и я подорвала его авторитет лидера на глазах у всех. Никаких извинений никогда не будет достаточно. Честно говоря, я не заслуживаю его прощения.

— Он все еще любит тебя, ты знаешь.

Она удивленно подняла глаза.

— Ты знаешь о нас?

— Все знают, Сальвия. — Николас коварно усмехнулся. — Ну, может быть, не все. Только те из нас, у кого есть глаза.

Сальвия слегка улыбнулась, а затем покачала головой.

— Я не уверена, что любви достаточно, чтобы все исправить.

— Ты сделала все это не для того, чтобы причинить ему боль. Если он этого не видит, значит, он идиот. Я скажу ему об этом, если хочешь.

Она фыркнула.

— Я пас.

— Это бессрочное предложение, так что дай мне знать, если передумаешь. — Николас встал и потянулся. — С этим, пожалуй, я пойду спать. Никогда не думал, что мне снова захочется спать на грязи и траве. У меня песок в таких местах, которые я не могу объяснить.

— Николас. — Она подождала, пока он сделает паузу. — Спасибо. За все.

Он отсалютовал ей.

— Спокойной ночи, госпожа Сальвия.

Когда принц ушел, Сальвия подошла к столу и села, уставившись в свою бухгалтерскую книгу. Она оставит ее Алексу. Он не будет слишком горд, если воспользуется информацией. После нескольких минут перелистывания страниц, не в силах сосредоточиться ни на одном слове, она закрыла книгу. Маленький сундучок у ее ног был открыт, и Сальвия наклонилась и стала перекладывать содержимое, пока не нашла то, что хотела.

Она не взяла письмо в путешествие по пустыне, не желая рисковать его испортить. Теперь она разложила его под свечой и прочитала пропущенные слова, но на этот раз они говорили лишь о том, что она потеряла, возможно, навсегда.

Днем я скучаю по твоему смеху, остроумию, улыбкам и остроте ума. Вечерами я больше думаю о твоих поцелуях, вздохах и понимании. А иногда я засыпаю с мыслями о том дне, когда смогу любить тебя во всех смыслах. В такие ночи меня переполняет голод по тебе. Я могу часами вспоминать вкус твоих губ, запах твоих волос и прикосновение твоей кожи.

— Сальвия? — раздался голос из-за палатки. — Это Кас. Мы можем поговорить?

Она сложила письмо и сунула его в книгу учета, затем вытерла глаза.

— Да, входи.

Кассек вошел внутрь и комично сгорбился, его светлые волосы зачесывались к потолку. Он жестом указал ей на койку.

— Не возражаешь, если я присяду?

— Давай.

Кассек опустился на кровать и неловко сложил руки.

— Как дела?

— Бывало и лучше.

Он озорно улыбнулся.

— Разве не все мы.

— Тебя прислал Алекс?

— Нет, он спит. Он, наверное, был бы в ярости, если бы узнал, что я здесь. — Кас уставился в землю. — Послушай, Сальвия, я не собираюсь принимать чью-либо сторону в этом деле. Ты причинила ему сильную боль, но я знаю, что ты не сделала бы того, что сделала, не имея на то веских причин. Просто в последнее время он не очень хорошо соображает. Я думаю, ты должна знать, почему.

— Я слушаю.

— Ты знаешь, что произошло в Теганне после той ночи, когда ты сбежала?

— Клэр сказала, что все думали, что меня поймали.

— Это было позже, Сальвия. Первые пару часов Алекс думал, что ты мертва. — Кассек глубоко вздохнул. — Ты не знаешь, что это с ним сделало. Я был его другом двенадцать лет, и я никогда не видел, чтобы он терял контроль над собой, да еще в таком состоянии.

Сальвия знала. Она держала Алекса, когда он плакал из-за смерти Чарли всю ночь. Она вытирала ему лицо после каждого приступа тошноты. Был ли он таким с из-за нее?

Она посмотрела в глаза Кассека и поняла, что именно это и произошло.

— Но потом мы узнали, что ты, возможно, действительно жива, — продолжал Касс. — Мы начали все раньше, хотя это было более рискованно. Алекс искал тебя по всему хранилищу. К тому времени, когда он добрался до комнат герцога, они были единственным местом, где ты могла находиться.

Сальвия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Алекс, спустившийся по веревке с вершины хранилища и выбивший окно, зная, что Чарли там, и подозревая, что она тоже.

— Он думает, что я не знаю, но ему постоянно снятся кошмары, — прошептала Кас. — Особенно после того, как он снова увидел тебя. Только сегодня я понял, в чем их причина.

Но Сальвия поняла.

— Они о выборе между мной и Чарли.

Кассек кивнул.

— И выбирать между тобой и мной. Или между тобой и любым из тех, кем он командует.

Алекс не пытался остановить ее приезд, не ограничивал ее в лагере и не держал на расстоянии, чтобы защитить ее, он пытался защитить себя. Она была слишком увлечена своей миссией, чтобы отомстить ему за прошлый год, чтобы заметить это. Но тогда, как и сейчас, дело было не в доверии. Дело было в единственной угрозе способности Алекса вести людей на смерть.

Она.

А потом она пробралась на задание в пустыне и превратила его худший кошмар в реальность.

Всевышний Дух, что же она наделала?

— Я должна идти, — прошептала она. — Только так он сможет выполнить свою работу.

— Может быть, да, но я также думаю, что ты нужна нам сейчас. — Кас в недоумении покачал головой. — Ты действительно научилась говорить на казмуни?

Сальвия слабо улыбнулся.

— Не очень хорошо. Достаточно, чтобы меня понимали.

— Но все равно впечатляет.

— Спасибо. — Она скрестила руки на коленях. — Кас, мы сломались до неузнаваемости?

Кассек вздохнул.

— Не знаю. Если бы не Чарли, я бы сказал, что вы двое сможете пройти через это, но… — Он прервался, склонив голову набок.

Она тоже это слышала. Крики. Люди призывали к оружию. За стенами палатки становилось все светлее. Сальвия вскочила на ноги одновременно с Касом, и когда он пригнулся, чтобы не удариться о потолок, их головы едва не столкнулись. Она пропустила его вперед и, когда он остановился, заскочила ему за спину.

Генри пронесся мимо, и Кассек схватил его за руку.

— Что происходит?

— Мы только что получили сообщение от сержанта Картера, сэр, — сказал оруженосец. — Он вступил в бой с вражескими силами примерно в миле к востоку отсюда. Капитан призвал всех к походу.

В нескольких ярдах от него шагал Алекс в легких доспехах, застегивая пояс с мечом и выкрикивая приказы.

— Казмуни? — спросил Кассек.

— Нет, — одновременно сказали Сальвия и Генри. — Кимисар.

Глава 49

Николас бегом направился к Алексу сквозь хаос, ведя за собой Сурри, уже оседланную и облаченную в бронированный нагрудник.

— Ваша лошадь у меня, сэр! — позвал он. — Остальные оруженосцы подгоняют лейтенантов.

Как только принц оказался рядом, Алекс положил руку ему на плечо и помог сесть. Николас передал ему поводья и отсалютовал, после чего снова умчался. Со спины Сурри Алекс с удовлетворением наблюдал за происходящим. Норсари выстраивались в шеренги, и через несколько минут к ним подтянулись остальные офицеры. Сальвия пробиралась сквозь строй с импровизированной оравой на плечах, балансируя двумя ведрами с водой по обе стороны, из которых мужчины пили в последнюю минуту. Хорошая мысль.

Отряды объявили о своей готовности, и к нему рысью подъехал Кассек на своем жеребце темного цвета.

— Все готово и учтено, сэр!

— Четвертый взвод останется для охраны лагеря, — сказал Алекс. — Прикажите им рассредоточиться по периметру.

Кас передал приказ, и люди лейтенанта Грамвелла рассыпались, большинство из них хмурились от разочарования, хотя Грам выглядел измученным и облегченным.

Ночь была абсолютно черной, луны не было.

— Пусть командиры отделений достанут факелы, — приказал Алекс. — Нам понадобится весь свет, если мы хотим добраться туда вовремя.

Прошло три драгоценных минуты. Когда Кассек подал сигнал о готовности, Алекс не стал медлить.

— Вперед! — прокричал он.

Первый взвод погрузился в лес, следуя по широкой тропе вдоль реки. Алекс развернул Сурри, чтобы снова посмотреть на Сальвию. Она стояла по другую сторону от марширующих. Их взгляды встретились.

— Оставайся здесь, — пробормотал он через поток людей между ними, после чего повернулся и пришпорил коня.

Норсари бежали рысью, не торопясь, и добрались до места боя примерно за четверть часа. Эш и отряд рейнджеров стояли полукругом, лицом к лесу, спиной к реке. Несколько человек держали в руках слабо горящие факелы.

— Слава Духу, — сказал Эш, подбегая к Алексу, когда норсари, заняв оборонительную позицию, стали вокруг них. — Нас было меньше, и они наступали на нас волнами, оттесняя назад. Нам некуда было отступать.

Алекс оглядел растрепанных и потных мужчин.

— Каковы ваши потери?

— Ни одного, — ответил Эш, качая головой в недоумении. — Я знаю, что мы понесли потери, но похоже, что они были больше заинтересованы в том, чтобы переместить нас, чем в том, чтобы сражаться с нами.

Бегун сказал, что нападавшие были кимисарцами, но то, что сказал Эш, имело больше смысла, если это были казмуни, пытавшиеся вернуться к реке или освободить дорогу кому-то, кто ее пересекал. Алекс в замешательстве покачал головой. Что, черт возьми, происходит?

— Они идут!

Из-за деревьев появились люди, одетые в одежду в стиле Деморана. Они бросились на строй норсари, а затем, заметив увеличение численности, замедлили шаг и стали отступать. Многие повернулись и побежали.

— За ними! — крикнул Алекс.

Деморанцы преследовали нападавших по лесу, изредка вступая в схватки, но в основном это была погоня. Алекс не мог точно подсчитать количество сражающихся, но оружие, которое он видел, не было похоже на легкие изогнутые мечи, которые он взял у казмуни. Норсари прыгали между деревьями, передавая факелы, чтобы они оставались в третьей шеренге и первые двое всегда могли видеть, но их добыча все время уходила из-под света.

Что-то было не так, он чувствовал это.

Люди Эша шли сзади, и Алекс отстал, чтобы поговорить с ними.

— Кто они? — спросил он у Эша.

— Я слышал, как говорили о Кимисаре, а также о Деморане.

— Откуда, черт возьми, они взялись?

Эш показал большой палец позади себя.

— У капрала Уайлдера есть теория.

— Да, сэр. — Мужчина сделал несколько шагов вперед. — Я слышал, что в прошлом году через Йован, перед тем как его закрыла армия, прошла группа кимисар. Они совершили несколько набегов и исчезли. Наверное, из-за войны по ту сторону гор все забыли.

Мысль о том, что кимисарцы месяцами прятались в Деморе, была леденящей. Может быть, они пытались сбежать в Казмун в прошлом году?

И что это, черт возьми, было за дело? Появиться и методично продвигаться к реке, чтобы затем таким же образом отступить? Эти люди, казалось, были нацелены только на то, чтобы привлечь и удержать внимание норсари.

Он не видел ни одного раненого, как не видел и часто используемой кимисарской тактики захвата и отступления с заложниками.

Это был отвлекающий маневр.

Прежде чем Алекс успел что-либо сказать, небо в направлении лагеря норсари внезапно озарилось ярко-оранжевым огнем.

Кимисары охотились за заложником.

Николас.

Глава 50

Норсари ушли с такой быстротой, что Сальвия даже после нескольких недель, проведенных с ними, была просто потрясена. Лейтенант Грамвелл, которому Алекс приказал оставаться в тылу, снялся с места и приказал оставшемуся взводу занять оборонительные позиции. Он выглядел усталым, и Сальвия знала, что многие из тех, кто шел в поход, только что вернулись из пустыни, но никто не колебался, включая Алекса.

Кроме людей Грамвелла, полдюжины солдат остались из-за ранений. Лейтенант поручил им навести порядок в беспорядке, возникшем после спешного сбора оружия: были опрокинуты стеллажи и ящики, повалено несколько палаток. Были разведены костры, и нескольким солдатам было поручено проследить за тем, чтобы все они были потушены или ликвидированы. Оставшиеся в загоне лошади были пугливы, и Грам передал свою лошадь оруженосцу, приказав ему оседлать еще несколько лошадей на случай, если они понадобятся.

Сальвия стряхнула с плеч квотерстаф и поставила пустые ведра на землю.

— Что я могу сделать? — спросила она, потирая шею.

Лейтенант Грамвелл смотрел на нее настороженно, и она не винила его за то, что он не совсем доверял ей сейчас. Наконец он сказал:

— Будут раненые. Иди приготовь вещи в медицинской палатке.

Сальвия не стала бы спорить, если бы он велел ей вырыть свежий гальюн, но это прозвучало действительно полезно.

— Сейчас, сэр.

Пустынный армейский лагерь был жутким местом. Сальвия дрожала и сжимала нож на поясе, проходя между рядами. Она и не подозревала, насколько шумно и оживленно здесь даже в самые тихие часы, пока их не было. В яме у палаток с медикаментами и припасами горел слабый костер, и перед тем, как войти в лазарет, она нашла и зажгла фонарь.

Повесив фонарь на крюк внутри, она стала открывать сундуки и раскладывать на столах вещи: бинты, колдовскую мазь, жгуты, шовные иглы, нитки, шины. Она уже расставляла тазы для воды, когда чья-то тень, пробежавшая мимо палатки, заставила ее поднять глаза. Кто бы это ни был, он остановился у входа, но не вошел.

— Я здесь, — позвала она, думая, что он, наверное, ищет ее.

Через заслонку палатки просунулась рука с длинным кинжалом, а следом за ней — неряшливый человек с оскаленными зубами. Сальвия знала всех норсари в лицо, и это лицо не было ни одним из них, но оно было знакомым.

— Кто вы? — спросила она, делая шаг назад.

Где-то снаружи послышались крики. Мужчина взмахнул ножом и пошел на нее.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он суровым голосом.

При лучшем освещении она узнала фасон его плаща и королевский герб на воротнике, по которому можно было определить, что он конюх. Именно там она его и видела.

— Я сказал, пойдем!

Схватив правой рукой фарфоровую чашу, Сальвия метнула ее в запястье мужчины, а затем левой — в его голову. Кинжал вылетел из его руки, а второй снаряд с приятным стуком врезался в череп. Она уже швыряла в него все новые и новые предметы — ножницы, тазы, пачки с одеждой — все, что попадалось под руку, но предметы заканчивались.

С криком он бросился на нее, но она ударила его ногой по столу с лекарствами, который оказался между ними, выбив у него из-под ног. Он упал вперед, ударившись о столб палатки. Сальвия нырнула под стол как раз в тот момент, когда конструкция обрушилась на них. Она вскарабкалась на край палатки и проползла под ней. Оказавшись снаружи, она перекатилась в сторону и присела, положив одну руку на рукоять кинжала.

Человек с криками метался под тентом. Мгновение спустя Сальвия поняла, почему — фонарь тоже упал и поджег палатку. Шум должен был привлечь сюда его друзей. Схватив со стеллажа железную сковороду, она бросилась к пылающей глыбе и обрушила ее на голову, как ей показалось, мужчины. С громким треском комок сплющился и затих.

Сальвия бросила сковороду и выхватила кинжал, быстро повернувшись кругом и оглядываясь по сторонам. Вокруг было пустынно. Свет и шум доносились с другой стороны лагеря, и она побежала туда, держа в руке нож.

ГЛАВА 51

Небольшая открытая площадка освещалась несколькими факелами. Около тридцати человек окружили дюжину норсари и трех оруженосцев, держа их наготове с мечами и копьями. Половина деморанцев все еще была вооружена, хотя и ножами. Среди них стоял лейтенант Грамвелл, по лицу которого струилась кровь. Сальвия спряталась за тентом и наблюдала, как еще шестеро истекающих кровью и хромающих норсари были брошены в скопление деморанцев. Должно быть, это были одни из тех, кто стоял на страже.

— Где последний мальчик? — спросил кто-то.

— Ленис и Уллия ищут, — ответил другой.

— Нам нужен только принц. — Высокий человек в плаще протиснулся сквозь кимисар и обратился к деморанам. Сальвия разглядела руки, татуированные вихрями, которые показались ей странно знакомыми. — Отдайте его нам.

В ответ норсари образовали плотный круг вокруг трех оруженосцев.

— Подойдите и возьмите его, — сказал один из них.

Некоторые из кимисар выглядели готовыми принять вызов. Их предводитель поднял руку.

— Мы не причиним ему вреда, — сказал мужчина. — Даю вам слово.

Несколько норсари сплюнули на землю, чтобы показать, что они думают о его обещании, но Сальвия уже видела достаточно, чтобы понять, что Николаса нет среди трех мальчиков в центре. Должно быть, его где-то спрятали или вывезли из лагеря. Она ничего не могла сделать против такого количества людей, но ей нужно было добраться до Алекса и рассказать ему, что происходит. Она отступила назад и, обогнув круг света, направилась к ближайшему загону. Через спины нескольких лошадей, нервно барахтавшихся вокруг, она заметила одну, которая была оседлана.

Ворота находились на дальней стороне, поэтому Сальвия, надев нож, отделила одну из верхних реек от столба и потащила ее в сторону. На втором рельсе она успела опустить только одну сторону, прежде чем встревоженные лошади начали пробираться к щели. Она ударила ближайшую из них по крестцу, и та вылетела наружу. За ней последовали другие, и Сальвия подождала, пока они пройдут, прежде чем броситься в загон и добраться до оседланной лошади. Она уже взялась за поводья и поставила одну ногу в стремя, как вдруг что-то вывернуло из-под нее другую ногу и повалило ее на землю. В лицо ей ткнулось острие алебарды.

— Сальвия! — задыхался Николас. Он отдернул оружие и схватил лошадь за поводья, чтобы она не убежала, затем помог ей подняться на ноги, срочно шепча. — Они преследуют меня. Лейтенант Грамвелл сказал мне бежать, но потом я услышала, что происходит. Я не могу их бросить!

— Можешь и оставишь, — сказала она. — Они делают стойку, чтобы вы могли уйти — мы не можем терять времени.

Свободные лошади, надеюсь, отвлекут внимание и разобьют толпу, окружающую норсари.

— Садись на лошадь.

— Пойдем со мной, Сальвия, — умолял Николас. — Пожалуйста.

Вместе они весили, наверное, не больше, чем полностью вооруженный солдат.

— Хорошо, — согласилась она. Сальвия указала на посох в своей руке с небольшим топориком и крюком под наконечником копья. — Это все, что у тебя есть?

Николас кивнул.

— Это все, что я смог найти в темноте, и даже это сломано. — Он поднял нижний конец копья, чтобы она увидела, что последняя пара ног откололась, и оружие стало высотой с него самого.

— Это лучше, чем ничего, — сказала Сальвия. — Ты размахивай им, а я поведу.

Лошадь была оседлана для человека гораздо выше ростом, и она с трудом взобралась на нее. Оказавшись в вертикальном положении, она взяла алебарду, чтобы Николас мог встать сзади нее. Затем она развернула лошадь, и у нее возникла идея. Нога выскользнула из слишком длинного стремена, когда она подтолкнула лошадь, и ей пришлось сильно сжать бедра, чтобы удержаться. Они помчались через лагерь, направляясь к костру, который, как она надеялась, все еще горел в медицинской палатке.

Удача снова была с ней: огонь все разростался и перекинулся на соседнюю палатку. Сальвия подтолкнула лошадь, вглядываясь сквозь дым в поисках того, что ей было нужно. Вот оно — и достаточно близко, чтобы это могло сработать. Нужно было спешить — похоже, их заметили.

— Что ты делаешь? — спросил Николас. — Нам нужно уходить!

— Зову на помощь. — Сальвия направила лошадь к короткому штабелю бочек с ламповым маслом. — Заставь его упираться, Николас.

— Что?

— Ткни его в задницу и заставь брыкаться, черт возьми!

Николас взмахнул алебардой, и лошадь заскулила и взбрыкнула, разбив по крайней мере один из небольших бочонков и отправив в полет несколько. Сальвии едва удалось удержаться на ногах, так как принц ударил ее хлыстом. Она мельком увидела, что на них мчатся люди с поднятыми луками. Затем они с Николасом вылетели из лагеря в ночь, и оранжевое зарево бушующего костра озарило небо позади них.

ГЛАВА 52

Они успели проскочить через короткий ливень стрел, но Сальвия и Николас были уже менее чем в двухстах ярдах от лагеря, когда лошадь вдруг с криком взвилась на дыбы. Когда Сальвия вцепился в гриву, чтобы удержаться, принц соскользнул со спины с криком, а затем хрюкнул, ударившись о землю. Лошадь снова встала на четвереньки, и Сальвия подтолкнула ее вперед, натянув поводья, чтобы не затоптать Николаса. «Ты в порядке?» — спросила она, пытаясь понять, что напугало лошадь.

— Думаю, да, — ответил он. — Но лошадь была ранена.

Сальвия ощупала бок лошади, пока не нашла стрелу, зарытую в ее бедре. Насколько глубоко она вошла, она не могла сказать — древко было сломано при падении Николаса. Горячая кровь полилась по руке, когда она попыталась ухватиться за стрелу, чтобы вытащить ее. Лошадь снова закричала, ее задняя нога подкосилась. Сальвия перекинула ногу через холку и слезла, пытаясь успокоить животное ласковыми словами. Она снова потянулась за стрелой, но теперь ее угол наклона был еще хуже.

— Мы потеряли попутку, — сказала она Николасу. — И они настигнут нас через минуту. Ты сможешь бежать?

— Думаю, да. — Тень, которая была принцем, вскочила на ноги. — Ой, кажется, у меня сломано или вывихнуто запястье.

— С этим мы разберемся позже. Я просто рада, что это не лодыжка.

Николас слегка покачивался.

— Да, теперь, когда я стою, мое колено тоже не очень хорошо себя чувствует.

Сальвия оглянулась на огонь, в котором, вероятно, сгорели все запасы норсари. Ей было не по себе от этого, но он определенно послужит своей цели.

— Капитан Квинн скоро будет здесь. До тех пор мы должны оставаться в укрытии.

Алебарда лежала на земле, ее древко снова сломалось, и теперь оно было коротким, как топор. Сальвия подняла ее и ткнула ею в хромающую лошадь, чтобы заставить ее двигаться дальше по речной тропе. Затем она перекинула руку Николаса через плечо и помогла ему войти в лес. Пройдя несколько ярдов вверх по склону, она посадила его на землю и пошла назад, чтобы как можно лучше замести следы. Не успела она свернуть с тропинки, как по ней пробежали трое мужчин. У них не было факелов, и они, не обращая внимания на оставленные знаки, пронеслись мимо нее. Прошло совсем немного времени, прежде чем они догнали раненую лошадь.

Сальвия подползла к Николасу.

— Дай мне свое запястье.

Принц протянул левую руку, и она осторожно ощупала ее. Никаких костей не торчало, но рука быстро опухала, так что трудно было сказать. Николас хныкнул, и она прошептала извинения.

— Как колено? — спросила она.

— Уже лучше. Я, наверное, смогу бегать.

— Пока нет.

С востока, с того направления, откуда должна была прийти помощь, доносились звуки лязгающего оружия. Через полминуты шум прекратился. Сальвия приложила палец к губам Николаса и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и прислушаться. К ним приближалась лошадь — раненая. Всевышний Дух, пожалуйста, будь тем, кем я тебя считаю.

Свет далекого костра отразился от выхваченного меча. Всадник двигался быстро, но осторожно, и ее глаза достаточно приспособились, чтобы различить темную фигуру среди деревьев. Сальвия встала и побежала вниз по склону, прежде чем он успел проехать.

— Алекс!

— Сальвия? — Облегчение, прозвучавшее в его голосе, было слишком сильным, и она заплакала, бросившись к нему после того, как он спустился на землю. Он почувствовал ее всю. — С тобой все в порядке?

— Да, я в порядке, — всхлипывала она. — Николас тоже. Мы в порядке. — Она что-то бормотала.

— У тебя рука в крови.

— Это лошадь, — объяснила она, пытаясь взять себя в руки.

— Я нашел эту лошадь. И несколько Кимисар.

— В лагере их еще больше, — сказала она. — Они охотятся за принцем.

— Сколько их?

— Пара дюжин, сэр, — ответил Николас, сползая с холма за ней. — Не меньше.

— Кас отстал от меня на несколько минут, привел взвод. Я шел впереди. — Он по-прежнему обнимал ее свободной рукой. Сальвия прильнула к нему, наслаждаясь близостью. Алекс был здесь. Теперь все будет хорошо. — Это ты устроила пожар? — спросил он, глядя на нее сверху вниз.

— Да.

— Отличная работа.

В его голосе звучала неподдельная гордость.

— Алекс, — начала она. — По поводу всего…

— Не сейчас, Сальвия. — Тепло его тела исчезло, когда он отпустил ее, но, по крайней мере, в его голосе не было злости. — Они надвигаются на нас со всех сторон. Мне нужно увести вас двоих отсюда.

— Куда?

— На реку, — сказал Николас. — Лодка недалеко отсюда.

Алекс кивнул.

— Хорошая идея. — Он передал поводья своей лошади Сальвии. — Я поеду первым. Ты останешься сзади на случай, если я на кого-нибудь наткнусь.

Они быстро спустились обратно по тропинке, и Николас немного прихрамывал, не поспевая за ними. Видимо, с коленом было хуже, чем он думал. Лодку было легко найти в свете костра, отражающемся от реки, но она была на виду из лагеря. Пройдет немного времени, и их заметят.

— Залезай. — Алекс воткнул меч в мягкую землю, чтобы освободить руку, и начал развязывать веревку. — Здесь темно и дымно. Просто затаись и позволь течению унести тебя.

Он не собирался идти с ними. Сальвия постаралась не паниковать.

— Где мы должны остановиться?

— Подумай сама. Лучше слишком далеко, чем слишком близко.

Николас бросил сломанную алебарду в лодку и забрался внутрь. Сальвия подождала, пока он усядется, и забралась следом за ним. Крики, доносившиеся из леса и лагеря, говорили о том, что их заметили. Веревка ослабла, и Алекс бросил ее в лодку. Когда он взялся за нос, чтобы подтолкнуть ее к течению, она положила свои руки поверх его.

— Алекс.

Он посмотрел ей в глаза. В них был страх, но только за нее, а не за себя. Алекс столкнул лодку в воду, когда по склону за ним метнулись тени с оружием. В последнюю секунду он поднял руку к ее шее и притянул ее лицо к своему, отчаянно целуя ее. Ее свободная рука скользнула по его шее и схватила его за волосы, а затем она соскользнула с лодки.

— Уходи, — прошептал он.

Она чуть не упала, потянувшись к нему, но принц оттащил ее назад за пояс. Алекс пробрался по берегу к Сурри и достал из земли свой меч. Быстро вскочив на коня, он повернулся лицом к приближающимся людям.

Дым над водой окутал их, но Алекса все еще было видно. Сальвия ухватилась за борта лодки, когда она достигла центра реки и набрала скорость, унося их все глубже в дымку, а число кимисар вокруг него росло. Справа от нее, вниз по реке, приближались пешие норсари, впереди на своем жеребце ехал Кассек, но она не знала, сможет ли Алекс продержаться так долго. Лодка повернула по течению, и она перевернулась на другую сторону, чтобы не потерять его из виду.

Меч Алекса мелькнул, но теперь Кассек был почти рядом. Сальвия приподнялась на колени, пытаясь разглядеть, как лодка проходит поворот.

Последнее, что она увидела, был Алекс, кувыркающийся назад и падающий с лошади, со стрелой, наполовину вонзившейся ему в грудь.

ГЛАВА 53

Алекс сильно ударился о землю, но у него было достаточно практики, чтобы сбросить себя со спины лошади, и он знал, как приземлиться, ничего не сломав. Сурри отреагировала на его резкое изменение веса, шагнув в противоположную сторону и освободив место на земле. Через несколько секунд он уже стоял на ногах, прижавшись спиной к бокам кобылы. Садиться на лошадь было глупо — она превращала его в легкую мишень, но, к счастью, он вовремя заметил лучника в деревьях. Дюжина норсари выбежала на берег, прорезая путь через кимисар.

Он помахал своему другу рукой, и Кас с облегчением улыбнулся, увидев, что тот упал. Они пробивались друг к другу, пока волны солдат вливались в бой. По какому-то сигналу, который Алекс не мог ни увидеть, ни услышать, кимисары повернулись и рассеялись по лесу.

К нему рысью подбежал Кассек, стряхивая пот со светлых волос, прилипших к голове.

— Думаю, все кончено. Судя по тому, что я видел перед уходом, они тоже бегут.

— Все это было сделано для того, чтобы отвлечь нас от Николаса, — сказал Алекс. — Я нашел его и Сальвию, посадил их в лодку и отправил вниз по реке. Мы пойдем искать их с первыми лучами солнца.

Кас кивнул, а затем криво усмехнулся и указал на Алекса.

— Ты самый везучий сукин сын, которого я когда-либо видел.

Алекс поднял правую руку, чтобы посмотреть, о чем говорит его друг. Из его куртки свисала стрела, головка которой была зажата в металлическом кольце в коже подмышкой.

— Впечатляет, хотя я сомневаюсь, что он целился именно в это место. — Алекс согнул древко, отломил его, отбросил оперение в сторону и потянулся за поводьями Сурри, чтобы снова сесть на лошадь. — Пойдем, — сказал он. — Нам нужно прибраться.

Алекс высоко держа факел, отбрасывал в сторону обугленный холст, выискивая выживших и припасы, которые понадобятся ему в поисках Сальвии и Николаса. На данный момент они нашли шесть тел, не считая двух у реки, но ни одно из них не было деморанским. Как ни уверен он был в Норсари, это показалось ему странным. Кимисар как будто избегали убийств.

Мелькнувшая ткань заставила его остановиться. Наклонившись, Алекс достал нижнее белье, которое могло принадлежать только Сальвия. Оглядевшись по сторонам, он убедился, что находится на том месте, где стояла ее палатка. Он отодвинул брезент и стал перебирать ее вещи. Их было немного — она путешествовала налегке. Подняв стол, Алекс обнаружил открытый сундук и безымянную бухгалтерскую книгу в кожаном переплете. Любопытствуя, он взял книгу в руки и открыл ее.

Страницы и страницы, исписанные ее почерком на деморанском, кимисарском и еще каком-то непонятном языке, фразы, обведенные кружком и подчеркнутые, заметки на полях. Затем — слова и фразы на деморане и третьем языке, объединенные в пары, с комментариями по грамматике. Затем она переходила к попыткам построения собственных предложений. Несколько недель она изучала старые торговые соглашения и договоры Казмуни. Он поверил ей, когда она это сказала, но увидеть ее работу — это было нечто совсем другое. Это было великолепно.

Последний раздел содержал датированный отчет обо всем, что Сальвия узнала и увидела, а также некоторые ее выводы. Капрал Уайлдер, в частности, был богат информацией. Хотя в записях не было ничего личного, он чувствовал ее растущее разочарование. Последние записи были сделаны во время миссии в пустыне.

Дарит и Маламин — так звали захваченные ими казмуни. Они с Николасом «пили воду» и разговаривали. Пустынники рассказали, что потеряли своих спутников во время песчаной бури, и, хотя они направлялись к границе, утверждали, что не пересекали и никогда не пересекут ее. Больше никаких записей после этого не было.

Под задней обложкой лежал сложенный кусок пергамента, похожий на письмо. Открыв его, Алекс обнаружил свое собственное, написанное несколько месяцев назад. Он помнил это письмо, помнил, как запаниковал в тот момент, когда депеша ушла с ним, потому что писал его в порыве тоски, и, конечно, его слова были бы слишком тяжелы для нее. Когда она ни разу не упомянула об этом письме, он решил, что оно потерялось.

Потертые складки говорили о том, что ее не только читали, но и часто перечитывали.

Через 812 дней я заставлю тебя выполнить обещание стать моей. В большинстве случаев ты упряма, но в этом случае я отказываюсь вести переговоры, потому что нет ничего более важного для моего выживания, ты должена понять. И когда я снова и снова повторяю, что хочу, чтобы ты была моей, это только потому, что я уже полностью принадлежу тебе.

Свежие слезы размазали чернила. Она читала его вчера вечером.

Алекс сунул книгу и письмо в куртку и вызвал Кассека, чтобы тот собрал три отряда добровольцев. До восхода солнца оставалось больше часа, но он не собирался его ждать.

ГЛАВА 54

Звуки битвы давно стихли. Сальвия не высовывалась, держась за борта лодки, которую качало и мотало по течению. В голове снова и снова прокручивался образ стрелы, поразившей Алекса в грудь, и его кувыркающейся спины.

Алекс был мертв.

Может быть, он мог выжить после ранения. Может быть, стрела не попала в сердце, может быть, задела жизненно важные органы.

Но она видела, как далеко она вошла в него — наполовину, то есть проскочила между ребрами. Если бы сердце было пробито, он бы истек кровью или, что еще хуже, кровь попала бы в легкие, и он бы захлебнулся в собственной крови. Если бы было задето только легкое, дышать стало бы невозможно, так как оно разрушилось бы.

Все закончилось одинаково: он умер, задыхаясь и в одиночестве, когда враги сомкнулись вокруг него. Не зная, что она понимает. Что ей жаль. Что она любит его.

Почему-то слезы не шли.

Она не замечала времени, пока река звезд не померкла с наступлением рассвета. Николас, свернувшись клубком на дне лодки, беспокойно дремал, прижимая к груди распухшую руку. Запястье нужно было перевязать, но она позволила ему спать. Как только рассветет, они найдут место, где можно выйти на берег, и разобьют лагерь, чтобы дождаться, пока Алекс найдет их.

Реальность ударила ее в грудь.

Нет. Алекс никогда не придет за ними. Кассек и остальные даже не знают, где их искать, а вот Кимисары могут. Она и Николас были предоставлены сами себе.

Она посмотрела на спящего мальчика у своих ног. Алекс погиб за своего принца. Если потребуется, она сделает не меньше.

Николас сидел на корточках у костра и грел руки, пока Сальвия искала на берегу реки гладкие камни. Она набрала больше дюжины и вернулась к принцу.

— Ты голоден, Николас?

— Разве не всегда? — ответил он со слабой попыткой юмора.

Она попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла.

— Мы останемся здесь, пока нас не найдут. А до тех пор мы можем прокормиться.

— У меня нет ничего, кроме алебарды и ножа, — извинился Николас.

— Ничего, у меня есть праща. Хочешь белки? — Кроме кремня и пыжа, праща была единственной вещью, которая лежала в чехле на поясе. Сальвия завязала узлом кожаные полоски между пальцами и достала из кармана камень.

— Я сейчас вернусь.

Сальвия ушла за деревья и через десять минут вернулась с черной белкой и бросила ее к ногам Николаса.

— Сними с нее шкурку и насади на вертел. Я пойду найду еще парочку.

Когда она повернула обратно к лесу, с той стороны реки раздался крик.

Николас бросил белку и вскочил на ноги.

— Они здесь! — Он приветственно махнул рукой.

Сальвия бросилась на Николаса с поднятой рукой.

— Подожди! — Она огляделась. Они были слишком беззащитны, но она не хотела отходить далеко от лодки, так как она была и маяком для норсари, и самым быстрым средством спасения, если бы оно им понадобилось.

На противоположном берегу стояли двое мужчин и указывали на них. Вверх по течению показались еще трое. Появилось оружие.

— Я никого из них не узнаю, — сказал Николас.

Сальвия подхватила алебарду и толкнул принца к лодке.

— Бежим!

ГЛАВА 55

— Они возвращаются на реку, капитан!

Хузар выскочил из-за деревьев как раз в тот момент, когда двое мальчишек оттолкнули лодку от противоположного берега и запрыгнули внутрь. Проклятье.

Все шло по плану, пока не начался пожар. Внезапно повсюду появились лошади, и кто-то увидел, как принц и еще один мальчик ускакали прочь. Во время погони появился Квин, посадил принца и его спутника в лодку и отправил их вниз по реке.

Затем появились норсари, и Хузар приказал своим людям отступать. Поняв, куда направился принц, Хузар ушел, не дожидаясь полного отчета о потерях. Все было бы не напрасно, если бы он успел добраться до мальчика раньше деморианцев.

Кимисарский капитан повел свой отряд вдоль реки, и они шли так быстро, как только могли, изредка улавливая сквозь кроны деревьев блики лодки.

С принцем был еще один оруженосец, и это было хорошо. Хузар не любил обижать детей, а лишний заложник мог пригодиться. Мальчика можно было отправить обратно к Квинну, где он объяснил бы, как кимисары оказались в затруднительном положении и что они всего лишь хотят вернуться домой.

Хузар оставил норсари в хаосе, но они не могли отстать, и на дороге было больше солдат, возможно, в дне пути. Кимисары были в меньшинстве и загнаны в угол. Теперь пути назад не было, шансов спрятаться больше не было. Если Хузар не сможет захватить принца и заставить Квина слушать, то гибель всех его людей — вопрос времени.

Ниже по течению река изгибалась в У, и если поторопиться, то кимисары могли опередить лодку. В азарте Хузар на бегу выкрикивал приказы на своем языке.

Несколько его людей расположились на берегу, ожидая, когда лодка подойдет. Один наложил стрелу на тетиву, когда лодка появилась в поле зрения.

Нет!

Хузар призвал лучника не стрелять. Его второй командир держал лук натянутым, оглядываясь на него, явно не соглашаясь. Именно он приказал кимисарцам прицелиться в принца прошлой ночью, когда тот убегал на коне, и Хузар был в ярости. Им повезло, что в мальчика не попали.

Краем глаза Хузар увидел, как второй оруженосец встал в лодке и взмахнул рукой. Слишком поздно Хузар понял, что тот делает, и крикнул предупреждение. Его секундант оглянулся на лодку как раз в тот момент, когда в его лицо угодил камень. Выпущенная наполовину стрела слабо упала в воду, пролетев совсем немного от цели, намеченной теперь уже мертвым человеком.

Хузар сразу узнал мальчика с пращой.

И это был не мальчик.

ГЛАВА 56

Сальвия спрыгнула обратно в лодку и легла плашмя. Возможно, они и не хотели стрелять в нее раньше — она услышала откуда-то крик, который заставил человека с луком прицелиться, — но сейчас они, не стали бы колебаться. Всплеск воды неподалеку заставил ее поднять голову.

Нет, двое мужчин. Страх перед лучниками исчез.

— Хватайся за весло! — она крикнула Николасу. — Ударь его, когда он приблизится! — Река была глубокой, а камни на дне — скользкими. Пока мужчины находились в воде, у нее было преимущество.

Двое мужчин прокричали друг другу счет, прежде чем одновременно броситься с противоположных сторон, чтобы лодка не перевернулась. Николас встал на колени, неловко взмахнул веслом здоровой рукой и обрушил его прямо на ближайшего к нему человека. Но потерял равновесие и упал обратно в лодку.

Сальвия ткнула своим веслом в другого мужчину, как коротким копьем. Он что-то проворчал, но устоял. Перевернув весло, она ударила им по его пальцам. Одна рука соскользнула, но другая крепко держалась за борт лодки. Она бросила весло, вытащила из-за пояса кинжал и ударила его по другой руке. Его пальцы разжались, ослабляя хватку, но рука была прижата ножом к борту лодки. Сальвия вырвала нож, и он соскользнул в воду со сдавленным криком.

Лодка сильно накренилась из-за потерянного веса, бросив ее на Николаса и его весло полетело в реку. Нож Сальвии со звоном упал на дно лодки, когда она схватила принца за тунику, прежде чем он свалился за борт, и оттащила его от мужчины, схватившего его.

В ней поднялась дикая ярость. Эти люди хотели заполучить Николаса. Они причинили вред и, возможно, убили многих других солдат. Ее друзей.

Они убили Алекса.

Сальвия схватила нож и бросилась на мужчину, который теперь наполовину находился в лодке, опуская оружие вниз и нанося удар выше того места, где сходятся шея и плечо. Кинжал был погружен почти по рукоять, и она надавила назад, чтобы выдвинуть лезвие вперед. Мужчина схватился за горло, отталкивая ее руки. Они боролись друг с другом, пытаясь вытащить нож, но преуспели лишь в том, что вонзили его глубже, под ключицу. Сальвия оттолкнула его назад, чтобы получше ухватиться за рукоять, и впервые увидела его лицо. Увидела его страх и агонию.

Увидела, как жизнь в его глазах погасла, как свеча.

Затем его вес утащил его за борт. Нож оказался слишком глубоко, чтобы она могла вытащить его, прежде чем он вывернулся, забирая его с собой.

ГЛАВА 57

Алекс понял, что что-то не так, в ту минуту, когда увидел угасающий огонь. Он тлел недалеко от берега, рядом с ним лежал наполовину приготовленный вертел и мертвая белка. Белка была убита камнем, пущенным из пращи. Все указывало на то, что Сальвия и Николас были здесь, но они все бросили и покинули лагерь.

Он пошел по следам бегущих ног обратно к берегу, где дно лодки оставило бороздки на песке.

Никаких признаков присутствия кого-либо поблизости от них. На другом берегу реки Касс замахал руками, привлекая внимание.

— Что ты видишь? — окликнул его Алекс.

— Много людей, быстро двигались сюда. Два-три часа назад, — последовал ответ.

— Собирай свою команду, — крикнул он в ответ. — Мы идем за ними!

ГЛАВА 58

Оставалось только одно весло, и Сальвия использовала его как руль, направляя лодку в самые быстрые течения. Николас сжал лук так, что побелели костяшки пальцев, и смотрел вперед, чтобы предупредить ее о камнях. Перед входом в Беснанское ущелье они наткнулись на один водопад, но его высота была всего около пяти футов, благодаря набухшей от дождя луже на дне, и им удалось не перевернуться, хотя они почти промокли.

Время от времени Николас оглядывался через плечо на Сальвию, как будто не узнавал ее. Сначала она подумала, что это шок. Вероятно, он никогда раньше не видел, как умирает человек.

Мужчина на лодке был вторым человеком, которого она убила. Третьим, если лучник, в которого она попала, был мертв. Но первым, убийство которого она по-настоящему ощутила. Первый был в прошлом году, в отчаянной борьбе за выживание. Она была на грани потери сознания — она действительно потеряла сознание. Он умер от потери крови, пока она была без сознания.

Алекс однажды признался, что был в ужасе от того, что все жизни, которые он отнял в бою, превратили его в монстра. Она заверила его, что он не был таким, но, увидев выражение лица принца, она по-настоящему поняла страх Алекса. Николас был напуган ею. Он посмотрел на Сальвию так, словно она была чудовищем. Возможно, так оно и было.

Пока что они с Николасом были в безопасности в каньоне. Высокие каменные стены защищали их от нападения, но не давали укрытия. В конце концов, им тоже нужно будет поесть. Сальвия увидела ящериц и несколько грызунов приличных размеров, но не осмелилась остановиться. Если бы их преследователи были умны, они попытались бы поймать ее и Николаса, когда те появятся на другом конце ущелья. Их единственным шансом уйти от кимисарцев было движение вперед. Но за Бесканом лежало непроходимое ущелье Янли. В какой-то момент им с Николасом придется покинуть реку, и когда они это сделают, то окажутся в Казмуне. Вопрос заключался в том, насколько глубоко в Казмун кимисарыцы были готовы последовать за ними.

Когда солнце скрылось за краем каньона, Сальвия приняла решение: они как можно скорее направятся к берегу и несколько минут будут добывать еду, прежде чем продолжить путь вниз по реке. Пока было достаточно светло, чтобы видеть, они оставались на воде, но когда они все-таки стемнело они вышли на берег. Разводить костер было бы слишком рискованно. Ночь обещала быть холодной.

Сальвия дрожала в своей влажной одежде, пока они продолжали путь по тенистому каньону, молясь, чтобы добраться до южной оконечности до захода солнца.

ГЛАВА 59

Легкие Алекса горели, а ноги молили о передышке, но он не останавливался. Каждый шаг был на шаг ближе к ней, к Николасу. Они нашли место, где река опускалась на несколько футов, но не было никаких признаков того, что лодка потерпела крушение. Когда солнце опустилось ниже, Алекс и его Норсари достигли входа в Бесканское ущелье.

Берега реки высоко вздымались, вода устремлялась в узкое отверстие между каменными стенами. Он остановился, чтобы проверить, нет ли признаков того, что Сальвия и Николас сходили на берег, хотя бы на несколько минут, но ничего не обнаружил. Перейдя реку, Касс и его команда прочесали противоположный берег в поисках похожих признаков. Он использовал сигналы руками, чтобы перекричать рев реки, эхом отдающийся от каньона. Ничего.

Отдохните и выпейте воды, Алекс просигналил в ответ и дал такое же указание окружающим его мужчинам.

Касс снова помахал ему рукой с отчетом. Один мертвый кимисарец, в нескольких милях отсюда. Камень в голову.

Алекс мрачно подтвердил сообщение. Салвия и ее праща. Он пришел к выводу, что кимисарцы сделавали за ним, вероятно, изводя Сальвию и Николаса настолько, что они не чувствовали себя в безопасности и не останавливались, но она убила одного из них. Хорошо для нее.

Он посмотрел в ущелье. Бескан обеспечил бы Сальвии и Николасу несколько часов безопасности от Кимисара, но мало шансов расслабиться. Алекс сейчас убил бы за собственную лодку.

Подошел сержант Лэнс и предложил немного сушеных фруктов и оленины, оставшихся после их злополучного путешествия в пустыню. Большая часть провизии Норсари погибла в огне. Алекс оглядел дюжину мужчин, которые не отставали от него на протяжении последних пяти часов. Они выглядели усталыми, но решительными. Все они хорошие люди. Он никогда еще так не гордился тем, что является командиром.

— Пейте и наполняйте свои фляжки, — сказал он. — Это еще не конец.

ГЛАВА 60

Сальвия направила лодку к правому берегу, где на юг тянулись заросли деревьев. Когда они вышли из ущелья, на них обрушился порыв горячего воздуха пустыни, что было приятно после стольких часов в тени и сырости, но ее беспокойство усилилось из-за того, насколько они были беззащитны. Прошел еще час, прежде чем она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы остановиться. Это место было многообещающим — упавшее дерево наклонилось и создало естественный водоворот и место, недоступное для обзора с другого берега.

Они с Николасом выпрыгнули на мелководье, отбуксировали лодку и вытолкнули ее на песчаную гальку. Первое, что они сделали, — это нашли место, где можно было облегчиться. Когда они перегруппировались, Николас описал дерево, с которого свисали какие-то плоды, но это не было похоже на то, что Сальвия признала безопасным. Птичья трель заставила ее схватить его за руку. Она не была уверена, что источником было животное.

Словно по сигналу, из-за деревьев вышел мужчина в шарфе, обмотанном вокруг головы, и свободной коричневой одежде, направляя на них лук и стрелы. Сальвия увлекла Николаса за себя и огляделась. Должно было быть что-то еще.

Показалось еще шесть человек, державших в руках различное оружие. Лидера группы она сразу определила по тому, как все с ним считались. Когда она встретилась с ним взглядом, он откинул назад свой головной платок, обнажив узкий белый шрам на лбу знакомого лица.

Сальвия подняла руки, показывая, что она не вооружена.

— Bas medari, (Бас Мидари) Дарит Ямон.

— Basmidar, (Басмидар) Сальвия Птицеловка. — Дарит иронично улыбнулся. — Хотя, судя по вашему виду, я думаю, что вам не повезло, — сказал он в Казмуни.

— Мы договорились, — ответила она. Брови поползли вверх, когда она употребила то, что, вероятно, было формальной и устаревшей фразой.

Дарит произнес незнакомое слово, и люди вокруг них опустили оружие. Он снова обратился к ней.

— Твое невезение связано с тем, что ты помогла нам?

Сальвия покачала головой.

— Кимисар напал на нас.

Лидер Казмуни, похоже, не совсем поверил ей. Вероятно, это действительно казалось ужасно удобным. Она не была уверена, что у нее хватит слов, чтобы объяснить.

Один из его спутников закричал и указал на реку. В водоворотный бассейн унесло чье-то тело.

Сальвия сделала шаг к нему, и оружие поднялось вверх. Бросив взгляд на Дарита, она направилась к кромке воды. Войдя вброд в реку, она схватила мужчину за руку и выволокла его тело на берег.

Она узнала солдата еще до того, как перевернула на спину. Рукоять кинжала Алекса все еще торчала из его горла, на лице застыло выражение отчаяния. Желчь подступила к горлу при воспоминании о том, как она лишила этого человека жизни.

Дарит подошел к ней сзади.

— Твоя работа? — спросил он, указывая на нож.

— Да, — сказала она. Сальвия вытащила кинжал и вытерла его о рубашку мертвеца, затем убрала его обратно в ножны на поясе и встала лицом к Дариту. — Скоро появятся новые.

Дарит жестом приказал своим людям опустить оружие, но шум, донесшийся с запада, заставил их вместо этого повернуться в ту сторону. Еще один казмуни выскочил из-за деревьев, крича и указывая вверх по реке.

Смысл его слов был ясен: кимисарцы приближались. По кивку Дарита двое мужчин покинули круг вокруг Сальвии и Николаса и последовали за мужчиной обратно в лес с оружием в руках.

Дарит несколько секунд смотрел на мертвого кимисарца, затем снова перевел взгляд на Сальвию, которая снова подошла к Николасу. Он кивнул, как будто принимая какое-то решение.

— Пойдем с нами, — сказал он. — Мы защитим тебя.

— Что он говорит? — спросил Николас.

— Он предлагает нам защиту.

— Что нам делать?

Она сомневалась, что казмуни станут принуждать их, но лучший выбор был очевиден. Пройдет несколько дней, прежде чем демораны найдут ее и Николаса. Если они их найдут.

— Мы пойдем с ними, — сказала она.

ГЛАВА 61

Команда Хузара потеряла драгоценное время, переправляясь через реку, но с их добычей было бы глупо останавливаться с той стороны, с которой на них напали. Кимисарцы были голодны, измучены. Он начал беспокоиться, что если они поймают принца, то не смогут удержать его. Единственный шанс Хузара вернуться домой утекал у него сквозь пальцы, как песок.

Черт бы побрал эту женщину. Не в первый раз он задавался вопросом, какую роль она сыграла в Теганне, помимо убийства Дирая, его чернохвостого ястреба — последнего средства связи с мужчинами, с которыми он был разлучен прошлым летом. Теперь она вернулась. Какими бы способными ни были оруженосцы Деморана, молодой принц, вероятно, в конце концов дрогнул бы сам, но она подтолкнула его к побегу. Если бы не она, они бы схватили его, и Хузар не оставил бы после себя кровавое месиво своего заместителя.

Крики впереди. Неужели деморанцы обошли их стороной? Трое его людей выбежали из-за деревьев. Они остановились и согнулись, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Казмуни! — одному наконец удалось выдохнуть.

— В полумиле впереди, — сказал другой. — Напали на нас.

Третий мужчина упал на колени, прижимая окровавленную руку к бедру.

— Они следят за тобой? — спросил Хузар.

— Нет, — ответил первый мужчина. — Они вернулись туда, откуда пришли. Должно быть что-то еще.

Руки Хузара сжались в кулаки. Быть так близко к своей цели только для того, чтобы встретить еще одно препятствие.

— А принц и его спутница?

— Мы не видели никаких признаков, капитан, и мы потеряли Джиспана.

Он думал, что хуже уже быть не может, но крик сзади доказал, что Хузар ошибался. Вдоль края ущелья были замечены деморанцы. Единственное, что дарило милосердие, — это заходящее солнце и обещание еще одной безлунной ночи.

Неудача. Хузар потерпел неудачу.

Он посмотрел в глаза людям, ожидавшим его приказа.

— Мы должны отступить. Пусть деморанцы разбираются с казмуни.

ГЛАВА 62

Алекс ткнул труп ногой. Мертв около суток. Причина смерти была очевидна — у него было разорвано горло, но отсутствие крови подсказывало Алексу, что это произошло не здесь. Он присел на корточки и ощупал рану. Это был чистый, узкий порез, сделанный лезвием длиной примерно с его ладонь. Это мог быть любой кинжал, но Алекс поставил бы деньги на тот, что с черно-золотой рукоятью.

Кассек подошел сзади.

— След от той схватки там, сзади, вел в пустыню. От трех до четырех человек, по меньшей мере один был ранен. Судя по крови, это было вчера вечером.

Алекс кивнул и поднялся на ноги. Прошлой ночью они потеряли много времени. Он не хотел останавливаться, но был близок к обмороку из-за того, что не спал больше двух суток, и стало слишком темно, чтобы продолжать идти. Норсари укрылись возле нескольких больших валунов в восточном конце каньона и проспали несколько часов. Как только сумерки сгустились настолько, что можно было что-то разглядеть, они снова двинулись в путь. Тремя милями ниже по течению они наткнулись на кровавые следы и примятую листву. Касс взяла команду на разведку, но Алекс продолжал плыть вдоль реки, пока не нашел лодку и мертвого мужчину.

Его друг едва взглянул на тело; оно было вытащено из воды и, очевидно, случайно.

— Итак, они остановились здесь. Что тогда?

Алекс указал на дугу тяжелый следов на песке.

— Они были окружены. — Он подошел к тому месту, где она стояла лицом к ним, встав между Николасом и примерно восемью мужчинами. Великий Дух, она была храброй.

— Потом они с Николасом пошли этим путем. — Алекс последовал за ней к деревьям. Следы на сухом песке было трудно разобрать, но он смог определить, что она бежала и не спотыкалась. Когда ее следы и другие достигли кромки растительности, они сузились в одну линию, ведущую на юго-запад, в дюны.

Хотя порядок событий был немного запутанным, вывод был очевиден. Сальвия и Николас были найдены казмуни и ушли с ними в пустыню. Они не ссорились, но он верил, что она приняла лучшее решение на тот момент.

Пока он наблюдал, сильный ветер пронесся по песку, начав процесс стирания единственных зацепок, которые у него были, чтобы найти ее.

— Каковы будут ваши приказы, капитан? — спросил Кассек.

Дядя Рэймонд хотел бы, чтобы Алекс отправился за Николасом, но Норсари, которые были с ним, взяли с собой очень мало еды, думая, что их не будет всего день. Чтобы достать провизию из лагеря, потребовалось бы по меньшей мере два дня. Из-за пожара их могло даже не хватить на сборы до прибытия полковника Трейсдена. Поскольку принц теперь находился в руках казмуни, потеря Алексом командования была неизбежна, но это было ничто по сравнению с потерей ее самой.

Каким-то образом это дало ему потрясающее чувство свободы.

— Вы возвращаетесь, — наконец сказал Алекс. — Проинформируйте полковника Трейсдена обо всем, что произошло, и передайте командование Норсари ему.

— А как насчет вас?

— Я иду за ними. — Алекс повернулся, чтобы обратиться к Норсари, собравшимся позади них. — Мне нужны все припасы, что есть у вас и два добровольца.

ГЛАВА 63

Дарит провел их через песчаный колодец в сумерки, прежде чем остановиться в роще деревьев, окружающих источник с чистой водой. Солнце стояло высоко над головой, когда Сальвия проснулась на следующее утро, хотя она лежала в тени. Николас растянулся неподалеку на песке и все еще спал. Она застонала и потянулась, заметив, что над бассейном разносится запах готовящейся пищи. Маламин сидел у небольшого костра, помешивая в котелке, который был источником восхитительного аромата. Он улыбнулся ей и коснулся пальцами лба в знак приветствия, и она ответила ему тем же жестом.

Сальвия отбросила одеяло в сторону и направилась к источнику, чтобы вымыть остатки сна и песка пустыни с рук и лица. Ее желудок требовал еды, но она заставила себя сначала попить воды. Когда она вернулась, Маламин протянул ей маленькую миску и она споткнулась об собственные ноги в своем стремлении принять ее. Мясо в рагу, было из какой-то птицы, почти куриное на вкус, а плавающие в бульоне зерна напоминали ячмень. Она выпила весь бульон, взяла ложку. Никогда еще ничего не было таким вкусным.

Как только она закончила, ее миска была снова наполнена, и она выбрала кусочек мяса.

— Что это? — спросила она.

— Варгун, — ответил Маламин, доставая плоскую доску, на которой сушился обтянутый кожей кусок мяса. Маламин улыбнулся, увидев ее удивленное выражение лица. За все годы, что они жили на открытом воздухе, отец никогда не предлагал им есть змей. Сальвия пожала плечами и подняла миску в знак приветствия, прежде чем снова приняться за еду. Все бывает в первый раз.

Вторую порцию она прикончила гораздо медленнее и заставила себя не просить добавки. Ее желудок уже протестовал после того, как так долго был пустым. Дарит и еще несколько человек вернулись, неся несколько пустынных зайцев. Николас сел и огляделся по сторонам, словно пытаясь вспомнить, где он находится.

Казмуни бросили кроликов Маламину, который вытащил нож и начал снимать шкурку, затем пошли к бассейну напиться и наполнить свои бурдюки водой. Дарит подошел к ней, прикоснулся пальцами ко лбу, как это делал Маламин, и протянул ей руку.

— Сальвия — торжественно произнес он.

— Дарит, — сказала она, прижимая руку к сердцу. — Я хочу поблагодарить вас, — сказала она на Казмуни. — Для нашего сейфа.

Он улыбнулся ее неловкой речи.

— Я очень благодарен. Пожалуйста, пойдем со мной сейчас. — Взяв ее за руку, он осторожно потянул ее в том направлении, откуда пришел. Николас собрался последовать за ней, но она покачала головой. Казмуни подвел ее к опушке леса, где двое его людей стояли по обе стороны от третьего мужчины, стоявшего на коленях. По кивку Дарита кляп у связанного мужчины был развязан.

Мужчина был одет и выглядел как деморанец, но по ненависти в его серо-голубых глазах она поняла, что это кимисарец.

Его одежда была мокрой от крови из раны в боку, и ее рука бессознательно потянулась к ножу на поясе.

— Почему вы напали на нас? Почему вы преследовали нас? — спросила она на своем родном языке.

— Я всего лишь возвращаю вам должок, — ответил он. — Один враг другому.

Он говорил по-деморански. Тоже очень хорошо.

Она сжала рукоять своего кинжала.

— Почему вы были в Деморе?

Он усмехнулся.

— Мы пришли по приглашению. Мы остались из-за предательства.

— Кимисара планирует вторжение?

— Откуда мне знать? Я не был дома больше года.

Сальвия моргнула.

— Вы здесь, — она вспомнила, что на самом деле здесь больше не Демора, но продолжила, — с прошлого года? Почему?

Мужчина фыкнул.

— Как вы думаете, ваш король позволил бы нам уйти?

— Почему вы напали на лагерь Норсари?

Мужчина отвел глаза.

— Ответьте мне.

— Я не буду. — Он снова посмотрел на нее. — Я верен своему капитану.

Видение Алекса, падающего навзничь со своей лошади, промелькнуло у нее в голове. Сальвия даже не поняла, что выхватила нож и потянулась к горлу мужчины, пока Дарит не схватил ее сзади и не отвел ее руки назад. Она завизжала и стала отбиваться от него, когда двое других мужчин вырвали у нее кимисарца. Оружие было вырвано из ее пальцев, но Сальвия вывернулась из хватки Дарита и снова бросилась на пленницу. Не успела она сделать и двух шагов, как Дарит взмахнул ногой и сбил ее с ног. Через несколько секунд он прижал ее к земле.

— Прекратите! — крикнул Дарит ей в ухо. — Вы должны остановиться!

— Отойдите от нее! — Николас схватил Дарита сбоку, но казмуни не отпустил ее, и они сцепились и кувыркнулись вместе, сплетясь в клубок рук и ног. К тому времени, когда их разняли, у Сальвии была разбита губа, а туника Николаса была полностью разорвана. Она угрюмо сидела. Глядя на мужчину из Кимисара, который лежал на боку в несколько ядрах от нее и выглядел потрясенным.

Принц сжал свое связанное запястье.

— С тобой все в порядке? — он спросил Сальвию.

— Да, прекрасно. — Она слизнула песок с раны на губе и сплюнула. — Ты?

— Если мое запястье не было сломано раньше, то, думаю, сейчас оно сломано.

Сальвия подняла глаза, когда Дарит склонился над ней, протягивая бурдюк с водой. Она приняла его и прополоскала рот, пока он опускался на колени рядом с Николасом, чтобы осмотреть его руку.

— Нехорошо позволять словам так сильно влиять на вас, Сальвия Птицеловка, — поучал ее Дарит через плечо. — Я обещаю вам, что его угрозы ни к чему не приведут.

Сальвия отхлебнула воды.

— Он не угрожал, — сказала она.

Дарит взглянул на нее.

— Тогда вы заслужили свою травму. Только дети реагируют на насмешки. — Выражение его лица немного прояснилось, когда он снова повернулся к Николасу. — Но вы можете сказать Николасу, что он хорош поступил, придя вам на помощь.

Перебинтовав запястье принца лубком из жестких пальмовых листьев, Дарит протянул Сальвии нож. Нож Алекса. Она повесила его обратно на пояс, сопротивляясь желанию провести пальцами по инициалам.

— Вы не боитесь, что я причиню вред этому человеку? — спросила она.

Дарит пожал плечами.

— Я думаю, если вы захотите убить его, вас не остановит отсутствие оружия.

ГЛАВА 64

Сержант Миллер и рядовой Вульф были его добровольцами. Оба мужчины были в пустыне вместе с Алексом в первый раз, чему он был рад — они уже знали, как ходить по песку и экономить воду. Они покинули лагерь без головных платков или палаток, поэтому импровизировали, укутав головы в рубахи, подаренные кем-то из мужчин, вернувшихся с Кассеком. Что касается палаток, то они обошлись без них, но, к счастью, на второй день они нашли небольшой источник с горсткой низкорослых деревьев. Смогли пополнить свои фляги и укрыться в самую жаркую часть дня. Алекс никогда не видел таких деревьев — их листья раскрывались, как бумажные веера, и были больше мишени для стрельбы из лука. Алекс срезал несколько сухих листьев до толстых стеблей длиной с руку, чтобы использовать их в качестве топлива. Деморанцы шли всю ночь, но когда они все-таки остановились передохнуть, было чертовски холодно, и костер был кстати.

Удача отвернулась от них на третий день.

Он и двое других солдат рассредоточились так, чтобы они могли видеть друг друга достаточно хорошо, чтобы связаться, если увидят что-то, спрятавшееся в дюнах между ними. Как следствие, Алекс не мог быть уверен, когда именно исчез сержант Миллер, но прошел целый час после того, как он заметил отсутствие Миллера, и они с рядовым Вульфом установили, что он исчез бесследно. Вульф утверждал, что слышал что-то похожее на крик. В то время он подумал, что это один из пустынных ястребов, которых они иногда видели.

Сальвия бы заметила разницу.

После своих бесплодных поисков Алекс и Вульф снова разошлись, хотя и не так далеко, как раньше. Близился закат, когда Вульф крикнул. Алекс подбежал к нему, призывая подождать, но Вульф не двигался — он погружался в песок. Когда Алекс был еще в пятидесяти ярдах, ноги проваливались по колени. Алекс пополз обратно в том направлении, откуда пришел, в то время как крики Вульфа становились все слабее и слабее. К тому времени, когда Алекс оказался на достаточно твердой почве, чтобы встать и обернуться, рядовой Вульф исчез, поглощенный песком.

Долгое время Алекс сидел там, боясь пошевелиться, надеясь вопреки всему, что Вульф появится, прокладывая себе путь наружу, или что Миллер появится из-за ближайшей дюны, просто заблудившись. Он не был большим любителем молиться, но тогда он помолился, прося Духа передать им, как он сожалеет о том, что привел их к смерти. Потери в бою по сравнению с этим было легче перенести. Эти жизни были валютой, потраченной на достижение цели; они были подобны ограблению.

Правильным поступком было бы подождать — дождаться поставок, дождаться разрешения, дождаться дополнительной информации. Он заслуживал потери своего командования, но, будь у него шанс, он сделал бы все то же самое, но сделал бы это в одиночку.

В конце концов Алекс продолжил путь на юго-запад — единственное известное ему направление, в котором можно было двигаться, беспокоясь, что каждый его шаг может стать последним. Сержант Миллер нес их единственную флягу с водой, а у Алекса осталась одна пустая и одна частично полна фляжка. Когда наступила ночь, он на несколько часов спрятался между дюнами и развел костер. Поскольку сжигать было больше нечего, он решил вырвать кожаную обложку и несколько чистых страниц из гроссбуха Сальвии. Ему следовало бы отдохнуть, но вместо этого Алекс перечитывал письмо, которое она сохранила. Должно быть, за последние недели она обращалась к нему десятки раз, чтобы убедиться в том, что он любит ее. Он никогда больше не даст ей повода сомневаться в нем.

Жара четвертого дня вызвала галлюцинации. Иногда ему казалось, что Миллер и Вульф идут рядом с ним. Временами это была Сальвия. В любом случае ему хотелось заплакать и попросить у них прощения, но его глаза были слишком сухими, чтобы на них выступили слезы. Дважды ему показалось, что он видит пружину, похожую на первую, но ни та, ни другая не были настоящими. Алекс спотыкался с холма на холм, каждый раз говоря себе, что пройдет еще всего один. При каждом шаге у него пульсировала голова, и он начал держаться вдоль гребней дюн, чтобы предотвратить судороги, которые охватывали его ноги, когда он спускался с холма.

В какой-то момент он начал надеяться, что песок поглотит и его тоже.

Солнце стояло низко и было красным на небе, когда на горизонте показались черные верхушки деревьев, вырисовывающиеся силуэтами. В глубине души он знал, что это ненастоящее, но та часть, которая заставляла его идти, верила в это. Если бы он стянул с лица самодельный шарф, то почувствовал бы запах зелени. Куртка ему тоже была не нужна. Алекс оставил их на песке позади себя. Его ноги сводило судорогой. Если бы он снял ботинки, то смог бы лучше ходить. Песок под его ногами был приятно теплым.

Пояс с мечом тоже мешал ему, и он изо всех сил пытался расстегнуть пряжку пальцами, которые не хотели сгибаться. Его дрожащие ноги внезапно подкосились, и он упал сначала на колени, а затем лицом вперед. Алекс попытался приподняться, но его руки дрожали так сильно, что он едва смог приподняться настолько, чтобы высунуть голову из песка и вдохнуть. Ему казалось, что он скользит вниз по склону дюны, хотя вокруг него ничего не менялось.

Провал в сон, вот что это было. Он так давно не спал.

Алекс закрыл глаза и позволил темноте поглотить себя.

ГЛАВА 65

Группа Дарита по большей части путешествовала вне дневного зноя, и чувство направления Сальвии подсказывало ей, что они выбрали не прямой путь. Многочасовая ходьба по песку была невыносимой, но она была странно благодарна за концентрацию, необходимую для каждого шага, — это отвлекало ее от мыслей об Алексе. Когда они остановились передохнуть, она так устала, что мгновенно заснула, но ненадолго. Плохие сны всегда будили ее через несколько часов. Тогда она не могла избавиться от мыслей и воспоминаний. Сальвия плотно прижимала ноги к телу и раскачивалась взад-вперед, пока волна за волной горе захлестывало ее. Однако она никогда не плакала, точно так же, как не плакала, когда умер отец.

В конце второго дня Дарит остановился на несколько минут и хмуро оглядел дюны, которые за последний час превратились в холмы поменьше. Все казмуни нервно переминались в ожидании. Наконец Дарит покачал головой, отцепил от плеча длинную веревку и передал ее вниз по веревке. Все заняли позицию на нем, вплетя в него левую руку — за исключением кимисарца, который ухватился за веревку обеими связанными руками, — и Сальвия с Николасом последовали их примеру.

Пройдя около мили, Маламин, четвертый в очереди, сделал шаг и провалился по пояс, прежде чем кто-либо успел среагировать. Услышав его крик, все повернулись, уперлись ногами, насколько могли, в зыбучий песок и туго натянули веревку. Человек по имени Йошер отвязал еще одну верёвку и сделал из нее петлю, которая была накинута на Маламина, который туго затянул ее у себя на груди.

Быстрым, ритмичным движением казмуни вытащил Маламина из песчаной ловушки и потащил его прочь. Целую минуту они лежали плашмя, распределяя свой вес на как можно большую площадь, вцепившись в веревку и наблюдая за песком в поисках признаков очередного обвала. По указанию Дарита они опустились на колени и поползли прочь. Когда он решил, что это безопасно, они встали направились в место, которое, по их мнению, было не таким опасным, хотя Сальвия не могла понять, чем оно отличается от того, где Маламин чуть не исчез.

Руки Николаса все еще дрожали.

— Это произошло так быстро, — прошептал он.

Сальвия кивнула, пытаясь сообразить, как можно было бы создать такую вещь. Она протянула принцу бурдюк с водой, который Дарит дал им на двоих, и подошла к Маламину. Он выглядел таким же потрясенным, как и Николас, когда снимал ботинки и стряхивал с них песок. Она присела на корочки рядом с ним и подняла ботинок, который он уронил, проведя рукой по подошве. Та оказалось прохладнее, чем она ожидала. Дарит стоял над ней, пока она растирала пальцами песок с подошвы. Он был сырым.

Она взяла кусочек в ладонь и протянула его на обозрение обоим мужчинам.

— Drem, — сказала она, используя их слово, обозначающее воду.

Дарит кивнул.

— Вода течет под песком.

Очаровательно.

— Откуда вы знаете, где именно? — спросила его Сальвия.

Дарит вытер пот со лба, прежде чем указать на свой нос и принюхаться.

— Я чувствую это.

Он помог ей подняться на ноги и жестом пригласил следовать за ним. Обмотав левую руку веревкой, он повел ее обратно тем же путем, которым они пришли. Йошер держал другой конец веревки, крепко сжимая свободную руку Дарита. Остановившись, он глубоко вздохнул и показал, что ей следует сделать то же самое.

Она чувствовала только запах песка и жары. Стоя на месте, где Дарит ожидал, что она провалится свозь землю, она нервничала. Сальвия закрыла глаза и снова вздохнула.

Влажность. Ее почти не было видно, но на сухом ветру она могла различить ее, как голубую нить, вплетенную в отрез красной ткани. Ее глаза резко открылись и она увидела, что Дарит слегка улыбается.

Она махнула рукой в сторону того места, где упал Маламин.

— Как это называется?

— Dremshadda.

Водный песок.

Когда они с Даритом возвращались к группе, Сальвия вознесла молитву Духу, чтобы никто из Деморы не попытался последовать за ними.

На четвертый день пути около полудня на горизонте появилось коричневое пятно. Когда Дарит указал на это, по группе прокатился негромкий одобрительный возглас. И вместо того, чтобы останавливаться как раньше, когда солнце стояло высоко, темп путешествия ускорился. Когда они подошли ближе, Сальвия заметила закономерность в том, что она сначала приняла за выступ скалы. На самом деле это была группа палаток, расположенных вокруг впечатляюще большого оазиса. Сальвия призналась себе, что это был всего лишь третий, с которым она столкнулась, так что ее опыт был ограниченным.

Появились часовые и поприветствовали Дарита и его людей, приложив ладони ко лбу, а затем сложив руки до плеч. Они с любопытством посмотрели на Сальвию, Николаса и заключенного кимисарца. Но не потребовали никаких объяснений, и группа продолжила путь к лагерю.

Когда они приблизились, она почувствовала запах лошадей, железа и готовящейся пищи. Палатки серовато-коричневого цвета были прочны против почти постоянного ветра, но ничто не казалось постоянным, даже низкий рост растений. Кроме загона для лошадей, который она мельком заметила между палатками, там не было никаких стадных животных, что привело ее к выводу, что это была не группа кочевников, а передвижной лагерь, вероятно, военный по своей природе, если судить по большому количеству оружия.

Чего бы Алекс только не отдал, чтобы увидеть все это.

Нет, Алекс больше никогда ничего не увидит. Внезапно Сальвии стало трудно дышать.

Дарит остановился, чтобы посмотреть на неё.

— С вами все в порядке, Сальвия? — спросил он. — Вам не нужно бояться.

На лице Николаса тоже было написано беспокойство. Сальвия глубоко вздохнула и продолжила идти.

— У меня все хорошо, — вот и все, что она сказала.

Дарит подвел их к тому, кто, судя по их приветствию, был равен им по рангу. Они быстро заговорили, и хотя Сальвия считала, что ее Казмуни за последние несколько дней значительно улучшился, она мгновенно растерялась. Одно слово, брошенное Даритом в ее сторону, привлекло ее внимание: filami. Друг.

Мужчина отослал другого с устным сообщением и вызвал еще нескольких человек, чтобы они позаботились о заключенном. Когда его взгляд остановился на Сальвии, она напряглась, но он только кивнул, повернулся обратно к Дариту и возобновил их разговор. Она чувствовала себя так, словно ее намеренно оставили в стороне, но в ее исключении чувствовалась вежливость.

Когда посыльный вернулся через несколько минут, Дарит задумчиво посмотрел на нее.

— Я отведу вас умыться и найду какую-нибудь чистую одежду, — сказал он, медленно произнося слова для ее удобства. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Он подвел их к открытой палатке. Мужчины, с которыми они путешествовали, находились в ее тени и мылись над большими тазами с горячей водой. Дарит поднял руку, показывая, что Сальвия и Николас должны присоединиться к ним.

Принц не колебался, но Сальвия осталась на месте.

— С тем человеком, которого вы назвали свои другом.

— Конечно, я это сделал. — Дарит посмотрел на нее в замешательстве. — Вы еще не поделились водой.

Очевидно, в этом ритуале было нечто большее, чем она предполагала. Недостаток знаний теперь мог навлечь на нее неприятности.

— Я этого не понимаю. Пожалуйста, скажите мне, как будто я ребенок, — сказала она.

— Мы не разговариваем и не используем имена до тех пор, пока не поделимся водой. Я думал, вы это знаете.

Поблагодарив Духа, что она поделилась водой, прежде чем попытаться представиться в первый раз.

— Тогда… вы назвали меня своим другом…

— Не по обычаю, — улыбнулся Дарит. — Но если вы спрашиваете, друзья ли мы, я думаю, что да.

Его слова утешили ее больше, чем все остальное, что он сделал за последние четыре дня.

— Разрешено ли мне делиться водой с другими? — она спросила. Может быть, в этом было какое-то послание, которого она еще не получила.

Дарит кивнул.

— Да, но сначала вы должны поделиться с Palandret.(Паландред) После того, как вы приведете себя в порядок, вы поужинаете с ним.

Сальвия собралась спросить, кто это, когда ее разум разделил имя на два слова: Pal alandret (Пал андред)

Мой король.

ГЛАВА 66

Одежда казмуни выглядела удобной и была таковой. Свободная одежда позволяла легко двигаться и сохраняла прохладу, впитывая пот. Однако Сальвия надела собственные сапоги и застегнула пояс с ножом на талии. Без второго кинжала левая сторона чувствовала себя неуравновешенной. Она полагала, что он все еще у Дэрита, но боялась попросить его вернуть.

На закате Дэрит повел их к огромному шатру в центре лагеря. Сальвия притянула Николаса к себе, и они последовали за Дэритом мимо двух охранников, стоявших у занавеса, служившего дверью. Внутри было прохладнее и светлее, чем она ожидала, благодаря нескольким горизонтальным вентиляционным отверстиям в пикообразном потолке. Снизился и уровень шума, который поглощали витиеватые гобелены, вертикально развешанные по внешним стенам, создавая атмосферу уединения от внешней суеты. Низкий стол был уставлен качественными, но легкими и практичными тарелками и столовыми приборами. Сальвия не знала, чего ожидать, но это было нечто более экзотическое, чем привычные вилки и ложки, и почти разочаровывало. Впрочем, судя по запахам, доносящимся от накрытых блюд, еда была не такой уж и экзотической.

Дэрит остановился примерно в десяти футах от стоящего на коленях мужчины, который, казалось, никак не отреагировал на их присутствие, что дало Сальвии время изучить его профиль при свете низкой лампы рядом с ним. Его кожа была бронзовой, как у большинства казмуни, но если цвет волос, который она наблюдала, варьировался в оттенках кедра, то волнистые волосы и борода короля были почти черными, как эбеновое дерево. За спиной у него был расправлен длинный расшитый плащ, который отличался от свободных бриджей и туники с курткой, которые она привыкла считать стилем казмуни. С левой стороны из-под плаща выглядывал изогнутый меч. Мозолистые руки лежали на бедрах, а сам он сидел в центре потертого ковра цвета индиго с закрытыми глазами.

Через несколько секунд король — так она поняла, что это именно он — открыл глаза, но не посмотрел на них.

— Я слышал, мой друг привел гостей, — сказал он.

— Да, Паландрет, — ответила Дэрит, низко поклонившись.

Не дождавшись ответа, король встал и отошел от ковра, затем нагнулся и поднял его. В выцветший сине-фиолетовый фон ковра были вплетены золотые звезды, придававшие ему вид ночного неба. Он бережно повесил его на крючки, словно это была его драгоценность, и наконец повернулся к ним лицом.

На нем не было ни короны, ни символа королевской власти, кроме, возможно, украшенного золотом пояса и украшенной драгоценными камнями рукояти меча. Длинный плащ доходил ему до колен, но по росту, хотя и не по худобе, он не уступал лейтенанту Кассеку. При свете его глаза были глубокого зеленого оттенка и напоминали Сальвии сушеные водоросли. Целеустремленными шагами король подошел к ним на расстояние вытянутой руки. Сальвия старалась не нервничать и надеялась, что Дэрит ничего не упустил в своих инструкциях.

Король смотрел на нее с выражением тревоги.

— Мой друг принес мне пару вендисамов? — спросил он. Сальвия понятия не имела, что такое вендисам, но звучало это нехорошо.

— Это всего лишь мальчики.

Рот Дэрита искривился в ироничной улыбке, которую Сальвия уже успела узнать.

— Если бы мой король поговорил с ними, он бы увидел, что они совсем не мальчишки.

Король поднял брови и оглянулся на Сальвию и Николаса. Как и в первый раз, когда Дэрит поклонился, Сальвия скрестила руки на груди и опустила голову; Николас последовал ее примеру.

— Bas midari, (Бас мидари) — сказала она, выбрав более формальное приветствие.

Его выражение лица стало еще более удивленным, когда она подняла голову.

— Они говорят на казмуни?

Четыре дня, проведенные среди людей пустыни, улучшили ее грамматику, произношение и словарный запас, и она понимала гораздо больше, чем могла сказать, но этого было недостаточно.

— Очень мало, — ответила она.

— Мой друг скромен, — сказал Дэрит, и Сальвия покраснела не столько от комплимента, сколько от того, что он назвал ее своим другом.

Глаза короля не отрывались от ее глаз.

— И женщина. — Теперь он оглядел ее с ног до головы.

Сальвия слегка скрежетнула зубами и напомнила себе, что казмуни не считают вежливым обращаться напрямую к тому, с кем они не делили воду.

Словно вспомнив об этом, король сделал жест влево, и появился слуга, держа в руках серебряный поднос с чашей и кувшином. Спокойно взяв чашу, он налил в нее воды и, протянув ей кубок, посмотрел прямо в глаза, после чего сделал долгий глоток. Сальвия сделала дрожащий шаг вперед и приняла чашу, не разрывая зрительного контакта. Дэрит описывал большинство встреч как непринужденные, но когда человек впервые встречался с королем, все формальности были соблюдены.

Закончив, король Казмуни не потянулся за кубком, что, по словам Дэрит, означало, что она должна передать его Николасу. Это также означало, что к принцу будут обращаться только через нее, но она была рада, что они считают ее более высокопоставленной. Николас сделал глоток и передал его обратно Сальвии, а она предложила его обратно королю.

Король поставил чашу на поднос и протянул ей руки ладонями вниз.

— Я приглашаю вас в свой шатер, — официально сказал он. — Я — Бэннет, седьмой из этого имени.

Сальвия с опаской протянула руки, подставив под них пальцы, и он нежно сжал их.

— Меня приветствуют, — неловко сказала она, надеясь, что это сработает. — Меня зовут Сальвия Птицеловка.

Король с трудом произнес ее имя так же, как Дэрит, но потом сдался и отпустил ее руки.

— Мне жаль, что я не могу произнести его правильно.

— Ничего страшного. — Она протянула руку принцу. — Это Николас Бродмур, — сказала она, назвав фамилию своего дяди. Беннет коротко сжал одну из рук принца и отступила назад.

Что теперь?

Желудок Николаса громко заурчал, и король улыбнулся.

— Да. Думаю, нам стоит поесть.

ГЛАВА 67

За столом могли бы разместиться шестеро, но их было только четверо. Сальвии было предложено сесть по левую руку от Беннета, Николас — рядом с ней, а Дэрит — справа от короля. Эти двое мужчин вели себя непринужденно и комфортно друг с другом. Было очевидно, что они близкие друзья, и она была рада, что помогла Дэриту и Маламину бежать.

Дэрит рассказал о своей миссии, хотя Сальвия понимала лишь отдельные слова. Отчет был очень обстоятельным, и Беннет ел и задавал вопросы, изредка бросая взгляды на Сальвию и Николаса.

— Сальвия дала мне вот это, — сказал Дэрит, теперь уже медленно, чтобы ей было понятнее. Он достал ее кинжал и протянул его Беннету. — В знак дружбы и для помощи в нашем побеге.

Король принял нож и размотал кожаные полоски на рукояти. Такие же, как на ноже Алекса, она использовала для перевязки запястья Николаса, так что теперь было очевидно, что кинжалы подходят друг другу. Бэннет провел большим пальцем по золотому знаку.

— «Сальвия Птицеловка»-, - сказал он, сопоставляя ее имя с буквами.

Оставалось место для буквы Q, но сейчас ее там не было. Еда во рту вдруг приобрела вкус пепла.

— Не думаю, что она знает, что это значит, — сказал Дэрит.

Взгляд Сальвии метался туда-сюда между двумя мужчинами. Какой неведомый обычай она нарушила?

Беннет выглядел забавным.

— Полагаю, вы не согласитесь, — сказал он.

Дэрит усмехнулся.

— Нет.

Король повернулся к Сальвии, подавляя улыбку, которая достигла его глаз.

— Если вы дарите оружие, значит, вы друзья. — Он протянул кинжал. — Подарок с твоим именем, как этот, предполагает брак.

Сальвия поперхнулась, рассыпав крошки по тарелке. Николас бил ее по спине, пока кашель не утих. Когда она наконец смогла вздохнуть, то выпила всю воду из своей чашки, чтобы не смотреть ни на Дэрита, ни на короля.

Беннет вернул ей кинжал.

— Не спрашивай, — сказала она в ответ на растерянный взгляд Николаса. Сальвия с пылающим лицом закрепила оружие на поясе. — Мне предстоит многое узнать о Казмуне.

— Как и мне предстоит многое узнать о Деморе, — ответил Беннет. Он сделал задумчивую паузу. — Ты знаешь какие-нибудь другие языки? — спросил он на кимисарском.

Прежде чем она успела подумать, что ответить, Николас вскинул голову, его глаза расширились, выдавая себя. Сальвия сделала еще один медленный глоток воды из чашки, которую наполнил Дэрит.

— Да, знаю, — сказала она на кимисарском.

— Я так понимаю, никто не спрашивал, — сказал Беннет, взглянув на Дэрита, который выглядел потрясенным. — И это было не то, что вы хотели бы раскрыть.

— Я предпочла не говорить об этом, — ответила она.

— Мудро и храбро.

Она почувствовала, что снова краснеет.

— Я не знаю всего, что мой друг рассказал вам обо мне, но я не считаю себя ни мудрой, ни храброй.

— Уверяю вас, он не сказал ничего плохого.

Рот Сальвии искривился на одну сторону.

— Но не все из этого было хорошо.

Беннет усмехнулся.

— Хорошие люди скучны.

— Да, это так.

— Я уверен, что у вас есть много вопросов, — сказал Беннет. — Пожалуйста, задавайте. Я отвечу.

— Значит, я могу оказать ответную услугу?

Король язвительно улыбнулся.

— Конечно.

— Мы ваши пленники?

Он покачал головой.

— Нет, вы мои гости.

Она не была готова поверить ему.

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Этого я еще не решил, — сказал он. — Я еще не понимаю, что означает ваше присутствие. — Она слегка напряглась. — Но если вы захотите уйти, я вас не остановлю.

Это мало что значило, учитывая, что между ней и домом была пустыня.

— Я благодарю вас за гостеприимство.

— Теперь я могу задавать вопросы?

Она кивнула.

— Пожалуйста… только сначала скажите, как я могу вас называть?

Беннет на мгновение задумался.

— Palandret (Паландред) — это традиционно. Но я не ваш король. Не вызовет ли это обиды?

— Нет, Palandret. (Паландред)

Беннет кивнул, затем перешел непосредственно к делу.

— Почему вы были в Казмуне?

Вопрос, несомненно, относился к обоим случаям, но Сальвия решила затронуть только второй.

— Мы убегали от нападения кимисаров. Мы спаслись, но они преследовали нас, и мы продолжили путь в Казмун по необходимости.

— Вы единственные, кто выжил после нападения?

Сальвия вздрогнула.

— Нет, выжило большинство.

Зеленые глаза переключились на Николаса.

— Зачем Кимисару нужен твой юный друг?

Желудок Сальвии подпрыгнул. Каким-то образом Беннет догадался, что Николас — ценный человек. Ее правая рука метнулась к рукояти одного из ножей.

Дэрит напрягся.

— Мой король, — прошептал он на казмуни. — Мне уже приходилось сдерживать ее.

Король, казалось, не боялся, глядя ей прямо в глаза.

— Если твой друг стоит того, чтобы за ним гнаться, стоит того, чтобы за него умереть, ты поймешь, что мне необходимо знать о его важности.

Слава Духу, Николас замолчал; это дало ей возможность подумать. Сальвия перебирала в памяти все случаи общения с Дэритом. Ничто из сказанного ею сейчас не могло противоречить тому, что он видел.

— Они хотели получить за него выкуп, — сказала она, начав с того, что, по ее мнению, было правдой.

Беннет кивнул.

— Но не ты.

— Нет.

— Значит, вы не брат и сестра? — Король взглянул на Дэрита.

Это был выход — видимо, Дэрит так и предполагал. Однако она представила принца под другой фамилией. Либо они не заметили, либо ее проверяли. Маловероятно, что казмуни знали, что означает ее ботаническое имя, или вообще знали, что шалфей — это растение, но это навело ее на мысль.

— Разные матери, — сказала она. — Он — наследник, а я — никто.

— Понятно. — Беннет, похоже, понял, что она говорит о своей незаконнорожденности. — И что же ему принадлежит?

— В основном, земля. — Круглая правда.

Король снова кивнул.

— Тогда почему вы с Никколазом были в компании солдат?

Сальвия должна была это предвидеть, но она не ожидала, что ее будут спрашивать на языке, которым она владеет. Она ломала голову над тем, что видел Дэрит, находясь в плену. Что он должен был узнать или заподозрить об Алексе и миссии в пустыне?

Алекс. Мысль о нем поразила ее как удар. Внезапно она не смогла думать ни о чем другом.

— Я учусь быть солдатом, — резко сказал Николас.

— Позволь мне разобраться с этим, Николас, — огрызнулась Сальвия на деморанском. Ее разум все еще словно увяз в грязи, но слова принца были как веревка, за которую она могла ухватиться и вытащить себя.

— Сальвия пробралась на мои тренировки, чтобы присматривать за мной, — продолжал он, ничуть не смущаясь. — Она всегда следит за мной, как будто я нуждаюсь в ее защите.

Теперь она жалела, что так хорошо научила его кимисару. Сальвия схватила его за неповрежденную руку, не отрывая взгляда от Беннета.

— Хватит, — прорычала она. — Ни слова больше, Николас.

— Понимаешь, о чем я? — сказал Николас. Она надавила на его запястье, и он захныкал, но в конце концов замолчал.

Сальвия безуспешно пыталась улыбнуться.

— У тебя есть младшие братья, Palandret? (Паландред)

— Нет, — ответил Беннет, зеленые глаза весело сверкнули. — Только сестра

Сальвия вернула руки на стол и заставила себя расслабиться.

— Не хочешь ли ты поменяться?

Король усмехнулся.

— Мы можем договориться.

Король Казмуни выделил для них место в своем шатре, что еще больше подчеркивало его отношение к ним как к гостям, но от Сальвии не ускользнуло, что это также означало, что они находятся под надежной охраной. Как только они остались одни, Сальвия схватила принца за локоть.

— Никогда больше так не делай, Николас. У меня есть причины не говорить им правду, и главная из них — твоя безопасность.

— Я знаю, просто у меня появилась идея, которая все объясняет. — Он озабоченно наморщил лоб. — А ты, кажется, задумалась.

Сальвия потерла лоб.

— Тебе повезло, — сказала она. — Нам повезло.

— Но ты должна признать, что я справился с этим довольно хорошо, — с гордостью сказал Николас.

Так и было. Принц спас их обоих, когда ее разум отказал. Она вздохнула.

— Только обещай в следующий раз сначала посоветоваться со мной, пожалуйста. Никаких сюрпризов.

Николас кивнул.

— Никаких сюрпризов.

Он уселся на одеяла и подушки, которые, судя по всему, должны были стать его кроватью, а Сальвия устроилась в отведенном для нее месте. У короля казмуни было отгороженное пространство на другой стороне палатки.

— Что ты думаешь о наших новых друзьях? — спросила она.

— Они мне нравятся, — ответил Николас. — Еда тоже неплохая.

— Поверь, ты это оценишь.

— Ты будешь спать сегодня?

Очевидно, он заметил, как мало она спала во время путешествия.

— Постараюсь.

— Хорошо. Ты выглядишь усталой.

Сальвия скривилась.

— Это хороший способ сказать, что я выгляжу как дерьмо.

Он усмехнулся, ложась и подтягивая к груди тканое одеяло.

— Да.

— Twerp. — Она опустилась на подушку и отвернулась, отстегнув от пояса нож, чтобы держать его под рукой.

Нож Алекса. Перед ее внутренним взором проплыл образ его напряженного от волнения лица, когда он вложил нож в ее руку еще в Теганне. Помни, чему я тебя учил. Он любил ее тогда, даже когда она отвергла его из гнева и злобы.

Его последние действия показали, что его любовь никогда не утихала. У нее никогда не будет шанса доказать, что ее предательство было вызвано любовью, дабы спасти от последствий его поступков.

Сальвия зажмурила глаза, сжимая в руке кинжал. Алекс погиб, защищая принца. Теперь оставалось только убедиться, что это было не напрасно.

ГЛАВА 68

Перед ним был огонь, свет пляшущего пламени проникал в сознание. Алекс с трудом открыл веки, которые были шершавыми, как песок. Во рту пересохло, но не так сильно, как в прошлый раз. На нем были только рубашка и бриджи, но и то, и другое было мокрым, как и волосы. Алекс перекатился на спину и застонал от боли в сотне сведенных судорогой мышц.

По обе стороны от него появились руки, и Алекс был слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда они подняли его в сидячее положение. Что-то поднесли к губам, и вода — теплая, но благословенно влажная — хлынула в рот. Он с трудом сглотнул: заднюю стенку горла словно расплавили.

После нескольких глотков воду отняли, осторожно вылили на лицо, и Алекс наконец смог открыть глаза и увидеть. Была ночь, и он лежал в укрытии рощи деревьев. Перед глазами проплыли лица двух мужчин. Казмуни.

Судя по всему, он не умер. Но все же.

К его губам снова поднесли котелок с водой, и он инстинктивно попытался взять его ртом и присосаться к нему, чтобы вода пошла быстрее, но его оттащили.

— Remonda, — назидательно произнес один из мужчин.

Алекс не понял этого слова, но понял, что пить надо медленнее. Он кивнул, и вода вернулась. Через несколько минут ее унесли и уложили его, на этот раз на мягкую кучу чего-то.

— Еще, — умолял он. — Пожалуйста.

Они покачали головами и ушли, а вскоре на их место пришел третий казмуни с чашей в руках. Этот человек сел рядом с Алексом и терпеливо стал кормить его густой оранжевой жидкостью. В перерывах между ложками Алекс оглядывался по сторонам, насчитав десять человек, которые то подходили, то отходили от костра. По крайней мере, двое наблюдали за ним, как будто это была их работа, и все были вооружены кинжалами и кривыми мечами. Суп был приготовлен из каких-то тушеных фруктов, похожих на терпкие персики, когда она кончилась, Алекс понял, что хочет еще. Но несколько глотков воды — это было все, что ему дали.

Наевшись до отвала, Алекс опустил веки, желая уснуть — на этот раз по-настоящему, а не просто потерять сознание.

Последнее, что он почувствовал, это то, что его запястья были связаны.

Дважды до рассвета его наполовину будили и давали еще воды. Когда взошло солнце, Алекс снова чувствовал себя почти человеком.

В течение дня его кормили порциями терпкого отвара с причудливым травяным привкусом, который начал добавлять повар. Алекс был уверен, что пустынники знают толк в лечении его болезней. Самочувствие, конечно, улучшилось: судороги в мышцах прошли, пить хотелось меньше. К вечеру ему разрешили есть твердую пищу. После этого его отвели в бассейн с водой в центре деревьев, где ему разрешили помыться, по крайней мере, так хорошо, как он мог это сделать со связанными руками.

Рано утром следующего дня Алексу дали выпить столько воды, сколько он хотел, и немного густой каши, которую ели на завтрак остальные мужчины. Пришлось выпить свою порцию, а не пользоваться утварью, так как развязывать его не стали, хотя он и просил. С некоторым трепетом он наблюдал за тем, как они собирают лагерь. Заставят ли они его идти босиком и с голой головой или оставят здесь? Он не был уверен, что было бы хуже.

Потом Алекс увидел среди их вещей свой пояс с мечом. Он не помнил, успел ли снять его перед тем, как упасть. Но если они поняли, что это его, то меч был свидетельством того, что он воин. Неудивительно, что они ему не доверяли. Человек, которого он выбрал в качестве лидера группы, подошел, неся в руках кучу кожаной одежды. Они нашли его брошенную куртку и сапоги. Алекс удивился, как далеко он забрался без них.

Всем не терпелось уйти, и, к счастью, они развязали его не на долго, чтобы он смог одеться сам. Хотя он знал, что после километра ходьбы это не будет иметь значения, Алекс потратил немного времени на то, чтобы вытряхнуть песок из носков и дать передышку натертым запястьям. Прежде чем надеть головной платок, сделанный из рубашки Кассека, он оторвал от нее несколько широких полос ткани и обмотал ими запястья, после чего протянул руки человеку, ожидавшему, когда его снова свяжут. Политика деморанской армии не предполагала покладистого военнопленного, но эти люди спасли ему жизнь, и он был им благодарен.

Когда все было готово, ему вернули одну из фляг — пустую, чтобы наполнить ее, пришлось идти к роднику, — и он отправился навстречу восходящему солнцу.

ГЛАВА 69

Беннет разрешил Сальвии и Николасу свободно бродить по лагерю, но она знала, что за каждым их шагом следят. Первый день они провели, ориентируясь на местности и наблюдая за расставленными охранниками. В данный момент у нее не было желания бежать, но на всякий случай нужно было быть наготове. Все палатки были расставлены по порядку, и палатка Беннета была, безусловно, самой большой. Большинство из них были достаточно просторными, чтобы в них могли разместиться от четырех до шести человек, и, как правило, они были круглыми, вокруг центрального столба. Они расходились от озера, питаемого родниками, которое было круглым, но из-за волнения дюн площадь растений имела форму капли.

Вскоре после восхода солнца на второй день Сальвия и Николас стали свидетелями боевых учений казмуни. Они стояли на краю тренировочного круга и наблюдали за тем, как мужчины проводят спарринг без оружия. Сальвия с трепетом наблюдала за происходящим, бессознательно переставляя ноги на песке, имитируя стойки.

Беннет подкрался к ним сзади, но ее внимание было настолько сосредоточено, что она не заметила его приближения. Она повернулась и поклонилась, скрестив руки на груди и Николас последовал ее примеру.

Прежде чем король успел что-то сказать, она махнула рукой на пары в кольце.

— Это прекрасно, — сказала она на кимисарском, радуясь, что общий язык дает ей больше слов.

Его брови взлетели вверх.

— Прекрасно — это не то слово, которое я ожидал услышать.

Ее взгляд вернулся к бойцам.

— Движения плавные, как вода, но быстрые, как молния.

— Деморанский бой отличается?

— Я не могу сказать о вашем бое с оружием, но что касается этого, то да. Наши бои… тяжелее. Это понятно?

Беннет кивнул.

— Этот стиль мы называем ташайвар. Это примерно означает «удар кнутом» за его легкость, текучесть и скорость.

— Ташайвар, — повторила она. — Прекрасное имя. На этот раз она использовала слова казмуни.

Король вышел на тренировочный ринг и протянул ей руку.

— Хочешь учиться? — спросил он, тоже на своем языке.

Сальвия даже не колебалась. Беннет отвел ее на несколько шагов от Николаса и принял боевую позицию. Она встала рядом с ним и повторила его действия, а затем снова посмотрела на короля с нечитаемым выражением лица.

— Начнем, — сказал он.

Ее готовность учиться открыла в Беннете какую-то дверь. Он потратил целое утро, обучая ее основным позам и движениям ташайвара, а также словам, обозначающим их, и частям тела, которые они задействуют. Она также узнала, что такое «быстро» и «медленно», «острый» и «тупой», «вперед» и «назад», «в сторону» и некоторые другие.

Когда тренировка закончилась, Беннет повел их с Николасом по лагерю, давая ей все новые и новые казмунийские слова для обозначения увиденных вещей. Он был прирожденным учителем и не мог скрыть своего удовольствия от того, что помогает ей понять. Когда они остановились у загона для лошадей, Беннет объяснил, что скоро от оазиса останется только полустационарный загон. Сальвия молча предположила, что источник питается подземной рекой, текущей из горных снегов Катрикса на западе. Возможно, она же породила dremshadda — водный песок, с которым они столкнулись.

— Здешний источник — самый крупный и будет существовать еще несколько недель, — сказал он на кимисарском. — Но это не единственный источник, на который мы должны полагаться, чтобы пересечь пустыню.

— Куда ты отправишься дальше, Паландрет? — спросила она.

— В Остизу, столицу. Она находится во многих днях пути на юг и восток.

— А мы? — рискнула спросить она.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Мне будет приятно, если вы поедете с нами в Остизу. Как мои почетные гости.

Почетные гости. Эфемизм для пленников. Именно такими были она и Николас, при всем том, что с ними хорошо обращались.

Она колебалась так долго, что Беннет заговорил снова.

— Дэрит может попытаться вернуть вас туда, где он вас нашел, если вы того желаете.

— Попытаться?

— По мере угасания источников дремшадда расширяется непредсказуемым образом, — пояснил король. — С каждым днем путешествие становится все опаснее.

Не столько высыхающие источники, сколько дремшадда делали пустыню непроходимой.

— Я бы не хотела просить Дэрита еще дважды рисковать ради меня своей жизнью, — сказала она серьезно.

— Настоящий друг так не поступит, — согласился Беннет. Король пытался создать впечатление, что они пойдут с ним по своей воле, но было ли это выгодно ему или им, она не знала.

В конце концов, это не имело значения. Другого выхода не было.

В глубине души она знала, что вернуться сразу будет почти невозможно, но Сальвия отвела взгляд, чтобы скрыть влагу, собравшуюся в глазах.

— Мы не настолько важны, чтобы быть почетными гостями, — сказала она наконец. — Но мы примем ваше гостеприимство.

Николас удалился от посторонних глаз и поглаживал нос пыльного гнедого. Беннет приблизился к Сальвии и понизил голос.

— Не бойся принять эту честь, Сальвия Птицеловка. Это для вашей защиты, но также и потому, что я считаю вас важной персоной.

Ее желудок скрутило от волнения.

— Насколько важным?

— Я давно хотел примирить наши народы, — сказал Беннет. — Я надеялся на посла или принца, с которым можно было бы начать переговоры, но я не стану тратить впустую то, что мне дано для работы.

Один из них у него уже был. Чтобы сменить тему, Сальвия жестом указал на лошадей.

— Ну что, поедем в Остизу?

Беннет кивнул.

— Мы не берем лошадей в дюны из-за риска дремшадда. Люди достаточно легки, чтобы иметь шанс спастись, но лошадь может быть погребена по шею в считанные секунды. На юге земля более твердая. — Он оглядел ее с ног до головы. — Вы умеете ездить верхом?

— Умею, если только лошадей научат аналогичному управлению.

— А Никколаз?

— Лучше, чем я, — сказала она. — Когда мы отправимся?

— Как только мой последний патруль вернется с запада. Они уже задерживаются дольше, чем я ожидал, как тогда и Дэрит. — Беннет пристально посмотрел на нее. — Интересно, они тоже столкнулись с Демораном и Кимисаром?

И те, и другие, скорее всего, знали истинную личность Николаса. Вооруженные деморанцы могли разрушить тот невинный образ, который она пыталась создать вокруг себя и Николаса, но если патруль приведет Кимисара… Сальвия с тошнотворным чувством соскребла немного грязи — или крови? — с рукояти кинжала Алекса. Человек, которого захватил Дэрит, отказывался говорить. Сальвия подумала, захочет ли она заставить замолчать кимиcара, который будет говорить.

ГЛАВА 70

Путешествие на восток прошло в основном в молчании, насколько Алекс мог судить. Казмуни разговаривали между собой, но редко обращались к нему. Мили безлюдной пустыни и часы молчания не давали Алексу возможности сосредоточиться на чем-то другом, кроме своих мыслей, которые в основном были о ней. Он был уверен, что казмуни, за которыми следовала Сальвия, избежали бы тонущего песка.

Следов, которые он встретил, было около десяти, столько же, сколько и в этой группе. Алекс предположил, что обе группы были своего рода патрулями, а значит, направлялись в центральный лагерь или деревню. Поведут ли его туда же, зависело от того, какое присутствие в пустыне имеют казмуни. Он не мог себе представить, чтобы кто-то постоянно жил в таких суровых условиях, но то же самое он думал о крошечных горных деревушках высоко в Деморанском Катриксе.

Поздним вечером второго дня группа Алекса поднялась на большую дюну и посмотрела вниз на озеро с прозрачной водой, сияющее, как бриллиант, в центре зеленого моря в форме глаза. Казмуни начали спускаться с холма, и Алекс не мог не заразиться их энтузиазмом. Однако расстояние оказалось больше, чем казалось, и к тому времени, когда они достигли его, наступила ночь. Вооруженные дозорные встретили их примерно за милю, сцепив руки и приветствуя как друзей. Никто не обращался к нему.

Половину оазиса занимал лагерь, который Алекс сразу определил как военный и непостоянный по своей природе. Почти все, мимо кого они проходили, хотели поприветствовать людей, с которыми он путешествовал, как будто ждали их. Каждый раз, когда они останавливались, Алекс оглядывался по сторонам, наблюдая за происходящим и ища следы Сальвии или Николаса. Большинство из десяти отделились и исчезли в море полотнищ, но Алекса направили к большому шатру, стоявшему в центре. Судя по всему, сейчас он встретится с командиром лагеря.

Площадка внутри была устлана коврами и тепло освещена фонарями, хотя воздух был прохладным. С низкого столика, за которым, судя по подушкам вокруг него, недавно ужинали четыре человека, убирали еду. Палатка была достаточно большой, чтобы вместить многих, но в ней имелась только зона отдыха с несколькими подушками. В одной из секций, отделенной от других занавесом, двигался слуга, готовя что-то похожее на кровать. Кроме слуг, никого не было видно. Несколько минут он и двое из тех, кто его нашел, ждали.

Алекс уже почти засыпал на ногах, но не проявлял слабости, спрашивая, можно ли присесть. Наконец в шатер вошел высокий мужчина, и все присутствующие прекратили свои занятия и поклонились. Как и казмуни, приведший Алекса, этот человек носил один изогнутый меч. Если он был похож на остальных, то в его одежде было спрятано еще несколько небольших орудий.

Человек, которого Алекс определил как лидера группы, поклонился и затем в течение нескольких минут быстро говорил. Делал доклад.

Пока его игнорировали, Алекс изучал стоящего перед ним высокого мужчину. В своей жизни он знал достаточно королевских особ, чтобы узнать принца, даже без изысканных атрибутов шатра. Украшенные драгоценными камнями меч и ножны были не просто украшением — их качество говорило о том, что они были изготовлены для тяжелого и частого использования. Его одежда была хорошо сшита, но свободной и немного влажной. С его непокрытых черных волос капала вода, как будто он пришел после мытья. Алекс подумал об озере и понадеялся, что ему еще представится возможность побывать там.

Когда доклад был закончен, принц шагнул к Алексу, чтобы посмотреть на него. Алекс встретил непоколебимый взгляд его зеленых глаз. Страх был естественным в его ситуации, но его не следовало показывать.

— Один вооруженный кимисарец в моей стране — это любопытно, — сказал мужчина на кимисарском языке. — Два — это уже тревожный сигнал.

Алекс понял, что его удивление отразилось на лице. Он не ожидал, что сможет общаться не только жестами и несколькими заученными фразами. В записях Сальвии в его куртке было много переведенных казмунийских слов, но за последние два дня он так и не решился их достать.

Кроме того, казмуни приняли его за кимисарца, и он был не единственным, кого они нашли.

Мысли Алекса неслись вскачь. Кимисар, напавший на лагерь норсари, носил деморанскую одежду. Если бы казмуни захватили другого кимисарца, то его цвет лица, одежда и оружие были бы похожи на те, что были у Алекса. Предположение о том, что он тоже кимисар, было естественным. Однако Сальвия и принц Николас были одеты совершенно по-разному: она — в длинную тунику, он — в форму оруженосца, и оба они были светлокожими и светловолосыми.

— Зачем ты приехал в Казмун? — спросил принц.

Независимо от национальности Алекса, казмуни считали его угрозой. Если он сейчас назовет себя Демораном, это может вызвать у казмунского принца подозрения в отношении Сальвии и Николаса, когда они прибудут. Если они прибудут. Алекс также боялся, что его узнают как деморанского солдата, который проник в Казмун и похитил двух человек.

Алекс отвел взгляд. Сказать что-то не то может быть смертельно опасно, и не только для него. Лучше было отстраниться от Сальвии и Николаса, по крайней мере, пока. Угрюмый и молчаливый, таким он и будет.

Принц тяжело выдохнул и произнес несколько слов на своем языке. Алекс наполовину ожидал, что его ударят, но его лишь развернули и вывели. Его отвели в шатер, расположенный неподалеку от большого, где на ковре с одной стороны лежал еще один человек, руки и лодыжки которого были скованы цепями.

Казмуни отобрали у Алекса флягу и снова обыскали его на предмет оружия, так и не найдя страниц книги Сальвии, засунутых в подкладку его куртки. Он не знал, конфискуют ли их, но у него не было желания это выяснять. Веревки с его запястий были сняты и заменены кандалами, как у другого человека. Они были немного свободнее на натертых местах и позволяли развести руки на несколько сантиметров.

После того, как он был закреплен, Алекс и другой мужчина остались одни, что показалось ему небрежным, но его цепи были прикованы к земле, а снаружи лагерь кипел активной деятельностью. Ему будет трудно сбежать, даже с помощью отмычки, которую он держал в подошве одного из своих сапог. А если он и сбежит, то куда?

Алекс переместился на коврик, который ему дали, и присмотрелся к другому мужчине. Волосы у него были черные, как у самого Алекса, а цвет лица такой же загорелый, хотя это было трудно определить, настолько он был грязен. Алекс подумал, что выглядит он не хуже. Одежда на нем была деморанского стиля с военной атрибутикой. Нетрудно было догадаться, что это другой кимисарец, которого они подобрали.

Сине-серые глаза мужчины были затуманены лихорадкой.

— Где они тебя нашли? — спросил он по-кимисарски.

— В песках. Ты? — Алекс ответил на том же языке.

— Возле реки. Они появились из ниоткуда. — В его глазах вдруг появилась надежда. — Почему ты был в пустыне? Капитан послал тебя за мной?

Мужчина предположил, что Алекс был из того же отряда, а значит, кимисары либо были многочисленны, либо мало работали вместе.

— Нет, — сказал он. — Я выслеживал принца. Но я его потерял.

Мужчина уставился на крышу палатки, которая колыхалась от ветра пустыни.

— Надо было остаться в той горной деревне, — вздохнул он. — У меня была еда, была работа. Может быть, когда-нибудь у меня появилась бы девушка.

— Я слышал, что в прошлом году через Йован проходила группа кимисар… Они совершили несколько набегов и исчезли.

— Так вот где ты был? — спросил Алекс. — В горах?

Он кивнул.

— Все девять месяцев. Больше никого не видел, пока капитан не созвал нас. А ты?

Теперь все приобретало смысл. Кимисары оказались в ловушке не по ту сторону гор, поэтому они рассеялись и спрятались среди населения.

— Я немного побродил. Зимовал в долине. Больше никого не видел. — Алекс откинулся на шест палатки и указал в сторону мужчины. — Что с тобой случилось? — Его одежда была выстирана, но явно пропиталась кровью.

— Это случилось, когда они меня поймали, — мрачно ответил кимисарец. — Больно, но кровотечение наконец-то остановилось.

— Могу я посмотреть? — Алекс придвинулся ближе, и мужчина, пожав плечами, расстегнул куртку и поднял рубашку. Из сочащейся раны на боку исходил тошнотворно-сладкий запах. Алекс покачал головой. — Выглядит плохо. Думаю, там инфекция.

Мужчина апатично пожал плечами и опустил одежду обратно на него.

— Ты показывал казмуни? — Алекс надавил. — Они меня лечили.

— И ты им позволил? — Мужчина выглядел отвратительно.

— Большую часть времени я был без сознания. — Алекс переключился с опасной темы. — Как тебя зовут?

— Гиспан Бразко. А тебя?

— Арманд Долан. — Первое было обычным кимисарским именем, а второе — городом в Тасмете.

Они проговорили всю ночь, и Алекс узнал больше о том, чем занимался кимисарец в течение последнего года. По большей части ждали. Их капитан, человек по имени Малким Хузар, принял командование после прошлогодней неудачной акции на Тасмете и приказал им скрываться, пока все не успокоится. Когда Норсари были сформированы, Хузар решил, что времени у них больше нет, и созвал кимисарцев.

— Ты был с ним, когда он ушел по ложному следу на юг в прошлом году? — спросил Гиспан, широко зевая. Его слова звучали все медленнее и медленнее.

Алекс покачал головой, не желая рисковать, сообщая неверные подробности.

— Нет, но я слышал, что это сбило с толку деморанцев.

— Так и есть, хотя это несложно, не так ли? — Гиспан рассмеялся, затем поморщился и глубоко вздохнул, положив руку на бок. Его глаза с красными ободками закрылись. — Одно могу сказать в их пользу — девушки у них красивые. По крайней мере, те, которые не хотят тебя убить.

Алекс не успел спросить о том, что стоит за этим заявлением. Гиспан уснул.

ГЛАВА 71

Сальвия и Николас возвращались с озера в свежей одежде, чувствуя себя чище, чем за последние месяцы, несмотря на то, что им не разрешали пользоваться мылом в воде, из которой все пили. Они с Беннетом пытались уговорить Николаса пойти с ними на более глубокую воду, когда появился гонец и отозвал короля. Сальвия бросила уговаривать Николаса и поплыла на спине, вычищая грязь и песок из волос, пока принц оттирал себя грубой тряпкой на мелководье.

Двое охранников стояли у входа в палатку, что говорило о том, что Беннет находится внутри. Они не пытались помешать деморанцам войти, значит, либо сообщение было доставлено, либо это было не то, о чем они не могли знать. Король сидел в одиночестве за низким столом, изучая карту. Николас отвесил ему быстрый поклон и направился прямо к их спальному месту.

— Все ли в порядке, Palandret? (Паландред) — спросила она на казмуни. — Ты так быстро ушел.

Беннет подняла голову.

— Да, все хорошо. Последний патруль вернулся, и я получил их отчет.

Сальвия затаила дыхание на несколько ударов сердца.

— Нашли ли они что-нибудь, вызывающее беспокойство, мой король?

— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, — ответил Беннет. Он снова посмотрел на карту. — Вам следует немного отдохнуть. Мы отправляемся утром.

ГЛАВА 72

Алекса разбудили на рассвете и принесли миску с кашей. Он сел и начал запихивать ее в рот, еще не до конца проснувшись. С Гиспаном у казмунийского охранника было немного больше проблем, но в конце концов и он проснулся. Когда кимисар зашевелился, Алекс уловил запах, исходящий от его раны. Она не просто гноилась, а активно разлагалась.

Охранник сморщил нос, видимо, тоже почувствовал запах. Однако вид у него был безразличный.

— Моему другу нужна помощь, — попытался объяснить Алекс.

Тот, похоже, не понял его, и Алекс указал на одежду Гиспана, которая была мокрой от кровоточащей раны.

— Оставьте меня, — сказал Гиспан, поднося ложку ко рту. Алекс вспомнил, как кимисарцу не понравилось, что он согласился на лечение.

— Но ты же умрешь, — настаивал Алекс. Он может умереть, даже если его будут лечить.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Гиспан откусил еще два кусочка и протянул миску Алексу. — Я не голоден.

— Ты думаешь обо мне плохо из-за того, что я хочу жить? — спросил Алекс, взяв чашу.

— Нет, — ответил Гиспан. — Мне не к чему возвращаться домой. Большая часть моей семьи погибла во время голода, а остальные — во время прошлогодних лесных пожаров на равнинах. Вот почему я вызвался пойти в Тасмет. Очевидно, у тебя есть причина жить.

После завтрака палатку вокруг них сняли, и теперь Алекс мог видеть, что весь лагерь разбит. Лошадей запрягали, но повозок Алекс не видел. Им с Гиспаном предстояло либо ехать верхом, либо идти пешком. Алекс предположил последнее, и оказался прав. Их приковали к тяжело нагруженной кляче в конце каравана. Алекс настороженно наблюдал за Гиспаном. Он не был уверен, что кимисарец продержится долго.

Перед самым началом движения к ним подошел казмуни, который нес флягу Алекса и флягу с водой для Гиспана. Вместо того чтобы передать их пленникам, мужчина бросил их на землю перед ними и ушел. После того первого дня казмуни стали как-то странно отстраняться, когда давали ему воду, и Алекс подумал, не было ли в этом какого-то послания. Он поднял обе, решив, что Гиспану не нужно ничего лишнего.

Кимисар был разговорчив и, прихрамывая, рассказывал Алексу о своем доме и семье, о девушке, на которую он положил глаз в Деморе, о своей любви к резьбе по дереву. Многие могли бы предположить, что ему просто одиноко после нескольких дней, когда не с кем поговорить, но Алекс понял, что так умирающий человек осознает, что все его переживания, мысли и чувства умрут вместе с ним. Гиспану было бы легче, если бы он знал, что его воспоминания будут жить в другом человеке, и Алекс слушал его.

Когда Гиспан упал в обморок поздно вечером, несмотря на то, что выпил всю свою воду и большую часть воды Алекса, казмуни остановились, чтобы перераспределить груз клячи по другим лошадям, а затем перекинули его через спину животного. Должно быть, это было мучительно, но, к счастью, кимисар был без сознания.

Поздним вечером они добрались до небольшого оазиса, где было разбито несколько палаток, в том числе и большая, но большинство мужчин предпочли спать под открытым небом. Алекс потягивал из своей фляги, сидя рядом с Гиспаном, и смотрел на звезды. Забавно, что небо было таким же, как и дома, только сместилось. Северное колесо сидело ниже на горизонте, но звезды вращались вокруг него точно так же.

Когда кимисарец проснулся, Алекс попытался уговорить его попить, но тот отказался, сказав, что, наверное, не сможет удержаться на ногах. Вся одежда Гиспана была мокрой и покрытой коркой крови и жидкости из гангренозной раны. Алекс не осмеливался отрывать одежду, чтобы взглянуть на него, — он знал, что увидит, и не хотел причинять лишнюю боль.

Измученный, Алекс не спал всю ночь, прислушиваясь к затрудненному дыханию Гиспана. Несколько раз звук прерывался, но через несколько секунд продолжался. Когда небо на востоке начало светлеть, кимисарец вдруг открыл глаза. Алекс придвинулся ближе, чтобы Гиспан мог его видеть.

— Хочешь воды? — спросил он.

— Да, — прохрипел Гиспан пересохшими губами, и Алекс осторожно влил ему в рот немного воды. — Спасибо тебе, друг мой, — прошептал он.

— Я тебя не забуду, — сказал Алекс, давая мужчине последнее заверение, в котором он так нуждался.

Гиспан повернул лицо к гаснущим звездам.

— Лучше бы они просто позволили этой женщине убить меня, — сказал он. Тогда бы мне не пришлось проводить свои последние дни в аду.

Алекс сел прямо.

— Какая женщина? — Кимисар не ответил, и Алекс, перебирая ногами, встал на колени над Гиспаном, чтобы потрясти его за плечи. — Какая женщина, Гиспан? Когда?

Гиспан не ответил. Алекс настоял на том, чтобы похоронить Гиспана самому. Казмуни дал ему лопату, но все время внимательно следил за ним.

Еще до того, как Алекс попал в армию в качестве пажа, отец наставлял его, что у вражеских солдат есть мысли и желания, как у любого деморанца. Первый настоящий бой Алекс принял в пятнадцатилетнем возрасте, будучи оруженосцем, и опыт убийства человека заставил его полностью отказаться от службы в армии. Отец сказал ему, что так и должно быть: лишение жизни другого человека никогда не должно быть легким. Потом от рук Кимисара погиб один из друзей Алекса, и он почувствовал необходимость отомстить за него. После этого каждая смерть давалась ему все легче и легче. Всегда находился еще один враг, с которым нужно было сражаться, еще одна рана, которую нужно было отплатить.

В последующие годы он уже не считал, сколько гишпанцев отправил к Духу, не задумываясь и не заботясь об этом. Теперь, пожалуй, по одному на каждую лопату песка, каждый из которых уводил его все глубже в яму, которая была его душой.

Пока он копал, Алекс снова и снова прокручивал в голове последние слова Гиспана.

Лучше бы они просто позволили этой женщине убить меня. Тогда бы мне не пришлось проводить свои последние дни в аду.

Когда люди были одеты для пустыни с покрытой головой, это часто было трудно определить, но Алекс опознал несколько женщин в караване. Гиспан мог иметь в виду одну из них, но ни одна из женщин не была экипирована так, как казмунийские бойцы, которых он видел, поэтому Алекс сомневался, что кто-то из них был в патрульной группе. Мои последние дни, сказал он. Он шел с Алексом всего один день, а на то, чтобы добраться до лагеря, ушло, наверное, несколько. Тот, кто хотел убить его, попытался сделать это еще до того, как он пришел.

Лучше бы они просто позволили той женщине убить меня. Если бы кто-то просто требовал его смерти, Гиспан не понял бы разговора, значит, на его жизнь действительно покушались. Была ли эта женщина той, кто ранил его? Алекс не разглядывал рану достаточно внимательно, чтобы догадаться, как она была сделана, да и не стоило пытаться сейчас, спустя столько времени. Однако ране было около десяти дней. Вполне возможно, что Гиспана подобрала группа казмуни, которая нашла Сальвию и Николаса.

Это означало, что Сальвия пыталась его убить.

И если Гиспана привели в лагерь казмунийского принца, то и ее тоже.

ГЛАВА 73

Путь, по которому шел караван Беннета, сворачивал к остановкам у различных источников, но неизменно вел на юго-восток. Когда король спросил Сальвию, что она знает об Остизе, та честно ответила, что ничего, но потом сделала паузу. Тиз — слово, обозначающее весну, а Ос было семь лет. Немного подумав, она спросила, не построен ли город вокруг семи источников.

Беннет, похоже, был доволен ее догадкой.

— Да. А ваши города называются похожим образом? — спросил он на кимисарском.

— Некоторые из них, — ответила Сальвия. — Но Демора возникла в результате объединения трех различных культур — четырех, если включить сюда Тасмет, — и языки смешались, создав новый. Первоначальные значения многих названий со временем были утрачены.

— Наш народ оплакивал бы такую потерю. Они сочли бы это порчей чистого.

— Тогда ты, должно быть, не любишь торт?

Беннет на мгновение уставился на нее.

— Я думаю, ты должена повторить это еще раз. Это недоразумение.

Сальвия закусила губу между зубами.

— Яйца — это вкусно. Сахар — это замечательно. Масла, мука и специи тоже хороши. Если пирог считается испортившим их чистоту, то ваша страна многое упускает.

Король откинул голову назад и рассмеялся — глубоким, горловым звуком. Она знала, что у него есть чувство юмора, и не раз видела, как он улыбается, но это было для нее ново. Впрочем, никто больше не отреагировал на поведение короля как на нечто необычное, значит, он не всегда был таким торжественным правителем, каким она его знала.

Он переключил внимание на нее, его глаза были яркими и веселыми.

— Вы правы, госпожа Сальвия.

Она начала было ухмыляться в ответ, но тут ее настигло воспоминание об Алексе. В прошлом году они ехали бок о бок по дороге в Теганн, и она рассказала какую-то историю, а он так смеялся, что чуть не выпал из седла. Мало того, тогда она рассмеялась, наверное, впервые после смерти отца. Ей потребовалось более четырех лет и дружба Алекса, чтобы прийти в себя.

Алекса не было менее трех недель. Как она могла быть почти счастлива, хотя бы на мгновение?

Сальвия резко отвернулась и притворилась, что поправляет пряжку на седельной сумке. Весь оставшийся день она почти не разговаривала.

На десятый день пути в настроении каравана произошел заметный сдвиг. Она слышала смех и шутки, которые могла если не понять, то перевести, и даже лошади, казалось, пританцовывали от восторга. Беннет вел своего ярко-гнедого жеребца рядом с песочного цвета кобылой, которую ей дали оседлать, с веселым видом.

— Мы недалеко от Остиза? — спросила она его на казмуни. Благодаря более раннему изучению языка и трехнедельной погруженности в него, она уже достаточно хорошо понимала его, хотя грамматика все еще была неуклюжей, а слова иногда произносились неправильно. — Сегодня все счастливы.

Беннет указал вперед, на восток.

— Это ворота Покровителя. До города полдня пути. Завтра мы пообедаем в садах Остиза.

Сальвия прищурилась, глядя на две каменные башни вдалеке.

— Но до ворот слишком далеко, чтобы идти до ночи. — Тени уже становились длинными.

— Мы будем ехать до полуночи и разобьем лагерь в укрытии ворот, — сказал он. — Сегодня будут песни и танцы, и мало кто будет спать.

— Как долго ты был вдали от своего города?

— Меня не было более трех месяцев. — Король положил правую руку на бедро и натянул поводья поближе — по языку жестов Сальвия поняла, что он готовится получить отпор на свой вопрос. Он также перешел на кимисарский язык, что означало, что разговор, скорее всего, будет сложным. — Ты уже говорила, что Тасмет теперь принадлежит Деморе? В наших последних отношениях это было не так.

События пятидесятилетней давности, по мнению Сальвии, не нуждались в утаивании. Вкратце она объяснила, как Демора устала от постоянных нападений Кимисары с Тасмета, не говоря уже о стратегической ценности перевалов Теганн и Йован. Дед короля Раймонда начал кампанию, в результате которой кимисарцы были изгнаны и вынуждены вернуться.

— Земли здесь плохие для земледелия, но есть каменоломни и шахты. В основном она служит буфером между нами. Там постоянно находится армия.

Сальвия собиралась сказать еще что-то, но у нее скрутило живот. Дежурство на Тасмете было основной работой Алекса до того, как в прошлом году ему поручили сопровождение Конкордиума, что вызывало у него неприязнь, пока не стало очевидно, что ему предстоит справиться с реальной угрозой. И, конечно, именно так они и познакомились.

Она не хотела об этом думать.

Беннет сохранял выжидательную позу. Вероятно, он подумал, что она оборвала себя, чтобы не сказать что-то стратегически важное.

— Вы служили в армии. Есть ли у Деморы виды на другие области, которые могут повысить ее комфорт?

Она поняла, что он имеет в виду, но, чтобы выиграть время, притворилась смущенной.

— Паландрет?

Он прочистил горло.

— Восстановление потерянных граждан — отличный повод направить в Казмун значительные силы. — Его зеленые глаза были устремлены только на нее.

Сальвия даже не могла быть уверена, что Дэмора знает, что она и Николас находятся с казмуни. Если бы норсари захватили нужного кимисарца, они могли бы узнать достаточно и проследовать по реке к лодке и телу рядом с ней. Сделали ли бы они оттуда правильные выводы, было неясно.

Она поджала губы, прежде чем ответить.

— Паландрет, я могу пообещать, что если Дэмора придет за нами, они будут вооружены и готовы к бою. Иначе было бы глупо. — Беннет коротко кивнул в знак признательности. — Но у меня нет причин полагать, что Дэмора хочет расширяться здесь. Взятие Тасмета произошло только после того, как были исчерпаны все другие возможности.

Пальцы Беннета отстукивали ритм на поясе меча.

— Ты сказала, если Дэмора придет. Ты, кажется, не уверенна.

— Я не уверена. Нас с Николасом могут посчитать мертвыми. Или они могут поверить, что мы у Кимисара.

Король выглядел задумчивым.

— Мне жаль вашу семью, но мы должны надеяться, что не случится ни того, ни другого. Тогда, когда вы вернетесь в следующем году, это будет счастливым чудом.

Его рука расслабилась и легла на ногу. Сальвия была рада, что вопросы закончились, потому что в следующем году она могла застрять на этой фразе. Если деморанцы не знали, где находится Николас, его возвращение действительно было бы счастливым чудом. Однако если бы они знали, то пришли бы за ним гораздо раньше.

А когда они это сделают, то, скорее всего, приведут с собой целую армию.

ГЛАВА 74

Алекс постоянно находился на улице, кроме тех случаев, когда караван останавливался на отдых под навесами во время дневной жары. Не было подходящего времени и места, чтобы читать записки Сальвии или взламывать замки на его цепях, и Алекс не был уверен, что попытка побега — это хорошая идея. Его сразу же заметят, а с лошадьми, которые будут его догонять, казмуни поймают его через пять минут.

Последние слова Гиспана и возможность того, что Сальвия находится с группой, преследовали его. Алекс навязчиво искал впереди линию, когда она появлялась в поле зрения, но она всегда была так далеко, что он не мог сосредоточиться на всадниках впереди. По вечерам он внимательно изучал каждого, кто проходил рядом с ним.

Что бы он сделал, если бы увидел ее или Николаса? Алекс не был уверен. Но если бы он знал, что они в безопасности, это дало бы ему некоторое успокоение. Может быть, тогда он смог бы разработать план, как вытащить их отсюда.

Через десять дней караван остановился в тени двух огромных каменных столбов. До места назначения оставался один день пути, потому что в центре лагеря был разведен костер, и в него бросали все дрова, которые несли с собой. Не было установлено ни одной палатки, даже самой большой. Вместо этого все разбивали вокруг костра шалаши, и Алекс наконец-то смог рассмотреть все лица без головных платков.

И там была она.

Алекс чуть не всхлипнул от облегчения, потом протер глаза и вгляделся в каждую деталь. Она сидела, скрестив ноги, на большом ковре прямо напротив его костра и, судя по всему, была цела и невредима. Лицо ее раскраснелось от солнца и жары, под глазами залегли тени: она безучастно смотрела в пламя, почти не реагируя на окружающее. Справа от нее сидел казмунийский принц, но она, похоже, его не боялась.

Слева от нее сидел Николас, выглядевший вполне жизнерадостным, хотя изредка он бросал на нее обеспокоенный взгляд. Оба были одеты в одежду казмунийцев; Алекс легко мог представить, что их собственная одежда была испорчена во время побега. Оба принца периодически переговаривались с Сальвией и друг с другом, и тогда она отвечала — никогда не выглядела расстроенной или обеспокоенной, но и не улыбалась. Алекс знал это выражение ее лица. Оно появилось у нее, когда она впервые заговорила о смерти отца. Ей трудно было говорить о том, что она так глубоко хоронила.

Что произошло? Что заставило ее выглядеть так сейчас?

Алекс хотел встать и выкрикнуть ее имя, чтобы она побежала к нему через море казмуни и бросилась в его объятия, но два наблюдения остановили его.

Во-первых, Сальвия носила на поясе два кинжала, и Николас тоже носил нож. Если она пыталась убить Гиспана, а казмуни ее остановили, то способность Сальвии к насилию была известна. Однако она сидела рядом с принцем, вооруженная не одним, а двумя видами оружия — второе, должно быть, вернули ей те, кому она помогла бежать. Казмуни доверяли ей, и Алекс не смел связываться с ней сейчас.

Во-вторых, по другую сторону от казмунийского принца сидел знакомый мужчина со шрамом на лице, у которого были все основания не доверять Алексу.

ГЛАВА 75

То, что Сальвия считала пирамидой скалы вдалеке, оказалось городом с террасами. От Ворот Покровителя все выглядело таким же коричневым, как и земля между ними, но по мере приближения к городу от него стали отделяться красные и зеленые цвета. Красным цветом выделялись выгоревшие на солнце камни, из которых был построен город, а зеленым — обилие растительности. Она никогда не видела места, настолько одержимого садами. Из каждого окна свисало какое-нибудь растение.

Беннет рассказал ей, что Остиза существовала исключительно на источниках, в честь которых она была названа, их вода использовалось для выращивания сельскохозяйственных культур. Река Каз находилась в нескольких милях дальше к юго-востоку, и земля между ними расширялась в дельту зеленых полей от мощного потока, вытекающего из города. В остальном вокруг была пустыня, и Сальвия решила, что сады здесь не просто декоративные — они должны давать пищу. На самых нижних широких террасах росли рощи финиковых пальм и фруктовый сад. И даже на таком расстоянии воздух был наполнен ароматом их цветения. Сальвия закрыла глаза и глубоко вздохнула. Пустыня была по-своему прекрасна, но деревья всегда будут на первом месте в ее сердце.

Беннет наблюдал за ней со стороны, пока они ехали.

— Ваши города такие зеленые? — спросил он на казмуни.

— И да, и нет, — ответила она. — Наши города — это скорее места, куда зелень не вторгается, чем одно из немногих мест, где она может расти.

Король кивнул.

— Дальше к югу есть леса, влажные, как сухая пустыня. Города там такие же, как и у вас, — убежище от природы.

Со стороны города приближалась группа конных воинов. Как только попутчики Беннета были опознаны, несколько всадников быстро вернулись в Остизу, а остальные сопроводили их до ворот. Они прошли через укрепленную арку и нижнюю террасу и начали длинный извилистый путь вверх по холму к купольному дворцу на его вершине. Король ехал во главе каравана, Сальвия — справа от него, а Николас — между ними, но чуть позади.

Зелень свисала с каждой стены, росла с каждой крыши. Руки Сальвии так и тянулись потрогать лианы и листья в пределах досягаемости. После стольких недель пустыни и камней, оказаться среди живых существ было все равно, что выйти из-под воды.

Жители Остиза, видимо, привыкли к тому, что их король то появляется, то исчезает. Они уходили с дороги, приветствовали и кланялись, но в остальном не нарушали привычного уклада жизни и дел. Дети подбегали к королю и его всадникам, предлагая цветы и фрукты, но не решались подойти к Сальвии и Николасу. Уже по одному их северно-деморанскому окрасу было ясно, что они не казмуни.

Беннет потянулся и опустил головной убор. Короткие прядки волос, которые она могла видеть, были гораздо светлее после нескольких недель пребывания на солнце. По их мнению, она должна выглядеть такой же светловолосой, как королева Орианна. По жесту короля Николас тоже откинул капюшон, открыв светло-медный оттенок своих волос.

— Разумно ли это, Palandret? (Паландред) — прошептала она, когда дети вокруг них замолчали и переглянулись. — Показать им, кто мы такие, без предупреждения?

Беннет помахал рукой и улыбнулся растущей толпе.

— Они уже говорят и строят догадки. Лучше дать им увидеть. — Он повернулся к ней. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я прячу тебя.

Независимо от того, хотел он того или нет, Сальвия вспомнила, что она и Николас были первыми деморанцами, которых эти люди увидели за три столетия. Она представляла свою страну, и первое впечатление было крайне важно. Ее осанка выпрямилась, а рот изогнулся в улыбке, которую, как она надеялась, можно было принять за улыбку.

— Спасибо, — сказала Сальвия, принимая цветок, с которым ребенок наконец-то осмелился подойти к ней. — Как мило. Вы слишком добры.

Она и не подозревала, что сидеть прямо и махать руками может быть так утомительно. К тому времени, когда дорога выровнялась, руки и спина Сальвии хотели завянуть, как цветок в ее руке. Беннет вывел их во двор с мраморными колоннами и широкой лестницей, ведущей во дворец. На полпути вверх на ступенях стояла молодая женщина со сложенными на животе руками в малиновом платье. Длинные черные волосы волнами спадали по спине до пояса. Выражение лица было царственным и величественным, но его эффект несколько ослаблял ребенок, подпрыгивающий у ее локтя.

Всадники остановились и стали спешиваться. Король едва успел соскочить с коня, как со ступенек спустилась девочка лет восьми-девяти, шлейф ее белого платья развевался за ней, как парус.

— Bappa! (Баппа) — закричала она, бросаясь в его объятия.

Сальвия слишком устала от своей фальшивой улыбки, которую она изображала в течение последнего часа, чтобы сопротивляться настоящей улыбке, которая внезапно расплылась по ее щекам. Это было приятно.

Беннет подхватил дочь и поднял ее на руки, пока женщина в малиновом спускалась по ступеням с величественным отчаянием. Когда она дошла до самого низа, король протянул ей свободную руку, и она шагнула в его объятия.

— Брат! — сказала она. — Я так скучала по тебе.

Беннет поцеловал ее в щеку.

— И я по тебе. — Он сжал их обеих на несколько секунд, затем застонал, но не опустил ребенка обратно на землю. — Ты становишься слишком большой, чтобы я мог тебя держать.

Женщина, принцесса — если она была сестрой Беннета, — отступила назад и поджала губы.

— Я говорила ей об этом, но она не слушает.

— Не знаю, у кого она этому научилась, — сказал Беннет, дергая девочку за русо-коричневую косу, и обе принцессы нахмурились. — У нас гости. — Он повернулся и жестом пригласил Сальвию и Николаса пройти вперед. Сальвия открыто смотрела на домашнюю сцену, думая, что король полон сюрпризов. Она знала о сестре, но дочь была неожиданностью.

— Да, я знаю. — Женщина махнула рукой слуге, ожидавшему в стороне, и тот поспешил к ней, неся поднос.

Воду быстро наливали и делили, называли имена. Сестру Беннета звали Алания, но, обменявшись взглядом с братом, принцесса велела Сальвия называть ее Лани. Девчушку представили как Резу. Теперь, когда Сальвия знала об их родстве, сходство было очевидным: у Беннета и Лани был такой же прямой нос и угольно-черные волосы, а у Резы — улыбка ее отца.

— Мы рады видеть вас здесь, — сказала принцесса Лани. — Я с нетерпением жду рассказа о вашей земле и вашем путешествии.

— И я с нетерпением жду рассказа, — ответила Сальвия.

Лани слегка подпрыгнула.

— Ты — женщина. — Она оглядела ее с ног до головы, широко раскрыв глаза. — Прости, я этого не заметила.

Сальвия покраснела.

— Моя собственная одежда была… — Испачкана кровью? Порвана? «Слишком жаркой, — закончила она.

Глаза принцессы были цвета мха и земли, обрамленные густыми черными ресницами, и они загорелись, проявляя гораздо больший интерес и любопытство, чем раньше.

— Ты должна рассказать мне о деморанской одежде, но сначала пройдемте. — Она повернулась и повела их вверх по ступеням. — Для вас готовят комнаты.

Все они последовали за Лани, Беннет нес Резу, которая болтала так быстро, что Сальвия не могла разобрать больше нескольких слов. Что-то про зубы — принцесса показала на щель во рту — меч и вино. Последнее было сказано с гримасой отвращения. Видимо, она попробовала вино и не впечатлилась.

— Лани, — сказал Беннет, когда Реза сделал паузу, чтобы перевести дух. — Наши гости будут жить в комнатах Хассета и Тамосы.

Принцесса остановилась посреди ступеней и уставилась на него, ее рот раскрылся в идеальной букве О.

— У меня уже готовы ванны в восточном крыле, — запротестовала она.

— Переместить их не составит труда, — сказал он.

Лани посмотрела на Сальвия широко раскрытыми глазами, а затем снова повернулась к лестнице.

— Как пожелаете, — вот и все, что она сказала.

Беннет наклонился ближе к Сальвии.

— Хассет — мой сын. Он сейчас в школе.

Он не сказал, кто такая Тамоса.

ГЛАВА 76

Алекс беспокоился, как отреагируют люди на закованного в цепи кимисарского пленника, но как только он вошел в городские ворота, его протащили пешком в окружении бойцов на лошадях. Из своего кокона он почти ничего не видел и не слышал. Они поднялись на вершину холма по тропинке, которая не была крутой, но делала путь очень долгим.

Его ввели не во дворец, а скорее под него. Тюрьмы его не пугали — у них всегда были слабые места. Возможно, побег наконец-то удастся, но без Сальвии и Николаса он не уйдет.

Однако он не рассчитывал на столь чистую тюрьму. Алекса раздели догола, побрили голову и большую часть тела. Затем его посыпали мерзким порошком, чтобы уничтожить оставшихся вшей. Одежду бросили на тележку и повезли через прихожую к печи. Потеря записок и письма Сальвии ощущалась им сильнее, чем потеря отмычки в сапоге. Это было почти как потерять ее, но он ничего не мог поделать.

Ему выдали залатанные бриджи и легкую рубашку, которую Алекс не спешил надевать, чтобы еще на несколько минут снять кандалы. Когда он добрался до своей камеры, без сапог и полосок ткани, обвязанных вокруг запястий, его руки были в крови, а лодыжки опухли от синяков. Соломенный поддон в углу выглядел свежим, и он опустился на него, когда решетка закрылась и заперлась за ним.

Возможно, ему следовало открыться. Сальвия и Николас находились во дворце наверху, и, судя по всему, с ними обращались хорошо. Если казмуни доверяли им, их слово могло освободить его. Или же их связь с ним может разрушить это доверие. Сейчас это не имело значения. Даже если бы он смог заставить стражников понять, что он деморанец, не было никакой гарантии, что они расскажут об этом кому-то еще. Их задача — задержать его. Кем бы он был, не имело значения.

Алекс прислонился к стене и закрыл глаза. Сегодня он будет отдыхать. Завтра он решит, что делать.

— Кимисарец. — Грубый шепот прервал его дремоту.

— Я сплю, — ответил Алекс на кимисарском.

— Они сказали, что тебя поймали возле Деморы, — сказал голос.

— Так и было, — пробормотал Алекс, его слова были густыми от сна. — И что?

— Ты один из людей капитана Хазара?

Это имя заставило Алекса вынырнуть на поверхность сознания.

— Да, а ты?

— Нет, но я знал его много лет назад.

Алекс заставил себя открыть глаза.

— Как ты сюда попал?

Мужчина облокотился на решетку в камере напротив, изучая Алекса острыми золотисто-карими глазами, устремленными на странно тонкий нос.

— Мы приехали на задание. Долго здесь не задержимся.

— Казнь? — Сердце Алекса заколотилось при этой мысли. Большинство кимисарских шпионов в Деморе оказывались в блоке, и наоборот.

Кимисарец пожал плечами.

— Что-то вроде этого. У тебя есть имя?

— Гиспан. А ты?

— Стеш. — Он показал большим пальцем на комок, спящий в соседней камере. — Это мой брат Кэмрон. — Он придвинулся к решетке. — Так что там делал Хазар?

Алекс вкратце рассказал, как кимисарский капитан несколько месяцев разбрасывал свою компанию и собрал их вместе, чтобы совершить побег, как только Джованский перевал очистится от зимнего снега. О плане использовать принца Николаса в качестве заложника он умолчал.

Стеш слегка фыркнул.

— Как всегда герой. Не мог просто бросить этих идиотов, которые сами попали в ловушку.

Все еще играя роль, Алекс огрызнулся.

— Это говорит человек, сидящий в тюрьме.

— Я не жду, что кто-то придет за мной, если я потерплю неудачу.

— Откуда ты знаешь Хазара? — Спросил Алекс.

— Мы вместе пошли в армию в шестнадцать лет, — ответил Стеш. — Расстались пять лет назад, когда я ушел в долофан. С тех пор мы с ним не виделись, но его благородная жертва — вернуться за вами — меня нисколько не удивила.

Долофаны были шпионами и убийцами. Неудивительно, что Стеш ожидал казни. Алексу никогда не доводилось разговаривать с таким.

— Я тоже хотел стать долофаном, — сказал Алекс. — Но меня не приняли. Так и не узнал, почему.

— Я могу ответить на этот вопрос только по твоему виду, — сказал Стеш. — Ты один из тех дураков, которые думают, что честь что-то значит. — Он откинул голову назад и закрыл глаза. — Прямо как Хазар.

ГЛАВА 77

Сальвия почти не поверила в предоставленные им покои. Пока несли горячую воду, принцесса Лани показала ей апартаменты, включавшие собственную уборную с ванной, вмонтированной в пол, гардеробную размером с комнату Сальвии в Теннеголе и гостиную, которую можно было отгородить от спальни. На стенах висели светло-голубые и золотые гобелены, придававшие комнате воздушность, а широкая кровать была украшена шелковым покрывалом с вышивкой. Хозяйка провела Сальвию через занавески и вывела ее на улицу, в частный внутренний дворик, откуда открывался вид на закрытый сад размером с усадьбу. По краям двора сквозь спутанные лианы жасмина виднелось еще несколько мраморных веранд.

Лани указала на одну из них.

— Эта к моим комнатам.

Если Николасу отвели покои принца, то неудивительно, что их поселили в собственном крыле королевской семьи, но это смущало. Либо Беннет хотел оказать им честь, либо присматривать за ними. Или и то, и другое. После того как Лани отреагировала на приказ Беннета, Сальвия не решилась спрашивать, кем была или есть Тамоса, но по роскоши комнат и отсутствию матери Резы догадаться было нетрудно.

Пока Сальвия принимала ванну, Лани исчезла и вернулась с платьем, похожим на то, что носила она сама, с длинными драпированными рукавами и квадратным воротником, но цвет платья был розовато-оранжевым, что, как знала Сальвия, придавало ей болезненный вид. Она подумала, не специально ли Лани это сделала, пока принцесса не скривила губы, глядя на нее, и не извинилась, сказав, что это, пожалуй, единственное платье, которое ей хоть немного подошло.

Лани дала ей одежду из собственного гардероба. Однако принцесса была немного выше и гораздо стройнее. Сальвия ожидала, что весь ужин ей придется перекладывать платье, чтобы вырез не висел так низко, но Лани принесла золотой поясок, чтобы закрепить его.

— Как выглядят деморанские платья, Сальвия? — спросила принцесса, завязывая узел, который почему-то напоминал бутон розы.

Она не носила платья со времен Теннегола. Алексу больше всего нравилось темно-синее.

— Хм… — Сальвия пыталась вытеснить эту мысль из головы и найти что-то, что позволило бы ей понять язык. — Юбки намного… больше. А женщины часто носят то, что называется корсетом. — Она указала жестом на свою талию. — Он делает середину маленькой и держит тебя прямо.

— Мне бы это не понадобилось, — возвышенно сказала Лани.

Принц вошел через боковую дверь, соединявшую их комнаты, его медные кудри были уложены в пучок. Его официальный наряд был очень похож на тот, что был на Беннете, когда они познакомились, но Николас шел в пиджаке длиной до колен и с высоким воротником.

— Вы оба готовы, — сказала Лани, одобрительно кивнув. — Скоро придет кто-нибудь, чтобы отвести вас к ужину, но, если позволите, мне еще нужно подготовиться. Она грациозно удалилась, заставив Сальвию задуматься о том, как она могла дополнить свой внешний вид.

— Что теперь? — спросил Николас. Он выглядел как маленький мальчик в одежде своего отца. Вместе, подозревала Сальвия, они выглядели как потерявшиеся дети, но, возможно, так было даже лучше. Они не выглядели угрожающе.

— Я хочу посмотреть твои комнаты, — сказала Сальвия, и он повел ее в обратном направлении. Дверь между апартаментами была заперта, но только со стороны Сальвии. Она осмотрела его комнаты, запоминая все точки доступа.

— Ты не доверяешь Беннету? — спросил Николас.

— Меня беспокоит не только он, — ответила она, нажимая на стену в поисках потайных дверей. — Принцесса Лани сказала нечто такое, что заставило меня подумать, что не все здесь рады нашему прибытию. — Она обернулась и увидела, что принц стал бледным. — Всевышний Дух, Николас, я просто осторожничаю.

— Дело не в этом, — сказал он. — Я вспомнил твои слова, сказанные в дороге, о том, что через несколько лет я смогу вести переговоры о заключении договоров.

Улыбка, которую она вернула, была такой же доброй, как и та, что была раньше.

— Я не думаю, что ты будешь вести переговоры по договорам, которые будут заключаться непосредственно в этом месте, но то, что ты сделаешь и чему научишься, окажет огромное влияние на все, возможно, в течение следующих ста лет. Представь себя хорошо и узнай все, что сможешь.

Николас закрыл глаза и вздрогнул, сжав кулаки. Сальвия подошла ближе и обняла его за плечи.

— У тебя все получится. Не волнуйся.

— Я боюсь, — сказал он. Слезы начали струиться по его щекам. — Я почти ничего не понимаю из того, что говорят люди, и еда странная, и одежда колючая, и…

— Я думала, тебе нравится еда.

Ее слабая шутка не помогла.

— Мне нужна моя мама, Сальвия, — всхлипнул Николас. — Я хочу домой.

За последний месяц принц вырос на целый дюйм, что позволило Сальвии забыть о том, что он всего лишь мальчик, да еще и защищенный. В общем, до сих пор он держался вполне достойно.

— Я отвезу тебя домой, Николас, — сказала она. — Это обещание.

— А если они не позволят нам уехать? — Он фыркнул и вытер нос о рукав с золотой нитью. — Что, если они узнают, кто я на самом деле?

— Я думала о том, чтобы рассказать им, но позволь мне принять это решение. — Сальвия отступила на шаг и поправила пиджак, заставив его посмотреть ей в глаза. — Что касается того, что нам не дадут уехать, то мы разберемся с этим, когда это произойдет. Я отвезу нас домой. Просто доверься мне.

ГЛАВА 78

Кроме короля и принцессы Лани, на ужине присутствовали два члена совета. Они сидели по обе стороны от Беннета и обсуждали государственные дела. Сальвия сидела напротив Николаса, у которого, очевидно, вернулся аппетит, и рядом с военным министром — напыщенным человеком с поросячьими глазками, напоминавшим Сальвии ее дядю Уильяма.

Лани сидела на противоположном от Беннета конце стола, на ее шее теперь красовалось ожерелье, дополнявшее золотистое сияние ее кожи и сверкавшее рубинами, такими же красными, как ее накрашенные губы. Судя по тому, как ее взгляд останавливался на всем, что находилось в комнате, кроме министра финансов, Сальвия подозревала, что большая часть внешнего вида Лани была направлена на него. Не то чтобы Сальвия могла ее винить. Хотя он был, вероятно, вдвое старше Лани, он был подтянут и красив, а седеющие волосы придавали ему мудрость и серьезность. Определенно, он был предпочтительнее мужчины рядом с Сальвией, который все время смотрел на нее и принюхивался, словно в ее платье было что-то гнилое.

Поскольку ни один из служителей не завел разговора ни с Сальвией, ни с Николасом, развлекать их пришлось Лани. Сальвии приходилось напоминать себе, что казмуни действительно проявляют вежливость, игнорируя ее, но в какой-то момент она сказала Лани, что чувствует себя странно.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила Лани. — Но весь Совет будет разговаривать с тобой, когда ты предстанешь перед ними.

Сальвия нервно взглянула на Николаса.

— Когда это будет?

— Послезавтра, — ответил Беннет, сидящий во главе стола. Оба министра отсели немного назад, чтобы не вмешиваться в разговор. — Завтра Лани отвезет тебя в город, чтобы ты нашла себе одежду. Дэрит возьмет Николаса.

Сальвии не нравилась мысль о разлуке с Николасом, но если она кому-то и доверяла, так это Дэриту.

— Конечно, — радостно сказала Лани. — Мы отправимся сразу после заседания Совета. — Она повернулась к Сальвии. — Завтра утром Совет соберется, чтобы обсудить все, что пропустил Беннет.

Беннет прочистил горло.

— Я имел в виду, что ты должна сделать это вместо того, чтобы присутствовать на совете.

Лани замерла, ее взгляд метнулся к министру финансов.

— Я председательствовала на всех заседаниях в твое отсутствие. Я должна быть там.

— Наши гости должны быть достойно одеты, и мы с министром Синдой как раз обсуждали средства на это. Ты любишь ходить по магазинам. Так что сходи. — Беннет пренебрежительно махнул рукой. — Это будут лишь обычные обновления и ревизии.

— Именно поэтому я должна быть там, — настаивала Лани. — А что, если что-то будет упущено?

Сальвия откинулась на спинку кресла, чувствуя себя неловко. Уже второй раз в ее присутствии эта пара чуть не поссорилась.

Министр финансов заговорил.

— Я могу лично заверить Палачессу, что ничего не будет упущено.

Лани встретила его взгляд, и между ними пронеслось множество невысказанных слов. Видимо, влечение было не совсем односторонним. Затем принцесса вскинула голову.

— Похоже, меня не хотят видеть, — сказала она, возвращаясь к еде. — Только вспомните, кто разрешил мне тратить на одежду деньги из налогов.

Министры снова уселись вперед и возобновили разговор с королем, но у Сальвии теперь были более веские причины изучать человека справа от Беннета. К тому времени, когда подали десерт из фруктов зары в сливках и корицы, Сальвия была уверенна, что Лани и министр Синда разделили не только разговор.

После того как Николас устроился на ночь, Сальвия отправилась на прогулку. В первую очередь она хотела посмотреть, куда ведут внешние двери их покоев, но также ей хотелось узнать, как отреагирует королевская стража на то, что она будет бродить по дворцовым залам одна. Пробыв здесь всего несколько часов, она вполне могла заявить, что заблудилась.

Под арочными двухъярусными потолками располагались высокие окна. Днем через них выходил горячий воздух, но сейчас лунный свет отражался от белых каменных стен, освещая проход без факелов. Поначалу Сальвия избегала охранников, желая закончить осмотр прохода, огибающего комнаты королевской семьи и частный двор. Пересчитав двери, которые она видела в своих комнатах и в комнатах Николаса, она поняла, что по крайней мере одна из них ведет в другие места — скорее всего, в коридоры для слуг. Она незаметно дошла до дальнего конца, но на обратном пути услышала голоса и приготовилась выглядеть потерянной. Однако голоса не шли в ее сторону. Сальвия раздумывала, подойти ли к ним или подождать окончания разговора.

Она находилась недалеко от комнат принцессы Алании, и один из голосов был женским, поэтому Сальвия подкралась поближе. Лани была достаточно дружелюбна, но когда Сальвия определила, что второй голос принадлежит министру Синде, она решила, что прерывать их, возможно, не стоит, особенно когда тон принцессы стал сердитым.

— Ты даже не попытался, Дэв, — сказала она, напрягая голос, чтобы не сорваться. — Ты всегда настаивал, чтобы я была рядом. А теперь, похоже, я не имею никакого значения.

— Нет, Лани, ты важнее всего, — умоляющим голосом ответил министр Синда, совсем не похожий на свой уверенный баритон за ужином. — Просто сейчас мне нужно с ним договориться, разве ты не видишь? Мне нужно быть на его стороне, прежде чем просить его о том, чего мы хотим.

Лани вздохнула.

— Наверное, эта встреча для меня не важна, — призналась она.

— Я думаю, что это даже хорошо, — сказал он. — Знакомство с этой иностранкой может только помочь твоему брату.

— Мы увидимся после обеда? — С надеждой спросила Лани.

Сальвия была уже достаточно близко, чтобы увидеть тень министра Синды, прижимающего Лани к стене. Руки принцессы лежали на воротнике его куртки, прижимая его к себе. Синда покачал головой, и Сальвия отстранилась от наблюдения и просто слушала.

— Я проверяю счета тюрьмы, помнишь? Из-за заседания совета мне придется уйти после обеда.

— Там новый Кимисарец. Беннет привел его вместе с деморанцами.

Сальвия не видела человека, которого захватил Дэрит, с тех пор как они прибыли в лагерь Беннета. Она почти совсем забыла о нем.

— Неужели? Генералу Кэлодану было бы интересно поговорить с ним, — сказал Синда.

— Тогда тебе следует рассказать ему. Это может заставить его полюбить тебя еще больше.

— В последнее время наши отношения улучшились, но это хорошее предложение.

— Это мне напомнило, — сказала Лани. — Моя служанка сказала, что слышала от его слуги, что он собирается уйти на пенсию.

— Кэлодан?

Должно быть, она кивнула.

— Я могу подумать о ком-нибудь достойном занять его место.

— У меня уже есть работа.

— Если я захочу, то не надолго, — сказала принцесса. Наступила долгая пауза, затем последовал вздох.

Лицо Сальвии стало горячим. Это был явно не тот разговор, который она хотела бы подслушать.

— Кто-то идет, — прошептала Лани.

О, нет.

— Я уйду, — сказал министр Синда.

Лани ответила немного задыхаясь.

— У меня есть идея получше.

Сальвия услышала, как открылась и закрылась дверь. Затем наступила тишина. Она медленно перевела дыхание и сжала дрожащие руки. Это было близко.

Тяжелые шаги в ботинках эхом отдавались по извилистому коридору. Судя по регулярности, это был охранник. Сальвия выскочила из тени, прежде чем показалось бы, что она прячется. Через несколько секунд из-за поворота появился человек с копьем и кривым мечом, и на ее лице отразилось неподдельное облегчение.

— Вы можете мне помочь? — Сальвия вскинула руки в призыве, чтобы он увидел, что у нее нет оружия. — Я не могу найти свою комнату.

ГЛАВА 79

В блоке камеры, кроме Алекса и двух Кимисарцев, никого не было. Алексу удалось немного поспать, пока не проснулся Кэмрон, а затем он целый час рассказывал братьям о семье Гиспана и о том, где он вырос, что, к счастью, оказалось далеко от их дома. Однако они знали те места, которые описывал Гиспан в своих воспоминаниях, а рассказ Алекса о лесном пожаре, в котором погибла семья Гиспана, придал ему в их глазах неподдельный характер.

Стеш рассказал ему, что Беннет — это имя князя лагеря казмуни, и он, по сути, является королем этого народа. Кимисарцы были рады услышать, что он вернулся в Остищу. Возможно, смертные приговоры требовали королевского одобрения, как это было в Деморе. Пара находилась здесь уже больше месяца, и, вероятно, поэтому предстоящая казнь их уже не волновала. Человек, ожидающий смерти, не может так долго переживать.

Алекс также пересказал действия Хазара для Кэмрона. Он тоже не был впечатлен.

— Надо было просто подождать еще несколько месяцев. А теперь он обрушил на свою голову всю армию Деморы.

— Почему он должен был ждать? — Спросил Алекс.

— Как только южный перевал пересохнет, король Рагат пройдет маршем и возьмет Демору с тыла, — сказал Стеш, имея в виду правителя Кимисара, который находился на троне уже более сорока лет. — Конечно, действия Хазара поставили войска на нашем пути. Придурок.

Алекс покачал головой.

— Джован наглухо запечатан. Сомневаюсь, что наша армия сможет прорваться.

Стеш наклонил голову и свел брови.

— Мы имеем в виду проход здесь, в Казмуне.

Алекс смутно чувствовал, что через Катрикс есть еще один проход, но больше он ничего не знал. Можно было предположить, что если Казмун и Кимисар ненавидят друг друга настолько, что посылают наемных убийц, то этот проход тщательно охраняется. Алекс притворился озадаченным.

— Через него будет еще труднее пройти. Сначала им придется пробиваться через Казмуни.

— Нет, если они уйдут с дороги, — усмехнулся Кэмрон. Он был похож на своего брата цветом глаз и большинством других черт, за исключением носа. У Кэмрона он был кривой от предыдущего перелома, а изящество Стеша, видимо, было источником братских дразнилок. Оба были бледнее, чем обычные казмуни, что, возможно, объясняло, как их поймали.

— Хватит болтать, — сказал Стеш. — Чем больше мы будем болтать, тем больше вероятность, что нас подслушают. — Он указал на решетку в потолке, через которую проникал свет и воздух.

Они отошли в заднюю часть камеры и сели рядом, тихо переговариваясь через решетку. Алекс лег обратно, хотя заснуть ему не удавалось.

Он знал, что деморанская армия напряжена, а оборона на восточном склоне гор очень слаба. Именно поэтому король был так обеспокоен сообщениями о вторжении казмуни. Если он собирался оттянуть ресурсы из Тасмета, то это должно было быть абсолютно необходимо.

Однако, несмотря на слова Кэмрона, маловероятно, что для преследования Хазара через горы будет переброшено много сил, особенно если лейтенант Кассек и Эш Картер сумеют убедить полковника Трэйсдена в том, что происходит на самом деле. Таким образом, долина Тенне оставалась открытой для вторжения войск с юга, которые шли бы по горам до пустыни Казмуни.

Однако пускать кимисарскую армию через Казмун было опасно, даже если эта часть была необитаемой. Как только припасы, необходимые для переброски тысяч людей через сотни миль бесплодной земли, окажутся в горах, ничто не помешает им направиться к столице Казмуна. Если отбросить риск, то заключение королем Беннетом в тюрьму Алекса, Гиспана и долофан, а также почитание им Сальвии и Николаса противоречили этой идее. Его симпатии были явно связаны с Деморой.

Однако его не было уже несколько месяцев, а долофаны были схвачены несколько недель назад. Если Кимисар не смог выторговать проход, то, возможно, им нужно было лишь отвлечь Казмун на время. Убийство легко справилось бы с этой задачей. К счастью, люди были пойманы.

Однако что-то было не так. Стеш и Кэмрон не были слишком обеспокоены тем, что провалили задание. Напротив, они вели себя так, будто задание еще не выполнено.

Чем больше Алекс думал об этом, тем больше убеждался, что в высших кругах Казмуни есть предатель. Кому-то выгодна смерть Беннета, и этот кто-то освободит этих людей, когда придет время. Держа кимисарцев в тюрьме, они уже находились в периметре дворца.

Короля Казмуна собирались убить, и Алекс никак не мог его предупредить.

ГЛАВА 80

Несмотря на свое первоначальное неприятие похода за покупками, принцесса Лани шла по рынку, подпрыгивая на месте. Взяв Сальвию под руку, она повела ее по улицам и завела в головокружительное множество магазинов. Где ее встречали в дверях и предлагали самые последние новинки и фасоны, сестра Беннета, должно быть, была обычным человеком и свободной транжирой, подумала Сальвия. Сама Сальвия не очень любила ходить по магазинам. Ее больше интересовал сам город.

Сады на крышах, как она узнала, служили не только для еды и украшения, но и для естественного охлаждения домов и предприятий. Вода из семи источников в изобилии поступает под дома в каналы и по водосточным трубам на улицах, обеспечивая удаление отходов и дополнительное охлаждение.

— Ты всегда задаешь так много вопросов? — Сказала Лани, закончив объяснять, как устроена сеть, по которой загрязненная вода в качестве удобрения подается на поля между городом и рекой.

— Да, — ответил Сальвия. — Но ты так много знаешь.

— Посети столько же заседаний совета, сколько я, и тебе вдолбят в голову факты о канализации, — сухо сказала принцесса. — По-моему, половина их времени уходит на то, чтобы объяснить все так, будто я не помню, что мне уже десять раз говорили. Мужчины любят слушать свой голос.

Сальвия никогда не присутствовала на таких высоких собраниях, но Алекс говорил о них почти то же самое.

Алекс.

Мысль о нем поразила ее так неожиданно, что она остановилась посреди улицы.

— Ты в порядке, Сальвия? — Лани посмотрела на нее с беспокойством. — Твое лицо белое, как цветок зари.

Сальвия вытерла холодный пот со лба.

— Я в порядке. Возникла неприятная мысль. — Она вытеснила это из головы. — Но ты напомнила, что я хотела спросить о твоем исключении из Совета сегодня.

Выражение лица Лани изменилось, гнев заставил зеленый цвет ее глаз преобладать над карим.

— Если бы не министр Синда, я бы так и осталась в стороне, но когда я достигла совершеннолетия в прошлом году, он настоял на том, чтобы мне разрешили присутствовать. Он сказал, что так будет правильно, ведь теперь я могу принимать решения в отсутствие Беннета.

Неудивительно, что она восхищалась этим человеком.

— Министр Синда похож на человека, который мне бы понравился, — сказала Сальвия.

Лани расслабилась и улыбнулась.

— Я знаю, что после того, как ты поговоришь с ним, ты его полюбишь.

— Внешность у него, по-моему, тоже неплохая, — лукаво заметила Сальвия.

На лице Лани промелькнула ревность.

— Он слишком стар для тебя.

— Правда? — Невинно сказал Сальвия. — Я всего на год младше Моей Принцессы.

Лани поняла, что Сальвия дразнится, и нахмурилась.

— Как ты узнала о нас?

Сальвия ни за что не призналась бы в том, что подслушала вчера вечером, но за ужином она заметила притяжение.

— Верный вопрос в том, как Мой Король мог этого не заметить, — сказала она. — Но меня научили видеть такие вещи.

— Научили?

— Дома я работала на сваху, — Сальвия использовала деморанское слово, — женщину, которая создает браки.

Лани нахмурила брови.

— Я думала, ты сестра Николаса.

Упс. Сальвии следовало быть более осторожной в своих словах.

— Да, но он получает всю землю, поэтому я должна работать. — Лани сочувственно кивнула, и они продолжили свой путь: Сальвия рассказала принцессе более тщательно отобранные подробности о своей биографии и узнала много нового о самой Лани.

— Ты тоже тренируешься бою? — Спросила принцесса, расправляя плечи темно-зеленого платья, надетого на Сальвию в магазине. Наряд был похож на тот, что она надевала вчера вечером, но цвет и фасон были гораздо лучше. — Ты должна присоединиться к нам с Резой во второй половине дня.

Сальвия удивленно моргнула. Ташайвар не казался ей очень подходящим для принцессы занятием, и она так и сказала.

— Я изучаю ташайвар с шести лет, — сказала Лани. — Когда у девочки нет матери, это считается признаком того, что она должна воспитываться в более мужских условиях. — Она склонила голову набок. — Ты потеряла мать в раннем возрасте. Разве ваши обычаи не похожи?

Сальвия покачала головой.

— Нет, я необычная.

Принцесса отступила назад и захихикала, прикрыв рот рукой.

Сальвия нахмурилась. Должно быть, она выбрала слово, которое означало не совсем то, что она думала.

— Я только что сказала что-то не то, не так ли?

Лани разразилась хохотом.

— Да!

ГЛАВА 81

Алекс потягивался и упражнялся в своей камере, снимая напряжение и стараясь, чтобы кандалы не мешали спящему напротив него кимисарцу. Стеш сказал, что они обычно спят днем, несомненно, ожидая ночи, когда они сбегут и выполнят свою миссию. Судя по циклу приема пищи, сейчас был полдень. Человек, который их кормил, не ответил, когда Алекс заговорил с ним на кимисарском, так что, скорее всего, он не знал этого языка. У Алекса не было возможности рассказать кому-либо то, что он знал.

Дверь в проходе открылась, и к ним направился человек с факелом. Когда он остановился между занятыми камерами, Стеш поднял голову со своего соломенного тюфяка.

— Это сегодня? — Лениво спросил он.

Человек ответил на кимисарском языке.

— Нет, мне нужно еще несколько дней. Планы могут измениться.

Это был он, предатель. Алекс прижался к стене, стараясь стать невидимым.

Стеш сел, внезапно проснувшись.

— Что-то мне это не нравится.

— Ты будешь делать то, что тебе приказано, — сказал казмуни. — Но твоя цель остается прежней. Мои цели могут измениться.

Кимисарец снова выглядел беззаботным.

— Решай, кого ты хочешь обвинить, и выпусти нас. Кэмрону нужно принять ванну.

Мужчина проигнорировал его и повернулся лицом к Алексу.

— Это тебя вчера привезли? — Спросил он по-кимисарски.

Алекс прищурился от яркого света.

— Да, — ответил он.

На руке, державшей факел, было надето несколько колец с крупными камнями. Алекс едва мог разглядеть костяшки пальцев.

— Почему ты оказался в пустыне?

Стеш ответил за Алекса.

— Гиспан сказал, что последний год он был в Деморе.

— Это не объясняет, почему он пришел в Казмун.

Алекс сглотнул.

— Я преследовал двух деморанцев.

Мужчина просветлел. Он снял с пояса кольцо с ключами.

— Пойдем со мной, я хочу поговорить о них.

Он хотел узнать больше о Сальвии и Николасе, чтобы обвинить их в убийстве Беннета.

Стеш встал и двинулся к входу в камеру.

— Я уверен, что наш друг может рассказать тебе о Деморе очень и очень многое. — Его зубы блестели в свете факела, делая его похожим на хищника. — А если он не захочет, мы знаем, почему.

Мужчина оглянулся на ключ, наполовину повернутый в замке.

— Почему?

— Потому что он не Кимисарец.

Сердце Алекса остановилось, а затем начало колотиться в груди. Что выдало его? Казмуни нахмурился.

— Деморанец?

— Либо так, либо он стал Деморанцем за последний год. Такое происходит не впервые. — Стеш с отвращением сплюнул.

Звук опускающихся тумблеров замка эхом разнесся по комнате.

Алекс выбежал из камеры, ударив казмуни о решетку напротив. Факел упал в лужу, зашипел и погас, когда Алекс взмахнул цепью, соединяющей его запястья, и направил ее на голову мужчины. Во внезапно наступившей темноте он наполовину промахнулся и чуть не потерял равновесие. Он повернулся и побежал к главной двери, но длины цепи между лодыжками не хватило, и казмуни уже почти настиг его, когда Алекс выскочил за дверь.

Охранник снаружи вскочил с места, прислонившись к стене, но Алекс уже бежал по коридору, возвращаясь в ту сторону, откуда, как он помнил, пришел. Они его не поймут, но разговор на деморанском мог привлечь их внимание.

— Мне нужно поговорить с королем! — крикнул он.

Что-то низко пролетело над землей, зацепило цепь, связывающую его ноги, и он рухнул плечом на каменный пол. Через секунду трое мужчин навалились на него, нанося удары и прижимая к земле. Он видел приближающийся удар и знал, чем он обернется. Алекс открыл рот, чтобы прокричать свою последнюю надежду заставить их слушать: ее имя.

— СА…

ГДАВА 82

Выбора не было.

Хазар мог сдаться норсари и присоединившимся к ним силам, мог попытаться пробиться через Джован, затем Тасмет и вернуться в Кимисар, а мог попытаться пробиться через Казмун к самому южному перевалу.

Его люди были разбиты и потеряны, и деморанцы могли бы отнестись к ним с милосердием, если бы Хазар только что не пытался похитить их принца. Норсари вернулись без мальчика, и неважно, что он теперь в руках казмуни, — в его потере обвинят кимисарцев. Даже возможность вернуться к тем местам и занятиям, которые приютили разрозненных кимисарцев в прошлом году, отпала.

Что касается Джована, напомнил он себе, то, поскольку он больше не прятался среди деморанцев, теперь, когда деморанцы знали, что кимисарцы здесь, он будет запечатан еще крепче. Если каким-то чудом им удастся прорваться, то, как он слышал, штаб-квартира деморанской армии располагалась в крепости на той стороне. Ему предстояло вести своих людей прямо в осиное гнездо.

Оставался Казмун.

Хазар приказал всем рассредоточиться и к полнолунию направиться не напрямую в район к югу от первой крупной развилки реки Каз. Тактика сработала — норсари остались гоняться за столькими призраками, что кимисарцы смогли быть на шаг впереди. Затем Хазар повел оставшихся сто сорок одного человека в предгорья Катрикса и двинулся вдоль горного хребта на юг. Местность не позволяла двигаться быстро, но деморанцы не преследовали их.

К десятому дню Хазар забыл, каково это — идти по ровной земле, делать шаг, не опасаясь, что земля уйдет из-под ног. Воды в этом забытом духами месте было мало. Кое-где по склонам гор стекали струйки талого снега, но в большинстве случаев вода пересыхала за год, и в засушливых степях выживали только мелкие грызуны и колючие кустарники. Позади него голодная и растерзанная толпа сократилась еще на десятую часть. Его потерянные были погребены в сдвигающихся склонах Катрикса, несколько раз самой природой. Последний обвал засыпал его жертвы, что в тот момент было облегчением; он записал их имена и пошел дальше. От прежней роты осталось сто двадцать пять человек, но ему доводилось сражаться и в более коротких боях с большими потерями.

Вот что это было: сражение.

И каждый шаг, который он слышал за спиной, был победой.

ГДАВА 83

Алекс столкнул лодку в воду, когда Кимисарец приблизился к нему сзади. Когда он попытался забраться внутрь, она оттолкнула его. Мне не нужно, чтобы ты меня защищал.

Алекс покачал головой. Впусти меня, здесь хватит места для всех нас.

Я могу сделать это сама. Она снова толкнула его, и он замер с поднятыми в знак капитуляции руками, когда лодка скрылась из виду. К своему ужасу, она поняла, что в руках у нее лук, а стрела нацелена в его сердце.

Я люблю тебя, — прошептал он.

Она пустила стрелу.

Сальвия проснулась от крика и увидела только темноту. Вспомнив, где находится, она сползла с низкой широкой кровати, не выпутываясь полностью из одеял. Освободившись, она, спотыкаясь, подошла к открытой наружу двери. Прохладный воздух ударил в промокшую от пота ночную рубашку, немного освежил ее, но не достаточно, и она побежала через внутренний дворик, запутавшись в декоративных растениях у подножия ступенек.

Она села и вытерла лицо рукавом. Вот тебе и сад Беннета. Сальвия прислонилась щекой к прохладному камню стены высотой до колена. Существует ли протокол для рвоты под цветами хозяина?

— Сальвия

Ее глаза распахнулись.

— Палачесса?

Лани вышла из тени, натягивая на себя шелковый халат.

— Ты здорова?

Сальвия поднялась на ноги и обнаружила, что ее колени слишком дрожат, чтобы удержать ее. Рука обхватила ее, чтобы поддержать.

— Прости, что разбудила тебя, — пробормотала она, отворачивая лицо. — Я плохо спала.

— Я уже проснулась. Пойдем, я отведу тебя к фонтану.

Сальвия позволила наполовину отнести себя в центр двора, где бурлил фонтан высотой в шесть футов. Лани усадила ее на широкий мраморный бортик бассейна и достала откуда-то металлическую чашку.

— Прополощи рот.

Сальвия с благодарностью приняла и повиновалась, сплюнула в траву в стороне, а затем выпила то, что осталось в чашке.

— Я благодарю тебя, Моя Принцесса.

— Не стоит благодарности. Так поступают друзья.

День покупок и приятной беседы — по приказу — дружбой не назовешь. Даже несколько часов на тренировочной арене потом не помогли, особенно когда рядом была принцесса. Сальвия провела пальцами по фонтану, боясь спросить, имеет ли Лани в виду это слово.

— Кто такой Алекс? — Спросила Лани.

Сальвия замерла.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Ты произносила его во сне. Потом ты его выкрикнула.

Сальвия отдернула руку от воды и стала возиться с чашкой.

— Он твой любовник?

— Нет. — Сказала Сальвия. — Больше нет. И мы никогда… — Он хотел подождать. Не должно было быть никаких сомнений в том, что он женился на ней, потому что хотел, а не потому, что должен был.

Лани оглянулась через плечо в сторону своих комнат.

— Думаю, я бы тоже плакала и кричала, если бы потеряла любимого человека. Наступила долгая пауза. — Почему вы расстались?

Сальвия до сих пор сопротивлялась этому вопросу.

— Он умер.

— Мне очень жаль. — Лани протянула руку и положила ее на колено Сальвияа. — Как это случилось?

Когда умер Чарли, Алекс винил во всем себя, и до сих пор Сальвия не могла понять, почему. Даже если герцог и перерезал горло Чарли, именно из-за решений Алекса его брат оказался в той комнате. Сальвия опустила взгляд на свои руки.

— Я убила его.

— Что?

— Он умер, спасая нас с Николасом.

Лани покачала головой.

— Это не значит, что ты убила его, Сальвия.

Может быть, не физически.

— Я солгала ему. Прямо перед битвой я призналась в своем предательстве. — Почему она не могла заплакать? — Я убила его сердце, — прошептала она.

— Нет, — твердо сказала Лани. — Он отдал свою жизнь за твою. Как ты можешь сомневаться в его любви?

— Я не сомневаюсь, — сказала Сальвия. — Но он не знал, что я люблю его по-прежнему. Он не знал, что я сожалею.

Лани несколько мгновений молчала, потом придвинулась ближе к Сальвии.

— Ты знаешь, кем была Тамоса?

— Она была королевой Беннета?

— Да, — сказала Лани. — Это было соглашение, которого никто не хотел.

— Тогда зачем было женить его на ней, или хотя бы подождать?

— Вы заключали браки в своей стране; вы знаете, почему заключаются такие союзы. — Лани сложила руки на коленях. — Я думаю, он боялся действовать против совета. Мне было всего шесть лет, поэтому я видела все это глазами ребенка, но, оглядываясь назад, я лучше понимаю, что это было за время. Наш отец и два старших брата умерли за год до этого, а мать — всего через несколько недель после его коронации. Он был молод, испуган и одинок.

Беннет был третьим в очереди на трон.

— Он ожидал, что никогда не станет королем?

Лани покачала головой.

— Он должен был стать ученым, работать в школе, где сейчас учится его сын. Я едва знала его, но внезапно он стал всем, что у меня осталось. — В звездном свете Сальвия заметил, как Лани поморщилась. — Думаю, поэтому он до сих пор относится ко мне как к ребенку, несмотря на то, что я наполовину мать Резы.

Принцесса неловко пошевелилась.

— Я не знаю, как принято в вашей стране, но здесь король и королева обычно живут в отдельных комнатах. — Очевидно, они выполняли свой долг, но для Совета это был еще один повод оказать на него давление. Даже после смерти Тамосы на него давили. Иногда мне кажется, что он уезжал на несколько месяцев, посещая разные уголки страны, просто чтобы развеяться.

— Так вот почему он ушел в пустыню в этом году? — Спросила Сальвия.

— И да, и нет, — ответила Лани. — Беннет давно мечтал заключить мир с Деморой и возобновить торговлю, но Совет сопротивлялся и настраивал людей против этой идеи. Дэв — министр Синда — рассказал мне об этом. Мой брат решил совершать ежегодные путешествия туда, где он мог бы «случайно» вступить в контакт с деморианцами.

У Сальвии перевернулся желудок. Они с Николасом были гораздо важнее, чем она предполагала. Их присутствие представляло угрозу для Совета, не желающего терять власть, которой он обладал долгие годы. Все, что делали или говорили деморанцы, могло быть использовано для подрыва позиций короля.

— Я бы хотела помочь Беннету, — сказала она.

— Я тоже, — сказала Лани. — Но он не так прост.

ГЛАВА 84

Наутро Лани была до безобразия бодра. Она вошла в комнату Сальвии и запрыгнула на кровать.

— Просыпайся! — щебетала она. — Тебя сегодня представляют Совету. Ты должна одеться.

— Заседание будет после завтрака, — запротестовала Сальвия, натягивая на голову одеяло.

— Да. — Принцесса опустила одеяло. — Поэтому ты должна быть готова до этого времени.

Сальвия позволила Лани оттащить ее к гардеробу с платьями, доставленными вчера вечером. Очевидно, Лани взяла на себя труд купить все, на что Сальвия смотрела больше двух секунд.

— Ты хочешь выглядеть скромно, — сказала Лани. — Но не хрупкой.

— По-моему, вчера ты забыла об этом стиле. — Сальвия зевнула, пока принцесса перебирала яркие ткани.

Лани вытащила платье светлого цвета.

— Вовсе нет, — сказала она, протягивая его для одобрения.

Сальвия скривилась.

— Оно розовое.

— Как и твое лицо, — сказала Лани. — Они совпадают. — Сальвия продолжала смотреть на принцессу, пока та не пожала плечами и не положила наряд на место. Через несколько секунд она достала голубое платье, которое было таким светлым, что казалось почти белым. — Так ты будешь выглядеть менее бледной.

Сальвия закатила глаза.

— Ладно.

Лани не только прогнала горничную и сама одела Сальвию, но и расчесала и уложила ее волосы. Никто, кроме Клэр, не делал этого для Сальвии, первый раз — когда они ехали в Конкордиум. Сальвия позволила себе погрузиться в страдания от того, что ей не хватает подруги. Думать о Клэр было безопаснее, чем о ком-либо другом.

Даже несмотря на небольшую длину, Лани удалось заплести волосы Сальвии в косу, которая обнимала ее голову, словно корона, а затем перешла к ее лицу. Вдруг Сальвия не выдержала: все это стало слишком похоже на подготовку к катастрофическому собеседованию со свахой.

— Хватит, — сказала она. — Я не кукла.

Принцесса нахмурилась, но не стала настаивать на своем. Однако когда Сальвия собралась повесить кинжалы на пояс, Лани возразила.

— Ты идешь не на бой, Сальвия.

— Как и ты. — Сальвия указал на изогнутый нож на поясе Лани. Большинство казмуни носили его постоянно, больше как инструмент.

Лани поджала губы.

— Тогда только один. — Сальвия согласился, и они вместе отправились на завтрак. Еда улучшила ее настроение настолько, что она поблагодарила принцессу. Времени на подготовку после завтрака действительно не хватило бы. Лани взяла ее за руку и повела в зал заседаний совета, Николас шел за ними, как бездомный щенок.

Заседание началось с обмена водой, хотя все было сделано по-деловому: кубок просто передали по кругу. Король представил ее как известного ученого, и она покраснела. Должно быть, Николас подговорил его на это. На членов совета, за исключением министра Синды, это не произвело никакого впечатления.

— Что вы изучаете, госпожа Сальвия? — спросил министр путей сообщения, подкручивая свои вощеные усы. — Моду?

Лани, сидевшая рядом с ней, нахмурилась.

— Если я люблю красивые вещи, это не значит, что я не могу понять скучные предметы, — пробормотала она.

— Палачесса хочет что-то сказать? — Министр нахмурился и посмотрел на Лани, как на непослушного ребенка.

— Нет, простите, что отвлекаю.

— Госпожа Сальвия?

Сальвия прочистила горло.

— Я изучаю языки и историю. — По крайней мере, это было то, что имело значение в данный момент. — Поэтому я прибыла в Казмун с пониманием вашей речи.

— А ваш мальчик?

Ее губы дрогнули от желания улыбнуться, поскольку Николас, вероятно, это понял.

— Мой брат не очень любит учиться.

— Как вы оказались в Казмуне? — спросил мужчина, чье имя она забыла.

Сальвия пересказала историю, в которой было достаточно правды, чтобы ее нельзя было уличить во лжи.

— Мы спасались от нападения кимисарцев. Лодка была нашей лучшей возможностью спастись, и мы попали на вашу территорию. Нас все еще преследовали, поэтому мы приняли защиту Казмуна. Щедрость вашего народа спасла нам жизнь, и за это мы будем вам вечно благодарны.

— Как удобно, что Мой Король оказался в этих краях, — саркастически заметил министр.

— Наши записи о родниках через пустыню не проверялись уже несколько десятилетий, — спокойно ответил Беннет. — Я оказал министру дорог услугу.

— Спасение жизни — это всегда удача, — добавил министр Синда. — То, что это дает шанс нашей нации учиться и развиваться, — не меньшая удача.

Повернув голову, Сальвия увидела большой синяк на боковой части лица. На затылке также имелась припухлость и длинный вертикальный струп. Судя по всему, травмы были получены недавно.

— Что госпожа Сальвия хочет делать дальше? — спросил военный министр, снова принюхиваясь, словно учуяв в ней что-то недоброе.

— Мы только хотим как можно скорее вернуться домой, — ответила она. — Наша семья вдвойне отплатит вам за ваши усилия.

— Усилия будут значительными, — с усмешкой сказал военный министр.

— Подумайте, как будет выглядеть наша страна, если мы приложим такие усилия, чтобы вернуть наших гостей, — сказал министр Синда. Сальвия подумал, что Лани сейчас лопнет от гордости за него.

— Очень хорошо, — сказал человек, приравненный к лорду-камергеру. В течение всего заседания он выглядел скучающим. — Мы обсудим этот вопрос и решим, какие ресурсы выделить. — Он махнул рукой. — Благодарю вас за участие в сегодняшнем заседании.

Сальвия встала и поклонилась, Николас сделал то же самое.

— Я благодарю вас за внимание, — сказала она.

— Принцесса Алания, вы также свободны.

Лицо Лани покраснело от гнева, а рука министра Синды, лежащая на столе, сжалась в кулак, костяшки пальцев загибались под крупными государственными перстнями, которые он носил.

— Возможно, я смогу внести свой вклад в это заседание, — сказала она. — Ведь я посещаю их уже много месяцев.

— Насколько я помню, вы пропустили наше последнее заседание, чтобы посетить магазины в городе, — сухо сказал военный министр.

— Меня попросил об этом Король, — ответила Лани.

— Она заботилась о нуждах нашей гостьи, как только могла, — добавил Синда.

Тонкий рот камергера искривился в уродливой улыбке.

— Это говорит человек, который знает, что такое забота о даме.

С лица Синды исчез весь цвет. Лани покраснела.

— Я хочу остаться, — сказала она. — Мое присутствие никому не повредит. — Ее глаза обратились к Беннету в поисках поддержки, но король лишь слегка покачал головой. Она выдержала его взгляд в течение дюжины ударов сердца, затем оттолкнула свое кресло от стола и выскочила за дверь с такой скоростью, что Сальвия и Николас вынуждены были бежать, чтобы не отстать.

ГЛАВА 85

На улице и на большом расстоянии от палаты принцесса позволила себе взорваться.

— Ну и наглость у этого человека! — Она подняла горшок с растением и швырнула его в стену, где он разбился вдребезги. Слуга бросился убирать беспорядок. — «Ты извини, девочка,» — насмешливо произнесла Лани. — «Почему бы тебе не пойти за покупками, девочка?»

— Это не совсем то, что он сказал, — осторожно заметила Сальвия.

— Нет, но это именно то, что он имел в виду.

Лани нахмурилась, глядя на цветочную жертву своего гнева.

— Мне очень жаль, — сказала она мужчине, стоявшему на коленях и убиравшему грязь. — Когда это растение будет пересажено, вы можете поставить его в мою комнату. Я буду заботиться о нем в знак извинения. — Он склонил голову в знак признательности.

Сальвия криво усмехнулась.

— Ты будешь поливать его водой и дашь ему имя?

— Может быть, и дам. — Буря стихла. Лани усмехнулась и опустилась на мягкую кушетку под окном из цветного стекла. — Ты видел, как Дэв боролся за тебя и как он был зол от моего имени?

Сальвия оценила усилия министра Синды, но она также видела, что тайный роман Лани не был таким уж тайным, как она считала.

— Я видела, — сказала она, присаживаясь рядом с подругой. — Я была рада, что среди стольких хмурых лиц появилась улыбка.

— Я не могу дождаться, когда выйду за него замуж. Тогда меня не будут отвлекать от заседаний Совета и важных дел.

— И как это поможет? — Спросил Николас, который шел за ними. Его речь на казмуни сильно отставала от понимания, и он говорил медленно и неловко.

— Потому что тогда… — Лани заколебалась. — Как жена члена Совета я буду иметь больше шансов.

— Я не видел других жен, — сказал принц. — Ты — принцесса. Ты не станешь выше, чем королева, но сейчас и нет никого выше.

Лани нахмурилась, и Сальвия поняла, что Николас прав. Любовь Лани и министра Синды могла быть искренней, но принцесса была немного слепа в том, что ей было выгодно.

— Николас, — сказала Сальвия. — Ты нас извинишь? — Принц пожал плечами и ушел.

— Лани, — тихо сказала она. — Как далеко зашли ваши отношения с министром Синдой?

Лани слегка покраснела.

— Не будь такой таку, Сальвия. Я собираюсь выйти за него замуж.

Подслушав разговор Лани и Синды, Сальвия не удивилась, но это все равно осложняло ситуацию. Что касается того, что ее назвали таку — властной бабушкой, — то она была бы не против, если бы Алекс захотел… Сальвия оборвала эту мысль, прежде чем она успела закрепиться. — Какой властью обладает муж Принцессы? — Спросила она.

— Не больше, чем уже есть у Дэва, — ответила Лани. — Ему придется оставить свой нынешний пост министра финансов. Это конфликт интересов — иметь двух королей с прямым доступом к казне.

— Он покинет Совет?

Лани кивнула.

— Да, но у меня есть на него планы. — Она наклонилась к Сальвии и понизила голос. — Генерал Свиномордый скоро уйдет в отставку. Все, что я должна сделать, это внедрить в голову Беннета мысль, что Дэв — именно тот человек, который подходит для этой работы. Должность военного министра традиционно занимает брат или дядя короля. Свиномордый там только потому, что наши братья погибли. — Она откинулась на спинку кресла. — Конечно, Дэв не догадывается о моих намерениях.

— Я думаю, что Казмуну нужна принцесса в совете, — сказала Сальвия. — Как сказал Николас, нет женщины выше тебя.

Лани задумчиво улыбнулась.

— Возможно, Казмуну действительно нужна королева.

Сальвии не понравилось выражение лица ее подруги.

— Что случилось с министром Синдой? — спросила она, чтобы сменить тему. — У него была повреждена голова.

— О, ты не слышала о вчерашнем! — Принцесса просияла. — Он проверял еженедельную отчетность тюрьмы, когда один кимисарец попытался сбежать, но Дэв остановил его. Он был героем, — похвасталась она.

— У вас здесь есть кимисарские заключенные?

Лани кивнула.

— Два шпиона, пойманных в прошлом месяце, и один, которого привезли вместе с вами.

— Могу я их увидеть? — Спросила Сальвия.

— Не вижу причин для отказа.

ГЛАВА 86

Лани провела Сальвию по нескольким винтовым лестницам на самые нижние уровни дворца. Воздух стал влажным и прохладным, и им часто приходилось поднимать юбки, чтобы перешагнуть через лужи в коридоре.

— Она плохо стекает, — сказала Лани, указывая на одну из них. — Камни износились от использования, и это задерживает воду, которая капает с потолка. Возможно, нам следует залить их цементом или вырезать канавки, чтобы вода могла стекать.

Лани была намного умнее, чем сама себе приписывала.

В конце концов они пришли на площадку, где стояло несколько охранников. Принцесса махнула рукой, и они посторонились. Сальвия последовал за ней, решив, что Лани знает дорогу в тюрьму так же хорошо, как и на рынок.

— Ты часто сюда приходишь? — Спросила она.

— Я проверяю, когда Беннета нет, — ответила Лани. Она подошла к мужчине, который, похоже, был главным, и коротко поговорила с ним. Он поклонился и повел ее вниз по ступеням и туннелям, пока они не подошли к охраняемой двери. Внутри была большая комната с металлическими решетками, идущими по обе стороны от центрального прохода. Лани пронеслась мимо него с благодарностью.

Единственные занятые камеры находились в дальнем конце. Когда Сальвия и Лани приблизились, оба заключенных подняли головы от соломенных тюфяков, на которых они спали. Несмотря на сырость, в тюрьме было чисто. Сзади к Сальвии подбежал охранник, неся факел, чтобы дополнить тусклый свет, проникающий через решетку в потолке.

— Не подходите, Моя Принцесса, — предостерег он. — Эти люди опасны.

Лани закатила глаза.

— А я думала, что эти люди приехали на пикник.

Один из заключенных встал и подошел к входу в свою камеру.

— Принцесса? — Сказал он на кимисарском. Мужчина посмотрел на Лани с презрением. — Кажется, теперь я кое-что понимаю.

Второй мужчина сел и точно так же прищурился на Лани. Ни один из мужчин не выглядел обеспокоенным своим окружением, словно оно стало образом жизни.

Лани проигнорировала их и обратилась к охраннику.

— Где третий мужчина?

— Не видел его со вчерашнего дня, — сказал заключенный, прежде чем охранник успел ответить. — Хотя слышал его несколько раз.

Охранник кашлянул и потер горло.

— Он нуждался в дополнительных мерах.

— Ты насмотрелась на них? — Спросила Лани у Сальвии, которая кивнула. Что-то в этих двух мужчинах заставляло холодок ползать по ее коже. — Отведите нас к третьему, — сказала Лани охраннику.

Сальвия отошла в сторону, чтобы Лани могла идти первой. Кимисар окликнул ее.

— Ай, деморанская девушка. — Сальвия, не задумываясь, оглянулась через плечо. Мужчина встретил ее взгляд и подмигнул. — Надеюсь, тебе здесь понравится.

Она не могла выбраться оттуда достаточно быстро.

Пройдя несколько поворотов по коридору, охранник остановился перед железной дверью.

— Он здесь, Палачесса.

Лани шагнула вперед и раздвинула узкое горизонтальное окошко, чтобы заглянуть внутрь.

Сальвия встала рядом с ней на носочки. В крошечной комнате было совершенно темно, если не считать света из отверстия в двери.

— Я ничего не вижу, — сказала она.

На ее голос в комнате произошло движение. Тень сдвинулась с места, зазвенели цепи. Хотя она знала, что находится в безопасности, Сальвия отпрыгнула назад.

— Он едва может двигаться.

— Это необходимо, — сказал стражник и с ржавым скрипом закрыл окно.

Цепи снова слабо зазвенели, и Сальвия сделала еще один шаг прочь от камеры.

— Конечно, его можно удержать другим способом.

— Этот человек снова чуть не сбежал прошлой ночью, после первой попытки с министром Синдой днем. Он ранил двух охранников и чуть не убил мальчика-водоноса.

— С ним бы лучше обращались, если бы он вел себя прилично, — сказала Лани.

Одно дело — знать, что такие чудовищные люди существуют, но совсем другое — видеть, что приходится делать, чтобы сдерживать их. Неужели такие условия содержания делают их более злобными, как загнанных в клетку бойцовых животных?

— Возможно, он был в отчаянии, — сказал Сальвия.

Принцесса нахмурилась.

— Сальвия, этот человек участвовал в нападении, которое убило Алекса, нет?

Сальвия сжала руки в кулаки, и в ее голове пронесся образ Алекса, упавшего с лошади. Лани была права, но комната была чуть больше гроба. От одной мысли о том, что ее закроют внутри, Сальвии стало трудно дышать.

— Как долго его еще будут держать там?» — Спросила она.

— Это не мое решение, госпожа, — нервно ответил охранник.

Лани поджала губы.

— Я могу приказать переместить его. — Она подняла бровь. — Ты этого хочешь?

Сальвия подумала о синяках на лице министра Синды и о маленьком испуганном мальчике, которого держат в заложниках. Даже учитывая это, от обращения с этим человека ее затошнило. А может быть, это было чувство вины за то, что она сама пыталась убить его.

— Да? — Неуверенно произнесла она.

Принцесса перевела взгляд на стражника, который переминался с ноги на ногу и колебался, прежде чем ответить.

— Я хочу повиноваться Моей Принцессе, но я также должен отвечать перед своим начальством.

— Я понимаю, — великодушно сказала Лани. — Тогда ты передашь мой приказ, и если старший стражник не согласен, у него есть время до захода солнца, чтобы лично объяснить мне причину.

Мужчина поклонился с облегчением.

— Да, Палачесса.

Сальвия взглянула на железную дверь, ощущая странную тягу. К ночи мужчину поместят в лучшие условия. Она задалась вопросом, слышал ли он и понял ли их разговор. Скорее всего, нет. Возможно, ей следует что-то сказать ему. Но что?

— Ты удовлетворена, Сальвия? — Спросила Лани. — Или ты хочешь увидеть что-то еще?

Цель разговора с мужчиной заключалась лишь в том, чтобы он был ей благодарен, а ей самой стало легче. Сальвия отвернулась.

— Я увидела достаточно.

ГЛАВА 87

Один раз ему показалось, что он услышал ее голос, словно сквозь густой туман. Потом он исчез.

Попытка побега Алекса вчера днем не увенчалась успехом, но когда его поймали, он не сдался без боя. Предатель казмуни допрашивал его несколько часов, но он едва мог сосредоточиться из-за боли — во время стычки он получил слишком много ударов в живот.

Алекс пытался сопротивляться допросу, вел себя как невежественный пехотинец и выдавал несущественную информацию, затягивая свои ответы как можно дольше, чтобы оттянуть следующий удар. Признание в том, что он Деморанец, сейчас было бы смертным приговором.

В ту ночь, когда все было кончено, он почти сбежал, схватив охранника, который пришел его покормить. У того не было ключей, но они были у того, кто прибежал ему на помощь. Алекс снял их со своего пояса, пока оба охранника задыхались и захлебывались на полу рядом с ним — ничего серьезного, достаточно, чтобы обездвижить их, пока Алекс расстегивал кандалы. Он успел сделать шесть оборотов по коридорам, прежде чем на полном ходу врезался в мальчика, несущего два ведра воды. Когда Алекс вскочил на ноги, его уже окружили, а мальчик трусил перед ним по полу.

Он не сопротивлялся, не желая, чтобы мальчику было больно. На этот раз его поместили в такую тесную комнату, что он не смог бы повернуться, даже если бы все четыре конечности не были прикованы в дюймах от стен. Алекс дрейфовал в сознании, мечтая о Сальвии, пока не вернулся человек в кольчуге, и внезапно единственная мысль, которая поддерживала его, стала опасной.

Потому что теперь вопросы касались ее.

Зная Сальвию, она сделала себя ценной. Она подобралась к королю и поэтому могла быть использована этим человеком. Он хотел обвинить ее в убийстве короля, которое, насколько Алекс знал, уже произошло.

— Кто она?

Алексу завязали глаза и подвесили за запястья к потолку, но он научился чувствовать изменения в воздухе перед ударом и напрягся.

— Я не знаю! — Закричал он, когда первая волна боли утихла. — Капитан Хазар никогда не говорил мне. — Алекс все еще цеплялся за свою личность Кимисарца, полагая, что это его единственный шанс выбраться живым, единственный шанс сохранить ей жизнь.

— Что твой командир хотел от нее? — Боль от кандалов утихла под новым натиском.

— Он так и не сказал. — Ребра Алекса болели так, что он едва мог дышать. — Я только выполнял приказы.

— Лжец. — Мужчина заставил Алекса поднять подбородок. — Ты думаешь, я поверю, что ты пересек дремшадду и мили пустыни в одиночку, не зная зачем?

Резкий свет просачивался сквозь повязку, заставляя его глаза гореть.

— Она была случайностью, — задыхался он. Трудно было считать ее неважной, когда она была важнее всего для него. — Мне нужен был только принц.

Сквозь стук в голове он понял, что сказал, но было уже слишком поздно.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Ни движения, ни дыхания.

Затем:

— Какой принц?

ГЛАВА 88

К утру следующего дня совет так и не принял никакого решения. Сальвия была беспокойна, изучала карты Казмуна, пытаясь прикинуть, сколько времени займет дорога домой длинным путем. После обеда Лани вытащила ее из комнаты на ташайвар, сказав, что Сальвии нужно перестать размышлять. Упражнения помогли, но только на несколько часов.

За ужином Лани засыпала ее вопросами о браках, которые она помогла устроить, пока училась у Дарнессы Роделл, высокопоставленной свахи Крессера. Принцесса бросала частые взгляды на брата, несомненно, начиная процесс смягчения его отношения к ее желанию жениться на министре Синде. Сальвия старалась поддержать подругу, но упирала на политические браки. Было слишком больно говорить о любовных союзах, которые были более распространены в Деморе, чем думали люди. Ее собственные родители отвергли систему и выбрали друг друга, как и родители Алекса — хотя, согласно официальным записям, они поженились за девять месяцев до его рождения.

Поздно вечером она вернулась к своим картам, не желая ложиться спать, пока не устанет видеть сны.

— Госпожа Сальвия?

Она встала с того места, где склонилась над столом, и уронила свой инструмент для измерения расстояний.

— Пландрет?

— Могу я войти?

— Конечно, Мой Король.

Беннет раздвинул марлевые занавески, ведущие во внутренний дворик, и нервно шагнул внутрь.

— Ты рассматриваешь карты?

— Да. — Сальвия указала на свои пометки углем. — Я пыталась определить, как скоро мы сможем вернуться домой.

— Тебе так не терпится уехать?

— Нет. Да. — Сальвия вздохнула. — Мне здесь рады, но это не наш дом, и я хочу, чтобы наша семья знала, что мы в безопасности.

Беннет кивнул на карту.

— Они скоро узнают.

Ее охватило облегчение.

— Совет согласился отправить нас домой?

— Нет, Сальвия. — Беннет покачал головой. — Деморанцы здесь.

— Здесь?

— Ну, вообще-то, они примерно здесь, — Король указал на место на северо-востоке Казмуна, вдоль старого торгового пути. — Через четыре или пять дней они прибудут в Остизу.

Милосердный Дух, это было быстро. Они должны были понять, куда она и Николас отправились в течение нескольких дней.

— Это хорошо. — Сальвия постаралась говорить непринужденно. — Сколько их прибывает?

— Четыреста солдат, плюс посол и его партия.

О, нет.

— Это довольно много. — Беннет наклонил голову набок и посмотрел на нее пронзительными зелеными глазами. — Это заставляет меня поверить, что вы с Николасом важнее, чем вы нам сказали.

Сальвия почувствовала холод во всем теле, несмотря на теплую ночь.

— Паландрет…

— Я не сержусь, — сказал Беннет. — Я понимаю, почему ты не хочешь говорить. И я должен извиниться перед тобой. Я знаю о Деморанцах уже два дня.

— А Совет знает?

Король кивнул.

— Я рассказал им после того, как ты ушла с Лани. Именно поэтому я не хотел, чтобы она оставалась. Она бы рассказала тебе, а мне нужно было время подумать.

— И что совет подумал об этом?

— Военный министр недоволен, как ты можешь себе представить, — сказал Беннет. — Он призывает к военному ответу. Другие напуганы. Они сомневаются в твоей истинной цели прибытия сюда.

— Мы бежали, спасая свои жизни, — настаивала Сальвия. — Я никогда не лгала о том, что произошло. Деморанцы не хотят войны, я клянусь.

— И я тебе верю. — Беннет внезапно выглядел нервным. — Мы с Лани обсуждали способы показать нашим людям, что им нечего бояться, и это подводит меня к причине моего сегодняшнего визита. — Он поднял палец, затем ненадолго вышел во внутренний дворик и вернулся, неся пояс и хариш — изогнутый меч Казмун. — Это для тебя.

На уроках ташаивара Сальвия пользовалась тренировочными мечами, но качество этого хариша делало их похожими на мусор. Она окинула взглядом тонко выделанные ножны и рукоять. Они были просто украшены, и она подумала, не является ли это проявлением уважения к ее личному стилю. Ее пальцы чесались от желания прикоснуться к оружию и проверить его баланс, который, несомненно, соответствовал его красоте.

Король протянул ей оружие с робкой улыбкой.

— Это лучшая сталь в Казмуне, — сказал он. — Оружие, подобающее королевской особе.

У Сальвии внезапно пересохло во рту.

— Я не королевская особа, Паландрет.

— Это я знаю. — Он сделал паузу. — У меня есть оружие и для Николаса. Эти подарки покажут мое доверие к вам.

Он протянул ей меч, и Сальвия едва не выхватила его, так ей хотелось его заполучить. Она затаила дыхание, когда вытаскивала клинок. Как только он оказался на свободе, песня его скольжения из ножен стихла до шепота. Беннет осторожно снял ремень с левой руки и отступил назад. Лезвие было таким гладким и острым, что казалось, воздух расходится перед ним, как ткань. Баланс был идеальным.

— О, — вздохнула она.

Золотое сияние ламп, отражаясь от лезвия, создавало впечатление, что оно сделано из самого света. Она любовалась им с нескольких сторон, смутно осознавая, что Беннет снимает с нее пояс и наматывает новый на талию. Разница в весе привлекла ее внимание, и она нащупала левой рукой место, где обычно лежали ее кинжалы. Выемки на коже подсказали ей, что и для них есть места. Она застенчиво улыбнулась Беннету.

— Может, опробуем ее завтра на арене?

Выражение лица, которое он вернул, было серьезным.

— Есть кое-что, о чем я хотел бы спросить тебя, госпожа Сальвия.

— Да? — Сказала Сальвия, снова отвлекаясь на меч.

— Когда деморанцы уйдут, может быть, ты останешься?

Она опустила меч, слова Беннета вызвали в ней странный отклик.

— Ты хочешь, чтобы я осталась послом?

— Нет, Сальвия, — прошептал он. — Я бы хотел, чтобы ты осталась в качестве моей королевы.

ГЛАВА 89

Он не давил на нее, чтобы она согласилась, просто назвал свои причины для предложения брака: это защитит ее и даст понять его народу, что деморанцы должны быть приняты, он чувствовал, что у нее есть знания и мудрость, чтобы использовать это положение с умом, и — самое главное — это создаст союз между Деморой и Казмуном, который ни один из советов нации не сможет проигнорировать.

Однако его последние слова потрясли ее больше всего.

— Я не люблю тебя, — тихо сказал Беннет. — И я знаю, что ты не любишь меня. — Он посмотрел вниз. — Я также знаю об Алексе и о том, как разбито твое сердце. Мое сердце когда-то было разбито точно так же.

Он любил королеву Тамосу, но она не любила его. Сальвия сделала шаг назад, прижимая меч к груди.

— И все же Мой Король просит.

Его взгляд снова встретился с ее.

— Осмелюсь предположить, что ты не захочешь возвращаться в Демору, ведь там нет твоего Алекса, и ты понимаешь добро, которое может прийти, если ты останешься.

Алекс был не единственным человеком, о котором она заботилась в Деморе — там были и Клэр, и королева, и принцессы, и даже Дарнесса, и дальняя семья, которую она оставила в Крессере. Но в каком-то смысле она потеряла и их. Король Рэймонд и посол Грэмвелл будут зависеть от нее в будущих переговорах, и не только в языке, но и в дружбе, которую она построила. К тому времени, когда Сальвия вернется в Демору, жизнь всех остальных, включая Клэр, пойдет дальше, и для нее не останется места. Она никогда больше не почувствует себя дома.

— А что насчет твоих чувств, Паландрет? — сумела сказать она. — Можешь ли ты вступить во второй брак без любви?

Беннет неуверенно улыбнулся.

— Я восхищаюсь и уважаю тебя, и мне легко в твоем обществе. Я надеюсь, что когда-нибудь мы сможем найти привязанность. Если нет ничего другого, я верю, что мы можем быть довольны друг другом.

Сальвия почти слышала голос свахи у своего уха, которая шептала ей то же самое. Она сказала бы, что у такого рода брака — когда многие люди заинтересованы в его успехе — часто больше шансов на счастье, чем у брака, заключенного по любви или страсти.

— М-мне нужно подумать, — заикаясь, произнесла она.

Он кивнул.

— Это не то решение, которое следует принимать легкомысленно, но если ты согласна, мы должны действовать немедленно. — Он слегка покраснел. — У меня есть два наследника, а также Лани, поэтому нам не нужно заводить детей, если ты этого не хочешь. Ты можешь остаться в этих комнатах.

— После первой ночи, — хрипло прошептала она. — После того, как это будет закреплено.

Это должен был быть только Алекс.

Румянец Беннета стал еще глубже.

— Да.

Сальвия посмотрела на оружие в своих руках, внезапно испугавшись, что на нем есть личная метка. Король подошел ближе и указал на место на рукояти. Оно было пустым, как и место на ее кинжале для буквы «К», которой там никогда не будет.

— Я вырежу здесь свое имя, но только после твоего согласия, — сказал он. — Если ты не согласишься, он все равно останется у тебя.

Она задрожала всем телом.

— Я обдумаю все, что ты сказал.

Беннет подошел к ее лицу и обхватил его своими теплыми руками.

— В качестве моей королевы, нет ничего, что я не дал бы тебе, если бы ты попросила, — сказал он.

Слова все еще не приходили, но король, казалось, понял.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Спокойной ночи, Сальвия Птицеловка.

После ухода Беннета Сальвия несколько минут стояла не шевелясь.

Он хотел, чтобы она стала его королевой.

Он не любил ее, и это радовало, но она не могла игнорировать то, что он еще сказал.

По всем стандартам, это была хорошая партия с огромным потенциалом. Они вступали в брак, зная, что он никогда не перерастет в любовь, но они были совместимы как друзья, и дети были не нужны. Даже Дарнесса, которая дергала за ниточки власти в браках по всей Деморе, не смогла бы спланировать более удачный политический союз.

Сальвия закрыла глаза и прижала хариш к груди. Даже организовав несколько удачных браков за время работы свахой, она никогда не думала о том, чтобы выйти замуж за человека, которого не любила, а Беннета она не любила.

И все же она задумалась об этом.

Алекс, прости меня.

И что это будет за жизнь? Конечно, не ужасная. Беннет никогда не стал бы злоупотреблять ею или плохо обращаться с ней.

Но Алекс.

Она была бы сестрой Лани и матерью Резы. Она могла бы иметь собственных детей и воспитывать их вместе с детьми Лани, но это был бы ее выбор.

Но Алекс.

Солдаты жертвовали своим комфортом, общением с семьей, а иногда и самой жизнью ради блага многих тысяч незнакомых людей. Возможно, у нее не было навыков борьбы за мир на поле боя, но это она могла сделать.

Алекс. Алекс. Алекс.

Алекс был мертв.

Он умер за нее. Как она могла даже подумать о том, чтобы предать его вот так?

Когда я снова и снова говорю, что хочу, чтобы ты была моей, это только потому, что я уже полностью твой.

Она никогда не сможет никого полюбить так, как любила его, но Алекс не хотел, чтобы она растрачивала себя впустую, оплакивая и скучая по нему так сильно, что могла бы и умереть.

Он умер, чтобы она могла жить.

Ее руки сжались вокруг рукояти меча.

Алекс.

Я твоя.

Я твоя.

И всегда буду.

Текстурированная рукоять больно вдавилась в ее ладони, и она подавила рыдание.

Но тебя больше нет.

ГЛАВА 90

Сальвия заставил Николаса посетить уроки ташайвара на следующий день, не желая оставаться наедине с Лани, которая, очевидно, была мозгом, стоящим за предложением Беннета. Она еще не решила, что делать, но до прибытия деморанцев оставалось всего три дня, и времени на то, чтобы дать ему ответ, было не так уж много.

— Разве это не девичий способ борьбы? — пожаловался Николас, глядя на Сальвию, Лани и принцессу Резу, стоявших со своим инструктором, седовласой женщиной, которую Сальвия научилась немного побаиваться.

— То, что женщины учатся этому, не значит, что это только для них, — сказал знакомый голос.

Повернувшись, Сальвия увидела, что к ним присоединились Дэрит и король, одетые для спарринга. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Сальвия видела Дэрита, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени, и она не понимала, как сильно по нему скучает. Он тепло улыбнулся, коснувшись правого плеча, и она сделала ответный жест.

— Рада снова видеть тебя, Дэрит.

Он улыбнулся.

— И я тебя, Сальвия. Твой язык значительно улучшился. — Дэрит жестом указал на арену. — Я пришел посмотреть, чему еще ты научилась.

Беннет принес меч, о котором говорил Николас, и работал в основном с ним, держась на почтительном расстоянии от Сальвии, но и не избегая ее. Она сомневалась, что он заговорит о прошлой ночи, пока она не заговорит, или пока Норсари не окажутся на его пороге.

— Не знал, что деморанцы рубят столько дров, — сказал Дэрит, подмигнув королю.

Принц бросил на Сальвию вопросительный взгляд, и она не могла не улыбнуться.

— Он не говорит буквально, Ник, — сказала она на деморанском, используя короткое имя, которое вошло в ее обиход за последние несколько дней. — Ты сражаешься, как будто рубишь дрова.

Он нахмурился в ответ.

— Я сражаюсь так, как меня учили сражаться. И я был неплох для своего возраста, как ты помнишь.

Беннет и Дэрит смотрели с терпеливым раздражением, и она перешла на казмуни.

— Чтобы овладеть этим стилем, ты должен освоить деморанскую игру на мечах.

Деморанские мечи были длиннее и тяжелее, они использовались для рубящих, блокирующих и бьющих ударов, а не для режущих и отражающих. Хариш казмуни дополнял стиль боя ташайвар своей скоростью и плавностью, часто нанося удары, а затем отступая назад к исходной точке перед наступлением — если вообще наступал. Многие движения были направлены на то, чтобы закончить бой еще до его начала.

Король слегка кивнул ей в знак благодарности. Николас нахмурился.

— Это работает против Кимисара. Прошло много лет с тех пор, как Казмуни сражались с ними. Сможет ли их стиль победить?

Сальвия покраснела от грубости принца, но Беннет лишь выглядел задумчивым.

— Ты справедливо рассуждаешь, — сказал он. — Хороший учитель — это еще и постоянный ученик, так что я не против научиться тому, чему ты можешь научить. Не окажешь ли ты мне честь обучить меня?

Возможно, он сказал это, чтобы угодить Сальвии, но Николас не рассматривал просьбу под ее поверхностью. Он помахал харишем, чтобы подчеркнуть его легкий вес.

— Прошло несколько лет с тех пор, как я ковал клинки, — сказал он, имея в виду кузнечное обучение, которое проходили все стражи. — Так что мне понадобится помощь, но я могу разработать и сделать мечи в стиле Деморы с вашего разрешения.

Беннет немного просветлел.

— Это может и не понадобиться, если кимисарское оружие так похоже, как ты говоришь. У нас есть два, взятых у наших пленников в пустыне.

Сальвия подождала, пока Беннет даст указание слуге принести захваченное оружие, прежде чем заговорить.

— Два пленника, Паландрет? Я знала только об одном, которого Дэрит привел с нами.

Король немного криво улыбнулся.

— Второй прибыл с последним патрулем. Учитывая, как, по словам Дэрита, ты отреагировала на первого, я не счел нужным сообщать тебе об этом. Первый умер в пути, от раны.

Значит, именно второй человек был прикован в тесной комнате.

Сальвия вместе с Беннетом дождалась возвращения слуги, который нес два пояса и мечи, явно длиннее и тяжелее, чем он привык. Он остановился перед королем и протянул их ему. Беннет жестом велел Николасу выбрать, что принц охотно и сделал, выбрав тот, что поменьше.

Король взял второй и вынул его из ножен, неловко вытянув руку с прямым клинком.

— Это подойдет, — сказал Николас, покручивая меч в руках, демонстрируя умение и комфорт, которых не было у него с харишем.

Но внимание Сальвии было приковано к оружию в руке Беннета.

Она знала этот меч, знала простой, но элегантный дизайн рукояти и крестовины, знала, как он прижимается к ее ребрам в моменты кражи.

Беннет выглядел впечатленным.

— Прекрасный баланс для такого веса… — Он прервался, увидев ее. — Ты в порядке, Сальвия?

В ее ушах нарастал тупой рев.

— Где ты взял этот меч? — Прошептала она.

Николас посмотрел на них, потом на меч. Его глаза расширились.

Беннет протянул его ей.

— Ты узнаешь этот узор?

Рев стал оглушительным. Сальвия обхватила рукоять пальцами и взяла вес дрожащими руками. В последний раз она видела этот меч, когда Алекс держал его, упав с лошади в толпу кимисарцев.

— Откуда он у тебя? — Спросила она снова, уже громче.

Она слегка покачнулась, и Беннет протянул руку, готовый поймать ее.

— Кимисарцы, которых привезли с последним патрулем, несли это.

Даже со стрелой в груди Алекс не позволил бы им так просто уйти. Мысленно она видела, как мужчина прижимает Алекса ногой к груди, еще больше затрудняя его последние вдохи, ожидая, пока у него не останется ни сил, ни сопротивления, ни жизни.

Сальвия оторвала взгляд от меча, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом Беннета.

— Ты обещал мне все, что я захочу, если я приму твое предложение.

Его глаза расширились.

— Обещал.

Огонь эмоций внезапно угас в ней, словно она погрузилась в ледяную реку, оставив после себя пустую, хрупкую оболочку. Сальвия подняла клинок между ними, заставив его вздрогнуть.

— Мне нужна голова этого человека.

ГЛАВА 91

Охранники приближались. Быстро. С определенной целью.

Алекс повернул голову на соломенном поддоне. С момента последнего визита кольчужного человека прошло три приема пищи — это был единственный способ оценить ход времени, — и после того допроса его перевели в другую камеру, хотя он был слишком измучен, чтобы оценить это. Он смел надеяться, что этот человек с ним закончил. Шаги затихли за дверью, сквозь щели пробивался свет факела. Видимо, нет.

Дверь открылась, и он прищурился от яркого света, глаза слезились. Затем свет заслонил охранник, который нес ключи. Руки и ноги Алекса отцепили от стены и прикрепили друг к другу, и тогда он понял, что происходит. Его вели на казнь.

Адреналин хлынул в его вены, заставляя его проснуться и насторожиться. Хотя все болело, Алекс не думал, что что-то сломано, кроме, может быть, пары ребер. Он позволил охранникам подхватить его и вытащить за дверь, все время извиваясь и двигаясь, чтобы расслабить суставы и мышцы. Цепи на лодыжках мешали, но он преувеличивал их эффект, надеясь убаюкать охранников ложным чувством безопасности.

Без боя он не умрет.

— Куда вы меня ведете? — Потребовал Алекс у каждого охранника по очереди, используя это как предлог, чтобы оглядеться вокруг, имитируя дикий страх, который он заставлял себя не чувствовать. Никто не ответил, и этот страх грозил вырваться наружу, когда они повернули в сторону, ведущую, как он знал, наружу. На его голову накинули капюшон, и Алекс боролся с паникой, когда темнота сомкнулась вокруг него.

Через минуту он почувствовал солнце на своей коже и на мгновение подумал, что умрет, так и не увидев его снова. Не увидев ее. Но солнечный свет означал, что он снаружи, а значит, это был лучший и, возможно, единственный шанс спастись. Он не хотел его упустить.

Алекс уперся ногами и врезался плечом в человека справа, затем крутанулся на месте, держа руки вместе и раскачивая болтающуюся цепь по кругу. Металл завибрировал на его запястьях, когда он ударил другого охранника, похоже, по голове. Алекс откинул капюшон и рефлекторно прикрыл глаза от яркого света. Он был снаружи и на свободной территории. У него был шанс.

Охранник бросился на него, и Алекс, распахнув руки, прыгнул, чтобы обхватить мужчину за шею и схватить в захват. Удерживая его в вертикальном положении, Алекс использовал рычаг, чтобы ударить прикованными ногами по другому охраннику, но тот упал, и Алекс был вынужден отпустить его. Он потянулся к рукояти меча, но когда потянул, лезвие было слишком изогнуто, чтобы выйти прямо из ножен. В ту же секунду оставшиеся охранники бросились на него. Он сражался изо всех сил, но их было слишком много.

Что-то надавило ему на шею, и зрение Алекса потемнело, а затем вспыхнуло красками, пока его разум боролся с чернотой, подкрадывающейся с краев. Он перестал бороться. Хуже смерти может быть только смерть без сознания.

Давление ослабло за секунду до того, как Алекс потерял бы сознание, и его голова взорвалась болью, когда кровь снова начала течь. Все его свежие травмы бросились в сознание, удваивая агонию.

— Сальвия, — Задыхался он, хотя сначала не мог вложить в свои слова много силы. — Сальвия Птицеловка. Мне нужно поговорить с Деморанкой, Сальвией Птицеловка.

Когда его голос стал громче, кто-то откинул его голову назад и зажал рот кляпом. Голова кружилась от боли, но он чувствовал странную благодарность за то, что ее имя — последнее, что он когда-либо сможет произнести.

ГЛАВА 92

Беннет наблюдал за ней со свойственным ему молчанием. Лани сразу же перешла на сторону Сальвии и теперь стояла, обняв ее за талию. Николас, однако, не переставал умолять ее подождать.

— Сальвия, ты не знаешь, почему у него был меч капитана. Может быть, он нашел его.

Сальвия сосредоточилась на направлении, с которого они ожидали появления человека.

— У него был пояс Алекса, Николас. Его пояс и кинжал. Он снял их с тела Алекса после того, как убил его, или когда тот умирал.

— Ты не знаешь этого!

— Я знаю, что я видела.

— Сальвия, это не ты. Послушай меня. — Он схватил ее за руку, и Сальвия стряхнула его.

Возникшая неподалеку суматоха не дала Николасу продолжить спор. Появилось несколько охранников, наполовину тащивших закованного в цепи человека с опущенной головой. Единственное, что было хорошо видно, это его грязные тюремные бриджи и щетина черных волос на голове.

Беннет нахмурился и двинулся им навстречу.

— Что с ним случилось?

Касзмуни, шедший впереди, нес на поясе широкий хариш. Он остановился перед Беннетом и поклонился.

— Он пытался бежать, Паландрет. Нам пришлось его усмирить.

Четверо из стражников были в синяках и кровотечениях. Остальные были растрепаны и явно побывали в драке. Беннет поднял брови, когда они толкнули человека вперед, и тот рухнул на колени в грязь.

— Впечатляет. Как близко он был к тому, чтобы сбежать?

— Ближе, чем я хотел бы признать, Паландрет.

Сальвия не могла хорошо рассмотреть окружавших его стражников. Они сохраняли бдительность и готовность, хотя мужчина покачивался так, словно мог потерять сознание в любую минуту. Ее руки сжались на рукояти меча Алекса, чтобы унять их дрожь.

— Мы сделаем это здесь?

Должно быть, он понял ее, потому что тело пленника дернулось и скрутилось от ее слов. Окружавшие его стражники тут же принялись снова его удерживать, но он продолжал биться, из его кляпа вырывались ворчание и приглушенные крики. Чтобы прижать его к земле, потребовалось шесть человек, а он все еще сопротивлялся. Она удивлялась, как он может дышать.

— Давайте закончим это, — сказала она.

Беннет покачал головой.

— Я дам тебе то, что ты просишь, Сальвия, но он имеет право знать причину своей смерти. Он также должен иметь возможность сказать свои последние слова.

Лани закатила глаза и издала звук отвращения.

— Сомневаюсь, что этот человек оказал Алексу такую же любезность.

Король резко обернулся к ней.

— Тогда это разница между нами и ими, которую я рад иметь.

Лани открыла рот, чтобы возразить, но Сальвия покачала головой.

— Мой Король прав.

Алекс бы одобрил. Однако она сомневалась, что Алекс проявил бы милосердие, окажись он сейчас перед человеком, который убил ее.

Охранник пошел за ведром воды. Сальвия уставилась в пятно на земле. Хотела ли она посмотреть ему в глаза? Ей казалось трусостью не смотреть в глаза человеку, чьей смерти она требовала, но она не хотела, чтобы образ этого человека осквернил память Алекса. Она никогда не сможет думать об одном без другого.

— Надеюсь, он будет молить о пощаде, — пробормотала Лани, крепко обнимая Сальвию.

Сальвия взглянула на мужчину сквозь тела, удерживающие его. Скоро его кровь окрасит песок, а тело будет гнить на кладбище преступников за городом. Дикие собаки раскопают его кости и сожрут то, что не успела сожрать пустыня. Он заслужил это.

Но почему-то эта мысль не принесла ей покоя.

Принесли воду, и стражники перевернули мужчину. Он не сопротивлялся; Сальвия подумала, в сознании ли он еще. Дэрит присел на корточки рядом с пленником и вылил ковш на его покрытое кровью и грязью лицо.

— Подожди, — сказал Беннет, выходя вперед. — Почему этот человек так поврежден? — Король указал на торс пленника, который был виден там, где его рубашка задралась. Открытая кожа была почти полностью покрыта синяками.

— Он уже дважды пытался бежать, Паландрет.

Мужчины подвинулись, чтобы Беннет мог лучше видеть.

— Мне трудно поверить, что все это было необходимо, — сказал король, покачав головой.

— Какая разница, брат? Этот человек скоро умрет, — огрызнулась Лани.

— Очень важно, что это произошло в моей тюрьме. — Беннет присел и поднял рубашку повыше, чтобы прочертить сырой след на грудной клетке мужчины. Он встал, глядя сердито. — Я должен выяснить, кто это сделал.

Дэрит использовал мокрый лоскут ткани, чтобы вытереть лицо мужчины.

— Мы должны спросить его и провести расследование.

— Еще одна задержка. — Лани топнула ногой. — Разве ты не видишь, как это вредит Сальвии?

Дэрит внезапно сел обратно.

— Паландрет, я знаю этого человека. — Он поднял глаза на Сальвию. — Он был с тобой в пустыне, когда меня похитили. Он — Деморанец.

Николас опустился на колени рядом с Дэритом, чтобы посмотреть.

— Кровавый ад, Сальвия.

— Дэрит прав? — Сальвия сделала шаг к ним, пытаясь понять, как такое возможно. — Он норсари? Ты знаешь его?

— Я не могу… Я не могу… — Принц качал головой, не в силах подобрать слова даже на Деморанском. — Это невозможно… Это не… — Он вскочил на ноги и встретил ее, когда она подошла ближе. — Сальвия, о мой Дух! — Он схватил ее за рубашку и встряхнул.

— Кто это, Ник? — Сальвия повернулась вокруг него, чтобы посмотреть.

— Это капитан Квинн.

ГЛАВА 93

Она не могла перестать смотреть на него даже спустя несколько часов.

Голова Алекса покоилась на подушке в одном конце ванны, а остальная часть его тела плавала чуть ниже поверхности. Вместо того чтобы растирать его синяки и раны мазями, казмунийские лекари опустили в воду лечебные средства, чтобы они впитались в раны и кожу. Сальвия как можно бережнее очистила грязь и кровь с лица Алекса и обработала то, что не было под водой. Даже сильно накачанный обезболивающими препаратами, он вздрагивал, когда кто-то, кроме Сальвии, прикасался к нему.

Беннет наблюдал за происходящим с противоположной стороны ванны.

— Мне очень жаль, Сальвия, — сказал он.

— Я знаю, — прошептала она.

— Он не сказал нам, что он Деморанец. Почему он не сделал этого?

Сальвия размышляла над этим вопросом последние три часа.

— Я думаю, он боялся, что Дэрит узнает его, и ты будешь сердиться за то, что он сделал. — Она посмотрела через воду на отражение короля. — Хотя трудно представить, чтобы с ним обошлись хуже.

— Еще раз прошу прощения. — Король вздохнул. — Но ты права. И мой гнев и недоверие обрушились бы и на тебя, узнай я, кем он был для тебя.

— Возможно, он боялся и этого. — Легко было представить, как Алекс терпит заточение, чтобы защитить ее от ассоциации с собою, особенно если бы он мог убедиться, что она в безопасности.

Около полуночи целители перенесли Алекса на кровать Сальвии, где перевязали все, что могли. И снова сальвия была единственной, кто, казалось, мог прикасаться к нему, не причиняя боли. К счастью, ни один из порезов или ссадин не был очень глубоким, а кроме тех, что были получены при попытке побега в последнюю минуту, его раны были несколькодневной давности и заживали сами по себе. Его бритые волосы облегчали очистку ран. От синяков будет труднее оправиться — почти весь его торс был испещрен синими и фиолетовыми пятнами, включая скопления трех круглых отметин подряд. Ей придется заставлять Алекса двигаться, когда он очнется.

Дэрит постучал и вошел.

— Все готово, — сказал он. — Гиспан Бразко мертв.

Именно под этим именем Алекс числился в тюрьме, и Беннет решил, что все должны верить, что его убили при попытке побега. Те, кто знал больше — Лани, Николас, Дэрит, целители и охранники, присутствовавшие в то время, — поклялись хранить тайну, пока не будет проведено расследование пыток Алекса. Лани ворчала, что не может рассказать министру Синде, но король настаивал, что преступника будет легче найти, если он не будет знать, что за ним охотятся.

Беннет кивком поблагодарил Дэрита.

— Мы начнем расследование первым делом утром.

— А что насчет того, что он сказал? — спросила Сальвия. Когда Алекса отвязали, он лепетал что-то о короле и покушении. Он успокоился только тогда, когда Сальвия заверила его, что Беннет жив и здоров. Затем на него подействовали обезболивающие препараты, и Алекс потерял сознание, оставив их гадать над его словами. — Он сказал, что в тюрьме есть долофан.

Дэрит покачал головой.

— В списке заключенных их нет.

— Но они там есть, — настаивала Сальвия. — Я видела их. Два человека в пустом блоке камер. Они там уже несколько недель. — Ей не хотелось думать о том, что она не посмотрела достаточно близко, чтобы увидеть, что третьим кимисарским заключенным был Алекс. Это была ее вина, что они не нашли его раньше.

— Я поищу еще раз утром, но если они в тюрьме, то это лучшее место для них.

Беннет кивнул.

— И мы не можем держать Алекса в таком состоянии. — Он встал и потянулся, затем обратился к целителю в углу комнаты. — Я немного отдохну. Ты пришлешь за мной, как только он проснется.

— Да, Паландрет.

Беннет и Дэрит ушли, и через несколько минут целительница задремала в углу, фактически оставив Сальвию одну. Она села на кровать и взяла руку Алекса в свою. После нескольких недель, в течение которых она представляла его холодным и безжизненным, ощущать его тепло было чудом.

Он был жив.

Он пришел за ней. После всего, что она сделала, он все равно пришел за ней.

Она погладила его руку, больше всего на свете желая поцеловать его, но слишком боясь прикоснуться к его избитому лицу. Розовый цвет окрасил восточное небо, когда глаза Алекса внезапно открылись.

— Привет.

Сальвия вскинула голову. Он улыбнулся и лениво моргнул, все еще оцепенев от наркотиков, которые ему дали. Все вчерашние эмоции обрушились на нее, и глаза залили слезы.

Он нахмурился.

— Ты снова плачешь. Почему ты плачешь?

— Я думала, что ты умер, Алекс. — Она вытерла щеки рукавом, но слезы продолжали идти. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— А вот и я, — сказал он, его лицо снова расслабилось в полуулыбке.

— И посмотри на себя. — Она фыркнула. — Что они с тобой сделали?

— Кое-что из этого я заслужил, — сказал он, морщась, когда растягивал щеки и рот. — Я думал, что иду на казнь, поэтому я сопротивлялся.

Сальвия подавила всхлип.

— Так и было. Они показали мне твой меч и сказали, что он был у одного заключенного. Я думала, его забрали у тебя после того, как… после того, как… — Она остановилась, паника грозила охватить ее при мысли о том, что она чуть не сделала.

— И ты потребовала моей казни. — Плечи Алекса затряслись в тихом смехе, часть тумана ушла из его глаз. — Обещай мне, что ты никогда не изменишься, Сальвия.

Его реакция только заставила ее плакать сильнее.

— Как ты можешь смеяться над этим?

— Потому что этого не случилось. Все смешно, когда ты только что обманул смерть.

Это было не единственное, чего не было. Сальвия положила руку на его сердце.

— Я видела стрелу, — прошептала она. — Она сбила тебя с лошади. Как же ты выжил после этого?

Алекс на мгновение выглядел озадаченным, затем положил свою руку поверх ее.

— Я увидел лучника и пригнулся. Стрела попала мне под руку и застряла в куртке. Даже не задела меня. — Он осторожно сжал ее руку. — Я понятия не имел, что ты это видела. Мне так жаль, что ты страдала все это время.

— Я заслужила это, — сказала она, отдергивая руку. — Я солгала тебе и бросила вызов перед всеми.

Он медленно покачал головой.

— Ты поступила правильно, когда я был неправ. Ты остановила войну, которую я чуть не начал. — Алекс обвел взглядом комнату. — Очевидно, ты завоевала доверие королевской семьи Казмуни, и ты уберегла Николаса. — Он сделал паузу, выглядя виноватым. — Он в безопасности, верно?

— Конечно. — Сальвия сжал постельное белье напряженными белыми пальцами. — Но ничто из этого не искупает того, что я сделала с тобой. Я была слишком упряма и зациклена на себе, чтобы видеть дальше того, что я хотела.

— Ты, кажется, забыла, что я вел себя как осел. И это еще мягко сказано. — Алекс закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Сальвия… То, через что я прошел в Теганне, когда я думал, что мне придется выбирать между…

— Я знаю. Касс рассказал мне.

— Я должен был сказать тебе. — Он тяжело выдохнул, и когда он снова открыл глаза, они были яркими от слез. — Но именно поэтому я так боялся, что ты будешь со мной. Если есть выбор между тобой и всеми остальными, то это ты. — Перевязанная рука Алекса немного дрожала, когда он поднял ее, чтобы коснуться ее щеки. — Это всегда ты.

— А я сделала только хуже, — настаивала она, хотя и склонилась к его ласке. — Я взяла твой худший страх и сделала его реальным.

— Теперь мы будем спорить о том, кто виноват? — Его рука опустилась на ее шею, и он запустил дрожащие пальцы в ее растрепанные волосы. — Я бы не хотел больше никогда с тобой спорить. Ты можешь выбирать мне еду и белье до конца моей жизни, и я никогда не буду жаловаться.

— Я тебе это ещё припомню. — Сальвия рассмеялась, вытирая последние слезы, а затем снова положила левую руку ему на грудь, наслаждаясь сильным пульсом под пальцами. Все следы обезболивающих препаратов ушли из его глаз, оставив их ясными и яркими.

Он был здесь. Он был жив.

Он был ее.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Это, — сказал он, притягивая ее к себе для глубокого поцелуя, — лучшее, что я слышал за последние месяцы.

ГЛАВА 94

Алекс мог бы целовать ее весь день, но в какой-то момент звук, с которым кто-то прочистил горло, заставил его отвести взгляд. Король Казмуни стоял в дверях, ведущих в сад, и вежливо отводил глаза.

Сальвия помогла Алексу сесть и подложила ему подушки, но уже через несколько минут он был измотан самим усилием воли. Однако разум его был ясен. Прежде чем король Казмуни успел задать какие-либо вопросы, Алекс поблагодарил его за заботу о Сальвии и Николасе.

— Ты спас им жизнь, — сказал он на кимисарском. — За это я буду вечно у тебя в долгу.

— Возможно, ты сможешь отплатить за это, объяснив то, что ты сказал вчера, — сказал король. — Но сначала о главном. — Он намеренно взял со столика у кровати чашу. Отпив из нее, он предложил ее Алексу.

Сальвия сказала ему, что король сделает это, и это было очень важно. Его руки дрожали даже от того, что он держал чашу, но Алекс сделал глоток и передал ее обратно.

— Теперь, — сказал Беннет. — Ты должен рассказать нам обо всем, что произошло.

Алекс начал с событий, о которых король уже знал, в надежде показать себя честным. Когда он рассказал о своей первой попытке побега из тюрьмы, Сальвия села прямо на край кровати, широко раскрыв глаза.

— Ты видел этого человека достаточно, чтобы узнать его? — Спросил Беннет.

— Я видел его только один раз. После этого мои глаза были прикрыты, — ответил Алекс. — Но я чувствую, что если бы я увидел его снова, я бы узнал его.

Король покачал головой, расхаживая по комнате.

— Возможно, он всего лишь посредник. Это может ни к чему не привести, но мы проведем расследование. — Он остановился в луче золотого солнечного света. — Что он хотел узнать от тебя?

— Он хотел узнать о Деморе, Сальвии и Николасе. Я думаю, он хотел обвинить их в вашем убийстве.

Беннет нахмурился.

— Это не имеет смысла. Этот заговор готовился задолго до того, как я познакомилась с Сальвией и Николасом.

— Судя по тому, что я слышал, это была смена планов — удобная цель, — сказал Алекс. — Был ли в Совете кто-то, кто был настроен враждебно по отношению к ним?

— Только примерно три четверти из них. Самым откровенным был военный министр, но его работа заключается в том, чтобы с подозрением относиться к иностранцам.

Сальвия по-прежнему ничего не говорила, но Алекс мог сказать, что она лихорадочно пытается что-то придумать.

— Может быть, мы можем изменить ход мысли, — предложил Алекс. — Кто мог быть изначально виноватым врагом?

— Есть ли советы без борьбы за власть? — Беннет покачал головой. — Министр дорог ненавидит министра торговли, а военный министр ненавидит министра финансов. Камердинер ненавидит всех. — Король снова принялся расхаживать.

Алекс глубоко вздохнул и поморщился.

— Хорошо. Кто выиграет от вашей смерти? Кто унаследует трон?

— Мой сын Хассет, которому почти одиннадцать.

Алекс почувствовал, что он на правильном пути.

— Это слишком рано. Кто будет назначен регентом?

_ Традиционно это военный министр, который часто является братом короля, а значит, дядей наследника. — Беннет остановился и задумчиво посмотрел в сад. — Но моя сестра тоже имеет на это право. Лани достигла совершеннолетия и правит, когда меня нет. Она также пользуется популярностью у народа.

Это был уже третий раз, когда упоминался военный министр.

— Кто же враг военного министра? — спросил Алекс.

— Министр Синда, — ответила Сальвия, ее лицо побледнело.

Беннет кивнул.

— Да, это хорошая зацепка. Министр финансов поддержал идею открытия переговоров с Деморой. Он и генерал Кэлодан враждуют уже много лет.

— Нет, — сказала она. — Я имею в виду, что министр Синда — предатель.

Король уставился на нее.

— Дэв Синда был вашим главным защитником с момента вашего прибытия.

Сальвия выглядела так, будто хотела заплакать.

— Я знаю, но все это имеет смысл.

ГЛАВА 95

Она не хотела в это верить, когда Алекс рассказал, что ударил человека своими цепями, когда тот пытался убежать. У Дэва Синды была подобная рана, но она могла быть получена при усмирении Алекса, как хвасталась Лани. Сальвия не хотел делать поспешных выводов, тем более что Синда открыто поддерживал короля, Лани и Деморанцев. Ради Духа он протащил Лани на заседания совета и дал ей больше власти.

Но это дало ему огромное влияние на Лани. Принцесса могла быть достаточно взрослой и иметь хорошие отношения с Хассетом, чтобы быть назначенной регентом, но если Синда женится на ней, то у него будут серьезные претензии и к военному министру, и к регенту. Увольнение генерала Кэлодана сделает его пост вакантным и позволит Синде занять его в качестве дяди молодого короля. Если молодость и относительная неопытность Лани считались препятствием для назначения ее регентом, то ее муж был альтернативой, против которой она могла бы не возражать. Даже если бы он каким-то образом был отстранен от обеих должностей, Синда все равно мог бы получить власть через свою жену.

Однако Лани сказала, что Кэлодан — или генерал Свинолицый, как она его называла, — собирается уйти в отставку. Синде больше не нужно было убирать с дороги военного министра, но его отставка почти наверняка затянется из-за разборок с приближающимися силами Деморы. Если Синда «раскроет» вину Сальвии и Николаса в убийстве Беннета, он сможет использовать это, чтобы добиться отставки военачальника, который позволил этому случиться у него под носом, и поставить себя на место генерала. Кроме того, принцесса была бы убита горем из-за предательства Сальвии и еще больше зависела бы от Синды.

Третьей деталью было отсутствие кимисарского долофана в тюремной документации. По словам Лани, министр Синда еженедельно проверял тюремные счета. У него были все возможности стереть их официальное существование, не говоря уже о доступе к казначейским средствам для подкупа любого, кто видел слишком много. Узнав об Алексе, Синда увидел в нем золотую жилу информации, которую он мог использовать, чтобы подорвать и подставить Деморанцев.

Беннет не был убежден.

— Ты сказал, что Кимисар сделает это в обмен на проход через горы для нападения на Демору, — обратился он к Алексу. — Только военный министр или король могли отдать приказ гарнизону на перевале отступить. Это уличает генерала Кэлодана.

— Если только это не было сделано, чтобы подставить его, — сказала Сальвия. — Синда мог подделать приказ, чтобы все выглядело так, будто его отдал Кэлодан. Если он подкупает тюремных охранников, он может заплатить нужным людям, чтобы это было сделано.

— Если он подкупает тюремных надзирателей. — Король вздохнул и потер лоб. — Я не могу решить, пытаетесь ли вы ухватиться за песок или я. Все косвенно.

— Я бы узнал его, если бы увидел или услышал, — сказал Алекс.

— Неважно, верю ли я вам; я не могу арестовать высокопоставленного члена совета из-за убийства, на которое не было покушения, на основании слов иностранного пленника, — сказал Беннет. — Мне нужны доказательства.

— Возможно, мы получим их от долофана, когда Дэрит найдет их, — сказал Сальвиг. — Но, возможно, мы сможем найти какую-нибудь деталь, которую Синда знает, но не должен знать. — Она посмотрела на Алекса. — Когда тебя… допрашивали, что ты ему сказал?

— Я рассказал ему о Николасе. — Лицо Алекса под синяками стало пергаментно-белым.

Ее глаза расширились и устремились на короля.

— Я никому не говорила, кто он такой.

— Думаю, ты должна рассказать мне сейчас, — сказал Беннет, сложив руки.

Сальвия задержала взгляд Алекса на несколько ударов сердца и глубоко вздохнула.

— Николас — принц. Он младший сын короля Деморы.

— Понятно. — свел брови Беннет. — А кем ты работаешь?

— Я воспитатель королевских детей. Не более того

Король перевел взгляд своих зеленых глаз на Алекса.

— Она говорит правду?

— В строгом смысле, — признал Алекс. Он улыбнулся ей однобоко. — Но она — все для меня. — Сальвия закатила глаза, покраснев.

Беннет вздохнула.

— Очень хорошо. Если мы сможем заставить Синду признаться, что он знает об этом, а также получить признание от долофана, это будет достаточным доказательством.

— А что насчет принцессы Лани? — сказала Сальвия. — Мы не можем позволить этому застать ее врасплох.

— Ты говоришь, что она влюблена в Синду. — Беннет покачал головой. — Если тебе было трудно убедить меня, а я все еще не до конца убежден, представь, как она отреагирует. Это будет шок, когда бы она ни узнала.

Сальвия не сдвинулась с места.

— Чем дольше ты будешь ждать, чтобы сказать ей, тем более унизительным это будет, и тем более публичным. Если ты не расскажешь ей, она никогда больше не будет тебе доверять, но самое главное, она заслуживает того, чтобы знать.

Алекс не колебался.

— Я согласен с Сальвией.

— Ты даже не знаешь мою сестру, — сказала Беннет.

— Это не имеет значения, — сказал Алекс. — Она заслуживает того, чтобы знать.

Лани не хотела этого слышать. Она кричала на Алекса и бросала вазы в стену.

Беннет молчал, ожидая, когда ярость сестры пройдет. Когда Лани наконец рухнула на пол, рыдая, король опустился перед ней на колени и взял ее на руки.

— Предательство хуже для тебя, — сказал он. — Я знаю, что твое сердце разбито.

— Я не верю в это, — всхлипывала Лани. — Он не мог этого сделать. Мне все равно, что они говорят. — Она подняла глаза, такие же зеленые, как у Беннета. — Докажи это, Сальвия. Если сможешь.

Сальвия посмотрела на Алекса, который наблюдал за разговором почти все время, не понимая, о чем идет речь.

— Тогда иди сюда, — сказала она Лани.

Принцесса встала и подошла к кровати Алекса, пока Сальвия поднимала его рубашку, чтобы обнажить грудь. Она указала на три синяка по всему телу, и Алекс вздрогнул, перекатившись на бок, чтобы показать еще больше синяков на спине.

— Кто носит кольца, которые могли бы сделать это, Лани? — Тихо спросила Сальвия.

Лани развернулась и побежала во внутренний дворик, но Беннет поймал ее за руку.

— Ты не выйдешь из этой комнаты, Алания.

— Он собирался попросить у тебя моей руки сегодня вечером, Беннет, — заплакала Лани, свежие слезы падали по ее красным щекам. — Сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни.

— Значит, не случилось ничего такого, чего нельзя было бы исправить, — успокаивал он.

Лани посмотрела на Сальвию. Беннет ошибался. Сальвия подошла к подруге и обняла ее. Лани всегда казалась выше Сальвии, настолько подавляющим было ее присутствие, но теперь Сальвия поняла, что они одинакового роста.

— Я думала, что у меня есть что-то настоящее, — прошептала Лани.

— Когда-нибудь у тебя это будет, Лани, — прошептала Сальвия в ответ. — Я обещаю.

Через несколько минут Лани взяла себя в руки и повернулась к Беннету и Алексу.

— Что нам теперь делать, чтобы доказать это Совету?

— Мы приведем к ним долофана, — сказал Беннет. — Во время их допроса мы попытаемся заставить Синду признаться в том, что он знает. Если это не удастся, мы выдадим Алекса, но его слова могут быть обращены против всех деморанцев, так что это будет крайнее средство.

— Будет ли этого достаточно? — Спросила Лани.

— Это не имеет значения, — ответил голос. Все повернулись к Дэриту, который стоял в дверях комнаты Николаса. — Долофанов нет.

ГЛАВА 96

В целом, по мнению Алекса, Беннет воспринял новость о том, что во дворце на свободе два убийцы, довольно хорошо.

— Мы знаем их план, — сказал король, переключившись обратно на кимисарский для удобства Алекса. — Это значит, что мы впереди.

— Да, но поймать их в действии — только поймать, — сказала Лани. Кимисарский принцессы был не так хорош, как у всех остальных. — Я думаю, признание маловероятно.

— Тогда, возможно, нам следует заставить Синду думать, что он преуспел, — сказала Сальвиг. — Посмотрим, как он себя поведет и кого обвинит. — Она посмотрела на Беннета. — Каковы будут первые шаги после убийства короля?

— Кроме закрытия дворца и поиска преступника? Совет будет созван на заседание, чтобы объявить нового правителя.

— Как скоро? — Спросила она.

— Как только смерть будет обнаружена.

— Даже посреди ночи?

Беннет кивнул.

— Даже так, но я думаю, что не будет причин для обнаружения моего тела до утра.

Сальвия прикусила губу.

— Он будет готов к этому времени, поэтому я считаю, что тебя нужно найти посреди ночи. Это даст нам небольшое преимущество.

— Согласен, но как мы это сделаем? Пусть стражники услышат тревогу и проведут расследование?

Сальвия бросила на короля странный взгляд.

— Возможно, я смогу обнаружить его. Это сыграет ему на руку. Это может сделать его слишком самоуверенным.

Беннет бросил быстрый взгляд на Алекса, прежде чем ответить ей на казмуни. Она кивнула, покраснев.

— Одну чертову минуту, Сальвия, — прервал Алекс на деморанском. В его нутре росло ужасное подозрение. — Зачем тебе понадобилось находиться в спальне короля посреди ночи?

— Я бы не стала, — быстро ответила она. — Но если мы скажем Синде за ужином, что Беннет сделал мне предложение, тогда я смогу законно обнаружить тело скорее раньше, чем позже.

Идея здравая, но она пришла в голову слишком быстро.

— Король сделал тебе предложение?

Ее лицо побагровело. Хотя он не понял бы, о чем спросил Алекс, король ответил на кимисарском.

— Я попросил Сальвию жениться на мне две ночи назад.

Алекс посмотрел туда-сюда между ними.

— И каков был ответ?

— Нет, — сказал Беннет.

После того как они разработали план на вечер, Алексу снова пришлось отдыхать, хотя он и отказался от настоятельной рекомендации целителей принять их формулу, чтобы лучше спать. Каким бы чудесным ни был этот туман, ясный ум был важнее. Он также подозревал, что Сальвия не спала уже несколько недель, и Алекс убедил ее, что она не причинит ему вреда, свернувшись калачиком рядом с ним. По правде говоря, было больно, когда она ударялась о него, но ее близость того стоила.

Когда он проснулся в одиночестве, был уже поздний вечер. Все снова болело, а суставы не хотели сгибаться. Алекс привык к травмам, хотя в последний раз он был почти весь в таких синяках в первые годы службы, когда один из оруженосцев открыто усомнился в верности леди Квинн отцу Алекса. Официально его наказали и отчитал сам полковник Квинн, а неофициально ему и мальчикам, которые присоединились к нему, чтобы помочь, дали дополнительный паек на неделю.

Он потягивался и разминался, когда из сада появилась Сальвия, одетая в то, что напоминало одежду для верховой езды, с казмунским мечом, пристегнутым к поясу. Она была потная и растрепанная, но веселая, объяснив, что училась какому-то виду борьбы с принцессой Лани, которой нужно было отработать много гнева.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросила она, садясь на кровать и наклоняясь для поцелуя. — Опухоль на твоем лице спала.

— Теперь, когда я снова тебя увидел, стало лучше, но очень больно, — признался он.

Сальвия осмотрела некоторые из его повязок, прикасаясь к нему больше, чем ей, вероятно, было нужно, но он не жаловался.

— Ты хочешь остаться здесь на ночь? Беннет беспокоился, что ты не справишься.

— Думаю, еще одна ванна пойдет мне на пользу. — Большую часть времени он был без сознания, но прошлой ночью они продержали его в лечебной ванне несколько часов.

Она встала и начала расстегивать пояс с мечом.

— Я позову его, но сначала я. Даже я чувствую, как сильно от меня воняет.

Алекс поднялся на ноги, когда она направилась в купальню.

— Ты же знаешь, что ванна достаточно большая для нас обоих, — позвал он.

— Не искушай меня.

Через час он уже отмокал, пока Сальвия готовилась к ужину с королем и министром Синдой. После того как Алекс заверил ее, что он подстраховался, она вошла в комнату, одетая в лесно-зеленое платье с драпированными рукавами. Фасон обтягивал ее стройную фигуру и оставлял гораздо меньше возможностей для воображения, чем полные, пышные наряды, которые носили деморанские женщины.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты возьмешь это платье с собой, когда мы вернемся в Демору, — сказал он.

Она улыбнулась и села на табурет рядом с ним. На него повеяло ароматом цветущих апельсинов и жасмина. Это не лаванда и шалфей, к которым он привык, но это не так уж и беспокоило его, как он мог бы подумать.

— Что мне передать Беннету? — Спросила она. — Ты достаточно здоров, чтобы помочь? Никто не подумает о тебе плохо, если ты ещё не оправился.

Неужели она действительно ожидала, что он будет прятаться в ее комнате, пока во дворце орудуют убийцы?

— Я в порядке, — заверил он ее. Она кивнула и сложила руки на коленях, прикусив губу. — Поверь мне, Сальвия.

— Дело не в этом, — сказала она. — Это… ну, это… — Сальвия глубоко вздохнула. — Беннет был не совсем честен, когда сказал, что я отклонила его предложение.

— Понятно.

— Но я не сказала и «да», — поспешила сказать она. — Я обещала ему дать ответ через несколько дней.

— Сальвия…

— Он лишь хотел обеспечить нашу безопасность и заставить Совет говорить с Деморанцами, когда они прибудут, а не воевать.

— Любовь…

— Он не любит меня. Это было чисто политическое решение, ради мира. Он сказал мне, что нам не обязательно иметь детей.

— Сальвия…

— Я думала об этом только потому, что не хотела возвращаться в Демору, если тебя там не будет.

Алекс уже смирилась с этой мыслью, учитывая, что она считала его мертвым. Он сел и приблизил свое лицо к ее.

— Я бы не стал винить тебя за то, что ты согласилась, Сальвия.

Она моргнула, слезы собрались на ее ресницах.

— Это правда?

— Правда, — прошептал он, прежде чем поцеловать ее. Она выглядела так, словно нуждалась в этом. Алекс откинулся назад, стараясь не поморщиться, и добавил: — Если бы ты все еще говорила «да» после того, как нашла меня, тогда бы я забеспокоился.

Сальвия вытерла глаза и Рассмеялась. Всевышний Дух, как же он скучал по этому звуку. Он никогда бы не сделал ничего, чтобы заставить его снова замолчать.

— Хорошо. Мне пора уходить. На этот раз лекари перевяжут тебя. — Она встала, и он снова мог любоваться ею.

— На тебе только один нож, — сказал Алекс, шипя от боли, когда его разодранные и окровавленные запястья снова погрузились в воду.

— Лани говорит, что два выглядят нелепо, когда на тебе платье. — Она потрогала буквы на рукояти. — Он твой. Сколько бы я ни висела на Беннете сегодня, у меня на поясе будут твои инициалы.

Алекс слегка нахмурилась.

— Но обычно ты носишь два.

— Да, и что? — Она склонила голову набок.

Осознание осенило ее, и Алекс кивнула.

— Возможно, нам стоит немного изменить наш план.

ГЛАВА 97

Сальвия была поражена самообладанием Лани во время ужина. Когда министр Синда взял ее руку, чтобы поцеловать ее в знак приветствия, принцесса провела пальцами по отличительным камням, которые он носил в своих кольцах, и в ее глазах мелькнул гнев, а все сомнения исчезли. После этого она улыбалась и хихикала во время первых двух блюд, бросая на него взгляды каждые несколько минут и изображая из себя легкомысленную будущую невесту. Возможно, помогло вино.

Что касается Сальвии, то ее волнение нетрудно было замаскировать под нервозность по поводу предстоящего заявления Беннета. Дважды он тянулся к ее руке, а она краснела и пыталась отвести взгляд. Синда каждый раз слегка хмурилась.

Беннет предложил оставить Николаса в стороне от вечера, сказав, что это только увеличит вероятность того, что что-то будет выдано, но Сальвия не желала выпускать принца из поля зрения. Если Алекс прав, то во время ужина может представиться возможность поймать одного или обоих убийц. Она не хотела рисковать, чтобы с Николасом что-то случилось, пока Алекс и Дэрит заняты. Впрочем, Беннету не стоило беспокоиться. Николас хорошо сыграл свою роль.

Когда Синда спросил Беннета, может ли он жениться на Лани, она покраснела, а потом заплакала, когда король дал свое разрешение. Однако предел терпения принцессы был достигнут, когда Синда полез к ней целоваться. Лани повернулась к нему щекой.

— Не думай, что теперь ты можешь проявлять вольность, — дразняще сказала она, встретившись с глазами Сальвии совсем другим взглядом. Синда целомудренно поцеловал Лани и вернулся на свое место.

Беннет прочистил горло и снова взял Сальвию за руку.

— Я не думал пока ничего говорить, но сейчас, кажется, самое время. — Он поднес пальцы Сальвии к губам и посмотрел на нее так, что она задумалась, правдив ли он был, когда говорил, что не любит ее. — Сегодня днем я попросил госпожу Сальвию выйти за меня замуж.

Николас радостно вскочил и поцеловал Сальвию в щеку, а затем пошел пожать руку королю, в то время как Беннет с искренним недоумением смотрел на этот жест. В уголке зрения Сальвии Синда напрягся, потом оправился и улыбнулся. Лани улыбнулась ему.

— Разве это не чудесно, Дэв?

— Замечательно, — ответил он, поднимая бокал. — Я желаю Паландрету всего того счастья, на которое я рассчитываю. — Он сделал глоток, не дожидаясь, пока кто-нибудь еще присоединится к его тосту. — Когда Мой Король намерен сообщить Совету?

— Завтра, — ответил Беннет. — Учитывая приезд Деморанцев, я хочу действовать как можно скорее. — Он многозначительно посмотрел на Сальвию. — Чем скорее этот союз будет скреплен, тем лучше для обеих наций.

Сальвия покраснела и отвела взгляд. Улыбка Синды расширилась.

До конца трапезы они обсуждали, когда должны состояться свадьбы и кто в них будет участвовать. Министр Синда настаивал на том, чтобы деньги на их с Лани свадьбу не выделялись из казны, что он сам возьмет на себя все расходы.

Жесткий блеск в глазах Лани говорил Сальвии, что она подсчитывает каждую минуту его предательства для расплаты.

ГЛАВА 98

Алекс гнездился под нарядным гобеленом в темном углу гардеробной Сальвии, думая о том, как забавно иметь такой украшенный шкаф, когда услышал, как в соседней комнате открылась дверь в проход для слуг. Он несколько раз сжал руки, прежде чем стать совершенно неподвижным, и стал ждать, пока тени пройдут через ее комнату, обыскивая ее. Не найдя того, что хотели, долофаны вошли в гардеробную и стали трогать и сжимать ткани и вещи, лежавшие повсюду.

— Вот, — прошептал один из них на кимисарском. Он вытащил из-под груды шелка второй кинжал Сальвии.

Алекс узнал профиль Кэмрона, когда тот скорчил гримасу.

— Ты выиграл. Я пойду охранять наш путь отхода.

Стеш засунул нож за пояс.

— Я буду ждать в саду, где смогу увидеть, когда он погасит лампу.

— Не попадись, братишка. — Кэмрон щелкнул его по уху. — На этот раз я не уберегу твой хорошенький носик.

Кимисарец сделал неприличный жест и выскользнул за дверь. Кэмрон остался на месте, роясь в вещах Сальвии и засовывая несколько украшений в свой жилет. Алекс беспокоился, что потеряет его, пока следил за ним, но жадная задержка Кэмрона привела к тому, что Алекс смог расправиться с ним прямо на месте.

Связав Кимисарца несколькими шелковыми платками, Алекс вылил тройную порцию целебного чая на кляп мужчины. Затем он вытащил бессознательное тело из комнаты и потащил обратно в коридор для слуг. Примерно на полпути Алекс понял, что переоценил возможности своего организма. Хотя схватка с Кэмроном была недолгой, она измотала его и, несомненно, отбросила часть исцеления на несколько дней назад. Ему приходилось отдыхать через каждые несколько шагов, и путь до комнаты Беннета занял гораздо больше времени, чем ожидалось.

Первоначально Алекс планировал быть там, ожидая вместе с Дэритом, но когда он увидел Сальвию, одетую к ужину и носящую на поясе только один нож, ему пришло в голову, в чем ее можно обвинить, и он решил подождать в ее комнате. Когда Алекс наконец появился, на лице Дэрита отразилось облегчение.

— Должен признаться, какая-то часть меня не доверяла твоей честности, — сказал казмуни Алексу, беря кимисарца за ноги и помогая отнести его в купальню.

Алекс не оскорбился.

— Мне есть чем искупить свою вину перед тобой, Дэрит, — сказал он. — Тем более что ты спас Сальвию и моего принца. — Дэрит только кивнул. Когда Кимисарца поставили к стене и проверили его путы, Алекс рухнул в углу. В следующее мгновение он узнал, что король вернулся с ужина.

— Сальвия в своей комнате, — сказал Беннет, осторожно потряхивая Алекса за плечо. — Она будет ждать твоего возвращения, прежде чем прийти сюда.

Алекс протер глаза от сна.

— Где Дэрит?

— Он ушел после того, как стражники увидели, что я с ним разговариваю. Таким образом, у него есть повод быть рядом, когда найдут мое тело. — Король достал из куртки знакомый кинжал с черной рукояткой. — Сальвия передала тебе это.

— Спасибо. — Алекс воспользовался стеной, чтобы помочь себе встать, и принял оружие. На противоположной стороне комнаты Кэмрон все еще был без сознания, его полузакрытые глаза остекленели от действия успокоительного.

Беннет наблюдал, как Алекс ходит вокруг него, чтобы расслабить мышцы.

— Я знаю, что сейчас ты рискуешь жизнью ради Сальвии и Николаса, — сказал он после нескольких минут молчания. — Но это и для меня, и я благодарен.

— Мне тоже есть за что быть благодарным, — просто ответил Алекс.

Король колебался.

— Я бы относился к ней хорошо, но я знал, что она никогда не будет заботиться обо мне так, как заботится о тебе.

— Я знаю это. — Алекс сделал паузу, чтобы улыбнуться Беннету. — Вот почему я не сержусь. Кроме того, — он отвел взгляд, потому что в этой ситуации была небольшая часть, которая причиняла боль, даже если он не хотел этого признавать, — я не могу винить тебя за то, что ты видишь ее достоинства.

Дэрит вернулся, и Беннет занялся подготовкой ко сну, как будто ничего не случилось. Слуга помог ему раздеться, пока Алекс и Дэрит оставались вне поля зрения. Как только его человек удалился на ночь, Беннет подложил под постельное белье подушки, чтобы создать видимость присутствия, погасил фонарь и проскользнул обратно в купальню. Он хотел остаться в постели в качестве приманки, но и Алекс, и Дэрит сочли это слишком опасным. Они заняли места в углах тихой опочивальни Беннета и стали ждать.

Алекс едва не пропустил появление человека. Убийца вошел с ветерком, который шевелил полотняные занавески, ведущие во внутренний дворик. Как ни темно было снаружи, в покоях короля было еще темнее, что давало Алексу и Дэриту небольшое преимущество. Луна еще не взошла, и Стеш не отбрасывал тени, скользя в комнату, как фантом. Несмотря на намерения кимисарца, Алекс не мог не восхититься его скрытностью.

Стеш стоял спиной к углу Дэрита, и, когда он приблизился к кровати короля, казмуни отступил от стены. Алекс находился в поле его зрения и не смел пошевелиться. Раздалось негромкое шипение, когда убийца вынул нож Сальвии из ножен. Одна рука потянулась к лежащему на кровати комку.

Рука замерла, и мужчина отступил назад.

Дэрит все еще был на полпути через комнату. Прежде чем Стеш успел повернуться, Алекс выскочил из своего угла, сопротивляясь желанию бросить нож — он был нужен им живым. Убийца среагировал мгновенно, метнув в Алекса кинжал, но Алекс уже пикировал на ковер. Его намерением было лишь дать Дэриту возможность подобраться ближе. Горящая полоса через левое плечо подсказала ему, что он был задет клинком. Удар о пол был гораздо сильнее, и Алекс едва не потерял сознание от боли, когда перекатился на край кровати, зажимая кровоточащую руку.

К тому времени, когда Алекс достаточно оправился, чтобы встать, Дэрит боролся со Стешем на другой стороне кровати. На мгновение он замешкался, не зная, кто из них кто в темноте, затем пара разделилась. Дэрит взмахнул мечом, и Стеш отразил его изогнутым кинжалом. Алекс метнул свой нож в руку кимисарца, отбив его, и Дэрит пронесся вокруг. Стеш упал на колени, схватившись за середину. Дэрит перегнулся через него и наступил ему на шею, чтобы удержать, пока Алекс, задыхаясь, падал на кровать.

— Паландрет, — тихо позвал Дарит. — Все кончено.

ГЛАВА 99

Сальвия сидела в своей комнате, пытаясь не сблевать от медного запаха крови на своей ночной рубашке. Это напомнило ей о том, как она очнулась, облитая кровью первого убитого ею мужчины. Однако человек, которому раньше принадлежала эта кровь, не был мертв. По крайней мере, еще нет.

Она посмотрела вниз на свои руки. На них была кровь Алекса. Все шло по плану, за исключением того, что Алекс снова был ранен. Он утверждал, что это была всего лишь царапина, но для него «всего лишь царапина» означала полдюжины швов. Сейчас они с долофаном прятались в гардеробной Лани — наименее вероятное место, где кто-то будет искать убийц короля, тем более что все считали, что они уже пойманы. Некоторые из охранников, присутствовавших при обнаружении Алекса, были с ним, чтобы присматривать за Кимисарцами. Она надеялась, что он выспался.

Как только все было готово, Сальвия с криками выбежала из комнат Беннета в комнату Лани, а Лани, в свою очередь, подняла тревогу. Дэрит прибыл на место первым, после стражников, стоявших во внешнем проходе. Поскольку Дэрит был близким другом короля и главным, все стражники подчинялись ему, когда он приказал запереть дворец. Только членам совета было разрешено войти в ворота, и их проводили прямо в зал заседаний. Некоторым дали отбой, чтобы заглянуть в комнату короля, но никому не разрешалось приближаться к телу, чтобы не обнаружить, что оно еще дышит.

Министр Синда прибыл в самый разгар всего этого, ни слишком рано, ни слишком поздно. Лани бросилась к нему, рыдая, и Сальвия подозревала, что она с удовольствием вымазала его кровью как можно больше. Узнав, что именно Сальвия обнаружила тело, он приказал поместить ее и Николаса в ее покои, а сад обыскать. Она не удивилась, когда окровавленный нож был найден закопанным в цветах возле ее патио. В конце концов, она сама выбрала это место.

Четверо охранников в комнате заставляли их молчать каждый раз, когда она пыталась заговорить с Николасом, который выглядел напуганным. Хотя он с обеда знал, что это какая-то уловка, Сальвия не стала ему ничего объяснять, только заверила его на их языке, что Беннет не умер, раз лежит в своей постели весь в крови. Заседание совета было уже в самом разгаре, и она ожидала, что ее вызовут и обвинят в любую минуту. Она надеялась, что это произойдет скоро. Как бы ей не нравилось носить на себе всю эту кровь, король должен был лежать в ней.

С восходом солнца Сальвия начала волноваться. Они хотели, чтобы все решилось к рассвету, до того как жители города получат возможность услышать слухи о смерти Беннета. Синда, скорее всего, затягивал дело, чтобы посеять максимальную панику. Наконец ее и Николаса вызвали на совет, и всю дорогу их подталкивали копьями стражники. Они стояли перед длинным столом, все еще в ночных одеждах, и более дюжины враждебных лиц смотрели на них. Из дальнего конца комнаты Лани сверкнула ледяной улыбкой.

Министр Синда встал и обратился ко всем, произнеся длинную речь о том, как их народ прижал к груди двух гадюк, что он сам был обманут их невинной внешностью и покорен добрыми, но наивными намерениями их любимого короля. Сальвия сохраняла спокойствие на протяжении всего выступления, взяв Николаса за руку, когда он начал дрожать. Она позволила Синде говорить все, что он хотел. Его тщательно продуманные знания и истории могли бы сработать против него только тогда, когда они окажутся ложными, когда Беннет просто явится живым.

Синда закончил свою речь и повернулся к Деморанцам.

— Что вы можете сказать в свое оправдание?

— У вас нет доказательств, — ответила Сальвия.

— Где ты была прошлой ночью? — потребовал Синда.

— После ужина с вами и королевской семьей я задержался допоздна с принцессой Аланией. Как ты помнишь, ты попросил у короля разрешения жениться на ней. Нам было о чем поговорить.

Лица сидящих за столом удивленно переглянулись. Очевидно, об этом не было сказано сегодня утром. Вероятно, министр хотел подождать, пока он станет героем, и тогда новость была бы воспринята на ура.

Синда была невозмутим.

— Я помню еще одно событие с того ужина, а ты?

— На десерт был апельсиновый крем.

— Ты находишь это забавным? — Синда зарычал. Она ошеломила его тем, что повела себя не так, как он ожидал. — Король мертв!

Она невинно моргнула.

— Мы еще не дошли до этой части.

Лани закрыла лицо руками и зарыдала, но Сальвия подозревал, что на самом деле она смеется.

— Наш любимый король сказал мне, что он сделал тебе предложение руки и сердца.

Сальвия кивнула.

— Да, он сделал это. — Головы снова закружились от шока. — Но зачем мне соглашаться, только чтобы убить его?

— Я не знаю, — сказал Синда. — Возможно, в этом и заключалась вся цель твоего прихода в Казмун — соблазнить нашего короля и подобраться достаточно близко, чтобы убить его. Именно ты «обнаружила» его тело посреди ночи.

— И все же я не убивала его, — сказала она. Алекс полагал, что у долофанов не будет причин не назвать министра своим заговорщиком, но на это нельзя было полагаться, как и на то, что совет примет их показания. Синда должен был признаться в том, что он узнал о Николасе — и как, если это возможно, — перед всеми, чтобы последующие показания Алекса были правдивыми. Вопрос заключался в том, хочет ли он утаить это для других целей.

Синда жестом подозвал охранника, который вышел вперед и положил на стол окровавленный кинжал. Золотая рукоять сверкала в солнечном свете, проникающем через окно.

— Это твое оружие? — Спросил Синда.

Сальвия едва взглянул на нож.

— Вы знаете, что да.

— Он был найден закопанным в саду королевской семьи, между твоими покоями и покоями короля.

— Это ничего не доказывает, — сказала она. — Его могли положить туда, чтобы обвинить меня. — Сальвия действительно наслаждалась собой. Единственное, что ее беспокоило, это страх Николаса. Она сжала его руку в знак заверения. — Я ничего не выиграю от смерти короля. Как уже было сбылоно, я потеряла шанс стать королевой Казмуна.

— Ты ведешь себя невероятно беспечно, госпожа Сальвия. — Синда повернулась лицом к совету. — Это потому, что ты знаешь, что твоя страна придет тебе на помощь? Поэтому четыреста деморанских солдат сейчас направляются в Остизу?

Сальвия увидела возможность немного переключить внимание на Николаса.

— Если так, то, похоже, они немного опоздали, чтобы спасти меня и моего брата.

Синда фыркнул.

— Твоего брата? — Он обернулся к ней. — Или твоего принца?

Среди членов совета пронесся ропот. Николас побледнел еще больше, и Сальвия снова сжала его пальцы. Чем меньше она скажет, тем больше Синде придется раскрыть то, что он знает.

— Я узнал это, допрашивая кимисарца, который последовал за ними в Казмун, — сказал Синда сидящим за столом мужчинам. — То, что генерал Кэлодан не удосужился расследовать, могу добавить. — Лицо военного министра стало багровым от гнева, и Синда поднял бровь на Сальвию. — Разве ты не отрицаешь, что Николас — сын твоего короля? Что он был послан в Казмун, чтобы дать вашей стране повод для вторжения?

— Это два вопроса с разными ответами.

— Ты ответишь за свою измену! — крикнул Синда.

Дэрит стоял у двойных дверей в палату; теперь он повернулся, чтобы отпереть их.

— Я не совершала никакой измены, министр, — сказала Сальвия, сбросив руку Николаса и шагнув вперед. Комната была так прикована вниманием к ней, что никто не заметил, как открылись двери. — В отличие от тебя, у меня нет долга перед Казмуном или его королем.

Синда с торжествующим выражением лица покачал головой.

— Нет, но ты предстанешь перед судом за убийство короля. Как и Николас.

Знакомые силуэты в дверях вызвали улыбку на губах Сальвии.

— Это будет довольно сложно, — сказал Беннет.

ГЛАВА 100

Единственное, что было лучше, чем лицо министра Синды, когда он увидел Беннета, это когда он узнал Алекса, стоящего рядом с ним. Они вместе вошли в комнату, Алекс на три шага отставал от короля, и совет разразился криками. Несколько министров упали со своих стульев на колени, вознося благодарность Духу. Цвет лица Синды приобрел зеленоватый оттенок, который только усилился, когда Лани подошла и встала рядом с Сальвией.

Беннет привел себя в порядок и переоделся, выглядя внушительно и полностью контролируя ситуацию, в отличие от всех остальных в комнате. Когда хаос утих и все вернулись на свои места — кроме Синды, который был прикован к месту, — король призвал совет к порядку.

— Господа, — сказал он, затем сделал паузу, чтобы кивнуть Лани и Сальвии. — Поскольку на совете присутствует полный состав, я объявляю чрезвычайное судебное разбирательство ради блага нации, чтобы мы могли решить этот вопрос быстро и решительно.

Никто не возразил. По мнению Сальвии, они все еще были слишком потрясены, чтобы понять, что происходит.

— В любой момент любой член может потребовать вынесения решения, которое положит конец разбирательству, если голосование будет единогласным в пользу виновности или невиновности. Обвиняемому разрешается вызвать любого свидетеля в свою защиту до вынесения такого решения.

— Паландрет, — слабо произнес министр дорог. — Кто предстал перед судом и каковы обвинения?

— Дэв Синда обвиняется в государственной измене, заговоре и покушении на жизнь государя. Я уверен, что мы могли бы добавить подкуп, но и этого достаточно.

— Я протестую, — сказал Синда, обретя голос. — Я никогда не буду голосовать в пользу своей вины — этот суд недействителен.

Беннет предвидел это.

— Министр финансов помолвлен и женится на принцессе Алании. По закону, такие близкие отношения с королевской семьей лишают его должности. Дэв Синда больше не является членом совета с правом голоса.

Прежде чем Синда успел возразить, что полного состава совета больше не существует, Лани заговорила.

— Я выдвигаю кандидатуру Дэрита Ямона на вакантную должность министра финансов.

— Как король, я имею право сделать временное назначение, — сказал Баннет. — Дэрит Ямон, ты согласен?

Дэрит поклонился.

— Да, Паландрет.

— Да будет так.

По обе стороны от Синда появились стражники, отобрали у него нож, который он носил с собой, и обыскали его на предмет оружия. Сальвия потеряла дар речи от того, как хорошо все было скоординировано.

— Итак, — сказал Беннет, занимая свое место во главе стола. — Я предлагаю начать с двух первых свидетелей, поскольку один из них вряд ли проживет долго. — Двери открылись, и четверо стражников вошли вместе с долофаном. При виде ненавистного взгляда Кимисарца, сжимающего окровавленный живот, Синда запаниковал и бросился к двери, но стражники оказались быстрее. В качестве последнего удара правосудия Алекс принес кандалы, чтобы держать обвиняемого.

Через час состоялось первое и единственное голосование.

По закону Казмуни между вынесением приговора и казнью должен был пройти целый день. Два утра спустя Дэва Синду привели в блок на рыночной площади перед тюрьмой. Хотя Лани выглядела спокойной и царственной, как всегда, она была на грани обморока, и Сальвия обняла подругу за талию, чтобы поддержать ее.

Обвинения в заговоре, измене и покушении на жизнь государя были зачитаны вслух, а вердикт и приговор объявлены. Синда стоял молча, его закованные в кандалы запястья висели перед ним. Его неухоженные волосы и изрезанное лицо выглядели уже не красивыми и выдающимися, а скорее холодными и расчетливыми.

Беннет шагнул вперед, и толпа вздохнула со слышимым облегчением. Несмотря на немедленное закрытие дворца, слухи о его убийстве быстро распространились, и люди были рады убедиться, что это неправда.

— Есть ли у тебя что сказать в свое оправдание? — Спросил король.

Затем Синда перевел взгляд на Сальвию и Николаса.

— Передайте Кимисару привет, когда вернетесь домой.

Долофан потерпел неудачу, но от самодовольного выражения лица Синды у Сальвии заболел живот.

— Стой! — Крикнула она на казмуни.

Палач замер с харишем на полувзлете и посмотрел на Беннета, который поднял руку в знак того, что ему следует остановиться. Синда повернул голову от блока и посмотрел на нее.

— Да, моя дорогая? — Сказал он насмешливо.

— Ты послал приказ гарнизону отступить, как только решил, что король мертв, не так ли? — Сказала она. — Перевал открыт.

Или будет открыт в течение нескольких дней.

Синда только улыбнулся.

— Bas Midari, (Басс Мидари) Сальвия Птицеловка.

Он повернулся, чтобы пристроить свою шею на блоке.

— Давайте покончим с этим.

ГЛАВА 101

Деморанцы прибыли в Остизу вечером, чтобы застать город в беспорядке. Беннет собирал как можно больше войск, чтобы на следующее утро отправиться к перевалу на запад. Расстояние было большим, но пустынная земля была достаточно твердой, чтобы дорога соединила столицу с крепостью. Минимально необходимым временем считалось семь дней. Беннет планировал сделать это менее чем за пять.

Король был занят, поэтому Сальвия, Николас и Алекс поскакали встречать деморанцев, разбивших лагерь на равнине за городскими воротами. Посол Грэмвелл, как и ожидала Сальвия, был там, но она удивилась, увидев рядом с ним Клэр. Алекс подошел к полковнику Трейсдену и отдал формальную честь, после чего попросил разрешения доложить о ситуации. Пока он объяснял все послу и офицерам, Клэр рассказала Сальвии о том, что произошло в Деморе.

О том, что Сальвия и Николас отправились в Казмун, стало известно уже через день. Когда Алекс и двое добровольцев ушли за ними в пустыню, Кассек вернулся в лагерь, занятый полковником Трейсденом, который принял командование норсари. Пока в столицу шли депеши, деморанцы преследовали кимисарцев до предгорий Кэтрикса, где те переправились в Казмун, а норсари не последовали за ними. В Джован прибыли дополнительные войска на случай возвращения кимисарцев, но норсари с отрядом, который привел полковник Трейсден, направились в Винову, ожидая разрешения Теннегола отправиться за Николасом длинным обходным путем. Как только у них появились полномочия, посол и почти все солдаты в Винове отправились на юг. Благодаря тому, что узнали Сальвия и Клэр, деморанцы и не думали пытаться пересечь пустыню.

Все закончили свои рассказы примерно в одно и то же время и с минуту стояли, глядя друг на друга. Полковник Трейсден прочистил горло.

— Капитан Квинн, настоящим я официально возвращаю вам командование первым батальоном норсари. Для меня было честью исполнять обязанности командира в ваше отсутствие.

Алекс отдал честь, и Сальвия увидела, что он сдерживает слезы. Полковник отдал честь, и момент был упущен.

— Итак, капитан, — сказал Трейсден после того, как офицеры по очереди пожали Алексу руку и поприветствовали его возвращение. — Когда мы отправляемся на перевал?

Они вернулись во дворец с послом Грэмвеллом, Клэр, их свитой и новостью о том, что деморанские солдаты выступят с ними в поход утром. Беннет, взглянув на деморанских лошадей, настоял на предоставлении лошадей казмуни офицерам, сказав, что легкие и стройные породы, на которых они ездят, будут более надежными в путешествии через пустыню. Алекс выглядел немного оскорбленным, но он признал, что деморанские лошади измотаны тем, что так тяжело добирались до Остизы.

Лани предложила своего белого жеребца Сальвии, и когда это было переведено Алексу, он покачал головой.

— Ты останешься здесь с Николасом.

Сальвия скрестила руки.

— Кто будет выбирать тебе еду и нижнее белье, если меня не будет рядом?

Алекс открыл рот, чтобы возразить, затем захлопнул его и выдохнул через нос, нахмурившись.

— Мне придется годами смотреть, как ты уезжаешь, Алекс, — сказала она, подойдя к нему вплотную и понизив голос. — И будь я проклята, если сделаю это, когда мне не придется. — Она положила руку на его скрещенные руки. — Я буду держаться подальше от опасности, обещаю.

Он вздохнул.

— Может, сейчас неподходящее время, чтобы сказать тебе, как сильно ты напоминаешь мне мою мать?

— Это попытка отговорить меня?

— Только если это сработает, — сказал он, опуская руки и целуя ее в лоб.

Через десять минут Клэр тоже пообещала поехать.

— Сальвия не может быть там одна, — сказала она. — Подумай о ее репутации.

Алекс закатил глаза, но даже не попытался возразить.

Они вышли с первыми лучами солнца, но вместо того, чтобы направиться прямо к дороге на запад, Беннет повел их на юг, к каменной горе на горизонте. У входа, вырубленного в скале, стояла повозка с глиняными горшками, запечатанными воском. Каждый раз, когда сосуд ставили на землю, человек обматывал его тканью, предположительно для того, чтобы они не бились друг о друга во время езды.

— Что это? — Спросила Сальвия у Беннета.

— Пойдем, я покажу тебе, — сказал он, сойдя с коня. — Приведи Алекса и его лучших людей.

Сальвия подала им знак, и они собрались вокруг горшка, который треснул и был отставлен в сторону. Беннет осторожно поднял его и жестом велел всем отойти, а затем бросил его на землю так, что он разбился. Среди осколков керамики оказались капельки того, что было похоже на яблочное желе. Король налил в ладонь немного воды и разбрызгал ее по всему беспорядку. Когда капли коснулись желе, оно зашипело и вспыхнуло на несколько секунд.

— Это древнее оружие, о котором большинство казмуни даже не помнят, что мы когда-либо владели им, — сказал Беннет, пока Сальвия переводила. — Вода — это то, что создает пламя. Вы никогда не должны прикасаться к ней. Даже пота на вашей коже достаточно, чтобы оно вспыхнуло. — Король сделал еще один шаг в сторону от горшка с желе и выжал на него струю воды. Пламя взметнулось вверх, заставив всех отпрыгнуть назад. Пока они смотрели, жар огня расплавил песок и камень вокруг в черное стекло.

— Мы называем это дремваша, — сказал Беннет.

Водяной огонь.

— Его делают из масла? — Спросила Сальвия, и Беннет кивнул. — Значит, если положить это на воду, оно будет плавать и распространяться?

— Да. — Беннет повесил свой котелок с водой обратно на плечо. — Так уже было однажды, много лет назад. Опустошение длится до сих пор.

Сальвия наблюдала, как жидкое желе скользит по стеклу, пока не достигает песка, где тает в удлиняющемся следе. Капрал Уайлдер описывал пустынный каньон на границе с Казмуном как крутой и гладкий, с боками, похожими на зазубренное битое стекло. Смертельный. Вот что это было.

— Ущелье Янли, — прошептала она, и Беннет кивнул.

Алекс вопросительно посмотрел на нее, и она объяснила ему и остальным. Он покачал головой в благоговении.

— Сальвия, на самых старых картах Янли обозначен как равнина. Это ущелье не просто растаяло, оно должно было образоваться целиком. Все сорок миль.

Когда они сели на лошадей и двинулись дальше с гружеными повозками, Сальвия оглянулась и увидела, что пламя все еще горит.

ГЛАВА 102

Казмуни и Деморанцы прибыли на перевал через пять дней и обнаружили, что крепость, встроенная в скалу, заброшена. Сейчас Алекс и Беннет были меньше озабочены тем, куда делись те люди, чем тем, как организовать оборону. Король провел их через брешь в скальной стене, которая была достаточно широка, чтобы в ней могли уместиться пять конных мужчин. Однако через несколько десятков ярдов после этого проход внезапно расширился и превратился в чашеобразную площадку, достаточно большую, чтобы вместить около тысячи человек, а затем снова сузился.

Алекс изучил изогнутые края чаши. Почти идеальный круг не выглядел естественным. На его вопрос король ответил, что много веков назад здесь специально разрабатывали карьер, чтобы сформировать такую форму. Идея заключалась в том, чтобы создать место для первой линии обороны. Если бы это не удалось, захватчикам все равно пришлось бы пройти через Шею, как называлась внешняя узкая щель, где у казмуни был бы второй шанс победить их с помощью земли.

— Но это значит, что сражающиеся здесь люди могут оказаться в ловушке, не имея возможности отступить, — сказал Алекс.

Беннет кивнул.

— Таков был наш обмен на два места, где можно остановить врага, и одно место, которое может остановить и нас. Но потери будут невелики. Всего несколько сотен.

Это было хорошее место для сражения с тем числом, которое они привели, но за перевалом не было никого, кто мог бы их поддержать.

— Как ты думаешь, мы успели вовремя? — спросил Алекс. Больше всего он боялся, что, прибыв на место, увидит лишь хвостовую часть армии Кимисара, идущую на север.

Беннет жестом указал на место на земле, где песок имел текучий вид.

— Река здесь пересохла совсем недавно. Если бы они прошли здесь за последнюю неделю, мы бы увидели это.

Рядом с ними полковник Трейсден кивнул в знак согласия. Он пришел со своим подразделением, которое было небольшим для его звания, но он не стал вмешиваться в то, как Алекс командовал норсари.

— Где мы используем водяной огонь? — спросил Трейсден.

Король вывел их из чаши вглубь прохода, где он был достаточно широк, чтобы десять вооруженных людей могли идти в ногу. Примерно через четверть мили перевал сделал несколько змееподобных изгибов. Он остановился и указал на скальные выступы, возвышающиеся над почти отвесными склонами каньона.

— Думаю, здесь. Если мы сможем обрушить на их головы достаточно огня, пока они будут наступать, пытаясь войти в чашу, возможно, они отступят.

Алекс кивнул. Неплохой план при шансах десять к одному.

ГЛАВА 103

Сальвия и Клэр были предоставлены сами себе, пока солдаты готовились. Количество людей казалось жалко малым, когда Сальвия подумала о том, сколько тысяч, вероятно, пройдут через перевал. В конце концов, на подмогу прибудут еще солдаты казмуни, но если кимисарцы придут в ближайшие три-четыре дня, то все силы здесь — это все, что было между ними и Деморой.

Для хранения горшков с дремвашей были сооружены ящики, которые подтащили к уступу, идущему по длине перевала на высоте около сорока футов. Рядом поставили бочки с водой, чтобы разжечь костер. Разведчики углубились в перевал, ища признаки присутствия Кимисарцев, но из-за узости и частых поворотов в большинстве мест было трудно видеть впереди. В зависимости от того, насколько быстро смогут бежать гонцы, предупреждение может занять всего несколько часов.

Алекс почти исцелился после пребывания в подземелье, и это радовало, так как он сражался бы независимо от своего состояния. Он сказал Сальвии и Клэр, что, когда придет время, их место будет на высокой сторожевой башне крепости, и Сальвия была намерена послушаться его — когда придет время.

Второй день прошел медленнее, чем любой другой, который она могла вспомнить. Каждый шум заставлял их подпрыгивать, а ее рука болела от постоянного сжимания рукояти меча. Мужчины тоже были раздражительны, срывались и спорили из-за самых незначительных мелочей. Лейтенанту Кассеку пришлось разнимать двух мужчин, пока они не начали драться. Когда наступила ночь, она сидела под звездами с Алексом в чаше, готовая заснуть на его плече от того, что весь день была в таком напряжении.

— Это всегда так? — Спросила она. — Перед битвой?

— Почти всегда, — сказал он. — Вот почему некоторые мужчины вступают в бой, когда они в невыгодном положении. Они слишком нетерпеливы, чтобы ждать лучшего момента.

— Думать, прежде чем действовать, — не моя сильная сторона, — сказала Сальвия. — Не думаю, что из меня получится хороший солдат.

Алекс провел носом по ее волосам.

— Любимая, ты одна из самых храбрых и свирепых людей, которых я знаю. — Он поцеловал ее голову. — И это правда.

Он мог бы сделать несколько более высоких комплиментов. Однако Сальвия не была уверена, что она обладает храбростью, необходимой на поле боя.

Алекс внезапно вскочил на ноги, едва не сбив ее с ног. С перевала донеслись крики, и вокруг них встали солдаты, включая лейтенанта Грэмвелла, который сидел с Клэр неподалеку. Алекс помог ей подняться, и она удержалась от желания схватиться за его руку на случай, если ему понадобится выхватить меч. Из каменных ворот выскочили двое мужчин. Один из них упал на колени, задыхаясь, а другого тошнило от тяжелого бега.

— Они идут, — задыхался человек на земле. — Они будут здесь к рассвету.

Все зашевелились в считанные секунды. Алекс притянул Сальвию к себе, обхватив ее за талию, и поцеловал.

— Вот и все, — сказал он. — Иди в крепость. Следите за всем. Если мы потерпим неудачу, вы с Клэр должны вернуться в Остизу и рассказать всем, что произошло.

— Ты хочешь сказать, просто оставить тебя здесь? — Воскликнула Сальвия.

— Да. — Он прижался лбом к ее лбу, пока вокруг них на двух языках выкрикивались приказы. — Обещай мне, Сальвия. Я не смогу сосредоточиться здесь, пока не буду знать, что ты в безопасности.

Она неохотно кивнула, и он снова поцеловал ее, на этот раз медленно, как будто у него было все время в мире. Затем Клэр потянула ее за руку, и они побежали к лошадям, которых уже седлали. Сальвия повела их обратно через Шею, слыша позади себя доклады о готовности. За пределами каньона они свернули направо и попали в укрытие крепости. Ей не хотелось оставлять лошадей оседланными — это было похоже на ожидание поражения, — но она обещала Алексу, что они будут готовы к бегству.

Когда они с Клэр добрались до вершины башни, половина звезд уже померкла. Ряды войск расстилались в сумерках внизу, выглядя жалко маленькими даже в тесном пространстве чаши. Рядом с ней лицо Клэр было пергаментно-белым, а рот сжался в тонкую линию.

— Лучше бы я не приходила, — пробормотала она.

Сальвия уже собиралась ответить ей, когда отблески пламени отразились от каменных стен, ведущих в проход. Это был дремваши? Они были слишком далеко, чтобы увидеть.

Но нет, это были факелы, которые несли ведущие, чтобы осветить путь через темный каньон. Первые кимисарцы ворвались на открытое пространство, казалось, удивленные тем, что встретили сопротивление.

Казмуни и деморанцы атаковали.

В течение первого часа кимисарцы почти не продвигались вперед. Каждый раз, когда они продвигались на несколько ярдов в чашу, бойцы союзников снова оттесняли их назад. Сальвия видела, как на их стороне происходит ротация бойцов, как они отстраняются от боя, чтобы дать возможность более свежим рядам, стоящим за ними, взять верх. Солнце выглянуло над горизонтом, освещая поле боя через Шею.

Если дремваша и оказывал какое-то воздействие, Сальвия его не видела.

— Сальвия. — Клэр потянула ее за руку, но Сальвия была прикована к битве, пытаясь вычленить ту фигуру, о которой она больше всего заботилась. — Сальвия.

— Что? — Огрызнулась она резче, чем хотела.

Сторожевая башня крепости была построена так, чтобы видеть и чашу, и за пределы перевала. Клэр указала на плоскую равнину внизу.

— Кто это?

Сальвия прищурилась на колонну фигур, приближающуюся с севера по склону. Это не могло быть подкрепление — в том направлении никто не жил. Сальвия повела Клэр вниз по ступеням башни, где они могли смотреть в окно и не быть замеченными наступающей группой. Первые из новоприбывших достигли устья каньона, и после короткого обсуждения несколько человек вошли в проход. Через несколько минут они вернулись, и вокруг них собрались другие.

— Идем. — Сальвия спустилась ниже, чтобы найти место получше и посмотреть на людей, и Клэр последовала за ней.

— Они похожи на деморанцев, — прошептала Клэр, и Сальвия кивнула в знак согласия. Их одежда была определенно деморанского стиля, но вся была изношенной и грязной, как будто они прошли долгий путь.

Сальвия подкралась ближе к окну, чтобы подслушать их разговор.

Кимисарский.

Они обсуждали то, что видели в чаше, и пришли к выводу, что те, кто стоял к ним спиной, сражаются с их соотечественниками. Несколько человек хотели присоединиться.

Сальвиг попыталась быстро сосчитать, дважды сбившись на сотню, когда они переминались с ноги на ногу, но она была уверена, что их более чем достаточно, чтобы создать серьезную проблему. Казмуни и деморанцы не ожидали опасности с востока. С восходящим солнцем они даже не увидят приближающихся кимисарцев, пока те не окажутся прямо у них за спиной.

— Что нам делать? — Прошептала Клэр.

ГЛАВА 104

Хазар старался добраться до перевала до рассвета, надеясь, что ему удастся пробраться туда под покровом темноты. Когда он и его люди приблизились, он не увидел света, исходящего из крепости в скале, как будто там никого не было. Не видя ничего, что могло бы их остановить, Хазар решил продолжить путь, даже когда солнечный свет хлынул за горизонт.

Из входа в проход доносились крики и звон металла о металл, и он послал туда несколько человек, чтобы выяснить обстановку. На круглой площадке за узким проемом шел бой. Должно быть, туда ушли люди, охранявшие крепость, чтобы не дать Кимисарцам пройти через проход. Численность Хазара была невелика, едва превышала сто двадцать человек, но казмуни были заперты в чаше. Если он зайдет со стороны главного сражения, кимисарцы смогут измотать казмуни на двух фронтах. Он обсудил это с окружающими его людьми, и все они были готовы включиться в бой.

Так поступали настоящие солдаты — не вступали в союз с предателями, не брали в заложники молодых парней. Они не умирали под каменными горками. Они встречали врагов лицом к лицу и сражались как мужчины.

Хазар выстраивал роту в колонны и указывал, как им распределиться, когда его прервал крик. Вокруг крепостной стены пронесся белый конь, на котором сидел казмуни, размахивающий мечом. Кимисарцы инстинктивно разбежался в стороны, а всадник влетел в проход.

Черт. Как казмуни не смотрели за спину, так и Хазар был благодушен в отношении того, кто может подкрасться к кимисарцам. Однако всадник не напал — он собирался предупредить казмуни внутри.

Хазар потерял элемент неожиданности.

ГЛАВА 105

Алекс повернулся к задним рядам союзных солдат, воспользовавшись возможностью перевести дух. Грэмвелл был рядом с ним, опираясь на меч и задыхаясь.

— Где этот чертов водяной огонь? — Сказал Алекс. — Я не видел никаких признаков его использования.

— Хочешь, я пойду поищу? — Спросил Грам.

— Может, тебе стоит. — Скулеж лошади заставил Алекса обернуться. Из золотого света, льющегося через перевал, выехал всадник на белой лошади. Он направился прямо к Алексу и остановился перед ним.

— Алекс! — Крикнула ему Сальвия. — Слава Духу! — Она отбросила меч, который несла с собой.

— Какого черта ты здесь делаешь, Сальвия?

Она махнула рукой в перчатке позади себя.

— Кимисарцы, — вздохнула она. — Идут сзади.

— Откуда, черт возьми, они взялись?

— Я не знаю, — сказала она. — Но их больше сотни.

Алекс схватил мужчину рядом с собой.

— Повернись! Повернитесь все! Они идут сзади нас! — Солдаты начали реагировать, формируя заднюю линию. — Сальвия, тебе нужно уходить отсюда!

— Я не могу, — сказала она. — Нет, пока все эти Кимисары не пройдут.

Она была права. В этот момент к ним подбежал Деморанец и позвал капитана Квинна.

— Сюда! — крикнул он в ответ.

Человек из отряда дремвашей упал перед Алексом.

— Сэр, водяной огонь! Произошел обвал скалы. Он наполовину погребен, как и большинство людей. Мы не можем его использовать!

— Они идут! — крикнул кто-то, и десятки кимисарцев выбежали из солнечного света.

Сальвия пришпорила коня, чтобы оказаться за линией сражающихся. Алекс последовал за ней, держась между ней и кимисарцами.

— Я слышала, что он сказал о дремваше! — крикнула она, перекрикивая шум, и указала на тропу, ведущую вверх по хребту. — Я не могу вернуться — позволь мне пойти помочь там!

Алекс задержал на ней взгляд на пару ударов сердца, затем кивнул и схватил лейтенанта Грэмвелла за руку.

— Иди с ней, Люк!

Сальвия дернула поводья и помчалась к каньону.

ГЛАВА 106

Сальвия бросила лошадь Лани, когда земля стала слишком крутой, чтобы она могла подняться, и вскарабкалась на край чаши. С уступа она остановилась, чтобы посмотреть на битву внизу. Кимисарцы, подошедшие сзади, изменили всю динамику.

Она побежала вдоль хребта в устье каньона, стараясь не обращать внимания на сорокафутовый обрыв справа. Воздух стал густым от пыли, и камень вибрировал под ногами в ритме проходящих внизу солдат. Должно быть, это и вызвало оползень. Сальвия натянула платок, чтобы закрыть лицо, и переступила через руку, торчащую из кучи грязи и камней. В последнюю секунду она наклонилась, чтобы провести пальцами по ладони мертвеца и прошептать молитву.

Несколько солдат были впереди, копая руками и самодельными инструментами, чтобы освободить ящик с дремвашей, наполовину зарытый в склоне холма. Ящик освободился, но теперь он тоже был полон грязи. Пара мужчин подтащила его к уступу, и земля начала сдвигаться, заполняя новую яму. Сальвия крикнула, чтобы они убирались с дороги, когда склон холма оторвался и столкнул ящик с края вместе с одним из мужчин. От вида его падения у нее закружилась голова, и она отвернулась и прижалась к склону.

Когда пыль осела, Сальвия оказалась по одну сторону вертикального шрама, пересекающего холм, а трое мужчин — по другую, держась за последний ящик, который был разорван. Она посмотрела на Кимисарцев внизу. Дремваша и керамика валялись на вновь образовавшемся холме, а кимисарцы бегали по нему и вокруг него. Человека, которого они потеряли, не было видно, и она надеялась, что он не выжил после падения.

Каждые несколько секунд мимо проходила очередная шеренга кимисарцев, быстрее, чем раньше, направляясь к узкому входу в чашу. Единственным способом положить этому конец было полностью прекратить снабжение захватчиков.

Сальвия оглянулась на людей на другой стороне обвала.

— Выбрасывайте все! — Крикнула она и махнула рукой.

Глиняный горшок за глиняным горшком полетели вниз, звуки бьющейся посуды по большей части затерялись в движении внизу. Оставалась только вода, которая была на ее стороне. Сальвия обернулась и увидела, что бочки с водой наполовину зарыты. Она начала отбрасывать камни руками, радуясь, что на ней все еще были перчатки для верховой езды.

Один из мужчин со стороны дремваши окликнул ее, предлагая не выкапывать бочки, а разбить их. Сальвия потянулась за мечом, но солдат снова крикнул и протянул ей топор через осыпь между ними. Да, это, пожалуй, было лучше. Сальвия потянулась назад, но не смогла ухватить топор, и ему пришлось бросить его ей.

Быстрый взгляд убедил ее, что последний дремваша скоро окажется на земле. Сальвия схватила топор обеими руками, повернулась к бочкам и сделала горизонтальный взмах.

Лезвие отскочило, сотрясая каждую косточку в ее теле, и она едва не потеряла опору. Встав на ноги, она повторила попытку, на этот раз целясь под углом вниз. Несколько тяжелых осколков отлетело, но это было лучше, чем ничего. Снова и снова она била по бочке, иногда переключаясь на угол вверх, чтобы расширить образовавшееся отверстие. Когда она почувствовала, что ослабила его до последних ударов, Сальвия перелезла через бочки на другую сторону. Как только вода будет спущена, у нее будет всего несколько секунд, чтобы открыть вторую бочку, прежде чем каньон внизу охватит пламя. Она работала со второй бочкой так же, как и с первой, пока не убедилась, что еще пара ударов — и она выплеснет воду на уступ.

Сальвия остановилась на мгновение, чтобы посмотреть назад, в ту сторону, откуда она пришла. Лейтенант Грэмвелл летел вниз по тропинке, весь в грязи и крови.

— Кимисарцы идут позади меня! — крикнул он. — Беги!

— Я не могу! — прокричала она. — Я должна их открыть!

Грэм остановился и оценил ситуацию, затем кивнул.

— Хорошо, сделай это! Я задержу их! — Он повернулся и встал на ноги, схватив меч обеими руками.

Если она хотела сбежать, ей нужно было быть на другой стороне. Сальвия снова перебралась через бочки туда, откуда начала, затем подняла топор, чтобы разбить ту, что стояла на противоположной стороне. После трех ударов бочка лопнула, выливая воду из отверстия в боку на дремвашу внизу. Сальвия приготовилась добить вторую, когда Грэмвелл, задыхаясь, упал на бочку, лицо его посерело.

Сальвия выкрикнула его имя и, выронив топор, схватила его, прежде чем он перевалился через край, намочив при этом одну штанину своих бриджей. Левая сторона его тела была мокрой от крови, и когда она обхватила его рукой и прижала к себе, то почувствовала, как теплая влага пропитала ее рукав.

Так много крови.

Что случилось? Кимисарцев на тропе не было. Сальвия прислонила Грэмвелла к крутому склону и ощупала его тело, обнаружив под грудной клеткой древко стрелы, закопанное почти до самого оперения. Судя по углу, стрела была выпущена из долины внизу. В спину ей ударил свет и жар, когда дремваша воспламенилась, и она взмолилась Духу, чтобы тот, кто выпустил стрелу, попал под его ярость.

— Не шевелись, — сказала она Грэмвеллу. — Я вытащу тебя отсюда.

Но глубина и кровь говорили ей, что она ничего не может сделать. Она была уверена, что стрела пробила его легкое, а возможно, и сердце.

— Я не могу… Я не могу…, — задыхался он, кровь пузырилась на его посиневших губах.

Уложить его было негде, поэтому Сальвия подтянула его руки к груди и прижала к склону. Он сделал хриплый вдох, пытаясь наполнить легкие воздухом. Лужа крови под ним расширялась.

— Клэр, — сказала она, нависая над его лицом. — Думай о Клэр.

— Кл…Клэр, — задохнулся Грэмвелл, сплевывая кровь.

— Да. Думай о том, как сильно ты ее любишь.

И она оставалась с ним до тех пор, пока он не смог больше ни о чем думать.

ГЛАВА 107

Хазар обогнул изгиб тропы и остановился перед волной жара и света, идущей из каньона внизу. В скалистом склоне полузатопленная бочка лила воду из пробоины в боку, но вместо того, чтобы погасить огонь внизу, она, казалось, только усиливала его. Что это было за оружие? Он выхватил меч и сделал еще несколько шагов, ища глазами бронзововолосого Деморанца, с которым столкнулся несколько минут назад. По другую сторону бочек мальчик верхом на лошади, за которым он выехал из чаши, выпрямился и встал перед ним. Хазар застыл в шоке, узнав его. Ее.

Впервые он увидел ее возле Теганна, когда она забралась на дерево и сбила пращой его ястреба. Тогда он подумал о том, чтобы выстрелить в нее; у него был отличный шанс, но что-то удержало его. Возможно, потому, что она напомнила ему Улару, сестру, которую он потерял три года назад во время голода. В любом случае, она была относительно безобидна.

Или он так думал.

Она использовала то же оружие, чтобы уничтожить его второго командира, когда они преследовали принца вдоль реки. Спустя несколько минут он видел, как она сразила двух его людей, пытавшихся забраться в лодку вместе с ней и принцем: одного убила, другого тяжело ранила. И несмотря на все это, он был рад, что пощадил ее в первый раз, потому что, великий Дух, такая храбрость была редкостью. Эта женщина и капитан Квинн были двумя его самыми большими препятствиями за последний год, и он не мог заставить себя ненавидеть ни одну из них.

Теперь она стояла перед ним в одежде казмуни, ее короткие волосы спутались вокруг лица, левая сторона тела покрыта кровью ее спутника, в глазах — свирепый взгляд. И Хазар заколебался.

В этот момент она сняла с пояса изогнутый меч казмуни и взмахнула клинком по огненной дуге, отражая свет внизу. Она ударила по бочке с водой, стоявшей перед ней, и та раскололась пополам, в едином порыве выплеснув галлоны воды на уступ.

Внизу взорвался огонь, такой сильный, что Хазар сделал шаг назад.

В глазах женщины сверкнул триумф, но потеря веса этой бочки и другой, стоящей рядом, изменила все. Склон сдвинулся, земля двинулась к краю, больше не сдерживаемая массой содержащейся в ней воды. По крайней мере, еще одна бочка перевалилась через уступ, и Хазар понял, что происходящее внизу уже не в силах остановить никто.

Женщина пыталась выбраться на дорогу, и Хазар с ужасом наблюдал, как она карабкается на вершину сползающей массы земли, отчаянно цепляясь когтями за что-нибудь, чтобы подтянуться, но ничего не находя, пока она тоже не перевалилась через край.

ГЛАВА 108

Падение с высоты сорока футов было значительно меньше благодаря оползням, но все равно это было довольно большое расстояние.

Сальвия приземлилась на бедро, ее левая рука инстинктивно выбросилась, чтобы поймать себя, а правая выгнулась, чтобы защитить лицо. Ее левый рукав и штанина были пропитаны кровью и водой, и, падая с насыпи, она перекатилась через несколько разбитых кувшинов с дремвашей, которые вспыхнули, когда коснулись влаги на ее одежде. Она ожидала почувствовать тепло, но его не было, только боль.

Убирайся, убирайся, убирайся

Когда она упала на землю, она знала, какой путь из огня самый короткий, но пока она кричала и извивалась, она потеряла всякое чувство направления, всякое чувство собственного достоинства.

Не трогай больше ничего.

Будет только хуже, если на нее попадет еще больше. Сальвия сделала выпад в единственном направлении, в котором, казалось, можно было двигаться, и едва не потеряла сознание от волны агонии. Крик закрепил ее в сознании, дал ей энергию, чтобы сделать выпад снова.

И еще раз.

И снова.

Высокая фигура стояла на краю костра вокруг нее. Кассек. Он протянул руку в перчатке, она перекатилась и бросила ему свою руку, он схватил ее и выдернул.

Пламя последовало за ней из огненной реки, пока он тащил и катил ее по песчаной земле. Часть желе размазалась и ненадолго погасла, а затем разгорелась вновь.

Руки на ее талии, рывком спустили бриджи. Половина ткани сгорела, а оставшаяся часть прилипла к коже. Она вскрикнула, когда она порвалась. Рукава уже не было, но Кас оторвал и его края. И перчатку. Толстая перчатка оторвалась, и она увидела, что она горит, но она защитила ее запястье и кисть, хотя они были в волдырях. Почему-то они болели больше, чем…

Сквозь дымку боли Сальвия смогла сосредоточиться на своей ноге, которая была красной, как сырое мясо, но на ней все еще оставались пепельные пятна ткани. Она потянулась к одному из них правой рукой, собираясь содрать его, но Кассек схватил ее, чтобы помешать этому.

— Я просто хочу снять его, там не больно, — сказала она ему. Эти места были островками спокойствия в море агонии, которым была левая сторона ее тела.

Потом она увидела свою левую руку, и ее затуманенного болью зрения было достаточно, чтобы разглядеть те же пятна, которые на самом деле были не черной тканью, а обугленной кожей.

Она не чувствовала боли, потому что там больше нечего было чувствовать.

Сальвия опустила взгляд на ногу, где кожа пузырилась и покрывалась волдырями, и новые волны боли захлестнули ее. Затем она бросилась в океан боли и позволила глубинам поглотить ее в своей черноте.

ГЛАВА 109

После оползня все замерли, потрясенные взрывом пламени, света и жара. Но у Алекса была только одна мысль: Сальвия.

Он не считал людей, которых убил или покалечил, чтобы добраться до нее. Большинство из них бежали, а не сражались, но он не делал различий, прорубая себе путь через них. Они были препятствиями, не более того.

Кассек был уже там, склонившись над Сальвией возле огненной реки, вытекающей из огромного кургана грязи и стекла. Алекс опустился рядом с ней на колени и стал рассматривать все вокруг. Касс уже снял с нее пострадавшую одежду, хотя Алекс подозревал, что большая ее часть сгорела. Ее левая рука и нога лежали обнаженными, красными и покрытыми тошнотворными черными пятнами. Он ощупал ее шею, молясь о пульсе, и нашел его, неглубокий и учащенный. Жива, но без сознания, что было лучше для нее.

Пламя извергалось с вершины кучи земли. Казалось, плавятся сами камни, хотя по волнам жара это было трудно определить. Расплавленные потоки медленно продвигались вперед, выплескиваясь из трещин между камнями у основания. Ему нужно было перенести ее, но как ее поднять? Если он положит ее на левую руку, то будет жаться к ее ранам, но так он сможет лучше их укрыть. С другой стороны ему все равно пришлось бы держать ее, возможно, оказывая давление в местах, которые могли бы повредить ей еще больше.

— Мне нужно одеяло, — крикнул он Кассеку. Его друг поднялся на ноги и побежал. Алекс положил руку на плечи Сальвии и притянул ее к себе, прижавшись ртом к ее уху.

— Я здесь, Сальвия, — прошептал он. Ее спина выгнулась, а ресницы затрепетали. — Оставайся со мной. Я вытащу тебя отсюда. — Он прижался губами к ее измазанному сажей лбу.

Всевышний Дух, это было совсем как с Чарли…

Звук вынимаемого из ножен меча заставил его поднять глаза. Кассек стоял между ними и кимисарским бойцом, одетым в деморанскую одежду. Вихрящиеся татуировки украшали его открытые предплечья. Мужчина поднял руки ладонями наружу, затем медленно потянулся вверх, чтобы откинуть капюшон плаща. Он был не намного старше самого Алекса, но выглядел гораздо более изможденным. Его карие глаза смотрели мимо Кассека на Алекса, державшего на руках Сальвию, и в них читалось узнавание, хотя Алекс не мог припомнить, чтобы видел этого человека раньше.

— Назад! — Крикнул Кассек сквозь рев огня и дыма. У них было не больше минуты, чтобы вытащить Сальвию отсюда.

Мужчина покачал головой и протянул руки, чтобы расстегнуть застежку на шее. Медленно и целенаправленно он стянул с себя плащ и протянул его.

— Возьми, — сказал он на деморанском. — Унеси ее.

Кимисарец был вооружен ножами на поясе, поэтому Кассек потянулся за плащом, не опуская меча. Как только он оказался у Кассека, мужчина отступил, снова подняв руки вверх, пока не скрылся в дыму.

Алекс даже не подумал о том, что это может быть уловкой, но Кассек так и не отвернулся от того места, где исчез человек, пока нес плащ к ним. После минутного колебания он воткнул меч в землю и расстелил грубую ткань рядом с Сальвией.

Алекс схватил край, подтянул его под ее туловище и перевернул ее на него, чтобы она лежала на неповрежденной стороне. Затем они сложили конец вокруг нее, сделав гамак. Алекс схватил свой меч, встал, и они вместе подняли ее.

— Сюда! — Крикнул он, подтягивая свой конец. Кассек последовал за ним в дым.

ГЛАВА 110

Она лежала под углом, так что ее вес приходился на правый бок и спину. Левый бок был слишком болезненным для восприятия. Он и пульсировал, и колол тысячью кинжалов. Но все же это было лучше, чем в первый раз, когда она очнулась, когда они вычищали песок и грязь из ран. Ее челюсть все еще болела от прикосновения к кожаному ремню, который ей засунули в рот. Сначала она кричала и билась, пока не поняла, что Алекс прижимает ее к себе, как только может. Он шептал ей на ухо, пытаясь успокоить, но его собственные захлебывающиеся рыдания было невозможно скрыть. Сосредоточившись на его голосе, она сумела затихнуть и тоже перестала биться, кроме судорог и подергиваний, которые не могла контролировать, а слезы с лица Алекса падали и смешивались с ее.

Теперь на ее тело легла влажная ткань, чтобы не дать ранам сильно высохнуть. Большая часть внешней стороны ноги, бедро и средняя часть руки были обожжены до огромных, болезненных волдырей, которые натыкались друг на друга и лопались, а затем сходили, оставляя после себя сырость. На бедре и икре, а также на верхней части плеча сгорело до обугливания одно место. Рука же, защищенная толстой перчаткой, была лишь сравнительно сильно обожжена. На ожоги она посмотрела только один раз. Этого было более чем достаточно.

Алекс заботился о ней, был нежен, когда ей это было нужно, но и жесток, когда она сопротивлялась. Каждые несколько часов он смазывал ее ожоги маслянистым бальзамом, извиняясь за то, что причиняет ей боль, но ремень ей больше не требовался. Дважды в день он заставлял ее растягивать и двигать руками и ногами в разных направлениях, говоря, что это необходимо для поддержания мышц, сухожилий и кожи в тонусе. Во время этих упражнений она обрушивала на него потоки нецензурной брани, но он лишь улыбался и говорил, что ей нужно быть более изобретательной. Каждый час он заставлял ее пить воду и бульон, в который, как она была уверена, добавляли успокоительные средства.

Клэр тоже часто бывала рядом, гладила ее по волосам, пока Алекс каждый день смывал омертвевшую кожу. Лицо подруги было осунувшимся и бледным, а ее глаза с красными ободками никогда не смотрели на Сальвию, даже когда она говорила, чтобы отвлечь ее от работы Алекса. Несмотря на дымку боли и лекарств, Сальвия никак не могла забыть лейтенанта Грэмвелла и то, как он погиб, но она не знала, как сказать Клэр, что ей очень жаль.

— Мы остановили вторжение? — Спросила она однажды Алекса.

Алекс кивнул.

— Как только армия была отрезана, большинство кимисарцев рассеялось. Не думаю, что Казмуну или Деморе стоит беспокоиться о вторжении сюда еще много-много лет. Благодаря тебе путь преграждает стена из черного стекла.

В другой раз она спросила о Грэмвелле, но не удивилась, когда Алекс сказал, что они его не нашли. Вероятно, он был погребен под стеной из оплавленного камня.

Ее прекрасный меч тоже исчез. Это беспокоило только ее. Беннет сказал, что сделает новый, как только они вернутся в Остизу.

— Как и твой друг, он погиб, спасая нас, и нет большей чести, — сказал он ей.

Эти слова вряд ли утешили Клэр.

Прошло почти две недели, прежде чем Беннет и Алекс согласились, что Сальвию можно перевозить. Они ехали медленно, заботясь о раненых, которых было немало. Всего на хребте или в чаше погибло более дюжины норсари и еще десять деморанских солдат. Беннет потерял около сорока своих людей, и Сальвия проплакала целый день, когда узнала, что Дэрит выжил, но потерял левую руку.

Прежде чем ее усадили в повозку, Алекс впервые обмотал ее ожоги бинтами и помог ей облачиться в одежду, которую Клэр сшила специально для того, чтобы прикрыть ее там, где можно было коснуться кожи. Это было неудобное одеяние со шнуровкой в странных местах, чтобы его было легко надевать и снимать, но это было лучше, чем одеяла, которые постоянно сползали. Однако до тех пор, пока они не тронулись с места, Сальвия не ощущала себя настолько неподвижной, насколько ее держали. Постоянное покачивание вагона вызывало волны боли, напоминающие о первых днях, и через час она уже просила дать ей еще опиатов, от которых Алекс ее отучал. Алекс нахмурился, но разрешил.

К десятому дню путешествия ей требовались все более частые дозы, чтобы сдерживать боль, и ей уже нравились эти туманные часы, когда не нужно было думать или вспоминать о случившемся. Когда в тот вечер после остановки Сальвия попросила успокоительное, а Алекс отказался, она закричала на него. Он пытался заключить ее в объятия, а она боролась с ним, пока боль не стала слишком сильной, и она не рухнула на него, рыдая.

— Прости меня, — прошептал он, укачивая ее. — Я не должен был позволять этому продолжаться так долго, но мне было невыносимо видеть, как тебе больно.

— Тогда позволь мне это, — всхлипывала она. — Я хочу забыть.

Алекс выглядел потрясенным.

— Что забыть, Сальвия?

— Грэмвелл, Чарли… — Она продолжала. — Охранников в казармах, людей на реке, кимисарцев на перевале — я убила их всех. — Алекс ничего не сказал, но продолжал держать ее. — И себя, — закончила она.

— Себя?

Это было эгоистично. Она была жива и должна была быть благодарна, но она этого не чувствовала.

Он поцеловал ее в макушку.

— Ты исцелишься, Сальвия. Просто нужно время.

Сальвия не хотела этого говорить, но ей было слишком больно, чтобы остановить слова.

— Я буду вся в шрамах.

— Да, наверное. — Улыбка Алекса не соответствовала слезам на его глазах. — Ты будешь бить меня за боевые раны. Не знаю, смогу ли я это пережить.

Она попыталась рассмеяться, но вместо этого страхи и эмоции, которые она заглушала в себе последние недели, нахлынули разом, требуя выхода. Сальвия могла только безудержно плакать, когда они накатывали на нее волна за волной.

Алекс молчал, но прижимал ее к себе даже после того, как она, обессиленная, уснула.

ГЛАВА 111

Последующие дни слились в один длинный, ужасный отрезок времени. Она смутно осознавала, что Алекс настоял на том, чтобы остановиться ради нее, но Беннет, Клэр и большинство членов их группы шли дальше. Единственное обезболивающее, которое Алекс позволял ей, — это мазь от ожогов, которую он по-прежнему наносил несколько раз в день, но этого было недостаточно. Ее настроение колебалось между яростью и депрессией, и почти ничего из того, что она ела, тело не принимало. Она попыталась обратиться к Кассеку, но тот лишь печально покачал головой и встал на сторону Алекса.

Никто ее не слушал, поэтому Сальвия кричала, билась в припадках и часами погружалась в угрюмое молчание. Или она лежала и плакала, не в силах даже поднять голову.

Временами ей было так холодно, что она дрожала, как будто попала в снежную бурю. Потом она вдруг задыхалась от жара, пот пропитывал ее волосы и стекал в раны, обжигая, как расплавленный свинец.

И еще была боль. Всегда боль.

Боль, которая зудела и колола. Боль, раскатывающаяся как гром и бьющая как молния. Казалось, что ее кожа сшивается сама с собой или кишит насекомыми. Чтобы она не чесалась, ей связали руки и ноги, как свинье на убой.

Приходили и кошмары.

Ей снился огонь, она видела себя в ловушке под плавящейся стеной черного стекла. Однажды ей приснилось, как она отрезает себе обгоревшие конечности и как Алекс с ужасом смотрит на нее. Но даже в кошмарах он не покидал ее и всегда был рядом, когда она просыпалась, охрипшая от крика.

Однажды она увидела своего отца, или ей показалось, что увидела. Он вошел в лагерь и сел у костра, не глядя на нее, даже когда она позвала его. Потом подошел Алекс и заставил ее смотреть ему в глаза, она пыталась рассказать, что видела, а он настаивал, что она ошибается. Когда она снова посмотрела в глаза, отца уже не было, и она проплакала всю ночь.

Утром она проснулась, почувствовав себя бодрой, ясной и голодной. Она осторожно поднялась в сидячее положение, морщась от боли, и огляделась. Они расположились лагерем у основания двух каменных колонн — Ворот Покровителя. Значит, они были недалеко от Остиза.

Алекс лежал рядом, возле его головы стояло ведро, в которое, как она помнила, ее неоднократно рвало. Под глазами у него были темные круги, а на щеках — грязные следы слез. Она заметила движение у тлеющего костра и увидела Кассека, который сидел на корточках рядом с костром и оживлял его в серых лучах рассвета. Увидев ее, он слегка подпрыгнул.

Через несколько секунд он уже развязывал ей запястья и протягивал чашку с водой.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он.

— Как новорожденный жеребенок, — ответила она. Ее руки не переставали дрожать, но это отличалось от того, как они дрожали и извивались последние несколько дней. Это было как-то чище. — Что случилось?

— Мы должны были дать лекарству вывестись из твоего организма. Я слышал, что так поступают с теми, кто восстанавливается после тяжелых травм, но совсем другое дело — наблюдать, как это происходит. — Касс взглянул на Алекса. — Он никогда не покидал тебя.

В ее голове всплыли воспоминания, но она не была уверена, какие из них были реальными, а какие — галлюцинациями.

— Я когда-нибудь била его?

Касс горько улыбнулась.

— Раз или два. В основном ты царапалась. Но с твоими травмами было трудно сдерживать тебя слишком сильно.

Ее щеки горели от стыда.

— Сколько времени это заняло?

— Сейчас восьмое утро.

— Восемь дней? — Она опустила чашку и закрыла глаза руками, левая рука запульсировала от этого движения.

Алекс зашевелился и сел, мгновенно проснувшись.

— Что происходит?

— Думаю, она наконец-то идёт на поправку, — сказала Касс, наполняя чашку водой.

Алекс подполз к ней, и Сальвия протянула руку, чтобы дотронуться до красных полос на его лице и шее. Она сделала это.

— Мне очень жаль, — всхлипнула она. — О, Алекс, мне так жаль.

— Нет, нет, — сказал он, осторожно притягивая ее к себе в сильные объятия, как он научился это делать за последние недели. — Все кончено, любимая. — Алекс укачивал ее и гладил по волосам, целуя снова и снова. — Я просто рад, что ты вернулась.

ГЛАВА 112

Они оставались в Остизе еще две недели. К тому времени большая часть обожженной кожи Сальвии заросла, стала блестящей, розовой и чертовски зудящей. По крайней мере, она снова носила нормальную одежду. Она все еще жаждала облегчения от опиатов, которые ей дали. Дважды она срывалась на плач. Алекс оставался с ней, когда это случалось, — никогда не осуждал, просто крепко обнимал и шептал, что знает, что она достаточно сильна, чтобы пройти через это, и повторял это снова и снова, пока она тоже в это не поверила.

Клэр почти все время избегала ее — настолько, что первые два дня после того, как посол Грэмвелл, полковник Трейсден и Николас уехали на Винову, Сальвия думала, что она отправилась с ними. Она боялась спросить, не желая признавать, что подруга уехала, не попрощавшись, но на третий день Клэр появилась в дверях. Сальвия разбирала платья и пыталась решить, какие из них взять с собой в Демору. Когда Клэр прочистила горло, Сальвия удивленно подняла глаза и выронила горсть шелка. Полминуты они неловко смотрели друг на друга, затем Клэр вошла и остановилась перед ней.

— Я ненавижу тебя, — сказала она. — Я ненавижу тебя за то, что ты выжила, а он умер. Я ненавижу тебя за то, что он умер, спасая твою жизнь. Я ненавижу тебя за то, что у тебя все еще есть капитан Квинн, а у меня… — Клэр задохнулась. Сальвия могла только стоять и смотреть, как ее подруга пытается взять себя в руки. — Лани сказала мне сказать все это. Она сказала, что так мне будет легче.

— Тебе стало легче? — Спросила Сальвия.

Клэр покачала головой, и слезы полились по ее щекам.

— Сейчас мне хуже, потому что я этого не хотела. Я бы скучала по тебе так же, как и по нему. Даже больше.

— Клэр, я бы сделала все, чтобы вернуть его. Если бы мне показалось, что я могу пойти туда и выкопать его голыми руками, я бы это сделала.

— Я знаю, — сказала Клэр, фыркнув и вытирая глаза. — Мне жаль.

— Тебе не за что извиняться.

— Как ты можешь быть такой снисходительной?

Сальвия присела на край кровати и сдвинула платье на чувствительной коже ноги.

— Потому что я понимаю. Когда отец умер, я ненавидела всех, даже тех, кто заботился обо мне.

— Сколько времени тебе потребовалось, чтобы смириться с этим? — Прошептала Клэр.

— Годы. Иногда мне кажется, что я до сих пор не смирилась с этим. — Она сжала руку Клэр. — Но по-настоящему лучше стало только тогда, когда я заговорила о нем с друзьями. Ты меня опередила.

В последний вечер пребывания Сальвии в Остизе Беннет устроил банкет. Лани приготовила все любимые блюда Сальвии и все время хотела поговорить о свадебных планах Сальвии и Алекса.

— Лани, до свадьбы еще почти полтора года. — Сальвия нервно взглянула на Клэр, которая достаточно хорошо знала язык казмуни, чтобы понять, о чем идет речь.

— Думаю, я приеду к вам следующим летом, и мы сможем все спланировать. — Лани перекинула свою длинную черную косу через плечо.

— В Деморе тебя ждут в любое время, но зимой там очень холодно.

— Тогда мне придется найти кого-нибудь, кто будет меня согревать, — легкомысленно сказала Лани. Она бросила взгляд на лейтенанта Кассека, который ел по правую руку от нее, совершенно не понимая, что только что было сказано. Сальвия чуть не поперхнулась. Лани пожала плечами. — Но я не тороплюсь. Деморанцы все равно не могут жениться до двадцати четырех лет.

— Это только офицеры деморанской армии, — проглотив полный рот, вздохнула Сальвия.

— Какая разница, — сказала Лани, делая глоток вина. Поймав взгляд Кассека, она улыбнулась. Он удивленно моргнул и улыбнулся в ответ.

Беннет наклонился ближе к Сальвии и негромко произнес.

— Советую тебе научить эту девушку не только «пожалуйста» и «спасибо», прежде чем мы встретимся снова. Иначе она уговорит его на то, чего он не понимает.

Путешествие на север прошло без происшествий. Беннет сопровождал их до последнего крупного города на реке Каз. Оттуда они направились на север, в Винову, но посла Грэмвелла там не оказалось, и они немного отдохнули, прежде чем двинуться в путь по Джованской дороге. Однажды за ужином в трактире их встретили многочисленные депеши из Теннегола.

Алекс раздал десятки свитков сопровождавшим его людям. Каждый норсари получил грамоту от короля, а Сальвия и Клэр — специально адресованные им. Алекс прочитал грамоту Сальвии через ее плечо, сидя рядом с ней на скамье, а она покраснела и оттолкнула его плечом.

— Неплохо для восемнадцатилетней, — сказал он. — Конечно, к твоему возрасту у меня уже было две или три таких.

— А вот и нет!

Он усмехнулся и поцеловал кончик ее носа.

— Нет, не было.

— А о чем остальные сообщения? — спросила она.

— Посмотрим… — Алекс покопался в ранце. — На двух последних есть печати официальных приказов, а не эти причудливые ленточки. Для меня и норсари здесь, и… — Алекс прервался, увидев две серебряные булавки, прикрепленные к свитку.

Сальвия наклонилась, чтобы посмотреть.

— Повышение до майора, да? Неплохо для твоего возраста.

Алекс покачал головой.

— Это неслыханно. — Он оторвал булавки и сунул их в карман. — Не говори никому. Я все равно не могу их носить, так как у меня нет формы. С этим они будут выглядеть очень странно. — Он показал на бриджи и жилетку Казмуни.

— А что в другом? — Спросила Сальвия.

Алекс прищурился, вглядываясь в надпись на внешней стороне второго свитка.

— Этот — твой. Видимо, у дяди Рэймонда есть на тебя планы.

— Интересно, — сказала Сальвия, взяв его. Она сломала печать, и из свитка выпала небольшая записка неофициального вида с тремя разными почерками. Сальвия открыла ее и обнаружила личное письмо от королевы и двух принцесс.

Дорогая Сальвия,

Я не могу выразить свою благодарность за то, что ты защитила моего сына от беды. Он много раз рассказывал нам эту историю, и мы все с нетерпением ждем твоего более скромного рассказа о событиях, но, как я полагаю, с этим придется подождать. Сейчас у тебя есть более важные обязанности, которые послужат всему королевству, но нам все равно будет тебя не хватать. Пожалуйста, помни, что если я могу что-то для Тебя сделать, то только попроси, я навсегда у Тебя в долгу.

Искренне,

Орианна Марч Девлин

Остальные абзацы, нацарапанные внизу, были от Роуз и Каринтии, в которых они просили ее вспоминать их с любовью, а Роуз намекнула, что готова навестить их, если Сальвия будет чувствовать себя одинокой. Все они ссылались на то, что должно быть написано в официальном свитке, который, как теперь поняла Сальвия, ей следовало прочитать в первую очередь. В животе у нее завязался узел, когда она развернула королевскую прокламацию.

В связи с окончательной отставкой посла лорда Грэмвелла, госпожа Сальвия Птицеловка по просьбе Его Величества, короля Рэймонда II, назначается послом в Казмуни с немедленным вступлением в должность, представляя корону в вопросах, связанных с открытием и установлением торговых путей и законов, судя по делам граждан Деморы в Казмуни, представляя интересы Деморы и поддерживая открытую и ясную связь между нашими странами. На данный момент должность будет находиться в крепости Винова у границы двух земель, и для нее и ее обязанностей будут обеспечены все почести и предметы первой необходимости.

Подпись,

Е.М. Рэймонд II

Сальвия замерла с письмом в руках. Почет и доверие, оказываемые этой должностью, были головокружительными, но сердце ее сжалось, и она подняла голову со слезами на глазах.

Алекс, зачитав свой приказ, скривил рот на одну сторону.

— Вполне то, что я ожидал. Вернуться в столицу за новобранцами, а затем отправиться на обучение. Он хочет довести численность Норсари до полного батальона к следующему лету. Наверное, поэтому и повысил. — Он передал приказ Кассу и нахмурился, увидев ее выражение лица. — Что случилось?

— Он назначил меня послом в Казмун.

— Но это же замечательно, — сказал Алекс, взяв бумагу, чтобы прочитать ее самому. Его лицо опустилось, когда он прочитал. — Винова. — Прошептал он.

Сальвия покачала головой.

— Я не пойду с тобой.

Кассек с большим энтузиазмом читал приказ норсари вслух собравшимся в таверне, но ни Сальвия, ни Алекс не обращали на этот шум никакого внимания. Не говоря ни слова, Алекс взял ее за руку и повел наверх, в ее комнату, затем закрыл за собой дверь и заключил ее в свои объятия.

— Я думала, мы будем вместе по крайней мере до Теннегола, — задохнулась она.

Алекс погладил ее по спине и прижался щекой к ее голове.

— Я тоже.

— Я ненавижу это!

— Я знаю, но сейчас уже слишком поздно браться за фермерство.

Сальвия слабо рассмеялась и вытерла глаза о его рубашку, вдыхая его запах. Всевышний Дух, у них оставалось всего несколько часов.

— Решение за тобой, — прошептал Алекс. — Но ты можешь отказаться. Ты уже так много дала.

Она фыркнула.

— Ты знаешь, что я не откажусь. Не тогда, когда я нужна королевству.

— Ты нужна обоим королевствам, да. Я знаю. Я просто выдавала желаемое за действительное. — Он продолжал прижимать ее к себе.

— Я оставлю Клэр с собой — мне нужно иметь спутницу, а она уже так много знает. Ее нельзя отсылать к отцу. Он ужасен. Он выдаст ее замуж за кого-нибудь другого в течение месяца.

— Я скажу дяде Рэймонду. Я уверен, что он будет не против.

— И Алекс? — Ее пальцы обхватили складки его рубашки. — Останься со мной сегодня вечером. Пожалуйста. У нас осталось всего несколько часов.

Он сглотнул.

— Хорошо. Только обещай мне…

Она кивнула.

— Я буду вести себя хорошо, обещаю.

— Хорошо. — Алекс криво улыбнулся, и ее сердце заколотилось. — Я не буду возражать, если ты будешь немного плохой.

ЭПИЛОГ

Через несколько дней после битвы Хазар повел всех оставшихся в живых кимисарцев через южный перевал. После того как все закончилось, он в одиночку подошел к лагерю казмуни с импровизированным флагом перемирия и попросил позвать капитана Квинна. Когда деморанец встретил его, он сразу узнал Хазара и попросил принести ему плащ. Хазар ожидал этого меньше всего, но принял его с благодарностью.

— Нет, — сказал Квинн. — Тебе спасибо.

Хазар перекинул плащ через татуированную руку.

— Она выживет?

По лицу деморанца пробежала рябь боли.

— Сейчас мы можем только надеяться. Она сильная.

Хазар слегка улыбнулся, а затем прочистил горло.

— Я пришел просить об освобождении моих соотечественников, чтобы они могли вернуться домой.

Квинн скрестил руки.

— И почему я должен это разрешить?

— Пожалуйста, — просто сказал Хазар. — Мы всего лишь солдаты, выполняющие приказ. Ты, конечно, можешь это понять. — Он махнул рукой в сторону перевала. — Угроза миновала. Отпустите нас домой.

Квинн несколько секунд смотрел на него.

— Твой деморанский довольно хорош.

— Да, я провел много времени в вашей стране.

Квинн поднял бровь.

— Видимо, да.

Хазар посмотрел на свои руки.

— Нас бросили и оставили на произвол судьбы ваши д'амирцы. Все, что я делал в течение последнего года, было направлено на возвращение в Кимисар. Я не мог бы называть себя командиром, если бы не делал все возможное, чтобы вернуть своих людей домой.

Наконец Квинн кивнул.

— Я поговорю с королем Беннетом.

В конце концов, король Казмуна передал пленников, и Хазар повел их и других найденных им выживших обратно в Кимисар, ожидая, что вернется в страну, лежащую в еще большей разрухе, чем когда он покинул ее почти два года назад, но больше идти было некуда. По крайней мере, нельзя было ожидать, что он вернется на войну. Большая часть армии была распущена, как только стало известно, что король Рагат был сброшен с коня и растоптан в спешке, пытаясь уйти от расплавленной огненной реки.

Хазар и оставшиеся в живых шли медленно, неся на себе множество раненых. Они обошли дымящуюся стену черного стекла по скалистому выступу, а затем пошли по каньону через горы, даже не потрудившись выставить тыловое охранение. В конце перевала они обнаружили брошенный и разграбленный обоз с припасами. Поскольку никого из старших по званию не было, Хазар взял на себя ответственность освободить кимисарцев, находившихся с ним, от их воинских обязанностей.

Затем он дал себе несколько дней на отдых и сбор припасов из обломков вагонов, после чего отправился в путь с несколькими спутниками. Приближалось время сбора урожая, и, конечно, место, где он должен быть, — это дом. Через три дня пути его встретили на дороге королевские войска. Узнав, кто такой Хазар и где он был, они сопроводили его в резиденцию местного баронства, где выносились региональные приговоры.

Впервые в жизни Хазар оказался лицом к лицу с королевской властью. Королеве Зорайе было около тридцати лет, она была вдвое моложе своего мужа и все еще сохраняла цвет молодости: золотисто-бронзовая кожа и такие черные волосы, что они почти не отливали синевой. Вблизи можно было разглядеть морщины на ее лице от напряжения, вызванного многолетним бесплодием, а затем рождением единственного ребенка, который не позволил королю избавиться от нее, как это произошло с двумя предыдущими женами Рагата. Сейчас ее сыну было всего пять лет, и он стал наследником земли, превратившейся в пепел.

— Министры моего мужа не считают нужным рассказать мне обо всем, что произошло, — сказала она, взявшись за ручки кресла, служившего импровизированным троном. — Может быть, ты прольешь свет на события?

Хазар рассказал ей обо всем, что произошло с тех пор, как он покинул Кимисар. Хотя он ничего не знал об этом человеке, он похвалил короля Рагата и его храбрость в бою, но королева фыркнула и закатила глаза. Когда его рассказ наконец закончился, Зорайя встала и зашагала перед ним по помосту.

— Ты был самым верным сыном Кимисара, капитан. Я никогда не смогу по-настоящему отплатить ни за ту службу, которую ты оказал, ни за твою честность по отношению ко мне сейчас.

— Я живу только для того, чтобы служить, моя королева, — сказал он.

Она остановилась перед ним.

— Ты должен понять, насколько шатко мое положение. Мой сын — король, я могу быть регентом по закону, но мне на каждом шагу попирают нос те, кто хотел бы узурпировать мое положение и присвоить себе власть.

— Чего же желает от меня Моя Королева?

— Страна оправляется от голода, но смерть короля и провал его кампании могут вновь повергнуть ее в хаос. Мне нужно продемонстрировать силу и создать стабильность. Мне нужны честные и преданные люди. — Она протянула правую руку, ее сапфирово-голубые глаза пронзили его душу. — Могу ли я рассчитывать на твои услуги?

Хазар уставился на унизанные драгоценными камнями кольца на каждом пальце гладкой руки Королевы.

— Позвольте узнать, что Моя Королева собирается делать? Простите меня, но я не вижу, чем может помочь простой капитан.

Рука опустилась.

— Сначала я попрошу мира у Деморы и Казмуна. Эти боевые действия должны прекратиться. Ты, обладающий столь обширными знаниями об обеих нациях, будешь участвовать в этом процессе, но ты будешь верен мне, а не министрам или генералам. Мне нужна твоя помощь, чтобы не дать им действовать за моей спиной и подрывать мои цели. — Она снова подняла руку. — Могу ли я рассчитывать на тебя?

Пусть это закончится. Пусть все закончится.

Позвольте мне вернуться домой.

Хазар дрожал, стоя на коленях, и взял протянутую ею руку, целуя четырехконечную звезду Кимисара на кольце на среднем пальце.

— До самой смерти, Моя Королева.

Content

Бити Эрин Руины предателя