Блэквуд Эмили

Крылья зла

Крылья зла

Эмили Блэквуд

Золотой город — 1

Перевод: https://t.me/meteorbooks

Примечание автора

Пожалуйста, проверьте свои триггеры.

«Крылья зла» — это новый роман-фэнтези для взрослых, в котором присутствуют мрачные темы, насилие, ругательства и откровенные сексуальные сцены. Героям причиняют вред различными способами, включая порку и поножовщину. Смерть родителей, жестокое обращение со стороны отцовской фигуры, депрессивные мысли, самоповреждение, глубокое предательство и обмен кровью/кусание являются темами этого романа.

Эта история будет мрачной и содержит эпический клиффхэнгер, но в конечном итоге серия будет иметь счастливый конец.

Для читателей, которым нравится нечестивое удовольствие от медленного горения.

Пристегните ремни. Эта книга для вас.

Пролог

Падение империи Скарлата

Клаудия Фуллмалл Гаверула гордо стояла посреди своего рушащегося королевства, не проронив ни единой слезинки. Агрессивные, дымящиеся пожары раздирали здание за зданием вдалеке, нарастающий рев и треск горящего дерева неясно маскировали полные ужаса крики ее народа, испускающего последние вздохи.

Она моргнула от вони горящей плоти, доносившейся с легким ветерком, но не проронила ни слезинки.

Клаудия вздрогнула, услышав голодное, звериное рычание своего народа — людей, которые когда-то были добрыми и терпеливыми, — когда они вгрызались своими острыми зубами в невинных прохожих на улицах. Однако она не заплакала.

Королева Империи Скарлата лишь подняла подбородок, глядя на рушащиеся стены всего, что она с таким трудом построила за последние пятьдесят лет. Она создала мир, создала дом не только для себя и своей новой дочери, но и для тысяч других вампиров, которые рассчитывали на нее.

В кои-то веки вампиры жили в гармонии, в королевствах, удаленных от фейри, которых могли бы утомлять привычки ее народа.

Впрочем, неважно, сколько добра она сделала в этом мире. Это никогда не имело значения. Против голода у нее не было ни единого шанса.

Она вздохнула и сняла с головы тяжелую золотую корону, стоя на самом высоком холме, окружавшем королевство, подальше от войны внизу. Как только фейри вторглись в королевство, она вызвала свои крылья, чтобы найти дорогу сюда. Не для того, чтобы сбежать от битвы, нет. Она никогда бы не оставила свой народ сражаться в одиночку. Ей нужен был всего лишь один момент — последний взгляд, чтобы вспомнить Империю Скарлата такой, какой она была когда-то.

Ибо в глубине души она знала, подобно самому первобытному предзнаменованию любой напасти, что время их королевства прошло. Фейри никогда бы не позволили им существовать так долго без ответных действий, особенно когда голодных становилось все больше и больше.

Будучи сама вампиром, Клаудия понимала, как нестерпимо хочется впиться зубами в чужую плоть, но эту жажду нужно контролировать, если хочешь оставаться в здравом уме. Поддаться жажде крови — позволить голоду взять верх и управлять чувствами, пока не станешь его рабом, — было тем, из-за чего она потеряла стольких своих людей. Они превращались в чудовищ, в вампиров, которых боялось большинство фейри.

Клаудия была не такой. Не была такой и ее сестра, и ее соседка, и пекарь, который ежедневно вставал на рассвете, чтобы испечь хлеб для королевства.

Но для фейри это не имело значения. Они брали, брали и брали, убивая все, чего боялись, потому что не знали ничего лучшего.

Под ее ногами бой усиливался. Она смотрела вниз, держа корону между ладонями, наблюдая, как фейри нападают на вампиров, а вампиры высасывают кровь из фейри.

Некоторые из вампиров, понятно, были невинны. Они не были бездушными, голодными монстрами, питающимися плотью нападавших. Эти невинные вампиры пытались бежать, пытались спастись, но их окружали.

Сердце королевы болело не только за невинных вампиров, но и за вампиров с потерянными душами.

Она знала, что ее королевство рано или поздно падет. Число голодных вампиров росло десятилетиями. Неважно, сколько она молила богиню спасти ее королевство, это был лишь вопрос времени.

Но королева империи Скарлата не боялась смерти. Она возложила свою корону на травянистый холм, достала меч, вызвала крылья и полетела вместе со своим народом сражаться с захватчиками, которые желали им смерти.

Возможно, она умрет сегодня. Она будет сражаться со своим народом против фейри, и она будет держать свой меч с честью и уважением к тем, кто уже пал. Она будет сражаться до последнего вздоха с гордо поднятым подбородком, потому что, возможно, ее королевство падет, но она умрет, помня, за что стояла империя Скарлата.

Глава 1

— Начинайте, — прозвучал приказ Лорда, и он отступил под защиту теней в каменные стены пещеры.

Мой противник появился из той же темноты, шаг за шагом. Даже при таком скудном освещении под матерчатой маской, скрывавшей его черты, виднелась необработанная, первобытная энергия.

Я была уверена, что его энергия совпадает с моей собственной.

Мои ноги были легкими перьями, готовыми двигаться по моей воле. Сердце билось с бешеной скоростью, напоминая мне о моей силе.

Напоминая о моей цели.

Еще один противник, еще один бой, еще одно испытание.

Еще одна возможность доказать Лорду, что я самая лучшая, самая сильная, самая жестокая.

Я досчитала до трех, ожидая, когда мой противник сделает первый шаг. За последние двадцать два года я научилась определять намерение мужчины сражаться.

Они с трудом сдерживались, чтобы не броситься на меня в первые три секунды.

Но когда они медлили, это показывало мне их самую большую слабость.

Я бросилась вперед с легким проворством, следя за его телом и наблюдая за его реакцией, когда наносила свой первый удар.

Он отмахнулся от него, его крепкие руки без труда сдержали мою силу.

Я ударила снова, он снова блокировал удар.

Оставляя свою среднюю часть тела открытой.

Слишком легко. Слишком предсказуемо.

Мой кулак пронесся через отверстие в его центре и с приятным стуком врезался в лицо противника. Я проигнорировала боль, пронзившую костяшки пальцев, несомненно, от разодранной кожи на моих голых руках. Струпья не успели зажить с тех пор, как они вскрывались в последний раз. Они так и не зажили.

Мужчина передо мной зашипел, обнажив острые зубы фейри, а из его носа потекла кровь.

Мужчины. У них всегда такой неконтролируемый нрав.

— Еще раз! — крикнул Лорд у дальней стены подземного логова.

Черт. Не похоже, чтобы он был доволен. Я мгновенно повиновалась и не могла успокоиться ни на секунду, пока мой противник не двинулся вперед, замахнувшись кинжалом в сторону моего торса.

Этот парень был темпераментным и самоуверенным.

Я ненавидела самоуверенность.

Я резко вдохнула и бросилась вперед, едва избежав его серебряного клинка, а затем вытащила свой собственный с пояса и полоснула им по его груди, оставив за собой кровавый след.

Один быстрый взгляд на Лорда в тени сказал мне, что он все еще не впечатлен.

Он вообще редко впечатлялся.

Думай, Хантир. Сосредоточься. Ты уже должна была с ним разобраться.

Я отступила назад, пока мой противник приходил в себя, и дала себе секунду, чтобы собраться с мыслями. В логове было темно и освещение было минимальным, но я все равно могла видеть, как мой противник крепко сжимает свой клинок. Каждый палец сгибался вокруг рукояти, словно отпустить его означало умереть. Как будто клинок спасет его от поражения.

В этом и заключалась его слабость. Он слишком сильно полагался на свое оружие и, скорее всего, без него обладал более слабыми боевыми навыками.

— Прекратите танцевать, — приказал Лорд, его голос отразился от каменных стен вокруг нас. — Вы должны убивать друг друга, а не играть в игры.

Он был прав.

Голоса Лорда было достаточно, чтобы у меня по позвоночнику пробежал холодок, а на руках зашевелились волосы.

Это отвлекло меня настолько, что, занятая блокированием кулака, внезапно полетевшего мне в лицо, я не заметила второго удара, готового вонзиться мне в ребра.

Я согнулась пополам и отшатнулась назад, хватая ртом воздух.

Блядь.

Я втянула воздух раз, два, затем выпрямилась, не обращая внимания на крик в ребрах.

Быстро и без единого звука я увернулась и покатилась вперед, кувыркаясь, к ногам своего противника. Он стоял на месте, готовый к встрече со мной, но был достаточно удивлен моим продвижением, чтобы оставить ноги без защиты.

В ту же секунду, как я приземлилась на корточки, я подставила под него ногу, отчего он упал на спину, а его оружие разлетелось в стороны. Прежде чем он успел подняться, я прыгнула на него сверху, прижав его плечи своим весом, а сама расположилась на его торсе. Он извивался подо мной, пытаясь вырваться, но, поскольку я сосредоточила на нем свой вес и крепко уперлась коленями в землю, он никуда не собирался уходить.

Мой клинок добрался до его шеи, зависнув над нежной кожей.

— Ты мертв, — прорычала я сквозь стиснутые зубы. Дыхание вырывалось с трудом, усталость начала овладевать моими конечностями, пока я удерживала его на месте, ожидая приказа Лорда закончить бой.

На несколько секунд время остановилось. Тесная сырая каморка исчезла, остались только я и мой противник, наши дыхания сливались, лица обоих были закрыты тонкой тканью с достаточно большими прорезями для глаз, чтобы мы могли видеть, не раскрывая своих личностей.

Конечно, я могла определить мужчину не только по чертам лица. Я могла определить его по походке, по размаху плеч, по остроте ушей фейри, по манере держаться.

Но не имело значения, кто он. Не имело значения и то, кто я. Мы были просто пешками, просто оружием в этом злом, темном мире. Одним движением я могла оборвать его жизнь.

Мы все были такими хрупкими.

Из груди моего противника вырвалось низкое рычание, напомнившее мне о том, кто и где я нахожусь.

Я перевела взгляд на заднюю стену, где в ожидании затаился Лорд.

— Небрежно, — пробормотал он.

Я соскочила с противника, убрала оружие в ножны и встала во весь рост, сцепив руки за спиной, ожидая дальнейших указаний.

Мой противник сделал то же самое.

Теперь ты не такой самоуверенный, правда?

Это был еще один ключевой компонент, который я усвоила за время обучения убийц под руководством Лорда: все перед кем-то кланяются.

Лорд шагнул вперед с ленивым терпением, заставляя нас выжидать каждую мучительную секунду. Его обычные темные брюки с идеальной посадкой и безупречно чистая рубашка почти сливались с окружающим его подземным камнем, а крошечный луч лунного света отражался от блеска его волос. Он стоял, откинув плечи назад и расслабив руки, но возвышался над всеми в Мидгрейве без малейшего усилия. Да, он старел, но одно его присутствие по-прежнему заставляло трепетать перед ним даже самых свирепых бойцов.

— Я ожидал большего от вас обоих, — проворчал он. Я опустила подбородок, не в силах смотреть на него, пока он продолжал. — Если бы он был вампиром, тебя бы разорвали на куски.

— Да, Лорд, — ответила я, не поднимая головы.

Я уставилась в землю перед собой, не желая видеть томительное сомнение, которое должно было отразиться на лице Лорда.

— А ты, — сказал он, обращаясь к мужчине рядом со мной. — Ты позволил девушке вдвое меньше тебя свалить тебя с ног. Это позор, которого я здесь не допущу. Ты понимаешь?

— Да, Лорд, — проворчал он.

Я постаралась не улыбаться.

Удовлетворение от критики моего противника не уменьшило бы моей собственной, и мои наказания не заканчивались на словах.

Я была не просто очередным ассасином, которого Лорд обучал убивать любую угрозу, проникшую в Мидгрейв. Лорд сделал убийство вампиров целью своей жизни. Он отдал все силы, чтобы защитить фейри Мидгрейва от этих чудовищ, и от меня он ожидал большего. Он ожидал совершенства.

А этот бой и близко не был совершенным.

Мужчина был силен, сильнее многих. Трудно было понять, что это за маскировка, но я была уверена, что еще не сражалась с таким сильным.

Возможно, Лорд испытывал меня, подыскивая более серьезных противников, чтобы испытать мою силу.

Когда я снова подняла голову, Лорд уже смотрел на меня. За эти годы я поняла смысл большинства его выражений лица — то ли из-за часов, проведенных вместе, то ли в качестве защиты.

В любом случае я всегда ждала, всегда наблюдала, искала подсказки.

Например, когда его губы сжимались в тонкую линию и слегка загибались в уголках, когда он прищуривал глаза.

Это означало, что я в полной заднице.

Мне потребовалось все, чтобы не отшатнуться, когда я увидела, как на его губах появилось это выражение, а в старческих глазах — тьма разочарования.

— Вы двое думаете, что убивать вампиров легко?

— Нет, Лорд, — ответили мы в унисон.

Лорд шагнул вперед. — Вы считаете, что Фантом — это пустая трата времени? Что сражаться с кровососущими тварями — ниже вашего достоинства?

Я покачала головой, прикусив внутреннюю сторону щеки. Конечно, я так не думала. Я тоже отдала все, чтобы стать лучшей убийцей вампиров в Мидгрейве — не считая Лорда.

Взгляд Лорда переместился с нас на тени подземного логова. Я почувствовала, как тяжесть его золотистых, пронзительных глаз физически отстранилась от меня.

— Когда после войны я начал заниматься Фантомом, я видел в этом единственный способ выживания фейри в Мидгрейве. Многие из окрестных королевств фейри уже были разорены падением королевства вампиров. Ни у кого не было шансов. — Он сделал паузу на несколько секунд. У меня сжалось в груди. — Но я не собирался отступать, как другие. Это место было моим домом. Я решил остаться и сражаться с развращенными зверями, и я обучил всех, кого мог, стоять и сражаться вместе со мной.

— Фантом был создан не из слабых попыток сражаться и не из плохо подготовленных убийц. Фантом был выкован из совершенства, создан из отчаянного желания выжить, убить как можно больше вампиров и напомнить этим кровожадным монстрам, кто здесь главный. Я не стал мастером убийц вампиров, позволяя своим бойцам совершать ошибки и тренироваться с небрежными ударами. Когда я говорю вам убивать, вам лучше быть готовыми к этому. Когда я говорю вам драться, это должен быть лучший бой, который я когда-либо видел. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Да, Лорд. — Я знала, что Лорд сделал, чтобы защитить Мидгрейва, что он сделал, чтобы защитить меня. Однако, услышав, как он сам произносит эти слова, я выдохнула воздух из легких.

Только благодаря ему Мидгрейв выжил. Только благодаря ему я выжила. Когда моих родителей убили во время войны, Лорд нашел меня. Он взял меня к себе и защитил. Он не воспитывал меня мягкотелой. Он не воспитывал меня как очередную жертву, из которой вампиры могли бы выкачать кровь.

Нет, он воспитал меня неудержимой.

Я вздрогнула, когда его взгляд вернулся к нам.

— Вы оба можете идти, — сказал он со скучающим видом.

Вот и все. Никаких вторых шансов. Никаких повторов. Каждую неделю у меня был один шанс показать Лорду, насколько я сильна, а на этой неделе? Я позволила этому мужчине нанести несколько ударов. Черти, он почти победил. Лорд не ожидал, что я буду драться, как все остальные Фантомы. Нет, я должна была стать лучшей. Я должна была стать его зеркалом, сражаться, как сама богиня, и не допускать ни единой ошибки.

Инстинкт подсказывал мне, что я могу быть лучше. Могу сражаться лучше. Но споры с ним только злили его еще больше.

«Слова тебе не помогут», — говорил он. И был прав.

Моя борьба помогла бы мне. Стать лучше, сильнее, быстрее — это спасло бы меня от его наказаний.

Но не мои слова.

Я опустила голову и последовала за мужчиной из логова, в молчании пройдя через небольшой туннельный вход в подземную пещеру, пока прохладный ночной воздух не коснулся моего лица.

Мужчина, не колеблясь, бросился по аллее, прочь от Фантома, прочь от меня. Я повернулась на пятках и побежала в ночь, по темным переулкам и крытым входам.

Это было одно из первых правил Лорда. Никто не знал других Фантомов. Никто не раскрывал свою личность. Мы сражались в тренировочных целях, но никогда не открывали своих лиц.

Так мы все оставались в безопасности. Подружиться с другими, наладить с ними отношения — все это только отвлекало бы нас. Это отвлекало бы от истинной цели — убить врага.

Я продолжала бежать от своего противника, мои черные боевые ботинки вели меня по сырым переулкам, расстилавшимся передо мной. Маршрут был уже таким знакомым, и я любила бывать на улице по ночам, когда улицы опустеют и взойдет луна.

Мидгрейв уже не казался таким отвратительным, когда на него опустились тени, скрывая суровую реальность того, что на самом деле осталось на этих улицах.

Бездомные дети, голодные животные, кучи мусора. Теперь они едва выделялись на фоне темноты.

Я прошла мимо здания, где раньше находилась школа, но теперь от нее остались лишь две стены и груда обломков, где раньше учились дети фейри. За ним находилось несколько недавно построенных домов, каждый из которых имел четыре стены и крышу. Это было не так уж много, но в здешних местах это считалось практически роскошью. Здесь жили несколько стариков — те, кто прожил достаточно долго, чтобы заслужить эти новые дома.

В переулке рядом со мной раздалось несколько голосов и смех, но я опустила голову и продолжила идти. Заводить друзей было не в моих правилах, и я обнаружила, что оставаться наедине с собой — лучший способ сосредоточиться. Ветер доносил до меня запах горящего дерева и жареного мяса, от которого у меня в животе все переворачивалось.

Мидгрейв отнюдь не был маленьким, но мне он казался именно таким. Он казался мне ограниченным. Стены, окружающие город по периметру, которые когда-то были построены, чтобы не пускать вампиров, иногда казались моей личной границей в этом мире — границей, которую я никогда не смогу покинуть.

Я приблизилась к знакомому кирпичному зданию на окраине нашего захудалого городка, тому самому кирпичному зданию, которое служило мне маяком на протяжении более двух десятилетий. Это было самое высокое здание в Мидгрейве, почти трехэтажное. Я наслаждалась этой точкой обзора; она позволяла мне чувствовать себя защищенной. Подготовленной.

Это был дом. Каким бы дерьмовым и неприглядным он ни был, это разрушающееся помещение все равно приносило мне успокоение.

Почти такой же комфорт, как и знакомая фигура, которую я увидела в тени — она уже сидела на крыше, свесив ногу в ботинке.

Румми.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я замедлила бег, нырнула в скрытый дверной проем в нижней части здания и стала подниматься по каменной лестнице по двое, пока не добралась до самого верха. Разбитое окно, ведущее на крышу, оставалось открытым, и я пригнула голову, чтобы шагнуть через него.

Румми с ее гладкими золотистыми волосами не шелохнулась, пока я подходила к ней, стараясь, чтобы мои ботинки не скользили по нескольким оставшимся скользким черепицам, прежде чем сесть.

Несколько минут между нами царило молчание. Это было то, что мне больше всего нравилось в Румми: она понимала, как успокаивает ночь. Я вздохнула, вдыхая прохладный воздух, который здесь казался чище. Более свежим.

Откинувшись на спину, я позволила своей ноге подражать ноге Румми и свеситься с края крыши.

— Ты дерьмово выглядишь, — заметила она, поворачивая шею, пока ее темно-зеленые глаза не встретились с моими. — Неудачный бой?

Я шумно выдохнула. — Ты действительно знаешь толк в словах, — пошутила я. Посмотрев на город, я пожала плечами. — Все было хорошо. Я выиграла.

Она приподнялась на локте и вгляделась в мое лицо в темноте. Ее заостренные уши дернулись, когда она сосредоточилась на мне. — Хорошо — это нехорошо, Хант. Лорд этого так не оставит.

— Я знаю, — ответила я, стараясь не сорваться на нее. — Я старалась изо всех сил. Он был намного больше меня и чертовски сильнее. Но я все равно победила.

Румми покачала головой. — Сколько времени прошло с твоего последнего наказания? Две недели? У тебя хоть кожа зажила?

— Она достаточно зажила, — жестко ответила я.

Мои мысли вертелись вокруг затянувшейся боли в спине, тупого жжения, которое так и не исчезло с тех пор, как я проиграла бой две недели назад.

Я редко совершала ошибки.

Еще реже я проигрывала бой.

Лорд этого не одобрял.

Румми знала Лорда. Она не была Фантомом, но была моей подругой с детства. Если Лорд и знал о ее существовании, то никак этого не показывал. Иногда мне казалось, что он знает о наших поздних ночных встречах и скрытых разговорах в тени, и, возможно, он позволил мне это. Позволил мне иметь эту дружбу.

Румми была сильной, свирепой и верной, но она презирала его. Она ненавидела то, что я была Фантомом, и ненавидела то, что Лорд контролировал меня. Она была достаточно умна, чтобы уловить некоторые вещи за эти годы: побитые кулаки, удары плетью по моей спине, дни, когда я пропадала без вести.

Я видела это по ее глазам, по тому, как она слегка вздрагивала, когда я рассказывала ей о своих драках и тренировках.

— Не говори этого, — выдохнула я.

— Что не говорить?

— Какой бы осуждающий и невероятно бесполезный комментарий ты ни собиралась сделать.

Она хмыкнула, вскинув руку вверх. — Я просто не понимаю, почему ты не уходишь. Ты можешь убежать, Хантир. Ты можешь сбежать, и он никогда не найдет тебя!

Я зажмурилась и покачала головой. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, Румми.

— Но почему? — потребовала она.

Мы разговаривали об этом каждые несколько месяцев, но в последнее время все чаще и чаще. В Румми чувствовалось отчаяние, которое она с трудом сдерживала.

В последнее время мои тренировки стали более интенсивными. Бои стали жестче, наказания — жесточе. Лорд не оставлял места для ошибок ни мне, ни любому из Фантомов.

Но Румми не понимала. Никто не мог. Может, для остальных Фантомов Лорд и был просто учителем, но не для меня. Он приютил меня, когда я больше всего в нем нуждалась. Он вырастил меня как собственную дочь.

Покинуть Мидгрейв было не так просто. Я бы оставила самого близкого человека, похожего на отца. И что еще хуже, я разочаровала бы его.

С этим я не могла смириться.

— Он мне нужен, — сказала я голосом, едва превышающим шепот. — Он сделал меня сильной. Он сделал меня выжившей.

— Он сделал тебя своим питомцем. — Румми снова подняла лицо к небу, выплюнув слово «питомец», словно яд. — Ты собираешься позволить ему управлять твоей жизнью вечно?

Она не понимала. Она не осознавала. Каждая драка, каждый удар, каждая порка — все это было для того, чтобы укрепить меня. Чтобы я могла выжить в этом мире с ними, кровососущими вампирами, которые отняли у нас все.

Эти твари убили моих родителей. Они отняли у меня семью. Единственная причина, по которой они не убили и меня, — это Лорд. Я не могла не задаваться вопросом, не было ли все это частью какого-то злого плана богини, не предназначалась ли мне такая судьба, чтобы я тоже могла защитить людей от этих убийц.

Но тьма подкрадывалась к Мидгрейву с каждым днем. Скоро она захватит его.

Лорд лишь хотел подготовить меня. Он хотел, чтобы я прожила достаточно долго, чтобы спасти Мидгрейв, чтобы спастись самой.

— Забудь об этом, — пробормотала Румми, покачав головой, когда я ничего не ответила. — Тебе это понадобится сегодня. — Она потянулась к матерчатому ранцу, лежащему рядом с ней, и достала серебряную фляжку, открутила крышку и долго отпивала то, что было внутри.

Я села, когда она передала фляжку мне, и с шипением проглотила жидкость.

Странно, но в этих встречах с Румми я находила успокоение. — Спасибо, — пробормотала я. Даже в темноте ночи я уловила отблеск ее улыбки. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

Я поднесла фляжку к губам и отпила, позволив жидкости обжечь горло и желудок. Я не кашляла, не гримасничала. Жжение было приятным отвлекающим фактором.

Румми рассмеялась. — Без нашего жидкого друга тебе пришлось бы терпеть порку, — сказала она.

— Беру свои слова обратно, — подумала я. — Ты жестока. — Я вернула ей фляжку. — И кто знает? Может, Лорд сегодня особенно добр.

Ее улыбка медленно исчезла, все намеки на веселье быстро стерлись с ее лица. — Да, — сказала она, ее ехидный тон сменился искренним, — может быть.

Глава 2

К тому моменту, когда Румми соскользнула с крыши, исчезнув в ночи и оставив меня в одиночестве, мои чувства уже успели притупиться.

Без ее присутствия мои мысли блуждали. Лорд обычно возвращался домой поздно ночью, далеко за полночь. Может быть, сегодня ночью он будет чем-то занят. Может, он подождет до завтра, чтобы отчитать меня за ошибку во время поединка.

Или, если мне повезет, он вернется домой и вместо этого отправит меня на задание, чтобы преподать мне другой урок, поставив перед лицом опасности.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как он отправил меня на задание, и мои руки дрожали от желания еще раз сразиться.

На этот раз по-настоящему. В настоящей схватке. С одним из них, чудовищ, обитающих в глубинах теней.

Я покачала головой. Не думай так, Хантир. Если Лорд накажет тебя, ты примешь это. Наступит завтра, и все будет сделано. Ты станешь лучшим Фантомом благодаря этому.

Я вновь просунула свое тело через разбитое окно и побрела вниз по каменным ступеням, пока не добралась до нижнего этажа.

Дом.

Я проигнорировала тоскливое чувство в животе, проигнорировала то, что каждый инстинкт в моем теле говорил мне не заходить в маленькую комнату, которую я называла своим домом. Это было естественно. Я должна была преодолеть этот страх перед болью.

Глубоко вздохнув, я толкнула деревянную дверь и шагнула внутрь.

Кроме моего полусгнившего матраса на раскладушке у стены и стула в углу, комната оставалась пустой. В ней не было ничего особенного, и я никогда не заботилась о материальных вещах, но это был дом. Это место принадлежало мне, и этого было достаточно.

Но не в этот раз. На этот раз, когда мои глаза привыкли к темноте, в дальнем углу комнаты зажегся фонарь.

Черт.

Лорд уже был дома.

Я закрыла за собой дверь с медленной уверенностью и остановилась, стоя и ожидая.

— Лорд, — поприветствовала я, сглатывая вновь появившийся комок в горле.

Он сидел в кресле у фонаря, вытянув перед собой ноги и раскинув руки по сторонам. Его короткие волосы, всегда идеально уложенные назад, блестели в тусклом свете. Ни одна прядь не сбилась с места. Ни одна деталь черной одежды не помялась, на брюках не было ни пятнышка грязи.

Всегда безупречен. Всегда мастер.

— Сегодня ты меня разочаровала, Хантир, — начал он.

Я опустила голову. — Да, Лорд. Мой противник оказался сильнее, чем я ожидала.

Лорд поднялся с кресла с неожиданной быстротой и пересек комнату двумя большими шагами. — И теперь ты оправдываешься? Думаешь, это его вина, что ты испытывала трудности во время поединка?

Я запнулась на полуслове: — Нет, Лорд, я…

Рука полоснула меня по щеке. Жжение на лице не шло ни в какое сравнение с тем стыдом, который пронесся по моему телу. Я заслужила это.

— Это не должно повториться, — приказал он.

Я зажмурила глаза, чтобы не дать слезам просочиться наружу. — Я понимаю.

— Понимаешь? — Лорд бросил вызов, его мускусное дыхание коснулось чувствительной кожи на моем лице. — Я пытался, Хантир. Я пытался защитить тебя, подготовить к опасностям этого мира. Понимаешь ли ты, скольким я пожертвовал ради тебя? Чем я рисковал, спасая твою жизнь? Знаешь ли ты, насколько ты особенная?

Я не ответила.

— Многие Фантомы в один миг заняли бы твое место, чтобы быть воспитанными мной, чтобы я лично тренировал их с детства. Ты — оружие, Хантир. Меч. Здесь нет места ошибкам.

— Я способна на большее, — пробормотала я. — Я буду тренироваться усерднее, я стану сильнее.

Молчание, затянувшееся между нами, казалось, длилось несколько минут. — Ты будешь, — наконец ответил он. — У тебя нет другого выбора.

Лорд повернулся и снова направился в конец комнаты, лишь на секунду задержавшись, чтобы наклонить голову к потолку и выдохнуть, долго и медленно. Возможно, на этот раз он не станет меня наказывать. Возможно, его разочарования будет достаточно.

Но он потянулся за плетью, которая всегда стояла в углу, прислоненная к стене. Тогда я поняла, что сильно ошибалась.

То, что последовало дальше, не было сюрпризом.

— Повернись.

Снова тишина. Мое сердце заколотилось в груди.

— Да, Лорд. — Я сделала, как мне было велено, двигаясь как в замедленной съемке, когда повернулась и сняла свою тренировочную форму, стянула черные кожаные штаны и черную майку в тон, пока не оказалась лицом к двери в одной лишь нагрудной повязке.

Первый удар пришелся быстро и неожиданно. Я зашипела от боли, когда кожаная лента пронеслась по воздуху, ударившись о мою голую спину, покрытую шрамами. Мои руки шлепнулись о деревянную дверь, удерживая меня на ногах.

— Думаешь, мне это нравится? — потребовал Лорд. — Думаешь, я хочу причинить тебе боль, Хантир?

Еще один удар хлыста, на этот раз ниже. Я прикусила язык, чтобы не закричать.

— Я делаю это для тебя! — надавил он.

Еще один удар.

И еще один.

Слезы текли по моему лицу, и я радовалась, что Лорд не видит моего упадка сил.

Слезы были слабостью. Показать боль было слабостью.

В конце концов я потеряла счет ударам. Семь, может быть, восемь.

Зрение затуманилось, голова потяжелела. Я приложилась лбом о деревянную дверь перед собой, пытаясь удержаться на ногах. Это были всего лишь удары плетью. Это было наказание, которое я заслужила, не хуже других, которые я получала.

Я чуть не вскрикнула от облегчения, когда услышала, как он опустил плеть на землю. — Посмотри на меня, — приказал Лорд.

Я быстро вытерла лицо и повернулась к нему лицом, подняв подбородок, чтобы встретить его жесткий взгляд. В его глазах мелькнул лишь быстрый проблеск гнева, а затем он растаял, превратившись в мягкое выражение жалости и заботы.

— О, Хантир, — промурлыкал он. — У тебя такой большой потенциал. — Он шагнул вперед и погладил меня по щеке. — Ты можешь стать тем, кто спасет нас всех, знаешь ли. Именно поэтому я так сильно на тебя давлю.

Я боролась за то, чтобы оставаться на ногах.

— Ты ведь понимаешь, почему все должно быть именно так, правда, дитя?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, прежде чем ответить: — Да, Лорд. Я понимаю.

Он мягко улыбнулся, склонив голову набок, изучая мое лицо. — Хорошо, — ответил он. — Отдохни немного. Скоро я поручу тебе очень важное задание. Ты должна быть готова.

Его рука соскользнула с моей щеки, и он отстранился, выходя за дверь. Я слушала, как тихо удаляются его шаги, как он проскальзывает в комнату под моей, подтверждая, что он действительно ушел, прежде чем я позволила себе рухнуть на пол.

Черт возьми, временами я ненавидела его. Я ненавидела его за то, что он причинял мне боль, за то, что превратил меня в это оружие, в эту оболочку фейри.

Но я также ненавидела себя за то, что разочаровывала его, за то, что навлекла на себя это наказание.

Темнота заволокла мое зрение. Я больше не могла разглядеть фонарь в углу комнаты. Я опустилась на пол и прижалась лбом к прохладному дереву. Слезы капали, капали и капали, когда я позволила себе пожалеть себя, но лишь на мгновение.

А потом я остановилась. Я села, опустившись на колени. Тыльной стороной ладони вытерла сопли и слезы с лица.

Я была лучше, чем это. Я могу преодолеть все.

Моя спина кричала от боли, кровь струйками стекала по коже, пока не попала на пояс тренировочных штанов.

Я была лучше, чем это.

Если бы я могла просто делать то, что мне говорят, и сражаться лучше, сражаться решительнее, этого бы не случилось. Это была моя вина, напомнила я себе. Моя вина в том, что Лорд был расстроен. Я виновата в том, что мои навыки не совершенны.

Из-за ошибок меня могут убить.

А эта боль? По крайней мере, я еще жила, чтобы почувствовать ее.

Я проснулась в своей постели, не понимая, как мне удалось проползти несколько футов до низкой койки. Я все еще была без рубашки, но это был хороший знак. Это означало, что моя спина получает немного воздуха.

Во рту пересохло, мышцы болели. Мне нужно было встать.

Я не знала, сколько времени проспала. Иногда от ударов плетью я теряла сознание на несколько дней. Хуже всего было, когда в них попадала инфекция, или в жаркие месяцы, когда я не могла сдержать пот, чтобы он не просочился в раны.

Сейчас все было не так плохо.

Я поднялась на ноги, подавив стон, когда кожа на спине потрескалась. Сквозь ткань, закрывающую окно, пробивалось солнце, достаточно яркое для того, чтобы считаться полуденным.

Мне нужно было встать, нужно было выпить воды и съесть что-нибудь, пока я снова не потеряла сознание.

Не будь слабой, Хантир. Это всего лишь порка; все заживет, как всегда.

Спотыкаясь, я поднялась на ноги и чуть не потеряла сознание, когда кровь прилила к голове. Я просто должна…

Меня пронзила боль, за которой последовала неожиданная волна тошноты. Я наполовину бежала, наполовину спотыкалась в крошечную ванную, соединенную с моей почти пустой комнатой, и, рухнув на колени возле унитаза, извергла из себя только желудочную желчь.

Черт. Это был нехороший знак. Я попробовал сплюнуть в унитаз, чтобы удалить желчь, которая теперь покрывала мой пересохший рот, но это было почти невозможно. Я ничего не ела. Мое тело нуждалось в топливе, если я намеревалась восстановить силы в ближайшее время.

Стук в дверь заставил меня напрячься.

— Уходи! — крикнула я, вскидывая руку и смывая унитаз. Румми, вероятно, вернулась, чтобы проверить меня, а у меня не было настроения терпеть ее выходки. Ей не нужно было больше причин ненавидеть Лорда.

Дверь все равно открылась.

— Это я, — позвал Лорд, проскальзывая внутрь. — Я принес тебе мазь и кое-что поесть.

Мои глаза распахнулись. Слава богине. Обычно мне было бы стыдно, что Лорд видит меня в таком виде, с головой, свесившейся над унитазом, и потом, прилипшим к черным кудрям, но я была совершенно не в том состоянии, чтобы спорить с этим.

Да, Лорд был тем, кто нанес мне эти раны, но он всегда оказывал мне помощь, когда я в ней нуждалась. Он держал меня в своей власти; я была достаточно умна, чтобы это понять.

Но у меня не оставалось сил бороться с ним, особенно сейчас.

Я вздохнула с облегчением.

Лорд шагнул вперед и остановился у двери в ванную, чтобы оценить увиденное. — Вот, — сказал он, протягивая руку и поднимая меня с пола. — Тебе нужно поесть, иначе ты станешь слишком слабой.

Я позволила ему помочь мне вернуться на койку. Он осторожно уложил меня, стараясь не задеть открытые раны на спине.

Как только я полностью разместилась в своей кровати, он повернулся, чтобы покопаться в бумажном пакете, который принес с собой. — Это поможет заживлению твоей спины, — сказал он, доставая стеклянную емкость.

Лорд нередко приносил мне еду, особенно после тяжелого тренировочного дня. Но лечебная мазь? — Зачем ты принес мне это?

Он шумно выдохнул, демонстрируя мне небольшую толику того напряжения, которое, как я подозревала, постоянно течет в его жилах. Защита всего города от вампиров тяготила его на протяжении многих лет. В его некогда черных волосах теперь пробивались белые нити, а под свирепыми глазами пролегли тонкие морщинки, вытравленные на коже. — Как я уже говорил, дитя, ты должна быть готова ко всему. Я растил тебя как бойца.

Я не стала возражать, когда он открыл пузырек и опустился на колени рядом со мной. Пыль с грязного пола попала на его безупречные черные брюки, пока он наносил мазь на разорванную кожу моей спины. Сначала я шипела и отшатывалась, но прикосновения Лорда становились все мягче.

Это были моменты — те мягкие, заботливые моменты между жестокими драками и истреблением вампиров, — которые Румми никогда не понять. Лорд действительно заботился обо мне, даже если внешне это не всегда проявлялось. То, как его пальцы едва касались моей бедной кожи, то, как он делал вид, что не замечает моего вздоха боли.

Это была наша версия любви, наше невысказанное сообщение о том, что мы — семья, и мы будем заботиться друг о друге.

Через несколько секунд жгучая боль в спине сменилась тупой болью.

Я почувствовала облегчение, когда целебные травы и тоники впитались в мою кожу. Было легко забыть, на что похоже мое тело без боли, пока непрекращающаяся агония, наконец, не утихла.

— Спасибо, — прошептала я потрескавшимися губами. Впервые после наказания я вздохнула без боли.

— Тебе не нужно меня благодарить, — ответил Лорд. В его голосе не было ни злобы, ни гнева. Это был не визит мастера ассасинов, а визит человека, который приютил ребенка, когда она нуждалась в помощи. — Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

Я взглянула на него через плечо. — О чем?

Он закончил растирать мазь по моей спине, затем вернул ее в бумажный пакет и бросил его на раскладушку.

— Ешь, — приказал он.

Я повиновалась, покопалась в пакете и вытащила буханку хлеба и яблоко. Хлеб я тут же разорвала зубами.

Лорд придвинул стул из угла поближе к моей койке. — Что ты помнишь о Золотом городе? — спросил он, непринужденно усаживаясь.

Золотой город. Я быстро вспомнила все, что мне рассказывали об этом месте. Это было скрытое общество, в которое могли попасть только самые сильные фейри. Раньше там жили и ангелы, но это было до того, как они почти вымерли.

Те, кто был слишком хорош для этой жизни, кто был силен, богат и умен, — все они попадали в Золотой город. Конечно, нельзя было просто подойти к нему и попросить, чтобы тебя впустили. Все было совершенно секретно: от того, что нужно сделать, чтобы попасть туда, до того, что происходит, когда ты оказываешься внутри.

Я знала только, что для таких, как я, для таких, как жители Мидгрейва, он был слишком недосягаем. Мы выросли здесь, среди разрушающихся зданий и голодающих детей. Мы не обладали навыками, необходимыми для того, чтобы попасть в Золотой город. Они жили, как сама богиня, а остальные страдали.

Мы никогда не станем достаточно достойными. Мы никогда не станем такими, как они.

— Это элитное общество, — ответила я, проглотив очередной кусок хлеба и пожав плечами. — Только самые сильные фейри могут попасть туда, только самые лучшие.

— Верно, — сказал Лорд. — Знаешь, что такого особенного в Золотом городе?

Я поджала губы. — Никаких бездомных детей. Нет больных матерей. Нет нераскрытых преступлений. Они все идеальны, очевидно. Лучше, чем мы, это уж точно. — Слова срывались с языка с горечью. Я никогда не встречала тех, кто жил в Золотом городе, но не могла понять, зачем кому-то жить в такой нелепой роскоши, в то время как фейри вроде нас едва выживают.

— Они неприкосновенны, — продолжал Лорд, кивая головой. — Потому что они обладают особыми дарами. Они свободно владеют магией, черпая силу у архангелов.

Я приостановила жевание. — Магией? Как это возможно?

За много лет до войны фейри, подобные нам, могли свободно пользоваться магией, когда им заблагорассудится. Я слышала истории о матерях, которые использовали магию огня, чтобы согреть своих детей, о фермерах, которые использовали магию, чтобы управлять ветром и спасать урожай.

Но сейчас? В Мидгрейве не было ни клочка магии. Я вообще с трудом верила, что она существует где-либо, даже в Золотом городе. Магия исходила от архангелов, а без них у нас ничего не было.

— Там много чего происходит, Хантир. То, о чем мы не можем даже помыслить.

Я отложила остатки хлеба. — Почему ты говоришь мне об этом, Лорд?

Он сделал долгий вдох. Мои нервы вспыхнули, сдавливая грудь. Это было не похоже на него — вести себя так неуверенно. Он уперся локтями в колени и сцепил руки вместе, говоря: — Я посылаю тебя туда, дитя. Твое следующее задание — попасть в Золотой город.

Моя кровь застыла в жилах. — Это какое-то испытание?

Лорд мягко улыбнулся. — Нет. Это не испытание. Ты должна пройти ряд испытаний вместе с другими, кто пытается стать частью элиты, и ты войдешь в число лучших.

Я покачала головой. Это было слишком много информации. — Но почему? Почему именно сейчас и почему именно я?

Он наклонился вперед, ища глазами мое лицо. — Ты — та, кому я доверяю больше всех, дитя мое. Есть кое-что, что мне нужно от тебя, когда ты окажешься внутри, что-то, что я не могу доверить никому другому здесь.

Мое сердце дрогнуло. — Что это?

— Не беспокойся об этом сейчас, — сказал он, садясь ровнее. — Сейчас мы должны беспокоиться о том, как провести тебя внутрь.

Я глубоко вздохнула и кивнула. — Хорошо. Как я должна это сделать?

Лорд объяснил процесс, начав со специальной академии, которую мне придется посещать. Я никогда не слышала об этой академии, но, полагаю, меня никогда не интересовал сам процесс попадания в Золотой город. Жизнь там никогда не была для меня вариантом, а размышления о том, как туда попасть, были огромной тратой времени.

Академия, Семинария Мойры, должна была довести меня до предела, как физического, так и морального. Я бы узнала еще больше о технике физического боя, а также о том, как владеть магией, о которой мы слышали только в легендах от старших.

— Почему? — спросила я, наморщив лоб. — К чему они нас готовят?

— Золотой город — дом для самых сильных и могущественных фейри и ангелов, которые только существуют, Хантир. Город часто становится мишенью для нападений врагов и вампиров. Они стали такими элитными, потому что каждый житель этих высоченных стен может постоять за себя. Они заслужили право быть там.

Я обдумала его слова. — Ты хочешь сказать, что мы будем обучаться защите Золотого города до того, как нам разрешат там жить?

— Да, — подтвердил он. — Именно так.

— А что, если я потерплю неудачу? Что, если я не пройду через Мойру?

Лорд снова наклонился вперед, оказавшись всего в нескольких дюймах от моего лица, так что я почувствовала его дыхание на своей коже, когда он прошептал: — Неудача — это не вариант, дитя. Ты пройдешь через Мойру, или умрешь, как другие ученики, которые недостаточно сильны, чтобы пройти. Ты понимаешь свое задание?

Страх угрожал проникнуть в мои чувства, но я отогнала его и подняла подбородок. — Да, — ответила я. — Я понимаю задание. Когда мне отправляться?

Лорд откинулся в кресле, явно довольный моим ответом. — Через три дня. Отдохни как следует. Больше никаких тренировок, ты обладаешь всем необходимым.

Он встал и вышел, оставив меня безмолвной на койке.

Три дня? Как я могла подготовиться к поступлению в секретную элитную академию всего за три дня? Моя спина точно не заживет за это время, даже с мазью, а для боевых тренировок я была не в состоянии. Не после того, что сделал со мной Лорд.

— Погоди, — сказал он, не доходя до двери. — Я кое-что забыл. — Он вернулся в кресло, отстегнул от пояса кинжал в ножнах и протянул его мне. — Вот. Я хочу, чтобы это было у тебя.

Я посмотрела на него в недоумении. Это было так непохоже на Лорда, даже сейчас. — Ты отдаешь мне свой кинжал?

Он кивнул. — Ее зовут Веном. Она была со мной во многих испытаниях, связанных с жизнью и смертью, а теперь будет с тобой.

Я взяла оружие из его рук, ошеломленная его солидным весом. Я медленно вынула его из черных ножен, поражаясь зеленым изумрудам, вделанным в серебряную рукоять идеального размера. — Она прекрасна, — прошептала я. — Но я не могу принять это, Лорд.

— Ты можешь, и ты примешь. Пусть она напоминает тебе о том, почему ты учишься в этой школе, какова твоя конечная цель. Только ты можешь это сделать, Хантир. Это должна быть ты. — В его словах прозвучало отчаяние. — Это то, к чему вела вся твоя жизнь.

Я кивнула, нерешительно принимая оружие. Я все еще не понимала, почему это должна быть именно я, почему он не мог доверить это кому-то из других убийц. Но Лорд в душе не был доверчивым человеком, и все, что ему требовалось от меня в Золотом городе, казалось, тяжким бременем лежало на его плечах.

Это было всего лишь очередное задание. Я справлюсь с ним.

Лорд встал и оставил меня одну, не сказав больше ни слова. Я спрятала оружие в ножнах — Веном — под подушку, съела остатки хлеба и яблоко и погрузилась в глубокий, глубокий сон.

Глава 3

Пока мы с Румми шли по Мидгрейву, боль в спине притупилась до постоянного, но терпимого жжения. Каждую неделю мы ходили по одному и тому же маршруту примерно в это время; солнце садилось, и прекрасные золотисто-оранжевые лучи мерцали над руинами нашего города.

Обычно мы с Румми разговаривали друг с другом, объясняя каждую деталь нашей жизни с момента последнего разговора.

Но в этот раз мы шли молча.

Руки я засунула в черную куртку, ботинки похрустывали по грязи и камням, пока мы слушали звуки окружающей жизни: постоянный стук единственного в Мидгрейве сварочного аппарата по металлу вдалеке, плач кричащего ребенка, веселые голоса из полуразрушенной, но все еще работающей пекарни.

И, конечно, полупьяные фейри, которые становились все громче и громче с каждым стаканом золотистого эля, выпитого в таверне.

Именно туда мы с Румми и направлялись — в местный кабак.

Как и в большинстве других заведений Мидгрейва, здесь больше не было двери. Просто отверстие в сером камне, в которое мы быстро проскочили и были встречены обычным весельем других фейри внутри.

— Вот вы где! — крикнула барменша София, как только мы прошли к нашему обычному столику у заднего входа. Перекинув через плечо салфетку, она поставила два эля мужчинам за стойкой, быстро сверкнула идеальной улыбкой и направилась в нашу сторону. — Я уже начала думать, что вы обе забыли обо мне.

— Пожалуйста, — насмешливо произнесла Румми. — Если мы когда-нибудь забудем о тебе, это будет означать, что весь Мидгрейв рассыпался, и ты сможешь найти наши кости среди пепла.

София закатила глаза и быстро занялась тем, что налила нам эль. Румми устроилась напротив меня, сняв черную кожаную куртку и опершись локтями на маленький деревянный столик.

— Первый раунд за мной, — сказала она, ставя перед нами большие кружки. Ее яркий взгляд задержался на мне. — Выглядишь так, будто тебе это нужно.

Я ничего не сказала, подняла кружку и сделала два больших глотка. Я чувствовала на себе их взгляды, но мне было все равно. Они оба видели меня в гораздо, гораздо худшем состоянии. Несколько синяков и больная спина — ничто.

Я с грохотом поставила кружку обратно на стол. — Мне уже лучше, — сказала я, подмигнув.

София стянула салфетку с плеча, покрутилась на месте, и ее ледяные волосы увязались за ней, когда она вернулась к работе.

Румми, однако, еще секунду смотрела на меня. Мой сарказм не произвел на нее должного эффекта. Она слишком хорошо меня знала. — Что с тобой происходит? — спросила она. Ее ярко-зеленые глаза изучали мое лицо, проникая в самую душу. — Неужели наказание Лорда было таким страшным?

Я постучала ногой по столу. Я была в восторге от того, что Лорд хотел отправить меня в Золотой город, и еще больше от того, что он доверял мне выполнить любое задание.

Но бросить Румми?

У нее больше никого не было. Как и большинство фейри, живших в Мидгрейве до того, как он превратился в… ну, в эту разваливающуюся, жалкую отмазку для дома, ее родители были убиты вампирами много лет назад во время последнего крупного нападения. Вообще-то у нас с ней было много общего. У нас обеих никого не было.

Никого, кроме друг друга.

Но поезд в академию отправлялся через несколько дней, и я должна была сказать ей об этом, в конце концов.

— Я уезжаю, — сообщила я, стараясь сохранить ровный голос.

Темные брови Румми сошлись вместе. — Хорошо…

Я наклонилась к ней, опираясь локтями на стол, и понизила голос. — Я отправляюсь в Золотой город.

Прошло несколько мгновений, прежде чем мои слова дошли до нее. Она молча подняла свою кружку и сделала первый глоток эля с момента нашего прибытия. Остальные посетители таверны, казалось, совсем исчезли, пока я наблюдала за ней, ожидая ее реакции.

Она отставила кружку и встретила мой взгляд. — Я жду объяснений, — начала она, — потому что не может быть и речи о том, чтобы ты случайно решила попасть в это место. Ты ведь знаешь, что большинство фейри туда даже не попадают, верно?

Прошло еще несколько тяжелых секунд. Я постучала пальцами по своей кружке. — Лорд посылает меня туда с миссией.

Румми откинулась в кресле, закатила глаза и вскинула руки вверх. — Вот оно. Вот она, правда, за этой ужасно идиотской идеей.

— Она не идиотская, — возразила я. — Ты можешь выслушать меня, пожалуйста?

Ее ноздри вспыхнули, и я достаточно хорошо знала Румми, чтобы понять, что сейчас в ней бушует самообладание.

Она скрестила свои тонизированные руки на груди. — Отлично. Начинай говорить. И лучше, чтобы это было хорошо.

— Я готовилась к этому всю свою жизнь, Румми. Лорд позаботился о том, чтобы я была готова. Я лучший боец в Мидгрейве. Я убила сотни вампиров, если не больше, и это может стать моим билетом отсюда.

На ее лице промелькнула обида. — Ты так сильно хочешь уехать?

Я пожала плечами, сделав еще один глоток эля. — Если бы это зависело от меня, я была бы совершенно счастлива остаться здесь и защищать Мидгрейв от этих кровососов. Ты же знаешь. Но Лорду нужно, чтобы я это сделала, Румми. Мы обе знаем, что я в долгу перед ним.

Она насмешливо улыбнулась и отвернулась.

— Что? — подтолкнула я.

Она покачала головой и наконец встретила мой взгляд, в котором застыла невиданная доселе напряженность. — Ты не можешь и дальше позволять ему управлять тобой, Хант. Да, он взял тебя в младенчестве и вырастил как своего ребенка, но стоило ли это того? Посмотри на себя! Готова поспорить, если бы я посмотрела на твою спину прямо сейчас, она была бы испещрена причинами, по которым тебе следует наплевать на него и его приказы.

Я шикнула на нее, быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто не услышал. — Говори тише! — прошептала я.

— Виновата, не хотелось бы, чтобы большой и страшный Лорд услышал, как я разговариваю в таком тоне с его драгоценной Хантир.

— Богиня, — пробормотала я. — Я думала, ты хоть немного порадуешься за меня. Я действительно собираюсь уехать отсюда, Румми. Сколько раз мы говорили о том, чтобы покинуть это место? Сколько раз ты уговаривала меня сбежать отсюда? И вот, наконец, я это делаю. А ты так злишься, что не можешь даже притвориться, что улыбаешься мне.

Она полуусмехнулась. — Пожалуйста, когда это я была из тех, кто умеет притворяться?

Я ждала другого аргумента, другой реплики, другого пронзительного взгляда, но их не последовало. Улыбка Румми продержалась достаточно долго, чтобы снять напряжение, возникшее между нами.

Черт возьми. Она хотела для меня самого лучшего. Я знала это. Никто по-настоящему не понимал, какие отношения связывают меня с Лордом, какой жизненный долг я буду вечно возвращать. Он взял меня к себе и спас мне жизнь, дав мне силы и навыки, необходимые для того, чтобы выжить в кишащем вампирами королевстве.

Я бы сделала все, о чем он попросил. Все было так просто.

— Я рада за тебя, — сказала Румми через некоторое время. — Я буду скучать по тебе как сумасшедшая, но если кто и заслуживает попасть в Золотой город, так это ты.

Мои щеки запылали. — Я вернусь и навещу тебя, как только поступлю, — добавила я. — Семинария Мойры длится всего пару месяцев, и как только я закончу эту миссию, вернусь домой. Лорд говорит, что я должна научиться магии, но я понятия не имею, как это возможно.

При упоминании о магии ее глаза расширились. — Ты ведь шутишь, да?

Я покачала головой. — Ни в малейшей степени.

Она откинула голову назад и рассмеялась. Ее блестящие волосы рассыпались по плечам, когда она наклонилась вперед, и ухмылка на ее лице расплылась от уха до уха. — Ладно, расскажи мне все.

И я рассказала. Я рассказала ей обо всем, что мы с Лордом обсуждали, — от боевой подготовки до магии, которая существовала в Золотом городе. Я рассказала ей о сильнейших фейри, которые будут соревноваться со мной, чтобы попасть внутрь, о том, как все таинственно, как скрытно. Ее лицо озарилось, когда я поведала ей о магии, о том, как я смогу использовать ее после того, как нас обучат в академии.

К тому времени, когда наш разговор закончился и были опустошены еще две кружки эля, все споры между нами полностью угасли. Это была еще одна вещь, которую я любила в Румми. Сколько бы мы ни ссорились, все быстро прощалось.

— Я чертовски люблю тебя, — пробормотала она, когда мы обе встали из-за стола. Она накинула свою черную куртку и перекинула руку через мое плечо. — И если однажды ты не вернешься сюда живой, я буду очень зла.

В это я верила.

Когда до отъезда из Мидгрейва оставался всего один день, я отправилась в лес, окружавший город. Здесь мне было гораздо легче проветрить голову, и ничто, кроме высоких деревьев и журчащей воды реки, не отвлекало меня.

Румми убьет меня, если узнает, что я выхожу сюда одна. «За городом водятся вампиры, — возразила бы она. — Ты не должна ходить туда одна!»

Мне хотелось, чтобы вампир попытался напасть на меня. Это дало бы мне повод вырвать ему сердце.

Кроме того, Лорд учил меня быть убийцей. Вампир или фейри, я буду в полном порядке.

Я продолжала идти, поскрипывая черными ботинками по холодной лесной земле, пока не нашла знакомое укромное местечко у узкой речушки. Слава богине.

Даже с мазью, которую Лорд дал мне для спины, я нуждалась в холодной, освежающей воде реки, чтобы расслабить мышцы перед завтрашним путешествием.

Солнце все еще садилось, но мне было все равно. Никто больше не осмелится забрести так далеко от Мидгрейва.

Бросив сумку, я стянула с себя кожаную куртку и сапоги, а затем рубашку и штаны. Бросив все в кучу, я осталась стоять в лесу в одних трусах и нагрудной повязке.

Их я оставила на себе. На всякий случай.

Я быстро опустилась на колени и села на край речного берега, предварительно окунув в воду ноги. Было холодно, но мне нужен был холод. Мне нужна была ясность. После того как я рассказала Румми о своей новой миссии, с моих плеч свалился груз. Теперь меня ничто не сдерживало. Все происходило на самом деле. Я собиралась оставить всю свою жизнь позади и бросить себя на милость элитной академии.

Лорд выбрал меня для этого. Я не разочарую его.

Если бы мне пришлось учиться магии, если бы мне пришлось пройти специальные испытания и стать одной из элит, я бы сделала это.

Признаться, это было похоже на приключение. Что-то в глубине моего желудка переворачивалось каждый раз, когда я думала о Золотом городе, о том, что может скрываться внутри.

Вода в легком темпе бежала по ручью, перекатываясь через камни у дальнего берега. Это место было достаточно глубоким, чтобы я могла искупаться, когда мне это понадобится, что я очень ценила, но не настолько глубоким, чтобы мне пришлось плавать. После дождя уровень воды в реке был не выше моей груди.

Не уметь плавать было глупо, я это понимала, но тратить время на обучение таким вещам было роскошью, которой я не обладала. Находить мелководные участки реки я уже научилась.

Оттолкнувшись руками, я сползла с травянистого берега в воду и погрузилась под воду.

Мои физические инстинкты всегда были одинаковыми: напряженные мышцы, замершие легкие. Было шокирующе войти в некомфортно холодную воду, в ледяной подземный мир реки. Но через несколько ошеломляющих секунд я вынырнула, хватая ртом воздух.

Кожа на моей спине кричала от температуры, пока, постепенно, жар не начал отступать от ран.

«Наконец-то», — подумала я. Нескольких минут в этой воде будет достаточно, чтобы успокоить мое тело на завтра. Прохлада реки в сочетании с мазью Лорда сделает меня почти как новенькой.

И все же в моей голове по-прежнему роилась неуверенность. Лорд так много мне объяснил, добавив детали, о которых я и представить себе не могла. Еще два дня назад я даже не слышала о Золотом городе, а теперь? Это было все, о чем я могла думать.

Я была сильной, да. Лорд в этом убедился.

Но элитой?

Не только фейри из Мидгрейва будут сражаться со мной за шанс попасть в Золотой город. Это будут фейри со всего Ваэхатиса, из королевств, о существовании которых я даже не подозревала. Как я должна была соревноваться с ними? Быть сильнее всех?

Я тряхнула головой, избавляясь от этих мыслей. Это не имело значения. Лорду было нужно это от меня, так что все будет сделано. Я найду способ выжить, пробиться в академию. У меня не было другого выхода.

Это звучало нелепо, я знала это, но после всего, что Лорд сделал для меня, я готова была рискнуть жизнью ради него.

Я набрала в ладони ледяной воды и опрокинула ее на свои темные кудри, которые теперь прилипли ко лбу и к шее. Я потянулась к плечам и провела кончиками пальцев по ранам. Это было не так больно, как я ожидала, что было хорошим знаком.

Вдалеке хрустнула ветка.

Я замерла.

Никто никогда не забредал так далеко в лес. Во всяком случае, никто из фейри. Никто из Мидгрейва.

В напряженной тишине раздался еще один треск листьев. Мои заостренные уши инстинктивно метнулись в указанном направлении, а сердце, и без того учащенно работающее, запульсировало, перекачивая в кровь смертельную порцию адреналина.

Там кто-то затаился.

Как можно тише я подкралась к берегу реки, скрывая под водой все, что было ниже рта.

Мой взгляд просканировал лес и остановился на одежде и сумке, сложенных в кучу у реки. Даже если я была спрятана, моя одежда — нет.

Черт возьми, Хантир. Тебе просто необходимо было искупаться сегодня.

Я выждала еще несколько секунд, убедилась, что ни один фейри или вампир не выскочил из леса, чтобы напасть на меня, а затем медленно выскользнула из мелководья и поползла к своей одежде. Я накинула черную рубашку и натянула черные брюки на мокрые ноги. Запихнув остатки одежды в сумку и взяв в руки ботинки, я крадучись направилась обратно к городской черте Мидгрейва.

Не пройдя и пяти шагов, я услышала шелест листьев, а затем низкое звериное рычание. Все в моем теле кричало, чтобы я бежала, а это могло означать только одно. Вампир.

Я схватила свой новый нож — Веном — и бросила сумку.

Приди и забери меня, кровососущий ублюдок.

Сердце колотилось в груди так же неистово, как и дышалось, пока я ждала нападавшего. Вампиры от природы были инстинктивными существами, но жажда крови делала их идиотами. Даже самые умные из них превращались в бешеных животных, как только становились достаточно голодными.

Вот почему им нельзя было доверять.

— Ну же, — пробормотала я себе под нос. — У меня полно теплой, свежей крови, которая течет по венам. Подойди и возьми ее.

Я повертела кинжал в руке, привыкая к его весу. Он был тяжелее и массивнее, чем все дешевые клинки ручной работы, которыми я пользовалась во время тренировок, но он мог сработать.

Все может сработать, если ты достаточно силен.

Я ждала, ждала и ждала, застыв в скрюченном положении с Веном в руке.

Но ничего не происходило. Ни один вампир не выскочил из леса, целясь своими мерзкими зубами мне в шею.

Ничего.

Я просидела так еще несколько минут, убедившись, что вампиры ушли, а затем надела ботинки, убрала в ножны Веном и молча направилась к Мидгрейву.

Если вампиры были так близко, то Мидгрейв был следующей целью.

И только Фантомы стояли между ними и уничтоженным городом.

Глава 4

Когда я возвращалась к городу, впереди показался Мидгрейв, верхушки разрушающихся стен которого просвечивали сквозь поредевшую линию деревьев из окружающего леса. Всего в пятидесяти шагах виднелась короткая стена, опоясывающая город, но все мои инстинкты кричали, что что-то очень не так.

Я ускорила шаг, и вскоре мой бег превратился в полноценный спринт. Вдалеке воздух разорвал крик. Вскоре последовал еще один. Черт.

Раздался звук бьющегося стекла, от которого у меня кровь застыла в жилах.

Я выхватила Веном из ножен и ускорила бег.

Миллион вариантов развития событий проносился в моей голове по мере того, как разрушающиеся стены города становились все ближе и ближе. Логичным объяснением было бы проникновение местных бандитов в чей-то дом.

Но в такую рань?

Я не хотела допускать другого варианта. Ведь это означало больше смертей. Больше насилия.

Если вампиры добрались до города, я могу опоздать.

Едва устоявшая каменная стена, отделявшая Мидгрейв от леса, дразнила меня, находясь всего в нескольких футах. Сердце билось быстро, но уверенно, а легкие ежесекундно втягивали воздух.

Я использовала свободную руку для опоры и одним движением перемахнула через стену высотой по пояс.

Раздались еще два крика, за которыми последовало безошибочное рычание голодного, бездушного монстра. Мои ботинки снова ударились о землю.

Еще раз.

И еще раз.

Черт возьми, Хантир. Доберись до них. Доберись до Лорда.

Вампиры, конечно, вторгались и раньше, но, когда Лорд и остальные Фантомы жили в городе, они никогда не уходили далеко.

Здания вокруг становились все плотнее и плотнее. В конце концов я начала натыкаться на людей — других фейри, которые услышали крики и мгновенно запаниковали. Я не винила их: я бы поступила так же, если бы не мои тренировки.

Однако вместо того чтобы убегать от опасности, я ринулась к ней.

Прямо, блядь, навстречу.

Толпа становилась все плотнее и плотнее, пока я пробиралась вперед по узким улочкам и огибала острые углы. Половина проклятых зданий представляла собой лишь упавшие камни, что только усложняло мое быстрое маневрирование.

Но я справлялась.

Все ближе и ближе к Лорду, все ближе и ближе к дому.

Боль в спине теперь была лишь воспоминанием, а адреналин прокачивался через меня с каждым натренированным движением.

Еще один крик.

Я замерла.

Я знала этот крик. Он звучал знакомо. Он звучал как… Румми.

Все остальное не имело значения. Я сменила направление и повернула прямо к нему, вцепившись в оружие так, будто от этого зависела вся моя гребаная жизнь.

Черт возьми, может, так оно и было.

Я услышала первого вампира раньше, чем увидела его: хрюканье и полувздохи спотыкающегося гниющего трупа. И этот запах…

Аура смерти тянула меня в сторону монстра, маня все ближе и ближе. Я заметила его за углом, спотыкающегося из-за неестественной потребности в крови.

Отвратительно.

Мне потребовалось три шага, чтобы добраться до вампира, и одно быстрое движение, чтобы вонзить кинжал в его спину, пронзив сердце.

Убивая его.

Это первый.

Тело обмякло и упало на землю с неприятным звуком. Я перешагнула через тело, не глядя. Мои глаза сфокусировались в темноте, ища следующего зверя.

Из соседнего переулка выскочили еще двое, на удивление быстрые при отсутствии мускулов на их костях. Я бросилась в бой и всадила Веном в брюхо первому, не замедляясь ни на секунду, а затем крутанулась и ударила второго ножом в шею.

Однако этого было недостаточно, чтобы убить его. Вампирам все еще требовались смертельные удары, и я не собиралась рисковать. Я выдернула Веном из шеи и пронзила ближайшего вампира в сердце, после чего отбросила тело в сторону и сделала то же самое с выпотрошенным существом.

Они оба упали на землю с истошным ворчанием.

Я сдержала рвоту. В воздухе вокруг меня раздавались крики — значит, вампиров было больше. Много, очень много.

Не переводя дыхания, я побежала по улице и обнаружила следующего вампира.

И следующего.

В Мидгрейве и раньше были вампиры, конечно, но эти, похоже, за чем-то охотились. Если только они не шли бесцельно друг за другом в эту часть Мидгрейва, то все они искали одно и то же.

Я отмахнулась от этих мыслей: об этом я побеспокоюсь позже.

Сейчас я должна была беспокоиться об убийстве.

К тому времени как я добралась до дома Румми, я убила еще пять дряхлых зверей. Старая, гниющая кровь теперь забрызгала мое лицо, размазалась по груди.

Я сплюнула, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту.

Мои ноги маршировали одна за другой, едва ли управляемые мной, а скорее отчаянно нуждающиеся в том, чтобы добраться до нее. Убить все, что встанет на моем пути.

Я иду за тобой, Румми.

Повернув за угол, я обнаружила двух вампиров на улице перед дверью в отделение Румми.

Мои конечности кричали от усталости, а ладонь покрылась волдырями от того, что я так крепко держала Веном.

Вампиры повернулись и устремили свои взгляды на меня. На моем плече кровоточил след от когтей мертвого существа, что практически превращало меня в маячок.

Я покрутила Веном в ладони, подняла руку и атаковала.

Они, блядь, ее не трогали.

Конечности кричали, но гнев был сильнее усталости. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить этих людей от чудовищ, которые отняли у меня все.

Эти два вампира были свежими — они все еще выглядели здравомыслящими. Одна из них имела длинные каштановые волосы и была одета в плотное красное платье, что заставило меня задуматься, чем она занималась, когда лишилась рассудка и стала такой.

Но это было неважно. Как только вампиры теряли себя из-за жажды крови, пути назад уже не было.

Я напомнила себе об этом, издав боевой клич и пронзив ее грудь.

Ее друг — мужчина с капающей изо рта кровью — замахнулся в мою сторону когтями. Он был высок, на целый фут выше меня, но это не имело значения. Я увернулась от его вытянутой руки и вонзила клинок ему в грудь.

Промахнувшись мимо его гребаного сердца.

Он вскрикнул, как будто чувствовал боль. Но он не мог. Когда бездушные существа становились такими монстрами, все эмоции и чувства покидали их.

Этот вампир не хотел ничего, кроме крови. Моей крови.

Его длинные руки настигли меня прежде, чем я успела снова пронзить его грудь. Его отвратительные ногти прошлись по моей шее и груди, разорвав рубашку и пустив еще больше крови.

Я уже говорила, как сильно, черт возьми, ненавижу вампиров?

Я закричала, больше от злости, чем от боли, и снова ударила его ножом, целясь точно в сердце. Он замер на мгновение, а затем упал на землю, его тело отделилось от Веном, пока я стояла над ним.

Еще один крик отвлек мое внимание от крика пары — Румми. Я взбежала по деревянной лестнице к ее квартире и пинком распахнула приоткрытую дверь.

Румми корчилась на земле, а вампир был в нескольких секундах от того, чтобы разорвать ее горло.

Я метнула Веном, и лезвие вонзилось в шею монстра, выплеснув кровь.

— В грудь, Румми! — закричала я.

Я рванулась к ней, схватила чудовище за руки и потащила назад, чтобы она могла поднять Веном и вонзить кинжал в его гниющее сердце.

Сначала она сопротивлялась, ее руки тряслись, когда она пыталась схватить Веном. Но в конце концов ей это удалось, и ее крик отразился от стен, когда она нанесла смертельный удар.

Мы с Румми застыли на месте, ожидая, пока тварь действительно умрет.

Прошло две секунды. Три. Я бросила труп на пол рядом с нами и упала на колени, задыхаясь от бега и борьбы за то, чтобы успеть вовремя.

— Спасибо, — выдавила она, ее грудь тоже вздымалась и опадала от адреналина. — Спасибо, Хантир.

— Ты не можешь умереть, — сказала я между вдохами. Слова прозвучали злее, чем я их задумывала. — Кто еще может сохранить мне рассудок, Румми? Черт, это было слишком близко.

Она насмешливо хмыкнула. — Я спала. Я даже не поняла, что кто-то вошел в мою комнату, пока эти холодные, безжизненные руки не вцепились в меня когтями!

— Они по всему Мидгрейву. — Я сглотнула, поднимаясь на ноги. — Я убила по меньшей мере семерых, но их больше.

— Иди, — кивнула она, сразу поняв, что мне нужно сделать. — Со мной здесь все будет в порядке.

Мой лоб наморщился от беспокойства. — Ты уверена?

— Иди, — настаивала она, вынимая Веном из груди существа и передавая ее мне. — Ты нужна им больше, чем мне. Я буду держаться подальше от неприятностей, обещаю.

— Закрой за мной дверь, — приказала я. — Если понадобится, забаррикадируй ее.

Она потянулась вперед и обняла меня — быстро, но жестко, — а затем толкнула к двери. Я сделала еще один вдох, вдыхая прохладный ночной воздух, и побежала обратно на улицы смерти.

Мои ноги бесшумно ступали по раскисшей грязи. Мой слух фейри молил о знаке, о сигнале. Я перешагнула через двух убитых ранее.

Где вы, кровопийцы?

Волосы на моих руках встали дыбом, и дело было не в мокрой одежде и не в ночном прохладном ветерке.

Кто-то был рядом.

— Ты, должно быть, жаждешь смерти. — Мужской голос позади меня заставил меня подпрыгнуть. Я обернулась, подняла кинжал, готовая вонзить его прямо в грудь.

Но тот, кто стоял за моей спиной, не был вампиром. Ни в малейшей степени. Передо мной стоял высокий человек в капюшоне, настолько высокий, что мне пришлось выгнуть шею, чтобы посмотреть на него, но удивительно было не это. По бокам от него распластались огромные черные крылья, отбрасывая тень на мое лицо.

И это были не крылья фейри. Они не были кожистыми и острыми, а мягко ниспадали сотнями черных перьев.

Крылья ангела.

Черные крылья ангела.

Он был не просто ангелом, что уже было почти невозможно, потому что считалось, что они вымерли.

Он был падшим ангелом.

Я еще крепче сжала Веном. — Кто ты? — спросила я тихим голосом.

Он улыбнулся, и я заметила, как его льдисто-голубые глаза блеснули в тени капюшона. — Я мог бы спросить тебя о том же, — ответил он.

Что он…? Почему…? В голове пронеслась дюжина разных вопросов, но я остановилась на одном конкретном. — Ты ангел, — выдохнула я.

Его улыбка только усилилась, хотя это был просто признак его явного высокомерия. — Падший ангел, вообще-то. Ты очень наблюдательна.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Признаться, у меня был соблазн бросить в него Веном и бежать как можно быстрее в ту сторону, откуда я пришла.

Я видела много вампиров и убила еще больше. Но ангел?

Мое сердце продолжало колотиться в груди. Ангелы были могущественны — могущественнее всех живущих фейри. Они были потомками архангелов и обладали магией и очень редкими способностями, о которых, я была уверена, мне не хотелось бы узнать здесь.

К тому же его крылья были черными. Он чем-то разозлил архангелов, и мне не хотелось выяснять, чем именно. Это существо было опасно. Угрозой.

Глаза ангела пробежались по моему еще влажному телу, на мгновение задержались на кинжале в моей руке, а затем снова поднялись к лицу. Все мои инстинкты зажглись, я слишком хорошо понимала, что меня не учили сражаться с ангелом.

Они были сильнее фейри и могли свободно владеть магией. У них были дары, которых я никогда не видела и которым никогда не обучалась. В основном потому, что по причине, которую я сейчас подвергала сомнению, ангелов в Ваэхатисе больше не существовало.

Число ангелов сокращалось десятилетиями, а в последнее время их вообще редко можно было увидеть во плоти. Те ангелы, которые существовали, должны были жить с архангелами в Золотом городе.

Я медленно попятилась, инстинкт заставлял меня отступать назад, пока ангел не бросился вперед, схватил меня и закружил, обхватив рукой рот и стаскивая с ног.

Я хотела закричать, хотела бороться, но невозможная сила ангела прижала меня к его телу, и я билась под его хваткой.

Он затащил нас в переулок, глубоко во тьму.

— Ш-ш-ш, — промурлыкал он мне на ухо. — Твоя кровь пахнет вишней. Как только они услышат тебя, они нападут.

Я ударила его локтем в ребра и вырвалась из его хватки, бросившись обратно на улицу. Я успела сделать два шага, как ангел обхватил меня за талию и оттащил назад, прижав спиной к осыпающейся стене, а другой рукой схватив за горло.

Да, я чертовски ненавидела этого мужчину.

— Это то, что тебя заводит? — прорычала я. — Спасать случайных женщин от кровососов, чтобы те не вырвали им глотки, а потом использовать против них свою грубую силу, пока ты делаешь все, что тебе заблагорассудится?

Он наклонился так, что его нос едва не коснулся моей шеи. Я бы снесла язык ассасину за то, что он поступил так невежественно по отношению к Фантому. Это была вопиющая демонстрация власти, силы.

Но он был намного сильнее меня. Я мало что могла сделать, пока он проводил большим пальцем по моему горлу.

— Есть много вещей, от которых я получаю удовольствие, маленькая фейри. Я могу показать тебе как-нибудь, если захочешь.

Шаги на улице стали ближе, а затем послышалось истошное ворчание вампиров вокруг нас. Четыре, а может, и пять, судя по количеству шагов. Обычно они передвигались группами, что увеличивало их шансы на пропитание.

Это было тошно. Их ненасытная потребность в крови, во вкусе плоти.

Ангел откинулся назад и приложил палец к губам, приказывая мне молчать. Мне хотелось откусить его чертов палец. Мне не нужно было, чтобы он меня спасал. Ни он, ни кто-либо другой. Я была обученной убийцей, самой смертоносной фейри в Мидгрейве.

Я могла бы убить всех пятерых кровососов одновременно, если бы мне понадобилось.

Но я стояла спиной к осыпающемуся камню в глубине теней, дрожа под руками этого падшего ангела.

Желание убивать взяло верх, потянув меня, как маяк, к улицам, к вампирам. Если бы я только могла поднести нож к его горлу…

— Даже не пытайся, — прошипел он мне в ухо. — Ты явно ничего не знаешь об убийстве моего вида. — Он посмотрел на деревья позади меня. — А вот о том, как убить себя, после того, что я только что наблюдал, ты, похоже, знаешь немало.

Я толкнула его в грудь. Сильно. — Отойди от меня. Я должна выпотрошить тебя за то, что ты тронул меня.

Он сделал несколько шагов назад, и часть меня задалась вопросом, действительно ли у меня есть возможность оттолкнуть его, или он просто издевается надо мной. — Выпотрошить меня? — повторил он с легкой насмешкой. Он скрестил руки на груди и опустил подбородок, чтобы резко посмотреть на меня сверху вниз своими пронзительными глазами. И снова. — Осторожнее, убийца. Мне нравятся жестокие девушки, ты же знаешь.

— Заткнись, — прошипела я. Прохладный зимний воздух прилипал к моим мокрым локонам, кожа леденела от каждого дуновения ветерка. — Ты прячешься на улицах и скрываешься от вампиров. Что тебе от меня нужно?

Он вздернул бровь. — С чего ты взяла, что мне что-то от тебя нужно?

— То, что ты все еще здесь! — прошипела я.

Уголок его рта приподнялся, и, черт возьми, я не могла отрицать, что он привлекателен. Теперь, когда капюшон был откинут, я могла видеть, что его кожа смуглая и полная жизни, а черные волосы беспорядочно спадают на скулы. Его брови были густыми, и они придавали форму этим магнетическим синим…

Что я делаю? Я подняла нож и бросилась на него, целясь Веном прямо в грудь.

Ангел без труда поймал мое запястье и надавил вперед, снова отбросив меня назад, прижав мою руку над головой. — Осторожно, — усмехнулся он. — Я кусаюсь.

Моя спина кричала в агонии.

Как, черт возьми, это могло продолжаться?

Мальчик-ангел должен был уйти.

— Убирайся с дороги, пока эти вампиры не уничтожили весь город, — процедила я в ответ.

— Ты имеешь в виду то, что осталось от этого города? Не хочу тебя расстраивать, но если я могу слышать и чувствовать твой запах, — сказал он, бросив на меня взгляд, от которого у меня свело живот, — то и они могут.

Я открыла рот, чтобы защититься, но его массивные черные ангельские крылья расправились по бокам, высасывая из моего разума все несформулированные слова.

Я попыталась оттолкнуть его снова, вырваться из его хватки и выбежать на улицу, но тут в переулок вбежали еще два вампира. Мы оба повернулись, чтобы посмотреть. Твари отвлекли мальчика-ангела ровно настолько, чтобы я выскользнула из его хватки и бросилась вперед.

Прямо к кровососам.

Ангел вздохнул за моей спиной, но я не сводила глаз с гниющей плоти впереди. Поправляя Веном в руке, я сделала выпад.

Но и монстры тоже.

У меня было только одно оружие, один маленький кусочек смерти, отделявший меня от них. В обычной ситуации это не было бы проблемой, но переулок заставлял меня корректировать привычные маневры, ограничивая движение.

Я вонзила Веном в грудь первого вампира, удерживая его, пока он боролся, а второго отпихнула от себя черным ботинком.

Его отвратительные когти прорезали кожу на моих руках, целясь в лицо и горло. Кровавые раны только приводили их в бешенство, оставляя боль, пронзающую мое тело.

— Нужна помощь? — позвал ангел у меня за спиной.

— Пошел ты! — крикнула я в ответ.

Он рассмеялся, но через несколько мгновений упало второе тело. Ангел метнул один из своих кинжалов и попал точно в центр гнилой груди.

Оба тела вампиров рухнули на землю.

Я выдернула Веном из трупа.

— Я только что спас тебе жизнь, — прошептал ангел, оказавшись гораздо ближе, чем нужно. — Не за что.

— Мне не нужна была твоя помощь, — возразила я, сузив глаза от его близости.

Он пожал плечами. — Конечно.

Я прислушалась к улицам, ища хоть какое-то движение, хоть какие-то признаки вампиров.

Тишина.

Дыхание ангела щекотало мне шею, все мои чувства обострились из-за спешки, вызванной убийством.

Я повернулась и встретила его взгляд.

Он смотрел на меня с искоркой веселья в электрических глазах, его черные крылья теперь были сужены, чтобы вписаться в узкий переулок.

С вампирами я справлюсь. С убийствами я справлюсь. Но то, как он смотрел на меня, то, как его взгляд метнулся к моей мокрой, разорванной рубашке, обнажившей грудь, к порезам на груди и руках… Это было что-то новое.

Мое внимание привлекли еще одни шаги, но они не принадлежали вампирам.

— Хантир! — крикнул Лорд, осматривая улицы. — Хантир, где ты?

Мои глаза расширились. Ангел сделал шаг назад.

— Мы скоро увидимся, маленькая охотница, — прошептал он.

И как только Лорд появился, мальчик-ангел исчез, скрывшись в тени, словно его и не было вовсе.

Спустя несколько мгновений Лорд стоял у входа в переулок. Его первозданный вид теперь излучал ненависть и жестокость. Его темная кожа была забрызгана кровью вампира, и лунный свет блестел на ней.

При каждом вдохе его массивная грудь вздымалась и опускалась. — Сюда, Хантир, — приказал он, подзывая меня ближе. — К Фантому приближается еще несколько вампиров.

Я вынырнула из тумана и побежала за Лордом, готовая убивать.

Готовая сражаться.

Готовая защищать.

К тому времени как мы с Лордом преодолели весь город Мидгрейв, у меня болели ноги в ботинках. Кровь на моей коже засохла, а ладони покрылись синяками от сжимания оружия.

По крайней мере, мне было что вспомнить об этом месте.

Как только нападение закончилось, как только мы убедились, что никто из вампиров не выжил, мы сожгли трупы, отправив пепел в воздух. Несколько часов до утра я провела, отмываясь от вампирской крови, готовясь к завтрашнему дню.

Завтра все изменится. Завтра у меня будут гораздо более серьезные враги, чем вампиры.

Глава 5

— Добро пожаловать в Семинарию Мойры. Надеюсь, вы все готовы к смерти.

Не самое лучшее начало учебы в академии.

Я провела весь день и ночь в поезде, совершенно не понимая, куда направляюсь. Я держалась особняком, хотя это было несложно. Я была одной из немногих, кто ехал на этой чертовой штуке. Большинство фейри приезжали из других мест Ваэхатиса, а не из Мидгрейва. Они добирались на поездах с севера, из королевств, где действительно рождались достойные элиты фейри.

В Мидгрейве не было подавляющего числа фейри, сражающихся за попадание в Золотой город. Большинство фейри из дома потеряли надежду уже очень и очень давно.

Я видела только одного фейри, севшего в мой поезд, — молодого мужчину, которого никогда раньше не встречала. У него были рыжие волосы, напомнившие мне о закате, и он выглядел слишком хрупким, чтобы участвовать в чем-то подобном.

Возможно, он пытался сбежать от скучной жизни, которая протекала в Мидгрейве. Возможно, он думал, что Семинария Мойры — это его выход.

Семинария Мойры, однако, оправдала все ожидания. Потрясающая древняя архитектура с возвышающимися каменными дугами и устрашающими черными воротами привлекла мое внимание, как только поезд выехал из густой чащи глубокого зеленого леса. Белые и серые стены возвышались десятками массивных пиков, создавая пугающее и религиозное впечатление, когда я входила в парадные двери с сумкой, перекинутой через плечо.

Я никогда не видела ничего столь прекрасного. Каждый камень, каждая деталь были собраны с особой тщательностью. Ничто не оставалось без внимания, даже густые зеленые лианы, которые извивались и расползались по сводчатым потолкам.

Это место казалось живым.

Я пробиралась вперед, следуя за дюжиной других людей, приехавших на других поездах из соседних королевств и казавшихся такими же невежественными, как и я.

Но вся эта красота и благоговение исчезли, когда через массивные арочные двери в конце зала вошла женщина. Ее смуглая кожа и пронзительные зеленые глаза притягивали меня, как наркотик. Она обладала властью, требовала уважения. У меня не оставалось сомнений, что она здесь главная.

— Здравствуйте, новобранцы. Как я понимаю, ваше путешествие сюда было достаточно комфортным?

Я обвела взглядом комнату. Никто не ответил.

— Тихо. — Она сцепила руки перед собой. — Хорошо. Последний болтун, который входил в эти двери, умер в первый же день.

В первый же день? Она просто сказала это, чтобы напугать нас, верно?

— Меня зовут директриса Кэтрин. Вы можете называть меня так, или директриса, но не Кэтрин. К остальным наставникам вы будете обращаться с уважением, так как они могут в любой момент закончить ваше пребывание в этой академии с нулевыми основаниями.

И снова в комнате воцарилось тишина.

Директриса Кэтрин ухмыльнулась. — Следуйте за мной.

Мы повиновались, молча следуя за ней. Моя спина болела от затянувшейся боли от кнута Лорда, которая только усилилась после вчерашней драки и долгой поездки на поезде.

Ангела я больше не видела, хотя половину ночи провела в его поисках. Разумеется, не по какой-либо причине, кроме той, что ангелы встречались невероятно редко.

А падший ангел в Мидгрейве? Это было ненормально.

Я подумала о том, чтобы рассказать Лорду, но что бы я сказала? Что я позволила падшему ангелу спасти мне жизнь? Что мне требуется помощь в борьбе с вампирами?

Нет, мне не нужно было давать Лорду повод отстранять меня от этой миссии.

Директриса повела нас по лабиринту темных узких коридоров с высокими потолками и идеальными каменными полами, не замедляясь ни на секунду. Я держалась в хвосте группы, стараясь не высовываться.

«Не привлекай к себе внимания, — приказал Лорд. — Это только усложнит ситуацию».

Я поправила ремень на плече и продолжила идти, свернув в последний коридор и попав в большую комнату, заваленную тренировочным оборудованием. С некоторым из него я была знакома, например с большими мешками, на которых отрабатывались удары. Но другое выглядело почти смертельно.

— Здесь мы будем проводить каждый второй день, — объявила директриса Кэтрин, повернувшись к нам лицом. — Остальное время вы будете проводить с наставниками, изучая магию, тактику боя и историю Золотого города.

Я сглотнула.

— Неспособность прийти на занятия приведет к тому, что вы будете исключены из программы. Неспособность не отставать приведет к тому же. Если вы не подчинитесь ни одному из правил, вы выбываете.

В группе начался ропот. Я держала губы сжатыми, опустив подбородок.

— Есть вопросы? — обратилась женщина к группе шепчущихся.

Один из студентов — молодой человек, казавшийся слишком мягким и невинным, — заикнулся об ответе. — Мы просто… какие у нас правила?

Проклятье, эта женщина была ужасающей. Даже в ее глазах читалось обещание смерти. Я ни капли не доверяла ей.

— У нас в Семинарии Мойры есть два правила. Правило номер один: не убивать своих товарищей за пределами класса. Для этого у вас будет достаточно времени в процессе обучения. Правило номер два: оставаться в живых. Эта программа не для слабых, и мы не проявим к вам милосердия. Вы сражаетесь. Вы выживаете. Вы доберетесь до Золотого города. Все просто. Вы поняли?

Все кивнули.

— Хорошо, — объявила она, хлопнув в ладоши. — В конце вашего пребывания здесь вас ждет испытание, Трансцендент. Вернее, серия испытаний, как бы вы ни хотели на это взглянуть. Пройти его будет практически невозможно, и большинство из вас не справятся с ним.

Я сжала кулаки. Я не собиралась трусить перед лицом смерти. Я готовилась к этому. Лорд позаботился о том, чтобы я была готова.

Не было такого теста, который я не смогла бы пройти. Не было такого испытания, которое я не смогла бы преодолеть.

— Вы все здесь не просто так, — продолжала она. — Помните, что это за причина. Каждый год студенты собираются здесь, чтобы получить шанс попасть в элитное общество. Каждый год погибают люди. Вы все знаете о риске, но все равно решили приехать сюда. Было время, когда сотни студентов стояли в коридорах этой академии, борясь за шанс попасть в Золотой город. — Она окинула взглядом нашу небольшую группу. — То, что число студентов сократилось, не означает, что к вашему поступлению отнесутся менее строго.

— Вам случайным образом назначили соседей по комнате, и ваши имена указаны на дверях в том коридоре. — Она указала налево. — Если вы убьете своего соседа по комнате во сне, вы выбываете.

В комнате можно было услышать, как падает чертово ангельское перышко.

— Поспите немного, — приказала директриса Кэтрин. — Благословение состоится сегодня вечером, и вы все должны будете на нем присутствовать. Но послушайте, что я скажу: Испытания на вхождение в Золотой город начались, как только вы вошли в эти двери. Увидимся сегодня вечером.

Ладно, значит, я, скорее всего, умру.

Ничего страшного. Я уже давно примирилась со смертью. Именно так я стала такой бесстрашной, такой смертоносной. Ни одна здравомыслящая женщина не бросится на спину вампиру только для того, чтобы получить одобрение от своего лорда ассасинов.

Может быть, в этом утверждении и было что-то неправильное, но, тем не менее, я, скорее всего, умру здесь, несмотря ни на что.

Я следовала за толпой, не поднимая лица, пока все мы пробирались по темному каменному коридору, где всем предстояло спать. Это напоминало мне сгон овец. Опасных овец, но все равно овец.

Мы могли быть сильными, способными фейри в своих домах, но здесь? Мы были лишь добычей. Они хотели испытать нас. Они хотели увидеть, как мы сломаемся.

Когда я добралась до конца коридора, мне показалось, что они забыли мое имя. Пока я не заметила последнюю дверь.

ХАНТИР ГВЕНЕВИВЕ

ВУЛЬФ ДЖАСПЕР

Мои брови нахмурились. Что это за имя — Вульф?

Я потянулась к дверной ручке, когда на меня упала тень громадной фигуры. Я застыла, наблюдая, как загорелая массивная рука протянулась ко мне и схватила ручку, к которой я только что тянулась.

Что-то в этом присутствии показалось мне таким знакомым…

— Надеюсь, тебя устроит нижняя койка, — прошептал мне на ухо недовольный голос. — Мне нравится верхняя.

Повернувшись, я обнаружила, что надо мной возвышается и пристально смотрит мне в лицо падший ангел из Мидгрейва.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я.

— Я здесь, чтобы попасть в Золотой город, как и ты, полагаю. Удивлена, что увидела меня? — Он ухмыльнулся.

Этого не могло быть.

— Да! Ты преследуешь меня?

Он склонил голову набок. — Почему ты так думаешь?

— То, что ты был в Мидгрейве, а теперь ты здесь, пытаешься проникнуть в мою спальню!

— Конечно, я здесь. Мы же соседи по комнате. — Он указал на наши имена на двери, как будто этот факт был очевиден. — И это наша спальня.

— Нет, не наша, — возразила я.

Он продолжал тянуться вперед, его грудь почти касалась меня, когда он крутил ручку и толкал дверь, сохраняя при этом раздражающий зрительный контакт.

— Имена на этой двери говорят мне об обратном, — ответил он. — А теперь, — он махнул рукой в сторону комнаты, — после тебя, соседка.

Хуже уже быть не могло.

Тяжесть кинжала, пристегнутого к моему бедру, успокаивала, пока я не вспомнила, что Вульф — ангел, а я ничего не знаю об убийстве ему подобных. Он сам так почтительно напомнил мне об этом.

Я вошла в комнату и, прищурившись, посмотрела на Вульфа, который совершенно не был моим соседом по комнате, прежде чем обернуться.

В комнате, как я и ожидала, было пусто. Две кровати — не койки, слава богине, — стояли по обе стороны. Маленькое окно с черными решетками пропускало несколько лучей заходящего солнца. Остальная часть комнаты оказалась удручающе голой.

Даже в моей грязной спальне дома было больше индивидуальности, чем здесь.

— Уютно, — пробормотал Вульф, проходя мимо меня и бросая свою сумку на левую кровать. — Полагаю, нет нужды в любезностях, когда половина из нас все равно будет мертва в конце.

Я бросила свою сумку на другую кровать. — Это нездорово.

— И если то, что я видел в Мидгрейве, чему-то меня научило, то ты будешь в их числе.

Мы смотрели друг на друга с минуту, никто не отступал. Развернутые ангельские крылья Вульфа занимали почти всю комнату. Его руки лениво опустились по бокам, и он смотрел на меня так, словно ему было доподлинно известно каждое мое движение.

Я оскалилась в ответ, скрестив руки на груди. — Убирайся.

Он улыбнулся. — Не будь грубой.

— Поверь мне, ангел, когда ты увидишь, что я проявляю грубость, ты сразу поймешь.

Он шагнул вперед, сокращая небольшое пространство между нами. — Думаю, я видел много такого прошлой ночью, когда ты протыкала вампиров в грудь.

Моя кровь застыла. — Как долго ты наблюдал за мной? — Я ахнула.

Он небрежно пожал плечами. — Ты меня заинтриговала. И мне было скучно.

Я сглотнула и медленно потянулась к своему кинжалу, найдя утешение в теплой, шершавой рукоятке, которая идеально ложилась в мою ладонь. — Я скажу тебе это в последний раз, прежде чем потеряю свое чертово терпение. Это моя комната, и ты здесь не останешься. Убирайся.

Мое сердце заколотилось в предвкушении, ожидая его ответа. Он как-то одновременно раздражал и пугал меня, заставляя мое тело реагировать так, как я никогда раньше не чувствовала.

Вульф проигнорировал меня, скрестив руки на груди. — Просто чтобы ты знала, я предпочитаю спать голым.

Вот и все.

Одним движением я выхватила Веном из ножен на бедре и с криком разочарования направила его в грудь Вульфа. Никто не помешает мне завершить эту миссию. Ни Вульф, никто.

Но так же быстро невероятно сильная рука Вульфа остановила меня. Его пальцы обхватили мое запястье, находившееся всего в нескольких дюймах от его груди, и сжали до боли.

Он вывернул запястье, отчего мой кинжал полетел на пол, а я упала на него. Тяжело.

Я ахнула, когда он прижал мое тело к себе. Забава, которая до этого задерживалась на его лице, давно исчезла, сменившись вспышкой шока и гнева.

— Никогда больше так не делай, — прорычал он, скривив губы, обнажив идеальные зубы хищника, не такие острые, как у вампира, но уж точно острее, чем у фейри. — Не думаю, что директриса оценит, если ты нарушишь ее правило номер один.

Он прижал меня к себе еще на секунду, и мое тело нагрелось от нашей близости. Я много раз была так близка с мужчинами во время тренировок, но это было совсем другое. Это было интимно, жестоко и так, так неправильно.

— Отойди от меня, — прошептала я, толкая его в грудь и заставляя отпустить меня.

— Поверь мне, Охотница. У меня есть свои мотивы, чтобы пережить Мойру. Я не планирую забираться в твою постель поздно ночью, как бы ты ни мечтала об этом.

Я чуть не поперхнулась. — Тогда сделай нам обоим одолжение и не лезь не в свое дело.

Он улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли любезности. — С радостью. Увидимся вечером на Благословении, соседка. — Его челюсть сжалась, когда он вышел из комнаты, направляясь бог знает куда. Но когда его не стало, я наконец-то смогла вздохнуть. Это было неожиданное испытание, но оно никак не мешало выполнению моих приказов.

Выжить в Мойре. Добраться до Золотого города.

Проживание в одной комнате с единственным чертовым ангелом в этой академии не помогло бы мне не высовываться. Но, возможно, никто не заметил, возможно, никто не видел, как мы дошли до конца коридора.

Я подождала несколько секунд, убедившись, что Вульф ушел, а затем открыла дверь и выглянула в коридор.

На меня устремились десятки глаз, которые с благоговением смотрели прямо на меня, словно только что наблюдали за выходом Вульфа из этой же комнаты.

Отлично, просто отлично.

Я закрыла дверь и зажмурилась, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Это была не я. Я не относилась к тем людям, которых раздражают высокомерные придурки. Я была сосредоточена, решительна.

Это было ничтожным, несуществующим препятствием в моем плане. Просто пятном на моей дорожной карте к успеху. Это ничего не изменит и уж точно не повлияет на мою миссию.

Я подошла к кровати и открыла сумку, доставая два дополнительных комплекта одежды, которые взяла с собой. Они были простыми, легкими. Они не будут мешать мне. На дне сумки лежал маленький кожаный шнурок, который мне подарила Румми. Она всегда настаивала на том, чтобы я завязывала свои черные локоны подальше от глаз, и я с этим искренне соглашалась.

Я взяла шнурок и откинула свои неуправляемые локоны с лица. Прохладный воздух мгновенно коснулся моей шеи, успокаивая разгоряченную кожу.

«От стресса из-за новой обстановки, напомнила я себе. — А не от проклятого ангела».

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я мгновенно прижалась к ней, рука нависла над Веном.

— Кто там? — спросила я.

Легкий, раздражающе веселый голос ответил: — Это Эшлани! Открывай!

Решив, что человек с таким бодрым голосом, скорее всего, не будет пытаться меня убить, я открыла дверь.

Эшлани стояла в ожидании, положив руку на бедро. Ее ланьи глаза впились в меня, она быстро оглядела меня с ног до головы, лишь на секунду задержавшись на моей руке, все еще лежащей на оружии.

— Привет, — начала она. — Я хотела узнать, не хочешь ли ты отправиться с нами на Благословение сегодня вечером.

— Эм, а зачем? — спросила я.

Она пожала плечами. Для места, где людей учат быть смертоносными и свирепыми, она казалась слишком милой. — Мы будем жить вместе, так что вполне можем стать друзьями.

— Не думаю, что дружить — это хорошая идея.

— О, пожалуйста, — насмешливо протянула она. — У нас будет много времени, чтобы убить друг друга позже. Увидимся вечером, хорошо? Я найду тебя там!

Эшлани не дала мне времени на ответ. Она развернулась на каблуке, перекинув светлые волосы через плечо, и понеслась обратно по коридору.

По крайней мере, хоть один человек здесь не будет активно пытаться меня убить. Пока что. Но я должна была сохранять бдительность. Такую, как Эшлани, было трудно понять. Внешне она казалась доброй. Даже кипучей. Но никто не мог быть по-настоящему счастлив внутри.

В этом мире оставалось слишком много тьмы.

Такие люди, как Эшлани, лишь отрицали свои истинные пути, прикрывая тени слоями фальшивого света.

Я бы доверилась откровенному засранцу, прежде чем довериться кому-то вроде нее.

Когда Эшлани ушла, а коридор опустел, я скрылась в своей комнате. Благословение состоится сегодня вечером, и мне нужно было подготовиться.

Как всегда говорил Лорд, планируй, как бороться, и планируй, как выжить. Никому не доверяй. Смерть поджидает за каждым углом.

Глава 6

Остаток дня я провела, проигрывая в уме множество различных сценариев того, что произойдет на Благословении. Я представляла себе залитую кровью ловушку, диких животных, гоняющихся за нами по академии, соревнование на смерть за обеденным столом.

Что угодно, только не это.

Я следовала за голосами по академии, пока узкие каменные дорожки не открылись перед огромным квадратным двором. Бело-серые стены замка все еще возвышались надо мной, когда мои ноги переместились с грубого камня на мягкую траву внизу.

Я не привыкла к траве. Может быть, к грязи, но не к траве. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

— Ты из Мидгрейва, верно? — Молодой человек с волосами цвета заката отвлек мое внимание от внутреннего двора. — Я видел тебя в поезде.

Я кивнула, сохраняя спокойное выражение лица. — Да.

Парень посмотрел на меня. Ему было лет восемнадцать, едва ли достаточно, чтобы претендовать на Золотой город. — Мне показалось, что я тебя узнал. Вы с Румми время от времени приходили в пекарню.

Упоминание о Румми мгновенно заставило меня почувствовать себя спокойнее. Если он знал ее, то у меня был шанс понравиться ему. Небольшой шанс, но все же шанс. — Ты работал в пекарне?

Он пожал плечами. — Иногда. Мой отец владелец заведения. Я помогал только иногда.

Я вспомнила, как пекарня всегда заставляла даже самые мрачные дни Мидгрейва казаться не такими холодными. Человек, работавший там, — отец этого мужчины — всегда улыбался. Я снова и снова задавалась вопросом, чему может улыбаться такой человек в таком дерьмовом мире, но в то же время завидовала ему.

— А ты знаешь Румми?

Он покраснел и отвел взгляд. — Не очень. Я пытался поговорить с ней раз или два, но она может быть…

— Страшной до чертиков? — закончила я.

— Да. — Он улыбнулся. — Страшной до чертиков.

Я опустила напряженные плечи, уголки рта дернулись вверх. — Как тебя зовут?

— Натаниэль. — Его лицо мгновенно засветилось. Он протянул мне руку для пожатия.

Я легко пожала ее. — Точно. Приятно познакомиться с тобой, Натаниэль. Похоже, мы единственные двое из Мидгрейва, кто добрался сюда в этом году.

— Если я буду держаться рядом с тобой, то, возможно, и пройду, — сказал он, подмигнув. Я наблюдала, как Натаниэль повернулся и пошел на другую сторону двора, где попытался смешаться с еще большим количеством новых студентов.

Он был храбрым. Или полным идиотом. Я наблюдала за ним до тех пор, пока его ярко-рыжие волосы не затерялись в море людей, растворившись в толпе.

Натаниэль начинал мне нравиться.

— Вот ты где! — радостно воскликнула Эшлани, подходя ко мне и переплетая свою руку с моей.

«Сейчас она не представляет угрозы, — напомнила я себе. — Будь дружелюбной. Не выделяйся».

Я принудительно улыбнулась. — Да, это обязательно, знаешь ли.

Она потянула меня дальше во двор. Большинство других учеников уже собрались, а также дюжина человек, которые, как я поняла, были здесь учителями. Однако при беглом осмотре выяснилось, что Вульф еще не прибыл.

В нашей комнате его тоже не было весь день.

Эшлани проигнорировала мое замечание и подвела меня к парню, прислонившемуся к каменной стене. Его черты лица были теплыми и приветливыми, практически светились в свете ночного фонаря. Его лицо озарилось, когда он увидел приближающуюся Эшлани.

— Это Лэнсон, — объявила Эшлани, остановив меня перед собой. — Лэнсон, познакомься…

— Хантир, — закончила я за нее, неловко переставляя ноги.

— Хантир, — повторил Лэнсон. Он протянул в мою сторону большую руку. У него были приятные золотистые волосы, завивавшиеся вокруг лица, и острые скулы, подчеркивавшие его улыбку. Он выглядел как парень, которому хочется доверять, несмотря на то что его рельефные мышцы проступали на фоне черной тренировочной рубашки. — Приятно познакомиться.

Я протянула ему руку, и он быстро пожал ее. Он еще секунду держал свою руку в моей, отчего у меня екнуло сердце. Но в его глазах не было ничего, кроме доброты. Странно.

— Взаимно, — сказала я, убирая руку.

— С таким именем ты, должно быть, умеешь охотиться, — заметил он.

Я пожала плечами. Не сообщай им ни о чем, ни о своих достоинствах, ни о недостатках. Может, он и казался мягким, но, как и Эшлани, это было не так.

Всегда.

— Я могу охотиться, когда это необходимо, — сказала я, скрестив руки на груди.

— Принято к сведению, — ответил он с улыбкой. — Может, мы будем чаще встречаться здесь?

— Думаю, учитывая обстоятельства, это весьма вероятно.

Я уставилась в его зеленые глаза, ища в них тень. Демона. Тайну. Что угодно. Но все, что я увидела, — это дружелюбный фейри, смотрящий на меня.

Маленькая, полная надежды часть моего разума подумала, что, возможно, так оно и есть. Может быть, Лэнсон был просто гостеприимным фейри. Может быть, не все прячут свою тьму глубоко в душе, ожидая момента, когда она вырвется наружу из-за слишком большого количества теней.

Но эти мысли быстро развеялись.

— Смотрите! — вмешалась Эшлани. — Начинается!

Я проследила за ее жестом до середины двора, где директриса Кэтрин стояла рядом с мужчиной, приготовившимся говорить. Но мое внимание перехватило ненормально большое чернокрылое существо, прислонившееся к каменной стене и скрестившее руки на груди.

Оно смотрело на меня.

Темные глаза Вульфа могли прорезать кожу. Его челюсть была сжата, плечи заострены. Он выглядел разъяренным.

Я поборола желание оглянуться через плечо. Злился ли он на меня? Что такого я могла сделать, чтобы разозлить его? Это я должна была разозлиться. А не он.

Мужчина, готовившийся выступить, выглядел как боец. Он был в возрасте, с длинными седыми волосами, откинутыми с загорелого, грубого лица. На нем было черное тренировочное снаряжение, совсем не похожее на официальное платье директрисы Кэтрин. Он сцепил руки вместе, когда заговорил. — Добро пожаловать в Семинарию Мойры. Ваш первый день начнется завтра, но не все из вас доживут до сегодняшнего вечера.

В воздухе раздалось несколько вздохов. Я поймала себя на том, что дважды проверяю вес Веном на своем бедре, плотно прилегающую к черным тренировочным штанам.

Вульф по-прежнему опирался на стену, как всегда расслабленный, но его внимание теперь было приковано к говорящему мужчине.

— Пейте, — продолжил он, как будто только что не обрушил на нас нечто массивное и загадочное. — Расслабьтесь и наслаждайтесь вечером. Но пусть это будет для вас предупреждением, что вы всегда должны быть начеку. С завтрашнего дня я буду вашим тренером по бою. Если вы не увидите меня сегодня вечером, на что я очень надеюсь, то я встречу вас на рассвете.

И с этими словами он исчез.

Ладно… Это было странно…

Я еще раз оглядела двор, убеждаясь, что в тени не таится никакой явной угрозы.

Ничего.

Кроме Вульфа, который снова переключил свое внимание на меня.

— Я сейчас вернусь, — сказала я Лэнсону и Эшлани, прежде чем направиться в его сторону. Его брови нахмурились еще больше, когда я приблизилась, пробираясь сквозь смешавшуюся толпу студентов и преподавателей, и остановилась перед ним, положив руку на бедро.

— У тебя проблемы со мной? — потребовала я.

На его лице промелькнуло удивление. — На самом деле много проблем. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты пялишься на меня с тех пор, как я здесь появилась.

Его челюсть сжалась. — Откуда ты знаешь, что я не пялюсь на твоих друзей?

— Они мне не друзья, — возразила я, ненавидя то, что вдруг почувствовала себя достаточно уязвимой, чтобы что-то сказать.

— Похоже на то, Охотница. Я думал, ты умнее.

— Они не представляют угрозы.

Он хмыкнул: — Ты только что с ними познакомилась.

— Я с тобой тоже только что познакомилась, и пока что ты представляешь для меня большую угрозу, чем кто-либо другой здесь.

Выражение его лица мучительно медленно сменилось с угрюмого оскала на надменную ухмылку. — Ты забыла, что не так давно я спас твою жизнь от вампиров. И это делает меня угрозой?

— Ты абсолютно не спас мне жизнь, — прошипела я.

Черт возьми, Хантир. Неужели ты позволяешь ему доставать себя? Он пытался меня раззадорить. Это было чертовски очевидно.

Я сделала долгий вдох, пытаясь успокоить свой взвинченный нрав. — Ты представляешь угрозу, потому что ты гребаный ангел, очевидно, единственный ангел здесь и, возможно, единственный ангел, которого большинство из этих студентов когда-либо видели. Я стараюсь не высовываться, а ты привлекаешь ко мне слишком много внимания.

— Вот как? — ответил он, наклонив голову. — Потому что, по-моему, это ты подошла ко мне.

— Только потому, что ты на меня пялился!

Он ухмыльнулся. — Предположительно.

Я простонала от досады и, проведя руками по лицу, начала отступать. — Просто держись от меня подальше, хорошо?

— Конечно, соседка.

Я повернулась на пятках и направилась обратно через толпу, прекрасно осознавая, что теперь на мне задерживаются взгляды.

Вульф был прав. Я был той, кто подошла к нему. Это была ошибка, которую я больше не совершу. Мои эмоции не могли помешать мне пройти через эту академию. И выполнению этого задания.

Эшлани и Лэнсон разговаривали приглушенными голосами, когда я снова присоединилась к ним.

— О, хорошо, — хмыкнула Эшлани. — Ты вернулась.

— Простите за это. Мне нужно было переговорить с моим… с ним. — Не с моим соседом по комнате.

— Вы двое знаете друг друга? — спросил Лэнсон, внимательно изучая мое лицо. — Я не знал, что ангелы все еще приходят сюда.

— Нет, нет. Мы только недавно познакомились, но, полагаю, я та невезучая, кто оказался в его комнате в паре.

— Ничего себе, — прошептала Эшлани, приняв жалостливый вид. — Очень не повезло. Если тебе это хоть немного поможет, ты всегда желанный гость в моей комнате! Моя соседка — вон та девушка.

Я проследила за ее взглядом до невысокой, но крепко сложенной девушки фейри, стоявшей в одиночестве возле наставников. В руке у нее был напиток, и она занималась тем, что вышагивала маленькими, ленивыми кругами, наблюдая за деталями внутреннего двора.

Она казалась умной. Расчетливой.

— Ты очень добра, — признала я, заставив себя улыбнуться. По правде говоря, ночевать с врагом, который внешне мне не нравился, было безопаснее, чем с двумя, которым я не была уверена, что могу доверять. — Я буду иметь это в виду.

Я на секунду задержалась, чтобы понаблюдать за остальными новобранцами. Лэнсон, Вульф, Эшлани и я составляли четверых. Натаниэль из дома — пятерых. Я попыталась отсканировать лица и запомнить их.

В нескольких футах от нас перешептывалась группа фейри — судя по всему, сильных. Они были высокими, почти такими же высокими, как Вульф. Они стояли, откинув плечи назад и задрав подбородки. Заносчивые, я сразу поняла. Скорее всего, они уже давно тренировались для этой академии.

Как и я. Просто я об этом не подозревала.

— Вы что-нибудь знаете о них? — спросила я Эшлани и Лэнсона, которые быстро посмотрели в их сторону. Ребята неуверенно переглянулись и вернули взгляд на меня. — Что?

— Они — источник неприятностей, — прошептала Эшлани. — Сделай себе одолжение и держись подальше.

— Почему? Они опасны?

— Смертельно опасны, — ответил Лэнсон. — Они выросли рядом со мной. Вообще-то, в детстве мы были друзьями. Но они сделают все, чтобы попасть в Золотой город. Они прикончат тебя в одно мгновение, если сочтут, что ты представляешь угрозу.

Я украдкой бросила еще один взгляд. Двое из них были почти идентичны: оба носили гладкую черную одежду и бритые головы. Их плечи фейри были массивными, и, если слова Лэнсона верны, они, скорее всего, проводили много времени, убивая.

Тренируясь.

— Ну, это ужасно, — сказала я. Конечно, это была ложь. Мне не терпелось бросить им вызов. Они без сомнения недооценили бы меня.

Все всегда так делали.

— Ладно, — выдохнула Эшлани. — Я пойду выпью. Хотите чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответили мы с Лэнсоном в унисон.

Пожав плечами, она ушла.

— А ты? — спросил Лэнсон. — Ты тренировалась для этого?

Я сунула руки в карманы. — Не совсем. Это было решение, принятое в последнюю минуту. Честно говоря, я и представить себе не могла, что попытаюсь попасть в Золотой город. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— Мне знакомо это чувство, — сказал Лэнсон. Он подражал моему жесту и засунул руки в карманы, что я сразу же заметила. — Это сон. На самом деле мы не должны попасть в Золотой город, верно?

— Меня так воспитали.

— В Мидгрейве? — спросил он. Мои глаза удивленно метнулись к нему. Он вынул руки из карманов и пожал плечами. — Это было предположение, — сказал он. — Ты, похоже, из тех, у кого есть инстинкты выживания.

— Наверное, я должна быть оскорблена тем, что ты угадал правильно. — Ладно, Лэнсон. Ты был внимателен. Я отдам тебе должное. — Откуда ты? — ответила я, переводя разговор в другое русло. — По твоей одежде я могу сказать, что это не Мидгрейв.

Он рассмеялся, сверкнув своими идеально ровными зубами. — Ты права. Я из большого города на севере. Мы с Эшлани приехали сюда вместе.

— О, я не знала, что вы двое…

— Нет, — поправил он. — Нет, мы просто друзья. Раньше мы не были так близки, но, судя по тому, что я видел, она одна из хороших.

Я снова обратила свое внимание на остальную часть двора. — Приятно слышать, — выдохнула я. — Пока трудно сказать.

Может, Лэнсон и был убежден, но я все еще не была уверена. Между нахальным фейри, соседкой Эшлани, Лэнсоном и Вульфом я не знала, кому доверять. Похоже, я нравилась Лэнсону, что было хорошим знаком.

Крик прорезал ледяной воздух, за ним последовал рев, похожий на звук льющейся воды.

— Что это, черт возьми, такое?

Глава 7

Вода каскадом лилась из четырех углов двора, возникая неизвестно откуда и устремляясь к нам мощными волнами.

Первым моим инстинктом была паника. Мне потребовалось всего две секунды, чтобы проглотить этот страх и подумать.

Думай, Хантир. Думай.

Это должно быть Благословение, испытание, чтобы отсеять первый круг новобранцев.

А я, черт возьми, не умела плавать.

Все наставники ушли, оставив только учеников, которые в панике метались по двору. Должно быть, какая-то извращенная, злая магия заставляет замок истекать водой.

Несколько криков пронеслось по воздуху, как только вода достигла наших ног.

И она быстро поднялась по нашим ногам.

— Не паникуй! — крикнул Лэнсон. — Они хотят, чтобы мы сражались.

— Я не умею плавать, — призналась я. — Я не знаю, как.

— Тебе и не придется, — надавил он, схватив меня за запястье. Я не оттолкнула его. — Они пытаются нас напугать, вот и все.

— Это работает! — закричала Эшлани, подбегая к нам.

Вода поднялась, волнами каскада прокатилась по двору, подталкивая нас к центру.

— Держись за меня, — сказал Лэнсон. — Я не отпущу тебя.

Я не понимала, почему совершенно незнакомый человек помогает мне, и почему я позволяю ему это делать, но все, на чем я могла сосредоточиться, — это ледяная вода, омывающая мои колени, бедра, ляжки.

К тому времени как вода достигла груди, страх овладел мной.

— Они пытаются утопить нас всех? — прорычала я, пульс заколотился в ушах.

Несколько фейри начали плыть против спирального течения, как будто это могло чем-то помочь. Как будто это могло остановить воду, которая продолжала литься.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем нас тоже свалило с ног.

Я изо всех сил брыкалась, стараясь удержать голову над водой. Но даже с учетом того, что Лэнсон тянул меня вверх, я не могла уклониться от тел, которые толкались в меня, и все мы были беспомощны перед силой течения.

Мы кружили, борясь с водой с помощью паники и инстинктов.

Я вдохнула полный рот воды и тут же закашлялась, проклиная себя за потерю жизненно важного воздуха.

Черт возьми, мне нужен был воздух.

Ноги горели от напряжения, грудь сдавило от паники.

Это было оно. Еще и дня не прошло, а я уже собиралась умереть, утонуть, как слабейшая из слабых.

— Пинайся! — крикнул Лэнсон, хотя вода вокруг нас ревела так, что его было трудно расслышать. Эшлани замотала головой перед нами.

Я пиналась. Пиналась изо всех сил.

Кто-то закричал.

Это должно скоро закончиться, они не могут делать это вечно.

Вода забурлила, и огромная волна, взявшаяся из ниоткуда, обрушилась на нас.

Я потеряла хватку Лэнсона.

И вода утянула меня под себя.

Никакие удары не могли поднять меня вверх. Никакая борьба, никакая сила воли не могли заставить меня подняться на поверхность.

Я задерживала дыхание, сколько могла — а это было недолго, из-за колотящегося сердца и обессиленных конечностей.

Я обманывала смерть много-много раз в своей жизни. Сражалась с сотнями вампиров. Убивала мужчин вдвое крупнее себя.

Но покинуть этот мир по воде?

Нет уж, спасибо.

Я пиналась, пиналась и пиналась, двигаясь по темной воде вслепую, отчаянно.

Потом что-то схватило меня за талию и подняло вверх сильными, грубыми руками.

Не Лэнсон.

Я была так близка к тому, чтобы вдохнуть воду, чтобы наполнить свои кричащие легкие, когда мы вынырнули на поверхность.

Я задыхалась, кашляла и выплевывала воду, втягивая в легкие свежий воздух, словно дышала впервые.

Потом я поняла, кто меня держит.

— Обхвати меня за шею, — прорычал мне в ухо Вульф, едва слышный за непрекращающимся ревом воды.

Течение превратилось в хаотический торнадо, засасывая всех в центр.

Утягивая всех вниз.

Всего через несколько секунд мы тоже окажемся на дне.

Я повернулась лицом к Вульфу и обхватила его за шею, держась изо всех сил. Он был моим гребаным спасательным кругом, как бы жалко это ни звучало.

Его крылья вынесли нас из спирали, уворачиваясь от тел вокруг нас, и потащили к внешнему краю двора. Мы были уже на полпути к стенам замка, вода пожирала все и вся внизу.

Вульф добрался до края у каменных стен замка и поднял себя — вместе со мной — из воды на оконный карниз.

Он прижал меня к своей груди, а я прижалась к нему, держась так же крепко, как и раньше. Вода не останавливалась, не успокаивалась.

Мы были мертвы, черт возьми.

Но через несколько секунд, пока я цеплялась за Вульфа, как беспомощное, потерянное животное, вода начала ослаблять свой шторм на тех, кто находился внизу.

Несколько криков облегчения наполнили двор, смешавшись с моим тяжелым, прерывистым дыханием, когда я отцепилась от Вульфа.

Вода стекала по его лицу, капала с волос и крыльев, скатывалась с губ. — Уже дважды, — выдохнул он.

Я уставилась на него. — Что?

— Я дважды спас тебе жизнь. Кстати, я буду вести счет.

Если бы меня не парализовал ужас перед смертью, которой я едва избежала, я бы придумала, что ответить. Нашла бы дерзкое замечание, чтобы скрыть жестокую правду о том, что он только что спас мне жизнь.

Вместо этого я позволила своей голове прижаться к каменной стене.

— Хантир! — крикнула Эшлани, подплывая к нам. Лэнсон последовал за ней.

— Сюда! — сказала я, отодвигаясь от Вульфа так далеко, как только могла, в пределы карниза. — Там окно. Я протащу вас через него!

Вульф не сводил с меня глаз, пока я пинала окно за карнизом, разбивая стекло и проскальзывая сквозь него, на секунду растянувшись на полу, прежде чем взять себя в руки.

Это было всего лишь испытание.

Я была жива.

Я дышала.

Через несколько секунд Лэнсон и Эшлани поднялись и рухнули на пол рядом со мной.

Все мы в унисон втянули воздух.

Шум некогда грохочущей воды становился все тише и тише, и только наше дыхание наполняло звуками пустой коридор, в который мы попали. Кроме Вульфа, разумеется. Он и пальцем не пошевелил. Очевидно, спасение моей жизни не составило для него и его падшей ангельской силы большого труда.

— Благословение окончено, — объявила директриса Кэтрин откуда-то из глубины двора. Ее голос, казалось, отражался от всех четырех стен. — Те из вас, кто был признан достаточно сильным для прохождения испытаний в Семинарии Мойры, добро пожаловать. Вам предстоит долгий путь, и это только начало.

Я приподнялась и выглянула в окно, которое теперь казалось значительно выше, без воды, плещущейся внизу.

Первое, что я увидела, — это рыжие волосы Натаниэля цвета заката. Он не двигался, и его конечности были неловко скрючены под ним.

У меня сжалась грудь, прежде чем я напомнила себе, что нужно дышать. Он был из Мидгрейва, но он не был моим другом. То, что мы пришли из одного места, не означало, что я должна его защищать.

Блядь.

Я увидела еще четыре тела, неподвижно лежащих на траве, и бесчисленное множество других, которые блевали водой и хватали ртом воздух.

Один тест пройден.

Осталось бесчисленное множество.

Глава 8

— Убирайся, — приказала я, прежде чем Вульф успел сделать два шага за дверь.

Он остановился и ухмыльнулся. — Правда, Охотница? Вот как ты разговариваешь с тем, кто спас тебе жизнь во второй раз?

— Не называй меня так, и даже не пытайся вести себя так, будто ты действительно здесь спишь.

— А почему бы и нет? — поддразнил он. — Тебе достанется уютная кровать, в то время как я буду сослан куда-нибудь в другое место в Мойре? Как это понимать? Я просил, чтобы меня поселили в этой комнате, не больше, чем ты.

Я скрестила руки на груди и отказалась отводить взгляд. Он не сможет выкрутиться, не сможет уговорить меня. — Я не очень хорошо тебя знаю, но ты не выглядишь полным дегенератом. Ты ангел. Для тебя там гораздо безопаснее, чем для меня. Мы оба это знаем.

Он сделал шаг ближе. — Почему? — Ухмылка на его лице превратилась в полноценную улыбку.

— Ты… ты…

— Сильнее, чем все остальные здесь? Могущественнее? — Он сделал еще один шаг. — Выше? Быстрее?

Его близость стала ощутимой. Он повернул шею, чтобы посмотреть на меня своими ярко-синими глазами, отбрасывающими тень на его и без того мрачные черты.

Восхитительная буря безумия.

— Я…

— Что? — выдавил он. — Скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я ушел отсюда, Охотница.

Я хмыкнула. — Ты знаешь почему.

— Я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Отлично, — сказала я, подняв подбородок еще выше, так что мое лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица. — Ты опасен. Ты непредсказуем. Ты высокомерен до чертиков, и да, ты сильнее, чем все остальные здесь.

Он пристально смотрел на меня, глаза то и дело скользили между моими, словно он искал что-то: секрет, правду.

— Не ожидал, что смертоносная убийца вампиров будет бояться.

— Я не боюсь, — ответила я, торопливо подбирая слова. Сохраняй спокойствие, Хантир. Сохраняй самообладание.

— Правда? — спросил он. Его взгляд скользнул вниз, к моей груди, задержавшись на месте чуть выше нее. — Потому что у тебя сердце колотится.

Во мне вспыхнул гнев. Никто не заставлял меня так терять концентрацию. Никто не отвлекал меня так сильно, как он, и никто никогда, никогда не заставлял меня нервничать.

— Убирайся, — удалось мне прошептать.

Глаза Вульфа снова встретились с моими, и по затаившемуся в них озорству я поняла, что он никуда не собирается уходить. — Если я так опасен, как ты говоришь, — начал он, — то тебе будет безопаснее со мной здесь.

Я рассмеялась ему в лицо, мои нервы бурлили в животе так, что мне хотелось блевать. — Ты ведь шутишь, да?

— Не хочу тебя расстраивать, но если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это в Мидгрейве.

— Я все еще не уверена, что ты этого не сделаешь.

Не успела я моргнуть, как его рука нашла мое горло, сжав его нежно, но все же достаточно сильно, чтобы привлечь мое внимание. Его тело прижалось к моему, толкая меня к столбику кровати. Его нога проскользнула между моими коленями, прижав меня к месту. — Я могу убить тебя прямо сейчас, Охотница. Но с такой же легкостью я могу убить любого в этой чертовой академии, если захочу.

Я вцепилась в его запястье обеими руками, но не сопротивлялась. Что-то острое в его взгляде заставило меня замереть. — Ты меня не пугаешь, — выдохнула я.

Его рука переместилась на моем горле, перейдя от сдерживания к прощупыванию пульса. Его руки были грубыми и горячими на моей обнаженной коже. — Хорошо, — прошептал он в ответ. — Тогда, полагаю, это колотящееся сердце означает, что ты чувствуешь ко мне что-то еще.

На этот раз я оттолкнула его. Сильно. Он наконец отпустил меня и вернулся на свою сторону маленькой каменной комнаты.

— Завтра будет длинный день, — сказал он, стягивая рубашку через голову. В последнюю секунду я отвернулась. — Поспи немного. Если тебе станет легче, я обещаю, что не стану убивать тебя ночью.

Я постояла там с минуту, не уверенная, что смогу идти без того, чтобы мои ноги не подкосились.

Что, черт возьми, только что произошло? Вульф напугал меня, положил на меня руки.

Видел меня насквозь.

Убедившись, что не рухну, я забралась на кровать. Я не стала переодеваться и едва успела снять ботинки, прежде чем зарыться под толстые одеяла. Я повернулась лицом к стене, подальше от Вульфа. Я не могла думать о нем. Не могла думать о его дыхании, о его крыльях, наполняющих комнату.

Я должна была думать о себе. Через несколько глубоких вдохов мое сердце наконец-то замедлилось. «Будь ты проклято за то, что предало меня», — подумала я, проводя рукой по груди. Я овладела умением сохранять ровное сердцебиение даже перед лицом смерти.

Но перед лицом этого падшего ангела?

Похоже, мне еще нужно было поработать над этим.

Я закрыла глаза и постаралась не обращать внимания на тупую боль в спине. Однако удары Лорда послужили мне напоминанием. У меня была работа. Миссия.

Вульф не мог меня отвлечь.

Всю ночь я прижималась к стене, плотно подтягивая одеяла под подбородок. Мне не хотелось засыпать, когда Вульф находится всего в нескольких футах от меня, но у меня не было выбора.

Он не собирался меня убивать. Во всяком случае, не во сне.

Не сегодня.

— Вчера вы все были просто студентами. Новобранцами. Новичками в этой академии. Вчера у каждого из вас была своя личность, созданная давным-давно, когда вы росли, откуда бы вы ни были родом. Некоторые из вас родом из бедных городов с разрушающимися стенами. Другие выросли в богатых семьях в замках со слугами. Сегодня все изменилось.

Я застыла на своем месте в дальнем углу комнаты, которое позволяло мне видеть всех остальных.

И не давало им возможности видеть меня.

И все же энергия, с которой говорила директриса Кэтрин, пронеслась по толпе.

— Вы больше не принадлежите себе, — продолжала она. — Вы принадлежите Золотому городу. Вы будете идентифицировать себя как защитника города, как часть сообщества. С сегодняшнего дня вы будете отдавать свою жизнь, чтобы защитить Золотой город. Это понятно?

Группа молчала.

— Понятно? — повторила она.

— Да, директриса, — ответили мы в унисон.

Все сдвинулись с места, казалось, сели ровнее. Все, кроме Вульфа, который сидел, небрежно развалившись на стуле. С расслабленными крыльями по обе стороны от него он занимал три места вместо одного.

Ясно.

Когда я проснулась утром, его уже не было, и я чувствовала себя одновременно комфортно и напряженно. Хорошо, что сегодня мне удалось избежать общения с ним, но тот факт, что он бодрствовал, пока я спала?

Я напомнила себе, что нужно успокоить сердцебиение.

— Сегодня вы будете лишать себя этих личностей тяжелым путем. Вы будете страдать. Вам будет больно. Боль очистит вас, смоет те версии вас самих, которые, возможно, существовали до того, как вы вошли в двери Мойры. — Взгляд директрисы Кэтрин переместился на фейри в передней части комнаты — тех, кто выглядел так, словно был готов сам управлять этим местом.

Я подавила улыбку. Мне бы очень хотелось посмотреть, как они будут корчиться от боли.

— Командир Макантос поможет вам в боевых вопросах. Мы будем тренироваться во внутреннем дворе как минимум каждый второй день. В свободные дни вы сами будете заниматься своим восстановлением. И не думайте, что обучение магии дастся вам легче. Магия окажет на вас глубокое воздействие, которого вы не заметите. Так что готовьтесь.

Черти.

Командир Макантос — мужчина, который выступал на Благословении прошлым вечером, — шагнул вперед. Он был старше, с морщинами вокруг глаз и седыми волосами, собранными в узел за головой. Но, несмотря на это, он выглядел так, словно мог убить любого из нас, не моргнув глазом. Его плечи по-прежнему были широкими и покатыми, и он стоял, выпятив грудь.

— Теперь, когда мы во всем разобрались, отправляйтесь во двор. Найдите себе партнера. Спарринг продлится до полудня, — скомандовал он.

Директриса хлопнула в ладоши, и мы все встали, быстро выйдя из комнаты и пройдя по высоченным коридорам во двор.

— Эй, — прошептала Эшлани, становясь рядом со мной. — Будь напарником Лэнсона. Он будет к тебе снисходителен, обещаю. — Она подмигнула мне, а затем двинулась догонять свою соседку по комнате, Войлер.

Войлер казалась столь же потрясенной, когда Эшлани подошла к ней, как будто она не ожидала, что кто-то захочет стать ее партнером. Они были схожи по размеру, что было бы преимуществом для них обеих.

Отлично. Мне очень не хотелось идти в напарники к Лэнсону, но это было лучше, чем другие варианты. Я не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на Вульфа, который в одиночестве пробирался к передней части группы. Конечно, фейри не должен был брать в партнеры ангела. Все знали, что это будет совсем не подходящее решение.

— Не то чтобы мне это было нужно, — сказал Лэнсон, встав по другую сторону от меня после ухода Эшлани. — Думаю, ты и сама прекрасно справишься. — Он ухмыльнулся.

— Да, — рассмеялась я, притворяясь беззаботной. — Будем надеяться.

Солнце только-только выглянуло из-за стен замка, согревая холодный воздух вокруг нас. Утренний иней покрывал короткую траву во дворе, создавая эффект блеска, который напомнил мне утро в лесу.

— Рассредоточиться. — Голос Командира Макантоса эхом отразился от каменных стен. — Устраивайтесь поудобнее. Давайте посмотрим, с чем мы работаем.

Лэнсон последовал за мной в дальний конец двора. Я попыталась найти место, где мы привлекали бы как можно меньше внимания, но это было непросто. Здесь мы были на виду.

— Готова? — спросил Лэнсон, принимая боевую стойку. Его ноги были расставлены на ширину плеч, а кулаки свободно защищали лицо. Он делал это и раньше.

Я подражала его позиции. — Готова, — ответила я.

Он сделал полшага вперед, на его лице все еще играла дружелюбная улыбка. Мне потребовалось бы две секунды, чтобы закончить с ним этот бой, но он этого не знал.

Никто здесь этого не знал, и так должно было оставаться.

Лорд четко объяснил мне план, прежде чем я ушла. Я должна была выжить, но не должна была показывать слишком много мастерства в бою. Слишком многое могло привлечь внимание, вызвать вопросы. Вопросы привели бы к Фантому, а тот — к Лорду.

Нет, я должна была быть достаточно сильной, чтобы выжить, но достаточно слабой, чтобы слиться с толпой.

Лэнсон не станет бить меня первым, это я уже знала. Такой мужчина, как он, будет ждать меня, даст мне иллюзию силы.

Меня это устраивало.

Я двигалась достаточно медленно, чтобы он смог заблокировать мой удар, целясь в живот. Он легко защитился от моего кулака.

— Неплохо, — ворковал он. — Давай еще раз.

Мужчины. Всегда слишком самоуверенны для своего блага. Это всегда был их главный недостаток: думать, что я слабее их.

Поэтому я попробовала еще раз, и в этот раз он поймал мое запястье и потянул меня вперед, заставив уткнуться ему в грудь.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь не выдать своего гнева. — Я немного заржавела, наверное, — пробормотала я.

Он украдкой взглянул на мой рот. — Не волнуйся, — прошептал он в ответ. — У нас есть целый день, чтобы разогреть тебя.

И он не ошибся. Остаток утра я притворялась, что не могу нанести удар. Я сдерживала себя, чтобы не повалить его на землю и не вцепиться Веном ему в горло каждый раз, когда делала вид, будто он действительно меня одолел.

Но через некоторое время я привыкла к этому. Мы вошли в привычный ритм, и мне казалось, что мы танцуем вместе под утренним солнцем. Черт возьми, я даже обнаружила, что улыбаюсь и смеюсь.

Я даже не думала о Вульфе все утро, по крайней мере, до полудня.

Лэнсон повалил меня на землю и прижал к себе. Я легко могла бы обхватить его ногами за талию и перевернуть нас, но я позволила ему поверить в свою победу.

— Ты уже становишься лучше, — прошептал он, его дыхание щекотало мою потную кожу.

— Правда? — спросила я. — И поэтому ты сейчас на мне?

Он улыбнулся, но не сдвинулся с места. — Я рад, что мы партнеры. Это будет весело.

Интенсивность его светло-зеленых глаз заставила меня задрожать под ним. Он нисколько не пытался скрыть своего восхищения.

— Время для поединков! — крикнул Командир Макантос, разрывая напряжение между мной и Лэнсоном. Если это вообще можно так назвать. — Всем встать в круг. Мы будем назначать случайные поединки каждый день после совместной тренировки. Нет лучшего учителя боя, чем сам бой. Вы будете драться, пока один из вас не сдастся.

Сдастся? Черти. Я наполовину ожидала, что этот массивный, устрашающий командир скажет «сражаться до смерти».

Лэнсон слез с меня и поднял меня за собой. Я оторвалась от его мягкого взгляда и зашагала к центру двора.

Не то чтобы Лэнсон не был привлекательным. Он был таковым — это мог заметить каждый. Но меня ни капельки не интересовал такой как он, особенно здесь. Конечно, он мог бы стать союзником. Но он никогда не станет чем-то большим.

Он будет только отвлекать.

А отвлекаясь, я могу погибнуть.

— Хорошо, — объявил наставник, обводя взглядом полукруг. — Ты. — Он указал на одного из двух крупных, высокомерных фейри, которых я уже ненавидела. — И…

Волосы на моем затылке встали дыбом.

Нет, абсолютно нет. Этого не было… — И ты.

Он указал прямо на меня. Я словно застыла во времени, не в силах пошевелиться.

Но Командир Макантос не выглядел мужчиной, которому можно бросить вызов.

— Эй, — прошептал Лэнсон, положив руку мне на поясницу. — Ты справишься, хорошо?

Справлюсь? Черт побери, как же мне хотелось выбить зубы этому высокомерному ублюдку в ту же секунду, как только начнется этот поединок, но такой возможности не было.

Не в первый день. Не на глазах у всех.

Слиться. Не выигрывать этот чертов бой.

Я повернулась и одарила Лэнсона полуулыбкой, прежде чем шагнуть в круг.

— Райдер и Хантир, давайте посмотрим, на что вы способны. Сражайтесь так, будто от этого зависит ваша жизнь, — призвал командир.

Мой противник, Райдер, вышел вперед, потирая руки перед собой. Он оглядел меня с ног до головы, оценивая, как игрушку, с которой можно поиграть. Он снял рубашку, его блестящее, подтянутое тело сверкало на солнце.

Он был силен и явно тренировался для этого.

Я уперлась ногами в землю и подняла кулаки. Давай, ты, здоровенная скотина. Ударь меня.

Оскал на его лице говорил сам за себя; он собирался броситься на меня изо всех сил.

Через несколько секунд он это сделал.

Райдер оказался выше меня на целую голову, двумя длинными шагами сократил расстояние между нами и замахнулся на мое лицо.

Я увернулась и перекатилась на противоположную сторону площадки, а затем вскочила на ноги. Инстинкты кричали мне, что нужно что-то сделать, дать отпор. Обхватить его ниже пояса и вывести из равновесия.

Гребаные черти.

— Золотому городу нужны бойцы, — прорычал Райдер. — А не маленькие крысы вроде тебя. — Он закончил свои слова еще одним взмахом, пытаясь схватить меня за плечи. — Ты действительно думала, что проживешь достаточно долго, чтобы стать одной из элиты?

Я ловко вывернулась из его рук, и его пальцы едва успели задеть мою рубашку, прежде чем я ускользнула от него.

Он улыбнулся и склонил голову набок. — Невозможно бегать вечно, крыса.

Мое сердце разгоняло адреналин по венам, только подстегивая инстинкты, с которыми я так старательно пыталась бороться. Все наблюдали за нами. Все ждали, когда он прикончит меня, когда закончится этот бой.

Я не должна была победить.

— Тогда покончи с этим, — сказала я. — Если ты такой достойный, то бей меня уже.

Глаза Райдера потемнели, первобытные инстинкты фейри взяли верх. Инстинкты, которые я знала слишком хорошо. На этот раз, когда он бросился вперед и направил кулак мне в живот, я позволила ему ударить себя.

Я была готова к этому, но воздух вырвался из моих легких, и я согнулась пополам посреди двора.

— Сдавайся, — прошипел он. — У тебя нет ни единого шанса.

Я покачала головой и уперлась руками в колени. Достаточно сильная, чтобы выжить, достаточно слабая, чтобы слиться с толпой. Я не могла сдаться. Не в первый день. Не так.

— Я не сдамся. — Нет, если он хотел выиграть этот поединок, то должен был это заслужить. Я могла бороться только с тем, что всю жизнь тренировалась.

— Хочешь, чтобы я снова ударил тебя, крыса? Я не против, — прорычал он. Следующий удар пришелся мне точно в челюсть, отчего я попятилась в сторону.

Зрение помутилось. Кровь наполнила рот.

Я сплюнула в сторону и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Это все, что у тебя есть? — прошептала я, выпрямляясь. Я знала, что должна была держать рот на замке, но самоуверенность на его лице разожгла во мне огонь ненависти. — Я думала, ты тренировался для этого всю жизнь, Райдер. Разве не это я слышала о таких мужчинах, как ты?

Он снова замахнулся, целясь мне в лицо, но я увернулась и ударила его ногой в голень. Он зашипел от боли и, развернувшись, ударил меня локтем в спину.

Я попыталась устоять на ногах, но Райдер снова набросился на меня, схватил сзади и повалил нас обоих на землю. Его руки сомкнулись вокруг меня, и он всем весом прижал меня животом к земле.

Он был слишком тяжелым, чтобы оттолкнуться, особенно из такого положения.

Его рука нашла мой затылок, вдавливая мое лицо в траву сбоку. — Сдавайся, — прошипел Райдер мне в ухо.

«Нет, — хотелось крикнуть мне. — Только через мой труп, урод».

— Расслабься, Райдер, — позвал Лэнсон из толпы. — Бой окончен.

О, хорошо. Мой рыцарь в сияющих доспехах. Мне захотелось блевать.

Райдер еще сильнее вдавил мое лицо в землю, размазывая меня по грязи, и наконец слез с меня.

Я вскочила на ноги и отступила в толпу, слишком смущенная, чтобы смотреть командиру в глаза. Он не был лордом, но проигрыш в бою все равно смущал меня.

Даже если это было частью плана.

— Ты в порядке? — спросила Эшлани, подталкивая меня к себе. — Этот засранец слишком сильно на тебя набросился.

— Я в порядке, — прошептала я. От стыда мои щеки покраснели. Я не могла смотреть никому в глаза, ни Эшлани, ни Райдеру.

Я знала, что могла бы справиться с ним, но даже проиграв бой намеренно, я чувствовала себя чертовски жалкой.

— Хорошо, — сказал командир, наконец-то разрядив напряжение. — Хантир, научись наносить сильные удары. Без этого ты не выживешь. Давайте двигаться дальше. Больше борьбы и меньше игр, пожалуйста.

Толпа занялась наблюдением за поединком двух следующих мужчин, и все почти забыли обо мне и о том жестоком позоре, свидетелями которого они только что стали.

Наконец я заставила себя поднять взгляд и обнаружила, что Вульф смотрит на меня в ответ. Однако его электрический взгляд изменился. В нем что-то кипело. Я готова была поклясться, что увидела, как что-то шевельнулось в его темно-синих радужках.

Но он моргнул, и его глаза вернулись в нормальное состояние. Возможно, мне все это привиделось.

Он стоял в самом конце толпы, скрестив руки на груди и слегка расправив крылья.

От его взгляда я почувствовала себя незащищенной, обнаженной. Но я не отводила взгляд. Вульф выглядел взбешенным, и, вероятно, так показалось бы большинству людей, но я увидела в нем и нечто другое.

Что-то просветленное. Что-то игривое.

Я заставила себя оторвать взгляд, когда следующие противники начали наносить удары. Пока что я добилась того, что мне было нужно. Мне удалось слиться с толпой. Возможно, люди запомнят мой ужасающий провал в драке, но, по крайней мере, не будут видеть во мне угрозу.

Однако мое внимание постоянно переключалось на Вульфа: он стоял и яростно смотрел на меня.

Он видел меня насквозь. Я знала это. Он видел, как я сражалась раньше. Конечно, он должен был знать, почему я проигрываю эти бои.

Конечно, он сохранит мой секрет.

Не похоже, чтобы он заводил здесь друзей. Другие студенты избегали его, словно он был ядом.

Однако чувство тревоги охватывало меня каждый раз, когда мы встречались взглядами. Я попыталась сосредоточиться на пульсации в своем теле, попыталась думать о боли, которую я испытывала каждый раз, когда ловила себя на том, что ищу его высокую фигуру на другом конце двора.

«Я могу это сделать, — напомнила я себе. — У меня нет другого выбора».

Глава 9

К тому времени как солнце село, мое тело кричало.

Я уже много-много раз тренировалась подобным образом с Лордом, но никогда не терпела столько поражений. После боя с Райдером у меня было еще два поединка, и каждый из них ослаблял мое тело ударами, от которых я едва могла отбиться. Я обнаружила, что воюю со своими инстинктами больше, чем когда-либо, и, если быть честной, это было больнее, чем физические пытки.

В любом случае, когда все было сказано и сделано, я, прихрамывая, вернулась в свою спальню.

Только когда за мной закрылась дверь, я прижалась к ней спиной, закрыла глаза и наконец расслабилась.

— Могла бы меня обмануть. — Голос Вульфа пронесся по воздуху.

Открыв глаза, я обнаружила, что он лежит в постели поверх одеяла, без рубашки, с расправленными крыльями. Забавно, как расслабленно выглядели его крылья, совсем не так, как в яростном, резком положении, в котором они находились во время тренировок.

— Я не в настроении, — возразила я, хромая в сторону ванной, соединенной с нашей комнатой.

— После того как я весь день наблюдал за тем, как тебе надирают задницу, у меня, признаться, появилось несколько вопросов.

Я стиснула зубы. — Я же сказала, что не в настроении, ангел.

Я дошла до двери в ванную и остановилась, опершись рукой о стену. Мое дыхание было затрудненным.

Вульф сел в постели. Мои инстинкты сфокусировались на нем, на его движениях, когда он поднялся и подошел ко мне.

— Завтра будет больно, — сказал он без обиняков. — Мне очень хочется знать, было ли все это частью твоего генерального плана, Охотница. Расскажи.

Я зажмурилась и попыталась думать о чем угодно, только не о том, как близко он стоит. В этой проклятой академии я не могла получить даже минуты покоя.

— Это не твое дело, — прошипела я. Черт, даже говорить было больнее, чем хотелось бы признать.

Меня беспокоили не удары по лицу. Они никогда не беспокоили. А вот удары по ребрам, плечам, спине не давали покоя. Да, я быстро заживала, но эти синяки затягивались по нескольку дней. Вдобавок к все еще заживающим ранам от наказания Лорда мне предстояла бесконечная неделя боевых тренировок.

Я попыталась сделать еще один шаг в ванную, где можно было закрыть дверь и развалиться без посторонних глаз, но ноги меня подвели. Я пошатнулась вперед, готовая рухнуть на каменный пол, но мускулистые руки обхватили меня за талию и подняли обратно.

Вульф отнес меня в ванную комнату и уже через секунду усадил на край ванны. Я не сопротивлялась, у меня не было сил.

Я зашипела от боли, когда он убрал свои руки от моего тела.

— Проклятье, Охотница, — прошептал он, опускаясь передо мной на колени. — Похоже, это не слишком хорошо сказывается на тебе.

— Все в порядке. Мне просто нужно смыть кровь и немного отдохнуть перед завтрашним днем.

Со своего места на полу в ванной он смотрел на меня, изучая мои черты лица так, как делал это слишком часто.

Черти. Вульф хорошо смотрелся на коленях. Особенно когда он стоял на коленях передо мной.

— Почему ты не сопротивлялась? — спросил он. Приподняв брови и широко раскрыв глаза, он выглядел мягче. Даже добрее. Настолько, что это было удивительно.

Я позволила своим глазам закрыться. Руки Вульфа задержались на моих коленях. Мне было неприятно это признавать, но тепло его прикосновений отвлекало меня от боли.

— Ответь мне, — потребовал он. В его голосе не было злости. Нет, он звучал растерянно. Почти отчаянно.

— Они не должны знать, — прошептала я, закрывая глаза.

Руки Вульфа спустились по моим ногам, так легко, что я едва почувствовала это. Он начал расшнуровывать мои ботинки. Медленно, проверяя, чтобы каждый шнурок был полностью развязан, прежде чем приступить к следующему.

Я сделала долгий, дрожащий вдох. Я винила в своем волнении боль, а не тот факт, что он прикасался ко мне с такой интимной нежностью.

— Что они не должны знать? — спросил он. — Что ты боец? Что ты заслуживаешь быть здесь?

Я подняла голову и открыла глаза. К счастью, взгляд Вульфа не отрывался от моих ботинок, давая мне возможность ответить.

Я не была уверена, что смогла бы произнести слова, если бы он смотрел мне в лицо.

— Что я представляю угрозу, — наконец сказала я.

Эти слова прозвучали нелепо после того, что произошло сегодня во дворе, но Вульф не рассмеялся. Его пальцы перестали работать со шнурками, и он поднял голову, пригвоздив меня к себе взглядом. — Тебе не обязательно мучиться, чтобы попасть в Золотой город, — прошептал он. — Ты можешь показать им, какая ты сильная, и все равно доберешься.

— Ты же знаешь, что это неправда, — ответила я. — Сначала они будут охотиться за самыми сильными соперниками. Если не сейчас, то во время финального испытания.

— Нет, если ты будешь достаточно опасна, чтобы напугать их. Если они узнают, кем ты была в Мидгрейве…

— Прекрати, — перебила я, мой голос был сильнее, чем я хотела. — Никто не должен знать, откуда я взялась. Никто не должен знать, кто я.

Обученная убийца вампиров. Оружие. Неоспоримый истребитель. Фантом.

— Они бы уважали тебя, если бы знали. — Он пытался помочь, я знала это. Но почему? Я не была уверена. Я боролась с мыслью о том, чтобы показать свое превосходство в этой академии, но в итоге это только создало бы еще больше проблем.

— Я прошу тебя никому не говорить, — прошептала я. Мои глаза просили, умоляли его послушать меня. Я была во власти Вульфа, и это было самое последнее место, где мне хотелось бы сейчас находиться.

Он секунду смотрел на меня в ответ. Я подумала, что, возможно, он снова начнет спорить со мной, возможно, скажет, какая я глупая, что позволила им считать меня добычей. Но через некоторое время он занялся моим вторым ботинком, развязывая шнурки быстрее, чем раньше.

— Отлично, — сказал он, закончив работу и поднявшись с колен. — Если ты хочешь, чтобы тебя каждый день втаптывали в грязь до самого Трансцендента, то это твое дело. Но когда ты будешь слишком слаба и ранена, чтобы перестать притворяться, что не можешь дать отпор, ты пожалеешь, что не сделала этого.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотала я, отпихивая ботинки и пытаясь встать.

Руки Вульфа метнулись в сторону, готовые подхватить меня, если я упаду. Беспокойство на его лице было безошибочным. — Позволь мне хотя бы помочь тебе.

— Нет, — возразила я. Вульф уже допрашивал меня. Если бы он увидел шрамы на моей спине, он бы уже не смотрел на меня так, как раньше. — Я могу сделать это сама. Просто ложись спать.

Его челюсть напряглась, когда он вглядывался в мое лицо, несомненно, ожидая, что я передумаю.

Но через несколько секунд он повернулся и ушел, закрыв за собой дверь ванной.

Ради всего святого. Сначала он угрожает мне. А теперь расшнуровывает мои ботинки и предлагает помочь мне раздеться?

Я его не понимала, ни в малейшей степени.

После ухода Вульфа я сняла свой черный топ и осмотрела свое тело в маленьком ржавом зеркале, висевшем над каменной раковиной. На бледной коже уже образовались синяки. Красные пятна покрывали мою грудь, плечи, ребра. Особенно ребра.

На лице был неприятный порез, вероятно, после драки с Райдером. Он уже затянулся, но кожа под ним выглядела воспаленной и опухшей.

Я обернулась, посмотрев через плечо на свою спину.

Рубцы от порки заживали хорошо, но сейчас? Кожа разошлась, синяки смешались с поврежденной поверхностью и образовали аномалию ужасных, обезображенных следов.

Нет, Вульф точно не хотел бы этого видеть.

Да и никто бы не хотел.

«Но это неважно», — напомнила я себе. Я здесь не для того, чтобы лечить спину или красиво выглядеть для мужчин в этой академии.

Сидеть тихо. Оставаться незамеченной.

Я стянула с себя остатки одежды и, как-то беззвучно хрюкнув, опустилась в горячую воду ванны.

Ощущение было такое, будто воду благословила сама богиня. Дома у меня не было горячей воды. Холодная вода реки являлась единственным способом облегчить кричащую боль в моем теле. Но это? Это превосходило все. Это превосходило реку, превосходило любую мазь, которую мог бы дать мне Лорд.

Я откинула голову на край ванны и погрузила свое израненное тело в воду, пока все ниже моего подбородка не погрузилось в ее тепло.

Я могу сделать это. Я могу пройти через это. Всего пара месяцев, верно? Пара месяцев, и я буду в Золотом городе, готовая к любому следующему плану Лорда. Я не подведу его, даже если синяки будут покрывать каждый дюйм моей кожи.

Горячая вода в конце концов остыла настолько, что заставила меня выйти из ванны и вернуться в постель.

Когда я снова вошла в спальню, Вульфа уже не было. Но я слишком устала, чтобы беспокоиться, слишком устала, чтобы думать, где он может быть. Когда я забралась под одеяло и позволила своему телу расслабиться на мягком матрасе, мои глаза были тяжелыми.

Завтра будет лучше. Завтра должно быть лучше.

— Хантир! — воскликнула Эшлани, когда я вошла в класс. — Мы оставили для тебя место!!

Все остальные были слишком заняты собой, чтобы заметить, как Эшлани и Лэнсон позвали меня в свой уголок учебного класса. Я быстро обвела взглядом остальных студентов, лишь частично ища Вульфа, но нигде не увидела его высокой крылатой фигуры.

Когда я проснулась утром, Вульфа в нашей комнате тоже не было, но рядом с моей головой на подушке лежало блестящее красное яблоко.

В здравом уме я бы сначала проверила, не отравил ли он его. Но я была измотана и откровенно в отчаянии, поэтому приняла этот жест без сопротивления.

— Привет, — сказал Лэнсон, когда я села рядом с ним. — Рад видеть, что ты встала и ходишь. После вчерашнего я волновался.

Эшлани наклонилась вперед, разглядывая мое покрытое синяками лицо с поджатыми губами. — О, милая, — начала она, в ее голосе звучала жалость. — Вчера было тяжело. Дальше будет легче, хорошо?

Я крепко сжала губы и кивнула. На вчерашней тренировке Эшлани удалось отделаться лишь небольшим синяком на скуле. Ее не поставили в пару с одним из самых крупных бойцов в первый же день.

Нет, Эшлани сражалась с соседкой по комнате один раз, а Лэнсона даже не заставили спарринговать.

В комнату вошла директриса, отвлекая внимание Эшлани от меня. Однако взгляд Лэнсона задержался. Его яркие глаза изучали мое лицо, остановившись на щеке, на которой, как я знала, были синяки и раны.

Его рука потянулась вверх, как будто он собирался коснуться моего лица.

Я замерла. Мне почти хотелось, чтобы он это сделал.

Я не привыкла к такой неприкрытой привязанности, которую проявлял ко мне Лэнсон. Ладно, для кого-нибудь другого это, возможно, и не считалось бы привязанностью.

Но для меня?

Это было ошеломляюще.

Дверь в кабинет захлопнулась, заставив нас обоих вздрогнуть. Я повернулась и увидела, что Вульф идет вперед, не сводя с меня глаз. Он на секунду остановился, перевел взгляд на Лэнсона и помрачнел, прежде чем заметил свободное место по другую сторону от меня.

Черти.

Я перевела взгляд на переднюю часть класса, пока Вульф отодвигал сиденье и устраивался рядом со мной.

Лэнсон застыл по другую сторону от меня, тоже отводя взгляд.

— Похоже, тебе уже лучше, — прошептал Вульф, достаточно тихо, чтобы услышала только я.

Я повернулась и одарила его смертельным взглядом, но он лишь ухмыльнулся в ответ. — Оставь меня в покое, — пробормотала я.

В ответ он потянулся вверх, вытянув ноги перед собой, а его рука опустилась на спинку моего стула.

Он что, шутил? Даже если Лэнсон делал вид, что не замечает, движения Вульфа были неоспоримы. Он приковывал к себе внимание всех присутствующих в комнате.

Всех.

Я стиснула зубы и сосредоточилась на директрисе Кэтрин, которая устроилась в передней части комнаты. На ней было облегающее черное платье в пол с рукавами, которые расширялись вокруг кистей, и она смотрела на нас так, что у меня волосы на затылке вставали дыбом. Она имела обыкновение оказывать на меня такое воздействие еще до того, как с ее губ слетало хоть одно слово.

— Доброе утро, — начала она. — Сегодня мы рассмотрим основы магии, используемой в Золотом городе. Некоторые из вас знают о том, что там происходит, а некоторые слышали только слухи и истории. Сегодня мы узнаем правду.

Магии? Я сдвинулась на своем месте. Мне хотелось узнать больше о магии с тех пор, как Лорд упомянул о ней в Мидгрейве. Директриса Кэтрин полностью завладела моим вниманием.

— Кто может сказать мне, какой магией владеют в Золотом городе?

— Самой сильной магией из всех существующих, — без запинки ответила Эшлани.

— Верно. И почему она так сильна? — В кабинете воцарилась тишина. — Кто-нибудь? А как насчет тебя, Вульф Джаспер? Есть причины, по которым магия Золотого города не похожа на ту, что доступна нам здесь, в Ваэхатисе?

Все взгляды обратились к Вульфу, мой в том числе. Его челюсть на секунду сжалась, прежде чем он ответил: — Архангелы позволяют это. Они благословляют эти земли нечестивым количеством силы.

— Верно. — Директриса усмехнулась. — Архангелы несут в себе силу. Пока они живут в стенах Золотого города, магия остается там.

— Как же мы будем учиться магии, если мы не в Золотом городе? В смысле, какой в этом смысл? — спросил Райдер с первого ряда.

— Вы научитесь основам здесь, — ответила она. — Мойра, как, я уверена, вы все уже поняли, это не обычная семинария. Это место было создано на землях, благословленных самими архангелами. Здесь живет магия, которой нет в остальном Ваэхатисе; она-то и делает всю академию такой, какая она есть.

По моим рукам пробежали мурашки. Я знала, что почувствовала что-то другое, как только мы прибыли сюда, что-то леденящее, темное и первобытное.

Директриса сделала небольшую паузу, прежде чем из ниоткуда возник порыв ветра. Я с отвисшей челюстью наблюдала, как по обе стороны ее стройных плеч появились крылья — темные, красивые, кожистые крылья.

— Если вам повезет, — продолжала она, перекрывая вздох аудитории, — вы даже станете достаточно сильными, чтобы вызвать собственные крылья фейри. Именно так. Ангелы — не единственные, кто может летать в Золотом городе.

Один из мужчин впереди встал. — Научите нас!

Директриса подняла руку, успокаивая класс. Крылья? Я знала, что фейри давным-давно умели летать, но вызывать крылья фейри по команде? Богиня свыше.

— Первый шаг в обучении владению магией — это понимание собственных границ. Прежде чем приступить к обучению магии, мы освежим в памяти историю вампиров, фейри и ангелов. Это может показаться неважным, но это так. Возможно, это самая важная часть семинарии, так что будьте внимательны. Отсутствие знаний так же смертельно, как и неумение сражаться.

Директриса перешла к обсуждению двух видов магии: природной и магии крови. У обеих были свои преимущества, и у обеих были свои недостатки. То, как она говорила о необработанной, сокрушительной силе, заключенной в обеих видах магии, заставило мое сердце ускориться, заставило каждый мой орган чувств впитывать каждое слово.

— Подтверждено, что магией владеют только фейри и ангелы, но, не имея здесь вампиров, которые могли бы рассказать о себе, мы не можем полностью исключить их магию. Возможно, они тоже владели ею до падения империи Скарлата.

Два крупных фейри — Райдер и его друг, которого, как я теперь знала, звали Эспек, — сникли.

— Почему бы нам просто не спросить их? — спросил Райдер.

Я замерла. Взгляд директрисы заставил бы замереть любого нормального ученика. — Скажите мне, — сказала она, подойдя к мужчинам в первом ряду, — почему мы не можем их спросить?

— Они все стали бешеными, — сказал Эспек. — Нормальные вампиры, которые раньше жили в Ваэхатисе, давно исчезли. Все они поддались жажде крови и превратились в этих чудовищ.

— Ты прав, — ответила она. — И если ты не хочешь, чтобы тебя бросили в лес, где их полно, прояви уважение.

— Что с ними случилось? — спросил Лэнсон. — Если раньше вампиры были гармоничными существами, то что изменилось?

В комнате воцарилась жуткая тишина, прежде чем она продолжила.

— Вампиры выживают за счет крови людей и фейри, да, но они не всегда были монстрами. Последние два десятилетия изменили все, включая траекторию развития их вида.

Мы с нетерпением ждали продолжения, каждый прислушивался к каждому ее слову.

— Вампиры не рождаются с жаждой крови, вопреки тому, во что вы все верите. Вампиры вообще не пьют кровь, на самом деле, пока не проживут четверть века. Когда вампиру исполняется двадцать пять лет, в нем пробуждаются инстинкты. Именно тогда им нужно питаться.

— Вампиры могут питаться, не теряя контроля. Они могут питаться, не убивая. Но когда вампир поддается жажде крови, обычно после первого раза, когда он пьет из вены, он начинает меняться. Они теряют контроль над своими чувствами, способность сдерживать себя. Они превращаются в существ, которые убивают и нападают, и их невозможно остановить.

— Что происходит до того, как они теряют контроль над своей жаждой крови? Вы хотите сказать, что вампиры могут быть нормальными? — спросила Эшлани, нахмурив брови в раздумье.

— Именно это я и говорю, — ответила директриса. — Некоторые вампиры все еще живут где-то там, контролируя свою жажду крови, даже после того, как они выпили из вены. Не все из них поддались этой чудовищной стороне.

Эшлани наклонилась вперед. — И где же они?

Она пожала плечами. — После смерти королевы и короля вампиров они рассеялись. Война вытеснила их из королевства и заставила скрываться. Тем более что Золотой город нужно защищать. Мы не знаем, сколько их там. Они могут возродить свое королевство из пепла, насколько нам известно.

Черти. Тот факт, что где-то здесь обитают настоящие вампиры — не те непонятные кровососы, которых я убивала сотни раз, — приводил меня в ужас.

Но в то же время в животе образовалась пустота, от которой я никак не могла избавиться.

— Забудьте о вампирах. Когда мы научимся связывать себя? — спросил Райдер, небрежно постукивая карандашом по столу. — Нам это понадобится для финального теста, верно? Не лучше ли научиться как можно скорее?

Связывать себя?

— Не сейчас, — заявила директриса, сузив глаза на его карандаш, который тут же перестал двигаться. Она подняла подбородок. — Мы научимся связывать себя узами, когда вы будете готовы, а никто из вас не готов. Сначала вы должны научиться контролировать свою магию.

— Что за узы? — заговорила Эшлани. Фейри в передней части аудитории рассмеялись, а остальные выглядели такими же непонимающими, как и мы.

Директриса закатила глаза, прежде чем снова обратиться к классу. — Это способ разделить магию между двумя душами. Когда вы должны использовать магию, чтобы спасти себя или свой народ, но вы недостаточно сильны, чтобы овладеть ею в одиночку, узы позволят вам разделить это бремя с другим. Многие студенты решают связать себя узами перед финальным испытанием, хотя это и не обязательно.

— Что это значит? — спросила соседка Эшлани. — В смысле, что происходит во время связи?

— Наверное, многое из того, что вы себе представляете. Помимо доступа к чужой магии, вам будут передаваться их мысли, их эмоции. Многие студенты должны уже иметь отношения с тем, с кем они решили связать себя, иначе ментальный обмен становится слишком сложным для контроля.

Интересно.

Лорд ничего не говорил мне о связи. Может, потому что знал, что я никогда ни с кем не свяжусь.

А может, он и не знал об этом.

Я выбросила эту мысль из головы. Лорд, казалось, знал все о Мойре и Золотом городе. Конечно, он знал, что мне придется связать себя с другим, если я хочу выжить. Он верил, что я сделаю все, что потребуется, чтобы выполнить свою миссию.

Нога Лэнсона выскользнула и коснулась моей, достаточно непринужденно, чтобы никто не заметил. Или чтобы я подумала, что это случайность.

— Хватит об этом, — объявила директриса. — Как я уже сказала, мы узнаем больше об узах, когда вы будете готовы. А пока сосредоточимся на основах.

Мы просидели в классе весь проклятый день. Я изо всех сил старалась запомнить все, что говорилось о магической системе, о том, как она используется в Золотом городе. Вульф сидел и молча слушал рядом со мной, не утруждая себя записыванием, но при этом внимая наставнику с шокирующим почтением.

В отличие от других засранцев-фейри в комнате, включая Райдера и Эспека.

Когда занятие закончилось, Вульф практически спрыгнул со стула в коридор.

— В чем проблема этого парня? — прошептал мне Лэнсон, глядя ему вслед.

Я пожала плечами. — Если ты это выяснишь, я буду рада узнать.

— Я умираю с голоду, — подхватила Эшлани. — Пойдемте, поедим.

Я схватила сумку и перекинула ее через плечо, стараясь не морщиться от нарастающей боли в теле. Слава богу, сегодня был только учебный день. От одной мысли о том, что сегодня мне придется участвовать в спарринге с кем-то еще и принимать удар за ударом, пока весь двор будет наблюдать за этим, мне становилось дурно.

С этим я разберусь завтра. А сегодня я могла расслабиться и поесть с Эшлани и Лэнсоном.

Мы были в двух шагах от класса, когда кто-то врезался в меня сзади, крутанул и прижал к стене коридора с такой силой, что я увидела звезды.

— Куда это ты собралась, маленькая крыса?

Глава 10

— Какого хрена ты делаешь? — прорычала я. Райдер со всей силы прижал меня к стене, его мерзкие ногти впились в кожу на моих запястьях.

Эспек сделал то же самое с Эшлани, а чтобы удержать Лэнсона, потребовалось еще два фейри-громилы.

— Вы издеваетесь надо мной? — закричала Эшлани. — Я голодна! Отпустите меня!

Раны на моей спине заныли от давления веса Райдера, прижатого ко мне. С каждой секундой я чувствовала, как кожа на моих ранах трескается все больше и больше, снова уничтожая прогресс, которого я добилась в исцелении.

— Когда в следующий раз я скажу тебе сдаться в драке, — прошипел Райдер, выплевывая слова мне в лицо, — ты сдашься. Поняла?

Я должна была отступить. Я должна была опустить подбородок, вывернуться из его хватки и сказать все, что он хотел от меня услышать.

Но у меня был долгий день. Я устала. И ему нужно было убраться от меня подальше.

У меня не осталось времени на раздумья, прежде чем я плюнула ему прямо в лицо.

— Кажется, я поняла, — ответила я, ярость капала из моих слов, как яд. Все надежды на то, что мне удастся сдержать свой нрав, давно улетучились, как и моя способность не подавать виду.

Лэнсон и Эшлани прекратили борьбу и уставились на меня с открытыми ртами.

Райдер взял одну руку и вытер мою слюну со своего подбородка, медленно и драматично, а затем ударил меня по лицу.

Удар едва ли был болезненным.

Я была слишком занята собственным удовлетворением. На самом деле я даже не смогла сдержать пузырящийся смех, который сорвался с моих губ.

Я смеялась, смеялась и смеялась.

Когда Райдер поднял руку во второй раз, Эшлани вскрикнула. Лэнсон снова боролся с другими фейри, ругаясь на них голосом, который я едва могла расслышать из-за крови, бурлящей в моих венах. Я вздрогнула, ожидая удара.

Но он так и не последовал.

Открыв глаза, я увидела, что лицо Райдера искажено паникой. — Что за…

Его отбросило от меня с огромной силой и вспышкой перьев. Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что, черт возьми, происходит.

Вульф был рядом, схватил Райдера за руку и ударил его о стену.

Райдер упал, но Вульф не остановился. Он подхватил его крепкой рукой за горло и с такой силой впечатал в каменную стену, что кирпичи посыпались вокруг.

Остальные фейри тоже замерли. Все мы, включая Эшлани и Лэнсона, стояли в благоговейном ужасе.

И все мы с ужасом наблюдали, как Вульф наклонился и что-то зашептал Райдеру на ухо.

Было слишком тихо, чтобы расслышать, но выражение лица Райдера говорило само за себя.

Вульф был здесь главным. Не Райдер.

Через мгновение Вульф отпустил Райдера, наблюдая, как он и его друзья бегут по коридору, словно спасаясь от пожара.

Интересно.

Вульф улыбнулся сам себе, что было совсем не удивительно. Самоуверенный ублюдок.

— Идите, — сказала я Лэнсону и Эшлани. — Встретимся в столовой. Мне нужна секунда.

Лэнсон настороженно посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Вульфа. Я не была уверена, почему. Что он собирался делать? Драться с ним? Противостоять ему? После того, что мы только что увидели, никто не мог противостоять Вульфу. Другие студенты избегали его с тех пор, как впервые увидели, но сейчас?

Они бы побежали в другую сторону.

Часть меня завидовала тому страху, который он внушал другим, но я никогда бы не призналась ему в этом. Было бы здорово, если бы другие уважали тебя с первого взгляда, а не недооценивали раз за разом.

— Что это было, черт возьми? — потребовала я, как только мы остались одни.

Вульф потирал кулаки перед собой. — Я рассчитывал на благодарность, но, полагаю, и так сойдет.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. — Я провела рукой по щеке, где Райдер ударил меня.

Он насмешливо хмыкнул. — Правда? Ты бы предпочла, чтобы этот засранец избивал тебя на глазах у твоих друзей?

— Нет, я…

— Ты что? Ты наконец-то собираешься противостоять ему? Надерешь ему задницу так, как, я знаю, ты умеешь?

Гнев разжигал мои чувства, обостряя инстинкты.

Нет, Вульф знал, что я этого не сделаю. Он знал, что я не могу.

— Я не буду сидеть сложа руки, пока они убивают тебя, Охотница.

— Почему? — спросила я, и эмоции просочились в мои слова. — Почему тебя вообще волнует, что я умру? Ты не знаешь меня, Вульф! Ты ничего обо мне не знаешь! Ты получаешь какое-то странное удовлетворение от того, что помогаешь мне? Вот что это такое?

— Поверь мне, — сказал он. — Если ты хочешь увидеть меня удовлетворенным, есть другие способы…

— С меня хватит, — отрезала я, развернулась на пятках и зашагала по коридору.

Вульф остановил меня, положив руку на мой локоть, и заставил повернуться к нему лицом. Его лицо было так близко к моему, и от него исходило такое напряжение, что я не могла его принять.

Он замолчал. — Я не хочу смотреть, как тебе причиняют боль, потому что мне это не нравится. Достаточно справедливо?

Мое сердце бешено колотилось, дыхание смешивалось с его дыханием в нескольких дюймах пространства между нами. Справедливо? Нет, ничего из этого не было справедливым. Вульф не имел никакого смысла, и то, как он смотрел на меня…

— Не хочу тебя огорчать, ангел, но мне уже больно. Я выживала так долго в одиночку, и мне не нужно, чтобы ты таился в тени, готовый выскочить и спасти меня. Ты не знаешь меня. Я тебе безразлична, так что давай перестанем притворяться, что это не так.

Когда я вырвала свою руку из его хватки и рванула в сторону столовой, Вульф не потрудился последовать за мной.

— Что ему вообще от тебя нужно? — спросила Эшлани.

Они с Лэнсоном сидели напротив меня в конце длинного деревянного обеденного стола. К счастью, Райдер и его друзья не стали нас преследовать.

Вульф тоже не стал.

— Ничего, — ответила я, поднимая плечо. — Ну, я не знаю. Мы мало разговариваем, а когда разговариваем, он просто выводит меня из себя.

— Видно, что он чего-то хочет, — добавил Лэнсон, не глядя мне в глаза. — Никто не ведет себя так из бескорыстных побуждений.

Я пожала плечами. — Если только он действительно не ненавидит Райдера. Это вполне возможно.

— Ты видела, как он на тебя смотрел? — прошептала Эшлани. — Он собирался убить Райдера только за то, что тот дотронулся до тебя. Клянусь, я видела дым, выходящий из его ушей.

Мое лицо разгорелось. — Нет, я тут ни при чем. В этом ты можешь мне поверить. Мы с Вульфом не друзья.

— Но вы же спите в одной комнате, верно? Он тебе что-нибудь говорил?

— Я держусь в стороне, — ответила я, возможно, немного слишком быстро.

Вилка Лэнсона замерла на его тарелке, и его взгляд метнулся ко мне. Готова поклясться, что я что-то там увидела: может быть, восторг? Удовлетворение?

— Он опасен, — добавил Лэнсон через несколько секунд. — С ним еще никто не связывался, но это случится. Он явно самый сильный здесь, так что у него будет мишень на спине. Не зря же у него эти черные крылья. Это лишь вопрос времени, когда мы узнаем, насколько жестоким он может быть.

— Согласна, — сказала я. — Будет лучше, если мы будем держаться от него подальше. Давайте просто забудем об этом, пожалуйста?

Лэнсон кивнул, а Эшлани уставилась на меня с блеском в глазах. — Как скажешь, Хантир.

Мы проглотили остаток трапезы, не упоминая ни о Вульфе, ни о Райдере. В конце концов, разговор перешел на тактику спарринга и обсуждение магических связей.

Я пыталась притвориться, что меня волнует то, о чем они говорят, но на это ушло больше сил, чем у меня оставалось.

К тому времени, когда я вернулась в свою комнату, Вульфа нигде не было видно.

Глава 11

Больше всего меня удивила Эшлани. В течение следующих нескольких дней спарринги становились все более и более интенсивными. Каждый в школе хотя бы раз участвовал в спарринге, в том числе и Вульф, хотя это длилось всего несколько секунд.

Когда Эшлани впервые вызвали на спарринг, я вздрагивала от каждого удара, который наносил ей соперник-мужчина.

Но она оказалась на удивление сильной, а под этими красивыми глазами скрывался целый мир гнева и агрессии, ожидающих своего выхода. Девушка держалась молодцом. Она быстро наносила удары и еще быстрее восстанавливалась. Она принимала удары, как мужчина фейри, и не пыжилась, как они.

— Кто научил тебя так драться? — спросила я Эшлани за завтраком.

Ее соседка по комнате, Войлер, тоже присоединилась к нам за завтраком, как и в последние пару дней, но она была тише остальных. За все время, пока мы с Эшлани ели, она не произнесла ни слова, но меня это вполне устраивало.

Ее присутствие не было совсем уж отталкивающим. Она опустила свои большие темные глаза и держалась особняком.

Эшлани запихнула в рот еще один кусок хлеба и проглотила его целиком, прежде чем ответить: — В основном я училась сама. Когда проводишь достаточно времени, находясь не на той стороне в драке, начинаешь кое-что понимать.

Она заплела свои светлые волосы в косу, которая теперь свободно свисала через плечо. Она не походила на человека, который ввязывается в драки, но, с другой стороны, я была уверена, что и я не походила на него.

— А Лэнсон тоже там учился? — спросила я. — Вы ведь знали друг друга дома, верно?

Она пожала плечами, вернув свой интерес к оставшимся кусочкам хлеба. — Отец Лэнсона всегда был очень строг к нему. Я встречалась с ним всего несколько раз, но, черт возьми. Он напугал меня до смерти.

— Правда? — В этом был смысл. Лэнсон был неплохим бойцом, хотя и не таким сильным, как другие фейри.

Я не понаслышке знала, на какие поступки способен человек, чтобы произвести впечатление на того, кто его вырастил.

Эшлани кивнула. — Удивительно, не правда ли? Лэнсон кажется таким милым. Он всегда был таким, очень милым и чувствительным. Это только заставило его отца ненавидеть его еще больше.

— А что насчет твоих родителей? — спросила я. — Знают ли они, что ты проводишь свободное время, учась наносить удары?

Когда она улыбнулась, ее глаза не загорелись так, как обычно. — Мои родители даже не знают, что я здесь. Им нет дела до того, чем я занимаюсь в свободное время.

Черт. Я действительно неправильно оценила ее.

Похоже, мы не были такими уж разными.

В столовую вошел Командир Макантос, и все взгляды приковались к нему, когда он приблизился к центру зала.

Прямо к нашему столу.

— Что? — Эшлани наклонилась вперед и посмотрела на мое встревоженное лицо, совершенно не замечая огромного мужчину, приближающегося к ней сзади. — Что происходит?

Даже Войлер подняла голову, застыв рядом с Эшлани и одарив меня таким же беспомощным взглядом.

— Заткнись, — прошептала я, отводя взгляд.

Но через две секунды прямо за ее спиной стоял Командир Макантос.

И смотрел на меня.

— Хантир, — поприветствовал он. Его руки были плотно сцеплены за спиной, а подбородок оставался приподнятым, как всегда, сдержанно и профессионально. — Прогуляйся со мной.

У меня свело желудок. Что могло понадобиться Командиру Макантосу от меня? Я не сделала ничего плохого. Я тщательно соблюдала все правила.

— Да, Командир Макантос. — Я изобразила на лице вежливую улыбку и встала, пододвигая остатки своей еды к Эшлани с предупреждающим взглядом.

Все до единой пары глаз были устремлены на нас — на меня, — когда я последовала за Командиром Макантосом из комнаты в почти пустой коридор. Моя голова едва доставала до его плеча, когда я шагала рядом с ним, сцепив руки за спиной, чтобы они не дрожали.

Черт возьми, этот мужчина был огромен.

— Я наблюдал за тобой, — начал он.

У меня свело живот. Страх требовал, чтобы я бежала, убиралась как можно дальше от этого места. Но это был не вариант. Лорд дал мне четкое задание: преуспеть или умереть.

Он сделал паузу. — То, как ты сражаешься… удивительно.

— Как это? — Я склонила голову набок в раздумье, стараясь сохранить голос ровным.

Мы сделали еще несколько шагов в тишине, прежде чем командир остановился и повернулся лицом ко мне в конце коридора. В свете, проникающем через высокое стеклянное окно, я разглядела тонкий шрам на его лице, едва не задевающий глаз.

— Ты расчетлива. Стратегична. — Он потянулся, чтобы взять меня за плечо, изучая мускулы, которые он там обнаружил. — Сильна.

Я сглотнула. — Спасибо. Полагаю, все это хорошо?

Командир Макантос убрал руку и откинул плечи назад, приняв солдатскую стойку, от которой у меня по позвоночнику пробежал холодок. — Я знаю, что ты делаешь.

Уголки моего рта дернулись вверх, хотя я чувствовала себя такой же незащищенной, как и раньше, стоя перед ним. — И что же?

— Ты скрываешь свою истинную силу. Ты специально проигрываешь бои.

Моя улыбка померкла, когда я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы одни. Командир Макантос не выглядел мужчиной, которому стоит лгать. — Уверена, вы понимаете, почему.

Впервые с тех пор, как я с ним познакомилась, черты его лица смягчились. — Да, вообще-то, понимаю. Но это место порочно, Хантир. Ты только начинаешь понимать опасность. Если ты покажешь другим, что ты сильна, это поможет тебе больше, чем ты думаешь.

— Спасибо, но со мной все будет в порядке.

— Я надеюсь на это, — ответил он. — Но не думай, что ты единственная в этой академии с замаскированными намерениями, Хантир. В конце концов тебе придется показать свои сильные стороны.

С этими словами он ушел, оставив меня смотреть вслед его массивной фигуре, когда он скрылся в коридоре.

Черти. Если Командир Макантос заметил мой бой, то кто же еще?

И почему он решил предупредить меня?

Я направилась обратно в столовую, пытаясь отвлечься от всего этого.

Но когда я повернула за угол и вошла в зал, мой желудок опустился.

Все разговоры в столовой прекратились. Все в ужасе уставились в дальний конец комнаты, где Райдер прижал одного из студентов к стене, приставив нож к его горлу.

Этот студент был одним из самых тихих. Его звали Маэкус, если я правильно запомнила. Он почти никому не мешал и уж точно не сделал ничего такого, чтобы заслужить это. Его глаза были расширены от ужаса, когда он боролся с Райдером, но это было бесполезно. Он был вдвое меньше Райдера.

Я трусцой подбежала к Эшлани и Войлер. — Что происходит?

Эшлани лишь пожала плечами и в ужасе наблюдала за происходящим. Войлер даже не заметила моего присутствия.

Райдер усмехнулся: — Думаешь, мы хотим, чтобы слабаки сражались рядом с нами в Золотом городе? Неужели ты думаешь, что такой трус, как ты, попадет туда?

Черти.

Маэкус хныкал, не переставая корчиться, пока нож Райдера вытягивал из его кожи малейшую струйку крови.

— Кто-нибудь собирается что-нибудь сделать? — прошептала я.

— Не надо. — Войлер схватила меня за запястье, впиваясь ногтями в кожу. — Я знаю, что ты хочешь помочь, но ты сделаешь только хуже. Ты не сможешь его спасти.

Она была права. Черт возьми, я знала, что она права. Я не могла ничего сделать, не поставив мишень на свою спину.

Но я всю свою жизнь была свидетелем того, как такие люди, как Райдер, наезжали на таких, как Маркус. И я ненавидела таких, как Райдер.

Тогда Райдер призвал небольшую толику своей природной магии и с помощью ветра вырвал воздух из легких Маэкуса. Сначала я этого не заметила; только когда Маэкус начал царапать руки Райдера, а потом и свое горло, я поняла, что его душат.

Кто-то в глубине комнаты издал вздох.

Райдер собирался убить его.

— Это простая магия, — объявил Райдер, почти злорадствуя. Все больше и больше воздуха вырывалось из Маэкуса. Райдер был ужасающе талантлив в природной магии; даже тому, кто мог ее вызвать, было бы нелегко отбиться. — Если ты достаточно силен, чтобы попасть в Золотой город, тебе не составит труда отбиться от нее.

Маэкус боролся все сильнее и сильнее, пока внезапно его глаза не закатились назад.

Я лишь мельком заметила, что Эшлани что-то шипит мне тихим шепотом, когда оторвалась от нее и Войлер и понеслась в сторону конфликта. Я не смогла бы остановить себя, даже если бы захотела.

— Какого черта ты делаешь, Райдер? Ты не можешь причинить ему вред вне класса!

Райдер давил еще несколько секунд, добиваясь, чтобы в легких Маэкуса не осталось воздуха, а затем перерезал ножом горло Маэкуса.

Он упал на пол в столовой.

Мертвый.

Райдер нарушил первое правило Семинарии Мойры, убив Маэкуса за пределами класса, и, похоже, его это ничуть не волновало.

Он повернулся к нам с ухмылкой на лице. — Считай, что это взгляд в твое будущее, Хантир. Слабаки не будут сражаться рядом со мной в Золотом городе.

Я сжала челюсти, пытаясь проглотить свой гнев. Слабаки?

Маэкус был хитрым и незаметным. Он держался особняком. Но это не делало его менее сильным бойцом.

Райдер подошел ко мне ближе, наклонился к моему уху и прошептал: — Ты следующая.

Он ударил меня плечом, проходя мимо, оставив тело Маэкуса на полу истекать кровью, и вся столовая затихла в ужасе.

Я не могла отвести взгляд, не могла оторвать глаз от Маэкуса. Я должна была сделать что-то раньше. Черт возьми, кто-то должен был это сделать.

— Пойдемте. — Эшлани вывела меня из транса, потянув за запястье. За ней неотступно следовала Войлер, выглядящая не менее испуганной. — Давайте уберемся отсюда, пока не навлекли на себя еще больше неприятностей.

Глава 12

Возвращаясь вечером в свою спальню, я мельком увидела Лэнсона, прислонившегося к дверному косяку своей комнаты. Его плечи были напряжены, голова низко опущена. Он что-то шептал себе под нос, и это заставило меня замедлить шаг.

— Лэнсон? — спросила я, меняя направление и направляясь к нему. Я не была уверена, почему меня тянет к Лэнсону. За последние несколько дней я поняла, что мне нравится его общество во время тренировок. С ним было спокойно. Просто. — Все в порядке?

Он напрягся при звуке моего голоса и повернулся ко мне лицом. Его глаза были налиты кровью и окружены глубокими красными морщинками. Его мягкие кудри были всклокочены и растрепаны, обычно заправленная рубашка беспорядочно спадала на торс.

— Бывало и лучше, — признался он.

Я подошла и встала рядом с ним, заняв вторую половину дверной коробки. Кровать Маэкуса осталась неубранной, его черная сумка вместе с курткой висела на столбике кровати.

У меня сжалось в груди. Я и забыла, что они соседи по комнате.

— Он этого не заслужил, — вздохнул Лэнсон. — Маэкус хотел попасть в Золотой город, чтобы быть со своей старшей сестрой, которая добралась туда в прошлом году. Он…

Лэнсон прочистил горло и отвернулся. Маэкус и Лэнсон не были так уж близки, но любой человек, у которого есть сердце, был бы потрясен его смертью. Он был тихим и добрым, из тех, с кем никто не станет конфликтовать.

Никто, кроме Райдера.

Райдер сказал директрисе Кэтрин, что инцидент был случайностью, простым казусом с его магией. Если она планировала исключить его, то, черт возьми, не торопилась.

Он не заслуживал того, чтобы находиться здесь. А вот Маэкус заслуживал.

Лэнсон подошел к маленькому столику рядом с кроватью Маэкуса и взял в руки письмо. — Его мать положила это в его сумку перед посадкой на поезд.

Он протянул мне бумагу. Края были помяты и оборваны, как будто Маэкус брал его с собой повсюду и перечитывал снова и снова.

Мой идеальный мальчик,

Твоя семья преисполнена гордости. Твоя сестра ждет тебя в Золотом городе, и я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы воссоединиться с ней. Настоящая жизнь начинается за этими стенами.

Я верю только в тебя.

До скорой встречи. Оставайся сильным.

С бесконечной любовью,

Мать

Я резко вдохнула. Маэкус был не только невиновен, но и его семья рассчитывала на то, что он выживет.

Все это исчезло, целая семья разрушена из-за одного высокомерного грубияна.

Мне хотелось убить Райдера за то, что он сделал.

— Должно быть, это было здорово. — Лэнсон засунул руки в передние карманы. — О нем заботилось так много людей.

— Да, — прошептала я, передавая письмо обратно. — У таких людей, как он, обычно так и бывает.

Я почувствовала, как внимание Лэнсона переключилось с письма Маэкуса на меня. — Я уверен, что у тебя есть семья, которая ждет, когда ты поступишь, верно? Люди, которые болеют за то, чтобы ты попала внутрь?

— Мои родители мертвы. — Слова вырвались у меня на одном дыхании. Я тут же пожалела о них, переключив свое внимание на кровать Маэкуса. Взгляд Лэнсона стал слишком прямым, слишком тяжелым, пока я стояла и ждала его ответа.

— Мне очень жаль, — прошептал он. — Я понятия не имел.

— Я была маленькой, — объяснила я. — Ничего страшного.

Слова оказались правдой. С годами смерть моих родителей превратилась в тупую боль. Теперь я могла думать о них, ничего не чувствуя. Я не могла вспомнить их лица, не могла вспомнить ни одной детали нашей с ними жизни.

Теперь Лорд был моей семьей. Румми была моей семьей. Они были для меня всем.

Моя прежняя жизнь канула в Лету, как и все воспоминания о родителях.

— Если тебе от этого станет легче, — добавил Лэнсон, — я иногда жалею, что мои родители не мертвы.

Мое внимание снова переключилось на него. Настала его очередь отвернуться и уставиться в крошечное окно в спальне. — Что? — спросила я. — Почему ты так говоришь?

Лэнсон пожал плечами.

Я подошла к нему ближе и положила руку на его напряженную спину. Я не была уверена, почему. Что-то внутри меня толкало меня утешить его. Может быть, потому, что меня некому было утешить, некому было поддержать меня, когда я действительно в этом нуждалась.

Лэнсону тоже кто-то был нужен.

— Я не хочу утомлять тебя подробностями, — вздохнул он.

Я шагнула к нему, заставив его посмотреть на меня усталыми глазами. — Это невозможно, — сказала я, сохраняя мягкость голоса. — Расскажи мне.

С каждой секундой воздух в комнате становился все гуще. Я прекрасно понимала, что чувствует Лэнсон: внутреннюю борьбу за то, чтобы признать правду.

Я скользнула рукой по его руке, переплетая свои пальцы с его. Его глаза смягчились от моего прикосновения, в них появилось легкое облегчение, и он крепче сжал мою руку.

— Я всегда был для них обузой, — объяснил он, — для моих родителей. Отец всегда считал меня слабаком и пустым местом. У меня долгое время был старший брат, но несколько лет назад он умер. Отец винил во всем меня.

Я провела большим пальцем по его руке. — Лэнсон, мне так жаль.

— Он был прав, обвиняя меня. Это была моя вина.

Мои брови нахмурились. — Я уверена, что это неправда.

Он пожал плечами и покачал головой. Глубоко вздохнул, а затем продолжил. — Все это больше не имеет значения. Мой отец практически отрекся от меня после этого. Какое-то время я жил на улице, десятки раз подумывал о побеге. У меня не было будущего, а без брата я чувствовал себя потерянным. Отец сказал мне, что единственный способ доказать семье свою состоятельность — попасть в Золотой город. Он сказал, что, как только я это сделаю, меня простят.

Меня пробрал озноб. — Ты делаешь все это, чтобы получить прощение отца?

Он рассмеялся, сухо и без юмора. — Это смешно, я знаю.

Я подошла ближе. — Я вовсе не считаю это смешным. Мы все готовы бежать сквозь огонь ради тех, кого любим. Думаю, именно это мы здесь и делаем — бежим сквозь огонь.

Уголок его рта дернулся. — Это один из способов сказать это.

— Мы справимся с этим. Как только мы попадем в Золотой город, все станет проще.

Он легонько сжал мою руку. — Будем надеяться, что мы не закончим, как Маэкус.

— Не закончим, — поклялась я, скорее себе, чем ему. — Не закончим.

С этими словами я направилась в свою спальню, оставив Лэнсона наедине с его горем. Мы не должны закончить, как Маэкус.

Мы не могли закончить так, как Маэкус.

Я распахнула дверь спальни и увидела, что Вульф уже спит в постели. Я замерла.

Последние несколько дней он либо исчезал на всю ночь, либо прокрадывался, когда я уже крепко спала. Я редко видела его в нашей спальне, за что благодарила богиню каждый раз, когда входила туда.

Но только не сегодня.

Сегодня Вульф, как это ни удивительно, лежал без рубашки на спине под одеялами, а его левое крыло свисало с матраса, касаясь пола шелковистыми черными перьями. Одно колено было согнуто и поджато, а другое расслаблено по всей длине кровати.

Я толкнула дверь еще шире, проскальзывая внутрь и стараясь сделать все возможное, чтобы она бесшумно закрылась за мной. Ноги ступали по полу, пока я добиралась до своей кровати. Старый матрас скрипнул, когда я осторожно села на него и медленно сняла ботинки, колеблясь при каждом движении и стремясь не разбудить его.

Сняв ботинки, я отодвинулась назад и откинулась на спинку кровати, глядя в темноту на потолок замка.

Черт побери, сегодня все пошло наперекосяк. Я знала, что некоторые студенты будут соперничать, но Райдер и его друзья были откровенными убийцами. Убить Маэкуса и остаться безнаказанным?

Пора было начать более тщательно следить за своей спиной. Эти студенты жаждали крови.

Я сделала долгий вдох, вдыхая прохладный воздух и позволяя легким наполниться, прежде чем выдохнуть стресс и напряжение этого дня.

Я сделала еще один долгий, расслабляющий вдох.

И еще один.

Мое сердце замедлилось, быстрые удары превратились в тихие, успокаивающие стуки.

— Знаешь, ты храпишь, — объявил Вульф в тишине комнаты.

Я повернула голову в его сторону, хотя едва могла видеть в темноте. — Нет.

— Храпишь, и очень громко. Мне нужен отдых для красоты и все такое. Эти крылья сами по себе не остаются такими великолепными.

— Пожалуйста, — насмешливо сказала я. — Я не видела, чтобы ты спал за все то время, что мы здесь. С тобой все будет в порядке.

— Опять ты храпишь.

Я повернулась, опираясь на локоть, лицом к нему. — Во-первых, я не храплю. Во-вторых, если у тебя проблемы с моим якобы храпом, можешь спать в другом месте. Я, конечно, не умоляю тебя остаться.

Вульф подражал моей позе, повернувшись и положив подбородок на руку. В темных тенях его глаза загорелись, почти засветились. Я наблюдала за тем, как медленно меняется его лицо, обнажая идеальные белые зубы в широкой надменной улыбке.

— Чему ты улыбаешься? — спросила я.

— Ничему, — ответил он. — Просто представляю, как ты умоляешь. Это очень красивое видение.

— Уф! — Я упала обратно на подушку, оторвав от него взгляд. — Ты меня бесишь! Почему Маэкус должен был умереть, а не ты?

— Осторожнее, Охотница, — промурлыкал он. Несмотря на то, что я отвернулась, я чувствовала его пристальный взгляд. — Ты опять грубишь.

— Мне можно быть грубой, — выдохнула я. — У меня был длинный день.

— Что случилось? Неужели Семинария Мойры не такой уж роскошный побег из трущоб, как ты думала? — насмехался он.

Мне не нужно было приглядываться, чтобы понять, что на его лице гордо расплылась раздражающая ухмылка.

— Я не ожидала, что эта академия будет роскошной. Я также не ожидала, что в первый же день боевой подготовки буду избита одним из самых крупных фейри, но это уже не важно.

Вульф надулся. — Ты позволяешь ему доставать себя.

Я повернула голову в его сторону. — Он убил Маэкуса сегодня. Он использовал свою природную магию, чтобы задушить его, а затем перерезал ему горло. Я знала, что в академии будет опасно, но Райдер — это проблема, с которой нужно разобраться.

— Он никогда не попадет в Золотой город, и если бы ты остановила его, как хотела сегодня, ты бы тоже была мертва. — Он усмехнулся сам себе. — Судя по твоему лицу, я был уверен, что Райдеру удастся разглядеть жестокую охотницу.

— Ты наблюдал за мной? — Мои глаза расширились.

Теперь настала очередь Вульфа откинуться на спинку кровати и уставиться в потолок. Лунный свет просачивался сквозь маленькое окно, освещая дорожку от его темных растрепанных волос, заправленных за уши, до рельефных мышц обнаженной груди.

— Конечно, я наблюдал за тобой. Я не смог бы отвести взгляд ни на секунду, даже если бы попытался. — Мои щеки разгорелись, прежде чем он продолжил. — То, как ты позволяешь Райдеру враждовать с тобой, довольно неловко. То, как ты притворяешься, что не можешь драться во время наших тренировок, только для того, чтобы этот слабый парень верил, что помогает тебе. Ты до сих пор не сумела вызвать ни единой унции природной магии, и это было бы вполне объяснимо, если бы не весь класс, уже изучивший основы. Я начинаю сомневаться, что ты вообще планировала выжить в этой академии.

Вульф не отрывал взгляда от потолка, небрежно сыпля оскорблениями.

Я была рада, что его внимание было приковано не ко мне. Я не хотела, чтобы он видел, как я оскалилась в ответ на его слова.

— Я переживу эту академию, — ответила я мягким голосом. — Мы учимся пользоваться магией всего пару дней. Скоро я наверстаю упущенное. И если я буду противостоять Райдеру, это только привлечет ко мне внимание.

Я почувствовала, как его взгляд упал на меня. — Думаешь, я один за тобой наблюдаю? Не хочу тебя расстраивать, но все внимание приковано к тебе. Особенно мужчин.

У меня мурашки побежали по рукам от того, как понизился его голос, вибрируя в воздухе при этих последних словах.

— Почему тебя это волнует? Почему бы тебе не побеспокоиться о себе и не оставить меня в покое?

Я повернулась, чтобы увидеть, как его голубые глаза сверкнули в темноте. — Сейчас я инвестирую. Мне было бы слишком скучно здесь без тебя, хаотично крутящейся в этой академии.

— Я рада, что мой хаос развлекает тебя, но мне не нужны зрители. — Я отвернулась к стене и подложила под голову тонкую подушку.

Несколько минут прошло в тишине, и я подумала, что Вульф, возможно, снова уснул. Я успела закрыть глаза, как он прошептал: — Сладких снов, Охотница.

Я ничего не ответила.

Глава 13

Природная магия должна была быть простой и легкой.

Легкой, мать ее.

Остальным студентам потребовалось несколько часов, чтобы освоить азы. Все начали с силы земли, научились вытягивать траву из почвы, как будто она вообще ничем не была.

Я пробовала, вздымая ладони над землей, как проклятая идиотка, но так и не смогла заставить траву расти.

«Это все часть вашей сущности, — сказала директриса Кэтрин. — Откройтесь магии этих земель».

Чушь собачья. Все это было чушью.

Солнце садилось вдалеке. Я пропустила ужин, потому что была во дворе через несколько часов после того, как все ушли.

Но мне было все равно. Если я не смогу вызвать даже самую простую природную магию, мне конец.

— Попробуй еще раз. — Женский голос сзади заставил меня подпрыгнуть. — На этот раз закрой глаза.

Повернувшись, я увидела Войлер, идущую ко мне.

— Я думала, что я здесь одна, — жестко ответила я.

— Так и было. — Она засунула руки в карманы. — До пяти минут назад, во всяком случае.

Я закатила глаза и вновь сосредоточилась на траве. — Бесполезно.

Она продолжала приближаться. — Забавно. Ты не показалась мне человеком, который так легко сдается.

Ее черные ботинки — такие же, как у меня, — хрустели по земле, пока она не встала прямо передо мной. Я подняла голову и посмотрела на нее, сидя на траве.

И тут она удивила меня, опустившись передо мной на колени.

Так близко я могла разглядеть веснушки, которыми была усыпана ее белая кожа.

— Вот, — сказала она, взяв мои ладони и снова повернув их вниз, к земле. — Закрой глаза.

С долгим выдохом я сделала то, что она предложила. Обычно в такой ситуации я была бы настороже. Но что-то в Войлер заставляло меня чувствовать себя спокойно.

Она не причинит мне вреда. Ранее она тоже хотела помочь Маэкусу. Я чувствовала это.

— Теперь представь, что магия исходит из твоего тела. Ты едина с травой, с грязью. Вы происходите от одной и той же богини, и вы принадлежите друг другу. Позволь траве стать единым целым с тобой.

Я пыталась сосредоточиться на ее словах, но не могла остановить сомнения, которые закрадывались в мой череп и кричали на меня за то, что я такая неудачница.

Мои плечи опустились. Войлер выпустила мои руки.

— Ты должна стараться еще больше, Хантир. — Ее голос был успокаивающим, чего я не ожидала от ее маленького тела бойца.

— Я стараюсь.

— Нет, и это потому, что ты боишься.

Я встретилась с ней взглядом. — Я не боюсь магии.

Она пожала плечами. — Тогда почему ты замыкаешься в себе? Не ты владеешь ключом к природной магии, Хантир. Это архангелы благословили эту землю.

— Я знаю об этом, спасибо.

Даже несмотря на мое поведение, Войлер улыбнулась мне. — Попробуй еще раз.

И я попробовала.

Я пробовала снова, и снова, и снова.

Только когда солнце полностью село, мне удалось выдернуть из почвы один-единственный клочок травы.

Войлер завизжала от восторга.

Я не была столь же убеждена.

— Зачем ты вообще мне помогаешь? — скептически спросила я.

Поднявшись на ноги, она обтерла штаны. — Не знаю, — ответила она невнятно. — Наверное, ты напоминаешь мне меня.

Я не знала, гордиться мне этим или обижаться. Войлер с самого начала показалась мне одной из сильных и умных участниц. Она не выпрашивала внимания, как некоторые другие, и не была высокомерной, как Райдер или Эспек.

Она держалась сама по себе.

Мне это в ней нравилось.

Она бы понравилась и Румми.

— Спасибо, — пробормотала я, когда мы свернули в коридор, ведущий к спальням. — Хотя мне предстоит еще много работы, если я хочу догнать всех остальных.

— Ты догонишь. — Она подмигнула мне, прежде чем повернуть налево и проскользнуть в дверь с надписью «Войлер и Эшлани».

Ну, по крайней мере, я не была полной и окончательной неудачницей.

У меня имелась способность владеть магией. Нужно было только научиться отдаваться ей.

Прошло несколько часов, но я не сомкнула глаз в темноте маленькой спальни. Каждый звук в коридоре заставлял мое сердце трепетать от досады. Вульф не возвращался.

Он явно не был заинтересован в том, чтобы столкнуться со мной.

Я должна была почувствовать облегчение, должна была испытать радость от того, что мне не придется иметь дело с его высокомерным, самоуверенным поведением.

Я должна была почувствовать огромное облегчение.

Тогда почему я не спала, ждала его возвращения? Интересовалась, куда он ушел так поздно ночью?

К черту, Хантир. Это не твое дело.

Но что-то тянуло меня к нему, пробуждало какую-то спящую частичку внутри меня, которая не успокоится, пока я не узнаю, где он.

Я встала с кровати, все еще в полном тренировочном снаряжении, в котором спала каждую ночь, пристегнула Веном к бедру, надела ботинки и бесшумно прокралась в коридор.

Днем в замке и так было жутковато. А сейчас? В ушах стоял стук сердца, громче даже собственного дыхания и шагов.

«Все спят», — напомнила я себе. Я же не нарушала никаких правил. Мы были вполне способны справиться своими силами в любое время ночи. Мы не запирались в своих комнатах, как дети.

И все же каждый шаг вызывал в моем теле тревогу.

Я кралась по коридору из комнат, поворачивая то налево, то направо. Я миновала зал с нашими классами, затем коридор, ведущий во внутренний двор.

Я не была уверена, что ищу. Какое-то тайное собрание, проходящее посреди ночи? Вульфа, тренирующегося в одиночестве под плотным одеялом темноты?

Мои глаза фейри были достаточно остры, чтобы видеть все, что скрывалось в этих тенях, но меня не покидало ощущение, что Вульф видит больше.

Он удивил меня. Он был образцом бойца, это я готова была признать. Он лишь пару раз участвовал в спарринге перед группой, но каждый раз это было похоже на наблюдение за художником.

Он был расчетлив. Сильнее, чем кто-либо, кого я когда-либо видела. Изящным.

Жестоким.

Я снова повернулась, вышла из замка и направилась по тропинке к деревьям, окружавшим его. Это было странно: я уже давно в академии, а выходила только во внутренний двор. Я даже не удосужилась вернуться сюда.

В неподвижном воздухе ощущалась леденящая прохлада.

— Прогулка поздней ночью? — Хриплый голос Вульфа прервал тишину.

Я инстинктивно крутанулась и врезалась прямо в его грудь. Его руки обхватили меня за плечи, и он прижал меня спиной к коре ближайшего дерева. Я не смогла сдержать рвущийся наружу хрип.

Вульф переместил руки так, что одна ладонь легла на мой торс, а другая перекинулась через плечи, прижимая меня к дереву.

И снова его сила потрясла меня. Мой желудок опустился при виде его.

Это было божественно и совершенно отвратительно.

— В основном, — жестко ответила я. Я мало что могла сказать, чтобы выпутаться из этой ситуации: Вульф практически поймал меня, когда я искала его.

— Осторожно, — сказал он, наклонив голову. — Начинает казаться, что ты следишь за мной.

Я насмешливо ответила: — Это смешно.

— Правда? Тогда что ты здесь делаешь, Охотница?

— Я могу спросить тебя о том же.

— Может быть, но ты этого не сделала.

Мы смотрели друг на друга в темноте. Я все еще могла видеть резкие черты его лица. Лед в его глазах засветился в лунном свете. Его взгляд изучал и мое лицо, и я вдруг почувствовала себя слишком уязвимой. Рука, прижатая к моему торсу, излучала тепло, от которого по рукам побежали мурашки.

— Тебя не было, — смогла прошептать я.

Он слегка ослабил свою хватку, но не отпустил меня. — Я подумал, что тебе так больше нравится. Уже скучаешь по мне?

— Нет, я…

— Потому что если твои ночи станут одинокими, я всегда могу вернуться и…

Я наступила ему на ногу и со всей силы толкнула его в грудь.

Он едва сдвинулся с места, но затем схватил меня за запястья и притянул к себе, пока наши груди не соприкоснулись. Он возвышался надо мной, склонив голову над моей, пока весь лунный свет не скрылся из виду.

Не было ничего, кроме него: темного и опасного, великолепного и сбивающего с толку.

— Скажи мне, почему ты преследуешь меня?

— Мне было любопытно, — прошептала я. Мне было неприятно признавать эту правду, но я не могла понять, почему. — Я имею в виду, где ты был? Последние пару дней я вообще тебя здесь не видела. Я думала, ты вообще уехал.

Он ухмыльнулся. — И оставил тебя здесь одну? Тебе не так уж и повезло.

Вульф наконец отпустил меня и отступил назад. Прохладный ветерок заменил жаркий гул от его присутствия.

— Тогда где? Пожалуйста, скажи мне, что ты не спишь в лесу, как животное.

— А что не так с животными? — спросил он. Он повернул голову и уставился на луну. — В любом случае я предпочитаю спать с волками.

— Ты не обязан, вот и все.

Вульф оглядел меня, и мне потребовалось все, чтобы не отпрянуть от его напряженного взгляда.

— Хорошо, Охотница, — начал он. — Я не заставлю тебя умолять меня, хотя не могу сказать, что не представлял себе этого.

Я закатила глаза и отвернулась. — Ты не всегда должен быть таким…

— Сильным? Сексуальным? Манящим?

— Высокомерным.

Я хмыкнула, но продолжила идти, убеждая себя, что мне все равно, следует ли он за мной.

Но он шел рядом со мной, пока я возвращалась в замок. Его самодовольные комментарии не стихали всю дорогу до нашей спальни. Он даже сделал еще несколько, пока я входила и выходила из ванной, и по крайней мере три, когда я лежала в постели и пыталась уснуть.

Но назойливые, напыщенные замечания Вульфа заполнили эту мрачную, затягивающую душу тишину. И за это я была ему благодарна.

Глава 14

— Исторически сложилось так, что в Золотой город попали четыре человека, не связав себя узами. Четверо. Выбор связи — дело сугубо личное и не обязательное, но шансы будут не в вашу пользу, если вы решите идти в одиночку.

Даже простое упоминание о магической связи заставило меня выпрямиться, заставило мои инстинкты закричать.

Я не хотела об этом думать. Я совершенно не хотела, чтобы кто-то связывал себя со мной, но я чертовски не хотела бороться с такими шансами.

Колено Лэнсона прижалось к моему. Когда я взглянула на него, он уже смотрел на меня, и на его губах играла мягкая улыбка.

— Сегодня мы начнем подготовку к последнему испытанию — Трансценденту. Вы можете пройти его все, а можете и не пройти. Навыки, которые вы будете изучать в течение следующего месяца, помогут вам, но вас будут натаскивать сильнее, чем когда-либо. Золотой город стал таким, какой он есть, благодаря силе тех, кто в нем живет. Если вы достаточно сильны, если вы достаточно достойны, то вам не о чем беспокоиться.

Райдер и его друзья что-то прошептали между собой и рассмеялись.

Директриса сделала паузу и окинула их смертельным взглядом. — Многие из вас будут воспринимать своих однокурсников как конкурентов. И хотя мы не призываем вас враждовать друг с другом, во время Трансцендента вы, естественно, будете вынуждены сражаться друг с другом. Это просто для того, чтобы показать, кто из вас достоин быть допущенным в Золотой город.

— А в чем именно заключается последнее испытание? — спросил кто-то.

— Мы не можем поделиться с вами этой информацией. Вы узнаете это вместе с остальными, как только начнется испытание.

В классе воцарилась тишина. Мы мало говорили о Трансценденте, но все знали, что готовимся к чему-то большому.

К чему-то опасному.

Смертоносному.

По позвоночнику пробежала дрожь, но я села ровнее.

— Сегодня мы начнем обучение вызову магии крови. Кто-нибудь из присутствующих уже знакомился с магией крови? — продолжила директриса.

Рука Эшлани взлетела в воздух. — Это магия, которая может быть использована только в том случае, если богине приносится кровавое подношение, — ответила она.

Мой взгляд метнулся к директрисе. До приезда я знала о магии ничтожно мало, и уж точно не знала, как вызывать магию крови.

— Верно. Некоторые фейри или ангелы могут иметь больший доступ к магии, в зависимости от кровного родства. Мы все можем пользоваться магией здесь, в Мойре, благодаря архангелам, которые благословили эти земли. Но там, откуда вы все родом, магия практически не используется. Если кто-то из вас произошел от могущественных фейри или от самих архангелов, в ваших жилах, скорее всего, течет могущественная кровь, которая позволяет вам использовать больше магии крови.

— Магия крови намного сильнее природной магии. С помощью крови вы сможете сражаться. Вы сможете призывать стихии одной лишь мыслью. Вы даже сможете исцелять или убивать, если будете достаточно сильны, хотя эти дары встречаются очень редко. Пределов возможностей магии крови не существует, но будьте осторожны. С большими амбициями связан значительный риск.

Директриса достала из кармана небольшой нож и провела им по ладони. Через несколько секунд кровь запеклась в ее руке и упала на пол.

— Магия живет в каждом из нас. — Она вытянула другую руку ладонью вниз и подняла ее. Капли крови на полу взмыли в воздух. — В пределах Золотого города вы будете использовать магию, чтобы защитить себя и других, когда это будет необходимо.

Она опустила руку. Кровь упала.

— Однако за магию всегда приходится платить. У каждого из нас есть определенное ограничение, определенная точка, после которой источник магии крови перестанет давать нам энергию.

— Как же нам его пополнить? — спросил Эспек, поджав губы в раздумье.

— Время, — ответила директриса. — Или, если вам не повезло, и у вас нет свободного времени, — связь.

— А что, если ты свяжешься с кем-то, кто слабее тебя в магии? — спросил он.

— У вас будет доступ только к тому, что останется у вашего партнера, когда вы свяжетесь. Поэтому решение о том, с кем связать себя узами, очень важно. Неправильный выбор — и на кону может оказаться ваша жизнь. А теперь все встаньте. Я научу вас призывать магию крови.

Отлично.

Я встала со своего места рядом с Лэнсоном. Вульф, к счастью, выбрал место в дальнем конце учебного зала, что оставляло мне возможность дышать.

После нашей встречи в лесу прошлой ночью я думала о нем без остановки.

Но благодаря тому, что Лэнсон разговаривал со мной и время от времени касался моего плеча своим, я могла хотя бы делать вид, что сосредоточена.

Я сняла Веном с бедра, наблюдая за тем, как все остальные студенты с оружием делают то же самое. У некоторых, как у Эшлани, не было своего оружия, поэтому им приходилось пользоваться общим.

Но никто больше не трогал Веном.

— Как вы, наверное, уже знаете, стены этого замка благословлены магией архангелов. Как только ваша кровь попадет на землю с ясным разумом и четкими намерениями, вы начнете чувствовать притяжение.

Райдер первым порезал себе руку, за ним последовали окружающие его фейри.

Я наблюдала, как Войлер сделала то же самое, а за ней последовали Эшлани и Лэнсон.

Я поднесла лезвие Веном к своей коже.

И стала резать.

Ясный разум и четкие намерения.

Звучит просто, но в голове у меня царил абсолютный хаос, а намерения были какими угодно, только не четкими.

— Разные кровные линии по-разному ощущают тягу к магии. Это будет сильно отличаться от природной магии, так что приготовьтесь.

Я сразу же напряглась. После того как я с трудом вызвала природную магию, мои надежды были невелики, но я была начеку.

Я боролась с желанием обратиться к Вульфу.

— Расслабься, — прошептал рядом со мной Лэнсон. — У тебя все получится.

Кровь запеклась в его руке, готовая упасть.

Готовая к испытанию.

Я подставила ладонь, позволяя каплям упасть на каменную, пропитанную магией землю замка.

Глаза зажмурились в ожидании — чего бы это ни было. Прилива силы? Магического света? Чего угодно.

Но ничего не произошло.

Эшлани закричала, и я открыла глаза, обнаружив, что она держит в окровавленной ладони маленькое пламя.

Черти. Сосредоточься, Хантир.

Я снова закрыла глаза, сосредоточившись на своей ладони, на легком жжении и теплой крови, которая стекала с моей кожи на пол. Я представила, как сама богиня смотрит на нас, одаривая своей силой. Я представила, как архангелы вытягивают магию из крови, давая нам все, что мы только можем пожелать.

Мои пальцы начало покалывать. Я сильнее зажмурила глаза, сосредоточившись на этой капельке крови.

Кап.

Кап.

И тогда я почувствовала это. Это было так тонко, что я почти не заметила. Но когда дым заполнил мои чувства, когда темнота заполнила мои вены, я запаниковала.

Я открыла глаза и огляделась по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли кто-нибудь еще.

Нет, остальные были слишком заняты, сосредоточившись на своей магии крови, чтобы обратить на меня внимание. Все, кроме Вульфа, который смотрел на меня, приподняв бровь, из глубины комнаты.

Это не могло быть нормальным. Чувствовать столько тьмы, ощущать столько силы. Этого не должно было произойти. У меня свело желудок. Что, если я не могу вызывать магию крови, как все остальные? Что, если какая-то часть меня настолько испорчена, что я могу взывать только к тьме?

Следующие несколько часов я снова и снова пыталась призвать магию крови, но безуспешно. Каждый раз, когда я начинала чувствовать эту знойную, надвигающуюся тягу, я срывалась с места, боясь того, что могла увидеть по ту сторону.

Мои чувства предостерегали меня от этого, крича об опасностях, которые таились внутри. Черти, возможно, я никогда не смогу использовать магию крови.

Даже Эшлани без проблем вызывала свое маленькое пламя. Почувствовала ли она тени, взывающие к ней из крови?

Неужели она тоже поддалась тьме?

Я покачала головой, вытирая окровавленную ладонь о кожаные штаны.

Я попробую еще раз, но не здесь. Не при стольких свидетелях, не при стольких людях, которые могли бы увидеть, что я напортачила.

Магия взывала ко мне. Позже, когда я останусь одна, я отвечу кровью.

Кровь лилась с неба.

Густые красные капли забрызгали девственное королевство смертью и хаосом, ослепляя солдат и пугая детей.

Я никогда не видела, чтобы столь могущественное место рушилось так быстро.

Я находилась в королевстве вампиров, и, хотя я не помнила, чтобы бывала там раньше, это было так правильно.

Это было похоже на дом… если бы дом сгорал дотла.

Вдалеке раздавались крики; женщины и дети боролись за свою жизнь.

Война.

Внезапно я оказалась в гуще событий.

Вампиры, яростные и первобытные, бесчинствовали в королевстве, словно ничто не могло их остановить. Они жаждали крови фейри, которой могли бы питаться.

Конечно, здесь они ничего такого не найдут.

Только армия, сражающаяся против нас, могла дать им то, чего они жаждали.

И они напали.

Собрав все силы, вампиры устремились к армии, проникшей в королевство.

У меня не было времени задаваться вопросом, почему я здесь и почему ничего не помню до этого момента. Битва становилась все ближе и ближе к внутреннему городу.

Мне нужно было бежать.

Бежать или умереть.

Пошатываясь, я попятилась назад, заставляя легкие втягивать воздух, пока мчалась по темным улицам. Другие бежали за мной, и крики паники наполняли воздух.

Беги или умри.

Беги или умри.

Беги или умри.

Я бежала так быстро, как только могла, пока не услышала его: звук, который вывел меня из транса, вырвал из хаоса.

— Хантир! — произнес голос. — Иди сюда!

Я обернулась и увидела самую красивую женщину из всех, на кого я когда-либо смотрела. Ее волосы были черными и вьющимися, как у меня, а глаза — золотыми и наполненными светом.

Я протиснулась к ней локтями, все еще пытаясь перевести дыхание.

Я знала эту женщину; я видела ее раньше, хотя и не могла вспомнить, когда именно.

— Теперь ты в безопасности, — прошептала она.

Я не должна была ей верить. Среди крови и войны ничто не было безопасным. Но на меня опустилось теплое, безмятежное одеяло комфорта.

Женщина наклонилась вперед и раскрыла руки, чтобы обнять меня.

И тогда я увидела, как она изменилась. Она превратилась в одно из тех существ, с которыми мы только что сражались.

Ее идеальные золотые глаза превратились в черные пустые отверстия. Из ее зубов выросли клыки, как будто они были там всегда.

А потом она нацелилась на мое горло.

От собственного крика я проснулась. Я села в постели, задыхаясь, пот покрывал мой лоб и шею. Я провела рукой по горлу, нащупывая пульс. Облегченно вздохнув, когда нашла его, я сглотнула.

Это был всего лишь кошмар. Эти проклятые истории о вампирах, которые я изучала здесь, действительно начали меня доставать.

Мое дыхание участилось, прежде чем я смогла его замедлить.

Черт возьми, я надеялась, что не разбудила…

Я бросила взгляд на кровать Вульфа, ожидая увидеть его спящим или вообще отсутствующим, но обнаружила, что он сидит и смотрит прямо на меня.

Но он ничего не сказал. Сведя брови и плотно сжав губы, он застыл в темноте, не говоря ни слова об очевидном кошмаре, от которого я только что проснулась.

Я перевернулась на другой бок, лицом к стене, и натянула мокрое от пота одеяло до подбородка. Черти, сон был таким ярким. Я видела великолепный, возвышающийся замок, чувствовала запах крови и разложения в воздухе.

«Это всего лишь сон, — напомнила я себе. — Твои враги уже здесь, а ты еще далеко от королевства вампиров».

Остаток ночи я не спала.

И хотя я была уверена, что он наблюдал за моей внезапной вспышкой, Вульф не проронил ни слова.

Глава 15

Дни сменялись неделями в череде занятий, драк, еды и беспокойных ночей. Я не стала лучше разбираться в магии, но мне удалось свести к минимуму физические повреждения во время занятий, и это радовало.

Порезы на спине со временем зажили, превратившись в грубые, рельефные шрамы, и день за днем я чувствовала, как мое тело восстанавливается.

Готовится.

Вульф в основном держался в тени. Если не считать того, что он пялился на меня через двор или столовую, он соблюдал дистанцию. Время от времени я ловила его на том, что он выскальзывал из моей — нашей — комнаты, но больше не задавала ему вопросов.

Поэтому я совершенно не искала его в лесу, но, выходя из замка в ночь, наполненную деревьями, я не могла не оглядываться при каждом щелчке веток или хрусте листьев.

Нет, я не искала Вульфа.

Я не опускалась до такого унижения.

Но когда кто-то подошел ко мне сзади, все мои чувства наэлектризовались, ожидая его появления.

Но это был не он.

Даже близко, блядь, не он.

— Не могу сказать, что я удивлен. — Голос Райдера пронесся по воздуху. — Ты так слаба, что не можешь вызвать даже унцию магии крови.

Я повернулась к нему лицом.

— Ты следил за мной?

Он шагнул вперед. — Может, и так. Вообще-то я следил за тобой последние несколько дней. — Еще один шаг вперед.

Страх зажег мои чувства, приказывая бежать. Райдер был хищником, и здесь? Вот так? Он преследовал меня, словно я была добычей.

— Видишь что-нибудь интересное? — Я стянула Веном с бедра.

Райдер подавил смех, скрестив руки на груди. — Скорее то, чего я не вижу. Ни магии крови, ни стихийной магии. Черт, ты вообще можешь вызывать? Или ты настолько слаба, что никогда не сможешь использовать магию в Золотом городе?

— Тебя ужасно волнует, как другие люди владеют магией. Почему бы тебе хоть раз не сосредоточиться на себе?

— Как я уже сказал, — он сделал еще один шаг, — я не позволю слабакам попасть в Золотой город.

— Трансцендент в любом случае избавится от слабаков. Это не твоя личная работа — отсеивать учеников, Райдер.

— Это так, если у некоторых из них есть ангелы, протаскивающие их через эту академию.

Я замерла, крепко сжав Веном.

Райдер был всего в нескольких футах от меня, слишком близко для комфорта. Я не могла бежать: он был выше и быстрее.

Я могла только сражаться.

Райдер не знал, какой убийцей я была на самом деле, как много тренировалась для этого.

Он недооценил меня в последний раз.

— Не надо, — прошипела я, крепче сжимая Веном. — Ты не хочешь этого делать, Райдер.

Еще несколько шагов, и Райдер прижал меня спиной к дереву. У меня больше не было вариантов. Пришло время драться.

— Почему нет? — насмехался он. — Потому что твой маленький страшный ангел придет за мной? И что же, угадай, крыса? Его нигде не видно. Он не сможет остановить меня, когда я выжму из твоих легких последний вздох, как я сделал это со слабым мальчиком в столовой.

— Мне не нужен Вульф, чтобы защищать меня, — прорычала я. Проклятье, я ненавидела Райдера. Я ненавидела его так сильно, что уже не была уверена, что смогу себя контролировать.

— Неужели? — прошипел он. — Потому что ты так способна защитить себя, верно? — Он откинул голову назад и рассмеялся, звук был жестоким и отвратительным. — Мысль о том, что ты можешь отбиться от меня, просто уморительна, а я умирал от желания посмеяться. Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься…

Райдер не успел закончить фразу, как я ударила его коленом между ног. Сильно. Он хрюкнул от боли и отпустил меня, согнувшись пополам.

Я не стала медлить и ударила его ножом в бок.

Он застыл на секунду, осознав, что только что произошло.

Я вытащила Веном из его плоти, прежде чем кровь хлынула из раны.

Райдер встал и прижал руку к боку, отдернул ее и увидел, как кровь капает с кончиков пальцев. — Ну вот, теперь ты действительно мертва, сука.

Приди и возьми ее, мать твою.

Я уже несколько недель хотела убить этого ублюдка и много раз была близка к тому, чтобы сорваться. Он был недостоин Золотого города. Черт возьми, он не был достоин даже Фантома.

— Я не так слаба, как ты думаешь, — усмехнулась я. — А ты? Ты именно такой, каким я тебя считаю.

Райдер зарычал и повалил меня на землю. Я приготовилась к удару и быстро перевернула наши тела, чтобы он не оказался сверху.

Он не мог получить преимущество. Не в этот раз.

Его вес выбил дыхание из моих легких. Мы представляли собой хаотичную смесь конечностей, гнева и ненависти, хватаясь и царапая друг друга с тем отчаянием, которое всегда приходит перед смертью.

Он не уйдет отсюда живым.

Если бы я только могла просунуть между нами свой клинок…

Горячая кровь растеклась по моему телу, по лицу, по груди. Кровь сделала рукоять моего клинка скользкой. Веном выскользнул из моей хватки, когда Райдер прижал меня к земле.

— Ты думаешь, что ты особенная? Думаешь, можешь тайком прокрасться, и никто не заметит? Мы замечаем, крыса. Мы замечаем, как ты таишься, крадешься в тени.

Он ударил меня по виску с такой силой, что у меня помутилось зрение. Я протянула руку, нащупывая на земле потерянный клинок. Давай, Веном. Не оставляй меня сейчас. Только не тогда, когда ты мне нужен.

Его руки сомкнулись на моем горле и сжали его. Он собирался задушить меня. — Черт возьми, я буду наслаждаться, убивая тебя. Я хотел покончить с твоей жизнью с нашей первой гребаной драки. Я всегда знал, что ты слабая, трусливая крыса.

Веном, Веном, Веном.

Я уже готова была сдаться, готова была поддаться этой темной тени, закрадывающейся в мое зрение, когда почувствовала под кончиками пальцев холодную рукоять своего клинка.

Я неуклюже подняла его и из последних сил вонзила в его бок.

Райдер вскрикнул, ослабив хватку на моей шее.

Я снова ударила его ножом.

Райдер приподнялся. Я дернула бедрами, отбрасывая его в сторону, а затем забралась на него сверху. Я все еще не могла дышать и едва видела.

Я не умру здесь. Не тебе меня убивать.

Я снова ударила его ножом.

Каждый удар, каждый выпад. Каждое гребаное движение, каждый его взгляд. Он заслуживал гораздо худшего, чем это.

Я снова ударила его ножом.

И снова.

В конце концов Райдер перестал двигаться. Перестал бороться.

Я нанесла ему еще один удар, прямо в середину груди.

Райдер был мертв.

Я упала на бок, лежа на спине на земле рядом с ним. Его кровь растеклась вокруг нас. Я не могла заставить себя заботиться, не могла заставить себя чувствовать.

Странное спокойствие овладело мной, словно я наконец расслабилась, впервые с тех пор как меня привезли в этот позабытый замок.

Хорошее избавление.

Каждый вдох обжигал мне горло, несомненно, из-за того, что он крепко вцепился в меня. Этот ублюдок действительно собирался меня убить.

Победить тебя.

Черт возьми. Я действительно убила его. Я не знаю точно, сколько времени пролежала в пропитанной кровью траве. Десять минут? Час?

Все, что я знала, — это то, что к тому времени, как я встала, мое зрение пришло в норму.

Подумай, Хантир. Ты не можешь оставить его здесь. Ты первая, кого примут за его убийцу.

У него было много врагов здесь. Он был не слишком то приятен. И, насколько они знали, я все еще была слаба. Крыса.

Я выдернула клинок из груди Райдера, избегая смотреть на его лицо. Попыталась вытереть кровь, но она лишь размазалась по мокрой субстанции. Я была покрыта ею с ног до головы.

Гребаные черти.

К счастью, в этот час никто больше не бодрствовал. Я оставила Райдера там, где он лежал, и трусцой побежала обратно к замку. Я пробиралась по коридорам в тени, бесшумно, как никогда раньше. Ходьба казалась сном. Движение было похоже на парение. Я даже не была уверена, что добралась до своей комнаты, пока не открыла дверь.

Вульф снова лежал в постели без рубашки. Я замерла на пороге, позволив двери распахнуться.

Он бросил на меня ленивый взгляд, а затем снова удивленно посмотрел на меня. Я не была уверена, что именно — кровь, покрывающая мое тело, или паника на моем лице — вывело его из себя, но он вскочил на ноги и в мгновение ока сократил расстояние между нами.

Вульф. Это было знакомо. Реально. И безопасно.

— Хантир, — сказал он, потянув меня за руку и закрыв за мной дверь. Звук моего имени в его устах был настоящим. Интенсивным. Интимным.

Нет, скорее всего, мне это показалось.

— Он мертв, — выдохнула я.

— Кто мертв? Что, черт возьми, произошло?

— Я должна была убить его, — сказала я, скорее себе, чем Вульфу. — Он собирался убить меня, если бы я этого не сделала.

Руки Вульфа коснулись моего тела, пробежались по торсу, изучая каждый дюйм. — Эта кровь…

— Это кровь Райдера.

Руки Вульфа нашли мое лицо, обнимая меня. Я не стала его останавливать. — Расскажи мне, что случилось.

И я рассказала. Я рассказала ему все до мельчайших подробностей, хотя большинство моих слов выходили торопливыми и хаотичными. Я рассказала ему о том, как Райдер подкрадывался ко мне, нападал на меня, прикасался ко мне. Черт, даже мысль о его грязных руках на моем теле заставляла меня дрожать.

К тому времени как я дошла до конца, Вульф сделался неподвижным. Страшно неподвижным. Бесчеловечно неподвижным.

— Скажи что-нибудь, — взмолилась я, мой голос был прерывистым и далеким. Обычно я прилагала больше усилий, чтобы казаться собранной. Чтобы казаться цельной.

Но не сегодня. Не с ним.

— Он заслужил гребаную смерть, — наконец сказал Вульф. Мои глаза встретились с его глазами, в которых бушевала буря невысказанных слов. — Я должен был покончить с ним давным-давно за то, что он поднял на тебя руку.

Я была так опасно близка к тому, чтобы рухнуть. Чтобы упасть на него и позволить ему взять на себя часть этого чертова груза. Я так чертовски устала. От прилива адреналина я превратилась в оболочку тела и осколок души.

— Эй, — сказал Вульф. — Скажи мне, где его тело, и я позабочусь об этом. Я хочу, чтобы ты смыла с себя кровь и легла в постель. Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Его слова прозвучали резко и в то же время спокойно, его руки ласкали меня так, что у меня запершило в горле.

— Он в лесу, — объяснила я. — Справа, сразу за линией деревьев.

Большой палец Вульфа провел по моей скуле. Это было обещание.

Он ушел, не сказав больше ни слова.

Я не рухнула на пол, как думала. Нет, я оказалась в ванной комнате, наполняя ванну горячей водой.

Снимая с себя окровавленную одежду и бросая ее в кучу.

Окрашивая горячую воду в красный цвет.

Сливая ее.

Снова наполняя.

Я набрала две полные ванны воды, прежде чем почувствовала, что моя кожа чистая. Погрузившись под воду с головой, я позволила воде омыть меня.

Под водой было приятно. Тихо.

Я бы осталась там на всю ночь, если бы не тот факт, что Вульф скоро вернется. Меньше всего мне хотелось, чтобы он вернулся и обнаружил меня голой в ванне, наполовину утонувшей в грязных глубинах.

Мое тело болело, когда я вытащила себя из ванны, переоделась в чистую одежду и забралась в постель.

Я попыталась дождаться Вульфа, но потерпела неудачу, поддавшись успокаивающей темноте ночи.

Я проснулась в своей постели, мучимая жаждой и раскалывающейся головой. Открыв глаза, я посмотрела на кровать Вульфа, ожидая, что она будет пуста, как обычно.

Но меня встретили сияющие глаза.

— Хорошо, — начал он. — Ты проснулась.

Я приподнялась, ребра вопили от движения. — Я проснулась, — повторила я. — Который час? Разве у нас сегодня нет тренировки?

— Я подумал, что тебе не помешает лишний сон.

— А тебе?

Он пожал плечами. — Мне не нужны тренировки.

Высокомерная задница.

Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Райдер напал на меня, Веном погрузился в его кожу, вся эта кровь…

— Черт, — пробормотала я, потирая виски. — Люди заметят, что Райдера больше нет. А если мы уйдем…

— Не беспокойся о Райдере. Никто его не найдет, а если и найдет, то всем будет все равно. Его должны были исключить за то, что он сделал с Маэкусом. Его наказание было уместным. Я сказал твоим друзьям, что ты неважно себя чувствовала сегодня утром. Никто ничего не заподозрит. Тебе не о чем беспокоиться.

Его спокойствие вызвало во мне волну беспокойства. Да и то, как он на меня смотрел…

— Мне пора, — сказала я, сползая с кровати. Черт, я даже не помню, как одевалась прошлой ночью, но мои ботинки стояли именно там, где обычно, у края кровати. — Они будут волноваться за меня.

Брови Вульфа сошлись вместе, когда он смотрел, как я натягиваю ботинки.

— Ты можешь не волноваться, знаешь ли.

— За исключением того, что я не могу, — ответила я, мой голос был резче, чем нужно. Я закончила с ботинками и повернулась к нему лицом. — Ты не понимаешь, Вульф. Ты силен. Ты попадешь в Золотой город, даже не пытаясь. Ты ангел, черт возьми. А я? У меня есть работа, которую нужно сделать. У меня есть люди, которые рассчитывают на меня. Я не могу не волноваться и надеяться, что выберусь отсюда живой.

Я ожидала опровержения, какого-нибудь язвительного замечания, оскорбления. Чего угодно. Но Вульф лишь сжал челюсти и отвел взгляд.

— Ладно, — пробормотала я, направляясь к двери. — Поговорим позже.

По дороге в класс я закрепила волосы в пучок на затылке. Я не хотела ни с кем разговаривать, особенно с Вульфом. Не сейчас. Я не могла понять, что чувствую. После прошлой ночи все было размыто.

Грань между ненавистью и потребностью, грань между фейри и монстром.

Все размылось.

Я ворвалась в тренировочный зал со сжатыми кулаками.

Лэнсон, увлеченный разговором с Эшлани и Войлер, мотнул головой в мою сторону. Все остальные продолжали спарринговать во дворе, совершенно не заметив моего отсутствия. Солнце поднялось над стенами замка и палило на всех, даже в прохладном воздухе.

Я услышала удовлетворенный стук кулака, ударившего по плоти, а затем победный рев одного из мужчин справа от меня, но продолжала идти прямо.

— Вот ты где! — воскликнул Лэнсон, тут же подбежав ко мне. — Я волновался за тебя. Чувствуешь себя лучше?

— Да, — соврала я, опустив голову, чтобы он не мог разглядеть мои черты. — Намного лучше.

— Хорошо, потому что я хотел тебя кое о чем спросить.

Я засунула руки в карманы, ожидая, когда он продолжит.

— Скоро бал учеников. Я хотел бы узнать, не хочешь ли ты посетить его вместе со мной.

Я в шоке уставилась на него. Лэнсон, конечно, был милым, но пригласить меня на бал? Посещение таких мероприятий не было для меня приоритетом. Заводить друзей тоже не было приоритетом. И почему Лэнсон пригласил именно меня из всех людей?

— Это мило, Лэнсон, но я…

— Просто подумай об этом, хорошо? — Его глаза были такими большими и невинными. Я завидовала ему, правда, завидовала. У него не было той тяжести на плечах, к которой я так привыкла. Он не был родом из Мидгрейва. Ему не приходилось скрести когтями и умолять, чтобы дожить до конца дня. Фейри из окрестных городов выглядели… счастливыми.

— Конечно. — Я натянула на лицо улыбку. — Я подумаю об этом.

Утро прошло как обычно. Лэнсон не слишком усердствовал, пока мы тренировались, независимо от того, знал он, что у меня все чертовски болит после вчерашнего нападения, или нет.

— Время для спарринга, — объявил Командир Макантос, ворвавшись во двор. На нем была та же тренировочная одежда, что и каждый день, но верхняя часть с длинными рукавами была заменена на обрезанную в плечах, обнажая его скульптурные руки со шрамами.

Я наклонила голову к небу и молча поблагодарила богиню за то, что он не заметил моего позднего прибытия.

Командир Макантос прошел мимо всех, пока не оказался в центре двора. Он протянул лист бумаги и прочитал: — Прежде всего, я хочу видеть Хантир и Эспека.

Черти.

Друг Райдера.

Хуже времени и быть не могло. Мое тело кричало, чтобы я расслабилась, сдалась. Я и раньше сражалась с болью и, конечно, получала травмы и похуже этих. Но то, что я чувствовала сейчас, было смертельно новым.

Я не хотела больше терпеть побои.

Но у меня не было выбора.

— Ладно, — сказала я, выходя в тренировочный круг. — Давайте покончим с этим.

Фейри передо мной выглядел злым. Злее, чем Райдер.

Впрочем, Райдер не выглядел злым, когда в его тело вонзился мой кинжал. Он выглядел испуганным.

Я не была готова, когда кулак врезался мне прямо в ребра, сильно ударив по моему и без того покрытому синяками телу. Я согнулась пополам и отшатнулась в сторону.

— Что? — прошипел он. — Ты не можешь справиться с простой дракой? — Он рассмеялся сквозь стиснутые зубы. — Может, Райдер был прав насчет тебя.

Я подняла кулаки.

Он ухмыльнулся.

— Давай, — поддразнил он, помахав мне рукой. — Испытай меня. Попробуй ударить меня. Держу пари, ты даже не сможешь нанести удар этими…

Я прыгнула вперед и направила кулак в его незащищенную нижнюю часть живота. Он попал, но мои движения были медленными и ленивыми. Тогда Эспек схватил меня за руку и вывернул ее, с ворчанием повалив на землю.

— Сдавайся, — прорычал он.

Я изо всех сил ударила его локтем в бедро, не обращая внимания на боль, пронзившую руку. Он взвыл и отступил назад, отпустив меня.

Я встала и мгновенно атаковала, нанося низкий удар ногой по его правой ноге.

Но я была не так сильна, как обычно. Мой удар был чертовски жалким. Он перехватил его и повалил меня на землю, приземлившись на меня всего через несколько секунд.

— Сдавайся, — сказал он, впечатывая кулак мне в живот.

— Нет, — задыхалась я.

Он ударил меня по челюсти, разбил губу.

Все вокруг расплылось.

— Отлично. Похоже, мне придется закончить этот бой самому. — Он снова поднял кулак, и я закрыла глаза, готовая к удару, который, скорее всего, лишит меня сознания.

Но он так и не последовал.

Я снова открыла глаза, когда тень накрыла нас, заслонив солнечный свет, обычно освещавший двор.

Над нами стоял Вульф. — Я следующий, — огрызнулся он. — Вставай.

Я не была уверена, к кому он обращается, но фейри с рычанием слез с меня. — Она — пустая трата энергии, — пробормотал он Вульфу, но тот не сдвинулся с места.

Не ухмыльнулся.

— Вставай, — снова сказал Вульф, на этот раз обращаясь ко мне.

Я поднялась на ноги, используя все свои силы, чтобы оставаться в вертикальном положении. Мир вокруг меня покачнулся, но после того, как я несколько раз моргнула, все стало казаться достаточно твердым.

— Она не может так сражаться, — возразил Лэнсон, выходя в круг. — Ей нужен перерыв. — Он попытался схватить меня за руку, но я оттолкнула его.

— Нет, — прорычала я. — Я в порядке. Я могу сражаться.

Вульф не потрудился посмотреть на командира. Мы оба знали, что он ни черта не сделает, чтобы остановить это. Для этого и нужны были тренировки: отсеивать слабых, чтобы побеждали сильные.

Возможно, я была гораздо более хрупкой, чем думала. Я определенно чувствовала себя слабой.

— Что? — потребовала я, вытянув руки по обе стороны от тела. Кровь наполнила мой рот и потекла с подбородка. — Боишься ударить девушку?

Глаза Вульфа двигались по моему лицу, несомненно, сканируя каждое повреждение. Каждую новую слабость. Его тренировочная форма была почти не тронута, и ни один синяк не покрывал его темную, идеальную кожу.

Он был неутомимым хищником. Он выигрывал свои поединки силой и честью.

А я? Я выигрывала свои, вложив в это все свои гребаные силы, которые у меня еще оставались.

Когда он снова встретился со мной взглядом, в нем чувствовалось что-то гораздо более холодное. — Ни в малейшей степени, Охотница.

Я видела, как Вульф двигается, как он сражается. Но быть по ту сторону этой неоспоримой силы — совсем другое дело. Он двигался с такой скоростью, что я едва успела защититься, как он с размаху ударил меня кулаком в лицо, попав в челюсть и сбив с ног.

Я тяжело приземлилась на спину, воздух вырвался из моих легких. Черт. Он действительно только что ударил меня по лицу. Это было на самом деле. Я с трудом поднялась на ноги и перестроилась.

— Если хочешь, чтобы я лежала на спине, в следующий раз просто попроси, — сказала я. Мои слова были едва слышны, так как я боролась за дыхание, но несколько приступов смеха подтвердили, что они прозвучали достаточно громко.

Вульф выдержал мой взгляд — безэмоциональный, готовый. Однако его глаза не отрывались от моих, когда я придвинулась к нему ближе. Они не обращали внимания на нож в моей руке, не следили за моими приближающимися ногами.

На что, черт возьми, он смотрел?

— Ты не знаешь, когда нужно уходить, Охотница, не так ли?

— Я знаю, когда нужно уходить, — пробормотала я, замахиваясь клинком в его сторону. Он заблокировал его, не издав ни единого звука. — Но я также знаю, что когда я ухожу, я умираю.

Могу поклясться, что уголок его рта дернулся вверх, но лишь на долю секунды, прежде чем он снова двинулся вперед.

На этот раз он не сдерживался.

Я попыталась перескочить через его ногу, но он мгновенно оказался на мне, обхватил меня за талию и повалил на траву. Мое тело перекатилось через него, прежде чем он приземлился надо мной, прижав меня к земле своим телом.

— Иногда, — начал он, опустив голову, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего, — нам приходится уходить, чтобы выжить.

Да, мать его, точно.

Теперь все наблюдали за происходящим, и я слышала еще больше смеха из глубины двора.

Я не собиралась сдаваться без боя.

Я подняла колено, изо всех сил стараясь нанести удар Вульфу между ног, но он мгновенно понял, что я делаю, отпустил меня и перенес вес своего тела, который удерживал до этого. Он навалился на меня всем телом, легко прижав к траве.

Каждый дюйм моего тела касался его. В его глазах зарождалась темная буря, его дыхание смешивалось с моим в стремительной волне.

— Попробуй еще раз, Охотница, и тебе не понравится, что я сделаю дальше.

— Отстань от меня, — прорычала я.

— Скажи мне, что ты закончила с этим боем.

— Я не закончила.

Я пыталась бороться с ним, пыталась высвободить свои плечи из-под него, но он резко положил руку мне на грудь — прямо под горло — и приковал меня к земле. На его губах заиграло рычание — на этот раз искренний гнев.

Не игривое. Не флирт.

— Скажи мне, что ты закончила.

«Нет», — хотелось прокричать мне. Я никогда не сдамся, никогда не признаю себя побежденной. Разве не этого хотел бы Лорд?

Гребаные ангелы. Я проглотила полный рот горькой, мерзкой крови и поперхнулась. Я повернула голову в сторону и выплюнула ее как раз вовремя.

— Бой окончен, — прорычал Вульф, отталкивая меня от себя. Я ожидала, что он бросится прочь, забудет о моем существовании и вернется к игнорированию меня.

Но он схватил меня за запястье и поднял на ноги. — Ты пойдешь со мной, — настаивал он.

Я безуспешно пыталась вырваться из его хватки. — Я никуда с тобой не пойду, — возразила я.

Никто ничего не мог сделать, когда он перекинул меня через плечо и вышел со двора.

Даже Лэнсон стоял беспомощный, никто не хотел противостоять Вульфу.

Трусы.

— Опусти меня! — завопила я.

Он повел нас через замок, по каменным коридорам, прочь со двора. Я наполовину ожидала, что Лэнсон бросится за мной, но он не бросился.

Никто не пришел. Всем было наплевать.

Остались только мы с Вульфом, я прижималась лицом к его рубашке, пока он нес меня.

— Черти! — крикнула я, когда он наконец поставил меня на ноги. Хотя, когда я выпрямилась, то споткнулась и зацепилась за каменную стену.

— Ты в гребаной заднице, Хантир.

Я подождала, пока коридор перестанет вращаться, прежде чем ответить. — Ну вот. Опять проявляешь заботу.

— Нет, — сказал он. — Ты не будешь перекладывать это дерьмо на меня. Ты позволяешь людям избивать себя, ты не сдаешься, ты не защищаешься. Почему? Это никому не помогает. Ты медленно убиваешь себя.

Грубый приступ смеха вырвался у меня. — Разве не это мы все делаем? — спросила я.

— Нет, — быстро ответил он. — Это не так. Я думал, ты хочешь выжить в этом проклятом месте.

— Хочу.

— Тогда начни, блядь, вести себя соответственно. Хочешь, чтобы другие считали тебя слабой? Готово. Справедливо. Но позволять им избивать тебя до полусмерти? Ты лучше этого. Ты сильнее этого.

— Правда? — спросила я, тяжело вздохнув.

— После того, что ты сделала с этим жалким ублюдком прошлой ночью, да. Я так считаю.

В нескольких футах между нами воцарилось молчание. Правда его слов задела меня сильнее, чем хотелось бы. Я не хотела думать о прошлой ночи. Не хотела думать о мертвом теле Райдера, о том, что подумают остальные, если узнают.

Вульф был прав. Я была в ужасном состоянии.

— Иди в постель, — сказал он. — И перестань вести себя так, будто ты никто, Охотница. Ты забываешь, кто ты на самом деле.

Он повернулся и направился по коридору, несомненно, обратно во двор, оставив меня чувствовать себя одинокой как никогда.

Глава 16

Сегодня двор выглядел иначе. Вместо открытого травянистого поля, на котором мы отрабатывали боевые приемы, у задней стены стояли мишени с большими красными кругами в центре.

— Сегодня вы будете практиковаться в искусстве метания кинжалов. — Командир Макантос говорил с блеском в глазах, который одновременно и восхищал, и пугал меня. — Физического боя недостаточно, чтобы защитить Золотой город от любых внешних угроз. Вы должны уметь поражать цель издалека с безупречной точностью.

Я прикусила щеку, чтобы не улыбнуться. Метание кинжалов — навык, который мне пришлось оттачивать за годы обучения в Фантоме. Он был необходим для того, чтобы убивать вампиров, не вырывая себе горло. Здесь же я могла практиковаться, не принимая побоев, чтобы слиться с толпой. Разметить мишени на несколько дюймов от центра не составит труда.

— Когда вы научитесь целиться, не убивая друг друга, мы перейдем к другому оружию. Кто из вас уверен в своих навыках обращения с оружием?

Несколько учеников справа от меня подняли руки, задрав подбородки. Я быстро взглянула на Вульфа, который стоял у стены внутреннего двора, прижавшись плечом к камню. Мне даже не нужно было думать, умеет ли он обращаться с оружием. Все в нем говорило о том, что он смертельно опасен с кинжалом.

Это раздражало до чертиков.

Я отвернулась, пока он не заметил, что я смотрю на него. Моя челюсть все еще болела от его удара, и никакие хмурые взгляды не могли это исправить.

Засранец.

— Хорошо, — продолжил Командир Макантос, похоже, довольный уверенностью группы. — Тогда, похоже, у нас не будет проблем с сегодняшним испытанием.

Мое тело напряглось. Это был не обычный день боевой подготовки. Сегодня был тест.

— Собирайтесь у мишеней. — Командир Макантос не стал дожидаться, пока мы последуем за ним, а повернулся на пятках и зашагал к задней части двора, где нас ждали мишени.

В Мидгрейве у меня не было особой практики стрельбы по мишеням. Если не считать вампиров. Я быстро усвоила, что в бою с этими тварями промахнуться нельзя.

В этом случае все будет иначе.

Командир Макантос повернулся к нам лицом, когда мы находились примерно в десяти шагах от мишеней. — Ты, — указал он на Эшлани. — Встань перед этой мишенью.

Воздух снаружи похолодел.

Глаза Эшлани распахнулись. Она огляделась по сторонам, а затем вернула взгляд на командира. — Ч-что?

Командир Макантос закатил глаза, словно для него это был всего лишь очередной день на тренировке. — Не заставляй меня повторяться.

Даже отсюда было видно, как дыхание Эшлани участилось, когда она нерешительно направилась к мишени. Она замерла на несколько секунд, прежде чем повернуться к нам лицом, ее подбородок уверенно поднялся, хотя губы дрогнули.

Черт. Мне не следовало волноваться, но я волновалась. Эшлани не заслужила того, что ее ожидало.

— Отлично. — Командир Макантос хлопнул в ладоши. — Лучший способ потренироваться в метании кинжалов — это повысить ставки. Многие из вас уверены в своем умении метать, но некоторые… — Его взгляд обежал группу студентов и остановился на мне. — Ты.

Мой взгляд не отрывался от его глаз. — Да?

— Посмотрим, как ты попадешь в цель.

С губ Эшлани сорвался вскрик.

— Когда она стоит там? — спросила я.

Командир Макантос не ответил. Он скрестил руки на груди и ждал.

Отлично. Просто охренительно.

Я медленно вытащила Веном из ножен на бедре, чувствуя, как десятки глаз следят за каждым моим движением.

Студенты, стоявшие передо мной, быстро разбежались в стороны, когда я шагнула к мишени.

Перед вздрагивающей, окаменевшей Эшлани.

Я попыталась успокоить ее, смягчив взгляд и приняв как можно более уверенный вид. Я не собиралась в нее попадать. Я знала это.

Но она не знала. Как и другие студенты, которые практически излучали страх. В том числе и Лэнсон.

— У нас нет целого дня, — подтолкнул Командир Макантос. — Бросай.

Меня охватил гнев. Из всех студентов, стоящих в этом дворе, почему именно я? Почему он выделил меня среди всех?

Я направила гнев на свои органы чувств. Эшлани стояла как можно спокойнее, и это помогало. Я не подняла руку, когда Командир Макантос спросил, кто умеет метать кинжалы, что позволяло мне спокойно попасть в стену рядом с ней.

Я сосредоточилась, ставя одну ногу перед другой.

Я подняла руку, направила Веном в сторону Эшлани.

И метнула.

Эшлани сначала вздрогнула, но вздохнула с облегчением, когда кинжал ударился о стену в нескольких футах слева от нее.

Я тоже вздохнула, сбрасывая растущее напряжение с плеч.

— Еще раз, — приказал Командир Макантос.

Мой взгляд метнулся к нему. — Что? Опять?

— Ты меня слышала. Пока не попадешь в цель, будешь делать это снова.

— И вы действительно думаете, что Эшлани нужно стоять там все время? Есть и другие способы тренировки!

Попасть в цель — во всяком случае, в то, что осталось от нее по периметру головы Эшлани, — означало продемонстрировать одно из моих величайших умений. Конечно, я была здесь не единственной, кто умел метать кинжал. Но я не была до конца уверена, что остальные могут метать с такой же точностью, как я. Смог бы Эспек попасть в цель рядом с ее головой, не задев ее? А Лэнсон?

Почему-то я в этом сомневалась.

Я подошла к стене, избегая хаотичного и отчаянного взгляда Эшлани, и подняла Веном.

Вытерев пот с ладони, я крепко сжала рукоять.

Еще один бросок. Если я сделаю еще один бросок и попаду достаточно близко к цели, Командир Макантос расслабится.

Ведь именно этого он и хотел, верно? Чтобы смутить меня? Показать всему классу, что я не могу попасть в цель, когда там стоит Эшлани?

Командир Макантос не знал меня. Никто здесь не знал.

Я вернулась на исходную позицию и сделала вдох, прежде чем бросить Веном. Это было быстро — слишком быстро, чтобы дать мне время на колебания.

На этот раз Эшлани закричала. Ее ноги подкосились, когда мое лезвие едва задело край мишени и упало на траву рядом с ней.

За моей спиной послышался вздох Лэнсона.

Я посмотрела на Командира Макантоса, который лишь решительно уставился на меня в ответ. — Еще раз!

Эшлани снова вскрикнула. От этого звука у меня зазвенели кости и заныл живот.

— Я могу попасть в цель и без ее присутствия, — возразила я.

— Тогда в чем проблема? — Командир Макантос проверял меня. Давил на меня. Ожидая, что я сдамся.

Сдамся или убью Эшлани.

На моей шее выступил пот. — Это чертовски нелепо, — пробормотала я.

— Правда? — Командир Макантос разжал руки и шагнул ко мне. Какую бы личную вендетту он ни затеял сегодня, меня это уже достало.

— Бросок кинжала в Эшлани ничего не доказывает. Любой может попасть в цель, если постарается. Подвергать ее жизнь опасности бессмысленно.

Он усмехнулся, не потрудившись даже взглянуть на Эшлани, прежде чем добавить: — Эшлани, отойди от цели. Хантир думает, что может не подчиняться моим приказам.

Эшлани отползла от мишени и направилась к Войлер, прежде чем из ее глаз полились слезы.

Я вздохнула.

— Если ты считаешь, что это так бессмысленно, — пробормотал Командир Макантос, — тогда тебе не составит труда стоять там самой.

Вот и все. Это было настоящее испытание. Считал ли он меня трусихой? Неужели он думал, что я побоюсь стоять перед мишенью, пока один из моих однокурсников будет метать кинжал?

Пошел. Он.

Я прикусила язык, чтобы не выпустить поток проклятий изо рта, пока топала к мишени. Подхватив Веном, я прикрепила его к бедру и встал лицом к своим однокурсникам.

Большинство из них тренировались для этого. Они могли бы метнуть простой кинжал, не потроша меня.

Я надеялась.

Я посмотрела на Эшлани и слегка кивнула ей, а затем осмотрела остальные лица в ожидании Командира Макантоса.

— А что насчет тебя? — спросил командир у одного из студентов. Только взглянув на него, я поняла, к кому он обратился.

Вульф.

Вульф все так же безучастно стоял на краю двора. Его взгляд был прикован ко мне, даже когда командир подошел к нему.

— А что насчет меня? — ответил Вульф.

— Не хочешь показать классу, как попасть в цель, ангел? — Командир Макантос был прямо-таки антагонистичен.

Но то, что Вульф сжал челюсти, было единственным признаком того, что он вообще услышал командира. — Я бы предпочел этого не делать.

Командир Макантос остановился в нескольких футах от него. — Это не было предложением. Начинай метать.

Эспек подавил смех справа.

Я проигнорировала его. Я проигнорировала плачущую Эшлани; я проигнорировала Лэнсона, который теперь начал спорить. Я вообще всех игнорировала.

Я сосредоточилась на Вульфе.

Он лениво пробирался к передней части толпы, стоя примерно в пятнадцати шагах от меня. Он мог бы подойти и поближе, но он что-то пытался доказать.

Я уставилась на него со своего места перед мишенью. Если он прольет мою кровь, бросая этот чертов нож, это будет последнее, что он когда-либо сделает.

— Со дня на день, — буркнул Командир Макантос.

На лице Вульфа мелькнуло отвращение, прежде чем он снял с пояса свой собственный кинжал. Его взгляд остановился на мне. Его черные крылья ангела в перьях сверкали в солнечном свете, делая его раздражающе великолепным. Черные тренировочные штаны облегали его длинные ноги, а рубашка обнажала громоздкие мышцы рук.

Брось этот чертов кинжал, Вульф.

Словно прочитав мои мысли, он ухмыльнулся. И тут — я даже не успела осознать, что произошло, — кинжал вонзился в цель всего в нескольких дюймах от моей шеи.

Мои глаза захлопнулись. Я сделала вдох и снова открыла их, но тут же обнаружила, что острые глаза Вульфа все еще пронзают меня насквозь.

— Вот как надо поражать цель, — похвалил Командир Макантос. — Покажи им еще раз.

Вульф закатил глаза, наконец-то отводя взгляд от меня, но все еще ведя себя так, словно все это доставляло ему огромное неудобство. — Это необходимо?

Глаза Командира Макантоса расширились. — Да, — выплюнул он. — Если только ты не хочешь, чтобы кто-то из твоих однокурсников взял на себя…

— Нет, — прервал его Вульф. — Это сделаю я.

Гребаные ангелы. Почему я почувствовала облегчение от того, что Вульф не позволил никому другому бросать?

Когда Вульф перевел взгляд на меня, я могла поклясться, что увидела, как под его глазами закипает свет. Я замерла, когда Вульф, задрав подбородок и сжав кулаки, шагнул вперед, чтобы выхватить кинжал из мишени рядом со мной.

Он подошел ближе — ближе, чем нужно, — и выдернул кинжал. Его голая рука коснулась моей.

— Постарайся не убивать меня, — прошептала я, достаточно тихо, чтобы только он мог услышать.

Вульф замер и отвернулся, качая головой. — Осторожно, Охотница. Есть много вещей, которые я могу сделать с тобой с помощью этого кинжала, но заставить тебя истекать кровью — не одна из них.

Он быстро подмигнул мне, а затем ушел, оставив меня застывшей и раздраженной до чертиков перед мишенью.

Еще один бросок.

Вот и все.

Лэнсон подошел к Вульфу и прошептал что-то, чего я не расслышала, но, что бы это ни было, выражение лица Вульфа стало пугающим и позабавленным одновременно.

Это было жуткое сочетание.

Я сдвинулась с места, потирая руки перед собой. Когда Вульф снова посмотрел на меня, он улыбнулся.

Затем он послал кинжал в полет. Он прошел так близко от меня, что я почувствовала дуновение воздуха от силы удара. Кинжал попал в цель прямо рядом с моей головой, в дюйме над ухом.

Слишком близко, черт возьми.

Все в классе замерли, наверное, ожидая увидеть, не попал ли в меня кинжал.

Клочок моих черных вьющихся волос упал, как перышко, и парил в воздухе, пока не приземлился у моих ног.

Он что, издевался надо мной?

Я отстранилась, выдернула кинжал из мишени и подошла к Вульфу.

— На сегодня хватит, — объявил командир. — Найдите мишень и приступайте к работе. Если вас заколют, это будет на вашей совести.

Студенты начали молча расходиться, пока я топала к Вульфу. — Что это было, черт возьми? — прошипела я, удерживая его кинжал.

Вульф пожал плечами. — Твой дружок волновался, что я задену хоть один волосок на твоей хорошенькой головке. — Его взгляд переместился на мои кудри. — Думаю, ты выживешь.

Он наклонился ко мне и выдернул оружие из моего захвата. Когда он повернулся и вышел из двора, оставив весь класс, я не стала его останавливать.

Повернувшись, я увидела, что Лэнсон следит за каждым моим шагом.

— Ты в порядке? — осторожно спросил он, когда я приблизилась.

— Я в порядке, — заверила я его, стараясь вести себя так, будто Вульф не умеет выводить меня из себя, как никто другой. — Должно быть, у него сегодня на меня зуб.

Лэнсон пробормотал что-то вроде согласия, и мы принялись за работу, метая кинжалы в цель перед нами, к счастью, без активного риска для жизни.

Вульф не возвращался до конца дня, и если командир заметил это, то ничего не сказал.

И я не могла понять, была ли эта яма в моем животе облегчением или чем-то очень, очень опасным.

Глава 17

Мое общение с Вульфом становилось все более холодным, а потом и вовсе прекратилось.

Ему на самом деле было наплевать на меня. Я это знала. Я не была уверена, кем я была для него, кем мы были. Он заботился обо мне настолько, что защищал меня, прятал тело Райдера, чтобы меня не выгнали из Мойры.

Он заботился обо мне настолько, что ударил меня по чертовой морде во время тренировки.

Но я оставила это в прошлом. Я проводила дни с Лэнсоном, Войлер и Эшлани, к счастью, больше не дралась перед классом.

С каждым днем я чувствовала это все больше и больше — вес нашего пребывания здесь постепенно уменьшался.

Солнце скрылось за стенами замка. Мы с Лэнсоном сидели в траве, вытянув перед собой ноги, и смотрели на сияющее оранжевое небо, которое занимало все мои мысли. Наши пальцы почти соприкасались в прохладной траве под нами.

— Ты думаешь об этом? — тихо спросил он.

Я вернулась к нашему разговору, даже не заметив, что отвлеклась. — О чем думаю?

— Каким будет последнее испытание? Почему они не могут нам сказать? Кто из нас попадет в Золотой город?

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Лэнсон не был тем простым и незапятнанным мужчиной, каким он показался мне при первой встрече. Его мысли вращались так, что мне захотелось спросить его, что у него на уме.

Он тоже с чем-то боролся. Я просто не знала, с чем именно.

— Вообще-то я стараюсь как можно меньше думать об этом. Что бы ни ждало нас на этом последнем испытании… Я не уверена, что хочу это знать, — призналась я.

Лэнсон рядом со мной глубоко вздохнул и громко выдохнул, после чего снова посмотрел на меня. — Свяжись со мной, — сказал он.

— Что? — Я никак не могла понять, правильно ли я его расслышала.

— Когда придет время, я хочу, чтобы ты связала себя со мной, Хантир. Мы сможем пройти через последнее испытание вместе. Мы вместе доберемся до Золотого города.

Мое колотящееся сердце заглушило все мои мысли. — Зачем тебе это нужно? Со мной, я имею в виду?

Его глаза смягчились. — Разве это не очевидно?

Прежде чем я успела ответить, Лэнсон наклонил голову и прижался губами к моим.

Поцелуй был коротким и легким, и все произошло так быстро. Через пару секунд он отстранился и встретил мой взгляд. Меня удивила его нежность и теплота.

— Ты мне нравишься. Ты нравишься мне с тех пор, как я впервые тебя увидел. Я знаю, что здесь ты стала сильнее, но если ты свяжешься со мной, я позабочусь о том, чтобы ты выжила, Хантир. Я позабочусь о тебе.

Я не смогла удержаться от смеха и, отведя взгляд, покачала головой.

— Что? — спросил Лэнсон, нахмурившись. — Я думал, ты почувствуешь облегчение.

— Нет, дело не в этом, — неуверенно пробормотала я. — Просто… — Я сделала долгий вдох. Все эти прятки, все эти секреты. Могу ли я рассказать ему? Могу ли я открыть ему правду?

— Я здесь ради тебя, — прошептал Лэнсон, запечатлевая на моих губах еще один нежный поцелуй. Я постаралась не напрягаться. — Я всегда буду рядом с тобой.

Мне было бы так легко поддаться ему. Так легко было бы позволить ему взять на себя часть проклятого груза, позволить ему увидеть хоть малую толику моей темной, извращенной души. Он ведь должен был знать что-то из этого, верно? Он должен был подозревать о некоторых секретах, о синяках, которые никогда не заживут, о тенях, скрывающихся в моих глазах.

Мог ли он видеть это? Мог ли он почувствовать, насколько я испорчена?

Может быть, именно поэтому он предложил мне свою помощь. Может быть, не потому, что я проигрывала все бои подряд. Может быть, дело не в том, что я позволяла людям избивать меня на тренировках.

Может быть, он увидел трещины в моей душе, разбитые осколки моего сердца. Может быть, он видел мои усталые глаза и бледную кожу, хрупкую и тусклую.

А может, он говорил правду. Может быть, он все это видел, но я все равно ему нравилась.

Он снова поцеловал меня — уже в третий раз — и провел рукой к основанию моей шеи. Он углубил поцелуй, который сильно отличался от тех мимолетных вопросов, которые возникали между нами раньше. Этот поцелуй был уверенным. Требовательным.

Я поцеловала его в ответ, но лишь на несколько секунд, прежде чем отстраниться.

Раньше я не думала о Лэнсоне в таком ключе, но теперь?

Может быть, это было то, что мне нужно. Может быть, я наконец-то смогу кому-то довериться. Если мы собирались связать себя узами, он все равно узнает об этом. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы вырвать правду из зарытых секретов.

— Я должна тебе кое-что сказать, Лэнсон. Я не такая слабая, как ты думаешь, — прошептала я.

Его глаза расширились от шока. — Я знаю это. Я просто хотел сказать…

— Нет, не так. Я не была с тобой до конца откровенна о том, кто я, откуда. — Он подождал, пока я продолжу. — Я боец, Лэнсон. Меня всю жизнь учили убивать вампиров. Я специально проигрывала спарринги, изображая слабость, чтобы люди не обращали на меня внимания. Я умею драться, Лэнсон.

Он еще мгновение смотрел на меня, прежде чем улыбнуться. — Ты же не серьезно.

Я ответила с прямым лицом. — Я никогда не была настолько серьезной.

Молчание, затянувшееся между нами, пугало меня больше, чем что-либо во всей этой чертовой академии. Вульф тоже знал мой секрет, да, но это было не по собственной воле.

А это? Это был риск. Мое сердце колотилось так, словно к горлу прижимали лезвие.

Этим лезвием был Лэнсон. Каждая секунда, проведенная без его ответа, вдавливала его все глубже и глубже.

— Скажи что-нибудь, — умоляла я.

— Хантир, — начал он, а затем повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. — Черт возьми, это потрясающе! Если ты умеешь драться, если ты тренировалась, то у нас действительно может быть шанс, когда мы объединимся. — Волнение сквозило в каждом слове.

Я вздохнула с облегчением. — Ты не сердишься?

— Не сержусь? — повторил он. Его рука поднялась, чтобы погладить мою щеку. — Я знал, что ты отличаешься от остальных. Чувствовал это. И я понимаю, почему ты солгала, что не умеешь драться. Это не самое безопасное место, чтобы показать свою истинную силу.

Я подалась навстречу его прикосновениям, улыбаясь. — Если ты действительно хочешь связать себя со мной, ты должен знать правду.

Он улыбнулся. Улыбка была теплой и искренней, от чего у меня свело живот. — Со мной твой секрет в безопасности, Хантир. Черт, не могу поверить, что никто больше об этом не знает.

— Ну, Вульф знает.

— Конечно, знает. — Лэнсон вздохнул, убирая руку от моей щеки. Внезапная перемена в поведении Лэнсона заставила меня покоситься на него.

— Не потому, что я ему сказала. Он знал об этом еще до того, как мы приехали сюда.

— Так вы двое знали друг друга? Я имею в виду, насколько вы близки? Что еще ты мне не рассказываешь?

Моя голова закружилась, гнев в его голосе отправил меня в глубокую нисходящую спираль, из которой я не была уверена, что смогу выбраться.

— Лэнсон, остановись. Я обещаю, что говорю тебе правду! Вульф случайно увидел меня в Мидгрейве за день до того, как мы приехали сюда, и я не собиралась больше с ним встречаться. Откуда все это?

Он вздохнул. Я боролась с желанием протянуть руку и повернуть его подбородок к себе. — То, как он смотрит на тебя, то, как он тебя защищает, я просто подумал… То есть, черт, Хантир. Все остальные в этом месте боятся его. Все, кроме тебя.

Его слова задели края моего сердца.

Вульф пугал меня, хотя я никогда бы в этом не призналась. Он пугал меня до глубины души, пугал так, как я никогда раньше не испытывала страха.

Но это было не потому, что я думала, что он причинит мне боль. Не потому, что он был ангелом, не потому, что он был сильнее всех остальных здесь. Больше всего меня пугало то, что он заставлял меня чувствовать к нему.

— Я здесь, с тобой, Лэнсон, — прошептала я ему. — И я пройду через это вместе с тобой, если ты все еще хочешь связать себя со мной.

Я прильнула к нему и поцеловала в плечо.

Черти, я не собиралась ни с кем связывать себя узами. Я полагала, что в одиночку мне надерут задницу, и это будет не менее болезненно, чем разделить связь с кем-то еще.

Но Лэнсон? Он был безопасен. Он был надежен. Он был достаточно силен, чтобы выигрывать большинство боев во время тренировок, и он только и делал, что защищал меня и заботился обо мне все время, пока я училась в этой академии.

С ним у меня все получится. Лорд никогда не узнает об этом; ему и не нужно было узнавать.

Лэнсон ответил мне поцелуем, нежным и безопасным.

Я целовала его в ответ, пока не перестала чувствовать боль в груди, онемение в душе, ножи в кончиках пальцев.

Глава 18

Через час я вернулась в свою спальню.

— Где ты была? — спросил Вульф, прежде чем я успела закрыть за собой дверь. Это было первое, что он сказал мне за последние несколько дней.

— На улице, — ответила я. — Не то чтобы это было твое дело.

Он прислонился к кровати, все еще полностью одетый, как будто только что вернулся в комнату. Должно быть, было уже далеко за полночь.

— Черт побери, ты когда-нибудь делаешь что-то легким?

Я остановилась и повернулась к нему лицом. — Просто перестань, — сказала я. — Хватит притворяться, будто тебе есть до меня дело, Вульф. Ты идешь своей дорогой, я иду своей. До сих пор это чертовски хорошо работало.

— Пойдем со мной, — сказал он.

— Что?

— Пойдем со мной на ночь. Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

— Я никуда с тобой не пойду, — прошептала я, но знала, что он слышит это в моем голосе. Неуверенность. Сомнение.

Мы оба знали, что я хочу как можно скорее оказаться как можно дальше от этого проклятого замка.

Челюсть Вульфа сжалась, когда он посмотрел на меня. — Пойдем. — Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, не дожидаясь, последую ли я за ним.

Наверное, потому что он знал, что я последую.

Я выскочила за дверь и помчалась по коридору, не успев обдумать свои действия, не успев осознать, как жалко и неловко мне было прогибаться под него, особенно после того, как я только что согласилась на связь с Лэнсоном во время последнего испытания. По крайней мере, он шел прямо передо мной, а не корил меня за то, что я поступила так, как мы оба знали.

Нет, он шел, откинув плечи назад и держась на ногах. Как будто… нервничал.

— Куда мы идем? — спросила я, догоняя его, когда он провел нас через задние двери замка в лес.

В тот самый лес, в котором я не так давно убила Райдера. С тех пор я сюда не возвращалась и не доверяла ночным теням.

— В последнее время ты сама не своя, — ответил он.

— О чем ты говоришь? Ты не настолько хорошо меня знаешь, чтобы делать подобные выводы.

Я не могла отрицать нотки гнева в его словах. От него у меня защемило в груди и заколотилось сердце.

— Я говорю о том, что ты убийца, Охотница. Ты хищница. У тебя острые клинки и еще более острые зубы.

Он продолжал идти вперед, его ботинки с толстыми черными подошвами сминали опавшие листья. Он не замедлил шага. Не повернулся, чтобы посмотреть, иду ли я за ним.

Я шла.

— Это было совсем другое, — ответила я. — То, что ты видел, как я делала в Мидгрейве, это было…

— Что это было? Кто-то другой?

— Нет, это был…

— Что? — переспросил он, его голос превратился в рычание, от которого у меня по рукам побежали мурашки. — Что изменилось? Потому что я точно знаю, что ты не станешь мягкой. Не здесь. И не сейчас.

— Я не стану мягкой.

— Правда? — Он повернулся ко мне лицом; я чуть не врезалась ему в грудь. — Потому что то смертоносное оружие, которое я встретил в Мидгрейве, уж точно не согласилось бы связать себя узами с каким-то случайным долбаным фейри.

У меня перехватило дыхание. — Ты шпионил за мной?

— Вряд ли. Вы двое точно не прятались.

Горячее смущение закралось мне на шею. — Связь с Лэнсоном не сделает меня слабой, — объяснила я. — Она сделает меня сильнее. Он владеет магией, он сильный.

— Ты сильнее.

— Дело не в этом…

— Дело в этом, разве ты не видишь? Он использует тебя.

— Нет!

Кулаки Вульфа сжались и поднялись, и я поборола желание вздрогнуть от его внезапной вспышки ярости.

Но так же быстро, как эта спокойная, собранная маска спала, она снова поднялась. Он закрыл глаза и сделал долгий вдох, его грудь вздымалась и опускалась, когда он опустил руки к бокам.

— Все, что я хочу сказать, — это то, что тебе лучше без него. Он замедлит твое развитие.

— Тогда что ты предлагаешь? — огрызнулась я. — Участвовать в последнем испытании в одиночку? Ни с кем не связываться? Потому что это мой единственный выход, Вульф. У меня нет фейри, готовых поделиться со мной своей магией. Если только ты не предложишь, конечно. Но я уже знаю, что ты предпочтешь выцарапать себе глаза, так что давай не будем об этом.

Его ноздри раздулись, а лицо исказилось в гримасе. — Забудь об этом, — пробормотал он. — Давай просто пойдем.

Он продолжил идти в лес, оставив меня бездыханной и растерянной, когда я бросилась за ним. Он молчал до тех пор, пока мы не подошли к внешней стене академии, спрятанной глубоко в густом лесу.

— Вот, — сказал он, протягивая мне руки. — Я переправлю нас обоих.

Я уставилась на него. — Ты шутишь? Разве нам вообще разрешено покидать территорию академии?

— Что случилось? — спросил он, впервые за весь вечер ухмыляясь. Черти, как же мне не хватало этой гребаной ухмылки. — Боишься?

— Вылететь отсюда? Да, вообще-то.

— Никто ведь не выгнал тебя за убийство Райдера, верно? Ты можешь доверять мне, Охотница. Позволь мне нести тебя.

Мое тело замерло. Я знала, что Вульф не причинит мне вреда. Знала, что он также не поставит под угрозу наше пребывание в академии. Он вел себя так, будто его не волнует ни одна вещь в мире, но я видела сквозь эти стены. Черт возьми, порой я ловила себя на том, что хочу заглянуть сквозь них.

— Ладно, — пробормотала я. Я шагнула вперед и обвила руками его шею, позволив ему прижать меня к своей груди, положив руку мне под колени.

Я ждала какого-нибудь ехидного замечания, но его не последовало. Даже когда его массивные ангельские крылья подняли нас с земли в воздух, он ловко уворачивался от окружающих деревьев, когда мы поднимались по стене.

— Где мы? — спросила я.

В Мидгрейве было плохо: разрушающиеся стены и бездомные дети, живущие на улицах. Но здесь? Ни одно строение не уцелело. На частично возведенных стенах притаилось несколько скрюченных людей — как я поняла, фейри, — но что-то жуткое таилось в темноте.

Я тут же потянулась к Веном.

— Окрестности Хаэра.

— Хаэра? Я думала, Хаэр — один из самых богатых городов Ваэхатиса?

— Так оно и было, — ответил Вульф, понизив голос до шепота, пока мы крались в потемках. Он держал свое тело напротив моего, его глаза сканировали улицы перед нами. — Но никто не смог их пережить.

— Пережить кого?

Вместо ответа Вульф снял с бедра длинный меч. Справа от меня раздался знакомый ворчливый стон.

Я повернулась, хватаясь за Веном. — Вампиры, — прошипела я. Существо еще не заметило нас, но скоро заметит. Оно бесцельно ползло и спотыкалось, его разлагающаяся кожа и остатки одежды были покрыты грязью и кровью.

— Они вторглись сюда несколько лет назад, — объяснил Вульф, его дыхание щекотало мне плечо. — Они убили тысячи людей, которые жили здесь раньше. Они пытались сражаться, но их было слишком много.

Вампир повернулся в нашу сторону и замер, почувствовав нас. Вот оно.

— Убей его, — прошептал Вульф. Его рука скользнула на мою талию, задержалась там на одну электрическую секунду, а затем переместилась к моему локтю, поднимая руку, в которой находилась Веном. — Выпусти зверя, Охотница.

Его губы касались моего уха, его рука нависала над моим телом, существо приближалось всего в нескольких футах от меня. Все это заставляло меня чувствовать то, чего я не чувствовала уже очень, очень давно.

Вампир издал отвратительный, влажный рев первобытного голода и бросился в нашу сторону. Но я была готова. С Веном в руке я рванулась к нему и вонзила клинок в грудь монстра, прежде чем он успел понять, что произошло.

Слишком быстро все закончилось. Я успела вытащить Веном из массы гниющей плоти, прежде чем тело рухнуло на землю.

— Хорошо, — похвалил Вульф. — Сделай это еще раз.

Еще один вампир вывалился на улицу. По подбородку мерзкой твари стекала свежая кровь.

Чертовы монстры.

Я перепрыгнула через лежащее передо мной тело и бросилась на вторую тварь, обхватив ее ногами за талию и двумя быстрыми движениями отрубив обе руки.

Этому приему меня научил Лорд.

Однако этого было недостаточно, чтобы расчленить их. Я отпихнула его и вонзила лезвие во вторую массу гниющей за ночь плоти.

И снова все было кончено.

— Еще раз, — приказал Вульф.

Я повернулась и увидела, что он наблюдает за очередным вампиром, который, спотыкаясь, приближался к нам.

— Ты не собираешься мне помочь? — потребовала я, хотя и видела это по его лицу. Это было не для него.

Это было для меня.

— Тебе не нужна моя помощь, — просто ответил он. — Тебе не нужна ничья помощь.

От его взгляда мой желудок опустился к ногам, но я быстро отогнала эти чувства в сторону, занятая предстоящим убийством.

И следующим.

И следующим за ним.

Мое тело двигалось, как в Фантоме. Я с легкостью наносила все удары, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо за последние недели.

Когда я извлекла Веном из одиннадцатого тела, мое сердце гудело от жизни.

— Так вот зачем ты привел меня сюда? — спросила я, вытирая лезвие о штаны, а затем вставляя его обратно в ножны на бедре. — Чтобы делать за тебя грязную работу?

Вульф наблюдал за происходящим, прижавшись спиной к полуразрушенной кирпичной стене и скрестив руки на груди.

Но эти глаза…

Он смотрел на меня с такой тяжестью во взгляде, что мне захотелось упасть на колени. Его рот искривился с обеих сторон, а зубы зацепили идеально пухлую нижнюю губу. Я шагнула ближе, попав в ловушку его взгляда.

Только когда я стояла в футе от него, он разжал руки и оттолкнулся от стены.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел, как обе руки скользнули к моей шее, наклоняя мой подбородок к его возвышающемуся телу. Я застыла в шоке, позволяя его рукам двигать меня, направлять, уговаривать.

— Ты чертова богиня. — Он наклонил голову и провел губами по моей челюсти, шее.

Я подалась вперед, давая ему еще больше места, и его горячее дыхание обдало мою кожу. Адреналин прокачивался по моим венам, усиливая каждое ощущение. Его руки на мне заставляли меня думать о том, в чем я никогда себе не признавалась, заставляли меня хотеть чего-то, хотеть его…

— К сожалению, ты станешь никем после того, как свяжешься с ним. — Вульф отстранился и зашагал по улице в ту сторону, откуда мы пришли.

Я стояла на месте, задыхаясь и пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.

— Прости? — крикнула я ему вслед. — Что ты мне только что сказал?

— Не заставляй меня повторять, — крикнул он через плечо. — Мне и так неловко.

Я выхватила Веном из ножен и бросилась на него, в беспорядке гнева, хаоса и трагедии. Лезвие было направлено прямо ему в спину, и мне хотелось погрузить его внутрь — черт возьми, мне хотелось причинить ему боль.

Но он повернулся как раз вовремя, его крылья разметали мои волосы по лицу, когда он схватил меня за запястье и дернул, вырывая клинок из моей руки.

— Ты трус. Ты ревнуешь, что я могу доверять кому-то, кроме тебя.

Он стиснул зубы. — Ты еще не видела, как я ревную, Охотница. Если бы я ревновал, твоя маленькая игрушка была бы мертва.

— И что тогда? — воскликнула я. — Что я могла сделать, чтобы ты так разозлился?

Темнота заволокла его глаза. — Ты чувствуешь одиночество и опираешься на первый попавшийся кусок дерьма, который проявляет к тебе хоть какие-то признаки привязанности.

Я вырвала руку и толкнула его в грудь. — Ты не имеешь права говорить это мне. Ты не имеешь права высказывать свое мнение о том, на кого я опираюсь, а на кого нет.

— Он тебя не знает. — Грудь Вульфа вздымалась и опадала с каждым вздохом. — Он не знает, насколько ты сильна. Черти, он считает тебя хрупкой ланью, Охотница. Что бы он подумал, если бы увидел тебя такой? — Его глаза пробежались по моему телу. — Залитой кровью и пылающей ненавистью?

С таким же успехом он мог ударить меня кулаком в живот. В голове крутились мысли о том, что сказать, что возразить, что правдиво обосновать. Но у меня ничего не было.

Слова Вульфа, какими бы болезненными и ужасными они ни были, были правдой. И он знал, что я боюсь их, знал, что я прячу эту правду глубоко внутри себя, под фасадом слабой, беспомощной женщины.

— Верно, — сказал Вульф, не сводя с меня пристального взгляда. — Так я и думал.

Я смотрела, как он уходит, оставляя меня на улице с разрывающимся на части сердцем.

Пока он не остановился и не обернулся.

И, черт возьми, я возненавидела то, как скрутило мой желудок.

— Ты идешь? Потому что ты не сможешь улететь обратно сама.

Я не была уверена, что изменилось. Вульф иногда был кокетливым, высокомерным и раздражающим, но он также мог быть холодным, жестоким и отстраненным.

Я подошла к нему и позволила ему подхватить меня на руки, его теплая кожа наэлектризовывала мое тело, когда он обнимал меня. У этого зверя, у этого порочного и сильного ангела, покинувшего свое место среди великих, тоже была темная сторона.

Только он гораздо, гораздо лучше умел ее скрывать.

Глава 19

— Это не работает. — Я опустила руки на стол в кабинете. Черти, я весь день просидела в кабинете с Эшлани, пытаясь выудить хоть малейшую унцию магии. Прошло несколько часов, солнце село, но все еще… ничего.

— Ты слишком строга к себе. — Эшлани поставила оба локтя на длинный деревянный стол и наклонилась вперед, ее прямые светлые волосы рассыпались по плечам, когда она заглянула мне в глаза. — Расслабься немного. Скоро ты все освоишь.

Я откинулась на спинку своего деревянного стула. Комната была заставлена рядами книг, ни одна из которых, казалось, не помогала мне творить природную магию.

По крайней мере, здесь можно было уединиться от посторонних глаз в дневное время.

— Понятия не имею, как у тебя это так легко получается. — Я скрестила руки на груди в знак поражения.

Эшлани улыбнулась, вытянула руку и послала крошечный порыв ветра мне в лицо.

— Выпендреж, — пробормотала я, не в силах скрыть улыбку.

Она тоже рассмеялась, и в тишине кабинета звук, казалось, отразился от стен.

Деревянные двери со скрипом открылись, и Войлер вошла внутрь. Она посмотрела нам в глаза, но тут же отвела взгляд.

— Эй, — шепнула я Эшлани. — Может, попросить ее посидеть с нами?

Эшлани поджала губы. — Поверь мне, — начала она. — Она не очень много говорит. Нам лучше побыть вдвоем.

— Думаю, ты будешь удивлена.

Я махнула рукой в сторону Войлер, привлекая ее внимание. — Эй, Войлер! Мы тут немного практикуем природную магию, если тебе интересно присоединиться.

И я отчаянно нуждаюсь в твоей помощи.

Эшлани застонала, и я бросила на нее предупреждающий взгляд, когда Войлер нерешительно направилась к нашему столу.

— Итак, — начала Эшлани, когда ее соседка села и повесила сумку на спинку стула позади себя, — вы с Лэнсоном, да? Не могу сказать, что удивлена. Он неравнодушен к тебе с самого первого дня.

Глаза Войлер расширились.

Мой рот был открыт. — Эшлани!

— Что? Все это видят! Правда, Войлер?

— Хм… — Она судорожно посмотрела между нами. — Он довольно часто улыбается тебе.

Я закатила глаза. — Не улыбается.

— Во всяком случае, не тогда, когда рядом ангел. Он ревнует. — Эшлани откинула волосы на плечо.

— Правда? Это он тебе сказал? — Я пыталась казаться незаинтересованной, но она видела меня насквозь.

— Ему и не нужно было. Он становится таким напряженным и злым, когда рядом Вульф. Он всегда спрашивает о тебе, когда тебя нет. Черт, я удивлена, что он не попросил тебя переехать в его собственную спальню после того, как Райдер убил его соседа.

При упоминании имени Райдера у меня свело желудок, но я заставила себя не вздрогнуть.

— Каково это — жить по соседству с падшим ангелом? — перебила Войлер. — Вы ведь должны общаться, верно?

Я пожала плечами. — Мы не так много говорим. Он держится особняком.

— О, пожалуйста. — Эшлани наклонилась вперед еще больше, опустив подбородок. — Он великолепен и ходит за тобой по пятам, как будто ты его. Я понимаю, почему Лэнсон так ревнует.

По моей шее пробежал румянец. — Он не…

— Что? Великолепен?

Я откинулась на спинку стула, пораженная. Эшлани и Войлер улыбнулись мне. — Хватит об этом, пожалуйста! У нас есть более важные вещи, которые мы должны обсудить.

— Отлично. Вы двое идете сегодня на бал?

Я застонала, откинув голову назад. — Я сказала Лэнсону, что пойду с ним, хотя не уверена, что выпивка и танцы помогут кому-то из нас пройти Трансцендент. Мне нужно сосредоточиться на призыве магии, а не на общении с другими студентами.

— А как насчет тебя, Войлер? Ты идешь?

Она поджала губы и покачала головой, ее иссиня-черные волосы упали на лицо. — Танцы — это не мое. Я буду отсыпаться и пытаться залечить синяки. — Она подняла руку, демонстрируя синие и фиолетовые отметины.

— Я завидую, — выдохнула я. — Может, я тоже смогу спрятаться, и никто не заметит.

— О, я замечу, — добавила Эшлани. — И Лэнсон заметит. Ты идешь.

Остаток дня мы провели, обсуждая других бойцов, магию и историю вампиров. Войлер знала больше нас обеих о магии и о том, откуда она взялась, что меня ничуть не удивило.

Через некоторое время она потеплела к нам, наконец-то начав опускать стену, которую так плотно держала вокруг себя. Я не винила ее. У всех нас были стены.

Даже Эшлани, которой я, конечно, поначалу не доверяла, показала мне настоящую девушку.

Я не хотела, чтобы кто-то из них умер.

Я молилась богине, чтобы этого не произошло.

Солнце садилось, когда мы возвращались в свои комнаты.

— Эй… — Эшлани притянула нас обеих к себе, понизив голос до шепота. — Вы слышали о Райдере? Вчера я слышала, как директриса говорила о том, что его тело нашли в лесу. Я также слышала, как она сказала, что они заметили вампиров неподалеку, гораздо ближе, чем когда-либо видели их здесь. Возможно, вампиры и убили его.

У меня свело желудок. Вульф должен был спрятать тело. До сих пор ходили слухи, что Райдер больше не мог справляться с академией и сбежал посреди ночи. Конечно, это было невероятно, но тела не было.

Теперь директриса могла искать виноватого. Райдера ничуть не наказали за убийство Маэкуса, но сколько еще проступков оставят без внимания директриса и остальные?

Войлер ахнула. — Что?

Эшлани кивнула. — Судя по всему, они нашли его полузакопанным и в крови.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь имитировать шок Войлер.

Они не должны были знать. Ни у кого, кроме Вульфа, не было причин думать, что я его убила.

— Что ж, он это заслужил, — добавила Эшлани, когда мы подошли к спальням. — Удивительно, что он продержался так долго с таким отношением. Такие, как он, никогда бы не попали в Золотой город.

— Да, — добавила я. — Надеюсь, что нет.

— Поторопись и приготовься к балу. — Эшлани остановилась у своей двери. — Увидимся вечером.

Я кивнула, заставив себя улыбнуться, и открыла свою дверь. Поскольку Вульф ушел, я позволила себе расслабиться и со стоном рухнула на кровать.

Они не узнают, что это была я. Если бы животные действительно добрались до него, его тело было бы разорвано в клочья. Никто даже не заметит ножевых ран.

Черти. Я посмотрела на часы на стене. У меня был час, чтобы подготовиться к сегодняшнему балу.

Нервы с каждой минутой становились все более ощутимыми, даже когда я пыталась отмахнуться от них.

Все было хорошо. Все будет хорошо.

Глава 20

Платье, которое я выбрала из нескольких вариантов, предоставленных академией, идеально сидело на моей фигуре: длинные облегающие рукава закрывали каждый дюйм кожи от запястья до шеи. Остальная часть ниспадала до пола слоем черной ткани, которая таяла на моем теле. Оно не было слишком тесным, чтобы стеснять мои движения, но все же удобно облегало мои изгибы.

Я посмотрела на себя в зеркало, проведя руками по талии.

Количество раз, когда я надевала платье, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Я никогда не должна была быть красивой. Меня не должно было волновать, как мои черные волосы вьются вокруг лица, почти всегда мешая мне. Я не должна была носить красивые вещи, надевать платья, особенно на официальные балы.

Но это была новая жизнь. У меня появилась новая цель, новый смысл.

Глядя в зеркало, я не чувствовала себя не в своей тарелке, как ожидала. Я почувствовала… удивительную волну эмоций.

Этот бал не должен был иметь для меня никакого значения. Это было очередное бессмысленное сборище людей, до которых мне не должно было быть никакого дела.

Но в глубине души я переживала. Меня волновал этот бал. Меня волновало это чертово платье. Меня волновало, что мои волосы уже не так блестят, как раньше, что ему понравится, как тонкая ткань длинного платья обнимает мои изгибы.

Лэнсон был добрым и сильным. Я свяжусь с ним, и он поможет мне пройти через Трансцендент.

Но не Вульф.

Я представила, как бы отреагировал Вульф, увидев меня в этом облегающем платье, совсем не похожем на повседневный тренировочный костюм, который я носила каждый день.

«Нет, Хантир, — подумала я. — Тебе все равно, что он подумает». Он даже не потрудился бы посетить такое мероприятие, как это. Он был слишком крут, слишком расчетлив.

Яма в моем желудке увеличилась. Я не должна была думать о нем. Я должна была думать о своем спутнике, о Лэнсоне.

Покачав головой, я отвернулась от зеркала.

Лэнсон был милым. Он был внимательным, он защищал меня, и, черт возьми, я начинала верить, что я ему действительно нравлюсь. Во всяком случае, гораздо больше, чем я нравилась Вульфу.

Быстрый стук в дверь отвлек мое внимание.

— Хантир? — раздался голос Лэнсона.

Я бросилась к двери, взялась за ручку и со вздохом облегчения открыла ее.

На пороге стоял Лэнсон с пучком белых роз в руках.

Его взгляд сразу же остановился на мне и лишь через секунду переместился на длину моего платья. Я не могла остановить кровь, прилившую к щекам.

— Черт возьми, Хантир, — вздохнул он. — Ты выглядишь… ты выглядишь потрясающе.

— Да, ну, — пробормотала я, глядя на свои ноги, обутые в туфли на тонком каблуке, — платье предоставила академия.

Туфли были неудобными и неестественными. Было бы легко снять их и пройтись по замку босиком, но я все равно засунула ноги в крошечные тюрьмы.

— И все же, — подтолкнул он. — Даже в тренировочной одежде ты была бы самой красивой фейри на сегодняшнем балу.

В его глазах мелькнула эмоция, от которой у меня свело живот.

— Нам лучше идти. — Я сглотнула и повернулась, чтобы закрыть за собой дверь спальни. Перед тем как захлопнуть дверь, я в последний раз осмотрела помещение, обратив внимание на идеально заправленную кровать Вульфа.

Рука Лэнсона тут же обвилась вокруг моей спины. Я напомнила себе, что не должна вздрагивать: он понятия не имел, что скрывается под его рукой.

Никто не знал.

Я в этом убедилась.

Мы шли в комфортной тишине, в конце концов присоединившись к застывшим студентам, ожидающим, когда их пропустят в бальный зал на базовом этаже академии.

И мне совершенно не нравилось, что я нервничаю.

— Разве это не странно? — спросила я у Лэнсона. — Мы должны убивать друг друга, чтобы попасть в Золотой город, а они хотят, чтобы мы пили, танцевали и забыли обо всех своих проблемах на эту ночь.

Лэнсон рассмеялся. — По крайней мере, они предоставляют выпивку, — прошептал он, его дыхание коснулось кончика моего уха.

— Лучше бы оно того стоило, — пробормотала я в ответ, скорее себе, чем ему.

И я говорила серьезно. Самым большим светским мероприятием, которое я посещала в Мидгрейве, было распитие эля в таверне с Румми. Это было вне зоны моего комфорта. Это было совсем не похоже на то, чему меня учили.

Я позволила Лэнсону подвести меня к столу с едой и вином и ничуть не колебалась, когда он протянул мне бокал с красной жидкостью.

— Вот, — сказал он. — Расслабься немного, Хантир. Это должна быть веселая ночь.

Я бросила на него взгляд, закатывая глаза от этой мысли. — Ты действительно думаешь, что кто-то здесь будет веселиться, когда мы должны тренироваться на выживание? Это шоу, шарада. Они хотят водить нас за нос, как марионеток.

— Ты цинична, — ответил он, наклонившись так, чтобы только я могла его слышать. — Но мне это в тебе нравится. Всегда начеку. Всегда настороже.

Я проигнорировала то, как от его слов напряглись мои плечи, и повернулась к Эшлани, которая бежала к нам в белой сверкающей юбке, струящейся вокруг ее лодыжек. — А вот и вы двое! — воскликнула она, разрушив невидимое напряжение, которое, возможно, сохранялось между мной и Лэнсоном. — Я уже начала думать, что вы оба сбежали!

Я сделала долгий глоток своего напитка, позволяя ему обжечь мой желудок, пока я глотала. — Это все еще выглядит неплохим вариантом.

— Это праздник, Хантир! — возразила она. — Не будь такой ворчуньей.

Как бы я ни ненавидела это, она была права. Я обратила внимание на окружающую меня комнату, наполненную всевозможными предметами роскоши и дорогими блюдами, которых я никогда раньше не видела. Скучный, голый бальный зал как-то преобразился, превратив темные стены из дерева и камня в волшебные полотна из мерцающих огней и белых тканей, которые заставляли забыть о том, что ты вообще находился в этом ужасном месте.

— Видишь, — сказал Лэнсон, с ухмылкой наблюдая за мной, — здесь не так уж плохо.

— Отлично, — признала я. — Я постараюсь хорошо провести время, но обещаю, что не буду танцевать. И если кто-нибудь из этих придурков снова попытается меня избить, я уйду.

— Договорились! — пискнула Эшлани, хлопая в ладоши и поднимая очередную чашу с ликером.

Боже, как я ошибалась. Это была выпивка. Это точно, без сомнения, должны были быть напитки. Потому что где-то посреди шепчущего мне на ухо Лэнсона, пополняющего мой бокал, когда он почти пуст, и прекрасной музыки, которая становилась все громче и громче по мере того, как продолжалась ночь, я оказалась на танцполе.

Танцевала и кружилась, как проклятая идиотка.

Как будто мне действительно здесь место. Как будто у меня есть шанс по-настоящему повеселиться.

Сначала я танцевала с Эшлани, позволив ее заливистому смеху и раздражающе заразительной улыбке затащить меня туда против моей воли. Она вцепилась в мои руки, не отпуская, кружила меня, хихикая и откидывая голову назад, пока мы пробирались к центру танцующих фейри.

— Ты улыбаешься, — сказала Эшлани. У меня так закружилась голова, что я подумала, что могу рухнуть прямо здесь. — Я никогда не видела, чтобы ты так улыбалась.

Она была права. Мои щеки начали болеть от этого. — Обычно не так много поводов для улыбки, особенно здесь.

— Всегда что-то есть, — ответила она, обращая внимание на что-то позади меня. — Нужно только поискать.

Я обернулась, ожидая, что Лэнсон будет стоять прямо за моей спиной.

И чуть не замерла, когда увидела Вульфа, высокого и раздражающе чертовски красивого в черном костюме, который, казалось, едва облегал его длинные, скульптурные конечности. Я перестала танцевать. Любая улыбка, задерживавшаяся на моем лице, испарилась, полностью исчезла из моего выражения, когда я встретилась с холодным, пустым взглядом Вульфа.

Только он не был совсем пустым.

Я успела сделать несколько шагов к нему, прежде чем осознала, что делаю, прежде чем смогла отговорить себя от этого. Я двигалась сквозь толпу, едва избегая других пьяных и танцующих фейри, не сводя с него глаз.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Мой голос звучал совсем не так сердито, как мне хотелось.

Губы Вульфа дернулись вверх. — Праздную. Наслаждаюсь жизнью. Как и ты, похоже.

— Ты не похож на человека, который празднует. Или на того, кто наслаждается жизнью, если уж на то пошло.

Он широко улыбнулся, сверкнув своими идеально белыми и острыми зубами. — Если ты хочешь, чтобы я показал тебе, как хорошо провести время, Охотница, тебе нужно только попросить. Конечно, с «пожалуйста».

— Пошел ты, — сказала я и повернулась на пятках, чтобы вернуться к Лэнсону.

Грубая рука схватила меня за плечо и одним движением притянула обратно к Вульфу, как будто ему не потребовалось никаких усилий, чтобы так легко переместить все мое тело.

— Осторожно, — прорычал он.

Его глаза остановились на моих, задержав взгляд на несколько секунд, а затем переместились на мой рот.

Я не двигалась. Не могла.

Мы были заперты во времени, застряли в пространстве. Ничего не существовало, кроме него, стоящего здесь, его хватка на моей руке была крепкой, но не болезненной.

На секунду я позволила своим мыслям рассеяться.

Может быть, Вульф все-таки не такой уж и страшный? Может, он не такой уж большой засранец, каким я его себе представляла.

И, может быть, он позволит мне узнать, каково это — поцеловать его.

— Хантир. — Голос Лэнсона, раздавшийся сзади, заставил меня подпрыгнуть.

Вульф прижимался ко мне еще несколько секунд — гораздо дольше, чем нужно, — прежде чем отпустить меня. Его челюсть сжалась, когда он перевел взгляд на Лэнсона, и я тут же почувствовала холодок в том месте, где только что была его рука.

— Здесь все в порядке? — спросил Лэнсон. Он говорил медленно и расчетливо, хотя глаза его были обращены не на меня. Его губы сжались в тонкую линию, когда он уставился на Вульфа.

Вульф приподнял бровь, ожидая моего ответа. Я перевела взгляд с одного на другого, все еще находясь в легкой дымке от того, что мы пили в течение последнего часа.

— Все в порядке, — ответила я, хотя мои глаза были прикованы к Вульфу.

Лэнсон переплел свою руку с моей. Горящие глаза Вульфа скользнули по моей руке к нашим сцепленным пальцам, и его брови сошлись вместе.

— Потанцуй со мной, — пробормотал Лэнсон, но произнес эти слова достаточно громко, чтобы Вульф тоже их услышал.

Мне не нужно было отвечать. Он уже тянул меня за собой, отрывая от пьянящего присутствия Вульфа и втягивая в толпу бальных платьев и полупьяных студентов академии, пытающихся на ночь вырваться из своей извращенной, несовершенной реальности.

«Перестань беспокоиться, — напомнила я себе. — Перестать волноваться и уж точно перестать думать о Вульфе».

Когда Лэнсон притянул меня к себе в центре зала, я не стала возражать. Эшлани танцевала где-то в толпе рядом с нами, ее смех наполнял воздух и пробивался сквозь ровный поток музыки.

— Я ненавижу его, — сказал Лэнсон, пытаясь скрыть отвращение в своем голосе. — Я ненавижу то, что он здесь, и ненавижу то, что он смотрит на тебя.

Обхватив Лэнсона за плечи, я позволила ему покрутить меня, чтобы я могла увидеть, о чем он говорит.

Вульф стоял на краю бального зала, его высокую фигуру можно было различить в любом месте, он скрестил руки на груди, а его невозможные, наполненные льдом глаза были прикованы к нам.

Ко мне.

— Просто не обращай на него внимания, — сказала я, придвигаясь чуть ближе к Лэнсону.

Могу поклясться, что я увидела, как челюсть Вульфа сжалась от этого движения.

В моем животе зашевелилось удовлетворение. Я знала, что Вульфу наплевать на Лэнсона, но ему не было дела ни до кого из студентов этой академии.

Но почему он не наблюдал за остальными? Почему его взгляд был прикован к нам?

Руки Лэнсона опустились ниже, на основание моей спины. Он снова закружил нас, двигаясь в такт музыке, когда она переходила от одной песни к другой.

— Я не принимал тебя за танцовщицу, — прошептал он мне на ухо, его губы коснулись моей кожи так, что по позвоночнику побежали мурашки.

Я склонилась к этому ощущению. — Сегодня я танцовщица, — сказала я. Я положила голову ему на плечо, позволяя ему принять на себя всю тяжесть моего тела. Должна признать, это было приятно — не нести все это на себе.

Даже если я остро ощущала на себе пристальные взгляды. В частности, один яркий и сексуальный.

— Ты мне нравишься такой, — пробормотал Лэнсон, его губы приблизились к моей шее. — Я редко вижу тебя расслабленной.

— Я не могу расслабиться, — инстинктивно ответила я. — Я никогда не могу расслабиться в такой обстановке. Не тогда, когда так много поставлено на карту.

Его правая рука опустилась ниже, чуть выше основания моего затылка. — Теперь я здесь. Я защищу тебя, Хантир. Ты можешь мне доверять.

На долю секунды я забыла о Вульфе. Я забыла о своей миссии, о проклятых тестах. Я забыла обо всем, кроме рук Лэнсона на моем теле, о музыке, звучащей в воздухе и управляющей моими движениями.

Не успела я опомниться, как наши тела оказались вплотную друг к другу, и ни один дюйм пространства не разделял нас. — Я не должна никому доверять, — призналась я. — Я всю жизнь напоминала себе об этом.

Его дыхание, горячее и ровное, щекотало мне шею. Он, должно быть, почувствовал эту реакцию, должно быть, почувствовал, как он практически нес меня сквозь толпу, когда его руки спустились по моей талии, обхватив мою задницу так, как я бы никогда не позволила, будь я трезвой.

Когда он отстранился, чтобы посмотреть на мои губы, я позволила ему. Хотя его взгляд не вызвал в моем теле такой же вспышки жара, как взгляд Вульфа.

Я не знала, сколько времени прошло. Не знала, сколько песен прозвучало, пока я лежала в объятиях Лэнсона, не знала, сколько раз его руки проникали ниже моей талии, не знала, сколько раз его губы касались моей шеи.

Фигуры Вульфа больше не было у задней стены бального зала. Я ненавидела то, как опустился мой желудок, когда я это заметила, но я не отстранилась от Лэнсона.

Лэнсон действительно заботился обо мне. Я ему даже нравилась. Он считал меня доброй и особенной.

В отличие от Вульфа, который видел во мне лишь обманщицу. Ту, которую нужно было защищать и опекать, ту, которую нужно было прилететь и спасти.

Я уже начала расслабляться при мысли о том, что он покинет бальный зал, отправившись размышлять о том, что ему еще предстоит сделать этим вечером. Пока он не прочистил горло прямо рядом с нами, заставив нас с Лэнсоном напрячься.

— Прости, — сказал он, его голос звучал знойным рыком. — Ты не возражаешь, если я приглашу тебя на танец?

Я замерла.

— Я возражаю, — сказал Лэнсон, не убирая руку с моей спины.

Глаза Вульфа смягчились. Они не были такими темными и отстраненными. Они были… теплыми. Умоляющими. — Охотница?

— Только один, — сказала я, отвечая за себя.

Лэнсон сразу же напрягся, но я бросила на него еще один взгляд, и он в конце концов отступил. — Я принесу нам еще выпить, — прошептал он.

А потом он ушел, оставив нас с Вульфом одних на танцполе.

— Ты не производишь на меня впечатление человека, который танцует. — Я позволила ему положить мои руки себе на плечи.

— Я и не танцую. — Его крылья создали барьер, удерживая других фейри на расстоянии не менее трех футов от нас, пока он перемещал нас в такт музыке.

— И все же тебе не терпелось выйти сюда и помешать мне и моему спутнику?

Челюсть Вульфа сжалась. — Он мне не нравится.

— Ну и ладно. Тогда тебе не обязательно с ним танцевать.

Его пальцы сжались вокруг моей талии, притягивая меня на дюйм ближе к нему.

— Ты проводишь с ним слишком много времени.

Мой взгляд метнулся к его глазам, и между его лицом и моим осталось всего несколько дюймов. — Прости?

— Ты не можешь ему доверять. Что-то в нем не так.

— И почему же? — спросила я. — Это как-то связано с тем, что я нравлюсь ему, а он мне?

Вульф насмешливо хмыкнул, окинув взглядом бальный зал позади меня. — Он тебе не нравится.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Вульф.

Его глаза снова встретились с моими. Я поймала себя на том, что смотрю на белые крапинки, сверкающие в его голубых радужках, на черные волосы, которые стали длиннее за время, проведенное в Мойре.

— Я знаю больше, чем он.

Вульф закружил меня, заставив ахнуть, когда прижал мое тело к своему. Я подавила смех, который грозил выдать меня из-за внезапной силы его танца.

Он кружил меня по бальному залу, словно я была пушинкой.

— Достаточно, — сказал Лэнсон, прерывая нас.

Я оттолкнула Вульфа от себя, от смущения мои щеки запылали. Мы даже не закончили один танец, но это был уже один танец.

— Я заберу свою спутницу обратно. — Лэнсон уставился на Вульфа, стиснув зубы и сжав кулаки.

— Она в твоем распоряжении. — Вульф бросил на меня быстрый взгляд, после чего вышел из бального зала, и его черные ангельские крылья последовали за ним.

Черти.

— Пойдем. Давай уберемся отсюда. — В словах Лэнсона сквозили затаенная похоть и ревность — опасное сочетание.

Я тоже чувствовала вожделение, но не в такой степени. Не только к Лэнсону, хотя я не могла этого понять, не могла понять, почему я все время оглядывалась через плечо Лэнсона, ища кого-то другого.

Ища кого-то, кому было все равно.

Я кивнула, давая ему сигнал увести меня.

Он так и сделал.

Я больше не видела Вульфа, пока Лэнсон вел меня, наполовину неся, из бального зала в сторону открытых садов.

Прохладный ночной воздух сразу же поцеловал мою кожу, разбудив меня.

Мы были единственными, кто находился в поле зрения, единственными, кто находился вдали от музыки, танцев и затуманенных суждений.

Я наконец отошла от Лэнсона, который, расхаживая взад-вперед, начал что-то бормотать о Вульфе.

Мужчины и их темперамент.

— Почему ты позволяешь ему доставать тебя? — спросила я. — Черт возьми, Лэнсон. Я пришла сюда с тобой!

— Мне это не нравится, — прорычал Лэнсон. Он провел руками по волосам, запутав их в зализанных назад локонах. — Он ведет себя так, будто ты ему принадлежишь, Хантир.

— Ну, это не так.

— Там все было не так. — Лэнсон угрюмо покачал головой.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я. — Я здесь, с тобой! Я не с ним! — Я никогда не видела его таким: он впился пальцами в кожу головы, словно хотел похоронить эти мысли, словно хотел похоронить свой гнев.

Но я чувствовала его с того места, где стояла: тяжелый, горячий и беспокойный. — Посмотри на меня, — приказала я.

Лэнсон покачал головой, не поворачиваясь, но в конце концов оторвал руки от волос.

— Посмотри на меня, — повторила я, и в словах прозвучало еще больше отчаяния.

Он медленно повернулся, его глаза не решались встретиться с моими.

Я не совсем понимала, зачем мне нужно было нравиться ему. Нужно было, чтобы он хотел меня. Нужно было, чтобы он одобрял меня, чтобы ненавидел Вульфа так же сильно, как и я.

Это было знакомое ощущение, которое я испытывала каждый день, когда росла с Лордом. В мире, где мне не было места, в мире, где у меня отняли моих собственных родителей, мне хотелось, чтобы кто-то тосковал по мне. Чтобы кто-то принял меня.

Мне хотелось, чтобы Лэнсон увидел меня.

Прежде чем я смогла остановить себя, я шагнула вперед и скользнула руками по его груди.

Сначала он напрягся, но не отступил под моим прикосновением.

Я просунула руки под его пиджак, поднялась к плечам, шее, подбородку.

Я видела это в его глазах — перемены. Лэнсон больше не смотрел на меня так, словно я была всем его миром, словно я была его спасением. Он смотрел на меня так, будто видел во мне правду; будто замечал тьму, которая всегда нависала над моей головой.

Он смотрел на меня так, словно я была разбитой, разрушенной.

Наконец-то он увидел меня настоящую.

Мы были слишком заняты своими переживаниями, чтобы заметить, что кто-то еще входит во двор, кто-то приближается, кто-то смотрит.

Пока медленный хлопок позади не заставил меня подпрыгнуть.

Я отстранилась от Лэнсона и повернулась, обнаружив, что Эспек с весельем наблюдает за нами.

— Как мило, — прошипел он. — Хотя, думаю, ты мне кое-что должна.

— Прости? — прошипела я.

Эспек попятился вперед, явно пьяный. И явно злой.

— Встань позади меня, — приказал Лэнсон.

Я проигнорировала его и задрала платье, вытащив клинок из-за бедра.

Эспек взглянул на него, а затем снова посмотрел на меня. — Так вот как ты убила Райдера? Заколола его до смерти вот этой игрушкой? Просто разорвала его на куски?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Лэнсон застыл рядом со мной.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, крыса. Они нашли его тело, и ты единственная, кому хватило глупости убить его. Ты должна мне жизнь.

Моим первым побуждением было встать перед Лэнсоном.

Но глаза Эспека не отрывались от меня. Ни на секунду. Он вытащил из ножен свой клинок и смело шагнул в мою сторону.

— Беги, Хантир, — взмолился Лэнсон из-за моей спины. — Он убьет тебя!

— Я никуда не пойду, — прорычала я. Я смутно осознавала, что Лэнсон пятится за мной.

Он хотел бежать.

Я хотела сражаться.

— Глупая, глупая девчонка, — прорычал Эспек. — Ты думала, что это сойдет тебе с рук? Тебе и твоему ручному волку?

— Как я уже сказала, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Она никого не убивала! — добавил Лэнсон у меня за спиной. — Просто оставь ее в покое!

Эспек посмотрел на него, словно только что осознав, что он здесь. — Ты действительно в это веришь? — с насмешкой спросил он Лэнсона. — Может, тебе стоит спросить свою подружку о теле Райдера? Его не просто растерзали животные, знаешь ли. Его неоднократно били ножом, а потом оставили гнить.

Моя кровь застыла. Я хотела все отрицать. Черти, я так хотела. Но что-то первобытное глубоко внутри меня говорило мне не отступать, не позволять ему победить.

— Хантир? — спросил Лэнсон. — О чем он говорит?

В воздухе витало предвкушение. Я знала, что предстоит бой. Я убила друга Эспека, и он знал об этом с самого начала.

— Это нужно было сделать, — усмехнулась я, сделав полшага к Эспеку. — Он убил Маэкуса и собирался убить меня.

Глаза Эспека стали дикими. — Нужно было сделать? Черт возьми, мне плевать, что говорит директриса. Ему нанесли более десяти ножевых ранений! Это были не звериные когти!

Я представила себе тело Райдера, полусгнившее в грязи, где его оставил Вульф. Он заслуживал гораздо, гораздо худшего.

— Я сделала то, что должна была сделать! — Вес Веном в моей ладони успокоил меня.

— Лгунья.

Я сделала выпад первой, бросившись на Эспека без всякой осторожности. Мне было плевать на то, что у него есть свой клинок, что он на целый фут выше меня и вдвое больше.

Я уже порядком устала от того, что люди меня недооценивают.

Эспек встретил меня на полпути. В последнюю секунду я пригнулась, чтобы избежать кончика его клинка. Он зарычал и, крутанувшись на месте, метнул кулак в мои ребра, которые, казалось, никогда не заживут.

Но на этот раз я почти не почувствовала боли.

Я полоснула его по руке, Веном проскочила и прорезала рукав его форменного топа. Он зарычал от злости и, схватив меня за длинные волосы, откинул мою голову назад.

Глаза жгло от слез, но я все равно была довольна тем, что пролила хоть немного крови.

Лэнсон что-то кричал на заднем плане, но я была слишком сосредоточена на Эспеке, чтобы разобрать слова.

Слишком сосредоточена на смерти.

— Думаешь, ты справишься с этой штукой? — Эспек откинул мою голову еще дальше назад, так что моя спина почти прижалась к его груди.

Затем он потянулся к моему клинку.

Нет.

Я попыталась вырвать у него руку, попыталась вцепиться в лицо, ударить по коленям — что угодно.

Но это было бесполезно.

Его рука нашла мою, крепко держащую Веном.

— Не смей, мать твою, — прорычала я с ненавистью.

Он только рассмеялся.

Где, мать его, был Лэнсон?

Эспек изо всех сил выкручивал мне руку. Я держалась так долго, как только могла; держалась так, словно Веном была всем, что имело значение в мире. Потому что так оно и было. Веном была моим единственным напоминанием о доме, о Лорде, о моей миссии.

Я нуждалась в ней.

Но она приземлилась на траву рядом с нами, и я никогда в жизни не испытывала такой ярости.

— Что случилось? — прорычал Эспек мне в ухо. Я была уверена, что он вырывает волосы, была уверена, что чувствую, как кровоточит мой скальп. — Не так уж ты и сильна без своего оружия, чтобы защитить тебя, не так ли?

— Пошел ты, — прошипела я.

Он рассмеялся. — Я так и думал, маленькая крыса. Впрочем, не только у тебя есть оружие.

Я поняла смысл его слов слишком поздно. Свободной рукой он выхватил свой клинок, прижал меня спиной к своей груди и вонзил кинжал в мой торс.

Глубоко.

Адреналин, шок, ярость. Все замерло. Я не могла думать. Не могла дышать.

Он вытащил окровавленный кинжал, наконец отпустив мои волосы.

Мои руки мгновенно прижались к животу, чтобы не поддаться пронзительной боли, которая обрушилась на меня через несколько секунд.

Нет.

Я упала на колени.

Эспек снова рассмеялся, и звук его почти заглушила кровь, хлынувшая в мои уши.

А потом я увидела, как Эспек шагнул к Веном, подхватил ее и призвал свою магию.

Порыв ветра метнулся в его сторону, и я увидела, как ломается острая сталь клинка.

Он использовал природную магию, манипулируя стихиями, чтобы сокрушить Веном.

Лезвие сломалось с пронзительным металлическим треском.

Если бы я не истекала кровью, то наверняка разлетелась бы на куски.

Я не узнала вырвавшегося из глубины моего тела истошного крика.

— Наслаждайся боем с этим, — прошипел он.

Мой взгляд упал на Лэнсона, который застыл на месте в нескольких футах от меня.

Шок пронесся по моему телу, теплая кровь прилила к рукам.

— Хантир. — Он вытянул руки, словно подбираясь к дикому животному.

— Лэнсон, помоги мне.

Что он делает? Почему он не помогает мне? Я смутно осознавала, что Эспек пнул рукоятку моего сломанного клинка и выбежал со двора.

Смутно осознавала, что с лица Лэнсона стекает ужас.

— Лэнсон, — повторила я, едва переводя дыхание. Черти, я ведь говорила вслух, не так ли?

— Я не могу этого сделать, — выдохнул Лэнсон, уперев руки в бока и отступая назад, словно я была диким, бешеным вампиром, готовым наброситься на него.

А не истекающей кровью девушкой, которой нужна помощь.

Каждое движение причиняло боль. Я попыталась встать, но рана в торсе свела мышцы.

— Помоги мне! Мне нужно попасть в свою комнату. Мне нужно остановить кровотечение!

Он покачал головой. — Ты убила его, не так ли? Ты действительно убийца, как ты и говорила.

Я рассмеялась. На самом деле рассмеялась.

— Ты меня пугаешь, Хантир.

Я перестала смеяться ровно настолько, чтобы увидеть ужас на его лице. — Лэнсон, — выдохнула я, умоляя. — Я теряю слишком много крови. Мне нужна твоя помощь.

Я знала, как выглядит паника. Я слишком часто видела это, когда Лорд приводил в Фантом новых стажеров.

Широко раскрытые глаза, открытый рот.

Я точно знала, что творится в голове у Лэнсона.

У меня перед глазами все поплыло. Мое тело упало в траву.

— Прости, — зашипел Лэнсон, медленно отступая от меня. — Прости, прости меня. Мне нужно попасть в Золотой город, Хантир. Если директриса узнает, что это ты… я не могу… я не могу этого сделать.

— Лэнсон!

— Прости!

Что за хрень? Это действительно происходит? Лэнсон отступил еще дальше, едва не споткнувшись о собственные ноги, и бросил на меня взгляд, в котором чувствовалось что-то вроде предательства и отвращения.

У меня перед глазами снова все поплыло; темные туннели угрожали моему зрению.

Я теряла слишком много крови. Конечности онемели, в груди похолодело.

Я была слишком растеряна, чтобы спорить, пока Лэнсон бежал прочь, слишком напуганный темным чудовищем, представшим перед ним. Напуганный тем, что он видел во мне.

Когда мои глаза закрылись, я не стала сопротивляться.

Глава 21

Я пыталась — даже молила богиню — добраться до этой двери.

Я не знала, сколько прошло времени, я знала только, что все мое тело говорит мне продолжать двигаться, продолжать ползти.

Я была так близко, всего в нескольких футах. Но темнота окутывала мое зрение, приветливая и прохладная. Я вдруг не смогла вспомнить, когда в последний раз спала, когда в последний раз расслаблялась, когда в последний раз сдавалась. Как хорошо было бы отдаться этой тьме, перестать бороться, хотя бы раз.

Сдаться. Какая странная, чуждая мысль.

Я перестала ползти, конечности болели, кровь капала, и я сдалась.

Но споры с ним только злили его еще больше.

Руки тряслись, ноги подкашивались. Лорд стоял позади меня и наблюдал, ожидая моего следующего шага.

Это было мое первое убийство.

Лорд сказал мне, что я готова, прежде чем привел меня сюда. Я никогда не путешествовала так далеко за пределы Мидгрейва. Я не чувствовала себя готовой, но он знал больше, чем я. Если он считал, что я достаточно сильна, чтобы убить вампира, я могла ему доверять.

Кроме того, мне было тринадцать лет. Пора было научиться защищать Мидгрейв так же, как и другие Фантомы. Я не был просто ребенком, который таится в тени и следит за каждым шагом. Я была бойцом.

Убийцей.

— Ты должна быть быстрой, — прошептал Лорд позади меня. Его слова были резкими и яростными, а голос прорезал ночной морозный воздух, словно меч. — Если ты будешь медлить хотя бы мгновение, это убьет тебя. Я не помогу тебе, Хантир. Ты должна сделать это сама.

Я сжала челюсти и поборола мысли, которые нахлынули на меня — мысли, которые говорили мне, что я недостаточно хороша. Недостаточно быстра. Недостаточно сильна.

Эти мысли были бесполезны. Я была таким же хорошим бойцом, как и остальные Фантомы, а к тому времени, когда я достигну их возраста, я стану еще лучше.

Я стану лучшей.

Я услышала вампира раньше, чем увидела его. Мне будут сниться кошмары о наполовину булькающих, мерзких звуках, которые доносились изо рта существа, когда оно приближалось ко мне.

Сердце колотилось так быстро, что мне казалось, я умру в любую секунду.

Мой маленький нож казался слишком тяжелым в потной руке.

— Сосредоточься, — шипел Лорд позади меня. — Не разочаруй меня, дитя.

Я моргнула, когда вампир снова зашагал вперед, двигаясь быстрее, чем я ожидала. Конечно, я и раньше видела вампиров, но никогда так… близко.

Никогда, когда между нами не было ничего, кроме моего ножа.

Я подняла лезвие над головой, готовая пронзить грудь существа, если оно сделает еще один шаг.

— Сейчас! — крикнул Лорд позади меня.

Я не думала. Не колебалась. С криком я прыгнула вперед и вонзила клинок в грудь голодного, отвратительного вампира, пронзив его сердце, как учил меня Лорд.

Лезвие рассекло разлагающееся тело с такой легкостью, что я подумала, что промахнулась мимо сердца.

Но через несколько мгновений тварь рухнула на землю.

И я наконец перевела дух, вытаскивая оружие из мертвого тела.

— Очень хорошо, — похвалил Лорд у меня за спиной. Этих двух слов было достаточно, чтобы весь мой мир воспламенился. — Сделай это еще раз.

Глава 22

Кто-то поднял меня с пола.

Крепкие и сильные руки обхватили мое тело.

Это был он. Вульф.

— Не умирай, мать твою, — прошептал он. Не один раз, как я поняла, а снова и снова. Как будто эти слова могли мне помочь. Как будто они могли вытеснить тьму.

Я снова закрыла глаза, прислонив тяжелую голову к его груди.

— Черт возьми, Хантир, — пробормотал он, пинком открывая дверь и занося меня в спальню.

Я смутно почувствовала, как он укладывает меня на кровать. Еще больше я поняла, что он обшаривает мое тело руками, несомненно, в поисках источника крови.

Он не стал медлить, даже не стал тратить время на то, чтобы поднять мое платье над головой. Он сорвал его, оставив меня в нагрудной повязке, вытирая кровь, и, наконец, определил источник, произнося под нос ругательства.

— Ты теряешь слишком много крови. — Он звучал еще злее, чем обычно.

Его теплые руки прижались к моему торсу над глубокой раной.

— Что, черт возьми, произошло? Кто это с тобой сделал?

Я пыталась рассказать ему, пыталась вспомнить. Но мой мозг был так затуманен, мое сознание было таким…

— Нет, — прорычал он, усаживая меня на кровать так, чтобы одной рукой давить на мой торс, а другой наклоняясь, чтобы встретиться с моими глазами. — Ты не можешь умереть. Ты не можешь позволить им победить. Ты понимаешь меня? Если ты закроешь глаза, я убью тебя на хрен. А теперь сосредоточься, Хантир. Скажи мне, кто к тебе прикасался. Это был Лэнсон?

Думай, Хантир, думай.

Я вспомнила бал, танцы, драку.

Его.

Лэнсон был таким другим, таким… таким холодным.

А Эспек даже не моргнул, когда вонзил в меня свой клинок, оставив умирать.

В груди защемило, на глаза навернулись глупые слезы. Как я могла быть такой наивной?

Вульф изучал мое лицо, ожидая, что я скажу. Но мне не нужно было этого делать. Я никогда не умела хорошо скрывать свои эмоции.

Выражение лица Вульфа смягчилось, затем его глаза потемнели от гнева.

— Он умрет за это, — сказал Вульф, вернув свое внимание к моей ране и покачав головой. — Я должен был убить этого ублюдка давным-давно.

Он пошевелился, нащупывая что-то, чего я не могла разглядеть. Он убрал руки от моего торса, и мне сразу стало не хватать тепла.

— Я должна была знать, — сумела выдавить я, мой голос был хриплым и скрежетал. — Я должна была… я должна была…

— Прекрати, — прорычал Вульф. Я посмотрела на него и увидела, как он режет ножом собственную ладонь. Кровь, на этот раз его кровь, растеклась по его руке. — Не двигайся. Я исцелю тебя.

Должно быть, я бредила, потому что мне показалось, что он сказал, будто собирается исцелить меня с помощью магии крови.

Но потом он придвинулся, чтобы приподнять мою голову, прижимая окровавленную руку к моей ране.

— Помоги ей, богиня. — Он произнес эти слова так тихо, что я почти подумала, что они мне почудились.

Постепенно я почувствовала это. От его ладони исходило тепло, больше, чем обычно. Оно распространилось по моему телу, озарив комнату.

— Еще немного, — пробормотал он.

Я повиновалась, не шевелясь, пока Вульф работал. Мое зрение снова затуманилось, глаза стали тяжелыми, но я боролась за то, чтобы не заснуть.

Должно быть, это ангельские способности сделали его магию крови такой сильной.

Или то, что я находилась на пороге смерти.

Наконец Вульф отстранился, осторожно опустил мою голову на кровать и стал рыться в чем-то на другом конце комнаты.

— Спи, — сказал он, вернувшись с полотенцем, которым обернул мой открытый окровавленный живот. — Утром тебе будет лучше.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я, сразу же возненавидев уязвимость в своем голосе.

Вульф сделал паузу, и я не была уверена, что он вообще ответит.

Но потом он сказал с мягкостью, которой я никогда раньше от него не слышала: — Ты заставляешь меня вспомнить.

Я проснулась от звука рычания Вульфа. Буквально рычания, первобытного, опасного и пробирающего до костей. Я зашевелилась в постели и устало провела рукой по лицу.

— Убирайся отсюда, мать твою, — рявкнул Вульф.

Моргнув, я открыла глаза и обнаружила, что дверь приоткрыта, а Вульф загораживает мне обзор своими вытянутыми руками. Его громоздкая фигура занимала весь дверной проем.

— Пожалуйста, — голос Лэнсона наполнил комнату, умоляющий и болезненный. Черт. — Мне нужно поговорить с ней.

— Этого не случится, — отрезал Вульф. Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так убийственно.

— Не думаю, что ты тот, кто может это решать, — ответил Лэнсон.

Наступило долгое молчание. Я представила себе, как Вульф, скорее всего, смотрит на Лэнсона, который на целый фут ниже его, и как Лэнсон, вероятно, смотрит в ответ, испуганный и беспомощный.

Должна признать, что от этого видения мне стало немного легче, даже если это было только в моей голове.

Но реальность была такова, что в конце концов мне придется встретиться с ним лицом к лицу.

— Впусти его, — прошептала я, приподнимаясь на локтях.

Вульф обернулся, с открытым ртом глядя на меня. Затем его брови сжались, глаза потемнели. — Ты уверена?

— Уверена.

Мне не нужно было быть экспертом в чтении Вульфа, чтобы понять, что ему это не нравится, но я напомнила себе, что это неважно.

Это не имело к нему никакого отношения.

— Отлично, — сказал Вульф, отходя в сторону и позволяя Лэнсону войти в комнату.

Он выглядел взъерошенным, явно не выспавшимся. — Хантир, — сказал он, сделав два шага, чтобы встать у моей кровати. На секунду его руки повисли, словно он хотел протянуть их, но не сделал этого. — Мне так жаль, Хантир. Я не знаю, что сказать.

— Для начала объясни, что же с тобой, черт возьми, не так, — сказал Вульф с порога. Его руки были скрещены на груди, ноги раздвинуты.

Он представлял собой прекрасное зрелище.

— Вульф, — предупредила я, хотя он был прав.

— Я не знаю, что случилось, — объяснил Лэнсон, не обращая внимания на Вульфа. — Я запаниковал. Мне не следовало покидать тебя, все произошло так быстро.

— Ты оставил меня там истекать кровью, — заявила я.

— Я знаю, — пробормотал он. — Знаю, знаю. Мне так жаль, Хантир, ты должна мне поверить.

— Ты сказал мне, что я могу тебе доверять, — прошипела я. — Черт возьми, Лэнсон. Я рассчитывала, что ты меня прикроешь.

— Я знаю!

— Что изменилось? Раньше ты заступался за меня, так что же случилось? Это из-за Эспека? Это из-за того, как мы сражались?

— Я просто удивился, вот и все, — прошептал он, подойдя еще ближе. Если бы я могла вздрогнуть, я бы так и сделала.

— Я открылась тебе, — сказала я, ненавидя то, как горит мое горло. — Я рассказала тебе свой секрет, Лэнсон, и что теперь? Я должна думать, что ты будешь бороться за меня? Как я могу снова доверять тебе?

— Хантир, пожалуйста, — взмолился он, закрывая глаза с красными ободками. — Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

— Единственная причина, по которой я сейчас жива, — это он. — Я кивнула в сторону Вульфа.

Ноздри Лэнсона раздулись, вспышка гнева отразилась на его лице. — Не говори так. Мы все еще можем пройти через это, Хантир. Мы все еще можем бороться с этим вместе.

— Как? — выплюнула я. — Как я могу заключить с тобой союз, когда вижу, какой ты на самом деле, Лэнсон? — Слезы угрожали моим глазам. — Ты слаб. Ты трус и бежишь от тьмы.

Он сделал шаг назад, как будто мои слова физически ударили его. — Я? — переспросил он. — Ты думаешь, я слабак?

— Осторожнее, — прорычал Вульф из дверного проема.

— Ты всем врала все это время, Хантир, — шипел он. — И мне в том числе. Ты заставила меня думать, что тебе нужна моя помощь. Ты заставила меня думать, что ты…

— Что? — надавила я. — Я заставила тебя думать, что я кто, Лэнсон?

— Мягкая, — сказал он. — Добрая. Как я.

Я хмыкнула. — Я совсем на тебя не похожа.

— Теперь я это вижу. Ты убийца, Хантир. Ты жестокая, темная и кровожадная. Я могу бежать от тьмы, но, по крайней мере, не погрязаю в ней.

— Убирайся, — приказала я.

Его глаза расширились. Я знала, что он пожалел о своих словах, как только они покинули его рот.

Но мне было все равно.

— Убирайся к чертовой матери, — повторила я.

Он подождал еще секунду. Чего он ждал? Я не была уверена. Но передумывать я точно не собиралась.

— Ты слышал ее. — Вульф распахнул дверь как можно шире. — Убирайся к чертовой матери.

Лэнсон повернулся на каблуке и вышел, но не раньше, чем прошептал: «Вы двое заслуживаете друг друга», сжав кулаки и оскалив зубы.

Вульф закрыл за ним дверь, едва не прищемив себе пятку.

— Я всегда его ненавидел, — сказал он совершенно искренне. — Ты права. Он трус.

Я прикрыла глаза, почувствовав внезапную волну тошноты. — Я идиотка, — пробормотала я.

— Не смей начинать с этого, Охотница. Не перекладывай вину на себя.

— Черт возьми, я истекала кровью посреди двора в полном одиночестве, Вульф. Он испугался, что директриса узнает, что я убила Райдера. Он убежал, как испуганный кролик.

— Ну и пусть, — сказал Вульф, смягчив тон. — Он показал тебе то, что ты должна была увидеть. Будь благодарна, что это произошло сейчас, а не после того, как вы связались.

Я села и подтянула колени к груди, упираясь в них лбом, и застонала. — Это все такой дерьмовый шторм.

— Тебе нужно принять душ и смыть с себя кровь. Сегодня у нас много работы, а до начала испытаний осталось всего две недели.

Мои мысли метались. — Что? — спросила я. — Ты имеешь в виду «нас»? В смысле…

— Ты потеряла своего партнера, а я свободен. Как бы мне ни было больно проводить тебя через это чертово испытание, мы уже выяснили, что я не хочу, чтобы ты умирала здесь. Это твой единственный выход.

Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Он действительно хотел стать моим партнером?

— Ты хочешь связать себя со мной? — спросила я. — У меня сложилось впечатление, что ты не заинтересован в связи.

— Я не говорил, что хочу связать себя с тобой, — возразил он, усаживаясь в небольшое кресло на краю комнаты. — Я сказал, что буду твоим партнером. Большая разница.

— Зачем вообще партнерство, если ты не хочешь связывать себя узами?

— Я прикрываю твою спину, ты — мою. Если учесть, что во время финального испытания наши враги будут бегать повсюду, то было бы не хуже, если бы кто-то прикрывал мне спину. Но связь с тобой означает разделить с тобой мои эмоции, а поверь мне, ты не захочешь чувствовать то, что чувствую я. — Он переместился в кресле, наклонился вперед и уперся локтями в колени, пристально глядя на меня, от чего у меня по спине пробежал холодок. — Если, конечно, ты не предпочитаешь умереть. Потому что твои идиотские решения заставляют меня в это поверить.

— Конечно, нет, — прошипела я. — Я просто удивлена. Я думала, ты скорее умрешь, чем будешь с кем-то сотрудничать.

Он пожал плечами. — Ты слышала директрису. Шансы пройти Трансцендент без партнера невелики. Или ты, или ничего.

— Ты исцелил меня прошлой ночью.

Он и глазом не моргнул. — Да.

— Директриса сказала, что это редкость. Даже почти невозможно.

— Ну да. Она не так хорошо знает силу ангелов, как ей кажется.

На его губах мелькнула улыбка, от которой у меня потеплело в груди. — Спасибо.

— Это наш маленький секрет, Охотница.

Он встал и вышел из комнаты, предоставив мне возможность уединиться, чтобы смыть с себя кровь. Было невероятно, насколько сильно затянулась рана. Вчера вечером я даже не могла ходить, а теперь?

Вульф хотел быть моим партнером на последнем испытании.

У меня был шанс пройти его.

Яма в моем желудке увеличивалась с каждым шагом, который я делала по направлению к учебным покоям. После целого дня, проведенного в спальне, Вульф практически заставил меня встать.

Я не могла позволить им думать, что они победили.

Я не могла вечно прятаться от правды. Не могла спрятаться от них.

Эшлани и Войлер пробрались к нам вчера, после того как Вульф ушел, и настаивали на том, чтобы выяснить все подробности случившегося. Судя по всему, Лэнсон почти ни с кем не разговаривал после случившегося, а Эспек на следующий день вообще нигде не появлялся.

У меня потеплело в груди, когда я подумала о том, насколько небезразличны мне Эшлани и Войлер. Я не ожидала, что найду здесь друзей, но они меня приятно удивили.

— Просто помни, — прошептал Вульф, его рука опустилась на мою спину, когда он наклонился ко мне, — скажи только слово, и они умрут.

— Спасибо, я сама могу справиться со своими проблемами, — нахмурившись, ответила я.

Вульф пожал плечами, его рука задержалась на двери уже заполненного кабинета. — Но это не значит, что я не был бы чертовски доволен, если бы отрубил пару рук. Пальцев, может быть. Ног.

Я покачала головой и протиснулась вперед, прервав своим появлением весь класс.

— Спасибо, что осчастливили нас своим присутствием сегодня, Хантир. Вульф. Присаживайтесь, — объявила директриса с максимальной степенью раздражения, после чего продолжила лекцию.

Все взгляды упали на меня. Дыхание покинуло мои легкие, высасываемое необходимостью казаться сильной.

Безэмоциональной.

Жестокой.

Рука Вульфа на моем плече, направляющая меня в конец аудитории, была единственным, что заставило меня снова пошевелиться. Пожалуй, единственным, что меня удерживало.

Я опустила голову, избегая всех — особенно Лэнсона, — и позволила Вульфу провести меня к свободным стульям в дальнем углу.

Только когда я полностью уселась, я почувствовала, как от нас отводят глаза.

Пропустить вчерашнюю тренировку было достаточно плохо. Но появиться с Вульфом? Если у меня и не было мишени на спине, то теперь она точно есть.

Мои глаза просканировали переднюю часть комнаты и остановились на Эспеке. С этого угла я могла видеть часть его лица, окровавленного и покрытого синяками, которые сделали его почти неузнаваемым. Он больше не держал голову с уверенностью. Он уставился в пол, напряженный и нервный.

Вульф наклонился ближе. — Я не смог удержаться.

Черти. Я прикусила щеку, чтобы не улыбнуться.

— Как я уже говорила, — продолжила директриса, — ваша магия за пределами Золотого города еще слаба. Связь позволит вам овладеть большей силой, чем вы сможете самостоятельно, особенно когда речь идет о магии крови.

— Зачем нам нужно больше? — спросила Эшлани. — Что произойдет во время последнего испытания?

— Хорошая попытка, — с ухмылкой ответила директриса Кэтрин. — Вы уже знаете, что я не могу раскрыть никаких подробностей относительно финального испытания. Но вот что я могу вам сказать: то, что вы считаете реальностью, изменится. То, что вы считаете возможным и невозможным в этом мире, изменится. Магия будет бушевать вокруг вас. Ваш лучший шанс на выживание, на то, чтобы иметь хоть один шанс против того, с чем вы будете сражаться во время финального испытания, — это связь.

Могу поклясться, я почувствовала, как рядом со мной напрягся Вульф.

— Я предлагаю вам начать практиковаться с выбранным вами партнером. Связь с кем-то, с кем вы несовместимы, сопряжена с большими рисками. Они могут высосать всю вашу силу и полностью истощить вас. Вы оба можете потерять контроль, поглощенные дополнительным приливом магии, доступной вам.

Я почувствовала, как Лэнсон взглянул на меня с ряда сидений впереди, но не сводила глаз с директрисы, пока она объясняла особенности связи, магические слова, которые пара будет повторять, обмениваясь кровью, пока их магия не соединится.

Для меня это не имело значения. Больше нет. Я была чертовой дурой, если думала, что смогу связать себя с Лэнсоном. Вульф все время был прав: он был трусом.

Никем.

Он оставил меня истекать кровью и умирать посреди двора.

Он увидел во мне тьму и сбежал. Как я и боялась.

По моей груди, шее, лицу пополз жар.

Лорд был бы так глубоко разочарован мной.

Рука Вульфа опустилась на мое бедро и нежно сжала его. Я мотнула головой в его сторону, слишком удивленная нежностью жеста, чтобы остановиться, и вопросительно приподняла бровь.

Он подмигнул, что смутило меня еще больше.

Но тут мой взгляд упал на Лэнсона, который по-прежнему смотрел на меня, только теперь его глаза были устремлены на руку Вульфа на моем бедре.

Теперь настала его очередь покраснеть.

Хорошо. Это ведь он должен быть зол. Он тот, кто должен ненавидеть себя, кто должен стыдиться своих действий.

Да пошел он.

Как только Лэнсон отвернулся, Вульф убрал руку. Мой желудок опустился, вызвав прилив эмоций, которые я не могла расшифровать.

Но в разгар всего этого мне даже показалось, что я услышала, как Вульф приглушенно рассмеялся.

Глава 23

К тому времени, когда наш урок магии закончился на обед, я совсем забыла о Лэнсоне и его предательстве.

Пришло время переключить внимание на то, что было действительно важно.

Лэнсон был лишь отвлекающим фактором. Без него у меня был шанс научиться магии. У меня был шанс стать сильнее, еще больше подготовиться к Трансценденту.

Пришло время заставить Лорда гордиться мной.

Я не осознавала, что Вульф шел позади меня, пока его рука не легла мне на поясницу. — Сюда, — прошептал он мне на ухо, достаточно близко, чтобы его дыхание щекотало кожу на моей шее. — У нас сегодня другие планы на обед, Охотница.

Он ускорился и свернул в следующий коридор, в противоположную сторону от остальных учеников. Он повел меня прочь от Эшлани и Войлер, которые, несомненно, ждали в столовой. Но у меня не было выбора, и через несколько секунд я уже шла за ним по тому же коридору.

Мы прошли через лабиринт различных коридоров, в которых, я была уверена, никогда раньше не бывала, пока он не открыл пару старых дверей, ведущих на улицу.

— Куда мы идем? — спросила я.

Вульф повернулся и протянул руки, на его лице мелькнула улыбка. — Это твой новый класс, — объявил он.

Я окинула взглядом окружающую обстановку. Протиснувшись в дверь, я поняла, что мы не вышли за пределы замка — не совсем.

Вульфу удалось найти еще один небольшой дворик, который все еще находился в пределах четырех каменных стен, но был гораздо меньше, чем тот, в котором мы тренировались с остальными учениками.

Эта территория не была девственно чистой и идеально ухоженной, как остальная часть замка. В дальнем углу виднелся заросший сад, а сзади высилась трава. Я могла сказать, что здесь давно никого не было. Высокие белые стены были покрыты ползучими лианами и тонким слоем грязи.

Мне больше нравилось это место, чем остальная часть замка. Оно было естественным и неухоженным, напоминая мне о Мидгрейве.

— Мой новый класс? — повторила я.

— Здесь я буду тебя обучать, — сказал он. — Очевидно, что ты не можешь тренироваться так, как тренировалась бы в одиночестве. Слишком много любопытных учеников следят за твоим большим секретом.

Я вздохнула и бросила сумку к стене. — Значит, теперь ты мой учитель? Я хочу сказать это самым любезным образом, но подходишь ли ты для этого? Может, нам стоит найти репетитора, который…

— Во-первых, ты даже не пыталась быть любезной. Во-вторых, если ты не хочешь, чтобы еще больше людей узнали твой маленький секрет о том, что в Мидгрейве ты была обученной убийцей вампиров, я — все, что у тебя есть. И да, я квалифицирован.

Я положила обе руки на бедра, ожидая продолжения.

Вульф смотрел на меня своими светлыми глазами, которые казались мне все менее и менее пугающими.

В них была какая-то особая красота.

— Отлично, — выдохнула я. — Когда мы начнем?

Он ответил незамедлительно. — Сейчас.

Я едва успела отпрянуть, прежде чем Вульф бросился ко мне, схватил меня за талию и повалил на землю. Его рука, заложенная мне за голову, смягчила мое падение, но он даже не попытался удержать свой вес, чтобы не рухнуть на меня на травянистой земле.

— Серьезно? — рявкнула я.

— Ты должна быть готова, Охотница. Всегда. Твои враги не будут ждать тебя на Трансценденте, и я тоже.

Он полусидел на мне, опираясь на локоть. Я старалась не думать о том, как сильно соприкасаются наши тела и как много он может почувствовать.

— Слезь с меня, — прошипела я.

Его выражение лица на секунду смягчилось, а затем на губах заиграла та же раздражающая улыбка. — Заставь меня.

Его постоянный вес давил на мои легкие, не давая им расширяться. — Отстань! — повторила я, уже громче.

Я попыталась выгнуть бедра, попыталась повернуть нас, чтобы вывести Вульфа из равновесия, но он скользнул руками вниз по моему телу и прижал мои бедра, оказывая более чем достаточное давление, чтобы я не могла пошевелиться.

— Я сказал, заставь меня.

На этот раз, когда я попыталась извиваться под ним, я вообще не сдвинулась с места. Я лишь еще сильнее вжалась в его тело, что вызвало у него уникальную улыбку.

— Я сильнее тебя. И намного больше. Я знаю, что ты сможешь выбраться из этого, Охотница. Думай.

Да пошел он. Я почти не могла думать ни о чем, кроме его тела, прижатого к моему, его ног, прижатых к моим бедрам, его тепла, распространяющегося по моему торсу, когда его руки с несокрушимой силой держали мои бедра.

Что бы сделал Лорд? Что бы я сделала в Фантоме?

Вульф был прав. Я никогда не смогу отстранить его от себя силой. Мне нужно было что-то другое, что-то неожиданное, что-то…

Руки Вульфа лежали на моих бедрах, а мои собственные были свободны. Я не стала раздумывать, хорош ли мой план. Я просто действовала.

Вывернув обе руки, я вцепилась в его волосы и потянула изо всех сил. Он хрюкнул, когда его голова последовала за моим движением, и его дернуло в сторону.

И нарушила его равновесие.

Он быстро попытался прийти в себя, но я направила колено ему между ног, полностью сбросив его вес с себя на траву рядом со мной. Освободив свое тело, я перекатилась в противоположную сторону, за долю секунды восстановив равновесие и присев на корточки.

Он все еще оправлялся на земле рядом со мной, хрюкая и произнося проклятия, которые я не могла разобрать, но была уверена, что смогу угадать.

— Я думала, ты собираешься меня тренировать, — выдохнула я, все еще пытаясь перевести дыхание. — А не сидеть на мне, как большая скотина.

Он невесело усмехнулся, поднимаясь на ноги. — В тебе все еще есть немного борьбы. Это хорошо. Я беспокоился, что ты потеряла все это, сражаясь с тем нежным фейри, который был твоим парнем.

Я даже не стала ждать, пока он придет в себя. Я сократила расстояние между нами и изо всех сил ударила его в живот.

Если бы он хотел, чтобы я дралась, он бы получил драку.

Мой кулак угодил Вульфу в живот, но он был готов. Он схватил меня за плечи и оттолкнул назад, даже не поморщившись от боли.

— Еще раз, — сказал он.

Я бросилась на него еще быстрее, целясь в ребра.

Он снова остановил меня, оттолкнув еще сильнее.

— Еще раз.

Через час мы оба были в поту и боролись за дыхание. Вульф блокировал почти все мои удары, но те, которыми я его удивляла, оставляли его с широко раскрытыми глазами и улыбкой, словно он впервые видел, как я дерусь.

Мои мышцы горели, легкие кричали.

— Пойдем, — сказала я, услышав звон колоколов, возвещающий об окончании перерыва. Я побежала к своей сумке и подняла ее, вытащив небольшую буханку хлеба. Я разорвала ее пополам, даже не взглянув на Вульфа, когда протягивала ему. Мы были так заняты тренировками, что никто из нас и не подумал сходить за едой в столовую. — Директриса убьет нас, если мы снова опоздаем.

Первые несколько секунд Вульф не брал мой хлеб. На самом деле я почувствовала, что он приближается ко мне, но он остановился в футе от меня. В конце концов я повернулась к нему и увидела, что он смотрит на хлеб, насупив брови.

— Что? — выдохнула я. — Я не отравила его, обещаю тебе.

— Ты должна это съесть, — ответил он, не встречая моего взгляда. — Тебе нужно восстановить силы.

— Не будь смешным. — Я толкнула хлеб в его сторону. — Ты не ел весь день. Возьми.

Прошло еще несколько секунд.

Он действительно думал, что мне нужны силы? Или он не хотел разделять со мной хлеб по другой причине?

Пот стекал по его лбу, следуя за резкими линиями скул. Его яркие глаза блестели глубокой энергией. Мне захотелось узнать больше о них, о редком свете, который плясал в них.

Я подбросила хлеб в воздух. Вульф поймал его одной рукой у себя на груди.

— Пойдем, — повторила я. — Пора возвращаться в класс.

Его черты смягчились, чего никто другой не заметил бы, прежде чем он наконец откусил от буханки. Слава богине. Сегодня у меня действительно не было сил на то, чтобы расшифровывать выражения лица Вульфа.

Он последовал за мной по коридорам в ту сторону, откуда мы пришли, и больше ничего не говорил, доедая остатки хлеба. Этого было недостаточно, чтобы наполнить мой урчащий желудок, и не хватало, чтобы накормить мое тело после недель пыток, которым я подвергалась, но это было лучше, чем ничего.

К тому времени как мы вернулись в класс, я уже почти перевела дух. Но это не отменяло того факта, что мы с Вульфом оба были покрыты грязью и потом.

И мы снова оказались последними, кто вошел в класс.

И все взгляды снова обратились к нам.

Мне не пришло в голову поинтересоваться, как воспримут это остальные ученики или как будет выглядеть то, что мы с Вульфом появились вместе — снова бездыханные и покрытые потом.

Но выражение ужаса на лице Лэнсона натолкнуло меня на эту мысль.

Неужели они подумали, что мы…?

Довольный смех Вульфа за моей спиной только подтвердил мои подозрения. Фейри в передней части комнаты тоже начали хихикать.

Черти.

Я ворвалась в заднюю часть кабинета с красным лицом и заняла свое место. Вульф небрежно опустился на свое место рядом со мной.

— Это не смешно, — прошипела я ему. — Я же говорила тебе, что мне не нужно привлекать к себе такое внимание.

Он даже не пытался скрыть свою улыбку. Это был глубокий контраст с тем беспокойством, которое было на его лице всего несколько минут назад. — Думаю, сейчас уже поздновато для этого.

Я закатила глаза и откинулась на спинку стула, пытаясь скрыться от его пристального взгляда, пытаясь отогнать кровь от своих щек.

Лэнсон мог подумать, что мы с Вульфом переспали во время обеденного перерыва.

Половина меня была в ужасе, злясь на то, что теперь меня будут ассоциировать с Вульфом еще больше, чем раньше.

Но другая половина меня видела эту агонию в глазах Лэнсона и упивалась ею, хотела погрузиться внутрь и завладеть этой болью, хотела затолкать ее в себя и сделать еще хуже, чтобы он мог почувствовать хотя бы часть той боли, которую чувствовала я, когда он предал меня.

Он мог думать о чем угодно. Лишь бы знал, что я ему больше не друг.

Остаток дня прошел так мучительно медленно, как только возможно. Мышцы болели, когда я сидела на холодном жестком стуле в учебной комнате. Я ерзала и ворочалась, пытаясь хоть на мгновение облегчить состояние своего горящего тела, но все было бесполезно.

И конечно же, Вульф был непоколебим, как скала, рядом со мной, словно ему было совершенно комфортно и приятно сидеть в кабинете до конца своих дней.

Я вскочила с места, как только прозвенел последний звонок, пронеслась по коридорам и рухнула на свою кровать еще до того, как Вульф успел войти в дверь.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — Он направился к своей кровати.

Я хмыкнула, едва найдя в себе силы заговорить.

— Кто научил тебя драться?

В воздухе воцарилась жуткая тишина. Честно говоря, было удивительно, что этот вопрос не прозвучал раньше. Вульф знал, что я ассасин. Он знал, что я обучена убивать, смертельно опасна для любых вампиров, которые могли проникнуть в Мидгрейв.

Но я стала ассасином не по своей воле.

— Кое-кто дома, — тихо ответила я.

— Твои родители? Друг? — В его голосе звучало неподдельное любопытство, но мое сердце уже ускорилось. Мне не нравились эти вопросы. Они казались слишком реальными, слишком близкими к правде.

— Мои родители мертвы.

Снова тишина.

— Мне жаль, — ответил Вульф. Я услышала, как он зашевелился и сел на матрас.

Я повернулась к нему лицом, наконец-то открыв глаза от томительного изнеможения, грозящего поглотить меня. — Кое-кто нашел меня младенцем и вырастил как свою дочь. Именно он научил меня сражаться.

— Чтобы защищаться от вампиров?

— В основном, да.

— И ты наслаждалась этим? Тем, что убивала их всю жизнь?

Наслаждалась этим? Я не получала удовольствия от большинства вещей в своей жизни. Если не считать сидения на крыше с Румми, все остальное было в пределах допустимого.

Я никогда не думала о том, чтобы наслаждаться тренировками с Лордом. Мне не нравились наказания, десятки и десятки ударов плетью по спине. Стыд и чувство вины за проигранные поединки тоже не доставляли мне удовольствия.

Но те несколько секунд чистого блаженства, когда Лорд улыбался мне, когда одобрял мои бои, когда говорил, что гордится мной.

Это стоило того.

— В Мидгрейве не было ничего приятного, — ответила я. — Мы все боролись. Я делала то, что должна была делать, чтобы остаться в живых.

Вульф кивнул, словно каким-то образом понял, что я пытаюсь сказать. — А тот, кто спас тебя, он тоже ассасин? Это тот, кого я видел с тобой в Мидгрейве?

На долю секунды я задумалась о том, чтобы сказать правду; рассказать Вульфу о Фантоме, о Лорде. Может быть, я смогу довериться ему, смогу открыть ему этот большой секрет.

Но потом я вспомнила выражение лица Лорда, когда он взял с меня клятву хранить тайну. В прошлом он не раз тревожил меня своим видом, но в тот раз все было иначе.

Я не могла рассказать Вульфу. Я не могла рассказать о Фантоме ни одной живой душе.

Я уже облажалась, доверившись Лэнсону. Этого больше не повторится.

— Хватит допросов, — выдохнула я. — Я устала. Увидимся утром.

Я закрыла глаза и прислушалась к дыханию Вульфа. В конце концов он улегся в постель, его дыхание замедлялось с каждой минутой.

К моему облегчению, он больше не спрашивал ни о Мидгрейве, ни о моей борьбе. Я не была уверена, что смогу еще долго уклоняться от вопросов, особенно под тяжестью навалившейся усталости.

Вульф и так знал слишком много. Конечно, сейчас он был на моей стороне. Но ведь и Лэнсон в свое время был на моей стороне. Лорд всегда предостерегал меня от доверия к посторонним, от того, чтобы впускать в свою жизнь кого-то еще.

Он был единственным, кому я могла доверять. Лорд был тем, кто спас меня, единственным, с кем я могла разделить этот секрет.

Так и должно было остаться.

Глава 24

— Даже не думай о партнерстве с кем-то еще, — прорычал мне на ухо Вульф.

Я успела выскользнуть из постели и отправиться во двор на тренировку еще до того, как Вульф проснулся, почему-то решив, что сегодня смогу взять в партнеры кого-то другого для спарринга.

Как проклятая идиотка, я так и поступила.

У всех остальных уже были партнеры. Даже Лэнсону удалось найти нового партнера для спарринга, более мелкого фейри, который держался особняком, оставив меня в полном одиночестве в глубине двора.

Во всяком случае, до прихода Вульфа.

— Черти, — пробормотала я. — Ты и так привлекаешь слишком много внимания.

— Мы это уже проходили, Охотница. Твой план остаться незамеченной провалился. Теперь ты застряла со мной.

Я закатила глаза и застонала. Полагаю, это было лучше, чем стоять в одиночестве в углу и ждать, пока наставник обратит на меня внимание.

И я уже тренировалась с Вульфом. Я изучала схемы его движений, потоки его ударов.

— Хорошо, — признала я. — Но если ты заставишь меня истекать кровью, я убью тебя.

Я повернулась к нему лицом и увидела, что он уже ухмыляется. — Осторожнее, Охотница, — промурлыкал он.

Окружающие группы уже начали разминаться, нанося неумелые удары и отрабатывая основные боевые движения.

Все мое тело все еще оставалось скованным после вчерашней тренировки, но это меня не останавливало. До финального испытания оставалось меньше двух недель, и у меня не было времени. Я должна была стать сильнее. Должна была сделать шаг вперед.

Я встала лицом к Вульфу и подняла кулаки. Он сделал то же самое, его фирменная ухмылка все еще сохранялась на лице. В лучах утреннего солнца, поднимающегося над краем крепостных стен, я заметила, как в черных перьях его крыльев появился едва заметный оттенок серого. Его крылья каким-то образом умудрялись оставаться блестящими, а перья — идеально уложенными на мускулистой спине.

Однако они никогда не мешали ему сражаться. Я поймала себя на том, что пялюсь, и перевела взгляд на его глаза.

Он ухмыльнулся. — Ты пялишься.

Он не стал ждать, пока я сделаю первый шаг. В мгновение ока он шагнул вперед и ударил меня по ногам, пытаясь вывести из равновесия.

Это почти сработало, но я уже видела этот прием раньше. Я перепрыгнула через его ногу и нанесла удар по ребрам.

Мой кулак попал в цель, но Вульф схватил меня за руку и крутанул к себе на грудь, прежде чем я успела отступить. Прижав меня спиной к своему торсу, он просунул руку к моему горлу и сжал его настолько, что перекрыл доступ воздуха.

— Если бы я был вампиром, — вздохнул он, склонив голову к моей шее, — ты была бы моей.

От его хрипловатого голоса у меня по рукам побежали мурашки. Его рука на моей шее была горячей и яростной, и мне захотелось подчиниться ему.

«К черту это, — подумала я про себя. — Он делает это нарочно».

Я откинула голову назад на его плечо, давая ему понять, что хочу больше его дыхания на моей шее, больше его рук на моей обнаженной коже. Я даже прижалась к нему сильнее, ощущая вибрацию его груди, прежде чем приподнять локоть и направить его в ребра.

Сильно.

У Вульфа не было времени подготовиться к моему удару. Он хрюкнул и согнулся пополам, предоставив мне прекрасную возможность нанести еще один удар ему в спину, прямо между основаниями крыльев.

Он тут же упал на колени, издав очередной рык боли.

— Ух ты, — выдохнула я. — Если бы я знала, что тебя можно поставить на колени, ударив между крыльями, я бы давно это сделала. — Я усмехнулась и уперла руки в бока.

Но Вульф еще не закончил. Он схватил меня сзади за икры и вывел из равновесия, заставив рухнуть на спину перед ним.

Он наклонился вперед и склонился надо мной, выставив напоказ свои черные ангельские крылья. — Если ты хочешь, чтобы я стоял на коленях, Охотница, тебе нужно только попросить.

В глубине души я понимала, что он издевается надо мной, пытаясь отвлечь.

В глубине души я понимала, что он несерьезен.

Но то, как его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах. То, как его рука коснулась задней части моей ноги, дразняще поглаживая ее под коленом.

Если это был отвлекающий маневр, то он был чертовски хорош.

— Отлично, — прервал нас голос Лэнсона.

Я отшатнулась от Вульфа и поднялась на ноги, изо всех сил смахивая грязь со спины.

— Что тебе теперь нужно? — спросил Вульф со скучающим вздохом.

— Вы действительно не можете держать это в своей спальне? — прорычал Лэнсон. Его идеально уложенные волосы теперь были взъерошены и беспорядочны. Его одежда была явно испачкана, а глаза потемнели от усталости.

Это был не тот Лэнсон, которого я знала. Тот Лэнсон, которого я знала, не был склонен к конфронтации. Он проглатывал свои обиды.

Но он всегда завидовал Вульфу.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — пробормотала я.

— Хватит, — прошипел он. Вульф поднялся на ноги рядом со мной. — Хватит мне врать, Хантир. Ты только и делаешь, что врешь.

Эшлани была рядом с ним и тянула его за руку. — Прекрати это, Лэнсон, — прошептала она.

— Я не вру, — сказала я, на этот раз громче. Я не знала, почему мне так необходимо защищаться, особенно перед Лэнсоном. — Между нами ничего нет. Я уже говорила тебе об этом, и это по-прежнему правда. Не то чтобы это как-то тебя касалось.

Он рассмеялся, но это был уже не тот заливистый смех, который я слышала раньше. Он был надтреснутым и злым, наполненным эмоциями, которые невозможно было сдержать. — Меня это не касается? Смешно. Когда ты меня целовала, я чувствовал себя совсем не так.

Он говорил слишком громко, и бойцы вокруг нас начали переглядываться.

— Прекрати, Лэнсон! — снова зашипела Эшлани.

— Нет, — проворчал Вульф, сузив глаза. — Пожалуйста, продолжай.

Внимание Лэнсона переключилось на него. Его ноздри раздувались, лицо покраснело от гнева. — Пошел ты, — прошипел он.

Вульф не сдвинулся с места.

Лэнсон шагнул вперед, к Вульфу. Слишком близко. — Ты думаешь, что ты такой сильный? Думаешь, ты лучше всех здесь, потому что ты ангел?

Вульф все еще не сдвинулся с места.

— Она не та, за кого ты ее принимаешь, — прошипел Лэнсон, указывая пальцем в мою сторону.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, что все внимание приковано ко мне.

— Ты сказал достаточно, — тихо произнес Вульф. Смертельно.

Глаза Лэнсона расширились. — Разве? Потому что я знаю о ней кое-что, что, думаю, многие бойцы здесь хотели бы узнать.

Нет. Сердцебиение участилось, ладони вспотели. Не смей, мать твою.

Лэнсон шагнул ко мне. — Ты доверила мне хранить свой маленький секрет, не так ли? — прошипел он. — Ну, я тоже тебе доверял, Хантир. Думаю, мы оба будем разочарованы.

У меня не было времени среагировать. Сверкнув черными перьями, Вульф атаковал, повалив Лэнсона на спину и встав над его телом со сжатыми кулаками.

Лэнсон закашлялся, лежа на земле.

— Не говори больше ни слова, мать твою, — прорычал Вульф.

Я попятилась назад. Вульф… он защищал меня и мою тайну.

— Почему? — Лэнсон кашлянул. — Почему ты защищаешь ее? Она же гребаная змея!

Вульф ударил его по ребрам. Мы все услышали, как они треснули. Он опустился на колени рядом с обмякшим телом Лэнсона и прошептал что-то так тихо, что я не смогла разобрать.

Но что бы это ни было, похоже, оно до смерти напугало Лэнсона.

Вульф встал и пошел прочь, задев меня плечом и прошептав: — Пойдем.

Я на мгновение замешкалась, глядя, как Лэнсон поднимается на ноги, не встречая моего взгляда.

Затем я повернулась и пошла за Вульфом прочь со двора.

Я не была уверена, почему последовала за ним. Может быть, потому, что теперь мы были командой. Может, потому, что он был единственным во всей проклятой академии, кто мог меня защитить, а может, потому, что с ним я начала чувствовать себя в безопасности.

Но я шла за ним, не задумываясь, не колеблясь. Мои ноги скользили по каменному полу, как будто Вульф вел меня инстинктивно.

— Может, ты притормозишь? — попросила я, но мой голос прозвучал как слабый крик. — Вульф!

Он слишком быстро развернулся, его челюсть сжалась, а кулаки напряглись. Он был зол, злее, чем я его когда-либо видела.

— Что с тобой происходит? — спросила я. — Ты позволяешь Лэнсону залезть к тебе в голову?

— Нет, — рявкнул он. — Этот трус не заслуживает жизни. Он не должен, блядь, так с тобой разговаривать.

Я прислонилась спиной к каменной стене и закрыла глаза, проводя руками по своим беспорядочным волосам. — Мне не следовало ему доверять, — призналась я. — Я чертова идиотка, раз думала, что могу ему доверять. Это было так очевидно.

— Не надо. Не смей взваливать это на себя.

Я открыла глаза и уставилась на него. — Это на мне, — признала я. Сердце стучало в ушах, мысли кружились, уносясь в темное место, которое казалось мне домом. — Это все на мне, Вульф. Лорд сказал мне не доверять ни одной гребаной душе, а я не прислушалась. Он был прав, он был чертовски прав, и он убьет меня, если секрет когда-нибудь раскроется…

Я замерла. Вульф замер. Лорд.

Мои глаза расширились. Вульф тоже это видел. Почувствовал, насколько я в полной жопе.

Но он не задавал вопросов. Он не спрашивал, кто такой Лорд. Он не стал настаивать.

Его горячий взгляд скользнул к моим губам.

Я перестала дышать.

А потом он ушел, ворвавшись обратно в коридор и унеся с собой маленькую частичку моего самого темного и глубокого секрета.

Глава 25

— Войлер, сегодня ты спаррингуешь с Эспеком. — Командир Макантос отступил назад, когда круг собрался вокруг тренировочной площадки.

Войлер уже несколько раз участвовала в спаррингах. В большинстве случаев она побеждала, но Эспек так просто не сдавался. Он был жесток и ненадежен. Одних его размеров было достаточно, чтобы заставить любого нервничать в спарринге, не говоря уже о Войлер, которая была почти вдвое ниже его ростом.

Черт.

Его лицо едва зажило, и я с удовлетворением осмотрела его. Он уже не казался таким сильным, как раньше, а без Райдера Эспек выглядел совершенно одиноким.

Хорошо. Ему повезло, что он еще жив.

Я почувствовала тело Вульфа позади себя, когда задержалась в конце круга. Я не могла остановить учащенное сердцебиение, когда Войлер шагнула вперед, принимая боевую стойку.

Она стала моей подругой. Я не хотела, чтобы она пострадала, даже если это будет просто тренировка.

Я взглянула на Эшлани, которая уже смотрела на меня такими же обеспокоенными глазами.

Ты справишься, Войлер.

Эспек нанес удар первым.

Ничего удивительного.

Войлер без труда увернулась и откатилась в сторону, заставив их поменяться местами.

Командир Макантос стоял, поджав губы, и наблюдал за происходящим. Он знал, что это неравный бой. Он знал это, но все равно выбрал ее для поединка с Эспеком.

Не знаю, о чем он думал, но нужно быть слепым, чтобы не понять, насколько это несправедливо.

Войлер увернулась от нескольких следующих ударов, что только раззадорило Эспека. Его лицо покраснело, дыхание участилось, пока Войлер кружила его по площадке для спарринга.

Когда Войлер ударила локтем в ребра Эспека, тот зашипел от боли.

Ну вот, Войлер. Побольше бы таких ударов.

Но Эспек быстро оправился, схватил ее за руку, прежде чем она отступила, и швырнул ее на землю, словно она была пустым местом.

Он мгновенно прыгнул на нее и прижал к земле, обхватив рукой горло.

Давай, Войлер. Она задыхалась, а рука Эспека все крепче сжималась.

Я взглянула на командира. Прекратите этот гребаный бой!

Все замерли. Ни один человек не смел пошевелиться, не смел дышать.

И тут случилось невозможное.

Все произошло так быстро, что я едва успела заметить. Войлер потянулась к бедру Эспека, где был пристегнут один из его собственных кинжалов, и порезала себе руку.

Кровь упала на землю через долю секунды.

У Эспека не было ни единого шанса: в воздухе вокруг них образовались осколки льда. Они вонзились в спину Эспека, пронзили его сердце и убили.

Вся схватка длилась всего несколько секунд.

Войлер отпихнула от себя безжизненное тело Эспека и, задыхаясь, поползла прочь. Эшлани опустилась на колени рядом с ней, схватила ее за плечи и обняла.

Но мой взгляд переместился на командира.

— У тебя сильная магия крови, — сказал он, кивнув в сторону Войлер. — Редко кому удается так сильно контролировать себя во время паники. Черт возьми, большинство убило бы нас всех этими осколками.

Я затаила дыхание. Войлер стала первой, кто убил другого в спарринге. И это был Эспек.

— Мы возобновим спарринг на следующем занятии, — объявил Командир Макантос. — И если вы не контролируете свою магию крови так же хорошо, как она, советую вам не пытаться сделать то, чему вы только что стали свидетелями.

Вот и все.

Войлер убила с помощью магии крови, причем так легко и точно, что у нас даже не было шанса остановить это.

Черти, может, Командир был прав. Может, не я одна носила маску в этой академии?

На следующий день мы с Вульфом тренировались одни в тайном дворике. Мне там нравилось. Я могла быть собой, тренироваться без посторонних глаз, становиться сильнее. Лучше.

Это было то, что мне нужно, учитывая, что до Трансцендента оставалась всего неделя.

Я села на траву, совершенно обессиленная, и позволила своему телу расслабиться. — Ты никогда не рассказывал мне, почему ты пал, — начала я. — Ты падший ангел, я имею в виду. Что случилось?

Он вздохнул, но в конце концов пробрался ко мне и сел рядом. Он вытянул перед собой длинные ноги, откинувшись на руки. Его черные крылья коснулись высокой травы рядом со мной.

— Было много причин, — объяснил он. — Но главная причина была связана с моим отцом.

— Ты ведь не убил его, правда? — Я шутила лишь отчасти.

Вульф тихо рассмеялся, пододвигаясь, чтобы пощипать траву между нами. Я не могла не улыбнуться: он выглядел таким юным, таким невинным. Уголок его рта наклонился в малейшем намеке на улыбку, когда он обдумывал, что сказать дальше.

— Нет, — ответил он. — Но было много случаев, когда я жалел, что не сделал этого.

Снова повисло молчание, и воздух между нами наполнился звуком щелкающих прядей травы. Однако эта тишина стала тяжелой, когда груз его слов обрушился на меня, сжимая мою грудь невидимым кулаком.

— Но он же ангел? — Я надавила на него, стараясь, чтобы мой голос звучал деликатно.

Вульф заколебался, прежде чем ответить: — Да, мой отец — ангел.

— И поэтому ты пытаешься попасть в Золотой город?

Его грудь поднялась и опустилась с протяжным вздохом. — Я родился там, знаешь ли. Я прожил там много лет. Когда я пал, меня изгнали. Мне было велено никогда не возвращаться. Когда я проснулся на следующее утро, я был в центре Каэра, не имея ни малейшего представления о том, где я нахожусь. Мои белые ангельские крылья почернели, а меня лишили всего имущества. Это было очень давно, но, наверное, именно поэтому я пытаюсь попасть в Золотой город. Возможно, это единственный путь назад.

Моя грудь сжалась от его неприкрытой честности. Его изгнали из собственного дома? И он был вынужден жить на улице, ни с кем и ни с чем? Черт возьми, это было нелегко.

— И ты думаешь, что они пустят тебя обратно?

Он пожал плечами. — Если я доберусь до места честным путем, то да. Мой отец может быть не в восторге, но Золотой город достаточно велик, чтобы мы могли жить в мире. Кроме того, я должен попытаться. Там… там все по-другому. Не могу сказать, что мой опыт жизни на стороне был удачным.

Снова повисло молчание. Вульф свел брови, его яркие глаза потемнели в раздумье.

— А что представляет собой Золотой город? Так ли он прекрасен, как о нем говорят?

Уголок рта Вульфа дернулся, но выражение его лица осталось мрачным. — Он необычен. Он постоянно меняется. Постоянно возникают новые угрозы, и ангелы очень строго следят за порядком.

— Это правда, что там нет преступности и нищеты? — Волнение просочилось в мои слова. Я ничего не могла с собой поделать. Воображение места, столь непохожего на Мидгрейв, заставляло мой желудок подпрыгивать. Если честно, я и сама с трудом представляла себе такое место. Я выросла в борьбе за выживание. Жители Мидгрейва по своей природе не были жестокими или озлобленными, но голод заставил бы любого здравомыслящего фейри сделать то, о чем он мог бы пожалеть.

Люди в Мидгрейве умирали от голода. В Золотом городе такого никогда бы не случилось.

— Поверь мне, — сказал Вульф. Голос его стал далеким. — В этом месте тебя многое удивит.

Я закрыла глаза и откинула голову назад, вдыхая прохладный ночной воздух. Мне было приятно находиться здесь с Вульфом, и я должна была это признать. Несмотря на то что каждая частичка моего тела горела от усталости, несмотря на то что мои веки были тяжелее, чем когда-либо прежде, я не хотела уходить.

Только не с ним рядом.

Так мы пролежали некоторое время. Мягкий поток воздуха обдувал высокую траву, создавая успокаивающий звук. Здесь мы не слышали постоянных голосов, которые эхом отражались от массивных стен замка. Черт возьми, в кои-то веки я не прислушивалась к стуку своего сердца.

Это было приятно.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он через минуту.

Я распахнула глаза и увидела, что он тянется к своей сумке.

— Что? — спросила я, нахмурив брови. — О чем ты говоришь?

Но мой рот открылся, как только я увидела, что он достал из сумки.

Знакомая стальная рукоять, идеально изогнутое лезвие.

Веном.

— Черт возьми, — выдохнула я, принимая из его рук совершенно неповрежденное оружие. — Но она была сломана. Я видела, как Эспек сломал ее!

Вульф пожал плечами. — Я знаю одного фейри, который живет недалеко отсюда и специализируется на изготовлении оружия.

Я уставилась на него с открытым ртом. — Вульф… Я не знаю, что сказать. — Слезы застилали мне глаза. Я перевернула Веном, рассматривая идеальные изумрудные украшения и сверкающую сталь.

— Это казалось важным, — добавил он.

— Так оно и было. Это был единственный подарок, который он мне сделал.

— Мужчина, который вырастил тебя?

Мои глаза нерешительно встретились с его глазами. — Да.

Его лицо ожесточилось, но я улыбнулась. Вульф не понимал, но ему и не нужно было понимать. Этот кинжал был единственной вещью, которая напоминала мне о нем, о доме. Веном напоминала мне о моем предназначении здесь, напоминала, кто я на самом деле.

Без нее я была потеряна.

Не успев осознать, что делаю, я бросилась к Вульфу и обняла его за плечи.

Сначала Вульф напрягся, но в конце концов обхватил меня за спину.

Нам больше не нужно было быть врагами.

На самом деле, мы вовсе не были врагами.

Мы с Вульфом ели в тишине, и вся столовая была предоставлена только нам. Все остальные студенты уже легли спать, чтобы выспаться перед завтрашним изнурительным днем в академии.

Все, кроме нас.

Вульф сидел напротив меня в конце длинного деревянного стола, сосредоточившись на еде и разрывая кусок мяса своими белыми зубами.

Я делала то же самое, съедая столько, сколько мог выдержать мой желудок. После всех дополнительных тренировок с Вульфом мне требовалось топливо.

— Магия дается мне не так легко, — начала я в перерывах между укусами. — Я чувствую… чувствую сопротивление.

Вульф доел остатки еды за два укуса и откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз и сдвинув брови. — У тебя получится, — сказал он. — Тебе просто нужно сосредоточиться.

В его ярко-голубых глазах что-то блеснуло.

— Твои глаза, — сказала я, прежде чем смогла остановить себя, — это потому, что ты ангел? У всех ангелов есть свет в глазах?

Он улыбнулся, отводя взгляд, и впервые за время нашего знакомства покраснел. — Нет, не у всех ангелов. Мои глаза выглядят так из-за магии, которой я владею.

— Магии молнии?

Как по команде, свет снова вспыхнул вокруг его зрачков и заиграл, когда он перевел взгляд на меня.

— Что-то вроде того.

Я обдумала его слова. — К какому виду магии имеют доступ ангелы? Я никогда не видела, чтобы ты практиковал природную магию или магию крови вместе с другими. Я знаю, что твоя магия может исцелять. Что еще?

Он пожал плечами. — Мне не нужно практиковаться так, как остальным. Я владею магией большую часть своей жизни. Целительство — один из многих моих даров, но, как и в любом другом деле, здесь есть баланс. Я не могу использовать его, когда захочу, и он быстро истощается, если я использую слишком много.

— Интересно.

— У каждого ангела есть свои отличительные особенности. Кто-то провидец, кто-то целитель, кто-то сгибает землю. У всех нас разные сильные стороны, и я уверен, что скоро ты найдешь свою.

Я вздохнула и продолжила ковыряться в еде.

Дело было не только в том, что я боялась показать другим ученикам свои сильные стороны. Я не могла этого сделать. Кроме того, что я с трудом вызывала природную магию, у меня ничего не было. Другие студенты вызывали огонь и управляли ветром.

А я? Я ничего не контролировала. Ничего не чувствовала.

— Есть еще вопросы? — надавил он, опираясь локтями на деревянный стол. — Или теперь моя очередь допрашивать тебя?

Я тоже наклонилась вперед, копируя его позу. — Я не допрашивала тебя. Мне просто было любопытно, что за молнии вспыхивают в твоих глазах, когда ты злишься или когда тебе весело. Это вполне обоснованное любопытство.

Медленно, не отводя взгляда, уголки его рта поползли вверх. Его глаза просканировали мое лицо, изучая каждую черточку.

— Что? — спросила я, внезапно почувствовав себя слишком уязвимой.

Прошло несколько минут молчания.

— Ты потрясающее создание, Охотница.

Я затаила дыхание. Ему было так легко произносить эти слова, так легко смотреть на меня с откровенным весельем во взгляде.

Мне захотелось отступить, закрыть лицо, отступить. Когда я была с Вульфом, я чувствовала себя слишком открытой, а после всего того времени, что мы провели вместе в последнее время, я ощущала вещи, которые не имели никакого смысла.

Например, трепет в груди, когда он смотрел на меня, нервозность, когда он входил в комнату.

— Ужин окончен, — сказала я, отодвигая тарелку и вставая из-за стола. Я прочистила горло и направилась к двери. — Я иду спать. Не буди меня, когда придешь.

На этом все и закончилось.

Я оставила Вульфа с его мучительно-вызывающими глазами за столом, которые смотрели мне вслед.

Я позволила себе улыбнуться только тогда, когда осталась одна в своей спальне, где темнота скрыла румянец на моем лице.

Это чувство было опаснее любого испытания, любой угрозы.

Но на этот раз мне было все равно.

Глава 26

Два дня спустя я улизнула, чтобы попрактиковаться в том, в чем Вульф не мог мне помочь.

Моей магией.

Я неоднократно брала кровь, пытаясь сделать подношение, которое требовалось для вызова магии крови. Покрасневшая кожа на моих ладонях заживала недостаточно быстро, чтобы я могла продолжать резать. Кровь размазывалась по рукояти Веном, когда я пыталась снова, снова и снова.

Но для призыва магии крови требовалась кровь.

Значит, кровь прольется.

Я закатала рукав своей обтягивающей черной тренировочной майки и вонзила острие Веном в кожу.

Думай, Хантир. Сосредоточься. Я вспомнила, что узнала о магии крови.

Очистить голову. Думать о своих намерениях.

Я представила себе маленькое пламя, которое могло бы уместиться на ладони. Я почувствовала его жар, представила, как маленький оранжевый огонек мерцает достаточно глубоко, чтобы осветить темный двор.

Несколько дней назад Войлер снова пыталась помочь мне, но все было бесполезно.

Это должно было прийти изнутри. Моя кровь должна была воззвать к магии.

Я закрыла глаза. Давай, магия крови. Я знаю, что ты где-то здесь.

Другим студентам в подавляющем большинстве случаев удавалось вызвать свою магию крови. Даже Вульф сумел исцелить мою рану с помощью своей магии крови, что было раздражающе безвозмездно с его стороны. И все же я оставалась в шоке.

Сосредоточься на пламени, Хантир. Сосредоточься на вызове магии.

Я думала о том, что весь замок был благословлен архангелами. Я представила, как они вливают свою силу в это место, в камни стен, в грязь под моими ногами.

Ну же, Мойра. Мне нужно совсем немного твоей магии.

Я позволила своей крови капать, капать и капать. Взяв нож, я разрезала еще больше кожи на предплечье, отдавая еще больше своей крови благословенным землям академии.

Дай мне что-нибудь.

Что угодно.

Тишина стала невыносимой.

Но я по-прежнему ничего не чувствовала.

— Черт возьми, — пробормотала я себе под нос, снова прикладывая острие Веном к своей руке. Может, еще кровь поможет?

Если то, что говорили о том, что кровные линии становятся сильнее с помощью магии крови, было правдой, то, возможно, верно и обратное. Я родилась в нищете. Я росла, даже не зная, кто мои настоящие родители.

Лорд наверняка не мог сказать о них ничего хорошего.

Возможно, они были слишком далеки от чистой крови фейри, и в моих жилах не осталось магии. Возможно, вся эта Семинария была пустой тратой времени, и я никогда не смогу владеть магией крови, как другие.

Такая возможность должна была быть.

Я представила себе лицо Лорда и подумала о том, как он будет зол на меня, если я потерплю неудачу. Шрамы на моей спине были ничто по сравнению с тем, что он сделает со мной дальше.

Черт возьми, если я не смогу вызвать эту магию и попасть в Золотой город, то никогда больше не смогу показаться на глаза Лорду.

Я была единственным человеком, которому он доверил это задание. Я, конечно, понимала, почему. В таком холодном и злом мире, как этот, мы все должны были быть осторожны с тем, кому доверяем.

Доверяя людям, мы показывали свою уязвимость.

А уязвимость может привести к смерти.

На меня накатила волна отчаяния. Все мое тело кричало от боли — то ли от тупой боли старых синяков, то ли от новых укусов после кровавых жертвоприношений, я не знала.

Болело все.

Все нуждалось в отдыхе.

Впрочем, отдых здесь был роскошью. В Мидгрейве это тоже была роскошь. Но я не могла себе этого позволить.

В Мидгрейве каждый день проходил в боях. Если я не убивала вампиров, то тренировалась с другими Фантомами или отправлялась на задания.

Я до сих пор помню ту первую миссию, на которую меня отправил Лорд.

Он выглядел почти… нервным.

— Ты готова к этому, — сказал Лорд. Конечно, я поверила ему. Я провела годы, сражаясь каждый день.

И побеждала в каждом бою.

Когда я не тренировалась с другими Фантомами, я тренировалась с самим Лордом. Именно он научил меня правильно владеть клинком. Он научил меня держать оружие в руке — не слишком крепко и не слишком свободно. Он показал мне, как убежать от противника, намного превосходящего меня по размерам, как не запаниковать в предсмертных муках.

Каждый день Лорд заботился о том, чтобы я была готова.

И все это привело к этому.

Если бы только он мог научить меня магии. Я была уверена, что Лорд прорвался бы ко мне.

Он видел меня такой. Он понимал даже самые сокровенные части меня.

В груди защемило. Я никогда не разлучалась с Лордом больше чем на несколько дней, как правило, когда меня отправляли на задания.

Я чувствовала себя слишком далекой от него. Слишком отстраненной.

Я закрыла глаза и подумала о его голосе, приказывающем и яростном, отражающемся от каменных стен замка.

Я представила, как он говорит мне то же самое, что говорили наставники. Я представила, как он держит Веном, разрезает мою рубашку и рассекает кожу над локтем.

И я истекаю кровью.

А потом я представила, как земля внизу пропитывается кровью, принимая жертву для архангелов.

— Проливай кровь, — сказал бы Лорд. — Проливай кровь и живи.

Я не знала, что изменилось, но внезапно каждая унция моего тела наэлектризовалась новой энергией. Это не было похоже на прилив адреналина, который я испытывала раньше, не было похоже на острые ощущения.

От кончиков пальцев на ногах до кончиков пальцев по телу пробежали разряды статического электричества, а затем из глубины потянуло темной дымчатой магией, которая становилась все гуще и гуще, клубясь и изменяя окружающий воздух.

Это было оно. Это была та энергия, о которой говорила директриса.

Я наконец-то подключилась к магии.

Я представила, как Лорд отдает все больше и больше моей крови для подношения. Я провела кончиком Веном от плеча вниз по бицепсу, разрезая рубашку, и даже не вздрогнула, когда прикосновение ужалило.

Из руки полилась теплая жидкость.

Я плотно закрыла глаза.

Проливай кровь и живи.

Легкое жужжание в моем теле переросло в рев, и холод, который я ощущала от ночного бриза, превратился в жгучий огонь, завладевший всеми моими чувствами.

Магия пронеслась сквозь меня.

Я чувствовала ее так же отчетливо, как и все остальное.

Проливай кровь и живи.

Проливай кровь и живи.

Когда у меня закончилась свободная кожа на левой руке, я поменяла руки местами, держа Веном в другой руке и разрезая свежий, нетронутый рукав правой руки.

Проливай кровь и живи.

Лорд не разочаруется во мне. Я бы отдала Мойре каждую унцию своей крови, если бы это означало, что я вернусь домой к нему победительницей.

Что бы ни потребовалось от меня Лорду, я все исполню.

Я была обязана ему хотя бы этим.

Огонь.

Огонь.

Огонь.

Я позволила магии течь сквозь меня, и с каждой каплей крови, упавшей на землю, она становилась сильнее.

Яростнее.

Горячее.

Сердце колотилось, заглушая все остальные звуки, кроме постоянного, быстрого стука крови в ушах.

Я откинула голову назад.

И отпустила.

Вокруг меня вспыхнул огонь, такой неистовый и полный ярости, что я сначала подумала, что мне это привиделось.

Вокруг меня вспыхнул огонь, такой неистовый и полный ярости, что я сначала подумала, что мне это привиделось. Все мое тело расслабилось, когда моя магия — магия крови — разлилась вокруг меня.

Я больше не сомневалась в архангелах, не боялась, что у меня не хватит крови, чтобы предложить им.

Это было то, что нужно.

Огонь полыхнул вокруг моих ног, испуская волны жара, но не касаясь моей кожи. Он распространялся наружу, полз по высохшей траве, словно ожидая приказа.

Я взмахнула рукой. Огонь взлетел в воздух.

Смех захлестнул мою грудь, смешиваясь с чистой эйфорией, которую я испытывала от освобождения.

Еще. Нужно было больше крови.

Я снова порезала руку.

Поднялось еще больше пламени.

Я перешла к туловищу, не потрудившись поднять рубашку, и провела линию по животу.

Очередной прилив адреналина подстегнул меня.

Смех, шипение пламени и хаос заполнили пустое, пустое пространство в моей душе, пока все не стало черным.

Прилив адреналина прекратился. Прилив магии прекратился. Так же быстро, как все началось, все закончилось.

Передо мной стояла Войлер, на ее лице отражался не что иное, как ужас. Должно быть, она потушила огонь, остановила магию, которая только начала подпитывать мое тело.

Я чувствовала, как много силы осталось, как она нравилась моему телу.

— Что ты делаешь, Хантир? Ты планируешь сжечь весь этот замок дотла и забрать всех с собой? — Ее глаза бешено смотрели на меня, на Веном, с которой теперь капала моя кровь.

Я опустила взгляд и увидела, что вокруг моих ног образовалась багровая лужа.

Черти.

Я попыталась сделать шаг, но ноги подкосились.

Директриса что-то говорила о границах магии, особенно магии крови.

Возможно, она имела в виду именно это.

Я приземлилась на землю, в небольшую лужу собственной крови. Мои руки все еще кровоточили, предлагая магию, которую земля больше не принимала.

Я лишь слегка осознавала, что Войлер пытается поднять меня на ноги, и лишь слегка приходила в себя, когда она уходила со двора, вернувшись через несколько минут с Вульфом.

— Прости меня, — прошептала Войлер. — Я не знала, что еще можно сделать.

— Дальше я сам, Войлер. — Голос Вульфа прошелестел по мне, как теплый ветерок. — Никому не говори об этом.

— Исцели ее, — прошептала она, скорее требуя, чем предлагая, а затем исчезла.

— Мне не нужна помощь, — настаивала я, пытаясь подняться.

— Ты даже стоять не можешь. — Вульф опустился передо мной на колени, на его лице читалась озабоченность.

— Мне просто нужно добраться до своей кровати. — Изнеможение накатывало на мое тело, как морские волны, готовые утянуть меня под воду.

— Ты серьезно? — потребовал он. — Ты разваливаешься на части, Охотница. Вот.

Он закинул мою руку себе на плечо, хотя мы оба знали, что он может подхватить меня, не моргнув глазом, и молча вывел со двора и повел по коридору в спальню.

— Я не знаю, что случилось. — Каждый вдох отнимал больше сил, чем я могла отдать. — Мне нужно было, чтобы это сработало, Вульф.

Он убрал мою руку со своих плеч. Я думала, что он собирается бросить меня на кровать, но он повел меня в ванную. Он обхватил меня за талию и водрузил на край раковины в ванной.

— Что ты…

Он приподнял мое запястье и осмотрел мою руку, морщась от каждого пореза ножом. — Ты пытаешься обескровить себя?

Моя голова стала слишком тяжелой, чтобы держать ее. Я не осознавала, что падаю на него, пока он не поймал меня, обхватив рукой за шею и прижав мое лицо к своему.

— Я помогаю тебе. Подними руки.

Я возразила, но он поднял мои руки над головой, сведя оба запястья вместе, чтобы свободной рукой задрать мою рубашку.

— Нет, — пробормотала я, слишком оцепенев, чтобы думать и чувствовать.

Вульф все еще не знал о шрамах. Если он их и видел, то никогда не задавал вопросов о том, откуда они взялись.

Он мгновенно остановился, его глаза изучали мое лицо. Может быть, временами он и был грубым и отвратительным, но он не стал бы раздевать меня, пока я сидела здесь и возражала против этого.

К сожалению, остатки борьбы во мне постепенно угасали. А то, как его пальцы касались моего голого живота, заставляло мою грудь совершать неестественные действия.

— Тебе нужна помощь, Охотница. — Его голос смягчился, а дыхание стало щекотать мою щеку. — Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии. Позволь мне помочь тебе.

Я сжала челюсти, но кивнула.

Осторожно, не торопясь, Вульф поднял мою разорванную рубашку. Я зашипела, когда ткань прошла через неглубокие порезы на моем торсе и плечах. Вульф, казалось, не смотрел никуда, кроме рубашки, хотя я могла бы поклясться, что заметила, как затаилось его дыхание, когда ткань соскользнула с моих рук и наконец упала на пол.

Оставив меня в нагрудной повязке.

Он замер, наконец отпустив мои запястья и позволив опустить руки по бокам.

— Это плохо? — прошептала я.

Вульф потянулся за полотенцем и запустил его под воду, не отводя взгляда. — Тебе повезло, что ты не опустошила себя полностью.

Я закрыла глаза, когда Вульф начал вытирать кровь с моей руки, начиная с запястья и медленно поднимаясь к плечу.

— Это не работает, — пробормотал он. — Слишком много крови. Вот. Я могу исцелить тебя лишь частично, но я наполню ванну целебным тоником. — Он порезал руку своим ножом, и кровь снова потекла, и положил ладони на мои руки. От него исходило то же исцеляющее тепло.

— Не стоит тратить на меня свою энергию. Я в порядке. — Я знала, как рискованно использовать магию крови для исцеления, знала, как сильно она может истощить его, если он не будет осторожен.

И все же он не сводил с меня глаз, пока закрывались все более глубокие раны на моем теле.

Черти.

— Этого должно быть достаточно, — пробормотал он. — Я не могу использовать слишком много.

Он на секунду отодвинулся, и через мгновение ванна начала наполняться.

Вульф вернулся, мягко коснувшись моей талии. — Встань.

Он поднял меня со стойки и поставил на ноги, после чего потянулся к поясу моих брюк.

— Я могу это сделать, — возразила я.

— Нет, Охотница. — Он провел большим пальцем вверх и вниз по моей бедренной кости в странном ласковом жесте. — Ты не можешь.

Он опустился передо мной на колени — второй раз в моей жизни — и стал снимать с меня ботинки.

Один ботинок был снят.

Два ботинка.

Вода в ванне наполнялась все выше и выше, и это был единственный звук в комнате, который я действительно воспринимала, хотя не сомневалась, что Вульф слышал, как быстро бьется мое сердце.

— Держись за меня, — прошептал он.

Я так и сделала, обхватив его за плечи, пока он осторожно снимал мои боевые штаны с потных, покрытых синяками ног.

Вскоре на мне не было ничего, кроме нагрудной повязки и нижнего белья. Мне должно было быть не все равно. Я должна была чувствовать себя смущенной, пристыженной или разоблаченной.

Но я ничего не чувствовала. Абсолютно ничего, кроме того, как его пальцы осторожно работали с моим телом.

Я даже не осознавала, что моя голова опустилась на его плечо, пока его рука не запустила пальцы в мои спутанные волосы.

— Давай, — начал он. — Давай затащим тебя в ванну. Тебе нужны целебные соли.

Медленно он поднял меня на руки.

Медленно он позволил моему телу погрузиться в теплую воду.

С моих губ сорвался жалкий звук облегчения, когда я позволила себе погрузиться в ванну. Наконец-то я нашла хоть унцию облегчения от оцепенения.

Я подтянула колени к груди и обхватила их окровавленными руками.

Я была слишком увлечена теплой, роскошной водой, чтобы заметить, как Вульф движется позади меня, проводя пальцем по кончику моего плеча.

А потом прочерчивая еще один шрам.

И еще один.

Я обратила внимание на его намерения только тогда, когда он погрузил руку в воду, чтобы обвести всю мою спину.

— Охотница. — Его дыхание промелькнуло тенью в моем сознании. — Ты не знаешь, какая жестокость течет по моим венам, умоляя уничтожить любого, кто поднимет на тебя руку.

По моим рукам побежали мурашки.

Я не вздрогнула.

Я не спряталась.

— Это сложно, — выдохнула я.

И это было все, что я сказала.

Руки Вульфа замерли, и я поняла, что он хочет спросить больше. Он хотел знать, кто именно нанес мне все эти удары плетью. По какой-то причине он хотел отомстить за меня.

Но сегодня я была слишком, слишком измотана, чтобы объяснять.

Вульф принялся за работу, оттирая кровь с моих рук, стараясь избегать больших порезов и не торопясь очищать чувствительные места. Он больше не делал замечаний по поводу моей деформированной спины. Он больше не говорил о том, насколько опасной может быть магия крови.

Он купал меня. Как заботливый и внимательный любовник, он смывал кровь с моей испорченной кожи.

И впервые в жизни я позволила ему.

Прошло не меньше часа.

К тому времени, когда Вульф закончил, вода в ванне остыла. Он вытащил меня из воды и завернул в полотенце, позволив мне обсохнуть наедине с собой, пока он доставал мне одежду.

Его одежду.

К несчастью для нас обоих, магия крови не оставила мне много запасных рубашек. Единственный оставшийся наряд нужно было приберечь для тренировок.

В любом случае, я не стала спорить.

Его одежда была мне намного, намного больше, что оставляло моей коже пространство для заживления.

Я даже развернула грудь, не заботясь о том, как она может выглядеть под тонкой рубашкой Вульфа.

Я потянулась к двери в туалет, но Вульф уже был там, распахнул дверь и тут же встретил меня на пороге.

— Спасибо, — выдохнула я.

Он легко довел меня до кровати.

— За то, что помог мне. За то, что исцелил меня. Я знаю, это рискованно.

Черты лица Вульфа мерцали в тусклом свете фонаря. Все остальные в замке уже наверняка уснули.

Почему-то казалось, что в Мойре мы остались вдвоем.

Он помог мне сесть на кровать и положил руки мне на талию. — Все что угодно для моей смертоносной охотницы.

Должно быть, из-за чрезмерной усталости я потянулась к его удаляющейся руке и поймала ее прежде, чем он успел повернуться к своей кровати. — Ты останешься со мной?

Он напрягся.

Мое сердце остановилось.

— Я всегда останусь с тобой.

Я подвинулась, давая ему достаточно места, чтобы перебраться в кровать рядом со мной.

Это было так естественно, что должно было напугать меня. Это должно было заставить меня задуматься обо всех тех случаях, когда мы наверняка лежали вместе, обнимая друг друга, потому что ни за что на свете это не могло показаться таким естественным.

Но это было так.

Даже когда я положила голову ему на грудь, обхватив руками его торс. Даже когда его рука опустилась на мою спину, а затем напряглась.

Я не была уверена, почему произнесла следующие слова, но, как и все остальное, что происходило в этот момент, они были правильными.

— Не все из нас носят свои шрамы на лице, чтобы все видели, Вульф. Некоторые из нас предпочитают прятаться, как будто от этого боль утихнет.

Рука Вульфа забралась под низ моей рубашки. Тепло его ладони, прижатой к моей коже, заставило меня вздрогнуть.

— Я вижу шрамы в твоих глазах. — Он провел кончиками пальцев по кругу. — Я вижу их в твоей борьбе. Я вижу их в твоей решимости. Я вижу их в твоем гневе.

Когда слезы обожгли мои глаза, я позволила им упасть.

— То, что на твоей спине остались физические шрамы, не означает, что ты не можешь переписать эту историю, Охотница. Ты боец. Эти шрамы ничего не объясняют, если это не так.

Глава 27

Я думала, что мне снится невероятно реалистичный, мучительно сексуальный сон о Вульфе. Его теплое, успокаивающее тело позади меня, его объятия, дыхание на моей шее.

Я думала, что это все сон, пока не вспомнила, что произошло прошлой ночью.

Мои глаза распахнулись. Ночью мы двигались в моей кровати. Рука Вульфа лежала под моей головой, другая — под рубашкой и льнула к моему голому животу. Он прижимался всем телом к моему, наши ноги переплелись в плотской, необузданной позе.

Святые угодники.

Скоро начнутся занятия, и после прошлой ночи я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы избежать разговора с Вульфом этим утром.

Я попыталась вырваться из его хватки, но это привело лишь к тому, что мое тело еще глубже вжалось в его.

Вульф лениво застонал, крепче прижимаясь к моему телу.

Его большой палец коснулся нижней части моей груди.

Мое дыхание сбилось.

— Еще минутку, — вздохнул Вульф, в его голосе слышалась утренняя сонливость.

Я откинула голову на его руку. — Из-за тебя я опоздаю.

— Спи. — Его пальцы двигались по моей коже, и он никак не мог не знать, что именно он делает.

Я глубоко выдохнула, замечая каждую частичку Вульфа, прижимающуюся ко мне.

И прекрасно понимая, насколько он тверд.

Прежде чем я смогла остановить себя, я качнула бедрами назад, вжимаясь в него.

Он застонал, от чего между моих ног стало еще жарче.

— Осторожно, Охотница.

Это было плохо. Это было очень плохо.

Его большой палец снова коснулся моей груди, и я выгнулась дугой.

— Ты делаешь это нарочно. — Мой хриплый утренний голос надломился.

Удовлетворение Вульфа стало очевидным, когда он вжался в меня, даже не пытаясь скрыть реакцию своего тела.

Оторвись от этого, Хантир.

— Ладно, — выдохнула я, прерывая все, что происходило между нами, и отпихивая себя от него. — Мне нужно идти в учебный класс. Войлер наверняка волнуется за меня после того, что случилось прошлой ночью.

Он тоже сел, а я перелезла через него на кровати. Мое тело болело не так сильно, как я ожидала, хотя после того, как Вульф исцелил меня, мои раны были едва заметны.

— Мы должны поговорить о том, что случилось. — Его голос был мягким и усталым.

— Нет, не стоит. Я потеряла контроль, и это больше не повторится.

Я не дала ему времени на споры. Я закончила одеваться в единственную одежду, которая не была разорвана в клочья, обулась и вышла за дверь.

К моему приходу Войлер и Эшлани уже сидели за столом в кабинете.

Я наполовину ожидала, что Войлер расскажет Эшлани о том, что она видела вчера во дворе, но ничего необычного не произошло, когда я подошла к столу и устроилась поудобнее.

— Ты можешь в это поверить? — прошептала Эшлани, обращаясь к Войлер. — Он теперь как будто совсем другой человек.

— Кто? — перебила я.

— Лэнсон. Я никогда не видела его таким злым. Он даже поговорить со мной не может, не откусив мне голову.

— Каждый носит маску. Просто у него лучше получалось дурачить нас.

— Ого, — сказала Эшлани, наклоняясь. — Это было глубоко, Хант.

Хант. Румми была единственной, кто так меня называл.

Я скучала по ней. В груди заныло от желания вернуться домой, в ад, которым был Мидгрейв. Однажды я вернусь к ней. Однажды я сделаю это. Я вернусь к своей жизни, чтобы защищать ее и жителей этого города всем, что у меня есть.

Мой взгляд скользнул к Войлер, которая уже смотрела на меня с мягкостью в глазах и понимающей улыбкой.

— Давай, — сказала ей Эшлани. — Пойдем найдем еще несколько книг, чтобы засунуть в них свои лица.

Эшлани и Войлер встали со стульев, но Войлер попятилась, а Эшлани скрылась в рядах книг позади нас.

— Ты в порядке? — прошептала она, достаточно тихо, чтобы услышала только я.

— Да, — ответила я, мягко кивнув. — Теперь я в порядке.

И на этом все закончилось. Войлер поняла. Я видела это в ее глазах. Она была похожа на меня, с секретами и темнотой. Но я знала, что она никому не расскажет о том, что видела прошлой ночью.

Она исчезла за спиной Эшлани, оставив меня одну за столом.

Но мое одиночество длилось недолго.

Через несколько секунд дверь в кабинет распахнулась. В него вошел Лэнсон с откинутыми назад плечами и поднятым подбородком.

Я оттолкнулась от стула и встала, готовая либо последовать за остальными в ряды книг, либо сразиться с Лэнсоном, если он осмелится подойти ко мне.

В любом случае, я была готова.

Я стояла во весь рост, наблюдая, как его глаза обшаривают пустую комнату, прежде чем остановиться на мне. Лэнсон смотрел на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела, — ненависти, гордости и жестокости. Теперь он был незнакомцем, смотревшим на меня с другого конца кабинета.

Я чертовски ненавидела его. Ненавидела за то, что он обманул меня, заставив думать, что он хороший и добрый. Еще больше я ненавидела себя за то, что поддалась на это. Я не была таким человеком. Лорд учил меня быть лучше, умнее.

Я так отвлеклась на смертельный взгляд Лэнсона, что не почувствовала, как позади меня появилось тело.

— Ты хочешь по-настоящему разозлить его? — Голос Вульфа прошептал мне на ухо так тихо, что я почти не услышала его.

А он был близко, так близко, что если бы я повернулась, чтобы посмотреть на него, его губы коснулись бы моих.

— Что? — прошептала я в ответ.

Руки Вульфа мягко скользнули по моим бедрам сзади. Он оттянул меня на дюйм назад, пока я не прижалась к его груди. Я чуть не отпрянула, но хватка на моем теле удержала меня на месте.

— Прими это как факт, — сказал он. — Слабые, трусливые мужчины вроде Лэнсона хотят одного и того же.

Вульф наклонил голову и провел ртом по чувствительной коже моей шеи и плеча.

Черти.

— И что это? — спросила я. Я старалась, чтобы мой голос не дрожал от внезапно накатившей волны жара в нижней части живота.

Один взгляд на Лэнсона подсказал мне, что он следит за каждой секундой.

— Они хотят чувствовать себя единственными, кто может дать тебе то, что ты хочешь. — Его похотливый голос вибрировал на моей шее, когда я наклонила голову, давая ему то, что он хотел.

Его руки сжались на моих бедрах, кончики пальцев вдавились в меня с собственнической потребностью, прежде чем он скользнул рукой вверх по моему торсу, прижав меня к себе сзади.

Я выдохнула и закрыла глаза, поверив в это шоу.

Вульф был прав. Лэнсон считал, что я ненавижу Вульфа, считал, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Этот трусливый ублюдок мог ненавидеть меня, но Вульфа он ненавидел еще больше.

Я полностью прильнула к нему, когда его губы принялись жарко целовать мою кожу. Это было совсем не похоже на то, как ко мне прикасался Лэнсон.

Это не было нерешительным, вопросительным или нежным. Вульф держал меня с доминирующей потребностью, от которой у меня слабели колени и я забывала обо всем, что должна была в нем презирать.

Он поцеловал мою шею и провел зубами по коже, посылая мурашки по рукам. В перерывах между поцелуями он слегка посасывал кожу, и я откинула голову назад, прижимаясь к его груди. Его рот, такой горячий, что я была уверена, что моя кожа горит, скользнул от моей шеи к уху, где его дыхание вызвало мурашки по позвоночнику.

— Хотя бы притворись, что тебе нравится, как я к тебе прикасаюсь, — прошептал он.

Да.

Я облажалась.

Я даже не посмотрела, наблюдает ли за нами Лэнсон, прежде чем оказалась в объятиях Вульфа, закинула руки ему на плечи и прижалась грудью к его груди. Его руки естественно легли мне на плечи, прижимая меня к себе так же крепко, как и раньше.

Уверенно. Надежно.

— Что теперь? — спросила я, не отрываясь от его губ ни на дюйм.

В его глазах мелькнули тени. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась на мою — единственный признак того, что его затронули наши страстные прикосновения.

— Зависит от обстоятельств, — прошептал Вульф в ответ, переводя взгляд с моих глаз на губы. — Насколько ты злишься на него?

Это был глубокий вопрос, выходящий за рамки простых слов, которые вырвались из уст Вульфа.

Насколько я злюсь?

Черт, руки Вульфа на моем теле заставили меня совсем забыть о Лэнсоне. Мне вдруг вспомнились глаза, которые все еще не отрывались от нас.

Я сглотнула, прежде чем ответить: — Очень сильно.

На злобно красивом лице Вульфа мелькнула улыбка, после чего он наклонил голову и поцеловал меня.

Нет, поцелуй — это недостаточно сильное слово, чтобы описать происходящее.

Это было признание, обещание, господство, околдовывание.

Рот Вульфа легко овладевал мной, сначала медленно, словно давая мне время привыкнуть. Но через несколько секунд он, казалось, перестал сдерживаться. Его губы двигались навстречу моим с дразнящим жаром, который заставлял меня радоваться тому, что он практически прижимает мое тело к своему.

Я поцеловала его в ответ, не беспокоясь о том, правильно ли я это делаю. Меня не волновало, понравится ли это ему или я собираюсь опозориться. Вульф вел меня с той же убежденностью, что и всегда.

Только теперь это было для меня.

И, надо признать, это было чертовски сексуально.

Наши тела идеально прилегали друг к другу, словно моя талия была создана для его рук. Словно его плечи были созданы для того, чтобы поднимать меня и поддерживать.

Мы уже много раз прикасались друг к другу. Мне было не чуждо ощущение мужского тела рядом с моим.

Но это? Это было благочестиво.

Он переместился и обхватил меня за задницу, почти подняв меня с земли своей силой. Я застонала — не нарочно, но я была уверена, что потом он выскажет мне все, что думает, — и запустила руки в его волосы, потянув за них.

От его рыка удовольствия у меня еще больше ослабли ноги. — Осторожно, — пробормотал он мне в губы, но не остановился.

Нет, он углубил поцелуй еще больше, если это вообще было возможно. Он пожирал мои губы до тех пор, пока этого не стало недостаточно, затем перешел на челюсть, шею, ключицы.

Я глубоко выдохнула, когда он снова обхватил меня за задницу, на этот раз обернув мою ногу вокруг своей талии, чтобы удержать меня там. Я запрокинула голову, когда Вульф провел языком по моей шее и снова встретился с моими губами, слегка прикусив их.

Он поцеловал меня, нежно и медленно, прежде чем отстраниться. — Он ушел, — вздохнул Вульф.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, мой голос был хриплым.

Мы застыли в этом интимном и уязвимом объятии посреди кабинета дольше, чем нужно.

Слишком много невысказанных слов осталось между нами, слишком много правды, секретов и лжи.

Эшлани прочистила горло позади Вульфа.

Я отшатнулась от него, пытаясь поправить топик и волосы, а Вульф просто стоял и ухмылялся.

— Тогда до встречи, — сказал он.

А затем он тоже покинул кабинет, оставив меня бездыханной и пылающей.

Эшлани и Войлер стояли, обхватив руками стопки книг и разинув рты.

— Замолчите, — оборвала я их прежде, чем они успели начать, но было невозможно остановить улыбку, расплывшуюся на моем лице. — Не произносите ни слова.

Они вернулись к столу, мы втроем выдвинули стулья и сели, как будто я только что не целовалась с падшим ангелом. Никто из них не задавал вопросов, хотя я могла сказать, что Эшлани готова была вспыхнуть от любопытства.

Мы погрузились в книги об истории, вампирах, ангелах и войне, но пока мы сидели и изучали их, все мое тело раскалялось при каждом воспоминании о руках Вульфа на моей коже.

До конца дня я его не видела. Ни в столовой, ни во дворе. Даже в спальне, куда я вернулась позже той ночью, лежа в постели и вздрагивая от каждого звука в коридоре.

Нет, Вульф вернулся к своей загадочной, исчезающей на весь день сущности, оставив меня в жалкой кучке беспокойства и любопытства.

Как только я задремала, я провела пальцами по губам.

Черти. У меня были проблемы.

Глава 28

Руки Вульфа на моем теле дразнили мой разум. И этот проклятый поцелуй.

Он возник из ниоткуда. С тех пор как я его встретила, Вульф был то горячим, то холодным. Он то спасал мне жизнь, то высмеивал, то выводил из себя, то исцелял с помощью магии крови.

Но он не был похож на Лэнсона, это уж точно.

После этого я больше не видела Вульфа. Я пыталась контролировать свои мысли, пыталась избавиться от его ледяных глаз и мускулистых рук, но это было почти невозможно.

Я проспала не более нескольких часов, прежде чем коридор наполнился криком, отразившимся от каменных стен и закрытых дверных проемов. Мои глаза тут же распахнулись, и я потянулась к Веном, которая прекрасно устроилась под моей подушкой.

Еще один крик раздался где-то дальше в замке.

Я вскочила с кровати и натянула ботинки. Каждый удар сердца наполнял мое тело топливом, энергией для борьбы.

Я подкралась к двери и стала ждать, не раздастся ли в коридоре какой-нибудь звук, но ничего не услышала.

Лишь тишина наполняла воздух, да приглушенные крики нескольких других студентов, которых тоже разбудили крики.

Где, мать его, был Вульф?

Странное чувство беспокойства наполнило мои чувства, смешалось с адреналином и заставило меня выйти из комнаты.

После нескольких молчаливых шагов вперед за мной последовали другие студенты, и мы все пошли по коридорам, следуя за звуками криков.

Как только я подумала, что, возможно, ничего не случилось, что все, что произошло, закончилось, я услышала еще один крик.

Я бросилась бежать со всех ног, крепко сжимая в руках Веном.

Внезапно я снова оказалась в Мидгрейве, неслась по улицам, следуя за любым криком ужаса, который могла услышать.

Внезапно я снова оказалась рядом с Лордом, и он кричал мне, чтобы я бежала быстрее, резче, активнее.

И это было чертовски хорошо, потому что стоило мне свернуть в очередной коридор этого замка, как из тени выскочил вампир.

— Нет, — прошипела я под нос. — Что за дьявольщина?

Кто-то позади меня вскрикнул. Я — нет.

Я прыгнула вперед и встретила чудовище в центре коридора с Веном наготове. Этот зверь был силен, и большая часть его плоти сохранилась. Должно быть, он совсем недавно стал бешеным.

Я свалила его на землю, одним быстрым движением нащупав сердце.

— Это был вампир? — спросила Эшлани в толпе позади меня.

— Да, — ответила я. — И их будет больше. Приготовься.

Она хныкала в панике, но я ее не винила. Те, кто не сражался с этими монстрами вблизи, не были готовы к полусгнившей плоти, к бешеным атакам и запаху смерти.

Черти, этот запах.

Хрюканье за углом подсказало мне, что в тени притаилась еще одна тварь. Я побежала, готовая к бою, и обнаружила, что он впивается зубами в чью-то плоть.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я схватила голову твари и одним движением отрубила ее.

Перешагнув через оба тела, я продолжила двигаться вперед. Если вампир зашел так далеко, бесполезно было пытаться спасти жертву. Смерть уже настигла ее.

Я свернула в главный коридор, где входные двери замка были распахнуты настежь, и обнаружила еще десять тварей, вливающихся внутрь.

Этого не может быть. Этого не могло быть.

Вампиры пробрались в замок.

Глава 29

— Проснитесь! — крикнула я, и мой голос эхом разнесся по замку. — Хватайте оружие! Вампиры атакуют!

Не глядя на то, что кто-то еще бросился в атаку, я рванула вперед, чтобы вонзить нож в грудь очередному вампиру.

Что, черт возьми, происходило? Неужели не было никаких систем на этот случай? Сирены? Предупреждения?

Как они могли забраться так далеко в Мойру?

— Хантир! — раздался по замку голос Войлер. — Справа от тебя!

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть челюсти еще одного разлагающегося трупа, несущиеся прямо ко мне.

Я подняла Веном, но Войлер уже была там: она прыгнула на спину твари и оторвала ее голову от тела.

Черти.

— Спасибо, — выдохнула я.

Она кивнула. — Ты займешь левую сторону. Я прикрою тебя.

Позади нас Эшлани вскрикнула от ужаса и отвращения, явно не привыкшая видеть этих нездоровых существ.

— Нет, — возразила я. — Я могу от них отбиться. Иди и найди остальных. Нам нужно оцепить весь замок. Снаружи нас могут ждать еще сотни.

Сначала она колебалась; я поняла, что ей неприятно оставлять меня одну.

— Иди! — призвала я.

Она сжала челюсти и побежала обратно по коридору, ведущему к спальням, где остальные готовились к бою.

Мне оставалось только сдерживать вампиров достаточно долго, чтобы остальные успели подойти.

Вульф. Где был Вульф? Где была директриса? Где вообще кто-либо?

Я кралась вперед, пока коридор не разделился на две части. Правая вела во двор, в центр замка. Левая — к парадным воротам.

Я повернула налево.

Вдалеке раздался еще один крик, от которого волосы на моей шее встали дыбом.

Сражение с этими существами в таком красивом, защищенном замке вызвало у меня жуткую волну ужаса. Это было совсем не так, как сражаться с этими тварями в Мидгрейве, в разрушающемся городе хаоса и нищеты.

Эти полумертвые твари каким-то образом умудрились проникнуть в Семинарию Мойры, которая была благословлена архангелами и охранялась десятками могущественных фейри, владеющих магией.

Я покачала головой. Сейчас я не могла об этом думать. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, — это на следующем убийстве.

На следующем существе.

Вскоре я была вынуждена сосредоточиться только на том, как мой клинок вонзается в грудь очередного демона.

Отсечение головы другой твари.

Руки.

Еще одной грудной клетке.

Я убивала и убивала, пробираясь по коридору и ожидая возвращения Войлер с другими бойцами.

Какая-нибудь проклятая богиней помощь была бы не лишней.

Приближались еще два вампира. Я повернулась, рискуя оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, не придет ли кто-нибудь помочь мне отбиться от них, но обнаружила, что коридор полон трупов.

Нет, здесь была только я.

Я и еще кровососы.

Из меня вырвался рев разочарования. Плечо горело, когда я снова подняла Веном и погрузила покрытый кровью клинок в сердце очередного вампира.

Я дернулась, чтобы вытащить клинок, но рука соскользнула.

Черт.

Крови было слишком много, и все вокруг стало скользким.

Второй вампир впился зубами в мое плечо.

Я отпихнула его, его хищный рык заставил меня задрожать, пока я нащупывала рукоять Веном.

Тело вокруг моего клинка рухнуло. Я вытащила Веном как раз вовремя. Но не раньше, чем один из костяных острых когтей пропорол мне бедро.

Второго я пронзила в грудь, а затем, хромая, перешагнула через оба тела.

Продолжай двигаться, Хантир. Это не последний.

Изнеможение раздирало мои конечности, рана на бедре горела. Я теряла кровь, слишком много крови.

Где были наставники? Защитники? Другие бойцы в этом проклятом замке? Почему я одна отбивалась от них? Весь замок будет захвачен, я была уверена в этом.

Я могла бы сразиться с несколькими вампирами, конечно. Но с этим?

Их было слишком много.

Мои движения стали вялыми, как и чувства. Я слишком отвлеклась на боль в бедре, чтобы заметить вампира, приближающегося ко мне сзади.

Когда отвратительные кончики пальцев впились в мои плечи, я резко дернулся, но было уже поздно. Вес существа вывел меня из равновесия, и мы оба с грохотом рухнули на землю, причем разлагающееся тело упало на меня сверху.

Я вскрикнула и тут же попыталась сбросить тварь с себя, но не раньше, чем ее зубы впились мне в бицепс.

Я пыталась копать глубже, пыталась найти какой-то скрытый источник силы глубоко внутри себя, чтобы бороться сильнее, чтобы отпихнуть его разваливающееся тело от себя, но я уже потеряла слишком много крови. Мое зрение затуманилось, конечности слабели с каждым мучительным всасыванием крови в рот твари.

Я ненавидела это. Я чертовски ненавидела эту академию за то, что она позволила этим вампирам войти в нее. Я ненавидела себя за то, что позволила этой чертовой твари подойти так близко.

— Хантир! — Голос Вульфа наполнил коридор, низкий гул заставил меня распахнуть глаза.

Через две секунды Вульф нашел меня. Он оторвал голову существа от тела и бросил их на пол рядом со мной.

А затем он оказался рядом со мной на коленях, вытирая кровь с моего лица и плеч.

— Их было слишком много, — выдохнула я.

— Я знаю, — сказал Вульф, отрывая кусок своей рубашки и обвязывая его вокруг моего бедра.

— Я убила многих, но они продолжали приходить.

— Я знаю, Охотница. — Его глаза были темными, а брови сведены вместе в беспокойстве. — Не спи ради меня. Не закрывай глаза.

— Я не хочу сражаться, — пролепетала я. Я не могла понять, произнесла ли я эти слова вслух или в своем бреду, но глаза Вульфа нашли мои, нуждающиеся и отчаянные.

— Черт, — выругался он. — Ты пойдешь со мной. Мы должны выбраться из этого коридора.

Я едва успела заметить, как он поднял меня и понес над разбросанными телами.

Сердце Вульфа, бьющееся у моего уха, стало единственным, за что я держалась, единственным, что не давало мне ускользнуть в небытие.

Я боролась. Ради него я боролась, чтобы не заснуть. Но где-то в замке, среди теней, смерти и борьбы, мои глаза закрылись.

И я была слишком далеко, чтобы открыть их снова.

Глава 30

Вульф что-то шептал вдалеке, и я подумала, что это все еще мой сон, что-то, что не было реальностью.

Не замок.

Не это ужасное место, где обитают вампиры.

Я попыталась открыть глаза, но свет был слишком ярким. Я снова закрыла их и прислушалась к голосу Вульфа, сосредоточившись на нем, на единственной вещи, которая, как я знала, была реальной.

— Она не должна была пострадать, — сказал Вульф.

— И твоя работа заключалась в том, чтобы убрать ее с дороги, Вульф. Ты мог бы упомянуть о том, что она прикончит каждого гребаного вампира, которого мы туда пошлем.

— Такого не было в планах, и ты это знаешь. — В его голосе звучала злость и растерянность.

О чем они говорили?

— Все вышло так, как и должно было быть. С девушкой все в порядке, и работа была выполнена. Он просто хотел передать сообщение.

Вульф зарычал. — Она была в нескольких секундах от того, чтобы быть съеденной одним из ваших монстров!

Тот, с кем разговаривал Вульф, хмыкнул. — Монстров? Правда, Вульф? Это нужно было сделать.

— Нет, и это не повторится. Ты можешь убираться отсюда и сказать ему, что все кончено. Я делаю все, что мне велели.

В воздухе повисла пауза.

— Отлично, — ответил мужчина. — Если уж на то пошло, я никогда не думал, что он пришлет столько вампиров. Это должна была быть всего пара.

— Просто уходи, — вздохнул Вульф. — Пока никто не нашел тебя здесь.

Какого. Хрена.

Вульф знал о нападении? Нет, он частично спланировал нападение?

Я услышала, как захлопнулась дверь, и только потом заставила себя открыть глаза, щурясь от боли.

— Хантир. — Вульф подошел к моей кровати. — Ты проснулась.

— Отойди от меня, — сказала я пересохшим горлом. — Убирайся к чертовой матери.

Он протянул руки в знак капитуляции. — Это не то, что ты думаешь.

— Я сказала, отойди! Кто ты на хрен такой, Вульф? Ты знал, что вампиры собираются напасть? Нет, ты знал, что их послали напасть?

Я села в постели и потерла пальцами висок. Все это было слишком, слишком тяжело для восприятия.

Слишком больно, черт возьми.

Вульф должен был быть на моей стороне. Он был единственным, кому я доверяла, несмотря на то, что все мои гребаные вещи в жизни говорили мне об обратном. Я впустила его. Я позволила ему увидеть часть этой тьмы.

И ради чего? Еще одного предательства? Еще одного удара в спину?

— Позволь мне объяснить, — умолял Вульф. Я снова увидела отчаяние в его глазах. То самое отчаяние, которое я увидела, когда он стоял на коленях над моим телом, сразу после спасения моей жизни.

Снова.

Я был бы мертв, если бы не он. Так вот почему это так чертовски больно?

Мое зрение снова затуманилось, но не от физической боли. Это была боль в глубине моей души, которая возникла только из-за того, что я разжала эти острые, жестокие зубы и впустила в себя кого-то еще.

Боль взорвалась повсюду.

Я встала с кровати, не потрудившись надеть ботинки, и, спотыкаясь, вышла за дверь. Вульф что-то кричал мне вслед, но я не останавливалась. Слезы жгли мне глаза. Я не хотела, чтобы он видел эту мою сторону: слабую. Сломленную.

Преданную.

— Хантир! — Голос Эшлани привлек мое внимание. Она стояла в коридоре у своей двери и с ужасом смотрела на меня. Вульф застыл позади меня.

Я был в нескольких секундах от того, чтобы пустить слезу. Я не осознавала, что наклонилась к Эшлани, пока ее руки не оказались у меня на плечах, притягивая меня к себе и удерживая. Я смутно слышала, как она проклинала Вульфа, и как он проклинал ее в ответ.

А потом за мной захлопнулась дверь.

— Что, черт возьми, он с тобой сделал? — Эшлани просканировала взглядом мое тело. Войлер тут же приподнялась в постели. — Он прикасался к тебе? Он причинил тебе боль?

— Нет, — выдохнула я, но слезы все равно потекли по лицу. Черт возьми, я так давно не плакала. — Он не трогал меня, просто… мне нужно было выбраться оттуда.

Эшлани подвела меня к кровати и усадила на нее. — Все в порядке, — вздохнула она. — Теперь ты с нами. Бери столько времени, сколько тебе нужно.

Я оставалась в этой комнате до конца дня, пока солнце не зашло в маленькое каменное окно. Я то засыпала, то отходила от сна, все еще не оправившись от нападения.

Волер объяснила, что директрисы не было в замке в то самое время, когда напали вампиры. Вульф и Командир Макантос убили большинство из них, а Войлер и другим ученикам удалось расправиться с остальными.

Черти.

В замке и раньше было жутковато, а теперь, когда мы знали, что вампиры могут напасть в любой момент?

Что-то было не так.

К этому примешивалась яма в желудке, вызванная предательством Вульфа.

Мне стало плохо. Что, черт возьми, он делал? Почему он хотел, чтобы вампиры напали? Чтобы ослабить других кандидатов? Чтобы показать свою силу?

И как?

Эшлани и Войлер уснули на кровати Войлер. Я подождала, пока не убедилась, что они не проснутся, а затем выскользнула из комнаты и крадучись покинула замок. Кровь все еще заляпывала стены, запах смерти затягивался, пока я шла все дальше и дальше.

Воздух. Мне нужен был воздух.

Трансцендент был слишком близко, чтобы позволить себе развалиться на части.

Луна светила сверху в полную силу. Мои ноги автоматически двинулись в лес, и не успела я опомниться, как деревья над головой поглотили меня во тьме.

Сейчас убежать в этот лес и никогда не возвращаться — звучало чертовски аппетитно. Все стало слишком запутанным, слишком сложным.

Мне следовало прислушаться к Лорду. Мне следовало отгородиться от всех, кто пытался поговорить со мной в Мойре. Я должна была не высовываться, как мне сказали, а не сотрудничать с падшим ангелом.

Стыд, гнев, предательство. Все это бурлило в моей крови. Я рванула через густой лес, топая вперед, словно каждый шаг в сторону от академии мог исправить ситуацию.

Через несколько мгновений я услышала его позади себя.

Это не было неожиданностью. Честно говоря, я удивилась, что он не выломал дверь Эшлани, чтобы добраться до меня.

Я не обернулась, когда Вульф приблизился и остановился в нескольких футах позади меня. Все мои чувства ощущали его: его дыхание, его запах, мягкий ветерок от его крыльев, когда он заправлял их за плечи.

— Мне казалось, я просила тебя оставить меня в покое, — выдохнула я.

— Так и было.

— Тогда что же ты не понял, Вульф? Или ты пришел, чтобы еще немного помучить меня своей красивой гребаной ложью?

Он фыркнул. — Ты считаешь мою ложь красивой?

Я крутанулась на месте, стиснув зубы. Теперь это очарование было бесполезно. То мягкое место внутри меня, которое раньше загоралось от этой улыбки, заледенело и охранялось ножами.

— Что тебе от меня нужно?

Самодовольная улыбка Вульфа медленно исчезала с его лица. Без нее он выглядел таким обнаженным, таким уязвимым. — Тебе нужно знать правду, — признался он.

— Прекрати. — Я подняла руки. — Честно говоря, у меня нет сил больше слушать от тебя всякую чушь, Вульф.

Он покачал головой. — Это не чушь.

— И как я должна в это поверить? Как я могу поверить, что ты расскажешь мне правду обо всем? Ты знал о нападении вампиров! Ты… ты помог им? Я ни хрена не понимаю, зачем тебе понадобилось делать что-то подобное!

— Потому что, — сказал он, подавшись вперед и понизив голос, — я уже несколько недель хочу рассказать тебе, Охотница. Меня убивает то, что я не был честен с тобой, и я знаю, что уже слишком поздно. Я знаю, что все испортил. Но если ты все равно собираешься меня ненавидеть, я хочу, чтобы ты ненавидела меня из-за этого.

Я замерла. — Из-за чего?

— Я сказал тебе только половину правды, когда объяснял, почему я пал как ангел. Это из-за моего отца, да, но это из-за того, во что он меня превратил.

— О чем ты говоришь?

Он закрыл глаза, все его тело напряглось. Я собиралась проклясть его, собиралась пройти мимо и оставить его здесь, в лесу, но какая-то невидимая сила заставила меня замереть.

Когда он снова открыл рот, я увидела их.

Острые, как бритва, клыки вампира, торчащие из его зубов.

Я ахнула и попятилась назад.

— Он заставил меня обратиться. Он использовал темную магию архангелов и заставил меня стать его жертвой. Но ангелы имеют чистую кровь, а вампиры — нет. — Каждое слово срывалось с его губ с болью, словно ему было больно говорить. — Я не думал, что переживу переход, но я пережил. Он заставил меня превратиться в вампира, Хантир. А когда я очнулся, мои крылья были черными. Я был падшим. Я не мог быть ангелом и вампиром. Он превратил меня в мерзость.

Вульф едва мог смотреть на меня.

— Нет, — пробормотала я, дрожа всем телом. — Это невозможно. Ангелы не могут быть полувампирами.

— Это возможно, — умолял он, делая нерешительный шаг ко мне. — Посмотри на меня, Хантир. Посмотри, кто я. Я не родился таким, меня обратили.

Черт. Вульф стоял передо мной, жесткий, испуганный и обнаженный, с умоляющими глазами, от которых мне хотелось блевать.

— Почему твой отец так поступил с тобой? Зачем он превратил тебя в это?

Вульф покачал головой. — Он хотел власти. Он думал, что, превратив меня в одного из них, мы сможем контролировать их. Империя Скарлата пала, Хантир, но она не останется павшей навсегда.

У меня перехватило дыхание. — Твой отец хочет, чтобы ты контролировал вампиров? — В моей голове посыпались кусочки. Я знала, каково это, когда кто-то контролирует тебя. Но это? Это было зло. Это было неправильно.

Он кивнул.

— Это он планировал нападение?

Вульф сделал полшага вперед. — Этого не должно было случиться, клянусь тебе.

— Как я могу тебе верить? Как я могу верить всему этому? Я не верю тебе, Вульф, — прошептала я. — Ты лгал мне обо всем!

Выражение его лица еще больше опустилось. — Я и не ожидал от тебя этого. Я потерял твое доверие. Я принимаю это.

— Тогда зачем беспокоиться? Зачем показывать мне это? Зачем идти за мной сюда и рассказывать мне все это, если ты знаешь, что я никогда больше не буду тебе доверять?

— Я должен был сказать тебе правду.

— Но почему? — Мои слова перешли из шепота в рев невысказанных слов, скрытых эмоций. — Зачем говорить мне, что ты вампир, если ты знаешь, кто я? Ты знаешь, что я делаю, Вульф! Ты знаешь, чему меня учили всю мою жизнь, что меня учили убивать!

Я отстегнула Веном от бедра и повертела его в ладони.

Глаза Вульфа переместились на Веном, потом обратно на меня.

Он упал на колени.

— Вульф, — выдохнула я.

Он поднял подбородок, обнажив грудь. — Если тебе нужно убить меня, убей меня. Я заслуживаю гораздо худшего, чем смерть от твоих рук, Охотница.

— Не смей, — прошептала я. — Ты чертов трус, Вульф.

— Я вампир, а ты — убийца вампиров. Я знал, чем рискую, рассказывая тебе эту правду, и я готов заплатить за это. — Его ледяные глаза сверкнули яркой молнией, прежде чем он закрыл их. — Сделай это.

— Но это же ты! — Мой голос сорвался. Я упала перед ним на колени, сдаваясь так же безропотно, как и он. — Как я могу смотреть на тебя, прекрасного и трагичного, и всаживать этот клинок в твою грудь? Как я могу убить тебя, если ты — единственный гребаный человек, который заставил меня почувствовать… — Мои слова дрожали, руки тряслись.

Он моргнул. — Что? Кто и что заставил тебя почувствовать, Охотница?

Тошнотворное оцепенение разлилось по моей груди и опустилось вниз по животу.

Он точно знал, что заставляет меня чувствовать; он видел это в моих глазах, в полуправде и мимолетных прикосновениях.

Руки Вульфа ласкали мои плечи, большой палец переместился к подбородку, заставляя меня посмотреть на него. Другой рукой он скользнул вниз по моей руке, перемещая кинжал так, чтобы он касался его груди.

Все, что мне нужно было сделать, — это надавить. Все, что мне нужно было сделать, — это довести дело до конца, довести его до конца.

Я видела это и в его глазах. Он хотел, чтобы я это сделала. Он полностью подчинился мне, отказался от своей стороны борьбы.

— Вампир, — выдохнула я. — Как ты мог скрывать это от меня? Ты знал, кто я, Вульф. Ты видел меня в Мидгрейве. — Но в моих словах уже не было злости, они были едва слышны. Нет, у меня не было сил злиться.

Все чертовски болело. Мой голос снова треснул. Слезы, которые я сдерживала, свободно потекли по моему лицу.

Лицо Вульфа тоже смягчилось, как будто это вообще было возможно. Он погладил меня по лицу, проведя большим пальцем по мокрым щекам. — Я не планировал этого, черт возьми. Я не планировал сближаться с тобой. Клянусь всеми богинями, Хантир, я никогда не хотел тебе лгать. Я бы сам воткнул кинжал себе в грудь, если бы думал, что это убережет тебя от этого.

Рыдания сотрясали мое тело. Я не могла этого сделать. Я не могла убить его. Я бросила кинжал на землю рядом с нами, и не успела опомниться, как Вульф уже обнимал меня, ласкал, притягивал к себе на колени.

Он что-то бормотал мне на ухо, заключая меня в свои объятия и расправляя вокруг нас свои ангельские крылья. Он держал меня крепко, как будто, прижавшись ко мне, мог унять абсолютный хаос боли, лжи и предательства.

Я больше не могла этого терпеть, не могла вынести еще одного предательства.

— М-мне нужно пространство, — пробормотала я сквозь слезы и оттолкнула себя от него, ужасаясь тому факту, что вампир утешал меня.

Глаза Вульфа расширились, когда он искал на моем лице ответ.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Просто оставь меня в покое, хорошо? Мне нужно подумать. Я не могу сейчас с этим справиться. — Когда я поднялась на ноги и, спотыкаясь, направилась к замку, Вульф не последовал за мной.

Я ненавидела его за ложь. Я ненавидела его за то, что он заботился обо мне, за то, что столько раз спасал мне жизнь. Я ненавидела его за то, что он противостоял Лэнсону, Эспеку и Райдеру. Я ненавидела его за то, что он был здесь, за то, что держал меня, пока я плакала.

И больше всего я ненавидела его за то, что совсем не ненавидела.

Глава 31

Все рушилось.

Я не могла доверять Вульфу. Он не только скрывал от меня правду, но и был вампиром. Он был мерзостью. Наполовину кровососущим монстром.

Как я могла доверить ему свою жизнь во время последнего испытания? Как я могла рассчитывать на то, что он защитит меня?

В ту ночь Вульф не вернулся. Я лежала в постели, накрывшись одеялом, и несколько часов подряд слушала завывания ветра за окном. Каждый скрип камня в коридоре, каждое завывание ветра за окном заставляли мое сердце учащенно биться.

Сегодня начинался Трансцендент.

Я не могла не задаваться вопросом, не пьет ли Вульф где-то там чью-то кровь, или, может быть, он сбежал навсегда, оставив меня здесь, чтобы я в одиночку прошла последнее испытание.

Черт возьми, может, в одиночестве мне было бы безопаснее.

К тому времени как солнце пробилось сквозь крошечное окошко в нашей каменной спальне, я убедила себя, что Вульф ушел. Он никогда не вернется.

Мне придется с этим смириться.

Я села в кровати, зашнуровала ботинки и завязала свои черные вьющиеся волосы в тугой пучок у основания шеи.

Всю свою жизнь я рассчитывала только на себя, чтобы выжить. В этом не было ничего особенного.

Я сделала один большой вдох, распахнула дверь спальни и…

— Что за чертовщина? — Я чуть не споткнулась о большое тело, лежащее прямо перед моей дверью.

Это был Вульф, его черные ангельские крылья были уложены вокруг него, пока он спал.

Его глаза распахнулись, когда он услышал меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, стараясь не переходить на шепот. — Ты был здесь всю ночь?

Он поднялся на ноги и прочистил горло. — Я хотел оставить тебя в покое.

Я окинула взглядом коридор и убедилась, что двери всех остальных спален закрыты, прежде чем схватить его за запястье и затащить внутрь. — Ты сейчас серьезно? — Я закрыла за нами дверь и прижалась к ней спиной.

Он провел обеими руками по своим беспорядочным, слипшимся волосам. — Я не мог тебя бросить, Хантир. Тебе нужен кто-то, с кем ты сможешь пройти через Трансцендент, и я здесь. Мы тренировались для этого.

— Это было раньше!

— Мне все еще нужно попасть в Золотой город. Как и тебе. Ничего не изменилось…

— Все изменилось! Богиня свыше, Вульф! Теперь все по-другому!

Его плечи опустились. — Я не жду, что ты простишь меня, но позволь мне сделать это. Позволь мне помочь тебе пройти это испытание, и тебе больше никогда не придется говорить со мной, когда мы попадем в Золотой город.

— Как? Как мне забыть обо всем после прошлой ночи и притвориться, что это нормально?

Вульф сделал полшага вперед. — Ты смотришь в мои глаза и чувствуешь собственное сердце, когда я говорю тебе, что умру, прежде чем позволю чему-то случиться с тобой, Охотница. Со мной ты в безопасности, и ты можешь не хотеть в это верить, но где-то глубоко внутри себя я знаю, что ты чувствуешь эту истину.

Не было ни высокомерной ухмылки, ни дразнящей улыбки.

И, черт побери, ведь он был прав. Он лгал мне, но что-то внутри меня заставляло меня верить его словам. Он обеспечит мне безопасность.

Я не хотела сотрудничать с Вульфом ради Трансцендента, но я также не хотела умирать. Вульф хранил секреты. Он лгал мне о том, кем — чем — он был. Даже мысли об этом вызывали мерзкий привкус во рту.

Я никогда, черт возьми, не смогу больше доверять ему, когда речь зайдет о его намерениях. Но я знала одно: Вульф не даст мне умереть во время этого испытания. Если я хотела попасть в Золотой город, это был мой лучший шанс.

— Хорошо, — ответила я. — Готовься. Мы не хотим опоздать.

Я развернулась и выскользнула из спальни, оставив его там одного. Я не могла находиться рядом с ним больше, чем мне было необходимо. У Вульфа был способ проникнуть в каждую мою мысль, заставить меня забыть все ужасные вещи, связанные с ним.

Блядь.

Я ненавидела то, что все еще нуждалась в нем, ненавидела то, что чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Он был вампиром, единственным существом, на убийство которого я потратила всю свою жизнь, тренировалась убивать.

Ненавидела.

Но Вульф не был похож на тех вампиров, которых я столько раз умерщвляла. Он не был невменяемым, не был бешеным. Его тело не разлагалось, когда он не останавливался ни перед чем, чтобы получить мою кровь.

Нет, Вульф был скорее ангелом, чем вампиром, скорее богом, чем демоном.

Он был прекрасным хищником, скрытым от посторонних глаз.

Откровение прошлой ночи разрушило все, что я знала о кровососущих монстрах. Я была с Вульфом уже несколько недель, спала в этой комнате рядом с ним, и ни разу он не сделал ничего, кроме как защитил меня.

Ну, был случай, когда он ударил меня по лицу во время тренировки, чтобы доказать свою правоту, но это было другое.

Но даже тогда он защищал меня.

Вульф вышел из ванной в тренировочном кожаном костюме. За несколько недель, проведенных в академии, его мышцы подтянулись, и даже кобуры на бедрах казались выпуклыми на фоне его мускулов.

— Я знаю, что ты мне не доверяешь, — сказал Вульф, шагнув ко мне. — Я не виню тебя. Но я защищу тебя, Охотница. Я провел каждый гребаный день с тех пор, как встретил тебя, пытаясь обеспечить твою безопасность, и я не остановлюсь. Не сейчас.

Я сжала челюсти, пытаясь сглотнуть нахлынувшие эмоции. У меня не было ни времени, ни сил на это, и я слишком много плакала прошлой ночью, чтобы позволить хоть одной слезинке упасть сегодня.

— Давай просто покончим с этим, — проворчала я. — Нам не обязательно быть друзьями, Вульф. Мы оба делаем свое дело, чтобы остаться в живых, и как только окажемся в Золотом городе, разойдемся в разные стороны.

Ноздри его раздулись, но в конце концов он кивнул.

Мы оба повернулись и вышли за дверь, молча проследовав за остальными студентами в учебный корпус.

Все были одеты в свои лучшие кожаные костюмы и тактическое снаряжение. Оружие пристегнуто к груди, бедрам, спинам. У остальных женщин волосы были туго завязаны, они были готовы к бою.

«Это просто смешно», — подумала я. Нам не было известно, во что мы ввязываемся, мы знали только, что это опасно. Вполне возможно, что никакого боя и не будет, но именно это и пугало: незнание.

Никто не разговаривал, пока мы занимали свои места в главном учебном зале, ожидая указаний от трех наставников, стоявших в передней части комнаты.

Все выглядели мрачными. Черт возьми, это было заметно.

Половина этой комнаты, скорее всего, будет мертва к концу недели. Раньше в академии мы бы не обратили внимания на ехидные комментарии или жестокие оскорбления, но не сегодня. Сегодня мы все смотрели прямо перед собой, задрав подбородки и сжав кулаки.

Никто не мог пройти через это невредимым. Никто.

— Вы зашли так далеко, — объявила директриса Кэтрин, сцепив руки перед собой. — Вы выдержали тренировки, которые не каждому под силу. Вы преодолели физические и умственные испытания, как боевые, так и магические. Теперь настало время для последнего испытания.

Я боролась с желанием придвинуть свой стул поближе к стулу Вульфа. Я была чертовой трусихой, раз жаждала врага; я знала это. Но я также знала, что если он будет рядом со мной во время Трансцендента, то у меня будет лучший шанс выжить. Он обладал мощной магией, а я едва могла призвать свою собственную. Он был мне нужен, независимо от того, хотела я это признавать или нет.

Командир Макантос шагнул вперед. — Выпейте это, и пусть испытания начнутся. Если не выпьете, то непременно умрете. Когда вы проснетесь, ваша жизнь уже не будет прежней.

Что? Последнее испытание — выпить из этого котла?

По комнате пронеслось несколько шепотков, все были в таком же замешательстве, как и я. Я украдкой взглянула на Вульфа. Он сглотнул — единственный признак его неуверенности.

— Это ведь не яд, правда? — спросила Эшлани.

— Пейте, — только и сказал командир, передавая котел первому ученику, стоявшему у входа в комнату.

Я не видела выхода из этой ситуации. Что бы ни случилось после того, как мы выпьем эту жидкость, все будет зависеть от богини. Черти. Если я пройду через всю эту семинарию только для того, чтобы погибнуть от какой-то жидкости, мне было бы лучше умереть. Так я никогда не смогу предстать перед Лордом.

— Все будет хорошо, — шепнул мне Вульф.

Первый человек отпил из котла, напрягся, но легко передал его второму ученику. Потом третьему. Четвертому.

Казалось, ничего не происходит.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Рука Вульфа опустилась на мое плечо, его пальцы прошлись по моей шее. — Я всегда найду тебя.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела на его лице мягкую, разбитую улыбку.

Я не могла остановиться. Я улыбнулась в ответ.

Затем я взяла котелок. Мои руки дрожали. Вульф был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы заметить это.

Черти. Теперь уже не было пути назад. Все эти тренировки, целая жизнь в убийствах, схватках и кровопролитии. Все сводилось к этому.

Страх грозил парализовать меня, но я сосредоточилась на руке Вульфа на моем плече. Сосредоточилась на адреналине, бурлящем в моих венах и ищущем схватки.

Я поднесла котелок к губам.

Позволил жидкости вылиться в рот.

И проглотила ее.

Я ожидала огня, смерти, боли. Но ничего этого не было. Я передала котелок Вульфу, наблюдая за тем, как он делает то же самое, после чего тоже передает его дальше.

Мы все посмотрели в сторону входа в класс, где первые ученики принимали напитки.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем тела одно за другим упали на пол.

— Охотница, — вздохнул рядом со мной Вульф. А может, мне показалось? Я попыталась повернуться и посмотреть на него, но зрение затуманилось. Свет в комнате стал слишком ярким, а затем все померкло, превратившись в глубокий, успокаивающий черный цвет.

Я позволила темноте прийти.

В ее глубине я часто чувствовала себя сильнее всего.

Перед тем как упасть, я потянулась к рукам Вульфа, но его там не было. Никого не было. Была только я, как и всегда.

Как всегда и будет.

— Хантир, Хантир! Проснись, Хантир, мы должны идти. Мы должны идти, сейчас же! — Голос Вульфа эхом пронесся сквозь успокаивающее темное оцепенение. Я не хотела покидать мягкую ласку дома, но что-то в его голосе — что-то, что мне было больно слышать, — заставило меня открыть глаза.

Черт.

Вокруг нас бушевал огонь. Мы больше не были в замке, нет. Теперь мы находились в лесу, над нами возвышались густые заросли деревьев.

Надо мной склонился Вульф, тряся меня за плечи. Он выругался, как только увидел, что я открыла глаза, и его зрачки полыхнули молниями.

— Что…

— Вставай, — прошипел он.

Я вскочила на ноги, услышав вдалеке мучительный крик.

Кто-то шагнул к Вульфу, подняв оружие.

Вульф крутанулся и выбил оружие из его рук, а затем свернул ему шею.

Черт.

Я повернулась, ища путь отсюда, подальше от хаоса. Все сражались. Вдалеке виднелась фигура Лэнсона, боровшегося за власть с другим фейри, которого я не узнала.

Жар охватил все чувства. Вокруг нас горели деревья, падали сучья.

Вульф был прав. Мы должны были выбраться отсюда как можно быстрее.

Он схватил меня за руку и потянул за собой, ведя нас через одно из немногих отверстий в деревьях, которые не полыхали огнем.

— Хантир! — закричал женский голос.

Голос Эшлани.

Я повернулась, ища ее среди пламени и хаоса. — Эшлани? Где ты?

Вульф попытался потянуть меня за руку, но я высвободила ее и продолжила путь к бою. Если ей нужна помощь, я помогу ей. Я не хочу, чтобы смерть Эшлани легла и на мои плечи.

Из дыма высунулась рука и вцепилась в мое предплечье, ногти впились в кожу.

Я направила Веном прямо им в грудь, прежде чем узнала светлые, опаленные волосы. — Черти, — потрясенно выдохнула я. Ее лицо было залито кровью, глаза заволокло дымом, а волосы почти полностью сгорели.

— Ты ранена, — пробормотала я.

Вульф что-то крикнул позади меня.

Глаза Эшлани расширились; должно быть, она не поняла, что ранена.

Она опустила взгляд на свой торс. Я проследила за ее взглядом.

— Нет, — выдохнула я. Из ее живота торчал чей-то кинжал, причем погруженный так глубоко, что была видна только рукоятка.

Она обернулась ко мне, на ее лице сквозь кровь проступила одна слезинка. — Все хорошо, Хантир, — плакала она.

Чей-то боевой клич потряс воздух вокруг. Руки Вульфа опустились мне на плечи.

За Эшлани упало еще одно тело.

Вампир.

Мы были не единственными, кто сражался здесь. Не только мы представляли опасность друг для друга.

— Эшлани, мы должны идти, — сказала я, притягивая ее к себе. — Мы сможем заклеить твою рану, как только окажемся в безопасном месте. Пойдем с нами!

Черты лица Эшлани треснули, прежде чем у нее отказали колени. Я попыталась подхватить ее, когда она упала на меня и опустилась на землю.

Еще больше хаоса, еще больше криков.

— Мы должны идти, — шипел за моей спиной Вульф. — Она смертельно ранена. Она не выживет!

— Я не оставлю ее! — крикнула я. — Просто помоги мне нести ее, и мы сможем помочь ей, когда доберемся…

— Хантир, — перебила меня Эшлани, ее слова прозвучали невнятно. — Ты должна идти, — сказала она. — Ты доберешься до Золотого города, я знаю. Ты рождена для этого. — Мягкая улыбка на ее лице была такой, какую я видела слишком много раз.

Эшлани была слишком доброй, слишком невинной. Она не заслуживала ничего подобного.

Мой желудок забурлил. — Я не оставлю тебя!

Ее руки сжали рукоятку ножа в животе. Прежде чем я успела возразить, она выдернула лезвие.

Кровь хлынула из открытой раны.

— Уходи, — сказала она, голос стал слабее.

Я покачал головой. — Я не…

— Иди! — прохрипела она.

Вульф тянул меня, держал, нес через палящий лес смерти, зубов и зла.

Но я не могла оторвать глаз от Эшлани. Она упала на колени, пока Вульф тащил меня все дальше и дальше от хаоса. Прошло несколько мгновений, и воздух расколол крик, прежде чем я поняла, что он мой.

Эшлани неподвижно упала на землю, а ее тело охватило пламя.

Нет.

Но Вульф продолжал двигаться, утаскивая меня все дальше и дальше. Когда я перестала кричать, он опустил меня на землю, но держал за запястье, пока мы шли. Когда он перешагнул через горящее бревно, я последовала за ним, даже не почувствовав боли.

А потом мы побежали.

Он тянул меня за собой, не давая оступиться. Я сосредоточилась на своем дыхании, согласовывая свои вдохи с ударами ботинок о лесной пол. Самый сильный пожар остался позади, и мы могли спокойно смотреть на деревья впереди.

Было бесконечно темно. Не было ни луны, ни звезд, отбрасывающих тени. Даже мои глаза фейри с трудом различали следующий шаг.

Но каждый раз, когда я падала в изнеможении, Вульф оказывался рядом, подтягивая меня.

Мои легкие горели, а мышцы болели, но я приветствовала боль. Это было единственное, за что я могла ухватиться, что напоминало мне о реальности происходящего. Это не был больной сон, от которого я проснусь завтра.

Это происходило на самом деле.

Мы пробежали несколько миль, покрываясь грязью, ссадинами и царапинами от густого леса, прежде чем Вульф наконец затормозил.

— Что это? — спросила я. — Если это последнее испытание, то что это была за бойня? Почему… почему…

— Все началось с вампиров, — объяснил Вульф. Он и близко не был таким запыхавшимся, как я. — Они не знали, как реагировать. Сначала это были мы против них, но что-то изменилось. Первые несколько фейри упали, и все запаниковали. Это инстинкт самосохранения: ты убьешь любого, кто может оказаться твоим врагом, если не уверен, что сможешь с ним справиться.

Я не думала об Эшлани. Не думала о Войлер. Не думала о Лэнсоне. Не думала о злой, катастрофической сцене, из которой мы едва вырвались.

— Некоторые из них еще спят, — выдохнула я.

— Я знаю.

— Они сгорят заживо. Или вампиры доберутся до их тел раньше, чем они проснутся.

Еще один вздох. — Я знаю.

Вульф продолжал идти, не пропуская ни одного шага, пока мы лавировали среди густых деревьев и поваленных бревен. Казалось, его ничуть не потрясло то, чему мы только что стали свидетелями.

— Куда ты идешь? — спросила я. — Какой у нас план?

Он остановился, уронив руки на бока, и повернулся ко мне лицом. — Мой план — убраться как можно дальше от того, что только что произошло, Охотница.

Я вздрогнула от резкости его слов.

— Знаешь, что я подумал, когда нашел тебя без сознания? Когда я очнулся, у меня не было ни малейшего представления о том, что происходит. Я думал… Я думал…

— Эй, — сказала я, подходя ближе. Сейчас было не время злиться на него за то, что он мне солгал. Речь шла о жизни или смерти, и он был мне нужен, чтобы выжить. — Я здесь. Мы выбрались оттуда, хорошо?

Он покачал головой, не желая смотреть на меня.

— Вульф, — повторила я. Я провела дрожащими руками по его груди, ощущая под ладонями учащенное сердцебиение. — Посмотри на меня.

Он сглотнул, но повиновался, глаза встретились с моими с ощутимым жаром. — Я не могу потерять тебя. Не после всего этого.

— Не потеряешь, — пообещала я. — Я жива, понимаешь? Я здесь.

Он снова покачал головой, как будто отказываясь видеть правду. Я потянулась и взяла его руку, положив ее себе на грудь. И держала ее там.

— Я здесь, — повторила я. — Я жива.

Глаза Вульфа опустились на его руку, которая теперь прижималась к моей груди, прямо над бьющимся сердцем. Мне нужно было, чтобы с ним все было в порядке, нужно было, чтобы он поверил в это. Что бы там ни случилось, это было лишь одно из многих испытаний, с которыми нам предстояло столкнуться.

Мне нужно было, чтобы он боролся.

Его брови сошлись, когда он отдернул руку. — Мы должны найти безопасное место, где-то на возвышенности.

— Ты можешь полететь, — предложила я, глядя на темнеющее небо.

Вульф покачал головой. — Все увидят, как я лечу. Мы уже знаем, что в этом лесу есть вампиры, и нам не нужно привлекать к себе внимание.

Я прикусила язык. Вульф говорил о вампирах так, словно сам не был вампиром.

Он делал это все время, пока мы учились в этой академии. Даже раньше, когда я столкнулась с ним в Мидгрейве. Он вел себя так, словно отличался от них, и, возможно, в его глазах так оно и было.

Но в моих?

Я понятия не имела, кем он был.

Я отвернулась и сосредоточилась на своем окружении, на текущей проблеме. Вульф был прав. Как бы легко ему ни было летать над лесом, это было слишком опасно. Мы не могли доверять другим студентам и уж точно не могли привлечь вампиров.

В густом лесу было практически невозможно маневрировать. Мы не могли сделать ни шагу, не продираясь сквозь острую листву, но у нас не было другого выбора.

Пока я не услышала вдалеке тонкую струйку воды. Это было не идеально, но начало положено. — Тогда мы пойдем по звуку этого ручья и проследим за ним в гору.

Вульф кивнул.

Это было что-то, что заставляло нас двигаться вперед, не давало нам оказаться парализованными в этом огромном гребаном лесу, не имея ни малейшего представления о том, что происходит.

Если бы мы остановились, то умерли бы. А мы, черт возьми, не собирались возвращаться в тот хаос, из которого только что бежали. Это мы знали точно.

Я наклонилась, уперлась руками в колени и сделала три больших вдоха. Я старалась не представлять себе обожженное лицо Эшлани, когда она звала меня по имени.

Блядь.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Вульф.

Абсолютно нет. Ни в малейшей степени.

— Я в порядке, — ответила я, поднимаясь на ноги. Я не смотрела на него. Я не могла. — Давай просто продолжим движение.

И мы так и сделали. Несколько часов мы шли вперед, следуя за шумом ручья в гору. Мы не знали, где находимся, что с нами будет.

Но мы были вместе. Одно это давало мне утешение, без которого, я не сомневалась, меня парализует. Эшлани больше не было. Войлер была либо жива, либо мертва. Лэнсон превратился в отчаянного убийцу.

Я следовала за Вульфом по пятам в темноте, пока мы шли дальше. Он замедлил шаг, когда заметил, что я отстаю, но в остальном мы не разговаривали.

Вперед, вперед, вперед.

Мы доберемся до этого проклятого Золотого города или умрем, пытаясь добраться до него.

Глава 32

Без костра морозная ночь становилась все невыносимее. В конце концов мы с Вульфом нашли небольшую полянку под большим толстым деревом, которое достаточно хорошо прикрывало нас от фейри, которые могли призвать свои крылья и пролететь над нами.

Я была слишком измучена, чтобы бороться с потребностью во сне, которая приближалась с каждой минутой, слишком устала, чтобы беспокоиться о вампирах, хищниках или о чем-то еще, что может поджидать нас здесь.

Нам нужен был сон, пусть даже на один час.

Я села на холодную землю, прижавшись спиной к коре дерева. Кожаные костюмы делали все возможное, чтобы сохранить тепло моего тела, но с учетом того, что адреналин выплеснулся ранее, а также отсутствия полноценной пищи, я утомлялась с каждой секундой.

Вульф занялся сооружением небольшой ловушки, чтобы мы могли поймать что-нибудь, пока спим.

Я прочистила горло. — Могу я спросить тебя кое о чем?

Он приостановился и оглянулся на меня, его крылья взметнулись в стороны. — Что угодно.

— Ты наполовину вампир, значит ли это, что ты жаждешь крови?

Он напрягся. Даже крылья, казалось, плотнее сомкнулись за его плечами. Он отбросил ловушку, над которой работал, и встал передо мной, уделяя мне всю унцию своего внимания. — Да, я жажду крови, но не так, как жаждут ее монстры, которых ты убиваешь.

— Но ты пьешь ее?

Вульф откинул голову назад, потирая рукой затылок. Он не хотел отвечать. Конечно, не хотел. Мы оба знали, каким будет ответ.

— Иногда, да.

— А ты можешь жить без этого?

Он замолчал. Его темные глаза встретились с моими. — Нет. Я не могу жить без крови.

Это было все, что мне нужно было знать. Я подтянула ноги к груди и вдохнула морозный ночной воздух. — Я так и думала.

Вульф на секунду замер, прежде чем подойти ко мне. Он сделал несколько шагов к моему месту под деревом и опустился передо мной на колени, в нескольких дюймах от моих коленей. Я бы отшатнулась, если бы у меня была хоть унция лишней энергии.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

Он наклонился вперед, чтобы мне некуда было смотреть, кроме как на него. — Я никогда не стану питаться тобой, Хантир. Ты должна в это поверить. Нет такой жажды, которая заставила бы меня изменить это. Нет такого голода, который заставил бы меня отвернуться от тебя. Я умру первым, клянусь богиней.

Это был Вульф — высокомерный, колючий, опасный, смертоносный ангел, который заставлял всех оборачиваться в его сторону. Вульф был темным, манящим и соблазнительным, но это?

Это была мольба. Это было искренне. Вульф умолял меня поверить ему.

— Правда ли то, чему нас учили в Мойре? У тебя все еще есть душа?

Вульф улыбнулся. — А ты что думаешь?

Что я думаю? — Я думала, что знаю тебя, — прошептала я. — Я думала, что ты падший ангел. Я думала, ты хочешь защитить меня.

Он наклонился ближе. Жар его дыхания заставил меня тоже наклониться вперед. — А теперь?

Я закрыла глаза, но не отстранилась. — Я думаю, ты причинил мне боль. И я никогда не думала, что ты, как никто другой, способен на такое.

Когда я наконец открыла глаза, то увидела, что Вульф смотрит на меня, но это был уже не тот мягкий Вульф, что был несколько минут назад. Его стены были восстановлены, маска высокомерия и холода заменила все эмоции, которые были раньше.

Мои слова ранили его. Хорошо. Они должны были ранить его. Он причинил мне боль в десять, мать его, раз больше.

Вульф отступил, возвращаясь, чтобы закончить ловушку, над которой работал. Я не сказала больше ни слова. Я не извинилась, не пошла на попятную.

Это была правда.

Я откинула голову на кору дерева и позволила глазам снова закрыться. Все болело. Онемение в теле сменилось постоянным колючим холодом. Если бы не навалившаяся на меня усталость, уснуть было бы невозможно.

Я сделала несколько долгих вдохов и позволила холоду взять верх.

Когда я проснулась, мне не было холодно. Ни в малейшей степени. Я еще глубже вжалась в мягкое тепло рядом с собой, не желая полностью просыпаться.

Пока не поняла, к чему — к кому — я прижимаюсь.

Со вздохом я приподнялась, оттолкнулась от твердой груди Вульфа и сползла с него.

Он хрюкнул и открыл глаза. — Что такое? — прохрипел он устало.

— Ничего, — ответила я, проводя руками по волосам. Солнце только что взошло, и мы никак не могли проспать больше часа. — Я просто… я не знала…

— Вернись сюда, — потребовал он, снова закрывая глаза и позволяя своей голове упасть на лесную землю.

Я замерла. — Что?

— Холодно, а ты упрямишься. Тебе нужно больше спать. Возвращайся сюда, Охотница.

Возможно, Вульф был слишком не в себе, чтобы понять, о чем он просит.

— Мы уже спали в одной постели, — сказал он, прочитав мои мысли.

— Это было по-другому, — ответила я. — Тогда я еще не знала, что ты кровосос.

— Я не впивался зубами в твои вены тогда, и уж точно не буду сейчас. Пойдем. Сюда.

Черт. В его словах прозвучало требование, которое не могла отрицать даже я. Я слишком устала, чтобы бороться с ним, и слишком замерзла, чтобы разобраться в своих чувствах.

Поэтому я придвинулась ближе к нему и положила голову ему на грудь, обхватив руками его торс. Он приподнял край куртки и просунул мою руку под нее, между рубашкой и кожей, нагретой теплом его тела.

Я не смогла сдержать вздох облегчения, вырвавшийся у меня.

Однако Вульф ничего не сказал. Не стал отпускать сексуальных шуток, не посмеялся над моей очевидной слабостью.

Он просто обхватил меня руками, прижав мое тело к своему, и снова заснул.

Прижимая ухо к его груди, я прислушивалась к едва слышному биению его сердца. Слушала постоянный стук, идеальный ритм.

— Хантир, — вырвал меня из сна знакомый голос. — Хантир, проснись.

Я моргнула, открывая глаза, все еще завернутая в объятия Вульфа.

Но голос звучал так знакомо…

— Румми? — Я приподнялась, стараясь не разбудить Вульфа. — Это ты?

Ее знакомый смех, заливистый и теплый, заполнил все пространство вокруг меня.

Я встала и направилась к деревьям, обнаружив ее, прислонившуюся к коре, в той самой черной кожаной куртке, которую она всегда носила.

— Черт возьми, — выдохнула я. — Это действительно ты. Что ты здесь делаешь?

Она скрестила руки на груди и улыбнулась, как будто все это время хотела удивить меня. — Рада меня видеть?

— Рада? — Я не могла сдержать своего волнения. Я бросилась к ней и притянула к своей груди, обняв ее крепче, чем когда-либо.

Мы с Румми не очень-то любили физическую близость, но в этот раз я сделала исключение. Моя грудь вздымалась от счастья. Она засмеялась и тоже обняла меня, обхватив руками мою покрытую шрамами спину.

Но когда она отстранилась, ее улыбка померкла. — Я пришла сюда, чтобы сказать тебе кое-что, Хант.

У меня свело живот. — Что сказать? Как ты вообще меня нашла? Мы в центре Трансцендента.

— Я знаю. Поэтому мне пришлось самой искать тебя. Это Лорд.

Я моргнула. — Что?

— Он болен, он… он не в своем уме.

— Что ты имеешь в виду? Что с ним не так?

— Может, мне лучше показать тебе?

Она повернулась и начала уходить вглубь леса. Я оглянулась через плечо, убедившись, что Вульф по-прежнему крепко спит, и последовала за Румми.

Лорд нуждался во мне.

Я не могла ждать.

— Подожди! — позвала я Румми. Она лавировала в густом лесу, словно точно знала, куда направляется, словно проходила здесь уже десятки раз.

И все же я побежала за ней.

За все годы знакомства с Лордом я ни разу не видела его больным. Я никогда не видела его раненым. Даже когда он сражался с вампирами, он оставался невредимым. Единственная кровь, которой была отмечена его кожа, — это кровь тех убийц.

Если то, что сказала Румми, было правдой, то дела, должно быть, обстояли очень плохо.

— Сюда! — крикнула она.

— Ты уверена, что знаешь, куда идешь?

Мы продирались сквозь густые деревья. Кусты царапали мне ноги и рвали кожу, но я продолжала идти за Румми.

Она притормозила впереди меня, давая мне шанс догнать ее.

И тут я увидела его.

Прямо посреди поляны лежал Лорд.

— Черт! — Я бросилась к нему, упав на колени. На нем была все та же черная одежда, которую он носил каждый день, но на этот раз она была потрепанной и рваной. Его темная кожа стала пепельной, лишившись типичного здорового румянца.

Я думала, что он хотя бы обрадуется, увидев меня, но когда он узнал того, кто стоял перед ним на коленях, его лицо лишилось всяких эмоций. — Хантир, — сказал он.

— Это я, Лорд.

— Хантир! — Теперь он кричал, неистово и испуганно. Это было на него не похоже.

— Что с ним случилось, Румми?

Я повернулась, чтобы посмотреть на Румми, но ее уже не было. На месте, где она стояла несколько минут назад, не было ничего, кроме темного леса.

— Хантир! — Лорд подполз ко мне, сильный, но хрупкий. Его глаза были широко раскрыты; я никогда не видела в них столько белого. Я схватила его за плечи, когда он бросился ко мне.

— Успокойся, Лорд! Это я!

Лорд продолжал паниковать. — Хантир! Хантир! Помоги мне!

— Я…

Вдруг вовсе не Лорд упал на меня, схватив за плечи.

Это был Вульф.

Его глаза смотрели на меня с тем же испуганным выражением, которое я только что видела у Лорда.

— Вульф? — прошептала я.

— Это я, Охотница. Это не Лорд, это я. Я здесь.

— М-мне показалось, что я видела…

Его пронзительные глаза изучали мое лицо. — Что? Что ты видела?

— Здесь была Румми, — объяснила я. — Моя лучшая подруга из дома. Она сказала, что я нужна Лорду, что ему больно. Я не хотела тебя будить. Лорд выглядел так…

Челюсть Вульфа сжалась. — Я был с тобой все это время, Охотница. Твоей подруги здесь не было. И Лорда тоже не было.

Мое сердце замерло. — Но я видела их.

Я остро ощутила, как руки Вульфа легли мне на плечи, как они замерли, когда осознание этого нахлынуло на нас обоих.

— Это часть испытания, — прошептал он, глядя на окружающий лес. — У тебя были галлюцинации, Хантир.

Я открыла было рот, чтобы возразить на то, что так явно не могло быть правдой, но остановила себя.

Румми и Лорд в лесу? Это не имело никакого смысла. Почему меня должны были испытывать таким образом?

Глаза Вульфа расширились, когда они остановились на чем-то позади меня. Я повернулась, чтобы посмотреть, но ничего не увидела.

Нет.

— Вульф, это не реально, — напомнила я ему. — Что бы ты ни видел, этого нет. Я здесь. — Я накрыла его руки своими. — Я настоящая.

Его взгляд метался между мной и тем, что он видел позади меня. Я видела борьбу в его потемневших глазах, видела, как он пытается расшифровать ее для себя.

— Оставайся со мной, Вульф. Это не реально, запомни это.

— Верно. — Он посмотрел на меня и улыбнулся, но это не была искренняя улыбка. Я знала его достаточно, чтобы понять это. — Это не реально.

Он вздрогнул, вырвался из моей хватки и вскочил на ноги.

— Я сделал все, что ты просил, — сказал он невидимому гостю в лесу.

Рука Вульфа опустилась на меч.

— Вульф, — предупредила я.

Он покачал головой. — Нет, ты не можешь так поступить со мной!

Я снова выкрикнула его имя, но он не слышал меня. Больше не слышал.

Его черные крылья расправились во всю длину. — Я так и знал. — Он стиснул зубы и сжал кулак. — Я знал, что ты окажешься трусом. Я не должен был тебе доверять.

Он взмахнул рукой, и его меч едва не промахнулся мимо меня. Я отползла в сторону и, вскочив на ноги, отступила за пределы его досягаемости.

Он взмахнул мечом во второй раз.

— Это не по-настоящему, Вульф!

Мы оба кричали — слишком громко в лесной тишине. Любые существа в радиусе нескольких миль могли нас услышать.

Любые вампиры.

— Ты не можешь их взять! — Он пошатывался, отступая назад, сражаясь с невидимым врагом. — Крылья мои!

Я не могла просто сидеть и смотреть, как Вульф размахивает своим массивным мечом, с каждым криком привлекая к нам всех существ-убийц.

Я медленно подошла к нему сзади, стараясь не привлекать к себе внимания и не издавать ни звука.

А затем бросилась ему на спину.

Он еще больше зашатался под моим весом, но не упал. Я обхватила его сзади за талию и прижалась к его шее, даже когда его большие черные крылья зашевелились, пытаясь оттолкнуть меня.

— Расслабься! — прошептала я ему прямо в ухо, пытаясь успокоить. — Это я, Вульф! Здесь только я и ты! Твои крылья при тебе! Никто их не заберет!

Через несколько секунд он перестал сопротивляться.

— Сейчас я слезу с тебя. — Я вскочила на ноги.

Вульф медленно повернулся, его глаза все еще были широко раскрыты, когда встретились с моими. — Это ты, — прошептал он.

— Это я. Но у меня такое чувство, что скоро здесь будем не только мы.

Хрустнула ветка.

— Черт возьми, — выдохнула я. — Они нас услышали.

Но это были не вампиры, которые выскочили из леса, оскалив зубы и оскалив когти.

Нет, то, что мы увидели, приближаясь, было гораздо, гораздо ужаснее.

— Ты ведь тоже это видишь, да? — прошептала я, наполовину уверенная, что у меня все еще галлюцинации.

— Да. — Голос Вульфа надломился. — Я вижу их.

Два существа, крупнее любого медведя, но с полуразложившимися телами, шли вперед. Они принюхивались к воздуху, словно что-то искали.

Мы с Вульфом замерли в ужасе, когда их взгляды остановились на нас.

Глава 33

— Есть шанс, что этот кинжал их уничтожит? — спросила я, мой голос дрогнул. Я еще крепче сжала оружие, стараясь не обращать внимания на страх, который просачивался в мое тело, грозя парализовать меня.

— Конечно. — Вульф ухватился за спину моей рубашки, пока мы медленно отступали назад. — Если только это будет волшебный меч, который вспыхнет внутри них.

Гребаные черти. — Хорошо, значит, у нас есть шанс.

Звери бросились на нас в унисон.

— БЕЖИМ!

Мы с Вульфом бросились бежать, лавируя между деревьями и спутанной травой леса. Однако зверям позади нас не нужно было маневрировать. Их чистая сила прорывалась сквозь деревья, разрывая кустарник.

Вот и все. Мы должны были умереть.

— Ты должна использовать свою магию! — Вульф ловко увернулся от ветки низкого дерева. — Только так мы сможем их убить!

— Ты шутишь? Мы оба знаем, что я не могу использовать магию так, как ты!

— Я буду целиться в зверя справа, а ты должна убить того, что слева. — Вульф уже призывал свою природную магию. Я поняла это по ветру, который дул нам в спины, вздымая вокруг нас грязь и листья.

Я бросила взгляд через плечо. — Если я перестану бежать, они меня убьют!

— Нет, если мы убьем их первыми.

Его слова прозвучали невероятно уверенно, как будто он нисколько не сомневался, что я смогу сотворить магию и убить зверя.

Но он уже десятки раз видел, как я пытаюсь колдовать и терплю неудачу. Чем же этот раз будет отличаться от других?

Вульф прекратил бег, и мне ничего не оставалось, как остановиться вместе с ним. Мы повернулись и увидели, что звери несутся к нам, с их полумеховых, полукостяных морд капает слюна.

— Сейчас, Охотница! — скомандовал он.

Вульф вытянул руки и зарычал, звериный и леденящий душу рев, а зачарованный ветер устремился на зверей.

Он выигрывал для меня время.

Ладно, Хантир. Думай. Стань единым целым с природой, стань единым целым со стихиями. Если бы мне удалось наколдовать хотя бы малую толику огня, я бы смогла взорвать их.

Но я ничего не чувствовала.

Вульф удерживал ветер, но это длилось недолго. Даже сквозь рубашку я видела, как напряглись его мышцы, делая все возможное, чтобы сохранить силу.

Но с каждой секундой эта сила убывала.

Один зверь зарычал, поднявшись на задние лапы.

— Хантир! — крикнул Вульф, наполовину с мольбой, наполовину с предупреждением.

Мой разум был пуст. Я действовала, полагаясь только на инстинкт.

Проливай кровь и живи.

Я схватила Веном и глубоко вонзила в предплечье, ожидая, пока моя кровь стечет на землю. У меня оставались считанные секунды до того, как звери прорвут хватку Вульфа.

Проливай кровь и живи.

Волна магии ударила меня с такой силой, что я едва не свалилась с ног. В тот же миг Вульф потерял хватку, и звери кувырком понеслись вперед.

Вульф что-то крикнул мне, но я не расслышала его из-за звона в ушах.

Сначала все началось в моих ногах — бушующий шар жара, который искал выхода, как собственный зверь, ищущий добычу. Когда волна магии достигла моих рук, у меня была всего одна секунда, чтобы направить силу на зверя, стоящего передо мной, прежде чем он атакует.

Все вокруг вспыхнуло, и я удерживала магию, пока не убедилась, что не один, а оба зверя уничтожены.

Когда я наконец расслабилась, оба существа превратились в пепел.

Вульф упал на колени справа от меня, держась за бок.

Нет.

Я даже не чувствовала своего тела, но бросилась к нему, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он падает на спину, а из его живота льется кровь.

Я опоздала. Зверь впился в него когтями. Глубоко.

С деревьев донесся еще один шорох. Это был еще не конец схватки.

Вульф хрюкнул, отдернув руку, чтобы осмотреть кровь. Мы оба услышали второй рев того существа, которое скрывалось там, и, несомненно, тоже почувствовало запах крови.

— Иди сюда, Охотница. Мы должны связаться. Сейчас же.

Глава 34

— Что? — запаниковала я. — Теперь ты решил, что хочешь связать себя со мной? — закричала я в воздух, уже не заботясь о том, кто нас слышит. Урон был нанесен. Кровь Вульфа хлынула из его живота.

Слишком много крови.

— Сейчас же, Хантир, чтобы я мог использовать твою магию для исцеления! — прорычал Вульф, обнажив зубы. — Или ты останешься заканчивать с этим чертовым Трансцендентом без меня!

Гребаные черти.

Я опустилась на колени рядом с ним, обхватив руками его тело. Крови было так много, что я не знала, с чего начать. — Скажи мне, что делать, Вульф.

Он хрюкнул от боли. — Соедини нашу кровь.

Я судорожно потянулась к Веном, не теряя ни секунды, чтобы порезать ладонь. Когда вся рубашка Вульфа была разрезана, мне не составило труда найти открытую рану и прижать к ней окровавленную ладонь.

— И что теперь?

Вульф зажмурился. Я сделала то же самое.

Звери с каждой секундой подходили все ближе.

— Arte magica coniuncta, potentia nostra multiplicatur et floret.

Он произнес слова, которые должны были объединить нашу магию, слить нас воедино, чтобы он мог тянуть из меня силы. У меня не было времени думать о том, хорошая ли это идея, не лишит ли он меня моей магии.

Слова древнего языка срывались с его губ, как будто он сам говорил на этом языке.

Я повторила древние слова вместе с ним.

— Arte magica coniuncta, potentia nostra multiplicatur et floret. Arte magica coniuncta, potentia nostra multiplicatur et floret. Arte magica coniuncta, potentia nostra multiplicatur et floret.

«Пожалуйста, богиня, — взмолилась я. — Дай ему то, что ты дала мне. Исцели его. Позволь ему жить».

Прилив огня наполнил мои вены, сменившись ледяной прохладой.

Это работало. Моя магия излучалась от меня, двигаясь к нему, как будто принадлежала ему, как будто подчинялась ему.

Как будто он владел ею.

— Вульф, — выдохнула я. Это не было больно, но мои кости распознали эту магию как уходящую.

Связь работала в обе стороны. Если он забирал у меня, то я должна была забрать что-то у него.

Вульф скривился, сжимая заживающий торс.

Я почувствовала, как поднимается плотина магии, блокируя все остальное, что могло бы влиться в него.

— Ты не можешь оставить себе все это, — напомнила я ему. — Прекрати сопротивляться, Вульф. Это единственный выход! — Я обхватила его за талию, совсем рядом с его руками. — Хватит сдерживаться. Я справлюсь с этим. — Мои глаза умоляли его.

Я видела, что он чувствует: боль, чистую агонию.

Но это не имело значения. Так работала связь.

Он пытался скрыть от меня свои эмоции, пытался избавить меня от того, что чувствовал. Но мы завершили связь. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать мне почувствовать это.

— Ты чувствуешь мою силу, — напомнила я ему. — Ты знаешь, что я не слабачка, Вульф. Боль мне не чужда. Ты знаешь, что я могу справиться с ней.

Что-то похожее на жалость промелькнуло на его искаженных болью чертах.

И тут я почувствовала это.

Я едва успела подняться на ноги, как тут же перевернулась на спину и обхватила живот обеими руками.

Глубоко укоренившееся оцепенение охватило меня с первого раза, гораздо глубже и гораздо холоднее, чем я когда-либо чувствовала. Мое тело сразу же распознало в нем Вульфа, и у меня не было выбора, кроме как потянуться еще сильнее. Короткая, мучительная боль в животе подсказала мне, что это сработало; я чувствовала то же, что и он.

Следом пришел голод.

Он был демобилизующим, всепоглощающим. Несколько секунд я не воспринимала его как голод, но только потому, что он был намного сильнее, чем любая жажда, которую я когда-либо испытывала.

И это было не желание поесть.

Вульф встал, наконец-то остановив кровотечение в животе с помощью моей магии. Теперь он разделял мою силу, мою магию, мое существо.

— Хантир, — мягко сказал Вульф, словно обращаясь к спящему монстру. — Ты в порядке?

Я сглотнула и встала, стараясь сохранять прямое лицо.

Мой желудок опустился. В нем бушевали ужас, голод и агония — эмоции, которые я испытывала и раньше, но никогда с такой силой.

Ты не захочешь чувствовать то, что чувствую я.

Я могла бы полностью рухнуть под тяжестью уз Вульфа, если бы не существа в лесу, приближающиеся к нам.

Мы должны были двигаться. Сражаться или умереть.

Вульф почувствовал это, развернулся и достал свой меч.

Ему не нужно было говорить мне, чтобы я взяла левее; я и без его слов чувствовала его намерения. Я вытащила Веном и двинулась вперед, не сводя глаз с дороги.

— Давай, — сказала я, заставляя себя стоять прямо. — Давай убьем этих чертовых монстров и покончим с этим.

Следующие мгновения прошли в мельтешении мечей и кинжалов, костей и плоти. С помощью связи я наконец-то смогла сотворить природную магию.

И, по благословению самой богини, это были не полумертвые медведи, которые бросались на нас с жадными до плоти челюстями. Это были просто новые вампиры, приближавшиеся к нам на запах свежей крови.

Их было гораздо легче убивать.

И убивать.

И убивать.

Я убивала, пока все мое тело не закричало в агонии, пока я не перестала отличать свою кровь от крови врагов.

Вульф сражался рядом со мной, не пропуская ни единого удара. Его меч рассекал вампиров так, словно рассекал сам воздух.

С него тоже капала кровь.

Но мы были живы, и я чувствовала, как его сердце пульсирует в моих собственных венах силой связи.

Проливай кровь и живи.

Еще один вампир упал.

Проливай кровь и живи.

Меч Вульфа пронзил сразу три тела.

Проливай кровь и живи.

Мы убивали, пока только он и я не остались стоять в лесу, обливаясь кровью врагов и глядя друг на друга в одинаковом ужасе — ужасе, который мы могли разделить.

Ужасе, который принадлежал нам.

Глава 35

— Ты голоден, — сказала я. Это был не вопрос.

— Я в порядке, — ответил Вульф. Он не потрудился открыть глаза. Не потрудился поднять голову с земли.

Я села у костра, подтянув ноги к груди. По крайней мере, на этот раз мне не пришлось бы прижиматься к нему, чтобы согреться. Я была уверена, что наша связь выдаст слишком много моих секретов, если я подойду ближе.

Когда адреналин от схватки улетучился, когда мы нашли укрытие, чтобы прийти в себя, когда мое сердце успокоилось, я осталась чувствовать все это.

Эмоции Вульфа накатывали и отступали, как океанские волны, разбиваясь о камень и песок, а затем уходя в необъятную пустоту.

Каждый раз, когда волна возвращалась, я боролась, чтобы перевести дыхание. Иногда меня охватывало оцепенение, которое начиналось в груди и вытесняло дыхание из легких. Иногда на меня накатывали волны отчаяния.

Я хотела спросить его об этом, хотела спросить, почему он испытывает такое сильное сожаление, но промолчала.

Я бы тоже не хотела, чтобы он спрашивал меня о моих эмоциях.

Это было просто побочным продуктом нашей связи. Мы не должны были делать из этого что-то большее.

Но голод… голод был тем, что я не могла игнорировать, той волной, которая никогда не отступала.

Он сидел, как камень, в яме моего желудка, крича, чтобы я питалась, царапая и умоляя об облегчении.

— И так всегда? — спросила я.

Он улыбнулся, пьяный от усталости. Я привыкла видеть его таким. Его лицо было перемазано кровью, а к растрепанным волосам прилипли капли засохшего пота.

— Более или менее, — ответил он. — Но после драки или ранения всегда хуже. Давно меня так не ограничивали.

Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай.

Я спросила. — Как ты обычно это делаешь? Кормишься, я имею в виду.

Вульф поднялся на ноги, глядя на меня с отражением пламени, освещающего его лицо. Очередная волна отчаяния нахлынула на меня, заставив втянуть воздух. — До Мойры я пробирался на улицы и брал кровь у фейри. Мне не нужно много. Часто все заканчивается раньше, чем они понимают, что происходит.

— И это их не убивает?

Челюсть Вульфа сжалась. — Однажды, давным-давно, я поддался жажде крови. Но больше никогда не переступал эту черту. В этом разница между мной и ними, Охотница. Вот что отличает меня от тех чудовищ, которых ты была воспитана убивать.

Меня заворожило то, как он говорил. Что-то темное, скрытое таилось в его взгляде. Его глаза сфокусировались на огне, погрузившись в воспоминания, за возможность увидеть которые я бы убила.

— А в Мойре?

Он хмыкнул. — Множество бессонных ночей, когда я тайком пробирался в город. Я не мог рисковать тем, что буду питаться от кого-то и раскрою свою личность.

— Но почему? — спросила я. — В смысле, зачем скрывать все это?

Он оторвал взгляд от огня и посмотрел на меня, в мою душу. У меня свело живот, и я больше не могла отделить свои собственные эмоции от тех, что проникали через нашу связь.

— Я ангел с черными крыльями, — сказал он с грустной улыбкой на губах. — Неужели я недостаточно далеко пал?

Я улыбнулась в ответ, надеясь, что это скроет трещину, расколовшую мою грудь. Но меня быстро отвлекла следующая волна голода, пронзившего мои кости.

— Скажи мне что-нибудь, — сказал Вульф, откинув голову на кору дерева и плотно закрыв глаза. Если я испытывала лишь малую толику его голода, то могла только представить, что чувствовал он. Постоянная агония должна была быть невыносимой. — Отвлеки меня.

— Ты всегда нравился мне больше, чем Лэнсон, — прошептала я. Черт, я не хотела, чтобы эта правда вырвалась наружу, но у меня не было времени придумать что-то получше. Глаза Вульфа распахнулись. — Я имею в виду, что всегда относилась к нему равнодушно. Он был приятным отвлекающим фактором, вот и все.

Лицо Вульфа смягчилось. — Равнодушие, — повторил он. — Это безопасный способ относиться к другим. Оно защищает тебя.

— Как и гнев. Как и ненависть.

— Нет, гнев означает, что тебе не все равно. Гнев означает, что какая-то часть тебя ускользает. Гнев возникает, когда внутри тебя еще идет борьба, когда ты пытаешься скрыть боль.

— Так вот что ты обо мне думаешь? Все те разы, когда мы ссорились, ты думал, что мне больно?

Когда он снова посмотрел на меня, в его наполненных светом глазах заиграли золотые нотки. — Я вижу тебя, Охотница. Думаю, в твоей жизни много боли, но я не уверен, почему и от чего. Ты злишься, да, но ты защищаешь себя. Это то, что я могу понять.

Черт возьми, он и не подозревал.

Боль сделала меня тем, кем я была. Боль превратила меня в нечто жестокое, в нечто несокрушимое.

— Ты не хотел связывать себя со мной, — начала я. — Это из-за голода? Это то, что ты не хотел, чтобы я чувствовала?

Он наклонил голову в сторону, разглядывая меня. Я чувствовала себя слишком открытой, хотя и не была уверена, почему. После всего, что мы пережили, его взгляд заставлял меня чувствовать себя более обнаженной, чем что-либо другое.

Может быть, это было потому, что я знала, что он прав. Он видел меня.

— Это часть, — ответил он со вздохом.

— А остальное?

Как по команде, волна отчаяния ударила в мое нутро, заставив меня застонать от боли. Если он держал эти эмоции внутри, не давая мне их почувствовать, то у него это отлично получалось.

— Ты сдерживался, — выдохнула я.

— Немного, — ответил Вульф. Его глаза заблестели. — Я тоже могу чувствовать то, что чувствуешь ты, если ты забыла.

Я подавила смех. — Правда? И что же я чувствую?

В небе раздался раскат грома.

— Сначала я ничего не чувствовал. Какое-то оцепенение, не знаю. Но под этим что-то скрывалось. Что-то… злое.

Я сглотнула.

— Я понял, что тебе так же больно, как и мне, Охотница. — Он сверкнул своими идеальными зубами. — Вот что делает нас такими похожими.

Я открыла рот, чтобы возразить, ответить, сказать ему, что он совсем сошел с ума. Но когда я попыталась заговорить, ничего не вышло. Я не могла найти слов.

В животе зажглась щекотка удовлетворения — это были его эмоции, а не мои.

Пошел дождь.

Сначала медленно, потом все сильнее.

Капли дождя ударялись о густую листву над нами, а затем стекали вниз, рассыпаясь по грязи вокруг нас и забрызгивая плечи моей куртки.

Вульф поднялся на ноги и пополз ко мне, прислонившись к дереву рядом со мной. Он обнял меня за плечи и притянул к себе, расправив вокруг нас крылья, чтобы мы не промокли.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он замолчал, как будто делал все это, не задумываясь, и только сейчас осознал свои действия. — Я сохраняю тебя сухой. Теперь, когда мы связаны, я не рискую, что ты отморозишь себе задницу. Мне бы хотелось, чтобы тебе было как можно комфортнее, пока мы здесь застряли.

Черт. Когда он закрыл оставшиеся два дюйма между нами, я не стала сопротивляться.

Вульф прислонился к основанию дерева, а я прижалась к его груди, мое бедро оказалось вровень с его бедром, а его рука крепко обхватила мое плечо.

Его крылья были теплыми и безопасными, и я должна была это признать.

А то, как его бедро излучало тепло сквозь мою тренировочную кожу…

— Прекрати это, — прорычал Вульф.

— Что прекратить?

— Думать о таких вещах.

— Ты не знаешь, о чем я думаю.

Кончики его пальцев лениво коснулись моего плеча. Я даже не могла бороться с мурашками, которые пробежали по позвоночнику; это был физический рефлекс.

— Осторожно, Охотница.

Мое лицо накалилось. К черту это. Вульф сейчас играл со мной, проверяя, что он может заставить меня чувствовать.

Двое могут играть в эту гребаную игру.

Я положила руку на верхнюю часть его бедра и прижалась к его груди. Его бедро тут же напряглось, но через несколько секунд он расслабился под моим прикосновением.

Весь мой живот запылал чужим огнем.

Мне пришлось сдержать смех. Чувствуя желание Вульфа, я ощущала себя так уязвимо и неправильно.

И мне хотелось почувствовать больше.

Я оттолкнулась от него настолько, что смогла вывернуться из-под его крыльев и перекинуть ногу через его колени, устроившись на нем.

Еще один ручеек огня охватил мое тело, когда я прижалась к нему.

— Ты играешь в очень опасную игру, — прошептал Вульф.

Я прижалась к нему бедрами. — Хорошо, — пробормотала я, прижимаясь к нему лбом. — Мне всегда нравилась опасность.

Руки Вульфа скользнули к верхней части моих бедер. Он все еще колебался, все еще сдерживался.

Я чувствовала, как сильно он хочет большего, ощущала, как необузданное желание сжигает его изнутри.

— Перестань сдерживаться, — прошептала я, снова задвигав бедрами.

Кончики пальцев Вульфа впились в мою кожу, и он застонал. — Я не могу.

— Нет, можешь. Я чувствую, как сильно ты этого хочешь. — Я скользнула рукой по его груди, чувствуя, как по моему телу проходит след желания, словно мы были одним целым.

Но вместе с ним пришла и другая неутолимая жажда. Смешавшись с похотью и огнем, ее трудно было определить, но она была.

Жажда крови.

С тех пор как мы оказались в этом лесу, мы ели мясо кролика, которого поймал Вульф, но это даже близко не помогло утолить такой голод.

Я села, но не покинула его коленей.

— Вульф, — сказала я, глядя ему в глаза. — Тебе нужно поесть.

Его челюсть сжалась, а зубы стиснулись. Желание пронеслось по моему телу.

— Прекрати напоминать мне.

Я не знала, о чем, черт возьми, я думала. Я не думала здраво, это было совершенно точно. Мы с Вульфом больше не были отдельными личностями, борющимися за один и тот же результат. Линии были размыты, границы пересечены.

Голод Вульфа стал моим голодом.

Логически я понимала, что ненавижу вампиров. Я знала, что должна ненавидеть Вульфа.

Но физически я жаждала его пищи так же сильно, как и он сам.

Я взяла его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. — Покормись, Вульф. — Он попытался отвернуться, но я крепче сжала его лицо.

— Нет, я не оставлю тебя здесь в надежде найти фейри до того, как что-то…

Моя кровь застыла. Время остановилось. Все исчезло, кроме нас с Вульфом, вместе в этом лесу.

— Покормись от меня.

Глава 36

Вульф спихнул меня со своих коленей и отполз подальше, остановившись спиной ко мне в нескольких футах, но я чувствовала, как его тело отреагировало на мои слова. Он жаждал меня, как изголодавшийся зверь, наконец-то оказавшийся на грани облегчения.

— Ты сказал, что можешь контролировать это, — добавила я. — Ты ранен, и тебе нужно подлечиться. Ты не можешь закончить Трансцендент в таком состоянии, Вульф. Ты дерьмово выглядишь.

— Спасибо за столь подробное описание моей внешности, Охотница. — Знакомый флирт в его голосе исчез, сменившись стеной болезненной сдержанности.

Я подползла к нему и коснулась его плеча сзади. — Тебе это нужно, — прошептала я. — Ты хочешь этого.

Он взглянул на меня через плечо. — Дело не в том, чего я хочу.

— Посмотри на меня.

Вульф не шелохнулся.

— Я сказала, посмотри.

Прошло несколько мучительных секунд, и я подумала, что он собирается полностью меня игнорировать. Вульф был жестким и сдержанным, совсем не похожим на ту непринужденную уверенность, с которой он обычно держался. Но в конце концов он повернулся и сел передо мной на мокрую лесную землю.

— Я не люблю вампиров, — объяснила я. Вульф фыркнул, и я почувствовала огромное облегчение, поняв, что его личность не совсем исчезла. — Поэтому я хочу, чтобы ты знал, что я не отношусь к этому решению легкомысленно.

— Я не могу так поступить с тобой, Хантир. И не буду.

Я мягко улыбнулась ему. — Не думаю, что у тебя есть выбор. Ты не оставишь меня здесь одну и не будешь надеяться, что найдешь кого-нибудь еще, из кого можно пить. Ты возьмешь то, что тебе нужно, и все закончится. Я не уверена, что смогу еще долго испытывать твой голод.

Волна стыда прервала голод, проникающий сквозь нашу связь.

— Прекрати это. — Я протянула запястье. — Просто покончи с этим, хорошо? Выпей это.

Вульф попытался отвернуться, но я приподнялась на коленях и положила руку ему на лицо.

— Почувствуй то, что чувствую я, — прошептала я. — Почувствуй, как сильно я хочу этого.

— Ты хочешь этого только потому, что чувствуешь мой голод.

Я взяла его руку и поместила себе на грудь, прямо над сердцем. Я искала в его голубых глазах свет, который теплился внутри; умоляла его увидеть смысл слов, которые я произносила. — Почувствуй, как сильно я этого хочу.

Я подняла плотину, сдерживающую океан моих эмоций. Я вспомнила, как Вульф поцеловал меня в кабинете, как все мое тело отдалось его прикосновениям, когда его губы прикоснулись к моей шее. Я думала о том, как он сражался со мной, словно я была сильной, а не хрупкой девушкой, которую нужно защищать. Я представляла, как он проводит пальцем по моей щеке, убирая выбившиеся пряди волос. Его сильные руки, когда он нес мое истекающее кровью тело по коридору.

Вульф заглушил боль в моей груди, которая, как мне казалось, никогда не уйдет.

Я не чувствовала к нему равнодушия. Я чертовски ненавидела то, что он заставлял меня чувствовать.

Вульф втянул воздух, глаза его затрепетали. — Охотница, — пробормотал он. Как только я подумала, что слишком много рассказала, слишком много правды передала через нашу связь, свободная рука Вульфа обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к нему, и мы опустились на колени.

Я обхватила его шею руками. Его губы приблизились к моим. Они почти соприкоснулись, когда мы замерли между вдохами.

Я не просто чувствовала его тело на себе. Я чувствовала жар, желание и тоску, которые испытывал он.

— Ты вампир, — выдохнула я.

Он кивнул. — Да.

— Я не доверяю тебе.

Молнии в его зрачках снова запылали. — И я проведу остаток своих дней, пытаясь изменить это, Охотница.

Черт возьми, сдерживаться больше было невозможно.

— Ты собираешься меня поцеловать? — прошептала я. — Или мы будем продолжать мучить друг друга ради нашей гордости?

Вульф улыбнулся. — Осторожно. — И тут его губы оказались на моих.

Это был не поцелуй, замаскированный под лакомство или доброту. Это был поцелуй выживания, поцелуй чистого голода. Руки Вульфа переместились на мою шею, и он прижал меня к себе, поглощая своим ртом.

И я хотела его так же сильно. Я вцепилась когтями в его куртку, притягивая его ближе, как будто соприкосновения наших тел было недостаточно. Я хотела больше его, хотела удовлетворить жар и желание, которые извергались, как вулкан.

Вульф двигался на мне с мощной силой, не утруждая себя нежностью. Да и зачем? Он чувствовал, как сильно я его хочу.

Я прикусила его нижнюю губу, втягивая ее в рот. Вульф издал звериный рык и повалил меня на спину, тут же накрыв своим телом.

Он скользнул между моих ног, его бедра оказались чуть ниже моих, и он вдавился в меня своим весом. Я обхватила его ногами, прижимаясь ближе.

Он снова поцеловал меня, его рот нашел линию моей челюсти, а зубы захватили мочку уха.

Я хотела большего. Черт возьми, я хотела гораздо большего.

— Вульф, — прохрипела я, пытаясь привлечь его внимание.

Он не остановился.

— Вульф!

Он застонал в ответ, его поцелуи нашли мою грудь, ключицы.

— Кормись, — прошептала я, притягивая его лицо к себе.

Его тело замерло.

— Охотница. — Это был стон полной и абсолютной капитуляции, который растопил мой желудок и согрел мое сердце.

— Не заставляй меня повторять.

Не знаю, почему я решила, что в этой ситуации, когда я лежу спиной на влажной лесной земле, а Вульф прижимает меня к себе всем телом, у меня есть сила, но мне нужно было, чтобы он понял.

Это не было ошибкой. Это не была полупьяная идея в пылу секса.

Это было мое решение.

Он отстранился, чтобы я могла видеть его лицо. — Я возьму только столько, чтобы утолить голод.

Я кивнула.

— И если захочешь, чтобы я остановился, скажи, хорошо?

Я снова кивнула.

— Мне нужно услышать, как ты это скажешь. — Его голос надломился.

— Да, я скажу тебе, если захочу, чтобы ты остановился.

А потом он снова стал целовать меня, поглощая так, как не целовал никого до этого за всю свою жизнь.

Когда его зубы коснулись чувствительной кожи моей шеи, я задрожала.

Рука Вульфа нашла мою грудную клетку, чуть выше груди, и прижалась к ней, словно он сдерживал себя.

Я чувствовала только жар от его прикосновений, позволяя ему ощутить мое собственное желание, которое струилось сквозь нашу связь.

Он застонал, напрягаясь надо мной, целуя мою шею.

А потом его зубы вонзились в меня.

Сначала я подпрыгнула, удивленная ощущением зубов, вонзающихся в мою плоть, но Вульф снова открыл шлюзы своей связи, выплеснув через меня все желание, похоть и тоску.

Я чувствовала, как он возбужден. Я чувствовала, как в его теле разгорается жар, растущий и крепнущий от вкуса крови.

Моей крови.

Где-то в смешении твердости Вульфа, скрежещущего по мне, и его рта, прижимающегося к моему горлу, я застонала.

Вульф снова задвигался на мне.

Мои руки скользнули под его рубашку, пробираясь по голой спине по обе стороны от крыльев.

Он выпил еще. Еще.

Это была опасная волна покорности, жара, правды и желания.

И все закончилось слишком быстро. Клыки Вульфа отступили от моей шеи.

Я крепко обхватила его ногами, выгнув спину, чтобы быть ближе к нему.

Он целовал мою шею, пока я не перестала ощущать щепотку его зубов.

И все же я хотела большего.

— Охотница, — сказал он, отстраняясь и приподнимаясь на руках. Мне тут же стало не хватать его веса. — Я… — Он остановился, но я успела почувствовать его эмоции, прежде чем он успел спрятать их от той нити между нами.

Это было не похоже на похоть. Это было слаще, чем желание.

— Спасибо, — сказал он, а затем наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Подожди, — сказала я, пытаясь притянуть его к себе, как только он отодвинулся. — Ты не должен…

— Нет, должен. — Его слова прозвучали достаточно резко, чтобы я замерла. — И дело не в том, что я не хочу продолжать, а в том, что, поверь мне, Охотница, я хочу.

— Тогда в чем проблема? — Я вздохнула.

Тьма прокралась сквозь связь. — Я не могу. Не здесь. Не так.

Я хотела задать еще несколько вопросов, но жестокое смущение остановило меня. Черт побери, неужели я не могу наскрести хотя бы последнюю унцию достоинства?

Я позволила Вульфу отступить, позволила ему сесть спиной ко мне, благодарная за то, что дождь замедлился, и мне не нужно было укрываться его крыльями.

Я позволила вампиру кормиться от меня.

И мне это чертовски понравилось.

Глава 37

— Оно того не стоит, — возразила я. — Мы можем найти Золотой город, не выдавая своего местонахождения всем в этом проклятом лесу. Ты сам сказал. Это слишком опасно.

— Мы здесь уже несколько дней, — ответил Вульф, расправляя свои черные крылья. — У меня кончается терпение. Мы даже не знаем, в правильном ли направлении идем.

Он был прав. Если бы Вульф мог видеть с неба, мы могли бы сэкономить несколько дней пути.

Недели бесконечных блужданий были бы спасены.

— Хорошо, — выдохнула я. — Но не задерживайся там надолго.

— Осторожно, — поддразнил Вульф. — Начинает казаться, что ты волнуешься.

Я закатила глаза. После прошлой ночи мы уже давно перестали тонко флиртовать. Я молила богиню, чтобы силы, прибавившиеся после долгой ночи отдыха, помогли мне сдержать эмоции, чтобы он не почувствовал, как сильно эти слова меня задели.

— Поторопись, — огрызнулась я. — Я буду ждать с Веном.

Он подмигнул и взмыл в воздух, его крылья раздули мои волосы, когда он исчез над линией деревьев.

Я вытерла шею, на которой начали появляться синяки от зубов Вульфа минувшей ночью. Черти. Я проснулась вся в поту, гадая, насколько все это было больным, извращенным сном.

Но это был не сон. Это было очень, очень реально. При воспоминании об этом у меня свело желудок.

Часть меня хотела проклясть себя за то, что я оказалась в такой уязвимой позиции, особенно с одним из них. Вульф был врагом, был всем тем, что я с детства ненавидела. Но другая часть меня сгорала от желания каждый раз, когда я вспоминала о том, что произошло между нами.

Никто и никогда не хотел меня так, как Вульф. Это отличалось от всего, что я когда-либо знала, и я чувствовала, насколько это реально.

Вульф не мог обмануть меня так, как Лэнсон. Не с помощью связи. Я чувствовала его эмоции, его мысли.

Но наступило утро, и мы снова стали Вульфом и Хантир. Нахальными. Высокомерными. Ссорились.

«Так будет лучше», — напомнила я себе. Все остальное было бы беспорядочным, ненадежным и рискованным. У меня имелась миссия, которую нужно было завершить, но которая не предполагала влюбленности в редкое порочное существо.

Через несколько мгновений Вульф с грохотом опустился на землю, и улыбка озарила его черты.

— Что? — спросила я.

— Мы близко. Мы ближе, чем близко, Охотница. Сегодня мы попадем в этот чертов Золотой город.

Мы двигались так, словно у нас была вся энергия мира, неслись через лес, не заботясь о том, что может скрываться вокруг нас.

Вот и все. Мы забрались так далеко, пережили ужасную природу проклятого магического леса.

Мы были так чертовски близки.

Вульф вел меня за собой, срубая все ветки, которые мешали нам приблизиться к нашей награде. Что бы он ни увидел в этом небе, оно должно было быть чудесным. Я не видела, чтобы он так сиял за все время нашего пребывания в Мойре.

Его волнение передалось и мне. Благодаря проклятой связи.

Мы смеялись и пыхтели, приближаясь все ближе, ближе, ближе.

Два часа спустя мы стояли у линии деревьев. Вульф наклонился рядом со мной, опустив глаза, чтобы сравняться с моими, когда мы вглядывались в ветви.

На вершине холма, не более чем в ста шагах от нас, возвышались белые стены. Белый кирпич на белом кирпиче создавал непроницаемую крепость, за которую мы даже не могли заглянуть.

Разве что Вульф захотел бы взлететь выше, но об этом не могло быть и речи. Да, мы были в отчаянии, но у нас еще оставалось немного здравого смысла.

Мы не знали, что нас ждет. Стояла жуткая тишина. Не щебетали птицы. Не шелестели листья.

Только наши бьющиеся сердца и учащенное дыхание наполняли воздух.

Я знала, что он чувствует это: предвкушение схватки.

Что-то приближалось.

— Это должна быть ловушка, верно? — прошептала я. — Мы ни за что не войдем туда без боя.

Челюсть Вульфа сжалась. — Не знаю, чему здесь можно верить, но я точно не доверяю этому.

Стены были слишком чистыми. Слишком белыми. Ни единого пятнышка грязи, ни одного неуместного камня или потускневшего кирпича.

Все было слишком идеально.

— Я пойду туда первой, — начала я. — И если увидишь стрелы или кровососущих демонов, летящих в мою сторону, кричи.

— Ни в коем случае, — проворчал Вульф. — Ты не пойдешь туда одна.

— Если мы пойдем вдвоем, то можем попасть в смертельную ловушку. Один из нас уменьшит риск.

— Это не стоит риска.

Я повернулась к нему лицом, изучая его лицо. — Это вся причина, по которой мы здесь, Вульф.

Его глаза смотрели в мои, напряженные и наполненные свирепостью, от которой я задрожала. — Мне все равно. Ты останешься здесь. Я уйду.

— Серьезно? Чем это отличается от того, что я уйду?

— Мне не придется сидеть здесь и представлять, как ты можешь пострадать. Пожалуйста, Охотница.

Я сделала долгий вдох. Я не хотела, чтобы он пострадал, но я должна была думать о конечной цели.

Мы были слишком близки, чтобы отвлекаться. — Хорошо, — ответила я. — Но если ты что-нибудь увидишь или услышишь, немедленно возвращайся сюда. Хорошо?

Вульф обхватил мое лицо обеими руками и впился в мой рот жестким поцелуем. Он не был романтичным или наполненным желанием, как поцелуи прошлой ночью. Это было обещание. Спасательный круг.

Он отстранился и вышел в проем.

Я следила за каждым его шагом, держа руку на Веном, готовая выхватить ее. Готовая убить любого, кто придет за ним.

Мои уши фейри дернулись в сторону ломающейся палки справа от меня. Я взглянула и ничего не увидела, тут же переведя взгляд на Вульфа. Никогда в жизни мое сердце не билось так часто.

Лорд учил меня быть спокойной и собранной.

Но всегда под угрозой была моя жизнь. Я не была подготовлена к этому. Я не была готова наблюдать за тем, как кто-то другой подвергается опасности.

Вульф продолжал двигаться. Он уже наполовину добрался до стены. Еще немного. Предвкушение разливалось по моим венам.

Мы были так чертовски близки.

А потом разразилась вся преисподняя.

Глава 38

Огонь пробивался сквозь травянистую землю, отделявшую густой волшебный лес от стен Золотого города.

Поначалу он лился сквозь щель маленькой струйкой, как ручеек воды. Но как только волна жара достигла моих ног, она вырвалась в небо, образовав стену пламени.

Я закричала и отпрыгнула подальше от источника.

Кто-то контролировал этот огонь и направил его на нас. Это не было простым совпадением. Я открыла связь, ища Вульфа.

За пламенем он зарычал от боли, но лишь на секунду, прежде чем сильный порыв ветра пронесся по долине, раздувая пламя и топливо в хаотичный циклон.

Природная магия.

Черти.

— Вульф! — закричала я. — Кто-то делает это с нами!

Еще один порыв ветра на несколько секунд погасил пламя, а затем оно вернулось.

На этот раз сильнее. Больше.

Вульф прорвался сквозь горячую стену огня и встретился со мной боком, меч все еще был в руке. Кончики его крыльев были опалены пламенем, некоторые ангельские перья еще горели. Я почувствовала вспышку боли через нашу связь, но быстро заблокировала ее.

У нас не было времени на боль.

— Мы должны выбраться отсюда! — крикнул он. — У нас нет защиты на открытой местности.

— Нет! Мы проделали этот путь не для того, чтобы сейчас повернуть назад!

Он тоже это чувствовал. Я знаю, что чувствовал. Мы были так чертовски близки к тому, чтобы покончить со всей этой гребаной катастрофой.

Огненная стена не могла удержать нас от Золотого города.

Ничто не могло.

И тут мы услышали смех.

Лэнсон, пошатываясь, вышел из-за густого лесного покрова, хотя я с трудом узнала его из-за кровавого месива, которое раньше было его лицом. Его волосы были темными и слипшимися от засохшей крови, а одежда почти полностью обгорела на теле.

— Лэнсон?

Огонь остыл, когда он, спотыкаясь, направился к нам. — Вот и все, не так ли? Последняя битва, чтобы узнать, кто достаточно силен, чтобы проникнуть за эти проклятые стены?

— Я долго ждал, когда смогу убить этого ублюдка, — прошептал мне на ухо Вульф. — Пожалуйста, богиня, пусть это произойдет сейчас.

Я протянула руку, чтобы остановить его.

— Почему ты пытаешься убить нас? — спросила я. — Мы все хотим одного и того же!

— Мы все мертвы, — пробормотал он. — Неужели ты не понимаешь этого, Хантир? Никто из нас не выберется отсюда живым. Через эту проклятую стену нет пути.

— Ты этого не знаешь, — прошипел Вульф. — Ты хоть пытался? Ты едва стоишь на ногах.

— Вы двое только что прибыли. Я здесь уже несколько дней, наблюдаю, как все остальные пытаются перебраться. Вампиры забирают некоторых. Жестокое падение забирает остальных.

Я замерла. — Это не может быть правдой.

— Нет? — Я никогда не видела Лэнсона таким взвинченным, таким жестоким. — Тогда убедись сама.

— Как ты еще жив? — спросил Вульф.

Лэнсон пожал плечами. — Я кое-что понял.

Когда он, спотыкаясь, двинулся вперед, я подняла Веном. Лэнсону, казалось, было все равно.

— Все умирают, потому что хотят попасть в Золотой город. Они не могут смириться с мыслью, что им это не удастся, что они застрянут в этом проклятом лесу и умрут. Но только не я.

— Ты не хочешь попасть в Золотой город?

Лэнсон снова рассмеялся, но в конце концов закашлялся, и кровь потекла по его подбородку. — Ты. — Он шагнул ко мне.

Вульф зарычал, поднимая меч.

— Думаешь, ты намного лучше нас всех? Ты закончишь на земле так же, как и они. Ты слабый трус, как и вампиры.

Позади него в лесу раздалось несколько приглушенных стонов.

Лес снова вспыхнул огнем.

Когда вампир вынырнул из-за деревьев и схватился с Лэнсоном, пламя полностью угасло.

— Охотница. — Голос Вульфа опасно понизился. — Слева от тебя.

Я оглянулась и увидела, что весь лес кипит от движения.

Движения вампиров.

Я тут же отпрянула от него. Конечно, мы могли бы сразиться с несколькими вампирами, но это?

Уткнувшись ему в грудь, я повернулась и обнаружила справа от нас такое же количество кровососущих тварей.

Мы оказались в ловушке.

— Ты должен перебросить нас, — подумала я вслух. — Только так мы выйдем из этой схватки живыми!

Когда он ничего не ответил, я повернулась и посмотрела на него. Его правое крыло полностью расправилось, обгоревшие перья упали на землю, но левое…

Задняя часть его сгорела полностью. Он даже не мог расправить его, зажав за лопаткой.

Богиня свыше. Вульф был так сильно обожжен огнем Лэнсона, что не мог летать.

— Что нам делать? — спросила я. Он мог бы исцелить себя сам, но вампиры были всего в нескольких футах от него. У него не будет времени, и я не была уверена, что у нас осталось достаточно магии.

Вульф зажмурил глаза. Когда он снова открыл их, его уже не было здесь. Мысленно он ушел куда-то в другое место, куда я не могла полностью проследить за ним в темноте.

— Я останусь в тылу и буду сражаться столько, сколько смогу, Охотница. Ты попадешь в Золотой город, независимо от того, доживу ли я до этого.

Глава 39

Мне потребовалось две полные секунды, чтобы понять, что имел в виду Вульф, еще две секунды, чтобы обругать его самыми грубыми словами на нашем языке, и одна секунда, чтобы изо всех сил ударить его в грудь.

— Ты сошел с ума? Это даже не вопрос, Вульф. Неужели ты действительно так низко обо мне думаешь?

— Нет, — ответил он. — Я вовсе не думаю о тебе так низко, Охотница. Неужели ты не понимаешь, почему я это делаю?

Я покачала головой. У нас было мало времени.

— Мне все равно, почему ты так думаешь! — закричала я. — Я не оставлю тебя, Вульф!

— Ты должна!

— Нет!

Мы стояли, груди вздымались и опускались, глаза были дикими, в хаосе смерти, когтей и разложения.

— Я никуда не пойду без тебя, — добавила я. — Не после всего.

Он заколебался, и я на секунду подумала, что он снова попытается со мной поспорить.

Но потом он улыбнулся — грустной, а не эпической версией своей улыбки. — Хорошо, — сказал он. — Тогда нам лучше драться, как черти, потому что я буду в бешенстве, если все эти разы спасал тебе жизнь зря. Я вел счет, помнишь?

Я полузасмеялась, полувсхлипнула, поворачивая Веном в своей хватке.

А потом я повернулась.

И дралась, как черти.

Глава 40

С Вульфом за спиной я расправилась с каждым вампиром, который бросился на меня. Кровь капала с моего лица, затекала в рот, но мне было все равно. Один вампир прокусил мне руку, но это меня не замедлило.

Я наносила удары и вытаскивала Веном из трупа за трупом.

А мы все никак не приближались к этой чертовой стене.

— Нам нужен новый план! — крикнула я. — Они появляются из ниоткуда!

Вульф хрюкнул от боли. — Я открыт для идей!

— Держись позади меня. — Я ударила ножом еще одного вампира. Потом еще одного. — Думаю, я могу использовать магию крови еще раз.

— Нет! — возразил Вульф. — Ты будешь истощена. Это слишком рискованно!

— У меня нет выбора, Вульф!

Впервые за время Трансцендента ужас задрожал в моем голосе.

У нас заканчивались варианты, и мы оба это знали.

Позади меня раздался звук меча Вульфа, рассекающего плоть. Это был постоянный звук победы, и пока я слышала, как этот проклятый меч убивает чудовищ, я продолжала бы сражаться.

Пока он здесь, я буду сражаться.

— Я должна попробовать, Вульф!

— Хорошо, тогда я попробую с тобой.

Его обожженные пернатые крылья коснулись моей спины, когда он приблизился ко мне.

— На счет три!

Меч Вульфа снова зазвенел, гудя в воздухе, смешиваясь с моим иссякающим адреналином.

— Один! — Зубы впились мне в плечо, слишком близко к горлу.

— Два! — Теперь спина Вульфа была полностью прижата к моей, его оставшиеся крылья были разорваны когтями, которые сомкнулись вокруг нас.

— Мое сердце склоняется перед тобой и только тобой, Охотница.

По моему лицу скатилась слеза. — Три!

Все, что я знала, погрузилось во тьму.

Глава 41

Я поняла, что что-то не так, как только открыла глаза. Я чувствовала пустоту в своей душе.

Во-первых, было слишком тихо. Ни один листок не шелестел на ветру.

Я поднялась с земли и сразу же обнаружила Вульфа, лежащего в нескольких футах от меня на спине. Его крылья были полностью растрепаны и обожжены. А глаза были закрыты.

И он ни черта не двигался.

Он лежал в куче пепла, и, подползая к нему, я поняла, что все вокруг нас сгорело. Вампиры исчезли, сгорели вместе со всем остальным.

Мы, блядь, сделали это.

— Вульф. — Мое горло горело, дыхание сбилось.

Но он по-прежнему не двигался.

Нет, он никак не мог истощить себя. Не может быть, чтобы он использовал всю свою магию крови на это.

— Вульф! — закричала я, тряся его за плечи и колотя по груди. — Очнись, Вульф! Ты не можешь бросить меня здесь!

Я трясла его снова.

И снова.

Что-то внутри меня сломалось, оборвалась какая-то нить.

— Нет! — закричала я. — Я не буду делать это одна! Я не сделаю этого без тебя! — Мне было все равно, кто услышит. Мне было все равно, насколько жалкой и разбитой я выглядела.

Мы с Вульфом должны были сделать это вместе. Я боролась за него. Я рвалась вперед ради него.

Без него я была лишь малой частью фейри. У меня не было никаких шансов попасть в Золотой город.

Да и не хотела я этого, черт возьми.

Я опустила голову ему на грудь и разрыдалась. — Я никогда, блядь, не прощу тебя за это, Вульф Джаспер. Никогда.

Его грудь не билась. Она не поднималась и не опускалась от его дыхания. Он не рассмеялся и не выдал мне ехидный комментарий в ответ.

Вульфа больше не было.

— Мое сердце принадлежит тебе, ублюдок! Ты не можешь меня бросить!

Мое дыхание остановилось. Мне было все равно, сколько этих чудовищ подкралось к нам, все равно, как мало времени у меня осталось.

Я сказала Вульфу, что не оставлю его.

Этого не изменить. Только не сейчас.

Я не отходила от него ни на шаг, когда повернулась и подняла Веном. Моя рука дрожала. Пальцы кровоточили.

— Давай! — закричала я, обращаясь скорее к богине, чем к вампирам. — Давайте, покончите с этим, гребаные трусы!

Вампиры пришли первыми. Их было десять, а может, и больше, я не была уверена. Я заколола столько, сколько смогла, стараясь не отступать от тела Вульфа, когда остальные вгрызались в мое плечо, ребра, бедро.

Я вскрикнула от боли, но не упала.

Гром раскалывал небо, дождь лился тяжелыми каплями, одна за другой.

Я не могла даже дышать, не вдыхая плачущее небо.

Я сражалась, сражалась и сражалась.

Агония от зубов, когтей и порезов в моем теле утихла. На смену пришло успокаивающее оцепенение. Точнее, оно взяло верх над всем. Мне не нужно было думать о движении, о том, какого монстра убить.

Мое зрение затуманилось.

Что-то впилось мне в бок. Еще когти, еще кровь.

Я упала рядом с Вульфом, потеряв Веном в хаосе разложения.

Я больше не плакала. Мне было все равно.

В небе загремел гром.

Я повернулась к Вульфу и положила голову ему на грудь.

Больше зубов, больше когтей, больше убийств.

Последнее, о чем я подумала, прежде чем мои глаза закрылись навсегда, был не Лорд. Не о стремлении убить последнего вампира. Это был не гнев, не обида и не горе.

Я думала только о нем.

Глава 42

Темнота ласкала каждый дюйм моего тела. Вся боль, которую я испытывала несколько минут назад, исчезла. Более того, я вообще не чувствовала своего тела.

Я попыталась моргнуть, но это ничего не дало. Темнота вокруг меня выглядела одинаково, независимо от того, открыты или закрыты мои глаза.

Следующее, что я почувствовала, — это всепоглощающую волну… комфорта. Покоя.

— Тебя ждет смерть, — прошелестел по моей коже женский голос.

Я обернулась, пытаясь найти источник голоса, но в пустоте небытия это было бесполезно.

— Кто там? — спросила я. — Я умерла?

Женский голос хмыкнул, и моя кожа потеплела от этого звука. — Это зависит от меня.

Я ждала объяснений, но их не последовало. — Кто ты? Что происходит?

— Я — Эра, богиня Ваэхатиса. Ты умерла за стенами Золотого города, и мне решать, жить ли тебе дальше.

Что…

— Ты погибла, защищая полуангела. Зачем рисковать своей жизнью ради него?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Это была… это была богиня? Я разговаривала с самой Эрой? И я была мертва?

— У меня не было выбора, — ответила я. — Я не могла его бросить, а без него мне было не пробиться.

Порыв ветра разметал мои волосы по лицу в черной пустоте, а затем последовала вспышка голубого света.

Затем я смогла видеть. Ветер дул и дул, и дул, и дул, не ослабевая, пока свет закручивался в воронку, кружился и кружился, пока не остановился совсем.

Передо мной стояла Эра, богиня Ваэхатиса.

Нет, не стояла. Она парила в тени. Ее кожа была темной и бархатной, волосы длиной до пояса струились вокруг нее в виде покрывала из мерцающего голубого света. Она излучала силу. Я боролась с желанием поклониться, отвести взгляд перед ее красотой.

Она смотрела прямо на меня почти радужными глазами. — У тебя был выбор, — надавила она. — Он предложил свою жизнь за твою, и ты отказалась.

Черт. Вульф тоже был мертв? Ему удалось выжить в хаосе вампиров?

— Нет, — ответила Эра, прочитав мои мысли. — Он не выжил. Он, как и ты, находится в этой пустоте и ждет своей участи. Именно я решаю, кто достоин Золотого города. Я управляю душами, которые продолжают жить.

Если бы я могла чувствовать свое тело, то была бы уверена, что оно наэлектризовалось. — Он заслуживает того, чтобы попасть туда, — объяснила я. — Это Вульф должен попасть туда, а не я. Я не могу войти в Золотой город без него.

Она подплыла ко мне ближе, и ее полуночная сила осветила темноту. — Он наполовину вампир.

— Да, он наполовину вампир.

— И все же ты любишь его.

В воздухе вокруг нас раздался всхлип, и только через мгновение я поняла, что он мой. Любовь.

Вот что заставляло мой желудок вздрагивать каждый раз, когда он входил в комнату? Это тепло, которое я чувствовала, когда он расшнуровывал мне ботинки, тяга в моем сердце, когда он лечил мои раны?

Как быстро он мог вывести меня из себя, как быстро я его прощала, хотя и притворялась, что сержусь?

Была ли это любовь?

— Да, — призналась я, задыхаясь. — Я люблю его.

Эра посмотрела на меня, и я почувствовала, как ее взгляд пронзил пространство пустоты так же резко, как кинжал. Это было оно. Это был момент, когда я умру или продолжу жить.

Но мои слова были правдой. Я не хотела попасть в это место без него.

— Твое сердце чисто, — вздохнула она. — Его сердце темное, но ты показала ему свет. Есть кое-что, что мне нужно от тебя.

— Конечно, — заикнулась я. — Все, что угодно.

— Ты не поймешь, что увидишь, когда проснешься, но ты должна доверять себе. Себе и мальчику. Твое сердце говорит правду, и ты не должна от него отказываться. Я увижу тебя снова, дитя. Очень, очень скоро.

— Что это значит…

— Держись, — прервала она. — Со временем ты все поймешь.

Ее голубой свет померк, прежде чем я успела задать еще какие-либо вопросы, прежде чем я смогла понять смысл этой встречи.

Эра, богиня Ваэхатиса, позволила мне жить.

Руки обхватили мое лицо, когда я открыла глаза.

Знакомые руки.

Сильные руки.

— Проснись, Охотница.

Вульф.

Я открыла глаза и увидела, что он склонился надо мной с окровавленным лицом. Его крылья больше не были обожженными и погнутыми. Его черные перья выросли и полностью зажили.

Живой.

Дышащий.

— Это… Мы…?

— Мертвы? Нет, насколько я могу судить, хотя я не уверен, что нам стоит успокаиваться. Я видел…

— Богиню, — закончила я за него. — Я знаю, я тоже ее видела.

Я села и огляделась. Теперь мы находились по другую сторону массивной белой стены, но она больше не была чистой, не была идеальной.

Казалось, что солнце даже не светит по эту сторону стены.

— Что это? — спросила я, сдвинув брови.

— Это Золотой город.

Глава 43

Я никогда не думала, что вернусь в Мидгрейв, но это место напомнило мне о нем. Знакомые осыпающиеся каменные строения, упавшие здания, крысы, разбегающиеся по улицам.

Мы с Вульфом молча шли по периметру стены, ища любые признаки жизни, ангелов, чего угодно.

Смерть. Это был билет в Золотой город. Это было единственное, что нам было нужно, чтобы проникнуть за непроницаемую стену.

Все это время сама богиня была последним испытанием.

Наши раны затянулись, хотя мои кости все еще болели от полученных травм. Мы старались не думать о том, кто еще может скрываться в Золотом городе, кто может поджидать нас.

Все было не так.

Здесь не было ни гламурных огней, ожидающих нас, ни удобств, ни роскоши. Это место было грязным. Здесь воняло смертью и разложением.

И вампирами.

Я последовала за Вульфом, когда он свернул на одну из улиц, протиснулся через дверь и вошел в заброшенное жилище.

Он закрыл за нами дверь, забаррикадировав ее креслом.

Затем он повернулся и провел руками по волосам, ругаясь себе под нос.

— И что нам теперь делать? — спросила я, стараясь не паниковать. — Этого не может быть, верно? Должна быть какая-то ошибка; не может быть, чтобы это был Золотой город.

Он сократил расстояние и положил две руки мне на плечи. — Мы разберемся с этим, Охотница. Ты права, не может быть, чтобы на этом все закончилось.

— Мы должны увидеть архангелов, по крайней мере. Они должны быть где-то здесь!

Вульф кивнул, в его глазах мелькнуло что-то темное. — Да, ты права.

Я выдохнула, позволив себе расслабиться впервые с момента той битвы.

А затем я шагнула вперед, обхватив Вульфа руками. Он поначалу напрягся, но затем быстро обнял меня в ответ.

— Значит ли это, что ты меня прощаешь? — прошептал он мне в макушку.

Я ахнула, отстраняясь. — Ты это слышал?

Он пожал плечами, скользнул руками к моему лицу и приблизил свои губы к моим. — И мое сердце тоже принадлежит тебе, Хантир Гвеневиве.

Всхлип облегчения потряс мое тело. Не только от его слов, но и от него самого.

Он был здесь, теплый и твердый, напротив меня, обнимал меня, говорил со мной.

— Я думала, ты меня бросил, — прошептала я ему. Его лоб прижался к моему, его горячее дыхание коснулось моих губ.

— Осторожно, — поддразнил он, в его голосе снова зазвучал игривый флирт. — Начинает казаться, что тебе не все равно, Охотница.

Я рассмеялась, по лицу потекли слезы, и поцеловала его.

Мои руки задрожали, когда я положила их ему на грудь. Он накрыл их своими, прижав к своей окровавленной и разорванной рубашке. Этот поцелуй был нежным и мягким. Он был уязвимым. Легким.

Я отстранилась, губы дрожали. — Мне нужно смыть с себя эту кровь.

Я видела сдерживание на лице Вульфа, но он не сопротивлялся, пока я отстранялась и осматривала комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы очистить мою окровавленную, избитую кожу.

Тот, кто здесь жил, должно быть, был очень богат. Посреди комнаты стояла большая кровать на массивных деревянных столбах. Кровать была застелена и покрыта тонким слоем пыли.

У дальней стены стоял идеальный письменный стол, над которым висело разбитое зеркало.

Я прошла мимо него и направилась к дверному проему в глубине комнаты. Дверь была сорвана с петель, но я вскрикнула от облегчения, увидев внутри полноценную уборную. По крайней мере, это место не было полностью разрушено.

Я быстро нашла небольшую тряпку и принялась вытирать руки, стараясь соскрести с кожи засохшую кровь и въевшуюся грязь.

И тут я заметила каплю из трубы в душе.

Если здесь все еще есть вода, это может вернуть мне утраченную веру в роскошь Золотого города.

Я повернула ручку.

И, черт возьми, вода полилась с потолка. Я чуть не расплакалась от облегчения.

Через несколько мгновений от воды пошел пар, и у меня задрожали колени.

Бегущая вода.

В дверях появился Вульф. — Это…

— Горячий душ? Да. — Смех сотряс мое тело. — Да, это так.

Он тоже улыбнулся, и на краткий миг в стене скорби, обступившей мое сердце, появилась трещина.

— Я оставлю тебя в покое, — сказал он через мгновение. — Бери столько времени, сколько тебе нужно.

Я не стала просить его попытаться восстановить сломанную дверь. Он уважал мои границы. Во всяком случае, то немногое, что от них осталось.

Несколько раз успокоительно вздохнув, я сняла с себя пропитанную кровью одежду. Ботинки практически прилипли к ногам, но в конце концов я сняла и их, вздохнув с облегчением от внезапной свободы.

Пар заполнил маленькую комнату, призывая меня вперед. Я стянула с себя остатки одежды, оставив жуткую кучу на полу, и шагнула в душ.

— Черти, — пробормотала я, когда вода каскадом полилась вокруг меня. Тепло окутало мой торс, плечи, затылок. Я сделала долгий вдох и наконец опустила лицо под воду.

Мне не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что вода вокруг моих ног будет красной и черной — напоминание о прошедшей неделе. Кровь, которую я пыталась оттереть, лишь открывала новую заживающую царапину или шрам. Мои руки были покрыты следами когтей, укусов и порезов.

Это должен был быть конец. Теперь все должно было наладиться, все должно было стать легким.

У меня была миссия, которую я должна была закончить для Лорда.

Эмоции обрушились на меня, подобно удару в грудь. Ведь именно ради этого я здесь, не так ли? Из-за обязательства закончить это для него.

Он нуждался во мне.

Как бы ему было стыдно, если бы он узнал, что я сдалась Вульфу? Позволила ему питаться мной? Умерла за него?

Я не знаю точно, когда начала плакать, но не успела я опомниться, как горячие слезы растаяли вместе с паром из душа. Я пыталась позволить теплу расслабить мышцы, но за этим последовала еще большая боль.

Всегда больше боли.

Всегда больше страданий.

Я ненавидела это. Ненавидела то, что у меня никогда не было передышки, а если она и появлялась, то не надолго.

Я имею в виду, Вульф ведь не собирался задерживаться, верно?

Я почувствовала его позади себя, не оборачиваясь. До Мойры мне было бы не все равно. Я бы боролась за то, чтобы прикрыться, чтобы он не увидел мое изуродованное тело, шрамы на спине.

Но я слишком устала, чтобы не дать рухнуть стенам вокруг моего сердца.

— Охотница, — прошептал он, едва слышно, чтобы я услышала. — Ты плачешь.

Я не стала возражать. — Ты не в первый раз видишь, как женщина плачет.

— Нет, — сказал он, на этот раз ближе, — но это не значит, что мне это нравится.

Я наклонила голову к воде и позволила ей наполнить мой рот.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — ответила я через несколько мгновений. — Я могу позаботиться о себе сама.

— Я знаю, что ты можешь, — сказал он.

Я смутно слышала, как он раздевается, смутно чувствовала, как он заходит в душ.

Но когда его мягкая рука опустилась на мое обнаженное плечо, я обмякла.

— Охотница, — пробормотал он, обхватывая меня сзади руками. — Все в порядке.

— Нет, не все в порядке. Это самое далекое, черт возьми, от нормального.

Один из его пальцев начал прослеживать линии моей спины, многочисленные шрамы, которые все еще находились на разных стадиях заживления.

А потом его губы прильнули ко мне, горячие и исцеляющие, возвращая меня к жизни. Вытаскивая меня из темноты, в которую я была готова погрузиться всего за несколько секунд. Руки Вульфа скользнули от моих плеч к запястьям, счищая остатки засохшей крови водой.

Затем он переместился к моей спине, сделав то же самое.

Он медленно покрутил меня, направляя к себе самыми мягкими прикосновениями, которые я когда-либо получала от него. Он не обращал внимания на мои покрасневшие глаза. Не обращал внимания на легкие всхлипывания.

Он просто принялся за работу, стирая кровь с моей груди и живота.

Вульф опустился передо мной на колени, его черные крылья распластались по влажной земле, и он провел руками по моим бедрам, коленям, икрам. В обычной ситуации я бы с удовольствием прокомментировала, как хорошо он выглядит на коленях, но я не могла вызвать улыбку на своем лице. Не могла заставить себя смеяться, не сейчас.

Но он знал это.

Не было ничего более интимного, чем это: два измученных войной, сломленных существа, обнаженные и изможденные, очищающие кровь со своей изодранной и ушибленной кожи.

Все еще стоя на коленях, Вульф поднял на меня глаза. На его густых ресницах блестели капельки воды. — Я говорил серьезно, Охотница. Мое сердце склоняется перед тобой и только перед тобой.

Я опустилась на колени рядом с ним, впервые осознав, насколько полностью обнажена. Все мое тело раскраснелось от его прикосновений, а его твердость уперлась в мое бедро.

Слезы все еще текли по моему лицу, но, черт возьми. Руки Вульфа были рядом, вытирали слезы, покрывали поцелуями их огненные дорожки.

Заставляя меня забыть. Заставляя меня чувствовать.

— Вульф, — выдохнула я, позволяя ему откинуть мою голову назад, чтобы поцеловать мою челюсть, мою шею.

— Хм? — хмыкнул он.

— Я не хочу возвращаться к прежней жизни, — призналась я. — Я хочу снова чувствовать.

Он отстранился и посмотрел на меня темными, напряженными глазами. — Тогда позволь мне помочь тебе, — сказал он.

Вся сдержанность, с которой он целовал меня до этого, рассеялась, оставив двух раненых, голодных хищников голыми в душе.

Но я не чувствовала себя хищницей. Не здесь. Не здесь, когда он держал меня, ласкал, смотрел на меня так.

Он поцеловал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Я поцеловала его в ответ, запустив руки в его волосы, скользнула к нему на колени, облокотилась на него и прижалась к нему всем телом. Мои соски скользили по его теплой груди, создавая восхитительное трение, а горячая вода, падающая мне на спину, подчеркивала жар между нами, плавя и смешивая наши влажные тела.

Я застонала, когда его рука опустилась к моей заднице, крепко сжимая ее и покусывая кожу, покрытую синяками от его укуса всего за день до этого.

Мой живот сжался от воспоминаний, а вода вдруг показалась слишком горячей из-за огня внутри меня.

— Постель, — выдохнула я, обхватывая его за шею и запуская пальцы в его волосы.

Больше мне ничего не нужно было говорить. Вульф легко поднял нас обоих. Я обхватила его ногами, пока он выводил нас из душа, из ванной и вел к кровати.

Он опустил нас с абсурдной для человека, только что сражавшегося в битве, грацией и укрепился надо мной, положив руку мне на голову.

Но затем он сделал паузу.

— Я хочу, чтобы ты знала: я хотел этого с того самого момента, когда впервые увидел, как ты убиваешь вампира. — Он опустил свои губы к моим, нежно целуя меня. — Ты сильная. — Он снова поцеловал меня. — Ты храбрая и временами невероятно трудная, но ты достойна гораздо большего, Охотница. Ты всегда была таковой.

Я затаила дыхание, когда его свободная рука скользнула по моему обнаженному торсу и коснулась нижней части груди.

— Что случилось с нашей ненавистью друг к другу? — Я задыхалась. — Что случилось с тем злобным, ужасающим Вульфом, который не хотел иметь со мной ничего общего?

Опуская губы к моей ключице, он прошептал: — Он встретил очень жестокую охотницу, которая проглотила его целиком. Самое страшное, что он не хотел бы, чтобы было иначе.

Я снова притянула его лицо к себе и впилась в его губы, сталкивая зубы, языки и когти, отдаваясь ему.

Крылья Вульфа распластались вокруг нас, когда он пожирал мое обнаженное тело, сначала руками, потом ртом. Он двигался по кровати, проводя горячими поцелуями по моей груди, а затем втянул в рот один из моих затвердевших сосков и стал дразнить меня языком.

Я выгнула спину навстречу ему и застонала, желая большего.

Желая его.

С удовлетворенным рыком он двинулся вниз по моему телу. Его руки с невозможной нежностью ласкали мои бедра, а рот скользил по середине живота, оставляя за собой поцелуи. Он целовал меня все ниже, ниже, ниже, поклоняясь каждому дюйму, пока не опустился на колени рядом с кроватью.

Он просунул обе руки под мои колени и потянул. Я ахнула, но не стала возражать, когда он раздвинул мои ноги руками и провел языком по внутренней стороне бедра.

Богиня, спаси меня. Я никогда не оказывалась с мужчиной в таком положении. Я никогда не была так беззащитна.

Вульф проследил путь губами до самой моей сердцевины, заставляя меня извиваться в ожидании разрядки, которую мог дать мне только он с помощью своего идеального, истязающего рта. Однако перед тем как дать мне то, о чем умоляло мое тело, он отстранился.

— Идеально, — вздохнул он. Он смотрел на мое тело, но не так, будто я была сломлена. Не так, как будто я была покрыта шрамами, повреждена и изранена. Не как на слабую, а как на самое великолепное создание, на которое он когда-либо смотрел.

От его выражения у меня защемило в груди, а к глазам подкатила новая волна слез.

Но затем он снова приник ртом к моему телу, и все мысли исчезли из моей головы. Язык Вульфа двигался по мне, проводя по чувствительному пику и опустошая мою сердцевину, поглощая каждую унцию сдержанности, которая у меня оставалась.

Он подхватил одну из моих ног и перекинул ее через плечо, впиваясь кончиками пальцев в мою кожу и углубляя свое пиршество.

Я снова застонала, позволяя себе закрыть глаза.

— Смотри на меня, пока я пожираю тебя, — пробормотал он, отстраняясь. — Я хочу, чтобы ты помнила, кто доставляет тебе это удовольствие, Охотница. Я. — Он снова лизнул меня, медленно и мучительно. — Только я.

Я покорно застонала. Воин, стоящий передо мной на коленях, посвящающий себя мне, обожающий меня.

Только он. Всегда только он.

А потом он вернулся к тому, на чем остановился, впитывая каждую унцию меня, дразня мой клитор языком так, что у меня закружилась голова.

Но я не отводила взгляд, ни разу. Я не отводила взгляда, когда мои пальцы на ногах подгибались, руки вцепились в волосы Вульфа, все мое тело содрогалось, а освобождение переполняло каждую частичку меня, давая мне облегчение, в котором я нуждалась слишком, слишком долго.

А потом Вульф встал, его член сделался толстым и требовательным от предвкушения. Мне оставалось только смотреть на него в благоговейном трепете.

Я облизнула губы. В тот момент мне ничего не хотелось так сильно, как почувствовать его внутри себя.

Он легко устроил меня на кровати, расположившись напротив моего входа. — Скажи мне, что ты моя, Охотница. Скажи, что ты принадлежишь мне, и никто не сможет этого изменить.

— Блядь, Вульф, — взмолилась я. — Я твоя, так мучительно твоя.

Он скользнул в меня, и я задохнулась от его ощущений, от того, как он заполнил пустую, недостающую часть моей души. Его скульптурная грудь выгибалась, когда он двигался глубже, глубже, глубже, пока не заполнил меня полностью. Я обхватила его за шею, пока он обнимал меня за талию.

Его глаза потемнели, когда он наблюдал за тем, как медленно выходит из меня, ухмыляясь блестящей влажности, и поднял глаза на меня, прежде чем снова войти в меня. Сильно.

Я застонала, выгибаясь на кровати, но не разрывала зрительного контакта — да и не смогла бы, если бы захотела.

Его взгляд держал меня в тисках.

— Ты моя, — повторил он, наращивая темп, входя и выходя с мучительным ритмом.

— Твоя, — выдохнула я. — Я твоя. — Это было все, что я могла сказать. Вульф поглотил все остальные мысли в моем сознании, оставив меня бездыханной.

Он подался вперед, обхватил меня за талию и перевернул на спину. Его тело накрыло мое, и я поняла, как сильно мне нужно ощущать его кожу на своей, его сильные руки, обнимающие меня, его крылья, накрывающие нас обоих, удерживающие в этой теплой, нуждающейся пещере похоти и желания.

Но это была не просто похоть. Это было не просто желание. Больше нет.

Он был нужен мне, как воздух. Я бы ползла за ним, если бы он попросил. Я бы умоляла его; ему нужно было только произнести эти слова.

— Осторожно, Охотница, — пробормотал он мне в губы, целуя меня. — Я чувствую эти твои назойливые эмоции, и ты в нескольких секундах от того, чтобы лишить меня всякой сдержанности.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался?

Вульф сделал паузу, а затем — словно он все это время сдерживал свои эмоции — послал их поток через нашу связь.

А потом я увидела картинки. Картинки, где я сплю в постели с Мойрой, картинки, где я повернута спиной к Вульфу, картинки, где я смеюсь с Эшлани, танцую с Лэнсоном, — все это прорвалось сквозь нашу связь, а затем картинки, где я ранена и истекаю кровью, где я ползу к нему на коленях в лесу, где его зубы впиваются в мою кожу.

Все это проникало в мое сознание с такой теплотой, с таким глубоким обожанием, что я задыхалась от физических ощущений.

Вульф показал мне свои эмоции — то, что он действительно чувствовал ко мне все это время.

Я смахнула слезы и снова притянула его лицо к своему, не желая, чтобы он видел, как сильно его эмоции затронули меня.

Еще один поцелуй, более голодный.

Более нуждающийся.

А потом он возобновил ритм, толкаясь в меня, а я выгнулась дугой, прижимаясь к нему бедрами.

— Охотница, — простонал он, вся его грудь вибрировала. Он снова задвигался во мне. — Охотница. — Снова.

Он не произносил мое имя обычным тоном, он боготворил его.

— Охотница.

Изголовье кровати стукнулось о стену.

— Охотница.

Его голос надломился.

— Охотница.

Внезапно я поняла, что не знаю своего имени, а только слова из его уст. То, как он это произнес, было единственным способом, которым я хотела слышать это до конца вечности.

Внутри меня снова нарастало давление, и я поняла, что он отправит меня за грань.

И я позволила ему вести меня туда, его совершенное, божественное тело давало мне все, в чем я даже не подозревала, что нуждаюсь.

Моя душа преклоняется перед твоей.

Но в тот момент, когда Вульф зарычал от облегчения вместе со мной, моя душа не просто преклонилась.

Она склонилась.

Глава 44

Когда наступило утро, мне хотелось только одного — окутаться запахом Вульфа и утонуть в нем.

— Ты никогда не говоришь о нем, — констатировал Вульф, проводя пальцем по моему лицу, пока я моргала, открывая глаза.

— О ком?

Он сглотнул. — О Лорде.

Я села в постели, потянув за собой простыни. Я спала лучше, чем всю неделю, нежась в объятиях Вульфа, пока не взошло солнце. Но даже тогда мне не хотелось уходить. В объятиях Вульфа была какая-то безопасность, которую я не могла найти нигде больше.

Но этот разговор быстро вернул меня к реальности. Однажды, несколько недель назад, я уже упоминала Вульфу его имя.

И он вспомнил.

— Мне не о чем говорить, — ответила я. — Я, наверное, и так уже слишком много сказала.

— Да ладно тебе, — сказал Вульф, заправляя мне за ухо выбившийся локон. — Ты не должна быть такой со мной. Больше нет.

Я попыталась отвести взгляд, но Вульф остановил меня.

— Это сложно, — выдохнула я.

Его большой палец провел по моей щеке. — Я могу сказать. Это ведь он нанес тебе эти шрамы, не так ли? — В его глазах мелькнули темные тени, но он быстро опомнился.

— Это не то, что ты думаешь.

— Но ведь так и есть? Он причиняет тебе боль, Охотница.

— Он спас меня.

Вульф замолчал, ожидая объяснений.

Я знала, что могу сказать ему правду, но это? Об этом я никогда никому не рассказывала, даже Румми. Она, конечно, и сама догадывалась, но я не рассказывала ей интимные подробности каждого удара плетью.

Каждого наказания.

Каждой похвалы.

Я была жалкой. Я знала, что была. Мне не нужно было ничего, кроме одобрения Лорда, и я была готова на все, чтобы угодить ему.

Всем в своей жизни я была обязана Лорду.

До сих пор, во всяком случае. Сколько раз Вульф спасал мне жизнь? Он буквально умер за меня, хотя никто из нас тогда не знал, что смерть — это билет в Золотой город.

— Я не помню своих родителей, — начала я, — но Лорд часто рассказывает мне эту историю. Он нашел меня в лесу. Наш лагерь был опустошен ими. Вампирами. Я была единственной выжившей. По какой-то причине они бросили меня. Я была совсем маленькой.

Вульф не моргнул. Не пошевелился.

— Лорд взял меня к себе. Он обучал меня как свою собственную. У него уже была небольшая группа наемных убийц, которые работали под его началом, и вместе они могли убрать практически любого за подходящую цену. Но вскоре после того, как он нашел меня, у него появился Фантом. Он набрал самых смертоносных фейри и научил их быть оружием.

— Он воспитал тебя в Фантоме?

— Он воспитал меня, чтобы я выжила. — Опять я его защищаю.

— Он заставил тебя убивать, Охотница, и не пытайся сказать мне, что они были просто вампирами. Мы оба знаем, что это неправда.

Я мягко улыбнулась Вульфу. — Я сделала это ради него, — сказала я, хотя слова прозвучали тихо и слабо. Может быть, потому, что я понимала, как жалко это звучит сейчас. — Если я отвернусь от него, Вульф, у меня ничего не останется. Ничего.

— Это неправда, — возразил он. — У тебя есть все без него. Он причиняет тебе боль, Охотница. Это? — Он потянулся к моему плечу и провел пальцами по одному из многих и многих шрамов. — Это не любовь.

Мое горло горело. Я боролась со слезами. — Ты не знаешь, о чем говоришь.

Вульф наклонился вперед и поцеловал мое обнаженное плечо. — Я знаю тебя, Охотница. Он воспитал тебя как убийцу, и ты преуспела в этом больше, чем кто-либо ожидал. Я имею в виду, черт возьми. Посмотри, чего ты добилась за последние несколько недель. Неудивительно, почему он выбрал именно тебя, чтобы попасть в Золотой город. — Он снова поцеловал меня, еще крепче. — Но ты заслуживаешь того, чтобы рядом с тобой были люди, которые действительно тебя любят. Которые защитят тебя от всего, от кого угодно.

— Как ты? — спросила я, полушутя.

Он встретил мой взгляд. — Да. — Его голос не дрогнул. — Как я.

Он глубоко поцеловал меня, переплетая пальцы в моих волосах, а затем отстранился. — Нам нужно одеться. Как бы мне ни хотелось остаться с тобой в этой комнате, нам нужно выяснить, что случилось с Золотым городом.

Я застонала, понимая, что он прав. Эта ночь была приятным отдыхом от реальности, но это все, чем она была. Передышкой. Мы должны были жить в роскоши среди элиты фейри и ангелов. А это? Это было самое далекое от роскоши.

Моя одежда все еще лежала на полу в уборной, грязная и заляпанная. Поэтому, когда Вульф бросил мне с комода пару чистых брюк и тунику, я завизжала от облегчения.

Я как раз закончила их надевать, когда из коридора донеслись голоса.

Я замерла, взглянув на Вульфа. Он неподвижно смотрел прямо на дверь.

Мы были здесь не одни.

— Вульф? — прошептала я.

Он посмотрел на меня неохотно. С болью в сердце.

— Вульф, — повторила я.

Он не ответил. Не двигался. Не выглядел ни капли обеспокоенным, когда голоса становились все ближе и ближе к нашей комнате.

— Мне так жаль, Охотница, — сказал он.

— Что…

Дверь распахнулась с такой силой, что разлетелась вдребезги, ударившись о стену позади нее.

Вошли трое мужчин.

Мужчин.

Нет, они не были существами этого мира. Это были существа света, излучающие энергию так, словно они были солнцем и луной в одном лице. У мужчины, стоявшего впереди группы, были длинные белые волосы, спадавшие до пояса.

Белые ангельские крылья сливались со светом, создавая переливчатую радугу чистой магии.

Ангелы.

— Вульф, — объявил тот, что стоял впереди и излучал свет из самого своего существа. — Я вижу, ты выполнил свою миссию. Должен сказать, что он ожидал вас гораздо раньше, но мы возьмем то, что сможем получить.

Я узнала его голос. Это он разговаривал с Вульфом в нашей комнате после нападения вампиров в Мойре.

Вульф ничего не сказал, но его рык наполнил комнату глубокими вибрациями хищного инстинкта. Все во мне говорило, что нужно бежать, но я не могла отвести взгляд от красоты этого существа.

Его золотистые глаза скользнули по мне. — Так это она?

Вульф напрягся. — Это она.

— Кто эти люди, Вульф? — Отчаяние просочилось в мои слова, и я выглядела слабой. — Почему они здесь?

И почему он не сражается с ними? Почему он их знает?

Ноздри Вульфа раздувались. Он все еще не мог смотреть на меня.

Ангел, подошедший ко мне, рассмеялся. — О, милая. Ты думала, что Вульф — твой друг?

У меня свело живот. Я молчала.

Веном была в ванной вместе с остальной одеждой, в недоступном месте.

Впрочем, это не имело значения. Это были ангелы. Они не пали, как Вульф, а стояли здесь в своих истинных, неземных формах.

Я подняла подбородок. — Что здесь происходит? Что вам нужно?

Ангел взглянул на Вульфа. — Ты не сказал ей?

Я с трудом сдерживал свой гнев, смятение, душевную боль. — Что не сказал?

Ангел рассмеялся. Стены комнаты задрожали от его вибрации.

— Что. Не. Сказал?

Снова смех. Вульф избегал моего взгляда, словно мог умереть, только взглянув на меня. Я ненавидела то, что чувствовала — щелчок в груди, который был намного хуже смерти, намного хуже любого лезвия, пронзающего плоть.

Эта боль не была видна глазу, но, тем не менее, оставляла шрам.

И сейчас он кровоточил.

— Возьмите принцессу, — приказал ангел. — Похоже, нам нужно многое успеть.

Глава 45

Люди, обступившие меня с флангов, были сильнее всех, против кого я когда-либо выступала, включая Вульфа. Они обхватили меня так крепко, что я была уверена, что они могут переломать мне кости, но при этом делали это так легко.

— Нет! — крикнула я, отбиваясь от них.

Они не потрудились схватить Вульфа. Нет, он с готовностью пошел с ними, отчего у меня в груди все сжалось.

Все мое доверие к Вульфу исчезало с каждым нашим шагом. Они вытащили меня из комнаты и потащили по коридору к выходу из дома.

При дневном свете я видела гораздо больше деталей, когда они шли через хаос рушащихся стен и падающих зданий. Мы перешагивали через мусор и кости, некоторые из которых, я была уверена, когда-то принадлежали фейри.

— Это и есть Золотой город? — спросила я. — Это то место, где мы должны были оказаться после Мойры?

— Да, — прошипел один из мужчин мне в ухо. — Именно здесь вы и должны были оказаться, принцесса.

Я вздрогнула от его дыхания, изо всех сил стараясь отойти как можно дальше.

Я думала, что ангелы должны быть добрыми. Я думала, что они должны быть хорошими, могущественными и праведными.

Но каждый дюйм моего тела, соприкасавшийся с ними, вызывал у меня отвращение, которое было хуже, чем даже от бешеных вампиров. По крайней мере, эти твари выглядели как мои враги.

Враг, выглядящий как друг, был гораздо, гораздо опаснее.

— Почему ты меня так называешь? — прорычала я.

Снова раздался смех. Мы еще долго тащились по улицам, пока не оказались у арки в булыжнике — одного из немногих уцелевших строений. Через арку вел ряд ступеней под землю.

Я молилась, чтобы настоящий Золотой город скрывался под этой аркой, но узел в животе предостерегал меня от этого.

Из глубоких, грязных, подземных убежищ никогда не выходило ничего хорошего.

— После тебя. — Стражник справа от меня еще крепче сжал мою руку.

Я колебалась всего секунду, но этого было достаточно, чтобы один из них толкнул меня вперед, отчего я кубарем скатилась по лестнице и расшибла колени о каменную площадку внизу.

Не знаю, почему я все еще ожидала, что Вульф мгновенно окажется рядом со мной. Но я была уверена, что трещина в моей груди от его безразличия ранит гораздо сильнее, чем кровь, которая теперь капала с моих коленей.

На самом деле мне нравилась боль, отдававшаяся в ноги. Она приятно отвлекала от абсолютного предательства, которое было в нескольких секундах от того, чтобы обездвижить меня.

Хуже всего было то, что он мог это почувствовать. У меня не было сил пытаться скрыть эмоции предательства от нашей связи. Он все это чувствовал, но даже не вздрогнул.

— Вставай, — приказал один из мужчин. Я поднялась на ноги, не удосужившись посмотреть на Вульфа. Я не осмеливалась взглянуть в его глаза; я знала, что не достаточно сильна, чтобы увидеть то, что там может быть. — Иди.

Я зашагала вперед, в подземный туннель, который казался мне больше похожим на смерть, чем сама смерть.

И никогда еще я не чувствовала себя такой одинокой.

Мое сердце бешено колотилось. Возможно, смерть была бы лучше.

Что бы подумал Лорд? Наверняка он и понятия не имел, что из этого выйдет. Черт возьми, может, он отправил меня сюда, потому что знал, что я буду достаточно сильной, чтобы пережить это.

Если это так, то я сомневалась в правильности его решения. Я не была сильной. Во всяком случае, недостаточно сильной для этого.

— Сюда! — приказал ангел, ведя нас по темным подземным туннелям, которые в конце концов привели нас в тускло освещенную круглую комнату с троном в центре.

Гребаным троном.

Железо и клинки слились воедино, создав в центре комнаты массивную конструкцию, кричащую о силе.

Но не это было так страшно, как сидящий на нем мужчина.

Массивные белые крылья, превосходящие по размерам даже Вульфа, лениво свисали с обеих сторон обитого железом трона. Сидящий на нем мужчина едва не заставил меня зажмуриться от изливающейся от него силы. Подобно ангелу, забравшему нас, его магия излучалась вокруг него таким образом, что мне казалось, я могу прикоснуться к ней, стоит только протянуть руку и…

Нет. Это были враги. Все это было неправильно.

— Что ж… — Мужчина на троне приподнял подбородок, приветствуя нас в ответ. Я не стала смотреть, как отреагировал Вульф, когда нас провели вперед, всего в нескольких футах от центра зала. — Наконец-то ты добрался, сын. А я-то ожидал, что ты уже мертв.

Вульф шагнул вперед. Сын?

Он говорил мне, что отец ждал его в Золотом городе, что именно он стоял за нападением вампиров, но это?

Ангел на троне сдвинулся с места, заметив мое замешательство. Вульф шагнул в сторону трона, его черные крылья теперь напоминали крылья ангела во всем, кроме цвета.

А вот остальные сходства были…

— Меня зовут Асмодей, — начал мужчина. — Я — архангел богини, и мой сын не торопился доставить тебя к нам.

Вульф скрестил руки за спиной, повернувшись ко мне лицом.

Однако он не встретил моего взгляда.

Вульф был сыном архангела.

— Прошло двадцать четыре года. Могу сказать, что я очень долго ждал этого момента.

Он встал, и я тут же выпрямилась, когда он сделал шаг в мою сторону.

— Ждал меня? — Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но это было бесполезно.

Он улыбнулся. Улыбка была идеальной, злой и прогорклой одновременно. — Да. Знаешь, почему я ждал тебя?

Я сжала челюсти.

— Нет? Ну, на самом деле это очень интересная история. Видишь ли, твоя мать была влиятельной женщиной. Она была мне кое-чем обязана и до сих пор не выполнила свой долг. Я надеюсь, что ты сможешь мне в этом помочь.

— Как я могу помочь тебе вернуть долг?

Он стоял в футе от меня, изучая мои черты, словно никогда не видел такого существа, как я.

— Ты — наследница вампирского трона, новая королева империи Скарлата.

Я не была уверена, зачем такому могущественному существу понадобилось запирать меня, и уж тем более не знала, чем заслужила каменную камеру в подземной темнице.

Это было совсем не то, что я представляла себе о Золотом городе.

Но это оказалось наименьшей из моих проклятых проблем.

Наследница?

Нет, они все неправильно поняли. Чтобы стать наследницей вампирского трона, я должна была быть вампиром. Мои родители должны были быть вампирами.

Ни то, ни другое не соответствовало действительности.

Я несколько часов просидела на каменной площадке, обдумывая все, что только что произошло.

Архангел мало что объяснил, и я быстро поняла, что у него нет намерений сделать мое пребывание здесь комфортным. Он ненавидел меня.

Архангел ненавидел меня.

И все же он считал, что я должна выполнить его долг, долг моей матери.

Нет, все это было неправильно.

Знал ли Лорд об этом? Неужели именно поэтому он отправил меня сюда?

Я покачала головой, потирая виски грязными руками. Лорд никогда бы не послал меня сюда, если бы думал, что эти люди схватят меня.

Если бы он думал, что Вульф предаст меня.

Блядь. Последние несколько часов я пыталась думать о чем угодно, только не о Вульфе, но у меня ничего не получалось. Я не могла выкинуть его прикосновение из памяти. Черт возьми, только прошлой ночью мы лежали в объятиях друг друга, признавались в любви и отдавались друг другу так, как я и представить себе не могла.

И каждый раз, когда в моем сознании возникало это идеальное, мучительное лицо, меня тошнило.

Я перебирала в памяти все наши с ним взаимодействия, пытаясь расшифровать ложь. Было так много чертовых признаков, что я должна была догадаться, что он снова обманет меня.

Он был вампиром и работал на проклятых архангелов.

До вчерашнего дня я и представить себе не могла, что архангелы способны на такое; на что-то столь жестокое и неправильное. Черти, весь Золотой город рухнул.

Как такое возможно? Как директриса Семинарии Мойры не знала, что посылает всех на смерть, независимо от того, попали ли они в Золотой город или погибли на Трансценденте?

Мы умерли.

Мы были мертвы.

И теперь мы находились в совершенно другой версии этого ада.

Стало только хуже, когда в каменном коридоре раздался звук его знакомых шагов. Я уже привыкла к тому, как звучат его ботинки по камню. Сколько раз я волновалась, когда он входил в комнату? Сколько раз я инстинктивно искала его при звуке этих шагов?

— Я не хочу с тобой разговаривать. — Я плотнее обхватила руками колени, зарывшись в них лицом.

Его шаги остановились возле моей камеры. Я не стала смотреть. Он не заслуживал видеть мое лицо; он не заслуживал моего понимания.

Я больше никогда не хотела его видеть.

При этой мысли у меня сжалась грудь. Я была трусихой. Трусихой и чертовой дурой, раз думала, что могу кому-то доверять, особенно после того, что случилось с Лэнсоном.

Неужели я не усвоила урок?

— Хорошо, — сказал он. Его голос звучал устало и хрипло, как будто он все еще прятался. Черт возьми, скорее всего, это тоже была ложь. Я бы не удивилась, если бы он руководил всей этой операцией вместе с самими архангелами. — Тогда я буду говорить. А ты будешь слушать.

Я крепко зажмурилась, пытаясь сморгнуть слезы. При звуке трепета его крыльев моя грудь сжалась еще сильнее. Этого, блядь, не могло происходить.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, Охотница.

— Чушь! — Мои слова эхом отразились от камней. — И ты не можешь, блядь, называть меня так, больше не можешь. Ты вообще не можешь называть меня как-либо.

Сколько часов назад он поклонялся этому имени со своим членом внутри меня? Сколько раз я позволяла ему обманывать меня своей кокетливой ухмылкой и высокомерным поддразниванием?

Какой же я была дурой, что позволила этому случиться? Довериться ему? Поверить, что я действительно кому-то небезразлична?

— Просто послушай! — шипел он. — У меня была работа в Мойре, как у Лорда была работа для тебя. Ты все равно хотела попасть в Золотой город. Я лишь обеспечил тебе возможность попасть туда. — Голова закружилась. Живот скрутило. — Он заставил меня сделать это, Хантир, но ты, скорее всего, и без меня оказалась бы в такой ситуации.

— Нет, — сказала я, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу, где стоял Вульф. Его волосы были растрепаны, а под глазами темнели круги. — Я бы точно не оказалась в такой ситуации, Вульф. Возможно, у тебя был приказ. Но скажи мне, был ли у тебя приказ затащить и меня в постель? Заставить меня доверять тебе? Или это была просто часть твоей личной игры?

Я сморгнула остатки слез. Нет, он больше не должен видеть мои слезы. Он не заслуживал того, чтобы видеть меня с опущенными стенами и открытым сердцем. Только горячая, электрическая ярость пульсировала во мне. Я позволила ей распространиться, скрывая все нежные чувства обожания, которые еще могли оставаться, и протолкнула ее сквозь нашу связь.

Мой гнев уничтожил бы любящие прикосновения, нежные жесты. Мой гнев исправил бы нанесенный ущерб, сделал бы меня снова цельной.

Не он. Не извинения или компенсация. Не дружба, не любовь.

Только гнев.

Окровавленный лоб Вульфа прижался к прутьям камеры. — Все, что было между нами, было настоящим.

— Не оскорбляй меня своей ложью. — Я покачала головой.

Между нами повисло молчание, которое было тяжелее, чем все, что он мог сказать. Даже если его слова были правдой, они не имели никакого значения.

Вульф сказал, что защитит меня. Он сказал, что прикроет меня.

И все же он добровольно завел меня в ловушку.

Чужие эмоции зародились в моей груди. Я переключила свое внимание на него. — Прекрати это, — прошипела я. — Ты больше не можешь показывать мне свои чувства. Ты потерял это право.

— Мы все еще связаны, Хантир. Позволь мне показать тебе, как я сожалею, — умолял он, вцепившись в прутья моей клетки.

Я покачала головой и возвела невидимые стены вокруг своего сердца, отгораживаясь от него. — Мне все равно, как ты сожалеешь, — прошептала я. — Это ничего не исправит.

— Может, и нет, — ответил он. — Но я могу помочь тебе выбраться из этого. Я могу все исправить.

— Что им от меня нужно? — Я поднялась на ноги и шагнула к небольшому количеству света, проникающего в камеру, чтобы Вульф мог видеть мое лицо, чтобы он мог взглянуть на человека, которого предал.

Его брови сошлись вместе. — Он хочет контролировать королевство вампиров.

— Но королевства вампиров не существует. С тех пор как умерли король и королева.

— Это то, во что вас заставили поверить. Правда в том, что королевство восстало из пепла. То, что он сказал, — правда. Мы знаем это уже много лет; нам потребовалось время, чтобы найти тебя. Ты наполовину фейри, наполовину вампир, а твоя мать была королевой вампиров. Твое настоящее имя не Хантир Гвеневиве, а Хантирайна Фуллмалл Гаверула, дочь Клаудии Фуллмалл Гаверулы.

Я насмешливо покачала головой. Хантирайна Фуллмалл Гаверула. В этом не было ни малейшего смысла. У королевы вампиров не было наследников. Это стало одной из причин падения королевства. Лорд спас меня от смерти, но он не забирал меня из королевства вампиров. — Это невозможно.

— Тебе двадцать четыре года, Охотница. Твоя жажда крови вампиров проявится только через год. Ты сильнее любого фейри. Ты не помнишь, кем на самом деле были твои родители…

— Это невозможно! — Паника когтями впилась в мою грудь, вырывая яму и прокладывая туннель глубоко внутри меня.

— Это так. — В его словах прозвучала нежность, от которой я возненавидела его еще больше. — Я даже чувствую вкус этого в твоей крови. Твоя магия крови могущественнее, чем все, что я когда-либо видел. Ты — наследница королевства вампиров, Охотница. Ты должна помочь ему взять власть в свои руки, иначе он убьет тебя за то, что ты встала на его пути.

Глава 46

Вульф

Вишня.

Запах ее сладкой, манящей крови проникал в меня с каждым проклятым богиней вдохом, воспламеняя мои чувства и сжимая мое сердце так, что я был уверен, что оно перестанет биться. Ее специфический аромат витал в воздухе даже в отдаленных коридорах.

Мой отец, казалось, не замечал этого так, как я. Он бы не стал. Он не жаждал ее крови. Он не был одержим ею.

Вернее, был, но по другим причинам. Он говорил, говорил и говорил, рассказывая о своих планах на ближайшие несколько дней.

Я не обращал на это внимания. Агония, ненависть и предательство Хантир прорывались сквозь воронку нашей связи. Хорошо. Я сосредоточился на этом, а не на вишнях, пытаясь вызвать в памяти те печальные голубые глаза, когда она узнала, кто я на самом деле и что я с ней сделал.

Она чертовски ненавидела меня. Пока что я мог с этим жить. По крайней мере, она была жива.

Вампиры ползали над землей по всему городу. Именно поэтому я согласился держать ее взаперти в этой камере. Если бы хоть один вампир осмелился приблизиться к ней, хоть на секунду почувствовал ее запах, я бы уничтожил его.

Ее кровь принадлежала мне.

Мой отец замолчал. — Ты слушаешь меня, Вульф?

Черт. Я перевел взгляд на него. — Прости, что ты сказал?

Его лицо исказилось в неодобрении, но он все равно продолжил. — Она проявляла какие-нибудь признаки своей силы во время обучения в Семинарии Мойры? Ты что-нибудь видел?

Богиня, да, я кое-что видел. Я видел, как она разрывала себя на куски, истекая кровью в неконтролируемом притоке силы, который едва не сжег замок дотла. И я почувствовал ее вкус. Пить ее кровь было все равно что пить саму жизнь. Она не знала, насколько редки ее способности. Нам чертовски повезло, что больше никто в академии не видел, на что она способна.

Еще одна волна эмоций Хантир проникла в мое нутро.

Я никогда не планировал, что влюблюсь в нее. Я никогда не планировал, что все так закрутится.

Мой отец хотел контролировать ее, хотел использовать ее особую силу в своих интересах. Я уже протащил ее через этот кошмар, отдал этим монстрам. Я не дам им и этого.

— Нет, — ответил я. — Нет, я ничего не видел. Ей всего двадцать четыре года. Могут пройти месяцы, прежде чем проявятся все ее способности, а также вампирские пристрастия.

Глаза отца стали узкими щелями недоверчивого света. — Похоже, вы сблизились. Стали ближе, чем просто союзники, чтобы попасть в Золотой город.

— Я просто выполняю свою работу. — Голос был ровным и скучающим. Я перевернул руку на подлокотнике кресла и осмотрел кожу вокруг ногтей. — Она доверила мне доставить ее сюда, не так ли?

В тронном зале воцарилась долгая тишина. Я заставлял себя сидеть спокойно, чтобы не съежиться под натиском ангельской силы.

Большинство других боялись моего отца. Как один из трех архангелов, служащих богине, он обладал большей властью, чем мог постичь любой ангел или фейри. Он мог делать все, что хотел, мог управлять кем угодно и чем угодно.

И он любил контролировать.

Я? Я тоже его боялся, но не так сильно, как презирал. С тех пор как он превратил меня в этого падшего ангела, в вампира, я видел его таким, кем он был на самом деле.

Злом.

— Она заботится о тебе, — продолжил он.

Я по-прежнему молчал.

— Но твоя миссия не закончена. Тебе приказано доставить ее и убедить помочь нам восстановить империю Скарлата. Этого не произойдет, если она не захочет.

— Ей нужно время, — возразил я. — Вы держите ее взаперти, как пленницу, после того как она узнала, что ее предал тот, кого она… — Я остановил себя, прежде чем смог сказать больше. Тот, кого она любила.

Мой отец хмыкнул и кивнул. — Такие чувства просто так не исчезают, сын. Если ты был ей дорог раньше, есть шанс, что ты ей дорог и сейчас.

Я приподнял бровь, ощутив свежую волну ее эмоций. — Я в этом сильно сомневаюсь.

Он подождал несколько мгновений, постукивая пальцем по подлокотнику своего бархатного трона, прежде чем подняться на ноги. — Простой тест не повредит.

Он улыбнулся, и у меня свело желудок.

— Какой тест?

Он уже направлялся к длинному коридору, который вел к ее камере. — Следуй за мной. Лусеяр, ты тоже.

Лузеяр, человек на побегушках у моего отца, немедленно встал в строй. Я тоже подтянулся и последовал за ними, чувствуя, как запах вишни становится все гуще и гуще.

Когда мы повернули за последний угол к ее камере, я сжал кулаки и проткнул кожу ногтями, чтобы сохранить лицо прямым.

Не реагируй. Не показывай признаков привязанности.

— Какого хрена вам надо? — спросила Хантир. Ее слова были сильными, но голос — усталым и сухим.

Мой отец хмыкнул. — Это будет просто. Я задам тебе несколько вопросов, и если ты откажешься отвечать, твой друг будет наказан.

Что за…

Лузеяр схватил меня за руку и уперся рукоятью меча мне в спину, пока я не оказался на коленях перед камерой Хантир.

Затем я почувствовал холодное лезвие у своей шеи.

Любой другой меч не испугал бы меня, но оружие Лусеяра не было выковано ни фейри, ни людьми. Это излучающее свет оружие было выковано самой богиней и могло оборвать мою жизнь за долю секунды.

Я замер, но не опустил взгляд. Хантир двинулась ко мне, вскарабкавшись на ноги.

— Думаешь, мне не все равно, что случится с твоим сыном? — Она выплюнула слова, словно яд. — Он предал меня. Можешь причинять ему боль сколько угодно. Я ничего тебе не скажу.

По нашей связи пробежала пульсация боли. Ее боли. Было бы практически невозможно удержать ее стены, пока она была так слаба, пока я был так близко.

Мой отец вздохнул позади меня. — Я очень долго ждал тебя, — сказал он. — Видишь ли, я терпеливый человек, но мне надоели эти игры. Как ты уже знаешь, я планирую восстановить империю Скарлата. Но для этого мне нужна ты и твоя магия.

Она рассмеялась ему в лицо. — Я никогда не буду тебе помогать. — Это моя Охотница.

— Покажи мне магию, которой ты владеешь, — рявкнул мой отец. Это был приказ архангела, от которого вибрировала сталь клетки перед моим лицом.

Она вызывающе подняла подбородок. — Нет.

Лузеяр надавил на свой ангельский меч и провел им по моей спине, как раз между крыльями. Жгучая агония пронзила мою кожу, которая была рассечена без малейшего усилия. Рубашка упала с моего тела, словно ее и не было. Я скривился и зарычал от боли, но не двинулся с места.

Не поддавайся на это, Охотница. Продолжай ненавидеть меня. Продолжай желать мне смерти.

— Может, передумаешь? — Мой отец шагнул вперед, и я смог разглядеть его краем глаза. Я осмелилась взглянуть на Хантир, которая стояла по другую сторону решетки.

Ее прекрасные черные локоны спадали на лицо, а глаза были красными от слез. Гребаные черти.

Тем не менее она посмотрела в лицо стоящего перед ней архангела и пожала плечами. — Продолжай причинять ему боль. Это становится для меня забавным.

Клинок Лузеяра снова полоснул меня, на этот раз задев основание крыла и перерезав несколько перьев. Боль пронзила все мое тело, хуже, чем любая боль, которую можно было бы причинить только моему телу.

Я вскрикнул от боли и опустил голову, грызя внутреннюю сторону щеки. Я не стал просить их остановиться. Я не буду просить Хантир дать им ответы.

Я бы предпочел всю жизнь терпеть эту боль, чем предать ее еще больше.

— С чего ты взял, что я вообще владею магией? — спросила она.

— Мой сын говорит мне, что у тебя ее нет, но считай это догадкой.

Меня пронзила волна страха и беспомощности, исходящая от нашей связи. Когда я поднял голову, Хантир встретила мой взгляд, и ее глаза расширились от чего-то, что нельзя было назвать ненавистью.

— Я спрошу тебя еще раз, прежде чем Лузеяр снимет крылья Вульфа с его тела. Я слышал, это очень мучительно.

— Что? — огрызнулся я, поворачиваясь к отцу. Он мог пытать меня, чтобы получить информацию, да, но лишить меня крыльев?

Он бы не стал.

Хантир молчала, и я почувствовал, как от нее исходит еще больший страх.

— Покажи. Мне. Свою. Магию.

Глаза Хантир теперь блестели от паники. Ее взгляд скользил от моего отца ко мне, к лезвию, которое теперь заигрывало с плотью чуть выше моей левой лопатки.

Не сломайся, Охотница. Не сейчас. Они блефуют.

Она переступила с ноги на ногу. Ее дыхание сбилось.

Мрачный, хаотичный смех отца пронзил меня до глубины души. — Кто бы мог подумать, что новая королева империи Скарлата настолько бессердечна, что позволит отрезать от тела ангела его самое ценное достояние? Возможно, я ошибался на твой счет.

Я затаил дыхание, но почувствовал, как облегчение Хантир пронеслось во мне.

— Хотя если ты действительно никогда не заботилась о моем сыне, то в любом случае не будешь возражать против того, чтобы он остался без крыльев.

Нет.

Лузеяр поднял меч.

Я посмотрел на Хантир и послал ей последнюю волну обожания, поглотившего меня, послал ей все добрые мысли и любящие эмоции, которые у меня остались, чтобы она не чувствовала такой боли, которая вот-вот разорвет меня на куски.

Хантир закричала.

Меч пронзил воздух.

Content

Блэквуд Эмили Крылья зла